Особое послание

***

Автор

Шинобу Вакамия

Счастье и мрачность, теплота и ужас… В любой момент тут может случиться что-нибудь совершенно неожиданное. Постоянные перемены в «Сердцах Пандоры» удивляют и восхищают {смеётся}. «Я хочу понять их лучше», — именно с этим чувством я и писала свои рассказы.

Надеюсь, что они вам понравятся.

___

Создатель оригинала и иллюстратор

Джун Мочидзуки

Благодарю Вакамию-сенсей за то, что смогла создать такие трогательные истории, несмотря на достаточно депрессивную атмосферу «Сердец Пандоры». Лично меня (вашу скромную слугу) очень порадовала возможность увидеть Рейма отдыхающим! Я решила, что попробую его зарисовать, если мне представится шанс!

***

В коробке от конфет лежат четыре самоцвета, похожих на разноцветные карамельки.

Если приглядеться к ним повнимательней… можно увидеть целые истории.

Когда-то давно Оз видел снежинки, сверкающие как золото. Это было в тот день, когда дядя Оскар взял их с собой в деревню. Тогда с ним была его младшая сестра Ада и его слуга и приятель Гилберт. Там он увидел мир, сияющий золотом, настолько красивый, что захватывало дух...

|11:00|

Оз спал в своей тёплой и уютной комнате в штабе Пандоры.

«…Нн».

Солнце было уже высоко в небе. Луч его, пробравшийся в комнату сквозь щель в занавесках, упал ему прямо на щеку. Оз нахмурился, словно тот его потревожил, но с кровати так и не встал.

Он укутался в мягкое пуховое одеяло, а лицом зарылся в подушку и почти не шевелился. Дыхание его было мерным и спокойным. В комнате царила столь безмятежная атмосфера, что, вздумай кто-нибудь сюда зайти, он бы инстинктивно постарался ступать неслышней.

Вдруг в тишине раздался скрип, говоривший о том, что кто-то открыл дверь, ведущую в коридор. В комнату скользнула девочка с длинными чёрными волосами. Она огляделась, заметила лежащего на кровати Оза и не удержалась от улыбки. Улыбка эта была очаровательна как распускающийся цветок. Но мгновение спустя…

— Ха-ха!

Девчонка оскалилась, и её милая улыбка тотчас стала свирепой. Оттолкнувшись от пола, она рванула вперед. В прыжке взмыв над кроватью, девчонка так разогналась, что едва не стукнулась головой об потолок. Прямо под ней, слегка поморщившись во сне, дремал Оз.

Идеальное нападение.

Оз не подавал никаких признаков пробуждения. Первоклассный шанс — провала быть не могло. Глаза у девочки горели, как у дикого зверя. Похоже, настроение у нее было просто замечательным: в полёте она успела игриво приоткрыть рот и словно бы пропела:

— О-о-о-оз! ♪

В ту же секунду она всем своим весом обрушилась на кровать.

Оз лишь каким-то чудом в последний момент почувствовал надвигающуюся атаку и едва успел откатиться в сторону, попутно свалившись с кровати на пол, но всё же избежав угрозы.

Пружины на кровати жалобно загудели, девочка с разочарованным фырком плюхнулась на одеяло, но лицо её по-прежнему сияло счастьем. Она поспешно вскочила на ноги, встав прямо на кровати, и бросила на Оза надменный королевский взгляд.

Оз был спасён от нападения, тем не менее, падая, он стукнулся затылком об пол и недовольно охнул. Он ещё не до конца проснулся и, поднимаясь, лениво пригладил растрёпанные золотистые волосы. Потирая ушибленный затылок, он окинул девочку сонным взглядом.

— Утро доброе, Алиса… Послушай…

— Ха-ха, уже полдень, а ты все ещё желаешь доброго утра! Ты должен был сказать мне: «Доброго полудня!» Полу-дня! — высокомерно заявила Алиса с победоносной и вызывающей улыбкой.

— Угу… — слабо отозвался Оз. — Доброго полудня, Алиса. Позволь спросить…

— А ты неплохо увернулся от моей атаки! Это достойно похвалы, так что можешь собой гордиться!

— Объясни, ты что… смерти моей хочешь?..

— Сам виноват, нечего в постели валяться. Я специально пришла, чтобы тебя разбудить, так что ты должен быть мне благодарен! Хе-хе-хе! — Алиса явно ждала преклонения перед собственным высочеством.

На вид она была ещё совсем девчонкой, но на её властные замашки это никак не влияло. Хотя подобное поведение нельзя было считать достойным, Алиса не лукавила. Раз она пришла его будить, то разбудила.

…Во всяком случае, сама она не видела в этом никаких проблем.

— Раз уж такое дело, — пробормотал Оз, глядя на Алису, не выказывающую ни малейших угрызений совести. — Раз уж ты хотела меня разбудить… могла бы просто слегка потрясти и всё.

— Ты о чём?! Куда уж легче-то! Да я сама лёгкость! Ха-ха-ха!

— Алиса, ты сегодня такая энергичная… — тихо улыбнулся Оз.

— Ага! — Алиса рьяно закивала. Она и так была непоседлива, но сегодня казалась какой-то особенно возбужденной.

«Наверное, случилось что-нибудь хорошее», — подумал Оз.

Однако даже если что-то где-то и случилось, сам он только что чуть не пал жертвой Алисиной воздушной атаки, поэтому не мог сполна разделить её веселья.

Алиса все еще лучилась от его последней фразы.

— Ты прав, Оз! Ты очень наблюдателен! Я сегодня в распрекрасном настроении!

— Да, я заметил.

— Ха-ха! Я знаю, похоже, что у меня «прилив сил», так ведь? Да?

Прилив сил? Оз недоуменно склонил голову. Алиса с довольным лицом продолжала:

— Хе-хе! Знаешь ли, когда я утром проснулась, мне было очень жарко. Такое странное было чувство, как будто во мне что-то пробудилось, со мной такого раньше никогда не бывало. Думаю, что во мне открылась какая-то неведомая сила! А ещё мне сейчас так легко, словно бы я плыву! Хе-хе-хе, может, я смогу даже взлететь в небо! Хотя голова у меня словно в тумане и болит как жуть, но, хе-хе-хе, наверное, это побочное действие роста моих сил… Ааапчхи! Кхе-кхе….Ха-ха-ха! Шморг…Ааапчхи!

Алиса говорила всё это с нескрываемой гордостью. Но чихание, кашель и сопли на ее аккуратном носике… Стоп!

Оз ошеломлённо округлил глаза. Он приблизился к Алисе.

— Не шевелись, — сказал он и мягко коснулся её лба своим. Алиса сперва замерла, а затем панически отпрянула.

— Ч-что ты делаешь, Оз?!

— Не шевелись.

Оз молча схватил Алису за плечи.

— Оз?..

— У тебя жар! — ответил Оз серьёзно и решительно. Алисин лоб был пугающе горячим. — Никакой это не прилив сил, ты простыла!

— Простыла? — Алиса посмотрела на него с недоумением.

Случилось всё это еще до полудня.

|12:00|

«Простуженная Цепь? Это что-то новенькое…» — думал Гилберт Найтрей.

В полдень всё того же солнечного денька Гилберт сидел на стуле у кровати в комнате Оза. Он хмурился, в глазах его, скрытых за прядями чёрных волнистых волос, читалось беспокойство.

Гилберт молча перевел взгляд на постель.

Там лежал не Оз, хозяин комнаты, а Алиса с болезненным видом и компрессом на лбу, укутанная в пуховое одеяло. Ее насильно уложили в кровать, поэтому она обиженно надулась в знак протеста. Вероятно, из-за лихорадки сил на сопротивление у неё не оставалось.

— Ох… Да как такое вообще возможно?.. — Гилберт тряхнул головой и снова тяжело вздохнул. — Как этот дурацкий кролик вообще мог простудиться? Дураки ведь не простужаются, — вырвалось у него.

— Чего ты там болтаешь? — Алиса резко привстала, уронив со лба мокрое полотенце. Действительно, Гилберт не столько был обеспокоен или опечален, сколько ошарашен самим фактом её простуды.

«Ладно, даже неважно, глупая она или нет, как Цепь вообще могла подцепить человеческую болезнь?..»

Алису его вид злил все больше и больше, наконец, она одернула на себе пижаму, насильно врученную ей Озом, и возмущённо вскочила на постели.

— Проклятье! Да как ты смеешь с-см-смеяться надо мной! — на середине грозной фразы она случайно запнулась, стиснула зубы от досады и глухо зарычала.

— Да ладно тебе уже, — раздраженно отозвался Гилберт. — Не кипятись, ты сейчас больная, так что будь умницей и отдыхай.

— А ты не смотри на меня свысока! Кто это тут больной?! Ерунда всё это! Просто принеси мне мяса, и я буду как новенькая! Уууф…

Алиса не договорила, покачнулась на месте и обессилено рухнула обратно на постель. Несмотря на все угрозы, тело её слишком ослабло и почти её не слушалось.

— Что я тебе говорил? Лежи и отдыхай.

Глядя, как Алиса свалилась на кровать, Гилберт снова покачал головой и вздохнул.

Алиса раздосадовано фыркнула. Гилберту ничего не оставалось, кроме как расправить сбитое в ком одеяло и снова её укрыть. Сброшенное ею полотенце уже было тёплым, так что пришлось снова окунать его в стоявший у кровати медный тазик с ледяной водой. Гилберт делал это автоматически. Подобная забота уже стала для него вполне привычным делом.

Гилберту вспомнилось, с чего началась для него вся эта история.

Они с Озом столкнулись в дверях, когда тот выходил из комнаты. Оз рассказал ему об Алисиной болезни и решительно заявил, что сам о ней позаботится. «А пока я оставляю Алису на тебя, так что не давай ей носиться по комнате, Гил», — велел он, добавив, что принесёт ей чего-нибудь поесть и лекарство.

Наверняка Оз пошел за лекарством в аптеку. Но как знать, помогут ли Цепи обычные средства? Подобные вопросы возникали в голове у Гилберта один за другим.

В любом случае, Оз был полон решимости. Он явно не посчитал это за труд и не собирался никому уступать эту работу. Он волновался за Алису — Гилберт хорошо это понимал. Возможно, это многое объясняло, но…

Погрузившись в размышления, он положил холодное полотенце обратно на Алисин лоб. Та заворчала. Хотя Алисе не нравилось быть больной, она безропотно лежала и не брыкалась. Лицо её, раскрасневшееся от высокой температуры, на какое-то мгновение стало вполне умиротворенным. Она пару раз тихо кашлянула. В этот момент она казалась вполне покорной и послушной пациенткой.

«Ну да, — подумал Гилберт про себя. — Когда эта глупая крольчиха не вредничает, она и правда довольно милая…»

Цап.

Заметив нависшую над её лицом руку Гилберта, Алиса укусила его за мизинец. От неожиданности тот даже не сразу понял, что произошло. Спустя мгновение боль стала ощутимей.

«Проклятье! Эта соплячка действительно меня цапнула?!»

Он растерялся. С чего ей это в голову взбрело? Число вопросов продолжало расти.

Алиса смотрела на Гилберта с победоносным видом и напоминала рыбку, не желавшую отпускать наживку. Зубы её по-прежнему были сжаты на его пальце.

— А ее и ао ееу аоаа! («Так тебе и надо, нечего тут надо мной потешаться!»)

— Эй?! Пусти уже, отпусти, тебе говорят!

Гилберт замотал рукой, но Алиса не сдавалась. Устраивать больной трёпку было не слишком правильно, но… Боль стала достаточно сильной, чтобы на все это наплевать, другого выхода просто не оставалось. Но стоило Гилберту занести над Алисой кулак, дверь распахнулась, и раздался удивлённый голос.

— Чем это вы тут занимаетесь?

Оба моментально обернулись на дверь. Алиса тотчас отпустила палец. На пороге стоял Оз в передничке и с серебряным подносом в одной руке. На передничке были нарисованы жёлтые цыплята, а на подносе стояла чашка овсянки с бананом.

Это было кушанье для Алисы. Овсяная каша, сваренная на воде или молоке, содержала множество микроэлементов и витаминов, нормализующих обмен веществ, так что это был очень полезный завтрак.

Оставалось только убедить больную его съесть.

— Цыплята… — пробормотал Гилберт, изумленно уставившись на Озовский передничек.

— Что? — поначалу Оз смущённо заморгал, но быстро сориентировался. Не выпуская из рук подноса, он гордо покрутился на месте, чтобы продемонстрировать свой фартук во всей красе.

— Как тебе? Хорошо смотрится, правда же? Меня похвалили, сказали, что мне очень идёт. Думаю, невеста из меня бы вышла хоть куда! — довольно подметил Оз, не выходя из образа.

— Да, тебе очень идёт, — серьёзно ответил Гилберт, делая ему искренний комплимент.

— Гил… Не будь таким серьёзным. Ты не должен был со мной соглашаться, так шутки не получится.

— О, ну. Хм… — спохватился Гилберт, заметив обиженное лицо Оза. «Но ведь фартук и правда очень мило на нём смотрится», — подумалось ему. Он отвёл глаза и пару раз слегка кашлянул. Вдруг лицо его мертвенно побледнело.

— Стой, раз ты в переднике, получается… Оз, т-только не говори, что ты сам варил эту овсянку?..

Гилберту вспомнились времена, когда его заставили отведать Озовской стряпни. Слов «абсолютная катастрофа» для того стихийного бедствия было недостаточно. Хотя сейчас Оз казался вполне уверенным в собственных кулинарных способностях.

— Расслабься, в этот раз я проконсультировался у повара. Я даже попробовал, чтобы убедиться, что всё получилось, а он потом меня похвалил и сказал, что у меня талант!

Для наследника герцогского титула подобное умение было совершенно необязательным, тем не менее, Озу признание явно польстило.

С кровати донесся шорох. Гилберт обернулся. К тому моменту Алиса тихонечко присела на постели и слегка вздёрнула нос, словно бы что-то учуяв.

— Ага, — кивнула она. — Пахнет вкусно, Оз.

— И я об этом. Я специально для тебя эту вкусноту приготовил, Алиса.

— Правда? Значит, там внутри мясо?

— Мясо? Нет, конечно.

— Что ты сказал?.. Я не расслышала, — переспросила Алиса. — Внутри ведь мясо, так ведь?

— Говорю же, нет его там.

— Что-о-о ты сказал?!

«Как такое вообще возможно?!» — Алису это настолько шокировало, что она чуть не завалилась на спину.

— Но я добавил молока, корицы, банан и…

Руки Алисины безжизненно опустились на кровать, она разочарованно свесила голову. Терпеливые разъяснения Оза до неё уже не доходили.

— А я тебе доверяла. Никогда не думала, что ты можешь меня вот так вот предать…

Видя подобную реакцию, Гилберт побоялся, что Алиса опять что-нибудь выкинет, и занял оборонительную позицию. Однако она продолжала тихо сидеть на кровати с мрачным и печальным выражением лица. Гилберт слегка расслабился и посмотрел на неё с подозрением. Может, это из-за простуды?

— Не переживай, я обещаю, это вкусно, — с уверенностью добавил Оз.

Он сел на место Гилберта, придвинул стул ближе к кровати и поставил поднос на колени. Достав серебряную ложечку, он зачерпнул ещё дымящейся каши, поднёс к губам и слегка подул. И…

— Давай, Алиса, скажи «а-ам»!

«Что?.. Ах, «А-ам»?»

Гилберт, стоя поодаль, изумленно смотрел на разворачивающуюся картину. Оз осторожно поднес ложку к Алисиному рту. Чтобы каша не упала, другой рукой он придерживал у её подбородка салфетку.

«Д-до какой же степени простирается эта твоя забота, Оз?..»

То, что его господин взялся кому-то прислуживать, никак не укладывалось у Гилберта в голове.

Очевидно, Алисе такое отношение польстило. Она с тихим ворчанием потянулась к ложке. Но свежеприготовленная каша всё равно была слишком горячей. Алиса ела не в один присест, а клевала с ложки, как птичка, без конца дуя на овсянку. Озу все это казалось ужасно милым, так что лицо его выглядело на редкость довольным. Однако у Гилберта от его сегодняшнего поведения по спине бегали мурашки.

— Там ещё много осталось, вот, держи ещё…

Оз зачерпнул очередную ложку и поднёс к Алисиному рту.

— Прекрати! — сорвался Гилберт. Как слуга он больше не мог на это смотреть. Алиса и Оз окинули его удивлёнными взглядами.

— Оз, ты не должен делать подобных вещей! — заявил Гилберт с отчаянием.

— Гил? Но Алиса ведь… — не успел он договорить «болеет», как Гилберт его оборвал:

— Давай сюда, сам её накормлю!

Он так решительно схватил его за руку с ложкой, что Оз чуть не подпрыгнул.

— А? Выходит, тогда ты сам будешь говорить ей: «А-ам»? Ну… Я был бы не прочь на это посмотреть, но…

— Не буду я этого говорить! — яростно возразил Гилберт.

Оз свободной рукой по одному отцепил пальцы Гилберта от руки с ложкой, на всякий случай отвёл её в сторону, и тихо на него посмотрел:

— Но нет. Я уже тебе говорил, что буду ухаживать за Алисой сам. Не забыл?

Гилберт пытался настоять, но Оз явно не был настроен оставлять Алису на кого-то другого. Гилберт решил, что если спор продолжится, то Оз может окончательно потерять терпение. Ссориться с ним ему не хотелось, так что пришлось сдержаться и отступить. Он нахмурился больше обычного.

Оз тем временем продолжал кормёжку, отправляя Алисе ложку за ложкой.

— Вкусно, Алиса?

— Да, неплохо. Но мясо было бы лучше.

— Когда поправишься, будет тебе и мясо….

Зачерпывая очередную ложку, Оз широко улыбнулся, но вдруг, вспомнив что-то, повернулся к Гилберту.

— Ах да, Гил.

— …В чём дело?

— Ты ведь шёл ко мне в комнату, ты что-то хотел?

— Ах… — Гилберт вспомнил об этом только сейчас.

|13:00|

— …следовательно, число нелегальных контракторов, о которых у Пандоры есть сведения…

В кабинете, расположенном в углу особняка штаба Пандоры, раздавался голос Шерон. Был уже час пополудни. Оза в кабинете не было, лишь только Шерон, Брейк и Гилберт.

Гилберт стоял, опёршись на стенку, и слушал рассказ, не слишком вникая в детали. Он шёл в комнату Оза как раз за тем, чтобы передать ему просьбу Шерон посетить эту встречу сразу после обеда. Вопросы здесь обсуждались не слишком важные, это был просто отчёт о делах Пандоры. Из-за того, что Оз и Гилберт обычно действовали независимо и редко бывали на общих собраниях, Шерон подумала, что было бы неплохо просто держать их в курсе работы организации. Однако Оз отказался, сославшись на неотложные дела. Гилберт тоже не горел желанием идти, но двойной отказ выглядел бы слишком грубым, так что из вежливости ему пришлось здесь показаться.

«Извинись за меня перед малышкой Шерон», — вспомнились Гилберту слова Оза.

Он знал, что Оз питает к Алисе особые чувства, но не представлял себе ни их силу, ни причину возникновения. Быть может, дело было в том, что Алиса помогла Озу вырваться из Бездны, «места, откуда нет возврата»? Но точнее, Алисе просто захотелось попасть в этот мир, и она использовала Оза как посредника. Другими словами, именно из-за неё Оз превратился в бомбу замедленного действия, известную как нелегальный контрактор. Если подумать, Оз должен был скорее ненавидеть её за это…

Но тут в голове у Гилберта мелькнул другой вопрос:

«А что об этом дурацком кролике думаю я?»

От этой  глупой девчонки всегда было полно проблем, из-за её сложного характера находиться рядом с ней было весьма непросто, и её высокомерие постоянно действовало ему на нервы. Кроме того, она была вечно голодна, но к еде весьма требовательна и предпочитала одно лишь мясо. Хотя смотреть, как его стряпню уплетают с таким аппетитом, было довольно приятно... Всё же дело было не в этом.

Получалось, что причиной неприязни было отсутствие поводов для симпатии.

Может, это всё объясняло? Гилберту вспомнился Оз в передничке. Он совершенно не умел готовить, но всё-таки отправился собственноручно варить ей обед. От созерцания Оза в таком подчинении Гилберту становилось некомфортно, его это даже злило.

«Что?.. Неужели я ревную? Я?.. К этому глупому кролику? Да быть не может», — Гилберт натянуто усмехнулся и замотал головой. Чтобы отвлечься от подобных мыслей, он насильно переключил внимание на цыплят, нарисованных на Озовском фартуке.

«И всё-таки этот передник так мило на нём смотрелся. Хоть он и благородных кровей, может отлично выглядеть даже в простой одежде. Как и ожидалось от моего господина…»

Гилберт так глубоко задумался, что не заметил, как к нему обратились. Поняв, что её не слушают, Шерон несколько раз его окликнула, но он так и не отозвался.

— Э-э-эй? Гилберт?

Брейк, неизвестно сколько стоявший рядом с ним, гаркнул это ему прямо в ухо. Гилберт на мгновение замер, приходя в себя. Он посмотрел на Брейка. Тот молча вытянул палец, на что-то указывая. Гилберт повернул голову…

— Ох-хо-хо-хо-хо…

Там стояла Шерон с милой, элегантной и совершенно невинной улыбкой. Однако улыбка эта производила впечатление столь гнетущее, что по спине у него забегали мурашки.

— Ворон, интересно, и какие же мысли тебя настолько поглотили?

— Ни… никакие… — Гилберт вздрогнул так, что ответить без заикания у него не получилось.

— Я здесь говорю о довольно важных делах, знаешь ли, а ты о чём задумался? — Шерон продолжала свою атаку с пугающей улыбочкой, от которой у Гилберта совсем перехватило дух. Оставалось лишь честно выдать правду.

— Ц-цыплята.

— Цыплята? — Шерон и Брейк, не сговариваясь, недоумённо наклонили головы.

— Ээ, так Алиса слегла с простудой?

— А господин Оз не смог прийти на эту встречу, потому что ухаживает за ней…

Выслушавшие его рассказ Брейк и Шерон выглядели довольно странно. Казалось, они одновременно всё понимали, но и не понимали совсем ничего. Видимо, они тоже никогда не слышали о том, чтобы Цепи простужались, и Гилберт решил, что спрашивать у них о способах лечения будет совершенно бессмысленно.

Вдруг указательный палец Брейка, стоявшего рядом с Шерон, вытянулся, словно пружинка.

— Я понял. Раз его господин похищен, то верному псу Гилберту стало очень одиноко, так?

— Ах! — услышав это, Шерон прикрыла рот рукой и тихонько захихикала.

— Ничего подобного! Я вовсе не… — запротестовал Гилберт, покраснев. Но от его слов Шерон и Брейк лишь ещё сильнее захихикали.

В прямом противостоянии этой парочке у Гилберта не было ни единого шанса. Разумнее всего было бы взять и уйти, минимизировав возможные потери. Но если бы Гилберт умел быстро принимать правильные решения в подобных ситуациях, он бы перестал быть собой.

— Я… Мне просто кажется, что Озу не стоит так много заботиться об этом глупом кролике…  Он и еду ей сам приготовил и даже говорил ей «а-ам»…

Брейк и Шерон продолжали смеяться.

«Не стоило этого говорить!» — когда Гилберт осознал это, было уже слишком поздно.

— Ого, даже до «а-ам» дошло, да? — сказал Брейк.

— «А-ам», ведь так? — сказала следом Шерон.

— «А-ам», — подытожили они хором.

— В-в-в-вы к чему сейчас клоните?! — увидев, что Гилберт перешёл в наступление, Шерон ответила ему ослепительной улыбкой.

— Нет-нет. Совсем ни к чему… пфф! Хи-хи.

— Ха-ха, госпожа, вы не должны над этим смеяться… Хе-хе-хе!

— Ч-ч-чего вы тут!..

— Ладно, хватит. Главное, что мы привлекли его внимание, — Брейк внезапно сменил тему.

— Да, — кивнула ему Шерон, тоже посерьёзнев.

— Это может оказаться поводом для беспокойств. Никогда не думал, что Цепи способны заболеть… Может, её как-то прокляли?

«Совершенно наплевали на мою реакцию» — угрюмо подумал Гилберт.

Если задуматься, то Шерон и Брейк тоже были контракторами. Раз подобная вещь могла случиться и с их Цепями, вопрос этот касался и их самих. Гилберт был в точно таком же положении, но ещё не успел этого осознать. Играть с ними на равных он не мог — эта парочка слишком хорошо друг друга понимала, и за темпом их разговора он просто не поспевал, полностью оказываясь в их распоряжении.

— Угу, — Брейк легонько вздохнул. — И что же об этом думает Оз?

— …Полон энтузиазма.

— В каком смысле?

— Взял на себя всю заботу о глупом кролике. Даже кажется счастливым…

Пока Гилберт рассказывал это Брейку, взгляд его упал на собственную руку. Именно этой рукой он попытался остановить Оза, когда тот кормил Алису овсянкой с ложечки. Оз тогда принялся отцеплять его пальцы от своей руки. В тот момент у Гилберта отчего-то сжалось сердце, но он сам не понял, отчего.

«Нет, я знаю. Это же…»

Внезапно умолкнув, он раскрыл ладонь и снова её сжал, повторив так несколько раз. Брейк не стал его останавливать, а просто стоял и безмолвно за ним наблюдал.

— Ох… — вдруг тяжко выдохнул Гилберт.

В его сознании внезапно промелькнула одна далёкая и туманная ностальгическая сцена. Что-то порхало, сверкало и кружилось…

Гилберт резко вскинул опущенную голову и пробормотал:

— Золотые… снежинки…

Брейк и Шерон не поняли его слов, но объясняться было некогда. Он резко развернулся и выскочил из кабинета. Шерон несколько раз окликнула его вдогонку, но он не ответил, почти бегом устремившись к комнате Оза. Расстояние до неё было не слишком большим, но Гилберт был так взволнован, что оно показалось ему дистанцией огромного размера.

— Вот идиот! — ругался он себе под нос.

Гилберт добежал до комнаты, позвал Оза и без стука распахнул дверь.

— Агх… ааааай! — Алиса в этот момент страдальчески застонала.

|13:30|

Алиса лежала на кровати. Обе руки её были прижаты к груди, казалось, будто она задыхается от боли.

— Алиса!.. Алиса, ты в порядке?! — Оз стоял рядом с ней и испуганно звал её по имени.

— В чем дело, Оз?! —  Гилберт поспешил к кровати. Оз поднял голову.

— Я и сам не знаю, всё внезапно стало вот так, — пожал он плечами.

Судя по всему, Алисино состояние вышло за рамки обычной простуды. У неё был настоящий припадок. Она изгибалась и металась по постели, сбросив одеяла и вцепившись в Озовскую руку.

— Ай! — воскликнул Оз.

Ни он сам, ни Гилберт не представляли, что творилось с Алисой. Она махала руками так, словно тонула и, пытаясь удержаться на поверхности, жадно глотала воздух. Возможно, из-за лихорадки взгляд её казался рассеянным и замутнённым.

— Аааааааааааааааааааааааа! — от её крика у всех зазвенело в ушах.

— Алиса! — позвал её Оз.

Вдруг она затихла, обессилено плюхнув руки на кровать. «И что теперь?» — Гилберт насторожился.

— Аап… — Алиса поморщилась, зашмыгала носом и чихнула.

Чихание это было такой силы, что напоминало извергающийся вулкан, казалось, что от него сотрясается вся комната. В то же самое время…

Из неё вдруг начали выпрыгивать маленькие Алисы.

«Я есть хочу», «Я такая, такая голодная!», «Эй, Оз!», «Принеси мне мяса!», «Водоросль, и ты здесь! Можешь сходить вместо него», «Мяса!», «Я хочу мя-я-яса!», «Первосортное мясо лучше всего!», «А что это за мясо такое, первосортное?», «Это самое мясо из всего мяса!», «Это мясо, которое выглядит как мяяяясо!», «Такое вот мясо», «Странно звучит», «Мясо — король всех блюд», «Это точно!», «Отлично сказано», «А первосортное мясо — это король всех королей», «Звучит потрясающе!», «Ух ты!», «Я хочу поесть такого мяса», «Принеси мне хоть немного!», «Вообще-то мне бы хотелось вечером отведать говяжьего стейка», «Может, шашлычка?», «Ладно, шашлычки — это тоже хорошо! Хе-хе-хе, это очень вкусно!», «Ты чего это расхвасталась?», «А на кухне мясо есть?», «Есть, конечно», «Да-да!», «А что нам делать, если там не будет мяса?», «Если его там нет, значит, нет», «Какой философский вопрос», «Философский?», «Значит, мясо тоже философское?», «Интересно, какое оно на вкус?», «Наверное, такое, от которого тянет на размышления», «А оно вкусное?», «Когда съешь, об этом и будешь размышлять».

— Э?.. Что происходит? — пробормотал Оз ошеломлённо.

Происходящее напоминало какой-то фокус или скорее, ночной кошмар. Стоило Алисе громогласно чихнуть, как неведомым образом из неё возникло не меньше сотни крошечных Алис высотой не более 15 сантиметров. Вся эта шумная армия очень быстро рассеялась по комнате.

Каждая из этих крошек в отдельности была довольно миленькой, как кукла, но сотни беспрестанно галдящих существ такого рода наводили настоящий ужас. Они носились по полу, карабкались на стены и даже на потолок и пищали: «Мяса! Я хочу мяса!»

— Оз, да что здесь творится?! — завопил Гилберт.

— Не представляю! М-может, у простуженных Цепей такое бывает?

— Я никогда не слышал ни о чём подобном…

Ситуация была настолько странной, что Гилберт ощущал не столько удивление или испуг, сколько раздражение. От досады он слегка прищёлкнул языком. Хотя звук этот был едва слышен, похоже, что слух у полчища Алис оказался достаточно острым. Все они разом повернулись к Гилберту.

На него одновременно молча уставились сотни глаз. Гилберт побледнел от ужаса.

Тем временем маленькие Алисы начали переговариваться друг с дружкой.

«И что нам теперь делать?», «Съесть его, что ли?», «Да ну, он выглядит каким-то невкусным», «Если хорошо приготовить, то уж как-нибудь переварим».

— А ну закройте эту тему, вы, кучка малявок! — сердито крикнул им Гилберт, отступая назад.

«Мясо!», «Мясо!», «Мясо!», «Мясо!», «Мясо!», «Мясо!», «Мясо!», «Мяяяяяясо!»

Снова на него уставились глаза всего полчища. На милых личиках Алис сверкали хищные улыбки. Внезапно вся их орава обрушилась на Гилберта словно цунами. Шансов отбиться от них практически не было — он окончательно приготовился к смерти. Сознание его беспомощно погружалось во тьму…

— Гил?! — отчаянно завопил Оз.

Армия маленьких Алис наступала на Гилберта по всем направлениям, неудивительно, что тот лишился чувств. Недолго вокруг него попрыгав и попинавшись, Алисы шумно схлынули куда-то в коридор.

В комнате остались только ошарашенный Оз, потерявший сознание Гилберт и задыхающаяся от боли Алиса. Оз окинул взглядом их обоих и поспешил к Гилберту. Похоже, что тот просто отключился от испуга. Оз облегченно вздохнул и повернулся к Алисе.

— Алиса!

— Эти мелкие… — Алиса попыталась встать, но ей не хватило сил, и она снова упала на кровать.

— Я же тебя просил не напрягаться, — Оз попытался уложить её обратно и укрыть.

Алиса хотела было запротестовать, но посмотрев на Оза, решила не сопротивляться.

— Они… эти мелкие… это моя «сила», — прошептала она, откинувшись на подушку.

— Сила? — не понял Оз.

— Мне все время казалось, что в моем теле что-то волнуется… а теперь оно хлынуло через край…

Похоже, что маленькие Алисы появились потому, что Алиса чихнула. От этой догадки Озу не стало легче, ситуация всё равно оставалась слишком странной. Он посмотрел на дверь, через которую сбежали маленькие Алисы, с ужасом осознав, что эта толпа сейчас может поставить на уши всю Пандору. Последствия он даже не решался себе представить.

— Грр, до сих пор не получается, — с горечью буркнула Алиса. Она хотела сесть, но как ни старалась, тело её не слушалось.

— Алиса, тебе сейчас нельзя вставать, — остановил ее Оз.

— Пожалуйста, — Алиса подняла голову и беспомощно посмотрела на Оза. Губы её едва шевелились. — Верни мне мою силу, — прошептала она в полузабытьи.

— Хорошо, — без колебаний кивнул Оз. — Только скажи, что мне делать?

— Да всё что угодно, пришлепни их или раздави, если их убьёшь, то они должны снова стать обычной силой и вернуться ко мне, — Алиса говорила это, закрыв глаза, словно во сне.

Оз ещё раз её окликнул, но она не отзывалась, только тяжело дышала. Похоже, Алиса окончательно лишилась чувств. Она разительно отличалась от привычной: вспыльчивой, но живой и весёлой. От вида её в таком состоянии у Оза сжалось сердце.

— Алисина сила…

Пускай всё это казалось совершенно нереальным, теперь он знал, что должен делать.

«Я должен спасти Алису».

Оз вытянул перед собой руку, а затем сжал её в кулак. Постояв так немного, и будто бы помолившись, он прижал этот кулак ко лбу. «…Хорошо», — тихо сказал он сам себе. В тоне его читалась решимость. Он протянул руку к Алисиному лбу и пригладил её растрепанную челку.

— Подожди меня, Алиса.

Оз решительно развернулся и направился к двери.

— Прости, Гил. Когда я с этим разберусь, вернусь и о тебе позабочусь, — сказал он, проходя мимо до сих пор не пришедшего в себя Гилберта.

Открыв дверь, Оз выскочил в коридор. Тут и там на полу лежали члены Пандоры, похоже, что после атаки маленьких Алис с ними случилось то же, что и с Гилбертом. В любом случае, сцена разворачивалась весьма пугающая. Глядя на всё это, у Оза перехватило дыхание.

К счастью, похоже, никто не пострадал — все просто были без сознания. Пробегая мимо них, Оз мысленно извинялся. Он твёрдо знал, куда направлялся. Раз маленькие Алисы не отличались характером от большой, то путь их лежал в одно конкретное место. Если он не поторопится, может быть уже слишком поздно.

— Кухня!

Он вспомнил повара и его помощников, которые умилялись его фартучку и научили его готовить. Оставалось только надеяться, что он успеет со всем разобраться. С тревогой на душе Оз со всех ног бросился бежать на кухню.

|14:00|

Когда Оз примчался на кухню, помещение было полностью захвачено армией Алис.

Вся их толпа окружила поваров с требованиями немедленно приготовить им что-нибудь мясное. Если кто-то из них пытался возмущаться или сопротивляться, его тут же безжалостно кусали. Пускай эти Алисы были маленькими и миленькими, сущности Чёрного Кролика это ничуть не меняло.

«Мясо!», «Мясо!», «Мясо!», «Мясо!» — скандировала их толпа.

Оз вооружился крышкой от кастрюли в качестве щита и половником вместо меча и начал пробиваться в гущу этой плотоядной армии…

Та битва за кухню вполне могла бы стать легендарной.

|16:00|

— …Ну вот, последняя нашлась, — сказал Оз сам себе.

Позади здания Пандоры почти на самом краю территории штаба рос большой раскидистый клен. Из его листвы доносились шорох и жалобные всхлипывания. Оз старался вести себя как можно тише, но всё равно не остался незамеченным. Меж листьями мелькнула крохотная тень — маленькая Алиса.

Незадолго до этого Оз вместе с поварами сумел разбить Алисины полчища, совершившие набег на кухню, но одна из них успела ускользнуть, и Оз погнался за ней на улицу, добежав как раз до этого клёна.

— Не убивай меня, не убивай меня, не убивай… — взмолился дрожащий голосок прямо у него над головой. Похоже, что последняя из маленьких Алис, в отличие от остальных, была куда более робкой и пугливой.

— Не убивай меня, не обижай меня, не делай мне больно… Прости меня, пощади!..

Маленькая фигурка среди листьев тряслась от ужаса. Оз все еще сжимал в руках поварёшку, которой пристукнул большую часть маленьких Алис, чтобы те превратились обратно в «силу». Молча взглянув на своё оружие, он без колебаний отбросил его в сторону. На эту крошку у него бы не поднялась рука.

— Ну что ж, — Оз обхватил ствол клена и начал карабкаться наверх. — Ого!..

С трудом вскарабкавшись на дерево, он схватился за толстую ветку, огляделся и ахнул, заметив маленькую Алису. Та дрожала, сжавшись в комочек, и отчаянно пыталась спрятаться за кленовым листком. Когда она поняла, что Оз подобрался к ней ближе, она жалобно запищала, словно маленький птенчик. Заплаканные глаза её, устремленные на Оза, были полны ужаса.

— Не обижай меня, не обижай меня, — взмолилась маленькая Алиса дрожащим голоском.

«К-какая же она трогательная…И что мне теперь делать?» — подумал Оз.

— Кх, эм… ну… Послушай…

— Ай! — похоже, маленькая Алиса была чересчур напугана.

— Всё хорошо, не бойся.

— Не обижай меня, не делай мне больно! — маленькая Алиса затряслась пуще прежнего.

— Я не буду тебя обижать и не причиню тебе вреда. — Оз как мог попытался её ободрить. Эта Алиса напоминала птенца, выпавшего из гнезда. Спустя какое-то время она всё же высунула голову из-за листка и недоверчиво посмотрела на Оза, словно бы спрашивая: «Правда?». Тот постарался улыбнуться как можно мягче:

— Обещаю.

Позволить такому милому существу исчезнуть как предыдущие было бы слишком жестоко. С другой стороны, она всё еще была частичкой Алисиной силы, и не могла продолжать бегать по округе. Оз решил, что подумает об этом, когда они спустятся вниз.

— Иди сюда, Алиса, давай отсюда спускаться.

— Вниз?

— Да, оставаться здесь довольно опасно. Не бойся, я тебя не обижу, иди сюда.

— Обещаешь?..

— Обещаю. Я всегда держу своё слово, доверься мне.

— Ладно…

Маленькая Алиса послушалась и двинулась по направлению к Озу со своего конца ветки. До конца ему довериться она всё ещё побаивалась и явно робела.

— Осторожней, не торопись, — предостерёг её Оз, протягивая к ней руку. Увы, от этого действия маленькая Алиса опять испугалась и отскочила назад. Оз не сдавался и терпеливо ждал. Маленькая Алиса немного помедлила и, наконец протянув к нему руки, схватила Оза за указательный палец.

Тот улыбнулся. Маленькая Алиса смущённо улыбнулась ему в ответ. При виде её простодушного личика Оз облегченно выдохнул, словно с плеч его свалился тяжелый груз. Вот только…

Всё вокруг него вдруг начало кружиться, а по спине пробежал холодок.

«О нет!..»

Оз почувствовал, что силы его покидают. Нога, стоявшая на ветке, почему-то занемела, он попытался ей пошевелить, но не смог — в следующее мгновение в глазах у него потемнело.

— Оз? — изумлённо закричала маленькая Алиса.

Оз почувствовал, что с ним творится что-то плохое — ни руки, ни ноги его не слушались. Сила тяжести тянула его вниз, и он почувствовал, что вот-вот упадёт.

«Проклятье! Почему именно сейчас?!..»

Он собрался с силами, схватил маленькую Алису и прижал её к груди. Оз подумал, что всё равно постарается её защитить как сможет.

«Ааа… Интересно, больно ли будет отсюда свалиться… Думаю, что ещё как. Ненавижу, когда больно…»

Сознание его уже начало угасать, но, закрывая глаза, он увидел окрашенные золотом снежинки, танцующие в воздухе, словно цветочные лепестки.

— Оз!..

Перед тем, как совсем отключиться, Оз услышал, как кто-то зовёт его по имени.

Голос был очень знакомым…

«А. Гил?»

* * *

«Словно золотой океан», — подумалось ему.

Поле золотой пшеницы простиралось до самого горизонта, как настоящий океан. Стебли её качались на ветру будто волны. Оз вдохнул полной грудью, ощутив запах прогретого солнцем воздуха.

Это пшеничное поле располагалось на землях, принадлежащих Безариусам. Когда Озу исполнилось двенадцать, дядя Оскар взял его с Гилбертом и младшей сестренкой Адой в поездку к местным фермерам во время жатвы. Дядя решил устроить им денёк деревенских каникул.

По прибытию Оскар должен был обсудить с фермерами какие-то вопросы, поэтому отпустил детей поиграть, так что Оз вместе с сестрой и Гилбертом, распрощавшись с ним, помчались к огромному океану пшеницы.

Стояла хорошая погода, на небе не было видно ни облачка. Полуденное солнце освещало громадное поле.

— Это пшеничное поле просто чудесное, молодой господин, — сказал тогда Гилберт. Он держал в руках корзинку с бутербродами и десертом, приготовленными на обед. Оз окинул поле таким гордым взглядом, словно оно было его личной заслугой.

— Правильно, эту пшеницу вырастили наши фермеры, поэтому поле такое замечательное.

Оз, Гилберт и Ада стояли рядом и как заворожённые смотрели на золотой океан. Вдруг Оз лукаво улыбнулся.

— Эй, Гил.

— Да?

— На тебе жук сидит.

— А? Где?

— Вон, спереди, на волосах. Я сейчас его сниму, не двигайся.

Оз медленно подвёл указательный палец к лицу Гилберта. Челка у того была длинная и почти закрывала глаза, так что он рефлекторно зажмурился. Оценив его реакцию, Оз окончательно расплылся в коварной улыбке и бросил взгляд на Аду. Та смотрела на него с недоумением, словно бы спрашивая, что происходит.

— Е-ещё не все? Молодой господин, побыстрей, пожалуйста…

— Ладно, подожди еще немножко. Хмм… а этот жук довольно большой.

— Что?!

— Не шевелись. Раз… два… три...

— #@$%?!

Оз согнул пальцы и ущипнул Гилберта за нос. Глядя на его ошарашенное лицо, он громко расхохотался. Тут же отпустив его, он помахал возмущенному Гилберту рукой и, схватив Аду за руку, умчался прочь.

— Стойте! Подождите! — Гилберт побежал за ними с отчаянными криками. Оз со всех ног нёсся по золотому океану так, словно хотел достигнуть линии горизонта. Ада, поначалу изумлённая внезапным решением брата, сжимала его руку и смеялась. Радость Ады преисполнила Оза чувством выполненного долга.

— Тебе весело?

— Ага! Ещё как, братик!

— Отлично! И мне тоже!

Говорили они на бегу. Оз был рад, что они сюда приехали. Он от всей души благодарил дядю Оскара, который упросил его отца их отпустить. Обернувшись, Оз с восторженной улыбкой закричал:

— Гил! Ты бежишь слишком медленно! Мы тебя там оставим!

— П-постойте, подождите меня! Молодой господин! Госпожа Ада-а-а!

Оз остановился. Они с Адой переглянулись, пытаясь отдышаться после быстрого бега. Немного погодя их нагнал запыхавшийся Гилберт. Оз хотел было ещё побегать, но остался стоять на месте. В этот момент по полю пронёсся сильный порыв ветра. Под его напором пшеница зашумела и заволновалась.

— Ах!..

Оз невольно прищурился. Открыв глаза, он увидел, как в воздухе кружатся подхваченные ветром мелкие пшеничные соломинки. Они трепетали и сверкали в лучах солнца. На фоне ясного синего неба они были словно…

— Золотые снежинки, — пробормотал Оз, задерживая дыхание. Этот пейзаж поглотил всё его внимание… буквально запал в душу. Гилберт и Ада тоже не могли отвести глаз от этого зрелища. Они втроем молча стояли и смотрели на него, не издавая ни звука.

Когда-то давно Оз видел снежинки, сиявшие как золото. Далёкая и туманная ностальгическая сцена…

|17:00|

«…Хмм? А?..»

Начав приходить в себя, Оз почувствовал, что тело его раскачивается. Небо к тому времени уже почти окрасилось красно-оранжевым. Часть его мыслей всё ещё утопала в том золотом океане.

«Пахнет солнцем», — подумалось Озу.

К нему постепенно начало возвращаться чувство реальности. Размытый окружающий мир становился яснее, но чувство времени он совершенно утратил.

«Где я? Который сейчас час? Плевать, да что со мной вообще происходит?»

Прямо перед собой Оз видел встрепанные чёрные волосы, судя по всему, это был затылок Гилберта, к тому же, он попутно ощущал и тепло его тела. Оз понимал, что Гилберт куда-то идёт. При этом двигался и он сам, но ноги его просто болтались в воздухе.

— Ты очнулся, Оз?

Судя по голосу, Гилберт был не в духе. От его тона Оз насторожился. Внезапно он всё понял. Гилберт его куда-то нёс на закорках.

«Стоп, как это случилось?» — на этот вопрос у него не было ответа.

— Что ты делаешь, Гил?

— Что я делаю? Иду обратно в штаб, что ещё.

— Я не об этом! Почему ты меня несёшь?!

— Ты свалился с дерева, не помнишь?

— Что?..

Услышав это, Оз начал припоминать последние события.

Он полез на клён снимать последнюю маленькую Алису. Потом он вдруг почувствовал слабость, решил, что вот-вот упадет, поспешно схватил маленькую Алису и прижал её к себе, мысленно приготовившись стукнуться головой об землю. Но после этого уже ничего не помнил.

«Бессмыслица какая-то», — подумал Оз. Если бы он тогда упал, сейчас он должен был…

Стоп. Оз вспомнил, что перед этим услышал чей-то голос, зовущий его по имени. Это был голос Гилберта, который оставался лежать в его комнате без сознания.

…Он его поймал.

— Промедли я хоть секунду, я бы не успел, — Оз слушал ворчание Гилберта, но не говорил ни слова. — Пожалуйста, больше не поступай так безрассудно, — продолжал Гилберт. В тоне его теперь читались нотки мольбы.

«Наверное, нужно ему что-то сказать, — задумался Оз. — Извиниться? Или поблагодарить?»

Но подобрать слова никак не удавалось. В груди теснилось столько разных чувств, что он не знал, что с ними делать. Гилберт тоже ненадолго умолк, но немного погодя снова заговорил.

— Хорошо, что я успел, — сказал он с облегчением.

— Прости, — совсем тихонько извинился Оз. Вдруг он внезапно ахнул. От громкого звука Гилберт поморщился. Оз, не обращая на это внимания, начал отчаянно расспрашивать о том, куда делась последняя маленькая Алиса.

— Она исчезла, — коротко ответил Гилберт.

Оз чуть не подпрыгнул и рефлекторно схватился за прядь Гилбертовских волос.

— Исчезла? Так ты её?..

— Нет, я не совсем правильно выразился. Она сбежала — а уж куда пошла, я понятия не имею.

— Понятно… — Оз облегчённо выдохнул.

Гилберт шёл по тропинке, ведущей к особняку Пандоры. Немного погодя они, наконец, добрались до главного здания. Хотя Озу ещё нужно было разыскать маленькую Алису, лучше всего было сначала зайти в его комнату. Большинство маленьких Алис уже должны были вернуться туда, откуда пришли, а значит, можно было надеяться, что самой Алисе полегчало.

— Стоп, всё, хватит! Поставь меня на землю, Гил! — вновь забрыкался Оз.

— В твоём-то состоянии?!— огрызнулся Гилберт.

— Говорю тебе, я в порядке! Поставь меня! Я и без тебя справлюсь!

— Нет! Я донесу тебя до комнаты.

— Поставь! Меня! На! Землю! Я сам могу идти!

Оз слабо забарабанил кулачками по его затылку. Гилберт это проигнорировал, лишь ответил:

— Нет. Ты опять перенапряжёшься. Я знаю, что ты и так едва держишься.

Хотя он не повышал голос, было понятно, что спорить с ним бесполезно. Он явно решил до последнего стоять на своем. Озу пришлось это проглотить, но Гилберт сердито добавил:

— Почему ты не сказал, что тоже простудился?

Оз умолк, не найдясь, что ответить. Спустя несколько мгновений он пробормотал:

— Ты догадался.

— …Разумеется, — отозвался Гилберт.

Когда Оз взялся кормить Алису, и он схватил его за руку, Гилберту показалось, что его температура была чуть выше обычной. Другой человек на его месте совершенно не обратил бы на это внимания. Но…

— Чем хуже ты себя чувствуешь, тем активней за что-то принимаешься… Не знаю, что с тобой делать.

Если задуматься, его рьяные порывы заботиться об Алисе тоже были одним из симптомов.

— Ну, просто… — Оз немного помолчал и виновато признался. — Алиса заболела… из-за меня.

«Из-за меня…»

Хотя это была всего лишь догадка, Оз был в этом уверен. Сам он простыл прошлым вечером. Он раздобыл интересную книжку и так зачитался, что совсем забыл закрыть окно. Лишь только достаточно продрогнув, он заметил свою оплошность и быстро забрался в постель. Но…

Утром, обнаружив признаки надвигающейся простуды, Оз решил, что быстро придёт в норму, если как следует отдохнёт и подремлет. Но потом оказалось, что Алиса тоже заболела. А по логике вещей Цепи не должны были простужаться.

Выходит, Алиса начала чихать и кашлять только потому, что простуду подхватил её контрактор. Хотя Оз не мог припомнить подобных случаев с другими Цепями, но всё же…

— …Ясно. И ты счёл своим долгом о ней позаботиться… Дурачок.

Почувствовав лёгкую усмешку в его тоне, Оз хмыкнул и отвернулся.

— Золотые снежинки… — вдруг пробормотал Гилберт.

Оз на мгновение замер.

— Мы тогда поехали на пшеничное поле, и ты тоже никому не сказал, что простудился. Бегал, веселился, а потом свалился без сил, — продолжал Гилберт.

— …Угу…

Это был тот самый день, когда их втроём взяли в деревню, они вместе играли, и даже видели золотистые снежинки… Хотя та поездка сохранилась в памяти как полная счастья и приятных воспоминаний, в ней был один болезненный эпизод.

«Отец всегда меня ненавидел…»

Он до сих пор не знал, что было тому причиной. Отец Оза, Зай Безариус, никогда не проявлял по отношению к нему никаких тёплых чувств и запрещал любые неоправданные прогулки за пределами их поместья. Оз давно привык к отцовской холодности и без лишних эмоций старался принимать всё так, как есть.

Однако подобные ограничения из-за него распространялись и на маленькую Аду. С этим Оз никак не мог смириться. Как старшему брату, ему хотелось быть способным взять её за руку и показать ей самые разные места на свете. Дядя Оскар, должно быть, проникся ситуацией, поэтому и предложил свозить их в деревню.

Семья Безариусов каждый год объезжала фермерские хозяйства в своих владениях. В тот раз Оскар решил воспользоваться этой инспекцией как предлогом и сказал, что хочет за компанию взять с собой Оза и Аду, а вместе с ними и Гилберта. Судя по характеру Зая Безариуса, уговаривать его пришлось долго, но Оскару каким-то образом это удалось. Оз так и не узнал, как именно тот смог всё устроить.

Поездка была небольшой — вернуться они должны были в тот же день. Ада ещё ни разу не бывала так далеко от дома, поэтому с нетерпением ждала заветного дня. Глядя на то, как она радуется, Оз тоже согласился поехать.

В тот день, как и сегодня, он ещё с утра почувствовал небольшое недомогание, но никому об этом не сказал. Оз решил, что, останься он дома, его мягкосердечная младшая сестрёнка захочет составить ему компанию и тоже никуда не поедет, а лишать Аду такой радости ему совсем не хотелось. Когда они отправились на то поле, он вёл себя как обычно… нет, он был в разы бодрее и веселее обычного. Шутил над Гилбертом, носился по полю, держа Аду за руку. Ему казалось, что пока Ада улыбается и веселится, остальное уже не имеет значения.

Тем же вечером Оз потерял сознание — прямо среди поля. Гилберт не замечал ничего странного, пока тот не упал. В те времена ему бы не хватило сил нести Оза самому, поэтому он лишь в панике звал дядю Оскара. Тогда Гилберт был ещё ребенком. Таким же, как и он сам. А теперь…

Он быстро догадался о состоянии Оза, успел поймать его в момент падения и теперь нёс на себе. Он даже забыл о служебных приличиях и отчитал своего господина за то, что тот так себя загонял.

«Да что за…»

Оз не мог описать собственных чувств.

— Мне это снилось. Мне приснился тот день, — пробормотал он себе под нос.

— Вот как, — кратко отозвался Гилберт.

Оз устало ткнулся лбом Гилберту в плечо. Он попытался спрятать от него своё лицо, хотя его и так было не видно.

«Да что за…»

Одна и та же фраза навязчиво мелькала в его сознании. Даже ему самому показалось, что он ведёт себя как избалованный ребёнок, когда он с досадой подумал:

«И как он мог вот так вырасти без меня?.. Как же это бесит…»

Под закатными лучами спина Гилберта немного пахла солнцем.

|17:30|

Оз больше не вырывался и позволил Гилберту спокойно донести себя до комнаты. Когда они до неё добрались, Алиса всё еще лежала на кровати под одеялом и дремала. Оз не знал, стало ли ей лучше, но её лицо уже было не таким бледным. Судя по всему, её силы ещё не полностью восстановились.

— Я должен найти ту последнюю маленькую Алису...

— Нет, ты…

Гилберт не договорил фразу «должен отдыхать», заметив на кровати крохотную тень. Это была маленькая Алиса, все такая же напряжённая и напуганная. Оз и Гилберт растерялись — они никак не думали, что она вернется сюда по собственной воле. Последняя Алиса посмотрела на Оза и легонько кивнула.

— Спасибо, что защитил меня.

Перед тем, как свалиться с дерева, Оз в отчаянии прижал её к себе. Тогда он думал только о том, чтобы её защитить.

— Ты был так добр ко мне, я была очень рада, так что решила вернуться в «себя».

— Алиса…

— Остальные уже вернулись. Когда и я вернусь, то «мне» станет лучше.

Маленькая Алиса мягко улыбнулась. Ни Гилберт, ни Оз никогда ещё не видели, чтобы настоящая Алиса так улыбалась. Но улыбка эта почему-то показалась им совершенно Алисиной.

Маленькая Алиса посмотрела на крепко спящую Алису, прошептала: «Я вернулась», и тело её тут же разошлось на частички света, быстро растворившиеся в Алисином теле. Похоже, что эта последняя «сила» вернулась на нужное место, потому что Алиса тотчас открыла глаза и села, словно бы внутри неё повернулся какой-то переключатель. Она взглянула на Оза, ещё не до конца очнувшись.

— Похоже, тебе со «мной» повозиться пришлось, — прошептала она.

— Не стоит….

— Мне… золотые снежинки приснились.

— Что?

Услышав это, Оз застыл на месте.

— Это ведь твои воспоминания, так?

Оз не знал, что ответить. Алиса заболела из-за того, что они были связаны… потому что они заключили контракт. Из-за этого он чувствовал себя ужасно виноватым и чувствовал, что должен был извиниться. Он был уверен, что Алиса бы разозлилась, узнав правду. Но…

— Наверное, я смогла увидеть такую красоту потому, что мы с тобой связаны.

Алиса выглядела несколько смущённой, но вполне счастливой.

От этих слов на Оза обрушилось множество разных чувств. Радость, облегчение, сострадание, ощущение взаимопонимания — описать их словами было бы просто невозможно… Вместо ответа он лишь широко улыбнулся.

— Алиса, тебе уже лучше?

— Разумеется! Точнее, у меня… прилив сил! И вообще…

После этих слов Алиса вдруг заметила, что Оз всё ещё сидит на спине у Гилберта. Глаза её широко распахнулись, и она вскочила с постели.

— А что ты делаешь так высоко? Похоже, это очень весело!

Алиса принялась бегать по комнате, потом остановилась перед Гилбертом, широко раскинув руки, и запрыгала на месте.

— Моя очередь! Оз! Теперь моя очередь!

До этого момента Озу не слишком нравился тот факт, что его несли на закорках, но теперь он отозвался:

— Ну-у, не знаю… Дай поразмыслить, тут довольно удобно…

Заметив выражение лица Алисы, ему захотелось немного её подразнить.

— Так нечестно, Оз! — Алисе так не терпелось занять его место, что она топнула ножкой и принялась твердить «Нечестно, нечестно!», но Оз всё равно лишь уклончиво отвечал: «Я подумаю». Гилберту надоело это слушать, и он устало заявил:

— Прекратите, вы оба.

Разумеется, после этого Оз охотно поменялся с Алисой и сам улёгся в постель.

В итоге усталому Гилберту пришлось носить на закорках ещё и Алису, а потом до самой ночи ухаживать за Озом.

~ Конец ~

~~~~~   1  ~~~~~

— Не могла бы ты разузнать для меня об этой мисс Гарленд?

Такое поручение однажды дал Эхо Винсент, её господин, вручив ей одну-единственную фотокарточку.

Имя Далии Гарленд было ей незнакомо так же, как и её лицо. Резиденция Гарлендов располагалась на самой окраине столицы, Риверры. Для резиденции аристократов их особняк был сравнительно небольшим и скромным. Он стоял в лесу, окружённый деревьями, словно убежище колдуньи-отшельницы.

Сидя на одном из вязов, растущих возле особняка, Эхо сквозь зелень листвы смотрела в окно комнаты на втором этаже. Она вела себя настолько тихо, что даже её дыхание казалось незаметным, а её лицо, ещё хранившее детские черты, оставалось по-кукольному невыразительным.

Безотрывный взгляд Эхо был прикован к одной точке. Его мишенью была особа, сидевшая в кресле-качалке возле окна. Кружевные занавески на нём были распахнуты, полностью открывая комнату для обзора. Этой особой с книгой в руках и была Далия Гарленд, девушка с длинными чёрными волосами.

«Какая толстая книга, — подумала Эхо про себя. — Что же она может читать?»

Выражение её лица при этом ничуть не изменилось. Не то, чтобы Эхо и впрямь заинтересовал этот вопрос… Она начала своё наблюдение час назад. Всё это время Далия просидела у окна, не меняя позы и погрузившись в чтение. Пока Эхо недвижно и пристально за ней наблюдала, тонкие пальцы Далии без устали перелистывали страницы. Эхо подумалось, что девушка, возможно, собралась провести за чтением весь день.

Согласно полученной от Винсента информации, 19-летняя Далия была единственной дочерью Гарлендов. Их семья была не слишком влиятельна, но принадлежала к старинному роду, и даже аристократы в высших кругах общества признавали их превосходство. Нынешний глава семьи Гарленд, Дансен, был уже далеко не молод. Далия родилась на склоне его лет, а её мать уже скончалась.

Возможно, слуг в особняке тоже держали немного: за всё время, что Эхо вела слежку, в комнату к Далии никто не входил.

— Что же до прочего, — прошептала Эхо со своим привычно неизменным выражением, — она мила.

Эхо была не из тех, кто с лёгкостью мог восторгаться красотой людей или предметов, но эта девушка завоевала даже её расположение. Дело было не только в привлекательности Далии. В ней чувствовались некая хрупкость и эфемерность, словно она могла сломаться от малейшего касания. Но эти же черты могли нести в себе и скрытую угрозу.

Эхо вспомнила о своём разговоре с господином, состоявшемся незадолго до её ухода из поместья Найтреев.

— Почему вы хотите о ней разузнать? — Эхо никогда не отказывалась от заданий Винсента и обычно не задавала вопросов, однако, взглянув на вручённую ей фотографию, всё же не удержалась. На фото Далия равнодушно смотрела в кадр. Возможно, Эхо задела именно лёгкая меланхолия в её взгляде. Она не ожидала услышать от своего господина ответ. Винсент был скрытным человеком, воспринимавшим Эхо лишь как удобный инструмент. Эхо это прекрасно понимала. Она и была ничем иным, кроме как пешкой, без лишних расспросов выполняющей все приказы хозяина.

…Но Винсент ответил:

— Потому что она — ядовитое насекомое.

— Ядовитое насекомое?

— Да. Ядовитое насекомое, оскверняющее нечто, для меня важное. …Сама понимаешь…

Эхо молчала.

— Я должен избавиться от этой букашки.

Винсент довольно захихикал, а затем, видимо, потерял к разговору интерес. Словно устав от беседы, он зевнул, улёгся на диван и закрыл глаза. Некоторое время Эхо молча на него смотрела, а затем развернулась и вышла из комнаты. После этого она отправилась по адресу, указанному на обороте предоставленного ей снимка — к особняку Гарлендов, на окраину города.

«И всё-таки… — вновь подумала Эхо, недвижная как статуя, — нет смысла больше здесь оставаться».

Если Эхо можно было сравнить со статуей, Далия будто бы позировала для картины «Леди с книгой у окна».

Эхо могла бы без особых проблем просидеть на вязе целый день, но возвращаться в поместье Найтреев с пустыми руками ей не хотелось. Но как только она начала подумывать о том, чтобы проникнуть в особняк… Далия с лёгким стуком захлопнула книгу и посмотрела наверх — на какую-то точку в своей комнате, будто бы что-то подтверждая. Затем её губы слегка шевельнулись, и она поднялась с кресла-качалки. При этом Далия выглядела слегка взволнованной.

— «Пора?..» — пробормотала Эхо, читая по губам. Похоже, девушка забеспокоилась о времени.

Эхо задумалась, не назначена ли у Далии встреча. Та положила книгу на прикроватный столик и направилась к двери, видневшейся в глубине комнаты.

Вдруг она резко остановилась и вернулась к окну, потянувшись к занавескам и медленно их задёрнув. Незадолго до того, как полностью зашторить окно, Далия выглянула наружу через тонкую щелку меж полотнами ткани. Она смотрела на растущие у дома вязы. Прямо в сторону Эхо.

«...Она заметила? Быть того не может», — подумала Эхо. Наверняка это была случайность.

Но после этого, как раз перед тем, как окончательно задёрнуть шторы, Далия взглянула прямо на неё и слегка улыбнулась.

~~~~~ 2 ~~~~~

«Десять лет».

Сказать было легко, но этот срок казался невероятно долгим.

«Посмотрим, если перевести это в дни, то будет… А если в часы, тогда…»

Оз попытался вычислить значения в уме, но быстро сдался, решив, что оно того не стоит.

Он сидел на диване в одном из кабинетов штаба Пандоры, прижимая к груди подушку и разглядывая профиль Гилберта, который в это время беседовал с Реймом Лунеттом. По волнистым чёрные волосам и слегка миндалевидному разрезу глаз в нём ещё можно было узнать прежнего Гилберта… Но всё же его черты и рост теперь явственно говорили о том, насколько он повзрослел. Десять лет… Именно столько времени прошло между низвержением Оза в Бездну и его возвращением. Ровно настолько Гилберт теперь его опережал.

«Он курит…»

Этот десятилетний пробел.

«Он научился метко стрелять…»

Этот десятилетний пробел.

«У него изменилась манера речи…»

Этот десятилетний пробел.

Заметив взгляд Оза, Гилберт обернулся. Он явно собирался спросить, что случилось, но Оз не обратил внимания на его выражение, продолжая изучать перемены в его лице. Его взгляд был пристальным, даже слегка ошеломлённым.

— В-в чём дело, Оз? У меня что-то на лице? — Гилберт немного растерянно дотронулся до своей щеки.

— Ага, — коротко ответил Оз.

— А? Что, соус от пасты, которая была на обед?..

— Глаза, нос и рот.

— Эй…

— Что?

— Было бы странно, если бы их там не было.

— Ты спросил, я ответил.

— Я не это имел в виду.

— О. Ещё брови.

— Послушай… — вздохнул Гилберт.

— Что? Ты уже закончил свой разговор, Гил?

Рейм, наблюдавший за их бессмысленной беседой, ответил вместо него:

— Да, — сказал он, сухо усмехнувшись. — Мы закончили, господин Оз.

Оз не следил за их разговором и не знал, о чём шла речь. Сегодня у него не было особых дел, поэтому он заглянул сюда лишь затем, чтобы тайком позлорадствовать. Рейму он ответил равнодушным: «Угу…».

— Гил, а что ты будешь делать дальше? Если ты закончил с делами…

— Нет, я… Ну… Мне ещё нужно увидеться с Брейком…

— С Брейком?.. — переспросил Оз с ноткой сомнения.

Брейк не принадлежал к числу тех людей, к кому Гилберт питал тёплые чувства. Их нельзя было назвать заклятыми врагами, но Гилберт не стал бы специально искать его общества, не имея к нему никаких дел.

Оз подумал, что Брейк мог сам его вызвать, но на его вопрос Гилберт ответил слегка уклончиво:

— Нет, дело… не в этом.

Заметив такую реакцию, Оз в недоумении склонил голову.

— Тогда, может, мне пойти с тобой?

— Н-н-не смей!!!.. — Гилберт яростно замотал головой, сокрушительно отвергнув его предложение.

Оз не ожидал столь резкого отказа и даже заморгал от неожиданности, но быстро понял, что дело точно пахнет чем-то интересным.

Заметно пытаясь скрыть собственное замешательство, Гилберт принялся объяснять, что идёт к Брейку из-за сущей ерунды, и Озу там будет скучно.

— Хмм. Ясно. Ну что ж, тогда иди один.

Когда Оз с широкой улыбкой сообщил, что вернётся в свою комнату, Гилберт явно почувствовал облегчение. Ощутив скрывавшееся за этой улыбкой намерение, Рейм слегка изменился в лице. Казалось, что он втайне сочувствует Гилберту.

Когда они вышли из кабинета в коридор, Оз помахал Гилберту рукой. Когда тот двинулся дальше, он продолжил махать ему вслед, с улыбкой окликнув его: «Увидимся, Гил».

— Ага, — отозвался Гилберт, слегка виновато помахал ему в ответ и ушёл.

— Увидимся скорее, чем ты думаешь, Гил… — просиял Оз.

~~~~~   3   ~~~~~

Гилберт Найтрей, 24 года. Сын благородного дома Найтреев, одного из четырёх великих домов. Привлекательный и слегка хмурый молодой человек.

Когда он появлялся на светских приёмах, то своей фигурой и сдержанным поведением покорял сердца многих прекрасных дам. На балах он получал бесчисленное множество приглашений от представительниц слабого пола. Однако на эти приглашения Гилберт практически никогда не отвечал. В итоге его холодность лишь повысила его репутацию среди аристократок. Не то, чтобы Гилберт мечтал об этом или это планировал… На деле всё обстояло с точностью до наоборот.

— Ну что ж. Мои поздравления! — Брейк захлопал в ладошки.

— Не с чем тут поздравлять… — сердито возразил Гилберт.

Они встретились в одной из многочисленных приёмных штаба; эта комната часто использовалась как раз для тайных встреч. Собираясь усилить эффект от собственных аплодисментов, Брейк даже извлёк из внутреннего кармана хлопушку, и уже собрался дёрнуть за её шнурок, как вдруг задумался.

— А ведь это уже тридцатое, круглое число, не так ли? Хотя после двадцать девятого был довольно долгий перерыв…

— Не спрашивай. Я их не считаю.

— Приглашения к общению с прицелом на брак — чего ещё ожидать от видного аристократа. А ты весьма популярен.

— С ними одна морока…

Четыре великих герцога — Барма, Найтрей, Рейнсворт и Безариус — считались высокородными аристократами, обладавшими огромным влиянием. Многие дворяне и крупные торговцы искали их общества в надежде поднять своё положение. Самым надёжным способом это сделать было объединение домов — иными словами, женитьба. Именно поэтому для герцогских сыновей море подобных приглашений было привычным делом.

Прошло около десяти лет с тех пор, как Гилберт из слуги дома Безариус превратился в приёмного сына Найтреев. Он получал немало таких посланий, однако почти все приглашения отклонялись семьёй Найтрей из-за неподходящего социального статуса претенденток и прочих подобных причин.

И всё же, нескольким приглашениям удалось преодолеть эту высокую планку и дойти лично до Гилберта. Судя по подсчётам Брейка, их было двадцать девять. Последнее приглашение, которое Гилберт получил на днях, доводило их число до тридцати.

— Последние пару лет их не присылали. Я наконец-то начал расслабляться… — Гилберту хотелось хоть кому-то на это пожаловаться.

— Ах, какие раньше были времена. Кажется, тебе тогда было лет шестнадцать? — взгляд Брейка затуманился. Гилберт от подобных травмирующих воспоминаний лишь застонал.

Его дебют в высшем обществе в качестве члена дома Найтрей состоялся, когда ему было шестнадцать. В тот год высший свет охватило неописуемое волнение. Появление привлекательного темноволосого и немного печального юноши заинтриговало множество благородных дам, из-за чего Гилберт получил астрономическое количество приглашений к общению. За один тот год ему пришлось лично перезнакомиться более чем с десятью девушками. Совершенно не умея разбираться с подобными вещами, Гилберт мгновенно погрузился в пучину замешательства. Тогда человеком, к которому он обратился за помощью (и о чём жалел по сей день!) и стал Брейк, коварный интриган, который ранее отправил его в дом Найтреев с предложением использовать друг друга.

— Стоит лишь глаза закрыть, так ясно представляется! С каким лицом ты тогда пришёл ко мне за помощью…

— Нечего такое вспоминать!

— Казалось, ты вот-вот разрыдаешься. Покраснел, смутился… «Я даже подумать не могу о том, чтобы с кем-то встречаться ради вступления в брак, но понятия не имею, как ей отказать, не обидев…» Ты был таким славным серьёзным мальчиком, Гилберт!

— Заткнись уже-е-е!!! — взвыл Гилберт с таким порывом, что голову Брейка могло бы сорвать с плеч, но тот и бровью не повёл. — Я пришёл к тебе с серьёзной проблемой, а ты решил в игры играть…

— Ничего подобного! — обиженно отозвался Брейк. — Сам посуди, ведь когда ты последовал моим советам, всё прошло хорошо, не так ли? Я научил тебя этим стратегиям для твоего же блага, знаешь ли.

— Ага, конечно, — прорычал Гилберт.

Как заставить другую сторону отступить, не отвергая её напрямую? В те времена Гилберт ещё даже не вполне привык к мысли об исчезновении Оза. Он и надеяться не мог на то, чтобы самостоятельно придумать выход из такой ситуации. Когда он обратился к Брейку, тот предложил ему несколько стратегий. Из-за юных лет и собственного характера Гилберт добросовестно выполнял все его указания. Теперь, вспоминая об этом, он считал себя полным идиотом, но при этом понимал, что других вариантов у него просто не было.

Вспоминать об этом не хотелось, но и забыть не получалось.

— …Ты заставил меня притворяться, будто бы у меня какие-то странные предпочтения… Выставил всё так, будто я одновременно встречался с двумя… И ты…

Как бы он ни отгонял от себя те воспоминания, худшее из них всё же всплыло в памяти. Он уже не мог вспомнить ни лица той девушки, ни её имени, но живо представлял её гневный голос. От него не только звенело в ушах, но и сжималось сердце.

— Что это такое, господин Гилберт?!

— Что?.. Письмо… к вам…

— Вовсе нет! Оно адресовано не мне! Взгляните!

— П-прошу прощения. Эмм…

— Это само по себе непростительно, но вы только взгляните на его… его… непристойное содержание!

— …Э-это и впрямь настолько ужасное письмо?..

— Бесстыжий негодяй! Вот, я вам прочту. «Ах, госпожа Ада, ваша дивная фигурка сводит с ума моё бедное сердце».

— Что-о-о?!

— И это ещё не всё! «Ах, вы словно нераспустившийся бутон… Я хотел бы поклоняться вам вечно». К-как это низко!

— Я-я-я этого не писал…

— Развратник!

Следуя указаниям Брейка, Гилберт вручил барышне любовное письмо, адресованное к Аде, и сделал вид, что это вышло случайно. Более того, само бесстыдное послание было написано Брейком, который не удосужился заранее сообщить Гилберту о его содержании.

Затем случилось ещё несколько подобных историй. Наконец, даже Гилберт начал сомневаться в правильности реализуемых ими схем…

— Эм, Брейк…

— Я слышал, что леди отступаются от тебя согласно плану. Я так за тебя рад!

— Э-это так… но, эм-м, я чувствую…

— Что ты чувствуешь?

— Чувствую, что упускаю что-то важное…

— И что же?

— Н-ну. Это трудно объяснить.

— Тебе просто кажется. На деле ты неплохо продвигаешься по пути к взрослой жизни!

— Правда?..

— Да-да. А теперь перейдём к следующей стратегии…

Теперь Гилберт понимал, в какую переделку ввязался. Было чудом, что его репутация в высшем свете после этого не оказалась безнадёжно испорченной.

— А?.. Тогда почему я снова пришёл к нему за советом?.. — мрачно пробормотал он себе под нос, устремив взгляд в стену. Гилберт не заметил, как Брейк вдруг внимательно на него взглянул и чуть слышно прошептал:

— Что ж, похоже, не я один действовал в тени… Был ещё твой младший братец.

Но в следующее мгновение Брейк тут же расплылся в обнадёживающей улыбке.

— Ну, неважно. Благодаря этому тебе не пришлось ходить в женихах. Всё хорошо, что хорошо кончается.

— Э-это так… но…

Скривившись, Гилберт поднял руку и ущипнул себя за переносицу. Он никак не мог заставить себя добровольно с этим согласиться.

Действительно, благодаря Брейку ему — совершенно не привыкшему иметь дело с дамами — удалось остаться холостым без особого внешнего давления. Возможно, бум предложений уже закончился — хотя он всё ещё привлекал женское внимание на светских приёмах, за последние несколько лет писем с предложением о встречах он не получал.

«Ох. Так вот почему, когда я неожиданно получил это письмо, я по привычке отправился к Брейку…»

Мысленно он ругал себя за это решение. Оно казалось ему невероятно бестолковым. Но, по крайней мере, ему удалось сбить со следа Оза. Гилберт чувствовал, что хотя бы за это может себя похвалить.

К худу или к добру, но Брейк был единственным человеком, с которым он мог обсудить подобный вопрос. И больше всего на свете ему хотелось скрыть тот факт, что он ходил к нему за советом. …В особенности от своего господина, который ничуть не стеснялся признаваться в том, что обожал доставать своего слугу.

Гилберт поклялся про себя:

«Я не хочу, чтобы Оз об этом узнал… Кто угодно, только не Оз!.. Только через мой труп!»

— И? Кто же эта новая счастливица?

— …Далия Гарленд. По-видимому, их род не слишком влиятельный, но довольно выдающийся…

— Вот так вот, Оз. Ты её знаешь?

— Хммм, имя мне ни о чём не говорит.

Оз, казалось, появившийся буквально из ниоткуда, стоял рядом с Брейком, скрестив руки и склонив голову набок так, словно над чем-то размышлял.

— Понятно… — кивнул Гилберт. — Что ж, я тоже о ней никогда не слышал.

— Хоть она и аристократка, таких девушек тут немало, — добавил Оз.

— Именно. Может, мы когда-то поздоровались на приёме, но я не помню никого, кто бы… Хмм?

— Хмм? В чём дело, Гил? — спросил Оз.

— Оз?!...

Гилберта чуть не хватил сердечный приступ.

В ответ Оз лишь махнул рукой в будничном приветствии. Гилберт пытался выдавить из себя хоть слово, но не смог издать ни звука. Оз в свою очередь нарочито надулся:

— Почему ты мне ничего не сказал? Как жестоко с твоей стороны.

Гилберт пытался сохранять самообладание, но ничего не получалось. Он был совершенно выведен из равновесия.

— О-о-оз! И как давно ты здесь?!

— С самого начала. Сидел позади Брейка, спиной к спине, и всё слышал.

Оз пояснил, что, расставшись с Гилбертом в коридоре, он поспешил к Брейку другой дорогой и смог его опередить. «И это сработало!» — воскликнул он, победоносно сложив пальцы буквой V. Гилберт слишком поздно вспомнил, что Оз легко может пойти на такое, чтобы его испугать. Раскаяние в собственной беспечности погрузило его в ещё более удручённое состояние.

— Выходит, Гил уже давно популярен у девушек?

— Это ещё слабо сказано! С его-то наружностью и положением он выгодная партия, сам понимаешь. Вдобавок, думаю, что сочетание его холодности с лёгкой печалью во взгляде обычно приводит девичьи сердца в трепет. И каждый раз, как кто-то из них пытается к нему приблизиться, юный Гилберт приходит плакать ко мне…

— Вот это тебе повезло! Звучит забавно! — Оз сопроводил своё злодейское замечание ослепительной улыбкой. Гилберту невыносимо захотелось испариться из приёмной.

— Так что, Гил, какая она, эта леди Далия? Она красивая? — взволнованно поинтересовался Оз.

— …Без понятия, — отозвался Гилберт, не желавший продолжать разговор.

— Неужели у тебя даже фотокарточки нет? — спросил Оз.

— Н-нет, — Гилберт мотнул головой.

— А-а-а вот и она! Держи.

Брейк протянул Озу невесть откуда взявшийся снимок, зажав его меж кончиками пальцев. Принимая его, Оз воскликнул: «Ничего себе, какая красавица!»

Гилберт вздрогнул и прижал руку с нагрудному карману пиджака, в котором лежало фото.

— Брейк, когда ты…?! — завопил он. Тот лишь самодовольно ухмыльнулся. Гилберт попытался отобрать у Оза снимок со словами «Давай его сюда!», но Оз грациозно уклонился от его руки, всё ещё рассматривая фотокарточку.

— Тоже брюнетка, — пробормотал он, а затем небрежно поинтересовался:

— Скажи, Гил. Ты будешь с ней встречаться?

— …Нет. Не глупи.

— А. Какая жалость.

Было трудно судить, насколько он был серьёзен.

— Просто забудь об этом, — пробормотал Гилберт.

«Правду говорят, хозяин не знает, что на сердце у слуги», — подумал он. Но только он начал размышлять о том, как бы воспользоваться случаем и улизнуть, Оз ударил себя кулачком в грудь и с сияющим видом произнёс:

— Ну, раз уж такое дело, Гил, я всё понимаю. Просто предоставь это мне!

Оз резко поднял большой палец вверх и продолжил, не обращая ни малейшего внимания на Гилберта, лишившегося дара речи.

— Если слуга попал в беду, долг господина — его выручить! Так ведь?

— Ну и ну. Оз, да ты просто образцовый господин. Я тебе помогу, — вмешался Брейк, хлопая в ладоши. Оба тотчас склонились друг к дружке и начали что-то обсуждать. Гилберт обмер от ужаса. Дело принимало наихудший оборот.

Беседуя с Брейком, Оз казался невероятно довольным. Это тоже не сулило решительно ничего хорошего.

«Такими темпами всё обернётся катастрофой».

Гилберт рефлекторно взревел: «Я-я-я сам с этим разберусь! Я уже не тот, что прежде!».

В ответ на его слова Оз и Брейк лишь расплылись в тёплых улыбках. На лицах у них читалось: «Вот теперь всё становится действительно интересным!»

~~~~~   4   ~~~~~

Забеспокоившись о времени, Далия покинула особняк и направилась к магазинчику портнихи, располагавшемуся на узкой улочке в одном квартале от главной улицы Риверры.

Бутик носил название «Ночная бабочка». Как можно было догадаться, его витрину украшали вечерние наряды, предназначенные для торжественных случаев. Выставленные платья отличались глубокими декольте и вырезами на спине. Фасоны их явно были направлены на привлечение мужского внимания.

Эхо, притаившаяся на крыше антикварной лавки напротив бутика, наблюдала, как Далия вошла в магазин. Взглянув на выставленные там платья, она безэмоционально, но всё же искренне прошептала: «…Безвкусица».

«…И всё же…»

Эхо была немного озадачена. Череда кричащих платьев невероятно сильно контрастировала с тихой и спокойной Далией.

— Или, быть может… Она из тех девушек, которые по вечерам могут пускаться во все тяжкие?..

Этого она не знала. Эхо никак не удавалось понять, что интересного могло быть в попытках привлечь мужские взгляды, нарядившись в дерзкое платье.

«Может, дело в том, что сама Эхо — просто инструмент, а женщинам обычно приятно мужское внимание», — решила она.

«Хмм…»

Скрестив руки на груди, она попыталась представить себя на подобном вечере, в изысканном платье, буквально источавшем феромоны. Бесконечный поток джентльменов взывал к ней, а она с холодным приветствием управляла ими и оценивала их. Лишь один счастливчик смог бы пройти её строгий отбор и заслужить право стать её кавалером. Например…

«Здравствуй, малышка Эхо. Сегодня вечером ты особенно очаровательна».

«!..»

Поражённая внезапным появлением Оза на её воображаемом званом вечере, она ахнула и едва не потеряла равновесие. Чуть не свалившись с крыши, Эхо едва смогла на ней удержаться, издав непроизвольный стук. Она с тревогой задумалась о том, был ли он слышен в антикварной лавке. Однако из неё так никто и не вышел, и она легонько выдохнула.

Вместе с этим Эхо почувствовала и раздражение.

«П-п-почему господин Оз вдруг там появился? Эхо не совсем…» — покраснев от подобной мысли, она тряхнула головой, отгоняя от себя образ Оза — который упорно не шёл из её головы и буквально ослеплял улыбкой — и вновь сосредотачиваясь на бутике. Прошло совсем немного времени с тех пор, как Далия туда вошла. Эхо не слишком заботилась о собственной внешности, но знала, что женщинам порой требуется не один час на выбор одежды. Ожидание её не пугало. Она устроилась на крыше антикварной лавки, стараясь быть как можно незаметней, замерла и стала ждать.

Прошёл час, но Далия из магазина так и не вышла.

«Она всё ещё выбирает платья? …Какая нерешительная…» — немного презрительно подумала Эхо, но всё же решила убедиться наверняка. Она спустилась с крыши. На счастье к магазинчику как раз подошла новая посетительница. Притворившись прохожей, Эхо прошла мимо неё в тот момент, когда та открывала дверь, и заглянула внутрь. Насколько она могла заметить, в бутике не было никого, кроме продавца. У Эхо ёкнуло сердце.

«Она ушла?»

Но в следующее мгновение Далия вдруг появилась в углу магазина. Поспешно отойдя подальше от бутика, Эхо затаилась в тени.

Щёки Далии слегка покраснели. Возможно, она радовалась удачному приобретению. Она миновала Эхо, не заметив её, и двинулась дальше по улице. …Как только Далия прошла мимо неё, Эхо уловила исходящий от неё странный запах. Он был очень слабым… но всё же…

«Это ведь… Но…»

Запах был ей знаком, но обстоятельства затрудняли опознание.

«Запах… крови?..»

Когда Далия вернулась в особняк, ничего необычного больше не происходило. Убедившись, что она легла спать, Эхо направилась в поместье Найтреев.

Когда она вошла в гостиную, Винсент лежал на диване, рассеянно глядя в потолок. Возможно, он ни о чём не думал, а может, напротив, замышлял нечто гнусное. Хотя Эхо ему служила, она совершенно не понимала хода его мыслей. В глубине души она даже боялась его понять.

— Эхо вернулась, господин Винсент, — сообщила она. Стоя спиной к двери, она закрыла её, не оборачиваясь. Услышав её голос, Винсент повернулся в её сторону.

— С возвращением, Эхо. Подойди…

Он кивнул, и Эхо подошла к дивану. На столике перед ним она заметила коробку в нарядной обёртке. Проследив за её взглядом, Винсент холодно отозвался:

— Это от неё. По-видимому, домашнее печенье и бисквиты.

При словах «от неё» в мыслях Эхо промелькнуло лицо девушки из рода Безариус, Ады, с которой Винсент недавно начал встречаться. Она знала, что Ада была младшей сестрой Оза, знала она и то, что Винсент явно виделся с ней не из-за личной симпатии.

— Просто избавься от них, будь добра?

Винсент говорил так, словно его это совершенно не волновало. Он добавил ещё что-то язвительное о том, что в печенье могли подмешать сушёного тритона, но Эхо не поняла его слов и просто молча кивнула.

— Ну что? Как обстоят дела?

— Да, сэр…

Действия Далии, по меньшей мере, сегодняшние, выглядели вполне обычными. Однако пару раз у неё возникало странное чувство — но как об этом доложить?

Эхо начала свой рассказ, попутно упорядочивая собственные мысли. Она сообщила, что Далия с самого утра весь день просидела за книгой, один раз выходила из дома в магазин, а по возвращению проводила время весьма однообразно. Когда Винсент это выслушал, то с тоской пробормотал:

— …Никаких изъянов, которые позволили бы с лёгкостью разрушить её репутацию в обществе, что ж…

Он взглянул на Эхо:

— А что ещё? Что-нибудь приходит на ум?..

Всё ещё не зная, как лучше выразиться, в ответ на этот вопрос Эхо рассказала о запахе крови, который она уловила после ухода Далии из бутика. После этих слов скучающее выражение на лице Винсента не изменилась, но на губах мелькнула лёгкая тень радости.

— Вот оно что… — сказал он. — Как интересно…

Вот и всё.

— Здравствуй, Гил. Я слышал, ты завтра с ней встречаешься?..

Когда Гилберт наведался в поместье Найтрей и прошёл в гардеробную, Винсент лежал там на софе, словно его дожидаясь.

Он не уточнил, с кем именно должен был встречаться Гилберт, но было понятно, что речь шла о Далии Гарленд. Её приглашение было передано ему из дома Найтрей, неудивительно, что Винсент о нём знал.

— …Да, — коротко ответил Гилберт; он не был расположен к долгим беседам. Ему пришлось вернуться в особняк, чтобы забрать костюм для встречи с Далией. В его холостяцкой квартире не было парадной одежды, подходящей для встречи с аристократкой.

— Что-то ты не выглядишь весёлым… Не хочешь с ней встречаться, Гил?

— Не особо. Я встречаюсь с ней, чтобы ей отказать. Нет здесь поводов ни для веселья, ни для грусти.

— Хмм… Так ты её отвергаешь…

— Разумеется.

— Всё ради своего маленького господина?..

Гилберт не ответил. Чем дольше он вёл беседу со своим братом, тем больше в ней увязал. Решив, что молчание станет лучшим ответом, он принялся искать подходящий костюм. Далия сказала, что, если он не против, она хотела бы встретиться в городе. Как правило, в делах меж двух аристократических семей было принято начинать встречи с официального приветствия в доме одной из них. Однако Гилберт оценил отсутствие формальностей и не возражал.

Вдобавок, Далия упомянула, что хочет простой встречи, без попыток произвести друг на друга впечатление. Сперва Гилберт подумал, что для такого случая подойдёт и обычная одежда, но всё же счёл её слишком грубоватой.

«Обычная одежда это хорошо, но… Неужели я действительно с ней встречаюсь?..»

Сначала он хотел изложить свой отказ в письменной форме и на том и закончить. Он даже не рассматривал мысли о том, чтобы начать с кем-то встречаться, а на репутацию дома Найтрей ему было глубоко наплевать. В таком случае письмо казалось самым простым и наименее волнительным способом решения проблемы.

Однако Гилберт всё же решил встретиться с ней, как подобает, и отказать лично. Отчасти причиной была серьёзность его натуры, но ещё больше — одно из наставлений Оза, которое он принял близко к сердцу: «Всегда относись к женщинам с добротой и искренностью!»

Когда, вспомнив об этом, он взял один из костюмов наугад, Винсент его окликнул:

— Помочь тебе подобрать одежду?

Решив, что брат лишь хочет его поддразнить, он отрезал: «Не стоит».

Рассеянно выбирая костюм, он думал о Далии. Может, она говорила с ним на одном из приёмов? Он этого не помнил. И всё же, если всё так и обстояло, тот факт, что он забыл о разговоре, сам по себе казался довольно грубым. К тому же, он уже заранее решил ей отказать.

«Это удручает…»

Гилберт не понимал женщин, но всё же был вполне уверен в том, что любой из них было бы обидно, если бы её приглашение к формальному общению отвергли. Он точно это знал. И завтра ему предстояло сделать именно это.

Погрязнув в мрачных мыслях с изрядной долей чувства вины, Гилберт постарался себя ободрить.

«Я это сделаю. По крайней мере, теперь я могу сделать это сам!..»

Он уже несколько раз мысленно представил себе эту ситуацию после того, как ушёл из штаба от Оза и Брейка. После столь громких заявлений, он был просто обязан сделать это, несмотря ни на что. Он говорил себе, что допускать вмешательство этой парочки было бы гораздо, гораздо хуже, поэтому проще всего было разобраться со всем самому. Со стороны он казался весьма замотанным: удручённый, с чёрным костюмом в руках, то что-то бормочущий себе под нос, то поднимающий голову, словно приободряясь. Винсент лишь ласково за ним наблюдал.

— Увидимся, Винс.

Успокоившись, Гилберт направился к выходу из гардеробной. Винсент зевнул и лениво помахал ему рукой.

— Ой, точно. Гил… — произнёс он ему вслед. Тот не повернулся.

— Что?

— Постарайся, чтобы тебя не съели…

— ???

— Знаешь ли, все женщины — ядовитые пауки.

— «Все» — это уж слишком.

С этими словами укоризны Гилберт вышел из гардеробной. Пока он шёл по коридору с холодным и отстранённым видом, в голове его кружились вопросы. Зачем его младший брат это сказал? Почему женщины были ядовитыми пауками? Из-за яда?

Несомненно, некоторые женщины действительно подходили под это описание, но Гилберт подумал, что среди них были и другие. Одну из них он знал. Она была соткана лишь из доброты, радости и благодати и слишком далека от слова «яд».

«Госпожа Ада…»

Когда он мысленно назвал её имя, на сердце у него стало теплей. Это был не яд. Напротив — лекарство.

Погрузившись в раздумья, Гилберт случайно заблудился в особняке Найтреев, который знал, как свои пять пальцев.

— Твоя драгоценная госпожа Ада не исключение, Гил, — пробормотал себе под нос Винсент, уже почти дремавший на софе в гардеробной. — Но не беспокойся… Я избавлюсь от любой назойливой мухи, которая будет виться возле тебя…

Как и всегда.

Винсент расплылся в коварно-радостной улыбке. «Но…» — подумал он. Судя по докладу Эхо, новая муха всё же немного отличалась от предыдущих. В таком случае, было бы интересно понаблюдать за разворачивающейся ситуацией, по крайней мере, немножко.

С этими мыслями Винсент заснул.

…Когда Эхо зашла в гардеробную, пытаясь найти своего господина, она взглянула на его довольное спящее лицо.

— Он кажется злым, когда спит… — чуть слышно прошептала она.

~~~~~   5   ~~~~~

«Простите, боюсь, мне плохо даются формальности», — именно это Далия первым делом сказала Гилберту, когда они встретились в парке в полдень следующего дня. При личной встрече она казалась ещё более тихой, чем можно было предположить по фото. Она стояла, напоминая распустившийся в тени изящный цветок, который легко можно было сорвать одной рукой. Гилберту она показалась безмятежной и скромной, будто бы тайком расправляющей свои нежные лепестки.

Он вспомнил предыдущих девушек, направлявших ему приглашения. Большинство из них активно старалось с ним сблизиться. Те, кто этого не делал, просто бросали на него смелые и липкие оценивающие взгляды. В обоих случаях Гилберту становилось ужасно некомфортно.

Но Далия была другой. После слов извинения она замолкла, потупилась и отвернулась. Гилберта это слегка озадачило.

Далия всё молчала. Стараясь сохранять внешнее спокойствие, Гилберт тоже не произносил ни слова.

«Я-я понятия не имею, как быть!» — голова его практически шла кругом.

В будний день, в полдень, в уголке малолюдного парка парочка аристократов сидела друг напротив друга и молчала. Молчала. Молчала. Молчала.

Свежий ветерок пронёсся по парку, лаская ветви деревьев и шелестя их листвой. Но они не произносили ни слова. Царило лишь полное молчание…

«И что мне делать? Взять и отказать ей вот так, прямо сейчас?!» — спрашивал сам себя Гилберт. Если бы сейчас его увидел тот, кто давно и хорошо его знал, он заметил бы его бледный и растерянный вид, пересохшее горло и прочие признаки абсолютного внутреннего замешательства.

— Эм, послушайте…

— Господин Гилберт.

— ?!... В-в чём дело? — деловой тон Далии заставил его сердце виновато заколотиться.

— Может, немного прогуляемся?

Далия подняла голову и слабо улыбнулась. Сбитый с толку Гилберт смог лишь кивнуть в ответ. В самом деле, бесконечно глазеть друг на друга, не говоря ни слова, было странно. Бок о бок они двинулись по тропинке, которая вилась через широкий парк. Однако, стоило им сойти с места, как Далия вновь умолкла. Гилберт, в свою очередь, был слишком взволнован и не мог подобрать нужных слов. Они шли рядом, сохраняя небольшую дистанцию: между ними мог бы легко пройти ребёнок. «Да что это вообще такое?» — подумалось Гилберту. Он был уже в отчаянии:

«Нехорошо… Я… понятия не имею, с чего начать!»

Разум Гилберта казался маленькой лодочкой, которую швыряли туда-сюда бушующие волны.

Двое людей так и прогуливались в тишине…

— Простите, господин Гилберт. Я причиняю вам неудобства?

— Что?

Далия заговорила достаточно резко, но Гилберту каким-то образом удалось сдержаться, и его голос не дрогнул.

— Мой отец… решил всё за меня. Я тоже не знала, что с этим делать.

Слова Далии дошли до его ушей, а затем медленно проникли в сердце. Пока Далия ждала его ответа, она недоумённо склонила голову.

Наконец, Гилберт со вздохом сказал: «Понятно». На деле он почувствовал столь сильное облегчение, что едва не рухнул наземь.

Подобные вещи были не редкостью для высшего света. Девушки особенно часто вступали в брачные союзы, созданные без оглядки на их желания. В отличие от предыдущих юных леди, Далия отправляла приглашение к встрече не по собственной воле. Однако именно это заставило Гилберта почувствовать себя спасённым.

— Так вот, что произошло…

Услышав его бормотание, Далия подняла на него глаза.

— Так вы с самого начала определились с ответом.

— Что?

— У вас словно гора с плеч упала.

— Кхм…

«Она заметила».

— Вы думали, как бы помягче отказать мне, чтобы не обидеть, я права?

«Это было так очевидно?!» — Гилберт не мог поверить услышанному.

Это было ужасно. Он так терзался и колебался, а в довершении вместо того, чтобы всё высказать, вынудил собеседницу угадать его намерения и озвучить их за него.

Гилберт не слишком хорошо разбирался в отношениях между полами, но всё же понимал, насколько не по-мужски и жалко всё это смотрелось. Промах удручал его настолько сильно, что от досады ему хотелось рухнуть на четвереньки. Но прежде, чем погрязнуть в унынии, он должен был сделать хотя бы одну вещь.

Он замер на месте.

Мгновение спустя Далия тоже остановилась и взглянула на него.

— Господин Гилберт?

— …Простите.

Услышав его искренние извинения, Далия покачала головой.

— Прошу, не стоит, господин Гилберт.

— Нет, я вёл себя с вами ужасно грубо.

Гилберт выразительно низко склонил голову.

Столь джентльменский и рыцарский жест, похоже, сразил Далию. Глаза её слегка расширились. Немного подумав, она сказала:

— Вы не совсем похожи на человека, принадлежащего к одному из великих домов, господин Гилберт.

— Да, я знаю. Просто я не всегда… Т-то есть, понимаете ли, я не всегда был…

— Прошу, не беспокойтесь об этом.

— ???

— Вы не обязаны быть столь официальным, — Далия слегка хихикнула. Её улыбка казалась дружелюбной и немного детской.

— …Ладно.

Всё ещё немного обескураженный Гилберт криво усмехнулся. Он чувствовал себя ужасно виноватым перед Далией.

Прошлой ночью перед сном он прокручивал в голове разные способы ей отказать. Он чувствовал себя обязанным избавиться от Далии так быстро, как только возможно, словно от какой-то заразы. Гилберту было стыдно за себя. В то же время ему вспомнились слова брата: «Все женщины — ядовитые пауки». Мысль о собственной правоте согревала его сердце. Женщины могли быть и другими. Хотя с момента их встречи прошло совсем немного времени, он был в этом полностью убеждён.

— Только… Вы не могли бы побыть здесь со мной немного дольше? — голос Далии звучал виновато. — Если я вернусь домой слишком быстро, отец меня отругает…

— …Ах, ясно.

Теперь всё окончательно встало на свои места. В высшем обществе, когда родители старались подыскать своим детям партию, обычно это делалось со стратегическими намерениями. Скорей всего Далия не могла просто сказать: «Ну и ладно» и пойти домой лишь потому, что получила отказ. Кроме того, выполнить её просьбу было несложно.

— Если вы этого хотите, я не против, — сказал он. Далия улыбнулась и кивнула:

— Большое спасибо. …Это действительно вам больше подходит, господин Гилберт.

Заметив его недоумение, она любезно прибавила:

— Не быть официальным. Если мы немного пройдём вперёд, там должны быть красивый фонтан и скамейки.

С этими словами Далия указала на тропинку, и они вновь продолжили прогулку. Судя по всему, она была в этом парке впервые, но всё же потрудилась заранее о нём разузнать. По словам Далии, она бы хотела ещё немного посидеть и поговорить. Нерешительность её тона заставила Гилберта осознать, что Далия очень внимательно к нему относится. Из-за этого он ощутил себя ещё более виноватым.

«И всё же, — подумал он, — мне как-то удалось уладить всё самостоятельно».

Его действительно спасла проницательность Далии, но, по меньшей мере, он обошёлся без посторонней помощи и немного этим гордился.

Шагая рядом с Гилбертом, Далия заговорила, разглядывая обрамлявшие тропинку деревья:

— Видите ли, я не слишком часто выхожу из дома. Всё это для меня в новинку.

— Да, вы немного похожи на домоседку… Ах, то есть… Простите.

— Нет, вы правы. Мой отец боится, что я никогда не выйду замуж… О нет, извините.

Оба успели наговорить немного лишнего, и оба извинились, неловко улыбаясь.

Пока они гуляли, Гилберт упомянул, что живёт один, и Далия изумлённо распахнула глаза. Очевидно, мысль о том, что член одного из четырёх великих домов живёт один в бедном квартале, действительно казалась поразительной. Далия взглянула на Гилберта так, словно это весьма её впечатлило:

— Вы удивительный человек, господин Гилберт. Жить одному, без помощников…

— Нет, просто оставаться в том доме было слишком неудобно.

Произнеся это, он вновь поймал себя на том, что мог наговорить лишнего. Он никогда не делился с посторонними своими истинными чувствами по этому поводу, и жалел, что об этом упомянул. Дальнейшие объяснения лишь сделали бы ситуацию ещё более неловкой.

Далия смотрела на Гилберта, сжав губы. Он забеспокоился, что она начала его в чём-то подозревать. Однако следом она сказала: «Понятно…» и мягко улыбнулась.

— Раз вы живёте один, получается, что вы и готовите сами, да?

— А? …Ах, да. Немного.

— Как чудесно. А я на кухню и ногой не ступала.

Должно быть, она почувствовала, что не стоило задавать лишних вопросов. Гилберта втайне тронуло то, как участливо Далия сменила тему беседы. «Какой она хороший человек», — подумал он.

Он совершенно расслабился. Они с Далией просто болтали. В обществе не слишком близких людей он обычно молчал, но теперь неожиданно для себя вдруг разговорился, рассказывая ей о всякой всячине. О делах Пандоры он говорить не мог, поэтому в основном речь шла о всяких будничных мелочах.

Во время беседы всплыло и имя Оза.

— Господин… Оз? — переспросила Далия.

«Ой…» — подумал Гилберт.

Для широкой публики Оз — Оз Безариус, наследник дома Безариус — погиб десять лет тому назад. Лишь немногие представители знати, связанные с Пандорой, знали о том, что он вернулся из Бездны. Из-за этого Гилберту пришлось притвориться, что он говорил о ком-то другом с тем же именем.

— Да… Он… мой друг, — сконфуженно объяснился он.

Оз был его господином. Обычно Гилберт и помыслить не мог о том, чтобы называть его своим другом, даже в шутку. Ему хотелось уверенно и громко заявлять о том, что он его господин, он этим гордился. На сердце Гилберта лёг груз чувства вины и раскаяния. Выжимая из себя этот ответ, он нахмурился. Далия посмотрела на него слегка озадаченно, а затем сказала:

— Понятно. А что он за человек?

Услышав этот простой вопрос, Гилберт умолк. Как можно было описать Оза третьему лицу?

«Я горжусь тем, что могу называть его своим господином», — вертелось у него на языке. Он отчаянно попытался проглотить эти слова в поисках какого-нибудь другого, более безобидного определения.

Он размышлял, размышлял, и…

— Он… жестокосердный, во всех смыслах.

— Вот как!

После этого Гилберт рассказал ей о том, как Оз изо дня в день создавал ему разные проблемы. Он не пытался нарочно сделать эти истории смешными, но над каждым маленьким анекдотом Далия весело хихикала. Гилберт решил, что она, должно быть, смеётся над тем, как Оз без конца обводил его вокруг пальца, но почему-то его это не беспокоило.

Когда он прервался, Далия сказала:

— Вы действительно дорожите этим господином Озом, не так ли?

Гилберт, не ожидавший от неё таких слов, лишь изумлённо переспросил: «Что?»

— Хи-хи! Я всё поняла. Господин Гилберт, когда вы о нём говорите, это ясно как день.

Хотя Гилберта слегка потрясла мысль, что по нему это удалось настолько легко прочесть, ему ничего не оставалось, кроме как это признать.

— …Ну да, — кратко сказал он.

Продолжать рассказы об Озе после этого было бы слишком неловко, и он сменил тему. На этот раз он решил спросить Далию о том, как она проводит дни. Однако та ответила, что целыми днями читает, и распорядок её дня почти не меняется. При этом Гилберту показалось, что столь тихая жизнь ей не слишком подходила.

После этого они обсуждали самые разные вещи: любимые книги Далии и всякие истории о том, что случалось с Гилбертом, пока он жил один. Их окружала мягкая и тёплая атмосфера.

«Иногда бывает неплохо вот так расслабиться», — подумал Гилберт.

Конечно… Он знал, что на самом деле для него не было места в этом нежном мире.

«Почему-то… её компания очень успокаивает», — подумал он.

Пока они шли по тропинке, Гилберт заметил впереди двух дам. Они сидели на корточках спиной к нему. Судя по всему, у них возникли какие-то трудности. В парке прогуливалось немало представителей более низких сословий, и яркие платья этих леди весьма выделялись на общем фоне. Далия тоже заметила эту парочку и немного обеспокоенно спросила:

— Как вы думаете, они упали?

Кивнув Далии, Гилберт ускорил шаг и двинулся в сторону дам, вежливо окликнув их:

— Могу ли я чем-нибудь вам помочь?..

В это мгновение его сердце отчего-то сильно ёкнуло. «Что за ерунда?» — подумал он.

— Ох, это так мило с вашей стороны, — сказала одна из дам.

— У меня каблук сломался, — пояснила вторая. Обе, хихикнув, развернулись к нему со словами: «Вы и впрямь… очень любезны».

Гилберт вдруг вскрикнул так, словно столкнулся с самым ужасным чудищем на свете. Далия в испуге отпрянула.

— Что случилось? — спросила она у него, но Гилберт не смог ответить. Далия видела, что перед ним стояли привлекательная леди и хорошенькая юная девушка. Если бы эта парочка вместе гуляла по городу, несомненно, многие мужчины оборачивались бы им вслед и делали бы им комплименты. Однако, судя по его отчаянному воплю, из Гилберта встреча с дамами буквально вынула душу. Далия смотрела на него с недоумением.

Одна из парочки, энергичная молодая девушка немного надулась:

— Прошу прощения, но вы раните девичьи чувства, если начинаете вот так вопить, глядя на неё.

Вторая, более взрослая и обольстительная леди к ней присоединилась:

— Ну и ну-у-у, лучше и не скажешь!

Обе переглянулись и хором подытожили: «Не так ли?»

Гилберт знал, что Далия позади уже не раз его окликала, но не мог ответить.

Обе дамы смотрели на Гилберта сияющими глазами.

— Господин Гилберт? Что случилось? — спрашивала Далия.

Молчание.

— Господин Гилберт?

Молчание.

— Эти леди — ваши подруги?

— НЕТ!!! — яростно воскликнул Гилберт, невероятно резко развернувшись к Далии. От неожиданности та тихонько вскрикнула. Гилберт тут же невольно извинился:

— Ах, простите меня.

Услышав его ответ, две дамы недовольно надули щёки. Молоденькая девушка прильнула к Гилберту со спины и потянула за полу его чёрного пиджака.

— Как это низко, господин Гил! Как вы можете говорить, что мы с вами не друзья?!

— О-о-о, но в его словах есть и доля правды, не так ли? — заговорила более взрослая красавица, обходя его с другой стороны. Она подняла руку и изящным пальчиком пощекотала его подбородок. Гилберт совершенно окаменел. Красавица же искоса взглянула на Далию. Взгляд её был настолько обольстительным, что по телу у той пробежал холодок.

— У нас с господином Гилом особые отношения, знаете ли. Мы с ним гораздо больше, чем просто друзья.

Гилберт открывал рот, будто бы пытаясь сказать: «В-в-вы…», но слова никак не хотели проговариваться.

Красавица и её молоденькая спутница смотрели на него с невинным недоумением. Само собой, на самом деле это были Брейк и Оз, собственной персоной. Оз, наряженный в платье и практически не накрашенный, прошептал на ухо Гилберту:

— Просто предоставь всё нам, Гил. После такого она точно сдастся.

Гилберт остолбенел. Какое-то мгновение Оз выглядел озадаченным, но затем озорно улыбнулся и легонько дунул ему в ухо. Тот резко вздрогнул всем телом, выйдя из оцепенения. Почувствовав, что вновь может двигаться, он немного ошалело стряхнул с себя Оза и Брейка, грубовато схватил Далию за руку и почти бегом ринулся прочь от них по тропинке.

— Г-господин Гилберт?!

Далия, которую он увлекал за собой, постоянно оборачивалась.

— В-вы уверены, что мы можем вот так их оставить? Эти две особы ведь…

«…Мужчины! Они мужчины!!!» — Гилберт со слезами на глазах подумал, что никогда не смог бы этого произнести.

Когда они пропали из виду…

Оз резко опустился на землю, тяжело выдыхая. Брейк массировал собственные плечи, пытаясь размяться. Оба чувствовали, что выложились по полной.

Антипомолвочный план.

Гилберт сказал, что сам отвергнет претендентку, но Оз и Брейк не собирались просто сидеть сложа руки и наблюдать за ним. Гилберт не привык к женскому обществу. Разумеется, всё это не могло пройти гладко. Они не могли оставить его один на один с такой проблемой, и были обязаны прийти на выручку.

Хотя переодевание в дамское платье не входило в список их любимых занятий, оба всё же старательно реализовали свою стратегию, облачившись в подобные наряды и представ перед Гилбертом. Задумка принадлежала Озу.

— Это всё для того, чтобы подонима… то есть помочь Гилу. А ради такого я могу и потерпеть.

Раз уж обоим всё равно пришлось переодеваться, было решено пойти ва-банк и усилием воли подавить чувства стыда и нежелания.

— Кстати, Брейк, — сказал Оз.

— Хмм? — взглянул на него тот.

— Гил что, плакал?

Брейк аккуратно пригладил рюшку на подоле своего длинного платья.

— Я уверен, что он был глубоко тронут нашей добротой. Держу пари, он и представить не мог, что ради него мы пойдём на такое.

— О, ясно. Так вот, в чём дело… — Оз опустил глаза и удовлетворённо кивнул. — Мог бы и не убегать. Гил такой застенчивый. А-ха-ха.

— И не говори. Ха! Ха! Ха! — Брейк весело рассмеялся вслед за ним.

Недолго посмеявшись, оба вдруг резко посерьёзнели и обменялись острыми взглядами:

— Пора переходить к следующему этапу?

Оба усмехнулись.

Наконец Гилберт и Далия добрались до площади с фонтаном. Гилберт тяжело дышал. Отчасти виной тому была пробежка на приличное расстояние, но в большей степени — душевное потрясение. Рядом с ним пыталась отдышаться Далия, прижимая руку к груди. Судя по всему, она была не слишком тренированной, и пробежка явно далась ей нелегко.

— Мне очень жаль, — извинился Гилберт. Далия легонько покачала головой. Щёки её раскраснелись. — Давайте присядем на скамейку и отдохнём.

В ответ на его предложение всё ещё запыхавшаяся Далия спросила:

— И… Извините… Могу я узнать?..

— Да?

— Эти… дамы там…

Гилберт хотел было притвориться, что не расслышал вопроса, но Далия продолжала:

— Та, которая помладше… это случайно был не господин Оз?

Гилберт вздрогнул. Он был уверен, что при встрече не называл его по имени. Далия оказалась невероятно проницательной. Озадаченно задумавшись, она пробормотала:

— …Но зачем ему было наряжаться в дамское платье?..

Этого Гилберт никак не мог объяснить.

