Том 1

Глава 0 - Пролог

Однажды, шесть лет назад, я спускался по склонам Кита-Камакура, шагая по узкой улочке у железной дороги.

Футболка липла к спине из-за пропитавшего ее пота. Непрерывный стрекот цикад заполнял и раздражал мой слух, повсюду виднелись гортензии. Летний сезон дождей уже закончился, и цветы еще не увяли.

Местные, за исключением серфингистов, не особо любили этот сезон. Хотя пляжи Юигахама и Эносима уже были открыты для публики, ученикам средней и старшей школы не особо хотелось развлекаться на соседних пляжах – туристы в сочетании со странным ржавым цветом воды во время прилива лишали это место привлекательности.

Я учился во втором классе местной старшей школы, расположенной у подножья гор. Стояло воскресенье, но мне пришлось съездить в школу за забытым учебником, и теперь я возвращался домой. Я всегда добирался в школу на автобусе, но на этот раз его пропустил, а постольку автобусы ходили каждый час, мне пришлось идти на станцию и садиться на поезд. Камакура окружали горы, и дороги здесь были узкие, что невероятно неудобно для транспорта.

Справа от себя я видел платформу станции «Кита-Камакура». Она была очень длинной, а поскольку турникет находился только с одной стороны, чтобы попасть туда, мне пришлось долго идти в обход.

Слева от меня шли ряды старых домов, где огромные, растущие во дворах деревья щеголяли пышной зеленью.

Возможно, немногие об этом знают, или же им плевать, даже если и знают – но на этой улочке находился магазин подержанных книг.

Этот деревянный дом стоял здесь уже много лет, но названия магазина на нем никогда не значилось. У входа в магазин просто качалась на ветру старая вывеска. На ней эффектным почерком было выведено: «Приобретаем старые книги, даем честную оценку». Вертеться она уже не могла, вероятно, из-за ржавчины.

Я собирался пройти мимо этого магазина, чье название я не знал.

Но затем случилось нечто неожиданное. Обитая деревом раздвижная дверь со скрипом открылась, и наружу вышла девушка.

Ее простая одежда состояла из белой блузки без рукавов и длинной темно-синей юбки. Длинные волосы девушки были собраны позади шеи, а большие яркие черные глаза выделялись на нежной белой коже. Тонкие губы заняли свое место под носом.

Наверное, она была немногим старше меня. Девушка не походила ни на кого из моих знакомых, и ее черты действительно заставили бы любого прохожего бросить повторный взгляд. Тем не менее, она также казалась сдержанной. Сморщив губы, словно клюв маленькой птички, она издавала странный, резкий звук.

- Су… Су-су… су…

Я не сразу осознал, что она пыталась свистеть. Возможно, она была неуклюжей.

Она вытянула из этого старого одноэтажного деревянного дома маленькую тележку. Судя по всему, девушка работала в магазине подержанных книг, готовящемуся к открытию.

Она не остановилась взглянуть на меня, стоявшего рядом. Она сосредоточенно толкала тележку к нужному месту. На тележке висела деревянная табличка с небрежной надписью «Сто йен за штуку», так что, вероятно, на ней выставляли дешевые книги.

Девушка уже собиралась вернуться в магазин, когда ее взгляд внезапно упал на вывеску. Она тихо выдохнула – «Э?» – и подтолкнула металлическую пластину, крутанувшуюся со скрипом. Та остановилась, когда обратная сторона «Приобретаем старые книги, даем честную оценку» смотрела на улицу.

«Букинистический магазин «Библия»».

Задумавшись на миг, я понял, что, скорее всего, это и было название магазина. Все-таки безымянным он не был. Девушка вприпрыжку вернулась в магазин, даже не заметив меня.

Кто она?

Я помнил, что магазином заправлял в одиночку мужчина средних лет с седеющими волосами. Он нанял студентку?

Я нерешительно подошел к букинистическому магазину «Библия» и заглянул в сумеречное помещение через стеклянную панель раздвижной двери. Напротив книжного шкафа, заваленного высокими стопками книг, стоял прилавок с кассой. Сквозь прорехи между стопками виднелась девушка. Она была окружена книгами, и сейчас читала особенно толстый том. С моего места мне были видны ее глаза за очками; широко распахнутые, сияющие блеском. Иногда она усмехалась, а иногда яростно кивала. Неподвижной она не бывала.

Она действительно любит читать.

Полагаю, это было само воплощение увлеченности. Ее действия могли показаться слегка эксцентричными, но я впервые видел, чтобы кто-то был настолько поглощен чтением. Можно сказать, я сильно завидовал. Что она читала? Что там было такого интересного?

Я положил руку на раздвижную дверь, но растерял всю решительность до того, как успел ее открыть. Какой смысл спрашивать ее об этом? Любви к печатному слову я не испытывал… по причине своего особого «состояния». Приуныв, я отошел от дверей книжного магазина и поплелся на станцию.

Силуэт девушки, который я видел в сумеречном магазине, висел в моей памяти, словно картина на стене. По дороге через турникет на платформу мне несколько раз хотелось развернуться, вернуться в магазин и поговорить с ней. Однако, этого не случилось.

Я вернулся домой по линии Йокосука.

Мне казалось, что я ничем не смогу вызвать у нее улыбку. Лишь одаренные люди способны ухватиться за подобную встречу, а обычный человек, скорее всего, просто упустит ее. Я просто сделал обычную для обычного человека вещь.

И все равно, временами я говорил себе – а что если бы я зашел, поздоровался и познакомился с ней? Возможно, это развилка моей жизни, и сейчас моя судьба меняется в лучшую или худшую сторону.

Ну, подобные предположения были бессмысленны. И бесконечны, продолжи я размышлять на эту тему.

Позвольте мне покончить с этим прологом.

Эта история затрагивает старые книги. В ней участвуют как сами книги, так и связанные с ними люди.

В этих книгах, принесенных в магазин, истории были записаны не только на страницах, но и вплетены в саму их суть. Даже если одну из них продать, эти истории окажутся нетронутыми. И, если позволите, добавлю, что не все эти «истории» были чудесны. Некоторые могут показаться настолько мерзкими, что никто не захочет их вспоминать, но они – просто еще одна часть мироздания.

Меня зовут Гора Дайске. Мне 23 года. Из старых книг со мной связано лишь полное собрание сочинений Сосэки.

Итак, пожалуйста, позвольте мне рассказать мою историю.

Глава 1 - Нацумэ Сосэки, «Полное Собрание Сочинений Сосэки, переиздание» («Иванами Сетэн [1]).

С ранних лет чтение давалось мне с трудом.

Особенно плохо дело обстояло с печатными книгами. После долгих периодов листания страниц, чтения слов одного за другим, я почему-то начинал сильно волноваться. Мое сердце словно кричало, бешено стуча в груди, а ладони покрывались потом. В итоге, я всегда заканчивал отвратительным настроением. Можно сказать, у меня была библиофобия…

В результате, в школе я бесконечно страдал. Независимо от предмета в учебниках всегда был печатный текст. С конспектами уроков проблем не было, но мои оценки по английскому и современному японскому оставались ужасны, поскольку я должен был учить отрывки из учебников. У меня на загривке волосы дыбом становились, стоило мне услышать «задание на понимание прочитанного».

Я говорил учителям и матери о своей проблеме, но получил только советы. Они сказали, что с моей ненавистью к книгам ничего не поделать. Они также сказали, что мне не стоит особо из-за этого переживать; у всех есть свои сильные и слабые стороны.

Я был очень благодарен за поддержку, но они совершенно не понимали мою проблему. Я не ненавидел чтение; я просто не мог читать, даже если хотел. Стоило мне начать читать, как мое тело начинало противиться.

Это недоразумение так и осталось неразрешенным и лишь отчасти из-за моего неумения объяснять. Я и внешне не походил на книголюба. Куда бы я ни пошел, моя крупная, высокая, мускулистая фигура всегда выделялась. Все, кто меня видел, считали меня человеком суровым. Меня часто приглашали в спортивные клубы и вечно выбирали для игр, матчей и спортивных фестивалей.

Но по-настоящему спорт меня не интересовал. Я хотел читать. Я вечно состоял в библиотечном комитете и никогда не считал уборку библиотечных книг скучной, как думали все остальные. Мне нравилось смотреть вниз, стоя у края книжный полок, восхищаясь рядами и рядами книжных корешков. Меня вполне устраивало просто воображать содержание вместо того, чтобы открывать страницы.

Кстати, такое мое «состояние» возникло не само по себе. Мой страх перед книгами откуда-то пришел; это история о полном собрании сочинений Сосэки и прелюдия к моей собственной истории.

Это случилось до того, как я пошел в начальную школу. Дождливым весенним днем я читал в одиночестве, сидя в гостиной на втором этаже.

Полагаю, мне стоит описать свой дом.

Мой дом расположен в Офуна, месте, находящемся между городами Йокогама и Камакура. Это достопримечательность, популярная среди туристов, путешествующих из Токио по линии «Восточно-японской Железнодорожной Компании».

На холме рядом со станции стояла большая статуя буддистского божества Гуаньинь. При ночном освещении она выглядела очень впечатляюще, но если смотреть на нее сквозь деревья, застывшее белое лицо выглядело немного пугающе.

Однако, не считая бесконечного бдения Гуаньинь, Офуна была довольно заурядным городом.

Помимо статуи Гуаньинь было и еще одно сокровище: киностудия, одна из немногих в Японии. К моменту моего поступления в среднюю школу она была заброшена, но моя бабушка часто о ней говорила. Видимо, студия играла ключевую роль в эпоху расцвета японского кинематографа, но я об этом ничего не знал. С кино я был незнаком.

Мой дом находился рядом со студией. Звался он «Кафе Года», но фирменное блюдо у семьи года было вполне заурядным: свиные котлеты с рисом, горошком и соленьями.

Мой прадедушка открыл это кафе, а затем его унаследовала бабушка. В прошлом работники киностудии приходили сюда есть, и в нашем заведении царило оживление. Но к тому времени, как я вырос, наш некогда процветающий бизнес угас.

Репутация у заведения была хорошей, но к нам приходило все меньше и меньше людей, так же, как студия снимала все меньше фильмов. В итоге, моя бабушка уволила своих работников и начала управлять кафе одна.

Бабушка, мама и я – все мы жили на втором этаже над кафе. Мой отец умер до моего рождения, и мама родила меня, вернувшись в свой родной город, Офуна. Так получилось, что от бабушки я получил имя «Дайске».

Поскольку моя мама работала в продовольственной компании в Йокогама, за мое воспитание отвечала бабушка. Она по десять раз отчитывала меня за каждую совершенную ошибку, начиная повседневными обязанностями и заканчивая тем, насколько низко я кланялся. Я был единственным внуком, но не помню, чтобы меня баловали.

С виду моя бабушка была доброй, у нее был пухлый подбородок. Но пронзительностью ее взгляд не уступал статуе Гуаньинь на холме.

Ладно, продолжим. Тем дождливым весенним днем я зашел в гостиную на втором этаже в поисках книг с картинками. Помню, мне нравилась книга «Гури и Гура». До сих пор я еще был послушным мальчиком, любящим читать. Я читал не только книги с картинками, но и несколько детских книг, написанных простым языком. Помню, как докучал взрослым, упрашивая я их купить мне новые книги при каждом походе в книжный.

Тем весенним днем я устал от всех книг в доме. Мне было скучно. Обеденное время подходило к концу, и снизу доносились разговоры посетителей и шум телевизора. Мне хотелось на улицу, но в такой дождь это было невозможно.

Выйдя из гостиной, я направился к бабушкиной комнате в конце коридора. Комната выходила на север и была оформлена в японском стиле, с очень низким потолком, создающим ощущение спертости. (Наш дом пережил множество расширений, так что планировка комнат была несколько непоследовательной).

Хотя моя бабушка запрещала мне входить в ее комнату без разрешения, я все равно это сделал – в поисках книг.

У стены стоял большой книжный стеллаж с книгами бабушки. Похоже, моя бабушка, не уступающая Гуаньинь Бодхисаттве, когда-то была милой начитанной девушкой. Я слышал, в юности они тратила почти все заработанные в ресторане карманные деньги на книги.

Собранные бабушкой книги были, в основном, старыми японскими произведениями из эпох Мейдзи и Тайсо, а я был слишком молод, чтобы понять их содержание. Но я решил, что с таким количеством книг там и детские могут быть. Я зашел, переполняемый ожиданиями.

Я вытаскивал книги одну за другой, изучая их содержание. В то время я не понимал кандзи и отбрасывал книги в сторону, не ставя их назад. В итоге, никто бы не смог понять, книгу я искал или просто бардак устраивал.

Понаделав прорех по всему стеллажу, я заметил на нижних полках коробку с карманными изданиями. Поскольку они были маленькими, я решил, что книги могу оказаться детскими, и склонился ближе. На задниках стояли названия, но, к несчастью, в основном они были написаны кандзи. С названием на хирагана была лишь одна книга. Я медленно прочитал названием вслух:

«Затем».

Что за книга это была? Когда я вытаскивал с полки стопку…

- Что ты делаешь? – закричал сверху звучный голос, изрядно меня шокировав. Оглянувшись, я увидел бабушку в ее кухонной одежде. Она смотрела на меня сердито. Когда она поднялась сюда? Ее длинные узкие глаза, так похожие на Гуаньинь Бодхисаттву, привели юного меня в ужас.

Я сидел на татами, окруженный разбросанными книгами.

Запретив мне входить в ее комнату, бабушка сказала еще кое-что. Теперь я вспомнил – даже если ты зайдешь, тебе запрещено трогать книги на полках. Ими я больше всего дорожу.

Я знал, что должен сделать. Моя бабушка была строгой, но она меня прощала, если я извинялся искренне. Так и случилось, когда я построил тоннель из стульев кафе. Я сел на колени и опустил голову.

Я не ожидал, что бабушка так отреагирует. Она схватила меня за плечи и залепила мне две пощечины, поразив меня. Она действовала безжалостно, ударяя меня со всей силы взрослого. Мои руки и ноги врезались в стопку книг, и не успел я заплакать, как она меня подняла. Я едва не обмочился при виде жуткого взгляда Гуаньинь Бодхисаттвы исподлобья. То был первый и последний раз, когда бабушка меня ударила.

- …Тебе запрещено читать эти книги, – хрипло произнесла бабушка. – Допустишь эту ошибку снова, и можешь попрощаться с нашим домом.

Я слабо кивнул.

Я задумался о причине своего нынешнего «состояния», только когда вырос. Конечно, наверняка я сказать не могу. Я не психолог.

Но действительно, столкнувшись с царским гневом моей бабушки, я лишился возможности читать печатный текст. И, само собой, больше я в ее комнату не заходил.

Не знаю, когда моя бабушка впервые заметила перемены. Годами мы не говорили о том происшествии. Возможно, для нее оно тоже стало болезненным воспоминанием.

Прошло больше пятнадцати лет, прежде чем мы снова о нем заговорили. Мою бабушку положили в местную больницу, и я пришел ее навестить.

Внезапно она заговорила о том старом случае.

- …когда я тебя ударила… – начала она. – Я была так шокирована, застав тебя в своей комнате. Раньше ты туда никогда не заходил, да?

Она говорила так, словно это неделю назад случилось, и я не сразу понял, что она имеет в виду.

За пятнадцать лет мы оба изменились, и бабушка, и я. В подростковом возрасте я сильно вытянулся, а бабушка, и без того невысокая, стала еще тоньше и слабее. По мере ухудшения ее здоровья, кафе все чаще и чаще оказывалось закрытым.

Дело шло к сезону дождей, и за окном лило. При смене сезонов у бабушки начинались мигрени. На этот раз сама она поправиться не смогла, и потому ее положили в больницу, где за ней ухаживали. У меня тогда было самое занятое время. Я искал работу и заглянул к ней как раз после ознакомительного семинара компании. Речь шла о событиях, случившихся, когда мне было пять лет, а я так и сидел в костюме.

- Поначалу я не собиралась тебя бить. Полагаю, это моя вина.

Я увидел, какими прозрачными стали глаза бабушки, и почувствовал, что атмосфера несколько помрачнела.

- Нет, это я был виноват, – ответил я. – Я зашел без разрешения. Не волнуйся об этом.

Я никогда не таил на нее за это обиду. Тогда она ударила меня в первый и последний раз. Но выражение ее лица оставалось несчастным.

- Мне всегда казалось, что если бы ты мог читать, твоя жизнь бы совершенно иначе сложилась.

Я потер брови. Да, пожалуй. В университете я отказался от упорных попыток читать и принял приглашение в клуб дзюдо. За четыре года я достиг почетного третьего Дана и на районных соревнованиях вошел в число сильнейших среди своей весовой категории. Полагаю, это сделало меня сильнее. Мои шея и плечи изрядно окрепли.

- …Неважно, могу ли я читать.

Так я сказал. Но правдой это было лишь наполовину. Конечно, в университете я жил полной жизнью – но, само собой, иногда очень нелегко приходилось.

- Правда? – Вздохнув, бабушка закрыла глаза. Я подумал, что она засыпает, но вскоре она снова заговорила. – …На какой девушке ты женишься?

- А?

Настолько внезапная смена темы снова меня ошарашила. Точно так же, как вначале разговора об ударе пятилетнего меня, ее слова прозвучали настолько странно, что их смысл не сразу доходил. Вся ситуация была просто странной.

- Еще слишком рано о женитьбе говорить, – ответил я, глядя на открытую дверь. Возможно, позвать одну из проходящих мимо медсестер было хорошей идеей.

- Хорошо бы ты женился на девушке, любящей книги. Ты их читать не можешь, но она точно расскажет тебе о них много интересного… хотя это трудно устроить. Книжные черви чаще всего предпочитают себе подобных, – произнесла она насмешливо.

Я не знал, шутит ли она, или ее сознание просто уплывает куда-то за грань нашего мира.

Она словно вспомнила о чем-то, добавив:

- …После моей смерти вы двое можете поступать с моими книгами, как вам вздумается.

Мне словно холодной воды в лицо плеснули. Я никогда не был человеком, способным сохранять внешнее спокойствие и быстро подстраиваться под ситуацию.

- Ч-что ты такое говоришь…не слишком ли рано? – тихо пробормотал я.

Мой дедушка и отец умерли еще до моего рождения, так что я впервые слышал подобные слова от своих близких. Бабушка закрыла глаза и криво улыбнулась. Видимо, она заметила написанную на моем лице тревогу.

Осмотр показал, что у нее в мозгу была опухоль, и жить ей оставалось мало. Я ей об этом не рассказывал, но она, вероятно, поняла по моему и матери отношению. Я не мог обмануть глаза Гуаньинь Бодхисаттвы.

Наконец-то я понял, что бабушка пыталась мне сказать.

Она хотела, чтобы ее внук услышал эти слова до того, как это произошло – ее последние слова.

Когда я вспомнил о бабушкиных книгах в следующий раз, прошло уже больше года после похорон – стоял август 2010.

Закончив университет, я продолжал жить в своем доме в Офуна. В полдень я наконец-то смог выбраться из постели, после чего услышал, как мама кричит мне снаружи:

- Иди сюда, Дай-работу.

Я удивился, почему мама дома. Обычно в это время она была на работе в своей компании. Но затем я понял, что сегодня воскресенье – честно, после выпуска я перестал отличать воскресенье от любого другого дня.

Зевая, я вышел из комнаты и увидел, что дверь в конце коридора открыта. Должно быть, мама была в бабушкиной комнате, оформленной в японском стиле.

- Ой.

Попытавшись войти, я ударился лбом о дверной косяк. Перекладина заскрипела.

- Что ты делаешь, Дай-работу? Хватит дом крушить.

Мама стояла в центре комнаты. Головой она почти задевала абажур лампы. Хотя до меня ростом она не дотягивала, но все равно была выше среднего.

- Дверной косяк слишком низкий, – возразил я, держась за голову.

(Я уже упоминал, что из-за многочисленных пристроек к дому планировка комнат стала немного странной. Дверной косяк всего на пару сантиметров ниже, но это все равно значительная разница).

- Ты еще не проснулся – сказала мама. – Раньше никто в косяк не врезался.

Я так не думаю. На дверной косяк наклеена черная изолента, причем она была здесь еще с того момента, как я впервые изучил дверь. Кто-то явно уже врезался здесь. Слишком грустно думать, что только я был настолько рассеянным.

- Я разбираю вещи бабушки… – начала мама, а потом замолкла, вздохнув. – Ну, крайне неприятно, когда здесь два высоких человека стоят. Давай присядем.

Я сел, скрестив ноги, лицом к моей матери, опустившейся на колени. У нее широкий подбородок, длинные узкие глаза и склонность к бессовестной жестокости. Если не считать роста, она, по большей части, пошла в бабушку. У мамы есть две старшие сестры, мои тети, и из них только она на мою бабушку похожа.

Но ее, похоже, не особо радовали эти унаследованные от бабушки черты. На самом деле, она, вероятно, злится из-за такой схожести. Я никогда не видел, чтобы мама с бабушкой разговаривали спокойно дольше пяти минут. Наверное, она уехала работать вместо того, чтобы кафе Года унаследовать, потому что хотела избежать слишком частых встреч с бабушкой.

- Годовщина смерти твоей бабушки миновала, – сказала мама. – Я убирала ее вещи и задумалась, что с ними делать.

Все как она и говорит. Вокруг нас стояли высокие картонные коробки, заполненные доверху. Одежду и украшения бабушки уже разделили между собой мои тети, а все остальное в доме осталось нетронутым. Такой беспорядок напомнил мне времена, когда пятилетний я оказался в этой комнате. Отгоняя эту мысль, я обшарил комнату взглядом. Затем я заметил нечто важное.

- Где ее книги?

Книжный стеллаж занимал целую стену, но сейчас он пустовал. Не осталось ни одной книги.

