Начальные иллюстрации

Это место было окружено бесконечными пороками.

Чревоугодие и похоть приводили к алчности и тяге к славе, что, в свою очередь заканчивалось насилием и ложью. Все с радостью бросались в этот бесконечный ад.

Женщины продавали свои тела, мужчины - насилие.

Мужчины продавали свои тела, женщины - свою честь.

Смеясь и становясь объектом для смеха; поглощая и поглощаясь; насмехаясь и получая насмешки в ответ; нанося и получая раны; насилуя и становясь насилуемыми.

Это Синдзюку.

Место, что по-настоящему сияло только во тьме ночи.

Королевская битва, которую никто никогда не видел и никогда не увидит, между магами, что были избраны, как "мастера", и героями, призванными в качестве "слуг", - это Война за святой Грааль.

Маг, который тоже был избран и теперь готовился вступить в битву, находился здесь, в Синдзюку.

Как бы то ни было, он стоял перед дилеммой.

...Он не мог призвать своего слугу.

На крыше жилого здания был начертан человеческой кровью магический круг.

Круг засветился алым цветом - и внезапно, словно что-то отключилось, свет померк.

- Не выходит.

Мужчина разочарованно опустил плечи.

Перед ним лежали четыре ножа странной формы и два мясницких тесака.

Это был катализатор для призыва слуги.

Используя шесть любимых клинков "серийного убийцы", маг попытался призвать слугу... и потерпел неудачу.

- Этого недостаточно. Да, совсем недостаточно.

Достаточно обладать предметом, связанным с героической душой, чтобы призвать определенного слугу. К примеру, ножнами святого меча, которыми когда-то владел король рыцарей.

Или, может быть, чешуйкой первой сброшенной змеей кожи.

Если удается завладеть нужным предметом, призыв определенного слуги значительно упрощается. Как бы то ни было, в этот раз призыв провалился по двум причинам.

Во-первых, многое зависело от умения мага. В этой войне за святой Грааль, в отличие от четвертой войны, мастерами станут четырнадцать магов. Поэтому потребовалось и четырнадцать слуг, что превышало норму вдвое.

Следовательно, Грааль, который изначально должен был оказать поддержку в призыве, мог выделить лишь половину своей силы, а остаток должен восполнить будущий мастер.

И, к сожалению, мужчина был не более чем второсортным магом.

Во-вторых, призываемая героическая душа была слабой.

Но лишь вера в нее была слаба.

Слуга, которого мужчина пытался призвать, существовал всего лишь сто двадцать лет назад.

Несмотря на свою известность, он не мог сравниться с теми, кого почитали как богов и героев.

Короче говоря, нужно было подстегнуть события.

- Так, что же мне делать?..

Мужчина почесал голову.

Спустя миг к нему пришла хорошая мысль. Эти шесть ножей были оружиями, которые использовали специального для одного "дела".

В таком случае... когда оружие высвободит свою истинную сущность?

Конечно же, тогда, когда их используют по назначению.

Он использует эти ножи и тесаки... Если ему это удастся, то связь со слугой должна стать достаточно сильной.

- Так что мне нужна женщина.

Мужчина тут же выбрал ту, которая подходила на эту роль.

Здесь была женщина, которая продавала свое тело, чтобы зарабатывать деньги на жизнь. Именно этим занималась та, которая сейчас жила с ним. Сначала она была просто человеком, на котором он использовал заклинание очарования, впервые появившись в городе. Он без колебаний дал ее роль разменной карты.

- Хорошо, сделаем это…

Как только он стер магический круг и покинул здание, глаза мужчины сменили холодный взгляд мага на тот, который напоминал теплого и невинного юношу.

Он был телеведущим с рабочим именем "Хикару". Маг, чье истинное имя было Сагара Хема, идеально растворился в городе пороков.

***

Биение сердца казалось Рикудо Рейке странным.

Она жила, пока билось сердце. Без этого звука ее мозг, органы и конечности погибнут.

Этот орган размером с кулак, который, казалось, мог издавать только этот слабый стук, позволял людям жить.

Рейка находила это странным.

Человек не живет, а проживает жизнь с позволения своего сердца.

Туманно размышляя над этим, она тратила свою жизнь, плыла по течению.

Она не знала, почему она думала об этом.

Может, потому что у нее не было семьи.

Может, потому что до удочерения над ней всегда издевались.

Может, потому что в детстве она ничего не могла сделать.

...Рейка ничего не знала.

Однако, несмотря на все это, деньги требовались любому человеку.

Это было понятно даже Рейке, потому она решила продавать свое тело.

К счастью, у нее никогда не было проблем с клиентами.

Почему она, случайно встретившись с телеведущим на улице, так легко согласилась жить с ним... зная, что ее просто будут использовать?

Рейка не знала, почему дала свое согласие, но ее голова болела от размышлений, потому она прекратила думать об этом.

Сагара Хема был добр.

По крайней мере, он не бил ее. Лишь иногда просил немного денег.

А когда просил, то не угрожал. Он просто просил.

Почему-то она не могла отказать его просьбам... может, даже не хотела отказывать.

Она не совсем понимала, но, видимо, это и называли "любовью".

Рейка будет думать об этом так. Она будет думать об этом и будет счастлива.

Однажды мужчина может проснуться в одиночестве.

А может, он продолжит их любовь.

Свадьба? Ребенок? Семья? Или, быть может, развод?

Все эти возможности были далеко в будущем, для Рейки мысли о них были лишь помехой.

Она не знала, что случится в ее жизни, но, по крайней мере, ей позволено будет дожить до следующего дня... так она думала.

И она знала, что ошибалась.

- Э-э-э-эй, Рейка. Ты меня слушаешь?

Почувствовав прикосновение к лицу, Рейка повернула свои светлые глаза к мужчине.

Когда она попыталась встать, то поняла, что что-то мешало ей.

Ее лодыжки были связаны веревкой.

- Что... это?

Рейка задала вопрос Хеме, мужчине, с которым она жила.

Хема взглянул на нее холодными глазами, которые она никогда раньше не видела.

Да, эти глаза...

Рейка знала их. Это были глаза того, кто хочет применить силу. Это были глаза, которые расценивали ту, что находилась перед ними, как ничтожное существо.

Но... почему... так внезапно?..

Даже если она любила его. Даже если она до сих пор любила его.

- Не получится, пока я не воспроизведу это.

От его тихого голоса Рейка внезапно обмерла.

- Вос... произведешь?

- Да. Воспроизведу преступление. Боюсь, что именно это и нужно для его призыва. Мне нужно разрезать тебя на кусочки этими ножами.

- Что?..

Чтобы стерпеть боль, нужно просто ввести сердце в состояние временной смерти.

Она всегда так делала, и она планировала сделать так и в этот раз.

Однако Хема сказал, что разрежет ее на кусочки.

Что это значило?..

Для чего нужно было расчленять ее?

- Хорошо. Магический круг закончен.

Струйка крови, к запаху которой привык любой житель Синдзюку, заставила сердце Рейки биться так, словно смерть была совсем близко.

Не заметив перемену в Рейке, Хема поднял правую руку, на которой была необычная татуировка, и начал произносить странные слова:

- Заполни. Заполни. Заполни. Заполни. Заполни. Переверни каждую печать и разрушь их, когда они переполнятся.

"Прямо как заклинание", - подумала Рейка.

Несмотря на отсутствие чего-нибудь отвратительного, в Рейке зарождался крик.

- Серебро и сталь станут основой. Позволь камню и хранителю контрактов стать основой. Позволь моему великому наставнику *** стать предком. Подними стену против ветра. Затвори врата с четырех сторон горизонта. Снизойди с венца. Разверни три дороги, ведущие в Королевство.

Хема занес нож для удара.

- Пожалуйста, не надо...

Ее дурное предчувствие перешло в убежденность, и, тряся головой, Рейка заговорила дрожащим голосом.

Хема не ответил.

Кончик ножа скользил по телу Рейки.

Он не сомневался, а решал, куда нанести удар.

Было бы бессмысленно убить ее одним ударом.

Ему нужно было воспроизвести те жестокие убийства, поэтому он должен был прикончить ее самым болезненным способом.

Наконец, Хема решил, куда ударить.

- Я объявляю. Твое тело будет служить мне. Моя судьба сольется воедино с твоим мечом. Ответь зову Святого Грааля. Если ты готов служить этим воле и разуму... ответь!

Хема крикнул и поднял нож над головой.

Правую руку Рейки словно ударило током.

- А?..

Спустя секунду она закричала от боли.

Жар от ножа, который вонзился в нее, обжег ее тело.

- Больно... Больно!..

Те побои, которые она терпела, не могли сравниться с этой болью.

- Клятва будет дана!..

Другой нож вонзился ей в живот.

- А!..

В отличие от первого удара, шока не было.

Но боль многократно усилилась.

Чувствуя, как жизнь вытекает из нее, Рейка кричала.

Слова, о которых она никогда не думала, переполняли ее.

- Я воплощу все добродетели небес. Я покорю все зло ада!

Он прицелился и нанес удар в левое плечо.

В конце концов, голос, что молил его о пощаде, затих.

- Приди с седьмого неба на зов трех великих слов силы и освободись от своих оков, Защитник Баланса!

Нож был занесен над ее головой.

В этот миг она поняла, что умрет. Страх распространился по всему телу.

Нет. Я не хочу.

Она никогда не хотела умереть так жестоко и так безнадежно.

Сколько времени у нее осталось до удара ножа?

Должна ли она принять свою смерть, что придет к ней меньше, чем через десять секунд?

«Нет.

Я не хочу этого.

Я не хочу, не хочу, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет!..»

- Нет!..

Рейка вышла за пределы собственных возможностей.

Нож был воткнут сквозь правую ладонь в бетонный пол. Она схватилась за него пронзенной рукой.

Собрав всю свою силу, она вытащила нож из пола и ударила им Хему в лицо.

Терпящий боль от заклинания Хема прекратил колдовать и вскрикнул, когда боль внезапно атаковала его еще и извне.

- Сука!..

Бормоча звуки, которые больше не связывались в слова, Рейка снова занесла нож.

Хема с ненавистью взглянул на нее и с силой пнул в живот.

К ней пришла не боль, которую она чувствовала, когда в нее вонзался нож, а шок, от которого она замерла. Рейка докатилась до края магического круга. Она едва сохраняла сознание, видимо, благодаря сильной боли.

С магическим кругом не произошло никаких изменений. Он даже не засветился.

- Нужно пять человек?.. Или тринадцать? Дерьмо. Такая морока.

Хема топнул ногой, теребя волосы.

Кровь хлынула изо рта наблюдавшей за этим Рейки.

- Ка… ах…

Ее сердце продолжало стучать, все ускоряясь и ускоряясь, чтобы позволить существу, называемому Рикудо Рейкой, жить.

Как бы то ни было, боль давно превысила предел, который могли вытерпеть люди.

Она знала, что ее пять чувств потихоньку гасли.

Однако она не могла ощутить никакого облегчения от того, что она больше не будет страдать.

Жизнь Рейки вытекала из нее.

Она не знала, почему она жила.

Она не знала, почему ей было позволено жить.

Круша сомнения, что жили в ней много лет, она дала простой ответ.

…Я хочу жить.

Она просто хотела жить. Она не хотела умирать. Она не хотела умереть с такой болью.

Разочарованная в жизни, при виде смерти она в первый раз пылко выразила свое желание.

Она хотела жить, потому что она так хотела.

Она не хотела умирать, потому что она этого не желала.

Все было просто, и ничего большего в этом не было.

Да… какой простой, очевидной была истина.

- Я… не хочу… умирать.

Одна капля упала на магический круг.

В следующее мгновение в центре его зародился невероятный вихрь.

Хема чувствовал. Этот вихрь праны… пробившись через преграды, необычный монстр готовился явить себя!

- Неужто… у меня получилось?!

Голос мага дрожал от восторга.

«Ты хочешь жить?»

Прекрасный и чистый голос девочки.

Голос обращался не к Хеме, но к Рейке.

Без малейшего сомнения Рейка ответила ему.

«Я хочу жить».

Рейка загадала свое желание. Она отчаянно цеплялась за него.

Девочка прошептала приятным звонким голосом:

«Хорошо. Мы понимаем. Заключим контракт, мама».

Магический круг активировался, и прана вместе с багровым светом была высвобождена.

Рейка была очарована фантастическим зрелищем, а Хема чуть не прыгал от восторга.

- Сработало?.. Да! Отлично, я сделал это!

Ясный голос девочки достиг ушей Хемы, когда тот заплясал от радости.

- Ты ли тот, кто звал нас?

Хема был поражен голосом, который значительно отличался от того, каким в его представлении он должен быть.

В конце концов, он был крайне уверен, что маленькая девочка не могла быть самым известным убийцей.

- Что? А? Я что-то сделал не так?..

Хема был сбит с толку девочкой, что явилась из круга. Ее серебряные волосы были густыми и довольно короткими; ее тусклые голубые, как лед, глаза глядели на мага без интереса.

Девочка покачала головой и объявила:

- Нет, ошибки не произошло. Ты призвал нас. Мы те, кого ты хотел.

- Так значит, ты…

- Да. Ты призвал слугу Асассина. Наше настоящее имя – «Джек Потрошитель».

Лицо Хемы просветлело от счастья.

- Я получил его… Я призвал тебя!

Хема, как маг, понимал, что он не мог сражаться.

Его семья из поколения в поколение передавала такие невзрачные заклинания, как убеждение и скрытие, и в итоге к ним стали относиться как к «крысам».

Однако крыса могла убить крысиным способом, а Хема гордился своей тактикой,

тем, как он сражался: яростно, словно канализационная крыса, хитро и стойко.

Чтобы выиграть войну за Святой Грааль, ему нужно было избежать призыва слуги, что сражался с помпой… одного из так называемых рыцарских классов, к примеру, Сэйбер или Лансера, или же сильного, но неуправляемого Берсерка.

Даже при оценке своих магических сил он не верил, что мог найти им применение или же позволить им полностью раскрыть свои таланты.

Асассин был самым подходящим для него слугой. В этом не было сомнений.

Однако было заранее известно, кто будет призван как Асассин. А значит, если кто-то распознает этого слугу, он сразу поймет, как с ним бороться.

Потому Хема хотел призвать совершенно неизвестного слугу… или хотя бы того, кто никогда не участвовал в войне за Святой Грааль.

Серийного убийцу с небольшой историей, но того, что обладал чудовищностью, подходившей для слуги.

Иными словами, Джека Потрошителя.

Хема подпрыгнул от восторга и попытался подойти к Джек. Но она повернулась к нему спиной и опустилась на колени рядом с жалкой жертвой, Рейкой.

- Ты в порядке, мама?

Когда девочка обращалась к ней, два звука как-то странно накладывались друг на друга, словно она произносила слова «мастер» и «мама» одновременно.

- А? Э-эй, погоди. Постой.

Девочка не обратила никакого внимания на оклик Хемы.

- Пожалуйста, подожди. Мы поможем тебе. Все в порядке. Все будет в порядке.

- Больно…

- Нам жаль, мама. Пожалуйста, продержись еще немного.

Джек ласково, с любовью погладила волосы Рейки и снова повернулась к Хеме.

- Ты слуга Асассин. Твое настоящее имя – «Джек Потрошитель»… правильно?

Джек кивнула без всякой покорности.

Пока все шло хорошо, но для Хемы проблемы только начинались.

- Ты мой слуга.

Голубые глаза сверкнули как драгоценные камни.

Взглянув в эти прекрасные, чистые, но нечеловеческие глаза, Хема испугался.

Три командных заклинания были на тыльной стороне его ладони.

Он почувствовал, что если бы у него их не было, то он бы забыл, что он маг.

Тем, кто призвал ее, был маг по имени Сагара Хема.

Так должно было быть, но почему-то… он чувствовал, что стоял на вражеской территории.

Джек, не ответив на вопрос Хемы, подняла свой символ… нож странной формы, который лежал на полу.

От этого простого действия сердцебиение Хемы ускорилось.

- Ответь мне, Ассассин. Чей… ты слуга?

- Быть магом так неудобно, - внезапно пробормотала Джек. – Слабые заклинания это одно, но когда дело доходит до сильных заклинаний, ты должен облечь их в слова, верно?

- И… что?

- Хуже того, если тебе нужно активировать командное заклинание, ты не можешь просто пожелать этого. В конце концов, желание не будет выполнено, пока оно не облечено в нужные слова.

В этот миг инстинкт самосохранения послал ему сильный сигнал тревоги.

Этот слуга был опасен.

Этот слуга расценивал его, как врага, которого нужно было устранить.

- Командным заклинанием я приказываю тебе…

Он почувствовал, что что-то раскаленное добела оказалось у него во рту.

Когда он проигнорировал это ощущения и попытался приказать ей «совершить самоубийство», он заметил…

…его челюсть… исчезла.

- ***!

Слова, которые он хотел прокричать, не были произнесены. Все, что он мог выдавить, были ужасные звуки дыхания.

- Тебе и это не нужно.

Его запястье заболело.

Хема, чувствуя жестокую боль, впал в панику, а его кровь хлынула, словно из бездонного ведра.

- ****! ***! ***! *****!

Даже если и так, он не мог говорить.

В этот момент Сагара Хема, потеряв способность к речи, стал меньше, чем крысой, - просто куском мяса.

Убедившись в этом, Джек снова подошла к Рейке.

- Мы сейчас вылечим тебя. Это… может быть немного неприятно. Нам жаль, - виновато проговорила девочка.

Возможно, от того, какой виноватой она выглядела.

Возможно, от того, сколько заботы было в ее лице.

- Все в порядке… - пробормотала Рейка и потеряла сознание.

Когда она очнулась, тошнотворная агония не было.

Но с ее телом что-то было не так, и она не могла избавиться от этого ощущения.

Веревки на ее ногах были развязаны. Рейка поднялась, взглянула на правую руку и нахмурилась.

Рана на руке была зашита, но очень грубо. Черная нитка извивалась словно червь, и было непонятно, закрылась рана или нет.

Но кровь остановилась… и она больше не чувствовала боли.

- Ну, думаю, все хорошо, пока нет боли.

- Да. Если нет боли, это хорошо.

Голос прозвучал рядом с ней. Повернувшись, она увидела девочку, которая внимательно наблюдала за ней с детской невинностью.

- Эм, ты спасла меня?

- Да. Мы спасли тебя.

- «Мы»?

- Да. Мы едины, а один – это все.

- Прости, я не понимаю. Как тебя зовут?

- Джек Потрошитель. Джек или Асассин.

- Хм… не похоже на женское имя.

- М-м…

Видя удрученную Джек, Рейка торопливо продолжила:

- Но Джек звучит неплохо. Могу я называть тебя Джек?

- Да.

- Что ж. Мне бы хотелось узнать, что именно случилось. Можешь объяснить мне, Джек?

- Мы можем. Но здесь опасно, так что уйдем куда-нибудь в другое место.

- Да, я понимаю. О, но… что будем делать с Хемой?

Рейка наклонила голову в сторону, глядя на то, что когда-то было человеком, который дышал со свистом. Там, где были челюсть и запястье, кровь не текла. Как и правая рука Рейки, они были зашиты хаотичным хирургическим способом.

- Возьмем его с собой. Он может оказаться полезным, - Джек без видимых усилий подняла Хему. – Пожалуйста, отведи нас в твой дом, мама. Мы пойдем за тобой.

- О, эм, но…

Рейка взглянула на Хему, которого несла Джек. Любой прохожий, который увидит человека с отрезанными челюстью и рукой, сразу же заявит об этом в полицию.

Заметив ее сомнения, Джек быстро покачала головой из стороны в сторону:

- Все хорошо, все хорошо.

- Все хорошо?

- Да. Никто не узнает, никто не узнает.

В конце концов, как и сказала Джек, никто не заметил странность в облике девочки.

Рейка, идя впереди, иногда оборачивалась, но не могла увидеть ее.

Но когда она звала ее: «Джек», она в ответ слышала: «Что такое?»

В этом была какая-то загадка, но после стольких необъяснимых событий это ее уже не волновало, потому она спокойно шла домой.

Она привела Джек на кухню и заварила чай.

- Спасибо, мама.

И вновь это прозвучало странно, словно слова «мастер» и «мама» произносились одновременно.

- С чего нам начать?

- Хм… с самого начала?

- Хорошо. Мы объясним столько, сколько сможем.

…Джек Потрошитель упрощенно рассказала о «войне за Святой Грааль» Рейке, которая о магии ничего не знала.

Святой Грааль, способный исполнить любое чудо, был воссоздан великими магами. Однако он может исполнить желание лишь одного человека.

Мастер, избранный Святым Граалем, получает сосуд для Грааля и командные заклинания. После этого он должен призвать героическую душу, слугу, и использовать его ради победы и выживания.

У всех слуг есть свои особенности… Джек Потрошитель была Асассином.

И, скорее всего, Рейка была выбрана Хемой на роль жертвы для ее призыва.

Грааль, маги, слуги… она поверила всему, что говорила Джек, хоть это и звучало несколько абсурдно.

- Ясно. То есть, Джек, ты в самом деле слуга Хемы.

- Мы думаем, так должно было быть. Но, когда мы были почти призваны, как слуга, мы были притянуты желанием, которое было гораздо сильнее его слов.

«Я хочу жить. Я не хочу умирать. Я никогда не приму такую смерть».

Рейка неистово желала чего-то, что смогло бы отогнать приближающуюся смерть.

Эта мольба была услышана Джек… и, в результате, она прибыла на зов, призванная, как слуга Рейки, а не Хемы.

Скорее всего, такого еще никогда не случалось.

Пока существуют командные заклинания, призыв слуги - сравнительно простой ритуал. Нужно было просто начертить магический круг и прочесть заклинание… а иногда и заклинания не требовалось. Если нужно было призвать определенного слугу, достаточно было просто приготовить символ той или иной героической души.

Сам призыв проходит крайне быстро. Хотя призыв героической души – великий ритуал, благодаря помощи Святого Грааля на него требовалось мало времени.

Потому… никто не предполагал, что кто-то со стороны сможет вмешаться в ритуал.

Не говоря уже о том, что жертва в желании жить сумеет загадать более сильное желание, чем тот, кто призывал слугу. Контракт между Джек и Рейкой пестрил странностями.

Как только Джек кратко рассказала о классах слуг и их особенностях, она вытащила что-то из сумки и положила на стол.

- Итак, мама. Мы хотели поговорить с тобой об этом.

- О боже.

Рейка невольно прикрыла рот рукой.

Это была правая рука Хемы. Татуировка, похожая на три ножа, была на тыльной стороне ладони.

- Это командные заклинания. Они обычно появляются на руке мага, который станет мастером… эм, они как билеты для отдачи приказов.

- О…

Рейка нервно дотронулась до застывшей руки.

- Он все еще жив, так что они все еще функционируют… ведь он жив?

- М-м-м…

Если честно, то Рейка не могла придумать приказа для Джек. Однако сила командных заклинаний была велика, и ей могла воспользоваться даже Рейка. Их можно было использовать как козырь, чтобы обернуть неблагоприятную ситуацию в свою пользу.

- Если он умрет, командные заклинания исчезнут. Это будет напрасной тратой, так что нам стоит сохранить их.

- Верно. Мне не хочется чувствовать боль… но терять тоже ничего не хочется.

Что ж, можешь ли ты сделать это?

- Да, хорошо. Мы не слишком хороши в трансплантации, но мы постараемся.

Почему-то Рейке захотелось погладить голову робкой Джек. Девочка приняла это с радостью.

Передача командных заклинаний заняла час.

Несмотря на то, что его рука была отрезана, Хема стонал, когда терял командные заклинания. Его чувство боли осталось привязано к руке? Или это была боль от отчаяния, от потери доказательства мастера в войне за Грааль?.. Он потерял свою цель.

В любом случае, Хема только что лишился последнего шанса выжить.

Во время передачи заклинаний рука Рейки болела так, словно она горела, но вскоре боль исчезла. Рука продолжала ныть и пылать, но намного слабее.

- Теперь… сосуд для Грааля.

- Грааль – это что-то вроде бокала для вина?

- Нет, сосудом может стать все, что угодно. Любой предмет рядом с рукой будет автоматически признан сосудом для Грааля.

Словно что-то вспомнив, Рейка спросила:

- Хема. Когда ты жил здесь, не было ли у тебя очень важной вещи?

Хема застыл.

- Хм, я уверена… да, вот оно, - Рейка держала рубин, который был больше, чем ее ладонь. - Это сосуд?

- Это поразительно… мы в первый раз видим кристаллизованное сердце.

- С-сердце? – услышав это, Рейка чуть не выронила рубин.

Глаза Джек расширились от любопытства и удивления.

- Да, это человеческое сердце. Это гениально. Это было проклятие? Или какая-то болезнь?

- Так это Святой Грааль?

Джек понюхала кристалл и кивнула головой:

- Да. В этом никаких сомнений.

Она заключила контракт со слугой, получила командные заклинания и обрела сосуд.

Рикудо Рейка стала настоящим мастером и могла использовать слугу Асассина.

- Итак, мама, что ты будешь делать? Участвуешь в войне за Грааль?

- Хм, точно. Все-таки мое желание уже было исполнено.

Жить… вот что она пожелала, и это желание было исполнено.

Это значило, что она стала самой собой.

Той, кого просто несло по течению.

- А… у тебя есть желание, Джек?

- Да…

Лицо Джек помрачнело. «Она так мило держит чашку обеими руками и пьет чай», - рассеянно подумала Рейка.

- Мы хотим вернуться к нашей маме.

- Вернуться к маме?

- Да. Мы хотим вернуться внутрь нашей мамы. Там так уютно.

- Ясно.

Похоже, у Джек была мечта, какой бы странной она ни была.

Важное желание, которое она хотела осуществить вне зависимости от того, кого ей нужно было убить ради этого.

Рейка, не имея мечты, не могла осуждать ее… и не думала, что имела на это право.

- Тогда мы должны участвовать в войне.

- Должны?

- О, да. Все-таки ты спасла меня.

Ее желание не могло быть исполнено.

В этой ситуации она должна была умереть.

Она могла отплатить девочке, которая изменила ход событий, лишь собой.

- Но я не хочу чувствовать боль.

- Не беспокойся, больно не будет… мы так думаем.

- Хорошо. Ну что ж, будем воевать.

Джек кивнула с горящими глазами.

- Да, будем воевать!

- Итак… что я должна делать? Я не могу сражаться.

- Ну, мама, нам нужна прана, чтобы сражаться.

Существование слуги само по себе поглощало огромное количество праны, хотя Джек, как Асассин, потребляла ее меньше, чем Сэйбер или Берсерк.

Но в любом случае, Рикудо Рейка была новичком и даже не являлась магом, так что она вряд ли могла стать основным источником праны.

В таком случае, прана должна была быть восстановлена из других источников…

- Для нас пойдет поглощение человеческих душ.

- Человеческих душ? Значит, убийство?

- Мы полагаем, да.

- Хм… думаю, ничего не поделаешь.

- О, м-м, но, лучше всего будет есть только плохих людей. Может быть только для нас, но душа плохого человека грязнее и вкуснее.

Джек Потрошитель по природе своей была неуправляемым злом.

Она существо, что предпочтет хаос порядку, совершая злые поступки. Потому души такой же сущности легче усваивались.

- Ясно. Так… Хема будет вкусным?

Когда Рейка показала на Хему, Джек кивнула головой.

- Да. Он маг, потому будет особенно вкусным.

Сказав ей подождать немного, Рейка подошла к Хеме, держа его отрезанную руку.

Она присела на корточки перед съежившимся мужчиной, их глаза встретились.

- Ты любил меня, Хема?

- *****! *****!

Рейка улыбнулась, когда Хема закричал и закивал.

- Не уверена, что это значит, но, кажется, все-таки любил. Спасибо. Ты, наверное, использовал на мне какое-то заклинание. Я не обижаюсь на тебя. В конце концов, благодаря тебе я узнала это прекрасное чувство любви.

Рейка нежно прижала правую руку к своей щеке.

- Да, точно. Я любила тебя. Но ты предал меня, так что ничего не поделаешь. Совсем ничего. Мне жаль. Ты будешь жить, как дорогое мне воспоминание.

- *****! *************************!

С горькой улыбкой, говорившей, что она ничего не поняла, Рейка сказала Джек:

- Ты можешь съесть его. Но я хотела бы, чтобы ты не запачкала пол… съешь его в ванне.

У Рейки не было никаких чувств, кроме того, что ей было позволено жить.

И она не чувствовала сомнений в избавлении от кого-то, на кого ей наплевать.

Мать будет горевать о смерти своего ребенка.

Влюбленная будет горевать о смерти своего любимого.

Если никого нельзя будет винить за то, что они не горевали о ней… тогда и ей будет наплевать.

Наблюдая за Хемой, который извивался всем телом в отчаянной попытке спастись, Рейка спокойно налила себе еще одну чашку чая.

Избавиться от трупа было легче, чем она себе представляла.

То, чем она наполнила мешок для мусора, совсем не выглядело, как живое существо, и напоминало всего лишь кучу опавших листьев.

Там не было ни капли крови. Только правая рука, с которой были вырваны командные заклинания, сохранила свою свежесть. Она могла помнить о нем только по этой руке. «Я буду хранить ее», - подумала Рейка.

- Ты не любишь запах крови, мама?

- Нет, не очень.

- Поэтому мы выпили всю кровь. Хотя она была невкусной.

- Ох, прости. Тебе не нужно было делать этого ради меня.

Джек покачала головой.

- О, нет, если мама счастлива, то и мы счастливы.

- Понятно.

- Ну… мы будем счастливы, если ты еще и погладишь нас по голове.

Исполняя скромную просьбу Джек, Рейка выполнила ее пожелание.

- Так хорошо?

- Да. Спасибо, мама

Робкая девочка была совсем как ребенок… трудно было поверить, что она недавно убила человека.

- Я хочу немного отдохнуть. Все в порядке?

- Да. Спокойной ночи. Не беспокойся. Мы защитим тебя, мама.

- Да, спасибо, Джек.

Она очень устала.

Рейка легла на постель и закрыла глаза и через мгновение заснула.

Она видела сон.

Первым, что она почувствовала, был колючий, острый холод.

Густой туман покрывал все вокруг, и при каждом вдохе она чувствовала, что яд впивался в ее тело.

Посмотрев на руку, она удивилась – рука была очень тонкой. Женщина поняла, что она стала Джек.

Джек глядела в окно дома.

Внутри тоскливой комнаты смеялась женщина.

Женщина смеялась и топила себя в алкоголе. Ее сердце и тело были истощены; она стала существом, которое просто старалось прожить еще один день.

Она ни о чем не мечтала.

Для нее существовала только действительность.

Однако было понятно, что ее действительность была раздавлена неизбежной судьбой. Она задыхалась от бедности, и было неясно, от чего она умрет быстрей: от голода или от болезни.

Рейка наблюдала за окном вместе с Джек.

…Нет. Наверное, нет.

Тем, что Рейка видела в женщине средних лет, было ее неизбежное отчаяние.

Она отчаивалась от того, что не могла укрыться от судьбы; она отчаивалась от того, что даже не знала, сможет ли она поесть завтра; и она отчаивалась от отсутствия мечты.

Как бы то ни было, Джек… видела в ней только «маму».

- Мама, - тихо прошептала девочка.

Словно она была попугаем, она шептала это снова и снова:

- Мама, мама, мама, мама, мама.

Она начала тихо стучать в окно.

Заметив ее, женщина нахмурилась и открыла окно.

- Тихо! – с жуткой гримасой она захлопнула ставни.

Может быть, девочка знала, что ее отвергнут. Она обхватила голову руками и сдержала слезы.

Ей было нечего делать… и она бродила по ночным улицам.

Тут были смеющиеся голоса, чарующие голоса, крики и вопли.

Голоса, голоса, голоса, голоса. Все они, голоса, что никогда не станут жалеть их.

Сколько она прошла? Девочка внезапно остановилась.

- Мама.

Та женщина стояла одна, ожидала клиента. Мужчина подошел к ней, но, похоже, они не могли сойтись на цене, поскольку мужчина сплюнул и ушел.

- Мама.

…Внезапно туман сгустился.

Рейка знала, что это было что-то вроде магии… но женщина, конечно, этого не знала. Она просто выглядела озадаченной внезапно подступившим туманом.

В руке девочки был нож.

- Мама.

Женщина, размахивая в тумане руками, не заметила приближавшуюся к ней девочку.

- Мама.

Женщина крикнула с перекосившимся от страха лицом. Однако она, похоже, заметила, что это была девочка, которая стояла у окна. Со смесью злости и облегчения на лице, она сказала:

- Не пугай меня так!

- Мне жаль.

Кто знал… для чего предназначалось это извинение.

Девочка быстро перерезала горло женщины.

Кто мог бы понять, кто мог бы поверить…

…Что истинной формой Джека Потрошителя, легендарного серийного убийцы, который был мастером расчленения людей и убивал во тьме ночи, была такая жалкая девочка?

- Мне жаль, мама. Прости, прости, прости. Но я хочу вернуться. Я хочу вернуться, я хочу вернуться, я хочу вернуться…

Со слезами девочка расчленила маму.

Обретя, наконец, ту часть женщины, девочка прижала ее, пахнущую кровью, к лицу и заплакала.

«Вернуться, вернуться, мы хотим вернуться.

Там так тепло. Там так тепло».

Мольбы девочки не были услышаны.

Она отчаялась и умерла, не достигнув своей мечты. Была ли она убита? Выбрала ли она смерть? Просто ли она умерла? Никто этого не знал.

Скорее всего, она будет вечной загадкой, вечной тьмой истории Англии.

Она больше не была простым убийцей.

Она была той, кто получила от других веру, известную, как страх, - «Мстительный дух».

Она проснулась.

На миг Рейка была ошеломлена тем, что она спала в своей постели.

Придя в себя, она поняла, что видела сон…

- Но он был так реален.

Она не верила, что могла воссоздать Лондон девятнадцатого столетия только с помощью своего сознания, ведь она никогда не была там и не знала об этом городе.

Скорее всего, это было связано с тем, что она заключила контракт со слугой.

Думая об этом, Рейка начала искать своего слугу, Джека Потрошителя.

- Джек?..

Когда она присмотрелась, то заметила большой бугор на покрывале. Женщина осторожно перевернула простыни, чтобы не потревожить ее, и нашла там свернувшуюся Джек, которая тихо спала, обняв свои колени.

-Ну и ну.

Стараясь не разбудить ее, Рейка нежно погладила Джек по голове. У нее не было постоянной работы, поэтому спешить ей было некуда.

Ей не было нужды беспокоиться.

Даже если она и проснулась, утром ей нечего было делать.

- Еще чуть-чуть, - пробормотав это, Рейка обняла голову Джек и снова закрыла глаза.

Когда наступила ночь, Рейка вышла на улицу с Джек.

Джек рассказала Рейке о технике, называемой «призрачная форма», которая позволяла ей полностью исчезнуть.

- Это не то, что ты использовала прошлой ночью?

Джек ответила:

- Верно. Прошлой ночью мы использовали «скрытое присутствие», умение Асассина. Мы не исчезли, мы просто стерли наше присутствие. Мы не можем ничего нести в «призрачной форме».

- Я совсем тебя не видела. Ты в самом деле исчезла?

- Просто мы такие убийцы. Мы уверены, что даже слуга не сможет заметить нас ночью.

Несмотря на то, что она не видела Джек, Рейка чувствовала, что девочка слегка надулась от гордости.

- Но, мама, там правда много плохих людей?

- О, да. Хм, кажется, это здание… вроде бы, на этом этаже.

Рейка взглянула на таблички, которые указывали этаж.

- Компания «Финансы Акагами»… точно, здесь. На четвертом этаже.

- Все на четвертом этаже?

- Да. На всем этаже только люди из этой компании.

- Что ж, тогда войдем незамеченными, мама.

Поднявшись на лифте на четвертый этаж, Рейка, как и проинструктировала ее Джек, зашла в женскую душевую.

- Что ты собираешься делать?

- Использовать наш Небесный Фантазм.

- Небесный Фантазм?..

- Тайный навык слуг...

Джек материализовалась. В руке она держала старинный фонарь.

- Что это?

- Это наш Небесный Фантазм, замкнутый барьер: Туман.

Слуги – это герои древних времен, и их истории крутятся вокруг определенных оружий и инструментов.

Святой меч света, выкованный в недрах планеты.

Демоническое копье, что пронзает всякое сердце, меняя местами причину и следствие.

Поводья, которые подчиняют зверей из эпохи богов.

Фонарь в руках Джек был одним из них.

- Ты когда-нибудь слышала о «Смоге», мама?

- Да. Это значит Лондон, верно?

- Да. Когда мы жили там, смог в Лондоне был ужасен. Он был черным… таким сильным, что мы не могли дышать; таким сильным, что мы не могли открыть глаз.

Смесь дыма и пара, получающаяся при сгорании угля, называется смогом.

С девятнадцатого по двадцатый века Лондон бесчисленное количество раз был окутан им.

Худшим из них был великий смог 1952 года. Говорили, что из-за густого тумана серы, покрывавшего Лондон, умерло более десяти тысяч человек.

Джек открыла крышку фонаря и нежно дотронулась до свечи.

Фитиль зажегся, и в то же время что-то вроде дыма начало просачиваться из дна фонаря.

- Наш Небесный Фантазм может воссоздать этот смог. Никто не сможет сбежать от него. Они умрут в мучениях, все до одного.

Лицо Рейки выглядело озадаченным.

- Эм… Джек? Я не умру из-за смога? Мне бы не хотелось.

Взволнованная Джек затрясла головой из стороны в сторону.

- В-все в порядке, все в порядке! Ты будешь в порядке, мама! Смог можно «направлять». Так что он не приблизится к тебе.

Как и сказала Джек, туман, который уже приобрел темный цвет, оставил свободное пространство вокруг Рейки.

- Теперь… нам нужно убить их по одному. Мы пошли, мама, - будничным тоном сказала Джек, убегая с ножом в руке.

Финансы Акагами были, в двух словах, кредитором черного рынка.

Они с улыбкой давали деньги людям в долг, а затем забирали все, что у них было.

Даже в этой работе компания славилась жестокими методами изъятия денег с использованием своих преимуществ активного криминального синдиката.

- Эй, мистер Мурано? Не хочется это говорить, но если продолжишь, тебе придется продать парочку органов. Понял меня? И я разъясню все так, что сможет понять даже полный идиот. Я говорю, что тебе придется лечь под нож, продать органы и использовать страховку всего лишь на то, чтобы расплатиться с проклятым долгом! Эй, ты меня слушаешь? Я задал вопрос… а?

Увы.

Рикудо Рейка случайно прочла статью о нелегальных ссудах в журнале…

- Что за чертовщина? Пожар?..

И Рейка знала их адрес, что и привело к трагедии.

Вдохнув густое облако расширявшегося смога, они потеряли сознание от боли.

- А-ах!..

- У… Я… я не могу… дышать…

- К-кто-нибудь! Окно! Откройте окно!..

Ядовитый смог окутал их.

Простой вдох обжигал горло, а открытые глаза начинали гноиться.

- Больно… черт, больно, помогите! Помогите! Помогите мне! Помогите! Кто-нибудь!..

Обезумевший мужчина споткнулся о ножку стола и неуклюже свалился на пол.

- Я… должен убраться отсюда!..

Убраться? Но куда? Куда он мог сбежать?

Они, может, и не поняли этого, но те, кто пытались бежать, были обмануты туманом и просто бегали кругами вокруг одного и того же места.

- Ха! - внезапно прозвенел голос юной девочки, плохо сочетавшийся с этой компанией.

- Кхе… - и, издав этот ужасный визг, его коллега упал перед ним.

- Чт… кто?! – слова мужчины, чье горло было жутко обожжено, были похожи на хрип.

- Убийца.

Ему ответил голос девочки.

Убийца?

«Что, черт возьми, это значит?» - подумал мужчина. Его глаза и горло невыносимо болели.

Он задыхался.

Разрезаемые болью глаза не могли ничего увидеть.

Он хотел, чтобы кто-нибудь облегчил его страдания.

«Пожалуйста, прекрати эту боль. Упокой меня, упокой меня, упокой меня… кх».

Джек умело рассекла ножом его тело.

- Прана – восстановлена. Сердце… ам.

Она проглотила сердце, пропитанное ужасом.

Осмотревшись, она нашла новую цель.

- Хм-м-м-м… нашла!

- Хи-и-и-и!..

Так как желудок Джек все еще жаловался на голод, она вырезала сердце каждого из них и, наконец, сумела насытиться.

- Спасибо за еду.

- Не за что.

Когда Джек вернулась, туман уже исчез.

- Ну что ж, пойдем домой.

Джек внезапно остановилась, услышав слова Рейки.

С пустым взглядом девочка задала ей вопрос:

- Мы… идем домой?

- Да. Ты еще что-то хотела?

- Нет. Мы… просто подумали, что это странно… идти домой.

- Почему?

- У нас… нет дома.

Девочка вспомнила вонючие, туманные переулки.

Гнезда, покрытые мусором и фекалиями, где бегали грязные крысы, не располагали к отдыху.

Кто-нибудь мог напасть во время сна. Утром мог кто-нибудь умереть… таким был ее мир.

Вот почему «возвращение домой» для нее ничего не значило.

Девочка неуклюже поведала об этом.

- Ясно… вот как, - Рейка внимательно посмотрела на удрученную слугу.

…Для нее самой ощущение жизни было так же неясно, как туман.

…Для девочки даже не подходило слово «живая».

Если верить ей, то мастера и слуги были похожи.

В таком случае, их встреча была, в каком-то смысле судьбой.

- Мама?..

- Не беспокойся. Пойдем домой. Ничего, если мы зайдем в супермаркет?

- Мы будем в призрачной форме, так что все в порядке… но зачем?

- Я подумала, что нам стоит купить продуктов на ужин.

- Ужин?..

- Да. Я думаю приготовить бифштекс.

- Что это?

Джек невинно наклонила голову. Похоже, ее волновал не вкус блюда, а то, чем именно были эти бифштексы.

- Они очень вкусные. Почему бы тебе не поесть вместе со мной?

- Слугам не нужно есть. Мы будем в порядке, даже если… не поедим.

Хотя Джек и сказала это, она выглядела мрачной.

- Ты не можешь есть?

- Мы можем, но…

Слугам не нужно есть. Однако это не означало, что они не могли чувствовать вкус.

Главное, чтобы сам слуга хотел попробовать эту еду.

- Это вкусно. А если я скажу, что это твоя награда за хорошую работу?

- Хорошо!

Большая улыбка появилась на лице Джека Потрошителя, и она затанцевала от восторга.

Видя эту улыбку, женщина подумала об одном желании, которое можно было бы загадать Святому Граалю.

«Я хочу быть счастливой».

Это желание было таким чистым, искренним и невинным… что его нельзя было исполнить для убийцы и ее матери.

Вступление:

Это было место, которого больше нигде не было. Мир, которого больше нигде не было.

Освободившись от концепции, известной как «Время», в этом месте не было ни утра, ни ночи, ни солнца, ни луны. Только бледное сияние освещало небо.

В этом мире нет никаких изменений. Его широкий океан не знал волн, а облака на его небе не знали течения. Неспособный видеть луну или звезды, человек, населявший этот мир, постепенно сокрушался.

Вот почему мужчина закрыл глаза. Когда он это делал, он мог видеть воспоминания о пропущенных днях. Их было много...

Он так сильно гордился своим прошлым, так сильно, что даже повторив его тысячи и десятки тысяч раз, он все равно не устал от него.

Как всегда, мужчина повернул голову вправо, влево, вниз к земле, вверх к небу, подтверждая, что все в порядке, когда его веки закрылись. Затем он начал видеть сон, фантазм, известный как «Прошлое».

Теперь, ради его чести, нужно кое-что сказать.

Это действительно было единственное, что ему оставалось делать. Бороться, лечить, огорчаться или злиться – Ве это было ему уже не нужно.

Было ли это утомительно? Он мог только согласиться.

Было ли это больно? Скорее всего, он будет отрицать.

Как всегда, моменты из его прошлого проецировались в его глазах, яркие и отчетливые. Его прошлое было коротким, и поэтому его сцены всегда были ясны. Они никогда не увянут, никогда не загрязнятся и никогда не затухнут.

– Пожалуйста, проснись!

Повторяю еще раз... В этом мире нет никаких изменений. Ветры не дули, волны не разбивались. Это было просто статичное место.

Вот почему, если бы в этом мире произошли изменения... это, несомненно, было бы вмешательством извне.

Мужчина открыл глаза. Увидев невероятное, он замер. Сколько же времени прошло с тех пор, как его эмоции были так подавлены?

– Это было долго...

«Она» улыбнулась перед ним. Человек почувствовал, как будто его мозг встряхнуло, и это ощущение заставило его открыть рот, из которого больше не вылетало слов.

Там была прелестная девушка, ее волосы были мягкими, как весеннее солнце.

Мужчина хорошо знал ее. Каждый раз, когда он закрывал глаза, она появлялась. Он никогда не спутал бы ее с другой. Но почему она была здесь? Почему она была здесь... Здесь, где она никогда не должна быть?

Брови девушки печально нахмурились, и она мягко коснулась рукой лица мужчины.

Ее палец, указывающий, как будто при встрече, заставил мужчину вздохнуть от радости.

– Так много ран… Так одиноко в этом мире. Это моя вина, – Грустно пробормотала девушка.

– Это неправда, – Заявил мужчина, – Вам не о чем беспокоиться. Это область моей гордости. Здесь нет ни бесконечности, ни вечности, ни скуки, ни отчаяния, ни страха.

– Я больше никогда не оставлю тебя одну.

Ах, и все же твои слова, тот факт, что ты здесь, радуют меня. Просто ничего, кроме радости.

Это должен был быть неизменный, совершенный мир. Мир, в котором время застыло.

Но девушка была уже здесь. И поэтому, возможно, он пал, перестал быть совершенным, став вульгарным и заурядным миром.

Мужчина не мог сдержать своего счастья.

Мир изменится.

Время будет идти...

Часть 1:

Это место без преувеличения можно назвать полем боя.

Были построены гомункулы для сражений, они размахивали гигантскими алебардами и производили сложные тауматургические ритуалы, которые приносили массовые разрушения области вокруг них. Не рожденные естественным путем, эти гомункулы обладали телесными дефектами, которые необходимо было компенсировать, что привело к чрезвычайно короткой продолжительности жизни в два месяца. Но это не имело бы большого значения, даже если бы это было всего две недели, поскольку их жизнь должна была быть потрачена на эту войну.

Примечания:

Тауматургия – Многогранная и могущественная Дисциплина. Подобно Некромантии, ее практика разделена на две части: Пути и Ритуалы.

Алебарда – Древковое холодное оружие с комбинированным наконечником, состоящим из игольчатого копейного острия и клинка боевого топора с острым обухом.

С момента своего рождения, выкованные алхимией, гомункулы были здоровыми и полностью зрелыми. Это были созданные человеком организмы, рожденные для борьбы, рожденные для разрушения и рожденные для смерти.

В то же время существовали големы, построенные по каббалистическим методикам, Куклы-слуги, исполнявшие команды своего хозяина. По сравнению с гомункулами, построенными так, чтобы напоминать человеческую форму, эти големы были нечеловеческими творениями из камня и бронзы. То, чего им не хватало в численности, они восполняли безрассудством перед любыми атаками, используя свои гигантские тела и каменные кулаки, чтобы сокрушать и измельчать врага.

Любой одиночный гомункул или голем здесь легко мог бы сравниться в бою со средним магом. Однако обе эти силы были подавлены оппозицией в чистом количестве.

Воины Драконьего зуба – Это были войска скелетов, созданные с помощью клыков драконов. Благодаря силе расы драконов и знаниям самой земли каждый клык, зарытый в землю, становится недорогим солдатом. Хотя они были почти бессильны против гомункулов и големов, созданных для сражений, их был легион.

Созданные для забавы Слугами Красного лагеря, эти воины были брошены в бой в количестве, которое вполне может быть бесконечным, волна за волной, вырывавшейся из огромного роя. И они не остановятся, пока не будут полностью разбиты. Вооруженные мечами и топорами, сделанными из кости, которая была прочнее и острее стали, они нападали толпами, круша големов и раскалывая гомункулов.

Это был образ жестокости. С их простыми мыслительными процессами и эмоциями, которые едва существовали, эти големы, скелеты и гомункулы просто выполняли одни и те же атаки снова и снова, никогда не останавливаясь до самой смерти, никогда не давая покоя своему оружию, пока их враги все еще существовали.

Взметнулось пламя, и земля превратилась в шрапнель. Раненые солдаты немедленно исцелялись с помощью тауматургии восстановления, мгновенно возвращаясь на поле боя.

Пусть дерутся. Пусть ломаются. Эта битва определялась ее расходуемостью. Его солдаты были всего лишь пешками, не более чем статистика... Нет, битва никогда не будет решаться ими.

Время от времени части поля боя охватывали огромные взрывы. Они пришли от сильных мира сего, стояли в одиночестве, но не имели себе равных среди тысяч, выкашивая и уничтожая целые орды одним взмахом своего оружия.

Потому что они были величайшими фигурами в игре, теми, кто решит судьбу этой войны. Ловкие, но непреклонные, они сверкали, как молнии, олицетворяя героизм.

Внезапно воздух вызвал сильные землетрясения, повалившие скелетов и големов в окрестностях. Все было разбросано, разбито и превращено в руины.

На поле образовался необычно пустой участок земли. И все же никто, будь то гомункул, голем или даже безмозглый воин с зубом дракона, не сделал бы ни шагу внутрь. Они поняли, что это единственное место было ямой Ада. Они бы разбились без причины, если бы заполнили пространство.

Только избранные - Только Слуги имели право существовать там.

Даже сейчас там стояли два Сэйбера.

С одной стороны был серебряный рыцарь, чье маленькое тело было полностью обернуто толстыми доспехами, что делало его цельной стальной массой. Из-за шлема, скрывающего лицо, раса или пол рыцаря были совершенно неизвестны. Его оружием был серебряный меч, украшенный роскошными украшениями.

С другой стороны был высокий мужчина, окруженный необычным воздухом. Большой меч, который он держал обеими руками, так же, как и меч его противника, мог похвастаться великолепием и громадностью, возможными только для оружия, за которым ухаживали нечеловеческие руки. Особенно выделялся синий драгоценный камень, встроенный в рукоять.

Цвета их мечей были серебряным и золотым соответственно, и хотя их формы различались, оба оружия обладали блеском, достойным героев. Однако эта битва была невозможна. Эпоха мечей объявила о своем конце много веков назад. Огнестрельное оружие должно быть победителем на поле боя.

В таком случае, были ли они оставлены временем, существующим только для насмешек носителей оружия?

Нет, это было бы тем более невозможно...

– А вот и я, Черная Сэйбер!

Тогда золото ответило на зов серебра.

– ...Давай, Рот.

В одно мгновение Красная Сэйбер прыгнула вперед с львиным рыком. Топот рыцаря сотряс землю, а скорость рывка преодолела звуковой барьер. Этот прыжок стал возможен благодаря навыку, которым обладала Красная Сэйбер, который называется Взрыв Праны. Мгновенно высвобождая магическую силу, содержащуюся в руках или в теле, рыцарь мог мчаться вперед с инерцией, подобной пуле, и с легкостью взмахивать огромным оружием.

Сила прыжка сдула останки упавших на землю големов и скелетов. С такой скоростью, такой разрушительной мощью даже самое сильное сухопутное оружие современной войны, основной боевой танк.

– Однако, хотя прыгающий рыцарь был необычным, его противник также был существом, достигшим царства демонов.

С яростным боевым кличем, напоминающим громадного дракона, Черный Сэйбер сделал несколько шагов вперед со своим золотым двуручным мечом в руке. Не колеблясь ни в малейшей степени перед лицом врага, несущегося на него с невероятной скоростью, меч, который он держал в воздухе, опустился.Если назвать серебряный натиск пулей, то на перехват его пришла скоростная золотая гильотина. Сталь столкнулась со сталью, и разрушения, нанесенные их окружению ударом, были почти сюрреалистичными.

– Ха! Это было слабо,  Блэк!

– Э-э-э!

Стальные массы и боевой дух столкнулись. Искры полетели. Не было ни жалости, ни ненависти, только могущественная воля, которая отрицала бы существование другого, а также вихрь абсолютной радости, возникающий при столкновении с могущественным врагом. С начала этой битвы их мечи уже скрестились десять раз. Неосознанно щеки Красной Сэйбер расплылись в ухмылке.Никто из них не должен был существовать в этом мире с самого начала. Они были телесными формами необычных людей, которые оставили свои имена в истории и создали легенды. Герои, чьи имена не исчезли даже после их смерти, а продолжали жить в сердцах людей, они были известны как Героические Души, а двое из них были дубликатами таковых – Слугами, которые материализовались в этом мире, чтобы следовать за другим.

Их тринадцатое столкновение – Сразу мир замолчал. Их оружие не сломалось, их плоть не разлетелась, два рыцаря продемонстрировали равновесие, которое можно даже назвать элегантным, их мечи все еще сцеплены друг с другом. На первый взгляд было ясно, что у Черной Сабли преимущество с точки зрения телосложения. Разница между ним и Красной Саблей была практически такой же, как между мужчиной и ребенком.

Однако на самом деле был побежден золотой рыцарь - серебряный рыцарь одолел его.

Причина была, как и прежде, в навыке «Выброс праны». На этот раз серебряный рыцарь использовал магическую силу не для броска вперед, а для увеличения физической силы. Прямо сейчас Красная Сэйбер была похожа на снаряд с зажженным фитилем, который вот-вот выстрелит.

– Хааааа!

Серебряный рыцарь Красная Сэйбер шагнул вперед, вонзив ногу в землю, и издал воодушевленный рев.

Не в силах удержаться, Черный Сэйбер был отброшен назад, но, как и ожидалось от героя, он просто отпрыгнул назад, вместо того, чтобы неуклюже кататься. Его колени не подкосились, а выражение лица не изменилось.

Красная Сэйбер выставила меч. Даже не видя лица, можно было сказать, что низкий смешок, исходящий из шлема, был полон презрения.

– И ты называешь себя «Сэйбер», тот, кто должен быть величайшим среди всех Слуг? Какое разочарование. Или, возможно, это предел подделок?!

– ...

Черный Сэйбер замолчал. Конечно же, как сказал Красный Сэйбер, он был фальшивым Героическим Духом. У него не было возможности сравниться с настоящим Героическим духом, как у его противника.

Тем не менее, это не означало, что он мог признать поражение. Чтобы спасти павшего товарища позади него – Волей или неволей, он должен был сражаться.

– …О меч, – Чёрный Сэйбер выбрал наилучший план действий, чтобы сразить врага перед собой.

– ...Пусть насытится...

Его голос был отстраненным. Он объявил об этом без единой смены выражения лица, несмотря на приближающуюся смерть.

– Значит, ты выпустишь свой Благородный Фантазм… Отлично! – Пробормотал Красный Сэйбер с рычанием.

В его тоне не было и следа настойчивости.

Благородный Фантазм – Это было абсолютное оружие Слуги, что-то, что активировалось повторением его истинного имени. Это могло быть что-то, что просто имело невероятную разрушительную силу, или что-то с особым свойством всегда проникать и убивать противника после выпуска, или даже что-то, что было вовсе не оружием, а сильнейшим из щитов со специализацией против метательного оружия. Благородных Фантазмов было столько же, сколько легенд.

И, конечно же, как и Черный Сэйбер, Красный Сэйбер также обладал Благородным Фантазмом.

– …Ну, раз уж мой Мастер дал мне разрешение, позвольте мне ответить тем же!

Красная Сэйбер заняла позицию с серебряным мечом. При этом тяжелый закрывающий лицо шлем разделился на две части и стал единым целым с броней.

Их взгляды встретились. Блэк Сэйбер слегка приподнял брови, как будто в легком удивлении. Но, конечно же, у Красной Сэйбер было лицо молодой девушки. Обычно Слуги призывались в форме пика. Таким образом, большинству героев было от двадцати до тридцати лет, их расцвет. Однако она была явно слишком молода. Вероятно, ей еще не исполнилось и двадцати.

Кроме того, светлые черты девушки не скрывали ее грубой натуры – Скорее, она и не удосужилась ее скрыть. В ее глазах, пристально смотрящих на Черного Сэйбер, была смесь радости битвы и жестокости.

– ...Почему ты сняла свой шлем?

Красная ответила на вопрос Блэка раздраженно:

– Ничего страшного. Я просто не могу активировать свой Благородный Фантазм, не сняв его сначала. У тебя нет более неотложных дел, Блэк?

В одно мгновение пространство сосредоточилось вокруг Красной Сэйбер, и ее меч окрасился кровью. Более того, лезвие ее меча окутало сияние крови и, издавая причудливые звуки, начало трансформироваться.Конечно, это не было первоначальным появлением Благородного Фантазма. Чистый, красивый и знаменитый меч был преобразован ее бессмысленной ненавистью в зловещий и зловещий клинок, достойный демона.

– Пришло время твоей казни. Давай, встретим конец, достойный подражания, Черный Сэйбер!

Красная Сэйбер подняла свой гротескный меч.

Всякому, кто видел, было ясно, что это будет смертельный удар...

– …Я иду!

Черный Сэйбер, как и прежде, без колебаний встал лицом к ней. Был ли у него шанс на победу или нет, для него ничего не значило.

...Это нужно было сделать.

Черный Сэйбер это понимал. Он не рисковал своей жизнью, потому что с самого начала ему нечем было рисковать.

Оранжевый свет и сияние крови мгновенно увеличились. Вихревой воздух вокруг них закричал, давая всем понять, что два Благородных Фантазма полностью высвободились.

Это были поистине легендарные мечи. Они гремели, как материал снов, призраки, которые убивали врагов и пронзали демонов в руках героев, мчавшихся по полям сражений.

В их руках были мечи. Это были два Слуги класса Сэйбер. И они оба были врагами, которых должен победить другой.

– Восстание...

Красная Сэйбер бушевала.

– Призрачный Большой Меч, – Взревел Черный Сэйбер.... Кровавый Артур Против моего прекрасного отца!

– Поражение Небесного Демона!

Сумерки и малиновые молнии выбежали наружу и врезались друг в друга. Два потока света, словно вздымающиеся волны с единственной целью разрушения, пытались поглотить друг друга.

Это была самая невероятная сцена из возможных в истории, написанной человеком. Это было столкновение двух смертоносных Благородных Фантазмов, двух героев, родившихся в разные эпохи и процветавших в разных землях.

Свет заполнил пространство и уничтожил все вокруг. Големы и скелеты, толпящиеся вокруг них, были побеждены и рассыпались в прах.

У всех, кто был свидетелем этой величественной, безжалостной сцены, перехватило дыхание. Пространство, заполненное красным и оранжевым, казалось, объявляло конец света.

Однако у всех историй должен быть конец. Свет, который только раздувался, начал успокаиваться и исчез, как пылинки.

Земля, на которой стояли эти двое, представляла собой трагическое зрелище.

Представьте себе бабочку, расправившую крылья. Такой знак был вырублен в земле. Это был след взрыва, такого огромного, что его можно было увидеть даже издалека в небе.

Кто сможет поверить, что такой след оставил удар меча? Было ясно, что сегодня на этой земле родилась новая легенда.

Невероятное столкновение между легендарным святым мечом и аномальным демоническим мечом разорвало землю.Что решило битву между ними, так это не их навыки, их сила или разница в силе между их Благородными Фантазмами.

Благородный Фантазм, выпущенный Черным Сэйбер, распространил волну сумерек по полукругу вокруг него. С другой стороны, Красная Сэйбер выпустила прямую линию красной молнии с кончика своего меча. Что решило битву, так это качества их двух Благородных Фантазмов и расстояние, на котором они решили сразиться со своим противником. Если бы Черный Сэйбер был на несколько шагов ближе, битва могла бы пойти по-другому.

В любом случае определились победитель и побежденный. Один Слуга пал. Другой не мог стоять. Опустившись на одно колено, Красная Сэйбер встала, дрожа от стыда.

Наполненная убийственным намерением, она посмотрела на упавшего Сэйбер.

– Почему ты еще жив...?!

Благородный Фантазм должен быть оружием, гарантирующим смерть, и в то же время источником огромной гордости. Его истинное имя было обнародовано, и было бы делом чести не убить своего врага. И с Благородным Фантазмом, увенчанным именем ее отца, Короля Рыцарей, для Красной Сэйбер это было не настоящей гордостью, а скорее чем-то вроде обиды.

Таким образом, для Красной Сэйбер простое выживание Черного Сэйбер было непростительным. Продолжая сжимать свой меч, он вызовет ее ненависть. То, что он поднимет голову и даже попытается встать, было тем, с чем Красная Сэйбер никогда не могла согласиться, даже если это означало, что она могла разрезать его на части еще сотню раз.

Сильная боль пронзила ее тело, но она не стала препятствием для любого акта битвы. Использование ее Благородного Фантазма в такой степени должно было исчерпать невероятное количество праны, но ее Мастер был чрезвычайно компетентен, настолько, что у нее хватило сил двигаться сразу же после использования Благородного Фантазма.

– Не смей двигаться, Черный Сэйбер. Я и никто другой убью тебя...!

Она отрубит ему голову и проткнет мечом его сердце. Это была привилегия, доступная только ей.

Красная Сэйбер сделала шаг вперед.

– По крайней мере, я еще жив. А может быть, я всего лишь живой. Как всегда, мое сердце заиграло в своем мощном ритме. Магические цепи в моем теле вспыхнули, отчаянно пытаясь продолжать быть Сэйбер. Однако эта последняя атака рассеяла все последние капли праны, которые я накопил. У меня больше не осталось ничего, чтобы продолжать быть Сэйбер.

Броня, покрывающая все мое тело, исчезла, как будто ее сняли. Золотой двуручный меч, символизирующий Сэйбер, последовал за ним и растворился в воздухе.

В этот момент Черный Сэйбер исчез из мира.

Когда это произошло, мое сознание захлестнула боль того времени, когда я был Сэйбер. Из моего рта хлынула кровь; Слезы навернулись на глаза от боли перерезанных нервов, силы, разрывавшей мою плоть, ударов, сокрушающих мои кости. Я отчаянно пытался не закричать, но, не выдержав полностью, начал стонать.

Через некоторое время боль стала утихать, но я уже не мог размахивать мечом. Кроме того, потеряв силу Сэйбер, я никак не мог справиться с этой ситуацией. У меня все еще было два Командных заклинания... Но мой голос не звучал. Это было не из-за недостатка мужества, а из-за физической боли в моем теле, которая инстинктивно подняла тревогу. Преобразования можно было делать только через определенные промежутки времени. Если бы я попробовал еще одну трансформацию, мое тело не смогло бы держаться вместе.

Подошла Красная Сэйбер, ее мысли были полны убийств. Мне действительно ничего нельзя было сделать. Чуда не произошло. Нет, даже приняв чудо, это было все, что я мог сделать.

Это была прискорбная правда, но я должен принять ее.

Я не чувствовал особого страха перед смертью. В моем случае это было то же самое, что просто исчезнуть. У меня не было больших сожалений. Если бы они у меня были, это был бы тот факт, что я подвел тех, кого я должен был защищать.

Но это было все. Это не было большим сожалением.

От меня этого не желали, и меня не просили о помощи. Это была просто цель, которую я впервые с рождения обдумал и выбрал для себя. Я только хотел держаться за это.

Я не пожалел об этом результате. Оставалось только ждать смерти. По мере приближения время растягивалось, как растаявшая ириска. Подсознательно я хотел, чтобы это произошло быстрее. Потому что чем больше замедлялось время, тем больше мне приходилось думать об этом запретном вопросе.

– Для чего я жил? Ответа не было. Скорее, я хотел, чтобы его не было. Я никогда не хотел принимать ответ – Что я рожден, чтобы быть израсходованным.

Да... Умереть здесь без забот и мыслей было предначертано мне. Мне нечего было делать, нечего было назвать целью.

– Меня бесконечно унижает то, что я не прикончила тебя одним ударом… Но не настолько, чтобы оставить тебя в живых.

Красная Сэйбер посмотрела на меня холодным взглядом воина. Даже такой новичок, как я, понял, что меч, который она держала, был направлен мне в шею.

– Пора умирать, Сэйбер из Черных...

Ее слова были бесстрастны. Ее клинок был быстр. И белизна наполнила мои глаза...

Перевод осуществлён командой Living FLCL - http://livingflcl.eva-not-end.com.

Странно, насколько пустая, тёмная комната искажала чувство расстояния. Она казалась невероятно просторной, но в то же время давила со всех сторон. Свечи в центре слабо освещали лица людей, не особо пытаясь освободить их от мрака. Каждый вздох был наполнен тоской.

— Итак... вернулся только один.

В комнате собрались три человека. Первый бы стариком, невысоким, но прямым, морщины на его лице сияли так, будто оно было вырезано из дерева. Его звали Рокко Белфабан, он был главой Отдела Призыва, по слухам сохранявший своё положение более пятидесяти лет, хотя никто не мог сказать наверняка.

Второй человек кивнул в ответ на хриплое бормотание Белфабана.

— Я сам наблюдал за битвой... жуткое зрелище. Эту вещь нужно уничтожить.

Это был молодой симпатичный парень с рыжими волосами. Достаточно было встретить его сильный взгляд и рассмотреть утончённые черты лица, как становилось понятно, что он был членом элиты. В его словах слышалось чувство долга.

Его звали Брам Нуада-Де София-Ри, он был наследником Отдела Воскрешения и одним из первоклассных инструкторов, нанятых Часовой Башней.

Старик согласно кивнул и перевёл взгляд на последнего человека в комнате, который до сих пор хранил молчание. Это был недовольно хмурящийся мужчина с длинными волосами.

— Что скажете, лорд Эль-Меллой?

Прикурив от свечи, мужчина слегка покачал головой.

— Эль-Меллой Второй. Хоть я и ценю это ваше сомнительное уважение, не забывайте про слово «Второй». Без него имя невыносимо режет слух.

— Виноват. Так что скажете о положении дел, лорд Эль-Меллой Второй?

— Ну... очевидно, что мы должны изменить подход. Всё-таки мы только что потеряли сорок девять магов. Один из них выжил, но толку от него теперь никакого.

Сорок девять трупов, и только один человек сумел дать отпор.

— Благодаря его усилиям мы получили шанс на контратаку. Если соберем семь мастеров, то сможем вырвать победу.

— Но кто на это согласится? Любого безумца, который забредёт туда, ждёт та же судьба. Район Трифаса под их контролем.

После недолгой тишины Эль-Меллой Второй озвучил простую и очевидную истину:

— Требуются специалисты извне. Эта Война за Святой Грааль обладает совершенно иным масштабом по сравнению с теми, что мы пережили. Часовая Башня, однако, должна выделить хотя бы одного-двух магов.

Оба слушателя обозначили своё согласие. Теперь они должны выбрать семь Мастеров, но с этим были проблемы. Кандидаты из великих семей Часовой Башни даже не обсуждались – они не меньше трех месяцев будут тянуть с традициями и семейными магическими гербами. Намного эффективнее договориться с более сговорчивыми наёмниками.

— Тогда мы начнём собирать тех, кого посчитаем наиболее подходящими. Позвольте Святой Церкви выслать последнего Мастера. Мы должны добиться их участия любыми доступными методами, чтобы известить всех о легитимности войны.

— В таком случае, я начну отбор святых реликвий. Время играет против нас, но мы сможем собрать катализаторы, которые позволят нам сражаться на равных.

Выслушав слова Брама, Белфабан ударил в каменный пол посохом и объявил:

— Эта война в корне отличается от имитаций ритуалов Святой Войны за Грааль. Даже масштабом она превосходит трижды случившуюся войну в Фуюки. Мы должны приготовиться к тому, что нас ждёт. Пусть они пожалеют о том, что запятнали имя Часовой Башни.

Не глядя друг на друга, трое мужчин вышли из комнаты в разных направлениях.

* * *

То была ночь перед вторжением нацистской Германии в Польшу, начало Второй мировой войны. В японском городе Фуюки проходила третья Война за Святой Грааль. Семь слуг и семь мастеров ради своих желаний бились насмерть, до последнего. Но случилось так, что Малый Грааль был разрушен. Тогда Война за Грааль закончилась, но не завершилась.

Беды начались потом.

По иронии судьбы Великий Грааль, всесильная машина исполнения желаний, скрытая в пещерах под горой Эндзо, был обнаружен магом-нацистом. Он попытался забрать его, воспользовавшись военной помощью.

Началась тяжелая битва, в которой три великих семьи – Айнцберн, Макири и Тосака – а также Имперская Армия всеми силами попытались этого не допустить, но сразу после Войны за Грааль они были очень ослаблены и потерпели поражение. Великий Грааль, созданный совместными усилиями трёх семей, был украден нацистами.

Эта битва не нашла своего отражения ни в истории, ни в памяти людей. Очевидно одно – тогда на землю опустился ад с магическими вихрями и огнестрельным оружием.

Наложив руки на Высший Грааль, нацистская Германия смогла бы править миром.

Но, конечно же, этого не произошло. Во время транспортировки в Германию Великий Грааль таинственным образом пропал. Возможно, он был украден Имперской Армией или войсками Советского Союза.

В любом случае, Грааль, способный стать символом Третьего Рейха и сделать мечту об объединении мира реальностью, исчез, так и не доставшись людям.

Его хранители были освобождены от своих обязанностей, а все, кто был с ним связан, отправились на поля битв. Даже нацисты – те, кто должны были победить, – не знали, где теперь Великий Грааль. Не осталось никого, кто хотя бы догадывался о его существовании. Сражавшийся на стороне нацистов маг Иггдмилления также исчез.

Великий Грааль пропал без следа. Как туман, как сон трёх великих семей – или возможно, он был всего лишь частью их капризов, – растворился, и окончание войн принесло в Фуюки спокойствие.

И так шли годы, и уходило время.

* * *

Так называемый штаб Ассоциации Магов, Часовая Башня, находится в Англии, конкретно - в Британском Музее Лондона. Здесь собираются маги со всего света, полные амбиций оставить свой след в истории магии.

Так думал бывший ученик Сисиго Кайри. Вдруг что-то ударило его в плечо. Глубоко задумавшись, мужчина врезался в одного из учеников. Он хотел было извиниться, но бедняга спешно сбежал от него.

Сисиго вздохнул. Это было в порядке вещей.

Из-за химикатов или же из-за используемой магии колдуны часто искажали свою внешность. В этом не было ничего постыдного, скорее наоборот, это был повод для гордости.

И всё же... Сисиго подумал, что участь его незавидна.

Пока он шёл по улице, то трижды столкнулся с офицерами полиции, (и трижды сбежал, использовав убеждение). Прибыв в Часовую башню, его четырежды допрашивали маги-охранники. Он уже сбился со счета, сколько раз видел страх в глазах, встретившись взглядом с очередным учеником.

Это расизм! Дискриминация! Мужчина хотел пожаловаться, но знал, какой ответ услышит:

— Вы не правы. И вы меня пугаете.

Грустная история. Он признавал, что выглядел весьма внушительно, признавал, что носит странную одежду. Но был уверен, что не забывал улыбаться.

Подобные мысли ясно давали понять, что Сисиго Кайри вообще не понимал, что в нём пугает. Дело было и в его изуродованном шрамами лице, и в бритвенно-острых глазах, и в мускулистом теле, и в чёрной куртке, сделанной из шкур магический зверей. Кроме того, ведя жизнь наемного охотника за головами, он насквозь пропах кровью и порохом. Даже магам, предавшим этику анафеме, жуткое казалось жутким.

— Твоя улыбка ужасна сама по себе.

Старик смягчил недовольство Сисиго, вздыхая между приступами смеха. Они находились в комнате Рокко Белфабана, главы Отдела Призыва Часовой Башни.

На витрине, расположенной около стены, красовался череп кого-то вроде химеры слона и обезьяны. Подле неё – свиток, которому явно было за тысячу лет, но казалось, будто его просто бросили на полку вместо того, чтобы бережно хранить. На обложку неосторожно поставили тяжелую стеклянную колбу, в которой в формалине покачивалась маленькая девятиглавая змея.

— И в самом деле, тут можно найти что угодно.

Если глаза его не подводили, то заключенная в колбе ящерица была уникальной. Думая об этом, Сисиго опустился на диван для гостей.

— Едва ли. Редкая, но почти бесполезная. Неужели она так уж ценится?

— Вы про детёныша Гидры? Вы и так знаете ответ.

— Это подделка.

Белфабан тихо усмехнулся, как будто смеясь над ним. Сисиго просто бросил взгляд в ответ и, не выказав желания обсуждать это, проглотил своё лекарство. Вкус был столь ужасен, что им можно было подавиться, но парню надо было избавиться от усталости.

— Я позвал вас только по одной причине. Знаете ли вы о Войне за Святой Грааль в городе Фуюки?

Мужчина слегка нахмурился.

— Ну да. Знаю.

Войной за Святой Грааль называлась любая битва за всемогущий Святой Грааль, который, по слухам, может исполнить любое желание. Однако при упоминании Фуюки каждый понимал, что речь идёт об исключительно редком конфликте, в котором Героические Духи призываются как Слуги для смертельной битвы.

Возможно, из-за слабости влияния Ассоциации, эта Война за Святой Грааль проводилась без малого три раза, не привлекая особого внимания. Часовая Башня даже мысли не допускала, что в какой-то отсталой стране может появиться всемогущая машина желаний.

Однако Третья Война за Святой Грааль всё изменила. Без Второй мировой войны также не обошлось. Из-за влияния разных наций, Война за Святой Грааль в Фуюки окончилась весьма необычно. В то же время информация о механизме Войны стала доступна магам всего мира.

Грааль был доказательством великолепия ритуала Войны, созданной тремя великими семьями – Айнцберн, Макири и Тосака.

А что, если бы третья Война за Святой Грааль не достигла таких масштабов? Ритуал, лежащий в основе этой Войны, вероятно, остался бы секретом Фуюки. Четвёртая война за Святой Грааль, скорее всего, произошла бы десять лет назад. Однако когда Великий Грааль был утерян, Фуюки потерял исключительную роль в проведении Войны.

Сегодня на всех континентах происходят разные виды Войн за Святой Грааль. Конечно, большинство из этих войн довольно мелкие, в лучшем случае, в них можно призвать пяток Слуг. И даже если ритуал пройдёт нормально, Грааль не сможет исполнить любое желание.

— Вы знаете истинное назначение Войны за Святой Грааль в Фуюки?

— Увы, не знаю.

Белфабан неприятно ухмыльнулся. Сисиго нахмурился, требуя продолжения.

— Она должна была пробить дыру к Вихрю Истока.

— Что?

Мужчина был поражён неожиданным ответом. Если верить Белфабану, то получалось, что ритуалу были необходимы не Мастера, а Слуги. Другими словами, души Героев.

Малый Грааль временно задерживал возвращение душ на их трон. Семью могучими Героическими Душами маги хотели открыть путь к Акаше. В этом было главное назначение Войны за Святой Грааль в Фуюки.

— То есть по своей сути она отличается от всех остальных войн?

Белфабан кивнул.

— Суть ритуала отлична от любой подделки, скопировавшей только внешнее назначение, «исполнение любого желания».

Возможность исполнить любое желание была всего лишь огнём, на который слетались мотыльки.

Битва между слугами, где каждый сам за себя, была бессмысленна. Формат ритуала был слишком идеален и должен скрываться, но ирония состояла в том, что три великих семьи участвовали на общих началах.

Сисиго удивился. Удивился, и только. Да, возможно, это настоящее назначение Войны за Святой Грааль в Фуюки. Однако не осталось никого, кто знал бы эту войну по-настоящему. Великий Грааль украден, и три семьи не смогли начать четвёртую Войну.

Хоть Сисиго и был первоклассным магом, он не мог восстановить Войну за Святой Грааль в Фуюки. Даже среди учителей Часовой Башни, ядра Ассоциации Магов, едва ли многим было бы по силам скопировать систему.

По сути, это бесценный, но бесполезный набор знаний.

— Итак, старик, так что ты хочешь от меня?

«Притормози», – Белфабан придержал нетерпеливого парня.

— Вот здесь и начинаются сложности. Самая важная основа ритуала в Фуюки, Великий Грааль, исчез из нашего поля зрения после Третьей Войны. Ты это знаешь. Так вот... три месяца назад мы нашли его. Или скорее, нашли, где он был спрятан.

— И где же?

— Румыния, город Трифас, это на окраине Трансильвании. Мы считаем, что он был установлен в старейшем здании города – крепости Миллении.

— И вы хотите, чтобы я добыл его?

— Хм, да, пожалуй, можно и так сказать – но перед этим я поведаю ещё одну, более тревожную новость. Тем, кто рассказал нам это, был старейшина клана Иггдмилления, Дарник.

— Вы о том самом Дарнике?

— Да, «Восьмиязыкий».

Дарник Престон Иггдмилления был старейшиной клана Иггдмилления. Поговаривали, что ему уже давно перевалило за сотню. Он достиг ранга Великого, высшего в Ассоциации, и был второклассным инструктором в конверсии элементов, но ученики его не очень-то уважали. Его настоящим призванием было не преподавание, а политика.

Распри внутри партий, борьба за власть, распил бюджета – внутри Часовой Башни всё это было в порядке вещей. Однако, проявляя необычайные политические таланты, он манипулировал многими и обманул всех, кто ему верил, и даже тех, кто не верил, предав и бросив своих товарищей, – в самом деле, первоклассный аферист.

— Итак, в нем и проблема?

Зная его стиль, логично предположить, что он хотел провести какой-то обмен, включающий в себя Святой Грааль. Однако Белфабан покачал головой, и на его лице появилось очень редкое выражение – то, которое искажало его черты неудовольствием, выказывая злость.

— Проблема не в Дарнике, а во всём клане Иггдмилления.

— Поясните.

— Клану принадлежит крепость Миллении... и они предпочли отделиться от Часовой Башни.

В чём-то эта новость была намного более поразительной, чем предшествовавший ей рассказ об истинном назначении Войны за Святой Грааль в Фуюки. Ведь такое было просто невозможно.

Ассоциация Магов была разделена на три группы. Первая – Академия Атлас, организация, основанная на алхимии, существовавшая ещё до нашей эры. Она базировалась в горах Атлас в Египте. Вторая – Блуждающее Море, перемещающееся по берегам северной Европы, его считали прототипом магической организации. И, наконец, Часовая башня, центральная колонна Ассоциации, её новейший и мощнейший исследовательский центр.

Но даже внутри Ассоциации были те, кто, поддавшись ереси... или, возможно, оказавшись слишком могущественным, приговаривались к заключению. Само по себе это событие не являлось чем-то исключительным. Но не в том случае, когда это происходило с целым кланом.

— Они отделились все разом? Что за чертовщина?

— Вы же знаете, что клан Иггдмилления не является Лордами.

На уровень мага влияло то, сколько времени он связан с магией – другими словами, его родословная. История самых старых благородных родов, тех, кто изучают магию с древних времён, по слухам, насчитывала более двух тысяч лет.

Существует три великих семьи, с которыми связаны двадцать кланов. Но клан Иггдмилления не имел связей ни с одной из этих групп. Неизвестно, как это случилось, хотя едва ли их можно назвать молодой семьей. По слухам, в прошлом они проиграли в борьбе за власть и с тех пор пребывали в плохих отношениях с тремя великими семьями. Некоторые считают, что их бросили из-за низкого качества магических цепей.

Как бы то ни было, их не рассматривали как благородную магическую семью. Но они не собирались сдаваться без боя.

Клан отказался от обычных методов укрепления магического потенциала сквозь поколения и достижением вершин магической системы, выбранной их первым поколением. Вместо этого они собрали вместе всех магов, которые были с ними хоть как-то связаны.

Главной целью были кланы без родословной, или обладавшие слабыми магическими цепями, или кланы, находящиеся в упадке, чьи цепи с каждым поколением были всё слабее. Кланы, разрушенные в результате борьбы за власть. Или же маги, за голову которых Ассоциация назначала награду. Иными словами, те, кто отдалился от ядра Ассоциации, но всё ещё жаждал прорваться к Истоку.

Иггдмилления шептала им: разве вы не хотите оставить великое наследие? Не желаете владеть плодами собственных исследований? Мечтаете оставить след в истории?

Второе имя каждого из Иггдмиллении – это имя клана, который они поглощали. У них не было общего магического герба. Вошедшие в состав семьи кланы продолжали хранить свои знаки.

И в области магии они занимались всем подряд: западная алхимия, тёмные искусства, ведовство, астрология, каббала, рунология, и даже японские оммёдо – клан исследовал все.

Но в любом случае, это был всего лишь непрочный союз слабых и умирающих. Лорды смеялись над ними и не замечали возни в песочнице.

В среднем, большинство магов Иггдмилления могли достичь разве что второго класса, в редком случае – первого. Их много, но угрозы они не представляли. Конечно, своей безнаказанностью они были обязаны политическому таланту Дарника. Но, в конечном счёте, их единственным достоинством была численность – или должна была быть.

— Неизвестно, чего им это стоило, но однажды они выступили, заявив, что отделятся от Ассоциации, что сами создадут Ассоциацию на основе своего клана.

Какая жалость, вздохнул Белфабан. Сисиго кивнул. Очевидно, объявить, что ты отделяешься от Ассоциации, и объявить ей войну – это одно и то же. Всё равно что бросить перчатку в лицо, а затем в него же плюнуть.

Действительно, шанс, что клан Иггдмилления войдёт в состав Лордов, стремился к нулю. Без революции им не спастись от своей ущербности и за сотню, и за тысячу лет.

Но это не значило, что единственным выходом было отделение. По крайней мере, если у них нет чего-то сверхъестественного - например, всесильной машины исполнения желаний, Великого Грааля, способного указать путь к Акаше.

Сисиго все понял. Увидев это, Белфабан удовлетворённо кивнул.

— Да, Великий Грааль Фуюки будет символом этой новой «ассоциации», выживший маг сообщил нам об этом.

— Выживший маг?

Белфабан почесал в затылке и вытащил кусок пергамента, постучав по нему пальцем. Этим он включил магию, показавшую картины прошлого. Мужчина не возражал против фотографии или видео, но старик Белфабан категорически не принимал видеокамеры.

Сисиго давно привык к этому. Человек, на котором явно прослеживались следы пыток, сидел в кресле, глядя в пустоту, и бормотал без всякого выражения.

— Это маг, доставивший сообщение. Когда мы его нашли, он уже был таким. Операция прошла успешно, и теперь он крепко спит. Вероятно, пройдёт не менее шести месяцев, прежде чем его разум будет полностью очищен.

— О чём он говорит?

— «Мы, Иггдмилления, освободились от мелочной политической борьбы Ассоциации Магов и стремимся установить новую ассоциацию здесь, в Румынии, в месте, где живёт истинная магическая наука. Мы обладаем 726-ым Святым Граалем, и когда семь Героических Душ оживят его, мы сделаем ещё шаг на пути к великой славе...» вот так, снова и снова.

726 - это номер Грааля, наблюдавшегося в Фуюки. Если они смогут запустить его, то даже по грубым оценкам получат доступ к феноменальному запасы маны, который не иссякнет несколько веков. Возможно даже, они смогут добраться до Истока.

— Могу я кое-что уточнить? Вы сказали, это выживший маг. Были жертвы?

— Само собой.

— Сколько?

Белфабан поколебался перед тем, как честно ответить:

— Сорок девять. Мы послали на штурм пятьдесят специалистов-охотников, но живым вернулся только один.

— ...

Сложно было сказать, кто из этих двоих вздохнул.

Специалисты-охотники – иными словами, коллеги Сисиго Кайри, – не были наёмники, они входили в Ассоциацию, но пятьдесят – это очень большое число. Становилось понятно, что с самого начала им было приказано уничтожить всё подчистую.

Вполне естественно, учитывая масштабы происходящего. Для Ассоциации будет позором просто отшутиться от этого. И, кроме того, насмехаться над двумя тысячами лет магической истории – это оскорбление, требовавшее самого серьёзного наказания. Пятидесяти должно было хватить.

Но не хватило.

— Дело даже не в количестве. На них напал Слуга.

После этих слов все встало на свои места.

— Вот как. У них не было шансов.

Неважно, было там пятьдесят магов или сто. Некто стал сущностью, называемой Героическим Духом. Для такого существа современные маги словно дети.

— Фамильяр, посланный за ними, видел всё. Перед магами внезапно появился Слуга, с улыбкой взмахнул рукой. На этом всё закончилось. В мгновение ока каждый маг был насажен на длинный кол.

— Кол в Румынии. Да неужели...

«Похоже, они уже призвали Слугу, но это может сыграть нам на руку».

— Итак, старик, раз Иггдмилления уже призвали Слугу, мы ведь сами можем стать Мастерами?

Если Великий Грааль активирован, он должен начать выбор Мастеров. Ассоциация может послать туда мага, который призовёт Слугу и выступит против Иггдмиллении.

— Слишком поздно. Они уже собрали семь Мастеров. Призыв мог ещё не случиться, но Грааль больше не выдаст Командные Заклинания.

— Так они планируют убить друг друга?

— Возможно. Или возможно, один из клана поведёт остальных и прикажет слугам совершить самоубийство. Как бы то ни было, мы никак не можем им помешать.

— Я просто на всякий случай скажу: со Слугами я драться не собираюсь, - объявил Сисиго.

Можно выбрать стратегии и тактики, собрать удачу и чудеса со всего света, и всё равно проиграть Слуге. Про победу над семью и говорить нечего. Желание, достойное Святого Грааля.

Довольный собой, Белфабан усмехнулся.

— Я не собирался просить вас об этом. Я хочу, чтобы вы вступили в войну, используя призванного Слугу.

— Не понимаю.

«О чём он говорит?» — подумал Сисиго. Система Войны за Святой Грааль в Фуюки не допускала больше семи Слуг и такого же числа Мастеров.

— А это наиболее захватывающая особенность начавшейся Войны. Количество призванных слуг может быть вдвое больше обычного – четырнадцать.

— Что?..

— Наш выживший маг обнаружил дремлющий Великий Грааль в глубине крепости и сумел включить резервную систему.

— Какую еще резервную?

— В зависимости от ситуации, Великий Грааль может поддержать Войну за Святой Грааль ещё раз, заново раздав Командные Заклинания. Это была вспомогательная мера, заготовленная как противодействие невероятной ситуации, в которой все Слуги станут союзниками.

— То есть... призвать ещё семь Слуг, чтобы противостоять первым семи.

Итого четырнадцать. Сисиго осознал масштаб трагедии.

— Именно. В городе Трифас расположены лучшие лей-линии всей Румынии. Весьма вероятно, мана там копится быстрее, чем в Фуюки, столь быстро, что уже сейчас там располагается бесконечный источник, который может призвать даже четырнадцать Слуг.

В Фуюки такая система была крайней мерой. В худшем случае, она могла полностью истощить лей-линию.

— Если Иггдмилления уже обладает семью Мастерами и Слугами, то...

— То мы тоже соберём семь Мастеров и Слуг, бросим вызов Иггдмиллении и одержим верх.

— Что случится с Граалем после победы?

— Мы заберём его на хранение, само собой. Ну, сложно сказать, как поведут себя выжившие маги, когда перед ними предстанет нечто, способное провести их к Истоку.

Вот как. Иными словами, «всё, что случится после уничтожения Иггдмиллении – ваша забота». Можно загадать желание. Можно не дать этого сделать остальным. Можно уничтожить всё. Конечно, этот старый лис будет готов. Команда захвата наверняка выдвинется сразу же после окончания войны.

И если он уделает их всех... то сможет исполнить своё желание. По спине Сисиго пробежал холодок, заставив его сердце биться чаще. Заметив это, старик одобряюще кивнул, как будто ожидал этого.

— Так вы согласны?

Однако мужчина не стал отвечать сразу. Столь лёгкое согласие выдало бы его слабость.

— Я задам ещё несколько вопросов.

— Хорошо.

— Во-первых, о Мастерах на нашей стороне.

— Ах да. Другие шесть Мастеров уже выбраны и посланы в Трифас – Ротвейл Берцински, «Серебряная ящерица»; «Штормовая поступь» Жан Рам; «Смоляные Братья» из семьи Пентел; ваш собственный Финд фон Сембрен, первоклассный преподаватель. Этих пятерых послали мы.

Сисиго согласился с их выбором. Эти маги известны по всему свету – чудовища, профессионалы боя, уничтожающие противников без всякой жалости. Он работал со всеми, кроме Сембрена. С ними не должно возникнуть никаких проблем.

— Последний Мастер и наблюдатель будет послан от Святой Церкви.

— Мастер и одновременно наблюдатель?

— Именно.

Как подсказывало название, Война за Святой Грааль неизбежно привлекает ещё одну силу, единственную в мире, способную бросит вызов Ассоциации Магов – Святую Церковь. Хотя им было известно, что данный Святой Грааль является подделкой, они не могли просто сидеть в сторонке в то время, как маги сражались за сокровище, названное Граалем. Говорят, Церковь вмешивалась и в третью Войну. Если верить некоторым слухам, три великих семьи Фуюки сами предложили Церкви поучаствовать, но истина давно затерялась среди противоречивых теорий.

— Но... разве этой войне вообще нужен наблюдатель?

Война за Святой Грааль в Фуюки нуждалась в беспристрастном судье для трёх великих семей и чужих Мастеров. Логично было выбрать Святую Церковь, которая так или иначе всё равно нашла бы способ проникнуть в эту тайну.

Однако эта война была совсем другой. Ассоциация сражалась со своими врагами, в нейтральном наблюдателе не было нужды. Со скрытием Войны маги справились бы и сами.

— Ну, едва ли мы сможем избавиться от них. Будет только хуже, если они встанут на сторону Иггдмиллении. Мы должны воспользоваться этим шансом и доказать, что только мы являемся легитимной магической организацией.

В результате, Святая Церковь поддержит магов - временно, конечно. Для нее это будет ещё один способ сдерживать Ассоциацию.

— Второй вопрос. Для призыва Слуги нужен катализатор – святая реликвия. Вы приготовили что-нибудь?

Белфабан кивнул. Строго говоря, катализатор был необязательным предметом. При призыве слуги без катализатора герой будет выбран на основе характера Мастера, а не на основе его сил. Однако большинство Мастеров предпочитало избегать этого и призывало Слугу, используя в качестве катализаторов священные реликвии.

Конечно, обладание катализатором не гарантирует призыв определённого слуги. Предположим, что маг использует останки Арго, корабля, на котором плавали многие греческие герои. Кто ответит на зов? Несравненный Геракл? Капитан Ясон? Медея, ведьма предательства? Или, возможно, бог медицины Асклепий? Никто не знает наверняка. Но можно сузить выбор, если использовать катализатор, связанный только с одним героем – например, чешуйку первой змеи, сбросившей кожу, или обрывок мантии короля. Такие реликвии позволяют призвать определённого Слугу вне зависимости от совместимости.

Но и призыв без катализатора имел свои плюсы. Поскольку Слуга и Мастер будут сходны по природе, они запросто начнут работать в команде. В Войне в Фуюки плохая совместимость Слуги и Мастера была равноценна ношению при себе бомбы с часовым механизмом. Если они до конца не доверяли друг другу, исход был весьма трагичным. С другой стороны, один неверный шаг мог привести к ненависти и недоверию как раз из-за излишнего сходства.

Конечно, совместимость – дело не последнее, но рисковать, призывая слугу без катализатора, когда ставки столь высоки, было слишком опасно.

Катализатор решит эти проблемы. А раз речь идёт об Ассоциации магов, то наверняка найдутся реликвии, связанные с большинством Героев.

Встав, Белфабан достал из ящика стола эбонитовую шкатулку и осторожно открыл её. Внутри лежал обработанный кусок дерева. В нём не было ничего примечательного, но когда Сисиго открыл рот, голос его стал странно резким. В этом дереве чувствовалось какое-то тепло.

— Что это?

— Круглый стол. В древние времена за ним собирались величайшие рыцари. Защищая Британию, свой дом, они сражались не только мечами, но и словами.

— Круглый стол Британии... из легенды о короле Артуре?

Не думая, парень протянул руку и взял было катализатор, но вовремя остановился. Рыцари Круглого стола – нет нужды представлять последователей короля Артура. Круглый стол был создан самим королём, чтобы стереть различия между повелителем и слугой.

Каждый рыцарь, сидевший за этим столом, был героем, воспетым в легендах. Сам король Артур, Ланселот, Галахад, Гавейн, Тристан, Персиваль... любой из них в форме Слуги будет обладать поразительной силой и славой.

— Но мы не знаем, кто откликнется на зов. Несомненно, будет выбран Героический Дух на основе вашего характера.

— Ничего страшного. Любой из рыцарей Круглого стола более чем устроит меня.

— Понятно. Значит, вы согласны?

Сисиго задумался. Для призыва всё подготовлено. Иггдмилления, скорее всего, воспользуется всеми преимуществами положения для призыва сильнейшего Слуги в Румынии. Однако если подумать, не такое уж это и огромное преимущество.

Всё-таки это битва семь на семь – численно они равны. И что более важно, у Сисиго тоже было желание, которое могла исполнить лишь всесильная машина исполнения желаний. Старик отлично об этом знал.

Значит, решено.

Парень кивнул и зажёг сигарету. Он глубоко вдохнул дым, наслаждаясь ядом, наполняющим лёгкие. На лице Белфабана проявилось раздражение – он ненавидел сигареты.

— Значит, мы собрали семь Мастеров. У Иггдмиллении их семь, теперь Ассоциация высылает семь. Иными словами, в этом мире тело обретут четырнадцать Слуг. Еще никто не проводил ритуал таких масштабов. Это не просто Война за Святой Грааль – это Величайшая Война среди Войн за Грааль.

— Величайшая Война, хм...

Семь Слуг против семи Слуг. В прошлом это всегда было битвой, где каждый был сам за себя, до тех пор, пока в живых не оставался только один, но на этот раз это действительно война на уничтожение. Даже думать не хочется, в каком состоянии будет Трифас после окончания этой Войны.

— Половина вперёд. Если согласны, вписывайте меня.

Белфабан нахмурился.

— Аванса вам мало?

— Шансы выжить на такой работе не особо велики. Я хочу взять то, что могу, прямо сейчас.

— Да? У вас уже есть что-то на уме?

Встав с дивана, Сисиго подошёл к полке и взял маленькую Гидру в руки.

— Вот это.

— А вас устроит подделка?

Сисиго кивнул, не раздумывая, в тот же миг лицо Белфабана омрачилось. Конечно, ведь эта Гидра была абсолютно подлинным экземпляром. Можно продать всё, чем обладала семья Сисиго, но эта Гидра стоила как минимум втрое больше.

— Молчание – знак согласия.

Сисиго с довольным видом понёс Гидру в одной руке, а другой взял шкатулку с катализатором.

— Ну, тогда вперёд, в Румынию. Я свяжусь с наблюдателем и другими Мастерами. Они также должны связаться с вами, как только вы пересечёте границу.

— Ах да. Как зовут наблюдателя?

Стоя на пороге, парень небрежно бросил вопрос. Эта война потребует назначения кого-то из Собрания Восьмого Таинства. Скорее всего, это будет известное имя.

— Я не встречался с ним лично, но это священник по имени Широ.

К сожалению, мужчине оно ничего не сказало.

Сисиго Кайри вылетел в Румынию первым рейсом. К счастью, он предусмотрел вероятность того, что новое задание окажется очередной «охотой», поэтому вся его экипировка была готова, и он не потерял ни секунды.

Во время полёта Сисиго ознакомился с информацией о Войне за Святой Грааль, которую выдал ему Белфабан, – о семи базовых классах, к одному из которых будет принадлежать Слуга, об их характеристиках и о Командных Заклинаниях, чья власть над Слугами столь сильна, что с их помощью можно заставить слугу совершить самоубийство, о единственном выжившем свидетеле случившегося в Третьей Войне за Святой Грааль...

Когда он закончил, самолёт уже приземлился. Сейчас здесь действовали строгие ограничения на въезд магов, чтобы предотвратить появление Командных Заклинаний у третьесортных колдунов, пусть это и было крайне маловероятно.

Как только Сисиго сошёл с самолёта, он почувствовал тупую боль в руке. Осмотрев тыльную сторону ладони, мужчина обнаружил рисунок, похожий на татуировку. Святой Грааль признал Сисиго Мастером и дал ему Командные Заклинания.

Хоть мужчина и ожидал этого, он всё равно почувствовал облегчение. Если бы Командные Заклинания так и не появились, ему осталось бы только уползти домой, поджав хвост.

Сисиго не сразу направился из Бухареста, столицы Румынии, в Трифас, посчитав, что первым делом он должен заняться призывом. Трифас – территория Иггдмиллении. Соваться туда без Слуги – чистой воды самоубийство.

К счастью, история Бухареста насчитывала почти шесть сотен лет, и город был наполнен мощными лей-линиями. Сразу по приезду Сисиго осмотрелся и определил потенциально наиболее подходящие места. Лучшим выбором оказался один из углов кладбища, принадлежащего Ставропольской церкви. Естественно, некромант любил места, набитые трупами.

— Кажется мне, Слуге не понравится пробуждение среди могил.

Когда солнце село, и занавес ночи опустился на город, Сисиго приступил к делу. Для начала он создал барьер вокруг кладбища, чтобы отпугнуть людей. Ритуал для поля был не очень сложным, поскольку он должен был продержаться всего лишь до конца призыва.

Используя мел, созданный из крови и костей магов, он нарисовал магический круг: кольцо очищения вокруг кольца из четырёх кругов изгнания, окружающих символ призыва. В центр он положил кристальный шар. Ритуал из разряда «всё или ничего», но, осмотрев свою работу, Сисиго удовлетворённо кивнул.

Остался только катализатор и магическая формула. На первый взгляд могло показаться, что для призыва Героического Духа такой ритуал слишком прост. Однако если учесть, что Мастер – лишь нить, связывающая воедино Грааль и Слугу, с этим не будет проблем.

Закончив подготовку круга быстрее, чем планировал, Сисиго получил минутку свободного времени перед тем, как прана в его теле достигла максимума.

Неосознанно – вероятно, от скуки, – он зажёг сигарету. Тайваньская, но ужасно редкая. Разве не чудо – знакомый маг подарил ему целую пачку. Но вкус у них был кошмарный. Это было то самое столкновение статуса редкости и паршивого качества, заставлявшее его ощутить быстротечность всего сущего.

Вдыхая дым, практически скорбя и сожалея, Сисиго стал размышлять. Война за Святой Грааль – самая маленькая и одновременно самая крупная в мире... и в ней есть только один победитель. В этот раз положение дел весьма отличалось, но в любом случае, на его пути стояли настоящие чудовища – Героические Духи, против которых не поможет никакая магия.

Постепенно разум обратился к его желанию. Оно было весьма скромным. Оно было даже не срочным. Более того, он прожил жизнь, веря, что время его надежд ушло. Он покинул Часовую Башню, стал охотником за головами и наёмником – всё из-за этого. Но надежда, которую, как ему казалось, он отбросил, возникла у него перед глазами – достаточно было протянуть руку.

— Но дотянусь ли?

Он не знал – такой была эта Великая Война за Святой Грааль. Быть может, он шёл навстречу своей смерти. Очень может быть. Но...

— Глупости. Если бы я хотел сбежать, то просто не согласился бы.

Он это знал. Он знал, что отступать ему некуда, потому что он сам сжёг мост у себя за спиной. Если он обернётся, ему некуда будет возвращаться. Сисиго это устраивало.

Мужчина стоял перед магическим кругом.

Скоро часы пробьют два. Даже в Японии это глубокая ночь. Для Сисиго Кайри, повелителя смерти, более подходящего времени найти было трудно.

— Поехали.

В его голосе послышались следы напряжения – хороший знак. Ему нравилось это состояние. Наконец он ещё раз проверил цвет своей стороны.

Похоже, лагеря слуг для обеих сторон были определены. Чёрные – Слуги Иггдмиллении. Красные – Слуги Часовой Башни.

— Пусть серебро и сталь станут сутью.

Пусть камень и повелитель контрактов станут основой.

Пусть красный будет цветом, которому я воздам почести.

Пусть возникнет стена, что остановит ветер.

Пусть закроются четверо врат.

Пусть закрутится перекресток с короны, ведущей в Царство.

Он начал призыв и в то же время почувствовал лёгкое неудобство, как будто чьи-то руки перебирали его органы. Магические цепи использовали прану из атмосферы, и, поддерживая этот процесс, просыпался его магический гебр.

Всё его тело превратилось в нечто человеческое, но в то же время чужое. Частичкой системы, хранящей чудеса этого мира, деталью механизма, или, возможно, шестернёй – вот чем он стал. Сисиго прижал педаль к полу, ещё больше ускоряя циркуляцию праны в своём теле.

Круг призыва зажегся красным, но сейчас не было времи смотреть на оживающее чудо.

— Наполнись. Снова. Снова. Снова. Снова.

Наполняйся пятикратно, разрываясь каждый раз.

* * *

Трансильвания, Румыния.

Трифас – это маленький город к северу от Сигишоары, родного города графа Дракулы,

Колосажателя.

Его стены, возведённые в средние века для отражения набегов турков, отлично сохранились и всё также окружают крепость и один из районов города.

Многие здания впоследствии не раз перестраивались и реконструировались, не уступая по ценности зданиям Сигишоары. Почти все жители города работали в текстильной промышленности или же занимались сельским хозяйством.

И конечно, у этого города был свой символ, гигантский замок на вершине маленького холма, возвышающегося над улицами, – крепость Миллении. Со средних веков и до наших дней он ни разу не менял владельца. Вторжении Оттоманских Турок, эпидемия Чёрной Смерти, взрывы последней войны – на долю Трифаса выпало множество тягот, но клан и его крепость всё также крепко стояли на ногах.

Но эти стены укрывали не только клан Иггдмилления. Территорию замка с алебардами наперевес патрулировала симпатичная, неизвестно откуда появившаяся прислуга, работающая по хозяйству – нечто немыслимое в наши дни. А гуляя по каменным коридорам, можно заметить статуи с горящими глазами...

Это зрелище поразило бы всякого... но обычные жители Трифаса не были настолько безумны, чтобы совать нос в странный замок. Когда в цитадели зажигается свет, им запрещено даже выходить из дома.

Поэтому три месяца назад, когда надолго потухшие огни воспылали вновь, все жители мрачно обменялись взглядами. Правители замка, кровавые тираны, вернулись.

Молясь о безопасности своего дома, горожане продолжали жить как раньше...

Два часа ночи – город Трифас крепко спал, а крепость Миллении, кажется, смотрела на него с презрением. У окна замка стоял человек. Его глаза, осматривающие неподвижные улицы, пылали беззвучной решимостью.

Его звали Дарник Престон Иггдмилления, старейшина клана Иггдмилления. Во время третьей Войны за Святой Грааль он был магом, сражавшимся на стороне нацистов, тем, кто руководил отправкой Великого Грааля в Германию.

Это случилось шестьдесят лет назад, но на его лице не появилось ни единой морщинки. По внешности можно было сказать, что ему немногим меньше тридцати. Как будто время для него остановилось.

— Да, всё ради этого дня.

Действительно, в этих словах бурлили тысячи эмоций. Он готовился шестьдесят лет – с самой Третьей Войны он собирал всё необходимое, осторожно избегая подозрений.

Он допустил лишь одну ошибку – дал огласку информации о Войне за Святой Грааль в Фуюки. Из-за этого святые реликвии, способные работать как катализаторы, начали пропадать как горячие пирожки. Самый достойный Король Героев; Король Рыцарей, обладатель величайшего из святых мечей; Король Завоевателей, правивший половиной мира, – со временем все их катализаторы разнесло по свету и они затерялись. Но конечно, реликвий, которые клан собрал за эти десятилетия, хватило бы, чтобы призвать превосходных Героических Духов, уж точно не уступающих тем, которых позволят призвать реликвии Ассоциации.

Ещё четыре одновременных призыва этой ночью, и у них будет шесть Слуг. Учитывая Ассасина, призванного по ряду обстоятельств в Токио, у них есть все семь.

А значит, всего через несколько часов Иггдмилления станет маяком сопротивления против Ассоциации Магов.

Всё шло гладко, за исключением одной вещи.

Он ожидал, что после отделения Часовая Башня пошлет людей уничтожить весь клан. Он ожидал, что пятьдесят магов проникнут в Трифас, выждут в лесах за городом и попытаются закончить все за ночь. Призванный Слуга, Лансер, превзошёл его ожидания, уничтожив пятьдесят опытных охотников меньше, чем за полминуты, – это было просто чудесно.

Единственным, чего он не ожидал, была резервная система, которую включил выживший маг. Но он был готов и к этому. Он понимал, что Ассоциация попытается помешать ему, когда он заполучит семь Слуг. Семь против семи – численно они равны.

Конечно, противником была Ассоциация Магов. Без сомнений, они вызовут первоклассных Героических Духов. Однако Героического Духа, который обладал бы большей славой в Румынии, чем его Лансер, нет и быть не могло. С призыва Лансера два месяца назад он вовсю пользовался одним из его умений, чтобы превратить Трифас и его окружение в место, которым тот когда-то правил.

Пока он был на этой земле, Лансер становился сильнее во всём и мог использовать Небесный Фантазм. Беда крылась разве что в его неуправляемом характере. Но Дарник надеялся, что наличие общих целей сгладит и этот недостаток.

Они также узнали, кого пошлёт враг. Помимо надзирателя от Церкви, все шесть – маги, чьим ремеслом была война. Однако у них был смертельный недостаток – им нужно было давать Слугам прану. Клан знал, как бороться с этим, что сделало победу Иггдмиллении неизбежной.

Услышав скрип колёс, Дарник обернулся.

— Время пришло, дедушка, - улыбнувшись, сказала девочка в коляске мягким и чётким голосом. Дарник улыбнулся в ответ, будто заражаясь добротой девочки.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Фиоре?

— Я в порядке. Брат немного беспокоится.

Фиоре Форведж Иггдмилления была единственным по-настоящему талантливым магом в Иггдмиллении и наследницей Дарника. Иными словами, будущая старейшина Иггдмиллении.

В общем случае, есть два типа «гениев». Те, у кого имеется дар ко многим наукам, и те, кто может пойти дальше всех всего в одной.

Фиоре была из второй группы. Хоть она едва ли была способна ко многим видам магии, её способности к вызову духов и работе с человеческим телом не уступали первоклассным преподавателям Часовой Башни. Например, Бронзовые Манипуляторные Парноукреплённые Мистические Коды, которые она производит самодельными изменениями, обладали такой силой, что даже маг третьего класса мог одержать верх над первоклассным колдуном.

За многие поколения в клане Иггдмилления не появлялось мага с большим потенциалом.

— Кто бы мог подумать, что Командные Заклинания появятся на вас обоих? Если бы Война за Святой Грааль шла по обычным правилам, это привело бы к трагедии.

— Да. Думаю, так бы всё и закончилось.

Для магов абсолютно естественно сражаться насмерть, если речь идет об их интересах. Даже для учителя и ученика. Или брата и сестры. Однако в случае Фиоре и её брата этого не случилось бы – между ними слишком велика разница. Исход мог быть только один - Фиоре просто убила бы трясущегося от ужаса родственника. В самом деле, трагедия.

— Я слышала, Ассоциация Магов послала последнего мага.

— У тебя хороший слух.

Дарник сухо улыбнулся. Примерно час назад они получили доклад от людей, прячущихся в Часовой Башне.

— Итак, наконец-то начинается...

— Да. С этого дня Слуги Красной и Чёрной сторон начнут Великую Войну за Святой Грааль. И мы, Иггдмилления, Дерево Тысячи Миров, захватим все таинства и чудеса мира.

Грусть на лице Фиоре была связана не только с нелюбовью к войнам. Как любой маг, она училась в Часовой Башне. Её друзья учились там же, и она не питала особой ненависти к этому месту. Конечно, она не будет напрямую сражаться с друзьями... но всё равно, это было неприятное чувство.

Естественно, страх играл не последнюю роль. В мире магии Часовая Башня была абсолютным символом. Основанная на заре нашей эры, эта организация собрала внутри себя все таинства, все виды магии.

Это наиболее продвинутое магическое сообщество на планете – там есть даже то, чего Фиоре не могла и представить.

Однако она и не думала возражать Дарнику, старейшине клана. Он был чудовищем, сохраняющим пыл тридцатилетнего, хотя ему стукнуло уже больше века. Он обладал Магическим Гербом всего клана. Как только она встанет у него на пути, он выставит ее на мороз. А если она сбежит в Ассоциацию, жизнь родственника предателя там будет полна бед и несчастий.

И тем не менее, Фиоре возразила бы, не будь у них шансов на победу. Но она видела гигантский сине-белый алтарь и дрожание магического круга, накапливающего чистую прану.

— Я разрешаю увидеть это только тебе. Не рассказывай остальным.

С этими словами Дарник отвёл её к основанию Великого Грааля, тому, что всегда было скрыто. Возможно, он работал не в полную силу, но от подавляющего объёма чистой праны, от её божественности, казалось, будто душу Фиоре вырывают из тела.

— Эта машина исполнения желаний может сделать всё, что ты пожелаешь.

Она не смогла устоять перед словами Дарника, потому что у неё тоже была мечта, желание, которое не могло быть исполнено, как бы она ни развивала своё мастерство.

Противостояние с друзьями – всего лишь мимолетное чувство жалости, она не остановит Фиоре на пути к цели. Она уже встала на путь войны с Ассоциацией.

— А теперь, сопроводи меня к нашему Повелителю. Отправимся на призыв рыцарей, которые защитят нас.

— Да, дедушка.

Когда они добрались до тронного зала, где проводился ритуал, там уже собрались остальные Мастера. Также в зале находились выполнявшие грязную работу гомункулы, молчаливо приносившие необходимые магические инструменты.

Сам магический круг уже был начертан. Для его создания использовалась смесь золота и серебра, и он удерживался в жидком состоянии с помощью техники поддержания температуры. Этот сложный и хрупкий круг был создан для призыва нескольких слуг разом.

Весь звук внезапно оборвался. Дарник выбрал этот момент, чтобы подойти к трону и объявить, разведя руки:

— Положите катализаторы, что вы собрали, на алтарь.

Мастера кивнули.

Первым сделал шаг Гордес Мьюзик Иггдмилления, полный мужчина. С первого взгляда на его лица было понятно, что это напыщенный человек. Его искусством была алхимия. Катализатор хранился в шкатулке, возможно, ради сохранности, а возможно, из-за того, что он хотел скрыть его от других Мастеров.

Второй – Фиоре Форведж Иггдмилления, девушка в коляске. Её искусством был призыв духов и работа с человеческим телом. Катализатор – древняя стрела, наконечник которой был темным – видимо, от крови.

Третьей – Селеник Айскол Иггдмилления. Её искусство – тёмная магия. Несмотря на аккуратную внешность, девушка насквозь пропахла кровью. Вероятно, это было связано с целованием внутренностей животных и людей, принесённых в жертву. Её катализатор – стеклянная бутылка, внутри которой всё ещё были видны потёки какой-то жидкости.

Четвёртым – Каулес Форведж Иггдмилления, младший брат Фиоре. Его искусство – призыв. Взглянув на его детское веснушчатое лицо и не скажешь, что ему уже восемнадцать лет. Он неуверенно повторял заклинание призыва Героического Духа снова и снова. Его катализатор – старый кусок бумаги. На нём была нарисована человеческая фигура с подписью «идеальный человек» в правом нижнем углу.

Пятым, уже завершившим свой призыв, был Роше Флин Иггдмилления, Мастер Кастера. Он был самым младшим среди присутствующих. Тринадцатилетний ребёнок издали следил за происходящим.

— Нечасто ты выходишь из своей мастерской, Роше.

Тот пожал плечами, услышав голос Дарника.

— Ну, это всё-таки призыв Героических Духов. Такое нечасто увидишь. Даже ради второго раза можно выйти из своей комнаты.

Он звучал взросло, хотя и излишне старался. Но в то же время мальчик был весьма известным магом в области создания кукол, за исключением их внешности и дизайна. Его марионетки, созданные только ради функциональности, были лишены внешнего очарования.

Кастер был призван Роше два месяца назад, почти одновременно с Лансером, и они много времени провели за созданием големов, необходимых для Великой Войны, в мастерской в замке.

— Где Кастер?

— Учитель скоро придёт. Он несколько занят созданием своего Небесного Фантазма.

— Тогда я принесу свои извинения позже. Но давай же пронаблюдаем эту таинственную церемонию ещё раз.

— Как скажете.

Роше поморщился. Мальчик называл собственного Слугу «учителем» из уважения. Легенды, созданные Кастером, заслуживали почитания. Он доверял Слуге и был по-настоящему счастлив, когда помогал ему в мастерской.

Кастер возник рядом с Роше в своей синей мантии и костюме, надев маску без глаз и без рта. Роше радостно обратился к своему учителю, и Кастер молча кивнул.

Проверив положение четырёх призывателей, Дарник склонил голову перед пустым троном.

— Мой повелитель, мы начинаем призыв.

«Очень хорошо».

На троне собрались частицы света, принимая форму человека. Тот, кого Дарник назвал повелителем, был одет по-королевски, чёрный, как ночь. Его поразительно бледное лицо и длинные шелковистые белые волосы резко контрастировали с одеждой.

В тот момент, когда он появился, атмосфера в тронном заде стала напряженной. Когда мужчина вставал, каждый чувствовал ужастное давление. Там, куда он смотрел, не прекращалась дрожь. Но дело было не в жестокости или варварстве этого человека. Просто те, кто встречал его ледяной взгляд, осознавали свою слабость и никчёмность.

Он был сильнейшим козырем старейшины Иггдмиллении, Чёрным Лансером – Владом Третьим.

Величайший герой Трансильвании, известный среди турок под пугающим именем «Колосажатель». Мир его знал под другим именем.

Маленький Дракон... или же вампир, граф Дракула.

Конечно же, перед ними стоял вовсе не вампир. Он был человеком веры и героем, взошедшим на трон, пусть даже страна его была мала. В Румынии его многочисленные победы над Оттоманской империей, сломившей все страны на своем пути, сделали его великим героем.

Пока он здесь, его слава несравненна – с ним мог сравниться только Геракл в Греции и король Артур в Британии.

Царственный голос Лансера разлетелся по залу:

— А теперь призовите Героических Духов, которые будут служить мне!

— Как пожелаете.

Уважительно поклонившись, Дарник обратился к четверым Мастерам.

— Начнём же, гордые маги Иггдмиллении. Завершив ритуал, мы сделаем первый шаг на путь войны. Хватит ли у вас веры?

Мастера хранили молчание, демонстрируя свою решимость.

Атмосфера в комнате снова изменилась. Чувства Мастеров обострились, так что даже давление Колосажателя, наблюдавшего за ними, на время ослабло.

Призыв Слуги в самом деле проще, чем обычный великий ритуал. Однако верно и то, что таинство призыва Героического Духа может стоить жизни тому, кто допустит в нём ошибку.

Нельзя бездумно бросаться вперёд, но ползти, подобно улитке, думая о безопасности на каждом шагу, не менее глупо. Необходима хладнокровность и решимость направить ствол себе в лицо и быстро нажать на спусковой крючок.

— Пусть серебро и сталь станут сутью.

Пусть камень и повелитель контрактов станут основой.

Пусть чёрны будет цветом, которому я воздам почести.

Пусть возникнет стена, что остановит ветер.

Пусть закроются четверо врат.

Пусть закрутится перекресток с короны, ведущей в Царство.

Они, конечно, не репетировали заранее, но заклинание говорили в унисон, ни разу не сбившись.

После первой строки магический круг начал разгораться. Бушующая прана сметала и атаковала их. Но даже Каулес, слабейший из четвёрки, крепко стоял на ногах и продолжал читать заклинание без тени сомнения.

— Да будет так.

Твоя плоть будет служить мне, а моя судьба станет твоим мечом.

Ответь на зов Святого Грааля.

Ответь, если ты подчинишься этой воле и этой истине.

Заклинание – прана, которая носится по их магическим цепям – звала Героических Духов из их Трона. Она обращалась к величайшим из сущностей, чья жизнь высечена в мифах и легендах.

— Здесь будет принесена клятва.

Я обрету все блага Рая.

Я покорю всё зло Ада.

Трое Мастеров остановились. Только Каулес, ожидавший этой паузы, продолжал.

— Ты будешь служить, но твои глаза будут окутаны хаосом.

Оковами твоими будет безумие.

А цепи держать я буду.

Дополнительные строчки для Безумного Усиления – его применение гарантирует, что призванный Слуга в какой-то степени будет подвержен безумию. Слабый Слуга получит чудовищную физическую силу, став Берсерком.

И наконец, последние слова.

Несмотря на мучения, приносимые их взбесившимися цепями, и страх потери контроля, все четверо на миг почувствовали сожаление – таков был восторг во время ритуала. Но они продолжали, чтобы крепко ухватиться за величайшее из таинств.

Необычные чудовища, истекающие светом, полные чудес и превосходящие магию, – иными словами, Героические Духи, пытались войти в этот мир.

— С седьмого неба, призванные тремя великими словами силы,

Приди из кольца оков, защитник святого баланса!

В миг, когда эти слова были произнесены, бушующий шторм заставил гомункулов в ужасе разбежаться, а Роше – прикрыть лицо руками. Лансер, Дарник и Кастер позволили буре омыть себя, будто она была лёгким ветром.

И тогда они появились.

От сложного магического круга исходил ослепительный свет. Лишь мгновение понадобилось чудесам, чтобы обрести форму. То были герои, сделавшие иллюзии человечества своей плотью, люди, достигшие нечеловеческих высот.

Шторм превратился в лёгкий ветер, а ослепительный свет померк и исчез. В круге остались четыре фигуры.

Одна – хрупкая девушка в белом платье. В руке она держала гигантскую булаву. Пустыми глазами она медленно осматривала своё окружение.

Другой – богато одетый женственный парень. Из всей четвёрки только он смотрел на Мастеров с широкой улыбкой.

Третий – мужчина с луком в руке. Закутавшись в плащ травяного цвета, он опустился на колено, глядя в пол.

Последний – мужчина, закованный в сияющую броню. На его спине висел двуручный меч. Его серебристо-серые волосы развевались на ветру.

— Ах... - в комнате раздался голос изумления.

Даже Дарник был покорен их царственной внешностью. И тогда Слуги разом произнесли слова начала – слова, обнажающие оружие этой яростной Великой Войны за Святой Грааль.

— Мы, Чёрные Слуги, откликнулись на призыв. Наши судьбы связаны с Иггдмилленией, и наши мечи станут вашими.

* * *

В то же время Сисиго Кайри успешно призвал слугу на кладбище Ставропольской церкви в Бухаресте.

— Так значит, ты мой Мастер?

Маленькая фигура рыцаря, с головы до пят закованная в броню, задала ему вопрос. Чёткий голос был слышен даже через шлем. Сисиго кивнул и протянул руку.

— Сисиго Кайри. Я буду твоим Мастером.

— Это что, кладбище? А хуже места для призыва не мог подобрать?

Рыцарь проигнорировал жест Сисиго. Почесав в затылке, некромант начал объяснять свой выбор:

— Ну... это место мне в чём-то как дом.

— Тебя в могиле нашли?

— Юность провёл среди трупов.

Услышав это, Слуга понимающе кивнул.

— Вот как... некромант, значит.

— Ага. А ты – Сейбер? – спросил Сисиго, увидев меч рыцаря.

— А сам не видишь? У тебя со зрением плохо, а с мозгами ещё хуже, если ты думаешь, что я похожа на Кастера или Ассасина.

— Иногда убийца может надеть доспех и вломиться в парадную дверь.

— Неужели меня призвал глупец?

— Вовсе нет. Тебя призвал лучший Мастер из всех возможных, Сейбер. Я хочу сказать, Сисиго Кайри – первоклассный Мастер, в совершенстве способный управлять тобой.

— Хм... думаю, было бы лучше, если бы ты мог в совершенстве управлять собственным языком.

— Итак, Сейбер, может, представишься? И вообще... почему я не вижу твоих характеристик?

Обычно Мастер получал часть информации о физической силе, выносливости и любом из умений Слуги при встрече, хотя врождённые умения и Небесные Фантазмы были покрыты тайной, пока они не будут использованы на глазах Мастера хоть раз, но и имеющихся данных было достаточно для создания стратегии.

И конечно, первым Слугой, которого встречал Мастер, был тот, кого он призвал. Понимание их особенностей лежало в основе ведения войны.

Сисиго видел базовые параметры рыцаря, но ни личности Героического Духа, ни его врождённых умений, ни информации о Небесном Фантазме он разобрать не мог.

— Это, наверное, из-за шлема. Я сниму его, – сказала Сейбер, и закрывавший лицо шлем разделился и слился с бронёй. Сисиго раскрыл рот от удивления.

— Девушка?..

Нет, может, и парень. В любом случае, рыцарь этот был весьма юн. Это было так неожиданно, что Сисиго сказал, не подумав, и сразу заметил, насколько ухудшилось настроение рыцаря.

— Только попробуй сказать это еще раз.

— Сказать... что?

Её леденящий рык вернул Сисиго на землю.

— Назовёшь меня так ещё раз – сдерживаться не стану.

Блеск в её глазах говорил о готовности убивать. Инстинкты Сисиго прошептали ему, что она не шутила.

— Прости, виноват. Больше такого не повторится.

Подняв руки, мужчина искренне извинился. Хоть её лицо и было искажено злобой, Сейбер смогла успокоиться. Глубоко вздохнув и будто бы надувшись, она пробормотала:

— Я тебя прощаю. И больше об этом не говори.

— Понял. Так что насчёт имени...

— В чём дело, Мастер? Я не знаю, каким катализатором ты пользовался, но ты же призывал именно меня? Тогда зачем мне говорить...

— Нет, вот катализатор.

Медленно отходя от исчезающего магического круга, Сисиго бросил ей деревяшку. Сейбер озадаченно посмотрела на пойманный предмет.

— И что это?

— Часть Круглого стола. Того, за которым сидели вы, рыцари.

В тот же миг настроение Сейбер снова испортилось. С недовольным видом она поднесла меч к святой реликвии, единственной в своём роде, и разрубила её на куски.

— Э...

Когда от катализатора остались одни щепки, Сейбер потопталась на останках всем весом своей брони.

— Чёртова штуковина! Никогда не думала, что меня призовут вот этим!

На её лице появилось выражение ледяной и бесконечной ненависти к Круглому столу. Странно, подумал Сисиго. Для рыцарей Круглый стол был местом беседы и веселья. Пусть они и разделились на друзей и врагов, виноват в этом был не Круглый стол. Если и был рыцарь, столь сильно ненавидевший его...

В тот же миг Сисиго понял, как её звали. Если и был рыцарь, ненавидевший Круглый стол, то это тот, кто восстал против короля.

— Сейбер, ты – Мордред?

Мордред слегка нахмурилась, услышав вопрос некроманта. Похоже, её несколько пристыдило то, что по её поведению Мастер столь легко догадался.

Но голос рыцаря был решителен, когда она объявила:

— Всё верно. Я – Мордред, единственный истинный наследник Короля Рыцарей, Артура Пендрагона.

— Разве ты не восстала против него?

Как только Сисиго упомянул это, лицо Сейбер покраснело.

— Да, так и было. Король никогда не признавал моей силы. И как правитель, и как мечник я ему не уступала – нет, я могла даже превзойти его. Но король не отдал мне трон из-за происхождения.

Безразличие в её голосе явно было вызвано не сдерживаемыми эмоциями. Наоборот, в ней пылала ярость и ненависть, от которых тряслось всё тело.

Её родословная – то, что она родилась из нечистого союза короля Артура и его собственной сестры Морганы – была слишком заметным недостатком.

— И потому я покончила со всем восстанием. Я дала всем понять, что в правлении короля не было никакого смысла.

Действительно, если верить легенде, Мордред виновен в смерти Артура. Даже будучи пронзённым святым копьём, Мордред нанёс смертельный удар королю.

Перед смертью король Артур вернул свой святой меч в озеро и отправился на Авалон.

Жизнь Мордреда оборвалась на Камланнском холме. Единственное, что осталось после неё – это позорное прозвище, рыцарь-предатель.

— Вот что... значит, ты хочешь стать королём?

Должно быть, это и было желанием Мордред, лишённой права наследия, – занять место отца. Но голос рыцаря сочился высокомерием:

— Вовсе нет. Я не хочу стать королём с помощью Святого Грааля. Мой отец никогда не признает меня, если я таким образом взойду на престол. Единственное, чего я желаю, Мастер, это шанс бросить вызов избирающему мечу.

— Тому, который король вытащил из камня?

Сейбер кивнула. По легенде, юный Артур получил право стать королём, вытащив меч из камня, до этого не поддававшийся никому из тех, кто хвастался своей силой.

Конечно, если Мордред сможет вытащить такой меч, то она будет признана достойной титула короля. Однако в её желании зияла большая дыра.

— А можно кое-что спросить?

— Да?

— Допустим, Грааль исполнит твоё желание. Что случится, если ты не сможешь вытащить меч?

Если она хочет бросить вызов мечу в камне, естественно, есть шанс и того, что у неё ничего не выйдет. Ни один человек в стране, кроме Артура, не был признан достойным трона. В жилах Мордред может течь кровь Артура, но весьма сомнительно, что у нее получится вытащить мечь.

— Что за глупости, Мастер. Конечно, я смогу!

Заявив это, Сейбер раздулась от гордости. Невыносимая тяжесть её слов вполне подходила королю. Быть может, она и правда играючи вырвет меч из камня.

— А теперь, Мастер, не будем терять времени зря. Рассказывай, кого и где убивать.

Мордред с едва заметным вздохом дёрнулась вперёд, но Сисиго осадил её.

— Когда-нибудь слышала фразу: «Не лезь поперёд батьки в пекло»?

— А с чего бы меня должна волновать такая чушь? Меня же призвали, чтобы сразить семерых слуг?

Похоже, Грааль дал ей информацию о Великой Войне.

— Именно. Но мы понятия не имеем о семерке той стороны.

Они оба подняли головы, услышав хлопанье маленьких крыльев. Серый голубь сидел на ветке. Его глаза – обычно пустые, как у всех птиц, неустанно двигались. Выплюнув листок бумаги, который нёс в клюве, голубь улетел. Когда Сисиго поднял послание, Сейбер заглянула в него с нескрываемым интересом.

— Фамильяр?

— Похоже на то. Они хотят с нами встретиться прямо сейчас.

— Кто?

— Люди, разделяющие наши интересы.

Некромант скомкал записку, на котором было написано только «завтра утром в десять, Сигишоара, церковь на холме» и раздавил его в руке.

* * *

Это было великолепно, прекрасно и торжественно. Сотни слов не опишут этой картины.

Черные Сейбер, Арчер, Лансер, Райдер, Берсерк и Кастер – помимо Ассасина, призванного в Синдзюку, все шесть слуг были собраны в этом зале.

В условиях Войны за Святой Грааль больше двух слуг крайне редко оказывались в одном месте в одно время, вне зависимости от того, сражались они или работали в команде. Терять бдительность им было нельзя, потому что однажды и им придётся сразиться между собой.

Но война изменилась – и они подчинились правилам Великой Войны, встав по одну сторону фронта.

— Хм, нам, пожалуй, стоит представиться? Стоит же? Я начну! Слуга Райдер – меня зовут Астольф. А вас?

Прежде, чем кто-либо сумел возразить, Слуга Райдер, Астольф, открыл ещё одну загадку.

Спокойный мужчина, стоящий рядом с ним, казалось, был удивлён, но мягко улыбнулся и ответил:

— Я Слуга Арчер. Моё имя Хирон.

— Спасибо, Хирон. Пусть мы проживём недолго, но проведём это время с пользой!

Райдер протянул руку. Арчер пожал её с несколько озадаченным видом.

— Не используй истинные имена, Райдер. Называйте друг друга по классам.

Дарник спокойно осадил его.

— Конечно, - ответил Райдер, кивнув, и затем обратился к Слуге в белом платье.

— А ты?

Слуга промолчала. Она отрицательно покачала головой.

— Извини. Ничего страшного, если не можешь говорить. Хм... где её Мастер?

Райдер оглядел Мастеров и остановился на Каулесе, когда тот отреагировал на его взгляд.

— Эй, вот ты, Мастер, как её зовут?

— Ну, эм, она...

Несмотря на свои попытки, Каулес не выдержал взгляда Райдера, как будто тот пытался прожечь в парне дыру, и пробормотал её настоящее имя:

— Франкенштейн.

— Понятно. Рад встрече, Фран... В смысле, Берсерк.

Слуга Берсерк – Франкенштейн – недовольно заворчала, услышав своё настоящее имя.

Наконец, глаза Райдера обратились к последнему Слуге – Сейберу.

— А тебя как звать?

— Остановись, Сейбер. Молчи.

Мастер Гордес громко объявил всем, включая Дарника:

— Я не раскрою имени своего Слуги никому, кроме Дарника.

Вся комната напряглась. Селеник холодна спросила:

— Разве мы все не согласились заранее, что раскроем имена своих Слуг? Весьма низко с твоей стороны не держать слово.

— Тогда у меня не было катализатора.

С этими словами Гордес прижал к себе шкатулку, будто она была драгоценной. Видимо, он хотел оставить в тайне даже катализатор.

— Тебе действительно так важно скрыть его имя, дядя Гордес?

Мужчина кисло кивнул.

— Для моего Слуги смертельно опасно раскрывать своё имя. Я бы предпочёл сократить количество ртов, которые могут проболтаться.

Истинное имя каждого Слуги должно держаться в тайне. Даже самые известные герои, в конечном счёте, зачастую умирали не своей смертью.

Раскрыть имя – значит, раскрыть смертельную слабость, причину смерти героя.

Если он был отравлен – нужно найти способ отравить его ещё раз. Пал от стрелы – нужно стрелять из луков.

И если слабость была не столь очевидна, герой, у которого в роду затесался дракон, станет лёгкой жертвой для оружия, прославившегося убийством драконов. Если у врага подобного оружия нет, открыв эту информацию другим Мастерам, всё равно рискуешь столкнуться с контрмерами.

Естественно, есть и такие Слуги, для которых раскрытие истинного имени ничего не изменит. Таким был Райдер Астольф.

Дарник бросил взгляд на Влада, который кивнул с ухмылкой. Влад, будучи Слугой Дарника, конечно же знал, какого Слугу призвал Гордес. И принц, знаменитый своей жестокостью, щедро дал разрешение.

— Хорошо. Для тебя мы сделаем исключение.

Гордес широко и довольно улыбнулся.

— Спасибо, Повелитель. Прошу простить.

Задрав нос, Гордес выскользнул из комнаты вместе с Сейбером. Селеник недовольно пробормотала:

— Сейчас лопнет от гордости.

— Такой уж он человек, - сухо улыбаясь, ответил Дарник. Гордес был наследником дома Мьюзик, который когда-то хвастался способностями в алхимии, не уступающими Айнцбернам. И в то же время, когда семья Мьюзик вошла в состав Иггдмиллении, их магическая кровь уже слабела.

Для когда-то знаменитого дома наверняка немалым позором было войти в Иггдмиллению. С детства мать и отец вбивали в Гордеса, какими великими алхимиками были их предки. И теперь, в возрасте тридцати шести лет, он всё ещё не мог отделить мечту от реальности, поскольку вырос лишь затем, чтобы гордиться прошлым.

Гордес – первоклассный маг, первый с тех пор, как Мьюзик вошли в Иггдмиллению, что, видимо, ещё больше разжигало его чрезмерную гордыню.

Кроме того, он действительно был отличным магом. Именно он предложил и смог реализовать способ манипуляции системой – набором лей-линий праны, что в этой Войне за Святой Грааль можно считать бесчестным.

Какими бы отличными магами ни были те, кого послала Ассоциация, для них призыв и поддержание Слуги станет весьма тяжёлой ношей. Не обремененные ей, Мастера Чёрной стороны смогут стать намного сильнее – можно не считать, сколько раз был использован Небесный Фантазм. Результаты деятельности Гордеса понимали и принимали все – а потому нет иного выбора, кроме как закрыть глаза на его высокомерие.

Пребывая в отличном расположении духа, Гордес вернулся в свою комнату и повернулся к Сейберу ещё раз. Его восхитительная, величественная внешность приковывала к себе взгляды всех, кто его видел. Гордес был почти уверен, но на всякий случай всё равно задал вопрос:

— Ответь мне, Сейбер, твоё истинное имя – Зигфрид?

После утвердительного кивка Гордес возликовал без меры.

Зигфрид был великим немецким героем. Его описание менялось от легенды к легенде, но самая известная его роль – эпическая поэма «Песнь о Нибелунгах». Он был принцем Голландии, заслуживший титул убийцы драконов, на долю которого выпало немало приключений.

Он покорил все поля битв, ни разу не потерпев поражения, пока предательский клинок не поразил его спину, его единственное слабое место.

В его руках – святой меч Нибелунгов, Бальмунг. Убив этим мечом злого дракона Фафнира и омывшись в его крови, он стал неуязвим для любого оружия.

Но каким бы великим воином он ни был, у него оставалось одно уязвимое место – точка не спине, которая была закрыта случайно прилипшим липовым листком, когда он омывался в крови дракона. Это было слабое место, удар в которое вёл к неизбежной смерти Зигфрида.

Гордес долго думал над этим. Замечательно то, что он призвал одного из величайших Слуг, но, вообще говоря, его легенда - а значит, и знание об уязвимости – были широко известны. Сколько он сможет скрывать столь фатальную и очевидную слабость?

— Сейбер, с текущего момента держи рот на замке, если только не используешь свой Небесный Фантазм. Будешь говорить, только когда я разрешу.

Заткнув Слугу, Гордес рассчитывал скрыть его имя. Продемонстрировав Командные Заклинания на руке, он подчеркнул важность приказа. Однако в его глазах была тревога. Простит ли ему великий герой такое высокомерие?

Простит ли он Гордеса?..

Несмотря на это, он не мог перестать смотреть на него «просто как на Слугу». Всё-таки Сейбер был только временным гостем, призванным в мир Гордесом, его Мастером.

На какое-то время в комнате повисло напряжение.

Сейбер ответил кивком, а не словами, показывая, что он принял приказ Гордеса. В некоторых легендах описывалась царственность Зигфрида и то, как он вёл солдат в битву. Но в то же время он был Героем, откликавшимся на просьбы окружающих.

Если так нужно, он не будет спорить с приказом. Ни одна команда не будет ему в тягость, если она приведёт его к исполнению желания.

Если бы в этот момент он решительно отказался, вынудив Гордеса использовать Командные Заклинания, его судьба могла бы быть иной. Но Зигфрид предпочёл подчиниться, как Слуга класса Сейбер, – в то время как Гордес решил, что он подчинил Слугу своей воле.

Со временем это недопонимание между ними приведёт к непоправимым последствиям.

В то же время в тронном зале беседовали Мастера и Слуги.

— Я твой Мастер. Прошу, зови меня Фиоре. Рада встрече.

Девушка протянула руку, и Арчер вежливо пожал её.

— Благодарю, Фиоре. Будь спокойна, твой Слуга не посрамит имя Хирона.

Фиоре замолчала, будто задумавшись, и посмотрела на лицо Арчера.

— Тебя что-то беспокоит?

— Нет, нет. Ты правда Хирон? Я знаю, что это так, но...

— Сложно поверить? – спросил Арчер, не переставая улыбаться.

Фиоре едва заметно кивнула.

— Понимаю. Я не должен призываться в теле человека.

Хирон был мудрецом среди кентавров, учителем многих великих героев, начиная с Геракла.

Наполовину человек, наполовину конь, Хирон был сыном Кроноса, покровителя урожая, земли и нимфы Филиры, а потому был по-настоящему божественной сущностью. Однако когда в него попала стрела, смазанная ядом Гидры, он отбросил своё бессмертие, чтобы освободиться от агонии. Тогда он лишился полной божественности и стал сущностью, которую можно было призвать с помощью Грааля.

Конечно, можно было призвать Слугу и в теле кентавра...

— Однако тогда моё имя можно будет угадать лишь по одному взгляду. Надеюсь, я не слишком удивил тебя.

Любой, увидевший настоящее тело Хирона, мгновенно определит его сущность, особенно учитывая лук в руках. Всё-таки Хирон был Героическим Духом и прообразом Стрельца, небесного Арчера.

Поэтому после призыва Хирон принял форму человека. Это стоило ему снижения некоторых характеристик, но не особо влияло на мастерство обращения с луком.

— Конечно, я понимаю.

Смутившись, Фиоре кивнула. Действительно, сейчас ничего, помимо несколько архаичных одеяний, не выдавало в добродушном мужчине великого мудреца Хирона.

Однако, заговорив с ним, Фиоре едва выдержала давление Арчера. Его присутствие напоминало о гигантском лесе, прохладный и чистый воздух окутывал её хрупкое тело.

— Но слишком просто ожидать доверия даром. Я – Слуга Арчер, следи за моим луком на поле битвы. Там ты узришь доказательства того, что я достоин быть твоим Слугой.

— Да... я жду великих подвигов, Арчер.

Девушка опустила голову, будто ещё больше смутившись, и выкатила из зала вместе с Арчером.

— Мы тоже уходим, Берсерк. Перейди в форму духа.

— А-а-а... угу-у-у...

Со стоном, похожим на согласие, Берсерк разлетелась на искры и исчезла.

Каулес вытер пот с лица и вздохнул с облегчением. Похоже, ему пришлось нелегко. Все дары семьи Форведж достались его сестре.

Паренек обладал слабым потенциалом Мастера, и, к сожалению, сам Берсерк – рукотворное создание, Франкенштейн, – была сравнительно новой тайной. Даже увеличение её параметров через Безумное Усиление не давало ей никаких особых преимуществ. Но с другой стороны, её главная сила заключалась в её уникальном личном умении.

Если честно, Дарник просто ничего не ждал от Каулеса и Берсерка. И вообще, Берсерки не подчиняются приказам. Их судьба – безумная битва, а далее – смерть. Правильное использование Командных Заклинаний позволит ей сеять разрушение, давая шанс в этой суматохе уничтожить нескольких Мастеров противника. Ему просто нужно дождаться подходящего момента.

И вот истощённый Каулес покинул зал.

— А теперь, Райдер, давай я покажу тебе замок. Тебе же не терпится осмотреть его?

Застенчивый Слуга почесал в затылке.

— Это так заметно? И… ну, я не хотел бы находиться в форме духа...

— Хорошо. Я подготовлю для тебя комнату.

— Правда?! Ура, мне так повезло с понимающим Мастером!

Райдер танцевал в круге, радуясь и прыгая, празднуя исполнение своего желания.

Видимо, он беспокоился о трате праны, необходимой для поддержание физического тела. Даже если Мастеров поддерживает Святой Грааль, длительно материализовывать Слугу всё равно тяжело.

Вообще, нет ничего плохого в том, чтобы постоянно держать Слугу в форме духа, за исключением боя. Но это точка зрения Мастеров. Среди Слуг есть те, кого больше интересуют радости второй жизни и кто предпочёл бы пребывать в физической форме, закрыв глаза на неудобства для Мастера.

Слуга Райдер, Астольф, был подобен обретшему тело любопытство. Если бы его Мастер Селеник позволила – да и даже если бы не позволила – он бы вылетел из замка и окунулся в удовольствия улиц внизу.

По легендам, из двенадцати пэров Карла Великого, Астольф был самым привлекательным, всегда оптимистичным и абсолютно лишённым здравого смысла. Сказать, что та форма, в которой он появился, была неожиданной – не сказать ничего. Но конечно, легенды исказились. Его привлекательная внешность вполне удовлетворяла вкусы Мастера Селеник.

— Ритуал окончен. Вернёмся в мастерскую.

— Да, пойдём.

Роше и Кастер тоже вышли из зала.

Проводив Мастеров, Дарник отпустил и гомункулов. Оставшись наедине, он обернулся к сидящему на троне Лансеру.

— Итого шесть. Ассасин скоро прибудет.

Сейбер, Арчер, Лансер, Райдер, Берсерк, Кастер и Ассасин – в прошлых Войнах за Святой Грааль для каждого Слуги было естественно создавать собственные стратегии и сражаться по-своему.

Однако в этой войне многое переменилось.

Раньше всё зависело от класса Слуги. Но в этот раз даже классы, которым крайне тяжело было бы дожить до конца конфликта в Фуюки – такие, как Берсерк, Кастер и Ассасин – смогут показать всё, на что они способны.

Например, Кастер Роше уже произвел более тысячи големов. Разделённые на три группы по размеру, они с нетерпением ожидали битвы.

Они никогда не смогут бросить вызов Слуге, но обладали ценностью пушечного мяса – а в случае со Слугой, не подходящим для ближнего боя, например, Кастером или Ассасином, у них есть шанс сразить гиганта.

— Ты знаешь, что я сейчас чувствую, Дарник?

Это было ясно, учитывая едва заметную улыбку, но Дарник всё равно не ответил на вопрос.

— Повелитель, такому жалкому магу как я никогда не понять, о чём думает великий Дракула.

Заметно раздражённый Лансер покосился на него:

— Чрезмерная лесть выдаёт тебя, Дарник. Ты называешь меня Повелителем, но я зову тебя Мастером. Я всего лишь твой Слуга.

— Да, Повелитель.

Дарник внутренне обругал себя за то, что перешёл грань дозволенного. Тем не менее, Лансер... Влад Третий был когда-то правителем этой земли. Насколько бы далёк от мира маг ни был, даже если он был способен бесстрастно совершать деяния, идущие против всякой морали, он всё равно должен выказать уважение такому человеку.

Конечно, тут нельзя забывать о разнице, создаваемой Командными Заклинаниями. Можно сказать, эта верность исходила только из того, что в решающий момент Мастер всегда мог потянуть поводок.

— Я половину жизни провёл, защищая свой народ от турков, Дарник. Я правил так, как мог, но кое-чего у меня не было.

— О чём вы говорите?

— О людях. У меня не было великих полководцев, которым я мог бы доверить солдат. Я все свои силы отдавал победе на поле битвы, но это значило, что я мало что сделать вне ее. Не спутай это с признанием некомпетентности. Мне просто...

— Не хватило людей и времени.

Лансер кивнул, удовлетворившись ответом Дарника.

— В конце концов, я получил их: шесть незаменимых Героических Духов, и особенно Сейбера... Не могу представить более великого воина, чем Зигфрид!

Да... помимо Гордеса, только Дарник и Лансер знали, кем был Слуга Сейбер. Катализатором Гордеса был залитый кровью липовый листок. Видимо, он смог заполучить его с помощью связей со своими старыми друзьями, Айнцбернами, но владение такой великой реликвией нельзя списывать только на везение.

— И у нас есть не только Сейбер – есть и Арчер, великий греческий мудрец Хирон. Райдер, Астольф, один из двенадцати пэров Карла Великого. Берсерк, безумное творение доктора Франкенштейна. И Кастер Авицеброн. Эксцентричный, но незаменимый из-за своих прекрасных големов.

— Все они подчиняются тебе, Повелитель. Все они – твои полководцы.

— Да, и от того ещё больше я сожалею. Будь они у меня тогда, я бы не был заключен в этой крепости.

В 1462 году венгерский король Матиас пленил Влада на основании того, что он содействовал туркам, и заключил его на двенадцать лет.

Всё, чего он добился, защищая свою страну, было осквернено, и прежде, чем он это понял, родилась унизительная легенда о кровожадном демоне.

— Но теперь прошлое так же далеко, как сон. Я должен думать о настоящем – о моём жалком имени, омытом кровью.

— Не стоит волноваться, Повелитель. Когда семь Слуг будут повержены, всесильный исполнитель желаний, Великий Грааль, начнет свою работу, и ваше желание будет исполнено.

Вернуть честь своему имени – вот желание Слуги Лансера, Влада Третьего. Смыть титул «графа Дракулы», распространившийся по всему свету.

Он не отрицал пути, по которому шёл. Войну с турками, несчастное заключение – это лишь этапы жизни, с которыми он уже смирился. Однако он не мог простить того, что его имя запятнали поступками, которых он не совершал.

Из всех слуг только в Лансере было столько рвения, только он столько ставил на Великую Войну за Святой Грааль. Это очень нравилось Дарнику.

— Остался только слуга Ассасин. Он будет призван в маленькой стране на Дальнем Востоке?

— Да, Повелитель. Его должны были призвать в Лондоне, но теперь это враждебная территория. Поэтому мы решили призвать Героического Духа возле лей-линии, ему подходящей.

— И как зовут этого Духа?

— Джек Потрошитель – серийный убийца, потрясший Англию сто лет назад.

* * *

Столица Румынии, Бухарест, в начале двадцатого века была известна как «маленький Париж». Однако бомбы Второй мировой войны, два землетрясения и развитие города под влиянием мании величия диктатора Николае Чаушеску уничтожили многие прекрасные здания. Но конечно, кое-что осталось. Если проехать по улице Победы, проходящей по всему городу, с юга на север, можно увидеть множество старых церквей и исторически ценных построек старого города.

Однако это не единственная рана, нанесённая стране режимом диктатора.

— Они, похоже, называют себя «детьми Чаушеску», - сладко пробормотал голос не от мира сего. Говорила это соблазнительная женщина, способная сводить мужчин с ума одним намёком на грусть. Однако никто не мог услышать её слов.

Прохожие с опаской смотрели на нее, а она говорила с пустотой. Некоторые юнцы пытались позвать женщину, но, видимо, чувствуя безумие в её глазах, быстро ломались и отказывались от этой затеи.

— Да, верно. Это ужасно... Я стала такой прежде, чем заметила это.

Будто говоря с кем-то, женщина продолжала диалог.

«Дети Чаушеску» были частью разрушительного наследия режима. Когда-то в Румынии аборты и контрацепция были противозаконны, а правительство старалось заставить каждую семью иметь хотя бы пять детей. Дети, за которыми некому было следить, становились жертвами преступлений и работорговли. Диктатура окончилась революцией, но жизни вернуть было нельзя. Преступные организации и власть имущие поглотили и рассеяли их маленькие надежды на счастье. Те, кто выжил, из жертв превратились в хищников.

Женщина продолжала блуждать по ночному Бухаресту, говоря с невидимым собеседником. Без сопровождения она представляла собой настоящий магнит для неприятностей.

За ней следовали двое молодых парней. Дойдя до безлюдного места, они моментально сократили расстояние - женщина так неосторожно вошла в переулок, окруженный с обеих сторон зданиями. Мужчины больше не могли удовлетвориться одним только воровством. Никто не найдёт пропавшую туристку, её деньги, тело, жизнь – они поглотят всё, что у неё было. Они протянули к ней руки.

Никто здесь не услышит крик.

Так думали мужчины... но они и представить не могли, что о том же думала и женщина.

Женщине живым нужен был только один. И для него это был самый счастливый день в жизни.

— Что? – выдохнул один из мужчин, потянувшись к ней. Почему-то его рука не могла достать женщину. Он застыл от ужаса, чувствуя себя так, будто пытался коснуться призрака. Но льющаяся кровь и сильная боль, исходящие из его отрубленного запястья, наконец-то явили то, что случилось.

«О... руки нет».

Мужчина не понимал, как такое случилось... но потом осознал жестокую правду.

— А-а-а?!

Как только он закричал, боль настигла вновь. В этот раз страдание было незаметным, но чувство потери было ещё более ужасным – потому что те органы, которые никогда не должны покидать тела, посыпались из разрубленного живота.

Прекрасный голос напряженно вскрикнул. В самом деле, ему повезло. Тот, кто выжил, променял бы всё на мгновенную смерть.

— Какого?..

Второй мужчина с тупым видом стоял на месте. Когда его товарищ попытался схватить женщину, он лишился руки, затем ему вспороли живот и, наконец, он лишился головы. Он ничего не понимал. Это было слишком безумно. И все его мысли остановились.

— Ох...

Спустя какое-то время он понял – они были всего лишь насекомыми, привлечёнными светом. А судьба таких насекомых незавидна.

Он почувствовал что-то холодное между ног, но прежде чем мужчина понял, что это было, он развернулся и побежал прочь. Или... попытался побежать.

Когда он обернулся, чья-то выставленная нога уронила его на землю. Он попытался встать, но кто-то прижал его к земле.

— Что будем делать с ним, Мастермама?

Он лишился дара речи.

Это был ребенок. В порыве надежды мужчина собрал все силы и схватил её маленькую руку, надеясь сбросить девочку.

Но рука не шевельнулась. Он ухватился ещё крепче, стараясь изо всех сил. Но с тем же успехом он мог пытаться изогнуть стальную трубу.

Мужчина ударил. Рука не была протезом. Но как? Как мог его сильнейший удар даже не поцарапать её тонкую руку?

Из его рта вылетел жалкий крик. Он вытащил нож и ткнул девочку в руку. Не думая о неприглядности своего поступка, он бил снова и снова, мечтая сбежать из этого ненормального места.

Он колол, колол и колол. Так почему... почему он не мог ранить её?!

— Боже... тебе не больно?

Девочка обернулась. Не замечая этого, мужчина продолжал колоть ножом.

— Мы в порядке. Мы же Слуга. Нам не больно. Но неприятно.

— Хм, ладно, тогда можешь его чуток порезать. Но не трогай горло. Он ещё должен поговорить.

— Хорошо, мама.

Сжав нож в руке, девочка кивнула. Чтобы избавиться от раздражающих уколов, она перерезала сухожилие в запястье мужчины, а затем залила кровью его грудь, шею, бёдра и лицо, но не раня насмерть, как и сказала её Мастер.

— Хорошо. Погоди минутку.

Остановив ребёнка, умело орудующего ножом, женщина обратилась к бедняге:

— Эй... у тебя же много друзей? Где они? Не хочешь рассказать, где та улица и где тот дом?

Мужчина лишился всякого желания сопротивляться. Когда она задала вопрос, ответы просто полились из его рта. Его устраивало всё, что угодно. Если бы она приказала вылизать её туфли, он бы и это сделал без колебаний.

Слушая признания мужчины, женщина нашла на карте, прилагавшейся к гиду по городу, указанное место. «Отлично», - пробормотала она, слегка похлопав девочку по плечу.

— Джек. Можешь съесть его.

Съесть... его?

Не понимая этих слов, мужчина попытался спросить. Ребёнок по имени Джек уставился на его лицо... и он закричал, не имея сил выдержать этого. С теми же чудовищно бесчувственными глазами Джек вырезала сердце мужчины.

Дело было не только в боли, он просто не мог поверить в то, как быстро на это сделала. Для неё это было легко – как будто она рвала цветок. Как будто раздавила муравья.

Джек проглотила сердце. И он умер в агонии и отчаянии, узнав, как легко можно лишиться жизни.

— Мама, что мы теперь будем делать?

— Дядя рассказал, где его друзья. Почему бы нам туда не заглянуть?

— Мы хорошо поедим?

— Думаю, да, Джек.

Рикудо Рейка погладила голову невинно радующейся Джек. Девочка закрыла глаза и не сопротивлялась. От чудовища, только что выпотрошившего человека и вырезавшего его сердце, не осталось и следа.

— А теперь пойдём.

— Хорошо. Пока-пока.

Джек помахал рукой двум трупам. Их нашли на следующий день, а позже стало известно, что их товарищей перебили в баре, где они часто бывали. Полиция подозревала борющиеся между собой преступные группировки, но кое-что не сходилось: у каждого из пятнадцати трупов было вырезано сердце.

Узнав об этом, одна из газет написала забавную статью под названием «Возвращение Джека Потрошителя?» Однако полиция и СМИ понятия не имели, что ещё недавно похожие события произошли и в Японии.

Перевод осуществлён командой Living FLCL - http://livingflcl.eva-not-end.com.

Итак, клан Иггдмилления собрал Слуг Чёрной стороны в своей крепости Миллении. Козыри были на руках, но расслабляться не стоило.

Арчер и Лансер уже много раз говорили с магами Иггдмиллении, готовясь к сражениям с вражескими Слугами.

Райдер, несмотря на строгость своего Мастера, Селеник, всё равно выбирался из замка на улицы Трифаса просто ради удовольствия. Конечно же, одежда, в которой он был призван, привлекала слишком много внимания, поэтому он переодевался в скромное одеяние гомункулов.

Что касается Кастера, то он, создав в крепости мастерскую, посвятил себя производству големов. Эта мастерская, основанная на Создании Территории, больше походила на фабрику. Пусть защиты ей недоставало, но она выдавала по тридцать големов за день, в то время как современный маг едва ли смог бы одного такого создать за целый год.

В то же самое время двое мужчин сидели в мастерской за столом. Стройный голем из одушевлённого дерева поставил перед ними чашки. В его плавных движениях не было и следа обычной неловкости големов.

Сделав глоток чая, Дарник окинул взглядом полную жизни мастерскую. В ней работали не люди, а големы – одни напоминали людей, у других было несколько лап, как у пауков. Помимо основных работников, некоторые ещё прибирали комнату и следили за инструментами.

— Могу ли я узнать, когда прибудут материалы, что я запрашивал несколько дней назад?

Дарник с улыбкой кивнул Кастеру. Тот попросил главу клана достать драгоценные камни – органы будущих големов, и пергамент – их кожу. И то, и другое должно быть не младше восьми веков, и материалы эти нужны были в огромных количествах. Даже для Иггдмиллении, чья кровь распространилась по всему свету, найти такие вещи было весьма сложно.

— Они почти в наших руках. Дело несколько затянулось, поскольку через Часовую Башню провести их не удалось. Должен за это извиниться.

Поскольку Башня была центром Ассоциации, все виды магических принадлежностей проходили через неё. Ищете ли вы восьмисотлетние драгоценные камни или тысячелетний пергамент - если у вас есть ресурсы и связи, получить такое будет совсем легко.

Однако для них этот путь был закрыт, поскольку клан от Ассоциации отделился. У них не было иного выбора, кроме как пользоваться иными торговыми путями, заказывать под вымышленными именами или искать нужные им предметы на чёрных рынках. Как бы то ни было, для приобретения такого количества редких предметов без вызова подозрений нужно время.

— Я буду рад каждому камню и каждому свитку. Перейдём к…

Голем Кетер Малхут.

Царская Корона, Свет Мудрости.

Небесный Фантазм типа антиармия ранга А, которым обладает Кастер Авицеброн.

— Мой Небесный Фантазм создан, чтобы поглощать. После призыва ему потребуется бесконечное количество праны. Ему необходимо ядро.

— Да, я понимаю. Но нам нельзя торопиться с выбором. Всё-таки его пока не существует.

Кастер кивнул.

— Справедливо… возможно, я несколько тороплюсь. В любом случае, я начну подготовку уже сейчас и настрою всё так, чтобы ядро можно было встроить в любой момент.

— Сколько времени вам потребуется?

— Если всё пойдёт хорошо, дня три.

— Это будет несложно. Оставляю големов вам.

Уходя, Дарник прошёл мимо Роше, возвращавшегося в мастерскую. В руках тот нёс множество пергаментов и драгоценных камней.

— Они прибыли, учитель.

— Замечательно. Приступим к созданию больших моделей.

— Да, учитель!

Роше с уважением посмотрел на Кастера, его же Слугу.

Но если учесть, кем были эти двое, такое отношение покажется абсолютно естественным.

В мире магов клан Флин был весьма известен своими големами. За детьми этого клана с первых минут их жизни ухаживали големы, и пока ребёнок не готов принять семейный Герб, родители практически никогда не покидают мастерскую, чтобы увидеться с ним. Големы полностью отвечают даже за образование детей.

Потому дети клана к ним очень привязывается. Действия и речь этих марионеток, созданных по образу и подобию людей, то, как они работают днём и ночью, становятся для них естественными.

Столь эксцентричное воспитание приводило к тому, что для магов семьи Флин именно големы становились образом для подражания. Дети могли даже забыть лица своих родителей, но помнить каждого из големов, которые заботились о них.

Роше был как раз таким. Его не интересовали другие люди или маги. Он конечно же мог разговаривать с остальными. Ему приходилось заключать сделки и сражаться насмерть за бесценные ресурсы. Но в нём не было той теплоты, которая связывала людей или магов. Человек, заботящийся о собаке или кошке, едва ли мог продемонстрировать Роше теплоту и заботу.

Однако Кастер перед ним был исключением из исключений.

Авицеброн, Шломо ибн Гебироль, был поэтом и философом одиннадцатого века родом из Малаги, города в Испании. Он был тем, кто принёс арабо-греческие и еврейские историю и знания в культурные круги Европы. Он не добился славы рыцаря или короля, он не создал произведений искусства, что проживут тысячелетия. Однако он был одним из тех, кто стоял у истоков эпохи Ренессанса. Он был отцом идеи Каббалы, что переводится с иврита как «традиция», а значит и всей магической системы. Нельзя отрицать, что он был «героем», сильно повлиявшим на историю мира и историю магии.

При жизни физическая слабость и пессимизм привели к тому, что он крайне неохотно вступал в контакт с другими людьми. Ему хватало ума для поддержания беседы, но он никогда не допускал в них эмоции. С другой стороны, великолепное владение одним типом магии привело к тому, что ему самому ничего не нужно было делать.

Роше уважал Кастера настолько, что называл его «учитель», потому что знания Авицеброна о големах были обширнее его собственных.

И потому даже такой своеобразный циник умудрился сформировать очень гладкие отношения со своим Мастером. Для Роше, с детства не знавшего родителей, всю жизнь воспитываемого големами, только способность создавать големов и была самым важным из умений и человеческих черт.

— Учитель… куда прикрепить пергамент?

— Для больших моделей лучше всего применять пергамент так, чтобы укрепить их суставы… будь очень осторожен с ртутью.

— Понял!

Даже суетясь, Роше успевал следить за каждым движением Кастера. Кастер был идеальным учителем для парня, а парень был идеальным Мастером для Авицеброна.

* * *

Слуги Чёрной и Красной сторон, персонажи истории, собрались, словно по зову судьбы. Четырнадцать могучих Героических Духов сделали эту Войну за Святой Грааль величайшей из всех.

Эта ситуация была самым большим исключением из всего, что происходило ранее. Первоначально Война за Святой Грааль в Фуюки была битвой семи слуг. Как ни меняй систему, эта аномалия посягала на власть самого Святого Грааля.

Наблюдатель сам по себе был всего лишь внешней помехой. Вне зависимости от его наличия, Грааль по своей логике должен призвать Слугу, который будет Правителем в этой Войне за Святой Грааль. Он не служит ни одной из сторон, но защищает саму «Войну за Святой Грааль».

На несравненных чудовищ, собравшихся на этой Великой Войне, нельзя было смотреть сквозь пальцы. Поэтому призыв Слуги класса «Правитель» был принят как факт обеими сторонами.

Через несколько дней Правитель появится перед нами…

Чёрный Сейбер, Зигфрид.

Чёрный Арчер, Хирон.

Чёрный Лансер, Влад Третий.

Чёрный Райдер, Астольф.

Чёрный Берсерк, Франкенштейн.

Чёрный Кастер, Авицеброн.

Чёрный Ассасин, Джек Потрошитель.

Слуги Чёрной стороны уже были известны. Вопрос был лишь в том, кто станет их противниками… и будет ли у них способ остановить Влада, величайшего героя Румынии, и Зигфрида, атаковать которого нет смысла.

Но пусть никто не обесчестит имя Ассоциации, великой организации, с древнейших времён сквозь поколения передававшей знания о магии. Катализаторов, способных возродить героев, у них было не меньше, чем звёзд на небе.

Один из нанятых Ассоциацией магов, Сисиго Кайри, призвал Мордред. Сила Рыцаря-Предателя вполне соответствовала Слуге класса Сейбер. В данный момент Сисиго направлялся в церковь на вершине холма в Сигишоаре, а она сопровождала его в призрачной форме.

Город Сигишоара был основан в двенадцатом веке колонистами из Саксонии. Даже в Европе сложно найти город, где следы Средневековья чувствовались бы столь отчётливо.

Сигишоара также была ближайшим к Трифасу городом вне зоны обнаружения Иггдмиллении и их Слуг. Разумно было расположиться именно здесь. Приближаться к Трифасу, крепости врага, было очень опасно, а Бухарест был слишком далеко.

Никакой информации о вражеских Слугах пока не было. Однако Сисиго чувствовал, что все союзные Слуги уже призваны. Сейбер подтвердила, что остальные шесть Слуг уже собрались.

Учитывая тщательность подготовки, можно было не сомневаться, что Иггдмилления тоже призвали всех семерых. То есть война должна была вот-вот начаться.

Сисиго поднялся по лестнице к месту встречи. Говорили, в этой лестнице сто семьдесят две ступени, а она сама, как и Церковь на Холме, была известной достопримечательностью.

Внезапно Сейбер сказала:

— Я кое-что хочу от тебя, Мастер.

— И чего же?

— Мне нужна одежда.

От неожиданного вопроса мужчина даже не нашёлся, что сказать.

— Зачем?..

— Меня тошнит от пребывания в призрачной форме. Я не могу успокоиться, если не чувствую земли под ногами. И я не могу ходить по городу днём в таком виде.

В самом деле, её «одежду», а точнее полный комплект брони, носить на улице было нельзя. К тому же, основные дейсвия Войны за Святой Грааль пройдут ночью, так что в этом не было особой необходимости…

— Просто сделай это ради меня. Я надеюсь, мой Мастер не скряга, который не может потратить чуть-чуть денег на простую одежду?

— Кажется, мне не оставляют выбора…

Эгоистичная сука, вздохнул Сисиго. Часы показывали девять утра, так что едва ли они найдут открытый магазин. Он решил отложить её просьбу до окончания встречи.

Перед тем, как добраться до вершины лестницы, мужчина увидел верхушку церкви, которая чем-то походила на ракету.

Убедившись, что никого рядом нет, он протянул руку к двери. Девять утра, как договаривались.

Войдя внутрь, Сисиго увидел за алтарём мужчину. Судя по тому, что священник вовсе не удивился гостю, он и пригласил Мастера Сейбер на встречу.

— Добро пожаловать.

Сисиго протянул руку и улыбнулся.

— У меня здесь встреча. Подозреваю, это вы меня вызвали?

— Да, конечно.

Кивнув, Сисиго прошёл вперёд, тихо переговариваясь с Сейбер:

— Здесь есть другие Слуги?

— Нет… я никого не ощущаю, но у меня плохое предчувствие. Будь осторожен, Мастер.

Она не смогла обнаружить ни одного Слуги, но что-то было не так. Однако у озадаченного Сисиго не было времени прислушиваться к её словам.

Когда он сел на переднюю скамью и снова посмотрел на мужчину, ему показалось, что священник был младше, чем он думал. На вид ему не было и двадцати. Судя по его одеянию, он и был посланным Святой Церковью священником.

На невинном мальчишеском лице появилась взрослая улыбка, и он сказал:

— Рад встрече. Меня зовут Котомине Широ, я – наблюдатель в этой Великой Войне за Святой Грааль.

Едва услышав имя, Сисиго чуть прищурился. Но это было просто слабое ощущение несоответствия, и он не стал обращать на него внимания.

— Сисиго Кайри. Похоже, Вы подготовились, так что пропустим знакомство.

— Вы совершенно правы.

Что-то в выражении его лица было очень неправильным. Это была рассудительная улыбка, которая никак не могла появиться на столь молодом лице.

— Не могли бы Вы материализовать своего Слугу?

— Нет, я не…

— Давай, Мастер… что-то здесь не так.

Услышав эти слова, Сисиго мгновенно дал согласие. Золотые искры собрались в одной точке, и появилась Мордред, осторожно глядя по сторонам, будто защищая мужчину.

— Боже мой…

Нахмурившись, Широ протёр глаза.

— Что такое?

— Ничего. А теперь позвольте мне представить своего Слугу… покажись, Ассасин.

— Как пожелаете, сеньор.

Изумившись внезапным звуком, Сисиго вскочил на ноги. Ассасин появился на скамье рядом с тем местом, где он только что сидел.

— Чёрт. Ассасин, что за…

Когда призывался Ассасин, он получал классовое умение Сокрытия Присутствия. После его активации Слуга в форме духа не мог быть обнаружен другими, если не готовился напасть.

— Я – Красный Ассасин. Рассчитываю на дальнейшее сотрудничество… Сисиго.