~~~~~   6   ~~~~~

— …Да что это вообще такое? — пробормотала Эхо.

По приказу Винсента она последовала за Гилбертом и Далией в парк и от начала до конца наблюдала весь спектакль Оза и Брейка с переодеванием. Всё это казалось сущим балаганом, и от одного вида этого зрелища у неё едва не разболелась голова. Хотя ещё утром Винсент перед самым её уходом предупреждал: «Похоже, что сегодня там появятся кое-какие странные персонажи…». В довершение он добавил: «Внимательно за всем наблюдай, а потом доложи мне. Это должно быть довольно забавно».

Эхо подумала, что не представляет, что в этом могло быть забавного.

У неё на глазах Гилберт сбежал, утягивая Далию за руку. Оставшиеся на тропинке Оз и Брейк склонились друг к другу и начали перешёптываться. Эхо их разговор совершенно не интересовал.

«Эхо должна следовать за господином Гилбертом», — кивнула она самой себе. Но как только она собралась выскользнуть из-за дерева, за которым стояла…

— Эй, малышка Эхо! Сюда, иди к нам!

Оз так неожиданно её окликнул, что, несмотря на все усилия, Эхо едва не упала: она была уверена, что её никто не заметил. К Озу подключился и Брейк, довольным тоном окликнув её:

— Нам бы пригодилась твоя помощь. Подойди-ка.

Его голос показался Эхо смертельным ядом, который мог убить при малейшем контакте.

~~~~~   7   ~~~~~

Тем вечером… Когда, расставшись с Далией, Гилберт вернулся в свою квартиру с пакетом, полным продуктов для ужина...

— Ну ты даёшь, Гил, это ведь небезопасно. Ты дверь закрыть забыл.

Его непринуждённо поприветствовал Оз, вставая с дивана, на котором разлёгся.

Расширив глаза от изумления, Гилберт рефлекторно отругал его в ответ:

— И ты мне говоришь о безопасности?!

Он считал, что Оз вернулся в Пандору вместе с Брейком. …Но тот был здесь, в его квартире, один. Это означало, что Оз самостоятельно шёл по городу, чтобы сюда добраться. По-видимому, с ним ничего не случилось, но он запросто мог найти на свою голову немало неприятностей.

Судя по лицу Оза, он понятия не имел, за что его ругают, но почти сразу же после этого гордо улыбнулся:

— Хе-хе! И как тебе сегодняшний денёк, Гил?

Ответом было лишь утомлённое молчание. Плечи Гилберта поникли. Он немного угрюмо прошёл в кухню и перенёс туда свой пакет. Он много чего хотел бы сказать, но чувствовал себя слишком усталым и измученным. Даже если бы он открыл рот, не смог бы издать ничего, кроме вздоха.

План Оза и Брейка не ограничивался одним лишь ошарашиванием Гилберта своими дамскими платьями. Они меркли на фоне того, что за этим последовало.

Когда Гилберт и Далия пришли на площадь с фонтаном, прямо там…

Нет. Вспоминать об этом ему не хотелось. Гилберт тряхнул головой, изгоняя эту сцену из своей памяти.

«…Они ужасны. Самая кошмарная комбинация на свете», — в этом он был мрачно и пессимистически уверен. Сил на то, чтобы злиться, у него уже не осталось. На кухне он заварил чай для себя и для Оза и вручил ему чашку.

— Спасибо, — простодушно отозвался тот. Слегка подув на горячий чай, Оз поднёс чашку к губам. Бросив взгляд на пакет с продуктами, он спросил:

— Что на ужин?

— Паста. …Во всяком случае, я собирался её готовить. А тебе бы чего хотелось?

— Паста подойдёт. Мне без разницы, у тебя любое блюдо получается вкусным.

— …Хорошо. Подожди немного.

Кивнув, Гилберт начал разбирать покупки.

— Так эта леди Далия от тебя отступилась?

Услышав этот небрежно брошенный вопрос, Гилберт на миг замолчал, а затем ответил:

— Её это изначально не интересовало.

Оз опешил, глаза его слегка округлились.

— Мы всё уладили ещё до того, как появились вы в этих странных нарядах.

— Правда? — пробормотал Оз разочарованно. — А мы столько всего запланировали. Так что, уже всё кончено?.. — спросил он, глядя в потолок.

— Я встречаюсь с ней завтра. Мы договорились об этом перед тем, как расстаться.

Услышав это, Оз отвёл глаза от потолка. Он взглянул прямо на Гилберта, но тот постарался на него не смотреть:

— Прошу, не создавайте завтра проблем.

Оз моргнул, а затем рассмеялся:

— О, понятно, понятно. Гил, так ты женишься? — беспечно поинтересовался он.

«Чего это он вдруг?» — от неожиданности Гилберт едва не поперхнулся, но понял, что Оз просто его дразнит.

«Так и знал», — подумал он. Его проказливый господин просто потешался над ним, используя тему женитьбы как повод. Гилберт немного нахмурился.

— …Возможно. И если бы решил жениться, выбрал бы кого-то вроде неё.

При этих словах Оз отвернулся и тихо пробормотал: «А…»

~~~~~   8   ~~~~~

— …Вот всё, что там произошло.

Поздним вечером Эхо отправилась в комнату Винсента, чтобы вкратце доложить ему о событиях минувшего дня.

— Понятно, — отозвался Винсент с кровати, позёвывая.

Эхо рассказала ему о том, что делала Далия в особняке Гарлендов (за которым она следила с самого утра), об её встрече с Гилбертом, об Озе и Брейке в дамских платьях и о том, как Далия провела остаток дня — с момента её прощания с Гилбертом и возвращения в особняк и до того, как она легла спать. На этом всё.

Винсента не слишком заинтересовал эпизод с переодеваниями.

— Так Гил снова с ней встречается, хм?..

— Да. Завтра.

— Отлично. Кстати говоря… Эхо.

— Да, сэр.

— А не было ли чего-то ещё? О чём бы следовало мне рассказать?

— …Нет, ничего.

— Шляпник заметил, как ты… за ним наблюдала, не так ли?

Казалось, что Винсент говорит сам с собой. Эхо лишилась дара речи.

— Докладывай, Эхо.

Голос Винсента казался сонным и совершенно обычным, но его слова были для неё абсолютным принуждением. Она никак не могла его обмануть. Эхо опустила глаза в пол, вспоминая о происшествии, которое ей бы ужасно хотелось выбросить из головы (и не только потому, что её заметили во время слежки).

То жуткое происшествие в парке, которое она бы с радостью стёрла из своей биографии.

— Нам нужна твоя помощь, малышка Эхо.

С такими словами Оз обратился к ней, когда она вышла из-под сени дерева. Само собой, Эхо тут же ему отказала. Оз казался разочарованным и ответил, что она, по меньшей мере, могла бы сперва его выслушать, и только потом говорить «нет». Но в этом не было необходимости. Эхо сразу поняла, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— Эхо отказывается, — повторила она.

— Ты будешь дочерью Гилберта!

Тон Брейка прозвучал мягко и напористо одновременно.

«Он что, свихнулся?» — подумала Эхо.

Однако Брейк продолжил. Голос его звучал совершенно спокойно, будто бы он говорил о чём-то абсолютно нормальном:

— Его незаконнорожденным ребёнком, сама понимаешь. Ты его дочь от связи с уличной женщиной. Сегодня ты совершенно случайно оказалась в парке и увидела, как он пытается поймать на крючок другую женщину, и не смогла оставаться в стороне. О, знаешь ли, я прекрасно понимаю, что ты при этом должна чувствовать.

Эта речь казалась настолько бессмысленной, что Эхо окончательно уверилась в том, что он свихнулся.

«Аристократы ненавидят подобные скандалы», — подумала она.

К Брейку прибавился Оз:

— Если ты выйдешь к ним и назовёшь Гила «папой», та леди непременно от него откажется. Я собирался сделать это сам, но потом Брейк сказал, что ты тоже здесь. И в таком случае…

Эхо даже представить не могла значения недосказанных слов.

— Гил слишком мягкий. Он никогда не сможет отказать ей самостоятельно. …Поэтому…

Наряженный в платье Оз решительно заявил, что всё это он делает лишь ради Гилберта. Эхо бросила на него холодный взгляд.

— А, по-моему, вы здесь развлекаетесь.

— Ха-ха-ха! Нет, нет, вовсе нет…

Хотя Оз пытался это опровергнуть, на лице у него буквально было написано обратное.

— Верно, — согласился Брейк.

— Пожалуйста, малышка Эхо. Сделай это ради моего слуги!

— Эхо отказывается. Эхо не хочет в этом участвовать. Это невозможно. Вы меня раздражаете.

— Ну не будь такой!

Оз наклонился вперёд так, что его слегка накрашенное лицо оказалось почти вплотную к лицу Эхо. Та отвела взгляд:

— Прошу, не приближайтесь к Эхо так близко. От вас пахнет пудрой. Эхо отказывается.

Но пока она продолжала сопротивляться, Брейк успел обойти её сзади и опустил руки ей на плечи. Хотя он не прилагал особых усилий, Эхо почувствовала, что не может пошевелиться.

— Отпустите Эхо, — сказала она. Брейк сделал вид, что не слышит.

— Выручи нас, будь умницей. Ты идеально подходишь для этой роли.

Эхо не хотелось иметь ни малейшего отношения к этому кошмарному предложению. Он попыталась силой стряхнуть его руки, но…

— Как ты отнесёшься к тому, что какая-то женщина одурачит Гилберта и ранит его? — тихо прошептал Брейк ей прямо на ухо. И добавил: — Это всё ради Гилберта. Твой хозяин тоже бы этого хотел.

Эхо вздрогнула. Это была ужасная угроза. Если сюда вовлекли и Винсента, Эхо не могла отказаться. Бежать было некуда.

— …Эхо всё сделает, — ответила она с большой неохотой.

Заметивший, что Эхо сдалась лишь от одного шёпота Брейка, Оз выглядел заинтересованным, но та больше ничего не сказала. Лишь бросила на Оза — человека, ответственного за всю эту нелепость — поистине убийственный взгляд. Неизвестно, обратил ли он на это внимание, но тут же сказал:

— Ой, точно. Я прихватил с собой милые детские вещички. Хочешь примерить, малышка Эхо?

Конечно же, Эхо этого не хотелось, она так и сказала, но…

Немного погодя она уже сидела в кустах с одним лишь бантом от предложенного наряда на голове и выслушивала подробные детали плана. Затем она подошла к Гилберту, сидевшему на скамейке возле фонтана. Пристально взглянув на него, она, вложив все свои силы, выдала:

«П-папа!..»

Эхо была готова умереть от стыда. Из кустов за скамейкой, на которой сидели Гилберт и Далия, выглядывали Оз и Брейк и показывали ей большие пальцы: «Отлично сработано!». Оба так сияли, что Эхо хотелось их придушить.

Гилберт казался не столько изумлённым, сколько ошеломлённым и сбитым с толку. Когда Далия переспросила: «Папа?» и перевела взгляд с Эхо на Гилберта и обратно, он вскочил со скамейки как ужаленный и начал озираться по сторонам.

Оз и Брейк уже скрылись в кустах, но Эхо всё ещё чувствовала на себе их взгляды. Ей даже показалось, что она слышит, как Оз её подбадривает.

Собравшись с духом, она решила покончить с этим унизительным фарсом так быстро, как только возможно. Эхо резко указала на Далию и совершенно монотонно продекламировала:

— Папа, кто эта леди? Ты опять заигрываешь с какой-то женщиной?

Далия лишь ошеломлённо заморгала. Равнодушно глядя на Гилберта, Эхо сказала ему:

— Больше не делай таких бедных детишек, как я.

Тот опустился на скамейку с таким видом, словно у него только что стёрли память. Далия посмотрела на Гилберта. Она казалась обеспокоенной и что-то ему сказала, но Эхо не расслышала.

По словам Брейка, на этом месте она должна была притвориться рыдающей, но Эхо знала, что подобный спектакль был бы ей не по силам. Она была уже на пределе. Предложенный план включал гораздо больше деталей, но она их пропустила и сразу перешла к финалу. В качестве контрольного выстрела она выдала:

— Глупый папа.

Она должна была выкрикнуть эти слова с горькими рыданиями, но Эхо не изменила своей монотонной манере и произнесла всё прежним ровным тоном. После этого она ушла.

«Эхо ни за что не сможет об этом доложить», — думала она.

— …Вот …что ещё произошло.

Винсент вынудил её всё рассказать. Попытки его обмануть были безнадёжны. Выслушав её историю, Винсент весело рассмеялся, а затем сказал:

— Понятно. Звучит весьма занимательно. Тебе понравилось?..

— …Нет.

— Подумать только, использовать меня, чтобы с тобой поиграть. Я не должен спускать этого ему с рук.

Хотя тон Винсента казался безразличным, в словах всё же слышался оттенок вражды: сила этой негативной эмоции заставила Эхо непроизвольно вздрогнуть.

— Нет, я действительно не могу ему такое спустить. Играть с моими «вещами» без моего разрешения… Разве не так, Эхо? Ты согласна?..

Винсент задал ей вопрос, на который Эхо никак не могла ответить. Опустив глаза в пол, словно спрятавшись, она молчала, думая, что Винсент может повторить свой вопрос. Но тот почти сразу же утратил к этой беседе интерес. Посмотрев на потолок, он пробормотал:

— Понятно… — а затем многозначительно улыбнулся. — Завтра он снова с ней встречается, хмм? Может, я тоже зайду поиграть…

Судя по взгляду, он что-то предвидел.

~~~~~   10   ~~~~~

В окно спальни светила большая полная луна. Было три часа ночи.

Лежавшая в постели Далия открыла глаза и плавно села. Открыв шторы, она выглянула в окно. Лунный свет струился на вязы. Некоторое время она пристально смотрела в ту сторону, словно пытаясь что-то отыскать, а затем откинула покрывало и поднялась с кровати. Накинув кофту поверх сорочки, она подошла к двери, выходившей в коридор. Едва она коснулась ручки, как в дверь постучали. Из коридора донёсся скрипящий голос:

— …Чёрная вдова.

Услышав это, Далия вздрогнула, по спине у неё пробежал холодок.

— …Да, — хрипло отозвалась она.

— Что ты делаешь? Собрание вот-вот начнётся.

— Мне жаль, я…

Далия вновь посмотрела на окно.

— Никаких оправданий. Будь уверена, ты понесёшь соответствующее наказание.

— …Я понимаю.

— Торопись. Великая Мать тебя ожидает.

На этих словах Далия открыла дверь.

…Но окутанный тьмой коридор был пуст. Казалось, что в нём никто и не появлялся, не осталось даже следа чьего-то присутствия. Какое-то время Далия вглядывалась в темноту, давая глазам к ней привыкнуть. Наконец, она вздохнула.

— Господин Гилберт, — прошептала она. — Я уверена, вы…

Умолкнув на полуслове, Далия исчезла в коридоре.

~~~~~   11   ~~~~~

На следующий день…

— На том же месте, в то же время, что и вчера… Какой же ты скучный, Гилберт, — посетовал Брейк в парке, устроившись в тени за кустами. Был почти полдень. Гилберт одиноко стоял и ждал Далию на том месте, где они условились встретиться. Оз сидел на траве рядом с Брейком. Они оба вновь последовали за Гилбертом в парк.

— Угу, — вяло отозвался Оз. Он сидел спиной к Гилберту, словно не хотел на него смотреть. Брейк бросил на него удивлённый взгляд:

— Что стряслось?

— А? Нет, ничего.

Оз ушёл от ответа. Брейк хмыкнул. Казалось, он что-то обдумывает. Оз безучастно поднял глаза к небу. Стоял прекрасный ясный денёк, и там не было ни облачка. Тем не менее, выражение лица Оза казалось неопределённо мрачным.

— Оз. Похоже, что госпожа Далия опаздывает. Гилберт нервничает.

— А?

— Похоже, сегодня тебе это не слишком интересно.

— …Дело не в этом…

На словах Брейка Оз повернулся и посмотрел в сторону Гилберта. Далеко, в просвете между ветками кустов было видно, как тот стоит и явно кого-то ждёт. Он казался немного взволнованным, поглядывал на свои карманные часы, проверяя время, и всматривался вдаль.

Рассеянно глядя на Гилберта, Оз пробормотал:

— Итак. Гил.

Брейк озадаченно наклонил голову.

— Как ты думаешь, какие женщины ему нравятся?

Вопрос Оза прозвучал вполне обыденно.

— Хмм, — задумался Брейк. — Ну, я думаю, ему не слишком комфортно с «сильными женщинами». Наш Гилберт довольно мягок, знаешь ли.

— Ещё бы.

— С болтливыми он тоже не в ладах, да и с теми, которые слишком броско одеваются… Я думаю, его бы заинтересовала полная противоположность.

— …Но эта леди Далия как раз именно такая.

Оз вспомнил вчерашний день. Когда он подошёл к Далии ближе, она показалась ему стройной, хрупкой и скромной. Когда он увидел её вместе с Гилбертом, то даже подумал: «Они хорошо смотрятся вместе».

Расставаясь, они договорились о новой встрече.

Гилберт сказал, что вопрос с брачным предложением был улажен. Сказал, что Далию это тоже не интересовало. Вероятно, это было обычное дело: родители Далии сами выбрали ей подходящую партию. Тем не менее, они снова встречались.

Что это могло означать?

«Чисто физические отношения без каких-либо иллюзий с обеих сторон… Нет. Быть не может. Просто невозможно».

Даже если бы мир перевернулся.

Оз прекрасно понимал, что Гилберт был не из тех, кто способен на такое. Если бы Гилберту удалось такое провернуть, Оз подумал, что в каком-то смысле был бы впечатлён.

Но если не это, тогда что?

Конечно же, хотя они были господином и слугой, со своей личной жизнью Гилберт мог делать всё, что хочет.

«Это не моё дело, но…»

Когда Оз подумал об этом, сидевший рядом Брейк вдруг фыркнул. Оз искоса бросил на него суровый взгляд.

— Что?..

— Не-е-ет, ничегошеньки, — бесстыдно улыбнулся тот.

— Это и правда бесит.

— Хе-хе-хе-хе-хе…

— О-о-ой, что за жуткий старикан… — в ответ подколол его Оз, хотя сам понимал, что ведёт себя слегка неуклюже.

Те приглашения, которые получал Гилберт… Они были частью того, что он пережил за те десять лет, за годы, о которых Оз ничего не знал. Его любовь к подколкам над своим слугой была далеко не единственной причиной, по которой он втянулся во всю эту антипомолвочную стратегию. Она радовала его, словно ему удалось пообщаться с тем Гилбертом из десяти лет его отсутствия.

Но. Всё же…

«Гил, так ты женишься?»

Он лишь хотел немного его поддразнить.

«…Возможно. И если бы решил жениться, выбрал бы кого-то вроде неё».

Эти слова Гилберт произнёс довольно угрюмо. Оз подумал, что тот, вероятно, просто попался на его удочку, принимая брошенный вызов. В таком случае, сам Оз должен был просто присвистнуть и посмеяться над ним. Но вместо этого на какое-то мгновение он внезапно потерял дар речи. С тех самых пор на сердце у него было очень мрачно и неуютно.

Взгляд Оза упал на траву возле его ног. Вдруг…

Стук.

Когда Оз погрузился в раздумья, Брейк легонько стукнул его в лоб кулаком. Оз рефлекторно посмотрел на него с раздражением, потирая лоб, хотя ему было не больно.

— Я же сказал, Брейк, не нужно меня доставать.

Хотя Брейк ответил ему прежним дразнящим тоном, в его словах всё же чувствовалась внимательность:

— Ты умный мальчик. Но-о-о… Ужасно бестолковый, когда дело касается тебя самого.

Брейк говорил так, словно видел его насквозь, и Оз попытался было ему возразить, но тот его прервал:

— Смотри-ка, как ты думаешь, что задумал Гилберт?

Услышав это, Оз обернулся в указанном направлении. Гилберт не стал дожидаться Далию и, судя по всему, направлялся к выходу из парка.

— Бьюсь об заклад, что он собрался к Гарлендам, — сказал Брейк. Оз кивнул. Далия так и не пришла, и Гилберт наверняка намеревался узнать у её семьи, в чём дело.

Глядя на него, Оз пробормотал:

— …Гил выглядит очень расстроенным.

«…Неужели с Далией что-то случилось?» — думал Гилберт, подходя к воротам парка. Представить это было несложно. Инициатором приглашения был отец Далии, глава семьи Гарленд, Гилберт отказался, и Далия это приняла. Именно её незаинтересованность спасла Гилберта и положила конец этому делу. Вчера они на всякий случай провели вместе почти весь день, но… Никто не мог гарантировать, что Дансен, глава семейства, спокойно к этому отнёсся. Когда Далия вернулась домой, возможно, ей пришлось взять на себя вину за случившееся. Ей было поручено заключить союз с одной из четырёх семей великих герцогов, но она этого не сделала, и вдобавок собралась встретиться с членом семьи Найтрей «как с другом». Узнав об этом, Дансен вполне мог запретить своей дочери выходить на улицу.

Если всё так и обстояло, что же оставалось делать Гилберту?

«Это я в этом виноват, а не она! Я должен сказать ему об этом…»

Он не мог начать с ней встречаться, не говоря уже о женитьбе. Какой бы замечательной ни была Далия, это ничего не меняло. Решив поехать к Гарлендам, он понятия не имел, что может его там ожидать, но всё же твёрдо решил лично и без колебаний с ними объясниться.

«Я…»

Вчера Далия столько раз его выручала, а он ещё ни разу не проявил себя перед ней по-мужски. Этот факт придавал ему ещё больше решимости. Гилберт необычайно целеустремлённо шагал вперёд.

«Я… иду!»

Следом за ним тихонько двинулись Оз и Брейк, но Гилберт их совершенно не заметил.

~~~~~   12   ~~~~~

Добравшись до окраин Риверры, Гилберт поспешно вышел на дорожку, вившуюся через вязовый лес. В лесу было тихо и совершенно безветренно. Наконец, за деревьями в поле его зрения показался особняк Гарлендов. Для главной резиденции семьи аристократов здание было не слишком большим. Но, несмотря на возраст, дом выглядел солидным и респектабельным, словно выражая всю долгую историю и благородные традиции семьи Гарленд.

Возможно, из-за того, что особняк был окружён стеной деревьев, там не было ни ограды, ни ворот. Гилберт осмотрел дом издалека, но все окна были закрыты шторами и судить о том, в какой комнате может быть Далия, не представлялось возможным. Гилберт молча подошёл к входной двери. Стоя перед ней, он глубоко вздохнул и потянул за шнурок колокольчика. Немедленного ответа не последовало. Когда Гилберт уже начал задумываться о том, не позвать ли кого-нибудь, дверь отворилась с долгим и гулким скрипом.

— …Могу я узнать, кто вы такой? — раздался хриплый голос откуда-то снизу. Из-за двери показался пожилой мужчина в потёртом чёрном костюме. Вдобавок к невысокому росту он был сгорбленным. Подняв голову, он смерил Гилберта липким взглядом, скорее оценивающим, чем подозрительным. Поборов некоторую неприязнь, тот решительно заявил:

— Я Гилберт Найтрей из дома Найтрей. Дома ли мисс Далия Гарленд?

— …Хмм. У вас какое-то дело к молодой госпоже, сэр?

Хотя Гилберт сообщил, что принадлежит к одному из великих домов, дворецкий Гарлендов ничуть не смутился. Напротив, он нахально и подчёркнуто вежливо ответил вопросом на вопрос. Гилберт это проигнорировал. Скрывать свои обстоятельства он тоже не стал:

— Мы условились сегодня встретиться, но она не пришла, — сказал он, добавив, что зашёл убедиться, что с ней всё в порядке. Дворецкий слегка театрально склонил голову, ещё больше уменьшившись.

— Мои нижайшие извинения. Я понял. Так вот, что случилось.

— Ей нездоровится?

На этот вопрос дворецкий ответил лёгким и немного пронзительным смешком:

— Леди Далия вчера вечером плохо себя почувствовала и теперь лежит в постели. Она никогда не отличалась крепким здоровьем, так что в этом нет ничего необычного… Я сожалею, что нам не удалось вас оповестить.

Инстинкты подсказывали Гилберту, что дворецкий может его обманывать, однако возможности подтвердить это у него не было. Он сказал, что хотел бы нанести Далии короткий визит, чтобы пожелать ей скорейшего выздоровления, но старик всё так же вежливо, но твёрдо ему отказал.

— В таком случае… —  хотя Гилберта практически загнали в тупик, он продолжил:

— Могу ли я засвидетельствовать своё почтение главе семьи?

— Господин Дансен не желает никого видеть. Понимаете ли, он не слишком любит гостей. Если вы действительно хотите с ним встретиться, сообщите о вашем визите заранее. …Само собой, мы не станем удовлетворять просьбы грубиянов, требующих, чтобы хозяин к ним вышел лишь потому, что им не удалось повидаться с молодой госпожой.

— Кхм. Ну, я… — Гилберт не знал, что ответить. Конечно, аргумент дворецкого был более логичным. Отступать или всё же попробовать прорваться? Его разрывали сомнения.

Вдруг откуда-то сверху раздался стук, а следом за ним — слабый звук, нет, точнее голос, такой тонкий и слабый, что его можно было принять за дуновение ветерка.

Гилберт вздрогнул. Ему показалось, будто кто-то позвал его по имени таким тоном, будто молил о помощи.

«Это же голос Далии».

Похоже, дворецкий этого не расслышал. Судя по всему, внезапная настороженность Гилберта его озадачила.

«Потом всё обернётся крупным скандалом… — подумал Гилберт. — И всё же… В любом случае, я…»

К тому моменту его уже ничуть не волновало, что в высшем обществе или доме Найтреев он стал бы считаться ещё более паршивой овцой. На лице у него мелькнула бесстрашная улыбка.

— Извините. Но я вхожу.

С этим кратким заявлением он отодвинул дворецкого в сторону и шагнул в особняк. За дверью оказался небольшой холл, а прямо перед ним — широкая лестница, которая вела на второй этаж. Дворецкий попытался поймать его за руку со словами: «Уверяю вас, сэр, не стоит», но Гилберт стряхнул его и направился к лестнице. Обычно подобного вторжения в дом дворянина не допустила бы охрана, но в этом доме было так тихо, словно других слуг в нём не держали. Кроме дворецкого путь Гилберту никто не преграждал. Освободившись от него, он взбежал по лестнице, окликая Далию. Добравшись до второго этажа, Гилберт более отчётливо услышал её всхлипывающий голос: он доносился из-за одной из дверей. Далия звала его по имени.

Гилберт быстро подошёл к двери. Хотя он подозревал, что та окажется запертой, дверь легко отворилась с поворотом ручки. За ней стояла Далия в тонком пеньюаре. Увидев Гилберта, она изумлённо на него взглянула и замолчала. Глаза её были красными и распухшими. Не зная, что сказать, Гилберт тоже ненадолго замолк.

— Вы… пришли, — прошептала Далия. Судя по всему, она испытывала смешанные чувства: особой радости в её тоне слышно не было.

Гилберт взглянул на дверь.

— Ваш отец? — спросил он кратко. Далия сконфуженно кивнула. Гилберт продолжил:

— Прошу, позвольте мне с ним переговорить. Это ведь не ваша вина.

— Вы не войдёте?

Далия отступила на шаг, приглашая Гилберта в свою комнату. Возможно, она хотела что-то с ним обсудить, прежде чем проводить его к отцу.

Большую часть стены в её спальне занимали огромные книжные полки. Далия говорила, что любит книги, и это было заметно. Она упоминала, что предпочитает детективные романы, но все корешки были скрыты обложками, и их названий нельзя было прочесть. Разглядывая книжные полки, Гилберт учуял какой-то слабый аромат.

«Здесь приятно пахнет…»

Сладкий запах витал в воздухе, возможно, Далия использовала духи или зажгла благовония.

— Я приготовлю чай, — сказала она, наклоняя чайник, стоявший на столике в центре комнаты.

— О, благодарю.

— Добавить молока?

— Было бы неплохо.

— Если хотите, могу подлить и немного бренди.

— Нет, я не…

Неужели ему показалось? Далия, которая минуту назад плакала, теперь отвечала ему вполне приподнятым тоном.

«Как странно», — подумал Гилберт. Но это сомнение потонуло в сладком аромате. Далия подошла и протянула ему чашку: «Возьмите». Гилберт попытался любезно её принять, но пальцы почему-то его не слушались, и он едва её не уронил.

— Мне очень жаль, — извинился он.

— Ничего страшного, — робко отозвалась Далия. — Пейте.

Услышав это, Гилберт смутно почувствовал какой-то подвох, но не знал, в чём именно было дело. Он сделал небольшой глоток. Далия пристально за ним наблюдала.

«…Как… странно…»

Силы вдруг резко его покинули, а ноги перестали держать. Он пошатнулся и упал на колени, опустившись на ковёр. Все мысли затуманились, словно он погружался в сон. Чашка упала на пол, а следом за ней — и он сам, но боли он не почувствовал. Чувство тревоги звенело в голове, но тело не слушалось, и даже разум всё больше погружался в туман.

— Ради Великой Матери…

Последним, что услышал Гилберт перед тем, как потерять сознание, был шёпот Далии.

Через некоторое время с заднего двора особняка Гарлендов выехала карета, направлявшаяся в центр Риверры. На месте кучера сидел маленький пожилой дворецкий.

В чёрном экипаже на одном из двух сидений расположилась Далия. На другом лежал кто-то, завёрнутый в белую простыню.

~~~~~   13   ~~~~~

— Ну-у-у… И что теперь? — произнёс Брейк, притаившись в тени одного из вязов, окружавших особняк Гарлендов. Оз, наблюдавший за отъезжающей по дорожке каретой из-за соседнего дерева, оглянулся на Брейка. Он явно не понимал, что происходит.

«Извините. Но я вхожу». Оз видел, как Гилберт оттолкнул дворецкого и ворвался в дом после того, как ему отказали во встрече с Далией. Это зрелище заставило его задуматься о том, насколько серьёзными были намерения Гилберта. Если всё так и обстояло, места для антипомолвочного плана здесь уже не оставалось.

— Ну и ну, Гилберт, как мужественно с твоей стороны, — произнёс Брейк с довольным видом, но Оз не мог разделить его энтузиазма.

А теперь из особняка выехала карета.

«Насколько было видно, Гила я внутри не заметил, но…»

Оз лишь мельком взглянул в окошечко проезжавшей мимо кареты и успел разглядеть там только Далию. Получалось, что она уехала, оставив Гилберта в особняке?.. Это было бы слишком странно.

— Далия Гарленд, девятнадцати лет, единственная дочь Дансена Гарленда, главы семьи Гарленд, — буднично констатировал Брейк, выходя из-за дерева на дорогу, ведущую через лес. Оз последовал за ним, всё ещё глядя в сторону уехавшей кареты, которая уже скрылась из вида.

— «Ночная бабочка», — прошептал Брейк.

— Ночная… бабочка? Ты о чём? — с недоумением переспросил Оз.

— Название бутика близ главной улицы. Известных марок там не встретишь, зато там представлено немало платьев для любительниц принарядиться. Насколько я слышал, дела у них идут неплохо. Видел некоторые их товары на приёмах, и они весьма-а-а…

— Весьма?

— Декольтированные. Вроде таких. Чтобы соблазнять мужчин.

Брейк проиллюстрировал свой рассказ жестами так, что Оз слегка покраснел.

— А ещё они скроены так, чтобы их можно было легко снимать.

Оз слегка поперхнулся. Для юноши на пороге взросления эта тема была слишком щекотливой.

— Н-ну и что?! К чему ты сейчас об этом?!

— Далия почти не выходит из дома. Однако за последние шесть месяцев её частенько замечали входящей и выходящей из «Ночной бабочки»… а вот на приёмах её никто не встречал.

Поскольку разговор внезапно оказался связан с Далией, Оз не нашёлся, что ответить. Но после того, что Брейк рассказал дальше, выражение его лица внезапно переменилось.

— Кроме того, о владелице «Ночной бабочки» ходят мрачные слухи.

— …Например?

— Говорят, что она держит под своим магазином тайный клуб. Хотя они называют это клубом, на деле они там поклоняются дьяволу, короче говоря, это что-то вроде секты адептов чёрной магии. Само собой…

Брейк на секунду прервался.

— Далия может быть в этом замешана. …Возможно.

Хотя Оза не на шутку встревожил его рассказ, у него всё же возникло несколько вопросов.

— Брейк, почему?.. Когда ты успел всё это выяснить?

— Гилберт обратился ко мне за помощью, знаешь ли. Это меньшее, что я мог для него сделать.

Хотя он с удовольствием потешался над Гилбертом, тайком всё же провёл настоящее расследование. Это действительно было похоже на Брейка, но Оза его ответ не убедил.

— Тогда мог бы и мне об этом рассказать.

— А ты меня не спрашивал. Во всяком случае, о прошлом Далии, — невозмутимо отозвался Брейк. Плечи Оза поникли. Вполне возможно, что играя с Гилбертом, Брейк развлекался и тем, что наблюдал за Озом. Бросив взгляд в его сторону, Оз хотел было сказать что-нибудь саркастическое ему в ответ, но передумал.

Если рассказ Брейка был правдой…

— Стой, тогда выходит, что Далия…

— Именно. Не суди книжку по обложке… Вполне возможно, что она приблизилась к Гилберту со скрытыми намерениями.

Под «скрытыми намерениями» Брейк явно имел в виду не «общение с прицелом на брак». Задумавшись об этом, Оз вдруг почувствовал, что картина не складывается. Накануне Гилберт сказал ему, что предложение о встрече исходило не от самой Далии, а от её отца, главы семейства Гарленд. Когда он сказал об этом Брейку, тот коротко ответил: «Ах, это…» и прибавил:

— Господина Дансена больше нет с нами. Он скончался примерно полгода назад.

~~~~~   14   ~~~~~

Горящие свечи издавали слабое потрескивание. Гилберт очнулся, чувствуя сильную головную боль. Похоже, ему завязали глаза — поле его зрения было совершенно чёрным. Он понимал, что сидит на стуле. Пошевелить руками и ногами не получалось: они были привязаны к подлокотникам и ножкам.

Он пил чай в комнате Далии, а потом отключился.

«Где… я?»

Очнувшись, он понял, что находится в плену. Другой в его ситуации мог бы растеряться или разозлиться, но Гилберт был спокоен. Несмотря на головную боль, в его мыслях царила ясность. Вместо того чтобы начать шуметь, он постарался задействовать все свои органы чувств, чтобы оценить обстановку. В воздухе он уловил стойкий запах крови. Когда он внимательно прислушался, до него донеслось слабое дыхание. Казалось, что возле него стоят несколько человек, наблюдая и чего-то дожидаясь. Они его окружили. Была ли среди них Далия? Этого он не мог сказать наверняка. Но…

«Она меня подставила?»

Почему? Он не знал, но был почти уверен, что Далия подмешала ему в чай снотворное. Вдобавок, витавший в комнате сладкий аромат наверняка обладал способностью притуплять ощущения. Он не позволил бы заметить исходящий от чая запах… Получалось, что методы Далии были продуманными и изощрёнными. Выходит, она с самого начала рассчитывала, что Гилберт придёт в особняк.

Наконец он услышал громкий стук шагов и обращённые к нему слова.

— Ты очнулся, избранная «жертва»?

Голос был женским… но он принадлежал не Далии, а какой-то незнакомке. Тон её казался спокойным, но в нём всё же слышались нотки мрачного фанатизма. Равнодушно и ничуть не колеблясь, Гилберт задал вопрос ей в ответ:

— Значит, ты их главарь?

— Не мог бы ты не обращаться ко мне так грубо? Называй меня Великой Матерью.

— Вот так имечко, — Гилберт слегка поморщился.

— Хе-хе! А ты не робкого десятка. Думаю, меньшего от сына Найтреев я не ожидала.

Гилберта её слова слегка ошарашили. Представляла ли эта женщина, что означало причинить вред представителю одного из четырёх великих домов, которым корона даровала огромную власть? Более того, Найтреи даже среди них занимали особое положение. Знала ли она, чем ей грозило покушение на члена их семьи?

Судя по её словам, он мог предположить, что она всё знала, но всё равно на это пошла.

Стук шагов незнакомки стал ближе.

— Именно это и делает тебя достойным подношением нашему божеству, — с этими словами её руки обвились вокруг головы Гилберта и повязка с его глаз спала. Он увидел перед собой восторженное женское лицо. На вид ей было около 30-40 лет. Хотя черты её лица были правильными, безумная одержимость во взгляде их искажала. Её пышное и провокационное платье резко контрастировало со старой книгой, которую она бережно держала под мышкой.

Женщина наклонилась ближе к Гилберту, словно собираясь его поцеловать. Проигнорировав её, Гилберт быстро окинул взглядом комнату. Они находились в небольшой каменной зале. Окон в ней не было — вероятно, помещение было подземным. Возле стен торжественно стояли семь или восемь женщин. Среди них он заметил и Далию.

— Далия.

Когда он её окликнул, она тихонько ахнула и отвернулась. Гилберт вновь взглянул на женщину, стоявшую перед ним.

— Далия действовала по твоей указке?

— Верно. Здесь мы называем её Чёрной вдовой, — ответила та с улыбкой.

Чёрная вдова. Разновидность ядовитого паука. Гилберт подумал, что это было таким же прозвищем, как и его «Ворон». Ему вспомнились слова его брата о том, что все женщины — ядовитые пауки. Решив отложить подобные мысли на потом, он сосредоточился на разговоре с предводительницей и продолжил:

— То есть так было с самого начала?

— Да, верно.

Улыбка женщина стала шире. Она с гордостью рассказала Гилберту, что давно наводила о нём справки и изучила его от и до, чтобы понять, какая девушка смогла бы заставить его ослабить бдительность.

«Она не ошиблась», — Гилберт подавил горькую усмешку. Если ей нужна была девушка, способная заманить его в ловушку, Далия идеально для этого подходила.

«А я и впрямь спокоен, разве нет?.. — подумал он, слегка посмеиваясь сам над собой. — Думаю, именно этот мир действительно «мой»…»

Он подходил ему куда больше, чем тот, яркий мир со свадьбами, свиданиями и нормальными любовными отношениями. Он действительно мог сохранять спокойствие в подобной ситуации. Где-то в глубине души он отчасти сожалел об этой способности. Но…

— И всё же это глупое дитя!..

Прервав размышления Гилберта, женщина повысила голос. Тон её был недовольным. Она приблизилась к Далии. Та вздрогнула, слегка отпрянув, но тотчас получила оплеуху. Звук её глухим эхом разнёсся по каменной зале. Удар был достаточно сильным, и хрупкая Далия пошатнулась на месте, но в ответ лишь слабо прошептала: «Мне очень жаль».

Когда женщина прижала руку к шее Далии, заставив вздрогнуть от боли, она бросила взгляд на Гилберта.

— Когда настало время заманить тебя в ловушку, она начала колебаться. Какая досада.

Глаза Гилберта слегка расширились.

— И это после того, как я обещала ей воскресить её драгоценного папашу силой нашего божества.

— Её отца?

Услышав бормотание Гилберта, женщина продолжила свою речь, сияя от чувства превосходства.

— Ах! Вот как, ты не знал. Отец этой девчонки умер полгода назад. Его уже давно нет с нами. Конечно же, откуда ты мог об этом знать? Она ведь никому не рассказывала. Единственный ребёнок и единственный родитель… Должно быть, они были так сильно друг к другу привязаны.

Великая Мать постоянно искала новых преданных служителей для своего божества, и однажды один из её последователей заметил, что Далия показалась ему немного странной. С ней связались, и Далия тоже обратилась к Великой Матери, став её последовательницей в надежде на чудо.

— Чудо? — переспросил Гилберт.

Великая Мать рассмеялась:

— Верно, именно этого она и хотела! Ох, рассказать тебе? В одной из комнат того особняка, в котором ты побывал, лежит…

— Не надо! Умоляю! — закричала Далия, словно женщина ударила её в самое больное место.

— Лежит труп её отца, по сей день! Ах-ха-ха-ха-ха!

Лицо Далии исказилось от боли, она отчаянно пыталась отвернуться от Гилберта.

— Это правда, Далия?

Она не отвечала, но молчание красноречиво говорило само за себя. Женщина не обманывала.

— И она хочет вернуть его к жизни. Столь извращённое, глупое желание! — с довольным видом продолжала Великая Мать. — Но наше божество милосердно. Желания ненасытных глупцов! Молитвы преступных грешников! Несомненно, оно внемлет им всем одинаково!

— Прекрати, — Гилберт понизил голос. Хотя его тон не был грубым, Великая Мать всё же замолкла.

После слов о божестве, жертвах и подношениях ему уже не нужно было спрашивать о цели собравшихся женщин. Они были фанатичками, поклонявшимися злому божеству, а не небесным ангелам. Гилберт не верил ни в то, ни в другое, но знал, что в этом мире существовали «демоны» — гротескные создания, которые пользовались тьмой, желаниями и слабостями человеческих сердец, принуждая их к заключению контракта и затем уничтожая. Их называли Цепями. Этим женщинам следовало бы поблагодарить своё божество за то, что им удалось зайти столь далеко, не привлекая Цепь.

— Ради вашего же блага. Отпустите меня. …И немедленно прекратите творить подобные глупости, — искренне произнёс Гилберт.

— Ты и правда спокоен, — голос Великой Матери по-прежнему казался довольным, но всё же она была слегка раздражена.

«В такой-то плёвой ситуации…» — в случае необходимости он бы легко смог перевести преимущество на свою сторону, призвав Цепь, с которой заключил контракт. Разумеется, до этого можно было и не доводить: он с первого взгляда понял, что собравшиеся здесь женщины явно не умели драться. Поводов для переживаний или беспокойств у Гилберта действительно не было.

— Неужели ты не понимаешь? — спросила Великая Мать слегка возмущённо. Отпустив Далию, она вновь встала перед Гилбертом. — Если так, то ты просто глупец.

С этими словами она достала из-под мышки свою книгу и любовно прижала её к груди, а затем мягко и ласково произнесла:

— Хо-хо-хо. Ты жертва, избранная по заветам этой священной книги.

— Может, я и не слишком сообразителен, но эту часть я уловил, — сердито отозвался Гилберт.

— Твоя душа будет безвозвратно предана в руки нашего божества. Твои плоть и кровь послужат его пропитанием, — казалось, Великую Мать опьяняют собственные слова. Она буквально содрогалась. Гилберт бросил на эту женщину, погрязшую во тьме собственного сердца, холодный взгляд, а затем обратился к Далии, не глядя в её сторону.

— Далия, а как насчёт тебя?

Услышав его вопрос, Далия лишь опустила глаза.

— …Мне жаль, — прошептала она.

«Вот и всё», — подумал Гилберт. Он опустил голову и вздохнул.

Похоже, что сдержанное поведение её пленника Великую Мать совершенно не смущало. Она всё ещё трепетала от восторга:

— А теперь мы перережем тебе глотку и проделаем в груди дыру, преподнесём твою жизнь нашему божеству.

Вытащив кинжал из своего декольте, она прижала его к шее Гилберта. На ней слегка проступила кровь. На мгновение показалось, что Далия хотела было что-то сказать, но всё же не издала ни звука. Обращаясь к Гилберту, Великая Мать нежно и безумно зашептала:

— Давай же. Трепещи. Бойся. Вот, что…

— Заткнись.

Высвободив одну руку, Гилберт выхватил из внутреннего кармана пистолет и приставил его ко лбу Великой Матери, направив дуло промеж глаз. Возможно, женщины полагали, что благовония и снотворное какое-то время не позволят Гилберту свободно двигаться, поэтому связали его весьма небрежно и даже не потрудились забрать пистолет. Похоже, им и в голову не приходило, что жертва окажется способна нанести ответный удар. Его совершенно недооценили.

«Сплошной фарс», — холодно подумал Гилберт. На таких противников даже не хотелось тратить пуль.

— Сожалею, но мои плоть и кровь принадлежат Озу, — коротко и резко бросил он.

Не успел он это сказать, как дверь в каменную залу с грохотом распахнулась и раздался отлично знакомый ему голос:

— …Гил!

~~~~~   15   ~~~~~

Незадолго до этого, когда Гилберт был ещё привязан к стулу и не пришёл в себя…

— …Ого, а они и правда вызывающие. Эй, вот это вообще прозрачное, — бормотал Оз, заглядывая в витрину элитного бутика «Ночная бабочка».

— А я тебе что говорил? — отозвался Брейк, стоявший позади него. У его ног лежал дворецкий семьи Гарленд, Брейк вырубил его с одного удара.

Когда Оз и Брейк добрались до бутика, дворецкий стоял возле входа, явно кого-то дожидаясь. Когда Оз подошёл к двери, он выхватил из кармана пистолет — точнее, попытался это сделать, но удар Брейка его опередил.

— Мы пойдём этой дорогой, Брейк? — Оз указал на дверь возле витрины.

— Посмотрим… — задумался Брейк. — Похоже, здесь есть чёрный ход, но с ним слишком долго возиться. Почему бы не войти с парадного?

Оз кивнул, а затем посмотрел на вывеску бутика, висевшую над его головой. Когда карета покинула владения Гарлендов, они с Брейком пробрались в особняк, пытаясь разыскать Гилберта, но так нигде его и не обнаружили. Это означало лишь то, что его затолкали в ту самую карету. Решив, что она вероятней всего направлялась к бутику, они тоже решили туда проследовать.

— И всё же… — пробормотал Оз слегка впечатлённо, — никогда бы не подумал, что их логово окажется в самом центре города.

— Хочешь спрятать дерево, отправляйся в лес. Хочешь спрятать человека, ищи толпу, — отозвался Брейк так, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

Маскировка под элитный бутик несомненно привлекала знатных дам. Если хозяйка этого местечка была лидером злой организации и надеялась распространить своё влияние, она поступила дальновидно, выбрав своей мишенью аристократок. Если бы они стали её последовательницами, в распоряжении этой женщины оказались бы огромные суммы денег, и она смогла бы ещё лучше скрывать свою настоящую деятельность.

Оз подошёл к двери и осторожно взялся за ручку. Он попытался её повернуть, но бутик ожидаемо оказался заперт. Обернувшись, он увидел, как Брейк машет перед ним зажатым между пальцами ключом. Бросив взгляд на лежащего возле своих ног дворецкого, он улыбнулся:

— Позаимствовал.

Взяв ключ, Оз сунул его в замочную скважину и повернул, вновь потянув за ручку. Дверь со щелчком отворилась. Внутри было тихо. Магазин казался совершенно безлюдным.

Не оборачиваясь, Оз окликнул Брейка:

— Ну всё, Брейк. Заходим.

— …Братик? — раздался позади него голос, словно отзывавшийся вместо Брейка.

«Что?» — подумал Оз. Он не должен был слышать этот голос в такой ситуации.

Оз обернулся на звук.

…Перед ним стояла его младшая сестра, Ада. Более того, с ней не было даже служанки. Ада стояла в этом переулке совсем одна.

Растерянный и встревоженный Оз забыл о прерванной операции и невольно повысил голос:

— Ада, что ты делаешь одна в подобном месте?! Это же опасно!

Услышав столь гневную тираду, Ада вздрогнула. Оз тем временем пришёл в себя от потрясения. Он вспомнил, чем занимался до появления Ады и взволнованно посмотрел в сторону Брейка, но лежавший возле него дворецкий исчез. Очевидно, Брейк с ловкостью фокусника успел его куда-то спрятать. Само собой, выражение лица Брейка было слегка обеспокоенным, но его глаза говорили: «Сам с ней разбирайся, Оз».

Хотя Оз был не слишком этому рад, чувство долга диктовало ему необходимость лично всё уладить. Он вновь повернулся к Аде. Гнев старшего брата явно заставил её нервничать.

— Ой, Ада, извини. Я не хотел так сильно на тебя кричать, — попросил он прощения. Ада в ответ лишь замотала головой.

«Не могла же она просто так прийти сюда одна, этому должна быть какая-то причина…» — подумал Оз. Вдруг его взгляд резко упал на витрину бутика. Догадка сразила его словно молния:

— Ада, только не говори… что ты пришла сюда что-то купить?

Если она пришла сюда тайком, несмотря на риск прогулок по городу в одиночестве… Конечно же, его младшая сестра успела вырасти, но всё же ей было слишком рано думать о подобных вещах. Как старший брат, Оз просто не мог этого принять.

«Твой братик этого не потерпит!» — подумал он.

Услышав его слова, Ада поглядела на витрину. Заметив выставленные там платья, она покраснела, поспешно взглянула на брата и отчаянно замахала руками: «Н-нет. Нет!»

Ада объяснила, что приехала в город вместе со служанкой, чтобы пройтись по магазинам, но вдруг увидела, как её брат сворачивает с главной улицы в этот переулок. Не задумываясь, она бросила служанку и поспешила за ним.

— Ох, всего-то, — выдохнул Оз.

Но теперь Ада начала задавать вопросы. Немного нервно взглянув на витрину, она спросила:

— …А что ты, братик? Ты хотел купить платье кому-то в подарок?..

Оз прыснул со смеху.

— Н-н-нет! И вообще, мне нравятся более скромные фасоны…

— Но ты ведь собирался сюда войти… разве нет?

Оз не нашёлся, что ответить. Рассказывать сестре о своих истинных намерениях он никак не мог. Он взглянул на Брейка, беззвучно говорившего: «У нас нет времени на болтовню!». «Сам знаю!» — взглядом возразил ему Оз. Нужно было как-то увести отсюда Аду. Он не хотел втягивать её в эту историю.

Однако Ада уже что-то подозревала — или скорее, безмерно любопытствовала. Если ему не удастся придумать что-нибудь правдоподобное, не исключено, что она последует за ними внутрь…

— Ну, понимаешь… Кое-кто попросил меня сюда прийти, чтобы… чтобы… кое-что забрать. Вот и всё.

— А кто?

Оз вновь растерялся и попытался как можно быстрее выдать ответ. Наконец…

«Мне ужасно жаль!» — извиняясь про себя, он ответил:

— Дядя. Дядя Оскар, — и натянуто улыбнулся.

— Дядя Оскар?..

— Именно. Он кому-то его отправляет… Какой-то леди. Но похоже, он не хочет, чтобы об этом пошли слухи, так что… Не могла бы ты сделать вид, что меня здесь не было? Притворись, что ничего не видела, Ада, и уйди подальше от этого бутика. Я уверен, твоя служанка тебя уже ищет. Хорошо?

Выслушав брата, Ада робко кивнула. На её щеках проступил румянец. О чём она могла подумать? Ещё раз бросив взгляд на витрину, Ада пробормотала:

— Подумать только, дядя Оскар дарит кому-то такие платья…

«Если дядя Оскар об этом узнает, мне не поздоровится», — подумал Оз. Но пока что ему любыми средствами нужно было выпутаться из сложившейся ситуации.

— Ой, ну-у что ж, тогда я, наверное… пойду.

— Д-да. Извини меня, Ада.

Когда Ада растерянно удалилась, Оз столь же растерянно помахал ей вслед. Пока он следил, когда она скроется из виду, к нему подошёл Брейк.

— Отлично сработано, — сказал он, но Оз не мог заставить себя сполна этому порадоваться. Брейк положил руку на ручку двери, открыл её и проскользнул в бутик. Оз поспешил за ним.

Магазин был увешан яркими платьями, но свет был погашен, и в помещении царил унылый и жутковатый мрак. Когда они вошли, тишину нарушил лишь звук их шагов.

— Никого, — прошептал Оз. Брейк кивнул.

— Они не могли знать наверняка, кто может сюда наведаться. Если они похитили Гилберта, то не стали бы держать его в самом магазине, чего бы ни замышляли. Где-то должна быть потайная комната… и отсюда к ней должен вести какой-то проход. Пойдём его поищем.

— Поищем где? — Оз огляделся. В его голосе слышалось смущение. Помимо платьев в магазине было выставлено и нижнее бельё, которое можно было бы надеть вместе с предложенными нарядами. Его фасоны были столь же вызывающими и дерзкими, как и у самих платьев, поэтому, зайдя в бутик, он старался не слишком глазеть по сторонам.

— Чего ты там краснеешь? — чуть презрительно поинтересовался Брейк. — Нижнее бельё, которое ещё ни на ком не надето — это всего лишь предмет гардероба.

Но юношеские сердца обычно не улавливали подобных нюансов.

Оз приступил к поискам. Чтобы осмотреть стены, он раздвигал развешанные на них товары. Вероятно потому, что магазин был нацелен на аристократок, и платья, и бельё были сшиты из материалов высокого качества, и он периодически ловил себя на восхищении фактурой. Наконец, Брейку удалось заметить подозрительный стык на стене примерочной. Эта часть стены и оказалась потайной дверью, за которой обнаружилась лестница, ведущая под землю. Оба начали спускаться в темноту. Лестница вела вниз, продолжаясь каменным коридором, который расходился в три стороны: направо, налево и прямо.

На стенах коридора на равных промежутках были закреплены подсвечники с маленькими дрожащими огоньками, освещавшими путь.

— Какой огромный подвал, — удивлённо заметил Оз. Он предполагал, что им удастся обнаружить здесь лишь одну или две подземные комнатки.

— Похоже, на него спустили немало денег. Подозреваю, что всё это финансировали аристократки.

— Выходит… это подземный храм?

Основную проблему составляла развилка. В какой из сторон находился Гилберт?

— Ну, предлагаю начать с центральной, — небрежно бросил Брейк.

Таким образом…

— …Гил!

Гилберт  был совершенно ошарашен как голосом Оза, так и его последующим появлением в дверях каменной залы. До этого момента ему удавалось сохранять хладнокровие, но изумление на миг сделало его весьма уязвимым. Великая Мать не упустила этот шанс. Ноги и одна рука Гилберта ещё были привязаны к стулу. Она изо всех сил его оттолкнула, а когда он упал, тотчас выскочила из залы через другую дверь. Оставшиеся женщины, включая Далию, страдальчески заохали, но так и не двинулись с мест. Вероятно, они просто не понимали, что происходит.

Падая вместе со стулом, Гилберт случайно ударился головой. Когда Оз к нему подбежал, она слегка кружилась.

— Оз, что… Почему?..

— Что значит «почему»?! Защищать своего слугу — это долг господина!

«Всё должно быть наоборот», — подумал Гилберт. Но именно такого Оза он и знал.

Присев рядом с упавшим Гилбертом, Оз поспешно пытался его развязать. «Не беспокойся», — кратко бросил Гилберт и направил пистолет на ножки стула и подлокотник. С помощью нескольких выстрелов ему удалось освободиться, выпутаться из верёвок и подняться на ноги. За исключением ошеломлённой Далии, недвижно стоявшей на прежнем месте, остальные женщины сбились в угол, дрожа и прижимаясь друг к дружке.

Почти не обращая на них внимания, Гилберт повернулся к Озу и Брейку.

— Вы двое…

Он перевёл взгляд с Оза на Брейка. По невозмутимому выражению его лица было понятно, что Брейку уже обо всём известно. Тот хитро улыбнулся:

—  Гилберт, мы так за тебя волновались! — сказал он таким тоном, по которому было понятно, что он не волновался совсем.

Гилберт лишь слегка прищёлкнул языком.

— Слушай, Гил, — Оз посмотрел на дверь, за которой исчезла Великая Мать. — Что за леди сейчас отсюда выбежала?

Услышав это, Гилберт слегка сглотнул:

— Та, кто за всем этим стоит. Я должен пойти за ней, — произнёс он мрачно, но Брейк всё также спокойно возразил:

— Ну-у, не думаю, что в этом будет необходимость.

Что это должно было означать? Оз и Гилберт посмотрели на него с недоумением. Брейк запрокинул голову, глядя в потолок и заговорил. Тон его был шутливым, но всё же каким-то колючим:

— …Остальное можем предоставить «им».

— Им? — переспросил Гилберт, но Брейк не стал вдаваться в детали.

— …Господин … Гилберт, — словно воспользовавшись его замешательством, неожиданно произнесла Далия слабым голосом. Она стояла на прежнем месте; казалось, что она в любой момент может упасть. Гилберт повернулся в её сторону.

Далия была бледна. Она участвовала в заговоре с целью убийства Гилберта, а теперь их планы были сорваны. Казалось, она уже смирилась с тем, что бежать ей некуда. Но при этом в её выражении читалось и некое… облегчение.

Гилберт молча на неё посмотрел. Воспоминания о проведённом вместе вчерашнем дне теперь казались ему ужасно далёкими.

— Я не жду того, что вы меня простите, — произнесла Далия. — Кроме того, я не жалею о содеянном. Как видите, я не могла придумать иного выхода.

Когда ей предложили вернуть к жизни любимого умершего отца…

— Но… я уверена, что это более достойный финал…

— Довольно, — оборвал её Гилберт.

Судя по словам Великой Матери, Далия, вероятно, колебалась. Возможно, именно она привязывала Гилберта к стулу. Если из-за её сомнений узлы на верёвках были завязаны настолько слабо, что ему удалось из них освободиться…

«Что ей теперь сказать?» — спрашивал себя Гилберт. Поблагодарить её? Успокоить?

«Нет, — подумал он, — это всё не то. Сомневаюсь, что ей это нужно», — Далии не хотелось, чтобы люди жалели её или говорили, что понимают её боль. Но и обвинять её Гилберту тоже не хотелось. И у него, и у Далии в сердце был кто-то драгоценный и незаменимый. Ради этого человека они могли пойти на всё. Даже на непростительное преступление.

«…В глубине души мы с ней очень похожи», — подумал Гилберт. Однако он сознавал, что не стоит сейчас демонстрировать Далии ни понимания, не сочувствия. Несмотря на всё, что произошло, их миры больше не могли пересекаться. Поэтому…

— Я вас никогда не прощу. Больше не показывайтесь мне на глаза, — произнёс он с безграничной холодностью.

— …Спасибо, — чуть слышно прошептала Далия.

~~~~~   16   ~~~~~

Она совершенно не понимала, что произошло.

Сбежав из каменной залы, Великая Мать неслась по подземным коридорам. Она не понимала, как жертве, предназначенной для её божества, удалось наставить на неё пистолет, и не понимала, откуда в тщательно оберегаемой подземной зале взялись двое посторонних.

Её план был сорван. Сама мысль о том, что этот безупречно продуманный план потерпел крах, приводила её в полнейшее замешательство.

«Почему?!.. Почему, бог мой?!» — закричала она из последних сил.

Она была уверена, что сделала всё, как полагалось. Священная книга случайно попала ей в руки в те времена, когда жизнь потеряла для неё всякий смысл. Торговец редкими изданиями, продавший ей книгу, сказал, что этот фолиант был единственным в своём роде. Благодаря ему она познала зловещее и необычайно могущественное существо. Это было чудесно. Ей показалось, что это было всем, что ей нужно.

С тех пор она посвятила ему свою жизнь, выступая в качестве первой слуги божества, описанного в фолианте. Она сделала всё в соответствии с писаниями и совершила все необходимые приготовления к его великому пришествию. Всё было сделано согласно книге. Согласно указанию её божества. Последним этапом должна была стать та самая жертва.

И всё же…

«…Я была так близка! Так близка! Никогда их не прощу!» — она убеждала себя, что просто отступает. План сорвался, но она не должна была опускать руки. Она поклялась себе, что восстановит свою организацию и непременно приведёт прежний план в действие.

Великая Мать добежала до подножия лестницы, ведущей в бутик, и ринулась наверх, не глядя по сторонам. …Вернее, она попыталась взбежать по ступенькам, но неожиданно отлетела назад от удара в грудь и скатилась обратно в коридор. Несмотря на падение, книгу из рук она упорно не выпускала.

— Вам не сбежать, — откуда-то с лестницы до неё донёсся бесстрастный девичий голос. Хотя в нём слышались немного детские нотки, полное отсутствие эмоций делало его по-кукольному безжизненным.

Великая Мать посмотрела наверх. Возможно, из-за глубокого замешательства она совершенно не чувствовала боли. Примерно на середине лестницы стояла девушка. Одна её нога была ещё чуть приподнята после отвешенного пинка. Девушка опустила ногу, глядя на Великую Мать совершенно равнодушными глазами. Лицо её было совсем юным, но его нечеловеческая холодность внушала неподдельный страх. Вдруг позади девушки возник кто-то не менее пугающий:

— Смотри, не перестарайся, Эхо… Я намерен наказать её сам…

Должно быть, от громкого крика Великую Мать удержала лишь гордость. За спиной кукольной девушки стоял красивый и немного андрогинный молодой человек. Великую Мать испугал не пистолет в его руках. Она почувствовала исходящую от него невыразимо бездонную тьму, которую невозможно было описать словами. Её показалось, что эта тьма вот-вот её поглотит. Великая Мать замерла, будто бы парализованная от ужаса.

Молодой человек медленно навёл на неё пистолет.

«Меня убьют», — подумала она, приготовившись пропасть в этой тьме.

Она попыталась позвать на помощь, но её дыхание перехватило, и горло издавало лишь скрипучий хрип.

— Ты всего лишь жалкая мамаша ядовитых паучих, и ты посмела пытаться осквернить моего Гила… — заговорил молодой человек ласковым бархатным голосом, словно напевая. Он взвёл курок. И вдруг…

— Нет, боюсь, что не могу тебе этого простить…

Нацелившись прямо на окаменевшую от ужаса Великую Мать, он нажал на курок. Звук выстрела эхом разнёсся по коридору…

— …Хм. Промахнулся, — с безразличием пробормотал Винсент, поднимая слегка дымящееся дуло. Эхо бросила на своего господина взгляд, соглашаясь с ним своим привычным тоном:

— …Да.

— Полагаю, тут уж ничего не поделать. В отличие от брата, я не слишком хорошо обращаюсь с оружием…

Он не выглядел слишком расстроенным. Взглянув на пистолет, Винсент с середины лестницы вновь направил его дуло в сторону коридора. Однако там никого не было — лишь маленькая чёрная дырка от пули, попавшей в стенку.

В это же время до них донёсся удаляющийся звук бешеных и спотыкающихся шагов.

— Она сбежала, — констатировала очевидный факт Эхо.

— Довольно упрямая для червяка, не так ли… Нет, может, именно потому, что она червяк.

Голос Винсента был полон радости. Они с Эхо спустились по лестнице и двинулись по коридору, следуя за женщиной. В любом случае, её лёгкая смерть не сходила в его планы. Он намеревался с ней поиграть и помучить, познакомив со вкусом агонии и отчаяния. Убегая, Великая Мать так шумела, что выследить её было несложно. Наконец Винсент и Эхо оказались перед дверью в самом конце коридора. Дверь была не заперта, и они беспрепятственно в неё вошли. За ней оказалась скромная комната, где стояли лишь книжные шкафы, письменный стол и диван. Великая Мать, несомненно, забежала именно сюда, однако, её нигде не было видно.

— Так-так, — прошептал Винсент приподнято. Пока он оглядывался, Эхо его окликнула. Обернувшись, он увидел, что Эхо указывала на книжный шкаф, точнее — на признаки того, что его сдвигали. В стене позади шкафа виднелась тонкая щель. За ним была ещё одна комната.

— …Потайная комнатка, да? — Винсент зловеще усмехнулся. Он подошёл к шкафу и заглянул в щёлку, ведущую в смежное помещение. Там он тут же заметил спину Великой Матери.

Однако в комнате она была не одна. С ней там был ещё один человек с очень знакомым лицом. Винсент… от всей души пожалел, что туда посмотрел.

~~~~~   17   ~~~~~

Великая Мать скрылась в секретной библиотеке за книжным шкафом. Эту комнатку она также использовала для того, чтобы спокойно молиться. Она была совсем небольшой — там могло бы разместиться лишь несколько человек.

В библиотеке хранились тома из её коллекции, которые она не могла выставлять на всеобщее обозрение… Но ни один из них не мог сравниться по ценности с тем фолиантом, который она держала в руках. Она считала эту библиотеку своим надёжным убежищем, но теперь стояла там, потрясённая и ошеломлённая. Картина, которую она здесь увидела, заставила её глаза расшириться.

«Откуда… она здесь?!»

Прямо на полу библиотеки сидела девушка и листала одну из книг.

«Кто она?!.. Что она делает в этой тайной комнате?!»

В образе девушки было что-то трогательное. Она казалась ребёнком, который разглядывал книжку с картинками, свернувшись калачиком возле камина. Именно поэтому Великая Мать и не могла поверить своим глазам. О существовании тайной комнаты было известно лишь ей одной. Она лично проектировала пространство под бутиком и выбрала место для этой комнатки, руководствуясь собственными познаниями в оккультных науках. Книжный шкаф, который служил потайной дверью, запирался кодом, который мог разгадать лишь человек, хорошо разбирающийся в оккультизме.

Девушка, жадно читавшая книгу, заметила Великую Мать и подняла на неё глаза. Ахнув, она принялась стыдливо извиняться:

— Ой, м-мне так жаль! Я вошла сюда без спросу…

— Юная леди… Как? Это же… — ахнула Великая Мать.

— Я, н-ну… — отвечая, девушка виновато замялась.

…Это была Ада.

После расставания с братом Ада так разволновалась, что всё же решила вернуться в бутик. Войдя, она обнаружила там лестницу, ведущую в подполье. Зная, что её брат точно отправился в этот магазин, но не найдя его в торговом зале, она забеспокоилась и решила тоже спуститься вниз, но...

— Это просто чудесное подземелье! — глаза у Ады вдруг заблестели, а голос зазвучал бодро и радостно. Подобной реакции можно было ожидать от голодного ребёнка, перед которым вдруг оказалась груда сладостей. Столь пылкий энтузиазм заставил Великую Мать содрогнуться и отпрянуть.

— Я пришла в такой восторг, что не смогла с собой совладать и немножко здесь погуляла. Что за изумительное место!

Сложив руки на груди, Ада добавила, что была буквально очарована.

Её поведение окончательно Великую Мать с толку. Да что это вообще за девица? Что творилось у неё перед глазами? Она решительно ничего не понимала.

Вдруг взгляд Ады упал на древний фолиант в руках у Великой Матери, священные писания.

— Ой, это же…

Ада неуверенно потянулась к книге, словно бы та её привлекла. Взяв фолиант в руки, она одновременно возбуждённо и элегантно начала перелистывать его страницы. Великая Мать была уверена, что крепко держит книгу, но её застигли врасплох. Она взволнованно попыталась вернуть фолиант и потянулась к Аде:

— Ты гляди-ка! А ну отдай! Да мне она дороже жизни! Это моя…!!!

Однако Ада словно не слышала этих слов. Пролистав книгу, она вдруг опечалилась и тяжело вздохнула:

— …Вы тоже её купили. Эту книгу… У меня тоже такая есть…

«Тоже такая есть?»

О чём она? Поначалу растерявшись, Великая Мать почувствовала, как внутри неё поднимается волна негодования.

«Какая нелепая и гнусная ложь», — подумала она и рванулась к Аде, чтобы отобрать у неё фолиант:

— Не болтай ерунды! Эта книга…

— Единственная в своём роде. Во всяком случае, торговец редкими изданиями это заявлял, поэтому я её и купила, но…

Услышав удручённое бормотание Ады, Великая Мать застыла на месте. Её рассказ в точности соответствовал обстоятельствам её собственной покупки.

Ада, уныло опустив плечи, со вздохом продолжила:

— Это просто ужасная подделка, не так ли?.. Просто собрание отрывков из разных книг по колдовству, к тому же, полное ошибок и опечаток... Просто позор, а не книга, как поклоннице оккультизма, мне стыдно за её покупку… А-ах! Простите!

Заметив, что её слова попутно унизили и Великую Мать, Ада бросилась перед ней извиняться.

«…Ужасная… подделка? Полная ошибок? Позор… а не книга?» — Великая Мать окончательно перестала что-либо понимать.

«Священные писания, которые мне дороже жизни… Но у этой девчонки тоже есть их копия… Что? Да как это?»

Великая Мать пребывала в ошеломлении, неспособная выдавить ни звука. Думая, что она разозлилась из-за её слов, Ада слегка съёжилась. Переминаясь на месте, она робко произнесла:

— М-мне ужасно жаль. Боюсь, что я наговорила вам грубостей… Эмм, если вы хотите, я бы могла одолжить вам более достойную магическую книгу.

Предложение Ады было сделано в искреннем порыве и от всего сердца. В нём также чувствовалось невинное дружелюбие и желание сблизиться с человеком, разделявшим её интересы. Однако Великая Мать уже была на грани нервного срыва. Глухим голосом она задала вопрос, который ей совершенно не следовало озвучивать:

— И что это… может быть… за книга?

— Ой, постойте, сейчас я расскажу! — откликнулась Ада, поднимаясь и сияя ослепительной улыбкой, словно минуту назад она совсем ни о чём не грустила. Столь резкая метаморфоза вынудила Великую Мать невольно отступить на шаг назад. Но, похоже, что Аду это не смутило. Она подошла к Великой Матери, приблизилась губами к её уху, а затем радостно что-то ей зашептала, словно рассказывая необычайно интересный секрет.

Великая Мать не шевелилась. Казалось, что её потихоньку утягивает в глубины ада. На её лице отразился ужас человека, столкнувшегося с чем-то, что было хуже самой смерти. Лицо Ады, напротив, сияло так, словно она собирала цветы на лужайке.

Что же до глаз, которые смотрели на них обеих через щель возле шкафа… Наблюдая за ними, по взгляду шепчущей Ады и по состоянию слушающей её Великой Матери, Винсент понимал, о чём идёт речь… Он не забыл какую травму ему нанесло всё то, что он услышал и увидел на свидании с Адой в одном из особняков Безариусов…

Наконец, словно уничтожая ненавистного врага, Ада с девичьей горячностью шлёпнула по обложке священных писаний со словами: «Она стоит гораздо больше, чем эта книжка, созданная лишь для того, чтобы обманывать людей!»

В её словах слышалось искреннее участие, а на лице расцвела милая улыбка.

Это был… последний удар.

Даже когда её коснулась тьма Винсента, Великая Мать не закричала. Но теперь по всем подземным коридорам и даже в помещении бутика разнёсся её вопль:

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!

Таков был конец женщины, покушавшейся на жизнь Гилберта.

~~~~~   ЭПИЛОГ   ~~~~~

На следующий день после полудня Оз сидел в квартире Гилберта в одном из бедных кварталов Риверры. Он уже покончил с обедом, который Гилберт ему приготовил, и теперь наслаждался чашкой чая.

Гилберт мыл посуду на кухне, украдкой поглядывая на Оза. Он думал, что тот, вероятно, хотел поговорить с ним о недавнем инциденте, но Оз с порога заявил, что голоден, и затребовал обед. До сих пор он ни слова не сказал о вчерашнем и лишь за обе щёки уплетал булочки, которые Гилберт подал на стол к чаю.

«Он что… просто пообедать зашёл?» — Гилберт был почти уверен в том, что это не так, но всё же слегка недоумевал. Ему тоже хотелось кое-что сказать по поводу вчерашнего. Точнее, хотелось кое в чём убедиться.

Вчера, как раз перед внезапным появлением Оза и Брейка он сказал Великой Матери о том, что его плоть и кровь принадлежали Озу. Слышал ли это Оз? Судя по тому, через сколько они ворвались в каменную залу, трудно было сказать наверняка.

Не то, чтобы Оз разозлился на него, услышав эти слова. Гилберт не лукавил, он действительно это чувствовал. Он произнёс их от всего сердца, но совсем не думал о том, что его могут услышать…

«Было бы ужасно неловко».

— Ги-и-ил, булочки кончились. Добавки, пожалуйста. И побыстрей, — затребовал Оз, несмотря на то, что уже приговорил полную тарелку. Гилберт был изумлён.

— С тебя уже хватит. Если съешь ещё, не останется места для ужина, — устало заметил он.

— Ну-у… — Оз недовольно надул щёки. Видя, что тот ведёт себя соответственно возрасту, Гилберт усмехнулся и подошёл к нему с чайником. Оз осушил свою чашку и протянул ему со словами: «Спасибо». Поглядывая на него, Гилберт налил туда новую порцию свежего чая.

«Я спрошу у него как бы невзначай…»

— Слушай, Гил? — вдруг заговорил Оз. — Ты ведь когда-нибудь женишься, да? Когда-нибудь, на ком-нибудь.

Судя по тону, он не дразнился, но и не был слишком серьёзен. Гилберт умолк, не понимая, к чему он клонит. Ему вспомнился их вечерний разговор два дня назад.

« Гил, так ты женишься?»

« …Возможно. И если бы решил жениться, выбрал бы кого-то вроде неё».

О чём он думал, когда говорил эти слова? Точно, он злился на Оза и Брейка и просто хотел отплатить им той же монетой, только и всего. Что же чувствовал Оз сейчас, вновь заговорив о женитьбе? Этого Гилберт не знал. Он коротко вздохнул:

— …Нет. Не думаю, что смогу.

— Почему нет? Может, временами ты и слабак, но ты добрый и отлично ведёшь хозяйство. Ты необычайно выгодная партия.

— …Про слабака мог бы и не говорить, а хозяйственность в высшем обществе не аргумент.

— Ты уверен? — Оз взглянул на него с сомнением.

— Кроме того… Дело не в этом, — отрезал Гилберт.

— Потому что твои плоть и кровь принадлежат мне? — всё также беспечно спросил Оз.

«Он всё слышал!»

Гилберт почувствовал, как вспыхнуло его лицо. Он уже много раз заявлял о своей верности Озу и знал, что здесь нечего стыдиться, но ничего не мог с собой поделать и отвернулся.

Он чувствовал, что Оз до сих пор на него смотрит.

— Гил.

Гилберт долго молчал и, наконец, ответил:

— …Пока что.

Оз хитро рассмеялся. После его смешка Гилберт с лёгкой досадой добавил:

— Если я когда-нибудь женюсь, то после тебя.

— А? Меня?

— Ты следующий глава дома Безариус. Сам знаешь, тебе придётся.

— А… Женюсь ли я? Думаю, да, хм… — прошептал Оз; похоже, эта идея его не слишком обрадовала. Он задумчиво посмотрел на потолок. Казалось, он пытается вообразить своё будущее. Себя самого, с любящей семьёй…

— …Не могу себе представить, — пробормотал он. О чём он при этом думал? Что хотел этим сказать? Может, он сказал это с чувством, а может, и просто так. Понять со стороны было сложно.

Гилберт не знал, что ответить. Он немного задумался:

— Что толку об этом говорить? Если мы оба останемся одни до глубокой старости…

Услышав это, Оз слегка заморгал, а затем усмехнулся:

— Если так и будет, станем греться в саду на солнышке. Рядом, на одной скамейке.

Гилберт представил себе эту картину.

Спустя десятилетия морщинистый Оз и на десять лет более морщинистый он сам, греются на солнышке в саду поместья Безариусов…

«Хо-хо-хо, Гил, а принеси-ка мне чайку?»

«Хорошо-о-о, молодой господин Оз. По-одъём, у-уф! Фух…»

Всё казалось таким идиллическим и греющим душу…

— …Было бы неплохо, — пробормотал Гилберт. Услышав это, Оз тут же поморщился:

— А? Ну уж нет, меня бы это только бесило. Только представил, аж мороз по коже…

— Почему?! Было бы так хорошо и спокойно. Что здесь не так? — обиделся Гилберт.

— Спокойно, но слишком уж скучно. Если вокруг не будет симпатичных девушек, я на такое не согласен! — скорчил раздражённую рожицу Оз. Гилберт тут же попытался ему возразить.

Квартира ещё очень долго была наполнена громкими голосами… Этот шум был весёлым и каким-то милым. Сцена из жизни людей, которые, похоже, останутся вместе на всю жизнь.

Тем же вечером, проводив Оза в штаб-квартиру Пандоры, Гилберт снова зашёл к себе домой, а затем отправился в поместье Найтрей. Он собирался вернуть костюм, который брал для встречи с Далией. Путь его лежал по оживлённой главной улице Риверры. Пробираясь через толпу, он вспомнил о вчерашнем дне.

После того, как он распрощался с Далией в каменной зале, крик Великой Матери эхом разнёсся по всему подземелью. Когда они отправились на поиски, то обнаружили её в какой-то потайной комнатке без сознания. На лице её застыло выражение неописуемого ужаса… Но больше в комнатке никого не было. Гилберт и остальные могли только догадываться о причинах произошедшего. Судя по всему, даже Брейк ничего не понял.

Гилберт и Далия разошлись на выходе из бутика. Он сомневался, что когда-нибудь увидит её вновь и понятия не имел, что она планировала делать дальше. Могла ли она продолжить прежнюю жизнь с сокрытым в особняке телом отца? Если да, смогла бы она хранить это втайне от мира? Что, если бы об этом узнали?

В любом случае, это больше не имело к нему отношения. Вероятно, и она сама тоже однажды исчезнет из его памяти.

«Так «все женщины — ядовитые пауки»?..» — он снова вспомнил слова брата, которые тот сказал ему во время прошлого визита в поместье. Возможно, он был прав. Даже Далия, казавшаяся столь тихой и скромной, таила в себе яд… Тьму.

Возможно все, и мужчины, и женщины, скрывали подобную тьму, даже если внешне она была совершенно незаметной. Но как только Гилберт совсем помрачнел… в его сознании раздался нежный голос и возник прекрасный образ:

— Гил, не надо. Не стоит так хмуриться.

«Госпожа Ада…»

Её окружала атмосфера мягкой теплоты и нежности. Не было женщины, менее подходящей для слов «скрытый яд», чем Ада… и не важно, кто ещё мог его скрывать.

«Как бы мне хотелось её увидеть...» — подумал Гилберт. Особой причины не было, ему просто хотелось с ней повидаться, поговорить о всяких пустяках, хотелось, чтобы она отругала его за мрачный вид. Но Гилберт был не из тех, кто мог бы просто навестить её безо всякого повода, а придумать такой ему не хватало сообразительности.

«Нет, это неправильно, — упрекнул он себя. — Пытаешься цепляться за неё как маленький. Повзрослей. Ты должен собраться». На подходе к поместью, он решил, что заглянет и к младшему брату. Он должен был сообщить ему, что история с Далией окончена. Чувствуя себя почти напрочь лишённым мотивации, он тяжко вздохнул.

— Он отказывается кого-либо принимать?

Когда он пришёл в особняк и добрался до комнаты Винсента, то увидел стоящую у двери Эхо. Она и сообщила ему о пожелании своего господина. Когда он переспросил, Эхо кивнула:

— Он говорит, что ни с кем не станет видеться два или три дня.

— Ему нехорошо?.. Он заболел?

— Нет, — Эхо покачала головой. Всё столь же безэмоциональная, она слегка опустила глаза, будто бы задумавшись. — У него… небольшая моральная травма.

Гилберт казался озадаченным. Моральная травма? Настолько сильная, что он избегает людей? Он даже представить не мог, что могло вызвать подобную реакцию. Хотя отсутствие необходимости разговора о Далии он воспринял с облегчением.

— Понятно, — сказал он Эхо. Но не успел он развернуться, как дверь со щелчком приоткрылась, и из неё выглянул Винсент. Его привлекательное лицо казалось немного измождённым.

— Винс… — начал было Гилберт, собираясь справиться о его самочувствии, но Винсент заговорил первым. Глядя на старшего брата и словно пытаясь расставить все точки над i, он произнёс:

— Тебе действительно стоит забыть об этой женщине, брат…

«Забыть о Далии?» — подумал Гилберт, но Винсент, словно прочитав его мысли, покачал головой:

— Нет, не об этой…

Он собирался что-то добавить, но вздохнул и удалился обратно в свою комнату. Дверь со щелчком захлопнулась. Кого он имел в виду? Гилберт долго ломал голову, но никто не приходил на ум. Эхо лишь наблюдала за ним своим холодным безэмоциональным взглядом…

И…

— А-а-ах…

Ада с печальным вздохом присела на диван в гостиной особняка своего дяди Оскара. Оскар, проходивший мимо неё с пачкой каких-то документов, поинтересовался:

— В чём дело?

— О, ни в чём, — немного натянуто улыбнулась Ада, качая головой; она твёрдо решила не беспокоить дядю. Вспомнив о том, что брат рассказывал ей перед бутиком, она украдкой взглянула в его сторону. Ей хотелось расспросить Оскара обо всех деталях, но она обещала сделать вид, что ни о чём не знает, и запретила себе любопытствовать.

Ада вспоминала о вчерашнем дне. Волнуясь за брата, она спустилась в подвал и в одной из подземных комнат встретила женщину, которая, как и она сама, интересовалась оккультизмом. Счастливая и взволнованная, она попыталась поговорить с ней о множестве разных вещей, но… это всё-таки была их первая встреча; возможно, Ада слишком поторопилась, из-за чего ужасно её перепугала. Когда женщина упала, Ада встревожилась и помчалась на улицу, чтобы позвать на помощь, но заблудилась в многочисленных переулках. Когда ей с трудом удалось вернуться к бутику, дверь магазина была уже заперта. Она позвонила, но ей никто не ответил. Когда она вернулась к бутику сегодня, на его дверях кто-то уже повесил табличку: «Закрыто на неопределённый срок».

Ада чувствовала, что должна извиниться перед женщиной за то, что её напугала. И если бы та вдруг её простила…

…Какая жалость. Это была такая замечательная возможность.

— Что стряслось? Ну же, расскажи своему дядюшке, — Оскар присел на диван рядом с Адой и великодушно добавил: — Не важно, если это какая-то мелочь или ерунда. Я тебя выслушаю.

Ада обрадовалась таким словам. Смущённо хихикнув, она сказала:

— Ладно. Ну-у, я просто думала, что очень трудно найти друзей, которые разделяли бы мои увлечения.

Услышав это, Оскар лишь кратко хмыкнул. Он ненадолго закрыл глаза, словно задумавшись, а затем посмотрел на Аду с улыбкой и сказал то, чего ему, быть может, совершенно не следовало произносить:

— А не попробовать ли тебе вовлечь в свои интересы кого-то из уже имеющихся друзей?

Эта мысль прежде не приходила Аде в голову. Немного помолчав, она тихо прошептала:

— Вот как… Тогда в следующий раз я возьму с собой книгу для начинающих, и…

Удалось ли Аде воплотить в жизнь свой план, остаётся загадкой…

~~~   Конец   ~~~

~~~~~   1   ~~~~~

Это случилось ночью. Был поздний час, и высоко в небе светила луна.

В просторной спальне поместья Рейнсвортов, одного из четырёх великих домов, Шерил поднялась с постели.

Шерил Рейнсворт была уже в годах и обычно перемещалась по комнате в инвалидном кресле, но этот факт нисколько не умалял её элегантности и благородства.

В обществе, где главенствовали мужчины, семьи вроде Рейнсвортов, где царил матриархат, были редкостью. Шерил была не просто главой дома, но и обладала сильным влиянием в аристократических кругах.

— Хо-хо!..

Шерил посмотрела в сторону окна и мило хохотнула, а затем поднесла руку к уху, словно к чему-то прислушиваясь. Шторы были опущены, но лунный свет пробивался в щелку меж занавесок.

— Похоже, кошка сегодня опять расшумелась. Вот ведь милый маленький котёнок… — умиротворённо произнесла она.

~~~~~   2   ~~~~~

Юную леди Шерон что-то беспокоило. В полдень она долго сидела перед своим трюмо в одиночестве.

— Может, у меня и правда…

Шерон задумчиво смотрела на свое отражение и что-то бормотала себе под нос. В голосе её звучали печальные нотки, и вид у неё был удручённым. Шерон умолкла. Она  уставилась на себя в зеркало, словно стараясь что-то в себе разглядеть. Заметив собственный наморщенный лоб, она натянуто улыбнулась. В зеркале отразилась обворожительная улыбка, которая была бы весьма уместной на светском приёме.

Но этой улыбки хватило лишь на несколько секунд.

— Эх…

Даже вздох её был совершенно бессильным.

«Это удручает… А я ведь всеми силами пыталась настроиться…»

Шерон снова вздохнула.

В этот момент в её дверь постучали. Голос из коридора спросил:

— Госпожа, могу я войти?

— Да, входи, — Шерон постаралась скрыть свое плохое настроение и ответить как можно бодрее.

Дверь тихо отворилась, и в комнату почтительно вошла горничная. Стоя спиной к двери, она поклонилась и двинулась по направлению к Шерон. Приглядевшись, та заметила в её руках небольшой сверток.

— Вам прислали пакет.

— Что?

Горничная аккуратно передала ей посылку. Шерон приняла её с некоторым подозрением. Она ни от кого не ждала посланий. Судя по весу, вероятно, в пакете лежала книга. Взглянув на адрес отправителя, Шерон узнала книжную лавку, в которой бывала довольно часто.

Теперь она вспомнила.

— Всё верно, это книга, которую я заказывала.

Когда Шерон кивнула, горничная вновь поклонилась, развернулась и направилась к двери.

Шерон снова посмотрела на пакет.

— Эх…

Почему-то она была совсем не рада прибывшему заказу. Услышав вздох, горничная обернулась. Шерон выжала из себя улыбку:

— Я искала эту книгу, поэтому попросила хозяина лавки прислать её мне, когда она у них появится. Но потом я нашла её в другом магазине, а купив, забыла отменить первый заказ.

— Если вам больше не нужна эта книга, госпожа, я могу с ней разобраться, — участливо предложила горничная.

— Не стоит, — отозвалась Шерон. Горничная снова почтительно поклонилась и вышла за дверь.

Заказанная книга была любовным романом, которые Шерон просто обожала. Это была одна из ранних работ её любимого писателя, изданных под другим псевдонимом, и приобрести такую книгу теперь было довольно трудно. Ходили слухи, что эта работа была поистине легендарна.

Столь редкое издание должно было осчастливить любого книголюба, но две копии одного романа сводили всю радость от находки на нет.

«Поставлю-ка я её на полку», — подумала Шерон.

Но приоткрыв пакет и взглянув на корешок, она озадаченно хмыкнула. Там был вовсе не заказанный в магазине роман, его автор был ей незнаком. Быть может, эту книгу ей прислали по ошибке?

«В таком случае лучше всего будет отправить её назад», — решила Шерон и собралась снова запечатать пакет. В этот момент в дверь вновь постучали.

— Госпожа, можно войти? — раздался голос другой горничной.

— Входи.

Горничная, пройдя и поклонившись, передала:

— Госпожа Шерил желает видеть вас в своем кабинете.

— Меня зовёт бабушка? Понятно. Я немедленно приду.

Отпустив горничную, Шерон вновь взглянула на пакет с книгой и положила его на туалетный столик. Можно было сразу предоставить заботы о пакете слугам, но ей хотелось написать записку хозяину лавки и сообщить об отмене предыдущего заказа.

«Потом с этим разберусь».

Она взглянула на себя в зеркало и пригладила волосы и платье, убедившись, что всё выглядит подобающе. Но это унылое лицо…

«Может, у меня и правда…»

Проблема никак не хотела покидать её мыслей и продолжала раздражать. Но…

«Я не могу плакаться об этом бабушке».

Шерон тряхнула головой и снова натянула улыбку. «Сойдёт». Она удовлетворенно кивнула и вышла.

Но комната оставалась пустой всего лишь несколько минут.

— Шерон, это я!

Дверь распахнулась с бесцеремонным грохотом. В комнату влетела взволнованная девчонка и тут же приняла высокомерную позу. Громкий голос и надменное поведение — само собой, это была Алиса.

— Ты ведь говорила, что у тебя есть для меня что-то вкусненькое, ну вот и я, собственной персоной… Хм?

Поняв, что кроме неё здесь никого нет, Алиса озадачилась. Она прошла в центр комнаты и огляделась, скрестив руки от нетерпения.

— Что за ерунда, пригласила меня, а сама куда-то делась! — пробурчала Алиса, глядя по сторонам.

Вдруг её внимание привлек небольшой пакет на туалетном столике. «Там точно вкусности!» — Алиса подскочила к нему, взяла в руки и повертела. «Всё равно мы собирались их съесть, так что она не обидится, если я начну без неё», — рассудила Алиса, и, немного помявшись, всё же открыла пакет. Однако в нём не оказалось никакой еды — лишь только книга.

Алиса разочарованно и сердито хмыкнула в знак своих разбитых надежд.

Шерон любила читать — точнее, она любила читать «любовные романы», Алиса была об этом наслышана. Шерон уже показывала ей такие книжки, а ещё рассказывала, как они замечательны, какие у них занимательные и трогательные сюжеты и как сильно трепещет от них сердце. Она даже называла их библиями для тех, кто испытал любовь и особенно — для девушек, которые о ней грезят. Каждый раз, стоило затронуть эту тему, Шерон будто бы превращалась в другого человека, на месте благородной леди возникала восторженная болтушка. Алису впечатляли подобные перемены.

Но еще более странными ей казались просьбы Шерон называть её «сестрёнкой». Алису буквально к этому принудили. И каждый раз, как Шерон слышала от неё подобное обращение, она едва ли не дрожала от восторга.

…Это было очень странно.

— Хм, не понимаю я этого. По мне так вкусности были бы куда интересней какой-то книги, — скучающим тоном заметила Алиса. Она взяла книжку и небрежно начала её пролистывать.

Спустя несколько страниц она вдруг остановилась.

— Что это?..