- Все книги вот здесь, – сказала мама. – Я ведь говорила, что ее вещи убирала, так? Ты не слушал? – Мама постучала по нескольким коробкам рядом с ней. – На углу Секия есть интернат, верно? – спросила она. – Тамошний мой знакомый организует своеобразный читальный зал. Так что в последнее время он собирает книги. Он пришел в восторг, когда я предложила ему наши, сказав, что готов забрать как можно больше. Я ответила, что просто пришлю нашего личного лентяя-домоседа, Дай-работу.

- Почему ты меня так перед другими людьми называешь?

Конечно, «Дай-работу» обозначало меня. К «Дай» из «Дайске» присоединилось «работу», и она действительно называла меня этим прозвищем перед разными людьми.

- Но это правда. Ты дома отлыниваешь и не работаешь.

- …Не то, чтобы я хотел отлынивать и не работать, – пробормотал я.

Я все еще не нашел работу. Я получил предложение от строительного предприятия в Йокогама, но оно закрылось в феврале этого года. Я до сих пор хожу на вступительные испытания, но никогда не прохожу дальше собеседования. Престижного университета я не заканчивал, и кроме моего телосложения никакими отличительными чертами не обладаю. А экономический спад только хуже делает.

- Ты слишком привередничаешь, – укорила мама. – Попробуй пройти вступительные экзамены в силы самообороны или полицию. Ты унаследовал мое сильно тело, так что должен как-то его использовать.

Я не ответил. Мне не первый раз советовали попробовать пойти в силы самообороны или полицию. Мой дан в дзюдо пригодился бы, но после четырех лет в спорте я четко понял, что не стремлюсь к победе. В физическом плане мне эти работы подходят, но я хочу занятие попроще вместо обеспечения безопасности людей или мира в стране.

- На счет книг, – произнес я, меняя тему. Пока я отогнал этот разговор о государственной службе на задворки сознания. – Бабушка очень дорожила ими. Необязательно их отдавать…

- Это не проблема, – резко ответила мама. – Она как-то сказала «После моей смерти я книги вам оставляю» или ты не слышал?

- Слышал, но она бы не хотела, чтобы мы так с ними обращались…

Мне казалось, бабушка хотела позволить нам забрать книги, если мы будем их беречь. Но мама лишь с силой покачала головой.

- Брось, Дайске. Ее любимой фразой, как правило, было «когда уходишь, с собой ничего не заберешь». То же было и после смерти твоего деда; она разобралась с вещами без всяких сантиментов. Такой уж она человек.

Если подумать, я не помню, чтобы бабушка хранила что-нибудь из вещей деда. Умер он давно. Слышал, это случилось, когда мама в начальную школу пошла. Он попал в аварию одним жарким летним днем, таким же, какой стоял сейчас за окном. Дед возвращался из храма в Кавасаки.

- Признаю, все было бы иначе, читай ты их, – сказала мама. – Ты будешь читать эти книги?

Не, не буду. Не могу. Оставь я их, они бы все равно только для красоты стояли бы. Пожалуй, хорошо бы отдать их тому, что будет их читать.

- Тогда, может, я съезжу и отвезу их? – предложил я.

Я быстро обвел взглядом комнату. Книги были не убраны, но, скорее, разбросаны по татами. Перед уходом мне предстояло упаковать их.

- Конечно. Но перед этим я хочу кое-что с тобой обсудить.

Мама поднимает лежавшую рядом с ней серию книг и показывает мне. Всего там было около тридцати томов, каждый меньше и тоньше обычной книги, размером примерно с томик сенен-манги.

Меня словно стрелой пронзило. Нахлынули воспоминания; это явно была та же книжная серия, которую я тогда изучал, но теперь я заметил названия книг. «Полное собрание сочинений Сосэки». Серия включала «Затем» Нацумэ Сосэки.

- Я подумала, что она могла забыть в книгах личные сбережения, и потому открывала их все, одну за другой.

Так вот что она с этими книгами делала. Игнорируя мое удивление, мама достала книгу, озаглавленную «Восьмой Том: Затем», и показала форзац ее тонкой обложки из вощеной бумаги.

- Смотри, я вот что нашла!

Справа, там, где обычно пусто, тонкими мазками кисти были выведены прямые линии. Слова получились не слишком изящными, баланс и пробелы между буквами были утонченно неровными.

«Нацумэ Сосэки.

Танака Йосио-сану».

Там стояли лишь эти две строчки. «Нацумэ Сосэки» было написано прямо посередине, а «Танака Йосио-сану» рядом с переплетом.

- Это ведь подпись Нацумэ Сосэки, верно? Будет здорово, если она настоящая! – воскликнула мама с сияющими глазами.

Я просто не мог разделить ее энтузиазм. Было бы, конечно, здорово, окажись подпись настоящей, но все равно, если она поддельная.

Взяв книгу, я открыл ее, и воздух заполнил запах старой бумаги. Мое сердце сковывало холодом при виде строчек печатного текста; я лихорадочно пролистал до последней страницы и нашел дату издания вверху. Там значился 31ый год эпохи Сева, а издательством оказалось «Иванами Сетэн».

- …За год до бабушкиной свадьбы. – Я был озадачен. Нацумэ Сосэки тогда еще был жив? Мне казалось, он давно уже умер. – Кто этот Танака?

Мою бабушку звали совершенно иначе, Гора Кинуко. Если Нацумэ Сосэки и правда подписал ее этому человеку, почему книга попала в руки моей бабушки?

- Я и сама не знаю, – заметила мама. – Возможно, это написал предыдущий владелец. Похоже, книгу купили в букинистическом магазине.

Протянув руку, мама перевернула страницы. Внутри лежа закладка размером с визитку, и на ней, похоже, стояла цена за всю серию. Буквы слегка потускнели, но слова были по-прежнему различимы, «34 тома, первое издание, 3500 йен». Я плохо ориентируюсь в старых ценах, но если это за всю серию, то ведь совсем дешево? Если это написано в шутку…

Я выдохнул.

В уголке ценника значилось «Букинистический магазин «Библиа»». Мне сразу вспомнился прекрасный профиль в сумрачном магазине, склонившийся над книгой. Это был книжный магазин рядом с моей школой.

- Я хочу знать, насколько эти книги ценные. Если они интересны коллекционерам, не стоит их отдавать. Но я не знаю никого, кто бы мог это определить, – вздохнула мама. – А ты?

Я слез со своего мопеда у станции Кита-Камакура и спрятал под сидение шлем.

Из корзины, висевшей на мопеде спереди, я достал пакет с полным собранием сочинений Сосэки. После многих лет я стоял перед букинистическим магазином «Библиа». Окрестности, как и я, не изменились со времен моей учебы в старшей школе. Слишком узкая для машин улочка, старый деревянный дом, вывеска, ржавая и вертящаяся, редкие прохожие.

Наверное, этот магазин стоял здесь со времен юности моей бабушки. Должно быть, для рожденной в кафе девушки было просто невозможно скопить карманные деньги на новые книги. Она смогла собрать такую коллекцию лишь потому, что дешево покупала старые в таких вот магазинах. По крайней мере, так мне внезапно подумалось; относительно предсказуемая тема для раздумий.

Я пришел сюда, чтобы владелец магазина оценил полное собрание сочинений Сосэки, а заодно спросить, приходила ли сюда бабушка. Я также слегка надеялся узнать что-нибудь о красивой девушке, которую видел, когда учился во втором классе старшей школы.

После того случая я шесть лет заглядывал в магазин, проходя мимо, но мой взгляд натыкался только на седовласого хозяина, сердито расхаживавшего по магазину. Конечно, было бы неловко просто зайти без всякой причины и спросить о ней. Но сегодня у меня нашлось подходящее дело, так что можно было и расспросить.

На раздвижной двери старого книжного висела табличка «Мы открыты». Заглянув внутрь, я обнаружил, что там все как обычно. Я увидел несколько крупных книжных стеллажей и прилавок напротив них.

За прилавком кто-то стоял.

То был не замкнутый хозяин магазина, а юная миниатюрная девушка. Она стояла с опущенной головой, и разглядеть ее лицо я не мог. От одной лишь мысли, что это может быть та самая девушка, мое тело охватил жар, и сам того не заметив, я открыл раздвижную дверь. Получилось это довольно шумно.

Продавщица подняла голову, и моя подскочившая температура немного спала. Из-под короткой челки смотрели широкие глаза, а кожа была смуглой, как у младшеклассницы на летних каникулах; одета девушка была в белую блузку, напоминавшую форму старшей школы. Она отличалась от девушки, что я видел. Это были разные люди.

Подрабатывающая старшеклассница или, может, дочь хозяина. Их лица были смутно похожи. Она подняла взгляд на бумажный пакет в моих руках.

- Ах, вы пришли старые книги купить?

Ее приветствие вышло очень энергичным. Нет, я пришел не покупать или продавать, но просто оценить стоимость этой коллекции с автографом. Возможно, это грубо с моей стороны.

Независимо от этого, отступить сейчас было бы неловко. Я все равно решил спросить у нее об этом.

Я заметил, что между книжными полками книги лежали стопками и на полу, так что человеку моих габаритов было невозможно по проходу пройти. Более того, для кого угодно добраться до нижних полок было практически невозможно; как здесь вообще покупателю книги покупать?

Девушка за прилавком встала. Выглядела она младше меня, а ее блузка и юбка относились к моей старшей школе. Судя по форме, несмотря на летние каникулы, у нее, наверное, утром были занятия в клубе.

- …Я пришел не книги купить, – сказал я миг спустя, – но попросить кое-что проверить. Можно? Дело в этих книгах. Моя бабушка их здесь купила.

Я замолк в ожидании ее ответа, но она просто ждала, пока я продолжу. Я поставил пакет с собранием сочинений Сосэки на стол и достал «Восьмой Том: Затем», убрав с книги обложку из вощеной бумаги. Я показал ей форзац обложки, и девушка прищурилась, наклонившись ближе.

- Подпись, – произнес я.

- Ого! Здесь написано «Нацумэ Сосэки»! Она настоящая?

Секунду я не знал, как ответить. Я и представить не мог, что она задаст мне мой же вопрос.

- Понятия не имею, – ответил я. – Поэтому я и здесь.

- О, ясно… Хм, что же мне делать?

Девушка скрестила руки, встретившись со мной взглядом. Здесь только она вопросы задавать будет?

- …Вы не знаете, настоящая ли она?

- Ах, похоже, мы не сможем определить. Владельца магазина здесь нет, а я не уверена, смогу ли чем-нибудь помочь.

Ее ответ прозвучал решительно.

- Когда вернется владелец?

Стоило мне спросить, как девушка нахмурилась, и ее брови соприкоснулись.

- …Владелец сейчас в больнице.

Она слегка понизила голос. После ее слов я понял, что магазин выглядит так, словно должен быть закрыт. Полагаю, владелец себя плохо чувствует.

- Значит, болезнь?

- Нет… ну, это была травма ноги… – сказала девушка. – Если кто-то присылает сюда книги, для оценки мне приходится их в больницу нести. Боже, это так раздражает!

Объяснение внезапно обернулось легким недовольством. В любом случае, я был слегка шокирован, узнав, что владелец работает и из больницы. Этим старым книжным и правда можно так заправлять?

- Но это в Центральной Больнице Офуна, не слишком далеко, – сказала она. – На велосипеде отсюда пятнадцать минут.

- …Ах, вот где, – пробормотал я.

Я не сдержал мысленного возгласа. Это место было рядом с моим домом, и стоило кому-то упомянуть больницу, как мне на ум сразу приходила Центральная Больница Офуна. Там меня родила мама, и там же умерла моя бабушка.

- Ладно, просто оставьте книги пока здесь, – сказала продавщица. – У меня и летом занятия в клубе есть, так что я не знаю, поеду ли в ближайшее время в больницу. Ничего, если это немного подождет?

Я задумался. Немного проблемно требовать, чтобы она сейчас в больницу ехала, ведь я не продам книги, если автограф настоящий. Ей будет неудобно их туда-сюда возить.

Не успел я ответить, как девушка спросила:

- Эм, Вы, случайно, не часто в Центральной Больнице бываете?

Миг спустя я отозвался:

- Она рядом с моим домом.

Ее лицо сразу просияло.

- Отлично! Может, сами в больницу сходите? Я сначала напишу владельцу, и оценку Вам смогут сразу провести.

- Э?

Никогда не слышал, чтобы в больницу ездили старые книги оценивать, и, что важнее, магазин от этого никакой прибыли не получал. Страшный хозяин магазина мог даже скандал закатить.

- Нет… Это немного перебор…

Она совсем меня не слушала, успев открыть свой телефон. Она быстро набрала сообщение и в тот же миг отправила его, закрыла телефон и широко улыбнулась мне во все зубы.

- Сообщение отправлено! Теперь можете туда ехать, когда захотите.

Я больше не мог отказываться. Мне оставалось лишь молча кивнуть.

Примерно пятнадцать минут спустя, я доехал до парковки Центральной Больницы Офуна.

Белое шестиэтажное здание казалось ослепительным в лучах летнего солнца. Десять лет назад после ремонта больница стала крупнейшей в районе; у входа находился широкий двор, но пациентов, гуляющих по дорожкам или сидящих на лавочках, видно не было. Лишь стрекот цикад разносился по воздуху.

Неся в руках бумажный пакет с полным собранием сочинений Сосэки, я прошел через автоматические двери и вошел в здание. В холле, где работал кондиционер, было полно приходящих пациентов.

Я поднялся по лестнице в хирургическое отделение, задаваясь вопросом, почему я это делал; я не был здесь с тех пор, как забирал тело покойной бабушки.

Моя бабушка скончалась через месяц после нашего разговора. Получив официальный диагноз, она сказала, что хочет, чтобы ее последним воспоминанием стали горячие источники Кусацу. Ее состояние еще было довольно стабильным, так что лечащий врач дал ее желанию зеленый свет.

Вместе со мной и моей мамой она энергично и основательно наслаждалась поездкой на источники. Даже ее мелкие ссоры с моей мамой казались веселыми, и, глядя на нее, вы никогда бы не догадались о ее болезни. Но через неделю после возвращения в Офуна она упала в обморок и умерла, не приходя в сознание. Ее жизнь угасла, словно огонек на фитиле, будто была спланирована, и наши родственники сначала испытали шок, а затем уже скорбь.

Я записался в журнале у медсестры, и пошел в палату, куда меня отправили. Палату я нашел, не успев психологически подготовиться. Я тихо вздохнул, взял себя в руки и постучал в дверь.

- Прошу прощения.

Ответа не было. Я снова постучал, но мне никто не ответил. Я заглянул внутрь через приоткрытую дверь.

Я был поражен.

Палата была одноместной, элегантной и светлой. Регулируемая больничная кровать стояла у окна. Матрас слегка изгибался в середине, и на нем неподвижно лежала с закрытыми глазами длинноволосая женщина в пижаме кремового цвета.

Должно быть, она уснула за чтением, поскольку между ее колен лежала раскрытая книга. На ее переносице, такой тонкой в месте под бровями, покоилась пара очков в толстой оправе. Ее губы были слегка приоткрыты, и нежное прекрасное лицо напомнило мне кое-кого – девушку, которую я видел в «Библии» шесть лет назад. Ее лицо немного похудело, но в остальном она не особо изменилась. Так она была намного прекраснее.

Вдоль кровати выстроилось так много стопок старых книг, что они напоминали миниатюрную дорогу. Она принесла сюда столько книг, куда больше, чем нужно, чтобы просто время убить. Персонал больницы ее не ругал?

Внезапно она проснулась, потерла глаза и посмотрела на меня.

- …Это ты, Ая?

Она произнесла незнакомое мне имя. Ее голос звучал мягко, но меня поразило, насколько он звонкий. Теперь я знал имя недавней девушки.

- Книги здесь?..

Она перепутала меня с кем-то, вероятно, потому, что смотрела на меня поверх очков. Молчать и дальше было бы плохо, поэтому я заставил себя кашлянуть пару раз, чтобы прочистить горло.

- …Добрый день, – произнес я достаточно четко, чтобы она услышала.

Ее плечи дернулись от шока, и она поправила очки. При этом она задела книгу, которую читала, и уронила ее с кровати.

- Ах, – раздалось тихое восклицание.

Почти не задумываясь, я заскочил в комнату и подхватил книгу одной рукой, хоть и в последний момент. Книга была не слишком большой, но очень тяжелой. На белой обложке стояло название; там значилось: «Прощальный Снимок. 2ого августа в гостинице на вершине горы». Книга была немного потрепанной, а часть обложки потемнела и облезла.

Я был весьма доволен собой, но подняв взгляд, обнаружил, что девушка натянула одеяло до самой груди. Ее рука тянулась к кнопке вызова медсестры на стене, а округлившиеся глаза выдавали страх. Любая была бы в шоке, увидев ворвавшегося в комнату здорового незнакомца. Я выпрямился, встав, и немного отошел.

- Простите, я пришел спросить о бабушкиных книгах. Я зашел в магазин в Кита-Камакура, и девушка там сказала мне сюда придти… Вы не получили ее сообщение?

Ее рука, готовая нажать на кнопку, резко остановилась. Она перевела взгляд на ноутбук, стоявший на прикроватном столике, прищурилась, глядя на экран – и ее лицо вспыхнуло.

- …Мне очень жаль.

Очень жаль? Я посмотрел на нее недоверчиво. Она низко опустила голову, и ее красивые волосы свесились передо мной. На меня впервые кто-то так смотрел.

- П-простите… эм, моя младшая сестра доставила Вам… изрядное число проблем… – Ее голос был едва слышен, и она время от времени запиналась с покрасневшими ушами. Ее извинения продолжались. – Простите – что Вам пришлось – сюда ехать… Я владелец букинистического магазина «Библиа», Синокава Сиорико.

Наконец-то я понял. Девушка в магазине была ее младшей сестрой, и она отправила сообщение владельцу. Другими словами, владелец успел смениться.

- До Вас магазин кому-то другому принадлежал, верно? Мужчине с проседью в волосах.

- Это был мой отец…

- Отец?

Она кивнула.

- Он умер в прошлом году… и я унаследовала магазин…

- Понятно. Примите мои соболезнования Вашей утрате, – произнес я и поклонился ей. В моей семье в прошлом году тоже смерть была. Я почувствовал родство с ней.

- Спасибо…

В комнате сразу воцарилось молчание. Она избегала зрительного контакта и просто смотрела куда-то в район моей шеи. Я не ожидал, что она окажется такой стеснительной и замкнутой; ее красота, конечно, никуда не делась, но просто казалось, словно чего-то не хватает. И как человеку с таким характером покупателей принимать? Это не мое дело, но я против воли волновался.

- Вы занимались магазином пару лет назад вместо отца? – спросил я. Она замерла, но я продолжил. – Учась в старшей школе, я иногда проходил мимо магазина. Моя школа была рядом.

- Н-ну… да, иногда… – Ее плечи немного расслабились. Похоже, она хоть немного успокоилась. – Эм…

Она робко протянула ко мне руку. Она хочет рукопожатие? Я опустил пакет с книгами и вытер о джинсы свою потную ладонь. Затем она мягко произнесла…

- …Книгу, если можно…

Я ошибся. Тем временем, я все еще держал «Прощальную фотографию».

- Она, наверное, дорогая – сказал я, надеясь развеять неловкость. Говоря, я отдал ей книгу.

Она склонила голову набок. Я не знал, кивает она или качает головой.

- Это первое издание…но сохранилось не очень хорошо… значит, примерно 250,000 йен.

- Двести…

Ее спокойствие меня несколько удивило. Эта пыльная книга? Я снова посмотрел на обложку без единой мысли в голове, но больше девушка ничего не объяснила. Она положил книгу за 250,000 йен на прикроватный столик, так же, как любую другую книгу, и снова протянула руку. Теперь-то что?

- …Можно посмотреть на Ваши книги?

Я проследил за ее взглядом и обнаружил, что смотрит она на бумажный пакет с собранием сочинений Сосэки. Я чувствовал себя виноватым за то, что собирался сказать; для нее это лишние проблемы. Я облизнул сухие губы.

- На самом деле, я не продавать их пришел. Разбирая старые вещи моей бабушки, я обнаружил здесь подпись… и, похоже, серию купили когда-то давно в вашем магазине. Можете помочь определить ее стоимость?

Прояви она хотя бы минимальные колебания, и я бы сразу забрал книги назад. Но Синокава Сиорико продолжала смотреть на меня, словно другим человеком обернувшись. В ее взгляде я видел сталь.

- Пожалуйста, дайте мне взглянуть, – четко произнесла она.

- Ах, переиздание «Иванами Сетэн».

Она заглянула в пакет, и ее глаза сразу заблестели; она выглядела совсем как ребенок, открывающий подарок на день рождения. Она доставала из пакета тома один за другим, начиная с первого. Она пролистывала их. Название произведений стояли на корешке, в том числе и знакомые мне вроде «Ваш покорный слуга кот» и «Мальчуган».

Она перебирала всю серию, и ее улыбка становилась шире. Время от времени она кивала головой, щурилась или даже неумело пыталась насвистывать; последнее я уже слышал от нее в прошлом. Похоже, она не знала, как при этом выглядит; вероятно, то была ее привычка при погружении в чтение.

Вот оно, подумалось мне. Именно это выражение жило в моей памяти, лицо, которое она делала, увлеченная книгами. Она продолжала читать, и я молча притянул стул и сел.

Внезапно она перестала насвистывать. У нее на коленях лежал «Восьмой Том: Затем». Она опустила голову, видимо, озадаченная, но лишь смотрела на подпись на форзаце обложки из вощеной бумаги. Она снова пролистала страницы, и внезапно склонилась над картонкой с надписью «34 тома, первое издание, 3500 йен». Похоже, ее почему-то заинтересовала цена.

Синокава отложила книгу с автографом на колени и продолжила просматривать другие тома. Наконец, она снова пролистала «Восьмой Том: Затем», на этот раз медленно.