Развратная красавица, закутанная в тёмное, как полночь, одеяние, источала приятный аромат. На её лице появилась тонкая улыбка, а пальцы медленно приближались к руке Сисиго.

— Ага, спасибо.

Он отошёл от Слуги с напряжённой улыбкой. В Фуюки Ассасины были ограничены тем, что призывался всегда Хасан ибн Саббах. Она тоже одна из них?

Его инстинкты говорили обратное.

Хасан, Старец Горы, был просто убийцей. Он стирал свои цели, пользуясь навыками, полученными тренировкой тела и разума. Эта женщина не производила такого впечатления. Убийства, совершённые ею, были не тайным, но продуманными и взвешенными. Нужно было всего слово – всего взгляд – и её цели умирали от рук других.

— Старая карга.

Сисиго не мог не согласиться с ворчанием Мордред.

— Пожалуйста, не беспокой его, Ассасин.

— Да-да, уже ухожу.

Давя смех, Ассасин отошла от Сисиго.

— Поговорим о нашем положении. Клан Иггдмилления уже обладает шестью слугами: Сейбером, Арчером, Лансером, Райдером, Берсерком и Кастером. Похоже, только Ассасина всё ещё нет.

— Имена известны?

— Сейчас, к сожалению, ни одного. Впрочем, нам ещё предстоит столкнуться с ними в бою, так что это вполне естественно. Однако у нас есть характеристики всех шести Слуг.

Широ сунул руку в карман и вытащил несколько документов. Поблагодарив его, Сисиго взял листы и пробежался глазами по их содержимому. В них были лишь характеристики, без врождённых навыков или Небесных Фантазмов, но кое-что можно было понять и по этим данным.

Естественно, главным препятствием станут три рыцарских класса – Сейбер, Арчер и Лансер – где каждый обладал параметрами, превосходящими остальные классы. Как и ожидалось, они использовали класс Берсеркера, чтобы усилить слабого Слугу, но с такими низкими характеристиками он едва ли станет серьёзной угрозой. Что касалось Райдера и Кастера, их сила заключалась не в цифрах, а в Небесных Фантазмах и Магии, так что пока судить о них было рано.

— Догадки насчёт их личностей есть?

— Есть одна. Думаю, вы и сами догадываетесь.

Широ сухо улыбнулся и кивнул.

— Мы в Румынии, и куда уж без величайшего героя этой страны?

Не пользоваться местными героями было попросту глупо.

— Влад Третий, Принц Валахии – если он не с нами, он против нас.

Героический дух Влад Цепеш был великим героем, стоявшим на пути вторжения оттоманских турок. Он использовал партизанскую стратегию. В мире его знают как Графа Дракулу, и в Румынии его героические стороны только усиливались. Усиление от славы для этого Слуги было предельным. Оставался только вопрос его класса.

— Должен быть Лансером. Неизвестно, чтобы Влад Третий пользовался мечами или луками. Берсерк и Ассасин сразу отпадают, а шанс того, что он Кастер стремится к нулю, а значит либо Лансер, либо Райдер. Но характеристики Райдера слишком низки для усиления от славы. То есть остаётся этот безумно сильный Лансер.

Широ утвердительно кивнул.

— Значит, Лансер – Влад Третий… будем иметь в виду. Всяко лучше, чем ничего не знать о всей семёрке.

— А как насчет Слуг на нашей стороне?

— Все отлично. Ваша Сейбер внушает доверие, и я могу поручиться за Райдера и Лансера – они точно смогут бросить вызов Владу Третьему.

— Хм…

Похоже, Ассоциация тоже добыла несколько могучих Героических Духов.

Судя по уверенности Широ, Лансер и Райдер были очень знамениты, или же их сила не уступала этой славе.

— Неужели… отец? – пробормотала Сейбер столь тихо, что её едва было слышно.

— Успокойся. Не мог он… наверное.

Сисиго очень на это надеялся. Если бы случилось подобное, они ослабли бы ещё до начала Войны.

— В любом случае, вы призвали Сейбер и теперь наших Слуг семеро. Итак… не сообщите ли имя вашего Слуги?

Ассасин не сдержала смеха. В то же время Сейбер враждебно ощетинилась. Дело было даже не в вопросе имени – похоже, она нашла смех Ассасина крайне раздражающим.

— Хм… а это обязательно?

— Ну, я бы очень хотел знать, почему вы не можете его раскрыть. Всё-таки мы на одной стороне баррикад. Учитывая, что мы доверяем друг другу наши жизни, разве не естественно знать истинные имена Слуг?

— Жизни мы и правда друг другу доверяем…

Имя Слуги – это самая важная информация. Только дурак будет бездумно выдавать её. Знание истинного имени неизбежно ведёт ко всему, от Небесного Фантазма до сильных и слабых сторон.

— И если Слугам предстоит сражаться плечом к плечу, они должны знать, какими Небесными Фантазмами обладают их союзники. В любом случае, имя Слуги раскроется, едва он использует свой Фантазм. Невелика разница.

В принципе, предложение Широ было весьма разумным. Но Сисиго очень беспокоила перспектива сражаться на одной стороне с ним… и с его Ассасином. Это было странное и пробирающее ощущение. Он чувствовал то, чего не должно существовать в пылу боя – запах обмана.

Мужчина повернулся к ним спиной, взглянул на Сейбер и телепатически передал ей свои мысли. Мастер и Слуга могли сообщать друг другу свои намерения без слов.

— Что думаешь, Мастер? Я отказываюсь.

— Я тоже. Но почему?

— Инстинкт.

— Доверюсь ему. Решено.

Сисиго спрятал документы и пошёл к выходу, так и не повернувшись к Широ.

— О, куда же вы?

— Мы сделаем всё сами. Мне повезло – у меня есть Сейбер, а значит, я без проблем смогу работать один.

Сейберы считались сильнейшими из семи Слуг и из-за высоких характеристик могли выступить против любого класса.

— Понятно. То есть вы не присоединитесь к нам в битве?

— У вас и так шесть Слуг есть. И если Райдер и Лансер вправду настолько хороши, проблем быть не должно.

— Так оно и есть, но… вы меня озадачили.

Широ с обеспокоенным видом почесал в затылке. Ассасин чуть изогнула брови.

— Так вы утверждаете, что вам не нужна помощь в войне. Но знайте, что в таком случае вы также отказываетесь от всей информации о Трифасе, которую мы можем предоставить.

— Беда-беда, я бы хотел получить всю доступную информацию. Может, я смогу купить её у вас?

Брови Ассасина поднялись ещё выше. Широ тихо одёрнул её.

— Мы будем предоставлять информацию на регулярной основе. Но это крайне неудачный поворот событий. Я в самом деле хочу быть с вами на одной стороне, - разочарованно пробормотал священник.

Как только Сисиго вышел из церкви, он заставил Сейбер уйти в призрачную форму и все силы отдал тому, чтобы не сломать шею при спуске.

— Сейбер, нас не преследуют?

— Я ничего не чувствую. Но будь осторожен, Мастер. Ассасин может следовать за нами в призрачной форме. Я убью её, если она попытается напасть.

— Сейчас полдень, так что вряд ли… но у меня плохое предчувствие. Убираемся отсюда.

— Можно высказаться?

— Говори.

— Красная Ассасин… она похожа на мать. Сомневаться в её верности – это одно, но стоит помолиться за то, что мы останемся живы и не получим от нее нож в спину.

Мать Мордред – иными словами, сестра короля Артура, Моргана, – по легенде пыталась свергнуть короля и отдать трон Мордред, а как маг она не уступала Мерлину. Ассасин, должно быть, была тем ещё мастером хитрых планов.

— Как бы то ни было, держись от неё подальше.

Сисиго добрался до конца лестницы и с облегчением вздохнул. Но он всё равно заставил Сейбер убедиться, что рядом нет Слуг.

— Вообще-то, Мастер…

— Да?

— Просто… мне нравится, что мой Мастер не любитель обманов и хитростей. Не то чтобы мне было намного легче, заметь. Просто…

Колеблясь, она высказала свою похвалу. Сисиго немало выиграл, отказавшись от предложения Широ. Мастер заслужил доверие своего Слуги.

— Всегда пожалуйста. А теперь отправляемся в Трифас. В худшем случае, нам придётся сразиться с каждым Слугой на этой Войне. Готова?

Сейбер гордо ответила:

— Предоставь их мне, Мастер, ибо я Мордред, единственный рыцарь, превзошедший моего отца!

Мужчина внутренне принял этого рыцаря. Говорят, Слуга подбирается под характер Мастера. И она в самом деле напоминала его.

Да… особенно своей чрезмерной уверенностью.

— Получилось не очень хорошо. Боюсь, он мог что-то почувствовать.

— Неужели ты не смог увидеть истинное имя Сейбер, Широ?

— Похоже, что нет. Его Сейбер, кажется, обладает навыком или Небесным Фантазмом, который скрывает её личность. Я смог добыть только характеристики, но кроме них…

— Как мне кажется, неопределённость – первый враг, которого нужно уничтожить. Ещё не поздно послать за ними агента.

— Нет, не стоит. Время междоусобицы ещё не пришло.

Широ быстро отказался от безжалостного предложения Ассасина.

— Так значит, союз? Да брось.

— Наши интересы совпадают, так что да, союз. Разберёмся с ними, когда падут Слуги Чёрной стороны. Как обстоят дела с твоим Небесным Фантазмом, Ассасин? Все необходимые материалы должны быть собраны.

— Да, остался только ритуал, который и определит его как мой Небесный Фантазм. Нужно ещё три дня.

— Понятно. Значит, мы сможем пробиться в Трифас через три дня.

— Да, нужно только, чтобы на эти дни голуби стали нашими разведчиками.

Парочка резко оборвала свой разговор и обернулась к двери. Через какое-то время дверь резко распахнулась, но Широ тут же расслабился.

— Добро пожаловать, Кастер. Что привело тебя сюда?

Человек, названный Кастером, был щегольски одет в изящный средневековый костюм. Он быстро прошёл к алтарю, разведя руки в стороны и крича:

— Коня, коня! Полцарства за коня!

После недолгой паузы Широ довольно нервно и будто бы виновато спросил:

— Это из одной из ваших работ?

Плечи Кастера опустились, он разочарованно вздохнул.

— Мастер! Неужели в этом времени еще остался человек, не знающий одной из моих величайших работ?! Вы обязаны прочитать её!

Он протянул громоздкую книгу в твёрдой обложке – судя по всему, сходил в книжный магазин, чтобы купить свою же книгу. На обложке красовалась надпись «Работы Уильяма Шекспира».

Кастер Красной стороны, Уильям Шекспир – единственный писатель, чья слава разнеслась по всему свету. Признаться, что ты не знаком с его работами, значит назвать себя невеждой. Говорят даже, что если проследить идею любой современной книги, в итоге всегда придёшь к произведениям Шекспира.

Однако в его словах крылась странность. «Мастер» - так он назвал Широ, у которого уже был Слуга Ассасин. Никто этому не удивился. Получалось, что Широ командовал двумя Слугами.

Это было возможно в принципе, но все равно оставалось редкостью. Еще ни один Мастер не командовал двумя Слугами одновременно. Можно было просто умереть от потери праны. Но сколько же магической энергии было в этом парне?

— Хоть меня и призвал Святой Грааль, едва ли он мог даровать мне знание ваших работ. Для меня вы всего лишь «знаменитый писатель древности».

Услышав слова Ассасина, Кастер поднял взгляд и запричитал:

— О королева Ассирии, избавь меня от этих жестоких слов, молю тебя. И новая фраза, которую молвишь ты, отрицает само моё естество!

— Да, думаю, так оно и есть. Но, Кастер, что могло вернуть тебя в материальную форму?

Её вопрос моментально оборвал горестные восклицания Кастера.

Прокашлявшись, он с недовольным видом заговорил:

— А, ну да… как говорится, мозг у влюбленных и безумцев пылок. Но тот, кого мы знаем под именем Берсерк, временами ведёт себя наименее логично…

— Берсерк взбесился?..

— О нет, - ответил Кастер.

— Тогда что случилось? Объяснись.

Ассасин приблизилась к Кастеру, на её лице появилось раздражение. С улыбкой шута Кастер поведал новость:

— Берсерк начал наступление на Трифас. Похоже, он выбрал себе врага, которого должен сразить.

— Что?..

— Боже… что за день.

Ассасин лишилась дара речи, а вот бормотание Широ было почти безразличным.

— Сейчас Арчер преследует его. Остановит она его или нет, знает только монета… но, скорее всего, у неё ничего не выйдет.

—Это не повод для смеха, Кастер, - горько пробормотала Ассасин.

Конечно, хоть Слуги Красной стороны и собрались все вместе, к Войне они ещё не приготовились. А Слуги Иггдмиллении, сидящие внутри неуязвимой крепости Миллении, пребывали в идеальном состоянии и только и ждали нападения. У Берсерка не было ни одного шанса пробиться в одиночку. Его поход окончится лишь бессмысленной смертью Слуги.

— Что будем делать, Мастер? Мой Небесный Фантазм ещё не готов. В нынешнем положении нападать бессмысленно. Остаётся только предоставить его судьбе.

— Ты вспыхнул, бунт! Ты на ногах! Теперь прими какое хочешь направленье.

— Что? Так это ты его подтолкнул, Кастер?

Поэт прекратил эмоционально жестикулировать и смущённо отвёл глаза.

— Так это ты ему указал местоположение Трифаса! Ты чёртов!..

— О, но жалкий Берсерк желает только искать врага для своего восстания – я не могу сидеть спокойно, когда он так скорбит.

Для Шекспира мир был величайшей из историй. Или скорее, должен был быть. Он от всего сердца любил всё, что было необычным, и гнался за историями, разворачивающимися на его глазах.

Поэтому он готов был обманывать и провоцировать – ради истории.

— Чем дальше, тем больше от тебя проблем!..

Ассасин вздохнула, но Кастер изящно ответил:

— Теперь ты ведаешь, почему зовут меня «смутьяном»…или «обманщик» подойдёт мне лучше.

— Ничего не поделаешь… придётся просить Арчера помочь Берсерку. Но дай ей чёткий приказ отступать, если дело пойдёт плохо. Берсерка не остановить – даже если Мастер потратит Командное Заклинание, он всего лишь задержит неизбежное.

— Да, Мастер. Мои фамильяры передадут твои слова Арчеру.

— И как наблюдатель, я должен следовать за Берсерком и разобраться со всем, что останется после его нападения. Какое-то время я действовать не смогу. Не вляпайся ни во что, Кастер.

Поскольку Широ был наблюдателем, он должен был сделать всё, чтобы сохранить магию в тайне. Всё-таки Берсерк двигался на Трифас по прямой, так что его могли легко заметить. Хоть бы он был в призрачной форме… но, как наблюдатель, парень понимал, что бессмысленно ждать логического мышления от безумца… особенно от такого.

— О да. Понимаю, Мастер.

Как будто поддерживая расстроенного Кастера, Широ мягко улыбнулся:

— Не бойся, Кастер. Битва скоро начнётся. Семь Слуг Чёрной и семь Слуг Красной сторон начнут величайшую из Войн за Святой Грааль – Великую Войну за Святой Грааль. Я верю, эта битва удовлетворит твою жажду историй.

* * *

Ночь окончилась и все четырнадцать Слуг появились под этим небом. На одной стороне был клан магов Иггдмилления, отделившийся от Часовой Башни. А на другой - маги, посланные Часовой Башней, которых ничто не остановит на пути к Святому Граалю.

Здесь не будет места для перемирия и переговоров. Это будет настоящая война на уничтожение, битва насмерть. Однако, как и большинство войн, эта Война началась тихо.

Сисиго Кайри и Красная Сейбер добрались до Трифаса за полночь. Мужчина сдерживал Слугу, рвущуюся в бой. Выпив травяной настой, чтобы побороть сонливость, он приступил к созданию Мастерской.

Сисиго собирался снять комнату в отеле, но рассудил, что это место привлечёт наибольшее внимание врага. Как бы он ни превращал комнату в Мастерскую, само здание могло не выдержать по прочности. А в мире были и те, которые не постесняются взорвать целый дом, чтобы добраться до одной комнаты.

— И это твоё решение? – устало пожаловалась Сейбер.

По её просьбе Сисиго купил ей современную одежду в бутике в Сигишоаре. Оставлявший открытым живот топик и алая кожаная куртка выглядели для осени весьма неубедительно. Но Слуга никогда не волновался о погоде.

Разочаровал Сейбер выбор места для Мастерской. Она общалась с магами и при жизни – всё-таки её мать была магом – поэтому знала, что они были эксцентричными и эгоистичными. Но…

— Ты хочешь устроить логово в катакомбах? Ты вот это серьезно, да?..

Сейбер жаловалась по праву – свечи выхватывали из темноты очертания груд костей. Два спальных мешка лежали, кажется, на каком-то алтаре. Сисиго собирался заночевать именно здесь.

— Не придирайся. Здесь не так уж много лей-линий такого качества. Это место поможет тебе восстанавливать прану.

— Да пошли эти лей-линии… не в них дело.

— О… тебе страшно?

Когда мужчина понимающе захлопал в ладоши, выражение лица Сейбер напомнило ему воинственную черепашку. Она закричала:

— Нет! Просто я не выношу этого паршивого отношения! Я, между прочим, рыцарь! И даже если бы я не была рыцарем, всё равно не выносила бы!

— Ну ладно, ладно. Возьми другой спальный мешок. Он подороже, в нём будет поудобнее.

Плечи Сейбер безвольно опустились.

Как говорится, «когда имеешь дело с магом, главное – смириться».

Но Сейбер отлично знала, что выбор места обусловлен не капризом или глупостью Сисиго, хотя катакомбы от этого приятнее не становились.

Всё-таки его искусство – некромантия. Естественно, что могилы, морги и все места, связанные со смертью людей, подходили ему лучше всего. Вдобавок ко всему, в этом склепе было много выходов, а значит, из него можно было легко сбежать, если конечно все пути к отступлению не будут перекрыты. И даже в этом случае можно просто пробить путь на поверхность. Кроме того, склеп сложно обрушить даже бомбами – он больше, чем кажется, так что потребуется или могущественный ритуал, или огромное количество взрывчатки. Лучшим способом борьбы и с первым, и со вторым была постоянная бдительность.

В конечном счёте, это место оказалось удивительно стойкой крепостью… если смириться с тем, что это был склеп.

Сисиго на время накрыл выход из склепа обнаруживающим барьером. Хоть он и выбрал это место, всё равно оно было всего лишь временным убежищем. Мужчина решил не ставить ловушки до тех пор, пока Война не разгорится и когда у него будет на это время.

Некромант вытащил из рюкзака стеклянную бутылку. Похоже, он смог привлечь внимание Сейбер, до этого следившая за Мастером издалека, а теперь заглянувшей через плечо.

— Это змея?

— Маленькая заспиртованная гидра. Наверное, единственная в мире.

— Хм… и что ты с ней будешь делать?

— Забыла, с кем говоришь? Я же некромант. Переработаю её.

— Переработаешь?

Сисиго осторожно извлёк гидру из бутыли и положил на пол. Стоило только Сейбер беспечно потянуться к ней, он резко рявкнул:

— Стоять! Не трогай!

— Что? Я только посмотреть хотела, – надула щеки Сейбер.

Сисиго вздохнул и объяснил:

— Слушай, Сейбер… ты же знаешь легенду Геракла? Что приходит в голову первым, когда думаешь о гидре?

— Девять голов…

— И?

— И она ядовита… ой.

— Именно. Тело гидры наполнено ядом. Будь она взрослой, мы бы уже сгнили просто оттого, что сидим рядом с ней. Но она маленькая – и мёртвая – так что если не будем трогать, всё будет хорошо.

Конечно, Сейбер отличалась от обычных людей и могла даже выжить. Но всё равно Гидра – демоническая тварь. Дуракам закон не писан.

Надев пару толстых кожаных перчаток, Сисиго осторожно отрезал ножом все головы. Затем он погрузил каждую из них в чёрно-красную жидкость.

— Что ты делаешь?

— Будь они подлиннее, сделал бы стрелу. Но, учитывая размер, в лучшем случае получится кинжал.

— Пф. И сколько это времени займёт?

— Часа три, наверное. Мы никуда не собираемся, так что поспи.

Сейбер, однако, предпочла вместо этого усесться рядом с ним.

— Интересно?

— Ещё чего. Мне плевать на расчленёнку, переработку или чем ты там занят.

Она со скучающим видом положила голову на руки.

Сисиго хотел было сказать: «Тогда поспи и сэкономь мне немного праны», - но был уверен, что она не послушается.

Мужчина пинцетом доставал из жидкости головы гидры и держал над огнём свечи. Это было простое, но крайне опасное занятие, требовавшее безраздельного внимания.

— Слушай, Мастер. А чего ты хочешь от Святого Грааля?

Сисиго был занят делом, требовавшим предельной концентрации, а малейшая ошибка могла привести его к смерти, но Сейбер все равно беззаботно задал ему вопрос.

— Если ты про желание, которое я загадаю у Грааля… я заставлю его обеспечить процветание моего клана. Я же маг.

Казалось, Сейбер не понравился этот скучный ответ. Для мага абсолютно естественно желать процветания своему клану.

— И всё? Скукотища.

— Не глупи, это важно. Человек живёт недолго. Даже пары сотен лет не протянет. Но дети унаследуют мечты родителей.

— Не все.

— По опыту знаешь?

Девушка моментально нахмурилась. Сисиго с горькой улыбкой извинился. Но она не ответила и молча забралась в спальный мешок.

Хотя Слугам и не нужен сон, он полезен для контроля поглощения праны.

Это было особенно важно в случае Красной Сейбер – Мордред – поглощающей невероятное количество праны как расплату за несравненную силу. Лучше всего избегать бездумных трат настолько, насколько возможно. Ну… а сейчас она просто обиделась.

Разобравшись с гидрой, Сисиго пожевал сушеного мяса и фруктов. Но время от времени он оглядывался на спящую девушку. И каждый раз он видел лишь лицо невинного ребёнка – и это его по-своему угнетало.

Мордред, рыцарь-предатель, был их тех злодеев, кто в самом конце умудряется запятнать прекрасную легенду.

Когда Артур отправился в поход, Мордред оставили за главную. Увидев шанс, она подговорила войско и захватила столь желанный трон. По возвращении короля между войсками Артура и Мордред разгорелась битва – которая стала известна как битва при Камланне. Обе стороны понесли ужасающие потери, и посреди пылающего поля Мордред вступила в битву с королем один на один. Даже когда её пронзило копьё Ронгоминиад, девушка сумела нанести смертельную рану своему отцу.

Артур приказал сэру Бедивьеру, который до конца хранил верность королю, вернуть священный меч озерным феям. Говорят, что сам король или погиб на холме, или исцелился на острове Авалон.

А единственная известная судьба Мордред – смерть в той дуэли. Но это вполне естественно – она обманула великого Артура Пендрагона, легендарного Короля Рыцарей, чьё имя Британия помнит по сей день.

— Ладно, с головами закончил. Теперь займусь телом.

Бормоча себе под нос, Сисиго погрузился в мысли. Возможно, на его мнение повлиял сам призыв, но будь у него выбор между Мордред и Артуром, он бы, не сомневаясь, выбрал Мордред.

Король, вооружённый сияющим мечом, воплощение рыцарства, или восставший рыцарь, пытавшийся устроить переворот? И так понятно, кто более интересен как личность.

Мужчина не совсем понимал, любила или ненавидела Мордред Артура. Всё-таки от одной из этих эмоций до другой всего один шаг. Но было ясно как день, что Артур сильно повлиял на неё. Поэтому она и восстала – Сисиго не знал, оттого это, что он хотела больше походить на отца, или же методы короля были ей противны. Но права она была или нет, отваги ей было не занимать.

— Кажется, я теперь знаю, почему призвал её.

Издевательская улыбка на лице некроманта была адресована ему самому. Такой маг никогда не смог бы призвать настоящего рыцаря Круглого стола – так что поднимем бокал за рыцаря-предателя.

Закончив дела, Сисиго залез в спальный мешок и заснул как убитый.

Трифас ночью становился тихим городком. В окнах не горел свет, магазины не работали. Лишь уличные фонари разгоняли тьму – но их слабый свет не мог развеять густые тени.

Мордред и Сисиго искали место, с которого удобно будет начать штурм крепости Миллении. В обычной Войне за Святой Грааль участники искали мастерские магов. Но в данном случае нужды в этом не было. Всем было понятно, что враг сидит в крепости, и место укрытия искать было не нужно.

Иными словами, без нападения на крепость ничего не выйдет – а значит, нужно сохранять дистанцию и понаблюдать.

Крепость находилась к северо-востоку от Трифаса. Три окружавших её гектара были заняты лесами. Трифас располагался на плато, поднимающемся с запада на восток, так что из крепости можно было наблюдать за всем городом.

Поэтому Сисиго и Сейбер искали к югу от крепости. Лучшим выбором было бы высокое здание, не слишком близкое к логову врага, но и не настолько далекое.

— Вон то подойдет?

Сейбер ткнула пальцем в вековой городской зал. Построенное в стиле модерн здание целиком состояло из прямых линий и гладких поверхностей – ярко раскрашенная геометрическая плитка, покрывавшая крышу, выделялась особенно.

Это бесценное произведение искусства и исторически важное здание было бесполезно для парочки, которой нужен только хороший обзор.

— Выглядит отлично. Поднимемся и посмотрим, - пробормотал Сисиго. Но Сейбер зачем-то схватила его за воротник.

— Э-э-э…

— Пошли.

У Сисиго возникло плохое предчувствие, и он попытался вырваться из рук Слуги. Но было слишком поздно – Сейбер воспользовалась взрывом праны, чтобы запрыгнуть прямо на крышу. Когда они приземлились, чудовищное давление на шею заставило мужчину на миг потерять сознание.

Воцарилось недолгое молчание, во время которого Сисиго раздумывал, что сказать донельзя самодовольной девушке.

— Больше так не делай.

В итоге он ограничился безобидной жалобой. Сейбер кивнула, явно не считая себя виноватой.

— Как тебе этом место, Мастер?

— Ну….

Замок находился достаточно близко, чтобы за ним можно было следить, но достаточно далеко, чтобы наблюдатели с той стороны не заметили их в первую же секунду. Идеальный наблюдательный пункт.

— Нет, не пойдёт.

Сисиго вздонул. Сейбер с раздражённым видом согласно кивнула. Когда они приземлились на крышу, из замка вылетело нечто, похожее на стаю птиц. Приглядевшись на мозаику под ногами, Сисиго разглядел скрытое обнаруживающее поле.

— Сейбер!

Прежде чем он успел сказать ещё хоть слово, девушка уже сменила одежду на броню и приготовилась к бою.

— Ястребы?

Во тьме ночи даже Сисиго не видел ничего, кроме размытых движений. Однако зрение Сейбер позволило ей в деталях рассмотреть нападавших.

— Нет… големы!

Четыре каменных голема, сделанных по образу стрекозы, спускались к ним со всех сторон. Сейбер прыгнула и уничтожила одного из них, затем посадила ближайшего на землю и разобралась с оставшимися двумя.

— Чёрт… ещё лезут!

Девушка приготовила меч, не теряя ни секунды. Человекоподобные и не очень големы наступали отовсюду – наверное, они были спрятаны на крышах соседних зданий. Но големами дело не ограничилось – как будто из ниоткуда появились люди с алебардами, вместе с големами окружившие Мастера и Слугу.

Нет… лица для людей слишком пустые. Да и слишком похожи друг на друга, настолько, что их можно было принять за родственников.

— Не люди… Это гомункулы, хм.

Сейбер чуть напряглась, прислушавшись к бормотанию Сисиго.

— В чём проблема?

— Ни в чем… приказы, Мастер?

— Моей магии на големов не хватит. Предоставь гомункулов мне. Разберись с остальными.

— Как скажешь!

Ломая под ногами плитку, Сейбер бросилась на врагов как пуля. Камень и бронза тела первого голема рассыпались, словно бумага и фанера. Другой голем попытался раздавить Сейбер чудовищным телом, но она взревела и подпрыгнула, отбросив каменную марионетку в сторону.

В её движениях не было красоты фехтования или элегантности рыцаря – она была больше похоже на берсерка или дикого зверя. Сейбер управлялась с двуручным мечом одной рукой, оставляя вторую свободной. И вместо того, чтобы ударить, она бросила меч – сердце и душу рыцаря – в голема, который падал на неё сверху. Блокировав удар второго голема, Сейбер закричала и бросила нападавшего в сторону пронзённой марионетки, разбив обоих на куски. Вырвав меч из падающих обломков, девушка продолжила бой.

Для боя с гомункулами Сисиго вытащил большой дробовик. Даже бесчувственные клоны, медленно надвигавшиеся на него, рефлекторно замерли при виде пугающего оружия. Это был безымянный обрез с укороченным прикладом и стволом. Он был легкий и весьма удобный для зачистки комнат, проблему составляла лишь дальность стрельбы.

Однако характеристики настоящего оружия мало значили для некроманта.

— Ба-бах.

Направив ствол на гомункулов, Сисиго спокойно нажал на спусковой крючок. Он ни во что не целился – главное, что он держал оружие. Все компоненты дробовика считались магическими ритуалами. Значение имело то, чем оружие стреляло, а не ствол и убойная сила сами по себе.

От вида снарядов, которые использовались в этом дробовике, у кого угодно застыла бы кровь в жилах. «Мерзкие» - это слабо сказано. Это были человеческие пальцы.

В скандинавской рунической магии была техника под названием «Гандр», которая накладывала проклятие на цель указанием на неё. Проклятие могло обрести физическую форму, подобную пуле, если в него вложить много праны.

Эти «пальцы-пули», созданные сочетанием Гандра и некромантии Сисиго, могли достичь лишь дозвуковых скоростей, но наводились на цель по тепловому следу, как змеи. Когда снаряд зарывался в тело и достигает сердца, проклятие взрывалось – настоящая демоническая пуля, «один выстрел – один труп».

Снаряды чертили в воздухе плавные кривые и сразили нескольких гомункулов в мгновение ока. Но в дробовик помещалось лишь два снаряда, потом его нужно было перезаряжать. Пользуясь шансом, другие гомункулы бросились вперёд. Сисиго, занятый перезарядкой, прервался и достал странный предмет – нечто слегка усохшее, тёмно-красного цвета. Это было сердце мага.

Мужчина бросил его в толпу гомункулов. С мокрым звуком сердце приземлилось возле них, быстро раздулось и взорвалось. Зубы и ногти мага, лежавшие внутри, пронзили марионеток. Вскоре они умерли с выражением агонии на лице, будто бы их силой напоили ядом.

Из многих некромантов мира лишь Сисиго Кайри смог превращать тела магов и магических тварей в столь беспощадные машины смерти.

Хоть гомункулы и обладали определёнными боевыми навыками, для охотника за головами они были просто жертвами. И похоже, у Сейбер дела шли не хуже.

— Я закончила, Мастер.

— Отличная работа.

Добив последнего голема, Сейбер вернулась к нему. Похоже, трупы вокруг Сисиго впечатлили её.

— Неплохо для некроманта.

— Не впервой же.

Сисиго оторвал кусок пергамента от разбитого голема. Он весь был исписан приказами.

— Старый… ему больше восьмисот лет.

Для магических предметов время было чрезвычайно важно. Чем тайна старше – тем она сильнее. Например, магический герб семьи с каждым поколением, которое добавляет к нему что-то своё, становится мощнее. Восьмисотлетний пергамент позволял создать голема, который смог бы расправиться с одним или двумя опытными магами. Однако…

— Как тебе эти големы, Сейбер?

— Я впервые сражалась с такими каменными марионетками… но они были сильнее, чем я ожидала. Последний продержался три удара.

— Выставленный против тебя голем, созданный современным магом, не смог бы выдержать и двух, если, конечно, тот не потратил на этого голема всю жизнь.

Конечно, бывают исключения. Мир большой, где-то может и существовать маг, который создаёт големов, не уступающих Слугам. Однако едва ли он найдется в Иггдмиллении. Лучшим создателем големов в их клане был Роше Флин Иггдмилления, и как бы ни были хороши его големы, они бы не выдержали и одного удара Сейбер.

А значит, големов создал древний маг.

Когда Сисиго пригляделся к пергаменту, чтобы получше его разглядеть, чудовищный жар опалил его лицо.

— Ай!

Он отшатнулся и выпустил пылающую бумагу. Не только этот кусок – горел весь пергамент вокруг них. Останки големов быстро обращались в прах.

— Ты в порядке?

— Да, чуть обожгло только. Осторожные ублюдки – можно попрощаться со всеми уликами. Похоже, это место не подойдёт, раз они подготовили засаду.

Иггдмилления уже учла стратегическую важность этого здания. Трифас был маленьким городком. Лучше считать, что у врага уже есть глаза и уши во всех местах, которые могли бы пригодиться при атаке на замок. И они не просто послали одного или двух защитников, они попытались снести нарушителя потоком первоклассных големов и гомункулов. Если они продолжат с озадаченным видом стоять здесь, Иггдмилления может натравить на них Слугу. Похоже, сейчас единственный вариант – наблюдать фамильярами с воздуха.

— Полагаю, единственный вариант – отступить?

— Ну, кое-что мы узнали.

— И что же?

— Их Кастер – или какой-то другой класс, но однозначно Слуга – мастер создания големов.

Это сразу сокращало круг возможных Слуг. Сами по себе големы – явление обычное, но не так уж много личностей, хорошо знакомых с ними, стали Героическими Духами.

— Кстати, Мастер, тебе не показалось, что за нами следят?

По пути в Мастерскую Сейбер внезапно вспомнила об этом и высказала предположение вслух. Сисиго утвердительно кивнул. Видимо, это был маг, использующий какое-то заклинание для наблюдения издали, или объединивший чувства с одним из фамильяров. По сути, за ним и за Сейбер следили, чтобы оценить их боевые способности.

— Ну, пока ты в шлеме, то, что никто не должен знать, никто и не узнает. Можешь его снять.

Один из Небесных Фантазмов Сейбер.

Тайна Происхождения, Шлем Скрытой Неверности.

Он мог скрывать определённые детали её характеристик. Хотя общую информацию вроде статистики и классовых навыков скрыть было невозможно, эта часть брони могла скрыть ее имя, Небесный Фантазм и уникальные навыки.

В таком состоянии она не могла активировать свой сильнейший Небесный Фантазм, но это был Фантазм класса анти-армия, он должен использоваться только когда противник однозначно будет уничтожен. После применения такого Фантазма цель должна исчезнуть из этого мира.

— Можно снимать его вне боя?

— Да, если хочешь.

Довольная Сейбер начала насвистывать. Конечно, Сисиго не разрешал ей раскрывать свои характеристики. Похоже, информация выдавалась только тогда, когда она «снимала» шлем, пока он был «частью» брони. Если она снимала всю броню целиком и переодевалась в современные вещи, шлем продолжал охранять ее имя.

Поэтому Сейбер тут же вернула себе новую одежду и вздохнула.

— Броня неудобная?

— Дело привычки… но намного удобнее без неё.

Девушка потянулась, прыгнула на середину улицы и закружилась в танце.

Похоже, битва подняла ей настроение, подумал Сисиго.

Остановившись, Сейбер повернулась к нему и спросила:

— А, да, как я тебе, Мастер?

— Хм?

— В смысле, что думаешь про мои навыки? Я не со Слугой сражалась, так что не могла показать всю свою силу…

— А, ну… Должен сказать, ты была великолепна. Показала, почему тебя причислили к классу Сейбер.

Она гордо надулась с довольным видом.

— Но кидать меч?.. Ну ничего себе.

— Не глупи, Мастер. Важна только победа и ничего больше. Меч – просто ещё один инструмент. Я буду бить, пинать и кусать, если понадобится.

— Полностью согласен.

Её склад ума был настолько схож с его собственным, что ему очень хотелось закрыть глаза и не видеть этого.

В тронном зале крепости Миллении Чёрный Кастер использовал пламя Меноры, чтобы продемонстрировать бой пса Ассоциации и его Красного Сейбера. Изображение проецировалось на стену – как фильм – и наблюдалось Мастерами и Слугами Иггдмиллении.

Все Мастера, помимо Дарника, были поражены яростными атаками Сейбера – даже через проекцию чувствовалась невероятная сила. Хоть рыцарь и был невысок, он выглядел несокрушимой грудой металла, носящейся по полю битвы словно пушечное ядро и уничтожающей големов. Големы, созданные Чёрным Кастером, были несравненны, способны сразиться на равных со слабым Слугой. И тем не менее, они едва выдерживали одну атаку – в лучшем случае три – после чего неизбежно рассыпались.

— Полагаю, от Сейбера этого и стоило ждать, - сказал Лансер, а Дарник кивнул своему повелителю.

— Сила – В+, Выносливость – А, Ловкость – В, Прана – В… помимо Удачи, все характеристики выше С. Настоящий Героический дух Меча.

Сила заслуживала наибольшего внимания. У рыцаря имелся и редкий модификатор, позволявший на некоторое время удвоить характеристику. Кроме того, была и защита от магии, и вождение – и то и другое ранга В – из-за которых Сейбера можно было повредить только магией уровня А.

Слухи доносили, что в трёх Войнах за Святой Грааль в Фуюки только Слуги класса Сейбер доживали до конца благодаря своим разнообразным преимуществам, позволявшим справиться с любой проблемой.

— Отдельного замечания заслуживает то, что часть его характеристик скрыта.

Будучи Слугой, Лансер не понял этого, но Дарник был Мастером, а потому мог видеть данные Слуг. Но даже он не мог увидеть информации о врождённых навыках Сейбера или Небесных Фантазмах. Хотя мужчина чувствовал, что он мог бы опознать способности Сейбера по виду меча, ему казалось, что нечто мешало это сделать.

Вероятнее всего, сокрытие личности Сейбера было проявлением легенды – быть может, одним из врождённых навыков или Небесным Фантазмом. В любом случае, этот Красный Сейбер будет серьёзным противником.

— А что насчёт наших Слуг? Сейбер, как думаешь, победишь этого рыцаря?

Сейбер молча кивнул в ответ на вопрос Лансера. Выполняя приказ Гордеса, он хранил молчание даже перед лицом своего повелителя.

— Мудрец, а ты что думаешь?

Улыбка Арчера была спокойна, словно море в штиль. Он ответил:

— Совершенно точно, этот Сейбер будет сложным врагом. Однако если мы определим его Небесный Фантазм, я думаю, он не принесёт больших неприятностей.

Лансер с удовлетворённым видом кивнул.

— Дедушка, ты знаешь этого Мастера? – спросила Фиоре.

— Да, я получил информацию от нашей родни, внедрившийся в Часовую Башню. Это Сисиго Кайри, некромант и охотник за головами… наёмник, берущийся за любую работу.

— Зарабатывать деньги магией?.. Вот же мразь, - выплюнул Гордес. Для него магия была полем для исследования, а не работой. Другие Мастера разделяли его мнение. В их глазах светилось или презрение, или недоумение. Лишь Дарник, проживший больше века, и Селеник, промышляющая проклятиями, хладнокровно анализировали его силы.

— А он силён.

— Похоже на то.

Некромантия – это магия, использующая трупы. Естественно, искусство, поднимающее обычных зомби или же порождающее новых чудовищ, требует большого количества мертвых тел. И где их найти? Нет, не на кладбище и не в морге – на поле битвы. Величайшие некроманты всегда шли вслед за войной. Можно сказать, самое большое счастье для некроманта – собирать ресурсы, оставленные революциями или переворотами… всем, что приводит к геноциду.

С древних времён войне не было конца – а над некромантами всегда нависала угроза. Экспериментируя, они рисковали жизнью. Быть может, им придётся сражаться со своими же взбесившимися творениями. И всё же, были ещё маги, готовые броситься на поле брани – для остальных это было за гранью понимания.

Семья Сисиго насчитывала семь поколений, хоть и происходила с Дальнего Востока, на котором магия едва ли процветала. Трактат, написанный шестым главой семьи, Сисиго Токи, был высоко оценён Часовой Башней, так что все думали, что его сын Кайри пойдёт по пути исследователя.

Однако в конце своего третьего года обучения он исчез, забросив образование.

С тех пор парень рыскал по полям битв в поисках трупов и стал охотником за головами, убивая магов-отступников за деньги.

Его мотивы были неизвестны, но навыки и характер подходили для грязной работы. За десять лет имя Сисиго Кайри успело разлететься по магическому подполью.

Конечно же, он не порвал все связи с Ассоциацией – ведь на этот раз он тоже был нанят за немалые деньги. Скорее всего, всех своих Мастеров Ассоциация купила точно так же. Единственным исключением был Котомине Широ, священник, присланный Церковью.

О священнике не было известно ничего, кроме того, что он принадлежал к Ассамблее Восьмого Таинства.

Конечно же, у Иггдмиллении были связи и в Церкви… но о нём всё равно не было известно ровным счётом ничего. Или его резюме и правда было чистым листом, или скрывалось очень глубоко внутри организации.

Тем не менее, даже если забыть о неизвестной переменной, каждый из шести Мастеров был элитой среди элит. Только Дарник и Фиоре смогли бы бросить им вызов в магическом бою. Но к сожалению Мастеров Красной Стороны, они должны были платить цену за использование Слуг, отдавая свою прану. Иггдмиллении это не касалось – хоть у Мастеров и было Командные Заклинания, прана, поддерживающая Слуг, текла из иного места. Черные Слуги не тратили прану своих Мастеров.

Конечно же, в качестве предосторожности Мастера отдавали минимально необходимое количество праны, тем самым показывая, что это они позволяют Слугам существовать в этом мире. Но помимо этого базового количества магической энергии, всё остальное, что тратили Слуги – на Небесные Фантазмы, магию или восстановление – поступало из внешнего источника. Таким образом, они могли сократить разрыв в силе. Чем сильнее маг, тем больше праны потребует его или её колдовство. Вполне могло статься, что, в конечном счете, они будут посмешно бороться со своими Слугами за прану.

Любой, кто верил, что такую войну можно выиграть, имея десять дней на подготовку, сильно ошибался. Иггдмилления… нет, Дарник готовился изо всех сил с конца Третьей Войны за Святой Грааль в Фуюки.

— Приближается битва… - пробормотал Чёрный Лансер. Каждый Мастер и Слуга в комнате молча согласились. Наверняка что-то распаляло каждого из них изнутри – и эта искра вскоре разожжёт пламя войны.

До начала открытого противостояния осталось недолго. Лишь в одном и Иггдмилления, и Ассоциация сходились во мнениях - исход Великой Войны будет зависеть от четырнадцати Слуг.

Но в тот день… судьба одного из них пришла в движение.

* * *

Его окружал неразборчивый хаос.

Оголённые нервы – цепи – источали прану. Душа растворялась… испарялась… исчезала. Он был в сознании, но не мог думать.

Слабый «инстинкт» сопротивлялся жуткой боли… но для него это были лишь крики незначимого существа.

Ни восприятие… ни мысли… ни логические заключения были невозможны. Он не мог защитить себя. Он даже не мог сказать, жив он или нет.

Но кое-что он всё же мог получить просто от того, что был здесь – «информацию», которая привела ко «времени». Он получал информацию и, обрабатывая её со временем, получал знания.

Пользуясь знаниями, он смог облачить в слова ощущение, которое не мог сформулировать раньше.

Я… жив.

Простой факт.

Факт, который даже плачущий новорождённый понимал как очевидную истину, для него был чем-то новым, чего он до этого не знал.

Шло время.

Он получал информацию.

Он обретал знания.

Когда он обрёл самосознание, цикл начал повторяться с невероятной скоростью. С самого начала он был существом, рождённым на основе магических цепей – его способность понимать и узнавать была феноменальной.

Многие существа проходили мимо… люди, товарищи и монстры.

Люди следили за ним без особого интереса. Их товарищи наблюдали с едва заметными эмоциями в глазах. Чудовища отвечали по-разному: одни не проявляли интереса, в глазах других была жалость, а некоторые – кажущиеся очень любопытными – пытались исследовать его.

Но ничего не менялось. Цикл «информации» и «знания» просто повторялся.

Он взял эту дребезжащую хаотичную груду «знаний» и организовал её, распределил и разложил по полочкам, красиво, как в библиотеке. Однако чем больше он собирал внешней информации, тем сильнее чувствовал, что лишался сердца.

Неосознанно он закрыл глаза на это ощущение и продолжил собирать ещё больше информации. Но чем больше он собирал, тем больше он понимал. и чувство нарастало, и вскоре он не смог его игнорировать.

Если бы он измерил своё сердце, получилось бы, что он лишился около шестидесяти процентов. Но пусть он и не мог больше закрывать глаза, он предпочёл не сопротивляться.

Никто не обвинял его в трусости – потому что трусость может проявить лишь тот, кто знает, что такое отвага. Он не знал, что он был трусом – он просто не хотел видеть то, что было прямо перед глазами.

Судьба менялась… извиваясь и изворачиваясь, блуждая и отклоняясь.

Перед ним стояли один человек и одно чудовище. Оба проходили перед ним бесчисленное множество раз.

«Код» первого был «Роше». Он был Мастером.

«Код» второго – «Кастер». Он был учителем.

— Попробуем ввод магических цепей ещё раз.

Роше кивнул.

— Тогда давай воспользуемся этим гомункулом…

Он осмотрел предмет беседы. «Магические цепи» - это псевдонервы, необходимые для работы магии. Они были подобны стержням, вокруг которых формировалась плоть гомункулов. Но что значит «ввод»?

Он почувствовал, будто бы червь полз по его спине. Ошибиться невозможно – его судьбой было умереть.

После беседы, едва продлившейся минуту, его сердце, равномерно бьющееся со своего появления, забилось яростно.

Он выудил информацию из прошлых бесед. Кастер и Роше много раз говорили о големах… тех марионетках, которые делались из камня и ритуалов, скорее машинах, чем искусственной жизни. А целью ввода магических цепей… было создание големов, умеющих колдовать.

Создание означает потребление. Если создаётся «голем, способный колдовать», естественно, что «гомункул с магическими цепями» должен быть поглощён.

Он почувствовал холодок, бегущий по спине. Он наконец-то понял, в чём дело.

Поглощение означает разрушение. Разрушение равносильно смерти. Он знал слово, но не понимал его.

— Начнём с трёх единиц. Хм… этот, этот и этот.

Палец указал на него. Столь яркая мысль о смерти сжала его сердце холодной хваткой, будто пытаясь задушить. Шестьдесят процентов себя, на которые он закрывал глаза, важно заявили ему: «Ты умрёшь. Ты только что родился, бессмысленный, запертый в баке с праной – и теперь ты будешь поглощён просто потому, что кому-то приглянулся».

Двое вышли из комнаты. Он был уверен, что это лишь краткая передышка перед смертью.

Отчаяние охватило его. Вот на что он пытался закрыть глаза. В его рождении не было смысла… не было смысла в его существовании.

Но он не мог плакать, кричать или сожалеть. Он мог только смотреть пустыми глазами.

Но… в этом ли дело?

Он подумал. Неужели он ничего не мог сделать? Или он просто так привык считать? Прямо сейчас он и только он мог что-то предпринять… по крайней мере, он мог получать информацию, думать и бояться конца, который его ждал. Он так далеко зашёл.

Так что стоило попробовать сделать ещё один шаг вперёд.

Его выбор был совпадением, такое же совпадение дало ему обрести личность, пока он был заперт в этом баке, созданный лишь чтобы поддерживать Слуг праной.

Тем не менее, эти два совпадение сошлись вместе и изменили его судьбу.

Работа…

Впервые с рождения он шевельнул пальцем. Потом двинул ладонью, сжал её в кулак и попытался поднять руку.

Работай…

Он ещё раз осознал своё положение. Он понял, что его держали в зелёном составе для того, чтобы наиболее эффективно обеспечить подачу праны. Решив отложить на время загадку собственного существования, он смог прояснить свою цель – надо выбраться отсюда, прямо сейчас.

Работай!..

Он ударил укреплённое стекло обеими руками, но быстро понял, что это бессмысленно, и перестал бить – стекло невозможно было проломить такими слабыми ударами. Подумав, он проанализировал свои магические цепи. Будучи созданными, чтобы поглощать прану из атмосферы и передавать энергию Слугам, его цепи были уже возбуждены и готовы.

Логический путь

\

Откройся

Он прервал соединение, выкачивающее прану, и, используя известный ему язык, усилил «тайну» внутри себя. Прижав обе руки к стеклу, он пожелал «разрушения». Энергия, текущая внутри тела, нашла выход и мгновенно прошла через ладони. Поняв, из какого минерала создано стекло, он изменил прану так, чтобы с наименьшими затратами добиться искомого «разрушения». Свет наполнил его руки… и укреплённое стекло разлетелось на куски, словно гнилое дерево.

Одновременно его выбросило из бака, и он коснулся мира, от которого доселе был изолирован. Разбитое стекло врезалось ему в спину. Через этот узкий проход его выкинуло в реальный мир.

Что-то болело… что-то было не так. Болела его грудь, и он попытался открыть рот, но не смог – в него был вставлен какой-то дыхательный механизм. Вырвав его, он сделал вдох.

— А-а-а!,.

Он закашлялся. Казалось, будто горло горело, а лёгкие бились в конвульсиях, когда их наполнял острый воздух.

Руки и ноги заметно дрожали. Вспомнив, что достиг только первой цели, но никак не финальной, он встрепенулся.

Он должен сбежать… как можно быстрее!

Установив цель, он попытался встать… лишь для того, чтобы осознать, что концепция под названием «стоять» не была встроена в его мозг. Слабые ноги не могли удержать тела. Не имея другого выхода, он пополз по полу, подтягиваясь руками.

Он медленно двигался вперёд. Успокойся, говорил он себе, поднимаясь на локтях.

Его ноги коснулись земли. Слабые кости кричали, но он проигнорировал боль, быстро выпрямил колени.

И сделал шаг вперёд.

Сила притяжения давила на него каждый раз, когда ноги касались земли. К телу прилипла какая-то омерзительная жидкость. Его дыхание наконец-то успокоилось, но теперь он не знал, куда идти – зато знал, что если останется здесь, то умрёт.

Он не сдержал стона. Слёзы потекли из глаз. Он так много выстрадал, а теперь, после всего лишь нескольких шагов, он уже чувствовал, что пожертвовал жизнью ради бессмысленной борьбы.

Будучи на грани падения, он зарычал на себя, пытаясь сконцентрироваться на ходьбе.

Позади него раздавался шёпот, зовущий обернуться, но он изо всех сил противился ему. Он знал, чьи это были голоса – и чего они хотели – и изо всех сил старался не слышать их. Прямо сейчас важно было только продолжать идти.

Осторожно делая шаг за шагом, опираясь руками на стену, он как-то сумел выбраться из комнаты в коридор с каменным полом. Кровь текла из его ног – они были мягкими, как у младенца, и несколько минут назад впервые коснулись земли. Каждая крошка легко резала его кожу.

Кровь текла. Боль разрывала голову. Тонны новой информации, которую он не мог получить, находясь в колбе, взрывала мозг, а густой воздух, попадавший в лёгкие, будто бы раздавливал их.

Как далеко он сможет уйти? Коридор, кажется, растянулся до бесконечности, и стены вокруг не менялись. Он упал на колени, понимая, что дальше не пройдёт.

Дыхание было слабым. Сердце билось как бешеное, борясь со смертью. Это тело, не предназначенное для жизни, отказывалось стоять, не то что ходить. В нём было так мало тепла, что он не мог согреть руки и ноги. Зрение затуманилось. Звуки отдалились. Его разум больше не содержал логических мыслей – лишь отчаяние, сопровождавшее приближение смерти.

Какая бессмысленная жизнь… Какое же я бессмысленное существо.

В его рождении не было смысла. Умрет он тоже без смысла. Он мог лишь содрогаться перед жестокой реальностью.

Он не хотел этого… он не знал, что именно ему не нравилось, но точно не хотел этого. Он не хотел даже моргать, боялся, что не сможет снова открыть глаз. Он боялся сна, боялся попасть в ловушку тьмы, мира. Он не боялся только себя… потому что он был ничем. У него ничего не было, ему ничего не досталось… он был прозрачным и бесцветным.

Внезапно он осекся.

Он понял, что рядом с ним кто-то был, но не знал, когда этот кто-то появился. Пока его мысли пребывали в полном хаосе, он боялся признаться даже сам себе о том, что знает имя гостя.

Он чувствовал, что за ним следят. Он знал, что должен бежать, но не мог – его тело парализовало страхом. Сердце грохотало в груди, не вынося сокрушительной тишины, и вот он услышал голос:

— Что с тобой? Ты простынешь.

В голосе не было грубых или обидных слов, лишь тёпло заботы.

Он машинально поднял взгляд. Их глаза встретились.

Он задохнулся от удивления. Он видел это лицо раньше... чудовище, которое пристально вглядывалось в него.

«Райдер»?

— Ты же не хочешь заболеть? – с улыбкой продолжал Райдер. Но он не знал, что ему ответить – знал лишь то, что Райдер ждал этого ответа.

Что ему сказать? Какие слова подойдут для этой ситуации?

— Я…

Не задумываясь, он пробормотал что-то хриплым голосом. Как будто не расслышав, Райдер приблизил лицо и поковырял в ухе.

Он ничего не знал… во что ему верить? Как ему себя вести? Он не знал, не знал, не знал больше ничего.

Его сознание оборвалось. Похоже, обморок, осознал он со страхом. И он пожелал.

Пусть идти было очень больно, он от всего сердца хотел продолжать жить.

Когда Чёрный Райдер наткнулся на парня, лежащего в коридоре крепости, он не знал, что ему делать. Но Слуга уже решил помочь ему – вопрос был только в том, как.

— Думаю, для начала стоит его поднять.

Едва приняв решение, он действовал быстро и четко. Сняв плащ, Слуга обмотал им мальчика и закинул его на плечо. Он Героический Дух – даже самый слабый и хрупкий из них легко сможет нести человека.

Но было непонятно, куда его нести. Не в свою же комнату – Мастер Селеник зовёт его каждые несколько часов. Хоть Райдер и Слуга, он до сих пор не мог понять, почему она так назойлива.

— Господин Райдер.

Он обернулся. Два гомункула пялились на него и парня на его плече пустыми глазами.

— Господин ищет сбежавшего гомункула. Вы видели его?

— Не-а.

Он ответил за долю секунды – так быстро, что, похоже, даже не успел подумать над вопросом. Кинув взгляд на мальчика на плече, гомункулы кивнули и повернулись к нему спиной.

— Удачи!

Райдер махнул гомункулам вслед.

О-хо-хо, если уж Кастер преследует этого гомункула, прятать его становилось всё сложнее и сложнее. Он хотел об этом с кем-нибудь поговорить… но с кем? С молчуном Сейбером он был незнаком. Лансера не волновали гомункулы, значит, он ни гнаться, ни помогать не станет. Берсерк не обсуждается. Оставался только один Слуга, на которого он мог положиться. Райдер направился в комнату Хирона, постучал в дверь и обозначил своё присутствие:

— Арчер. Это Райдер… Ты кого-то уже принимаешь?

— Райдер? Нет, никого.

«Отлично», - подумал Райдер, открывая дверь. Увидев мальчика на плече, Арчер, похоже, мгновенно всё понял и провёл Райдера к кровати.

— Это тот гомункул, которого преследует Кастер?

— Да, похоже на то.

Райдер положил парня на кровать и снял с него плащ. Арчер протянул ему полотенце, которым тот вытер грязь с тела гомункула, а затем облачил его в мантию. Боль никак не хотела оставить мальчика, это было видно по его лицу. Похоже, ему было тяжело дышать.

— Ты же отличный врач, Арчер? Можешь осмотреть его?

— Хорошо.

Будучи мудрецом среди кентавров, одарённым мудростью богов, Хирон был учителем Геракла и Ясона. Он же обучал Асклепия, ставшего богом медицины. Естественно, и сам Хирон был превосходным врачом. Арчер проверил пульс лежащего без сознания гомункула и положил руку на его грудь. Он осмотрел все тело паренька.

— Похоже, он перенапряг магические цепи. Наверное, воспользовался магией, чтобы разбить бак, в котором содержался, и излишек праны разорвал его вены. Ну, и кроме того, есть ответ попроще – истощение.

— Он устал?

— Боюсь, он сегодня он сделал свой первый в жизни шаг.

— А… то есть он как младенец?

Вообще говоря, гомункулы были формой жизни, способной работать с момента создания. Если их создать идеальными, они не умрут от старости. Но этот гомункул с самого рождения был другим – у него было слишком много физических дефектов.

Видимо, он был создан физически слабым, потому что не должен был сражаться, а всего лишь доставлять прану. У него были первоклассные магические цепи, но тело не могло воспользоваться ими.

Цепи выдержат использование магии, а вот слабое тело – очень вряд ли.

— И всё будет хорошо, если он не будет ими пользоваться?

— Да, скорее всего. Но даже в этом случае для него будет слишком тяжело жить обычной жизнью. Боюсь, он протянет не больше трёх лет.

Они замолчали. Три года… даже на плечи Райдера жестокие слова легли тяжелым грузом. Спустя какое-то время, будто пытаясь избавиться от неприятного ощущения, он заговорил:

— Я испачкал твою кровать… извини.

— Не беда. Но я кое-что хочу узнать. Зачем ты спас его?

Райдер без раздумий ответил:

— Потому что захотелось.

Его слова не были вызовом. Он спас мальчика просто потому, что захотел. Всё было так просто – так очевидно – что для всех, кроме Райдера, это было бы очень сложно.

— А как же Кастер?

— Понятия не имею! Ха-ха!

Смеясь, Райдер замахал руками. Арчер вздохнул и подумал, что все-таки это верное решение. Выигрывать битвы важно, но их нынешнее положение не столь катастрофично, чтобы забывать о своих обязанностях Героических Духов. Спасти паренька – или хотя бы приглядеть за ним – будет правильно.

— Я ненадолго уйду. Сомневаюсь, что сюда заявится кто-то еще, но на всякий случай на стук не отвечай.

— Хорошо, спасибо. Я пока побуду здесь.

Внезапно Арчер спросил:

— Ты возьмёшь на себя всю ответственность?

Райдер бросил взгляд на спящего на кровати гомункула. Он вспомнил, насколько ужасающе лёгким было тело мальчика. Его руки, охватившие голову, были тонкими, словно увядшие ветви. Он был рождён слабым… неспособным уверенно ходить.

Даже если бы он вырвался из этой крепости, вряд ли он смог бы выжить.

Арчер спрашивал, возьмёт ли он на себя ответственность за жизнь мальчика. Но Райдер не сможет остаться с ним на три года, даже если очень захочет… Война за Святой Грааль столько не продлится. Насколько ему нужно будет помочь мальчику, чтобы считать собственное желание исполненным? Райдер не знал. А когда он чего-то не знал, он доверял своему сердцу. Райдер будет защищать мальчика… помогать, как сможет, пока не сочтет, что сделал достаточно.

— Я буду помогать, пока не умру. Я не брошу его.

Когда Арчер ушёл, Райдер коснулся щеки гомункула и прошептал:

— Ты уже проснулся?

Услышав его слова, парень открыл глаза, неуверенно поднялся с кровати и, дрожа, уставился на Райдера. Он был похож на загнанного зверька.

— Привет…

Райдер попытался поздороваться, но в ответ получил лишь молчание.

— Ну… это… Как бы сказать… ну…

Райдер с сомнением покачал головой. Как в его положении показать, что он друг? Подумав немного, он решил обнять его и, прижав голову мальчика к своей груди, сказал:

— Ты же меня понимаешь? Никто здесь не тронет тебя. Я здесь, чтобы исполнить твоё желание.

Он не понимал. Гомункул не понимал слов Райдера – не сам смысл его слов, а намерение Слуги.

— Выскажи… своё желание, – прошептал Райдер парню в ухо.

Мальчик задумался. Желание, желание, желание… Но есть ли у него право облачить своё желание в слова? У него нет сил, у него ничего нет, даже истории, он был всего лишь оборудованием – но от этой доли он уже сбежал.

Однако желание, столь неподходящее ему, все-таки было. Желание… мечта, которой он не заслужил. Он и не ждал её исполнения, но решил, что от высказанных слов вреда не будет. Гомункул открыл рот и воспользовался голосовыми связками, которые до этого были ему не нужны. Это было больно, но ему нужно было сказать:

— Спаси… меня….

Услышав их, Райдер легко ответил:

— Хорошо.

Он ответил мгновенно, кажется, даже не успев подумать. Гомункул недоверчиво посмотрел на него. Слуга же беззаботно улыбался:

— Ты же сказал «спаси меня». Я тебя услышал. Я всё-таки Героический Дух… поэтому спасу тебя, любой ценой.

Правда? Ты исполнишь моё желание? Я могу тебе верить?

Нет, даже если он не смог бы… мальчику очень хотелось ему довериться.

Удача была на стороне парня, ведь первым, кого он встретил, был Чёрный Райдер – идеальный паладин Астольф.

Райдер раздулся от гордости и заговорил:

— Ладно, вот что… во-первых, надо придумать, как тебе помочь. И да, я категорически не рекомендую доверять решение исключительно мне. Потому что ни один человек не может похвастаться несдержанностью Астольфа!

Глаза мальчика расширились. Его тронула невинность Райдера – лишь глупец усомнится в верности Астольфа.

В тот день судьба сделала шаг вперёд.

Отец Широ, наблюдатель, посланный Церковью, уважительно опустился на колени перед пятью мастерами, избранными часовой башней, чтобы победить Иггдмиллению.

Между ними оставалось почтительное расстояние, словно они находились в тронном зале. Кроме того, Мастеров от Широ отделяла тонкая вуаль, скрывавшая обзор и превращавшая их в расплывчатые тени.

— Докладывай.

Широ выразительно озвучил новости для другой стороны занавеса.

— Весы склоняются в нашу сторону. Пять из семи вражеских слуг побеждены, наши же в отличном состоянии. Мы захватили беглых Мастеров. Чего желаете?

Спустя какое-то время раздался низкий смех:

— Убить их, конечно. Убей их всех. Принеси нам их головы – за них дадут награду. Остальное бесполезное мясо скорми псам.

— Понял… а что насчёт моего предложения? Вы обдумали его?

Внезапно с другой стороны стало тихо. Несмотря на единогласный отказ в прошлый раз, теперь Мастерам пришлось задуматься.

— Мы верим вам – но в этом нет нужды. Мы Мастера, мы должны управлять Слугами.

— Не стоит беспокоиться. Я могу исполнить эту роль за вас.

— Хотите сказать… они нам больше не нужны?

Широ заметил, что в вопросе звучали эмоции, которых раньше не было.

Робость, или усталость от Войны, или успокоение от возможности спихнуть ответственность на кого-то другого…

— Да, конечно.

За словами священника последовал шепот по другую сторону занавеса. Широ продолжал стоять на коленях и ожидать вердикта.

— Нет… это слишком рискованно. Разве не безопаснее будет распределить их между нами?

— Да, конечно.

«Безопаснее» – даже с учетом того, что обсуждаемые объекты вообще не должны никому передаваться. Но, тем не менее, им понадобился повод, чтобы отказаться. Их сознание почти сломлено – Широ чувствовал, что потребуется всего один толчок.

— Я покину вас. Прошу, насладитесь разговором.

Широ ушёл, поклонившись, и пять Мастеров, скрытых вуалью, начали беседу. Они были опытными магами, но не лишенными человеческой маски. Они искренне наслаждались миром, делились глупыми историями о животных и ошибках прошлого.

— Не вышло... наверное, пора начинать.

Ассасин подавила смешок, Широ просто пожал плечами.

— Я ведь говорила, что всё так и будет? Я выиграла спор.

— Так и есть… можешь забрать вино. Но это всё, чего ты хочешь? Я получил бутылку от старейшины Ассамблеи Восьмого Таинства. Может, она и древняя, но в ней нет ничего магического.

— Это не важно. Я просто хочу попробовать богатство на вкус.

— Понимаю.

Неожиданно Широ кивнул Ассасину.

— И что же ты понимаешь?

— Среди Слуг, призванных на Войнах за Святой Грааль, хватало тех, кто не любил пребывать в форме духа и предпочитал есть и спать – и многие из них были королевскими особами.

— Да, не сомневаюсь. Для них это и значит быть королём – превосходить всех, в том числе и в желаниях. Это судьба правителей.

— Хм… Но ведь были и короли, придерживающиеся принципа умеренности?

— Умеренность – это игра тех, кто уже достиг власти – самой важной вещи в жизни. Тот, кто правит, будет тираном. Чтобы стать королём, нужно быть тираном.

Вдруг Ассасин резко затихла.

Выражение лица Широ не изменилось. Её аргумент был абсолютно логичным. Возразить было нечему.

— Прошу прощения… не стоило мне говорить все это.

— Нет-нет. Я весьма привычен к размышлениям регентов… но вот же как получается.

— Что?

— Чем больше я думаю над ситуацией, тем больше она меня забавляет. Было бы намного логичнее, если бы я был Слугой, а ты – Мастером. Но в реальности всё наоборот. Система Слуг Войны за Грааль временами ставит её участников в весьма забавное положение.

— И правда – я привыкла, что мне служат, но для меня внове служить самой. Однако время ещё есть… хочешь поменяться местами?

Широ покачал головой.

— Нет, спасибо. Говорят, ты была тем ещё деспотом.

В светлых глазах Ассасина появился озорной блеск:

— Не зря же я известна миру как самый древний отравитель. Уверен, что совладаешь с Королевой Семирамидой?

Это были первые слова Ассасина после призыва.

С улыбкой Широ повторил свой ответ:

— О, королева Ассирии, в этой Великой Войне за Святой Грааль я стремлюсь не к победе или поражению, но к иной цели. Поможешь ли ты мне?

Лишь немногие слышали громкий смех Ассасина.

— Ха-ха, да! Честно говоря, я понятия не имела, о чём ты тогда говорил, и собиралась искать другую марионетку, которая стала бы моим Мастером.

— А теперь?

— К чему этот вопрос? Ты очень занимательный, Мастер. Твоё желание такое же, как моё – поэтому я, не колеблясь, пойду за тобой.

Широ поблагодарил её, и сразу после этого над ними пролетел серый голубь.

Ассасин одновременно была Кастером. Она обладал крайне редкой способностью «двойного призыва», дававшего ей навыки двух Классов. Потому фамильяры, которыми обычно повелевают Кастеры, подчинялись и ей.

Согласно легенде, почти сразу после рождения её бросила мать. Вскормили Семирамиду голуби. Птицы не оставили ее и после взросления.

Семирамида была древнейшим отравителем в мире. И тем, кого она отравила, был её муж, царь Нин, отобравший девушку у её первого мужа, генерала Оннея. Следующие несколько десятилетий она правила Ассирией.

— Сообщение… Наш Берсерк почти добрался до Трифаса. Арчер и Райдер следят за тылом.

— И Райдер с ним?

— Он последовал за Арчером… Чего ещё ожидать от нашего Райдера. Они с Арчером земляки – не сомневаюсь, он подкатывает к ней, даже когда они гонятся за Берсерком.

Голос Ассасина стал резче. Они на дух не переносили друг друга – Райдер был открытым, дерзким, не уважающим королей. Будь это обычная Война за Святой Грааль, скорее всего, первыми передрались бы именно они.

Перед священником приземлился ещё один голубь. Широ увидел знакомую, едва заметную улыбку на губах Ассасина, с которой она получала новости.

— Широ… похоже, та, кого ты опасаешься больше всего, прибыла.

В ответ на слова Слуги глаза наблюдателя, обычно спокойно глядящие куда-то вдаль, впервые загорелись открытой враждебностью.

Он не опасался её. Просто из всех сущностей мира она была именно той, которую Широ хотел сокрушить

— Правитель…

— Да. Подтверждено - она проникла в Румынию.

Сеть голубей Слуги покрывала всю страну, где решится исход битвы. Как только Правитель обрела тело и прошла через границу, летающие патрули Ассасина учуяли нескрываемый поток праны, которым обладала Слуга.

— Что будем делать?

— Убьём её. Или, по крайней мере, поймаем.

— В таком случае, пошлём Лансера. Было бы хорошо и Райдера, если бы он не сбежал…

Среди Красных Слуг, за исключением действующей независимо Сейбер, Лансер и Райдер были лучшими. Слава Райдера могла дать фору славе Влада Третьего даже в Румынии – он был настоящим героем всего мира.

— Сомневаюсь, что Райдер согласился бы на эту миссию и сделал то, чего не хочет, даже по приказу своего Мастера. Он в этом плане просто герой.

Пусть Райдер и не был героем-повстанцем, как Берсерк, ему было далеко до рыцарей, служивших королям. Однажды он открыто проигнорировал приказ своего короля, который ему не нравился, и снова взял в руки оружие только ради убитого товарища. Вряд ли такой человек подчинится приказу вместе с Лансером убить Правителя.

— Но Лансер исполнит приказ своего Мастера без особых возражений.

С другой стороны, Лансер, говоря начистоту, это солдат. Если ему приказать – он будет подчиняться так, будто слова «несогласие» ни разу не слышал.

— Да… отдай приказ Лансеру.

Широ управлял Лансером через его Мастера.

— Объявляю, Красный Лансер – следуй приказаниям Ассасин и уничтожь Правителя. Использование твоих священных реликвий будет оставлено на твоё усмотрение.

«Понял», – последовал краткий ответ.

Чувствуя, что Правитель вступил на земли Румынии, обе стороны начали действовать – Чёрные искали возможности получить превосходство, а Красные – уничтожить величайшего врага.

По неизвестным для меня причинам, английский перевод Канорипа и перевод Ливингов кое в чем расходятся, а именно в отрывке про смерть Жанны, в переводе от Ливингов он стоит в прологе, в то время как у Канорипа в прологе на его месте стоит совершенно другой отрывок, а данный кусочек находится в начале третьей главы. Так как, судя по дате перевода, первоисточником, с которого Ливинги переводили пролог, был не Канорип, то судить о том, кто прав, а кто нет. весьма тяжело (особенно без знания рунного), но по контексту мне все же кажется, что порядок, который использован в переводе Канорипа более логичный, поэтому я продублирую первую страничку пролога за переводом Ливингов.

«Орлеанская дева в сердце своем хранила доброту и смирение,

честность и наивность, но в первую очередь — веру.

Это все, что у нее было».

Из речи одного богослова.

Руан, площадь Старого рынка

Словно ветер чумы, рвущийся из далеких земель, оскорбительные слова летели ей в спину, но она не обращала на них внимания. Конечно, радости они не приносили, но и больнее от них не становилось.

Страх волновал ее не больше ругани. Когда она решила сражаться, то отбросила чувства стыда и сожаления. Она была свободна от них и теперь.

Девушка не позволила себя тащить. Шла прямо, неосознанно схватилась за грудь — и не нашла креста. Основа ее души исчезла, ей медленно овладевала печаль. В минуту скорби к ней бросился англичанин и со всем уважением протянул девушке наспех сделанный деревянный крест.

— Спасибо, — благодарно прошептала она, глядя на него сверху вниз. Англичанин опустился перед ней на колени, по его лицу текли слезы. Пусть некоторые и презирали девушку, другие открыто оплакивали ее судьбу.

Если оскорбления звучали, словно чуждые песни из далеких стран, то скорбь, наверное, походила на колыбельную.

Стражи связали ей руки за высоким деревянным колом. Сбежать она уже не могла.

Веревки затянули так сильно, что ослабить их не представлялось никакой возможности, да и бессмысленно даже пытаться. «Я так далеко зашла, я не убегу», - подумала она. Сразу после того, как кардинал зачитал поминальную молитву, к ее ногам полетели факелы. Пламя медленно облизывало ноги девушки. Окружающим такая смерть казалась самой ужасной. Кожа сгорала, плоть поджаривалась, кости обугливались. Вновь и вновь звучали имена Бога и Святой матери.

— Ваши молитвы лживы.

Ее обвиняли и оскорбляли тысячи раз, но она так и не смогла разрешить эту тайну. В молитве не было правды и обмана, она не менялась — и совершенно неважно, кому ты ее воздавал.

Она хотела предупредить их об этой ошибке, но не смогла выдавить и звука. Вместо этого перед ее глазами пролетела вся жизнь: родная деревня, обычная семья, глупая девчонка, сбежавшая от всего этого. Неужели она и правда была глупа? Наверняка. Все-таки она с самого начала знала, чем все это закончится. Никто лучше нее самой не знал, каким будет итог ее деяний. Если бы она отвернулась, быть может, всё бы закончилось иначе. Если бы она оставила без внимания те голоса, если бы она не услышала причитаний умирающих солдат, быть может, она жила бы, как любая другая женщина, быть может, она вышла бы замуж, стала бы счастливой женой и матерью. Это будущее могло принадлежать ей. ¬

И, тем не менее, она отказалась от этого и пошла по иному пути. Она взяла меч, облачилась в броню и понесла флаг своей страны, верхом на лошади ведя солдат в битву.

Ты знала, что этим все закончится.

Она знала, она понимала. Ее борьба всего лишь оттягивала неизбежный конец. Иные называли ее дурой, но она никому не позволяла смеяться над ней.

Люди в безопасности. Я выбрала правильный путь.

Пока она молилась, видения прошлого, ненаступившего будущего и жестокого настоящего сгорели, как угли, обратились в пепел.

Это была ее молитва, ее жертва. Если весь мир повернется к ней спиной и будет ее презирать, она умрет, зная, что не предала себя. Не было ни сожалений, ни мечтаний.

Наконец-то она получит покой. После того, как ее жизнь оборвалась, а огни потухли, в ее сердце продолжала гореть самоотверженная молитва, до конца свободная от сожалений.

Господи, отдаю Тебе тело свое...

Последние мысли потухли, и в последнюю секунду жизни она освободилась от страданий. Закончился сон одной девушки - началась легенда Орлеанской девы.

ПОИСК…. НАЧАТ

ПОИСК…. ЗАВЕРШЕН

ИДЕАЛЬНОЕ СОВПАДЕНИЕ.

ФИЗИЧЕСКОЕ СТРОЕНИЕ ….. СОВМЕСТИМОЕ

ДУХОВНОЕ СТРОЕНИЕ ….. СОВМЕСТИМОЕ

ЛИЧНОСТЬ ….. СОВМЕСТИМА

УРОВЕНЬ ПРАНЫ ….. СОВМЕСТИМ

НАЧАТЬ ЗАПОЛНЕНИЕ ЧЕРЕЗ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ ЗАПЕЧАТЫВАНИЕ ИЗНАЧАЛЬНОЙ ЛИЧНОСТИ И ДУХОВНУЮ УСТАНОВКУ

ГЕРОИЧЕСКОГО ДУХА.

ВЫЯСНЕНИЕ ИЗНАЧАЛЬНОЙ ЛИЧНОСТИ…..ЗАВЕРШЕНО

МЕЖДОМЕННОЕ РЕЗЕРВИРОВАНИЕ БАЗОВОЙ АНАТОМИИ …… НАЧАТО

УСТАНОВКА ЗАВЕРШЕНА

НАЧАТО АДАПТАЦИЮ ФИЗИЧЕСКОГО И ДУХОВНОГО СТРОЕНИЯ.

ПРИСВОЕНИЕ КЛАССОВЫХ НАВЫКОВ ….. НАЧАТО

НАЧАТА ВСТАВКА ВСЕХ НЕОБХОДИМЫХ ДАННЫХ О СОВРЕМЕННОМ МИРЕ И ВСЕХ ГЕРОИЧЕСКИХ ДУШАХ.

РЕЗЕРВИРОВАНИЕ ….. ЗАВЕРШЕНО.

КЛАССОВЫЕ НАВЫКИ ПРИСВОЕНЫ. НАВЫК {СВЯТОСТЬ} ВАРИАНТ {СОЗДАНИЕ СВЯЩЕННОГО ПОКРОВА} ВЫБРАН.

ВСТАВКА НЕОБХОДИМЫХ ДАННЫХ ЗАВЕРШЕНА

АДАПТАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА.

ПРОБЛЕМ НЕ ОБНАРУЖЕНО

АКТИВИЗАЦИЯ СЛУГИ КЛАССА {РУЛЕР} ЗАВЕРШЕНА.

Она открыла глаза. Способ, которым ее призвали, отличался от обычного… Ранее не возникало таких прецедентов — призванный был очень слабо привязан к реальному миру.

По-видимому, дело в том, что Великая Война за Грааль сама по себе столь неправильна?

Девушке как-то удалось обрести форму в этом мире. Её характеристики также не выходили за рамки нормы… но это тело, несомненно, принадлежало той француженке. Более того, ей досталось большинство ее воспоминаний. Все же это скорее походило не на наличие двух личностей в одном теле, а на так называемое раздвоение личности, будет гораздо точнее сказать, что две личности слились в одну. Возможно благодаря своей сообразительности и глубокой вере, она смогла распознать и полностью принять «Орлеанскую Деву» в себе.

— Пожалуйста, одолжи мне ненадолго свое тело, Летиция, — сказала девушка владелице тела.

Определившись со своей первой задачей, она подошла к другой кровати и слегка потормошила «свою» подругу. Недовольно застонав, та проснулась и заспанно протерла глаза.

— Мм… ч-что?..

Она выглядела настолько сонной, что девушка почувствовала себя неловко за то, что разбудила ее, но все равно сказала:

— Мне нужно будет уехать отсюда на какое-то время.

Возможно, не поняв серьезности слов девушки, «ее» подруга вновь устроилась на кровати, помахав рукой в знак прощания. Через пару секунд она вскрикнула и, вскочив, сбросила покрывало.

— Что ты только что сказала?!

— Извини, что уезжаю так внезапно, но время на исходе.

— Что? На исходе? Почему так внезапно? Что произошло, ты же только что пожелала мне спокойной ночи и сказала: «Увидимся завтра»! О чем ты?!

Девушка серьезно посмотрела на свою озадаченную подругу и сообщила ей три вещи:

Меня ждет долгое путешествие.

Я обязана уйти.

Не волнуйся.

Ее подруга с озадаченным лицом и открытым от удивления ртом выслушала эти слова, но в конце кивнула в знак понимания.

— Хорошо… Ничего не поделаешь, если у тебя нет выбора…

— Верно. Я объясню это преподавателям.

— Ну, ладно…. Спокойной ночи тогда.

— Спокойной ночи.

Девушка не использовала магию, чтобы повлиять на свою подругу. Как слуга класса Рулер, она обладала способностью заставлять других верить своим словам.

Она сказала учителям и друзьям, что ей нужно отправиться в путешествие, объяснив, что это абсолютно необходимо. Наверное, ей не стоило быть столь напористой, но у девушки не было выбора, она вздохнула и отбросила мысли об этом.

К счастью, владелица тела жила в студенческом общежитии далеко от своих родителей. Вряд ли они смогут заметить ее отсутствие, даже если она пропадет на целый месяц.

Сложив сменную одежду, паспорт и пару учебников в сумку, она покинула общежитие. Владелица тела… Летиция все еще училась в университете. «Она» же происходила из крестьянского рода и никогда не имела возможности научиться читать и писать — как было странно мгновенно получить знания обо всех современных языках благодаря Святому Граалю…

«Тем не менее, это все ещё слишком странно».

Её должны были призвать так же, как и любого другого слугу, в городе, где планировалась битва, наделив её телом, лишив надобности брать его у кого-то другого. Тем не менее, её призвали, поместив в чужое тело, более того, на собственную родину, во Францию, по-прежнему переживающую остатки прошлого.

Кроме того, Рулер обычно призывали восьмой по счету слугой, но в этот раз она стала пятнадцатой. Среди всех минувших Войн за Грааль эту, похоже, можно назвать величайшей. Возможно, что-то произошло во время одной из прошлых Войн за Грааль…

В любом случае, будучи призванной, девушка решила преодолеть все сложности на пути к выполнению своей миссии.

Она звалась Жанной Д’Арк, слугой без мастера, принадлежащей классу Рулер, смотрителем Войны за Грааль.

Воспользовавшись ночным автобусом, Жанна отправилась прямиком в аэропорт и взяла билет на рейс в Бухарест, столицу Румынии. Если бы она только могла перейти в призрачную форму…. Но, похоже, с таким телом она лишалась этой возможности. Поэтому ей пришлось использовать свои деньги, или, вернее, деньги Летиции, чтобы купить билет. «Наверное, мне стоит позже обратиться с просьбой к Церкви или Ассоциации», — думала она, слегка хмурясь.

Во время полета она постаралась разложить по полочкам полученные знания. Она знала, что полем боя станет маленький городок Трифас в Румынии. Негласно этими землями правили Иггдмилления, которые начали эту Великую Войну. Против них выступали маги из Часовой Башни, от которой отделились Иггдмилления. Проблема заключалась в том, что этот беспрецедентный конфликт отличался от обычной королевской битвы между семью слугами. В этот раз каждая из сторон имела в своем распоряжении по семеро слуг.

Нередко смертельная дуэль между всего лишь двумя слугами приводила к серьезным разрушениям в месте их схватки. Здесь же семь против семи… Трудно даже представить те разрушения, которые принесет полномасштабная битва между двумя сторонами.

Могла ли грандиозность схватки послужить причиной ее призыва в качестве Рулера? Быть может, Великий Грааль призвал ее, опасаясь тех разрушений, что принесет эта война?

Она не знала… и времени для раздумий не оставалось. Для начала ей следовало добраться до Трифаса, все начнется там.

Включая перелет и пересадки, ей потребовалось полтора дня, чтобы добраться до международного аэропорт имени Анри Коанды в Бухаресте. Стоял полдень, густые черные облака заполняли угрюмое небо, создавая ощущение, что оно готово расплакаться.

Хотя, благодаря Граалю, Жанна и обладала знаниями об этом аэропорте, но он, построенный при помощи новейших современных технологий, все равно наполнял её чувством неизведанного.

Ее ноги отяжелели, возможно, потому, что она провела сидя столько времени. На протяжении своего долгого путешествия она потратила половину своего времени на размышления о Великой Войне, и другую половину — молясь о безопасности своего путешествия. Будучи слугой, она полностью понимала, что собой представляет такой вид транспорта, как самолет, но одно дело понимать, и совсем другое — находиться внутри него. Жанна не имела ни малейшего желания понимать, как такая груда металла могла летать по небу… Честно говоря, она радовалась уже тому, что они не разбились во время перелета.

Беззащитная девушка, шатающаяся с сумкой в руках, могла стать идеальной приманкой для подонков и мошенников, промышляющих в аэропорту… но им бы никогда даже в голову не пришло ей вредить. Они были не настолько жестоки, чтобы марать грязью столь чистый пруд.

Трифас лежал на северо-востоке. Ей следовало найти какой-то транспорт, чтобы попасть туда, проще говоря, рейсовый автобус или попутку…

«Хммм».

Выйдя из аэропорта, девушка в тот же момент почувствовала множество взглядов, изучающих ее.

Однако она не ощущала ни единого слуги в пределах своего локационного барьера радиусом в десять километров.

Класс Рулер мог игнорировать даже скрытое присутствие Ассассинов. Если она не ощущала ничьего присутствия, но, тем не менее, чувствовала на себе пронзающие взгляды, это могло значить…

«…удаленное наблюдение, или же фамильяры».

В целом существует два метода, при помощи которых магия может позволить ее обладателю увидеть вещи, которые находятся на большом расстоянии от него. Первым методом является удаленное наблюдение — при помощи хрустального шара, зеркала или чего-то подобного можно наблюдать за далекими землями. Пока существует объект, передающий данные, можно наблюдать за миром, даже не выходя из своей мастерской. Поэтому большинство магов овладевают этим таинством.

Другой метод заключался в использовании фамильяров — создании псевдо-живых существ путем изменения маленьких животных или других организмов. Установив причинные линии между собой и фамильяром, маг получал доступ к пяти чувствам существа. Это также считалось базовыми знаниями, которыми должны обладать большинство магов.

Наблюдая за серыми небесами, Рулер заметила бесчисленных голубей, смотревших в ее направлении. Похоже, все они являлись фамильярами, но, как бы она не пыталась, она не смогла заметить и искры разума в их глазах. Обычно, получив волос или кровь мага, существо, ставшее фамильяром, получало также немного разума. Хоть оно все еще не могло говорить, но, тем не менее, его интеллект должен был хоть как-то проявиться.

Однако они выглядели точно так же, как и обычные голуби, тем не менее, несомненно, они следили за ней. Их контролировали, подчинив гипнозом? Звучало весьма трудоемко и не слишком эффективно.

Девушка посмотрела сперва по направлению, с которого за ней наблюдали, затем на самих голубей. Ее пристальный взгляд не содержал праны или какого-то рода силы, но он делал ясными ее намерения.

Чувство того, что за ней следят, пропало, все голуби также улетели. Проверив это, Рулер вздохнула.

Вообще-то, Рулер не принимала участия в Войне за Грааль… Тем не менее, так как ее роль требовала нести правосудие слугам и мастерам, нарушающим правила, ей требовались подходящие боевые навыки.

Немногие участвовали в Войне за Грааль дважды, или тем более трижды, и даже среди них вряд ли кто-то принимал участие в войне, где присутствовал Рулер. Возможно, они хотят оценить силу такого слуги.

— Чем дальше, тем хуже, похоже, эта война принесет мне немало трудностей…

В Великой Войне было лишь одно несравненное преимущество для Рулера — то, что четырнадцать слуг находились у обеих сторон, Черных и Красных. Другими словами, это помогало избежать ситуации, в которой все четырнадцать слуг действовали бы независимо. Страшно даже представить, что будет, если все эти слуги начнут бесконтрольно неистовствовать — в лучшем случае они сравняют с землей весь город.

— В любом случае, первым делом мне нужно добраться до Трифаса… — пробормотав это про себя, Рулер начала поиски автобуса, но ни один из них не ехал напрямую в Трифас. Она планировала вначале добраться до Сигишоары и пересесть там на другой автобус. Но, как оказалось, ближайший автобус к Сигишоаре отправлялся только на следующее утро. У девушки не оставалось другого выбора, кроме как поймать попутку. В конце концов, худой старик в очках и войлочной шляпе сказал, что мог бы ее подвезти.

— Да, в Трифас мне по пути.

— Так не могли бы вы?..

— Но Трифас не лучшее место для туристов, там есть только большой замок, но, как ни странно, он является частной территорией и путь к нему закрыт. Сигишоара гораздо более интересное место, если вы интересуетесь историей, то это родина Влада Цепеша и…

— У меня родственники в Трифасе. Пожалуйста, не могли бы вы мне помочь?

— Эх, ладно, так уж и быть, но пассажирское место у меня занято весьма хрупким грузом, вы не против путешествовать в кузове?

— Нет, это не доставит проблем, спасибо вам за ваше великодушие.

— Просто молитесь Богу, чтобы не пошел дождь, — посмеялся старик, глядя, как она залезает в кузов грузовика.

— Да, я постараюсь, — серьезно ответила девушка. Конечно, ведь ей ничего больше не оставалось, кроме как молиться, когда дело касалось погоды.

После ряда чудовищных звуков, напоминающих удары по пустой металлической бочке, грузовик завелся и поехал. И пока он ехал, Рулер рассматривала проплывавшие мимо виды Бухареста.

Грузовик покачивался со стуком, черный дым выходил из выхлопной трубы.

«Да… не сильно похоже на лошадь».

Прослеживалась отчетливая разница между органичным покачиванием лошади и без конца повторяющейся тряской машины — возможно в угоду скорости и прочности, им пришлось отбросить чувство комфорта. В ее памяти всплыл образ белой лошади, на которой она пересекала поля битв когда-то. Хороший конь… но он пропал во время битвы под Компьеном. Скорее всего, его убили, но, возможно, он смог найти нового хозяина.

Пока грузовик медленно набирал скорость, несколько лежащих в кузове ящиков задрожали. Удивительно, но грузовик двигался с той же скоростью, что и лошадь, правда, вероятнее всего, причина заключалась в том, что грузовик сам по себе уже давно превысил любой срок эксплуатации. Если сравнивать эту машину с лошадью, она бы, скорее всего, уже бы стояла одной ногой в могиле. Но конечно же, в отличие от лошади, машина не могла выдохнуться на полпути, и поэтому грузовик медленно, но упорно двигался к Трифасу.

— Извините, сэр. Сколько займет дорога до Трифаса? — обратилась Рулер к старику, сидящему на водительском кресле.

— Хмм… такими темпами — примерно двенадцать часов.

— Так долго?

— Ну, нам надо будет остановиться отдохнуть в нескольких местах.

— Ясно… Надо — так надо.

Рулер чувствовала себя немного подавленно, и, поддавшись внезапному порыву, решила достать учебники из своей сумки.

— Только подумать, простая крестьянка вроде меня имеет шанс получить образование… Каким же прекрасным стал этот мир.

И хотя Святой Грааль и даровал ей все необходимые для выживания в современном мире знания, содержание данной книги в их перечень не входило. Другими словами, Рулер знала столько же, сколько и девушка, в тело которой она вселилась.

"...Je n'ai aucune idée."*

Рулер начала с учебника по математике, когда ее охватили плохие предчувствия.

***

Трансильванская автомагистраль являлась единственным шоссе, которое вело в Трифас. Через этот городок даже не проходила железнодорожная сеть. Мало кто ехал до «конечной остановки» — Трифаса. Больше половины дорожных фонарей на обеих частях дороги давно уже не знали ремонта. Даже правительство упреждающе решило урезать здесь бюджет, возможно, из-за отсутствия неудовольствия со стороны водителей.

Тусклый лунный свет падал, освещая дорогу. В таких обстоятельствах, только ощущения асфальта под ногами могло помочь понять двигаешься ли ты в правильном направлении, или нет.

…Исходя из отчета, полученного от голубей, Рулер по какой-то причине решила поймать попутку до Трифаса, даже не входя в призрачную форму.

Ему не нужно было даже выслеживать ее — только ждать пока она сама приедет к нему. Вот почему Лансер Красных ждал на дороге в физической форме, готовый выполнить полученный приказ.

Для Лансера не существовало таких понятий, как «нравится» и «не нравится», когда дело доходило до приказа. Он даже не станет брать в расчет то, как отданный приказ скажется на текущей ситуации. Лишь служба мастеру, что призвал его, имела для него значение. Но даже у него текущая миссия вызывала небольшие опасения. Ему приказали убить не вражеского мастера или слугу, и даже не невинных граждан с целью поглощения праны, а Рулера, пятнадцатого слугу, которого назначили с целью контроля процесса войны. У него не было иного выбора, кроме как принять приказ мастера.

В первую очередь слуги класса Рулер не должны поддерживать ту или иную сторону. Они просто следят за тем, чтобы никто не шел против правил, и наказывают нарушителей, с целью предотвратить ситуации, в которых Грааль может оказаться незавершенным. Похоже, Рулер решили уничтожить, чтобы в дальнейшем избежать наказаний за нарушение каких-то правил… но, в таком случае, это слишком поспешное решение. Тем не менее, он не видел других причин для такого задания.

В любом случае, приказы остаются приказами и Лансер не из тех, кто будет им противоречить. Он давно уже прогнал подобные мысли у себя из головы. Получив приказ убить, он интересовался только уничтожением цели без всякого милосердия.

Одинокий голубь приземлился ему на плечо и шустро улетел, как только он достал клочок бумаги из его клюва. Скорее всего, это был фамильяр Ассассина.

«Хммм».

Послание отличалось лаконичностью — только марка машины и ее государственный номер. Однако этой информации вполне хватало, чтобы выследить цель.

Лансер сел на гигантском дорожном знаке, вытянув одну ногу вперед, и стал ждать приближения Рулер. Честно говоря, он практически ничего не знал о том, что собой представляла его цель. Великий Грааль, вероятно, ограничил всю информацию, касающуюся Рулер.

Слуга Рулер был выбран Великим Граалем, чтобы взять на себя обязанность контролировать проведения Войны за Грааль. Отчасти Рулер, как и наблюдатель, могла накладывать наказания на тех, кто втягивал посторонних людей в конфликт. Однако ее власть и в сравнение не шла с той, которой обладал наблюдатель-человек. Более важным обстоятельством являлось то, что Рулер владела «привилегиями», соответствующими её роли смотрителя за Войной. Победить такого слугу будет неимоверно сложно, именно поэтому он стоил того, чтобы с ним сражаться.

Лансер заметил слабые отблески фар вдалеке.

Она спала уже третий час. Грузовик, везший Рулер, наконец приближался к Трифасу, когда она почувствовала слугу в нескольких километрах от них.

В тот же момент в ее голове прогремел сигнал тревоги.

Он представляет опасность! Уровень опасности этого слуги вне всякого сравнения!

— Остановите машину! — крикнула Рулер старику, заставляя грузовик остановиться.

— Что ты…

— Пожалуйста, подождите здесь до утра, перед тем, как ехать дальше. Все в порядке, дальше я пойду пешком.

Убедив хмурого мужчину остаться, девушка взяла сумку и побежала вперед со всей возможной скоростью. Вероятно, кто-то уже установил замкнутый барьер от посторонних глаз — пройдя несколько километров, она не могла почувствовать ни одного животного, не говоря уже об автомобилях.

Положив свою сумку, она в тот же момент призвала свою боевую форму. Сотканный из праны доспех обволакивал ее. Ситуация могла быть гораздо тяжелее, чем она себе представляла — достаточно тяжелой, чтобы пробудить в ней желание к битве.

— Слуга класса Рулер, я так полагаю, — раздался голос где-то над ней. Посмотрев вверх, она увидела молодого парня, что ожидал ее, сидя на гигантском дорожном знаке.

У него были длинные неопрятные волосы, столь белые, что казались прозрачными. Его взгляд пронзал, как стальной клинок, красный камень, зиявший в его открытой груди, испускал свет, от которого невозможно оторваться. Но больше всего привлекала внимание его одежда или вернее то, с чем было сплавлено все его тело: золотой доспех, излучающий божественное свечение.

Хотя каждая часть в отдельности отличалась своей особенной красотой, соединенные в одном человеке, они порождали скорее свирепость, нежели великолепие.

И правда, что за интересный человек.

Рулер смотрела на него, не допуская и малейшего ослабления защиты.

— Ты… Лансер Красных, так ведь?

— О? Так, значит, ты можешь почувствовать это, даже не увидев моего оружия, — кивнул парень с заинтересованностью в голосе.

— Конечно. И я также знаю твое истинное имя — героический дух Карна.

— …

Похоже, его имени хватило, чтобы заставить Лансера встать.

Карна — неуязвимый герой из древнего индийского эпоса Махабхарата. Рожденный царевной Кунти от бога солнца Сурьи, он получил в наследство золотой доспех. Он был рожден, чтобы стать великим героем.

— Ясно… Да, ты без сомнения Рулер. То, что ты знаешь мое имя, ни разу не видев моего копья, только подтверждает это.

— Ты прав. Итак, Лансер, что ты здесь делаешь?

— … Глупо спрашивать то, что ты и так знаешь. То, что я здесь, говорит само за себя — это объявление войны.

Хотя девушка и догадывалась об этом, она все равно почувствовала себя подавленно, услышав это собственными ушами.

— Нет, это ты и твой мастер глупы. Какой смысл убивать меня сейчас?

— Я не знаю.

Лаконичный ответ Лансера полностью отверг любые попытки переговоров. Он продолжил:

— Но мне приказано убить тебя здесь. Вот и все, я просто действую согласно контракту.

В тот же момент молниеносная вспышка пронзила правую ладонь Лансера. Однако он просто придал форму объекту, который находился здесь с самого начала.

Теперь он держал в ладони массивное копье, длиннее, чем он сам. Копье было столь громадным, что казалось, что человек не может владеть им, и столь изысканным, что казалось произведением искусства. Его следовало описать как оружие, дарованное богами.

— Лансер!..

— Вот и я. К сожалению, из-за твоих «привилегий» в качестве Рулера, я не могу недооценивать тебя. Пускай мой первый удар решит исход схватки.

Глаза Рулер расширились, видя, как резко возросла прана Лансера — похоже, он планировал не растрачиваться и закончить все одним ударом, высвободив истинное имя своего благородного фантазма. Это случится до того, как она сможет использовать свои «привилегии» !..

— Ух!..

Собравшись с силами, она призвала свое оружие, штандарт… и в тот же момент почувствовала присутствие еще одного слуги.

— Вперед, Сэйбер! — в тот же миг выкрикнул низкий мужской голос, и металлический столб, держащий дорожный знак, разрезало надвое. Место, на котором только что стоял Лансер, за секунду разрушилось, но, он даже бровью не повёл. Лансер спрыгнул и приземлился на асфальт в полной готовности.

— Ты… — с холодом в голосе пробормотал Лансер, повернув голову к только что прибывшему Сэйберу. Рядом с Сэйбером стоял полный мужчина, смотревший на Лансера с явным страхом и враждебностью. Похоже, это был его мастер.

— Значит, ты — Сэйбер Черных. Учитывая давление, исходящее от твоего внушительного меча, ты явно не Ассассин или Берсеркер.

Его противник молча кивнул.

— Хммм… так, значит, твоей целью тоже является Рулер, — Лансер бросил на нее короткий взгляд. Возможно, они и пришли сюда, охотясь за той же добычей, но, похоже, что они планировали не убить, а заполучить ее. Любая сторона, получившая бы в союзники нейтрального Рулера, без сомнения имела бы невероятное преимущество.

Мастер Сэйбера — вероятно, выступая в качестве некого рода представителя — сделал шаг по направлению к Рулер и с уважением протянул свою руку.

— Похоже, у Вас небольшие проблемы, о Рулер.

Рулер слегка кивнула в знак согласия.

— Ты мастер Сэйбера Черных, так ведь?

— Да… Мое имя Гордес Мьюзик Иггдмилления, я принимаю участие в этой Великой Войне в качестве мастера Сэйбера Черных. А теперь…

Его щеки растянулись в усмешке, Гордес указал пальцем на Лансера и выдвинул свое обвинение.

— Подлый Лансер Красных! Мы были свидетелями твоего покушения на жизнь Рулера! Попытка убийства Героического Духа, что следит за честностью войны — непростительное преступление. Простого наказания будет недостаточно, чтобы загладить это… Готовься принять справедливую кару от рук Сэйбера ‘’и’’ Рулер!

Его слова были одновременно и обвинением, и предложением к сотрудничеству. В глазах Гордеса, сила фантазма, которого собирался использовать Лансер, была не тем, что можно так просто проигнорировать. Сейчас гораздо мудрее будет сражаться вместе с Рулер, используя ее «привилегии», чтобы сокрушить Лансера.

Прошлый удар Лансера несомненно предназначался Рулер. Естественно, она согласится с его планом… или, по крайней мере, так полагал сам Гордес.

Однако Рулер, услышав эти слова, лишь бросила на него пронзительный взгляд.

— Сэйбер Черных и Лансер Красных — у меня нет возражений против того, чтобы ваша битва прошла здесь. Я уверяю вас, что не буду вмешиваться.

—…А?

Рулер спокойно обратилась к онемевшему Гордесу:

— Тот факт, что Лансер пытался отнять мою жизнь, не имеет абсолютно никакого отношения к этому сражению. Как Рулер, я обязана сохранить русло данного конфликта.

Гордес издал низкий, неразборчивый ропот. Он не мог себе даже представить, чем вообще руководствовалась эта слуга в своих рассуждениях. Она что, действительно собиралась просто ждать здесь, пока тот, кто пытался ее убить, закончит свой бой?

— Хмм... получается, ты планировал получить перевес, заставив меня сражаться с двумя противниками одновременно? Неужели для тебя важна лишь победа? Как презренно. Хотя, полагаю, это просто еще один способ ведения войны. Разницы, в целом, нет.

Совершенно спокойно и уверенно, Лансер дал понять, что для него не составило бы проблемы сражаться с обоими слугами одновременно. Его слова говорили об его огромной уверенности в своих силах. Он говорил не из-за высокомерия или надменности, для него это было простой нерушимой истиной.

— Что?..

Гордес не мог подобрать слов, он был шокирован оскорблением, высказанным Лансером и его спокойствием, даже несмотря на то, что его противником выступал слуга, в котором он, Гордес, видел предмет гордости.

Его шок тут же перерос в ненависть.

— Убей его, Сэйбер! Размажь этого Лансера по земле! – выкрикнул он с нескрываемым гневом.

Сэйбер, который не сказал ни слова за все это время, слегка кивнул в ответ на слова мастера и безо всякого страха или нерешительности зашагал навстречу врагу.

— …Отлично. Это поединок между нами двумя, Сэйбер Черных.

Пробормотав это, Лансер увидел кое-что на лице мечника – улыбку столь слабую и мимолетную, что вряд ли кто-либо смог бы заметить ее. На секунду губы Зигфрида растянулись в ухмылке.

Перед взором Лансера внезапно проплыли воспоминания. Но кого этот Сэйбер – явно пришедший из другой страны и эпохи – мог ему напомнить?

— Я встречал когда-то человека, похожего на тебя. У него был такой же взгляд.

По какой-то причине, Лансер решил переброситься с ним парой слов. Сэйбер слегка кивнул, побуждая его продолжить.

— Без сомнения он был героем. И сейчас ты смотришь на меня теми же глазами… Наша схватка — не случайность, она была неизбежна.

Жажда сражения Лансера вспыхнула синим пламенем. Некое немое давление начало бурлить в мече молчаливого Сэйбера. Запах гари повис в воздухе, как будто тот подгорел на солнце. Трудно сказать, исходил ли он от оружия или же от боевого духа двух слуг, собиравшихся сойтись в битве.

Что бы ни было причиной, одно Лансер мог понять наверняка.

Ясно. Значит, ты тоже жаждешь этого поединка так же, как и я…

И это согревало душу Лансера. Да… ничто не сможет им помешать. Они будут сражаться насмерть до самого конца.

Мы оба героические духи … Безумцы, следовавшие своим путям до самого конца. Пусть даже нам было горько, мы продолжали сражаться. И вторая обретенная жизнь, и форма в этой эпохе сей веры не изменят.

Они не использовали боевой клич, не закричали, не издали рев. Вместо этого их ауры стали бело-горячими и выжгли землю вокруг них.

Рулер и Гордес тихо отошли от места, где стояли слуги. Пылающий ад говорил их инстинктам, что живым существам лучше не подходить слишком близко.

Наконец, когда Рулер и Гордес отошли туда, где они могли бы чувствовать себя в безопасности, двое начали свою дуэль, это была Великая Война в присущей ей форме смертельной схватки между слугами.

…Его копье взревело, рассекая воздух.

…Его меч свистнул, крича на ветру.

Они столкнулись. Искры, подобно заблудшим душам, посыпались по воздуху, когда две чудовищные силы сошлись друг с другом.

Не стоит даже говорить о том, что Лансер, обладая копьем, имел преимущество в дальности. Один только наконечник его копья превосходил метр в своей ужасающей длине. Однако, большая дальность, естественно, уменьшала скорость атаки. С каждым выпадом он терял немного времени, возвращая копье в исходное положение.

Конечно же, мастерство владения копьем соответствовало Карне, чье имя знали в каждом уголке мира. Будучи не более чем мастером, Гордес, скорее всего, даже не мог понять, что происходит перед ним.

Тем не менее, тот, на кого был направлен этот град ударов, выглядевший как непроницаемая каменная стена, носил имя Зигфрид — драконоборец родом из Нидерландов, чье мастерство меча намного превосходило его время. Используя каждый интервал между ударами, он начал сокращать расстояние шаг за шагом.

Однако даже для искуснейшего фехтовальщика было не так-то просто отразить каждый выпад без единой ошибки. Тем более выдерживая постоянный натиск копейщика, шагнувшего так далеко в мир Богов.

Несмотря на это, Сэйбер хладнокровно продолжал наступать, он вёл себя настолько безумно, что Рулер, даже зная его легенду, всё равно захотела крикнуть, чтобы тот остановился.

«Без риска нет победы», «Ища жизнь через смерть». На словах все было неимоверно просто, однако на деле большинство тех, кто следовал им, заканчивал свой путь, гния в канаве.

Сэйбер сделал еще один шаг вперед. Делая максимально короткие взмахи мечом, он отражал град ударов, однако этого было недостаточно. Несколько выпадов сильно задели его. Его артерии были разрезаны, а по лбу текла кровь — но, похоже, для него это не имело значения.

— …?!

Лансер немедленно отступил, увидев эту странную сцену. Отойдя на расстояние, он холодно посмотрел на Сэйбера.

— Твои раны затягиваются.

Лансер уже поразил Сэйбера, и не однажды, он нанес ему семьдесят восемь ударов, каждый из который был критическим. Тем не менее, Сэйбер все еще хладнокровно сжимал в руках свой меч.

Причина заключала не в том, что он не был ранен, а в незначительности каждой из ран, и это заставляло задуматься. Учитывая, сколько силы Лансер вкладывал в удары своего копья, он давно уже должен был разорвать Сейберу руки и выколоть ему глаза.

Однако, благодаря лечебной магии Гордеса, все раны Сэйбера мгновенно затягивались, доказывая, что они были достаточно неглубоки для мгновенной регенерации.

Но это было невозможно. Вполне логично, хоть и невероятно, если бы Сэйбер как-то смог раньше прорваться через его град ударов. Но иметь такие мелкие раны даже после нескольких критических попаданий — просто невозможно…

Пусть такая ситуация выходила за рамки возможного, но она уже произошла, а раз уж так свершилось, значит, на то были свои основания. Причина, по которой Сэйбер Черных не может быть серьезно ранен… возможно, он любимчик богов, как Райдер из его команды, или же тренировал свое тело, чтобы добиться этого, или же…

— А… Ясно. Я наконец-то понял.

Чувство восторга, чего-то что Лансер не чувствовал уже очень давно. Да… этот Сэйбер действительно был невероятно на него похож.

Конечно же Сэйбер был шокирован не меньше Лансера. Он обладал Доспехом Фафнира: Кровавой Броней Злого Дракона, который олицетворял его легенду о герое, искупавшемся в крови дракона, позволяя игнорировать все атаки ранга В и ниже.

Другими словами, Сейбер не мог получить рану в такой ситуации… не только от этого копья, которое использовалось как обычное оружие, но и от активированного благородного фантазма.

Тем не менее, каждый из семидесяти восьми ударов смог ранить его. Пусть раны и были достаточно неглубокими, чтобы магия его мастера мгновенно их исцелила… но и этого хватило, чтобы ужаснуть Зигфрида.

Это означало, что копье Лансера обладало достаточной силой, чтобы наносить удары, соразмерные А-рангу. Но, хоть копье само по себе и являлось редким сокровищем, одной только его силы не хватало, чтобы пробить это драконье тело. Разрушительная сила Лансера исходила из его собственных физических способностей и его превосходной техники.

Невероятно…

Сэйбер внешне сохранял невозмутимость, позволяя радости наполнять его изнутри. Даже при жизни ему не доводилось скрещивать мечи со столь могучим воином. Со времен его победы над драконом, опустошившим множество деревень, Зигфрид создал многочисленные легенды благодаря своему неуязвимому телу… но он уже давно забыл вкус смертельной битвы… сражения, где на кону стояла бы его жизнь.

С телом, защищенным от всех возможных атак, Зигфрид запросто убивал всех своих противников, ни о чем не задумываясь. Для него это никогда не было борьбой, скорее формой труда.

Но эта битва совершенно отличалась от всех остальных.

Его чудовищное копье, пробившее мою драконью броню, это свидетельство… его божественного мастерства…

Сколько легенд он создал? Сколько испытаний преодолел?

Эти мысли наполнили Сэйбера чистым восхищением. И, похоже, у его оппонента сложилось о нем точно такое же мнение.

В тишине, они оба кивнули, вновь продолжая свою дуэль.

Копье снова нацелилось на Сэйбера. Между ними было рвение к битве, желание сражаться и победить — две стальные воли вновь столкнулись в схватке.

Сэйбер изменил стойку со своим огромным мечом. Лансер покрепче сжал обеими руками свое копье.

Ночь была безлунной и темной… но это не имело значения, ее освещало сияние благородных душ и свежих ветров — и двое исключительных героических духов скрестили клинки снова.

— Гргх.

Гордес скрипел зубами, наблюдая за смертельной схваткой между Сэйбером Черных и Лансером Красных. У него не было даже возможности использовать свою магию, ибо вражеский мастер даже не соизволил появиться.

Но что его больше всего раздражало, так это то, что его Сэйбер – великий герой Зигфрид, сильнейший из Сэйберов, который мог игнорировать атаки ниже В-ранга – не побеждал.

Даже Сэйбер не мог бесконечно защищаться против натиска Лансера. Он должен получить ее поддержку.

— О Рулер, прошу вас, хотя бы скажите нам его настоящее имя…

— Я не могу. Это будет противоречить моей позиции нейтрального слуги, — отрезала Рулер. Гордес упорно продолжал:

— Но он ведь пытался убить вас, если мы проиграем, то вы вновь станете его целью. Мы должны…

— Как я уже сказала, это не имеет никакого отношения к вашей схватке. Я была призвана в качестве Рулера и не могу позволить своим личным интересам влиять на исход битвы между ними.

— ..!

Нетерпение Гордеса стало прорываться наружу. Они смотрят, конечно же, они смотрят – Дарник и все остальные, при помощи удаленного наблюдения Кастера или же фамильяров.

Они смотрят на него, на мастера-идиота, который только и может, что стоять, окаменевший от присутствия двух обычных слуг, не в состоянии отдать какой-либо приказ или же оказать поддержку заклинанием.

Это абсурдно! Разве мы не сражаемся в Великой Войне за Грааль? Разве это не должно быть напряженное магическое противостояние между двумя мастерами и их слугами? Где же вражеский мастер? Почему он не здесь? Он что, так боится за свою жизнь? Выходи и дай мне тебя сразить, я тебя уничтожу!

— Покажись, Мастер Красных! Дай посмотреть Гордесу Мьюзик Иггдмилления, как выдрессированы псы Ассоциации! Ты ведь наблюдаешь за нами, так ведь? Так ведь?!

Ответа не было. Никто не придал его словам внимания — ни его собственный слуга, ни даже Лансер или Рулер.

Чувство оставленного за бортом зажгло в душе Гордеса что-то, чего он уже давно не испытывал – смущение и стыд.

Я должен что-то сделать.

У меня должно хватить сил хотя бы на что-то.

Я сделаю. Да, я сделаю, справедливость на моей стороне.

Гордес посмотрел на тыльную сторону своей правой ладони. Да, доказательство того, что он мастер, находилось прямо там – связь между ним и его слугой, командные заклинания, несущие огромные запасы праны.

Верно — стоит использовать командные заклинания, и слуга легко попадет под его полный контроль. Гордес не должен забывать, что его слуга не герой. Он не более, чем обычная марионетка.

Он не мог позволить себе просто стоять в изумлении и смотреть, как его слуга сражается с врагом. Будучи мастером, разве не должен он вырвать победу при помощи магических навыков и хладнокровных решений?

Однако, даже Гордес сохранял достаточно хладнокровия, чтобы понять, что текущая ситуация не из тех, в которые он должен вмешиваться. Возможно, он просто испугался и поэтому решил остаться в стороне.

Каждый выпад Лансера был подобен пушечному выстрелу, выплевывающему свистящие лучи.

Золотой меч Сэйбера разрезал ветер и рассеивал тьму.

Все атаки находили свой ответ, сплетаясь вместе и разлетаясь искрами. Мечник и копейщик, каждый достигший вершины мастерства в своем деле, продолжили свою схватку.

Техника Лансера немного превосходила Сэйбера, но Сэйбер обладал более крепким телом. Учитывая все обстоятельства, они были близки, или даже равны по силе. Момент неосторожности мог стоить проткнутого сердца или отрубленной головы.

Любому, кто следил со стороны, трудно было бы сказать, кто побеждал, но не стоило забывать про наличие Гордеса. Благодаря исцеляющей магии своего мастера, Сэйбер всегда мог излечить урон. Однако способность Лансера к исцелению сама по себе тоже была невероятной. Должно быть, он имел сильную связь со своим мастером и получал большие объемы праны.

Лязг сталкивающейся стали звучал десяток тысяч раз.

Они были покрыты тысячами проблесков затягивающихся ран.

Наконец оба рыцаря остановились, но не от усталости. Даже трехдневная схватка не истощила бы этих бесподобных героев. Но время никого не ждет — и черное как смоль небо понемногу начало окрашиваться в темно-синий.

С начала их схватки прошло уже несколько часов. Ни один из них не использовал своих благородных фантазмов — ни один из них не имел даже шанса раскрыть свое истинное имя.

— Такими темпами скоро мы будем сражаться под лучами солнца, хотя меня это мало волнует, но что касается тебя и твоего уставшего мастера?

— …

Сэйбер убрал в сторону свой меч, оставаясь молчаливым до конца. Гордес попытался что-то сказать, но не смог выдавить и слова. Раздавленный волей сражавшихся, он инстинктивно понимал, что сейчас не время кому-то вроде него открывать свой рот.

После некоторых раздумий, Сэйбер, увидев молчание мастера, сам решил дать ответ.

— Смею надеяться, что наша следующая встреча позволит нам вволю насладиться битвой.

В его словах звучало искреннее любопытство. Лансер Красных, Карна, ничего не знал о великолепном эпосе, что был у Зигфрида за спиной. Однако что-то в этих слова произвело неизгладимое впечатление на него. Легкий кивком Лансер показал свое согласие, в конце концов он сам хотел того же.

Нельзя было назвать это обещанием, или клятвой, они оба все понимали и видели друг в друге лишь вражеского слугу. Но, тем не менее, у них было все больше причин разделять это желание.

— Должен сказать… удача сегодня улыбнулась мне. Я благодарен всем своим сердцем, что моим первым противником стал ты, Сэйбер Черных.

Похвала из уст Лансера была превыше любой награды. Между ними установилась связь, существующая только между воинами – почти невинная надежда, что они смогут пасть лишь от рук друг друга.

— Прощай, Сэйбер.

— …

Сэйбер провожал его взглядом, не проронив ни слова. Лансер принял призрачную форму и исчез. Небо начало окрашиваться в светло-фиолетовый, предвещая рассвет.

— …великолепная битва. Как и ожидалось от одного из величайших героев Германии.

Сэйбер молча кивнул на похвалу Рулер.

Гордес впился взглядом в Сэйбера за его минутную вольность подать свой голос, но вовремя взял себя в руки и вновь обратился к Рулер.

— О Рулер, не хотели бы вы пройти с нами? Если вы хотите продолжить наблюдать за войной в Трифасе, могу вас заверить, что крепость Милении с радостью примет такого гостя как вы …

— Вынуждена отказать. Это против моего нейтралитета. Не стоит обо мне беспокоиться — мои способности к обнаружению во много раз превосходят обычного слугу. Я смогу сама отследить любую битву, происходящую в Трифасе.

Рулер коротко отказала. Эта Великая Война за Грааль была беспрецедентной схваткой двух сил, ей ни при каких условиях нельзя принимать чью-то сторону.

— …Мы уходим, Сэйбер.

По разочарованию в голосе Гордеса было ясно, что его перед ним стояла цель доставить Рулер, но его планы разрушил внезапно появившийся Лансер. И даже если бы Сэйбер мог силой заставить Рулер, возможность уже ускользнула из его рук. И как бы не вёл себя Гордес, он оставался магом. Он бы никогда не позволил себе такой глупости, как сражение вместе со слугой при свете дня.

Приказав Сэйберу принять призрачную форму, Гордес повернулся к Рулер спиной, его плечи дрожали от позора.

Когда Гордес ушел, Рулер еще раз посмотрела на следы разрушения, оставленные двумя воинами. В них не было ни осмысленности, ни порядка, ни направления, подтверждая, что это был не чей-то злой умысел, а просто результат поединка. Да… расколотый дорожный знак, и кратер в земле, выглядящий как след от метеорита, были просто отголосками произошедшей битвы.

«Слава Богу, что здесь не было моста», — подумала Рулер. Он бы просто провалился под ними, после чего, они, наверное, окончательно бы его развалили. Конечно, слугу бы это не убило, но восстановление моста заняло бы довольно много времени, и это было бы крайне печально.

В любом случае битва между Сэйбером Черных и Лансером Красных закончилась ничьей. Никто не получил серьезных ран и не исчерпал огромных запасов праны. Это была просто драка, не более чем простая стычка.

И, тем не менее, простая стычка привела к таким последствиям.

Отныне война начала набирать обороты, и некоторые слуги и мастера, вероятно, захотят нарушить ее правила. Но ведь разве она, слуга Рулер, Жанна Д’Арк, была призвана не для того, чтобы предотвратить это?

Находясь в замешательстве, она не могла ни опровергнуть, ни полностью поверить этому. Что-то внутри подскывало ей о том, что с этой «Великой Войной за Грааль», что-то не так.

«Нет смысла думать об этом сейчас. Мне остается только стараться изо всех сил», — сказала Рулер сама себе, сжав кулаки. Затем, почувствовав себя неловко в полном боевом одеянии под лучами утреннего солнца, она поспешно отозвала свою магическую броню и вернулась к своей обычной одежде.

Небо уже окрасилось в бледно-фиолетовый цвет. Девушка подобрала свою сумку, вернулась на дорогу и медленно начала свой путь к Трифасу.

Они звали меня.

Больно… Спаси нас… от этой боли…

Во всех их криках так или иначе звучали эти три фразы — пускай им и не хватало разнообразия, но громкости было не занимать. Их бессловесный зов о помощи, их крики говорили о муках и лишениях — это были голоса бессильных, рыдающих в страхе смерти, раздавленных и перемолотых их собственной судьбой.

«Нет… они зовут не меня», — рассуждал он, – «они просто кричат от боли, а я могу слышать их».

Это было истинной трагедией. Если бы у них только был кто-то, кому бы они могли молиться о спасении, тогда у них хотя бы была надежда на избавление. Но они просто кричали свои мольбы без надежды на ответ… и их голоса просто улетали в пустоту.

Тогда какое это имеет отношение ко мне?..

На этом он и вырвался из оков своего сна. Открыв глаза, он посмотрел на собственное тело. Да… это было не более чем сном; его маленькие ладони не смогли бы удержать меч, а его первоклассные магические цепи угрожали разорвать его собственное тело, если он решит использовать магию.

Он не мог кого-либо спасти. Не мог протянуть руку помощи. Он был всего лишь гомункулом, рожденным несколько месяцев назад. Он появился на свет лишь для питания слуг праной, после чего ему оставалось только умереть.

Так кто же звал его? Может быть, девушка справа от него? Или же мужчина слева? Или же те напротив, что не могли принять человеческую форму?

Но кто бы это ни был, он все равно ничего не мог сделать. Знания, которыми его одарил Святой Грааль, лишь позволяли ему понять, насколько важную роль он — и они — играли.

По существу, чтобы появиться в этом мире, слугам была нужна лишь одна вещь — прана. Поэтому сильнейшим мог называться тот слуга, который имел наибольшие ее запасы.

Неважно насколько сильным мог быть его благородный фантазм, с недостатком праны слуга рисковал собственной жизнью, называя его истинное имя.

С другой стороны, хоть менее энергоемкий фантазм фактически и был слабее, но его можно было неоднократно использовать без особых затрат праны. По сравнению с ружьем, что может выстрелить лишь один раз, лук с неограниченным запасом стрел выглядел гораздо более убедительно.

Таким образом, чем больше праны у мастера, тем большим преимуществом он обладает. Вот в чем Иггламендии удалось превзойти своих врагов.

Идея была проста и безжалостна: использовать кого-то постороннего, выжимая их силы до последней капли, пока те не превратятся в трупы. Они решили не использовать обычных людей для этой цели — конечно же, не из-за обремененности этическими ценностями — просто потому, что подобное было бы гораздо сложнее скрыть… Также они не могли использовать магов, так как их сложно было достать в достаточном количестве для подобной жертвы. Но кто станет тосковать по гомункулам? Они стоили денег и усилий, но ничего более.

Путем воровства секретов Айнцбернов и других великих алхимических семей им удалось заполучить техники, показавшиеся бы мастерам алхимии не более чем детскими играми, но их было бы более чем достаточно, чтобы создать живые генераторы энергии, нужные только для подпитки праной.

Иггламендия поставила все на эту Войну, а они, гомункулы, были ключом к победе.

Насколько энергоемким не был бы благородный фантазм, они могли восполнить прану мгновенно. Это позволяло мастерам в полной мере использовать свои магические способности, не беспокоясь о поддержке своих слуг.

И для мастера, и для слуги, это был наилучший возможный выход…

— Все верно… Я не могу помочь никому из них.

Их спасение было несбыточной мечтой. Он мог только лишь игнорировать их крики о помощи. В конце концов, он даже не знал, что будет с ним самим.

* * *

Наступило затишье перед бурей. Мастера и слуги крепости Милении тратили оставшееся у них свободное время.

С момента призыва в обязанности Арчера вошло помогать Фиоре передвигаться на инвалидной коляске. Даже по сравнению с остальными, эти двое были неимоверно близки. Фиоре полностью доверяла Арчеру и проводила с ним почти все свободное время.

— Это ведь то, чего ты хотела?

— Да, спасибо.

Фиоре еще раз посмотрела на лекарственный раствор, что Арчер дал ей, перед тем, как выпить его одним глотком. Это было болеутоляющее, чтобы уменьшить боль в ее безжизненных ногах. В качестве побочного эффекта лекарство наполняло ее сонливостью. Она решила, что будет неплохо чуточку отдохнуть.

Пока она ждала, когда лекарство подействует, она внезапно вспомнила о существовании одного важного вопроса, который она так и не задала своему слуге.

— Арчер... Я сейчас подумала, я ведь никогда не спрашивала, в чем заключается твое желание.

Фиоре все еще не знала об одной из самых важных для любого слуги вещей — какое желание он хочет загадать Граалю. Она пыталась спросить его еще в самом начале, но он отмахнулся словами: «Мое желание весьма незначительно, оно не причинит никому проблем. Давай поговорим об этом позже».

В то время, Фиоре решила подождать, ибо Арчер был, возможно, единственным слугой, честность которого была предметом гордости, но так как война скоро начнется, она чувствовала, что пришло время услышать ответ.

— Ты имеешь в виду, какое желание я бы загадал у Святого Грааля? Я бы солгал, если сказал бы, что у меня его нет.

Арчер выглядел немного встревожено и говорил с неохотой. Внутри «Черного» лагеря наивысший приоритет был у желания Лансера. Хотя каждый слуга имел свои собственные цели и искал шанса выполнить свое желание при помощи Грааля, для этого им в первую очередь нужно было одержать победу в Великой войне. Поэтому им для начала следовало сконцентрировать свое внимание на битве с «Красным» лагерем.

Возможно, Арчер был обеспокоен тем, что, озвучив свое желание, он мог вызвать внутренние трения в «Черном» лагере. Фиоре покачала головой, убеждая его в обратном.

— Не стоит волноваться. Я никому не скажу. Я твой мастер... конечно же, я поставлю твое желание выше желаний остальных.

— Спасибо, мастер… и надеюсь, что мое желание не вызовет у тебя смеха.

— Конечно же, нет.

Арчер наклонил голову, немного смутившись.

— Это не более чем эгоизм… но я желаю, чтобы боги вернули мне то, чем когда-то одарили.

— Боги?.. Ты имеешь в виду?..

— Да… Я хочу вернуть бессмертие, которое я передал Прометею.

Естественно, Фиоре читала легенду о Хироне после того, как призвала его. Начиная с самого его необыкновенного рождения и заканчивая тем, скольких героев он воспитал, Хирон породил множество легенд, но самой известной была та, в которой он превратился в созвездие Стрельца.

Попав в схватку между героем Гераклом и своими родственниками-кентаврами, Хирон был случайно ранен стрелой Геракла, отравленной ядом гидры.

Будучи бессмертным, Хирон не мог умереть, поэтому продолжал страдать в агонии от яда. В конце концов, он попросил Зевса отдать его бессмертие Прометею, и, наконец, упокоился с миром. Оплакивая его смерть, Зевс дал ему место на небе в качестве Стрельца.

— Я не скучаю по своему бессмертию, но это был дар, оставленный мне отцом и матерью. Отказавшись от него, я отказался от всего, что делало меня собой, — мужчина спокойно рассказывал о предмете своей тоски.

— Но, Арчер, твои родители…

Фиоре быстро остановилась; если она продолжит, это смутит его еще больше. По легендам Хирон был зачат покровителем земледелия, Кроносом, принявшим форму коня, и нимфы Филиры. Пристыженная своим отпрыском, получеловеком-полуконем, Филира превратилась в липу.

Отец Хирона и его мать никогда не любили его; он сам, должно быть, знал это гораздо лучше других.

Арчер спокойно посмотрел прямо в глаза Фиоре:

— Это правда... они никогда не любили меня. Но это доказательство того, что их кровь течет в моих жилах, и я хочу вернуть его, — пробормотал он, с извиняющимися глазами.

— Я не могу отрицать эгоистичность этого желания. То, что я повторно стану бессмертным, ничего не изменит. Но…

Это было единственным, что связывало его с родителями.

— Арчер… мое желание схоже с твоим. Я хочу использовать Грааль только для того, чтобы исцелить свои ноги.

Инвалидность Фиоре Форведж Иггдмилления была связана с ее магическими умениями. Ее магические цепи находились в ее ногах, но их деформированное развитие с момента ее рождения привело к тому, что ноги полностью перестали двигаться, иногда вызывая у нее невыносимую боль.

Конечно, их можно было вылечить. Однако для этого требовалось извлечь магические цепи из ее ног. Другими словами, это означало конец ее жизни как мага.

Изучая искусства призыва духов и эргономики, Фиоре нашла много способов заменить утраченные ноги. Ее призванные духи могли выполнить задачи ее ног, позволяя ей летать на метле. Но это не то же самое, что ходить на своих двоих. Тем не менее, как наследник дома Форведж, она не могла и не хотела лишаться своей магии.

Поэтому ей оставалось только надеяться на святой Грааль, чтобы сохранить свои магические цепи такими, какие они есть, и вернуть себе возможность ходить. Да… ее желание можно было назвать роскошью.

— Ясно. Значит, ты желаешь чуда, чтобы тебе ничем не пришлось жертвовать.

— Именно… мое желание — пустяк по сравнению с твоим. Это постыдно, так ведь? Так низко с моей стороны.

— Ты и вправду так думаешь? Я могу понять и тяжесть потери своего ремесла, и радость ходить по Гее на своих двоих. Тебе не стоит стыдиться.

В глубине своего сердца она знала, что Арчер утешит ее подобным образом, если она озвучит свое желание. Конечно же, она не врала. Это действительно было ее желанием — и она действительно думала о нем никак иначе, кроме как о непозволительной роскоши. Однако, будучи магом, она решила заполучить этот всемогущий исполнитель желаний. Не было причины произносить это с такой слабостью, словно пытаясь вызвать жалость.

Но именно так она говорила о своих желаниях: робко, со стыдом, не чувствуя уверенности в голосе. Почему же она чувствует себя подобным образом, говоря о проблеме, с которой она родилась? Она старалась вести себя скромно и изящно, дабы не показать, как она себя чувствует на самом деле. Она никогда не думала, что ей может быть стыдно за такое… до этого момента.

— Спасибо, Арчер, — сказала Фиоре, краснея. Она желала услышать похвалу от Арчера больше, чем от кого бы то ни было другого. Она хотела, чтобы он погладил ее по голове, и прошептал добрые слова ей на ушко. Но она ненавидела себя за бессознательную попытку вызвать сочувствие.

Да… как же низко.

Все же она улыбалась словам Арчера. Неся в своем сердце это чувство, не являющееся привязанностью или любовью, выглядящее чистым, но все же слегка искаженное, Фиоре закрыла свои глаза.

— Я чувствую, как лекарство начинает действовать. Арчер, можешь идти.

— Да, Мастер.

Беззвучно, Арчер покинул комнату Фиоре.

Каулес Форведж Иггдмилления вообще никогда не хотел участвовать в Войне за Святой Грааль. Так же, как и никогда не хотел становиться магом.

Нельзя сказать, что он не любил магию, ведь не каждый может иметь невероятный антинаучный феномен в своих руках. Но он никогда не хотел посвящать этому всю свою жизнь.

Кроме того, маги становились чем-то меньшим, чем люди — по-настоящему бесчеловечными. Честно говоря, он не хотел выглядеть для мира каким-то монстром, который пожертвует тысячами людей ради своих исследований, как это делали маги во времена средневековья.

Маг был искателем, лишенным сентиментальности, сострадания и подобных им чувств. Но не этому пути хотел следовать Каулес.

Причина, по которой Каулес начал изучать магию, была до смешного проста: он существовал только как возможная замена для Фиоре. Не то, чтобы Каулес не хотел этого сам. Судьба всего их клана легла тяжелой ношей на его плечи, правда, все, что от него требовалось — развивать свое мастерство, а это особых усилий не занимало.

Прошли месяцы с того момента, как Фиоре стала главой семьи Форведж и со временем заняла высшее место во всем клане Иггдмилления. Именно тогда Каулес решил изучить другие существующие возможности. Он мог потратить остаток своей жизни, будучи ничтожным магом, который никогда ничего не сможет добиться, или же мог искать другой жизни. Это произошло, когда Война за Святой Грааль дамокловым мечом нависла над его жизнью, появившись из ниоткуда.

Поначалу он должен был просто поддерживать Фиоре. Однако когда он прибыл в Румынию, на нем стали проявляться следы командного заклинания. После этого у Каулеса уже не мог выбирать — ему пришлось участвовать в войне в качестве мастера, и не важно, сколько завистливых взглядов других, более опытных магов ложилось на него.

К счастью, им быстро удалось заполучить святые реликвии, нужные в качестве катализатора. Фиоре смогла купить чертежи Франкенштейна у знакомого мага.

Сам призыв завершился удачно. Даже главнейшая проблема слуги класса Берсеркер — огромнейший расход праны — решалась при помощи гомункулов, да и ее собственный благородный фантазм тоже помогал ей в этом.

— Она действительно… настолько сильная?

Это было простым, но невероятно важным вопросом. Берсеркер по имени Франкенштейн обладал необычайно низким Безумным Усилением. Утратив большинство своих вербальных способностей, она все еще могла отличить друга от врага, и даже общаться на уровне простых идей.

Однако… он не имел понятия, почему Франкенштейн, который описывался как гигантский мужчина ростом не менее двух метров, появился в образе молодой девушки, к тому же такой очаровательной. Что случилось с Борисом Карлоффом и Робертом де Ниро*? Вначале, он подумал, что случайно призвал его невесту, но это оказалось не так; похоже она действительно была Франкенштейном, или точнее, гомункулом, созданным Франкенштейном.

Могла ли эта девчонка сражаться? Вот что беспокоило Каулеса в данный момент.

Не обращая никакого внимания на бремя своего мастера, девчонка предпочла оставаться в своей материальной форме, блуждая по замку. Конечно, Каулес мог отдать ей любой приказ, но он предпочел не торопить события и не портить ей настроение (после чего ее угрюмые стоны эхом начали бы раздаваться у него в голове).

В результате Мастер предоставил Слугу самой себе.

…Непохоже, что она могла выйти из-под контроля. Она проводила большую часть времени в саду, собирая цветы и глядя на небо. Иногда Райдер пытался поговорить с ней, она редко отвечала, и даже делала это, то только из раздражения.

Каулес испытывал небольшую гордость от того что был мастером. Если бы они могли общаться, им следовало бы серьезно поговорить. Если возможно, он хотел бы, чтобы она поняла суть отношений между мастером и слугой.

И поэтому Каулес решил поговорить с Берсеркером Черных.

Идя во двор, он заметил Берсеркера, собирающую цветы в саду. Он находил эту сцену немного зловещей, но Каулес немного подбодрил себя и отправился к ней.

— Э-эй, там, — Каулес, начав разговор, слегка помахав рукой в знак приветствия. Берсерк кинула на своего мастера мимолетный взгляд, а после повернулась к нему спиной. Она определенно решила его игнорировать, это его немного раздражало, но если он просто развернется и уйдет, то это ему ничего не даст. Он должен принять твердую позицию и поговорить с ней начистоту.

Он сделал глубокий вдох… и сказал ей первые слова.

— Э-э, я просто хотел сказать… извини.

Он опустил свою голову в знак извинения, его попытка показать собственный авторитет с треском провалилась. Берсеркер посмотрела на Каулеса снова.

— Я имею в виду то, что я сболтнул твое истинное имя.

— Уууу…

Она подала неожиданный стон недовольства. «Так вот что ее беспокоит», — осознал Каулес. Казалось, Берсерк чувствовала некоторое разочарование по отношению к себе.

— Мы не можем точно знать, что они не будут нашими врагами, когда мы в следующий раз столкнемся с ними, поэтому, извини.

— Угу…

Берсеркер кивнула. Ее бормотание больше не звучало так раздраженно, как раньше. Возможно, она почувствовала уверенность после того, как убедилась в том, что Каулес понял, что несла в себе Война за Святой Грааль.

— В любом случае именно поэтому я думаю, что мы должны сфокусироваться только на том, чтобы выжить в этой войне. Что думаешь?

Берсеркер, крепче сжав цветок в своей руке, молча кивнула, показывая свое согласие.

— Ну, тогда начнем с того, что узнаем друг друга получше.

— ….? — Берсерк вопросительно наклонила свою голову набок. Каулес объяснил:

— Я изучил некоторые детали твоей жизни перед призывом. Но легенды не всегда правдивы, и малейшее различие может привести к плачевной ситуации. Именно поэтому я собираюсь рассказать все, что знаю о тебе, а ты поправишь меня там, где я ошибаюсь.

Берсеркер необычайно серьезно кивнула головой.

Виктор Франкенштейн был ученым, изучающим естествознание. Одержимый иллюзией создания «идеального человека», он потратил два года, сшивая из лоскутков мертвую плоть, и ему удалось дать ей жизнь.

Его идеалом было создать умного и прекрасного человека, идеального во всем. Однако он создал просто омерзительного монстра. В ужасе Франкенштейн вновь ее разобрал, оставив все позади…

Но даже в разобранном состоянии монстр продолжала жить. Собрав и восстановив себя, она упорно преследовала убегающего Франкенштейна до Женевы в Швейцарии, — в большой погоне, ведомая ненавистью и восхищением.

Она обратилась к Франкенштейну, на которого смотрела как на отца.

Я никогда не хотела тебя беспокоить… но когда ты создал меня, ты сделал меня такой, какой могу быть только я.

Мне одиноко, это тягостно… это больно… это мучительно. Поэтому, пожалуйста, всего лишь еще одну. Пожалуйста, создай еще одну меня. Если кто-то и может, то это ты.

Пожалуйста… создай мне пару.

Франкенштейн наотрез отказался. Дело было не в том, мог ли он это сделать или нет. Он потратил все свои силы, создавая гомункула, находящегося у него перед глазами, но в результате дал рождение отвратительному монстру. Он не мог даже думать о создании еще одного.

Остановившись на секунду, Каулес посмотрел на Берсеркера. Он не понимал, то ли Виктор Франкенштейн обладал извращенным чувством прекрасного, то ли девушка обладала мерзким характером, несмотря на свою внешнюю красоту.

Так как доктор отказывал ей снова и снова, монстру пришлось принять горькую истину и погрузиться в пучины отчаяния.

Но, несмотря ни на что, она должна заставить его создать еще одного.

Поэтому монстр начал убивать: тех, кто был знаком с Франкенштейном, тех, кто не имел к нему никакого отношения, и, в конце концов, даже его возлюбленную. И все же Франкенштейн продолжал убегать от монстра, отказываясь до конца.

Молодой парень, переполненный жизнерадостностью и великолепием, давно исчез. С бренностью старика Франкенштейн умер в безумии, горько сожалея обо всем до последнего вздоха.

Монстру больше некого было ненавидеть. Человека, которого она уважала, не стало.

Она рассталась с Уолтоном, человеком, заставшим последние моменты жизни Франкенштейна, и отправилась на крайний север. Там она построила для себя погребальный костер, и пламя поглотило её.

Пусть мой прах рассеется по морям…

Так закончилась жизнь, рожденная из иллюзий Франкенштейна.

Каулес закончил свою историю о предыдущей жизни Берсерка. Она ни разу не прервала его. Но вопрос заключался в том, являлось ли это правдой, или же ей попросту было всё равно?

— Значит… Берсеркер, твое желание — иметь пару такого же вида, что и ты, правильно?

— Уу…

Она кивнула. Похоже, Каулес оказался прав.

— А гомункулы в замке… разве они недостаточно хороши? Я имею в виду, они же довольно похожи на тебя…

— …

Берсеркер просто ткнула цветком в своей руке Каулесу в лицо. Это было не столько больно, сколько неожиданно.

— Пожалуй, я приму это как «нет».

Берсеркер кивнула. На ее пути стояли границы, которые она отказывалась пересекать. Внезапно она посмотрела прямо Каулесу в лицо, ее серые глаза выглядывали между ее длинных волос, ее рука слегка потянулась к нему.

— Ты хочешь знать, какое у меня желание?

Берсерк закивала головой. Каулес задумался. Он мог просто сказать, что хочет достичь Акаши. В конце концов, это то, ради чего любой маг был готов отдать свою жизнь. И Берсеркер, получив необходимый объем знаний от Грааля, не поставит это желание под сомнение.

Но Каулес не любил врать.

— Ну, вообще-то, я всё ещё не решил.

— …

Она свирепо посмотрела на него. Каулес с виноватым видом почесал голову.

— Не то, чтобы у меня его не было. Я ведь тоже маг, конечно же, я хочу исследовать Акаши и все такое… но, думаю, есть и другие вещи, которых я хочу.

Можно ли было так легко достичь Акаши, даже обладая таким всемогущим исполнителем желаний, как Грааль? Каулес в этом сильно сомневался. Конечно, это может позволить сделать первый шаг на пути к цели, но она сама все еще будет слишком далеко.

— В любом случае я не смогу сказать точно, пока мы не победим. К примеру, если моя сестра умрет во время войны, я захочу воскресить ее. Что-то вроде этого будет важнее моих личных желаний. Сестра, которая есть у меня сейчас, гораздо важнее для меня, чем Исток, которого я достигну через сотню лет.

«Ну... а она вряд ли решит меня вернуть, если я умру», — подумал Каулес.

Прервав его рассеянные размышления, Берсеркер издала низкий звук. Похоже, она выразила одобрение, по крайней мере, в некоторой степени.

— Хорошо, что ты меня поняла. Тогда я, пожалуй, вернусь к себе в комнату.

Каулес встал, но Берсеркер потянула его за рубашку. Обернувшись, он неожиданно обнаружил цветок, протянутый к его лицу.

— Ты хочешь… чтобы я взял это?

Берсеркер кивнула, и Каулес, поблагодарив, принял цветок. После этого, она снова начала собирать цветы. И он, увидев, как она начала рвать их в клочки один за другим, решил поспешно отступить. Рядом не было озера, и он бы в любом случае не смог бы предостеречь ее от желания кинуть его*.

Язык Селеник Айскол Иггдмилления медленно скользил по задней части шеи Райдера.

— Эй…

Он лежал, растянувшись на кровати, с руками, связанными кожаными ремнями. Его кольчуга и части доспеха были сняты, обнажая голую грудь, тонкие ключицы и белую кожу. Райдер находился в неимоверно непристойном положении.

Селеник навалилась на него, ее щеки пылали, а глаза с вожделением смотрели на его ресницы… его губы… его плоть…

Однако, лицо его выражало не стыд или боль, а полное уныние.

— Не могла бы ты дать мне отдохнуть? — сказал он со скукой в голосе.

— Нет. Ты столь прекрасен... Мне не надоест, даже если я буду наслаждаться тобой целый день.

— Зато мне надоест.

— Меня это не волнует. Здесь имеет значение только то, чего хочу я.

Райдер раздраженно хмыкнул. Каждый день с момента его призыва его Мастер развлекалась с его телом. Ее любовь была какой-то извращенной — ее пальцы и ловкий язычок часто путешествовали по его телу, но ему это никогда не казалось проявлением "нормальной" любви.

Во всяком случае, он чувствовал, что его любили, как произведение искусства, и он сомневался в том, что нашлось бы много людей, которые стали бы покрывать картины или статуи своей слюной.

— Ты и вправду невероятный… — изумленно вздохнула Селеник. Обычно он бы без раздумий обнял любого, кто сказал бы ему это, неважно, мужчина это или женщина, но Райдер не был особо рад слышать это от нее.

К счастью, она до сих пор не натворила чего-то импульсивного и глупого, как, например, заставить Командным Заклинанием подчиниться ей… но все могло измениться, если они оба останутся в живых, когда война закончится. Будучи формой магии, Командное Заклинание может быть отражено его сопротивлением магии, но даже с его А-рангом, он смог бы противостоять максимум одному приказу, если бы она использовала бы два Командных Заклинания, у него не бы не осталось выбора, кроме как подчиниться.

Если бы только она сейчас просто потратила бы Командное Заклинание на какой-то другой, бесполезный приказ…

— Какой позор… Почему мой нож не причиняет тебе вреда? — озвучила свое тревожное наблюдение Селеник.

— Меня все-таки призвали для битвы… О, уже время.

Самое время — Райдер с легкостью разорвал свои узы и встал с кровати. Оттолкнутая Селеник протестующе надулась.

— Я что, и вправду совершенно тебя не интересую?

— Не в этом дело.

— В легендах говорится, что… Астольфо был известным дамским угодником.

— Это не имеет к этому никакого отношения! Боже…

Сказанное ею отчасти являлось правдой, но это означало лишь то, что он стал бы ухаживать за той девушкой, которая ему нравилась, и тогда, когда ему нравилось, что не имело ничего общего с домогательствами со стороны этой одинокой женщины.

И самое главное, от неё слишком сильно пахло смертью. Она, вероятно, была покрыта кровью с момента своего рождения. И пусть она могла смывать этот запах и пользоваться духами, сама смерть никогда не покинет ее.

Она появилась на свет в роду Айскол, довольно старой семье поклонников темных искусств. Вынужденные убегать от опустошительной средневековой охоты на ведьм — из западной Европы в Сибирь — они утратили фундамент своей магии и со временем погрузились в упадок.

Селеник была первым ребенком, рожденным в слабеющей семье за долгое время. Старейшины, посвятившие свою жизнь оттачиванию темных искусств, души в ней не чаяли и передали ей все, что знали сами.

Темные искусства требовали определенной предрасположенности, точнее, умения без раздумий приносить в жертву живых существ. Умения не поддаваться мольбам, пока от человеческого или же звериного отпрыска, доброго животного или же хорошего человека, старика или престарелого питомца, беременной или нерожденного не будет получено достаточно страданий.

Ее учили преподносить себя внешне и контролировать себя внутренне. Лишь неудачник может потерять над собой контроль, наслаждаясь резней.

Убийства, но только в случае необходимости. Боль, но только тогда, когда без неё не обойтись.

Селеник была выдающимся специалистом. Когда она проводила жертвоприношения, её железная воля подавляла все эмоции, позволяя проводить любое количество отвратительных ритуалов.

Она и вправду умела полностью контролировать свои желания. В конце концов, восторг от причинения боли и наслаждение от унижений несут огромную опасность для тех, кто практикует темные искусства.

Вот почему все желания Селеник тут же вырываются наружу, как только она выходит из амплуа мага. Еще никто не провел с ней ночи, оставшись при этом единым целым.

Она возьмет мальчика, не ведающего о грехах этого мира, и осквернит каждую часть его тела, упиваясь его слезами страдания. Она превратит темные искусства в жизнь, переступив черту между магом и простым обывателем. Она займется тем, после чего будет полностью заляпана кровью. Таковым было адское создание, именуемое Селеник Айскол Иггдмилления.

Единственной причиной, по которой она никогда не ступала за грань «любви» к своему Слуге, стала невероятная разница в силе между ними. Райдер, в конце концов, был Слугой, а вопросы со Слугами не решались путём насилия. Как маг, она понимала, что пока война не закончится, она должна иметь возможность использовать его силу на полную.

Как только война закончится… у нее не возникало особых сомнений в том, что она забудет про все запреты и получит то, что хочет. Используя свои Командные Заклинания, она осквернит этого героического духа, описать которого можно лишь словом «чистый», и наполнит его позором.

Она не может небрежно относиться ко второму конфликту, что развернется вокруг Святого Грааля. Единственное чего она желает — быть с Астольфо. Это была ее невероятно… извращенная любовь.

— Мне нужно кое-куда уйти. Прости.

Селеник лежала на кровати, лениво наблюдая, как Астольфо поспешно натягивает свою одежду.

— Ты ведь не собираешься опять уйти из замка?

— Ммм, что-то вроде того.

Глаза Селеник сузились, когда она услышала столь туманный ответ.

— Ты ведь не собираешься возиться с горожанами, так ведь?

— Я просто собираюсь немного повеселиться. Все же я вернулся в мир, обладая физическим телом. Что плохого в том, чтобы немного порезвиться перед началом войны?

Она не знала даже с чего начать, чтобы объяснить, насколько это плохо. Слуга, проводящий все свое свободное время, резвясь снаружи, тем самым оставляет все свои обязанности. Но Селеник знала, что этот вопрос не решить простым выговором.

— Конечно же, это плохо. Если Дарник разозлится, виновной буду я… – пробормотала она с долей смирения.

— Извини! Я пошел!

Селеник наблюдала за уходом Райдера и вдруг заметила: румянец и небольшая застенчивость на его лице выглядели так, как будто он идет на встречу с кем-то очень дорогим ему.

Прибыв в Трифас на рассвете, Рулер первым делом попыталась найти место, в котором можно было остановиться, но столкнулась с непредвиденной сложностью.

Как и говорил старик, в Трифасе не славился достопримечательностями. Все три городских отеля были переполнены.

— У нас такое впервые… мне очень жаль.

Отвернувшись от хозяина гостиницы, Рулер посмотрела на мужчину и женщину, разговаривавших друг с другом в вестибюле. Исходя из небольшого излучения праны, они, похоже, были магами, вероятнее всего, членами семьи Иггдмилления. Они все, скорее всего, остановились в отелях Трифаса.

— Ничего страшного. Вы не знаете, где еще я могу остановиться?

— Возможно, вы могли бы обратиться в церковь.

Да, здесь была церковь. Рулер стала стыдно за то, что она не подумала об этом сразу. Наверное, все эти современные знания смутили ее. Ей следовало сначала посетить церковь.

Спросив у стойки информации, как туда добраться, она направилась в церковь. Возможно, в отеле ее подслушивали, она могла почувствовать нескольких человек, следующих за ней.

— Им стоит быть внимательнее… Я слуга, а не маг…

Похоже, что причиной этому послужило то, что Жанна надела обычную одежду и что она, к сожалению, не могла использовать призрачную форму из-за ее привязанности к материальному телу.

В любом случае они знают, что она остановится в церкви. И в целях безопасности хозяйки тела, ей лучше воздержаться от идеи спать на открытом воздухе. Не имея выбора, Рулер отправилась к церкви. Она постучала в дверь маленькой деревянной церквушки, попросив остаться на пару дней, и сестра с удовольствием согласилась.

— Извините, но у нас свободным остался только чердак. Он подойдет?

Она была не в том положении, чтобы требовать роскоши, да и к тому же её она и не особо волновала.

— Любого места, в котором я смогу спать, будет достаточно. Спасибо большое.

Алма Петресия, так звали сестру, была вежливой женщиной, которая прекрасно подходила под человека, выросшего в таком безмятежном месте, женщиной, которой не требовалось ничего более, кроме любви к Богу.

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Алма вызвалась показать ей дорогу, и Рулер последовала за ней на второй этаж и по лестнице, идущей на чердак.

— Вы туристка?

— Нет, я здесь, чтобы изучать историю средневековой Румынии.

— В таком случае вам бы стоило лучше отправиться в Сигишоару. Тут есть много зданий, оставшихся со времен Средневековья, но не думаю, что они имеют особое историческое значение.

— Ее уже исследуют.

— Ясно. Ну, я полагаю, не так уж много людей исследовали Трифас.

Дойдя до конца скрипучей лестницы, они вышли на чердак. По словам сестры, эту комнату редко использовали, но на кровати и лампе не было и следа грязи или пыли. Похоже, комнату регулярно убирали.

— Я бы могла приготовить вам поесть, если вы не против.

— Нет, не стоит, мои предпочтения в еде весьма эксцентричны. Я не хочу вас беспокоить.

Вдобавок к тому, что она не могла принимать духовную форму, ей так же нужно было есть. В отличие от нормального человека она бы, конечно же, не умерла от недостатка еды, но физическое состояние тела девушки ухудшилось бы из-за голодания. Учитывая, что она уже долгое время ничего не ела, она начала чувствовать боль в животе.

Правду говоря, она бы с удовольствием согласилась на предложение Алмы, но было бы слишком беспечно просить о таком одолжении, учитывая, что ей, вероятно, придется тайком ускользать из церкви по ночам.

— Все в порядке. Вам нужно ее только подогреть.

— Подогреть?..

Рулер слегка наклонила голову вбок. Сестра посмотрела на нее удивленно.

— Именно… при помощи микроволновки.

— Ах... да, микроволновка.

Конечно же, сейчас уже не нужно разжигать пламя просто для того чтобы подогреть себе еду.

После короткого момента раздумий, Рулер решила принять ее предложения. Если сестра позовет ее, и она ответит, то они будут есть вместе, если же нет, то сестра оставит ей еды в холодильнике. Вот к какому соглашению они пришли. Это не затруднит никого из них.

— Ну, тогда… а, я забыла спросить одну важную вещь. Могу ли я узнать Ваше имя?

— Ах, да, можете звать меня Жанна.

Она с легкостью раскрыла свое истинное имя. Рулер не уделяла особого внимание его секретности. Ее это особо не заботило, ведь у нее не было очевидных слабостей, в отличие от Сэйбера Черных.

— Жанна… какое прекрасное имя.

— Спасибо. Вообще-то есть еще кое-что, о чем бы я хотела спросить. Если еще есть немного времени перед едой… можно ли мне зайти в часовню помолиться?

— Да, конечно, именно для того она и здесь.

Рулер оставила свои вещи на чердаке, после чего спустилась вниз, стала на колени у алтаря, сложила ладони и слегка опустила голову, закрыв глаза.

Это чувство не отличалось от того, что она чувствовала, когда была жива. В момент, когда она начала молитву, она изолировалась от мира, отделившись от прошлого, будущего и самой реальности. Она пришла сюда не ради какой-то конкретной цели, а просто чтобы помолиться Богу. Этим она укрепится на избранном ей пути.

Для нее каждая секунда молитвы была важна, как каждый вздох; она воздавала молитвы каждый день. Рожденная в семье крестьян, Жанна никогда не знала содержания множества молитвенников. Она старалась выучить их, но, похоже, она родилась просто неспособной к чтению и письму. Максимум, чего ей удалось достигнуть — она научилась писать свое собственное имя. Ее это все еще беспокоило, но она решила, что нужно просто чуть больше молиться Господу. Она вспомнила, как один из ее товарищей, что ехал рядом с ней, Жиль, однажды рассмеялся и поклялся ей, что этого более чем достаточно…

— Жанна?

Похоже, что она простояла на коленях, молясь, уже довольно много времени.

— Извините, что прерываю, – сказала, извиняясь, сестра.

— О, нет, я, как правило, освобождаю свой разум и начисто забываю о времени. Я бы не стала морить себя голодом до потери сознания.

— Тогда хорошо, что я Вас позвала. Ужин готов, давайте есть.

— Хорошо. Спасибо.

Алма провела ее в столовую. Стоявший там старинный набор дубовых столов и стульев прекрасно подходил этой старой церкви.

— Мы будем ждать кого-то еще?

— Ах, я здесь одна. Они так и не прислали преемника отцу Лакстеру с того времени, как он ушел из жизни пять лет назад.

Стоит начать с того, что Трифас — маленький городок с населением меньшим двадцати тысяч. И в нем также были и другие церкви. Сейчас маленькую часовню посещали только старики, что жили неподалеку. Хотя сама Рулер полагала, что для служения нет разницы, большой ли это собор, или же маленькая церквушка.

— Помолимся?

— Да, давайте.

После того как они накрыли на стол, Алма и Рулер сели друг напротив друга и прошептали слова благодарения. Когда они закончили, ее голод достиг своего предела. С ножом и вилкой в руках, Рулер отрезала порцию сармале (румынских голубцов) и положила ее себе в рот. Как только она это сделала, сладко-кислая капуста, томаты и мясной фарш поразили ее вкусовые рецепторы.

— Ну, как?

— Это… великолепно.

Рулер смогла выдавить лишь короткий ответ перед тем, как вновь предаться еде. С каждым укусом ее пустой желудок наполнялся, и, чем больше она ела, тем сильнее он расширялся, заставляя ее хотеть все больше и больше. Это был порочный круг возрастания голода.

— У меня есть еще, если Вы желаете.

— Да, пожалуйста, — немедленно ответила Жанна безо всякого раздумья. Будучи дочкой крестьянина, она гордилась своим аппетитом, которому позавидовали бы даже самые прожорливые солдаты ее армии. Простые приправы румынской кухни также чудесно удовлетворяли ее вкусы.

Рулер ела, пока не насытилась так сильно, что лучезарно улыбнулась сестре, которая приготовила для нее всю эту еду. После этого, она заняла ванную и тщательно вымылась.

Как только наступит ночь, маги и Слуги сделают свой ход. Вот когда начнется настоящая работа Рулера.

* * *

Небо было серым, как и всегда. Прогноз погоды обещал небольшой дождь ночью. Шишиго Кайри и Сэйбер прогуливались улицами Трифаса. Конечно же, они делали это не из праздных целей, перед ними стояла задача определить подходящие и неподходящие места для битвы.

Но то, что место подходило для битвы, еще не значило, что на нём можно было безопасно принимать бой. Трифас находился под контролем врага, вполне вероятно, что среди обычных людей прятались и члены клана Иггдмилления. Так же, вероятно, в самых лучших местах уже стояли ловушки, такие же, как и вчерашняя. И, как и ожидалось, они нашли множество замкнутых барьеров, некоторые из которых создали для обнаружения врагов, другие же служили отвлечением, расположенные вокруг мест, что они проверяли.

— Черт подери…

— Все идет не особо гладко, Мастер? — спросила Сэйбер у Шишиго, взирая на него со стены, пока он ползал на коленях, ища способ уничтожить замкнутый барьер. В её голосе отсутствовал даже намек на сочувствие.

Шишиго вздохнул и решил отказаться и от этого места. Потребуется слишком много усилий лишь для того, чтобы просто обезопасить это место.

— Что для тебя лучше, Сэйбер? Открытая площадь, или же переулки?

— Хммм… наверное, открытая площадь. Я уже об этом говорила, но мой Благородный Фантазм формата анти-армия. Чем больше у меня будет свободного пространства, тем лучше я смогу его использовать. Обычное поле подойдет лучше всего.

— В таком случае, возможно, нам лучше принимать бой вне города.

— Вне города?

Крепость Милления окружала часть Трифаса своими стенами. Снаружи стен находились различные здания, число которых постоянно росло на протяжении последних трех сотен лет. Крепость находилась в самой восточной точке северной части города. Кроме того, далее на восток простирались луга и большой лес, хотя они и находились на другом конце отвесной скалы. Если бы они решили проникнуть в крепость с этого направления, то могли бы возникнуть трудности.

— Подождем, пока они сами к нам придут.

— Ясно. Этот вариант меня больше устраивает, чем перспектива сражаться в маленьком тесном городке.

— Да. Трифас — всего лишь скопление жилых домов, что жмутся в кучу, начиная с шестнадцатого века, хотя думаю это не проблема, когда ты можешь просто снести их одним ударом.

— Что? Конечно же, это проблема.

— Ну… когда доходит до дела, все, без разницы, друг это или враг, желают победы, невзирая на последствия.

Маги никогда не смогли бы постичь человеческой логики. Пока они защищают главное правило магии*, им неважно, сколько человек нужно будет принести в жертву.

Конечно, во всем следует соблюдать умеренность. Одна смерть принесет печаль лишь для близких погибшего, но когда смерти достигают десятков или сотен, в дело вступают государственные структуры. И если ситуация выходит из-под контроля мага, в дело вступает Ассоциация. Вот почему битвы должны проходить ночью и почему были установлены барьеры для отпугивания простых людей.

Но они вели Великую Войну за Грааль. Существовал ли вариант, в котором этот город не был бы пожертвован этим героям из мифов и легенд, призванных сюда, дабы безумствовать вовсю? К тому же, каждый камушек в Трифасе принадлежал Иггдмилленнии.

Сэйбер оставалась неожиданно тихой. Из любопытства Шишиго развернулся и понял, что она очень рассердилась.

— Я против этого!

— Против чего?

— Против того, чтобы жертвовать простым людом. Почему маги никогда не в силах понять столь простую логику?

Сэйбер сплюнула с нескрываемым отвращением.

— Ну, они такие, какие есть.

— Отвратительно. Я никогда не стану опускаться так низко, Мастер.

— Да, да… мы постараемся не втягивать плебеев, Ваше Высочество.

Ноги Сэйбер, которыми она болтала, сидя на стене, внезапно остановились.

— Как... ты только что ко мне обратился?

— Хмм? Я сказал: «Ваше Высочество». Ну, ты ведь сама назвала их «простым людом». Только люди из высших слоев общества имеют право так поступать. И разве не хотела стать королем? Что такого в том, чтобы называть тебя так сейчас, раз уж ты все равно планируешь заполучить этот титул?

Лицо Сейбер застыло.

— Я… Я не думаю ни о чём таком.

— В любом случае, значит, ты хочешь свести к минимуму втягивание в конфликт простых людей, так ведь?

Шишиго пришлось пару раз громко кашлянуть, прежде чем Сэйбер вышла из оцепенения и обратила на него внимание. Надменно и гордо став на стену, король посмотрел вниз на Шишиго и объявил:

— Именно! И уж тем более я не стану атаковать их, дабы восполнить свою прану.

— Да, я понял. Я учту это.

Шишиго был опытным магом. Конечно же, он включил в свой план человеческие жертвы в качестве крайних мер. Однако если важная часть этих мер, сам слуга, отказывается принимать в них участие, то с этим ничего не поделаешь. Хорошо, если слуга сам не против восполнять прану подобным образом, но если это не так, то нет смысла на этом настаивать.

Шишиго выбрал такую тактику: не заставить Сэйбер поступать как хочет он, а позволить Сэйбер действовать, как она того пожелает... для его блага.

В обычной войне за Грааль, у Мастера и Слуги нет особого выбора, кроме как доверять друг другу свои жизни: без разницы хотят они этого или нет, но, когда ты окружен шестью парами врагов, это не более чем необходимость. В случае же этой войны у Слуг есть крайне высокий шанс пережить смерть своего Мастера. В крайнем случае, Слуга может даже предать своих собственных союзников и перейти к вражескому Мастеру, утратившему своего слугу.

Это значит, что Мастер, не сумевший построить отношения взаимного доверия со своим слугой, может просто получить нож в спину за свои усилия, особенно в случае с Сэйбер Красных, которая видит отношения между Мастером и Слугой не более чем «договором». Если она почувствует, что подобный договор ее не устраивает, или же увидит более выгодные перспективы, то вероятно избавится от своего Мастера.

Это будет не предательством, а простой рокировкой. Поступком вполне подходящему тому, кто собирается стать королем.

— Ты меня вообще слушаешь?

— Слегка задумался, мой король. В любом случае, это место не подходит. Теперь мы…

Они оба подняли головы в небо на звуки бьющихся крыльев и курлыканья. Одинокий голубь уронил клочок бумаги им под ноги и улетел. Лишь знакомые им обоим манипуляторы — Отец Широ и Ассассин — стали бы использовать что-то подобное.

— Послание значит…

Как только он прочитал это, лицо Шишиго помрачнело. «Скорее всего, плохие новости»,– подумала Сейбер, спрыгнув со стены и заглянув в листок.

— Берсеркер взбесился и направился в крепость?..

— Эй, не так громко!

Шишиго поспешил остановить ее. О таких вещах не стоило говорить днём. Но Сэйбер спокойно ответила:

— Что из этих слов сможет понять простой прохожий? Более важно, что они имеют в виду, говоря «взбесился»?

— Ты права… Я объясню это, как только мы вернемся.

— Объясняй сейчас.

Упрямая Сэйбер отказывалась сдвинуться с места. Шишиго кинул на нее внимательный взгляд и тяжело вздохнул, однако ей было всё равно.

— По-видимому, наш Берсеркер обладает довольно уникальным рангом Безумного Усиления. Они могли разговаривать с ним, поэтому думали, что он их действительно понимает, но…

Шишиго развел руками:

— …это оказалось не так. Берсеркер не изменит своего решения, что бы они ему не сказали, и он не остановится. Поэтому, сейчас он самовольно отлучился, чтобы достичь своих собственных целей.

— А?.. и что же у него за цели?

— Вероятнее всего, он жаждет битвы. Ну, что ему еще там делать-то? И это плохо.

— Почему это плохо?

Шишиго посмотрел на нее в недоумении.

— Это война семь на семь. Если он собирается атаковать в одиночку, очевидно, что он умрет. И тогда это уже будет семь против шести. Если мы ничем не возместим силу Слуги, то определенно окажемся в невыгодном положении.

Они договорились о том, что не должны атаковать по отдельности. Тот факт, что у них не было никаких резервов, лишь подкреплял это. И, несмотря ни на что, Берсеркер решил начать свое неистовство. Если они не найдут способа его спасти, Берсеркер Красных, вероятнее всего, встретит свою смерть.

Шишиго, Мастера Красной команды, эта новость встревожила его. С другой стороны, его слуга, услышав эту историю полностью, потеряла к ней интерес.

— Какая разница? Он всего лишь Берсеркер, Берсеркеры всегда будут умирать первыми в подобных войнах. Это было всего лишь вопросом времени. Думаю, стоит оставить его в покое.

Сказав это, она откусила яблоко, купленное Шишиго для нее на рынке, скривилась и отдала его обратно.

— Что за гадость… можешь забрать его себе обратно.

— Знаешь, ты ужасна. Боже, что за гадость? — тоже скривился Шишиго, откусив яблоко.

* * *

Как только Альма заснула, Рулер покинула чердак и вышла на улицу. Ночью Трифас вновь вернулся к мертвой тишине. Однако запах трупов и праны, витавший в воздухе, свидетельствовал о том, что именно на этих улицах проходила Война за Грааль.

Рулер смочила свою правую руку в святой воде, набранной в церкви, и взмахнула ей в воздухе. Тускло засветившаяся вода начала плавно изображать трехмерную карту города. Это была одна из многих привилегий, коими обладал наблюдатель Войны: способность обнаруживать слуг.

Поиск дал свой результат. Лишь один слуга из Красной фракции был обнаружен в Трифасе.

«Хммм…»

Наклонив голову, она расширила радиус поиска. Шесть Слуг собрались в крепости Миллении. Они принадлежали Черной фракции.

«Не хватает шести Слуг Красной Фракции… а также одного Черной?..»

Похоже, Красная фракция держалась от города подальше, наблюдая с расстояния, понимая, что каждый переулок Трифаса был вражеской территорией. В таком случае тот слуга, вероятно, пошёл на разведку.

Значит ли это, что отсутствующий слуга Черной фракции выполняет ту же роль? Вероятнее всего, Красная фракция укрепилась возле Сигишоары. Обычно Война за Грааль проходит только в одном городе. Расположения сил в городе по соседству можно было бы считать за нарушение правил…

«Но, учитывая ситуацию, думаю, у них весомые причины».

В конце концов, эти земли принадлежали Черной Фракции. В отличие от Фуюки, где управляли три великие семьи, позволяя существовать некому подобию справедливости, здесь вся власть принадлежала только одному клану.

Не говоря уже о маленьких размерах города, деревенским улочкам которого будто бы запретили расти дальше. Опять же, в отличие от Фуюки, здесь было довольно мало мест, где приезжий маг мог бы спрятаться. Иггдмилленнии, в свою очередь, достаточно было просто удерживать свою неприступную крепость.

Неважно, владельцы они Великого Грааля или нет, но ситуация слишком неравная. Ей все же стоило хотя бы разрешить Красной фракции располагаться вне Трифаса.

Улицы были тревожно тихими. Обычно к этому времени уже происходило несколько стычек…

«… но пока одна из сторон ничего не предпринимает, другая тем более не станет этого делать».

Возможно, этой ночью будет тихо.