Алиса склонила голову в глубоких раздумьях.

~~~~~   3   ~~~~~

— Ах, Алиса.

Недолго побеседовав с бабушкой, по возвращению Шерон обнаружила свою гостью стоящей в конце комнаты лицом к окну. Заслышав голос Шерон, она подскочила и резко обернулась, словно её до смерти перепугали.

— Ше-ше-шерон! Ты!..

— Добрый день, — тепло кивнула Шерон в знак приветствия, одновременно поглядывая на стоявшие на столике часы.

— Почему ты пришла так рано, ведь мы договаривались встретиться часом позже?

Шерон недавно прислали в подарок сладостей, и она решила угостить ими Алису, поэтому отправила в Пандору человека с приглашением на чай. В числе приглашенных также значились Оз и Гилберт, но их в комнате видно не было.

— Алиса, а где остальные?

— А? Ой, т-т-так ты о них спрашиваешь? Раз мы пришли пораньше, они сказали, что пойдут поглядеть на розовый сад или что-то такое… — нервно отозвалась Алиса.

— Алиса?..

Алиса вела себя слишком необычно, и Шерон несколько озадачила подобная перемена. В том, что Оз и Гилберт решили прогуляться по роскошному саду Рейнсвортов, а Алиса первым делом примчалась к ней в комнату, не было ничего удивительного. Но почему-то поведение Алисы казалось ей не вполне нормальным.

Как только Алиса заметила Шерон, она испуганно попятилась. Но за спиной у неё было окно, перекрывавшее путь к отступлению. Подобное поведение вызывало у Шерон всё больше и больше вопросов.

«Что происходит? Она так нервничает…»

Нет, не совсем.

«Скорее, она боится. Но кого или чего? Неужели меня?»

Почему же?

Алиса совершенно точно пыталась спрятаться и не встречаться с ней взглядом. Глаза её были направлены на книгу, лежавшую на софе у окна. Ту самую книгу, которую Шерон оставила на туалетном столике почти запакованной.

«Понятно, —  Шерон не смогла сдержать смешок. — Алиса решила, что в комнате никого нет, открыла пакет, чтобы поглядеть, что в нём, но не успела вернуть всё на место до возвращения хозяйки. И теперь она боится, что я буду её ругать?» — предположила она.

Кто бы мог подумать, что Алиса окажется такой совестливой. Шерон немного удивилась, но ничего другое ей на ум не шло.

— Ох… Алиса?

Услышавшую свое имя Алису прошиб холодный пот. Она бросила на Шерон умоляющий взгляд, в котором уже поблескивали слёзы.

«Прелесть какая!» — подумала про себя Шерон. Если забыть об её привычных надменных манерах, Алиса была хорошенькой девочкой. Сегодня она вела себя гораздо тише обычного и робела так, как будто хотела вызвать к себе жалость. Она сжалась в комочек, словно напуганный кролик или белка, надеясь на то, что к ней проявят сострадание.

«Я бы не смогла её отругать, но небольшой выговор не повредит».

Шерон знала, что нехватка хороших манер делала Алису по-своему очаровательной, но это не означало, что ей не полагался урок вежливости.

Шерон подошла к софе, отодвинула книгу и присела.

«Я делаю это ради её же блага. Господин Оз к ней слишком снисходителен. Так  будет правильно. Это вовсе не потому, что Алиса так мило пугается, что мне хочется её немного подразнить Я совсем не такая».

— Ну же, Алиса, садись рядом, — позвала Шерон с улыбкой. Но Алиса отрицательно замотала головой.

— Нет, нет. Я хочу, чтобы ты знала, я…

— Алиса?.. — вопросительно улыбнулась Шерон.

Повисло молчание.

Алиса взволнованно и осторожно подошла к софе, время от времени бросая взгляды на книгу, которую убрала Шерон, и присела на самый краешек, словно сохраняя дистанцию. Но Шерон тут же придвинулась ближе.

— Аааай! — Алиса съёжилась.

Шерон опечаленно нахмурилась.

— Почему ты так меня сторонишься, я ведь могу и обидеться.

— Я… Я не это имела в виду! Я-я просто… просто…

Алиса, заикаясь, начала что-то объяснять, и Шерон снова хихикнула.

— Я шучу… Но позволь спросить…

Заслышав, что Шерон понизила голос, Алиса сжалась сильнее прежнего.

— Ты ведь заглядывала в книгу, так?

— Я…

— Брать чужие вещи, не спросив разрешения, очень невежливо.

— Но, но я…

— И что же нам теперь с тобой делать?

Шерон приблизила свое лицо к Алисиному, словно хотела с ней пошептаться. Смущение на её лице снова навело Шерон на мысли, что сегодня Алиса вела себя куда милее обычного. Сердце её встрепенулось.

«Мне и правда хочется её подразнить. Будь у меня такая младшая сестрёнка, как Алиса, наверное, я была бы гораздо счастливей, — всерьёз подумала Шерон. — Мы бы каждый день шумели и радовались, и никогда бы больше не скучали».

Задумавшись, Шерон неосознанно придвинулась к Алисе ещё ближе.

— Алиса…

— Что, что ты делаешь, Шерон?!

— Зови меня старшей сестрёнкой Шерон.

— Что? — Алиса растерялась.

— Пожалуйста, зови меня сестрёнкой.

Раз Шерон начала эту песню, её было уже не остановить.

— Это ведь не в первый раз, ну же, давай, — голос её звучал вовсе не грозно, напротив, очень ласково и мило. Однако временами как раз от подобного тона по коже начинали бегать мурашки.

Алиса ответила быстро, хотя и с опаской. Она посмотрела на Шерон со слезами на глазах и мягко, еле слышно шепнула: «Сес…сестрёнка…».

— Вот и славно… — Шерон уменьшила свой восторг до сдержанной улыбки, хотя в душе буквально ликовала: настолько приятно ей было подобное обращение.

— Позволь заметить, Алиса, что ты не можешь просто так брать чужие вещи, послушные девочки так не делают, — приподнятое настроение сделало тон Шерон более ласковым. — А непослушных детей положено наказывать.

— Наказывать? — дрожа, уточнила Алиса.

— Да, — шепнула Шерон, придвинув лицо еще ближе. Впрочем, за этими словами не крылось совершенно никаких планов на наказания. Что же ей теперь делать? Шерон задумалась. Пощекотать её? Ущипнуть за щёчку?.. Это звучало вполне подходяще.

— Ва-а-а-а…. — неловкость, страх и волнение Алисы достигли предела, и она всхлипнула, будучи не в силах сдержать эмоции. Бежать ей было некуда. Она зажмурилась и окончательно решила сдаться.

— Хо…Хорошо! Делай со мной что хочешь! — скрепя сердце громко сообщила Алиса. Она взглянула на Шерон с такой решимостью, словно собралась принести себя в жертву и была готова к смерти.

«Э?..»

Подобная реакция привела Шерон в совершенное замешательство. Такого от Алисы она никак не ждала, однако, постаралась сохранить спокойствие. Но дальнейшие действия Алисы озадачили её куда больше.

Шерон изумленно смотрела, как Алиса расстегивает пуговицы на блузке, смело обнажая кожу на груди с таким серьезным видом, словно была воином, готовящимся к битве.

Или от перевозбуждения, или же от смущения, но кожа Алисина была совершенно красной.

— Ч-ч-что ты делаешь?! Алиса?! — Шерон повысила голос, теряя контроль над ситуацией. Алисины шаги были слишком неожиданными.

Она отказывалась верить, что у Алисы вдруг обнаружились мазохистские наклонности. Но та, пройдя грань решимости, явно собралась довести дело до конца и бросилась в сторону Шерон.

— Т-ты же этого хотела, ведь так, старшая сестрёнка?! Ладно, давай же, сестрёнка! Сестрёнка! Сестрёнка!

— С-с-с-стой, стой, минутку! Погоди же, Алиса!

Хотя Алиса все время повторяла ей заветное обращение, Шерон от него было совершенно не радостно, напротив, теперь из нападения ей пришлось перейти в оборону. От нахлынувшего смущения мыслить рационально у неё не получалось: происходящее никак не укладывалось в голове.

«Д-д-да что же это такое? Алиса… она что… соблазнить меня пытается?»

Алиса наступала, Шерон пыталась отпрянуть, но получалось с трудом. Алиса схватила и  прижала к себе её руку. Хотя Шерон пыталась вывернуться, пересилить Алису ей никак не удавалось. Она уже не впервые пыталась поддразнить Алису под предлогом воспитания, но совсем не ожидала, чем всё это может закончиться. Подобное было вне границ её понимания.

«Неужели это мне кара небесная за то, что я решила над ней подшутить?» — подумалось Шерон.

Алиса медленно переместила руку Шерон к себе на грудь и слегка умоляющим тоном сказала:

— Давай же, Шерон…

Рука Шерон коснулась Алисиной кожи.

«Ого, какая гладкая… А-а-ай, да о чем я только думаю?!»

Шерон мысленно себя проклинала. Хотя в голове её бушевало море разных мыслей и чувств, она точно могла сказать, что Алиса не шутит. Хотя Шерон всегда считала, что Алиса предпочитает чтению романа сытный обед и совершенно не разбирается в любви, но…

«Я никогда не обращала на это внимания, но вдруг у Алисы другие предпочтения?»

Шерон захлестнул водоворот размышлений. А знал ли об этом Оз? Если нет, то должна ли Шерон ему об этом сказать? Нет, это слишком щекотливая тема… Шерон понятия не имела, что ей теперь делать. В любом случае, нужно было как-то прояснить для Алисы всю ситуацию.

Но что можно было ей сказать? Времени на составление лекции не оставалось. Для начала…

— Погоди, Алиса! — Шерон попыталась её остановить, чтобы объяснить всё как подобает.

«Нет ничего страшного в том, что тебе кто-то нравится. И человек, который понравился Алисе — настоящий счастливчик. Но я не испытываю к тебе подобных чувств. Так и скажу», — решила про себя Шерон.

— Давай же, Шерон! То есть сестрёнка! — казалось, что Алиса совершенно её не слушает.

— Послушай, Алиса…

— Давай уже, «съешь» меня!

— Съешь?! — Шерон в ошеломлении залилась краской.

— Да, точно так, как в той книге!

Алиса указала на роман, который свалился с дивана на пол.

«Что?..»

Шерон настолько смутилась, что слова дошли до неё не сразу. Алиса всё еще сжимала её руку так, что ей пришлось извернуться, чтобы посмотреть на книгу позади себя.

Упав, та случайно открылась как раз на той странице с иллюстрацией, которую упомянула Алиса.

Шерон впилась глазами в рисунок. Кровь её мгновенно вскипела.

«Там две женщины… целуются!»

— Я понимаю! Я всё понимаю! Ничего страшного, сестрёнка! — с жаром проговорила Алиса. Шерон с трудом высвободилась из её рук и подняла роман, чтобы прочесть текст под картинкой. Слова, напечатанные под сценой с поцелуем были ещё более провокационными.

«Да что это вообще за книга?…«Роман о запретной любви»?!!»

У Шерон закружилась голова.

Две особы на картинке как раз ласкали друг дружку на софе. Что ещё страшней, старшая из них просила младшую называть её «старшей сестричкой». Проще говоря, Алиса сейчас пыталась воплотить эту сцену в реальность. Всё идеально сходилось.

«Так вот в чём дело. Я должна всё ей объяснить! — подумала Шерон. — Всё не так. Это не моя книга, мне её прислали по ошибке. У меня другие предпочтения». Шерон посмотрела на Алису, и уже было открыла рот, но вдруг осеклась.

Когда Шерон раньше давала Алисе полистать романы, Алиса смотрела на картинки, но совершенно ничего в них не понимала. В подобных вопросах она была просто ужасающе наивна. Почему же сейчас она всё так расценила… Как смогла до этого додуматься, взглянув на картинку лишь мельком?

«Слишком странно…»

Ситуация казалась Шерон все более и более непонятной. Алиса заметила, что Шерон приуныла, и попыталась ее приободрить.

— Не волнуйся, я никому не скажу. Тебе, должно быть, и вправду плохо, — произнесла Алиса с ноткой сочувствия. — Я слышала, что лекарства от «чмок-чмок-сладкой-луны» ещё не придумали.

— А? Что ещё за «чмок-чмок»? — остолбенела Шерон.

— Ну, «чмок-чмок-сладкая-луна», очень редкая болезнь.

— Что за болезнь с таким дурацким названием?

— А разве не из-за того, что ты ей заболела, тебе приходится поглощать чужую жизненную силу для выживания?

Шерон совсем утратила нить разговора. Осознание пришло к ней лишь в тот момент, когда Алиса окончила фразу. Туман в её голове мгновенно рассеялся.

— Мне старый клоун так сказал, — сообщила Алиса.

«Ох…Так вот оно что».

Шерон мгновенно остыла, нахлынувший на неё жар отступил. Заметив столь резкую перемену, Алиса удивлённо нахмурилась. Казалось, что Шерон вдруг окружили чёрные тучи, но она всё же посмотрела на Алису с улыбкой и мягко попросила рассказать обо всём, что произошло.

Правда, поведанная Алисой, была весьма близка к её собственным предположениям.

— Шерон, это я!

Когда Алиса со стуком распахнула дверь и вбежала в комнату, она увидела посылку на столе у окна и ошибочно приняла её за что-то съестное, поэтому открыла пакет, но к своему сожалению, нашла в нём только книгу. Пролистывая её, Алиса наткнулась на одну из иллюстраций.

На картинке две девушки обнимали друг друга. Старшая нависла над младшей.

В Алисиной голове повис большой вопрос. Шерон была права, она понятия не имела, что означает этот рисунок.

И вдруг…

— Здравствуй, Алиса. Добро пожаловать!

Брейк словно свалился с неба, одной ногой он стоял на подоконнике, как будто взобрался туда по невидимой лестнице. Он появился столь внезапно, что Алиса с перепугу выронила книжку, и та упала на пол, шлёпнувшись обложкой вверх.

Глядя, как Брейк приветственно ей машет и улыбается, Алиса инстинктивно перешла в оборону.

— Эй, не приближайся ко мне, клоун!

Но Брейк, не обращая внимания на её слова, подошел и подобрал книгу с пола. Алиса следила за каждым его шагом, словно ожидая нападения.

Брейк посмотрел на открывшуюся страничку, слегка усмехнулся, а потом сказал:

— Ничего себе, как смело… Хе-хе, я смотрю, девушку снизу уж совсем слопали…

— Слопали? — Алиса изумилась столь странному термину. Через пару мгновений её будто бы осенило, и она бросила на Брейка победоносный взгляд.

— Ха-ха! Совсем что ли зрения лишился? Тут же не еда нарисована!

Брейк отреагировал на удивление спокойно. Он лишь покачал головой.

— Алиса, слово «съесть» — это не только положить в рот и прожевать.

Слова Брейка так заинтриговали Алису, что она слегка к нему приблизилась. Заметив её интерес, Брейк выдал мастерски продуманное и довольно правдоподобное объяснение. По его версии, картинка показывала, как «поглощают жизненную энергию через тактильный контакт». А если энергию заберут у человека, которым восхищаются, то она усвоится гораздо лучше.

— О-о-о… — протянула Алиса, внимательно выслушавшая его речь от начала и до конца. Даже Цепи не умели поглощать жизненную силу через одно лишь прикосновение. Алиса снова открыла книгу и глубоко сосредоточилась. Чем глубже она погружалась в изучение, тем серьёзней становилось выражение её лица.

— Только не говори, что Шерон нравятся и такие истории…

— Ну, не совсем… Думаю, она использует их в качестве эталона.

— Эта… лона? — переспросила Алиса с подозрением. Брейк удручённо кивнул ей в ответ.

— Раз уж ты нашла эту книгу, ничего не поделаешь, так что я расскажу тебе один секрет, только больше никому не говори, хорошо? У госпожи Шерон точно такие же проблемы.

— Правда? — пробормотала Алиса, напряженно сглотнув. В горле у неё пересохло. Новость слишком сильно её шокировала, и теперь она не знала, что сказать.

Брейк тем временем закрыл лицо одной рукой, плечи его тряслись.

«Наверное, он очень переживает за Шерон», — подумала Алиса.

Наконец, Брейк опустил руку и предупредил её об очень важной вещи.

— Вообще-то это даже не проблемы, если быть точнее, это настоящая болезнь. Странный недуг, поражающий одного из десятка тысяч… нескольких сотен тысяч людей. Моя госпожа страдает от этой болезни. Её недуг редок и неизлечим, поэтому она держит всё в секрете и никогда никому не рассказывает, так что…

Брейк бросил на Алису умоляющий взгляд:

— Если моя госпожа захочет тобой закусить, готова ли ты принести себя в жертву?

Алиса застыла на месте как громом поражённая. Преодолев замешательство, она затараторила:

— Ты шутишь что ли! С че-че-че-чего это я должна приносить такие большие жертвы этой девице!? Я тут совершенно ни при чём!

Твердо отвергнув подобный план, Алиса заявила, что не желает быть съеденной и отвернулась от Брейка. Но Брейк смотрел на неё так, словно ни на чем не настаивал. Алисе не хотелось глядеть на него в ответ, поэтому она просто хмыкнула и закрыла глаза.

…Загадочная редкая болезнь, которая постоянно терзает Шерон. Лишь несколько человек знают об этом, Шерон так хорошо всё скрывает, что по её виду никто бы не догадался о столь серьёзном недуге. Но не может же она просто взять и позволить Шерон забрать её силу только лишь из-за этого?! «Нет, конечно! И речи быть не может», — думала она.

Но, несмотря на такие мысли, в груди её что-то сжималось.

Алиса открыла глаза и неохотно взглянула на Брейка.

— А т-ты уверен, что… я не могу просто укусить её за щёку вместо того, чтобы она меня ела? Это бы её подбодрило, знаешь ли.

— Мысль интересная, — скорбно тряхнул головой Брейк, — но это всё же не подойдёт.

Алиса стала походить на загнанного в угол зверька.

— Шерон заразилась этой штукой, и мне её очень жаль. Но… я-я сегодня пришла лишь потому, что она меня пригласила…

— Пригласила?

— Да, она сказала, что у нее есть какие-то вкусности, и она зовет меня на угощение. Н-но я нигде не могу их найти.

— Понятно… — услышав Алисины слова, Брейк понизил голос и многозначительно пробормотал:

— Нет, здесь есть угощение.... Точнее сказать, оно только что подошло…

Брейк посмотрел на Алису и окончил фразу таким тоном, что ей стало совсем нехорошо.

— Оно прямо… здесь.

Когда он указал на Алису, та едва не завопила, словно всё это время слушала страшную историю. Но вдруг Брейк встревоженно добавил: «…госпожа Шерон вернулась» и удрал точно так же, как и появился — через окно. Перед уходом он успел доверительно бросить:

— Болезнь, которой заразилась госпожа, называется «чмок-чмок–сладкая-луна». Прошу тебя, Алиса, ты от этого не умрёшь, не бойся…

И исчез, словно дуновение ветерка. Когда Шерон вошла, Алиса стояла у окна и пораженно смотрела в направлении испарившегося Брейка.

— …Ну, вот так всё и было, — Алиса, не любившая пускаться в долгие объяснения, вздохнула так, словно с плеч её свалился тяжёлый груз.

Шерон, внимательно выслушавшая весь рассказ, сохраняла беспристрастное выражение лица и молчала. Что с ней не так? Алиса недоуменно уставилась на Шерон. Та вдруг заулыбалась:

— Так вот как всё это случилось.

— Н-ну да, именно так, — немного испуганно кивнула Алиса.

— Ты ведь беспокоилась за меня, правда ведь, Алиса? Ты так добра. Но, боюсь, ты зря переживала, потому что Брейк просто над тобой подшутил.

— Меня одурачили? — Алиса застыла на месте, изумлённо уставившись на Шерон. Вдруг тон её сменился на совершенно противоположный:

— Так я и думала! Я всё время это подозревала! — Алиса выпятила грудь, подбоченилась и нарочито громко расхохоталась. Со стороны это выглядело так мило и потешно, что Шерон не смогла сдержаться и тоже засмеялась. Её элегантное хихиканье ничем не отличалось от обычного, однако, чёрная туча над ней ничуть не развеялась.

Впрочем, Алиса не ощущала ничего странного и продолжала свою тираду:

— Я л-лишь из своего великодушия притворилась, что поверила словам этого шута! Решила по доброте душевной ему подыграть! А, и не думай, что я решилась на это, потому что за тебя волновалась! Ничего подобного!

Было ясно, что за преувеличениями она пытается скрыть собственный конфуз.

— Алиса. Я поняла, — остановила её Шерон. Тон её был совершенно будничным, тем не менее, Алиса тут же осеклась и замолкла.

Шерон встала с софы, движения её были по-прежнему грациозны и красноречиво говорили о хорошем воспитании. Но по неизвестным причинам людей бы от неё сейчас могло бросить в дрожь. Виновато склонив голову перед Алисой, она выразила сожаление:

— Алиса, извини меня за то, что не смогла сегодня принять вас, как подобает. Ты не против, если мы на этом закончим? Позднее я всё объясню господину Озу и господину Гилберту. Я приглашу вас на чай в другой день, ещё раз прошу прощения.

Шерон не стала уточнять, почему решила перенести чаепитие. Однако…

— А… А-ага.

Дослушав извинения, Алиса тотчас послушно вышла из комнаты.

~~~~~   4   ~~~~~

— Алиса?

Алиса направлялась к выходу из поместья Рейнсвортов, когда кто-то окликнул её по имени. Обернувшись, она увидела пожилую леди в кресле-каталке, позади которого стоял слуга.

Алиса её узнала: это была госпожа Шерил, с которой она встречалась уже несколько раз. Её колени были укрыты шалью, на которой лежала довольно крупная коробка в красивой обёртке.

— А? Вам чего?

— Мне бы хотелось извиниться за свою внучку. Моя Шерон так неучтива, пригласила тебя в гости, но приняла совсем не как положено. Прошу, возьми это, — после этих слов Шерил взяла коробку и протянула её Алисе.

— Что это? — поинтересовалась Алиса, принимая подарок из рук герцогини.

— Здесь те самые сладости, которыми Шерон собиралась тебя угостить. Это новинка одной из наших любимых кондитерских лавок: каштановый пирог. Они так им гордятся. Если ты не возражаешь, возьми его с собой в Пандору, угостишь друзей.

— Ого… Значит, пирог?

— Хо-хо, наверное, ты предпочитаешь мясные блюда? — с улыбкой спросила Шерил.

— Точно, хотя я не против сладостей, но если бы пришлось выбирать, то мясо я люблю больше, — Алиса честно призналась в своём пристрастии к мясу, но по её лицу было заметно, что она что-то вычисляет.

«Раз Оз любит сладости, можно отдать пирог ему, он точно обрадуется и наверняка будет мне благодарен», — на миг от этой мысли на губах Алисы мелькнула улыбка.

— Раз вы так настаиваете, то я его приму, — сказала она удовлетворённо.

— Вот и славно, — Шерил радостно улыбнулась. Улыбка её была невинной, как у младенца, но вдруг по её лицу скользнула тень. Она посмотрела наверх, в сторону комнаты Шерон и легонько вздохнула.

— Честное слово, не знаю, что нам делать с Зарксом. Но… — Шерил снова взглянула на Алису, — благодаря тебе, к Шерон вернулись силы. Большое тебе спасибо.

— Вернулись силы? Так она действительно была больна? — обеспокоенно поинтересовалась Алиса.

— Нет-нет, — Шерил покачала головой. — Моя внучка здорова, просто… у неё были некоторые проблемы с душевным настроем. Но благодаря тебе ей стало гораздо лучше, спасибо за то, что о ней беспокоилась.

— Да я ведь ничего такого не делала… — смутилась Алиса, переминаясь на месте.

Глядя на застеснявшуюся Алису, Шерил подумалось: «Какая же она милая». В этот момент бабушка и внучка со стороны казались особенно похожими.

Внезапно герцогиню осенило.

— Алиса, а тебе не хотелось бы к нам переехать?

— Что?.. — Алиса округлила глаза.

— Если бы ты жила с нами, могла бы есть столько сладостей и мяса, сколько захочешь.

— Мяса? Столько, сколько мне захочется?!..

Алиса, будто бы оправляясь от нежданной атаки, дрожа всем телом, отступила на шаг. Шерил тепло добавила:

— Шерон упоминала, что ей бы хотелось тебя удочерить.

Но эти слова до Алисы уже не дошли. Разум её был поглощён словом «мясо».

«Есть столько мяса, сколько захочу!»

Какая волшебная фраза. От этих слов у Алисы буквально закружилась голова. Глядя на неё, можно было подумать, что она уже согласилась. Шерил с улыбкой ждала ответа. Но…

— Нет. Я не могу, — отрезала Алиса. Вся её былая нерешительность куда-то исчезла.

Шерил мягко охнула.

— Я должна быть… не здесь…

Услышав Алисин ответ, Шерил не расстроилась, но понимающе кивнула:

— Тогда просто приходи к нам в гости!

— Если мне захочется у вас побывать, я непременно почту вас своим присутствием! — бодро отозвалась Алиса и отправилась в розовый сад искать Оза и Гилберта.

Глядя ей вслед, Шерил с улыбкой пробормотала себе под нос:

— Что ж, теперь… осталось лишь разобраться с котёнком.

~~~~~   5   ~~~~~

— БРЕ-Е-Е-Е-ЙК!

Шерон ворвалась в комнату Брейка, находившуюся в углу особняка, громко и сердито окликая его по имени.

Брейк стоял у окна и жевал конфеты. Завидев в дверях разгневанную Шерон, он радостно помахал ей рукой:

— День добрый, госпожа, как ваши де…

Не дав ему закончить предложение, Шерон с размаху огрела его своим веером. Удар был нанесен столь искусно, что Брейк отшатнулся к стенке, не успев даже спрятать улыбку. Шерон бежала сюда от самой своей комнаты, и плечи её все еще вздымались, пока она пыталась отдышаться. Не меняя странного положения головы, Брейк с трудом посмотрел в её сторону.

— Ха-ха-ха, так и знал, мне не выстоять против ваших атак, госпожа!

— Хватит паясничать! Ты!.. Позволь узнать, зачем ты вбил Алисе в голову такой возмутительный бред!

— Разве вам не понравилось?

— С ч-чего бы это должно было мне понравиться?! — инстинктивно возмутилась Шерон.

— Да вы что? — протянул Брейк недоуменно и с некоторым усилием вернул шею в привычное положение. — Но мне казалось, что вы там от души развлекаетесь. Хотя, когда Алиса контратаковала, ваш отпор был слабоватым…

— Б-б-б-брейк?! — смущение Шерон переросло в гнев, лицо её горело огнем. — Т-т-т-ты что… где-то спрятался и всё это видел?!

— Конечно же нет, я просто предположил. Но, судя по вашей реакции, похоже, что я был недалёк от ис…

Шерон приготовилась снова пустить в дело веер. Судя по её виду, она была готова прикончить его на месте, лишь бы заставить умолкнуть. Но Брейк в ответ лишь рассмеялся.

— У тебя отличная координация. Нет нужды из-за неё переживать, — продолжил он будничным тоном.

Шерон молча уставилась на него в ответ.

«Может, у меня и правда… плохая координация?»

Именно этот вопрос беспокоил Шерон все последние дни. Но она никому об этом не говорила. Брейк добавил:

— Если не сразу получается научиться владеть мечом, это не повод для беспокойства.

«Как, откуда он узнал?!..»

Шерон была поражена.

Брейк попал в точку. Последние несколько ночей она убегала в самый тихий уголок поместья, незаметный из главного дома, и тайно упражнялась с мечом. Не то, чтобы Шерон мечтала стать настоящей мечницей, ей просто хотелось немного измениться.

Во всех опасных ситуациях, в которые она попадала, она лишь призывала свою Цепь, полностью на неё полагаясь… Получалось, что без неё сама Шерон оставалась ни на что ни годной. Она надеялась хоть как-то это исправить. По меньшей мере, чтобы при случае суметь постоять за себя.

Шерон молчала. Взгляд её затуманился от стыда и растерянности.

«Раз я даже саму себя не могу защитить, как же я тогда смогу оставаться рядом с Брейком… нет. С братцем Зарксом…Поэтому я…»

Зарксис Брейк, прислуживающий ей и дома, и в Пандоре, был рядом с Шерон с самого её детства. Для неё он буквально стал настоящим старшим братом. Но Брейк был скрытным человеком, предпочитавшим работать в одиночку, и стоило упустить его из виду, как он мог выкинуть что-нибудь абсолютно неожиданное.

Невозможно оставаться рядом с таким человеком, просто следуя за ним, как маленький оленёнок, которого вечно нужно защищать. Поэтому Шерон и решила измениться. Именно поэтому ей не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал об её тайных тренировках и уж тем более о том, что у неё ничего не получается. Это всё было просто ужасно неловко…

— Так ты всерьёз полагаешь, что никто в доме не знал о твоих упражнениях? — участливо поинтересовался Брейк.

Шерон легонько кивнула, хотя в голове её всё так перепуталось, что ей хотелось как можно быстрее куда-нибудь спрятаться.

— Мы довольно быстро об этом узнали. И все беспокоились о том, что ты можешь пораниться.

— Все?! — Шерон недоуменно распахнула глаза. И сколько же этих «всех»? Каждый человек в доме? Ведь она и так всеми силами старалась не попасться никому на глаза, упражняясь в столь поздний час в самом уединенном уголке поместья…

— Именно! Знают абсолютно все. Последние несколько дней здесь только это и обсуждают.

— ...Я понятия не имела.

Глядя на изумленное лицо Шерон, Брейк от души рассмеялся. Сама она была настолько шокирована открытием, что была готова рухнуть на колени. Вдруг она вздрогнула и испуганно воскликнула:

— Получается, что и бабушка уже…

Ответил ей не Брейк, а человек у дверей.

— Разумеется. Более того, я первой это заметила.

— Бабушка! — Шерон обернулась.

Шерил все так же сидела в своем инвалидном кресле, которое привез сюда слуга. Она мило улыбнулась и приветственно помахала рукой.

Увидев бабушку, Шерон вдруг вспомнила их недавний разговор, ради которого её и вызвали в кабинет.

— Подойди-ка, Шерон.

— Да, бабушка. Зачем ты за мной посылала?

— Ох, ничего срочного, просто хотела тебя кое о чём спросить.

— Спросить? О чём же?

— Знала ли ты, что  недавно в поместье заметили кошечку?

— Кошечку? Нет, я об этом не слышала…

— Похоже, этот котёнок учится ловить мышей.

— Мышей ловить?

— Я просто немного беспокоюсь. Так ты ничего о нём не знаешь?

— Нет, ничего…

— Ах да, совсем забыла, — глядя на ошеломлённую Шерон, добавила Шерил с ободряющей улыбкой. — Этот котенок постоянно появляется во дворе поздней ночью.

Шерон хотелось провалиться сквозь землю. При виде покрасневшей до корней волос внучки выражение лица Шерил стало более спокойным. Но она тотчас строго взглянула на Брейка.

— Заркс, хоть я и ценю, что ты хотел отвлечь Шерон…

«О чём они?» — подумала сконфуженная Шерон.

— Но так использовать ту девочку… это уж слишком.

— Ах? Мадам, я понятия не имею, о чём вы. Ха-ха-ха-ха! — похоже, Брейк начинал искать пути к отступлению и решил отшутиться.

«Выходит, что Брейк рассказал Алисе всю эту нелепицу только чтобы поддразнить меня и отвлечь от грустных мыслей? — подумала Шерон. Но выдавить из себя слова благодарности она никак не могла. Даже если он действительно поступил так из лучших побуждений…

«Уверена, что братец Заркс и сам от души развлёкся».

Шерон вздохнула.

«…тебя», — кажется, Брейк что-то сказал, но Шерон так глубоко задумалась, что не расслышала его фразы.

— Что? — переспросила она, взглянув на Брейка. — Брейк, ты что-то сказал?

— Я сказал, — продолжил тот, прикрыв глаз, — что если вы не возражаете, госпожа, то я могу с вами позаниматься.

Обучить её владению мечом?

Шерон полагала, что все будут против. Не только Брейк, абсолютно все в доме Рейнсворт могли бы запротестовать. Они всегда так за неё беспокоились, что не допускали до столь опасных занятий. Шерон поморщилась:

«Ведь когда я впервые попыталась научиться готовить, то ненароком немножко порезала палец, и после этого Брейк даже близко меня не подпускает к кухонным ножам…»

Однако…

— Ох, какая замечательная идея, — подхватила Шерил. Услышав слова поддержки, Шерон ещё была немного расстроена и растеряна… но всё же счастлива.

«Похоже, что все мои прошлые усилия оказались напрасными», — подумалось ей.

Брейк мастерски владел мечом. Под его руководством она могла бы немного улучшить свои навыки и перестала бы волноваться из-за своих способностей, а родным не пришлось бы за неё беспокоиться.

В следующий раз ей нужно будет извиниться перед Алисой за то, что её нечаянно втянули в такую историю.

— Да, Брейк. Стоило с самого начала так поступить.

Ей нужно было сразу попросить Брейка дать ей несколько уроков. Шерон всегда считала, что он любит работать один, втайне от всех и выкидывать всякие глупости, когда никто не видит. И что теперь? Разве сама она повела себя лучше? Шерон было ужасно стыдно. Она постаралась привести сбившееся дыхание в норму и с решимостью посмотрела на Брейка.

— Но если ты хоть немного поранишься, занятия тут же прекратятся, — отозвался тот с привычной улыбкой.

Шерон остолбенела.

— Зачем же настолько поднимать планку?! — вспылила она, поняв, что с ней вновь обращаются как с маленькой.

Он любит работать один, втайне от всех и выкидывать всякие глупости, когда никто не видит… именно такого мнения она была о Брейке. Но было и ещё кое-что…

«Братец Заркс…»

Теперь Шерон окончательно определила для себя ещё одну его черту.

«Братец Заркс слишком сильно меня опекает!»

Но ведь поэтому она и решила научиться владеть мечом, чтобы суметь при случае защитить себя, разве не в этом было всё дело? Или же она просто торопила события?

«Вы ещё увидите», — подумала Шерон. Она была уверена, что однажды заставит его признать, что больше не нуждается в подобной защите. Однажды он просто дара речи лишится!

Шерон буквально горела решимостью.

Но что же думали об этом Шерил с Брейком?

«Шерон всё ещё нуждается в том, чтобы за ней приглядывали, разве не так?»

«Правильно, так что не стоит спускать с неё глаз».

Оба обменялись весёлыми и красноречивыми взглядами.

~~~~~   Конец   ~~~~~

~~~~~   1   ~~~~~

Восемь месяцев и двадцать два дня.

Ровно столько Рейм Лунетт проработал без выходных. Рейм выполнял не только бумажную работу в Пандоре, но и ошеломляющее количество ежедневных поручений от Руфуса Бармы, одного из четырёх великих герцогов, которому он служил.

За время службы у Рейма сложилась репутация быстрого и надёжного работника. В частности, составленные им отчёты всегда были прекрасно сформулированы и славились своей точностью. Но самому Рейму корректность этих отчётов и отсутствие в них пустых слов казались обычным делом. Он не считал это чем-то выдающимся и не ждал похвалы.

За эти восемь месяцев и двадцать два дня Рейм ни дня не провёл без составления отчётов. Он писал, писал и писал…

Но сейчас... Сегодня, впервые за всё это время Рейм получил выходной. Целый день свободы. При других обстоятельствах он мог бы сказать: «Сегодня я наконец-то отдохну от отчётов!». Да, так и должно было быть. Но…

Рейм вошёл в холл главной резиденции дома Бармы. На нём была униформа Пандоры.

Встречавший его слуга выглядел озадаченным. Многие знали, что сегодня у Рейма выходной, поэтому не думали, что увидят его в форменной одежде.

— Что-то случилось? — удивлённо поинтересовался слуга.

— Меня вызвал господин Руфус.

Сквозь линзы очков Рейм обратил на слугу взгляд, в котором не читалось ни капли недовольства.

— Хозяин?..

— По-видимому, у него есть ко мне личное поручение.

После этих слов удивление на лице слуги сменилось сочувствием. Вероятно, он представил, как должно быть обидно трудиться в свой долгожданный выходной… Но сам Рейм придерживался иного мнения. Если нужно было выполнить какую-то работу, он уже давно был готов отказываться от стольких выходных, сколько нужно.

Тот факт, что его вызвали лично, означал, что справиться с этим заданием мог только он. Если он был нужен, он был готов прийти на помощь. Это тоже не казалось Рейму чем-то из ряда вон выходящим, и он чувствовал, что его усердие того стоит.

— Господин Руфус у себя в кабинете?

— Да, скорей всего.

— Хорошо. Спасибо, — вежливо ответил Рейм.

Он направился к широкой лестнице, тянувшейся от холла до верхних этажей. Пока он поднимался по ступенькам, в его голове промелькнул план сегодняшнего выходного, который он скрупулёзно продумывал всю прошлую неделю. Но Рейм почти сразу же отмахнулся от этих мыслей. Почитать, пройтись по магазинам… В том плане не было ничего особенного.

Во всяком случае, это было в его духе — провести выходной за работой вместо безделья. Подумав об этом, Рейм сухо усмехнулся.

«Расскажи я об этом Зарксу, тот бы наверняка поднял меня на смех».

Перед его мысленным взором предстало лицо приятеля. Заркс тоже работал в Пандоре, но понять, трудится он или валяет дурака, обычно было непросто.

Рейм поднялся по лестнице, миновал длинный коридор, подошёл к двери кабинета Руфуса и постучался.

— Господин Руфус, это Рейм Лунетт.

Голос из-за двери повелел ему войти. Положив руку на латунную ручку, Рейм мысленно прошептал: «Ну… По крайней мере…»

Он тихо открыл дверь.

«…если мне удастся провести этот день без составления отчётов, этого будет достаточно. Если дело не связано с Пандорой, необходимости в них возникнуть не должно».

Войдя в кабинет, он поклонился. Но, стоило ему взглянуть на хозяина, как тот тут же сразил его неожиданным заявлением:

— Коль ничего не предпринять, сегодня я умру. Паду жертвой злодейского проклятия…

«Что?» — Рейм почувствовал себя совершенно сбитым с толку.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

КОНФИДЕНЦИАЛЬНО / ТОЛЬКО ДЛЯ ВНУТРЕННЕГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ

* * * * * * * * * * * *

Отчёт 1 (черновик) Месяц ___ / день ___

Составитель: Рейм Лунетт

По-видимому, господин Руфус должен умереть. Из-за проклятия. Автор отчёта (далее «я») слышал основные детали этого дела от господина Руфуса, главы дома Барма, в его личных покоях.

Если это правда, и дом Барма, и всё аристократическое общество ждут серьёзные последствия. Дело требует незамедлительного реагирования и разработки мер противодействия, и я убеждён, что мои исполнительские способности, которые я демонстрирую в обычное время, стали основной причиной, по которой господин Руфус мне всё это поручил.

Тот факт, что сегодняшний день стал моим первым выходным практически за 9 месяцев, можно считать мелочью. В сравнении с тем, что господин Руфус мне доверился, мои разрушенные планы на этот день — которые я разрабатывал всю неделю, с тех пор, как узнал, что меня впервые за долгое время ждёт выходной — уже не имеют никакого значения.

Когда меня назначили ответственным за это поручение, первым делом я выслушал историю господина Руфуса. Ниже представляю полученную информацию в формате опроса.

Вопрос: Что это за проклятие?

Ответ: Похоже, что оно называется «проклятием Махани», но подробности мне неизвестны. Однако те, кто оказывается проклят, умирают за считанные дни. Делай всё, что должен для того, чтобы найти способ его снять.

Вопрос: Как вы узнали, что вас прокляли?

Ответ: (Достаёт вазу с отбитым горлышком) Её сделали в далёкой стране и преподнесли мне в дар. Тогда мне сказали, что эта ваза была создана для использования в качестве ритуального предмета в зловещей церемонии под названием «Махани», и смертельное проклятие ложится на каждого, кто будет неосторожно с ней обращаться, повредит или разобьёт. Делай уже что-нибудь.

Вопрос: Почему вы согласились принять столь опасную вещь? Кто вам её подарил? Вам это не показалось подозрительным? Если нет, выходит, вы были слишком беспеч… прошу прощения, сэр.

Ответ: Какой дурак откажется от подарка? Я получил его от весьма подозрительного странствующего торговца. По правде говоря, именно это меня и привлекло, поэтому я его и впустил.

Вопрос: Впредь будьте осторожней, пожалуйста. Что ж, и где этот торговец?

Ответ: Я его разыскиваю, но пока не могу выйти на его след. …Если моя жизнь на этом оборвётся, кто же будет возить коляску Шерил?!.. Нет, я этого не потерплю… Я не позволю другому мужчине касаться тех ручек…

Примечание 1: Инвалидная коляска… Хотелось бы, чтобы вы подумали о том, как ваша дальнейшая судьба повлияет на работу организации.

Вопрос: Я ваш слуга. Если мне приказано провести расследование, у меня нет причин отказаться.

Ответ: Разумеется.

Вопрос: Однако вы нынешний глава дома Барма, превосходящего все прочие великие дома в вопросах информации и разведки.

Ответ: Я не нуждаюсь в твоей похвале. Мне и самому это прекрасно известно.

Вопрос: (откашлявшись) Если даже вы этого не знаете, маловероятно, что мои слепые поиски приведут к нужному результату. Нет ли у вас какой-либо зацепки к выяснению способа снять это проклятие? Если есть, прошу, расскажите мне о ней.

Ответ: Есть.

Вопрос: И это?

Ответ: Одна из них — само название «Махани».

Вопрос: …а ещё?

Ответ: Розовый.

Вопрос: «Розовый»? Вы имеете в виду цвет?

Ответ: Очень хороший вопрос.

Далее опрашиваемый начал убеждать меня быстрее приступать к расследованию, поэтому опрос пришлось окончить.

Примечание 2: Опрашиваемый просил проводить расследование тайно. Вероятно, он обеспокоен риском посеять панику в рядах приближённых дома Барма и в самой организации. Я согласился с этой просьбой и сообщил опрашиваемому, что буду вести расследование самостоятельно.

Примечание 3: Автор отчёта излагает личное мнение по этому поводу, хоть это и не является необходимым.

Обычно, даже если бы его прокляли, господин Руфус с удовольствием бы использовал свои энциклопедические познания в вопросах оккультизма, чтобы это проклятие снять. Хотя в данном случае это неприменимо, будь источником проклятия человек, то он, несомненно, с радостью бы проклял его в ответ так сильно, что тот бы пожалел, что с ним связался.

Это проклятие напугало даже господина Руфуса. Мне придётся разбираться с этим делом как можно осторожней.

* * * * * * * * * * * *

~~~~~   2   ~~~~~

— Ни единой… зацепки!

Рейм сидел в библиотеке — гордости дома Барма, коллекция книг в которой не уступала национальной. Устало произнеся эти слова, он с тяжёлым стуком опустил на стол просмотренный оккультный словарь. На столе, за которым он устроился, уже высилась гора толстых фолиантов. Он прочёл столько сложных книг разом, что у него разболелась голова.

Рейм тяжко вздохнул.

— Проклятие Махани, да?

Устало бормоча, он бросил взгляд на башни бумаг, которые его окружали. Пора было сделать перерыв, но он решил сперва пролистать ещё один непроверенный том.

«Казалось, что господин Руфус…»

«Мне нельзя сейчас умирать. Делай всё, что должен, чтобы найти способ снять это проклятие»

«Коль ничего не предпринять, я умру. Сделай же что-нибудь побыстрее».

Хотя его манера речи осталась привычной, в тоне были слышны слабые, но всё же заметные нотки нетерпения, беспокойства и страха. Это было совсем непохоже на Руфуса Барму, которого знал Рейм.

Однако тяжесть осознания того, что тебе приходится противостоять собственной смерти, могла быть слишком велика. Рейм не испытывал такого на собственном опыте, поэтому не мог представить, как сам бы повёл себя перед лицом надвигающейся гибели. Стал бы он бояться, паниковать и трястись от ужаса? Он надеялся, что нет…

«Но даже господин Руфус…»

До сих пор он считал, что единственной слабостью его господина была Шерил, глава дома Рейнсворт. Он не думал, что кто-то или что-то ещё могло бы столь сильно испугать Руфуса. Вот всяком случае, Рейм полагал, что даже смерти своей тот страшился куда меньше.

«Господин Руфус тоже человек», — подумал Рейм. Нет ничего удивительного в том, что у него тоже есть ранимая сторона.

Мысль о необходимости спасти его сильно давила на Рейма. Он доверял своему господину. Доверял его знаниям, прозорливости и находчивости. Тот сказал, что подсказка кроется в самом названии — «проклятие Махани».

«Махани».

М А Х А Н И

Рейм мысленно представил это слово. Оно было странным и раньше никогда ему не встречалось. Расследование походило на попытку ухватить руками воздух.

Вдруг…

— Рейм. Как успехи?

Рейм снял очки и массировал переносицу пальцами, чтобы снять напряжение с глаз, когда внезапно рядом с ним появился Руфус. Прикрыв нижнюю часть лица разложенным веером, он с живым интересом наблюдал за Реймом.

Рейма застигли врасплох. От изумления он подскочил с места так, что стул под ним загремел. Он поспешно надел очки:

— Господин Руфус…

— Уже нашёл что-нибудь? Хмм?

— Нет. Мне жаль.

Он смутился. Выражение лица Руфуса почему-то показалось ему озорным, из-за чего Рейм недоумённо нахмурился.

— Вы уже пришли в себя?

Даже теперь, когда он был смертельно проклят…

Руфус презрительно отрезал:

— Разве непонятно, что я храбрюсь, недоумок? Вот почему ты до сих пор не превзошёл своего старшего брата.

— М-мне очень жаль, сэр, — извинился Рейм пристыженно.

Руфус бросил взгляд на горы книг, которые его окружали, и тихо вздохнул. Он сложил веер и постучал им по обложке одного из томов:

— Если в них ничего не нашлось, почему бы тебе не наведаться в Пандору?

— В Пандору?

— Угу. Может, библиотеке дома Барма тамошнее собрание и не ровня, но в нём тоже немало книг. Кроме того, там полно дворян. Если их опросишь, можешь получить сведения из неожиданных источников. Да, люди из великих домов могут обладать редкой информацией…

«Вот как», — подумал Рейм. Он посчитал, что если ему не удастся найти что-то в этой библиотеке, то на остальные места надеяться и вовсе не стоит. Однако он действительно не мог судить о том, что таилось в библиотеке Пандоры или о том, что могли знать члены других герцогских семей.

— Я сейчас же туда направлюсь. Ох, но сперва…

— Что?

— Зайду в кабинет.

— Зачем? — на лице у Руфуса было написано: «Уходи быстрее».

— Я бы хотел систематизировать информацию, которую собрал.

Составив отчёт…

Хотя ему некуда было его направлять, процесс написания помог бы ему привести мысли в порядок. Рейм попрощался с Руфусом, зашёл в кабинет и быстро набросал черновик отчёта. Раз документ был неофициальным, то допускал некоторую небрежность.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

КОНФИДЕНЦИАЛЬНО / ТОЛЬКО ДЛЯ ВНУТРЕННЕГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ

* * * * * * * * * * * *

Отчёт 2 (черновик) Месяц ___ / день ___

Составитель: Рейм Лунетт

Ниже приводится продолжение Отчёта 1.

Проведённое автором отчёта (далее «мною») расследование в библиотеке дома Барма не дало положительных результатов. Пока я просматривал огромное количество книг в вышеупомянутой библиотеке, меня посетил господин Руфус и дал указание продолжить расследование в штабе Пандоры. Хотя в библиотеке штаба тоже немало разных книг, я обнаружил, что по сравнению с коллекцией дома Барма, многого от неё ожидать не стоит.

Однако господин Руфус говорил ещё кое о чём. Он предложил опросить членов других знатных домов, которые окажутся в штабе. Поскольку это приказ господина, здесь нет места для возражений. Ближе к вечеру я отправился в штаб Пандоры, где, помимо расследования в библиотеке, опросил представителей аристократии.

Ниже привожу список опрошенных:

Дом Безариус:

-       Оз Безариус

-       Ада Безариус

Дом Рейнсворт:

-       Шерон Рейнсворт

-       Зарксис Брейк

Дом Найтрей:

-       Гилберт Найтрей

-       Винсент Найтрей

-       (Эхо)

Прочие:

-       Алиса

Примечание №1: Не было определённой причины выбирать именно этих людей. Я просто случайно столкнулся с ними в штабе. Вдобавок, хотя разговоры с ними не всегда были полезными, я записал их на случай возможной ценности в качестве потенциальных документальных свидетельств.

Ниже представляю содержание этих бесед в формате опросов, записанных в порядке встречи с опрашиваемыми.

* * * * * * * * * * * *

На первом этаже штаба Пандоры Рейм случайно увидел Оза, стоявшего примерно на середине длинного коридора с западной стороны первого этажа. Похоже, он что-то искал. Он заглядывал в вазы и за рамы украшавших стены картин. Отчаяния в его лице не читалось, напротив, казалось, что он не ожидает ничего там найти и проверяет их лишь на всякий случай.

Озадаченный Рейм подошёл к Озу, размышляя, что же тот ищет. Он был бы рад предложить ему свою помощь, но не мог. У него была собственная миссия.

И всё же Рейм счёл, что может позволить себе небольшую беседу. К тому же, так он мог задать ему и другие вопросы.

— Господин Оз, — окликнул его Рейм, подходя ближе.

* * * * * * * * * * * *

Опрошен: Оз Безариус

Время: 17:20

Место: Штаб Пандоры. Первый этаж, западный коридор.

Пометки: Опрашиваемый в это время что-то искал.

Вопрос: Вы что-то ищете?

Ответ: Угу.

Вопрос: И что же?

Ответ: Алису.

Вопрос: Не думаю, что она могла бы прятаться за картинами или в вазах…

Ответ: Я подумал, что они могут ещё где-то оставаться. Ну те, с прошлой недели, маленькие и милые. Никак не могу о них забыть.

Вопрос: С прошлой недели… То ещё было испытание, не так ли?

Ответ: Мне очень жаль, что я доставил всем в Пандоре столько проблем.

Вопрос: Не стоит, господин Оз. Не переживайте.

Ответ: Спасибо.

Вопрос: Кстати, я хотел кое о чём у вас спросить.

Ответ: Да?

Вопрос: Вы не слышали о неком «проклятии Махани»?

Ответ: Да, слышал.

Примечание №2: В этот момент я был так потрясён тем, что опрашиваемый слышал о проклятии, что от изумления на миг лишился дара речи. Опрашиваемый продолжил рассказ без дополнительных уговоров, за что я ему весьма признателен.

Ответ: Я плохо помню, но слышал, что для его снятия потребуется несколько человек.

Вопрос: Вот как… В таком случае, не знаете ли вы, какое отношение к этому проклятию может иметь «розовый»?

Ответ: Без понятия. «Розовый» — это как тот цвет, который нравится девушкам, да?

* * * * * * * * * * * *

Побеседовав с Озом, Рейм направился на второй этаж штаба Пандоры. В коридоре он заметил Алису с мясным рёбрышком в руке. Похоже, что она была в прекрасном настроении. Она шла, жевала и попутно мурлыкала что-то себе под нос, лицо её светилось счастьем.

По-видимому, Рейма она не заметила.

«Принимать пищу на ходу недопустимо, — подумал Рейм, нахмурившись. — Стоит ли сказать ей, что господин Оз её искал? Ох, но ведь он искал другую Алису. Хотя… судя по словам господина Оза, эти Алисы — одно и то же… Ох… как всё сложно…»

Рейм помнил, что случилось на прошлой неделе. Тогда в штабе Пандоры воцарился хаос. В тот период Рейм находился в здании, поэтому тоже оказался в это втянут.

«Пока что забудем об этом», — решил он и направился навстречу Алисе. Его удивило то, что Оз слышал о «проклятии Махани», но Алиса вряд ли могла что-то знать. Тем не менее, Рейм решил опросить и её.

— Алиса, у тебя есть минутка?

Алиса обернулась и посмотрела на Рейма.

* * * * * * * * * * * *

Опрошена: Алиса

Время: 17:40

Место: Штаб Пандоры. Второй этаж, западный коридор.

Пометки: Опрашиваемая ест мясное рёбрышко и слова её разобрать довольно трудно.

Вопрос: Алиса, у тебя есть минутка?

Ответ: (чавканье) Я жую невероятную вкусность. Не видишь что ли?

Вопрос: Я не сильно тебя отвлеку. Ты не знаешь слова «Махани»? Если не знаешь, ничего страшного, просто…

Ответ: Хмф. Знаю, конечно же!

Примечание №3: Такая реакция для меня тоже неожиданна, но я не подал виду, решив, что опрашиваемая намеревалась похвастаться. Однако она этого не признала и среагировала импульсивно. Это было мило.

Ответ: Э-это такое блюдо! Из мяса! Да, мне оно нравится!

Вопрос: Увы, я вполне уверен, что речь не про еду. Спасибо, в любом случае…

Ответ: Стой!

Вопрос: ?

Ответ: Я на твой вопрос ответила, а ты мне ответишь?

Вопрос: Разумеется. Что ты хочешь узнать?

Ответ: Нуу… А, если две женщины или двое мужчин кусают друг другу щёки и друг об друга трутся, это нормально?

Вопрос: (растерялся) П-почему ты меня об этом спрашиваешь?

Ответ: Ну, недавно в комнате у Шерон…

(Остальной рассказ был добровольно мной отредактирован).

* * * * * * * * * * * *

Расставшись с Алисой, Рейм направился в сторону библиотеки.

«Я только что выяснил нечто жутковатое, — лицо Рейма было бледным. — Кто бы подумал, что госпожа Шерон… Нет. Мне стоит об этом забыть. Я совершенно ничего не слышал! Точно, мне нужно найти информацию о проклятии!»

Пока Рейм шёл по коридору, мотая головой, он упустил из виду изумлённые лица попадавшихся ему служащих Пандоры. Когда он, наконец, пришёл в себя, то заметил стоявшую в углу коридора девушку. Её нечасто можно было встретить в штабе.

Это была Ада Безариус, младшая сестра Оза. Оскар, дядя Оза и Ады, был текущим главой дома Безариус и занимал в Пандоре очень важный пост. Наверняка он пригласил сюда племянницу по какому-то делу.

Похоже, что Ада пряталась за углом, украдкой кого-то выслеживая. Рейм не принял этого во внимание и двинулся к ней. Изо всех сил пытаясь не испугать Аду, он понизил голос и опустил руку ей на плечо.

— Госпожа Ада?..

Ада ахнула, вздрогнула и резко обернулась.

«Думаю, что не смог бы испугать её сильнее, даже если бы постарался…»

— Прошу прощения, — Рейм поклонился. — Но… могу ли я спросить, что вы здесь делаете?

— Ой, н-н-нет… В-всё не так… Я просто… — Ада запаниковала. Лицо её покраснело, а в глазах стояли слёзы.

Из её объяснений Рейм ничего не понял. Присмотревшись, он заметил, что Ада прижимала к груди книгу в чёрном переплёте так, словно та была для неё невероятно важна.

* * * * * * * * * * * *

Опрошена: Ада Безариус

Время: 17:50

Место: Штаб Пандоры. Второй этаж, северный коридор.

Пометки: Похоже, опрашиваемая очень волнуется.

Вопрос: Вы странно себя ведёте, вам нехорошо?

Ответ: Я в порядке! Ничего подобного… Я…

Вопрос: Вы ищете что-то в той стороне коридора?

Ответ: Нет, ничего я не ищу… Я не шпионю… Ничего такого!

Вопрос: Ясно… Кстати, а что за книгу вы так бережно держите?

Ответ: Это… Это… Я думала порекомендовать её… г… господину Винсенту…

Вопрос: Порекомендовать её… господину Винсенту?

Ответ: Послушайте, мне жаль. Но вы меня не так поняли!..

Примечание №4: После этих слов опрашиваемая бросилась бежать. Я не смог погнаться за ней, как и спросить её о проклятии Махани.

Примечание №5: Похоже, что опрашиваемая обронила свою книгу. Я нашёл её на полу после того, как она убежала.

* * * * * * * * * * * *

Ада стрелой унеслась из коридора.

«Что это было?..» — пробормотал себе под нос Рейм, поднимая с пола книгу. У неё была чёрная кожаная обложка. Открыв первую страницу, он прочёл название:

«Детская книга — Чёрная магия для начинающих: Ритуалы и церемонии».

«Чёрная… магия… для начинающих?..» Эта книга была слишком далека от сложившегося у Рейма образа Ады. Поправляя очки указательным пальцем, Рейм пролистал остальные страницы. Хотя книга значилась детской, содержание было довольно профессиональным.

«Что это значит?.. Госпожа Ада слегка… наивна. Ох… я хотел сказать, особо чувствительна. Должно быть, она перепутала эту книгу с томиком какой-нибудь эксцентричной поэзии или чем-нибудь в этом духе».

Сомнительные заклинания и загадочные фразы немногим отличались от фантазийных поэм. Рейм остановился на этой версии.

«Потом верну её госпоже Аде», — решил он.

С магической книгой в руках Рейм повернул за угол, но замер. В другом конце коридора он заметил ещё одного редкого гостя штаба Пандоры, хоть и не такого неожиданного, как Ада. Это был Винсент Найтрей в сопровождении слуги Эхо.

Винсент принадлежал к дому Найтреев, будучи сыном одного из четырех великих герцогов, и тоже являлся членом Пандоры. Однако он был знаменит тем, что практически не покидал фамильного поместья. Рейм вспомнил, что Ада собиралась порекомендовать ему свою книгу. Он почти решился передать её сам, но резко передумал.

«Несомненно, госпожа Ада хотела бы отдать эту книгу лично».

Рейму не хотелось показаться настырным. Он немного выдохнул.

— Господин Винсент, — произнёс он с поклоном.

При виде Рейма Винсент улыбнулся. Это была подчёркнуто вежливая улыбка, лишённая тепла или симпатии к тому, для кого предназначалась.

Погладив Эхо по голове, он ответил:

— Мы заглянули сюда немного развлечься… В этом ведь нет ничего плохого, не так ли?..

— Да, конечно, но я боюсь, что сейчас не смогу быть вам полезен.

— Понятно, — тихо сказал Винсент.

Он мягко улыбнулся, похоже, его это не интересовало.

От этой улыбки у Рейма перехватило дыхание.

«Я не слишком хорошо лажу с этим человеком», — подумал он.

* * * * * * * * * * * *

Опрошен: Винсент Найтрей

Время: 17:55

Место: Штаб Пандоры. Второй этаж, северный коридор.

Пометки: Слуга опрашиваемого, Эхо, была очень тихой.

Вопрос: Можно у вас кое-что спросить?

Ответ: О чём?..

Вопрос: Вам не знакомо слово «Махани»?

Ответ: Оно мне не знакомо. Что скажешь, Эхо?.. Похоже, она тоже не знает.

Вопрос: Понятно. Простите, что отнял ваше время.

Ответ: Вы не возражаете… если я тоже кое-что спрошу? Вы не видели Гила? Я приехал, чтобы с ним повидаться, но…

Вопрос: Боюсь, что не смогу вам помочь. Сегодня я его не видел.

Ответ: Понятно… какая жалость. Ладно, пойдём, Эхо?

Ответ: Да, господин Винсент.

Ответ: Нет, нет, Эхо. Я настаиваю, чтобы ты и меня называла «папой».

Ответ: …

Ответ: Эхо…

Ответ: …да. П…папа.

Примечание №6: Они что, кровные родственники?! Я понятия не имел!

Ответ: …Пожалуйста, убейте меня.

* * * * * * * * * * * *

Винсент ушёл, Эхо последовала за ним.

«Она сказала «папа»… Сейчас я услышал нечто весьма шокирующее», — подумалось Рейму. В любом случае, ему не хотелось ввязываться в дела семьи Найтрей, не говоря уже о делах Винсента. Он поклялся себя забыть обо всём, что только что слышал, и выбросить это слово из головы.

Рейм бросил взгляд на магическую книгу. Ему нужно было найти информацию о проклятии, но сначала он решил поискать Аду. Обернувшись, он увидел, что она стоит прямо позади него. От изумления Рейм замер на месте.

Ада была заметно взволнована и обеспокоена. Она указала пальцем на книгу, которую Рейм держал в руках.

— Эм… это… ведь…

— О, эта книжка? Да… Боюсь, вы её выронили. Возьмите.

Рейм протянул Аде книгу. Она прижала её к груди и с отчаянием взглянула на Рейма. Похоже, она хотела что-то спросить.

Рейм удивлённо склонил голову и поинтересовался, в чём дело.

— Я… эту… ну… эту книгу… Вы… её открывали?..

Казалось, всё её тело молило: «Ответьте «нет»! Ответьте «нет»!»

Рейм, уверившись, что Ада перепутала магическую книгу с томиком поэзии или каким-то романтическим изданием, понял ситуацию по-своему.

«Должно быть, госпоже Аде будет неловко, если кто-нибудь увидит содержание этой книги».

Рейм тепло улыбнулся и соврал:

— Я ничего не видел.

Ада облегчённо выдохнула и опустила плечи. Затем принялась осыпать Рейма благодарностями за то, что подобрал книгу. Рейм ответил, что поторопившись, она ещё успеет застать здесь Винсента, но Ада раскраснелась, мотнула головой и ушла.

«Женщины — сложные создания…» — подумалось Рейму.

Вернувшись к расследованию истории с проклятием, он продолжил свой путь в библиотеку. Там он наткнулся на Брейка.

— Здравствуйте, мистер Рейм.

Его друг, тот самый, от которого он не мог отделаться, сколько бы ни старался, радостно помахал ему рукой.

При виде его в мыслях у Рейма инстинктивно мелькнуло: «Неужели… он здесь меня поджидал?..»

— Разве ты сегодня не выходной?

— А, по-видимому, нет, господин Руфус кое о чём меня попросил.

— Ну и ну, да благословят небеса нашего трудолюбивого мистера Рейма.

— Нечего надо мной потешаться. Кстати говоря, у тебя есть минута?

Вдруг Брейку что-то известно? Рейм мог бы быстро закончить разговор, у него не было времени на шутки с подковырками.

— Конечно, что тебе нужно? — Брейк наклонил голову.

* * * * * * * * * * * *

Опрошен: Зарксис Брейк

Время: 18:10

Место: Штаб Пандоры. Библиотека.

Пометки: Опрашиваемый постоянно улыбался.

Вопрос: Тебе знакомо слово «Махани»?

Ответ:  Нуу… Может, да, а может, нет… Тебе какой вариант?

Вопрос: Понятно. Я пошёл.

Ответ: А-а-а, теперь я вспомнил. Теперь я вспомнил! Ты о «проклятии Махани»?

Вопрос: …Если что-то знаешь, так и скажи.

Ответ: Посмотрим… А давай ты оденешься в женское платье и ласково так попросишь: «Ну скажи мне…». Вот тогда я…

Вопрос: Тогда штаб Пандоры узнает обо всех твоих прошлых позорах.

Ответ: А-а-а… Ну вот! С вами, мистер Рейм, сегодня совершенно не весело!

Вопрос: Мне некогда возиться с твоими шуточками. Особенно сегодня.

Ответ: О, как жаль. Мне вспомнилось платье, которое я недавно надевал, будь оно чуток побольше, тебе бы очень подошло.

Вопрос: Ты что, надевал платье?!

Ответ: Давай забудем об этом. В память о нашей старой дружбе я сделаю исключение и всё тебе расскажу. А ты за это сделаешь мне массаж плеч.

Вопрос: …Почему плеч-то?

Ответ: О, поясницу тоже было бы неплохо.

Вопрос: …Я не это имел в виду.

Ответ: Это плата за мою информацию. Так ведь твой хозяин вечно говорит. Приступай, ты ведь торопишься, так?

Вопрос: Проклятье… Тогда ты в это время будешь рассказывать.

Ответ: А-ага. Вот здесь. Нет, я ничего об этом не знаю.

Примечание №7: В какое-то мгновение я едва  не придушил опрашиваемого.

Ответ: Однако госпожа знает. Вот всё, что мне известно.

* * * * * * * * * * * *

После разговора с Брейком Рейм почувствовал себя ещё более усталым, чем раньше. Он колебался, размышляя, стоит ли ему продолжить расследование, изучая книги в библиотеке, но в итоге решил её покинуть и сходить на третий этаж, в кабинет Шерон. Брейк сообщил, что она была там.

Поднимаясь по лестнице, на площадке между вторым и третьим этажами он заметил Гилберта, смотревшего в окно. Алый цвет заката почти померк и превратился в тёмно-синий, на небе сияла полная луна. Рейму смутно припомнились некогда сказанные Руфусом слова: «Под светом вот такой луны…». О чём он тогда говорил? Этого Рейм не мог вспомнить.

— Рейм? — Гилберт заговорил с ним первым. Он казался хмурым, хотя такое было в порядке вещей, и смотрел в окно, явно погруженный в свои размышления.

Рейм собирался искать Шерон, но по случаю решил расспросить и Гилберта.

— Господин Гилберт, могу я кое-что у вас узнать?

Не успел Рейм задать свой вопрос, Гилберт спросил первым.

— Что есть «женщины», Рейм? Я совершенно не понимаю.

* * * * * * * * * * * *

Опрошен: Гилберт Найтрей

Время: 19:20

Место: Штаб Пандоры. Площадка между этажами.

Пометки: Похоже, опрашиваемого заботят очень серьезные проблемы.

Вопрос: С вами что-то произошло? В смысле… из-за женщины.

Ответ: Ядовитые пау… Нет… Ничего. Невозможно, чтобы я с женщиной… да, невозможно.

Примечание №8: Опрашиваемый пребывает в растрёпанных чувствах. Должно быть, что-то случилось.

Ответ: Если бы только… Почему всем женщинам нельзя быть такими, как госпожа Ада?..

Вопрос: …

Примечание №9: Я начал немного волноваться за опрашиваемого. В порядке ли он?

Ответ: Я этого не понимаю.

Вопрос: Эмм… можно я кое-что у вас спрошу? Боюсь, что мой вопрос по другой теме.

Ответ: Я не понимаю, Рейм.

Вопрос: Слово «Махани», вы не…

Ответ: …Никогда не слышал.

Вопрос: Тогда прошу меня простить.

Ответ: (Вздох)

* * * * * * * * * * * *

В конечном итоге Рейм поднялся на третий этаж и нашёл Шерон. Она сидела за столом и подписывала бумаги. Увидев Рейма, она отложила ручку и спросила:

— Вы что-то хотели, мистер Рейм?

— Ну, да, но это не срочно. Если вы заняты, я могу зайти позже.

— Нет, всё в порядке. Я сама собиралась сделать перерыв.

Шерон улыбнулась. Судя по её выражению, она сказала так не только из вежливости.

— Попросить принести чай? — спросила она, поднимая со стола маленький колокольчик.

— Прошу, не утруждайтесь, — вежливо отозвался Рейм, вымученно улыбаясь, но Шерон ответила, что ей самой хочется чаю, и позвонила. Почти в ту же секунду явился слуга с подносом. Элегантно отпив из чашки, Шерон жестом попросила Рейма начать.

— Хорошо… Так в чём же дело?

* * * * * * * * * * * *

Опрошена: Шерон Рейнсворт

Время: 19:30

Место: Штаб Пандоры. Третий этаж, шестой кабинет.

Заметки: Опрашиваемая воздерживается от комментариев.

Вопрос: Ну что ж. Вы слышали о проклятии «Махани»?

Ответ: …Вы уже у кого-то о нём спрашивали?

Вопрос: Да. У господина Оза, господина Гилберта, Заркса и…

Ответ: М-м-м. Понятно, этого достаточно.

Вопрос: Достаточно для чего?

Ответ: Не важно. Позвольте, я расскажу то, что мне известно.

Вопрос: Прошу вас.

Ответ: Во-первых, в слове «Махани» есть некий смысл. Во-вторых, розовый цвет.

Вопрос: Он сказал то же самое…

Ответ: Что-нибудь случилось?

Вопрос: Нет. Вам известно что-то ещё?..

Ответ: Боюсь, что нет.

Вопрос: Понятно. Благодарю вас. Теперь, если позволите…

Ответ: Конечно. Хорошего вечера.

Вопрос: О, кстати, госпожа Шерон.

Ответ: Да?

Вопрос: Алиса сказала мне, что недавно в вашей комнате… у вас была… книга л-лесбийской тематики?..

Ответ: …

Примечание №10: Внезапно от ауры опрашиваемой в моих жилах застыла кровь. Я подумал, что умру, не закончив расследования. Я раскаиваюсь всем своим сердцем. Даже сейчас, пока я это пишу, у меня дрожат руки.

Ответ: Боюсь, я не расслышала. Что вы сказали? Хе-хе-хе…

Вопрос: Нет, я ничего не говорил. Прошу меня извинить.

На этом опросы окончены. Я вернулся к тому, с чего начал…

* * * * * * * * * * * *

~~~~~   3   ~~~~~

«Я вернулся к тому, с чего начал…»

Пока Рейм дописывал последнее предложение, он вздохнул. Он ещё раз взглянул на набросок отчёта. Ему так и не удалось отыскать способ снять проклятие. «Коль ничего не предпринять, я умру», — таковы были слова Руфуса. Если Рейм не сможет ему помочь и Руфус, его хозяин, умрёт… Если дом Барма лишится своего главы, это может закончиться не только скандалом, но и чем-нибудь в разы похуже.

«Махани» появлялось в его отчёте несколько раз. Рейм посмотрел на него.

«В слове «Махани» есть некий смысл».

Так сказали Руфус и Шерон. Иначе говоря, ему нужно было понять скрытое значение этого слова. Слова, которого Рейм не знал и не смог найти в книгах. Больше ничего не оставалось.

Рейм откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно. Полная луна этой ночью казалась особенно большой.

«Какая яркая».

Подумав, что он сможет читать даже без освещения, он погасил настольную лампу. Комната, которая озарялась её тёплым светом, тут же окрасилась в бледно-лунный.

Рейм подошёл к окну с отчётом в руках. Он понял, что даже так без проблем сможет различать буквы.

— Под светом вот такой луны… — проговорил он неосознанно. Это была вспомнившаяся ему фраза из какого-то разговора с Руфусом. Да… это было ночью, такой же ночью, как эта… когда луна светила так же ярко. Руфус говорил:

— Хотя лучше всего подошла бы именно такая ночь…

Если он правильно помнил, в тот раз он согласился со своим хозяином.

«Почему я вспоминаю об этом в такое время?»

Рейм не понимал собственных мыслей.

В попытке выбросить из головы всё лишнее, он снова просмотрел собранный отчёт. В нём снова замелькало слово «МАХАНИ».

Пока он его разглядывал, то представил, как буквы начинают разделяться и двигаться сами по себе. Слово потеряло свой смысл, превратившись в набор отдельных букв:

М  А  Х  А  Н  И

И вдруг… Рейма так поразила внезапная догадка, что он непроизвольно воскликнул: «Это же анаграмма!»

~~~~~   4  ~~~~~

Земля освещалась ясным светом сиявшей на небе полной луны. Под ней стояло огромное дерево, сплошь покрытое мелкими бледно-розовыми цветочками.

Дерево росло на большой лужайке в одном из уголков частных земель дома Барма. Оно было таким раскидистым и так пышно цвело, что к этому простому пейзажу ничего не хотелось добавлять.

Под деревом собралось несколько человек: Руфус, Оз, Ада, Гилберт, Шерон, Брейк… теперь ещё и Рейм. Все, кроме него, сидели на расстеленной в траве скатерти. В центре круга стояли тарелки с закусками, несколько бутылок с алкогольным напитком из дорогих сортов риса, а так же другие блюда, посуда и столовые приборы. Всё напоминало ночной пикник.

Это случилось вскоре после того, как…

—  Мне говорили, что в одной далёкой-далёкой стране есть традиционный праздник под названием «ханами», — Руфус пересказывал Рейму историю, услышанную от торговца, который продал ему необычный рисовый напиток. — Это такой банкет, где гости собираются, чтобы восхищаться цветами, они любуются пейзажем, выпивают, поют песни и демонстрируют свои таланты.

— Что-то вроде вечеринки в саду? — предположил тогда Рейм.

Руфус сказал, что разница состоит в том, что ханами иногда проводят ночью, при полной луне. Люди любуются цветами в лунном сиянии, не зажигая лампад или свечей.

Это существенно отличало праздник от садовых вечеринок, о которых подумал Рейм.

Когда они беседовали, как раз взошла полная луна, но звать гостей было уже слишком поздно, так что никакого ханами в тот раз не случилось.

— Хотя для него лучше всего подошла бы именно такая ночь…

— Вы правы.

В голосе Руфуса звучала досада, и Рейм с ним согласился.

«Действительно… —  Рейм сидел в одиночестве чуть поодаль кружка остальных гостей, прислонившись к стволу дерева. — Если он просто хотел устроить ханами, мог бы прямо об этом сказать…»

Намёк был слишком тонким. Раздражающе тонким. Рейм искренне так считал.

Если буквы в слове «Махани» немного переставить, получится «Ханами».

Когда он понял разгадку этой практически детской анаграммы, то отправился в кабинет к Руфусу. Выслушав его ответ, Руфус посмотрел в окно, заметил появившуюся в ночном небе луну и удовлетворённо проговорил:

— Хмм, как своевременно, не осиль ты столь ничтожный каламбур, я бы отказался от твоих услуг на веки вечные. Давай, собирайся. И побыстрее.

…Он сказал это с таким видом, как будто с самого начала знал, что Рейм придёт именно в то время. По словам Руфуса, всё необходимое уже давно было готово.

Он добавил:

— Вчера я разослал приглашения. Я написал в них, что поводом для праздника станет первый за долгое время выходной моего слуги Рейма. Похоже, задумка сработала, потому что большинство гостей всё-таки пришли. Хотя самая важная гостья прийти отказалась, и это не лучшим образом сказалось на моём чувстве юмора…

— Приглашения? — непонимающе пробормотал Рейм.

Руфус продолжал говорить, но половина слов до Рейма уже не доходила. Руфус упомянул имена Оза, Шерон и Брейка. Вдобавок в приглашениях значилось, что гости могут прийти в сопровождении друзей и знакомых, чтобы праздник получился веселее. Но это было не единственным, о чём в них говорилось.

— А-ах, — Рейм измученно вздохнул, поднял голову и посмотрел на дерево. В ночном мраке маленькие нежные розовые лепестки, подхваченные ветром, казались живыми. Луна озаряла их полёт. Принюхавшись, он ощутил их слабый тонкий аромат.

— Вишнёвое дерево. Вида Сомей Ёшино. По крайней мере, так я слышал, — неожиданно произнёс кто-то рядом с ним.

{Прим. пер.: Сомей Ёшино — самый распространённый из видов сакуры}

Рейм обернулся и увидел Брейка, который сидел, подогнув колени, и смеялся. В одной руке он держал бутылку, а в другой две маленьких пиалы.

— Держи, — он протянул Рейму одну из пиал и наполнил её напитком. Рейм слышал, что он был приготовлен из риса, и почувствовал непривычный сладковатый запах. Однако пиала была совсем крошечной, лишь на один глоток.

Рейм осушил её в один присест.

— А ты не очень-то культурен, не так ли? — усмехнулся Брейк, немного отпивая из своей пиалы. — Это делается вот так. По капельке, едва притрагиваясь.

— Да без разницы, этого всё равно мало, — отозвался Рейм, крепко сжимая пиалу.

— Ты сегодня проделал огромный труд, мистер Рейм, — сказал Брейк с сочувствием, подливая ему напиток. Тот поднёс пиалу к губам и по примеру Брейка немножко отпил.

Опустив руку, он посмотрел на него и спросил:

— Что это ещё за «вечеринка-сюрприз»? Даже ты в этом участвовал…

— Да… Герцог Барма та ещё заноза, не так ли? Это был скорее приказ, чем приглашение.

В прошлый полдень Брейк, Шерон и Оз получили приглашения, начинавшиеся со слов:

«Рейм старательный работник, посему я, будучи человеком редкой доброты, решил устроить банкет в его честь».

Далее следовала пышная речь о том, насколько герцог великодушен по отношению к своим слугам. После череды самовосхвалений он написал, что хочет преумножить радость Рейма от праздника, поэтому подготовил скромное дополнительное развлечение. Оно состояло в том, чтобы Рейм отправился в штаб Пандоры выведывать у гостей информацию, прикрываясь расследованием «проклятия Махани», анаграммы слова «ханами». Со стороны Руфуса было очень предусмотрительно не сообщать об этом Алисе и Гилберту: оба совершенно не умели врать.

Приглашение оканчивалось словами: «Узнав, что проклятие на самом деле — банкет в его часть, Рейм непременно будет изумлён и растроган до слёз. Вам надлежит сердечно поблагодарить меня за возможность участвовать в сём невероятном действе».

Выслушав объяснения Брейка, Рейм глубоко вздохнул.

— Я не был растроган до слёз, скорей едва не рыдал от ужаса…

— Ну, ну… — Брейк сделал сочувствующее лицо. — В любом случае, похоже, что главная затея герцога Бармы всё равно провалилась.

— Затея? — удивлённо переспросил Рейм.

— Да, госпожа мне рассказала.

Брейк понизил голос. Если быть точнее, ему сообщили, что именно сказала Шерил, когда Шерон попросила у неё разрешения поехать на банкет. Узнав о приглашении на праздник, который герцог устроил в честь своего слуги, Шерил ненадолго задумалась, а затем, весело хихикнув, сказала внучке: «Передай герцогу, что с его стороны весьма банально использовать мистера Рейма, дабы покичиться своей добротой».

— И госпожа Шерон ему так и сказала?

— Разумеется! Услышав это, герцог Барма едва не отменил праздник, хотя в итоге, как видишь, передумал. Он знает, что сказала бы госпожа Шерил, если бы он всё отменил.

Рейм глубоко вздохнул. Он молчал.

«С господином Руфусом и правда непросто…» — пробормотал он себе под нос, допивая пиалу в несколько мелких глотков.

Рейм окинул взглядом гостей, расположившихся неподалеку. Руфус, очевидно, выпивший чуть больше обычного, был в приподнятом настроении, он стоял в центре круга, энергично махал веером и декламировал стихи.

Брейк тоже посмотрел на Руфуса и немного впечатлённо добавил:

— Он полностью оправился. Думаю, герцог Барма сейчас больше всех наслаждается этим ханами.

— Угу… Пожалуй, прошло немало времени с тех пор, как он хотел его устроить.

После этих слов Брейку всё стало ясно.

— Так ему хотелось убить двух зайцев одним выстрелом… точнее даже трёх. Вот так герцог Барма, настоящий стратег, — произнёс он с восхищением.

«Трёх?..» — Рейм задумался, что это означало. Первое — предстать перед госпожой Шерил в выгодном свете. Второе — воплотить свою старую задумку… А третье?.. «Неужели он действительно захотел… сделать мне подарок?»

Может да, а может и нет. Этого Рейм не знал.

Он попросил Брейка ещё раз наполнить его пиалу. Тот, ухмыльнувшись, исполнил просьбу. В ответ Рейм подлил напиток и ему. Оглядев сидящих вокруг Руфуса гостей, он вдруг спросил:

— А что госпожа Шерон? Тоже выпивает?

— Ну… да… — Брейк неожиданно замялся.

Рейм немного выдохнул.

— Понятно, похоже, что этот напиток ей не по вкусу.

— Не то чтобы… По крайней мере, она сказала, что сегодня пить не станет.

Рейм задумался о возможной причине подобного отказа от спиртного, но посчитал, что разумней всего будет не спрашивать.

Более пристальный взгляд на гостей выявлял множество деталей. Лицо Гилберта было красным как помидор: он совершенно не умел пить, ему уже подурнело, и за ним ухаживали Оз и Ада. Шерон ласково смотрела на них, незаметно поглядывая и на бутылку рисового напитка, как бы размышляя: «Может, выпить хоть чуточку было бы неплохо…». Руфус что-то говорил, кажется, он был недоволен тем, что никто не обращает на него внимания.

Может, рисовый напиток был крепче, чем казалось по запаху, а может, Рейм просто устал. Обычно он был устойчив к алкоголю, но его щёки слегка раскраснелись.

— Кто бы мог подумать, что всё это случится в мой выходной… — пробормотал он, горько усмехнувшись.

Пронесшийся по саду порыв ветра раскачал ветви большой вишни, и с них посыпались цветы. Бледные лепестки танцевали в лунном свете. Их контраст с ночной темнотой был так прекрасен, что всё это казалось сном.

Красновато-рыжие волосы Руфуса колыхались от взмахов его веера, казалось, что он прокладывает лепесткам путь, направляя их в какой-то неуловимый загадочный мир.

Вскоре после этого ветер затих.

Рейм, невольно задержавший дыхание, выдохнул.

— Мистер Рейм… — позвал его Брейк, с улыбкой кивая на пиалу. В налитый до краёв напиток упал маленький лепесток. В пиале отражалась луна.

— Думаю, изысканней уже некуда, как считаешь? — весело поинтересовался Брейк.

—Ты прав…

Рейм взглянул на Руфуса. Тот, прикрыв рот веером, смотрел на него в ответ; судя по прищуренным глазам, он улыбался, словно горделиво спрашивая: «И что ты об этом думаешь?»

— Боже мой… — тихо пробормотал Рейм, немного вздохнул и поднес пиалу к губам, залпом выпив её вместе с лепестком и луной.

— Какая сила духа! — раззадоривал его Брейк.

Рейм вспомнил про обрывистый отчёт, который ему было некуда отправлять. Когда вечеринка закончилась, и он отправился домой, то решил вкратце расписать последние события этого дня. Он уже знал, чем всё подытожить.

Вытащив из кармана свою потрёпанную записную книжку, он энергично настрочил что-то на пустой странице. Закончив писать, он подумал: «Я никогда никому не смогу показать этот отчёт».

На страничке было написано:

«Такие вещи… время от времени могут быть довольно неплохи».

~~~~~   Конец   ~~~~~

~~~~~~~~~~~~~~~

—  Что ж, здравствуйте. Вот мы и встретились вновь.

Это третий… нет, кажется, уже четвёртый раз, как я вас здесь встречаю.

Хмм? Ах, пятый раз? Прошу прощения. Я забыла.

Видите ли, я немного беспечна и не очень хорошо запоминаю подобные вещи.

Не сердитесь на меня.

Верно, такова уж моя натура.

Ну что ж. Сегодня вы даже приготовили для нас весьма недурной чай. Ваша предусмотрительность мне очень приятна. Да, очень вкусно. Знаете, я и не думала, что вы можете быть столь внимательны.

…Ой. Прошу прощения. Мне не стоило высказывать это вслух, даже если я об этом подумала.

Ах, полагаю, этого мне тоже говорить не следовало. Извините меня. Не сердитесь.

Я часто говорю то, что приходит в голову, не выбирая выражений. Да, это тоже свойственно моей натуре.

Ох, понятно. Не вы готовили этот чай? Это был подарок?

Хмм.. Тогда вы и вправду… Нет, неважно.

Итак, вы меня ждали. Какую историю вам поведать сегодня?

Вот как. О жизни, хмм? Какая широкая тема…

Вас что-то беспокоит?

О-хо. Возможно, вы встретили своего спутника жизни.

Это же чудесно. Мои искренние поздравления.

Ах, но вы не уверены, стоит ли вам принимать его предложение?

Хмм, да, это серьёзный вопрос.

Жизнь долга и полна тягот. Чтобы прожить её без сожалений, вам будет необходим незаменимый партнёр. Если выберете неправильного, тогда… Всё верно, из этого ничего не выйдет.

Ну что ж. Посмотрим.

…В таком случае, почему бы мне не рассказать вам о встречавшихся мне примерах, несколько историй о разных людях и их партнёрах?

Может, по мне и не скажешь, но наблюдать за людьми — моё хобби.

Если хотите, можете использовать мои рассказы как образцы, чтобы сделать свою собственную жизнь счастливой.