- Я была права, – произнесла она тихо, поднимая взгляд на меня. – Простите, что так долго ждать заставила. Думаю, суть я поняла.

- И в чем же дело?

- К сожалению, автограф ненастоящий, – сказала она.

Ее голос звучал виновато, но я был не особо удивлен. Все-таки, так я и думал.

- Значит, Сосэки эту книгу не подписывал?

- Да. Время не совпадает. Нацумэ Сосэки умер в пятый год эпохи Тайсо, а это полное собрание сочинений было переиздано в тридцать первом эпохи Сева… то есть, сорок лет спустя.

- Сорок…

Не оставалось никаких сомнений на счет ее подлинности. Нельзя умереть, а потом сорок лет спустя книгу подписать.

- Значит, цена этим книгам невелика?

- Да… Эта серия относится к эконом-изданию. Ее часто переиздавали, и в букинистических магазинах она часто встречается, – сказала она. – Но в ней богатые комментарии и удобная обложка. Они, может, и не редкость, но книги хорошие. Мне они очень нравятся.

Говорила она так, словно хвалила близкого старого друга. Ее выражение и голос были совершенно лишены недавней робости. Она казалась спокойнее. Вероятно, такой она и была внутри.

- «Иванами Сетэн» были первой компанией, выпустившей полное собрание сочинений Сосэки, – продолжала она. – Основатель, Иванами Сигео, был близко знаком с Сосэки и постоянно переписывался с его почитателями. Вместе они издали первое полное собрание сочинений, а через несколько лет выпустили другую редакцию. Дешевое издание не уступает качеством. Дневник Сосэки впервые был опубликован в этом издании собрания, и комментарии к каждой книге были добавлены одним из его почитателей, Комия Тойотака.

Ее объяснения были исполнены жизни. Чем больше я слушал, тем сильнее увлекался.

- Значит, есть и другие издания полного собрания сочинений Сосэки?

- «Иванами Сетэн» не единственные. Целая россыпь издательств выпускали книги под таким же названием. Если считать все попытки, когда не была закончена печать всех запланированных копий, получится как минимум тридцать изданий.

С трудом представляя подобное, я ответил:

- Это невероятно.

- Правда же? Думаю, он самый любимый автор во всей Японии, – согласилась она, кивая.

Но я не только великого автора хвалил. Я хвалил и Синокава за ее беглое пояснение. Я чувствовал и боль, и облегчение из-за своей неспособности нормально выразиться; мои чувства были сложными.

Я покосился на отложенную книгу. «Восьмой Том: Затем»…

- Значит, полагаю, подпись на этой книге – просто случайная почеркушка?

Обычно отвечающая так быстро, она впервые выдержала паузу.

- Ну, возможно…

Вид у нее был встревоженный, ее брови почти касались друг друга. Мне против воли стало интересно, что случилось.

- Что-то не так?

- Не думаю, что это так уж важно, но кое-чего я не понимаю… возможно, это личный вопрос, но Ваша бабушка подписывала свои книги?

- Э? Нет, полагаю, – ответил я, качая головой. Такое было трудно представить. – Она очень дорожила этими книгами… она даже членам семьи не позволяла их трогать. Если кто-то из нас их касался, даже случайно, она злилась.

В нашей семье книги моей бабушки находились под запретом, о чем знал и я, и вся родня. Даже моя мама, плохо ладившая с бабушкой, не смела этого делать. Хотя книги все равно никого не интересовали, поскольку кроме бабушки их никто не любил.

- Думаю, у меня есть правдоподобное объяснение, – сказал я. – Хотя, будь это ее имя, другая история была бы…

Синокава достала из обложки «Восьмой Том: Затем» и раскрыла ее. Сидя на стуле, я наклонился вперед и снова посмотрел на подпись.

Нацумэ Сосэки.

Танака Йосио-сану.

Мазки кисти были очень легкими, изящными, и, если приглядеться, писала их вроде как женская рука. Уникальным почерк не был, и при желании его можно было легко подделать. Но писала это явно не бабушка.

- Кто-то продал это собрание в «Библию», а моя бабушка потом его купила, – заключил я.

Она подняла лицо от книги.

- …Думаете?

- Это написал предыдущий владелец? Или человек по имения «Танака Йосио»?

- Нет, мне так не кажется. – Она достала ценник и показала его мне. «34 тома, первое издание, 3500 йен». – Такие ценники использовал мой дед, когда открыл «Библию» лет сорок пять или сорок шесть назад.

Другими словами, бабушка примерно в то время купила полное собрание сочинений Сосэки. Если считать по западному календарю, сорок пять, сорок шесть лет назад – я не смог так внезапно посчитать.

Ох, ладно.

- На ценнике не стоит «там были написаны слова», – сказала она, указывая на карточку. – Если букинистический магазин покупает книгу, он, первым делом, указывает ее состояние, как я всегда и делала. Любой заметил бы слова, написанные в таком видном месте, и потому мы бы упомянули это на ценнике. Иначе покупатели могли вернуться и потребовать объяснений.

- …Ах.

Понятно. Теперь я окончательно понял. Странно, что на ценнике не сообщалось о «надругательстве» над книгой.

- И потому, когда Ваша бабушка купила эту серию в магазине моей семьи, поддельной подписи на ней не стояло.

Я скрестил руки. Ситуация казалось все более странной. Если мы не ошибались, нанесший подпись человек мог даже не существовать. Как такое возможно?

- Ах… – внезапно мне в голову пришла одна мысль. – …Возможно, это написал мой дед.

- Ваш дед?

- Он умер несколько десятков лет назад, и я никогда его не видел. Кажется, однажды он случайно коснулся бабушкиных книг, и они поругались…

По словам мамы, дедушку едва из дома не выгнали. Если он не просто книги тронул, но оставил на них надпись – тогда понятно, почему меня ударили, когда я к ним полез. Возможно, у бабушки всплыли неприятные воспоминания. Допустишь эту ошибку снова, и можешь попрощаться с нашим домом. Произнося эти слова, она, наверное, вспомнила вандализм дедушки.

- Мне и правда никто другой на ум не приходит. Никто не смел к книжному шкафу прикасаться, – сказал я.

Но Синокава слегка покачала головой.

- Я так не думаю.

- Э?

- Я не думаю, что это кто-то еще из Вашей семьи сделал…По-моему, это написала Ваша бабушка, – заключила она.

- Почему? – Как она может быть так в этом уверена?

- Если бы это накарябал кто-то другой, Ваша бабушка бы это так просто не оставила. Но на книге нет никаких следов попытки стереть надпись… а если стереть ее было трудно, она просто купила бы другую копию восьмого тома. Как я и говорила, эта книга недорогая. Их много раз переиздавали, и при каждом переиздании, книжные магазины закупали большой запас.

- Но… возможно, бабушка не смирилась. Может, кто-то просто оставил надпись, а она не заметила…

В процессе моих оправданий мой язык замер. Такое в последнюю очередь случиться могло. Гуаньинь Бодхисаттва семьи Гора никогда не вела бы себя так беспечно. Тронь кто-нибудь книги в той комнате, и она точно бы об этом узнала.

Это и правда бабушка написала?

В таком случае, это не просто почеркушка. У бабушки должна была быть для этого причина. Я нахмурился, сдвинув брови.

- Меня еще кое-что волнует, – сказала Синокава. – Касательно ценника…

Я не знал, что и сказать. Я поднял голову, но Синокава смотрела на свои колени, по-видимому, в шоке. Ее длинные и красивые волосы закрывали ее лицо.

- Ах…Мне очень жаль… – тихо пробормотала она.

Она вернулась к тому же поведению, что было у нее до появления собрания сочинений Сосэки. Я понятия не имел, за что она извиняется.

- А? В чем дело?

- Мне, ах… так жаль, что я Вас побеспокоила…

- Э? Простите, но не могли бы Вы еще раз повторить?

Она говорила слишком тихо, и я наклонил голову, чтобы расслышать, но Синокава отпрянула почти к самому окну. Что я не так сделал? Ее белая шея пульсировала, и заговорила она странным голосом.

- Я… я лишь хотела посмотреть, настоящая ли подпись… но, в итоге, слишком много наговорила…

Это сбило меня с толку еще больше.

- Люди говорила, что… что я просто без умолку болтаю, если дело касается книг.

Я заметил отражение своего профиля в окне. Угрюмый мускулистый мужчина, сидящий на круглом стуле с нахмуренными бровями; его длинные узкие глаза смотрят зло, а вся фигура была окутана аурой жажды крови. Непреднамеренно я прибег ко взгляду моей бабушки, проявлявшемуся каждый раз, стоило мне глубоко задуматься.

- П-простите, что так много времени у Вас отняла…

Она начала укладывать «Восьмой Том: Затем» назад в пакет. Не успела она закончить фразу, как я ее перебил.

- Я вовсе не против!

Я сразу понял, что говорю слишком громко. Она задрожала в страхе, бумажный пакет и книга выпали у нее из рук. Она взволнованно взмахнула руками, но смогла подхватить их до того, как они на пол упадут. Она облегченно вздохнула, но затем, заметив, что я смотрю на нее, смущенно прикрыла лицо пакетом.

- …Пожалуйста, рассказывайте дальше, – сказал я тише.

Она посмотрела на меня тревожно из-за пакета. Сейчас она стала практически другим человеком по сравнению с ее недавним красноречием.

Я снова заговорил.

- В детстве… со мной случилось кое-что плохое, связанное с книгами, после чего я больше не мог читать. Но я всегда хотел читать книги, так что меня радуют Ваши рассказы о них.

Я произнес это без задней мысли. До сих пор никто не понимал мое «состояние». Она округлила глаза, вероятно, тоже не понимая. Я как раз собирался сдаться, но затем она убрала от лица пакет, и в ее широкие черные глаза вернулись признаки жизни. Казалось, словно щелкнул переключатель, такой резкой была перемена в ней.

- Вы не можете книги читать, потому что Вас Ваша бабушка отругала?

Ее голос звучал ясно и уверенно. На этот раз шокирован был я.

- Как Вы узнали?

- Думаю, Ваша бабушка относилась к людям, впадающим в ярость, если ее книги случайно трогали. Если «никто не смел их трогать», это значит, никто, кроме нее… а если она так злилась, полагаю, неудивительно, что теперь Вы читать не можете.

Я растерялся. Она так легко попала в яблочко. Если дело касалось книг, она все знала.

Я снова сел, положив руки на колени. Мне хотелось, чтобы она продолжала.

- Я очень люблю старые книги, – сказала она. – Мне кажется, эти книги, передаваемые из поколения в поколения, хранят в себе истории… и не только те, что записаны на их страницах. – Она замолкла и посмотрела мне прямо в глаза, словно впервые признавая мое существование. – Могу я узнать Ваше имя?

- Гора Дайске.

- Гора-сан, на самом деле, меня еще кое-что тревожит.

Я был поражен, услышав от нее свою фамилию. Казалось, словно мы немного сблизились.

Она снова протянула мне ценник со словами 34 тома, первое издание, 3500 йен.

- На этом ценнике есть печать владельца.

- Э?.. Ах, да.

- Смотрите.

Она взяла томик из полного собрания сочинений Сосэки и, положив его на простыню, сняла с книги обложку. Это был «Двенадцатый том: Сердце». Она раскрыла обложку. На внутреннем форзаце ничего не было написано; вместо этого там стояла печать с узором из гортензий.

- Это печать владельца, отметка, которой хозяин отмечает свою коллекцию книг. Она была более популярна в Китае и Японии, и существовало много разных печатей, разнящихся в зависимости от вкусов владельца. Они напоминают обычные печати; чаще для них использовали слова, но были и узорные печати вроде этой. Должно быть, ее хозяин любил гортензии.

- Ого…

Я всего этого не знал и был несколько впечатлен. Затем мне в голову пришла некая мысль.

- Значит, на этой книге тоже должна печать стоять? – спросил я, глядя на «Восьмой том: Затем» у нее на коленях. Это было очевидно, раз такая печать использовалась.

- Нет, и это-то и странно. «Затем» – единственный том без печати владельца, хотя на остальных томах он есть.

- …Пожалуй, это странно.

- Очень странно.

Я опустил голову и вздохнул. Среди тридцати четырех томов были книги с печатью, но без подписи, и была книга с подписью, но без печати. Я все больше и больше впадал в замешательство.

- Как Ваша бабушка купила этот комплект в магазине моей семьи? Вы никогда не спрашивали?

- Нет… Я знал лишь, что она до замужества много книг покупала… наверное, моя мама и тети в подробности на этот счет не вдавались. Никого эти старые книги все равно особо не волновали.

- …Правда? – Она опустила на бедро кулак. – В таком случае, единственное, что мне в голову приходит – этот восьмой том…

Синокава внезапно замолкла, и я поспешил перевести взгляд на оконное стекло. Сейчас никто на нее не хмурился. Дело явно было не в моем взгляде.

Взволнованный, я поторопил ее:

- И что там с восьмым томом?

Она, похоже, сильно колебалась. Через какое-то время она неожиданно поднесла палец к губам.

- Может это между нами остаться?

- А?

- Думаю, здесь мы вмешиваемся в личную жизнь Вашей бабушки.

После недолгих колебаний я кивнул.

- …Хорошо.

Будь моя бабушка жива – другое дело, но она уже год в могиле покоилась. Как ее внук, я буду прощен, если послушаю о ее личных делах. Мне действительно хотелось больше узнать.

- На самом деле, все ответы таились в этой книге, что Вы мне принесли, Гора-сан.

- О чем Вы?

- Без подписи или ценника, никто бы не узнал, что книгу в букинистическом магазине купили. Так что Ваша бабушка, вероятно, хотела убедить в этом Вашу семью, Гора-сан.

- Э? – Я округлил глаза. Я понятия не имел, что она этим сказать хотела. – Постойте, так моя бабушка купила эту книгу в букинистическом магазине «Библиа», а потом подписала ее, верно?

- До сих пор это в голову и приходило, но здесь, похоже, что-то более сложное происходит. – Она пролистала «Восьмой том: Затем» и коснулась подписи на внутренней стороне обложки. – Подпись стилизована под посвящение. Обычно в таких ситуациях… – Она замолкла, заметив мою растерянность. – В посвящении пишется послание для кого-то как символ симпатии или восхищения. Затем оно подписывается именем автора и вторым, человека, которому книга посвящена.

Посвящение. Понятно. Я снова узнал что-то новое, и кивнул, чтобы она продолжала

- Установленного способа написания посвящения нет, но обычно имя адресата пишется в центре, а отправителя на той же стороне… и этим отправителем будет автор. Но в этой книге все совершенно наоборот.

То же самое, что адрес написать. Действительно, Нацуме Сосэки стояло в середине, а Танака Йосио-сану – с левой стороны.

- Возможно, бабушка просто не знала, как правильно?

- Возможно… но есть еще кое-что более любопытное. Гора-сан, зачем Вашей бабушке писать имя адресата в посвящении? Если она хотела, чтобы книгу приняли за том с известным автографом, ей просто нужно было имя Сосэки написать. Незачем другое имя упоминать.

С того момента, как я увидел книгу, меня мучил вопрос, кто такой Танака Йосио – кто этот человек?

- …Думаю, все с точностью до наоборот, – сказала Синокава.

Говорила она спокойна, но ее черные глаза выдали проблеск волнения. Я, снова привлеченный ее словами, пододвинул стул ближе к кровати.

- …С точностью до наоборот?

- Надпись слишком неровная, если ее специально в один заход писали. А если книга изначально была именем Танака Йосио подписана? А уже потом Ваша бабушка добавила имя Сосэки… тогда все понятно, если в таком ключе об этом думать.

- Э, но… этот Танака не автор, так зачем ему свою подпись ставить?

- Не думаю, что он хотел себя за автора выдать, – сказала Синокава. Она покраснела. – А это не могло подарком быть? Подпись дарителя – это не такая уж редкость.

- Ах…

Другими словами, этот Танака Йосио бабушке книгу подарил.

Внезапно я вспомнил слова моей бабушки, сказанные еще при жизни – что любители книг предпочитают себе подобных. Дедушка не любил читать, и неудивительно, что бабушка ладила с «себе подобным» мужчиной.

Я вынырнул из глубокой задумчивости. Если это правда, то теряется смысл.

- Но бабушка купила этот комплект в «Библии». Она его не от Танака получила, – сказал я.

- Действительно. Скорее, Танака-сан ей только этот том подарил. Возможно, Ваша бабушка пришла купить комплект из тридцати четырех томов только после получения «Восьмого тома: Затем» c подписью. Потом, она, наверное, избавилась от повторного тома. На этой книге нет печати, а на ценнике ничего нет про подпись; с такой логикой все сходится.

- Но зачем так все усложнять?

- Чтобы «Восьмой том: Затем» Ваша не семья не увидела… если спрятать его в полном комплекте, никто не догадается, что это подарок. Все было бы слишком очевидно, окажись на полке только один том полного собрания сочинений Сосэки. Поэтому она и купила у нас полный комплект… специально оставив закладку в восьмом томе, как «доказательство», что его купили в букинистическом магазине.

- А что тогда на счет подписи?

- Думаю, Сосэки был дописан для подстраховки. Вместо того, чтобы убедить всех в подлинности автографа, она, возможно, хотела, чтобы все считали его бесполезной почеркушкой предыдущего владельца.

Я вспомнил, как впервые увидел подпись. Я заподозрил, что это подделка, но даже тогда она показалась мне просто праздной писаниной. Бабушке удалось меня обмануть.

- …Была ли необходимость так далеко заходить? – пробормотал я. Что же это был за секрет, который моя бабушка, ничего не боявшаяся, прятала так старательно?

- Учитывая, как обстояли дела в прошлом… Мне кажется, причина была, – осторожно произнесла она.

Я мог догадаться, что это за «причина». Когда моя бабушка вышла замуж, ее родители еще пребывали в полном здравии. То были другие времена. Секретные свидания с возлюбленным тайком от родителей тогда, вероятно, были более распространены, чем сейчас. А в итоге, она вышла за моего деда по договоренности – с этим Танака Йосио ничего не мог поделать.

Я вспомнил слова бабушки, сказанные мне в этой самой больнице. Она внезапно подняла тему женитьбы, извинившись за то, что ударила меня в моем детстве. Возможно, разговор о «Затем» для нее был связан с ее собственной свадьбой? Тогда, вероятно, в ее словах «после моей смерти вы двое можете поступать с моими книгами, как вам вздумается» был и другой смысл. Наверное, ей казалось неважным, увидим ли мы эту подпись.

Конечно, для моей бабушки все это было связано.

- Но зачем на полку книгу ставить? Она могла ее еще где-нибудь спрятать.

Это было единственным, чего я не мог понять. Спрячь она книгу в глубинах своего шкафа, например, необходимость в таких трюках отпала бы.

- Может, ей казалось более безопасным поставить ее к другим книгам, вместо того, чтобы где-то отдельно прятать. К тому же…

Синокава погладила обложку «Восьмого тома: Затем», словно тот был дорог ей. Почему-то мне вспомнилась рука моей бабушки, та, что меня ударила.

- …она хотела держать самую дорогую свою книгу где-нибудь под рукой. Возможно, что-то вроде того.

Синокава опустила взгляд на колени с отсутствующим выражением в глазах. Если подумать, как книголюб, она могла видеть в моей бабушке родственную душу. Я как раз собирался спросить об этом, когда внезапно осознал, что есть более важная тема для обсуждения.

- …На самом деле, я не знаю, какие из всех наших догадок верны, – внезапно произнесла она, подняв голову. – Это случилось давно, до нашего рождения, и спросить у Вашей бабушки мы не можем… у нас есть лишь то, что можно из этой книги узнать.

В уголках ее губ появился намек на улыбку, и я словно ото сна очнулся. Бабушка умерла, и мы действительно не знали, что правда, а что нет.

Синокава посмотрела на свои часы, проверяя время. Возможно, ее ждало какое-то обследование.

- Что будете делать со всем комплектом? Я его куплю, если спросите…

- Нет, я бы хотел его оставить. Спасибо большое. – Я встал. Хотя эти книги и не были ценными, но участвовали в прошлом бабушки. Я бы не смог так просто отдать их кому-то. – Но то, что Вы рассказали, было интересно. Очень.

Я встретился взглядом с Синокава, отдыхавшей на кровати. Было бы слишком неловко уйти вот так. Пока я размышлял, как сказать, что я хотел бы послушать ее завершающие объяснения, она подала мне бумажный пакет с собранием сочинений Сосеки.

- …Спасибо.

Когда я взял пакет, она сказала:

- …Гора Дайске-сан.

- Да?

Мне было немного неловко свое полное имя слышать.

- Вам, случайно, не бабушка имя выбирала?

- Э? Так и есть, но как Вы узнали?

Об этом знали только мои родственники, а остальные и спрашивать-то не собирались.

После моего ответа ее лицо помрачнело.

- …Когда Ваша бабушка вышла замуж?

А теперь что происходит? Мы разве не завершили историю? Озадаченный, я покопался в памяти. Я был не совсем уверен, но, кажется, недавно кто-то говорил об этом. Я заглянул в бумажный пакет.

- Ах, точно. Я слышал, эта книга вышла за год до ее свадьбы. – Открыв пакет, я указал на «Восьмой том: Затем».

В этот миг ее выражение застыло. Или мне просто показалось.

- Простите, что заставила Вас все эти глупости выслушать. – Сидя на кровати, она склонила голову, излучая искренность.

Я вернулся домой доложить о своих открытиях, и мама изменилась в лице.

Конечно, я ничего не рассказывал о прошлом бабушки. Я просто сказал, что подпись ненастоящая, но ее разозлило другое.

- Когда это я тебе говорила в книжный обращаться? А потом ты еще и в больницу за подтверждением побежал. Ты знаешь, сколько проблем создал?! Ты хуже, чем любитель сбежать, не заплатив!