Тем не менее, будто бы ей назло, Слуги из крепости начали движение. Они направлялись не к улицам, а куда-то за город.

«Лес?..»

Она изменила зону поиска на лес, что располагался к востоку от Трифаса, и обнаружила присутствие трех слуг.

Похоже, они планируют сражаться подальше от улиц, чтобы сохранить мир в городе.

«Ну, пока люди в безопасности…»

Хотя разрушение окружающей среды тоже не сильно радует. Ей оставалось лишь надеяться, что лес не сгорит дотла из-за Лансера Красных…

Вот о чем думала Рулер, направляясь к лесу.

Этот мужчина представлял из себя настоящую гору мышц.

Если подумать, только этот эпитет идеально подходил для его описания. Любой, кто увидел бы этого гигантского двухметрового мужчину, не смог бы оторвать взгляд от его невероятных мускул. Чувство безысходности лишь возросло бы, когда вы, наклонив голову вбок, попытались бы угадать его полный рост.

Бесчисленным шрамы, украшающие его бледную кожу, открыто говорили, какое несметное количество тренировок и битв он прошел. Однако очевидно, что ни одна из этих ран не задела его серьезно.

В конце концов, что может случиться с металлическим шаром, если попытаться разрезать его кухонным ножом? Он сам будто состоял из стали. Острый клинок мог разрезать его кожу и даже пролить немного крови, но не более.

Только его руки по размерам походили на крокодилов. Практически ничего не покрывало его грудь, легко было догадаться, что прочность его тела сама по себе служила ему броней. Его ноги ступали с натиском мамонта.

Кожаные ремни туго обтягивали все его тело и лицо, но не похоже, что это причиняло ему неудобства. Наоборот, мужчина улыбался, будто бы наслаждаясь этим и спрашивая: «И это все, что ограничивает меня?». Конечно же, эти ремни, обтягивавшие его мало походили на защиту.

Все в порядке. Его плоть не нуждалась в защите доспеха — в этом и заключалась сила его тела.

Мужчина проламывался сквозь лес к востоку от Трифаса в лучах вечернего солнца. Постороннего даже рыба, гуляющая по земле, удивила бы меньше, настолько сильно он выделялся на фоне окружающей его природы.

Он был Берсеркером Красных.

— Может, остановишься уже наконец, Берсеркер?!

Кто-то преследовал этого неудержимого зверя. Прыгая с ветки на ветку, девушка в изумрудно-зеленом одеянии обращалась к Берсеркеру снова и снова. Ее холодные острые глаза по-звериному отражали свет. Длинные и неопрятные волосы девушки полностью не походили на шелковистые, присущие людям благородного происхождения, однако они прекрасно подходили ее дикой внешности. Да… она, скорей всего, была прекрасным зверем в человеческой форме.

Берсеркер рассмеялся и ответил ей, даже не сбавляя темпа.

— Ха-ха-ха! Я не могу подчиниться этому приказу, Арчер. Я должен попасть в тот замок, к тем, кто нас угнетает.

Арчер отчаянно вскрикнула:

— Ты дурак! Мы просто ждем, пока придет время! Почему ты не можешь этого понять?

Однако Берсеркер и не думал останавливаться, он продолжал идти, делая один мощный шаг за другим. Он шел уже два дня, и его не раз замечали прохожие. Арчер могла только надеяться, что тот сомнительный священник держит все под контролем.

— Для меня не существует такого слова, как «ждать».

Так оно и было, Арчер решила прекратить бессмысленные попытки остановить его. Вернее, видя, что она не сможет убедить его, она решила вместо этого сосредоточиться на его поддержке, как ей и приказали.

— Всего лишь безумец, в конце концов… это задание выше моих сил.

Она вздохнула, пробормотав это про себя, но ей ответил другой голос:

— Полагаю, ты права… неспроста же он Берсеркер.

Арчер посмотрела в сторону, откуда раздался голос; на одной из веток стоял мужчина с беззаботной улыбкой на лице. Он обладал привлекательной внешностью, но не такой, какой обладали рыцари старины, что завоевывали сердца благородных дам своей обходительностью. Его глаза были глазами хищника, сам он обладал сильным и крепким телом, и все же в нем не было и малейшего проявления грубости. Он выглядел как великий герой, тот, кто обожали и уважали и мужчины, и женщины, молодые и старики.

Он был Райдером Красных, человеком, который, по словам мастера Ассассина, мог на равных сражаться с неуязвимым Карной.

— Райдер… предлагаешь бросить его?

Райдер пожал плечами и ответил:

— Разве у нас есть выбор? Единственное, о чем он может думать — это сражения. Это скорее ты ведешь себя странно, пытаясь отговорить его.

— Я довольно неплохо умею укрощать диких животных. Я думала о том, чтобы просто прострелить ему колено и покончить с этим, но…

Если бы она так поступила, Берсеркер, несомненно, изменил бы свой курс и атаковал бы ее.

— Я рад, что ты решила не делать этого.

— Так зачем ты пришел?

Райдер приветливо улыбнулся, будто бы ожидая этого вопроса.

— Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Зачем же еще?

— Ясно.

Арчер не выказала никакого смущения, удивления или же даже ярости. Она просто никак не отреагировала на его фразу, даже несмотря на то, что эти слова, наполненные шармом Райдера, заставили бы покраснеть даже самую целомудренную жену.

Но для Арчер, прожившей жизнь среди животных, подобные ухаживания не имели значения. Райдер неуклюже почесал голову, глядя на то, как легко она отмахнулась от его беспроигрышного наступления. Он кашлянул и вернулся к своей первоначальной миссии.

— В любом случае… нам поручили роль арьергарда: поддержать Берсеркера, если нужно будет, и собрать столько информации, сколько сможем.

— Враг уже совсем близко. Осмелюсь предположить, что он достигнет крепости в ближайшие несколько часов. Несомненно, его обнаружат раньше.

— Эх… ну, как бы то ни было, есть надежда, что парочка Черных все же почтут нас своим присутствием.

И Арчер и Райдер были превосходными охотниками и воинами. Они не пытали никаких иллюзий относительно победы в бою против семи укрепившихся вражеских Слуг, более чем в два раза уступая численно.

— Чтобы остановить Берсеркера, им потребуется прислать как минимум двух Слуг, если они, конечно, не вышлют все свои силы.

— Да, чтобы его остановить, им потребуются невероятные усилия.

— Все же… он и вправду выпадает из нашего представления о том, каким должен быть слуга класса Берсеркер.

— Соглашусь с тобой. Можно подумать, что его Безумное Усиление низкого ранга, учитывая, что мы можем общаться с ним…

Однако, Безумное Усиление Берсеркера Красных являлось аномалией. С ним можно было общаться, но не достигнуть понимания. Не то чтобы он не подчинялся приказам, скорее он просто не понимал их. Даже приказ, отданный при помощи командного заклинания, будет просто давить на него, лишь два командных заклинания могут заставить его остановиться.

— Фракийский гладиатор, символ восстания, Спартак… какой же упрямец.

Спартак был римским рабом и гладиатором, совершившим побег с семидесяти восьмью товарищами. Позже ему удалось отразить атаку примерно трехтысячной армии, что сделало его героем и вдохновило рабов к вооруженным восстаниям во многих уголках Империи. В конце своего жизненного пути, он был предан пиратами, на которых он рассчитывал, и побежден римскими легионами — но до того момента он не проиграл ни единой битвы. Он остался светящим маяком надежды для угнетенных рабов.

Он ненавидел всех угнетателей, его воля к сражению пылала против всех власть имущих. Этот безумный воин сражался с господами, дабы защитить слабых, заботиться о них, лечить их, но больше всего он сражался ради того, чтобы не повиноваться никому. Вот каким был Берсеркер Красных.

— Где твой скакун, Райдер?

— Ну, мы ведь здесь для сбора информации… нет смысла открывать им взамен наши секреты. Я стараюсь не выдать им лишнего.

— Хммм… Полагаю, это не особо тебя затруднит. Что за оружие ты используешь, копье или меч?

— Копье, конечно.

Райдер и Арчер продолжили преследовать вырвавшегося на волю Берсеркера, было сложно потерять след от его медленного, непоколебимого марша.

— Кстати, Арчер, я кое о чем хотел тебя спросить…

— Спрашивай.

— Ты видела лицо своего Мастера?

— Нет… Я встречала лишь посредника моего Мастера… того священника.

Как только её призвали, Арчер ощутила, что человек, стоящий перед ней, не являлся ее Мастером. В конце концов, рядом с ним точно стоял другой Слуга и, что более важно, она не чувствовала никакой связи с ним.

— Я тоже. Думаю, этого и стоило ожидать от кучки магов…

— Все же… это весьма необычно. Но, учитывая, что ждет нас всех в конце, думаю, с этим ничего не поделаешь…

В этой Великой Войне за Грааль главной проблемой становилось не поражение, а победа и то, что за ней последует. Неважно, кто победит, маловероятно, что все семь слуг выживут, но еще более маловероятно, что выживет только один слуга. В конце Святой Грааль сможет исполнить желания лишь одного Мастера и Слуги. И когда победители будут очевидны, в их рядах начнется раскол.

Какой маг не желает достичь Истока, что лежит за пределами этого мира, в котором записано все, что было и все, что будет? Имея перед собой такую возможность, лежащую во владении Граалем, даже лучшие друзья с радостью прикончат друг друга. Слуги, конечно же, тоже не исключение, единственный способ исполнить их желание состоит в устранении союзников, с которыми они до этого сражались плечом к плечу. Поэтому любой альянс вероятно продержится лишь до момента определения победителя.

—…поэтому они и не хотят появляться перед нами.

— Я так не думаю. Они должны хотя бы показаться… Я не могу перестать подозревать этого священника и его Слугу.

— Ты имеешь в виду Ассассина… Семирамиду, так ведь?

И Арчер и Райдер потеряли дар речи, когда при первой же встрече, Ассассин величественно назвала им свое настоящее имя.

— В конце концов, я ведь прежде всего Ассассин… весьма изменчивый класс. Пускай мое истинное имя будет служить доказательством моей готовности сражаться с вами плечом к плечу, — вот что она сказала с кривой улыбкой, но ни Райдер ни Арчер не поверили ей. Разложение, витавшее в воздухе вокруг нее, вызывало лишь раздражение и недоверие у этих искренних воинов.

— Именно, Семирамиду… царицу Ассирии. Почему те, кто надевают корону, всегда превращаются в напыщенных мерзавцев? Короли, или же королевы, без разницы — терпеть их не могу.

— Такими становятся те, кому прислуживают остальные. Это весьма ожидаемо от людей, занимающих подобное положение… тебе не стоит принимать это близко к сердцу.

Прошло три часа. Солнце уже село, лес начал наполняться темнотой. Равномерный шаг Берсерка остановился.

— Враг?

— Да… но они не Слуги.

Как и отметила Арчер, те кто стоял перед Берсеркером, были авангардом Иггдмиллении: боевыми гомункулами и массивными бронзовыми големами, что возвышались над Берсеркером. Их насчитывалось больше сотни.

— Нам ему помочь? — прозвучало с сомнением предложение Райдера. В конце концов их противниками были не слуги, с чем здесь помогать? Поэтому двое слуг решили продолжить наблюдение.

* * *

Битва между авангардом Черных и Берсеркером Красных была полностью односторонней.

Алебарды гомункулов вгрызались ему в плечи. Кулаки големов врезались в его лицо, с силой, способной дробить сталь. Однако эти атаки не смогли заставить улетучиться улыбку с его лица. Более того, она стала шире.

Берсеркер даже не пытался уклоняться от их атак. Скорее, он даже наоборот старался оказаться на их пути.

Он получал их удары вновь и вновь, просто принимая их. Невзирая на боль и раны, его лицо оставалось переполнено экстазом. Скоро даже нападавшие, неутомимые гомункулы и големы заколебались и остановились. Именно тогда Берсеркер сделал свой ход.

— Жалкие куклы угнетателей, пускай хотя бы мой меч и мой кулак подарят вам покой.

Берсеркер схватил лицо одного из големов своей рукой, легко отбросив трехметровую конструкцию и раздавив гомункулов, которым не повезло оказаться там, где она приземлилась.

— Да, и вам тоже!

Сказав это, он взмахнул своим клинком по широкой дуге и разрубил пополам рядом стоящих гомункулов. Одним ударом руки он разобрался с големом, раздробив его усиленную бронзовую голову.

Берсеркер был безжалостен в своем варварстве. Широко разведя руки, он смело пошел вперед. Схватив одновременно пять големов, он прогнулся назад и ударил несколькими тоннами бронзы об землю, раздавив големам черепа.

Он походил на стихийное бедствие. Каждый взмах меча и удар кулака порождал все больше трупов и обломков. Но что поистине ужасало, так это неизменная улыбка на его лица, когда он резал мечом и бил кулаками. Даже гомункулы с затупленными эмоциями поддались его безумию и бежали с поля боя.

Разорвав пополам последнего голема, Берсеркер посмотрел вокруг на следы разрушения и бойни, что он оставил, удовлетворенно кивнул и продолжил свой путь.

* * *

— Он улыбался…

— Да…

Арчер и Райдер обменялись беспокойными взглядами людей, только что увидевших что-то крайне неприятное. Вполне естественно, что Берсеркер сражался и победил, не удивительно, насколько впечатляющим и ужасающим он оказался в бою. Однако то, как лучезарно он улыбался от начала до конца, заставило их спины покрыться мурашками.

— Ну… такого героя трудно охарактеризовать иначе, чем словом «Берсеркер».

Если бы он выказал хотя бы немного злости, Арчер и Райдер могли бы поверить, что он обладал здравым смыслом. Но он не сделал этого; он сражался, он убивал, он ломал, и делал это с завороженной улыбкой на лице.

— Тем не менее, он показал свою истинную силу; без мощного Благородного Фантазма подобного воина не одолеть.

— Эх… Как думаешь, сможет он положить хотя бы одного из Черных Слуг?

— Посмотрим. В этом нет ничего невозможного, пока он свободно может использовать свой Благородный Фантазм…

— Это и есть самая большая проблема, разве не так? Позволять ему свободно действовать с его Благородным Фантазмом…

Хотя они были союзниками, Слуги Красной Фракции не знали подробностей о Благородных Фантазмах друг друга, за исключением фантазма Берсеркера, о котором рассказал его Мастер.

Это было вызвано тем, что его Благородный Фантазм — Крик Разжигателя Войны: Вой Раненого Зверя — обладал настолько аномальными способностями, что в нормальной Войне за Грааль полностью исключал его выживание.

—… но, если Слуги Черной Фракции будут бездумно и непрерывно атаковать его, дальнейшее развитие событий может получиться весьма интригующим.

Да, с его Благородным Фантазмом, что позволял ему становиться сильнее с полученной раной, возможно, Великая Война закончилась бы за одну ночь.

—Хм…

Арчер брезгливо дернула носом; запах метала и машинного масла был невыносимой вонью для девушки, бывшей более животным, чем человеком.

— Что такое?

— Нас нашли. Приближаются Слуги Черной Фракции.

Органы чувств Арчер намного превосходили оные у Райдера. Если она права, то уже очень скоро они наткнутся на врага.

— Приготовься…

— Понял.

Двое слуг призвали свое оружие.

Копье, что призвал Райдер, довольно сильно отличалось от оружия Лансера. Массивное копье Лансера использовало свой острый наконечник и огромный вес для нанесения разрушающего урона. Копье Райдера же было простым, но крепким оружием, прекрасно подходящим для ближнего боя. Исходя из того, как легко оно лежало у него в одной руке, оно так же хорошо подходило и для метания.

Райдер собирался сражаться с врагом на близкой дистанции без использования «скакуна», его истинного оружия. Хоть это и было абсолютно безрассудно с его стороны, но аура самообладания, которую он излучал, показывала, что он намного превосходил обычных героев.

Арчер, естественно, также призвала свое оружие — угольно-черный лук в западном стиле, превосходящий ее размером. Говорят, что этот божественный лук ей подарила Артемида, богиней охоты; ему было дано имя Таурополос, в честь одного из имен Артемиды, Артемида Тауропола, охотница на быков. Этот лук — настоящий самородок, подобающий такому лучнику. Не было цели, которую он не мог бы поразить.

— Я отойду и буду поддерживать вас с Берсеркером издалека.

Арчер тотчас отступила в тень леса. Хоть Райдер и наблюдал за ее уходом и мог ощутить ее присутствие, он более не мог сказать, где именно она находится; для такой великолепной охотницы ничего не стоило слиться с лесом.

— Хорошо, тогда… пришло время немного порезвиться.

Наконец-то глаза Райдера смогли четко разглядеть две тени, медленно приближающиеся из глубин леса. Он чувствовал, что они обе были Слугами. Видимо, их враги думали, что отправить всего двух слуг будет достаточно, чтобы справиться с ним.

— Вы недооцениваете меня, Слуги Черных… или же вы считаете, что у вас есть шанс победить меня такими малыми силами? — усмехнулся Райдер, переполняясь уверенностью. Несмотря на то, что он решил не использовать свое основное оружие, его тело словно наэлектризовалось от огромного желания битвы.

— Ааааа…

—…

Появилось двое слуг. Одной из них была Берсеркер Черных, девчонка, держащая гигантскую булаву, другим же был Сэйбер, что прошлой ночью до самого рассвета сражался с Лансером.

— Эй, вы же Сэйбер и Берсеркер, да?

Сэйбер молча кивнул, в то время как Берсеркер издала непонятный гул в знак подтверждения.

— Я Райдер Красных. Не стоит волноваться, я не потерял своего скакуна еще до начала войны. Просто не хочу его использовать впустую, сражаясь всего с двумя противниками. Я бы предпочел выехать на нем сразу против всех семи, — ехидно сказал Райдер.

Другими словами…

Никто из вас не стоит моего времени. Давайте же, покажите мне всю свою силу, если хотите увидеть, чего я стою. курсив

Однако он повстречал гордых Героических Духов. Стон Берсеркера стал более резким; Сэйбер нахмурил брови, выглядя разъяренно. Смертоносная аура, повисшая в воздухе, остановила бы сердце случайному зрителю, но Райдер весьма равнодушно воспринял их убийственные взгляды. Противостоя одновременно звериной дикости и волевому присутствию истинного героя, Райдер продолжил ухмыляться.

Желание убийства и переполненная ненавистью враждебность — этот человек уже давно привык сталкиваться с ними. Для героя, для которого лишь его единственный друг и любимая женщина значили все на свете, это было не более чем легким бризом.

Ничего не поменялось, только время, из которого они пришли, и оружие, которым они обладали. Всегда одно и тоже… и он всегда будет продолжать сражать их как ни в чем не бывало.

По такому пути Райдер Красных шёл в своей жизни.

— Подходите…и испытайте же, что значит настоящий воитель.

Он приготовил свое копье, и его жажда крови наполнила воздух. Сэйбер продолжил твердо стоять на земле, искусственный разум Берсеркера так же позволил воспринять ей это весьма спокойно, но будь на их месте обычные люди, их воля уже давно бы была сломлена.

Три — отсчет начался.

Густой лес мало подходил для размахивания мечами и копьями.

Два — все вокруг, слишком привычно для него, замерло

Но в этом месте в одном аспекте копье имело преимущество над любым другим оружием — выпад. С его копьем-героеубийцей, способным пронзать сердца и протыкать черепа каждым своим ударом, Райдер не чувствовал никаких неудобств.

Один — похоже даже само время остановилось.

И самое главное, с одной из известнейших лучников у него за спиной, ему не о чем было беспокоиться.

Ноль.

Грязь и хворост взлетели в воздух, разлетевшись по сторонам, когда они шагнули вперед и прыгнули, взмахнув мечом, булавой и копьем.

Авангард из гомункулов и големов не мог сопротивляться Берсеркеру Красных, одолевшего их без всяких проблем. Однако Слуг Черных это не тревожило. В конце концов, таков и должен быть Героический Дух в битве. В этом не было ничего удивительного.

— Ну… если кому-то интересно мое мнение, то такая резня явно выходит за рамки нормы.

— Что за ужасное зрелище. Этот Героический Дух сражается не при помощи боевых навыков, он просто забивает врага до смерти, используя свою силу, которой так гордится. Ему не нужно боевое мастерство или оценка ситуации, он будто бы рожден, чтобы сражаться и убивать. Возможно, класс Берсеркера даже не повлиял на него… возможно, это изначально единственный класс, что подходил ему, — согласился Арчер с бормотанием Райдера.

Окружавшие их силы големов в несколько раз превышали число воинов в авангарде, отправленном ранее. Для этой операции мобилизовали более половины големов, созданных в качестве военных сил Иггдмилленнии.

— Интересно, прикончит ли он и нас с тобой так же.

— Я бы этого не исключал, учитывая его безумную силу. Старайся не пропускать от него прямых ударов.

— Да, конечно… Сделаю все что в моих силах.

В словах Райдера не было энтузиазма. Заметив безразличие в его голосе, Арчер мягко прошептал ему на ухо:

— Я понимаю, что ты в смятении, но если случится немыслимое, и ты падешь здесь… его не спасти. Ты ведь понимаешь?

— Я-я знаю это!

Райдер одернул себя, возвращая себе боевой дух благодаря выговору Арчера. Он поднял свое прекрасно украшенное золотое копье, будто бы вызывая Берсеркера на поединок.

— К слову, помни, что это тебе поручено исполнить опаснейшую часть задания, будь начеку.

Лучник снова принял духовную форму, вернувшись на верхушку крепостной стены, где занимал свою позицию. Оставшись наедине с самим собой, Райдер вздохнул и пробормотал себе под нос:

— Боже… И вправду не хотелось бы выполнять подобную работу… столкнуться с этим лицом к лицу? Вы серьезно?.. ну, думаю, у меня нет выбора!

Как будто в ответ на его зов, из глубин леса раздалась дрожь. С каждой секундой она становилась всё ближе и ближе. Однако ее источник все еще был незаметен, скрываясь в темноте ночи.

Он здесь?..

Внезапно всё стихло. Шум прекратился, лишь завывания ветра изредка прерывали тишину. Однако Берсеркер не мог скрыть своего присутствия, даже если Райдер не мог его увидеть, было очевидно, что он здесь.

Уверенный, что его враг стоял прямо перед ним, Райдер сделал шаг вперед.

— Угнетатели, пришло ваше время! Ваша гордыня будет раздавлена, а тщеславие уничтожено! — с этими словами и появился его противник, сметая деревья на своем пути.

— Ух…

На секунду Райдеру захотелось сбежать.

Он не боялся гигантов, однажды он сражался с многоруким Калигорантом и провел его в цепях по городским улицам. Он не боялся суровых мужей и свирепых тварей. Но эта мягкая улыбка на лице великана… обескураживала его.

Да, то, что он улыбался, пугало больше всего. Такая улыбка в окружении врагов означала, что он либо был неимоверно уверен в себе, либо столь безумен, что такие вещи, как военное превосходство, уже давно утратили для него смысл.

Великан был более двух метров ростом и сжимал гладиус в руках. Судя по предыдущей схватке, его кулаки тоже обладали немалой силой. И в довершение всего этого он отличался невероятной выносливостью. Вероятнее всего, даже если Райдеру и удастся ранить его, он не сможет его убить.

Другими словами, у Райдера не было шансов нанести ему урон. Тем не менее, он понимал, что именно он должен стать наконечником копья и возглавить наступление.

— Ну… ведь именно для этого меня призвали, так ведь? Ничего не поделаешь, поехали!

Ответив широким оскалом улыбке Берсеркера, Райдер взмахнул своим золотым копьем.

— Да услышит стоящий предо мной мой голос! Подойди и познай мое величие! Ибо я Астольфо, один из двенадцати паладинов Карла Великого… готовься к битве!

Ему уже давно не выдавалось возможности сказать эту фразу, и он выпалил ее так громко, как только мог. В конце он, даже не задумываясь, раскрыл свой секрет, но, к счастью, его противник, похоже, не обладал достаточными умственными способностями, чтобы составить стратегию на основе его истинного имени.

— Ха-ха-ха-ха! Отлично. Какая великолепная надменность. Я раздавлю тебя, как жука! — Берсеркер рассмеялся, ринувшись в атаку, неожиданно ловко несмотря на его габариты, рыча при этом как гигантский дикий кабан.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Он высоко взмахнул своим мечом и обрушил его вниз. Этот свирепый удар вероятно раздавил бы миниатюрного Райдера, если бы он от него не уклонился.

— А…?!

Однако уклонение для такой атаки ничего не значило. Удар Берсеркера вошел в землю, отбросив Райдера ударной волной.

— Оууу… что за ужасающая сила! — Райдер скривился и встал на ноги, держась за спину, на которую он упал. Но в его глазах все еще не было страха.

Он противостоял врагу, который мог отбросить его простым касанием, обладая грубой силой, против которой не поможет ни одна из его способностей. Однако Астольфо был Героическим Духом…. Доблестным паладином Карла Великого, чей смысл жизни заключался в битве, и путешественником, что облетел полмира, породив множество легенд. В своих путешествия он получил множество Тайных Знаков* — свой рожок, свой гримуар, своего Гиппогрифа и свое сияющее золотое копье.

— Ну, тогда… покажи ему, на что ты способно, копье Аргалия!

Райдер ринулся вперед. Даже без своего скакуна его рывок был сравним со вспышкой молнии.

Однако для Берсеркера, лишенного большинства эмоций, атака Райдера послужила скорей причиной для радости, чем для страха. Было очевидно, что чем сильнее будет его удар, тем большее разочарование его будет ждать, и тем приятнее будет Берсеркеру нанести удар в ответ. Даже если копье пробьет его насквозь, Берсеркер ответит без промедления.

Уверенный в своих силах, Берсеркер вновь поднял свой меч, напрягая свои нечеловеческие мускулы, заставляя их стать твердыми, как сталь.

Ловушка Аргалия: Низвергающий Касанием!

Тем не менее, не в убийстве заключалась основная цель копья Райдера.

Копье копьем, конечно. Если оно пронзит врага, он истечет кровью. Если заденет сердце — он умрет. Но это всего лишь обычное кавалерийское копье, его способности не были усилены магией, и оно не обладало никакими особыми свойствами, позволившими ему пробивать любую защиту. Оно не предназначалось для того, чтобы разить сердца врагов. Несмотря на все это, сила этого копья была смертоносной в битве.

Берсеркер пошатнулся, чувствуя, как его тело падает на землю. Твердая земля, на которой он стоял, исчезла у него из-под ног, заставляя его моментально забыть о мече, который он вознес для удара. Всё же, улыбка всё еще оставалась на его лице. Похоже, он не чувствовал шока. Но как бы он не пытался, он не мог выйти из этого абсурдного положения.

Ловушка Аргалия, беспечно названный вслух фантазм Райдера — копье, способное лишь на то, в честь чего и получило свое имя. Согласно легенде, это ненаглядное копье Аргалия, принца Катая, заставляющее любого, кто коснется его, упасть с лошади — для рыцарей в тяжелой броне на поле брани падение равнялось смерти. Кроме того, не трудно догадаться, сколько славы принесло это копье своим владельцам на помпезных рыцарских турнирах.

Будучи использованным на Слуге, этот Благородный фантазм осуществляет свою легенду, силой заставляя вернуть в духовную форму всё, что находится ниже колен Слуги. Независимо от того, куда ударит копье, даже если оно заденет лишь броню, сотканную из праны, магическая поддержка нижней части ног будет отрезана, что временно лишало их возможности принимать форму из крови и плоти.

Разумеется, это не могло остановить Берсеркера. В его распоряжении все еще находилось тело вплоть до колен, и он продолжил бы ползти, чтобы сокрушить своего врага.

— Потеря ног не остановит меня.

— И не сомневаюсь… именно поэтому мы сами остановим тебя. Взять его!

Стоило ему это сказать, как големы, каждый из который весил больше тонны, толпой навалились на Берсеркера, пытаясь прижать его к земле и заломить ему руки. Однако Берсеркер с легкостью дал им отпор, широко размахивая своими руками. Верхние части тел големов дробились его кулаками, но мастерство их создателей было столь велико, что даже без головы они продолжали работать.

Работая, словно армия муравьев, атакующих свою добычу, они понемногу обложили Берсеркера. Но их добычей оказался не какой-то бессильный зверь, и их бесконечные укусы не могли остановить этого гиганта.

Берсеркер же и не думал останавливаться. Даже потеряв свои ноги, он продолжал ползти к замку.

—Ха-ха-ха! Да! Великолепно! Враги, словно рой, покрывают мое тело ранами с головы до пят! Да, это… это достойно того, чтобы сложить песню после победы!

Големы покрывали каждый кусочек его тела, их общая масса дважды превосходила его собственную. Окутанный плащом из камня и бронзы, он продолжал ползти.

Все дальше, и дальше, и дальше. Берсеркер Красных, верно, был дураком, но он не мог ошибаться. Всем своим телом, ушами, даже кончиком языка он чувствовал, что угнетатели ждали его.

— Великолепная работа. Тебе не стоит стыдиться, Кастер, твои големы превосходны… Просто этот Берсеркер не так прост.

— …

Берсеркер ускорился. Разрывая в клочья големов, обложивших его лицо, он увидел того, кто стоял перед ним.

— Ты…

— Да, Берсеркер Красных, коли ты ищешь угнетателей, то я тот, кто стоит у них во главе.

— Аааа..ааааа…ааааааааааааааа! — Берсеркер в радости протянул руку. Еще совсем немного, и он доберется до лидера угнетателей. Сколько бы не стояли тучи, из-за них все равно выглянет солнце, означающее конец страданиям. В безумной логике воителя отсутствовали недостатки, она была идеальна.

Однако, он забыл одну важную деталь. В конце страданий его ждала лишь жестокая и трагическая смерть.

Лансер — Влад III — холодным взглядом наблюдал за буйством Берсеркера. Он был героем, железной рукой правивший Румынией, жестоко расправляясь со всеми, кто смел противостоять ему. И его враги в страхе звали его…

— Казыкли Бей: Великий Колосажатель, — произнес Лансер, и земля вокруг них задрожала.

— Я… раздавлю тебя… угнетатель!

Берсеркер даже не дрогнул, несмотря на вес покрывающих его големов. Он поднял руку с мечом — но ее тут же пробило острым колом. Независимо от того, чувствовал ли он боль, кол против его воли остановил его продвижение.

— Я потратил всю жизнь, сражаясь с мятежниками вроде тебя. И я уничтожал их, оставляя их плоть гнить на моих кольях…

Колья длиной в несколько метров пронзили тело Берсеркера вместе с големами. Лансер старался нацелить их так чтобы избежать повреждений духовного ядра Берсеркера. Но, хоть он и планировал взять его живым, он не видел нужды ограничивать себя как-либо еще.

Будет жаль, если Берсеркер умрет, но если нет, его ожидают лишь более глубокие круги ада.

Его ноги вернулись в астральную форму, он был покрыт бесчисленными големами, все его тело, за исключением сердца и мозга, пронзали колья, и все же Берсеркер продолжал ползти, чтобы одолеть угнетателя, что стоял перед ним. Его действия больше не подходили под описание «осуждения» или «ненависти».

Да, это была его вера. То, ради чего Лансер пожертвовал половину своих големов, чтобы убедиться: был ли он глупым варваром, способным только на восстания против власти, или же человеком, что вырезал непреклонные убеждения и непоколебимую волю в своем сердце.

Лансер удовлетворенно кивнул, тихо сказав:

— Теперь, когда я столкнулся с тобой лицом к лицу, я понимаю, твое восстание — это олицетворение твоей героической сущности. Сильная воля всегда будет преобладать над слабой… но ты продолжаешь сражаться, потому что не способен принять это. Ты будешь сражаться, пока не сделаешь сильного слабым.

Он сражался не ради слабых. Безумный воин не зашел бы так далеко ради столь притворного альтруизма. Нет, это просто было…

— Ты мечтаешь о мире, где все были бы равными? Но твоя мечта - всего лишь несбыточная фантазия. Сегодня впервые… Я, пожалуй, должен высказать свое уважение к тому, кто именует себя «мятежником».

Лансер щелкнул пальцами и стоящий рядом с ним Кастер сделал шаг вперед.

— Но, к несчастью для тебя… мы изменим направление твоего восстания. Берсеркер Красных, теперь ты принадлежишь нам.

—…

Улыбка испарилась с лица Берсеркера. Ее место заняла гримаса убийственной ярости. Слова Лансера могли значить только одно – рабство. Для Берсеркера подобный позор был страшнее смерти.

— Ну, а теперь…

Кастер бесстрастно отдал команду големам, удерживающим Берсеркера. В тот же момент они преобразовались в жидкую форму и обвились вокруг Берсеркера и кольев. Даже герой восстания не мог сбежать из этой каменной тюрьмы.

— Оставлю препарирование на тебя, Кастер.

— Да, владыка…

С этим Лансер утратил всякий интерес к Берсеркеру. Теперь он стал одним из его подчиненных, и повернет свое оружие против Красной фракции. Это все, что ему нужно было знать.

— Похоже, я вам здесь больше не нужен! Поэтому поспешу удалиться! – бросил Райдер в спину уходящему Лансеру.

Райдер поспешно принял Духовную Форму и вернулся в крепость. Естественно, он хотел воспользоваться этой ситуацией. Никто бы не стал сейчас задумываться о каком-то гомункуле, это был идеальный шанс.

* * *

Этот человек был неуязвим, словно буря.

Райдер Красных насмешливо рассмеялся в лицо ожесточенной атаке Сэйбера и Берсеркера. Двое слуг атаковали на одном дыхании, нанося удары сверху и снизу.

Райдер сделал кувырок, без проблем отразив их атаки своим коротким копьем.

— Слабаки!

После чего ответил жестким пинком. Он сражался не с показным рыцарским благородством, а с боевым мастерством, отточенным на поле боя.

Берсеркер была отброшена, но тут же смогла вновь стать на ноги, заполнив пространство своим странным скрежещущим воем. Однако Райдер и не думал обращать на нее внимание, вновь скрестив оружие с Сэйбером.

На них обоих не осталось ни единой раны, их атаки не приносили никакого результата. Благодаря драконьей броне Зигфрид мог не бояться атак В-ранга и ниже – что позволяло ему сохранять баланс в этом поединке. Но если благородный фантазм этого Райдера окажется способным пробить его броню…

Ты что делаешь, Сэйбер?! На нем ни царапины! Используй свой благородный фантазм! Используй уже!

У него не было выбора, кроме как проигнорировать нытье своего мастера. Райдер пока и не думал сражаться серьезно, и его источник неуязвимости был все еще неизвестен. Возможно, благородный фантазм, которым он владеет, эквивалентен или даже превосходит фантазм Сэйбера. Быть может его вообще невозможно ранить без выполнения определенных условий.

Если Сэйбер сейчас применит свой благородный фантазм, это раскроет его личность, что определенно станет серьезной проблемой в грядущих сражениях. Уничтожение Райдера определенно даст им невероятное преимущество, но что если он выстоит?

Очевидно, что при таком раскладе Сэйбер просто выставит себя дураком, который использовал свой благородный фантазм только ради того, чтобы раскрыть свое имя врагам. Не говоря уже о том, что, если Райдер сможет улизнуть до того, как Сэйбер убьет его, его личность станет известна всей Красной команде. После чего все они будут знать про незащищенное место на его спине.

Поступить нагло все же лучше, чем поступить глупо, подумал Сэйбер, оставляя слова своего мастера неуслышанными. Он надеялся, что мастер поймет его. При других обстоятельствах он бы мог подробно ему все объяснить, но сейчас у него не было такой возможности.

Райдер отпрыгнул назад, по-видимому собираясь совершить новую атаку.

— Эх, так мы ничего не добьемся.

— …

Как он и обещал, Сэйбер не проронил и слова. Такое пренебрежение явно не понравилось Райдеру:

— Ты определенно тот еще ублюдок, не так ли? Тот, кто не может посмеяться на поле брани, и на Елисейских полях не вспомнит, как это делать. В этом мире и без того достаточно такого мрачного и унылого дерьма, как ты, так что попробуй рассмеяться…

Он был не согласен. Иногда смех в лицо противнику — не более, чем снисходительность. Резвое оживление в поединке двух воинов, признающих силу друг друга, в корне отличается от глумления над трупами проигравших.

—…хотя бы перед смертью, - добавил Райдер, видя немое несогласие в глаза Сэйбера.

В ту же секунду невидимая стрела, летящая быстрее звука, вгрызлась в грудь Сэйберу.

Сэйбер вверх тормашками отлетел назад, врезавшись в стоящие позади него деревья.

— Уу..?!

Берсеркер не смогла издать ни звука. Однако она сразу же поняла, что именно произошло; эта атаку произвел Слуга, находящийся далеко за спиной Райдера. Ее мысли были бесстрастными и быстрыми. Атака с дальней дистанции, не наделенная магией, лишь чистой физической силой… другими словами, это сделал Арчер!

Похоже, что этот притаившийся слуга осторожно наблюдал за их битвой с Райдером, осознавая, что обычная атака не сможет ранить Сэйбера, и натянул свой лук до предела, чтобы своей атакой превзойти его защиту. Этот выстрел явно превзошел А-ранг, пробив броню Сэйбера.

Проблема, тем не менее, заключалась в том, что атаку произвели с такого расстояния, что ни один из слуг не смог почувствовать ее. Они сражались посреди открытой лужайки, ночь уже давно вступила в свои права, а вокруг них возвышался густой лес. С такого расстояния, даже если бы стрелок видел ночью столь же хорошо, как и днем, Сэйбер все равно оставался бы для него не более чем движущейся точкой.

Но выстрел нашел свою цель — вот в чём заключалась ужасающая правда. Атака А-ранга с такой невероятной дистанции; зрение, что позволяет прицелится при практически нулевой видимости; и сверхчеловеческая точность, позволяющая нанести столь точную атаку… без сомнения, история знала много лучников, наделенных подобными умениями, но сколько из них могло похвастаться умениям использовать их всех одновременно?

Внезапно Райдер скорчил кислую мину, посмотрев в сторону леса позади Берсеркера и цокнув языком.

— Похоже, нашему Берсеркеру пришел конец. Но ты ведь все еще здесь, милая леди… для нас будет честно ответить глазом за глаз, не правда ли?

Райдер Красных, с дружелюбной, но в то же время жестокой улыбкой, сжал пальцы на своем копье. Даже лишенная страха девушка почувствовала какое-то инстинктивное, глубоко скрытое чувство при виде выражения его лица.

Она прекрасно поняла во время недавней схватки, что ее атак будет «недостаточно». Она не сможет причинить ему вреда.

— Как думаешь, сколько времени понадобится Черным, собравшимся там, чтобы восстановиться? Десять секунд? Двадцать? Ну… в любом случае не меньше, чем моему копью.

Убежать, отступить, сдаться… сейчас все это было невозможно.

Берсеркер сжала зубы, не имея иного выбора, кроме как принять свое плачевное положение. Или же… если уж ей суждено умереть здесь, пожалуй, она может использовать свой фантазм на полную.

Вынужденная принять трудное решение, Берсеркер взвыла, придавая себе сил. Она использует каждую крупицу своей силы, чтобы уничтожить Райдера…

Но, как только эти мысли достигли ее разума, ситуация в корне изменилась. Огромный поток праны расходился за ее спиной, витая вокруг. Это был Сэйбер, с тоской взмахивающий своим огромным клинком.

* * *

Гордес терял терпение. Сэйбер не только игнорировал его приказы, но и ослабил бдительность, позволив сбить себя с ног. Похоже, Райдер Красных отличался невероятной выносливостью. Также, исходя из данных, полученных от его фамильяров, характеристики Райдера тоже оказались довольно-таки высоки. С взятым в плен вражеским Берсеркером, победа уже была в кармане у Иггдмиллении, если они смогут одолеть этого Райдера.

— Сэйбер! Сэйбер! Используй свой Благородный Фантазм! Используй его!

Никто из других слуг не слышал криков Гордеса. Он заперся в своей комнате, где и продолжал отдавать свои приказы.

Обычный мастер не позволял бы себе давать столь подробные инструкции во время битвы. Потому что обычно мастер полностью доверяет слуге, когда дело касается битвы. В конце концов, Слуга обладает гораздо большими опытом и умениями, чем маг. Нормальный мастер стал бы обсуждать лишь вопросы общей стратегии.

В отличии от Сэйбера и Гордеса, другие пары Черной Фракции уже успели построить доверительные отношения. Арчер и Фиоре полностью открылись друг другу, ведя себя скорее, как учитель и прилежная ученица. Лансер не ставил под сомнение преданность Дарника, пока тот продолжал верно ему служить. Селеник недоумевала от непредсказуемости Райдера, но он уже похитил ее сердце уже своей чистотой и невинностью, не похоже, что они разорвут свой контракт, разве что по причине смерти одного из них. Берсеркер Каулеса отличалась глубокой преданностью, и после парочки откровенных разговоров со своим Мастером, она стала верным товарищем в их рядах. И конечно же Роше, что всей своей душей уважал Кастера.

Но тем не менее Гордес отказался от любых попыток наладить связь со своим слугой сразу же после его призыва. Он не пытался его понять, просто боялся, что его истинное имя будет раскрыто.

Он думал в правильном русле. Но это только привело его к величайшей ошибке… ведь Гордес понятия не имел, о чем думает его слуга.

Как он себя чувствует прямо сейчас? Недоволен? Бунтует? Жаждет крови? Унижен? Или же вообще ничего не чувствует?

Им стоило бы поговорить о их взглядах, целях и идеалах. Услышать друг друга —меньшее, что им следовало бы сделать. Но Гордес не желал этого. Он старался рассматривать своего Слугу как инструмент, элемент оружия.

Что за гордыня заставляла его так думать? Разве не мог он просто отбросить свое представление о том, что слуга не больше, чем еще один фамильяр?

Как бы то ни было, это и послужило причиной глупой нетерпеливости, охватившей его во время битвы с Лансером, и сейчас, во время схватки с Райдером; тогда они потерпели поражение, и сейчас продолжали проигрывать, им следовало заполучить победу, даже учитывая, что ситуация обернулась против них.

Если бы он просто принял решение наблюдать за битвой, стоя на поле боя вместе со своим слугой… или же если бы это было обычной Войной за Грааль, где каждый мастер и каждый слуга пристально наблюдали за шестью своими оппонентами… он бы никогда не решился на глупость, которую планировал совершить сейчас.

Однако, Гордес наблюдал за битвой, находясь в безопасности, сидя в своей комнате. И даже если Сейбера убьют и его собственную гордость запятнает поражение, сам он не будет подвержен физической опасности. Эти абсурдные мысли, одна за другой, накапливались в его голове, наталкивая к единому решению…

… Сэйбер! Своим Командным Заклинанием, я повелеваю тебе… Используй свой Благородный Фантазм, чтобы одолеть Райдера!

Слова Гордеса тут же достигли его слуги. Даже если бы Сейбер находился в противоположной части мира, слова, наделенные силой командного заклинания тут же достигли бы его души.

—…?!

Конечно же, Сэйбер был шокирован. Он развернулся и устремил свой взор к замку, но конечно же не смог разглядеть Гордеса. Взмахнув своим мечом, он высвободил содержащуюся в нем силу. Зеленый изумруд на гарде озарился ярким светом, в то время как сам клинок начал излучать оранжевое свечение плавно разливающееся в ночи.

— Агх!..

Нет… он не должен использовать здесь свой Благородный фантазм. В тот момент, когда он назовет его истинное имя, его личность раскроется; в конце концов, лишь один Героический Дух обладал великим клинком Бальмунгом. И это означает раскрытие и его фатальной слабости. Он тут же потеряет любое преимущество на поле боя.

Если бы у него был шанс победить им Райдера, то, возможно, он бы не раздумывая использовал его. Однако Райдер выглядел неуязвимым, и Сэйбер не думал, что его Благородный Фантазм сможет ему помочь.

Судя по всему, нельзя было пробить защиту Райдера одной лишь грубой силой. Для этого нужно нечто большее. Возможно его можно одолеть, лишь используя огонь или молнию. Возможно, для победы над ним нужны некие особые условия; возможно Райдер просто был неуязвим в лесу, или же ночью.

Существовало бесчисленное множество героев с подобными легендами. К примеру — хоть эта история и не затрагивает Героических Духов — бог воды Индра однажды поклялся дракону Вритре, что не ранит его никаким предметом, ни сухим, ни мокрым, ни камнем, ни древом, не оружием и не громовою стрелою, ни днем ни ночью. И смог убить его в сумерках, не используя ни камня ни древа, ни сухого ни мокрого, а пустив стрелу из пены морской*.

Абсолютной неуязвимости не существует.

Хоть они и Героические Духи, им никогда не превзойти границ человеческой сущности. Тот же, кто способен на подобное — существование за пределами здравого смысла —изначально никак не может быть призван для участия в Войне за Грааль. То же касалось и Сэйбера — он мог пострадать не только от атак, превосходящих В-ранг, у него так же было уязвимое место на спине, не омытое драконьей кровью. Даже слабейший из Слуг мог прикончить его, нанеся туда удар.

Какой же неуязвимостью обладает Райдер? Даже учитывая, что мастер отдал приказ… полагаться на грубую силу, чтобы решить эту загадку, означало показать себя полнейшим идиотом.

Сэйбер сопротивлялся изо всех сил. Но приказ, данный силой Командного Заклинания нельзя было проигнорировать. Прана наполняла его меч, и сам он медленно начал поднимать его над головой.

— Что?.. Сэйбер?..

Райдер заметил его. Он даже выглядел немного удивленным от того, что Сэйбер поднял свой меч, собираясь высвободить свой Благородный Фантазм. Однако уже скоро на его лице замаячила издевательская улыбка.

У Сэйбера более не было выбора использовать свой фантазм или нет. Самодовольная ухмылка Райдера подтверждала его худшие опасения, но он уже не мог остановить собственных рук. Он должен принять решение, и Сейбер, стиснув зубы, вложил всю свою силу в единую атаку.

— Смерть крылатого…

— Давай же… Сэйбер…!

Волны праны слились воедино. На одно короткое мгновение ночь, затянувшая лес, перешла в сумрак, заполнившись светом Нибелунгов — святым мечом, сразившим дракона.

Однако Райдер лишь пренебрежительно ухмылялся. Как бы это ни было тяжело признать, Сэйбер знал, что этот удар не нанесет ему никакого урона.

— …демона: Баль…

Он мог лишь молиться, чтобы эта атака хотя бы дала ему какую-либо подсказку о природе неуязвимости Райдера.

Своим Командным Заклинанием я повелеваю тебе! Не используй свой Благородный Фантазм!

В тот момент, как последний слог его Благородного Фантазма уже был готов слететь с его губ, его Мастер использовал второе Командное Заклинание. Есть только один способ отменить приказ, данный при помощи Командного Заклинания – использовать другое Командное Заклинание, чтобы отменить его.

Сэйбер упал на колено, не в силах оставаться на ногах. Вероятно, это было вызвано тем напряжением от Командного Заклинания, давившего на него. Райдер разочаровано пожал плечами.

— Что случилось? Передумал использовать его? Ну, думаю, таким образом тебе удалось сохранить немного праны, но ты все равно немало потратил впустую. Тебе дали приказ при помощи Командного Заклинания, не так ли?

Райдер ехидно смотрел в направлении замка, где скрывался мастер Сэйбера.

— Ха! Что за придурок! Значит он своим Командным Заклинанием приказал тебе использовать Благородный Фантазм, а затем следующим отменил свой приказ? Он что, не понимает, насколько опасна пустая трата Командных Заклинаний во время Войны за Грааль?

Сэйберу не мог возразить, Райдер был полностью прав. Но даже так, пока связь между Мастером и Слугой остается крепкой, подобная проблема была несущественна. Правда Сэйбер все еще не чувствовал подобной связи между собой и Мастером.

— Ну, не думаю, что имею право его критиковать, ведь мой собственный Мастер отлеживается в какой-то дыре хрен знает где. Эх… ты бы мог хотя бы назвать полное имя своего…

Райдер замолчал, он и Сэйбер смотрели друг на друга, лишившись дара речи. Кровь маленьким ручейком струилась на землю, но она принадлежала не Сэйберу.

Его тело выдерживало любой удар, и не уступило бы даже перед силой Благородного Фантазма. Но сейчас плечо Райдера определенно было запачкано кровью.

— Гхх…!

В тот же момент, будто бы синхронно с полетом стрелы, Берсеркер рванула вперед, но не навстречу Райдеру, а к прячущемуся Арчеру Красных.

Райдер выдернул стрелу, торчащую из его плеча. Держась за свое раненое плечо, будто бы пытаясь не потерять связь с реальностью, Райдер прорычал.

— Кто здесь…?

Более его не интересовали Сэйбер с Берсеркером.

Берсеркер безумно выбрасывала прану, сокращая разрыв между собой и Арчером. Она скорее не бежала, а парила в ночном небе, отталкиваясь от веток, практически не касаясь земли.

Главной причиной ее ускорения стал ее Благородный Фантазм – Свадебный Сундук: Целомудрие Девы.

Это была не просто гигантская булава для дробления вражеских костей, вернее не для этого она изначально предназначалась. Истинная сила ее Благородного Фантазма заключалась в умении поглощать прану. В любой Войне за Грааль — безжалостной схватке между Слугами и магами – преобразованная прана в конечном итоге рассеивается по всей округе и в итоге уходит в атмосферу.

Ее Благородный Фантазм, «сердце» Чудовища Франкенштейна, обладает способностью поглощать избытки праны. Эта энергия в последствии течет сквозь сердце Берсеркера в ее магические цепи, позволяя ей имитировать Вспышку Праны. Конечно же эта способность не наделяла всесилием, но тому, кого призвали в качестве Берсеркера, в классе, известным своим невероятным поглощением праны, трудно было бы найти более подходящее оружие, чем этот Фантазм, позволяющий сражаться на подобии вечного двигателя.

Возможно она и выглядела склонной к безумным атакам, но у Берсеркера была веская причина, по которой она нацелилась на Арчера Красных. Только что, перед тем как стрела пронзила плечо Райдера, с ней связались при помощи телепатии.

Слушай внимательно. Я разберусь с Райдером и вражескими стрелами. Используй всю свою скорость, чтобы достать вражеского Арчера.»

Берсеркер завыла в знак несогласия. Это не сработает, ничто не сработает против Райдера.

«Мои стрелы — исключение. Сражаться с ним лицом к лицу возможно мне и не по силам, но пожалуйста, доверься мне.»

Берсеркер более не протестовала. У нее изначально не было выбора; сейчас она могла только поступить так, как ей приказал Арчер.

В момент, когда стрела Арчера пронзила плечо Райдера, Берсеркер рванула вперед безо всяких раздумий.

— Ооооооооооооооооооооо, — взревела Берсеркер неистово летя вперед.

Ее целью был хитрый стрелок, прячущийся где-то во тьме. Она вытащит его на лунный свет и оторвет ему голову!

* * *

Арчер Черных, стоящий на толстой стене Крепости Милленния, почувствовал облегчение, когда его стрела, как он и ожидал, пронзила Райдера.

— Мастер, пожалуйста, пусть Сэйбер отступит. Ему нечего делать против этого Райдера.

— Хорошо… Я передам Дедушке.

Вскоре, после того как Фиоре связалась с Дарником, Сэйбер принял призрачную форму и покинул поле боя.

Они предотвратили худшее; его Благородный Фантазм до конца не активировался. Все еще оставался шанс, что его личность осталась неизвестной. Однако цена за это оказалась слишком высока.

Командное Заклинание — право абсолютного приказа — это не просто способ усиления команды, данной слуге. С огромным количеством праны, заключенном в Заклинаниях, становились реальными чудеса, невозможные при иных обстоятельствах. И все же, два из них были потрачены впустую. Похоже, у Гордеса осталось всего одно Командное Заклинание.

— Я боюсь возможных засад, Мастер… вам тоже следует отступить. Призовите меня, используя Командное Заклинание, если в этом будет нужда.

Фиоре элегантно склонила голову и ответила:

— Хорошо, Арчер… удачи.

Она выглядела бледно и потеряно. Арчер улыбнулся, успокаивая ее.

— Все будет в порядке, Фиоре. В конце концов, я ведь твой слуга.

Фиоре ушла, и Арчер устремил свой взор в глубины леса, к вражеским Арчеру и Райдеру. Он достал свой лук и прицелился в Райдера, предавая все мысли забвению и полностью концентрируясь на луке. Стойка, которую принял лучник, была совершенной, такой же изысканной, как и звезды в ночном небе*.

В конце концов... этот человек, спокойный, будто морской штиль, был известнейшим лучником в мире. Каждая стрела, что он запускал в полет, была быстра, будто падающая звезда.

* * *

— Ты идиот. Ты вообще мог подобрать еще более неудачное время для использования Благородного Фантазма Сэйбера?

Гордес мог лишь опустить голову, не в состоянии противиться холодным словам Дарника. Позор, безысходность, злость — все эти эмоции смешались вместе, пронизывая его сердце и разум.

Как только Дарник получил срочное послание от Арчера, он тут же отправился к Гордесу и заставил его использовать еще одно Командное Заклинание. Если бы Арчер не успел предупредить, что Фантазм Сэйбера не сработает против Райдера, Сэйбер бы просто впустую раскрыл бы свое истинное имя, проведя бесцельную атаку.

— Два Командных Заклинания… все что тебе удалось — это потратить два Командных Заклинания. И это всё же лучше, чем открывать истинное имя Сэйбера.

Их стратегия вертелась вокруг скрытия личности Сэйбера в секрете, пока не возникнет необходимость в использовании его Благородного Фантазма. Дарника принял решение скрыть единственную, но крайне открытую, уязвимую точку Зигфрида, пока Ассассин с его Скрытым Присутствием не будет выведен из игры.

Они чуть не потеряли всё из-за бесконтрольных действий Гордеса. Райдер Красных, вероятно, уже догадался об истинном имени Сэйбера. И даже если это не так, то, что видел Райдер, однозначно даст подсказки вражескому лагерю о том, кем является Сэйбер на самом деле. Вероятность того, что личность Сэйбера будет раскрыта, была крайне высока.

— Призови сюда Сэйбера.

— …

Молча, Гордес позволил Сэйберу материализоваться рядом с ним. Сэйбер с уважением опустился на колено перед Гордесом и Дарником.

— Расслабься, Сэйбер. Я всего лишь хочу спросить тебя: узнал ли вражеский Райдер твое истинное имя?

— Ответь ему, Сэйбер…

Приняв слова Мастера как знак подтверждения, Сэйбер заговорил.

— Я не полностью высвободил свой Благородный Фантазм. Есть вероятность, что он мог построить предположения исходя из моей внешности и моих Доспехов, но…

— … ты веришь в то, что вероятность этого низка.

Сэйбер кивнул. Дарник громко выдохнул.

— Но вероятность этого всё же остается… теперь нам как минимум надо, чтобы кто-то прикрывал тебе спину, пока ты на поле боя.

Немного подумав, Дарник остановился на Райдере. Арчер выступает в роли командира, и должен иметь возможность отдавать указания и следить за полем боя. Их повелитель, Лансер, как и Берсеркер с Кастером, не очень подходят для этой роли. Ассассин все еще не появился. А значит, оставшийся Райдер — лучший выбор, чтобы составить Сэйберу компанию на поле боя.

«Лорд Дарник, если позволите… — голос окликнул его, когда Дарник находился глубоко в своих раздумьях. Кастер говорил с ним при помощи телепатии.

«Что случилось?

«Гомункул, которого я разыскивал… похоже Райдер выводит его из замка, пытаясь совершить побег. Этот гомункул довольно ценный ресурс. Я бы хотел заполучить его назад как можно быстрее…

«Что...

Дарник был поражен беспрецедентным поступком Райдера. Убежать вместе с гомункулом? Даже прямое предательство поддавалось бы логике, в отличие от этого..

«Не знаю почему, но гомункул…»

«Почему он столь ценен?»

«Он один из кандидатов на роль ядра».

«А? В таком случае… Я пошлю за ним кого-то из Слуг.»

«Премного благодарен», — на этих словах Кастер закончил их разговор. Дарник тут же приказал бездельничающему Гордесу отправить Сэйбера в погоню за Райдером и вернуть гомункула. Если им повезет, и его можно будет использовать в качестве «ядра», как и предполагал Кастер, они должны тщательней охранять его. Тем временем Гордес, понятное дело, разочарованный тривиальностью задачи, решил не перечить приказам главы семьи и принялся отслеживать парочку беглецов.

Конечно же, побег гомункула стал пугающим открытием для него. Кто бы мог представить, что этот физически слабый источник выработки праны, который даже не являлся боевой моделью, сможет разрушить сдерживающее его стекло при помощи магии? Но это всего лишь гомункул. Сам по себе он не может ничего достигнуть. К тому же, физически он полон дефектов. У гомункулов не должно было быть иллюзий по этому поводу. Побег для них ничего не менял.

Однако им следует вернуть его, даже если им придется использовать для этого Слугу.

И все же — почему Райдер вообще взялся помогать ему? Он явно не планировал убежать сам. Ведь он был слугой; отрежь его от поставки праны, и он превратится в обычного фамильяра, коим он и являлся, неспособного выжить в одиночку.

Дарник не мог понять, чего вообще пытался добиться Райдер. Он пытался спасти гомункула? Как? Он, что, и вправду верил, что этот кусок мусора сможет хотя бы когда-либо вписаться в нормальный мир?

Для мага, прожившего уже больше столетия, это было абсолютно непостижимо.

* * *

Мастер меча, копья, безумец, маг, или же убийца — Слуги могли быть представлены в самых разных классах. Но лишь лучник обладал особой, скрытой «силой».

Вообще-то, об этом знал любой, кому довелось владеть луком. Этой способностью обладали все вне зависимости от классов или же умений. Если попытаться объяснить в двух словах, то чем сильнее натянешь тетиву, тем сильнее получится выстрел. К тому же, лук, которым обладала Арчер Красных, подарила ей сама Богиней Охоты. Молясь, целясь и натягивая тетиву, используя каждую крупицу своей силы, она могла достичь своим выстрелом силы богов.

Все люди обладали первородным грехом, за который приходилось платить даже святым. Но это бессознательный инстинкт, коим обладали все звери. Люди звали это инстинкт «охотничьим»… и она выплескивала его через лук и стрелы..

Она была мастером охоты, рожденным по милости Артемиды. Она обладал божественными способностями лучника, ее не смог бы догнать ни один смертный. Она звалась Аталантой — величайшей охотницей греческой мифологии.

Сейчас она не пыталась натянуть тетиву с той же силой, что и пару минут назад, вместо этого отдавая приоритет скорости. Теперь главная задача заключала в том, насколько быстро она сможет прицелиться, натянуть тетиву и выстрелить.

Берсеркер Черных, в отличие от Сэйбера, не была защищенной ни божественными силами, ни демоническими силами, ни чем-либо еще. Каждое ее попадание нанесет урон.

— Дура… ты что совсем обезумела?

Арчер позволила себе прошипеть пару бесцельных слов, пока Берсеркер продолжала сокращать дистанцию. В конце концов, не важно, как быстро бежала Берсеркер, между ними все еще лежало значительное расстояние. Лишь с помощью Командного Заклинания она бы смогла сократить его мгновенно. Чем ближе подходит Берсерк, тем быстрее она приближает собственную смерть.

— Ты заплатишь за свое безрассудство…

Арчер быстро прицелилась. Она направляла лук не руками, но чувствами. Какой бы ловкой ни была жертва, её стрела попадет ей прямо в сердце.

— …собственной кровью!

Выпущенная ею стрела была черного цвета, лучший выбор, чтобы лишить и шанса для ее обнаружения в ночном небе. Не говоря уже о том, что сама стрела летела быстрее звука. Ей потребуется всего мгновение, чтобы увидеть, как ее стрела торчит из груди жертвы, и все будет кончено.

Но…

Не может… быть…

Наконец, Арчер Красных поняла, вернее ее заставили понять. В Великой Войне Святого Грааля в каждом классе было по двое Слуг. Иными словами, вражеский лагерь мог обладать Арчером, навыки которого не уступали бы ей.

Мою стрелу сбили?!...

На мгновенье Арчер потеряла связь с реальностью от пережитого шока. Если бы Берсеркер увернулась, она бы приняла это; жертва редко оставалась на месте во время нападения. Если бы Берсеркер атаковала бы в ответ, она бы это поняла; охотник часто сталкивался с ситуацией, в которой добыча, будет пытаться убить тебя в ответ.

Тем не менее, то, что ее стрела не достигла цели, не произошло случайно. У нее даже не возникало сомнения в том, что ее добыча здесь не при чем. Нет, это дело рук кого-то, кто никак не относился к ее охоте. И это мог быть лишь Арчер Черных.

— Как это возможно?!...

Арчер никогда не чувствовала себя настолько униженно.

Как мою собственную стрелу мог сбить выстрел кого-то другого?!...

— …ооооооооаааааааа!

— Черт, она быстрая!..

Она тут же избавилась от всех мыслей о своем позоре, заполонивших ее голову. Сейчас она должна сконцентрироваться на приближающемся Берсеркере. Вместо мастерства и техники она просто использует количество для следующей атаки. Три стрелы тут же появились в ее руке, и она снова прицелилась в Берсеркера. Ее стрелы сами по себе не являлись Благородным Фантазмом, они не обладали никакими уникальными способностями, как, к примеру преследование цели. Другими словами, она пыталась добиться победы скорее количеством, чем качеством.

Конечно же, попадание любой из этих стрел в критическую точку будет означать погибель для ее противника. Три стрелы, которые она достала, были нацелены на грудь, голову и ногу Берсеркера, - все три цели были критическими точками, выбранными с хирургической точностью. Даже если первый залп не прикончит Берсеркера, это замедлит ее, в то время как Арчер нанесет следующую атаку… Доведя приготовления до совершенства и устранив все возможности проигрыша, охотница выпустила свои стрелы.

К сожалению, «совершенство» было лишь самообманом. Ее разум слишком безукоризненно верил в то, что она находится в превосходной форме. Но после того, как всё перевернулось с ног на голову, её поспешный выстрел показал лишь страх поражения.

— Гаааааааах!

Берсеркер смогла избежать лишь одной стрелы, в то время как две другие достигли цели. Стрелы проткнули ее ногу и грудь, но ее это не особо волновало. В конце концов, она была гомункулом, созданным Франкенштейном, искусственной формой жизни; она могла с легкостью контролировать собственные болевые рецепторы. Пока урон не нарушал функций ее тела, ее нельзя замедлить или же остановить.

— Хмпф…

В тот же момент Арчер Красных решила покинуть поле боя. Гордый Героический Дух на ее месте решил бы остаться, сражаясь до последнего, и Арчер все еще считала, что у нее имелись шансы одолеть Берсеркера. Но она была зверем, и для нее гордость значила столь же мало, как для телеги пятое колесо. Она решила отступить безо всяких колебаний. Их целью была лишь поддержка Берсеркера. Их задание закончилось, поэтому у нее не было причин здесь оставаться.

Она не волновалась о Райдере, у него явно были свои пути к отступлению. Повесив на плечо свой лук, она бросила напоследок Берсеркеру Черных:

— Мы еще встретимся, безумная воительница…

Развернулась и убежала прочь. Не чувствуя более дальних атак, Берсеркер рванула вперед со всей своей прытью.

Но Аталанта значилась известнейшей бегуньей во всей греческой мифологии. Каждый поклонник, очарованный ее дикой красотой, должен был бежать с ней наперегонки, надеясь победить и взять ее в жены, но каждого из них она настигала благодаря её проворным ногам и пронзала насмерть*. Даже поддержка праной от Сундука Невесты не могла заполнить пропасть в разнице между их способностями. Арчер Красных быстро исчезла из виду Берсеркера Черных, заставив ту с сожалением пошататься по округе и взвыть от неудовлетворения, осознав, что ее цель сбежала. Конечно же, этот вой не заставил бы ее вернуться, поэтому Берсеркер сдалась и отправилась обратно.

— …!

Райдер Красных дрожал, но не от стыда, а от радости. Он был воистину благодарен этой Войне за Грааль, что нашел кого-то, кто способен его ранить. Арчер Черных смог достигнуть этого благодаря своим навыкам лучника; глупо было думать, что никто не сможет превзойти Арчера из его фракции.

Вражеский Арчер выстрелил снова. Судя по ряби и легкому свисту в воздухе, он выпустил пять стрел подряд. Райдер мог спокойно увернуться от них, просто отскочив назад, но последние два раза, когда он пытался это сделать, противник видел его движения насквозь и в Райдера попадало ещё большее количество стрел.

Мог ли Арчер Черных читать его мысли? Неужели его, или же ее Благородный Фантазм обладал способностью каким-то образом предвидеть будущее? Так или иначе, Райдер не мог сделать и шагу, не говоря уже о том, чтобы преследовать Берсеркера Черных.

Но что еще важнее, стрелы Арчера пробивали его защиту, что могло значить лишь то, что Арчер был сущностью того же вида, что и он сам. Райдер был убежден, что Арчер Черных, вооруженный как происхождением, так и боевыми навыками, будет для него сильнейшим оппонентом в этой войне.

В ответ на эту, третью, атаку, Райдер бесстрашно сделал шаг вперед, но его помыслы вновь были полностью предсказуемы для его противника. Еще до того, как он понял это, еще одна стрела торчала из его колена. Пульсирующая боль, что она принесла, была чем-то, что он не испытывал уже долгое время, делая невозможным для Райдера скрыть его нарастающий азарт.

— Ха-ха…ха-ха-ха-ха-ха! Да, именно так! Великолепно, Арчер! Значит, ты можешь ранить меня! Можешь убить меня! Значит, это судьба свела нас здесь вместе! О Боги Олимпа, принесите честь и славу этой великой битве!

Однако, было бы прискорбно, если бы они провели свое сражение в этом месте, где Райдер даже не мог развернуться во всю на своей колеснице. Они бы опозорили себя, устроив дуэль в этом безлюдном лесу, где ни один союзник не мог бы засвидетельствовать их мастерство.

Учитывая, что их Берсеркер уже был побежден, а Арчер отступила, у Райдера более не оставалось причин сражаться в одиночку. Райдер засунул два пальца в рот и засвистел. Колесница, запряженная тремя великолепными лошадьми, появилась прямиком из неба и приземлилась рядом с ним.

Запрыгнув на место возничего, Райдер воскликнул:

— Мы завершим все в нашу следующую встречу, Арчер Черных! И в следующий раз я узнаю, кто ты на самом деле!

Ударил хлыст; лошади подняли свои головы и заржали, величественно унося колесницу в ночное небо. Райдер не убегал; он просто откладывал эту войну до их следующей встречи.

* * *

Арчер Черных, которому и предназначались эти слова, тоже улыбнулся. Правда, его улыбка была полна горечи.

— Ясно... Думаю, в этом нет ничего невозможного, ведь это Война за Святой Грааль, но… похоже судьба иногда играет злую шутку даже с теми, кто уже и так мертв.

Арчер Черных знал его, он знал истинное имя Райдера Красных.

Этот Слуга был известен как один из величайших героев в истории, с многочисленными легендами, восхваляющими его имя. Похоже, на этой войне только он мог назвать себя истинным героем.

Благословленный и возвышенный Богами Олимпа, этот человек мог игнорировать и отражать любые атаки. По факту, его невозможно было победить, нанося ему физический урон, или же даже при помощи «обычных» атак Слуг.

Лишь те, кто обладал Божественностью — те, в жилах которых текла кровь богов, как и в его собственных — могли нанести ему урон. Среди семи Слуг Черной фракции лишь Хирон мог похвастаться этим. Другими словами, они не смогут одержать победу в этой Войне за Святой Грааль, если он самолично не расправится с Райдером.

Однако, похоже, что сам Райдер все еще не осознал истинную личность Арчера. Воистину, его бескрайняя гордыня становилась фатальным недостатком для него, как для воина. Конечно же, никому ни разу так и не удалось воспользоваться им, ведь столь незначительный недостаток мало что значит в бою против кого-то обладающего столь превосходящей силой.

Но в этот раз его гордыня станет ядом, что заберет его жизнь. Арчер не только мог ранить Райдера, но и знал его истинное имя, а также его слабое место.

— Сколько бы ты усилий не приложил, чтобы скрыть свою личность… есть один аспект здравого смысла, который тебе никогда не преодолеть. Тебе не скрыть свое истинное имя от тех, кто знал тебя при жизни.

Райдер был могущественным и выдающимся героем. И именно поэтому эта Война за Грааль уничтожит его.

* * *

Гомункул практиковался в ходьбе, когда выдохшийся и слегка раненый Райдер ворвался в комнату. Он улыбнулся и протянул свою руку Гомункулу.

— Время пришло. Давай выбираться отсюда!

Гомункул тут же всё понял; он схватил руку Райдера, и они побежали вместе. Это было гораздо легче, чем ходить самому, вероятно потому, что Райдер тащил его за собой. К сожалению, так как Гомункул все еще был довольно слабым, их побег затягивался.

Они пересеклись с несколькими гомункулами, пока бежали вниз, но ни один из них не попытался остановить Райдера или же убежать. Вместо этого, гомункулы смотрели им в спину, с глазами, наполненными едва заметными намеками на эмоции — печаль и слабую надежду.

Големы же, в отличии от них, воспринимали их совсем по-другому. Дозорные големы Роше, улучшенные под руководством Кастера, мчались вдоль каменных плит, ведя осторожное преследование. Естественно, они не смели становиться на пути у Райдера. Кастер, похоже, тоже не желал преследовать их лично, в конце концов, это было не его работой.

Тяжело дыша, парочка наконец-то смогла покинуть замок. Как только они прошли через черные ворота восточной стены, они увидели быстрый ручей. Потоки его мутной воды явно использовались для каких-то магических целей. На другом его берегу находился холм с крутым склоном, выглядящим довольно неприступно. Однако именно там лежала его свобода. Свобода, полная призрачной радости и жестокой правды, но это стоило того, чтобы стремиться к ней.

— Хм… постарайся не выпустить мою руку, ладно?

Гомункул кивнул головой. Окружающая их земля, разумеется, была усеяна различными ловушками и магическими барьерами. Они не доставят особых проблем слуге, чего не скажешь о гомункуле; им не потребуется и десяти минут, чтобы покончить с этим дефектным продуктом, для которого каждое применение магии все ближе и ближе приближает его к собственной смерти. Но переполненный уверенности Астольфо лишь хихикнул.

— Именно для таких случаев у меня есть это. Тадааааам!

Он достал толстую книгу в кожаном переплете. Слова и рисунок на ее обложке были затертыми и абсолютно нечитаемыми, но даже Гомункул мог сказать, что это книга переполнена магии.

— Давным-давно я служил леди Логистилле. Она подарила мне это. Одно лишь владение этой книгой позволяет мне прорваться сквозь любую магию!

Это невероятно, ошеломленно сказал Гомункул. Похоже, это был еще один его Благородный Фантазм. Паладин Астольфо отправлялся в путешествие каждый раз, когда имел благоприятное для этого настроение, и множество раз прославил свое имя и даже однажды достиг луны. Конечно, же он обладал редкими Благородными Фантазмами.

— Но есть одна малееееенькая проблема… Хе-хе, я не помню имени этого Благородного Фантазма… — Райдер робко улыбнулся, явив на свет столь нелепую правду.

— Но все будет в порядке! По большей части, мне достаточно уже держать эту книгу в руках, чтобы она возымела эффект. Как минимум, ни один современный маг не сможет нанести мне вреда… хотя с магами не принадлежащими этой эре, такими как Кастер, все может быть совсем по-другому.

… и вероятно с чем-то, что невероятно близко к волшебству, как к примеру Зеркало Души. Но замкнутые барьеры такого уровня не могут быть столь просто развернуты. К тому же, зачем кому-либо прибегать к столь могущественной магии для преследования одного единственного гомункула?

— Хммм… как же она там называлась?... Мануал… по покорению… Луны:… Вселенский… Магический… Гримуар… как-то так? Звучит похоже, но…

Тебе, пожалуй, стоит вспомнить ее название до того, как мы ввяжемся в драку, посоветовал Гомункул. Странно получится, если он проиграет войну, так и не вспомнив название одного из своих Благородных Фантазмов.

— Полагаю… ладно, пошли уже.

Райдер крепко схватил Гомункула за руку и прыгнул вперед. Вода из ручья попыталась помешать им, пытаясь обвернуться вокруг них, но была бесцеремонно отброшена книгой.

— Как ты себя чувствуешь? Можешь идти?

Думаю, да, ответил Гомункул, отказываясь от порыва Райдера понести его на руках. Гомункул хотел идти сам на своих двоих, по крайней мере, пока он может это делать.

— Хмф… Это ведь Арчер научил тебя этому? — слегка недовольно пробормотал Райдер.

Похоже, ему не нравилось, что всего пары минут, которые Арчер провел с Гомункулом, хватило, чтобы заставить Гомункула следовать его наставлениям.

— Хорошо, я все равно буду рядом, пока ты будешь нуждаться в моей поддержке.

Гомункул начал идти. Хоть его ноги и не были сильно напряжены, его уровень выносливости оставлял желать лучшего. И естественно, чем больше он уставал, тем медленнее он шел. Его пятки и бедра начали хрустеть. «Ты в порядке?», — раз за разом спрашивал его Райдер, ибо больше ничего не мог сделать, так как Гомункул продолжал упорствовать. После часа ходьбы, Гомункул не мог уже сделать и шага, не опираясь на плечо Райдера.

— Думаю, у тебя уже неплохо получается.

Подбодрил его Райдер, следуя горной тропинке в темноте. Когда Гомункул посмотрел вверх, он не смог разглядеть ни единой звезды в ночном небе. Вероятно, это место было подвержено какого-то рода магическому воздействию, направленное на то, чтобы сбить с пути тех, кто решит пойти этой дорогой. Скорее всего, компасы и карты тоже здесь не помогут. Но Райдер продолжал идти вперед, будто точно знал, что идет по правильному маршруту.

— Разве ты не рад, что я здесь, вместе с тобой? — Райдер изобразил гордую улыбку. Завтра мне уже не доведется видеть эту улыбку, — с горечью подумал Гомункул. Райдер вернется к Войне за Грааль, и ему стоит подумать, как дальше распорядиться своей жизнью. Весьма вероятно, что вскорости он умрет, как и то, что конец Войны, ознаменует и его кончину. Скорее всего, они видят друг друга в последний раз.

Райдер был героем, путешественником, и что важней всего, Слугой, призванным в этот век для сражений. Они с Гомункулом стояли на разных ступенях, ведь Гомункул считался простым расходным материалом.

— Тебя что-то беспокоит?

Гомункул уклонился от ответа. Никому не стоит слышать его мысли о собственной никчемности и ничтожности.

В темном лесу стояла тишина. Он не слышал почти ни единого звука, даже криков ночных птиц, лишь шелест травы и хруст качающихся веток. Могла ли такая тишина оказаться следствием какой-то контрмеры против вражеских фамильяров? Лес кишмя кишел замкнутыми барьерами.

— Аххх… это навевает столько воспоминаний! Ты не слышал о том, как меня как-то превратили в дерево?

Райдер посмотрел вверх и рассмеялся, рассказывая о своих былых промашках.

Хоть про Астольфо и сочинили множество славных рассказов, говорят, что ошибок он совершил не меньше. Он постоянно проигрывал на рыцарских турнирах, попадал магические ловушки, и даже забыл — всего за пару часов — причину, по которой он прилетел на Луну. Но это никогда не останавливало Астольфо, вернее, он никогда не расценивал свои ошибки и поражения, как что-то критическое.

— Знаешь, не так уж и плохо быть деревом. Все такое тихое и мирное. Птички не боялись садиться мне прямо на руки. Олени, волки и прочие звери, тоже спокойно проходили рядом, ничего не боясь.

Сколько людей в мире могло иметь такой же склад ума? Обычный человек чувствовал бы только отчаяние и безысходность, испытав такую судьбу. Но — вероятно из-за его врожденного легкомыслия — Райдер всегда мыслил позитивно.

— Как собираешься теперь жить?

Райдер неожиданно озадачил его сложным вопросом. Арчер тоже спрашивал его о подобном. Но сейчас для него сама жизнь являлась целью, он все еще не мог позволить себе роскошь думать, как он ее хочет прожить. Сейчас он мог дать только такой ответ.

Лес, в котором они находились, походил на его собственную жизнь — поглощенную тенями и тьмой. Он шел без каких-либо целей, просто стараясь не сойти со своего пути.

— Ясно… ну, надеюсь скоро ты найдешь цель своей жизни.

Голос Райдера был полон сочувствия, идущего от самого его сердца. Эти слова потрясли маленькую душу Гомункула.

Да, тоже на это надеюсь… Надеюсь, что потом мы еще сможем поговорить по душам.

Райдер остановился. Он сильнее сжал руку Гомункула, слегка причиняя ему боль.

Сэйбер преграждал их путь вместе со своим мастером — Гордесом. Скорее всего, они обогнали и поджидали их здесь. Сэйбер, как и всегда, сохранял каменное лицо, Гордес же смотрел на них с явным недовольством. Райдер вздохнул и сказал:

— Ты случайно не скрываешь от меня парочки секретов? Ты же ведь на самом деле не слуга, либо еще что-то в этом роде?

Не думаю, мысленно ответил Гомункул. Но даже Райдер не мог поверить в подобное. Ведь зачем, еще, в конце концов, им бы понадобилось так преследовать одного-единственного гомункула.

— Мы не можем позволить этому гомункулу уйти. Не стой у нас на пути, Райдер, — не скрывая раздражения, сказал Гордес.

Разумеется, Райдер вряд ли бы согласился на это.

— Нет.

Райдер ответил немедленно, похоже, даже не задумываясь над словами Гордеса. На что Гордес еще больше разозлился, скрипя зубами, пытаясь успокоить свои эмоции.

— Сэйбер, обуздай Райдера. Хоть с этим ты справишься, так ведь?

По его велению Сэйбер сделал шаг вперед.

— А? Что? У твоего Мастера что, совсем с головой проблемы?

Безмолвно, как и всегда, Сэйбер подобрался к Райдеру за один рывок, схватил его за руку и шею, отрывая от гомункула, и заламывая на земле. Без своей опоры, Гомункул упал, как марионетка, которой отрезали нитки.

— Что?!...

Разница в силе между двумя слугами была слишком велика. Райдер брыкался и молотил ногами, пока Сэйбер прижимал его к земле.

— П-Постой, остановись! Пусти, Сэйбер! Пусти меня!

— Как смеет Дарник посылать меня на такие мелочные миссии…

Гомункул лежал на земле и смотрел на Гордеса. Его глаза не выражали ненависти и не искали жалости. Вместо этого, эти искусственные рефлективные линзы просто смотрели на человеческое существо по имени Гордес.

— …!

Гордес цокнул языком и схватил Гомункула за его тонкое запястье. В этом действии читалась как навязчивая тревога, так и просто страх.

Почему я боюсь простого гомункула…? Как магу, мне нет прощения…

— Ты доставил мне немало хлопот... Кастер планирует размолоть тебя и использовать для одного из своих големов. Тебе стоит благодарить его. Он превратит это хлипкое тело в каменную глыбу.

Ответом было только молчание. Гомункул использовал остатки сил своего истощенного разума и думал. Его запястье сжали так сильно, что ему казалось, будто его сейчас сломают; человек, стоящий перед ним, взял его в плен. Вероятнее всего, по указанию Кастера. Он не понимал, почему они так упрямо преследуют его. Тем не менее, если, как и говорил Гордес, его собираются уничтожить, значит он должен найти какое-либо решение, если не хочет умирать.

Но Гомункул банально не мог этого сделать, ведь только живые существа, с их собственными планами на будущее, могли принимать решения. В конце концов, как существо со столь скоротечной жизнью, могло жить, топча жизни других? Это противоречило законам природы.

Когда он почти полностью перестал сопротивляться, слова Райдера ударили ему в уши.

— Придурок! О чем ты думаешь? Не мешкай! Не сдавайся! Ты ведь хочешь жить, не так ли? Ты сказал, что не хочешь умирать! Поэтому продолжай бороться до последнего вздоха! У тебя есть на это право! Не важно, что говорят остальные — я, Астольфо, принимаю тебя!

Его слова заставили сломленный разум Гомункула заработать снова. Да… в конце концов, разве он не принял решение «жить»? Несмотря на злоключение, которое вероятно заберет его жизнь, он хотел жить, чтобы иметь право без всякого стыда встать перед тем, кто спас его жизнь.

Ошеломленный внезапным порывом Райдера, Гордес развернулся и накричал на Райдера в ответ. Гомункул пытался подобрать подходящее средство, чтобы выбраться из этой ситуации. Сейчас ему подойдет любая форма «разрушения». Он принял решение — вложить всё, что у него есть, в усиление кисти, и убить мага, стоящего перед ним.

Его магические цепи напряглись, чуть не сжигая его кожу. Он чувствовал себя почти так же, как когда он уничтожил усиленное стекло. Он представил структуру человеческого тела и сконцентрировался на её уничтожении.

— Что?..

Гордес заметил напряжение его магических цепей, и застыл, ошарашенно смотря на него. Безымянный гомункул сжал свою руку, подготавливая себя к удару, и начал читать заклинание.

— Straße \ gehen (Цепи \ открытие)…

Прана наполнила все его тело, принимая наиболее подходящую форму для разрывания плоти и ломания костей. Его ладонь стала стволом оружия, ножнами для меча, и то, чем она выстрелит будет пулей, или скорее клинком, который не только уничтожит руку Гордесу, но и беспощадно пронзит его сердце.

— Кхх… Anamorphism eisen arm (Железная рука друида)!

Гордес выкрикнул заклинание, которое развеяло фатальный удар, созданный магией Гомункула, которая по сути просто преобразовывала прану в выстрел энергией, нацеленной на разрушение структуры заданной цели. Гордесу потребовалось лишь изменить структуру своей руки, и эта атака стала не более чем миниатюрным направленным взрывом.

Они находились в слишком разных силовых категориях. Гомункул, неполноценный продукт, созданный позаимствованной у Айнцбернов алхимией, просто не мог сравниться с человеком, занимающимся изучением магии.

Гордес съежился от вспышки взрыва, изначально нацеленной на то, чтобы убить его. Но после долгого пути Гомункул уже достиг предела своих сил.

— Какая… дерзость!

Гордес трясся от ярости. Его не сильно ранило, боль уже угасала, и его рана за пару секунд залечится при помощи магии. Причина его ярости, заключалась в том, что его ранило то, что, по его мнению, было не более чем генератором энергии, и более того, этой атакой оно определенно пыталось его убить.

Оно пыталось убить меня!..

Гордес был прав. Перед применением этого заклинания Гомункул собрал в себе столько желания убийства, сколько смог, подняв возмутительный мятеж. Добыча, которую он собирался использовать как расходный материал, внезапно укусила его в ответ.

После всего того стресса, что Гордес пережил, это стало последней каплей.

— Довольно! Ты будешь пытаться убить меня? Гомункул?! Убить меня! Ни за что! Ни за что, ни за что, ни за что!..

Обезумев, Гордес пнул Гомункула со всей своей яростью. Указания Дарника уже покинули его голову. Его голос звучал резко и пронзительно, он отбросил всю гордость и элегантность, присущую магам.

Гордес не останавливался. Его железный кулак снова и снова бил по жухлому телу Гомункула.

Гомункул уже и так находился при смерти, потому что использовал магию. У него не осталось сил сопротивляться, и он просто продолжал лежать лицом на холодной земле.

А… Похоже я умру, подсознательно понял Гомункул. Даже если случится чудо и Гордес простит его, он не сможет больше ничего сделать. В конце концов, последний удар только что раздавил его сердце. Судя по взбешенному лицу Гордеса, он явно был не в настроении его прощать.

Лишившись всякого выбора, Гомункул сдался. В конце концов, не важно, какую карту он попытается сыграть. У него была слишком слабая «рука»…

— Останови его, Сэйбер! Останови своего Мастера! Быстрее!..

Сэйбер сохранял молчание. Райдер изо всех сил пытался вырваться из рук Сэйбера, но ни смог продвинуться ни на дюйм, после чего посмотрел прямо в глаза Сэйберу и крикнул:

— Мы были призваны в этот мир, чтобы исполнить свои желания… но это не значит, что мы можем просто позволить творить абсолютно все, что угодно! Ты разве забыл, что такое быть героем?! Я — нет! Я слуга Райдер… но я так же паладин Карла Великого, Астольфо! Я не забуду об этом! Никогда!

Рука Сэйбера дернулась.

* * *

Запахи травы и грязи наполнили ноздри гомункула. Закончить жизнь здесь, в грязи, не так уж и плохо, думал он. В конце концов, он умрет, любуясь открытым небом и ощущая необъятную землю под собой. Наверное, эта смерть все же приятнее чем то, что ожидает гомункулов, оставшихся в замке.

Сейчас он был лишен любых эмоций, помимо чувства вины и раскаяния перед Райдером. Он чувствовал себя виноватым в том, что все попытки Райдера помочь ему пошли прахом.

Гордес стоял перед ним. Гомункул не смог найти другого решения кроме как позволить потоку жизни захлестнуть себя. Он открыл рот, задыхаясь, будто только что пробежал спринт.

Его взгляд заволокла пелена, возможно от страха или отчаяния, но он даже радовался, что больше не видел кулак, лупивший его.

Итак, безымянный гомункул, без всякой цели пришедший в этот мир, так же бесцельно из него и уйдет. Похоже это и станет концом его истории.

— Остановитесь, Мастер.

Сэйбер положил руку на плечо Гордесу. Гордес развернулся, не веря своим глазам. Вместо того, чтобы исполнять его приказ и сдерживать Райдера, Сэйбер стоял прямо перед ним. Райдер в панике подбежал к лежащему Гомункулу.

— Что ты сказал, Сэйбер?

— Я сказал, остановитесь. Если это возможно, я бы хотел, чтобы вы залечили его раны и отпустили его.

— О чем, черт подери, ты вообще говоришь?

Голос Гордеса дрожал от ярости. Он был настолько зол, что уже даже более не мог выразить какую-либо эмоцию на своем лице. Однако, глубоко вздохнув, он снова заговорил строгим тоном, как и полагается Мастеру.

— Не говори ерунды, Сэйбер… почему мы должны лечить и отпускать его?

— Взываю к вашей доброте, Мастер. Нас не сильно отяготит, если мы даруем ему свободу.

— Достаточно. Просто замолчи.

— Мастер.

— Заткнись! Заткнись, заткнись, заткнись! Ты мой Слуга, не так ли? Подчиняйся моим приказам! Какой-то фамильяр не в праве давать мне советы! Так что просто заткнись и делай то, что тебе велено!

Полностью выйдя из себя, Гордес смотрел на Сэйбера с откровенной враждебностью.

Этот предательский червь готов пренебречь собственным Мастером!

Он очень жалел, что использовал тогда второе Командное Заклинание.

Какой, к черту, «герой»? Какой, к черту, «Слуга»? Он не в состоянии выполнить даже простейших приказов!..

— Так вы не станете спасать его?

— Я же сказал тебе зат!..

В тот же момент сознание покинуло Гордеса, выбитое кулаком Сэйбера, ударившего его в живот. Полностью игнорируя упавшего Гордеса, Сэйбер развернулся к нему спиной и направился к Райдеру, держащему руку Гомункула.

— Сэйбер?..

Игнорируя Райдера, Сэйбер подошел к ним, отозвав накидку, меч, и даже броню, оголяя свою грудь.

Сэйбер встал на колено перед умирающим гомункулом, поймав разъяренный взгляд Райдера.

— Ты опоздал… уже слишком поздно, черт подери! Почему ты так долго тянул? Мы должны были остановить этого идиота-мастера еще перед тем, как он успел бы что-то сделать!

Естественно, что Райдер сокрушался. Сэйбер следовало сразу же остановить своего мастера. Он был не настолько глуп, чтобы тратить на него здесь свое Командное Заклинание. Если бы Сэйбер сделал все, что мог, то сумел бы предотвратить смерть гомункула. Он грусно кивнул.

— Да… твоя правда. Снова я выбрал не тот путь. В сомнениях и недоумении, я совершил худший выбор.

Все было так же, как и тогда… он думал, что его действия смогут разрешить конфликт, но сделал только хуже*.

Он всегда принимал неверные решения в самых важных моментах своей жизни. Прикованный к собственным желаниям, он пытался не замечать слабых, что были у его ног. Сам он не нуждался в чьей-то помощи, поэтому пренебрегал тихим плачем тех, кому кто нуждался в его помощи. Он больше не желал сражаться за слабых и грешных.

Неужели он снова повторит те же ошибки в своем повторном перерождении? Сердце Сэйбера сжалось от раскаяния и ненависти к самому себе.

— Но… все еще есть шанс. Ничего еще не закончено.

— Думаешь я поверю тебе?.. — снова вспылил Райдер, услышав его абсурдные слова. Он уже сжал пальцы в кулак и собирался ударить его, когда вдруг замер, не в силах пошевелиться.

— Что?!...

Раздался весьма неприятный звук, как при срывании длинной травы с толстым стеблем. И тем, что разлеталось вокруг, забрызгивая всё подряд, была кровь, кровь, кровь…

Она лилась из груди Сэйбера.

Сэйбер своими собственными руками сделал дыру у себя в груди. Все мысли о расплате исчезли, ошарашенный Райдер мог лишь смотреть за тем, как Сэйбер ковырялся в собственных внутренностях.

— Что ты?..

— Пожалуй, этого недостаточно, чтобы искупить мои грехи. К тому же, вероятно, я просто обременю его той же неблагородной судьбой и безвременной кончиной, которые достались мне самому. Но… эту жизнь я должен передать ему.

Сердце, которое Сэйбер вырвал из собственной груди, было невероятно красным. Подняв одной рукой Гомункула, он засунул в него это сердце.

Его действия выглядели нереально… гротескно… но они не были лишены здравого смысла. Его сердце быстро заняло нужное место и стало биться сильнее. Гомункул определенно воскрес.

Однако обмен был равным. И плату за спасение жизни безымянного гомункула заплатил Сэйбер. Ему пришлось забыть о Святом Граале, о данной ему второй жизни, забыть обо всех своих желаниях.

— Почему… почему ты?.. — остолбенело спрашивал Райдер. Сэйбер лишь мягко улыбнулся:

— Спасибо, Райдер. Я уже почти забыл, ради чего сражался.

Ноги Сэйбера начали распадаться на золотистые частицы. Он не возвращался в духовную форму, он возвращался в забвение. Утратив связь с этим миром, он должен был отделиться от него и исчезнуть. Духовное ядро слуги имело тесную связь с его сердцем и мозгом, после того как он вырвал сердце из груди, ему оставалось только исчезнуть.

Сэйбер снова переживал собственную смерть, по-другому и не описать. Вероятно, он не успел сделать множество вещей, но тем не менее Сэйбер выглядел умиротворенным.

Нет, Сэйбер… ты не можешь! Сэйбер! Не уходи! — Кричал ему Райдер, его лицо исказили печаль, неверие и злость. Дрожа и еле сдерживая слезы, Райдер выглядел подобно прекрасной девушке. Он сражался рядом с поистине впечатляющими людьми…

Понять это лишь на пороге смерти… Похоже я был гораздо большим дураком, чем себе представлял.

Горькая улыбка появилась на лице Сэйбера.

— Почему ты сделал это?..

Несмотря на всю боль в голосе Райдера, Сэйбер не собирался рассказывать о своих мотивах. Как мог кто-то столь чистый, как Райдер, понять его агонию? Во всяком случае, он бы чувствовал лишь позор, если бы ему пришлось молоть эту чепуху на своем смертном одре.

Но в кое-чем Зигфрид был уверен.

Да… это хороший конец… — пробормотав эти слова, Сэйбер покинул этот мир. На секунду Райдер осел на земле в трансе, пока лежащий рядом Гомункул не закашлялся. Он быстро проверил его пульс и приложил ухо к его груди. Он почувствовал живое, сильное сердцебиение.

— Ты жив… да… спасибо… спасибо, спасибо!..

Райдер приложил руку Гомункула к своей щеке, забыв о крови и грязи. Его не заботило, что будет дальше. Он лишь хотел выразить облегчение от удачного поворота судьбы. В конце концов, больше Райдера Черных ничего не волновало. Его не заботило, что произойдет в грядущие дни Войны. Он даже забыл, что его фракция только что лишилась Сэйбера и теперь находилась в крайне невыгодном положении.

Невинный Астольфо лишь праздновал спасение жизни Гомункула и плакал. Он не думал о грядущих битвах, и даже если бы он о них задумался, то все равно бы решил первым делом отметить спасение Гомункула.

— Ахх…

Райдера переполняла радость из-за крохотного звука, который слетел не с его уст, а с уст лежащего без сознания Гомункула.

—Ты в порядке? В порядке, не так ли?! Можешь стоять? Хорошо! Теперь ты можешь…

Райдер не успел договорить. Сидя с закрытыми глазами, он не заметил изменений, которые претерпело тело Гомункула.

— Что… со мной случилось? — С глазами, полными изумления, Гомункул попытался приподнять свой торс.

В это трудно было поверить. Безымянный гомункул стал сущностью, никогда не существовавшей в анналах алхимии.

Так, Великая Война за Грааль была ввергнута в хаос в самом своем начале благодаря быстрой потере Сэйбера Черных. И с этого момента начнет все более выходить из-под контроля.

* * *

Когда—то давно так выглядел мой сад… Висячие Сады Вавилона: Воздушный Сад Тщеславия. Как же много времени прошло… Ну, что думаете, Мастер?

Широ лишь изумленно выдохнул в ответ на слова Семирамиды. Перед ним находилась невообразимо огромная конструкция, построенная из систематически расположенных летающих блоков с мраморными полами и множеством колонн. Все формы растительной жизни здесь задумчиво переплетались друг с другом, объединяя в себе неприглядный беспорядок и невероятную роскошь.

В этом творении было больше от крепости, чем от сада… даже скорее не от крепости, а от летающего оружия. Без сомнения, этот воздушный сад был летающей крепостью.

— Великолепно… надеюсь, те приготовления, о которых я просил, были исполнены?

— Конечно же, мой Мастер… давайте же запустим Сады, как только Райдер и Арчер вернутся. Эти ничтожные Слуги Черной фракции определенно потеряют дар речи, когда увидят это! — Ассассин захохотала в ликовании.

— Спасибо. Это великолепная возможность, особенно теперь, когда Сэйбер Черных исчез из этого мира из-за непредвиденных трудностей. Без сомнения, наш Сэйбер тоже присоединится к битве.

— Тогда это станет решающей битвой… да, схваткой, которой мир еще не видел, затмевающей все легенды былого.

Хоть черная фракция и потеряла Сэйбера, у них все еще оставалось шесть слуг. Красная фракция тоже не обошлась без потерь, лишившись Берсеркера. Конечно же, потеря Сэйбера была гораздо большей проблемой. Но весы могли накрениться в любой момент

— В любом случае, следующая битва решит, сможем ли мы обладать Великим Граалем.

Голос Широ доказывал его решимость, что подчеркивалась неописуемым хладнокровием; это была безжалостность, с которой он уничтожит все, кто посмеет ему противостоять, используя любые доступные средства.

Для того чтобы выполнить свое желание собственными руками, он, не колеблясь, будет грабить и убивать, пока не получит все, что ему необходимо. В этом не было ни малейшего признака жестокости, лишь непоколебимая стальная воля.

Давным-давно мальчик спросил: почему, почему все нас так ненавидят?.. Там не было никакого спасения, лишь сожаление и отчаяние.

В этот раз он заполучит Святой Грааль и предаст всю свою сущность, дабы задать Ему вопрос.

Стоят ли мои желания твоего благословления?

— Пошли, Ассассин. Я не хочу, чтобы эта трагедия произошла снова… Великий Грааль станет нашим.

Широ посмотрел вверх в высокую синеву неба глазами, полными решимости.

Даже сейчас мальчик все еще нес мечты в своем сердце.

Начальные иллюстрации

Однажды был герой. Великий герой, что одолел дракона.

Принц Нидерландов, он был храбр и благороден. Все возвышали его величественность и превозносили его славу.

Все мужи хотели служить под его началом, и все женщины питали к нему пламенную любовь.

Герой всегда отвечал их ожиданиям.

Не теряя времени на отдых, он всегда искал битвы. Нет, скорее наоборот, из-за его великой силы битвы сами находили его.

Его прославленный меч Бальмунг, который он получил от «детей тумана», Нибелунгов. Его стальное тело, омытое кровью злого дракона Фафнира, которого он лишил жизни.

Непобедимый меч и непобедимое тело. Неудивительно, что на его пути встречалось множество битв. Неуязвимый до самой своей смерти, его жизнь прошла просто ослепительно.

Он был даже чересчур героичным. Когда кто-то просил его помощи, он тут же откликался на этот зов. Когда кто-то, стоя перед ним на коленях, молил его о чем-то, он просто протягивал в ответ свою руку.

Когда его попросили убить дракона, он убил его. Когда его попросили помочь овладеть девой несравненной красоты, которой никто не мог угодить, он использовал всю свою хитрость, чтобы помочь ее добиться. Его действия нельзя было назвать хорошими или плохими. Он просто жил как машина исполнения желаний. Он думал, что это было правильно. Ведь в конце концов, такие понятия как «добро» и «зло» зависели лишь от того, на чьей ты стороне.

Когда чиновники, воспользовавшись своим положением, пожаловались ему, что их семьи были убиты, он отомстил за них.

Но так как люди, страдающие в нищете, ничего не желали, он отвернулся от них.

Потому что не сделай он этого, его скитаниям не было бы конца. Невозможно взвалить все на свете на свои плечи. Поэтому он решил отвечать лишь на мольбы, которые были обращены лично к нему.

Он действовал не по своей воле. Он сражался не потому, что любил поле брани. Выполняя просьбы других, герой однажды понял, что не знает, чего хочет его собственное сердце. У него не было желаний, он ни о чем не мечтал. У него не было даже планов на будущее. Пусть кто-то и считал героя идеалом, сам он свои идеалы утратил.

— Что за глупость. О чем он думал? Учитывая, что он бездумно отвечал на любой зов о помощи, разумеется, что он не знал, чего хочет сам.

Даже утратив свои цели и идеалы, он продолжал бесцельно блуждать, веря, что найдет что-то в конце своего пути. Он верил, что найдет что-то в конце собственной жизни. Герою оставалось лишь продолжать сражаться.

Он ни разу не потерпел поражения. Это попросту было невозможно. Пока другие требовали от него победы, он заполучал ее, невзирая на то, как много страданий и горечи ему приходилось взвалить на собственные плечи.

Победа, победа, он знал лишь победу. «Прошу, сразите этого монстра», «Прошу, спасите нашу деревню», «Прошу, одолейте моих врагов», «Прошу, захватите для меня эту гору», «Прошу, заполучите для меня эту прекрасную деву», «Прошу, завоюйте мне эту страну» — сколько было людей, столько было и желаний, и он исполнил каждое.

По сути он стал [Системой] — [Святым Граалем], который именовался «героем».

Пускай и так, все в порядке, продолжал думать герой.

В конце концов, получить чью-то благодарность было не так уж и плохо.

Естественно, что он не мог отказать, когда люди с отчаянием на лице просили его помощи.

Поэтому он продолжал сражаться без колебаний — в конце своего пути он даже одолел дракона. Но в его сердце оставалась дыра. Бездонная дыра, наполненная лишь пустотой, зияла внутри него.

Хоть он и любил людей.

Хоть он и любил мир.

Ему так и не удалось заполнить эту дыру, как сильно бы он не старался.

И звали этого героя —

Шатаясь, он попытался встать, его рука коснулась холодного шероховатого камня. Он почувствовал присутствие «чего-то» перед собой еще до того, как попытался осознать где он, и по его спине побежали мурашки.

«Что-то» дышало совсем рядом с ним. Но почему дыхание этого существа обдавало все его тело…

…причина заключалась в том, что это «что-то», находившееся прямо перед ним, достигало громадных размеров. Наполненное гневом и злобой, оно лежало в засаде, ожидая возможности съесть его.

Его дыхание сбилось. Он хотел убежать, сейчас же умчаться со всех ног; он должен убежать, как можно быстрее убраться отсюда. Но его тело отказывалось двигаться, будто привязанное к собственной тени. Холодные и неприятные капельки пота, будто маленькие личинки, покрыли все его тело.

— Холодно.

Его сердце заледенело от страха. Но несмотря на это, все его тело тряслось от жара. Значило ли это что существо, находящееся перед ним, было жарче, чем самое свирепое пламя?

Воздух, что он вдыхал был подобен яду, а каждый его выдох сопровождался болью. Но существо перед ним даже не пыталось причинить ему вреда.

Не показывая свою внешность и не вступив в разговор, существо лениво развернулось. Оно не собиралось убегать или покидать это место. Оно просто свернулось в клубок.

Напоследок сказав ему только одно.

Не забудь. Эти слова врезались в его кожу, будто были набиты рукой умелого татуировщика.

Это место не сон, но и не реальность. Этот мир стоит на границе между сном и реальностью.

Не забывай об этом, ибо вскоре мы еще встретимся.

После этого он почувствовал боль в груди, такую, будто его сердце проткнуло множество иголок, и жар, словно его сжигали заживо. А затем он проснулся.

Холодный воздух и мертвая тишина. Беззвучный лес все еще находился во мраке. Райдер Черных, Астольфо, который недавно плакал навзрыд, наконец-то поднялся на ноги, помогая упавшему Гомункулу встать.

Тело Гомункула, который обладал теми же габаритами, что и Райдер, если даже немного не уступал ему, значительно выросло. Похоже, что получив сердце Сэйбера Черных, Зигфрида, оно подверглось кардинальным изменениям.

Все еще не в состоянии поверить в это, Гомункул сжимал и разжимал кулаки снова и снова. Тупая боль, вызванная тем, что его сердце раздавили, все еще осталась, но уже немного утихла и теперь не особо мешала ему.

— Похоже, сердце Сэйбера функционирует нормально, — кивнул Райдер, выглядя весьма впечатленным. Гомункул приложил руку к своему сердцу и вправду почувствовал его сильное биение. По всему его телу растекалась кровь, настолько горячая, что на его коже выступал пот.

— Да…

Гомункул почувствовал легкое волнение, когда ему удалось ответить, не чувствуя при этом боли. Он и не мог себе представить, что вдыхание и выдыхание воздуха может быть настолько комфортным!

Находясь в слегка возбужденном состоянии, он начал осматриваться вокруг, пока его взгляд не остановился на дереве.

Гомункул успокоил свое дыхание и активировал магические цепи. Он мягко приложил ладони к дереву, изучая его структуру, и затем высвободил прану, чтобы уничтожить его.

Дерево с легкостью сломалось, как маленький прутик, но его тело великолепно перенесло нагрузку от использования магических цепей.

Наблюдая за ним, Райдер кивнул, выглядя немного отчужденно.

— …Да. Похоже, теперь ты и сам сможешь за себя постоять. Поскольку Сэйбер умер, кому-то стоит вернуться и объяснить все остальным, иначе ситуация только ухудшится.

Райдер был прав. Мастера Крепости Милления, вероятно, наблюдали за состоянием всех своих слуг. Сэйбера отправили в погоню за Райдером и Гомункулом, поэтому оставалась высокая вероятность того, что за ним скоро опять пошлют.

— Этого парня я возьму с собой.

Он слегка похлопал по голове Мастера Сэйбера… Гордеса Мюзик Иггдмилления, который все еще находился без сознания после удара Сэйбера. Обычный человек вряд ли смог бы дотащить его, но для Райдера как для Героического духа не было проблемой донести Гордеса на своем плече.

— А, точно. Я не знаю, что может встретиться тебе на этом пути, поэтому возьми мой клинок.

Райдер небрежно протянул Гомункулу рапиру, которая раньше висела у него на поясе. Гомункул озадачено принял ее. Хоть она и выглядела тонкой, стальной клинок казался тяжелым, лежа в его руках.

— Но это ведь твой…

— Да, но у меня помимо него еще остались копье и та книга. И это еще если забыть о Гиппогрифе. Честно говоря, я не особо часто им пользовался, — Райдер лучезарно улыбнулся и сложил пальцы в виде буквы «V».

Не видя причины для отказа, Гомункул повесил клинок за пояс.

Он немного беспокоился о своем балансе из-за дополнительного веса на одной стороне его тела, но очень быстро к этому привык.

— …Используй его осторожно. Похоже я был неверного мнения о Сэйбере. М-м-м-м, как бы это сказать?.. Я ошибочно считал его просто угрюмым, прямолинейным, скучным парнем.

— Хорошо. Спасибо. Ты ведь и вправду спас меня.

— Не стоит, не стоит. Все же под конец я оказался не особо полезным.

Это неправда, подумал Гомункул. Райдер — единственный, кто ответил на его мольбы. Он протянул ему свою руку, обещая помочь ему. Гомункул не мог ему отплатить, но все же Райдер без раздумий бросился ему на помощь, даже зная, что не получит ничего взамен… Возможно, именно потому что он был таким человеком, его слова сподвигли Сэйбера спасти Гомункула в последний момент.

— Кстати, я уже давно хотел тебя спросить. Как тебя зовут?

— …как меня зовут?

Как же сложно, подумал Гомункул, сложив руки. Естественно, если бы его создали, чтобы выполнять роль прислуги, или же для сражений на поле боя, ему бы дали имя, чтобы отличать его от других гомункулов. Но так как он был обычным расходным материалом, в том, никто не потрудился хоть как-нибудь его назвать.

Именно поэтому сейчас ему приходилось придумывать себе имя самостоятельно. Он ведь не мог прожить всю свою оставшуюся жизнь, оставаясь под именем «Гомункул».

Внезапно он коснулся рукой своей груди. В ней бился благословенный дар, данный ему героическим духом. Поэтому, он хотя бы…

— Как насчет «Зиг»?

— Не Зигфрид?

— Я бы поступил слишком нагло, полностью продублировав его имя. Но было бы так же прискорбно полностью забыть о нем. Поэтому, думаю «Зиг» подойдет.

Райдер с энтузиазмом закивал головой.

— Ты прав… Да, Зиг хорошее имя, не так ли?

— Спасибо. Отныне меня зовут Зиг.

— А-ха-ха-ха. Приятно познакомиться, Зиг! — Райдер протянул ему руку, и после коротких раздумий Зиг пожал ее. Они оба знали, что подходит время их окончательного прощания.

— Есть ли что-то, что я мог бы для тебя сделать?

Райдер нахмурился и медленно помотал головой.

— Нет. Ты свободен от этой войны. Теперь ты свободный человек. И скорее всего, теперь продолжительность твоей жизни увеличилась до уровня нормального человека. Поэтому ты сможешь прожить обычную жизнь и умереть обычной смертью. Если так оно все и будет, то, думаю, Сэйбер, спасший тебе жизнь, был бы счастлив.

Мягким жестом, свойственным больше для юной девы, Райдер приложил ладонь к лицу Зига и улыбнулся. Потом, будто бы преодолевая нахлынувшие на него эмоции, Райдер подтянул к себе голову Зига и взъерошил ему волосы.

Потрепав его немного, Райдер наконец отпустил его.

— Хорошо, отправляйся в путь. Здесь я сам со всем справлюсь.

Кивнув в ответ на слова Райдера, которые еле заметно отталкивали его, Зиг сделал шаг, затем еще два. Медленно, но верно, расстояние между ним и Райдером увеличивалось. Райдер неохотно махал ему в след рукой, затем кивнул, будто бы отсекая от себя что-то, и, положив Гордеса себе на плечо, развернулся спиной к Зигу.

— Райдер! Что мне делать? — крикнул ему в спину Зиг, увидев, что Райдер начал уходить.

Райдер повернул голову и, широко улыбаясь, ответил:

— Все, что хочешь! Теперь ты можешь делать все, что пожелаешь! Иди в город, встреться с людьми, научись любить и ненавидеть других и проживи счастливую жизнь!

Ясно. И вправду, это ведь и есть счастье, согласился Зиг про себя… Где-то в сердце он чувствовал неловкость, будто тонкую облегающую мембрану, но он старался изо всех сил не обращать на это внимание.

Райдер облегченно выдохнул.

Да, этот гомункул уже не нуждался в защите. Обладая сильным телом и первоклассными магическими цепями, он с легкостью мог тихо выскользнуть в мир и прожить спокойную жизнь.

Однако Иггдмилления заплатила слишком много за счастье этого существа. Потеря Сэйбера, самопровозглашенного сильнейшего мечника Великой Войны за Грааль, была особенно критична.

Хоть Черной Фракции и удалось одолеть Бересеркера Красных, Спартака, и взять его под свой контроль в качестве пешки, цена Сэйбера и Берсеркера в Великой Войне была несопоставимой.

— Ну, все в порядке. Что будет, то будет.

После этого Райдер перестал думать о дальнейшем ходе развития Великой Войны. От него требуется лишь только летать по небу и сражаться. Конечно же, ему все еще нужно как-то исхитриться чтобы объяснить случившееся с Сэйбером, но он не умел врать, и к тому же не считал, что поступил плохо.

И вправду, Сэйбер Черных, Зигфрид, отдал свое сердце гомункулу и после этого умер. Это может привести их к фатальной развязке в ходе Великой Войны. Но и что с того? В конце концов, Сэйбер, которого одарили второй жизнью, сделал то, что он хотел сделать. Его явно не принуждали к этому, он скорее совершил акт бескорыстной справедливости.

Гордо выпятив грудь, он честно и откровенно признается, что Сэйбер поступил правильно.

Вот что решил Райдер.

Тем временем Зиг начал свой путь. Его ноги делали сильные шаги вперед, оставляя еле заметные следы на замерзшей земле. Но несмотря на это, он двигался медленно. После каждого шага он оборачивался, чтобы посмотреть на удаляющуюся фигуру Райдера.

Райдер оставил Гордеса в живых. Он был Мастером, и у него остались Командные Заклинания, поэтому он все еще мог заключить контракт с другим слугой.

Проблема заключалась в том, что Райдер, вероятнее всего, будет наказан. Он не знал ничего, кроме той информации, которую получил при рождении благодаря Войне за Святой Грааль. Но он знал достаточно, чтобы понимать, что класс Сэйбер не зря называли сильнейшим.

Тот Сэйбер уже был мертв. Более того, он умер потому, что отдал свое сердце Зигу. Его действия можно было законно приравнять к суициду. Это понимал даже Слуга. Пусть ему и подарили такую вторую жизнь, почему он решил так ей распорядиться?

…Зиг не знал, чего желал Сэйбер. Он не был ему ни боевым товарищем, ни другом. Они даже не знали друг друга. Хотя в некотором смысле они разделяли общую судьбу, являясь лишь инструментами, расходным материалом, подобно деревянным щепкам.

Но даже несмотря на это, он спас Зига. Полный бесконечной благодарности, Зиг понятия не имел, как ему отплатить.

Теперь же он планировал отправиться в город, как и рекомендовал ему Райдер. Однако, он слышал, что в Трифас нельзя было проникнуть незамеченным. Этот город принадлежал Иггдмиллении. Поэтому он планировал для начала направиться к близлежащей деревне.

…Он должен был идти, но.

Довольно странно. Несмотря на то, что Райдер уже успел раствориться в ночи, он так особо и не продвинулся, потому что его ноги то и дело пытались остановиться.

— Хм-м, интересно, почему? — почему-то прошептал он себе под нос. Он вновь не почувствовал никакой боли в горле, и это немного его обрадовало. Будучи гомункулом, он знал все о своем теле. В конце концов, он понял бы, если бы в нем возникли какие-либо «ошибки».

Не похоже, что он был поврежден. Его физические параметры никогда не достигали такого состояния за всю его короткую жизнь. По его телу разливалось тепло, сердце спокойно стучало в груди. В его ногах не было «ошибок». Мозг — ошибок не обнаружено. Нервная система — повреждений нет. Вирусные болезни — не обнаружено.

Все было в норме. Перед ним стояла цель [идти в город], потому что ему требовалось новое убежище, кроме этого в Трифасе. Он оценивал вероятность своего успеха чуть более чем в 80%. Если ему не повезет, он может случайно снова попасть в руки Иггдмиллении, после чего вероятно вновь вернется к своей трагической судьбе.

Перед ним стояла цель, его физические параметры не отклонялись от нормы, поэтому у его ног не было ни единой причины не двигаться. Но тем не менее, это было так.

— Я должен был спросить у Райдера, как заставить свои ноги двигаться…

И вдруг в этот поздний час гомункул осознал, что вновь остался один. И что ему больше никогда не удастся встретиться с Райдером.

— …Хм-м.

Больно, думал он, чувствуя, как что-то сжалось у него в груди. Изо всех сил пытаясь игнорировать это чувство, он кое-как продолжил свой путь.

В конечном итоге, Райдер Черных, Астольфо, сейчас был пришпилен клиньями за руки и ноги, а все его движения сковывали принявшие жидкую форму големы. По сути его посадили под стражу вместе с Берсеркером Красных.

Он говорил слишком честно, и что еще хуже, добавлял к своему рассказу собственные мысли и оценки («Это и вправду было очень освежающе!»). Разумеется, Лансер Черных, Влад III, пришел в бешенство.

Мастера, узнав истинное имя Сэйбера Черных, тоже смотрели на Райдера с укором. В конце концов, это ведь был Зигфрид, Нидерландский «Драконоубийца». Для черной фракции он определенно мог стать козырной картой.

Лансер приказал заключить Райдера под стражу и сразу же после этого перешел в призрачную форму и испарился. Его мастер, Дарник, изо всех пытался успокоить своего Слугу, но Колосажатель определенно был не в духе. Если бы это случилось в его прошлой жизни, для улучшения его настроения кому-то явно бы пришлось поплатиться жизнью.

После того как все остальные покинули темницу, мастер Райдера, Селеник, отвесила ему пощечину. Она расстроилась, что звук получился слишком тихим. Райдер продолжал сохранять торжествующее выражение лица, никак не показывая, что ему больно, и не выражая и малейшего признака отчаяния.

— Ты хоть понял, что ты натворил?

— Понял ли я? Я спас гомункула… вот и все.

— Завязывай со своими шутками! Сэйбер исчез, как ты можешь не понимать этого?! Сэйбер, сильнейший среди всех классов! И это случилось даже не во время битвы. Он погиб даже не в бою! Он исчез из-за своих внутренних разногласий, как же глупо! И это твоя вина!

Райдер немного подумал над ее фразой, и даже зная, что его слова разозлят ее, прошептал:

— Нет. Это не моя вина. Сэйбер определенно действовал по своей собственной воле, так, как и должен поступать настоящий герой.

Селеник отвесила ему еще одну пощечину. Но несмотря на это, он оставался спокойным и собранным, чем выводил ее из себя еще больше. Поэтому она схватила колья, протыкающие его руки и ноги, и покрутила их.

— Ай, а-а-а-а-ай! Нет, ну же, дай передохнуть!

Она почувствовала удовлетворение, когда лицо Райдера наконец-то исказилось от боли. Она наконец-то увидела то самое выражение лица, которого так и не смогла добиться, истязая его на кровати.

— Это было великолепно, но все же…

Мысли Селеник исходили из самой глубины ее сердца. Она очень сожалела, что слуги не обладали физическим телом из плоти и крови.

— Если бы ты придерживался меня, как и следует Слуге, ты бы не оказался бы в таком положении.

— Ах, если я начну делать это прямо сейчас, ты вытащишь из меня эти штуки?

Селеник, как и ожидалось, отрицательно помотала головой. Лансер Черных уж точно не одобрит этого. И ей явно не хотелось становиться у него на пути.

— Ты будешь освобожден лишь тогда, когда понадобишься в бою. Решено, что в этой Великой Войне за Святой Грааль ты, так же, как и Берсеркер Красных, будешь выполнять роль пешки.

Губы Селеник исказились в жестокой улыбке. Потянувшись к его уху, она прошептала:

— Если хочешь обвинить кого-то, вини этого гомункула.

Смотря вслед удаляющейся Селеник, Райдер удивленно наклонил голову:

— …Почему?

Селеник слишком сильно отождествляла слуг с нормальными людьми. В конце концов, Райдер так и не смог понять, почему он должен ненавидеть гомункула. Он не понимал этого даже сильнее, чем причину, по которой Лансер Черных вогнал колья в его тело, как и причину унижений, которым мастер подвергал его.

Встретив по пути уходящую Селеник, Арчер Черных, Хирон, тоже пришел навестить Райдера. Он не сказал ни слова, когда Райдер предстал перед другими Мастерами и Слугами.

— Если бы я вмешался, до этого не дошло бы.

Так и есть. Лансер высоко ценил стратегическое мастерство Арчера и доверял ему благодаря его честному и прямому характеру. Если бы он заступился за Райдера, все вполне могло закончиться лишь выговором.

Но Райдер еще в самом начале взглядом заставил его отказаться от этой идеи.

— Нет-нет. Не нужно разрывать нашу фракцию на части из-за такого пустяка. В этот раз меня отчитали, и я получил свое наказание. Если этого достаточно, то меня все устраивает.

Райдер понимал, за что его наказали. Неважно, правильно он поступил или нет, это не меняло того факта, что Сэйбер погиб. Поэтому их повелитель, Лансер, посчитал необходимым, чтобы кто-то понес за это наказание. И так как Сэйбер исчез из этого мира, Райдер был единственным, кого можно было за это наказать.

Даже если это было неблагоразумно, и он знал, что его действия не были неправильными, Райдер спокойно принял свое наказание. Он так решил, когда попал сюда.

Прежде всего, он не первый раз находился в заключении. У него уже был схожий опыт, когда он попал в ловушку одной ведьмы, и та превратила его в дерево.

— Однако...

Единственное, что волновало Райдера, так это то, что, если кто-то узнал, что Арчер так же принимал участие в освобождении гомункула, Лансер мог отвернуться от него.

Если бы их повелитель и их стратег поссорились во время этой войны, могло возникнуть множество проблем. Если этого можно было избежать, наказав всего одного безрассудного рыцаря, их военная стратегия не понесла бы серьезных потерь.

— Все в порядке. В первую очередь, потеря Сэйбера еще не означает, что мы проиграли. Так ведь? — Райдер смело улыбнулся.

— Да, ты прав.

Они и вправду потеряли Сэйбера. Но, пока Арчер мог грамотно составить стратегию, это еще не значило, что они проигрывали. Если бы им удалось зашвырнуть Берсеркера Красных, Спартака, на поле боя, он бы определенно смог нанести врагу значительные повреждения. Хоть отчасти это и было случайностью, но их решение взять его в плен определенно лучшее, что они могли сделать в той ситуации.

Если бы они попытались уничтожить его без надлежащей подготовки, то понесли бы гораздо большие потери.

Однако он был уверен, что им стоило как можно более осторожно обращаться с Берсеркером Красных.

— …И все же, не могу поверить, что Сэйбер пошел на такое.

— Да, я тоже. Возможно, мне стоило почаще с ним разговаривать. Сейчас я сожалею об этом.

— Это было бы не просто, учитывая, что его Мастер запретил ему с кем-либо говорить.

— А…

Вероятно, самой большой неудачей Сэйбера стало то, что среди всех мастеров Иггдмиллении он заполучил себе в мастера именно этого парня. Из-за неудачных обстоятельств столь великий герой был вынужден служить такому трусу… э-э-э-э, такому осторожному мастеру, со вздохом подумал Райдер.

— В любом случае, гомункулу удалось уйти в целости и сохранности?

— Да. Вероятно, это связано с тем, что он получил сердце Сэйбера, но его рост и прочие физические характеристики стали просто великолепными и даже героическими. Если так оно и есть, то все будет в порядке. Он выглядел так, будто проживет еще сто лет.

— Оу, — сильно удивившись, сказал Арчер, — Я слышал, что этот Сэйбер… Зигфрид заполучил стальное тело, искупавшись в крови дракона, и что кровь, что течет в его жилах, поглотила часть крови дракона. Сердце отвечает за циркуляцию крови в организме, поэтому кровь дракона, вероятно смешалась с кровью Зига.

— Наверное, круто быть драконоубийцей. Я тоже не отказался бы получить такой титул!

— В любом случае, раз уж мы говорим о нашем гомункуле, думаю, ему удастся найти компромисс с миром и обрести свое счастье.

Арчер и Райдер не испытывали сомнений по этому поводу. Среди множества гомункулов в этой крепости, он единственный смело показал свое желание «жить».

В какие сложные ситуации он бы ни попал, он храбро бы со всем справился.

— Даже если так. Почему ты взялся помогать ему, Арчер?

— В конце концов, мы ведь просто мимолетные призраки, не наделенные человеческой плотью. Было бы неплохо, если бы мы оставили в этом мире после себя хотя бы одно существо, не так ли?

В голосе Арчера звучала теплота и мягкость.

— Я думаю, что это ты должен был стать нашим повелителем.

Райдер прошептал что-то столь опасное, что Лансер бы убил бы его, если бы услышал эти слова. Арчер замотал головой с горькой улыбкой.

— Я не столь хорош, чтобы взвалить на себя такую ответственность.

Райдер вздохнул, услышав эти слова и сокрушенно произнес: «Ничем хорошим это не закончится».

Как хорошо иметь свободное время, думал Зиг, продолжая идти. Раньше ему было тяжело даже от простой мысли, мелькнувшей в голове во время ходьбы, потому что его прошлое тело уставало и болело уже после пары шагов.

Так как Замкнутый Барьер продолжал работать, лес оставался таким же безмолвным, как и всегда. Вокруг не было ни единого живого существа.

Он уже находился на довольно значительном расстоянии от крепости, и даже если Иггдмилления примерно определила его местоположение благодаря Замкнутому Барьеру, они бы не стали преследовать только его.

Когда он проделал уже половину пути вверх по горе, в воздух стали просачиваться еле слышные голоса птиц. Это значило, что Замкнутый Барьер, который отпугивал живых существ, не работал здесь. Все еще было темно из-за больших деревьев, сплетающихся между собой, но похоже, до рассвета оставалось совсем немного времени. Учитывая это, он подсчитал, что двигался уже несколько часов, но его тело все еще не показывало и признака усталости. Даже несмотря на то, что он легко оделся, и что вся одежда на нем была слишком тонкой и явно непредназначенной для занятий альпинизмом поздней осенью, он не чувствовал даже легкого холода.

Даже если теперь он стал здоровее, это все еще выходила за рамки нормального. Зиг предполагал, что, скорее всего, это имело отношение к силе сердца Сэйбера Черных, Зигфрида.

…Он хотел найти больше проблем, о которых он мог бы поразмыслить, чтобы окружить свой разум сложными и таинственными вопросами. Если бы у него это удалось, он бы смог бы хоть немного избавиться от непонятного тумана, с недавних пор струящегося по его разуму и все еще не покинувшего его.

Он продвигался довольно медленно, но несмотря на это, чем дальше он двигался, тем шире становилась дорога, по которой он шел.

Пройдя через гору, Зиг заметил далеко внизу деревню, слишком маленькую, чтобы именоваться городком. В отличии от Трифаса, влияние клана Иггдмилления не должна была достигать этих мест.

Вероятно, ему не потребуется и дня, чтобы при помощи внушения взять под контроль разум местных жителей. Другими словами, он мог зажить мирной и спокойной жизнью в этой деревне. Или же он мог использовать ее в качестве платформы для подготовки, чтобы в дальнейшем отправиться в другой город или даже страну.

Если он сможет сделать этот шаг, та жизнь, к которой он стремился, начнется в тот же самый момент. Он сможет жить, что-то обрести, или же найти желание, к которому будет стремиться.

Иметь возможность жить такой жизнью и называлось [свободой].

Это был чудесный мир. Полный чудесных вещей великолепный мир. Что бы с ним не случилось, это все равно будет лучше, чем его предыдущая жизнь, и если он захочет изменить все к лучшему, ему будет достаточно всего лишь приложить собственные усилия.

Ради одного этого шага один герой передал ему в руки свою собственную жизнь. Другой герой излечил его. И третий герой все еще оставался с ним внутри него.

Все это было сделано ради этого шага.

Но почему? Почему его ноги отказываются идти вперед?

Он вздохнул. Ему так и не удалось избавиться от тумана, заполонившего его разум. Неужели людям всегда приходится мириться с чем-то подобным всю свою жизнь?

Не обращая на это внимание, ему все же как-то удалось поднять свою ногу и…

— Стой!

Он тут же обернулся на остановивший его голос. Он сопровождался странным шумом, неестественным для местной природы — как будто что-то тяжелое упало вниз.

Это был его преследователь? Но он не чувствовал ни единого признака магии, ни огромного количества праны, коим обладали слуги. Всё ещё немного сомневаясь, Зиг решил, что было бы неплохо хотя бы для начала увидеть обладателя этого голоса, и повернул назад.

Он свернул с горной тропы и пошел сквозь лес. Думаю, обладатель голоса должен быть где-то здесь, думал он, оглядываясь вокруг — и наконец-то обнаружил его.

В тот самый момент его душу вырвали из груди.

«—»

Он не мог сделать и вздоха от удивления, просто продолжая смотреть на девушку, которая в изнеможении припала к земле возле высокого дерева.

Освещенные первыми лучами рассвета, проникающими сквозь зазоры между кронами деревьев, ее слегка покачивающиеся волосы сияли, словно золотые шелковые нити. Ее чистые аметистовые глаза смотрели прямо на него и порождали в Зиге внезапное необъяснимое чувство вины.

Она не обладала аккуратной шаблонной красотой гомункулов, или же той самой привлекательностью, которая заставляла сердце биться быстрее от одного только нахождения рядом с человеком, как, например, было с Райдером. Её дивная красота выходила за грани реальности.

Судя по тому, что её тело покрывала броня, она без сомнения была Слугой. Без разницы, служила ли она на стороне Черной или Красной фракции, ему определенно не следовало сталкиваться с ней.

Если бы ему задали вопрос, являлась ли она его другом или врагом, то он определенно посчитал её своим врагом. И все же у него не возникало даже и мысли о побеге.

Было ли это похоже на то, как произведение искусства приковывает к себе взгляды? Зиг шагнул к девушке, будто не осознавая, что делает. Когда он попытался прикоснуться ладонью к её щеке, пока она, наклонившись, опиралась о дерево, его меч, висящий у него на поясе, предупреждающе лязгнул.

Они оба сохраняли молчание. Когда Зиг встретил её взгляд, все его мысли смешались. Теперь же, вернув ясность мысли, он не мог понять, что же он собирался сделать?

Протянуть руку, чтобы коснуться лежащей девушки, означало совершить неимоверно вульгарный поступок. Он уже хотел быстро отдернуть ее, но девушка внезапно схватила ее своей рукой.

— Слава Богу… Мне удалось встретить тебя!

В тот момент, когда девушка улыбнулась, сказав это, Зиг подумал, даже если она его враг, или же даже если она прямо сейчас решит обезглавить его, одной лишь возможности видеть это улыбающееся лицо было достаточно, чтобы у него не осталось никаких сожалений.

Святая дева, которую призвали в эту Великую Войну за Святой Грааль в качестве Рулера — Жанна Д’Арк. Она тщательно обследовала части леса, ставшие полем боя для двух ночных схваток: поединка Берсеркера Красных с Лансером и Райдером Черных и битвы между Райдером и Арчером Красных против Сэйбера, Берсеркера и Арчера Черных, — и с облегчением приложила руку к груди.

Разрушения ограничились лишь сломанными в разгаре битвы деревьями. Более, того разрушения распространились не очень далеко. Если бы Лансер Красных, великий герой Карна, облаченный в само солнце, участвовал в этой схватке, лес бы, наверное, был выжжен до основания.

Оставив в стороне мастеров Черной фракции, что укрылись в Крепости Милления, он не смогла найти ни единого признака присутствия мастеров Красной фракции, которые и инициировали эту атаку. Но с точки зрения того, что война только начиналась, в этой ситуации не было ничего странного. В Войне за Грааль в качестве Мастеров в большинстве своем участвовали маги, поэтому вероятней всего сами они не собирались принимать участие в битвах.

— …в любом случае, это было обычной битвой.

Да. Несмотря на большое число Слуг, битва прошла нормально. Арчер, атакующий с большой дистанции, Берсеркер, бездумно рвущийся в атаку, Кастер, контролирующий големов при помощи магии, Лансер, призывающий колья, протыкающие его врагов, все они, как, собственно, Сэйбер и Райдер, были нормальными слугами и не вышли за рамки действий Героических Духов. Это касалось как Черной, так и Красной фракции.

Конечно же они, как Слуги, обладали потрясающей силой. Особенно выделялся Райдер Красных. По мнению Рулер, его способности не уступали Лансеру Красных.

Это было естественно. В конце концов, он был великим и известным героем. Весь ход битвы полностью изменился из-за одного его появления. Если бы Райдер и Лансер присутствовали на поля боя, Красная фракция смогла бы без проблем превзойти «качеством» вражеских слуг.

Естественно, речь шла лишь о чистой силе. Родственные отношения между Слугами, способности их Благородных Фантазмов, их магия и происхождение; существовало бесчисленное количество факторов, которые тоже играли свою роль. В зависимости от тех, кого она все еще не видела: Ассассина Черных, Сэйбера Красных, Кастера Красных и Ассассина Красных, ситуация могла измениться еще сильнее…

В любом случае, все это ограничивалось законами обычной Войны за Грааль. Даже если все это превратилось бы во всеобщую схватку между четырнадцатью Слугами, Трифас, со своей популяцией в двадцать тысяч людей, был изолирован снаружи. И если она будет использовать свои привилегии Рулера, то тоже, скорее всего, сможет сократить разрушения до минимума.

Не было ничего подозрительного. Не было, но…

Тем не менее, сомнения, источник которых она все еще не могла понять, все сильнее снедали ее изнутри. Она потратила всю ночь, изучая следы битвы, но так и не получила ни одной зацепки. Единственной зацепкой, которой она обладала, заключалась в том, что Лансер Красных пришел, чтобы забрать ее жизнь. Рулер так же прекрасно понимала, что Лансер Красных обладал честным и благородным характером. Поэтому, вероятнее всего, это его мастер приказал ему убить ее.

…Как и ожидалось, ей следовало как-то наладить контакт с Мастерами Красной фракции.

В любом случае, ночная битва подошла к концу… В тот момент, когда он подумала об этом, ее тело слегка обессилело… Казалось, она была немного «сонной». Если выразиться точнее, то сонной была не сама Рулер, не Жанна.

В конце концов, в сне нуждалось лишь само тело Летиции. Однако, Слуги не нуждались во сне. Возможно из-за этого отличия от остальных Слуг, Рулер почувствовала себя немного лучше.

— Уф, нет… еще не…

Жанна не могла справиться с сонливостью одной лишь силой воли. Ей следовало вернуться в город и добраться до церкви и своей кровати на чердаке. Но ее тело слишком нуждалось во сне.

Она уперлась ладонью в ствол большого дерева и когда этого стало недостаточно, неохотно ударила себя по щеке. Боль позволил ей очистить свой разум… Физическое тело и вправду доставляло множество неудобств. Из-за ее неполноценного призыва она может бодрствовать в течении долгого периода времени, но, если она перестарается, вероятнее всего просто лишится сознания, как марионетка, которой отрезали нити.

Она оставила решение этой проблемы на потом, сейчас ей нужно было использовать святую воду, которую она носила с собой, чтобы определить местонахождение всех слуг. Если никаких проблем не обнаружится, ее работа на сегодня будет окончена.

Пять Слуг Черной фракции и один Слуга Красной находились крепости. Красным Слугой, вероятно был Берсеркер. Операция по захвату потребовала большого количества ресурсов, но, похоже, она прошла успешно, и Берсеркер сменил своего мастера. Это не нарушало правил, ведь смена Мастера или Слуги была естественным явлением во время Войны за Грааль, хотя подождите…

— Одного не хватает?..

В крепости должны были находиться шесть Черных Слуг. Что произошло с одним из них? Она расширяла свою зону поиска все дальше и дальше, но так и не смогла найти его.

У нее было плохое предчувствие. Этот Слуга не умер, нет. Если бы один из четырнадцати Слуг погиб, Рулер тут же интуитивно почувствовала это. Сейчас ни один из Слуг не был повержен.

Но что-то в этом было не так. Не интуиция Слуги класса Рулер, а скорее инстинкты самой Жанны подсказывали ей, что где-то что-то произошло без ее ведома.

Ей нужно найти этого Слугу как можно быстрее. Но как его найти? Просто бродить и бесцельно искать его?

Так она ничего не добьется. Рулер была уверена в этом. Бог помогает тем, кто помогает себе сам, поэтому слепой поиск был бы слишком бездумным поступком.

В таком случае, она посмотрела на крепость где собрались пять остальных слуг. Можно допросить их и получить хоть какой-то результат.

В конце концов, Черная фракция пыталась переманить ее на свою сторону, поэтому, скорее всего они не будут пытаться убить ее, не позволив сказать и слова, в отличие от Красной фракции.

Возможно она принимала желаемое за действительное, но бездействие ничего ей не даст. Рулер решила отправиться прямиком к крепости, к ее главным воротам.

Крепость громоздилась на вершине высокого холма, возвышавшегося над Трифасом. Ее силуэт был едва виде на фоне ночной тьмы, напоминая огромный адский котел, в котором варились души грешников. Ее величественность слишком выделялась на фоне маленького городка с всего двадцатитысячным населением, но местные жители даже и не думали о том, чтобы использовать ее в качестве туристической достопримечательности.

Одна из причин заключалась в том, что крепость не была открытой для публичного доступа, она была приватным строением, расположенным на приватной территории… но что гораздо важнее, городские жители боялись этой крепости.

Но они боялись ее не из-за того, что думали, будто бы крепость была проклята. Нет, в этой крепости жили те, кто на самом деле правил Трифасом. Именно так считали его жители и были абсолютно правы.

Стоя перед крепостными воротами, Райдер закинула голову и посмотрела вверх. Крепость не обладала ни малейшей изысканностью, ее грубые стены обладали конструкцией, нужной для того, чтобы создавать трудности при осаде и облегчать оборону. Однако, это не в этом заключалась истинная особенность этой крепости.

Она мягко коснулась крепостной стены. В тот же момент легкое онемение пробежало по ее телу. Скорее всего это было заклинание, объединяющее в себе сильную магию обнаружения и магию воздействия. Учитывая огромную магическую защиту, покрывающую стену, даже Слуге, вероятно, потребуется немалая разрушительная сила, чтобы заставить эту крепость пасть.

Пока Рулер стояла перед вратами крепости, они начали открываться, еще даже до того, как она успела представиться. Врата с дрожью открылись, на другой стороне ее ждал «пожилой» человек с тростью в руке.

— Вы маг из клана Иггдмилления, верно? Я…

— Наблюдатель за Великой Войной за Святой Грааль, Жанна Д’Арк. Для меня большая честь встретиться с прославленной святой девой. Меня зовут Дарник Престон Иггдмилления. Я возглавляю магов, находящихся в Крепости Милления.

Не дав ей представиться, Дарник отвесил чересчур глубокий поклон. То, что он использовал ее настоящее имя, звучало скорее как предупреждение, чем как попытка проявить вежливость. Но тот факт, что ее истинное имя было раскрыто, не беспокоил ее.

Скорее даже наоборот, если бы она не раскрыла свое имя, вероятней всего, Мастерам и Слугам было бы сложно ей доверять. Вот почему ранее в церкви она представилась Жанной.

— На всякий случай скажу, что я не планирую поддерживать ни Черную, ни Красную фракцию в войне за Святой Грааль. Я пришла сюда только потому, что хочу задать вам пару вопросов.

Дарник тут же ответил на бесстрастные слова Рулер, не убирая улыбки с лица:

— Естественно, мне это известно. Однако, сейчас, не откажите в просьбе встретиться с нашим повелителем. Он находится в хорошем настроении с того времени, как мы узнали, что вы решили нас посетить.

— Повелитель…?

Дарник кивнул и ответил с насторожившей Рулер улыбкой:

— Властитель Валахии, Влад III, мой Слуга, Лансер Черных.

Прислуга сновала в различных направлениях отвешивая им поклоны при встрече, пока Дарник вел ее по вымощенному камнем коридору. Рулер быстро поняла, что это были гомункулы по их внешней схожести, поведению и количеству магических цепей в их телах.

— Мы решили свести к абсолютному минимуму число втянутых в это людей, — пробормотал Дарник пока они продолжали свой путь. Это полностью соответствовало основному правилу Войны за Грааль — насколько возможно избегать втягивания в нее непричастных людей.

— Гомункулы ничем не отличаются от людей, — коротко ответила Рулер.

По своей природе, Война за Грааль являлась наименьшей, но при этом величайшей войной в мире. Обычно семи мастеров и семи слуг было достаточно для ее проведения… Но в этот раз обстоятельства ее проведения слишком отличались от обычных.

— Хох. Как святая дева, Вы заботитесь и об искусственных формах жизни. Надеюсь, мы не нарушили ваши правила?

Дарник одарил ее саркастической улыбкой. Рулер ответила с некоторой напряженностью в голосе:

— Я бы не стала рубить с плеча.

Но, учитывая текущие масштабы сражений, возможно, что без гомункулов никак нельзя было обойтись. Рулер и вправду не могла назвать это нарушением правил. Она не могла заставить их отказаться от использования гомункулов, да и самих гомункулов трудно было назвать детьми. Их просто создали такими.

— В отличии от наших врагов, Ассоциации Магов, существование нашего клана висит на волоске. Прошу принять это во внимание.

Дверь, ведущая в тронный зал, отворилась.

— Ах.

Хоть Рулер и не удержалась от еле слышного вздоха, в тронный зал она вступила безо всякого сомнения. На троне восседал Лансер Черных — Влад III. Из Черных Слуг его сопровождали Арчер, Берсеркер и Кастер, стоящие рядом с ним.

Более того, големы и гомункулы с алебардами так же выстроились в строй в тронном зале, приветствуя посетителя.

Их присутствие не создавало особой угрозы, но все же, их объединенная враждебность сама по себе создавала довольно пугающую атмосферу. Однако, Рулер доводилось быть полностью окруженной войсками и при жизни.

Не особо обращая на это внимание, Рулер спокойно сделала шаг навстречу князю. Так как она не была его вассалом, она не склонила перед ним головы, но князь и бровью не повел, увидев это.

— Я Слуга Рулер, призванная, дабы наблюдать за Великой Войной за Святой Грааль, мое имя —Жанна Д’арк.

— Хммм. Обнадеживающе видеть наблюдателя, верующего в того же Бога, что и я.

— Так как я верю в Бога, я надеюсь, что смогу доказать вам, что я стремлюсь быть справедливой и беспристрастной.

Уголки рта Лансера Черных сложились в улыбке под решительным взглядом Рулер. Вероятно, он думал, что ее слова — лишь вздор из уст глупой девчонки.

— Ну, что же, уже скоро рассвет. Что привело тебя сюда, наблюдатель?

— Вы сражались против слуг Красной фракции этой ночью, не так ли? Вашими противниками должны были стать Райдер, Арчер и Берсеркер Красных.

— Да, и что?

— В конце концов битва закончилась тем, что Райдер и Арчер отступили, а Берсеркер был взят в плен, что произошло после этого?

— …

Арчер Черных слегка вздохнул, услышав вопрос Рулера. Нет, не только он. Небольшое оживление возникло и в рядах вооруженных алебардами гомункулов.

Но наиболее ярко отреагировал Лансер Черных.

— …Как нехорошо.

Стоило Лансеру сказать это, как тронный зал тут же заполнила убийственная атмосфера. Неблагоразумная, словно каприз ребенка, но мощная, подобно грохоту бесчисленных орудий… Рулер бесстрастно восприняла желание убийства, исходящее от оружия Лансера.

Это все еще не шло ни в какое сравнение с теми злыми взглядами, с которыми ей пришлось встретиться, пока она, сельская девчонка, ждала аудиенции с Принцем Карлом в Замке Шинон; или же когда ее взяли в плен и обвинили в ереси. Если она и чувствовала хоть малейшую неуверенность, то не сильнее, чем во время собственной казни.

— Если ты не может дать ответа, то ничего не поделать. Наш разговор окончен. Я сама обо всем узнаю.

В момент, когда она уже хотела развернуться к Лансеру спиной, его жажда убийства тотчас смягчилась.

— Извини. Похоже я перестарался, дразня тебя.

Даже Рулер была ошарашена тем, что недавнюю жажду убийства Лансер назвал всего лишь «поддразниванием». Нет, вероятно, он говорил правду. Для повелителя все человеческие эмоции находились в его власти. К примеру, он плакал о своих умерших вассалаов, хоть и не чувствовал горечи, и с благодарностью принимал подношения, хоть они и не доставляли ему радости. Вероятно, гнев тоже был для него всего лишь представлением.

— Сэйбер совершил суицид.

— Что?..

Даже Рулер потеряла дар речи от этих хладнокровно сказанных слов. Лансер Черных покачал головой и как будто с грустью вздохнул.

С ее уст уже почти слетело «Это же невозмо-», но она резко одернула себя… Похоже, он не врал, когда сказал, что Сэйбер Черных, Зигфрид, расстался с жизнью. Но возникало противоречие, Сэйбер Черных был на грани смерти, но она чувствовала, что он все еще жив.

Не может такого быть, чтобы Мастер не чувствовал состояние собственного слуги. Такая ситуация могла возникнуть лишь в случае если их контракт был расторгнут.

Но способности предвидения, коими обладал Рулер, превосходили спиритическую доску*. Она чувствовала его энергию, хоть и слабую, но Жанна могла точно определить, что Сэйбер Черных все еще оставался в этом мире. Было неизвестно, где именно он находился, но в любом случае, он все еще был жив.

— Я могу у кого-то более точно узнать об этом случае?

— Об этом доложил Райдер Черных, Астольфо…. Как оказалось, это он все спровоцировал, поэтому его поместили в темницу в качестве наказания.

— Вот как…

— Теперь же Рулер, скажу тебе прямо, мечник, который по праву являлся краеугольным камнем всей нашей стратегии, был бесцельно утрачен. Поэтому я хочу восстановить мои силы кем-то, кто не уступал бы ему по силам. Думаю, это вполне естественно, не так ли?

Рулер нахмурилась, понимая, какое направление принимает их разговор.

— Как я уже и говорила, я Рулер. Я абсолютный наблюдатель за этой Великой Войной, призванный Святым Граалем… У меня есть свои собственные цели, и в них не входит присоединение к вам.

— У тебя есть желание? Раз уж ты была призвана в Войну за Грааль, у тебя оно должно быть.

— Класс Рулер является исключением и из этого правила. Так как Рулер призывается в качестве наблюдателя, одним из условий попадания в этот класс является отсутствие желаний, которые он мог бы реализовать при помощи силы Святого Грааля.

Эти слова вызвали волнение среди других слуг.

— Рулер, у тебя нет ни единого желания?

— Нет.

Лансер раздраженно ударил по подлокотнику трона. Стоило ему встать, как прежняя жажда крови заполнила зал с новой силой, и он гневно выкрикнул:

— Жанна Д’арк. Я знаю, какими были последние мгновения твоей жизни! Не может быть, чтобы у тебя, преданной всеми, у той, у кого забрали все, что она имела и заставили встретить жестокую смерть, не было ни единого желания! Ответь мне! Я не потерплю вранья!

Если его предыдущее желание убийства было подобно грохотанию орудий, сейчас же его слова стали острыми, как наконечник копья. Она понимала, что в тот же момент, когда она соврет, или даст ответ, который не примет Лансер, она тут же будет насажена на колья.

Рулер одарила Лансера коротким взглядом и заговорила с абсолютным спокойствием в голосе, которое перекрывало даже его гнев

— У меня нет желания. Все говорят, что я должна жалеть о последних моментах своей жизни. Что у меня, наверное, должно быть желание о расплате, или же о спасении. Однако мне достаточно того, что я сама знаю, какую жизнь прожила. Не то чтобы я не испытывала симпатии к окружающим меня людям, но у меня, как минимум, нет сожалений по поводу моей собственной жизни, и у меня нет никаких желаний, которые я хотела бы загадать Святому Граалю. И если бы оно у меня и было, то заключалось бы в том, чтобы эта война прошла корректно.

— Ты говоришь так после того, как даже Бог отвернулся от тебя?

— Это само по себе безумие. Бог никогда не бросает нас. Вернее, правильней будет сказать, что Бог вообще никогда никого не бросает. Просто он ничего не мог поделать.

— Что?..

— Молитвы, подношения — все это мы делаем не для самих себя, а для Господа. Мы молимся, дабы исцелить его горе и его печаль. Да, тогда я точно…

Я точно слышала плач Божий.

Он кричал. Он сетовал. Он плакал. Он был переполнен горем.

Мир катился прямиком в ад, и никто не мог это остановить. Нет, вернее это само по себе было адом.

Бог печально стенал. Люди не могли прожить простую жизнь, будучи вынужденными превращаться либо в чудовищ, либо в добычу.

Война никогда не заканчивалась, и кровь продолжала литься беспрестанным дождем, пропитывая землю.

Вот почему Господь проливал слезы, я слышала Его голос. Я слышала Его тихое, еле различимое бормотание, не доступное

для ушей других.

Это было очевидно. Чтобы следовать Его голосу и ответить на Его зов, мне следовало отбросить все, что я имела.

Мне следовало отбросить свою простую деревенскую жизнь, отбросить радость любви и радость быть любимой. Более

того, я не получу ничего в награду. Меня явно будут презирать многие, как мои враги, так и мои союзники.

На это было даже страшно смотреть. Безумие — деревенской девчонке с глубинки влезать на поле брани, на котором людская жажда крови бурлила в смертельном водовороте.

Но Господь лил слезы.

Да, я определенно… не могу этого вынести. Я не могу отвернуться от Его слез.

Чтобы остановить Его страдания и утешить Его, я выступлю против ада, созданного этим миром. Я закую свое тело в доспех, повешу меч себе за пояс и буду нести свой флаг, посвятив мою жизнь служению Ему.

Да, то откровение, что я получила от Господа, не сулило побед или славы, не возлагало обязательств и не указывало цели.

Господь лишь лил слезы и скорбел.

Именно поэтому. Услышав это откровение, я должна была, по крайней мере, остановить Его слезы.

Лансер Черных некоторое время всматривался в Рулер, затем покачал головой и с грустью сел обратно на трон.

— Похоже, даже несмотря на то, что мы верим в единого Бога, наши взгляды несовместимы.

— Те, кто сжег меня на костре, тоже придерживались той же веры, что и я. Так что в этом нет ничего странного, — сдержанно ответила Рулер.

Лансер Черных улыбнулся, услышав эти нарочито ироничные слова.

— Ничего не поделаешь. Но это не меняет того, что один из Слуг Красной фракции пытался тебя убить. Мы просто желаем заполучить твою поддержку, но, похоже, у них совершенно другие планы.

— Да, похоже на то. Мне надо расследовать, что замышляет Красная фракция. Я не намерена им противостоять, но…

— Все меняется, если они нападут первыми.

— Верно.

— В таком случае я помолюсь, чтобы Красная фракции состояла из глупцов, жаждущих твоей смерти, — сказал Лансер и еще больше расплылся в улыбке.

Рулер вышла из тронного зала и направилась прямиком в подземелье. Берсеркер Красных, захваченный в недавней битве, а также один из Слуг Черной фракции, находились сейчас там. Если верить словам Лансера, то вторым был Райдер Черных.

Атмосфера, царящая в темнице, ясно давала понять, что ей уже давно не пользовались. Возле каждой из восьми камер пространство было забито соломой, гнилой древесиной и паутиной.

В одной из камер находился Берсеркер, полностью запечатанный в воскообразную жижу. Хоть он и сменил Мастера, это не значило, что Черная фракция могла позволить ему действовать на свое усмотрение… Даже в такой ситуации его неменяющаяся улыбка нагоняла ужас.

Но сейчас ее целью был Слуга, заключенный в последней камере.

— О? Кто ты такая?

Юный парень задумчиво наклонил голову набок. Он совершил самое обычное телодвижение, но в данный момент его запечатали ещё сильнее, чем Берсекера. Было больно смотреть на его руки и ноги, прошитые насквозь длинными кольями.

— Ты Райдер Черных, верно? Я Слуга Рулер, Жанна Д’арк, была призвана Святым Граалем, дабы наблюдать за великой войной.

Услышав это, Райдер кивнул, пробормотав «угу» в знак понимания.

— Теперь, когда ты это сказала, я вспомнил, что подобный слуга и вправду был призван в эту войну. Но почему я должен тебе верить? Вдруг ты слуга Красных?

После того, как Райдер одарил ее любопытным взглядом и улыбкой, будто говорящей: Кажется, вещи становятся все интереснее, Рулер, немного подумав, сняла рукавицы и закатила рукава, чтобы показать ему «это».

— Вау…

— Этого достаточно?

— …Да. Ты определенно Рулер. Ясно, вот, значит, о каких «привилегиях» шла речь. Как круто, хочу себе такие же!

Райдер кивнула.

— Рада, что ты понял. Вот что, Райдер — извини, но есть кое-что, о чем я хотела бы тебя расспросить.

— Конечно, конечно. Я расскажу все что мне известно, так что давай начнем, — ответил Райдер с характерной для него беспечностью.

— Сэйбер Черных, Зигфрид, он и вправду покончил с собой?

— Верно.

Но этого не может быть. Не важно, шла ли речь о Сэйбере или о ком-либо другом, все четырнадцать слуг все еще оставались в этом мире. Она на интуитивном уровне знала, что он «жив». Рулер могла наверняка сказать, что его ноги все еще ступали по этой земле.

— Извини, но не мог бы ты в деталях рассказать, как это произошло?

— Конечно, ты как раз вовремя, сейчас у меня невыносимо много свободного времени.

Улыбнувшись, Райдер начал свой рассказ о Сэйбере. Эта история не походила на легенды о герое и больше напоминала притчу о каком-то святом. Так же он рассказал о гомункуле, безымянном мальчике, которого спас тот герой. И о том, как тот мальчик ушел в поисках собственной свободы.

— Ну и после всего этого я оказался здесь, скованный, в полном одиночестве. Нет, у меня, конечно, все еще есть мой сосед, Берсеркер Красных, но он не особо разговорчив… У тебя там все хорошо?

На что тут же последовал ответ из соседней камеры:

— У меня нет никакого желания ублажать одурманенных властью псов. Но тем не менее, я отвечу на твой вопрос. Я в порядке. Теперь же, было бы прекрасно если бы ты убрал этих…

— В другой раз.

Это было воистину поразительно, но Рулер наконец-то поняла:

— Сэйбер и вправду исчез. Но он отдал свое сердце тому гомункулу.

Это был не меч, не одежда и не доспех из, и даже не что-то незначительное, как, к примеру, волосы. Это было сердце, внутренний орган, не менее значимый для человека, чем мозг. Духовное ядро слуги взаимодействовало как с мозгом, так и с сердцем. Раньше в Войне за Святой Грааль не возникало прецедентов того, что кто-то из слуг вырвал себе сердце и передал его другому.

Более того, никто бы не смог так отдать свое сердце, за исключением Сэйбера Черных… бессмертного героя Зигфрида, искупавшегося в крови дракона, заполучив себе тело, близкое по своим силам к драконьему. Нет ничего странного в том, что это может как-то повлиять на тело гомункула.

— Да. Там мы с ним и расстались. После этого он пошел по горной тропе. Я видел деревушку в том направлении, когда делал тестовый полет на своем Гиппогрифе, думаю, сейчас он направляется туда.

— Ясно. Теперь я все поняла. Спасибо.

После того, как Райдер услышал слова благодарности от Рулер, его лицо приняло озадаченное выражение, и он задал ей ответный вопрос:

— Собираешься встретиться с ним?

— Да. Если ты прав, то именно из-за него я все еще чувствую присутствие Сэйбера Черных в этом мире.

— Я знаю, но мне бы не хотелось, чтобы ты втягивала его в эту войну.

Совсем недавно дружелюбно улыбавшийся Райдер внезапно посмотрел на Рулер глазами, наполненными огромной решимостью и еле заметной враждебностью.

Увидев невероятную силу воли, коей был наполнен его взгляд, Рулер ответила:

— Я понимаю. Если сказанное тобой правда, в этой истории он всего лишь жертва. Я не планирую сильно вмешиваться в его жизнь, если, конечно, он сам не пожелает обратного.

Райдер выдохнул с облегчением и враждебность в его взгляде тут же растаяла, словно утренний туман.

— Рад это слышать. Если он сможет выжить и жить спокойной жизнью, то все это того стоило.

После того как Райдер прошептал это, Рулер задала вопрос, который все еще оставался для нее неясным.

— Райдер, почему Сэйбер спас этого гомункула? Я бы еще поняла, если бы на его месте был бы ты, ведь ты Астольфо, один из двенадцати паладинов Карла Великого…

Возможно, лучше бы жизнь гомункулу спас Астольфо, который даже посвятив свою жизнь рыцарству, обладал невероятно мягкосердечной натурой. Но Сэйбером Черных был Зигфрид —член королевской семьи и принц Нидерландов. Защита слабых, что прозябали в бедствиях, как и борьба с сильными, купающимися в нескончаемой роскоши, были поступками, достойными любого героя. Однако даже у этого был свой предел. Так как его призвали в качестве Слуги для участия в Войне за Грааль, он должен был иметь желание для Святого Грааля. По крайней мере, ему не стоило так беспечно жертвовать собственной жизнью ради спасения кого-то, кто даже не являлся его Мастером.

Для Слуги участие в Войне за Святой Грааль означало обретение второй жизни, чудо, вероятность которого один на миллион. Никто бы не смог просто отказаться от него ради гомункула, с которым он даже не был знаком.

— Даже если мы и Слуги, это еще не значит, что мы будем повторять те же поступки, что и при жизни. Скорее наоборот, есть много тех, кто хочет как-то исправиться, дабы смыть сожаления о том, что они совершили при жизни… Хотя, такое, конечно, редко хорошо кончается.

Герои были героями благодаря тому, чего они достигли при жизни. Никто из них не собирался делать того, чего не могли совершить до перерождения.

— Спасибо за все. Я буду молиться за твою победу в этой войне.

— А? Неужто ты благоволишь мне?

Рулер хихикнула и отрицательно помотала головой в ответ на его вопрос.

— Нет. Я просто молюсь о том, чтобы все участники войны достигли желаемого.

— Эй, эй, не говори ерунды, Рулер. Ты хоть в курсе, что в Войне за Святой Грааль победа достанется лишь одному?

— Да, ты прав, но несмотря на это, я молюсь, чтобы все вы остались победителями.

Рулер тихо покинула темницу. Снова оставшись в одиночестве, Райдер Черных внезапно вспомнил последние моменты жизни Сэйбера.

Можно ли назвать «победителем» человека, пожертвовавшего собой безо всякого сомнения ради спасения жизни гомункула и удовлетворенно улыбавшегося до самого своего конца?

Было бы здорово, если бы это оказалось правдой, нет, пожалуй, в глубине своего сердца Райдер знал, что так оно и есть.

* * *

В этот раз ее вел за собой не Дарник, а одна из слуг-гомункулов. Ступая тихо и аккуратно, гомункул и вправду напоминала куклу.

— Могу ли я у тебя кое-что спросить?

— Да, пожалуйста, — ответила гомункул, не останавливая шаг.

—Скажи, пожалуйста, вы, гомункулы, принимаете участие в войне по собственному желанию?

— Конечно. В конце концов, это ведь желание нашего создателя, — последовал полный безразличия ответ.

— Ясно, — сказала Рулер.

Ну, хотя бы это не нарушает правил Войны за Грааль. Гомункулы, так же, как и големы, по собственной воле подчинялись приказам своих создателей. Даже если они и были искусственной формой жизни, они делали это по собственному желанию. Поэтому ей следовало уважать их решение.

— Дальше я найду дорогу сама. Спасибо, — вежливо заявила Рулер, когда они наконец-то добрались до крепостных ворот.

Глядя на нее своими ясными глазами, гомункул низко поклонилась. Но, когда Рулер развернулась и уже собиралась уходить, гомункул нерешительно прокашлялась и обратилась к ней.

— Он совершил какой-то проступок?

Развернувшись, Рулер наклонила голову, услышав столь неожиданный вопрос.

— Он?

— Я имею в виду «его». Гомункула, из-за которого погиб Слуга моего хозяина, Сэйбер.

В ее глазах не было смятения или каких-либо иных эмоций… или же по крайней мере Жанне так казалось, но все же, присмотревшись поближе, она заметила что-то похожее на заботу по отношению к «нему».

— Нет. Из того что я слышала, Сэйбер просто откликнулся на его желание выжить. В желании жить нет ничего грешного.

Она дала этот ответ не как Рулер, а как человек. Не важно, сколько зла накопилось в человеке, желание жить само по себе не может быть неправильным. Однако не желание жить и творить при этом зло.

— Спасибо вам огромное.

Гомункул словно слегка расслабилась. Да, эти гомункулы и вправду были «живыми», со вздохом подумала Рулер. Их судьбы практически полностью предрешены. Платой за быстрое развитие их тел служила их короткая жизнь.

Но, так как она была Рулером, она ничего не могла с этим поделать. У нее не было права сражаться за тех, кто сам не желал для себя спасения.

Взяв себя в руки, Рулер начала свой путь к горе, о которой ранее упоминал Райдер.

Хоть Райдер Черных и поведал ей то, что видел, ее все еще не оставляло преследовавшее ее плохое предчувствие. Для слуги не было такой уж редкостью самоуничтожиться в ходе Войны за Святой Грааль. Всякое случалось, но, к примеру, в случае с Берсеркерами, было много прецедентов, когда Слуга умирал, исчерпав все свои запасы праны.

Так же бывали случаи, когда Слуги случайно задевали своих мастеров во время использования могущественных Благородных Фантазмов.

Также иногда встречались и те, кто был готов пожертвовать собой во благо собственного Мастера, или же милосердные Слуги, готовые отдать жизнь, чтобы защитить невинных людей.

Но в этот раз что-то было не так. Сэйбер вырвал из груди собственное сердце, хоть в его легендах не звучало ни единой предпосылки к этому – но не это беспокоило ее сейчас. Что-то в корне отличалось. И это было естественно — в этом мире, в конце концов, должно было остаться лишь тринадцать Слуг.

Почему же она все еще чувствует, что их четырнадцать? Почему ей кажется, что Сэйбер Черных все еще жив? Что-то было не так с этой Великой Войной за Грааль. Что-то было неправильно. Возможно ли, что этот гомункул был как-то связан с этим?

Нет, это не более чем предположение. Она не может знать наверняка. Она не может этого знать, так что пока что ей остается лишь догнать и допросить его.

— Райдер сказал, что он направился к этой горе, но….

В лесу, полностью покрытом замкнутым барьером, царящая тишина давила ей на уши. Гомункул не излучал такого присутствия, как Слуга. Другими словами, ей просто нужно было искать кого-то непрерывно стремящегося к выходу из этого леса.

Однако… это может вызвать непредвиденные трудности, раздумывала Рулер. В конце концов, гомункул убегал от Иггдмиллении. Вероятнее всего, он гораздо более чувствителен к присутствию магов и Слуг, чем обычные люди.

Даже если она позовет его, он вряд ли откликнется на ее зов. С большой вероятностью он просто в страхе убежит от нее.

Мысли о том, должна ли она его останавливать, роились у нее в голове. В первую очередь, гомункул убегал именно потому, что не хотел быть втянут в эту войну. Для него, наверное, она была лишь кошмаром, вновь пытающимся затянуть его в эту ужасную войну.

Но…

Она собрала свою прану и снизила ее до уровня, едва достаточного, чтобы игнорировать эффекты замкнутого барьера. Таким образом, он вряд ли сможет заметить ее присутствие, и она сможет приблизиться к нему достаточно близко, чтобы разглядеть его собственными глазами.

Но в таком состоянии ее физические возможности не сильно отличались от тех, коими обладал обычный человек. Даже если луна и выйдет из-за туч, идти по горной тропе, полагаясь лишь на ее тусклый свет было крайне выматывающей затеей.

Успокаивая свое тяжелое дыхание, она молилась о том, чтобы ей удалось догнать его, преодолев эту горную тропу со всей своей решимостью.

Все плыло перед ее глазами, но у нее не было времени, чтобы волноваться об этом.

Каждый шаг отнимал все больше сил. Еще немного, говорила она своему телу.

Ради чего ей приходилось проходить сквозь столько испытаний? Ради того, чтобы встретиться с ним, с гомункулом, которому помог Райдер Черных и ради которого Сэйбер Черных без раздумий пожертвовал собственной жизнью.

И это все?.. Этого, этого должно быть достаточно. Тогда что это было за чувство долга, что беспокоило ее так сильно, что она не просто не могла найти себе места?

Нет, сейчас лучше не думать об этом. Пока что лучше просто считать, что она хочет встретиться с ним исходя лишь из собственных пожеланий.

И все же, вопреки всем ее усилиям, она теряла контроль над телом.

Вероятно, дело было в том, что оно принадлежало Летиции и уже давно превысило предел своих возможностей, двигаясь сейчас исключительно благодаря волевым усилиям Рулер. Загнанная этим в угол, она продолжала сдерживать растущее в ее сердце нетерпение. То, что она двигалась ночью по горе, еще не значило, что она позволила себе быть беспечной.

Сопротивляясь соблазну погрузиться в сон, она просто продолжала идти дальше. Наверное, это было вызвано тем, что она перестала поддерживать себя праной, но ее броня сейчас казалась невероятно тяжелой.

Она продолжала идти по тропе, которой, казалось бы, нет конца, и вот наконец вдалеке перед ее глазами появилась фигура, одиноко стоящая у вершины горы, где лес начинал редеть.

— Ах.

Она выдохнула с облегчением… но, похоже, она совершила фатальную ошибку. У нее потемнело в глазах, и мир поплыл под её ногами.

Нет, мне надо – надо выдержать это.

— Стой! — машинально крикнула она. Мысль «я ошиблась» пронзила ее разум. Проделав такой сложный путь пытаясь не спугнуть его, она оплошала в последний момент.

Силы полностью покинули ее. Перед тем как она успела что-либо придумать, сознание покинуло ее. Она припала к земле и прислонилась к рядом стоящему дереву.

Она не могла пошевелится. Хоть она и не собиралась умирать, у нее не было сил двигаться дальше. Ее тело нуждалось во сне. Но из-за того, что окликнула его секунду назад, гомункул сейчас наверняка думал, что его преследуют. Если она не погонится за ним прямо сейчас, у нее вероятно больше не будет шанса встретиться с ним.

Она совершила фатальную ошибку. Сожалея об этом всем своим сердцем, Рулер услышала едва заметные звуки шагов, ступающих по траве.

Не может быть, подумала она, подняв голову. Сознание понемногу возвращалось к ней. Парень с тонкими и изящными чертами лица робко протягивал ей свою руку.

Она тут же ухватилась за нее, прошептав с облегчением:

— Слава Богу… Мне удалось встретить тебя!

И так эти двое встретились.

Девушка — Слуга без Мастера, посвятившая себя наблюдению за этой Великой Войной за Грааль. И парень, что не был ни человеком, ни Слугой, и возможно уже даже перестал быть гомункулом. Оба они были чужими в этом ритуале, известном, как Война за Святой Грааль.

— А, эм, эээ. Я тебе не враг, — извиняющимся тоном пробормотала девушка. И парень ответил ей кивком, чистым от любых злых помыслов.

— Да, почему-то я и сам уже понял это.

Несмотря на слабость, девушка как-то умудрилась приподняться, и, усевшись поудобнее, она представилась:

— Я Жанна Д’Арк, Слуга призванная в качестве Рулера в эту Великую Войну за Грааль. Есть кое-что, что я хотела бы у тебя спросить, гомункул, ранее принадлежавший Крепости Милления, ты не против?

— Да, все в порядке.

— Из-за специфических способностей присущих классу Рулер, я могу с точностью определить смерть кого-либо из Слуг, участвующих в Великой Войне. Сейчас я чувствую, что все Слуги все еще находятся в этом мире, однако…

— Нет. Ты не права. Сэйбера Черных уже нет с нами.

— Райдер тоже сказал мне, что Сэйбер Черных мертв. Однако это невозможно. Я все еще чувствую присутствие всех четырнадцати слуг. И от тебя определенно исходит присутствие Слуги. Но, сейчас, когда я встретилась с тобой лицом к лицу, я могу с уверенностью сказать, что ты не Слуга.