Ладно. Тогда я начну.

~~~~~~~~~~~~~~~

Ну, привет. Это снова мы.

Это уже третий...нет, четвертый раз, когда я тебя здесь вижу.

М? А… уже пятый? Прошу прощения. Я забыл.

Видишь ли, по характеру я довольно отходчивый. Я плохо запоминаю даты и события. Пожалуйста, не сердись на меня.

Видать, я чересчур эмоционален.

Ух ты! К нашему приходу ты даже приготовил превосходный чай!

Это приподняло мне настроение. Да, восхитительно!

Знаешь, я не думал, что ты настолько внимателен.

...Упс. Мои извинения. Я не должен был этого говорить, даже если это было именно то, о чем я подумал.

Ах, наверное, мне следовало бы просто промолчать, оставить это невысказанным. Прошу прощения. Не сердись.

Я склонен говорить только то, что думаю, ничего не скрывая. Да, это тоже часть моей личности.

А, понятно. Ты не готовил этот чай? Это был подарок…

Хм. Ты на самом деле... Нет, неважно. В любом случае ты ждал меня. Какую историю ты хочешь услышать сегодня?

Понятно. Значит, о жизни, хмм? Это довольно широкая тема...

Тебя что-то беспокоит?

Ого, так ты нашел своего спутника жизни!

Это замечательно. Мои искренние поздравления!

Ах, но ты не уверен, следует ли принимать этого человека таким, какой он и есть на самом деле?

Хм, да, это затруднительно.

Жизнь - вещь долгая и наполненная трудностями. Чтобы довести дело до конца без каких-либо сожалений, нужен незаменимый партнёр.

Если ты сделаешь неправильный выбор, то... Верно, все это ни к чему хорошему не приведет.

Что ж, давай посмотрим.

... В таком случае, почему бы мне не рассказать тебе о некоторых событиях, свидетелем которых я стал, и истории людей и их спутников, с которыми я был знаком?

Глядя на меня, не скажешь, но наблюдать за такими людьми - моё хобби.

Используйте их как рекомендации, если хотите сделать свою жизнь счастливой.

В таком случае, я начну....

Узри цветок благоуханный,Во тьме цветущий бездыханной,Что голубой свой лепестокОкрасил в благородный рок.

Элиот Найтрей

Однажды на Уикенде.

Это случилось после занятий. Мягкий солнечный свет пробивался сквозь белоснежные шторы в библиотеку.

Лаутвиджская академия всегда придавала большое значение традициям и формальностям, поэтому никто и никогда не шумел в библиотеках. В зале среди стеллажей было много студентов, но тишину и спокойную атмосферу нарушали лишь приглушенный говор и мягкие шаги.

Мальчики носили белые фраки и брюки и темно-синие жилеты, а девочки – такие же белоснежные пиджаки и юбки.

Тепло золотого солнца наполнило библиотеку, в которой царствовал аромат старых книжных страниц.

− Ты снова берешь его? Тебе так сильно он нравится?

Парень с собранным вверху пучком волос вытащил книгу с одной из полок, получив замечание от лохматого одноклассника, стоявшего рядом. Парень слегка сдвинул брови, одарив второго раздражительным взглядом.

− Что в этом плохого? Хорошие книги остаются хорошими независимо от того, сколько раз их прочитаешь.

− Название довольно избитое. «Святой рыцарь».

− Классика. Назовем это классикой.

Парень не мог видеть лица своего одноклассника, что было скрыто под длинными нестрижеными волосами и круглыми очками с серебристой оправой. Однако, проведя вместе с ним два года, он успел слишком хорошо изучить его повадки, поэтому прекрасно представлял, какую гримасу состроил его друг.

− Не сердись. Я просто высказал свое мнение, Элиот. Я ни в коем случае не критикую твои вкусы.

Услышав такой беспечный ответ одноклассника, Элиот раздраженно щелкнул языком.

Элиот Найтрей, юноша шестнадцати лет. Он был сыном Бернарда – главы дома Найтрей, одного из четырех великих герцогств, обладающих огромной властью в стране. В настоящее время учится на четвертом курсе Лаутвиджской академии.

Он высокомерен, строг и откровенен. Его решительный взгляд придавал ему еще больше шарма, а платиновый цвет волос на солнце отливал голубым оттенком. Но тем не менее его серьезность немного отталкивала людей. Некоторые считали родинку под левым глазом одной из его прелестей, но она не сильно смягчала его резкий внешний вид.

− Послушай, Лео. Видишь ли, «Святой рыцарь» − это целая се...

Голос Элиота был полон энтузиазма. Однако Лео быстро поднял руку, прервав друга на полуслове, и сказал:

− Спасибо, но я не хочу снова это слышать.

Лео тоже было шестнадцать. Он был из дома Фионы − приюта для сирот, находившегося в ведении Найтреев.  Два года назад Элиот, у которого были проблемы с выбором слуги, встретил Лео в доме Фионы. И в первую же встречу они умудрились поссориться, подняв на уши весь приют. Но несмотря на возражения семьи и окружающих его людей, Элиот выбрал именно Лео в качестве своего слуги, хотя и тот был против.

Лео мог быть хорошим слугой, но относился к Элиоту как к равному себе и делал все, что хотел. Он никогда не думал об удобствах своего хозяина и всегда выглядел спокойным и собранным. Но, по словам Элиота, на самом деле Лео был "обидчивым и сварливым", и для него не было ничего необычного в том, чтобы перчить и грубить своему хозяину.

Если описывать Лео одной фразой, то больше всего подойдет «неизлечимый книжный червь».  Хотя на самом деле, даже сказать «неизлечимый» − значит ничего не сказать.

Тогда Лео торопливо ответил то, что заставило Элиота отбросить книгу:

− Серия книг "Святой рыцарь" − это ода героизма, которая создает идеал для дворян, рыцарей и других представителей элиты, следуя по стопам главного героя – Эдвина. Она является своего рода путеводителем по жизни. Ты говорил мне это миллион раз, и, в любом случае, я тоже читал эту книгу.

Элиот выглядел несколько обескураженным, услышав эти слова, произнесенные безразличным тоном. Он сердито фыркнул и бросил взгляд на пять толстых книг, которые Лео крепко прижимал к груди.

− Итак, на этот раз ты возьмешь сразу пять?..

− Ах, эти?..

Пока Лео объяснял, в его словах сквозили веселые нотки.

− Это детективный роман «Фестиваль двойной спирали». Говорят, что стиль автора старомоден, но его описания очень впечатляют, что мне и нравится. Это классика по логике, это биологический текст по экологии рептилий, а еще есть словарь имен и ...

− Я уже знаю, что ты читаешь всякую чушь, но какой смысл читать словарь имен? Это просто... имена, − перебил его Элиот.

Лео улыбнулся.

− Это интересно. Когда я читаю, то сразу же представляю, какая жизнь была бы у людей с такими именами. Это развлечет меня на неделю.

−…книга орехов?.. – Лео, казалось, был озадачен бормотанием Элиота.

− Что в этом странного?

"Все", − подумал Элиот, но он лишь поморщился и сказал:

− Тц, твое дело.

Они отошли от книжных стеллажей, и Лео тут же открыл книгу и приступил к чтению.

− Держи себя в руках, пока мы не вернемся в нашу комнату, − предупредил его Элиот, и они вдвоем отправились в информационный отдел, где завершили процедуру выдачи книг. Элиот закончил первым, и пока Лео был занят регистрированием, он стоял чуть поодаль с сердитым видом.

Элиот резко повернулся, и его взгляд упал на пустое место, которое оставил взятый им том «Святого рыцаря». Как будто у полки не хватало зуба.

− В чем дело, Элиот?

− Ничего, пойдем, − рассеянно покачав головой, ответил Элиот.

Они с Лео вышли из библиотеки. Коридор был заполнен учениками, проводившими время после уроков в свое удовольствие. В отличие от библиотеки, отовсюду доносились громкие, веселые и оживленные разговоры. Несколько студентов украдкой поглядывали на Элиота. Холодно уклонившись от них, тот зашагал прочь.

Только оказавшись наедине с Лео, Элиот облегченно вздохнул.

Элиот украдкой посмотрел на своего друга и заметил, как тот неловко балансировал стопкой из пяти книг, держа одну руку в заднем кармане пиджака.

−Вот, это тебе, − Лео небрежно извлек из кармана какой-то предмет, показывая его Элиоту.

Это была темно-синяя кожаная закладка, украшенная золотым тиснением. Взяв ее в руки, Элиот внимательно рассмотрел ее и понял, что она связана со «Святым рыцарем». На ней были изображены силуэты главного героя Эдвина и его слуги Эдгара. На мгновение Элиот обрадовался, но вскоре засомневался.

− Я купил ее вчера... Ты ведь так много времени проводишь за книгами.

− Сегодня какой-то особенный день? Точно не мой день рождения, − фыркнул Найтрей.

− Нет, ничего такого. Я просто хотел, чтобы она была у тебя, − лицо Лео озарила веселая улыбка в ответ на угрюмую гримасу Элиота.

− Что ты задумал? Получать от тебя подарки жутковато.

− Элиот! Если ты не научишься принимать доброту от других, то никогда не сможешь стать достойным человеком.

− Все, что ты ежедневно делаешь – заставляешь меня быть таким! – возмутился Элиот.

Он, нахмурив брови, взглянул на закладку подозрительным и настораживающим взглядом, но, в конце концов, сунул ее в карман своего пиджака. Не обернувшись, Элиот прошел рядом с Лео и зашагал по коридору, тонувшему в золотых лучах солнечного света.

− Ладно, все равно ничего не поделаешь. Я приму ее ради тебя, – фыркнул он.

* * *

Латвиджская академия – место, где учатся Элиот и Лео. Она считалась одним из самых престижных учебных заведений. Сыновья и дочери дворян, элита общества учатся здесь на протяжении семи лет (с тринадцати до восемнадцати), чтобы в дальнейшем стать лидерами общества и теми, кому суждено помогать им.

Это интернат, где на период всего обучения юноши и девушки живут в дортуаре. В них студентов размещают по шесть человек на три года, чтобы они смогли усвоить манеры и навыки, которые необходимы для жизни в светском обществе. По истечению трех лет учеников размещают в комнатах подвое, и лишь тем немногим, кого называют «перфектами» позволено иметь собственные.

[1] Дортуар (франц.) – общая спальня для учащихся в закрытых учебных заведениях.

− Тц!

Они вышли из учебного корпуса и направились к своему дортуару. Неожиданно Элиот фыркнул, остановившись как вкопанный, а Лео, шедший позади него, встал неподалеку. Там, вдоль кирпичной дорожки, которая вела в дортуар, росла редкая кленовая роща. Примерно на середине пути, вниз по дороге, прямо у входа в сквер находилась компания из четырех или пяти ребят, которые окружили мальчика помладше.

Они встали вкруг и бросали небольшой бутылёк друг другу, словно играли в мяч, в то время как паренек в центре пытался поймать его. Это не было похоже на веселую дружескую игру. Казалось, он вот-вот заплачет, и ребята, окружившие его, гнусно ухмылялись. Элиот знал каждого из них.

− А-ах, они опять схватили его, да? –тихо произнес Лео, заметив группу ребят.

− Идиот... – прошептал Элиот, передав «Святого Рыцаря» Лео.

Элиот вошел в рощу к мальчишкам, и под его ногами захрустели опавшие листья. Но даже когда эти двое приблизились, ни мальчик, которого дразнили, ни ребята, стоявшие вокруг, не заметили их. Студент, у которого был бутылек, попытался бросить его своему другу, но промахнулся, и, описав в воздухе большую дугу, попал прямо в руки Элиота. Это была маленькая баночка, сделанная из прочного стекла. Внутри нее находилась черная жидкость – чернила.

Поймав бутылек одной рукой, он прокатил ее на ладони, и в этот же момент среди ребят поднялся глухой ропот. В их голосах слышались испуг и растерянность, а взгляды устремлялись прямо на Элиота. Одни произносили его имя, другие имя дома – Найтрей.

Хоть семья Найтрей была одним из четырех великих герцогских домов – легендарных героев, семья подозревалась в предательстве во время Сабрийской трагедии столетие назад, и даже сейчас грязные слухи оскверняли имя дома, к которому принадлежал Элиот.

Студенты и учителя, окружавшие его, испытывали благоговейный трепет и зависть к герцогам... но в тоже время было чувство отчужденности по отношению к Найтреям, непохожего ни на что. Такой была атмосфера в академии для Элиота. Много кто смотрел на него, но лишь немногие подходили к нему.

Конечно, Элиот никогда бы не стал опускать голову и тихо жить, боясь ложных слухов и клеветы. Многие ученики считали Элиота надменным и труднодоступным.

− Вы ребята…просто бельмо на глазу.

Заявление Элиота было безжалостным. Наверное, они были сражены наповал его внушительным видом, когда он вошел в кольцо из студентов, круг разорвался. Элиот подошел к мальчишке, который лежал на холодной земле прямо в центре круга.

Он бросил пронзительный взгляд на студентов, окружающих его. Там, у его ног, дрожащий и слабый голос произнес:

− Э-Элиот...

Найтрей опустил сверепый взгляд, но в ответ на него смотрело лишь запуганное лицо.

Как и Элиот этот мальчик учился на четвертом курсе. Они жили в одном дортуаре. Его звали Марсель. Он выглядел таким хрупким, что казался больше похожим на девочку, чем на мальчика, из-за чего его часто дразнили.

− Держи. Это твое, верно? – сказал Элиот и бросил ему маленькую пузырек. Марсель ловко словил ее двумя руками.

− Угу, а. О, нет я....

Такой уклончивый и невнятный ответ мгновенно вызвал у Элиота раздражение. Марсель вздрогнул и тихо вскрикнул. Как раз в этот момент Лео, что следовал за своим другом, уверенно ответил за Марселя:

− Я думаю, это Гарольда.

− А? − Элиот повернулся, одарив Лео обжигающим взглядом.

− Ты же знаешь, Марсель – помощник Гарольда.

− А? О, да, точно. Так у тебя поручение? – С этими словами он опять повернулся к Марселю, который в свою очередь энергично закивал.

Гарольд был одним из немногих перфектов дортуара Элиота. Многие студенты, жившие в дортуаре, были разделены на несколько групп с одним перфектом, который отвечал за каждую из них и давал ежедневные указания. Гарольд был ответственен за группу, к которой принадлежали Элиот и Лео. Однако, возможно, потому что он боялся четырех герцогский домов, Гарольд не хотел иметь ничего общего с Найтреем, поэтому они почти не видели друг друга. Элиот тоже думал, что так будет гораздо лучше.

Перфекты получали право выбрать одного студента с младших курсов в качестве ассистента, который должен был помогать в выполнении личных заданий и поручений.

Гарольд выбрал Марселя.

− Эм, Гарольд велел мне купить ему чернил, так как он был занят...

− Он, да?

Элиот равнодушно махнул рукой, будто говоря "это не имеет значения".

− Не бери в голову.

Охваченный холодным гневом, Элиот вновь начал сверлить взглядом ребят, окруживших его. Каждое из лиц принадлежало студентам от первого до третьего курса, которые жили в дортуаре вместе с Элиотом. Он прервал с трудом полученное веселье младших курсов, и они не могли скрыть своего разочарования, но никто не осмелился сказать что-то вслух.

Ребята попятились назад, уверенные по блеску глаз Элиота, что сейчас их отчитают за произошедшее. Однако…

− Ты слабак!.. Ты же старшекурсник! Не позволяй младшим помыкать тобой! – надменно глядя на Марселя, яростно вскричал Элиот.

− Ну?!

−  Не говори мне «ну»! Когда твоя семья отправила тебя сюда, они доверили тебе свою честь! Это значит, что ты не должен позволять младшим, нет, не важно кому, оскорблять себя! Не позорься так ни перед кем! Ты аристократ! Имей хоть каплю гордости! Не склоняйся ни перед чем! Поработай над своим искусством фехтования! Возьми свою тощую...

− Эй, Элиот, – Лео резко потянул Найтрея за рукав.

− Что?! – вскрикнул Элиот.

− Успокойся. –Закрывая уши, ответил Лео. − Ты ругаешь не того. Я не говорю, что Марсель не в чем не виноват, но...

− Кого это волнует?! А эти ребята...

− И кроме того, ты привлекаешь слишком много внимания. Ты так не думаешь?

− А? − Элиот огляделся: несколько студентов стояли на тропинке, соединявшей дортуары с учебными корпусами, и внимательно наблюдали за происходящим, периодически перешёптываясь и бросая осуждающие взгляды.

Большинство из них, вероятно, просто случайно проходили мимо. Они держались на расстоянии, и, хотя взгляды, обращенные в его сторону, были недоброжелательными, они все же были очень заинтересованы. Элиот выделялся даже когда ничего не делал, а теперь он был в самом центре внимания.

− Ргх... − в тот же момент Элиот утихомирил свой гнев.

− Жаль терять зрителей. Почему бы тебе не помахать им?

− Черта с два! − Элиот отвернулся от беспечного Лео, поправляя помятую форму.

–Пошли. – Отрезал Найтрей, и он вместе с другом покинули место происшествия.

Ребята думали, что их наконец-таки оставили в покое, и, предполагая, что они избежали выговора, вздохнули с облегчением.

И в тот самый момент звонкий голос Найтрея разорвал тишину:

− Вы тоже!

− Если вы называете себя аристократами, не используйте грязные трюки вроде этого. Уладим все честно и справедливо, по-мужски.

− Неужели вам не стыдно?! − сказал он низким и четким голосом.

Хотя он не кричал, тон Элиота безжалостно сразил их клинком честности. И когда он закончил свою речь, Найтрей гневно взмахнул фалдами своего пиджака и удалился вместе с Лео.

Пока они не скрылись из виду, ни один из студентов и не думал шевелиться.

Марсель, облегченно рухнув с чернильницей в руках, глубоко вздохнул. Он смотрел вслед за уходящим Элиотом, и в выражении его лица можно было заметить искреннюю благодарность за спасение.

− Элиот тако-о-ой крутой... – протянул Марсель. Затем, пробормотав себе под нос невнятную фразу, радостно достал из нагрудного кармана записную книжку. Он открыл ее и начал что-то писать. На обложке блокнота ярким и аккуратным шрифтом были написано: "Элиот − рекорд подвигов".

***

− И Гарольд тоже виноват. Он мог бы, по крайней мере, сам купить себе чернила, − ворчал Элиот.

Друзья шли по дорожке к своему дортуару, когда Лео неожиданно произнес:

− Это был он.

− Кто? – недоуменно спросил Элиот.

− Тот, кто подстрекал тех ребят, − равнодушно ответил слуга. − Гарольд приказал Марселю пойти купить ему чернила, а затем попросил ребят не дать ему возможности донести их.

− Откуда ты это знаешь?

В ответ на этот вопрос Элиота Лео сказал: "Совпадение".

Клуб голубой розы.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ

В центре кампуса Лаутвиджской Академии располагался небольшой четырехугольный дворик, покрытый мягкой зеленой травой. Здесь обычно находились девушки и юноши, освобожденные от занятий. Некоторые студенты проводили свое дообеденное время за чтением на скамейках, другие же – общались с друзьями, а третьи, пересекая дворик, спешили к клубу или же волонтерской деятельности.

В самом дальнем углу двора, на террасе, выложенной из белого кирпича, за небольшими трехногими столиками сидели студентки, скромно попивая ароматный горячий чай.

- Ну что ж, давайте начнем.

Заявление поступило от молодой грациозной леди, которая тихо потягивала сладкий чай из своей фарфоровой чашки за ближайшим к выходу столом. Девушки, расположившиеся по соседству, мило улыбаясь, дружно кивал и говорили: «Да, давайте». Сцена казалась изысканной, элегантной и деликатной. Терраса была переполнена утонченностью.

- Что ж, кто первым хочет озвучить свой доклад?

По предложению девушки, открывшей собрание, одна из учениц, что сидела неподалеку, подняла руку.

- Жозефина, можно мне?..

- Если хочешь, - Жозефина легонько кивнула.

Даже преисполненная желанием начать свой доклад немедленно, девушка нашла время спокойно, медленно поднести к нежно-розовым губам горячую чашку. И ни одна из студенток не жаловалась на такое претенциозное[1] поведение. Все, что произошло – это то, что атмосфера ожидания только окрепла.

Девушка поставила чашку на блюдце, глубоко вдохнула и заговорила:

- Сегодня я случайно увидела, как чихает «Мастер Голубая Роза».

И тут же… Коллективный крик, со словами «О боже!» рассек тишину, воцарившуюся на доли секунды после такого сообщения. Девушки начали переговариваться между собой, но скрыть восторга, эмоций, как подобает каждой леди из высшего общества, они не могли.

- Как редко!

- Да, такое случается крайне редко.

- Интересно, это происходит реже, чем когда его желудок урчит?

- Думаю, примерно одинаково.

- Подождите, мои дорогие. Важным является то, что последовала за этим.

- Конечно, как скажешь.

- Да, когда заурчал желудок, главным было то, что Мастер Голубая Роза покраснел.

- О, это точно.

- Наш энергичный Мастер Голубая Роза и его щеки были красными, как яблоки…

- Ах, как бы мне хотелось увидеть это собственными глазами!

- Да.

- Действительно.

- Верно.

- И?

Жозефина, внимательно наблюдавшая за разгоревшейся дискуссией, которая, казалось, могла продолжаться вечно, серьезно спросила девушку, что доложила о чихании:

- Как это было? Что делал Мастер Голубая Роза после того, как чихнул?

Девушка кивнула. Все остальные тут же обратили свои взгляды к докладчице; никто ее не перебивал.

На краткий миг на террасе воцарилась мертвая тишина. Тогда…

- И стаявший рядом с ним парень едва не начал ему вытирать нос платком…

- Да? – девушки с интересом наклонились к докладчице, ожидая дальнейшего рассказа.

- …он [Мастер] замахнулся и ударил его кулаком!

И снова крики девушек «О боже!» заполнили террасу. Они были гораздо громче, чем в прошлый раз. Восторженная беседа студенток снова ожила. Правда, счет за покрасневшего, смущенного Мастера Голубой Розы был довольно высок. Тем не менее все собравшиеся сходятся во мнении, что эстетически его добродетелями были гордость и дух.

- Тогда единогласно. Без сомнений, этот отчет будет сиять в анналах[2] клуба Голубой Розы!

Со словами Жозефины, девушки поднялись из-за столов, громко аплодируя и вскрикивая «Без возражений!»

[1] – претенциозный-лишенный простоты, манерный, стремящийся произвести впечатление.

[2] Аннáлы – записи по годам событий.

КЛУБ ГОЛУБОЙ РОЗЫ

«Клуб Голубой Розы». Так себя называла группа девушек, что собиралась в послеобеденное время на террасе, чтобы обсудить личность, известную в их кругу как «Мастер Голубая Роза».

Очень немногие люди в Лаутвиджской Академии знали о существовании клуба. В главной степени это было связано с тем, что вся деятельность там была совершенно секретной. В настоящее время большинство участников, собравшихся здесь, были девушки из старших классов.

Их официальным названием было «Общество юных леди», которое восхищается Мастером Голубая Роза.

Кто был этим «Мастером», и кто этот «другой», появившийся в отчете?

Что ж…

***

- Элиот, в чем дело? Ты вдруг сгорбился.

Комната в мужском общежитии.

Лео заговорил с Элиотом, который растянулся на кровати и увлеченно читал «Святого Рыцаря». Лео сидел на полу, прислонившись к кровати. В руках он держал только что проверенные тексты по биологии. Пока они читали, Элиот неожиданно вздрогнул и ссутулил плечи. Элиот отложил книгу, оставив ее открытой, присел на край кровати и покачал головой, отвечая точно невпопад: «…не знаю».

Лео, казалось, не особо был заинтересован.

- Между прочим, иногда ты делаешь нечто подобное.

- Нет, просто этот резкий озноб… меня пробрала дрожь. – Элиот обхватил себя руками.

- Ах-ха-ха. Чудак.

- Заткнись, - фыркнул Элиот.

- Постарайся не простудиться, - равнодушно произнес Лео. – Я не хочу заботиться о тебе.

-Хей, слуга не должен говорить подобные вещи!

- Ну по крайней мере я мог бы обернуть лук-порей вокруг твоей шеи.

Когда Лео упомянул это «освященное временем народное средство», что вычитал в какой-то книге, Элиот поморщился. «Лук-порей», «М-м-м» - коротко пробормотал под нос Лео, и на этом их разговор был окончен.

Взгляд Лео вернулся к книге, что он держал в руках, и снова погрузился в чтение.

…Или ему показалось.

- Кто-то может говорить о тебе. Ты достаточно знаменит, -проговорил Лео, не отрывая глаз от книги.

Фыркнув, Элиот уставился в окно.

- Это глупо, - раздраженно проговорил он.

***

- Я видела, что Мастер Голубая Роза действовал как арбитр[3] в инциденте, где издевались над одним студентом.

[3] арбитр – судья.

Сообщение, следовавшее за докладом о чихании, касалось недавнего происшествия в кленовой роще.

Тем не менее, к отчету также последовало несколько комментариев:

- Я тоже это видела!

- И я!

Девушка, сделавшая доклад, тут же помрачнела и опечалилась, ведь она думала, что только ей довелось застать эту картину. Но Жозефина похвалила ее, и та расплылась в широкой и очаровательной улыбке.

- Рисковать собой, чтобы защитить слабых, является прекрасным примером поведения благородного человека, - прокомментировал кто-то.

На этих словах все девушки дружно закивали:

- Верно.

Тогда снова началась веселая и оживленная дискуссия.

Немного погодя, пока бурные эмоции собравшихся поутихнут, Жозефина заговорила:

- А теперь, мои дорогие…Сегодня для вас у меня есть еще одна замечательная новость. – Эти слова тут же привлекли внимание остальных девушек.

- Замечательные новости?..

- …Быть может?..

Жозефина с невозмутимым видом поднесла фарфоровую чашку к губам и осушила ее до дна. Плавным и легким движением руки она поставила чашку на блюдце, а затем сунула указательный и средний пальцы в нагрудный карман своего белого пиджака. Медленно она вытащила слегка помятый клочок бумаги и громко произнесла:

- Сегодня мы получили письмо от садовника М.

Со словами Жозефины терраса тут же заполнилась вскриками юных девушек. Эти письма были самым ценным и важным элементом деятельности клуба «Голубая Роза».

Личность отправителя, садовника М, была неизвестна. Но письма всегда предупреждали их не совать свой нос в чужие дела.

Однако главной загадкой была не личность садовника М.В, а содержание писем, которые регулярно отправляли в клуб. В них рассказывались подробные и точные сведения о Мастере, которые девочки никак не могли знать, включая его жизнь в общежитии для мальчиков, куда им было строго настрого запрещено заходить.

Находясь в центре внимания всех этих выжидающих взглядов, Жозефина бережно развернула клочок бумаги.

- Я прочту его вслух. «Этим утром в столовой на завтрак были овощи, вкус которых ему не понравился совсем. Когда он попытался уйти, его слуга сделал ему замечание. Мастеру пришлось сесть и с досадой набивать себе рот этими овощами. Он выглядел как благородная белка.»

При каждом подобном рассказе члены группы «Голубая роза» вскрикивали в восхищении и похвале.

Когда Жозефина дочитала письмо, на мгновение она замолчала, а позже громко произнесла: «На этом все».

После собрания на лице у каждой девушки было написано «удовлетворение!». Но те, что были постарше, казались, более оживленными и восхищенными.

Жозефина закончила речь словами, что сегодняшняя встреча была хорошей и плодотворной, а затем:

- Думаю, пришло время закругляться.

Она закрыла заседания...Однако тут же кое-что вспомнила. Ее взгляд уставился в определенном направлении.

- Матильда, останься здесь, пожалуйста.

Невысокая девушка, сидевшая в противоположно конце террасы, кивнула в ответ.

Как ни странно, для членов группы «Голубая Роза», Матильда единственная на протяжении всего собрания хранила молчание. Как правило, она говорила не так много, и ее присутствие было настолько незаметным, что для других она казалось кем-то наподобие призрака.

Остальные девушки попрощались и разошлись в разные стороны. Когда наступил вечер, на террасе остались лишь они вдвоем. Под небом, которые начало приобретать багровые оттенки, Жозефина ласково улыбнулась и подошла к Матильде, законному члену клуба «Голубая Роза».

- Матильда, - произнесла она ее имя доверительным тоном.

- Да, Жозефина…

- Как продвигается проект «Коронация»?

- Все отлично. День коронации Мастера приближается.

- Поняла.

Жозефина удовлетворенно покачала головой, улыбнулась и аккуратно погладила Матильду по голове.

- Это чудесно!..

Как только девушка села в постели в своей неосвещённой комнате, она зевнула.

— Уааа....

Краешком глаза через щель между штор она увидела облачное небо. Выглядело так, что в любой момент мог начаться дождь.

Девушку звали Ада Безариус. Ей было восемнадцать лет.

Дочь дома Безариусов, одного из четырех великих домов. Сейчас она была на шестом году обучения в Академии Латвидж, эта ученица принадлежала к высшему обществу. В школе она состояла в дисциплинарном комитете.

Это была одна из временных резиденций Безариусов, и кроме того, она находилась довольно близко к школе. На выходных Ада возвращалась в этот особняк, и уже отсюда она шла в академию.

У неё были такие же белокурые волосы, как и у её брата, и в её характере оставалось что-то детское, хотя он соответствовал её возрасту. Даже несмотря на то, что она родилась в одной и самых влиятельных семей, она была милой и доброй к окружающим и ей была присуща щедрость. А иногда от её друзей можно было услышать, что она чересчур открытая и доверчивая.

Сегодня Ада проснулась на полчаса раньше обычного. Возможно, по этой причине она до сих пор была сонной.

И всё же, сегодня был важный день. Она не должна была проспать.

— Доброе утро, Подснежник и Китти. — поприветствовала она своих двух котов, что сидели поверх её стёганого одеяла, глядя на неё. Коты ответили последующим мяуканьем.

Когда Ада начала ворочаться, они легко спрыгнули с кровати на пол.Ада убрала с себя одеяло и тоже вылезла из кровати. Она с удовольствием потянулась. И затем, точно в определенное время, послышался стук в дверь. Вчера она сообщила прислуге, в каком часу она встанет этим утром, и этот слуга обратился к ней через дверь:

"Миледи, завтра готов".

— Иду,— ответила Ада. Она накинула халат поверх своего спального одеяния и направилась к двери.

После лёгкого завтрака в обеденном зале, Ада переоделась в свою форму и покинула особняк. Двое котов последовали за ней. Уже в дверях, Ада повернулась к котам и присела. Они пытались выйти на улицу.

— Нет, Подснежник. Нет, Китти. Я не могу взять вас с собой.

Коты мяукнули так, словно спрашивали: " Почему?"

— Сегодня начинается неделя усиления дисциплины. Я состою в дисциплинарном комитете. Если я возьму вас с собой, то покажу дурной пример.

— Ясно?— спросила она их, дважды удостоверившись.

Наступала неделя усиления дисциплины, и это был крайне важный первый день. Именно по этой причине она так рано встала.

Было непонятно, уяснили ли коты слова Ады. Они просто мяукнули.

— Вы двое, будьте умницами. Следите за хозяйством вместо меня. Ну всё, потом вернусь.

На этой ноте она закрыла входную дверь и быстро пошла.

Она спустилась по вымощенной у особняка аллее. Свернув на короткий путь, она обернулась всего единожды и взглянула на особняк. Дверь была закрыта. Мяукают ли одиноко коты за дверью? Она решила подольше поиграть с ними, когда вернётся домой.

— Ладно. Надо поспешить.

Бормоча сама с собой, Ада направила свой пристальный взгляд в конец аллеи.

Было бы ужасно, если бы она опаздывала на неделе усиления дисциплины. Будучи членом дисциплинарного комитета, она была обязана подавать пример другим студентам, следуя правилам Академии Латвидж. В связи с этим, она подумала, что должна постоянно себя контролировать.

— Брат, я постараюсь изо всех сил!

Про себя она обратилась к её страшному брату –  Озу Безариусу, который пропал десять лет назад.

С уверенным выражением на её детском лице Ада ускорила шаг.

— А?!

Она споткнулась о каменную брусчатку и упала.

— Ох... Забыл кое-что, — быстро пробормотал Лео и резко повернулся. Они были в тесном саду, который находился позади учебного здания Академии Латвидж.  В этом тихом саду не было ничего, кроме маленького цветника. Во второй половине дня солнце не проникало в сад из-за здания, поэтому и учеников здесь не было.

— Эй, Лео! — Эллиот обратился к спине Лео, так как тот быстро и размашисто зашагал прочь. Но тот не ответил; он просто скрылся в учебном здании.

— Хм... Ты возомнил себя пупом земли? Дурак.

Даже если Эллиот и Лео всего лишь срезали путь к студенческому общежитию, проходя через сад, они никак не планировали постоять здесь.

Должен ли он подождать тут или пойти назад в общежитие? После недолгого размышления Эллиот решил подождать три минуты, но не больше. Достав "Святого Рыцаря" из-под мышки, он открыл на странице с закладкой, подаренной Лео.

— Хе. — он озарился лёгкой улыбкой. Эллиот взял закладку кончиками своих пальцев:

"Знаешь..."

Это не был день его рождения или какой-нибудь другой особенный день, и всё же, нежданно-негаданно, он получил подарок.

Закладка из "Святого Рыцаря", любимой серии книг Эллиота.

В отличие от Лео, который большинство книг читал от корки до корки за один присест, Эллиот относился к тому типу людей, которым требуется время на прочтение книги. У многих книг было ляссе́(1), поэтому он никогда не считал это каким-то неудобством, но он думал о том, что было бы здорово иметь свою собственную закладку.

Он даже не помнит, упоминал ли он об этом при Лео.

Как бы то ни было…

"Нет, ничего такого. Я просто хотел, чтобы у тебя была закладка".

"Мне в голову не приходило, что он может быть таким внимательным".

Эллиот опустил глаза на книгу, решив почитать ещё немного. Однако, у него было ощущение, что он не сможет сконцентрироваться на чтении, поэтому он положил закладку и закрыл книгу.

Было пасмурно, и вдобавок ко всему, в затемнённом саду было прохладно. Эллиот подумал:" Да, с меня хватит. Хватит ждать", и решил покинуть сад. В тот момент когда он намеревался уйти, то заметил развязавшийся шнурок на одном ботинке. Эллиот нагнулся и завязал его.

И тут что-то ударилось ему в спину. Эллиот повернулся.

— Блин, Лео. Это было бы…

— Мяу?

Непроницаемая морда кота. Мальчишка и представитель кошачьих уставились друг на друга.

— ... Кот?!

От мощного удара оттуда, откуда он его не ожидал, Эллиот потерял равновесие и чуть не упал. Кое-как сохранив его, он встал и посмотрел на кота.

У животного был ошейник — так он понял, что это чей-то питомец. Это был чисто-белых кот с  яркими, чистым серебряными глазами. Эллиот возмутился, держась за громко стучащее сердце: " не-не пугай меня так, кот". Белый кот только весело мяукнул.

Эллиот мельком взглянул направо и налево, но в саду никого больше не было, кроме него самого и кота.

— Тц! Какой идиот принёс тебя сюда?

— Мяу, мяу. Мяу, мяу.

Белый кот мяукал, приставая к нему, чтобы поиграть. Повернувшись на голос кота, Эллиот встретился с ним взглядом. Он слышал, что если человек смотрит кошкам в глаза, то животные убегают; но этот белый кот, должно быть, уже настолько привык к человеческому обществу, что не было и малейшего намека на то, что он убежит.

Лицо Эллиота помрачнело.

— Нет, это нехорошо. Послушай, если кто-нибудь найдёт тебя здесь, то могут начаться проблемы.

Он был прав: шла неделя усиления дисциплины.

После учёбы студенты, как правило, прогуливались, а дисциплинарный комитет заступал на дежурство. Эллиот уже пересёкся с несколькими членами комитета. Если они найдут кота, то, конечно же, поймают его, и начнут охоту на его владельца.

Эллиоту было всё равно, что случится с хозяином кота. Однако, даже в таком случае, он думал, что был бы хорошо, если бы хозяин забрал кота домой прямо сейчас.

Хотя бы во благо питомца.

— Где твой хозяин?

В ответ на вопрос Эллиота, кот поднял голову и мяукнул.  Он посмотрел на Эллиота большими круглыми глазами и уставился на него.

— ..............

Эллиот молчал. От нависшего в воздухе напряжения, у  него задёргалась щека.

— Блин, думаю, мне лучше…

Пробубнив это осипшим голосом, Эллиот снова нагнулся так низко, как мог. Он пытался стать на одном уровне с глазами кота.

— Слушай, ты. Для тебя небезопасно слоняться вокруг кампуса. Уходи. Давай, пошёл прочь. - Он протянул руку, что поймать кота за ошейник, но тот вывернулся.

Как бы то ни было, кот не сделал ни шага, чтобы уйти от Эллиота. Более того, он лизнул протянутую Эллиотом руку своим маленьким шершавым языком.

Лизь, лизь, лизь.

...........!

Эллиот застыл на месте и был не в состоянии убрать руку назад.

Он знал. Конечно же он знал. У него не было времени играть с котом. Он находился в академии, и хоть, вокруг не было и души, Лео мог вернуться в любой момент. Ко всему прочему, было трудно сказать, когда может появиться любой другой студент.  Например, патрулирующий член дисциплинарного комитета.

Если кто-нибудь увидит это так …

Да, это не…

Лизь, лизь. Лизь, лизь.

Лизь, лизь. Лизь, лизь.

Не имея ни малейшего представления о том, что чувствовал в тот момент Эллиот, белый кот облизал все его пальцы. Эллиот не мог оторвать взгляда.

— Как тебя зовут?

Он задал этот вопрос почти автоматически. На мгновение питомец перестал облизывать его, повернул свою морду к Эллиоту, пристально посмотрел на него и выдал мягкое "Мяу". Было совершено не понятно, является это ответом или нет. Кот лишь в упор смотрел на него своими серебряными глазами.

— Они как... Луна…

Пробормотал Эллиот, словно разговаривая с самим собой. Как будто во сне.

Белый кот снова стал лизать его пальцы. В конце концов, язык кота добрался до кожи между пальцами, к их основанию; было так щекотно, что Эллиот задрожал. Он сразу же наругался на кота: "Эй, нет, уходи!..". Однако, его голос звучал слабо, как будто его лихорадило.

А его лицо…

Лизь, лизь, лизь, лизь!

— Эй, ты! Щекотно! А-ха-ха!

Его лицо озарила самая очаровательная улыбка из всех, что когда-либо виднелись у него на лице. Когда у него больше не осталось сил терпеть, Эллиот одёрнул руку, но кот, словно преследуя объект своего обожания, прыгнул к нему на колени, затем игриво пробрался к нему под пальто. Эллиот через одежду мог чувствовать гладкую шерстку животного и его теплое тельце, но он действительно не мог этого вынести. Он знал. Конечно же, он знал. Если он позволит коту так с ним играться, то его одежда испачкается, и если кто-то увидит его, то уже не сможет отвертеться. .

Он должен был достать кота из-под пальто. Должен был.

Он знал это. Но…

— Мяу, мяу, мяу, мяу, мяу, мяу, мяу, мяу, мяу, мяу, мяу, мяу, мяу, мяу, мяу, мяу.

Кот невинно игрался.

- Этот маленький... Что за невероятная кошачья сила!.. - Эллиот был поражён.

"Кошачья сила" была устрашающей способностью заставить любого радостно проиграть с этими животными, не важно, какие у человека могут быть желания или сколько неприятностей это могло принести, эта сила могла поглотить волю любого, и тем самым лишить его возможности противостоять этому. Источник этой силы заключён не только в их очаровательных формах и самовыражениях, но и в их подушечках на лапках.

... Конечно, единственным, кто так думал, был Эллиот.

— Хе, хе! Хватит уже... "Луна"!

Он решился и дал имя чужому коту. Уже. Он был полностью очарован им.

В доме Найтреев, семье собачников, Эллиот был единственным всеми признанным любителем кошек. И при этом, он был человеком, ужасно легко поддающимся чужому влиянию.

Если бы кот продолжил играть с ним ещё несколько секунд, то мысли о нахождении в академии и о неделе усиления дисциплины абсолютно бы исчезли из головы Эллиота, и он бы был полностью беззащитен, как душой, так и телом перед обаянием питомца. Его замечательная улыбка сияла до того момента, пока кот не подобрался к его лицу.

— Что ж. Неожиданно.

Кот спрыгнул с коленей Эллиота. Как и сам Эллиот, так и его улыбающееся лицо, хотели спросить у кота: "что не так?"... Его шестое чувство ощутило опасность.

Его слух, ставший острым в мгновение ока, распознал звук шагов.  Они ещё слышались далеко, но приближались к нему.

Лео?..

Реакция Эллиота была поразительной. Он встал и повернулся с такой скоростью и резкостью, что с ними даже не сравнился бы убийца, атаковавший кого-нибудь во время сна. Движение было настолько быстрым, что оно сопровождалось мощным порывом ветра.

За этот короткий промежуток времени улыбка исчезла с лица Эллиота, и вернулась его прежняя серьезность. Но несмотря на это, его сердце колотилось подобно сигнальному колоколу. Когда он взглянул на белого кота краем глаза, тот уже исчезал в тени цветника.

Поймали ли его за игрой с котом? Нет, прошло несколько секунд между тем, когда кот спрыгнул с его коленей, и, когда он услышал шаги.

“Никто не видел меня. Они не могли увидеть”.

— Ох... Эллиот?..

При звуке своего имени, он направил свой пронзительный взгляд прямо в сторону, откуда послышался голос.

Когда он увидел человека, приближающегося к нему, Эллиот почувствовал, как внутри всё холодеет. Сигнальный колокол в его груди успокоился, а до сего момента грозный взгляд стал пристальным, полным раздражения.

Ада Безариус!..

Про себя, в своей голове, Эллиот произнёс имя девушки.

Она была дочерью дома Безариусов, одного из четырёх великих герцогств. В отличие от дома Найтреев, Безариусы являли собой род героев, которых представляли с неподдельной гордостью и честью. Ада находилась на седьмом году обучения и была старше Эллиота.

Дома Безариусов и Найтреев часто сопоставлялись со светом и тьмой.

— "Ненавижу Безариусов. Презираю их. Осуждаю их."— В сердце Эллиота возникли слова отца.

Эллиот слышал эти слова с самого детства, и они глубоко врезались в его сердце. Поэтому…

В академии, чтобы не создавать проблем, Эллиот всеми своими силами избегал общения с ней. К счастью, это было не сложно, так как они были на разных годах обучения.  Он видел её всего лишь несколько раз, издалека, потому что он первым поступил в академию.

— Грр...— сам того не замечая, Эллиот сжал зубы.

Вне зависимости от того, заметила она его реакцию или нет, Ада направилась к нему, затем остановилась и занервничала. Она выглядела напряжённой. И было видно, что она немного стесняется.

"А вот и лицо без каких-либо забот",— сурово подумал Эллиот.

— Эм, э…

Ада делала вид, что выпрямляет свою идеально чистую форму, выглядела она скромно.

— Эллиот, так ведь? Я, эм, мы ни разу не разговаривали раньше, но я…

— Не произноси моё имя так, как будто мы друзья, Ада Безариус.

Он обрушил эти слова на нее, словно тонну кирпичей, и девушка отпрянула назад, как провинившийся ребёнок.

1. Ляссе́— узкая лента в книге для закладок страниц, изготовляемая при издании книги.

Она шла по одному из школьных коридоров. Её плечи слегка опустились.

— Эллиот-кун...

Она пробормотала имя мальчика, который прогнал её из заднего сада.

Эллиот Найтрей. Это был мальчик с другого года обучения, но Ада узнала его имя с того момента, как он начал посещать академию. Тем не менее, как и Ада, он был ребёнком одного из четырёх графств, и они ходили в одну школу. После того, как он поступил сюда, его имя было на слуху у всей школы. То же самое было и с Адой.

Возможно,х из-за того, что они были на разных годах обучения, они никогда раньше не пересекались. И в итоге, она не знала, какой же он человек.

Однако, она слышала, как девочки из её класса радостно говорили, что он помог им, когда у тех были неприятности. Благодаря этому факту, в голове Ады выстроилась схема: "Эллиот-кун=Хороший человек".

Хоть в её голове всё было так, ей все равно понадобилось набраться смелости изаговорить с ним в первый раз. Всё же она сделала это.

— Хаааааа.., — вздохнула Ада. Она не ожидала такого жестокого отказа.

«Почему?» - задавалась она вопросом. Она не понимала.

Но, может быть...

Эллиот сказал, что ждёт кого-то. "Так что сгинь", — сказал он.

Обычно человек не прогоняет людей, которые оказались рядом с ним, только потому, что он кого-то ждёт.

А это означает..?

Место: Безлюдный задний сад.

Человек: Кто-то, кого он не хотел показывать

Значит...он засмущался?

Могло ли это быть?!

"Тайное свидание...или что-то в этом роде?"

Как только Ада это прошептала, её щёки покраснели, и она тихонько взвизгнула.

В таком случае, она подумала, что помешала.

Конечно,на неё наругались. Какое неподходящее время!

Время, проведённое вместе с любимым человеком, было бесценно. В подобной ситуации, Ада бы тоже не хотела, чтобы кто-нибудь ей докучал. Идя по коридору, Ада представила, как в её груди растекалось тепло. Она не говорила с Эллиотом сегодня только потому, что он также был ребёнком четырёх великих княжеств.

— Он его...младший брат...

Лицо молодого человека из дома Найтреев появилось у неё перед глазами. Человек, о котором Ада недавно начала думать, как о ком-то особенном.

Только этого было уже достаточно, чтобы у неё внутри всё бурлило от счастья.

— Хи-хи! — Ада источала женскую ауру, улыбаясь. Затем, заметив идущего по коридору к ней другого члена дисциплинарного комитета, она охнула. Это был школьный патруль. Такое же задание было и у Ады, когда она направилась на задний сад.

— О, нет!— подумала она. Была огромная вероятность, что кто-то из членов комитета пойдёт на задний двор, как и она сама.

Она должна была остановить их.

Она должна была защитить тайное свидание Эллиота-куна, его особенное время.

Она должна была сделать это, как влюблённый человек.

— ..!

Ада подбежала к члену дисциплинарного комитета и преградила ему путь, расправив руки в стороны. Это было настолько неожиданно, что студент широко распахнул глаза. Игнорируя это, Ада решительно заговорила:

— В заднем саду ничего нет. Абсолютно ничего. Тебе не нужно туда ходить. Понимаешь? Там, действительно, вообще ничего нет, так что не беспокойся об этом!

И она с умным видом (как ей казалось) пошла разговаривать с другими членами комитета.

Но потом она резко повернулась назад.

— Там совершенно ничего нет, понял?! — крикнула она студенту (он ошарашенно уставился на неё), а её лицо светилось и ликовало.

Эллиот Найтрей

“Хорошо, что я оставил Лео в холле общежития,” - подумал Эллиот. Он бежал сломя голову, преследуя белого кота, который все еще держал закладку во рту. В состязаниях чисто физической силы Эллиот превосходил Лео благодаря своим навыкам владения мечом. Если бы он взял с собой своего слугу, они бы уже давно потеряли зверя из виду.

Белый кот был проворным, и вдобавок он легко пробегал в местах, в которых не мог пройти человек. Поэтому Эллиот гнался за ним по верхушкам стен и по крышам складов. Когда тот вбежал в щель между стенами зданий, которая была слишком узкой для Эллиота, парень обежал ее с другой стороны и стал ждать. Однако, к своему ужасу, он так и не смог поймать зверя. К этому времени Эллиот уже не имел ни малейшего представления, куда побежал кот. Но вдруг зверь свернул с тропинки и нырнул в кусты.

- Ты не… - Эллиот попытался произнести это вслух, но чуть не поперхнулся.

“Ты никуда не денешься!..” - прокричал он про себя.

Не колеблясь ни секунды, Эллиот тоже нырнул в кусты. Его школьный сюртук и брюки были покрыты листьями. Он порезал тыльную сторону своей руки о какие-то острые сорняки. Из ранки потекла кровь. Но у него не было времени или сил, чтобы чувствовать боль. Несколько раз Эллиот терял из виду белого кота в траве, но потом снова находил его благодаря своему упорству и продолжал гнаться за ним.

- П-подожди, ты!.. - он начал кашлять, прежде чем смог вымолвить: "...Маленький!".

В отличие от отчаявшегося, обезумевшего Эллиота, белый кот бежал так легко, словно танцевал и, казалось, наслаждался жизнью. Быть может, для зверя это было даже чем-то вроде веселой игры в пятнашки.

Белый кот выпрыгнул из кустов с таким изяществом, которое присуще только кошкам. Эллиот тоже рванул вперед, выбежал из кустов и оказался там…

Перед ним раскинулся задний сад. Маленькие цветочные клумбы, затененное пространство. Сад казался пустынным.

“?!..”

Эллиот был недалеко от белого кота, но не видел его. Задыхаясь, он, взбешенный, упрямо искал зверя.

- О, Эллиот… - раздался голос позади него. Он принадлежал Аде Безариус.

Эллиот обернулся; его пронзающий взгляд можно было сравнить с хорошо заточенным лезвием.

- Что?  - Ада выглядела так, словно сама только что вошла в сад.

Увидев, как он внезапно выскочил из кустов, она явно испугалась. Вид Эллиота - запыхавшегося, с тяжело вздымающимися плечами, - казалось, привел ее в замешательство.

С выражением, говорившим, что она совершенно не понимает, что происходит, Ада указала на кусты, из которых появился Эллиот:

- Эллиот, ты сейчас... оттуда пришел?..

Пока она говорила, Ада, казалось, пришла к какому-то пониманию. Ее щеки внезапно покраснели.

Очень тихо ее губы произнесли слова "тайное свидание”. Ада опустила глаза, сложив руки перед собой и нервно перебирая пальцами.

Эллиот не знал, что означала ее реакция, да и его беспокоило кое-что более важное и неотложное, нежели размышления о поведении девушки. Раздраженный, он огляделся вокруг.

Ерзание-ерзание, ерзание-ерзание. Наконец, Ада заговорила:

- А… Эм… Академия Латвиджа не запрещает студентам встречаться друг с другом, но, эм... ты действительно не должен этого делать, эм… Только не в кустах… Эм, это… такого рода... а-аморальное по… поведение я не могу допустить как член дисциплинарного комитета, так сказать… Аааааааааа! - Ада была в замешательстве, глаза ее бегали по всему саду.

- ...О чем ты говоришь?

Лицо Эллиота было холодным.

- А?

Ада выглядела озадаченной. С безжалостной усмешкой Эллиот заговорил:

- Оказывается, голова юной мисс Безариус - мир, полный цветочных полей. Должно быть, очень приятно, когда все так просто. Мне все равно, если ты играешь роль члена дисциплинарного комитета, но, по крайней мере, выполняй достойную работу. Если бы не ты…

Если бы дисциплинарный комитет нашел белого кота раньше и поймал его до встречи с Эллиотом…

Этого бы даже не случилось!

Все его мысли были безрассудными, подкрепленными неконтролируемой, мимолетной яростью, но у Эллиота был острый язык. Он не мог скрывать свое раздражение.

Даже когда она немного отшатнулась от его резких слов, Ада эхом повторила слова Эллиота:

- Если бы не я?..

Однако парень не собирался продолжать фразу, да и в любом случае не мог.

- ...Эллиот?

- Я же говорил тебе, не называй меня…

“...По имени, как будто мы друзья,” - собирался сказать Эллиот.

Но…

- Луна?!

За спиной девушки он увидел, как белый кот плавно скользнул в здание школы. Озадаченная, Ада все еще ждала слов, которые последуют за "не называй меня", и когда Эллиот внезапно бросился на нее, она вскрикнула и чуть не упала. Однако сам Эллиот, казалось, даже не видел ее; он пролетел мимо нее и убежал прочь.

- Эллиот?!..

Повинуясь рефлексу, Ада приказала ему остановиться. Однако, не оборачиваясь, Эллиот крикнул ей через плечо:

- Не показывайся мне больше на глаза, ничтожный член дисциплинарного комитета! -  и скрылся в здании школы.

Это было великолепное оскорбление. А потом Ада осталась совсем одна.

Стоя под облачным небом, на холодном ветру, который уже начал тонко намекать на ночной холод, она, ошарашенная, повторила:

- Ничтожный…

Почему он сказал ей это? Девушка была слегка взволнована, но вскоре все поняла.

“Ах, ясно! Эллиот был там…”

~  Ада Безариус  ~

Вернувшись в здание школы, Ада бодро зашагала по коридору. Привычная атмосфера мягкой доброжелательности, обычно окружавшая Аду, теперь соседствовала с впечатляющим порывом, как бы говорившим: «Дисциплину необходимо поддерживать!». Такой контраст рождал ощущение какого-то несоответствия.

Тем не менее, Ада изо всех сил пыталась казаться строгой.

«Элиот меня подбодрил. Он сказал: «Делай своё дело как следует». Я должна постараться!»

Незадолго до этого она заглядывала в садик на заднем дворе, потому что волновалась за Элиота и того, кого он там ждал. Она попыталась устроить всё так, чтобы никто не ходил в ту сторону, но не была уверена, что её план сработал. Удалось ли им спокойно провести время?

«Интересно, какого человека ждал там Элиот…»

Аде было капельку любопытно. Должно быть, Элиот это почувствовал. Именно поэтому он и отчитал её настолько сурово.

«Мне плевать, если ты играешься в члена комитета, но хотя бы делай своё дело как следует. Больше не показывайся мне на глаза, (пока не закончишь свою работу)!»

Ада была убеждена, что смысл его слов был именно таким.

В любом случае, Аде подумала, что снова сходит к Элиоту, когда закончит свою работу члена дисциплинарного комитета, и на сей раз поприветствует его как полагается. Она была уверена, что так она сможет получить другой ответ. …В конце концов, Ада не сомневалась, что он хороший человек. Конечно же, они могут подружиться.

Ада не до конца осознавала, что ей больше хотелось верить в это, чем верилось на самом деле. Но для начала нужно было как следует выполнить свои обязанности…

Погрузившись в собственные мысли, она свернула за угол и снова лицом к лицу столкнулась с Элиотом. Элиот мчался, не разбирая дороги, и чуть было в неё не врезался.

— Ай! — раздались их общие возгласы.

Элиот успел раскрыть рот, чтобы извиниться, но вдруг понял, что перед ним стоит Ада.

— Ты?!

— А-а-ах, мы не встретились, я тебя не видела, я…

— Что?.. Проклятье, да без разницы, с дороги!

Ада подумала, что её снова отчитают, но Элиот лишь оттолкнул её и помчался дальше, не тратя времени на крики в её адрес. Он озирался по сторонам и совсем не смотрел, куда бежит. Ада задумчиво наклонила голову. Что же случилось с тайным свиданием? Оно закончилось?

Нет, дело не в этом. Она вспомнила их разговор в саду на заднем дворе.

«О чём ты говоришь?» — его реакция на бездоказательные подозрения Ады выглядела совершенно равнодушной. Насколько Ада могла вспомнить, ответ Элиота показался ей искренним. В таком случае, её идея о тайном свидании была ошибкой. Но что же он тогда там делал? Казалось, он что-то искал. Если дело обстояло именно так, Аде хотелось помочь Элиоту… Очень хотелось, но Ада тряхнула головой, прогоняя от себя эту мысль.

«Я должна исполнять свои обязанности. В конце концов, он был достаточно добр, чтобы меня отругать. Он бы точно не захотел, чтобы я откладывала свою работу в дисциплинарном комитете ради помощи в его поисках. У меня есть обязанности, и я буду стараться изо всех сил. Точно!» — подумала Ада, снова загоревшись и зашагав вперёд ещё быстрей.

Но после этого…

Куда бы Ада ни направилась, она везде натыкалась на Элиота. Она столкнулась с ним в пустом классе, когда он заглядывал под учительский стол. При виде Ады Элиот вздрогнул, бросил в её сторону колкий взгляд и вновь куда-то пропал. Она столкнулась с ним возле уборной. Если Аде не померещилось, Элиот выходил из туалета для девочек. Как и раньше, заметив Аду, Элиот вздрогнул, но проигнорировал её и убежал. В следующий раз он попался ей возле другого туалета. Ада начала беспокоиться, не страдает ли он от расстройства желудка… Но при виде Ады Элиот вновь грозно зыркнул на неё и умчался прочь.

Она столкнулась с ним в кафетерии, где в это время готовили ужин. Она столкнулась с ним в часовне. И в кабинете музыки. И в читальном зале. Он попадался ей буквально везде. При каждой встрече Элиот содрогался и начинал казаться ещё более измученным.

Наконец, когда Ада проходила мимо главных ворот, там снова оказался Элиот…

Как только их взгляды встретились:

— Ты!..

На этот раз Элиот не промолчал. Он подошёл к ней с таким видом, как будто чаша его терпения переполнилась.

— Ну, ээ…

Испуганной Аде подумалось, не лучше ли будет сейчас подбодрить его, сказав: «Как упорно ты трудишься, молодец!»

Но Элиот спросил:

— Ты что, следишь за мной?! Преследуешь меня, что ли?!

— Н-н-нет! Нет, вовсе нет!

В ответ на неожиданное обвинение Ада, паникуя, начала объясняться. Она ответила, что всего лишь патрулировала школу, выполняя свои обязанности члена дисциплинарного комитета. Элиот просто оказывался там же, куда она направлялась, и она вовсе не хотела пугать его или мешать ему. Конечно же, сказала она, он может совершенно не обращать на неё внимания.

Ада говорила решительно, открыто и серьёзно, с выражением неподдельной искренности на лице.

— …О, вот как?..

Пока Элиот слушал эти слова, его бровь подёргивалась. Казалось, что его раздражение продолжает возрастать. Выслушав её, он сказал:

— Ада Безариус. Ты, ты…

Обращаясь к Аде очень тихим голосом и сверля её гневным взглядом, он направил на неё свой указательный палец в обвинительном жесте:

— Ты… чертовски невовремя!!!

— П-прости?..

Ошеломлённая его напором Ада смогла лишь выдавить из себя извинение.

— Аааа, проклятье!

Выкрикнув эти слова, Элиот легонько пнул ногой землю и отвернулся от Ады.

— У меня нет на это времени. Мне нужно найти её, или…

С этими словами он убежал. Вновь оставшись в одиночестве, Ада прошептала:

— Значит, он всё-таки что-то ищет….

Но что это могло быть? Если бы она это знала, она могла бы помочь в его поисках, пока патрулировала школу.

«Интересно, что же Элиот так отчаянно разыскивает?..»

Она была уверена, что это должна быть невероятно важная вещь.

~  Джеральд  ~

«Мелкий сорняк могут вырвать в любой момент».

Когда Джеральд доковылял до своей комнаты после падения с лестницы, он обнаружил у себя под дверью ещё один листок бумаги.

Джеральд прочёл его содержимое, затем тут же скомкал лист в руке и прижал руку с листком ко лбу.

— Чёрт, чёрт, чёрт…

Письмо было нарочно написано корявым почерком, как и предупреждение об уходе с поста старосты.

«Сорняк», видимо, относился к нему. А «вырвать в любой момент»…

Когда его столкнули с лестницы, с ним ещё обошлись мягко, но если этот человек решит взяться за дело всерьёз…

«В любой момент… могут?..»

Выходит, его могли убить?

На мгновение Джеральд поёжился, но затем страх сменился гневом.

— Марсель, этот мелкий мерзавец…

Он произнёс это имя так, словно выдавил его сквозь зубы.

Свои обязанности старосты Джеральд выполнял хорошо. Единственным, кто мог затаить на него злобу, был его прислужник Марсель, который понял, что он тайно отдавал приказы младшим ученикам.

К старостам предъявляли ещё более строгие правила, чем к остальным учащимся, чтобы они могли служить для них образцовым примером. Джеральд так обращался с Марселем, чтобы немного ослабить груз ответственности, возложенный на него школой. Только и всего. Джеральду даже казалось, будто бы так он воспитывает жёсткость в женоподобном Марселе. И всё же…

— Этот мелкий крысёныш!

Джеральд с силой ударил в дверь.

— Я обязательно всё узнаю, — пробормотал он. Но, несмотря на убеждённость, никаких доказательств вины Марселя у него не было. В таком случае, мальчишку можно будет допросить и заставить его признаться. А когда он признается, Джеральд отлупит его так сильно, что тот больше никогда не дерзнёт на него огрызаться, вот и всё.

Джеральд отошёл от двери в свою комнату и зашагал по коридору.

Но вдруг…

«Не думаю, что Элиот вас простит за Марселя».

«Если Элиот вас не простит, я тоже не прощу».

«Не забывайте об этом, староста».

В его памяти всплыли слова, которые Лео сказал ему в холле первого этажа.

Поскольку Элиот принадлежал к дому Найтреев, Джеральд не мог его не знать, но до сих пор он практически не обращал внимания на его слугу Лео. Если бы этот чудаковатый младшеклассник не служил Элиоту, Джеральд мог бы использовать его как мишень для снятия стресса вместо Марселя. Чем-то большим он его не считал.

Однако…

«Не забывайте об этом, староста».

В тот миг, когда он услышал эти слова, по его телу пробежал странный холодок. Тон Лео был умиротворённым, а за волосами, скрывавшими его лицо, виднелась лучистая улыбка. …И всё же Джеральд чувствовал себя так, словно к его горлу приставили нож… нет, даже клыки.

Что это было за ощущение? Сколько бы он ни думал об этом, никак не мог понять.

Убедив себя, что подобное смятение было вызвано ужасом от падения с лестницы, Джеральд выбросил слова Лео из головы. Он направился в комнату, где жил Марсель.

~  Элиот Найтрей  ~

«…Вот она!..»

Бегая по школьной территории, Элиот заметил белую кошку в кленовой роще. Как только кошка увидела Элиота, она махнула хвостом и скрылась за деревьями.

— Аа… Ааа-ааа нуууу-ууууу-ууу стоооо-ооо-ой!!!

Собрав все последние силы, Элиот с бешеной скоростью рванулся за ней, обгоняя эхо собственного крика:

— Оооо-оо-ой!..

Кошка впереди него подпрыгнула и побежала так легко, словно затанцевала. На контрасте, в глазах Элиота горели лишь слова: «Поймай её». «Поймай-поймай-поймай-поймай-её», словно заклинание, заполнило весь его разум.

Небо становилось всё темнее и темнее. Если он вновь упустит её из виду, всему конец. Он должен поймать её, чего бы это ни стоило. Он непременно, обязательно её поймает.

Словно охотничья собака, Элиот стал полностью одержим желанием «поймать».

Быть может, именно поэтому…

Роща впереди него заканчивалась, за ней в поле его зрения оказалось какое-то здание. Когда кошка юркнула в его заднюю дверь, Элиот вбежал за ней внутрь без малейших колебаний.

Преследуя белую кошку, он бросился по прямому коридору, ведущему от чёрного хода. Вскоре коридор повернул налево, и он увидел лестницу, ведущую на второй этаж. Добежав до ступенек, белая кошка сменила направление и помчалась наверх. Элиот вихрем рванулся за ней.

Проскакивая по три ступеньки разом, он последовал за кошкой в озарённый свечами коридор. Впереди виднелся поворот. Расстояние между ним и кошкой сокращалось.

«Попалась!» — подумал Элиот.

В этот миг из-за поворота, всё ещё скрытого из вида:

— Ах, какой чудесной была эта ванна.

— Приятно освежиться перед ужином, не так ли?

— Кстати говоря, дорогая, похоже, твоя грудь опять стала пышней.

…до Элиота донеслись звуки разговора.

Придя в себя так резко, словно в него ударила молния, Элиот машинально открыл ближайшую дверь и боком запрыгнул внутрь. Он скатился по полу, затем вскочил, бросился к двери и закрыл её.

Он был где-то, в какой-то комнате. Комната была безлюдной и практически пустой, лишь в углу лежали несколько деревянных ящиков.

После ванны?

Пышная грудь?

Это была девичья болтовня, которой обычно не было слышно в школьном здании. Растерянный Элиот затаил дыхание. Голоса и звук шагов становились всё ближе.

— Хмм?.. Ты сейчас это слышала?

— А ты? Я ничего не слышала…

— Наверное, тебе показалось.

Тум-тум-тум. Сердце заколотилось. Элиот испугался, что его стук смогут услышать через дверь.

— О, я на днях купила такое восхитительное бельё!

— Оно немного дерзкое, тебе так не кажется?

Голоса удалялись от двери, пока совсем не стихли.

Невольно покраснев от откровенной беседы, Элиот замер. В комнате, как и в коридоре, повисла тишина. Пытаясь отдышаться, он погрузился в отчаянные размышления. Он был так сосредоточен на погоне за белой кошкой, что даже не подумал, в какое здание он мог за ней вбежать.

Но… Возможно… Этого не может быть. Но что, если…

— Э-это место… — пробормотал Элиот. Его голос дрожал.

И вдруг:

— Женское общежитие.

Голос, внезапно раздавшийся возле его уха, так поразил Элиота, что тот подскочил на месте. Резко развернувшись, он стукнулся своим лбом о лоб, оказавшийся рядом так, что из глаз посыпались искры. Когда пелена спала, Элиот разглядел, что рядом с ним стоит… Лео.

— Ты! Ле… Ммгхх!

Элиот был готов завопить, но Лео зажал его рот ладонью. Он прижал указательный палец другой руки к губам и прошептал:

— Тсс. Я ходил по округе и искал тебя, а потом заметил тебя возле рощи. Когда я пошёл за тобой, ты рванулся прямо сюда. Вот уж была неожиданность. Прямиком в женское общежитие. Ты знаешь, что произойдёт, если хоть кто-нибудь увидит тебя в таком месте? Ты ведь это знаешь, так?

— Уггу, — Элиот смог лишь промычать в ответ.

Женское общежитие Академии Латвидж.

Это была священная территория, куда мальчикам вход был строго запрещён. Каждого, кто нарушит это табу, ждало невероятно суровое наказание. Нет, хуже любого наказания, хуже, чем что-либо была новость: «Элиот Найтрей пробрался в общежитие для девочек!». Если об этом все узнают, что же станет с его школьной жизнью?

Элиоту представилась смутная картина. Куда бы он ни пошёл, в коридорах и во дворе ученики шептались:

— О, это ведь Элиот!

— Вы правы, это Элиот Найтрей!

— Элиот Найтрей, сын рода Найтреев, одной из четырёх семей великих герцогов!

— Элиот Найтрей, сын рода Найтреев, одной из четырёх семей великих герцогов, который пробрался в женское общежитие, чтобы подсматривать за девочками!..

«ААААААААААААААААААААА!»

Элиот был потрясён до глубины души. На его лицо легла печать отчаяния.

— Да-да, успокойся.

Лео намеренно и довольно сильно ущипнул Элиота за нос.

— Ффуа! — издав странный звук, Элиот, похоже, немного пришёл в себя. Тяжёло дыша, он взглянул на Лео.

— М-мы должны быстрее выбираться отсюда, или…

На этих словах он понял — что-то было не так. Он запрыгнул в эту комнату и сам закрыл дверь. Когда он сюда входил, комната была пуста. Хотя Элиот понимал, что сейчас было не лучшее время для обсуждения подобных вопросов, он не мог не спросить:

— Лео, как ты здесь очутился?

— А? Я ведь уже рассказал тебе. Я увидел, как ты ворвался в женское общежитие, словно дикий зверь…

— Мог бы и не говорить про зверя… и я не это имел в виду!

Элиот взглянул на окно комнаты. Через него? Нет, он примерно представлял, что это был третий этаж. Это было бы неправдоподобно. Лео, похоже, понял вопрос Элиота по его жесту.

— А, ты об этом.

Небрежным движением он указал на стену, совершенно пустую.

— Стена? — во взгляде Элиота читалось сомнение.

— Это было давно, но как-то раз я читал книгу об истории этой школы. В ней говорилась, что здания Академии Латвидж и её общежитий не были изначально построены для учеников; они использовались… для всяких разных вещей. И поэтому в них есть тайные комнаты — и скрытые ходы.

— Ты хочешь сказать…

— Точно. Узкие проходы в стенах между комнатами, чтобы выйти наружу незамеченным. Где же я это читал?.. Кажется, это была довольно редкая и запрещённая книга…

Обстоятельства, связанные с книгой, Элиота не волновали. Он был просто благодарен Лео за его ненасытную любовь к чтению. Но на выражение восторга не оставалось времени. Элиот наклонился к Лео и прошептал: «Отлично! Так мы отсюда и выберемся. Быстрее, Лео!»

Лео, которого он взял за плечи и начал тормошить, пробормотал: «Ладно, ладно…» с явным неудовольствием. Он подошёл к стене. Элиот на всякий случай прижался к двери, стараясь следить за тем, что происходило в коридоре. Издали до него донёсся звук приближающихся шагов. Его сердце нервно дрогнуло.

Лео прохлопывал стену. Элиот бросил на него взгляд и тихонько поторопил: «Давай уже!» Но Лео, коснувшись стены в нескольких местах, озадаченно наклонил голову. Наконец он повернулся к Элиоту, скрестив руки над головой в виде буквы X.

Таким же тихим голосом он отозвался:

— Плохо. Проход старый, и, похоже, что он сломался. Механизм в стене не сдвинуть.

«Чтоо-оо-оо?!» — беззвучно завопил Элиот.

Пока они разговаривали, шаги в коридоре приблизились к комнате. Элиот рефлекторно схватился за дверную ручку. Его сердце так колотилось, что было готово взорваться. По лбу стекал холодный пот. Шаги… миновали комнату без остановки. Они снова удалялись.

Когда шаги окончательно смолкли, и в коридоре вновь воцарилась тишина, Элиот в изнеможении рухнул на колени.

Казалось, что никакого количества жизней не хватит на то, чтобы пережить подобное происшествие. Он бросил на Лео взгляд, потускневший от накопившейся усталости.

Лео рассеянно смотрел в потолок; было трудно сказать, чем были заняты его мысли. Он окликнул его: «Лео!» — но ответа не последовало. Лео вёл себя примерно также, когда был поглощён книгой. Решив, что на него рассчитывать не стоит, Элиот сам погрузился в раздумья.

«Нам просто нужно рискнуть и выйти той же дорогой, которой я зашёл!»

Как только Элиот смирился с этой трагической идеей, Лео пробормотал:

— Думаю, это действительно было в ней. В той запрещённой книге.

Лео опустил глаза с потолка и посмотрел на Элиота.

— Я читал её всего один раз, и это было давно, так что я не очень хорошо помню детали, но, возможно, мне удастся отыскать другой тайный ход.

— Серьёзно?..

— Я был уверен только насчёт одного, по которому я пришёл, так что… Это будет рисково. Как желаешь поступить? — спросил Лео, глядя Элиоту прямо в глаза.

Элиот молча взглянул на него в ответ. Лицо Лео было скрыто за его лохматой шевелюрой и очками, в довершение ко всему в комнате было темно, поэтому как следует разглядеть его не представлялось возможным. Однако Элиот знал выражения лица своего слуги так же, как свои собственные. От взгляда, который был на него устремлён, ему хотелось криво усмехнуться.

«Сам знаешь…»

Даже в такой ситуации, которая была чем-то вроде самого большого кризиса в их жизни.

«Сам знаешь, это его обычный самодовольный вид».

Лео тихо ждал, когда Элиот заговорит.

— Хорошо, — сказал Элиот, укрепляя собственную решимость. — Всё в твоих руках. Сделай это, Лео.

После этих слов выражение Лео немного смягчилось, и он произнёс с простой и искренней улыбкой:

— …Понятно, господин.

~  Клуб Синей Розы  ~

«Похоже, что это превратилось в проблему…» — Жозефина тихо вздохнула. Энтузиазм членов Клуба Синей Розы не угасал дольше, чем она ожидала. Общая комната на третьем этаже женского общежития была наполнена весёлыми голосами и, судя по всему, разговор не собирался утихать. Близилось время ужина.

Она не думала, что новость о том, что Рыцарь Синей Розы бегал по школе, выльется в подобную дискуссию.

Всё началось с того, что Миа начала фантазировать.

— Знаете, о чём я подумала! Не может ли Рыцарь Синей Розы тайно сражаться с подозрительными личностями, которые пытаются пробраться в Академию? Разве это не было бы на него похоже? Рыцарь Синей Розы не заводит себе близких друзей, потому что ему не хочется втягивать их в свою битву. Если так, он может бегать по школе в поисках злодея, которого ему раньше не удалось одолеть… Разве не чудесно было бы?

Подобная детская выдумка была вполне в духе Мии. Она была уверена, что остальные девушки просто похихикают и оставят эту историю без внимания. Однако вслед за Мией заговорила другая девушка. Она казалась немного смущённой, словно признавалась в безответных чувствах.

— В… в таком случае, я тоже кое-что представила. В докладах говорилось, что Рыцарь Синей Розы закашлялся, когда в роще в одиночку упражнялся с мечом… Кажется, это было в прошлом месяце? Я тут подумала… Что, если Рыцарь Синей Розы страдает от неизлечимой болезни? Тогда каждый вечер в общежитии «другой» за ним бережно ухаживает.

После этих слов последовали восторженные возгласы:

— Ооооо!

— Какое восхитительное предположение!

— Я думаю, что это прекрасно контрастирует с его силой воли.

— Да, и это тоже просто чудесно!

— П-послушай, дорогая моя, эта история с неизлечимой болезнью…

— Тайна, которая известна лишь Рыцарю Синей Розы и «другому», разумеется.

— Конечно же!

— Конечно!

— Разумеется!

Девушки взвизгнули и шумно захихикали. Они были так взволнованы, что без конца просили ещё чаю. Затем с энтузиазмом заговорила другая девушка:

— Может, выслушаете и мою историю тоже?

…И в ход пошла третья фантазия.

Эта игра была одновременно манящей и опасной: в отличие от настоящих докладов, темы для обсуждений рисковали никогда не закончиться. После третьей истории слово взяла четвёртая девушка. За ней последовала пятая, затем шестая и седьмая… Стоило им начать, как несколько других девушек в ответ решили поделиться и своими фантазиями. Жозефина слушала. На её лице сохранялась спокойная улыбка.

— …А потом, сами посудите. Я подумала, что этот зевок, о котором мы говорили раньше, можно трактовать по-другому. Возможно, что Рыцарь Синей Розы совершенно не высыпается. Видите ли, хоть мы и не можем узнать этого наверняка, каждый вечер в мужском общежитии проводят тайное пиршество, а Рыцарь Синей Розы правит бал, как король вечера…

Сколько подобных историй уже было озвучено? Она сбилась со счёта и уже не помнила, к чему относился рассказ этой девушки, которая встала с софы и говорила с заметным акцентом.

После этого девушка, наконец, обратила внимание, что Жозефина, несмотря на свою мягкую улыбку, за всё это время не произнесла ни слова. Матильда, сидевшая в уголке, тоже хранила молчание, но она всегда вела себя так, и никто не придавал этому значения.

— Д-да, верно.

Девушка грациозно присела обратно на софу и протянула руку в сторону Жозефины.

— Мне бы хотелось услышать ваш рассказ следующим, госпожа Жозефина.

После этого девушки, будто бы только что о ней вспомнив, дружно устремили глаза на Жозефину. Последовали возгласы: «Точно!», «Да!», «Прошу, говорите, госпожа Жозефина».

«Ох!» — Жозефина поднесла руку к губам и холодно улыбнулась.

— Но мы уже потратили столько времени… Никто не будет возражать, если мы сразу перейдём к главной теме?

После этих слов настроение девушек поменялось: «Мы забыли!»

«Честно говоря, мне бы тоже хотелось поделиться фантазиями о Рыцаре! Мне бы тоже хотелось… Но!»

Жозефина чинно окинула взглядом членов Клуба, скрывая бушевавшие в ней чувства. Затем строго и выдержанно произнесла:

— Пришло время поведать вам обо всех деталях Проекта Коронации.

— Проект Коронации? — девушки изумлённо повторяли её слова.

— Да, — кивнула Жозефина с гордой улыбкой. — Это проект, который мы с Матильдой разработали ради Рыцаря Синей Розы. Я полагаю, все вы помните о тайном, но масштабном голосовании, которое мы проводили среди девушек в прошлом месяце? «Блеск! Рейтинг юношей, наиболее подходящих на должность старосты»? Тем, кто обошёл нынешних старост и занял почётное первое место, оказался наш Рыцарь Синей Розы.

Это была чистая правда. Хотя публично это не проявлялось, Рыцарь был весьма популярен не только в Клубе Синей Розы, но и среди всей прекрасной половины Академии Латвидж. Немало юных леди тайком носили фотопортреты Рыцаря в своих записных книжках и тетрадках. Особенно велика была его популярность среди старшеклассниц, учениц 5-го и 6-го классов. В отличие от парней-учеников, тень, которую отбрасывала на него принадлежность к роду Найтреев, для девушек была пикантным дополнением, лишь усиливавшим его очарование.

— Как видите, эта мечта принадлежит не только Клубу Синей Розы, но и всем здешним ученицам. Староста — почётная должность, на которую могут рассчитывать лишь ученики, избранные Академией. Мы покончим с Джеральдом, недостойным этой должности старостой, и поставим на его место нашего Рыцаря Синей Розы…

Пока Жозефина произносила эту речь, на словах «покончим с…» девушки встревоженно воскликнули: «Ах!..», но сразу после этого…

БАМ! Дверь в общую комнату распахнулась так, словно кто-то пнул её ногой.

~  Элиот Найтрей  ~

~~~  Незадолго до этого  ~~~

Доверив Лео план побега из женского общежития, Элиот вышел из комнаты вместе с ним. Под предводительством Лео они осторожно и быстро прошли по коридору. При звуках приближающихся девичьих голосов или шагов они прятались и ждали, пока те не пройдут. Дорога напоминала путь по тонкому льду.

Один сигнал опасности следовал за другим.

«Что за ерундой мы занимаемся?..»

Они были не в том положении, чтобы смеяться над сложившейся ситуацией, но Элиоту она казалась всё забавней и забавней. Казалось, будто они с Лео играют в тайных агентов. Как только они подошли к определённой двери, Лео прошептал:

— Плохо.

Элиот положил руку на его плечо, заставив повернуться, и беззвучно спросил:

— В чём дело?

Указывая на дверь, Лео шепнул:

— Это общая комната. Где-то там есть или должен быть секретный проход, но…

Его ответ звучал уклончиво, но Элиот сам быстро заметил проблему. Из-за двери доносились голоса. Радостные и оживлённые, то тихие, то громкие. Похоже, девушки в комнате отлично проводили время.

Общая комната находилась в отдалении от спален учениц. Вряд ли кто-то стал бы проходить мимо неё без определённой цели. Но даже так у них не было времени ждать, пока комнату освободят.

— Ничего не поделать. Лео, давай придумаем другой способ.

— Угу, — отозвался Лео на слова Элиота, но от двери так и не отошёл.

Чем дольше они оставались в коридоре, тем больше была опасность, что их раскроют.

Элиот решил, что лучше всего будет вернуться в пустующую комнату и ещё раз попробовать запустить механизм, открывающий секретный проход. Он потянул Лео за руку, пытаясь намекнуть ему на возвращение. Но в это же время он услышал обрывок разговора, доносившегося из комнаты.

Почти непроизвольно Элиот сам повторил эти слова.

— Рыцарь Синей Розы?..

«О чём это они?» — подумал он. О ком идёт речь? Еле слышный им девичий голос звучал восторженно.

— А помните, в прошлом месяце докладывали, что Рыцарь Синей Розы зевнул во время занятий? Что ж, видите ли… Рыцарь Синей Розы — это сребровласый вампир, который каждую ночь пробирается в женское общежитие и пьёт кровь одной из нас, поэтому в течение дня…

Голос рассказчицы отчасти потонул в пронзительных взвизгиваниях и хихиканье.

— Эй, Лео… Это что такое? — спросил Элиот тихим голосом, в котором читалась нотка отвращения.

Лео посмотрел на него в ответ.

— Нуу…

Пока он дожидался реплики Лео, девушки продолжали беседу.

— Позвольте мне выступить следующей, если вы не против. Я думаю, что Рыцарь Синей Розы…

Элиот понизил голос.

— …Выходит, что они провозгласили кого-то из нашей школы Рыцарем Синей Розы и восторженно о нём болтают? Похоже, что они ещё и всякую ерунду добавляют, вроде того, что он вампир — это весело, что ли?

— Судя по голосам, им весело.

В ответ на слова Лео, Элиот пробормотал:

— Девчачья бессмыслица.

Однако он решил, что они вольны заниматься всем, чем хотят. Его это не касалось. Всё равно он не знал, кем был их Рыцарь Синей Розы.

На мгновение Элиот задумался.

— Кто может нравиться девчонкам?.. Может быть, это Джеральд?

— В случае с Джеральдом, скорее он обращает много внимания на девушек, чем они на него.

Замечание казалось правдивым. Элиота оно убедило. Впечатлённый таким ответом, он взглянул на Лео:

— Ты и вправду наблюдаешь за людьми, так ведь?

— Вовсе нет. Они мне неинтересны, — Лео помотал головой. — Но… — продолжил он, — Некоторые вещи проще замечать, если не пытаться их разглядеть. Ты их видишь, хочешь ты того или нет.

За ширмой своих волос и очков Лео слабо улыбнулся.

Элиот знал, что Лео носит очки и отрастил длинные волосы, чтобы спрятать лицо. Но не потому, что не хотел быть увиденным, а потому, что «не хотел видеть» окружающий мир. Может, в этом и было дело: хотя Лео улыбался, его улыбка совсем не казалась таковой.

Элиот задумался, видел ли Лео и то, что узнал о Джеральде и Марселе… Но для обсуждений было не самое подходящее время.

— Ладно, забудь об этом. Пойдём. Пока что вернёмся в ту комнату…

Не успел Элиот прошептать эти слова, из комнаты донёсся другой голос:

— Сегодня я видела, как учительница вызвала Рыцаря Синей Розы в учебную часть.

Услышав её, Элиот вспомнил, что на полуденном перерыве тоже ходил в учебную часть, его туда вызвала одна из преподавательниц. Поскольку он принадлежал к дому Найтреев, учителя тоже уделяли ему много внимания и иногда о чем-нибудь спрашивали.

Однако в учебную часть ежедневно вызывали многих учеников. Тех, кто получил выговор за опоздание на урок, тех, кого наказывали за нарушение школьных правил… Очевидно, Рыцарь Синей Розы был одним из них. Элиот не питал к нему сочувствия. Тот факт, что девочки забавлялись такими беседами за его счёт, означал лишь одно: этот парень давал им слишком много поводов!

— Я вполне уверена, что эта учительница в него влюблена. Когда он вошёл в кабинет, она пыталась его соблазнить: «А теперь, Элиот, подойди ко мне…»

«Элиот?.. Что, Я?!»

Ему показалось, что земля резко начала уплывать у него из-под ног. Затем нахлынула буря неистовых эмоций.

«…Стойте! Стойте-стойте-стойте-стойте. Почему?! Почему они так обо мне говорят? Поводы? Я не давал никаких поводов!.. Ну, я был готов к тому, что обо мне будут говорить, но как о Найтрее, о члене одной из семей великих герцогов, а не как о… Или в этом всё дело? Неужели мои братья и сестра, или — не могу этого вообразить, но — даже мой отец через это проходил? Это что, долг представителей высшего света?!»

По спине Элиота пробежали мурашки. Он не ощущал ни малейшей злобы в голосах, которые слышал. Скорее наоборот. Но это не значило, что он мог радоваться таким словам.

Его личность эгоистично использовалась для девичьей утехи, словно он был чем-то вроде плюшевой игрушки. Мужская гордость Элиота больше не могла этого переносить. Стремление с криком ворваться в комнату и заставить всех умолкнуть становилось практически невыносимым.

Но что будет, если он так поступит? Да, это ведь было женское общежитие, территория, куда не допускали ни единого юношу.

«Успокойся, успокойся, успокойся… Рргрррр….»

Он отчаянно пытался подавить бурю собственных эмоций логическими рассуждениями.

— …А потом, сами посудите. Я подумала, что этот зевок, о котором мы говорили раньше, можно трактовать по-другому. Возможно, что Рыцарь Синей Розы совершенно не высыпается. Видите ли, хоть мы и не можем узнать этого наверняка, каждый вечер в мужском общежитии проводят тайное пиршество, а Рыцарь Синей Розы правит бал, как король вечера…

Какое ещё «тайное пиршество»?! Что ещё за «король вечера»?!..

Его эмоции окончательно взяли верх над разумом.

Элиот вскинул руку, готовясь распахнуть дверь… но в самое последнее мгновение, Лео удержал его коротким и резким: «Нет, Элиот, стой. Ты устроишь сцену».

Однако, как мужчина, молчать он больше не мог. Стряхнув руку Лео, Элиот приготовился пробиться в комнату. Лео преградил ему путь. Они начали толкаться и оттаскивать друг друга от двери, едва сдерживаясь, чтобы не наделать шуму. Возня продолжалась несколько мгновений, пока внезапно из комнаты не донесся очередной голос …

Какая-то девушка заговорила тоном, явно отличавшимся от восторженных голосков, которые они до этого слышали.

Повисла напряжённая тишина.

— Пришло время поведать вам обо всех деталях Проекта Коронации.

Многозначительность этих слов окончательно отрезвила Элиота от приступа ярости. Коронации? Они с Лео переглянулись. Казалось, что внимание Лео это слово тоже привлекло.

Голос продолжил:

— Это проект, который мы с Матильдой разработали ради Рыцаря Синей Розы. Я полагаю, все вы помните о тайном, но масштабном голосовании, которое мы проводили среди девушек в прошлом месяце? «Блеск! Рейтинг юношей, наиболее подходящих на должность старосты»? Тем, кто обошёл нынешних старост и занял почётное первое место, оказался наш Рыцарь Синей Розы.

«Какого чёрта?» — подумал Элиот.

Он не имел не малейшего представления о том, что где-то в тени школьной жизни тайком происходили подобные вещи. Почётное первое место? Обязанности старосты были ужасно утомительными, и ему никогда не хотелось заполучить эту должность.

Голос продолжал:

— Как видите, эта мечта принадлежит не только Клубу Синей Розы, но и всем здешним ученицам. Староста — почётная должность, на которую могут рассчитывать лишь ученики, избранные Академией. Мы покончим с Джеральдом, недостойным этой должности старостой, и поставим на его место нашего Рыцаря Синей Розы…

!..

Элиот тут же вспомнил о письме с угрозами, которое получил Джеральд.

«Откажись быть старостой».

Он вспомнил Джеральда на полу после падения с лестницы. Кажется, тот решил, что виновником был Марсель, но…

«Так это были они?!..»

Элиот с силой оттолкнул Лео и пинком распахнул дверь в общую комнату. Дверь раскрылась с ужасающим грохотом, и Элиот ворвался внутрь. Встав в полный рост в дверном проёме, он изо всех сил завопил:

— Эй вы! Я не могу игнорировать то, что сейчас услышал!!!

Должно быть, крик прозвучал громом среди ясного неба. Каждая из девушек, сидевших в комнате, застыла на месте. До боли много испуганных взглядов устремилось на Элиота.

Затем одна из девушек сдавленно произнесла его имя. Это была та, которая минуту назад рассказывала о Проекте Коронации. Дрожащим и слегка хриплым голосом она спросила:

— …Рыцарь Синей Розы?..

В ответ Элиот взревел так, словно хотел разорвать этот титул в клочья:

— Не называйте меня глупыми прозвищами! Моё имя — Элиот… Элиот Найтрей, сын одного из четырёх великих герцогских домов!

Он произнёс своё имя с пылающей в груди гордостью.

После этого Лео, всё ещё стоявший в коридоре позади него, отозвался:

— Ох… Это женское общежитие, охраняемая территория, куда нельзя входить ни одному юноше, а ты только что на весь дом прокричал своё имя… Знаешь, ты будешь школьной легендой. Поздравляю.

Он даже хлопнул в ладоши.

Но бурлящая ярость не давала Элиоту прийти в себя. В ответ Лео он бросил лишь: «Наплевать!» Когда он вспоминал о том, как Джеральд обращался с Марселем, Элиот не мог его простить. И всё же, это не означало, что Джеральда можно было внезапно атаковать и сбрасывать с лестницы. К тому же… Сжав зубы, Элиот продолжил:

— Вы с кем тут покончить собрались, негодницы?! Это даже больше, чем просто подло! У вас совсем совести нет?!

— П-проект Коронации… разрабатывали только мы с Матильдой. Другие девушки об этом не знали. А «покончить» было п-преувеличением для эффекта. Мы не собирались так далеко заходить…

— Хватит оправданий. Это низко!

Элиот взглянул на главу собрания с осуждением.

Несколько взволнованных голосов начали взывать к ней с разных уголков комнаты:

— Госпожа Жозефина…

Элиот перевёл взгляд на девушек, сидевших на диванчиках.

Одна девочка, стоявшая в углу, вздрогнула. Словно пытаясь спрятаться от Элиота, она попятилась назад и плюхнулась на софу. Глава собрания, Жозефина, тут же окликнула её:

— Матильда.

— Эта группа называется «Клуб Синей Розы», — Лео всё ещё стоявший в коридоре, вошёл в комнату и заговорил. Встав рядом с Элиотом, он продолжил: — Их официальное название: «Общество юных леди, восхищающихся Рыцарем Синей Розы». Это твои поклонницы, Элиот. Только… похоже, что они немного вышли из-под контроля.

— Агх? А ты откуда об этом знаешь?

В голосе Элиота читалось подозрение, вопрос «откуда» стоял и в глазах у девушек. Все они обернулись к Лео.

— Случайность, — отмахнулся Лео и сделал шаг вперёд. Сквозь свои очки он пристально посмотрел на каждую из девушек по очереди.

— Что ж, наружность у Элиота не так уж плоха, и вы, вероятно, считаете достоинством его идиотскую прямолинейность. Тем не менее, он придирается к странным вещам, не говоря уже о его немереной гордости, вспыльчивости и сквернословии…

— С чего ты вдруг критиковать меня решил?!

Лео сделал вид, что не слышит недовольств Элиота. Он посмотрел на Жозефину.

— Я думаю, на этот раз вы зашли слишком далеко. Угрожали Джеральду, причинили ему вред, пытались заставить его отказаться от должности… Джеральд — единственный шестиклассник в нашей группе, так что, случись это, весьма вероятно, что на его место выбрали бы Элиота…

Сделав паузу, Лео продолжил:

— Но получить должность старосты таким способом… Ты действительно думаешь, что это бы сделало его счастливым?

Пока он говорил, его взгляд скользнул по Матильде, дрожавшей на софе.

А затем…

— Да, Марсель?

Имя, которое он произнёс…

«А?..»

Когда Лео назвал это имя, разум Элиота полностью отключился. Он решил, что ослышался, или что Лео оговорился. Матильда. Марсель. Эти имена были немножко похожи. Лео же спокойно наблюдал за Матильдой.

Матильда опустила глаза, избегая его взгляда; она дрожала. Элиот не понимал, что происходит, и просто молчал. Как и Элиот, остальные девушки тоже онемели.

— Так что же, Марсель? — Лео повторил это имя.

Элиот протянул руку к плечу Лео, словно очнувшись от тяжкого сна. Когда он заговорил, голос его казался слегка ошарашенным.

— Лео, о чём ты?

— В Академии Латвидж нет учениц по имени Матильда. Я не думаю, что кто-либо из вас знает, в каком она классе. …Ну, быть может, ты знаешь, Жозефина. Наверняка это устроила ты.

Пока Лео уверенным тоном продолжал свою речь, Элиот подбежал к Матильде. Матильда прикрывала голову руками, словно испугавшись, что её ударят. Её волосы были такими же, как и у Лео — достаточно длинными, чтобы скрыть лицо. Элиот рванулся вперёд и схватил за прядь, а затем со всей силы дёрнул. Но особого труда не потребовалось; с шорохом и поразительной лёгкостью парик свалился с головы Матильды.

Волосы и лицо, скрывавшиеся за ним, несомненно принадлежали…

— Ты… Марсель!

Это был Марсель — ровесник Элиота, который жил с ним в одном общежитии — и на лице его отражался неописуемый ужас. Марселя всегда дразнили за то, что женская школьная форма подошла бы ему больше мужской, поэтому даже без парика в этой одежде он не выглядел странно.

Конечно же, Элиот был поражён. Однако для девушек, делившимися с «ней» разговорами, шок, видимо, оказался ещё более сильным. Сначала в комнате повисло ошеломлённое молчание, но затем раздалось громкое: «Ээээээ?!..»

— Ну же, Элиот, вспоминай, — Лео заговорил таким тоном, словно хотел сказать: «Неужели не понимаешь? Ведь это так просто!». — Это письмо с угрозами доставили в комнату Джеральда в мужском общежитии, и именно там его столкнули с лестницы.

— И что с того? — Элиот казался озадаченным.

— Так же, как в женское общежитие не допускают юношей, в мужское не допускают девушек. Уверен, ты сам понимаешь, насколько рискованной для девушки была бы попытка туда пробраться. Если бы какая-нибудь ученица такое затеяла, для неё было бы безопасней действовать в здании школы. Иначе говоря, виновником должен быть человек, который мог находиться в мужском общежитии без опаски: то есть парень.

— Ну, когда ты всё так изложил…

Объяснения Лео убедили Элиота, но это были единственные слова, которые он смог из себя выдавить. Лео продолжил:

— Когда я услышал их разговор из коридора, я подумал, что у них, вероятней всего, был парень-сообщник. Однако когда я вошёл и увидел его, всё сошлось… Что ж, если бы я не услышал имя Марселя от Джеральда, даже я бы не догадался.

Лео взглянул на Марселя, весело улыбнулся и сказал ему:

— Эта форма тебе очень идёт, — затем добавил. — Когда мы недавно уходили от Джеральда, казалось, что он собирался ворваться в твою комнату. Бьюсь об заклад, он сейчас там бушует, поглощённый яростью. Ему и пригрезиться не могло, что ты был в женском общежитии.

Пока Лео говорил, Марсель молчал, его плечи дрожали. Словно решив высказаться за него, Жозефина открыла рот. Тон её голоса говорил о том, что игра окончена, она признала это и сожалеет:

— Когда он… когда Марсель узнал о существовании Клуба Синей Розы, он пришёл к нам и сказал, что хочет присоединиться. Это было около полугода назад. Я была обеспокоена. Видите ли, мы вели нашу деятельность тихо, тайком. Группа девушек, в которой состоит лишь один мальчик, начала бы выделяться… Поэтому я решила отказать ему. Но его рвение заставило меня передумать.

Именно поэтому она сообщила Марселю, что если он наденет парик и женскую форму и представится выдуманным женским именем, притворившись девушкой, она разрешит ему посещать собрания Клуба. Она также попросила его вести себя потише и выступать перед всеми как можно реже.

Итак, Марсель присоединился к Клубу Синей Розы как ученица по имени Матильда. Сам Марсель неуверенно продолжил с того места, на котором остановилась Жозефина:

— …Это я услышал об итогах голосования в прошлом месяце и предложил госпоже Жозефине Проект Коронации. Я всегда думал, что из Элиота получится лучший староста, чем из глупого Джеральда. Если я должен был о ком-то заботиться и кому-то служить, мне хотелось, чтобы это был Элиот. Вот почему…

Дальше Марсель продолжать не мог.

…потому что Элиот схватил его за рубашку и дёрнул наверх, силой поставив на ноги.

Затем Элиот притянул его к себе.

Элиот и Марсель смотрели друг на друга, стоя так близко, что кончики их носов почти соприкасались. Некоторые из девушек, сидевших на диванах, коротко и восхищённо ахнули, но когда Лео взглянул на них, сверкнув очками, тотчас притихли.

Элиот сделал медленный и глубокий вдох.

— Марсель. Я не буду тебя бить.

Его безжалостный, полный ярости взгляд был направлен прямо в глаза Марселя. Затем он продолжил, в тоне его читалось явное пренебрежение:

— Не буду, потому что ты пока недостоин битья. Мне абсолютно неинтересна должность старосты. Однако если бы я захотел её получить, то заслужил бы собственными силами. Как и сказал Лео. Ты считал, что я соглашусь стать старостой через такие подковёрные игры. Это значит, что ты никогда не смог бы стать моим слугой. Прекрати держать меня за дурака!..

После такого резкого осуждения на лице Марселя отразилось отчаяние.

Элиот отпустил его, оттолкнув. Марсель упал обратно на софу и дрожащим голосом прошептал:

— Простите…

После этого он уже ничего не смог выговорить. В комнате повисла гнетущая тишина.

Сражённые гневной тирадой Элиота, девушки не могли издать ни звука. Однако посреди всеобщего молчания Лео перевёл на Элиота взгляд. Слегка шевельнув губами, он безмолвно произнёс: «Добрая душа», но эту немую фразу никто не заметил.

Но тут же…

— И вообще…

Элиот заговорил, словно выплёвывая слова, но за его колкостями была видна бесстрашная улыбка.

— Слуги — те ещё занозы в заднице. Кроме Лео мне никто не нужен.

После этого заявления он закрыл рот.

Лео, стоявший позади него, своим будничным тоном отозвался:

— Мне это прекрасно известно.

Затем, словно для того, чтобы разрядить тяжёлую атмосферу, повисшую в комнате, он весело продолжил:

— Видишь ли, Марсель, как господин, Элиот сам та ещё заноза в заднице, а ты парень хрупкий, так что я бы тебе его не порекомендовал.

Обернувшись на Лео, Элиот пробурчал: «Да неужто». Однако что-то в его выражении говорило о том, что он вполне доволен. Но затем Элиот вновь помрачнел. На сей раз он повернулся к Жозефине, указывая на неё:

— И вы все тоже! Ваш как-его-там клуб. С сегодняшнего дня считайте его расформированным! Всё кончено!

На этом заявлении Жозефина ахнула. Она вскочила с дивана.

— Прошу, постойте, Рыцарь… То есть господин Элиот Найтрей!

— Не оправдывайтесь! Это меня вы здесь весело разжёвывали по кусочку, и я заявляю, что вашему клубу конец!

— Н-но! Может, будет достаточно того, что лишь мы с Марселем покинем…

Конечно же, Жозефина сожалела о содеянном. Однако, похоже, она не считала, что наказанию должен быть подвергнут весь Клуб Синей Розы, включая девушек, не подозревавших об их планах. Но Элиот был абсолютно не намерен уступать. Пока он твердил о полном роспуске клуба, а Жозефина пыталась доказать, что вина лежит лишь на них с Марселем, остальные девушки, затаив дыхание, наблюдали за развернувшейся битвой. Атмосфера угрозы заполняла комнату и явно не собиралась рассеиваться.

Пока не…

— Хмм… — задумавшемуся Лео пришла в голову какая-то идея. Его губы медленно приоткрылись.

— В таком случае позвольте мне передать вам последнее сообщение от Садовника «М».

На этих словах все ученицы — и Марсель — уставились на него в изумлении.

— Садовник «М»? Что за дела? — только Элиот ничего не понимал.

— Позже, — ответил ему Лео и продолжил: — Я тоже считаю, что клуб нужно распустить. Этот инцидент был…

На этой фразе Жозефина оборвала его, повысив голос:

— Погодите немного!

Лео посмотрел на неё. Жозефина была так изумлена, что побледнела. Хриплым голосом она спросила:

— Вы… Вы были Садовником «М»?

Когда Лео кивнул, Жозефина обернулась и взглянула на Марселя.

— В-в письмах говорилось «не пытайтесь узнать», поэтому я воздерживалась от вопросов, но… я думала, что садовником был Марсель… ведь его имя начинается на «М»…

Все девушки обернулись к Марселю, но тот помотал головой.

— Могу я продолжить? — поинтересовался Лео, хотя ответа не последовало. Лео немного озадаченно наклонил голову.

— Ну что ж, неважно. Я продолжу. Даже если всё это произошло из-за того, что несколько членов клуба потеряли самообладание, правда в том, что это было вызвано самим существованием Клуба Синей Розы и царящим в нём чрезмерным фанатизмом. По этой причине я не могу позволить вам сохранить этот клуб.

Никто не мог оспорить эти слова. Все смотрели в пол, опустив головы.

— Однако каждый из вас волен продолжать считать Элиота каким-то особенным и думать о нём. Даже Элиот не может посягать на ваши сердца или принуждать вас изменить собственные мысли. Я не могу представить, чтобы он попытался это сделать.

— Ну, я, ээ…

Эмоционально Элиот всё ещё возражал, но не смог этого озвучить.

Глядя, как Лео разговаривает таким буднично-деловым тоном, ему вспомнились времена, когда Лео ещё жил в Доме Фионы. Он называл младших детей своими братьями и сёстрами. Когда кто-то из старших обижал другого ребёнка, и Лео делал ему выговор, он выглядел точно так же, как и сейчас.

В отличие от запнувшегося на полуслове Элиота, Жозефина нерешительно произнесла:

— Но наше драгоценное собрание…

— Да, я знаю. Послушайте, — говоря довольно приподнятым тоном, Лео подошёл к Жозефине и что-то шепнул ей на ухо. Когда, немного погодя, он отстранился, на лице Жозефины просияла счастливая улыбка.

— Я поняла. Сегодня, с этого момента, Клуб Синей Розы расформирован.

Её воззвание было произнесено с благосклонностью.

На лицах слышавших эти слова девушек отразилось разочарование, однако, ни одна не посмела возразить.

— Вот и всё, — улыбнулся Лео, повернувшись к Элиоту. Элиот же, напротив, ощутил нарастающее раздражение.

Клуб Синей Розы действительно был расформирован. Но…

Лео знал о Клубе. Он представился девушкам как Садовник «М». Девушки послушно повиновались его словам.

Они были господином и слугой, к тому же, друзьями, но это не значило, что они должны были раскрывать друг другу все секреты. Однако сплошные тайны тоже не казались чем-то приятным.

Элиот раздражённо ударил носком ботинка об пол общей комнаты, скрестил руки и начал допрос.

— Эй… Потрудись-ка объяснить мне всё это с самого начала. У меня есть право всё это услышать.

— Да, само собой, — легко согласился Лео. — Но ты планируешь остаться здесь? Может, общая комната и выстроена так, что происходящее в ней плохо слышно снаружи, но я не думаю, что нам стоит здесь надолго задерживаться. Ты был довольно шумным, знаешь ли.

При этих словах Элиот на мгновение похолодел. По его лицу было заметно, что он совершенно забыл об обстоятельствах, при которых они здесь оказались — они вторглись в женское общежитие.

— Ох… — пробормотал он.

* * *

— Ну, технически, я делал это для тебя, Элиот.

Когда Лео произнёс эти слова, они находились в узком и совершенно непроглядном коридоре, в котором едва умещался один человек. Элиот, осторожно следовавший впереди него, переспросил:

— Для меня?

Как Лео и предполагал, в общей комнате находился вход в потайной коридор. Его открыла Жозефина — по её словам, этот проход годами оставался секретом, известным лишь старостам женского общежития. Она позволила им обоим сбежать.

Пока Элиот пробирался вперёд, прощупывая стену, он повторил свой вопрос:

— Что значит «для меня»?

— Некоторое время назад я случайно узнал о существовании Клуба Синей Розы. Тогда это было тихое собрание, но я подозревал, что такие вещи в любой момент смогут стать неуправляемыми. Я подумал о том, чтобы рассказать тебе, но ты просто ужасно справляешься с подобными вопросами, поэтому я промолчал.

Элиот почувствовал отвращение и тоже умолк. Когда он вспомнил, что случилось в общей комнате, то вынужден был признать, что Лео, вероятно, сделал правильный выбор.

— Я подумал, что, пока членам Клуба будет хватать информации, они будут вести себя тихо. Чтобы их ажиотаж не нарастал, я регулярно посылал им письма с некоторыми деталями под именем Садовника «М», чтобы они сами не отправились на разведку. Деталями твоей жизни, разумеется. Хотя в конечном итоге они всё равно вышли из-под контроля.

— П-п-подожди минутку. «Посылал им письма»….Ты?

— Именно. Описывал, как ты пытался отказаться от овощей за завтраком, и всё такое. Хотя девчонок довольно трудно понять. Я так и не сумел толком в них разобраться.

— Я не об этом говорю! Какого чёрта ты творил, придурок?!

Элиот не мог с собой совладать: он вопил. Он обернулся в темноте, но, хотя Лео был не так уж далеко, разглядеть его было невозможно. Это значило, что ему не удастся схватить его за грудки.

Лео спокойно продолжил:

— Если бы я этого не сделал, они бы стали вторгаться в твою личную жизнь всё больше и больше. Ещё немного, и они начали бы подглядывать за тобой прямо в комнате. Тебе бы тоже этого не хотелось, ведь так?

Он говорил, не колеблясь, и его рассуждения казались логичными. «Но…» — подумал Элиот. При этом Лео, несомненно, хоть немного, но развлекался. Элиот испустил долгий протяжный вздох, а затем задал вопрос, который всё это время вертелся на языке:

— Кстати говоря, что это ещё за «М»? В твоём имени нет такой буквы.

— О, это первая буква слова «menace», — беспечно отозвался Лео. — Оно означает «угроза» и всё такое. Это значит, что садовник определённо не был союзником Клуба.

В конце концов, подумалось Элиоту, именно слова Лео позволили разобраться с Клубом Синей Розы, значит слово «угроза» оказалось подобрано точно. Иногда его слуга мог впадать в крайности, и если бы слова не помогли, невозможно было предугадать, какие методы он смог бы пустить в ход. Элиоту не хотелось даже думать об этом.

Лео продолжил, скривившись в улыбке и не обращая внимания на смятение Элиота.

— Тем не менее, это превратилось в неожиданный источник карманных денег, вот в чём была проблема.

Карманных денег. Эта фраза взялась из ниоткуда, и Элиот недоумённо спросил:

— А? И что это должно означать?

— По их словам, это было вознаграждением для садовника за предоставленную информацию. Они всегда оставляли их там, куда я клал письма.

«…Я так потрясён, что даже не могу… Аай?!»

Возможно, потому, что он слишком сосредоточился на разговоре с Лео, Элиот не заметил, как тёмный коридор перешёл в лестницу, ведущую вниз. Он потерял равновесие и чуть не упал, но каким-то образом сумел удержаться. Лестница секретного хода была крутой, и после падения он вряд ли смог бы остаться невредимым. Теперь он вспомнил, как Жозефина предупреждала их быть осторожней с этой лестницей. По-видимому, когда-то один из старост упал с неё и разбился.

— Эй, здесь небезопасно… Ступеньки, Лео.

— Да. Видишь ли, я говорил тебе, что это всё мелочи.

— ???

Он не знал, о чём именно говорил Лео. Однако, пока он медленно спускался по ступеням, в сердце Элиота начало подниматься неприятное ощущение. «Быть может…» — подумал он. Спрашивать было немного боязно, но он всё равно задал вопрос, надеясь, что ошибается.

— Ты хочешь сказать, ну, эта…

— Именно. Закладка, которую я тебе подарил. Я купил её на те карманные деньги. Раз я заработал их, продавая информацию о тебе, я подумал, что это, пожалуй, лучший способ их применить. Кстати говоря, интересно, куда же делась та белая кошка. Я совсем о ней забыл. Ну, на улице всё равно уже темно. Думаю, что мы уже не сможем продолжить поиски. Верно, Элиот? …Элиот?

«……………………………………»

Сколько бы раз он его ни окликал, Элиот молчал.

Даже он сам не мог описать чувства, которые в нём бушевали. Это была смесь гнева со смущением и какой-то тщетностью… Всего понемногу, а может быть, и ничего из этого. Он лишь чувствовал себя запутанным и недовольным, и всё это казалось каким-то нечестным.

— Эй, Элиот.

Когда Лео опять его окликнул, Элиот отозвался голосом, низким, словно эхо из преисподней:

— Эта штука… Даже если мы её найдём, если мне удастся её вернуть…

— Ты её выбросишь? Ну и ладно, я не против.

Лео говорил так, как будто ему действительно было всё равно.

Элиот издал краткий стон. Девчонки развлекались, по кусочкам разбирая его личную жизнь за чаепитием. В обмен были получены деньги. Эта закладка была куплена именно на них. …Другими словами, Элиот чувствовал, что считать эту закладку чем-то важным теперь было бы равнозначно одобрению поступка девушек. Он действительно никак не мог это принять, и всё же…

Он получил эту закладку от Лео. Она ему вполне — нет, даже очень — нравилась. Она нравилась ему настолько, что он решил, что обязан вернуть её любой ценой.

Но.

Но.

Но…

В сознании Элиота на весах вверх-вниз колебались два решения — «выбросить» и «оставить». Из-за этого его голова уже начала немного болеть.

Они долго спускались вниз по ступеням, пока не достигли первого этажа. Затем снова пришлось пробираться на ощупь. Их предупредили, что секретный коридор выходит наружу на задворках женского общежития в практически заброшенном месте. Пока они шли вперёд, Элиоту удалось выжать из себя слова, застрявшие в горле. Он произнёс их, словно с силой выплюнув:

— Эта… дурацкая закладка!... Я… Я… Я… её…

— Выбросишь? Оставишь? — переспросил Лео позади него.

Элиот с ноткой отчаяния воскликнул:

— Я её не выброшу! Но я спрячу её куда-нибудь подальше и больше никогда не буду о ней вспоминать! Я напрочь о ней забуду!

В ответ на эти слова Лео за его спиной весело рассмеялся.

Элиот подумал, что когда они выйдут на улицу, он может всё-таки стукнуть Лео, не зря же он всю дорогу его проклинал. В этот же момент он со стуком натолкнулся на оказавшуюся впереди стену. Элиот этого не ожидал и больно ударился об неё носом так, что заслезились глаза.

Отчасти виной всему была темнота, но он отвлекался на Лео и не обращал особого внимания на дорогу. Это был выход из потайного коридора.

— Ойййй… Если здесь стена, предупреждать надо!

Элиот пнул безмолвную стену, вымещая на ней свой безосновательный гнев. От пинка механизм в стене пришёл в движение, и дверь медленно, со скрипом начала отворяться. Холодный ветер, ворвавшийся в затхлый коридор, принёс с собой запах ночного воздуха.

Снаружи был уже поздний вечер, сквозь тучи проглядывала луна. Они находились позади женского общежития, на пустынном клочке земли, не вполне подходившем под описание «сад».

Неподалёку виднелась чья-то одинокая фигура.

Вероятно, когда участок стены вдруг начал двигаться и отворяться, этот человек испугался. Замерев, он смотрел на проход, в котором стояли Элиот и Лео. Им говорили, что это место почти заброшено, но… Там стояла какая-то ученица. На миг они оба лишились дара речи.

Затем Лео через силу произнёс имя девушки:

— Ада Безариус…

Ада, услышав собственное имя, пригляделась и спросила:

— Элиот? Лео? А? Как это? — её голос звучал сконфуженно. Конечно же, Ада была сбита с толку: отчасти из-за того, что они оба появились прямо из стены, отчасти из-за того, что это была стена женского общежития. Она явно ничего не понимала.

И…

Ада прижимала к груди белую кошку. Белую кошку, которая держала в зубах закладку. Заметив это, Элиот непроизвольно завопил:

— Эта кошка! Луна!

— Что? Луна? Эту кошечку зовут Снежинкой… Ой, ну, я была уверена, что этим утром оставила её дома, но, эм…

Встретившись с грозным взглядом Элиота, Ада пустилась в поспешные объяснения, однако, большая часть её слов до Элиота уже не доходила. Всё, что он понял — это то, что кошку звали Снежинкой, а её хозяйкой была…

Плечи Элиота затряслись. Медленным, ужасно холодным голосом он произнёс:

— Ты её хозяйка?

Ада, по-видимому, собиралась ответить утвердительно, но была так напугана, что запнулась на полуслове. Но Элиоту было уже наплевать на ответ. Кавардак, в который превратился весь его сегодняшний день, вихрем пронёсся перед его глазами.

Элиот сделал глубокий-глубокий вдох и…

— Это была ты, Ада Безариууууууууууууууууууууууууус?!

Ада буквально окаменела. Снежинка так испугалась, что подпрыгнула и чуть не выронила закладку.

Это рёв Элиота был последним и самым громким за весь день.

~  Ада Безариус  ~

~~~  Конец той же недели. Последний день недели строгой дисциплины  ~~~

— Хааа…

Утренние занятия закончились, наступил полдень. Ада прислонилась к стене коридора и вздохнула. Коридор был заполнен учениками, направлявшимися в кафетерий на обед, а во двор двигались ученики, которые уже успели купить себе булочек.

«Если я подожду здесь, Элиот и Лео должны пройти мимо…» — прошептала про себя Ада.

Она наблюдала за проходившими по коридору учениками, но мысли её были далеко. Она вспоминала тот вечер.

Первый день Недели Строгой Дисциплины. Когда она встретила Элиота и Лео на задворках женского общежития.

Она какое-то время патрулировала школьное здание и уже направлялась обратно в общежитие, когда её кошка Снежинка вдруг выскочила из-за соседних кустов. Ада была шокирована; она была уверена, что Снежинка ждёт её дома. Было бы ужасно, если бы кто-нибудь её заметил, поэтому Ада схватила кошку и побежала во дворик за общежитием.

В этот момент стена здания раскрылась, и из неё появились эти двое. Ада жутко испугалась.

Увидевший Аду Элиот тоже казался поражённым. Потом он заметил Снежинку.

Он закричал на Аду:

— Ты её хозяйка?

А потом…

«Он ужасно на меня рассердился».

Прокричавшись, Элиот подошёл к ней и, всё ещё грозно глядя на Аду, аккуратно вытащил закладку из Снежинкиной пасти.

Ада уже заметила закладку в её зубах, и думала, чья же она.

—  Ой, эта закладка…

— Она моя! Если ты хозяйка кошки, так следи за ней как полагается! А ещё лучше — не приноси её в школу! На случай, если ты не в курсе, позволь тебе объяснить: эта Академия — не вторая резиденция Безариусов! И вообще, ты сегодня появлялась везде, куда бы я ни пошёл, и постоянно мешалась. Ты как бельмо на глазу! Эй, ты меня слушаешь?! И не смотри на меня с таким отсутствующим видом!

…Эта тирада продолжалась ещё долгое время.

Ада подумала, что её, наверное, впервые так едко и долго критиковали. Её буквально смёл ураган ярости Элиота, и она просто тихо стояла там, не пытаясь прервать его нотацию.

Как долго Элиот гневно разбирал её по косточкам, отталкивая своего товарища, пока тот пытался его сдержать?

Наконец, поток его досады, вероятно, иссяк, и он удалился с раздражённым фырканьем.

После того, как на неё обрушили столько недовольств и оскорблений, Ада начала кое-что понимать. Она знала, что бывает не слишком проницательной, но даже она поняла. Он мог накричать на неё из-за проблем, которые доставила ему Снежинка, но Элиот с самого начала её недолюбливал.

Ада знала о разладе между домами Безариусов и Найтреев. Однако ей казалось, что пока она не будет обращать на него внимания, конфликт превратится во что-то неважное и никак её не коснётся.

Ей хотелось подружиться с ним лишь потому, что он был его младшим братом, и она думала, что у неё получится.

Но это был не тот случай.

— Братик… — тихо прошептала Ада. — Интересно, смог бы ты подружиться с Элиотом…

Она гордилась своим старшим братом. Он был умным и весёлым, способным поддержать любой разговор, красивым и надёжным, и если бы он попытался… возможно, сумел бы переступить черту разлада между двумя домами и свободно общаться с Элиотом. Поймав себя на этой мысли, Ада помотала головой.

Она вела себя как избалованная девчонка, хотя знала, что ей самой нужно стараться и прилагать все возможные усилия… Но что же она должна была делать?

— Ах…. — ещё один вздох. Ада опустила глаза в пол и задумалась:

«После того случая за Снежинкой и Китти будут лучше следить…»

Она попросила слуг приглядывать за кошками, чтобы они наверняка не покинули дом. В результате, начиная с того дня, кошки больше не появлялись в школе. Ада всё ещё сомневалась, стоит ли ей продолжать это и на следующей неделе.

Она снова задумалась.

«С тех пор я не разговаривала с Элиотом».

Ада и Элиот были на разных годах обучения и, как правило, почти никогда не пересекались. Она видела его в школе лишь несколько раз, и, если их взгляды встречались, он просто сердито смотрел на неё в ответ. У неё действительно не было возможности с ним поговорить.

«Я до сих пор не… извинилась».

Она не попросила прощения за неудобства, которые ему доставила Снежинка. Когда он кричал на неё, Ада просто стояла и молчала, она была в таком оцепенении, что не смогла ничего сказать Элиоту и Лео до того, как они ушли.

Даже если он её ненавидит. Даже если они не могут подружиться. Даже так.

«Я должна как следует извиниться…»

Пока Ада всё ещё стояла, опустив голову, она услышала звук чьих-то шагов по коридору. Он неожиданно прервался рядом с ней.

Ада подняла глаза и встретилась взглядом с Элиотом, который остановился неподалёку и смотрел на неё. Рядом с ним стоял Лео.

— Ой, Эли…

Начав произносить его имя, она вспомнила, что он требовал не называть его так, и запнулась.

По одной этой реакции Элиот мог догадаться, что она ждала здесь именно его. Выражение его лица было сердитым; он лишь бросил на Аду колючий взгляд, а потом повернулся, словно собираясь уходить. Когда Лео спросил:

— Ты уверен?

— Эм, мне очень жаль! — воскликнула Ада. Она произнесла эти слова с жаром, низко опустив голову.

Элиот вновь остановился и спросил:

— …Что тебе от меня нужно? — его голос звучал раздражённо.

— У тебя были неприятности из-за Снежинки, а я до сих пор не попросила прощения.

— …Это всё? — холодно спросил Элиот.

Ада робко кивнула.

— Не нужны мне извинения. Пойдём, Лео.

По его тону Ада не могла понять, простил он её, или извинения так и не были приняты. Поторапливая Лео, Элиот начал удаляться от Ады. В этот момент её глаза упали на книгу, которую он держал в руке.

— «Святой рыцарь»…

Услышав это, Элиот обернулся. От неожиданности Ада поспешно разъяснила:

— Ой, нуу, просто… Когда я была маленькой, мне читали детское издание… У моего старшего брата в комнате была вся серия книг о Святом рыцаре. Они ему очень нравились… Я-я уверена, что вам с ним нашлось бы, что обсудить…

Ада невольно разговорилась, но под колючим взглядом Элиота постепенно притихла.

— Ты действительно думаешь, что я усядусь и начну болтать с Безариусом? В любом случае, этот парень мёртв.

— Элиот. Может, проявишь хоть немного такта?

В ответ на выговор Лео, Элиот сердито отвернулся, а Ада мотнула головой:

— Всё в порядке, Лео.

Элиот отошёл от Ады, словно говорить им больше было не о чем. Они с Лео уже двинулись дальше, но вдруг он, не оборачиваясь, спросил:

— Кто был любимым персонажем твоего брата?

— А? — Ада растерялась. Вопрос Элиота звучал так, будто бы ему было не особенно интересно, и его не слишком волновал ответ. Казалось, он может спокойно уйти, не дожидаясь его.

Ада не читала «Святого рыцаря» с тех пор, как исчез её брат. Она знала об его персонажах лишь немногое, и воспоминания были довольно смутными, но… Она точно слышала, как её брат рассказывал о своём любимом персонаже. Она была вполне уверена, что речь шла об одном из двух главных героев этой истории. Их звали Эдгар и Эдвин.

Один был протагонистом, а второй — его слугой.

«Какой же из них?»

Ада разволновалась. Она чувствовала, что нужно быстрее дать ответ, пока Элиот совсем не ушёл. Основываясь лишь на туманных воспоминаниях, она решилась:

— М-мне кажется, это был господин Эдвин.

В этот момент Элиот улыбнулся… Во всяком случае, Аде так показалось. Он не смотрел в её сторону, так что она могла судить лишь об окружавшей его атмосфере. Ада тут же подумала, что ей померещилось. Но…

— Понятно. Что ж, если бы ты сказала, что это был его слуга, Эдгар, случай был бы совершенно безнадёжным.

— В-вроде бы… всё было так, — Ада не была уверена до конца.

— Забудь. Лишь потому, что мы с тобой немного поговорили, не думай, что можешь прийти разговаривать со мной в другой раз.

На этой холодной ноте Элиот ушёл вместе с Лео. Оставшаяся в коридоре Ада, смотрела им вслед. В глубине души она опять вспомнила о своём пропавшем брате. Если бы это был он. Если бы он был здесь…

«Если бы братик был здесь, они с Элиотом могли бы…»

Могли бы преодолеть разлад между двумя домами. Могли бы превратить отношения Безариусов и Найтреев… вот что-то хорошее.

Ада думала об этом так, словно молилась чему-то далёкому.

~  Клуб Синей Розы  ~

~~~  Тот же день, после школы  ~~~

В уголке на территории Академии Латвидж располагалась кирпичная терраса. Периодически к ней подходили по одной-две юных леди и, приветствуя друг друга, усаживались за трёхногие столики. Наконец, подошла и Жозефина. Она также заняла своё место возле одного из столов.

— Доброго дня, — пожелали ей остальные, и Жозефина также отозвалась приветствием. За столиками собрались члены бывшего Клуба Синей Розы.

Однако, хотя все места были заполнены ученицами, Жозефина не начинала собрание. Она тихо открыла томик поэзии и с довольным видом слушала разговоры за столиками. Из хора голосов особенно отчётливо выделялся голос Мии.

Миа оживлённо рассказывала о том, как выглядел Элиот, когда она встретила его в тот день. Ей вторили радостные голоса, тут и там раздавался смех.

«Я так рада», — подумала Жозефина.

В тот день, в общей комнате, когда Элиот и Лео велели им расформировать Клуб Синей Розы, Жозефине было невероятно сложно это принять. Но потом Лео прошептал ей на ухо:

— Если одна или две девушки случайно заметят Элиота, а потом это обсудят, никто им этого не запретит. А если такие люди случайно встретятся, то могут спокойно поболтать на ту же тему. Они могут даже собираться на прежнем месте… Время от времени.

Да, Клуба Синей Розы не стало.

Ученицы, собравшиеся за столиками, были лишь девушками, которые восхищались одним и тем же учеником. Вот и всё. В результате, Жозефина не объявляла о начале собрания, она больше не была председательницей.

— Итак, как видите, в этот момент Рыцарь Синей Ро… — то есть, Элиот, был ужасно галантным!

Когда Миа чуть не произнесла имя, которое они решили больше не использовать, она слегка прикусила язычок.

Жозефина находила эту картину очаровательной. Не было никакого распорядка: каждая из собравшихся просто болтала в своё удовольствие, и слушала рассказы других, и время текло очень спокойно. Когда девушки закончили разговоры, и террасу окутала атмосфера удовлетворения, Жозефина закрыла свой томик поэзии.

— Ну что ж, леди. Приступим?

Её слова были встречены единогласным восторженным:

— Да!

Жозефина объявила:

— Давайте начнём первое собрание «Общества юных леди, восхищающихся Рыцарем Чёрной Розы» — Клуба Чёрной Розы.

* * *

— Хм? В чём дело, Лео?

Элиот, лежавший на своей кровати в комнате мужского общежития, обратился к Лео, который сидел на полу и читал какой-то детектив. Лео, погружённый в чтение, вдруг вздрогнул и поёжился.

— Да нет, ничего, — пробормотав это, Лео беспокойно огляделся. Судя по его выражению, он не был до конца уверен в своих словах.

— …Просто какой-то холодок по спине пробежал.

* * *

Когда Элиот ворвался в общую комнату, Лео последовал за ним.

Лео легко, спокойно и интеллигентно прикрывал свирепое упорство Элиота, и сердца девушек, наблюдавших за ним, начали биться сильнее.

«Рыцарь Чёрной Розы» — таким титулом они удостоили Лео.

— Теперь, хоть это и грандиозное первое собрание Клуба Чёрной Розы, сперва мы должны сделать одну вещь.

В ответ на слова Жозефины девушки кивнули, их глаза обратились на пустующее место за одним из трёхногих столиков. Это был стул, на котором обычно сидела Матильда, самый незаметный член Клуба.

Матильда… точнее, ученик по имени Марсель, здесь больше не появлялся. Он сам об этом сказал:

— Элиот очень добр. Тогда он сказал мне: «Ты пока недостоин битья». «Пока». Я хочу стать тем парнем, который этого достоин… Парнем, который сможет дать отпор и сможет встретиться с ним на равных. …Поэтому я больше не буду смотреть на него как на кумира.

Даже узнав, что Матильда на самом деле была мальчиком по имени Марсель, девушки огорчились его уходу и пожелали ему счастья.

— Итак, мои дорогие. Начнём?

На этих словах Жозефины ученицы встали и во главе с ней направились к определённому месту.

В тот день в общей комнате Лео сказал Жозефине ещё кое-что:

— Я знаю, что велел вам распустить клуб, но я бы хотел, чтобы ваша группа сделала для меня ещё одну вещь. Джеральд обижает Марселя. Вы не поможете это прекратить?

У неё не было причин отказывать. Когда она рассказала об этом остальным девушкам, те тут же вызвались помочь Марселю. И…

Джеральд всё ещё находился в школе. Когда Жозефина и остальные ученицы окружили его и начали обвинять, он попытался сделать вид, что он здесь ни при чём:

— Да я понятия не имею, о чём вы говорите!

Однако вскоре он понял, что девушки не отстанут, и неохотно признал вину. Джеральд постоянно и отчаянно пытался обратить на себя женское внимание. Ему не настолько сильно нравилось издеваться над Марселем, чтобы рисковать навлечь на себя немилость Жозефины и остальных учениц.

После этого, безусловно, девушки пребывали в полном восторге:

— Лидерские качества, которые Рыцарь Чёрной Розы проявил, доверив это дело нам, были абсолютно безупречны, не так ли?

~~~  Эпилог  ~~~

Это был далёкий слабый звук, всё ещё недосягаемый. Казалось, что он доносится из будущего.

* * *

Был полдень, спустя примерно два месяца после Недели Строгой Дисциплины.

«…Что это было?»

Элиот лежал на диване и дремал, раскрытой книгой заслонив лицо от солнечных лучей, когда что-то привело его в чувства. Он недоумённо задумался.

Элиот находился на четвёртом этаже школьного здания, в комнате, смежной с фортепианной студией. Она не была закрыта для учащихся, но по каким-то причинам ей пользовались не так уж регулярно, превратив её в прекрасное и уединённое, практически потайное место. Там стояли диваны, на которых можно было отлично отдохнуть, и Элиот частенько приходил сюда вместе с Лео во время полуденных перерывов.

…На деле «практически потайной» комната оставалась лишь первое время. К этому моменту остальные ученики просто старались обходить её стороной — по слухам, это было «любимым местом Элиота Найтрея» — впрочем, Элиот об этом не знал.

Так и не разобравшись, что именно его разбудило, Элиот вновь задремал.

Погружаясь в сон, он вспомнил: «Ох, точно. Я должен вернуть «Святого рыцаря» обратно в библиотеку…»

Он взял эту книгу пару месяцев назад, но замотался и до сих пор не вернул. Он уже продержал её на руках дольше, чем полагалось для библиотечных книг Академии. Если в ближайшее время он не отнесёт её обратно, наверняка начнёт получать жалобы от библиотекарей.

Книга лежала в сумке, и он решил, что просто заглянет в библиотеку на обратном пути.

До него донёсся стук: в комнате было две двери, одна из которых вела в музыкальную студию, а другая — в коридор. Именно в последнюю и стучали.

Он почувствовал, как Лео, сидевший на другом диване с книжкой, встал и подошёл к двери. Она со щёлком распахнулась. До него тут же донеслись громкие звуки быстрых шагов. Элиот подумал, что отголоски этого шума через стену и помешали его сну.

Он недовольно поинтересовался:

— В чём дело? Так шумно.

Лео разговаривал с заглянувшим к ним учеником. Закрыв за ним дверь, он отозвался:

— Похоже, что в Академию каким-то образом кто-то проник, Элиот.

— Чего?..

Услышав неожиданный ответ, Элиот убрал книгу с лица и сел.

— Что значит «проник»? — спросил он, но Лео лишь покачал головой:

— Откуда мне знать?

— Ну и ладно. Учителя или дисциплинарный комитет с ними разберутся.

— Пожалуй, ты прав.

— Лео, мы идём в библиотеку. Я забыл вернуть книгу.

— Ладно, — ответил Лео.

Элиот встал. Пока он потягивался, его глаза упали на ноты, которые он положил на край дивана. Он размял шею и слегка зевнул. Взяв ноты в руку, Элиот хлопнул листками по плечу и бросил взгляд на Лео.

— Но сначала, может, присоединишься ко мне ненадолго? — он жестом указал на дверь, которая вела в студию, приглашая Лео поиграть на рояле в четыре руки.

Лео кивнул.

— К тому же, если нарушители услышат твою музыку, может, она очистит их сердца и убедит их быстрее сдаться.

— Дурак. Это не такая музыка.

— Уверен? Ну, может, она привлечёт их внимание, и они придут сюда.

— И что, нам придётся их ловить и передавать учителям? Какая морока, — пробурчал Элиот.

Сунув ноты под мышку, он зашагал к двери в студию. Лео последовал за ним. Элиот не всегда играл на пианино, когда они приходили сюда в полуденный перерыв. Большую часть мелодий, которые он исполнял, составляли его собственные композиции.

Элиот не знал, был ли у него особый талант к сочинительству. Его это не волновало.

В любом случае, он никогда не писал мелодий, предназначенных для множества слушателей. Просто перекладывал на ноты мотивы, которые всплывали в голове, чтобы потом презентовать их членам семьи.

— Что будем играть?

— О, знаешь…

* * *

Когда они закончили игру и отправились в библиотеку, там была пусто.

При обычных обстоятельствах у стойки библиотекаря, как правило, находился хотя бы его помощник. Вероятно, всё было как-то связано с шумихой из-за злоумышленников, или же просто было совпадением. По правилам следовало сперва оформить процедуру возврата, но Элиот решил, что хватит и того, что он просто положит книгу на полку. Библиотекарь сам виноват, что не оказался на месте к их приходу, подумал он.

Только войдя в библиотеку, Лео тут же отошёл от Элиота и углубился в ряды полок. Для книжного червя Лео тот факт, что библиотека была пуста, означал лишь возможность мирно почитать в тишине.

Решив предоставить Лео самому себе, Элиот взял свою книгу и направился к нужной полке.

Перед ней он увидел одинокую фигуру.

Это был незнакомый ученик, светловолосый и невысокий… примерно ростом с Лео. Казалось, что его взгляд — нетерпеливый и взволнованный — приклеился к ряду книг о Святом рыцаре.

Он без конца восклицал: «Ого!», «Потрясающе!» в адрес каждой мелочи, хотя полное собрание книг такого популярного издания как «Святой рыцарь» не было чем-то из ряда вон выходящим.

«Может, он из какой-то глуши сюда приехал?» — подумал Элиот, хотя что-то в окружавшей мальчика атмосфере явно этому противоречило.

Элиот подошёл к нему. Мальчик, похоже, был настолько увлечён, что не заметил его. Судя по всему, он разглядывал то пустое место, которое предназначалось для тома, взятого Элиотом. Он озадаченно пробормотал:

— Но… Что? Здесь не хватает одного тома?..

— А, извини, — раздался у него за спиной голос Элиота. Он подошёл к нему и встал рядом. Возвращая недостающий том на место, он произнёс:

— Я брал эту книгу.

Мальчик совершенно не замечал Элиота, пока тот с ним не заговорил. Он отошёл от полки и слегка ошеломлённо на него посмотрел. Элиот тоже искоса и бесстрастно взглянул на него в ответ. У мальчика были светлые золотистые волосы и глаза глубокого зелёного цвета. Его черты казались немного детскими, но в них было нечто, придававшее ему немного философское выражение.

Элиоту было незнакомо его лицо; он видел его впервые. Конечно же, Элиот не знал всех учеников Академии Латвидж наперечёт, поэтому совсем не удивился.

— Тебе… — Элиот обратился к светловолосому мальчику, который молча за ним наблюдал, — нравятся эти книги?..

Как только он произнёс это…

«Тук».

Элиоту показалось, что он услышал звук в собственной голове.

«Что это было?»

Это был очень тихий звук… Или, может, смутное ощущение. Нечто настолько незначительное, что можно было легко принять это за игру воображения и тут же об этом забыть.

Элиот ещё не знал.

Это был далёкий слабый звук, всё ещё недосягаемый. Казалось, что он доносится из будущего. Звук дружеского и лёгкого соприкосновения двух кулаков. Звук, который будет услышан в ещё нерассказанной истории…

— Ээ… Да, очень… — ответил на вопрос Элиота светловолосый мальчик.

…Маятник судьбы пришёл в движение.