Она привела такое сравнение, и это было вполне ожидаемо для дочери хозяев кафе. Более того, на меня это подействовало, ибо я был внуком хозяев кафе. Я решил послушать свою мать и принести на следующий день угощение. Такова была ситуация, и я действительно доставил Синокава неудобства, но все это служило и поводом для новой встречи с ней.

Следующий день был рабочим.

Как и вчера, я проснулся в обед. Мама уже ушла на работу. Я спустился проверить почту и обнаружил письмо от компании, ведущей набор сотрудников. В конверте лежало мое резюме с холодным отказом. Приуныв, я вздохнул, бросил письмо в мусорное ведро, закрыл ставни кафе и ушел.

Как всегда в это время года, стояла такая жара, что моя голова готова была зажариться. С моря дул влажный теплый ветер, смешанный с легким запахом океана. То было знакомое мне с детства лето Камакура, которое я всегда ненавидел.

Я набил желудок в «МакДоналдс» перед станцией, а затем навернул несколько кругов вокруг станции, выискивая достойный гостинец. Мне было трудно решить. Я не знал, что она любит, и не мог сосредоточиться на покупках. Я все еще думал о конце нашего разговора перед моим уходом.

Имя мне дала бабушка? Когда она вышла замуж? Эти два вопроса казались незначительными, но потрясли ее, когда она услышала ответы.

Вчера я спросил свою маму о моем имени, «Дайске».

- Эта женщина навязала тебе это имя, когда ты родился, – ответила та, и началась тирада. Похоже, события двадцатилетней давности до сих пор ее злили, но для нее определенно было редкостью называть бабушку этой женщиной так спокойно.

- Она сказала, у нее давно уже это имя на уме было. Я рьяно противилась этому… «Дайске» звучит словно хулиган из банды байкеров.

Я не состоял в банде байкеров, так что согласиться не мог. Откуда мне знать, какие у них имена приняты?

- Видимо, имя пришло из ее любимой книги. Кандзи другие, но произношение такое же. Ни черта не помню название книги.

Но я знал. Придя вчера домой, я раскрыл «Восьмой том: Затем» и обнаружил, что главного героя зовут Дайске. Мое имя определенно было взято оттуда, и Синокава это заметила.

Когда я открыл книгу, мое тело застыло, и обильно выступил пот, но я смог продержаться и прочитать часть пролога. Читал я вступительную болтовню подрабатывающего студента из общежития. Оттуда я узнал, что Дайске был безработным, и внезапно почувствовал родство с ним. Он был не особо воодушевленным человеком, и мне стало интересно, что с ним в конце случилось? Если бы не мое «состояние», я бы до конца дочитал.

Но я был озадачен, почему бабушка так меня назвала. Она же не могла надеяться, что я стану бездельником.

Я прошел по торговой улице и, наконец, остановился у магазина западных сладостей. Этот магазин специализировался на слоеных бисквитах с изюмом и сливочным кремом. Наверное, хорошо такие пирожные на перекус принести, а меня тепловой удар хватит, если так и буду ходить.

Я как раз собирался зайти в магазин, когда заметил знакомую миниатюрную женщину. У нее была немного смуглая кожа и полноватая фигура. Глаза у нее были большие, и при виде ее лица мне на ум приходил медвежонок. Она была старше моей матери. Похоже, она покупала сладости, поскольку в ее руке был пакет с коробкой выпечки.

- Батюшки, а это не Дайске? Ты тоже сюда пришел сладостей купить?

То была моя тетя Майко, жившая в Фудзисава.

Тетя Майко – старшая дочь семьи Гора, и ее можно назвать самой успешной среди моих родственников.

С детства у нее были прекрасные оценки, и стоило ей закончить некую христианскую школу в Йокохама, как она вышла замуж за мужчину из компании, занимавшейся электромонтажными работами, и без проблем родила двоих дочек. Они построили большой дом в Кугенума, районе Фудзисава, недалеко от Офуна, и жили вчетвером безбедной жизнью. Она относилась к тем, кто с жаром говорит о заботе о людях, но говоря, она становилась напряженной.

Она не походила ни на мою бабушку, ни на мою маму, но, скорее, пошла в моего деда.

- Моя Мина в прошлом году ушла с работы, какое-то время путешествовала, ездила по магазинам и на экскурсии с друзьями. Она как раз нашла новую работу пару дней назад рядом с центром Кавасаки. Чтобы такая молоденькая девушка в Кавасаки работала; мы постоянно говорим ей уволиться, но она просто не слушает.

Я оказался в одном сетевом кафе рядом со зданием вокзала, будучи единственным посетителем мужского пола в полном женщин заведении. Чувство было очень странным.

- …Кавасаки не кажется таким уж опасным.

Спустя год после смерти моей бабушки, мы болтали о моей кузине.

- Но Кавасаки всегда был местом развлечения мужчин. Там много сверхурочной работы, и я волнуюсь.

Похоже, она считала Кавасаки районом гуляк. Возможно, в прошлом так оно и было, но сейчас это был обычный торговый район у станции. Я так и собирался ей сказать, когда моя тетя сменила тему.

- Кстати, как у Эри дела? Все еще на работе занята?

Эри – это имя моей мамы. В последнее время она часто сверхурочно работала, из-за чего была очень занята.

- …Более-менее.

- А что на счет тебя? Работу нашел?

- …Еще нет.

- Какую работу ты хочешь? Ты участвовал в конкурсах на вакансии?

Незаметно разговор обернулся лекцией для меня. Став взрослым, я начал смутно понимать. Если эта тетя начинала говорить о своих семейных делах – это верный признак ее желания отчитать собеседника. Я ответил, запинаясь, что ходил на собеседования в несколько компаний, и что меня отправили в агентство по трудоустройству.

- При нынешнем экономическом спаде тебе будет трудно найти работу действительно себе по вкусу. Мускулатура – твое преимущество. Может, попробуешь пойти в силы самообороны или полицию?

На словах она была вежлива, но идеи ее не отличались от маминых. Незаметно для себя я задумался, объясняется ли настолько схожий образ мыслей тем, что они сестры.

- Мой муж тоже за тебя переживает. Если никак не сможешь работу найти, приходи с нами поговорить.

Я был немного тронут. Дядя – второй сын в семье олигарха Кугенума, и обладает обширными связями в Фудзисава. В прошлом году он вышел на пенсию, но, слышал, его выбрали кандидатом в городской совет. Возможно, он подскажет мне работу.

- Ах, хорошо.

- Если так и будешь бездельем маяться, твоя бабушка на том свете за тебя волноваться начнет. Ты был усладой ее глаз.

Я чуть не выплюнул кофе со льдом, который пил.

- Нет. Этого не может быть.

Эти узкие глаза были слишком тонкими, чтобы что-то внутрь пропустить. Она не относилась к тем, кто может легко простить и полюбить ребенка после совершенной им ошибки.

- Ты совсем как Эри, а? Вы оба наверняка никогда этого не осознавали. – Тетя тревожно вздохнула. – Я наблюдала за ней дольше всех, так что я понимаю. Твоя бабушка больше всех вас с Эри любила… когда бы она ни приезжала к нам, вечно о вас говорила. Ее последняя поездка с вами двумя была, так? Мы с мужем первыми предложили с ней поехать, но она отказалась.

Я впервые об этом слышал. Действительно, у вышедшего на пенсию дяди и домохозяйки тети Майко свободного времени было больше по сравнению с моей усердно работавшей мамой и мной, занятым поисками работы.

Кстати, я ни разу не видел, чтобы бабушка с тетей Майко спорила. Я думал, они умудрялись ладить, в отличие от моей мамы, но, возможно, их отношения просто не были такими же близкими.

- Тогда почему мы…

Мы с мамой просто не могли бабушкин глаз радовать, если дело во внешности. Мне в голову не приходило ничего, особо нравившегося бы ей.

- …Потому, что вы высокие?

- А?

- Я не шучу. Твой дедушка был таким же, как все мы; члены нашей семьи невысокие, кроме тебя и Эри. Мне кажется, она предпочитала высоких… То есть, в комнате твоей бабушки такая штука была, верно?

Тетя нарисовала пальцами прямоугольник, и после некоторых раздумий я понял, что она имеет в виду. Она говорила о куске резины на дверном косяке.

- Прибила она ее в нашем детстве. Никто в семье таким высоким не вырастал, но она сказала что-то вроде «плохо будет, если следующий ребенок вырастет и ударится здесь»… вот как она сказала еще до рождения Эри. Дело было сорок пять или сорок шесть лет назад.

В своих мыслях я был ошарашен. В моей голове мелькали разные цифры, и я случайно вспомнил слова бабушки – допустишь эту ошибку снова, и можешь попрощаться с нашим домом.

Правда? Эта мысль всплыла из глубины моего сердца, и я проглотил свой кофе со льдом, скрывая тревогу. Во рту пересохло, но руки вспотели.

- …Ты врезался в нее, Дайске? В ту штуку? – Я молча кивнул. – Значит, в ней все-таки был смысл. Твоя бабушка, наверное, была очень рада.

Голос моей тети звучал будто издалека, и я наконец-то понял, почему Синокава была так шокирована – нет, я до сих пор не получил подтверждения. Я поднял голову.

- Кстати, на счет того, что мне слышать доводилось. – Я изо всех сил старался сохранить спокойствие. Вопрос был навеян моментом, а не зрел долгое время. – Каким человеком был дедушка?

Тянувшаяся к стеклянной кружке рука замерла, и тетя замолкла. Внезапно я очень четко услышал голоса посетителей вокруг. Рядом с нами сидела пара громко болтавших женщин примерно одного возраста с моей тетей. Кажется, они обсуждали, является ли черный уксус самой эффективной здоровой пищей.

- Твоя бабушка когда-нибудь говорила о твоем дедушке?

Ее вопрос заставил меня осознать, что ничего подобного от бабушки я не слышал.

- …Нет.

- Значит, ты не слышал, как он умер.

- Я немного от мамы слышал… она говорила, что он погиб в аварии, возвращаясь летом из Кавасаки Дайси.

Тетя Майко неожиданно фыркнула и горько улыбнулась. Эта холодность на ее лице меня сильно шокировала; обычно у нее было другое выражение.

- Эри тогда была совсем маленькой, и она действительно в это верила, – пробормотала она себе под нос. – Почему со столькими храмами в Камакура он решил помолиться в Кавасаки? Еще и посреди лета?.. Кавасаки Даиси был просто оправданием, придуманным твоим дедом.

- …Простите?

- Скачки и гонки. Разве не это на ум приходит, когда разговор о Кавасаки идет? Твой дед еще и пьяницей был, а в день аварии в стельку напился.

Я лишился дара речи. Я и представить не мог, что мой дед был таким человеком.

- Твой дедушка вошел в семью, и я слышала, что в начале брака он усердно трудился. Но после моего рождения, когда твои прабабушка и прадедушка умерли, он начал странно себя вести. Он уезжал в «Кавасаки Даиси» на несколько дней и не возвращался.

Наконец-то я понял, почему тетя не любила Кавасаки. Она просто не могла нормально относиться к месту, где вечно играл на деньги ее отец. Наверное, ей даже приближаться к этому месту не хотелось.

- Удивительно, что твоя бабушка на развод не подала… она продолжала терпеть, что бы ни случалось. Конечно, другое дело, когда он к книжному шкафу полез, тогда она по-настоящему пугала.

Я сдержал готовые вырваться слова. Но сохранить спокойствие не получилось.

- Дайске, ты не должен быть как твой дед. Тебе стоит усердно трудиться.

Она снова вернулась к поучительному тону. Наверное, она использовала все это, факты, даже моей маме неизвестные, в качестве предостерегающей истории. Эти слова сообщали о завершении разговора. Она отодвинула свой стул и собралась вставать; похоже, она намеревалась ехать домой.

- …Тетя, Вы читали «Затем» Нацумэ Сосэки?

Тетя посмотрела на меня удивленно, поднимая пакет с логотипом магазина западных сладостей. Она быстро заморгала.

- Почему ты так внезапно об этом спрашиваешь?

- Видимо, этой книгой бабушка особо дорожила. Недавно я начал ее читать, – сказал я, наблюдая тайком за реакцией тети. Вид у нее неуверенный; похоже, она понятия не имеет о сокрытых в книге секретах. Если старшая дочь Мико не знает, похоже, я единственный из семьи, кто в курсе.

- Книгу я не читала, но видела фильм, тот, где Мацуда Юсака в главной роли.

Я впервые услышал, что книгу экранизировали.

- Чем все заканчивается? Я знаю только, что главный герой безработным был.

- Хм, ну… – Тетя пустила голову, вспоминая. Похоже, она не слишком хорошо помнила. – Кажется, главный герой увел чужую жену.

Когда я добрался до больницы, солнце уже садилось.

Как и в прошлый раз, Синокава читала в постели. Похоже, она пыталась насвистывать, слегка выпятив губы. Но стоило ей увидеть меня, она тут же кивнула, покраснев.

- З-здравствуйте… – тихо поздоровалась она; ее отношение совершенно отличалось от того, когда она объясняла мне на счет собрания сочинений Сосэки. Похоже, она снова становилась замкнутой, если разговор не касался книг.

- Здравствуйте. У Вас сейчас есть время?

- Ах, да… пожалуйста, заходите…

Она заерзала и пригласила меня присесть. Зайдя в комнату, я заметил лежавшую у нее на коленях книгу. Она читала роман, и когда меня заинтересовало, что это за книга, робко показала обложку. «Джулия и Базука» Анны Кован. Какое странное название; я даже не представлял, о чем эта книга.

Я снова извинился за вчерашнее и протянул ей многослойные бисквиты. Она торопливо покачала головой.

- Нет… вам незачем волноваться… Это я виновата, что столько бесполезных вещей наговорила…

Слово «бесполезных» прозвучало с необычным ударением. Она отказывалась их принять, так что я сунул коробку с бисквитами в руки Синокава чуть ли не силой. Затем она смущенно опустила голову.

Пока я размышлял, не слишком ли я навязчив, она заговорила.

- Понимаете, я как раз думала перекусить, – тихо произнесла она. – Если – если можно… мы можем вместе поесть?

Конечно, я не отказался. Она открыла коробку и вручила мне бисквит в обертке. Мы одновременно открыли упаковки.

Оказалось вкуснее, чем я думал. Аромат сливок прекрасно сочетался с кислинкой изюма, а бисквит приятно хрустел на зубах.

- Я их иногда покупаю…. но они теряют весь аромат, если я их на следующий день ем, – произнесла с улыбкой Синокава. Я был не уверен, но, похоже, сделал верный выбор.

Я прикончил бисквит в два укуса, а она все ела его понемногу. Она пригласила меня перекусить, но больше ничего не сказала. Конечно, мы не обсуждали собрание сочинений Сосэки.

Синокава узнала секрет моей бабушки, скрываемый десятилетиями, по моим словам и зацепкам из книги. Она так же изо всех сил старалась не дать мне раскрыть этот секрет, и потому назвала его «бесполезными вещами».

Конечно, было уже слишком поздно.

Ранее упоминаемый «Восьмой Том: Затем» был выпущен 27 июля 31ого года эпохи Сева. Значит, в 1956 – пятьдесят четыре года назад. Моя бабушка вышла замуж через год, и я считал, что эту книгу ей подарил Танака Йосио.

Если подумать, этот Танака Йосио не обязательно прислал ей книгу сразу после ее выхода. Он вполне мог вручить бабушке самую дорогую для него книгу и позже.

Моя бабушка купила остальную серию сорок пять или сорок шесть лет назад… примерно через десять лет после замужества. Если Танака Йосио подарил ей книгу в то время, значит, она еще была замужем за моим дедом. История Сосэки «Затем» была о Дайске, уведшем чужую жену. Брак моей бабушки был не таким уж счастливым.

Моя бабушка назвала меня «Дайске» в честь главного героя, и задумала она это давно – другими словами, имя это она выбрала не только из-за меня, но и потому, что моя мама могла родиться мальчиком. Бабушка купила полное собрание сочинений Сосэки незадолго до рождения моей мамы.

Тетя Майко сказала, что бабушка любила высоких людей, и потому отдавала предпочтение маме и мне. Но, вероятно, правдой это было лишь отчасти. Высокими в семье были только мы, остальные – низкими. Я совсем не походил на своего деда.

Бабушка видела лицо своего тайного возлюбленного во мне и матери?

Она прибила кусок резины в своей комнате в японском стиле на втором этаже. Низким людям это бы и в голову не пришло – что кто-то может там головой удариться.

Возможно, у нее на это было больше причин, чем просто подросшие дети. Если она не хотела, чтобы кто-то голову поранил, этот кто-то мог оказаться незнакомым моей семье, кто-то, такой же высокий, как и я.

Моим настоящим дедом был мужчина по имени Танака Йосио – возможно, этот секрет моя бабушка и скрывала любой ценой. Можешь попрощаться с нашим домом, она это в буквальном смысле говорила?

Но то были лишь догадки. Поскольку бабушка умерла, подтвердить их я не мог, но вероятность оставалась.

- …Жив ли еще Танака Йосио?

Услышав мой вопрос, Синокава, собиравшаяся откусить последний кусочек, замерла.

- Возможно, он еще жив… а возможно…

Она опустила голову. Я знал, что она имеет в виду. Танака Йосио мог повстречать мою бабушку, когда она трудилась в кафе; а значит, он мог жить неподалеку.

В лучах заката в палате воцарилась тишина. Эта негласная истина была известна в полной мере лишь нам двоим. Мы ничего не знали друг о друге, но, почему-то, оказались связаны этим общим секретом.

- Итак… Гора-сан? – прозвенел у меня в ушах голос Синокава. – Кем Вы сейчас работаете?

Меня вернули к реальности. Она говорила так прямо, что мне пришлось честно ответить.

- …Я еще ничего не нашел.

- Подработки?

- …Сейчас никаких.

Я не знал, когда меня могут вызвать на собеседование, поэтому подолгу заниматься подработками мне было трудно. Сказав это, я, скорее, смутился, но ее лицо зажглось восторгом. Что происходит? Почему она радуется моей безработице?

- У меня… трещина в кости, и выпишут меня не сразу… в магазине уже работников не хватает, поэтому все так и обернулось.

- …О.

Она говорила немного туманно, и я действительно не понимал, куда она клонит.

- Если Вы не против, возможно, Вы захотите в моем магазине работать?

Я округлил глаза, и она низко опустила голову.

- Пожалуйста. Моя младшая сестра поможет, хотя она и не особо надежная.

- Что… подождите секунду. Я совсем не разбираюсь в книгах.

И я должен был упоминать о своем «состоянии». Где это слыхано, чтобы плохо читающий человек в книжном работал.

- …У Вас есть водительские права?

- Да.

- Отлично. Тогда никаких проблем нет.

Она яростно закивала головой.

- …Важнее иметь под рукой того, кто умеет водить, чем читающего человека?

- Работая в букинистическом магазине, нужно не содержание книг знать, а их рыночную цену. Конечно, читать много книг полезно, но разобраться можно, и не прочитав ни одной. На самом деле, многие работники книжных магазинов не читают вне работы. Возможно, это я, читающая все подряд, чудачка…

У меня челюсть отпала. Мое представление о букинистическом магазине было полностью разрушено, и мне казалось, словно я услышал то, что не должен был.

- В любом случае, нам нужно много книг перевозить, и потому Вам нужны водительские права. Я занимаюсь приобретением и оценкой книг, так что если сможете мои распоряжения выполнять, Гора-сан…

Почему-то все этим обернулось. Я сумел оправиться.

- Н-но… разве нет никого более подходящего?

- Разве Вы сами не говорили, что будете рады о книгах послушать?

- Э? Ах, да.

- Я становлюсь очень разговорчивой, когда этой темы касаюсь… до этого все дети, подрабатывавшие у меня, увольнялись, поскольку меня не выносили. Я и правда не смогла найти никого, кто мог бы со мной работать.

Так она хотела меня нанять, чтобы я мог ее речи слушать? В ответ на мое озадаченное выражение она подняла взгляд, явно моля о помощи. Мою голову охватил жар при виде ее глаз с навернувшимися слезами. Это выражение на ее лице было равносильно преступлению.

- В любом случае, в магазине нашей семьи требуется много физического труда и нужно многое запоминать. Наш магазинчик и платит неплохо…

Я против воли почувствовал, что не могу ее просто бросить, но все равно не ответил. Она наклонилась вперед, окруженная стопками книг, и чуть не упала с постели.

- …Вы не хотите этим заниматься?

Внезапно я вспомнил слова бабушки, сказанные мне в больнице.

…если бы ты мог читать, твоя жизнь бы совершенно иначе сложилась.

Девушка передо мной была книжным червем, всегда любившим читать. На данный момент моя жизнь меня не так уж и не устраивала, но в глубине души я знал, что хочу жить среди этих книжных гор.

К тому же – я думал о Танака Йосио. Скорее всего, он был книголюбом, как моя бабушка и Синокава. Если он остался жить неподалеку, то мог объявиться в букинистическом магазине «Библиа».

- Я понимаю. – Мысленно подготовившись, я встал и кивнул. – Но у меня есть условие.

Она напряглась.

- …Какое?

- Можете пересказать мне «Затем» Нацумэ Сосэки? Что это за история? Я хочу узнать о ней как можно больше.

В этих книгах, передаваемых из поколения в поколение, истории были записаны не только на страницах, но и вплетены в саму их суть.

Я узнал о том, как моя бабушка дорожила этим восьмым томом, «Затем». История на его страницах меня тоже очень интересовала – но дочитать ее до конца я не мог.