Рулер сняла свою латную рукавицу, и внезапно приложила свою руку ему к груди. Игнорируя его замешательство и смущение, она проверила его сердцебиение.

— Сильно бьется. Похоже, оно не отличается от обычного сердца. Слава Богу. Все же его смерть не была бесполезной.

Она выдохнула с облегчением. Затем, поняв, что именно она только что делала, она резко убрала руку и рассыпалась в извинениях.

— Извини, я просто…

— Нет, ничего страшного… Со мной все в порядке? — спросил парень, чувствуя себя неловко.

Но Рулер помотала головой, успокаивая его:

— Да, все хорошо.

Честно говоря, его сердце работало так идеально, что в это трудно было поверить.

Если извлечь его магические цепи и, как следствие, лишить его возможности пользоваться магией, его нельзя бы было отличить от обычного человека.

— Все так, как и сказал Райдер Черных. Теперь ты свободен.

После этих слов гомункул непроизвольно нахмурился. Смотря на него, Рулер удивленно спросила:

— Что-то не так?

— Нет. Умом я понимаю, что значит свобода. Но… Я понятия не имею, что мне теперь делать.

Зиг честно поделился с ней собственным беспокойством. Рулер с любопытством наклонила голову. Она помнила, как пламенно Райдер Черных описывал его будущее, когда она была в замке:

«Он точно доберется до деревни и использует ее как отправной пункт, для своего дальнейшего путешествия в город. Он встретит множество людей на своем пути, получая раны и исцеляя их, и наконец встретит свою любовь. Аххх, как же это чудесно!»

Когда Рулер передала ему слова Райдера, он замотал головой, отрицая вариант такого будущего.

— Да, определенно, если я свободен, то этот путь открыт для меня. Но по какой-то причине у меня нет никакого желания следовать по нему.

Он мрачно опустил голову, будто бы извиняясь за свои слова перед Райдером.

— С тобой многое произошло, поэтому не думаю, что у тебя получиться так быстро привыкнуть к этой свободе… Но, возможно, у тебя просто есть другое желание? — попыталась подбодрить его Рулер.

— Другое желание…

Будущее, которое ему напророчила Рулер без сомнения было привлекательным. Но по какой-то причине ему оно не нравилось. Так что, возможно, было какое-то другое… другое будущее, которого он сам для себя хотел.

— Если ты говоришь, что у тебя нет желаний, то тебе стоит почувствовать свою свободу и самостоятельно найти свою мечту. Но если же она у тебя уже есть, тебе стоит честно признаться в этом и принять ее. Вот что я думаю.

Мечта, его собственная мечта. Чего же он желал? Закрыв глаза, Зиг вспомнил всю свою жизнь. Он желал убежать, он желал выжить, он жаждал помощи, он пытался убежать, но у него не получилось, он даже однажды умер, а затем воскрес, обретя свободу.

Его жизнь была невероятно короткой, но он был наделен огромной удачей. Даже учитывая, что он ничем не отличался от других гомункулов … Нет, он ни капли не был на них похож. Они умирали, не имея надежды на лучшее, он же продолжал жить.

Можно было просто сказать «ничего не поделаешь» и сдаться. Поступив так, он мог с легкостью отбросить прочь мысли о других гомункулах. Но он не мог этого сделать. Ранее, они намеренно упускали его из виду, хоть им и было приказано искать его.

Что же это было за счастье, что он чувствовал, когда Райдер чуть позже рассказал ему об этом? Не было ли это вызвано связью с его собратьями, гомункулами, которые даже решились пойти против приказа своих хозяев, чтобы помочь ему?

Тогда…

Тогда довольно просто понять, в чем же заключается мое желание.

Я обрел свободу. Вот почему я хочу помочь остальным обрести ее. Как Райдер, Арчер и Сэйбер помогли мне.

Желание, мое желание, моя мечта… спасти их всех. Я хочу спасти тех, кем раньше был я сам… моих собратьев гомункулов, которые погибнут без моей помощи.

Они заточены в той гниющей жиже, где им остается лишь чувствовать страх. Смерть естественна для всех живых существ, но то, что они не смогут испытать ничего другого вплоть до самой своей кончины, слишком безрассудно и грустно.

Так же, как Райдер спас меня, я должен спасти их. Если у меня получится, я смогу с гордостью встретить Райдера, если мне,

конечно, доведется еще хоть раз свидеться с ним снова. Я смогу сказать ему, что спас всех, кто желал свободы…

Они молили: «Пожалуйста, спаси нас». Я слышал их. И я не могу отвернуться от них, делая вид, что ничего не слышу. С этим сердцем, доверенным мне героем, я не могу этого сделать.

— …Я хочу спасти их.

— Кого ты хочешь спасти?

— Моих товарищей, таких же гомункулов, как и я. Тех, кто не может даже позвать на помощь, даже несмотря на то, что они молятся о собственном спасении. Тем, кому суждено жить лишь ради того, чтобы погибнуть без всякой надежды на какую-либо помощь.

— Значит, ты хочешь спасти тех гомункулов в замке?

Зиг кивком ответил на вопрос Рулер.

— Но… это ведь не то, чего желал Райдер, верно?

Именно, тот Слуга мечтал лишь о том, чтобы гомункул был счастлив, живя спокойной жизнь вдали от битв.

—Я знаю… Но эта мирная, спокойная жизнь, эта мечта… она принадлежит не мне.

Побуждения Райдера и вправду радовали его. Но тем не менее, ему нужно было это сделать.

— Я слышал. Я слышал их мольбы о том, чтобы «кто-то» помог им. Я просто не могу жить, закрывая на это глаза.

Для него это было подобно оковам. Гомункул, спасенный благодаря своей огромной удаче, прекрасно понимал эту радость… огромную радость от того, что кто-то протянул тебе руку помощи. Это чувство, вероятно, не дано было испытать никому из других гомункулов на протяжении всей их жизни.

Странное чувство вины сковывало его тело. Он был не в силах это изменить, но его сердце хотело, чтобы он что-то изменил.

У Рулер перехватило дыхание от таких слов Зига.

Хоть они и слышали разные голоса, но их решимость была одинаковой. Она пыталась ответить на стенания Господа, он же — на плач его собратьев, гомункулов. Хоть сама Рулер и не могла услышать этих голосов, этот парень определенно слышал их.

Следовательно…

— Я не смогу остановить тебя.

— Хммм?.. Думаю, у тебя есть множество способов остановить меня.

— Нет, я говорила сама с собой. В общем, ты собираешься вернуться в замок и подговорить других гомункулов совершить побег?

— Я думал о разных методах, но в целом, да.

— Как думаешь, какова вероятность того, что у тебя это получится?

— Прямо сейчас она равна нулю. Но это не значит, что я собираюсь сбегать.

— Пожалуйста, забудь об этих безрассудных попытках идти напролом. Это неуважение ко всем стараниям, что приложил Райдер, дабы освободить тебя.

Конечно же, он не собирался этого делать. Но… сейчас, Зиг не мог придумать ничего, что хотя бы отдаленно можно было бы назвать планом.

— У меня вопрос к тебе как к наблюдателю за Великой Войной. Черная фракция использует гомункулов в качестве источника праны для слуг. Это ведь явно является нарушением правил Войны за Грааль, не так ли?

Лицо Рулер помрачнело. Да, спасение гомункулов было его целью. Но на его пути стояло слишком много сложностей. Самый большой вопрос заключался в том, считалось ли это нарушением, если строго следовать правилам.

— Судя по тому, что я видела, гомункулы принимают участие в Великой Войне по собственной воле. По крайней мере так мне ответила гомункул, которой я задала этот вопрос.

Они соглашались сражаться, ибо таков был приказ их хозяев.

Такой путь избирали не только гомункулы, но и многие люди. В конце концов, Слуги принимали участие в битвах примерно по той же причине.

— Наша воля неимоверна слаба. Мои сородичи способны лишь подчиняться отданным им приказам.

— Но ведь сам ты обладаешь собственным мнением, и действуешь, основываясь на нем.

— Да, но…

— Раз они участвуют в Войне за Грааль по собственной воле, то не думаю, что я могу чем-нибудь помочь. Не лучше ли будет, если ты сам поговоришь с ними и узнаешь, так ли это или нет?

Гомункул потерял дар речи. Без сомнения, он получит от них правильный ответ, если решится спросить подобное. С момента их рождения, подчинение чужим приказам было целью их существования. Они не имели ни малейшего понятия о такой вещи, как «сопротивление приказам».

— Но это и вправду не то, на что я могу спокойно закрыть глаза. Одно из основных правил гласит, что поставка праны должна осуществляться лишь между Слугой и его Мастером. Игнорировать это в подобных объемах и столь открыто… это может вызвать проблемы. Но даже если я прикажу им исправить это, они все еще не обязаны мне подчиняться.

— Разве наблюдатель не наделен определенной властью?

— Да, но… количество применений моей власти довольно ограничено. Говоря точнее, мне дано право отдать два абсолютных приказа каждому Слуге.

— Это же…

Рулер кивнула, глядя на его удивленное лицо. Да, это и было ее величайшей привилегией. Право отдать абсолютный приказ Слуге, которым каждый Мастер обладал в трех экземплярах, другими словами — Командное Заклинание.

— Однако, будучи наблюдателем я не могу использовать Командные Заклинания без веской причины… Хотя, естественно, что это все остается на мое собственное усмотрение.

Конечно же, если она использует Командные Заклинания в своих целях, то она сможет даже предрешить кому достанется Святой Грааль. Она может просто приказать не нравящемуся ей слуге совершить суицид.

Однако, именно поэтому ей самой нужно было следовать установленным правилам. Если она от них отступиться, то уже будет не Рулером, а просто деспотом.

Увидев, как опустились плечи гомункула, сердце Рулер сжалось в груди. Как он и сказал, было слишком сурово ожидать от гомункулов проявления воли.

— У меня есть предложение. Тебе не кажется, что гомункулы откроют свои сердца, если ты поговоришь с ними? Почему бы тебе не показать им то, чего никогда не показывали их хозяева?

— Это…

Его дыхание участилось. Будучи таким же гомункулом, как и они, он, возможно, сможет открыть им глаза на те ужасные условия, в которых проходит их жизнь. Тогда и Рулер сможет им немного помочь. Если этого будет достаточно, чтобы вызволить жаждущих помощи гомункулов, которые решатся сбежать из замка…

— Если это поможет спасти моих товарищей, я должен попытаться.

— Ясно… В таком случае…

Честно говоря, эта ситуация была на грани ее юрисдикции.

Она слишком активно поддерживала гомункула.

Но… даже если она и откажется с ним сотрудничать, он все равно не остановится.

Пока Райдер Черных остается в этом мире, он непременно продолжит сеять хаос внутри Черной фракции. И учитывая, что все и так довольно сложно из-за того, что Красная фракция пытается убить ее, она не может позволить войне разгореться еще сильнее.

Кашлянув и выпятив грудь, она заговорила в нарочито раздраженной манере:

— Ничего не поделаешь. Этой ситуации не избежать, так что с этого момента я сама буду контролировать твои действия. Не волнуйся, я постараюсь максимально считаться с твоими собственными пожеланиями. Однако, пожалуйста, воздержись от различных необдуманных и безрассудных действий. Понятно?

— Хм…

— Прямо сейчас ты не можешь самостоятельно действовать в данной ситуации.

— Ты права… но…

— Прежде всего, если ты решишь самостоятельно вернуться в замок, я и представить не могу, что Райдер Черных… Астольфо, может натворить. Меня это весьма и весьма тревожит….

Она проворчала это так, будто её тревога исходила из самой глубины сердца.

— Ты права.

В конце концов, он был Героическим Духом, у которого вылетело из головы, зачем он отправился на Луну.

Если гомункул будет действовать неосторожно, Райдер определенно устроит погром в замке, чтобы спасти его.

— Более того, я прошу тебя следовать моим указаниям. У тебя ведь нет возражений? Нет ведь, не так ли? Ответь мне!

Рулер внезапно начала давить на него, заставляя отвечать, и он, подчиняясь ей, быстро-быстро закивал головой.

— П-Понятно… Буду тебя слушаться.

Рулер уже собралась протянуть руку, с которой она сняла перчатку, для того, чтобы скрепить договор рукопожатием, но затем внезапно осознала, что все еще не знает его имени.

— Извини, твое имя…

— Пожалуйста, зови меня Зиг. Хотя изначально все же это имя принадлежало ему, а не мне.

Говоря это, парень с некой гордостью прижал руку к груди.

— Так как его больше нет, я должен жить. Когда я это осознал, это имя показалось мне наиболее подходящим… Я так считаю, как тебе?

— Ясно. Так значит теперь тебя зовут Зигфрид.

— Нет, ты не так поняла. Просто Зиг будет достаточно. Думаю, я все же недостоин его полного имени, ибо вряд ли смогу жить так, как жил он.

Он прошептал это с некой горечью и разочарованием.

Наверное, у него не получится так, без всяких раздумий, отдать за кого-то свою жизнь, как это сделал Зигфрид…

— В этом нет ничего удивительного. Ты лишь получил возможности, позволяющие тебе что-то изменить. Ты не герой, что прославил свое имя в легендах, как он.

Было бы невероятно глупо заставлять парня, перед которым только-только открылись все возможности этого мира, жертвовать своей жизнью. Не важно, насколько взросло он себя вел, он все еще был слишком юн.

— Ясно… Да, я понял.

Зиг послушно кивнул. Какой чудесный мальчик, с удовольствием подумала Рулер, снова протянув ему руку. И парень робко пожал ее.

— Ну, что же, тогда давай отправимся в замок… Если мы наткнемся на Райдера, пожалуйста, позволь мне самой все ему объяснить, чтобы все это не переросло в ссору.

— Хорошо, тогда пошли.

— Да, вперед!

Рулер отвернулась от деревни, расположившейся у подножья горы, и затем, сделав всего пару шагов, обессилено опустилась на колени.

— Ч-Что случилось? — Зиг неистово бросился к ней.

Рулер ответила ему с виноватым выражением лица:

— М-м-м-м… прости, но нам придется сначала отправиться к деревне у подножья горы.

— Почему?

Ответом на его вопрос послужил звук, который объяснил все красноречивей любых слов.

Это было урчание ее живота.

— Не думаю, что это возможно, но ты…

— Извини, но не мог бы ты отнести меня туда на своей спине? Мой желудок пуст, и я не могу двигаться…

Невозможное случается. Она полностью выбилась из сил. Если подумать, то после ужина, она только и делала, что бегала по округе, не имея возможности чем-либо перекусить. У нее даже не было времени, чтобы отдохнуть после использования святой воды. Она даже уже теряла сознание, хоть и совсем ненадолго.

Хоть для Слуги это не считалось проблемой, но как человек она потратила слишком много энергии. Она бы смогла идти дальше ценой затрат огромного количества праны, но ей было не по силам игнорировать это угнетающее чувство голода вечно.

— …мне весьма тревожно за наше будущее.

Рулер нечем было на это ответить.

— Как там Лансер?

— Вместо того, чтобы вернуться в призрачную форму, мой Лорд восседает на троне, похоже, раздумывая о чем-то. Наверное, он размышляет о своем недавнем разговоре с Рулер.

Собравшись в одной из комнат замка, глава клана Иггдмилления, Дарник и Арчер Черных, стояли друг напротив друга, разрабатывая план дальнейших действий для Черной фракции.

— Подумать только, Сэйбер так рано вылетел из игры…

Дарник находился в скверном расположении духа. И это было естественно, ведь класс Сэйбер превозносился как сильнейший из семи классов, его представители обладали выдающимися способностями, которые могли обеспечить им выживание вплоть до последних этапов войны. Конечно же, также существовали такие классы Слуг, как Кастер и Ассассин, специализировавшиеся на поиске слабых мест противника, или же Слуги класса Райдер, превосходящие врагов изобилием своих Благородных Фантазмов, поэтому нельзя сказать, что Сэйберы обладали абсолютным превосходством, но в отличии от других классов они не испытывали никаких проблем относительно способностей их противников. Слуги класса Сэйбер могли справиться в бою с любым типом противника благодаря универсальности своих способностей.

Более того, Сэйбером Черных был Зигфрид, великий герой Нидерландов. За исключением Сэйбера Красных, он скорее всего, победил бы любого героя, с которым бы столкнулся.

— Нет смысла жалеть о произошедшем. Красная фракция, рано или поздно, наверняка заметит смерть Сэйбера. И когда это случится, очень вероятно, что они атакуют нас, дабы прикончить одним ударом.

Красная фракция лишилась Берсеркера и на данный момент тоже обладала лишь шестью Слугами. Если бы их командованием занимался Арчер Черных, он бы предпочел нанести атаку, пока Черная фракция не восстановилась от потери Сэйбера. У них был отличный шанс победить тогда, когда Черная фракция еще не была готова к нападению.

— Нам понадобится Благородный Фантазм Кастера.

— Я слышал, что мы еще не собрали все нужные материалы для его использования.

Благородный Фантазм Слуг попадал в этот мир во время их призыва, и, естественно, состоял из праны. Хоть для его активации иногда и требовались определенные условия, Благородный Фантазм редко нуждался в каких-либо материалах для своего создания.

В большинстве подобных случаев Благородный Фантазм в том или ином виде доходил до наших дней. Однако, в таких случаях, требовалось найти сам Благородный Фантазм, а не материалы для его создания.

Благородный Фантазм не был каким-то неведомым оружием. Благородные Фантазмы — ничто иное, как величайшее таинство, коим обладал Героический Дух в своих легендах. Следовательно, Благородный Фантазм сам по себе являлся уже законченной сущностью… в большинстве случаев.

Если же существовал Благородный Фантазм, не подпадающий под эти правила, то он был либо чем-то слишком великим, чтобы принадлежать лишь одному Героическому Духу, либо же чем-то незавершенным, но все равно запечатлевшим себя в легенде.

— Остался лишь последний ингредиент. Если мы заполучим его, Кастер сможет активировать свой Благородный Фантазм.

— Первоклассный маг, — промолвил Дарник, сохраняя мрачное выражение лица.

Услышав его слова, Арчер наконец-то понял истинную причину недавних событий.

— Ясно. Так вот зачем Кастеру был нужен этот гомункул.

— Именно. Благородный Фантазм Кастера требует ядро для своей работы, и качество ядра будет отражаться на силе этого Благородного Фантазма. Единственные, кто обладают необходимыми задатками в нашем клане, это…

— Семеро Мастеров и тот гомункул.

— Мы можем собрать сколько угодно второсортных и третьесортных магов. Однако мы не сможем заполучить мага, обладающего тысячелетней магической меткой, за такой короткий промежуток времени.

— Не думаю, что у гомункула была метка, хотя…

— Но гомункул был создан с использованием технологий, похищенных у Айнцбернов. Нет ничего удивительного в том, что среди созданных нами образцов нашелся подобный экстраординарный экземпляр. Думаю, Кастер заметил это.

Верно, кивнул про себя Арчер. Он явно обладал первоклассными магическими цепями. Как следствие, его слабое тело не могло совладать с силой собственных магических цепей.

— Но сейчас охота за тем гомункулом уже бесперспективная затея. Другими словами…

— Нам придется использовать кого-то из Мастеров в качестве ядра, да?

— Да. И при подобном раскладе есть лишь один человек, подходящий под наши условия, — пробормотал Дарник с горькой улыбкой.

Арчер догадывался, что вероятнее всего он имел в виду Гордеса Мьюзик Иггдмилления.

Особенно учитывая, что слуга Гордеса решил покончить жизнь самоубийством, Гордес явно приложил к этому свою руку.

Очнувшись, Гордес жалобно дрожал под допросом, который ему устроил Лансер, обвиняя при этом во всем случившемся Сэйбера и Райдера. Подобные потуги не вызывали жалости даже у Арчера.

Гордес забыл, что, будучи его Слугой, Сэйбер все еще оставался непобедимым героем Зигфридом, не имеющем себе равных в истории… Нет, вероятно, будет правильней сказать, что он просто решил закрыть на это глаза.

Если Сэйбер не подчинялся приказам Мастера, это, возможно, было вызвано его собственными убеждениями. Ни в коем случае нельзя было пытаться подавить это подобным высокомерным отношением. По сути, Арчер считал, что деспотизм Гордеса заставил Лансера даже умерить свой гнев по отношению к Райдеру.

— Стоило ли позволять Кастеру становится Мастером Берсеркера Красных?

Хоть Гордес и потерял Сэйбера, у него все еще оставалось одно Командное Заклинание, и он продолжал обладать правами Мастера. Если ему следовало заключить новый контракт, то он бы выбрал Берсеркера Красных, но…

Контракт с Берсеркером уже заключил Кастер Черных.

— В конце концов, мы не возлагаем никаких надежд на Мастера Берсеркера. Когда мы пересадим Командное Заклинание Гордеса Кастеру, его роль ограничится лишь приказом Берсеркеру впасть в буйство, отданным при помощи Командного Заклинания.

— Ясно.

Дарник раздраженно закатил глаза:

— Есть ли какие-либо вести от Мастера Ассассина?

— Нет. Благодаря спиритической доске мы знаем, что Ассассин все еще жив, но…

В их головах проплывал худший из возможных сценариев. Член Иггдмиллении, Сагара Хьема, целенаправленно отправился к себе на родину, на Дальний Восток, чтобы создать идеальные условия для призыва своего слуги.

При помощи спиритической доски они подтвердили, что призыв произошел успешно. Но они не могли проверить, был ли Сагара Хьема мастером, призвавшим Ассассина.

Другими словами, имелась вероятность, что Мастером стал кто-то другой. Ассассин Черных – Джек Потрошитель – имел довольно короткую историю и был серийным убийцей, чего явно не хватало для того, чтобы достигнуть уровня Героического Духа*, но благодаря специфическим способностям его класса, он без сомнения имел высокие навыки убийства Мастеров.

Учитывая это, Ассассин считался ужасающим противником.

— В худшем случае оба Ассассина сейчас принадлежат Красной Фракции, но…

Дарник покачал головой на слова Арчера, будто бы говоря, что не желает даже рассматривать эту возможность. В это время дверь внезапно открылась, и они оба обратили свой взор на вошедшего.

— Дедушка, Арчер. У вас не найдется минутки времени?

Вошедшей оказалась Мастер Арчера Черных, Фиоре Форведж Иггдмилления. Обычно она оставалась изящной в любой ситуации, но сейчас она выглядела крайне озадаченной.

— Что случилось, Фиоре? Ты ворвалась сюда, даже не постучав…

Вместо ответа, Фиоре просто молча положила газету на стол. Глаза Арчера и Дарника тут же привлекла необычная статья.

— Это же…

— Похоже в столице Румынии, Бухаресте, объявился серийный убийца. И сейчас его кровавый след тянется на север от Бухареста к Сигишоаре.

Дарник лихорадочно читал статью. Несмотря на небольшое количество деталей убийств, на счету у убийцы было уже более тридцати жертв, и вся Румыния дрожала от страха.

— Я думала, что это просто совпадение, но, пожалуйста, посмотрите сюда. Список жертв…

Фиоре указала на фото женщины. Несмотря на низкое качество фотографий, на них все еще можно было разглядеть правильные черты ее лица. В подписи под фото значилось лишь «неопознанная жертва».

— Ее имя Пеметрекис. Она работала на Ассоциацию в том же департаменте, что и я.

После ее слов, Дарник тоже осознал всю серьезность ситуации. Если бы речь шла о простом серийном убийце, это бы еще сошло за совпадение. Но маг не мог стать жертвой обычного убийцы. Тем более, что её, вероятнее всего направила в Трифас Ассоциация.

— Была ли она слабой настолько, чтобы стать жертвой серийного убийцы?

— Нет. Пеметрекис специализировалась на сборе разведданных. Учитывая боевые способности ее фамильяров, обычный маг не смог бы совладать с ней в бою.

— Иными словами, этот серийный убийца достаточно силен, чтобы убить мага.

Если серийным убийцей был просто маг, превзошедший ее в силе, все это не имело бы для них никакого значения. Но в их головы само по себе приходило имя монстра, гораздо превосходящего способности магов.

Слуга Ассассин – Джек Потрошитель. Прибыл ли он в Румынию? И если да, то, о чем, черт подери, думал его Мастер? Как минимум, он явно не в своем уме, если позволил подобному попасть в газеты. Он абсолютно не считался с главным правилом, которому придерживались все маги — о скрытии магии от общественности.

— Именно. Что нам делать, дедушка? Не думаю, что мы можем закрыть на это глаза.

Немного подумав, Дарник принял решение отправить на разведку тех нескольких магов из их клана, которые на тот момент находились в Трифасе.

— Если это и вправду работа Ассассина Черных, маги не смогут ему противостоять.

Не важно, насколько слабым мог быть Слуга, он все еще оставался Героическим Духом. Существом, достигшим уровня высшего таинства. Не говоря уже о том, что их противником был Ассассин, Слуга, который специализировался на убийстве мастеров.

— Может, нам тоже стоит выдвинуться за ним?

Предложение Фиоре определенно несло рациональное зерно. Но одно дело, если бы ей самой нужно было бы покинуть Трифас и отправиться в Сигишоару; отправлять в подобной ситуации слуг и ослаблять собственную защиту было…

Когда мысли Дарника уже зашли в тупик, ему внезапно пришло телепатическое сообщение от Кастера.

«Докладываю. Похоже Сэйбер Красных и ее Мастер покинули Трифас.»

«Покинули… Ты знаешь, куда они направились?»

«Похоже, они направляются в Сигишоару. Если я воспользуюсь своей магией для удаленного наблюдения за тем городом, я не смогу осуществлять надзор наших территорий должным образом… что мне предпринять?»

«Пожалуйста, продолжай надзор за Трифасом. Но нам бы также не помешала информация из Сигишоары. Если у тебя есть свободные силы, направь их туда.»

Лишь по двум причинам Сэйбер Красных и ее Мастер, вольнонаемный некромант Шишиго Кайри, могли отправиться в Сигишоару.

Они либо хотели уничтожить Ассассина Черных, либо же объединить силы с его мастером. В любом случае, Черная фракция не могла оставаться в стороне.

Сейчас под их знаменами находились шесть Слуг и шесть Мастеров, но из-за своего оборонительного положения они могли использовать в качестве разведчика не более одного Слуги.

— Арчер. И Мастер Арчера, Фиоре. Отправляйтесь в Сигишоару. Ассассин Черных… и Сэйбер Красных сейчас там.

Фиоре немного напряглась при упоминании Сэйбер Красных. Им придется встретиться со своим самым грозным противником в этой Великой Войне за Грааль. Схватка с ее Мастером, Шишиго Кайри, будет неизбежной. Это и напрягало её.

— Ясно. Мы отправимся, как только закончим наши приготовления. Пошли, Арчер.

Но несмотря на некое напряжение, Фиоре совсем не боялась. Во-первых, она верила в своего Слугу, а во-вторых она абсолютно была убеждена в своих способностях.

— Понятно, Мастер. Тогда, господин Дарник, прошу нас извинить.

Дарник коротко вздохнул, когда Фиоре и Арчер покинули комнату.

— Этот мир и вправду мне не подвластен. Я уже принял решение рискнуть собственной жизнью ради отделения от Ассоциации. Так что подобный инцидент все еще может произойти.

Естественно, Дарник понимал возможность того, что он мог проиграть эту войну, и в этом случае его клан бы уничтожили. Но он бы ответил: «А что с того?». Он помнил много кланов, которые нашли свою погибель, не имея даже шанса достичь Истока.

У них же был этот шанс, и такая возможность сама по себе была невероятной удачей. И конечно же, Дарник не собирался проигрывать.

— Это не моя вина.

Одиноко сидя в своей комнате, Гордес чувствовал себя раздавленным от ужаса и унижения.

— Это не моя вина, — пробормотав это, Гордес дрожа осушил полную рюмку спиртного, пытаясь откреститься от собственной ошибки. Вкус дорогого алкоголя, стоящего на его ночном столике, не оправдал его ожиданий. Он обладал горьким привкусом, пронизывающим язык. Но не только вкус ему не понравился, он пил и не пьянел, это определенно была подделка.

— Да, это подделка. Этот чертов герой… будто бы Зигфрид мог так поступить.

Но он и не думал останавливаться, он пил и пил, его голова раскалывалась, и перед глазами вновь появился взгляд этого раздражающего мечника.

Одно лишь воспоминание о нем заставило его мысли проясниться.

Этот взгляд не был приятным или противным. Он не был наполнен ни холодом, ни желанием убивать. Мечник просто ждал.

— Что мне делать?

Если бы этот взгляд выражал надежду, возможно, он бы придумал что-нибудь. Если бы этот взгляд был наполнен холодом или гневом, то он бы испугался и ответил ему — даже несмотря на то, что был его Мастером.

Если бы он выдвинул какое-нибудь предложение, со своими преимуществами и недостатками, Гордес бы, наверное, отказался, но не разгневался на это.

Но он не сделал ничего из этого. Он лишь ждал подобно роботу. Ждал, пока Гордес выберет «Да» или «Нет».

Это не было связью между Мастером и Слугой. «Я был лишь галькой у него под ногами», — подумал Гордес.

Гордес был лишь камешком на дороге к достижению его цели. И так как Гордес лежал на пути, он просто выбросил его на обочину. Вероятно, именно такое значение придавал Гордесу Сэйбер.

— Будто бы он вправе называть себя героем.

Даже несмотря на то, что он сказал, Гордес все понимал, но продолжал игнорировать это. Он продолжал это игнорировать, ведь иначе ему бы пришлось так же принять и собственную глупость.

Ты так ничего и не понял.

Он познал ужас стыд и скорбь благодаря своему Слуге. Но на самом деле это дело его рук. Слуга должен был говорить только тогда, когда с ним говорил его Мастер. Потому как Гордес расценивал его как Слугу (инструмент), Сэйберу не оставалось ничего иного, как расценивать Гордеса как Мастера (инструмент) в ответ.

Это было естественно. Гордес считал всех окружающих его людей собственными инструментами. Он хотел восстановить славу семьи алхимиков Мьюзик. Даже становление частью клана Иггдмилления он положил в основу этой цели. Именно этому его учили. Так говорили его отец и мать, его бабка и дед.

…Он знал, что так поступать нельзя. Он знал это, но не имел ни малейшего представления, как это исправить. Лишь следуя правилам, навязанным ему, он мог чувствовать себя в своей тарелке. Однажды мы восторжествуем. Эта клятва передавалась из поколения в поколение. И он, конечно же, собирался рассказать о ней своему сыну. Он планировал начать трансплантировать ему свою магическую метку после окончания войны.

Его сын тоже видел в нем лишь инструмент. Он быстро понял это, глядя в его мрачные глаза, которые даже не скрывали растущий в них мятеж… В конце концов, он как две капли воды походил на Гордеса, который отражался в его глазах.

Если бы, внезапно подумал он. Если бы я расценивал своего Слугу не как инструмент, но как героя со своей собственной личностью, как это делали Форведжи.

Наверное, тогда бы механические глаза Сэйбера немного изменились и возможно их бы ожидало иное будущее.

Гордес презрительно рассмеялся над собственными мыслями и налил еще.

— Нелепо. Какой смысл думать об этом сейчас?

Он отпил, но продолжил думать. Если бы в тот раз он принял бы предложение Сэйбера — нет, это нелепо. Сейчас уже было поздно, поэтому он перестал об этом думать. Он проиграл, выбыл из игры. Теперь он мог лишь оставить все остальным.

Придя к такому выводу, Гордес наконец начал чувствовать воздействие алкоголя на свой разум.

***

Боже, как же это бесит.

Исказив свое красивое интеллигентное лицо в гневе, Селеник громко шла по коридору. Как бы сильно она ни пытала своего Слугу, она не чувствовала никакого удовольствия из-за этой легкомысленной улыбки, что не сходила с его лица.

Перед ее глазами простиралось величайшее пиршество, но она не могла вкусить его. Не только потому, что ей это было запрещено, но потому, что само блюдо оставалось слишком твердым, чтобы прожевать, не важно, как часто она прокалывала его вилкой.

Для Селеник, которую воспитала пожилая женщина, практиковавшая темные искусства, терпение и самоконтроль были сродни пытке, и достичь этого ей удавалось лишь в вещах, связанных с магией.

Единственный, кто мог озарить улыбкой её благородное лицо, это тот, кто привел бы ей того гомункула, которого так пытался защитить Райдер. Если бы она выдавила его глаза, отрезала ему руки, вырвала язык и заставила бы его есть собственные кишки на глазах у Райдера, даже Астольфо, наверное, взрыдал бы в отчаянии.

Она хотела увидеть это выражение лица несмотря ни на что. За возможность увидеть Астольфо, прекраснейшего из двенадцати паладинов Карла Великого, сломленного отчаянием, она была не прочь даже отдать ради этого собственную жизнь.

В то же время она всей душой ненавидела гомункула, что похитил сердце ее Райдера.

Было кое-что, чем Астольфо так и не одарил ее, как бы сильно она того не желала с того самого момента, когда призвала его Райдером Черных.

Наверно, эту вещь можно было бы назвать любовью. Забота, влечение, и радость, что приходит вместе с ними, были эмоциями, непостижимыми для Селеник.

Почему он не направляет эти чувства на нее? Как же это бесит. Даже несмотря на то, что гомункул был лишь кратковременной формой жизни, подобно мухе.

В действительности, она собиралась искать гомункула до победного конца. Она не только обладала выдающимися способностями в магии, Селеник так же отличалась наиболее мстительной натурой среди всех членов клана Иггдмилления. Она считала гомункула не более чем надоедливым вредителем, насекомым, для устранения которого она была готова перерыть все вокруг.

Но она не могла тратить свое время на его поиски. Она, конечно, могла бы его обнаружить при помощи своих темных искусств, но для этого ей бы потребовались серьезные приготовления, не говоря уже о том, что все усложнялось тем, что гомункул и сам был способным магом.

Наносить небрежную атаку и вследствие получить укус от загнанной в угол крысы было, как минимум, глупо. Поэтому ей не оставалось никакого выбора, кроме как забыть о гомункуле до конца войны.

Это вызывало в ней ещё большее желание увидеть его лицо, искаженное в агонии, и причинить ему еще больше страданий. Она хотела осквернить, обесчестить и погрузить его в пучины отчаяния, но все же Селеник как-то удавалось удержать себя от этого. Как только война будет закончена, и ее фракция одержит победу, она сможет совершить это безо всяких затруднений.

Как только они одолеют Красную фракцию, она откажется от своего желания Граалю и участия в Войне и потратит все три свои командные заклинания на то, чтобы насиловать Райдера до самой его смерти.

Возможно, она слишком сердилась, идя по коридору, и задела плечом проходящего мимо гомункула. Молодой мальчик, занимающийся накрытием столов, склонил голову в извинении, опустив вниз свои пустые глаза.

Я сделаю это с ним, решила Селеник.

— Ты, отойдем ненадолго.

Гомункул был не в праве отказать. Селеник же не имела ни грамма симпатии к слугам-гомункулам. Более того, использование подобных «расходных материалов» считалось естественным среди магов.

С вульгарным удовольствием, которое получило бы осуждение даже в обществе других магов, Селеник решила выместить весь стресс, что накопился в ней за это время.

* * *

— Случилось нечто странное.

Роше Фран Иггдмилления вздохнул и поправил свои чрезвычайно вьющиеся волосы, пытаясь уладить свои беспокойные мысли.

Сэйбер их фракции пал. Более того, он совершил самоубийство. Роше думал, что Героические Духи в гораздо большей мере обладали здравым смыслом, но, похоже, это было не так.

— Боже, как глупо.

Эта война, по идее, предоставляла их стороне огромную свободу действий.

С Лансером Черных, Сэйбером Черных, Арчером Черных и его совместной с Кастером работой, он был уверен, что их сил было достаточно, чтобы одолеть любого противника. Говоря точнее, он был уверен, что сможет создать големов, которые справятся с чем-угодно.

Мастера Черной фракции слишком беспечно оценивали его големов. Конечно, Сэйбер Красных уничтожил их одним ударом. Но тех големов создали лишь для разведки. Это не значило, что они были чем-то хуже других големов, что он создал, но их назначение заключалось лишь в слежении и отправке отчетов.

Схватка с его боевыми големами не будет такой односторонней.

Конечно же, в конце концов они будут побеждены, но у него были сотни големов. Возможно десяти-двадцати големов будет недостаточно, чтобы ранить Сэйбера, но, если его атакуют несколько волн из сотен големов, кто знает, что может произойти.

…Он прекрасно понимал, что его теория была довольно абстрактна. Однако, вероятность ее истинности была не так и низка.

По правде, он конечно понимал, что желал слишком многого, надеясь, что его боевые големы смогут сокрушить Сэйбера.

Проблема заключалась в благородном фантазме Кастера, Големе Кетер Малкут: Царская Корона, Свет Мудрости. Естественно, он догадывался, что благородным фантазмом Кастера был голем, но по какой-то причине, Кастер не хотел уточнять его истинную форму.

… Это происходило потому, что Роше все еще не хватало опыта. По крайней мере, так он предпочитал думать. Но если принимать во внимание то, что ему все-таки удалось выведать у Кастера, этот голем как минимум обладал огромным размером. Кроме того, Кастер также сказал ему:

— Этот голем не претендует на то, чтобы быть неуязвимым.

— Скорее наоборот, он должен быть создан так, чтобы он мог умереть любым естественным образом.

— Голем, которого я создаю, будет жить. И, следовательно, он умрет.

— Мой голем — это не просто движущаяся глиняная кукла. Мой голем наделен жизнью… другими словами, он копия первозданного человека, Адама.

Вот что пытался создать Кастер. Для Роше, который думал, что голему достаточно лишь выполнять заложенные в него задачи, ход мыслей Кастера казался воистину шокирующим.

Он хотел помочь, и даже если обладал недостаточными навыками для этого, он хотел хотя находиться рядом, чтобы смотреть, как он создает его. Откровенно говоря, Война за Святой Грааль была для Роше не более, чем проблемной заварушкой. Но если бы не она, ему бы не довелось лицезреть чуда призыва героических духов, и он не встретил бы Кастера Черных – Авицеброна.

Так что ему оставалось только принимать эту войну как должное. Хотя у него все еще оставалось множество вопросов к Кастеру, и для всего этого Война за Грааль была слишком короткой… Поэтому Роше уже давно определился со своим желанием.

Он желал, чтобы Кастер остался в этом мире. У Кастера тоже имелись желания, которые он хотел бы здесь исполнить, поэтому небольшая помощь ему бы не помешала.

Когда Кастер Черных услышал желания Роше, он сказал лишь «Спасибо». Это не значило, что его отношение к Роше изменилось, или же что его наставления стали мягче. Но теперь их души были связаны. И этого хватило для того, чтобы вызвать радость в сердце Роше.

Он никогда особо не любил общаться с другими людьми, и вряд ли был кто-то, кого бы он уважал до глубины души. Родители Роше никогда не проявляли к нему интерес. Нет, даже учитывая, что взращивание големов было одной из традиций семьи Фран, он никогда не испытывал на себе любви и внимания и в последующие годы своей жизни.

Наверное это было необходимо для воспитания мага. Привязанность к семье могла стать тяжелым бременем для того, кто занимается магическими изысканиями. Поэтому стоило пресекать подобную привязанность с самого начала. По крайней мере именно такой политики придерживалась семья Фран.

К тому же, Роше считали величайшим гением, рожденным его семьей с тех пор, как она примкнула к Иггдмиллении.

Роше и сам прекрасно это осознавал. Он внимательно изучил множество гримуаров, наполненных изречениями его предков, склоняя в удивлении голову, и не понимая, почему они так пространно излагают о столь простых и понятных вещах.

А затем, он призвал истинного гения, который ошеломил его с самого начала, а затем заслужил его восхищения. Этот человек находился на том же уровне, что и он… нет, ему, наверное, даже приходилось опускаться до уровня Роше чтобы говорить с ним наравне.

Он не мог служить Роше, это было немыслимо. Роше сам должен был учиться у него. И однажды, он мог бы стоять с ним рядом, наблюдая, как Кастер осуществляет свою мечту.

Он сделает все, чтобы достичь этого. Если для достижения этого потребуются человеческие жизни, он пожертвует сколько требуется. Если потребуется, он даже готов совершать поступки, которые навеки обесчестят его семью.

Ничего не поделаешь. В конце концов, это все для исполнения мечты учителя, нашей мечты…

— Это было действительно страшно.

Старший сын семьи Форведж, Каулес Форведж Иггдмилления, шел по коридору и дрожал, вспоминая, что он только что видел.

За ним по пятам следовала его Слуга, Берсеркер Черных… Пожалуй, как ему казалось, она шла даже слишком близко к нему, будто призрак, нависая над его спиной.

Страх, что он сейчас испытывал вызвали не враги, а один из Слуг его собственной фракции, Лансер Черных.

Каулес так до конца и не понял, что именно произошло, но похоже между Гордесом и его слугой, Сэйбером Черных, возникли какие-то разногласия.

В любом случае, это все привело к тому, что Сэйбер был уничтожен, даже толком не побывав в битве. Воистину ужаснейшее развитие событий. Захватив Берсеркера Красных и сменив ему мастера, они увеличили число своих слуг до семи. Хоть к ним все еще не присоединился Ассассин, они уже имели численное преимущество, и именно в этот момент, когда, казалось бы, все шло по плану, это и произошло.

Естественно, что Лансер Черных кипел от бешенства после такого отчета. Он находился в припадке ужасающего приступа гнева. Даже хладнокровная Селеник, практикующая темные искусства, побледнела перед лицом этой всепоглощающей ярости. Честно говоря, Каулес считал чудом то, что ему удалось вернуться живым.

Таков был Героический Дух, Лансер Черных. К тому же, не стоило забывать, что Влад III и при жизни славился своей железной хваткой и кольями, на которые он без раздумья насаживал даже аристократов, состоящих с ним самим в родстве.

В то же время остальные собравшиеся слуги заслуживали даже большего уважения, хотя бы за то, что не поддались смятению и ужасу, столкнувшись лицом к лицу со своим разъяренным повелителем. В принципе, он мог отчасти понять Арчера, Берсеркера и Кастера, которые сохраняли спокойствие, ибо не имели никакого отношения к произошедшему. Но то, что Райдер Черных, являясь одним из виновников случившегося, мог оставаться полностью спокойным, невзирая на весь шквал ярости, изрыгаемый Лансером… или, скорее, даже улыбался, будто бы оставаясь полностью довольным своим поступком.

Возможно ли, что подобным странным поведением Райдер Черных пытался защитить себя? Другой виновник, Гордес, отчаянно оправдывался, но с какой бы стороны Каулес не пытался посмотреть на эту ситуацию, он оставался при мнении, что Гордес лишь пожинал, что посеял.

К сожалению, Иггдмилления лишилась Сэйбера Черных.

Но лично Каулес не видел в этом особой трагедии. Как оказалось, за маской Сэйбера Черных скрывался Зигфрид, великий герой Нидерландов. Будучи полностью неуязвимым благодаря тому, что искупался в драконьей крови, он был известен своей трагической смертью от предательского удара в спину, туда, где на нем во время купания прилип липовый листок.

Учитывая то, что Гордес в замешательстве использовал Командное Заклинание и приказал Сэйберу использовать свой Благородный Фантазм, имелся шанс, что враги уже узнали его истинное имя. И если бы Красная Фракция выяснила, что в качестве Сэйбера выступал Зигфрид, она бы тут же приняла множество контрмер. И они бы не ограничились простыми попытками поразить его в спину.

Во-первых, так как он был драконоборцем, они бы, вероятно, попытались держать от него подальше героя, в жилах которого текла драконья кровь. И соответственно, хоть Зигфрид и был драконоборцем, он все же искупался в крови дракона, так что, вероятно, против него могли сработать Благородные Фантазмы, которые использовались для уничтожения драконов.

Естественно, что подобные контрмеры не так просты для исполнения. Но в любом случае, их враги могли бы придумать множество подобных уловок, узнай они личность Зигфрида. Изначальный план Черной Фракции базировался на Сэйбере Черных, но так как его истинное имя могло выплыть наружу, им нужно было пересмотреть свои планы. С другой же стороны, все еще оставался шанс, что его имя оставалось в тайне.

В конце концов, подобная неопределенность вызвала бы замешательство на поле боя, что стало бы худшим из возможных исходов. Но с самого начала существовала вероятность возникновения хаоса на поле боя. И если бы количество факторов, вызывающих сумятицу, увеличилось, никто не смог бы предугадать, чем все это могло бы закончиться. Каулес не решался на такое рискованное предприятие. Сэйбер умер, поэтому они нуждались в новой стратегии.

Черная Фракция изначально имела преимущество.

На основе системы Войны за Святой Грааль, она не могла перерасти в затяжную. Более того, об этой схватке в Трифасе знали маги со всего мира.

…Да, Ассоциация Магов, которая ценила честь и авторитет, не могла позволить существовать Крепости Милления ни дня, или даже ни часа больше.

В таком случае, им бы следовало сбросить кассетную бомбу, но, как и ожидалось, они не могли использовать этот метод от лица Ассоциации Магов.

Честь, традиции, обычаи… все этим не могли управлять те, кто контролировал этот мир. И Ассоциация Магов, и клан Иггдмилления были связаны по рукам и ногам.

Можно было просто взять и назвать эти вещи «глупыми и тривиальными», но Каулес не мог этого себе позволить, ибо входил в число тех, кто повиновался им. Он понимал это так четко, будто этот факт пронзал его тело. Мир и человеческая жизнь подчинялись этим принципам.

— Ну, как бы там ни было.

Он просто будет делать то, что должен. Если так он найдет свою смерть, то будь что будет —заключил Каулес.

— ?

Заметив, что он что-то бормочет себе под нос, Берсеркер внезапно уставилась ему в лицо.

— А, прости. Это я так.

Он вздохнул. Даже если он и сказал, что сделает все, что должен, он все равно не мог ничего сделать с таким Берсеркером.

Потеряв цель на поле боя, она просто будет атаковать первого попавшегося ей врага.

Другими словами, ей в целом и не требовалось абсолютно никаких указаний от Каулеса.

Но даже несмотря на это, в некотором смысле, Берсеркер Черных была неимоверно удобной Слугой для Каулеса. В конце концов, она практически не нуждалась в подпитке праной. Она могла впитывать остаточную прану, витающую на поле боя, и благодаря этому продолжать сражаться до бесконечности.

Истинная правда, что Слуги Черной фракции не боялись исчерпать свою прану, пока их подпитывали гомункулы, но и у них существовал предел магической энергии, которую они могли отдать. Прежде всего, Каулес сомневался, смогут ли они вообще постоянно поддерживать праной всех семерых слуг, даже с учетом того, что Сэйбер уже выбыл из игры.

Вскоре после призыва Каулес провел боевые испытания, в которых он не только запретил Берсеркеру поглощать прану при помощи ее благородного фантазма Свадебного Сундука: Целомудрия Девы, но и так же отрезал поддержку праны, оказываемую гомункулами.

В результате ее охватила легкая слабость и головокружение уже от нескольких взмахов ее булавы. Если бы ей пришлось продержаться в таком состоянии пять минут или больше, она бы вероятно не смогла бы даже держаться на ногах.

Именно такое количество праны на самом деле поглощала Берсеркер. У Каулеса, который небеспричинно причислял себя к третьесортным магам, возникли бы большие трудности, если бы ему пришлось поддерживать ее праной самостоятельно.

Но эта проблема легко решалась, пока у Берсеркера оставался ее Свадебный Сундук. Естественно, если бы она его утратила, у них бы начались проблемы. Правда, подобное, в первую очередь, и без того ее существенно ослабило бы её.

Конечно же, он не мог сказать, что не испытывал с ней никаких проблем, но…

Он внезапно услышал знакомый скрип колес инвалидной коляски. Остановив свои размышления, он развернулся и обнаружил свою сестру, Фиоре Форведж Иггдмиллению, и ее Слугу, Арчера Черных, Хирона, толкающего инвалидное кресло.

— …Сестра?

Каулес в недоумении остановился. Он удивился не тому, что Слуга вез ее на инвалидном кресле. Проблема заключалась в черном чемодане, который она держала в руках.

— А, Каулес.

— Сестра, ты собираешься куда-то с этой опасной штуковиной?

Похоже он был прав, она кивнула и торжественно ответила:

— Да. Я еду чтобы установить контакт с Ассассином Черных и его Мастером.

— Установить контакт?.. Не слишком ли опасно брать эту штуковину только для этого?

Внутри чемодана Фиоре находился Бронзосвязный Манипулятор: Объединенное Усиление, Тайный Знак, который она создала сама.

— Это конечно хорошо, что ты пользуешься компьютером, но было бы неплохо хотя бы иногда заглядывать и в местные газеты, Каулес, — нахмурившись, отчитала Каулеса Фиоре.

— Да, да, — без особого энтузиазма отмахнулся он.

Это заставило Фиоре нахмуриться еще сильнее, но Арчер мягко толкнул ее кресло, останавливая ее, пока она не продолжила свои нравоучения.

— …Боже. У нас будет серьезный разговор, когда я вернусь.

— Ясно, ясно. Я обязательно выслушаю тебя, когда ты вернешься.

— Правда? Хорошо, тогда я ухожу. Присмотри здесь за всем, пока меня нет.

Бросив эти слова, Фиоре вместе с Арчером продолжила свой путь. Глядя им вслед, Каулес вздохнул, и в этот момент Берсеркер взволновано потянула его за рукав.

Когда он повернул к ней лицо, в ее серебряных с золотом глазах, выглядывающими из-под ее длинной челки, горело пламя.

— Что? Тебя что-то разозлило?

Она дважды кивнула.

Похоже, Берсеркер разозлилась. На кого? Ну, очевидно, что на Каулеса. Но к сожалению, она не могла излагать свои мысли при помощи слов, поэтому ему оставалось только догадываться, что именно ее разозлило.

— Это из-за сестры?

Сейчас Каулес лишь пытался ткнуть пальцем в небо, но, похоже, он угадал, Берсеркер утвердительно кивнула. Наклонив голову в замешательстве, Каулесу всё-таки удалось отыскать ответ благодаря утвердительным и отрицательным жестам, используемым Берсеркером.

Потом они оба вернулись в его комнату и сидели друг напротив друга. Каулес расположился на стуле, Берсеркер же — на кровати напротив него. Комнату Каулеса, пожалуй, можно было бы назвать самой странной комнатой в Крепости Милления. На его книжной полке стояло несколько старых гримуаров, на его столе расположился хрустальный шар, а в углах комнаты были расставлены шахматные фигуры, вероятно, чтобы создать какого-то рода Замкнутый Барьер. Все это смотрелось естественно, проблема заключалась в компьютере, стоящем на его письменном столе.

Дарник морщился, Фиоре тяжело вздыхала, а Гордес и вовсе ухмылялся при виде этого, но по мнению Каулеса, век науки и техники имел свои преимущества. В первую очередь, они жили в эру, когда магам тоже приходилось использовать информационные технологии, которых еще десять лет назад не было и в помине. Как ни странно, чаще всех этими плодами науки пользовалась практикующая темные искусства Селеник. Вполне возможно, она использовала их, чтобы проводить исследования по возможности проклятия людей через компьютерную сеть.

— …Другими словами, ты не можешь переварить то, что я был морально побежден противником, с которым нам однажды, возможно, доведется сойтись в бою?

Берсеркер утвердительно кивнула. Правду говоря, он не мог сказать, что опасения Берсеркер были беспочвенными.

— Ну… Это звучит не особо убедительно, учитывая, что я говорю это Слуге, но моя сестра монстр, ты ведь знаешь.

Глаза Каулеса окрасились небольшим оттенком ностальгии. Хоть он и сказал, что она монстр, в его ворчании прозвучала некоторая гордость.

— Ну, я не настолько глуп, чтобы позволить себе умереть в самоубийственной атаке. Что более важно, так это наше текущее противостояние Красной фракции. Как и сказал Арчер, вражеский Райдер невероятно силен.

В первую очередь, невероятно, что этот Слуга оказался неуязвим к атакам героев, не обладающих божественным происхождением. К счастью, у Черной фракции имелся Арчер. Хоть его Божественность и понизили на ранг из-за того, что он был призван в качестве Героического Духа, в его жилах все еще текла божественная кровь.

Если бы они не призвали его, их фракция не имела бы и шанса на победу. Естественно, что даже забыв о победе над самим слугой, оставалась возможность расправиться с его Мастером. Однако, подобный план имел не особо много шансов на успех, если речь шла о Берсеркере и третьесортном маге.

— Думаю, ты уже поняла, постарайся не ввязываться в бой с этим Райдером. Хорошо?

Берсеркер энергично закивала головой. Похоже, она извлекла урок из их прошлой схватки. Нет никакого смысла сражаться, если ее атаки изначально обречены на провал.

Хвала небесам, что это командная битва, искренне порадовался Каулес. Если бы они участвовали в обычной Войне за Грааль, он бы не рассчитывал на какие-либо шансы на победу, что бы они не делали. Сундук Невесты, легкий в использовании Благородный Фантазм, оставался постоянно активным. Но если Берсеркер использовала бы другой свой Благородный Фантазм, Выжженное Молнией Дерево: Электрическое Древо Распятия, сняв все ограничители… ей пришлось бы заплатить слишком высокую цену за такую мощь.

Этой ценой стала бы ее жизнь. Если Берсеркер Черных, Чудовище Франкенштейна, сняла бы все ограничители и использовала свой Благородный Фантазм на полную силу, то она перестала бы функционировать. По крайней мере, так было написано в чертежах, оставленных никем иным, как самим Доктором Франкенштейном, и у Каулеса не оставалось иного выбора, кроме как верить в их правдивость.

Естественно, его также можно было использовать и не снимая всех ограничений, но это значительно уменьшило бы силу атаки. Пытаясь избежать неточностей в расчетах, Каулес уже пробовал измерить силу ее Благородного Фантазма, использованного без снятия всех ограничителей.

Наложив Замкнутый Барьер, чтобы отвадить людей от леса на весь день, и отойдя на безопасное расстояние, он отдал Берсеркеру приказ использовать ее Благородный Фантазм.

По его подсчетам, сила Фантазма колебалась в пределах от С до D ранга. Для своих измерений он использовал големов, которых заранее одолжил у Роше, но сила заряда, ударившего по ним угасала в зависимости от расстояния, разделяющего их и Берсеркера, в то время, как големы, стоящие вплотную к Берсеркеру буквально превратились в пыль.

— …Берсеркер, я конечно надеюсь, что это понятно и так, но просто не используй свое Выжженное Молнией Дерево со снятыми ограничителями, хорошо?

Берсеркер немного удивленно склонила голову в ответ на предупреждение Каулеса. Как и ожидалось, не важно, насколько высоким интеллектом она обладала, Берсеркер все же оставался Берсеркером. Каулес вздохнул.

В любом случае комбинация из третьесортного мага, которым он и являлся, и Берсеркера с трудным для использования Благородным Фантазмом не оставляла ему иного выбора, кроме как напрячь мозги для создания подходящей стратегии ведения боя. Даже если он и был третьесортным магом, у него все еще оставалось неисчерпаемое количество средств, которые он мог бы использовать как Мастер.

— А, я вспомнил, что Сестра попросила меня просмотреть газеты.

Он внезапно вспомнил слова, сказанные Фиоре и попросил гомункула принести ему последний выпуск местной газеты. Поблагодарив его за выполненную работу, он открыл газету и быстро наткнулся на статью, которую она, похоже, и имела в виду.

…Её слова и вправду не были лишены логики. Прочитав статью о серийном убийце, Каулес встал.

— Теперь, прости, Берсеркер, присмотри здесь за всем, пока я ненадолго отлучусь.

— ?

Каулес вооружился несколькими лежащими в его письменном столе магическими инструментами для призыва злых духов и магических зверей. Он надел браслет с написанными на нем именами зверей себе на запястье и положил черные яйца насекомых в носовую часть своих туфель.

Хоть эти маленькие мушки не протянули бы и секунды в бою со Слугой, но его пантер-фамильяров и орд червей, которые заползали в тело врага, вызывая нечеловеческую боль, пожалуй, вполне хватило бы, чтобы доставить неприятностей вражескому магу.

Каулеса вновь сильно потянули за рукав. Объяснись, требовали глаза Берсеркер.

— …Не волнуйся, я просто собираюсь немножко помочь сестре.

Сказав это, Каулес уставился в монитор. В электронном письме, которое он только что получил, описывалось, как маги Ассоциации, расположившиеся в Сигишоаре, были убиты один за другим.

Это значило две вещи. Во-первых, человек, убивший этих магов, не состоял в клане Иггдмилления. Во-вторых, учитывая, что туда направлялась Фиоре, эти убийства совершил Слуга.

И, хоть это и было всего лишь его догадкой, но, если Ассассин Черных и его Мастер противостояли и Иггдмиллении и Ассоциации… не исключено, что это переросло бы в схватку между Арчером Черных, Ассассином Черных и Слугой из Красной фракции. Иными словами, в трехстороннюю битву.

Такой расклад был одним из самых худших.

— Даже если шанс этого один к миллиону, мы не можем себе сейчас позволить потерять Арчера. Вражеский Мастер вряд ли станет избегать схватки один на один с моей сестрой. По сути это и зовется профессионализмом. Но, если произойдет схватка два на одного, то не важно, насколько слабым я буду в бою, он, вероятно, постарается ее избежать. Потому что это тоже профессионализм. Но мы также должны защищать эту крепость. Поэтому я хочу оставить ее защиту на тебя. Ну, в худшем случае я вызову тебя при помощи Командного Заклинания.

Берсеркер Черных считала, что если это возможно, то ей нужно идти с Каулесом, чтобы защитить своего Мастера, но его слова о защите крепости тоже не были лишены смысла.

— Не волнуйся. Я не намерен сражаться насмерть с врагом. Любой, кто примет бой в ситуации два на одного либо очень силен, либо просто глупец.

В словах Каулеса не было лжи. Он и вправду не собирался драться. В любом случае его сестру никак нельзя было назвать слабой. Она бы не проиграла даже первоклассному магу, не говоря уже о обычных. Ее измененные магические цепи по уровню не уступали цепями Дарника и были подобны сверхточному инструменту.

Ее слуга, Арчер Черных, тоже был первоклассным Героическим Духом. В их фракции Лансер выступал в качестве знамени, в то время как Арчер играл роль фундамента.

Именно это и делало худший сценарий развития событий столь пугающим. Если Ассассин Черных и Арчер Черных сошлись бы в бою, и Слуга Красной фракции воспользовался этим, дабы одолеть Арчера, это означало бы поражение для всей Черной фракции.

Но, если просто добавить Каулеса в подобную ситуацию, то маг из Красной фракции вероятно решил бы отступить. А значит и его Слуга тоже. Он мог добиться подобного, не используя какой-либо силы, а просто находясь там, так что все должно было пройти гладко.

Проводив Каулеса взглядом, Берсеркер заметила компьютер, который остался включенным. Похоже, он забыл выключить его. Что за беспечный Мастер. Электричество бесценно – Берсеркер вздохнула и без колебаний выдернула провод из сети.

Она была скрупулезно-внимательной Слугой. Ее Мастер, вероятно, похвалит ее за это, когда вернется.

Таким образом, было объявлено, что крупнейшая Война за Грааль в истории – Великая Война за Грааль завершилась. Красная фракция победила, а Черная понесла поражение. К сожалению, Великий Грааль был сломан, поэтому уже не мог исполнять желания, но в качестве компенсации всех Мастеров ждала внушительная награда от Ассоциации Магов. Теперь, когда Великий Грааль был сломан, у них более не оставалось причин сражаться друг с другом.

Мастера Красной фракции расслабились, снимая усталость после войны.

— Послушайте все, я искренне благодарен за проделанную вами тяжелую работу.

Так же, как и при первой их встрече, Широ Котоминэ подал всем черный чай.

— Спасибо за ваш чай.

Как только чай коснулся их губ, освежающий аромат тут же наполнил их грудь. Комфортная расслабленность окутала не только их легкие, но все их тело в целом. Возможно они чувствовали себя так потому, что безукоризненно выполнили свою работу и теперь могли расслабиться так, как никогда не расслаблялись с того момента, как они ступили на путь мага.

— Какой великолепный чай.

— Спасибо за вашу похвалу.

— Широ, не хотите выпить с нами немного?

— Нет. Заварка чая мой конек, но я не привык пить черный чай…

Криво улыбнувшись, он налил горячей воды в свою чашку.

— А, чуть не забыл. Не могли бы вы передать мне свои Командные Заклинания?

— Наши Командные Заклинания? Зачем?

Командные Заклинания – были очень – важными – и необходимыми – чтобы выиграть – войну –

— В самом деле, вы что, уже забыли? Великая Война за Святой Грааль завершилась.

— …Да, точно, теперь, когда ты напомнил, она ведь и вправду завершилась.

— …Да, ты прав, она ведь и вправду завершилась.

Да, Великая Война за Святой Грааль закончилась. Когда они услышали, что Рулер на полпути присоединилась к фракции Иггдмиллении, их охватил холодный пот, но благодаря находчивости Широ им как-то удалось совладать с этим. Эта битва и вправду нелегко далась им. Начиная с приготовлений к войне — да, эта война была довольно тяжелой, начиная с момента приготовлений.

— Я наблюдатель за Войной. Я должен собрать все ваши Командные Заклинания, чтобы подготовить их для следующей Войны за Грааль. Извините за доставленные неудобства.

— Ничего не поделаешь. Теперь в них все равно нет никакого смысла.

— …Думаю, вы правы.

— Тогда как насчет того, чтобы отправить счет за ваши растраты Святой Церкви? Если мы так поступим, то вы получите деньги, а я пригляжу за вашими Командными Заклинаниями…

— В таком случае, думаю, мы точно согласимся, но все ли будет в порядке?

— Не волнуйтесь, платить по счетам будет Церковь, а не я. Думайте об этом как о моей мести за то, что они отправили на такое важное задание такого новичка, как я.

Смех от вида его озорного лица, растянувшегося в мальчишечьей улыбке, тут же заполнил комнату. Хоть они и опасались его в начале войны, думая, что он убийца, посланный Церковью, он отлично потрудился на благо их победы.

— Мы ценим проделанную тобой работу, наблюдатель. Мы бы тоже хотели наградить тебя, но…

— А, не волнуйтесь о награде. Я тоже кое-что получу от вас, в качестве компенсации за проделанный мною труд.

Кто-то спросил, что он имеет в виду, на что Широ со свойственной ему еле заметной улыбкой ответил:

— Ваши права как Мастеров. Думаю, это достойная компенсация, не так ли?

Кто-то согласно кивнул ему в ответ.

— Тебя и вправду устроит подобная оплата?

— Да, думаю, этого будет достаточно. Тогда я начну подготовку к ритуалу пересадки Командных Заклинаний. Наслаждайтесь пока беседой, а я ненадолго отлучусь.

— Да, конечно.

В конце концов, даже не замечая до конца всю неестественность ситуации, маги решили задаром передать то, чем они должны были дорожить больше, чем собственными жизнями, простому улыбчивому пареньку.

— Что более важно, так это на что мы потратим полученную награду?

— Думаю, стоит устроить себе отпуск и хорошенько отдохнуть. Эта работенка была довольно тяжелой.

— Похоже, в Часовой Башне открылся аукцион гримуаров; с этой наградой я наконец-то смогу купить те три книги, которые я уже давно присмотрел.

— Я использую свою часть награды, чтобы сделать добровольный взнос в свой департамент. В последнее время ему довольно сильно урезали бюджет.

— Какой смысл тратить эти деньги на Ассоциацию? Я вот…

Война закончилась. Теперь им оставалось только получить свою награду. Хотя оставалось кое-что, чего они так и не могли понять.

Как именно мы победили?

И хоть каждый из них, по идее, должен был помнить, как, по какой-то причине никто из них не мог дать ответ на этот вопрос. Но все это становилось несущественным на фоне великолепного вкуса их черного чая.

Лишь дни мира и покоя наполняли их воспоминания, и все будто бы сияло перед их глазами. Без всяких помыслов о славе или престиже они просто коротали свое время в праздности…

Прямо в центре поля боя сгустился туман. Попавшие в него гомункулы растерялись и замерли, а уже через мгновение ощутили жжение в носу.Вскоре они один за одним попадали на колени, над ними раздался чистый и невинный смех — такой голос может принадлежать только фее.

— Их тут столько, целая куча, и все такие аппетитные!

Гомункулы осознали, что столкнулись с врагом, и попытались принять боевую стойку, но силы их уже покинули. Воздух жёг лёгкие, впиваясь будто иголками.

Плохо. Нужно бежать. Побросав оружие, они сделали пару нетвёрдых шагов и повалились на землю. Ноги отказывались слушаться. В голове гудело, как в улье, мысли путались.

— По… мо… ги… те... — прохрипел один из них.

А в ответ...

— Ой, вас так много, не знаю, с кого начать. Как же быть… — невинный девичий голосок отказал им в помощи.

От боли перед глазами всё плыло. Каждый вдох жёг лёгкие ещё сильнее. Казалось, сердца разъедает кислотой.

А-а, как же больно… Больно, больно, больно… Помогите, кто-нибудь...

— Ну-с, приступим! — приторный голосок произнёс жестокие слова.

Через мгновение невидимый враг вырвал из их тел жизненно важные органы. Гомункулы, безэмоциональные по своей природе, завопили от ужаса.

Но их крики потонули в плотном тумане.

Тот туман походил на чрево чудовища, край всепоглощающего убийства. Любого, кто в него попадал, ожидала неминуемая смерть. И правил этим местом серийный убийца, Джек Потрошитель.

— Спасибо за угощение.

Ночь и туман. Привыкшая всегда делать первый шаг, она увеличивала число своих жертв, и никто не мог ей в этом помешать...

Сражение достигло уже той стадии, когда смотреть без содрогания на него могли лишь боги хаоса.

Стрелы света ливнем орошали землю, колесница, запряжённая тремя скакунами, летала по небу. Облачённый в пламя копейщик крушил вырывающиеся из-под земли копья смерти. Лучник, слившийся с лесом, противостоял бросившему колесницу всаднику, звероподобная лучница носилась по полю боя, сражаясь с сумасшедшим воином, не перестававшим улыбаться даже после того, как его превратили в отвратительную кучу мяса, утыканную стрелами. Безумная воительница билась без устали, будто подпитываемая вечным двигателем, а церковник с чудовищным спокойствием отражал её удары. Каменные гиганты, бесстрастные гомункулы, с каменным лицом уничтожающие всё на своём пути, Воины Драконьих зубов, рвущихся вперёд не смотря ни на что. Бронированный мечник сошёлся в бою с миловидным юношей, сжимающим в руке копьё. Древняя царица в парящей крепости неожиданно напала на укрывшихся в неприступном замке магов, серийный убийца затаился в тумане...

Кровь гомункулов окрасила траву в алый, разбросанные повсюду обломки големов и Воинов Драконьих зубов напоминали снег.

Это место забыло, что такое мир, здесь каждый сражался и убивал.

Война за Святой Грааль набирала обороты, как болото засасывая всех, кто оказался слишком близко.

И среди этого безумия появился верховный судья Войны Святого Грааля — Рулер, также известная как Жанна д’Арк. А с ней — гомункул, называющий себя Зигом.

На самом деле, ей с самого начала показалось, что что-то не так.

Большая битва семерых против семерых — это и правда чрезвычайная ситуация, требующая Рулера.

Однако она полагала, что её задача здесь была в другом.

Что-то в груди держало её в напряжении. Не чувство долга, а чувство опасности.

Происходило нечто необратимое. И как только Рулер увидела огромную парящую крепость, её волнение достигло предела.

Скорее всего, сейчас начнётся битва между Чёрными и Красными. Кто бы ни победил в ней, Рулер бы это устроило — лишь бы Святому Граалю пришлось исполнить разумное желание. И в этом плане поводов для беспокойств пока не было.

Причина в том, что Мастерами с обеих сторон были маги. Конечно, маги оторваны от людской морали, но они не станут желать ничего аморального. Всё, чего они пожелают — либо добраться до Истока… либо чего-то, связанного с магией. В любом случае, их желания как правило адекватны.

Однако сомнения Рулер были связаны с тем, что Красные сами спровоцировали нападение на себя. Чёрные пытались захватить Рулер, но их легко понять — это не более чем шаг, ведущий к победе в Великой Войне за Грааль.

Красные не давали ей покоя. Она не видела причин для такого самоубийственного шага. Минусы перевешивали плюсы. А прямо сейчас Красные бросили свою летающую крепость в бой на главное укрепление Чёрных — Крепость Милления.

Рулер и Зиг перебрались через горы и обогнули Крепость по периметру. Когда они прошли через лес, где накануне Ахиллес и Аталанта — Райдер и Арчер Красных — устроили яростную битву, и оказались посреди поля битвы.

Гомункулы и големы сталкивались с Воинами драконьих зубов, принимая участие в смертоубийственном побоище. Магия разрывалась, словно пушечные залпы. Места, в которых сражались люди, похожие на Слуг, быстро пустели.

Окинув ужасную битву взглядом, Рулер посмотрела на летающую крепость, принадлежащую, вероятно, Красным. Чего только не было во время Войн за Грааль, но эта крепость всё равно казалась странной. Конечно, и Слуги, и даже маги с лёгкостью могли летать, но заставить летать крепость — это совсем другой уровень сложности. Вряд ли даже древние маги смогли бы создать нечто подобное.

— Слушай меня внимательно, Зиг. Я должна пройти через это поле боя и встретиться с кем-то, кто ждёт меня той стороне.

— Почему?

— Там есть кто-то, с кем я должна встретиться. Я не знаю, кто это — Слуга, Мастер, кто-то ещё. Но я должна его увидеть.

Гомункул озадаченно покрутил головой, но слова, как ни странно, смогли его убедить. Дело не в том, что Рулер была в них уверена — наоборот, в её голосе сквозило волнение. Однако Зиг понял: она действительно не собиралась терять ни секунды.

Тогда-то гомункул и понял, что солдаты любят Рулер не за то, что её сильные убеждения становились сильными словами. Слова вообще не были для неё инструментом для управления людьми.

Они лишь сообщали им: «Я иду».

— Это опасно, но если вы этого хотите, то будь по-вашему, — сказал он и без малейших колебаний положил руку на рукоять клинка, давая понять, что пойдёт вместе с ней.

Возможно, они познакомились недавно, но он уже успел хорошо понять Рулер. А характер этого гомункула, назвавшего себя Зигом, требовал, чтобы он не изменял своим решениям.

Если бы она приказала ему остаться здесь и пошла одна… он бы, наверное, всё равно отправился следом. Да, это было опасно. Вне всякого сомнения, Красные увидели бы в нём врага, а что до Чёрных, то неизвестно, как отреагирует маг, которому не понравилась его внешность.

Однако у Зига была в этой битве задача, не связанная с его желаниями.

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

— Моим товарищам на передовой сейчас не до меня, но возможно, я смогу переговорить с теми, кто пока ожидает в тылу. Если повезёт, я попробую уговорить их освободить узников Крепости. А затем…

— Что затем?

— Ну… — Зиг виновато повесил голову и пробормотал: — Я хотел бы встретиться с Райдер, но не уверен, получится ли у меня. Да и с учётом обстоятельств, стоит ли его лишний раз беспокоить…

— Думаю, он вовсе не будет считать это беспокойством, — Рулер решила, что им в любом случае разумнее всего идти вместе. — В общем, следуй за мной. Но помни… что бы ни случилось, не вздумай сражаться со Слугами. Если будут какие-то проблемы с магами Чёрных, прикройся моим именем. Возможно, они хотя бы не сотрут тебя в порошок на месте.

— Спасибо.

В этот самый миг она почувствовала, что всеми богами поклялась бы в правильности своего выбора. Но причиной этой мысли были глубокие сомнения: что сможет один гомункул на поле боя, по которому разгуливают Слуги?

Может, он и взялся за меч, но ему далеко до Сэйбера. Но у неё уже не было времени тревожиться о его судьбе.

Рулер должна была броситься в гущу хаоса и найти там нечто поистине фатальное.

— Ну ладно!

Она хлопнула себя по щекам и сжала появившийся в руках стяг. Это было святое знамя, с которым она шла в бой при жизни.

— Не вздумай отстать, — бросила она Зигу по спиной. — Вперёд!

Рулер ринулась прямо на поле боя. Гомункул побежал следом.

К ним почти сразу устремился огромный отряд Воинов драконьих зубов. Им было настолько важно напасть на Рулер, что они уже не замечали ни гомункулов, ни големов.

— Так и знала!

Рулер размахивала знаменем, уничтожая всех приближающихся Воинов. Хотя Рулеры как правило избегают прямого вмешательства в исход Войны за Грааль, они не обязаны мириться с враждебным поведением.

Рулер мчалась к своей цели, оглашая поле боя звонкими кличами.

Сиро резко остановился, цокнул языком и прыгнул назад, морщась.

— Отходим, Кастер. Она заметила быстрее, чем мы думали. Видимо, божественное провидение или что-то в том же духе.

Франкенштайн, Берсерк Чёрных, с подозрением смотрела на отступившего Сиро и решила пока просто наблюдать за ним.

— Слыхал я, будто те, кто свят душой был, бывают Рулерами чаще прочих, чтоб выносить вердикты беспристрастно. Стало быть, она одна из них? — Шекспир, Кастер Красных, наигранно пожал плечами.

— Видимо, да. Настал момент истины, Кастер. Если она обвинит меня, всё жутко перепутается. Если говорить твоими словами, всякий интерес угаснет.

— Дурной поэмы есть вернейший признак — она без меры тянет скучнейшие, банальнейшие сцены. И коли так, в стихах лихих о ваших поединках придётся мне пока поставить точку.

— Да, отступаем. Но посмотри на это с другой стороны: это последнее, что нам осталось сделать. Уже скоро начнётся такое, что даже Рулер ничего не изменит. А я, получается, был прав. Мне удалось проскочить в волоске от смерти.

С этими словами Сиро бросил в идущего навстречу Берсерка Чёрных стену из Чёрных ключей и бросился бежать с поля боя.

— О Мастер, злодейка Рулер мчится к вам, не зная передышки. Спешите, ибо Воинам её не задержать!

— Знаю!

Слегка нервничая, Сиро притих и ускорился. В тёмном лесу совсем не было света, сюда не заглядывала даже луна. Он бежал, не отвлекаясь ни на что и развивая немыслимую скорость. Сиро перевалил уже за шестьдесят километров в час и не думал останавливаться.

И тем не менее, что-то всё равно преследовало его. Обернувшись, Сиро заметил погоню и вытаращил глаза.

— Берсерк Чёрных… Не ожидал, что он побежит за мной.

Увидев стену из Чёрных ключей, Берсерк побежала за Сиро. Это следовало назвать проявлением интуиции, хотя её и не могло быть у искусственного существа. Каулес приказала ей идти и сражаться с другим Слугами, если эта парочка из Мастера и Слуги сбежит, но Франкенштейн нарушила данный ей приказ.

Как бы там ни было, хотя Берсерк на самом деле не понимала, что к чему, она чувствовала, что Сиро не должен сбежать. Что он был ненормальным Мастером. И даже… Мастером ли?

Предчувствия, опутавшие её кожу, говорили скорее о…

Четыре клинка устремились к ней, словно вклиниваясь в паузу между двух мыслей. Похоже, её враг бросил Чёрные ключи, продолжая убегать и скрываться от неё.

Берсерк Чёрных немедленно выбрала лучшее из возможных решений: не обращать на атаку внимания.

Боли не было, только сухие числа урона, и те незначительные. Сплетённые из магии клинки не обладали весомой разрушительной силой и не могли остановить Слугу. Конечно, они могли задержать преследователя... если бы им была не она.

— А-а-а-а-а-айа-а-а-а-а-а! — зашлась Берсерк воплём, заставляющим людей застыть в ужасе, и вновь ускорилась.

Она совершенно не заметила даже прямого попадания Чёрными ключами. Украшения падали с её тела, получив магический урон, а раны быстро затягивались.

— Не, ну надо же, — обронил, оборачиваясь, Сиро, не то восхищённо, не то удручённо.

Он понял бы отбитую атаку. Порадовался бы, если бы Берсерк затормозила. Но мчаться на полной скорости дальше, несмотря на прямое попадание?..

— Не вы ли говорили мне, что Доктор Франкенштейн создал сие творенье? И как же можно породить такого монстра?

Сиро усмехнулся, услышав вопрос Кастера Красных. Вдруг в его голове родился хитрый план.

— Кастер, проявись. Мне нужен твой актёр.

— О-о, мне ясна ваша мысль! — Кастер немедленно появился, держа в руках книгу. — Так пусть же встретится ей тот, к кому она прониклась ненавистью нежной! Life’s but a walking shadow; a poor player that struts and frets his hour upon the stage!

Стоило ему произнести эти слова, как в лесу произошло чудо. Увидев это, Кастер Красных немедленно принял призрачную форму, чтобы не отстать от Сиро.

И вскоре Берсерк Чёрных столкнулись с невозможным.

— У?!

Смятение, полное смятение. Перед ней стоял тот, кого не могло здесь быть, и умиротворённо улыбался ей. При жизни она никогда не видела на его лице такого выражения.

— Остановись, — попросил он.

— А-а…

Берсерк не замедлило даже прямое попадание Чёрными ключами, но сейчас она затормозила. Хотя Берсерк не одобряла выражение эмоций, её рот всё равно раскрылся от изумления.

Перед ней был Доктор Франкенштейн. Её создатель, её отец, её непримиримый враг, её…

Но как? Почему?

Её не удивило, что он здесь. Её удивило безмятежное выражение его лица. Когда она впервые открыла глаза, лицо отца было перекошено от гнева. Вместо долгожданного благословения его рот всегда сыпал лишь проклятия.

Дело было унылой ноябрьской ночью…

“Неудача, неудача, неудача, неудача, неудача!”

“Как же так, это всего лишь бесполезная кукла!”

“У неё нет чувств! Неужели не всё соединилось! Она даже не плачет, это не то что не Ева — даже не человек!”

Она поняла, что была всего лишь ошибкой.

Не из-за слов отца, а из-за того, как жалко он выглядел, взбаламошенно вырывая из головы волосы.

“Прости меня, отец. Прости, что я ошибка. Прости, прости, прости. Я исправлюсь, я обязательно исправлюсь. Пожалуйста, не злись. Не злись, не злись, не злись…”

Она пыталась заплакать, но не смогла. Похоже, у неё не работала система, отвечающая за слёзы. Каждый раз, когда она пыталась утешить тонущего в вине отца, тот отталкивал её, бил и пинал.

Она не чувствовала боли, но с каждым ударом её сердце сжималось, и она не понимала почему.

День за днём отец лишь сокрушался о своей неудачи, а она осознавала свою никчёмность. Она думала, как ей поступить. Как она может утешить отца? И наконец, она решила выйти из особняка.

Она увидела цвета.

Зелень листвы, прозрачную воду пруда, яркое солнце. Может, отец обрадуется, если принести их ему? Но пока она думала об этом, на неё напала бродячая собака, должно быть, привлечённая запахом тухлого мяса, пропитавшего её одежду.

Собака вцепилась ей в руку, а она оторвала ей голову. И в тот же миг её посетило озарение.

“Ах, какая красота. Да, это красота. Должно быть, это и есть красота, потому что её нет у меня”.

Она разорвала собаке живот и нашла там ещё больше ярких органов. У неё таких не было, поэтому она решила, что они прекрасны. Она взяла их домой.

Красивые розовые кишки, прекрасная алая кровь. Ей и в голову не приходило, что это может быть грязно или уродливо. Даже трупная вонь не показалась ей отвратной.

Показав своё открытие отцу, она навсегда испортила с ним отношения. Для него стало ясно, что он создал не просто ошибку, а ужасного монстра. Существо, которое любит кишки и кровь, считая их красивыми.

“Неправда, неправда, неправда. Это не так. Я нормальная. Я просто хотела, чтобы ты обрадовался”.

Отец испугался и сбежал, так ни разу и не улыбнувшись ей. Его последними словами было проклятие:

“Ты монстр! Свихнувшийся монстр!”

Поэтому она решила оставаться нормальной, никогда не терять самообладания и понимать, что есть здравый смысл. Также она решила найти себе мужа. Почему? Потому что у нормальных людей есть семьи. И теперь, когда отец отверг её, она не могла обойтись без мужа.

Но оказалось, решить — ещё не значит найти. И оказалось, что забрать себе чужого мужа тоже невозможно. Тем не менее, она попыталась украсть нескольких мужчин. Никто не женился на ней.

Поэтому она решила обратиться с просьбой к отцу:

“Дай мне человека, который будет смотреть на меня и будет любить меня. Если ты создал меня быть Евой, то должен создать и Адама”.

Когда отец отказал ей, она сошла с ума от ярости и печали. Причиной ярости было предательство отца. Причиной печали — понимание того, что ей до смерти суждено быть одной.

Она всего лишь хотела быть любимой. Всего лишь хотела любить. Всего лишь хотела знать, что это — любовь. А если этому не бывать… Она хотела познать хотя бы ненависть. Она преследовала отца, винила его, злилась на его бегство и убивала его семью. А отец всё продолжал убегать.

Он убегал до самого конца. Он не собирался мстить своему сломленному созданию, убившему его семью.

“Почему ты не можешь ненавидеть меня? Почему не смотришь на меня?”

Она сгинула с отцом в пламени преисподней. Так закончилась история Франкенштейн. Осталась лишь легенда об ужасном чудовище.

Но теперь предавший её отец был прямо перед глазами. Он смотрел на неё умиротворённо — так, как она всегда об этом мечтала.

— Да, вот так. Прекрати сражаться, ведь я создал тебя не для этого.

— У… а…

Доктор протянул руку к её голове, словно отец, пытающийся погладить свою дочь. И по этой ассоциации она поняла, как всегда мечтала о такой ласке.

Она хотела быть любимой. Она хотела любить.

Она пыталась претворить свою мечту в жизнь.

Но…

Но именно поэтому…

— У-у-у-у-у-а-а-а-а-а-а-а!!!

Берсерк впала в ярость. Нет, это было нечто намного сложнее ярости. Проявив всю свою кровожадность, она ударила доктора-самозванца в бок Свадебным сундуком.

— Ч-что ты…

Молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи, молчи!

Когда мужчина выплюнул собственную кровь, она ударила его ещё раз, по щеке. Голова смялась, словно резиновый мяч.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Завопив, она обрушилась на телом мужчины булавой. Он не мог даже дрожать в ответ и лишь покорно принимал все удары.

Берсерк Чёрных остановилась, лишь когда его останки перестали напоминать человеческие.

— А… а-а…

Она услышала долгожданные слова в самый неподходящий момент. Да, она всё понимала и предполагала, что это устроил Кастер своей магией.

Останки уже исчезли. Это была всего лишь кукла, от которой остался только прах. Примешанные к нему деревянные щепки были тому лучшим доказательством.

И всё же, несмотря на это…

“Я опять ранила дорогого мне человека, сохранив все чувства к нему!”

Искусственная девушка без сил упала на колени, но тут в её ушах раздался хладнокровный голос:

“Я повелеваю тебе, Берсерк. Успокойся”.

Исчезли и скорбь, и ярость, и паника, и отчаяние. Голова опустела.

— А… А?

“Хорошо, Берсерк. Успокоилась? Они сбежали, смирись пока с этим. Есть ещё несколько мест, где нужна твоя сила. Ты поняла?”

Берсерк Чёрных ощутила, как по её разуму приятно разливается логика.

Да, Мастер говорил правду. Она должна была сражаться в других местах, но вместо этого дала волю своим чувствам. Какой позор! Быть может, Мастер разочаровался в ней?

“Не бери в голову, ты молодец. Их Мастер очень странный, и я понимаю, что этого было не избежать. В любом случае, твоя главная задача — истребление Слуг Красных. Не забывай об этом”.

По-видимому, ошибка Берсерк нисколько не повлияла на мнение Мастера.

Берсерк Чёрных понимающе кивнула и кинулась бежать к выходу из леса. Но даже сейчас, когда к ней вернулось хладнокровие, на задворках разума всё равно зудела мысль о том, что она упустила вражеского Мастера.

Как и у Каулес. Он наблюдал за происходящим издалека с помощью фамильяров, но хорошо успел понять, насколько странным и ненормальным был тот парень.

Впрочем, он всего лишь Мастер. Отбросив зловещие предчувствия, Каулес приказал Берсерк отправиться в другое место.

Сожалел ли он, что потратил приказ? Нет, Каулес не сомневался в своём решении. Берсерк терзало чудовищное смятение, и неудивительно, ведь она убила своего отца, которого и почитала, и ненавидела всей душой. Это событие могло ещё долго терзать её, поэтому Каулес считал, что приказ стоило использовать хотя бы ради того, чтобы помочь ей победить свои чувства.

Во всяком случае, это уж точно осмысленнее, чем тратить приказы на попытки принудительно включить или отключить артефакт.

Взрыв, вопли, крики, заклинания… Звуки битвы смешивались, сливались воедино и вливались в уши Рулер нескончаемым потоком. Она бежала вперёд, не обращая внимания ни на тех, кто жаждал битвы, ни на их противоположностей, ни на тех, кому слово “жажда” вообще ничего не говорило.

В летающей крепости её ждал Слуга. Рулер узнала об этом по лучу и чудовищной ярости, которая ощущалась даже на земле. Атака, способная разрушить Крепость, вместо этого обрушилась на Рулер.

Но она без колебаний вскинула знамя, будучи обладателем защиты от магии ранга EX. Пожалуй, даже древние маги не смогли бы навредить ей своей силой. Впрочем, защита давала ей лишь неуязвимость. Она не могла останавливать или гасить заклинания.

— Зиг, прочь от меня!

Зиг отреагировал без промедления. Он отскочил, перекатился по земле и увидел, как Рулер исчезает в ударившем с неба луче.

— Рулер! — машинально выкрикнул он.

Но его голос оборвался от изумления. Будучи прирождённым магом, он прекрасно понимал, что это не просто столб света, а мощнейший грозовой разряд, наполненный злобным разумом. Он один был сильнее целой бомбардировки, и даже Сэйбер, обладавший сильнейшей защитой от магии среди всех Слуг, едва ли смог бы так просто пережить такой удар.

Но Рулер просто… ушла от него. Хотя, не совсем так. Толстый луч обогнул её, даже не задев.

Разумная молния вдруг потеряла желание поразить цель. Вместо этого она ударила во всё вокруг неё.

Если бы Рулер не приказала Зигу отпрыгнуть, он бы тоже оказался в зоне поражения. Вокруг оказались лишь останки големов и несколько Воинов драконьих зубов, пытавшихся напасть на неё. Все они испарились в мгновение ока.

От них не осталось даже следа. И если бы не команда Рулер, то же самое случилось бы с Зигом.

— Так это… восьмой Слуга? — пробормотал он, посмотрев вверх.

Безусловно, его поразила стойкость Рулер, но само заклинание потрясло его ещё сильнее. Даже в древние времена не существовало магии такой силы.

Скорее всего, за этим стоял Кастер Красных. Возможно, летающая крепость — артефакт Красных? Ясно было лишь, что ни один современный маг не способен на подобное.

Как бы там ни было, заклинанию не удалось остановить Рулер. И она, и Зиг полагали, что после такого Слуга в крепости потеряет надежду остановить её.

Однако им обоим вновь пришлось изумиться.

Слуга над головой продолжал стрелять заклинаниями, будто не замечая того, что они бессильны против Рулер. Бессмыслица? Нет, смысл как раз был. Маг всего лишь тянул время. Просто выбрал для этого чересчур затратный способ.

— Кх!.. — обронила Рулер и посмотрела на Зига.

Да, она могла бежать дальше, но Зиг не мог оставаться рядом с ней.

— Идите без меня, — без колебаний сказал он. — Рано или поздно я всё равно встречусь с теми, с кем должен.

— Хорошо.

Она не нашла в себе сил пожелать ему удачи. На этом поле боя удача всё равно не могла помочь. Здесь оставалось лишь уповать на то, чтобы на твоём пути не встретились Слуги.

Но это ему бы не помогло. Он сам сказал, что должен кое с кем встретиться. В первую очередь он имел в виду других гомункулов. Его первая цель в этой битве — спасти их.

Но была и вторая: Слуга по имени Астольфо, Райдер Чёрных. Вряд ли даже сам Зиг понимал, почему ему надо увидеться с ним. Возможно, ему просто этого хотелось. Мысль об этом вызывала у Рулер улыбку.

Тем не менее, встреча с Райдером означала встречу со Слугами. Зиг держал в руке меч и готовился к битве.

Раз так, его можно считать врагом Красных. По-хорошему, Рулер должна была отговорить его, но знала, что это всё равно не поможет. Хотя желание Зига встретиться с Райдером было и глупым, и бессмысленным, Зиг всё равно бы не остановился ни перед чем, даже понимая, что его поведение идёт вразрез с желаниями самого Райдера.

Рулер вновь побежала вперёд. Она чувствовала, что её цель отдаляется, и ускорилась ещё сильнее. Она больше не отбивалась от атак Воинов драконьих зубов, полностью отдавшись бегу.

Дело вовсе не в том, что она хотела остановить эту битву. Рулер вовсе не возражала против столкновения двух сил, если оно произойдёт по всем правилам.

Тем не менее, её гнала вперёд тревога настолько сильная, что хотелось стиснуть зубы. Она должна была встретиться с этим убегающим человеком.

Однако Слуга Красных сознательно пытался помешать ей. Он заставил Воинов драконьих зубов сложиться в кучу, чтобы создать стену на её пути.

— Прочь!

Разумеется, для Рулер это был сущий пустяк. Она направила знамя вперёд и разбила им стену будто копьём.

Затем разбрызгала святую воду, чтобы вновь узнать положение Слуг. Убедившись, что о Слугах Чёрных можно не волноваться, она тщательно изучила положение Слуг Красных.

Воины драконьих зубов не могли даже задержать её, но Слуги — другое дело. По крайней мере, они точно заставят её забыть о погоне.

Рулер быстро нашла свободный от Слуг Красных маршрут и побежала по нему. Чем больше проходило времени, тем сильнее становились мурашки.

На её маршруте появилась худшая из преград.

“Пусть будет так”, — подумал Зиг, провожая Рулер взглядом, и вздохнул с облегчением. У неё своя цель, и ему не стоит путаться у неё под ногами. Должно быть, ей нужно сделать нечто важное и благородное. Не то, что ему.

Начав бежать, он понял что у него есть дела поважнее праздных раздумий. Это для Слуг стая Воинов драконьих зубов — противники на один удар, а он должен был сражаться с ними по отдельности и очень осторожно.

Колющие атаки против них не работали, так что пришлось сначала врезаться в одного всем телом и разрубить у пояса пополам. После смерти первого врага он отрубил руку второму, зашедшему сбоку, и прикоснулся к нему рукой.

— Штрасе / Геен.

Он создал магический контур, проанализировал материал, которого касался, затем представил себе его полную противоположность и создал необходимую для разрушения формулу.

Через миг вылетевшее из ладони заклинание превратило кости Воина в удобную для разрушения материю. Заклинание Зига требовало анализа материи через осязание, поэтому на больших расстояниях не представляло опасности, зато вблизи было поистине разрушительным.

Воин драконьих зубов буквально рассыпался.

— Райдер!

Крик растворился в шуме битвы. Зиг побежал дальше, внимательно изучая происходящее. Там, где сталкивались самые сильные заклинания, наверняка сражались друг с другом Слуги.

— Что ты делаешь? — услышал он вдруг за спиной.

Обернувшись, Зиг увидел пару боевых гомункулов, смотревших на него укоризненными взглядами. Видимо, они хотели, чтобы он тоже присоединился к битве.

— Хватит, остановитесь, — ответил он, и гомункулы озадаченно переглянулись. — Если хотите умереть — дело ваше. Но если пытаетесь выжить — идите назад. Возвращайтесь и спасайте наших. Освободите всех гомункулов, не только тех, из которых тянут магическую силу. Вам ведь ничто не мешает так сделать.

— Но… это нарушение приказа.

— Вот именно. Нам приказано сражаться до победы над всеми Слугами и их приспешниками.

— Вы прекрасно знаете, что это бредовый приказ. И что вообще заставляет вас его исполнять?

Гомункулы вновь переглянулись. Ещё один Воин драконьих зубов замахнулся на Зига мечом, словно вмешиваясь в разговор.

Тот выхватил меч Райдера Чёрных и взмахнул им, рассекая врага от бока до головы. Гомункулы поддержали Зига и обрушили свои топоры на голову и ноги Воина.

— Чего вы хотите: жить или умереть? — вновь обратился к ним Зиг. — Все мы должны сделать этот выбор.

Это было последнее, что он сказал им. Один из гомункулов прислушался к нему и пошёл обратно к Крепости. Второй побежал обратно в бой, решив исполнять приказы до конца.

“Пусть будет так”, — подумал Зиг. Мышление гомункулов было предельно конкретным, поэтому когда им давали варианты, они всегда выбирали один из них.

Будучи прирождёнными прислужниками, они не могли самостоятельно подумать о том, чтобы пойти против приказов. Другое дело, если предложить им этот вариант.

Зиг даст выбор всем гомункулам, которые сражаются вокруг него, а они примут решение самостоятельно. Что будет дальше — его уже не касается, да и не должно касаться.

Его задача — только поиск Райдера Чёрных. Он даже не придумал, что будет делать, когда найдёт его. Это чудовищная глупость, чудовищная дерзость, чудовищная… никчёмность, которую невозможно описать никакими словами. Чёрный Райдер наверняка расстроится, узнав, каким был самый первый выбор получившего свободу Зига.

И всё же… Всё же его толкало вперёд невыносимое, сводящее с ума стремление. Он не мог заставить себя забыть о нём и заняться мирной жизнью.

Нет, сейчас были вещи поважнее этой несбыточной мечты. Он должен был спасти друзей, найти Райдера Чёрных и расплатиться с ним по долгам.

Он готов был мириться с тем, что не принесёт никакой пользы и расстроит Райдера Чёрных, который не хотел от Зига такой помощи. Но тот уже сделал свой выбор.

А когда выбор сделан, менять его — самое позорное из решений.

Глубокий вдох. Ему было страшно, хотя и раньше он часто оказывался на волосок от смерти и не испытывал никакого страха. Но теперь ему было что терять, и мысль об этом наполняла его ужасом.

И всё же каждый удар сердца гнал его вперёд.

Зиг стиснул зубы и пару раз сжал вспотевшие руки. Он верил, молился и надеялся, что сможет, и с этой мыслью сделал первый шаг вперёд.

Лансеры всё ещё сражались на равных.

Относясь к одному классу Слуг, они, тем не менее, обладали совершенно разными стилями. Чёрный пускал колья из пальцев, а Красный полагался только на атаки копьём в своих руках.

Чёрный держал дистанцию и стрелял кольями, а Красный сбивал снаряды, приближался и пытался нанести удар. Одно и то же повторялось снова и снова.

Если смотреть на ситуацию с той точки зрения, что более сильная легенда затирает более слабую, то Лансер Красных — Карна — намного превосходил Лансера Чёрных — Влада III. Даже при жизни великий герой Карна был непобедим.

Богу грома Индре пришлось пойти на невероятные ухищрения, чтобы погубить его. Даже когда все друзья предали его, он не сдался и остался самым сильным и гордым копейщиком.

Но даже обладая такой силой, он не мог одолеть Лансера Чёрных.

Неизвестно, жил ли Лансер Красных на самом деле, но Влад III был реально существовавшим героем.

Его в равной степени боялись как враги, так и подданные, но это не мешало им почитать его и считать героем, спасшим страну.

Он вошёл в историю как человек, защитивший от исчезновения целую страну. И здесь, в этой же самой стране, он известен не меньше чем величайшие основоположники религий.

К тому же его оружие, Казыклу Бей, обладает невероятной силой.

Конечно, это был всего лишь кол. Всего с одним нюансом — Лансер Чёрных мог призывать его снова и снова.

Но хотя сейчас мощь этого артефакта обрушилась всего на одного противника, Лансер Красных как обычно показал себя непревзойдённым бойцом. Он совсем не обращал внимание на колья, которые впивались ему в ноги, плечи, левый бок, левый локоть и так далее. Эти попадения совершенно не влияли не его скорость и силу. Девять десятых этого урона впитывали Каваша и Кундала. Поэтому ему доставались лишь мелкие царапины, заживавшие по ходу битвы.

И всё же…

— Потрясающе. Тысяча кольев, разбитых копьём; восемьсот, сожжёных огненной аурой; две тысячи, пойманных доспехами. Ты достоин называться великим воином, Лансер Красных. Должно быть, твои доспехи не пробить даже стенобитному орудию.

— Признателен, граф, — сдержанно принял Карна похвалу Лансера Чёрных.

— Не будь ты нехристем, я бы разрешил тебе сдаться. Мне так жаль, что ты веришь в фальшивых богов.

— Хм, разве тебе известно, что мои боги фальшивые?

— Доподлинно. Истинный бог есть непорочный абсолют, иначе кто станет ему поклоняться? Кто будет уповать на него? А боги, которые общаются с людьми и берут их в любовники — не более чем мерзкие чудовища.

— Не уверен, что ты прав. Очевидно, что в разных уголках мира тысячи различных верований. Там, где часты потопы, богом назовут морского владыку. Если ты считаешь наших богов чудовищами, то и твой — тоже “абсолютный” монстр, подавляющий всех прочих.

В глазах Лансера Чёрных вспыхнуло пламя.

— Всё ясно, — невозмутимо продолжил Лансер Красных. — Казыклу Бей — суровый инструмент. Для тебя он и оружие, и броня, и символ власти, и источник страха, не так ли?

— Что?..

— Ты выбрал землю, выбрал замок, выбрал подопечных. Ты в одиночку пытаешься создать новую страну. Это следствие твоей любви к родине? Чувство ответственности правителя?

Лансер Красных равнодушно уничтожал Лансера Чёрных. Не физически, а морально.

— Но здесь нет тех, кто должен служить тебе. Возможно, король должен быть превыше остальных, но король не может существовать без тех, кто ему служит. Вот твой просчёт, Казыклу Бей. Я Героический дух и не боюсь сражения даже с целой страной.

— Как интересно, — Лансер Чёрных растянул губы в хищной улыбке, в которой смешались ярость, негодование, ненависть и кровожадность. — Ты не боишься атаковать мою страну в одиночку? Да, ты и правда герой… и я уже трижды наказал тебя за эту гордыню. О да — моё копьё уже трижды поразило тебя. Поэтому тебя здесь ждёт гибель.

Ужас охватил Лансера Красных. Он думал отскочить назад, но осознал, что для спешки нет причин. Враг уже попал по нему!

— Вижу, ты быстро догадался. Всё верно: артефактность Казыклу Бей не в кольях, а в их призыве. Пока я нахожусь на своей территории, тебе не помогут даже самые крепкие доспехи — достаточно уже того, что удар наношу тебе я…

Внутри Лансера красных что-то росло с угрожающей скоростью. Он ощутил твёрдость, остроту и чудовищный холод.

— Кол…

Золотые доспехи Карны могли отбить и эти колья, и клинки и молоты, и любые другие атаки — как физические, так и магические. Они пасовали только перед одним — атаками изнутри. И сейчас кол показал, насколько это серьёзный недостаток.

Даже шершень, повелевающий небесами и способный убить любую цель мощным жалом, становится лишь беспомощной добычей, попав в крепкую паутину.

Из раны вытекала кровь, падая внутрь доспеха. Скорее всего, Карна впервые узнал, что такое быть раненым, будучи облачённым в доспехи.

Через миг Лансер Чёрных устремился вперёд, собираясь забрать свою победу. И это при том, что поначалу он не мог даже мечтать о победе над Лансером Красных.

Это был шанс, которого нельзя допускать. Даже величайший герой не сможет сопротивляться, пронзённый колом!

— Тебе конец, Лансер Красных!

Чёрный Лансер выбросил лавину кольев и сам присоединился к ним, вскинув копьё. Это был уже полёт не артефактов, но стаи пираний. Ничего удивительного, ведь Лансер Чёрных не беспокоился о том, что у него иссякнет энергия. Пока её добывали гомункулы, он мог создавать колья вечно. За раз — до двадцати тысяч. Сколько бы ни ломал их враг, он всегда мог сделать ещё.

Иными словами, вся эта битва превратилась в наводнение безжалостных кольев. У врага не было шансов, ведь он пытался вызвать на бой короля на его же земле.

И всё же… для Героического духа Карны оказаться в плотном кольце врагов было привычным и даже обыденным делом.

Лансер Красных с такой легкостью отбил устремлённое к голове копьё, словно совершенно не чувствовал своей раны.

Разумеется, Лансер Чёрных обомлел. Однако Лансер Красных ещё даже не показал, на что на самом деле способна его сила воли.

— Приди, Агни.

Пламя окутал Лансера Красных целиком. Лансер Чёрных мигом осознал, что враг пытается сжечь колья.

Его усмешки мигом закончились. Огонь окутал Лансера Красных не только снаружи, но и изнутри. Уже скоро терзавшие его колья тоже сгорели дотла.

В следующий миг ливень кольев настиг Лансера Красных. Но сейчас эти снаряды пытались поразить само воплощением пламени. Самого сына солнца, не сгоревшего ни в каком огне.

Золотой доспех, полученный стараниями матери, копьё, взятое у богов, кровь бога солнца — всё это лишь половина силы Слуги по имени Карна.

Его главное оружие — воля. Его сильная воля и сильная душа помогли ему выдержать все невзгоды сделали из него милосердного героя, всеобщего любимца. Он получил невероятное снаряжение и сделал его самой заурядной частью своей легенды.

Поэтому ни три кола, появившеся в его органах, ни разорванные нервы в руке, ни психологическое давление ливня кольев, ни чудовищная пытка пламенем, разлившимся внутри тела…

...не смогли напугать и сломить Карну, Лансера Красных!

Пламя хлынуло в пространство между бойцами. Всё повторилось как раньше. Пламя сожгло атаку. Но на этот раз не только её.

— Я заберу твою голову, граф!

Лансер Красных кинулся вперёд, всё ещё охваченный пламенем, не обращая никакого внимания на урон от огня и кольев. Его атака попала точно в плечо.

— Гх!.. — не сдержал Лансер Чёрных мучительного стона.

На этом равновесие рухнуло. Лансер Красных наконец-то настиг Лансера Чёрных. И он уже начал готовиться к тому, чтобы полностью обездвижить врага через высвобождение Брахмастры Кундалы — артефакта, способного потягаться по силе с золотым доспехом.

О Брахма, прокляни меня.

Крепость Милления. Мастера обозревали поле боя с помощью фамильяров и меноры и либо давали указания своим Слугам, либо молча наблюдали за сражением, затаив дыхание.

Дарник, находившийся среди них, внезапно произнес:

-  —Я иду туда. Фьоре, оставляю командование Мастерами на тебя. Остальные же, подчиняйтесь ее приказам.

-  …Дедушка?

Не ответив, Дарник выпрыгнул в окно. Полет был не таким уж сложным заклинанием для мага. Он зашагал по воздуху, словно поднимаясь по невидимым ступеням.

—Как я и думал, похоже, придется его активировать.

Глядя на свои командные заклинания, он внимательно изучил текущее состояние своего Слуги… Черного Лансера. Мысли его также занимал Красный Лансер, который сражался на равных с Черным Сэйбером, героем Зигфридом, и еще Красный Райдер, Ахилл, которого, по словам Черного Арчера, могла убить лишь Героическая душа, в чьих жилах текла кровь богов.

Вдобавок к этим двум, Красная Сэйбер тоже была грозным противником. Даже сейчас она вела игру в одни ворота с их Райдером. Если ничего не предпринять, Черный Райдер потерпит поражение.

Но у Дарника еще оставался последний козырь в рукаве. Другой Благородный Фантазм Черного Лансера.

Это был поистине убийственный Благородный Фантазм, который, будучи активированным, позволит ему с легкостью разорвать на кусочки Красного Лансера и даже убить Героическую душу с божественной кровью.

Разумеется, цена за его использование была высока. Это, скорее, было нечто, к чему он совершенно не хотел прибегать.

Легенда о Дракуле

-  Традиция крови…

После его активации Черный Лансер превратится в вампира из фольклора. Из Героической души он будет обращен в монстра.

Ценой активации этого Благородного Фантазма была «жизнь» Дарника. Потому что Черный Лансер заключил контракт с Дарником, чтобы очистить свое имя и стереть легенду о графе Дракуле из истории.

-  —Скажу иначе. Заставив меня использовать этот Благородный Фантазм, ты все равно что плюнешь на меня. Даже будучи при смерти, я не стану его активировать. А если ты используешь командное заклинание, чтобы принудить меня… думаю, не нужно говорить, что я тогда с тобой сделаю, да?

Это был не приказ, предупреждение, которое Черный Лансер озвучил сразу же после своего призыва. Другими словами, если Дарник заставит его использовать этот Фантазм, то поплатится за это жизнью.

-  …Но, если мы проиграем, я умру в любом случае.

Это была правда. Если он убежит, то вероятно, сможет продлить лишь свою жизнь, но маг Дарник Престон Иггдмилления перестанет существовать. Такой вариант он никогда не изберет.

Ради победы Дарник пойдет на любые жертвы. Но проблема заключалась в том, что Мастером Черного Лансера был он сам.

Он мог принудить Лансера высвободить Легенду о Дракуле командным заклинанием, после чего силой второго приказать ему убить себя. Так он избавит себя от всех проблем, но лишится Слуги.

Даже если Лансер уничтожит всех Красных Слуг, далее последует битва между членами клана Иггдмилления. Конечно, Дарник был его главой, но Святой Грааль не в состоянии исполнить желания всех и каждого.

Даже самые благоразумные члены клана, вроде Фьоре и Каулеса, перестанут ему подчиняться.

В таком случае, стоит ли ему забрать себе другого Слугу?

Это тоже будет далеко не так просто. Кто согласится так легко отдать своего Слугу? Кроме того, после потери Черного Сэйбера среди их Слуг не осталось никого, кто смог бы противостоять Хирону Фьоре.

Так или иначе, он сильно рисковал.

-  —Бог ты мой.

Его загнали в угол. Дарник прекрасно это понимал. Но за последние сто лет это был далеко не первый подобный случай на его памяти.

В их число входила Третья Война за Святой Грааль шестидесятилетней давности, которая была странной, но крайне суровой битвой. Даже теперь он радовался тому, что смог выжить.

Тогда ему несказанно повезло провалиться в какую-то дыру и обнаружить Великий Грааль. После он сумел уговорить немецких нацистов, которые по приказу

самого фюрера прислали внушительные военные силы, которые никто не ожидал увидеть в такой союзной стране, как Япония, и выкрали Великий Грааль.

Затем он намеренно устроил все так, чтобы транспорт, перевозивший Грааль, по пути к Германии проходил через Трифас, и убил всех магов и солдат, с которыми прежде сражался бок о бок. Все последующие дни он был поглощен исследованиями и политикой. Дабы пустить пыль в глаза Ассоциации, он сделал вид, что его клан Иггдмилления решил довольствоваться ролью прибежища для магов-отщепенцев.

Дарник понемногу изменял Великий Грааль, дабы адаптировать его к Трифасу. Возможность призывать не только чистые Героические души, но и «тех, кто обладал лишь задатками Героической души», можно было назвать неожиданным побочным эффектом процесса изменения.

Во всяком случае, чего у него и было в достатке, так это времени. Десять лет, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, шестьдесят—

Что же послужило основой для его упорства?

Движущая сила всех магов, достижение Истока? Разумеется, это тоже оказало на него немалое влияние. Если ты маг, то такое стремление вполне естественно. Но на самом ли деле он боролся до сих пор лишь ради столь «чистого» желания?

…Горькие воспоминания почти что вековой давности всплыли на поверхность из пучин его разума.

В то время он, подающий большие надежды молодой маг, внезапно получил предложение жениться. Партия была хороша. Дарник мог связать себя с древним кланом, который входил в число аристократических семей Лордов Часовой Башни.

Но вскоре все зашло в тупик. Кровь Иггдмилления была испорченной и выродилась бы после пятого поколения. «Твой клан ждет лишь крах», - предупредил его один маг.

—Это нелепо. Чтобы предотвратить вырождение, можно придумать сколько угодно контрмер.

Но, похоже, единственным, кто так считал, был сам Дарник. Семья, на представительнице которой он был готов жениться, не любила риски, и в их глазах он сразу же стал чужаком, которого нужно было исключить.

Даже его будущий шурин, который с улыбкой хлопал его по спине и клялся в вечной дружбе, и невеста, застенчиво шептавшая ему слова любви, отвернулись от него.

—Все нормально. Подобное случается.

Но, в тот же миг, клан Иггдмилления распрощался со своей мечтой войти в число Лордов. Даже если им удастся пережить крах после пятого поколения, клеймо, что когда-то повесили на них, никогда не исчезнет.

Если бы дело было только в нем, он смог бы жить с этим, но те маги лишили будущего даже тех, кто следовал за ним. Именно тогда Дарник отказался от достижения Истока обычными средствами — то есть, накопления магических знаний и продвижения по политической лестнице Ассоциации — поскольку так он никогда ничего не добьется.

Поэтому ему сначала нужно было придумать, как предотвратить исчезновение своего клана. А после — найти свой путь к Истоку.

Еще можно было попросту покинуть Ассоциацию магов и продолжать исследования, скрываясь по всему свету. Но Дарник отказался от этого варианта.

Естественно, пребывание в Ассоциации было унижением. Но Дарник запечатлел это унижение в своем сердце, ни на секунду не забывая про него, — и это придавало ему сил.

Именно тогда он случайно узнал о Войне за Святой Грааль города Фуюки. Он связался с нацистской Германией, интересовавшейся оккультизмом, заручился поддержкой ее армии, и вступил в борьбу за Грааль в роли Мастера.

К счастью для него, все погрязло в невероятном хаосе по вине Айнцбернов, которые решили сыграть нечестно и нарушили правила войны.

…Третья Война за Святой Грааль завершилась, так и не определив победителя, и истощенные семьи Айнцберн, Тосака и Макири были попросту не в силах остановить Дарника и немецких нацистов.

Если верить слухам, Айнцберны, по всей видимости, не оставили своих надежд и пытались создать новый Святой Грааль. Тосака плюнули на это дело и начали искать другой способ достижения Истока в Фуюки. Семья Макири же уже тогда находилась в процессе вырождения. О них ничего не было слышно, но Третья Война за Святой Грааль, скорее всего, нанесла им решающий удар.

Дарник больше не чувствовал обиду на клан, что бросил его. Напротив, думая о настоящем, он был им благодарен. Хотя они уже давно выродились, так и не оставив своих имен в истории—

Не Дарник был причиной их краха. Их просто загнали в угол в политическом смысле. Они вложились в бесплодный эксперимент, допустили утечку информации о тайном ритуале, а отпрыск, унаследовавший их Магическую метку, к сожалению, погиб в результате несчастного случая.

После своего краха они обольщали Дарника и были готовы продать себя в его услужение, но их семья была единственной, кому Дарник отказал в присоединении к Иггдмилления. Он знал, что после они направились на Дальний Восток, в Японию, где некогда проходила Война за Святой Грааль, но с тех пор их местонахождение было ему не неизвестно. Скорее всего, они существуют и по сей день, сетуя на свою судьбу до самой смерти.

Человеческая жизнь состоит из побед над другими. И сейчас теми, кого он должен победить, были Ассоциация и маги его клана.

Разумеется, он не чувствовал нерешительности. Он был готов выступить против членов своего же клана и заставить своего Слугу использовать запретный Благородный Фантазм.

Любой, кому было известно его обычное состояние, ужаснулся бы, увидев выражение его лица. Оно было нечеловеческим и холодным, словно застывшая маска, на которой не было даже намека на эмоции.

Прямо сейчас в его голове зрело нечто коварное и злобное. Если потребуется, он без колебаний падет на любые глубины. Именно поэтому он намеренно покинул замок. Так он не породит ненужную настороженность в остальных.

-  —Итак, что мне предпринять?

Дарник задумался над этим ненадолго, после чего пришел к единственному решению. Готовность запятнать руки кровью была необходима, но его едва ли нужно было просить об этом в этот поздний час.

§§§

Нечестная — описать эту битву как-то иначе было невозможно.

С самого начала они находились в разных лигах с точки зрения героического статуса, возраста их таинств и всего остального.

Обладающая звериными инстинктами, Красная Сэйбер даже не пыталась блокировать золотое копье Черного Райдера, вместо этого продолжая ловко уклоняться от его ударов.

Убойная сила копья была крайне незначительной, но оно обладало смертоносной способностью «насильно лишать Слугу опоры» —

Ловушка Аргалия

Наземь одним касанием!

Но от этой способности не было толку, если он не мог нанести прямой удар. Нельзя было сказать, что Черный Райдер не умел обращаться с копьем. Напротив, он участвовал во множестве рыцарских турниров и достиг таких высот, что обычные рыцари не могли с ним сравниться.

Однако Красную Сэйбер нельзя было назвать обычным рыцарем. Она была Мордред, незаконнорожденным отпрыском Артура Пендрагона, самого Короля рыцарей, и необыкновенно одаренным дитя, что позволило ей изучить, украсть и изменить техники отца, превратив их в собственные.

-  Слишком медленно!

Даже стороннему наблюдателю стало бы ясно, что ее полный доспех был из числа тяжелых. И то, что он был соткан из праны, отнюдь не отменяло его вес. Черный Райдер, уверенный в своем проворстве, попытался взять над ней верх за счет скорости.

Но даже в скорости он не мог с ней сравниться. Он отчаянно блокировал меч Сэйбер своим копьем. На лезвие клинка с каждым ударом начинали плясать всполохи красных молний.

Это была прана Красной Сэйбер. Поскольку она высвобождала свой невероятный объем праны, которую буквально потоками излучало все ее тело, его руки немели от одного лишь блокирования ее меча. Черный Райдер был в ужасе. Он мог чувствовать это всякий раз, когда они скрещивали оружие — ее неистовую, подобную огню страсть, которая смешивалась с безумием, ненавистью и радостью от битвы.

-    Проклятье, мне некогда с тобой возиться… Сдохни уже! – цокнув языком, пробормотала Красная Сэйбер крайне раздраженным тоном. Черный Райдер в ответ сделал то, чем наградила его природа, и что всегда выводило его противника из себя

—  он улыбнулся.

-  Нет, нет, не говори так. Побудь со мной еще немного.

-  Хорош лепетать—!!

А Красная Сэйбер легко закипала. Не в силах обуздать свой гнев, она скрежетнула зубами и ударила еще сильнее.

Это был ужасающий удар. И все же ее атаки едва ли можно было назвать

«техникой владения мечом».

Обмениваясь с ней ударами, Черный Райдер понял. Ее навыки обладали противоречивым и, в то же время, идеальным балансом между свирепостью Берсеркера и мастерством Сэйбера.

Для сравнения можно взять дикую обезьяну. Скажем, ее обучили драться за пищу и бросили в яму, где начали стравливать с тысячами «врагов». Разумеется, она не обладает достаточным уровнем интеллекта, чтобы освоить боевые техники. Но если инстинкты и бесчисленные битвы закалят ее тело и разум, а награда за победу будет удовлетворительной…

…в результате, получится самое настоящее чудовище, постигшее не искусство боя, а «нечто иное».

Навыки владения мечом Красной Сэйбер были очень близки к этому. Это было мастерство, которое постигали лишь те, кто продолжал сражаться, сражаться и убивать, отбросив такие вещи, как этикет и рыцарство, вступая в битву лишь ради выживания и резни.

Лишь она могла освоить это, лишь она сочеталась с логикой, скрывавшейся в этой технике. Это была техника льва, созданная и отточенная до совершенства одной лишь Мордред.

-  Кх…!

Копье и меч вновь столкнулись друг с другом. Посыпались искры. Красная Сэйбер теснила Черного Райдера с самого начала битвы.

Но, тем не менее, раздражена была именно она.

—Проклятье, не могу нанести смертельный удар.

Инстинкт Красной Сэйбер, навык, напоминающий психическое восприятие, твердил ей не позволять ударить себя этим золотым сияющим копьем. Даже если она думала, что удар тупым концом копья не сильно ей навредит, инстинкты говорили ей обратное.

В результате, ее маневры уклонения стали чуть больше и шире. К тому же она не могла нормально контратаковать своим клинком. Этого было недостаточно, чтобы ее атаки стали небрежными, но вкладывать в них полную силу у нее не получалось.

Может, просто наплевать на инстинкты и попробовать принять удар—? Она сразу же отмахнулась от этой мысли, едва та пришла ей в голову. Это копье — Благородный Фантазм. И поэтому она должна была оставаться настороже, каким бы слабым оно ни было.

Если копье обладает какой-нибудь способностью, вроде обездвиживания при ударе или снижения скорости передвижения врага, для нее это будет равносильно смерти. Нет, Красная Сэйбер не думала, что Черный Райдер просто набросится на врага, принадлежащего к самому могущественному классу, без плана в голове.

Она избавила себя от раздражения… Сейчас ее нетерпение было вызвано не тем, что она может проиграть. Ей просто хотелось как можно быстрее разобраться с Райдером, пока не закончилась вся битва, и отправиться на поиски других вражеских Слуг. В частности, того Черного Арчера, с которым она не смогла разделаться в прошлом бою.

Поэтому Красная Сэйбер отбросила свое нетерпение и ждала момента, когда Черный Райдер даст слабину.

—Сейчас!

И этот момент настал. Она изо всех сил отбила копье вверх и вогнала свой клинок в его незащищенный живот. Ее меч с легкостью проник сквозь его кольчугу.

-  Гха…!

Райдер в последний момент бросил все силы на то, чтобы изогнуться всем телом. Ему это удалось — вместо того, чтобы принести ему мгновенную смерть, клинок лишь пронзил его бок.

Но можно ли было назвать такой исход успешным? У Черного Райдера не осталось сил, чтобы дождаться действия исцеляющих заклинаний или его собственных регенеративных способностей.

-  —Что ж, было весело.

Сказав это, Сэйбер подняла Кларент над головой, приготовившись нанести последний удар. Черный Райдер с трудом поднял голову и с улыбкой пробормотал:

-  …Приготовления завершены.

Красная Сэйбер подозрительно нахмурилась.

-  Что еще за приготовления? Эй!

—Тотчас же, с увеличенной командным заклинанием скоростью, непостижимой для невооруженного взгляда, в спину Красной Сэйбер врезался удар Черной Берсеркер.

Посчитав эту битву бескомпромиссной, Каулес использовал второе командное заклинание. Согласно оценке Черного Арчера, у Красной Сэйбер не было Благородного Фантазма защитного типа, близкого к концептуальному снаряжению, как у Черного Сэйбера или Красного Райдера. Он рассудил, что ее шлем лишь скрывал способности и настоящее имя и не имел никаких иных свойств.

В таком случае, эта атака, по крайней мере, должна была ее пронять, в частности, потому что булава Черной Берсеркер была дробящим оружием, а не режущим. Она была особенно действенна против врагов в доспехах.

Когда булава соприкоснулась с броней, раздался такой звук, словно машину сминал пресс. Черная Берсеркер почувствовала отдачу от своего удара. Райдер, наблюдавший за атакой от начала до конца, также был уверен в прямом попадании.

Однако.

-  —Этого… не может быть.

Не Черная Берсеркер, которая нанесла тщательно спланированный и точный удар, заслужила восхищение, а Красная Сэйбер, которая даже не шелохнулась, словно вросла в землю.

Ни Каулес, наблюдавший за всем через фамильяров, ни Берсеркер, ни даже Райдер не могли скрыть своего шока.

-  Берсеркер… Даже такую мелкую сошку, как ты, бросили в бой…

Голос Красной Сэйбер был пронизывающе холодным, словно тем самым она пыталась заглушить боль и гнев. Она наставила острие своего клинка на Черного Райдера, который пытался ударить ее копьем одновременно с Берсеркер. Тот даже пошевелиться не смел, иначе его проткнут.

-  —уу—уу!

- Дело плохо. Берсеркер, в сторону!

Едва получив приказ от Каулеса, Берсеркер, на которую нахлынуло предчувствие

«смерти», тотчас же отпрыгнула назад на целых двадцать метров и исчезла среди толпы големов, которые там оказались.

В следующий миг, Черные Берсеркер и Райдер вновь осознали, насколько сильно их превосходила Красная Сэйбер.

- —Думали, что сможете меня победить?!

Она прыгнула вперед. Нет, это даже прыжком нельзя было назвать. Она была пулей, а боек только что ударил по капсюлю.

С помощью своего навыка [Вспышка праны] — она, пуля, вылетела, закручиваясь, из нарезного ствола и устремилась к своей цели, Черной Берсеркер.

И меч, что она сжимала в руке, был ее поражающей частью.

—Эта Слуга сейчас ухмыляется.

Берсеркер определенно чувствовала это, несмотря на то, что лицо Сэйбер было полностью скрыто шлемом.

Меч Сэйбер описал широкую дугу и взорвал всех големов, что стояли поблизости. «Взорвал», пожалуй, было лучшим словом для описания произошедшего. Из клинка вырвалась красная молния, и големов разнесло на кусочки одной лишь ударной волной.

Черные Мастера, наблюдавшие за битвой, и увидевшие это Слуги задохнулись от изумления.

-  —Не может быть, - напряженно пробормотал кто-то, и все остальные в глубине души с этим согласились. Настолько поразительной и абсурдной была эта атака. И больше всего ужасало то, что это был не Благородный Фантазм, а самый обычный удар Героической души, нанесенный в полную силу.

-    Берсеркер…!! – в отчаянии крикнул Каулес Берсеркер через телепатическую связь. Берсеркер никак не отреагировала. Она не была мертва, это ее Мастер Каулес мог сказать наверняка. Но — как сильно она пострадала после недавней атаки?

Красная Сэйбер разогнала дым взмахом меча. При виде Берсеркер и ее состояния лицо Сэйбер исказила ненависть.

-  Ты—

-  Эй, ты прихлопнула ее? – раздался телепатический голос ее Мастера, и Сэйбер недовольно отозвалась:

-  Я нанесла удар, но она все еще жива. Жива и корчится на земле.

-  …У тебя сейчас явно плохое настроение, да? Удалось узнать ее личность?

-  На самом деле, нет. Но — эта девчонка не человек. Скорее, я сомневаюсь, что ее можно отнести к какому-либо виду живых существ. Мне кажется, она… вроде как похожа на гомункула.

-  Гомункула?

-    Я отрубила ей руку, но вместо кровеносных сосудов вижу какие-то кабели.

Приходит на ум какая-нибудь Героическая душа, Мастер?

-    Искусственная форма жизни, значит… У меня такое чувство, что… я мог слышать о такой Героической душе.

- Эй, Мастер, и кто это может быть? …Впрочем, не важно. Настоящее имя Слуги, которая вот-вот умрет, — бесполезное знание.

-   Подожди, подожди… искусственная форма жизни… На всякий случай, спрошу: она ведь не целиком механическая?

-  На ее плоти полно швов. Она не машина… хотя кому какое дело. Сейчас я нанесу последний удар.

Чтобы «убить» Слугу, необходимо разрушить его или ее духовное ядро. Поэтому ей нужно было уничтожить связанные с ядром органы, то есть сердце и мозг.

Красная Сэйбер без всяких колебаний вонзила меч в грудь Берсеркер. Та приняла удар без всякого сопротивления. Она лишь дернулась, когда клинок вошел в ее плоть.

-  —Все кончено.

Теперь, когда Берсеркер получила смертельное ранение, Сэйбер потеряла к ней интерес. Ее следующей целью был Черный Райдер. Развернувшись, она увидела Райдера, несущегося на нее с копьем наготове.

Он был быстр, но, поскольку его раны исцелились не полностью, сила его атаки была всего лишь чуть выше среднего для Героической души. Она была уверена, что справилась бы даже с сотней таких атак.

-  Нападай, шавка!

Сэйбер не сомневалась в своих силах. Она отразит мечом удар копья Райдера и обезглавит его в мгновение ока. И тем самым битва закончится. Ее инстинкт хоть и был недостаточно высокого ранга для того, чтобы называться предвидением будущего, но с легкостью подсказывал ей оптимальный исход этой сцены.

Шансы были десять к одному, что Черный Райдер будет убит. Какого-то чуда можно было не ждать, поэтому ей оставалось лишь сосредоточиться.

Красная Сэйбер была права. Не учла она лишь одно. Не мелкую сошку, вроде боевого гомункула или голема — и даже не другого Слугу. Нет, это была, скорее,

«случайность», которая не должна была существовать в этом мире.

И это обратит все ее вычисления в ничто.

- —?!

Сначала Черный Райдер сбавил скорость, и на его лице возникло изумленное выражение. Затем краем глаза она заметила человеческую фигуру.

Черная Берсеркер — нет, это была не она. Всего лишь обычный гомункул. Вооруженный изящным мечом, он несся на нее так же, как и Райдер. Он был неожиданно быстр для рядового солдата.

Но для Сэйбер его атака все равно была не опаснее комариного укуса. Сразу же забыв про гомункула, она вновь сосредоточилась на Черном Райдере.

Если они сойдутся, она просто отразит атаку и убьет его одним ударом. И тогда все будет кончено. Красная Сэйбер хоть и предсказывала такой исход, но все равно чувствовала беспокойство, которое никак не желало ее покидать.

Это было не предчувствие — просто самое обычное неприятное ощущение. Поэтому Сэйбер отмахнулась от него и приготовилась лишить Черного Райдера жизни.

Придя в себя, Райдер, словно ведомый нетерпением, рванул к Сэйбер с еще большей скоростью.

Гомункул добрался до нее первым, но его меч, вероятно, не сможет ей навредить.

По крайней мере, удару обычного гомункула не пробить ее броню.

…Однако гомункул сжимал в руке не обычное оружие, а меч Слуги. Этот клинок хоть и не был Благородным Фантазмом, но в остроте с ним не могло сравниться ни одно оружие обычных солдат.

Несмотря на это, проблем все равно не должно возникнуть, если его обладатель

– обычный гомункул. Но—

—Он не руководствовался никакими рациональными мыслями. Не думая, он отбросил в сторону даже собственную жизнь.

Рывок Райдера не закончится ничем хорошим. Зиг это понимал. Герой, спасший его, будет жестоко убит прямо у него на глазах.

Этого он никак не мог допустить. Его мощное сердце разогнало кровь по всему телу и придало сил ногам, что уверенно ступали по земле.

Зиг закричал. Мне ничего не нужно, подумал он. Даже если эта его атака была тщетной, даже если тем самым он продлит жизнь Черному Райдеру лишь на несколько секунд…

…Вариант бросить его и начать спокойную жизнь — был в глазах Зига совершенно бессмысленным.

Последняя ошибка в расчетах Красной Сэйбер касалась ее брони. Она забыла. Да, Сэйбер выдержала нанесенный в полную силу удар Берсеркер, к тому же еще и усиленный командным заклинанием.

Но это не значило, что он прошел для нее без последствий. В той точке ее брони, куда пришелся удар булавы, красовалась вмятина.

Поэтому, естественно, эта часть брони теперь была непрочной. И глаза гомункула безошибочно уловили то, что можно было назвать уязвимостью.

Сэйбер и Зиг испытали сильный шок. У Зига причиной тому была ужасная боль, которая расцвела во всем теле, когда он врезался в нее плечом. Но Сэйбер изумило вовсе не это.

-  Ч…то?

Прежде чем на нее накатила боль, она лишилась дара речи. Этот тонкий меч пронзил броню, которой она так гордилась, и прошил ее тело насквозь. Кровь медленно текла из ее живота. Ее ярость исчезла в мгновение ока. Вместо нее разумом Сэйбер завладело ледяное намерение убить.

-  —Ты кто такой, черт побери?

Зиг молча выдернул свой меч и приготовился вновь пустить его в ход. Он хотел ответить, но не мог. Слуга, стоявшая перед ним, не была охвачена яростью. Она просто смотрела на него, прожигая взглядом сквозь прорези в шлеме — в результате, Зиг даже не мог открыть рот, чтобы хоть что-то сказать.

-  …Если не будешь отвечать, я не против. Я просто решила, что убью тебя здесь и сейчас.

-  —!! Остановись, Сэйбер!

Черный Райдер вновь ринулся к ней. Он атаковал из низкого положения, словно скользя вперед, но Красная Сэйбер отразила его удар и, дабы наказать Райдера за его опрометчивый и безыскусный рывок, со всей свой силой и жестокостью нанесла ему удар коленом.

- Гх…!!

Она целилась в то место, которое еще полностью не зажило после ее предыдущего удара. Из живота Райдера хлынуло еще больше крови. Даже падая на землю, он смотрел на Красную Сэйбер с выражением отчаяния на лице.

Сэйбер, во взгляде которой промелькнул намек на жалость, произнесла:

-   К несчастью, я уже внесла этого парня в список своих врагов. Если бы он был хоть немного слабее, то все могло бы кончиться иначе.

Красная Сэйбер приготовилась нанести удар своим серебряным мечом, полностью сосредоточившись на своем намерении убить. Острие клинка было направлена не на Райдера, а на гомункула. Будто в трансе, Зиг смотрел прямо на

доблестную фигуру Сэйбер. Какой ужас, подумал он. Я сейчас умру. И все же все его эмоции были почему приглушены. Он практически был близок к безмятежности.

Его сердце билось не быстрее обычного. Казалось, страх был над этим сердцем не властен. Что и следовало ожидать от героя, подумал Зиг, восхищаясь человеком, который когда-то был Черным Сэйбером, Зигфридом.

…Исход поединка был решен одним ударом.

Зиг даже не успел взмахнуть мечом, как клинок Сэйбер рассек ему грудь. Он вгрызся в его плечо и достиг сердца.

-  —Прощай. Я запечатлею твой образ в своем сердце, безымянный гомункул.

Это были, без всякого сомнения, слова похвалы от Красной Сэйбер. Хлынула ярко-алая кровь, и еще один гомункул, умирая, рухнул на землю. Эта сцена повторялась на этом поле боя бессчетное количество раз.

Но в тот же миг, все гомункулы, которые вынуждены были участвовать в этой Великой Войне за Святой Грааль, затаили дыхание… Все они знали про него. И все они понимали, почему он вернулся.

Они не могли помочь или оказать поддержку, но сочувствовали ему. Они желали ему всего самого наилучшего, единственному из них, кто избрал свободу.

Битва еще не подошла к концу. Големы, воины драконьего зуба и даже гомункулы продолжали сражаться без всякой устали. Но в этот момент гомункулы, созданные кланом Иггдмилления, почувствовали, что все было кончено.

В то время как мрачная тень распространялась среди них, не заметная ни для кого, кроме их товарищей, — гомункулы продолжали сражаться и выживать на этом поле боя.

Красная Сэйбер повернулась к Черному Райдеру.

-  —Прости, что заставила ждать.

- …

Черный Райдер не проронил ни слова. Его голова была склонена вниз, а с лица исчезли все следы его привычной беспечной улыбки.

-  Защищайся, Красная Сэйбер. Я не прощу тебя.

-  Ха, избавь меня от своей сентиментальности! Это поле боя. Разумеется, я убью любого, кто осмелится назваться моим врагом. Не говоря уж о тех, кто ранил меня!

-   Да, я знаю. Знаю, но я, Астольфо, ни за что не соглашусь с такой логикой!! – закричал Черный Райдер.

Губы Сэйбер тронула легкая улыбка, преисполненная вызова. В этот раз она не намеревалась его жалеть, но ей невольно пришлось остановить свой клинок, потому что в ее голову вклинился голос, переданный телепатически.

Естественно, это был ее Мастер, Сисиго.

-  Эй, что там с Черной Берсеркер?!

Не понимая, зачем он вообще спрашивал ее об этом, она честно ответила:

-    Да что с тобой такое, Мастер? Если тебя так волнует Берсеркер, то она уже—

-   Ты убедилась в том, что ее тело рассыпалось и исчезло?!

-   …Нет, я не стала тратить на это время.

Она и без этого была уверена в том, что нанесла смертельный удар. Не теряя бдительности по отношению к Черному Райдеру, она чуть повернула голову и бросила взгляд туда, где оставила тело Берсеркер — и убедилась в том, что ее там не было.

- Что…?!

Несмотря на шок, она внимательно изучила окрестности. Берсеркер явно никуда не исчезла. Ее булава, стоявшая на земле, словно столб, была тому доказательством. Это напомнило Сэйбер надгробие, но она сразу же заметила в этом нечто странное.

Приняв удар Сэйбер, Черная Берсеркер, должно быть выронила свое оружие. И все же, когда эту булаву установили таким образом?

Видимо, по причине того, что это зрелище было слишком уж странным, все ее внимание было приковано к булаве. В следующий миг, Берсеркер, словно выжидавшая этот момент, рухнула на Красную Сэйбер с небес и схватила ее сзади.

-  Кх… Отцепись!!

Красная Сэйбер, пережившая немало сражений, поняла. Это явно была самоубийственная атака. Берсеркер была готова пустить в ход свой козырь, даже если это значило пожертвовать собой.

-  НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ————————ААА!!

Завывая, словно дикий зверь или злобный дух из глубин преисподней, Черная Берсеркер продолжала отчаянно цепляться за Красную Сэйбер.

Выплеснувшаяся из ее тела прана начала создавать вокруг нее огромный смерч.

-   Берсеркер! – в отчаянии крикнул Черный Райдер, защищая одной рукой глаза от пыли.

Но ответ пришел к нему не от Берсеркер.

-  —Хватит, Райдер. Берсеркер высвобождает свой Благородный Фантазм. Уходи оттуда.

Это был неприятно холодный голос его Мастера. Естественно, Райдер воспротивился.

-  Ни за что. Сэйбер…

- Заткнись. Ты погибнешь, если останешься, понял? Или мне применить командное заклинание?

При этих словах Райдер скрипнул зубами и удалился, как ему казалось, на безопасное расстояние. Охладив свой пыл, он изумился, когда осознал, где остановился.

Он был более чем в ста метрах от двух сцепившихся друг с другом девушек-Слуг. Другими словами, тело Райдера инстинктивно рассудило, что ему придется несладко, если он окажется хоть немного ближе.

Черный Райдер знал, что у Берсеркер было два Благородных Фантазма. Первый

Свадебный сундук

—  Фантазм постоянного действия, Целомудрие девы. Второй же…

Разрушенное древо

-  …Молния казни.

Это был запретный Благородный Фантазм, высвобождение которого было смертельным и для самой Берсеркер.

Каулес не знал, что сказать Берсеркер.

Он просто не мог ее остановить. Не потому что она лучше всех подходила для убийства Красной Сэйбер.

Каулес не отдавал ей такого приказа. Его никто не принудил к этому, ни сестра, ни другой Мастер. Каулес просто думал, что Берсеркер поступит именно так, и она пыталась высвободить свой Благородный Фантазм по собственной воле без использования командного заклинания.

-  …Берсеркер. Я помогу тебе командным заклинанием.

Оно предназначалось не для ее защиты и не для принуждения к отступлению. Это был усилитель. Чем более конкретным и мгновенным является приказ, тем сильнее воздействие командного заклинания. А если Слуга не против такого приказа, эффект будет еще сильнее.

В данном случае, если Каулес прикажет Берсеркер использовать Благородный Фантазм в полную силу, он сможет превысить свою обычную мощность.

Вероятно, этого будет достаточно, чтобы убить Красную Сэйбер.

-  —уу.

Ее стон согласия донесся до него через телепатическую связь так отчетливо, что у Каулеса потяжелело в груди. Сейчас в глубине своего сердца он сожалел, что Черная Берсеркер была монстром Франкенштейна.

Было бы лучше, если бы она просто была безумной воительницей, не узнавала лица своего Мастера, не способна была общаться и убивала врагов.

Тогда он бы использовал свое последнее командное заклинание без особых колебаний. С самого начала он участвовал в этой Великой Войне за Святой Грааль, не проявляя особой активности, не говоря уж о том, что у него не было никакого заветного желания.

Он должен был расстаться с Берсеркер без сожалений, без слез, без печали.

И все же… Он вспомнил, как она срывала цветы и отбрасывала их в сторону, даже не прикасаясь к их лепесткам. Как она просто смотрела на остатки цветов, танцующие на ветру.

В груди болело, словно сердце разрывали на куски — но Каулес это выдержал. Он не лил слезы, у него не должно было быть на это права. Она была жертвой, а он

–  убийцей. Этого он не мог изменить.

Его голос был таким холодным, что он возненавидел себя за это, но, тем не менее, произнес:

-       Пятый Мастер Черной фракции приказывает тебе силой командного заклинания.

Каулес отбросил прочь свои скудные воспоминания о ней.

-         —Сними   все    ограничители.    Высвободи    свой    Благородный    Фантазм,

Разрушенное древо, и уничтожь Красную Сэйбер.

Небеса разверзлись. Огромное количество праны, собранное Черной Берсеркер, начало с чудовищной скоростью раскручивать стабилизаторы на ее булаве.

-  Ты…!

Голос Сэйбер был искажен гневом. Едва заметно улыбнувшись, Черная Берсеркер произнесла:

-  Я. Забираю. Тебя. С собой.

С небес на землю — или, возможно, с земли к небесам — водопадом устремился иссиня-белый свет.

- ——————————————————————————————!!

Молния полностью захлестнула мир. Все в радиусе ста метров было уничтожено без следа.

Все, кто видел это, были убеждены, что Красная Сэйбер погибла. Если не считать исключительных индивидов, вроде Красного Райдера, ни один Слуга, даже самый могущественный, не остался бы невредимым после такого.

Самоубийственная атака Черной Берсеркер была поистине разрушительной.

-  Получилось…?

Но они забыли одну вещь. В этой Великой Войне за Святой Грааль участвовали не только Слуги. Были и те, кто собрался, чтобы сражаться вместе со Слугами, несмотря на то, что их никто не видел на поле боя.

Да. Например, Каулес, усиливший командным заклинанием атаку Черной Берсеркер.

-  Что…

Черный Райдер лишился дара речи, увидев Слугу, возникшую прямо перед ним, окутанную черным дымом и отвратительно пахнущую горелой плотью.

Это была Красная Сэйбер.

-  …Проклятье, я не смогла увернуться, - спокойно пробормотала она.

-     Не говори так. Разве не стоит быть благодарной за то, что тебя не испепелило?

-  Заткнись. Тебе следовало бы применить командное заклинание секундой ранее, Мастер.

- Это бы ничего не изменило. Прежде всего, тебя не должно было задеть, когда я перенес тебя из зоны поражения. Но эта молния преследовала тебя и даже пыталась затянуть обратно в эпицентр… Скорее всего, Берсеркер приказали [убить Красную Сэйбер] силой командного заклинания. Поэтому ты и не избежала ранений.

С дополнительной поддержкой командного заклинания эта атака была поистине чудовищной. Пережить ее можно было лишь с помощью их собственного командного заклинания.

Мастер Красной Сэйбер, Сисиго Кайри, применил его без всяких колебаний. Он приказал ей отступить в безопасное место. Пространственное перемещение, также известное, как «телепортация», и сравнимое с концепцией времени, уже относилось к волшебству. Сисиго Кайри, обычный маг, смог использовать это заклинание высочайшего уровня, которое даже ведьмы Эпохи богов могли использовать лишь в своих личных владениях, только благодаря невероятному объему праны, заключенному в командном заклинании.

…И даже после всего этого Сэйбер не удалось остаться невредимой.

Командное заклинания Каулеса также вмешалось в концепцию пространства и, как результат, исказило даже причину и следствие, чтобы Разрушенное древо настигло Красную Сэйбер.

Но прана командного заклинания была почти целиком потрачена только на это, из-за чего Благородный Фантазм не получил должного усиления. В итоге, Красная Сэйбер отделалась лишь серьезными ранами. На это уйдет какое-то время, но исцелить их будет относительно просто.

-  —Проклятье!

Каулес ударил кулаком каменную стену и, ободрав кожу, запятнал ее кровью. Из- за охватившего его голову жара он даже не обратил внимания на пронзительную боль. Убедившись, что его Слуга погибла, он молча покинул помещение, где находились все Мастера, и выплеснул свою досаду на стену коридора. Как и ожидалось, он не хотел показывать свое столь неприглядное поведение другим магам.

-     …Это не было ошибкой, - сказала Фьоре, видимо, заметившая, в каком состоянии пребывал ее брат, и последовавшая за ним, но Каулес помотал головой и закричал:

-     Нет, это была ошибка! Я знал, что у противника тоже есть командные заклинания, но все равно решился на столь отчаянную авантюру! Если бы вражеский Мастер опоздал всего на пару секунд… если бы я твердо решил поддержать Берсеркер командным заклинанием несколькими секундами ранее, этого бы не произошло! Она… Берсеркер не погибла бы зря!

Я оплошал. Я ошибся в суждении. Каулес корил себя этими мыслями. С точки зрения Фьоре, он был прав лишь наполовину.

В ее глазах эта ошибка была неизбежной. Каулес и Берсеркер определенно сделали все, что могли, противостоя Красной Сэйбер. Просто их противник был гораздо сильнее.

-  По крайней мере, Сэйбер серьезно ранило, да?

Ее смерть не была напрасной, подумала Фьоре. Эта атака, наполненная волей Берсеркер, не должна была пройти даром. Но Каулес, будучи магом, вновь покачал головой.

-    Для нее это не проблема, пока ее Мастер может использовать исцеляющую магию… Я в порядке, сестра, возвращайся быстрее к остальным, ты же командир.

-  Но—

-    Все нормально, иди уже, - вымученно произнес Каулес, и Фьоре, сдавшись, вернулась в комнату. Оставшись один, Каулес прислонился к стене и, утопив лицо в ладонях, погрузился в мысли.

…Стоило ли увести ее оттуда, когда первая атака не удалась?

…Была ли попытка убить Сэйбер внезапной атакой ошибкой?

…Вообще, было ли мое решение попытаться провернуть это все с Берсеркер глупым?

Естественно, он пошел на это не без причины. Если бы они не попытались убить Красную Сэйбер, то лишились бы своего Райдера.

Лансер и Арчер, сражавшиеся в полную силу, не испытывали таких проблем со своими серьезными противниками.

Как бы ему следовало поступить? Как бы он смог урвать победу, спасти ее? Каулес раз за разом думал над этим в агонии, и ответ, к которому он пришел, был самым заурядным и наихудшим из всех — он был бессилен что-либо сделать.

Они не могли позволить себе потерять Райдера, а быстро прийти к нему на помощь в тот момент могла лишь Берсеркер. Она как раз искала себе нового

противника после того, как потеряла из виду Красного Кастера и Мастера, которого преследовала.

Нет, даже горюя и сокрушаясь, он больше ничего не мог сделать.

…Черная Берсеркер погибла. Тем самым Великая Война за Святой Грааль для него закончилась. Командные заклинания на его правой ладони, которые он израсходовал все, исчезли. Больше с этой войной его ничто не связывало.

Боль, засевшая в его груди была гораздо мучительнее, чем он себе представлял. Но даже так, Каулес был намерен набраться решимости, как любой уважающий себя маг. Собственная смерть, убийство, в худшем случае, гибель всех членов его клана, включая Фьоре — ко всему этому он был готов.

Сейчас же его мучили мысли совершенно иного рода. Это была боль. О которой он даже не ведал, пока не призвал свою Слугу и не вступил в войну. Он не думал, что смерть Берсеркер оставит столь глубокую рану на его сердце.

Я не смог для нее ничего сделать.

Исполнить ее желание Святому Граалю было по силам. Берсеркер обладала исключительно высокой степенью разума для своего класса и, что самое главное, была простой в обращении Слугой.

В течение этих мимолетных нескольких дней он думал — и теперь ненавидел себя за это — что их связывала лишь общая заинтересованность в обретении Святого Грааля. Она была драгоценным товарищем, которая привязалась к нему и сражалась вместе с ним. Нет, она стала для него таким товарищем.

Именно поэтому ее смерть так сильно его печалила.

Но прошлое нельзя изменить — и Слуга, отправившаяся к [Трону героев], больше никогда к нему не вернется.

Девушка, которой, несмотря на человеческую внешность, пришлось стать монстром, желала лишь обрести существо, похожее на нее — [того], кого она смогла бы любить, и кто любил бы ее в ответ.

Каулес попросту сожалел, что не смог исполнить ее желание.

Красная Сэйбер была тяжело ранена, но, благодаря исцеляющей магии Сисиго Кайри, этого было недостаточно, чтобы помешать ей участвовать в бою. Другими словами, как и сказал Каулес, использование Благородного Фантазма Черной Берсеркер можно было счесть крайне бессмысленным поступком.

Но этот Фантазм таил в себе еще одну особенность. В чертежах Виктора Франкенштейна был один параграф, на который даже Каулес не обратил внимания. В нем было сказано следующее:

«Эта атака – не просто удар молнией. Это сила, в которой заключена воля самой Франкенштейн. Пока сила сия существует, она никогда не исчезнет.»

Когда молния уничтожила все в округе, сердце Зига, лежавшего на земле, настиг внезапный разряд. Оно вдруг сжалось, затем расширилось. Поток крови возобновился. Прана, высвобожденная Франкенштейн, впиталась в него, и кровь начала циркулировать по всему его телу.

—Первым, что почувствовал парень, нарекший себя Зигом, была боль.

§§§

-  Что…?!

Даже Рулер, которую при призыве снабдили знаниями обо всех Слугах, не смогла сдержать изумления, увидев то, что возникло перед ней.

-  Хммм. Эй — ты ведь не из Черных Слуг, да? Хммм, тогда… Рулер, значит?

Голос ее был ясным и отчетливым, а тело – изящным и легким, похожим на древесный лист, танцующий на ветру.

Девушка в зеленом, крутанувшись в воздухе, приземлилась рядом с Рулер. В руке она сжимала большой лук, никак не вязавшийся с ее тонкой фигурой.

-  —Красная Арчер.

Разумеется, Рулер была настороже. Это было вполне естественно, ведь из Красных на нее уже нападали Лансер и (вероятно) Кастер.

Но Арчер посмотрела на Рулер, словно не понимая ее, и произнесла:

-   Что? Ты ведь надзиратель, верно? Разве не понимаешь, кого тебе стоит сейчас опасаться?

-  —Нет. Конечно же, я понимаю…

Эти ее слова были сказаны от чистого сердца. Рулер чуть расслабилась. Скорее всего, Красная фракция не была монолитной. По крайней мере, не похоже было, чтобы Арчер и ее Мастер расценивали Рулер как цель для устранения.

Да, сейчас проблема заключалась не в ней.

-  …Второй Берсеркер на стороне Черных, Спартак…?

Черный Лансер захватил Красного Берсеркера и вынудил его сменить сторону. Другими словами, он хоть и был Красным, но сейчас сражался против Красной фракции.

Рулер не возражала против этого. Вчера союзники, сегодня враги — в Войне за Святой Грааль возможно и не такое.

Но—

-  Ооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо———!!

Как такое вообще было возможно? На мгновение, ей показалось, что это был холм. Затем в голове промелькнула мысль: «Это что, куча трупов?» — наконец, она пришла к заключению, отвергавшему обе эти догадки.

-  Берсеркер…?

-  Ага. Не думала, что он станет таким жутким. Я пускаю в него уйму стрел, но он лишь усиливает себя и увеличивается в размерах. Теперь он и на человека-то не похож. Я и представить не могла, что Берсеркер так взбесится.

Имеющая к этому прямое отношение Красная Арчер изумленно вздохнула.

Высившийся перед ними монстр воистину походил на холм. Но Рулер не лишилась бы дара речи, если бы дело было только в размерах.

Ее шокировало состояние Красного Берсеркера.

У него было восемь рук. У трех из них отсутствовали не только кости, но и суставы. Они были похожи на щупальца осьминога, но разили противника, словно чудовищные хлысты.

Из его толстых, словно древесные стволы, ног прорастало множество похожих на насекомьи конечностей, скорее всего, с целью распределить вес, поскольку одни лишь две ноги были не в силах удержать его.

Голова Берсеркера была утоплена в шею, но его верхняя и нижняя челюсти выпирали из плечевого пояса и напоминали пасть тираннозавра.

Крик разжигателя войны

—Вой раненого зверя.

Это уже больше похоже на проклятие, чем на Благородный Фантазм, подумала Рулер. Он продолжал жить, двигаться и, что самое главное…. стремиться к битве и победе.

Часть получаемого им урона преобразовывалась в прану, которая, скапливаясь, усиливала его. Скорее всего, это также относилось и к его способности исцеляться. Он получал урон, преобразовывал его в прану, повышал свои способности и исцелял себя. Его Мастеру даже не нужно было вмешиваться.

Проблема заключалась в том, что этот процесс продолжал набирать обороты, достигая аномальных результатов. Вышедшее из-под контроля самоисцеление исказило его изначальный облик до неузнаваемости. Получаемый урон продолжал усиливать его, и потому тело Берсеркера быстро превращалось в гротескное нечто.

Силу человека проще всего определить по его росту и весу. Даже Героические души почти все обладали стандартными человеческими формами.

Но Красный Берсеркер уже лишился этого. Восемь рук сильнее, чем две. Если двух ног недостаточно, чтобы поддерживать вес, тогда можно просто отрастить еще несколько.

Для безумного воина, верившего в то, что чем больше ран, тем ближе победа, подобная ситуация, вероятно, была сущим пустяком.

-  Вот, ты, где—!!

Пять глаз, располагавшихся в разных точках плеч, шеи и живота Берсеркера, уставились на Красную Арчер и Рулер. Две девушки-Слуги тотчас же бросились в разные стороны. Не обратив на это внимания, Красный Берсеркер изо всех сил взмахнул мечом.

Куски развороченной земли полетели в Рулер и Арчер, словно взрывоопасные снаряды.

-  Гх—!

-  Кха…!!

Камни рассекли им кожу и даже повредили часть доспеха Рулер. Атака без участия праны никогда не сможет навредить Слуге. Но в его мече ее было столько, что она даже перетекла в землю при контакте.

Это было очень похоже на то, когда Слуга бросает напичканные праной кинжалы… Тем не менее, Рулер впервые увидела этот феномен, когда оружие

«заражает» предмет праной при ударе.

-  Хмм. Похоже, я втянула тебя в свою битву. Прости, Рулер.

Рулер мягко покачала головой в ответ на извинение Красной Арчер.

-     Нет, для меня это мелочь… Однако, в силу своего положения, я не буду сражаться с ним, как с врагом, поскольку весь его урон пока что не выходит за пределы этого поля боя.

-  Хмм. Что ж, возражений не имею, но—

Красная Арчер с угрюмым видом посмотрела на Рулер. Лицо Рулер застыло, когда по ее спине пробежался внезапный холодок.

-  …В чем дело?

-  Приказ Мастера. Я должна немедленно отступить.

-  Э-э-э, ты же не хочешь сказать, что…

Красная Арчер вздохнула и похлопала Рулер по плечу, словно утешая ее.

-  Прости, что так вышло. Оставляю его на тебя.

-  Подож—

Красная Арчер, Аталанта, одна из греческих героев, славившихся своей скоростью. Даже Рулер было не по силам угнаться за этой бегуньей.

Рулер ахнуть не успела, как Арчер уже исчезла в лесу — она даже не перешла в призрачную форму, просто убежала.

Рулер молча подняла взгляд на гротескную громаду героя… нет, существа. Берсеркер навел на нее свой гладий, который на фоне его туши выглядел, как зубочистка.

Все верно. Красный Берсеркер, Спартак, был мятежником, ненавидевшим власть имущих. И Рулер не была исключением.

-  …Меня обманули.

Арчер не питала к ней враждебности. Но ее Мастер, похоже, был иного мнения.

«Кто-то», с кем она должна была встретиться, уже достиг или достигла висячих садов. И как теперь вести погоню? Были бы у нее крылья…

Однако, если она останется здесь, то придется сражаться с Красным Берсеркером, Спартаком. Может, ей стоит использовать «привилегию»?

Нет, он не остановится, пока ему не прикажут умереть. Уничтожать других Слуг Рулер не позволяли обязанности класса. Тогда стоит ли ей отступить? Еще один вариант, который она едва ли назвала бы приемлемым. Она бы отступила, если бы была одна. Ведь она кое-кого оставила на этом поле боя. Паренька, невзрачного и слабого, но с душой прочнее стали.

По крайней мере, ей стоило объединиться с ним, но он сейчас разговаривал с гомункулами в задних рядах. Скорее всего, пытался уговорить их спасти товарищей в замке. Он не покинет поле боя, пока не добьется своего.

В таком случае, ей оставалось лишь одно.

-  —Тянуть время, значит?

Теперь, лишившись вариантов отступления и контратаки, Рулер могла лишь уйти в неагрессивную оборону. Если она будет лишь защищаться, Слуги той или иной фракции, скорее всего, вмешаются, чтобы разобраться с Берсеркером.

Это был оптимистичный сценарий. В худшем случае, ни Черные, ни Красные не придут ей на помощь и вместо этого будут ждать, пока она и Берсеркер не прикончат друг друга.

Чувство, когда все ополчились против нее. Эта ситуация, от которой у любого нормального человека побежали бы мурашки по спине, вызывала у Рулер ностальгию.

Презрение, ненависть, насмешки — даже под гнетом всего этого ее вера не пошатнулась. Для Рулер, у которой даже не была Мастера, чтобы сражаться с ним бок о бок, одиночество было нормальным.

…Нет, я не одна.

Хоть их цели и различались, был тот парень, который сражался, не стремясь к Святому Граалю. Он знал ее и шел с ней рядом… Этого сейчас ей будет достаточно.

Красный Берсеркер взвыл — и Рулер подняла свой штандарт, сказав: «Нападай».

Когда его гладий устремился к ней, она отразила его своим святым знаменем. Его руки-кнуты налетели на нее — и она отбила обе. Но затем ее настигла скрывавшаяся за ними третья—!

-  Ух, кха—!!

Она получила прямой удар. Отлетев в сторону, Рулер кубарем покатилась по земле. К счастью, тормозом ей послужили воины драконьего зуба, которым было приказано убить ее. В результате, три их шеренги расстались с тем подобием жизни, которым их наделили. Если бы не они, Рулер укатилась бы к самому краю поля боя. Эта техника Берсеркера несла в себе столько силы, что сложно было поверить, и огромное количество праны, которую он скопил до сего момента.

Нет, возможно… это не следует называть «техникой».

Поднявшись, Рулер вытерла кровь с губ. Она хранила «копию» тела, которым обладала — тела Летиции. Когда она достигнет своей цели или же когда ее убьет в ходе войны, тело девушки вернется к записанному изначальному состоянию и, в зависимости от обстоятельств, будет насильно перемещено в безопасное место. В процессе этого все полученные раны, как бы много их ни было, немедленно исцелятся.

Поэтому можно было сказать, что раны ее мало волновали… Проблема заключалась в том, что если бы она не защитилась от этого удара, то наверняка погибла бы.

Словно прочитав ее мысли, с небес на землю обрушился столб света.

-  Что…?!

Свет всех цветов радуги, который, если бы не поле боя, можно было назвать прекрасным, был направлен не на Рулер, а—

-  ООООООООООООООоооооооооОООООООООООООО?!

Это был вой, в котором смешались боль и радость. Красный Берсеркер получил урон, и, в результате, его Благородный Фантазм начал исцелять разорванную плоть. Но даже герой-мятежник Спартак, вероятно, вскоре достигнет своего предела.

…Нет, он уже пересек черту. Он вбирал в себя, раз за разом, все возможные муки.

Ему осталось лишь выплеснуть их все наружу—

Рулер тотчас же поняла замысел как Красной фракции, обрушившей этот столб света, так и Берсеркера.

Этот завывающий человек стремился уничтожить своих угнетателей и их вассалов… другими словами…

-  Он намерен все здесь уничтожить…!!

Разумеется, члены Красной фракции тоже были в его списке, но они находились в парящей крепости. Берсеркеру их не достать.

Воины драконьего зуба были лишь рядовыми солдатами, пушечным мясом.

Красные не станут оплакивать потерю каких-то искусственных созданий.

С другой стороны, проблемой была Черная фракция. Вероятно, они тоже не предвидели подобную ситуацию. Кто бы мог подумать, что Крик разжигателя войны – настолько злокачественный Благородный Фантазм?

Невероятный объем праны, накопленной в теле Берсеркера и видоизмененной, уже вышел за ограничения контракта Слуги. Командное заклинание, силе которого даже Слуга с Сопротивлением магии ранга A может воспротивиться лишь единожды, теперь, вероятно, не подействует на него.

Потому что командные заклинания были оковами, которые защелкнула рука угнетателя. Каким бы второсортным ни был маг, будучи Мастером, он стоит выше своего Слуги.

Вероятно, на такого героя, как Спартак, даже в его нормальном состоянии нужно истратить силу двух командных заклинаний, чтобы он внял приказу. Сейчас же, видимо, не хватит и трех.

Да, иначе говоря, Красный Берсеркер не остановится. Учитывая, что для следующего удара он замахнулся изо всей силы, пострадает, скорее всего, все поле боя. Даже крепость Милления, располагающаяся между городом и полем брани, не избежит урона.

А теперь, что же мне делать — пока Рулер думала над своим следующим шагом, ей пришло откровение. Она почувствовала сковывающую боль, пронзившую ее командные заклинания.

Показатели Слуги были переписаны. Это относилось к двоим. Одна рассталась с жизнью, а другой, считавшийся погибшим—

§§§

Жил когда-то герой. Герой, убивший дракона.

Безупречный и идеальный во всех отношений, он был непогрешимым великим героем. Человеком, обожаемым людьми. Все обращались к нему с просьбами, впечатленные его силой.

Я был—счастлив, думал герой. Это не менялось до самой его смерти. Он не уступал непреодолимой мощи, не поддавался отчаянию.

Он слышал лишь слова благословения и похвалы. С первых и до последних минут своей жизни. Это никогда не менялось, думал герой.

Последнее желание, с которым обратились к совершенному герою, привело его к смерти.

Просьба, которую он исполнил, стала его карой. Его побратим любил одну женщину и попросил героя сделать так, чтобы она сдалась. И герой сделал это,

разделив с этой женщиной ложе. Это, может, и не было преступлением, но и приглядного в этом ничего не было.

Когда слухи об этом начали распространяться, герой понял, что опорочил честь женщины. Он ранил ее гордость. И не простой женщины, а королевы. Герой почувствовал, что все может закончиться ужасным конфликтом — и обратился к тому, кого однажды называл другом и с кем должен был обменяться кубками братства.

-    Ах, ситуация мне неподвластна. Хаген, тебе никогда не ранить меня, ибо неуязвим я. Но даже так, если ты не убьешь меня…

Человек, который был когда-то его другом, исполнил желание героя. После упорных поисков он обнаружил уязвимое место героя, разработал план, прекрасно понимая, что поступает, как трус, и нанес герою удар в спину, пока тот пил воду. Даже зная об этом, герой не стал сопротивляться.

Он пал жертвой обмана, но не остался в памяти людей как человек глупый или неблаговидный. Его бывший друг стал широко известен как редкостный злодей, принесший смерть герою.

Собственно говоря, на этом история заканчивается. Она должна была стать легендой, в которой конфликт был разрешен, а герой погиб благородной смертью.

…Но он не ожидал, что все закончится так плохо.

Жену героя снедало пламя возмездия, и, в результате, многие погибли.

Причиной тому наверняка было то, что героя все любили и поддерживали. Вероятно, он не мог по-настоящему понять, что такое глубоко укоренившаяся и слепая любовь… страстная любовь, которая настигает убийцу возлюбленного и заставляет его заплатить втридорога.

Или возможно, причина заключалась в том, что герой постоянно отвечал на чужие просьбы. Возможно, женщина, любившая его, думала, что он не сделает того, о чем его не попросили.

В результате, его желание так и не исполнилась. Для героя, который не стремился уничтожить добро или зло, а лишь «исполнял чужие просьбы», это был, вероятно, неизбежный конец.

Но на последнем издыхании героя посетила слабая мысль. Представ перед смертью, он, наконец, понял, «чего хотел».

Я жил, как герой. Как герой, я погиб. Я не сожалею об этом и могу заявить, что был со всем согласен в своей жизни.

Но даже так, меня не оставляют мысли. Если бы я не был принцем, родился обычным человеком…

Смог бы я всерьез следовать своей собственной воле?

Не важно, если меня никто не признает. Я не против, если меня никто не превозносит. Я хочу признать себя сам. Я хочу гордиться собой. Вот чего я искал. Чего желал.

Я хочу быть на стороне того, во что верю. Если это мне удастся, тогда, наверняка — я смогу жить, гордо выпятив грудь.

Я не буду сражаться ради кого-то другого. Как я и не буду сражаться ради себя. Ради добра, в которое я верю, ради справедливости, в которую я верю,

преданности, в которую я верю, и любви, в которую я верю. Я возьму этот меч и поведу это тело в бой.

Это моя мечта, мое желание. Я——хочу быть героем справедливости.

§§§

Сильная боль в правой ладони насильно привела Зига в сознание.

-  Ух…

Ощущения были такие, словно к его ладони приложили раскаленное железо.

Боль начала постепенно утихать. Вероятно, он был жив, раз мог ее чувствовать.

Однако это было не поле боя, куда он вернулся вместе с Рулер. Зиг чувствовал под собой холодную и твердую каменную поверхность. Похоже, что — он вернулся туда, где уже был однажды.

Видимо, яркая боль не давала ему покоя, потому что Зиг невольно посмотрел на свою левую ладонь.

-  Ч… то…?

Он вздрогнул. Знания о Войне за Святой Грааль были заложены в него с рождения. Поэтому он, естественно, ощутил шок, который вышиб из головы все мысли о боли.

-  Невероятно, это же…!

На тыльной стороне его левой ладони появились узоры. Он по природе своей сразу же понял, чем они были. Доказательство роли Мастера в Войне за Святой Грааль — командные заклинания.

Нет, эти чуть отличались от обычных. Как правило, узор командных заклинаний разнился, в зависимости от Мастера, но все они всегда должны быть красного цвета. Эти же были черными.

Черные, почему-то отталкивающие на вид узоры выделялись на поверхности белой кожи Зига.

Внезапно, он ощутил позади присутствие огромного существа. Страх парализовал его, руки и ноги оцепенели. Рассудок твердил ему не оборачиваться. Он пытался не обращать внимание на тяжелое, неукротимое дыхание за спиной и запах, его сопровождавший.

Но—существо позади него определенно питало к нему злобу.

Он должен был сразиться с ним. Взять в руки меч и вступить в бой. И обычный меч был бесполезен. Даже клинок Черного Райдера не годился.

Нет, ему нужен был чудесный меч, способный даже «убить дракона». Клинок такой великой силы, что его имя было воспето в легенде.

—Дурак. Где ты возьмешь такой?

—Дурак. Он у тебя уже есть.

Мысли, возникшие в его голове, с легкостью заглушил шепот.

…Его правая рука сжимала рукоять меча. Сам клинок был наполовину воткнут в землю. Похоже, он должен был его вытащить. Дабы сразить существо за его спиной, ему нужно было извлечь из земли этот меч—

Зиг не колебался. Крепко сжав рукоять, он попытался вытащить его за одно усилие.

-  Кх…!

Но клинок не поддался. Зиг приложил все усилия, но меч не сдвинулся ни на миллиметр, словно его кто-то удерживал.

Он умрет, если не вытащит его. Когда он увидит омерзительное создание, которое не должно существовать в этом мире, его тело будет уничтожено, а дух сгинет. Это наверняка произойдет, если он не обзаведется средством защиты.

—Тебе не вытащить этот меч.

—Но ты сможешь.

Узоры на его ладони зловеще вспыхнули. Командные заклинания содержали в себе огромные объемы праны. Они могли перешагнуть даже через законы природы и воспроизвести с помощью магии все возможные феномены, в том числе те, которые были близки к волшебству.

В таком случае, сколько силы было нужно, чтобы вытащить этот меч?

—Ты не тот, кого он ждет.

—Ты не тот, кто его желает.

…Ответ уже был ему дан. Сердце, что ему даровали, невероятный объем праны, обретенный при возрождении. И командные заклинания, возникшие на его ладони.

Все это собралось воедино. Все это начало движение в одном направлении.

Он не мог этому противиться. Впрочем, он и не намеревался. Даже если это мог быть путь, возложенный на него кем-то другим, он не возражал.

—Это путь, что я избираю.

—Это путь, что ты избрал.