~~~  Конец  ~~~

~~~~~   1   ~~~~~

«Хм?.. Какая толпа. Что там происходит?»

Как-то раз после полудня Оз Безариус, проходя по коридору штаба Пандоры, заметил впереди группу служащих в униформе. Атмосфера вокруг них казалась слишком радостной и душевной для делового разговора. Один из служащих стоял в центре, а остальные собрались вокруг него: похоже, он им что-то рассказывал.

Озу стало любопытно, и он поспешил к ним. Подойдя поближе, он поинтересовался:

— Извините, могу ли я узнать, что происходит?

Он окликнул собравшихся, находясь ещё на расстоянии, и старался быть как можно учтивей. До этого момента работники не замечали приближения Оза. Услышав его голос, они вздрогнули и разом повернулись. Один из них поклонился со словами:

— М-мне ужасно жаль, господин Оз! В рабочее время мы…

Остальные, последовав его примеру, тоже склонили головы.

— О, нет… Прошу, не стоит. Я не собирался вас отчитывать, ничего подобного.

Оз энергично замахал одной рукой и смущённо улыбнулся.

— Забудем об этом, — продолжил он. — Так что вы здесь обсуждали? Что-то интересное?

Дело было после обеда, ему было совершенно нечем заняться, и он скучал. Его слуга Гилберт куда-то ушёл, сославшись на какое-то поручение.

Служащие явно старались уклониться от ответа: возможно, их смущало то, что за болтовнёй в рабочее время их застукал именно Оз, будущий глава дома Безариус. Наконец из толпы раздался голос: «Ну, просто я…», и к Озу вышел один молодой человек.

Хотя у Оза была хорошая память, даже он не знал в лицо и поимённо всех сотрудников Пандоры. Этого мужчину он ещё ни разу не видел. Вид у него был извиняющийся.

— …Я показывал своим коллегам фотокарточку, а потом…

— Фотокарточку? А чью?

— Нуу, д-да, моей, эмм… вот она, — молодой человек протянул к Озу руку, в которой держал карточку.

На снимке был младенец в пелёнках — судя по всему, новорожденный. Его держала на руках женщина с приятным и благостным выражением лица — по-видимому, его мать.

— Огоооо, малыш! Какой прелестный!

Услышав восторженное одобрение Оза, молодой человек засмущался. Он нерешительно сообщил, что малыш родился на прошлой неделе. Когда Оз начал осыпать его вопросами с таким счастливым видом, словно это в его семье случилось пополнение, мужчина сообщил ему, что малыш — это девочка, и они решили назвать дочку Мирей.

— Крошка Мирей, да? Она будет красавицей, это я вам точно говорю! Только посмотрите, она уже само очарование!

Увидев, как радостно воспринял эту новость Оз, остальные служащие, похоже, немного расслабились и тоже включились в разговор.

— Мы как раз обсуждали, что бы нам отправить в качестве поздравления.

— Мы думали, что милая детская одежда будет в самый раз, это ведь девочка, или, быть может, лучше игрушки?

— Говорю вам из личного опыта, лучше дарить необходимые вещи, например, пелёнки…

Оз с удовольствием вслушивался в эту шумную и оживлённую беседу.

«А это довольно приятно…»

Не желая оставаться в стороне от всеобщей радости, он воскликнул: «Послушайте!» и поднял руку.

— Если вы не возражаете, позвольте и мне что-нибудь отправить, — настоял он.

Глаза молодого человека тут же расширились. Он не столько обрадовался, сколько засмущался и отчаянно замахал обеими руками:

— Вы не обязаны так далеко заходить… — возразил он, но Оз только рассмеялся.

— Ведь это настоящий повод для праздника, и я тоже хочу поучаствовать! Ах, но я не совсем представляю, что нужно дарить…

Оз задумался. Он ещё никогда никого не поздравлял с рождением ребёнка, и на ум совершенно ничего не приходило.

Младшая сестрёнка Оза, Ада, была на шесть лет младше него, и он попытался вспомнить, какие подарки им присылали, когда она только родилась. Однако ослепительно яркая, сверкающая и помпезная кроватка ручной работы, присланная дядей Оскаром, тогда произвела на него столь мощное впечатление, что остальных подарков он вспомнить не смог.

«Когда Аду пытались в неё укладывать, она постоянно плакала, поэтому кроватку отправили в кладовку…»

— Хмммм, — промычал Оз с задумчивым и явно обеспокоенным видом. Заметив это, один из группы предложил:

— Господин Оз, почему бы вам не подарить им билет, по которому вы бы сходили с их дочкой на свидание, когда она вырастет?

— Чегоооо?!

Столь неожиданное предложение немного ошеломило Оза. Молодой отец тоже был поражён; он покраснел как помидор и начал упрекать своего дерзкого коллегу:

— Следи за тем, что говоришь!

Оз действительно был удивлён и застигнут врасплох, но ничуть не расстроился:

— Нет, я бы совсем не возражал. …Просто я не уверен, что этого было бы достаточно…

Сияющие глаза Оза и лёгкость, с которой он ответил на высказанное предложение, воодушевили служащих ещё больше. Кто-то из них сказал, полушутя: «Повезло тебе! Того и гляди выдашь её замуж за аристократа!» Другой добавил: «Лучше поблагодари свою жену, что родила такую красавицу», а третий даже воскликнул: «Пригласите меня на свадьбу!»

«Так много я им не обещал…» — с лёгкой усмешкой подумал про себя Оз. Под впечатлением от происходящего, он задумался, было ли всё это воодушевление вызвано «младенческой силой».

Подумав, что охлаждать всеобщий пыл будет нехорошо, Оз просто слушал этот разговор с улыбкой. Молодой отец продолжал отчаянно перед ним извиняться и ругать своих коллег за нахальные шутки, но остальные его не слушали.

— Прошу вас, не обращайте на них внимания, — сказал он совершенно измотанным голосом.

Оз задумался: «Когда она вырастет и сможет ходить на свидания, это будет через двенадцать или тринадцать… нет, думаю, даже через пятнадцать лет».

Молодой отец продолжил:

— К тому времени, у вас, несомненно, уже будет своя семья, господин Оз.

Эти слова гулким эхом отдались в сердце Оза.

* * *

«…»

Сотрудники Пандоры вернулись к своим обязанностям, и Оз шёл по коридору в сторону своей комнаты.

— Семья, да? — тихо пробормотал он себе под нос.

После слов молодого отца он попытался представить себя семейным человеком, но картинка никак не складывалась. Перед тем, как создать семью, нужно жениться. Для этого нужен партнёр.

…Почти непроизвольно Оз схватился рукой за свой пиджак в области груди. Под ним было выгравировано свидетельство того, что он заключил нелегальный контракт с Цепью. Это была печать в форме циферблата. Он слышал, что когда стрелка на печати опишет полный круг, нелегальному контрактору придёт конец.

Он это знал. Он принял эту ситуацию, поэтому ни о чём не жалел. В результате обычно он даже не задумывался о подобных вещах. Но…

Может, обратная реакция была вызвана всеобщей атмосферой полного счастья? Вполне вероятно: когда Оз подошёл к двери в свою комнату, его плечи были слегка опущены. Уныло вздохнув, он повесил нос и положил руку на дверь. Когда он её открывал, она показалась тяжелее обычного.

«Возлюбленная… хмм… У меня тоже когда-нибудь она появится? …Нет, но в такой ситуации… В смысле, у меня ведь даже есть печать…»

Оз шагнул в комнату, полностью погрузившись в раздумья.

В этот момент:

— Оз!.. — его окликнул резкий голос.

Когда Оз поднял голову, то увидел девочку, с надменным видом стоявшую в центре комнаты. Девочку звали Алисой.

Алиса была довольно миниатюрной и хорошенькой черноволосой девочкой примерно его возраста. На самом деле она являлась Чёрным Кроликом, Цепью, которую боялись даже в Бездне. Однако, по совершенно другим причинам, она сопровождала Оза с момента их встречи, и Оз ею очень дорожил.

Она была бесстрашной и прямолинейной, и много-много раз его выручала. Лишь от того, что она была рядом, мир для него как будто становился ярче — настолько она была ему дорога.

— Так ты была в моей комнате, да, Алиса?

Оз не видел её с самого утра.

— Я тебя ждала. Пришлось дожидаться тебя целую вечность!

Тон Алисы был настолько высокомерным, что в её словах читалось: «И ты посмел заставить меня — МЕНЯ! — ждать?»

Она всегда вела себя так, и Оз облегчённо улыбнулся.

— Прости. Я просто бродил по округе.

— Хмф. Без разницы. Забудь об этом, Оз. У меня к тебе «просьба».

— Просьба? У тебя? Ко мне?

Оз с испуганным видом несколько раз переспросил её, вместо того, чтобы дать ответ. Когда Алисе было что-нибудь нужно, обычно она излагала это в форме приказа: «Накорми меня мясом». Даже когда она не приказывала, то всегда говорила с ним, словно с подчинённым. Он даже не был уверен, слышал ли он когда-нибудь от Алисы слово «просьба».

Тем не менее, вразрез с собственными словами, Алиса величественно кивнула: «Угу!» Во всём её виде не было и следа смиренной просьбы об одолжении. Она скрестила руки, гордо выпятила грудь и с высокомерием, почти вопившим: «Будь благодарен, что я соизволила тебя о чем-то попросить», изрекла:

— Оз, сделай мне ребёнка!

— Что?............

Разум Оза полностью отключился.

Алиса сказала, что у неё есть просьба, затем превратила её в привычный приказ, но это было уже неважно. Её слова оказались куда большей проблемой. Они достигли его ушей и дошли до сознания, но он никак не мог их понять.

Ребёнка? Под «ребёнком» она имеет в виду такого же младенца, как на фото, которое ему только что показывали?

«Совершенно невозможно», — подумал Оз и натянуто улыбнулся. Алиса не могла ни с того ни с сего вдруг взять и сказать: «Сделай мне ребёнка». Должно быть, он ослышался.

«Алиса сейчас вправду попросила меня о чём-то, а я не расслышал. Да как я мог? От меня никакого толку», — начал раскаиваться он, жалея, что не внимал её словам. Если это была просьба, которую он мог исполнить, ему хотелось это сделать.

Оз выглядел немного виноватым, но его голос прозвучал весело и искренне:

— Эм, извини меня. Что ты только что сказала, Алиса?

— Нуу?.. — Алиса нахмурилась, поняв, что Оз опять ответил ей вопросом, но делать было нечего, и она повторила ещё раз: «Сделай мне ребёнка! В смысле, мы сделаем его, Оз!»

Оза сразило резкое осознание:

«Вот так взять и заявить «сделай ребёнка», без каких-либо предварительных шагов!..»

Он остолбенел от изумления.

~~~~~   2   ~~~~~

Когда Оз застыл на месте с таким видом, словно из него вынули душу, Алиса с любопытством за ним наблюдала.

— ???

— Эм… ну… послушай, Алиса.

Заставив тело хоть как-то двигаться — он настолько замер от шока, что испугался, что его мышцы начнут трещать — Оз, едва шевеля губами, задал Алисе вопрос:

— Это, ну, какая-то шутка… видимо?..

— Что? — Алиса склонила голову набок. — Не будь дураком! Я всегда говорю как есть! — выражение её лица действительно было крайне серьёзным.

Оз тоже это знал. Что бы ни случалось, Алиса никогда не врала; порой она поддразнивала или говорила с усмешкой, но её шутки никогда не строились на обмане. Алиса, которую он знал, не могла так поступить.

В таком случае…

— Тогда, ну… ты именно это и имела в виду?

— Угу! Само собой. Я хочу ребёнка.

— …С чего бы …вдруг?..

Он даже не был уверен, могут ли у Цепи и человека родиться дети, но временно отбросил это сомнение. Зачем, почему Алиса вдруг решила, что ей нужен ребёнок? Она никак не могла знать, что мысли о семье — хоть и ненадолго — посещали его буквально минуту назад — ведь так?

Алиса подбоченилась, словно говоря: «Это очень хороший вопрос!» и гордо изрекла:

— Потому что я поняла, что прямо сейчас он мне нужен больше всего!

«Я действительно этого не понимаю, Алиса!..»

Её ответ ничего не прояснил и лишь ещё больше его запутал. Он никак не мог представить, чтобы они с Алисой сделали ребёнка — он не сумел бы осуществить нечто подобное. Дело было даже не в том, нравится она ему или нет. Если бы его спросили, конечно, он бы ответил, что нравится. Но...

«Нет, но ведь, я действительно не могу! Я не могу, не могу, не могу! Я люблю Алису, но…! Она важный для меня человек, но…!»

Их отношения были совершенно не такими, по меньшей мере, он их таковыми не считал.

…При этом он отчётливо понимал, что Алиса была «серьёзна». Он осознавал это, как бы ему ни хотелось убедить себя в обратном. Он мог бы яростно замотать головой, но что же тогда он должен был ответить Алисе?

Этого он тоже не знал.

— П-позволь мне успокоиться и немного об этом подумать! Прости! — едва успев выпалить эти слова, Оз бросился вон из комнаты.

Алиса провожала его недоумённым взглядом. Когда Оз подбежал к двери и распахнул её, она крикнула ему вслед: «Я долго ждать не буду! Я и так уже достаточно прождала!» —  но у него не было сил на ответ.

«Алиса хочет от меня ребёнка. Алиса хочет от меня ребёнка. Алиса хочет от меня ребёнка…»

Эти слова крутились в его мыслях, словно какое-то заклинание. Оз мчался по коридору, не глядя, куда бежит, и очнулся лишь на балконе, который выходил в сад. С него открывался великолепный вид, но в этот момент Оз его совершенно не заметил.

На балконе больше никого не было. Лишь он один.

Оз схватился обеими руками за перила балкона. Встревоженно, судорожно.

«Что же… мне… делать?!»

Он посмотрел вверх, словно надеясь на ответ с небес, и в это же мгновение…

Вжух.

Слегка просвистев в воздухе, что-то свалилось на него сверху и стукнуло прямо в лицо.

Оз отключился.

И… ему приснился сон.

Он был в суде.

Стоял в центре совершенно серого зала заседаний на трибуне для дачи показаний, по пояс окружённой перилами. Он был обвиняемым. Справа от него было место прокурора, слева — место его адвоката. Перед ним, на чуть более высоком постаменте, находилась судейская скамья, а за ней — множество рядов галереи.

На каждом из этих мест сидело по Озу. Озы заполняли все места в зале суда.

— Что толку колебаться?!

Оз в очках и костюме яростно вскочил с прокурорского места, явно обращаясь к Озу на трибуне.

Вздрогнув от порыва Прокурора Оза, обвиняемый Оз отозвался:

— Н-но я…

— Подсудимый считает Алису очень важным человеком. Это признанный факт!

После слов Прокурора, по рядам галереи разнеслось тихое бормотание Озов: «Точно», «Так и есть», «Совершенно верно».

Воодушевлённый подобной реакцией, Прокурор Оз резко продолжил:

— Алиса настолько для тебя важна, и она попросила у тебя ребёнка. Почему же ты не можешь выполнить её просьбу?

С галереи донёсся одобрительный гул.

Оза кое о чём попросили. Раз просьба исходила от Алисы, если он мог её исполнить, то хотел сделать для неё всё, чего бы она ни пожелала. Он действительно так думал, думал от всей души. Обвиняемый Оз сглотнул, сделал глубокий вдох, сжал руки и заговорил. Его голос разнёсся по всему залу:

— Всё именно так! Алиса для меня особенная, я невероятно ей благодарен, она столько для меня сделала, что я перед ней в вечном долгу…. Если это в моих силах, я хочу исполнить любое желание Алисы!

— Вот, видите?! В таком случае ты должен суметь подчиниться!

Прокурор Оз победоносно надавил на подсудимого. Но плечи и спина у того дрожали, а в глазах стояли слёзы. Обвиняемый Оз добавил: «Но…»

— Но, но…

— Никаких «но», и никаких «если»!

— Но я не думаю, что именно это имелось в виду-уууу-уууууу-уууу!!!

Это был настоящий крик души. Ошеломлённая галерея умолкла. Однако Прокурор Оз даже не вздрогнул.

— Именно это и имелось в виду! — он стукнул по своему стулу.

— Подсудимый уже взял на себя обязательства! Ваша честь, нет поводов для возражений. Признать подсудимого…

— Протестую! Прошу, подождите, — раздался голос с места адвоката.

Адвокат Оз, чуть более взрослый, чем подсудимый, встал со своего кресла.

— Я ещё не закончил перекрёстный допрос. Выносить приговор сейчас было бы поспешно.

— О чём вы говорите? У нас уже есть ответ!

Адвокат Оз безмолвно отклонил резкие возражения Прокурора, покачав головой. Затем он покинул место адвоката и медленно направился к подсудимому Озу.

— Рождение ребёнка — прекрасное дело. Тем не менее, в нём важны чувства обеих сторон. Алиса для вас особенная, это правда, однако, ответчик, действительно ли вы питаете к Алисе романтическую привязанность? Или, быть может, это чувство привязанности к члену семьи?

«……..!» — Угу! Угу! — обвиняемый Оз горячо закивал.

— Прошу, дайте нам чёткий ответ.

— А-Алиса для меня важна, как член семьи!

— Оооо! — загудела галерея. Сидевшие там Озы начали перешёптываться: «Да, конечно», «Да, я полагаю, что знал это», «Угу». Настроение в зале, склонявшееся к обвинению, начало меняться, принимая сторону защиты.

— Протестую! Он пытается увести нас от темы! — взревел Прокурор Оз, загрохотав стулом. Он вскочил, указывая на подсудимого.

— Вопрос заключался в том, способен ли ответчик исполнить просьбу Алисы. Ответчик лично подтвердил, что он хочет выполнять все желания Алисы, которые будут в его силах! В таком случае он обязан их исполнить! В конце концов, она была достаточно серьёзна, чтобы действительно об этом «попросить»!

— Ээ, в-вы, пожалуй, правы… Алиса выглядела вполне серьёзно…

Под мощным давлением словесных нападок Прокурора, подсудимый Оз, несмотря на собственные убеждения, был почти готов с ним согласиться. Когда он поднял глаза, сидевший на возвышении Судья Оз с великолепными загнутыми усами под носом уверенно кивнул. По галерее разносились удручающие комментарии: «Он прав», «Он ещё не сделал для Алисы ничего по-настоящему мужественного», «Обычно ведь она его спасает, разве нет?»

— Вердикт, Ваша честь! Признайте его виновным и заставьте его сделать этого ребёнка! — Прокурор Оз в приподнятом настроении взглянул на возвышение.

В зале повисла тишина.

Несмотря на то, что Оза убедили доводы Прокурора, он не мог их принять и ужасно побледнел.

Выдержав долгую паузу, Судья Оз занёс молоток. Сделав глубокий вдох, он с громким стуком опустил его и, под устремлёнными на него взглядами, торжественно заявил:

— Похоже, что у нас есть ответ. Я объявляю ответчика виновным и приговариваю его «пойти и сделать ребёнка с Алисой»!..

— Постойте, Ваша честь, — в самый последний момент Адвокат Оз подал голос.

Он прервал вынесение приговора, галерея зашумела. Прокурор Оз пристально посмотрел на Адвоката. Все взгляды, до этого устремлённые на Судью, переместились на него.

Озадаченный обвиняемый Оз тоже посмотрел на Адвоката. Кивнув ему, Адвокат Оз спокойно заговорил:

— Ваша честь, ещё слишком рано выносить приговор. Мы упускаем из внимания одну важную вещь.

— Нелепица! Как будто мы могли что-то упустить! — яростно возразил Прокурор, но Адвокат остался невозмутим. «Нет», — парировал он. — Мы не должны забывать о том, что это не только проблема Оза, но и проблема Алисы. Алиса, несомненно, серьёзна. Однако мы не знаем, насколько Алиса понимает, о чём просит с такой серьёзностью.

«Что?» — глаза Оза расширились. Адвокат продолжил:

— Остаётся немало сомнений относительно Алисиных способностей к пониманию. Вот доказательство.

Он продемонстрировал несколько фотокарточек, которые изображали Алису, кусающую или готовящуюся покусать Оза и Гилберта за щёки. Показав их суду, Адвокат Оз озвучил ключевой факт: «Она считает, что поцелуй в щёчку, этот простой жест привязанности, на самом деле является укусом. Я не могу представить, чтобы такая девочка правильно понимала, что означает «сделать ребёнка»! Как видите, Алиса — невероятная простушка!..

В это мгновение Оз, ахнув, пришёл в себя.

«…Что? Я…»

Он сидел на балконе и изумлённо озирался вокруг. Он вспомнил, как что-то свалилось на него и ударило по лицу, и почти сразу осознал, что из-за этого отключился. Однако на балконе ничего не было. Как будто бы на него ничего и не падало.

«Хмм?»

Оз был озадачен, но вскоре резко тряхнул головой: «Это неважно!» Сон, который он увидел, пока был без сознания, был очень странным — он одновременно осуждал и защищал себя — но благодаря ему он понял нечто очень важное, чего совершенно не заметил в панике.

«Точно!..»

С безмолвным криком он вскочил на ноги, а затем бросился с балкона обратно в здание. Он мчался к себе в комнату.

Алиса имела острое чутьё и порой была невероятно сообразительна, но иногда вела себя как абсолютная простушка. Она могла ошибочно понять слова «сделать ребёнка» и спутать их с чем-то совершенно другим. …Не то, чтобы он знал, с чем именно она их перепутала или как вообще ей это удалось.

Оз добежал до комнаты и распахнул дверь. Внутри, раздосадованная долгим ожиданием, сидела Алиса.

— Оз! Сколько ещё ты собираешься испытывать моё терпе…

— Подожди, Алиса, я хочу кое-что у тебя спросить!

— …А? Что?

Возможно, яростная решимость Оза её немного напугала: Алиса легко подчинилась и не стала злиться из-за того, что её оборвали на полуслове.

Не успев толком отдышаться, Оз волновался, как именно стоит подать такой вопрос, но всё же его задал:

— Эм, Алиса, послушай. Т-ты вообще знаешь, что значит «сделать ребёнка»? Точно знаешь?

Даже одна эта тема заставила его слегка покраснеть. С выражением, практически гласившим: «Не неси ерунду», Алиса громко фыркнула.

— Дурацкий вопрос! Ты думаешь, что я стала бы утруждаться и просить тебя, если бы этого не знала?

При этих словах щёки Алисы немного порозовели, и она заёрзала на месте.

Сердце Оза упало.

Буквально с видом смущённой барышни Алиса добавила:

— …Я-я как следует всё обдумала. Я решила, что если я собираюсь завести ребёнка, то хотела бы сделать это с тобой.

— Пожалуйста, дай мне ещё немного времени!

Оз вновь бросился вон из комнаты, в глазах его стояли слёзы.

~~~~~   3   ~~~~~

«!...... !......»

Оз бежал по коридору. Служащие Пандоры, которые без конца попадались на его пути, были явно озадачены тем, куда это он мчится, чуть не плача. Разумеется, сил обращать на них внимания у него уже не оставалось.

В его действиях не было какого-то определённого плана, и всё же он вновь прибежал на тот самый балкон. Словно безотчётно повторяя прошлые действия, он также схватился за перила обеими руками. «Успокойся, успокойся, успокойся», — без конца повторял он сам себе.

«Успокойся… — Я не могу! Да как можно успокоиться в такой ситуации?!»

Озу показалось, что его голова начала кружиться. Он испугался, что вновь отключится и увидит продолжение странного сна о суде, и пробормотал себе под нос, что теперь точно бы его проиграл. Алиса заявила, что знает, что означает «сделать ребёнка».

«Вообще-то я не думаю, что она знает… Но она выглядела так, будто знала… Наверное. Но…»

Он отчаянно пытался привести мысли в порядок. Вдруг кое-что показалось ему странным. Даже если Алиса действительно была в курсе, откуда она узнала? Где она об этом прочла?

Или…

— Кто-нибудь… ей рассказал?..

Пробормотав это, Оз широко распахнул глаза.

— Точно! — ахнул он. Ему хотелось отругать самого себя. Почему он раньше об этом не подумал?!

Голос Адвоката Оза эхом раздался в его голове:

— Что ж, отличная работа. Я рад, что ты это заметил. Да, Алиса знает, что значит сделать ребёнка, и она не пытается над тобой подшутить. Однако… Всё ещё возможно, что кто-то вложил эту мысль в её голову и потешается над тобой через неё! Ведь, видишь ли, она хорошая девочка, которая неожиданно послушно верит всему, что ей говорят!..

Оз отпустил перила и развернулся. Мысленно он твердил: «Точно, точно, так и есть!»

Рванувшись в обратную сторону, он опять помчался по коридору. В его груди сиял свет надежды.

«Точно! И единственный человек, который мог такое провернуть…»

Оз снова подбежал к двери своей комнаты. Мысленно приказав себе успокоиться, он её распахнул.

Внутри бродила раздражённая Алиса. Увидев Оза, она с суровым видом воскликнула:

— Да что с тобой такое?! Сначала приходишь, потом уходишь… Позлить меня пытаешься?!

— Забудь об этом, Алиса!

Оз бросился к ней, схватил за плечи и вплотную приблизился к её лицу. Он запыхался и выглядел довольно отчаянным. Изумлённая Алиса немного откинулась назад.

Оз задумался. Ему никак не верилось, что самой Алисе в голову могла прийти идея завести ребёнка. В таком случае, логично было предположить, что в деле был замешан кто-то ещё.

Оз посмотрел ей прямо в глаза, не моргая:

— Алиса, послушай. Кто надоумил тебя «сделать ребёнка»? …Это был Брейк, не так ли?

Точно. Других людей, способных на подобные шутки, он не знал.

«Наверняка он сказал ей, что если у неё будет ребёнок, она обретёт какую-нибудь сверхсилу или что-то в этом духе…»

Он не понимал, что именно смешного могло найтись в таких забавах, но был уверен в правильности вывода. Всё должно было быть именно так. Иначе у него появятся серьёзные проблемы.

Но…

— Чего-о-о? Почему ты вдруг вспомнил про этого старого клоуна? Он здесь совсем ни при чём.

Ответ Алисы был яснее некуда. С ещё более победоносным видом она горделиво продолжила:

— Когда я вчера была в городе, то увидела семью с детьми. Мне тоже захотелось одного. Эй! Оз, а ты знал? Дети — такие замечательные штуки. Угу, я тоже хочу одного. Хочу одного, во что бы то ни стало.

Озу представился Адвокат с лёгкой усмешкой… и белым флагом в руке.

Он опустил взгляд. Его плечи поникли. Из-за того, что его глаза скрывала чёлка, Алиса не могла разглядеть его выражения.

Пытаясь взглянуть Озу в лицо, Алиса подвинулась ближе к нему…

Но…

«Уу, уу… Увааааааааааааааааааааааааааааааа!»

Доведённый до предела замешательством, смущением и непостижимым чувством поражения, Оз в очередной раз бросился вон из комнаты. Поняв, что он опять сбегает, Алиса всплеснула руками и завопила ему вслед:

— Оз, может, прекратишь?! Ты всего лишь жалкий Оз! Да как ты смеешь столько раз от меня сбегать?!

Конечно же, Оз не ответил. Он не мог.

Когда он выскочил за дверь, то с кем-то столкнулся. Подняв голову, он увидел своего слугу, Гилберта Найтрея.

Гилберт был высоким, и Оз ткнулся головой в его грудь.

Гилберт только подходил к комнате, когда его господин внезапно вылетел оттуда прямо в его руки. Тут же запаниковав, он с дрожью в голосе спросил:

— В-в чём дело, Оз?

Но Оз не мог ответить. Он лишь повторял: «Алиса… Алиса…!» сдавленным голосом. С этими же словами он оттолкнул Гилберта и умчался прочь на бешеной скорости. Изумлённый Гилберт, оставшийся у двери, успел только ахнуть.

— Оз! Постой!

Он поспешно ринулся за ним.

* * *

Гилберт был не единственным, кто бросился в погоню за Озом.

Из его комнаты доносилось:

— Аааааааааааааааааааааааааааааа!

Алиса обеими руками ерошила свои блестящие чёрные волосы. Её раздражение начинало переходить все границы.

— Да что это было вообще?! Что не так с этим дурачиной?! Зря он решил вывести меня из себя!

Во-первых, она ненавидела, когда ей приходилось кого-то ждать. Более того, отдавать приказы она любила, а выполнять — терпеть не могла. Она не собиралась в очередной раз дожидаться Оза в его комнате. Оз сказал, что ему нужно было время на раздумья, она его предоставила, но слишком долгое ожидание довело её терпение до предела.

Окутанная гневом Алиса с шумом двинулась из комнаты в коридор. Она пнула дверь с такой силой, что едва не снесла её.

…Но в коридоре Оза не было. Алиса огляделась. Заметно засопев, она принюхалась. Её глаза блеснули, словно у голодного хищника. «Попался!»

— Хе-хе-хе! — с Алисиных губ слетел волнительный смешок. — Если так, Оз, я пойду на крайние меры. Я тебя поймаю и сделаю этого ребёнка, даже если мне придётся тебя заставить!

Алиса бешено рванулась по следу. Она напоминала зверя, вырвавшегося из клетки.

~~~~~   4   ~~~~~

Несколько минут спустя…

— Водоросль?

— Глупая крольчиха?

Оба преследовали Оза по отдельности, и по странному стечению обстоятельств встретились на том самом балконе, куда Оз прибегал уже два раза. Оба были немного обескуражены тем, что им встретился вовсе не тот, кого они искали, и оба в унисон закричали:

— Где Оз?!

Одновременно произнесённая фраза заставила их одновременно раздражённо зарычать. На лицах у обоих читалась смесь нетерпения и раздражения. Гилберт переживал, что только никудышный слуга мог упустить своего господина из виду, когда тот куда-то убежал в слезах. Алиса же была уверена, что идёт по верному следу, но оказалось, что она ошибалась.

Какое-то время они просто обменивались колючими взглядами, и…

— Хмф! — Алиса отвернулась первой. — Некогда мне с тобой возиться. Я пошла.

С этими словами она повернулась спиной и направилась обратно в здание. Гилберт схватил её за плечо: «…Постой».

Алиса рассерженно обернулась. Лицо Гилберта было серьёзным.

— Я тоже беспокоюсь за Оза, но… — тихо прошептал он, — он произнёс твоё имя. Что ты с ним сделала, глупая крольчиха?

Настойчивость, с которой он начал этот допрос, не позволяла Алисе уклониться от ответа. Фыркнув, она тоже посмотрела на Гилберта угрожающе. Сбросив с плеча его руку, она подбоченилась и высокомерно провозгласила, что не собирается ни сбегать, ни прятаться.

— Ничего я с ним не делала. Просто сказала.

— «Сказала»? Что сказала? Если твои слова могли расстроить Оза…

Гилберт, очевидно, собирался добавить «настолько сильно», но Алиса не дала ему закончить фразу и продолжила, свирепо усмехнувшись:

— Я просто сказала ему: «Сделай мне ребёнка».

— Что?…………

Как ни странно, Гилберт среагировал на эти слова точно так же, как и Оз, впервые услышавший Алисину просьбу.

Он остолбенел. Казалось, что весь его разум в этот момент превратился в чистый лист. Едва шевеля онемевшей рукой, будто поломанная машина он указал на Алису и — снова так же, как Оз — спросил: «…Что ты сейчас сказала?»

Уже второй человек отвечал ей так, словно совсем её не слушал, и Алиса надулась от обиды:

— Вы оба оглохли что ли?! Я сказала, что хочу сделать ребёнка с Озом!

— Что за бред ты взялась нести, крольчиха?!!!...

Гилберт схватил Алису за ворот рубашки.

— Ты совсем тупая?! Нет, я знаю, что ты глупая, но чтобы настолько?! Ты хоть представляешь, что значит завести ребёнка? Воспитывать ребёнка очень трудно: это значит, что ему нужно менять пелёнки и кормить молоком, и купать, и не спать ночами, когда он плачет, и брать его на руки, и говорить: «Тише, тише…» — и дело даже не в этом! Не смей говорить Озу такие несусветные глупости и создавать ему проблемы!

Гилберт, сверкая глазами и раскрасневшись так, что от него буквально валил пар, гневно отчитал Алису. Алиса, которую он поднял в воздух за рубашку, недовольно нахмурилась.

— Заткнись!

Она стукнулась собственным лбом о лоб Гилберта и сбросила его руку. Недовольно фыркнув, она принялась поправлять измятую рубашку.

Гилберт посмотрел на неё, приложив руку ко лбу — похоже, от удара у него закружилась голова. Алиса скрестила руки и встала в торжественную позу:

— Глупая, глупая, глупая… — ты вообще знаешь другие слова, ты, жалкая водоросль?! Я всегда серьёзна, и всегда знаю, что говорю! — заявила она.

Гилберт был ошеломлён такой самоуверенностью. Всё ещё держась за покрасневший лоб, он с изумлением подумал: «Неужели она свихнулась?» В ответ на его молчание, Алиса торжествующе и злорадно усмехнулась.

Гилберт заговорил:

— …С чего вообще …тебе вдруг захотелось ребёнка? Неужели ты хочешь… выйти замуж за Оза?!

Он казался неуверенным в собственном вопросе, как будто даже не думал, что вообще способен такое принять.

— Замуж?.. — пробормотала Алиса. Её выражение немного смягчилось. На какое-то мгновение оно стало таким нежным и трогательным, что Гилберт чуть не забыл, за что её ругал. Какое-то время Алиса явно размышляла, а потом спросила: «А что такое «замуж»? Оно съедобное?»

— Чего?! — воскликнул Гилберт.

— Ну, если съедобное, то я и его тоже съем.

Судя по Алисиному виду, этот разговор возбудил её любопытство; она даже потянула носом. Гилберт молча повесил голову, словно у него начиналась мигрень. Но затем его внимание привлекла одна деталь, и он пробормотал:

— …«тоже»?

Он напряжённо поднял голову.

— Отвечай мне, глупый кролик. Для чего именно тебе нужен ребёнок?

— Ха! Это же очевидно.

Алиса свысока посмотрела на Гилберта, словно говоря: «Ты даже этого не знаешь, дурачина?!» Затем её лицо приняло снисходительное выражение: «Ну что ж, ничего не поделать. В виде исключения я тебя просвещу», и она ответила:

— Хе-хе-хе… Само собой, чтобы есть вкусности. Для чего ещё?

— …?!...

Гилберт был ошарашен. Ему показалось, что он неожиданно получил ещё один удар по голове. Он тряхнул ею, гадая, не мог ли ослышаться. Однако он чётко разобрал её слова. Ей захотелось ребёнка, чтобы его съесть.

Пандоре было прекрасно известно о Цепях, пожирающих людей, но он никогда не думал, что услышит эти слова от Алисы. Она действительно была Чёрным Кроликом, Цепью, которой страшились даже другие Цепи, но в последнее время он имел дело лишь с её жадной и глуповатой стороной, поэтому почти забыл об этом, но…

Неужели это означало, что Алиса начала открывать своё истинное лицо Цепи?

На лбу Гилберта проступил холодный пот. Он произнёс:

— Хватит шутить. Чтобы есть?.. Ты серьёзно?!

— Ты забыл про «вкусности». Это особенно важная часть. Если это будет ребёнок Оза, готова спорить, что я смогу наслаждаться вкуснятиной как никогда в жизни! Муахахаахаааа! — весёлый смех Алисы в этот момент казался дьявольским.

Тяжело сглотнув, Гилберт преградил Алисе путь. Понизив голос, он произнёс:

— …Я тебе не позволю.

Алиса лишь угрожающе выдохнула:

— Хмм… Собираешься вставать у меня на пути? Ты… низкопробный морепродукт?

— Разумеется, собираюсь! Можно подумать, кто-нибудь позволит тебе это сделать! Подумай как следует, тупая крольчиха.

— Не дождёшься! Никто — абсолютно никто — не смеет вставать между мной и едой.

Алиса немного сменила позицию, слегка присев. Это была поза хищника, который готовится к прыжку, говорившая: «Может, я и тебя тоже съем».

Хотя Гилберт чувствовал себя окончательно сбитым с толку, он продолжил отчитывать Алису, в его голосе слышалась ярость.

— И вообще, ты же знаешь, что Оз никогда бы не согласился… на такое нелепое требование!

— Почему ты… Ты смеешь насмехаться над моими высокими целями?!

Взгляд Алисы стал холодным, острым и ещё более грозным. Но Гилберту было уже наплевать:

— Да что в них высокого?! Я думал, что ты почти стала приличным человеком… таким, которого я смог бы принять, и вдруг ты…! Значит, выходит, что люди и Цепи принципиально не способны сосуществовать?!

— Как интересно! Ну, раз уж ты зашёл так далеко, я полагаю, ты приготовился, так?!

Сверкнув свирепой улыбкой, Алиса рванулась вперёд. В одно мгновение она оказалась перед Гилбертом, откинулась назад в прыжке и выбросила вверх ногу, целясь Гилберту в подбородок. Но тот в последнюю секунду уклонился и избежал удара. Носок сапога Алисы лишь задел его щёку, оставив красноватый след.

— Ого, ты увернулся! — громко усмехнулась Алиса. Приземлившись, она тут же развернулась и вновь направилась к Гилберту. Тот раздражённо щёлкнул языком и протянул руку, пытаясь её поймать. Алиса отбросила его руку и вырвалась, начав брыкаться. Понимая, что удара ему не избежать, Гилберт не стал сопротивляться, но сумел поймать её за ногу. Когда он попытался окончательно обезвредить Алису, прижав её к полу, та вновь брыкнула свободной ногой и попыталась ударить его в висок. Допускать нового удара Гилберт не собирался. Он отпустил ногу, за которую её держал, и откинулся назад, успешно уклонившись.

— Ха! А я-то думала, что ты только стрелять и умеешь. Неплохо, Ворон! — Алиса казалась радостной и впечатлённой.

— Да уймись уже, Чёрный Кролик!

Гнев Гилберта уже доходил до предела. Однако Алиса, похоже, совершенно его не слушала, потому что вновь попыталась пнуть его ногой. От первого удара Гилберт увернулся, но за ним последовал град других пинков и тычков коленями, из-за которых он рефлекторно выхватил пистолет из-под плаща.

Стрелять он не собирался, но подумал, что такая угроза сможет остудить Алисин пыл. Но на лице Алисы появилась лишь усмешка, как бы говорившая: «Давай. Стреляй».

Напряжение нарастало. Когда оно достигло предела, где-то вдалеке раздалось тихое кошачье мяуканье…

— Ха! — презрительно усмехнувшись, Алиса бросилась в лобовую атаку. Гилберт, бросив: «Вот идиотка…», крепче сжал рукоять пистолета.

Оба одновременно закричали:

— Крольчиха, не дури! Ты не сожрёшь ребёнка!

— Ты, водоросль! Я всего лишь хотела поесть вкусных свиных шашлычков!

И вдруг…

— Что?...

Оба остановились и уставились друг на друга.

~~~~~   5   ~~~~~

— Хаааааааааааааааах….

Оз тяжёло вздохнул. Он сидел под вязом, который рос во внутреннем дворе штаба Пандоры. Прислонившись спиной к его стволу, он вытянул ноги. Мягкий солнечный свет, пробивающийся сквозь листву вяза, пятнами падал на его пиджак.

«Поверить не могу, что запаниковал и сбежал от Алисы… Я просто ужасен».

Раскаяние в этом поступке так тяжко на него давило, что он был готов провалиться сквозь землю. Он считал себя способным оставаться спокойным и собранным почти при любых обстоятельствах, и назвать себя бестолковым он тоже не мог. Ему не верилось, что он настолько легко потерял самообладание лишь потому, что кто-то сказал ему, что хочет «сделать ребёнка».

«Нет, ну, я просто… Просто я даже представить не могу…»

Он был напуган и расстроен, и совсем не знал, как поступить. Нет, не совсем: он точно знал, что он должен был сделать.

Он не мог выполнить просьбу Алисы. Вот и всё.

«Уваааа… Неужели я настолько никудышный парень?..»

Оз растерял всю уверенность в собственных силах. Безотчётно он подобрал колени под себя, обхватил их и уткнулся в них лицом. Что же ему сказать Алисе? Как лучше перед ней извиниться? Мысли ходили кругами, но ответ никак не появлялся. Он ещё крепче обнял колени, согнувшись ещё больше. Казалось, что ему хочется сжаться до совершенно крошечных размеров, пока он совсем не исчезнет.

…Лизь.

Пока Оз сидел под деревом, свернувшись клубочком, он почувствовал, что его руку кто-то легонько лизнул. Он изумлённо поднял голову. На траве возле него сидела знакомая белая кошечка. Казалось, что она пытается его утешить.

— Эй, ты же Снежинка… Что ты здесь делаешь?

Это была кошка младшей сестры Оза, Ады. Она всегда была возле хозяйки, и Оз подумал, что встретить её в Пандоре было довольно странно. Получается, Ада тоже здесь? Пока Оз озирался по сторонам, он заметил, что со стороны штаба к нему приближаются две фигуры. При виде них он легонько вздрогнул.

Это были Алиса и Гилберт.

Увидев Оза, Гилберт его окликнул. В его голосе одновременно читались облегчение и беспокойство: «Оз!»

Гилберт держал Алису за шиворот, словно нашкодившую кошку. Та пыталась вырваться: «Пусти меня!»

— …Так вот где ты был, Оз. Я тебя обыскался.

Подойдя ближе, Гилберт облегчённо улыбнулся. Алиса всё ещё старалась стряхнуть его руку; она сердито добавила: «Я не виновата!»

Оз наблюдал за ними с озадаченным видом: он не понимал, что происходит.

— Не волнуйся, Оз. Это всего лишь недоразумение. Всё это.

— Недоразумение?..

Эти слова ничего не проясняли.

— Ну, видишь ли… — Гилберт начал объяснять, но вдруг остановился. Он подтолкнул Алису, наклонив её голову в сторону Оза.

— Объясняйся сама, — велел он.

Алиса, казалось, не понимала, чего от неё хотят:

— Что объяснять?

Гилберт рассердился:

— Почему именно ты начала твердить, что хочешь ребёнка!

— Ах, это… — с таким видом, будто всё встало на свои места, Алиса посмотрела на Оза.

Она уже говорила Озу, что ей захотелось ребёнка потому, что прямо сейчас он был нужен ей больше всего, но… Алиса смахнула руку Гилберта и гордо выпятила грудь.

— Я уже тебе говорила! Потому что я хочу поесть вкусностей!

— Поесть…?! Кхе! — от изумления у Оза даже перехватило дыхание.

Гилберт отвесил Алисе лёгкий подзатыльник.

— Хватит бить меня по голове, — пожаловалась Алиса с тихим ворчанием. Оз по-прежнему не понимал, в чём дело.

Смиренно вздохнув, Гилберт произнёс:

— Забудь об этом. Я всё объясню. Это долгая история, но выслушай меня, Оз.

Оз кивнул. Снежинка вскарабкалась к нему на колени, поэтому он прижал её к груди и приготовился слушать.

Гилберт начал пересказывать то, что Алиса рассказала ему о «вчерашнем дне».

Вчера они втроём вместе ходили в город, но как только они добрались до места, Алиса отстала от Оза и Гилберта, и они какое-то время её искали. Пока Алиса в одиночку бродила по кварталу, она спасла какого-то молодого человека от банды уличных хулиганов. Впрочем, слово «спасла» не совсем подходило к их ситуации. По-видимому, хулиганы начали приставать и к Алисе, поэтому она в своей обычной манере дала им сдачи — но, в любом случае, молодой человек был ей ужасно признателен. В благодарность он угостил Алису порцией свиного шашлыка, которым он торговал в своей лавке. Судя по словам Алисы, она осталась вполне довольна.

На этом моменте Оз признался, что всё ещё не понимает, как именно эта история связана с деторождением. Пояснив, что к этому всё и идёт, Гилберт продолжил.

Пока Алиса угощалась свининой, в лавку пришли посетители: семейство с детьми. Они купили точно такие же свиные шашлыки, как у Алисы, и сели на скамейку неподалёку, чтобы их съесть. По Алисиным словам, на вкус свинина была так себе, но семейство начало уплетать свои порции с таким аппетитом, словно ничего вкуснее они в жизни не пробовали.

Сочтя это странным, Алиса напрямую поинтересовалась у них, не утруждаясь подбирать вежливые слова:

— Эй, вы. Неужто эти свиные шашлыки настолько вкусные?

Семья удивилась столь резкому вопросу, но мать с улыбкой ответила:

— Да, они очень вкусные.

— …А потом мать рассказала глупой крольчихе об этом, — Гилберт помрачнел.

Под занавес истории он изложил материнское замечание, сделанное с большой любовью и доставившее Озу столько проблем:

— Она сказала, что в компании своих детей еда становится гораздо вкуснее.

— Разве не чудесно, Оз?! Гораздо вкуснее! — Алиса была в полном восторге. Она сжала обе руки в кулачки и наклонилась к Озу. Глаза её сияли.

Оз лишился дара речи.

Гилберт почесал затылок, с заметным отвращением поглядывая на Алису.

— …Эм, Алиса?..

В отличие от Алисы, твердившей: «Чудесно, чудесно!», Оз долго молчал, но затем всё же смог выдавить из себя несколько слов. Алиса взглянула на него в ответ:

— Что?

— Значит, когда ты говорила о детях, получается, что...?

— Чтобы мясо стало гораздо вкуснее, это же очевидно! Иначе зачем ещё?!

Алиса надулась от гордости с таким видом, словно весь мир вращался вокруг неё. Озу вновь было нечего сказать. Пока он молчал, Гилберт обеспокоенно наблюдал за ним.

Не замечая состояния Оза, Алиса принялась рассказывать. Когда она сообщила матери, что тоже собирается наделать себе детей, мать спросила, есть ли у неё человек, который ей в этом поможет. На это Алиса ответила, что у неё есть слуга, которому она может приказать сделать всё, что угодно. В ответ женщина слегка натянуто улыбнулась и спросила: «А любишь ли ты этого человека?»

А потом добавила: «Если ты собираешься делать детей, то должна выбрать того, с кем бы тебе больше всего хотелось делить трапезу».

— Про «любишь» я ничего не понимаю, но… я об этом подумала.

Немного помявшись, Алиса продолжила:

— …Я подумала, ну, если мне нужно выбрать кого-то, с кем я бы хотела поесть за компанию, то, пожалуй, ты подойдёшь лучше всех, Оз.

На этих словах она немного покраснела.

«Ох…»

При виде выражения её лица внутри Оза что-то щёлкнуло. С точно таким же видом она чуть раньше стояла в его комнате, когда он спрашивал, знает ли она, что именно ему предлагает.

Видимо, пытаясь скрыть своё смущение, Алиса стала более раздражённой:

— Это ещё не всё. Та леди ещё зачем-то сказала, что если мой партнёр не хочет, то я не должна его принуждать. Она сказала, что дети, которые у меня получатся таким способом, вовсе не сделают еду вкуснее. Она сказала, что можно тебя «попросить», но… Какая морока!

«Ясно». Теперь Оз всё понимал. Вот почему Алиса представила всё в столь несвойственной ей форме просьбы.

Это всё объясняло.

Губы Оза слегка шевельнулись: «Так вот что это было». Он слегка улыбнулся.

«Боже мой…»

Он чувствовал себя полным идиотом из-за того, что принял её слова всерьёз. Это было безнадёжно глупо. Его начало прорывать на смех. Он просто не мог не засмеяться.

— Хе-хе-хе…

Его голова всё ещё была опущена, но плечи тихонько затряслись. Гилберт взволнованно спросил:

— В-в чём дело?!

«Боже мой, боже мой, боже мой…»

В его внутреннем голосе читалась невыразимая смесь изумления и презрения. Затем он внезапно опустил белую кошку на землю и вскочил на ноги. А потом громко провозгласил:

— Что ж, ладно! Давай сделаем это, Алиса! Давай сделаем ребёнка!

— Чего-о-о?! — в ужасе воскликнул Гилберт.

Алиса в полнейшем восторге носилась вокруг него:

— Да, давай, давай!

— Ч-ч-что ты говоришь, Оз?! Успокойся!

Гилберт побелел как полотно. Он пытался остановить Оза, но тот его проигнорировал. Всплеснув руками, он крикнул:

— Раз уж мы решились, то давай наделаем их побольше! Если даже от одного еда становится гораздо вкуснее, уверен, что несколько штук сделают её в дюжину раз лучше, Алиса! Всё будет отлично! Гил нам поможет о них заботиться, правда ведь, Гил?! Ладно, гулять так гулять — может, сделаем сразу штук десять?! Ха-ха-хаааааа!

— Оз… Ты точно в порядке…?! — Гилберт был в панике.

— В дюжину раз! Это потрясающе, Оз!

Пока Алиса ликовала, Оз вытянул к небу сжатую руку. С ослепительной, слегка истеричной улыбкой, он воскликнул:

— У нас будет самая большая семья на свете!..

«Ох, но…» — подумалось Озу.

Он был уверен, что возникшее у него в голове видение было чем-то невозможным. Там были он сам, и Алиса, и Гилберт, окружённые множеством детей. Как бы весело и здорово это было? Эта мысль показалась Озу такой забавной, что он расхохотался так сильно, что никак не мог успокоиться.

Он смеялся до слёз.

«Если бы это всё сбылось, было бы так тепло и весело».

Наверное, настолько, что он бы заплакал точно так же, как плакал сейчас.

* * *

Потом…

Само собой, Озу пришлось выслушать бесконечную лекцию от Гилберта и взять свои слова обратно. Это ужасно разозлило Алису, и, чтобы её угомонить, пришлось потчевать её целой горой изысканных мясных кушаний.

После этого она казалась вполне удовлетворённой тем, что еда была вкусна независимо от того, были рядом дети или нет.

~~~ Конец ~~~

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

§     Ваш день будет необычайно удачным!

§     Любые ваши начинания будут успешными, и всё будет складываться наилучшим образом.

§     В такой день может быть полезно попробовать сделать то, чего вы обычно не делаете.

§     Счастливая вещь: шляпа.

§     Счастливый цвет: чёрный.

§     Счастливая еда: чёрный чай.

§     Счастливое место: дом вашей семьи, который вы посетите впервые за долгое время.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Из колонки предсказаний в утренней газете.

~~~~~   1   ~~~~~

Когда он проснулся тем утром, у него свело шею.

Когда он встал с кровати, то наступил на валявшийся на полу стакан и упал. Стакан разбился, и он порезал ногу осколком. Когда он полез за аптечкой, чтобы обработать рану, обнаружил, что у него закончилась мазь. За неимением лучших вариантов, он просто забинтовал стопу.

Он посмотрел в зеркало и попытался пригладить вихры волос, но именно сегодня они никак не хотели поддаваться. Когда он пил чай за завтраком, то случайно посолил его, вместо того, чтобы посахарить: оказалось, что кто-то поменял местами солонку и сахарницу.

Потом, когда он проходил по двору штаба Пандоры, пролетавшая сверху ласточка нагадила на него прямо с неба.

В довершение к этому, разнорабочий, поливавший цветы на балконе второго этажа, ненароком уронил лейку и сильно его обрызгал. В довершение к этому, когда он возвращался в комнату, чтобы переодеться, он столкнулся с одним из служащих Пандоры, уронив свою шляпу, и тот ненароком на неё наступил.

Служащий бросился отчаянно извиняться, и, разумеется, он его простил.

Но эта шляпа была для него бесценна — это был подарок особенного человека. Когда он держал её в руках — промокшую насквозь, запачканную и потоптанную — не мог не поймать себя на этой мысли. Хотя он проснулся лишь пару часов назад…

Гилберт Найтрей не мог не пробормотать себе под нос:

— Сегодня у меня явно неудачный день…

Но после обеда, как будто судьба решила его окончательно добить, он узнал, что его вызывают в особняк Найтреев, в дом его семьи. Вопрос, по которому его вызывали, был обыденным, и не должен был надолго его задержать. Комната Гилберта оставалась нетронутой с тех самых пор, как он съехал от Найтреев. Его лишь хотели спросить, что делать с ней дальше.

Гилберт ответил, что с комнатой вольны поступать, как им вздумается, он на неё не претендует. Хотя ему не хотелось, чтобы его тревожили из-за подобных мелочей, он этого не озвучивал. Подобные слова лишь вызвали бы ещё больше брани и колкостей со стороны приёмного отца и его старших детей.

Ему хотелось как можно быстрее вернуться обратно в Пандору, к своему господину.

«Дышать невозможно… В этом доме ужасно неуютно».

С тех пор, как он начал жить самостоятельно, он старался держаться подальше от этого особняка, насколько это было возможным. Как только он закончил разговор с приёмным отцом, Гилберт вышел из гостиной и стремительно зашагал по коридору. По его виду было понятно, что ему не хотелось встречаться с остальными членами семьи Найтрей.

Он надеялся, что этот бессмысленный вызов станет последним неудачным событием за день. Но…

Но.

«Фух…»

Когда он быстро миновал длинный коридор, спустился по лестнице и добрался до холла, Гилберт немного выдохнул и чуть замедлил шаг. Перед ним находилась огромная двустворчатая дверь. Оставалось миновать её, и он освободится от этого гнетущего чувства.

— Гил, ты пришёл…

Когда позади него неожиданно раздался голос, Гилберт резко вздрогнул.

Голос был ему знаком. Он принадлежал… не тому человеку, с которым он совсем не хотел бы пересекаться. Но общение с ним обычно требовало гораздо больше внутренних сил и моральной подготовки. Ему абсолютно не хотелось встречаться с этим человеком в подобной ситуации: всего за миг до того, как он собирался покинуть этот дом, словно беглец.

Это был голос его младшего брата.

Гилберт развернулся, будто ужаленный.

— …Ох, ээ, Винс…

От волнения и смущения он повернулся слишком судорожно. Он взмахнул рукой и в то же мгновение ударился ею обо что-то твёрдое. Винсент Найтрей — его родной брат, который был младше него лишь на год — стоял прямо позади него и что-то прижимал к груди. Это была старинная ваза. Когда Гилберт задел её, ваза вылетела у него из рук.

— Ах, — губы Винсента шевельнулись. Его разноцветные глаза — один золотой, другой винно-красный — немного расширились.

Гилберт охнул. Взглядом он проследил за коротким полётом вазы. Она разбилась с оглушительным треском. Повисла тишина…

Какое-то мгновение Гилберт не до конца понимал, что произошло. Он сконфуженно глядел то на осколки, валявшиеся на полу, то на Винсента. На сонном лице последнего появилась слабая улыбка.

— Я случайно тебя заметил, поэтому окликнул… — произнёс он.

Он оказался в особняке, но попытался уйти, не повидавшись с братом, а когда обернулся, то разбил вазу. Эти две вещи в разуме Гилберта насколько запутались, что он никак не мог подобрать нужных слов:

— Я, ну, меня вызвали сюда… Прости. Я её разбил… Мне очень жаль, — извинился он с дрожью в голосе.

— И за что из этого ты извиняешься?..

Винсент улыбнулся так, будто видел его насквозь.

— За всё…

Другого ответа Гилберт дать не мог.

Винсент отвёл от него взгляд и стал рассматривать осколки вазы. На его лице не читалось определённого выражения; но в глазах была заметна нотка жестокости и даже какого-то презрения к разбившейся вазе. Его изящные губы шевельнулись: «Ясно…». Всё ещё глядя на осколки, Винсент продолжил:

— Ты наверняка занят, Гил. Я уверен, что ты должен вернуться как можно быстрее…

От этих внимательных слов Гилберт почувствовал небольшое облегчение.

— Поэтому, знаешь… Я не возражаю, что ты собирался уйти, не поздоровавшись со мной.

— Спасибо за эти сло…

— Эта ваза тоже не была такой уж ценной…

Услышав это, Гилберт выдохнул ещё больше.

— Просто… это был подарок особого человека, и он был очень, очень важным…

Винсент перевёл взгляд с осколков обратно на Гилберта.

Из его взгляда исчезла жестокость, вместо этого там промелькнула нежность и какое-то воодушевление. Винсент произнёс:

— Не можем ли мы немного поговорить в моей комнате, брат?..

Гилберт никак не мог отказаться.

~~~~~   2   ~~~~~

Хотя вечер ещё не наступил, шторы в комнате Винсента были задёрнуты. На столе мерцали отблески пламени свечей канделябра. Гилберту подумалось, что в этой комнате уже царила ночь.

Пространство комнаты было завалено испорченными игрушками. У одних были отрезаны руки и ноги, у других выпотрошена набивка. По-видимому, дурная привычка его брата резать плюшевые игрушки забавы ради за это время никуда не делась.

Войдя в комнату, Гилберт стоял спиной к двери, пока Винсент не велел ему сесть. Сам он растянулся на одном из двух диванов, стоявших лицом друг к другу, и вялым жестом указал на другой.

Слегка кивнув, Гилберт присел на край дивана. Он не планировал задерживаться здесь надолго, и собирался лишь выслушать то, что хотел сказать ему Винсент.

Увидев, что Гилберт послушно занял предложенное место, Винсент слегка улыбнулся. Затем он назвал полное имя женщины. Даже Гилберт слышал об её семье. Это был знатный род, обладавший большим влиянием в обществе.

— Видишь ли, её отец благосклонен к Найтреям… Насколько я слышал, наш отец в некотором смысле у него в долгу. Кажется, я приглянулся этой молодой леди… Ваза, которую ты разбил, была её подарком.

— …Мне очень жаль, — Гилберт решительно склонил голову.

— Не волнуйся об этом… Я бы никогда на тебя не рассердился, Гил, что бы ты ни сделал. Только… я не знаю, что подумает она.

Винсент озабоченно нахмурился.

— Она много раз приглашала меня встретиться с ней… Я не хотел, поэтому отклонял приглашения, но… Учитывая отношения между её семьёй и Найтреями, я не могу быть с ней холоден, поэтому я по меньшей мере принимаю её подарки. И знаешь… когда они с отцом бывают у нас с визитом, она проверяет. Хочет убедиться, что к ним относятся с должным вниманием…

Пока Гилберт слушал его объяснения, терзаясь чувством вины, он задумался. Сперва ему показалось, что в жизни его младшего брата появилась какая-то особенная девушка, но видимо, дела обстояли иначе. Человек был «особым», а подарок «важным» не для самого Винсента, а для семьи Найтрей. В таком случае одних извинений перед Винсентом было бы недостаточно.

— Прости меня, — сказал Гилберт, опять склонив голову. — Я сам извинюсь перед этой леди и её отцом, Винс. Я скажу, что это я разбил вазу, а ты здесь ни при чём…

— Извинения — это всё, чего они бы потребовали, но…

Слова Винсента явно намекали, что для решения проблемы этого было бы недостаточно. На миг в голове Гилберта мелькнула идея отыскать и купить такую же вазу, но он тут же её отбросил. В делах между дворянскими домами подобный обман не поощрялся.

— …Что я должен сделать? — Гилберт выглядел измученным. Услышав этот вопрос, Винсент сел, посмотрел на него и мягко улыбнулся.

— Ты не должен ничего делать, Гил… Если я подчинюсь её воле и пару раз с ней встречусь, она наверняка повеселеет. Мне просто придётся чуточку потерпеть, вот и всё…

— Винс… — Гилберт лишь произнёс имя брата, большего он сделать не мог.

В комнате было темно как ночью, на какое-то время в ней повисла тишина. Казалось, что за окном был ранний предрассветный час, когда все в доме ещё крепко спят. Наконец…

— …Что я должен сделать? В смысле, для тебя.

Гилберт повторил свой прежний вопрос с небольшим уточнением. Хотя Винсент велел ему не беспокоиться и заверил, что ничего делать не нужно, он так не считал. Как старший брат, он был обязан как-то компенсировать то ненужное бремя, которого легло на плечи Винсента из-за его оплошности.

В ответ на искренне прозвучавший вопрос Гилберта, тот ответил:

— Ты так серьёзен, Гил… — Винсент улыбнулся. — Действительно, не стоит об этом беспокоиться… Но в таком случае у меня может быть к тебе одна просьба.

— Просьба? — Гилберт с сомнением нахмурил брови.

Винсент засмеялся и кивнул, добавив, что для просьбы это дело слишком простое и незначительное. Гилберт немного задумался, а затем, словно окончательно решившись, произнёс:

— Если ты этого хочешь. В чём дело?

— Это действительно очень просто… Время от времени мне хочется, чтобы ты крепко меня обнял!..

— Обнял?!

Гилберт невольно замер. Эта просьба была неожиданной и внезапной. Это правда, уже долгие годы — нет, сколько он себя помнил — хотя Винсент к нему прикасался, сам он никогда не дотрагивался до Винсента.

Так повелось с тех пор, как он встретил Винсента в особняке Найтрей почти десять лет тому назад. Гилберт почти ничего не помнил о своём детстве и был совершенно сбит с толку, увидев «младшего брата», столь внезапно возникшего в его жизни. Гилберт почти не мог пошевелиться, Винсент же подбежал к нему и обнял сразу же, как только увидел.

Так и продолжалось вплоть до этого дня. Младший брат, который всегда подходил первым и осыпал его чрезмерной любовью, изумлял и смущал его. Было трудно понять, какие именно мысли скрывались за его улыбкой, и Гилберт не решался к нему подойти. При этом нельзя было сказать, что он ненавидел своего брата.

«Н-ну, обнять — это ерунда…»

Он был шокирован подобной просьбой и немного нервничал, но если это могло утешить его брата, то ему, конечно же, было нетрудно. Гилберт кивнул.

— Хоро…

Он почти договорил слово «хорошо» и собирался встать с дивана, как вдруг…

— Хе-хе…

Он замер, поражённый лёгкой ухмылкой, появившейся на лице Винсента. В его мыслях мелькнул предупредительный сигнал. Да, объятие — это мелочь. Однако простота этой просьбы вызывала некие опасения. Полузастыв на месте, Гилберт поймал себя на одной мысли. Его глаза слегка расширились.

«Объятие… А точно ли на этом всё закончится?!»

Мог ли его брат действительно отпустить его после простого объятия? Что он в действительности пытался сделать или к чему хотел его принудить? Что именно скрывалось за этой просьбой?

Гилберт не представлял, о чём думает его брат. Эта неизвестность вызывала у него невольные опасения. Вероятно, его не съедят. Но Гилберт всё равно ощущал себя букашкой, привлечённой ароматом плотоядного цветка.

Он замер в этом неловком положении, так толком и не поднявшись с места.

— В чём дело?.. — спросил Винсент, склонив голову набок.

Гилберт не отзывался; казалось, что он превратился в статую.

— Ты не можешь этого сделать, Гил?..

Гилберт не реагировал. В его голове бушевала настоящая буря сомнений. Наконец, словно выжимая из себя слова, он ответил:

— …Не то… чтобы не могу, но… — и сел обратно на диван.

Он не мог взглянуть Винсенту в глаза и отвернулся, нерешительно поинтересовавшись, нельзя ли заменить эту просьбу какой-нибудь другой.

— Ясно. Какая жалость…

Однако, судя по выражению, Винсенту ничуть об этом не сожалел. Напротив, реакция брата, похоже, его обрадовала. В его лице читалось абсолютное восхищение чем-то горячо любимым; казалось, он лишь приветствовал подобную насторожённость брата.

— В таком случае… — сказал Винсент, легко меняя тактику. — Сюда… Эхо.

Со стороны не казалось, что он обращается к кому-то конкретному, но на эти слова отозвался холодный голос: «Да, сэр», хотя до этого всё выглядело так, будто в комнате находились лишь они вдвоём. В тот же миг из-за дивана, на котором сидел Гилберт, скользнула лёгкая тень. Она буквально перелетела через его голову и очутилась на полу. Это была девочка.

Девочка стояла к Гилберту спиной. Он никогда толком не пересекался и не говорил с ней, но она была ему знакома. Её звали Эхо. Он был вполне уверен, что она служила его брату или что-то в этом роде.

Эхо поклонилась Винсенту, а затем повернулась к Гилберту. Не говоря ни слова, она склонила голову. В сочетании с абсолютно безэмоциональным выражением её лица, она почти казалась куклой.

Гилберт задумался, сидела ли Эхо в комнате за диваном всё это время. Если так, получалось, что она слышала весь их разговор? Но на её лице не отражалось ни единой эмоции. Она просто стояла и молча смотрела на него немигающим взглядом. Он не знал, что должен был ей сказать.

— Гил… — позади Эхо раздался сонный голос Винсента. — Не мог бы ты заставить Эхо улыбнуться для меня?..

Гилберт моргнул. Он ещё раз прокрутил в своей голове слова Винсента, а затем переспросил:

— То есть рассмешить её?

— Именно. Видишь ли, это дитя целую вечность не улыбалось… Я просто подумал, что хотел бы на это посмотреть…

— Она не улыбалась…

— Щекотать запрещается… Впрочем, я сомневаюсь, что это бы сработало.

Даже слушая, как они её обсуждают, Эхо лишь безмолвно наблюдала за Гилбертом. Её лицо не выражало ни единого чувства.

«Уууф», — простонал Гилберт. Он задумался. Сказать «заставь её улыбнуться» было легко, но его господин и Брейк всегда говорили, что комедиант из него просто никудышный. Он всегда считал, что это умение ему бы не понадобилось, и не мог вообразить, что оно окажется столь необходимым в подобный момент.

И всё же он должен был это сделать. Отчасти из чувства ответственности за разбитую вазу, но ещё больше из-за…

«Точно… Я…»

Когда он уходил из штаба Пандоры, он сказал Озу, что быстро вернётся. Он не мог с лёгкостью нарушить обещание, данное своему господину. Он должен был быстрей закончить все свои дела здесь и вернуться обратно.

Набравшись мужества, Гилберт решительно посмотрел на Эхо.

«……………»

Эхо выглядела так, будто ничто на планете не смогло бы её заинтересовать. Её лицо казалось ледяным изваянием. Гилберт был близок к тому, чтобы пасть духом, даже не предприняв попытки.

«Гхк… Но я не проиграю! Жди меня, Оз!»

Раззадоривая себя, он пытался вспомнить хоть что-нибудь, что могло бы её рассмешить. Затем со своей привычной чрезвычайной серьёзностью он подумал, что развеселить кого-то будет проще, если знать его предпочтения. Он поинтересовался у Эхо: «Когда ты в последний раз смеялась?»

Если она даст ответ, оставалось лишь уточнить, что именно тогда происходило, и над чем она хохотала.

Но ответ Эхо был очень кратким:

— Никогда.

Её голос был совершенно отстранённым, почти механическим. Пока Гилберт безмолвствовал, она добавила: «Эхо ни разу не смеялась, с тех пор как родилась. Она даже не знает, что именно означает «смеяться».

— О, и правда ведь, не так ли, Эхо…

Винсент говорил так, словно это совершенно вылетело у него из головы.

— Так и есть. Для Эхо это необязательно.

«Это невозможно!!!....» — Гилберт безмолвно вопил.

~~~~~   3   ~~~~~

«Не бойся. Я никуда не уйду».

Он помнил.

Направленные на них людские взгляды, в которых читались опаска, отвращение или любопытство. Боль от камней, которые в них бросали.

«Ребёнок, приносящий несчастья».

Грех, который ему приходилось нести лишь потому, что он родился с красным глазом. Его заклеймили чем-то отвратительным. Брошенные родителями, преследуемые всеми, они тайком ютились среди развалин, где их бы никто не увидел. Лишь он и его старший брат. Обоим не было и десяти лет.

Он помнил запах помойной гнили и ледяной холод каменных полов. Когда их кто-то находил, это становилось началом пытки.

Каждый раз, как их обнаруживали, на них кричали, били палками, забрасывали камнями, и они вновь бежали и бежали. Он не знал, сколько городов им пришлось пройти.

«Говорили, что красные глаза — предвестники бедствий».

Это поверье давало взрослым право избивать маленьких детей и бросать в них камни. Этот мир был наполнен лишь одними врагами. Его единственным союзником был его брат.

Его брат, который был старше него всего на год, всё же отчаянно защищал его всем своим тощим тельцем.

Он помнил.

Тепло его тела, которым тот пытался его прикрыть, оградить от мира, полного враждебности и злобы.

Красный цвет крови из ран, которые он получал за то, что защищал его.

«Ты же голоден, так, Винс?»

Сам он был хилым, поэтому всегда лежал на обрывках полотнищ, расстеленных среди развалин, и слабо следил за старшим братом.

«Я найду нам что-нибудь поесть. Жди здесь».

С приходом ночи его брат говорил эти слова, вставал и отправлялся в город. Им никогда не удавалось досыта наесться. Им не на что было купить еды, и когда брат говорил, что идёт искать пропитание, это означало, что он будет его выпрашивать или украдёт.

Если бы его старший брат ушёл в город и больше не вернулся, он бы стал свободным. Для освобождения нужно было лишь бросить младшего. Если бы он это сделал, ни единая душа не смогла бы его обвинить. В конце концов, его младший брат был ребёнком, приносящим несчастья. У него не должно было оставаться причин поступить иначе.

Но всякий раз, уходя, его брат повторял:

«Не бойся. Я никуда не уйду».

Он брал своего младшего брата за руку, и иногда обнимал, крепко-крепко, словно пытаясь его успокоить.

Эти слова были как нож.

~~~~~   4   ~~~~~

— В-в одной деревне жил фермер.

Хотя Гилберт мучился от отчаяния, он всё же заговорил. Он начал рассказывать анекдот, который когда-то слышал.

«Я вполне уверен, что Оз покатывался со смеху, когда мы услышали эту историю…»

Эхо стояла на прежнем месте. По её каменному лицу было невозможно определить, слушает она его или нет. Позади неё на диване лежал Винсент. Он наблюдал за тем, как Гилберт ведёт свой рассказ с проступившим на лбу потом, и хихикал.

Гилберт говорил, собрав все свои силы и следуя за нитью собственных воспоминаний.

— У этого фермера был друг. Этот друг недавно женился, и они с женой счастливо жили в домике на краю деревни. Однажды, когда фермер пошёл работать в поле, он увидел, как друг с женой идут ему навстречу. К его удивлению, пара шла на руках, а во рту они держали овощи. Фермер спросил их: «Почему вы идёте на руках с овощами во рту?» На это они оба улыбнулись и ответили: «Разумеется…»

На этом история Гилберта прервалась. Оставался лишь ответ пары — кульминация и концовка анекдота.

Эхо пристально смотрела на Гилберта. Винсент слегка зевнул.

Комнату наполнила удушающая тишина.

— Н-на это они оба улыбнулись и ответили: «Разумеется…»…

Дальше рассказ не продвинулся. По лбу Гилберта катился пот.

Эхо с равнодушным видом открыла рот:

— И чем всё кончилось?

—  …

Гилберт несколько раз шевельнул губами, пытаясь закончить свой рассказ, но слова за этим так и не последовали. Его плечи поникли.

— …Я забыл.

— Пфф! — Винсент прыснул со смеху.

На лице Эхо не отражалось ни отвращения, ни раздражения. Она даже не переменила позу, лишь произнесла:

— Понятно. Досадно, — прибавив. — Совсем не смешно.

Она сразила Гилберта бесстрастным контрольным ударом.

В комнате повисла мрачная и холодная атмосфера. Эхо стояла на месте как кукла, а Гилберт погрузился в уныние. Лишь Винсент весело усмехнулся себе под нос. Когда он спросил: «Ты сдаёшься, Гил?..», тот слабо кивнул. Ему казалось, что над ним насмехаются даже разбросанные по комнате игрушки.

— П-попроси… о чём-нибудь другом, — с трудом выдавил Гилберт. — Пожалуйста.

— Конечно, — с лёгкостью отозвался Винсент. — Похоже, что это было… немного тяжеловато для тебя. Хорошо… Эхо.

— Да, господин Винсент, — отвечая, Эхо развернулась спиной к Гилберту.

— Ты не приготовишь для меня шахматную доску?..

Услышав приказ, Эхо кивнула и начала деловито передвигаться по комнате. Между диванами, на которых они сидели, быстро возник маленький столик. На него была водружена шахматная доска, а на ней — расставлены фигуры.

«Шахматы?..»

Гилберт наблюдал, как на доске выстраиваются монохромные ряды. С его стороны стояли чёрные фигуры, со стороны Винсента — белые.

Когда приготовления были завершены, Эхо встала позади дивана, на котором лежал Винсент. Винсент поднялся и сел, а затем выбрал одну из фигур. Играя ею в руке, он обратился к Гилберту с лукавой улыбкой.

— Хорошо, эта просьба будет очень простой… Будь моим партнёром по шахматам…

Гилберт знал правила шахмат. Когда он жил у Найтреев, он несколько раз играл в них с Винсентом. Они обучались игре одновременно, но, видимо, у Винсента был к ней особый талант; он быстро оттачивал приобретённые навыки, и Гилберту ни разу не удавалось его обыграть.

Однако если ему нужно было лишь сыграть с ним партию… Если было неважно, победит он или проиграет…

— Мне нужно лишь сыграть с тобой в шахматы?

— Разумеется… Я не буду говорить, что не засчитаю партию как плату за вазу, если ты не выиграешь. Ах, но…

— Н-но…

Когда его брат приготовился добавить какое-то условие, Гилберт почувствовал угрозу. Что тот собирался ему сказать? Он был уверен, что ничего хорошего это не сулит. Например: «Но ты должен делать ходы, стоя на голове». Нечто подобное было бы физически невозможно.

Вместо того чтобы сразу закончить своё предложение, Винсент поднялся с дивана. Обойдя столик, на котором стояла доска, он подошёл к Гилберту и мягко на него посмотрел.

— Винс?..

Когда Гилберт вопросительно к нему обратился, Винсент сунул руку в нагрудный карман. И…

— Надень это, когда будешь играть…

Щёлк.

Он быстро защёлкнул на запястьях Гилберта блестящие чёрные железные наручники, которые достал из кармана.

«Чего?!..» — пронзительно и нервно воскликнул тот, глядя на скованные руки. Цепочка, связывающая оба браслета, звякнула.

Гилберт посмотрел на Винсента глазами, в которых читалась смесь шока и замешательства.

— Винс! Что это такое?!

— Что такое?.. Наручники… Разве не заметно?..

— Я не об этом говорю!

Гилберт совершенно не понимал, в чём был смысл заставлять его играть в шахматы в наручниках. Но Винсент вернулся на свой диван с довольным видом. Усевшись обратно, он весело произнёс:

— Они тебе очень идут, Гил… Тебе, пойманному в цепи «преданности своему господину»…

— …!

Его младший брат нарочно сформулировал всё так, чтобы его подначить, и на какое-то мгновение Гилберт чуть не потерял самоконтроль… но сдержался. Если он будет принимать насмешки брата за чистую монету, то долго не протянет.

Гилберт сделал глубокий вдох, затем выдохнул и немного успокоился. Он бросил на Винсента довольно свирепый взгляд.

— И вообще… — с отвращением добавил он, — откуда они у тебя? Выглядят безвкусно…

— Это был подарок. По-видимому, среди знати такие используются довольно часто.

— Используются?.. Для чего?

Он этого не понимал. Когда Гилберт озадаченно поднял голову, Винсент, лучась весельем, ответил:

— Думаю, тебе лучше этого не знать, Гил…

— ?!.... — Гилберт молча вздрогнул.

Ему лучше не знать. Он действительно не знал, о чём шла речь, но одной манеры разговора Винсента было достаточно, чтобы он побледнел и вжался в диван.

Наручники — которые всего лишь сковывали его запястья — начинали казаться ему гадким «проклятым предметом». Ему невыносимо хотелось их снять. Когда для верности он спросил, снимет ли их Винсент после партии, тот ответил: «Разумеется».

Гилберт почувствовал слабое облегчение. В таком случае ему нужно было лишь как можно быстрее завершить игру.

«Если победа не важна, я могу проиграть намеренно и быстрее с этим покончить…»

Как только Гилберт начал мыслить в этом направлении, Винсент с дивана протянул руку к доске и взял одну белую фигуру. Гилберт подумал, что тот решил начать партию без предупреждения, но Винсент не стал делать ход. Вместо этого он небрежно швырнул фигуру на пол.

Он поднимал фигуру за фигурой, роняя их, пока на доске не остались лишь белый король и белый ферзь.

— Просто я знаю, что ты, вероятно, не очень хорошо играешь в шахматы, Гил…

— Ты… собрался мне поддаться?

— Угу… Игра без ставок скучна, поэтому взамен…

— Ч-что?

Разговор начинался с того, что ему будет достаточно совместной партии в шахматы, затем откуда-то взялись наручники… Что было следующим? Гилберт напрягся. Цепочка на браслетах звякнула.

Губы Винсента расплылись в ангельски-невинной садистской улыбке.

— Если ты проиграешь… то будешь говорить гадости о своём господине. Об Озе. Это ведь несложно, не так ли? — спросил он.

~~~~~   5  ~~~~~

— Я не могу. Я не могу играть в шахматы.

Гилберт ответил в то же мгновение, глядя Винсенту прямо в лицо. Не услышавший в его голосе колебания Винсент казался слегка озадаченным, а затем хихикнул.

— Всё в порядке, я никому не скажу. Он никогда не узнает о том, что ты здесь говорил…

— Дело не в этом.

Гилберт снова ответил весьма решительно, не помедлив и секунды, а затем добавил: — Попроси что-нибудь другое, Винс.

— Ну что ж… — пробормотал Винсент. — Такая неподкупность… Ты высокого мнения о своём господине, разве не так, Гил… Ах, или же…

Продолжая улыбаться, Винсент потянулся к шахматной доске и продолжил:

— Может быть, ты не уверен в своей победе даже после того, как я выбросил столько фигур?..

— Дело не в исходе партии. Кроме того, я не стал бы этого говорить, даже если бы проиграл.

В тоне Гилберта слышалось упрямство. «Хмм», — промычал Винсент. Уловить эмоцию в его ответе было невозможно.

— В таком случае…

На доске оставались лишь две фигуры из белой армии. Винсент взял ферзя и бросил его на пол. Затем с нарочитой учтивостью указал на оставшегося на доске короля.

По правилам шахмат игрок, потерявший эту фигуру, проигрывал. Белого короля уже было некому защищать.

— Тебе остаётся лишь победить, Гил… Видишь? С такой расстановкой у тебя подавляющее преимущество…

Вид у его младшего брата был сияющим, но Гилберт ответил:

— Нет, дело не в этом, — и отрицательно помотал головой. — Ставить моего господина на кон в игре само по себе равноценно предательству.

Поэтому он не мог принять эту шахматную партию. Ни при каких условиях.

После этих слов Винсент умолк. Улыбка исчезла с его лица, и оно стало холодно-серым и невыразительным. Однако казалось, что где-то в глубине этой невыразительности скрывалась тень какого-то ядовитого чувства.

— Хе-хе, честное слово… — в одно мгновение Винсент, переменившись, расплылся в нежной улыбке. — Ты такой упрямый, Гил… Не то, чтобы я этого не знал…

— …Прости.

— Всё в порядке… В таком случае, сам придумай что-нибудь ещё, ладно?..

На этой просьбе Винсент склонил голову, словно полагаясь на волю старшего брата.

— Что? — спросил Гилберт, округлив глаза.

Винсент ответил, что предлагал ему несколько вариантов, но на все получил отказ, и теперь у него закончились идеи. Гилберт немного растерялся.

— Я-я не знаю, что…

— Я в порядке, ты же знаешь… Тебе не нужно ничего делать. Ты сам поднял эту тему, Гил…

Гилберт не мог с этим поспорить.

Вынужденный задуматься над означенным вопросом, он не представлял, что могло сойти за достойную компенсацию. Он совершенно не понимал, чего Винсент на самом деле хотел от их разговора. Ему хотелось тяжко вздохнуть. Один тот факт, что ему пришлось наведаться в особняк из-за совершенной бессмыслицы, был достаточно удручающим, а теперь ещё и это…

Он собирался сразу же вернуться обратно в Пандору. Он не представлял, что его может задержать нечто подобное.

«Ааа, сегодня у меня действительно неудачный день…»

Гилберту вспомнилась газета, которую он с утра читал за завтраком. Та колонка с предсказаниями.

«Ваш день будет необычайно удачным! Любые ваши начинания будут успешными…» Как раз просмотрев эту заметку, он сделал хороший глоток случайно посоленного чая и сильно поперхнулся.

«Какая ещё необычайная удача?!» — он был взбешён. Он не мог поверить ни единому слову, напечатанному в колонке предсказаний.

— Ну же, Гил. Поспеши… Давай же…

Пока брат с сонной улыбкой его подгонял, в душе у Гилберта нарастало раздражение. Осознание было слегка запоздалым, но теперь он был уверен. Его младший брат не хотел, чтобы тот загладил свою вину. Он не хотел, чтобы его утешали. Он всего лишь развлекался, придумывая для него проблемы.

Уверенность в этом превратила его раздражение в гнев.

«Раз так… я это сделаю!»

Гилберт встал; его щёки покраснели. Он велел Винсенту тоже встать. Винсент поднялся с дивана; казалось, ему не терпится узнать, что же сделает Гилберт.

В памяти Гилберта всплыла колонка с предсказаниями. Там были и такие слова:

«В такой день может быть полезно попробовать сделать то, чего вы обычно не делаете». Гилберт уже был фактически на грани отчаяния. Он чувствовал, что терять ему больше нечего.

— Ты уже придумал, Гил?.. — Винсент просто лучился.

— Ага, — отозвался тот, понизив голос.

«Попробовать то, чего я обычно не делаю? Что ж, это как раз подойдёт!..»

Гилберт двинулся к Винсенту, сокращая дистанцию между ними. Перед тем, как подойти к изумлённому брату, он поднял вверх скованные руки и перебросил их кольцо через голову и плечи Винсента, поймав его в ловушку — это была неожиданная атака. Неизбежно крепкие объятия.

Сколько он себя помнил, впервые он сделал первый шаг. Тело его младшего брата было хрупким даже в зрелом возрасте.

Как только Гилберт крепче сжал руки, которые перебросил ему за спину…

— ……………!!!

Он услышал, как Винсент резко ахнул. Ощутил, как тот застыл в его руках.

В то мгновение, когда его обняли, лицо Винсента невероятно сильно исказилось. Но Гилберт, который крепко обнимал младшего брата, уткнувшись ему в плечо, этого не видел.

~~~~~   6   ~~~~~

Ребёнок, приносящий несчастья.

Он считал саму идею того, что люди с красными глазами были предвестниками бед, бессмысленным и необоснованным суеверием. Однако Винсент всё же полагал, что одному человеку он действительно приносил только беды. Своему брату Гилберту, который защищал его и из-за этого постоянно страдал и терпел побои.

«Не бойся. Я никуда не уйду».

Эти слова брат когда-то давно говорил ему ласково и твёрдо каждый раз, когда его оставлял.

Винсент знал. Он знал, какие чувства скрывались за этими словами, чувства, которые его брат не мог полностью скрыть.

«Не бойся».

Он знал, кто из них по-настоящему боялся.

«Я никуда не уйду».

Он знал, для кого предназначалось это напоминание.

Эти слова были как нож. Нож, который его старший брат наставлял на себя, мечась между шансом свободно вздохнуть, бросив Винсента, и неспособностью оставить маленького брата, который от него зависел.

В этом было простодушие его старшего брата и его доброта, и именно за них он цеплялся.

«Но…»

Винсент думал, что даже без этого ножа-напоминания, брат, вероятно, не оставил бы его. Наверняка он бы не смог этого сделать. Его старшему брату хотелось, чтобы кто-то на него полагался и нуждался в нём.

Это была его слабость, уязвимое место, которым он пользовался в силу своих детских инстинктов.

Желание его брата быть нужным было столь сильным, что его можно было назвать проклятием.

Да. Те наручники…

Они действительно подходили его брату.

* * *

— Чему ты ухмыляешься? Выглядит жутко.

Прошло несколько часов после того, как Гилберту удалось вырваться из комнаты Винсента и покинуть особняк.

Винсент растянулся на диване. Эти слова произнесла его гостья, женщина, окружённая атмосферой игривости. Она небрежно откинула в сторону свой балахон, надетый поверх дерзкого наряда с глубоким декольте и обычно скрывавший её фигуру с головы до ног.

Гостья держала на руках белую кошку и гладила её за ушком. Она сказала, что подобрала её по дороге в особняк Найтрей. Винсенту показалось, что он уже где-то видел эту кошку, но он не мог вспомнить, где именно.

— Случилось что-то приятное, Винс, мой мальчик?

— Хм, да, в общем…

Вяло отозвавшись, Винсент сел и взглянул на гостью с туманно-мечтательной улыбкой.

Эту даму звали Лотти. Она принадлежала к Баскервилям, группе, которая находилась в состоянии абсолютной войны с Пандорой — организацией, с которой был связан Винсент.

Эхо стояла в той же комнате возле стены, но Лотти не обращала на неё ни малейшего внимания. Она вела себя так, словно чувствовала, что на самом деле там никого нет, или же просто игнорировала её как куклу.

Винсент весело продолжил:

— Кое-кто прислал мне сегодня безвкусную вазу, и я был раздосадован, но…

Он сказал Гилберту, что это был важный подарок, но на самом деле собирался её выбросить. Хотя отправительница вазы в самом деле питала к нему особые чувства, он уже давно её завоевал и крутил ею, как ему хотелось. Если бы ваза разбилась, та леди не посмела бы пожаловаться.

Однако эта никчёмная безделушка позволила ему поиграть с Гилбертом. Кроме того…

— Благодаря этому я вспомнил… — между его фразами не прослеживалось логической связи, и Лотти взглянула на него так, словно он начал бредить. Его не заботило её непонимание. Винсент говорил с Лотти, но фактически разговаривал сам с собой.

— Я вспомнил… Нет, не совсем так. Я никогда не забывал…

Холодок, который пробежал по всему телу, когда Гилберт его обнял. Тошнота и невероятно сильное чувство отторжения. Он невольно оттолкнул Гилберта, пытаясь освободиться, но руки у того были скованы и образовывали сплошной круг. Они не позволяли ему сбежать.

…Поэтому он резко подозвал Эхо, и та перерубила цепочку кинжалом, который носила в рукаве, освободив Винсента. Ему казалось, что его вот-вот вырвет. Всё из-за того, что Гилберт к нему прикоснулся.

С трудом натянув улыбку, он выпроводил Гилберта из комнаты, сказав ему, что этого было достаточно. Ошарашенный такой реакцией Гилберт ушёл.

Он мог поймать своего старшего брата, когда тот убегал от него, но не мог принять того, что тот к нему приблизился. Никогда. До такой степени, что он ощущал физическое, инстинктивное отторжение.

— Сегодня у меня был удачный день…

— Ох, вот как? Чудесно! Хотя я понятия не имею, о чём ты! — в тоне Лотти слышались нотки брезгливости. Винсент лишь улыбнулся в ответ.

Нет, он никогда не забывал.

На какие мерзкие, подлые, бесчестные и отвратительные поступки он считал себя способным ради Гилберта. Тот факт, что Гилберт дотрагивался до столь грязного и проклятого тела, казался ему непростительным.

«Сегодня у меня действительно удачный день…»

Потому что ему удалось получить неожиданно весомое тому подтверждение.

— Что ж, Лотти. Начнём? Хотел обсудить с тобой кое-какое дельце…

Когда он заговорил об этом, раздражение Лотти сменилось коварной усмешкой.

Винсент слабо улыбнулся ей в ответ.

«Просто подожди, Гил… Я дам тебе жизнь, полную счастья…»

Всё было ради этого. Лишь ради этого.

«Мир, в котором рядом с Гилом не будет ребёнка, приносящего несчастья. Мир, в котором меня не существует».

Всё это было лишь ради него.

~~~~~   7   ~~~~~

Примерно в то же время…

Вернувшийся в Пандору Гилберт сидел в гостиной и играл в шахматы с Озом. Оз предложил партию как способ скоротать время до ужина. В отличие от Оза, который увлечённо и внимательно смотрел на доску, Гилберт казался рассеянным.

«Когда я последовал совету из газеты, Винс меня отпустил… Получается, он всё-таки этого и хотел?»

Но потом он вспомнил, как его брат отреагировал на объятие.

«Выходит, что Винс засмущался? Поэтому? Н-ну, это всё-таки было довольно неожиданно…»

От подобных размышлений он сам немного смутился и слегка покраснел. В этот же момент Оз обратился к нему с укоризной:

— Ты же думаешь о чём-то другом, не так ли, Гил?

— Извини, — отозвался он, поспешно переключая внимание обратно на шахматную доску. Хотя игра только началась, его сторона уже была в катастрофическом меньшинстве.

— Если тебе насто-о-олько не до этого, Гил, пощады от меня не жди!

Оз взял коня, высоко поднял руку и с громким стуком опустил его на доску.

— Шах и мат!

Гилберт окинул взглядом поле сражения. Его король был окружён войсками Оза и оказался в ловушке. Его сильно теснили на протяжении всей партии, и в итоге он с треском проиграл. Это было неудивительно: он не считался хорошим игроком и не сосредоточился на игре.

Смиренно признавая своё поражение, Гилберт склонил голову. С некоторым презрением Оз произнёс: «Ну и слабак же ты, Гил».

В ответ Гилберт лишь криво усмехнулся.

Он подумал о том, что произошло в комнате Винсента, и тихо пробормотал: «…Ты прав. Так и есть. Я рад, что я этого не сделал».

На этих словах Оз, не посвящённый в обстоятельства, непонимающе на него взглянул.

~~~  Конец  ~~~

"Колыбель из света,

Колыбель из света,

Унесённая ветром времени,

Качайся на волнах

В солнечных лучах

И незаметно

Причаливай к берегу…"

Аах, какой же берег там был?..

~~~~~   1   ~~~~~

Стояла ночь, настолько тихая, что можно было услышать даже далёкий звук падающей иголки.

Одиннадцать часов.

Зарксис Брейк сидел на кровати в гостевой комнате штаба Пандоры и отдыхал. Он уже переоделся из униформы в свою обычную одежду. Во рту он держал леденец, время от времени перекатывая его туда-сюда, словно только что о нём вспомнив. Эмили, куколка, сидевшая на его левом плече, выглядела довольно сонной — вероятно, так казалось от позднего часа.

Взгляд Брейка было устремлён к потолку, а на лице застыло выражение глубокой задумчивости. Наконец…

— …Хм, нет, не могу вспомнить.

Придя к такому выводу, Брейк встал с кровати. Возможно, виной тому была атмосфера слишком тихой ночи: в его памяти недавно всплыла ностальгическая мелодия, и слова той песни крутились в голове. Но в них не хватало одной фразы, как будто в песенных строчках проела дырку моль. Он никак не мог вспомнить этот кусочек, извлечь его из воспоминаний не удавалось.

«Ну и ладно, неважно», — подумал Брейк, легко сдаваясь. В любом случае, он не так уж часто вспоминал об этой песенке, и отсутствие строчки не должно было доставить ему проблем.

Он подошёл к шкафу, стоявшему в углу. Брейк всегда пользовался этой комнатой, когда оставался ночевать в Пандоре. Он взялся за ручки шкафа и открыл его. Внутри висело несколько костюмов. Но, как только дверцы шкафа распахнулись, он услышал гулкий грохот, с которым на пол возле него выкатилось несколько стеклянных бутылок. Легко присев, Брейк взял их в руки. Это были бутылки выдержанного виски.

Всё ещё сидя на корточках, Брейк заглянул в шкаф. «…А их тут немало скопилось», — пробормотал он. В шкафу было небрежно складировано больше дюжины разных бутылок — виски, бренди, бурбона.

Из них Брейк не покупал ни единой. Некоторые были вручены в подарок ему самому, другие когда-то преподносили дому Рейнсворт. Для семьи подобного статуса было неудивительно получать подарки от других дворянских домов, и они нередко бывали алкогольными. Однако ни леди, являвшаяся главой дома Рейнсворт, ни её внучка не были большими любительницами выпить. Полученными ими бутылки передавались из рук в руки, и в конечном итоге оказывались у Брейка.

— А вообще-то, это может быть самый подходящий момент… — пробормотал себе под нос Брейк. В этот миг в дверь постучали. Из-за неё донёсся тихий знакомый голос:

— Брейк? Ты ещё не спишь?

Этот голос принадлежал Шерон Рейнсворт, внучке Шерил Рейнсворт, главы их дома.

«Упс», — прошептал Брейк, возвращая бутылку виски обратно в шкаф и закрывая его дверцы. Небрежным тоном он отозвался: «Да-да, моя госпожа, я не сплю!..» и направился к двери.

Когда он открыл её, то увидел Шерон, все ещё в дневном платье.

— Я как раз собиралась ложиться. Уже давно пора.

— Не спите в такой час — заработались?

— Да, было много срочной бумажной работы… Но я её закончила.

Шерон слегка зевнула. Она была ещё совсем молодой девушкой, но Шерил, глава дома, была уже в годах, поэтому Шерон старалась брать на себя некоторые из её обязанностей. Из-за этого дни её бывали весьма загружены, но Шерон сама вызвалась помогать, поэтому не ворчала и не жаловалась.

— Брейк, а ты?

Брейк ответил без малейших колебаний:

— Ну да. Я тоже скоро лягу.

Но, возможно, из-за того, что Шерон знала его слишком долго, этот ответ показался ей подозрительным. Её глаза немного сузились:

— Почему-то я в этом сомневаюсь.

Взгляд Шерон был строгим, но Брейк не обратил на него внимания. Шерон подняла вверх указательный палец и покачала им прямо под носом у Брейка:

— Ты не должен засиживаться допоздна без особой нужды. Ты уже не так молод, знаешь ли.

— Премного благодарен, что вы за меня беспокоитесь, моя госпожа, — спокойно поблагодарил её Брейк, поймав за палец, круживший возле его носа.

— Не так уж я и беспокоилась, — буркнула Шерон и попыталась высвободить руку. Брейк отпустил захваченный пальчик.

Словно не веря, что её только что поймали, Шерон взялась за этот палец другой рукой и вновь взглянула на Брейка. В её глазах больше не читалось упрёка. Она мягко произнесла:

— Доброй ночи, братец Заркс. Сладких снов.

Сладких снов.

Шерон часто прибавляла эти слова к пожеланиям на сон грядущий.

Пятнадцать лет назад, когда Брейк попал к Рейнсвортам, днём и ночью его терзали воспоминания о преступлениях, совершённых им как рыцарем Кевином Регнардом. Первым человеком, от которого он услышал эти слова, была мать Шерон, Шелли.

С какого-то времени, словно унаследовав эти пожелания от матери, Шерон тоже начала их произносить.

В каком-то смысле эта фраза напоминала молитву.

Даже сейчас, когда Брейка уже не мучили еженощные кошмары.

Вероятно, Шерон просто делала это автоматически, но Брейк её поблагодарил, не став добавлять, что в пожелании не было необходимости:

— Доброй ночи, Шерон.

Убедившись, что она направилась по коридору в сторону своей комнаты, Брейк закрыл дверь. Он упёр руки в бока и обвёл взглядом комнату. «У Шерон отличное чутьё», — пробормотал он. Было уже очень поздно, однако, для взрослых ночь только начиналась.

— …А теперь, пожалуй, я начну готовиться, — тихо сказал Брейк.

~~~~~   2   ~~~~~

Был поздний час, и один день вот-вот должен был смениться другим.

— «Всё, что нужно для того, чтобы сделать напиток вкуснее — это красивая луна и хороший друг»…

Гладя на ночное небо через окно, Брейк поднёс к губам серебряный кубок. На безоблачном небосклоне сияла яркая полная луна.

Брейк уже давно лишился левого глаза, к тому времени и правый уже начинал его подводить. Но даже так он мог поручиться, что сегодняшняя луна была превосходнейшим собутыльником.

— Кто же это сказал, а, Рейм?

Брейк обернулся, поднимая кубок, словно он произнёс тост. В центре комнаты стоял маленький круглый стол, по каждую сторону от которого находилось по стулу. На одном из них сидел приятель Брейка, Рейм Лунетт. Опрокидывая такой же кубок, он произнёс имя старого автора.

Услышав ответ Рейма, Брейк сделал вид, будто всё встало на свои места:

— Точно, точно. Ты в своём репертуаре, Рейм. У тебя отличная память. На тебя всегда можно положиться.

— Я от тебя это услышал, Заркс. Что хорошего в том, если сам учитель об этом забыл?

Рейм казался профессором, отчитывающим бедного студента. В отличие от Брейка, давно переодевшегося в привычный костюм, на Рейме всё ещё была униформа. По-видимому, его канцелярская работа настолько затянулась, что он лишь недавно смог её закончить.

Именно Брейк сегодня пригласил его выпить. Чаще всего подобные предложения поступали как раз от него. От Рейма, который придавал своем будничным обязанностям большое значение, такая инициатива исходила редко.

В кубках, которые они держали в руках, плескалось знаменитое бренди. На столе стояла выпечка, принесённая Реймом: абрикосовый пирог и шоколадная помадка. Бутылка бренди была избрана «для начала», в качестве дополнения к сладостям.

— И позволь сказать тебе ещё одну вещь, — Рейм поставил кубок на стол. — Автор, которому принадлежали эти слова, был непростым человеком, и я слышал, что он умер, так и не сумев найти друзей.

— Выходит, он «просил о невозможном»?

— Это я тоже от тебя услышал, Брейк. Ты тогда засмеялся и сказал: «Какая жалость…»

— Ну и ну, — глаза Брейка слегка расширились в притворном удивлении.

Недавно у него из памяти вылетела и строчка той песни. Он самоуничижительно прибавил, что его голова, похоже, доживает последние деньки.

— Кстати, — добавил Рейм, — причиной его смерти стал пунш из виски с молоком.

— Ещё и пьянствовал, выходит? Это тоже я рассказывал? — поинтересовался Брейк, склонив голову набок.

— Я сам об этом узнал, — ответил Рейм.

Он пустился перечислять наиболее известные работы упомянутого автора и его прочие достижения. По-видимому, ему стало любопытно, и во время рабочих перерывов он исследовал его творчество. Брейк был впечатлён подобным усердием своего товарища. Тем не менее, подражать ему он не планировал, да и не смог бы, даже если бы захотел.

Очевидно, решив сделать передышку в своём рассказе, Рейм взял десертную вилку и поднёс ко рту кусочек абрикосового пирога. Прожевав его, он расплылся в улыбке.

«А вот и довольное лицо», — посмеиваясь над выражением Рейма, Брейк подошёл к столику. Плюхнувшись на стул, он рукой взял один из кусков и сунул себе в рот. У пирога была хрустящая корочка, а мягкая абрикосовая начинка имела приятный кисло-сладкий вкус. От подобного кулинарного шедевра любое лицо могло бы смягчиться.

Брейк вздохнул. Казалось, что в сладости пирога растворяется вся усталость от дневных забот. Комната наполнилась ароматом выпечки, и оба казались чрезвычайно довольными. Какое-то время они наслаждались сочетанием бренди и пирога в тишине.

Молчание нарушил Брейк.

— И? Как дела на работе?

Вопрос был задан приподнятым тоном, но Рейм коротко хмыкнул и замер, поднося кубок к губам.

— Ну-у, — пробормотал он, а затем холодно прибавил, — никаких проблем.

Отхлебнув из кубка, он сглотнул и продолжил:

— Но мне кажется, что служащие стали менее прилежно выполнять свои личные обязанности. Особенно младшие сотрудники. Конечно же, я каждый раз предупреждаю и инструктирую их, но если каждый из сотрудников не будет с постоянным вниманием относиться к своей работе, улучшений не предвидится. Даже сегодня я трижды увидел в документе одну и ту же ошибку, поэтому мне пришлось самому всё исправлять… хотя я знал, что это не принесёт тому человеку пользу. К тому же, наши запасы принадлежностей довольно долго не пополнялись. Было бы немыслимо, если бы у нас закончились шнуры для брошюрования документов, когда я отвечал за поставки. Была ещё проблема с согласованием расписаний вышестоящих, в результате начало одного из собраний пришлось отложить. К связи относятся небрежно; один служащий должен был передать мне служебную записку, но забыл. Когда я его отчитал, он сказал, что «всего лишь первый год служит в Пандоре». Они совершенно не умеют слушать. И подоконники в конторе довольно пыльные… Ну, и всё такое. Никаких проблем.

— Ясно, — кивнул Брейк. Нарочито шутливым тоном он тут же продолжил:

— Последняя фраза звучала так, словно ты свекровь, которая придирается к невестке, Рейм.

Рейм бросил на него усталый взгляд из-под очков, добавив: «Не дразни меня». Брейк спокойно произнёс: «Ну, держи» и подлил бренди в его кубок.

Рейм поднял кубок на уровень груди и взглянул на янтарный напиток.

— Большая часть служащих выполняет свою работу должным образом. Иначе организация вроде Пандоры не смогла бы функционировать.

— Да, если мы можем спокойно работать, это лишь благодаря вам.

Искренняя благодарность Брейка была встречена обнадёживающим:

— Мы просто исполняем свои обязанности.

Подобный ответ был в духе его друга, и Брейк улыбнулся. Рейм посмотрел на него:

— Заркс. А что ты?

— Что значит «что»?

— Ну, всё. У нас не так много возможностей вот так поговорить с глазу на глаз.

Рейм проводил много времени в штабе, а Брейк постоянно отправлялся то на публичные, то на тайные задания, поэтому пересекались они не так уж часто.

«Наверное, я заставляю его за себя волноваться», — подумал он.

Брейк устремил взгляд в пространство. Какое-то время он подбирал слова:

— Ну… Как-то справляюсь.

На расплывчатый вопрос был дан расплывчатый ответ. Рейм немного нахмурился:

— Хмм, как-то?

— Что-то получается, что-то нет… Но, да, как-то.

— Понятно. Ну да. В конце концов, ты всегда можешь позвать меня выпить.

Чем более тяжёлая проблема ложилась на плечи Брейка, тем меньше он обсуждал её с остальными. Рейм отлично знал об этой особенности и судил по собственному опыту, поэтому и произнёс такие слова. Хотя именно Брейк всегда приглашал его выпить, дело было не в том, что в остальное время Рейм за него не волновался. Он всегда волновался, и это волнение обрело форму «ожидания приглашения».

Брейк криво усмехнулся; на работе его друг блистал своим умом, но внимание он проявлял крайне неуклюже. Когда он собрался подлить в кубок Рейма ещё бренди, то заметил, что бутылка изрядно опустела. Он встряхнул её. Бренди оставалось лишь на самом дне. Но, хотя они сумели вдвоём приговорить бутылку меньше, чем за час, оба были абсолютно трезвы. Такое количество алкоголя их не брало. Впрочем, Брейку никогда не приходилось видеть Рейма пьяным, сколько бы тот ни пил. Лишь немногие члены Пандоры знали об этом: в вопросах выпивки Рейм Луннет был непобедим.

— Итак, чего бы нам отведать дальше? — Брейк заглянул под стол. Там стояло несколько бутылок, взятых из шкафа. Учитывая отправителей подарков, он знал, что любой выбор будет хорошей ставкой. Брейк протянул руку и наугад схватил первую, до которой дотронулся. Он регулярно доставлял Рейму кучу проблем, но это не значило, что он не был ему благодарен.

«Сегодня я вознагражу Рейма за его упорный труд», — решил он.

Прошло полчаса…

— …Заркс, комната как будто качается… Что за… — лицо Рейма слегка покраснело.

Брейк расхохотался. Его лицо было гораздо красней, чем у Рейма. Эмили на его левом плече тоже весело рассмеялась.

— Ну и ну! Какая удивительная ситуация. Рейм, это значит «напиться». Похоже, раз в год и палка стреляет! Знаешь, я тоже как будто бы плыву… Аха-ха-ха-ха!

— Да это т-т-ты… Нн, это ты напился!

Казалось, что Рейм произнёс эти слова с большим трудом; язык у него заплетался, и он запнулся на середине фразы, от чего Брейк расхохотался ещё сильней. Хотя где-то в глубине своего опьянённого сознания он был поражён.

Они выпили всего лишь половину второй бутылки. Обычно даже Брейка полторы бутылки не смогли бы настолько опьянить, а в случае с Реймом это было абсолютно неслыханно. Брейк задумался — неужели это из-за того, что он взял бутылку наугад? Он выбрал её без раздумий, и поначалу Рейм говорил: «Какой-то необычный вкус, не так ли?» Тем не менее, они тут же сошлись на том, что странный вкус был весьма неплох, и продолжили пить.