- Конечно, – ответила она, уверенно кивая с улыбкой. Я не мог отвести взгляд от ее просиявшего лица. Глядя в небо, она словно затерялась в воспоминаниях. Через какое-то время ее изящные губы произнесли нежным голосом: – «Затем» выходила серией в «Асахи Синбун» в 42ом году эпохи Мейдзи. Она стала частью трилогии, включавшей «Сансиро» и «Врата»…

Она собирается с предыстории начинать? Похоже, нас ждал долгий разговор. Я молча прислушивался к каждому слову, мягко пододвинув округлый стул к кровати.

1. Здесь и далее в скобках указывается издательство.

Глава 2 - Кояма Киеси, «Сборка Памятника+Святой Андерсен» («Синте», мягкая обложка).

Не успел я заметить, как короткая стрелка часов оказалась на одиннадцати. Пора было открывать магазин.

Я лениво стирал пыль с верхушки книжных полок, но теперь вывез тележку с книгами, каждая по цене ста йен, перед магазином, и повернул вывеску.

Но несмотря на все мои старания, на улице не ждало ни одного покупателя. На узкой улочке рядом с железнодорожной платформой я не увидел ни души. Стояла жуткая жара; никто не захочет в такую погоду выходить. Массивные, пышные тучи собрались в небе над крышей станции. Мне подумалось, что днем будет гроза.

Пролетающий мимо ветерок был влажным, горячим и несвежим, словно чье-то дыхание. Вывеска со словом «Библиа» крутанулась, и на обратной стороне показались слова «Букинистический магазин».

Несмотря на все это, начинался новый день.

Потянувшись, я повернулся назад к так называемому «магазину»; он больше напоминал пещеру из книг. В сумрачном помещении было немного сыро, но куда прохладнее, чем снаружи.

Шел третий день моей, Гора Дайске, работы в букинистическом магазине «Библиа». До того, как устроиться сюда, я этого не знал, но, на самом деле, магазин был весьма известным среди местных, поскольку занимался дорогими книгами. Покопавшись в интернете, я обнаружил, что время от времени магазин выдавал в аренду книги для выставок.

Несколько дней назад я познакомился с хозяйкой магазина Синокава Сиорико, когда принес ей полное собрание сочинений Сосэки – комплект книг, принадлежавший моей бабушке. Хотя мое «состояние» не дает мне читать книги, встреча с ней привела к тому, что я здесь работаю.

Синокава считала, что старые книги обладают собственными историями помимо тех, что записаны на их страницах. Она легко раскрыла «историю» моей бабушки, сокрытую в собрании сочинений Сосэки, и эта «история» поведала связанную с моим рождением тайну. Синокава обладала исключительными знаниями о старых книгах и демонстрировала поразительную интуицию. Но она была невероятно замкнутой; она не смела смотреть людям в глаза, разве что они о книгах говорили.

Итак, прошло три дня.

Младшую сестру Синокава звали Синокава Аяка, и она следила за магазином до меня. Эта девушка не научила меня ничему, кроме того, как пользоваться кассой и куда убирать оборудование для уборки. На самом деле, Аяка, похоже, сомневалась, что включает в себя работа в букинистическом магазине; она просто скептически следила за моими действиями. Хотя, конечно, невероятно, что я, пришедший сюда в качестве клиента, на следующее утро стал учеником продавца.

- Вы ведь в курсе, что моя сестра не разбирается ни в чем, кроме книг? – Она столько раз повторяла одну и ту же строчку, что это начинало слегка мне на нервы действовать. – А Вы знаете, что пару дней назад сюда вор заходил? Ничего не украли, но теперь кажется, будто здесь немного небезопасно.

То, как она об этом разглагольствовала, словно бы намекало, что вором этим был я. Мне очень хотелось напомнить ей, что это она отправила меня Синокава в больнице искать, но я сдерживался и продолжал работать молча. Все-таки, я в кафе вырос. Основная работа с клиентами была мне по силам, если я всерьез за дело брался.

Этим утром Аяка еще не выходила из основного дома. Возможно, она решила немного надо мной сжалиться. Или же просто устала все время за мной следить.

Какой бы ни была причина, но в магазине теперь стояла зловещая тишина. Чувствуя себя окруженным молчанием, я зашел за прилавок и включил компьютер. Проверив почту, я обнаружил письмо от Синокава. «Доброе утро, это Синокава», начиналось оно. Текст письма содержал длинный список указаний, завершавшийся словами «Полагаюсь на Вас. Если Вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, напишите мне».

С первого дня работы все инструкции от нее я получал по электронной почте. В центральной больнице Офуна, где она лежала, запрещалось пользоваться мобильными телефонами в палатах. Она могла позвонить из холла, но, вероятно, находилась не в том состоянии, чтобы вставать с постели.

Конечно, если бы мне потребовалось что-то ей сказать, я мог бы и сам в больницу съездить. Но покупателей не было, так что особых причин для встреч с ней у меня не появилось.

Моя утренняя «работа» включала подготовку книг для доставки в соответствии с оформленными заказами. Букинистический магазин «Библиа» числился в каталогах подержанных книг и книг, доступных к заказу через интернет. Большую часть прибыли магазину, похоже, приносили именно такие удаленные покупки. Полагаю, поэтому магазин и держался на плаву, хотя покупатели не приходили сюда лично.

Я поискал среди аллей книг, высматривая указанные в заказах томики.

К этому моменту я уже успел осознать, что магазин, в основном, продавал специализированные книги, охватывающие темы вроде литературы, философии и искусства. На продажу нашлось также немного манги и изданий в мягкой обложке, но то были куда более старые книги, чем мне когда-либо доводилось слышать.

Я собрал найденные книги и вернулся к прилавку. Затем я упаковал их, тщательно сверяясь за работой с присланным Синокава письмом.

Наверное, это само собой разумеется, но в своих письмах она писала только о работе. Почему-то казалось, что ее слова «Если Вам что-нибудь понадобится» скрывают подтекст. Она словно бы говорила: «Пожалуйста, не связывайтесь со мной, если ничего не происходит, и не приходите в больницу».

Я не считал, что она будет рада мою болтовню слушать. У меня в голове вставал четкий образ того, как она шепчет «…Вот как» и снова погружается в молчание. Конечно, все совершенно иначе пошло бы, найдись у меня связанное с книгами дело. Уверен, тогда она с сияющими глазами выдала бы мне оживленное объяснение. А этого я ждал с нетерпением.

Дверь со скрипом открылась. Подняв голову, я обнаружил, что в магазин заходит пожилая дама с седыми волосами. Простое опрятное платье и свисающий с руки зонтик создавали очень изящный образ.

Я ее совершенно не узнал, но предположил, что она живет неподалеку. Должно быть, старушка пришла прямо из супермаркета, поскольку держала в руке продуктовую сумку. Улыбнувшись, она кивнула мне, а я кивнул в ответ. Все утренние покупатели – пожилые люди вроде нее.

Пожилая дама сделала круг по магазину, время от времени останавливаясь и с интересом листая книги. Наконец, она снова мне кивнула и открыла стеклянную дверь. Должно быть, она не нашла книгу, которую захотела бы купить.

Выходя, старушка посторонилась, пропуская еще одного входящего покупателя.

Я оторвался от своих дел, удивленный странной одеждой нового гостя. Его голова была лысой, а глаза – большими и широкими. Роста он был невысокого и, судя по морщинкам на его смуглом лице, его возраст приближался к шестидесяти. На нем была слишком большая футболка с британским флагом и изорванные по краям джинсы. Шея его была обернута розовым полотенцем.

Я не знал, кем он работает, но явно не офисным работником, зашедшим в свой выходной. Он держал большую сумку, сделанную из покрывал для пикников.

Старушка, похоже, была не меньше меня шокирована. Она попробовала протиснуться мимо лысого мужчины, словно сбегая – но при этом врезалась в него. Лысый мужчина внезапно схватил ее за плечо.

- …Эй, Вы, подождите-ка минутку.

Его баритон был исполнен угрозы, и пожилая дама сразу побелела, словно бумага. Я торопливо поднялся со своего места. Здесь была не шумная ночная улица, а букинистический магазин днем. Я совершенно не ожидал увидеть тут подобный конфликт.

- Что Вы делаете?!

Я собирался оттянуть мужчину в сторону, но он закричал с неожиданной силой:

- Идиот, ты чего меня хватаешь?! Сюда посмотри!

Он сунул руку в сумку старушки и вытащил лежавшую сверху вещь. Тогда я не удержался от восклицания. У него в руках оказалась большая книга в обложке, «Модернология» Конва Дзиро и Йосида Кенкичи. Я выложил ее на прилавок считанные минуты назад. Название было немного необычным и потому засело у меня в памяти. Вернувшись к прилавку, я обнаружил, что книга пропала – другими словами, старушка была воровкой.

- Ах… – простонала она в смятении. Я был, скорее, удивлен, чем шокирован. То, как она притворялась, будто опирается на полки, могло быть трюком, помогающим ей книги воровать. Я думал, ученики средней и старшей школы могут попробовать что-то украсть, но не представлял, что на такое пожилая женщина пойдет.

- …Надеюсь, Вы можете меня простить. – Она внезапно посмотрела на меня с мольбой, что совсем не вязалось с недавним поведением богатой леди. Возможно, такова была ее истинная сущность. – Я это делаю не потому, что мне это нравится. В моем возрасте иногда приходится идти на подобное, так что, прошу, отнеситесь ко мне с пониманием, пожалуйста?

Она посмотрела на меня жалобно. Мне было невероятно неловко. Я знал, что как работник сферы обслуживания должен ее официально полиции сдать, но я немного сомневался, стоит ли. Возможно, из-за того, что меня бабушка воспитала, мне было трудно обращаться со старушкой строго.

- Какие Вы недостойные для Вашего возраста вещи говорите! – закричал лысый мужчина. – В этом мире нет места бессовестным старикам вроде Вас. Вы с таким же успехом можете куриц продавать, а не книги воровать!

Он разозлился куда сильнее, чем я, работник магазина. Он снова схватил старушку – мне пришлось его остановить. Мы замерли в узком проходе, когда пожилая женщина слегка опустила голову.

- Простите за беспокойство.

Она резко развернулась и убежала, быстро исчезнув из виду. Я поспешил за ней, но нигде не смог найти. Для своего возраста она оказалась на удивление быстрой.

- Она, скорее всего, серийный вор, – сказал мне лысый мужчина, когда я вернулся в магазин. – Остерегайся воров, понял? Какой смысл тебе за магазином следить, если подобное случается?

- …Простите.

Я опустил голову. Я был благодарен ему за то, что он вора остановил, но слегка недоумевал, почему он меня отчитывает. Кто он такой?

Заметив мой шокированный и скептический взгляд, мужчина внезапно указал на себя и сказал:

- Меня зовут Сида. Я здесь постоянно бываю.

Мужчина по имени Сида подошел к прилавку и выгрузил на него семь или восемь книг в мягкой обложке.

- …Что это?

- Разве не видно? Я эти книги продаю.

Я ощутил легкий укол в сердце. Теперь у меня появилась достойная причина навестить Синокава. Я радостно вернулся за прилавок.

- Человека, оценивающего книги, нет на месте, так что, пожалуйста, оставьте их здесь и приходите завтра…

- Знаю, – нетерпеливо произнес Сида. – Она поранилась и попала в больницу. Ты новенький? Наверное, очень эту работу любишь. Тебе хозяйка магазина странной не кажется? Нечасто встретишь такого замкнутого владельца букинистической лавки.

Он явно был постоянным клиентом. Как ни в чем не бывало потянувшись к прилавку, он вытащил из папки листок бумаги. Это был бланк квитанции для записи операций. Он лучше меня знал, где что лежит.

Он начал увлеченно писать. Я при этом пристально рассматривал его правую руку; длинные узкие пальцы сильно потрескались и почернели от чернил. Эта рука принадлежала человеку, живущему трудной жизнью.

- Точно, так сойдет, – произнес он, передавая мне квитанцию. В качестве адреса там значилось «под мостом пляжа Кугенума в Фудзисава». Мне это озадачило. Мне казалось, что я неплохо знаком с районом пляжа Кугенума, но я никогда не слышал о месте «под мостом».

- Где это? – спросил я, заметив, что графа для телефонного номера осталась пустой.

- Река Хикидзигава сюда течет, а вот тут мост прямо перед пляжем Кугенума. Ты знаешь, о чем я говорю? Немного выше прибрежной дороги. – Говоря, Сиба рисовал указательным пальцем воображаемую карту.

- Да.

- Вот, прямо под мостом.

Я неотрывно смотрел ему в лицо – и только через какое-то время понял, о чем он говорит. Этот мужчина был бездомным.

- Я недавно на эти книги набрел. Я книжный охотник.

- Книжный охотник?

Что это значит? Вместо ответа на мой вопрос Сида лишь улыбнулся и похлопал пару раз по книгам в его руках.

- Ладно, отнеси это в больницу, пусть хозяйка их оценит. По ним, может, и не скажешь, но книги достойные. Твоей хозяйке они точно понравятся.

- Ах, ну…

Я хотел спросить Сида, что он подразумевал под «книжным охотником», но не успел я этого сделать, как он перегнулся через прилавок, словно боясь, что кто-то подслушает. Поступок довольно бессмысленный, ведь кроме меня в магазине никого не было. Его действия были сильно преувеличены.

- …Ну, я хочу кое о чем попросить хозяйку. Можешь ей передать?

- А?

Я совершенно не понимал, о чем он, но мужчина не дал мне и слова вставить.

- Я здесь постоянный клиент, так что, пожалуй, никаких проблем нет?.. В любом случае, это случилось вчера…

Пока я молчал, Сида начал свой рассказ.

Тем вечером я отправился в больницу. У сестры Синокава днем не было занятий в клубе, и она присматривала за магазином. Постучав в дверь палаты, я услышал за ней тихий голос. Звук был неясным и сдавленным, но, похоже, принадлежал он Синокава.

Мы не виделись три дня, но я не особо волновался. Я все еще думал о том клиенте, Сида, что недавно заходил в магазин – о его «просьбе», адресованной нам.

- Это Года. Прошу прощения, – произнес я, открыв дверь. – Я Вам недавно писал. Оценка книг…

Я резко лишился дара речи. Синокава сидела на постели, вытирая волосы полотенцем. Похоже, она недавно принимала душ, придавший ее обычно белоснежной коже бледно-вишневый оттенок. Стоило ей меня заметить, как она прервала свое занятие и замерла.

- Простите. Я подожду в коридоре.

Смущенный, я повернулся к выходу.

- Все – все в порядке… пожалуйста, заходите… – тихо окликнула меня Синокава, жестом предлагая присесть. Ее прекрасные блестящие черные волосы спадали на глаза влажными прядями. Я невольно сглотнул.

- Я – я только… из душа… я думала, Вы позже зайдете… эм, простите…

Похоже, она пыталась сказать, что только вернулась из душа, потому что думала, что я позже приду, и извинялась за свой внешний вид.

- Нет, незачем из-за этого извиняться.

За магазином присматривали, так что я пришел раньше, чем ожидал. Я немного прокашлялся; в тишине я начинал невольно углубляться в мысли о сцене передо мной.

- Вы мылись в больничной ванной комнате?

Она кивнула. Запах шампуня все еще витал в воздухе.

- Мне помогли… – пробормотала Синокава, убирая полотенце. Вероятно, она хотела сказать, что медсестра помогла ей принять душ. Понятно.

Внезапно она сделала глубокий вдох, словно пытаясь расслабиться. При этом ее грудь под пижамой сильно поднялась, и мой взгляд переместился туда. Я считал ее миниатюрной барышней, но мог и ошибиться – ах, я что, идиот? Что случится, узнай она об этом? Лучше перейти к подобающим делам.

- Можете на эти книги взглянуть?

Я отдал ей пакет, который принес. Честно говоря, меня терзали легкие сомнения. Книги в мягких обложках от Сида не казались настолько хорошими, как он разрекламировал, и вовсе не выглядели старыми.

Но стоило Синокава достать книги, как ее поведение изменилось.

- Ого, это чудесно, – восторженно воскликнула она, словно ребенок, получивший рождественский подарок Она крепко обняла книги. Корешки вжимались в ее грудь, и я не знал, куда глаза деть.

- Смотрите!

С сияющими глазами она показала мне корешки. Все книги были изданы в «Чикума» и «Коданся Арт». Среди них я увидел три тома «Нашего Общего Друга» Чарльза Диккенса, первую и вторую часть «Появления Книги» Люсьена Февра и Анри-Жана Мартена, лимитированное издание «Истории Трепетной Любви Нишетея» Сикиба Рюзабуро, две части «Сотни Демонов» Сугияма Сигемару… Содержание каждой книги казалось загадочным, и я не знал, что в них хорошего.

- …Они и правда такие ценные?

- Да. Каждую книгу можно продать за две-три тысячи йен.

- Э? Правда?

Я был в шоке. Это оказалось дороже, чем я полагал. Эти книги не выглядели настолько старыми.

- Все эти книги высоко ценятся критиками, а переизданий не было. Можно купить копию в твердой обложке, но не за всего две-три тысячи. На рынке поддержанных книг такие редкие издания очень востребованы.

Я вспомнил воодушевленный вид Сида. Может, он и выглядел подозрительно, но его способность подбирать книги не стоило недооценивать. Хотя меня немного тревожило, как он эти книги получил. Он сказал, что они к нему недавно попали.

- Их принес клиент по фамилии Сида.

- Ах, так это все-таки он! А я сомневалась, его ли это работа, – радостно отозвалась она. – Он специализируется на таких книгах.

- Специализируется? Чем он занимается?

- Этот мужчина – книжный охотник. Он не говорил?

- Говорил… но кто такие книжные охотники? – Шанса спросить самого мужчину у меня не было, поскольку он не дал мне такой возможности.

- Они покупают дешевые книги в букинистических лавках и перепродают их по высокой цене. Сида-сан каждый день обходит все новые букинистические магазины района.

Я впервые слышал о подобном. Я не знал, что люди могут этим на жизнь зарабатывать.

- Тогда почему он назвал себя «книжным охотником»?

- Есть много возможных объяснений. Одно из них – такие люди охотятся на потенциально ценные книги на полках. Сида-сан всегда специализировался на продаже редких книг… возможно, он о них даже больше меня знает.

- …

Значит, Сида был особым клиентом, который мог принести магазину редкие книги. Я против воли пожалел о том, что недавно случилось; мне стоило выслушать его серьезно.

- Сида-сан обращался с какой-нибудь просьбой? – Она посмотрела на меня сквозь стекла очков.

- К-как Вы узнали?

- Он всегда так делает, если хорошие книги нам продает. Он хочет приобрести книги лимитированного издания определенного издательства… я права?

Она мило улыбнулась. Полагаю, дело в том, что он часто приходил в магазин с просьбами. Раз он хотел продавать свои книги этому букинистическому магазину, лучше было поддерживать с ним хорошие отношения.

- Хм, как бы сказать… дело касается лимитированного издания книги.

Я не знал, с чего начать. Эта просьба была немного – нет, очень интригующей. В любом случае, сначала я достал из кармана свои записи, сделанные, чтобы ничего не забыть.

- Он хочет получить первое издание «Сборки Памятника+Святого Андерсена» Каяма Киеси…

- Это антология в мягкой обложке от «Синте». Кажется, первое издание вышло в тридцатом году эпохи Сева. – Ответ Синокавы не заставил себя ждать и отличался подробностями. – В таком случае, в нашем магазине она должна была появляться. Не такая уж редкость…

- Нет. Ему не нужна книга из наших запасов. – Я покачал головой. – Его просьба звучала как: «У меня украли книгу, и я надеюсь, вы поможете мне ее вернуть».

- Э?

Она заморгала. Я мысленно привел в порядок длинное описание Сиба. Я решил, что будет лучше передать все, сказанное им, в правильном порядке.

- …Денег у меня нет, и я уже немолод. Сейчас моя жизнь меня еще устраивает. Мне не приходится других обременять, и я могу сам по себе жить. Не все старики необоснованно жалуются, как та воровка.

- Некоторые книги я ни за что не продам. У каждого могут быть дорогие ему книги, верно? У меня это «Сборка Памятника+Святой Андерсен» Каяма Киеси. Ты никогда… ее не читал? Никакого у тебя усердия.

- По большому счету, эта книга была моим талисманом. Я всегда клал ее в свою сумку и носил с собой, чтобы почитать, когда захочется… но вчера… ее украли.

- На той стороне ведь есть дорога на Кобукуроя, ближе к северо-западу? Она пересекается с прибрежной дорогой. Знаешь первый светофор, как к побережью ехать?.. Верно. Там перекресток. Левая дорога ведет к станции Офуна, там еще храм впереди. Вчера днем я ехал там на велосипеде.

- Зачем, спрашиваешь? По работе, работе. Недавно я согласился обменяться там книгами со своим коллегой. Вторая часть «Появления Книги», что я сейчас принес, как раз от него досталась.

- …А? Спрашиваешь, только ли у меня второй том есть? Серьезно? Последние тома такой редкой книжной серии труднее всего достать. Некоторые покупают только первый том, без второго, не наоборот, верно? На рынке экземпляров второго тома меньше, и это делает его более ценным.

- Мы согласились встретиться у храма. Я приехал первым и поставил свой велосипед у сосны возле храмовых ворот… рядом никого не было, было очень тихо. Часы с собой я не брал, но, думаю, было около двух часов.

- Храм в Камакура не очень большой, и посетителей там было немного, особенно со вчерашней жарой. Хотя в тени деревьев мне было весьма неплохо. Куда лучше, чем этим страдающим от жары беднягам, что автобус на остановке ждали.

- Мне было нечем заняться, так что от скуки я решил книгу под деревом почитать. Моя сумка лежала в корзине велосипеда и, само собой, томик Кояма Киеси у меня с собой был.

- Я как раз собирался его достать, когда у меня внезапно живот заболел. Наверное, мне не стоит о таком говорить, но последние несколько дней меня диарея мучает. Я хочу следить за своим питанием, но сейчас очень жарко, а холодильника у меня нет.