Вот как. Тогда…

-  …силой командного заклинания я приказываю этому телу в моем владении.

Одно из командных заклинаний засияло белым. Вместе с этим Зиг претерпел изменения. Информация Героической души была загружена в его тело. Физические

данные, боевой опыт, личные навыки — все было воспроизведено, в том числе Благородные Фантазмы.

Но даже командное заклинание могло воссоздать это чудо лишь на короткое время.

Сто восемьдесят секунд. Таков был временной предел воспроизведения Героической души с помощью командных заклинаний. По истечении этого времени Зигфрид исчезнет, и вновь останется лишь Зиг.

Это нормально, подумал он. Даже трех минут будет достаточно, если это сможет принести ему пользу, сможет стать силой для их спасения.

В нем не было ни капли сомнений. Имея то, что ему нужно было сжимать в руке, он с готовностью примет даже крах, угасание и жалкую смерть.

Не сила в его правой руке была важна, а воля. Поэтому он с легкостью вытащил меч. Его переполнял свет.

Наконец, подумав, что стоит хотя бы взглянуть на то существо, он развернулся — и увидел почему-то самого себя.

…Он решил пока что отложить раздумья об этом. Прямо сейчас он должен был кое-что сделать. Зиг перестал думать и решил просто двигаться вперед.

Всего лишь три недолгих минуты. Но даже так, воспроизведение было совершенным. Зиг полностью повторял Черного Сэйбера в плане физических способностей.

За спиной у него висел призрачный меч, Блаьмунг. Тело его покрывала серебряная броня. Грудь была открыта, выставляя напоказ смуглую кожу, окрашенную кровью дракона. Кожа эта состояла из драконьих чешуек, которые не пробить ни клинку, ни заклинанию. За исключением одной точки на спине…

Это чудо воплощало проклятье дракона, а возможной эту трансформацию делало

Облик           погибшего

драконье сердце. Поэтому имя им — Командные заклинания , являющие

дракона. Жизнь, кристаллизованная в ста восьмидесяти секундах.

Таким образом, легендарный герой — «убийца дракона» — вновь ступил на эту землю.

§§§

Взрыв был таким сильным, что каждый Слуга на поле боя, почувствовав его, застыл. И когда огромный объем праны рассеялся, родилось потрясающее «нечто».

Красный Райдер и Черный Арчер, которые вели напряженное противостояние, на время забыли про свой бой и выбежали из леса—

Черный Кастер приостановил свое управление големами.

Красная Арчер остановилась и посмотрела на это «нечто» с ошеломленным видом.

Красные Кастер и Ассасин также не смогли скрыть своего изумления. Даже Красный Берсеркер замер на мгновение.

Красная Сэйбер, не веря в то, что произошло прямо перед ней, сразу же телепатически связалась со своим Мастером.

-  Эй, Мастер.

-   Что?

-   Позволь убедиться. Все Черные Слуги ведь уже были призваны, верно?!

-   Должны быть все.

-   …Тогда кто этот парень прямо передо мной?!

-   …Я смотрю на него через глаза совы, но он, похоже, Слуга.

-   Насколько я могу судить, он не Лансер, не Райдер, не Берсеркер, не Кастер и уж точно не Ассасин. Он Сэйбер, как и я. Что все это значит…?!

-     Хмм. Ну, это же Великая Война за Святой Грааль. И не такое бывает, - легкомысленно произнес Сисиго и сразу же продолжил, не дав смущенной Сэйбер времени, чтобы опровергнуть его слова: - Сокруши его. Я исцелил почти все твои раны. Твой противник Сэйбер, но его не назовешь нормальным… Нормальный Слуга не может проиграть какой-то аномалии, верно?

Сэйбер все поняла и отбросила сомнения.

-   Мне почему-то кажется, что ты меня дразнишь и еще умудряешься при этом льстить, – ответила она таким же легкомысленным тоном.

-    Я не буду против, если ты отступишь. Что хочешь, то и делай. Или ты действительно хочешь отступить? Мне использовать еще одно командное заклинание, чтобы вытащить тебя оттуда?

- —Проклятье. Ты дразнишь меня, ты точно меня дразнишь! Но я сделаю это! Сделаю. Будь отец на моем месте, он бы не отступил!

Красная Сэйбер взмахнула серебряным мечом, концентрируя свой боевой дух — и двинулась вперед, чтобы напасть на мужчину, похожего на Черного Сэйбера.

Тем временем, Черный Райдер, скорее всего, единственный на этом поля боя, кто все понял, отчаянно пытался сдержать слезы. Но ему это не удавалось, и поэтому он тихо рыдал.

Это был не Черный Сэйбер. Он исчез, без всякого сомнения.

Тогда кто же там стоял? Кто предстал перед Красной Сэйбер, сжимая меч обеими руками?

Это было очевидно. Им мог быть только один человек. Черный Райдер не знал, как могло произойти нечто столь удивительное, да его это и не заботило.

Райдер попросту сожалел, что «он» не избрал мирную жизнь и пошел по нелегкому пути. При жизни Райдер никогда не сокрушался по поводу своей слабости. Но сейчас он изменил себе в этом. Его слабость, его слова и деяния, его решения сбили «его» с пути и привели сюда.

- —Прости.

По правде говоря, у Черного Райдера не было ничего такого, что можно было бы назвать желанием для Святого Грааля. «Может, мне стоит попросить вторую жизнь, которой я смог бы насладиться» — пожалуй, это лучшее, что он мог придумать. Поэтому Райдер подумал, что с радостью отдаст Грааль любому из Черных Слуг, кто затаил в сердце невероятно серьезное желание.

Но сейчас все было иначе. Он обрел желание, от которого не отступится, даже если ему придется убить остальных. Он хотел спасти «его». Спасти паренька, чей хриплый голос, полный отчаяния, прошептал ему: [Спаси меня].

Но он не мог. Черного Райдера сжала болезненная хватка одинокой печали.

Красная Сэйбер спокойно шагнула вперед, намереваясь атаковать. Черный Сэйбер сжал свой меч, решив принять ее вызов. Но его взгляд был прикован к Черному Райдеру, лежавшему на земле рядом с Красной Сэйбер.

-  —Ты в порядке?

-  …Дурак.

Видимо, в порядке, с облегчением подумал Зиг, ставший Черным Сэйбером. Теперь ему нужно было лишь сразить Красную Сэйбер с помощью силы отдавшего за него жизнь героя.

-  …Ну привет, фальшивый Сэйбер.

Красная Сэйбер хихикнула под своим шлемом. Зиг хоть и ощущал на себе ее уже знакомую невыносимую силу присутствия, но осознал, что не боялся. Даже под ударом ее боевого духа, который, казалось, обладал собственной массой, его разум не дрогнул.

-  Как ты и сказала, я фальшивка, это правда. Но этот меч и эта сила, вне всякого сомнения, настоящие. Во мне нет ничего, что не позволило бы стать твоим противником. Мой дух — лишь в этом я, пожалуй, слаб.

-  Вот как? Тогда — позволь мне испытать тебя!

В одно мгновение Красная Сэйбер сократила расстояние между ними. С невероятным для такой тяжелой брони проворством, она наискось рубанула своим мечом, попытавшись разрубить Зига от плеча до поясницы.

Эта дикая и, в то же время, несравненная в своей точности атака была воистину достойна имени героя. Поэтому, если ему удастся отразить этот удар, она начнет видеть в нем Слугу — с этими мыслями Красная Сэйбер и взмахнула своим мечом.

Сэйбер не стал ни отражать атаку, ни уклоняться, ни уходить в сторону. Изумительно, но он просто шагнул вперед и принял удар, выставив свою латную перчатку.

Глаза Красной Сэйбер расширились от изумления. Что это была за пугающая прочность? Даже броня Слуги не может остаться невредимой после ее удара.

Нет, ее меч разрубил перчатку и достиг его кожи. Но именно она остановила клинок. Невероятно, кожа Черного Сэйбера была прочнее стали…!

Даже Красной Сэйбер, предвидевшей все его возможные действия, понадобилось время, чтобы оправиться от шока. Инстинкты предупреждали ее, но тело не успело среагировать.

К несчастью, Черный Сэйбер заблокировал меч одной рукой, чтобы создать брешь в ее защите. Даже если он использует всю свою силу, удар одной рукой не сравнить с мощью двуручного хвата.

Но даже так, удар был сильным. Красная Сэйбер, спотыкаясь, отступила, и Черный Сэйбер устремил свой клинок вдогонку.

Раздался звон, и в воздухе заплясала кровь. Черный Сэйбер с легкостью орудовал огромным мечом. Нет, он не просто размахивал им, что есть мочи. В его ударах была техника. Едва лезвия соприкоснулись, его меч обвился вокруг вражеского клинка, словно змея.

Меч Красной Сэйбер был готов вот-вот вылететь из ее рук. Она сразу же вложила силу в сжимавшие рукоять ладони, и предотвратила этот нежелательный для нее исход. Но ее торс вновь открылся — и Черный Сэйбер не упустил этот момент.

Его следующая атака была нанесенным в полную силу горизонтальным взмахом двуручным хватом.

Тяжелая броня не смогла полностью поглотить удар, и Красную Сэйбер отбросило далеко прочь.

Скользя по земле, она сумела сгруппироваться и подняться на ноги. Но в следующий момент ее пронзила резкая боль, и она со стоном прижала ладонь к животу.

-  …Ах, проклятье. Этот ублюдок и вправду Слуга.

Удар Черного Сэйбера был довольно умелым и продуманным. Эта атака не просто полагалась на силу, как таковая у Берсеркера. Она эффективно уничтожала тело противника без единого намека на эмоции. И то, как он отбил ее клинок в сторону, прежде чем нанести удар, тоже было проделано просто превосходно.

Другими словами, он не просто носил личину Черного Сэйбера. Было очевидно, что он унаследовал от героя даже его богатый боевой опыт.

Исключительное чувство битвы, которым обладали Слуги — в особенности те, кто принадлежал к могущественному классу Сэйбер — этот гомункул воистину им обладал!

Внезапно, боль исчезла — ее Мастер применил исцеляющую магию. Похоже, он подобрался достаточно близко, чтобы понаблюдать за ее боем. Скорее всего, он прятался где-то поблизости. Хотя она понятия не имела, как он вообще умудрялся прятаться со своей внушительной фигурой.

-  Эй, Мастер. Осторожнее, если будешь слишком близко…

- Знаю, но я смогу отреагировать значительно быстрее, если буду наблюдать собственными глазами, а не полагаться на чувство опасности от линии, что нас связывает… Хотя еще мне, если честно, хочется дать деру.

Он сочился пустыми жалобами. Красная Сэйбер топнула ногой, словно он ворчал прямо рядом с ней.

- Эй, Мастер, ты совсем в меня не веришь?!

-    Ну, это ведь Черный Сэйбер — он, вообще-то, силен, - ровно выдал Сисиго суровую истину. Услышав этот решительный ответ, Красная Сэйбер скорее оторопела, нежели разозлилась.

-   По моей грубой оценке он почти что равен тебе в плане показателей. Что еще хуже, у него есть какой-то особый Благородный Фантазм или навык защитного типа. Другими словами, в прямом столкновении он защищен лучше тебя.

Сисиго невозмутимым тоном поведал ей факты и выводы, которые он из них сделал.

- …Да, я хоть и разрубила латную перчатку, но его кожа остановила клинок.

Это нельзя было назвать нормальным. Что-то явно воспрепятствовало ее клинку. И это не могло быть каким-нибудь заклинанием Мастера. Его броня не стала преградой для ее меча, значит, секрет таился в его теле.

-    Во всем мире было множество героев, которых считали бессмертными или неуязвимыми. Но назвать по-настоящему бессмертными можно было немногих. Во всех легендах о неуязвимости всегда есть какое-нибудь «но».

-   Хе… И какое же у него уязвимое место?

-   Ну, тебе придется постараться, чтобы это выяснить!

-   Черт, так и знала, что ты это скажешь!

-    Но позволь я кое-что предложу, как Мастер Слуге. Может, я усилю тебя командным заклинанием, пока ты будешь сражаться с Черным Сэйбером?

Предложение Сисиго слегка отклонялось от привычного использования командного заклинания. Как правило, его применяли, чтобы отдать более конкретный приказ. Например, совершить пространственный прыжок, равносильный волшебству, или нанести невероятно точный удар в одну нужную точку. Без продуманных уточнений связующая сила командного заклинания будет снижена.

Если использовать командное заклинание так, как предложил Сисиго, оно, вероятно, увеличит мощь Сэйбер до максимума, но не более того. Однако—

-     Да, это превосходная идея, Мастер. Так мои удары его проймут. Клянусь именем Сэйбер.

Инстинкты Красной Сэйбер продолжали нашептывать ей. Дело было не в том, что ее клинок получил ответную реакцию или был остановлен некоей силой. Просто цель была очень прочной. В таком случае, она была уверена, что сможет пробить его защиту, если ее удары станут сильнее. Если воздействие командного заклинания сузить до ее схватки с Черным Сэйбером на этом поле боя, это определенно не будет глупым планом.

-   Вот как, тогда… я буду верить в тебя, Сэйбер.

Я буду верить в тебя — одних лишь этих слов оказалось достаточно, чтобы усмирить ее злость на Мастера и пробудить в ее груди чувство воодушевления. Она была поражена собственной наивностью, но в данный момент ей было приятно.

- Да… да! Я поняла, Мастер.

-    Я приказываю своему мечнику силой командного заклинания. Используй всю свою силу, чтобы сразить Черного Сэйбера на этом поле боя!

Невероятный объем праны потоком хлынул по связывающей их линии. Энергия проникла в ее тело и заструилась по Магическим цепям—

-   Это желание будет исполнено! Именем Красной Сэйбер и Мордред, я сокрушу Черного Сэйбера!

В тот же миг, Сэйбер высвободила свою прану. Она стала похожа на паровоз в человеческой форме. Неистово выпуская пар, известный как прана, она подняла свой меч. В ней не было страха, лишь ничем не запятнанный боевой дух.

В словах больше не было нужды. Между Черными и Красными Слугами не было места переговорам. Зиг сделал выбор, а Красная Сэйбер ответила на это.

-  …Защищайся, Черный Сэйбер!

И золотой Сэйбер ответил серебряному рыцарю:

-  …Нападай, Rot1.

Не было ни сомнений, ни колебаний. Страх был преодолен, а убийственное намерение получило должный ответ. Награда была излишней, похвала – ненужной. Каждый из них попросту следовал своему выбору. Они сжали свои мечи обеими руками — и устремились друг к другу.

Рывок со скоростью пули, порожденный навыком [Вспышка праны]. Усиленная командным заклинанием атака Красной Сэйбер была поистине быстрой, как комета. Зиг — Черный Сэйбер понимал, что в скорости ему с ней не сравниться, и поэтому просто продолжал двигаться вперед, намереваясь встретить ее атаку.

Пуля и гильотина столкнулись друг с другом. Языки пламени окрасили их алым. Громогласный рев разносился над полем боя с каждым ударом металла о металл в этом вихре клинков, сводящим с ума своей хаотичностью.

-  Ха! Что за слабые удары, Черный Сэйбер…!

-  Ухх—!

И затем их клинки скрестились в тринадцатый раз. Два меча переплетались друг с другом и продолжали состязаться в чистой физической силе. По существу, естественно — Красная Сэйбер со своей Вспышкой праны и под воздействием командного заклинания была сильнее.

-  ООООООООООООООООО!

Взвыв, Красная Сэйбер с силой оттолкнула Черного. Расстояние между ними увеличилось — и она с бесстрашной улыбкой направила на него меч.

-      И ты называешь себя Сэйбером, сильнейшим среди всех Слуг? Какое разочарование. Или, возможно, это все, на что способна подделка?

Черный Сэйбер не проронил ни слова. Урон, что он получил… был незначительным, насколько могла судить Красная Сэйбер. Как и ожидалось, он был необычайно крепок. Она должна убить его здесь, безусловно — Красная Сэйбер твердо намеревалась именно так и поступить.

-  —О меч, да наполнись.

Черный Сэйбер начал делать первые шаги по высвобождению силы своего меча. Золотой свет возник из меча, словно окрашенное в цвет сумерек северное сияние, и начал плясать на его лице ослепительными бликами.

Он активировал туз в рукаве, которым обладали все Слуги — свой Благородный Фантазм.

-  Значит, используешь Благородный Фантазм… Ха, меня это устраивает!

-  Вперед, Сэйбер. Покажи мне свою козырную карту! – без всяких возражений дал свое дозволение ее Мастер.

-  …Что ж, мой Мастер дал разрешение, так что позволь ответить тем же!

Когда Красная Сэйбер подняла свой меч, ее шлем перестал функционировать как Благородный Фантазм и слился с броней. Говорили, что Король рыцарей из Британии, Артур Пендрагон, не старел в годы своего правления и оставался таким же прекрасным юношей, каким был, когда вытащил меч из камня.

Было вполне естественно, что его ребенок, Мордред — также внешне была хрупкой и даже очаровательной девушкой.

Однако девичья внешность не могла полностью скрыть берсеркероподобную зверскую личность. Ее изумрудные глаза были до краев наполнены жестокостью.

Едва она сняла свой шлем, ее меч также изменился. Серебряный клинок окрасился багрянцем, и его форма начала искажаться. Извергая яростные, неистовые звуки, меч полыхнул красной молнией.

Этот феномен не был изначальной природой этого меча. Доказательство права на престол, которое король Артур заполучил и хранил в своей оружейной,

Кларент

Сияющий меч короля — меч, который Мордред выкрала и принесла им гибель

королю Артуру.

Именно этот эпизод ее легенды был причиной его превращения в порочный клинок. Когда Мордред держала его в руках, меч короля преображался и становился вместилищем ненависти.

-   Пришло время твоей казни. Встреть же конец, достойный подделки, Черный Сэйбер—!

Ошеломляющий вихрь праны погрузил поле боя в хаос, обращая в ничто все живое. Такие разрушения — а ведь они всего лишь начали готовиться к высвобождению своих Благородных Фантазмов.

-  …Готовься, - тихо пробормотал Черный Сэйбер.

Два героя, пришедшие в современный мир из Эпохи богов, чьи пути никогда не должны были пересечься. И наконец, они показали свои «смертельные атаки».

Кларент

Мятеж…

неистово закричала Красная Сэйбер.

Баль-

Призрачный меч,

взревел Черный Сэйбер.

Кровавый Артур

…против моего прекрасного отца!!

-мунг

погибель небесного демона!!

Золотой сияние поднялось, словно приливная волна, а красная молния устремилась вперед. Сияющие потоки схлестнулись, породив вокруг пугающей силы ветры.

Это было похоже на торнадо. Вихрь поглотил окружающее пространство и попросту продолжил уничтожать все на своем пути, не оставляя позади себя камня на камне.

К тому же… Фантазм Красной Сэйбер был чуть сильнее.

У ее Благородного Фантазма, подобного пронизывающей молнии, по природе своей было преимущество перед Фантазмом Черного Сэйбера, разрушительной волной несущегося по полю боя.

Черный Сэйбер рухнул на одно колено — и Красную Сэйбер объяла ярость.

-  Почему ты еще жив…?!

Да. Для Красной Сэйбер факт того, что он вообще выжил, сам по себе был проблемой.

Мордред считала Кларент оружием, обладавшим подобной проклятию славой. Она не позволит себе пасть от руки кого бы то ни было, кроме своего отца. Более того — она не допустит, чтобы противник выжил после удара меча, коим некогда был убит ее отец.

-  Даже не вздумай шевелиться, Черный Сэйбер. Тебя убью я, и никто другой…! Но у нее была еще одна большая причина убить Черного Сэйбера здесь и сейчас.

Когда их Фантазмы столкнулись, она заметила это. Черный Сэйбер был все еще не на пике своих сил. Ведь Слугой его сделало нелепое чудо превращения с помощью командного заклинания.

Воистину, по силе он определенно был равен Черному Сэйберу и явно обладал всем его боевым опытом.

Но он еще не достиг его разума и духа. Взмахи мечом смущали его. В результате, ей удалось на один шаг опередить его во всем — в этот раз.

И еще это был, без всякого сомнения, первый бой гомункула в теле Черного Сэйбера.

Ее инстинкты не переставали шептать. Она должна была убить его в этой первой битве, пока он был еще неопытным. Она должна была отрезать ему голову, пока он вновь не обратился.

Скорее всего, при следующей трансформации он наберется решимости и станет достаточно сильным, чтобы с ней сравниться. А затем, когда он превратится в третий раз—

Дабы обрести победу, ей нужно лишить его этого «следующего» шанса!

Я должна отрезать ему голову и пронзить мечом сердце, иначе—

Повинуясь инстинктам, Красная Сэйбер сделала шаг вперед.

§§§

Висячие сады Вавилона, Благородный Фантазм-крепость Красной Ассасин.

Единственное место на этом поле боя, где царили тишина и спокойствие.

-  —Итак, Мастер. Это входило в твои расчеты?

Ее губы изогнулись в мерзкой улыбочке. Котомине Широ смотрел вниз на только что произошедший феномен с необычайно мрачным выражением на лице.

-     Невероятно! Черный Сэйбер возродился! Господи, это же великое чудо, достойное святого! Воистину, [Магия нисхождения]!

Широ молча покачал головой в ответ на бормотание Красной Ассасин.

-  Нет, это не возрождение… Я бы сказал, что это, скорее, одержимость.

-  Одержимость?

-    …Среди Слуг есть такие, кто может оказывать сильное воздействие на тело своего Мастера. Обычно, связь между Мастером и Слугой сравнима с таковой между хозяином и фамильяром, но некоторые обладают навыками, которые делают возможным делить свое тело с Мастером, даруя ему тем самым некое подобие бессмертия. Разумеется, лишь пока не закончится Война за Святой Грааль… Важнее всего то, что это не увеличивает его боевую мощь. Он сможет сражаться лишь со Слугой класса Ассасин.

-  Подожди. Как ни взгляни, здесь совсем другой случай. Он не Мастер и уж точно не Слуга.

-   Да. Вот почему это одержимость. Скорее всего, он призывает Черного Сэйбера с помощью праны командного заклинания. Разумеется, при обычных обстоятельствах даже командному заклинанию такое не по силам, но—

Два Сэйбера яростно сражались друг с другом. Это была невероятная битва между «убийцей дракона» Зигфридом и Мордред, Рыцарем-предателем.

-   Этот гомункул – исключение. Что-то в нем связывает его с Черным Сэйбером. Может, это какая-то часть тела Сэйбера или же одна из его священных реликвий, я не знаю. В любом случае, с помощью этого медиума он призывает Сэйбера из Трона героев в свою плоть.

-     Невозможно… Мы Героические души, а не какие-то третьесортные духи. Чистота, плотность, сила и любой другой аспект наших душ совершенно иные. Завладение чьим-то телом и наделение его способностями Героической души не представляется для нас возможным.

Красная Ассасин была права. Если Широ не ошибался, это была «оболочка», создание, обретшее тело Черного Сэйбера. Но это было невозможно. Физические и магические способности и, конечно же, душа Черного Сэйбера — нет, ни одно существо, прозванное Героической душой, не было совместимо с человеком.

-   Если Героическая душа завладевает телом человека, его душе не по силам это выдержать. Не говоря уж о душе гомункула, вроде него.

-  В том-то и дело, что он гомункул. Их души очень юны и, следовательно, чисты, поэтому их ничто не способно «очернить», а их тела могут выдержать любые изменения.

Прежде всего, гомункулы – искусственные существа, в основе которых лежат Магические цепи. В отличие от людей, они не накапливали опыт, поэтому их души были чистыми и стойкими, как у младенца. Двадцатилетний человек будет обладать соразмерным опытом, что в критической ситуации даст ему значительное преимущество.

Но когда телом человека завладевают, чужой опыт сталкивается с его собственным из-за отсутствия совместимости.

Однако, с гомункулом все было иначе. У него не было никакого накопленного опыта. Он увидел свет глазами уже зрелого существа. Именно поэтому одержимость не вызывала отторжения.

-  …Хотя одержимость Героической душой пусть даже на секунду уже сродни чуду. Даже при поддержке командного состояния он не продержится в таком состоянии больше нескольких минут.

-   Другими словами — ты хочешь сказать, что мы можем не беспокоиться на его счет?

Широ кивнул. Безусловно, возрождение Черного Сэйбера было поразительным. Но другое дело, если оно было ограничено временем и количеством использований. Если командных заклинаний у него было столько же, сколько и любого Мастера, одно он уже использовал. По сути, он ни на что не годился. Гомункул, вероятно, не привык сражаться, поэтому ему едва ли удавалось в полной мере проявлять силу Черного Сэйбера.

И все же. Само существование этого гомункула — крайне меня раздражает.

Все, кто собрался на этом поле боя, в глазах Широ были шахматными фигурами.

Враги, союзники, даже он сам — каждый занимал свое место на этой доске.

Лишь он явно отличался от остальных. Выбывшая фигура неожиданно вернулась в игру. Возможно, именно это было причиной растущего раздражения в груди Широ. Или—

-   …Как глупо. Его жизнь эфемерна, но он все равно пытается быть идеальным существом.

Не было похоже, чтобы шепот Широ кто-то услышал. Красная Ассасин произнесла:

-    Что ж, в таком случае, он не проблема. Важно другое, Широ, если ты не поторопишься и не возьмешься за дело, то не успеешь. Рулер уже явилась на это поле боя. Сейчас она тратит всю свою энергию на Берсеркера, но если ей удастся достичь этих садов, для тебя все будет кончено.

-    Да, они уже дали разрешение… Осталось лишь провести ритуал пересадки. Процесс несложный… но мне нужно время.

-  Хмм, думаю, мне удастся ее задержать ненадолго.

-  В таком случае, желаю удачи.

—Сказав это, Широ ободряюще улыбнулся и удалился. Остались лишь двое Слуг, уважавших его как своего Мастера.

-   Кстати, Кастер. Раз уж нам так повезло остаться друг с другом наедине, я хочу кое-что у тебя спросить.

-  О, как и я. Прошу, ты первая, почтенная царица.

-  —Что ты замышляешь?

Сладко улыбаясь, Красная Ассасин сразу же перешла к сути с жестокостью и беспощадностью во взгляде. Это были глаза змеи, пристально изучавшей свою добычу.

И Красный Кастер видел эти глаза, но вместо того, чтобы начать обливаться холодным потом, он лишь с любопытством наклонил голову вбок. Его нервам явно можно было лишь позавидовать. Он хоть и не владел оружием или магией, язык у него был хорошо подвешен.

-     Ничего такого. Как уже было сказано, я лишь следую за мимолетной и прекрасной мечтой нашего Мастера… Котомине Широ.

-  Ха, значит, ты из таких, сочинитель. Воистину, его мечта хрупка, словно стекло, и, в то же время, очень сильна. Путь к ней полон трудностей, и даже если ему удастся превзойти их все, неизвестно, исполнится ли его желание. Но — если наш Мастер преодолеет эти тяготы и даже достигнет «этого»…

—Это можно было назвать лишь чудом. Над мечтой, о которой Широ поведал Красной Ассасин, любой нормальный человек посмеялся бы, счел глупостью.

-  …Ты лишишься своей роли в этом мире.

-  Как, впрочем, и ты — нет, все героические души!

-  Я другая. У меня еще будет своя роль. Иначе даже я не стала бы следовать плану Широ.

-   А, понимаю. Значит, вот что ты имеешь в виду! Это правда, если мечта Широ воплотится, даже потребность в раскручивании историй исчезнет из этого мира. Но

—    история о пути к этой мечте будет настоящим шедевром. Не имеющим себе равных, первым и последним шедевром, который никогда не повторить даже бесчисленному множеству обезьян, если их усадить за печатные машинки! Если я смогу его сотворить, мне больше не о чем будет жалеть.

-  …В твоих словах есть смысл.

И все же, маска подозрительности не исчезла с лица Красной Ассасин. Честно говоря, она начала косо посматривать на Кастера, еще когда тот освободил Красного Берсеркера.

Если план Широ будет хорошо осуществляться, этот мужчина со своей безалаберностью сам может стать источником трудностей.

-  Ааа. В таком случае, можешь не беспокоиться!

-  …О чем это я могу не беспокоиться?

Красный Кастер напыщенно распростер руки и нараспев произнес:

-  Нашего мастера уже [ни смерть не увлечет на дно, ни темного забвения вражда], он пытается возобладать над ними! Обязательно найдется тот, кто вмешается в его исключительный план! Даже без моих закулисных выходок каждый захочет ему помешать! Однако! Однако я верю в то, что наш Мастер справится даже с ними!

Глядя на возбужденно разглагольствующего Красного Кастера, Красная Ассасин, наконец, расслабилась.

-   —Ясно. Если ты преподносишь это именно так, я могу понять твое поведение. Кастер, ты думаешь, возникнут преграды? Какие конкретно?

-   Тебе это уже известно. В данный момент, это та девица, озадаченная в силу невежества.

-    …Рулер? Безусловно, ее привилегия поразительна. Но мы ведь принимаем контрмеры, да?

-  Нет, нет. Ее привилегия, конечно, самое настоящее чудо, но она сама – вот кого мы должны по-настоящему бояться.

-  Что, ты знаешь, кто она?

-   Среди Героических душ не так уж много женщин-святых со знаменем… Она ненаглядный враг моей родины. Деревенская девушка, уничтоженная повиновением голосу Господа и сведенная с ума горем — Жанна д’Арк.

-   Ну надо же. Значит, она злейший враг твоей страны, - с улыбкой произнесла Красная Ассасин.

Жанна д’Арк возвысилась, став спасительницей Франции, и полностью сокрушила английскую армию. Несмотря на то, что она, в конце концов, была пленена, став жертвой предательства, их ненависть к ней, вероятно, была очень глубока. Многие литературные труды Англии того времени осуждали ее, изображая, как врага.

-   Нет, нет, я больше не питаю такой неприязни. Вообще, наш Мастер ведь тоже святой с Дальнего Востока. Англия, Франция — все это для меня больше не важно. Однако — если она будет мешать, нам придется сокрушить ее безо всякой жалости.

-  …Твоими руками?

-  Моими? Боже упаси. Предоставлю это тебе, почтенная царица.

Красный Кастер громко рассмеялся. Красная Ассасин хоть и знала, что все закончится именно так, но все равно вздохнула.

-  …Итак? Что ты хотел спросить?

-    Меня интересует не кто иной, как наш Мастер. Я знаю, что «Широ» - его настоящее имя. Но откуда эта фамилия, «Котомине»? Не может такого быть, чтобы он просто взял ее из удобства.

-   А, ты про это. По всей видимости, Котомине – фамилия его приемного отца. Разумеется, в этом мире у него не осталось родственников. Поэтому он, видимо, решил положиться на Наблюдателя, который выжил вместе с ним, священника Котомине, и тот помог ему обрести определенный социальный статус.

-   Хаха, вот как. Значит, он стал Наблюдателем в этой Великой Войне за Святой Грааль также благодаря этим связям.

-   Похоже на то. Хотя этот священник уже довольно давно покинул этот мир, а Широ, видимо, редко общается со своим сводным братом… К чему эти твои взгляд и улыбка?

-  Нет, нет, я просто подумал, что наш Мастер доверяет тебе. Когда я спросил его об этом, он уклонился от ответа.

-  …Может, дело в том, что ты не зарекомендовал себя надежным?

Когда Широ беспечно рассказывал Кастеру о своем происхождении, тот, казалось, был готов вскочить и побежать сплетничать. Более того, вполне вероятно, что он бы опубликовал это как биографию.

-  Хмф. Я не такой злодей, чтобы раскрывать чью-то частную жизнь, но… ого.

От основания крепости до них донесся отголосок мощного удара. Сады неистово содрогнулись, словно от землетрясения.

-  …Что это было?

-      Вероятно, последствия атаки Берсеркера. Похоже, он вот-вот достигнет критической отметки.

Красная Ассасин приказала висячим садам подняться выше. Будет та еще проблема, если сады были целью этого [оружия], а не крепость Милления.

-  Однако — разве Святой Грааль не пострадает?

-   На этот счет не бойся. Великий Грааль находится в подземелье глубоко под крепостью, которую не так-то просто уничтожить. Даже если Берсеркер пойдет на нее в лобовую, проблем не возникнет. В любом случае, ему на это уже не хватит ума.

Через свою магию удаленного наблюдения Красная Ассасин убедилась, что Рулер сражалась с Красным Берсеркером.

-   А теперь… как же Рулер будет ему противостоять? Если его последняя атака заденет ее, даже она не сможет остаться невредимой.

Герой восстания Спартак, как и сказала Красная Ассасин, был готов нанести решающий удар. Его целью была крепость Милления, где собрались угнетатели. Безумного воина не заботил даже тот факт, что там сейчас находился его собственный Мастер.

Когда его тело, сочащееся праной, начало рушиться под собственным весом, Берсеркер, наконец, скопил достаточно силы для последней, самой мощной атаки. Это был удар, несущий погибель всему на этом поле боя.

—Сейчас ударит.

Рулер была уверена в этом. Следующая атака будет самой разрушительной из всех, на которые был способен Красный Берсеркер. В то же время, этот удар будет последним. Он намеревался использовать даже ту прану, которая привязывала его к этой эпохе, и, в результате, исчезнуть.

Если это был путь, который избрала Героическая душа Спартака, тогда она не станет его останавливать.

Но, как и ожидалось, ей нужно было как-то выжить самой.

Она посмотрела на висячие сады, которые своим существованием словно насмехались над ней. Затем ее взгляд обратился туда, где свирепо сражались два Сэйбера.

Она приняла решение. Не по откровению Божьему, а по собственной воле. Сжимая штандарт в руке, она сделала большой прыжок назад — и, убедившись,

что взгляд Красного Берсеркера был устремлен на крепость Милления, направилась к сражающимся.

Она намеревалась привлечь их внимание и убедить отступить. Остальные Слуги уже заметили состояние Красного Берсеркера и удалились на безопасное расстояние.

Лишь Зиг, превратившийся в Черного Сэйбера, Черный Райдер и Красная Сэйбер все еще находились в пределах досягаемости атаки Берсеркера.

—Дело плохо!

Как назло, именно в этот момент Красная и Черный Сэйберы обрушили друг на друга свои Благородные Фантазмы. Ударная волна настигла не только Рулер, но и Красного Берсеркера.

Перешагнув через свой предел, Берсеркер взвыл. Отсчет достиг нуля, и земля задрожала.

-  Бегите! – крикнула Рулер.

Красная Сэйбер, намеревавшаяся добить Зига, развернулась в изумлении, и заметила раздувшееся, готовое вот-вот взорваться тело Берсеркера. Она колебалась, но затем ей, видимо, пришел приказ от Мастера, потому что она, цокнув языком, сразу же перешла в призрачную форму.

Естественно, Рулер, находившейся в теле Летиции, такое было не по силам, но и Зиг тоже не мог перейти в призрачную форму и убежать.

-  Зиг!

Услышав отчаянный возглас Рулер, «опустевший» Зиг молча покачал головой. Похоже, он не мог пошевелиться не только из-за боли и ран после удара Благородного Фантазма Красной Сэйбер, но и от последствий трансформации.

-  …Идите. Не Вам здесь погибать.

И все же, он без колебаний сказал ей бежать одной. Рулер раздраженно вздохнула.

-  Не говори глупостей… Это ведь я привела тебя сюда.

-  Я решил сражаться по собственной воле.

-  Ох… Даже упрямству есть свой предел!

-    …А сейчас не уместна фраза «Чья бы корова мычала»? – произнес Зиг со спокойствием во взгляде, несмотря на серьезность ситуации.

-  —Не волнуйся. Я не намерена ни бросать тебя, ни погибать здесь сама.

Она вонзила штандарт в землю. Бросив взгляд за спину, она увидела совершенно истощенного Черного Райдера, который крепко прижимал Зига к себе, словно пытаясь защитить.

Она не думала, что его Мастер не позволила ему перейти в призрачную форму и сбежать. Скорее всего, Райдер сам отказался так поступить. Благодаря навыку [Независимое действие], он мог какое-то время поддерживать себя даже без снабжения праной.

…Однако, не убежать в такой ситуации было попросту безрассудно.

-  Ты не собираешься отступать, Черный Райдер?

-  Я не хочу.

-  Но—

Райдер, обнимая Зига, помотал головой.

-   Сказал же, не хочу! Не хочу видеть, как его ранят еще сильнее! Я не сдвинусь с места!

Несмотря на собственные серьезные раны, Райдер даже не думал убегать. Дело было не в том, что он мог что-то сделать; он просто собирался исчезнуть вместе с ними, пытаясь защитить Зига.

Это было бессмысленно. Совершенно бессмысленный поступок.

Если не брать в расчет его Благородные Фантазмы, по силе и навыкам Черный Райдер, Астольфо, был всего лишь Героической душой второго или даже третьего сорта. Из всех двенадцати паладинов Карла Великого Астольфо единственный, кто был [слаб], согласно легенде.

Но даже так, Астольфо был героем.

Райдер дрожал всем телом, но не перестал защищать Зига. Его дух был непоколебим. Тем, кто родился сильным, вполне естественно было проявлять мужество. Потому что они были сильными. Они гордились своей силой и обладали волей, которая не дрогнет ни перед каким врагом.

Астольфо был другим. Этот Слуга был слаб и никогда не мог победить врага, известного как судьба. Его сила не могла ни двигать горы, ни пронзать небеса. И все же Астольфо был храбрым героем, при жизни признанным всеми. Даже если он был слаб, даже если ему не хватало силы, даже если он терпел поражение… Астольфо был храбрым человеком и обладал всеми качествами для того, чтобы быть героем.

-  —Понимаю. Тогда, пожалуйста, не двигайся, иначе пострадаешь.

Если такова была воля Слуги, Рулер не вправе была его отговаривать.

Но Зига нужно было защитить. Она, возможно, слегка отклонялась от своей роли надзирателя, но ей дозволили руководствоваться собственными суждениями на поле боя.

Слуга, который походил ни на зверя, ни на человека, ни на монстра, ни даже на Героическую душу, а, скорее, на огромного «разгневанного бога», наконец, высвободил свою последнюю атаку.

Красного Берсеркера переполняла эйфория, сковавшая мозг. Его последний удар уничтожит тиранию и сокрушит всю власть.

Разумеется, он был безумен… даже сам Берсеркер это понимал. Но он не мог остановиться. Таким уж он был рожден, не способным никому подчиняться.

Нет, дело было не в этом. Презрение и боль доставляли ему удовольствие.

Вобрать это все в себя было для него непреодолимым наслаждением.

Поэтому он продолжал улыбаться. И, достигнув критической отметки, Спартак восстал. Пока в мире существовали угнетали, его радость и гнев нельзя было остановить.

И теперь, обретя второй шанс, он пытался нанести самый сильный удар в своей жизни. Его взгляд затуманился, а боль от перестройки всего его тела терзала разум. Но это также близилось к концу. Это была не просто атака, заряженная всей его энергией. Уместнее будет назвать это абсолютным разрушением, которого ему не достичь, не принеся себя в жертву.

-  —Ах.

Он даже издал удивленный вздох. Ему было все равно, каким чудовищным образом изменилась его плоть. Гладиатор, всю свою жизнь посвятивший восстанию, наконец, нанес свой удар.

Его целью был самый властный угнетатель в этой Великой Войне за Святой Грааль —Рулер. А также те, кто был в крепости Милления за ее спиной. Атака, которая, казалось, способна была достичь Луны и породить звездопад. Сильнейший удар в его жизни, как первой, так и второй. Сможет ли его кулак, его меч настичь этих угнетателей?

Он не знал и не хотел знать. Суровый гладиатор сделал свой последний вдох с улыбкой на устах.

Рулер, Черный Райдер и Зиг находились прямо на пути этой атаки. Избежать ее было невозможно, и даже самый крепкий щит не способен был защитить от удара, в который Берсеркер вложил свою жизнь.

Но — навстречу этой атаке вышел абсолютный надзиратель над Войной за Святой Грааль, Рулер.

Luminosité

-                    Господь—

Она крепко сжала свой штандарт обеими руками и активировала его настоящее имя.

Знамя, которое святая Жанна д’Арк носила вместо меча. Оно вдохновляло солдат, которые следовали за ней, веря в ее святость, и, по слухам, защищало эту девушку, всегда скачущую в первых рядах.

Eternelle

-  —со мной!2

И, будучи активированным как Благородный Фантазм, это святое знамя преобразовывало Сопротивление магии Рулер EX-ранга в защиту против любого физического и духовного урона.

Атака Красного Берсеркера была высвобождена со всей его ненавистью и радостью. Но штандарт полностью защитил от нее не только Рулер, но и Черного Райдера с Зигом.

Она вложила силу в свои ладони. Сейчас знамя Рулер было их единственной надеждой на спасение. Не обращая внимания на боль и глядя только вперед — Рулер стойко выдерживала натиск взрывного вихря света.

Она была похожа на того, кто противостоял всему злу этого мира. Она была похожа на того, кто противостоял падающей звезде.

Она была как все люди, которые, несмотря на свою незначительность, противостояли тому, что не считали правильным.

Сердца людей, преисполненных гордости, силы воли, гнева или, возможно, чего- то совершенно иного, могли пробудить мужество, которое превосходило их страх даже перед лицом непреодолимой жестокости, отнявшей тысячи жизней.

Глядя на ее маленькую спину, Зиг почему-то ощутил душераздирающую печаль. Он прекрасно понимал, что это надменно с его стороны, но при мысли о печальной истории ее жизни, он не мог избавиться от этого чувства.

Предательство лишило ее всего. Если она ненавидела их, он мог ее понять. Но в ней не было ненависти, негодования, даже сожалений. По странной причине Зиг не мог этого вынести.

…Черный Райдер внезапно вспомнил миф о старике, который разделил море надвое. Свет полностью изолировал их от окружающего мира и словно рассекал воду. Как заканчивалась всякая жизнь, так и самоубийственная атака Берсеркера подошла к концу. Она разрушила половину крепости Милления и уничтожила множество големов, гомункулов и воинов драконьего зуба, оставшихся на поле боя.

Но несмотря на всю эту невероятную разрушительную мощь, троица не получила ни царапины. Когда свет рассеялся, Рулер облегченно вздохнула и развернулась. Ослепительно улыбнувшись, она испустила еще один вздох облегчения и—

-  …Хвала Господу, вы не ранены, - пробормотала она.

Это был не взмах мечом, а самое настоящее бедствие. Цунами, смешанное с землетрясением и наполненное злобой. Весь огромный запас праны Красного Берсеркера был преобразован в чистую разрушительную силу и нанес серьезный урон крепости Милления.

Среди магов раздались вопли. К счастью, место, откуда они наблюдали за полем боя, не находилась в прямой досягаемости ревущего пламени. Но всего лишь в нескольких метрах перед ними все пребывало в плачевном состоянии.

-  Ч-что… что произошло…?

Бормотание Горда, словно увидевшего ночной кошмар, было вполне естественным. Они бы так не удивлялись, если бы по ним угодил прямой удар. Но их всего лишь зацепило ударной волной.

-  …Каково состояние Красного Берсеркера? Каулес вздохнул и ответил Фьоре:

-  Исчез… Что с остальными Слугами?

-  Арчер жив. Райдер?

Селеник раздраженно кивнула. Сколько бы она ни твердила ему перейти в призрачную форму и вернуться в крепость, он не только остался там, но и попытался защитить того гомункула. Учитывая ситуацию, возможно, пришла пора с ним разобраться.

-  Райдер тоже жив. Что насчет Кастера?

Роше испытал чудовищный шок, когда увидел, как големов, над которыми они так усердно трудились, разметало, словно щепки. Но он подтвердил, что тот, о ком он волновался больше всего, Кастер, был цел.

-   Учитель не пострадал… Восемьдесят процентов големов уничтожено, а те, что находились в крепости, едва могут функционировать.

-  Ясно. Остался лишь Лансер. Похоже, дедушка жив, но…

-   Наш господарь в порядке. Его битва с Красным Лансером закончилась ничем. Он жутко зол. Важнее всего то, что у нас чрезвычайное положение, - произнес Дарник, возникший в оконном проеме, несколько хриплым голосом.

-  …Чрезвычайное?

Фьоре думала, что хуже уже быть не может, но голос Дарника был серьезнее, чем она ожидала.

-  —Висячие сады начали сближение с крепостью.

Красная Сэйбер вышла из призрачной формы и осмотрелась.

—В лесу, раскинувшемуся по обе стороны поля, было повалено множество деревьев. Они были в ужасном состоянии, из-за чего могло показаться, что их растоптал гигант.

—Практически все гомункулы, големы и воины драконьего зуба погибли. Ничего удивительно, ведь столько праны было сконцентрировано и высвобождено за раз. Выжили лишь гомункулы, которые находились в арьергарде, и те, кто внял чувству опасности и сбежал.

—Слуги покинули поле боя со всей возможной скоростью. По крайней мере, любой, кто был настолько глуп, чтобы угодить под эту атаку, был хуже, чем третьесортным.

Другими словами, поле превратилось в безжизненную пустошь. Тот странный чудовищный Слуга уничтожил здесь все и вся. Злость, изумление, презрение… сама не зная, как описать обуревавшие ее чувства, Сэйбер попросту стояла, словно ошарашенная.

-  Эй, Сэйбер.

-  …А, Мастер. Обстановка ровно такова, какой ты ее видишь.

Услышав голос за спиной, она развернулась и пожала плечами. Ее Мастер Сисиго также испустил вздох изумления, окидывая взглядом поле боя.

-  Итак, что будем делать теперь, Мастер? Пожалуйста, я жду приказов.

-    Даже если ты так говоришь… Битва, в которой все, и враги, и союзники, смешались в одну кучу, определенно закончилась просто ужасно.

-  Значит, отступаем?

Сисиго уже был готов согласиться с ней, но, посмотрев вверх, решил отклонить это предложение.

-  —Нет, отступать мы не будем. Смотри, Сэйбер.

Он указал на висячие сады, творение Эпохи богов. Сисиго, внимательно изучивший историю Семирамиды, мог сказать, что это был Благородный Фантазм Красной Ассасин.

Проблема заключалась в том, что висячие сады приближались к полуразрушенной крепости Милления.

-  …Хмф. Да уж, если отступим сейчас, нас будут считать чужаками.

-  Да ведь? Идем, Сэйбер.

-  Поняла, Мастер. Итак, как у тебя с полетами?

-      Просто ужасно. Мне не хочется об этом думать, но, похоже, придется положиться на тебя.

Красная Сэйбер хихикнула в ответ на ворчание Сисиго. Да, другими словами, пришло время пустить в ход ее личный навык, [Вспышку праны].

§§§

- …Хмм. Мне казалось, что разрушить крепость будет несколько труднее, но нас избавили от лишних хлопот. Я думала, что нам придется прибегнуть к Благородному Фантазму Лансера, но…

Сказав это, Красная Ассасин посмотрела на своих товарищей, Красных Слуг, которые отступили в висячие сады с поля боя.

-   Благодарю вас всех за проявленные усилия. Я вижу, что кровь все еще кипит в ваших жилах — но потерпите еще немного. Битва скоро возобновится.

Красная Арчер покачала головой.

-    Я не против — но зачем мы приближаемся к крепости? Хочешь напасть на Мастеров?

-  Думаю, это очевидно. —Мы идем за Великим Граалем.

Между остальными Слугами тотчас же воцарилось молчание. Райдер и Арчер обменялись взглядами, и даже Лансер посмотрел на Ассасин с сомнением на лице.

-  «Идем за Граалем»? Как мы вообще это сделаем? Красная Ассасин указала пальцем на пол.

-    —Эти висячие сады парят благодаря концепции [инверсии]. Здесь растения растут вниз, вода течет снизу вверх.

Сады замерли в небе над крепостью Милления. Если кто-то из жителей Трифаса решить поднять взгляд к ночному небу, что он подумает, когда увидит эти огромные сады, затмевающие даже Луну? По крайней мере, если он трезвый, то не поверит своим глазам.

-  Узрите, жалкие Иггдмилления. Вот они, настоящие владения мага.

Громко рассмеявшись, Красная Ассасин широко распростерла руки, высвобождая заклинание.

Из основания садов вылетел ревущий ветер. Сродни торнадо, он опустился к крепости внизу, словно какая-то труба.

-  Эй, эй… то есть, ты и вправду намерена выкрасть его?!

При этих словах Красного Райдера Ассасин кивнула и крикнула:

-   Разумеется! Потому что эти сады были созданы именно для этого! А теперь, покажись, Великий Грааль! Яви нам свою ужасную и прекрасную форму, сотворенную богоподобной магией!

Земля раскрошилась и устремилась вверх, словно ее засасывало в основание садов. Более двух третей крепости уже было разрушено. Скала треснула, обнажив Великий Грааль.

-    Это—Святой Грааль? – пробормотала ошарашенная Красная Арчер. Своим соколиным зрением она явно могла видеть Грааль далеко внизу. Но не он ее изумил. Не только Арчер пребывала в шоке; Лансер, Райдер и даже Кастер тоже стояли,

раскрыв рты. Внизу кружилась вихрем абсолютная, вечная и бесцветная прана, скапливавшаяся на протяжении шести десятков лет.

-    Это Святой Грааль…! Превосходно! Это слишком превосходно! Великолепно! Великолепно, великолепно!! Даже я чувствую всю эту несметную прану! Мне хочется прыгнуть вниз и погрузиться в нее, стать с ней единым целым! И все же, это ужасно, словно обнаженное человеческое тело. Воистину, [зло есть добро, добро есть зло]! – радостно вскричал Кастер.

Было очевидно, что увиденное достойно было называться [всемогущим устройством для исполнения желаний] при условии, что желание не было слишком

великим. Было вполне естественно, что даже Слугами, вроде них, завладело возбуждение.

-  …Тц, он полностью прикован к духовным жилам. Похоже, на то, чтобы выдрать его, потребуется время. Однако у нас нет времени расслабляться. Они идут.

Красной Ассасин можно было и не говорить этого, потому что все уже и так это почувствовали. Дабы предотвратить кражу Грааля, Черные Слуги направлялись сюда один за другим.

-   Мне нужно сосредоточиться на Великом Граале. Оставляю врагов на вас. Если не сдержите их, ваши желания исчезнут, словно утренняя роса. Будьте осторожны с ними, понятно?

В ответ на эти слова, сопровождаемые глумливой улыбкой, Арчер и Райдер резко произнесли, не скрывая своей враждебности:

-  —Само собой. Это ты смотри не подведи.

-  Сделаю все, что потребуется. Мне твои дотошные указания ни к чему.

Но даже перед лицом этой откровенной враждебности Красная Ассасин не потеряла самообладания.

-    Что ж, что касается меня, я прямо сочусь вдохновением, спасибо Великому Граалю, поэтому прошу меня простить!

-  …Помог бы хоть немного.

Игнорируя направленные на него взгляды, полные изумления и отвращения, Кастер торопливо направился в свою мастерскую, созданную специально для него — другими словами, в свой «кабинет».

-   Ах, я забыла кое-что сказать. Эти сады находятся не в Румынии. Сражаясь, не забывайте об этом.

Красная Ассасин исчезла, оставив после себя эти последние слова. Великий Грааль двигался с постоянной, едва заметной скоростью, но он определенно покидал Трифас.

Поскольку сады зависли прямо над крепостью, Черные Слуги могли добраться до них одним прыжком.

-  —Я займусь Черным Лансером.

Красный копейщик приготовил свое божественное оружие. Райдер, естественно, остановил выбор на своем учителе, а Арчер решила сосредоточиться на Черном Кастере, которого видела впервые.

Нападающие и обороняющиеся поменялись местами. Черный Слуги должны были предотвратить кражу Великого Грааля. Красные Слуги должны были защищать Великий Грааль, пока процесс не будет завершен.

Сама обстановка также изменилась. Крепость Милления, которая должна была быть непроницаемой цитаделью, теперь лежала в руинах, а Красные завладели подавляющим преимуществом.

Проблемой могло стать лишь одно — существование Рулер, которая уже была на пути сюда. Но об этом знали лишь Красные Ассасин, Кастер и их Мастер Широ.

Черные, Красные и Рулер — все прекрасно понимали, что это была битва с самим временем. Еще несколько минут, и Великий Грааль будет полностью вырван из объятий духовных жил и установлен в висячих садах, поэтому они будут отчаянно сражаться не на жизнь, а на смерть.

§§§

Оставив Черного Райдера и Зига позади, Рулер на полной скорости неслась к висячим садам, и чем ближе она подбиралась, тем больше ее изумлял этот парящий Благородный Фантазм. Фантазмы типа «анти-крепость», обладавшие чистой разрушительной силой для уничтожения крепостей и замков, были редки, но это не значило, что никто из Героических душ ими не обладал. Однако Благородные Фантазмы, которые сами по себе являлись крепостями, скорее всего, встречались еще реже.

Крепости, существовавшие как Благородные Фантазмы, согласно информации, которую Рулер тотчас же выудила из своих знаний, были похожи на ту, которой обладало ирландское Дитя света. Но даже она была ограничена пределами его родины.

Более того, количество таких Фантазмов, которые еще и парили в воздухе, практически равнялось нулю. И, что еще хуже, похоже, обладатель этой парящей крепости питал к ней враждебность. Она прошла через значительные препятствия, но, в любом случае, ей нужно было многое узнать о Красных.

—Однако.

Ее не оставляло предчувствие, что началось и уже готово было подойти к концу нечто губительное. Умудрившись стряхнуть охватившую ее дрожь, она запрыгнула на стены крепости Милления и устремилась вверх.

Из огромной дыры, проделанной в крепости, медленно поднимался Великий Грааль.

-  …Поверить не могу.

Реакция Рулер была вполне естественной. Гнетущее чувство, сомкнувшее на ней свою хватку, говорило, что это, без всякого сомнения, был настоящий Великий Грааль. Она не могла поверить в то, что Красные пытались его вытащить.

Это была правда, что эта война вращалась вокруг Великого Грааля. Она также предполагала, что Красные попытаются извлечь его, если победят. Но подобное, как правило, происходит только по окончании войны. Но почему они так спешили заполучить Грааль, если шестерни битвы еще не закончили вращаться?

Скорее всего, тем, кто доставлял проблемы, был не кто-то из Красных Слуг, а Мастер. Кто-то, кто, по крайней мере, не следовал воле Ассоциации магов…

Думая над этим, она, наконец, достигла висячих садов. Вода текла ввысь, а растения явно росли не вверх, а вниз.

-  Реверсивный поток… висячие сады…!

-  Все верно, Рулер.

Услышав насмешливый голос, Рулер развернулась — она знала о двух Героических душах, обладавших висячими садами в качестве Благородного Фантазма. Первым был Навуходоносор II, а второй — легендарная царица, за которой ошибочно закрепилось «создание висячих садов».

Древнейшая отравительница — Семирамида.

-  Красная Ассасин… так вот кто ты такая.

-  Действительно. А теперь, Рулер, что привело тебя в мои сады? Я не думаю, что нарушила какие-то правила.

Возможно, из-за тусклого свечения ближайших факелов ее эффектное черное платье наполовину сливалось с ночным мраком. Рулер это казалось ужасно… зловещим.

-  Отнюдь.

-   Ну надо же, - произнесла Красная Ассасин, проявляя интерес. - —Тогда скажи мне. Как же я провинилась?

-  Если твоя совесть чиста, и ты действительно подчиняешься правилам Войны за Святой Г.рааль — тогда, пожалуйста, позволь мне встретиться с твоим Мастером.

В тот же миг, взгляд Красной Ассасин сменился с насмешливого на настороженный. Рулер сразу же поняла, что не ошиблась, придя сюда.

-   …К несчастью, мой Мастер сейчас занят. Более того, хоть он и не трус, я не позволю ему встречаться с другими Слугами.

-  Вот как. Он скрывается где-то в этих садах, да?

Рулер с легкостью обратила на это внимание. Красная Ассасин уже готовилась к сражению. Словно предупреждая ее, Рулер выставила вперед свой штандарт и произнесла:

-   Ты должна понимать, что сражаться со мной бессмысленно, Красная Ассасин. Те столбы света — твоих рук дело, верно? В таком случае—

-   Хмф. Моим заклинаниям не по силам пробить твое Сопротивление магии, это так. Интересно, это одна из твоих привилегий класса Рулер?

-   У меня есть и другие… Красная Ассасин. Прошу, не заставляй меня применять

их.

Все тело Рулер излучало бледное сияние, и даже  Ассасин, не удержавшись,

состроила гримасу в ответ.

-     …Величайшая привилегия класса Рулер; командные заклинания, которым подвластны все Слуги.

Это была самая главная причина, по которой Рулер могла действовать как надзиратель. Рулер обладала двумя командными заклинаниями для каждого Слуги. В данном случае, всего их было двадцать восемь. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Черная фракция пыталась заполучить ее в качестве союзника.

В крайних случаях она могла прикончить большую часть Слуг, приказав им убить себя. Разумеется, командное заклинание можно было отразить другим командным заклинанием. Если она прикажет Слугам покончить с собой, их Мастера могут попросту использовать собственные командные заклинания, чтобы остановить их.

Но это означало потерю двух драгоценных повелений. Если Мастера приберегали одно командное заклинание на случай предательства Слуги, то это ставило их в крайне невыгодное положение.

Более того, если Рулер объединится с одной из сторон, общее количество командных заклинаний для каждого Слуги с учетом ее собственных пополнится до четырех. Слуга Рулер, способный изменить исход любой битвы, был желанным союзником. Впрочем, Героически души, которые могу поддаться такому соблазну, не удовлетворяли классу Рулер.

-    Но не беспокойся. Даже если нам придется истратить все наши командные заклинания, я не предам своего Мастера. Если отдашь мне приказ, он меня остановит.

-  …Разве он не марионетка в твоих руках?

-    Разумеется, нет. Какой бы ни была моя предыдущая жизнь, я теперь Слуга, беззаветно преданная своему Мастеру.

Рулер сделала шаг вперед и произнесла:

-  В таком случае, сейчас ты мой противник.

Добравшись сюда, она, наконец, убедилась, что Красная Ассасин и ее Мастер были ее врагами. Даже Ассасин невольно начала нервничать.

Показатели Ассасин и Рулер с самого начала не заслуживали даже сравнения. Вдобавок, Рулер была крайне неприятным противником для магов. Она могла в мгновение ока сразить Красную Ассасин даже без использования командного заклинания.

—Ассасин и ее Мастер изначально не желали сражаться с Рулер.

Что было более важно, два Лансера вскоре вновь сойдутся в бою, и Мастеру Черного Лансера станет известно о происходящем. Ей нужно было лишь растянуть разговор с Рулер и выиграть несколько минут.

Широ, прекрасно зная о жестокости и бесчеловечности Мастера Черного Лансера, Дарника Престона Иггдмилления, был уверен, что прикажет активировать Благородный Фантазм, воплощающий ту самую легенду, если ситуация станет невыгодной для его Слуги.

-    Вот как. Значит, я твой враг, да? Прискорбно. С этого момента мы должны разделять общий интерес.

- —?!

Рулер развернулась. Она не почувствовала возмущения праны, но ей пришло откровение — всего лишь через какие-то несколько секунд воцарится наихудшая ситуация из всех возможных.

-    Ну вот, ты должна идти. И не смотри на меня так, я помогу. Мы должны противостоять этому вместе — потому что это та еще проблема.

Рулер едва слышно скрежетнула зубами. Но Ассасин была права.

Нечто   уже   «родилось»    вместе    с    чудовищным   выбросом   праны.    Нечто губительное, не принадлежащее этой Войне за Святой Грааль.

Повернувшись к Ассасин спиной, Рулер побежала, что есть мочи.

§§§

—Это было непреодолимо.

-  Кха…!

-    …Как я и думал, - бесстрастно произнес Красный Лансер, загоняя Черного Лансера в угол. Его удары, точные и беспощадные, были поистине бессердечными, подобающими для великого героя.

Однако Влад III, не так давно сражавшийся с ним на равных, теперь сильно ему уступал.

Черный Лансер сам чувствовал, что что-то было не так. Он стал слабее. Если раньше его можно было оценить на все десять баллов, то теперь… баллов на шесть, в лучшем случае.

Колья возникали прямо из тела Черного Лансера. Но их сила и острота были не такими впечатляющими, как прежде. Красному Лансеру удавалось отражать их все копьем и броней, даже не прибегая к пламени.

-   Висячие сады являются владениями нашей Ассасин. Это не твоя территория. Другими словами — в пределах этих садов ты не герой-патриот, спасший свою страну.

Висячие сады Вавилона Красной Ассасин были Благородным Фантазмом- крепостью, где действовали свои правила. Иначе говоря, они не являлись частью Румынии, где Влада III почитали как героя. Соответственно, здесь уровень его славы равнялся нулю.

Естественно, это касалось и Красного Лансера, Карны. Но между ним и Владом III существовало фундаментальное различие.

Карна везде считался великим героем без всяких исключений, тогда как Влада III за пределами Румынии знали лишь как кровососущего вампира.

Будучи призванным с характеристиками героя, Черный Лансер не получал никакой силы от своей славы. Она, скорее, подавляла его способность проявлять свои изначальные показатели.

Представ перед Красным Лансером, вооруженным божественным копьем, Черный Лансер утратил изысканность, великолепие и даже суровость, которую он всегда поддерживал. Лишь факт того, что у него была гордость и благородство героя, поддерживал его.

Лишь это давало ему силы сражаться.

Но этого было мало, чтобы лишить Красного Лансера головы.

Если боевой дух, которым Черного Лансера наделяла гордость героя, даст хоть малейшую слабину, битва закончится с силой и стремительностью лавины.

Два Лансера очень хорошо это понимали. В этом случае, Черному Лансеру следовало просто отступить, развернуться и убежать. Впрочем, если бы он был способен на это, то не стал бы Героической душой.

—Я умру.

Эта мысль, преисполненная уверенности, внезапно возникла в голове Черного Лансера. Его поражение, естественно, приведет к поражению всей Черной фракции. Но с этим ничего нельзя было поделать. Он не мог победить и был слишком одержим противником. Более того, он даже представить себе не мог, что Великий Грааль будет украден.

Если бы только Черный Сэйбер был жив. Подобные мысли также витали в его голове. Позор, отчаяние и сожаление выбивали его сердце из ритма, словно вышедший из берегов речной поток.

Но—

С этим и вправду ничего нельзя было поделать.

Едва он решил так для себя, Мастер, с которым он связал себя контрактом, прошептал ему, словно дьявол:

-    Нет, мы еще можем победить. —Если ты высвободишь этот Благородный Фантазм.

Все    Слуги    замерли.   Это    был    один-единственный   Мастер,   глава    клана Иггдмилления, Дарник.

Дарник, повелевавший Слугами, с вершины колонны, похожей на храмовую, на некотором расстоянии от открытого места, где шло сражение, был как-то странно раздражен.

Но его слова были гораздо большей проблемой. Одним сильным рывком увеличив дистанцию между ним и противником, Черный Лансер посмотрел на своего Мастера.

-  …Дарник. Что ты мне только что сказал?

В этот раз он не шутил. Излучаемое им искреннее убийственное намерение было тому доказательством. Отнесшись к этому хладнокровно, маг произнес еще более неуважительные слова:

-  Мой господарь, я сказал высвободить этот Благородный Фантазм. Без него у нас нет ни шанса.

-   Что ты такое говоришь?! Я же сказал, что не стану его использовать, забыл?! Я умру здесь, кану в пучины смерти с сожалением в сердце! Но такова судьба побежденных! Дарник! Я никогда даже не подумаю обратить себя в неприглядное существо! Никогда, никогда!

-      Нет, это ты забыл. Мы должны вернуть Грааль любыми возможными средствами! Дабы превратить его в символ и отомстить Ассоциации магов. Или чтобы достичь Истока. Ты правитель, и у тебя тоже есть желание. Сейчас — иного выхода, кроме как использовать этот Фантазм, нет.

Сказав это, Дарник вытянул одну руку вперед. На тыльной стороне ладони светились красные командные заклинания.

- Ты…?!

Глаза Черного Лансера расширились. Посмеявшись над ним, Дарник произнес пронизывающе холодным голосом:

-    Приказываю тебе силой командного заклинания. Героическая душа Влад III. Активируй — свой Благородный Фантазм, Легенду о Дракуле!

-  Дарник — сволоооооооочь!!

Но даже крик Лансера, полный глубочайшей ненависти и отчаяния, не тронул Дарника.

-  Я, не, вампир… Я, не…!

В    это    дрожащее   бормотание   были    вложены   последние    искры    разума Героической души Влада III. И затем Дарник разбил его на мелкие кусочки.

-     Нет, ты вампир. Вампир Дракула, существо, запятнанное дурной славой, благодаря литературным трудам. Приказываю тебе силой второго командного заклинания. Выживай, пока не заполучишь Великий Грааль.

Взвыв, Черный Лансер прыгнул к своему Мастеру. Дарник едва заметно улыбнулся и позволил себя ударить.

Мгновение — и его грудь была пронзена. Тело Дарника обмякло. Свежая кровь окрасила воздух и дождем упала на лицо Лансера. И тем, кто громко смеялся над этим — был Дарник.

-   Хахахахаха! Как грубо с моей стороны, мой дорогой Слуга! Прими мою кровь в качестве извинения! Ты действительно вампир, властитель ночи! Твое желание излишне. Я передам тебе мою мечту, мое желание, само мое существование! Приказываю тебе силой третьего командного заклинания. Запечатлей мое существование в своей душе, Лансер!

-  Ч—то?

Это прошептал кто-то один, или все сразу? Как бы то ни было, смерть Мастера от руки собственного Слуги и приказ силой последнего командного заклинания повергли всех в шок.

Слуги могли поглощать души людей и преобразовывать их в прану. Это была их привилегия как духовных существ. Люди могли лишь перемещать души между сосудами или просто наблюдать за ними.

Но этот маг, Дарник, был исключением. Он посвятил все свое внимание душе, которую, по идее, невозможно было преобразовать и изменить с помощью магии, и которая была бесполезна с точки зрения насыщения.

…Скорее всего, причиной тому было сражение бок о бок со Слугой во время Третьей Войны за Святой Грааль. Или, возможно, он достиг такого потрясающего успеха из страха, который ему внушило предсказание одного мага.

Дарник разработал заклинание, позволявшее ему превращать души других в пропитание для себя… Однако это была форма проклятия, чрезвычайно близкая к табу. Это не было вопросом этики. Ради собственного выживания он не раздумывая раздавил бы голову младенца.

Но это заклинание было слишком опасным. Это была рискованная высшая магия, в которой малейшая ошибка каралась смертью. За прошедшие шестьдесят лет он поглотил всего три души.

Каждый раз он проводил ритуал в идеальных условиях и максимально скрытно. Но даже так, степень точности его души и тела снизилась до шестидесяти процентов.

«Некто», кто не был им, постепенно начал брать верх.

Скорее всего, даже если следующий ритуал будет проведен идеально, он перестанет быть «Дарником Престоном Иггдмилления» и станет кем-то иным. Даже если у него останутся все воспоминания, все до мельчайшей детали — это уже будет не он.

Другими словами, для Дарника поглощение души Лансера, Слуги, даже без проведения ритуала было чистой воды самоубийством.

В конце концов, это была Героическая душа. Необъятная душа высочайшего качества, семь штук которых могли активировать Великий Грааль. Поэтому для человека, который не являлся [сосудом] или чем-то подобным, поглотить такое не представлялось возможным.

-  Не может быть, это невозможно…!!

Именно поэтому изумленное бормотание Черного Арчера показалось таким естественным.

-   —Командное заклинание. Нет, даже с его помощью это невозможно. Дарник… нет, ты… не Дарник и не Влад III.

Черный Лансер… нет, «существо», которое не было ни Дарником, ни Лансером, бесстрашно улыбнулось.

-  Именно, Арчер. Даже если, я, силой командного, заклинания вберу душу, Влада III в, себя до самого, предела… контролировать Героическую, душу невозможно. Не говоря уж, о полном, слиянии.

Кому принадлежал этот насмешливый голос, Дарнику или Владу, понять уже было сложно.

-   Но, но. Я могу запечатлеть себя, в ней. Запечатлеть, мои мысли за сотню лет… мою жажду Святого Грааля. Я больше не Дарник или Влад III! Я всего лишь монстр, стремящийся к Святому Граалю…!

Вообще, даже если призыв Героической души был совершен с помощью священной реликвии в качестве катализатора, ее духовная природа, как правило, была схожа с натурой Мастера. Дарник и Влад III, который хотел стереть из истории свои позор и дурную славу… иными словами, в своей чрезмерной уверенности и гордости эти двое были очень похожи как разумом, так и душой.

Более того, пусть их сотрудничество и нельзя было назвать долгим, они много дней провели вместе как Мастер и Слуга. Вкупе со связующей силой третьего командного заклинания это сделало возможным даже запечатление личности [Дарника Престона Иггдмилления] в необъятной душе героя.

В своем упорстве этот маг, пусть совсем немного, но превзошел Героическую душу.

-        Остановись! Остановись, остановись, остановись, остановись, прошу, остановись..!! Я господарь Валахии, сын Влада II — не проникай в меняааааааа! – вскричал Черный Лансер, чью фигуру переполняла ненависть. Но его лицо уже начало изменяться, смешивая в себе черты Дарника и Влада III. Он походил на аморфного монстра.

-   Теперь ты – это я, а я – это ты. Мой господарь! Нет, вампир! Твоя сила станет нашей общей собственностью! Все ради Святого Грааля! Моя мечта, мое желание укоренится в тебе и будет существовать вечно!

Дарник Престон Иггдмилления. Он стал паразитом, вгрызшимся в душу Черного Лансера, словно порочная раковая опухоль.

-  Т-ты скотинаааааааааааааа!!

—Это плохо.

Будучи тем, кто посвятил себя [наблюдению за другими], Красный Лансер сразу же сократил дистанцию и попытался ударить Черного Лансера в спину. Он не считал это трусливым поступком; ведь это Черный Лансер утратил бдительность в самый разгар битвы.

Он пронзил сердце, где находилось духовное ядро. После такого практически любой Слуга расстался бы с жизнью. Героические души, которые обрели известность, благодаря своей выносливости, могли сохранить привязку в нынешней эпохе даже после такого ранения, но Влад III, к сожалению, лишившийся своей славы, был не таким могущественным Слугой.

Вот именно. Но Слуга, которого пронзил Красный Лансер, больше не был Владом

III.

- …!!

Красный Лансер определенно пронзил сердце правителя этих земель, ударив в

незащищенную спину.

Но тот не только не исчез, но даже и не развернулся. Из точки, куда угодило копье Красного Лансера, вместо крови потекло нечто черное. Очертания вампира исказились, и его темная фигура внезапно рассыпалась на маленькие тени - летучих мышей.

Красный Лансер уставился на свое копье и пробормотал:

-  …Я определенно почувствовал отдачу, но атака его не проняла.

-  Лансер, твое копье не подействовало?

Красная Арчер не смогла скрыть своего шока. Как и ее лук, копье Лансера было великим оружием, дарованным богами. Если после того, как оно поразило духовное ядро вражеского Слуги, ничего не произошло, значит—

-   Прежде, до того, как он стал вампиром, мой удар, вероятно, достиг бы цели и уничтожил его, как положено.

Летучие мыши слетелись в стаю, образуя человеческие очертания.

-    Но перед нами больше не Черный Лансер, Влад III. Это существо, которого знают и боятся все — вампир.

Вампиры, они же Мертвые Апостолы, существовали в этом мире. Некоторые скрывались среди людей и пили их кровь, тогда как другие обитали в уединении, не вступая ни с кем в контакт, но, в любом случае, Мертвые Апостолы обладали собственными уникальными концепциями и культурой и вели тихую жизнь в тенях мира.

Но тот, кто сейчас предстал перед Слугами, был не таким вампиром. С точки зрения концепции таинства, он существовал всего лишь лет сто, но страх перед ним покрыл весь мир. При звуках слова «вампир» первый, о ком думают люди, - не Мертвый Апостол, скрывающийся в тени, а тот, кто был рожден сказками о великом герое Румынии Владе III — «вампир Дракула».

-  —Это монстр.

С откровенными чувствами Красного Лансера согласились все собравшиеся здесь Слуги.

Полностью восстановив человеческую форму, вампир повернулся к Слугам. В глазах его была жестокость, но взгляд лишился всякого интеллекта.

Его элегантные черные одеяния превратились в лохмотья — и из их недр начали выплескиваться тени вместо плоти и крови.

Копье, что сжимал Черный Лансер, исчезло вместе с его аспектом героя.

-     …А теперь, верните мой Грааль. Я должен исполнить самое сокровенное желание моего клана. Да, чтобы воплотить давнишнюю мечту, я должен бороться за жизнь, не ведая усталости. Я должен усилить свой род. Должен собрать талант, усилия и питательную среду, дабы дать жизнь тем, кто последует за мной. Поэтому отдайте Великий Грааль… отдайте, отдайте, отдайте, отдааааааааайте!!

—Эгоистичная мечта Дарника смешалась в этом крике с его инстинктами вампира.

Он отбросил всю свою человечность не ради достижения Истока, а, скорее, ради того, что этому предшествовало —усиления своего клана.

Он должен был усилить свой род — ради клана. Он должен был стать сильнее — ради клана.

Он хотел попросить у Великого Грааля распространить, улучшить и усилить самого себя. Человек путавший любовь к клану со своими укоренившимися и бредовыми убеждениями, отказывался понимать, насколько разрушительной была его мечта.

Осталось лишь существо, не скрывавшее свои жестокие, кроваво-красные глаза и обнаженные клыки. Он медленно огляделся, словно изучая окружающую обстановку, и затем остановил взгляд на одной точке.

Это «безымянное существо» уже учуяло, где именно Великий Грааль исчез в этих садах.

-  Ха. Это не меняет того факта, что ты безбожный монстр!

Красный Райдер шагнул вперед. Сжимая свое несущее погибель героям копье в одной руке, он одним прыжком подлетел к вампиру. В то же время, он сделал выпад. Наконечник копья устремился к цели со скоростью пули.

-  Нет! – попытался удержать его Черный Арчер, но было слишком поздно. Копье уже замерло.

-  Что…?!

Он нанес удар своим убийственным оружием достаточно быстро, чтобы преодолеть звуковой барьер. И все же, копье, от которого практически невозможно было уклониться, было остановлено рукой вампира.

Это было все равно что схватить летящую ракету голыми руками. Естественно, плоть его руки была разорвана, нервы – рассечены, а кости – сломаны с громким хрустом.

Но регенеративные способности вампира были просто феноменальными. Даже вид того, как восстанавливалась его рука, внушал отвращение.

Рассмеявшись, вампир напрыгнул на Красного Райдера, который все еще находился в воздухе после собственного прыжка, и потянул его своим весом к земле. Но Райдер не утратил собранность. Ни один противник, в чьих жилах не текла кровь богов, не мог ранить его тело, поэтому он оставался спокоен.

Вампир обнажил клыки, и Райдер сразу же выставил перед собой руку, чтобы защитить себя. Скорее всего, это ему подсказали инстинкты выживания и накопленный боевой опыт. Едва его укусили, он почувствовал странный зуд.

—Яд?!

В следующий миг, его отправил в полет мощный пинок Черного Арчера. Клыки покинули его руку, и зуд исчез.

Со стоном поднявшись на ноги, Красный Райдер возмущенно воскликнул:

-  Ты чего вдруг, учитель?!

-   …Без [Божественности] тебя не ранить, это правда. А благодаря твоему навыку [Храбрость] тебе нипочем даже заклинания, воздействующие на разум. Но даже без крови богов тебя все же можно превратить в союзника.

Арчер наложил стрелу на тетиву и, не колеблясь ни секунды, пустил ее в вампира, который еще несколько минут назад был его товарищем. Но когда стрела вонзилась в него, вампир лишь спокойно вытащил ее. Рана, из которой не вытекло ни капли крови, затянулась мгновенно.

-   Это была не атака, а, скорее, попытка испить крови. Он намеревался обратить тебя в своего союзника. Враждебность, намерение убить — твое тело фактически неуязвимо перед этим. Но в этот раз целью была твоя слабость. Да, другими словами—

Мать Красного Райдера, Ахилла, морская нимфа Фетида пыталась уничтожить его человеческую кровь и полностью превратить в бога, закаляя сына в священном

пламени. Несмотря на вмешательство ее супруга Пелея, все тело Ахилла, за исключением пяты, стало неуязвимым.

В результате, ни одна атака, физическая или магическая, не действовала на него, но… у этой особенности были свои подводные камни. Во-первых, его могли ранить те, в чьих жилах текла кровь богов, как и у него самого. И, во-вторых, если на него не нападали, а, наоборот—

-     …моя неуязвимость бесполезна против проявления дружбы, - недовольно поморщившись, закончил Райдер объяснение своего учителя. Черный Арчер с серьезным видом кивнул.

Вампир вдруг резко повернулся в другую сторону. Скривившись от досады, он метнул копье Красного Райдера. Но целился он не в кого-то из Красных или Черных Слуг, а в девушку, которая бежала сюда во весь опор.

—Возникла ослепительная вспышка, которая словно разрубила тьму.

Копье Красного Райдера было сбито еще на подлете к девушке. Ее знамя, развевавшееся на ветру, было первоклассным святым оружием, способным сокрушить любую тьму.

-  Рулер…!

Услышав крик Красной Арчер, все остальные тоже повернулись в ее сторону. Среди них был и Красный Лансер, однажды пытавшийся ее убить, но Рулер его даже не заметила — ее пылающий взор был прикован к вампиру.

-  Влад III… нет, ты вампир и, в то же время, Дарник…

Его, отбросившего даже свою сущность Слуги, больше нельзя было сковать командными заклинаниями Рулер. Черный Лансер был в состоянии, близком к исчезновению, и даже если она прикажет ему убить себя, паразит внутри него, Дарник, этого не допустит.

Рулер уже сочла этого вампира самой большой угрозой для Войны за Святой Грааль.

Он больше не был ни гордой Героической душой, ни даже Слугой. Он стал

«безымянным существом», обретшим силу вампира и полностью утратившим мораль.

Самой большой проблемой была его «концепция». Даже при обычных обстоятельствах, Влад III представлял собой смесь легенды о Колосажателе и связанного с ним поверья о вампире. Не стоило исключать вероятность того, что вампир также сохранил его силу и славу.

Если он доберется до Великого Грааля и покинет висячие сады… Румыния, вероятно, превратится в ад за один день.

Нечто, смешавшее в себе историю и легенду. Гран-Гиньоль, на сцене которого воцарится резня жителей этой страны. Любой, кто не обделен сердцем, назвал бы это трагедией.

Это————[Ночь Валахии].

Как и сказала Красная Ассасин, Рулер должна была сразить его любой ценой.

-   Дабы обезопасить проведение Войны за Святой Грааль, я прошу вас временно объединить силы.

-  …Ого. А враг наш, значит, этот вампир?

Рулер кивнула в ответ на слова Красной Арчер.

-   Да. Я требую сохранять перемирие, пока он не будет побежден. Мы не можем позволить этому вампиру добраться до Святого Грааля… Ни в коем случае.

Несмотря на то, что он слышал каждое слово, вампир просто стоял и ждал в предвкушении, просто глядя на Рулер. Она подняла свою левую руку и отчетливо произнесла:

-  Именем Рулер — Жанны д’Арк. Я приказываю всем Слугам, собравшимся здесь, силой моих командных заклинаний! Сразите вампира, которым стал Влад III!

Командные заклинания, запечатленные на ее левой ладони, испустили сильное свечение. Цепи приказа обвились вокруг Черных Арчера и Кастера и Красных Арчер, Райдера и Лансера.

Но эти цепи не были для них помехой — они, скорее, будут усиливать всех Слуг, пока те будут противостоять вампиру. Но того, кто попытается выступить против группы, сражающейся с вампиром, эффект командного заклинания существенно замедлит и ослабит.

В таком случае, их цель была очевидна. Прежде всего, они были героями, мужчинами и женщиной доблести, сражавшимися с монстрами, демонами и питающимися человеческой кровью и плотью тварями.

-    —Хорошо. Я и Черный Арчер выступим в роли поддержки. Райдер, Лансер, действуйте, как сочтете нужным.

-  Понял, сестренка. Что поделать, Лансер.

-  …Я не против.

-     Кастер, ты можешь сковать его своими големами, как тогда, при захвате Красного Берсеркера?

-   Могу, но это мало чем поможет. Лишь замедлит его немного. К тому же, он умеет превращаться в туман или в летучих мышей.

Кастер пошевелил пальцами, и десятка големов бросилась вперед. По одному на каждый палец. Големы налетели на вампира, двигаясь совершенно по-разному.

В сравнении с ними големы, которые действовали автономно на поле боя, были жалкими куклами.

Уклоняясь от рук вампира, которыми тот размахивал, големы наносили ему удары своими бронзовыми кулаками. Но даже после таких сильных ударов, которые даже Слуге нанесли бы серьезный урон, вампир просто контратаковал как ни в чем не бывало.

Но теперь, после того, как Рулер отдала приказ силой своих командных заклинаний, он остался без союзников, и все вокруг него стали врагами.

Красные Райдер и Лансер, подгадав момент, атаковали своими копьями. С одной стороны — убивающее героев копье, полученное от учителя Райдера, с другой — копье света, по слухам, способное принести погибель даже богам.

Более того, два Арчера, которые в своих навыках могли потягаться с самими богами, посылали одну стрелу за другой через зазоры между копейщиками, пока те приближались к противнику.

Вдобавок к этому, им помогала Рулер, Жанна д’Арк. Своим святым знаменем, против которого вампир был слаб, она системно отражала удары его рук.

Всего их было шесть. Шесть Слуг, каждый из которых достоин был называться сильнейшим. Однако на из лицах не было ни малейшего признака расслабления. Не потому что им хотелось перестать быть небрежными. Они действительно были в отчаянии.

-  Ох, он опять превратился в туман—!!

Будучи призванным как Черный Лансер, Влад III имел в арсенале связанный с его

Казыклы Бей

прозвищем   Благородный   Фантазм Колосажатель

владениях.

,    пока   находился   в   своих

После того, как он стал вампиром и вобрал Дарника в себя, Фантазм оказался запечатан, но он обрел новое оружие. Различные не имеющие себе равных способности хозяев ночи.

Черный покров, сливавшийся с мраком ночи, и колья, возникавшие из его недр. Поскольку он лишился возможности призывать их из земли, внезапной атаки можно было не бояться, но колья ударяли со сверхчеловеческой силой вампира, преодолевая звуковой барьер, словно для них это было вполне естественно.

-  Тц, вот дрянь…!!

Красный Райдер шагнул вперед и быстро отбил их своим копьем. Вообще говоря, никто из присутствовавших здесь Слуг не мог сравниться с ним в скорости, даже если он был на своих двоих. Не было никого быстрее Ахилла, великого героя Троянской войны, как до его смерти, так и после.

Красный Лансер хоть и не поспевал за Райдером, но также был весьма проворным и находчивым. Он разрушал все колья, направленные на него.

Но — наконец, один из них вонзился в основание его стопы с силой Благородного Фантазма. Когда Лансер попытался вытащить кол, его движения чуть замедлились.

Вампир просто врезал ему кулаком со всей своей ужасающей силой. Одного лишь этого хватило, чтобы отправить Лансера в полет и впечатать его в стену. Сам по себе урон был незначительным, но Лансер не смог скрыть своего изумления тому, как вампир превзошел его, благодаря лишь своей физической силе.

Красный Райдер рефлекторно повернулся, чтобы проследить за путешествием Лансера от кулака противника до стены. В тот же миг вампир напал на него, словно этого и ждал. Он обнажил клыки, намереваясь выпить кровь Райдера и превратить его в себе подобного.

Красный Лансер предотвратил это, метнув в него свое копье.

-    —Упорство, злоба или, возможно, убеждение, основанное на сомнительных взглядах. Не маг и не герой, ты теперь никто. Ты перестал «быть собой», и это тебя гложет. Поэтому просто исчезни, монстр, оставь позади свои сожаления и привязанности.

Это было правдой. Как и заметил Красный Лансер, агония существа была исключительной.

Ощущение полного исчезновения собственного естества. Даже его имя, которое можно было назвать основой любого человеческого существа, казалось ему чуждым.

Кто я, что я — даже эти вопросы исчезли без следа.

Он цеплялся лишь за приказ, отданный ему силой второго командного заклинания. Его окружали шестеро Слуг, его естество продолжало угасать, но вампир все равно громко взвыл.

-  …Ха, хаха! Нет! Как будто я позволю убить себя! Нет, я не умру, пока не заполучу Великий Грааль!

Когда в него вонзались стрелы, он принимал форму тумана и летучих мышей, после чего превращался в огромного разъяренного пса, скалящего клыки. Беспрестанно меняя форму, он наносил чудовищные удары не только големам, но и двум Арчерам, сближаясь с ними со скоростью, сравнимой с телепортацией.

—Однако нельзя было сказать, что шестеро Слуг, объединивших против него усилия, находились в невыгодном положении. Если смотреть на битву в целом, команда Рулер доминировала в этой ситуации. В конце концов, им нужно было лишь тянуть время. С наступлением рассвета вампир резко ослабнет, и убить его не составит труда.

Проблема заключалась в том, что он пытался прорваться к Великому Граалю. Даже в пылу сражения его вела одержимость, внушенная вторым командным заклинанием и волей Дарника.

Что произойдет, если он доберется до Великого Грааля? Что попросит у того вихря праны, скапливавшейся в течение шестидесяти лет? Если в нем еще осталась хоть капля разума, это определенно будет конечная цель магии — другими словами, достижение Истока.

Но если нет, его желание, вероятно, будет чем-то крайне разрушительным.

—Наверняка это будет последнее.

У Рулер было предчувствие, что он пожелает разрушения. Был шанс, что Грааль не исполнит его желание, будучи активированным лишь отчасти, но Рулер была не настолько глупа, чтобы просто надеяться на лучшее.

Слуги разделились на авангард и арьергард и продолжили сражаться.

У нас получится.

Все они были уверены в этом. Скорость их атак медленно, но верно начала брать верх над его регенерацией. Даже если он обращался в туман, языки пламени от [Вспышки праны] Красного Лансера не позволяли ему ускользнуть.

Вампир атаковал с ненавистью во взгляде, но его удар был встречен Красным Лансером. Однако—

Внезапно, без всякого предупреждения, все Красные Слуги рухнули на колени с выражением муки на лицах и перестали двигаться.

-  Гх… что…?!

-  Это… наши Мастера…?!

Пусть всего лишь на мгновение, но их сущности сильно ослабли. Вампир не стал упускать шанс и, перемахнув через них, устремился к Великому Граалю.

-  —Стой!!

Рулер и Черный Арчер бросились следом. Был ли причиной не покидавшей ее дрожи страх того, что желание вампира будет исполнено?

Отбросив прочь эти мысли, она сосредоточилась на погоне. К счастью, прану Великого Грааля можно было почувствовать даже отсюда. Они знали, куда двигаться.

Но — вампир был быстр!

-  Черный Арчер, стреляй ему в ноги!

По приказу Рулер Арчер, не сбавляя скорости, молча натянул тетиву и пустил пять стрел одну за другой. Как он и хотел, все они вонзились вампиру в ноги и поясницу. Но тот опять превратился в стаю летучих мышей.

Он немного замедлился, но остановить его не удалось. Покачав головой, Черный Арчер продолжил преследование.

-  …Арчер, ты знаешь, почему Красные Слуги перестали двигаться?

-   Нет. Я подумал, что причиной тому прекращение действия Ваших командных заклинаний, но — похоже, дело не в этом.

Черный Арчер чувствовал бурлящую в нем силу, никак не связанную с праной от его Мастера. Скорее всего, это был усиливающий эффект командного заклинания Рулер.

Ее также это беспокоило. Неужели Красные Мастера не согласились сражаться вместе с Черными? Нет, они бы тогда сначала предупредили своих Слуг. Это было словно—

Летучих мышей, летевших впереди, внезапно сбили одну за другой тонкие, похожие на нити лучи света, прилетевшие из дальнего конца коридора.

-  Кха… значит, ей плевать, что нас тоже может задеть!

Однако под обстрел этими лучами неизбежно попали и Рулер с Арчером, преследовавшие вампира. Стрелявшая, Красная Ассасин, вероятно, даже не стала принимать это во внимание. Похоже, она думала, что ей хватит сил справиться с вампиром в одиночку.

Но это было беспечно. Летучие мыши вновь приняли человеческую форму, и вампир, несмотря на то, что все его тело было разорвано лучами, устремился вперед с прежней скоростью, сконцентрировав всю свою регенерацию только на своих ногах.

Он даже не бежал, а, скорее, просто двигался вперед, то и дело врезаясь в стены. Наконец, вампир обнаружил дверь. За ней он обнаружит то, что искал. Всемогущее устройство для исполнения желаний, которое высвободит все эмоции, бурлившие в его груди.

—Еще немного, и мое желание будет исполнено.

Три Слуги: два Берсеркера и Черный Сэйбер – уже должны были находиться в Малом Граале. Последний был вновь призван, благодаря чудесному феномену, но остальные двое все еще были там. Если желание не является масштабным — другими словами, если он не попросит чего-то большого, вроде изменения всего мира, то у него должно получиться принудительно активировать Великий Грааль и потребовать исполнения своего желания.

Распространение, улучшение и усиление его плоти. Желание не такое уж большое, так что проблем возникнуть не должно.

Дарник Престон Иггдмилления. Ему казалось, что это имя уже принадлежало кому-то другому.

Но он понимал, что этот человек, стремившийся к Святому Граалю, подошел к концу своих поисков. Так что — возрадуйся, Дарник. Твое желание скоро будет исполнено!

Он открыл дверь, не колеблясь ни секунды, и увидел именно то, что хотел. Широкая лестница из высушенных на солнце кирпичей вела вниз, к огромной структуре, которая, казалось пронизывала верх строения, в котором находилась.

Наполненное бледным белым светом, это было всемогущее устройство для исполнения желаний — Великий Грааль города Фуюки.

-  —Ах.

Он превзошел остальных Слуг, превзошел даже Рулер. Вампир, наконец, добрался до него. Осталось лишь принудительно активировать Великий Грааль и исполнить свое желание…

-  Ни шагу дальше, Дарник Престон Иггдмилления.

На полпути к Великому Граалю на ступенях кто-то стоял. Рассудив, что это был один из Мастеров, вампир решил убить его.

Но, услышав эти слова, он рефлекторно остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Было бы лучше просто спуститься вниз и убить его без всяких усилий, но «что-то» в этом голосе его встревожило.

-  …Кто ты?

При звуках шагов незнакомца вампир инстинктивно отступил. Он ощутил дрожь. Инстинкты твердили ему, что он не должен встречаться с этим человеком. Это была бомба. Фитиль уже был подожжен, и от разрушительного взрыва его отделяло всего лишь несколько секунд.

Перед вампиром возник смуглокожий юнец. С мягкой улыбкой на устах он торжественно произнес:

-  Или, возможно, мне стоит называть тебя остатками Дарника? Я восхищен твоим упорством, честно. Но я никогда не отдам тебе Великий Грааль. Тем более теперь, когда ты стал вампиром.

В его голове словно грянул взрыв. Внутри Дарника таились воспоминания из прошлого, которые никогда не исчезнут, даже если он забудет собственное имя. Третья Война за святой Грааль, в которой он отчаянно сражался до самого конца — он никогда не забудет эту битву, положившую начало всему.

Именно поэтому он пребывал в шоке.

-  …Это… невозможно.

-  Боже, что за банальные слова, Дарник. Если даже тебе это удалось, то нет ничего удивительного в том, что я тоже выжил.

-   Это невозможно! Не может быть! Почему?! Почему ты здесь?! Почему ты все еще жив…?!

Парень пожал плечами и равнодушно произнес:

-   —Естественно, потому что я участвую в этой Великой Войне за Святой Грааль. Как Мастер Красной фракции.

Для вампира это было абсолютно невероятное заявление. Не обратив внимания на то, что вампир лишился дара речи, парень закричал, и его голос с каждой секундой становился все громче:

-   Я ждал этого момента, Дарник! Великий Грааль города Фуюки принадлежит мне! Маг ты или вампир — не важно, я никогда не отдам Грааль тому, кто не может ничего, кроме как предать мир разрушению!

Услышав эти слова, вампир освободился от оков страха, которыми неосознанно сковал себя.

-  …Не шути со мнооооооооой!!

Взбешенный, вампир шагнул вперед — и неуклюже рухнул.

-  Гха…?!

Посмотрев вниз, он увидел, что его колени были пронзены чем-то острым и длинным. Это было метательное концептуальное оружие, которым пользовались агенты Церкви — [Черные ключи].

-     Ты вампир. К несчастью, у вампиров также есть различные уязвимости, компенсирующие их несравненную силу. Их ослабляет солнечный свет, священные символы. И — они также уязвимы перед оружием, несущим очищение, вроде Черных ключей.

Да, парень определенно был прав. Черные ключи агентов Церкви были достаточно сильным концептуальным оружием, чтобы очистить Мертвых Апостолов.

Но сила его Черных ключей была чересчур исключительной… нет, ненормальной.

Смуглокожий парень спокойно и торжественно произнес слова похвалы, но предназначались они не вампиру.

-   Нет, в сравнении с Рулер, преследующей тебя, кто-то, вроде меня, - слабак. Я всего лишь никчемное, никем не признанное, жалкое подобие святого. Однако мне хватит сил прекратить твое существование.

Его красный священный покров всколыхнулся, и из его недр вылетели серебряные клинки. Черные клинки вонзились в тело вампира, пресекая любые попытки контратаковать, и юнец схватил своего противника за лицо.

Аура его присутствия внезапно изменилась. Он перестал быть Мастером, стал кем-то другим. Да, это был тот, кто сражался со Слугой, которого Дарник призвал в прошлом—

-  Время для молитвы. —Безымянный вампир.

- Я буду убивать. Буду щадить. Буду ранить и исцелять. Никто не сбежит от меня. Никому не ускользнуть от моего взора.

Вампир взвизгнул и начал отбиваться.

Но руки парня лишь сильнее сдавили его лицо.

- Пади ниц. Я приветствую тех, чьи годы велики, тех, кто утратил свой путь. Посвяти себя мне, учись у меня, подчинись мне. Обрети покой. Не забывай песнь, не забывай молитву, не забывай меня. Я свет, что избавляет тебя от всех грехов.

Не выпуская вампира из рук, парень быстро поднялся по ступеням и побежал по коридору. Физическая сила здесь ничего не решала. Это было столкновение убеждения и веры.

Поэтому этот «неизвестный», ставший вампиром, никак не мог возобладать над парнем, чья вера была прочнее стали и острее клинка.

—Всего лишь несколько слов стирали его из бытия. Великий Грааль, до которого только что было рукой подать, становился от него все дальше и дальше. Это наполняло его горем.

-  Не притворствуй. Воздаяние за прощение. Предательство за доверие, отчаяние за надежду, тьма за свет, смерть за жизнь.

Взгляд темных, извечных глаз парня и его песнь вонзались в вампира, подобно клинкам. Это был крайне могущественный Обряд крещения, непостижимый для человека.

—И почему из всех людей он должен принять смерть именного от него? Вампир понял бы, будь он Слугой. Его бы терзали сожаления, будь этот парень Мастером. Но это было слишком непостижимо.

-   Руки мои несут очищение. Я отпущу твои грехи и оставлю знак. Вечная жизнь постигается через смерть. Проси о прощении, и оно, клянусь, будет даровано тебе.

иллюзия                                                                                                                    желание

—А, а, ааа! Мой Святой Грааль, моя мечта! Мой Святой Грааль! Моя мечта!

Она еще не исполнилась, не исполнилась, не исполнилась!! 3

Тело вампира врезалось в дверь. Не выпускавший его из рук парень, даже не остановился, не обратив внимания на такую мелочь. Дверь сшибло с петель, и он ступил внутрь. Это была часовня. Парень пробежал по нефу часовни — и в присутствии Господа и изрек последние слова с взглядом, преисполненным состраданием и жалостью.

—Но почему?

-  Прости, Господи, эту душу.

Все тело [безымянного монстра], который когда-то был благочестивым верующим, правителем, а также магом, ставшим в итоге никем, начало испускать белый дым. Он таял. Но исчезала не плоть, а само его существование.

Вампир стонал от сожаления, испускал вздохи отчаяния, пока не испарился вплоть до последней частички своего естества. Герой, спасший свою страну, и глава клана, повелевавший множеством магов, уже были мертвы.

Бывшие правители сгинули, и нынешний издал победный клич.

Именно в этот момент Рулер и другие Слуги, преследовавшие вампира, вошли в часовню.

-  Здесь…............. ?!

Странно, но эти двое встретились именно в часовне, наиболее подходящем для них месте. Вампир, испустивший дух посреди часовни, не шевелился и не издавал не звука. Он испарился. Его душа вернулась туда, где ей положено находиться.

Рядом с его трупом спокойно стоял парень. Кожа его была смугла, а волосы – белы, словно серебро. Он был облачен в красный палантин и орарь поверх рясы.

Едва увидев его, Рулер все поняла.

-  …Не может быть.

Осознание заставило ее вздохнуть. Это невозможно. Юнец перед ней — был Слугой. Нет, если бы дело было только в этом, она бы так не изумилась. Мастер, который, в то же время, был Слугой — это было отклонением от правил, но такую вероятность, по крайней мере, можно было постичь.

Проблема заключалась в его классе. Он не был ни Сэйбером, ни Арчером, ни Лансером, ни Райдером, ни Берсеркером, ни Кастером, ни Ассасином.

-  —Как дела, Рулер этой войны?

-  …Шестнадцатый Слуга…?!

Даже спокойный и собранный Черный Арчер не смог скрыть своего удивления, не говоря уж о Красных Слугах, которые примчались следом за Арчером и Рулер.

Парень, которого все считали Мастером, в открытую проявлял духовную природу Слуги.

-   Я не шестнадцатый, Хирон. Шестнадцатая – Рулер, что стоит рядом с тобой. Собственно говоря, я первый Слуга.

-  Мастер Ассасин… Что ты сделал с нашими Мастерами?

В ответ на разгневанный вопрос Красной Арчер парень хихикнул и, вытянув вперед руку, закатал рукав. При взгляде на нее все невольно вздохнули.

На его руке были запечатлены повеления для Красных Лансера, Райдера, Арчер, Берсеркера, Кастера и Ассасин — восемнадцать командных заклинаний.

-   Я мирным путем заставил их передать мне свои права Мастеров и командные заклинания. Не волнуйтесь, теперь, когда я связан с Великим Граалем, объем праны, необходимый для вашего поддержания в этом мире, - сущая мелочь.

-  Мирным путем—?

Парень кивнул, услышав чье-то бормотание, и произнес, глядя на Красного Лансера:

-  В конце концов, наш Лансер – милосердный герой, который превосходно видит, когда люди лгут. Поэтому мне пришлось действовать согласно нашему плану, по возможности не прибегая к лжи. Именно поэтому я передавал вам свои приказы через ваших Мастеров. Да, они вам не лгали. Они думали, что отдают указания, руководствуясь собственными суждениями… и по-прежнему так думают.

-   —Да. Теперь я вижу. То, что я чувствовала… это Господь предупреждал меня о тебе.

-  Кто знает. Впрочем, я не намерен отрицать Господа.

Не нужно было даже задумываться, чтобы понять, что все в появлении Жанны д’Арк было странным с самого начала. Призыв через обладание человеческим телом. Поначалу, она думала, что причиной тому был беспрецедентный призыв четырнадцати Слуг. Но, пораскинув мозгами, она поняла, что все было не так. Если бы с четырнадцатью Слугами хаос и разрушения были неизбежны, Великий Грааль призвал бы Слугу класса Рулер должным образом любой ценой.

Но Великий Грааль не сделал этого. Невероятная ситуация — существование двух Рулеров одновременно — ввела его в замешательство.

В этом случае, было очевидно, что Грааль затруднится с правильным призывом второго. И причина, по которой этот священник скрывался от нее, заключалась в том, что она принадлежала к классу Рулер, и в навыке-привилегии, которым она обладала — [Распознавание настоящего имени].

Этот навык, позволявший видеть классы и настоящие имена других Слуг, действовал даже на тех из них, кто обрел настоящее воплощение. В худшем случае, если бы они встретились на поля боя, плану парня пришел бы конец.

-   Ты… Рулер, который был призван во время Третьей Войны за Святой Грааль в городе Фуюки.

Все Слуги изумились, услышав слова Рулер.

-  Да. Мне очень не хотелось встречаться с тобой до того, как я стал официальным Мастером. В конце концов, у тебя есть командные заклинания. Пойми ты, кто я такой, все пошло бы прахом, верно? Я не позволю тебе встать на пути к моей мечте.

В голосе парня не было ненависти. Но в нем чувствовалась решительная воля. Убеждать его было бесполезно, и он не остановится, пока его не убьют — Рулер была в этом уверена.

Глядя на него своими аметистовыми глазами, она обратилась к нему по имени:

-  —Чего ты добиваешься, Амакуса Широ Токисада?

-  Это очевидно. Спасения всего человечества, Жанна д’Арк.

Парень и девушка, которых следовавшие за ними солдаты и простые люди превозносили за их «чудеса».

Они с неприязнью смотрели друг на друга.

Участники войны за Святой Грааль могли видеть сны. Возможно, это происходило из-за сильной ментальной связи между Мастером и Слугой.

В своих снах они порой видели прошлое друг друга. Всем известно, что похожее также случалось и в первых трех Войнах, и в небольших фальшивых войнах за Грааль.

Поэтому Шишиго Кайри не удивился, когда очутился в средневековой Британии.

— Что ж, и такое случается.

Скорее всего, это было прошлое его слуги, Мордред. Не успел он об этом подумать, как он уже была рядом. В ее руках был меч, который она так мечтала заполучить в этой войне — Кларент*, Сияющий Меч Короля.

Изначально он не принадлежал ей — этот меч был символом королевской власти, Король Артур хранил его в своем арсенале.

Мордред выкрала меч и устроила масштабное восстание, собираясь отнять у Артура титул короля. Она крепко сжимала меч, направив его на Короля Артура, которого вызвала на поединок.

— То есть, это битва при Камлане, да?

Да, это был холм Камлан. Место решающей битвы между армией восставшей Мордред и верным Королю Артуру войском. И этой мрачной и печальной битвой и завершится легенда блистательного и благородного Короля Артура.

Горящие стрелы пронзали легко вооруженных солдат. Мордред, закованная в броню, бросилась вперед, не обращая внимание на атаки.

Король Артур, обладавший невероятной харизмой, наконец смог объединить Британию. Но почему же тогда столько солдат поддержали мятежную Мордред?

Недовольство уставших от войны за объединение расползлось по всей стране и приобрело чудовищные формы — вот одна из причин.

Скандал, связанный с королевой Гвиневрой и поддавшимся греховной любви Ланселотом Озерным, которого все считали идеальным рыцарем, ослабили авторитет короля в глазах народа — вот еще одна причина.

Многих рыцарей охватил страх одновременно презрение к своему королю, который всегда был слишком чист и справедлив и никогда не поддавался эмоциям — вот третья причина.

Но была и еще одна.

Увидев Мордред на поле боя, Шишиго все понял. Ее стиль боя был неистовым, варварским. Отточенные галантные приемы фехтования, которыми так гордились другие рыцари, в сравнении с ее яростным натиском походили на взмахи прутиком.

В сражении Мордред доверялась своим инстинктам, что позволяло использовать навыки с наибольшей эффективностью.

Боевой дух следующих за ней отрядов был высок. Ритм, пробуждавший инстинкты солдат. Их шаги звучали громко и торжественно, как бой барабана.

Бедствие, сравнимое с нападением дракона.

Мордред была известным рыцарем. Он много трудилась для этого, и, кажется, смогла добиться признания. Однако на поле сражения сотни тысяч солдат не последуют за ней как рыцарем.

Ее сила была истинной и, казалось, безумной. Но это самое безумие и было ее наиболее привлекательной чертой на поле сражения.

Она была сильна, как чудовище, и сметала врагов на своем пути как ураган, и солдаты шли за ней, будто ведомые безумием.

Они хотели увидеть, как далеко сможет зайти безумный воин.

Вера, сравнимая с безумием. Если бы они задумались, то осознали бы, что это их единственный мотив. Но пусть их дух и был силен, количество их было конечным. Пал один, два, сотни, тысячи — они погибали на поле боя..

Мордред не оглядывалась на них. Солдаты — нет, люди, которые после ее победы вновь начнут размножаться, восстанавливая свою численность. Вот, как она их видела.

Мордред старалась нападать на плотные скопления вражеских солдат. Раскидав их, как ураган, она сразу же нацеливалась на следующее скопление. Нерешительных, сопротивляющихся, отступающих — Мордред убивала всех солдат на своем пути. Горы тел росли.

Как и ожидалось, Мордред не особо волновали солдаты регулярной армии. Ей нужен был лишь ее отец — Король Артур.

— Где Король Артур? Где Король Рыцарей?!! — Выкрикивала она, пробиваясь сквозь два-три ряда окружавших ее врагов. Нападая на плотные образования, она могла наткнуться и на Короля. Однако судьба не была к ней благосклонна, и, куда бы Мордред ни пошла, нигде не могла найти Артура.

Но, как только все препятствия исчезнут, судьбе придется к ней прислушаться. Обе армии уже были почти истреблены, все поле было завалено телами Мордред отдыхала, оперевшись на меч, и наконец увидела Короля Артура.

На его безмятежном лице не было ни сожаления, ни ненависти. Это ничего не выражающее лицо крайне раздражало Мордред.

В любом случае теперь они, наконец, стояли лицом к лицу. Никто больше не мог помешать их битве.

Мордред раскинула руки и яростно закричала. В ее голосе звучал гнев, наслаждение и чувства, которые она не могла сдержать.

— Ну что? Как тебе это, Король Артур?! Вот и конец твоему королевству! Все кончено! Неважно, кто победит — страна уже в руинах

Король, к которому она обращалась, казался очень молодым, в чертах его лица можно было увидеть родственную схожесть с Мордред.

Не обращая внимание на пылкие слова девушки, король молча, как машина, поднял меч.

Для Мордред это было наихудшим ответом. Взвыв, она бросилась на него.

Король Артур отразил удар. Столкнувшись, клинки породили сноп искр. Они оба были измотаны, но оба сражались до последнего, отказываясь признавать поражение. Но эта битва ничего бы не изменила. Как Мордред и сказала, неважно, кто победит, страна уже лежала в руинах.

— Ты должен был знать, что это случится! Должен был знать, что все закончится этим! Если бы ты просто отдал трон мне, ничего этого бы не произошло...

Но даже крича эти слова, Мордред не ослабила хватку.

Она была бастардом, восхищавшимся своим отцом и отвергнутым им, нет, он скорее ее даже ненавидел. А теперь они сошлись друг с другом в смертельной битве.

— Я ненавижу тебя, ненавижу. Ненавижу тебя, идеальный король. Тебя, который даже не признал моего существования. Даже не смотря на то, что я была счастлива просто быть твоей тенью. Но ты ни разу не обернулся ко мне.

— Поэтому это справедливое наказание, Король Артур. Я уничтожила все, что было тебе дорого!

— А ты ненавидишь меня?! Ненавидишь так же сильно?! Ты ненавидел меня за то, что моя мать — Моргана?! Отвечай… Ответь мне, Артур!!!

И Артур наконец ответил, когда они скрестили мечи. Холодно и совершенно бесстрастно король вынес свой вердикт:

— Я никогда не питал к тебе ненависти. Я не отдал тебе трон лишь потому, что… Ты не сможешь быть королем. — Его ответ был полон безразличия. Король всего лишь оценил способности Мордред и заявил, что у нее нет необходимых для правителя качеств.

Мордред в ярости взмахнула мечом, и святое копье Короля Артура, Ронговеннан, пронзило нагрудник ее доспеха. Неважно, как прочна броня — перед этим копьем она ничто.

— Неважно. — Даже смертельно раненная, Мордред собрала в кулак всю свою угасающую силу и нанесла решающий удар Королю Артуру. Ее шлем распался на две части, открывая лицо юной девушки, с которой Шишиго уже был знаком.

На ее губах виднелась кровь. Мордред протянула руку к Королю, стоявшему перед ней.

— О-тец...

Мордред рухнула, не дотянувшись до него. Король Артур, молча взиравший на нее, осознал, что победил и, не ответив Мордерд, ушел.

Спустя некоторое время Короля Артура нашел его верный рыцарь, сэр Бедивер, и Король попросил его вернуть меч Владычице Озера. Говорят, смертельно раненный, Король Артур вынужден оставаться на Аваллоне, в стране фей.

Так завершилась легенда о Короле Артуре.

Не обращая внимания на уходящего Короля Артура, Шишиго смотрел на павшую Мордерд. Он вздохнул и пробормотал:

— Черт возьми, что за ужасный сон.

Все казалось таким настоящим. Сон был таким реальным, что он даже чувствовал запах крови. Мордред неподвижно лежала, пустые глаза на застывшем лице смотрели в никуда.

Да, она уже была при последнем издыхании. Затем с нее, скорее всего, сдерут доспехи и все ценное и оставят гнить и кормить червей.

Король Артур станет легендой, а Мордред запомнят как рыцаря, опорочившего ее.

Все ее солдаты полегли, так что не осталось никого, кто бы мог помнить Мордред. Это было естественно. Таковы сражения… Мир забывает проигравших мертвецов.

Ее страсть, ее безумная мечта не вошли в хроники и просто растворились во времени. По-настоящему. Мордред умерла в безвестности, и ее отец даже не обернулся взглянуть на нее в последний раз.

— Вот черт. Мне достался проблемный Слуга.

Шишиго подумал, что даже совместимости есть предел. В конце концов, слуга — лишь гость из прошлого. Наладить связь друг с другом важно, но лезть так глубоко — это уже слишком. Как только они заполучат Грааль, их отношениям придет конец.

Поэтому ее история его раздражала. Ребенок, желавший любви своего отца… Для Шишиго это было худшей шуткой.

Ожидая окончания сна, Шишиго присел рядом с телом Мордред и просто смотрел на истребленных жителей умирающей страны.

Последние минуты любой страны (неважно, что это за эпоха или какие народности в ней живут) выглядят одинаково.

Наконец наступило утро, и, проснувшись, мрачный Шишиго бросил Сэйбер Красных:

— Черт, больше не показывай мне странных снов.

— Я мало что поняла, но это точно моя вина? — Даже Сэйбер Красных была удивлена такой необоснованной претензии.

Проснулись они не в катакомбах Трифаса, а в небольшом номере гостиницы в Сигишоара. Сняли они ее, конечно, не сами — заставили заплатить первого встречного, использовав магию убеждения.

Получив сообщение от Ассоциации магов, Шишиго решил временно покинуть Трифас, где они скрывались, и отправиться в Сигишоару. Этот город, известный своей архитектурой, сейчас дрожал от страха перед внезапно объявившимся серийным убийцей.

— Итак, что мы тут забыли?

— Кто-то убил всех магов, которых Ассоциация прислала для поддержки.

Странная парочка пила кофе на террасе под открытым ясным осенним небом. Сэйбер Красных недовольно отвернулась от Шишиго, который молча читал местную газету.

— Маги мертвы, хм...

В Трифас маги Ассоциации попасть не могли, но соседняя Сигишоара — иное дело. Множество магов остановилось здесь, чтобы помогать Красным, если придется. Хоть в битве они и были слабее Красных Мастеров, эти маги могли вести слежку, управлять фамильярами и т. п.

Также они бдительно следили за сражением между Сэйбером Чёрных и Лансером Красных в окрестностях Трифаса и снабжали Шишиго ценной информацией.

Однако внезапно связь с ними была утрачена, несмотря на то, что Ассоциация магов требовала предоставлять регулярные отчеты. Естественно было предположить, что случилось что-то исключительное.

— Возможно здесь замешан Слуга. Поэтому нас попросили выяснить, что случилось.

— Поглощение душ, да? Но почему здесь, а не в Трифасе?

Для того, чтобы Слуга мог оставаться в мире, необходимо огромное количество праны. И поставлять прану должен Мастер, но второсортные и третьесортные маги и обычные люди, ставшие Мастерами, не в состоянии поддерживать Слугу. В итоге им приходится убивать невинных людей и скармливать их души Слуге.

Обычная практика, но некоторые Героические Души будут возражать против такого. Да и для мага унизительно прибегать к этому методу — он равносилен признанию в том, что тебя загнали в угол или что ты второсортный маг. Немногие маги выбрали бы этот путь, не имея другой альтернативы.

— Это нам тоже предстоит выяснить. Может, они не хотели поднимать шум в Трифасе или... — Шишиго развернул газету и ткнул пальцем в схематичную карту. Убийства начались в Бухаресте, и маньяк постепенно продвигался на север. Сэйбер кивнула, все поняв.

— Возможно они двигались к Трифасу и собирали души по пути.

— Именно. Широ утверждает, что все Красные Слуги призваны, и никто из них не поглощал душ. Если это правда, то убийца — единственный Черный, о котором еще не было сведений — Ассасин.

Он знал, что доверять Широ Котоминэ опасно, но тот не стал бы врать насчет таких вещей. Да и уже поверженный Сэйбер Черных и скрывающиеся в замке Милления Лансер, Райдер, Арчер и Берсерк уже минимум раз сталкивались с кем-нибудь из Красных. И, судя по качеству големов, с которыми Шишиго и Сэйбер сражались, Кастер, предположительно специализирующийся на големах, также должен был быть с Черными из замка.

Только об Ассасине еще никто не слышал. Конечно, классовый навык «Сокрытие присутствия» мог скрыть присутствие Ассасина в замке Милления, но...

В любом случае это еще нужно было подтвердить. Если серийный убийца — Слуга, он может пытаться вынудить Сэйбер сразиться. Даже если дело не в этом, маньяк — враг, убивший магов Ассоциации. Они должны попытаться устранить все возможные потенциальные проблемы.

— Надеюсь, это Слуга… Так чем займемся?

— Дождемся ночи. А я схожу взглянуть на тела мертвых магов в морге

— М-м-м… А я?

— Конечно, я был бы рад, если пойдешь со мной. Но сейчас день, так что не стану тебя заставлять. Если окажусь в опасности, призову тебя Командным Заклинанием. Хоть это и лишние траты.

Шишиго не думал, что ему придется использовать Командное Заклинание. Все убийства происходили ночью. Возможно серийный убийца следовал правилу не сражаться днем или этому была какая-то другая причина. Так или иначе вероятность дневного нападения так мала, что Шишиго мог ее проигнорировать, и он решил воспринимать день как свободное время.

— Кому захочется идти в морг? Так что мне делать?

В итоге Сэйбер решила прогуляться. К счастью, Сигишоара была одним из туристическим центров Румынии — в ней сохранилось множество исторических зданий, не заскучаешь. Хотя… Стоп.

На полпути к моргу Шишиго осознал страшное: Мордред жила очень-очень давно.

— Она наверняка уже видела подобное раньше.

Здания похожи на средневековые, а она жила как раз в ту эпоху.

Шишиго предположил, что Сэйбер пройдется по улицам в надежде увидеть интересные современные строения, но все поймет и, пробормотав что-нибудь типа «Совсем не отличается от моего времени», примется убивать время в отвратительном расположении духа.

— Скукотища...

На закате Шишиго и Сэйбер встретились. С крайне разочарованным выражением лица девушка жадно поедала вкусняшки, которые она, по всей видимости, купила на улице.

— Так я и думал.

— Я хотела увидеть небоскребы, но их не было. А эти туристы толпились вокруг самых обычных зданий… Черт, я только зря потратила время.

— Так я и думал.

— В общем теперь я не успокоюсь, пока не сражусь со Слугой! А у тебя как дела?

— Пляши, Сэйбер, у меня для тебя хорошие новости. Я осмотрел тела, но они в ужасном состоянии. — Радостно проговорил Шишиго, и Сэйбер недоверчиво покосилась на него:

— Ты это о чем?

— Кого-то изрезали чем-то острым или забили тупыми предметами… а кого-то — избили голыми руками или запинали насмерть, некоторые жертвы пытались защищаться при помощи оружия или магии. Почти у всех вырезаны сердца.

— Сердца?

Сердце — источник жизни человека, а у Слуг на их месте находится духовное ядро. Наверное, он ел сердца, чтобы восполнить прану.

Сэйбер поразмышляла некоторое время и пробормотала себе под нос:

— Интересно, их ели в сыром виде?

— Что за гадость… Но хуже, если бы он их приготовил.

Сырые сердца поедали в ритуальных целях, а вот если бы их перед этим приготовили, это было бы уже увлечением. И сторонники второго метода пугают больше.

— В любом случае надеюсь, это Слуга. Иначе я тебя не прощу.

— Я займусь Мастером — он нарушил важнейшее правило магов не светиться.

Газеты пестрели заголовками типа «Джек Потрошитель в Румынии», и всю страну охватил ужас. Неважно, как Шишиго к этому относился, единственное, о чем он мог думать: только сумасшедший маг остался бы в стороне.

Сумерки еще не опустились на Сигишоару, а туристы и жители города уже попрятались по своим домам.

— Что-нибудь нашел, пока рыскал по округе?

Шишиго кивнул. Первыми жертвами стали бандиты. Серийный убийца, должно быть, вломился в здание, где они собирались, и вырезал всех под чистую. Однако когда Ассоциация прислала в Сигишоару своих магов для поддержки и возможной замены участников Войны, маньяк принялся за них.

Другими словами, отрадно было думать, что раз Шишиго Кайри — теперь единственный маг в Сигишоаре, он и станет следующей целью.

— Сэйбер, переоденься на всякий случай. Наш враг — Ассасин. Если он нападет исподтишка, ты можешь и не успеть.

Она кивнула и призвала броню. К счастью, из-за нападений маньяка, жители опасались выходить ночью, и Шишиго с Сэйбер были на улице одни. Правда, их мог остановить бдительный полицейский, но тогда маг воспользуется магией убеждения.

— Ну что… Пошли.

И маг и его Слуга открыто двинулись по улице, выставляя себя приманкой.

— Там действительно никого нет. — Вздохнула Рикудо Рейка, глядя с третьего этажа на пустые улицы — ни единой души. В последнее время тут всегд так. Как только наступает ночь, город словно вымирает.

— Мама *, нам скоро придется перебираться в другой город? — Слуга Рейки, Ассасин Черных, потянула ее за рукав рубашки.

— Боюсь, что так. Трифас, верно?

Асассин кивнула, но через мгновение погрустнела.

— Но там может быть опасно. Остальные еще живы.

— Остальные?

— Другие Слуги, такие же, как мы.

— Да уж… Говоришь, есть и другие, помимо тебя. Страшновато туда идти. — Расслабленно прокомментировала Рейка.

— Ага. Мы Асассин, в конце концов. Внезапные атаки — наша специализация, но мы не можем сражаться с несколькими врагами. Мы наверняка умрем первыми. — Хладнокровно сообщила маленькая девочка Асассин.

— Но они ведь пытаются убить друг друга, да?

— Верно. Маги и Слуги разделились на лагерь Красных и Черных и сейчас должны быть в разгаре сражений.— Тогда почему бы нам не поехать туда? Выждем и посмотрим, как там обстоят дела. Если удастся, ты сможешь поесть, если будет опасно — сбежим.

Ассасин Черных некоторое время обдумывала предложение мастера. Хоть они и были связаны узами контракта, Рейка была абсолютно беспомощна, когда дело касалось магии — она не могла передать Джек и капли праны. Поэтому Ассасину приходилось поглощать души людей, чтобы поддерживать свою жизнь.

В этом методе было полным полно недостатков, но были и преимущества. В Рейке не было и капли магии, поэтому другой Мастер не смог бы ее учуять. Если Ассассин задействует «Сокрытие Присутствия» Рейка, скорее всего, будет казаться совершенно обычной девушкой.

Больше всего Асассин хотела знать, скольких Слуг она не сможет убить своими силами.

— Да, мы могли бы переехать. Но похоже, что в городе появился новый маг.

Поразмыслив, ехать ли в Трифас, они решили, что момент настал.

— Неужели? Тогда он станет твоим последним ужином в Сигишоаре?

— Да, хорошо. Но мам, сегодня тебе не стоит идти с нами. Может быть опаснее, чем обычно.

— Ладно, я буду ждать тебя здесь. Будь осторожна.

— Тогда мы выдвигаемся. Хей-хей. Мы хотели бы опять поесть гамбургеров, когда вернемся... Можно?

— Конечно, я уже купила продукты, так что воспользуюсь здешней кухней.

Асассин застенчиво улыбнулась и выпрыгнула из окна третьего этажа. Рейка улыбалась и махала ей на прощение.

А теперь... Рейка не знала когда именно вернется Асассин, но, в любом случае, нужно было приготовить для своей девочки вкусненькое.

Во всей Румынии (или даже Европе) не было города необычнее Сигишоары. Дело в том, что он совсем не менялся. Приехав в этот небольшой городок с населением в 30 000, туристы будто переносились в Средние века — достаточно было пройтись по историческому центру города, причисленному к всемирному наследию.

Вдоль мощеных улочек выстроились дома, ничуть не изменившиеся с XVI века, даже площади, на которых когда-то проводились казни, сохранили свой первоначальный вид.

Также туристам обычно показывали дом, в котором родился Влад III (теперь там расположился ресторан), знаменитую городскую часовую башню и церковь на вершине холма в Старом Городе. Так или иначе этот город был идеальным местом, чтобы ощутить дух «Старой Европы».

И вот Сигишоара охвачена страхом перед серийным убийцей. Туристов находили одного за другим убивали, вырезая сердца.

Убийца не оставлял улик, казалось, между жертвами не было связи. Лишь избранные знали правду. Все жертвы были магами, иными словами, в Сигишоаре творилось что-то из ряда вон выходящее.

Шишиго и Сэйбер Красных около часа бродили по улицам, слабо освещенными тусклыми натриевыми лампами. Доспехи Сэйбер назойливо клацали, но, к счастью, поблизости не оказалось никого постороннего. Пьяный бездомный с бутылкой вина в руке изумленно пялился на странную парочку. Даже не удосужившись использовать магию убеждения, Шишиго махнул рукой, и мужчина вернулся к выпивке.

Несколько раз они натыкались на полицейских, но магия убеждения заставляла их отгоняла. Скорее всего, даже полицейские не горели желанием нести дозор в ожидании больного маньяка. Шишиго даже не приходилось особо на них давить.

Но, что важнее, Сэйбер вдруг собралась и посерьезнела. Еще недавно она постоянно ныла, что ей скучно, и спрашивала, где же враги, но теперь молчала.

— Что такое, Сэйбер?

— Прости, мне нужно сосредоточиться. У меня плохое предчувствие.

Лицо Шишиго окаменело. Ее настороженность означала лишь одно: поблизости Слуга.

По этой причине их шаг замедлился, поступь стала осторожной. Они осматривали окрестности, тусклый свет уличных фонарей, казалось, лишь делал все более размытым. Порыв ледяного ветра коснулся затылка Шишиго.

— Туман собирается.

Как и сказала Сэйбер, вокруг них начал сгущаться туман. Он будет ограничивать их обзор все больше и больше… стоп.

— Туман?

Еще мгновение назад воздух был чист. Мог ли туман, густой настолько, чтобы затруднить видимость, появиться так внезапно?.. Невероятно.

Они остановились практически одновременно. Сэйбер вытащила меч, а Шишиго положил ладонь на кобуру любимого ружья.

— Этот туман… — Начал Шишиго, но ощутил жгучую боль в носу. Он рефлекторно откашлялся и прикрыл рот рукой.

— Мастер?!

— Он ядовит! Не вдыхай, Сэйбер!

Шишиго согнулся. Даже легкий вдох взрывался в носу резкой болью, перед глазами начало все плыть.

— Эй, Мастер, держись!

Недолго думая, Шишиго стянул куртку и прикрыл ей нос и рот. Куртка была сшита из кожи магического зверя и нейтрализовала большинство заклинаний однократного действия. Боль слегка смягчилась. Выходит, туман и вправду был создан из праны.

— Черт возьми. Нужно выбираться из этого тумана.

— Ага. Если можете бежать, я вытащу. Держитесь за мной! — Сэйбер побежала, крепко схватив Мастера левой рукой. В правой она сжимала меч. К счастью (видимо, благодаря высокому уровню сопротивления к магии), туман на нее, судя по всему, почти не действовал: она даже не отметила, чтобы видимость ухудшилась. Ее инстинкт позволял не воспринимать туман как препятствие.

Но оба они — и Сэйбер, и Шишиго — были уверены: раз этот туман магического происхождения, скоро появится что-то еще. Вопрос был в том, когда именно… На бегу, спасаясь от смертельного тумана, Сэйбер пыталась прикинуть наиболее возможный вариант.

Туман начал потихоньку рассеиваться: ей удалось выбрать правильное направление.

Люди жаждут облегчения. Их разум расслабляется, лишь только они окажутся в безопасности — и неважно, с какими трудностями им пришлось столкнуться.

Вырвавшись из объятий смерти, любой человек — вне зависимости от характера — хотя бы на мгновение позволит себе перевести дыхание.

Серийный маньяк никогда не упустит такой момент. Сжимая в руке клинок, вкусивший кровь бессчетного количества людей, он будет красться за жертвой, дожидаясь той самой секунды.

— Отлично, мы выбрались!..

Сэйбер и Шишиго удалось найти выбраться из тумана. В то мгновение Шишиго мог думать лишь о глотке свежего воздуха. Он только что избежал смертельной опасности и непроизвольно расслабился, слегка утратив бдительность. Не подозревая, что со спины к нему подкрадывается убийца, готовый перерезать магу горло…

Сэйбер, стоявшая перед Шишиго, резко развернулась, отводя меч в сторону, и толкнула Мастера на землю.

Вспышка.

Что-то звякнуло на каменной мостовой — Сэйбер выбила нож из руки Ассасина.

— Ох...

— Прости, но он мой Мастер. Сражаться с тобой буду я.

Обернувшись, Шишиго обнаружил, что прямо позади него кто-то стоит. Некто подобрался к нему так близко, а он ничего не заметил.

Его поразило еще кое-что.

Стояла за ним маленькая девочка, на вид года на два — на три младше, чем его Сэйбер. Короткие спутанные серебристые волосы, ледяные голубые глаза, распахнутые в изумлении. С пояса свисало несколько ножей в ножнах. Кроме них нижнюю часть тела девочки ничто не прикрывало, из-за чего (вкупе с кожаным топиком) создавало чувственный облик. Несмотря на юный возраст, девочка напоминала проститутку.

— Ты нас обидела. Ужасно. — Пробормотала Ассасин, глядя прямо в глаза Сэйбер.

— «Ужасно»? Отребье вроде тебя, питающееся душами вместо того, чтобы служить Мастеру, как подобается, не имеет права произносить такое!

Не удосужившись хоть как-то скрыть свое недовольство, Сэйбер выставил меч перед собой, готовясь к атаке. Ассасин, казалось, ничуть не испугалась меча. Склонив голову, она невинно поинтересовалась:

— А разве это плохо?

В ту же секунду в лицо Сэйбер полетел нож, который та отбила рукой. Ассасин бросила клинок легким движением, казалось, она даже не напрягла кисть.

Сэйбер смогла отразить удар лишь благодаря своим инстинктам и мастерству, но Ассасин воспользовалась этим мгновением и прыгнула ей за спину, скрывшись в тумане.

— Мастер, жди здесь! — Крикнула Сэйбер и прыгнула в туман. От ядовитых паров тело слегка потяжелело, но Сэйбер решила, что с ее уровнем это не станет помехой. Она напрягла слух, силясь услышать любой шорох, и, доверившись инстинктам, взмахнула мечом. Вновь что-то звякнуло — Сэйбер отбила брошенный в нее скальпель.

— Ого. А ты хороша.

Сэйбер недовольно щелкнула языком: голос девочки звучал отовсюду, отследить ее истинное местоположение было невозможно.

— Избавь меня от своей болтовни. Что хорошего может сказать «чистильщик», Ассасин, не являющийся Героической душой? Нет, ты даже не «чистильщик», ты обычный убийца! Потрошитель!

— Ого, как ты узнала?

— Что?..

Шок на секунду парализовал Сэйбер.

— Нас зовут Джек Потрошитель. Эй, эй, эй, а ты же скажешь нам свое имя? — Раздался шепот прямо над ухом. Сэйбер молниеносно рубанула мечом в направлении, откуда шел голос, но кроме тумана там ничего не было. Однако, что более важно, теперь она знала настоящее имя Ассасина.

Это случилось 120 лет назад. Жители Лондона трепетали в ужасе. Его целями были проститутки Ист-Энда. Убил он всего лишь пятерых. Однако он стал первым серийным убийцей, оставив после себя множество легенд и загадок.

Люди стали звать его Джеком Потрошителем — именем из письма в газету.

С тех пор минуло всего лишь 120 лет. По сравнению с героями, чьи истории намного древнее, этот Слуга, должно быть, наиболее уязвим.

Король Артур прошел многие сражения и заслужил невероятные достижения. Сама Мордред вписала свое имя в анналы истории как Рыцарь предательства. Другие слуги им не уступали: пусть они жили в разных эпохах и культурах, каждый из них принял участие в легендарных сражениях и покорил сердца многих поколений..

Но… — Сэйбер ухватилась за рукоятку меча и задумалась. — Как убийца достиг такого уровня, что стал Слугой?

…Единственное объяснение — история этого убийцы окутаны слишком многими тайнами и вселяет столько ужаса. Люди ликовали, глядя на сражающихся героев. Их переполняли отвага и дух соперничества, и они вздымали руки вверх. Но эта девочка была другой.

Она являла себя миру как хладнокровный беспощадный палач. Если кто в нее и верил, то наверняка такие же убийцы.

Ей подходила роль Ассасина. Она убивала цель, ничем не выдавая своего присутствия. Не найти того, кто бы справился с убийством Мастеров лучше.

Туман не сильно мешал Сэйбер. Однако она не могла уловить присутствие Ассассина из-за навыка [Сокрытие присутствия]. Голос Ассассина эхом раздавался вокруг Сэйбер, так что противник явно был неподалеку, но…

— О, как мы и думали! Ты женщина, да?

Сэйбер непроизвольно стиснула зубы и прошипела:

— В таком случае...

— Да, в таком случае.

— Приступим. — Произнесла она, словно обращаясь к кому-то. Сэйбер ощутила то, что не испытывала уже давно — в груди закопошилось противное склизкое чувство.

Страх. Во тьме затаился незнакомый убийца. Избегающий прямых ударов, всегда полагающийся на скрытые атаки, никогда не упускающий инициативу. Одна ошибка — и Сэйбер уже ничто не спасет.

Так… Как же ей поступить?

— Ха! Не недооценивай меня, мелкая грязная паршивка.

Мгновенный ответ. Сэйбер утопила шлем в доспехи, словно пытаясь сорвать кожу, под которой таился страх. Обнажив благородное лицо, она подняла меч и прокричала:

— Багровая вспышка!

— ...

Если путь преграждает зловещая тьма, просто развей ее собственным светом. Сэйбер влила всю свою прану в меч, вызвав багровое свечение вокруг себя.

Туман рассеялся. Ассасин с разинутым ртом уставилась на Сэйбер.

— Все кончено, Ассасин. Можешь повизжать от ужаса. Лишившись головы, ты уже никогда не сможешь кричать.

— Мы не хотим. У нас животик все еще голоден. — Проговорила девочка, сжимая в каждой руке по мясницкому ножу.

— Советую тебе сдаться и сбежать. — Бесстрашно ухмыльнулась Сэйбер, подгадывая момент для активации Взрыв праны.

Туман развеялся, и тяжесть, сковывавшая тело, пропала. Так что Сэйбер, Слуга сильнейшего класса, просто не могла проиграть убийце, лишившегося возможности укрыться в тени — наблюдавший с безопасного расстояния Шишиго был в этом уверен. Однако что-то не давало ему покоя. Выбравшись из тумана, он достал из кармана куртки одну вещицу.

Лапка магической обезьянки, отлитая в жировоске. Если нельзя переместиться в другое место, лапка поможет быстро создать Ограничивающий Барьер, не пропускающий людей. Это не бездушная безжизненная магия. Лапка обползала территорию, создавая барьер, полностью изолирующий это место от внешнего мира.

Шишиго раньше не доводилось ее использовать, но он знал, что при необходимости сможет очистить от людей и ночной перекресток в Нью-Йорке, и Сибуя в Токио. Правда, избавиться от других свидетелей — камер — это поле не поможет.

— Причиной его беспокойства было...

…Осознание того, что их положение чрезвычайное: кто-то смог проникнуть за барьер, внутри которого оставались лишь сам Шишиго и две девушки-Слуги.

Кисть жгло, как от множества уколов. Так маг и понял, что кто-то вторгся в Ограничивающий Барьер.

— Сэйбер! — прогремел выкрик Шишиго, осложняя и без того непростую ситуацию.

Сэйбер Черных и Ассасин Красных продолжали биться.

Сэйбер стремилась рассечь Ассасина пополам волной от удара. Дьявольски проворная Ассасин пыталась подобраться к Сэйбер вплотную. Она метила в жизненно важную точку — заднюю часть шеи. И если удар Сэйбер был сверхчеловеческим, то по движениям Ассасина можно было сказать, что она отказалась от всего человеческого.

— Победа за мной.

Совершая прыжок, Сэйбер была в этом уверена. Она не сомневалась, что ее удар смертельно ранит Ассасина. Скорость, сила, момент — всё было идеально.Однако...

Выкрик Шишиго не давал ей покоя. Для этого наверняка был какой-то весомый повод, иначе Мастер не стал бы ее звать. Сэйбер всё поняла, и по спине пробежал холодок.

Она не знала откуда, но кто-то в нее целился.

Бросок или выстрел с далёкой дистанции — это мог быть лишь Арчер или Лансер. В любом случае, она чудом избежала смерти.

Тело среагировало раньше, чем она успела что-либо понять. Ноги сами затормозили, корпус с силой развернуло. Больше ничего сделать было нельзя. Изогнувшись, Сэйбер взглянула на Часовую башню, одну из городских достопримечательностей.

Во взгляде девушки читалось изумление. На пинакле Часовой башни виднелись две фигуры. В слабом сиянии лунного света в нее целился лучник, и он абсолютно точно был Слугой!

В следующее мгновение Сэйбер накрыло ударной волной, громогласный рёв пробрал ее до самых костей.

Огненная стрела полетела так, как и метил стрелок. Но он не угадал с траекторией — цель осталась на месте. Не опуская лук, Арчер вложил на тетиву следующую стрелу.

— Получилось?

В ответ на вопрос Фьоре, своего мастера, Арчер покачал головой:

— Нет. К сожалению, Сэйбер уклонилась. Она действительно заслуживает чести представлять один из сильнейших классов.

— А Ассасин?

— Ассасин также смогла избежать смертельного ранения. Однако мне, возможно, удалось ее задеть.

Знаменитая часовая башня Сигишоары, самое высокое здание в городе, достигала 64 метров в высоту. Весь город с нее был как на ладони, но и саму башню легко разглядеть из любой точки Сигишоары.

Башню венчал высокий шпиль, окруженный четырьмя поменьше, а на крошечном уступе, что и опорой было сложно назвать, разместились Фьоре со своим Слугой.

Арчер твердо стоял на ногах там, где обычный человек не продержался бы и пары секунд, благодаря своему врожденному чувству баланса. Ничего необычного для существа его уровня. А вот Фьоре, его Мастеру, было непросто: из-за магических цепей у нее отнялись ноги. Она не могла даже стоять, а инвалидное кресло не уместилось бы на этом уступе. Тем не менее она была там. Правда, не стоя — ее ноги болтались в воздухе. На уступе девушку удерживали длинные металлические щупальца, отходящие от спины.

— Мастер, Ассасин Черных, похоже, решил отступить.

— Тогда мы сразимся с Сэйбер Красных, как и планировали. Арчер, займись ей, а я возьму на себя ее Мастера, Шишиго Каири.

В идеале, она хотела бы этой атакая уничтожить и Ассасина Черных, и Сэйбер Красных. Но если бы пришлось выбирать, она не задумываясь указала бы на Сэйбер: их команда потеряла своего Сэйбера, так что смерти этого Слуги они желали больше всего.

— Мастер, прошу вас, поберегите силы.

— Да, я знаю.

По оценке Арчера, Мастер Сэйбер, Шишиго Каири, и его собственный Мастер, Фьоре, были практически равны. Шишиго был опытнее, а Фьоре обладала куда более лучшим чутьем. Сражение будет за самым хладнокровным.

Сэйбер впилась взглядом в Арчера. К его удивлению, она оказалось юной и прекрасной. Но Арчер, повидавший на своем веку множество героев, был уверен: она была настоящим героем.

От радостного возбуждения у него засосало под ложечкой. Арчер горько усмехнулся. Выходит, он и сам еще юнец. Или, может быть, дело в том, что его призвали таким, каким он был в свои лучшие годы. Он ощутил такую тягу к безрассудству, что сам удивился.

Сэйбер обменялась взглядами со своим Мастером и рванула в сторону Арчера. До часовой башни она бы добралась за десять секунд.

Фьоре же двинулась к Шишиго, стараясь держаться подальше от Сэйбер.

Та покосилась на девушку. В ту же секунду Арчер отпустил тетиву, чтобы отвлечь Сэйбер от своего Мастера.

Одним ударом Сэйбер отбила стрелу. Этот выстрел помог ей принять решение. Не оглядываясь на Фьоре, она ринулась к Арчеру.

Сэйбер понадобилось пять секунд, чтобы восстановить равновесие. Но за это время Ассасин успела ускользнуть.

Сэйбер горестно цокнула языком — она жалела, что не смогла убить Ассасина. При мысли, что это вина вставшего на пути Арчера, ее лицо исказилось в гневе.

— Мастер, Ассасин сбежала, но я вижу Арчера. Кто моя цель? Я бы посоветовала заняться этим самодовольным Арчером, торчащим на Часовой башне. — Сэйбер махнула мечом в сторону башни.

Шишиго со вздохом почесал голову. За него уже всё решили. К тому же, Ассасина уже не догнать — она наверняка воспользовалась Сокрытием присутствия.

— Смотрю, ты всерьез настроена заняться Арчером. Что же, это правильное решение. Я позабочусь о его Мастере.

— Ну извини. Что ж, я за головой Арчера. — Сэйбер довольно оскалилась.

Она увидела, что Арчер уже готовит следующую стрелу. Ее обычной максимальной скорости не хватило бы, чтобы добраться до него вовремя. Однако...

У Сэйбер был Взрыв праны. Сняв шлем, она ещё плотнее окружала себя праной, мгновенно высвободив которую, приобретала взрывное ускорение.

— Хорошо… Сэйбер, уничтожь его!

— Дааааа! — Радостно прокричала Сэйбер и молнией полетела в сторону лучника.

Арчер не шелохнулся. Сэйбер бросила взгляд на его Мастера, двинувшую в сторону Шишиго, но выпущенная Арчером отвлекла Сэйбер.

Разрубив стрелу, она ухмыльнулась:

— Не волнуйся, Арчер, меня интересуешь только ты.

Мастер Арчера хочет сразиться с ее собственным Мастером. Он не подведет. Сэйбер с удивлением осознала, что действительно в это верит. До этого она никогда не доверяла так называемым магам. Она всегда представляла их чудаковатыми затворниками. И маги, которых она раньше встречала, в основном такими и были.

Но с одним типом магов у нее получалось найти общий язык — с сорвиголовами, чьи мысли на 90% занимает нападение и лишь на 10% — защита.

Кстати об этом. Катализатором для ее призыва послужил фрагмент Круглого стола. То есть никто бы не удивился появлению любого другого рыцаря Короля Артура — будь то Ланселот, опозоривший ее отца, или Гавейн, надоедливый пай-мальчик.

Но призвалась именно она. Сэйбер понимала, что не случайность. Она решила, что ей стоит об этом поразмыслить, если хочет заполучить Грааль для себя.

На этой мысли Сэйбер решила отложить не относящиеся к делу раздумья. Она была уже близка к верхушке шестидесятиметровой часовой башни. Сэйбер не взбиралась по стене, как скалолаз, нет, она взлетела по ней на своих двоих.

До Арчера было уже рукой подать. Теперь она могла различить даже выражение его лица. Перед ней был мужчина с тонкими чертами лица, облачённый в кожу. Да, весь его облик выдавал в нем лучника. Но это уже не имело значения: Сэйбер подобралась слишком близко.

У стрельбы из лука нет соперников, когда речь идет о поражении цели с большого расстояния. Даже по сравнению с современным огнестрельным оружием у неё есть преимущество: лук практически бесшумен. Разумеется, без изматывающих тренировок и врождённого таланта в цель так просто не попадёшь, но у Героической души, призванной в классе Арчера недостатка ни в том, ни в другом быть не может. Так что класс Арчер непобедим, покуда выдерживает дистанцию.

Но с появлением Слуги, способного стремительно преодолевать расстояние, ситуация может полностью измениться.

У лучника есть несколько слабых мест. Во-первых, он не может стрелять очередью. Во-вторых, его местоположение легко отследить по траектории полёта стрелы. В-третьих, лук сам по себе крайне хрупок.

Зная это, Сэйбер была уверена в своей победе. Лучник беспомощен, когда враг подбирается так близко.

Однако Арчер невозмутимо достал следующую стрелу.

Он выпустил её прямо в лицо Сэйбер, не успела та вынырнуть перед ним. Но девушка отбила стрелу мечом, сжимаемым в обеих руках.

— Тебе конец, Арчер!

Он не успевал сделать ещё один выстрел. Сэйбер была уверена, что покончит с ним одним ударом.

Но Арчер при жизни был искушенным в битвах воином. Он мгновенно ответил настолько неожиданным поступком, что отказали даже инстинкты Сэйбер. Не раздумывая Арчер спрыгнул со своего уступа.

Воспользовавшись оцепенением Сэйбер, в падении он выпустил в нее ещё одну стрелу. Арчер целился в место, где броня была тоньше всего, — прямо в грудь Сэйбер. Выстрел Арчера — кентавра Хирона — сразит всё на своём пути.

Стрела, сотканная из света звёзд, пробила броню Сэйбер. Что-то ледяное проникло в плечо девушки, и её тело поразили вспышки боли. Видимо, прочная броня отклонила стрелу, направленную в грудь.

Но облегчения настроившейся на быструю победу Сэйбер это не принесло.

— Ах ты ублюдок.

Одной лишь яростью Сэйбер смогла заглушить разливающуюся по всему телу боль. Без колебания она нырнула вслед за падавшим Арчером, воспользовавшись Взрывом праны.

Арчеру подумалось, что она похожа на падающую звезду. Сэйбер нельзя было назвать изящной, но она была так сильна и яростна, что излучала чарующее сияние.

Разумеется, Сэйбер — блистательный Героический дух. Должно быть, она обладала невероятной волей, раз смогла контратаковать сразу после его удара, невзирая на боль.

Не успеет он приземлиться — и она разрубит его мечом. Как же этого избежать?

Арчер не мог воспользоваться луком. Неважно, как быстры его стрелы, он проигрывал уже занесенному мечу. У Арчера не было ни другого оружия, ни скакуна, он не владел магией и не мог впасть в кровавую ярость.

Поэтому ему не оставалось ничего иного как воспользоваться своим последним оружием — падением с шестидесяти метров. Перед самым приземлением Арчер решительно ударил ногой по земле и сместил тело в сторону.

Он вытянул обе руки. Сэйбер заметила этот странный шаг, но у неё не хватило времени его обдумать.

Занесённый меч в сочетании с взрывной скоростью от Взрыва праны и пребывание в хорошей форме — лучших условий для победного удара не придумать.

Однако перед лицом смертельной опасности Арчер сделал нечто удивительное, или, скорее, безумное, как и многие действия самой Сэйбер.

Он вытянул руки и обхватил разогнавшуюся Сэйбер до того, как она успела обрушить на него меч. Её инстинкты забили тревогу. Остановив ключицей удар, Арчер не попытался нивелировать импульс разгона, а воспользовался им, и...

Бросок?!

Не успела Сэйбер понять, что происходит, как оказалась на земле. Этот приём походил на бросок через плечо в дзюдо, но отличался совершенно безжалостным выворачиванием суставов кисти.

Арчер… Хирон был величайшим мудрецом среди кентавров, и боги одарили его множеством умений. Аполлон обучил музыке и медицине, Артемида — охоте. Юные и неопытные герои собирались вокруг него, чтобы перенять знания и научиться новым приёмам.

Меч, копьё, лук… Помимо этого, Арчер в совершенстве владел и одним из видов единоборства — смеси из рукопашной борьбы, бокса и рестлинга.

Это был панкратион, древнейшее из смешанных единоборств, воспетое в античных мифах.

— Гха-а!!!

Удар мощнейшего оружия, известного как земля, отозвался в самых кишках Сэйбер. На несколько секунд она оцепенела. Критически опасная ситуация, однако Арчер её не прикончил — от пронзившей его боли он пал на колени. Рана в плече хоть и не была смертельной, но ещё немного — и могла ей стать.

Обычно лезвие у ручки не представляет угрозы, и Арчер решил, что такой удар лишь разрубит кожу его брони. Но он недооценил этот меч. И вместо лёгкой царапины заработал глубокую рану и сломанную ключицу.

Правое плечо было выведено из строя и нуждалось в магическом лечении. Другими словами, Арчер не мог стрелять. Он горько усмехнулся: хотел загнать врага в угол, но оказался загнан сам. Его лучший шанс обернулся смертельной опасностью.

Ему не пришлось долго раздумывать. О том, чтобы добить Сэйбер, не было и речи — неважно, как эффективно он сражался до этого. Лучше будет использовать эти несколько секунд оцепенения Сэйбер для отхода.

Арчер решил отчитаться Фьоре, ожесточённо сражавшейся со своим противником, и посоветовать отступить.

Обучение некромантов начинается с наблюдения за собственной смертью. Ученики прибегают к гипнозу и раз за разом смотрят, как разлагается их плоть. Наблюдая за тем, как сгнивает их отражение в зеркале, со временем они привыкают к виду смерти. Они смотрят на смерть, несут смерть, постигают, что жизни неизменно сопутствует смерть.

Некромантия — искусство управления смертью.

Шишиго Кайри курил в ожидании девушки. Он не установил барьеров ни для защиты, ни для обнаружения врага, превратив себя в легкую мишень.

Но он знал, что против той, кого он ждет, все эти ухищрения бесполезны, лишь пустая трата праны и инструментов.

Шишиго отметил, что ветер слегка изменил направление, и отбросил еще горящую сигарету.

Он поднял голову и обратился к висящей в воздухе девушке:

— Что ж, предлагаю опустить знакомство и сразу перейти к делу.

Мужчина ухмыльнулся, и девушка улыбнулась в ответ.

Фьоре Форведж Иггдмилленния висела в узком переулке, вонзив прикреплённые к спине механические манипуляторы в стены домов. Эти щупальца казались Шишиго гладкими и жёсткими и походили на лапки насекомого.

— Конечно, мы прекрасно знаем имена друг друга. Кстати, мне хотелось бы вас предупредить.

— Валяй.

— Отступи, некромант, эти земли принадлежат Иггдмилленнии. Я закрою глаза на это дерзкое вторжение, если ты немедленно покинешь территорию. В противном случае тебя ждёт расплата. Цена — твоя жизнь.

— Ха… Ты что же, думаешь, я соглашусь?

Фиор довольно улыбнулась:

— Нет. Но теперь, предупредив тебя, я могу перестать сдерживаться.

Ясно, — подумал Шишиго, скривив губы, — она меня предупредила и теперь готова убить без колебания.

Разумеется, Шишиго и не собирался принимать её условия. Он ответил лишь для того, чтобы незаметно вытащить пушку. Плотность праны вокруг них увеличилась.

Для светских бесед пространства не осталось. Фьоре знала, что Шишиго Кайри — маг-наёмник, во много раз превосходящий ее как воин. Шишиго знал, что Фьоре Форведж Иггдмилленния — истинный виртуоз, надежда всей семьи Иггдмилленния

— Его магия — некромантия. Однако он не просто поднимает мертвецов. И пистолет в его руках...

— Эта девушка специализируется на призыве духов — Элифиусе — и психотехнике… Если не ошибаюсь, её Мистический код — Бронзовые манипуляторы.

Катализатором послужил грохот металлической крышки от мусорного бака — возможно, её сдуло ветром. Ловким движение Шишиго выхватил обрез, Фьоре реительно устремилась вниз.

Наёмник нажал на спусковой крючок — и пуля из пальца мага, учуяв присутствие собрата, вылетела, целясь девушке в голову.

— Юпитер: оловянная длань защиты, на перехват.

Смертоносная магическая пуля рано или поздно поразит цель, от неё невозможно уклониться. И эту пулю, которая не остановится, пока не окажется в голове врага, с лёгкостью перехватили манипуляторы из спины девушки.

На секунду Шишиго оцепенел, но быстро собрался и отступил за припаркованную на улице машину. Торчащие из спины девушки манипуляторы разделились ещё на два: одна пара заменила ей ноги, а во второй распахнулись отверстия, похожие на угрожающие пасти насекомых.

— Марс: железная длань войны, огонь!

С грохотом из отверстий вырвались пули света. Такие же мощные, как и обычные пули, они изрешетили каменную мостовую под ногами Шишиго.

— Вот чёрт, эти руки могут всё.

Шишиго укрылся за автомобилем от ливня проклятых пуль. Он выбросил пустую обойму и перезарядил обрез.

Сделав несколько оборонительных выстрелов, он достал заколдованный совиный глаз и швырнул его в просвет под машиной. Эта вещица была напрямую связана с его правым глазом, так что теперь Шишиго мог видеть девушку. Для начала он получше осмотрел её Мистический Код.

Исходя из того, что он успел собрать на Фьоре, девушка должна была быть обездвижена из-за неправильно развившихся магических цепей.

Однако её Мистический Код решал эту проблему. Мистический Код для неё был как минимум превосходными ногами. А учитывая, что он смог отбить его пулю — пусть даже она и не преодолела звуковой барьер — этот Мистический Код с точки зрения точности движений превосходил все остальные.

Скорость реакции его автономной защиты практически близка к идеалу. Она почти наравне с Объёмной Ртутью, Церебральной Жидкостью Духа Луны, повсюду сопровождающей «юного господина» Эль-Мелллоев.

Однако из-за разницы в строении ртутных и металлических рук, этот Мистический Код может и не справиться с противопехотной миной, наносящей урон по области, а не по единичной цели.

— То есть мне придётся воспользоваться этим. — Шишиго вынул из внутреннего кармана сердце мага. Начиненное зубами и ногтями мага, оно отлично подходило против борьбы с магами. При взрыве пропитанные злобой ногти и зубы разлетались во все стороны и накладывали на жертву эффект, сходный с Гандром. Однако их действие намного эффективнее этого проклятия, наверное потому, что изготовлены из частей тела мертвеца.

Проще говоря, при попадании зубов и ногтей кожа объекта начнёт разлагаться.

Шишио выдёрнул мышечное волокно, как чеку, и сердце тут же принялось биться и пульсировать. При помощи совиного глаза он определил местоположение девушки. Не покидая своего укрытия, Шишиго произвёл кое-какие манипуляции с воздушными потоками и зашвырнул сердце-гранату в лучшую точку.

— Кья!

Но Шишиго допустил ошибку, когда продемонстрировал такую гранату в сражении с гомункулами. Фьоре изучила останки павших гомункулов и смогла оценить силу гранаты. Теперь она знала, что эта атака будет для неё фатальной.

— Сатурн: свинцовая длань рёва, дави!

Одна из ног стала плоской, как лопата, и прихлопнула катящееся сердце. Зубы и ногти вдавило в землю, они не смогли добраться до Фьоре.

Но Шишиго хватило и того, что он смог выиграть хоть немного времени. Вскочив на водительское сиденье машины, за которой скрывался, он выхватил спрятанный за солнцезащитным козырьком ключ зажигания и запустил двигатель.

Как только Фьоре обернулась на шум мотора, Шишиго газанул, и машина на безумной скорости устремилась к девушке.

«Боже, он так безрассуден и нелеп!».

Пусть машина и кружила вокруг Фьоре, девушка не пострадала. Четыре искусственных ноги постоянно защищали её.

Однако, на такой скорости столкновения со стеной или чем-либо ещё было не избежать. Фьоре вцепилась металлическими ногами в капот и подняла себя в воздух. Их взгляды встретились, и Шишиго резко крутанул руль влево, пытаясь сбросить девушку.

Но две ноги Фьоре вонзились в капот автомобиля и смогли зафиксировать её положение. Более того, оставшейся парой ног девушка смогла сорвать крышу и лобовое стекло машины.

Шишиго остался без защиты, но ухитрился вытащить обрез так, что Фьоре ничего не заметила. Он довольно улыбнулся и надавил на тормоза. Девушку неожиданно ударило капотом, и она отлетела в сторону.

Манипуляторы решили, что хозяйка в опасности, и вонзились в каменную мостовую, чтобы самортизировать удар. Фьоре сразу всё поняла: в таком положении она не сможет отразить его атаку.

Шишиго выхватил обрез. Девушка вздрогнула, ощутив дыхание смерти, и Шишиго нажал на крючок, выпустив магическую пулю. Девушка и не думала защищаться.

«О нет...».

Прямо перед ней выскочило какое-то животное

— Что?!

Магическая пуля пробила череп животного и остановилась, выполнив свою цель. Фьоре замерла от удивления, и тут кто-то прятавшийся за домом прокричал:

— Сестра, соберись!

— А… Да.

Фьоре поспешно вскочила. Искусственные ноги уже заняли идеальное положение для защиты своей хозяйки. Она приказала им продолжить обстрел пулями света, надеясь смести машину.

Огорчённо щёлкнув языком, Шишиго вернулся за автомобиль. Он пытался вычислить, кем же был помешавший ему незнакомец.

— Сестра… Сестра… Так ты Каулес Форведж Иггдмилленния?!

— Всё верно. — Крикнул Каулес из-за строения.

Шишиго подумал, что дело принимает не лучший оборот. Если дуэль один-на-один перерастает в нечто большее, маги пытаются создать максимально выгодные для себя условия. Сражаться с двумя магами сразу — просто безумие.

Из собранного на Каулеса досье Шишиго знал, что как маг тот настолько слаб, что его глупо даже сравнивать с сестрой, но это лишь делало его более непредсказуемым в бою. То, что он посредственен в магии, совершенно не значит, что он слаб в сражении.

Более того, Шишиго хорошо усвоил, что маг, готовый пойти на всё, лишь бы компенсировать свою слабость в магии, — крайне опасный противник. В первую очередь, это не соревнование в магическом искусстве, а война, битва не на жизнь, а на смерть. Не важно, насколько ты сильнее как маг, если умрёшь — ты проиграл.

— Выйди и покажи своё лицо! Может, представишься, как и полагается магу?!

В ответ на провокацию Шишиго Каулес прямолинейно заявил:

— Отказываюсь! Представляйся где-нибудь в другом месте, шкаф дубоголовый!

«К чему такой грубый отказ?», — подумал Шишиго. Последние перестановки сулили ему шах и мат. Он не был уверен, что сможет победить Фьоре в ближнем бою. Не важно, сколько он тренировался, — ему нечего противопоставить этим жутким ногам, Бронзовым Манипуляторам. Ко всему прочему, наихудшим препятствием для него станет Каулес. У Шишиго не выйдет полностью сосредоточиться на его битве. Сможет ли он следить за Каулесом, сражаясь с Фьоре? Нет, это невозможно.

Другими словами, ему нужно нечто, что сможет убить Фьоре одним ударом.

— Я не умру, не использовав артефакт. — Он осторожно достал из кармана нож с узким лезвием, форма и дизайн клинка внушали сомнения насчёт его практичности. Это оружие не нацелится само на голову жертвы, как палец мага, который он использовал ранее, но попав в цель, этот нож наверняка убьёт противника. Нет, он убьёт, даже просто коснувшись его.

Приняв предложение поучаствовать в войне за Святой Грааль, Шишиго в качестве аванса попросил заспиртованного детёныша гидры. Он использовал каждую из девяти голов, чтобы создать оружие или инструмент. Этот нож — зачарованный отравляющий Мистический Код, который, возможно, стоит сберечь для других сражений.

Но это уже было неважно. Не успел Шишиго решить поставить всё на кон, как обстрел прекратился.

— Чего?

Найдя это странным, он выглянул проверить, что с Фьоре. Спокойная, будто не билась только что на смерть, девушка легонько кивнула. Затем обратилась к Шишиго:

— Похоже, здесь всё и закончится.

— Я ещё могу сражаться! — крикнул маг, крепко сжав нож. Но Фьоре покачала головой. Шишиго понял, что упустил последний шанс воспользоваться козырем.

— Я буду ждать нашей встречи в замке Трифаса, господин Шишиго. Я сражусь с вами в следующий раз. — Произнесла Фьоре и поспешно удалилась. Прекрасные манеры, от желания убить его в её взгляде не осталось и следа.

Шишиго быстро отказался от мысли гнаться за ней. Да, за преследователем всегда преимущество, но оно не отменяет того, что он проиграет числом. Преимущество преследования и отставание в числе. Не было нужды взвешивать все за и против, чтобы принять правильное решение.

— Что-то случилось с её Слугой?..

В таком случае, их битву даже ничьёй не назвать. Вздохнув, Шишиго вытащил сигарету из внутреннего кармана — он решил подождать, пока его найдёт Сэйбер.

Нет ничего лучше, чем затянуться после сражения, однако...

— Нет, это просто отвратительно. — Шишиго скорчил недовольную гримасу, ощутив лёгкими бренность бытия.

Фьоре согласилась с решением Арчера. Похоже, его битва тоже закончилась патовой ситуацией.

— Хорошо, встретимся в условленном месте. Мы изначально планировали лишь разведать обстановку, не стоит зацикливаться на том, чтобы решить всё здесь и сейчас.

— Понял. Спасибо, Мастер.

К тому моменту как Сэйбер смогла подняться, Арчер уже был далеко.

— Арчер, ты что, сбегаешь?! — не скрывая ярости крикнула Сэйбер ему в спину.

— Да, иначе я проиграю первым. Учитывая наши ранения, можно считать, что эта встреча закончилась ничьей. — Произнёс Арчер и растворился во мраке переулка. Пусть ему и было далеко до Сокрытия присутствия Ассасина, было очевидно, что он прекрасно знает, как исчезнуть.

Пару мгновений Сэйбер размышляла, не пуститься ли в погоню — сейчас Арчер не сможет стрелять. Она была уверена наверняка, что победит, если догонит его. Вопрос только в том, догонит ли. К тому же она не была уверена, что у него не припасён какой-нибудь приём вроде того броска.

Разумеется, его поступок оскорбил её. Оскорбил настолько, что она не успокоилась бы и стерев его с лица земли. Но она справилась с эмоциями.

— Интересно, как там Мастер?..

Она не сильно за него беспокоилась. Если он окажется в опасности, воспользуется Командными заклинаниями.

Сэйбер прошла минут десять и увидела своего Мастера, устало привалившегося к разрушенному старинному дому.

— Так Арчер отступил, хм.

На Шишиго не было достойных внимания ран. Кровь сочилась из порезов на лице и животе, но это были просто царапины.

— В общем-то да.

— Значит, наша первая битва закончилась ничьей. Сэйбер, как тебе сражения со Слугами?

Сэйбер молча уставилась в небо. Чем её так привлекло холодное сияние луны?..

Шишиго улыбнулся и понимающе кивнул.

— Похоже, нам обоим эта война пришлась по душе.

— Пф-ф… Я ничего такого не говорила.

— Я вижу это по твоему лицу. Что ж, учитывая, что Ассассин сбежала, найти её будет трудно. Однако она не сможет вечно тут торчать… Арчер стрелял в неё, выходит, она не заодно с Чёрными, так что нам наверняка ещё представится возможность расправиться с ней.

Или её убьёт другой Слуга. Похоже, кто-то убил её первого Мастера и забрал Ассасина себе. Думает ли он грамотно разыграть свою партию и наложить руки на Святой Грааль? Или, может, его вообще ничего не заботит? В поддержку второй теории говорили эти серийные убийства.

Шишиго надеялся на первое. Хорошо, если за их действиями что-то есть. Ведь если новый Мастер понятия не имеет о Войне и убивает лишь ради забавы, сражаться с ним будет труднее, чем с кем-либо ещё.

Однако, как и сказала Фьоре, не только Трифас, но и вся Румыния должны находиться под контролем Иггдмилленнии. Иначе семья лишится звания Второго Владельца*.

— Что ж, мы возвращаемся в Трифас.

— Ладно… Но как мы доберёмся? Автобусы в это время уже не ходят.

— Ну… Мы просто позаимствуем одну из этих крошек.

Шишиго быстрым шагом вышел на главную улицу, разбил окно одной из припаркованных машин и открыл дверцу. Он явно не собирался возвращать машину, так что фактически это была кража.

— Давай, залезай.

— Будет неловко, если мы вылетим из погони за Святым Граалем из-за ареста, Мастер. Сэйбер вздохнула, удивлённая поступком Шишиго.

Ассасин Чёрных явилась домой спустя час после ухода, с разодранной рукой и прихрамывая.

— Больно… — Со слезами на глазах Ассасин показала руку Мастеру, Рикудо Рейке. Глубокий порез достал до самой кости, мышцы разорваны на лоскутки. Простой смертный после такого ранения никогда бы не смог использовать руку.

— Ох! — побелев, Рейка отчаянно принялась искать аптечку, но вскоре поняла, что в этом нет смысла. Ассасин не принадлежит этому миру, медицина здесь бессильна. А магией Рейка не владела. Она могла лишь прикрыть рану чистым платком — и всё.

— Ещё болит? — смущённо спросила Рейка, но Ассасин помотала головой и улыбнулась, словно прося не волноваться.

— Нет, теперь уже нет. Но Мама, мы хотим кушать.

— Да, конечно. Потерпи минутку. Подогрею тебе гамбургер.

Поскольку Ассасин не могла есть сама, Рейка решила разрезать гамбургер и давать девочке по кусочку.

Выклянчив у Рейки еду, Ассасин распахнула рот, как голодный птенец. Она радостно улыбалась, будто забыла о боли в руке.

— Вкусно?

— Угу!

Рейка мысленно поблагодарила богов, но вспомнив об израненной руке девочки, помрачнела.

— Джек, скажи, как ты поранилась?

— А, да. Мы сражались со Слугой.

— Ох.. Слуги такие же, как ты, да?

Девочка кивнула. Рейка узнала о войне за Святой Грааль от Джек, и догадывалась, что враги девочки, должно быть, сильны.

— Ты проиграла?

— Нет… Кто-то нам помешал. Он напал, когда мы сражались.

— Ясно. Все думают, что раз война, можно быть хитрым и подлым. Но это ведь неправильно, да?

— Да! — с улыбкой согласилась Ассасин. Продолжая её кормить, Рейка решилась на вопрос:

— Слушай, Джек, что мы будем с этим делать?

— С нашей рукой?

— Да, жалко видеть твою красивую ручку такой.

— М-м-м… ага. Пища всё вылечит. — смущённо улыбаясь ответила Ассасин. Рейка заключила с ней контракт, но не могла обеспечивать праной. Поэтому Ассасину приходилось полагаться на еду.

— Тогда как насчёт сердца последнего дяди мага?

— Угу, давай.

Рейка достала из холодильника накрытое плёнкой белое блюдо с красным сердцем. Ассасин нетерпеливо вытащила его из-под плёнки и тут же проглотила.

В сердце мага содержится намного больше праны, чем в сердце обычного человека. Восполнив запас праны, Ассасин ощутила себя обновлённой. Раненая рука начала восстанавливаться.

— Ух, слава богу.

— Да… Но у нас закончились сердца. Мам, что мы будем делать?

— М-м-м… Нам нельзя здесь оставаться: на тебя могут опять напасть. И полиция становится всё назойливей. Может, переберёмся в Трифас?

Ассасин скрестила руки и принялась задумчиво бубнить себе что-то под нос… Сэйбер — серьёзный противник, но, Война устроена так, что вряд ли кто-то из Слуг окажется сильнее её. Конечно, если Сэйбер воспользуется Благородным фантазмом, Ассасин скорее всего проиграет. Но у неё есть ещё один фантазм, гарантирующий смерть противника, и она его пока не использовала.