К этому моменту Рейм, видимо, тоже почувствовал какой-то подвох. Он протянул руку в сторону Брейка, державшего бутылку.

— Дай мне… взглянуть на неё, — сказал он.

Поскольку за подачу напитков всё время отвечал Брейк, Рейму толком не удалось рассмотреть этикетку.

— Держи, — Брейк протянул её Рейму, но бутылка выскользнула из его рук и упала на пол. К счастью, она была закупорена, поэтому напиток не разлился. Рейм взглянул на него с презрением.

— Ничего, я подниму, — он поднялся. Но…

«Оох…»

Встав на ноги, Рейм пошатнулся. «Ничего себе, у Рейма ноги заплетаются! Какая изумительная редкость!» — тут же отозвалась Эмили с плеча Брейка.

— Брось болтать про редкость! Честно говоря, ты слишком напился, Заркс. Завтра ты можешь за это поплатиться…

С этими словами Рейм поднял бутылку и сел обратно на стул. Он взглянул на этикетку, но внезапно умолк. Брейк в преувеличенном жесте уронил голову на плечо, гадая, что же произошло. Рейм тихо прошептал:

— Не могу прочесть.

— Ого. Если ты разучился читать, ты слишком пьян.

— Нет! Я говорю, что впервые вижу подобные буквы.

Брейк не понимал, о чём идёт речь. Ещё больше понизив голос, Рейм продолжил:

— …Забудь об этом. Эй, Заркс, — его голос дрожал.

— Да, — Брейк моргнул. Возможно, ему показалось, но лицо Рейма вдруг стало таким, словно он разом протрезвел. Вместо красного оно выглядело бледным. Рейм смотрел не на этикетку. Он поднёс бутылку ближе к свечам, чтобы лучше разглядеть её содержимое.

— В этом напитке… есть что-то вроде маринованной ящерицы.

— …А? — спросил Брейк. У него пересохло в горле: — Я о таком слышал. Видимо, многие лечебные напитки такие. В таком спирте сохраняют змей или ящериц.

— Слушай меня внимательней. Я сказал «что-то вроде ящерицы». …У неё рога.

— Рогатая ящерица… что ли?..

— Крылья на спине. Как у летучей мыши.

— …

— И два хвоста.

— …

Брейк тоже почувствовал, что совершенно протрезвел.

— И мне плохо видно через стекло, но… у неё три глаза.

Иначе говоря, это был… «загадочный напиток» с удивительным ящероподобным созданием внутри!

Казалось, будто бы в комнате резко повеяло холодом. Окно, впрочем, было закрыто.

Рейм затрясся всем телом и вдруг закричал: «Заркс, ты!..» Он приблизился к Брейку:

— Что за выпивку ты мне подсунул, идиот?! По крайней мере, проверяй, что это, прежде чем это пить! Не наливай мне всяких сомнительных жидкостей! Что, если это был яд?! Я уже какое-то время не очень хорошо двигаюсь; ты уверен, что я именно опьянел?! Что если я парализован, а не пьян?! И ты ведь тоже это пил! Что же будет, если сейчас мы с тобой оба отключимся?!..

— Тише, тише, Рейм. Прошу, успокойся, — попытался угомонить его Брейк.

Ему тоже было не по себе, но — возможно, из-за того, что его приятель отреагировал слишком бурно — ему удалось сохранить спокойствие. Учитывая, что бутылку преподнесли в дар Рейнсвортам, он был уверен, что в ней не могла находиться отрава. Однако Рейма подобные мысли захватили уже слишком сильно, и его паника не утихала:

— К-как будто бы я могу успокоиться!..

— Нет, я к тому, что не стоит так истерить…

— Урп… — Рейм побелел как полотно.

— …иначе тебе заплохеет и начнёт тошнить!

Дружеское предупреждение запоздало. Рейм зажал рот рукой и бросился вон из комнаты Брейка.

«Всё ли с ним будет в порядке?» — подняв голову, Брейк поднял загадочную бутылку, отброшенную Реймом. Он подумал, что это наверняка был какой-то лечебный алкогольный состав, предназначавшийся для Шерил.

Его градусы не казались такими уж крепкими, значит то, что опьянило — или парализовало — даже Рейма, по-видимому, было не самим алкоголем, а некой эссенцией, извлечённой из таинственного ящероподобного создания, которое было в нём законсервировано. Он слышал, что подобные лечебные настойки отлично принимаются одними и совершенно не подходят другим…

— Я думал, что мне конец…

Вернувшись в комнату, бледный Рейм бросил на Брейка мрачный взгляд. Рейма никогда не тошнило от выпивки, похоже, что этот опыт дался ему тяжело.

— В голове стучит… Ты в порядке, Заркс?

— Мм… — на этом вопросе Брейк поднял глаза к потолку. — Я всё ещё пьян, но немного успокоился. Этот загадочный напиток явно не для тебя, Рейм. Возможно, в целом он полезен для здоровья, но на твоём месте я бы больше его не пил.

— …Да ни за что на свете, — ответил Рейм с отвращением.

Когда Брейк предложил ему ненадолго прилечь на кровать, Рейм немного поколебался, но затем согласился. Он подошёл к кровати Брейка и плюхнулся на неё спиной. Уже начиная дремать, он тихо произнёс:  «…ладно, Заркс?»

— ??? Повтори-ка ещё разок, Рейм?

— Слушай… Если что-то… не так, обращайся ко мне.

Глаза Брейка слегка расширились.

— Я помогу… обязательно…

После этих слов дыхание Рейма стало мягким и лёгким. Он заснул.

Брейк почти никогда не видел своего друга спящим и какое-то время смотрел на его лицо. Наконец, он что-то пробормотал себе под нос настолько тихим голосом, что никто бы его не расслышал. После этого он вытащил из-под стола бутылку красного вина и взял в руки штопор.

— Что ж, я думаю, что выпью ещё немного, луна и лицо спящего друга как раз дополнят картину.

Тон Брейка был весёлым.

…Как долго он спал?

Рейм вдруг почувствовал, что ему стало тяжело дышать, и открыл глаза.

«Что это?» — подумал он. Что-то закрывало ему лицо. Оно было не тяжёлое, но тёплое, словно живое. У него была короткая и гладкая шёрстка. Наконец это существо сказало: «Мяу».

— ?! — Рейм быстро сел. От резкого движения в его голове загудело, но остальной эффект опьянения… или паралича, отступил. На голове у него оказалась белая кошка. Она спрыгнула на пол, посмотрела на Рейма и снова мяукнула. Брейк, держа в одной руке бокал с вином, беспечно бросил ему:

— Прости! Я говорил ей: «нельзя», но…

— О-откуда в комнате кошка?

— Она была здесь всё это время, с тех пор как ты сюда пришёл. Сидела под кроватью, — отозвался Брейк, не моргнув глазом.

— Что? — Рейм был озадачен. Брейк продолжил:

— Дверь в эту комнату повешена немного криво; иногда она сама собой слегка приоткрывается… Кошка пронырнула в дверную щель, пока я готовился к твоему приходу. Она залезла под кровать и отказывалась выходить. Раз она не безобразничала, я оставил её в покое, но…

Слушая рассказ Брейка, Рейм взглянул на белую кошку. Ленточка на её шее неожиданно показалась ему знакомой.

— Но ведь это Снежинка, кошка госпожи Ады! Что она здесь делает?..

— …Кошка …госпожи Ады? — озадаченно переспросил Брейк.

В ответ на эти слова Рейм кивнул. Теперь объясняться пришлось ему:

— Я видел её как-то раз, когда был с визитом у Безариусов. У госпожи Ады есть две кошки, Снежинка и Китти, и, похоже, что она их очень любит. Кошки тоже были к ней весьма привязаны…

— Хмм. В таком случае, сейчас она, наверное, волнуется…

Соглашаясь с Брейком, Рейм вновь обернулся в сторону белой кошки. Но кошка только что проскользнула в приоткрытую дверь, исчезнув в коридоре.

«Ой-ёй!» — подумал Рейм. Было бы хорошо, если бы кошка послушно вернулась к своей хозяйке, но что если нет? Рейм поспешно поднялся с кровати и  бросил взгляд на Брейка.

— Заркс, я пошёл. Я должен поймать эту кошку и вернуть её госпоже Аде.

— В такой час?

— Возможно, она слишком волнуется за неё, чтобы спать, знаешь ли.

Рейм быстро пошёл к двери, даже не успев поправить помятую униформу. Когда он выглянул наружу, белая кошка, словно прогуливаясь, ходила по краю коридора. Рейм почувствовал облегчение; похоже, что кошку удастся поймать довольно быстро. Он заглянул обратно в комнату, извиняясь перед Брейком: «Прошу прощения за такой переполох», — а затем вновь вышел в коридор.

В этот момент, словно прощаясь с ним, Брейк заговорил:

— Аа, ну тогда, Рейм, ещё кое-что.

— Что, Заркс? — Рейм остановился, гадая, что же тот хотел ему сказать.

— Ты не знаешь эту песню?

«Песню?» — Рейм выглядел удивлённым.

Рейм ушёл. Брейк остался в комнате один.

«Вот как. Неудивительно, что я не смог её вспомнить. Моя голова действительно никуда не годится…»

Он криво и самоуничижительно улыбнулся.

~~~~~   3   ~~~~~

— …Хм. Рейм забыл свою записную книжку.

Прибираясь в комнате, Брейк заметил потрёпанный блокнотик Рейма, который тот оставил на кровати. Видимо, тот выскользнул у него из нагрудного кармана, пока он там лежал.

Записная книжка Рейма была практически частью его тела, служащие Пандоры почитали этот блокнот за символ его преданности службе. По-видимому, некоторые из них считали, что в нём сокрыты тайные знания канцелярской работы.

Хотя обожествлять записную книжку было глупо, Брейк подумал, что у Рейма, вероятно, будут проблемы, если он её не обнаружит.

Как только он подумал, что вернёт её на следующий день, в дверь постучали.

На мгновение ему показалось, что вернулся Рейм, но это был вовсе не его мерный стук. В дверь стучали грубо и громко. Следом из-за двери раздался довольно низкий голос:

— Э-э-эй, Зарксис.

— Господин Оскар? — пробормотал Брейк.

Он подошёл к двери и открыл её. За ней стоял крупный мужчина в расцвете лет, на лице у которого красовались великолепные усы. Это был глава дома Безариус, Оскар.

Оскар поднял руку в искреннем приветственном жесте. Затем он испустил долгий и очень протяжный вздох с оттенком усталости. Было так поздно, что уже наступил следующий день. По словам Оскара, его деловые встречи затянулись настолько, что он смог вырваться только сейчас.

— …Ну что ж. Вы действительно от души потрудились.

— Ах, неважно, главное, что теперь работа окончена. Что куда важнее… Зарксис.

Оскар сурово окликнул Брейка по имени и пристально на него взглянул.

Хотя, будучи главой дома Безариус, Оскар был облечён властью, его уважительное отношение к подчинённым и дружелюбный характер делали его всеобщим кумиром. Однако, как и следовало ожидать от вышестоящего, его взгляды обладали достаточной силой, чтобы заставить любого среднестатистического служащего Пандоры сбежать от него в слезах.

Тем не менее, Брейка этот внушительный и суровый взгляд ничуть не смутил. В ответ он тоже взглянул на него холодно и пристально.

Когда глава дома Безариус приходил к нему в столь поздний час, это могло означать лишь…

— Господин Оскар.

— …Зарксис.

Атмосфера между ними становилась более напряжённой, словно оба находились на непредсказуемом поле боя. Казалось, что первому, кто вздумает пошевелиться, тут же придёт конец, но Брейк… расплылся в бесстрашной улыбке.

— Хотите войти?

Он жестом изобразил, как подносит стакан к губам.

При этом, радостно воскликнув: «Охо!», Оскар широко улыбнулся. Он заключил Брейка в объятия и хлопнул по спине.

— Хочу ли я? Хочу ли! Говорю тебе, в последнее время я был так занят, что ни капельки выпить не мог. Это просто невыносимо!

— Я совсем недавно здесь выпивал с Реймом, — не колеблясь, произнёс Брейк.

— Что-о-о?! — воскликнул Оскар. Он бросил на Брейка взгляд, полный укоризны. — Зовите меня, когда собираетесь это делать. Не очень-то дружелюбно с вашей стороны, — Оскар надулся. Он не пытался выглядеть величественно и казался обычным мужчиной средних лет, который любит выпить.

Брейк криво усмехнулся.

— Понимаете, Рейм бы не смог расслабиться и спокойно выпивать в компании одного из четырёх великих герцогов.

Оскар ответил на это оправдание, недовольно щёлкнув языком.

— Ну, ну… — Брейк успокаивал его, приглашая пройти в комнату. К счастью, там оставалось ещё немало спиртного. Брейк уже вернул бутылки в шкаф. Когда он вновь вытащил оттуда несколько штук, Оскар сложил руки перед грудью и станцевал небольшую джигу. Брейк подумал, что раз тот был настолько счастлив, должно быть, он действительно долго не пил.

— Бьюсь об заклад, сегодня ночью я точно буду гулять по полной, Зарксис!

— Вы хотите сказать, «сегодня ночью опять». Пить с вами — то ещё испытание.

Брейку уже пару раз доводилось выпивать наедине с Оскаром. Его компания разительно отличалась от компании Рейма. Если не вдаваться в подробности, ключевое отличие заключалось в сказанной Оскаром фразе «гулять по полной». У Брейка ещё оставалось около десяти бутылок, но он не был уверен, что этого будет достаточно.

___

…Спустя полтора часа

___

Как и ожидалось, этого не хватило. Несколько пустых бутылок валялось на полу. Похоже, что Оскар разгорячился; он разделся до пояса и призывал Брейка последовать его примеру.

— Я отказываюсь. Я не стану раздеваться.

— Что же это? Я слышу нотки неуверенности? Живот у тебя вроде бы не выпирает, разве нет?

Оскар фыркнул, представив эту картину. Брейк вздохнул.

— О чём вы говорите? Полнота — это не про меня.

— Ооо, не знаю, не знаю. Хех. Взгляни-ка лучше на мою потрясающую форму!

Оскар принял мужественную позу, играя мускулами. Зрелище было довольно гнетущим, и Брейк казался сражённым.

В разгаре праздничной атмосферы Оскар тяжело плюхнулся на стул. Он взял полупустую бутылку красного вина и наполнил свой бокал. Сделав глоток, он перевёл дух.

— …Скажи, Зарксис.

— Что такое, господин Оскар? Не налегайте так сильно, притормозите…

— Присматривай за Озом и Гилом, ладно? Прошу.

— …господин Оскар, — пробормотал Брейк. Лицо у Оскара покраснело до самой шеи, но в глазах читалось не только опьянение, но и сильное беспокойство за означенных двоих.

— Я тоже стараюсь приглядывать за ними, насколько могу, но… мне кажется, каждого из них ещё рано предоставлять самому себе…

Держа в руке почти пустой бокал, Брейк тихо ответил: «Да, вы правы».

С болью в голосе Оскар продолжил:

— Заботься о них, приглядывай за ними… Но это всё, что я могу сделать. Какая жалость.

— Я думаю, что всё в порядке. Этого достаточно.

Брейк сказал это не только для того, чтобы его утешить. Он знал, что Оскар относится к Озу и Гилберту как к собственным сыновьям, хотя они и не были родными по крови. Он также знал, что они оба относятся к Оскару как к отцу.

Насколько обнадёживающим должно было казаться им само существование Оскара?

Театрально осушив свой бокал, Брейк продолжил:

— …В общем. Я бы сказал, что всё, что от вас сейчас требуется — это изредка давать им советы как более опытный и знающий жизнь человек.

— …Ты думаешь? — во взгляде Оскара читалось сомнение. Он казался беспокойным отцом, который души не чает в своих детях.

Брейк тихонько усмехнулся.

— Да, взрослые должны демонстрировать всё собственным примером. Выше голову и держитесь стойко!

Он слегка поднял свой бокал.

— Ясно, — пробормотал Оскар, немного криво усмехнувшись. Они вдвоём тихо чокнулись бокалами. Дзынь. Краткий чистый звук эхом разнёсся по комнате.

___

…Спустя полчаса

___

— Господин Оскар. Смотрите, вся выпивка кончилась. Вам пора домой.

С этими словами Брейк слегка потрясённым взглядом окинул груду пустых бутылок, разбросанных по полу. Эмили посмеивалась с его левого плеча: «Да, слушайтесь его!» В сравнении с Оскаром Брейк пил куда меньше, но даже для него этого было уже достаточно. Он был близок к своему пределу.

Однако Оскар, выпивший в два раза больше Брейка, отозвался: «Я знаю, у тебя есть ещё. Тащи его сюда, давай», — и не сдвинулся с места.

— Я говорю вам, больше ничего нет, господин Оскар. Просто к сведению, домой я вас провожать не стану.

Похоже, что Оскар пропустил предупреждение Брейка мимо ушей. Он подошёл к шкафу, открыл двери и начал в нём копаться. Обнаружив наполовину недопитую бутылку загадочного напитка, он с радостью извлёк её из шкафа.

— Эй, там кое-что нашлось. Ну всё, сейчас будет тост.

— Нет уж, спасибо. И на вашем месте я бы этого не пил, господин Оскар.

Брейк заметил, что Оскар озадаченно и внимательно разглядывает бутылку.

— Охо! — наконец сказал он. — А у тебя здесь довольно редкая штука.

По-видимому, Оскар знал, что это за напиток. Согласно его рассказу, однажды он купил такой же у иностранного торговца. Существо внутри бутылки было ящерицей, обитающей лишь на каком-то далёком южном острове. По описанию торговца, алкогольный напиток, в котором она находилась, обладал восстанавливающими свойствами и сулил вечную молодость и долгую жизнь.

Оскар сказал, что в тот раз не почувствовал особого эффекта, поэтому больше его не покупал.

Брейк не знал, восхищаться или ужасаться.

Оскар также уточнил, что это спиртное было предназначено для пожилых людей, а молодым его пить не рекомендовали. В редких случаях оно производило на организм странный эффект, вызывая тошноту и паралич частей тела. «Так и знал», — подумал Брейк, вспомнив реакцию Рейма.

В конце концов, Оскар сам опустошил эту бутылку и с довольным видом ушёл домой.

Провожая его в коридоре, Брейк задумался, сможет ли тот завтра работать. Но, вспомнив свой предыдущий опыт, он подумал, что как следует проспавшись, тот сможет вернуться к делам как ни в чём не бывало, сколько бы он ни выпил.

— Думаю, его можно было бы назвать «образцовым выпивохой»… Что ж, я постараюсь ему не подражать.

Произнеся это, Брейк почувствовал слабую и отдалённую головную боль.

— Отлично. Даже я чуточку перебрал. Сейчас попью водички, а потом…

Он обернулся, но…

— …Брейк.

Позади него стояла Шерон, когда давным-давно должна была заснуть. Поверх ночной рубашки она набросила кофту. Шерон окружала мрачная и зловещая атмосфера. Её виски пульсировали, но Шерон бросила на Брейка холодный и спокойный взгляд.

— Неужто это моя госпожа? Прелестная луна сегодня, не так ли?

В ответ на радостное приветствие Брейка, Шерон промолчала. Лишь безмолвно указала на его комнату: «Заходи».

~~~~~   4   ~~~~~

Проследовав за Брейком в комнату, Шерон скривилась: «…Я чувствую запах спиртного».

Оглядевшись, она пересчитала разбросанные по полу бутылки:

— Десять штук… Что это значит, Брейк?

— Господин Оскар вправду совершенно неуправляем. Он просто вломился ко мне и всё это приговорил…

— Помолчи. От тебя тоже порядочно разит алкоголем.

Шерон резко прервала полуправдивый рассказ Брейка, и он умолк.

На словах: «Присядь на минутку», Брейк опустился на стул.

Шерон заняла соседний, оказавшись от него по другую сторону стола. Казалось, что она испытывала не столько злость, сколько смесь изумления и отвращения, хотя, вероятно, всё же была сердита. Оглядев комнату ещё раз, Шерон глубоко и тяжко вздохнула.

— Брейк.

— Да?

— Я не стану запрещать тебе пить. Я не буду этого говорить, но…

— Ах, простите, госпожа.

Когда Брейк поднял руку, прерывая её лекцию, Шерон поинтересовалась: «В чём дело?», не сводя с него глаз.

— Я умираю от жажды и схожу за водой, — сообщил Брейк, поднимаясь со стула.

Краем глаза наблюдая за недовольной Шерон, он подошёл к прикроватной полочке и налил себе стакан воды из кувшина, который на ней стоял. Вернувшись на место, он осушил его одним глотком. В глубине души он удивлялся, как после выпивки простая вода могла казаться таким нектаром.

— …Послушай меня, Брейк.

Дождавшись, пока он напьётся, Шерон вновь обратила на него свой пристальный взгляд. Брейк, немного придя в себя, подумал, что будет благоразумно прилежно её выслушать и принял послушный вид.

— Мне хорошо известно, что взрослые любят выпить. Однако…

Шерон подняла вверх указательный палец и начала проповедь:

— С умеренным употреблением нет никаких проблем, но если ты пьёшь столько, что эффект длится и на следующий день, это вызывает множество неприятностей. В любом случае, я слышала, что пьянство не приносит ничего хорошего… Если ты загробишь своё здоровье алкоголем, поверь мне, никто не станет тебя жалеть. И вообще…

Брейк намеревался хотя бы выглядеть так, будто он внимательно слушает, но охватившее его чувство опьянения манило в глубины сна, и его концентрация продолжала падать.

Каждый раз, когда его разум начал туманиться, Шерон, сверкнув взглядом, укоряла его: «Брейк!»

В ответ он всякий раз защищался: «Я слушаю, слушаю».

Спустя некоторое время Шерон, очевидно, поняла, что читать лекцию пьяному человеку бессмысленно, пробормотала: «Ты абсолютно безнадёжный взрослый…» и умолкла. Он знал, что Шерон не просто сердится на него. Она за него беспокоилась.

Брейк был благодарен, что она заботилась о нём настолько, чтобы на него злиться.

«Однако было бы очень странно, если бы я ей это сказал…» — пробормотав про себя эти слова, Брейк слегка усмехнулся.

— Над чем ты смеёшься, Брейк?! Ты же понимаешь, что я тебя ругаю, так?!

— Да, я знаю. Прости.

«Я сейчас совсем как ребёнок, который получает выговор от мамы», — подумал он.

От этой мысли ему вновь сделалось смешно, но он каким-то образом ухитрился сдержаться. Когда он постарался отогнать от себя эту мысль, что-то вдруг показалось ему очень странным. Шерон уже довольно долго читала ему нотацию и сейчас переводила дух.

— Кстати говоря… — начал Брейк. — Я думал, что вы давно отправились спать, моя госпожа.

Было уже около трёх. Шерон заглянула к нему, чтобы пожелать доброй ночи примерно в 11 вечера, она зевала. Услышав вопрос Брейка, Шерон немного растерялась и слегка потупилась.

— Как только я… легла в постель, поняла, что не могу заснуть.

— Тебя что-то беспокоит?

Шерон отрицательно помотала головой:

— Я думала о всяком, но это было не так уж важно. Такое иногда бывает.

…Просто странная бессонная ночь. «Угу», — кивнул Брейк.

Действительно, теперь Шерон довольно часто появлялась на публике как будущая глава дома Рейнсворт, и было вполне возможно, что порой разные заботы захватывали её настолько, что мешали ей спать. С учётом её серьёзного подхода к делам, это было ещё более вероятно.

В такие моменты мысль о том, что отсутствие сна на следующий день будет способно помешать её работе, ещё больше затрудняла засыпание.

— …Может, если бы я тоже немножечко выпила, мне бы всё-таки удалось заснуть? — пробормотала Шерон.

«С этим могли бы возникнуть проблемы» — подумал Брейк, услышав её слова. Он не стал озвучивать свою мысль, но предложил кое-что взамен:

— Может, мне спеть для тебя колыбельную?

«Колыбельную?» Губы Шерон немного дрогнули. Брейк кивнул.

— Мелодию, которую тебе когда-то напевала госпожа Шелли. Я как раз сегодня её вспоминал.

Услышав имя своей матери, Шерон немного опешила. Видимо, она помнила те ночи, когда была ещё маленькой и засыпала под звуки маминой колыбельной. Шерон опустила глаза и что-то прошептала настолько тихо, что Брейк не смог расслышать, но он был уверен, что она произнесла имя матери. Немного погодя, Шерон медленно покачала головой.

— Я в порядке, — её голос был тихим, в нём не было ни недовольства, ни раздражения. Брейк взглянул на неё. Шерон продолжила:

— Колыбельная… Я ведь уже не ребёнок, который не может заснуть без подобных вещей…

— Ясно. Быть может, нам стоит проверить?

— Что? — ахнула Шерон. Но если колыбельная не подействует, значит, так тому и быть. А если бы Шерон после неё захотелось спать, она смогла бы просто вернуться в свою комнату, поэтому Брейк начал напевать.

Это была неспешная плавная мелодия, которая навевала воспоминания о далёких временах. Эту нежную песню Шелли напевала, когда укладывала маленькую Шерон в кроватку. Благодаря Рейму ему удалось полностью вспомнить её слова.

— Что… Брейк?!

Шерон поднялась с места, окликнув его по имени, но Брейк не обращал внимания. Он продолжал петь.

Несмотря на свой порыв, Шерон не попыталась его остановить. …Похоже, что она не могла. Она села обратно на стул и замерла с несколько ошеломлённым видом. Наверное, она была смущена. Её взгляд беспокойно блуждал по комнате: посмотреть на Брейка она не решалась.

Воспоминания Брейка были довольно смутными, поэтому мелодия выходила немного неровной. К тому же, он считал, что колыбельные были эффективны лишь тогда, когда их пели матери.

«Но, всё же…»

Даже если он не мог надеяться на немедленный эффект.

«Это должно хотя бы её отвлечь…»

Колыбель из света,

Колыбель из света,

Унесённая ветром времени,

Качайся на волнах

В солнечных лучах

И незаметно

Причаливай к берегу

Счастливого нового дня…

…Счастливого нового дня.

«Вот как», — подумал он, когда Рейм напомнил ему эту строчку. «Неудивительно, что я не смог её вспомнить». Эти слова были для него практически чуждыми. Как много времени утекло с тех пор, как он перестал желать чего-то подобного? С какого момента начал думать, что не был достоин об этом мечтать?

Пытаясь защитить людей дома, которому он служил как рыцарь, будучи ещё Кевином Регнардом, он попытался изменить их судьбу так, чтобы они избежали гибели. Но в результате он лишился всех, кто был ему дорог. То, что он натворил, привело к тому, что он их потерял.

Он считал, что такому человеку как он, больше нельзя было мечтать о «новом дне».

Но если речь шла не о нём самом… Если это делалось для кого-то другого… Если он просто желал, чтобы завтра для неё настал счастливый новый день…

Он подумал, что этого ему бы не запретили.

«…Ох»

После того, как он несколько раз пропел эту короткую и неторопливую песенку, дыхание Шерон стало спокойным: она уснула, сидя на своём стуле. Брейк сам изумился тому, что колыбельная сработала. Вероятно, Шерон и без того достаточно хотела спать, и всё же…

Но изначальный план заключался в том, что Шерон вернётся к себе, если ощутит дремоту. Спящая Шерон казалась такой юной, что ему вспомнились дни, когда они только встретились. Брейку подумалось, что можно ещё недолго ею полюбоваться, но он быстро опомнился. Ответ здесь мог быть лишь один.

«…Видимо, ничего не поделать», — пробормотал он.

Он встал со стула, подошёл к спящей Шерон, а затем аккуратно поднял её на руки. Держа её хрупкое тело, он двинулся к двери, ловко её открыл и вышел в безлюдный коридор.

По дороге к комнате Шерон ему встретилась белая кошка, которую отправился ловить Рейм. По-видимому, ей удалось от него улизнуть и вернуться обратно. «Мяу», — сказала кошка, глядя на него. «Тсс», — предупредил её Брейк. «Послушай, — продолжил он тихим, но озорным голосом, — ты не должна тревожить сон моей госпожи».

Он миновал безмолвный коридор, поднялся по лестнице и вошёл в комнату Шерон. Уложив её на кровать, он бережно укрыл её пуховым одеялом.

Шерон не подавала признаков пробуждения. Это было неудивительно — до рассвета оставалась ещё пара часов. Иногда Шерон засиживалась допоздна, заработавшись или слишком увлёкшись чтением романов, но в такое время она бодрствовала редко.

Бесшумно, чтобы не разбудить её, Брейк начал отходить от кровати.

— Нет…

Голос Шерон был настолько тихим, что мог показаться вдохом, но в то же самоё время Брейк почувствовал, что кто-то потянул его за плащ. Опустив глаза, он увидел, что Шерон высунула руку из-под одеяла и поймала его за полу плаща. На миг ему показалось, что она проснулась, и он уже почти открыл рот, чтобы ей ответить, но глаза Шерон были закрыты.

Она говорила во сне. Брейк шёпотом постарался её увещевать: «…Госпожа, я тоже устал. Прошу, отпустите меня, будьте умницей».

Он осторожно попытался отцепить пальцы Шерон от полы, но она держалась за неё удивительно крепко, и явно не собиралась отпускать. Брейк в недоумении почесал щёку, разум его ещё не до конца оправился от воздействия алкоголя. Приблизившись к спящей Шерон, он шепнул ей на ухо: «…Не стоит делать этого, Шерон. Леди не должны удерживать джентльменов в своих спальнях…»

Шерон почти неслышно пробормотала: «Нет… Братец Заркс…»

Её пальцы ещё сильнее сжали плащ, словно умоляя: «Не уходи».

Звук её голоса будто бы эхом донёсся из какой-то далёкой и ностальгической сцены…

— Вот и всё, — тихо пробормотал Брейк.

Его тоже что-то незримо тянуло туда. Там была ещё совсем маленькая Шерон, и Шелли, и Рейм, и он сам, и благодаря им у него на сердце с каждым днём становилось всё теплее. То мирное время, проведённое под сенью деревьев в саду особняка Рейнсвортов, под безоблачным голубым небом.

Качайся на волнах в солнечных лучах и незаметно причаливай к берегу счастливого нового дня…

Он надеялся, что так и случится.

Брейк положил руку на лоб Шерон, пальцами отведя в сторону её чёлку, и сказал: «Доброй ночи, Шерон. Сладких снов».

Слова молитвы о покое.

~~~  Конец  ~~~

~~~~~~~~~~~~~~~~~

— Фух…

Что ж! Я в общих чертах набросала вам пять историй. О какой из них вы хотите услышать подробней? Хмм, вы считаете, что для «набросков» они были длинноваты? А я говорю так быстро и экспрессивно, что вы попросту утомились меня слушать? Понятно. Понятно…

Должна признать, я немного увлеклась своими рассказами…

«Натура»? Да, я думаю, что дело в ней. Ах, как жаль, что вам это докучает.

Пожалуй, по мне не скажешь, но меня считают «неожиданно общительной и дружелюбной». Да, когда я так говорю, все смотрят на меня с сомнением, прямо как вы сейчас. Я вполне к этому привыкла, и меня это не беспокоит. Но послушайте, я так много говорила, что у меня пересохло в горле. Я исправлю это чашкой чая.

…Ох. Он закончился. Когда же он успел?

Что? Я? Весь выпила? Пока болтала без умолку? Не может быть. Правда? Совсем не помню. Вы уверены, что его выпили не вы?.. Извините меня, я снова сказала что-то неуместное. Мне не стоило в вас сомневаться, простите.

Прошу, не воротите от меня нос. Было бы так жаль попусту тратить нашу встречу. Почему бы нам не постараться провести это время с пользой?

…Да, я знаю, впредь я постараюсь излагать свои истории чуть попроще. Как видите, я не хочу быть вам неприятной.

Итак, какую из историй мы изучим первой? У вас возникли какие-нибудь вопросы? Хотите предоставить выбор мне? Вот как.

Вы внимательно меня слушали? …Нет, забудьте. Отчасти виной тому моя манера повествования. В любом случае, я надеюсь, что мои рассказы смогут пригодиться вам с выбором спутника жизни.

Тогда я начну с истории про мальчика и девочку. Да, ту парочку из второго рассказа. Эти двое очень близки. Мне даже кажется, что они никогда не ссорились.

Этот мальчик по природе своей весьма дружелюбен, но девочка бывает немного… или даже весьма эгоистична, высокомерна и сварлива. Она частенько добавляет мальчику проблем, но он никогда не жалуется.

…Что? Получается, он просто терпит её? Получается, что подобное терпение —  неизбежная составляющая совместной жизни? Ну и ну, вы так помрачнели. Вы в порядке?

Ну, пожалуй, вы правы. Хотя эти двое —  немного другой случай. Этому мальчику эгоизм и высокомерие девочки, а также её манера разговора кажутся весьма приятными. Он чувствует, что так он лучше понимает то, что творится у неё на душе. Вот как.

Именно поэтому мальчик искренне дорожит этой девочкой, которая общается с ним прямо и ничего не скрывает.

Вы кажетесь взволнованной. Хм, вы не уверены, что можете думать так же, как этот мальчик?

Хе-хе-хе… Простите меня, но нет. Я смеюсь вовсе не над вами.

Я серьёзно, поверьте мне. Ах, правда, я просто кое-что вспомнила. Когда своеволие девочки ужасно огорчило этого мальчика.

Он довольно умело общается с людьми, но когда девочка обратилась к нему с необоснованной просьбой, он не мог ни выполнить её, ни уклониться от выполнения. И всё это время провёл в ужасно неуклюжих метаниях. Да простит он меня, но видели бы вы его, зрелище было просто неописуемым. Я пыталась его утешить, но… Ну, я к тому, что всякое случается.

Ну как? Был ли вам полезен мой рассказ? …Вы не знаете, понятно.

…Если подумать, в тот день я была капельку неуклюжей, и я…

Нет, это лишь мысли вслух, не обращайте внимания.

Тогда дальше я расскажу про клоуна и его чрезмерно серьёзного друга. Какая же это была история? Четвёртая? Хмм, вы… тоже не помните? Ну и ладно.

В любом случае, эта парочка тоже очень близка. Но в отличие от мальчика и девочки, они постоянно ссорятся. Ну, может это и нельзя назвать ссорой.

Клоун поддразнивает своего друга, а тот его ругает. Вот такие отношения. Я полагаю, для друга они становятся немалым источником стресса.

Пусть так, но всё же… Хотя он каждый день отчитывает клоуна, он очень внимательно к нему относится. Можно даже сказать, что он волнуется за него. Но клоун оправдывает своё прозвище и носит маску, поэтому почти никогда никому не открывает своего истинного лица.

Вот как, ваш партнёр тоже такой; скрывает свои истинные чувства. Конечно, будет волнительно, если такой человек вдруг предложит вам стать его спутником жизни.

Давайте посмотрим. В таком случае можно пригласить его выпить с вами. Видите ли, алкоголь заставляет приоткрыть душу.

Что, я? Нет, я совсем не пью. Я из тех, кого называют трезвенниками… Ах, не нужно так холодно на меня смотреть. Я не должна рассуждать об алкоголе, если не пью сама, да?

О, но я могу об этом поговорить, может, сама я и не пью, но я составляла компанию другим.

В тот раз я сидела с этой парочкой, пока они выпивали. Друг клоуна казался невероятно стойким к воздействию алкоголя, но напиток, который он тогда отведал, похоже, ему не подошёл. Ему стало плохо, он упал… Но даже в таком состоянии он всё равно заговорил с клоуном.

Он говорил ему добрые слова. Когда клоун их услышал, то смутился и сказал «Спасибо». Он бы точно не показал своему другу такого лица, если бы тот был трезвым.

А этот рассказ был вам полезен? Вовсе нет? Ох, вы тоже совсем не пьёте? Ну, тогда продолжим.

…Хмм. Что же было дальше? Точно, история, в которой дела шли не так гладко, может оказаться более полезной, пусть даже пример в ней будет плохим.

Я про историю о братьях. Какой по счёту она шла?.. Это не так уж важно. …Третьей? Она вам хорошо запомнилась, да? Вас заинтересовал младший брат? Душенька моя, какие у вас странные вкусы… Нет, ничего. Продолжим.

Их отношения… нельзя назвать партнёрскими. Что ж, они ведь всё-таки братья, и их связывают кровные узы, они куда более сильны, чем любые партнёрские. Но их отношения, мягко говоря, нельзя назвать хорошими. …Нет, они не питают друг к другу ненависти.

Младший брат постоянно демонстрирует свои нежные чувства к старшему, перед кем бы они ни находились.

Старший брат чувствует привязанность к младшему, но… Да, он не уверен, что способен иметь с ним дело. Рядом с ним он ощущает себя ничтожным и слабым, потому что не может толком его понять… Хм, это трудно выразить. Довольно запутанная ситуация.

На деле младший брат, похоже, хранит от старшего несколько секретов. Да, я услышала об этом совершенно случайно, но в тот раз, честно говоря, испугалась за свою жизнь.

Что за секреты? Этот рассказ был бы слишком долгим, так что я воздержусь. Хмм?.. Вы хотите услышать? Во что бы то ни стало?

М-м, но нет, я всё же не буду о них говорить. Не важно, сколько у нас времени, этого будет мало, и даже если рассуждать о них целую вечность, сомневаюсь, что вы поймёте.

Нет, не сердитесь. Эта история весьма непростая и утомительная, поэтому прошу, не нужно злиться. Ах да, я могла бы выразиться лучше. Прощу прощения. В следующий раз я принесу вам какой-нибудь подарок, чтобы загладить свою вину. Просите о чём угодно.

Чтобы вас приободрить, почему бы нам не побеседовать о радостной… забавной истории? Про того мальчика, о котором я уже говорила. Нет, нет, я не про тот рассказ о девочке. Я про мальчика и его слугу.

Вы совсем не помните того рассказа? Вот как… Ну что ж, тогда позвольте мне напомнить. Да, я знаю, «вкратце».

Дождливым вечером я заснула в том доме, где они оба живут, но меня неожиданно разбудил крик слуги. Было так досадно, я ведь сладко спала. Я посмотрела в том направлении и собралась было пожаловаться, и что же, по-вашему, я увидела?

Они зажигали фейерверки на улице. Вы ведь знаете, что такое фейерверки? Да, такие штуки, которые запускают в погожие дни на фестивалях и всяких праздниках, они ещё сверкают и грохочут. Но те были маленькими, не такими грандиозными как фестивальные, их можно было держать в руках и играть с ними.

…Да, именно. Под дождём, говорю вам. Слуга держал зонтик, а мальчик сидел прямо под ним. Зачем они это делали, спросите вы? Я не знаю. Самой было бы интересно узнать.

Вы не находите это забавным? Что ж. Пожалуй, трудно понять, насколько странной казалась эта картина, не увидев её своими глазами.

Чуть позже, в отместку за то, что они потревожили мой сон, я тихонько подкралась к слуге и напугала его. Когда я неожиданно окликнула его со спины, он обернулся. Как только он меня увидел, то дёрнулся, поскользнулся и упал. Мы с ним уже встречались, но, похоже, я ему не очень нравлюсь.

Лично я против него ничего не имею. Просто как-то не складывается. Каждый раз, как я пытаюсь к нему приблизиться, чтобы наладить отношения, он вскрикивает, вот и всё… Фух…

Ах, ну хватит обо мне; это не так уж важно. Мы ведь говорим о спутниках жизни. Хмм? Последняя часть показалась вам довольно забавной? Так рада это слышать. Хотя я думаю, что ваши вкусы немного грубы. Так как вы считаете? Был ли хоть один из моих рассказов для вас полезен?

…Понятно. Прискорбно.

Ну тогда, может, вы побольше расскажете мне о том, с кем вы не решаетесь связать жизнь? Думаю, тогда я смогу найти для вас более подходящий пример.

…

А-ах, первая же ваша встреча окончилась перепалкой? Должно быть, это было ужасно. Потом оказалось, что ваши интересы не совпадают, у вас совершенно разные предпочтения в еде, и вы ссоритесь из-за каждой мелочи? Понятно. Если подобный тип предлагает вам стать спутницей его жизни, неудивительно, что вы колеблетесь.

Что ж. В таком случае, думаю, вам больше всего пригодится мой первый рассказ. Вы его хоть немножко помните?

«Слегка»… Ну, кажется, он вышел у меня довольно длинным. Ничего страшного.

Это была история о паре, чьи интересы, предпочтения и характеры были совершенно разными, и они казались абсолютно несовместимыми. Я не вполне понимаю, как мне стоит их называть. Они были друзьями, относились друг к другу на равных, но при этом были господином и слугой. Их отношения были очень… Не уверена, что могу просто назвать их «хорошими».

Видите ли, у меня с ними довольно тесная связь. Они меня заинтриговали, поэтому я частенько за ними наблюдала. Поначалу мне казалось, что они совершенно друг к другу не привязаны. Их взгляды редко совпадали, и они ссорились. Из их разговоров я узнала, что их первая встреча была настолько ужасной, насколько это вообще возможно.

Совсем как ваша, да?

А недавно я подобрала вещицу, которую один из них нечаянно обронил в Академии Латвидж. Я хотела сразу же её вернуть, но мне не удалось. Он подумал, что я её стащила, и погнался за мной. Зрелище было весьма впечатляющим.

Я так перепугалась, что забыла вернуть вещицу и бросилась бежать…

Нет, в моих словах лишь половина правды. Видите ли, меня это позабавило. Обычно он вёл себя так спокойно и собранно, а я никогда не видела его настолько отчаянным, и мне стало смешно. Моё желание с ним поиграть победило здравый смысл. Иногда и со мной такое случается… Хотя потом я об этом пожалела, само собой.

Мне удалось вернуть ему потерянную вещицу.

А теперь к делу.

Он так ошалело за мною гнался, чтобы вернуть эту вещь. Вы помните, что это было?

…Это был подарок.

Подарок от его друга. Изящная кожаная закладка. Да, именно. Она была ему очень дорога. Я рада, что вы смогли понять это из моего рассказа.

Они постоянно ссорились, без конца бросались друг в друга грубыми словами, казались полными противоположностями, но всегда были вместе. Как будто бы для обоих это было чем-то естественным. …Ах, точно. Теперь я знаю, как их лучше описать. Это лишь моё субъективное мнение, но я думаю, что точнее всего было бы назвать их «заклятыми друзьями».

Вот как я это представляю.

Друзья, которые дали друг другу взаимные обещания. Не знаю, что именно это было, и не знаю, обещали ли они что-то подобное на словах. Но между ними точно лежала какая-то клятва… По крайней мере, мне так кажется.

Послушайте, душенька.

Вы не чувствуете, что между вами и тем, кто может стать вашим спутником, лежит какая-то клятва?

…Простите. Кажется, я заставляю вас зря беспокоиться.

Я надеялась, что мои рассказы смогут вам пригодиться, но, похоже, я ошибалась. Я не так уж хороша в этом, да…

Хм? Чем те двое заняты теперь? Ну…

…

Ох! Кажется, моя госпожа зовёт меня. Похоже, близится время ужина.

Мы продолжим нашу беседу в другой раз. Не так-то просто рассказать о том, что произошло с этой парочкой дальше.

Я пойду. Ох, точно. В заключение.

Жизнь долга и полна тягот. Чтобы прожить её без сожалений, вам будет необходим незаменимый партнёр. Если вы найдете своего спутника жизни, каким бы именно тот ни оказался, я надеюсь, что вы постараетесь его не потерять. Потому что это… было бы очень печально.

Ну что ж. До новой встречи.

Ох, точно. Если подумать, мы ведь встречаемся уже в пятый раз, а я до сих пор вам не представилась, не так ли?

Моё имя — …

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

— …Ну что с тобой поделать, Снежинка!

Был вечер.

Снежинка, одна из домашних кошек Ады, исчезла из особняка и нашлась лишь снаружи. Она сидела в переулке за первым поворотом улицы, лежавшей перед одной из резиденций Безариусов. Когда Ада её окликнула, Снежинка —  кошечка с белоснежной шёрсткой —  проворно подбежала к своей хозяйке.

Ада взяла её на руки. Она подняла кошку так, что её мордочка оказалась на уровне Адиных глаз, а затем принялась отчитывать:

— Ну и ну! Китти послушно сидит дома, но ты… Ты же знаешь, что не должна так себя вести!

— Мяу! —  в ответ на нотацию своей хозяйки Снежинка лишь радостно мяукнула.

— Так, тебя давно ждёт ужин. Пойдём домой.

Но когда Ада собралась было повернуть обратно к особняку, она что-то заметила в глубине переулка, где нашла Снежинку.

Там сидела ещё одна кошка. Судя по грязной шёрстке, она была бродячей. Перед кошкой стояла пустая старая миска.

— Ты играла с этой малышкой, да, Снежинка?

Снежинка лишь снова радостно мяукнула в ответ, и трудно было разобрать, «да» это означало или «нет». Ада присела на месте, нежно улыбнувшись бродячей кошке.

— Ты тоже хочешь кушать, да? — спросила она. Кошка не отвечала, лишь насторожённо смотрела на неё. По-видимому, она не привыкла к людям. Ничего не поделать. Ада тихонько вздохнула. Она решила, что попозже вынесет ей чего-нибудь поесть.

— Пожалуйста, дождись меня, если хочешь, — вновь обратилась к кошке Ада, а затем повернула обратно к дому.

После ухода Ады бродячая кошка проводила её — точнее, Снежинку —  пристальным взглядом. Как только они вышли из переулка и свернули за угол в сторону дома, Снежинка мяукнула. Бродячая кошка тихо мяукнула в ответ.

Казалось, будто они говорили друг дружке: «До свидания».

Когда Ада и Снежинка окончательно скрылись из виду, бродячая кошка облизала пустую миску, развернулась и побежала в глубину переулка.

В мгновение ока она растворилась в его темноте…

~~~ Конец  ~~~

Танцуйте, танцуйте, частицы пазла!

Запутанные слова, несогласованные события.

Теперь всё на  своих местах, и картина…

Что это?

История о начале.

УТРАЧЕННОЕ ВОСПОМИНАНИЕ

Невинное желание

Вот-вот должна была начаться последняя битва.

Зачинщиком всего стал тёмный рыцарь Кодуэлл. Его оппонентом был золотой рыцарь Уолтер.

Как только солнце цвета спелого фрукта склонилось к горизонту, эти двое, называемые всем миром «героями», тихо подняли свои мечи. Глазами они пристально следили друг за другом.

Отлично понимая, что этот разговор станет последним, Кодуэлл произнёс: «Слушай внимательно.  Услышь голос ветра, Золотой Рыцарь. Люди кричат, прося освобождения от оков прошлого».

Уолтер, преисполненный нетерпением перед предстоящей кровавой баталией, ответил: «Ветер впитывает в себя лишь изысканный шелест лесной травы. Я стою здесь, благословлённый этой землёй».

Поле боя, где столкнулись рыцари, было покрыто трупами, а кровь текла рекой.

То была кровь  павших воинов, присягнувших на верность и доверивших свои жизни Кодуэллу и Уолтеру.

На их плечах висел груз бесчисленных душ, поэтому они не могли так просто опустить свои мечи.

Они ненавидели друг друга больше всего на свете, но вместе с этим и понимали друг друга, как никто другой, но не было пути для примирения.

Один желал ускорить время, другой – остановить его. Единственным решением было скрестить мечи.

Солнце село. Наступила ночь.

И кто же из них оказался тем, чьи слова были последними?

«Знаешь, я думал, мы бы могли стать друзьями».

«ВОСПОМИНАНИЯ О ЧЁРНОМ И ЗОЛОТОМ» ЭВИЛ Б.

В лесу, принадлежавшем Баскервилям, располагалась одинокая башня.

Одним вечером, когда солнечные лучи мягко окутывали всё вокруг…

Когда нынешний глава Баскервилей, Глен Баскервиль, которого все называли Леви до момента наследования своего имени, вошёл в комнату, она, опершись локтями о подоконник, смотрела наружу.

И стены, и пол в комнате были голыми, а кое-где виднелся каменный слой. Для личных покоев леди помещение казалось слишком открытым для ветра. В такой просторной комнате не было много вещей, однако по их аккуратному виду можно было сделать вывод об их принадлежности к высшему классу.

Находясь у окна, она точно могла услышать шаги гостя, однако даже не удосужилась повернуться к Леви.

За окном находился огромный лес, окружавший башню, но она наверняка не смотрела в его сторону. Её взгляд был направлен точно вниз. Заметив её задумчивые глаза, Леви по-хулигански улыбнулся.

«… Лейси?»

Проговорил он ей в спину.

В ответ на голос она, Лейси, повернулась, и её длинные чёрный волосы колыхнулись вслед за движением. Упрямые красные глаза устремились на Леви. Их окрас был знаком того, что Лейси – Ребёнок Несчастий.

« Что-то случилось? Заметила что-то интересное внизу?»

Холодным тоном Лейси ответила:

«Старший брат и Джек вот-вот подерутся. Это твоих рук дело, не так ли, Глен?»

«Мечи ненастоящие. Это просто затупленное оружие для потешных боёв».

Ответ Леви был встречен едким взглядом Лейси. Казалось, что в её глазах читалось: «Я не об этом спрашивала».

Слегка избегая это выражение, Леви подошёл и встал рядом с Лейси, и тоже посмотрел вниз.

За башней, на узком зелёном газоне стояли два человека с мечами. Один, сдержанный юноша-брюнет, был Освальд – камердинер Леви. Его оппонентом был Джек Безариус – кроткий на вид молодой человек с длинными золотистыми волосами, завязанными в косу.

Помимо всего прочего, Освальд являлся старшим братом Лейси. В ближайшем будущем ему было суждено стать «Гленом», следующим главой Баскервилей. По своей природе он был молчаливым и до неприличия серьёзным: совершенная противоположность своего господина.

Джек Безариус был третьим сыном Дома Безариусов, одной из семей низшего дворянства. Около двух месяцев назад он впервые посетил поместье Баскервилей в качестве музыканта Дома Бармы и снова встретился с Лейси уже через восемь лет… По всей вероятности. Джек рассказывал Леви, что всё это время он думал о встрече с ней.

В дальнейшем Леви поведал ему о тайном входе в поместье, одновременно позволив, или даже приказав, прийти и навестить Лейси. С тех пор Джек появлялся раз в два или три дня.

Леви забавляли покорность и невинное, или даже более, чем невинное,  обожание этого юноши к Лейси.

«Не смотри на меня таким взглядом». – Ответил Леви в приподнятом настроении на обвиняющий взгляд Лейси. – «Я объяснял ему, что нет ничего плохого в ваших прогулках. Твоих и Джека».

На такие слова Леви Лейси слегка округлила глаза.

…Будучи Ребёнком Несчастий, она была вынуждена сидеть в башне.

Хоть ей и позволяли гулять по территории поместья Баскервилей и всей прилегающей к башне местности, выходить за пределы было запрещено. Крайне редко Леви брал её с собой в город, но и в те редкие моменты Лейси не могла выходить без сопровождающего.

Девушка подозрительно смотрела на собеседника, а Леви продолжил : «Но».

«Я поставил одно условие. Ему придётся выиграть в схватке с Освальдом».

«Невозможно», – ответила Лейси, сухо и без колебаний. Довольная гримаса Леви не интересовала её.

«Ты так думаешь?» – озадачился он. – « Когда я рассказал ему, что тебе скучно из-за запрета покидать территорию, Джек засиял. Да и, по всей видимости, у него есть опыт».

«Ты слишком хорошо знаешь навыки Старшего Брата во владении мечом».

«Ты права. Ни один из моих лучших воинов не стоит рядом с ним… Кроме того, я сказал Освальду не давать поблажек».

«Зачем? Ты просто убиваешь таким способом время?»

Этот вопрос немного возмутил его. Леви возразил.

«Если бы это было так, то я бы придумал что-нибудь более захватывающее… Ах, они начинают».

Услышав это от Леви, Лейси взглянула вниз.

До того момента, Джек и Освальд разговаривали друг с другом, но диалог был прерван, и они готовили свои мечи к бою. Когда Леви непринуждённо вскликнул «Хееей», оба подняли головы по направлению голоса.

Освальд тихо поклонился господину. Его лицо оставалось невозмутимым.

Джек, заметив около Леви Лейси, засиял.

«Здравствуй, Лейси!» – прокричал он, маша ей рукой.

«…»

Однако ответа не последовало. Она лишь смотрела на него.

Наблюдая искоса за Лейси, Леви слегка улыбнулся и затем прокричал дуэлянтам:

«Так, вы двое. Начинайте по моему сигналу. Понятно?»

После этих слов Джек и Освальд взглянули друг на друга и в силу формальностей коснулись кончиками мечей. Улыбка сошла с лица Джека, когда он заметил серьёзность Освальда. По команде Леви «Начали!» Джек двинулся первым. Его оппонент, в ожидании, даже не дрогнул.

Поражённый смелостью Джека, Леви тихо произнёс:

«Что ж, если он продержится хотя бы минуту, то битва окажется весьма неплохой».

Едва он закончил предложение, как раздался  металлический стук, и меч Джека оказался в воздухе.

…Лишь от одного удара Освальда.

Выбитый из колеи простой атакой, Джек сел на газон. Освальд вернул клинок в прежнюю позицию, указывая его кончиком на оппонента. Поражённый, Джек уставился на меч. Молниеносная битва утомила его, и плечи постепенно тяжелели.

«…Вау». – Леви закрыл лицо одной рукой.

Позади него вздохнула Лейси. Это был вздох отвращения и облегчения одновременно.

Затем она произнесла:

«… Он не продержался и десяти секунд».

«И вправду. Нужно пересмотреть условия».

И Джеку они были вновь предъявлены.

Теперь ему разрешалось атаковать Освальда в любое время, неважно, где и неважно, как часто. Ко всему прочему, если Джеку всё-таки удалось бы нанести удар, то победа автоматически присваивалась ему. Не имело значения, сколько раз ему дали отпор, пока поражение не было признано им самим, право атаковать Освальда не утрачивалось.

Такой беспрецедентный поворот.

Три дня прошли молниеносно. И всё это время Джека обыгрывала его же цель.

~~~  2  ~~~

— Слабости Освальда? — переспросил Леви, услышав вопрос Джека. Они втроём вместе с Лейси собрались в одной комнате. Леви прислонился спиной к стене, в руке он держал книгу. Лейси сидела на диванчике с плюшевым чёрным кроликом на коленях.

Джек казался немного смущённым, он притянул колени к подбородку.

— Да, я надеялся, что вы могли бы сказать мне о них, если они вам известны….

Ныне он представлял собой печальное зрелище — на щеке его красовалась марлевая повязка; на тыльной стороне правой руки виднелся компресс, а левая была перебинтована. Похоже, под одеждой синяков тоже хватало. Такова была цена противостояний Освальду за последние трое суток.

Леви окинул Джека взглядом с головы до ног и впечатлённо произнес: «Гляжу, тебя неплохо потрепали».

Джек в ответ криво усмехнулся.

— Благодаря этим синякам я кое-что понял. В честной схватке мне Освальда никак не одолеть.

— Наконец-то, — тяжело вздохнув, пробормотала Лейси.

Джек почесал щёку кончиком пальца. Он казался виноватым, но, похоже, что его порадовали нотки беспокойства в Лейсином тоне. Леви, не отрываясь от стенки, с интересом наблюдал за ними. Он положил руку на плечо Джека.

— Так ты считаешь, что можешь нанести удар в его слабое место? Идея неплоха. Однако…

— Правда, слабое место старшего брата… — продолжила Лейси, задумчиво опершись на подбородок. Их лица выражали такую серьезность, что Джек нахмурился и тихо произнес:

— У него их нет… ведь так? Это правда, он не оставляет противнику шансов…

— Что? Почему это?  — в один голос воскликнули Леви и Лейси.

Джек изумлённо уставился на них в ответ.

— У него их слишком много. Слишком, — продолжили они.

Джек ошарашенно захлопал глазами и решил уточнить:

— Чего слишком много, слабостей? У Освальда?

— Именно, — согласилась Лейси. — Поэтому я слегка растерялась, не знала, о какой из них тебе стоит рассказать в первую очередь.

— Да, — вторил ей Леви, кивая. — Во-первых, Освальд любит вздремнуть. В общем, этот парень может уснуть где угодно. Бьюсь об заклад, сейчас он дремлет где-то в лесу неподалеку. Джек, если ты ещё ни разу не видел его спящим, то просто заходил не вовремя.

Глаза Джека расширились от удивления, но он недоверчиво склонил голову набок:

— Если Освальд такой талантливый мечник, разве он не почувствует моё приближение с оружием и не проснется?

Лейси покачала головой:

— Этим его не разбудишь, — твёрдо сказала она. — Даже если лес вдруг загорится, брат будет сладко спать. А потом проснётся, когда все деревья уже выгорят дотла, и скажет что-нибудь вроде…

Она нарочито нахмурилась и, подражая манере брата, произнесла: «Когда я засыпал, пейзаж был совсем другим, что бы это могло значить?

Глядя, как точно Лейси изображает Освальда, Леви покатился со смеху. Джек никогда не сомневался в её словах, но лишь задумчиво выдал: «…Ясно», словно совсем этого не ожидал.

«Что же ещё… Ах да!» — бодро продолжила Лейси. Похоже, идея выдать Джеку все слабости брата её ничуть не смущала. Напротив, тон её был таким, словно она вспоминала всё, что находит в нём милым.

Она прижала палец к губам и легонько по ним постучала:

— Томаты черри. Для него это ужас, что такое.

— Томаты… черри? — Джек снова так удивился, что решил переспросить для верности. — В смысле, такие крохотные помидорки?

— Именно, — уверенно подтвердила Лейси. Леви продолжил за неё:

— По его словам, то, как брызгает их мякоть от надкусывания, вызывает у него тошноту, и съесть он такое не может. В последний раз, когда он случайно проглотил один такой томатик, на какое-то время просто застыл как вкопанный. Хотя в лице ничуть не переменился, и даже слуга, который подавал еду, ничего не заметил.

Вспоминая об этом, Леви хихикнул. Лейси тоже расплылась в улыбке: «Много потом в поместье было шуму, не так ли?»

Джек восхищённо кивнул, скрестил руки и задумался: «…Если ему от них настолько плохо. Настолько, что он застывает на месте… Конечно же, это слабость».

— А я их люблю. Они вкусные, — Лейси звонко рассмеялась.

Она продолжила:

— И ещё — люди, небезразличные моему брату, пожалуй, тоже одна из его слабостей.

Джек кивнул:

— А, думаю, это я понимаю. Вроде бы.

— Он из тех, кому во сне может снести голову тот, кому он доверял. Всё потому, что он до боли наивен, — сказал Леви. Несмотря на попытку пошутить, тон его был довольно резким.

Лейси взглянула на него. «Просто старший брат добрый», — поправила она.

Джек кивнул, соглашаясь с Лейси, а затем весело подытожил:

—  В таком случае, тот, кто небезразличен Освальду — это, конечно же…

И все трое заговорили разом:

— Джек, — сказала Лейси.

— Лейси, — сказал Джек.

— Я! — сказал Леви.

Джек и Лейси молча уставились на Леви. Лица их выражали глубокое сомнение. Леви выпрямился и ткнул пальцем на свою грудь, лучась уверенностью и как бы говоря: «Ну разумеется!». Лейси окинула эту картину невыразимо холодным взглядом.

— Конечно же, это я. В конце концов, я ведь его господин! — подчеркнул Леви, снова энергично указывая в свою сторону. Лейси плавно отвела от него глаза, делая вид, что ничего не видела и не слышала. Леви в ответ на такую реакцию расплылся в довольной улыбке.

Джек, явно несколько растерявшись, улыбнулся и сказал:

— Знаешь, Лейси. Это точно или ты, или его господин, но, наверняка, совсем не я.

— Как знать… — усмехнулась Лейси.

Джек принялся на пальцах прямой руки считать слабости Освальда, о которых его проинформировали: сон, томаты, небезразличные люди. Три штуки.

Когда он удовлетворенно выдохнул, Лейси воскликнула: «Но есть и другие!», на что Джек лишь помотал головой:

— Нет, спасибо, этого более чем достаточно.

— Что ж, удачи. Лейси тоже не терпится отправиться на прогулку — не так ли? — поинтересовался Леви, обнимая её за плечи и притягивая к себе.

Лейси оттолкнула его и отрезала:

— Да. В прошлый раз мне выйти не удалось, всё отменили, так что я жду этого с нетерпением, Джек.

Речь шла про день двумя месяцами ранее, когда Джек посетил поместье Баскервилей в качестве музыканта. Тогда Лейси должна была сопровождать Леви на прогулке по городу, но тот совсем позабыл о вечере культурного обмена с домом Барма, и данное ей обещание пришлось нарушить. В словах Лейси звучало больше сарказма в адрес Леви, чем надежды на Джека.

Но лицо Джека просияло:

—Хорошо, Лейси. Я выведу тебя наружу.

Его слова и выражения были слишком прямыми; они резко контрастировали с пронизанными скрытым смыслом беседами Лейси и Леви. Посмотрев на Джека, Лейси слегка распахнула глаза, а Леви заинтригованно прищурился.

— Ты и правда нечто, — произнёс он с холодной улыбкой.

* * *

Джек вышел из комнаты и направился вниз по лестнице.

«…Жду этого с нетерпением, Джек».

Слова Лейси наполнили его радостью и счастьем, и чувства, царившие в его сердце, были невероятно чисты.

«Лейси, твоя радость — моя радость. Твоё счастье — моё счастье…»

Лишь в тот день, когда он встретил её под тем мрачным серым небом, он понял, что сам существует, и заметил мир, ранее представлявшийся ему никчёмным, пустым и бессмысленным…

Он был незаконнорожденным ребенком. Отец их оставил, а мать, отказываясь в это поверить, лишилась рассудка. Он ненавидел весь этот мир, был опустошен до предела, и лишь с её появлением всё обрело смысл.

Именно она пролила луч света на существо, известное как «Джек», до которого даже ему самому не было дела. Лишь взгляд этой женщины смог найти «Джека» в этом огромном мире. Лейси.

«…Меня не заботило, жив я или мертв…»

«…Пока я не встретил тебя, Лейси».

— Именно так, Лейси. Ты — мой свет, всё это лишь ради тебя, — произнёс он мягко и напевно. Лишь только это придавало смысл его жизни. По всему его телу разливалось тёплое, пьянящее чувство.

«…Я не способен желать чего-то другого…»

— …Джек, — как только он вышел из башни, его окликнул стоявший у двери Освальд. Джек несколько удивился, увидев его на ногах после рассказов о послеобеденном сне.

— Освальд, это ты?

Освальд не посещал комнату младшей сестры без приказа господина или особой необходимости. Не то, чтобы Леви запрещал им видеться; казалось, что Освальд сам решил провести эту черту.

— О чём вы говорили с хозяином? — равнодушно поинтересовался Освальд.

— Ну… — начал было Джек, но опомнился и театрально выставил вперед открытую ладонь, словно отталкивая Освальда, — Прости. Я не могу рассказать, о чём мы говорили.

— Понятно. Неважно, — несмотря на вопрос, похоже, что Освальду действительно было не слишком интересно. Ещё какое-то время после брошенного им «неважно», Джек молчал. Но Освальд смотрел на него так, что ему стало неуютно.

— Ну, что ж, ладно, Освальд… Я тогда пойду, — сказал Джек и двинулся вперед.

— …У тебя меч погнулся, — раздался за его спиной голос Освальда.

«А?» — Джек остановился и обернулся.

Не меняя выражения лица, Освальд посмотрел на Джека и продолжил:

— …Способности у тебя не так уж и плохи, но ты не соразмеряешь атаку и защиту. Хотя твой противник — я, твоих навыков бы хватило, чтобы уберечься от многих травм. Почему ты только атакуешь, почему не используешь меч для обороны?

Джек бросил на Освальда недоумевающий взгляд — обычно тот бывал весьма немногословен.

— Потому что мои травмы не являются основанием для поражения. Значит, и в защите нет нужды, ведь так? — отозвался он как ни в чем не бывало.

Освальд подозрительно прищурился.

— Ну ладно, я пойду… — сказал Джек, помахал Освальду рукой и пошёл прочь. Освальд молча смотрел на его удаляющуюся фигуру.

~~~  3  ~~~

Итак, Джек решился продолжить дуэль.

В полдень, на следующий день после того, как Леви и Лейси ознакомили его со слабостями Освальда, Джек лесом пробрался к башне. Однако, не заходя туда, он украдкой стал осматривать окрестности.

В этот день всё было именно так, как и говорил Леви.

Он тотчас заметил Освальда. Тот сидел под японским вязом, спиной прислонившись к его стволу, и мирно посапывал. На плече его примостилась маленькая певчая птичка. Освальд, точно статуя, не шевелился, пока та дергала клювом прядку его чёрных волос. Он крепко спал.

«Он и правда не просыпается!» — подумал Джек восхищённо и осторожно начал подкрадываться к Освальду, с решимостью сжимая меч правой рукой.

Не издавая ни звука, он шел прямо к вязу. Расстояние между ними постепенно сокращалось. Он буквально слышал дыхание Освальда, доносимое лесным ветерком.

— …Ты и правда крепко спишь… — напряжённо произнес Джек.

Оставалось пройти ещё несколько шагов, и он сможет дотянуться до него своим мечом. Освальд оставался недвижим и по-прежнему дышал ровно и мягко.

«Я могу это сделать», — подумал Джек, но вдруг под правой ногой у него громко хрустнула сухая ветка, скрытая под ковром опавшей листвы. От резкого звука птичка взвилась с плеча Освальда, яростно хлопая крылышками и оглушительно чирикая. От испуга у Джека вырвалось громкое: «А-ах! Н-нет!»

…Он поспешно зажал свой рот рукой, но было уже слишком поздно. Надежд не оставалось. Конечно, любой бы подскочил от подобного шума над самым ухом….. И всё же…

— Н-н…

Освальд слегка поморщился и легонько хмыкнул, в остальном же с его состоянием не произошло никаких изменений. Он явно не собирался просыпаться и всё так же ровно и плавно дышал. Лицо Джека не скрывало восхищения: «Он вправду не проснулся!»

Джек опасливо, но дерзко встал перед вязом. Тень от солнца, светившего ему в спину, упала на лицо Освальда, но даже подобная близость опасности не вызвала у него совершенно никакой реакции. Джек медленно начал заносить меч над его головой.

Освальд продолжал спать.

«!..»

Джек с резким выдохом опустил меч. Солнце отразилось от стального клинка, рассёкшего воздух и устремившегося к Освальду, чьи глаза по-прежнему оставались мирно прикрытыми.

Но вдруг….

— Что?..

Джек застыл с мечом в руках в абсолютном замешательстве.

Направленное на противника лезвие было перехвачено. Его движение было остановлено лёгким и прямым жестом правой руки Освальда. Глаза его оставались закрытыми, казалось, что он по-прежнему мирно дремлет… И всё же…

— …Хмн, — промычал он, голова его слегка приподнялась, а глаза бессмысленно приоткрылись.

Джек сглотнул. Мороз пробежал по его коже.

— Ах, ну, видишь ли, Освальд… — в панике правдоподобное объяснение совершенно не приходило на ум. Но Освальд лишь смотрел на застигнутого врасплох Джека рассеянным сонным взглядом, не выказывая никакой реакции. Он словно пребывал в оцепенении.

— Эм, Ос… вальд…

— …

— Освальд? Ты ещё… не до конца проснулся что ли?

— …

— Ай, у тебя гусеница на плече!

— …

— Ах! На тебя сейчас камень упадёт!

— …

— Ааа, Освальд, твой господин в беде!!!

— ………

Оцепенение Освальда не рассеивалось.

«У-удивительно», — Джек пожал плечами и тяжко выдохнул. От волнения он попытался с ним заговорить, но раз Освальд не отзывался на оклики, получалось, что у него все ещё был шанс. Джек аккуратно потянул к себе схваченный Освальдом меч. Тот отпустил его без каких-либо признаков сопротивления. Джек со вздохом вновь занес клинок, глаза его резко блеснули.

Сверк.

Он взмахнул мечом, нацеливаясь на торс противника и, теперь уже отрешившись от прочих деталей, постарался вложить в удар всю силу.

Но меч снова замер.

На этот раз Освальд блокировал его левой рукой — коротким, быстрым и отточенным движением.

Безмолвный туманный взгляд.

— Освальд?! Да ты ведь и не спишь вовсе, так ве…

За меч вдруг резко дернули так, что Джек ахнул от неожиданности. Рывок был куда сильнее ожидаемого, и оружие вывалилось у него из рук.

Освальд же, взявшись за конец меча, махнул им так, что крепко двинул рукоятью по щеке Джека. Один-единственный искусный, завораживающий выпад.

— Уууф?! — Джек упал без чувств. В наступившей тишине Освальд вновь погрузился в глубокую дремоту.

Немного погодя Освальд неспешно очнулся под своим вязом. Поднявшись, он заметил валявшегося перед ним Джека и громко его окликнул. Похоже, что он не помнил ничего из того, что происходило за время его полусна, и произнес лишь:

— Джек? Если будешь спать в таком месте, простудишься.

* * *

~~~  На следующий день  ~~~

Джек стоял перед Освальдом, держа в кулаке томат черри. Они находились на первом этаже башни, на площадке близ входа. Освальд как раз собирался подняться по лестнице; вероятно, его вызвал к себе Леви. Джек преградил ему путь.

— Тебе что-нибудь нужно? — равнодушно поинтересовался Освальд.

Джек держал в одной руке меч и был готов в любой момент нанести удар, но Освальд словно не замечал этого. Он был расслаблен и даже не сделал попытки взяться за собственное оружие, висевшее на поясе.

— Привет, Освальд. Прекрасная сегодня погодка, не так ли? — Джек ослепительно улыбнулся.

На этих словах Освальд взглянул в окно первого этажа. Небо было сплошь затянуто тучами.

Немного помолчав, Освальд ответил:

— В самом деле.

Джек ощутил в его словах нотки жалости. Хотя его любезная улыбка не померкла, внимательный человек смог бы заметить холодный пот, выступивший у него на лбу. Откровенно говоря, он выглядел подозрительно.

Освальд озадаченно склонил голову.

— Если тебе ничего не нужно, отойди. Хозяин меня вызывает.

В ответ Джек с готовностью кивнул, показывая, что он всё понимает… Но ни на шаг не сдвинулся с места — он явно не собирался освобождать дорогу. Поняв это, Освальд попытался обойти его, чтобы добраться до лестницы. Но Джек, отражая его движения, вновь преградил ему путь.

«В чём дело?» — Освальд раздражённо нахмурил брови.

Джек продолжал всё также заискивающе улыбаться.

…В его руке был лишь один томат черри. Если ему удастся забросить его Освальду прямо в рот, тот застынет на месте и какое-то время будет приходить в себя. План казался лёгким, но привести его в действие было не так-то просто…

Если бы ему представилась возможность пообедать вместе с Освальдом, всё обстояло бы иначе, но внезапное предложение: «Пойдём перекусим!» прозвучало бы ненатурально.

Джек задумался. Ему нужно было лишь заставить Освальда открыть рот. Может, попросить его что-нибудь спеть? «Освальд, такой чудесный денёк, я бы хотел послушать твоё пение!» …Нет, это было бы слишком подозрительно. В таком случае оставался ещё один непростой вариант… Он мог бы улучить момент, пощекотать Освальда, и как только тот засмеётся, забросить томат ему в рот!..

Нет, если бы это было возможным, ему бы не пришлось хитрить и пытаться воспользоваться его слабостями.

Пока Джек нервничал, плечи Освальда слегка опустились и он произнёс:

— Если тебе что-нибудь нужно, так и скажи. Если будешь молчать, я ничего не пойму.

— Ах, ну, точно! Освальд, не мог бы ты на секундочку открыть рот? — поинтересовался Джек. Взволнованно размышляя, как лучше поднять эту тему, он рефлекторно использовал самый худший вариант. Сожалеть было уже поздно. Разумеется, Освальд взглянул на него с недоверием. Он медленно покачал головой, словно выражая презрение, и пристально на него взглянул.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

«Ну ещё бы!» — мысленно Джек с ним согласился. Объяснить всё это было невозможно, но и обратного пути уже не оставалось. Он всеми силами старался сохранить на лице прежнюю неискреннюю улыбку, чтобы развеять его сомнения.

— Ничего сложного. Просто скажи: «А-а-а». Видишь? Нужно всего лишь открыть рот.

— Зачем тебе это нужно?

— А, просто так. Ничего особенного. Ах-ха-ха, просто ерунда.

Он ушёл от ответа на совершенно естественный вопрос, и причин ожидать успеха не оставалось. Казалось бы…

Однако Освальд приоткрыл рот, словно решив, что иначе это дело никак не разрешить: «А-а-а…»

— Что?! Ты это делаешь?!

Хотя просьба исходила именно от него, Джек был потрясён до глубины души. Встретив подобную реакцию, Освальд посмотрел на него с ещё большим сомнением.

«…Что за чудесный ты парень!» — подумал Джек. Поступок Освальда невероятно его тронул. В следующее мгновение его глаза сверкнули, и он взмахнул рукой.

!..

Они стояли практически в упор. Открытый рот был совсем рядом.

Томат черри вылетел из руки Джека, пулей просвистев в воздухе. Такого хода никто бы не смог ожидать, а значит, Освальд не успел бы среагировать. Во всяком случае, Джек так считал.

Вжих.

Освальд казался совершенно беззащитным, но меч, висевший на его поясе, с холодным металлическим лязгом был выхвачен из ножен, и в следующий миг… Брошенный Джеком томат черри застыл в воздухе. Через его центр пролегла тонкая линия, и он распался, плюхнувшись на пол в виде двух половинок. Томат хлюпнул, капельки его сока попали на ботинок Освальда.

Освальд молча вытер свой меч и вернул его в ножны.

Джек остолбенел, так и застыв в позе, в которой он выбросил из руки томат. Они смотрели друг другу прямо в глаза.

— …

— …

Какое-то время они так молча и взирали друг на друга. Меч, который Освальд вложил в ножны, был не тем прекрасным клинком, который он обычно носил с собой. В импровизированных сражениях Джек пользовался затупленным мечом, и у Освальда был точно такой же. Сколько же мастерства потребуется, чтобы разрубить крошечный томат на две части тупым мечом, не раздавив его?

— Это всё, чего ты хотел?

В ответ на вопрос Освальда Джек энергично кивнул и отошёл в сторону. Освальд прошёл мимо него и начал подниматься по лестнице. На полпути он обернулся и посмотрел вниз на Джека. На него был направлен пристальный взгляд, полный суровой сдержанности. Возможно, Освальд злился, но, во всяком случае, Джек не смог почувствовать исходящего от него гнева.

— Лишь одно, Джек.

— Д-да?! — Джек вздрогнул и рефлекторно выпрямился.

Ответ Освальда был кратким и простым:

— Я их не люблю. Впредь будь внимательнее.

Освальд исчез наверху, оставив Джека на первом этаже.

— …Ох. Он действительно потрясающий, — озвучив искренний комплимент, Джек поднял перед собой одну руку, а затем начал загибать пальцы, считая:

— Сон не сработал, томаты тоже. Хмм. Всё, что осталось — это…

В памяти Джека встали слова Лейси: «Люди, небезразличные моему брату, пожалуй, тоже одна из его слабостей».

— Вот как, — прошептал Джек. Он казался весёлым. Развернув руку, которой он вёл подсчёт, он прижал её к левой стороне груди. — Я могу просто воспользоваться этим.

~~~  4  ~~~

— Похоже, что Джек трудится изо всех сил, — Лейси произнесла это, лёжа на диванчике в своей комнате и глядя в потолок. Смотревший на улицу Леви отвернулся от окна:

— Но не похоже, что это приносит плоды. Даже после того, как мы рассказали ему об этих слабостях…

— И?.. Зачем ты заставляешь его это делать?

Вопрос Лейси прозвучал резко, и тон её был холодным.

— Что?.. — Леви склонил голову, на его лице появилось необычайно странное выражение. Лейси пристально взглянула на него.

— Я спросила, делаешь ли ты это лишь ради того, чтобы убить время, а ты сказал, что это не так. Но до сих пор не ответил на мой вопрос.

Леви задумался, словно не понимая, о чём она говорит. Похоже, он забыл, что Лейси спрашивала в тот день, когда Освальд и Джек впервые скрестили мечи возле башни. Но Лейси не собиралась помогать, и лишь холодно смотрела на него.

Вдруг Леви слегка хлопнул в ладоши.

— Ох, ты про тот вопрос. Надо же, помнишь такие мелочи.

— Если не от скуки, тогда зачем?

Лейси повторила вопрос; шутливый настрой Леви её не отвлёк.

Леви коротко хмыкнул, но, похоже, он больше не собирался хранить это в секрете и прямо ответил:

— Для вдохновения. Для романа.

Лейси несколько раз моргнула. «Для романа?» — переспросила она. Леви любил читать, а также сам писал романы. Периодически он отправлял их издателям, скрывая свой статус главы дома Баскервиль за псевдонимом.

— Я писал историю о рыцарях и использовал Освальда и Джека как прототипы двух главных героев. В финальной сцене они сражаются друг с другом; я придумал эту затею с Джеком, потому что надеялся, что смогу взять её за основу, но… То, что он демонстрирует, мне совершенно неинтересно. Если Джек не покажет боя получше… — Леви пожал плечами.

— Ты уже закончил этот роман?

— Нет, он мне наскучил, и я его бросил. Сейчас я работаю над другим.

— Тогда уже нет смысла заставлять Джека это продолжать, разве нет?

— Ну да, уже нет, — Леви рассмеялся. — Теперь я пишу детектив. О схватке великого детектива, живущего в старом городе, и таинственного убийцы.

— …Как банально.

— Разве ты не знала? Говорят, что первыми умирают авторы, которые пренебрегали классическими сюжетами.

— Интересно, чьи же это слова.

— Мои, разумеется.

Лейси взглянула на него с презрением. «Понятно», — отрезала она.

— Разве тебе не захотелось его прочесть? — озорно поинтересовался Леви.

— Ни капельки. Работы автора, выбравшего псевдонимом такую дурновкусицу…

Лейси категорически отвергла его и отвернулась.

Леви использовал псевдоним Evil B. «B», последняя буква, относилась к фамилии Баскервиль, а слово «Evil», означавшее «зло, грех» было анаграммой его собственного имени «Леви».

— Ну, знаешь ли, искусство обязано быть безвкусным.

Казалось, что Леви нарочно кичится своими недостатками, но Лейси его проигнорировала. Её внимание явно привлекло что-то другое, и она села на диване. Одной рукой зачесав назад свои волосы, она спросила: «Ты и в этот раз используешь этих двоих в качестве прототипов?»

— Кто знает? — ответ Леви звучал уклончиво. Он подошёл к дивану и сел рядом с Лейси, приблизив к ней своё лицо.

— Так вот, этот детектив и убийца. Кажется, что они совершенно не связаны, но на самом деле между ними всё же есть связь. Когда-то давно детектив кое-что подарил убийце. Сам он совершенно забыл и о том подарке, и о том, кому его подарил, но убийца до сих пор помнит…

Лейси продолжала смотреть прямо, так и не обернувшись к сидевшему совсем рядом Леви.

— Это обычное дело, — кратко сказала она. — Иногда даритель не придаёт значения своему подарку и быстро о нём забывает, а получатель им дорожит.

— Да, ты права.

Леви поднял руку и кончиком пальца дотронулся до мочки левого уха Лейси. На её правом ушке блестела серёжка, на левом же виднелся лишь слабый след прокола. Когда-то такая же серёжка украшала и второе Лейсино ушко, однако, теперь она красовалась на ухе Джека. Лейси никогда не рассказывала, как именно это случилось. Как во время их первой встречи восемь лет тому назад она подарила ему эту серёжку.

Леви весело рассмеялся и встал с дивана, так и не ответив на вопрос, кто послужил прототипами для его новой истории.

Он взглянул на Лейси.

— Ну что ж. Если сон и томаты черри никак ему не помогли, как считаешь, что Джек собирается предпринять теперь?

— Понятия не имею, — ответила Лейси.

~~~  5  ~~~

Особняк Баскервилей стоял на окраине леса. С крыши башни он казался совсем маленьким.

— Значит, сегодня мы будем сражаться здесь?

Когда Джек предложил ему подняться на крышу, Освальд с привычной непоколебимой сдержанностью поинтересовался о его цели. На каменной башенной крыше совершенно ничего не было, она представляла собой холодное и пустое пространство.

Джек кивнул:

— Да, именно. Или ты против? — поинтересовался он.

— Неважно. Поступай как пожелаешь, — ответил Освальд всё с тем же лицом.

Они вдвоём стояли в центре крыши друг напротив друга на расстоянии, достаточном для того, чтобы кончики их поднятых мечей могли соприкасаться. Ситуация почти повторяла ту схватку, когда Джек впервые бросил Освальду вызов.

Когда Освальд сказал, что ему всё равно, где сражаться, Джек обрадовался:

— Мне здесь нравится. Я ещё никогда не бывал на крыше. Отсюда просто потрясающий вид.

Затем он перевёл взгляд с Освальда на дверь, ведущую к башенной лестнице, и весело поинтересовался:

— Ты часто здесь бываешь, Лейси?

Лейси стояла на крыше у самого верха лестницы, но вовсе не потому, что Джек её позвал. Она заметила, как они поднимались, и безмолвно за ними последовала. Лейси скрестила руки на груди и равнодушно наблюдала за поединком. На вопрос Джека она лишь покачала головой:

— Нет, только изредка. Здесь слишком ветрено.

Даже пока Лейси говорила, порыв ветра трепал её волосы и подол платья. Коса Джека тоже развевалась на ветру. Улыбнувшись, он сказал:

— Ты права.

— Джек… —  в этот момент в беседу включался Освальд. Он бесстрастно смотрел на Джека так, словно совсем не замечал свою сестру. — Хозяин велел, чтобы я пришёл к нему сразу после поединка. Я бы хотел быстрее закончить с этой пустой затеей.

— «Пустой затеей»? Как жестоко с твоей стороны. Я отношусь к ней серьёзно, — Джек вновь повернулся к Освальду, но на лице его сохранялась прежняя мягкая улыбка. — Ну что ж, Освальд. Начнём? — тихо спросил он.

Освальд кивнул, медленно обнажая меч, висевший на поясе. Посмотрев на Джека, он резко нахмурился.

Рука Джека, покоившаяся на эфесе его меча, даже не шелохнулась. Тем не менее, он произнёс:

— Если ты готов, то и я, Освальд.

Наблюдавшая за ними Лейси тоже казалась изумлённой. «Джек?..» — пробормотала она.

Похоже, что Освальда не волновало, был ли у его противника план. «Ясно», — прошептал он, а затем сделал шаг по направлению к Джеку. Видимо, он собирался всё выяснить в процессе схватки. Он взмахнул мечом, рассекая воздух. Однако Джек увернулся, отскочив назад и сдвинувшись в сторону. Он по-прежнему не сводил с Освальда глаз. Разумеется, Освальд не прекратил атаку после единственного удара: он нанёс второй, а затем и третий. Джек сосредоточился на уклонении; его рука так и лежала на рукояти меча, словно он полностью отказался от атаки.

Тем не менее, ему каждый раз удавалось увернуться от атак Освальда.

— О-ох… — в мгновение ока Джека загнали к самому краю крыши. Сделай он ещё один шаг назад, крыша бы закончилась, и он бы упал. Освальд безмолвно наблюдал за Джеком, не сводя с него ледяного взгляда. Несмотря на бесстрастность, ни одно движение противника не смогло бы от него ускользнуть. Таким же стальным голосом он произнёс:

— Во что ты сегодня играешь? Собираешься закончить битву, так и не обнажив меча?

В ответ Джек лишь слабо улыбнулся:

— Видишь ли, Лейси сказала мне…

— ?..

Джек не ответил на вопрос, и Освальд с сомнением сузил глаза. В ответ Джек взглянул на него на удивление спокойно. Его взгляд был каким-то прозрачным и тихим.

— Я обнажу меч, Освальд, — произнёс Джек. Он небрежно сдвинулся со своего места. Приподнявшись, он отпрыгнул… подавшись назад. На мгновение показалось, будто его что-то поглотило. Он стремительно полетел с крыши прямо вниз.

!..

Движение Освальда было молниеносным. Промедли он хоть секунду, было бы слишком поздно. Он отшвырнул меч, подскочил к краю крыши, упав на колени, и ухватил падающего Джека за руку. Под грузом его веса, Освальд качнулся вперёд, но всё же сумел удержаться на месте. Стоявшая за ними Лейси тихонько вскрикнула, но Освальд не обратил на неё внимания.

Он лишь смотрел на Джека широко распахнутыми от потрясения глазами. Джек болтался в воздухе, удерживаемый лишь его рукой. Если бы он упал, шансов выжить у него бы не осталось. Однако Джек, подняв на Освальда взгляд, лишь тихо улыбнулся.

— Освальд, ты сильный. Мой меч бы никогда тебя не достиг. Но…

«Видишь ли, Лейси сказала мне…»

«Люди, небезразличные моему брату, пожалуй, тоже одна из его слабостей»

«Это ты, Джек».

…Итак.

— Вот теперь самое время.

Свободной рукой Джек дотянулся до меча на своём поясе. Он ухватился за рукоять и вытащил его из ножен. Рука Освальда в этот момент крепко удерживала его запястье. Он вцепился в него, чтобы случайно не отпустить. Чтобы Джек не упал. Чтобы его не уронить.

Он оставался абсолютно беззащитным.

— Я победил, Освальд.

— Джек!..

Когда Освальд понял его намерения, его взгляд стал ещё более шокированным. Вжих. Джек взмахнул мечом, рассекая воздух над собственной головой.

Лезвие устремилось к шее Освальда. У него почти не оставалось шансов избежать этой атаки, но Освальд откинулся назад, всё ещё удерживая Джека, и успел уклониться. Меч прорезал небо. На лице Джека читались изумление и восхищение.

— Невероятно. Ты сумел уклониться даже в таком положении?.. — произнёс он с неподдельной искренностью.

Однако подобный манёвр имел последствия: Освальд ослабил хватку, и тело Джека накренилось вниз. В последний момент Освальду удалось ухватить ускользающую руку. Он крепко в неё вцепился.

Джек с отсутствующим видом вновь дал себя поймать. Но в этот момент на него обрушилось гневное:

— Ты что творишь, Джек?!

Впервые Джек услышал, как Освальд выходит из себя:

— Держись крепче! Хватай мою руку!

— Освальд?..

Джек казался изумлённым, но когда Освальд вновь заорал: «Держись!», он робко сжал его руку.

— И не отпускай, — приказал Освальд, изо всех сил втаскивая его обратно на крышу. Когда его практически выбросили обратно на каменный пол, Джек медленно поднялся и начал отряхивать свой камзол. Рядом с ним Освальд тяжёло выдохнул и пристально на него посмотрел.

— Джек! Ты!..

Прервав его, Лейси подошла и встала между ними, развернувшись к Джеку.

Оказавшись под прицелом её мрачного и ледяного взгляда, Джек слегка улыбнулся и ответил:

— Лейси, извини…

Безо всякого предупреждения Лейси влепила ему резкую и звонкую пощёчину.

Захваченный врасплох Джек застыл, округлив глаза от изумления. Лейси бросила на него разъярённый взгляд:

— Ты и впрямь дурак… Меня от тебя тошнит.

Выпалив это, Лейси быстро развернулась и пошла прочь. Пощёчина была безжалостной: щека Джека горела и пылала. Провожая Лейси взглядом, он приложил к ней руку.

К Освальду вернулась привычная сдержанность, словно поступок сестры остудил его собственный пыл. На крыше повисла тишина.

Наконец Освальд тихо спросил:

— И чего же ты добивался, пытаясь проделать подобный трюк?

— Чего?.. — Джек казался удивлённым, будто совершенно не ожидал такого вопроса.

Освальд слегка вздохнул и уточнил:

— Я спрашиваю, зачем ты без конца бросаешь мне вызовы, начиная с того дня?

Но недоумение с лица Джека так и не исчезло:

— О чём ты? — вновь спросил он. — Стой, подожди минутку. Хочешь сказать, что твой господин тебе ничего не сказал?

Освальд кивнул:

— Хозяин сказал лишь: «Если Джек тебя атакует, будь его противником. Но с игрушечным мечом, а не с настоящим», — добавил он, указывая на меч, который вернул в ножны.

— …И как ты думаешь, почему же я постоянно бросал тебе вызовы? — поинтересовался Джек без особого любопытства.

— Хмм. Ну… — когда Освальд начал обдумывать вопрос Джека, его лицо стало до невозможности серьёзным. Хотя вопрос казался простым, он долго над ним размышлял, а затем ответил:

— Я не слишком об этом задумывался… Пожалуй, я предполагал, что ты делаешь это от скуки.

— За кого же ты меня принимаешь? — плечи Джека опустились.

— Впрочем, раз ты на такое пошёл, должно быть, за этим кроется какая-то причина.

— Ты прав.

Джек озадаченно потупился.

— Я рассердил Лейси. Я этого не хотел…

Услышав это, Освальд нахмурился, словно не ожидал такого ответа. По словам Джека казалось, что он совершенно не принимал во внимание ту опасность, которой себя подверг.

Однако, по-видимому, Освальду не хотелось об этом говорить. Он лишь прошептал: «Да», обернувшись к лестнице, по которой спустилась Лейси. Привычным спокойным тоном он продолжил: «Было необычно увидеть сестру такой. Должно быть, она очень разозлилась».

— Я хотел, чтобы Лейси смогла выйти на прогулку.

Раздавшийся за его спиной голос звучал искренне, и Освальд повернулся обратно. Он посмотрел на Джека и серьёзно ему кивнул, как будто эти слова обрисовали ему всю ситуацию.

— Вот как. Так вот, что сказал тебе хозяин, да? Если ты победишь меня, то он позволит тебе вывести Лейси наружу… Это на него похоже. И ты сделал это, чтобы я оказался в уязвимом положении?

Джек кивнул.

— Потому что ты добрый.

После этих слов выражение лица Джека изменилось, и он заговорил серьёзно, хотя в его тоне сквозила лёгкая неуверенность:

— Но я проиграл. Выходит, это всё, что я сейчас могу сделать. …Лейси сказала то, что сказала, но я, похоже, просто не могу этого понять… И всё-таки, это единственный ход, который у меня остался. Поэтому, ну, я, ээ…

Его реплики стали расплывчатыми и бессвязными, видеть его таким было непривычно.

Джек покраснел и резко склонил голову:

— Прошу. Не мог бы ты мне проиграть?

Глаза Освальда слегка расширились. Он ответил не сразу, и какое-то время молча размышлял. Когда Джек осторожно приподнял голову, то заметил, что Освальд смотрел на него, но по-прежнему молчал. Под его пристальным взглядом Джек немного поёжился.

Порывы ветра на крыше трепали их волосы и одежду.

Наконец Освальд заговорил:

— Прежде, чем я отвечу, позволь задать тебе один вопрос.

Освальд понизил голос, и Джек смиренно поинтересовался: «Какой же?». Усилившийся ветер мотал его светлую косу.

Когда Освальд задал свой вопрос, он выглядел совершенно бесстрастным:

— Что, если ____________?

Джек ответил, не колеблясь и широко улыбаясь:

— ____________, само собой.

Услышав его слова, Освальд сказал: «Понятно», и легонько вздохнул. Затем он взглянул на Джека. Это был острый взгляд воина, и трудно было судить, какие именно чувства за ним скрываются. Освальд медленно поднял свой меч, направив его кончик на Джека и слегка изменяя центр тяжести.

— К несчастью, мой господин также приказал мне не проигрывать. Как его слуга, я не должен идти против его приказов.

Не сводя с Джека глаз, он добавил:

— Ты в самом деле отвратителен.

С этими словами он замахнулся мечом. Глаза Джека округлились. На миг его реакция замедлилась, и он едва успел перехватить удар собственным клинком, не позволив мечу обрушиться на своё плечо. Однако эта резкая и яростная атака вывела его из равновесия. От Освальда этот факт не ускользнул, поэтому за первым взмахом тут же последовал второй.

Эти две атаки были единственными, которые Джеку удалось отразить. Когда  Освальд атаковал в третий раз, меч Джека оказался выбит у него из рук и подброшен в воздух так же, как и в самой первой схватке. Он упал на спину, оставшись беззащитным.

Освальд подошёл ближе к поверженному Джеку. Тот тяжело дышал и ошеломлённо смотрел на Освальда.

— Ос…вальд…

— Всё кончено.

Вдруг оба услышали свистящий звук, с которым что-то пронеслось по воздуху. Освальд, собиравшийся опустить меч, отклонился в сторону. Что-то блеснуло на солнце. Оно пронеслось мимо головы Освальда, слегка задело ухо лежавшего Джека и воткнулось в промежуток между каменными плитами.

Это был меч Джека, ранее подброшенный вверх. Освальд молчал.

— Ах… — с этим звуком Джек вытянул вперёд одну руку. Он схватил ей тонкую прядь чёрных как смоль волос, медленно падавшую на землю. Её срезало лезвием меча, скользнувшего мимо головы Освальда. Тот без особого интереса взглянул на упавшую прядку.

— Просто царапина, но царапина — тоже нападение.

— А? Стой, так ты сделал это… — пробормотал Джек.

Освальд равнодушно констатировал:

— Ты победил, Джек.

С этими словами он ушёл с крыши. Казалось, что окружавшая его атмосфера способна отразить всё, что ему скажут вслед. Оставшийся на крыше Джек был ошеломлён.

Он сжал прядку волос в руке так, словно это был амулет.

~~~  6  ~~~

«Когда же это началось?» — подумала Лейси. Когда её сердце окутало этой чёрной дымкой?

Сначала она была едва заметна, но каждый раз, как она видела Джека, каждый раз, как проводила с ним больше времени, эта дымка внутри неё постепенно росла. Она не причиняла ей боли или её подобия, но игнорировать её она всё же не могла.

Время от времени эта дымка возникала, застигая её врасплох. В такие моменты Лейси казалось, что её сердце сжимается. Она не понимала, что это значит.

Когда Джек попытался спрыгнуть с крыши, она дала ему пощёчину не потому, что волновалась за него. Это был неподдельный гнев за то, что он потревожил её чувства и вывел из себя. И всё же ей казалось, что причина дымки кроется вовсе не в «гневе» или «раздражении».

Это непонимание не давало ей покоя. Она спокойно приняла свою приближающуюся гибель, но это… Казалось неприятным.

Каждый раз, как Джек попадался ей на глаза… Нет, даже сама мысль о Джеке заставляла эту дымку расти.

«…»

Когда она сидела в своей комнате, погрузившись в размышления, Джек зашёл к ней, держа в руке тонкую прядку волос Освальда как символ своей победы.

— Я передумала. Я не хочу никуда идти, — ответила ему Лейси. Её тон был холодным и резким, и в нем не читалось никаких сожалений. В ответ на отказ Джек сказал лишь:

— Понятно. Тогда никуда не пойдём.

Он говорил, не колеблясь, с невинной, искренней и очаровательной улыбкой на лице. …Точно такой же ответ он чуть раньше дал Освальду.

«Что, если моя сестра скажет, что не хочет идти? Что ты будешь делать?»

«Тогда сделаем вид, что ничего не было, само собой».

В этих словах не читалось и проблеска сожаления.

На миг Лейси взглянула на Джека с жалостью, но это выражение быстро пропало, и она выгнала Джека из комнаты со словами: «Я устала и хочу отдохнуть». Джек покорно кивнул и ушёл.

Когда на словах: «Береги себя» дверь закрылась, Лейси встала с дивана, на котором сидела и упала лицом на постель.

«Да что же это такое?» — думала она.

Выйти за пределы владений Баскервилей вместе с Джеком.

Когда Леви сказал: «Я просто сказал Джеку, что вы могли бы погулять за пределами поместья. Ты и он». Когда Джек сказал ей: «Я выведу тебя наружу». Тогда Лейси подумала, что это было бы здорово. Прогулка казалась ей неплохим способом убить время. Она решила, что это было бы весело.

Но Лейси всё равно ощущала, как чёрная дымка в её душе продолжает расти.

«Что же это?» — подумала она, уткнувшись лицом в мягкое покрывало.

Лейси беспокойно повернулась и взглянула на дверь, в которую вышел Джек. Сколько бы она на неё ни смотрела, дверь больше не открывалась. Но Лейси не отводила пустого взгляда от двери, продолжая на неё смотреть.

Было решено, что в скором времени ей предстоит исчезнуть из этого мира.

Вскоре — но ещё не сейчас — она должна была познакомиться с чувством, которое впервые начало укореняться в её сердце.

Чувством под названием «одиночество».

«…Честное слово. И зачем только брат взял и проиграл…» — подумала Лейси, беспричинно переводя на него свой гнев.

* * *

~~~  На следующее утро  ~~~

Сев позавтракать в одиночестве, Освальд взглянул на стол и лишился дара речи. Перед ним стояла большая тарелка, на которой высилась внушительная гора из них. Ярко-красных, свежих… томатов черри. Кроме них здесь ничего не было.

Это было всё, что приготовили ему на завтрак. Чудовищная гора томатов, не терпящая никаких возражений.

— Что это?.. — отрешённо спросил Освальд у слуги, подававшего завтрак.

Тот отчаянно бросился всё объяснять, всем своим видом демонстрируя, что он здесь совершенно ни при чём:

— Г-господин Глен приказал. Госпожа Лейси попросила его, по крайней мере, мне так сказали. Он велел подать вам все томаты черри, которые были у нас сегодня на завтрак, и ничего кроме них. Мы знали, что вы их не любите, поэтому тоже удивились, но мы не можем ослушаться приказа хозяина…

— Достаточно. Я понимаю, — Освальд поднял руку, заставив слугу замолчать, и отпустил его. Вновь оставшись один, он уставился на гору томатов черри.

Какое-то время он их разглядывал, затем, с привычной — по меньшей мере, казавшейся — сдержанностью, произнёс:

— Я чем-то разозлил свою сестру?

~~~  Конец  ~~~

— Этой ночью опять кто-то погибнет.

В ночное время город погружался в пучину ужаса.

Когда колокол на башне бил десять, все прохожие прятались, а двери и окна в домах закрывали так плотно, что свет оттуда совсем не проникал на улицу.

Весь город содрогался от страха пред лицом не имевшего формы убийцы, появлявшегося с приходом ночи.

— Ну что ж.

Детектив Айвел[1] тихо обратился к человеку, которого пригласил к себе в контору:

— Этот парень неуловим: каждый раз он предстаёт в совершенно ином обличье. Как ни прискорбно, пока у нас есть лишь одна зацепка, способная вывести на след этого убийцы.

Его гость, капитан полиции Дариус, кисло поинтересовался:

— И что же это за зацепка?

— Это… пара чёрных кожаных перчаток

----------------- «Плод неопределённости», Evil B.

[1] Имя детектива в книге Леви — Ivel — тоже анаграмма его собственного имени.

_____________________________________________________________________

~~~ 1 ~~~

Была ветреная ночь.

Гилберт Найтрей стоял у окна в спальне своего господина Оза Безариуса в штабе Пандоры и смотрел в ночное небо.

— Облака быстро летят, — пробормотал он.

Той ночью было полнолуние, но свет луны постоянно закрывали пролетавшие перед ней тучи. Переводя взгляд на двор, он увидел, как ветви росших там деревьев беспорядочно колышутся на ветру. Их угольно-чёрные силуэты мотались то вправо, то влево, рассыпая вокруг листву.

В комнате, напротив, было тихо. Он мог слышать, как от ветра слегка дребезжит окно. С другой стороны до него доносился тихий мерный шорох перелистываемых страниц.

Гилберт обернулся.

Свет от канделябра, стоявшего на столике в центре комнаты, мягко освещал окружающее пространство. Гилберт взглянул на Оза, который сидел в кресле возле стола и был полностью поглощён книгой. Он скрестил ноги, держа на коленях увесистый том. Одной рукой он подпирал подбородок, а глаза его с задумчивостью следили за текстом.

Иногда он поправлял волосы, но от книги не отрывался. Рука, перелистывающая страницы, двигалась механически и практически бессознательно.

«Как всегда необычайно сосредоточен», — Гилберт чуть восхищённо улыбнулся, но…

— Оз.

Он знал, что прерывает чтение, но всё же его окликнул.

Оз не ответил.

Гилберт посмотрел на стол. На нём стояла белая керамическая чашка — достаточно близко для того, чтобы Оз мог до неё спокойно дотянуться. Чай, который Гилберт налил ему полчаса назад, успел сделаться ледяным.

…Оз не сделал ни единого глотка.

Коротко вздохнув, Гилберт снова окликнул его, на этот раз чуть громче. Ответа вновь не последовало. Больше не дожидаясь реакции, Гилберт продолжил:

— Уже поздно. Лучше оставь остальное на завтра и ложись спать.

Помолчав, Оз отозвался: «Угу». Это можно было посчитать за ответ, но его глаза по-прежнему не отрывались от книги. Он даже не поднял головы. Переворачивающиеся страницы продолжали методично шуршать.

Плечи Гилберта слегка поникли. Он отошёл от окна и приблизился к Озу.

— Оз.

— Угу…

— Ночью холодно. Тебе пора ложиться.

— Угу…

— Ты можешь завтра её дочитать, ты же знаешь.

— …Угу…

— Бесполезно… — Гилберт вздохнул. Все полученные ответы были абсолютно рассеянными, словно Оз и вовсе не слышал вопросов. Его мысли полностью погрузились в мир книги. Гилберт вспомнил, как тем же вечером Оз прибежал к нему, прижимая эту книгу к груди. «Элиот мне её одолжил», — сказал он с необыкновенно счастливым видом.

Элиот Найтрей был младшим приёмным братом Гилберта, который был взрослее Оза на год. Их первая встреча совершенно не задалась, поэтому какое-то время они с Озом не ладили, но теперь их отношения значительно потеплели. Казалось, Оз был очень рад найти друга близкого возраста. Гилберт тоже считал, что это хорошо.

По-видимому, Оз погрузился в чтение с таким энтузиазмом не только потому, что книга была интересной. Ему хотелось как можно быстрее её закончить, чтобы обсудить с приятелем.

Гилберту хотелось уважить эти чувства, но…

— Оз, — позвал он снова, ещё сильнее повысив голос и стараясь вернуть Оза в реальность. Сам он был не против постоять рядом с господином, ожидая, пока тот закончит чтение и даже находил такое времяпрепровождение весьма приятным. Но…

«Ночью похолодает. Если он засидится допоздна и простудится…»

Как слуга, он не мог такого допустить. Но все попытки Гилберта оторвать Оза от книги натыкались лишь на рассеянные и расплывчатые ответы. Немного поколебавшись, но решив, что иначе делу не помочь, Гилберт набрался духа:

— Оз, остальное дочитаешь завтра.

Он протянул руку и вытащил книгу у Оза из рук, не давая ему шансов на возражения. «А-а…» — тихонько воскликнул тот, словно приходя в себя. Он удивлённо и непонимающе моргнул, а затем недовольно посмотрел на Гилберта.

— Что ты делаешь, Гил? Я на таком интересном месте.

— Завтра дочитаешь. Ты ведь не обязан сразу же её возвращать.

— Я из тех, кто читает всё за один присест!

— Нет. Что ты будешь делать, если простудишься, сидя на холоде?

Прямо и заботливо всё разъяснив, Гилберт поместил между страницами ленту, служившую закладкой, а затем аккуратно положил книгу на стол. Оз надулся.