- Я отправился на поиски уборной, но рядом не было магазинов или туалетов. Так что я пошел в храм. Я подумал, что там может быть туалет для туристов.

- Перед уходом я оставил сумку и велосипед под деревом, посчитав, что никто их не украдет. Это было очень беспечно с моей стороны, и теперь я понимаю, что совершил роковую ошибку.

- Я прошел через ворота и двинулся по дороге к храму. Через какое-то время у меня за спиной послышался грохот. Оглянувшись, я обнаружил лежавшую рядом с велосипедом девчонку. Первым делом мне подумалось, что она врезалась в велосипед, потому что он рядом с пешеходным тротуаром стоял.

- «Ты в порядке?», – спросил я девчонку… ну, ей было лет шестнадцать-семнадцать, волосы короткие, довольно высокая. Если бы на ней не была юбка надета, я бы ее за парня принял.

- Все наши вещи оказались разбросаны перед храмом, в том числе и книга, о которой я сейчас говорил.

- «Прости, не могла бы ты мой велосипед поднять?» – громко сказал я. Ну… Пожалуй, тут я достиг своего предела, ибо у меня не было сил собирать все и снова складывать в корзину велосипеда.

- Но девчонка не оглянулась, игнорируя мою сумку, и подхватила вместо этого свою, чтобы проверить содержимое… не знаю, что было внутри, но этот темно-бордовый бумажный пакет смотрелся довольно дорого.

- Затем девчонка начала оглядываться. Похоже, что-то важное выпало из ее пакета. Внезапно она подхватила что-то и убежала.

- Честно говоря, все это немного странно выглядело. Подобранная девчонкой вещь походила на книгу в бумажной обложке. В любом случае, когда я вернулся из уборной, мой друг уже пришел, он и помог мне вещи собрать. Поблагодарив его и заглянув в сумку, я обнаружил, что Кояма Киеси пропал… до меня не сразу дошло, что случилось.

- Я расспросил друга, и он сказал, что только что разминулся с высокой девушкой. Он сказал, что видел, как она переходила дорогу и вроде бы шла к автобусной остановке. Конечно, когда я туда дошел, там уже никого не было, а автобус уехал.

- Я попрощался с другом и проверил еще раз на всякий случай автобусную остановку, но ее там все-таки не было. Наверное, она уехала на автобусе.

- В любом случае, я не смог вернуть свою любимую книгу. Так что я хочу попросить кое о чем этот магазин…

- А? Спрашиваешь, зачем девчонке книга? Разве не очевидно? Такая старая книга явно кучу денег стоит; наверняка она собралась ее продать!

- Поэтому, подумав, я осознал, что этот букинистический ближе всего к храму. Если та девчонка принесет мою книгу Кояма Киеси, можете помочь мне ее по-тихому выкупить? Я заплачу.

- …Полиция? Нет, не хочу я в полицию звонить. Я не хочу вора ловить, мне просто нужно книгу вернуть. Иногда люди в ступоре неправильно поступают… но мне не особо хочется ее отчитывать.

- Ладно, пожалуйста, передай это хозяйке магазина… Я еще зайду сегодня вечером. Ну, я пошел!

- …Вот что он сказал. Что думаете? – Кратко рассказав о случившемся, я посмотрел на Синокава. Ее руки были сложены на коленях, она казалась задумчивой.

- Полагаю, Сида-сан очень любит работы Кояма Киеси. Я это впервые заметила, когда он остановил кражу той книги, – спокойно произнесла она.

Я собирался было согласно кивнуть…

- Э? Это же никак не связанно с просьбой Сида-сана, так?

Я лишь небрежно упомянул, что он задержал вора, когда объяснял просьбу Сида-сана. Синокава улыбнулась и покачала головой.

- Антология, которая была у Сида-сана, наверняка включала самую известную работу Кояма, «Сборку Памятника». Вы знаете, о чем она?

- Нет…

- Это короткая история со скучным описанием повседневной жизни бедного романиста. Конечно, основой истории стал сам автор. Он встречает в старом книжном магазине девочку, которая дарит ему подарок на день рождения. А тогда он разворачивает обертку… аах, простите, я опять странно себя веду.

Я уже успел машинально наклониться вперед. Меня и правда больше интересовало, как он встретил девушку и что случилось, когда был открыт подарок, чем Сида. Но она специально кашлянула и сменила тему.

- Возвращаясь к главной теме, «Сборка Памятника» начинается со следующих строчек. – Она бегло процитировала, подняв взгляд к потолку. – «По возможности, я надеюсь состариться быстрее, чтобы моя спина изогнулась дугой и не давала мне ничем заниматься. Тогда, возможно, я попробую выращивать куриц пропитания ради, но не все старики тратят свое время на ворчание о невзгодах этого мира».

Я слегка удивился. Это и правда напоминало слова, сказанные Сида пожилой даме. Мне тогда показалось странным, что он внезапно торговлю курицами упомянул.

Но сейчас меня больше кое-что другое шокировало.

- …Вы запоминаете все прочитанные романы?

Услышав это, она смущенно замахала руками.

- К-как я могу? Вовсе нет. Запоминать все… Я просто хорошие отрывки помню…

- Э? Разве не удивительно? Я никогда раньше таких людей не встречал.

Я высказал свои настоящие мысли, но ее реакция превзошла мои ожидании. Она окаменела с открытым ртом и жарко покраснела.

- …К-как-то странно комплименты получать.

- Э? Правда?

- Впервые кто-то меня удивительной назвал…

Она глянула на меня за стеклами очков, и когда ее глаза почти встретились с моими, внезапно снова опустила голову. Я слегка растерялся, не зная, что делать.

- …В-в любом случае, полагаю, мы должны помочь Сида-сану. – Комнату заполняла своеобразная атмосфера. Синокава снова кашлянула, меняя тему. – Гора-сан, пожалуйста, следите, не придет ли кто-нибудь продавать «Сборку Памятника + Святого Андерсена». И еще… – Ее лоб за очками нахмурился. – …Я кое в чем сомневаюсь.

- Сомневаетесь?

- Эта девушка и правда книгу ради денег украла?

Меня это тоже интересовало. Ладно еще, будь она книжным охотником как Сида, но стал бы обычный человек думать о продаже случайной старой книги с улицы?

- Мне кажется немного странным только одну книгу воровать, – сказала она. – Сида-сан согласился обменяться книгами с другим книжным охотником. Значит, у Сида-сана были и другие ценные вещи. Если ей нужны были деньги, разве не странно, что эти вещи она не тронула?..

Я кивнул. Дело определенно было загадочным. Синокава, сидевшая со скрещенными руками, внезапно выпрямила их и наклонилась ко мне. Мне подумалось, что это похоже на позу журнальной модели, но я поспешил отогнать эту мысль.

- В-в чем дело?

- Такими темпами Сида-сан не вернет свою книгу… Может, поищем эту девушку?

- Э…

Я об этом не думал. Зачем идти на такие крайности ради книжного охотника? Тем не менее, я поборол порыв отказаться. Большие глаза Синокава округлились. Даже если не нужно будет книги приносить, этот инцидент мог стать отличным поводом для моего визита сюда.

В то же время внутри меня разгоралось желание найти преступника.

- Тогда давайте поможем. На самом деле, я тоже об этом думал, – произнес я более-менее убежденно. Она радостно всплеснула руками.

- Спасибо большое. Я знала, что Вы так скажете, Гора-сан.

Ее слова против воли немного меня тронули. Так она и правда мне доверяет?

Стоило моему настроению немного улучшиться, как она продолжила:

- Но если девушка не собирается ее за деньги продавать, зачем ей книгу красть? Что думаете, Гора-сан?

Неожиданный вопрос меня слегка удивил. На самом деле, я собирался только слушать, совсем как во время раскрытия правды, стоявшей за полным собранием сочинений Сосэки.

- Ах, да… Может, она украла книгу, потому что хотела ее прочесть? Или же ей хотелось почитать, но книги не нашлось?

- Думаю, подобное маловероятно, – твердо возразила Синокава с блеском в глазах. Ее выражение было куда убедительнее любых слов. – Эта книга не считается такой уж редкостью, и ее легко можно найти в букинистических магазинах. Пятнадцать лет назад вышло переиздание.

- Тогда… ах, да, она могла взять не ту книгу, когда вещи перемешались.

От Сида я слышал, что пакет девушки упал. Нельзя было узнать наверняка, не было ли у нее похожей книги, чтобы спутать ее.

- Я тоже об этом думала, но тогда книга девушки осталась бы лежать на месте… По-моему, у кражи книги должна быть какая-то причина.

- Хмм…

Других вариантов мне в голову не приходило. Это был предел моих умственных способностей – нет, погодите, разве не странно?

- Если она не собиралась продавать книгу или читать ее, то зачем ее красть?

- Да, в этом и загвоздка, – воодушевленно отозвалась Синокава. – Настоящая причина похищения книги приведет нас к девушке. Давайте это расследуем.

- Э… но как мы это сделаем?

- Из того, что Вам рассказал Сида-сан, я поняла несколько вещей. – Она подняла указательный палец. – Во-первых, она тогда волновалась. Она врезалась в велосипед, припаркованный у пешеходной дорожки, потому что бежала слишком быстро.

- …Ага. – Я кивнул, поторапливая ее, и Синокава подняла средний палец.

- Во-вторых, автобус ходит редко. По словам Сида-сана, на автобусной остановке стояли люди… Предполагаю, что она спешила туда попасть.

Я постепенно начинал понимать. Девушка волновалась, потому что автобус ждали и другие люди.

- Но это странно. Она волновалась, но почему-то не побежала на остановку сразу, как поднялась… он сказал, она сначала проверила содержимое пакета и огляделась.

- Ах, да. Она искала вещь, которую обронила…

- Но она не подобрала оброненную вещь… она подобрала книгу Сида-сана. Мне кажется, есть другой вариант, – заявила она. – Может, вещь из ее пакета не выпала, может, она проверяла, не сломалась ли вещь или еще что?

- Сломалась? Что ж там за вещь?

- Не знаю… в таком случае, возможно, она взяла книгу, чтобы заменить поломанную вещь или починить что-то с нее помощью. Она взволнованно оглянулась, подняла пакет…

Я продолжал пристально на нее смотреть. Так же было, когда она с собранием сочинений Сосэки разбиралась. Она смогла понять столь многое с таким небольшим числом зацепок, и ей даже не нужно было палату покидать.

Но кое-чего я не понимал.

- …Но для чего используются книги в мягкой обложке?

Синокава вздохнула и согнула поднятые пальцы. Возможно, сама она этого не осознавала, но она выглядела мило, словно «манящий кот», настолько мило, что я засмущался.

- Я не могу разобраться, как бы ни старалась. Слишком мало информации, – строго произнесла она, не меняя позы. – …Возможно, нам стоит расспросить книжного охотника, который с Сида-саном встречался. Он может что-то знать.

- Э? Почему?

- Знакомый Сида-сана сказал, что прошел мимо девушки, но если бы они просто разминулись, он бы не знал, куда она пошла. Он знал, что она пошла на автобусную остановку, потому что оглянулся, верно?

- …Понятно.

Мой интерес снова разжегся.

Сида сказал, что позже зайдет в магазин. Мне придется спросить его, как связаться с другим книжным охотником?

- Но друг Сида-сана может не прийти сюда.

- Да, действительно. Думаю, это нам стоит его навестить.

- Понятно… стойте, и кто будет его расспрашивать?

Она посмотрела на меня с сомнением. Вопрос и правда был глупым. Синокава не могла покинуть больницу. Разве не ясно, что идти мне придется?

На следующий день в букинистическом магазине «Библиа» был выходной.

Это был мой первый выходной с начала работы здесь. Я проводил свободное время на улице, жарясь на солнце. Мой мопед был припаркован перед храмом в Камакура, на месте «преступления».

Я стоял в тени сосны, вытирая пот и оглядываясь. Это место было очень близко к моей бывшей старшей школе, и я часто бывал здесь на школьных экскурсиях – посещение храма в Камакура было основным мероприятием для местных школ. Расположение домов не сильно изменилось с тех времен. Рядом проходила прибрежная дорога, но магазинчиков или семейных кафе я не нашел. Здесь располагался тихий жилой район, и прохожих мне не попалось, как бы я их ни высматривал.

Я договорился встретиться здесь со знакомым Сида.

Сида прошлым вечером заходил в «Библию» и был крайне рад услышать, что мы поищем воровку (и о ценах на его книги тоже). Он сказал, что хочет кое-что узнать у своего коллеги и позвонил ему с телефона магазина. Напрямую со знакомым Сида я не разговаривал, но, видимо, тот радостно согласился со мной встретиться и назвал Сида место и время.

«Тебе стоить прочесть «Сборку Памятника»», – сказал Сида, поговорив со знакомым. «Впервые я ее прочитал, когда только начинал охотой за книгами заниматься. Я не собирался заниматься тем, чем сейчас занимаюсь, но на работе и в семье были проблемы и… но, пожалуй, это все ерунда. Я счастлив читать под мостом».

Сида впервые появился в букинистическом магазине «Библиа» пару лет назад, и Синокава не знала, где и чем он до этого на жизнь зарабатывал.

«Главный герой книги – бедняк, не умеющий строить отношения и справляться с социальными ситуациями. Желание жить полностью гармоничной жизнью – это просто желание. К тому же, пожалуй, невозможно найти невинную и великодушную девушку, которая бы с добротой к такому человеку отнеслась». Тон Сида был куда мягче, чем его слова. Он говорил так, словно о брате рассказывал. «Но хотя автор это прекрасно знал, он все равно написал такую историю. Ты поймешь, когда прочитаешь… Я и правда проникся сочувствием к автору такой прекрасной истории».

Я кивнул – мне действительно хотелось ее прочесть.

«…На самом деле, я знаю, что книгу назад вернуть трудно, но не хочу так легко сдаваться… Я не стану вас винить, даже если вы ее не найдете, так что не волнуйтесь… передавай привет Барону».

- …Про какого «Барона» он говорил? – пробормотал я, стоя под сосной. Это прозвище книжного охотника? Сида не говорил, как он выглядит, но я посчитал, что узнаю его, увидев.

Я посмотрел время на своем мобильнике. Было немного позже назначенного часа. Когда я начал было злиться…

- Можно спросить, что Вы здесь делаете? – спросил у меня за спиной голос. Обернувшись, я обнаружил мужчину в белой рубашке, шедшего от храмовых ворот. Наверное, ему было лет под тридцать; у него были кудрявые волосы и длинные глаза. От его незагорелой кожи пахло одеколоном, и если бы не кожаный портфель в его руках, я бы принял мужчину за модель, делающую снимки в свободное время. Он возвращался, навестив могилу?

- Я кое-кого жду.

У мужчины заблестели глаза, а зубы показались в широкой улыбке.

- Другими словами, Вы здесь потому же делу, что и я. Я обошел вокруг храма, потому что рановато пришел… Это Вы помогаете Сида-сану его книгу найти?

- Да.

Мужчина крепко сжал мои руки и потряс их несколько раз. Я по-прежнему пребывал в легком недоумении, переводя взгляд с его лица на его руки.

- Я друг Сида-сана, Касай. Почему-то он прозвал меня Бароном. – Касай пожал плечами. Он был словно красивый юноша с картины, и меня так и тянуло назвать его каким-нибудь титулом.

Касай вручил мне визитку. Само собой, у меня ее не было.

- Я Гора. Работаю в букинистическом магазине «Библиа». – Мне пришлось представляться устно.

- Ах, так Вы из того букинистического магазина? Я мимо него проходил, но внутрь никогда не заглядывал. Вы владелец?

- Нет, я просто продавец. Я недавно начал там работать.

- Правда? Пожалуйста, позвольте мне зайти как-нибудь, когда у меня время будет, – просто сказал он. – Мне известно лишь, что Вы друг Сида-сана, так что я посчитал Вас еще одним книжным охотником. Искренне извиняюсь, что вытащил посреди рабочего дня.

Касай слегка поскреб голову. Выглядел он слегка тщедушным, но плохим человеком не казался.

Я посмотрел на визитку в моих руках, на слова «владелец «Книжного Магазина Касай» над именем Касай Кикуя. Я слышал, что раньше он был книжным охотником, но, похоже, еще и магазином заправлял.

- «Книжный Магазин Касай» – это название интернет-магазина, который я использую. Обычно я специализируюсь на закупках, которые потом перепродаю через интернет, так что мой метод немного отличается от Сида-сана.

Я невольно восхитился этими людьми, называемыми книжными охотниками. Действительно, продавать книги напрямую клиентам быстрее, чем магазины использовать. Так метод, наверное, ничем не отличался от любого обычного букинистического магазина.

- Я не слишком хорошо в книгах разбираюсь, а большая часть моих товаров – лимитированные издания альбомов и игры. Мы с Сида-саном и раньше товарами обменивались, и, к счастью, наши интересы не пересекались.

Судя по его внешнему виду, недостатка в средствах он не испытывал. Касай казался надежным книжным охотником.

- О, да. Дело в девчонке, унесшей книгу Сида-сана?

Я пришел в себя, услышав от Касай истинную причину нашей встречи. Затем я рассказал ему об открытиях Синокава; что нынешней полученной нами информации для поисков девушки не хватало. Выслушав мою историю, Касай вздернул брови.

- Что? Я Сида-сану все подробно описал. Он не говорил, что такая важная книга пропала.

- Вам что-то известно?

- Я знаю больше, чем Вы думаете. На самом деле, мы с ней не просто разминулись. Пройдемте со мной, – сказал Касай, двинувшись к прибрежной дороге. Мы шли прямо к автобусной остановке, и впереди я видел огни светофора и перекресток. Он остановился перед старыми воротами, ведущими к подпоркам храма. – Пожалуй, будет правильнее сказать, что мы случайно встретились. Было примерно два часа дня, я шел от перекрестка. Она присела на корточки перед этими воротами и что-то делала, до меня доносился шорох.

Ворота слегка вдавались в сад, и я не мог разглядеть пейзаж внутри. Я оглянулся на сосну. Похоже, украв книгу, девушка прождала здесь какое-то время.

- Что она делала?

- Она сидела ко мне спиной, так что я не уверен. На земле стоял темно-бордовый пакет, и она засунула в него руки. Она казалась очень взволнованной, время от времени на остановку поглядывала. Мне это показалось странным, но из-за назначенной встречи я дальше пошел. Я уже почти ушел, когда она меня окликнула.

Я слегка удивился.

- Э? Вы разговаривали с той девушкой?

- Да. Она спросила: «У Вас пары ножниц не найдется?».

- Ножниц?

- Да, ножниц для бумаги. Я думал, она что-то другое попросит и, честно говоря, мне никогда не доводилось слышать о прохожих, одалживающих у других людей ножницы… но у меня с собой они как раз были. Я часто отправляю товары почтой, и так намного проще посылки перевязывать.

Касай достал пару стальных ножниц и пощелкал ими несколько раз

Я уставился на блестящие лезвия. Если Синокава была права, и книгу использовали для починки чего-то, значит, книгу Сида на кусочки порезали?

- Я не знал, что книгу Сида-сана украли, когда ножницы одалживал, и девушка очень смущенной казалась. Когда я дал ей ножницы, она что держала. Думаю, это был… – Касай поднял взгляд к небу и постоял так немного, прежде чем медленно продолжить – …думаю, это был переносной холодильник.

- Холодильник?

- Штука, которую используют, чтобы еду в холоде держать, знаете?

Это я знал, но не понимал, зачем девушке его с собой таскать.

- Значит, у девушки в пакете была какая-то еда?

- Возможно, но я все равно наверняка не скажу.

Бумажный пакет, ножницы и переносной холодильник – я понятия не имел, какая между ними связь.

- Вернув мне ножницы, она сразу перешла дорогу и побежала на автобусную остановку.

Касай указал на остановку на противоположной стороне дороги. Там стояла старшеклассница в форме. Форма принадлежала моей бывшей школе. Наверное, она возвращалась домой после клубных занятий, рядом с ней на земле стоял чехол для лука выше самой девушки.

- Тогда здесь на остановке другой старшеклассник стоял, высокий блондин с гитарой за спиной… автобус не приезжал, наблюдать не было толку, и я отправился в храм.

- Значит, девушка села на автобус?

- Она должна была успеть, но не сделала этого.

- Э? Что это значит?

Она должна была доехать отсюда на автобусе до станции Офуна. Мне всегда казалось, что туда она и отправилась.

- Я дошел до ворот и начал собирать вещи Сида-сана. Эта девушка меня немного тревожила, так что я оглянулся на остановку. Автобус как раз отъезжал, и остальные пассажиры уже сели, но она все еще стояла там одна.

- Она уже пришла на остановку. Она не села на автобус?

- Так и было. Хотя я и не знаю, почему. После этого с пакетом в руках она пошла к перекрестку, и это все, что я видел.

Я склонил голову набок. После рассказа Касай у меня еще больше вопросов появилось. Она носила переносной холодильник в пакете, украла книгу, с помощью ножниц что-то разрезала, убежала на остановку, не села на автобус и смотрела, как он уезжает – я совершенно не представлял, что происходит.

Когда я распрощался с Касай, у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомым, и я немного поколебался, прежде чем трубку брать.

- Да? – сказал я. Я ждал ответа, но в трубке повисла тишина. – Здравствуйте, можно узнать, кто звонит?

Ответа все не было. Это розыгрыш?

- Да что это такое, серьезно, – нетерпеливо произнес я. Но когда я уже собирался повесить трубку…

- …Это Синокава.

Ее тихий голос меня шокировал.

- Синокава? Эм, почему Вы так внезапно звоните…

У меня в голове царил полный хаос. Я говорил ей свой номер, но и подумать не мог, что она действительно мне позвонит. В палате, где она лежала, ей было запрещено телефоном пользоваться, но она могла отсылать сообщения с компьютера.