Сэйбер наверняка может просто разбежаться и раскидать других Слуг, но рано или поздно ей придётся воспользоваться своим Фантазмом. Если Ассассин правильно подгадает момент, она сможет с ней расправиться.

— Да, попробуем туда съездить.

— Вот и славно. Вижу, ты устала… Вздремни немного — и мы поедем. Хорошо, Джек?

— Хорошо.

Ассасин легко подбежала к кровати, запрыгнула на неё, сорвала одеяла и закуталась в них, как гусеница.

— Ох... — Улыбаясь, Рейка сложила тарелки и отнесла их на кухню. Они покинут дом, как только проснутся, но не могут же они оставить после себя беспорядок.

Правда, жившим тут людям эти тарелки уже не пригодятся — они уже лежат в земле. С вскрытыми грудными клетками.

— Мам! Быстрей! — Зарывшись в одеяла, как гусеничка, Ассассин нетерпеливо дрыгала ногами.

— Сейчас, сейчас. — С кривой улыбкой женщина спешно домыла тарелки и направилась к кровати.

Как только Рейка разделась и легла, Ассасин накрыла её одеялом. Невинно улыбаясь, она обхватила руками женщину и зарылась лицом в её живот.

— Ма-а-а-а-ма-а-а. — Бормотала девочка жутковато растягивая слова. Рейка прижала её к себе и успокаивающе погладила по голове.

— Я тут, тут.

Ассассин вела себя как капризный ребёнок, но Рейка не находила это странным. Она почти ничего не знала о войне за Грааль, Мастерах и Слугах — героях, благодаря вере людей ставших Героическими Душами, призываемых в этот мир такими, какими они были в свои лучшие годы.

То есть вряд ли кто-то мог призваться ребёнком. И Ассасин Чёрных — Джек Потрошитель — явился таким не из-за ошибки, а потому, что был самым настоящим ребёнком.

Начнём с того, что Джек не была человеком при жизни.

В 1888 году в Лондоне насчитывалось десятки тысяч проституток. В те времена аборты проводились довольно жёстко и грубо, а с телами неродившихся детей обращались как с мусором. Их останки просто выбрасывали в реку, протекавшую по Ист-Энду — району, где обитали проститутки, — и ненависть и злоба скапливались в затхлой воде.

Ненависть и злоба десятков тысяч детей, которых лишили даже права на рождение, постепенно начали принимать человеческую форму. В итоге, по улицам Ист-Энда начала бродить совсем юная девушка, которую и проституткой сложно назвать. Она не знала зачем. Зачем была рождена, почему ей так холодно и грустно — она ничего не знала. Не знала, но зато понимала, что кое-что ей нужно.

И однажды ей повстречалась женщина.

Джек подошла к ней и непроизвольно назвала мамой, за что незнакомка страшно её отругала. Джек было тяжело и больно, и она убила ту женщину.

Убить оказалось проще простого. Расчленив тело, Джек достала внутренние органы. Они были тёплыми, словно символ любви.

На следующий день тело нашли, и поднялась шумиха.

Она убила вторую, а затем и третью. И за это люди дали ей имя — Джек Потрошитель. Её это очень порадовало, ведь раньше она не знала своего имени.

Когда поползли слухи, что Джек, наверное, имеет медицинское образование, она была вне себя от радости. Больше всего на свете она ненавидела именно докторов, продолжавших убивать детей вроде неё.

Джек убила нескольких проституток, а затем умерла: один маг заметил, что убийства совершает демоническое существо, и разобрался с ней.

Убийства прекратились, Джек растворился в тени. Но эти убийства были такими причудливыми, такими непостижимыми, такими загадочными...

Антигероическая Душа, появившаяся не от любви, а от ужаса, пережившего её саму — вот кем была эта девочка.

Рейка несколько раз пропела колыбельную, и Джек наконец уснула. Заметив это, Рейка почувствовала облегчение и тоже закрыла глаза.

Рикудо Рейка должна была стать жертвой для призыва Слуги в ритуале мага семьи Иггдмилленниа — Сагары Хёма. Но вместо этого сама стала Мастером. До этого момента в её жизни не было цели. Нет, наверное, она по-прежнему плывёт по течению. Отдалась на волю случая, по инерции занялась поисками какого-то Святого Грааля. Стать счастливой её единственное желание. Но его можно осуществить массой других способов. Так почему же она отказалась от привычной жизни и без видимой цели приняла участие в войне? И даже продолжает убивать людей, видя в них лишь пищу...

— Наверное, мне просто было скучно.

«Какая же я ужасная женщина», — думала она с самоиздёвкой. Но прекращать убийства не собиралась. Потому что это необходимо, чтобы прокормить девочку, спяшую рядом. Без этих жертв ей не прожить.

Рейка считала Джек своей дочкой. И потому она отбросила мораль. Ради своего ребёнка мать с радостью станет демоном Харити *.

Зига изумило, насколько лёгкой оказалась девушка, которую он нёс.Также его удивила её костюм: сняв броню, она надела обычную одежду. Заявившись в город в боевом облачении, она вызвала бы слишком много вопросов.

— Это так неловко...

— Всё хорошо, в твоём состоянии по-другому никак. — Успокоил её Зиг, энергично ступая по земле. Если это правда, что её призвали в тело другого человека, то нет ничего удивительного в том, что она потеряла сознание. — То есть ты обладаешь мощью Слуги, но из-за привязки к человеческому телу вынуждена продолжать поддерживать в нём жизнь?

— Да, всё так. Более того, умения Слуги расходуют огромное количество калорий.

— Да уж, это действительно неудобно...

Даже если она прикроется щитом, от чрезмерного изнашивания организма это её не спасёт. Она могла бы продлить работу тела, защитив нервы и мышцы, но тогда не избежать увеличения количества потребляемых калорий.

Конечно, это её не убьёт. Её — нет, но...

— Никогда не думала, что голод так болезненен. М-м-м… Кажется, я готова даже корни жевать. Что же делать?

Она прозвучала вполне серьёзно, и Зиг ускорил шаг.

— Пожалуйста, потерпи ещё немного.

«Вряд ли есть корни — хорошая затея», — заволновался Зиг, но Рулер ответила на его просьбу простым «Хорошо». Если так пойдёт и дальше, уже через полчаса она вгрызётся в корни, если другой еды под рукой не будет.

Уже светало, им стали попадаться уже вставшие жители деревни. Зиг сбежал по склону холма прямиком к ближайшему фермеру и спросил, нет ли поблизости продуктового магазина.

— Твоя подруга потеряла сознание? — озабоченно спросил мужчина, устало вытиравший пот полотенцем.

— Нет, она просто давно не ела.

— Нехорошо… Я как раз собирался позавтракать. Не присоединитесь?

— Спасибо… Мы принимаем ваше предложение.

Зиг был готов воспользоваться магией убеждения, но всё прошло так гладко, что он не смог подгадать для этого удобного момента. Старик тут же скрылся в доме, и Зиг последовал за ним.

— О-о-о… Какой чудесный аромат. — Пробормотала Жанна, придя в себя. Зиг усадил её за стол. Старик тут же поставил перед девушкой тарелку с красно-коричневой кашей. — Это...

— Это самая настоящая каша из гречи. Ну же, попробуй.

У Рулер будто дыхание перехватило. Она зачерпнула немного гречки и сунула ложку в рот. Мгновение спустя девушка буквально ожила и со слезами на глазах моментально смела всю кашу.

Зиг обречённо пододвинул к ней свою порцию, и Рулер молниеносно уничтожила и её.

— Ого, а ты знатный едок, я погляжу?

— Д-да! Нет, э-э-э… То есть… Простите.

Насытившись, Рулер вновь обрела способность ясно мыслить. Покраснев, она виновато опустила голову.

— Всё хорошо, кушай, кушай. И вы тоже, молодой человек.

Старик поставил на стол ещё по тарелке. И пока Зиг сомневался, стоит ли злоупотреблять гостеприимством хозяина. Рулер не задумываясь принялась за еду.

Старика звали Серж. Он рассказал, что родился в этой деревне, вырастил сына, проводил, когда тот решил уехать, рассказал, что большую часть времени работает в поле. Обычная жизнь обычного человека, ничего выдающегося.

— Давно уже у нас в деревне не появлялись молодые.

После завтрака старик угостил гостей кофе, и они с удовольствием взяли по кружке, предварительно подсластив напиток сахаром и молоком.

— А вы разве не спросите, что мы тут делаем?

Серж мягко покачал головой.

— Ну...Парочка молодых бродит по забытому богом селенью, вещей с собой нет… Несложно догадаться, что происходит.

Зиг весь похолодел.

— Ну, ничего не поделаешь, всё же вы так юны. Но в следующий раз подготовьтесь к побегу получше, хорошо?

Зиг подумал, что Серж видит их насквозь. Он покосился на Рулер, но девушка выглядела почему-то смущённой.

— Понял, в следующий раз обязательно подготовимся.

— А? — Удивилась Рулер остроумному, как считал Зиг, ответу.

— Ну, что будете делать дальше?

— Вернёмся, конечно же… Меня там ждут, в конце-концов.

Серж, казалось, слегка удивился, но вскоре он несколько раз кивнул, словно всё понял, и сделал глоток.

— Ясно… Ну да, хорошо. Получить благословение у всех действительно важно.

— М? — Зиг непонимающе взглянул на старика. Он заметил, что глаза Рулер повлажнели от слёз. Ничего не поняв, Зиг решил, что лучше займётся своим кофе.

Зиг тоже сильно устал, и они решили отдохнуть в доме Сержа до полудня. Старик отвёл их в комнату сына, которой после отъезда последнего никто не пользовался.

— Хоть он нам и разрешил, не думаю, что это правильно.

— Согласна. Но просто не могу пренебречь его гостеприимством.

Банальный вопрос, но Зиг бросил на Рулер озадаченный взгляд. За всю свою жизнь он практически ни с кем не общался, кроме Райдера.

Однако даже его скудных познаний хватало, чтобы оценить дистанцию между собеседниками. Он заметил, что Рулер сознательно держится от него на расстоянии не менее трех метров. Более того, она пряталась за дверью и явно не собиралась показываться.

— Ты меня сторонишься?

— Э-э-э... Похоже, Летиция плохо ладит с мужчинами, поэтому я смогу общаться с тобой, только соблюдая дистанцию. — Виновато проговорила Рулер, но не вышла из своего укрытия.

— Но когда мы только встретились, я такого за тобой не замечал.

— Это было ночью. И мне важнее было узнать о тебе побольше. А теперь, когда всё успокоилось, Летиция во мне заговорила сильнее.

— То есть тобой управляет та, в кого ты вселилась?

— Да… У меня впервые так. Я полностью осознаю себя как Рулер, Жанну д’Арк. Однако Летиция также остаётся в сознании. О мире вне Войны за Грааль я узнаю от неё.

— Что-нибудь вызывает неудобства?

— Как я уже сказала, кроме необходимости в еде и сне… О… — Рулер достала из сумки книгу, похоже, задачник по математике. — Вот что действительно неудобно, так это то, что я совсем не понимаю математику. — Посетовала девушка.

— А что, без высшей математики в войне за Святой Грааль не обойтись?

В ответ на предсказуемый вопрос Рулер свела указательные пальцы и надулась.

— Ну да, никакой связи, но…Не могу выбросить из головы эти уравнения, что бы ни делала. Меня это беспокоит...

Разумеется, тут сложно было остаться в стороне. Если Зиг может хоть чем-то помочь, возможно, стоит попробовать.

— Дай-ка посмотреть, может, я смогу решить.

— Ой, правда?

Увидев решительный кивок Зига, Рулер засияла от радости.

— Тогда, думаю, тебе можно приблизиться.

Кашлянув, Рулер робко шагнула к Зигу. Они сели за небольшой обеденный стол друг напротив друга.

— П-пожалуйста, начинай.

Склонив голову, Рулер протянула ему книгу и карандаш. Зиг открыл нужную страницу. Некоторое время он молча читал условие, затем вписал результат в отведённом для этого месте.

— Думаю, это верный ответ.

— П-просто превосходно. — Глубоко поклонилась девушка, прочитав ответ.

Да ничего сложного, подумал Зиг. Эти знания с ним с самого рождения.

Между ними повисла тишина. Зиг уставился на Рулер. Это, судя по всему, доставляло девушке неудобство, и она принялась нервно осматриваться.

В комнате стояла кровать, небольшой стол с крепкими стульями и платяной шкаф в углу. Больше ничего. Все свои вещи сын Сержа, похоже, забрал с собой. Однако в комнате по-прежнему убирали.

— Должно быть, он и правда очень его любит. — пробормотала себе под нос Рулер.

— Кого? — поинтересовался Зиг.

— Я говорю о сыне Сержа.

— М? — Зиг озадаченно склонил голову. Рулер поняла причину его удивления и печально опустила глаза. Зиг был умён и умел мыслить логически, однако многих вещей он не понимал. И дело не в невежестве, юношу скорее можно было назвать чистым и невинным.

Просто он был гомункулом. Созданный лишь для того, чтобы снабжать хозяев праной, он, должно быть, многого был лишён.

— Не понимаешь? С тех пор как сын Сержа ушёл из деревни, этой комнатой не пользовались. Это видно по скудной обстановке. К тому же, Серж живёт один.

— М-м-м… Звучит логично.

— Так что с этой комнатой ничего бы не случилось, если бы в ней не прибирались. Ничего страшного, если бы тут всё оказалось под слоем пыли. Но пыли нет. И вычистить её мог лишь...

— Господин Серж.

Логичное умозаключение. Он жил один и не имел возможности нанять горничную.

— Да, он, конечно, может быть просто чистюлей, но на первом этаже лёгкий беспорядок. Хоть и не грязь.

И правда, кое-где были разбросаны его одежда и инструменты, однако не было похоже, чтобы он вовсе о них не заботился.

— Значит, мы можем сделать вывод, что поддержание чистоты в этой комнате для него важнее уборки на первом этаже, где он проводит большую часть своей жизни. Другими словами, им движет любовь.

Зиг немного подумал, а затем мотнул головой.

— Нет, есть ещё одна вероятность. Его сын мог оказаться тираном и подчинить себе волю отца, заставив того убирать его комнату даже после своего отъезда...

— Это невозможно.

— Да, шансы малы, но...

— Говорю же, это невозможно.

Зига это не убедило, но он послушно кивнул. Он много не знал, а она, пусть и была Героической Душой, обладала знаниями этой эпохи. Возможно, она сделала правильный вывод.

— Хм-м-м... Ну, ты же недавно родился, Зиг-кун. Ничего не поделаешь. Но узнать больше о премудростях отношений, о человеческом сердце… Это очень важно.. Если что-то будет непонятно, я постараюсь объяснить. — Рулер гордо вздёрнула нос.

Кажется, это называется «вести себя как сэмпай», вспомнилось Зигу. Но кое-что тревожило его куда больше.

— Эй, минуту.

— Что такое, Зиг-кун?

— Да так… Почему ты добавляешь «кун» к моему имени?

— Потому что ты меня младше? Не думала, что с этим будут проблемы. Тебе что, неприятно?

— Не сказал бы, что мне совсем не нравится, просто...

«… просто что-то тут не так…», — хотел сказать Зиг, но поскольку это «что-то» было слишком расплывчатым, он не смог предъявить никаких аргументов.

— Тогда отныне я буду звать тебя Зиг-кун. А ты зови меня Рулер или Жанной, если хочешь.

— Понял, хорошо. Тогда, Рулер, у меня есть вопрос, но… Можно его задать?

— Да, конечно.

— Для начала… Что такое «Рулер»? Ты сказала, что этот класс следит за проведением Война за Грааль, однако...

По понятным причинам в Зига заложили знания о Войне за Грааль, однако помимо самого факта существования критически важного класса Рулер он больше ничего об этом не знал.

Зиг решил, что должен хотя бы узнать, каковы её цели и приоритеты.

— Да, ожидаемый вопрос. Начнем с того, что призыв Рулер в обычной войне за Грааль практически невозможен. Этот класс призывается в двух случаях: когда Война проходит в очень необычной форме и может привести к непредсказуемому количеству последствий. Другими словами, речь идёт о тех случаях, когда Святой Грааль решает, что для проведения ритуала необходимо присутствие Слуги, не подчиняющегося никому — Рулер. Как сейчас, в самой масштабной войне за Святой Грааль в истории, когда семь Слуг сражаются против других семи Слуг. Также возможно появление Рулер в случаях, когда из-за войны в мире могут возникнуть искажения.

— Искажения… в мире?

— Именно. Однако в этой войне Мастера (те, кто контролируют Героические души, что становятся их Слугами, и сражаются за Святой Грааль) в большинстве своём — маги, стремящиеся сохранить существование магии и Войны в тайне. Потому то, о чём я говорила, происходит крайне редко, и даже если такое случается, обычно проявляется в виде обычных стихийный бедствий.

— Бедствий… Хм.

— Ничего такого не должно случиться, но если произойдёт, то никто не сможет этому помешать. помешать. Большинство Граалей — подделка, сильно отличающаяся от истинного Святого Грааля. Однако их возможности — совсем другое дело. Некоторые из них — действительно всемогущие артефакты, способные исполнить любое желание. И чем меньше людей об этом знает, тем лучше.

— Понимаю… Грааль исполняет желания не только святых.

Рулер печально кивнула.

— Конечно, я не против, если не святой попросит исполнить его мечту. Пока это желание не угрожает миру, я буду его уважать. Однако некоторые люди могли бы пожелать уничтожить мир. Не только маги… И если есть вероятность того, что Война может повлечь за собой уничтожение мира, Грааль призовёт Героя в классе Рулер, который должен будет следить за соблюдением устоев Войны.

— Когда есть вероятность? То есть теоретически в этой войне кто-то тоже может планировать уничтожить мир?

Если это так, то всё серьёзно. В конце концов на этот раз это не битва семерых Слуг друг с другом, а настоящая война, в которой у каждой стороны по семь Слуг.

— Хотелось бы знать. Некоторые мои способности не работают как нужно. И я до сих пор не знаю, произошло ли это из-за особенностей этой войны или по какой-то другой причине… Если кто-то действительно что-то такое задумал, это может быть Мастер из любой команды — и Красных, и Чёрных. Или даже какая-то внешняя сила. Это первая такая война в своём роде, чтобы сражалось по семь Слуг с каждой стороны. Более того, они сражаются за Святой Грааль из Фуюки, Грааль, породивший все подвиды Войн. Это святой артефакт, сотворённый тремя магами. И я до сих пор не могу понять, для чего он меня призвал.

Однако если Чёрные лишь пытались переманить Рулер на свою сторону, Красные отправили Лансера, своего самого сильного Слугу, убить её. И это выглядят крайне подозрительно.

— Да уж… Это очень серьёзно. Спасибо, что ещё и мне помогаешь.

— Всё хорошо. Тебя втянули в Войну с момента твоего рождения. Я уважаю твою волю и целеустремлённость. И ещё… — Неожиданно Рулер оборвала себя. В ответ на удивлённый жест Зига она мягко покачала головой. — Прости. Думаю, тебе пока не стоит задумываться о том, что я сказала. По некоторым причинам, слова, которые я использую, очень... Ну, как бы это…

— Не понимаю, о чём ты.

— Ну у меня пока нет доказательств, так что… забудь.

Зиг решил не настаивать. Всё-таки после Райдера она была единственной, кому он мог доверять.

— У меня нет причин не верить святой. Я буду рад послушать, когда ты соберёшь все необходимые доказательства.

Рулер зарделась и кивнула.

— Не знаю, смутили меня твои слова или порадовали, но я буду стараться. — тихо, но твёрдо ответила девушка.

— А теперь, раз мы всё обсудили, я бы хотела решить кое-что ещё.

— Какое совпадение, я тоже об этом думал.

Они опасливо взглянули на кровать. Односпальную и очень узкую. Зиг прошагал всё утро, не сомкнув глаз с самого побега ночью накануне, а тело Летиции было уже на пределе.

Но кровать могла вместить лишь одного. Если бы они легли вдвоём, им пришлось бы жаться друг к другу, как страстным любовникам. Верно, Серж ведь думал, что они — влюблённая парочка.

— Я посплю на полу, так что...

— Я тоже могу спать на полу.

— Н-но… Зиг-кун, ты ведь с прошлого вечера не спишь, так?

— Да, но я совсем не устал, наверное, благодаря сердцу.

— Неправда, ты выглядишь совершенно измотанным. Я ведь Героическая Душа, всё хорошо.

— Но ты говорила, что тебе нужно и есть, и спать. Лучше ляг на кровать, ради девушки, чьё тело используешь.

— Использовать Летицию как предлог — нечестно. Ладно, тогда, может, ляжем вместе?

— Кровать узкая, нам придётся сильно прижаться друг к другу. А Летиция ведь не переносит мужчин, да?

— Да нет, всё в порядке. Может, она действительно слишком неопытна, но она не хочет быть бессердечной. Летиция не станет возражать.

— Тебя это не… смутит?

Рулер залилась краской и тихо произнесла, отводя взгляд:

— Н-ничего страшного.

Ну, раз она так сказала, значит, всё действительно в порядке. Зиг согласился с её предложением, и они кое-как улеглись. Несмотря на тесноту, из-за навалившейся усталости их быстро начало клонить в сон.

Зиг видел лицо Рулер прямо перед собой. Похоже, она была вконец измотана: не успела девушка лечь, как глаза закрылись сами собой. Зиг тоже очень устрал и был бы рад смежить веки… но ютившийся в его груди страх отогнал сон.

А что если это сон, и скоро он очнётся всё в том же резервуаре для сбора праны? Он получил столько сочувствия и сострадания. А ведь мир, возможно, не так добр, на самом деле...

— Спокойной ночи, Зиг-кун.

От этого шёпота и нежной улыбки глупые мысли как ветром сдуло. Да, похоже, всё это было взаправду. Будь происходящее сном, девушка рядом оказалась бы лишь плодом его воображения. Но такую улыбку невозможно придумать.

— Спокойной ночи.

Зиг закрыл глаза и тут же провалился в сон. Он спал глубоко, без сновидений, и ему казалось, что он всё падает, падает. Но падение не вызывало страха.

Проснувшись, они обнаружили себя на полу. Тяжесть в теле пропала, но из-за сна на твёрдом полу ныли суставы.

— Похоже, это изначально было невыполнимой задачей.

— Ага.

Они обменялись кривыми ухмылками и поднялись с пола. Затем сообщили Сержу, что уходят, на что он попросил их подождать минутку и притащил с кухни гору всякой всячины.

— Вот, вот, берите. — Старик протянул связку сушеного мяса и хлеб. Он даже всучил им термос с кофе. Зиг смущённо принял дары.

— Огромное вам спасибо, но, боюсь, мы не сможем ничем отплатить.

— Мне ничего не… Хотя нет, знаю. Оберегай эту юную барышню.

— Э? — озадаченно промычал Зиг.

Старик с улыбкой похлопал его по плечу.

— У тебя хватит на это сил.

— Т-точно! Д-давай уже пойдём, Зиг-кун. — Рулер принялась подталкивать по-прежнему ничего не понимающего юношу. Однако ему не давал покоя один вопрос. Зиг решительно остановился и развернулся.

— Могу я вас кое о чём спросить?

— Что такое?

— Вы любите своего сына?

Серж удивлённо заморгал, услышав странный вопрос, но вскоре на его бронзовом от загара лице расцвела довольная улыбка.

— Конечно! Он моя гордость и радость. Сейчас он трудится в другой стране.

Даже Зиг смог понять, что это улыбка идёт от самого сердца, в ней ощущались и молитвы благополучие сына, покинувшего семейное гнездо, и гордость за его успехи.

Рулер дёрнула его за рукав и с улыбкой прошептала: «Я же говорила!». Зиг кивнул и прокричал:

— Спасибо вам!

— Удачи вам обоим!

Помахав на прощание, парочка вернулась на холм. Шагая рядом с отдохнувшей Рулер, Зиг вновь задумчиво склонил голову:

— Интересно, что он имел в виду под «оберегать»?…

— Зиг, он просто не так всё понял, тебе не стоит об этом задумываться.

— Да, наверное, ты права, но...

Рулер почему-то отвернулся, будто рассердившись, озадачив юношу ещё больше.

В любом случае, они вновь поднялись на холм и направились обратно в сторону крепости Милленниа. К лесу они выйдут уже к ночи.

— Как мне убедить остальных гомункулов?

Было видно, что Зиг голову ломает в поисках решения, но Рулер мягко его осадила:

— Это ты должен понять сам. Ты ведь действительно слышал мольбы о помощи?

— Да, я в этом уверен… Другие гомункулы наверняка тоже слышали эти голоса.

— Тогда, может, заговорить об этом? Не переживай, они обязательно выслушают тебя.

Её слова обладали невероятной убедительностью. Одного лишь «Не переживай» хватило, чтобы Зиг поверил в гарантированный успех.

— Спасибо, буду стараться изо всех сил.

— Надеюсь, они услышат тебя.

Но в противовес надеждам юноши на полпути к замку им предстояло столкнуться с чем-то неожиданным.

И это «что-то» было связано с причиной, по которой Жанну д’Арк призвали в качестве Рулер.

Иггдмиллениа предугадали, что Мастера из Ассоциации магов — Красные — нападут, и разработали планы для контратаки в любых направлениях.

Враги могли ударить из Трифаса, или напасть большой армией с востока. Вероятность того, что они нанесут внезапный удар с неба также была довольно высокой. Однако...

— Напасть из собственной крепости… Такого мы не могли предположить. — Вздохнул Хирон, Арчер Чёрных. Его взгляд был прикован к гордости Ассасин, её Небесному фантазму Висячим Садам Вавилона, парящим вдалеке.

— Арчер, каков текущий статус… этого? — раздался рядом с Арчером высокий голос Фьоре. Арчер смог уловить в нём лёгкое дрожание, но лишь потому, что был Слугой. Обычный человек ничего бы не заметил. Арчер улыбнулся выдержке Мастера, старавшейся оставаться предельно спокойной.

— Оно зависло в воздухе… Это лишь предположение, но думаю, что лагерь Эритрос * выбрали эту равнину для боя.

— Так в сражение бросят все силы.

— Да. Вам с остальными Мастерами стоит найти безопасное место. Наши противники, скорее всего, собираются окопаться там вместе со Слугами и фамильярами.

— Думаю, так и есть. Похоже, они призвали Воинов драконьих зубов. Возможно, чтобы дать отпор нашим гомункулам и солдатам. — Дарник мягко ступил на парапет. Похоже, он удало расхаживал по стене, рассматривая летающую крепость.

— Дедушка…

— Пора внутрь, Фьоре. Сейчас мы можем только оставить сражение на них.

— Именно, Дарник. Всё происходящее дальше — забота Слуг.

Рядом с ними возникли частицы света и слились в человеческой форме. Лансер Чёрных, Влад III, жестоко ухмыльнулся, глядя на вражескую крепость. Нет, там был не только Лансер. Берсерк Чёрных, Франкенштейн, и Кастер Чёрных, Авицеброн, стояли рядом, наблюдая за парящей крепостью.

— Мало того, что они вторглись в мои земли с этим уродством, так ещё и понатыкали всюду своих мерзких скелетов.

Лансер открыто выразил недовольство. Ступив на его территорию, непрошенные гости тут же стали врагами, завоевателями, оттоманами. Он ощутил сильное чувство — чувство долга, — призывающее истребить их всех.

— Мой господин, мы укроемся в замке. Если полем боя станет эта равнина, город будет за вашей спиной. Так что вам не придётся сдерживаться. — уважительно поклонился Дарник, и Лансер благодушно кивнул.

— Разумеется. Также выпусти Райдера и Берсерка Красных. Нам придётся воспользоваться и из силой.

— Это разумно? Ладно Берсерк, но Райдер...

— Неважно. Враги пришли к нам, готовясь показать всё, на что способны. Приличия требуют, чтобы и мы бросили все наши силы в бой .

— Понимаю. Сейчас их освобожу.

Дарник удалился. Фьоре последовала за ним в замок.

— Арчер, ты с Райдером возьмёшь на себя командование отрядами гомункулов.

— Понял. Но как только на поле появится Райдер Красных, мне придётся отправиться за ним...

— Не страшно. Главное, чтобы в начале ты руководил боем. Сражение в любом случае обернётся хаосом, а гомункулы с големами — просто пушечное мясо.

Арчер кивнул. Лансер был абсолютно прав: со временем это сражение перерастёт в битву Слуг.

— А что до тебя, Кастер, оставайся здесь.Ты решишь, когда освободить Берсерка Красных.

— Понимаю. А, точно. Лансер, ты не можешь отправиться в бой пешком, я подготовил для тебя коня.

Лансер бросил на Кастера заинтересованный взгляд.

— Разумеется, это лишь имитация, но...

— Это заслуживает похвалы. Обычная лошадь для этого боя бы не подошла.

Кастер вывел огромную лошадь-голема, выполненную из железа и бронзы. Её глаза состояли из алого рубина и небесного сапфира, и из сияние завораживало.

— Крайне удовлетворительно.

Довольно улыбаясь, Лансер взобрался на лошадь. Та даже не шелохнулась.

— Что? Лансер на лошади? Постойте, это же моя роль!

Из-за чьего-то громкого выкрика в воздухе повисло напряжение. Это был голос только что освобождённого слуги, Райдера Чёрных. Астольфо беззаботно улыбался и непринуждённо поприветствовал Лансера, ранее заточившего его в тюрьму.

— Райдер, я не стану спрашивать, не сомневаешься ли ты в своих действиях. Настало время показать свою силу. Силу одного из Двенадцати паладинов Карла Великого.

Райдер ободряюще хлопнул его по груди.

— Да, оставьте это мне! То есть то, а это — это. Сражаться в этой войне — мой долг!

— Хорошо, что ты это понимаешь. Райдер, поможешь Арчеру в командовании гомункулами.

— Принято!

Наконец Лансер повернулся к Берсерк, которая по-прежнему глядела на парящую крепость.

— Берсерк, можешь делать всё, что вздумается. Неси хаос и разрушение, пока не закончатся силы.

— У-у… У-у-у-у-у-у…

Берсерк коротко кивнула. Она обеими руками вцепилась в парапет, готовая в любой момент спрыгнуть.

— А теперь внимание. Сэйбер пропал, Ассасин не на нашей стороне. Нам удалось заполучить Берсерка Красных, но он лишь одноразовое орудие. Другими словами, здесь присутствующие — наши основные силы.

— У другой же стороны сражаться будут все шесть героев — за вычетом Берсерка. Лансер Красных сражался наравне с нашим Сэйбером, Райдера Красных не задел ни один из ударов Сэйбера. С Кастером и Ассасином мы ещё на встречались, но они наверняка также вполне опасны.

Этими словами Лансер признавал, что преимущество не на их стороне. Они уступали числом, и хоть мощь сил врага не была известна, Чёрные уже лишились своего Сэйбера, так что их точно ожидала трудная битва.

Да, они были в настолько невыгодном положении, что в обычной битве такая разница в силах гарантировала бы их поражение.

— А теперь у меня вопрос к вам всем: готов ли кто-то из вас принять поражение?

Каждый из них дал понять, что нет.

Разница в боевой мощи ошеломляла, шансы на победу были крайне малы. Но Лансер и остальные Слуги не выглядели взволнованными. Таковы уж Героические души. Столкнувшись с подавляющим преимуществом врага или оказавшись в отчаянном положении, они просто рассмеются и перевернут соотношение сил. Именно это и делало их героями.

— Да, совершенно верно, мы победим! Павший перед столь незначительной разницей в силах не может называться героем!

Он был прав. В конце концов, истинное имя Арчера — Влад III, имя великого героя, раз за разом защищавшего свою родину от армии Османской империи.

В 1462 году оттоманы вторглись в Валахию. Против стапятидесятитысячной армии турков Влад III смог выставить только десять тысяч. Однако он смог измотать турков партизанской войной и полным опустошением своих земель, а затем вывел всех жителей столицы, чтобы превратить город в ловушку.

Турками командовал Мехмед II, султан Османской империи, известный как «Завоеватель», покоривший Константинополь, невзирая на тройные стены. И даже он, широко известный своим бесстрашием, побелел, войдя в Бухарест.

Замок окружали бесчисленные колья с насаженными товарищами и подчинёнными Мехмеда, с командирами его войск — всего двадцать тысяч человек. Как только он это увидел, злость за смерть товарищей как рукой сняло. Его охватил ужас. Тот, кто не только придумал такое, но и воплотил в жизнь, может вызвать лишь страх. Грабежи, насилие, кровавые бесчинства — всё это его люди творили из-за овладевших ими низменных страстей.Здесь же было что-то иное, плод совершенно иного способа мышления.

Это была тактика человека, ни во что не ставившего людей. В конце концов, его людей насадили на колья лишь для демонстрации.

Мораль войск упала почти до нуля, и Мехмеду II оставалось лишь сдаться и вернуться домой. И тогда он пробормотал следующее:

— Я не боюсь никого из людей. Но дьявол Дракула — совсем другое дело.

— Они варвара. Дураки, осквернившие мои владения и надменно высмеивающие нас, должны умереть. Убивайте их с улыбкой. Мы должны хорошенько проучить тех, кто забыл о страхе перед воловьей плёткой. — Слова Лансера были жестоки, но просто для понимания.

Не дайте врагу вернуться живым — он хотел сказать именно это. И именно этого хотели и остальные Слуги.

— Что ж, я поведу войско.

Лансер сжал поводья и спрыгнул с крепостной стены. До земли было более сотни метров, но металлического коня таким не проймёшь.

Лансер направил свою лошадь к вражеским силам. Равнина пока ещё была безмятежной, но к окончанию сражения от неё ничего не останется, лишь взрытая земля.

Воскрешённый своими новыми подданными, суровый правитель вновь готов сойтись с врагом в неравной битве. Но он и не привык к другому, а потому не страшился битвы.

В конце концов гомункулы под командованием двух Слуг и големы собрались в отряды. Арчер с Райдером оказались превосходными командирами, и в считанные минуты толпа превратилась в стройное построение.

На фланге находился Кастер и сдерживаемый печатью Берсерк Красных. От Кастера требовалось выпустить Берсерка в подходящее по его мнению время. Берсерк уже практически обезумел, но остатков разума хватало, чтобы отличать друзей от врагов.

Теперь, когда он сменил Мастера, его врагами стали Красные. Берсерк Чёрных же стояла вдалеке от гомункулов и големов.

Кого действительно можно было считать частью их боевой мощи — десять особенно сильных големов, лучших как среди големов Кастера, так и среди творений всех остальных Слуг.

Кастер пришёл к выводу, что их положение не такое уж и безвыходное. Арчер воистину крайне силён и мудр, а сам Кастер наконец обрёл ядро, и его собственный Небесный фантазм уже готов к активации.

Но была ещё одна, наиважнейшая, причина его уверенности в их победе.

Тот факт, что Лансер Чёрных — Влад III. В Румынии и, в особенности, Трансильвании, его слава практически достигала своего максимума. Сама по себе известность не давала особой прибавки в силе, но именно здесь слава Влада III переросла практически в благоговение.

Да, он был великим героем, защитившим родной край. И также он был внушающим ужас созданием. Мужчина с трагичной судьбой, опора своего народа, преданный и потерявший всё — этого князя знали все от мала до велика.

Его призвали в форме максимально близкой к прижизненной. Более того, благодаря его навыку «Демонический защитник государства» вся округа, включая будущее поле боя, признавалась его личными владениями.

Конечно, новость об истинной сущности Райдера Красных, которую накануне принёс Арчер Чёрных, шокировала и ужасала. Он пользовался общемировой известностью и, по всей вероятности, был наивысшего для Слуги ранга.

Но даже так... Даже так у Влада III было над ним преимущество.

Армии медленно сходились. Лансер хотел знать, каких Слуг выставили противники, но перед ним были лишь Воины драконьих зубов.

Озадаченный и полный предчувствий, он дал войскам знак остановиться. Воины драконьих зубов тоже перестали двигаться.

Зная, что говорить с Воинами драконьих зубов бесполезно, Лансер обратил взгляд к висящей в воздухе крепости.

— Хм-м-м. Что же они задумали?

Арчер Красных не могла слышать его бормотание, но, словно в ответ, выпустила первую стрелу.

Арчер Красных, Аталанта, вложила две стрелы на тетиву своего любимого лука — Тауруполоса. Она целилась не в видневшуюся далеко внизу землю, а в сияющее лунное небо.

Холодный осенний ветер коснулся её волос, звериные ушки дрогнули.

Пора.

— Этими луком и стрелами я смиренно прошу покровительства у бога Солнца, Аполлона, и богини Луны — Артемиды.

Выпущенные стрелы завораживающе сверкнули. Фантазмом был не лук и не стрелы, они служили лишь катализатором. Фантазмом была сама техника выстрела.

— Я предлагаю тебе упокоение. Бедствие Феба: Прошение на стреле!

Выпущенные ею две стрелы пронзили облака и исчезли в вышине, оставив за собой мерцающий след. Первый выстрел стал сигналом к началу сражения.

Эти стрелы были прошением, обращённым к богам. К богу Солнца Аполлону, и богине Луны Артемиде. Также Аполлон покровительствовал лучникам, а Артемида — охотникам.

В обмен на божественную защиту, о которой просила Арчер, они просили покоя. Другими словами, божественная защита в обмен на упокоение врага.

Небо озарило бледным сиянием, раздался похожий на дождь шум. Но это был не просто благословенный дождь. В поисках жертвы жестокие боги пролили дождь, сравнимый с бедствием.

Сотканные из света стрелы обрушились с неба и пронзали гомункулов одного за другим. Бесчисленные стрелы размозжили даже крепкие тела големов. Слуга Чёрных смог уклониться, отбив часть стрел направленных в него, но боевой порядок был нарушен.

Безмятежно наблюдая эту мрачную картину, Арчер бросила через плечо:

— Первый ход сделан, твоя очередь, Райдер.

— Ага!

Райдер хлопнул себя по коленям и с радостной улыбкой выбежал из зала и спрыгнул с висячей крепости. Он свистнул — и колесница с тремя скакунами пронзила небеса и подхватила его.

Райдер ухватился за поводья и разок хлестнул ими коней. Ржание мускулистых жеребцов наполнило небо над полем боя.

— Да начнётся сражение! Я, Райдер Красных, смету вражеский авангард! — выкрикнул Райдер и направил колесницу вниз, к земле. Путь ему преграждали созданные для сражений гомункулы и весящие более тонны големы, но бессмертные божественные кони, подарок Посейдона, обратили их в ничто.

Огромная колесница летела со скоростью пули, оставляя после себя след из содранного дёрна. Райдер Красных сотряс поле боя одной своей колесницей.

— Выходи, Арчер Чёрных! Покажи свою силу! Если думаешь, что можешь остановить мою колесницу, просто попробуй!

Но на его призыв ответили лишь големы.

Трое из них вышли прямо на стремительно несущуюся колесницу. Щёлкнув языком, Райдер хладнокровно продолжил путь.

— С дороги, червяки!

Наблюдавший издалека Кастер Чёрных пробормотал:

— Интересно, что же будет дальше, Райдер Красных.

Три голема, в которых врезалась колесница Райдера, распались на куски. Не обращая внимание на удивлённого Райдера, они оплели ноги скакунов и затвердели.

— Гх...

Колесница продолжила свой безумный полёт, но в конце концов всё же остановилась. Заметив это, гомункулы сжали крепче алебарды и все разом устремились к Райдеру.

— Ах вы наглые маленькие...

Отпустив поводья, Райдер Красных выпрыгнул из колесницы, вытаскивая меч одной рукой и размахивая копьём в другой.

Их противостояние длилось меньше секунды. Райдер забрал жизни каждого напавшего гомункула. Кровь била фонтаном и орошала землю подобно дождю.

На долю секунды он открылся.

И один из Слуг не преминул этим воспользоваться. Райдер сосредоточился на убийстве тех, кто стоял перед ним. Но кровь гомункулов мешала обзору.

Пролетев через просвет между трупами, стрела вонзилась Райдеру в основание шеи.

— Кх-х...

Хоть он и замешкался на мгновение, реакция и ловкость позволили слегка отвести стрелу острием меча. Однако он не смог отбить её полностью, а лишь изменил траекторию полёта, и стрела впилась в шею.

Яркая кровь сочилась из раны. Удивление Райдера сменилось ликованием.

Всё верно, у Чёрных был Слуга, способный его ранить — Арчер!

Вернувшись на колесницу, Райдер громко воззвал:

— Где Арчер Чёрных?! Я пришёл, чтобы повторить наш бой! Сразимся в своё удовольствие!

Вместо ответа Арчер выпустил в него ещё одну стрелу. Но Райдер с лёгкостью её отбил.

— Где ты, Арчер Чёрных?!

— Ближе, чем ты думаешь

Как только Райдер повернулся, Арчер, прятавшийся за големом, выпустил ещё одну стрелу, скрывая из видимости всё, кроме лука и стрелы. Благодаря дополнительной пране эта стрела летела быстрее предыдущих...

— Кха?..

Стрела летела ему в лицо, а точнее — в правый глаз. Райдер поднял меч, чтобы отбить её, но этим загородил себе обзор. Воспользовавшись этим, Арчер перебежал за другого голема и сделал ещё один выстрел.

— Ах ты ублюдок…

Арчер не показывался, лишь пускал стрелы одну за другой, время от времени меняя укрытие.

Арчер пытался куда-то его выманить.

Големы постепенно перемещались с центра поля, а вместе с ними и Арчер. Райдер понял замысел: если они с колесницей останутся на поле боя, Чёрных будет ждать непростая битва.

Вообще Арчер мог просто не обращать внимание на Райдера. Лес — идеальное место для лучника. Он может где-нибудь укрыться и стрелять. Для Райдера же сражаться среди деревьев смерти подобно. К тому же, в лесу он не сможет воспользоваться колесницей.

Но это касается лишь обычных Райдеров, надеяться, что то же справедливо и для Райдера Красных, было бы ошибкой.

Да, на колеснице Райдер получал невероятную силу. Остановить её было крайне сложно: прочная, как камень, она молнией проносилась по полю боя. Один из впряжённых в неё жеребцов был лишь обычной, но отличной лошадью, зато оставшиеся двое — божественные скакуны, подарок самого повелителя морей, Посейдона.

И если его целью была победа над врагом, самым правильным решением было бы не реагировать на провокации Арчера, разрубить сковавших его коней големов и продолжить свой путь, сминая вражескую линию атаки.

Но в этой логике был один изъян. Разве герой может сбежать?

Нет, конечно же нет. Ради отца, бывшего славным героем, и богини матери, и лучшего друга, с которым делил все радости и печали, он не мог и подумать о побеге.

Крикнув «Стой!», Райдер покинул поле боя, ринувшись за Арчером. Он вернул колесницу в астральную форму и на своих двоих помчался в лес. Райдер понимал, что Арчер Чёрных наверняка смеётся над ним в данный момент. Всё-таки он сам отказался от преимуществ сражения на равнине и позволил врагу диктовать условия.

Да, Райдер по-прежнему не знал, кто такой Арчер. Точнее думал, что не знает. Возможно, стоило быть чуточку внимательнее и обдумать даже самые невероятные версии.

Но был ли в этом смысл? Всё будет неважно, если он дрогнет.

Райдер смог расслышать звук натягивания тетивы и внимательно огляделся. Он отчётливо ощущал присутствие Слуги, но не мог определить его точного местоположения. Единственное, в чём он был уверен — дальность атаки Арчера.

Райдер мысленно поклялся, что не потерпит больше такого унижения. Шагая по лесу, он наступил на сухую ветку, и как только хруст отозвался эхом в лесной тишине, в Райдера полетела стрела.

Что-то такое я и предполагал.

Он отбил стрелу нижним концом копья. Райдер уже научился определять траектории стрел — результат прокручивания в голове предыдущего сражения.

— Не думай, что сможешь попасть в меня второй или третий раз, лучник! На этот раз я… достану тебя!

Мгновение — и он уже летит вперёд по веткам деревьев. Его физическая мощь была за гранью реального, но для Слуги в этом нет ничего необычного. А вот скорость положительно выделялась даже на фоне остальных Слуг.

Не обращая внимание на препятствия, Райдер летел к месту, откуда была выпущена стрела.

Он услышал шорох. Похоже, враг тоже перемещался. Как и обычно, Арчер прятался за деревьями, но позволяя Райдеру себя увидеть. Если бы на его месте была Арчер Красных, она бы нашла врага по запаху, но обоняние Райдера было не таким чутким.

Стрелы летели в него одна за другой… Их траектории слишком легко читались, их выпускали явно наобум. Райдер презрительно рассмеялся и отбил их копьём. Уклоняться от выстрелов было слишком просто. Райдер чувствовал, что уже близок к тому, чтобы загнать врага в угол.

Следующая стрела. Как только он выстрелит, Райдер прижмёт его. Или её.

Стреляй, стреляй, стреляй! Ну же!

Желание Райдера сбылось. Он моментально схватил выпущенную стрелу и смеясь придвинулся ближе к Арчеру.

— Попался.

Арчер Чёрных, должно быть, удивился. Нет, он должен был удивиться. Он был загнан в угол, не могу атаковать, да ещё и позволил приблизиться к себе на опасно близкое расстояние.

Но мужчина был предельно спокоен, и Райдеру стало не по себе. Арчер даже улыбнулся ему.

Нет, стойте...

Я уже видел его...

Нет, я говорил с ним, учился у него, делил с ним пищу и кров...

— Т-ты-ы-ы-ы...

— Да, это твоя слабость. — Спокойно произнёс Арчер Чёрных и ударил стоящего перед ним в солнечное сплетение. От сильного удара Райдера отбросило в сторону. Приземлившись, Арчер стремительным движением вложил стрелу на тетиву — и выстрелил.

— Кх-х...

Райдер осознал, что стрела летит в смертельно опасное для него место, нервы тут же разыгрались. Он весь изогнулся, выворачивая суставы до предела, стремясь хотя бы отвести жизненно важный участок тела с траектории стрелы.

Ему удалось.

Стрела вонзилась в бок. Резкая боль пронзила Арчера, но он не обратил на неё внимание. Стоявший перед ним мужчина был куда большей проблемой.

Наконец всё прояснилось. Стало понятно, почему Арчер Чёрных не уступает в мастерстве стрельбы из лука Арчеру Красных, Аталанте. В конце концов, он был учителем многих героев, включая самого Райдера.

Райдер выдернул попавшую в бок стрелу и отбросил её, поднимаясь. Арчер не шелохнулся, казалось, он ждал, что Райдер заговорит.

— Почему ты здесь?

— Что за глупый вопрос.Меня призвали как Арчера Чёрных в этой Великой войне за Святой Грааль. А тебя — как Райдера Красных. У каждого из нас есть свои желания и свои сожаления. Вот почему мы здесь. Я и ты.

Райдер молча опустил взгляд. Арчер вздохнул и принялся его поучать.

— Ты слишком мягок. Смерть этого не исправила, да? Жесток к тем, кого считаешь врагами, но всегда мягок к тем, кого знал как «хороших людей», когда они были твоими временными союзниками. Может, для героя это и привлекательная черта. Но здесь Великая война за Грааль, здесь нет места состраданию или милосердию. Даже такой герой как ты это понимает.

— Ты ведь понимаешь, Ахиллес?

Арчер назвал истинное имя Райдера Красных. Юноша, известный как Ахиллес, серьёзно кивнул, как ученик, получивший важный урок.

Лансер Чёрных был безоружен. Он не взял с собой копьё, лишь просто ехал на лошади.

Воины драконьих зубов поднялись, учуяв приближение Слуги. Их было не жалкие пара сотен, на Лансера готовилось наброситься пять сотен Воинов драконьих зубов.

Разумеется, для Слуги его уровня кучка солдат — не проблема. Но бросаться прямо в толпу было бы глупо.

Лансер заставил своего голема-коня с силой оттолкнуться и прыгнуть высоко в небо. Раскинув руки, он звучно воззвал:

— Я жду вас, дикари, посягнувшие на мои земли! Время преподать вам урок! Мои милость и ярость обернутся алыми кольями и проткнут каждого из вас! И им не будет конца! Как же жадно и отчаянно впитают они вашу кровь! Казыклу Бей: Повелитель расправы!

Земля слегка затряслась. Воины драконьих зубов рефлекторно глянули вниз. В то же мгновение из земли выросли длинные узкие колья, протыкая воинов. На равнине появились деревья, стволами им были колья, а ветками и листьями стали кости.

Через три секунды все пять сотен Воинов драконьих зубов были уничтожены.

Будто их никогда и не существовало, Лансер невозмутимо продолжал двигаться в сторону Висячих Садов.

Те, кто поняли его замысел, тут же кинулись ему наперерез.

— Так вы пришли.

Лансер заметил двух несущихся на него Слуг. В руке одного был лук, второй сжимал копьё — иными словами, это были Арчер и Райдер.

Охваченный странной радостью от предстоящей схватки с равным ему по силам Слугой, Лансер Чёрных сосредоточился на противниках и призвал множество кольев разом. Один за одним они вырывались из-под земли. Несмотря на то, что Арчер была намного быстрее и проворнее коня, она начала сбавлять скорость.

Прямо перед её лицом из земли вырос кол. Арчер прыгнула, его ногами, как обезьяна, и выпустила стрела в восседавшего на лошади Лансера.

Но прямо перед ним вырос ещё один кол и отбил стрелу. Лансер и бровью не повёл. Арчер Красных сделала серию выстрелов, но все они были отражены появившимися из-под земли кольями.

Этот Лансер мог защищаться кольями — Арчер Красных убедилась в этом на своём опыте. Судя по всему, эти колья и были его Небесным фантазмом. А значит, отец Широ был прав, это Лансер Чёрных, и имя ему…

— Полагаю, ты Лансер Чёрных, Влад III, я прав?

Как и сказал Лансер Красных, Карна, это был величайший герой Румынии — Влад III.

— О-о. А ты, назвавший меня по имени, должно, быть, Лансер Красных?

— Всё верно. Обстоятельства требуют, чтобы я тебя сразил. Ничего личного.

— Ты тоже не обессудь. Ваша задача убить меня, а моя — вас. Печально, но такова жизнь. К тому же, уничтожить захватчиков — мой долг как правителя этих земель.Так что здесь не о чем жалеть.

Прямо перед Лансером Красных появился кол.

— Хм-м-м.

Но Лансер Красных с лёгкостью уничтожил его священным копьём.

— Ясно. Эти колья и правда твой Небесный фантазм, но такое количество всё же ненормально.

Повсюду торчали колья с останками Воинов Драконьих зубов. Казалось, это тела людей, брошенные здесь так давно, что от них остались лишь скелеты.

Да, если эти колья и вправду Небесный фантазм, всё не так плохо. По одиночке они не обладали особой мощью, и скорость была невысока. Но вот их число… Их было слишком, слишком много, общее количество уже перевалило за тысячу. К тому же они вырастали так внезапно, что уклониться было совсем непросто.

Количество — сама высокая характеристика у этого фантазма. Число кольев, которые он мог в теории призвать, приближалось к двадцати тысячам. В этом смысле Небесный фантазм Лансера Чёрных был исключительным. Конечно, существуют фантазмы типов Анти-армия и Анти-крепость, в чьих силах справиться с сотнями и даже тысячами людей.

Но лишь немногие способны убить более десятка людей.

Дело в том, что его Небесный фантазм — не священный меч или божественное копьё, а воспроизведение исторического события, легенды о том, как Влад III посадил на кол двадцать тысяч турецких солдат.

Да, от одного-единственного кола в качестве фантазма мало пользы.

Но вот ошеломительное количество вроде двадцати тысяч — невероятное количество даже для Героя. Пусть оно и было чистым безумием, то событие послужило и демонстрацией военной мощи, с которой не сравнится ничто. Поступок, на который люди больше не способны.

И таким был Казыклу Бей: Повелитель расправы, один из наиболее ужасающих Небесных фантазмов.

— Лансер! — окликнул товарища Арчер Красных. Конечно, Лансер и сам всё отлично понимал. В стоящем перед ними Лансере Чёрных прана так и бурлила.

— Ну, преступники, вторгшиеся в мои земли без разрешения. Пришло время вынести приговор. Умрите здесь вместе с этим мусором, Воинами Драконьих зубов.

Лансер сделал неторопливое движение пальцем — и тут же...

Неожиданно из земли появились колья, явно нацеленные на двух Слуг Красных. Арчер высоко подпрыгнула, уворачиваясь от ударов, но, словно предугадывая её движения, колья так и тянулись за ней.

Лансер Красных тоже прыгнул. Он решил, что когда коснётся земли, колья будут целиться в его ступни, но колья разом вытянулись, готовые пронзить его падающее тело.

Лансер ещё раз взмахнул божественным копьём, но на смену уничтоженным им кольям тут же приходили новые, казалось, они вырастали из разрубленных.

— Уничтожать их бессмысленно, да?

Лансер Красных сжал копьё одной рукой, и на него обрушилась новая волна кольев. Словно грязный поток. Но Лансер Красных не дрогнул.

Его броня, Каваша и Кундала: О, Сурья, будь мне доспехом — совершенный защитный фантазм, хранящий в себе сияние солнца. Эту броню Карне даровали боги, и она с лёгкостью отразит колья князя.

Однако...

— Какие интересные у тебя доспехи.

Голос Лансера Чёрных раздался слишком близко. Незаметно для всех призвав копьё, он наконец подобрался к Слугам Красных.

Да. На своём коне-големе он проскакал по верхушкам кольев. И теперь, когда Лансер Красных застрял между кольями, не в силах пошевелиться, он приготовился пробить шейные позвонки врага копьём.

— Но они тебе не помогут, я слишком близко.

— Лансер!..

Арчер Красных выстрелила, но стена кольев отразила стрелу. Лансер Красных, не мог даже пошевелиться, ещё немного — и его пронзит копьё врага… Но даже так он оставался совершенно спокоен.

Как только Лансер Чёрных замахнулся, тело Карны засияло так ярко, что казалось, этот свет способен победить ночь.

Это был Взрыв праны. Название такое же, как у навыка Сэйбер Красных, но в случае Карны этот навык управлял пламенем.

Удерживавшие героя колья сгорели дотла. Казалось, что сам Агни, бог огня, спустился на землю. Лансер Красных был окружён языками пламени, готовыми сожрать всё, до чего только дотянутся, но ему самому огонь не причинял никакого вреда.

Карна элегантно опустился на голую теперь землю. Наблюдавшая за ним Арчер Красных восхищённо произнесла:

— Тебе стоило начать прямо с этого.

— Могло не сработать. У меня некоторые проблемы с расходом праны. Я и десяти секунд так не выдержу. — Очень неудобно, — со вздохом добавил Лансер. Карна вне всяких сомнений был одним из сильнейших Героических душ. Однако постоянно активная золотая броня, божественное копьё и только что использованный Взрыв маны требовали огромного количества праны. Будь его Мастером обычный маг, поддерживая Карну, тот наверняка и пальцем не смог бы пошевелить. Даже первоклассного мага такое бы измотало до предела.

Потому Карна был очень благодарен Мастеру, что тот ни разу не пожаловался на чудовищный расход праны, однако принимать как должное такое нельзя. И Лансер Красных отлично научился себя ограничивать.

— Похоже, ты не обычный Герой. — ледяным тоном пробормотал Лансер Чёрных, стряхивая с себя пепел. В его взгляде не было ни смятения, ни злости.

— Может, сдашься?

— Не знаю, шутишь ты или всерьёз, но не говори глупостей, Лансер Красных. Покуда у меня есть желание для Святого Грааля, я не сдамся. Кроме того...

Лансер Чёрных махнул правой рукой, и окрестности переполнились жаждой убийства. Кольев по-прежнему было предостаточно, и все они были нацелены на двух Героических духов. Более того, Слуги Красных ощутили, как в их сторону из самого тыла армии Чёрных направилось нечто, не предвещающее ничего хорошего.

— Не вам ли впору сдаваться? Но я не сжалюсь над захватчиками, которые, к тому же, ещё и язычники.

Конечно, Лансер Красных мог сжечь и разрубить копьём все колья. Но шансы Красных в сражении с ошеломляющими ресурсами Чёрных — пятьдесят на пятьдесят. Сражаться с двадцатью тысячами может быть непосильной задачей даже для сильного Героического духа. Но даже в таком случае всё могло бы пройти гладко, будь они живы, но они Слуги. Чем больше праны они расходуют, тем ближе их смерть.

— Ты прав. Прошу, забудь об этой шутке. Пошли, Арчер.

— Вперёд.

Лансер Красных обеими руками крутанул копьё, Арчер Красных подготовила стрелу. На их пути стоял правитель этих земель, Дракула.

В то же мгновение заржала лошадь-голем, и бой между тремя Слугами возобновился.

Пусть и не без колебаний, Райдер Чёрных направил своего гиппогрифа к Висячим Садам. В лагере Чёрных летать мог лишь он, так что первым делом ему стоим разобраться с этой штукой. К такому выводу пришёл Райдер, поднапрягший свою несуществующую мудрость.

Однако кое-что его беспокоило. Призванного гиппогрифа он использовал просто как средство передвижения — так потребление праны было не очень большим. На это хватило бы и одного голема. Но вот если Райдер произнесёт истинное имя фантазма, и тот раскроет все свои силы...

Тогда потребуется столько праны, как при активации Небесного фантазма ранга A. Более того, после этого расход праны не снизится. Этот фантазм будет поглощать немыслимое количество праны до тех пор, пока гиппогриф используется.

В его памяти всплыли гомункулы, из которых без их согласия вытягивали прану. Он вспомнил слабые мольбы Зига.

Некоторое время посомневавшись, Райдер Чёрных решил запечатать истинные силы гиппогрифа. Всё-таки прямо сейчас он не хочет ими пользоваться. Так что у него нет иного выбора кроме как искать альтернативный вариант в случае необходимости.

Да, он и правда дурачок. Такие мысли только выдавали его глупость. И слабость. Нужно было раскрыть всю мощь своего фантазма, не задумываясь о батарейках-гомункулах. Даже Зиг не стал бы его за это осуждать. Он бы не стал о таком просить у Слуги, чья единственная задача — победить.

Но Астольфо был таким: если он не хочет что-то делать, он не станет. И не важно, что говорят другие.

— Ну, пора!

Глядя на парящую в небе крепость, Райдер беззаботно похлопал гиппогрифа по загривку. Гиппогриф издал пронзительный птичий крик и захлопал крыльями. И они полетели, оставляя за собой тающий след из бесчисленных светлячков — искр из крыльев гиппогрифа.

Райдер летел к Висячим садам… Но их хозяйка, разумеется, не станет закрывать глаза на его бездумные действия.

— О-о, так у их Райдера тоже есть на чём летать. Тогда не стоит ими разбрасываться.

Ассасин Красных, единственная кто остался в Садах, усмехнулась и выпустила «их»:

— Вперёд, крылатые чудища. Сожрите врага.

Множество огромных человекоподобных существ разом вылетело из садов.

Райдер пролетал над полем боя. Он отметил, что армии уже сошлись во второй схватке. Воины Драконьих зубов, гомункулы, големы… Слуги тоже отчаянно бились друг с другом.

— Ну, я тоже должен постараться!

Не успел Райдер укрепить свой боевой дух, как к нему устремилась стая монстров. Верхней частью тела они были точь-в-точь как Воины Драконьих зубов, только с крыльями, а нижняя половина напоминала птичью.

— Гарпии?.. Нет, гибрид гарпий и Воинов Драконьих зубов?

Гарпии, алчные летающие твари, — существа, ведомые лишь голодом, из-за жестокости и коварства гарпий нельзя было использовать как солдат. Но Ассасин Красных скрестила их с Воинами Драконьих зубов. Получившихся существ, пожалуй, стоит назвать Воинами Драконьего крыла. По «дракону» в названии можно понять, что эти воины тощие и уродливые.

Зато они брали числом. Сотня Воинов Драконьего крыла, нападающих на свою жертву, напоминала стаю птиц, устремившихся к земле полакомиться падалью. Их острые, как кинжалы, разрывали наглеца, осмелившегося приблизиться к Садам.

Но им очень не повезло с противником.

Всё-таки им предстояло сразиться с гиппогрифом, созданием, причисленным к фантасмагорическим существам. Такая шушара ему не помеха. А его всадник был, пожалуй, для них самым опасным врагом.

Райдер Чёрных, Астольфо, один из двенадцати паладинов Карла Великого. Пройдя через множество приключений, он заполучил целую кучу Небесных фантазмов, обладающих разными свойствами. Волшебное копьё, сбрасывающее противника с коня, книга, рассеивающая магию, фантасмагорический скакун, обладающий силой, достойной отдельного упоминания.

А охотничий рог в его руке был сильнейшим из его фантазмов.

— Ну-ка, встаньте в одну линию. Та-ак… Чёрная луна: Волшебная флейта, внушающая ужас!

При этих словах охотничий рог увеличился в размерах.

— Прочь!

Райдер набрал в лёгкие воздуха и протрубил в рог. Пронзительный звук горна разнёсся по полю боя. Гомункулы и Воины Драконьих зубов тут же подняли головы.

Рёв дракона, крик гигантской птицы, ржание божественного коня — зачарованный рог, чьи переливы были сравнимы с этими звуками, заставил всех Воинов Драконьих зубов перед Райдером раствориться в воздухе. В прямом смысле. Не «Гарпии трусливо сбежали, услышав те звуки», как бы сказали в мифах. Нет, рог действительно был оружием массового уничтожения.

— Хорошо, вперёд, вперёд. Поехали!

Заткнув рог обратно за пояс, Райдер Чёрных схватил поводья в обе руки...

Дальше тебе не будет так везти, прелестная дева войны.

У входа в крепость стояла женщина в чёрном. Без сомнений, она была Слугой. Взглянув на её одежды, Райдер высказал свою догадку:

— А ты, похоже, Кастер Красных? Готовься к битве!

Женщина криво усмехнулась.

— Боюсь, ты ошибся. Я Ассасин. Однако, как ты и предположил, я кое-что понимаю в магии. Давай-ка проверим, достаточно ли ты хорош, чтобы войти в мои Сады.

Ассасин щёлкнула пальцами, и в то же мгновение от неё разошлись волны праны. Возможно, заклинание было подготовлено заранее, что позволило мгновенно создать светящиеся фиолетовые магические круги, как заряженные пушки застывшие в ожидании рядом с хозяйкой.

— А, кстати, осторожнее, эти — не все.

Райдер Чёрных осмотрелся и пришёл в ужас. Помимо четырёх магических кругов рядом с Ассасин в небе висели ещё восемь: четыре над ним и четыре — под. И все они были заряжены невероятным количеством праны и с нетерпением ожидали приказа Ассасин!

— Пади.

Получив приказ, «пушки» разом выстрелили. С яростным рычанием снопы света пробили воздушный барьер и ударили по Райдеру Чёрных.

— Попробуй-ка это!!!

Один из Небесных фантазмов Райдера Чёрных, Мануал по покорению Луны: Вселенский магический гримуар — пусть это и временное имя — ещё действовал и обеспечивал сопротивление магии ранга А. На практике это означало, что современному магу его не задеть.

Потому он и решил напасть так. Не будь у Астольфо этой книги, даже он бы засомневался, стоит ли проводить прямую атаку.

Но Райдер Чёрных не знал. Не знал, что в обход правил Ассасин Красных при желании может пользоваться преимуществами и класса Кастер. Как не знал и того, что стояла она посреди Висячих садов Вавилона, мощнейшего Небесного фантазма, по своим характеристикам превосходящего любой храм, который только можно создать при помощи классового навыка Кастера Создание территории.

Иначе говоря, Кастер находилась под защитой неприступной крепости, готовой при необходимости задействовать ужасное оружие массового поражения. Приблизиться к ней означало отдать себя на растерзание.

Райдер не смог уклониться, и его тело поразили заряды праны ранга EX. И, будто неудовлетворённые лишь этим, безжалостно разрывали его тело изнутри.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Гиппогриф исчез, и Райдер Чёрных полетел вниз. Наблюдая за его падением, Ассасин Красных хладнокровно произнесла:

— Ну и что это было? Конечно, я приказала тебе пасть, но ради приличия мог бы поразвлекать меня чуть дольше. Скука. Когда ты разом уничтожил моих Воинов Драконьего зуба, я уж было подумала, что в тебе что-то есть, но...

Ассасин вгляделась в развернувшуюся под ней битву.. Их Райдер сражался с Арчером Чёрных, а Лансер и Арчер — с чужим Лансером. А её собственный Мастер, Широ...

— Вот как...

На лице Ассасин заиграла улыбка, при виде одной сцены. Жаль, конечно, что его противник — Берсерк, но Мастер выглядит совершенно спокойным.

— Очень неплохо. Ну же, Широ, я хочу увидеть блистательное первое сражение своего Мастера.

Берсерк Чёрных, Франкенштейн, старалась сохранять невозмутимый вид, но понимала, что она в беде.

Повинуясь приказу, она избороздила поле боя в поисках вражеских Слуг и, заметив чей-то силуэт, углубилась в лес. Однако тот кого она нашла, был вовсе не Слугой…

— Похоже, ты мой противник, Франкенштейн. Монстр, достойный сожаления, творение людей, искавших идеал. В определённом смысле ты и кульминация, и путь к тому, чего стоило бы жаждать. — Эти странные слова прошептал человек. Он не походил на Слугу. Но был ли мужчина перед ней человеком?

Интуиция почему-то молчала.

— У-у...

Воины Драконьих зубов нападали на Берсерк, и она легко с ними расправлялась, но на мужчину перед ней они не обращали внимание, значит, он враг?

Но даже если и так… Откуда он знает её имя?

Даже её Мастер Каулес был удивлён при первой встрече, ведь Франкенштейна всегда описывали мужчиной, огромным мужчиной. Потому никто не смог бы раскрыть её личность лишь по внешности.

Может, они встречались при жизни?

Это также было невозможно. Она была совсем молодым Героическим духом, появившимся в самом конце эпохи, когда тайнам ещё было место. Лишь немногие из живших в те времена могли бы стать Героическими душами, и даже если такие и существовали, у неё не было возможности встретиться с ними при жизни.

Так может, кто-то раскрыл её имя врагу?..

— А ты и правда отличаешься. Хоть и Берсерк, а сохранила возможность рассуждать. Воистину Героический дух современности. — С беззаботной улыбкой мужчина вытянул руку к Берсерк. — Я неплохо тебя знаю и понимаю. Как тебе такое? Не хочешь ли занять место нашего Берсерка?

Эти слова вызвали в Берсерк беспокойство, и она угрожающе зарычала. Мужчина горько усмехнулся и позволил руке безвольно упасть.

— Мастер, это бесполезно.

Берсерк насторожилась ещё сильнее. За спиной незнакомца появился Слуга. Он испускал совсем небольшое количество праны, а одежда его явно не подходила для сражений. Должно быть, Кастер?

— Ох, как грубо. Я и не собирался сражаться. Биться будет Мастер, а я лишь наблюдатель и помощник. — Бросив такие нетипичные для Слуги слова, он сделал шаг назад, будто прикрываясь Мастером. Не было и намёка на то, что он собирается использовать атакующую магию. Невероятно, но его Мастер… действительно собирался сразится с Берсерк один на один.

— Верно. Драться тут буду я, Широ Котомине.

Между пальцами его опущенных рук появилось по рукояти. Скудных знаний Берсерк не хватало, чтобы определить тип оружия.

Но те, кто уже с ним встречался, скорее всего бы узнал в них концептуальное оружие Чёрные ключи — дарующие очищение клинки из праны.

— Если вдруг захочешь к нам присоединиться, не стесняйся, только дай знать. — Улыбнувшись, Широ метнул Чёрные ключи.

— У-у?!

Отпрыгнув, Берсерк отбила клинки своим оружием, Свадебным сундуком.

— Уа-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Теперь она была уверена. Обстоятельства не важны, этот Мастер перед ней — враг. Не важно, ловушка это или нет — невелика разница. Конечно, она будет следить за своей защитой от появившегося из ниоткуда Кастера. Но такие условия она не считала помехой.

Берсерк сделала круг и на полной скорости рванула вперёд. Мужчина метнул в неё ещё четыре Ключа. Для брошенных человеком ножей они летели с невероятной скоростью, и если бы защита Берсерк не была активирована, эти клинки, скорее всего, пронзили бы её.

Но не было смысла кидать их прямо в лицо, да ещё и так посредственно. Она вновь их отбила и сделала рывок вперёд.

— Ничего другого от такого героя я и не ждал. — Незнакомец безмятежно её похвалил. Берсерк ощутила раздражение. Проверим, будет ли он так же спокоен, когда она вмажет ему по лицу...

— Внимание.

В тот же миг по окрестностям словно пробежали импульсы, словно молнии. Берсерк тут же развернулась на 380 градусов: Чёрные ключи, которые она отбила, вернулись, вновь целясь в неё. Похоже, они были зачарованы.

— Какая жалость.

Говорил ли это Широ себе? Или это бормотание предназначалось ей? За то, как невпечатляюще она отбила Ключи?

Не имеет значения, решила Берсерк, тут же отбросив посторонние мысли. С самого начала ей было трудно долго размышлять на сложные темы. Она просто уверенноо и прямолинейно бросилась вперёд...

— А теперь... Кастер, я воспользуюсь им сейчас. — произнёс Широ и протянул ладонь. Внезапно в его руке появился меч.

Не останавливая свой бег, Берсерк разглядывала японский меч в железных ножнах. Она не верила своим глазам. В клинке собралось столько праны, что он без сомнений был Небесным фантазмом!

— Да, да. Прошу, продолжайте! Пользуйтесь от души! Как огненный шторм! Как гроза! Да свершится же бессмертная история!

Одновременно с восхищённым выкриком Кастера Широ бросился вперёд. Он стремительно выхватил меч из ножен в левой руке, встал в низкую стойку и выставил меч вперёд.

— У-у-у-у-у-у-у-у!!!

Меч оставил ссадину на теле застигнутой врасплох Берсерк. Это обстоятельство подтвердило её подозрения: этот меч не так прост. Не всякое оружие сможет ранить Слугу.

Берсерк взмахнула булавой и закружилась в безумном танце ударов и выпадов. Обычный меч уже должен был сломаться или погнуться от прямых ударов её булавы, но на клинке не осталось и царапины.

В его движениях не было ни изящества, ни таланта. Широ не был выдающимся мечником. Он превосходил заурядного воина, но до звания мастера ему было очень далеко. Но почему же они сражаются наравне?

Да, Берсерк стала Героическим духом не благодаря легендарному мастерству. По своей природе она могла лишь яростно и жестоко сражаться. Но даже так её базовые характеристики были исключительными. Воспроизводя эффект псевдовечного двигателя второго рода, она может постоянно использовать все свои силы. В отличие от человека она никогда не выдыхалась. Она может не останавливаясь и не дыша избивать врага, пока тот не падёт — так она и заслужила звание безумного воина Берсерка.

Да, того, кто способен биться с вечным двигателем наравне «человеком» назвать нельзя. Конечно, раз этот мужчина — посредник из Церкви, он не может не быть человеком, так что разумнее будет предположить, что он просто очень много тренировался.

Но всё же сила, которую он демонстрировал, была выдающейся. У Берсерк засосало под ложечкой.

Она размахнулась и резко опустила булаву. Но Широ уклонился. Само по себе это было не так страшно. Для сильного мага такая атака не была чем-то непреодолимым. Проблема была в том, как он уклонился. Тот, кто мог безмятежно усмехнуться, лишь на пару миллиметров разойдясь с булавой, способной расколоть его череп, как арбуз, точно не был человеком.

Не нравится мне эта улыбка, подумала Берсерк. Не нравятся его глаза. Но больше всего меня раздражает само его существование!

Отпрыгнув, Широ увеличил расстояние между ними. Он сжал меч одной рукой и Чёрные ключи другой.

Безумный искусственный человек бросился под ливень Чёрных ключей без тени сомнения.

Дождавшись, когда Лансер Чёрных вступил в бой с двумя Слугами Красных, Кастер отправился освобождать Берсерка Красных. На тот момент всё держалось на Лансере Чёрных, и Кастер решил, что ему нельзя дать умереть.

— Берсерк, я твой Мастер. Ты понимаешь?

— Да, понимаю. Похоже, я не могу существовать без твоей силы. Такое рабство нельзя простить.

— Так ты… убьёшь меня?

— Но я не могу. У меня есть цель, ради которой я должен оставаться в этом времени. Я обязан сразить угнетателей и поймать надежду у грани отчаяния. И, наконец, я должен уничтожить всех этих жадных людей, собравшихся наложить руки на Святой Грааль.

— Ясно. Но тогда тебе придётся сначала покончить с нашими врагами. Иди, Берсерк, они угнетатели и цепные псы властителей мира. Тебе этого должно быть достаточно.

Кастер снял печать. Не в силах больше терпеть, Берсерк разорвал оковы и ступил вперёд.

Вернув свободу, он повернулся к Кастеру с безмятежной улыбкой. Но тот не отреагировал. Из-за маски было сложно сказать, испытал ли он вообще какие-либо эмоции.

— Уф-ф-ф...

Потеряв интерес к Кастеру, Берсерк Красных развернулся к полю боя. С наслаждением глубоко вздохнув, он двинулся в сторону разыгравшегося сражения, сжимая в руках меч, намного превосходящий размерами обычный гладиус.

Наблюдая за удаляющимся Берсерком, Кастер раздражённо вздохнул. Если бы он повёл себя чересчур высокомерно, Берсерк, скорее всего, забрал бы свои слова назад (среди Слуг нет никого более непостоянного, чем Берсерк) и убил его.

— Всё же я слаб… Он бы меня одним ударом прихлопнул.

Пусть он и был бледен, как труп, этот мужчина сплошь состоял из мышц. Наверное, сейчас он ворвётся в гущу сражения и ввергнет всё в хаос, обращая всё на своём пути в прах.

— Ну а теперь...

У Кастера оставалось ещё одно незаконченное дело. Пора было назначить время для принесения в жертву выбранного мага, чтобы активировать фантазм. Он получил разрешение Дарника, так что проблем возникнуть не должно… Он был уверен в своих силах, но по-прежнему не знал, сколько сможет продержаться против сильнейших Героических Душ. Но если он не сможет выстоять, его желание никогда не сбудется.

Желание, которое Авицеброн, Кастер Чёрных, хотел доверить Граалю, было сложным. Обычно Героически Души убивают друг друга, чтобы получить возможность исполнить своё желание у Грааля. Но в случае Авицеброна всё было иначе.

Его желание — завершить свой Небесный фантазм, Голема Кетер Малкут: Королевская корона, Свет мудрости. Так не исполнится ли его желание, когда он активирует фантазм?

Нет, не исполнится. Големы — часть магической практики, именуемой Каббала, слово «голем» означает «зародыш», или «вылепленное существо» *. Более того, создание голема — ни что иное как попытка воспроизвести таинство сотворения первого человека.

Другими словами, если просто завершить Небесный фантазм, сам Голем ещё не будет закончен. Даже получив бесподобную силу, он не станет идеальным созданием.

Великий правитель, что поведёт за собой человечество, преисполненное страданий, обратно в Эдем — вот каким он видел своего лучшего голема.

Кастер собрал уже почти всё необходимое. Оставалось лишь ядро, то есть маг. Было бы превосходно, если им удастся поймать того гомункула, но не стоит на это надеяться.

— Учитель! — позвали Кастера издалека. Обернувшись, он увидел Мастера Роше, с невинным видом машущего ему с крепостной стены. Хоть Кастер его и видел, Роше был слишком далеко, чтобы кричать, и потому Авицеброн использовал телепатическую связь.

— Выходить опасно…

— Да! М-м-м… Когда вы вернётесь… не взглянете на моих големов? Думаю, последняя партия мне удалась лучше!

Тронутый Кастер кивнул. Страсть мальчика к големам была просто невероятной. Получив совет, он тут же стремился исправить свои ошибки и сделать творения более совершенными. При жизни он взял бы мальчика с таким выдающимся талантом в ученики.

Больше всего Кастеру нравилась семейная преемственность, что знания о создании големов передавались из поколения в поколение.

— Взгляну, если будет время.

— Д-да! — казалось, что Роше хотел сказать что-то ещё, но вместо этого он опустил голову, будто в замешательстве, и скрылся в замке.

— Даже так… Я совсем не умею ладить с детьми.

При жизни Кастер много болел и практически не контактировал с другими людьми. Он даже создал големов-служанок, чтобы иметь возможность не нарушать своего уединения.

Как результат, он никогда не общался с детьми, и то, что этот ребёнок так восхищается им и считает своим кумиром, сбивало его с толку и вызывало дискомфорт.

Как иронично. Он, мечтающий воссоздать Адама, чтобы повторить чудо сотворения, не мог заставить себя полюбить людей.

— Ну и ну.

Было бы ложью сказать, что Кастер не испытывал сомнений по поводу использования магов вместо ядра. Но завершить Небесный фантазм было его самым заветным желанием. Так что он должен был найти в себе решимость пожертвовать всем ради своей победы.

В конце концов, у него было разрешение Дарника. Тот маг — Гордес Музик Иггдмилленниа — возможно сможет стать приемлемым ядром. Сам Кастер хотел бы использовать для фантазма кого-то более стоящего, но доступных вариантов помимо Гордеса у него не было.

И это немного печалило Кастера.

Берсерк Красных яростно атаковал Лансера и Арчера Красных, не обращая внимание на удары Воинов драконьих зубов. Причиной такой самоотверженной борьбы возможно стал Лансер Чёрных.

Хоть он и сменил Мастера и переметнулся на другую сторону, Берсерк незамедлительно напал бы на Лансера Чёрных, если бы не командное заклинание Кастера. Его неосознанное стремление уничтожить Влада III привело его к самой жестокой схватке на том поле боя.

Берсерк Красных в прямом смысле был бомбой замедленного действия, но даже в обычном состоянии его сила была так велика, что внушала ужас остальным Слугам.

— Чёрт. Нужно было перебить ему тогда сухожилия!.. — посетовала Арчер Красных, обрушивая на Берсерка дождь стрел. Все её выстрелы, сравнимые по мощи с автоматной очередью, достигли цели. Колени Берсерка стали походить на ежей.

Со странным звуком они окрасились в зловещий цвет переспелой хурмы, но Берсерк удержался на ногах.

— Арчер, позаботься о Берсерке. А я займусь этим господарем Колосажателем, Казыклы Беем*. — Бросил Лансер Красных Арчер, скрещивая копья с Лансером Чёрных.

— Поняла. Хм-м-м… Ничтожное же ты создание, Берсерк!

Принимая участие в Войне за Грааль, Берсерк был обязан подчиняться Мастеру. И возможны случаи, когда ему придётся быть цепным псом какого-нибудь тирана… Если бы его призвали в классе Сэйбер, смог бы он перенести такое унижение?

Поэтому, если он и готов сражаться за Святой Грааль, то только как рискующий всем Берсерк. А Безумное Усиление практически не сковывает его разум. Не важно, в какой Войне за Грааль его призовут, похоже, его желанию не суждено сбыться.

Но он всё равно крушил зло, хохоча. Даже под пытками он искал революцию. Отчаявшийся разрушитель, избравший путь страданий, — вот кем был Спартак.

Арчер Красных видела в нём лишь ничтожество. Для неё Берсерк был просто огромным телом. На фоне её звериной скорости все его движения и взмахи гладиусом казались замедленными. Но стальные мыщцы Берсерка не дрогнули даже под напором нескольких стрел.

— Какой крепкий… А как насчёт этого?!

Арчер изо всех сил устремилась вперёд. Она уклонилась от скользящего удара по земле. Словно преследуя её, колья Казыклы бей: Князя казни вырастали из-под земли, стремясь её пронзить, но не смогли — Арчер убежала на всей своей скорости.

Пробегая между ног Берсерка, она разом выпустила стрелы в его нижнюю челюсть, горло, солнечное сплетение и живот.

— Ха-ха-ха! Мало! Мало! Маааааааалоооооооооо!!! — Берсерк лишь развернулся и изо всех сил ударил Арчер в живот. Его удар по мощи был сравним с залпом пушки. Арчер отнесло на двадцать метров, сминая попавшихся ей на пути гомункулов и Воинов драконьих зубов.

— Гх-х-х!

К счастью, ей удалось отпрыгнуть назад прямо перед ударом, так что на неё обрушилась не вся его сила. Если бы она не успела, её наверняка разорвало бы пополам.

Ругая себя за небрежность, Арчер заметила приближающего Берсерка. Несмотря на все её стрелы, его движения совсем не изменились.

Но стрелы должны были ранить его…

Высокоуровневые Героические Души вроде Райдера Красных, любимцы богов, способны отменять направленные на них удары своими навыками или Небесными фантазмами. Она лично знала героя с фантазмом, сводящим на нет все атаки ниже определённого ранга.

Но Берсерк ничем таким не владел, судя по словам Широ. Конечно, была вероятность, что священник просто о чём-то умолчал, но ему незачем было скрывать такую информацию, зная, что они обязательно столкнутся с Берсерком.

Кроме того, она была уверена, что стрелы вонзились в его плоть — Арчер получила от них отчёт. Возможно, Берсерка они раздражали, и он их повыдёргивал, но он точно весь был покрыт ранами.

Да, вот и кровь. Она совершенно точно его ранила. Конечно, он мог просто пересилить боль. Возможно, она просто недооценила его выносливость.

Нет… Что-то было не так.

Всю свою жизнь она лишь сражалась и охотилась. Доставая очередную стрелу, Арчер присмотрелась к Берсерку и, наконец, заметила.

Его раны заживали. Скорее это было похоже больше на какую-то сверх-регенерацию. Пронзённые участки набухли, подобно опухолям. Стрелы Арчер должны были пробить его насквозь. А это означало...

— Быть не может… Он… Становится больше?!

Это было не совсем так. Арчер ощутила, что исходящий от него поток праны стал намного сильнее. While clad in a dense concentration of prana all over his body, Berserker swung his sword with strength and speed greater than earlier-r

— Чёрт!

Арчер отскочила, еле уклонившись от рубящего удара. Она запрыгнула на руку Берсерка и побежала по ней вверх, к ему лицу.

— Тогда я лишу тебя головы!

Стоя на плече Берсерка, Арчер выпускала стрелу за стрелой в его загривок. Благодаря врождённому чувству равновесия, она устояла на ногах, пусть Берсерк и крутился, и смогла проползти к его спине. Ухватившись за одну из всаженных стрел, Арчер продолжила разрубать его шею.

Услышав, клокочущие звуки выливающейся крови, девушка вынула стрелу и твёрдо встала на плечо Берсерка обеими ногами. Она принялась давить на его шею из всех своих сил. При звуках рвущейся плоти, Берсерк забегал в ещё большей ярости.

Воспользовавшись потоком льющейся крови, Арчер спрыгнула на землю. Девушка перекатилась и приняла стойку, затем оглядела Берсерка, чтобы понять, в каком он состоянии — и была ошарашена.

— Это просто страшный сон.

Её реакция была вполне понятной. На шее Берсерка, который должен был быть уже обезглавлен, запузырились наросты. Это было на редкость омерзительное и в чём-то нелепое зрелище. И чувствовалось, что поток исходящей из него праны стал ещё интенсивнее.

Небесный фантазм Берсерка Красных, Разжигатель войны: вой раненого зверя, воздействовал на хозяина, обращая часть полученного урона в прану, которой затем усиливались способности Берсерка.

— Но я понятия не имела об этом уродливом изменении формы… Буэ!

Его шея теперь походила на черепашью, широко распахнув глаза, Берсерк оскалился в ухмылке. Уклоняясь от его рук, настигающих её, словно плети, Арчер пускала стрелы в руку, сжимающую меч, пытаясь её отстрелить. Когда в кисть вонзилась третья стрела, меч, наконец, упал на землю.

Арчер стремительно подбежала и схватила меч. Сжимая его обеими руками, она всадила клинок в тыльную часть скрюченной ладони Берсерка, пригвоздив его руку к земле.

Он даже не вскрикнул, но движения стали скованными. Берсерк бы смог освободиться, оторвав кисть, но, благодаря невероятной регенерации, та уже почти приросла.

— Вот так, не шевелись пока.

Арчер осмотрелась, проверяя, не остались ли поблизости Воины драконьих зубов, гомункулы или големы, и выпустила в небо две стрелы.

Она сократила зону поражения до её минимума и нацелила обе стрелы в одну точку. Арчер собиралась воспользоваться Небесным фантазмом уже второй раз, но ничего не поделаешь, из всех доступных вариантов этот подходил лучше всего.

К счастью, её Мастер не сказал ни слова.

— Я предлагаю тебе упокоение. Бедствие Феба: Прошение на стреле!

Берсерк Красных смотрел на небо, улыбаясь: сияющий дождь спешил очистить его.

Всё его тело было разворочено, мышцы, кожа, кровеносные сосуды, нервы — ничто не уцелело. Даже сильнейший Слуга не сможет восстановиться после такого. Моментальное излечение невозможно, даже если Мастер — первоклассный маг.

Но…

— Быть не может...

Бесформенная груда мяса зашевелилась.

Ахиллес. Великий герой, не уступающий по известности легендарному Гераклу. Героев, известных во всём мире, соберётся, наверное, меньше десятка. Однако немногим известна вся история стремительной и короткой жизни этого великого бегуна.

Рождённый от союза нереиды Фетиды и героя Пелея, Ахиллес ещё при рождении получил благословение богов. Фетида, души не чаявшая в сыне, пыталась закалить его тело в священном пламени, надеясь даровать сыну бессмертие. Но Пелей воспротивился, сказав «Это уничтожит в Ахиллесе всё человеческое». В итоге, один из участков тела мальчика остался уязвимым*.

Когда, наконец, разразилась война между Троей и ахейцами, Фетида сказала сыну следующее:

— Чего ты жаждешь? Долгой счастливой жизни в безвестности? Или прожить мимолётную жизнь героя, наполненную воинской доблестью и славой?

Ахиллес молча развернулся и ушёл, выбор был очевиден. Мать и гордилась его решением, и горевала. Судьба её сына была решена ещё до его рождения: выбрав путь героя, он проживёт стремительную жизнь, будто пробежит её всю всех скоростях.

Подросший Ахиллес принял участие в Троянской войне на стороне ахейцев и совершил множество подвигов. Его тело, получившее благословение всех богов, не знало ран, а копье, подаренное отцом, поражало любого врага. Его колесницу несли три жеребца: два священных коня, подаренных морским божеством, и лошадь, похищенная при нападении на один из городов, — никому было не под силу его догнать.

Но во время поединка Ахиллеса и великого троянского героя Гектора, равного по силе и мастерству сыну Фетиды, миру открылась слабость последнего. Хоть Гектор и убил лучшего друга Ахиллеса — Патрокла, — то, как Ахиллес обошёлся с ним после смерти, протащив обнажённое тело, привязанное к повозке, по окрестностям, было глупым и неприемлемым поступком.

Этим он навлёк на себя гнев Аполлона, бога Солнца, но проигнорировал все предостережения и продолжил вырезать троянцев. Взбешённый Аполлон подсказал лучшему лучнику троянцев, Парису, куда метить — в единственное слабое место Ахиллеса, его пятку.

Ощутив пронзившие его стрелы, Ахиллес понял, что смерть близка, но продолжил ожесточённо сражаться, обратив все свои силы против окружавших его троянцев. Как и предсказывалось, он прожил недолгую жизнь, но легенда о нём стала известна всему миру.

Он почти достиг уровня богов, этот неуязвимый быстроногий бегун, у него была лишь одна слабость — его пятка.

А Арчер Чёрных, Хирон, был Ахиллесу наставником. Из-за ссоры с мужем, Пелеем, Фетида вернулась на морское дно, оставив ребёнка. Хирон, воспитавший многих героев, с радостью взялся за обучение сына своего старого друга.

Да... Ничего удивительного, что на мгновение Ахиллес засомневался. Долгое время Хирон был для него идеалом и неким символом. Его мягкий серьёзный образ и слова как по волшебству впечатались в память юного Ахиллеса.

Девять лет Хирон был ему отцом, наставником, старшим братом, и близким другом, с которым он провёл всё своё детство — пору, когда человек наиболее восприимчив. Ахиллес, сын героя, благословлённый богами Олимпа, объект благоговения, уважения и восхищения многих молодых воинов, мало кого мог назвать своим другом или учителем.

Хирон, вне всяких сомнений, входил в это число. Ему Ахиллес мог доверять так же, как своему другу Патроклу.

И этот герой преграждает ему путь к Святому Граалю.

Как Арчер Чёрных, противник, враг, которого нужно убить…

— Вот и я, учитель.

— Не нужно этого, Райдер Красных.

Хоть Райдера и потряхивало от столь презрительных слов, он яростно взмахнул копьём. Их сражение началось, но оба старались держаться на таком расстоянии, чтобы иметь возможность слышать друг друга. Иначе говоря, лучник позволил легковооружённому воину подобраться к себе ближе, чем нужно.

Пусть Райдер и был опечален, его копьё не затупилось и метило прямо в сердце противника. Однако с беспечной храбростью, свойственной бесстрашным воинам, Арчер Чёрных шагнул вперёд одновременно с броском Ахиллесса.

Навык владения копьём быстроногого Ахиллеса был так высок, что его запросто могли призвать и в классе Лансера. Другими словами, он должен был с лёгкостью пронзить сердце Арчера.

Но Райдер забыл одну критически важную вещь.

Направленное прямо в сердце Арчера, копьё лишь скользнуло по его рёбрам.

— Что…

— Разве ты забыл, Райдер? Кто дал тебе копьё и научил всем основам?

Слова Арчера заставили Райдера оцепенеть. Всё верно: Райдер научился владению копьём не сам, в начале его пути стоял учитель Хирон, показавший ему все базовые техники. Ничего удивительного, что он так легко его читает. Более того, это копьё было свадебным подарком Хирона Пелею, отцу Ахиллеса,так что Арчер прекрасно знал, какой оно длины.

И тут Арчер продемонстрировал ещё более ошеломляющую технику: шагнув вперёд, он моментально выхватил стрелу и вложил на тетиву. Арчер приготовился стрелять в упор.

— Тебе конец, ты это понимаешь, Райдер?

Арчер без колебаний выпустил стрелу в голову Райдера.Тот прогнулся назад, чтобы уклониться. Его невероятная скорость позволила отделаться лишь царапиной.

Но Арчер тут же ударил его ногой. Не успевший восстановить устойчивость Райдер был отброшен назад, прямо в дерево. Как только расстояние между ними увеличилось, Арчер выхватил ещё одну стрелу и отпустил тетиву.

Внутри Райдера будто щёлкнул переключатель. Скрипнув зубами, он бросил на Арчера сосредоточенный взгляд и ринулся прямо на выпущенную в него стрелу. Уклонился от неё, нагнувшись, и махнул копьём. Арчер избежал удара.

По спине Райдера пробежала волна радости. Взревев, он раз за разом бил своим копьём, но Арчер уклонялся от этих атак, мастерски соблюдая дистанцию, и стрелял в ответ.

Лучник не может сражаться вблизи, и если Райдер сможет приблизиться на расстояние копья, он победит. Он был в ярости от собственных мыслей. Его противник — Хирон, великий мудрец, обучивший не только самого Райдера, но и других блестящих героев: Геракла, Ясона, Кастора, Асклепия.

Подобравшись ближе, он лишь сравняет их шансы. Если Райдер не соберёт все свои силы в атаках, его поражение будет лишь вопросом времени.

Райдер использовал разные комбинации ударов копьём, обманки, разные трюки. Арчер с лёгкостью уклонялся от всех ударов, временами блокируя их луком, и, более того, каждый раз, когда Ахиллес открывался, награждал его пинками и стрелами.

Райдер был сильно изранен выстрелами Арчера. Хоть он и был благословлён богами, перед Арчером, обладавшим той же божественностью, он был беззащитен.

Арчер предугадывал каждый его выпад, сам же Райдер не мог прочитать противника. Ему удавалось поддерживать равновесие сил исключительно за счёт своей природной выносливости, но если так продолжится и дальше, его загонят в угол.

Райдер на время отложил мысли о битве. Противник так легко читал все его движения, потому что сам обучил его. Всему, начиная от стойки и заканчивая замахами и ударами.

Не дай себя обмануть.

Да, основам его обучил Хирон. Но Райдер с юных лет побеждал в каждом поединке не только за счёт основ. Он научился применять эти техники в реальных сражениях, научился выживать в гуще ожесточённых боёв. Он отточил свои навыки в сражениях с множеством других героев.

Как ему удавалось выжить в каждой битве? Что ж, как и в этот раз, он...

Движения Райдера изменились. Он отбросил базовые приёмы и попытался ошеломить противника своей невероятной скоростью и хитрыми уловками.

Лишь выпустив копьё из рук, Ахиллес ударил Арчера своим единственным уязвимым местом — пяткой, — далеко отбросив.

Затем он пинком подкинул упавшее копьё, поймал его в воздухе и метнул в противника. Копьё задело шею Арчера, показалась кровь.

— Кх-х...

Загнанный в угол Арчер увеличил дистанцию между ними. Райдер помахал своим копьём, будто спрашивая: «Ну как тебе это?».

Встретившись взглядами, герои обменялись бесстрашными улыбками.

— Хм-м. Так ты всё же заслужил звание Героической Души.

— Конечно. В отличие от тебя, лишь учившего других, я прошёл множество сражений.

Он бился насмерть, скрещивал мечи и обменивался дружескими клятвами со многими героями. Да, основы он перенял у Хирона, но груды тел, которые он оставлял после себя в сражениях, также многому его научили.

— Я правда рад. Остался бы осадок, зарежь я своего беспомощного ученика. — Улыбнулся Арчер, и Райдер ответил улыбкой.

Ахиллес уже отбросил все свои сомнения. Оставался лишь азарт и предвкушение смертельного поединка с сильным противником.

Некоторое время Райдер думал, стоит ли сокращать дистанцию между ними. Его привычной тактикой было сразу бросаться на врага, но, быть может, пришло время отказаться от привычного.

Копьё в его руках предназначалось в первую очередь для метания. Это оружие преодолевало любую броню и пронзало сердца героев. Хирон как никто другой понимал, какую угрозу представляет копьё. Всё-таки это его подарок.

А что теперь?

Их взгляды встретились. Оба воина внимательно наблюдали за каждым движением друг друга.

Райдер улыбнулся, и Арчер ответил тем же. Между ними определённо была связь. Учитель и ученик, два товарища, искренне доверявших друг другу. Даже если они отбросят эти чувства, радость от встречи переполнит их сердца, вытеснив остальные эмоции.

Райдер Чёрных явно не был силачом или крепышом, и выносливость соответствовала его внешнему виду.

— Охо-хо…

Однако не так уж и сильно пострадал при падении и от выстрелов праны. Возможно, благодаря воздействию своего невероятного фантазма — Мануал по покорению Луны: Вселенский магический гримуар (временное имя).

— Всё, я сдаюсь. Что мне теперь делать?

Гиппогриф не умер. Его только ранили, и, раз Райдер вовремя отослал его, гиппогриф восстановит силы. Но в этом сражении его уже не призвать.

Прокручивая в голове случившееся, он признал, что действовал излишне нетерпеливо. Выпусти он всю силу гиппогрифа — наверняка прорвался бы через ту магию.

Что ему помешало это сделать? Всё просто: он не захотел.

— Вот ведь!

Райдер почесал затылок. Сомневался ли он так же хоть раз в своей жизни? Он всё понимал. Он действительно понимал, что они должны выиграть это сражение. Но тело не хотело слушаться.

— А, к чёрту. Я правда сдаюсь.

Воображение нарисовало протянутую в поисках помощи немощную руку. Дребезжащий слабый голос произносит:

— Ибо мы лишь великие грешники, пожирающие слабых.

В его сознании промелькнуло: «Слишком поздно». Да, для таких сантиментов и впрямь было поздно. Он чудовище, поглощающее прану лишь одним своим существованием. Таково его истинное обличье. Кто знает, сколько гомункулов уже погибло из-за него?

Для таких мыслей было слишком поздно, но он не мог их отогнать. Он уже всё решил и запретил себе это делать.

— Ну, поищем остальных.

Он жаждал Священного Грааля и жаждал помочь своим товарищам — одного этого было достаточно. Но вопрос был в том, не помешает ли это ему следовать за своим сердцем.

— М-м-м?

Ля-я-я-я-я-я-я-з-з-з-зг!

Райдер резко обернулся на пронзительный металлический звук. Прямо на него летел красный американский спорткар — Шевроле Корвет — весь заляпанный кровью и усеянный зубами. Не сбавляя скорости он объезжал големов и сбивал гомункулов и Воинов Драконьих зубов.

— Да ладно...

Хоть появление противника такой силы и ошеломило Райдера, он всё же оставался Слугой, потому моментально отскочил. Корвет пронёсся почти вплотную к нему, Райдер мог видеть, бешено крутящийся руль.

Пока Райдер ошарашенно пялился на машину, со стороны водительского сидения раздалось какое-то громыхание. Похоже, водитель пытался открыть дверь, но, видимо, из-за повреждений от столкновений дверь заклинило.

— Чёрт, как же это бесит! — пожаловался некто, выбивая водительскую дверь.

Из проёма показалась стройная нога. Из машины вылезла девушка с перепачканным чем-то чёрным лицом и с явным раздражением ударила по крыше автомобиля кулаком. На девушке был топ без бретелек и яркая красная кожаная куртка и обтягивающие джинсы. Вскоре судьба водительской двери настигла и переднюю пассажирскую, и из машины медленно выбрался здоровяк в чёрных штанах и чёрных же ботинках. Весь его вид говорил о том, что мужчина привык к яркой жизни, полной разрушений.

— Эй, Мастер, американские тачки такие ненадёжные.

— Единственное, что смогло бы пережить твоё вождение, — танк. У тебя правда ранг В в управлении транспортом? Ты точно умеешь водить? А, ладно, можешь не отвечать. Просто такова твоя натура. — устало ответил мужчина.

То есть… Она Слуга? Райдер Чёрных окаменел. Не из-за машины, а потому, что ощутил невероятную силу, исходящую от Слуги перед ним.

— Сэйбер… Красных.

В ответ на бормотание Райдера Сэйбер Красных бесстрашно ухмыльнулась.

— Здорово. А ты Слуга Чёрных, да?

— Судя по досье, которые нам выдали, это, судя по всему, Райдер. Ну, Сэйбер, остальное на тебе. Я сваливаю отсюда.

— Эй, что за отношение, Мастер? Не хочешь остаться и своими глазами лицезреть мою доблесть?

— Я бы с удовольствием глянул, если бы мы не были в гуще сражения… — Вздохнул здоровенный мужик, осматривая окрестности. Мало того, что повсюду сражались Воины драконьих зубов и гомункулы, так ещё то там то сям появлялись вспышки высвобождаемой Слугами праны.

— Ну да, ничего не поделаешь. Тогда поспеши!

— Ага. А ты уж это, вернись.

Мастер Сэйбер сел на водительское место и, даже не пытаясь приделать дверь обратно, резко газанул.

— Вот блин. Начали без меня. Всему есть предел… Ладно, чего уж там. Прима выходит последней, а король в бой не спешит — таков этот мир.

— Так ты король?

— Верно. Если сдашься, я дарую быструю смерть.

— Нет... это как-то…

Райдер уже поднялся с земли. Сэйбер с сомнением взглянула на то, как он сжимает копьё, готовый к бою.

— Эй, Райдер. А что с твоим скакуном?

— А, я отпустил его отдохнуть.

Глаза Сэйбер зажглись жаждой крови. Похоже, ей сильно не понравилось легкомысленное отношение Райдера к битве.

— Да-а-а? И что же Райдер может без своего скакуна? Ты же так просто король слабаков.

— Ну, не стану отрицать, но…

— Нет, ты должен это отрицать...

— Я честный парень. Хотя роль Слуги — повиноваться приказам и убивать врагов.

— Ну да... Кстати, Райдер, а это правда, что Сэйбер Чёрных пал?

— Ага, правдивее некуда.

— Из-за чего?

— Ну... Со стороны может показаться, что виной внутренние разногласия. Он сам бы сказал, наверное, что просто следовал своим убеждениям.

— Ого, как старомодно. Сэйбер Чёрных, наверное, был каким-нибудь рыцарем из глухомани? Сыграл в ящик из-за своих убеждений? Смех да и только!

После этих слов атмосфера резко изменилась. Причиной этому был Райдер. В глазах Сэйбер застыл вопрос.

— Я не стану и это отрицать. Не стану, но ты не имеешь права так о нём говорить. Не человеку с внешностью преступника так говорить о герое! — Ого, а ты горазд вопить. В таком случае...

Внешний вид Сэйбер Красных изменился. Огромное количество скрытой в ней праны высвободилось, и повседневную одежду сменили броня и шлем. В руках Сэйбер держала широкий рыцарский меч. Её облачение и оружие были великолепны, достойны класса Сэйбер.

— Хватит болтовни. Я тебя в порошок сотру, чёртов Райдер без скакуна!

— Ой-ой, как страшно…

Он был в крайне невыгодном положении, разница в их силе была просто катастрофической. Но битвы не избежать.

Чёрт, кажется, здесь я и умру.

Это подсказывало ему чутьё рыцаря. Перед глазами проплыли картины быстрой смерти.

Но даже в таком отчаянном положении Райдер Чёрных не изменился в лице. Он встал в стойку, сжимая в руке копьё, стянутое когда-то у рыцаря Аргалии, и приготовился к смертельному поединку.

А теперь… поговорим о Третьей Войне за Святой Грааль.

Айнцберны потерпели сокрушительное поражение на ранних этапах Второй Войны за Святой Грааль. Несмотря на то, что они являлись одной из трех великих семей, приложившей руку к созданию Великого Грааля, Айнцберны были алхимиками, слабыми в вопросах войны, что и привело к их проигрышу.

Чтобы начать все с чистого листа и смыть позор поражения во Второй Войне, Айнцберны решили урвать победу в следующем конфликте во что бы то ни стало. Следующие шестьдесят лет они учитывали и сравнивали все возможности, и им удалось сузить их до двух Героических душ.

Первым вариантом было изменить систему самого Великого Грааля и призвать Слугу уникального класса Эвенджер. Героической душой стал бы Ангра Манью, антигерой, несущий в себе шесть миллиардов проклятий мира. Будучи призванным, этот безымянный — прозванный «королем демонов», бедствие во плоти, созданное для резни — наверняка уничтожил бы всех остальных мастеров и Слуг и позволил бы им активировать Великий Грааль.

Вторым вариантом было злоупотребить одной из систем, установленных в Великий Грааль, призвав Слугу абсолютного класса Рулер, беспристрастного судью, следящего за правильным ходом войны. После чего они бы использовали самую значимую привилегию Рулера: командные заклинания, предназначенные для других Слуг.

Неудержимая мощь… или холодный расчет? После долгих раздумий Айнцберны остановились на последнем. Можно было сказать, что они решили не рисковать; возможно, предыдущее поражение лишило их уверенности.

Героической душой, избранной ими для призыва в сосуд класса Рулер, был, вероятно, единственным, которого можно было назвать «святым», на всем Дальнем Востоке, где будет проводиться война. В то же время, святость этого юноши с трагичной судьбой так и не была признана. Его имя было Амакуса Широ Токисада.

Айнцберны очень хотели выбрать на эту роль более подходящую Героическую душу, а не какого-то неизвестного восточного героя, но призыв Рулера уже был серьезным вмешательством в привычный формат Войны за Святой Грааль.

Он был своего рода компромиссом — хотя такое слово вряд ли было уместно, учитывая подавляющее преимущество, которое давали его командные заклинания. Призванного Амакусу Широ нельзя было назвать искушенным бойцом, да и в вопросах магии ему было далеко до Слуги класса Кастер, но он продолжал побеждать — и выживать — в Третьей Войне за Святой Грааль. Он был весь внимание, никогда не рисковал зря и исполнял свои обязанности, не забывая при этом тщательно выстраивать свою защиту. Третья война близилась к концу, и Айнцберны были ближе к Великому Граалю, чем кто бы то ни был.

Однако произошло неожиданное. Один из участников войны — Дарник Престон Иггдмилления, глава клана Игддмилления — случайно обнаружил Великий Грааль и, обратившись за помощью к фашистской Германии, провел

операцию по его захвату. После этого Третья Война за Святой Грааль развалилась на части, так и не доведенная до конца. Воцарилась чудовищная магическая резня: выжившие Слуги рвали друг друга на куски, пытаясь добраться до Великого Грааля. В этой мясорубке сгинул и Мастер Айнцбернов.

Айнцберны проиграли, Макири и Тосака отступили — на поле боя остались лишь двое.

Одним из выживших был Котомине Ризей, священник, посланный Святой Церковью в качестве Наблюдателя Третьей Войны за Святой Грааль — хотя он явно не ожидал, что станет свидетелем столь эпической схватки героев. Несмотря на то, что ему было немногим больше двадцати лет, его суровое лицо — словно высеченное из камня — любому говорило о том, что он прошел через всю боль, какую только можно было вообразить. Бугрящиеся мускулы и сильные кости делали из него самую настоящую живую крепость, а взгляд его был острым и проницательным. Он, скорее, был похож на наемника-ветерана, постигшего искусство войны солдата, чем на священника.

-  Что ты… будешь делать теперь?

И все же именно в его голосе была нервозность, когда он обратился к юноше, стоявшему рядом с ним. Молодой парень, над которым навис мужчина, превосходивший его как в размерах, так и в годах — все это могло показаться сценой из какой-нибудь комедии.

Разумеется, любой приверженец Господа, знай он об истинной природе этого юноши, повел бы себя так же. Рожденный в период Эдо, чудотворец, которого можно было назвать святым. Он хоть и выглядел юнцом, которому не стукнуло даже двадцати, обращаться к нему нужно было подобающим его имени образом.

-    Великий Грааль забрали. Определенно, нам не стоит даже надеяться на то, чтобы вернуть его самостоятельно и без должной боевой мощи, - пробормотал парень, окидывая взглядом опустевшую пещеру. Несмотря на то, что Великий Грааль, был захвачен, а его Мастера убили, парень не исчез. Похоже, потеря канала снабжения праной от Айнцбернов ему ничем не угрожала. Он стал устойчивой сущностью, закрепившейся в этом мире. Войдя в контакт с Великим Граалем, парень смог обрести плоть. В какой-то мере можно было сказать, что он победил в Войне за Святой Грааль.

-  Кроме того, мой Мастер погиб, и теперь я едва ли сильнее обычного человека. Я не стану преследовать похитителей Грааля.

-  Вот как… тогда…

-     Кажется, однажды Вы мне сказали, Ризей-доно… что Вы отправились в путешествие, дабы обрести просветление через преодоление тяжелых испытаний. Возможно, сейчас для меня самое время последовать Вашему примеру.

-   Рад это слышать. Сомневаюсь, что этого будет достаточно, но, прошу, позволь помочь тебе.

Для того, чтобы сделать первый шаг, ему нужны были определенные вещи, вроде денег и социального положения — а Котомине Ризей никогда не жаловался на недостаток средств. Можно было со всей уверенностью сказать, что — дабы дать возможность Широ, всецело посвятившему себя Господу, но встретившему трагический конец, обрести что-то новое — Котомине Ризей с готовностью пожертвует всем.

Таким образом, парень сменил имя и обрел новую личность. Верный своим словам, он отправился в путешествие как приемный сын Ризея. Однако кое-что он никогда не говорил даже своему приемному отцу.

Амакуса Широ не забыл про Великий Грааль.

Даже наоборот, он решил принять участие в следующей Войне за Святой Грааль

— даже если придется пожертвовать второй жизнью, которую ему повезло обрести. Когда его омыл свет Великого Грааля, он обрел уверенность в том, что с помощью такой силы — чуда, которое было в его руках — ему удастся принести счастье всем людям.

В силе Великого Грааля не стоило даже сомневаться. Кто-то забрал его… и кто- то определенно попытается его активировать его где-нибудь. Скорее всего, спустя шестьдесят лет, когда в нем скопится достаточно праны…

С помощью своего приемного отца парень заполучил место в Ассамблее Восьмого таинства. Он попросту ждал подходящего момента… ждал в тени свою жертву… плел паутину… готовил ловушки.

Все Святые Граали должны пройти через одну инстанцию: Ассамблею Восьмого таинства, часть Святой Церкви, чья задача заключалась в обнаружении и заполучении священных реликвий. В конце концов, где бы ни разгорелся конфликт вокруг «Святого Грааля», Церковь, естественно, будет вовлечена, так или иначе. Даже маги предпочтут сообщить о подобном событии, дабы избавить себя от хлопот по сокрытию. После того, как информация о Третьей Войне за Святой Грааль была предана огласке и по всему миру начали возникать кустарные Войны, шепоты «Святых Граалей» начали течь в Ассамблею непрекращающимся потоком.

Однако все они были подделками. Собственно говоря, Великий Грааль города Фуюки также был из их числа — но Амакуса Широ искал именно тот Грааль, который призвал его в этот мир.

Поэтому он просто ждал. Ждал шестьдесят лет, будучи связанным с Великим Граалем, ждал во плоти, но при этом не старея ни на день, благодаря силе своего Благородного Фантазма. Он жил… сам по себе будучи чудом.

Многое минуло, словно облака, унесенные ветром. Душа его приемного отца отошла к господу, его брат — как и отец, и сам Широ — также начал свое путешествие в поисках того, что было ему еще не ведомо. Будучи неподвластным течению времени, он многое обдумал: каким способом заполучить права других Мастеров; какие Слуги ему понадобятся для захвата Великого Грааля; как именно вести их войну; какими средствами обеспечить исполнение — и постоянство — его желания.

Он желал счастья для всего человечества… желал, чтобы все открыли для себя доброту, скрытую в их сердцах… желал уничтожения Ангра Манью, всего зла мира. Сколько же трудностей ему придется преодолеть ради этого? Обычный человек давно бы сдался. Гений уже бы потерпел неудачу. Однако юноша-чудотворец не дрогнул под непосильной ношей, которую он взвалил на себя. Он не мог — ибо нес в себе сожаления тридцати семи тысяч человек. Ничто не могло поколебать его стальное сердце.

Наконец, время пришло: Великая Война за Святой Грааль, битва семи против семи вокруг Грааля города Фуюки. Масштаб конфликта и разница в системах его едва ли волновали; в конце концов, за последние шестьдесят лет Котомине Широ учел все вероятности.

И вот он, Амакуса Широ, стоял перед Жанной д’Арк — истинным Рулером этой Великой Войны за Святой Грааль — с бесстрашной улыбкой на лице.

Так началась настоящая война. Это будет уже не мелкая ссора между магами, ведомыми честью и желаниями — а сражение, которое изменит будущее человечества.

Во рту был солоноватый привкус крови.

Несмотря на отсутствие серьезных ран, ему бы определенно не помешало лечение. Естественным регенеративным способностям его тела это было не по силам.

Гомункул, для которого «жизнь» прежде ограничивалась лишь плаванием в резервуаре для выработки праны, теперь обрел собственное имя — Зиг — и стал уникальной сущностью: ни человеком, ни гомункулом, ни Героической душой.

Он посмотрел на свою левую ладонь. Обычно, командное заклинание, будучи использованным, становится похожим на легкий кровоподтек и исчезает. Однако в этот раз все было по-другому. Его командные заклинания немного утратили четкость, но явно никуда не делись. Если говорить точнее, вместо одного из них теперь красовалась темная отметина — последствие его использования, предположил Зиг.

Его тело было странно тяжелым. Он начал разминать шею и руки и увидел Райдера, не сводившего с него мрачного взгляда.

-  Ты ничего не хочешь мне сказать…?

Зиг даже не стал задумываться над ответом.

-  Мне жаль.

-  Да. Да, тебе жаль. Ради чего я, по-твоему, так старался тебя спасти?! Схватив Зига за плечи, Райдер затряс его, готовый вот-вот разрыдаться.

-   Мордред убила тебя! Ты был мертв! И вдруг ожил! Затем ты превратился в Слугу, но теперь вновь стал прежним собой! Что здесь творится?!

-  Я… вообще-то, я и сам толком не знаю. Как я вернулся к жизни?

-  А мне откуда знать? Я не настолько умен, чтобы знать подобное! Дурак! Дурак!

Аааааа!

Райдер все кричал и кричал, пока внезапно не уткнулся макушкой в грудь Зига.

Глядя в землю, он пробормотал:

-   Слава Богу, ты все еще жив… но не вздумай, понял? Не вздумай это повторять, никогда. Хорошо?

Райдер поднял голову и посмотрел на Зига затуманенными глазами. Зиг спокойно ответил:

-  Этого я не могу обещать.

-  А…

Райдер мигнул несколько раз, прежде чем надуть щеки.

-   Как это понимать?! Ты должен был сказать «да», «прости», а затем «я больше не буду», после чего разреветься, осознав свою ошибку, а я бы, как взрослый, простил бы тебя и погладил по голове!

-   Я вернулся именно затем, чтобы вновь так поступить… Я действительно хочу спасти их, Райдер… всех моих братьев и сестер. Я хочу отплатить им за то сострадание, что они проявляли ко мне тогда.

-  Но…

-  Я знаю, что это нечто непостижимое для меня. Как ты и сказал… Я должен был уйти и никогда не возвращаться. Тогда моя жизнь была бы счастливее.

Однако он не мог. Не мог жить так, словно их никогда не существовало. Райдер выслушал признание Зига и театрально вздохнул.

-  Ох, ты… ты такой…

Вцепившись в свои волосы, Райдер внезапно подпрыгнул. Зиг напрягся, решив, что его друг, видимо, пришел в ярость — но когда Райдер повернулся к Зигу, лицо его сияло от радости и энтузиазма.

-  …замечательный! Я знал… знал, что ты такой! Никто бы не стал осуждать тебя, оставь ты все это позади — но ты все равно бросил самому себе вызов! Благодаря тебе, я тоже все решил — теперь я могу сказать наверняка, что их нужно спасти! Мы вызволим их всех из этого отвратительного, ужасного места!

-  И… тебя это устраивает?

-  Хм? Что именно?

-  Ну… не похоже, что другие Слуги допустят такое в сложившейся ситуации.

-  Вот как? Потом будем об этом думать! А теперь идем!

Райдер потянул Зига за руку и направились к разваливающейся крепости Милления. Однако вскоре они остановились — увидев одного-единственного мага.

-   Недалеко же мы ушли. Впрочем, неудивительно, она ведь наблюдала за нами из замка все это время.

Райдер с виноватым видом поскреб пальцами голову. Перед ними стояла красавица, чью ледяную враждебность подчеркивали очки в изящной оправе — Селеник Айскол Иггдмилления.

Она, наверное, в бешенстве, подумал Зиг. Он прежде слышал, как Райдер жаловался на то, что она имела на него извращенные виды.

Селеник улыбалась Слуге, который не оправдал ее ожиданий, и, словно завороженная, смотрела на них, сложив руки на груди.

-    Ух… лучше бы она брызгала слюной от ярости… - прошептал Райдер, и Зиг согласно кивнул.

Селеник не была в гневе. Нет, она так сильно вышла за рамки гнева, что ею полностью завладело ледяное бешенство. Ее эмоции исчезли, разум обратился к чистой логике. Однако направление ее мыслей осталось прежним: она покарает сотни и тысячи раз тех, кто опозорит ее или проявит неуважение. Она преследовала эту цель, сметая на своем пути все опасения и сомнения — даже если это шло вразрез с интересами как союзников, так и ее собственными.

Едва увидев, как Райдер проигнорировал ее приказ отступить и остался, чтобы защитить гомункула, Селеник забыла про Великую Войну за Святой Грааль, забыла про все. Ее логический ум попросту начал придумывать для Райдера самый болезненный конец, который только можно было представить.

Райдер, должно быть, уже обдумал все варианты собственной кончины. Если использовать командное заклинание и приказать ему убить себя, это вряд ли расстроит рыцаря с безмерным оптимизмом. Осквернением тела она тоже ничего не добьется; даже если Селеник оставит свою отметину на каждом дюйме его тела, это причинит ему лишь физическую боль, не более.

Но было кое-что — она знала, что повергнет Астольфо в пучины отчаяния.

-    Эй, Райдер… скажи мне свое настоящее имя, - сладко произнесла Селеник.

Услышав столь неожиданный вопрос, Райдер наклонил голову вбок и ответил:

-  Э-э, Астольфо, один из двенадцати пэров Карла Великого.

-   Нет, Райдер. Видишь ли, ты всего лишь Слуга… страница, вырванная из книги Героической души Астольфо. В каком-то смысле, ты не более чем результат несовершенного копирования. Что бы ты ни помнил из своей предыдущей жизни

—  какие бы силы ни черпал из прошлого — Астольфо давно исчез из этого мира.

-  Ха…

Райдер кивнул, отчасти соглашаясь с ней. Ее слова были унизительными — но Райдера никогда не заботило то, что о нем думают другие.

-  И? Что с того, что я копия?

-  Ты понимаешь? Я уважаю героическую душу Астольфо. В конце концов, он был паладином и героем, оставившим свое имя в истории. Но, Райдер… ты думаешь, что я уважаю какую-то жалкую копию, вроде тебя?

-   Что ж, прошу прощения, Мастер, но я не думаю, что в тебе была хоть капля уважения ко мне — кем бы ты там меня ни считала, Героической душой или призраком.

-   Возможно. Но для меня ты не «Астольфо». Ты лишь самая чудесная игрушка, которую я принесла в этот мир.

- …

Райдер быстро поднял свое копье, дабы противостоять Селеник и ее тонкой, жестокой улыбке. Он не должен был поднимать руку на собственного Мастера, но где-то в его голове зазвучал тревожный звоночек.

-  Убирайся отсюда, Зиг.

-  Что…?

-  Уходи!

Изумленный внезапным криком Райдера, Зиг, тем не менее, начал пятиться, отступая. Однако Селеник в тот же миг вытянула вперед левую руку.

-     Четвертый Мастер Черной фракции приказывает тебе силой командного заклинания. Убей этого гомункула.

Зиг лишился дара речи. Кто бы мог подумать, что она потратит командное заклинание на столь бесполезный приказ? Райдер подумал о том же.

Опять же, теперь Райдер осознал, что Селеник никогда не рассказывала о своем желании. Разумеется, она была нацелена на победу — но Селеник всегда казалась несколько пассивной в сравнении с другими Мастерами. Он мог понять, почему таким был Каулес — едва ли его можно было винить за нежелание вступать в бой с собственной старшей сестрой — но почему такая образцовая магесса, как Селеник, не жаждала Святого Грааля?

Ответ был очевиден. Она уже забыла про победу.

Но почему? Ответ вновь был на самой поверхности. Так она могла опустошить и осквернить его.

-  Убирайся… отсюда…!

Наконечник золотого копья хищно уставился на Зига. Трясясь и скрежеща зубами, Райдер с трудом удерживал свое оружие.

Командное заклинание было козырной картой Мастера, представляющей право отдать приказ, невзирая на такие моральные преграды, как гордость, долг и вера. Ни один Слуга не в состоянии противиться командному заклинанию — если, конечно, у него нет крайне мощной антимагии.

-  Надо же… ты тот еще упрямец.

-  Мастер, прошу… отмени этот приказ.

-     Нет! Никогда! Это… да, этого я хотела! Это я хотела увидеть! Теперь ты чувствуешь, Райдер? Абсолютную утрату надежды? Ты понимаешь, не так ли? Тебе едва удается сдерживаться лишь благодаря твоему Благородному Фантазму…

Селеник вновь вытянула руку, на которой были запечатлены командные заклинания. На лице Райдера отразилось истинное отчаяние.

Зиг не мог найти слов. Она пожертвует двумя командными заклинаниями лишь ради того, чтобы убить его? Невозможно — но Зиг понял, что это не так. Селеник не просто хотела убить гомункула. Она поставила перед собой цель сломить Астольфо, разрушить его разум и сердце. Ради этого она не станет стесняться в средствах.

-  Ну что, может, еще одно командное заклинание…?

-  О-остановись… пожалуйста. Я сделаю все, что угодно… только не надо…!

Хриплая мольба Райдера, словно исходившая из самых глубин его души, лишь еще сильнее распалила огонь садизма Селеник. Ее Слуга, дрожащий, словно беззащитный зверек, со слезами, текущими по щекам, выглядел таким прекрасным, таким милым — и таким соблазнительным.

-       Вот оно… да, идеально! Именно такое лицо я хотела увидеть! Это единственное, чего я желала!

Это была злоба в своей самой чистой форме. Селеник даже не думала о том, что будет делать после того, как использует командное заклинание. Ей было плевать на Грааль и даже на собственную жизнь. Она лишь хотела принести отчаяние собственному Слуге — и упиться его муками.

Зиг не мог пошевелиться. Если он попытается сбежать, Селеник незамедлительно использует второе командное заклинание. Райдер умудрялся сдерживаться, благодаря своему Благородному Фантазму. Пока что Селеник лишь угрожала, с жадностью пожирая взглядом гримасу агонии на лице Райдера. Она никогда не проявит к ним милосердие — но второй приказ еще не слетел с ее губ.

Однако это было лишь вопросом времени. Сколько секунд у них было — Десять? Двадцать? — прежде чем Селеник решит действовать? Едва это произойдет, Зиг умрет от руки Райдера.

Его второй Облик погибшего еще не был готов к использованию — а если бы и был готов, он мог поддерживать его лишь три минуты. Сколько будет действовать один внушенный командным заклинанием приказ «убить», Зиг не знал — и, скорее всего, этого не знали и Райдер с Селеник.

Когда его мысли зашли в тупик, он, наконец, увидел очевидное. Да он может попытаться отложить неизбежное еще на три минуты и мало чего этим добиться — но что если он убьет Селеник?

Тогда командное заклинание, естественно, перестанет действовать. А еще ее смерть лишит Райдера связи с этим миром — но у Зига было припасено решение этой проблемы.

Оставалось лишь не прогадать со временем. Каждое движение его кисти, каждый поворот ступни должны быть плавными и естественными. Видя, что внимание Селеник было полностью приковано к Райдеру, Зиг медленно положил ладонь на рукоять кинжала на его поясе.

Медлить было нельзя. Действуй… действуй… действуй…!

Едва он устремился вперед, голова Селеник повернулась в его сторону. На ее лице застыли уверенность и жестокость. Осознав свой провал, Зиг почувствовал, как по его спине побежали мурашки, и в тот же миг рухнул на колени, испытывая головокружение и тошноту.

-  Хмм, неудачная попытка.

Зиг опустил взгляд и увидел тусклые черные отметины на земле. Это была ловушка.

-  Не стоит меня недооценивать. Ты думал, что тебе, жалкому гомункулу, удастся победить меня, колдунью? Нас веками ненавидели за то, кем мы являемся. У меня нюх на проявление враждебности. Я узнала о твоих планах, еще когда ты сжал свой кинжал.

Селеник схватила за волосы скрючившегося от боли Зига и ударила лицом о землю.

-  Остано… вись…!

-  Замолкни, Райдер. Не волнуйся… тем, кто прикончит его, будешь ты.

Она вновь впечатала его лицо в землю. Достав старый на вид коготь — видимо, какое-то магическое приспособление — она вонзила его в правую ладонь Зига. Он закричал от мучительной боли.

-      Больно, не правда ли? Но мне гораздо больнее. Знаешь, почему? Мне приходится смотреть, как мой Слуга страдает из-за такого дерьма, как ты!

Ему пронзили лишь ладонь, но Зигу казалось, что все его нервы словно вырывали из тела и раздирали на куски. Даже со своей новообретенной силой он не мог это вынести.

-     Колдовство зиждется на злобе, вероломстве, подлости и страданиях. Мне известны сотни способов причинить боль твоему телу. Но как бы я ни хотела испробовать их все, у меня нет на это времени. Пока что…

Небольшой клинок, врученный ему Райдером, висел на левой стороне его пояса. Так было сделано для того, чтобы быстро извлечь его из ножен правой рукой. Но она была пронзена, и ему ничего не оставалось, кроме как попытаться вытащить его левой, будучи при этом скрюченным и на коленях. Но даже так, Зиг был не настолько глуп, чтобы упустить такой шанс.

Ему удалось сомкнуть левую ладонь на рукояти клинка. Прежде чем Селеник ощутила его намерения, он обнажил меч и устремил его прямо в ее шею. Не ожидавшая этого Селеник, рефлекторно отклонилась назад, чтобы избежать удара

—    но недостаточно далеко. У него должно получиться. Нужен лишь один удар, чтобы отделить ее голову от тела.

Однако, чтобы вытащить клинок с левой стороны левой рукой, ему пришлось сжать рукоять обратным хватом. Удар получился не таким глубоким, как ему хотелось.

-  Кх…!

Селеник едва удалось избежать смерти. Критический удар Зига лишь пустил ей немного крови. Селеник в панике отпрыгнула и взвизгнула, дабы скрыть свой страх:

-  Что ты сделал, гомункул?!

-  Беги отсюда, Зиг…!

Однако Зиг не мог пошевелить правой рукой. Едва он попытался вынуть коготь из своей ладони, на него накатили судороги. Он не мог сбежать.

-     Четвертый Мастер Черной фракции приказывает тебе силой командного заклинания…!

Лицо Селеник было искажено экстазом, в глазах ее сверкала звериная жестокость. Такова была ее истинная природа — которую она прятала каждый день. Это было лицо человека, который будет насиловать и убивать из одной лишь прихоти.

-   Нееееет! – вскричал Райдер сквозь слезы, но Селеник не ведала жалости. Едва она сделала вдох, чтобы отдать приказ, который принесет смерть гомункулу…

-  Боже, да заткнись ты уже.

…голова Селеник исчезла. Ее сознание отсекло в один миг, она не могла понять, что с ней произошло. Возможно, это было благословение, что она умерла, купаясь в волнах наслаждения.

Это было делом рук миниатюрной девушки. Ее короткие светлые волосы были стянуты в хвост на затылке. Облачена она была в спортивный топ, откровенные джинсовые шорты и красную куртку. И меч в ее руке совсем не подходил такой внешности. Райдер сразу же понял, кем она была.

-  Мордред…!

-   Верно, - усмехнувшись, низким голосом произнесла она. Райдер стоял прямо, не опуская копья, с убийственной враждебностью в глазах. Но, несмотря на ненавидящий взгляд Астольфо, улыбка не исчезла с лица Мордред.

-   Не стоит, Райдер. Эффект командного заклинания еще не выветрился. Стой спокойно — или поранишь его ненароком.

-  Ух…!

Как и сказала Мордред, командное заклинание будет продолжать действовать до тех пор, пока его не отменит Мастер, или же пока заключенная в нем прана не будет израсходована. Они были задуманы одноразовыми, да и теперь его Мастер едва ли сможет использовать второе, так что командное заклинание впоследствии выветрится, если Райдер продолжит ему сопротивляться.

Другими словами — даже если враг нападет сейчас, он не сможет ничего сделать, пока не освободится от эффекта заклинания.

-   Хмф… Досадно, что у меня нет времени разобраться с вами прямо сейчас. Мы отправляемся в ту летающую крепость. Вы же оставайтесь на земле, словно черви, коими вы и являетесь.

-  Что…?

Райдер и Зиг вытаращили глаза, услышав столь неожиданное заявление. Красная Сэйбер посмотрела на Зига — который, естественно, был настороже, ведь не так давно она была его смертоносным противником. Проклятый коготь исчез вместе с кончиной Селеник. Однако на лице Сэйбер не было ни жажды крови, ни враждебности. Напротив, в ее выражении читалась некая доля сочувствия.

-  Блин… вы мне все настроение испортили… что ж, мне пора. Но знайте… Грааль мой. Если вы встанете у меня на пути — если наши дорожки вновь пересекутся — я убью вас. Не стремитесь к Граалю. Вы его не достойны.

Утратив к ним интерес, Сэйбер исчезла. Все выглядело так, словно она убила Селеник, потому что просто проходила мимо.

-  Райдер!

-  Н-не подходи, дурак! Я могу убить тебя!

Зиг поспешил замереть, услышав необычайно пронзительный крик Райдера. Он обливался потом и выглядел крайне изможденным. Видимо, сопротивление командному заклинанию отнимало у него силы — и отнимет еще немало.

-  Райдер… у тебя достаточно праны?

-   Я в порядке. К счастью, у меня есть [независимое действие]. Продержусь еще какое-то время. Но…

Судя по голосу, он явно был не в порядке. Да, Слуги с этим навыком могли действовать самостоятельно от нескольких часов до суток, даже будучи полностью отрезанными от снабжения Мастером праной. Однако Райдер при этом еще сопротивлялся командному заклинанию, что ему вряд ли бы удалось даже при обычных обстоятельствах. Он смог продержаться так долго лишь благодаря тому, что его Благородный Фантазм был активен все это время. Такими темпами он не протянет и нескольких минут.

-  Райдер!

-   Н-нет! Я не сделаю этого! Я не для того зашел так далеко… чтобы убить тебя сейчас…! Я скорее… исчезну…!

Райдер содрогался всем телом, но, тем не менее, улыбнулся, без особых усилий подавив свой страх смерти. Однако Зиг не намеревался его так просто отпускать.

-  Райдер! Заключи со мной контракт!

-  Чего?! Э-эй, стоять! Не подходи!

Райдер, ошарашенный внезапным предложением Зига, утратил контроль над своим копьем и устремился к нему. Гомункул поспешно отскочил, и Райдер еле удержал себя, едва не проткнув Зигу грудь.

-      Н-не надо меня так удивлять! В смысле, «контракт»?! Слуга не может заключить контракт с другим Слугой. Это против правил и, к тому же, невозможно!

-  Да, я Слуга… но, в то же время, им не являюсь.

-  Что?

Зиг показал смущенному Райдеру свои командные заклинания.

-   Видишь, Райдер? У меня есть командные заклинания — значит, я подхожу на роль Мастера.

-  Н-но так ты втянешь себя в эту войну…

-   Райдер… Я, может, и ребенок, которому нет и года отроду… Дитя, поставившее перед собой цель, но не знающее, как ее достичь… Но, по крайней мере, я знаю, что должен сделать здесь и сейчас.

Райдер может попытаться убить его — но бегство будет лишь еще одной точкой невозврата. Время поджимало.

-   Ты хочешь, чтобы я… заключил с тобой контракт, прямо сейчас? Я убью тебя если дам слабину даже на мгновение!

-    Погибну я – исчезнешь и ты. Будет похоже на двойное самоубийство… мы ничего не будем должны друг другу. Кроме того, если другой вариант – стоять и смотреть на твою гибель… я лучше умру сам.

-  Ладно, ладно, я понял! Сдаюсь! Заключай со мной контракт!

Зиг кивнул и вытянул вперед правую руку. Стиснув зубы, Райдер сжал ее. Командное заклинание беспрестанно давило на Райдера, приказывая ему убить, но он сопротивлялся, тратя на это огромные объемы праны.

Медлить было нельзя. Повысив голос, Зиг произнес слова контракта.

«Да будет сказано;

Плоть твоя будет служить мне,

судьба моя будет зависеть от твоего клинка. Внемли зову Святого Грааля.

Ответь, если готов подчиниться этой воле и этой истине.

Ответь мне и моим словам. Свяжешь ли ты свою судьбу с моей?»

«Именем Райдера, клятва твоя да будет услышана! Ты мой Мастер, а я – твой Слуга!»

В тот же миг, свет пронесся по их рукам, открывая канал и создавая между ними связь. Черный Райдер обрел нового Мастера и получил шанс пробыть на этой земле еще какое-то время. Между Слугой Райдером и Мастером, который сам был Слугой, Зигом, был заключен контракт.

-  Получилось… ?

-  Да, дело сделано.

-  Т-тогда прочь!

Растерявшись, Зиг отпрыгнул сторону, и золотое копье прошило воздух там, где он стоял мгновение назад. Хоть он и стал новым Мастером Райдера, предыдущий приказ все еще действовал.

Райдер тяжело дышал, но на его лице возникло облегчение.

-    Еще бы чуть-чуть и… что за Слуга пытается убить своего Мастера сразу же после заключения контракта…?

-  Да уж, такое впору в учебники по истории заносить.

-    Не надо учебников! В любом случае, раз уж мы с этим разобрались, я хочу, чтобы ты держался от меня подальше… ну, пока эффект командного заклинания не выветрится. После я тебя нагоню!

-   Хорошо. Я тогда направлюсь в замок. Учитывая ситуацию, ни один маг или гомункул не должен помешать. Я хочу убедиться в их намерениях.

-     Как пожелаешь… но остерегайся Кастера. Он явно заинтересован в тебе больше всех остальных. Хотя, думаю, он сейчас там, в летающей крепости…

Зиг понимающе кивнул. Разумеется, это будет опасное путешествие. В данный момент, Зиг не являлся для Иггдмилления ни врагом, ни союзником. Если честно, он и сам не мог сказать наверняка, на чьей стороне был. Он даже не знал, вступать ли ему в противостояние с этим кланом магом или же встать на путь примирения.

Гомункулы также внушали ему неуверенность. Даже если им удастся пережить Великую Войну за Святой Грааль, какое будущее будет их ждать? Они были рождены для того, чтобы угаснуть, чтобы их использовали и пустили в расход. Какую жизнь они изберут?

В этом Зиг не мог им помочь, да и не хотел. Иначе они вновь лишь последуют чужой воле. В конце концов, им придется самим выбрать свой путь. Даже если их

жизнь была скоротечной — нет, возможно, именно по этой причине — она должна полностью принадлежать лишь им самим.

Подняв взгляд, он посмотрел на гигантские сады, затмевавшие своей громадой ночное светило. Зиг не питал интереса к Святому Граалю. В конце концов, каждый должен мостить дорогу к своей мечте собственными руками. Но за Грааль там сейчас сражались Слуги не на жизнь, а на смерть.

Когда пыль осядет, чье желание будет исполнено? Сможет ли Жанна д’Арк рассудить их?

Что она почувствует, когда узнает, что он вступил в Великую Войну за Святой Грааль — печаль или, может, негодование? Или, возможно, она уже знала и приняла это как его судьбу?

В любом случае, он чувствовал, что…

-  …она разозлится, - пробормотал Зиг и тихо вздохнул.

§§§

Холодная тишина окружала Висячие сады Вавилона — бесподобный Благородный Фантазм, созданный Красной Ассасин, где сейчас таился Великий Грааль.

Юноша со смуглой кожей и серебряными волосами спокойно наблюдал за своим противником и мягко улыбался, что никак не вязалось с окружавшей его атмосферой обмана. Напротив него стояла девушка с белоснежной кожей и золотыми волосами, губы которой были сжаты в тонкую жесткую линию, а в глазах горел испепеляющий огонь.

Они не должны были существовать одновременно — обоим это было хорошо известно. В конце концов, оба принадлежали к классу Рулер — классу надзирателей-одиночек, вершивших суд в конфликте. Более того, один из них участвовал в войне как Мастер Красной фракции.

-   Что ты замышляешь, Амакуса Широ? Неужели ты и вправду готов так далеко зайти в своем стремлении к Святому Граалю?

-  Я уверен, ты меня поймешь. В конце концов, ты веришь в него так же, как и я.

-   Тебе меня не обмануть… мы оба знаем, что Великий Грааль города Фуюки – не настоящий Святой Грааль, - отмела ложь Широ Рулер — Жанна д’Арк.

-  Зачем тогда так упорно его защищать?

Именно в этот момент Слуга Широ с презрительным смешком решила выйти из призрачной формы.

-  Ассасин… твоих рук дело?

Красная Ассасин — Семирамида — хихикнула, услышав это.

-   Вот как… значит, ты считаешь, что это я обманом наставила своего чистого и невинного Мастера на путь зла? К несчастью, я всего лишь Слуга, а Слуги следуют за своими Мастерами…

-    А что ты сделала с нашими Мастерами? – к Ассасин приблизилась Арчер, облаченная в зеленое, Аталанта, не сводя с нее пронизывающий взгляд — взгляд хищника, готового вцепиться в глотку своей жертвы.

-  То есть, с вашими бывшими Мастерами? – спокойно отозвалась Семирамида.

Ахиллу — Красному Райдеру — удалось удержать Аталанту, но в его глазах застывших на царице, тоже бурлила ужасающая враждебность.

-       Не волнуйтесь, ваши Мастера живы-здоровы. Как я и сказала, они добровольно сложили с себя свои обязанности. Сейчас они думают, что одержали победу в войне, и предаются отдыху. Будет благоразумно их… не беспокоить.

Двое Красных пришли в движение практически одновременно — Аталанта натянула тетиву и пустила стрелу, а Ахилл направил свое копье прямо в шею Широ. Однако другие Красные Слуги в тот же миг встали на защиту Широ. Лансер отбил стрелу Аталанты, а Семирамида отвела в сторону копье. Разумеется, она сделала это не голыми руками — россыпь черных, похожих на рыбьи чешуек возникла из ее ладони. Они не смогли выдержать удар копья, но, тем не менее, остановили его.

-   Хмф… подумать только, тебе удалось пробить чешую священной рыбы, да еще и с такой легкостью, - Семирамида нахмурилась и потерла свою окровавленную ладонь. – Что и следовало ожидать, ты раз за разом доказываешь, что являешься истинным потомком богов.

-   Ха… Если бы я захотел, то пронзил бы не только эти чешуйки, но и твою руку вместе с головой.

-    Да, не сомневаюсь — но это было бы равносильно самоубийству, Райдер. Сейчас твой Мастер – это я.

Ахилл пожал плечами.

-   Не помню, чтобы соглашался на смену Мастера. Я ни разу не видел его лица, но, тем не менее, не намерен его предавать.

-  Это зависит от точки зрения, Райдер. Уверяю тебя, ты никого не предал.

Цокнув языком, Райдер отошел назад. Аталанта же, в свою очередь, ополчилась на Слугу, отбившего ее стрелу.

-   Почему ты выступаешь против нас, Лансер? Прошу, скажи, что не принял его своим Мастером!

-   Строго говоря, он мой Мастер… и, хоть я тоже не одобряю эту смену, вы все крайне опрометчивы и сразу же хватаетесь за оружие, напрочь забыв про прописные истины.

Услышав это, Арчер тоже нехотя отступила.

-   Благодарю, Лансер, - сказал Широ, но Красный Лансер — Карна — даже не посмотрел на него.

-   Избавь меня от своей благодарности. Я вступился не ради тебя… к тому же, ты бы и сам без труда избежал удара. Впредь не вынуждай меня вновь так поступать.

-       Хорошо… - с встревоженной улыбкой пожал плечами Широ и снова повернулся к Рулер. – Мы бы хотели озвучить несколько просьб. В конце концов, эта Великая Война за Святой Грааль еще не окончена. Помимо Ассасин, осталось лишь трое Черных Слуг…

-   …четверо: Сэйбер, Арчер, Райдер и Кастер… - перебила его Рулер. Лицо Широ чуть помрачнело.

-    Довольно самонадеянно с твоей стороны включить в этот список Сэйбера, разве нет? Судя по тому, чему я был свидетелем, он едва может продержаться в таком состоянии несколько минут.

-  Это так — но, тем не менее, он Сэйбер.

Широ едва заметно улыбнулся и не стал спорить. В конце концов, даже это заявление Рулер сделала с печалью на лице.

В данный момент, Мастером Черного Сэйбера — Зигфрида — был гомункул. Однако его нельзя было назвать полноценным Слугой. Вместо этого он стал крайне редким представителем тех, кому необходимо завладевать собственным Мастером, дабы воплотиться в этом мире. Зигфрид мог явить себя лишь на сто восемьдесят секунд. Поэтому его существование мало заботило Широ. Жанна же, с другой стороны, верила, что он еще сыграет важную роль в грядущих событиях.

-   Нам он не помеха. Что же касается Черной Ассасин и ее Мастера… хоть мне и неизвестно их текущее местонахождение, это ведь они стоят за серийными убийствами, да? Сомневаюсь, что их можно считать участниками войны — как, впрочем, сомневаюсь и в том, что они ваши союзники. Думаю, можно вычеркнуть их из рядов Черной фракции. Итак, учитывая все вышесказанное, что ты думаешь, Арчер… Хирон?

-    Боюсь, я не понимаю. В сложившейся ситуации для меня очевидно то, что Рулер и Черные Слуги едины в своем мнении. Красные Слуги, с другой стороны, в данный момент едва ли могут проявить сплоченность. В данных обстоятельствах, похоже, ни у одной фракции нет существенного преимущества.

Сказанное Арчером не было пустыми словами. Он руководствовался своей проницательностью. По крайней мере, Красные Слуги не намеревались нападать всем скопом — они слишком сильно не доверяли своему новому Мастеру.

-  Вот как… а что скажешь ты, Кастер?

-   Что ж… Мне невдомек, почему ты до сих пор не обрушил на Черную фракцию все свои силы и не уничтожил ее. В конце концов, командные заклинания Рулер тебе не страшны, к тому же — в отличие от Арчера и Рулер — я вряд ли смогу что- нибудь тебе противопоставить. Может быть… ты хочешь что-то предложить?

Жанна и Хирон напряглись, поняв скрытый в словах Кастера подтекст.

-  Кастер…?!

Черный Кастер, облаченный в синее и с маской на лице, даже не пошевелился

—  он просто смотрел прямо на Широ.

-  Да, Авицеброн — я предлагаю тебе сдаться.

Широ раскрыл настоящее имя Кастера без всяких фанфар — но теперь это едва ли могло удивить кого-нибудь из присутствовавших. Хоть Широ и не обладал командными заклинаниями для участвовавших в этой войне Слуг, но он был Рулером и потому мог видеть имена каждого Слуги.

-   Если ты не намерен меня убивать… тогда как ты активируешь Святой Грааль? Маны тех, кто уже пал, будет недостаточно.

-    Это не проблема. Я понимаю этот Святой Грааль лучше, чем кто бы то ни было. Заверяю тебя, оба наших желания могут быть исполнены — если, конечно, твоя мечта находится в пределах моих ожиданий.

-  У меня есть одно условие.

-  Прошу, не стесняйся. Сделаю все, что в моих силах.

-   Я не против принять тебя в качестве своего Мастера… однако прошу доверить мне моего бывшего Мастера, Роше Фрейна Иггдмилления.

-  То есть?

-  Я не хочу, чтобы он пострадал.

Широ понимающе кивнул. Семирамида рассмеялась.

-   Этот Слуга достоин похвалы! То есть, ты предлагаешь свои услуги в обмен на безопасность твоего господина…

-   Кастер… как ты смеешь… - ужасающим тоном прошептал Хирон. Ахилл сразу же понял, что его учителем завладела необъятная злость. Не обратив внимания на слова Хирона, Авицеброн шагнул к Широ.

-  Руку, пожалуйста.

-   Не против, если я не буду снимать перчатку? – Кастер протяну вперед руку без всяких колебаний. Широ сжал ее и начал зачитывать арию для нового контракта.

-  Довольно, Кастер…!

Хирон пустил стрелу, пытаясь остановить их, но ее отбило божественное копье Карны. Отраженный снаряд устремился ввысь и громко взорвался, разрушив потолок часовни. Взгляд Лансера замер на Арчере.

-     Призванные Святым Граалем Героические души служат своим Мастерам, которые повелевают ими силой командных заклинаний и снабжают их праной. Но у нас, Слуг, все еще есть право выбора. Я не знаю, кем был прошлый Мастер Кастера… но уважай его решение, мудрец.

-       Не уродуй мой сад, Черный Арчер, - нахмурившись, выразила свое недовольство Семирамида. – Твои усилия тщетны… разрушить это место тебе не по силам.

Понимая, что он не в состоянии что-либо сделать, Хирон вздохнул. Как он мог это допустить, ведь все признаки того, что это может произойти, давно были налицо. Черный Кастер честно исполнил свою роль — создание големов. Однако его больше ничто не интересовало, ни ход войны, ни обретение Грааля. Вероятность того, что он предаст их, присутствовала с самого начала.

-  Я принимаю тебя как своего Мастера — Амакуса Широ Токисада. Быстро разорвав свои узы с Роше, Авицеброн стал Слугой Широ.

-  Позволь тотчас же отдать тебе первый приказ: окружи их.

-  Слушаюсь, господин.

Совершенно невозмутимый Черный Кастер едва заметно шевельнул пальцем правой руки. Двери в тот же миг распахнулись, и в часовне вбежали несколько големов. Это были лучшие боевые единицы Авицеброна, в которых он вложил все свое мастерство. Создания из бронзы, железа и земли, двигаясь, словно живые существа, быстро окружили Хирона и Жанну. С учетом Красных Слуг, они оказались в самой настоящей западне.

-   Буду полностью честным, хоть это и кажется мне коварством, которое, к тому же, отчасти противоречит моим собственным желаниям… но два Рулера — это чересчур. Тебя и Арчера ждет незавидная участь, - холодно провозгласил Широ. Авицеброн щелкнул пальцами, и его големы набросились на двух Слуг.

- …!

Арчер наложил стрелу на тетиву, Рулер подняла свое святое знамя, и вместе они встретили вражеский натиск. Обычным големам не удалось бы даже замедлить их, но эти, управляемые лично Авицеброном, в скорости и точности могли сравниться с первоклассными Слугами.

-    Мне бы очень хотелось, чтобы вы все помогли их устранить, но… полагаю, этим двоим не позволит гордость. Что будешь делать, Лансер?

-     Твои намеки на то, что я трус, меня не трогают, священник. Прикажи уничтожить их здесь и сейчас, и я подчинюсь. В данном случае, однако…

Карна поднял копье — но внимание его было приковано не к Жанне или Хирону, а к двери, через которую не так давно ворвались големы.

Ударив одного из големов прямо в пасть, Рулер быстро сместила свое положение.

-  Арчер! – окликнула она Хирона. Тот кивнул без всяких колебаний и отпрыгнул назад. Семирамида в тот же миг вытянула вперед правую руку.

- …

В ее арии не было ни единой строки — но в пределах Висячих садов Вавилона любое ее заклинание становилось магией высшего порядка. Созданный ею клинок света устремился не к Рулер, а к Черному Арчеру.

Именно в этот момент в часовню влетела багряная молния.

-  Что?!

Внезапное нападение изумило Красных Слуг — всех, кроме Карны. Рыцарь, ворвавшийся в часовню, словно вихрь, разбрасывая красные искры, взмахнул большим мечом и рассек двоих големов одним ударом.

-    Она здесь… - Карна быстро шагнул вперед и сделал выпад. Однако рыцарь мастерски парировал его копье, после чего запрыгнул на одного из големов и вонзил меч ему в голову.

-   Арчер…! Так вот зачем ты…! – Семирамида бросила взгляд на дыру в крыше, проделанную стрелой Арчера. Видимо, он не просто пытался предотвратить заключение контракта между Авицеброном и Широ. Шум и выброс энергии должны были привлечь внимание — чтобы она смогла найти путь сюда без всяких проблем.

-   Вот как… - губы Широ изогнулись в тонкой улыбке. Шлем, что был на ней при их первой встрече, давно был снят, что позволило ему узреть ее ослепительно золотые волосы, хищные глаза — и бесстрашную ухмылку.

-    Значит, ты Красная Сэйбер… положивший конец славной легенде о короле Артуре рыцарь-предатель… Мордред.

-      Ха! Ты не достоин произносить это имя! – взревела Красная Сэйбер, неистовствуя с мечом в руке. Семирамида озлобленно фыркнула и воскликнула:

-  Ты осмелилась предать нас, Сэйбер?!

-   Ты идиотка?! Это вы предали нас! Вы планировали убить моего Мастера — и тем самым попали в список моих врагов! Теперь никакие слова вас не спасут! – закричала Мордред. Ее меч описал дугу и разрушил пол между Широ и Жанной, словно отделяя их друг от друга. Обломки дерева и камня взмыли в воздух, где к ним присоединилось еще что-то, прилетевшее в часовню издалека. Один из выживших големов рефлекторно попытался перехватить этот объект, но из

хитроумного устройства повалил белый дым, который вскоре заполнил собой все помещение.

-    Хватит уже этих надоедливых уловок…! – Семирамида буквально кипела от гнева.

-  Арчер, Сэйбер, отходим! Быстро!

Хирон и Мордред в безмолвном согласии устремились прочь из часовни.

-  Они не должны сбежать, Широ.

-  Прошу, предоставьте их мне.

Авицеброн вышел вперед и — не обращая внимания на явное изумление, завладевшее остальными — покинул часовню на руках одного из своих големов.

-  Ну что, пусть разбирается?

-  Ты серьезно? Он же Кастер…

-   Ему будут противостоять Рулер, Сэйбер и Арчер… его уничтожат, вне всякого сомнения.

-  Он лишь хочет доказать нам…

Семирамида наклонила голову вбок, озадаченная бормотанием Широ.

-  Что доказать? Свою силу? Что он достоин к нам присоединиться?

-   Нет, Ассасин… он лишь хочет показать нам, что существо, которое он вскоре явит нам, - величайшее из всего, что когда-либо было сотворено в этом мире. Не своекорыстие ведет его — лишь вера чистой воды.

Ремесленник всегда вкладывает душу в свои творения — свои понятия об идеале, свою гордость, свое мастерство. Авицеброн отличался тем, что вкладывал веру — свое сердце, полное почитания. Он трудился не ради достижения цели, ни ради самого себя. Авицеброн просто продолжал создавать то, во что верил. Лишь поэтому Черный Кастер присоединился к Красной фракции — чтобы продолжать свою погоню за «идеалом». Им был Благородный Фантазм типа «анти-крепость»… греховное создание, голем Кетер Малхут.

Авицеброн приказал голему ускориться. Ему и за сотню лет не удастся догнать Рулер и Арчера на своих двоих, но с помощью голема он мог вести погоню бесконечно долго, не прикладывая при этом никаких усилий.

Сначала ему нужно было связаться с бывшим Мастером, который в этот момент, должно быть, пребывал в сильном замешательстве. Он обратился к Роше с помощью телепатии. Несмотря на то, что Авицеброн больше не являлся его Слугой, у него еще было несколько магических приспособлений, с помощью которых можно легко общаться на больших расстояниях.

-  Роше… Ты меня слышишь?

- У-учитель? Слава богу, Вы живы!

По голосу было понятно, что он едва сдерживал слезы — что, впрочем, было ожидаемо, учитывая внезапный разрыв контракта между ними.

-  Что случилось…?

-   Боюсь, у меня нет времени все объяснять, но, пожалуйста, успокойся. Даже теперь ты для меня очень важен. Я хочу, чтобы ты помог мне завершить один важный шаг в нашей грядущей операции.

- Д-да, учитель! Что я должен сделать?

Предоставив голему самостоятельно прокладывать путь через висячие сады, Авицеброн сказал:

- Мне нужно, чтобы ты принес «ядро» из моей мастерской. Наконец, пришло время активировать мой Благородный Фантазм.

- Будет сделано…! – взволнованно воскликнул Роше и закончил диалог.

Когда Арчер доберется до замка, все узнают о том, что Кастер их предал — но Роше, скорее всего, в любом случае придет к нему. Авицеброн был уверен, что этот мальчик, увлеченный им до безумия, присоединится к нему даже после того, как узнает о его предательстве. Кастер горько усмехнулся; в конце концов, ему пришлось положиться на то, что он ненавидел больше всего — на человеческое существо, к тому же ребенка.

Он подумал с изрядной долей цинизма, что жизнь воистину представляла собой лишь непрерывную череду насмешек и лжи, а путь к воплощению мечты всегда будет полон больших преград. Однако он не мог остановиться сейчас. Как Слуга он был как никогда близок к осуществлению своей мечты — оказаться там, куда желали попасть все каббалисты, практиковавшие создание големов.

Ничему и никому больше он не был верен — ни своим врагам, ни союзникам, ни даже самому себе.

§§§

Запоздало заметив, что Мордред исчезла, Жанна и Хирон поспешили к замку.

-    Арчер… поражение Черного Лансера и его Мастера, Дарника, предрешило исход этого конфликта между Noire и Rouge1. Однако, хоть во мне и нет желания присоединяться к той или иной фракции, я надеюсь, что мы сможем продолжить наше сотрудничество.

Арчер был с ней согласен. Как и сказала Рулер, теперь вопрос уже был не в том, которая из фракций заполучит Грааль.

-    Не имею ничего против. Дарник погиб, и теперь главой клана станет мой Мастер, а она наверняка даст свое согласие, когда поймет сложившуюся ситуацию. Разумеется, даже с Вами, Рулер, мы все еще находимся в невыгодном положении.

-   Сейчас наша главная цель – остановить Красную фракцию… нет, остановить Амакусу Широ, любой ценой.

Вот почему Святой Грааль призвал ее. Вот почему ей пришлось пойти окольным путем и завладеть телом живого человека этой эпохи. С помощью Великого Грааля Широ планировал сотворить нечто скверное.

-   —Чего ты добиваешься, Амакуса Широ Токисада?

-   Это очевидно. Спасения всего человечества, Жанна д’Арк.

В его взгляде не было ни сомнений, ни колебаний. Он не говорил вздор, словно опьяненный какой-то фантазией. Уж лучше бы оно было так — потому что Жанна не чувствовала в нем и в его словах ничего, кроме правды. Это был план, который он вынашивал долгие годы, накладывая один слой размышлений за другим. Великий Грааль города Фуюки активировался с помощью энергии Героических душ, добываемой в процессе ритуала, известного как Война за Святой Грааль — и даже его изначальные создатели едва ли смогли бы себе представить, как им намеревался распорядиться Широ.

-  Спасение всего человечества…

-  Вы ему верите, Рулер? Думаете, этот парень говорит правду…?

-  Да. И с помощью этого Святого Грааля он воплотит желаемое — хотя я не могу себе вообразить, что именно это будет.

«Спасение мира». Это был фарс, игра слов. Ни святому, ни королю, ни даже целой нации подобное было не по силам. Счастье и несчастье были равноценными сторонами одной медали. Благо для одного попросту обернется бедой для другого. Идеальное «спасение» было возможно лишь в небольших масштабах — в пределах одной истории, семьи, группы или, возможно, государства. Но чем шире будут границы, тем больше людей будет попрано.

-    …и все же он был совершенно уверен. Он будет стремиться к своей цели, используя такие средства, о которых мы не в состоянии даже помыслить.

-  Проблема в том… истинное ли это спасение.

Ответ был очевиден. «Спасения всего человечества» не существовало. Оно не должно существовать. Мысли и действия одного человека не могли определять абсолютное счастье для всех.

-  Тогда что насчет Красной Сэйбер?

-   Если бы мы погибли в той часовне, планам Широ никто не смог бы помешать. Сэйбер и ее Мастер вмешались, потому что, скорее всего, понимали это. Что же касается того, присоединятся ли они к нам…

В конце концов, та Сэйбер была очень уверена в себе, подумала Жанна. Вероятно, этого и следовало ожидать от рыцаря-предателя, положившего конец легенде о короле.

-  А другие Слуги?

-  Не знаю… Райдер и Арчер гордые герои. Но теперь их Мастер – Широ, и пока у него есть командные заклинания, они мало что могут сделать.

Лансер Карна, несравненный герой Древней Индии; Арчер Аталанта, великая охотница из греческих мифов; Райдер Ахилл, вписавший свое имя в историю человечества; Ассасин Семирамида, царица Ассирии; и Рулер Амакуса Широ Токисада, известный как юный чудотворец. Еще был Кастер, в часовне так и не появившийся, но, без сомнения, также обладавший огромной силой. Наконец, к ним присоединился Черный Кастер Авицеброн, легендарный каббалист и величайший создатель големов в истории.

Что еще хуже, даже Великий Грааль был в их руках. Преимущество явно было не на их стороне, и с течением времени ситуация будет лишь ухудшаться. Однако Рулер не забыла про свою первостепенную цель — ей нужно было заставить Черную фракцию понять, в какой именно ситуации они оказались.

§§§

Дерьмо, дерьмо, дерьмо…!

Сисиго Кайри бежал через висячие сады с неожиданным для его телосложения проворством. Он и Сэйбер пытались найти способ покинуть парящую крепость.

-  Твою мать! И почему все всегда идет не так, как надо…?!

-  Незачем так выражаться, Мастер.

-  Иди ты! У этих подлых ублюдков Слуга в Мастерах! Который к тому же Рулер… да еще и тот, который выжил в предыдущей войне шестьдесят лет назад! Куда уж хуже!

Мордред, бежавшая рядом с ним, громко рассмеялась:

-  Хахаха, это лишь все упрощает! Теперь все они – мои враги! Замечательно!

-   Ни черта не замечательно! Сейчас нам нужно объединиться с Черными и той девчонкой с флагом. Похоже, это она настоящий Рулер…

Конечно же, они поняли, что Сисиго не был их врагом. В конце концов, зачем ему посылать Сэйбер в этот хаос, если не сообщить об этом?

Пол содрогнулся. Висячие сады набирали высоту.

-  Мы уходим, Мастер!

-  Постой, что ты…!

Сисиго не смог помешать Мордред схватить его; он даже не успел договорить, как Мордред на одном дыхании спрыгнула с края садов, ускорив себя Вспышкой праны. Их спуск походил не на мягкое покачивание на парашютных стропах, а, скорее, на стремительное падение ракеты. Сисиго словно сидел верхом на кокпите истребителя, летящего со скоростью звука.

-  Ты…! Вконец…! Спятила…!

-  Хахахахаха! Перестань беспокоиться и доверься мне!

-  Моя вера в тебя только что ухнула с края парящей крепости!

В его ушах звенело. Приняв решение за долю секунды, Сисиго проглотил лекарство, чтобы укрепить себя физически, и кое-как смог совладать с истерией. Разумеется, это было лишь мимолетное утешение. Если Сэйбер где-то ошиблась, то его ждало кое-что крайне неприятное в конце пути.

Они коснулись земли, сбросив скорость с дозвуковой до порядка двухсот километров в час. Сэйбер заскользила по земле, гася инерцию, но Сисиго все еще чувствовал себя так, словно его колошматил боксер-тяжеловес. Она перешла со скольжения на бег, замедляясь с каждым шагом, и вот, наконец, можно было сказать, что Мордред и ее «пассажир» приземлились без происшествий. Если бы Сисиго попросили описать свое состояние, то он сказал бы, что его разум разбился на миллион кусочков.

Я думал, мне конец…

Это было самое краткое описание того, что Сисиго сейчас чувствовал. Он поклялся себе, что в следующий раз, когда они решат наведаться в висячие сады, он обязательно захватит с собой что-нибудь, действительно предназначенное для полета.

Значительная часть леса была повалена Красным Берсеркером. Они должны были встретиться на его северной оконечности, у озера.

Роше, сидя верхом на мчащемся во весь опор подвижном големе, чувствовал, как его тело содрогается от радости. Он сжимал большой цилиндрический ключ —

«ядро». Наконец-то, пришло время пустить его в ход и активировать совершенного голема — имя которому Кетер Малхут. Даже рядовые големы, которых создавал Кастер, поражали воображение качеством изготовления и используемых материалов. И все же Кастер называл этого голема своей величайшей работой. Несмотря на то, что Роше был всего лишь сторонним магом, ему позволили окунуться в лучи его великолепия. Как тут не радоваться?

Юный и невинный Роше спешил, как мог. Его больше не заботила Война за Святой Грааль; лицезрение пробуждения этого Благородного Фантазма было для него достаточной победой.

-  Учитель!

Стоявший на берегу озера Авицеброн поприветствовал его легким кивком, как и всегда.

-  Вот оно… Я все правильно сделал?

-  Да, ты молодец.

-   Это хорошо… но, учитель, Вы ведь создали ядро уже довольно давно. Почему же тогда активируете его только сейчас?

Авицеброн проигнорировал вопрос. Забрав из рук Роше «ядро», он бесцеремонно швырнул его в грязь и, присев, прикоснулся ладонью к поверхности чистых озерных вод.

-  Что Вы…?

Авицеброн приложил палец к своей маске, призывая Роше к тишине. Мальчик торопливо прикрыл рот обеими руками. После чего Черный Кастер, склонившись над спокойной водной гладью, звучным голосом начал произносить заклинание:

-  Рожденный Матерью-Землей, прими Ветер мудрости, вкуси Воды жизни…

Это была молитва, обращенная к небесам, дабы вдохнуть жизнь в землю.

-   Знак Огня избавит тебя от Демона недуга. Ненависть твоя расколет тебя, но любовь твоя очистит твою кровь…

Земля, вода и его собственная плоть – все это он преподнес своему Господу. Это был апогей эзотерики, доступный лишь тому, кто не жаждал ни власти, ни славы.

-     Стань колоссом, парящим средь самых высоких вершин. Стань камнем, неподатливым и прочным. Прими форму, достойную тебя… наш хранитель, наш вождь, наш великий столп, на котором мы зиждемся…

Это была кристаллизация чуда, масштабы которого больше не умещались в рамки Благородного Фантазма.

-   Ты из земли, но не она суть твоя. Из рода людского, но не являешься частью его. Ты воцаришься на небесах и поведешь нас к вратам их. Ты мечта. Ты надежда. Ты любовь.

Это было воплощение веры тех, кто страдал в течение всей истории человечества, воссоздание Его божественной воли — пешка, которая возьмет на себя задачу по пересозданию мира.

-  Ты первый человек, несущий в себе святой дух… имя тебе Адам.

Озеро вспенилось и закипело.

Авицеброн и Роше собирали его в тайне даже тогда, когда их задачей было создание големов-солдат. Поначалу Роше думал, что это был всего лишь большой голем — очень большой, порядка пятнадцати метров ростом — и ничего более. Даже Роше со своими навыками смог бы сотворить такого лет за пятьдесят — хотя ему удалось бы повторить лишь его размеры. Что касается качества, то это был совсем другой вопрос.

Но даже так подобное создание не было такой уж большой редкостью. Роше слышал истории о ведьме, которая когда-то обладала чем-то подобным, может, даже больше. Учитывая давность этих историй, можно было предположить, что творение ведьмы было также сильнее с духовной точки зрения. Даже материалы, которые использовались для создания этого голема, не были чем-то особенным, несмотря на их дороговизну — лучшим их качеством был возраст.

Однако Роше невольно вздохнул от удивления. Этот голем был крайне необычным на концептуальном уровне — хотя это, наверное, больше всего подходило Авицеброну.

-  Этот голем наиболее близок к своему истоку…

Големов, как правило, считали рукотворными сущностями, порожденными магией, но это было не совсем так. Голем являлся зародышем — «не имеющим формы». Создание големов было мистическим искусством, которое возникло, когда Господь вдохнул жизнь в Адама и сотворил человечество.

Многие маги придают земле желаемую форму и оживляют ее, но не более того. В конце концов, именно этот шаг вперед, за грань, был самым сокровенным желанием всех каббалистов, к нему стоило относиться со всей серьезностью. Вдобавок, чем больше усилий вкладывалось в совершенствование голема, тем сильнее он начинал отличаться от изначального дизайна мага.

Совершенный голем олицетворял пришествие Адама — короля-защитника, который, наконец, поведет свой народ, после стольких лет страданий, в Рай.

Из озера возникла массивная рука. Все материалы, использовавшиеся при создании — камень, земля и дерево — были весьма старыми и совершенно естественными. Их никогда не использовали в качестве строительных материалов или топлива. Треть состояния Дарника была потрачена на их добычу.

Наконец, показалась верхняя часть туловища, которая, словно цитадель, поднялась из глубин озера. После, однако, он замер. Этот голем не мог двигаться дальше без воды озера — пока что, по крайней мере.

-  Пришло время установить «ядро». Ты готов, мой Мастер?

-  Да!

§§§

Зиг с мрачным видом тщательно исследовал полуразрушенный замок.

Он увидел торчавшую из-под каких-то обломков тонкую руку, по всей видимости, принадлежавшую гомункулу — и сразу же устремился к ней, увидев, как та дернулась.

-  Эй!

Рука отреагировала на его зов, обратив внутреннюю сторону ладони вверх, словно моля о чем-то — о помощи, понял Зиг. Он прикоснулся к обломкам, покрывавшим гомункула. Его магия предназначалась лишь для разрушения конкретной цели, поэтому он не рисковал задеть того, кто оказался в западне.

Полностью распознав структуру, Зиг подстегнул свои Магические цепи и быстро уничтожил все обломки. Это, пожалуй, было лучшее применение магии за всю его недолгую жизнь, поэтому все, под чем была погребена девушка-гомункул, было обращено в пепел — но он опоздал.