Как правило, Гилберт читал только практические руководства вроде кулинарных книг или советов по завариванию чая, и чтение в его привычку не входило. Поэтому он не проявил особого интереса к одолженной книге, но взгляд его случайно скользнул по кожаной обложке. На ней были выдавлены название и имя автора.

«Плод неопределённости», Evil B.

Это, несомненно, был псевдоним, но слово «Evil»… Оно означало «вредный, пагубный» и звучало как имя человека, ужасно гордившегося своими пороками.

Гилберта немного беспокоило содержание такой книги, но раз её порекомендовал Элиот, вряд ли в ней рассказывалось о чём-то неподобающем. Размышляя об этом, он заставил Оза — всё ещё рвавшегося обратно к чтению — подняться с кресла и с некоторым трудом уложил его в постель.

Зарывшись под пуховое одеяло, Оз наполовину высунулся из-под него и посмотрел на книгу так, словно ему совершенно не хотелось с ней расставаться.

Наблюдая за ним краем глаза, Гилберт повернулся к столу и задул свечи в канделябре. Комната тут же погрузилась в темноту. Падавший в комнату поток лунного света то и дело прерывался облаками.

В темноте он заметил, как Оз заворочался и тихо что-то пробурчал, а затем обратил на Гилберта долгий и красноречивый взгляд. Гилберт в ответ слегка усмехнулся, вышел из-за стола и направился к двери. Остановившись перед ней, он повернулся к кровати и спокойно сказал: «Доброй ночи, Оз. До завтра».

— Доброй ночи, — проворчал Оз.

Гилберт повернул ручку, открыл дверь и вышел в коридор. Этот голос всё ещё звучал у него в ушах. Коридор опустел — было уже за полночь. На стенах горело несколько светильников, но всё уже погрузилось в ночную атмосферу.

Повернувшись спиной к двери в комнату Оза, Гилберт попытался вспомнить, не осталось ли у него каких-нибудь дел перед сном.

Он выполнил все свои обязанности в Пандоре, и никакие срочные занятия на ум не приходили. В квартире, которую он снимал в старой части столицы, Риверры, перед сном он должен был переделать целую уйму работы по дому, но пока он жил в Пандоре, необходимости в этом не было.

«Пожалуй, стоит временами туда наведываться…»

В последнее время он не заходил туда даже для того, чтобы проветривать квартиру. Наверняка там теперь ещё и ужасно пыльно. Гилберт рассеянно подумал, что в следующий свой визит он, по меньшей мере, там приберётся. Вдруг…

«!..»

Он бесшумно развернулся обратно к двери и вновь её открыл:

— ?!.. Г-Гил?

— Оз…

Оз выскользнул из кровати и стоял возле стола. В руке у него была спичка; он как раз собирался зажечь свечу. Разумеется, позаимствованную у Элиота книгу он держал под мышкой. Когда дверь неожиданно открылась, и в комнату заглянул Гилберт, Оз испугался, вздрогнул, выпрямился и замер.

«Так и знал…» — пробормотал Гилберт себе под нос и тяжело вздохнул. Оз выглядел смущённым, словно ребёнок, неожиданно пойманный за проделкой. Он положил книгу на стол и, тихо ворча, вернулся в кровать.

* * *

Оз залез обратно под одеяло. Он лежал в темноте и смотрел в потолок, бормоча себе под нос: «Ну… это и правда было очень интересное место».

«Плод неопределённости», книга, которую одолжил ему Элиот... Имя автора немного сбивало с толку, но сама история оказалась просто фантастической.

Ему уже давно не попадалась книга, которая бы настолько его взволновала. Действие её происходило в неблагополучной старой части вымышленного города. История была посвящена противостоянию детектива и загадочного убийцы. Один совершил серию убийств, пользуясь художественными приёмами, а другой пытался выследить его, блестяще выстраивая логические цепочки.

От одного воспоминания об этом сердце заколотилось, и мысли о книге вновь его взволновали. «…Ладно», — подумал Оз, лёжа под одеялом.

В прошлый раз он встал с кровати слишком рано. Нужно было выждать хотя бы пять, нет, даже десять минут. Да, стоило дождаться, пока Гилберт наверняка не вернётся в свою комнату, и только после этого подниматься с постели. Оз замер, внимательно прислушиваясь. Может, Гилберт до сих пор стоял в коридоре, приглядывая за ним?

Чтобы не попасться во второй раз, Оз был особенно осторожен и около получаса пролежал в кровати, не шелохнувшись.

Уверившись, что Гилберт наверняка ушёл к себе, Оз тихонько выскользнул из постели. Настороженно поглядывая на дверь, он подкрался к столу, а затем вернулся к кровати с книгой и канделябром в руках. Он поставил канделябр на прикроватную полку, чиркнул спичкой и снова залез под одеяло, прижимая книгу к груди.

Сдвинув большую пуховую подушку, он улёгся на живот, раскрыл книгу на том месте, где остановился и невольно фыркнул от восторга.

Оз мгновенно погрузился в мир книги.

К тому времени, как он перевернул последнюю страницу, небо за окном уже окрасилось утренним светом. Хотя он закончил чтение, но ещё какое-то время не отрывал от книги головы.

Он знал, что ему нужно вернуть книгу и канделябр обратно на стол, иначе Гилберт будет ругаться, когда придёт его будить, но разум Оза уже погружался в сладкий сон. И там, лёжа на животе и засыпая возле закрытой книги …

Оз принял решение.

~~~  2  ~~~

~~~ Утром, неделю спустя ~~~

— За покупками? Сейчас? Прямо сейчас?

Дело было после завтрака. Гилберт, заваривавший Озу чай в его комнате, заморгал от неожиданности и постарался уточнить.

— Именно, — Оз кивнул.

В комнате они были втроём: Оз, Гилберт и спавшая на кровати Алиса. Ей явно снилось угощение: она с довольным видом жевала подушку. Видимо, позднее наволочку придётся отправлять в стирку.

Оз сидел на диване и смотрел на Гилберта со счастливой улыбкой. Тот собирался наклонить чайник, но замешкался, теряясь в раздумьях:

— Оз. Дай мне убедиться, что я всё правильно понял. Ты не собираешься… отправить кого-то сделать для тебя покупки?

— Конечно же, нет. Я иду туда сам.

— Понятно, — ответил Гилберт. Глядя в пространство, он мысленно просматривал расписание на день. К счастью, сегодня у них не было никаких срочных дел.

Гилберт пришёл к выводу, что поход за покупками не составит проблем, если займёт не слишком много времени. Он кивнул. Налив в чашку чай, он подал её Озу.

— Хорошо. Подожди минутку, Оз. Я сейчас соберусь.

— Соберёшься?..

Оз казался озадаченным.

— Я только возьму плащ. Я мигом.

— Ой, это лишнее.

— Лишнее? Я думаю, что сегодня будет тепло, но…

— Я не об этом. Я иду один.

Его слова звучали непринуждённо, но твёрдо, хотя до Гилберта они никак не доходили.

— Тебе не нужно идти, Гил.

Гилберт всё ещё не понимал услышанного.

— И лучше не ходи за мной. Я серьёзно.

Оз произнёс это с необычайно сияющей улыбкой. Гилберт лишь открыл рот от изумления.

* * *

Официально эта улица звалась Доджсон-стрит, но так её практически никто не называл. Это была широкая дорога, пролегавшая через старую часть города — район на окраине столицы, Риверры, в основном населённый простыми людьми. Там располагалось множество магазинчиков — бакалейных лавок, лотков со всякой всячиной, магазинов поношенной одежды. Все они вразнобой располагались вдоль улицы.

У жителей Старого города для этой улицы было своё название: Солянка.

{Прим. пер. — В англ. — Hodgepodge Street, где «hodgepodge» — «солянка, мешанина, всякая всячина».}

Организованным это место назвать было нельзя. Улица полнилась товарами и людьми, из-за чего на ней без конца возникали всякие беспорядки. Однако именно эта улица в одиночку снабжала простых людей едой, одеждой и кровом. Здесь можно было найти практически всё: от дешёвых качественных до дорогих низкосортных товаров. День за днём улица даровала своё благословение всем — от младенцев до стариков.

Она была открыта абсолютно для всех, даже для знати — такой была Солянка.

«Ничего себе…»

Оз стоял в самом начале этой улицы. Было около одиннадцати, и время близилось к обеду; Солянка была заполнена народом, шумела и галдела. Оз глубоко вдохнул жаркий воздух и дух толпы. В сравнении с районом резиденций аристократии, где он проводил большую часть времени, даже воздух здесь казался каким-то другим.

Оз уже бывал на улицах, где жили простолюдины, но либо поздней ночью, либо мимоходом. Сказать, что он действительно пообщался с жителями, Оз не мог.

Но теперь перед ним лежала совершенно другая улица. Даже пока он просто на ней стоял, на него без конца натыкались разные люди. Естественно, никто из прохожих не извинялся — он сам был виноват в том, что рассеянно торчал среди дороги. Оз поймал себя на том, что заулыбался от радости и нетерпения.

«Интересно, послушался ли меня Гил…»

Оз вспомнил о Гилберте, которому он приказал оставаться в Пандоре. Сегодня его целью был поход по магазинчикам Старого города. Но у этой прогулки было ещё одно важное условие: Гилберт не должен был в ней участвовать.

«Правильно. Гил был бы последним, кого я бы с собой взял».

Во всяком случае, если этот план сработает…

Гилберт был верным слугой и никак не мог ослушаться приказа своего господина. Однако, когда Оз сказал, что собирается в район, расположенный неподалёку от дома, где Гилберт жил один, тот тут же начал просить его отменить приказ: «Послушай, не ходи туда в одиночку! Прошу тебя! В любом случае, это место… Бульвары и тот квартал, где я снимаю квартиру, не так уж плохи, но если зайти чуть дальше, можно нарваться на неприятности. Подумай ещё раз… Нет, я не буду тебя отговаривать от прогулки, но по крайней мере возьми меня с собой…»

Гилберт искренне продолжал настаивать, но Оз вытянул руку и твёрдо сказал: «Нет. Я пойду один».

«Почему?! Зачем?!»

«Ну, в некотором роде это тайна… А может быть, секрет».

«Это одно и то же!»

Оз ушёл от ответа, но Гилберт не собирался легко уступать, и спор: «Возьми меня с собой!» — «Нет!» — продолжался довольно долго. Дошло до того, что от шума проснулась Алиса. Сев на постели ещё полусонная, она заговорила: «Оз, я не знаю, куда ты собираешься, но если там есть что-нибудь вкусное, возьми и меня».

«Разумеется, Алиса. Идём».

«ПОЧЕМУ, Оз?!»

Вспоминая об этом, Оз тихонько хихикнул. Но…

— Так.

Его лицо внезапно стало серьёзным и деловым. Оз отправился сюда не только для того, чтобы осматривать окрестности.

— Теперь я должен выяснить, как найти то, за чем я пришёл…

Точно: он не мог просто веселиться. У него была миссия, не допускающая беспечности.

«Я оставил Гила в Пандоре… И в этой экспедиции со мной…»

Оз взглянул в сторону.

Там стояла Алиса, озиравшаяся вокруг так, будто что-то искала. «Должно быть, для всех остальных мы здесь как белые вороны», — подумал он. Но переживать из-за этого было бессмысленно. Они должны были обыскать каждый дюйм этой улицы.

— Пойдём, Алиса! Если будем просто стоять здесь, ничего не успеем!

— Угу, хорошо, но Оз…

Кивнув, Алиса посмотрела прямо на него:

— Я голодная. Накорми меня чем-нибудь.

— Ах…

— Посмотрим. Сейчас я бы поела чего-нибудь мясного. Найди мне мяса.

— Ты всегда только его и просишь.

— Хмф. Разумеется! — Алиса говорила так, словно этим хвасталась, и Оз криво усмехнулся. Он пересмотрел свой план. Действительно было бы неплохо подкрепиться перед поисками, даже если они пошли поесть лишь потому, что Алиса на том настояла.

К счастью, на улице продавалось немало еды. С каждого прилавка разносились аппетитные ароматы, и продавцы энергично зазывали посетителей.

Оз двинулся вперёд, размышляя, у какой лавки остановиться, но шагавшая рядом Алиса сделала свой выбор первой.

«Остановитесь здесь!» — приветствовал их голос владельца. Оз поднял глаза и увидел прилавок, заполненный рядами куриных шашлыков, от которых исходил ароматный дым. Алиса взирала на эту картину с сияющими глазами. С уголков её рта уже почти начала капать слюна.

— Хочешь это? — на всякий случай спросил Оз, и Алиса кивнула. Однако её взгляд сразу же обратился к соседнему прилавку.

— Нет, эти тоже хорошие.

Она указала на гору свежесваренных сосисок. Затем её тут же привлёк другой запах, и она обернулась, указывая на мясную лавку на другой стороне улицы. Возможно, потому что было время обеда, жареное мясо там продавали прямо с витрины.

— О-о-о, я хочу съесть это всё! Оз, какое чудесное место!

«Чёрт», — подумал Оз. Для Алисы эта улица в обеденные часы казалась мифическим Эльдорадо.

{Прим. пер. – Эльдорадо – мифическая южноамериканская страна, необычайно богатая золотом и драгоценными камнями}.

Конечно, если бы Оз мог купить столько еды, сколько ей хотелось, он бы с удовольствием это сделал. Но сегодня всё было по-другому…

— Нет. Нельзя, Алиса! Только в одном месте. Выбирай.

— Почему?!

— Потому что сегодня у нас есть дела поважнее покупки еды. Мы не можем быть расточительными, не сегодня.

Ощутив строгие нотки в словах Оза, Алиса немного поворчала, а затем спросила:

— Оз… Только одно, что бы мы ни делали, несмотря ни на что?

— Угу, одно.

— Хрррррннн…

Алиса издала долгое и протяжное рычание; она казалась совершенно растерянной. Вдруг откуда-то неподалёку их окликнул низкий голос:

— Эй, вы двое! Ребятишки! Не знаете, куда пойти? Пойдёмте ко мне!

Оз и Алиса обернулись на голос, и перед их глазами оказалась…

— О-о, о-о, о-оо-о!.. — в восхищённом изумлении воскликнула Алиса.

«Ничего себе», — у Оза невольно перехватило дыхание.

Перед ними на прилавке висела целая жареная свинья.

Зрелище было поистине впечатляющим и вполне могло бы сопровождаться фанфарами.

Похоже, от свиньи уже успели отрезать несколько кусочков, но большая её часть ещё оставалась целой. Встретив такую реакцию, владелец лавки громко расхохотался, хлопая себя по плечу тыльной стороной большого разделочного ножа.

Алиса стрелой подскочила к прилавку и начала прыгать вокруг жареной свиньи.

— Оз, это! Я хочу это! Это именно то, что нужно!

Взволнованный Оз подошёл к ней:

— Алиса, послушай! Он не продаёт свинью целиком.

— Если вы можете съесть её целиком, с готовностью вам её продам, — пошутил продавец, вновь расхохотавшись.

Но в ответ…

— Хо-хо. Думаешь, что столько мяса мне не съесть, да?

На лице Алисы появилась вызывающая ухмылка. Она скрестила руки и взглянула на владельца прилавка. Видимо, тот принял это за ответ на собственную шутку. Он ещё шире раскрыл свой большой рот, хрипло рассмеявшись, и добавил то, чего не следовало бы произносить:

— Если съешь свинью целиком, получишь её бесплатно.

В ответ Алиса лишь хищно улыбнулась, обнажив белоснежные зубки:

— Муа-ха-ха-ха-ха, отлично сказано! Ты ведь знал, кто я, когда это предложил, так? Ты об этом пожалеешь! Если хочешь набить мой живот, придётся тебе притащить ещё двух или трёх таких свиней. Я начертаю это на твоей глупой душонке…

— Стой, стой, Алиса, погоди! И вы тоже, мистер!

Алису окружала невероятная атмосфера обжорства: казалось, она готова поглотить всё, до чего дотронется, но за доли секунды до того, как она бы набросилась на свинью, Оз успел вмешаться.

— Что ты делаешь, Оз?!

Когда Алиса на него закричала, тот облегчённо выдохнул: «Едва успел!..»

Промедли он хоть на миг, на углу этой улицы развернулся бы ужасающий плотоядный банкет. Взгляд Алисы был полон раздражения. Владельца лавки, по-видимому, обескуражил буквально волчий Алисин аппетит, и его лоб был мокрым от пота.

Похоже, Алиса хотела спросить: «Что плохого в принятии брошенного вызова?!», но Оз поднял руку, чтобы её остановить и улыбнулся владельцу лавки.

— Нам нужно два обычных заказа! Или, нет, два для Алисы, поэтому… всего три заказа!

— Ах, да…

Испуганно кивнув, хозяин начал разделывать свинью. Алиса недовольно заворчала. Привычным движением торговец выдавил на ломтики свинины соус, ловко обернул их бумагой и вручил Озу и Алисе. Когда Оз сказал: «Благодарю», владелец лавки протянул к нему ладонь. Оз в недоумении взялся за неё, решив, что от него ждут рукопожатия.

— Большое вам спасибо.

— Пфф! — хозяин лавки рассмеялся. — Деньги, мальчик. Деньги. Не говори мне, что вы собрались поесть задаром.

— Ах, п-простите!

— Ты что, чей-то богатенький сынок? Никогда раньше сам ничего не покупал?

Продавец громко расхохотался.

«А-аа-а, как неловко!»

Даже Озу прежде доводилось совершать мелкие покупки. Он пожал его руку автоматически, из чистой рассеянности. И всё же, почему-то казалось, что продавец сумел почувствовать, что он воспитывался в знатной семье.

Покраснев, Оз начал рыться в карманах брюк. Он вынул из кошелька одну бумажную купюру и протянул её владельцу лавки. Тот взял с прилавка несколько монет и высыпал их Озу в ладонь со словами: «Вот ваша сдача. Благодарю!»

Получив долгожданное мясо, Алиса уже почти приговорила первую порцию. Оз же задумчиво разглядывал лежащие на ладони монетки.

— В чём дело, Оз?

Услышав озадаченный тон Алисы, он немного смущённо ответил, не сводя глаз с монет:

— Я просто подумал, что это первое.

— Первое? Что? — Алиса ничего не понимала.

— Ничего, — Оз мотнул головой. — Пойдём. Он высыпал монеты в кошелёк, ещё раз поблагодарил продавца и отошёл от прилавка. Ему не хотелось, чтобы тот услышал остальную часть фразы.

Оз тихо прошептал:

— Это первое, что я купил на свои деньги.

Вдруг он остановился и настороженно оглянулся.

«?..»

Множество людей двигались по улице в обе стороны. До его ушей доносился шум толпы. Он огляделся и задумчиво склонил голову.

«Хммм…»

Алиса была поглощена поеданием свинины и заговорила, измазавшись в соусе:

— Что теперь? Вечно тебе покоя нет.

— Такое чувство, что за нами наблюдали. Прости, ерунда. Всё, давай найдём какое-нибудь местечко, где можно будет сесть и поесть. …Хотя, ты ведь уже закончила, Алиса? Хм… Хочешь половину моей порции? Я не настолько голоден.

— Разумеется, я и её съем, — моментально отозвалась Алиса.

~~~  3  ~~~

На деле за Озом действительно кое-кто наблюдал.

Сбоку от многолюдной улицы располагался узкий переулок. Именно туда поспешно нырнул наблюдатель, прежде чем Оз успел его заметить. Он прислонился к стене дома, тяжело дыша.

Переулок был зажат между двумя высокими зданиями и буквально представлял собой маленькую свалку. Свет туда практически не проникал, и во влажном воздухе стояла помойная вонь. Кроме этой одинокой фигуры и нескольких забредших на свалку крыс в переулке больше никого не было.

Отдышавшись, фигура пробормотала: «…Я думал, что он меня заметит. Чуть не попался…».

После этого наблюдатель сглотнул и взъерошил чёлку, пытаясь закрыть лицо, хотя в переулке прятаться было не от кого. Да, это был… никто иной, как верный слуга Оза, Гилберт.

Он тряхнул головой, читая нотацию самому себе:

— Нет, я пришёл сюда по своим делам. Ничего страшного, если он меня заметил…

«Верно, верно», — кивнул он сам себе.

— Я пришёл в Старый город лишь для того, чтобы проверить свою квартиру, а раз я оказался поблизости, то гулял по улице. А потом случайно заметил Оза. Это значит, что я могу спокойно выйти и не прятаться. Мне не в чем себя винить.

Но, даже придя к такому выводу, Гилберт крадучись выглянул из переулка, осторожно высматривая Оза.

Он нашёл его не сразу, но успел заметить его худенькую спину прежде, чем тот скрылся в толпе. Похоже, что Оз двигался дальше и дальше по улице, уводя за собой и Алису. Гилберт всё ещё оставался в переулке, поэтому расстояние между ними продолжало нарастать.

Отогнав бегавших у ног крыс, он выскользнул из своего укрытия на главную улицу и слился с толпой, стараясь сохранять идеальную дистанцию: не так далеко, чтобы потерять Оза из виду, но не настолько близко, чтобы тот его заметил.

«И всё же… Почему Озу вздумалось отправиться за покупками именно в такое место?» — недоумевал Гилберт.

Сам он снимал в Старом городе квартиру, поэтому Солянка была ему хорошо знакома. Живя один, он был весьма ей обязан и любил её. Но Оз был сыном одного из четырёх великих герцогов, поэтому здесь ему делать было нечего.

Впереди Оз остановился перед одной из лавок. Когда Гилберт это заметил, то нырнул за ближайший фонарный столб, стараясь за ним спрятаться. Как ни взгляни, он отлично подходил под описание тени.

* * *

Тот покупатель был известен как «Принц».

Отдав половину своей порции свинины Алисе, Оз почувствовал, что толком не наелся и остановился у лавки, где продавали фрукты. Он решил купить несколько яблок для себя и Алисы, которая казалась голодной даже после двух с половиной порций.

Когда Оз исследовал содержимое кошелька, то решил, что может позволить себе купить парочку.

Возле фруктовой лавки мужчина, похожий на продавца, болтал с постоянными покупателями. Увидев Оза и Алису, он сказал им: «А, подходите. Выбирайте, что понравится!». Все фрукты, разложенные на прилавке, выглядели хорошими и свежими. Яблоки, которые искал Оз, были сложены пирамидкой, и он сразу их заметил, но попутно решил посмотреть и на другой товар.

Ни в особняке Безариусов, ни в штабе Пандоры ему почти никогда не выпадала возможность увидеть места, где так продавали фрукты. Яблоки, апельсины, абрикосы, виноград, инжир, спелые вишни, груши — глаза просто разбегались.

Это были всего лишь фрукты, разложенные группами в произвольном порядке, но Озу прилавок показался шкатулкой с драгоценностями. От одного вида такого изобилия его сердце забилось чаще. Алиса без конца тянулась то к тому, то к другому углу прилавка. Одёрнув её:

— Не делай этого, — Оз указал на корзинку с клубникой. — Мистер, сколько стоит эта клубника?»

«Хмм? Ах, эта…» —  продавец тут же сообщил ему стоимость корзинки, но Оз не знал рыночных цен и не представлял, дорого это было или дёшево. Для него фрукты всегда были чем-то из разряда того, что доставлялось в особняк и подавалось на стол в качестве десерта.

«Я стольких вещей не знаю», — подумал он. Расстраиваться из-за этого он не собирался, но и гордиться этим тоже не мог.

«Интересно, разбирается ли в этом Гил… Держу пари, что да».

В его мыслях возникло лицо Гилберта. Он в одиночку снимал в Старом городе квартиру.

— Ты ведь нездешний парнишка, так? — с улыбкой обратился к нему продавец. Оз смущённо почесал пальцем лоб:

— А что, это так заметно?

— Ну да. Во-первых, одёжка у тебя просто превосходная.

— Правда?

Оз окинул взглядом свой костюм, но так и не понял, о чём говорил его собеседник.

— Единственный здешний малец, у которого одежонка не хуже — это сынок президента.

— Президента?

— Здешнего торгового объединения. У него есть сопливый паренёк, который вечно здесь играет. Хотя ты, похоже, получше воспитан. Есть в тебе какое-то «достоинство». Ты, наверное, сын какого-нибудь аристократа?

— …Да, — робко ответил Оз.

На это владелец фруктовой лавки слегка хмыкнул, скрестил руки на груди и задумчиво склонил голову, словно что-то показалось ему странным. Поймав недоумевающий взгляд Оза, он рассмеялся:

— Нет, ну… Если подумать, у нас тут есть ещё и Принц. Другой парень, который выглядит, словно хорошо воспитан, как и ты…

«Принц?» — Оз казался удивлённым, и продавец пояснил:

— А, он завсегдатай здешних лавочек; мы между собой его так прозвали.

— Принц Старого города… — пробормотал Оз. Продавец же, оглядывая улицу, задумчиво произнёс:

— Если подумать, я довольно давно его здесь не видел.

«Принц…» Это прозвище казалось странным.

— А что он за человек?

— Что ж… Я лишь знаю, что он живёт один где-то неподалёку и разбирается в товарах на зависть любому торговцу. Кошелёк у него закрыт на засов: никогда не покупает того, что ему не нужно. И так хорошо ведёт хозяйство, что целой толпе домохозяек его не переплюнуть.

«Ничего себе…» — Оза этот рассказ впечатлил.

— Ну, если хочешь послушать о Принце, эти люди тебе расскажут куда больше — Проходите!

Владелец лавки подозвал нескольких женщин, которые только что к ней подошли. На вид им было около 20-30 лет, и все они несли разные покупки. У одной из женщин за спиной был привязан ребёнок. В отличие от Шерон, младшей сестры Оза Ады и прочих аристократок, посетительницы казались окружёнными атмосферой будничных забот, практичными и крепкими.

Лавочник подошёл к женщинам, что-то им сказал, и они тут же окружили Оза. Посетительница, державшая ребёнка, спросила:

— Так ты хочешь узнать о Принце, мальчик?

— Да, — отозвался Оз.

— Начнём с того, что он знаменит своим покупательским талантом. Говорят, что он образцово ведёт хозяйство, поэтому многие девушки и впрямь стараются брать с него пример.

— А почему его зовут «Принцем»?

Услышав этот вопрос, женщины повеселели:

— Ну, видишь ли, живёт он здесь, но ходят слухи, что на самом деле он из какого-то вправду роскошного места. Он ничуть не важничает, но есть в нём какое-то «достоинство», понимаешь? Как будто он получил хорошее воспитание.

— Ох, кстати говоря, и в этом мальчике тоже чувствуется «достоинство».

Когда его похвалили задним числом, Оз изобразил притворную улыбку.

— Никто не знает, кто он такой на самом деле. Он о себе ничего не рассказывает. Но… — женщина с ребёнком начала говорить, но её почти сразу же прервала соседка, перехватив инициативу и нить повествования:

— Верно, но нелюдимым его назвать нельзя. Если мы начинаем разговор, он может немного поболтать с нами о готовке и всякой всячине. Он как-то сказал: «Я живу один, поэтому хотел бы научиться каким-нибудь простым рецептам», и я ему рассказала несколько штук, он был мне так признателен. А несколько дней спустя принёс мне угощение в знак благодарности, я его попробовала, и оказалось, что ему это блюдо удалось гораздо лучше, чем мне самой. Уверяю вас, я ему не ровня.

В завершение женщина добавила, что из учителя сама превратилась в ученицу, и тепло улыбнулась.

«Ничего себе… Этот парень и впрямь удивительный», — с одобрением подумал Оз про себя. Разговор тут же подхватила другая женщина.

— Могу добавить, — сказала она. — Мой старик зарабатывает немного, и когда я принялась ворчать, что нам хватает денег только на самые дешёвые чайные листья, он научил меня, как заваривать из них вкусный чай. Когда я его так заварила, не поверите… по вкусу никогда бы не подумала, что это были одни и те же листья. Вы знаете этот приём? Сначала…

Пока Оз слушал этот рассказ, перед его мысленным взором вдруг промелькнуло одно лицо. Но он тут же решил, что вряд ли существует слишком много способов приготовления вкусного чая, и посчитал это простым совпадением.

Когда женщины окончили разговор, все они сошлись на том же, что и владелец лавки: «Но мы довольно давно его не видели».

— Понятно, — сказал Оз, показывая, что всё ещё слушает, и вдруг… — Что?.. Ого?!

Когда он огляделся, его глаза расширились. Пока он слушал рассказы женщин, не заметил, как вокруг них постепенно собралась небольшая толпа. «Что происходит?!» — не понимал Оз. Большую часть собравшихся составляли женщины с покупками, но некоторые люди казались работниками других лавок.

— Это всё поклонники Принца, — со смехом пояснил продавец. — Этот парнишка говорит, что хочет узнать о Принце, поэтому мы его просвещаем. Никто не желает присоединиться? — он принялся подключать к беседе остальных.

— О, нет, я не так много хотел узнавать… — Оз ошеломлённо замахал руками, отклоняя предложение, но было уже слишком поздно. Все вокруг заговорили, и их голоса обрушились на Оза как цунами.

Они говорили…

Они говорили, что Принц способен одним беглым взглядом определить самый лучший товар на прилавке.

Говорили, что торговец, пытавшийся продать ему бракованный товар, признался лишь после одного его сурового взгляда.

Говорили, что лавочник, с которым никто не мог успешно торговаться, снизил цену с одного его слова.

Они говорили, говорили, говорили…

Поначалу Оз был впечатлён подобными анекдотами, идущими один за другим, но постепенно ему начало казаться, что ему рассказывают нечто вроде легенд или преданий.

Кто-то из собравшихся сказал: «Лавка была забита покупателями, но когда Принц появился, все расступились, словно море». Если бы такие рассказы он воспринимал всерьёз, ему пришлось бы поверить в то, что Принц был неким мистическим мудрецом.

Одна молодая девушка произнесла:

— Он всегда ходит в грубоватой одежде и неизменной чёрной шляпе. Он так следит за этой шляпой, что я уверена — это подарок важного для него человека…

Сколько же правды и сколько вымысла было в этих рассказах о Принце? Оз уже начал относиться к услышанному с недоверием, но упоминание шляпы привлекло его внимание.

«Что?»

Он уже где-то такое слышал.

«А это не…?»

Другая женщина добавила:

— Он хладнокровен и немногословен, но с кошками он не ладит. Я слышала, кто-то видел, как он убегал от одной, чуть не плача…

«Да, я знаю этого парня…»

Это был его собственный слуга, Гилберт, снимавший поблизости квартиру. Выражение лица Оза не поддавалось описанию.

Заметив его реакцию, владелец лавки удивлённо спросил: «В чём дело?», но Оз не представлял, что ему сказать. Глаза всех собравшихся устремились на него. Стоя в центре круга, Оз смущённо почесал щёку пальцем, подбирая слова:

— Ну-у-у… Кажется, я знаю этого человека. Наверное.

Толпа загудела.

Особенно драматичной была реакция женщин. Они в мгновение ока подскочили к Озу и начали засыпать его вопросами. Кто он? Почему его давно не видно? Как его зовут? Есть ли у него возлюбленная? Где они могут его повидать?..

«Это Гилберт Найтрей, сын Найтреев, одного из чётырёх великих герцогских домов, и мой слуга», — Оз подумал, что сказать им правду было бы попросту невозможно. Насколько большая шумиха может подняться, если станет известно, что такой человек живёт один в подобном месте?

«…Боже, Гил. Ты и впрямь… — Оз внутренне обратился к Гилберту: — Ты здесь просто легенда…»

Знал ли Гилберт, что здесь его прозвали «Принцем»? Оз был вполне уверен, что нет. На вопросы, которыми его забрасывали, он ответил, что сам толком ничего не знает. Увидев их разочарованные лица, он почувствовал себя немного виноватым. Некоторые из собравшихся смотрели на него скептически, и он решил, что лучше всего будет побыстрей уйти.

— Алиса! Алиса, пойдём! — пробиваясь сквозь толпу, Оз попытался отыскать Алису. Когда ему наконец-то удалось выбраться наружу, он заметил, что Алиса держала в каждой руке по спелому белому персику и как раз собиралась один надкусить.

— А-ах! Алиса, нет! — Оз поспешно схватил её за руку, стараясь остановить. За спиной у них добродушно рассмеялся владелец лавки.

— Ничего, порядок. Можете взять их за счёт заведения.

— Что? Но…

Оз казался ошеломлённым. Алиса же, просияв, тут же надкусила персик. Лавочник продолжил:

— Что ж, а взамен, если вы вдруг встретите Принца, передайте ему, чтобы заглянул ко мне в лавку. Я каждый день раскладываю хорошие фрукты, чтобы произвести на него впечатление. А если он сюда совсем не заходит, это не так интересно.

Слова владельца были очень любезными, и было очевидно, что люди на этой улице очень любили Гилберта. Об этой стороне его жизни Оз не знал.

Даже сегодня Гилберт категорически возражал против его прогулки по Старому городу без сопровождения. Но…

«Да, — подумал Оз. — Это хорошее место, Гил».

Распрощавшись с владельцем фруктовой лавки, они пошли дальше. Когда Оз взглянул на Алису, она уже расправилась с белыми персиками и облизывала перепачканные соком пальцы.

— Эм, Алиса?

— Угу. Чего? — Алиса подняла глаза.

— А где мой?..

— Твой? Нигде.

Лицо Алисы сияло, на нём не было и тени сожаления.

У Оза заурчало в животе.

* * *

~~~  Чуть ранее  ~~~

«Что это за толпа?» — недоумевал Гилберт, прячась в тени фонаря. Он хорошо знал владельца лавки, который разговаривал с Озом. На деле он знал большую часть местных торговцев. Если бы они его заметили, это легко могло бы привлечь к нему и внимание Оза, поэтому приходилось двигаться по улице с опаской.

Когда Оз заговорил с лавочником, к ним присоединились несколько женщин-покупательниц, а менее чем за несколько минут вокруг Оза образовалась целая толпа. Спины собравшихся полностью скрыли его из виду.

Чуть в стороне от всех стояла Алиса и жадно глядела на фрукты.

Гилберт забеспокоился… «Может, стоит… подобраться чуть поближе…» — подумал он. Но как только он собрался выйти из-за столба, словно почуяв что-то, исследовавшая прилавок Алиса резко посмотрела в его сторону. Ещё немного и…

Гилберту едва удалось удержаться, и он вновь молниеносно укрылся в тени столба. Его тут же пробил холодный пот.

«Хффф, хфф, фуф… Нн?»

Гилберт почувствовал, как его дёрнули за полу плаща, и посмотрел вниз. Рядом стоял мальчик лет десяти, ухватившийся за его плащ. У него были светлые волосы, взъерошенные так, словно он отлежал их во сне и не причесался. Лицо его казалось невинным и простодушным. Из носа у мальчишки текло, при этом он рассеянно смотрел на Гилберта. Для местного он был слишком хорошо одет. Гилберт уже видел этого ребёнка. Он не знал его имени, но был вполне уверен, что это был сын президента торгового объединения.

В этот миг мальчик вдруг указал на Гилберта, раскрыл рот и провозгласил: «Братец, а что ты де… Мфф!»

Гилберт поспешно вытянул руку и зажал мальчишке рот. Глаза у того резко округлились. Гилберт наклонился, приблизившись к нему, и сказал: «Уйди отсюда, ладно?» Он не был уверен, что до мальчика дошли его слова; какое-то время тот смотрел на него с полнейшим непониманием, но немного погодя кивнул.

«…Думаю, он меня понял», — Гилберт легонько похлопал его по голове, как бы говоря «хороший мальчик», и выпрямился. Как только он вновь украдкой взглянул на фруктовую лавку, Оз и Алиса (державшая по персику в каждой руке) как раз от неё отходили.

Гилберт взглянул на карманные часы. Был полдень, и многие уличные работники разгуливали по округе, но постепенно на улице становилось всё менее многолюдно.

«Скоро будет сложно смешаться с толпой, чтобы пойти за Озом… То есть я ведь просто случайно шёл в том же направлении, но всё-таки…»

Пока Гилберт раздумывал об этом с серьёзным видом, Оз и Алиса продолжали удаляться. Он как раз собрался выйти из-за фонаря, но вдруг за полу его плаща опять дёрнули.

Посмотрев вниз, он увидел того же сопливого мальчишку, который глядел на него и держался за плащ.

— Ты…

Он чуть не воскликнул: «Всё ещё здесь?!»

Когда Гилберт вздрогнул, мальчик посмотрел на него с любопытством. Гилберт взволнованно протянул к нему руку и жестами показал, чтобы тот уходил. Однако мальчишка так и продолжал на него глазеть.

Если он сейчас же не последует за Озом и Алисой, то упустит их из виду, но мальчик вцепился в его плащ, и уйти никак не получалось. Он легонько потянул за плащ и указал на полу со словами: «Отпусти», но тот лишь смотрел на него и не двигался с места. Стараясь говорить как можно тише, чтобы не привлекать внимания, Гилберт прямо произнёс: «Я же сказал тебе, убери руки от моего плаща!..»

Возможно, до мальчишки наконец начало что-то доходить. Он посмотрел на свои руки, сжимавшие ткань. «Отпускай уже быстрее», — мысленно пожелал Гилберт, и тут мальчик внезапно притянул руки с плащом к себе и уткнулся в ткань лицом. Гилберт даже не успел спросить, что он пытается сделать.

Мальчишка прижал полу плаща к лицу и…

Шмоо-оо-оорг.

«Э…эт-т-т-тот мелкий… Только что высморкался в мой плащ!!!..»

Он не заорал практически чудом. Но рефлекторно грозно взглянув на мальчишку, он понял, что это был всего лишь ребёнок, злиться на которого он бы не смог, даже если бы захотел.

Гилберт закусил нижнюю губу. Его плечи дрогнули.

«Угх, кхх, гррр!..»

В глазах его почти стояли слёзы.

~~~  4  ~~~

— А здесь намного спокойней, чем я думал, — пробормотал Оз. После фруктовой лавки он двинулся по улице дальше, заглядывая в разные магазинчики.

Старый город… Здесь днём и ночью вели борьбу преступные организации, шла торговля нелегальными товарами, а негодяи преследовали таинственных женщин. В довершение всего, здесь тайком орудовали загадочные убийцы. Это место должно было полниться подобными происшествиями… Во всяком случае, так говорилось в «Плоде неопределённости», книге, которую одолжил ему Элиот.

Книжный герой, детектив Айвел, держал в Старом городе сыскное агентство, несмотря на наличие опекуна-аристократа. Именно так он описывал это место. Оза весьма впечатлили его слова: «В Старом городе собрано всё добро и зло этого мира». Не заинтересоваться этим Оз просто не мог. Разумеется, ему тут же захотелось туда отправиться. И всё же…

Оз сухо усмехнулся: «Думаю, истории — это всего лишь истории…»

Но практически в этот самый момент откуда-то до него донеслись изумлённые возгласы толпы. Они не были похожи на обычный городской шум. Там и тут слышались возбуждённые крики. Оз огляделся в поисках источника шума.

Его глаза сосредоточились на толпе, собравшейся у довольно широкого переулка.

«Н-наконец-то… Происшествие?!»

Дрожа от волнения, Оз бросился к переулку. Такую реакцию нельзя было назвать похвальной, но в душе он был невероятно взбудоражен. В конце концов, именно этого он и ожидал от этого места.

«Схватка синдикатов? А может, загадочный убийца? Или таинственная леди?!..»

Поравнявшись с толпой, он попытался протиснуться внутрь, приговаривая: «Простите, извините», и пробираясь к самому её центру.

«Да вы шутите». «И как до этого дошло?» «Это драка? Нет…» «Опять?!» — слушая голоса зевак, Оз был убеждён, что впереди произошло нечто невероятное. От нарастающего нетерпения он раскраснелся. Вскоре ему удалось добраться до центра толпы.

Его поле зрения расширилось.

«Итак! Здесь что-то стряслось, и это…?!»

Перед ним был мрачный переулок. Первым делом он заметил там троих мужчин грубоватого вида. И вдруг…

— Ты первый! Начинай прыгать!

«Что?..» — глаза Оза округлились.

Перед мужчинами в горделивой позе стояла Алиса.

Если подумать, чуть раньше у него возникло чувство, что Алиса исчезла из виду, пока он разглядывал разные прилавки. Теперь же она гордо стояла в центре переулка. Перед ней прилежно, в ряд, словно ученики перед учителем, выстроились трое мужчин. На них были грязные куртки, а из-под рукавов проглядывали татуировки. Вид у них был самый что ни на есть бандитский.

На лицах и тела компании виднелись многочисленные синяки.

«Что за… …Чего-оо-о?!» — внутренне Оз вопил.

Мужчина, которому Алиса велела прыгать, хрипло вскрикнул; можно было подумать, что он вот-вот заплачет.

— Прошу, прости меня! — от крутого парня, которым он казался, не осталось и следа.

Алиса фыркнула:

— Вы, ребята, первыми собрались провернуть со мной эту вашу «грабёжную» штуку, помните? Можно подумать, «прости» теперь вас спасёт! А ну шевелитесь. Прыгайте. Если вам жизнь дорога, — Алиса расплылась в невероятно хладнокровной улыбке.

— Пф-п-п-пощади нас!

Все трое начали прыгать так, словно отказ и впрямь грозил им смертью.

Некоторые зрители за спиной Оза начали хихикать. Из обрывков их разговоров Оз узнал, что эти трое действительно были мелкими уличными грабителями. Они вечно доставляли окрестным жителям какие-то проблемы, и некоторые успели столкнуться с ними уже сегодня.

По-видимому, Алиса оказалась тем героем, который их победил. Отовсюду раздавались возгласы поддержки, а некоторые зрители даже подначивали её: «А ну задай-ка им ещё, юная леди!»

Оз не мог смеяться вместе со всеми. Поводов для смеха у него не было.

Во-первых, Алисе было мало что известно о покупках и продажах, так откуда же она узнала об уличных грабителях? Об этом ей поведал сам Оз.

Когда они вышли из штаба Пандоры, по дороге к Старому городу он рассказывал Алисе о разных неприятностях, которые могут их там поджидать. Его описание было смешным, преувеличенным и слегка искажённым. Что-то вроде: «Уличные ограбления — это что-то вроде «охоты», которая постоянно ведётся в таких местах…»

В любом случае… Он рассказывал ей об этом, чтобы она постаралась не попасться таким людям.

«Я-я не говорил, что ты сама можешь этим заниматься, Алиса!..»

Это было ужасное недоразумение… Или же дело было в том, что он неверно всё объяснил?

Пока мужчины подпрыгивали, заливаясь слезами, Алиса резко бросила им:

— Нда, «ограбления» — это слишком медленно. Эй вы, давайте мне мяса!

— А-Алиса-Алиса-Алиса!

Оз практически вылетел из первого ряда зевак, попытавшись преградить Алисе путь. Заметив его, она удивилась:

— А, Оз? Ты где был и что ты делал?

— Нет… Это мои слова… — понуро отозвался Оз.

* * *

~~~  После этого  ~~~

За то, чтобы Алиса их отпустила, мужчина вытрясли из карманов все деньги, которые у них были, но Оз вежливо отказался. Взамен, но скорее в благодарность за наказание грабителей, зеваки надарили ей целую гору мясных кушаний. Алису чествовали как настоящую героиню.

— Держи, Оз. Я с тобой поделюсь, но только в этот раз.

Шагая вместе с Озом по Солянке и прижимая к груди угощения, Алиса протянула ему куриный шашлычок.

Она явно была в приподнятом настроении. «Спасибо…» — сказал Оз, в замешательстве принимая его.

По-видимому, те мужчины действительно первыми начали приставать к Алисе. Когда он подумал, что могло бы случиться, не будь она такой сильной, то очень обрадовался, что с ней ничего не произошло. Кроме того, раз люди на улице были так счастливы, получалось, что Алиса всё же сделала доброе дело.

Однако…

«Мне действительно хотелось поглядеть на происшествие, но я и подумать не мог, что оно произойдёт из-за Алисы…»

Такого он никак не ожидал. Впрочем, нет — пожалуй, можно было сказать, что путешествуя вместе с Алисой, ожидать следовало чего угодно.

«Ням-ням-ням-ням-ням… Ууу, ням!»

Алиса с энтузиазмом поедала шашлычки; по-видимому, она пребывала в блаженном удовлетворении, словно уже совсем забыла о недавнем инциденте. Шагая рядом с ней, Оз тоже поднёс ко рту шашлык.

— Ой, а ты права. И правда очень вкусно.

Алиса молча продолжала жевать мясные кусочки, один за другим извлекая их из бумажного пакета. К тому моменту, когда их число стало двузначным, Алисин желудок, по-видимому, немного успокоился. Скорость, с которой она поглощала шашлычки, замедлилась, и, засунув в рот очередной кусочек, она произнесла:

— И? А что ты? Нашёл ту вещь, за которой пришёл?

— Что?

Оз взглянул на неё с недоумением. Алиса продолжила своим привычным тоном:

— Если ещё нет, тогда, полагаю, мне пора всерьёз начать помогать тебе.

— Что?.. — повторил Оз. Алиса поглядела на него:

— Ты же их ищешь, так? Перчатки вроде тех чёрных кожаных из книжки. Чтобы их кому-то подарить.

— ?!..

Её предельно прямое заявление буквально ошеломило Оза. В его голове крутились вопросы: «Почему?! Как?!» Он никому не говорил, зачем именно решил отправиться на Солянку. Он всё это время держал свой план в строгом секрете, тщательно его оберегая. Он был уверен, что об этом никто не знает. И всё же… Как?

Могла ли она прийти к нужному выводу, основываясь на невероятной крохотной и незначительной подсказке? Если это так…

«Может, на самом деле Алиса — великий детектив?!»

Оз невольно придвинулся ближе к ней:

— Откуда ты об этом знаешь, Алиса?!

— Ты вчера рано лёг спать, помнишь? Когда я зашла к тебе в комнату, ты бормотал об этом во сне. Ясно как день, — произнесла она, окончательно его добивая.

«Я идиот….»

Оз густо покраснел.

~~~  5  ~~~

«Оз, где же ты?!»

Был уже послеобеденный час, и Гилберт быстро шёл по Солянке, напряжённый от нетерпения.

Он силой выдернул свой плащ из рук мальчишки, но тот сразу разревелся, а пока он его успокаивал, то совершенно потерял Оза из виду. «Он не мог слишком далеко уйти», — думал Гилберт, с надеждой заглядывая в каждую уличную лавку.

Впрочем, пока они оставались на Солянке, особо беспокоиться было не о чем. Он говорил, что в Старом городе может быть опасно, но здесь было много народу, а значит, обстановка была довольно спокойной. Если бы всё обстояло иначе, Гилберт не стал бы снимать здесь квартиру.

Местом, куда им не стоило ходить, был угол Старого города. Он был известен как «Дно», и занимал не такую уж большую площадь. Это была тёмная сторона Риверры, где фактически царило беззаконие, там селились самые бедные жители и те, кто уже не мог позволить себе жить в приличном обществе.

Но ни в одной из лавок, в которые он заглянул, Оза не оказалось. Если он в ближайшее время его не найдёт…

«Нет, он никак не мог отправиться в сторону Дна… но…»

Придуманное им оправдание — что у него просто были здесь дела — полностью вылетело у него из головы. Дальше Гилберт заглянул в магазин подержанной одежды.

Это был довольно большой магазин для Солянки, в котором предлагалось множество разных товаров. Работников в нём тоже было немало.

Молясь, чтобы Оз нашёлся, он украдкой заглянул в дверь, стараясь остаться незамеченным.

«…Вот он!»

Оз оказался неожиданно близко. Он стоял спиной к входу, неподалёку от него стояла Алиса. В глубине магазина находились ещё два молодых человека: по-видимому, работники.

Пока что Оз его не замечал, но он в любой момент мог обернуться. Гилберт поспешно спрятался за дверью, затаив дыхание.

До него слабо доносились голоса из магазина.

* * *

Всё было довольно просто.

—А… Тот парень, которого все зовут «Принцем» или как его там.

Оз спросил о Принце и в магазине подержанной одежды, но молодой работник ответил ему весьма скучающим тоном. Плечи Оза дрогнули, в его словах он почувствовал сарказм.

«Ох, — подумал он. — Может, я ошибся».

Молодой работник казался довольно несерьёзным, он не заметил мимолётной реакции Оза и продолжил:

— Ага, знаешь, а я давненько его тут не видел. Но горевать не буду.

— И не говори.

К разговору подключился второй работник, раскладывавший товар неподалёку:

— Он слишком долго разбирается, чего хочет. Проблемный тип.

— Именно. Не понимаю, чего все так носятся с этим парнем.

— Согласен. Его мрачная физиономия меня подбешивает.

— И женщины все от него в восторге… С ума посходили, что ли? Что в нём такого особенного?

Оба работника с энтузиазмом принялись ругать Гилберта, не обращая внимания на Оза. Хотя он старался этого не выказывать, но внутри него нарастало раздражение. Оз хотел выразить своё недовольство, но отчасти он сам был виноват в том, что поднял эту тему, поэтому сдержался и промолчал.

Старый город и Солянка показывали ему Гилберта, которого он не знал. Узнавать об этом было весело, и Оз спрашивал о нём везде, куда бы ни заходил. Между фруктовой лавкой и этим магазинчиком он уже спрашивал о «Принце» в нескольких других местах. Все его собеседники говорили только добрые слова. Люди на этой улице так любили Гилберта, что он даже начал капельку ревновать.

Да, всё было довольно просто. Раз всё так обстояло, неудивительно, что у него были и недоброжелатели.

«Ага… Об этом я не подумал…»

Оз уже пожалел, что задал этот вопрос. Он решил, что лучше будет поторопиться и быстрее выяснить, есть ли у них чёрные кожаные перчатки, а потом уйти. Прилавки здесь были буквально забиты одеждой, и Алиса, которая вошла вместе с ним, бродила по магазинчику и с любопытством всё разглядывала.

Двое работников продолжали болтать, приправляя свой разговор неприятными ухмылками. Проще говоря, они явно завидовали тому, что Гилберт был популярен у дам. Озу не хотелось с ними разговаривать, и он оглядывался, надеясь увидеть здесь ещё какого-нибудь работника.

— Когда девчонки из таверны уволокли этого парня с собой и заставили его выпить стаканчик, его развезло даже от разбавленной выпивки. Аж тоска берёт. Как можно быть настолько никчёмным?!

Слова не были адресованы Озу и Алисе, но разговор выходил настолько громким, что они его прекрасно слышали.

«Не обращай внимания... Просто забудь о них», — мысленно уговаривал себя Оз. Он начал отходить дальше от парочки работников, но те заговорили ещё громче:

— Да, кстати, я слышал кое-что забавное. В следующий раз, как они встретят этого придурка в таверне, наши ребята хотят напоить его до беспамятства, а потом отвести в укромное местечко. Кто-то должен преподать ему урок. Показать ему, что если будет зазнаваться, получит по полной!

Оба работника грубо расхохотались.

Оз замер, а затем обернулся. Подойдя к ним резкими шагами, он встал перед работниками и посмотрел прямо на них. Его взгляд был спокойным — точнее, ледяным. От этого взгляда, хотя в нём не читалось свирепости, работники слегка поёжились, но быстро расплылись в сухих ухмылках:

— Ага?.. Что? — спросили они с таким видом, будто готовились к драке.

Оз сделал один глубокий вдох.

— Слушайте. Он действительно не умеет пить, и много раз пытался бросить курить, и легко может заплакать, но он важный для меня человек. Можете что угодно болтать о нём за его спиной, но если вы что-нибудь сделаете Гилу…

Его тон был спокойным и очень вежливым, однако, в нём читался неподдельный и серьёзный гнев.

— Я вас никогда не прощу.

Оз был на голову ниже обоих работников, но от его слов их охватила смесь недоумения и страха. Оз какое-то время пристально на них смотрел. Под напором его взгляда работники отступили на шаг и изумлённо спросили:

— Ч-чего это ты вдруг?.. Кто ты этому парню?..

— Я? Я…

Оз задумался, как лучше выразиться, но ответ пришёл сам собой. Подбоченившись, он выпятил грудь и гордо провозгласил:

— Я — его защитник!

Оз казался довольным. Вероятно, такого ответа работники не ждали — они буквально остолбенели. Краем глаза наблюдая за ними, Оз повысил голос, подозвав Алису. Она подбежала к нему из другого конца магазинчика.

— Что? — спросила она.

— Пойдём, Алиса, — коротко велел Оз.

— У-у?.. Ты уверен? Разве тебе не нужно искать эту штуку?

— Мне расхотелось что-либо здесь покупать, — отрезал Оз и вышел из магазинчика, опередив Алису. В этом магазине действительно вполне могли найтись нужные перчатки, однако, он был убеждён, что им ещё удастся отыскать их где-нибудь в другом месте.

Когда Оз и Алиса вышли из магазина, то на улице лицом к лицу столкнулись с человеком, которого совершенно не ожидали здесь увидеть.

— Ба, какие люди! Приветствую, Оз и Алиса. Не ожидал встретить вас здесь.

Оз несколько раз моргнул. Стоявшая рядом Алиса указала на человека: «Ты!..»

На нём был плащ, а сам он опирался на меч-трость; он поднял её в приветственном жесте и лучезарно улыбнулся: «Доброго дня!»

Оз произнёс его имя:

— Что?.. Брейк?

Действительно. Прямо перед ними стоял Зарксис Брейк, собственной персоной. Хотя появляться в неожиданных местах для него было обычным делом, Оз не мог представить, что он забыл на этой улице.

— Что ты здесь делаешь, Брейк?

В ответ Брейк многозначительно взглянул на Оза и произнёс: «Ну, знае-е-ешь…», но Алиса встряла в разговор, не дав ему продолжить фразу. Она весело воскликнула:

— Держу пари, ты тоже пришёл сюда перекусить, старый клоун. Это и впрямь великолепное место!

— Он ведь не ты, Алиса…

Оз казался слегка потрясённым, но вдруг…

— О-о-ой, это же господин Зак!

За спиной у Оза раздался голос, явно принадлежавший молодой женщине. Когда он обернулся, то увидел нескольких дам в ярких нарядах. «Зак?» — удивился Оз.

Дамы помахали Брейку и подбежали к нему. Когда они миновали Оза, он ощутил волну цветочного аромата их духов. Повернувшись обратно к Брейку, он увидел, что дамы окружили его и начали болтать с ним как со старым знакомым.

Брейк приветливо ответил им:

— Давно не виделись.

— Очень давно, господин Зак! Честное слово, никогда к нам не заходишь.

— Ха-ха-ха, приношу свои извинения.

— Маме тоже одиноко. Ты ведь заглянешь сегодня, да? Жди от нас добавки.

— Ну, ну-у-у. Хмм, и как же мне быть?

— Мы открываемся вечером. Приходи.

С этими словами женщины оставили Брейка и ушли, помахав ему ручками и заодно подмигнув Озу.

Постепенно Оз всё понял. По-видимому, это были работницы здешней таверны. Другими словами, Брейк был одним из их постоянных клиентов. Тогда получалось, что сегодня Брейк пришёл сюда как раз для того, чтобы посидеть у них…

Почувствовав, что Оз явно хочет ему что-то сказать, Брейк с улыбкой заговорил первым:

— Ты ведь не расскажешь об этом моей госпоже?

— Значит, это то, о чём ты не можешь рассказать малышке Шерон?.. К тому же, «Зак»… Ты ходишь туда под вымышленным именем? Что ты на это скажешь? — Оз посмотрел на него с упрёком, а затем продолжил ещё более иронично и слегка пренебрежительно: — «Жди от нас добавки», да? Понятно.

Стоявшая рядом Алиса, слушая их разговор, проворчала: «Хррррн?» Видимо, она не вполне понимала, о чём идет речь. Хотя Брейка почти припёрли к стенке, он ничуть не смутился.

— Я полагаю, это можно назвать взрослыми радостями. А вы, ребятки, для этого ещё слишком малы. Не стоит, Оз.

Почувствовав, что с ним обращаются как с маленьким, Оз ощутил лёгкое раздражение и насмешливо подытожил:

— Не стоит тебя слушать. Аа-ах, знаешь, может, я всё-таки расскажу об этом малышке Шерон.

— Ну и ну. Вот была бы проблемка.

Несмотря на эти слова, по виду Брейка было понятно, что никаких проблемок у него не будет. Вдруг на его лице появилось выражение лёгкой задумчивости. Тоном человека, говорящего загадками, он спросил Оза:

— Ты знаешь, куда здесь, в Риверре, стекается вся информация?

— Информация?.. Какая?

Оз не ожидал такого вопроса и переспросил. Брейк немного понизил голос, буквально слившись с шумом толпы.

— Например, на углу этой улицы есть таверна. Её хозяйка так влиятельна, что в преступном мире нет никого, кто бы её не знал. Её разведывательная сеть проникает в каждый уголок аристократического общества, и никакую информацию невозможно от неё утаить.

— Что?..

— Дамы, которые работают в её таверне, заручились благосклонностью многих знатных персон по её приказу. «Жди от нас добавки» — это кодовая фраза… означающая, что поступила какая-то новая информация.

Оз не мог подобрать слова. Он невольно сглотнул.

— Разве не чудесно было бы, если бы всё обстояло именно так?.. — Брейк многозначительно и озорно улыбнулся, покрутив мечом-тростью.

Оз взглянул на Брейка, решив, что его снова просто дразнят. Однако тон и выражения лица Брейка были непонятными, и было невозможно сказать, действительно ли он пошутил или просто перевёл правду в шутку. Осознав, что с Брейком в этой битве ему не тягаться, Оз слегка приуныл.

— Забудем об этом… Я сделаю вид, что не видел тебя, Брейк.

— Это было бы очень кстати.

— Ну всё. Тогда я пойду.

Оз помахал Брейку, повернулся к нему спиной и вместе с Алисой двинулся дальше.

* * *

Когда Оз практически исчез вдали, Брейк обернулся, посмотрев на узкий переулок возле магазина подержанной одежды, а затем пробормотал: «Ну что ж… Думаю, стоит одолжить ему платок».

~~~  6  ~~~

В переулке, к которому направился Брейк…

«Он рассердился на них ради меня. Оз. Мой господин… рассердился… ради меня…»

Будучи его слугой, как он мог этому не радоваться?

Гилберт прислонился к стене, его захлёстывали эмоции. В его голове вновь раздался голос Оза: «Если вы что-нибудь сделаете Гилу…»/ В нём читался настоящий гнев.

Когда он услышал слова Оза у входа в магазин подержанной одежды, на какой-то миг он чуть не забылся и не бросился к нему. Однако, увидев, что Оз и Алиса собрались уходить, он опомнился и поспешно нырнул в ближайший переулок. Судя по всему, они его не заметили.

«Если вы что-нибудь сделаете Гилу… Я вас никогда не прощу».

Голос Оза снова и снова звучал у него в голове, словно песня. Могли ли какие-то другие слова наполнить его ещё большим счастьем и чувством благодарности, как преданного слугу? Он от всей души радовался, что Оз был его господином. Гилберт мягко улыбнулся, и на его глазах проступили слёзы радости. Вдруг он ахнул, и улыбка стёрлась с его лица: «Пусть так, но этот господин отдал мне приказ, а я…!»

Ощущение счастья сменилось унынием и подавленностью. Он ослушался приказа, придя в этот район. Тяжкие угрызения совести давили на Гилберта. «Я так… Я такой…!»

Скорчившись, он схватился за голову, издав мучительное: «Ааааа!»

В этот момент…

— Сперва слёзы, теперь агония… Я смотрю, ты парень занятой, не так ли, Гилберт?

— ?!?!...

Неожиданно услышав этот голос, Гилберт обернулся как ужаленный. Его глаза широко распахнулись.

— Б-Брейк?! Что…

«Что ты здесь делаешь?» — собирался спросить он, но Брейк выставил вперёд свой меч-трость, прервав его и заставив умолкнуть.

— Мне бы не хотелось дважды повторять один разговор, — произнёс Брейк. Гилберт не понимал, что он имеет в виду. Пока он терялся в догадках, Брейк выглянул из переулка и продолжил:

— Оз ушёл. Разве ты не должен за ним последовать?

— !..

В голове у Гилберта крутились сплошные вопросы. Откуда Брейк здесь взялся? Почему он ведёт себя так, будто знает, что происходит? Однако времени на расспросы не оставалось. Если ему не удастся приглядеть за своим господином после того, как он преступно ослушался его приказа, всё станет совсем безнадёжным.

— Спасибо, — коротко сказал он Брейку и бросился бежать. Когда он миновал Брейка, у него перед глазами заплясал лоскут белой шёлковой ткани. Рефлекторно он его схватил. Это был платок.

— Постирай и потом верни, будь добр. У тебя из носа течёт.

Покраснев, Гилберт прижал платок к носу и выскочил из переулка.

Он не слышал, как Брейк пробормотал ему вслед:

— Интересно, всё ли с ним будет в порядке… Ну, что ж.

~~~  7  ~~~

У них обоих не было родителей, и они оказались в одном приюте. Новые сироты появлялись в нём в разное время, и их в разное время забирали по новым домам. Поэтому, хотя они оба были воспитанниками одного приюта, вместе провели там совсем недолгий срок. Многие другие дети оставались вместе гораздо дольше.

В результате Айвел забыл мальчика, которого знал столь недолго.

До самого последнего момента…

Это была кульминация истории.

Блестящие дедуктивные методы детектива Айвела наконец помогли ему загнать убийцу в угол, и тот был смертельно ранен выстрелами его охраны. Это случилось в Старом городе, в закоулке, больше похожем на свалку. Айвел подошёл к умирающему убийце, лежащему в луже крови, и обратился к нему.

Убийца был настоящим мастером маскировки. Почему же тогда он никогда не снимал своих чёрных кожаных перчаток? Они стали важной уликой для его преследователей. Айвел изложил свои доводы: он верил, что убийца сам желает быть найденным и раскрытым.

Однако тот хрипло рассмеялся и отверг его версию. «Невозможно», — сказал он. Говоря это, он приподнял голову. Впервые они с детективом оказались рядом лицом к лицу.

И вдруг Айвел увидел в нём… тень мальчика из приюта, с которым они расстались много лет назад. Тот мальчик провёл вместе с ним совсем недолгое время. Его звали Эрронд.

В этот миг Айвел всё вспомнил.

Они были почти одного возраста и часто вместе играли. Однажды Айвел помогал владельцу мясной лавки в Старом городе. На свою самую первую зарплату он купил пару чёрных кожаных перчаток… и отдал их ему.

Он сказал Эрронду, что дарит их ему просто так. Сказал, что случайно купил взрослый размер, они ему не подошли, поэтому он решил их отдать. Однако руки Эрронда были ничуть не крупнее, поэтому, когда он примерил перчатки, ему они тоже оказались велики. Эрронд растерялся, но Айвел засмеялся и сказал, что когда тот вырастет, они будут ему как раз.

Простое маленькое событие одного далёкого вечера.

Затем убийца произнёс свои последние слова:

—  Странно, правда? Даже я сам этого не понимаю. Я всё отринул, стал тем, кто лишь отнимает чужие жизни. Пусть так, но даже после того, как я от всего отказался, я не смог избавиться от этих кожаных перчаток. Я не знаю почему. Я даже не помню, откуда они у меня.

Убийца взглянул на Айвела, и на его лице появилось то же выражение, что и в детстве:

— Ах, вы были правы, господин детектив. Должно быть, я хотел, чтобы вы меня нашли.

Айвел встал на колени в луже крови, прижимая его мёртвое тело к себе, и завыл. На этом история окончилась.

* * *

Солнце над Солянкой уже начинало клониться к закату.

— Их нигде нет…

Они прошли от одного конца улицы до другого. Оз сел на старую потрёпанную скамейку у дороги. Он казался немного удручённым.

Рядом с ним сидела Алиса, облизывавшая леденец. Оз купил его ей, чувствуя себя виноватым за то, что Алисе пришлось повсюду за ним ходить.

— Я думал, что здесь будет просто отыскать место, где продают такие перчатки.

— Хочешь вернуться в тот магазин?

Алиса имела в виду магазинчик подержанной одежды, где работники ругали Гилберта. Возможно, это был лучший выход. Пусть так, но Оз без колебаний покачал головой.

— Ну уж нет. Я не могу подарить Гилу вещь, купленную в таком месте.

Сказав это, он понял, что впервые упомянул, что ищет подарок для Гилберта. Он всё время держал это в секрете, причём не только от самого Гилберта: он не говорил об этом никому. Даже Алисе.

Хотя Алиса, вероятно, сейчас услышала об этом впервые, она не отреагировала. Возможно, тогда во сне, говоря о перчатках, он проболтался и об этом… Или же ей просто было неинтересно, и она сосредоточилась на своей конфете.

Оз смущённо почесал щёку. Взглянув вверх на косые солнечные лучи, он сам себе повторил:

— Точно, я дарю их Гилу… Таков план.

Эта идея пришла к нему, когда его захлестнули чувства и восторг после прочтения книги, одолженной ему Элиотом. В ней чёрные перчатки детектив Айвел подарил Эрронду, который стал убийцей. Этот подарок из детства связал их судьбы через многие годы.

«Я дарю их просто так».

«Я случайно купил взрослый размер, и они мне велики».

Когда Оз читал эти строки, ему показалось, что Айвел сказал это, чтобы скрыть своё смущение. В книге об этом не говорилось, но он решил, что Айвел, вероятно, хотел потратить первые заработанные им деньги на подарок для кого-то. И, не зная, под каким предлогом его вручить, он придумал столь неубедительную ребяческую причину.

В высшем обществе подарки были обычным делом и иногда служили простым приветствием. Не считая тех десяти лет, которые он провёл в Бездне, Оз вручал Гилберту подарок на день его рождения каждый год. Эти подарки не были случайными, он выбирал их с чувством.

Но…

Строго говоря, стоявшая за подарками сила исходила от дома Безариус, а не от самого Оза. Оз никогда не дарил Гилберту того, что было куплено им на лично заработанные деньги.

Когда он прочёл эту книгу, разница между такими подарками показалась ему огромной.

— Хаааах…

Он откинулся на скамейку и слегка вздохнул. Ощутив на себе взгляд, он перевёл глаза на сидевшую рядом Алису. Она смотрела на него, всё ещё держа во рту леденец. Оз решил, что ей наверняка всё надоело или она устала, замучившись ходить за ним туда-сюда, но, похоже, дело было не в этом.

Во взгляде Алисы читалось: «Ну? Что дальше?»

Оз оглянулся за стоявшие вдоль улицы дома, а затем пробормотал себе под нос: «Это немного далеко, но мы можем попробовать добраться до места, о котором я слышал».

О том месте ему чуть ранее рассказал молодой человек, работавший продавцом в магазине, где они купили леденец. Оз спросил у него, где кроме Солянки могут продаваться кожаные перчатки. Молодой человек ответил, что если пройти немного к западу от улицы, там будет переулок с рядами уличных торговцев. Если они обыскали всю Солянку и не нашли нужной вещи, единственное, что им оставалось — это пойти туда.

…Но юноша, понизив голос, предупредил их, что тот переулок находится неподалёку от опасного квартала, известного как Дно Старого города, и сказал, что от него стоит держаться подальше.

«Всё в порядке. Я знаю. Ладно…»

Решившись, Оз встал со скамейки, повернулся и сказал: «Пойдём, Алиса».

Они двинулись в путь, шагая рядом. До них доносились голоса зазывал, привлекающих посетителей, и оживлённое гудение толпы. В этой суматохе Оз неожиданно расслышал звериный рык — точнее, человеческий голос, больше похожий на рычание — и обернулся в том направлении.

Он заметил спину крупного мужчины, который, вероятно, весил в 5-6 раз больше него самого. Здоровяк стоял на другом конце улицы, рядом с телегой, заваленной грузом, и что-то кричал, практически воя. У ног здоровяка валялся леденец, казалось, что он был разломлен надвое и покрыт пылью.

Заметив эту картину, Алиса фыркнула:

— Такой здоровенный парень расшумелся из-за упавшей еды. Вот нелепость.

Оз слегка кивнул, но потом ему кое-что вспомнилось:

— Что? Но, Алиса, недавно, когда ты уронила то рёбрышко наземь, ты ведь сама…

— Мне можно, — категорично отрезала Алиса, словно это было чем-то само собой разумеющимся. Это было весьма в её стиле, и Оз хихикнул. Ему показалось, что на душе у него слегка полегчало.

Оз посмотрел на небо. Близился закат.

Он вспомнил о Гилберте, оставшемся в Пандоре. С его стороны было бы нехорошо загуливаться допоздна после того, как он приказал Гилберту там остаться. Его слуга даже в лучшие времена вечно из-за всего переживал, и теперь он наверняка с нетерпением дожидался его возвращения домой.

«Я совсем скоро поверну обратно. Извини, Гил!»

* * *

Пока его господин мысленно просил у него прощения, сам Гилберт…

— Ах, кхм… Ну.

— Т-т-тыыыыы, ты налетел на меня, и мой — МОЙ! — бесценный, сладкий маленький леденчик упал прямо в гряя-яяя-яязь! Ч-ч-что ты теперь будешь ДЕЛАТЬ, аааааааа?!

…стоял позади телеги, противостоя напору того самого здоровяка.

Это произошло, когда он увидел, что Оз и Алиса уходят с улицы, направляясь на запад, и поспешил за ними. Гилберт торопился. Самый опасный квартал Старого города лежал именно на западе. Судя по всему, Оз и Алиса собирались именно в ту сторону, поэтому он должен был остановить их, прежде чем они туда попадут.

С этими мыслями он поспешно выскочил из своего укрытия, но тут же врезался в здоровенного детину, державшего в руке леденец. От резкого столкновения его отбросило в сторону, и он опять оказался за телегой, свалившись на землю и стукнувшись спиной.

Когда Гилберт, ещё чувствуя головокружение, взглянул детине под ноги, то увидел, что его леденец развалился на две части, упав на булыжную мостовую.

Гилберт встал. Он и сам был высоким, но здоровяк хриплый голосом проревел на него с вышины: «Извинииииись, извинииииись!»

— Мне очень жаль. На это купите себе другой.

Ему нужно было спешить за Озом. С этими мыслями, Гилберт достал из кошелька несколько монет и протянул здоровяку, намереваясь уйти. Однако тот грубо отбросил его руку. Монеты рассыпались по мостовой.

— Чтоооо это ещё за отношееееение?! Вправду ли ты сожалеешь?! Аааааа?!

Казалось, что реакция Гилберта лишь подлила масла в огонь его гнева. Хоть Гилберт и считал себя виноватым, он подумал, что его втягивают в новые неприятности.

— И вообще, чего ты передо мной извиняешься? Извиняйся перед леденцоооом! Бедняжечка разбился и упал в гряяяязь! Падай на колени и СЛЁЗНО ВЫМАЛИВАЙ ПРОЩЕНИЕ! «Мне ужасно жаль, леденчик!»

Голос детины звучал невероятно серьёзно: он был наполнен гневом и скорбью по сломанной конфете.

«…Да что не так с этим парнем?» — Гилберт разом чувствовал изумление и отвращение. Он знал, что виноват, но рассуждения здоровяка становились всё более абсурдными, а времени на долгие разборки у него не оставалось: иначе он опять упустит Оза из виду.

Внешне Гилберт казался спокойным, но в душе так терзался от нетерпения, что его мысли метались в разные стороны: «Мне нужно спешить и догнать Оза. У меня нет времени с ним возиться. Но ведь я сам виноват, что уронил его леденец, поэтому должен извиниться, чтобы он меня простил… Нет, я ведь уже извинился и сказал, что оплачу ему другой, так почему же всё к этому пришло? Я должен быстрее спешить за ним. Мне нужно попросить у него прощения. Оз. Этот леденец. Поспешить за леденцом… тьфу, нет, нет, Оз — леденец… Нет, наоборот, и… Не то. Всё не так! Я должен поспешить за Озом!»

Гилберт стиснул зубы и склонил голову. Он попытался взять себя в руки. Подняв глаза, он резко взглянул на здоровяка и как можно серьёзней произнёс:

— Я не буду вставать на колени, но извинюсь ещё один раз. «Леденец, прости меня».

«Это должно сработать», — с этими мыслями Гилберт начал быстро отходить в сторону. Однако, по-видимому, здоровяка это не устроило. Пытаясь помешать ему уйти, тот взревел как разъярённый бык и набросился на Гилберта, занеся над ним толстую как бревно руку. Гилберт подозревал, что дело может принять подобный оборот, поэтому легко увернулся. Детина потерял равновесие.

— На эти монеты купи себе новый, хорошо?

С этими словами Гилберт окончательно сбил здоровяка с ног. Зашатавшись, тот отлетел и плюхнулся спиной на мостовую. Затылком он окончательно раскрошил остатки леденца. Детина взвыл от досады, но Гилберт уже выбросил эту ситуацию из головы и умчался оттуда.

Он искал Оза, но…

Было уже слишком поздно. Они с Алисой исчезли с улицы.

~~~  8  ~~~

Когда он покинул Солянку и направился на запад, городской пейзаж постепенно начал меняться. Особняков становилось всё меньше, вместо них начали появляться простые четырёх- или пятиэтажные дома. Место широких улиц заняла сеть сложных проулков между зданиями.

«Оз… Где же ты?!»

Гилберт носился по проулкам, пытаясь разыскать Оза и Алису. До заката оставалось совсем немного времени. Как только солнце сядет, на город быстро опустится ночь. В такое время Озу, сыну дома Безариус, не подобало гулять без своего слуги.

Вокруг было тихо. Лишь шаги Гилберта эхом раздавались в проулках.

«?!..»

Сворачивая за угол — он уже сбился со счёта, в который раз — Гилберт изумлённо остановился. У обочины на земле свернулась чья-то фигура. Это был старик в грязной рваной одежде. Гилберт постарался ступать громче, ожидая реакции, но старик не пошевелился. На миг ему показалось, что тот уже умер, но приблизившись, он почувствовал исходящий от него запах алкоголя.

«О... Пьяница, значит?»

Гилберт с облегчением опустился на колени рядом со стариком. Решив, что это может быть пустой тратой времени, он всё же положил руки ему на плечи и грубовато его встряхнул. Немедленного ответа не последовало, но после нескольких окликов: «Эй!», тяжёлые веки старика приподнялись, и к Гилберту обратился мутный взгляд.

Хотя его губы шевелились, ясно выражаться он не мог, поэтому понять, о чём старик говорит, было трудно. Но Гилберт и не ожидал нормального разговора. Поморщившись от запаха спиртного, он приблизился к его уху и крикнул: «Ты не видел здесь поблизости ребёнка?!»

Не получив ответа, он бы сразу ушёл. Спустя секунду после заданного вопроса Гилберт уже начал подниматься, но…

«Видел», — произнёс старик хриплым и нетвёрдым голосом. От неожиданности Гилберт замер. Он схватил старика за руку, но даже не успел раскрыть рот, чтобы задать следующий вопрос.

— Светленького такого, хорошо одетого… его забрала… та шайка.

«Это Оз!»

Ситуация складывалась просто хуже некуда.

Гилберт отпустил старика, практически отбросив его руку, и умчался как молния.

Имя, которое пробормотал старик, принадлежало преступной организации, которая пользовалась в Старом городе дурной славой.

«Серая Змея» — так назывался преступный синдикат, базировавшийся на Дне Старого города. Оттуда он руководил множеством разных гнусных делишек. За порядок в Риверре отвечала Пандора, и, насколько Гилберт помнил, они расследовали и дело Серой Змеи.

Если Оза забрал кто-то из её приспешников… получалось, что Оз сейчас находился на Дне.

На бегу Гилберт начинал всё больше злиться. С Озом должна была быть Алиса. Чем она занималась? Она была глупой и прожорливой, но она как минимум должна была сделать всё возможное, чтобы защитить Оза… Или же они с ней разделились?

Учитывая своенравие Алисы, это казалось возможным. Судя по словам старика, бандиты забрали только одного человека.

«Проклятье! Оз…!»

* * *

— С такой-то одежонкой он точно не из бедных.

— Ага. Только на голову слабоват. Сынок какого-то аристократа, а в одиночку крутился в таком месте…

— Без шуток. Что нам босс приказал?

— Содрать с его родни по полной. Должно быть, непросто им растить такого идиота.

— Зато благодаря этому мы разбогатеем. Лучше скажи им спасибо.

— И не говори. А где сейчас этот бестолковый блондинчик?

— Босс пытается из него хоть что-то вытрясти, но ничего не выходит. Кажись, малец молчит как рыба.

Гилберт держался в тени, затаив дыхание.

Он внимательно вслушивался в разговор, который доносился до него со стороны задней двери здания, находящейся всего в нескольких метрах. Там болтали двое членов Серой Змеи. Под «сынком аристократа», они, вероятно, имели в виду Оза.

Из их слов Гилберт смог понять, что Оз был цел, поэтому почувствовал лёгкое облегчение. Но вместе с тем поток оскорблений в адрес господина буквально выводил его из себя. Ему хотелось выбраться из своего укрытия и тоже сказать им пару ласковых, но он сумел сдержаться. Пока он не выручит Оза, ему стоит вести себя как можно осторожней.

«Оз… с их главарём, да? …Может, на верхнем этаже?»

Гилберт взглянул на здание. Сам он прятался за старой пожарной цистерной, располагавшейся сразу позади него. Это был четырёхэтажный дом, который Серая Змея использовала в качестве своей штаб-квартиры.

Первым делом он проверил передний вход, но его тщательно охраняли шесть членов группировки. Их число не было проблемой, но одолеть их, не дав им забить тревогу, было бы сложно. Все окна первого этажа были плотно заперты изнутри, поэтому он решил, что легче всего будет проникнуть в здание с чёрного хода.

Его охраняли двое мужчин. Если бы они зазевались, он смог бы обезвредить их в одно мгновение, даже не доставая пистолет.

Парочка охранников продолжала болтать. Разговор перешёл на то, какую долю от выкупа они получат и как именно её потратят. До Гилберта донёсся весёлый смех. Охранники казались расслабленными и беспечными. Быть может, сейчас самое время? Гилберт собирался осторожно выглянуть из своего укрытия, и вдруг…

Тук.

Когда он начал менять позицию, случайно задел ногой пустую бутыль из-под ликёра, валявшуюся на земле.

Гилберт застыл на месте.

«!..»

Он поспешно попытался дотянуться до бутылки, которая начала откатываться в сторону, но было уже поздно. Она неожиданно громко стукнулась о цистерну. Он ощутил, как оба охранника вздрогнули от этого звука. По спине у Гилберта пробежал холодок.

— Ты сейчас это слышал?

— Ага, вон там… За цистерной?

Гилберт слышал их разговор. «Что же делать? Что делать? Просто не обращайте внимания — умоляю вас!» — мысленно взывал он к охранникам, окончательно разнервничавшись.

— На всякий случай схожу проверить, — сказал один из них.

Раздался звук приближающихся шагов. Мужчина, оставшийся у задней двери, небрежно бросил:

— Держу пари, что это кошка. Просто кошка. Я слыхал, их здесь в последнее время немало развелось.

Кошка. Решение было мгновенным. Гилберт сжал горло и…

«Мрррряяяууу…»

Он вложил в эту имитацию все силы. Он ненавидел кошек и даже подумать не мог, что однажды ему придётся их изображать. Это было сделано рефлекторно, и следом по его спине невольно пробежали мурашки.

Однако казалось, что затея сработала. Шаги стихли, а затем послышалось: «Значит, и правда кошка». На мгновение Гилберт почувствовал облегчение, но охранник продолжил: «Я люблю кошек. У меня дома три штуки. Иди сюда, киса!»

«Чего-о-о?!» — Гилберт остолбенел.

Когда шаги вновь начали приближаться, времени на сомнения не осталось. Зная, что победа будет за тем, кто ударит первым, Гилберт выскочил из-за пожарной цистерны. Его взгляд встретился со взглядом охранника. Глаза у того округлились. Но как только он собрался крикнуть…

— Простите, я не кошка! — Гилберт стукнул его по голове прикладом пистолета. Раздался глухой звук и охранник упал. Взгляд Гилберта в этот момент уже был обращён на дверь.

Должно быть, ему действительно удалось застать их врасплох — стоявший у двери член банды испуганно застыл на месте. Нельзя было позволить ему предупредить остальных. Гилберт рванулся к задней двери, и как только тот заорал: «Ты…?!», нанёс удар в солнечное сплетение.

Мужчина отлетел к стене и без чувств упал на землю.

«Было ли слышно… внутри?!»

Этого он не знал, но отступать было уже нельзя. Он подошёл к задней двери и повернул ручку. Дверь оказалась не заперта. Прислушавшись и убедившись, что за дверью тихо, он её распахнул. По ту сторону тянулся тёмный коридор.

«Теперь главное — скорость».

Гилберт как тень скользнул в коридор, крепче сжав рукоять пистолета.

«Держись, Оз!»

* * *

~~~  На верхнем этаже логова Серой Змеи  ~~~

Прочие этажи дома, служившего базой синдиката, были поделены на множество комнат, но самый верхний представлял собой одно помещение. Гилберт стоял перед большими двойными дверьми, похожими на вход в залу. Он обезвредил всех членов банды, которые попадались ему на пути, прежде чем они успевали забить тревогу. Охранники двойных дверей уже лежали у его ног без сознания.

Оза держали по другую сторону дверей. Но как бы Гилберт не тревожился, он приложил ухо к их створке, приказав себе успокоиться. До него слабо донёсся разговор.

— Не думаешь, что этот парнишка немой? Только и делает, что таращится как идиот, о чём ни спроси.

Голос казался раздражённым. Был ли это главарь?

Судя по всему, пленный Оз в ответ на все вопросы лишь молчал. Голоса за дверью загудели. По-видимому, помимо главаря и Оза там были и другие члены банды. Человек десять?.. Возможно, меньше, но он предположил, что там было ещё около семи или восьми людей, не считая главаря.

«Как мне быть?»

Следовало ли открыто их атаковать? Или придумать какой-то план? Как только Гилберт об этом задумался…

— Эй. Дай-ка мне свой нож, — произнёс голос, возможно, принадлежавший главарю. — Держу пари, он разговорится, если лишится пальца. Ну же, давай его сюда.

«Что?!..»

Если он ничего не предпримет, Оз рискует остаться без пальца. Мгновенно, не задумываясь, Гилберт распахнул двери и вбежал в комнату. Она казалась огромной. Как он и подозревал, мужчина похожий на главаря держал в руках нож, а рядом с ним стояли члены синдиката с оружием в руках. Их было восьмеро.

Главарь стоял в окружении своих людей спиной к Гилберту. Когда двери распахнулись с громким стуком, изумлённые лица бандитов повернулись к нему. Однако у Гилберта не было времени их разглядывать; его взгляд тотчас устремился к ногам главаря.

Рядом с ним лежал связанный ребёнок ужасно жалкого вида. Гилберту был виден лишь его светлый затылок.

— О… — Гилберт в отчаянии попытался его окликнуть, но… — Что?.. Ты кто?

Он был ошарашен. На миг он действительно не понял, кто именно там лежал, но ответ пришёл очень быстро.

На полу лежал мальчишка, который высморкался в полу его плаща, единственный сын президента торгового объединения.

«Это… не… Оз?»

По виду Гилберта казалось, что из него вынули душу.

— Что за?.. Посторонний? Чёрт! Да чем там занимаются парни внизу?! — раздражённо закричал главарь, обернувшись к Гилберту. Остальные члены синдиката, гневно ругаясь, наставили на него свои пистолеты. Однако казалось, что Гилберт их совсем не замечал. Он отчаянно приводил в порядок мысли.

Оказалось, что захваченным ребёнком был не Оз. Теперь ему вспомнились слова старика: «Светленького такого, хорошо одетого». Он сам поспешил с выводами и теперь злился на себя. Выходит, вся эта беготня оказалась напрасной?

«Что я делаю?..» — он понуро испустил долгий и усталый вздох.

Сначала он резко ворвался в комнату, но теперь казался совершенно опустошённым. Решив, что Гилберт над ним насмехается, главарь заорал: «Эй, клоун! Ты вообще понимаешь, что здесь творится?! Не знаю, пришёл ты спасать заложника или нет, но ты ворвался в штаб Серой Змеи, и теперь точно целым отсюда не уйдёшь! Хватайте его, ребята!»

Услышав приказ, члены синдиката поочерёдно начали стрелять, но, по-видимому, практиковались они в этом нечасто. Большинство пуль пролетели мимо, а от тех, которые летели в его направлении, Гилберт сумел увернуться. Они лишь немного задели его плащ.

Лежавший на полу президентский сын смотрел на него круглыми глазами.

«Что я делаю?..» — опять подумал Гилберт. Его гнев и злость на самого себя слились воедино, превратившись в незнакомое чувство, полностью его захлестнувшее. К этому моменту у членов банды кончились патроны, и они с криками бросились на него всем скопом.

«Аргх, ради всего…!»

Ему показалось, что у него в голове что-то щёлкнуло.

— Вы напрочь сбили меня с толку!..

Он пришёл в такую ярость, словно хотел выместить на них всё накопившееся за день. Но пока он неистовствовал, в уголке его разума возникла мысль: «Если Оза здесь нет… Тогда…»

Где же он?

~~~  9  ~~~

Небо окрасилось яркими цветами заката. Гилберт шёл обратно к Солянке вместе с мальчиком, которого в итоге спас из логова Серой Змеи. Улица готовилась к оживлённым вечерним часам. Царившая на ней теперь суета отличалась от полуденной.

— Парень…

Гилберт поставил мальчика наземь; до этого он нёс его под мышкой. Тот посмотрел на него ничего не выражающим взглядом.

— Я пытаюсь кое-кого найти.

Мальчик в недоумении наклонил голову, указывая на самого себя.

— Нет, не тебя. Моего господина. Так что… Ты сможешь отсюда сам дойти домой?

Мальчик кивнул.

— И больше туда не ходи, слышишь меня?

Мальчик опять кивнул.

«Точно ли до него дошло?» — в этом Гилберт уверен не был, но он уже довольно давно потерял из виду Оза и Алису и не мог себе позволить тратить на мальчишку ещё больше времени. Возможно, тот почувствовал это и тихо произнёс: «Не буду... Было страшно».

— Ещё бы, да?

Гилберт потрепал его по голове, а затем отпустил, и мальчишка убежал. «Иди прямо домой», — мысленно направил его Гилберт, но неожиданно понял, что даже не знает его имени. Он окликнул мальчика:

— Парень, как тебя зовут?

Мальчик остановился, обернулся и ответил: «Оджи». После этого он тут же развернулся обратно и быстро исчез из виду. Его светлые волосы, такие же, как у Оза, колыхались на бегу.

— Даже имена чем-то похожи… — хмуро заметил Гилберт.

* * *

«Это Оз!»

Быстро шагая по Солянке, Гилберт заметил приближающегося к нему Оза. Он поспешно нырнул за груду сваленных неподалёку деревянных ящиков. Осторожно выглянув из своего укрытия, он посмотрел в его сторону. Рядом с Озом шла Алиса. Казалось, что оба шагали, почти не разговаривая. Время от времени Алиса обращалась к Озу, она выглядела немного обеспокоенной.

«Что? Оз?..»

Гилберт подумал, что ему померещилось — на миг ему показалось, что Оз плачет. На деле он не плакал, но выглядел понуро и казался очень расстроенным. Гилберт чуть было рефлекторно не подбежал к нему, но с большим трудом сдержался. «Что же произошло?» — нахмурился он.

Присмотревшись, он заметил, что Оз держит что-то в руке.

«Это… коробочка? С чем же?»

Она была достаточно маленькой для того, чтобы умещаться в руке. Гилберт задумался, не за ней ли Оз отправился в этот район.

Тем временем Алиса и Оз подходили всё ближе и ближе. Если они никуда не свернут, то пройдут как раз мимо ящиков, за которыми он спрятался, и тут же его заметят. Гилберт огляделся, подыскивая новое укрытие.

Вдруг звук их шагов неожиданно прервался. Гилберт посмотрел в ту сторону. Оз и Алиса стояли перед свалкой на обочине Солянки. На глазах у Гилберта Оз выбросил туда маленькую коробочку, а затем обратился к Алисе. Они были достаточно близко, и до Гилберта доносился их разговор:

— Пойдём.

— Ты уверен?

— Всё в порядке... Идём домой, Алиса.

С этими словами Оз побежал прочь от свалки.

Гилберт поспешно притаился за ящиками. Мимо него сначала промчался Оз, а за ним и Алиса. К счастью, никто из них его не заметил. Он хотел последовать за Озом, но ему стало любопытно, что за коробочку тот выбросил в мусор.

Оз сказал, что они направляются домой. Алиса была с ним, поэтому по дороге до дома с ними ничего не должно было случиться.

На всякий случай Гилберт обернулся, убедившись, что они уже исчезли из поля зрения, а затем подошёл к свалке. Там валялись мятые картонные коробки, бумажные пакеты и холщовые мешки. Выброшенная Озом коробочка лежала прямо на них. От удара её крышка съехала в сторону. Когда Гилберт пригляделся, то понял, что в ней лежало.

«Чёрная… перчатка?..»

Гилберт поднял коробочку и вынул лежавший в ней предмет. Это была новенькая кожаная перчатка чёрного цвета. Гилберт внимательно осмотрел перчатку, а затем удивлённо пробормотал: «Лишь одна?..»

Он ещё раз взглянул на свалку. В маленькой коробочке лежала всего одна перчатка, правая. Левой нигде не было видно. Может, Оз забрал её с собой? Но это было бы слишком странно: зачем ему могла понадобиться непарная перчатка?

Гилберт ещё раз посмотрел на находку. Она была чёрной, а размер казался слишком большим для руки Оза. Вдруг о чём-то догадавшись, Гилберт вновь заглянул в коробку. В ней виднелась маленькая карточка. Ухватив за неё кончиками пальцев, он вытянул карточку наружу. На ней стояла короткая надпись. Одно предложение, написанное красивым почерком: «Моему дорогому другу…»

В этот миг…

Тук. Что-то ткнулось Гилберту в спину. Он изумлённо замер. Предмет был твёрдым и казался концом палки… Или дулом пистолета.

Гилберт совершенно не обращал внимания на то, что происходило у него за спиной, и теперь в этом раскаивался. Когда он рефлекторно начал оборачиваться, голос позади него произнёс: «Не двигайся». Он казался сдавленным, как будто говорящий прикрыл свой рот одеждой. На ум приходило лишь одно объяснение.

— Тот ещё номер ты недавно выкинул в нашем штабе.

«Он подкрался ко мне со спины?!..»

Гилберт не знал, как быть. Его мысли переполняла тревога. Ему следовало ожидать подобного. Он так разбушевался в штабе Серой Змеи, что они бы вряд ли позволили ему так легко уйти.

— Вытяни руки так, чтобы я их видел.

Голос казался ужасающе кровожадным. На лбу у Гилберта выступил холодный пот.

Похоже, что человек был один, но он явно казался более умелым, чем главарь синдиката или его подручные в логове Серой Змеи. Он застал Гилберта врасплох и не давал ему шансов вырваться. Ему оставалось лишь подчиняться и выжидать, когда противник даст слабину.

Когда он исполнил приказ, человек за спиной вновь заговорил:

— А теперь на колени и опусти голову. Никаких подозрительных движений, если не хочешь быть пристреленным.

«Грр!» — стиснув зубы, Гилберт повиновался. Предмет, похожий на пистолет, всё ещё был прижат к его спине.

— Ты мстить мне пришёл? Что ты собираешься делать со м…

— А теперь скажи «гав».

— Чего?..

— Полай собакой. Давай.

Дуло пистолета резко вонзилось в его спину, как будто человек его повернул.

— Зачем тебе это? — Гилберт недоумевал, но противник продолжал нажимать на пистолет, явно настаивая. Он ничего не понимал, но решил, что сможет выяснить мотивы противника позднее. Человек позади него казался невероятно зловещим, а он не мог даже повернуться к нему.

— Уууф, гав…

Внутренне Гилберта передёрнуло: «Сначала кошка, теперь собака?», и он гавкнул, раскрасневшись от смущения. Дуло, прижатое к его спине, слегка задрожало.

— Теперь доволен?!..

— …

«Почему он молчит?!» — подумал Гилберт. Всё казалось каким-то нечестным. Но вдруг голос позади него отозвался:

— А теперь «трепещи». Представь, что перед тобой твой хозяин.

— Что?..

— Ну же, давай. Вложи побольше чувства.

— Эй, минуточку….

Его разум вдруг резко похолодел, а на лице появилось свирепое выражение. Голос позади него не умолкал; было трудно сказать, заметил он это или нет.

— Как только это выполнишь, перевернёшься. Ляжешь на спину и будешь сопеть, высунув язык…

— Ах ты!..

Покраснев до ушей, Гилберт резко развернулся. Человек, стоявший сзади него, прижимал к его спине кончик своего меча-трости и закрывал рот плащом.

— Брейк!!! — не раздумывая, Гилберт схватил его за ворот рубашки. В ответ на это Брейк лишь просиял:

— Ну и ну, Гилберт, ты вдруг стал таким жестоким…

— Заткнись. Ты к чему пытался меня принудить?! — договорив, Гилберт вдруг заметил странную деталь.

— Постой, — сказал он, решив уточнить, — Брейк, ты сказал: «Тот ещё номер ты недавно выкинул в нашем штабе»…

Он не смог бы этого сказать, не зная, что Гилберт штурмовал цитадель Серой Змеи. На это Брейк лишь самодовольно усмехнулся:

— Серой Змее не повезло, не так ли? Кто бы мог подумать, что их разгромит человек, которому они просто попались под горячую руку?

Гилберт всё понял. В нём перемешались гнев и стыд, из-за чего он почти сорвался на крик:

— Ты за мной следил?!

Ткнув концом меча-трости прямо под нос Гилберту, Брейк сказал: «Конечно нет», а затем продолжил:

— Может, ты и слабак, но этот район ты знаешь. Раз ты отправился сюда, не было смысла за тобой ходить. К тому же, ты прекрасно сознавал, что такое Дно. Кто бы мог подумать, что ты по собственной воле ввяжешься в абсолютно ненужные неприятности!..

Брейк тяжко вздохнул. Гилберту показалось, что он просто над ним посмеялся, но другой вопрос волновал его куда больше:

— Выходит, ты тоже следил за Озом?

— Именно.

— Почему?! Как долго? Нет, скорее… Как много тебе известно?!

На яростный допрос Гилберта Брейк ответил лишь: «Кто знает…» и многозначительно улыбнулся.

— Ну, я знал, что ты следил за Озом, чтобы за ним приглядеть, а раз от тебя на деле толку мало, я поставил на то, что ты его упустишь. Хоть с ним и была Алиса, когда сын дома Безариус направляется в такой район даже без собственного слуги, его нельзя оставлять одного. Я немножко опередил их и слегка расчистил им путь.

— Расчистил путь?

— Для местного хулиганья Оз, гуляющий по округе без сопровождения — всё равно, что приманка на ножках. Я обезвредил мелких бандитов, которые могли бы его побеспокоить.

Брейк добавил:

— Ну и к тому же, я оказался слегка причастен к этому делу.

«И что это должно означать?» — Гилберт уже собирался вернуться к допросу, но Брейк продолжил:

— Однако я провозился с тобой и ненадолго оставил его без внимания, и боюсь, что результат был довольно прискорбным.

С этими словами своим мечом-тростью он легонько стукнул Гилберта по руке — той, в которой он держал перчатку. Гилберт вновь на неё посмотрел, а затем изумлённо уставился на Брейка:

— Ты в курсе? В смысле, что всё это значит?

— Ну да. Более или менее.

На лице у Брейка было написано: «Хочешь услышать?»

Когда Гилберт без колебаний ответил: «Расскажи мне», Брейк ненадолго задумался, а затем заговорил:

— Раз всё закончилось именно так, пожалуй, будет лучше, если ты узнаешь. Только… Я тебе ничего не говорил, сам понимаешь.

Гилберт кивнул.