- Я-я сейчас на коридоре… я только что вышла из кабинета реабилитации…

После ее слов я вспомнил, что там на коридоре было место для звонков пациентов. Наверное, она оттуда звонила. Лучше бы она мне все с самого начала сказала.

- Мне было очень интересно, что Вам книжный охотник рассказал… вот я и позвонила. Мне очень жаль… так что…

Она собралась повесить трубку, и, к собственному удивлению, я невольно повысил голос, говоря в телефон:

- Стойте-стойте-стойте, пожалуйста, подождите!

Повесь она трубку, и это недоразумение, вероятно, продолжится.

- Я кое-что хочу с Вами обсудить. Я только что закончил разговор с книжным охотником!

Без дальнейших задержек я начал пересказывать услышанное от Касай. К счастью, трубку она не повесила, но мне казалось, что мой рассказ все больше и больше сбивал ее с толку. Едва ли кто-то мог разобраться в настолько разрозненной информации по телефону.

Я дошел до того момента, когда девушка перешла дорогу, и Синокава спросила без всякого удивления или сомнения:

- …Она так и ушла с остановки с пакетом?

Я вздохнул с облегчением. Ее отношение изменилось, стоило разговору коснуться книг. Это была разгадывающая тайны Синокава.

- Э? Да, похоже, так и было, – ответил я. Ничего менее важного в данном деле я и придумать не мог. Синокава вздохнула.

- …Ясно. Теперь я понимаю.

- Что понимаете?

- Что она хотела сделать и почему украла книгу…

От удивления я раскрыл рот.

- Э, правда?

- Мне не все известно, но примерно я представляю, что произошло.

- Удивительно! Мне ничего в голову не пришло…

То, что она смогла узнать правду по моему рассказу, по-настоящему шокировало меня. Похоже, я ошибся, полагая, что это дело никому не по зубам. Синокава могла разгадать все, связанное с книгами.

- …Нет, не настолько я удивительна…

Она замолкла. Хоть я был взволнован, но чувствовал, что что-то не так. Она сказала, что разгадала дело, но голос ее звучал печально. Она вовсе не казалась радостной.

- Так что же Вы поняли?

Под влиянием ее настроения мой голос смягчился. Через какое-то время она заговорила.

- …Это был подарок.

- А?

- Эта девушка несла в пакете подарок, наверное, еду, требующую охлаждения. Поскольку пакет не был магазинным, полагаю, еду она сама приготовила, а не купила. Она волновалась, потому что хотела ее вручить.

- Кому… – В этот миг я вспомнил слова Касай. Еще один человек ждал автобуса, юноша со светлыми волосами и гитарой за спиной. – И причина, по которой она не села в автобус…

- Она и не собиралась туда садиться. Она просто хотела мальчику подарок отдать… но в процессе столкнулась с неприятностями. Она врезалась в велосипед Сида-сана и упала… а пакет с подарком упал на землю.

- …Он сломался внутри?

Я вспомнил пирожное, которое ел с Синокава. То был мой самый недавний десерт. Там было что-то похожее?

- Нет, если бы он сломался, его нельзя бы было дарить. Сломалась не сладость… но что-то рядом с ней.

- Рядом?

- Если подарок для противоположного пола, то он, наверное, аккуратно упакован. Возможно, испортилось украшение или еще что, и ей пришлось его быстро заново упаковывать, но она ничего не взяла с собой для этого. Рядом даже магазинов не было… в этот миг, ее взгляд упал на книгу Сида-сана…

- Но в этом есть что-то странное, – перебил я. Я слушал ее молча, но действительно не понимал. – Никогда не слышал, чтобы страницы книги для упаковки использовали.

- …Я тоже не думаю, что она книгу использовала. Я пытаюсь сказать, что…

Раздался сигнал открывающихся дверей автобуса. Я смотрел на большой автобус перед остановкой, когда кое-что заметил. Я невольно вскрикнул.

Из автобуса вышел юноша. Его школьные брюки частично закрывала белая рубашка, а за спиной виднелся чехол с гитарой. Вероятно, он шел в школу репетировать. В моей бывшей школе культурные фестивали всегда проводили сразу после летних каникул. Он собрал с друзьями группу и вступил в клуб легкой музыки?

Его короткие волосы были яркими и светлыми. Должно быть, он их обесцвечивал.

- …В чем дело?

- Из автобуса только что вышел старшеклассник. Возможно, это тот же парень, что стоял на остановке, когда книгу украли…

- Идите за ним! – выпалила в трубку Синокава. – Пожалуйста, спросите его о девушке.

- Хорошо. Я Вам позже позвоню.

Пока я повесил трубку и поспешил подойти. У меня на глазах автобус закрыл двери и уехал. Парень шел, повернувшись ко мне спиной. Если школьные правила не изменились, ученикам должно быть запрещено так ярко волосы красить. Наверное, он выкрасил их в такой броский цвет из-за летних каникул.

- Прости, можно тебя на минутку?

Парень остановился и оглянулся. Он тут же смерил меня взглядом своих длинных и узких глаз. Наверное, специально так сердито смотрел.

- …Что? – недовольно бросил он, растягивая слово. Здесь такая манера говорить была общепринятой, и я делал точно так же, когда учился в средней и старшей школе.

- Пару дней назад на эту автобусную остановку подходила девушка?.. – спросил я. Тогда-то до меня и дошло. Если пакет и правда остался при девушке, когда она уходила, значит, парень не принял подарок. – …Девушка пыталась тебе подарок вручить, верно? Вот о чем я у тебя спросить хотел.

Парень нахмурился с таким лицом, словно что-то горькое съел.

- Ах, Вы о Косуга? Что, Вы ее знаете?

Мысленно я отметил имя «Косуга». Похоже, этот парень был с ней знаком.

- Я хочу кое-что у нее спросить. Можешь сказать мне ее адрес или как с ней связаться?

- …Вы из полиции?

- Ах, нет…

Я не знал, как продолжить. Я оплошал. Спеша окликнуть его, я совсем не подумал, как его расспросить. Никто не станет выдавать личные данные знакомых по первой просьбе. Но, подумав немного, юноша охотно достал телефон и показал мне свои контакты. Прямо под именем Косуга Нао стоял телефонный номер и адрес электронной почты.

- Наверное, она где-то здесь живет, я мало что о ней знаю. Номера телефона и электронной почты хватит?

- …Спасибо, – неуверенно произнес я. Парень внезапно изогнул губы в улыбке, достойной картины. Похоже, он тренировался перед зеркалом.

- Эта паршивка что-то натворила? Странная она, – весело произнес он, не выказывая никакой заботы о девушке по имени Косуга Нао. Было ясно, что он просто в восторге.

- …Что ты имеешь в виду?

- Вы ведь ее поэтому ищите, верно? И что случилось? Хотите похитить ее и выбросить в глубокое море?

Я нахмурился. Похоже, он принял меня за бандита. Моя внешность часто подобное впечатление производила.

- Так ты ее плохо знаешь?

- Плоховато. Мы просто в одном классе учимся. В школе я иногда с ней разговариваю, но мне сильно не нравятся женщины с неприятным отношением.

- Так ты не принял подарок?

- Даже в мой день рождения у меня есть право оказаться, верно? Она в таком шоке была, когда я сказал, что мне ее подарок не нужен.

Значит, в школе он вел себя дружелюбно, но за кулисами другим человеком становился. Он был человеком, который мог с наслаждением отказаться принимать подарок, который мог выдать незнакомцу чью-то личную информацию.

У меня не было причин вмешиваться, но чем дальше я слушал, тем сильнее портилось мое настроение. Тем не менее, мне нужно было как-то связаться с Косуга Нао. Я дал переслать данные на мой телефон через ИК-порт.

- Я пойду. У меня еще занятия в клубе.

После ухода юноши я так и остался там стоять. Хоть я и раздобыл информацию, но не мог заставить себя радоваться.

Разыскивая связанные с книгой зацепки, мы узнали, что девушка попыталась вручить парню подарок на день рождения, а тот отказался от ее подарка. Синокава, наверное, хотела убедиться, что, уходя, девушка пакет с собой забрала.

Внезапно мне вспомнилась «Сборка Памятника» Кояма Киеси. После рекомендации Сида я купил антологию рассказов этого автора. Давненько мне не доводилось лично покупать книгу с печатным текстом. «Сборка Памятника» была короткой повестью, и я едва успел ее дочитать, прежде чем мое самочувствие ухудшилось.

Главный герой, романист, был очень беден и мирно проживал свои дни. Даже в нужде он вел довольно праздную жизнь. Он проводил время за покупками, готовкой и чтением.

Однажды он подружился с девочкой из букинистического магазина, называвшей себя «защитницей книг». Трудолюбивая и незамысловатая девочка подарила главному герою щипчики для ногтей и ушной пинцет. В итоге, протагонист охотно принял подарок.

История была слишком счастливой, как и говорил Сида. Она могла заставить людей забыть о горечи реальности и одиночестве. Конечно, было неясно, действительно ли все это с главным героем случилось. Эти события можно было принять за вымышленные записи главного героя и, соответственно, автора.

В реальности не существовало подарка, способного вызвать у человека такую теплоту. Даже если кто-то и дарил подобное, оставалась вероятность отказа, что и произошло с Косуга.

Я вынырнул из своих мыслей. Ладно, сначала расскажу Синокава, что от парня услышал, а потом мы обсудим, как дальше поступить.

Я достал мобильный и набрал ее номер.

Солнце за окном садилось, и в небе появился узкий полумесяц, с виду готовый в любой миг исчезнуть. Я проверил время на телефоне, сидя на стуле рядом с кроватью.

Было семь вечера, назначенное время.

- …Она объявится, верно? – просил я у Синокава.

- Она придет… так она мне сказала.

Когда я все объяснил, Синокава отправила Косуга Нао электронное письмо, сообщавшее, что мы ищем книгу от имени владельца и надеемся, что она приедет в больницу.

«Я приду», – просто ответила она. Полагаю, у нее было, что сказать нам.

- Хорошо, если она сможет книгу вернуть.

Косуга Нао одолжила у Касай ножницы, и явно как-то разрезала книгу. Я считал, что книга будет поврежденной.

- …Все в порядке. Не думаю, что книга будет порезана до нечитабельного состояния.

- Почему? Она ее разве не резала ножницами?

- Нет, она резала…

Не успела Синокава договорить, как в дверь резко постучали. Мы даже не успели ответить, когда дверь распахнулась и в комнату вошла высокая девушка в джинсах и футболке. У нее были четко очерченные глаза и стройная фигура. Мне подумалось, что она больше похожа на красивого юношу, чем на красивую девушку.

Она вышла на середину комнаты, остановилась, быстро огляделась и склонила в нашу сторону голову с выражением, напоминающим злость.

- …Я Косуга Нао.

- З-з-здравствуйте… Я Синокава… – представилась Синокава с бегающим взглядом.

- А? Громче говорите, ясно? С таким тихим голосом я ничего не слышу, – упрекнула девушка. Лицо Синокава тут же покраснело.

- Нет… эм… ну…

Она не знала, что сказать. Похоже, Синокава растерялась из-за внезапного появления Косуга Нао. Почему книжный вор вел себя уверенно, а детектив ерзал?

- Мы из букинистического магазина «Библиа», расположенного рядом со станцией Кита-Камакура. – Мне ничего не оставалось, кроме как самому заговорить. Девушка никак не отреагировала, даже услышав название нашего магазина. Похоже, он был ей незнаком. – Меня зовут Гора Дайске, я тамошний продавец. Это владелица магазина Синокава. Хозяин украденной книги – наш постоянный клиент, поэтому мы помогаем ему с поисками.

Я неожиданно заметил, что Косуга Нао ничего не принесла. Где же была украденная книга?

- Ты украла книгу, верно?

Она скрестила руки и надменно выпятила грудь.

- …И что?

Я не знал, как ответить на этот риторический вопрос. Она отрицала свою вину или готова была признать ее и извиниться? Манеры у этой девушки были определенно неприятными, как и говорил тот парень.

- Откуда у вас адрес моей почты? Не помню, чтобы кому-то его говорила. Вы его у другого человека выкрали?

Она меня просто бесила. Учитывая ее положение, у нее не было права на других ворчать за то, что ее искали.

- Нам его твой одноклассник сказал.

- Одноклассник? Кто?

- …Блондин. Я встретил его на автобусной остановке недалеко от твоего дома.

Ее лицо резко побледнело.

- …Нисино?

Так этого парня зовут Нисино… Я уже заметил, что он тогда так и не представился. С собственной личной информацией он обращался очень осторожно.

- Вы что-то рассказали Нисино о той книге? – со стоном произнесла Косуга Нао.

- Нет, ничего, но он мне все сразу выдал.

- Нисино… он и правда…

Ее плечи слегка вздрогнули. Эту девушку дважды отвергли, когда она вручала подарок и сейчас.

- Можешь вернуть книгу? – спросил я. Попробуй я ее как-то успокоить, ей бы никак не полегчало. Произошедшее между ней и Нисино оставалось ее проблемой, а нашей работой было вернуть книгу Сида.

- …Сейчас я ее вернуть не могу, – неожиданно отвернулась со злостью Косуга Нао.

- ХА? – я невольно повысил голос. – Что значит, не можешь вернуть?

- Замолкните! Вас это все равно не касается, ясно?! Вы все равно не знаете, что произошло!

- Подожди, ты-то чего злишься?! Это ты книгу украла…

- …Думаю, я знаю, что произошло, – внезапно произнесла с кровати Синокава, выпрямив спину и глядя на Косуга Нао. Ее недавнее неуверенное поведение исчезло. Она словно другим человеком стала. – Я собиралась подождать появления хозяина книги, прежде чем твою ситуацию обсуждать… или ты хочешь, чтобы я ему потом рассказала?

В ее голосе прозвучала сила, заставившая Косуга Нао – и меня – мгновенно притихнуть. Хотя продлилось это всего миг, и вскоре девушка снова сверлила Синокава взглядом.

- Не говорите так, будто понимаете. Вы хотя бы можете описать мне, что случилось?

- …Да, скорее всего, – тут же отозвалась Синокава. Взгляд девушки стал еще тяжелее.

- Тогда объясните мне. Если и правда можете, так давайте.

Дело было плохо. Допусти Синокава хоть одну ошибку, и Косуга Нао, вероятно, не вернула бы книгу. Конечно, с этим можно было разобраться, позвонив в полицию, но Сида, жертва, не этого хотел.

- Вы уверены? – Я спросил Синокава не потому, что сомневался в ее проницательности, но потому что волновался, сможет ли она девушку убедить – тем не менее, она без колебаний кивнула.

- Конечно, все в порядке. – Затем она закрыла глаза и пустилась в красноречивые объяснения. – В тот день ты приготовила сладость для своего одноклассника, Нисино-сана, в качестве подарка на день рождения… тебе нужен был холодильник, и раз падение десерт не повредило, думаю, это был пирог или что-то похожее. Упаковав его, ты украсила сладость темно-красной лентой, убрала в бумажный пакет и вышла из дома. Ты знала, что после занятий в клубе Нисино-сан отправится на автобусную остановку неподалеку, чтобы домой поехать… до сих пор я в чем-нибудь ошиблась?

Косуга Нао широко раскрыла рот. Похоже, все сходилось.

- …Перед храмом ты врезалась в велосипед, и пакет упал на землю. Хотя содержимое не испортилось, упаковка помялась. Наверное, повредилось украшение рядом с бантом… искусственный цветок или еще что. Тебе нужна была нить, чтобы его скрепить.

- Э? Нить? – невольно перебил я. Синокава открыла глаза и взяла из стопки книгу в мягкой обложке. Это было «Святилище» Ульяма Фолкнера, изданное в «Синте». Она пролистала книгу до конкретной страницы и подняла темно-бордовую закладку.

Ах, я не удержался от восклицания – теперь я понял.

- У всех книг от «Синте» в мягкой обложке есть такая закладка… напоминающая бечевку. В прошлом многие издательства с ней книги выпускали, но только «Синте» до сих пор так делает. У «Чистки Памятка + Святого Андерсена» была похожая темно-красная закладка, поэтому ты книгу и украла.

- …К-когда Вы это увидеть успели? – выдавила Косуга Нао.

- Я не видела.

- Тогда как Вы вообще цвет ленты узнали… Содержание пакета только я должна была видеть. Его даже Нисино не видел.

- О цвете ленточки я могу догадаться, потому что ты эту закладку использовала. Бумажный пакет тоже был бордовым, так что мне подумалось, не была ли упаковка внутри того же цвета… да и закладка в издании с мягкой обложкой не слишком длинная. С ее помощью лишь пару вещей починить можно. – Синокава закрыла «Святилище» и вернула его в прикроватную стопку книг. – Поначалу, ты, должно быть, собиралась вырвать закладку рукой, но ее не так просто достать, как ты думала. Тебе пришлось одолжить ножницы у проходившего мимо мужчины. Затем ты отрезала закладку… книга тебе больше была не нужна, но ты не выбросила ее сразу же, потому что мужчина еще не ушел. Ты решила сначала вручить подарок и взяла книгу с собой на автобусную остановку.

Секунду Синокава колебалась.

- …В итоге, ты не смогла вручить подарок. Ты ушла с остановки, забыв, что книга еще у тебя… До сих пор я где-нибудь ошиблась?

Косугао Нао внезапно устало опустилась на колени. Какое-то время все молчали.

- …Вы даже об этом знали? – слабо пробормотала она, зарывшись лицом в колени. – Может, Вы… знаете и почему я книгу не вернула?

- Я не совсем уверена… забрав книгу, ты ничего с ней не делала, и хотела ее вернуть, но ты не объясняешь, почему ты этого не сделала. Судя по всему этому… – Голос Синокава становился все тише и мягче. – …Ты сейчас читаешь эту книгу?

Девушка подняла голову, ее глаза слегка покраснели. Затем она, видимо, пожалела об этом и отвела взгляд от больничной кровати.

- Поначалу я не собиралась ее читать. Я не люблю книги… но она просто случайно раскрылась прямо передо мной…

- …Она открылась на странице со «Сборкой Памятника», верно? – закончила за нее Синокава. Так вот оно что, подумал я. То была любимая повесть Сида, и он, вероятно, отметил страницу, с которой она начиналась.

- В этой повести есть место, где девочка-подросток дарит мужчине подарок на день рождения.

Я сумел немного разобраться в происходящем. Косуга Нао по возрасту была близка к девочке из повести, и прочитав сцену с вручением подарка, она загорелась желанием читать дальше.

Косуга Нао так и сидела на коленях, прижав руки к подбородку; ее гневное выражение смягчилось, а на лице проступили признаки незрелости.

- Не знаю, нравится он мне или нет, я просто считала его особенным… Поэтому и захотела ему подарок вручить. Я не знала, что он меня терпеть не может. Ну, пожалуй, я зря время и силы потратила.

Ее голос звучал очень весело, и я не мог понять, заставляет она себя или действительно облегчение испытывает.

- Для меня эта повесть была просто как сбывшееся желание. Сначала я задавалась вопросом, как такая девушка существовать может, но, возможно, автор знал, что это безумное желание. Я поняла это, и история хорошая… Я подумала, что продолжу читать и другие рассказы в книге.

Она положила руки на свои колени в джинсах. Возраст, пол и обстоятельства отличались, но, возможно, те, кто любит одинаковые книги, испытывают одинаковые чувства.

- ...Я извиняюсь за то, что украла книгу и отрезала закладку, – сказала она. – Если отрезанная закладка вас не смущает, я точно верну книгу завтра. Я еще хочу дочитать немного…

- Так не пойдет. – Тихим голосом Синокава перебила ее слова и обратилась к удивленной девушке. – Ты должна вернуть книгу ее владельцу, не нам. Хозяин книги – Сида-сан, и он любит «Сборку Памятника», совсем как ты. Если искренне извинишься, уверена, он тебя простит.

Наконец-то я понял, Синокава так и собиралась заставить девушку извиниться перед самим Сида-саном с того момента, как позвала ее сюда. Это было лучшее решение, чем если бы книгу вернули мы, и, полагаю, Сида бы точно обрадовался.

- …Я понимаю. Так и сделаю. – Косуга Нао твердо кивнула.

Через пару дней, утром, я отвез Косуна Нао на побережье рядом со станцией Кугенума. Прибрежная дорога была забита машинами с иностранными туристами и поток транспорта еле двигался. Вдалеке слышался шум волн, сопровождаемый видом скользящих по воде парусов.

Мне стоило заметить, когда мы предложили Косуга Нао самой вернуть книгу, что она не знает, где живет Сида. Кто-то должен был отвезти ее туда, и сделать это мог только я.

Я свернул с прибрежной дороги на узкую улочку, шедшую вдоль реки Хикидзигава. Число прохожих резко сократилось.

Как ее и просили, Косуга Нао взяла с собой книгу – нет, сам я ее не видел, но девушка держала довольно крупный бумажный пакет. Конечно, мы предупредили Сида заранее, и он сказал, что будет ждать нас в своем логове.

По дороге девушка почти не разговаривала. Я видел, что она слегка напряжена.

- …Это где-то здесь. – Я указал на стальной мост. У основания бетонной подпорки виднелась конструкция, сооруженная из пластиковых покрывал. Будто подтверждая мои слова, лысый мужчина средних лет отогнул покрывало изнутри и вышел наружу.

Косуга Нао появление Сида немного ошарашило, и ее глаза слегка округлились, но всего на миг.

- …Достаточно. Я одна пойду.

Она быстро подошла к диагональной части бетонного блока, а я поспешил за ней. Она сказала, что дальше я могу ее не вести, но я был обязан обеспечить ее безопасность. Заметив меня, Сида снял висевшее у него на шее полотенце. Девушка остановилась прямо перед ним и замерла.

- …Меня зовут Косуга.