-  Ах…

Просто поспешить на помощь было недостаточно, чтобы спасти ее. Его вера в то, что он сможет даровать ей спасение, лишь подав руку помощи до того, как обломки полностью раздавят ее, была смехотворной с самого начала. В конце концов, лишь она могла бы сделать спасительный для себя выбор: вовсе не участвовать в битве.

-  Благодарю, я обязана тебе жизнью. Битва уже подошла к концу?

Травма головы, скорее всего, лишила девушку большей части зрения. Ее рука тянулась туда, куда пытались смотреть невидящие глаза. Зиг, может, и убрал обломки, но она была пронзена насквозь одним из канделябров, прежде стоявших в коридоре — и прямой удар, по всей видимости, последствий атаки Спартака, практически ничего не оставил от обеих ее ног. Однако, видимо, из-за недействующих болевых рецепторов — или осознанного решения не обращать внимания на боль — она продолжала спрашивать о своих обязанностях беспристрастным тоном.

-  Да… все закончилось.

Найдя утешение в этих словах, девушка вздохнула. Слишком по-человечески.

-     В таком случае, я должна вернуться к уборке помещений… но в таком состоянии я запачкаю полы. Как неловко с моей стороны. Мне нужно переодеться и как можно быстрее сменить эту алебарду на метлу… но сначала я должна остановить кровь…

Стараясь не поддаваться эмоциям, Зиг крепко, не дрогнув, сжал ладонь девушки.

-  Все хорошо. Я сделаю это за тебя, когда все закончится. Ты должна отдохнуть.

-  Вот… как? – в ее голос закралось облегчение. – Если честно… я немного устала. Если ты так и поступишь, это будет просто замечательно. Я же тогда отдохну немного, прошу меня простить… пожалуйста, разбуди меня через пять часов.

-  Можешь… поспать подольше.

-      Пяти часов достаточно для гомункула… но, похоже, мое тело сильно утомлено... Я никогда прежде не чувствовала такую… усталость…

Она закрыла глаза, и ее пальцы ослабли. Неужели я ничего не могу сделать? – в отчаянии подумал Зиг — но, разумеется, он не мог. В конечном итоге, ее рука, которую полностью покинули силы, выскользнула из хватки Зига и безвольно упала на пол. Зиг встал и повернулся к ней спиной; он больше ничем не мог ей помочь. Но его миссия еще не окончена — и ее выполнение наверняка принесет покой душе бедной девушки…

-   Поверить не могу, ты вернулся только ради нас… прискорбно, что у тебя такое сильное чувство долга. Но спасибо… что спас меня…

Изумившись, Зиг развернулся, вновь подскочил к ней и взял за руку, чтобы проверить пульс. Но в этот раз девушка действительно покинула этот мир. Похоже, в определенный момент — возможно, с самого начала — она раскусила его неумелую ложь. Ему не удалось даже помочь ей упокоиться с миром.

Как же я жалок… - подумал Зиг.

Однако в свои последние секунды она поблагодарила его. Хоть и опечаленная той ношей, что он решил взвалить на свои плечи, она поблагодарила его за спасение. Превозмогая сокрушающее горе и злость, он сосредоточился лишь на своей цели. Но для того, чтобы освободить гомункулов, Зиг нуждался не в силе, которая могла только внушать страх. Ему нужны были лишь их слова и ничего более.

Война погрязла в хаосе; все Слуги сейчас находились на поле боя. Иначе он, по крайней мере, почувствовал бы их присутствие в замке, за исключением разве что Ассасина.

Проходя через разрушенные стены, Зиг пробирался к сердцу замка. Изначально коридоры освещали хитроумные свечи, горение которых поддерживалось с помощью магии, но теперь большая их часть была погашена. Минуя погруженные во мрак проходы, Зиг не чувствовал никого из своих сородичей — гомункулов — и от этого у него сжималось сердце. Неужели та девушка, с которой он был рядом в ее последние минуты, была последней…?

-  Эй…!

Ответа не последовало. Несмотря на осознание того, что магов Иггдмилления не было поблизости, тишина была невыносимо ужасающей.

-  Здесь есть кто-нибудь…? – вновь воскликнул он.

Его уши уловили какой-то слабый шум. Возможно, его издавал один из магов — но теперь Зиг сам был Мастером и обладал властью и полномочиями, с которыми даже им стоит считаться. Более того, у него была сила Зигфрида. Поэтому он без страха продолжал идти вперед. Однако в его груди вдруг зашевелилось странное отвращение, которое нельзя было передать словами. Едва задумавшись над этим, он понял, что послужило тому причиной.

-  Здесь… начался мой путь.

На него начали накатывать образы минувшего. Да, однажды он уже двигался по этому коридору в противоположном направлении; он был объят ужасом, обнажен и едва стоял на ногах — но все равно продолжал тащить свое немощное тело вперед. Страх, который он чувствовал тогда, по-прежнему был запечатлен в его разуме. Он

ничего не мог назвать своим, за исключением жизни — и даже она будет вскоре отнята у него. Это было попросту невыносимо.

Но теперь… он был в порядке. И тяготившее его чувство было не ужасом, а всего лишь обычным волнением, вызванным неприятными воспоминаниями.

-  Звук исходил отсюда…

Здесь он родился — в этой подземной комнате, заполненной стеклянными резервуарами. Он сам был создан лишь для того, чтобы снабжать Слуг праной и неизбежно умереть в процессе. Однако он обрел сознание, может, по воле случая — а, может, так было предначертано судьбой. С этими довольно абстрактными мыслями в голове Зиг открыл дверь в помещение.

-  Так вот кто проник в замок…

Девушка-гомункул наставила на него алебарду. Ее голос был ему знаком.

-  Ты же…?

Да, она была первой, к кому он обратился — первой, кто покинул поле боя.

-    Благодаря тебе, мне удалось сбежать. Полагаю, мне повезло… пережить ту атаку для нас было совершенно невозможно.

Направленное на него оружие опустилось.

Множество гомункулов все еще плавало в резервуарах вокруг них. В едва открытых глазах не было никаких признаков жизни; их сердца бились, но разумы были пусты. Они еще не «жили», а лишь «существовали». Однако, как и сам Зиг в прошлом, они искали спасения — и они наверняка пробудятся, если дать им такую возможность.

-  Быстрее, мы должны…

«…освободить их», - попытался сказать Зиг, но гомункул остановила его.

-  Успокойся. Мы как раз подготавливаем все необходимое.

К ним тотчас же подбежало два гомункула с импровизированными носилками, по-видимому, сделанными из штор, висевших в коридоре. При них также были чистые простыни и одежда.

-  Мы не знали, сколько их здесь, и поэтому взяли столько, сколько смогли.

Юная девушка-гомункул тяжело дышала, словно бежала сюда со всех ног. При виде Зига ее глаза широко распахнулись, и она начала смотреть на него исподлобья, явно рассерженная.

-  Хотя бы скажи что-нибудь, если еще жив, дурак.

-  Да…

-    Живой, - троица согласно кивнула. Хоть и несколько ошеломленный столь неожиданным осуждением, он понял, что к чему.

-  Вы все почувствовали мою смерть…?

Они кивнули, и Зиг ощутил горечь во рту. Все гомункулы, созданные Иггдмилления были связаны, хоть и слабо, узами, напоминающими таковые между Мастерами и Слугами. Возможно, один из результатов их массового производства

—    хоть им крайне не хватало индивидуальности, они все могли воспринимать важную информацию, например, состояние друг друга, на любом расстоянии без всяких сознательных усилий, вроде телепатии. Разумеется, подобные данные были не так уж сильно им нужны именно в силу их похожести; смерть очередного гомункула была всего лишь еще одной единицей в масштабных вычислениях.

Однако было исключение: Зиг, который вырвался за пределы замка. Какими бы притупленными ни были их эмоции, им хотелось защитить его, пока он пытался бежать. Как сильно они втайне обрадовались, когда он выбрался на волю? Сколь сильное разочарование испытали, когда он вернулся на поле боя лишь для того, чтобы пасть?

-  Мне… жаль.

-     Все нормально. Идем, поможешь нам их освободить. Все Слуги покинули замок, поэтому лучше шанса у нас не будет. А если сюда заявятся наши господа…

Гомункулы посмотрели на Зига, который понимающе кивнул. Скорее всего он был единственным, кто мог выстоять против магов.

-  Тогда я стану вашим щитом… освободим их всех.

Едва они со всем рвением взялись за дело, выяснилось, что Зиг зря боялся — задача оказалась проще, чем он ожидал. Гомункулы разбивали резервуары алебардами и убирали выкачивающие прану механизмы, после чего Зиг насухо вытирал тела своих сородичей, одевал их и перемещал на носилки. Используя свое лучшее качество — способность работать спокойно и терпеливо — гомункулы безукоризненно выполняли операцию по спасению.

-  Куда нам их нести?

-      Пока что в нашу комнату. Она достаточно большая для того, чтобы приглядывать за всеми сразу. Там за ними начнут ухаживать выжившие гомункулы- целители… лучше доверить это им; нам, боевым и вспомогательным единицам, такая задача вряд ли по плечу.

-  Хорошо. Тогда вытаскиваем их отсюда. Два гомункула подняли носилки.

Их «пациент» открыл рот, словно пытаясь дышать. Однако совершенно не развитые голосовые связки, которыми он никогда не пользовался, не смогли издать ни звука. Зиг мягко взял его за руку и помолился за то, чтобы он услышал его слова.

-  Не волнуйся… теперь ты в безопасности.

Гомункул на носилках мигнул и кивнул, его напряженное лицо чуть расслабилось. Он, может, и жаждал спасения, но подобное замешательство было вполне ожидаемо, учитывая природу его внезапного пробуждения.

-   Не мог бы ты… поговорить с ним по пути в нашу комнату? Это должно его успокоить.

И они понесли спасенного, в то время как Зиг снова и снова нашептывал ему успокаивающие слова. Со временем выжившие в битве боевые гомункулы и располагавшиеся на территории замка вспомогательные единицы начали появляться один за другим, помогая своим товарищам. Шедшая впереди девушка- гомункул, вооруженная алебардой, энергично направляла процессию. Зиг же продолжал выполнять возложенную на него задачу, успокаивая освобожденного гомункула.

-  Все хорошо…

-  Ты в безопасности…

-  Не надо волноваться…

Никто из вызволенных гомункулов не мог произнести ни слова — но красноречивости их лиц было вполне достаточно для Зига и всех остальных молчаливых спасателей.

Далеко не все узники остались в живых. Чем больше резервуаров они разбивали, тем больше обнаруживали безжизненных тел, иссушенных минувшей битвой. Спасатели не клали этих несчастных на носилки, лишь заворачивали их в простыни. Остается надеяться, что у нас будет время оплакать их позже, - подумал Зиг, и почувствовал, как что-то выступило в уголке его глаза. Другие гомункулы со своими притупленными эмоциями были в состоянии справиться с этим — но Зиг не мог сдержать слезы. Его, обретшего сердце героя и испытавшего смерть и возрождение на собственной шкуре, это потрясло до глубины души. Гомункул с алебардой хлопнула его по плечу:

-  Можешь плакать, сколько хочешь… но сейчас не время для этого. У нас гости. При ее словах Зиг тоже это заметил. По коридору кто-то двигался — но не

Слуги. Мастера, скорее всего, и их враждебность была очевидна.

-Боевые единицы, вперед!

Следуя ее указанию, боевые гомункулы, сжимая алебарды и канделябры, подбежали к двери, в то время как остальные вернулись к своим обязанностям в дальнем конце комнаты. Дверь распахнулась, и в помещение ворвалось трое магов, готовых к сражению. Первым возник Горд — тот, кто пытался убить Зига — за ним показались Фьоре Форведж и ее брат Каулес. Зиг ожидал, что их будет больше, даже если не считать Селеник, которую ранее убила Мордред. Где же Дарник и Роше?

Как бы то ни было, эти трое определенно представляли серьезную угрозу. Зиг остановил свой взгляд на Горде. Мага сотрясала легкая дрожь — скорее от ярости, нежели от страха, судя по выражению лица.

-  Что вы все делаете…?

-  Разве не очевидно? Освобождаем их.

Услышав столь сухой ответ Зига, Горд издал негромкое рычание. Словно почувствовав, что ситуация оказалась в тупике, Фьоре выкатила свое инвалидное кресло перед Гордом.

-  И почему вы это делаете, гомункул? – холодно спросила она, являя образцовое для мага поведение. В ее голосе не было злобы; она лишь требовала правды.

-    Жить только для того, чтобы тебя принесли в жертву, выкачав всю прану… никто не заслуживает такой смерти.

-  Даже если именно для этого вас и создали?

-  Они не обязаны выполнять задачу, которую на них возложили без их согласия.

-      Постой… погоди! – вклинился Горд и шагнул к Зигу с нескрываемой враждебностью. – Ты…! Это за тебя пытался заступиться Райдер! Почему ты вновь и вновь мешаешь нашим планам?! Спасти гомункулов…? Что за абсурд! Я создал вас, всех вас! Мне решать, что каждый из вас будет делать! Ты — ты должен снабжать нас праной! Ты – прислуживать в замке! А тебя создали для битвы! Я так решил! Это мое решение!

-  Помолчи, ладно…? Мы благодарны за то, что ты нас сотворил, но — почему бы просто нас не отпустить? Что еще вам от них нужно?

Горд вздрогнул, и Фьоре заговорила вновь:

-   И что вы намерены делать, если мы вас отпустим? Давайте будем честными. Никто из вас долго не проживет, особенно боевые единицы. Чего вы планируете достичь за столь короткий срок?

- …

Вооруженные гомункулы понурили головы. Разумеется, они знали об этом; в отличие от сородичей, созданных для вспомогательных целей или для снабжения праной, их сделали крайне одаренными и эффективными в физической и магической схватке — в обмен на недолгую продолжительность жизни. Их вырастили для того, что они провели свою короткую жизнь на поле боя.

-  Что ж… думаю, он в чем-то прав. Им и вправду больше нечего здесь делать.

-   Каулес, - заткнула Фьоре своего младшего брата. Может, он и говорил правду

—  но они еще не были готовы ее принять. Каулес пожал плечами и отвернулся.

-   Война еще не окончена. Гомункул… во время минувшей битвы ты превратился в Сэйбера. Разве ты вернулся не для того, чтобы помочь нам…?

-  Я вам не союзник. Я пришел, чтобы спасти их… вот и все.

-   Нет… ты Зигфрид! Значит, я твой Мастер! – Горд подошел к ошеломленному Зигу, схватил его за рубашку и начал трясти. – Почему, Сэйбер?! Почему ты выбрал забвение… ради какого-то гомункула?! Неужели ты так ненавидишь сражаться?! Ты должен быть героем! Или же ты был так недоволен мной как своим Мастером? Отвечай мне, Зигфрид!

Горд продолжал бушевать, пока, не рухнул на колени, растратив весь свой пыл.

-    Прости, но я Сэйбер лишь внешне… и я не знаю, что двигало им, когда он решил отдать свое сердце мне. Не знаю, что за недовольство он мог испытывать.

-  Неужели это была моя вина…? Это был просто выброс гнева… я ведь проиграл! Если бы ты просто сказал мне… что я был не прав… Если бы ты просто отказался, мы бы смогли все решить иначе! Я бы…!

-    Что ты несешь? Ты же сам приказал ему молчать, разве нет? Что еще ему оставалось?

Гомункулы напряглись. Это был Астольфо. Трое магов также, видимо, осознали, что их родич, Селеник, была мертва.

-  Райдер, твой Мастер…

-  …теперь Зиг. И что с того?

Как ни в чем не бывало бросив в разговор эту словесную гранату, Астольфо быстро занял свое место рядом с Зигом, даже не посмотрев на приросших к месту магов. В конце концов, один из Благородных Фантазмов Черного Райдера даровал ему Сопротивление магии ранга A; ранить его было не по силам ни одному магу современной эпохи.

-     Что в этом плохого? Гомункулы не хотят сражаться. Чего еще вы от них хотите?

-    Это неприемлемо, - холодно посмотрела на Астольфо Фьоре, крепко сжав подлокотники своего инвалидного кресла. Она начинала подозревать, что Райдер их предал. В конце концов, такой Слуга, как он, вполне мог убить собственного Мастера…

-   Можете защищать эту крепость, сколько угодно, но вы уже потеряли Грааль, верно? То есть, он просто, оп, и нету! – пожав плечами, ответил Астольфо. Нельзя было сказать, знал он о ее сомнениях или нет.

-  Да, но…

Маги задумчиво опустили взгляд. Действительно, что им может помочь исправить эту ситуацию? Святой Грааль — символ Иггдмилления — был украден у них не чем иным, как парящей крепостью. Подобное чудо из Эпохи богов, в сравнении с которым крепость Милления казалась игрушкой, могло быть только Благородным Фантазмом.

-   И ты… Горд, верно? Ты же сам ему приказал, помнишь? Приказал никогда не говорить. Я понимаю, что раскрытие настоящего имени Зигфрида стало бы для нас катастрофой… но когда ты говорил ему это, на самом деле все прозвучало так:

«Подчиняйся моим указаниям, потому что ты некомпетентен и порушишь все наши планы». Как он мог жаловаться после того, как услышал такое?

Горд испуганно вздохнул. Если это было ошибкой, тогда все, что он совершил после этого первого приказа, тоже было неправильным. Нет… он был не прав с тех самых пор, когда ошибочно предположил, что его отношения со Слугой не будут отличаться от таковых между хозяином и фамильяром.

-   Я… я просто боялся его уязвимости. Она слишком хорошо известна. Он был великим героем, однако я не смог всецело поверить в него… Я боялся, что его ударят в спину, как дурака — что трагичный финал его жизни может вновь повториться.

Именно в этот момент Горд — со вздохом, который прозвучал так, словно он выжал его из самой души — наконец, осознал свой грубый просчет.

-  Дядя…

-    Отпусти гомункулов, Фьоре… мы проиграли. У нас остались лишь Арчер и Кастер, а на Ассасин и ее Мастера, если верить твоим словам, надеяться не стоит. На серийных убийц нельзя возлагать веру, - пробормотал Горд, полностью обессилев. Фьоре обратила свой пронзительный взгляд на Зига, на вооруженных гомункулов вокруг него — и на тех, кто съежился в дальнем конце комнаты. Наконец, она отвернулась с выражением боли на лице.

-  Хорошо… я дам вам немного времени, гомункулы. Делайте, что хотите.

Гомункулы вокруг Зига с облегчением вздохнули и поспешили к остальным, нуждавшимся в помощи.

-   Итак, Фьоре… что теперь? Отправим посланника в Ассоциацию с сообщением о том, что мы сдаемся?

-     Едва ли. Мы освободили гомункулов — но война еще не проиграна, - решительно произнесла Фьоре, давая остальным понять, что она еще не приняла их поражение. – Дедушка однажды сказал мне, что у Кастера есть Благородный Фантазм типа «анти-крепость» ранга A. С таким оружием мы сможем сражаться дальше.

-  Но это действительно…?

-   Помолчи, - перебила Фьоре своего брата, подняв указательный палец, после чего приблизилась к Зигу с теплой улыбкой и протянутой рукой. – Мастер Райдера и гомункул, способный искусственно призвать Сэйбера — пожалуйста, ты не мог бы нам помочь?

-  В-вы все не уйметесь, да?! Да как ты смеешь даже просить его об этом?! Пожав плечами, Фьоре ответила Астольфо со спокойным видом:

-   А в чем проблема? Я пошла на уступку и согласилась отпустить гомункулов — естественно, мы ожидаем что-нибудь в качестве компенсации. Более того, он гомункул и, одновременно, Мастер Черного Райдера, к тому же способный призывать Черного Сэйбера.

-    Н-нет! Нет, нет! Зиг теперь должен жить мирной жизнью! Больше никаких приказов, никаких заявлений, только…!

-    Я не против, Райдер, - Зиг положил ладонь на плечо Астольфо. – Теперь я Мастер… И я готов сражаться в этой войне.

-  Но…

-  И еще мне немного любопытно. Эта Великая Война за Святой Грааль… похоже, она перестала быть обычным конфликтом между «Черными» и «Красными».

-  Что?

-  Я говорю о Рулер. Факт ее призыва уже говорит о том, что, вероятно, что-то не

так.

-          Масштаб     самого     конфликта    был     бы     невозможен     при     обычных

обстоятельствах, верно? Разве не это является причиной? – предположила Фьоре, и Зиг кивнул.

-   Это так. Однако Слуга Рулер призывается еще в одном случае. Она сама мне сказала: ее призовут, если есть вероятность, что Святой Грааль принесет погибель всему миру.

Было бы все гораздо проще, если бы Фьоре была права, и Рулер призвали лишь для того чтобы рассудить конфликт между двумя фракциями.

-  Хм… Приближаются Слуги, Зиг. Двое.

-  Да… похоже, я тоже могу их чувствовать каким-то образом.

-     Может быть, Арчер и Кастер? – Фьоре попыталась послать своему Слуге телепатическое сообщение; если другой Слуга смог его почувствовать, значит он должен быть достаточно близко, чтобы ответить. Хирон тотчас же отозвался.

-  Ты в порядке, Арчер?

-  Да, но Лансер и господин Дарник погибли.

Несмотря на то, что спиритическая доска уже сообщила им об этом, она, услышав подтверждение от Хирона, почувствовала, как ее сжала хватка полного отчаяния.

-  Вот как… - Фьоре закусила губу. Их лидер пал, и теперь командиром стала она. Ей не оставалось ничего иного, кроме как набраться храбрости. Разумеется, возвращение Хирона поможет ей рассеять эту тревогу в сердце.

-  И еще Кастер нас предал.

-  Что…?

- Авицеброн объединился с Красной фракцией против нас и теперь хочет высвободить свой Благородный Фантазм. Его Мастер сейчас с тобой?

-  Каулес, найди Роше! Сейчас же!

-      Понял…! – Каулес без всяких вопросов внял словам старшей сестры и немедленно отправился на поиски.

-     Гомункулы… боюсь, нам срочно нужна ваша помощь. Мы должны найти Мастера Кастера, Роше. Обыщите каждый уголок замка!

Никто из них никогда прежде не видел, чтобы Фьоре пребывала в таком ужасе.

Обменявшись кивками, гомункулы покинули комнату вслед за Каулесом.

-  Его здесь нет. Мы приступили к поискам, но…

-     Мастер, господин Дарник сообщил тебе, что именно представляет собой Благородный Фантазм Кастера, Кетер Малхут?

-     Лишь то, что это большой голем, для активации которого необходимо

«ядро»…

-   «Ядро» - это маг.

Фьоре лишилась дара речи. Хирон бесстрастно продолжил:

-      Сначала Кастер планировал использовать Мастера Сэйбера — господин Дарник поведал мне об этом.

-   Но дядя Горд здесь, со мной…

-     В таком случае Кастер, должно быть, остановил выбор на собственном Мастере. Не каждый маг подходит на роль «ядра»; учитываются определенные качества, касающиеся Магических цепей, Магической метки, умственного состояния мага и чистой совместимости. Роше, скорее всего, с самого начала был лучшим кандидатом.

-    Но Роше был его Мастером… и поэтому ему пришлось согласиться на дядю Горда?

Фьоре не было известно, что гомункул по имени Зиг также был одним из кандидатов. Учитывая то, как Авицеброн был одержим им, вероятно, Зиг так же подходил на роль «ядра», как и Роше — или, возможно, даже больше.

-   Но Роше…

…уважал своего Слугу, как никого другого. Это было едва ли не почитание — что и следовало ожидать, ведь в мастерстве Авицеброн превосходил даже необычайно одаренного юного создателя големов. Он всем сердцем восхищался своим Слугой. И все же, что Черный Кастер чувствовал к своему Мастеру? Была ли в нем привязанность? Радовало ли его то, что Роше был столь высокого мнения о нем? Считал ли он Роше собственным сыном?

Было ли всего этого достаточно, чтобы Авицеброн отступился от мечты, к которой стремился всю свою жизнь?

-  Мы достигнем…

Фьоре внезапно потеряла связь с Хироном, словно кто-то перерубил кабель между ними. Лицо Астольфо помрачнело, и он крикнул:

-  Приближается еще один Слуга!

Огромное нечто сотрясло подземное помещение. С потолка посыпались каменные куски. Вся комната дрожала так, словно кто-то бил в гигантский барабан. Однако это место не было рассчитано на такое воздействие; рано или поздно оно разрушится.

-    Уходим отсюда! – вскричал Астольфо, подхватив на руки большую группу спасенных гомункулов. Зиг и остальные спасатели схватили оставшихся и поспешили за Райдером.

Фьоре оттолкнулась от своего инвалидного кресла, активируя Бронзовые манипуляторы на спине. Используя четыре искусственные руки, она с ужасающей скоростью добралась до наземного уровня, пронеслась по коридору, выпрыгнула в одно из окон — и, не в силах скрыть изумление, воскликнула:

-  Это… Кетер Малхут…?

Кое–что она поняла с первого взгляда. Представший перед ней голем полностью отличался от всего, что ей довелось видеть. Даже другие создания войны, сотворенные Роше или Авицеброном, меркли в сравнении с ним; это был совершенно иной уровень.

§§§

Роше был ошеломлен.

-  У-учитель…?

Он ничего не понимал. Он не хотел понимать.

Кастер грубо схватил его за шею и швырнул в голема. Камень и земля, вступив в контакт с телом Роше перешли в жидкое состояние и сковали его движения. Неуклонно, со скрипучим звуком, он начал растворяться во внутренностях голема. Он знал это, но ничего не понимал.

-  Учитель… что… Вы…

-  Разве не знаешь, мой Мастер? Стоило бы уже понять, что ты станешь ядром… - с безразличием произнес Кастер, которого он так сильно уважал. Если его Слуга был уверен в этом, значит, никакой проблемы, наверное, нет… да, все нормально… ничего важного… ничего… нет!

-  Почему Вы это делаете? Почему? М-меня, в качестве ядра? Я не хочу…!

-         Потому что ты подходящий маг, конечно же. Дарник приказал довольствоваться Гордом — но, учитывая обстоятельства, теперь я могу использовать тебя.

-  Ч-что Вы такое говорите?! Я… я же Мастер! Ваш Мастер!

-   Правильно, поэтому я и не мог поначалу сделать тебя ядром. Однако не так давно я принял предложение одного из Красных Мастеров. Так что, видишь ли, я больше не твой Слуга. Понимаешь? Меня не интересуют мелочи вроде того, какая из фракций, Красная или Черная, победит в этой войне.

-  Н-но…!

Предложение… принял… предал… не интересуют… лишь… големы…

-  Полагаю, что совру, если скажу, что мне нет дела до самого Святого Грааля. Но для меня важнее всего активация этого Благородного Фантазма — и то, удастся ли мне, в конечном итоге, достичь цели, столь желанной для моих соплеменников, и воссоздать Первого человека. Поэтому я и был призван. Ради этого я жил. К счастью, став Слугой Мастера Красной фракции, теперь я могу сделать тебя ядром.

Среди всех современных магов у Роше была самая сильная близость с големами. В конце концов, именно по этой причине ему удалось призвать Авицеброна. Это также означало, что он был наиболее совместимым с силой его Благородного Фантазма.

-  Н-нет…! Нет! Прекратите! Я не хочу…! Не хочу… аааааа!

Он растворялся. Плоть Роше Фрейна Иггдмилления таяла, сливаясь на клеточном уровне — с грязным деревом, с камнем, и таяла, таяла, таяла…

Роше кричал и размахивал руками и ногами — точнее пытался. Но он не мог больше чувствовать свои конечности. Большая часть нижней половины его тела уже исчезла в сердце голема.

-    Почему Вы делаете это?! Почему…?! Вы были всем для меня! Я уважал Вас! Восхищался Вами! Почему…?!

Авицеброн, безмолвно занятый неизвестным процессом, внезапно повернулся к нему.

-  Я-то думал, что ты хорошо меня знаешь…

-  Что?

-    Авицеброн. Шломо ибн Габироль. Философ. Поэт. Каббалист. Мизантроп… мучимый… кожной болезнью. Все верно?

Роше молча ждал продолжения. Что за великий секрет был готов открыть ему Кастер…?

-     К несчастью, вынужден предать твои ожидания. Я был одинок в своей ненависти к людям, и обратился к созданию големов лишь для того, чтобы чем-то себя занять. В конце концов, я решил использовать обретенные знания и повторить величайшее чудо Господне — но даже эта мечта была разрушена еще до того, как я смог приблизиться к ее осуществлению.

Он вел крайне мирскую жизнь. Он был крайне мирским существом. У него была мечта, но он был не в состоянии ее осуществить.

В конечном счете, к этому сводилась его жизнь. Однако…

-   …желание мое должно быть исполнено. Даже если прочие видят в ней лишь плен заблуждений. Ради этого я готов принести любую жертву.

-  Жертву…?

-   Можешь свободно осуждать и порицать меня. Безусловно, ты проявил ко мне уважение и почитание. Скажу честно, твоя привязанность была для меня отрадой.

Однако не забывай.

- Я презираю человечество. Этот мир меня утомляет. Мне так ненавистно встречаться взглядом с людьми, что я прячусь за маской. Я целиком завернулся в кокон своей болезни. Как ты вообще мог прийти к такому заключению, что я тебя не предам?

Именно в этот момент Роше осознал, что никогда не смог бы понять этого человека. Его Слуга не понимал, что он чувствовал — а он практически ничего не знал об Авицеброне.

Роше понимал лишь, что Авицеброн – гениальный создатель големов, и больше его ничего не волновало. Его мизантропия, его болезнь, его мысли о големах, желания, как его собственные, так и его единомышленников — на все это Роше не обращал внимания. И именно поэтому такой исход был очевиден. Мастеров и Слуг, не достигших взаимопонимания, ждет лишь поражение. Только и всего.

- Нет… остановитесь… прошу… не делайте этого…! На помощь…! Помогите! Кто- нибудь…! Помогите мне!

Кто угодно! Только спасите меня! Пожалуйста! О большем не буду просить! Я усвоил урок! Прошу, простите меня! Но у кого я должен просить прощения? Что я сделал не так? Нет… пожалуйста, подождите. Мне страшно. Я не хочу становиться големом. Не хочу. Я хочу лишь создавать их, я…

В его разуме не было необходимости, поэтому он был лишен всякого света. Его Магические цепи, Магическая метка, командные заклинания — все его естество стало лишь ресурсом, чтобы привести в движение существо по имени Кетер Малхут.

Наконец, в его разуме промелькнула последняя мысль, преисполненная иронии.

Он так сильно ненавидит других людей. Он не в силах выносить всех этих надоедливых людишек. Таких, как я. Тогда почему… почему он пытается создать человеческое существо? Забавно…

Роше продолжал существовать в этом мире, но жизнью это больше нельзя было назвать. Его разум был стерт, мозг и тело слились с сердцем голема. В то же время в глазах голема, обретшего ядро, зажегся свет. Он покинул воды озера, и его ноги могучей поступью шагнули по земле. Великолепно, - вздохнул Авицеброн. Несмотря на то, что он был творением рук человеческих из дерева, камня, земли и человеческой плоти, голем, казалось, являл собой все величие природы. Он был просто красив сам по себе.

Произошло первое чудо. Земля, на которой прочно стоял гигант, начала петь, распространяя жизнь. На деревьях, ощутивших касание гиганта, созревали фрукты, которые падали на землю и становились новыми деревьями.

Это было не все. Как будто из ниоткуда начали возникать птицы и звери, распуганные барьером Иггдмилления. Словно мотыльки, летящие на пламя, они приближались к гиганту, чтобы коснуться его — и разваливались на куски без единой капли крови. Гигант поглощал их, превращая в чистую энергию. Они не могли желать ничего большего; в конце концов, неразумных созданий всегда неудержимо влекло к нему.

Более того, местность вокруг гиганта омолодилась. В воздухе появился легкий, сладкий, медовый аромат, от одного лишь вдоха которого можно ощутить полное блаженство.

-  Да… это Эдем.

Это был абсолютный идеал голема, который пытались создать многие каббалисты. Одним лишь своим существованием он мог превратить нынешний мир в Рай. Такова была истинная природа голема, Кетер Малхут — независимое Зеркало души.

Гигант будет продолжать заменять этот мир своим собственным — Эдемом, землей, что Господь даровал Адаму и Еве — пока не перестанет существовать.

-    А теперь… начнем спасение этого мира, да, мой голем? Сражайся, убивай, уничтожай, возводи Рай на этой Земле. Все бессмысленные войны и конфликты подойдут к концу. Все ненужные общества прекратят свое существование.

Голем начал свой путь к крепости Милления, с легкостью взбираясь на утес. Устроившийся на его плече Авицеброн смотрел на магов и Слуг, собравшихся на полуразрушенной крепостной стене.

§§§

И вот Черные Мастера и Слуги узрели гиганта. На плече его был Авицеброн, Черный Кастер, с готовностью предавший их и перешедший на сторону Красной фракции.

-  Хмф. Значит, вы все живы…

-  Кастер…! - крикнула Фьоре. Авицнброн едва заметно кивнул и помахал рукой.

-  Райдер! И новый Слуга, ставший Сэйбером! Рад видеть вас в добром здравии!

-  Не будь дураком! Что ты делаешь, Кастер?!

-  Судя по всему, предает нас…

Услышав бормотание Горда, Зиг с Астольфо вздрогнули и посмотрели на Авицеброна. Естественно, первым свое возмущение выразил Райдер.

-  Кастер! Ты выступаешь против нас? Даже против собственного Мастера?!

-  Я бы сказал, что предаю ваши ожидания, - спокойно кивнул Кастер.

-  Не пытайся отшутиться!

-     А я и не шутил… но да, полагаю, я предал вас. Теперь вы мои враги. Я уничтожу вас и, с помощью этого величайшего Благородного Фантазма, дарую спасение этому миру.

Слова Авицеброна лишь еще сильнее разозлили Астольфо.

-  Ты дурак? Что эта марионетка может сделать для мира?!

Астольфо в самом деле не ведал концепции «страха перед богом» — тогда как Зиг, Фьоре и Горд изо всех сил пытались отвести взгляд от голема Авицеброна.

-  Он… божественен…

Они не   могли   назвать   его   «грозным»   или   «могущественным».   Слово

«чудесный», пожалуй, было бы более подходящим. Это была жемчужина Его трудов, единственное существо, которому было предначертано обрести жизнь, купаясь в лучах величия. Им хотелось пасть ниц перед ним, и это не было преувеличением. Один лишь его вид вызывал в воображении отчетливый образ неминуемого поражения.

-  Какая наглость. В тебе действительно нет ни капли здравого смысла.

Лишь Астольфо остался стоять в своем надменном неповиновении, глядя на голема и Авицеброна, им управлявшего. Выпятив грудь, Райдер с уверенностью заявил:

-   Вот именно! Так что я совсем тебя не боюсь! Что бы ты там ни думал о своем творении… в конце концов, это всего лишь очередной Благородный Фантазм!

Услышав эти слова, Зиг смог расслабиться. Астольфо был прав; голем был не более чем инструментом Слуги. Какой бы божественной ни была его внешность, он был лишь творением Авицеброна.

-   Не могу не согласиться… Именно поэтому моя рука, натягивающая тетиву, не дрогнет, - эхом разнеслось в воздухе.

Авицеброн развернулся — но было уже слишком поздно. Ему нечем было защититься от снаряда, способного преодолеть звуковой барьер. Стрела с легкостью пробила поспешно возведенный им тонкий щит и, лишь слегка изменив траекторию, вонзилась ему прямо в плечо.

-  Гх…!

Хрипло дыша от боли, Авицеброн вытащил стрелу, пущенную Хироном, Слугой Фьоре и последней надеждой Иггдмилления.

-   Арчер…!! – радостно воскликнула Фьоре. Должно быть, он скрыл от них свое присутствие ради этого выстрела.

-   Значит, тебе удалось выжить, Кастер. Не сомневаюсь, моя следующая стрела покончит с тобой.

Было вполне естественно, что Авицеброн с самого начала был слаб физически, ведь его класс Слуги меньше всех остальных подходил для ближнего боя. Держась за плечо, Авицеброн повернулся к Хирону.

-  Хмф… В меня, значит, целишь, Арчер. Однако…

-    …даже если я прикончу тебя, твой Благородный Фантазм это не остановит, верно? – заметил Хирон, и Авицеброн склонил голову вбок.

-  Тогда почему ты выстрелил?

-  Разве не очевидно? Предатель не достоин жить.

-      Как нерационально… Вот уж не думал, что гнев может заставить тебя действовать, - посетовал Авицеброн — и в него полетела еще одна стрела, вслед за которой практически одновременно устремились вторая и третья. Авицеброн даже защититься не успел, как снаряды пронзили его череп и грудь. Он зашатался, лишь каким-то чудом не падая с плеча голема. Однако Хирон знал, что эти стрелы были для него смертельными.

-    К сожалению, Арчер, я уже достиг своей цели. Мой Благородный Фантазм обрел жизнь… Я ни о чем не жалею.

Он не врал. Конечно, ему хотелось воочию увидеть тот Рай, который сотворит его голем. Это желание болезненной иглой засело в его голове. Однако он ничего не мог поделать со своими ранами. Не говоря уж о том, что Хирон был прав; как бы он ни оправдывался, он действительно предал собственного Мастера ради своих желаний. Даже теперь эта истина оставляла горькое послевкусие.

Однако, в конце концов, это было его решение — и он с готовностью принял кару за грех предательства. Лишь смерть была для него искуплением, ибо кроме жизни не было у него ничего более — кроме Адама, может быть, но его он ни за что не отдал бы, разумеется. Авицеброн пожертвовал всем, даже своим Мастером, ради его рождения. Он не мог позволить своему созданию сгинуть здесь.

-     Остальное предоставляю тебе, Кетер Малхут! Ты… да, у тебя есть сила сотворить наш Рай! Даруй миру… даруй всему человечеству… даруй нашим людям… даруй нам свое спасение!

Даже в последние мгновения своей жизни Авицеброн так и не снял маску, не обнажил даже дюйма своей плоти, сливаясь с големом. Он, как птицы и звери, пожелал стать пищей для своего Благородного Фантазма, Адама.

- Что…?!

-  Невозможно…!

Маги и Слуги, не веря своим глазам, наблюдали, как в големе начала вздыматься огромная сила. Скорее всего, причиной тому было то, что он вобрал в себя Слугу — невообразимый источник энергии. Гигант посмотрел на них, и его взгляд замер на Фьоре. Он взмахнул правой рукой — и призвал оружие. Это был сверкающий черный меч.

- …!

Фьоре застыла. Гигант проявлял отчетливое намерение убить; должно быть, он понимал, что она была Мастером Арчера.

-    О нет… валим отсюда! – воскликнул Астольфо и, схватив Фьоре за плечи, спрыгнул с крепостной стены. Восточная часть бастиона нависала над утесом; падение будет долгим.

-  Ты подумал, как приземляться?!

На столь ярый протест Фьоре Астольфо ответил самоуверенной улыбкой.

-  Конечно…! Ко мне, гиппогриф!

Рассекая воздух, его скакун подхватил их и издал пронзительный крик.

-  Хмм…? А он не в лучшей форме. Эй, ну же! Взбодрись!

Астольфо похлопал гиппогрифа по шее, и тот, повернув голову, обиженно посмотрел на него. Астольфо уже забыл про тот отчаянный полет к висячим садам, когда мощный залп магии Семирамиды угодил прямо в них и заставил отступить. Зверь вновь взмыл в небеса, даже в таком потрепанном состоянии, лишь по приказу своего владельца.

Черный меч гиганта просвистел в волоске от них.

-  Ахаха! А он шустрый! Попытайся не привлекать его внимание, Мастер!

Все еще преследуя свою цель, гигант остановился и вновь обрушил меч на гиппогрифа и его седоков. Взрывной удар сотряс воздух и рассеял по округе остаточную прану. Огромный обсидиановый меч остановился в каких-то дюймах от шлема Жанны, стоявшей на вершине бастиона. От одного лишь этого удара каменный пол под ее ногами треснул и лишь каким-то чудом не обрушился.

-  Первый человек, Адам… ну и проблему ты оставил после себя, Кастер.

Вероятно, самым удивительным была прочность ее знамени, стержень которого даже не погнулся от столь мощного удара меча гиганта. Сколь бы долго ни атаковал голем, ему никогда не удастся пробить ее защиту.

-  Так держать, Рулер!

Разумеется, Хирон не упустил такую возможность. Со всей силы натянув тетиву, он пустил стрелу. Снаряд угодил гиганту в глаз, и тот покачнулся. С воодушевленным криком Жанна отразила очередной удар меча и со всех ног устремилась к гиганту. Она взмыла в воздух и обрушила свое знамя на колено гиганта, ломая сустав. Гиганту оставалось лишь отступить, спрыгнув с утеса и приземлившись далеко внизу. Теперь Горд, Каулес и гомункулы были в безопасности. Однако это также означало, что Жанна теперь противостояла ему в одиночку.

Продолжая свою атаку, Хирон плавным, быстрым движением наложил на тетиву еще одну стрелу. Он был безжалостен в бою и даже теперь продолжал целить туда, где, судя по всему, находились другие глаза гиганта. Его тактика — жестоко ослепить врага и продолжать обстрел с безопасной точки — была крайне эффективной. Однако гигант, на которого Авицеброн возложил все свои надежды, был не так прост.

-  Что…?!

Даже стоя на одном колене, гигант умудрялся отражать его стрелы. Это была первая шокирующая истина; способность перехватывать необнаружимые стрелы Хирона, летящие быстрее скорости звука, которой даже из Слуг обладали немногие. Каким бы массивным ни был голем, он не должен был быть в состоянии отражать атаки, которые полностью сковали даже Ахилла в их первом столкновении. Однако после одного лишь выстрела он изучил атаку и теперь без проблем отбивал все последующие снаряды.

Гигант удивил их еще сильнее, когда отпрыгнул назад, набирая дистанцию — и затем вытащил стрелу, торчавшую из его глаза. Рана начала стремительно затягиваться.

-  Лечебная магия…?!

-  Нет, полагаю, это… благословение самой земли, - поморщившись, отвергла эти слова Жанна.

Будучи независимым Зеркалом души, Адам мог одним лишь своим существованием обращать все, что его окружало, в чужеродный мир — а в Раю не было места кровопролитию. Поэтому рана от стрелы исчезла, словно никогда и не существовала.

-   Мы должны уничтожить его как можно быстрее! Если он превратит все это место в свой мир — то станет бессмертным!

Адам еще не полностью преобразовал эту землю отчаяния в свой Рай; лишь благодаря этому им удалось его ранить. Однако долго это не продлится. Чем больше распространялось воздействие Адама — чем дольше гигант продолжал существовать — тем сильнее становилась его способность к самовосстановлению.

Неудивительно, что Авицеброн доверил этому гиганту все свои мечты. Это существо, нестареющее и бессмертное, человечеству сразить не удастся — и, возможно, это будет не по силам даже Слугам.

Уклонившись от вертикального удара гиганта, Жанна ткнула его своим знаменем — но не в живот, до которого она не могла достать, а в одну из его рук. Однако большой меч быстро вернулся на исходную и остановил ее атаку. Ей оставалось лишь, скрепя сердце, колеблющееся от божественного вида гиганта, придерживаться своей сдерживающей тактики.

Жанна могла лишь выиграть время для остальных — потому что у нее не было средств для того, чтобы принести решительную победу. Вернее, у нее было одно — но оно находилось для нее под запретом. По крайней мере, она не могла использовать его здесь. Жанной начало завладевать волнение, но она, сдерживая эмоции, продолжала размахивать знаменем и отражать меч гиганта.

Наблюдая за всем этим с высоты птичьего полета, Фьоре прокричала:

-   Райдер! Какой-нибудь из твоих Благородных Фантазмов в состоянии сразить его…?!

-   Прости, но я сомневаюсь! Мои рожок и книга здесь бесполезны, да и от копья наверняка толку будет мало. Единственный мой надежный источник урона – это гиппогриф, но, учитывая его раны, он не сможет атаковать в полную силу. Да даже если бы и мог, то я бы не стал гарантировать его победу. Во всяком случае, не думаю, что ему это удастся!

Фьоре стиснула зубы. Значит, у них не осталось иного выбора, кроме как высвободить Благородный Фантазм Арчера? Он хоть и представлял собой обычную противопехотную атаку, но обычные стрелы не шли с ним ни в какое сравнение. Этот Фантазм предназначался для убийства цели с одного выстрела. А если не убьет…?

Нет — сейчас не время колебаться, - упрекнула себя Фьоре. Логика диктовала, что иного выбора не было.

- Что прикажешь, Мастер? – ободряюще произнес Хирон, помогая ей тем самым принять решение.

-   Да… можешь высвободить свой Благородный Фантазм, Арчер. Но перед этим задержись — хотя бы на минуту — и подумай, сможет ли он сразить этого голема.

Вняв ее приказу, Хирон обратил холодный взгляд на гиганта — прибегнув к помощи своих глаз, которые в прошлом оценивающе взирали на многих силачей, хитрецов и демонических созданий.

-   Голем создан из дерева, камня и земли. Его «сердце» — маг, ставший ядром. Разумеется, это и есть его слабое место — но погибнет ли он, если пронзить сердце достаточно мощным выстрелом? Нет… этого будет недостаточно.

Своими глазами, способными видеть насквозь все сущее, Хирон мог изучить и понять даже внутренние механизмы Адама.

Сердце определенно было важно, учитывая поток праны внутри гиганта. Гораздо большая проблема заключалась в его голове и ногах. По сути своей гигант был ближе к Слуге, чем к голему или человеческому существу; в его черепе тоже находилось духовное ядро. Если просто прострелить сердце, это не принесет ему мгновенную смерть, пока цела голова. Ухудшали положение его ноги. Через ступни он получал огромные объемы праны из земли.

Поэтому для его полного уничтожения нужна была сила трех. Одна атака должна уничтожить духовное ядро в голове. Вторая – поразить сердце. Третья – оторвать его ноги от земли.

-  Моему Фантазму это не по силам.

Один из ударов сможет нанести сам Хирон. Со вторым сможет помочь парень- гомункул. Но поразить третью цель они не смогут. Рулер была нужна им для того, чтобы сдерживать натиск ударов обсидианового меча; лишь благодаря ее непроницаемой защите у них появился шанс атаковать. Если она тоже перейдет в наступление, то голем, возможно, сможет отразить один из трех необходимых ударов.

Им нужен был кто-то еще, воин, способный нанести такой удар — и Хирон знал, к кому обратиться.

-  Рулер! Нам необходим Слуга! Поблизости должен быть один!

Умело парируя удары меча, Жанна согласилась с его предложением. Похоже, у Хирона был план — и он уже знал, кого можно позвать на помощь. Она подняла свое знамя и громко произнесла:

-   Красная Сэйбер! Именем Жанны д’Арк я призываю тебя помочь нам в бою! Я знаю, ты рядом и слышишь меня… явись!

На мгновение воцарилась тишина — но они почувствовали ее невероятный вихрь праны. Стальной рыцарь шагнул из теней поваленных деревьев, и Зиг напрягся. Это была та Слуга, убившая его ранее. Она замерла в непосредственной близости от опасных ударов. Ее шлем был снят, являя их взорам дерзкую усмешку.

-  Я здесь, Рулер. Чего ты хочешь?

-  Спроси у Арчера… пожалуйста!

Знамя вновь столкнулось с клинком, и более слабое оружие гиганта разлетелось на куски. Однако обсидиановый меч, должно быть, считался частью Адама, поскольку он тоже начал сразу же регенерировать. Гигант поистине обладал безграничными выносливостью и способностью к восстановлению. Пройдет немного времени, и им не удастся его даже ранить.

-  Ты…

-   …полагаю, просто забыть былые обиды не получится, но давай отложим наши разногласия на потом. Сейчас нам нужно разобраться с этим гигантом.

-  Поняла. Пока что будем жить дружно. А ты, гомункул? Согласен? – обратилась Мордред к Зигу с озорной улыбкой. Он глубоко вздохнул и решил смириться.

-  Да!

-  Зиг, без твоей помощи нам тоже не обойтись! Ты сможешь призвать Сэйбера и высвободить Благородный Фантазм.

Гомункул взглянул на тыльную сторону своей левой ладони. После использования второго командного заклинания прошло достаточно времени. Смертельное чувство, охватившее его после превращения, заметно ослабло.

-  Да, без проблем.

-      Подожди… Чего ты хочешь от моего Мастера, Арчер?! – выразил свое недовольство Астольфо, сидя на спине гиппогрифа и готовясь к нападению. Однако Зиг прервал его, покачав головой. Хирон начал разъяснять им свой план с помощью телепатии.

-   Для того, чтобы сразить гиганта одним ударом, необходимо высвобождение ваших Благородных Фантазмов. Сэйбер, будешь бить в голову. Зиг – в сердце. Атакуйте сразу же, когда я прострелю ему подколенные сухожилия и его ноги оторвутся от земли.

-   А если у нас не получится?

-     Тогда гигант станет бессмертным. Весь мир окажется в его руках. Как минимум, Румыния будет полностью обращена в чужеродный пейзаж, - быстро прояснил для них Хирон всю суровость ситуации. Если им не удастся его сразить — если кто-нибудь из них опоздает или поспешит с атакой — гигант, возможно, встанет вновь. Ошибка была недопустима. Дальше ждать они не могли, ибо сами создали свой единственный шанс атаковать.

- Проклятье… полагаю, у меня нет выбора, придется отнестись к этому серьезно.

- Хорошо. Я улучу момент для трансформации.

-  Первая задача лежит на Вас, Рулер. Как только Вы расчистите путь для стрелы, я сделаю свой ход — и эти двое уничтожат его.

-  Поняла! Тогда…

-  А, подожди, Рулер!

Даже для Жанны принимать удары меча гиганта было непростым делом. В каждое ее движение вкладывались все силы; пот тек по лицу девушки ручьями. Гигант был безжалостен в своем яростном натиске. Он шагнул вперед и нанес удар по диагонали. Она отвела клинок наконечником знамени, и тот вгрызся в землю.

-  Я… занята…!

Несмотря на ситуацию, Мордред рассмеялась и затронула довольно скользкую тему:

-  Рулер обладает командными заклинаниями для каждого Слуги, верно?

-  Д-да, это так…!

-  Тогда дай мне два.

Как и ожидалось, требование Мордред, произнесенное с улыбкой на лице, ошарашило Жанну. Ни Хирон, ни Зиг не знали, что сказать в ответ на такую наглость.

-  Н-нет! Ни за что! Передать тебе командные заклинания…

-  …вполне возможно, да? Твои не должны сильно отличаться от обычных.

-  Да… но не два же! Одно, может быть…!

-  Хорошо, одно так одно! Давай сюда!

-  Что…?!

Это едва ли нужно было объяснять. Запросить поначалу чересчур много и, получив отказ, начать яро требовать то, что необходимо на самом деле — это была одна из основных техник переговоров. На Жанну это подействовало настолько великолепно, что она сама озвучила наиболее желаемые условия для Мордред прежде нее самой.

-  Х-хорошо! Ладно! Получишь, но не сейчас…!

Услышав это, Мордред воздела Кларент к небесам и по-королевски заявила:

-   Отлично! Арчер, дашь отмашку! А ты, гомункул, приготовься! Мы разделаем этого гиганта за три минуты!

-   Кто назначил тебя главной?! – вполне обоснованно возмутился Райдер, но у Хирона и Зига не было времени спорить. Мордред уже начала подготовку к высвобождению своего Благородного Фантазма.

-  Приди, молния..,!

Клинок Сияющего меча короля затрещал от электричества и начал менять форму, обращаемый ненавистью в оружие зла. Увидев это, Зиг поднял левую руку.

-  Силой командного заклинания я приказываю своей плоти…

Его тело изменилось, едва с него спали оковы бренного мира. Правила были изменены, и всего лишь на три минуты в тело гомункула по имени Зиг снизошло чудо. Горд и Каулес, находившиеся неподалеку, лишились дара речи.

-  Зигфрид…!

Зиг пожертвовал еще одним Обликом погибшего, дабы на сто восемьдесят секунд преобразиться в Черного Сэйбера. С легкостью подняв святой меч Бальмунг, принесший погибель дракону, он сразу же приготовился высвободить его силу.

Жанна и Хирон обменялись взглядами; теперь важна была каждая секунда. Жанна взмахнула знаменем, парируя удары и медленно заманивая гиганта ближе к Хирону, дабы его стрельба была наиболее эффективной. Однако Адам не был дураком. Будучи рожденным с почти что нулевым боевым опытом, он, тем не менее, невероятно быстро учился, обмениваясь ударами с Рулер. Гигант уже превзошел величайших из солдат и подбирался к уровню героев. Соответственно, ход битвы стал меняться — Адам начал их теснить.

Натиск гиганта был подобен лавине, или цунами, или буре — самое настоящее стихийное бедствие. Каждый удар в этом непрекращающемся шквале атак был идеально поставлен и наносился с такой силой, что разрубил бы Жанну на двое, допусти та хотя бы малейшую ошибку.

Даже у тех, кто наблюдал за сражением со стороны, пробегали мурашки. В руке голема безусловно таилась сила, соответствующая ее размерам, а его обманчиво большое тело было невероятно ловким. Любой достойный герой мог бы отразить мощный удар или превосходную технику — но Адам, совмещавший и то, и другое, без сомнения, сокрушил бы такого воина. И все же Жанна держалась, твердой рукой отражая множество ударов, каждый из которых должен был лишать ее сил.

Все почувствовали страх — но не голем, который сам по себе был поистине исключительным существом, внушил его, а упорство Жанны. Ситуация не была бы такой тревожной, если бы голему противостоял воин, способный его превзойти.

Например, великие герои, вроде Райдера или Лансера из Красной фракции, могли бы выступить против такого гиганта и с легкостью победить.

Жанна же не превосходила Адама. Она уступала ему в силе, а теперь еще и в технике. Рулер едва ли отличалась от одинокого дерева, стоящего на пути бури. Но она отказывалась сдаваться, продолжая опасную игру, в которой каждый шаг назад, малейшая потеря равновесия и любая ошибка означали мгновенную смерть.

Однако ей никак не удавалось создать брешь в защите гиганта. Дабы Хирон смог прострелить обе его ноги одновременно, голема нужно заставить забыть про его присутствие хотя бы на мгновение.

-  Зиг, Мордред… вы не могли бы ей помочь?

Им нужно ослабить защиту гиганта. Теперь Хирону будет сложнее скоординировать атаку, но сейчас гораздо важнее было вообще сделать ее возможной.

-    Погнали…! – воскликнула Мордред, высвободив прану и бросив свое тело вперед. Зиг безмолвно кивнул, крепко сжал Бальмунг и устремился следом.

-  Эй! Получи мечом по своей уродливой каменной роже!

Мордред, словно метеор, стремительно прорезала воздух, подобно метеору, но гигант избежал ее удара самым удивительным образом.

-  Что…?

Одним прыжком гигант с ужасающей скоростью оказался прямо над Мордред и обрушил на нее обсидиановый клинок. Цокнув языком, Мордред выставила свой меч — но, будучи в воздухе, ей не удалось погасить импульс удара. Она врезалась в землю, лишь каким-то чудом приземлившись на ноги. Однако урон был серьезным; на ее доспехах появились трещины. Мастер Мордред тотчас же приступил к исцелению, но гигант вновь оказался на земле и нанес очередной удар.

-  Назад!

Прикрывая Мордред, Зиг бросился в драку. Оба противника испустили неистовый крик, и два меча — призрачный и обсидиановый — столкнулись друг с другом.

-  Гх…!

Лицо Зига исказила гримаса, когда он ощутил ужасающую силу гиганта, в которой, казалось, была заключена даже вера его создателя. Зиг выдержал, хотя в его голове промелькнула мысль о том, по силам ли ему противостоять такой мощи.

Жанна поспешила к нему и крепким ударом сломала гиганту запястье. Натиск голема дрогнул, и Зиг оттолкнул его изо всех сил. Однако его встревожил тот факт, что гиганту потребовалось лишь мгновение на то, чтобы залечить рану и восстановить равновесие.

Этот гигант был спасителем, направляющей дланью для страдающих людей, способным одним лишь своим существованием переписать мир. Вкусив запретного плода, он обрел свет мудрости. Победить ему было проще простого; достаточно лишь просто оставаться на ногах. С каждой секундой он становился все более неприступным.

С другой стороны, их невыгодное положение было слишком очевидным. Даже имея на своей стороне четырех героев, у них был лишь один шанс атаковать. Если они упустят его, о победе можно будет забыть. Ситуация была особенно критичной для Зига, который мог оставаться Зигфридом лишь в течение трех минут. Если

гигант продержится или же Хирон поспешит с атакой — они будут обречены. Скорее всего, Авицеброн знал о тонкостях трансформации Зига, и это знание передалось гиганту. По-видимому, осознавая, что чудо Зигфрифа было недолговечным, гигант сосредоточился на осторожных, взвешенных атаках. Он, однако, не перешел к обороне, а попросту сменил тактику.

Зигом начало овладевать нетерпение — но бессмертное сердце Зигфрида говорило ему обратное. Говорило, что он не ошибся — что его решение было правильным. В конце концов, командовавший ими из тыла великий мудрец не произнес ни слова. Значит, они не ошиблись в выборе тактики. А Хирону Зиг всецело доверял.

На сомнения у него не было ни времени, ни права. Сейчас Хирону было нужно, чтобы он бросил все свои силы на то, чтобы противостоять гиганту. Он поднял свой меч и вновь бросился в атаку. Огромной массы гиганта можно было не бояться; в конце концов, багряному рыцарю на их стороне, несмотря на скромные размеры, ничего не стоило растоптать Зига. Едва ли действия голема могли с этим сравниться.

Зиг разразился шквалом рубящих, режущих и дробящих ударов. Он продолжал свой бесстрашный натиск, вынуждая голема отступить — и Жанна, наконец, увидела свой шанс.

-  Сейчас…!

Момент был идеальным. С силой шагнув вперед, святая дева вскрикнула и изо всех своих оставшихся сил ударила знаменем по обсидиановому мечу снизу вверх. Гигант потерял равновесие и начал заваливаться. Хирон приготовил две стрелы и начал натягивать тетиву, накачивая их оставшейся праной. Он пустит их одновременно, чтобы прострелить гиганту ноги. Живой Благородный Фантазм знал, куда целился Хирон — и понимал, что сейчас находился на границе между жизнью и смертью. Также гигант осознавал, что если ему удастся защититься от стрел Хирона, то он победит. Гигант не боялся смерти, но совершенно не желал погибать на полпути к выполнению возложенной на него задачи.

Даже во время подготовки к столь необычайному выстрелу Хирон не утратил самообладания. Едва заметно кивнув, стрелок отпустил тетиву.

Первый человек взревел. Было очевидно, что он лишится как минимум одной ноги — поэтому гигант бросил все свои силы на то, чтобы избежать потери обеих. В таком случае на восстановление у него уйдут жалкие секунды, после чего враг уже не сможет его остановить. Две под завязку заряженные стрелы рассекли ночной воздух и устремились к своим целям. С силой торпеды и такой же разрушительной мощью одна из стрел полностью пронзила и уничтожила одну из щиколоток гиганта.

Однако гигант изначально был всецело сосредоточен на другой стреле. Защититься мечом он не мог; на это не было времени. Поэтому гигант пришел к самому логичному решению. Ему не нужно было что-то решать, он просто сделал то, что было необходимо.

-  Нет…!

Вторая стрела врезалась прямо в левую руку гиганта и разнесла ее в клочья — но эта потеря того стоила, потому что Хирону не удалось полностью лишить его

опоры и тем самым обеспечить победу себе и своим союзникам. И все же если бы гигант повернулся и посмотрел на него, то понял бы истинный замысел Хирона.

-   Кастер… безусловно, твой голем может изменить мир. Он спасет твоих людей и поведет их в Эдем, - пробормотал Хирон, не обратив никакого внимания на то, что его выстрел не достиг цели.

Гигант начал восстанавливаться. Едва его оставшаяся нога коснется земли, она дарует Адаму свое благословение.

-   Однако, похоже, обретенная мудрость не уберегла твое создание от ошибки. Да, он забыл… что герой, в котором нет ни капли здравомыслия, не убоится даже бога.

Что-то ударило гиганта в подколенную впадину, и нога, которая вот-вот должна была встать на землю, повисла в воздухе. В развивающемся разуме гиганта укоренилась новая эмоция — испуг.

Все герои, выступившие против него, были знаменитыми личностями: рыцарь- предатель, идеал всех лучников, святая дева и сильнейший драконоборец. Однако присутствовал на поле боя еще один, про которого не стоило забывать.

-  Есть…! Он весь твой, Мастер!

Невысокий воин, доблестный рыцарь и герой настолько безрассудный, что не страшился ни добра, ни зла. Всадник на своем фантазменном скакуне поверг врага своим золотым копьем.

Устремившись к гиганту на своем гиппогрифе, Астольфо нанес удар прямо в колено Ловушкой Аргалия. В плане урона это было сродни укусу комара, но сцена вскоре совсем перестала быть нормальной, когда Адам опрокинулся в воздухе. Все выглядело так, словно он комически наступил на банановую кожуру.

Золотое копье было оружием, обладающим концепцией повергания наземь любого, кого оно коснется — забавный и, в то же время, смертоносный эффект. И этой силе все были подвластны — и Слуги, и даже Первый человек.

Оказавшись в воздухе, Адам лишился благословения земли. Именно ради этих нескольких секунд и добивался великий мудрец. Наилучшим планом зачастую был тот, который уничтожал противника легко и неожиданно, тогда как слишком мудреным схемам не хватало безжалостной простоты, и рассыпались под собственным весом.

Едва Астольфо спас своего Мастера, Хирон начал готовиться к этому моменту. Все его последующие действия были направлены на то, чтобы заставить гиганта забыть об их присутствии на поле боя. После этого Астольфо, видимо, исчез из мыслей гиганта, поскольку тот полностью сосредоточился на четырех противниках. Этой слабостью его наградил Авицеброн, не понимавший Астольфо. Черный Райдер был слабым героем, который никак не мог обезвредить гиганта; однако он был в состоянии с легкостью сбить его с ног — не говоря уж о том, что он совсем не боялся Адама.

Настал черед двух героев. Зигфрид изогнулся, словно дикий зверь, и прыгнул вперед, тогда как Мордред высвободила свою прану и устремилась к цели, подобно пуле.

Когда Мордред использовала Вспышку праны, раздался треск красной молнии. Инстинкты говорили ей, что это был их единственный шанс на победу. Ее Мастер может сейчас жаловаться, но он забудет обо всем, когда она победит. В данный момент у нее не было времени мстить за тот недавний болезненный удар. Сметя прочь чувство унижения своей злобой, Мордред направила удар в череп Адама — марионетки, осмелившейся выставить против нее свои слепое повиновение и искусственную жизнь. В Мордред была к нему некая скупая симпатия — он она была ничем в сравнении с ее злобой.

-  Меч короля!

Символ королевской власти отозвался на ее враждебность и начал искажаться, окрашиваясь ненавистью Мордред.

Вот как… в конце концов, ты всего лишь еще один голем, - подумал Зиг.

Да, Благородный Фантазм Адам обладал невероятной способностью изменять мир. Однако он не обрел жизнь по собственной воле. Его желание не было избрано им самим, не было позаимствовано у кого-то другого — оно просто было даровано ему Авицеброном. У него еще не было собственного мнения. В таком случае — Зиг должен победить.

Зиг продвинулся дальше, чем этот гигант. Он не руководствовался тем, что на него возложили другие, а действовал, согласно собственным сокровенным желаниям, которым так долго придавал форму. Он гордился своим желанием и был готов рисковать жизнью ради него. Спасение товарищей — оно было безрассудным и, одновременно, простым и отчетливым, усиливавшимся с каждой секундой. Он был слаб и не мог спасти их всех, как бы ни старался — но ему была дарована сила сделать это, дарована теми, кто изменил его жизнь.

Именно поэтому он не мог проиграть. Именно поэтому он победит.

Зрелище очень сильно походило на недавнюю схватку двух Сэйберов, но с одним различием: теперь у их клинков была одна цель, великий Благородный Фантазм, которому Авиеброн посвятил всю свою жизнь — Кетер Малхут. Им не нужно было подстраиваться друг под друга. Достаточно было лишь вспомнить тот последний раз, когда они действовали в унисон.

-  Баль… - закричал Черный Сэйбер.

-  Кларент… - взревела Красная Сэйбер.

Ясная полночь и багряный рассвет слились в ослепительный калейдоскоп света. Все затаили дыхание при виде этого великолепия — казалось, даже Адам был поражен. Марионетка из камня, дерева и земли потянулась к ослепительному

сиянию — свету абсолютного разрушения, которым владели два совершенно разных мечника: победитель драконов и убийца героев.

-  …мунг!

-  …Кровавый Артур!

Багряное излучение пробило голову гиганта, в то время как вздымающаяся полночь полностью поглотила его ядро. Не прошло и трех секунд с того момента, как Жанна подняла свое знамя, Хирон пустил стрелы, и Астольфо стреножил гиганта. За этот краткий миг они выполнили все свои задачи. Мордред хихикнула и показала голему средний палец:

-  Прямо в голову! Иди со своим Эдемом куда подальше, тупая пешка!

Деревья вокруг гиганта начали засыхать еще до того, как голем полностью развалился на куски. В конце концов, с разрушением бессмертного Адама земля больше не могла стать Раем.

-   У нас получилось! – воскликнул Астольфо, победно вскинув в воздух кулак, и маги, наконец, облегченно вздохнули. Увидев это и осознав, что он сделал то, что от него требовалось — что теперь он может вновь сосредоточиться на своем желании — Зиг почувствовал, как у него стало легче на душе. Его доспехи развалились, и он перестал обращать внимание на истощение и боль.

-    Зиг! – подбежала к нему Жанна. Зиг поднял правую руку, давая тем самым понять, что с ним все хорошо; однако этот жест, по всей видимости, получился таким слабым, что она разволновалась еще сильнее. Жанна начала ощупывать тело в поисках ран.

-   Ты ведь не ранен, да…? – спросила она, чтобы удостовериться наверняка. Вы слишком сильно волнуетесь, - подумал Зиг и ответил:

-  Болит немного… но да, я в порядке.

-  Мужчинам нельзя доверять, когда слышишь из их уст, что они «в порядке».

Зигу нечего было на это ответить. В любом случае, удовлетворившись тем, что он не пострадал, она встала на колени и, сложив руки, начала возносить молитву за гиганта. Было ли это ради Черного Кастера? Ради мага, ставшего ядром? Или же ради новорожденного существа, одно лишь появление на свет которого было непростительным? Зиг не знал; он просто подумал, что в молитве она была прекрасна. В то же время, ему было больно на нее смотреть, ибо он знал, что ее никто не слышал. Полагаться на высшие силы бессмысленно; она должна знать лучше, чем кто бы то ни было, что одной лишь молитвой никого не спасешь.

И все же святая дева Жанна д’Арк продолжала молиться. Зиг подумал, что однажды спросит у нее — к кому же она обращалась.

Битва закончилась. Им удалось сразить Черного Кастера и его Благородный Фантазм, но это едва ли изменило общую картину.

-  Рулер, мой Мастер хочет поговорить с Вами, - обратился Хирон к Жанне. – И с тобой тоже, Красная Сэйбер.

-  Если только поговорить, тогда ладно. Мы не вступаем в союзы.

-    Очень хорошо. Тогда предлагаем просто обменяться информацией. В конце концов, ты и твой Мастер еще не осознали в полной мере то, что произошло в висячих садах.

Раздраженно фыркнув, Мордред отвернулась от них и быстро перекинулась парой слов с Сисиго по телепатической связи.

-  Ладно… ах да, Мастер ожидает обещанного в течение дня.

Едва услышав это, Жанна скорчила страдальческую гримасу. Но обещание есть обещание, и у нее не было иного выбора. По крайней мере, одно из двух командных заклинаний останется при ней, и этого будет достаточно, чтобы не допустить беды. Придя в уныние, она, тем не менее, заверила их, что сдержит слово.

Сисиго достиг места встречи менее, чем за пять минут — должно быть, он наблюдал за битвой с неожиданно близкого расстояния. Его встретили Мордред, Жанна, Хирон и Фьоре.

-  Фьоре Форведж Иггдмилления, верно? Я не видел тебя… со вчерашнего дня.

Сисиго поднял руку и широко улыбнулся. Девушка, тем временем, пыталась сохранить самообладание — но в черты ее лица все равно закрался легкий намек на жесткость. В отличие от наемника, у нее не слишком хорошо получалось отстраняться от своих эмоций.

-     Да… мы встретились вновь при — что удивительно — совершенно иных обстоятельствах, и гораздо раньше, чем мне бы хотелось.

-   Ну, нам всем придется слегка изменить наши взгляды. После кражи Великого Грааля эта война перешла на следующий этап. Мы больше не враги.

-  Да, пока что.

-  Пока что.

Они оба усмехнулись. Однако одно Фьоре знала наверняка — в глазах мужчины, что скрывались за темными очками, не было даже намека на смех. Разумеется, Сисиго мог сказать о ней то же самое.

Висячие сады пришли в движение. Вобрав Великий Грааль в свое чрево, крепость поплыла по рассветному небу.

Благодаря своим способностям Рулера, Широ определил, что Черный Кастер погиб; похоже, ему не удалось исполнить свою мечту. В любом случае, это означало, что теперь у вражеской фракции появилось время зализать раны.

-        Учитывая    время,    которое   им    потребуется    на    то,    чтобы    переварить информацию и отследить нас, не говоря уж о самой погоне…. я бы сказал, дня три.

-  До того, как они снова объявятся?

-   Да. Конечно, при условии, что Рулер удастся убедить магов Иггдмилления и сплотить выживших Слуг.

Есть вероятность, что Иггдмиления утратят всякую надежду и поползут на коленях к дверям Ассоциации молить о помощи. Ведь даже для Ассоциации ситуация была критической. В конце, концов, они тоже хотели заполучить Великий Грааль.

-   А теперь… почему бы тебе все нам не рассказать? После я решу, лишать тебя головы или нет, - с мрачным лицом произнес Ахилл, вонзив наконечник копья в пол. Это не было преувеличением; если ответ Широ его не устроит, Ахилл попытается убить парня вне зависимости от шансов на успех. Гораздо большей проблемой было расстояние между ними, потому что Широ не успеет применить командное заклинание.

Скорее, «расстояние» для Райдера вообще ничего не значило — все, что Ахилл видел своими глазами, уже находилось в радиусе поражения его копья. Он мог сократить дистанцию и обезглавить его в мгновение ока. И это не говоря о другой Слуге, которая уже натянула тетиву Тавропола. Аталанта также была готова вонзить стрелу в его череп. Она, как и Ахилл, ждала лишь ответа Широ.

Стоявший у стены Карна не сдвинулся с места, хотя было предельно ясно, что он пока что не станет подчиняться никаким приказам. У Широ не было иного выбора, кроме как говорить откровенно. Он не верил, что ему удастся обмануть их всех, тем более Карну.

-  Я правдиво отвечу на все вопросы.

-  Хорошо. Что ты задумал?

-   Принести спасение человечеству, как я и сказал Рулер. Именно для этого мне и нужен Великий Грааль. И потому я его заполучил… как заполучил и вас, поскольку без помощи Слуг, я бы не выжил в этой Великой Войне.

Ахилл и Аталанта бросили мимолетный взгляд на Карну, которого бесполезно было обманывать и обольщать. «Герой милосердия» едва заметно им кивнул.

Это их изумило и ввело в замешательство. Широ явно говорил со всей серьезностью. Они не могли высмеять его слова, назвав их бредом безумца, и потому продолжили допрос.

-  Где наши Мастера? Что ты с ними сделал?

-    Разве вы их не чувствуете? Все пятеро пребывают в одной из комнат этих садов. На самом деле, они должны быть очень даже живы-здоровы. Наш яд должен был об этом позаботиться.

-  Значит, это твоих рук дело…

Взгляд всех Слуг сошелся на Семирамиде, которая повернулась к ним со своей обычной элегантной улыбкой на лице и ответила:

-    Конечно же, мы едва ли могли позволить им своевольничать. Какими бы превосходными они ни были, маги всегда остаются магами... их головы забиты лишь мыслями о том, как бы обскакать друг друга. Они бы нам только мешали.

-  Да уж, ты совсем не похожа на этих эгоистов.

Семирамида ответила неприятным взглядом на негромкое замечание Карны, и Широ неловко рассмеялся.

-  И что будет с нами? Избавишься от нас, когда мы сыграем свою роль? Поэтому ты хотел стать единственным Мастером?

-   Отнюдь. Пока ваши желания не идут вразрез с моим, я приложу все усилия, чтобы поспособствовать их исполнению. Как ваш Мастер, я также хотел бы спросить у вас: зачем вы стремитесь заполучить чудо, коим является Святой Грааль?

Все трое замолчали, услышав эти слова. Переглянувшись с остальными, Ахилл вздохнул и произнес:

-  Мое желание ничуть не изменилось… «Жить как герой», вот и все.

-   Хочешь сказать, что уже добился своего и тебя больше ничего не прельщает в новой жизни?

-   Не совсем… идея осесть в этом мире по-своему привлекательна, несомненно.

Но мои деяния геройские превыше всего.

Это была клятва, данная его матери — жить и умереть как герой. И это никогда не изменится ни в этой жизни, ни в следующей; Ахилл не примет ничего иного. Он не сожалел о том, что делал в прошлой жизни — ни о поступках, которые совершил, ни о зле, которое принес, ни даже о своем неподчинении богам. Однако он не станет строить из себя святого и поступать так, словно у него не было желаний. Напротив, его переполняли порывы и страсти.

-  Вот как, понятно… хотя должна сказать, что для великого Ахилла это довольно скучное желание.

-  Попридержи язык, царица. Да, оно, может, и скучное… но не думаю, что забуду про него в угоду какого бы то ни было возвышенного и благородного дела, которым вы, как вам кажется, занимаетесь. Я участвую в этой войне только ради себя самого.

Ахилл и Семирамида уставились друг на друга. Широ произнес, словно желая примирить их:

-   Все желания равны, и никому не дано их оценивать. В любом случае, ты готов сражаться ради этого желания… и оно не стоит на пути моих интересов. Тебе нужно просто вершить свои геройские деяния ради меня и уничтожить моих врагов.

-  И ты так у верен, что твои враги те же, что и мои? Широ пожал плечами.

-    Если считаешь, что это не так, можешь не помогать нам, выбор за тобой. Однако… полагаю, Арчер противостоящей нам Черной фракции явно беспокоит нас обоих.

Ахилл цокнул языком, но его убийственный настрой начал исчезать. В конце концов, завершить дуэль с Хироном было его целью в этой войне.

-  Что-нибудь еще?

-     Да… но я подожду, пока не выскажутся остальные, - произнес Ахилл и приставил копье в ноге. Это не было проявлением капитуляции; он все еще стоял

вызывающе, не желая принимать нового Мастера, но дал понять, что повременит с нападением.

-   Что касается меня… да, мне не по нраву, что вы отравили моего Мастера, но, полагаю, недовольство этим никуда меня не приведет. Я приму тебя как моего нового Мастера.

-  Ты серьезно? Вот так запросто?

Несмотря на озлобленный тон Ахилла, Аталанта ровным голосом ответила:

-   Да, потому что это Война за Святой Грааль, в которой нужно превзойти всех противников… и если тебя обманули, то виноват в этом только ты сам. Мой бывший Мастер должен был проявить осторожность, прежде чем призвать меня. Я не чувствую привязанности к тому, в ком нет заботы, одно лишь высокомерие. То, что они все еще живы, уже само по себе благословение.

Ее слова были суровы и безжалостны, но не лишены логики. Для девушки, брошенной вскоре после рождения и вскормленной медведицей, это был простой мир, в котором за существование нужно было бороться. Однако кое в чем она была милосердна.

-     Я желаю мира, где каждого ребенка будут любить. Круговорот жизни, в котором дети могут расти под любящей опекой отцов и матерей, чтобы они тоже однажды вырастили своих. Любому, кто посмеет встать у меня на пути к исполнению этого желания – никакой пощады.

-  Не обижайся, Арчер, но… такой мир вообще возможен?

-   Тогда зачем мы вообще сражаемся за Святой Грааль? – с примесью злобы в голосе ответила Аталанта на вопрос Семирамиды. – Что же это за исполнитель желаний, если он не может воплотить в жизнь столь простую просьбу?

Широ с легкой улыбкой кивнул.

-   Да… Святому Граалю это вполне по силам. В том или ином виде, он сможет исполнить твое желание. В конце концов, то, чего ты желаешь – часть моего собственного замысла.

-  Принести спасение всему человечеству?

-   Вот именно. Разумеется, ты можешь не согласиться со мной и отвергнуть мое желание. Я просто расторгну контракт, и ты будешь вольна работать с кем угодно. Можешь даже присоединиться к Черным.

Аталанта видела, что он не лгал. И хоть у нее еще остался один вопрос, он, скорее всего, ничем не отличался от того, который засел в головах Ахилла и Карны

—  вопрос, который должен будет положить конец этому разговору.

-   Что насчет тебя, Лансер? – передала Аталанта эстафету Карне, который стоял, прислонившись спиной к стене, и молча наблюдал за ними своими божественными глазами. Все это время Широ чувствовал себя так, словно стоял перед ним нагишом; присутствие героя сильно давило на него. Карна начал говорить негромким голосом:

-  По правде говоря, ты не Мастер, призвавший меня… Он отчаянно просил моей помощи в заполучении Грааля, несмотря на физическую слабость. Именно поэтому я взял в руки копье и ответил на зов. Таково мое желание и вознаграждение мое.

-    То есть, ты признаешь Мастером лишь того, кто воззвал к тебе? Ты глупец, Герой милосердия. Это крайне неразумное решение.

Узрев в его заявлении намек на враждебность, Семирамида сразу же шагнула вперед, чтобы устранить его, но взгляд Широ остановил ее. Карна как ни в чем не бывало продолжил:

-    Называй меня, как хочешь, ассирийская царица. Твои оскорбления меня не волнуют. Ибо я всего лишь оружие.

Все Слуги, за исключением Широ, лишились дара речи. В конце концов, благодаря знаниям, дарованным Святым Граалем, они понимали, каким существом был этот необычайный герой. Столь чрезмерное проявление покорности — граничащее с отталкивающим раболепием — было бы встречено лишь раздражением или сарказмом, прозвучи это из уст кого-то другого. Однако Карна говорил от чистого сердца; он верил в это со всей серьезностью.

-  В таком случае… могу я рассчитывать на твою помощь?

-   Мы обрели превосходство, безусловно, но враги все равно явятся за Святым Граалем. Поэтому мне нужно лишь уничтожить их.

По всей видимости, он не будет им препятствовать. Семирамида нехотя опустила руку, которую подняла, чтобы сотворить заклинание.

-    К тому же… я сам желаю сражаться на этой стороне. Да охватит пламя мое могучее всякого, кто попытается забрать Грааль.

Слова копейщика насторожили остальных. Похоже, даже у Карны, не ведавшего эгоизма, было желание для Святого Грааля.

-  Ты имеешь в виду продолжение дуэли с Зигфридом?

-  Да. В конце концов, таков был мой приказ, когда я впервые с ним столкнулся.

Их дуэль была нескончаемой демонстрацией техники и навыка. Божественное копье раз за разом пронзало чешую бессмертного дракона, а большой меч оставлял следы по всей поверхности несокрушимой брони. Это нельзя было назвать ни жестокой смертельной дуэлью, ни жалкой проверкой способностей друг друга. Нет, это был удивительный баланс двух полностью высвобожденных сил, столкнувшихся друг с другом. Те несколько часов до рассвета, положившего конец их дуэли, пролетели как одно мгновение.

Широ вскинул брови, но решил не говорить Карне, что его желанию больше не суждено сбыться. В конце концов, Зигфрид уже исчез из этого мира. Все, что осталось от Черного Сэйбера, теперь было заключено в теле обычного гомункула. Однако, похоже, его Карна и имел в виду: возможно, ему уже все было известно.

-    Если Черный Сэйбер проникнет в эти сады, уверяю тебя, ты встретишь его первым, - сказал Широ, и Карна ответил легким благодарным кивком. Парень не лгал, ведь Зигфрид все еще существовал, пусть от него и осталась лишь внешность. Широ чувствовал вину в своем сердце, но решил не испытывать судьбу и не говорить с Карной начистоту, иначе тот может забрать свои слова обратно — хотя столь милосердный герой вряд ли так поступит.

-     А теперь, Котомине Широ, позволь мне высказаться за нас всех и задать последний вопрос… как ты намерен использовать Святой Грааль, чтобы принести спасение всему человечеству?

Это был тот самый вопрос, ответ на который желали услышать все трое Слуг. В конце концов, в рядах их противников теперь числилась нейтральная Рулер — и то, что они напали первыми, нельзя было отрицать. Рулер была призвана, чтобы обеспечить правильный ход Войны за Святой Грааль и не допустить, чтобы этот

конфликт повлек за собой разрушения глобального масштаба; судя по нынешней ситуации, все явно шло к последнему. Другими словами, сам Великий Грааль расценил желание Широ как угрозу.

-       Да, лучше мне поведать об этом сейчас, дабы в будущем избежать недопонимания. Скажем, кто-нибудь из вас может подумать, что я совсем не думаю о спасении мира, а всего лишь являюсь марионеткой вон той ухмыляющейся Слуги…

Услышав это, Семирамида с недовольным видом отвернулась.

-     Итак, как же я использую Великий Грааль для спасения человечества… позвольте мне поведать вам детали своего плана.

Амакуса Широ начал говорить — о результатах бесконечных размышлений, граничащих с безумием, которое придало им форму. И не важно, что остальные могут подумать об этом — в чем они могут его обвинить — он не изменит свой ответ.

§§§

-  …Вот с чем мы столкнулись.

Рассказ Жанны поверг их в безмолвие. На лицах всех, за исключением Хирона, который сам был свидетелем произошедшего, отчетливо читался шок. Прошло какое-то время, прежде чем молчание, наконец, было нарушено.

Крепость Милления большей частью лежала в руинах, но уцелевших комнат, тем не менее, было достаточно. Они собрались в зале совещаний для членов клана. Поваленные стулья и осколки разбитой люстры говорили о недавнем ударе, превратившем крепость в руины, но Фьоре сразу же вернула все на свои места. Разумеется, даже при помощи Горда ей не удастся разом вернуть замку первозданный вид. Им оставалось лишь восстанавливать его небольшими порциями, комнату за комнатой, коридор за коридором.

Каулесу, взиравшему на зал и собравшихся в нем магов и Слуг, внезапно пришла в голову одна мысль. Странно, что Дарник, Селеник и Роше — Мастера, которые, как он думал, обязательно выживут в этой войне — расстались с жизнью, в то время как сам он был все еще жив. В конце концов, ему как самому слабому из Мастеров суждено было пасть первым. Это Каулес твердил себе беспрестанно. Он попросту был никчемным магом.

Ситуация казалась чуть ли не сюрреалистичной. Возможно, причиной тому была демонстрация невероятной мощи, которую он увидел собственными глазами. Возможно, он все еще не смирился с потерей своей Слуги. Или, возможно, он попросту еще не до конца принял все то, что услышал от Рулер.

Но это же очевидно, подумал Каулес. То, о чем она им поведала, было слишком нелепым, слишком странным — и слишком ужасающим.

-   Значит, есть… еще один Рулер, Амакуса Широ Токисада? – сумела, наконец, выдавить из себя Фьоре. Ее голос всегда был мягким и тихим — сейчас даже тише обычного — но в воцарившейся тишине ее слова услышал каждый.

-      И Вы говорите, что у этого… другого Рулера есть аж три командных заклинания для каждого из Слуг на его стороне? – спросил Каулес. Жанна с мрачным видом кивнула.

-      Да, это так. Те сверкающие отметины на его руках были командными заклинаниями, несомненно. Райдер, Лансер и Арчер… они, может, и не хотят этого, но у них нет иного выбора, кроме как подчиниться ему.

Вместе с командными заклинаниями он обрел полномочия Мастера. Без его праны они в этом мире долго не продержатся. Слугам с навыком Независимого действия было бы проще, но всему есть свой предел.

-    Но, помимо тех трех, он еще и сам Слуга, верно? У которого, если верить Вашим словам, в подчинении изначально была одна из Слуг! Как такое вообще возможно? – встав со своего места, закричал Каулес.

Мастер и Слуга являлись парным естеством, каждый из которых существовал для другого. Переступить через эту связь и заключить контракт сразу с пятью Слугами было нелепо. Даже если попытаешься, вся твоя прана иссякнет задолго до достижения этого количества, и ты усохнешь, обратившись в ничто.

-   Кажется, он сказал, что получает прану от самого Великого Грааля. Пока он связан с ним, скопившейся за все эти годы энергии будет достаточно для поддержания всех Слуг.

-     Другими словами, это чем-то напоминает предпринятое нами с помощью гомункулов распределение нагрузки.

Жанна кивнула в ответ на слова Горда. Однако в их случае от Великого Грааля зависело далеко не все. Едва ли стоило сомневаться в том, что именно Широ, будучи единственным Мастером Красных, решал, кого снабжать праной.

-      Амакуса Широ… он был святым на Дальнем Востоке, верно? Можешь рассказать о нем, Арчер? Боюсь, мои познания о нем весьма скудны.

-     Да, Мастер… - отозвался Хирон, - Амакуса Широ Токисада был юношей, жившим около пяти столетий назад. Он был во главе крупного восстания крестьян в месте под названием Симабара, что в Японии.

-  Юношей?

-  Да. Его жизнь оборвалась в семнадцать лет.

Каулеса ошеломило то, что среди Героических душ был его ровесник.

Хирон продолжил рассказывать незамысловатую историю о юноше-святом. Имя Амакусы Широ было отмечено поразительными победами. Возглавляемому им восстанию предшествовал период, когда вся страна была охвачена войной между бесчисленными княжествами и их правителями, каждый из которых пытался перетянуть одеяло на себя. Амакуса Широ родился вскоре после окончания этого периода и объединения Японии.

Чрезмерное увеличение налогов; неурожай и голод, вызванные засухой; гонения на последователей чужой веры — все эти искры породили пламя в самое смутное время, подожгли пороховую бочку, коей была Симабара, и начали крупнейшее крестьянское восстание в истории Японии. Восставших было порядка тридцати семи тысяч, из которых, предположительно, около двадцати тысяч ни разу не держали в руках оружия.

Их вел «спаситель» Амакуса Широ Токисада. Самый обычный, на первый взгляд, парень к шестнадцати годам сотворил несколько чудес — исцелил глаза слепой девочки, прошелся по поверхности моря — и начал распространять свою веру. Когда небольшие восстания объединились в одно большое движение, Амакуса

Широ, естественно, стал первым кандидатом на роль лидера. Вот как сильно люди верили в юношу и его Господа.

Однако их успехам быстро пришел конец. Какое-то время они успешно обороняли взятый ими замок Хара от осадивших его войск сегуната, но вскоре у мятежников кончились пища и порох, что послужило причиной их падения. Все тридцать семь тысяч человек, за исключением одного, были убиты на месте. Юноша же умер ни как герой, ни как святой, сожалея о том, что со всеми своими чудесными силами не смог спасти никого из них.

-  Судя по твоему рассказу… не такой уж он страшный.

-     Согласна, в силе он значительно уступает героям, вроде нас… отчего я страшусь его еще сильнее.

Хирон вспомнил тот момент, когда Широ появился перед ними в часовне и без всяких колебаний раскрыл им свое настоящее имя. Он заметил, что ни улыбка, ни самообладание парня не дрогнули, даже когда он ополчил против себя всех Слуг. Тогда единственным сторонником Широ была его Слуга, Семирамида. Помимо нее, ему противостояли шестеро героев — выдержать такое дано далеко не каждому.

-   Да… я тоже нахожу этого Рулера пугающим, - согласился с Жанной Хирон. – Но не сила его и не умения вселяют в меня страх, а одна лишь его вера.

Это была не просто несокрушимая воля, а необъятность его веры, способная подчинить любого человека или Героическую душу — чудовищная черная дыра в форме человека. Но он не был безумен, ибо безумцам неведома такая уверенность.

Что Амакуса Широ видел, чувствовал и поклялся сделать в тот день — на поле боя, где угасли тридцать семь тысяч жизней, почитавших его как мессию?

Жанна и Астольфо жили в годы раздора. Хирон пришел из эпохи мифов, когда мир полнился героями. Но даже они не могли дать ответ на этот вопрос.

-  Сейчас не об этом надо думать. Проблема в том, что он намерен предпринять. При этих словах Жанны Хирон кивнул.

-    Он попытается воспользоваться Великим Граалем… но не ради мести. Это несомненно. Он не стремится изменить свое прошлое или вернуть мертвых к жизни.

-  Откуда ты это знаешь?

-   Он сам так сказал… - ответила Жанна на вопрос Фьоре. – Его цель — спасение всего человечества.

-  Это просто нелепо… - усмехнувшись, фыркнул Горд.

-      Жирдяй, ты тупой? – со вздохом сказала Мордред. – Грааль должен с легкостью исполнить столь абсурдное желание, потому что иначе он бесполезен.

-  Что?! – вскипел Горд, но Фьоре успокаивающе произнесла:

-   Полагаю, дядя прав… в конце концов, Святой Грааль – всего лишь огромное скопление энергии, которого явно будет достаточно, чтобы исполнить большинство желаний. Любому результату предшествуют два этапа: теоретические изыскания и некие процессы, к нему ведущие. Грааль способен миновать эти этапы и сразу же выдать желаемое. Однако он не может исполнить желание, если миновать нечего.

Зига осенило, и он спросил:

-  Но тогда… разве не бессмысленно желать спасения человечества?

-     В данном случае, да. К примеру, если просто попросить Грааль «спасти человечество», он не сработает, потому что тому, кто желает, обязан иметь представление о том, какие процессы этому должны предшествовать. Желание есть желание, к его воплощению необходимо пройти некий путь.

-   И что если у этого Широ есть такое представление? Вне зависимости от того, принесет спасение его желание или нет?

Жанна вздохнула, поскольку Зиг ударил в самое уязвимое место этой логики.

-  Тогда… полагаю, Святой Грааль исполнит его желание.

-  Но как такое вообще можно реализовать? – произнесла Фьоре.

-   Не думаю, что проблема заключается в этом. Вопрос вот в чем: что если этот Широ очень сильно верит в то, что его метода будет достаточно для спасения человечества?

-  Но… - Фьоре в замешательстве опустила голову.

-    Видишь, Мастер? Святой Грааль не способен исполнить желание, если сам желающий не знает пути к его воплощению, и наоборот. Беспокоиться нужно о том, что избранный им «метод» обернется для человечества катастрофой.

Если бы их противник не имел представления о том, как достичь свой цели, они бы перестали беспокоиться. Однако в том случае, если Котомине Широ тщательно продумал свое желание — даже если большая часть человечества сочтет его ошибочным — Грааль, скорее всего, придет в действие.

-     Вот, значит, как? Предположим, некто желает стать величайшим магом в мире. В его представлении это означает, что любой маг, который лучше него, должен умереть. Хочешь сказать, что в этом случае Грааль сделает это для него?

После слов Сисиго воцарилась тишина.

-      Только не говори мне, что это твое желание, Мастер… - раздраженно произнесла Мордред.

-  Нет… серьезно, не надо на меня так смотреть. Ну так что, Рулер?

-   Это здравая логика, если учесть, что этот маг действительно не знает иного способа.

Зиг вспомнил кое-что.

-  Тогда Ваш призыв…

-   …означает, что захват Великого Грааля и желание Широ спасти человечество представляют угрозу для мира, да. В любом случае, использовать других Слуг для того, чтобы с помощью Грааля исполнить свое желание, будучи при этом Рулером… это само по себе неоспоримо ужаснейший из проступков. Именно поэтому собравшиеся здесь мастера и Слуги собираются остановить его. Надеюсь, в этом со мной все согласны.

Маги Иггдмилления кивнули, несмотря на то, что Мастером среди них осталась лишь Фьоре. Каулес и Горд уже потеряли своих Слуг и мало чем могли помочь. Что же касается Сисиго…

-     …Я согласен с тем, что этого Котомине Широ, или Амакусу Широ, надо остановить. Что ж, похоже, иного выбора у нас нет. Ты ведь не против, Сэйбер?

Мордред с мрачным видом кивнула.

-   Нет… мне, конечно, хочется довести до конца бой с Сэйбером, но в данный момент нам и вправду мало что остается. И другая фракция, если честно, меня бесит… в особенности их Ассасин.

-  Значит, вы…? – начала Фьоре.

-   По крайней мере, мы не против работать вместе с вами, пока не разберемся с ними, - сказал Сисиго, давая понять, что они согласны. – Если хотите, мы можем использовать свитки с гейсом... мы оба, разумеется.

Свиток с гейсом был связующим текстом и самым мощным заклинанием- контрактом в магическом обществе. Он связывал сами души обоих сторон и, в зависимости от его содержимого, мог продолжать действовать на них как при жизни, так и после смерти, передаться их детям и даже детям их детей. Подумав немного над предложением Сисиго, Фьоре покачала головой.

-  Такие крайности ни к чему, я вам верю.

Астольфо подергал Зига за рукав. Когда тот обернулся, Слуга тихо сказал ему:

-  Эй… ты и вправду хочешь сражаться?

-    Да, хочу, - твердо и уверенно заявил Зиг. По правде говоря, его не особо заботил план Широ, несмотря на то, что он уже отнял немало жизней. В список погибших входили и гомункулы, и Слуги, и Мастера — кто-то из них принял свою судьбу, кто-то увял в горечи. Однако он сражался не ради отмщения за них; у него не было на это права, а Широ не был его целью. Тем не менее, Зиг кое-что обрел — права Мастера и способность сражаться как Слуга. Поэтому он счел своим долгом увидеть, чем закончится эта Великая Война, даже если это будет стоить ему жизни.

-   Я все еще думаю, что лучше тебе не ввязываться… - пробормотал Астольфо с необыкновенно раздосадованным видом.

-     Что же ему еще делать, если не сражаться? – раздраженно произнесла Мордред низким голосом. – Он же Сэйбер.

-   Он не Сэйбер. Мой Мастер не Зигфрид. Я не хочу, чтобы он влезал в столь опасное предприятие… хватит с него.

Комната вновь погрузилась в тишину. Однако в этот раз тишина была несколько иной.

-  Ты только что сказал мне его настоящее имя? – сконфуженно указала Мордред на очевидное.

-  Что? А разве ты уже не знала?

-  Нет! Ей-Богу, какой же ты глупец! Зачем ты вообще это сказал?

-  Я… в этот раз не смогу тебя защитить.

Хирон вздохнул. «Возможно, я все-таки был прав», - пробормотал Горд. Каулес приложил ладонь к лицу, а Фьоре закатила глаза.

-  Ради всего святого, Райдер…

Астольфо съежился под обвиняющими взглядами. Сложив ладони, он повернулся к своему Мастеру с виноватым видом.

-  Это… п-прости…

-     А? Да ладно, я не имею ничего против. К тому же, Сэйбер, разве ты не слышала имя моего Благородного Фантазма?

Мордред удивленно прикрыла ладонью рот. Похоже, это вылетело у нее из ее головы.

-   Что? Э-э… мы же были в пылу сражения, вот я и не обратила внимания. Но сейчас… кажется, это был святой меч Бальмунг. Проклятье, теперь я чувствую себя дурой.

-  Не волнуйся, Сэйбер. Я был внимателен.

-   О, да иди ты, Мастер, - уставилась Мордред на излучающего самодовольство Сисиго.

-   И, Райдер… прости, но я намерен сражаться. Сражаться бок о бок с тобой как твой Мастер. Так я верну долг тебе и Рулер.

На лице Жанны отразились противоречивые чувства, а Астольфо возмущенно надулся.

-  Хмф…

Зиг просто взглянул на командные заклинания странной формы на тыльной стороне его левой ладони. В глаза бросались участки кожи, которые начали чернеть. Ранее он обнаружил, что такая же тень распространяется на его груди и спине. Вопрос заключался в том, что произойдет, если он использует еще одно командное заклинание.

Зиг вспомнил то ужасное ощущение, нахлынувшее на него за мгновение до того, как он облачился в свою «оболочку» с помощью командного заклинания. Несомненно, это сильно на него влияло. В конце концов, его существование было попросту слишком уж чудесным даже для поддерживавших его командных заклинаний.

Использовав их все, он, скорее всего, умрет. Однако он понимал, что все равно сделает это в будущем. Он потратит все до последнего, если это поможет остальным. Зиг осознал иронию — гомункул, который сбежал, чтобы жить, теперь готов был принять собственную смерть.

-  Зиг… ты же не думаешь опять о чем-то странном, да?

Внезапно услышав слова Жанны, Зиг поспешно покачал головой. «Что ж, надеюсь на это», - прищурившись, сказала она. Если не считать его собственного Слугу, Зиг нашел странным то, что Рулер тоже пыталась отгородить его от сражения. Однако выбор был за ним — и он сделает его, ведомый не непреодолимой силой судьбы, а собственной волей.

С согласия остальных Фьоре перешла к следующему вопросу.

-   Сейчас вопрос в том, что будет дальше… для начала, нам нужно понять, куда они направляются. Вы, часом, не знаете, Рулер?

-   К сожалению, нет, - покачала головой Жанна. – Я даже не предполагала, что висячим садам удастся силой заполучить Великий Грааль. Хоть мне и известен их план, я не знаю, где они предпримут попытку претворить его в жизнь. Однако мы все еще можем отправиться в погоню. В силу обстоятельств моего призыва, я сильно связана с Граалем и могу чувствовать его примерное местонахождение. Мы не потеряем след.

Кроме того, висячие сады являлись мощным источником энергии, как и Красные Слуги, их занимающие. Способов отследить их было достаточно.

-      Сады движутся по воздуху. Такое массивное сооружение должно быть довольно медлительным. Расстояние нам не помеха, мы легко сможем их нагнать, но…

Жанна замолчала. Она была права, догнать их довольно просто; однако самая большая проблема заключалась в том, что они будут делать, когда окажутся на месте. В конце концов, сады парили в небесах, с земли их не достать. Им, наверное, удастся «запрыгнуть» на них с помощью силы командных заклинаний, но они не могут позволить себе такого расточительства.

-  Мой гиппогриф справится.

-  А унести нас всех ему по силам?

-   Ой, думаю, что нет. Я же не могу запрячь его в повозку, так что пассажирское место только одно, позади меня. И оно только для моего Мастера!

-       Нашел, чем гордиться… бесполезный Райдер, - Мордред одарила его холодным взглядом, и Астольфо смущенно рассмеялся.

-       В любом случае, покрывать большие расстояния с высвобожденным Благородным Фантазмом не так уж просто. И нет никакой магии, которая доставила бы к цели столько людей разом… точнее, цена будет слишком высока. Магу, который попытается это предпринять, придется несладко. Может, просто на самолете долетим?

-  Хмм, что ж, думаю, малец прав, но…

-  Не называй меня так, старик… в чем проблема?

Сисиго нахмурился — «старик» его явно задел. Сдержав смех, Мордред не проронила н слова. Дальнейший путь в этом направлении беседы устилала лишь боль.

-  У них тоже есть Арчер.

-  Ах да… точно…

Каулес поскреб пальцами голову. Разумеется, Охотница сразу же нападет, почувствовав приближение Слуги по воздуху.

-  Проклятье, похоже, наши проблемы только начинаются.

С Аталантой в роли турели в висячих садах любой способ сближения будет рискованным. Более того, колесница Ахилла, запряженная тройкой коней, также способна свободно передвигаться по воздуху.

-  Самолет едва ли выдержит атаку Слуги.

-    Но другого выбора нет. Все было бы иначе, будь у нас на руках необычные магические приспособления, но те из них, что способны летать, обойдутся в астрономическую сумму.

Кроме того, даже с помощью магии сложнее всего будет отражать атаки Аталанты. Ни эзотерика, ни наука практически ничего не могли противопоставить грубой силе Слуги.

-  В таком случае, самолет, по крайней мере, дешевле обойдется.

-   Мы еще подумаем над тем, как совладать с Красной Арчер… Для начала, нам необходим транспорт.

Тем самым Фьоре решила, чем они займутся в ближайшее время. Нападут ли они на самолете или с помощью какого-нибудь другого хитроумного устройства — им нужно было как-то передвигаться по воздуху, чтобы настичь висячие сады.

-    Мы на время прервемся и свяжемся с другими членами нашего клана. Если кто-нибудь из вас хочет спать, свободные комнаты в вашем распоряжении. Хорошенько отдохните.

Фьоре, Хирон и Каулес покинули зал совещаний. В руины замка начинал просачиваться слабый оранжевый свет.

-  Уже рассвет…

Самый длинный день в их жизни подходил к концу — но Фьоре некогда было расслабляться. Она должна донести весть о сложившейся ситуации братьям и сестрам по всему свету и ускорить процедуру выбора следующего главы клана. Одно лишь слово Дарника могло это решить, но он так и не определился с наследником перед смертью вместе со своим Слугой всего лишь в шаге от Великого Грааля.

История Иггдмилления была историей Дарника Престона. Хорошо это было или плохо, но он обладал способностями и харизмой, которых было достаточно, чтобы вести вперед целый клан. По правде говоря, может быть, дело было в обычной жадности. Возможно, все началось с его желания достичь Истока, или славы, или восстановления запятнанного имени Иггдмилления. Удастся ли это ей? Нет, бессмысленно об этом думать. Сначала она должна разобраться с другими проблемами. Но с чего начать?

-  Итак, что будем делать?

-     У нас есть необходимые средства, так что покупка самолета не должна составить проблем…

-  Нет, я про их живую баллисту.

-  А, про нее? Ну… есть идеи, Арчер?

-   Я вполне могу разобраться с Арчер или Райдером по отдельности. Это будет не так уж сложно, да и наши враги, скорее всего, тоже будут этого ожидать.

И вот Хирон поведал им свой план, простой, как он и сказал, но, безусловно, эффективный. В то же время, это также означало, что только одна из их целей будет занята. Если они решат, как разобраться со второй, то смогут достичь висячих садов.

После начнется настоящее испытание — сможет ли их нынешняя группа противостоять Красной фракции — и оптимизма она не чувствовала. Да, на их стороне был редкий боец в лице Мордред. Однако сила, что им противостояла, целиком состояла из известных героев. И кое-что ее беспокоило особенно сильно.

-       Мастер, полагаю, тебе стоит отдохнуть. Почему бы не поговорить с остальными членами клана завтра?

-  Но…

-   Арчер прав. Кроме того, это бессмысленно, они ничем не смогут нам помочь. Да и от их слов мы будем чувствовать себя только хуже.

-     Наверное… - смутно кивнула Фьоре. В конце концов, Хирон никогда не ошибался.

-  Тогда я пойду к себе. Доброго ут… нет, доброй ночи.

Слегка поклонившись, Фьоре удалилась в свою комнату. Дверь за ней закрылась, и Каулес повернулся к Хирону.

-  Ты разве не идешь с ней, Арчер?

-   Моя Мастер – леди. Я не смею нарушать ее уединение. Как правило, я остаюсь здесь в призрачной форме, пока она меня не позовет.

Молодчина Хирон, мысленно зааплодировал ему Каулес. Что и следовало ожидать от, пожалуй, единственного исключения среди дикарей-кентавров.

-  Кстати, если ты не против, я бы хотел кое-что спросить.

-  Конечно, валяй.

По правде говоря, Каулес не верил, что сможет дать достойный ответ. Что если Слуга обрушит ему на голову какую-нибудь философскую головоломку? Пока он, тихо паникуя, гадал про себя, Хирон негромко спросил:

-  Как считаешь… твоя сестра подходит на роль главы Иггдмилления?

Голос Хирона был мягок, но его слова ударили Каулеса с силой пушечного ядра.

-  Что…?

Разум Каулеса завертелся в хаосе, не в силах осознать то, что сказал Хирон. Неужели из всех Слуг именно этот мудрец только что озвучил сомнения в компетентности собственного Мастера?

-  П-подожди, Арчер. Что ты сейчас…?

Взволнованный Каулес посмотрел на закрытую дверь, ведущую в комнату Фьоре.

-   Не волнуйся… Мастер уже крепко спит, - произнес Хирон, словно успокаивая его. – Если тебе неловко, может, тогда перейдем в другое место?

-  Знаешь, вообще-то я тоже устал…

У него тоже был тяжелый день — он позволил своей Слуге погибнуть и угодил под яростный удар Спартака. Однако Хирон улыбнулся.

-  Глаза говорят мне, что ты еще полон сил. Не уделишь мне немного времени?

Несмотря на его тон, в этот раз это была не просьба. Каулес поскреб пальцами голову и вздохнул. Если честно, Хирон был прав, у него еще остались силы.

-    Ладно, хорошо… идем, Арчер. Поднимемся на сторожевую башню. Там нас никто не подслушает. Да и расцвело уже почти. Боже… приспичило же тебе поговорить прямо сейчас…

Не переставая ворчать, Каулес, тем не менее, не проявлял признаков усталости, пока они с Хироном вместе шли по коридору.

§§§

Шатающиеся стопки книг высились подобно горе информационного материала. Он практически не покидал свой кабинет. Его перо скользило по бумаге в процессе творения. С этим пожалуй согласился бы любой писатель, вроде него; быть Героической душой очень удобно, поскольку тебе не нужно больше есть, пить и испражняться. Можно сказать, что писателю очень повезло, если его призвали в таком виде — но когда он еще при этом оказывается вовлечен в столь интересную ситуацию… поистине редчайший случай.

Решив сделать небольшой перерыв, он встал. Его Мастер, Широ, вскоре должен закончить свой разговор с остальными. Разумеется, есть вероятность, что другие Слуги взбунтуются против него, но это вряд ли произойдет. Как и ожидалось, выйдя в сад, он увидел трех героев, которые бездельничали и просто любовались пейзажем.

-     Приветствую вас всех! – радостно воскликнул Шекспир, отчего Ахилл и Аталанта нахмурились, а Карна всего лишь кивнул, не изменившись в лице.

-    Ты знал об этом…? – раздраженно спросил Ахилл. Шекспир широко развел руки и громко заявил:

-   [Мы созданы из вещества того же, что наши сны. И сном окружена вся наша маленькая жизнь]… да, я знал.

-  Он в своем уме?

-      Хороший вопрос. Ясность ума и безумие — они ведь лишь причуды мимолетные? Вы узрели ответ, который принесли Амакусе Широ агония и отчаяние. Я могу лишь делать все, что в моих силах, чтобы стать свидетелем того, как исполнится его желание.

-   Мне известно о твоем больном разуме, Кастер, но все же осмелюсь спросить… почему ты решил встать на сторону Широ?

-  Разве он не интересен?! – вскричал Кастер, буквально брызжа пеной изо рта, в ответ на слова Арчер. – Это не просто какое-то скупое и эгоистичное желание, а стремление спасти всех и каждого… шесть миллиардов душ на этой земле! И при этом он не святой, в отличие от тех скучных тупиц с их подвигами, добрыми деяниями и молитвами! Он вступил в бой, он пал, его лишили всего! О, как же он должен их презирать… тех, кто ради порядка учинил расправу над его людьми, тех, кто просто наблюдал со стороны и не протянул руку помощи! Но в нем нет этого чувства… ибо их тоже ждет его абсолютное избавление! Да, он прекрасно понимает, что означает его цель! Что за удушающая боль, что за мука разума, что за трагедия! Да, наш Мастер ужасно интересен… так что, как видишь, нет ничего странного в том, что я сбросил с себя оковы своего испорченного бывшего Мастера. Уильям Шекспир не служит никому, кроме истории!

Аталанта и Ахилл не знали, что ответить. Их собственные стремления меркли в сравнении с одержимостью этого человека самой историей. Шекспир, вне всякого сомнения, говорил то, что было у него на уме. Другими словами он бросил своего предыдущего Мастера, потому что ему стало скучно, и служил теперь лишь из чистого интереса. Может быть, в их глазах этот поступок был непростительным — но Аталанта и Ахилл, которые были готовы предать собственных мастеров, едва ли от него отличались.

Для начала, Шекспир относился к крайне изменническим Героическим душам

—  он был писателем. Он обретал веру в себя, сплетая истории за своим столом, чем в корне отличался от тех героев, чьи имена эхом разнеслись по истории, благодаря их храбрости, силе и хитрости. Он был слаб и практически беспомощен как Кастер. Любой Мастер, побывавший в битве, скорее всего, одержит над ним верх. Несмотря на это, он желал укрепить свою веру. Его поступки не были ни надменными, ни достойными похвалы; их, скорее, порождала лихорадочная одержимость. Однако, благодаря этой одержимости, он уже умудрился зайти так далеко, поэтому они невольно ее уважали.

-   Во всяком случае, Красные Слуги вновь едины. Берсеркер ушел со сцены, но сделал это красиво. Проблема в Сэйбер…

Мордред, вероломный рыцарь Круглого стола — Широ, наконец, распознал ее имя, когда она внезапно вторглась в сады и спасла Рулер.

-  Полагаю, она встанет на сторону Черных. Про их Слугу Ассасина, который еще даже не объявился, также можно забыть… остаются Рулер, Арчер, Райдер и Сэйбер. Получается пятеро против пятерых.

-  Ты не посчитала меня, Арчер?

-  Да. А что, хочешь в отряд?

-    Отнюдь. На самом деле, мне так даже спокойнее. В конце концов, из меня никудышный Слуга! – с гордостью заявил Шекспир.

Аталанта вздохнула: «Нечем здесь гордиться». Однако именно в этот момент хранивший молчание Карна решил сказать свое слово:

-   Гордость у каждого своя. Не владеть ни оружием, ни силами, орудуя вместо них даром красноречия и молниеносным пером… вот чем гордится этот Кастер.

-   Для меня большая честь услышать похвалу из твоих уст, великий Карна, - по- джентльменски ответил Кастер и низко поклонился — произведенное им впечатление отчасти испортила довольная улыбка на его лице.

§§§

По лестнице они поднялись в сторожевую башню замка. Их окружали каменные стены с бойницами для стрельбы, через которые при обычной осаде лучники могли вести огонь по вражеским солдатам у ворот. К несчастью, их нынешними врагами были Слуги — хотя, если сказать, положа руку на сердце, Каулес не ожидал, что Красный Берсеркер окажется столь ужасным противником.

Он посмотрел на Хирона с некоторой враждебностью во взгляде — и немалым сомнением. Все Слуги и Мастера, находившиеся в этом замке, уважали великого мудреца. И все же его не устраивали способности наследницы Дарника, Фьоре. Разумеется, она достойна стать главой, думал Каулес. Кто справится с этой ролью лучше, чем она? Сдерживая желание сразу же дать отпор, он спокойно спросил:

-  Так что ты там про нее спрашивал, Арчер?

-    Похоже, ты неправильно меня понял… Я полностью принимаю Фьоре как своего Мастера и с радостью расстанусь с жизнью, если на то будет ее воля, - криво улыбнулся Хирон. Похоже, несмотря на все попытки, Каулесу не удалось полностью скрыть свою реакцию на недавние слова Слуги.

-    Что же тогда ты пытаешься сказать? Кроме сестры, я не знаю никого, кто достоин принять наследие Дарника и продолжить его дело.

Удивительно, но следующим на очереди после Фьоре был Горд. Селеник и Роше также были кандидатами, но их искусствам попросту не хватало известности — сейчас это, впрочем, уже было не важно, поскольку оба были мертвы. Сам же Каулес, разумеется, не обсуждался. Даже если отбросить тот факт, что Фьоре из них была старшей, в плане способностей и личности она сильно его превосходила. Иггдмилления, может, и потеряли Дарника, но им еще было рано вымирать.

-  Согласен, но меня, однако, волнует ее психическая сторона.

-   Хочешь сказать, что ей не нравится быть магом? Я так не думаю… то есть я никогда не спрашивал ее напрямую, но ненависти к магии она, по крайней мере, не питает.

-  Нет, я про другое… Как думаешь, мой Мастер готова отнять чужую жизнь? Слова застряли у Каулеса в глотке. Лицо Хирона чуть омрачила печаль.

-   Что ты имеешь в виду…? Разумеется, она готова. Моя сестра уже сражалась с Сисиго Кайри!

-   Да, сражалась. И хоть я не был свидетелем всей дуэли, полагаю, она хорошо проявила себя против опытного мага. Однако… удалось бы ей сохранить самообладание в случае победы?

-  Она…

Каулес не знал, что ответить. Что, если бы Фьоре победила? Смогла бы она пересилить себя и убить человека, даже если он был врагом?

-   Сердце мага и ее собственное сердце; думаю, Мастер все это время держала их порознь. Когда придет время, Каулес, полагаю, ты сможешь все правильно рассудить и понять, что судьба мага – сражаться и убивать. Однако…

-  …ты думаешь, что она не сможет?

На самом деле, Каулес сам начал это чувствовать. Фьоре была тихой и доброй, это любой бы увидел. Она так упорно следовала пути мага, что не обращала внимание на плач в глубинах собственного сердца. Ведь признать эту боль – значит признать, что ты не достоин. Она подавляла ее, чтобы вести себя, как подобает магу. Однако, в конце концов, подобный подход был логичен для мага — вариант, избранный установленной в мозг программой.

-  Поистине, из-за ее магических способностей никто еще не понял… что у моего Мастера невероятно человеческие взгляды.

Да, она была человечна и не способна принять кровопролитие или простить обман.

Разумеется, маги прибегали к убийству лишь в крайнем случае. С другой стороны это показывало, что убийство было очевидным решением, когда их загоняли в угол. Даже самый никчемный из магов понимал, что в подобной ситуации не было места привычным законам и логике. Даже Каулес был внутренне готов к такому; по крайней мере, еще до вступления в эту войну он уже смирился со всеми неприятными поступками, на которые ему, возможно, придется пойти.

Естественно, он не хотел, чтобы его убили. Это могло показаться эгоистичным с его стороны, но он хотел по возможности избежать смерти. В конце концов, никто не имел права осуждать его за подчинение одному из основных инстинктов живого существа.

-   Это лишь мое собственное наблюдение, но буду ли я прав, если предположу, что Мастер освоила внушительный словарный запас еще в раннем возрасте?

-  Да, я слышал от родителей, что читать она начала раньше, чем ходить.

-   Как я и подозревал. Она живет в мире, который можно увидеть на страницах книг. Подобного взгляда на жизнь было бы достаточно даже для образцового мага. Однако, если она примет мантию правителя… боюсь, разлад в ее сердце начнет давать о себе знать.

Став главой клана Иггдмилления, ей придется принимать хладнокровные решения. Например, может наступить момент, когда им придется изгнать кого- нибудь из клана. Поначалу ее руководство не будет вызывать сомнений; Фьоре не из тех, кто верит в собственную абсолютную правоту, и не станет игнорировать мнение других старейшин. Она сможет судить о ситуации на основании цельных соображений.

Однако рано или поздно внутри нее начнутся разногласия. Что если маг использовал тело невинного ребенка, чтобы разработать магическую теорию, получившую в конечном итоге широкое признание, а его единственное

«преступление» - неудавшаяся попытка убить обывателя, ставшего тому свидетелем?    Противоречия в ее сердце между человеком и магом принесут ей лишь боль.

Когда Каулес попытался возразить, его посетило непрошенное воспоминание. Это был гадкий эпизод из его жизни, про который он изо всех сил старался не вспоминать, возможно, из-за страданий, что тогда испытала его сестра.

-  В чем дело?

Поколебавшись немного, Каулес решил раскрыть Хирону правду. Он направлял их, словно пастырь. Откровение Каулеса лишь поможет Фьоре.

-  Когда-то у нас была собака.

Это было очень, очень давно. Их огромное поместье, за которым еще триста лет назад ухаживали бы слуги, содержалось в чистоте низшими духами, призванными их матерью. Однако это не могло уберечь от упадка их семью. Она начала разваливаться на куски, став жалким подобием их былой славы. Именно в те времена родились и выросли Каулес и Фьоре — и произошел один случай, мимолетное мгновение из их детства.

-     Отец где-то подобрал послушную дворняжку. Он намеревался сделать ее подопытным образцом и научить нас новым тайнам духовных эвокаций. Но вскоре он уехал по одному важному делу, и нам пришлось за ней присматривать.

Хирон молча кивнул, видимо, уже догадавшись, чем закончится история.

-    Это была глупая псина, которая только и делала, что игриво носилась по округе. Но я не ожидал, что моя сестра так сильно к ней привяжется. Несмотря на плачевную ситуацию с ногами, Фьоре мыла ее, расчесывала мех своей любимой щеткой для волос. Собственной щеткой, представляешь? Она даже купила книгу по уходу за собаками и пыталась кормить ее разной едой. Однажды я спросил: «Зачем ты с ней возишься?». Она странно на меня посмотрела.

-  О домашних любимцах надо заботиться, разве нет?

Вздохнув, Каулес продолжил:

-   Даже я знал, что произойдет… но не она. Впрочем, я ничего ей и не сказал. Ха, я просто не придал этому значения. И в итоге стало только хуже. Разве можно быть настолько глупым?

-  Собаку убили. Ради какого-то магического эксперимента… Каулес кивнул и в раздражении пнул каменную стену.

-   Вернувшийся где-то через неделю отец не переставал улыбаться и извиняться перед нами. Он притащил собаку и прямо у нас на глазах продемонстрировал, что представляет собой неудавшаяся эвокация. Ее лицо полностью застыло, когда она увидела, как с визжащей собаки слазит шкура. Ее руки так крепко сжимали подлокотники кресла, что стали совершенно белыми.

Если она зажмет уши, ее отчитают. Если она заплачет, ее отчитают. Фьоре знала это и поэтому просто наблюдала.

-   Собака умирала где-то с минуту. Отец призвал низшего ревентанта, который принялся буйствовать в ее теле. «Вот что случается, если не проявлять осторожность», - сказал отец. А моя сестра просто улыбнулась и ответила: «Мы понимаем». Она же умница, просто нечто. Она знала, как лучше ответить в данной ситуации, и превосходно с этим справилась. И это лишь взбесило меня еще сильнее.

-  И что случилось потом?

-   Фьоре, в конце концов, образцовый маг. Перед отцом она никак не проявила свой шок, ни слезами, ни приступами тошноты. Но когда мы отправились копать могилу и, наконец, похоронили несчастное животное, она выплакала все глаза, беспрестанно бормоча «прости меня».

После Фьоре никогда не говорила про этот случай и избавилась от всего, что о нем напоминало. Возможно, то, что это был первый и последний раз, когда отец отнял чью-то жизнь у них на глазах, было благословением свыше. Однако никто из родителей так и не заметил произошедшей с ней перемены. Скорее всего, они были слишком ослеплены ее магическим талантом. До них не доходило, даже когда ее рвало при виде мяса, или же когда она не могла заснуть по ночам, если рядом не было Каулеса, крепко сжимавшего ее руки. В конце концов, они лишь хвалили ее за то, что она хорошо усвоила урок.

С тех пор Фьоре никогда не ошибалась в эвокации, потому что всем сердцем страшилась неудачи. Однако пугала ее не та же судьба, что постигла собаку, а то, что ей придется вновь стать свидетелем этого кошмара, если она допустит ошибку.

Как и большинство травм, которые испытывают люди, этот эпизод несильно повлиял на жизнь Фьоре. Она не сошла с ума и не опустилась до самобичевания. Она просто продолжила жить и учиться, как нормальный маг. Вскоре она обнаружила, что снова может есть мясо и засыпать без помощи брата. Каулес тоже забыл про случившееся, предпочтя по возможности не вспоминать про это.

Однако если — если — то, что произошло в тот день, все еще тяготило разум Фьоре… если то, что они увидели, все еще было причиняющей боль раной в ее сердце…

-  …я не уверен, что она выдержит.

-    Мне это тоже внушает страх. Разумеется, с первым встречным о таком не поговоришь… но когда мы начнем преследование висячих садов, у меня уже не будет времени выразить свои опасения.

Как и сказал Хирон, вопрос о том, станет ли Фьоре следующей главой клана Иггдмиления, будет решаться уже после войны. По правде говоря, это не должно было волновать Слугу, который вернется в Трон героев по окончании сражения.

-  Почему же ты решил поговорить об этом со мной?

-      А почему нет? Задача наставника – помогать заблудшим вернуться на правильный путь. Даже став Героической душой, я не намерен забывать про этот долг.

-  Вот как…

Что и следовало ожидать от человека — точнее, кентавра — который был наставником для многих героев. Кстати говоря — согласно мифам, Хирон был исключением среди дикого народа кентавров, благоразумным и рассудительным.

-  Думаешь, поэтому ты и был призван?

Возможно, Грааль рассудил, что кентавр, наставлявший мужчин в жестоком мире, как никто другой подходит доброй девочке, вынужденной жить среди магов.

-     Каулес… когда я исчезну, ты останешься единственным, на кого может положиться мой Мастер.

-   Я знаю… и поговорю с ней об этом. Я буду с ней, даже если ей хочется сойти с пути мага. Но если Фьоре хочет идти вперед и возглавить Иггдмилления… с этим я тоже наверняка могу помочь.

Услышав его слова, Хирон с облегчением коснулся ладонью своей груди.

-    Спасибо, Каулес… Сожалею о том, не могу наставить на правильный путь и тебя.

Каулес пожал плечами. Арчер не был его Слугой, поэтому было бы неправильно ожидать от него такой заботы.

-   Я уже давным-давно понял, каков мой путь… Место младшего брата – рядом с сестрой, прямо за ее спиной.

-  И все?

Каулес не удержался и хихикнул, увидев очевидное удивление Хирона.

-  И все.

Арчер несколько раз кивнул, явно впечатленный. Каулес не слышал, чтобы у Хирона были сестры, так что, наверное, это было для него чем-то новым.

-   Вот как… это удивительное знание. Поистине, этот мир полон чудес. Мне еще многому нужно научиться. А теперь прошу меня простить… если понадоблюсь, я буду рядом с комнатой Мастера.

-   Хорошо. Спасибо, - помахал ему рукой Каулес. Он же подумывал побыть здесь еще немного.

-    И еще кое-что. Я считаю, что ты был хорошим Мастером для Берсеркер… полагаю, она думала о тебе точно так же.

Смутившись, Каулес развернулся — но Арчер уже исчез, перейдя в призрачную форму.

-  …вот обязательно надо ввернуть какую-нибудь премудрость.

Слова Хирона не даровали ему никакого утешения. Не важно, что сказал Слуга, факт того, что он Каулес позволил ей умереть бессмысленной смертью, давил на него тяжелым грузом. Кроме того, это было всего лишь предположение Хирона; даже великий мудрец, вроде него, не мог знать, что она чувствовала на самом деле.

И все же — Хирону казалось, что он не мог покинуть его, не сказав этого.

-  Что ж, хорошо.

Несмотря на беспочвенность слов Слуги, Каулес обнаружил, что от его слов на сердце немного потеплело. Маска силы, которую он нацепил после ее смерти, начала разваливаться.

-  Проклятье… я устал….

Прислонившись к каменной стене, он обессиленно сполз на пол — и, наконец, почувствовал, как сон начал брать над ним верх. Когда его сознание начало уплывать, он вдруг вспомнил, что находился в сторожевой башне. Однако истощенный разум отказался приводить в движение его тело.

Фьоре и остальные Черные покинули зал по окончании обсуждения. Однако Сисиго Кайри и Мордред намеревались вернуться в свое логово вместо того, чтобы остаться в замке.

-    Что ж, увидимся позже… но сначала, Рулер, ты ведь сдержишь обещание, верно?

-    Запомнил… - вздохнула Жанна, и на лицах Красной Сэйбер и ее Мастера расцвели довольные улыбки. Она вдруг почему-то подумала, что, возможно, домашние любимцы действительно похожи на своих хозяев.

-    Очень хорошо. Настоящим я передаю одно командное заклинание Мастеру Сисиго Кайри. Согласен?

-  Черт побери, еще бы. Не сдерживайся.

Сисиго протянул левую руку, и Жанна, крепко сжав ее, пробормотала несколько строк из писаний. Одно из ее командных заклинаний переместилось ему на руку.

-  Что, и все? Вот ведь скука смертная.

Мордред, с большим интересом наблюдавшая за процессом, явно была разочарована.

-  А на какое зрелище ты надеялась?

-    Я надеюсь, что в ближайшее время мы получим и второе. До скорого! – с этими словами Мордред ушла вместе со своим Мастером. Без бурной Сэйбер зал начал казаться каким-то странно безжизненным и одиноким, лишившись той необычной ауры, что она излучала. Остались лишь Жанна, Зиг и Астольфо.

-  Эх… кстати, не уделишь мне минуту, Зиг?

Когда тот кивнул, Жанна подошла к нему, ловко поймала за левую руку и посмотрела на его командные заклинания. Она помрачнела, явно не обрадовавшись тому, что увидела — метки заклинаний все еще были на месте.

-  Во время сражения с гигантом ты превратился во второй раз. Правильно?

-  Да.

-          Командные заклинания – это кристаллизация праны, изначально разработанная Макири… они по природе своей должны исчезать, когда в них не останется энергии.

-  Но эти не исчезли. Точнее, не полностью.

-     Да… и это меня беспокоит. Однако то, что у тебя осталось лишь одно командное заклинание – более серьезная проблема. Я и тебе передам два из своих.

-  Те, что для Зигфрида?

-   Правильно. Как я уже говорила, у меня есть два командных заклинания для каждого Слуги. Будучи не только Черным Сэйбером, но и Мастером, ты должен принять их без всяких проблем.

Жанна не стала бросать слова на ветер и вновь начала процесс. И вот на его левой руке снова красуются три командных заклинания в своем первозданном состоянии. Однако черные отметины на его коже никуда не исчезли — как и, скорее всего, пятна на груди и спине, о которых эти двое еще не знали.

-  Вы ведь не должны были этого делать, Рулер.

-   По правде говоря, я не знаю. Этот мир уже был сценой для более чем сотни небольших Войн за Святой Грааль… но во всех них никогда еще прежде не было Мастера или Слуги, вроде тебя. Я даже не помню, чтобы когда-либо видела такие черные командные заклинания, но…

Жанна затихла, не став озвучивать свои мысли, но Зиг сам начал смутно догадываться.

Эти командные заклинания вряд ли были хорошим знаком; было в них нечто искаженное, извращенное. В то же время, они позволяли ему принимать облик Зигфрида и участвовать в бою.

-  Благодарю. Заверяю, эти три заклинания не пропадут зря.

-       Эти два… ты не должен использовать последнее, Зиг. Понимаешь? – произнесла Жанна с необычайно мрачным выражением лица.

-  Почему?

-   Потому что это ужасная идея! Командные заклинания должны исчезать после использования, а не оставаться, подобно стигматам. Ты хоть понимаешь, насколько чудесно твое нынешнее состояние? И я полагаю, что у этого чуда есть цена. Эти командные заклинания что-то отнимают у тебя Зиг… что-то важное.

-   У меня нет ничего, что можно было бы забрать… ничего, достойного такого чуда.

-  В любом случае…! Ох… Райдер, пожалуйста, глаз с него не своди, хорошо?

Услышав это, Астольфо — который уже какое-то время пытался как-нибудь присоединиться к разговору — горячо кивнул, и глаза его засветились. Он изобразил пальцами правой руки «жест мира» и громко воскликнул:

-  Понял! Можете на меня положиться! Я с него обоих глаз не сведу! Я его… э-э-э, как там говорится… к кровати привяжу?

-  Прошу, просто приглядывай за ним! Что за мысли такие?

-  Наверное, от предыдущего Мастера достались…

-  Ты тоже, Зиг… теперь ты Мастер. Тебе нужно держать Райдера в узде.

-  Я знаю…

…но он сомневался, поможет ли ему это контролировать Слугу. И он бы озвучил свои сомнения, если бы не было очевидно, что это вызовет гнев обоих Слуг, что стояли перед ним. Зиг решил промолчать.

-    А теперь… что будешь делать? Я намерена ненадолго вернуться в город. В конце концов, я еще не вернула долги церкви, меня приютившей…

Говоря это, Жанна отозвала свою броню, вместе с которой тотчас же испарилось и ее мужество. Вокруг нее осталась аура чистоты и непорочности, но выглядела она странно смущенной и отвела взгляд.

-  Я… ну, полагаю, мне стоит остаться здесь. Займу одну из комнат.

Честно говоря, с этим замком у него не было связано приятных воспоминаний, но он не мог отрицать, что это было место его рождения. К тому же, даже в своем текущем плачевном состоянии замок предоставлял достаточную защиту, поэтому вряд ли на них нападут. Кроме того, куда ему еще идти?

-    Ясно. Если тебе что-то понадобится, зови меня. Ты должен дать мне знать, если с твоим телом произойдет что-нибудь странное. Ты ел? Если нет, то поешь немедленно. В конце концов, сейчас ты очень даже живое существо. Не надо доводить до голода, понял? По своему опыту знаю. И еще…

-  Попридержите коней!

Когда Зиг уже начал чувствовать себя погребенным под лавиной советов Жанны, Астольфо оттолкнул ее обеими руками.

-  Подожди, Райдер, я еще не все сказала…

-  Это подождет до завтра, хорошо? Кыш, кыш! Мы и без того устали! Астольфо продолжал оттеснять ее своей Чудовищной силой.

-   З-зачем так грубо…. Пожалуйста, Зиг, обязательно хорошо отдохни! Я навещу тебя, когда ты проснешься! Спокойной…

«…ночи!». Она не успела закончить, потому что дверь захлопнулась прямо перед ее носом.

-  Боже… да кем она себя возомнила, твоей мамой?

-  Сам не знаю… но с ней все будет в порядке?

Зиг немного забеспокоился, когда вспомнил свою ночную прогулку по лесу.

Она ведь не упадет опять без сил из-за пустого желудка?

-  В смысле?

-  Проехали…

Поразмыслив, он понял, что это слишком важная информация о Жанне, чтобы ее озвучивать. Подавив свою тревогу, он напомнил себе, что она должна (будем надеяться) добраться до своего убежища до того, как над ней возобладает голод.

-  Ладно, Райдер, мне нужно поспать.

-  Хорошо! Тогда пошли искать комнату. Как насчет моей?

-  Я… думаю занять другую.

Поскольку здесь им ничего не угрожало, не нужно было оставаться вместе в одном помещении. Вместо того, чтобы думать друг о друге, они могли спокойно расслабиться в одиночестве. Не говоря уж о том, что это был Астольфо — но Райдер упорно настаивал на том, чтобы провести ночь в одной комнате.

-  Что ж, хорошо. Спасибо тебе.

-  Хаха, да без проблем! Ну же, идем-идем-идем!

Зиг даже рта не успел раскрыть, как Астольфо начал толкать его вперед, как и Жанну до этого. Когда они оказались в комнате Селеник, Астольфо рассеял свою броню, обвил Зига руками и толкнул их обоих на кровать. Зиг почувствовал, что кровать, мягко пружиня, поглотила их вес — и в тот же миг всем его телом завладело изнеможение. Лежавший рядом с ним Астольфо захихикал.

-  Ах… мы живы…

Слуга коснулся ладонью своей груди, затем груди Зига.

-  Мы живы… живы! Ахахахахаха!

Астольфо рассмеялся, явно радуясь всем сердцем. Спустя какое-то время Зиг пришел к тому же осознанию. Он сбежал из этого замка, вернулся, вступил в бой и теперь был здесь — но важнее всего то, что он все еще был жив.

Тем не менее, в то же время, холод начал обволакивать все его естество — чувство отвращения и тошнота, словно в его внутренностях ползали личинки. Зигу было знакомо это чувство. Страх. Весь ужас, который он не чувствовал на поле боя, теперь накатывал на него сторицей. Он обнял холодными руками свое тело.

Почему я жив…?

Вопрос был не философским, а буквальным. Он должен был умереть сегодня. Как ему удалось выжить? Смертельная схватка со Слугами, бой с гигантом — он уже со счета сбился, сколько раз ему не удалось шагнуть в пропасть смерти. Он не мог унять дрожь.

-   Ох, ну вот. Да все хорошо! Ты в порядке. Видишь? Ты все еще дышишь. Я все еще дышу. И этого достаточно! Это все, что сейчас важно! – рассмеявшись, громко

произнес Астольфо. Подперев себя локтем, он приподнялся на кровати и крепко сжал руку Зига. Голосу Слуги удалось успокоить разум Зига, в то время как кровать впитала его холодный пот. В замерзшее тело гомункула начало возвращаться тепло.

-  Прости… теперь я в порядке.

-  Уверен. Знаешь, при жизни я однажды чувствовал то же самое! Это было после того как я вернул себе ум и оказался в горячке боя. Было очень страшно, когда я осознал, что не смог бы совершить и половины всех своих поступков, будучи в своем уме. Я сидел в своем шатре с одеялом на голове и только и делал, что дрожал! Хихикая, Астольфо начал рассказывать о своем прошлом. Это определенно нельзя было назвать героической историей; напротив, любой нормальный рыцарь сохранил бы в тайне столь постыдный эпизод в своей  жизни. Однако,  похоже,

тщеславием Астольфо не страдал.

-     Я пытался забыться сном, но мне было так страшно, что я проснулся и обнаружил, что мой желудок вывернуло наизнанку. Это было что-то соленое, приставшее к губам… хмм, думаю, предшествующей ночью я ел…

-  …хватит. Не надо рассказывать мне, чем тебя вырвало.

-      Хаха, виноват… в любом случае, я к тому, что любой на твоем месте почувствовал бы то же самое. Так что не волнуйся! Я же рядом. Ты мой Мастер, я твой Слуга… ха, я даже подумать не мог, что настанет день, когда я произнесу это с такой гордостью. Думаю, все-таки неплохо, что меня призвали! Да простит меня предыдущий Мастер! – поведал Астольфо о своих чувствах, выражая радость всем своим естеством, и вновь плюхнулся на кровать. Зиг рассмеялся.

-  Согласен… Я очень рад, что ты мой Слуга.

-   Ха! Слишком рано говорить такое, Мастер. Я покажу тебе… и в конце ты вновь скажешь это, уже серьезно… что ты рад, что я твой Слуга!

Однако, едва сказав это, Астольфо помрачнел.

-   Ну, то есть… если вместо этого ты скажешь, что я слабак, тогда, думаю, что не стану отрицать. Но я буду стараться изо всех сил.

Почему он беспокоится об этом сейчас? – подумал Зиг. Сильный или слабый, проворный или медлительный, крепкий или мягкотелый — не это ему нужно было от Слуги. Даже если он был всего лишь обычным человеческим существом…

-  …ты сильный, Райдер. По крайней мере, я буду в это верить.

Возможно, отсутствие нерешительности, когда он спас его — доброта, побуждающая поднять то, что можно оставить лежать на земле — не было качеством, необходимым для Героической души. Возможно, настоящим героем был тот, кто не позволил бы мелочам отвлечь его от общей картины и смог бы все отбросить, если это необходимо.

Да, это было бы правильно. По крайней мере, Астольфо не было никакой выгоды от его спасения. Именно поэтому Зиг несказанно уважал Слугу, который высмеял все подобные заботы и все равно его спас.

Астольфо засмеялся и начал беспрестанно теребить свои волосы. Похоже, он покраснел.

-    Няхахаха… спасибо, Мастер. Ну так что, будем спать? Утро скоро наступит. Если не отдохнем сейчас, то когда проснемся, опять будет ночь.

Зиг согласился. Он закрыл глаза — и обнаружил, что его страх перед тьмой исчез. Возможно, причиной тому были первые лучи рассвета, проникавшие в

комнату. Астольфо не исчез и остался рядом; похоже, Зиг был более хорошим Мастером, чем даже маги Иггдмилления, поскольку без проблем поддерживал физическую форму Райдера. Он вдруг подумал — это была очень похожая ситуация. Разумеется, тогда маленькая кровать была тем еще испытанием, в то время как эта была очень большой. Можно было не бояться того, что он свалится на пол.

Что она сейчас делает…?

Это была последняя мысль, что промелькнула в его голове, прежде чем его сознание провалилось в сон.

По прибытии в церковь Жанну ждал легкий выговор.

-     Когда я проснулась и увидела, что случилось с замком, то не на шутку встревожилась. Вы просто ушли и не вернулись, - произнесла Альма Петресия с соответствующе мрачным выражением лица. Естественно, Жанна не могла сказать ей, что была не только напрямую вовлечена в инцидент, но и, на самом деле, сама была целью атаки и, к тому же, смогла выжить, не получив ни царапины, благодаря своей вере и святому знамени.

-    Как бы то ни было, Вы в безопасности, и за это мы должны благодарить Господа.

-  Да, воистину.

-  Но кто бы мог подумать, что метеорит… какая ужасная катастрофа.

Похоже, жителям Трифаса внушили, что виной всему был упавший метеорит. И Жанна была за это благодарна, поскольку так удалось предотвратить всеобщую панику.

-  Я отдохну немного, после чего вернусь домой.

-    О, Вы закончили свое исследование? Или… полагаю, сейчас не время для этого, учитывая произошедшее.

-  Э-э… да. Да, я собрала необходимый материал.

Жанна вовремя вспомнила, что представилась студенткой. Альма мягко улыбнулась и добавила, что даже студентам не стоит так рисковать.

-  Тогда желаю Вам хорошего сна. Меня же ждет утренняя служба.

-  Благодарю.

Жанна вернулась в свою комнату на чердаке и рухнула на кровать. Нужда во сне и пище была довольно неудобной — но именно благодаря таким мелочам она чувствовала себя живее всех живых, что не дал бы ей призыв в качестве обычной Слуги.

Амакуса Широ Токисада…

Мысли Жанны возвратились к юноше с непоколебимым взглядом. Взор его принадлежал не ребенку, преследующему какую-то мечту, а мужчине с великими амбициями. С самого момента их встречи в часовне она была убеждена — что его не остановят ни слова, ни простое поражение в состязании силы, ни даже полное уничтожение всех Красных Слуг или потеря самого Великого Грааля. Самому его естеству был не ведом покой. Он будет лишь идти вперед до тех пор, пока его план

не увенчается успехом, либо пока он не сможет больше функционировать как живое существо.

Третья Война за Святой Грааль города Фуюки отгремела шестьдесят лет назад.

Тогда юноша обрел плоть и с тех пор неутомимо преследовал Грааль.

Определенно, Великий Грааль Фуюки был уникальным созданием. Сложно было представить себе нечто, столь же могущественное — за исключением, пожалуй, самого подлинного Грааля. Другими словами, священная реликвия Сына Божьего, таинство, которое все икали, но так никто и не заполучил.

Широ тоже верил в Спасителя. Возможно, это объяснило бы, почему он не желал ничего более — но, как человек одной с ним веры, Жанна понимала, что его одержимость была чем-то совершенно иным. Священные реликвии были бесценны, это так, но они существовали не для того, чтобы люди ставили на кон свои жизни, лишь бы их заполучить. В конце концов, вера их была в Господа, а не в имение Его. Юноша-чудотворец сам должен был это понимать.

Кроме того, даже у «всемогущего» исполнителя желаний были свои пределы. Конечно, маг мог счесть его таковым — ведь Святой Грааль был неистощимым вихрем праны и очевидным путем к обретению Истинной магии. Однако Амакуса Широ не был магом и, скорее всего, не интересовался их эзотерикой. Поэтому он, должно быть, хотел с помощью этого огромного источника энергии явить некое

«чудо»…

Каким бы ни было это чудо, человечество оно не спасет. Многие святые и великие личности пытались сделать это и расстались с жизнью, решая эту дилемму. Герои понимали свои роли и спасали лишь тех, кого могли спасти. Например, Влад III; народ Румынии видел в нем чудесного спасителя, но для тех, кто не был жителем его страны — с точки зрения турецких захватчиков — он был не кем иным, как самим дьяволом.

Спасти одного – значит бросить остальных на произвол судьбы. Чтобы спасти одного, нужно избавиться от девятерых — или же убить девятерых, чтобы спасти одного. Таков был закон этого мира; все герои понимали это и сражались, руководствуясь жесточайшей логикой. И все же по какой причине Амакуса Широ мог оставаться на своем пути без всяких колебаний? Какую невероятную схему (Или, может, это было безумие?) он сплел в своей голове?

Если он просто безумец, тогда она, естественно, должна его остановить. Однако

—  что если он прав?

-  Что же мне делать…?

Каким будет ее решение? Остановит ли она его в любом случае? Или же она…?

Начав думать об этом, Жанна натянула на себя одеяло. Она невольно испытывала ужас перед тем, что ждало ее в конце этого потока мыслей.

Это был идеал, о котором мечтали все святые. Могла ли она сказать с уверенностью, что ей удастся выстоять перед искушением?

Нет… я не могу потерпеть неудачу.

Со словами молитвы на губах Жанна начала закрывать глаза. Внезапно, в ее мыслях возник другой юноша. Интересно, Широ намеревался спасти и его тоже? Что странно, эта мысль успокоила ее метавшийся в тревоге разум. Это было

смутное осознание того, что гомункулы, вроде него, не познают этого «спасения». В таком случае, она никак не могла встать на сторону Широ.

Едва она подтвердила это для себя, ее сознание начало угасать.

§§§

Мордред гадала, вздохнуть ли ей или же выразить свои чувства иным образом

—  и решила в итоге, что самое подходящее – это ударить кулаком по земле.

-  Почему мы вернулись именно сюда?!

Она думала, что Сисиго останется в замке. Но вместо этого ее Мастер отклонил предложение и бесцеремонно вернулся в катакомбы.

Разумеется, она могла просто перейти в призрачную форму, но даже ей хотелось бы поспать на мягкой кровати или понежиться в настоящей ванне вместо того, чтобы умываться под еле теплым душем. Это были бессмысленные, да, но понятные желания. Залезая в спальный мешок, Сисиго ответил на яростные протесты его Сэйбер:

-    Там вообще-то вражеская территория, ты в курсе? Только дурак будет там спать.

-  Да… да, но…

Мордред, на лице которой играли все оттенки недовольства, уселась на свой спальный мешок.

-     Боже… ты ничего не поняла, Сэйбер? Да, мы сотрудничаем с ними. Это естественно, ведь иначе нас такими темпами рано или поздно загонят в угол. Спасти Рулер и Хирона было правильным решением. Но «сотрудничать» - это не совсем то же самое, что «работать вместе».

-  В чем же разница?

-      А в том, что последнее предполагает уязвимость. Это сигнал, который говорит: «Я вам доверяю». Мы не можем допустить, чтобы Иггдмилления это увидели.

-   Хочешь сказать, что мы не можем им доверять…? – Мордред обратила на него вопрошающий взор. Безусловно, никому не доверять было вполне в духе мага. Это можно было даже счесть естественным, учитывая, что они готовы убить даже собственных родителей и братьев с сестрами…

-    Нет, все наоборот. Если мы покажем им свое доверие, это они перестанут доверять нам.

Слуга склонила голову и вбок, ожидая дальнейших объяснений.

-    Давай объясню так, чтобы было проще понять… предположим, есть тигр с ошейником. Его хозяин гарантирует, что он послушен и хорошо выдрессирован. Скажем, тебе нужно провести ночь рядом с этим зверем. У тебя в руках ружье, и вас ждет охота. Но, что печально, в конце тебе придется его убить…

-  Значит, мы – это тигр?

-    В точку. Чем больше мы им доверяем, тем меньше они будут доверять нам. Можно доверять тому, кто работает за деньги, пока они у тебя есть. Но когда ты работаешь задарма, люди начинают бояться… «Что если он вернется за тем, что ему причитается?»

Это было слишком естественно для человеческих существ, тем более для врагов. И в данный момент Сисиго был не в том положении, чтобы требовать деньги у Иггдмилления.

-  Поэтому ты решил не оставаться в замке?

-    Ну, не только, еще мне хотелось переговорить с тобой наедине. Замок для этого не лучшее место, - самодовольно произнес Сисиго, и губы Мордред тоже растянулись в ухмылке.

-  Что же ты сразу не сказал… ну? Что думаешь?

-      Во-первых, будем действовать независимо. Лезть всем в один самолет слишком опасно… уверен, они поймут, если мы объясним это так. Когда Рулер и остальные ввяжутся в бой с Арчер и Райдером, мы проникнем сквозь их защиту…

-  …и заберем Грааль, - сказали они в унисон и довольно улыбнулись друг другу.

-  Ха, подумать только, даже сейчас мой Мастер отказывается сдаваться!

-  Думаешь, я веду себя, как дурак…? Девушка лишь молча помотала головой.

-  Разумеется, нет. Мне просто… сложно в это поверить. Тогда ты сказал мне, что твое желание – принести процветание твоим потомкам, верно?

-  Ага.

-   Тогда это ложь. Я отказываюсь признавать, что столь смутное желание может быть причиной такой сильной одержимости.

Внезапно, улыбка исчезла с лица Мордред. Глядя на Сисиго и словно прося его о чем-то, она была серьезна как никогда.

-  Поэтому скажи мне, Мастер… чего ты желаешь на самом деле?

Чуть повернув голову, чтобы избежать ее взгляда, Сисиго с очевидным смирением вздохнул. Он сунул руку в карман и выудил оттуда пачку сигарет.

-  Ты не против?

-  Я бы предпочла не сидеть здесь в клубах дыма, но если тебе так хочется…

Едва заметно улыбнувшись, Сисиго зажег сигарету, глубоко затянулся и выдохнул.

-   Не пойми меня неправильно, я не врал… но и правды всей не раскрыл. Что ж, другого шанса у меня не будет, так что, думаю, тебе стоит узнать об этом сейчас.

Сисиго Кайри начал свой рассказ.

Сисиго были семьей магов, которая несколько поколений назад переселилась из Европы в Японию. Фамилию они, разумеется, сменили по прибытии в новую страну. На тот момент фамильная метка уже была на грани полного исчезновения, а их дети рождались с ничтожным количеством Магических цепей. Переселение в Японию явно могло стать для такой семьи ударом, от которого невозможно оправиться. Для мага покинуть земли, где была заложена основа его магии, было равноценно самоубийству.

Как и ожидалось, в течение одного поколения семья выродилась до такой степени, что их с трудом можно было назвать магами. Они оказались в тупике, и их конец был неминуем, если срочно не принять меры. Но они еще могли сделать что- то — хоть что-нибудь — пока не стало слишком поздно. У них еще оставались силы использовать и положиться на чудо под названием «магия». Однако превратить

единицу в десять не так уж сложно, в то время как достичь единицы с полного нуля гораздо сложнее.

Что они могли сделать? Отрезав себя от родной основы, они были не состоянии изучать новую магию. С каждой секундой их родословная вырождалась все сильнее. К следующему поколению они больше не будут достойны называться магами.

Что же делать…?

Что…?

Семья Сисиго приняла решения. Они продадут свои души.

-   Ну, знаешь, как в сказках… сделка с дьяволом… Мефистофель и все такое. Вот что сделали предки.

В итоге лишь тогдашний глава семьи знал, с чем они заключили контракт в Японии. Они не знали, чем их наградили — будь то повернутое вспять время или же просто обновленная плоть или, может, новая метка — известно было лишь то, что они оказались связанные невероятной силой, почти что как свитком с гейсом. В то же время их желание было исполнено без всяких искажений и неправильных толкований.

Семья Сисиго обнаружила, что переживает чудесное возрождение. Их Магическая метка ожила и стала могущественнее, чем прежде. Магические цепи, до этого угасавшие в их телах, стали качественнее и многочисленнее. Они переродились в великую семью Дальнего Востока. Несмотря на то, что их прошлое искусство было утрачено — его место заняла недавно освоенная некромантия — они сочли это необходимой жертвой.

Разумеется, у такого чуда была своя цена…

-  …и это я.

Выяснилось, что контракт был проклятием, потому что семья отдала свое будущее в обмен на обильное настоящее. Подобное обычному человеку могло показаться глупым, но это было вполне естественно для магов…

Семья Сисиго решила пожертвовать будущим, в котором они бы жили как обычные человеческие существа. Как гордый маг может такое вынести? Этих великих магов семьи Сисиго не заботило то, что будет, ведь им еще многого нужно было достичь. Это было их единственное желание.

Несколько поколений спустя проклятье, в конечном итоге, пришло в действие. Было неясно, что именно его пробудило. Семья не знала, было ли это назначено на конкретный срок, или же это с самого начала была игра в русскую рулетку. Как бы то ни было, жертвой стал Сисиго Кайри. Это было величайшее из зол, которые могли обрушиться на семью магов — Сисиго Кайри был бесплоден. У него никогда не будет потомства. Судьбой было предначертано, что семья Сисиго вместе со всеми их драгоценными Магическими цепями, исчезнет вместе с ним.

-  Что, и всего-то? А нельзя было просто усыновить или удочерить кого-нибудь?

Когда Мордред сказала это, Сисиго выхватил сигарету изо рта и со странной улыбкой положил ее на землю.

-   Ну… думаю, мои старики были столь же оптимистичны. По крайней мере, до тех пор, пока девочка, которую привел отец… та, на которую они возложили все свои надежды… не умерла при попытке пересадить ей мою метку.

На теле девочки не было никаких признаков отторжения. Она приходилась ему дальней родственницей, в которой все еще текла кровь Сисиго, и предшествовавшие пересадке осмотры выявили большую совместимость. Вскрытие показало, что причиной смерти была сама Магическая метка Сисиго Кайри —она выделяла смертельный яд, к которому у него самого выработался полный иммунитет. Токсин среагирует на любые попытки пересадить метку.

Узнав об этом, Кайри запретил все дальнейшие попытки, заставив отца полностью отказаться от этой идеи. Он принял решение — род Сисиго умрет вместе с ним. Кайри покинул семью, став охотником за головами, чужаком, живущим за счет своей магии.

Разумеется, Кайри чувствовал облегчение — он освободился от ноши, которая сковывала его с рождения. Он верил, что умрет на каком-нибудь поле боя, причем, чтобы его останки были хорошенько перемолоты в прах. Может, это и была всего лишь какая-то сотня лет, но семья Сисиго ощутила вкус величия. Разве можно было просить о чем-то большем?

Но вышло так, что он узнал о Великой Войне за Святой Грааль. Всемогущий исполнитель желаний может избавить его метку от яда, а его самого – от бесплодия. Вот почему Сисиго Кайри стремился заполучить Грааль.

-  Хмф…

Мордред   издала   звук,   который   был   чем-то   средним   между   вздохом   и ворчанием, когда Сисиго закончил свой рассказ.

-   В чем дело, Сэйбер? Вообще-то я только что рассказал тебе о нелицеприятном прошлом моей семьи. Ты ожидала чего-то еще?

-     Нет… просто в итоге ты действительно желаешь процветания для своих детей…

-  Я, э-э-э, надеюсь, ты не ожидала услышать что-нибудь этакое…

Явно уязвленная Мордред быстро закуталась в свой спальный мешок. Глядя на это, Сисиго решил последовать ее примеру.

Может, потолок был слишком низко? Слуга поняла, что ей тяжело дышать; нависавшая над ней толща создавала впечатление, будто мир медленно опускался на нее подобно прессу. Чтобы отгородиться от этого ощущения, она мыслями вернулась к тому, о чем они говорили.

Контракт с таинственным существом… поколения славы, обещанное падение…

и…

-  Эй, Мастер, можно последний вопрос?

-  Валяй, если я могу на него ответить.

-  Ты… все еще помнишь ее?

После долгого молчания Сисиго вдруг пробормотал:

-  В мире есть вещи, которые мы не должны забывать.

Его низкий, тихий голос эхом разнесся по маленькой пещере — вместе со словами, которых не было ни в его рассказе, ни в желании, о котором он поведал Мордред в самом начале.

Его стремление не было рождено желанием принести процветание своей семье. Его стремление не было рождено желанием оставить род Сисиго позади.

Его стремление было рождено желанием придать смысл всему давно потерянному, о чем он не мог забыть — и сделать так, чтобы оно было потеряно не зря.

Его слова были клятвой. Его голос нес в себе гордость, которую он будет защищать даже ценой собственной жизни и чести.

-  Хе…

-  Тебя это устраивает, Сэйбер?

-  Да, вполне, Мастер… давай заберем себе этот Грааль.

Все неприятные ощущения исчезли. Они устремили взгляд в потолок, в то время как их кулаки коснулись друг друга во мраке.

§§§

Горд чувствовал волнение. Это не было для него в новинку, но в этот раз все было несколько иначе, чем обычно.

-   Мне жаль… на большее я не способен, - обескураженно произнес гомункул, и его пациентка, что лежала на полу, похлопала его по руке.

-    Не кори себя. Ты сделал все, что мог, - сказала гомункула тоном человека, готового встретить свою смерть. Это зрелище пробудило в Горде сильное раздражение.

Она была из тех, что плавали в резервуарах, снабжая Слуг праной. Будучи рожденными с дефектами, они должны были провести все свое существование за толстым стеклом, гния заживо…

Глупцы! Чертовы глупцы, все до единого!

Скрипнув зубами, Горд, наконец, поднялся на ноги, не в силах больше это терпеть.

- …!

Видимо, заметив его приближение, гомункул-помощник сжался, но Горд не обратил на него внимания, опустился рядом с лежавшей на полу гомункулой и проверил ее пульс.

-  Что Вы…?

Горд постучал пальцами по рукам и плечам девушки, затем по ее ключицам, после чего удовлетворенно кивнул. Он приказал ей открыть рот, и она нехотя подчинилась. Горд презрительно фыркнул и объяснил:

-   Ты дурак. У нее вообще-то не развиты органы дыхания, если ты не заметил… в резервуарах установлены респираторные аппараты. Неси их сюда, сейчас же.

-  Что…?

Горд посмотрел на озадаченного гомункула, давая понять, что больше слов не потерпит. Взволнованно воскликнув «Сию секунду!», он исчез в коридоре.

-  Ммм…

-  Что?

-   Почему? Почему Вы нам помогаете? В Ваших глазах мы лишь батарейки, разве нет?

Гомункулы, знали, что Горд и Дарник относились к ним не так жестоко, как Селеник и Роше, которые обращались с ними, как с игрушками и опытными образцами, но все равно видели в них лишь бездушные вещи.

-     Я по-прежнему считаю вас таковыми, но… гррр! Скажем, ты видишь, как человек делает уборку, причем делает это бездарно. Разве тебе не захочется показать ему, что к чему? Любой взбесится при виде того, как кто-то пытается чистить ванну пылесосом!

Горд был уже слишком стар для того, чтобы внезапно развить в себе любовь к ближнему. Это был всего лишь нагоняй от матерого ремесленника его подмастерью.

Заткнись и слушай внимательно!

-    Мы лишь обучили вас иметь дело с внешними ранами и простым способам сопротивления умственному порабощению. Вряд ли вам известно, как исправить неполноценную дыхательную систему. Вас этому не учили.

-  Я… понимаю.

Вообще-то это было вполне очевидно. В конце концов, даже для того, чтобы впихнуть в них самые базовые познания, магам пришлось приложить недюжинные усилия.

-  Вы их имели в виду?

Гомункул, которого он отправил к резервуарам, вернулся, неся в руках приборы, напоминавшие респираторы.

-  Да. Давай сюда.

Выхватив ношу из его рук, Горд ввел гиподермическую иглу в вену гомункулы и соединил трубкой с ящичком из обработанной кости.

-  Что это…?

Прибор, который обеспечивает циркуляцию кислорода и тем самым способствует дыханию. Вот, надень.

Когда девушка надела дыхательную маску, ее лицо порозовело. Увидев это, Горд равнодушно произнес:

-   Жаль это говорить, но ты проведешь остатки своей жизни с этой штукой под рукой. Ты, э-э… ой, да не важно, кем бы ты ни был. Можешь тащить сюда других гомункулов. Среди них наверняка есть похожие случаи.

Гомункул лишь моргнул в полной растерянности.

-  Вы уверены…?

-   Я не заставляю, можешь отказаться и дальше ломать с ними мыльную оперу, - напыщенно произнес Горд. Каждое его слово было подобно колючке. Гомункул немного помялся, но решил, что здоровье товарищей все-таки важнее.

-  Наши жизни в Ваших руках.

-   Естественно. Подумать только, глупцы, не способные даже на столь простые задачи, пытаются обрести собственную жизнь!

На секунду гомункулу сильно захотелось заехать Горду кулаком по физиономии. Девушка, лежавшая с дыхательным аппаратом, подумала о том же. К сожалению, это не отменяло того факта, что он был их спасением. С неприкрытым вздохом гомункул начал подносить к нему пациентов одного за другим.

Первый был очень бледным, ни кровинки в лице. Он хватался за живот, поэтому Горд осмотрел его и понял, в чем дело.

-   Большая часть внутренних органов не работает. Сделай настройку, пусть его Магические цепи возьмут на себя их функции. Следующий.

-     Реверсия сигналов от головного мозга. Определись с тем, что ты хочешь сделать, и думай об обратном. Вместо правого левое, вместо верха низ. Продолжай двигать свое тело, и мозг сам подстроится в течение месяца. Следующий.

-    Омертвение плоти. Полностью излечить невозможно, придется на какое-то время поместить в тело ритуал восстановления. Один из Тайных знаков нашего почившего главы способен на это. Беги в комнату Дарника и найди его. Хотя нет… там мощная защита против тех, кто не из клана. Придется идти самому.

Сказав это, Горд встал. Несмотря на то, что все в замке, помимо Слуг, уже отдыхали после изнурительного дня, он отхлебнул бодрящей настойки и устремился по коридорам. За ним торопливо последовала гомункула. Это она первая заговорила с Зигом и теперь была де факто лидером гомункулов.

-  Что ты делаешь? Не нужно идти со мной, ноша не будет тяжелой.

-  Не понимаю. Почему Вы так стараетесь ради нас?

-   Я сам не понимаю! Как вообще можно понять все то, что здесь творится? Это хаос, хаос! Это уже далеко не мир таинств, объединенный магией… Слуги, Войны за Святой Грааль, Великие Граали, черт бы побрал это все! Нас всех развели, как идиотов! – не останавливаясь, прокричал Горд. Гомункула в явном раздражении приставила острие своей алебарды к его уху.

-  Ответьте должным образом.

-   Сказал же… не знаю. Это должна быть битва за Святой Грааль! А затем этот безумец, Широ, нанес удар исподтишка и забрал его! И он хочет использовать его, чтобы спасти человечество? Абсурд! Не этого мы хотели! Мы должны были устроить королевскую битву, используя наши искусства и призванных героев! Как до такого дошло? Почему все пошло наперекосяк? Потому что погиб Лансер? Или же виной всему Благородный Фантазм той Ассасин? Или…

-  …потеря Зигфрида из-за Вашей глупости?

Ее тихие слова, наконец, оборвали его бесконечную речь. Вздохнув, она опустила алебарду.

-  Это была не моя вина…

-  Отнюдь. По крайней мере, Вы верите в то, что виноваты.

-  Довольно! Я не потерплю, чтобы какой-то гомункул так разговаривал со мной! Пропустив это мимо ушей, она вновь произнесла:

-        Вы виноваты… но не только Вы. Все действовали, руководствуясь собственными решениями, убеждениями, желаниями… все это сошлось воедино и привело к поражению Черной фракции. Я не верю, что будущее изменилось бы, подружись Вы с Сэйбером.

-  И все же… вина лежит на мне.

Бормотание Горда разнеслось по холодному воздуху коридора. Его сгорбленная и подавленная фигура быстро лишилась всех признаков надменности.

-   Это так. Поэтому взгляните на это с другой стороны. Да, Вы - высокомерное, самоуверенное и просто ужасное человеческое существо. Но как алхимик… Вы не так уж плохи.

-  А других слов у тебя не…?

-  Впрочем, Айнцбернам Вы едва ли ровня.

Услышав этот незамедлительный ответ, Горд с кислой миной замолк.

Было время, когда семья Музик почти что шла с Айнцбернами наравне плечом к плечу. Однако у этой славы была своя цена: впоследствии они быстро пришли в упадок.

-     Хмф… что ж, не сомневаюсь, следующие несколько поколений они будут вкладывать все свои усилия в новый Великий Грааль. Семья Музик использует это время, чтобы их превзойти.

Это была самая настоящая фантазия. Несмотря на то, что потеря Великого Грааля значительно ослабила Айнцбернов, их техники были несравненными. Семье Музик потребуется одаренное потомство, вроде Горда, в течение целых трех поколений, чтобы хоть сколько-нибудь их нагнать.

-   Вот как… в таком случае, начните с решения проблемы скоротечности наших жизней. Думаю, тогда Вам удастся создать что-нибудь новое.

Однако Горд, похоже, решил пойти по сложному пути. В конце концов, он знал, что эту звезду ему не ухватить, но все равно будет к ней тянуться — это идеально подходило его извращенной натуре.

-     Мне это прекрасно известно. А теперь хватит болтать, у нас нет на это времени. Давай найдем этот Тайный знак, гомун… ради всего святого, с меня хватит. Возьми себе имя, как Зиг… какое-нибудь легко запоминающееся.

Фыркнув, гомункула ответила так насмешливо, как только могла:

-         Нам решили не давать имена, спасибо нашему идиоту-создателю. Руководствуясь здравым смыслом, Вы должны наречь всех выживших гомункулов разве нет?

- …

-   И даже не думайте давать нам плохие имена, потому что иначе моя алебарда вырежет весь этот бесполезный жир.

Горд скрежетнул зубами и что-то пробормотал себе под нос — но, к сожалению, она была боевой моделью. Несмотря на недолгую продолжительность жизни все они были хороши как в физической, так и в магической схватке. Словом, эта гомункула была сильнее своего создателя.

-       Какой кошмар…! Следовало наградить вас функцией беспрекословного подчинения… - театрально простонал Горд, и на губах гомункулы возникла легкая улыбка.

-  Сомневаюсь, что с такими навыками Вам это по силам. Но не волнуйтесь. Пока мы союзники, заверяю, я и мои сородичи не причиним Вам вреда, - сказала она и чересчур дружелюбно похлопала его по плечу. Горд подумывал проклясть ее — но вместо этого решил приберечь самый свой чистосердечный смех для ее смертного одра.

В итоге Горд не сомкнул глаз, пока не привел в порядок всех гомункулов.

Он рассказал им все, что мог — и хотя ему не удалось добиться полного согласия от всех трех Слуг, они, по крайней мере, пообещали поддерживать нынешнюю ситуацию. Другими словами, если Слуги Черной фракции предпримут нападение, они будут защищать висячие сады и Святой Грааль. Пока они остаются верны своим словам, даже тот факт, что они не приняли Широ как нового Мастера, не будет иметь особого значения.

Можно сказать, что он выдержал величайшее из испытаний. Героические души могут быть гордыми существами, своенравными, благородными — и абсолютно лишенными сомнений. Не было бы ничего удивительного в том, если бы один из них убил его на месте, когда он раскрыл свою личность и поведал о том, что завладел правами их Мастеров.

-  Хорошо…

Он опустился на трон, где обычно сидела Семирамида, и посмотрел вверх. Расслабляться было еще рано, но он не мог скрыть облегчение, которое чувствовал внутри себя.

-  Итак, каково это, когда восседаешь на троне, Мастер…?

Как долго она наблюдала за ним? Ассасин материализовалась рядом с троном. Широ попросил прощения и начал подниматься на ноги, но Слуга положила ладонь ему на плечо и мягко усадила его обратно. Она зашла ему за спину и прошептала на ухо:

-    Не вставай… Ну? Каково это – быть царем? Ты видишь в своих мыслях, как сонм героев в раболепии склоняет перед тобой головы? Приятное зрелище, не так ли? Разве гордость тем, что ты абсолютный правитель, не растет внутри тебя? Разве ты бы не упивался эйфорией всемогущества?

Широ молча покачал головой. Накрыв ладонью руку Ассасин, лежавшую на его плече, он встал.

-  Нет, вовсе нет. Я не гожусь на то, чтобы повелевать другими. Это твой удел. Царица с отчасти недовольным видом опустилась на свой трон.

-   Какая скука… Завладеть всем миром будет вполне в духе того, кто назвал себя моим Мастером.

-  И если он это сделает, ты его уничтожишь. В конце концов, миру не нужны два правителя, - спокойно произнес Широ, и Семирамида цокнула языком без всякого намека на извинение.

-  Тц… понял, значит.