— Я думаю, это в любом случае не останется секретом, — Брейк улыбнулся и начал свой рассказ: — Это был подарок тебе от Оза… По крайней мере, должен был им стать.

~~~  10  ~~~

Когда переворачиваешь последнюю страницу, история заканчивается. Однако это не значит, что вместе с ней заканчивается и существование персонажей книги. Даже после финала истории они продолжают жить своей жизнью, но читатель ничего не знает об их буднях.

Озу вспомнился финал «Плода неопределённости». Книга заканчивалась на том, как детектив Айвел рыдал, обнимая мёртвое тело своего друга. На руках у того были чёрные кожаные перчатки, которые Айвел подарил ему, когда те были ещё детьми.

«Интересно, как Айвел потом поступил с этими перчатками…»

Было утро после их вчерашнего похода в Старый город. Оз сидел в своей комнате в штабе Пандоры, расположившись в кресле возле стола. Был ещё ранний час: обычно в это время он ещё мирно спал. Прошлым вечером ему с трудом удалось уснуть, но, несмотря на это, он всё равно проснулся очень рано.

Оз задумчиво поднял глаза к потолку.

Книга «Плод неопределённости», которую он ещё не вернул Элиоту, лежала на столе. После первого прочтения он перечитал её ещё несколько раз. Но сколько бы раз он её ни раскрывал, никак не мог узнать, что произошло после событий последней страницы. Для этого ему бы пришлось расспрашивать самого автора, но книга была написана около века назад, и тот уже давно умер.

Судьба чёрных перчаток.

Оз тяжело вздохнул. Что бы он ни делал, всё напоминало ему о вчерашнем дне. Маленькая коробочка и чёрная перчатка. Он выбросил их на свалку. Что ж…

«Ничего не поделать. Это всё, что мне оставалось».

Но…

«После того, как я их купил, и всего прочего… Даже после того, как Брейк мне помог…»

События вчерашнего дня ярко горели в его памяти…

* * *

Они обыскали всю Солянку, но перчаток так и не нашли. Когда они с Алисой последовали совету продавца и отправились к западу от улицы, то добрались до переулка, где ютились несколько тесных торговых рядов. Прямо на тротуаре были разложены покрывала, заваленные грудами разных предметов. Когда они подошли ближе, на них устремились пристальные и нахальные взгляды торговцев.

Большинство лавочек на Солянке были гостеприимными, но здешняя атмосфера казалась совершенно другой. Возможно, сказывалась близость этого места ко «Дну». По-видимому, Алиса тоже почувствовала витающую в воздухе опасность; она воинственно фыркнула.

Оз не мог представить, что в таком месте может найтись достаточно хорошая вещь для подарка Гилберту, но всё же он не мог сдаваться, даже не взглянув на ассортимент, и решил всё рассмотреть. Он присел у ближайшего покрывала. Продавцы бесцеремонно следили за ним, как бы оценивая его намерения. Сделав вид, что этого не замечает, Оз оживлённо обратился к торговцу:

— Мистер, я пытаюсь кое-что найти.

— Вот сам и ищи.

Столь тёплого приёма ожидать было сложно, и Алиса рассердилась: «Ты чего, придурок?! Ты б хоть попытался не хамить?!», но Оз остановил её, ответив торговцу: «Хорошо», и начал изучать беспорядочную груду товаров. Примерно девяносто процентов из них составлял полнейший хлам. Осмотрев всё, Оз сказал: «Спасибо», встал и отошёл в сторону. Вслед ему торговец недовольно щёлкнул языком. Оз лишь сухо улыбнулся.

Он двинулся к следующему торговцу. Обслуживание там было примерно таким же. Оз вновь оглядел предложенные товары, но ничего не нашёл. Следующее покрывало, и несколько следующих были совершенно одинаковыми. Оз всё сильнее осознавал тщетность поиска. Они теряли время.

Следующий торговец был последним. Если они и там ничего не найдут, на сегодня придётся сдаться. Но ассортимент товаров у него казался слишком унылым, чтобы возлагать на него хоть какие-то надежды. У остальных на выбор предлагалось множество вещей, пусть даже большая их часть никуда не годилась. Здесь же товары можно было пересчитать по пальцам.

Последним торговцем оказался робкий молодой человек. Оз с первого взгляда понял, что нужной вещи ему здесь не найти, но молодой человек смотрел на него с такой мольбой, что он решил хотя бы сделать вид, что изучает товар.

— Прошу, купите что-нибудь. Что угодно! Иначе сегодня мне придётся остаться без ужина, — взмолился торговец.

«Может, это и не так, но…» — Оз немного растерялся. Все предложенные вещи были бесполезными. Даже если бы он купил что-то и забрал домой, покупку всё равно пришлось бы выбросить.

Вдруг стоявшая возле него Алиса уверенно протянула руку к прилавку и что-то оттуда взяла. Это была небольшая потёртая деревянная коробочка. Она была очень простой и достаточно маленькой, чтобы поместиться в руке.

Молодой человек воспринял это как надежду на возможную продажу. Он отчаянно заговорил: «Я думаю, что это шкатулка для мелочей или что-то в этом духе, но она, наверное, сломана; никак не открывается. О, но это ценный шедевр, который некий аристократ заказал у известного мастера, и такие жемчужины встретишь нечасто, я вам её весьма рекомендую. Хоть она и сломана».

Когда кто-то предлагает приобрести настолько потрёпанную вещицу, особо добавить нечего. Алиса взяла коробочку из мимолётной прихоти и не питала к ней особого интереса, пока торговец не сказал, что она не открывается. Ей тотчас захотелось её открыть: она уперлась пальцами в края коробочки и даже начала на неё ругаться в попытках вскрыть любым доступным способом.

— Алиса, не надо. Если она сломается, нам придётся её поку…

Но как только Оз встревоженно предостерёг её…

Раздался треск, и крышка деревянной коробочки распахнулась… Точнее, «отвалилась». В тот же миг молодой торговец восторженно воскликнул: «Даааа!»

Плечи Оза опустились. Алиса с довольным видом обратилась к нему:

— Видишь, Оз? Я её открыла.

— Алиса, это не называют словом «открыла»…

В его кошельке хранились бесценные «собственные деньги», но делать было нечего. Оз полез за кошельком.

Он собрался оплатить коробочку, но смысла забирать её домой не видел, поэтому решил, что просто оставит покупку торговцу, чтобы тот сам её выбросил. «Интересно, сколько он за неё запросит. Что, если он воспользуется тем, что мы заранее не спросили цену, чтобы нас обмануть?» — пока Оз об этом размышлял, Алиса вновь заговорила:

— Хмм? Здесь что-то есть.

— Что?..

Оз поднял глаза и взглянул на коробочку. Должно быть, это и впрямь был подарок небес.

Оз буквально наскочил на Алису, схватив её за руку, в которой та держала покупку.

— Алиса, коробку! Дай мне на неё взглянуть!

Тем, что Алиса собиралась вытащить из маленькой деревянной коробочки с отломанной крышкой…

Была пара чёрных кожаных перчаток.

* * *

Теперь, вспоминая об этом, Оз подумал, что был буквально опьянён счастьем. Он упорно продолжал поиски и в результате в самом-самом конце нашёл именно то, что искал. Более того, в коробочке оказалась карточка с сообщением, просто идеальным для его задумки. Оз подумал, что наконец-то нашёл идеальный подарок.

Он был вне себя от счастья.

Но… Того, что произошло дальше, ему вспоминать не хотелось.

— А-а-а….

Свернувшись калачиком в кресле и обняв колени, Оз издал мрачный стон. Хотя он был бы рад вычеркнуть те события из своей памяти, они слишком сильно в неё врезались и вспоминались даже невольно. Снова и снова.

«Интересно, какое у Гила будет лицо, когда он получит подарок».

К счастью, торговец не стал заламывать цену за коробочку, и Озу удалось расплатиться оставшимися в кошельке деньгами. Он сунул коробочку в карман, а перчатки нёс в руке, словно хвастаясь ими. Так они вернулись на Солянку. К тому моменту им оставалось лишь вернуться домой, но Оз решил поблагодарить молодого продавца из лавки со сладостями, который рассказал им об этом месте.

Да, подумал Оз. Тогда он был в необычайно приподнятом настроении. Настолько, что ничего вокруг себя не замечал.

Это произошло неожиданно. Нет, честно говоря, он должен был услышать приближающийся стук копыт, но Оз был так рассеян, что заметил его чуть ли не у себя над головой.

Из какого-то переулка на Солянку на бешеной скорости вылетел экипаж, запряжённый лошадьми. Оз оказался прямо у него на пути. Если бы Алиса не дёрнула его за руку, он мог бы оказаться под колёсами экипажа, и ему бы точно пришёл конец.

…Но вместо этого конец пришёл левой чёрной кожаной перчатке.

Когда Алиса потянула его за руку, и он заметил мчащихся на него лошадей, Оз растерялся. Он ослабил хватку, и одна из перчаток улетела под крутящиеся колёса экипажа, мгновенно исчезнув в клубах пыли. Карета вихрем промчалась по улице мимо них, не сбавляя скорости. Неожиданность и опасность этого происшествия вызвала рассерженные окрики прохожих.

«Идиот! Ты чего ворон считаешь?!» — даже когда Алиса кричала на него, Оз всё ещё пребывал в ошеломлении. Он не понимал, что произошло. Когда его разум вернулся к реальности, первым делом он проверил перчатки, которые держал в руке.

Но там оставалась только правая.

«Где же левая?» — Оз огляделся. Его взгляд упал на мостовую, по которой промчалась карета. Там валялись лишь несколько чёрных лоскутков. Он не сразу понял, что это означает, а когда понял, не сразу в это поверил.

Он смотрел на остатки чёрной кожаной перчатки.

— Хааааааааааа…

Свернувшись в своём кресле ещё больше, Оз горестно вздохнул.

Чья вина в том была? Безрассудного экипажа? Нет, дело было не в нём. Он сам был в этом виноват, слишком поддавшись радости и не обращая внимания на то, что творится вокруг.

Трагическая сцена по кругу воспроизводилась в его голове. Оз рассеянно вспоминал проносящийся мимо него экипаж. Что-то в нём привлекло его внимание.

«В любом случае, интересно, что это была за карета…»

Её нельзя было назвать простой: судя по украшениям, стоила она немало. В таких каретах обычно ездила знать. Почему такой экипаж нёсся по Солянке? Это само по себе было странным, и всё же…

«Нет, ерунда. Что более важно…»

Правая перчатка, которую он выбросил в мусор собственными руками.

«Ты уверен?» — спросила Алиса.

«Всё в порядке», — ответил он.

Оз с тоской посмотрел в потолок.

«А-а-ахх… После того, как я их купил, и всего прочего… Даже после того, как Брейк мне помог…»

Он задумался. Окружённый атмосферой полнейшей апатии, Оз пробормотал, словно углубляясь в воспоминания: «На деньги, которые я сам заработал на своей первой работе…»

Слова, больше напоминавшие сетование, в тихой комнате прозвучали неожиданно громко. Оз вздрогнул и замолчал.

Его взгляд осторожно переместился на кровать. Там спала Алиса; она натянула одеяло на голову так, что из-под него виднелись лишь кончики её волос. Она пришла сразу, как только Оз проснулся, и тут же заняла его кровать. Это происходило регулярно, поэтому Оз позволил ей поступать как хочется.

«Она ведь… не слышала… о работе, так ведь?..»

Если бы об этом узнала Алиса, ничего страшного бы не произошло. Но она была слишком прямолинейной, поэтому, если бы он рассказал ей, новости в любой момент могли дойти и до Гилберта.

Но Алиса лишь сопела, свернувшись под одеялом. Оз облегчённо вздохнул. В деле хранения секретов главным было сделать так, чтобы о них знало как можно меньше народу.

— Хотя думаю, уже нет смысла делать из этого тайну.

В конце концов, его подарок Гилберту уже канул в лету. Подарок, купленный им на самые первые заработанные деньги.

— «Только одна перчатка». Ага, конечно… — Оз пробормотал это себе под нос, насмехаясь сам над собой, но в этот момент в дверь легонько постучали, и в комнату вошёл Гилберт. По-видимому, он не рассчитывал застать Оза бодрствующим и тихо и удивлённо произнёс: «Оз?..»

На правой руке Гилберт держал поднос с чайным сервизом. Бросил взгляд на его руку, Оз не поверил своим глазам.

— Что? Гил…

На его руке — только на правой, которая поддерживала поднос — была надета перчатка. Чёрная кожаная перчатка.

* * *

— Прости, Оз. Если бы я знал, что ты проснулся, я бы дождался, пока ты ответишь на стук, — извинился Гилберт, подходя к столу и ставя на него поднос. Он с живостью принялся готовить чай.

Но Оз думал совершенно о другом. Его взгляд был прикован к правой руке Гилберта. Озадаченный его поведением, Гилберт наклонил голову:

— Что такое, Оз?

— Нет, это мои слова! Что происходит?..

Оз остолбенел, так и не отпустив свои колени, а затем с грохотом соскочил со своего места, едва не упав. Он указал на Гилберта, словно требуя от него объяснений. Переводя палец на его правую руку в перчатке, он так и не смог толком сформулировать вопрос:

— Гил… Эта! Эта перчатка! Откуда?..

— Ох, эта?

Гилберт был занят чаем, но, услышав слова Оза, остановился и с улыбкой посмотрел на правую руку. По выражению его лица было очевидно, что этой перчаткой он дорожил. А затем — из всех людей обращаясь именно к Озу — с явной гордостью произнёс:

— Разве она не замечательная?

— Нет… Я не это хотел сказать! Послушай…

Оз пытался его допросить, но никак не мог подобрать слова. Гилберт правой рукой вытащил из нагрудного кармана карточку и взглянул на неё. Оз мог различить начертанную там надпись: «Моему дорогому другу».

Затем Гилберт решительно, отчётливо и твёрдо произнёс:

— Это моё сокровище. Я буду дорожить им до конца своих дней.

— !!!...

Оз лишился дара речи. Его разум заполняли сплошные вопросы: «Почему? Как?»

Несомненно, перчаткой на правой руке Гилберта была та самая, купленная и выброшенная Озом накануне. В этой самой руке он держал прилагавшуюся к ней карточку. Из его секретного подарка, предназначавшегося для Гилберта.

Откуда у Гилберта взялся подарок, который он выбросил на свалку? Единственными, кто об этом знал, были Брейк и Алиса; выходит, в ответе за всё был кто-то из них? Нет, поиск виновника уже не имел смысла. Что более важно, Оз не мог понять одного. Почему Гилберт с таким довольным видом носил непарную перчатку? Как он мог радоваться подобной вещи?

«Говорит: «Я буду дорожить им до конца своих дней»…»

Да как он мог такое сказать?

И что же он должен ответить Гилберту?.. Невероятно смутившись, Оз сердито произнёс:

— …Т-только одна перчатка? Это же странно.

— Правда? А как по мне, не так уж и странно.

— Это странно! И глупо! Одна перчатка никуда не годится! Снимай её!

В ответ на крики Оза, Гилберт тихонько заворчал, а потом согласно кивнул:

— Ты прав. Было бы ужасно, если бы она порвалась или испачкалась. Я приберу её в какое-нибудь надёжное место… Кхеее?!

Удар Оза прилетел ему прямо в живот. Он явно не проявлял милосердия. Держась за живот с проступившими на глазах слезами, Гилберт с недоумением на него взглянул. Когда в его сторону полетел и кулак, он поспешно увернулся.

— Оз, подожди! Успокойся. В чём дело?! — Гилберт вытянул обе руки, удерживая его.

Но Оз сердито поморщившись, отрезал лишь: «Заткнись!..» и попытался нанести новый удар. Разумеется, Гилберту оставалось лишь защищаться. Драку завёл его господин, поэтому применять силу он не мог и просто продолжал уклоняться.

В спальне без предупреждения развернулась игра в догонялки.

— Почему ты уворачиваешься, Гил?!

— П-потому что иначе мне будет больно, само собой!

— Прекращай! От следующего не уклоняйся!

— Это безумие! Хотя бы скажи мне, почему!

— Нет!!!

Заявление Оза в ответ на его мольбы было столь решительным, что Гилберт замер от изумления, и кулак Оза всё же попал в цель. Гилберт бросился бежать, а Оз погнался за ним следом. От шума проснулась Алиса. Она села на кровати и какое-то время полусонно наблюдала за развернувшейся погоней, а затем медленно обратилась к ним:

— Что вы делаете? Выглядит весело. Дайте и мне поиграть.

— Мы не играем! — оба остановились как вкопанные, ответив ей хором. Алиса слегка заворчала, а погоня продолжилась. Ещё немного понаблюдав, Алиса снова плюхнулась обратно на кровать. Обняв подушку и вновь погружаясь в сон, она пробормотала:

— Оз, по твоему лицу… трудно понять, злишься ты или радуешься…

* * *

~~~  В то же самое время  ~~~

Шерон и Брейк пили чай на террасе неподалёку от комнаты Оза. На столике перед ними стояли свежеиспечённые булочки из кухни Пандоры. Оба тихо чаёвничали, почти ничего не говоря друг другу.

Взглянув на ясное небо, Брейк произнёс:

— Здесь так спокойно, моя госпожа.

— Несомненно.

Опустив чашку, Шерон произнесла это с облегчённым вздохом и улыбнулась.

Оба продолжили своё тихое чаепитие, храня молчание. Казалось, они с удовольствием к чему-то прислушиваются.

Шерон тихо пробормотала:

— Похоже, они там просто играют.

Из комнаты доносились громкие голоса Оза и Гилберта. Их звук поднимался в небо и, казалось, возвещал начало оживлённого дня.

Никто из слышавших этот шум не мог тихонько не усмехнуться.

~~~  Конец  ~~~

~~~  1  ~~~

Был солнечный полдень.

Винсент покинул поместье Найтреев и вовремя подошёл к назначенному месту. Встреча должна была состояться напротив главных ворот мемориального парка неподалеку от одной из резиденций дома Безариусов. По обе стороны от ворот стояли скамейки, на одной из которых сидела одинокая юная леди. Этой юной леди, облачённой в нарядное платье, была Ада Безариус, девушка, с которой он собирался увидеться. Как только она заметила Винсента, то расцвела в улыбке и вскочила со скамьи.

— Господин Винсент! — радостно воскликнула она и поспешила к нему навстречу. Подойдя, Ада тихо ему кивнула. Её устремленный на Винсента взгляд был тёплым и ослепительно невинным.

— Давно не виделись, господин Винсент.

На эти слова Винсент ответил натренированной улыбкой.

— Да, давно, госпожа Ада… Простите меня, обстоятельства так сложились, что я не мог уделять вам достаточно времени.

— Ах, нет, я понимаю, что у вас очень много дел, — Ада замотала головой, как бы говоря: «Прошу, не беспокойтесь об этом».

— Хотя я пришел вовремя… я случайно не заставил вас ждать? — спросил Винсент встревоженным тоном.

— О! Нет… — при этих словах щеки Ады запылали. Она немного склонила голову, нервно сплетая пальцы перед грудью, и тихо добавила: — Почему-то, когда я думаю о встрече с вами, то всё время просыпаюсь очень рано.

— Значит, вам не терпелось со мной встретиться. Я рад… что наши чувства совпадают, — отозвался Винсент, нежно взглянув на неё в ответ, хотя мысли его были совершенно противоположными.

«Честно говоря, мне сейчас совершенно не до ваших бабских игр».

Ада Безариус была единственной дочерью одного из четырёх великих герцогских домов, дома Безариусов. Винсент, также принадлежащий к одному из великих домов, дому Найтреев, искал её компании отнюдь не из-за пылких романтических чувств.

Причиной был личный интерес.

Ада была обожаемой племянницей Оскара, главы дома Безариус, и Винсент намеревался использовать её привязанность как козырную карту.

Разумеется.

Иначе он и на мгновение не подумал бы задержаться рядом с Адой, невинной девушкой, казавшейся сотканной из идеалистических сантиментов. Более того, «свет», окружавший Аду, Винсенту был ненавистен.

«Тоска. Мало мне других проблем…»

Незаметно для Ады, Винсент тихо хмыкнул от раздражения.

«Другие проблемы» были связаны с одним дворянским семейством. Конечно, о Найтреях всегда распускали множество слухов, так что у их дома было немало политических оппонентов. Все эти знатные семьи можно было разделить на два лагеря.

Первая половина просто была не согласна с решением включить дом Найтреев в число четырёх великих домов. Вторая же полагала, что способна свергнуть Найтреев и занять их место. К последним принадлежал и дом Бэзил*, в последнее время активно следивший за Найтреями.

{*Прим. пер. - В одной из англ. транскрипций фамилия Бэзил обозначена как Вёрджил}.

Винсенту не было особого дела до того, что кто-то суется во внутренние дела его семьи. Но Бэзил ухитрился подобраться вплотную к его личным тайным «планам», о которых не знали и сами Найтреи, тем самым добавив ему хлопот.

Недавно ему сообщили, что дом Бэзил сделал свой ход. Само собой, Винсент тут же начал принимать ответные меры. Хотя Бэзилы были всего лишь мелкими дворянами, они действовали весьма хитро, и пока ему так и не удалось сбить их с толку.

«Как бы мне хотелось разобраться с этой мерзкой мухой и покончить с этим делом».

«…не против, господин Винсент?»

Винсент задумался всего на пару минут, но из-за этого пропустил мимо ушей всё, что говорила ему Ада. Взглянув на её вопрошающее лицо, он смог выдать только: «Хмм?..»

Ада решила, что её объяснения оказались непонятными.

— Ну, — замялась она, пытаясь подобрать новые слова. — Я имела в виду, не могли бы вы позволить мне… выбрать, куда нам сегодня пойти?

Винсента застали врасплох, и его глаза несколько расширились:

— Вам, госпожа Ада?..

— Да. Но если вам неприятна эта мысль, то…

Винсент замолк. Подозрения и сомнения теснили его грудь. Что за ерунду предлагает эта женщина?

— Дело не в этом. Почему вы вдруг этого захотели?..

Ада зарделась:

— Ну… дело в том… недавно, когда я беседовала со своими подружками в Академии Латвидж, мы затронули эту тему.

— Тему?..

Когда Винсент повторил это слово, Ада серьезно и утвердительно кивнула.

— Мы подумали, что было бы здорово, если бы леди вели себя активней и иногда брали всё в свои руки и сами развлекали своих кавалеров. Вы всегда так добры ко мне, господин Винсент, поэтому сегодня в качестве благодарности мне захотелось…

«Им там что, совсем заняться нечем? Вот ещё морока», — пронеслось в голове у Винсента.

— К-как вам эта затея? — Ада подняла голову, стиснув руки в кулачки и явно приготовившись к худшему.

В душе Винсента холодное отвращение боролось с бурлящим презрением. «Почему эти существа, именуемые женщинами, обязаны относиться к простой встрече с такой серьезностью?» — думалось ему. Он планировал ограничиться короткой прогулкой и как можно быстрее распрощаться с Адой. А ещё он знал, что та совершенно не обидится, если он не примет её предложения, но всё же...

Винсент одарил Аду ослепительной улыбкой.

— Сердечно благодарю вас, госпожа Ада… Что ж, тогда всё в ваших руках.

«Если сегодня ей подыграю, потом смогу подольше не показываться», — решил он про себя.

~~~  2  ~~~

— И куда мы отправимся сначала, госпожа Ада?.. — поинтересовался Винсент, глядя на идущую рядом Аду, когда они выходили из парка.

Ада кивнула:

— В музей искусств. Сегодня там выставляют картины Греггса.

— Греггса?..

— Кажется, вы когда-то говорили, что он вам нравится, и я подумала…

«О чём она?» — удивился про себя Винсент.

Хотя он знал немало художников, имя Греггса ему встречалось впервые. Он не мог судить о своем интересе к его полотнам, если ни разу о нём не слышал. «Может, она что-то не так поняла?». Немного поразмыслив, Винсент понял, как это могло случиться. Во время совместных прогулок по городу он изредка отвлекался, задумавшись о чём-то своем. Порой, заметив направление его взгляда, Ада спрашивала: «…вам это нравится?»

В такие моменты Винсент неизменно отвечал «Да». Он просто старался поддерживать беседу, поэтому давал бездумные ответы. Если бы его спросили, он даже не смог бы вспомнить, куда смотрел. Но, по-видимому, Ада бережно хранила эти моменты в своей памяти.

Притворившись осчастливленным, Винсент произнёс:

— Вы запомнили, госпожа Ада… Я так рад.

«Каждую. Дурацкую. Мелочь… Меня от этого тошнит».

Для Винсента те беседы не стоили и ломаного гроша, они были лишь обыденной частью их свиданий. Его бесило то, что Ада относилась к подобным мелочам до глупости трепетно, словно к какому-то сокровищу.

«Мне стоило сразу отвергнуть эту дурацкую затею предоставления права выбора ей», — подумал он, решив при случае сказаться больным и просто уйти домой.

Сама же Ада, услышав от него слова благодарности, слегка смутилась. Какое-то время они молча шагали по дороге. Вдруг Ада резко ахнула. Её глаза засияли как у восхищённой маленькой девочки, и она указала вперёд.

— Вы видите, господин Винсент? Это там. Вон то здание!

— Вижу… Не ожидал, что оно будет так близко… — произнёс Винсент, следя за направлением пальца Ады. Тот указывал на великолепный старинный музей искусств. На входе в здание висела декоративная вывеска. Заметив начертанные на ней большие буквы, Винсент побледнел…

~ Художник-авангардист ~

~ Греггс Гилмор ~

~ Первая Сольная Выставка ~

Но главную проблему составляла следующая надпись — название экспозиции.

~ Пир Чёрной Магии ~

Винсента затрясло. Ему показалось, что кровь сейчас польётся у него из носа.

«Пир… Чёрной Магии?!»

Чёрной магии. Чёрной магии. Чёрной магии. Что...

Что за…?!

Винсент молниеносно развернулся к Аде, сверкая глазами, словно дикий зверь. Но Ада была так поглощена музеем, что этого не заметила. Казалось, она сейчас пустится в пляс от радости.

— Господин Винсент, вы ведь говорили, что это направление вас не интересует, поэтому я так удивилась! Греггс всегда использует в своих полотнах магические мотивы, и ни один художник не смог достичь его уровня. Он просто чудесен! Из всей коллекции его работ моя самая любимая — это «Призыв Короля демонов», и сегодня я впервые увижу её подлинник!.. — Ада говорила всё это с таким счастливым видом, словно возносилась на небеса.

Чёрная магия и оккультизм.

Вот к чему она питала настоящую страсть. Для Винсента это же стало настоящим проклятьем. После его опрометчивой просьбы «показать себя настоящую», он был приглашен в её комнату, и потом ещё долго не мог прийти в себя. И, подумать только, теперь она притащила его на тематическую выставку…

«…Быть того не может! Эта женщина что, меня одурачила?!..»

Он судорожно пытался разгадать её тайные мотивы. Быть может, она разработала целую схему и воспользовалась разговором, который он едва помнит, чтобы заманить его в столь желанное для себя место?

— Господин Винсент?

Видимо, почувствовав на себе столь пристальный взгляд, Ада озадаченно к нему повернулась. В мгновение ока его суровое выражение сменилось милой и сладкой улыбкой. Края его губ немного сжались и подрагивали, но не настолько, чтобы его выдать.

Ада казалась виноватой:

— Ах, простите меня. Я слишком увлеклась…

Выслушивая её извинения, Винсент тихонько вздохнул.

«Если бы эта женщина умела строить коварные планы, возможно, иметь с ней дело было бы проще…»

Но Ада Безариус буквально олицетворяла собой открытость и искренность. Именно поэтому Винсенту было так трудно её выносить.

— Ну… Может быть, на самом деле вы всё же… совсем не любите такие вещи… так ведь? — робко спросила Ада. Она явно боялась, что вновь допустила ошибку.

«Само собой, я всё это терпеть не могу. Оккультизм, чёрная магия — не втягивай меня в свои вульгарные хобби, мне что, без конца это повторять, чтобы ты запомнила? Пеняй на собственную глупость и катись к чертям, свинья!»

Как отрадно было бы сразить Аду таким ответом… Но он точно свёл бы на нет всё время и усилия, потраченные на завоевание её доверия.

Винсент сделал милое лицо:

— Правда в том, что я… люблю это не так сильно, как вы. Я могу оценивать лишь художественную сторону таких работ.

В ответе не было и капли искренности, но эти слова словно стёрли с лица Ады всё былое беспокойство, и оно просияло от радости и облегчения.

Винсент мысленно чертыхнулся, проклиная её про себя.

«Тупая недалёкая женщина. Как же она меня раздражает…»

В итоге парочка всё же двинулась к музею.

— А-аа-ах!.. «Призыв Короля демонов» встречает нас прямо у входа!

— !.. —  Винсент переживал настоящую психическую атаку.

— Ах! Какой шедевр, «Труп в объятьях разрушения и смерти»! Разве не восхитительно!..

— !!!..

— Аа-ах! А вот «Дева с гримуаром», а вот «Тёмный Парад»!

— !..!!!.. !..

— А вон там выставлены проклятые шедевры, и вон там тоже! Я-я-я так счастлива-а-а-а!

— …

За час, проведённый в этом здании, Винсент был морально опустошён.

~~~  3  ~~~

— В-вы в порядке, господин Винсент? Вы кажетесь немного уставшим… — вопрос Ады вернул его в чувства, как только они вышли из музея.

Лицо Винсента выглядело бледным и осунувшимся, но он моментально ответил обеспокоенной Аде чрезвычайно живой улыбкой:

— Я в порядке, было очень весело. Хе-хе, так куда вы поведёте меня после этого?..

Продолжая улыбаться, мысленно он проклинал себя за эти слова.

Лицо Ады просветлело.

— Что ж, дальше у нас… — с этими словами они доставала сложенный листок записной книжки и начала пристально его изучать.

Винсент бросил взгляд на содержимое листочка и тут же почувствовал отвращение. Там был расписан план на целый день. Длинный список мест, выведенный аккуратным девичьим почерком. Похоже, планы она строила не в одиночестве, и некоторые пометки и ободрительные послания явно были сделаны её подружками: «Пусть целый день пройдет как в сказке!», «Любовь чудесна, разве нет?», «Мы болеем за вас, госпожа Ада!» и множество других.

«Притворюсь, что этого не видел», — решил Винсент.

Наконец, в сотый раз перечитав содержимое листочка, Ада издала утвердительное «угу», кивнула головой, сказав: «П-пойдёмте, господин Винсент», и энергично двинулась вперёд.

— Куда мы идём?.. — осторожно поинтересовался Винсент.

— Ээ, ну, это неподалёку. Так что идти придётся недолго.

Смущение Ады и неоднозначность её ответа насторожили Винсента ещё больше.

Они двинулись прямо от музея искусств, пока не оказались перед широкой улицей, заполненной всяческими магазинами. По обе стороны дороги из красного кирпича выстроились небольшие, но весьма шикарные рестораны, ювелирные лавки и бутики для знатных клиентов. Винсент не любил столь многолюдные места и обречённо вздохнул.

Ада зашагала по этой улице, оглядывая окрестности. Она быстро нашла то, что искала, радостно воскликнула: «Ах, вот и он!» и сразу устремилась к цели. Последовав за Адой и завидев конечный пункт, Винсент нахмурил брови.

«Ты, наверное, шутишь…»

Ада направлялась к маленькому магазинчику. Крыша и стены его были ярко окрашены, так что он казался довольно милым. Не менее привлекательным для юных девушек его делала табличка:

«Яблочные Пироги от Мэттью»

~ Приготовлены с горьковато-сладким привкусом любви ~

От этой фразы Винсент скривился, как от изжоги.

— …господин Винсент? — Ада повернулась к нему. В ту же секунду он ответил ей джентльменской улыбкой.

— Яблочные пироги, да?..

— Да, мне порекомендовала подруга… так что…эм….

Хотя Винсент встретил её слова улыбкой и фразой «как мило», умиляться он и не думал.

«Неважно. Просто будем двигаться по плану».

Прошествовав к прилавку, Ада заказала две порции пирога с заварным кремом, казавшегося слаще остальных. Работник магазина нарезал пирог тонкими ломтиками, завернул их в красивую бумагу и протянул Аде. Оказалось, что есть такую выпечку полагалось без столовых приборов.

Они присели на скамейку напротив магазина. «Прошу вас», — вежливо сказала Ада, вручая ему сверток. Винсент его принял.

Небо было безоблачным, стояла хорошая погода. Посмотрев перед собой, Винсент увидел, что большинство прохожих, прогуливавшихся по этой улице, были молодыми парочками. Каждый из них счастливо улыбался, словно им и вправду было весело.

Прекрасный светлый мир.

«Ненавижу светлые места», — подумал Винсент.

— Вкусная выпечка, да? — прозвучал вблизи голос Ады. Он обернулся. Ада ела элегантно, откусывая по маленькому кусочку. Одну руку она держала у щеки, и лицо её лучилось счастьем. Вероятно, эта улица была излюбленным местом для свиданий. Винсент сидел на лавке среди бушующей энергии юности и взрывов радостного смеха, и чувствовал себя как никогда неуютно.

Он бросил взгляд на свою порцию пирога.

«Чем, чёрт побери, я занимаюсь?..»

В сердце его теснились раздражение и растерянность.

— Господин Винсент? — позвала его Ада, заметив, что Винсент пристально смотрит на пирог. В её тоне читалось: «Неужели вы не будете есть?».

Он ответил Аде милой улыбкой. Конечно же, душа его не лежала к этому пирогу.

— Благодарю за угощение…

После этой фразы он поднес пирог к губам и откусил кусочек. Тесто, яблоки, заварной крем — особого интереса их вкус для него не представлял.

…и вдруг Ада ахнула. Как только Винсент к ней обернулся, она мягко хихикнула:

— Господин Винсент, у вас крем на губе.

— Ах, простите. Я не привык так есть, поэтому…

Винсент собрался было стереть оплошность, подмеченную Адой, но не успел поднять руку, как услышал: «Подождите, пожалуйста!». По каким-то причинам голос Ады прозвучал немного нервно.

Он вопросительно взглянул на неё. Ада почему-то покраснела. Собрав в кулак всё свое мужество, она с решительным видом сообщила:

— Я его вытру. Не двигайтесь, пожалуйста.

— Нет, вы не обязаны…

— Ни… ничего страшного. Так что, прошу, не шевелитесь.

— Хорошо…

Что ж, пускай, раз ей так хочется… Винсент ждал следующего шага Ады. Он был уверен, что она достанет платочек или салфетку, но нет. Ада осторожно протянула к нему руку, указательным пальцем коснулась уголка его рта и стёрла крем, тотчас отдернув руку обратно.

«И что она будет делать с перепачканным пальцем?» — подумал Винсент.

«…Хм».

Разволновавшаяся и покрасневшая Ада сунула палец себе в рот. Винсент молча наблюдал за ней. Не вынимая пальца, Ада уставилась на него в ответ. Секунды тикали: одна, две, три…

И вдруг:

— АХ!..

Ада раскраснелась так, словно была готова взорваться. Она издала жалобный писк: «Аа-ай!» и подскочила со скамейки как ужаленная. Продолжая громко ахать, она бросилась прочь.

Ада сбежала с редкостной скоростью. Оставив на месте, где стояла, лишь облачко пыли, она устремилась вниз по улице и вскоре совсем скрылась из виду.

Винсент всё это время сохранял молчание. Наконец он поднялся с лавки, посмотрел в сторону убежавшей Ады и пробормотал лишь оно слово: «Эй!..».

«Что, чёрт побери, это значит? Ну и что мне теперь делать?!..»

Сложившаяся ситуация сбила его с толку. Похоже, к бегству Аду побудило смущение, вызванное её же собственными действиями, это он понял. Но она была не из тех девушек, которые могут взять и бросить человека, куда-то убежав, а значит, она поступила так безотчётно.

На мгновение он подумал о том, чтобы просто уйти домой, но всё же не двинулся с места.

Прошло пять минут. Десять. Он ждал, решив, что она вот-вот вернётся, но Ада не появлялась. Может, она до сих пор где-нибудь бегает? Или она заблудилась? Он должен пойти за ней. Эта мысль была логичной, другой на его месте так бы и поступил, даже не задумавшись. Но…

— Я за ней не пойду, — решительно заявил Винсент.

«Я не хочу сегодня никуда за ней ходить. Хватит с меня этих её бессмысленных затей, с чего мне ещё и в этой участвовать? Я бы даже посмеялся, если она уже ввязалась в какую-нибудь историю. Я бы этому только порадовался. Эта женщина должна знать о том, сколь бессмысленно её существование…»

Ворчливо бормоча себе под нос, Винсент продолжал её ждать.

Прошло двадцать минут.

«Да куда запропала эта тупица? Сколько ещё я должен её тут дожидаться? Пусть катится к чертям!»

Прошло тридцать минут.

Винсент стоял у скамейки. Почему он не присел, чтобы её подождать, он и сам не знал. Вероятно, всё дело было в гордости.

«Катись к чертям. Катись к чертям. Катись к чертям. Катись к чертям».

Прошло сорок минут.

«Катись к чертям. Катись…к чертям… катись…»

Прошло пятьдесят минут.

«……………………………………………………………………………».

Винсент просто стоял, не шевелясь, совершенно измотанный. Он продолжал недвижно стоять; бесконечная череда проклятий, кружащихся в голове, мешала ему ясно мыслить. Взгляд его затуманился.

«…Тьфу, и что я тут делаю?..»

Не успел он снова засомневаться, как раздалось:

— И-извините… господин Винсент…

Ада вернулась ровно через час.

Пробегала ли она где-то всё это время или же не могла найти обратную дорогу? Адин лоб слегка блестел от пота, когда она виновато склонилась перед Винсентом.

— Простите меня! Мне так жаль! Я бросила вас, господин Винсент, я….

Винсент молчал. На нём буквально не было лица.

— Господин… Винсент?.. — робко позвала его Ада, не дождавшись ответа. — Ах, вы, наверное… ужасно злитесь, да?

Винсент собрал все свои силы и изобразил улыбку. Её деликатность пронзила сердца двух проходящих мимо юных леди. Из последних сил он выдавил:

— Нет, больше всего я сейчас рад тому, что с вами всё в порядке, госпожа Ада…

«Да воздастся мне за мою сдержанность», — подумал он.

* * *

— …Ну, что вам прочесть о ваших судьбах, молодые люди?

В комнате, заполненной клубами лилового дыма, морщинистая старушка в балахоне простёрла руки над хрустальным шаром.

Это был салон предсказаний. Винсента сюда затащила Ада. Когда он ступил в это весьма подозрительное заведение, выражение его лица не поддавалось описанию.

«Я с ног валюсь, и что теперь… Гадательный салон?»

На столе, за которым восседала гадалка, были разложены разноцветные камни, комнату украшали черепа животных и бесчисленное множество гобеленов с начертанными на них магическими кругами.

Винсент был полон тоски и отвращения. Ада же ужасно волновалась и мялась, пытаясь ответить на вопрос старушки, и то и дело бросала в его сторону мимолётные взгляды.

«Да ответь уже хоть что-нибудь. Я просто хочу скорей с этим разобраться и пойти домой…»

Он беспрестанно думал о том, как бы побыстрее закончить ужасное свидание, доставившее ему столько проблем. И тут Винсента осенило. Он посмотрел на гадалку и выпалил:

— Не могли бы вы рассказать о нашей совместимости, мадам?

Ада была поражена. Похоже, она совсем не ожидала от Винсента подобной инициативы. Он взглянул на неё с ослепительной улыбкой. Старушка тоже усмехнулась:

— Хо-хо-хо! Что-что? Ваша совместимость? Какие страсти!

— Да, этот вопрос для нас очень важен, так что…

— Господин Винсент, — мягко окликнула его Ада. Но тон Винсента становился настойчивей, словно бы тот укреплялся в своих убеждениях:

— Без обмана. Правду, пожалуйста.

Старушка утвердительно кивнула.

— Конечно же, мой хрустальный шар никогда не лжет. Я лишь передаю то, что он говорит.

Винсент удовлетворённо кивнул:

— Тогда всё отлично.

Ада скрестила руки на груди. На лице её отражалась смесь тревоги и нетерпения.

Старушка начала медленно водить руками над хрустальным шаром. Пальцы её извивались, пока она скандировала свои непонятные заклинания. Было слышно, как Ада время от времени нервно сглатывает слюну. Она так пристально смотрела на гадалкин шар, словно сама могла в нем что-то видеть. Винсент лишь молча наблюдал за процессом.

«Она будет плохой. Она должна быть плохой. Она обязана. Невозможно, чтобы у нас с этой женщиной была хорошая совместимость. Она должна быть просто хуже некуда. И когда эта тугодумка об этом узнает, то будет так удручена, что ей точно больше не захочется веселиться. И когда я увижу её кислое лицо, хоть немного воспряну духом. И этому бессмысленному свиданию придёт конец. Я и так сегодня превзошёл себя…»

Пока он пытался себя обнадёжить, старушка заглянула в хрустальный шар и изумлённо выдала: «Ох! О-ох! О-о-ох!»

— В-в чем дело? — испуганно спросила Ада.

Старушка крутила над шаром дрожащими руками:

— Что это?.. Поверить не могу. Н-настолько… Невозможно! Никогда еще такого не видела! Просто поразительно…

Губы Винсента почти что начали растягиваться в улыбке.

«Хе-хе-хе. Вот так. Всё плохо. Так ужасно, что даже гадалка испугалась. Давай уже, говори! Отправь эту женщину в пучину отчаяния!»

Сдерживая победоносный смешок, он бесстрастно поинтересовался:

— Так какую же правду сказал вам ваш шар?

Старушка начала голосом, преисполненным уверенности:

— Да, ваша совместимость…

— Наша совместимость — что...?

Ада и Винсент едва не перекрикивали друг друга. Наконец, их прервала старушка:

— Феноменальна!

Винсент захлопал глазами от изумления.

— Что?.. — всё, что он смог из себя выдавить.

— Более того, у вас самая лучшая совместимость, что я когда-либо встречала, это просто удивительно! Даже страшно, насколько хорошо вы друг другу подходите! Ваши характеры, ваши интересы и увлечения, всё совпадает просто идеально! Без сомнения, вы будете счастливы в браке. И детишки у вас тоже будут.

Винсенту хотелось крикнуть: «Что за чушь?», взять эту старушку за воротник и хорошенько встряхнуть, требуя объяснений.

— Вы н-ничего не перепутали? Именно… именно это шар вам и сказал? — голос Винсента дрожал.

«Поверить не могу! Здесь должна быть ошибка. Этого не может быть!»

Но старушка решила нанести контрольный удар. Она торжественно произнесла:

— Ваши судьбы… притягивают друг друга. Я сомневаюсь, что вам удастся разрушить связывающие вас узы, даже если вы попытаетесь.

«…Какой бред».

Он был ошеломлён. Казалось, что из Винсента вытрясли всю душу.

Когда он осторожно и неуклюже повернулся к Аде, она вдруг издала жалобное: «А-а-а-ай!...» и, покраснев до корней волос, устремилась прочь из салона, не оставив Винсенту даже шанса крикнуть «Стой!».

Ада сбежала, оставив его одиноко стоять среди комнаты.

Старушка приняла умудрённый вид и сочувственно ему кивнула.

— Похоже, вы довольно популярны у дам… вам стоит просто с этим смириться. Хо-хо-хо!

«Прикончить что ли эту старую перечницу?» — не на шутку задумался Винсент.

Он остался ждать Аду у салона. Идею отправиться на её поиски он снова отверг, но дело было уже не в гордости. Не только сила его воли была на пределе, физических сил у него тоже почти не осталось.

«…………………………………………………………….».

Ада вернулась немного погодя. Счёт времени он не вёл.

— …Простите, я потеряла самообладание…

Глядя на её виноватое лицо, Винсент не чувствовал ничего, кроме раздражения.

«Быть не может, чтобы у нас с ней была хорошая совместимость. Такое предсказание просто не могло быть правдивым, глупо было на него полагаться. Из-за него она совсем голову потеряла. Феноменальная совместимость? С этой тупицей? И я должен этому радоваться? Какая глупая шутка».

Он не слушал Аду, настолько в нем кипело негодование.

— Ну, об этом предсказании… — робко произнесла Ада, не представлявшая, что сейчас творится в душе в Винсента. — Я была очень счастлива, господин Винсент.

Он собирался ответить в том же духе, но с языка у него сорвалось:

— В гробу я тебя видал.

— Что? — переспросила Ада.

— Нет, ничего, — хотя он едва успел исправить свою ошибку, Винсент мгновенно просиял бодрой улыбкой. Ада слегка склонила голову в замешательстве.

Небо было всё таким же чистым и солнечным. Их свидание ещё не закончилось.

~~~  4  ~~~

На этом развлечения на главной улице подошли к концу. Теперь Винсента вели к какому-то небольшому заведению, ярко освещенному солнечными лучами. Это был скромный двухэтажный домик, обнесённый забором. В центре небольшого двора рос великолепный вяз.

«Эххх…»

Винсент уже замучился считать, в который раз он вздыхает. Все его мысли сходились на фразе: «Хочу домой».

— Госпожа Ада, что это за место?.. — спросил он у Ады, направлявшейся прямо к открытым воротам. Стоило Винсенту пройти за ней, как до него донесся звон детских голосов:

—УРА!.. Это госпожа Ада!

Все дети, игравшие во дворе, столпились вокруг них. Винсент инстинктивно отступил назад.

— Да, это я! Всем привет! — Ада встретила ребятишек тёплой улыбкой, совершенно не такой, какой обычно улыбалась Винсенту, когда они были наедине.

Судя по одежде, это были дети простолюдинов. Несколько ручонок вцепились в подол Адиного платья. Привычная к этому Ада не стала им мешать. Похоже, её совершенно не волновало, что платье может запачкаться.

Винсент стоял позади Ады, и некоторые дети бросали на него удивлённые взгляды, словно бы спрашивая: «Кто это?»

— Это сиротский приют. Здесь собираются дети, чьи родители по каким-либо причинам не могут с ними быть, — отвечая на предыдущий вопрос Винсента, Ада кому-то приветственно кивнула. Винсент обернулся и увидел пожилую женщину, стоявшую у входа в здание. Она с благоговением склонила голову перед Адой.

«Понятно», — подумал Винсент. Пожилая женщина, вероятно, была владелицей этого приюта.

Ада, поглаживая ребят по голове, добавила:

— Я слышала от дяди Оскара, что дом Безариус финансирует это заведение… И подумала: «А может, я тоже смогу сделать что-нибудь полезное?». Поэтому я время от времени прихожу сюда и читаю детям книжки.

«…Что за чушь, это что, попытка продемонстрировать, какая ты добренькая?»

От этой догадки Винсент слегка рассмеялся.

— Честное слово, это пропитанное солнцем местечко очень вам подходит.

Фраза должна была стать вежливым комплиментом, но холодность и цинизм, с которыми она была произнесена, застали врасплох даже его самого. Ада взглянула на него с сомнением.

— Господин Винсент?

— Ах, обычно я бываю на улице не так уж часто… Я просто немного вам завидую, вот и всё.

После этой шутливой реплики Ада коротко усмехнулась:

— Иногда неплохо почитать и на открытом воздухе.

После этих слов дети столпились вокруг неё и начали просить дочитать им книжку, которую она начала в прошлый раз. Не дождавшись её ответа, несколько ребят помчались в дом за книгой.

Если она будет читать вслух, то на какое-то время ей придется оставить Винсента и переключиться на детей. Винсент видел замешательство на лице Ады, похоже, она размышляла, не обидится ли он, если она так поступит посреди их свидания. Он мотнул головой, поясняя, что ей не о чем беспокоиться.

— Прошу, читайте, госпожа Ада. Я побуду неподалёку.

— Что? — удивилась Ада. Винсент пояснил, что немного устал и пойдет отдохнуть в тени деревьев.

«…Пусть возится с этой глупой шумной ребятней. Я на это не подписывался».

* * *

— Юная наследница Безариусов наносит благотворительный визит в приют, мда… — Винсент сидел под деревом на лавочке в углу двора и холодным взглядом следил за Адой.

Ада расположилась под большим вязом на цветастом покрывале, принесённом детьми. На коленях у нее лежала раскрытая книжка с картинками. Дети собрались вокруг Ады в кружок. Винсенту не было слышно, как она читает, но он понимал, что дети сейчас внимают её мягкому голосу.

«…Кажется, нас с Гилом бросили примерно в том же возрасте…» — подумал Винсент, глядя на собравшихся вокруг Ады ребят. Но даже если у детей в этом приюте не было родителей, у них были тёплые постели и крыша над головой, они не мокли под дождем и не голодали. Разве это не настоящее благословение?

Он вспомнил, как им, обессиленным и замёрзшим, не раз доводилось ночевать на улице возле домов и торговых лавок. Бывали времена, когда ему приходилось довольствоваться полусгнившей пищей, которая была не лучше помоев. Красноглазому ребенку, приносящему несчастья, не обрадовались бы в подобных сиротских домах.

«Как бы всё сложилось, если бы тогда нашелся приют, который смог бы нас принять?»

«?..»

Винсент вдруг обратил внимание на двух детей, устроившихся прямо перед Адой. Два мальчика дружно сидели плечом к плечу; похоже, что они были братьями. Ему было видно, как более миниатюрный младший брат взволнованно тянулся вперёд, чтобы лучше слышать Адин рассказ, временами он даже хлопал в ладошки от радости. Старший его одёргивал, но, похоже, что ему тоже было весело. Иногда Ада делала короткие паузы в чтении и улыбалась им.

«Ах…»

Мягкие солнечные лучи просвечивали сквозь крону деревьев.

Свидетелям этой нежной сцены могло бы показаться, что время здесь будто бы замедлило свой ход. Разумеется, Винсент не был склонен к подобным восторженным сантиментам. Однако…

«Ах»

В какой-то момент он ощутил подобие головокружения. Взгляд его затуманился. Сквозь пелену виднелись лишь фигуры двух братьев, внимающих рассказу улыбающейся им Ады. На их месте он практически видел двух других…

«Это…»

— О! Вы на неё глазеете, мистер! — громкий голос, раздавшийся возле его скамейки, привёл Винсента в чувства. Он будто бы очнулся ото сна. Все его воспоминания, грёзы и даже мысли развеялись в считанные секунды.

Когда он обернулся, то увидел, что неподалеку от него стоит озорной мальчуган. По-видимому, он не пошёл со всеми слушать Аду, а остался играть в одиночестве.

«…Что этот ребенок только что сказал?» — подумал Винсент. Он не вполне его расслышал, но в душе его начинало подниматься нехорошее подозрение. Переспрашивать не пришлось, мальчик радостно повторил:

— Вы точно глазели на госпожу Аду! Я знаю! Я всё видел!

Хотя Винсенту захотелось крикнуть в ответ: «Не неси чепухи!», он просто холодно бросил:

— …Ни на кого я не глазел.

Было глупо общаться с таким сопляком на равных. Винсент просто решил не воспринимать его всерьёз. Он отвёл взгляд от ребёнка и стал смотреть в сторону, полностью игнорируя его присутствие. Если мальчишка поймет, что Винсент не желает иметь с ним дела, то потеряет интерес и пойдёт по своим делам. Правильно?

Но ребенку взрослая логика оказалась чужда. Напротив, он повысил голос и ещё громче закричал:

— Глазели-глазели-глазели! Я знаю! Вы посмотрели туда и застыли! Загляделись, потому что втюрились в неё! Ня-ня-ня, мистер, вы смущаетесь!

«…….…».

Винсент вскипел. Ему хотелось пришлёпнуть мальчишку. Плевать, что он ещё маленький. Его крики привлекали слишком много внимания. Бросив взгляд в сторону вяза, Винсент заметил, что Ада перестала читать, а дети, собравшиеся вокруг неё, смотрели в их сторону.

Ситуация очень раздражала. К счастью, расстояние между ними было достаточно большим, чтобы Ада не услышала их разговор на пониженных тонах. Винсент мягко улыбнулся мальчику и заговорил. Его ледяной шепот обжигал холодом:

— Ты, жалкая глупая мартышка, неспособная даже выжить в одиночку. Ты хочешь умереть прямо на этом месте, потеряв всю свою кровь до капли?

«От такого даже Смерть убежала бы в слезах», — мрачно подумалось Винсенту, но ребенок лишь смотрел на него с недоумением. Он не понял его слов и уставился на Винсента пустыми глазами. Винсент мысленно чертыхнулся. Ещё раз убедившись, что Ада достаточно далеко, он вытянул руки и сильно ущипнул мальчишку за щёку. Дёрг. Со стороны Ады показалось бы, что он просто треплет его за щёчку.

Он бы почувствовал удовлетворение, если бы после этого мальчик хотя бы заплакал.

«Ну же! Кричи, рыдай горючими слезами! Утирай свою чумазую физиономию и моли о прощении!»

Но, похоже, что ребенку было не слишком больно. Казалось, что он скорее доволен происходящим: мальчишка улыбался от уха до уха, словно это была какая-то игра, а потом ахнул и потянулся к лицу Винсента. Он точно также ухватился за его щёку и больно ущипнул.

Со стороны эта картина казалась обычной игрой. Они вдвоём просто стояли и трепали друг друга за щёки.

* * *

— Хи-хи! Похоже, им весело, — Ада наблюдала за происходящим в тени деревьев. Ребенок, с которым возился Винсент, постоянно создавал проблемы воспитателям приюта. Даже когда Ада приходила почитать им книги, он продолжал играть один и никогда не присоединялся к слушателям. Впервые она видела его таким весёлым за игрой с другим человеком.

В глазах Ады эта сцена выглядела трогательной и чудесной.

— Я так рада, что пришла сюда с вами, господин Винсент… — искренне прошептала она.

* * *

«Да плачь уже! Страдай! Кричи!»

Сколько уже они с этим мальчиком таскали друг друга за щёки?

Внезапно мальчишка потерял интерес к этому занятию. Он отпустил Винсента, отцепил его руку от своей щеки и убежал. Пока Винсент гадал, что побудило ребенка к бегству, оказалось, что к нему подошла Ада.

— Большое вам спасибо за то, что поиграли с этим мальчиком.

— Что?.. — заморгал Винсент от удивления.

— Вы хорошо ладите с детьми, господин Винсент, ведь так? Хоть вы и очень устали, — в голосе Ады читались благодарность и зависть. В довершение всего, лицо её сияло уважением. В ответ на её лучистый взгляд Винсент расхохотался:

— Ха. Ха-ха-ха-ха-ха! Ничего подобного.

Он пытался казаться весёлым, но чувствовал себя разбитым. Он устал, щека его горела, а голова шла кругом. Он не мог ясно мыслить. В глубине души он был раздосадован: «Несмотря на всё, что я проделал, я так и не вынудил его заплакать…».

Несомненно, сегодня у него был на редкость неудачный день. Похоже, за что бы он ни взялся, всё валилось из рук… Всё, что оставалось — это рассмеяться.

То, что Ада закончила чтение, означало, что им пора уходить. Дети собрались у ворот вокруг Ады, не желая с ней расставаться, и хором крича: «Вы уже уходите, госпожа Ада? Нет! Не уходите!». Некоторые снова цеплялись за подол её платья, настолько им не хотелось её отпускать. Ада немного растерянно улыбнулась им, а потом погладила нескольких ребят по голове.

— Я приду к вам ещё, хорошо? Обещаю.

Винсент, не проявлявший интереса к происходящему, отвернулся от Ады. Взгляд его упал на двух детей, стоявших чуть поодаль остальных. Это были те самые братья. Почему-то младший суетился, а старший горячо ему что-то доказывал. Присмотревшись, Винсент заметил маленькую бумажную трубочку в руке у младшего. По доносившимся до него обрывкам разговора, получалось, что тот нарисовал картинку и собирался подарить её Аде.

— Ну же, просто отдай её госпоже Аде. Ты ведь столько её рисовал!

— Но… ведь получилось не так уж хорошо…

— Пока я тебя уговариваю, госпожа Ада уйдет!

Сколько бы старший ни упрашивал, младшему не хватало решимости, и он не двигался с места.

— Тогда придётся мне.

Не придумав другого выхода, старший забрал у него из рук бумажную трубочку и побежал по направлению к Винсенту. Похоже, он решил вручить картинку Аде от лица брата. Однако он не смотрел под ноги и споткнулся о лежащий на дороге камень, с грохотом шлепнувшись на землю.

Винсент смотрел на всё это совершенно ничего не выражающим взглядом.

«………………………».

Он стоял ближе всех к охающему старшему брату, и, не говоря ни слова, сделал шаг вперед. За его действиями не было ни намерений, ни целей, он даже не успел их обдумать. Он потянулся к старшему брату, глядевшему на него заплаканными глазами, и поднял его. Поставив изумленного мальчишку обратно на землю, он всё также молча отряхнул с него пыль и песок. В ответ на его благодарное «Сп-спасибо!», он тоже ничего не сказал.

Безмолвно расставшись с мальчиком, Винсент направился к воротам. И вдруг…

Его глаза встретились с глазами Ады, стоявшей у ворот в окружении детей. Руки её были прижаты к груди, а в выражении лица смешались радость, благодарность и уважение. Окруженная облаком мягкости, теплоты и невинности, она была похожа на сказочную фею. Все её тело лучилось этой согревающей добротой.

«Что?!..»

Винсент напрягся, словно она только что увидела то, чего никогда не должна была видеть.

~~~  5  ~~~

Последним пунктом списка значилось «попить чаю и побеседовать в салоне». Из огромного числа салонов, где собирался высший свет, Ада выбрала элегантное двухэтажное поместье. Некий знатный господин открыл для этих целей двери собственной резиденции. Салон носил название «Сад Серебряной Луны», потому что в его прекрасном саду было много декоративных серебряных украшений.

Было у него и другое отличие.

Дважды в месяц в течение трёх дней в «Саду Серебряной Луны» проходило мероприятие под названием «Парад Масок».

— Я думал, что приют был последним пунктом… Значит, это действительно последний?.. — Винсент был уже совершенно измучен. Он стоял в гардеробной салона, располагавшейся на первом этаже возле фойе. Все стены в ней были сплошь увешаны рядами самых разных платьев и костюмов. Вернее, таких как комплект из накидки и вампирских клыков или наряд феи с декорированными крыльями бабочки — скорее маскарадных, чем просто нарядных одежд. Здесь можно было также найти костюмы разных стран и эпох — всё для «Парада Масок».

«Три дня они собираются здесь, чтобы поиграть в переодевашки… Вот почему я терпеть не могу аристократов…» — Винсент презрительно нахмурился. Он перевел взгляд на стенку перед собой. Эта комната служила мужской гардеробной, а за стеной располагалась женская, где костюм себе подбирала Ада. Винсенту вспомнилось, как они с ней расходились по гардеробным. Ада казалась очень радостной, предвкушая примерку платья, которое в обычной жизни надеть бы не смогла.

«Определённо, весь этот день был на редкость неудачным…»

Винсент, недовольно ворча, начал поиски самой нормальной одежды из имеющейся. В конце концов, среди прочих обнаружился старинный аристократический костюм. Слуга помог Винсенту в него облачиться, и тот вышел обратно в фойе.

Но Ады нигде не было. Винсент хорошо знал, что женщинам для переодеваний требуется больше времени. Ожиданием за сегодня он был сыт по горло, так что отвернулся от гардеробной и стал разглядывать проходящих мимо посетителей и слуг. Это зрелище быстро ему наскучило, и он перевёл взгляд на люстру, висевшую в фойе.

«Эта женщина…» — он думал об Аде, пропавшей в недрах гардеробной.

«Не представляю, насколько смехотворный наряд она себе выберет…»

Ему вспомнился вечер в одном из особняков Безариусов, когда Ада предстала перед ним в остроконечной ведьминской шляпе. Если она снова появится в подобном виде, о чае и беседах не может быть и речи. Винсент решил, что если новый Адин костюм окажется столь же нелепым, он развернётся и уйдет домой.

Прошло десять минут, затем пятнадцать. Раздражение Винсента нарастало и почти достигло крайней точки, но вдруг позади него раздался звук открывающейся двери. А следом за ним и голос Ады:

— Простите, что заставила вас ждать, господин Винсент. Я так долго собиралась…

Мрачная аура вокруг Винсента мгновенно развеялась. Он обернулся к ней с безупречной улыбкой.

— Нет, что вы. Время, когда женщина прихорашивается, благословенно для мужчи…

Он вдруг запнулся, потеряв ход мысли.

«Что?..»

Винсент смотрел на Аду, выходившую из женской гардеробной. Зардевшись от смущения, она робко шла по направлению к нему.

Глядя на неё в выбранном наряде, Винсент лишился дара речи. В голове у него помутилось.

«Поче… му?..» — думал он, словно был не в силах постигнуть происходящее.

Ада была одета в мужской костюм. Её образ в этой одежде был знаком Винсенту слишком хорошо. Она выглядела как человек, которого он никогда бы не смог забыть.

Его накрыло необъяснимое ощущение, будто бы он снова оказался в далёком прошлом. В том мире столетней давности… из которого они с Гилбертом, его старшим братом, были родом.

Ада настолько завладела его вниманием, что он не мог отвести от неё взгляд.

— Я долго не могла определиться с выбором, но подумала, что в другое время мне не удастся примерить мужскую одежду… Наверное, смотрится странно? — смущённо пробормотала она, заметив, что Винсент молча на неё уставился.

Но он не слышал её слов. Лишь прошептал хриплым еле слышным голосом:

— Джек?..

Джек Безариус, человек, известный как герой Сабрийской Трагедии, случившейся сто лет тому назад. Он даровал маленьким Винсенту и Гилберту защиту от мира, который их отверг. Он стал первым, кто был к ним добр. У Винсента к нему было особое отношение, отличавшееся от его привязанности к брату. Он был для него незаменимым, дорогим…

Бесценным человеком.

Словно в тумане, Винсент сделал шаг вперёд и бессознательно потянулся к Аде, идущей к нему в своем мужском одеянии. Схватив её за руку, он притянул её ближе, чтобы как можно лучше всё разглядеть. Его глаза исследовали Адино лицо ото лба до подбородка. Волосы, заплетённые в косу, изумрудно-зеленые глаза, изящный нос и губы…

«Это…»

Его взгляд скользнул по её телу и замер на груди.

«… не Джек?!»

Винсент вздрогнул, словно пораженный молнией. Хотя Ада была в мужском наряде, скрыть её формы костюм никак не мог. Камзол отчётливо приподнимался в области груди. Прекрасная фигура Ады явно была предметом зависти многих дам.

— Что-то не так? — Ада встревоженно посмотрела на Винсента. Проследив за его взглядом и поняв, куда он был направлен, она тихо пискнула и закрыла грудь обеими руками. Щеки её залились краской, она с трудом подбирала слова:

— Ах… Эм… Господин Винсент, что вы…

«Чёрт бы побрал эту женщину с её обманчивыми имитациями!..»

Он метнул на грудь, которую Ада пыталась закрыть, такой взгляд, словно бы это был его давний враг. Кровь прилила к его голове. Казалось, что на него разом обрушилась вся накопившаяся за день усталость, и голова у Винсента закружилась. Он вдруг зашатался, и Ада протянула руки, чтобы его поддержать.

— Вы в порядке, господин Винсент?!

— Да… Просто немного устал. Мне бы немного отдохнуть на диване… — слабо сказал Винсент, и Ада тут же подозвала одного из слуг.

* * *

Сопровождаемые слугой, они вошли в гостиную. Винсент присел на диван у окна и откинулся на его спинку. Спустя несколько секунд глаза его закрылись, и он провалился в дремоту. Сознание его отключилось.

…. Какое-то время ему даже снился сон.

Во сне этом был Джек. Одна из сцен далёкого прошлого — сотни лет тому назад. Он сам, ещё совсем маленький, во что-то играл с Джеком. Он теперешний тоже был где-то в этом сне, словно бы наблюдая за всем со стороны. Теперь он уже не смог бы узнать себя в том маленьком Винсенте с простодушной улыбкой.

«Я… похоже, тогда я был очень счастлив…». На этой мысли он начал приходить в себя. Он понимал, что находится в одной из приватных комнат салона, но всё ещё продолжал пребывать в воздушном полусне.

Он рассеянно огляделся по сторонам; рядом с ним на диване сидела Ада и смотрела на него добрым, заботливым взглядом. Когда их глаза встретились, она слабо улыбнулась.

«Джек…»

На деле, Ада не так уж сильно напоминала Джека, но у неё были точно такие же изумрудно-зелёные глаза. Мужское одеяние просто подчеркивало их кровное родство. И хотя они принадлежали к разным полам, в голове у Винсента их образы наложились друг на друга.

Он никогда не думал, что сможет вновь увидеть этого человека.

— Господин Винсент, — донёсся до него голос Ады. Хотя она сидела совсем близко, ему казалось, словно голос этот звучит откуда-то издалека. Её изумрудно-зелёные глаза смотрели на него с безграничным спокойствием.

— Вы так странно на меня смотрите. Я вам кого-то напомнила? — её слова достигли его сознания, словно преодолев водное пространство.

— Да, одного человека, который когда-то давно был ко мне добр….

Почему он ответил ей так честно? Ада мягко отозвалась: «Понятно». Хотя она больше ни о чём не спросила, Винсент продолжил:

— Он всегда так славно улыбался… И когда я был с ним, я тоже улыбался, сам того не сознавая… Я был счастлив уже потому, что мог быть рядом с ним.

— Вы очень любили этого человека, да?

— Да. Он был важен… очень важен для меня….

Он ещё ни с кем не разговаривал так открыто. Чувства, которыми он бы и не подумал ни с кем делиться, лились сами собой, и это не казалось чем-то странным.

И всё же.

— Ему не было цены…

«С чего я вдруг так разболтался? Я ведь ещё никому об этом не рассказывал…»

Пока он продолжал говорить, в уголке его сознания зародилось маленькое сомнение. Оно росло и росло, пока Винсент, наконец, окончательно не опомнился.

«!!!»

В ту же секунду он покраснел, резко отпрянул от диванной спинки и зажал рот рукой, словно пытаясь проглотить всё сказанное. Подавляя смущение и замешательство, Винсент едва собрался с силами, чтобы выпалить:

— …Ах, извините. Я наговорил столько странного. Прошу, забу…

Он умолк, даже не закончив фразы.

Взгляд его упал на Аду. Она дремала, привалившись к спинке дивана. Должно быть, она тоже утомилась, а пока ждала, что Винсент продолжит рассказ, погрузилась в сон.

Винсент окинул её равнодушным взглядом и легонько фыркнул при виде беззащитного выражения её лица. Он вновь откинулся на диван. Стоило ему это сделать, как Ада повернулась и уронила голову на его плечо. Поза и лицо её казались совершенно расслабленными. Винсент открыл было рот, чтобы что-то сказать, но так и не произнес ни слова.

Передвинуть её голову не составило бы труда.

Но.

«Сегодня точно неудачный день…»

Винсент позволил ей пролежать так ещё несколько мгновений.

* * *

Когда они покидали «Сад Серебряной Луны», последние лучи солнца исчезали за горизонтом, а небо окрасилось алым. Винсент и Ада, снова в привычной одежде, выходили из ворот поместья. Они собирались вернуться к мемориальному парку, а оттуда разойтись по домам.

Большую часть пути они проделали молча. Этот длинный день походил к концу.

«Этот изнурительный денёк навеки врежется мне в память», — подумалось Винсенту.

«— Не могли бы вы позволить мне… выбрать, куда нам сегодня пойти?»

«— Сердечно благодарю вас, госпожа Ада».

«Если бы я тогда отказался, этого дня бы не было…»

Пока он ругал себя за то опрометчивое согласие, мимо него по булыжной мостовой во встречном направлении проехала чёрная карета. Он рассеянно повернул голову и проследил за ней взглядом. Карета остановилась перед «Садом Серебряной Луны». Похоже, туда прибыл новый посетитель.

«Очередной низкопробный аристократишка приехал поиграть», — ядовито подумал Винсент.

Дверь кареты отворилась, и из неё вышел человек.

«Это же…»

Фигура мужчины, остановившегося у дверей, заставила Винсента замереть с распахнутыми глазами.

«…Бэзил».

Несомненно, человеком, вышедшим из кареты и поспешившим в салон, был глава дома Бэзил. Именно его Винсент выслеживал уже некоторое время. Назойливая мелкая муха, которая вилась над домом Найтреев в попытках раздобыть сведения, которые можно будет использовать против них.

Кто бы мог подумать, что человек, столь успешно скрывавшийся, будет замечен в таком месте…

«Я мог бы этим воспользоваться…»

Тонкая улыбка скользнула по его губам. Ада, остановившаяся вслед за ним, спросила: «Что случилось?». Он покачал головой, словно бы отвечая: «Ничего», и они продолжили путь. Винсент чувствовал, что в каком-то смысле это стало наградой за весь несчастливый день, в который его только и делали, что таскали по странным местам.

«Всё-таки даже эта женщина смогла хоть немножко пригодиться…»

Ада почувствовала на себе его взгляд и смущённо посмотрела на него в ответ. Он ответил ей с усмешкой:

— Этот «Сад Серебряной Луны» — прелестное местечко. Мне там очень понравилось.

~~~  6  ~~~

К тому времени, как они добрались до мемориального парка, всё небо окрасилось в алый. У главных ворот, у той самой лавочки, на которой при встрече ждала его Ада, Винсент стал с ней прощаться.

— Ну что ж, госпожа Ада… До сле…

— Ах! — вскрикнула Ада, оборвав его. На лице её читалось сомнение, казалось, она не знала, стоит ли задавать ему такой вопрос.

— В чём дело?..

— Ну, я… Вам действительно понравился сегодняшний день? — похоже, Аду волновали результаты её лидерства.

Винсент задумался о том, как ему стоит ответить. Разразиться оскорблениями он, конечно, не мог, но Адина глупость, вероятно, не позволила бы ей заметить крошечной колкости.

— Мне всё понравилось… госпожа Ада.

Фраза эта была совершенно неискренней. Ада выдохнула с облегчением.

Винсент продолжал,

— Просто, в следующий раз…

Он собирался пронзить её шипом своего сарказма. Но вдруг в его памяти всплыла одна сцена. Сиротки, окружившие Аду, которая читала им книжку. И братья, которые так внимательно её слушали. Тепло адресованной им Адиной улыбки… Всё это на мгновение промелькнуло в его сознании.

— В следующий раз... — его губы двигались почти непроизвольно. Ада ждала окончания фразы, — …можете почитать книжку мне?

Он и сам не знал, зачем попросил об этом. Ада, которую его слова застали врасплох, несколько секунд изумленно глазела на него, но, поняв, что Винсент говорит об её чтении в приюте, широко улыбнулась.

Взглянув на него, она ответила:

— Да. В следующий раз я почитаю книжку только для вас, господин Винсент.

Эта тёплая…

Это была та самая тёплая улыбка, которой она улыбалась тем братьям в приюте.

Расставшись с Адой, Винсент направился по дороге к поместью Найтрей. Он устал. Ему хотелось как можно быстрее вернуться домой и лечь спать. Он бросил холодный взгляд на вечернее небо.

«Скорей бы уже стемнело».

Он ненавидел светлые места. В таких местах он чувствовал себя совершенно чужим. Голубым и безоблачным ли было небо или же вечерним и уютным, это был мир, который ему не подходил.

Винсенту нравилась ночь. Более того, он любил безлунные ночи, такие, когда все вокруг погружалось в абсолютную тьму. Он словно надеялся, что эта чернота уничтожит и само его существование.

«…Но…»

Всё равно этот несчастливый день подходит к концу и вряд ли когда-нибудь повторится…

«Ладно, пусть длится до тех пор, пока я не вернусь в поместье…»

Винсент шёл под вечерним небом, размышляя о том, какую книгу принесет эта женщина на их следующее свидание.

~~~ Конец ~~~

~~~  2  ~~~

«Знаешь, Эхо? Говорят, если трижды увидишь один и тот же сон, он сбудется», — такие слова Винсент сказал ей утром второго дня тайной работы в салоне «Сад Серебряной Луны», прежде чем она вышла из особняка Найтреев.

Как только Эхо это услышала, её сердце дрогнуло. Она ничего не говорила Винсенту о том, что ей снилось в последнюю пару дней. И всё равно он это сказал. Случайность, или…? Эхо попыталась об этом задуматься, но пришла к выводу, что размышлять будет бесполезно. Она много раз пыталась понять своего господина, но ни разу не преуспела.

Она решила, что важнее будет сосредоточиться на том, чтобы как можно скорее закончить расследование. «Парад Масок» — костюмированный бал — ещё продолжался.

«Сад Серебряной Луны» представлял собой двухэтажный особняк в европейском стиле, тихо притаившийся в квартале аристократических резиденций. Пока Эхо до него добралась, то уже ощутила груз усталости. Официанты пользовались задним входом. Чувствуя себя измученной, Эхо обошла особняк.

Небо было ясным, но ветер дул довольно сильно. Она миновала маленькую калитку, а затем подошла к двери. Открыв её, она тихо произнесла: «Доброе утро…».

При этом она почему-то подумала о том, не приснится ли ей и сегодня тот же сон.

— Доброе утро, Эйко. Ты немного опоздала.

Когда Эхо вошла в раздевалку официантов, начальница ждала её, уже облачившись в новый наряд. На плечи у неё была наброшена чёрная накидка, а изо рта выглядывали игрушечные клыки; казалось, что из-за них ей было немного трудно говорить. Очевидно, она изображала вампира.

От слов старшей официантки Эхо напряглась и взволнованно добавила:

— Но Эйко пришла раньше, чем вчера…

— Все уже оделись и ушли.

Начальница пояснила, что в эти три дня официанты практически устраивают гонку, чтобы первым прийти на работу. Те, кому нравился подобный маскарад, делали это, чтобы выбрать приглянувшийся наряд. Те же, кто его не одобрял, просто старались выбрать наименее неприятный.

Эхо об этом не знала. Старшая официантка коротко сказала:

— Для тебя остался всего один, Эйко.

— Опять?..

— Опять, — кивнула та.

Вчера произошло ровным счётом то же самое. Как и в этот раз, когда она пришла «выбирать», ей оставалось лишь забрать последний. Благодаря этому ей уже пришлось облачаться в унизительный наряд кошечки-горничной.

— Понятно… — пробормотала Эхо. Она помрачнела настолько, насколько могла. Сколь же нелепый костюм ей придётся надевать сегодня?

Старшая официантка прятала последний наряд за спиной и вытащила его с весёлым: «Та-да-а! Вот твой первый сегодняшний костюм, Эйко!»

При виде представшего перед ней наряда глаза Эхо слегка расширились. На первый взгляд это был солидный, почти совершенно нормальный костюм. Было довольно странно, что в погоне за наименее смущающим облачением его так никто и не забрал. Это был полный костюм — пиджак и брюки — в светлых тонах.

«Эхо такой уже где-то видела», — подумала Эхо.

— Это форма Академии Латвидж. …Мужская, — пробормотала она.

— Точно, — кивнула старшая официантка.

В эту школу ходил Элиот, сын семьи Найтрей, а также Ада Безариус, девушка, с которой встречался Винсент.

Начальница немного отвела глаза:

— Многим здешним официантам уже за двадцать или около тридцати, знаешь ли. Мне и самой уже тридцать один.

— Да… — Эхо не понимала, к чему она клонит.

— Пусть это форма известной школы, в которой каждый хотел бы учиться, но было бы как-то странно наряжаться в школьников. Это было бы… ну, знаешь… немного жалкое зрелище…

Казалось, что её собеседница глубоко прочувствовала сказанное, но Эхо всё равно не понимала её слов. Начальница в свою очередь взглянула на Эхо с восхищением и даже лёгкой завистью. По правде говоря, никогда не учившейся в школе Эхо тоже не слишком хотелось облачаться в школьную форму, но… в сравнении с варварскими мехами и лягушачьим костюмом, она была в сотню… Нет, в тысячу раз лучше.

Если во время смены костюмов никто так и не захочет наряжаться школьником, она могла бы проходить в этой форме весь день. Возможно, сегодняшняя миссия будет чуть легче вчерашней…

Теша себя этой надеждой, Эхо надела мужскую форму Академии.

— Ничего себе, а тебе очень идёт мужской наряд, Эйко!

— Нет… — Эхо слегка покраснела.

— Ну, тогда всё. Для начала, не могла бы ты подать чай в Львиную Комнату на втором этаже?

— Простите?

— Они просили именно тебя. Гости, которые вчера там были, сегодня вновь явились с самого утра. Должно быть, ты им понравилась, — сказала начальница с лукавой улыбкой.

Надежды Эхо тут же рассыпались в прах.

«…Хуже и быть не могло», — думала она, уходя из раздевалки. На лице её было написано измождение.

Сперва ей предстояло спуститься в кухню за чаем. Как и вчера, зал был заполнен официантами в нарядах монстров и привидений, но казалось, что число костюмов со вчерашнего дня возросло. Помимо них ей попадались пираты, охотники и феи. У Эхо постепенно начала болеть голова. Она неуверенно двинулась вперёд, прижав одну руку ко лбу. Вдруг позади неё раздался странный лязг.

Услышав звон металла, Эхо в недоумении повернулась, и ахнула.

С клацаньем и лязгом по залу грохотал человек в доспехах. Это был полный рыцарский костюм, полностью скрывавший его обладателя с головы до пят. Доспехи были сложными и полностью сделанными из металлических пластин; они закрывали обе руки и ноги, шею, грудь, туловище и бёдра. На голове был цельный шлем, и, хотя в нём были прорези для глаз, казалось, что в них почти ничего не видно.

Гость вряд ли стал бы наряжаться в старомодный рыцарский костюм. Но, похоже, что бронированный официант едва справлялся с весом своих доспехов и плохой видимостью. С каждым шагом он пошатывался и покачивался, постепенно приближаясь к Эхо.

Эхо вжалась в стену, ожидая, пока официант пройдёт мимо. Провожая взглядом шатающегося рыцаря, она подумала, что тот может опрокинуться в любой момент.

«И как же он будет обслуживать посетителей?..» — Эхо решила, что делать это попросту невозможно, но времени беспокоиться за рыцаря у неё не было. Ей предстояло быстрее подать чай в Львиную комнату, где её ждали гости салона. Хотелось ей того или нет…

Когда ей вспомнился вчерашний инцидент, на сердце у неё потяжелело.

* * *

— Да, да-да, отлично! Чудесно!

— Мне нравился женственный образ горничной, но этот мальчиковый наряд тоже ничего. Выглядит галантно.

— Эй, но изюминка здесь в нежности, которая кроется за этой галантностью.

— Верно подмечено. Настоящий мальчик не передаст столь идеальную андрогинность.

Сегодня знатные посетители вновь принялись бурно обмениваться мнениями, на сей раз о мужской школьной форме.

На стене висела записка, по-видимому, прикреплённая туда со вчерашнего дня: «Просим вас воздержаться от неблагоразумных требований в адрес официантов». В этом месте больше не оставалось ни намёка на «статусность». Однако, возможно, благодаря этой табличке, Эхо больше не докучали излишними просьбами.

— Т-тогда… если позволите…

Ошеломлённая энтузиазмом гостей и ощутившая новый прилив усталости Эхо покинула Львиную комнату.

«Это и вправду… ужасно…»

Она пошла по коридору, чуть пошатываясь. День только начался, а ей предстояло обслуживать посетителей до самого вечера. От одной этой мысли её голова пустела, и если Бэзил не покажется и сегодня, то ей придётся возвращаться сюда и на следующий день. Это осознание удваивало усталость.

Эхо добралась до лестницы и начала медленно по ней спускаться.

«Эхо немножко отдохнёт в раздевалке», — подумала она. Иначе ей просто не продержаться.

В этот момент…

Лязг! Наверху лестницы прямо позади Эхо раздался резкий металлический скрежет, а следом за ним приглушённое: «Аай-аай-аааай!»

Эхо рефлекторно обернулась.

Перед собой она увидела рыцарские доспехи. Их обладатель балансировал на самой верхней ступеньке. По-видимому, официант начал спускаться и оступился. Он отчаянно пытался устоять, будто бы изображая странный танец, но тяжёлая броня не позволяла ему удержать равновесие.

Официант явно собирался падать, а хрупкой Эхо было совершенно не под силу его поймать.

«!..»

Она тут же попыталась отскочить в сторону, чтобы избежать падения, но…

— Кто там впереди, посторонись!

Эхо застыла на месте. Голос, исходивший из бронированного шлема, был ей знаком, но она не должна была слышать его в таком месте и в такой ситуации.

От изумления её реакция замедлилась, и полностью увернуться от падающего рыцаря ей не удалось. Доспехи рухнули с верхней ступеньки, погребая под собой Эхо, и свалились на площадку между первым и вторым этажами. Какое-то мгновение Эхо не понимала, что происходит, но особой боли от удара не почувствовала. Она несколько раз моргнула, оценивая ситуацию.

Бронированный официант в последний момент успел выставить вперёд руки, чтобы не придавить её доспехами. Ошеломлённая и запыхавшаяся Эхо смотрела на шлем, оказавшийся прямо перед ней. Сквозь тонкие прорези в его передней части виднелись изумрудно-зелёные глаза.

Из шлема раздался взволнованный и изумлённый голос:

— Что? Малышка Эхо?

Услышав его, Эхо даже забыла парировать: «Просто Эхо». Вместо этого она тоже окликнула официанта по имени:

— Вы…

Почему? Как? В голове у неё бушевала буря вопросов.

«Если трижды увидишь один и тот же сон», — говорил её господин. Но этот сон пока приснился ей всего два раза… И всё же…

— Господин… Оз?

* * *

~ В раздевалке официантов ~

— Ты не поранилась, малышка Эхо? Ты в порядке?

При помощи Эхо Озу удалось выбраться из доспехов, и он принялся расспрашивать её о самочувствии с необычайно виноватым лицом. К тому моменту Эхо уже успела восстановить самообладание. Она осмотрелась, убедившись, что в комнате кроме них никого нет, а затем возразила: «Просто Эхо».

Услышав привычный ответ, Оз наконец улыбнулся. Они вдвоём присели на стулья, расставленные вдоль стены в раздевалке. Какое-то время они молчали, хотя было понятно, что оба задаются одними и теми же вопросами. Эхо осмелилась открыть рот:

— Почему вы здесь, господин Оз?

— Почему ты здесь, малышка Эхо?

Голоса прозвучали в унисон и оба вновь умолкли.

«Как же Эхо должна объяснить это?» — подумала Эхо, погрузившись в раздумья.

— Эхо, ну… здесь подрабатывает.

Даже ей самой этот ответ показался подозрительным. На это Оз задумчиво протянул: «Хмм…»

«Эхо знала, что он на это не купится», — подумала она, но Оз неожиданно радостно подытожил:

— Ага! Значит, нас уже двое.

Теперь удивляться пришлось самой Эхо. Она невольно взглянула на Оза.

Подработка. Труд. Заработок.

Будучи сыном одного из четырёх великих герцогских домов, Оз никак не мог нуждаться в чём-то подобном. Все это знали. Должно быть, Оз ощутил её сомнение. Он слегка усмехнулся, почесав пальцем кончик носа.

— Ну да, подработка. Мне хотелось заработать немного денег самостоятельно.

Эхо молча смотрела на него. Оз поднял голову к потолку; похоже, он немного смутился.

— Брейк предложил мне это место. Я ничего не знаю о подобных вещах, поэтому…

— Зарксис Брейк… — пробормотала Эхо.

— Ага… Мне больше не к кому было обратиться.

— А как же господин Гилберт?

Эхо назвала имя слуги Оза, но сразу поняла, что спросила о нём напрасно. Эхо знала Гилберта. Если бы Оз сказал, что хочет сам заработать денег, то беспокойный и слишком опекающий своего господина Гилберт наверняка был бы против такой затеи.

Как Эхо и предполагала, Оз ответил:

— Гил не знает.

— Понятно, — кивнула Эхо.

Она поняла историю Оза, но кое-что для неё до сих пор оставалось загадкой. Оз никогда не испытывал нужды в деньгах. Что же заставило его пожелать самому отправиться на заработки?

Эхо хотелось об этом спросить, но она умолчала о своих причинах, поэтому не решалась задавать односторонних вопросов. Когда она умолкла, Оз какое-то время смотрел в пространство, а затем улыбнулся и взглянул на Эхо.

— Думаю, вещи, которые покупаешь на собственные деньги, значат больше. Они как будто… настоящие.

— Настоящие…

Эхо не поняла, о каких настоящих вещах говорил Оз. Однако по его тону она догадалась, что речь шла о чём-то важном. «…Вы правы», — кратко ответила она и больше ни о чём не спрашивала.

Оз завёл руки за голову и продолжил:

— И всё же это был настоящий сюрприз. Никогда бы не подумал, что встречу здесь тебя, малышка Эхо.

Он внезапно приблизился к ней и широко улыбнулся. Неожиданно для себя Эхо отпрянула и замерла. Глядя на неё, Оз добавил:

— Разве не потрясающее совпадение?

— Эхо не вполне… — отвечая, она слегка отвела глаза и немного покраснела.

— Знаешь. Пожалуй, можно сказать, что это судьба.

Выдержав небольшую паузу после его слов, Эхо мягко ответила:

— Нет, это не так…

— Ты думаешь? — Оз слегка улыбнулся. Почему-то после этого где-то в глубине души Эхо ощутила нечто вроде раздражения или досады и пристально посмотрела на него в ответ.

— В чём дело, малышка Эхо? — спокойно поинтересовался Оз с ноткой любопытства. Пока Эхо пыталась вложить больше силы в свой пристальный взгляд, дверь в раздевалку щёлкнула и отворилась.

— Ох, Оз и Эйко. Бездельничаем? Непорядок.

Старшая официантка с улыбкой на лице вошла в комнату. Она держала большую картонную коробку. Оз и Эхо вскочили и разом склонили головы: «Извините». Начальница жестом указала им, что вставать было необязательно.

— Если не делать перерывов во время работы, долго не протянешь. Я к тому, что вы ведь оба новички, а тут сразу это мероприятие.

— Эйко совершенно согласна, — Эхо решительно кивнула. Оз же, напротив, просиял и замотал головой:

— Нет, вовсе нет. Я просто в нетерпении!

«В нетерпении?» — и Эхо, и старшая официантка недоумённо на него посмотрели.

С невинным выражением лица Оз продолжил:

— Никогда не думал, что работать так весело. «Работа», хм… Здесь всем невероятно повезло! Они же могут «работать» так каждый день!

По его восторженному тону могло показаться, что слово «работа» он перепутал со словом «праздник». Но это было сказано настолько искренне, что никто бы не смог назвать эти слова ложью.

Сознавая это, Эхо притихла. С неописуемым выражением лица она пристально взглянула на старшую официантку. Та слегка натянуто улыбнулась и пробормотала:

— Я гляжу, ты из очень хорошей семьи.

Эхо подумала, не попробовать ли ей как-то смягчить обстановку, но Оз с сияющим видом продолжил:

— Тем более, все здешние работницы просто красавицы.

В тот же миг, словно эти слова попали ей в самое сердце, старшая официантка покраснела. С ноткой сожаления в голосе она сказала:

— Если хочешь, Оз, можешь работать здесь хоть вечно, но…

— Ох, простите. Я, ну…

— Я знаю. Хозяин мне сообщил.

Оз выглядел виновато, а начальница хихикнула. Он шёпнул Эхо: «Видимо, Брейк водит дружбу с владельцем салона».

Дружит с Брейком. Для Эхо одного этого факта было достаточно, чтобы понять, почему в салоне с традициями и статусом устраивали столь странное мероприятие, названное «Парадом Масок». Рыбак видел издалека рыбака, а эксцентрик — эксцентрика.

— Ладно, — произнесла старшая официантка, меняя тон. Она протянула им картонную коробку.

— Знаете ли, почти пора менять костюмы. Вот, держите. Этот новенький, только что привезли.

Начальница объяснила, что это был ростовой костюм какого-то персонажа. Эхо тут же вспомнила о лягушачьем облачении и резко помрачнела.

Но глаза Оза тут же заблестели, и он подбежал к старшей официантке. Взяв коробку, он вытащил из неё сложенный костюм и радостно воскликнул:

— Ого! Малышка Эхо, смотри, смотри!

Оз повернулся к ней, держа голову от костюма так, что развернулась и его остальная часть.

Услышав его восторженный тон, Эхо опасливо посмотрела на костюм. Она слегка отвернулась, а потом краем глаза взглянула в ту сторону.

Вдруг…

?!..

Её глаза тут же резко округлились, и она уставилась на костюм так, словно он её притягивал. Губы её дрогнули, и она заговорила, довольно тихо, но невероятно взволнованно:

— Это же… Мистер Джанта...

В коробке лежал костюм персонажа-талисмана, весьма популярного в Риверре среди мужчин и женщин, ребятишек и стариков — костюм медведя Джанты.

Эхо вскочила, невольно загремев стулом. Оз держал костюм перед собой, и он закрывал ему обзор. Реакции Эхо он не видел, но явно почувствовал изменившуюся атмосферу.

— Малышка Эхо?.. — окликнул он.

Стоявшая рядом с Озом старшая официантка тоже заметила произошедшую в ней перемену и лукаво улыбнулась:

— Хочешь надеть его, Эйко?

Эхо не смогла сразу ответить на этот вопрос.

~~~  3  ~~~

Той ночью ярко светила луна.

Эхо была слугой Винсента, и её комната в особняке Найтреев находилась в месте, которое следовало называть «чердаком». Там была лишь простая одинокая кровать и стоявший на полу фонарь. Его лучи тускло озаряли комнату.

Это было довольно тоскливое и пустое место, но Эхо не возражала.

Она лежала на кровати на животе перед водруженным на небольшую подушку дневником. В одной руке Эхо держала карандаш.

— Эхо тоже немного жаль…

Она пробормотала себе под нос последнюю строчку новой записи, словно перечитывая её.

— …

Её взгляд, сосредоточенный на дневнике, слегка скользнул в сторону и остановился на фотографии, лежавшей рядом с ним. Фотокарточка была повёрнута оборотной стороной вверх, и было непонятно, что на ней изображено.

Глядя на изнанку снимка, Эхо казалась по-обычному бесстрастной и отчуждённой. Слегка вздохнув, она захлопнула дневник. Поместив фотокарточку сверху, она положила их возле кровати, перевернулась на спину и легла на подушку, сложив руки на животе. Её взгляд был направлен к окошку в потолке. В него виднелась ярко сияющая луна.

— Сегодня опять был тяжёлый день…

Равнодушно пробормотав это, она вспомнила его события и подумала про себя: «Может, и Эхо тоже хотелось надеть костюм мистера Джанты». В её памяти всплыл вопрос, услышанный сегодня в раздевалке: «Хочешь надеть его, Эйко?»

* * *

— Хочешь надеть его, Эйко?

Когда старшая официантка обратилась к ней, лукаво улыбаясь, Эхо остолбенела. Она молчала и застыла как кукла, но была окружена атмосферой внутренней борьбы. На какое-то время в раздевалке повисла тишина, и Оз окликнул её: «Малышка Эхо?»

— …Нет, спасибо. Я его не надену, — ответила Эхо.

Начальница улыбнулась с некоторым сожалением, на что Оз радостно заявил: «Хорошо, тогда я его надену!». Я этими словами он начал энергично натягивать костюм мистера Джанты.

Эхо пристально смотрела на него. На лице у неё сохранялось абсолютно отстранённое выражение, лишь глаза самую капельку сияли. Когда Оз, наконец, облачился в медвежий костюм, он раскинул руки и развернулся, встав прямо перед Эхо.

Это была безошибочно узнаваемая ростовая кукла мистера Джанты.

— О-о-о… — Эхо чуть слышно восторженно ахнула.

— Ну как оно, малышка Эхо? Мне идёт?

Ростовые костюмы вряд ли могли кому-то «пойти», но Оз казался крайне воодушевлённым. Старшая официантка захлопала в ладоши: «Да, да, ещё как». Эхо слегка повела бровями и сжала руки в кулачки. Она не отвечала, и Оз удивлённо на неё посмотрел.

Эхо опустила глаза и глуховато произнесла: «…ливо».

— Что? — не понимая, что она имеет в виду, Оз и старшая официантка заговорили одновременно. Эхо резко подняла голову; указав прямо на Оза, она сказала: «Никаких «как оно». Мистер Джанта говорит гораздо более вежливо. Прошу вас исправиться».

Несмотря на отстранённый вид, в её словах звучала подавляющая сила.

Оз обескуражено ответил: «Д-действительно», показывая, что он её понял. На миг в комнате стало тихо, но он почти сразу же откашлялся, а затем поднял вверх круглую беспалую плюшевую лапу: «Здравствуйте все! Я Джанта, пришёл в гости к малышке Эхо!»

Затем он быстро протянул ей руку-лапу.

…Эхо не реагировала. Вдруг с её губ слетело мягкое, но при этом пылкое:

— Мистер Джанта.

Услышав это, Оз, очевидно, решил, что его образ одобрили, и принял мужественную позу. Старшая официантка хихикнула, наблюдая за этим, но всё же решила вернуть дела в нужное русло: «Ладно, сейчас выходим и будем работать без устали. Ой, ты можешь не переодеваться, Эйко. Сама знаешь, взрослые с этой школьной формой не в ладах…»

Эти новости, несомненно, были хорошими, но Эхо продолжала стоять как завороженная. Глядя на неё, старшая официантка усмехнулась:

— Я полагаю, Озу будет непросто обслуживать посетителей в таком костюме, не могла бы ты пойти с ним и прикрыть…

— Понятно, я его прикрою.

Эхо выпалила это прежде, чем официантка успела договорить просьбу.

Ей действительно не терпелось пойти. Эхо взяла протянутую ей лапу: «Пойдёмте, мистер Джанта. Вперёд», а затем двинулась к выходу, утягивая лапу за собой. Её энтузиазм сразил не только Оза, но и начальницу. Подойдя к двери, Эхо уже взялась за ручку, как та весело окликнула её: «Эйко, а тебе явно нравится мистер Джанта».

Эхо застыла. Не оборачиваясь, она произнесла: «Не особо…» Уши её ярко покраснели.

Открыв дверь, она быстро вышла из раздевалки. Позади неё раздалось: «Ах… Оз, аккуратней с головой», после чего послышалось глухое «бум». Когда Эхо обернулась, то увидела, что голова Джанты стукнулась о дверь и едва не отвалилась. Оз поспешно удержал её одной рукой.

— Если она упадёт, то испачкается.

— Фух… — выдохнул Оз и улыбнулся.

— Ох, да… — Эхо казалась немного виноватой и посмотрела вниз, как будто внезапно о чём-то вспомнив. Она поймала мистера Джанту за лапу и тянула его за собой. Сквозь ткань костюма она могла почувствовать руку Оза.

Неожиданно её сердце забилось быстрее. Даже она сама не понимала, почему. Она уже не первый раз вот так тянула его за руку. То же самое происходило на празднике в честь Дня Святой Бриджитты. Тогда они бежали взглянуть на взлетающие в небо фейерверки.

Теперь она просто потянула его за руку, а их ладони разделяла ткань костюма. Почему же её сердце от этого так забилось? Когда она замерла, глядя на сцепленные руки, Оз её окликнул: «Малышка Эхо?»

Она вздрогнула и мотнула головой.

— Ничего... Идём. У нас много работы.

Словно напоминая себе об этом, Эхо вновь потянула его вперёд. Так они и зашагали по коридору.

«Это был всего лишь второй раз…»

Ей говорили, что если один и тот же сон приснится трижды, он исполнится. Он приснился ей всего дважды. Но всё равно сбылся. Оз возник прямо перед ней. В таком месте, где она меньше всего ожидала его увидеть.

«Вот почему, — подумала Эхо. Она была морально не готова к такому, и её застали врасплох. — Должно быть, так и есть. В этом причина. Я немножко удивилась. Вот и всё».

Она решила убедить себя в том, что её сердце так часто забилось лишь из-за этого.

— Хотите сделать фотографию?

В одной из гостевых комнат, Пурпурной, расположенной на втором этаже салона, Оз в своём костюме стоял перед пожилой парой посетителей. Его удивила столь неожиданная просьба. Эхо, стоявшая рядом, бросила взгляд на стену, где висела табличка: «Просим вас воздержаться от неблагоразумных требований в адрес официантов».

Заметив это, старичок кивнул.

— Мы понимаем, о чём вы. Если вы не можете этого сделать, просто скажите. Но, понимаете, наши внуки обожают мистера Джанту. Они были бы в восторге, если бы мы показали им вашу фотографию в этом костюме.

— Ясно, — ответила Эхо, опустив глаза. Пожилая пара добавила, что перед визитом в салон они забирали фотокамеру из ремонта. Теперь она была уже с ними, в кожаном футляре.

Из своего костюма Оз взглянул на Эхо.

— Если можно, я бы хотел им помочь…

Эхо ненадолго задумалась, а потом ответила: «Эхо тоже думает, что всё в порядке». Простое фото не стоило считать неблагоразумным требованием. Старички принялись благодарить их, а затем вытащили камеру из чехла и начали готовиться.

По их задумке сами они сидели за столиком, а мистер Джанта стоял позади, положив лапы им на плечи. Фотографировать их пришлось Эхо. Она ещё никогда не пользовалась фотокамерами, но старичок объяснил ей, что нужно делать, и Эхо кое-как справилась. Старички вновь её поблагодарили, но добавили ещё кое-что…

— Большое спасибо за вашу помощь. В благодарность позвольте нам сфотографировать и вас двоих. Давайте, становитесь.

— Ого, как же нам повезло, малышка Эхо! У нас будет снимок на память.

Оз обрадовался, но Эхо была сбита с толку. Она колебалась, не решаясь ответить. Ей хотелось получить такое фото. Хотелось, но сама мысль о том, что она будет веселиться, фотографируясь с мистером Джантой, ужасно её смущала. К тому же, хотя основной её задачей был поиск Бэзила, технически сейчас она работала официанткой.

Оз попытался её ободрить:

— Давай, малышка Эхо, всё в порядке. Не каждый день люди вызываются тебя сфотографировать.

— Просто Эхо, — поправила она, словно только что вспомнив об этом. — В любом случае, мы на работе. Фотографироваться на память официантам не полагается.

Её тон был решительным, и плечи Оза уныло опустились. Но в костюме Джанты этот жест показался ей таким забавным и милым, что Эхо едва заметно вздрогнула. Пока Оз и Эхо спорили, старичок виновато склонил голову.

— Простите. Мы не хотели вас поссорить. Наверное, зря я это предложил.

— Да, действительно, — его жена тоже тихо извинились.

— Ох, нет… — взволнованная их реакцией, Эхо замотала головой. Старичок похлопал по камере, кашлянул и виновато пробормотал:

— Просто думал, что такой шанс больше никогда не представится…

— Никогда?! — эти слова зазвенели в ушах Эхо, словно колокола.

Никогда. Никогда. Никогда.

У неё не будет другого шанса сфотографироваться с мистером Джантой.

«К тому же, человек внутри этого костюма… Нет, совершенно неважно, кто внутри!»

В любом случае, когда она подумала о своих буднях у Винсента в услужении, подобный шанс действительно показался ей маловероятным.

Когда старичок понуро начал прятать камеру обратно в кожаный футляр, Эхо рефлекторно выпалила:

— Е-если вы этого хотите, сэр… тогда… ничего не поделать…

«Охо!» — пробормотал старичок. Они с женой взглянули на Оза и радостно продемонстрировали ему большие пальцы. На их торжествующих лицах буквально было написано: «Вот что значит жизненный опыт». Под своей маской Оз восторженно воскликнул: «Да-а-а!»

И…

* * *

Лежа на чердаке особняка Найтреев, Эхо отвернулась от окошка в крыше.

Она молча посмотрела на дневник, лежащий возле кровати, и покоившееся на нём лицом вниз фото. Протянув руку, она подняла и перевернула его, поднеся к лунному свету, струившемуся из окошка.

На снимке она стояла рядом с ростовой куклой мистера Джанты. Старички покинули «Сад Серебряной Луны», но вернулись, когда Оз и Эхо уже заканчивали свою работу. Они принесли им фотографии.

«Мы быстро их проявили», — смеялись они.

Каждому досталось по снимку.

— …У господина Оза такая же фотография, как и у Эхо… — пробормотала она почти неосознанно, но тут же резко замотала головой.

«И что с того? Это ничего не значит. Это не важно», — она попыталась опровергнуть собственные слова.

Тихо потянувшись к дневнику, Эхо его подняла, села и открыла, положив себе на колени. Какое-то время она разглядывала снимок, а затем бережно вложила его в страницу того дня и захлопнула дневник. Если бы кто-то увидел эту карточку, то не узнал бы человека внутри костюма мистера Джанты.

Вернув дневник на пол, она взяла фонарь, открыв крышку и задув огонь. Чердак заполнился лунным светом.

Эхо легла на кровать. Её быстро охватила дремота, и она слегка зевнула. Её губы шевельнулись, хотя она не обращалась ни к кому конкретному: «Спокойной ночи».

Той ночью Эхо ничего не снилось.

~~~  4  ~~~

«Ну, это займёт не более трёх дней…»

Как Винсент и предполагал, во второй половине третьего дня Бэзил появился в «Саду Серебряной Луны».

Эхо отлично выполнила свою главную задачу и проинформировала Винсента.

Спустя несколько дней кто-то совершил налёт на убежище Бэзила на окраине Старого города. Бэзил и все до единого члены бандитской группировки, с которыми он встречался, были убиты. Сперва Бэзилу удалось скрыться в своей карете, но его тело было обнаружено на следующий день.

В своей комнате в особняке Найтреев Винсент лежал на диване, сонно беседуя с Эхо:

— Экипаж Бэзила вихрем пронёсся по Солянке. Я слышал, он наделал шуму… Такая неприятность, — тонко улыбнулся он.

Эхо согласно кивнула. Её лицо не выражало никаких эмоций и почти казалось неживым.

Винсент прищурился, продолжая улыбаться так, словно рассматривал любимую куклу, и произнёс:

— Ну что ж, Эхо. Вот твоё следующее задание…

«В этом мире есть ещё немало вещей, которых Эхо не знает или не понимает», — подумала она.

— Вот почему Эхо ведёт дневник…

Пробормотав это, она закрыла свой дневник на дописанной страничке и спрятала его под форму. Она выглядела капельку довольной.

~~~  Конец  ~~~

~~ В заключение ~~

Думать о грехе — всё равно, что думать о жизни или о нашем мире.

Если рассуждать о злодеяниях, процесс созидания в точности равнозначен преступлениям, достойным смертной казни. Все художники — не просто убийцы, они целятся во всех без разбора, погрязая в удовольствиях, пока убивают души всех и каждого. Это правда. В каждом произведении искусства есть изначальный грех.

Искусство — акт изображения мира, который мы видим своими глазами, так, чтобы его смогли увидеть другие. Если художник выставляет своей работой простой камушек, это значит, что в камушке для него заключается мир. Будь вместо него неизмеримая гора трупов, то и мир его выглядел бы точно так же.

Человек, у которого были чёрные кожаные перчатки, убивал вновь и вновь беспричинно, и даже до появления горы трупов он чувствовал неутолимую жажду. Перед ним лежала лишь смутно воображаемая картина. Таким образом, этот человек не был художником.

Мне нравится, когда мои работы неправильно понимают. Но в то же время я придерживаюсь позиции, что в мире нет такой вещи, как заблуждение. Неправильное понимание — тоже понимание. Поэтому прошу, читатель, толкуй эту книгу неправильно. Я буду приветствовать всех как сообщников на пути к новому, преображённому миру.

Я считаю, что мир должен не просто существовать, но и постоянно меняться. Другими словами, меняться должны и реальность, и видимость. Если бы мир не смог справляться с такой задачей, он был бы слишком прост. Более того, такой мир был бы скучен.

Грех, жизнь и мир образуют круги. Искусство, как и творчество, не что иное, как попытка эти круги охватить. Несомненно, однажды я убью этот мир из простого любопытства.

Я размышляю о происхождении греха. Каким было первое преступление, свершенное в этом мире? Кто выносил за него приговор? Скорее даже, могли ли тогда этот приговор вынести?

Для дискуссий нам нужны определения. Как я уже упоминал, мир — есть произведение искусства, в таком случае первым преступлением можно счесть само сотворение этого мира. Получается, что все жители этого мира были рождены одновременно с этим грехом. Если каждый несет в себе грех, то преступления не имеют смысла. Другими словами, искусство бессмысленно. Потому-то люди его так любят.

Разумеется, созидание есть акт разрушения чего-либо. Создавая, мы разрушаем. В таком случае, разрушение есть созидание. Поэтому я творю и опьяняюсь чужими творениями. Я люблю искусство. Люблю, но вместе с этим его опасаюсь.

Головорез убивает людей, а детектив его преследует. Это тоже формирует круг. Чтобы соединить его концы, я использовал чёрные кожаные перчатки. Черный — цвет ночи. И кожаные перчатки означают, что он не сможет коснуться этого мира голыми руками. Однако даже под покровом ночи мир слишком неприятен, чтобы до него дотрагиваться… Кто сказал, что его красота крылась именно в этой отвратительной жестокости?

Возможно, именно в этих словах кроется истинное искусство.

Думать о грехе — всё равно, что думать о жизни. Или о мире. Или об искусстве. И я верю, что за пределами этой тьмы спит нераскрытый человеческий потенциал.

— «В ночь, когда смеется ворон», Evil B.

______________________________

Как только он закончил писать послесловие, в дверь кабинета постучали. Было уже поздно: к этому часу многие в особняке Баскервилей уже спали. Кабинет озарялся мягким светом свечей.

— Господин, вот ваш чай, — раздался по ту сторону двери голос его слуги Освальда. Вернув перо на место, он велел слуге войти.

Дверь тихо отворилась, и Освальд зашёл в комнату с подносом на одной руке. Хотя лицо его, как обычно, ничего особенного не выражало, на нем промелькнула тень неудовольствия. Он подошел к столу Леви и поставил рядом с бумагой и чернильницей дымящуюся чайную чашку.

Освальд бросил быстрый взгляд на только что законченную рукопись и тут же отвернулся с незаинтересованным видом. Взглянув на господина, он произнес:

— Хотя уже поздно, несколько слуг до сих пор не спят. Вам стоило попросить одного из них приготовить вам этот чай.

В его словах читалось: «Почему я?». Весь дом Баскервиль был прекрасно осведомлен, что Освальд не обладал талантом заваривать чай.

— Я собирался отметить завершение своего романа, так что мне захотелось отведать твоего невкусного черного чаю,  — с этими словами Леви поднял чашку и сделал глоток.

Он выпил его так, словно им наслаждался:

— Да, он ужасен. Вот. Именно то, что я и хотел.

— …

Освальд хранил гробовое молчание.

Не обращая внимания на слугу, Леви с довольным видом продолжал потягивать чай, время от времени повторяя слово «ужасен». Допив половину, он поставил чашку на стол и устало потянулся.

Вернувшись в исходное положение, он пробормотал: «Ох, точно!». Не вставая с кресла, Леви посмотрел на стоявшего возле него слугу. Освальд молча поглядел на него в ответ.

— Я писал послесловие к своему роману, и на меня буквально снизошло вдохновение. Ты не мог бы взглянуть?

Леви взял со стола листы, на которых ещё не досохли чернила, и протянул ему. Принимая рукопись, Освальд немного нахмурился. Тем не менее, взгляд его тут же опустился на текст, и он беззвучно начал читать. Объем был невелик, так что времени это заняло немного. Когда слуга поднял глаза, Леви нетерпеливо поинтересовался:

— Ну, и как?

Освальд ответил, не помедлив ни секунды:

— Не знаю, — тон его был тверже алмаза.

— Вот как… — пробормотал Леви, приоткрыв рот.

— Да. Я не знаю.

— Вот как….

Где-то в ночной тьме закаркал ворон.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

~~~ Послесловие ~~~

Это уже третий том, а я впервые официально приветствую вас в послесловии. Это Шинобу Вакамия. Рада с вами познакомиться.

Я всегда любила детские сказки, любила я и «Приключения Алисы в Стране Чудес». Когда я услышала, что мир «Сердец Пандоры» связан со сказками и с «Алисой», то ознакомилась с этой работой и стала — и остаюсь — читательницей, оказавшейся во власти истории, не менее запутанной, чем «Алиса» Льюиса Кэрролла…. А теперь по воле судьбы мне доверили написать эти книги.

Когда я ещё была обычной читательницей, я с радостью наслаждалась непредсказуемостью этой истории и следила за словами и поступками её персонажей. Однако когда мне самой предстояло рассказывать об этих героях и их приключениях, мне пришлось постараться.

Моя голова не приспособлена для размышлений о сложных вещах, но мне пришлось включить её на полную мощность, и я перечитывала эту историю — с её двойным и тройным дном — снова, снова и снова.

Когда я представляла, что понимаю героев, увлекалась и пыталась предсказать, к чему придёт сюжет, я обнаруживала, что шла по ложному следу, и в итоге опять изумлялась. Вот что значит близко познакомиться с «Сердцами Пандоры»! Я сбилась со счёта, сколько раз ощущала себя измотанной от постоянных изумлений!

В «Сердцах Пандоры» много интересных персонажей, но моими первыми любимцами стали Алиса и Гилберт, как более прямые и понятные герои. Такие персонажи как Оз и Брейк имеют множество внутренних сложностей, но по мере развития сюжета оригинальной манги и продвижения работы над книгами, я постепенно расшифровывала их чувства… а потом они вдруг становились мне более близки.

Затем я обнаружила, что Алиса и Гилберт, герои, которые казались мне прямыми и простыми, на деле таили в себе гораздо больше, и я затрепетала от страха.

Другими словами, даже сейчас, когда я работаю над книгами, мои отношения с «Сердцами Пандоры» не изменились в сравнении с теми временами, когда я была лишь их читательницей. В таком случае я планирую позволить этой жестокой и прекрасной истории играть со мной и буду наслаждаться этим до самого конца.

Если с помощью этих трёх коллекций коротких историй о буднях героев мне удастся добавить хоть немного красок к удовольствию от прочтения оригинальной манги, я буду счастлива.

В заключение — несколько слов благодарности.

В первую очередь, создательнице оригинала, Мочидзуки-сан. Каждый месяц в разгар суматошной подготовки к выходу очередной главы, Мочидзуки-сан помогала мне, тщательно исследуя мои рукописи и предоставляя материал. Без её помощи эти три сборника не были бы закончены. Её иллюстрации и бонусная манга просто шедевральны. Так и есть!

А ещё эти три книги существуют благодаря помощи главного редактора оригинальной манги Мукасы-сана, а также множества других людей, связанных с «Сердцами Пандоры». Я очень благодарна вам всем.

…И, прежде всего, я очень благодарна вам, читателям этой книги.

Я надеюсь, что мы сможем вновь встретиться в четвёртом сборнике коротких историй.

Шинобу Вакамия.

Страница книги Сердца Пандоры: Бег по кругу в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

2 - 0

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

2 - 5

2 - 6

2 - 7

2 - 9

2 - 10

2 - 11

2 - 12

2 - 13

2 - 14

2 - 15

2 - 16

2 - 17

2 - 18

2 - 19

2 - 20

2 - 21

2 - 22

2 - 23

2 - 24

2 - 25

2 - 26

2 - 27

2 - 28

2 - 29

2 - 30

2 - 31

2 - 32

2 - 33

2 - 34

2 - 36

3 - 0

3 - 1

3 - 2

3 - 3

3 - 4

3 - 5

3 - 6

3 - 7

3 - 8

3 - 9

3 - 10

3 - 11

3 - 12

3 - 13

3 - 14

3 - 15

3 - 16

3 - 17

3 - 18

3 - 19

3 - 20

3 - 21

3 - 22

3 - 23

3 - 25

3 - 26

3 - 27

3 - 28

О книге