Как и сказал Широ, именно Семирамида займет трон в конечном итоге. Он осуществит свой план, спасет человечество — и все. Поскольку спасение было его единственной целью, он не думал о том, что будет дальше.

-  Так почему же тогда не принять корону?

-  Я решу, когда все закончится.

Рассмеявшись, Широ принес свои извинения и отправился посмотреть на Великий Грааль. Царица проводила его взглядом, и ее прекрасный лик слегка помрачнел.

-  О боги… воистину, с теми, в ком нет желания, сложнее всего. Подумать только, его не интересует ни богатство, ни власть, ни даже женщины.

Мужчины были всего лишь игрушками для Семирамиды, царицы Ассирии. Тем, кто оказался завлечен ее словами и лишился всего, не было числа. Она позволяла лишь себе быть «женщиной». Разумеется, миру нужны были плодовитые утробы для вынашивания детей — но в этом заключалась ее единственная власть, благодаря которой она могла делать с любым мужчиной все, что ей вздумается. С самого начала это было ее единственным способом выживания.

Она все еще не забыла тот момент незадолго после ее рождения. Она смутно помнила очертания женщины, бросившей ее и поспешно исчезнувшей в реке. Это была богиня Деркето, которая возлегла с ассирийским мужчиной и родила от него дочь. Семирамида была для Деркето унижением и позором, поскольку отец ее был смертным. Лишь позже в своей жизни Семирамида поняла, какой же глупой былы ее мать. Ведь Деркето не смогла устоять перед обаянием обычного мужчины.

Мать Семирамиды бросила новорожденную умирать, а отца девочки умертвила. Однако кое-чем Деркето ее все-таки наградила — в жилах Семирамиды текла божественная кровь. Ее крики привлекли голубей, которые начали о ней заботиться. Они согревали ее, когда она дрожала от холода, и добывали ей молоко для вскармливания. Эти бесстрашные крылья растили ее, защищая от ветра и дождя.

Спустя десять лет девочку нашел пастух и принес в мир людей — но ее внутренняя натура уже была сформирована. Приемный отец научил ее танцевать, украшать свою внешность — но это были лишь ее орудия выживания в этом мире.

Все женщины заслуживали ее ненависти — ибо были они слабы и невольно становились забавой для мужчин. И даже богинь она не жаловала.

Все мужчины заслуживали ее презрения — ибо были они ведомыми первобытными инстинктами, унижавшими женщин животными, которые заслуживали лишь участи игрушки в ее руках.

Такова была ее философия и понимание мира. В таком случае, кто в глазах Семирамиды ее собственный Мастер, Котомине Широ — Амакуса Широ Токисада?

-  Ни женщина, ни мужчина… какое сложное существо.

Его нельзя было завлечь обольстительными улыбками. Он быстро отступал от соблазнов власти. Человеческие существа были созданиями желаний, и все же у юноши не было таковых для себя — а его стремление спасти человечество едва ли можно было расценить как обычную алчность. Если бы ее попросили отнести его к какой-нибудь категории людей, она бы, без всякого сомнения, причислила его к безумцам. Именно поэтому Ассасин попросту наслаждалась своим пребыванием рядом с этим Мастером.

Возможно, его шестидесятилетняя одержимость будет вознаграждена — это будет нормально.

Однако если он оступится в конце и потерпит неудачу — тогда это тоже будет по-своему интересно. Зрелище отчаяния святого, который не смог осуществить свою мечту, и его падения будет достойным развлечением.

-  Интересно, что же будет более занимательным…?

Хихикнув, Ассасин исчезла, в то время как ее Висячие сады Вавилона

продолжали плыть по небу Румынии, невидимые для глаз простых смертных.

Великий Грааль сохранял свое незапятнанное великолепие, как и прежде. Некоторое количество праны было утеряно, когда его вырвали из духовных жил, но это не доставит проблем.

Амакуса Широ Токисада хорошо знал этот Грааль. Тосака забыли про Святой Грааль и предприняли иной подход к достижению Истока; Макири, тем временем, пришли в упадок, передавая знания о Граале лишь в виде устной традиции. Широ смог выкупить информацию у обеих этих семей. Естественно, от Айнцбернов он ничего не узнал бы, ведь они еще не оставили Святой Грааль, но ему удалось узнать все, что было необходимо для понимания его структуры и системы функций.

Великий Грааль в течение шестидесяти лет впитывал прану и использовал ее, чтобы создать путь к Истинной магии — открыть дыру, ведущую за грань.

За пределами этого мира было одно место, где, по слухам, можно обнаружить невероятную силу и абсолютные истины. Имя этому месту – Акаша, Спираль Истока. Акаша была целью для всех магов, хотя практически никому из них не удалось ее достичь. Из поколения в поколение они передавали свои мечты и чаяния

— но это был безнадежный путь, о чем свидетельствовал первый урок для всех магов: «Учись сдаваться».

В связи с этим, он тоже читал про «обратную сторону» мира — его изнанку, чуждое место, где обитали сказочные существа, давно исчезнувшие из этого мира.

В любом случае, исполнение желаний было всего лишь побочным эффектом Святого Грааля. На самом деле он предназначался для того, чтобы пробить дыру в мире, используя в качестве топлива энергию принесенных в жертву Героических душ прошлого. Осталось совершить лишь одно.

Он сам не заметил, как его руки вспотели.

Руки святого по имени Амакуса Широ Токисада, сотворившие немало чудес, стали его Благородными Фантазмами — правая рука, Пожиратель зла, и левая рука, Форма рая земного. Хоть они и являлись его Благородными Фантазмами, их роль была сугубо вспомогательной.

Его правая рука — Бич порочности — помогала ему в бою способностями, вроде предвидения.

В то время как левая рука — Основа божьего блага — усиливала его.

Он не владел этой силой изначально. Напротив, их воплотили в виде «чудес» его Благородные Фантазмы. Несмотря на то, что они были эффективны в любой ситуации, Широ при обычном призыве стал бы всего лишь второсортным Слугой, поскольку ему не хватало важного умения принимать решения в бою. Да, Благородный Фантазм, который не дает состариться, считается редким, но от него едва ли будет толк во время сражения.

И все же именно эти два Фантазма помогут ему, пожалуй, в самом безрассудном испытании.

- У меня получится… Получится. Те семнадцать лет и эти шестьдесят… Я использую каждый свой нерв, каждую клетку, мускул и силу, которыми обладаю.

Юноша отвернулся от Великого Грааля. К несчастью, ситуация была далека до совершенства и не позволяла ему высвободить его полную силу прямо сейчас. Не хватало еще одной детали; ему просто нужно было ждать и терпеть.

И так Великая Война за Святой Грааль прекратилась (на время). Великий Грааль был украден у Иггдмилления; их ключевые Слуги, Влад III и Зигфрид, оба пали; Франкенштейн и Авицеброн погибли. Черная Ассасин стала врагом для обеих фракций, из-за чего на стороне Черных остались, по сути, лишь Хирон и Астольфо.

Однако к ним присоединилась Рулер этой войны, Жанна д’Арк — а вместе с ней и Мордред, Наконец, помимо этих четырех Слуг, у них был джокер в лице хрупкого Черного Сэйбера, который в состоянии обрести форму лишь на три минуты еще три раза.

С другой стороны, у Красной фракции было подавляющее преимущество не только в численности, но и в качестве Слуг. Вдобавок, они находились в автономной передвижной крепости, коей являлись висячие сады. Противнику придется сначала осадить их и уже после предпринимать попытки урвать победу как можно быстрее.

Если смотреть лишь на баланс факторов, ситуация была далеко не в пользу Черной фракции. Однако Красным еще было рано расслабляться. В конце концов, вне зависимости от занимаемой стороны, Слуги были героями известных мифов и легенд — а героем называли лишь того, кому по силам было преодолеть любые трудности. Черные Слуги, без всякого сомнения, вновь нападут на них, чтобы решить исход этой войны.

Это был… блистательный сон.

Сияние славы, словно все блага мира собрались на этой церемонии. Коронация дофина Карла после его победоносного похода в Реймс — мечта и надежда всего народа Франции.

Жанна д’Арк сняла осаду с Орлеана и продолжила борьбу с англичанами. Именно благодаря ее решительной победе в битве при Пате эта коронация стала возможной. Она, юная девушка семнадцати лет от роду, командовала французскими войсками. Клеветники, может быть, видели в ней лишь символ, украшение на шлеме армии. Однако все солдаты, что следовали за ней, несомненно оспорили бы эти слова.

Если ее присутствие было не более чем символичным, ей нужно было лишь размахивать своим знаменем в арьергарде — но девушка всегда находилась в первых рядах. Пусть ее святой меч так ни разу и не покинул ножен, она без всякого сомнения сражалась бок о бок со своими солдатами.

Сон миновал, унесенный прочь потоками сознания — и вслед за ослепительным мигом славы пришло стремительное падение во тьму.

Инквизиционный процесс. День за днем враги насмехались над ней, причиняли боль в отместку за свое унижение. И все же процесс, несмотря на всю причиненную ей боль, ничего не изменил. Ее родина освободилась от оков, и мечта девушки осуществилась.

Ты сражалась…

Выражаясь конкретными единицами измерения времени, это длилось лишь короткие два года, и за все это время она ни разу не ощутила скуки. Она слушала голос Господа и бросалась в бой. Она сама выбирала свои битвы, даже зная то, что ее ждет предательство. Несмотря на это, она приняла решение сражаться до самого конца.

Почему она делала это? Ради чего? Она очень много раз задавалась этими вопросами.

…ради искупления грехов?

Была ли это кара за те смерти, виной которых она стала?

…ты хотела спасти как можно больше людей?

Была ли это молитва за спасение хотя бы еще одной жизни, прежде чем ее знамя было сломано?

Или же…

Или же потому что она верила, что поступала правильно?

Жанна знала — я знала — что были те, кто заявлял, что Господь покинул ее.

Я знала человека, который от отчаяния впал в безумие, сокрушенный участью этой безгрешной девушки.

Что ты о нем думала?

Я знала, что он отвернулся от Господа, и это меня опечалило — и я не смогла сказать ему, что Господь нисколько меня не осуждал.

Я вступила в битву при Компьене, зная, что в конце моего пути меня ждет пламя.

Тогда почему ты сражалась, зная, чем это закончится?

Я знала, что моя смерть не будет напрасной. Я принесла надежду на будущее, несмотря на то, что меня за это ничем не наградили. В своей смерти Жанна д’Арк стала силой, которая вырвала ее страну из рук врагов и положила конец кровопролитию.

Возможно, это была лишь мимолетная строчка на страницах истории, которая началась и закончилась без лишнего шума.

Возможно, это принесло спасение лишь горстке душ, которые быстро сгинули в потоке времени.

Возможно, все это было напрасным, и своими достижениями она ничего не добилась.

Тебя хоть раз посещали эти мысли?

Нет… никогда. Даже когда они привязали меня к столбу, я не чувствовала к ним ненависти.

Я уже отдала плоть свою Господу.

Ты сильная.

Спасибо… хотя без твоей помощи меня бы здесь не было. В тот день, когда мы с тобой встретились, удача улыбнулась мне, и за это я могу лишь быть благодарна всем сердцем.

Последний вопрос… Действительно ли было правильно брать с собой его?

Слова шипами вонзились в мое сердце. Это была тупая боль, которую я все это время скрывала от других, мой единственный источник нерешительности.

Зиг — юноша назвал свое имя с такой гордостью. Он был парадоксальным существом, преисполненный незрелости и, в то же время, опыта. Несмотря на свое желание не ввязываться в битвы, он сам стал Мастером и бросил вызов врагу.

Я знала, что была сентиментальной. Его следовало расценивать как еще одну шестеренку в этой войне. И все же я слышала доносившийся из ниоткуда шепот, который говорил мне, что он будет нужен.

Это был голос с небес, который никогда до этого не ошибался. Юноша завладел сердцем Зигфрида и после удара молнии даже обрел силу Слуг. Было жизненно необходимо вернуть его на поле боя; иначе он не возродился бы после смерти. Его мощь Слуги потребуется в будущем.

На этот последний вопрос я не смогла найти ответа.

- Я не знаю. Честно, не знаю.

Девушка, что задала вопрос, впала в почти что скорбное молчание. Я с болью понимала, что ее заботило благополучие юноши.

Войны за Святой Грааль, Слуги, магия — Летиция приняла все это и продолжила наблюдать со стороны. Она поверила моим словам и во всем положилась на меня. Решения, принятые Слугой Рулер, станут ее решениями; она приняла это. Однако было кое-что, за что эта девушка крепко держалась.

Пешка судьбы, которая продолжала идти вперед, ведомая непоколебимой волей

— девушка продолжала заботиться о нем. К несчастью, он ничего не знал о той, что таилась внутри меня — даже если это именно она приглядывала за ним и любила его как никто другой.

Неужели? – произнесла она с загадочным выражением.

Едва ли я могла винить ее; в конце концов, двух девушек, Жанну и Летицию, роднило не только какие-то смутное «сходство». Они были похожи не только в

плане личности, происхождения или же физически. Даже цвет их душ был идентичен. Другими словами — поступки Летиции едва ли отличались бы от моих. Разумеется, это значит, что я тоже заботилась о Зиге и испытывала к нему привязанность. По крайней мере, так думала Летиция.

Однако дело было не в этом. Она ошибалась.

Он не хочет сражаться… но он не бросит нас.

Я не хочу, чтобы он сражался… но нам нужна его сила.

Это не ложь… но я не сказала всей правды.

Ложь — невыносимое противоречие внутри меня. Я скрыла правду и отвернулась от нее. Могло показаться, что великое благо в обретении того, с кем можно пойти по пути бок о бок — привилегия, как правило, недопустимая для Слуги класса Рулер — ослепила меня.

Следовало оставить его, думала я. И все же я была убеждена, что он все равно пошел бы за мной.

У всего, что происходило в этой Великой Войне за Святой Грааль, был смысл. Каждый Слуга был важен — и в том, что у Зига, способного призвать в себя одного из них на сто восемьдесят секунд еще три раза, также было свое предназначение, не было ошибки.

В этом заключалось главное различие между мной и Летицией. Неясные мысли девушки о Зиге давили на Слугу Рулер больше, чем что бы то ни было.

У меня не было права даже думать о нем, не говоря уж о заботе и любви. Я могла лишь запереть эти мысли в самом дальнем уголке своего разума, навесить на них как можно больше замков и цепей — чтобы никто не смог о них узнать.

Чтобы никто не смог обвинить меня.

Это был… отвратительный сон.

Когда я была еще очень юна, мать прошептала мне:

- Мое возлюбленное дитя… ты станешь рыцарем и сразишь своего короля. Ты мой сын, и у тебя есть право на трон. Но король не должен об этом узнать, иначе он наверняка оборвет твою жизнь. Пока что тебе нужно выжидать момент.

Это был тревожный шум. Дурные мысли червями проникли в мою голову. Я не хотела их слушать. Мне хотелось не обращать на них внимания.

Я была искусственной формой жизни — гомункулом. Было решено, что я, будучи чуждым природе творением, быстро выросту, состарюсь и умру. В то время как невинные мальчишки моего возраста резвились и бегали по деревне, я размахивала мечом. К тому времени, как они вырастут, я уже буду давно мертва.

Как же им завидовала. Как сильно их презирала.

И поэтому я поклялась стать существом выше любого обычного человека. В конце концов, мне нужно было пронестись по жизни быстрее, чем любой из них. Естественно, в величии я бы тоже их превзошла.

Однажды мать привела меня посмотреть на короля из тени — я увидела суровую фигуру, воплощавшую в себе мужество, строгость и сдержанность.

- Вот твоя цель. Это враг, которого тебе нужно сразить. Король, которого тебе необходимо свергнуть.

Невозможно — как я могла надеяться превзойти столь безупречное изящество? Суждение короля, его мастерство владения мечом, манера держаться — все в нем было само совершенство.

К несчастью для моей матери, я отказалась от ее плана. Вместо этого я возжелала служить королю, стать мечом, который покарает любого, кто посмеет осквернить его земли и народ.

Да, я решила стать рыцарем.

Я быстро выросла и в итоге получила шлем. Я никогда не должна была снимать его в присутствии других, иначе мое лицо увидели бы, и все пошло бы прахом. Таковы были слова моей матери, и я надела эту маску. Несмотря на это, мои навыки и рыцарский дух сочли образцовыми, и король посвятил меня в рыцари.

Хоть я еще и не получила место за Круглым столом, у меня появилось на это право. Дни блаженства стремительно пролетали один за другим, что, впрочем, было естественно для такого существа, как я. Будучи рыцарем, я карала тех, кто выступал против короля. «Почему вы противитесь своему королю?» - спрашивала их я.

И они отвечали: «Наш король слишком непогрешим».

Что за глупцы. Разве не поэтому наш король был столь велик? Разве во всей истории человечества можно было найти столь же идеального короля, как он? Большая часть тех, кто называл себя королем, были жестокими, гордыми и высокомерными — выдавая собственную алчность за источник радости для своего народа. Эти короли внушали надежду тем, кто за ними следовал, или же лишали ее, но будучи лишенными собственной мечты, они сеяли хаос и разрушения, не задумываясь о будущем.

- Все короли одинаковы. Они крадут у народа, и народ должен красть в ответ.

Но у Короля рыцарей не было эгоистичных желаний. Он видел лишь то, что было необходимо, прочее же для него все равно что не существовало. Король ничем не грезил, его вело вперед лишь желание объединить наши родные земли — он был непорочным существом, совершенным, как остро заточенный клинок. Хоть мне и было невероятно стыдно сравнивать себя с ним, я все равно восхищалась королем и стремилась пройти по пути рыцарства, следуя его примеру.

Я с уверенностью могла сказать, что это были самые выдающиеся и счастливые годы моей жизни — но им скоро пришел конец. Моя мать в разочаровании раскрыла мне тайну моего происхождения. Я была не только гомункулом, рожденным великой злодейкой, Морганой, но еще и ребенком короля, его живой копией.

Я никогда прежде не испытывала такой радости. Человек, которого я боготворила, был ко мне ближе, чем я могла желать — и еще во мне текла его кровь. Другими словами, я идеально подходила для того, чтобы унаследовать корону.

Все это я сказала королю, в том числе то, почему я буду достойна занять трон.

Голос короля, как всегда, был холоден и суров:

-   Вот как… Рожденный кознями моей сестры, ты, тем не менее, моей крови. И все же я не признаю тебя сыном и не позволю тебе сесть на трон.

Возможно, я была слишком поспешна в своем желании стать преемником короля. Однако его нежелание признать меня сыном было слишком мучительным ударом. Это было мое самое низменное предположение; пусть меня нельзя было назвать наследником во всеуслышание, этого я желала всем сердцем. Я думала, что в нашей с ним беседе я смогу заглянуть в сердце короля — что меня примут как сына, которым можно будет гордиться.

-   Значит… Вы не признаете меня своим сыном, о король? – бросила я в спину короля, который потерял ко мне всякий интерес — который непоколебимо двигался вперед по пути к будущему. Голос мой переполняла враждебность, выявляя ненависть, которую я никогда прежде не испытывала.

Полагаю, это было очевидно. Кто примет дитя, насильно зачатое злейшим врагом? Должно быть, я была чем-то вроде проклятия. Поэтому я никогда не займу место за Круглым столом. Мое мастерство никто не признает, страсть мою будут презирать, а усилия останутся без внимания — мне никогда не будет прощения только потому, что я была рождена Морганой.

-  Очень хорошо. Я заставлю тебя пожалеть об этих словах.

Именно в тот момент я переродилась в своей ненависти, чтобы запятнать все, чего достиг мой отец. Его свершения, его правление, его битвы — я уничтожу все, что произошло за последнее десятилетие.

Возможно, король станет меня презирать. У него будет на это право. Возможно, король покарает меня. Пусть попытается.

Но он увидит меня. Я отдам все ради того, чтобы вновь встретиться с ним лицом к лицу.

Длинная война за Британию близилась к концу. Страна пережила немало трудностей, и не за горами был день, когда она станет единым королевством, ведомым вперед Королем рыцарей. Борьба принесла рыцарям славу, а простому народу – страдания и нищету. И когда все начинали думать, что эти дни скоро закончатся, начиналась новая смута.

Все суровые испытания король выдерживал, не меняясь в лице. Однако я была уверена, что в глубине его сердца засела тревога — представляя себе это, я тихо смеялась в тени.

Например, это я рассказала королю про порочную связь королевы Гвиневры с сэром Ланселотом Озерным, великолепным рыцарем, подобных которому во всем мире были лишь единицы. Это я пустила молву, что Артур не достоин быть королем, потому что не способен уследить даже за собственной супругой. И все же, даже когда другие рыцари в открытую выражали королю свое недовольство, я продолжала верно ему служить. Королю, наверное, казалось довольно зловещим то, что его так называемый сын продолжал оставаться верным ему рыцарем.

Да — мне было прекрасно известно о мучениях короля. Именно тогда Артур допустил свою первую и последнюю серьезную ошибку. Дабы нагнать предателя Ланселота, Артур отбыл во Францию, оставив меня за главную. Это было вполне естественно, поскольку многие рыцари и другие люди при дворе расхваливали мои способности — не говоря уж о том, что я была одной из немногих, способных вести некоторые управленческие дела. Король назначил меня наместником и направился во Францию.

Как же ему, наверное, было мучительно сражаться со своим самым доверенным рыцарем. Предвидев, что бой во Франции затянется, я распространила новость о том, что король пал в бою, и тут же созвала совет, в ходе которого было решено, что я подхожу для того, чтобы сесть на трон. Я взяла из оружейной Кларент, символ королевской власти, и провела коронацию в Кентербери. Я стала королем, даже если это было лишь на словах. После я сделала предложение Гвиневре.

-  Что за бред ты несешь? – холодно ответила она, и я рассмеялась.

-  Не больший бред, чем ваши игры в мужа и жену, - высмеяла я ее и сняла шлем.

Выражение, застывшее на ее лице, было незабываемым.

Разумеется, я не добивалась ее всерьез. Но это вызвало бы в короле еще большую ненависть. Да — я хотела, чтобы он ненавидел меня как никогда.

В том, что мою ложь вскоре раскрыли, не было ничего удивительного. Стало известно, что король Артур торопился вернуться в Британию. По закону меня следовало казнить на месте. В конце концов, мой поступок заслуживал кары, и не важно, была я наместником или нет. Однако меня все еще поддерживали те, кому я помогла, кого задобрила и от кого угрозами добилась покорности.

Я была убедительной — возможно. Однако, если копнуть глубже, было очевидно, что многие затаили обиду на Артура. Король рыцарей был холоден и рационален — всегда готов избавиться от всех и вся, как только в них отпадает нужда. Но я была гораздо более человечным рыцарем. По крайней мере, так они заявляли. Это были самые глупые слова из всех, учитывая, что меня никто не заботил, кроме самой себя. Человеческие существа были всего лишь стадом животных, чьей единственной спасительной благодатью была способность говорить. Молодые, старые — разницы никакой. Брось кусок мяса к ним в загон, и они примутся грызть за него глотки друг другу еще до того, как он коснется земли.

Поэтому-то я и не убивала людей. Я попросту не питала к ним ненависти. Они раздражали, заполонили все, подобно саранче, но не заслуживали ненависти. Я действовала так, как хотела, не заботясь о тех, кто следовал за мной — поэтому было странно, что они считали меня человечной.

Король, пытавшийся спасти как можно больше людей, был осужден за непонимание того, что таится в сердцах людей; и все же меня — ту, кто даже не думал никого спасать — воспринимали как полную его противоположность.

Это раздражало. Я подняла мятеж не ради вас — ради себя. Они могли следовать за мной, виляя хвостами, если им это нравилось, но выбросила их всех из головы. Зачем утруждать себя мыслями о шавках, забывших про хозяина, который полностью посвятил себя им?

И вот началась последняя война. Несмотря на наше поражение под Дувром, где высадилось вражеское войско, я убила изнуренного сэра Гавейна. После еще нескольких небольших стычек пришло время встретиться с королем на холме Камлан.

К этому моменту уже не важно было, кто победит в войне. Судьба страны уже была предрешена. Однако король был как всегда бесстрастен. Я вновь и вновь выкрикивала имя отца на поле битвы — всякий раз меня окружали верные королю солдаты, но я просто сокрушала их и продолжала свои поиски. Я убивала снова, снова и снова. И меня посетила мысль. Почему все сложилось именно так?

Посторонний, наблюдая за этой битвой, вероятно, назвал бы меня несусветным дураком — разве мне не все равно?

Как и предсказала мать, я стала великим грешником, разрушившим это королевство — разве мне не все равно?

Я бросила всех и каждого в этой стране в жернова своей личной мести — разве мне не все равно?

Разве мне не все равно? Разве мне не все равно?!

-  Артууууууууууууууур!

Наконец, Король рыцарей ответил на мой зов, и наша последняя дуэль началась.

Исход битвы был решен, когда святое копье короля пронзило мою грудь. Это было мое поражение — нет, моя победа. Все, чего достиг король, я разрушила собственными руками.

Да, смотри на меня. Ненавидь меня. Пусть одно лишь упоминание о Мордред будет раздражать твой слух и превращать твое лицо в гримасу злости до скончания времен. Проклинай мое имя.

Но даже в самом конце — король не признал меня.

Эти холодные нефритовые глаза которые отвернулись от меня в тот же миг, когда моя смерть стала очевидной. Король не произнес прощальные слова, не пролил слез, не проявил даже малейшего намека на ненависть.

И меня настигло осознание.

Вот как…

Возможно… в их словах все-таки была доля правы. Король не понимает сердца людей.

И я признала. С начала и до самого конца Артур был непогрешимым королем.

Но это была лишь еще одна причина ненавидеть тебя, мой идеальный король.

У меня получилось бы лучше.

Мне удалось бы то, чего не смог совершить король Артур.

Отец, если бы они утверждали, что ты был безупречным королем, я бы тебя превзошла.

Ах — всего лишь один… один шанс. Дай мне шанс вытащить из камня меч выбора, как однажды сделал король.

Всего лишь один шанс…

Это был… странный сон.

Я бежала по большому полю. Нетронутые равнины великолепного изумрудного цвета простирались в бесконечность и исчезали за горизонтом, куда ни посмотри. Пейзаж проносился мимо меня. Я знала, что это был сон, но ощущения в ногах были как никогда реальны.

Я бежала.

Ноги несли меня вперед.

Дальше, еще дальше, никуда не сворачивая. С моих губ начали срываться непристойные звуки. Я даже не представляла, что бег на своих двоих может пробудить такое удовольствие и возбуждение.

В мгновение ока пейзаж сменился, и я очутилась близ пещеры у подножия прекрасной горы.

А… Она мне знакома… да, я знаю название этой горы.

Это была гора Пелион, известный туристический аттракцион в Греции, и в одной из ее пещер обитал знаменитый кентавр Хирон, гордость греков и великий мудрец, наставлявший множество героев.

К этому моменту даже я начала понимать, что это было прошлое моего Слуги. Из-за связи между нами я могла видеть его воспоминания во время сна. Разумеется, я могла отгородиться от этих видений, но никакой пользы это бы не принесло; даже наоборот, я пошла еще дальше, подстраивая уровень моего сознания. На то, чтобы приспособиться, ушло какое-то время — все-таки ничем подобным я прежде не занималась — но теперь всякий раз во время сна я могла видеть Хирона.

Хирона, которого я еще не знала.

Я начала приближаться к пещере, и из ее глубин нам навстречу с криком

«Учитель!» выбежал мальчик.

Один из его учеников?

Мальчик с легкостью запрыгнул на возвышавшийся рядом с нами камень. Глядя на Хирона сверху вниз с каким-то предвкушением, он воскликнул:

-  Идем на охоту, учитель!

-  Мы не можем.

Я рассмеялась, когда увидела, как надулся мальчик, услышав краткий ответ Хирона. Мальчик был очень привлекательным, можно сказать, даже красивым. У него не было каких-то отличительных мужских или женских черт, он, скорее, был андрогинным на вид. И все же его слова и манеры явно были мальчишечьими. Мне как сестре это было очень знакомо.

-  Это хорошо, что тебе нравится охотиться. Учитывая твое будущее, лучше уметь выслеживать дичь, чем быть бедным. Но охотником ли ты стремишься стать? Никто не признает грубого и необразованного человека героем. Обучиться чтению и письму недостаточно. Человек, не смыслящий в музыке и правилах приличия, лишь позорит себя.

Мальчика столь мудрый совет явно раздосадовал. Скорчив гримасу, он проворчал нечто, похожее на согласие. Он видел, что логика в словах учителя была правильной, и понимал, что ему не следует давать волю эгоизму, но ему стало ясно, что остаток дня явно не будет для него приятным. Глядя на него, Хирон криво усмехнулся.

-    Однако… провести целый день в пещере для тебя наверняка невыносимая пытка. Тогда поступим следующим образом. Выучи оставшуюся дневную норму слов и запиши все на табличку. Если успеешь до наступления ночи, я обучу тебя сражаться в темноте.

-  Правда?!

-   Будет непросто, но я уверен, что ты справишься. Разумеется, если ты сможешь выучить все слова до заката.

Естественно, мальчик не стал жаловаться. Хирон со смехом положил ладонь на голову прыгающего от радости мальчика, который смутился, но принял жест учителя с улыбкой.

Я ощутила зависть — и изумление. Я знала, что у Хирона были жена и дочери, но всех их можно было назвать божественными созданиями. Мальчика же, с другой стороны, переполняло сияние человечности. Однако Хирон относился к нему, как любящий отец к своему сыну.

-  А теперь пора учиться… Ахилл.

Ахилл.

Не может быть…

Но мальчик не воспротивился этому имени. Другими словами, он был Красным Райдером, великим героем, который, скорее всего, был самой известной фигурой во всей нашей Войне за Святой Грааль.

У родителей Ахилла, героя Пелея и его жены, нимфы Фетиды, были противоречивые планы на сына. Фетида хотела завершить его становление богом, в то время как Пелей верил, что превращение его сына-полубога в полноценное божество полностью уничтожит в нем все человеческое.

В конце концов, Фетида приняла его точку зрения, но покинула Пелея и Ахилла, вернувшись в родные воды. Даже сын не смог удержать богиню рядом с мужчиной.

Пелей решил отдать юного Ахилла под опеку его старого друга Хирона. Все- таки он был сыном героя и богини, а Хирон был величайшим учителям, которого Пелей знал. Хирон с готовностью согласился помочь другу и начал обучать этого крайне одаренного мальчика самым разным вещам; словам, песням, поэмам, добродетелям и хорошим манерам; как охотиться, сражаться, ездить верхом; и даже искусству исцеления.

Для Ахилла, который был вынужден расстаться с родителями в юном возрасте, Хирон, должно быть, был строгим, добрым и внимательным отцом.

Скорее всего, по причине того, что это был сон, время летело быстро. Ахилл вырос прямо у меня на глазах, стал высоким и сильным. Неумелые выпады копьем стали богоподобными ударами. Как дикий жеребец, неудержимый и необузданный, он мчался по полям и преодолевал любые препятствия, благодаря быстрым ногам.

Разумеется, он также был крайне образованным. В дикой природе он мог с первого взгляда обнаружить съедобные растения и фрукты и знал, как лечить раны.

То, как он вел себя и держался как на поле боя, так и в обществе, было безупречным.

Что самое удивительное, Ахиллу было от силы лет десять, когда он всего этого добился. Каким же человеком он был, если по достижении этого возраста Хирону уже нечему было его обучать?

В любом случае, пришло время расставания. Хирон и его жена Харикло провожали Ахилла в начале его путешествия.

-  Учитель… Харикло… спасибо вам за то, что были со мной все это время.

-  Береги себя, Ахилл. Не рискуй зря и следи за здоровьем.

Харикло со слезами на глазах заключила Ахилла в свои объятия. Если Хирон чему и мог еще обучить его, так это тому, как важно любить других всем сердцем, как это делала она.

-   Со мной все будет хорошо. Я приложу все усилия и не посрамлю себя и своего учителя, - твердо и неуклонно произнес Ахилл. Он не просто повторял слова, которым его научили, а говорил то, что подсказывал ему разум. И ему было всего лишь десять лет. Не оставалось никаких сомнений в том, почему Ахилл стал известным героем в столь раннем возрасте.

Как и всегда, Хирон положил ладонь на голову Ахилла.

-    Ты возмужал, Ахилл. Однако ты ничего не должен ни нам, ни Пелею. Не нужно обременять себя… ты уже герой.

Эти слова, похоже, застали Ахилла врасплох, и он коротко кивнул, прежде чем отвернуться, потирая глаза рукой. Хирон и Харикло улыбались, наблюдая за этим мальчишечьим жестом.

-  …Я пошел, учитель!

Мальчик-герой шагнул вперед, не показывая свои слезы.

После, верный словам Хирона, Ахилл стал героем, совершившим немало великих подвигов по всей стране. Однако, как и предсказала его мать Фетида, Ахилл познал на себе жестокость во время Троянской войны, когда стрела, пущенная из лука Париса рукой самого Аполлона, поразила его в пяту — единственную часть его тела, которая осталась человеческой. Осознав, что рана была смертельной, Ахилл продолжил сражаться, пока, наконец, не пал на поле боя. Любой, кто знал имя Ахилла, наверняка слышал эту историю.

Ахиллу так и не посчастливилось вновь встретиться с Хироном. Как и его ученик, Хирон встретил безвременную смерть. То, что я сейчас увидела, воистину было расставанием до конца жизни.

Меня настигло осознание. Хирон и Ахилл несказанно любили друг друга. Они были связаны, как отец и сын. Как братья. Как семья.

Так что же намеревалось разорвать их узы?

Разумеется, это был Святой Грааль… наша великая война. Другими словами, разве я, будучи его Мастером, не виновата в этом?

Нет, даже если они поначалу не знали, когда были призваны в роли Слуг, до сего момента они уже дважды сражались друг с другом.

Это не моя вина.

Но разве это было не потому, что они были Слугами? Слугами, которых можно принудить силой командных заклинаний, если они не желают следовать приказам своих Мастеров? Рабами, которых ждет смерть, если лишить их снабжения энергией?

Ты вынуждаешь отца убить сына.

Нет, Арчер уже, должно быть, смирился с этим. Если бы он не хотел сражаться, то сказал бы мне…

Ты ничего о нем не знаешь.

Я знаю. Знаю. Я знаю о нем все…!

Я закрыла глаза, желая лишь как можно быстрее проснуться.

Какой же презренной я была. Вот ведь дура. Из всех вещей я выбрала бегство.

Это был… сон о свободе.

Рыцарь любил летать. Если спросить, почему, то ответ, вероятно, был бы следующий: потому что он мог лететь как вверх, так и вниз.

Может, причина попросту была в том, что ему нравилось лететь куда угодно?

Словами это было не описать. Так или иначе, рыцарь был свободен. Будучи урожденным принцем Англии, он, тем не менее, отказался от всего, что, по его мнению, доставляло ему неудобства, вроде вопроса наследования престола. Можно было представить, что на других он производил впечатление несносного выскочки. И все же, возможно, в силу его природного добродушия, никто не питал к нему неприязни.

Сколько он себя помнил, никто не держал на него зла. Все относились к нему с дружелюбием. Возможно, он был наивен… или глуп, или безрассуден. Его нельзя было назвать мудрым рыцарем.

Но он ничего не жаждал. Добро, отнятое им у врагов, бесцеремонно приносилось в дар другим.

В нем не было места отчаянию. Когда ужасная ведьма Алкина обратила его в мирт, он беспечно ждал, не теряя жизнерадостности, когда кто-нибудь вернет ему изначальный облик.

В своей глупости он допускал ошибки. В схватке с грозным противником он порой терпел поражение… порой одерживал победу. Его силу едва ли можно было счесть выдающейся. Однако ни один обычный рыцарь не мог сравниться с ним в разнообразии приключений, что он пережил, и их количестве.

Он был слаб, но храбр. Он много раз терпел неудачу, падал наземь, но никому и ничему ни разу не удалось его удержать.

Даже умер он без лишнего шума. Двенадцать пэров Карла отважно сражались в Ронсевальском ущелье, несмотря на то, что предательство застало их врасплох. Однако их сильно превосходили числом — четыреста тысяч против двадцати тысяч. Даже великий воин долго не продержится, когда на него одного беспрерывно наседает сразу двадцать человек.

Эти закаленные в боях храбрецы падали один за другим, и вскоре рыцарь присоединился к ним. Испустив вздох, он потянулся рукой к пустоте — но со смешком остановился. В его удовлетворенной улыбке не было даже намека на сожаление. Он был покрыт собственной кровь, его мучила боль приближавшейся смерти, но рыцарь, по-видимому, пребывал в полном умиротворении.

Но, если…

Если у него и осталось какое-либо желание перед лицом смерти…

-  Да… Я хочу вновь увидеть то место.

Скорее всего, это было самое заветное воспоминание рыцаря. Посещение бескрайнего мира, где, по слухам, было все, чего не существовало на этой земле — чуждый мир, который никто прежде не видел, в загробной жизни.

Это было лишь бормотание, что слетело с его уст в предсмертном тумане. Но это было желание по праву; мечта, которая должна осуществиться.

Поэтому, будучи его Мастером, я хотел исполнить желание Астольфо. И не важно, сколь высокими и благородными были желания других…

Внезапно, мир исказился. Мой разум выскользнул из безопасного пространства снов и подсознания, вырванный оттуда хваткой ужасающей силы.

Я почувствовал жар, словно мою кожу охватил огонь — и холод, будто мое тело замораживали изнутри.

Да, я узнал то, что было передо мной.

Не было смысла отводить взгляд, готовиться к бою. Я знал, что это был за монстр.

Я знал, что рано или поздно столкнусь с ним. Знал его истинную форму.

Это был самый знаменитый эпизод из легенд о великом герое Зигфриде… убийство дракона. Он вышел на бой со злым драконом Фафниром, сжимая в руке призрачный меч Бальмунг. Разве можно найти для такого героя более подходящий сказ?

Я сглотнул. Пещера казалась необъятной и, в то же время, болезненно тесной.

Первой причиной тому были сокровища, занимавшие собой более половины пространства, которых было так много, что даже одной пригоршни хватило бы, чтобы обеспечить одному человеку безбедную жизнь.

А второй была черная масса, что лежала на сокровищах, закрывая их своей громадой. Очертания существа терялись во тьме, но от него расползалась чудовищно подавляющее ощущение присутствия. Оно питало воображение, рисуя в голове черную чешую, пламенный язык, змеиные глаза, ядовитое дыхание — и колоссальное чудовище, которому это все принадлежало.

То, что моя воля еще не была сломлена, странно пугало… или, возможно, она уже была разрушена так сильно, что я ее даже не чувствовал.

Это место допускало существование лишь одного создания — Ужасного змея.

Все прочие живые существа найдут здесь лишь смерть.

Одно лишь его существование вселяло ужас. Я не мог убежать, даже если бы захотел, словно мои ноги приросли к земле. Казалось почти что естественным, логичным, что если я пошевелюсь — если я даже взгляну на него — меня постигнет смерть.

Дракон раскрыл пасть.

В конце концов, это было живое существо — и это пугало больше всего. Создание, достигшее такого уровня существования, не испытывало надобности в пище. Но это было зло, пожиравшее из удовольствия. Как кошка, мучающая мышь, или змея, медленно поглощающая лягушку — этот хищник терзал свою жертву.

Ужас, сжигавший мое тело, становился все горячее.

Это сон? Я могу проснуться?

…Это сон?

Если он сожрет меня здесь, то… проснусь ли я?

Не зная наверняка, я мог лишь сражаться. Но я никак не мог с ним сравниться. Если бы у меня, по крайней мере, был меч, я мог бы покончить со всем прямо сейчас…

-  …что?

Только после этого я осознал. В моей правой руке был меч. На самих же руках были латные перчатки. До меня, наконец, дошло, что я был «Зигфридом».

Значит, я могу сражаться — так я сказал себе, словно цепляясь за те толики надежды, что у меня остались. Мне больше не нужно было отводить глаза, и поэтому я мог отчетливо видеть дракона.

Дракон замер. Его убийственная аура отступила, словно наблюдая за мной с некоей осторожностью. Я крепко сжал меч, отбросив в сторону то, что осталось от нерешительности — и бросился вперед.

Фафнир тут же отреагировал и устремился мне навстречу с душераздирающим ревом. Схватка между человеком и драконом началась.

Все вокруг меня объял огненный вихрь, мгновенно залив пещеру светом — но от этого не стало легче, поскольку пламя открыло моему взору сам Ад.

Я лихорадочно размахивал мечом, не зная, как сразить дракона. Мне казалось, что даже от ударов, в которые я вкладывал все свои силы, не было никакого толку. Чувствуя холод, извивающимися червями вгрызшийся в мою спину, я быстро покатился по земле — и хвост дракона просвистел над моей головой.

Словно человек, пытающийся прихлопнуть муху… нет, разница между нами была даже больше. Малейшее прикосновение принесет смерть, невзирая на мелочи, вроде удачи. Попытавшись громким криком скрыть свой страх, я ударил по его телу, а затем еще раз – по хвосту.

Убийца драконов стоял слишком далеко, в то время как моя смерть была слишком близко.

…мне не победить.

Эта мысль пронеслась в моей голове, и, если честно, я уже давно это осознал. Драконья раса стояла выше множества других фантазменных видов. Шкура этих монстров, способных выдыхать огонь, лед или даже яд, была крепче крепостных стен, их когти могли с легкостью разорвать сталь, а хвост – раздробить даже алмаз.

Зигфрид сразил этого дракона. Значит, и у меня должно получиться. Вот только я по-прежнему не видел ни единого намека на то, что могло бы привести меня к победе.

Когти дракона пробили броню и вошли в мое тело. Кираса развалилась, словно бумажная, и из моей груди хлынула кровь. Я почувствовал, как из меня вырвали кусок плоти.

Сильнее боли я ощутил смертельное чувство утраты. Увечье и нестерпимая боль исторгли из меня такой пронзительный вопль, который я даже не ожидал от своей глотки.

Сквозь заволокший мой взор туман я увидел, что Фафнир приготовился нанести еще один удар. Я слабо взмахнул мечом, в то время как мое сознание ускользало прочь от сильной боли. Разумеется, дракон отразил мой удар, отправил меня в полет и опалил пламенем. Я лишился голоса и не мог больше кричать в агонии.

Мое тело пришло в движение. Скорее всего, это был инстинкт выживания или нечто совсем другое. В голове моей раздался отчаянный голос, который говорил мне, что я должен сделать. Я посмотрел на неестественную массу, что была передо мной.

Сомнения нашептывали, что мне не победить. У меня была сотня способов проиграть и лишь одна причина одержать победу.

Потому что я теперь Зигфрид.

Но даже так… даже Зигфрид , должно быть, сражался, несмотря на ничтожные шансы, несмотря на отчаяние, пока, наконец, не обнаружил лучик надежды и не сразил дракона в конце жестокой борьбы.

Я мог лишь подражать ему, копировать его внешность. Неужели я проиграю этому дракону… так же, как проиграл тогда Мордред?

Я вытер кровь и, дрожа всем телом, поднялся на ноги, несмотря на уверенность в собственном поражении. Блеск в драконьих глазах не сулил милосердия или жалости. Стану ли я сражаться или нет, он нападет через несколько секунд. Я сжал рукоять меча обеими руками и выдворил из своего разума всю боль и агонию, что несла мне моя рана. Мне нужно было лишь прыгнуть вперед. И ничто не должно этому помешать.

Я прекрасно знал, что это будет лишь жалкая попытка сопротивления. Поэтому было странно, что вариант «бегства» ни разу не пришел мне в голову.

Сердце бешено колотилось от полнейшего ужаса. Колени дрожали от безнадежности. Слезы страданий текли по лицу, словно оплакивая конец моей жизни.

Но я все равно не мог развернуться и сбежать. Дракон распахнул пасть. Я чувствовал, как искажается мое лицо, как вырывается из моей груди крик. Нога шагнула вперед. Не зная даже, куда нужно бить, я высоко поднял меч.

Но было уже слишком поздно. Поток пламени устремился вперед и объял меня гораздо быстрее, чем я успел нанести удар…!

И вновь все вокруг почернело.

Передо мной вдруг возникло обеспокоенное лицо Рулер.

Похоже, мне удалось сбежать из того мира между сном и реальностью. Я облегченно вздохнул, но мое сердце крепко сжала хватка тревоги.

Огненное дыхание несомненно убило меня там, на той стороне. Тогда почему я был здесь, на этой стороне…?

§§§

Это… это нечестно.

Маг кричал. В конце концов, перед ним стояла Слуга в компании женщины, которая, по всей видимости, была ее Мастером. Война за Святой Грааль была в самом разгаре, поэтому случайную встречу со Слугой едва ли можно было назвать странной.

Однако маг не был Мастером.

Слуга открыто вторглась в его дом, заблаговременно устранив всю защиту, и подавила всякое сопротивление, nnnn его.

Это безумие! Неужели они забыли про основные принципы Войны за Святой Грааль? Я не Мастер. Я всего лишь маг. Как я могу дать отпор Слуге?

Это было нарушение правил. Куда смотрел Наблюдатель? Эта Слуга и ее Мастер должны быть наказаны. Маг даже не был напрямую вовлечен в войну, играя всего лишь вспомогательную роль.

Они вообще его слушали? Это было неприемлемо. Он намеревался высказать свой протест. Но из глотки вырывался лишь хрип, а его сознание медленно угасало. Думая, как же странно это было, маг невольно поднес руку к своей груди.

Его ладонь нащупала огромную дыру, на месте которой должно было биться его сердце. Магическая метка изо всех сил старалась возродить его, но она уже давно деградировала и потому могла лишь продлить его предсмертные мгновения.

Ааа… значит, я умру.

Правда сломила его, а страх возобладал над разумом. Лишенный энергии, он никогда больше не встанет на ноги.

Убедившись в этом, Слуга произнесла:

-  Это хорошее место, чтобы жить, правда, Мама?

-   Да, красивый дом. Но мы не можем здесь остаться Джек. Это дом мага… как только их сеть связи будет разрушена, сюда они нагрянут в первую очередь, - мягким тоном объяснила мать своей Слуге, которая кротко кивнула и отбросила труп в сторону. Это была удачная позиция с географической точки зрения, но им, похоже, стоило найти другое место.

В таком случае, они должны взять здесь все необходимое и двигаться дальше — но она вдруг увидела то, чего не было в других домах, куда они вламывались до этого.

-  Надо же, фортепиано… Не знала, что есть маги, которые умеют на нем играть.

Это был рояль, ютившийся в небольшой комнатке. Судя по тому, что стены были относительно толстыми, они, скорее всего, были усилены, чтобы не пропускать звук. Также в конструкции стен можно было заметить множество ритуалов и магических приспособлений. Можно было предположить, что медиумом в ремесле этого мага был звук.

С другой стороны, этот маг не был Мастером — значит, для Рикудо Рэйки он был бесполезен. Чего, однако, нельзя было сказать про рояль.

-  Ты умеешь играть на нем, Мама?

-  Играла раньше. Довольно часто.

Тогда ее родители были живы. Воспоминания о тех временах принесли с собой чувство ностальгии, но она не хотела туда возвращаться. Это счастье слишком уж не подходило для такой, как она, подумала Рэйка.

Она подняла крышку. Судя по всему, роялем часто пользовались, но он при этом был хорошо ухоженным. Джек с огромным интересом посмотрела на клавиши и чуть надавила на одну из них указательным пальцем. По комнате разнеслась красивая нота. Судя по всему, довольная услышанным, она нажала на клавиши еще раз, и еще.

-  Эй, Джек, хочешь, я сыграю тебе что-нибудь?

-  Правда…?

Джек подняла голову и посмотрела на нее. Глаза ее сияли от необычного возбуждения. Сказав ей закрыть дверь, Рэйка села за рояль, положила ладони на клавиши — и начала думать над тем, какая мелодия понравится ее дочери. Но репертуар Рэйки был ограничен, поэтому композиций, которые она по-прежнему могла с уверенностью сыграть, было немного.

-    Хочешь услышать что-то конкретное, Джек? Что-нибудь грустное? Веселое?

Что угодно.

-  Ммм… что-нибудь легкое. Мы не хотим грустное или веселое.

Мать понимающе что-то пробормотала. Вспоминая подходящую для Джек мелодию, она коснулась пальцами клавиш.

-  Эта идеально тебе подойдет.

Рэйка начала играть легкую мелодию, как ее и просила Джек. Она не была мрачной, но содержала в себе нотку тоски. Ее нельзя было назвать радостной, но она приносила слушателю покой. Завороженная ее звучанием, Джек спросила, как называется эта мелодия.

-  Это Träumerei. Kinderszenen No. 7 Шумана.

-  Что это?

-  По-немецки это «грезы», если мне не изменяет память.

Невинный детский сон. Но для взрослых, познавших все добро и зло этого мира, сны становились воспоминаниями о их прошлом. Рэйка не знала, к кому относилась эта мелодия — возможно, и к тем, и к другим — но она показалась ей подходящей для стоявшей рядом роялем Джек, которую музыка уносила прочь, словно сон. Рэйка даже почувствовала сожаление, когда закончила мелодию, и в итоге сыграла ее три раза.

-   Мы хотим послушать еще, - попросила Джек, и Рэйка мягко погладила ее по голове.

-    Когда найдем подходящее нам место, я буду играть ее столько раз, сколько захочешь.

Тем временем — на поле за пределами Трифаса гремела битва.

§§§

Рулер проснулась в своей комнате на чердаке церкви после пяти часов сна.

Благодаря отдыху, ее разум прояснился.

Когда она закончила уборку в выделенной ей комнате, подошло время обеда. Она предложила Альме свою помощь, и они вместе начали готовить тушеное мясо.

Жанна помешивала аппетитно пахнувшее булькающее содержимое кастрюли, когда Альма, которая стояла рядом и жарила хлеб, внезапно произнесла:

-  Могу я задать вопрос, Жанна?

-  Разумеется. Что такое?

-  Вы верите в Господа?

Жанна повернулась к ней, ошарашенная столь возмутительным вопросом.

Альма с встревоженной улыбкой ждала ответа.

-  Да… конечно, я верю.

-     Люди часто высмеивают то, что лишь верующий обретет спасение… что Господу нет дела до тех, в ком нет веры; они обречены.

-   Это неверное предположение. Молить об упоении пред великой скорбью есть не что иное, как надменность.

Радоваться вместе с теми, кто радуется, и проливать слезы вместе с покинутыми в их час скорби. Вот что по сути значило быть верующим.

-  Вот как… не поэтому ли Вы сами не обрели спасение?

На кухни вдруг воцарилась тишина. Жанна, не отрывая взгляда от тушеного мяса, покачала головой в ответ на слова Альмы.

-   Нет, ко мне это не относится. Пламя казни не было результатом того, что Он меня покинул. Это была судьба, которую я избрала.

Она, наконец, закончила готовить мясо.

По всей видимости, Альма была шпионом Святой Церкви, которой приказали следить за кланом Иггдмилления и докладывать при первых признаках их активности, а в остальное время исполнять обычные обязанности сестры. Эта работа не была простой; например, за двадцать лет, прошедших после ее назначения, не было никаких заметных признаков активности.

Однако все быстро изменилось несколько месяцев назад. Члены клана начали прибывать сюда со всех уголков мира и проводить ритуалы по ночам. В город было доставлено огромное количество ресурсов, и все указывало на сотворение какой-то сильной магии. Несмотря на донесения Альмы, Церковь промедлила и не успела вмешаться в Войну за Святой Грааль до самого ее начала.

-  Когда Вы узнали обо мне?

-   Поначалу я думала, что Вы маг Иггдмилления. Все-таки в город приезжает не так уж много туристов. Но вскоре со мной связались, и, можно сказать, я испытала шок.

-  Хмм… тогда почему Вы позволили мне остаться, если считали меня магом?

-   О? И почему мои мысли должны были на это повлиять? Наши двери всегда открыты для тех, кому нужна помощь.

Увидев изящную улыбку на лице Альмы, Жанна улыбнулась в ответ.

-  Могу я тоже задать вопрос? Почему Вас это не удивило?

-   Изначально я вообще не думала, что в таком маленьком городе, как Трифас, будет нормальная церковь. Не могу говорить за других магов, но я знала, что Иггдмилления выжили, распространив свою кровь по всему миру.

Но не сказать, что она сомневалась в Альме все это время.

-   И в любом случае, даже если член Церкви узнает о моем существовании, не думаю, что это будет проблемой.

Рулер стояла на стороне, которая защищала порядок Войны за Святой Грааль — она была надзирателем. Нынешний Наблюдатель этой войны в одностороннем порядке решил присоединиться к Красной фракции, но Жанна не знала об этом, когда прибыла сюда. Теперь же она понимала, что именно Котомине Широ принес хаос в Войну за Святой Грааль по собственному суждению.

-  Итак, Альма, много ли Вам известно?

-    Не очень, помимо того, что присланный нами Наблюдатель больше нам не подчиняется, - бесстрастно ответила Альма.

-    Вот как… в таком случае, я не вижу проблемы. Война за Святой Грааль под моей юрисдикцией, и я бы предпочла, чтобы мне никто не мешал.

На миг Жанна задумалась над тем, чтобы предложить союз с Церковью. Однако она опасалась, что их вмешательство привнесет лишь еще больше хаоса. Хоть Амакуса Широ Токисада так и не был канонизирован, он все же входил в ряды Церкви, и это могло бы закончиться внутренним раздором.

-   О? Правда? Если честно, думаю, я рада это слышать. В нынешнем положении, похоже, с Ассоциацией тоже возникли трения.

Неудивительно, подумала Жанна. Судя по тому, что она услышала от Мастера Мордред, Сисиго Кайри, Ассоциация потратила немало средств, чтобы привлечь на свою сторону вольных магов и обеспечить им позиции Мастеров перед тем, как вступить в войну. Предательство Наблюдателя, причем заранее спланированное, должно быть, стало для них пощечиной. И, как и сказал Сисиго, они были приемлемыми издержками. Лишившись вольных магов, Ассоциация теперь может решить бросить в войну все свои силы.

-   Вы хотите сказать, что как Ассоциация, так и Церковь, будут какое-то время лишь наблюдать?

-      Да… полагаю, что это так. Мы не считаем фальшивый Святой Грааль достойным такого внимания. Тем более неприятно, что отец Котомине так одержим заполучением этого исполнителя желаний, - подтвердила ее предположение Альма, и Жанна облегченно вздохнула. Ей пригодилась бы любая помощь, но дальнейшие вмешательства принесут лишь проблемы. Эта Война за Святой Грааль и так слишком уж отклонилась от нормы.

-   В конце концов, мы также не располагаем полной картиной происходящего. Вмешательство в ситуацию, где наш собственный агент предался отступничеству, лишь создаст очередные сомнения.

-  Меня это устраивает. И… можно последний вопрос?

-  Да, пожалуйста.

-   Почему Вы решили открыться мне? Сомневаюсь, что это приведет к чему-то плохому, но и надобности в этом я не вижу.

-  О, Вы забыли кое-что очень важное.

Жанна в замешательстве наклонила голову вбок, и Альма одарила ее озорной улыбкой.

-   Жанна д’Арк… Вы великая святая дева, вернувшая свет в этот мир. Неужели мое желание говорить с таким человеком откровенно, было ошибочным?

Жанна широко распахнула глаза.

-  О, э-э, мммм… да, я поняла, Вы правы. Но… Вы явно преувеличиваете. Никакая я не великая и свет не несу…

Жанна смущенно опустила взгляд. Это было правдой, что ее имя обрело некое признание в мире. Иначе она не смогла бы быть призвана в качестве Слуги. Однако слышать лично, как кто-то ею восхищается, Жанне было крайне неудобно.

-     Люди знают о Вашей жертве. Она вызывает у них слезы и пробуждает негодование в сердцах. Может, Вы и не стремились к этому, но Ваши поступки стали источником мотивации для других. Думаю, этим стоит гордиться. На самом деле… я решила стать сестрой именно после того, как узнала о Вас.

Жанна еще немного поболтала с Альмой, после чего распрощалась с церковью. Ей не хотелось уходить, но и оставаться здесь вечно она не могла. Однако, погрязшая в сожалении, она вспомнила фигуру Альмы, махавшую рукой ей вслед.

Запечатлеть свое имя в истории для следующих поколений — какое же странное это было ощущение. Это не было похоже на теплый прием, который она получала после освобождения города с помощью армии. Обычный люд возложил на нее свои надежды, что она освободит их страну. Но с Альмой, которая знала, чем закончилась история Орлеанской девы, все было иначе. Она знала, что Жанна д’Арк несла кое-что в себе — веру. И она знала трагедию святой, исчезнувшей в пламени. Это был общепринятый «образ» Жанны д’Арк в этом мире.

-  Вы изменили мир. Гораздо сильнее, чем Вам кажется.

Таковы были слова Альмы. Возможно, ей стоило этим гордиться. Но кое-что не давало ей покоя. Ее существование изменило мир — но сделала она это, посеяв семена несчастий.

Жанна покачала головой, когда поток ее мыслей изменил направление. Она никогда этого не забудет, но волноваться сейчас стоило о другом. Это же осталось далеко в прошлом.

Если бы только она могла поговорить с ним после своего сожжения. Возможно, она смогла бы утешить его. Однако их жизни оборвались давным-давно. Разрешить это не получится, как и оставить на будущее. Но даже так, видеть, как сильно пал великий маршал тех дней…

Одно лишь это останется для нее неиссякаемым источником скорби.

Собравшись с мыслями и духом, Жанна нанесла визит в крепость Милления. Прошло всего каких-то полдня с тех пор, как она рассталась с Альмой, но атмосфера уже казалась какой-то мрачной и тусклой.

Когда она приблизилась к вратам, они отворились, и навстречу ей вышла гомункула.

-  Леди Рулер. Какие-то новости?

Она была одной из лидеров гомункулов — та самая, с пронизывающим взглядом и алебардой в руках.

-  Нет, я здесь не поэтому…

-   А, значит, Вы пришли проведать Зига. Я провожу Вас к его комнате. Следуйте за мной.

-  Да… полагаю, за этим я и пришла.

Она беспокоилась по поводу того, что оставила его без присмотра, это так. Она верила, что Зиг был очень смышленым и собранным, но он также был из тех, кто

становится крайне безрассудным, как только в их голове укореняется какая-нибудь идея. Не говоря уж о Слуге, диком и бесшабашном Райдере.

-       Она… ну, из тех Райдеров, кто, скорее, мчит сломя голову, нежели осторожничает. (Несмотря на текст повествования, где Райдер всегда значится как «он», в своих репликах Жанна прямо показывает, что все еще считает его женщиной, - прим. перев.)

У Астольфо не было тормозов, зато имелась форсажная камера. Слуга не только закроет глаза на безрассудность Зига, но даже будет его поддерживать.

Когда    эти    рассеянные    мысли    промелькнули    в    ее    голове,    гомункула остановилась.

-   Мы пришли. Пришло время кому-нибудь из других меня сменить, так что я пойду спать. Прошу меня простить.

-  Благодарю.

Проводив гомункулу взглядом, Жанна повернулась к двери. Она постучала, но ответа не последовало. Неужели Зиг все еще спит? Помедлив немного, Жанна неуверенно открыла дверь.

В комнате царил беспорядок. Повсюду была разбросана одежда, а на полу валялось несколько пустых бутылок из-под вина. Каменная стена в одном месте даже шла трещинами, словно от сильного удара. Она начала гадать, что же здесь творилось.

В центре комнаты стояла большая двуспальная кровать, на которой, зарывшись лицом в подушку и замотавшись в одеяло, спал Зиг.

-  Значит, он действительно все еще спит…

Зиг никак не отреагировал на ее бормотание. Райдера нигде не было видно, но он явно был рядом, видимо, в призрачной форме.

-  Хмм…

Возможно, по причине того, что он был рожден гомункулом, Зиг выглядел довольно-таки андрогинным, как и остальные гомункулы в замке — хотя в нем все- таки было больше от женского, поскольку на его лице не было ни одного волоска. Зиг, наверное, расстроился бы, услышав это, но Жанна находила элегантность гомункулов настоящим произведением искусства.

Если Райдер Астольфо был одиноким изящным цветком — то гомункулы, вроде Зига, были подобны тщательно отполированным драгоценным камням. Она не смогла бы сравнить и оценить их разные формы красоты.

Зиг крепко спал. Возможно, было бы лучше подождать, пока он не проснется сам. Прошлой ночью они оба сильно устали, и им пришлось ютиться на узкой кровати. В этот раз он явно заслужил себе сон на целом двуспальном ложе.

Размеренный ритм его дыхания без всякого предупреждения изменился.

-     Зиг…? – запаниковав, Жанна потрясла его за плечи. После того, как она сделала это во второй раз, глаза Зига резко распахнулись.

-   Рулер…? – хрипло прошептал он и потянулся к ней рукой. Жанна поспешно схватила ее и с облегчением ощутила его слабую хватку. Однако его состояние было несомненно серьезным.

-  Ты в порядке? Сейчас я тебя исцелю…

-  Нет, мне просто приснился плохой сон. Все нормально. Я не ранен.

Сказав это, Зиг коснулся ладонью своей груди в районе сердца — сердца, которое однажды принадлежало герою. Как он и сказал, обильный пот начал исчезать, а бледное лицо начало постепенно розоветь. Без внутренних повреждений никто не смог бы сказать со всей уверенностью, что с ним что-то не так. Его душа осталась в целости, словно сама Смерть решила оставить Зига и пройти мимо.

-  Ты уверен, что все нормально? Может быть, это какое-то проклятие или…?

-   Нет, Рулер, это не магия. Это… другое, - пробормотал он, прижимая ладонь к груди.

Рулер хотела, было, спросить, что он этим хотел сказать, как вдруг заметила, наконец, нечто странное. Зиг уже сел на кровати, так что под одеялом остались лишь его поясница и ноги — но бугор, по ее мнению, был странно большим.

-  Где Астольфо?

-  А, прямо здесь.

Зиг откинул одеяло, и взору Жанны предстал Райдер, обвившийся вокруг его ног. Несмотря на недавний шум, он все еще крепко спал, ничем не напоминая образ Слуги, защищающего своего Мастера. Но что более важно…

-  …Зиг, что здесь происходит?

Зиг никогда еще не слышал из уст Жанны столь низкий голос, разве что когда она сражалась — глубокий рокот, сотрясший его до основания. Бесстрашный голос, пробуждающий храбрость в союзниках и вызывающий трепет у врагов. По какой-то странной причине Зиг почувствовал себя так, словно был из числа последних.

-  Ну… снял, наверное, пока мы спали.

Зиг бросил взгляд на разбросанную по комнате одежду. Скорее всего, он получил все это от Селеник, но Райдер переоделся в пижаму перед сном. Кто- нибудь мог бы спросить, почему он просто не перешел в призрачную форму, но от такого предложения он определенно рассыпался бы в слезливых возражениях, словно его отвергают.

Хоть Зигу по уровню познаний и было далеко до мага, он был создан с первоклассными Магическими цепями в своей основе. Поэтому он мог с легкостью поддерживать физическую форму Райдера в течение длительного времени…

-  …я не это имела в виду.

-  Точно.

Это было страшно.

В любом случае, Зиг сделал вывод, что неодобрение Жанны, по всей видимости, было вызвано состоянием одежды спавшего Райдера. Верхняя половина была полностью расстегнута, открывая взору белое тело. Нижняя же сползла вниз, по всей видимости, во время сна.

Подобное зрелище явно не предназначалось для чужих глаз. Он был, по сути, полуобнажен. Как бы то ни было, Зиг должен его разбудить.

-  Райдер, вставай.

-  Ннн? Мяаа…

Мяукнув и выгнув спину, словно кошка, Райдер сел на кровати. Жанна задохнулась. Щурясь, Астольфо огляделся и кивнул, словно осознав что-то.

-  Мяа…

Он снова улегся и уснул. Зигу не осталось иного выбора, кроме как потянуть Астольфо за уши.

-  Просыпайся, никчемный Слуга.

-   Я не никчемный! Я полезный Слуга! У меня много Благородных Фантазмов! – театрально подскочил Астольфо, дико размахивая руками и тем самым неистово выражая свой протест.

-  Доброе утро, Райдер.

Услышав это, Астольфо лениво помахал ладонью с ленивой улыбкой от уха до

уха.

-  О, это же Рулер. Доброе утро… что? Что-то случилось?

-  Полагаю, что да. Но это подождет. Могу я задать тебе вопрос, Райдер?

-  Хмм? Что?

Жанна прочистила горло и обвиняюще ткнула в Астольфо пальцем.

-  Почему ты в столь постыдном виде?

-  Э? О-о-о, когда это я…? Разве это постыдно?

Жанна с силой кивнула. Проворчав что-то себе под нос, Астольфо снял пижаму

и облачился в свои доспехи.

-  Я вернуууулся!

-  Не стой на кровати в сапогах!

-  Да кому какое дело? Привереда. Я же не пачкаю их… наверное.

-  Ну…? Как до такого дошло?

-  Дошло до чего?

-  До этого! Почему вы с Зигом, э-э-э, спали вместе?

Астольфо, повернувший голову на идеальные девяносто градусов, похоже, пребывал в искреннем замешательстве.

-  Он ведь мой Мастер, верно? А я его Слуга.

-  Э-это так, но вам не нужно спать вместе в одной постели!

-   …Вы же спали, - тихо произнес Астольфо, и Жанна застыла. Открыв и закрыв рот несколько раз, словно рыба, она повернулась к Зигу.

-  Ты… рассказал?

Зиг изумленно кивнул.

-  Разве не стоило? Я не думал, что это необходимо было скрывать…

-  А, э-э-э, нет, конечно же, нет…

Жанна посмотрела на него с некоей обидой во взгляде.

-  Ничего ведь плохого не произошло. Правда, Мастер?

Странно, но Зиг не мог отделаться от ощущения, что смех Райдера отчего-то был совсем безрадостным. На самом деле, в его глазах, что смотрели на Жанну, не было даже намека на смех.

-    Ну… я тоже уверена, что за это время попросту не могло произойти ничего

плохого.

-     О, никогда не знаешь наверняка. Может, что-нибудь случится завтра, - улыбнулся Астольфо, с вызовом глядя на Жанну, которая ответила ему напряженным взглядом.

-  Я лишь прошу тебя не доставлять проблем своим внешним видом.

-  Я же Героическая душа. Голых героев вообще-то хватает.

-     Это не важно! И Зиг все еще дитя, так что тебе нужно быть вдвойне ответственной!

-    Мой Мастер не дитя! Он может сам принимать решения. И поступать по- своему. Он взрослый! Да что с Вами не так? Разве пристоен тот, кто врывается в чужую комнату в такую рань? Да еще и без стука!

-  Я стучала! Вы спали! И уже полдень!

Слуги с негодованием смотрели друг на друга, скрипя зубами. Зиг поднял руки, пытаясь их успокоить, но на него не обратили внимания. Это было довольно-таки удручающе.

-  Просто… веди себя более предусмотрительно, пожалуйста.

-  Нет! Мне нравится спать с моим Мастером!

-  Господь запрещает! Это неправильно!

-    Ну надо же, греховные страсти, – раздался вдруг голос. Жанна и Астольфо одновременно повернулись и увидели заглянувшего в комнату Хирона. Он хихикал, прикрывая рот ладонью — редкое поведение для Слуги.

-   Н-ничего подобного… В любом случае, Зиг, я хотела спросить тебя о том, что произошло ранее. Твое мнение тоже приветствуется, Хирон.

-  Ранее? Что-то случилось, Мастер?

-  Да, на самом деле…

Зиг рассказал про «сон», который видел. Когда он упомянул о том, что ему пробили грудь, Астольфо поспешно распахнул рубашку на его груди и удостоверился в том, что раны не было. Зиг стремительно прикрыл почерневшие участки кожи руками, чувствуя, что, если другие узнают, это лишь ухудшит ситуацию.

-    Фуух. Что бы мы стали делать, если бы это действительно поставило твою жизнь под угрозу…

-  Думаю, уж точно не рвать на мне рубашку.

-  Райдер… почему ты всегда… ну в самом деле…

Жанна прижала пальцы к переносице, словно пытаясь заглушить головную боль. Выкинув все это из головы, Хирон начал анализировать сон, про который рассказал Зиг. Со знаниями, дарованными ему греческими богами, правильно истолковать сон не должно составить труда…

-   …позволь мне сказать сразу, что я не могу говорить со всей уверенностью. В конце концов, Зиг, ты – несомненно уникальное существо в этом мире, появление которого никогда не было возможно ни в одной из известных истории Войн за Святой Грааль.

Хирон повторил, что Зиг был неизвестным фактором. Он выбивался за рамки любого определения слова «редкий» и был буквально единственным в своем роде.

-       Ты живешь благодаря сердцу Зигфрида, успешно возродившись после высвобождения Благородного Фантазма Франкенштейн. Однако проблема лежит в сердце… сердце, которое должно было исчезнуть, когда Зигфрид покинул этот мир. Из-за того, что его связывают твои мана и Магические цепи, оно в каком-то смысле стало плотью.

Гомункулы Айнцбернов были самыми лучшими. Им было по силам даже создавать гомункулов, которые могли стать «сосудом» для Святого Грааля — другими словами, Малого Грааля — автономным и самодостаточным. Горд осознал

весь потенциал, но Дарник счел эти функциональные возможности излишними для своих гомункулов.

Даже структурное проектирование гомункулов, созданных в качестве расходного материала, теоретически позволяло им стать «сосудом». Просто они не смогли бы вместить такую могущественную сущность, как Слуга.

Гомункулы Иггдмилления были не в состоянии вобрать в себя даже одного Слугу. Однако сейчас речь шла только об одном органе. Когда он заменил собой угасшее сердце гомункула и даровал его телу сам символ бессмертия — драконью кровь — даже невозможное стало возможным.

-    На твой сон повлиял именно Зигфрид, в этом я уверен… Неясным остается лишь то, был ли это просто сон. Что скажешь, Зиг? Ты чувствовал, что находишься во сне?

Зиг покачал головой.

-  Нет… Я так не думаю. Хотя до этого сон был.

Он посмотрел на Астольфо. Даже этот Слуга наверняка предпочел бы не обсуждать свое прошлое открыто. Упоминание об этом ничем не поможет.

-   В таком случае, полагаю, нам стоит воспринять это как дурной знак. Я могу лишь предполагать… но, может быть, ты пытаешься стать Зигфридом.

-  Стать им?

-     Разве это странно, что такая непреодолимая сущность, как сердце Слуги, разрушает тебя? Твоя плоть не сможет этого выдержать. Оно будет снедать тебя, пока плотина не рухнет и тебя не сомнет изнутри.

-  Но… насколько я могу судить, сердце Зига работает нормально.

-  Вы забыли, Рулер? Он уже становился Зигфридом.

Жанна кивнула в ответ на слова Хирона с огорченным видом.

-  Да… это завладение было не чем иным, как чудом.

-     Даже чудо с этим не сравнится. Зиг, я ведь не ошибусь если скажу, что Зигфрид завладевал тобой уже дважды? Как долго это длилось?

-  Одно превращение ограничено тремя минутами.

-   Значит, твоя плоть поглощалась в течение трехсот шестидесяти секунд. Я не знаю, как долго ты проживешь, но могу сказать, что те шесть минут в облике Зигфрида равносильны всей твоей жизни. Пойми, что каждый раз, когда ты позволяешь Зигфриду завладеть тобой, ты приближаешь собственную смерть.

Облик погибшего — командные заклинания буквально отсчитывали отведенное ему время жизни. Он может превращаться столько раз, сколько командных заклинаний ему удастся раздобыть, но само существование Зига будет рушиться с каждым их использованием. И обратить это не получится.

-  Хочешь сказать мне, что я не должен больше позволять ему завладевать мной?

-      Это будет самое мудрое решение, - вклинилась Жанна, не дав Хирону ответить. – Ты Мастер, Зиг. Втягивать тебя в войну изначально было плохой идеей. Надеюсь, что впредь ты доверишь сражение в бою Слуге и будешь действовать, как подобает Мастеру.

-  Но разве нам не нужна сила Зигфрида?

- …

Жанна затихла и отвела взгляд. Астольфо все еще крепко сжимал рубашку Зига и, судя по всему, не намеревался ее отпускать.

-   Кроме того, Арчер ведь может в чем-то ошибаться. Явно ведь возможно такое, что меня просто сбило с толку увиденное и это действительно был просто сон.

-  Но…!

-   Не нам здесь принимать решение, - произнес Хирон, положив конец спору. – Все зависит от его воли и того, будет он использовать командные заклинания или нет.

Хирон прав, подумала Жанна. Решение должен принять сам Зиг. Захочет ли он пренебречь предупреждением Хирона? Решит ли он продолжать идти вперед несмотря на то, что его там ждет?

Это был глупый вопрос. Разумеется, так он и поступит. И у Жанны не было выбора, кроме как смириться…

…нет! Я не могу позволить ему сделать такой выбор! Не могу!

-   Здесь я вас покину. Похоже, моему Мастеру также есть что обсудить с Рулер и Райдером. Можете, не спешить, но прошу вас явиться в зал совещаний.

Хирон покинул комнату, сделав тем самым атмосферу в ней еще более напряженной. Жанна и Астольфо оба с болью понимали, что, какие бы клятвы они ни заставили его дать, как бы ни пытались сдержать его или принудить — если Зиг окажется в нужном месте в нужное время, то он несомненно призовет Зигфрида и позволит ему завладеть собой.

Они могли вырубить его, сунуть в рот кляп и связать — но от этого, возможно, не будет никакого толку. Тогда, может, просто погрузить его в постоянный сон — нет, так будет еще хуже.

-    Вы ведь не думаете ни о чем… радикальном, да? – спросил Зиг двух Слуг, смотревших на него тяжелым, томительным взглядом.

-  Не особо.

-  С чего ты взял?

Они покачали головами. Зиг встал с кровати.

-   Нам не найти решения этой проблемы. Рулер, Райдер… я благодарен вам за всю вашу доброту и знаю, что не должен пренебрегать вашими словами.

Но все же…

-  …Прошу меня простить. Пойду проведаю гомункулов. Пожалуйста, встретьтесь с магами.

Жанна и Астольфо переглянулись, после чего одновременно вздохнули.

-  Хорошо.

-  Будет сделано. И Мастер, не покидай замок, никого не предупредив, хорошо?

-  Я что, ребенок?

Слуги покинули комнату и направились к залу совещаний, то и дело обмениваясь настороженными взглядами.

-  Ну… что будем делать?

-  Хотела бы я знать.

Удержать Зига от превращения можно было лишь одним способом — создать ситуацию, в которой это не требовалось. То есть, сокрушить врагов непреодолимой силой — и, разумеется, если бы они могли это сделать, то не ломали бы сейчас головы.

-  Вы можете помочь своими командными заклинаниями?

Жанна покачала головой и положила конец этому ходу мыслей.

-       Мои командные заклинания уникальны для каждого класса. «Чужие» заклинания не годятся для Слуги другой фракции или класса. Если бы я могла что- то сделать, то уже давно бы сделала.

-   Какого черта, почему они так устроены? Это же командные заклинания. Как правило, ими может пользоваться любой Мастер, разве нет?

Астольфо был прав, и именно поэтому в нормальной Войне за Святой Грааль Наблюдатель мог брать командные заклинания на хранение и даже выдавать их в качестве компенсации в случае непредвиденного изменения в правилах.

-  Что если я, Рулер, стану благоволить одному Слуге и намеренно отдам его или ее Мастеру все командные заклинания? Все это ради предотвращения наихудшего развития событий.

-  Жаль, никто не предвидел, что может случиться нечто такое.

-  Никому бы в голову не пришла ситуация, в которой мы оказались.

Даже обстоятельства, которые привели к возникновению этой Великой Войны за Святой Грааль, были отклонением от нормы. Самой системе следует поостеречься, как бы не произошло еще что похуже.

Радовало то, что их противник, Широ, располагал тремя командными заклинаниями для каждого из Красных Слуг, бесполезными против Слуг Черной фракции. К тому же ему не удалось получить те, что предназначались для Мордред. По крайней мере, можно не опасаться того, что Слуги на их стороне будут скованы командными заклинаниями.

-  Кстати, как думаешь, зачем Фьоре хочет нас видеть?

-   Не знаю… может быть, она хочет обсудить сбор средств на самолеты? Или же они нашли другой способ подобраться к висячим садам…

-  Надеюсь, что это так…

-  К сожалению, все прошло не так гладко.

Они собрались в том же зале, что и накануне. Фьоре улыбалась, но на ее лице были заметны следы истощения. Хирон занял место рядом с ней, словно стюард, в то время как Каулес стоял в шаге от них.

-    Пожалуйста, проявите терпение. Самолеты должны прибыть в течение трех дней.

-  Это плохо. Значит, нас сюда позвали по другой причине?

-  Да. Вообще-то, это касается Черного Ассасина.

-       А ведь точно… Его уже довольно давно не видно. Я полагала, что Иггдмилления держали Ассасина в резерве, чтобы убить Мастеров, если такой случай представится, - сказала Жанна, и Фьоре покачала головой.

-  Стыдно признать, но, похоже, Ассасина отняли у его законного Мастера.

-   Хм. Точно, стыдоба, - озвучил Астольфо свое честное мнение встревоженной Фьоре. Жанна вспомнила слова Широ.

-  Наверняка мы знаем лишь одно. Ассасин вне нашего контроля.

Каулес бросил Жанне и Астольфо газету. Жанна взяла ее в руки, и на лице Слуги отразилась горечь.

«Личность румынского «Джека-Потрошителя» все еще остается загадкой»

-  «Джек-Потрошитель»…

-  Даже печатные издания, которые использовали бы подобные провокационные заголовки, порой не врут. Оказывается, серийный убийца, которого они окрестили

«Джеком-Потрошителем» - настоящий Джек.

-  Вы… призвали на роль Ассасина Джека-Потрошителя? Увидев, как Жанна вскинула брови, Фьоре сникла.

-   Да, один из наших, Сагара Хёма, полагал, что некоторые вещи могут быть не по силам правильному Ассасину, Хассану ибн Саббаху. Он считал, что лучше будет призвать самого молодого Ассасина, Джека-Потрошителя.

Поскольку ритуал Войны за Святой Грааль и его производные повторялись раз за разом, среди их участников укоренился ряд стратегий. Обычной практикой стало пытаться первым делом устранить Мастеров и оставаться настороже, опасаясь не рыцарских классов, начиная с Сэйбера, а Слуг класса Ассасин.

Если Слуга не находится все время поблизости, то пережить засаду, устроенную с помощью Сокрытия присутствия, практически невозможно. Однако если держать друг друга в поле зрения ради безопасности, то можно нажить себе неприятности, когда произойдет стычка с другим Слугой. Риск вовлечения в битву становится слишком велик, и даже Героические души окажутся в невыгодном положении, если им придется сражаться, кого-то при этом прикрывая. Даже если Слуга не будет убит в первые секунды сражения, то, оказавшись в ситуации, ограничивающей его действия, он встретит лишь поражение и гибель. Тем не менее, держать Слугу на расстоянии тоже глупо. К тому же никогда не стоит исключать вероятность того, что в битву может вмешаться Ассасин и убить одного из Слуг, пока они заняты друг другом. Были даже рассказы о том, что Мастер, участвовавший в одной из производных Войн за Святой Грааль и призвавший Слугу класса Ассасин, закончил ее всего за три дня. Поэтому все Мастера начали

отчаянно готовиться к нападениям Ассасинов. В конце концов, настоящее имя Слуги этого класса всем было хорошо известно.

Хассан ибн Саббах был предводителем легендарного ордена убийц на Среднем Востоке, и именно с ним можно было связать слово «ассасин». Однако истории известны лишь девятнадцать человек, которые брали себе это имя. Как правило, при призыве Ассасина появляется один из этих девятнадцати. Конечно, возможно такое, что на призыв может ответить кто-нибудь другой, но шанс этого столь ничтожен, что его можно даже не учитывать.

За все то множество Войн за Святой Грааль, что были проведены, вскрылись не только настоящие имена девятнадцати Ассасинов, но и природа их Благородных Фантазмов. Тем не менее, страх Мастеров перед Хассаном ибн Саббахом ничуть не угас. Множество Мастеров погибло от рук Хассанов, несмотря на предпринятые контрмеры.

Однако именно благодаря этим контрмерам, вероятность того, что Хассан будет убит его же целью, также была крайне высокой. То, что призыв Ассасина был большой авантюрой — тот, кто повелевает им, либо заполучит Грааль, либо встретит быструю смерть — стало общим пониманием.

Помимо этого, призыв Хассана на роль Ассасина осуществлялся по причине того, что само слово «ассасин» было катализатором. Поэтому если кто-нибудь проявит творчество при внедрении дополнительных строк в заклинание призыва и подготовит катализаторы, не связанные с Хассаном, то призвать другую Героическую душу будет вполне возможно. Семирамиду, например, из Красной фракции, призванную Широ.

-  Когда мы решали, какую Героическую душу призвать на роль Ассасина, Сагара Хёма сделал упор на недостаток информации и остановил свой выбор на одной из самых молодых Героических душ, Джеке-Потрошителе.

-    Это правда. В конце концов, Потрошитель является одной из величайших загадок Англии. О нем ничего не известно наверняка, даже его пол.

-  Что? Но разве Джек не мужское имя?

Каулес покачал головой и ответил Астольфо:

-    Его поначалу называли «Джилл-Потрошитель», поскольку жертвами были лишь проститутки, и все они были убиты без видимого сопротивления. Предположение того, что Джек был женщиной, исчезло практически сразу… как правило, любой предположил бы, что это мужчина.

-       Скорее всего, Джек-Потрошитель – это Ассасин, никогда прежде не появлявшийся ни в одной из Войн за Святой Грааль. Я даже не могу себе представить, какими Благородными Фантазмами он обладает. Ты хочешь сказать, что…

-    В последний раз мы связывались с Сагарой Хёмой непосредственно перед ритуалом призыва. Поначалу мы предполагали, что агент Ассоциации убил его и захватил контроль над Слугой…

Фьоре посмотрела на газету, лежавшую перед Жанной и Астольфо.

-   …но, судя по этой статье, Черный Ассасин прибыл в Румынию и теперь творит то, что не позволил бы ему ни один маг. Мы начали собственное расследование.

Все началось, когда Хирон и Фьоре стали свидетелями дуэли между Черным Ассасином и Красной Сэйбер. Они сочли это отличной возможностью, которой

грех не воспользоваться — но в итоге Ассасину удалось отступить с легкими ранениями, а столкновение между Хироном и Мордред закончилось уроном для обеих сторон.

-   Ох… я до сих пор сожалею о том, что так сильно сосредоточилась на Сэйбер и пренебрегла Ассасином.

В то время Иггдмилления только что потеряли Зигфрида, и поэтому было решено придать устранению Красной Сэйбер первостепеннейшее значение.

-   Твое решение было верным, Мастер. Это я виноват в том, что упустил шанс сделать смертельный выстрел, - утешил Хирон сокрушающуюся Фьоре. Каулес согласился со Слугой.

-   Ну, так уж получилось, что Мордред стала нам большим подспорьем, так что все нормально. Над пролитым молоком плакать бесполезно, верно, сестра?

Как выяснилось, Жанна и Хирон были еще живы лишь благодаря тому, что Иггдмилления не удалось сразить Мордред.

-   К тому же… мы получили сообщение от нашего родича в Трифасе. Прошлой ночью, перед нашим столкновением с Красной фракцией, был потерян контакт с несколькими нашими агентами, внедрившимися по всему городу. Десять человек, и все они были ветеранами, если не первоклассными магами.

Хоть их и не избрали на роль Мастеров, некоторые из них были искуснее самого Каулеса, чья фамильная история насчитывала много лет. Если бы их противниками были маги Ассоциации, они нашли бы способ остаться на связи — значит, они, скорее всего, были не в состоянии это сделать.

-  Рулер и Райдер, я хотела бы попросить вас…

-    …предать Черного Ассасина правосудию, - прервала Жанна Фьоре, которая кивнула, внимательно следя за ее реакцией.

-     Вот как… значит, тебя беспокоит то, что это будет противоречить моим обязанностям Рулера, верно?

-  Да. В конце концов, мы просим Вас устранить конкретного Слугу.

-    Заверяю тебя, даже в обычной Войне за Святой Грааль за гибель невинных людей, втянутых Ассасином и его Мастером в борьбу, последовало бы суровое наказание.

Если говорить конкретнее, они втянули людей, не имеющих к Войне за Святой Грааль никакого отношения и, более того, создали ситуацию, когда об этом стало известно широкой публике. В конечном счете, именно Слуге, выбранному на роль Рулера, решать, заслуживает нарушитель правил карательные меры или нет, вне зависимости от последнего обстоятельства. Но Жанна д’Арк, будучи Слугой класса Рулер, обладала строгими определениями того, что находилось «внутри» рамок Войны за Святой Грааль, а что нет. Она будет безжалостна к любому, кто предпримет попытку выйти за эти рамки, в то время как те, кто попытается совершить обратное, будут выпровожены как можно аккуратнее.

-  Кроме того, на выслеживание и уничтожение Ассасина у нас есть лишь эти три дня до прибытия самолетов. После этого мы должны направить все наши ресурсы на преследование висячих садов.

-    То есть, на самом деле ты хочешь сказать, мол, помогите нам если хотите вылететь через три дня, верно? Хитрюга! – улыбнувшись, тихо произнес Астольфо, на что Фьоре хладнокровно ответила:

-  У нас в семье не принято сидеть без дела.

-  Я не против. Однако могу я попросить, чтобы Зиг не участвовал в этом деле?

-   Да… я слышала, что он может превратиться в Зигфрида еще три раза. Полагаю не стоит тратить их на одного-единственного Слугу.

Жанна мягко вздохнула от облегчения. Присоединившись к битве, Зиг наверняка позволил бы Зигфриду завладеть им. Каждое его командное заклинание на счету, и они должны отгородить его от ситуаций, в которых он пустил бы их в ход.

-    Благодарю. В таком случае, в бой идут Райдер, Арчер, я… и, возможно, нам удастся уговорить Красную Сэйбер присоединиться? Раз уж она уже сражалась с Ассасином.

-   Я бы… предпочла не полагаться на Сэйбер и ее Мастера, - с угрюмым видом произнесла Фьоре.

-  Почему это?

Фьоре не проронила ни слова, несмотря на невинный вопрос Астольфо. Каулес решил выручить сестру.

-     По сути… старик и Мордред выступают на стороне Ассоциации, и нам придется раскрыть им наше нынешнее положение, чтобы объяснить, зачем нам избавляться от Ассасина. Впрочем, он, вероятно, уже понял, что дело нечисто, но это все равно вопрос гордости. Кроме того, мы не хотим оказаться у них в долгу.

-       Трем Слугам, присутствующим здесь, по силам справиться с Черным Ассасином. Я сам уже один раз…

Хирон вдруг замолк, не договорив. Остальные посмотрели на него, явно озадаченные.

-  В чем дело, Арчер?

-    Мастер, полагаю, ты тоже видела Черного Ассасина. Что скажешь про его показатели?

-  А, ммм…

Фьоре закрыла глаза, вспоминая, но быстро открыла их и в замешательстве посмотрела на Хирона.

-   Прости, я не знаю. Странно… Я уверена, что прочла показатели Ассасина… но почему…?

Фьоре изумленно поднесла ладонь к губам.

-    Это не все, Мастер. Мы оба видели Черного Ассасина, но никто из нас не может вспомнить его лицо.

-  Может быть, это… какой-то личный навык или Благородный Фантазм?

-   Вряд ли. Как Красная Сэйбер сохраняет свое имя в секрете с помощью шлема, так и Черный Ассасин каким-то образом скрывает свои истинную форму.

Шлем Мордред был всего лишь временным средством для сокрытия ее личности. После раскрытия своего Благородного Фантазма она без колебаний показала свое лицо.

В обычной Войне за Святой Грааль Благородные Фантазмы использовались бы лишь для нанесения смертельного удара вражескому Слуге. Это сводило риск к минимуму и гарантировало, что личность атакующего останется в тайне. В бою один на один, без наблюдения со стороны других Мастеров, найти решение такой проблемы было бы сложно.

Но Черный Ассасин этим не ограничивался. Для Джека-Потрошителя сохранение личности в тайне было не тактикой, а способом существования. Он хоть и являл собой результат различных дурных обстоятельств, сошедшихся воедино, но все же был убийцей, который лишил жизни, по крайней мере, пять проституток, не оставив ни единой улики. Согласно одной из легенд, убийце приписали даже дьявольскую удачу, когда обнаруженная на стене надпись, которая могла стать доказательством в расследовании этих убийств, была смыта по приказу тогдашнего суперинтенданта полиции ввиду ее антисемитского содержания.

Убийца не просто скрывал свою личность. Сама неизвестность стала личностью убийцы, обретя собственную жизнь.

-   Я не заметила ничего необычного во время битвы. Скорее всего, полученная нами информация была вычеркнута в тот момент, когда мы решили, что Ассасин исчез.

-   То есть, помимо того, что Ассасин – это Джек-Потрошитель, нам не известны ни его внешность, ни способности, не говоря уж о Благородных Фантазмах. Правильно?

Печально кивнув, Фьоре ответила Астольфо:

-  Да. Это может оказаться сложнее, чем я ожидала…

-  Но мы ведь не можем просто так это оставить, верно, сестра?

-      Ну, да… но мы имеем дело со Слугой класса Ассасин. Победить их относительно легко, достаточно лишь пережить внезапное нападение, но искать их самим, естественно, гораздо сложнее. Я уж не говорю про то, что у нас почти нет никакой информации.

-  То есть, сначала нам нужно найти способ выследить его.

-   Начнем поиски днем. Мы приготовим для вас современную одежду, чтобы вы смогли смешаться с толпой.

-  Для меня это не будет проблемой.

У Рулер уже была одежда Летиции, так что ей нужно было просто переодеться.

-    О, я хочу! Что-нибудь самое новое и модное, чтобы всем понравилось! И игривое, так будет даже лучше!

Услышав про одежду, Райдер оживился и возбужденно подался вперед. Одарив его холодным взглядом, Фьоре сказала:

-  Прошу прощения, но пойми, что это не экскурсия…

-  Да, да, я знаю! Мм… мы ведь можем взять с собой еще и Мастера, да?

-  Райдер…

Взгляд Фьоре излучал лишь легкий морозец в сравнении с адским холодом в тоне Рулер. Она так сердито посмотрела на Райдера, что казалось, будто из ее глаз в его сторону вот-вот полетят сосульки.

-  Не думала, что это нужно говорить, но не втягивай в это Зига.

-   Но ведь мы же будем искать днем, верно? Времени у нас будет до наступления темноты. Повеселимся хоть, по крайней мере…

-  Никакого веселья.

-  Хотя бы немножко…

-  Даже не думай.

Его предложение было жестоко разорвано на куски, причем самой Рулер, его последней надеждой на поддержку. Райдер надулся и уткнулся лицом в столешницу.

-  Ну вот, прощай, мотивация. Я невольно начинаю испытывать беспокойство.

-  Да уж…

Брат с сестрой не знали, что сказать. Хирон криво улыбнулся.

-  Тогда я и Каулес переоденемся в другой комнате.

-  Что насчет одежды для нас?

-   Я попрошу гомункулов, они принесут. Ах да, Арчер, какое-то время снабжать тебя маной будем мы с Каулесом.

Система снабжения маной, возведенная Гордом, была передана Каулесу, а Фьоре восполняла нехватку из собственных резервов. Это навряд ли должно было стать проблемой, учитывая то, что шансы столкновения между Мастерами на данном этапе войны были невелики. Что же касается гомункулов, то было решено, что в обмен на проживание в замке они возьмут на себя различные бытовые обязанности – впрочем, это не сильно отличалось от их прежнего образа жизни.

-  Рад слышать. Такими и должны быть отношения между Мастером и Слугой.

-  Спасибо.

В улыбке Фьоре промелькнула гордость. Покинув зал, Каулес и Хирон зашагали по коридору плечом к плечу.

-  Позволь спросить, Каулес, каков твой вклад в это снабжение маной?

-   Я могу предоставить лишь пятую часть от твоего общего запаса, даже если ты возьмешь все, что у меня есть, - сердито ответил Каулес, словно вопрос пришелся ему не по душе. – Считай меня запасной батарейкой.

-   Ясно. Неудивительно, что я не ощущаю с тобой столь же сильной связи, как с твоей сестрой.

Проявление Хироном понимания и принятия вызвало у Каулеса лишь еще большее раздражение.

-   Хватит… Я знаю, что она находится на совершенно ином уровне, когда дело касается качества, количества или вместимости Магических цепей. Я – всего лишь маленькая канистра, а она – целый нефтезавод.

-  Хмм. А у тебя есть качества, в которых ты превосходишь моего Мастера?

-  Ага… Я знаю, как пользоваться компьютером.

Хирону хотелось спросить его, как это было связано с качествами мага, но решил не делать этого. Порой мужчина должен одерживать победы, какими бы маленькими они ни были.

Спустя какое-то время несколько гомункулов вошли в зал, где их ждали Рулер и Райдер, неся в руках современную одежду для последнего.

-  Мы принесли большую часть того, что у нас было, но они могут не подойти по размеру.

-  Не проблема! Эй, а это довольно мило. И это тоже! Покажу потом Мастеру!

-  Где мой дядя?

-    Он начал пить рано утром, заявив, что его работа закончена. Мы искренне благодарны ему за спасение наших родичей… но он в весьма скверном состоянии.

-   Я поговорю с ним, когда увижу… - извиняющимся тоном сказала Фьоре, после чего повернулась к Слугам. – Что ж, думаю, вам пора переодеваться.

-  Мм? А что насчет тебя?

-  Разве ты не с нами, Фьоре?

Фьоре опустила взгляд со встревоженной улыбкой.

-      Как видите, вести расследование днем для меня будет проблематично. Разумеется, это не составит проблем, если я могу пользоваться магией.

Фьоре применяла свои навыки эвокации и использовала Бронзовые манипуляторы, компенсируя тем самым свои ноги. Но она, конечно же, не могла пользоваться этим Тайным знаком в городе средь бела дня.

-  Кроме того, я могу анализировать информацию, даже будучи в своей комнате.

-  Понятно. Значит, мы будем твоими мускулами, глазами и ушами.

-  Именно. Также вас будет сопровождать гомункул, хорошо владеющий магией.

При этих словах оставшаяся в зале гомункула повернулась к Слугам и почтительно склонила голову. У нее было тело юной девушки, своими чертами очень напоминавшей Зига, но с длинными волосами.

-  Буду рада работать с вами. Меня зовут Альтея.

Она шагнула вперед, чтобы обменяться рукопожатием с Рулер и Райдером.

-      Вы займетесь поиском зацепок, присутствия Слуг или свидетельств их вмешательства, а Альтея возьмет на себя вещи, связанные с магией. Я могу слушать вас телепатически и анализировать все, что вы найдете.

На подконтрольной Иггдмилления территории хватало искушенных магов, но им не хватало опыта по части поиска и обнаружения Слуг.

Будет неудивительно, если выяснится, что Ассасин и его Мастер уже проникли в город. Втроем они должны были найти хоть что-нибудь, что могло бы привести их к Ассасину, до наступления ночи – или, что еще лучше, захватить Мастера.

§§§

Джек выжидала.

Обладая миниатюрной фигурой, она была способна проскользнуть куда угодно. В одежде, что купила ей Мастер в Бухаресте, и с использованием Сокрытия присутствия она могла исчезнуть без следа и стать частью толпы.

Однако улицы Трифаса были узкими, а туристов в городе было немного. Она не могла действовать безрассудно, особенно сейчас, когда маги были настороже. Но, несмотря на это, к концу предыдущего дня она уже убила десятерых из них.

В данный момент они с Мастером действовали поодиночке. Как и Джек, Рэйка нашла себе идеальное убежище и какое-то время не собиралась его покидать. По правде говоря, Джек хотелось, чтобы Рэйка снова сыграла для нее на фортепьяно, но с этим ей было не так уж сложно смириться. В конце концов, она умела сидеть в засаде как никто другой, поэтому терпения у нее было предостаточно.

В распоряжении врага было трое Слуг… или четверо? Хирон, Астольфо, та, что не принадлежала Чёрной фракции, и Зигфрид. Из них последний был самой большой проблемой; загадочный противник, который то появлялся, то исчезал.

Несмотря на впечатление, которое мог произвести ее внешний вид или манера речи, Джек двигалась с осторожностью. Для скопления призраков, коим она являлась, фактически рожденного для умерщвления человеческих существ,

убийство было не профессией и даже не увлечением, а самым настоящим смыслом существования – их движущей силой.

Как другим необходимо было доказательство того, что они стояли на этой земле, так и ей нужно было убивать, чтобы доказать свое существование.

Джек ждала, сдержанно и осмотрительно. Ее победы всегда достигались в ночи. Она никогда бы не стала рисковать своей жизнью. В сущности, единственный вопрос заключался в том, как много окон для убийства существовало, и сколько из них она могла открыть.

Битва была делом двух индивидов, но убийство представляло собой нечто одностороннее. Ее сражение с Мордред стало сюрпризом даже для нее самой.

-  Тогда я проиграла…

Мысли об этом было достаточно, чтобы расстроить ее. Столкнувшись с Мордред, Джек была более чем уверена в своем поражении. Ее удар не мог достичь горла Мордред, в то время как меч рыцаря развалил бы ее голову надвое. Разница в показателях и ранге Героической души, невыгодное место боя – все это и даже более работало против нее.

Однако она верила, что ситуацию возможно было обратить в ее пользу. Грубую силу можно преодолеть техникой и навыками. Как только она исчезнет с наступлением ночи, больше никто не сможет ее заметить.

Она знала еще кое-что. Ни один герой, каким бы великим он ни был, не сможет выстоять перед ней, как только она убьет его или ее Мастера – а маги для Джек были такой же легкой добычей, как и проститутки Лондона.

Ахилл протяжно зевнул, словно человек, у которого было слишком много свободного времени.

-  Здесь ровным счетом ничего не происходит. Скукотища.

-  Не то слово.

Той, кто отозвался на его слова, была Аталанта. Учитывая, что они находились в садах, парящих в небе, просто взять и отправиться на прогулку не представлялось для них возможным. Не прошло и полудня, а Слуг уже начала одолевать скука.

-  Слишком однообразно, не так ли?

Это произнес Котомине Широ, ставший их Мастером.

-     Пожалуй. Ты сказал, что Черные нагонят нас за три дня? – сказала его изначальная Слуга, Семирамида.

-      Да. Скорее всего, сначала им придется разжиться транспортом, чтобы организовать погоню за садами… так что, в зависимости от ситуации, времени они могут потратить даже больше.

Оба Слуги начали озвучивать свое недовольство. Семирамида вздохнула и произнесла:

-   Это всего лишь три дня, ничего более. Но, полагаю, дело здесь все в том же недостатке сдержанности, что заставляет героев бросаться в бой сломя голову.

-  Если ищешь драки, то ты ее нашла.

-    Пожалуйста, перестаньте, - успокоил Широ Слуг, с ненавистью смотревших друг на друга. – И кстати, Арчер, я хотел кое о чем тебя попросить.

-  Хм?.. – Аталанта с подозрением нахмурилась.

-   Ты не могла бы отправиться на разведку и проследить за Черной фракцией? Обычно для такого задания лучше всего подошел бы класс Ассасин с Сокрытием присутствия, но… э-э-э…

Широ покосился на Семирамиду, которая с недовольством отвела взгляд в сторону.

-  А, ну да, если это вообще можно назвать Ассасином.

-  У нее вообще есть этот навык? Полагаю, другого выбора нет!

Семирамида сердито посмотрела на смеющуюся парочку, свирепея все сильнее с каждой секундой. Широ вновь произнес, утихомиривая ее:

-  Поэтому я считаю, что ты лучше всех подходишь для этой задачи.

-  А как же я?

-   К сожалению, могу с некоторой долей уверенности сказать, что среди нас нет более достойного кандидата для разведывательной миссии, - быстро отверг Широ предложение Ахилла, не теряя приятного выражения лица.

-  Понятно. И как мне вернуться?

-   Я твой Мастер, поэтому мы связаны друг с другом на духовном уровне. Тебе достаточно лишь воззвать ко мне, и я верну тебя. Даже если Рулер противников отдаст тебе приказ, я использую собственное командное заклинание, чтобы отменить его.

Пространственное перемещение являлось таинством уровня волшебства. Разумеется, такое было не под силу Широ, магические познания которого ограничивались Обрядами крещения. Однако командные заклинания компенсировали это.

-  Ты готов потратить командное заклинание на такую мелочь?

-    Я не против. Другие Мастера передали мне свои командные заклинания. В отличие от той, что была призвана в классе Рулер, я могу даже использовать все свои заклинания на одном или одной Слуге. К тому же у нас еще остались заклинания Берсеркера, так что проблем не будет.

Другими словами, никакое Сопротивление магии их не спасет.

-   Хмф. Хорошо. Если это поможет развеять скуку… то я без проблем отправлюсь на разведку.

-  Благодарю. В таком случае оставляю это на тебя.

Едва заметно кивнув, Аталанта перешла в призрачную форму.

-  Итак, Мастер? Для меня дело найдется?

-  Хм… Кажется, Кастеру нужен помощник.

-  Нет.

В данном случае под помощью подразумевался поиск необходимого источника среди гор книг и удерживание его в раскрытом виде перед Кастером.

-  Тогда как насчет небольшой тренировки с Лансером?

-  Снова нет.

-      О? Я думала, храбрый Ахилл никогда не страшится битвы! – весело рассмеялась Семирамида, видимо, мстя тем самым за недавние насмешки. Ахилл фыркнул и проворчал:

-     Лансер, к твоему сведению, не знает, что такое «небольшая тренировка». Стоит нам начать – и бой не закончится, пока один из нас не убьет другого.

-  Разве ты не можешь немного умерить свою силу?

-     Сражение не в полную силу будет для величайшего героя Индии самым тяжелым оскорблением. Когда мы скрестим копья, бой станет смертельной дуэлью.

Семирамида перестала смеяться, признавая его слова. Будучи царицей и интриганкой, Семирамида не могла понять то, что чувствовали эти двое Слуг. Но даже если в ее глазах они были глупцами, цепляющимися за ерунду, смеяться над ними все же не стоило. Ранив гордость героя, она лишь тем самым докажет собственную глупость.

-   Вот как… но мы не можем позволить тебе покинуть сады на случай, если вдруг произойдет что-нибудь непредвиденное. Но мне хотелось бы как-нибудь избавить тебя от скуки.

-  Мне станет легче, если ты сразишься со мной.

Ахилл со смешком бросил ему вызов. Между известным во всем мире Ахиллом и Амакуса Широ Токисада, незначительным героем с Дальнего Востока, была огромная разница. Все, начиная от деяний при жизни и заканчивая происхождением, не поддавалось сравнению. Поэтому Ахилл уже был готов превратить свои слова в шутку под гнетом тяжелого взгляда Семирамиды, как вдруг…

-         Меня это устраивает. В конце концов, пока Великий Грааль не стабилизируется, мне тоже практически нечем заняться.

Ахилл и Семирамида на мгновение застыли, не в силах осмыслить слова Мастера.

-   Ассасин, одолжи мне копье и меч своих воинов драконьего зуба. Они лучше подойдут к такому случаю, чем мое собственное оружие.

-  Стой, подожди… ты в своем уме?

-    Ну, даже я в этом не очень уверен… - будничным тоном ответил Широ и протянул руку в сторону Семирамиды. Ахилл был настолько сильно изумлен, что не мог издать ни звука. Прошло немало времени, прежде чем он разразился смехом.

-    Мастер, ты идиот? Я знаю, что ты Героическая душа, но ты действительно считаешь, что можешь сразиться со мной? Воином, перед которым не смогла устоять армия Трои?

В его словах не было издевки, лишь искренность – и гнев. Ахилл знал историю героя по имени Амакуса Широ Токисада, но про его способности в бою ему было известно мало. Однако Ахилл гордился тем, что сражался и побеждал при таких обстоятельствах, которые любой другой счел бы невыносимыми. Сражение с Широ было ничем иным, как ударом по этой гордости.

Но на ярость Ахилла Широ ответил лишь бесстрастностью и взял меч, приготовленный Семирамидой. Копье он бросил Ахиллу.

-     Прошу прощения, если уязвил твою гордость. Но если тебе по-прежнему хочется развеять скуку… я всегда в твоем распоряжении.

Широ поднял меч. Раздраженный Ахилл повернулся к нему спиной. Никто даже глазом не успел моргнуть, как металл столкнулся с металлом.

Ахилл без всякого предупреждения сделал выпад копьем со скоростью пули, выпущенной из ружья. То, что Широ успел среагировать и защититься, само по себе был изумительным. Ахилл вздохнул, судя по всему, слегка впечатлившись. Он отвел копье назад и покрутил им в воздухе, перетекая в стойку.

-  Значит, тебе удалось совладать с этим… хорошо. Давай сразимся.

-  Надеюсь, ты не станешь усердствовать…

-   Даже не знаю. Таким уж я уродился. Те случаи, когда я вообще сдерживался в бою, можно по пальцам пересчитать!

Слова «мгновенно» было недостаточно, чтобы описать скорость, с которой Ахилл вступил в бой. Копье устремилось вперед и достигло Широ еще до того, как мозг Широ успел понять, что произошло. Вместо разума среагировало тело, едва умудрившись отвести удар в сторону. Их смертельная игра началась.

§§§

За минувшие годы город Трифас преобразился мало – несмотря на то, что по соседству находилась Сигишоара, самый важный город Румынии – и так оно, скорее всего, и останется впредь.

Семья Престон, к которой принадлежал Дарник, прежде чем взял фамилию Иггдмилления, решила осесть в этой области, потому что здесь пролегали самые крупные духовные жилы в Румынии. Естественно, подобные качества не могли остаться незамеченными, и в борьбе за эти земли было пролито немало крови, но в итоге никто не смог сравниться с набирающей силу семьей Престон.

Престоны агрессивно пытались обрести контроль над городом. Вместо того чтобы наблюдать со стороны за естественным развитием поселения, они приложили все усилия, чтобы оно стало идеальным для них городом. Чтобы он не

выделялся и не оставил свой след в истории. Как и до его соседа, до него было неудобно добираться, что, естественно, снижало поток туристов.

И, несмотря на присутствие духовных жил высочайшего качества, приезжие маги не могли делать все, что им заблагорассудится, ввиду закрытой сети и возведенного кордона. Барьер, возведенный вокруг региона, был крайне чувствителен и извещал о появлении даже обычных людей, не говоря уж о магах- чужестранцах. Альме Петресии, представителю Святой Церкви в городе, потребовалось долгих двадцать лет для того, чтобы отвести от себя подозрения.

Если вкратце, в Трифасе всем заправляли маги. Учитывая их помощников из простых людей, более пятой части населения города так или иначе были связаны с Иггдмилления. Естественно, все они получили определенные инструкции касательно Войны за Святой Грааль. Несмотря на то, что улицы оставались спокойными, обстановка была напряженной.

Дарник, глава Иггдмилления, пал. Однако немногим было об этом известно – и еще меньше осознавало, какой необычный оборот приняла эта война. Фьоре предприняла меры, чтобы избежать утечки информации. Ассоциации все равно рано или поздно все стало бы известно, но пока их усилия были направлены на завершение войны.

- Мы потеряли контакт с десятью магами, скрывающимися в Трифасе.

Следуя предоставленной Фьоре информации, Жанна и Астольфо – вместе с гомункулой, искушенной в магии – решили начать с их поисков.

Часть Трифаса представляла собой старый город, огороженный стенами, и новый, построенный за их пределами – хотя «новым» он был весьма относительно, поскольку многие строения начали возводиться после выдворения оттоманских турок и насчитывали сотни лет истории.

Жанна, Астольфо и Альтея направились в новый город, а старый, тем временем, взяли на себя Хирон и Каулес. По плану они должны были отдельными группами проникнуть в убежища, выяснить причину потери контакта и заняться поиском зацепок.

-  Отлично, начнем с первого! Идем в дом мага!

Астольфо с азартом поднял руку вверх. Жанна смутилась и отстранилась от него, а Альтея спокойно продолжила изучать карту Трифаса. Обе его проигнорировали. Надувшись, Астольфо опустил руку.

-  Карл Лекзарм. Двести метров вперед, затем поворот налево.

Троица с шумом проследовала по малолюдной улице. Шумел в основном Астольфо. Через несколько минут они достигли своей первой цели.

Дом Лексарма представлял собой старое каменное строение простой кубической формы. Более открытый дизайн способствовал рассеиванию праны, поэтому маги предпочитали подобные замкнутые сооружения, чтобы избежать этой проблемы.

Используя универсальный ключ, полученный от Фьоре, Альтея открыла магический замок. На замок была наложена магия, которая в случае нежелательного проникновения должна была оповестить его родичей в Трифасе… Но если тем, кто вломился сюда, был Слуга класса Ассасин, едва ли это могло стать для него препятствием.

Внутри дом был так же непримечателен, как и внешне. В нем были гостиная, кухня и ванная, а спальня, скорее всего, располагалась на втором этаже. Первым Жанне на ум пришло слово «стерильность». Прожив в одном месте пару десятков лет, большинство людей придает своему окружению определенный цвет. Но здесь все было единообразно и больше походило на номер в отеле, чем на частное жилье. Возможно, он переехал сюда совсем недавно, или, может, они увидят его «цвет» в другой комнате.

-    Хм… чуете? Это что, кровь? – пробормотал Астольфо, сделав шаг вперед, и начал принюхиваться. Жанна тоже почувствовала запах, но не смогла определить, кровь это или нет.

-  Я не уверена…

-  Значит, мне показалось?

-   Возможно, нет, - сказала Альтея и сплела однострочное заклинание – простую магию восприятия для обнаружения «крови». Слабое голубое свечение выявило пятна по всей комнате.

-  Вот как. Значит, убийца прибрал за собой. Поэтому заметить было трудно.

-  Твое обоняние… весьма впечатляет, Райдер.

-   Взгляните, Рулер. Даже на потолке есть кровь, - указал пальцем Астольфо, и Жанна мрачно кивнула. Учитывая высоту потолка…

-  …должно быть, убийца обезглавил его или раздавил череп.

-    Судя по тому, как сильно расплескалась кровь, возможно, ему перерезали сонные артерии? И еще он прогнулся, вот так…

Жанна подняла взгляд к потолку и отклонилась назад, ухватив себя за горло.

-  Какая экспрессия.

-     Не уверена, что в физической демонстрации была необходимость. Слов хватило бы.

Покраснев в ответ на слова Астольфо и Альтеи, Жанна кашлянула.

-    П-просто для лучшего понимания. Так или иначе, убрать все это, наверное, было непросто. Использовали магию?

-  Тогда остались бы следы. Их нет.

-  Но ведь это дом мага, верно?

-    Еще одна причина дважды подумать, прежде чем использовать магию. Это кухня; здесь нет ничего, относящегося к магии. Самое большее, что он здесь делал – разделывал мелких животных для ритуалов.

-  Звучит так, словно здесь есть подвал. Может, там что-нибудь найдется?

И вновь первым это заметил Астольфо. Похоже, что он уловил легкую разницу в звуках, когда ступал по полу.

-      Значит, не только обоняние, но еще и слух… - явно впечатлившись, пробормотала Жанна. Астольфо гордо выпятил грудь.

-  А то! На поле боя они очень важны!

Вход в подвал был скрыт за книжным шкафом в гостиной. Едва заметные следы от колесиков на полу указывали на то, что шкаф откатывали и задвигали обратно много раз.

-   Подождите, на всякий случай позвольте мне применить отпирающее закли… – сказала Альтея, чтобы отговорить Астольфо, который ухватился за полку, словно

желая потянуть ее на себя, как дверную ручку, но тот пропустил ее слова мимо ушей. Поднатужившись, он откатил шкаф от стены.

-  Есть! – воскликнул Астольфо и исчез в подвале.

-  Ты сейчас выявила какую-нибудь магию?..

-  Да, но она не оказала никакого эффекта, учитывая, что Сопротивление магии у класса Райдер равно таковому у класса Сэйбер.

Современный маг никак не смог бы навредить Астольфо. Должно быть, тот, кто проник сюда, позаботился о том, чтобы обезвредить заклинание.

-  Ура! Здесь труп!

Услышав эти слова, Жанна с Альтеей поспешили спуститься в подвал.

Внизу все совершенно отличалось от простоты жилых комнат над их головами. Повсюду высились кипы гримуаров, а на полу были заметны следы старых магических кругов. С потолка свисали связки трав и высушенные трупы мелких животных. В центре комнаты лежало человеческое тело, которое было гораздо свежее прочих предметов в помещении. В воздухе висел тяжелый запах крови.

-     Похоже, что этот маг специализировался на темных искусствах, - сказала Альтея, изучая книги. Жанна с Астольфо перевернули труп на спину и поморщились от увиденного.

-  Ему вырезали сердце.

-  Значит, рассекли артерию, как и сказала Рулер. Но почему никто не сообщил о столь сильном запахе крови?

-    Вероятно, его подавляла магия, - ответила Альтея на вопрос Астольфо. – В темных ритуалах подобного рода дурные запахи – обычное дело, поэтому в городе их необходимо скрывать. Скорее всего, труп спрятали здесь именно поэтому… чтобы запах не распространялся.

-    Главное - сердце. Фьоре ведь упоминала об этом, разве нет? Мол, в газетах говорилось, что Черный Ассасин… Джек-Потрошитель вырезал сердца жертв.

-    Да, упоминала, - согласился Астольфо. – В сердце, как и в мозгу, находится часть нашего духовного ядра. Поедание чего-то, близкого к этому, может дать нам внушительное количество маны.

-  Однако… это не объясняет выражение невыносимой боли на его лице.

-  А что в этом такого странного? Ему же глотку вскрыли.

-  Несомненно, для нас, Слуг, пожирание душ – это нормальное дело, но эмоции, которые мы предпочитаем поглощать, разнятся в зависимости от образа жизни и черт характера при жизни. Похоже, что Джек очень любит страх.

-  Ну, он же был серийным убийцей…

Жанна и ее спутники оставили труп, чтобы с ним потом разобрались Иггдмилления, и продолжили обыскивать новый город. Следующий маг, к которому они наведались, Сильверт Котчефф, тоже испустил дух в собственном доме. Однако его случай явно отличался от предыдущего. Каждая часть его тела, не считая сердца, была сильно изуродована. Внешне тело мага перестало походить на человеческое.

-  Неприятное зрелище, - вздохнул Астольфо.

-  Налицо следы пыток, - холодно произнесла Жанна.

-   Судя по биологической реакции на его руке, большая часть ран была нанесена до смерти. В нем поддерживали жизнь до самой кончины.

Можно было лишь вообразить, какие муки и ужас он испытывал от одного лишь вида того, как терзают его плоть. Должно быть, он понимал, что его никто не спасет

–  а если бы кто и появился, то тоже стал бы очередной жертвой.

-   Но какой в этом смысл? – пробормотала Жанна, на что Астольфо с Альтеей задумчиво склонили головы.

-  Может ему просто… это нравилось? – предположила гомункула. Жанна покачала головой, не в силах дать ответ.

-   Одно можно сказать наверняка: Черный Ассасин уже прибыл в город… если, конечно, это не дело рук какого-нибудь сумасшедшего мага, никак не связанного с войной.

-  Значит, полагаю, вопрос в том, где же убийца?

Трифас был небольшим городом, но его всё равно населяло порядка двадцати тысяч человек. Большинство жителей в свете недавних событий попрятались по домам, затаив дыхание. Осуществить обыск всех зданий, даже с привлечением всех магов, будет сложно – а если об их поисках станет известно из-за какой-нибудь ошибки, то Ассасин, скорее всего, еще сильнее затаится в тенях.

-   Осмотрим другие убежища. Я практически не сомневаюсь, что мы обнаружим еще больше тел.

Жанна была права.

У всех трупов было вырезано сердце. Однако количество боли, которое они испытывали перед смертью, всегда разнилось. В нанесенных увечьях не было никакого постоянства; одно тело было похоже на бесформенную груду мяса, в то время как другое могло оказаться практически нетронутым, если не считать дыру в груди.

Следующие несколько часов Жанна со спутниками изучала следы магии, но они ни к чему не привели. Альтея сразу же связалась с Фьоре, но, похоже, различия в состоянии тел никак не были связаны с их полом, возрастом или расовой принадлежностью. И даже изучение самих различий – как, например, сопоставление количества пыток, причиненных мужчинам и женщинам – не привело ни к какому конкретному выводу.

-  Похоже, в списке осталось еще три пропавших мага…

-  Ими занят господин Каулес. Перегруппируемся и сопоставим данные?

-  Да, идем к ним.

Предоставив мертвых людям Иггдмилления, они направились к следующему дому, чтобы встретиться с Каулесом.

-  В этот раз наша цель расположена в старом городе.

Ведомые Альтеей, Слуги шли по тихим, вымощенным камнем улицам, время от времени замечая крадущиеся тени, которые держались на безопасном расстоянии от трех незнакомцев. Учитывая ситуацию, они были им за это благодарны.

-   Знаете… все эти улицы выглядят довольно знакомо, да? У нас могли бы быть интересные бои в современных зданиях, случись Война за Святой Грааль, например, в Нью-Йорке! – недовольно проворчал Астольфо, на что Жанна ответила сдержанной улыбкой.

-   У меня в животе все переворачивается, стоит мне лишь представить Войну за Грааль в каком-нибудь Готэме, так что даже не начинай.

Как она могла взять на себя ответственность за войну наподобие этой, развернись она в столь большом городе?

-   Но сейчас Войны за Грааль происходят повсюду, разве нет? Так мы и до Нью- Йорка доберемся, это лишь вопрос времени. В большом городе держать все под контролем вряд ли получится. Может быть, Вас снова призовут в классе Рулер!

Побледнев, Жанна покачала головой и для верности еще помахала рукой.

-   О нет, нет, нет. Пожалуйста, хватит подначивать мое воображение. Это было бы ужасно!

-    Хахаха! Судьба – жестокая госпожа, юная Рулер. Однажды Вас призовут на какую-нибудь Войну за Грааль в Америке, Лондоне или, может, Токио… и Вам придется стать надзирателем. Это уж точно!

-  А ты та ещё мегера, да, Райдер?

-   Хм, Вы так считаете? Мне казалось, что это просто точные прогнозы с моей стороны.

Хихикая, Астольфо прикрыл ладонью рот и ухмыльнулся.

-     Полагаю, тебе все-таки хотелось пойти с Зигом, а не со мной, – тихо произнесла Жанна.

Астольфо резко замер и развернулся. На его лице был заметен румянец.

-  И ч-что с того?

-  Ничего… Просто мне кажется, что я наконец-то кое-что поняла.

-    Ох!.. Не знаю, почему, но меня так бесит, когда Вы просто киваете с таким видом, будто все знаете!

Они поменялись местами: теперь Жанна безучастно смотрела на то, как кипятился Астольфо, обуреваемый эмоциями. Слушая все то, что происходило за ее спиной, Альтея развернулась и сказала:

-   Мы скоро доберемся до следующего дома, поэтому прошу вас приберечь свою размолвку на потом.

-  Это не размолвка.

-  Мы просто обсуждаем вопросы собственности.

«Разве это не одно и то же?» - как будто вопрошало выражение лица Альтеи.

Каулес не ладил с трупами. Их вид не причинял ему неудобств – вот только к запаху это не относилось. В этот раз пахло горелым мясом, но ощущение не было неприятным. Однако лучше от этого не становилось. Запах словно пробуждал в нем воспоминания о вкусном завтраке, смешанные с чем-то невероятно отталкивающим.

-  Ты в порядке?

-  Да, просто… меня сейчас немного вырвет.

Каулес подошел к кухонной раковине и изверг из себя бекон, который съел утром. Зря он решил насытиться мясным блюдом, чтобы оставаться в строю весь день.

-  Черт… что ж, похоже, мясо какое-то время мне есть не захочется.

Опустошив большую часть желудка и смыв послевкусие стаканом воды, Каулес, наконец, успокоился достаточно для того, чтобы вернуться в подвал.

-  Каулес, этот маг…

-    Ави Дикхейл. Специализировался на призыве, как и я… но он был лучше. Вероятно, один из кандидатов в Мастера. В плане способностей он стоял гораздо выше меня, но, похоже, удача была не на его стороне.

Каулес сверился со списком магов, взятым из кабинета Дарника, и сочувственно вздохнул. Однако он не видел в этом безжалостную прихоть судьбы. Путь мага сам по себе был жесток; просто так получилось, что ему достался наихудший сценарий.

-  Его сожгли заживо…

-  Никаких следов магии. Видимо, использовали это.

Хирон указал на канистру, лежавшую на полу подвала. Каулес убрал платок, прикрывавший его нос, и ощутил в воздухе запах бензина, борясь с желанием вновь убежать к кухонной раковине.

-  Думаешь, применили бензин?

-   Да. Если это тоже работа Ассасина, то подобное убийство совсем не в духе его класса.

-    В чем вообще смысл всего этого? Ассасин может без всяких проблем убить мага голыми руками. К чему столько усилий?

-     Хорошее замечание, Каулес, - сказал Хирон, подняв палец вверх, словно учитель.

-   Ну… не то, чтобы я не любил похвалы, просто это лучшее, что пришло мне в голову. Что ты сам думаешь, Арчер?

-   Пока еще слишком рано строить теории. Кроме того, мы даже не можем быть уверены в том, что это действительно дело рук Ассасина. Во-первых, убийца сжег этого мага.

Сказав это, Хирон приподнял тело, лежавшее в позе эмбриона, аккуратно раздвинул его руки и указал на дыру в груди.

-  Во-вторых, убийца вырезал его сердце.

-    Тогда это точно был Джек-Потрошитель. В газете говорилось о том, что он вырезал сердца своих жертв.

-    Это значительно повышает вероятность, но вступает в конфликт с первым фактом. Я тоже читал газетную статью, но не заметил никаких упоминаний о том, что убийца сжигал жертв. Ты можешь это подтвердить?

-  Да, секунду…

Каулес достал мобильный телефон и покинул подвал, чтобы позвонить. Минут через пять он вернулся с озадаченным выражением на лице.

-  Я связался с нашими людьми в полиции Сигишоары. У всех тел было вырезано сердце. Смерть была вызвана либо этим, либо асфиксией из-за проблем с дыханием. В любом случае, сердца не было. Но ни одно из тел не было сожжено или подвергнуто какой-нибудь пытке.

-  Хмм…

Хирон посмотрел на труп и обдумал информацию. Каулес тоже попытался найти ответ, но ему было не по силам постичь образ мышления столь уникального серийного убийцы, как Джек-Потрошитель. Единственной дельной мыслью было

то, что, возможно, у него имелось некое подобие Безумного усиления, как у Берсеркера, несмотря на принадлежность к классу Ассасин.

-  Арчер? Ты здесь?

-  Это мы. Закончили поиски магов в новом городе.

Прибыли Жанна и Астольфо вместе с гомункулой Альтеей.

-  Как все прошло?

-   Все тела находились в мастерских, устроенных в подвалах. Здесь, похоже, тоже все довольно мрачно.

Жанна прикрыла рот, посмотрев на труп. Хирон и Каулес обменялись взглядами.

-  Каково состояние обнаруженных вами тел?

-  Одни просто умерли от того, что им вырезали сердце, других изуродовали так, что можно в лавке мясника продавать. То еще разнообразие.

Выслушав то, что выяснили Астольфо и Жанна, Хирон еще глубже погрузился в размышления.

-  Значит, одних пытали, других нет. Понятно…

-  В чем дело? – озадаченно спросил Каулес. Хирон повернул голову и посмотрел на него.

-  Кое-что не сходится. Я не вижу во всем этом никакой необходимости.

-  Может это была просто прихоть.

-   Я так не думаю. Несмотря на то, что мои знания о Черном Ассасине исчезли, сами обстоятельства сохранились в моей голове. Когда мы с Мастером наблюдали за битвой между Мордред и Ассасином, я стремился обрести преимущество и сделал выстрел. Однако мне никому из них не удалось нанести смертельный урон. Мордред переключилась на нас, в то время как Ассасин отступил.

Другими словами, Ассасин понял, что ситуация обернулась не в его пользу, и изменил тактику.

-  Значит, Ассасин не ведет себя, как Берсеркер?

-     Нет. Согласно новостным статьям, Ассасин переместился из Бухареста в Сигишоару, затем в Трифас, убивая по пути дюжины людей. Однако ни один свидетель так и не заявил о себе, словно их и не существовало с самого начала.

-  Значит, ты думаешь, что Ассасину хорошо удается скрываться.

-    Понятно. В конце концов, нам удалось так быстро обнаружить этих магов лишь потому, что Иггдмилления о них знали. Будь они из Ассоциации, мы бы их никогда не нашли.

Каулес и Жанна оба кивнули, внимательно слушая объяснение Хирона.

-   Для этой пытки должна быть причина. Сейчас наша проблема заключается в том, как именно мы будем ее искать.

-  Может, прибегнем к психоскопии и изучим то, о чем он думал?

Каулес разинул рот, услышав предложение Альтеи. Да, был такой тип магии призыва, который позволял воспроизвести мысли того, что однажды существовало в этом мире.

-  Это возможно, Каулес?

Хирон, Жанна, Астольфо и Альтея обратили взгляд на него.

-  Э-э, да, то есть, конечно… Думаю, я смогу. Наверное.

-  Давай, соберись! У тебя получится! Верь в себя, я знаю, ты сможешь! Наверное!

-  Л-ладно. Я понял! Я сделаю! Сделаю это! Только не наседай так!

Каулес кивнул и отвел взгляд, чтобы не смотреть на подбадривавшего его Астольфо. Он открыл шкаф и извлек несколько магических приспособлений.

-   Хм, ингредиенты… да, все есть. Я попробую. Мне нужно сосредоточиться, так что попрошу всех покинуть подвал. Когда я щелкну пальцами, можете спускаться обратно.

Слуги с гомункулой обменялись взглядами и поднялись наверх. Каулес глубоко вздохнул и повернулся с сожженному трупу с явным напряжением на лице.

Психоскопия не была такой уж сложной техникой. Она представляла собой способ выявить остаточные «голоса», запечатлевшиеся в этом месте. В сравнении с призывом ревенантов и низших магических зверей, она была весьма тривиальной и легкой. Но Каулес всегда считал себя неподходящим для этой магии.

При использовании этой техники маг на определенном уровне настраивался на обстоятельства, совпадавшие по времени с оставленными мыслями. Опытный маг смог бы поддерживать баланс между синхронизацией с событиями и блокировкой собственных чувств. Однако для Каулеса подобная задача, скорее всего, будет невыполнимой. Чтобы уловить мысли жертвы как можно точнее, ему придется испытать ее боль – не в полной мере, возможно, но, тем менее, весьма значительную. Среди призывателей были широко известны случаи смерти от шока. Элементарная ошибка для мага, делающего первые шаги по этой стезе.

Будучи специалистом в эвокациях, Фьоре, вероятно, смогла бы использовать аналогичную магию, но он не вынесет позора, если вызовет ее из замка для столь банальной задачи. К счастью, солнце уже клонилось к закату – близились сумерки. Ночь, может быть, еще и не наступила, но сейчас ему будет гораздо проще настроиться, чем в дневное время суток.

-  Ладно… поехали.

Собравшись с мыслями, Каулес вскрыл взятый из шкафа небольшой флакон, выпуская раздражающий запах. Он уронил одну каплю жидкости на тыльную сторону ладони и слизнул ее, сразу же ощутив, как онемел язык и затуманился взор.

-  Приготовиться к синхронизации.

Голоса населяли эмоции; порой они оставляли свой «цвет» на материальных предметах. Но лучше всего они задерживались на мертвом теле. Мысли, оставшиеся в трупе, формировали бесконечную петлю, охватывающую мгновения, которые предшествовали смерти. Со временем эти мысли и эмоции исчезали. Но чем более жестокой была смерть, тем более мощными становились эти остатки, время от времени пятная собой даже неодушевленные предметы вокруг них, как, например, мебель или даже само здание. Это был базовый механизм любого полтергейста.

В данном случае сказать было сложно, но с момента смерти прошел едва ли день. Да и сама смерть была не из легких. Он наверняка обнаружит мысли, запечатлевшиеся в теле и самом подвале.

-  Синхронизация… Начать обращение временной последовательности.

Его плоть исчезла, и только разум отправился назад во времени. В тот же миг на его лице появился пот. Было горячо. Огонь. Он горел.

-  Ускорить обращение… Остановить. Воспроизвести.

Вернувшись еще немного назад, Каулес начал воспроизведение. Он приказал своему телу щелкнуть пальцами.

Вернувшись в подвал Слуги обнаружили Каулеса сидящим на деревянном стуле с закрытыми глазами. Астольфо попытался окликнуть его, но был остановлен шепотом Альтеи.

-  Начинается.

С п а с и т е м е н я

-  Ааааааааааааа!

Каулес закричал. Астольфо метнулся было к нему, но его вновь остановила Альтея.

-  Он в порядке. Это просто воздействие того, что здесь произошло.

-  Т-ты уверена? Наш мальчик неважно выглядит.

-  Да. Наверное…

-  …говорить! Я… не буду!..

Сквозь крики Каулеса до них донеслись рваные слова. Хирон подошел ближе и сосредоточился на том, что он говорил.

Агония, нахлынувшая на него подобно лавине, была гораздо сильнее, чем он предполагал. Настолько, что он поддался панике и захотел от нее отгородиться. Однако он уже не мог контролировать свой разум.

Будучи ребенком, он однажды случайно утратил контроль над заклинанием – само по себе дело обычное. Он отчетливо помнил сильную боль, которую испытал тогда. Но она не шла ни в какое сравнение с тем, что он испытывал сейчас. Что еще хуже, он обнаружил, что его мысли остались ясными, несмотря на муки. Тот, кто причинял ему эту боль, прекрасно понимал человеческое тело – все ключевые места, воздействие на которые причиняло наибольшие страдания, необходимое усилие, нужные средства и эффекты, которые все это оказывало на чувства.

-  …скажешь нам?

Если в его разуме и были мысли о сопротивлении, любые следы уверенности, то они не продержались и секунды, прежде чем исчезнуть без следа.

-  Ты скажешь нам?

Скажу. Все скажу. Что угодно! Только вытащи из меня этот нож! Вынь иглы из пальцев, мне больно, так больно, я больше этого не вынесу!

-   Скажи нам…

Нет, просто убей меня! Пожалуйста! Прекрати эту боль! Это слишком… слишком… чувствовать, как мое тело исчезает кусок за куском!

Люди были существами тела и души – что за дурная шутка! Как оценить человека, которого превратили в месиво как внутри, так и снаружи? Просто урод! Кусок мяса, у которого по воле случая есть белое вещество! Боже, хватит, не надо, не надо, хватит, хватит сжимать мое сердце в своей руке!

-   Ты не скажешь нам?..

Обещай, что убьешь меня, если скажу! Прошу… прошу!

-   Скажи… нам…

А-а, теперь я понял, почему после всего этого она оставила мне глаза, нос, уши и язык. Она хотела, чтобы я видел это. Чувствовал запах. Слышал. Говорил!

Говорить. Пора говорить. Я знаю ответ на ее вопрос. Повезло! Я могу ответить прямо сейчас.

-   Это… все?..

Все, все, это все, неужели мало? Что? Нет, что ты делаешь? Не надо! Этот запах! Только не это! Нет!

Его сожгли.

Жар, который он чувствовал до этого момента, исходил от его собственной разгоряченной крови. Но теперь выведенный наукой бензин и произведенная на заводе спичка зажглись пламенем и объяли его тело настоящим, физическим жаром.

-  Каулес!

Услышав голос Хирона, он, наконец, очнулся. Его одежда была мокрой от обильного пота. На руках были отчетливо видны ожоги, остаточные эффекты от синхронизации, которые со временем исчезнут.

-  Да… я углубился слишком сильно. Вот дерьмо…

Ему казалось, что он вот-вот умрет, но труп перед ним вкусил гораздо больше боли. Из него выпытывали информацию, облили бензином и подожгли – и словно этого было мало, ему вырезали сердце, пока он был еще жив. Огня хватило, чтобы уничтожить все остальное, но он по-прежнему мог определить, когда именно был извлечен этот орган. Какое же отчаяние он испытывал, когда его плоть резали на куски и сжигали, и когда, наконец, из его груди извлекли сердце?

-  Ну? Что вы услышали?

-  К сожалению, мы не знаем, что Ассасин пытался выяснить посредством пыток. Однако кое-что из сказанного магом меня беспокоит.

-  И что же?

-  Он сказал, что знает ответ.

-  Где список, который я принес?

Альтея вручила его Каулесу, и тот начал изучать его, пока вдруг не побледнел, словно мертвец.

-  Я звоню сестре.

Каулес достал телефон и пулей вылетел из подвала. Замок не был соединен со статической линией, но Каулес и Фьоре были достаточно молодыми для того, чтобы без проблем пользоваться мобильными телефонами. Фьоре ответила после первого же гудка.

-  В чем дело?

-  Список магов при тебе?

-  О чем ты? Я же дала его тебе.

В голосе Фьоре чувствовалось раздражение. Умерив свое нетерпение, Каулес произнес:

-  Да… но в моем указаны лишь их сферы их деятельности и специальности.

-  А что тебе еще нужно?

-  Мне нужно знать, кто из них имел отношение к безопасности замка.

-     Хмм, с этим будет не так-то просто. Барьером крепости в основном занимались дедушка, дядя Горд и Селеник.

-    Призыватель по имени Ави Дикхейл принимал в этом участие? Он был из наших.

-   Подожди секунду. Я как раз приводила в порядок вещи дедушки. Кажется, был такой список… а, вот он.

-  За что отвечал Дикхейл?

-  Обслуживание низших ревенантов, охранявших крепость.

Услышав ее слова, Каулес ощутил, как по всему его телу прошлась дрожь. Магическая защита, которая была краеугольным камнем крепости. Каждый коридор, каждая комната, каждый ее закуток был увешан сигнализацией.

Вчера Зигу удалось проникнуть внутрь, но он был гомункулом, поэтому причины для срабатывания тревоги не было. Но если кому-то, не имеющему отношения к Иггдмилления, потребуется проникнуть в крепость…

-  …хочешь сказать, что Дикхейл знал коды доступа, которыми можно отключить защиту замка?

- Полагаю, да…

-  Сейчас же покинь замок! Ассасин может быть уже там!

-  Что? О чем ты…

Каулес закричал как раз в тот момент, когда связь прервалась. Он поспешно взглянул на экран телефона, но потери сигнала не было. Он попытался связаться с Фьоре телепатически, но тоже не смог.

-  Арчер! Отправляйся к моей сестре!

Хирон кивнул и тотчас же исчез. С ошеломленным видом Альтея и остальные молча проводили взглядом Каулеса, который устремился наружу, но затем поспешили следом.

-  В чем дело?

Каулес на бегу ответил на вопрос Астольфо.

-    Ассасин искал способ проникнуть в замок! Поэтому некоторые трупы были обезображены не так сильно. Всерьез досталось лишь тем, которые что-то знали!

Именно в этот момент Жанна с остальными, наконец, осознали, что имели дело с самым опасным серийным убийцей. С тем, кто был рожден, чтобы убивать, освоил навыки заметать следы и даже научился строить планы, ведущие к безоговорочной победе.

Кто бы мог представить себе столь ужасающее, столь раскованное безрассудство? Ассасин всерьез пытался убить всех остальных Слуг, избрав наиболее подходящую для него стратегию – устранение Мастеров.

-  Райдер, отправляйся вперед! Твой Мастер тоже в опасности!

Взволнованно кивнув, Астольфо перешел в призрачную форму. Жанна уже обогнала Каулеса и устремилась вперед с еще большим импульсом. Скорость Слуги позволит ей добраться до замка менее чем за пять минут. Однако даже эта краткая задержка могла оказаться фатальной. Ему оставалось лишь молиться за то, что Фьоре услышала его последние слова и поняла их.

Выдворяя из головы боль от пытки, Каулес продолжал бежать.

§§§

Над внутренним двором эхом разносились звуки ударов. Их издавали два скрещивающихся друг с другом длинных деревянных оружия в форме алебарды и большого меча. Несмотря на то, что они не сыпали искрами при столкновении, напряжение между противниками было очевидным.

Резко выдохнув, Зиг прыгнул вперед, чтобы сократить дистанцию до расстояния удара. Длина и скорость древкового оружия отличались от таковых у меча. Даже его большой клинок не мог сравниться в длине с алебардой. Поэтому первым делом он попытался пробить ее защиту.

Однако для владельца древкового оружия это атака была словно по учебнику и потому являлась предсказуемой. С равнодушным вздохом гомункула совершила вращательное движение алебардой и отступила назад, увеличив дистанцию между ними и с легкостью отразив удар Зига. Деревянное оружие ударило Зига прямо в живот, и его отбросило назад чудовищной силой боевой гомункулы – лидера, которой Горд дал имя «Тул».

Тул уперла древко алебарды в землю и произнесла:

-  Уже час прошел. Может, тебе пора сдаться?

- …

Зиг вновь поднялся на ноги и поднял меч, не сказав ни слова. Его лицо ничего не выражало.

-     Да, в тебе заключена Героическая душа, а сердце мечника даровало тебе невероятное количество жизненной силы для гомункула твоего типа. Но твои боевые способности, максимум, средние. Заурядные. Незначительные.

-  Когда ты так говоришь…

Плечи Зига поникли, и Тул рассмеялась.

-     Тебе не победить откалиброванного для битвы гомункула вроде меня, не говоря уж о Слуге.

-  Но все же… мне нужно сражаться в первых рядах.

-   Ты хочешь сражаться, оставаясь в этой форме? Сдавайся или найти место, где можно спрятаться. Схватка со Слугой уму непостижима, тебе и за сотню лет не сравниться с этими существами. Даже самый слабый и хрупкий на вид Слуга обладает пугающими способностями для войны и бойни.

Астольфо и Жанна сами по себе стоили тысячи солдат, и даже Хирон – даже спокойный интеллигент – становился несравненным стрелком, когда брал в руки свой лук. Они были Слугами – маленькими и в то же время величайшими чудесами, призванными для достижения победы в Войне за Святой Грааль, копиями героев, которых почитали люди по всему миру.

-  Да, я это знаю.

-  Правда? Что ж, возможно, не мне говорить тебе это, но…

Внезапно, она замолкла. Они окинули взглядом двор, который выбрали площадкой для тренировок. Еще вчера здесь был роскошный сад, где Берсеркер сорвала немало цветов, но теперь он был погребен под горами обломков. Зигу по- прежнему казалось, что это место, окрашенное золотом последних солнечных лучей, несло в себе некую навязчивую красоту.

Близилась ночь, вскоре должны были вернуться Слуги. Он надеялся, что им удалось найти какие-нибудь зацепки, которые могли бы привести их к Ассасину.

-   Спрошу прямо. Сколько тебе еще осталось жить? – небрежно поинтересовался Зиг, на что Тул без колебаний ответила:

-  Если говорить честно, то еще два-три месяца.

-     Ясно, - пробормотал Зиг, осматривая двор. Значит, она и дальше будет выполнять свой долг, пока смерть не придет за ней.

-    Если подумать, то… я, кажется, так и не поблагодарила тебя, - без всякого предупреждения сказала Тул. Зиг лишь озадаченно наклонил голову вбок, услышав эти ее внезапные слова.

-  Меня?

-   Да. Благодаря тебе, мы были спасены. Потому что ты пришел. Потому что ты сбежал. Потому что ты подумал о бегстве. Мы смогли выбрать свободу. Смогли убежать, смогли сражаться… как ты, - с гордостью произнесла Тул.

-  Но я…

Слова, которые он хотел сказать, утратили четкость и исчезли, так и не слетев с его губ. Выбор, что был сделан, принадлежал только им. Он лишь стоял за спинами своих товарищей и слегка подтолкнул их. Он понимал это, но…

-  …это и вправду то, чем я могу гордиться?

-  Думаю, да, - рассмеявшись, мягко произнесла Тул и подняла взгляд к небу.

-     Надвигается туман. Возможно, причиной тому холодная погода. Мы оба вспотели от тренировки, так что, может, вернемся внутрь?

Не успели они покинуть двор, как Тул вдруг побледнела и рухнула на землю. Зиг попытался подхватить ее, но через секунду сам упал на колени от головокружения.

-  Что… происходит?

Зиг сразу же все понял – ему под кожу проникало нечто ужасное. Было в этом тумане нечто неестественное.

-  Нам нужно внутрь!

Зиг кое-как взял себя в руки, схватил Тул за плечи и затащил ее обратно в замок. Захлопнув дверь, он начал хлопать ладонью по щекам гомункулы.

-  Эй! Можешь встать?

-   Я в порядке… другие!.. – слабым голосом произнесла Тул и закрыла глаза. По спине Зига прошлась волна холода, прежде чем он понял, что она всего лишь потеряла сознание. Следуя словам Тул, Зиг приказал гомункулам в крепости не выходить на улицу, а сам поспешил на помощь тем, кто работал снаружи. Однако стоило ему только высунуть руку в окно, как ее пронзила боль, а кожа начала слезать с плоти. Выходить наружу без мер предосторожности было равносильно самоубийству.

-  Эй ты, гомункул! Ч-что здесь происходит?

Услышав панический крик Горда, Зиг ощутил наплыв разочарования и повысил голос:

-  Откуда мне знать, если даже Вам это неизвестно?!

-  Проклятье… это Слуга? Или маг из Ассоциации?..

-     Горд! Горд Музик Иггдмиления! В замке есть Тайные знаки, способные отвадить яды?

Зиг схватил Горда за плечи и начал трясти, пока тот, наконец, не успокоился.

-     У нас есть кусок ткани Арахны, который мы обнаружили, пока искали катализатор для Хирона!.. Она должна быть в кладовой, идем!

Кладовая была под завязку набита предметами, которые были сочтены ненужными для Войны за Святой Грааль. Здесь и хранился кусок ткани, по легендам сплетенной самой Арахной. Настолько качественная, что ее не стыдно было поднести самим богам, она могла в определенной мере защитить от нечистот. Зиг взял ткань из рук Горда и обмотал ею голову, прикрыв нос и рот.

-    С ней ты сможешь дышать, но у нас нет ничего, что могло бы помочь тебе видеть. Тебе ясно?

-  Да, ясно!..

Зная, что на крыше были гомункулы, которые развешивали там белье из стирки, Зиг устремился вверх по лестнице. Выйдя наружу, он обнаружил, что туман стал аномально плотным. Всё было словно покрыто шелком. Он встал на колени и начал шарить обеими руками в надежде наткнуться на кого-нибудь. Он мог лишь ползти вперед, чувствуя, как усиливалась боль, а поле зрения сужалось все сильнее с каждой секундой. Зиг начал понимать то чувство, которое омывало все его тело – это был непреодолимый ужас. Успокойся, сказал он себе. В его груди находилось сердце убийцы дракона. Ничто не могло остановить его биение.

Наконец, руки Зига смогли нащупать тело гомункула. К счастью, они, похоже, тоже заметили странность происходящего и собрались в одном месте. Рядом он обнаружил еще двоих.

-  Держитесь!..

Никто из трех пострадавших гомункулов не ответил на его голос. Не в силах определить, кто из них больше всего нуждался в помощи, он решил забрать с собой двоих. Из-за уменьшенной мышечной массы они были легче обычного человека, но унести всех трех он все равно не мог.

Зрение начало размываться. Поскольку ткань не закрывала его голову полностью, туман быстро начал вредить глазам. Протерев их платком, он смог восстановить зрение достаточно для того, чтобы затащить двоих гомункулов в замок. Те, кто находился внутри, приняли их и начали возвращать к жизни.

Снаружи оставался еще один гомункул. Зиг вновь погрузился в туман – и в этот раз начало исчезать не только его зрение, но и чувство направления. Он едва смог повторить те несколько метров его предыдущего пути, когда сводящая с ума агония сдавила его как снаружи, так и внутри. Мозг и позвоночник словно развалились на горящие осколки и смешались в кучу. Каждый вдох обжигал легкие, кашель раздирал горло. Он мог лишь ползти вперед, шаря руками, молиться и сыпать проклятиями.

Его руки коснулись чего-то мягкого. Времени ползать на четвереньках больше не было, поэтому он собрал все свои силы и встал на ноги, поднимая обмякшее тело гомункула. Однако, когда он развернулся, чтобы затащить его внутрь – перед ним стояла лишь непроницаемая стена тумана.

Угх!...

Стиснув зубы, он начал движение, ведомый неразборчивой памятью. Его кожа разжижалась и таяла, все его тело словно резало множество клинков. Из глаз текла кровь.

- Сюда… быстрее!

Полагаясь на едва слышные крики гомункулов, Зиг отчаянно тащил себя вперед. Он вытянул руку, ощутил, как кто-то схватил ее – и его силком затащили обратно в замок. На него и гомункула, которого он нес, полилась холодная вода. Боль начала быстро отступать, а пока его обтирали полотенцем, разум восстановился достаточно для того, чтобы вновь внятно мыслить.

- Теперь все наши должны быть в замке, - мягко произнесла гомункула. Зиг облегченно вздохнул и спросил:

-   Все целы?

Последний гомункул… уже скончался.

Зиг посмотрел на гомункула и увидел, что она говорила правду. Тело, которое он так старался вытащить из тумана, уже покинула жизнь.

-   Проклятье!..

Он прижал ладони к лицу. Посыпались кусочки отслаивающейся кожи.

-   Но благодаря тебе мы смогли спасти двух других.

Возможно, она сказала это, чтобы его утешить, но Зиг чувствовал лишь отвращение к себе и своей беспомощности.

Внезапно, раздался крик и звук разбившегося стекла. Зиг поднялся на ноги. Крик был слишком эмоциональным и поэтому не мог принадлежать гомункулу – значит, это была Фьоре.

-  Я иду.

-  Эй, подожди!

Он не мог сидеть на месте. Забыв про боль и все то, что он испытал, Зиг устремился вперед. Теперь его обуревала ярость, скорбь и сожаление о том, что он не смог спасти всех. Прежде чем он осознал это, боль исчезла, а зрение прояснилось. Зиг не сомневался, что агония вернется, едва он вновь окунется в туман, но сейчас он должен был сосредоточиться на одной эмоции – гневе.

Маг, Слуга, неважно. Он убьет того, кто это сделал.

§§§

-  Алло? Каулес?..

Звонок прервался. Фьоре посмотрела на экран своего телефона и увидела значок «Нет сигнала». Несмотря на то, что ночь еще не наступила, небо, похоже, темнело гораздо быстрее, чем ожидалось.

Инстинкты были важны для мага – а в голове Фьоре уже вовсю гремел набат. Спокойствие, которым она наслаждалась, осталось в прошлом, и теперь каждое ее решение приведет либо к выживанию, либо к смерти.

Поблизости никого не было. Не так давно ей принес чай гомункул, но надолго он не задержался. Кроме того, бытовой гомункул ей бы все равно ничем не помог.

Ох, да успокойся ты!

Фьоре глубоко вздохнула и хлопнула себя кулаками по щекам, возвращая тем самым самообладание.

Сначала мне нужно вооружиться моим Тайным знаком. Я сейчас в библиотеке дедушки, а он остался в моей комнате. К тому же я смогу постоять за себя в собственной мастерской. Что ж, тогда ладно…

Фьоре начала медленно двигаться по коридору, стараясь делать так, чтобы кресло шумело как можно меньше. Ее комната находилась примерно в тридцати метрах отсюда. Не зная, обнаружил ее Ассасин или нет, она не могла использовать магию.

Ей нужно было сохранять спокойствие и двигаться осторожно – но быстро. Всего лишь тридцать метров – при обычных обстоятельствах она бы даже не стала забивать себе этим голову. В коридоре было тихо. Ни бормотания беседующих гомункулов, ни шума от Слуг, которые постоянно были поблизости. Само по себе это не было странным, поскольку в данный момент никого из Слуг в замке не было, а количество гомункулов значительно уменьшилось.

Ничего необычного. Этот тихий коридор был таким же, как всегда. И все же…

…колеса всегда так громко скребли по полу?

…почему никто не убирался в этом коридоре?

…этот коридор всегда был таким длинным?

…освещение в этом коридоре всегда было таким тусклым?

…откуда доносился этот запах свежей крови?

…быстрее. Быстрее. Быстрее!..

Бум! От этого звука у нее екнуло сердце. Но это были лишь часы в одной из комнат, возвестившие о том, что наступило четыре часа дня. Ассасин же был достаточно искушенным для того, чтобы подобраться к ней без единого звука. Фьоре едва удержалась от того, чтобы обернуться. Будь Ассасин уже здесь, это все равно было бы пустой тратой времени.

Нужно двигать руками…

Казалось, команды передавались от мозга рукам медленнее, чем должно быть. Бум! Часы ударили вновь. Поскольку было четыре часа, они пробьют четыре раза. Это был второй. Второй? Только второй? Неудивительно, что она практически не продвинулась вперед. Время, казалось, растянулось до бесконечности.

Да… сохраняй спокойствие… Бум! Ох, да тише вы! Отвлекаете! Часы бьют раз в секунду, значит, прошло лишь три секунды.

Сколько времени у нее обычно уходило на эту дистанцию? В спешке она могла добраться до двери слева в дальнем конце коридора и попасть в свою комнату где- то минуты за две. Поскольку, будучи в инвалидном кресле, на открытие двери требовалось время, ей нужно было лишь произнести отпирающее слово.

Бум! Четвертый удар. Воцарилась тишина, оставив Фьоре наедине с мраком.

-  Что?..

Фьоре повернулась в кресле от изумления. Было темно. Слишком темно для только что наступивших сумерек. Посмотрев в окно, она увидела лишь… белый цвет.

-  Что это?..

За окном царила однообразная белизна, тусклая и блеклая, словно кто-то замазал все кистью. Как бы она ни старалась, разглядеть хоть что-нибудь за бледной стеной ей не удалось.

Сначала она подумала, что пошел снег… но это был туман.

«…он обжигал легкие людей…»

«..словно вдыхаешь серу…»

«…в годы деятельности Джека-Потрошителя общество начало осознавать опасности, которые таила в себе индустриализация…»

Лондон

«…Город тумана…»

Лондон

«…Город тумана!»

Лондон

«…город тумана…»

Само время, казалось, покинуло ее разум. Наконец, не заботясь больше о шуме, Фьоре устремилась по коридору так быстро, как только могла.

Сложно было представить себе туман в Трифасе в это время года даже в случае странных выходок погоды, не говоря уж о его скоплении вокруг замка, да еще и в таком количестве. Поэтому это стоило считать магическим феноменом.

Осталось десять метров.

Звуки, издаваемые ее инвалидным креслом, которое она быстро катила вперед, отчетливо разносились по коридору, но на то, чтобы замедлиться, времени не было. Одна лишь мысль о том, что кто-то в любой момент мог подобраться к ней со спины, сводила ее с ума.

Шесть метров.

Благодаря Сокрытию присутствия, навыку, идеально подходящему для убийства Мастеров, Ассасины могли стоять прямо рядом со своими целями и оставаться незамеченными, пока на них не посмотрят в упор. Однако он не поможет Слуге не зацепить один из множества сигнальных барьеров, возведенных в этом замке.

Два метра.

Но… если Ассасин был достаточно опытным для того, чтобы миновать их все… Фьоре достигла своей цели и прошептала отпирающее слово, Aperio. Дверь

открылась, и ее взгляд метнулся влево. Это была невольная реакция, любой бы на ее месте сделал то же самое. Даже если ты ничего не услышал… даже если тебя не посетило это особое ощущение, словно кто-то стоял за твоей спиной… даже если основные инстинкты сказали тебе, что бояться нечего… Любой бы захотел обернуться и удостовериться в том, что страшиться на самом деле было нечего – успокоить себя осознанием того, что белая фигура на самом деле была колышущейся шторой, а в окна стучал всего лишь ветер.

Поэтому Фьоре заметила ее совершенно случайно, практически незаметную маленькую девочку, слившуюся с окружением. Она не издала ни звука, даже когда устремилась к ней, словно гепард. К счастью для Фьоре, прятаться в коридоре девочке было негде. Прежде чем даже подумать о том, чтобы закричать, она столкнула себя с кресла и ввалилась в комнату.

-  Claudere!

Скорее всего, защита двери не продержится и десяти секунд, но больше ей и не требовалось. Ей нужно было добраться до стола. Шевелись!

-  Aperio.

Дверь открылась прежде, чем она успела преодолеть половину пути. Изумленно обернувшись, Фьоре, наконец, отчетливо увидела девочку. И это была именно

девочка, настолько маленькая, что представить ее в роли Слуги было невозможно, не говоря уж про класс Ассасин. Ее взору открылись слегка окрашенные волосы, невинное лицо, обтягивающая тело откровенная одежда… и глаза цвета льда, в которых, казалось, не было ни единой эмоции.

-  Как?..

-  Как? Ты же сама только что это произнесла! А мы хорошо слышим.

В ее голосе присутствовала любопытная расплывчатость. Фьоре казалось, что одни и те же слова проникали в ее уши сразу несколько раз.

-  Ты… Джек-Потрошитель?..

-  Ага!

Девочка энергично кивнула. Это было даже мило. Затем она начала кружиться и играть с ножом в правой руке. С лезвия капала кровь. Она убила кого-то по пути сюда?

-  Ты же Мастер, не так ли? Да, э-э-э… Хирона, верно?

Фьоре начала в страхе отползать, пока девочка с огромным интересом изучала комнату. Она ощутила стыд, когда поняла, что враг находил окружающую обстановку более любопытной, чем ее саму, видя в ней скорее загнанную в угол жертву, нежели противника. Она была совершенно обнажена перед агрессивным взглядом этих пронизывающих глаз.

-  Все маги так обставляют свои комнаты?

Девочка указала ножом на несколько предметов. Амулет, который организовывал поток маны в комнате. Самоцвет, использовавшийся в создании замкнутых барьеров. Ее одежды для эвокаций. Частично собранные протезы. Бесчисленные гримуары. Фамильяр, бесстрастно наблюдавший за Джек.

Фьоре снова отползла назад. В углу комнаты стоял стол, на котором лежал чемодан.

-  Святого Грааля здесь нет, Ассасин… его уже отняли у нас.

-  Мы знаем. Его Красные забрали.

-  Н-но тогда почему ты нападаешь на нас?

-  Всем известно, что сначала нужно избавиться от слабых.

Чемодан был в пределах досягаемости Фьоре. Ей нужно было лишь схватить его, открыть и прикрепить содержимое к спине. Она гадала, сколько жизней ей потребовалось бы, чтобы это провернуть. Но это было лучше, чем лежать на полу и все равно быть убитой.

-  Хмм? А, тебе нужно это?

Фьоре воскликнула, когда хирургический скальпель пролетел рядом с ее протянутой рукой и вонзился в чемодан. Джек с самого начала знала, что именно она хотела взять.

-  Ах…

Это была   искренняя   реакция.   В   чемодане   лежала   последняя   модель   ее

Бронзовых манипуляторов.

-   Это что-то важное? Твой Благородный Фантазм? Прости, но мы не позволим тебе им воспользоваться.

Меня это устраивает…

- …Тогда я использую это!

- А?..

Рука Фьоре схватила лежавшую на столе перчатку. Ей не нужно было открывать чемодан, поскольку использовать она намеревалась не запертый в нем Тайный знак, а валявшуюся в пределах досягаемости старую модель, которую она заметила, пока лихорадочно изучала комнату во время отступления.

- Educere!

команда активации

Слоги сплелись   вместе,   образуя активирующее заклинание .   Тайный   знак

скользнул к ней, автоматически определив тепло ее тела. Закрепившись у нее на спине, он быстро расправил четыре конечности.

-  Марс!

Одна из конечностей выпустила пулю света, которую Джек отразила взмахом ножа. Однако Фьоре уже получила представление о навыках Слуги, не говоря уж о том, что ей было известно ее настоящее имя. Даже у обычного мага сопротивляемости магии было больше, чем у нее.

Конечность продолжала поливать огнем Джек, которая стояла рядом с дверью, ведущей в коридор. Факт оставался фактом: если Фьоре решит действовать, то умрет. Она не могла оставаться в этой комнате, но отступать наружу прямо в туман могло быть опасно. Ей оставалось либо ждать смерти – либо самой шагнуть ей навстречу.

-    Всем рукам перейти в автономный режим. Установить пункт назначения за пределами этого тумана!

Фьоре прикрыла рот платком со слабыми антимагическими свойствами и закрыла глаза. По ее команде конечности пришли в движение, разбили окно и вынесли Фьоре наружу.

Она сразу же почувствовала, как каждый участок неприкрытой кожи словно начали сдирать с плоти. Несмотря на закрытые веки, глаза постоянно покалывало. Воздух, который она вдыхала через платок, казался холодным и едким.

За промышленной революцией в Лондоне последовало загрязнение воздуха, вызванное развитием производственного сектора. Газы, вроде диоксида углерода, вступали в реакцию с атмосферой и порождали серные туманы. Таким был воздух в Лондоне при жизни Джека-Потрошителя – и Благородный Фантазм-барьер,

Туман

который скрывал неизвестного убийцу: Тёмная туманная столица.

Каждый ее вдох отдавался болью в легких. Туман разъедал ее изнутри. В отличие от терзаемого тела, протезы на ее спине двигались плавно и продуктивно, прокладывая путь наружу.

И все же, несмотря на то, что она проделала достаточно долгий и далекий путь для того, чтобы покинуть зону поражения, ей не удавалось сбежать ни от тумана, ни от звенящего смеха, эхом разносившегося вокруг.

-     Триии! – воскликнул явно оживленный голос. Фьоре показалось, что он раздался прямо возле ее уха, но она стряхнула с себя это ощущение.

-  Двааа!

Это был обратный отсчет – после которого начнутся самые неприятные вещи, которые она только могла себе вообразить. Конечности несли ее, то и дело меняя направление, но так и не нашли выход.

-  Одииин!

Из груди Фьоре начал подниматься вопль. Голос словно накатывал на нее со всех сторон одновременно. Одна из конечностей автоматически отреагировала на угрозу и выстрелила. Благодаря способности обнаруживать источники тепла, этот Тайный знак был эффективен в бою даже в условиях плохой видимости.

-  Ноль!

Однако против этой Слуги он оказался бесполезен. Сам туман был ее Благородным Фантазмом, и только она могла нормально действовать в его пределах. Другие Слуги испытают снижение ловкости, в то время как маги и обычные люди будут в постоянной опасности.

Фьоре не могла услышать взмах ножа, который сломал две искусственные конечности, с легкостью отключив их функции. В тот же самый миг Фьоре потеряла равновесие и рухнула на землю.

- А-а!..

Две оставшиеся конечности продолжали борьбу, но не могли поднять ее и лишь вредили сами себе.

-  Пока-пока.

Нож Джек устремился к Фьоре, которая по-прежнему держала свои глаза закрытыми. Зная, что к ней приближался клинок, она превратила рвущийся из груди вопль в призыв собственного Слуги.

-  Арчер!..

Джек нужно было просто перерезать ей горло, и она затихнет, как и другие. Одним плавным движением она прижала нож к ее плоти и потянула на себя – но не ощутила реакции. Фьоре исчезла прямо перед ее глазами. В ту же секунду Джек пронзило смертельное намерение, заставившее ее слегка отступить.

-  Слуга?..

-  Верно.

В нее полетели стрелы, но ловкая Ассасин взмыла в воздух и приземлилась на возвышенность неподалеку.

-  Это было быстро. Мы не думали, что ты поспеешь вовремя.

Ситуация буквально балансировала на острие ножа, когда появился Хирон. Он бы не успел добраться до Фьоре, а каждую пущенную им стрелу почувствовали бы и отразили. Оставалось лишь использование командного заклинания, но Фьоре не сделала этого. Она об этом даже не подумала, поскольку гибельный туман лишил ее здравомыслия. Тем не менее, она все равно смогла издать крик, но это был не результат ясной мысли, а инстинктивное побуждение. Ее голос достиг Хирона, который сразу же все понял и принял решение. Вместо того, чтобы поразить Джек, он выстрелил во Фьоре – но стрелу венчал не наконечник, а заклинание, призванное отбросить цель назад.

-  Закончим нашу дуэль… Джек-Потрошитель.

-    Ни за что. Сюда идет еще один Слуга, верно? А мы не настолько глупы, - отчетливо разнесся по воздуху невинный голос девочки, которая проанализировала ситуацию и пришла к точному заключению.

-  Так что пока-пока.

Даже Хирон не сможет поймать ее, как только она исчезнет в тумане. Джек начала растворяться – но затем на нее обрушился яростный удар, который стал неожиданностью как для Хирона, так и для Фьоре.

- А?..

Джек остолбенела, и это было вполне естественно. Прежде чем она успела полностью смешаться с туманом, кто-то отсек ей руку.

Это был не Слуга, приближение которого почувствовала Джек. И не человек, который был бы беспомощен в этом тумане. И это был не маг, который не смог бы навредить ей обычным клинком.

-  Кто?..

Все слова, что она произнесла до этого момента, вселяли неестественный страх, но теперь ее детский голос сочился жаждой крови.

- …

Юноша не проронил ни слова, прикрывая глаза ладонью. Похоже, он был не в состоянии ясно видеть и не мог сопротивляться туману. Однако он ранил ее. Он причинил нам сильную боль. Совсем как они. Как те женщины. Мы никогда не простим тебя.

-  Мы… убьем тебя!..

-  Могу сказать то же самое… Ассасин.

Джек прищурилась, но юноша лишь бесстрашно посмотрел на нее в ответ. Их безмолвная борьба угрожала перерасти в столкновение, но время было не на ее стороне. В битву вот-вот вступит Астольфо. Какую бы ярость она ни испытывала, Джек не намеревалась начинать бой, победить в котором у нее не было шанса.

-  Мы достанем тебя. В следующий раз, будь уверен!

Джек быстро исчезла, и туман быстро рассеялся, открывая взору сумеречное небо.

-    Спасибо, - сказал Хирон, поднимая своего Мастера, которая, похоже, была невредима, несмотря на столкновение с Ассасин.

-  Это был Ассасин?

-     Да, Джек-Потрошитель. Но, к сожалению, его лицо быстро исчезает из памяти.

Несмотря на то, что они столкнулись со Слугой лицом к лицу и даже разговаривали с ним, Зиг обнаружил, что не больше не может вспомнить лицо Ассасина. Это было воздействие навыка «Стирание информации», из-за которого все знания, касающиеся Ассасина, быстро исчезали. Нападение Ассасина и битва с ним остались в памяти, но все прочие детали стерлись.

Нападавший, который покрыл замок *******, и ******, держа в руках *** - такова была личность Слуги Ассасин.

-  У нас остается два дня на то, чтобы разобраться с этим Ассасином.

Зиг согласился. Если ему что-то и было известно про Ассасина, так это то, что он был слишком опасен для того, чтобы закрыть на него глаза.

Страница книги Судьба/Апокриф в интернете

Table of Contents

0 Начальные иллюстрации

1 - 0.5

1 - 1

1 - 1.1

1 - 2

1 - 3

1 - 3.1

1 - 3.2

1 - 3.3

1 - 3.4

1 - 3.5

1 - 3.6

1 - 3.7

1 - 3.9

1 - 4.1

1 - 4.2

1 - 4.3

1 - 4.4

1 - 4.5

1 - 4.6

0 Начальные иллюстрации

2 - 0.5

2 - 1.1

2 - 1.2

2 - 1.3

2 - 1.4

2 - 1.5

2 - 1.6

2 - 1.7

2 - 1.8

2 - 2.2

2 - 3.1

2 - 3.2

2 - 3.3

2 - 3.4

2 - 3.5

2 - 3.6

2 - 20.1

2 - 20.2

2 - 20.3

2 - 20.4

2 - 20.5

2 - 20.6

2 - 20.7

2 - 20.8

2 - 20.9

2 - 21.1

2 - 21.2

2 - 21.3

2 - 21.4

2 - 21.5

2 - 21.6

2 - 21.7

2 - 21.8

2 - 21.9

3 - 0

3 - 1

3 - 2

3 - 3

О книге