- Я Сида. Доброе утро, – представился Сида. Смущенно поерзав, девушка достала завернутую в ткань книгу и передала Сида двумя руками.

- Я возвращаю книгу. Простите, что украла ее у Вас.

Сида молча принял книгу и снял ткань, словно убеждаясь в наличии книги. Я ясно видел название, «Сборка Памятника+Святой Андерсен» Кояма Киеси. Книга была очень старой, страницы слегка окрасились в коричневый. Сида пролистал страницы и слегка коснулся остатков закладки.

- …Ах, какая жалость. – Он вздохнул. Косуга Нао, похоже, немного встревожилась и пустила голову.

- Мне очень жаль, что я никак не могу это исправить…

- Нет, я не о книге говорю. – Сида покачал головой.

- Э?

- Я о тебе говорю. Ты так старалась, но твой подарок не приняли.

Девушка замерла, подобный поворот застал ее врасплох. Я видел, как напряглось ее лицо.

- Я пришла сюда только извиниться, – тихо пробормотала она, видимо, подавляя свои чувства. – Мне не нужно Ваше сочувствие… все равно это неважно.

- Нет, дело не в том, важно это или нет. Тебе больно, потому что твои благие намеренья растоптали… в этом нет ничего плохого. Незачем врать о подобном, – тихо произнес Сида. Он знал, насколько она опустошена.

- Я-я не вру…

- Незачем так закрываться, здесь нет никого, связанного с твоей обычной жизнью, верно?.. если можешь, попробуешь рассказать мне, что случилось?

Косуга Нао стиснула зубы, ее плечи вздрогнули.

- Нет смысла говорить об этом…разве это не пустая трата сил?

- Ну, может, и трата, – кивнул Сида. – Но если просто поделишься произошедшим с другими, возможно, тебе немного полегчает… знаешь, в «Сборке Памятника» точно так же, верно? В повести есть строчки, «Есть от этого толк или нет, но как здорово могло бы быть, стань мы теми, кто помогает друг другу». Слова, может, и немного дешевые, но они могут проникнуть глубоко в людские сердца. Если тебя что-то тревожит, я готов выслушать.

Девушка внезапно зажмурилась и открыла рот. Я думал, она закричит, и приготовился действовать, но случилось неожиданное.

По ее лицу потекли слезы. Она ни единого звука не издала. Просто молчаливые слезы.

В этот короткий миг никто из нас не говорил. Издалека доносился приглушенный шум волн.

Через какое-то время Сида сказал мне:

- Можешь назад ехать. Дальнейший разговор только нас двоих касается.

- А?

У меня округлились глаза. Стоило ли этих двоих здесь оставлять – нет, я не думал, что Сида что-то девушке сделает, но стоило ли вот так плачущую старшеклассницу оставлять?

- Не могу…

Сида казался удивленным.

- Ты ведь посторонний, верно? Скоро я отплачу вам за помощь с поисками книги, – сказал он. Затем Сида повернулся к Косуга Нао. – Что думаешь? Тебе этот парень здесь нужен?

Она, не колеблясь, покачала головой и сказала гнусаво:

- …Можете уезжать.

Раз они оба согласились, у меня не было выбора. Я покинул берег реки, чувствуя себя слегка брошенным.

Последующие дни прошли мирно.

Я по-прежнему не знал, что произошло между Сида и Косуга. Когда я доложил об исходе Синокава, она ответила лишь «Ясно», и, похоже, потеряла весь интерес к делу. Ну, как и сказал Сида, мы и правда были просто посторонними. У нас не было причин и дальше в это лезть.

Однако, неделю спустя, я услышал от Касай, зашедшего в «Библию», тревожные новости. Он сказал, что не может найти Сида под мостом на пляже Кугенума.

«Его вещи еще там, но велосипеда нет. Думаю, он уже несколько дней отсутствует… и я немного волнуюсь», – мрачно сказал Касай. Хорошо бы рядом оказался пункт социальной помощи, но оставалась вероятность того, что он попал в аварию или еще что.

Возможно, лучше Синакава спросить? Или мне стоит сначала Косуга Нао написать? Я размышлял об этом за работой, но когда уже приближался вечер, в магазине объявился сам Сида.

- Приветик, давно не виделись. Усердно трудишься?

Он жизнерадостно подошел к прилавку. Его лицо загорело, а на лысой голове появились смутные признаки седеющих волос. Его одежда была намного грязнее, чем при прошлой нашей встрече. Выглядел он так, слово недавно пережил крупную передрягу.

- Я доставил вам неприятности из-за этой книги, – произнес он, вытаскивая обернутую книгу в мягкой обложке из своей сумки, сделанной из покрывал для пикников, и показывая мне название. Это была «Сборка Памятника+Святой Андерсен» Кояма Киеси. – Когда ты ушел, мы долго разговаривали на берегу реки. Вышел довольно живенький разговор о Кояма Киеси… она немного замкнутая, но хорошая девочка, – благосклонно произнес он. Видимо, вспомнив о чем-то, он вытащил из своей сумки бумажный сверток. Скорее всего, сверток был подарком, если судить по привязанной к нему красивой ленточке. – Она даже дала мне это, сказав, что это компенсация за отрезанную закладку… загляни внутрь.

Тогда в пакете девушки еще оставалось достаточно места, даже с книгой внутри. Я предположил, что там был подарок. Сверток выглядел так, словно его уже вскрывали. Я нерешительно открыл его и был немедленно поражен. Внутри лежали маленькие щипчики для ногтей и металлический ушной пинцет.

- Она словно голос моего сердца услышала, да? Наверное, это самый ценный подарок, какой я мог получить, а? – произнес Сида с улыбкой. Точно такой же подарок получил от девочки главный герой «Сборки Памятника». Присмотревшись, я заметил, что ногти Сида аккуратно обрезаны. Похоже, он использовал подарок сразу после получения.

- Я сумел вернуть книгу благодаря хозяйке вашего магазина. Эта девчонка даже сказала… твоя начальница сумела все понять, хотя и лежала постоянно в больнице. – Он добавил после некоторых колебаний: – …Жутковато, насколько она точна оказалась.

Я слегка расстроился. Это Синокава во всем разобралась, но я думал, что тоже потрудился.

- В любом случае, я не ожидал так быстро свою книгу вернуть. Я должен хотя бы дать магазину что-то взамен… вот что это будет.

Синда убрал щипчики и пинцет назад в сумку и протянул мне книгу в мягкой обложке. То была не работа Кояма Киеси, да и выглядела книга, пожалуй, немного новее, хотя и не относилась к современным. Называлась она «Ходячий Мертвец» Питера Дикенсона и входила в серию научной фантастики, выпущенную «Санрио». Я никогда раньше не слышал о такой книге, но посчитал ее фантастическим романом.

- Что это?

- И ты еще спрашиваешь, идиот?! Конечно же, я пришел сюда ее продать! – громко воскликнул Сида. – Назовите цену. Я ее продам, даже если одну йену дадите.

Я посмотрел на «Ходячего Мертвеца». Книга была очень тонкой и выглядела дешево. А именно, стоила четыреста восемьдесят йен. Не похоже, чтобы эта книга была гордостью Сида, но я все равно собирался ее Синокава отнести.

- Где Вы были последние несколько дней?

- Ну, знаешь, работал. Я все перерыл, но, наконец-то, эту книгу нашел… по крайней мере, скажи мне «спасибо», что ли.

Почему это я его благодарить должен? Разве он не принес эту книгу нам в подарок?

- …Спасибо Вам большое.

В любом случае, я опустил голову. Я и правда был идиотом, что переживал за него.

Закрыв магазин, я отправился в больницу. Солнце садилось, и Синокава, сидевшая за ноутбуком в своей палате, неловко меня поприветствовала.

- С-спасибо за работу…

После этого она снова замолкла. Я уже изрядное время в магазине работал, а мы почти не разговаривали ни о чем, кроме книг.

- …Спасибо за работу.

Потом мы замолчали. Хотя мы и встречались часто, было бы глупо ничего не сказать. Пока я решил поговорить о чем-нибудь постороннем.

- Синокава, как Ваша травма?

- …Травма?

- Вы разве не говорили, что в кабинет реабилитации ходили?

- Ах, да… Пожалуй, говорила… Я проходила реабилитацию… – тихо ответила она.

- Кстати, как Вы травму получили? Я никогда не спрашивал.

Кажется, у нее на талии был корсет, но гипса на ноге не было. Ранее я слышал, что она ногу повредила; эта травма зажила?

- …

Она заерзала, не зная, что сказать, и в итоге ничего не сказала. Я был слегка разочарован. Я надеялся использовать этот шанс и улучшить наши отношения, но мы даже просто поболтать не могли…

- Эм-ммм… – внезапно произнесла Синокава. Похоже, ее собственный голос удивил, потому что она слегка съежилась. – Я не умею говорить ни о чем, кроме книг… но с Вами мне проще разговаривать по сравнению с другими людьми…

Я невольно удивился. Она сказала, что со мной ей разговаривать легче, но все равно с трудом общалась… насколько же трудно ей с другими было?

- Эм… Вы ведь не уволитесь из магазина, верно?

- Э?

- Мне с Вами легко работать, Гора-сан… так что…

Я уставился на нее. Я знал, что она хотела сказать. Конечно, моим ответом было твердое «да» – она, может, и эксцентрична немного, но я был очень рад слышать, что нужен ей.

- Я не уволюсь. Мне очень нравится слушать Ваши рассказы о книгах.

Для человека вроде меня, при всем желании не способного читать, настолько идеальное окружение больше нигде не найти. Хотя некоторое недовольство моей зарплатой у меня присутствовало.

- Ах, да.

Я неожиданно вспомнил, зачем пришел, и вытащил из пакета принесенную Сида книгу, «Ходячий Мертвец» Питера Дикинсона.

Синокава нерешительно подняла голову и посмотрела на протянутую ей книгу. Ее глаза за очками внезапно округлились. Ее лицо сразу просияло, словно кто-то щелкнул переключателем личности.

- Ах, это «Ходячий Мертвец»!

В следующий миг книга покинула мои руки и оказалась у Синокава. Она светилась от счастья, рассматривая книгу со всех сторон. Девушка в черном на передней обложке вращалась, не переставая.

- Где Сида-сан эту книгу нашел… он что-нибудь говорил?

- Нет… это и правда редкая книга?

- Серия научной фантастики от «Санрио» была известна своей ориентированностью на коллекционеров. Они издали довольно много западной научной фантастики и фэнтези, незнакомых японским читателям, но, в итоге, свернулись спустя лет десять из-за падения продаж. Перевод многих романов можно найти только в этой серии. До сих пор многие поклонники пытаются собрать все книги, вышедшие в серии научной фантастики «Санрио».

Свои объяснения она выпалила с невероятной энергией.

- «Ходячий Мертвец» – очень редкая книга, не вышедшая из оборота. На рынке подержанных книг ее редко встретишь, и ее никогда не завозили из-за рубежа.

Наконец-то я понял, что ее так обрадовало. Значит, раз книга такая ценная, ее можно продать по той же цене, что и остальные томики от Сида?

- За сколько можно эту книгу продать?

- Ну… верх, низ и края не потемнели, и обложка очень красивая… наверное, можно за 50000 йен отдать…

Я лишился дара речи. За одну эту книгу? Я и не представлял, что она столько стоить может. Сида даже сказал, что и за «1 йену» эту книгу продаст – для букинистического магазина вроде нашего это стало бы щедрой демонстрацией благодарности. Наверное, он эту книгу с большим трудом добыл.

- Сида-сан говорил что-нибудь о Косуга-сан?

- Ну, похоже, они весьма живенько о Кояма Киеси поболтали.

Сида выглядел очень довольным, когда показывал полученные им блестящие щипчики и ушной пинцет. Возможно, он просто встретил того, кто разделял его интересы.

- Сида-сан принял ее подарок. Это были…

- Щипчики для ногтей и ушной пинцет, верно? – тут же вклинилась она. Меня, собиравшегося продолжить довольным тоном, ее ответ шокировал.

- Э, как Вы узнали…

Заговорив, я сам все понял, и запнулся посреди своего вопроса. Разговаривая с Косуга Нао, она сказала Косуга, что Сида тоже любит «Сборку Памятника», и даже посоветовала ей извиниться, помня об их связи.

Я поразмыслил о произошедшем; возможно, она намекнула Косуга Нао подарить именно такой подарок. Наверное, она знала, что Сида придет в восторг и простит Косуга.

Глядя на невинное выражение Синокава, я вспомнил слова Сида, которые он произнес, уходя из магазина.

«Я вам тут проблем доставил, и очень хочу вас отблагодарить, но…», – Сида с серьезным выражением подбирал слова. «Меня тревожит, что эта ваша хозяйка такая удивительная. От чрезмерного ума тоже проблемы бывают. Не думаю, что она это осознает, так что тебе стоит начеку быть, понял?».

Тогда я подумал, что он просто слишком волнуется. Синокава интересовали только книги, как она могла в неприятности влезть?

Я вовсе не передумал, но слегка тревожился из-за щипчиков для ногтей и ушного пинцета. Я знал, что действовала она без злого умысла, но не мог честно сказать, что она никем не манипулировала. Осознай она истину, наверное, не смогла бы так радоваться исходу дела.

Возможно, мне просто следует немного внимательнее быть. Все будет в порядке, если я продолжу с ней работать.

Синокава, листавшая страницы, открыла рот и издала хриплый звук.

Похоже, она насвистывала или, по крайней мере, пыталась, сама того не замечая.

Глава 3 - Виноградов/Кузьмин, «Логика» («Аоки»).

Когда я постучал, ответа не последовало, так что я открыл дверь и зашел в палату.

За оком комнаты сияло заходящее солнце, и секунду я не мог разглядеть кровать, частично скрытую растущими все выше книжными стопками. Пациентки, моей начальницы, Синокава Сиорико, нигде не было видно.

Вероятно, она проходила свою реабилитацию и отсутствовала здесь в это время дня. Должно быть, уходила она в спешке, поскольку ее ноутбук был оставлен открытым рядом с кроватью. Хоть это и больница, но подобное слишком беспечно с ее стороны. На полке рядом с кроватью стоял сейф, но она, похоже, не собиралась его использовать.

Пригнувшись, я зашел в комнату. В последнее время у меня вошло в привычку следить за магазином, начиная с утра, а вечером приносить сюда книги, оставленные клиентами. Она изучала и оценивала книги, я же относил их обратно в магазин и договаривался с клиентами. Если клиентов наша цена устраивала, я оставлял книги в магазине – моя работа заключалась в простом повторении одних и тех же действий.

- З… здравствуйте…

Обернувшись на слабый голос, за открытой дверью я увидел женщину в кресле-каталке, одетую в синюю пижаму и кардиган. У нее были длинные черные волосы и очки в толстой оправе. Похоже, она не знала, что делать, и тревожно ерзала, опустив голову.

- Ах, здравствуйте.

Я торопливо отодвинулся и пропустил кресло в комнату. Медсестра средних лет завезла кресло в комнату и нахмурилась, пытаясь обогнуть препятствия по дороге к кровати. Несмотря на всю ее осторожность, одно из колес врезалось в стопку книг. Книжная башня томов из серии по японской идеологии опасно качнулась и едва не упала.

- Ах!

Обе женщины вскрикнули одновременно; Синокава торопливо проверила книги, а медсестра – кресло.

- …Я это уже говорила, но, пожалуйста, сократите число книг здесь, – строго отчитала ее медсестра, помогая Синокава покинуть кресло. Похоже, это случалось не в первый раз, но, пожалуй, подобное было ожидаемо.

- …Д-да. Простите, я буду осторожна… – Синокава на кровати искреннее повесила голову, но было сомнительно, что она и правда что-то поменяет. Несмотря на свою красоту, она оставалась неисправимым книжным червем, и чтение было для нее не менее важным, чем воздух. Если все предыдущие предостережения не возымели действия, что могло измениться сейчас?

- Вам тоже стоит на это внимание обратить! – Медсестра неожиданно направила свои жалобы на меня. Я праздно слушал их разговор, но невольно выпрямился, когда она обратилась ко мне.

- …Мне?

- Верно! Пожалуйста, когда в следующий раз придете, не приносите больше книг. Нельзя так ее баловать, даже если она Ваша девушка!

- Эээ…

Я растерялся. Медсестра сложила кресло и поставила его как можно ближе к кровати, после чего ушла, покосившись на нас. В воздухе повисла неловкая атмосфера.

- …Наверное, Вас это беспокоит.

Тишину нарушила неясная фраза.

Конечно, мы не были возлюбленными – но отношения между нами не сводились к рабочим. Она, при всем желании неспособная разговаривать с другими людьми о книгах, могла рассказывать мне о них, сколько захочется. Я, при всем желании неспособный читать, слушал ее, сколько захочется. То были отношения, в которых мы в некотором смысле поддерживали друг друга.

- Д-да… меня – меня это беспокоит.

Сидевшая на кровати Синокава выдавила из себя следующую фразу; ее уши целиком покраснели:

- …Это – это и должно Вас беспокоить… то, что она назвала м-м-меня Вашей д-девушкой, Гора-сан.

- Нет-нет-нет! Не в этом дело! – Мое возражение прозвучало очень взволновано, и я попробовал продолжить. – Я лишь хочу сказать, меня беспокоит, что меня неправильно поняли! Не из-за этого! Это меня как раз совсем не беспокоит. Скорее, я бы сказал, я очень рад.

Я сразу захлопнул рот. Фраза вышла очень двусмысленной; она могла прозвучать, словно я Синокава в любви признаюсь.

- Ах… я точно так же… подумала.

Мне захотелось спросить, с чем именно она соглашается. Ее волнует, что нас неправильно поняли? Или что она тоже очень рада? Однако, я упустил возможность спросить, пока пытался подобрать слова.

- Как – как Ваша реабилитация проходит? Теперь Вы можете ходить? – В итоге, я спросил нечто совершенно иное и сменил тему.

- …Д… да. Я могу ходить… немного… с поддержкой…

- Вы знаете, когда Вас выпишут?

- Еще нет… может, в следующем месяце?

- Понятно.

Хотя постороннему человеку этот разговор мог показаться пресным, по сравнению с прежними временами прогресс был на лицо. Все-таки, Синокава не умела говорить ни о чем, кроме книг.

Я решил, что пора переходить к работе. Сев на круглый стул, я достал из бумажного пакета карманное издание и передал ей для изучения.

- …Не могли ли бы Вы оценить эту книгу?

«Логика» Виноградова и Кузьмина. Книга была довольно старой и, похоже, не в лучшем состоянии. Края обложки и уголки пообтрепались.

- Ах, она от издательства «Аоки»!

Тем не менее, Синокава взяла у меня книгу с улыбкой на лице. Она словно полностью менялась по сравнению с тем, какой была обычно. Девушка медленно провела рукой по обложке, почти как если бы щенка гладила.

- Я так давно эту книгу не видела! Ее уже не выпускают, и издательства тоже больше нет.

На самом деле, я впервые слышал об издательстве «Аоки». Должно быть, эта книга вышла небольшим тиражом.

- Она много стоит?

- Нет… Вовсе нет. – Синокава с сожалением покачала головой.

- Э? Но это редкая книга, верно?

- Книга хорошая, но она просто не востребована на рынке подержанных книг. Поскольку состояние у нее не очень, красная цена ей лишь около пятисот йен.

У меня округлились глаза. Это и рядом не стояло с книгой из серии научной фантастики от «Санрио», которую Сида приносил.

- Издательство «Аоки» проработало примерно лет тридцать с тех пор, как начало свою деятельность в пятидесятых. Большая часть книг по идеологии и старой коммунистической литературы того периода была издана в «Аоки». Эта книга, «Логика», как и намекает ее название, является учебником по логике. Вышло много переизданий, она всегда была популярна. Что за человек ее принес?

- Хм, ему было сильно за пятьдесят, одет в костюм…

Я замолк на миг. Некоторые моменты моих воспоминаний о том клиенте нельзя было объяснить всего несколькими простыми фразами.

- …В чем дело?

- На самом деле, я хочу кое-что с Вами обсудить. Этот клиент был немного странным…

- Странным? Как так? – она недоверчиво склонила голову набок.

- Да. Это длинная история…

Сентябрь только начался, но этот мужчина был одет в строгий костюм, а галстук плотно охватывал его шею. Его волосы были аккуратно причесаны, а усы чисто выбриты, что производило впечатление заведующего филиалом банка. Однако, он носил черные очки и казался каким-то подозрительным.

Мужчина зашел в магазин и прошел прямо к прилавку, не оглядываясь. Он был высоким и худым, а его кожа отливала здоровым загаром.

- Я бы хотел продать книгу, – четко произнес он каждое слово своим низким голосом и положил на прилавок «Логику». Впечатление о банковском служащем в моей голове немного изменилось. Возможно, он был заслуженным диктором или комментатором.

- Человека, отвечающего за оценку, нет на месте. Вы не против оставить на сегодня книгу здесь? – я хотя бы сумел ему все внятно объяснить. После трех недель работы здесь я кое-как привык встречать клиентов в этом букинистическом магазине «Библиа».

- Конечно.

- Спасибо большое. Пожалуйста, напишите здесь свое имя и адрес.

Выложив на стол квитанцию и шариковую ручку, я указал пальцем на графу имени и адреса. Мужчина снял очки, подхватил ручку и начал писать. Звали его Сакагути Масаси, рожден второго октября 1950ого года, а жил он в Зуси рядом с Камакура.

Особой красотой его почерк не отличался, особенно по сравнению с опрятной внешностью. Возможно, он и хотел написать аккуратно, но в итоге вылез за границы граф.

Я невольно заметил явный шрам в уголке глаза Сакагути. Возможно, очки были призваны скрыть эту рану.

На недавнюю травма не походила и придавала его строгому лицу пугающее выражение. Теперь у меня и правда совершенно другое впечатление сложилось. Мужчина в опрятном костюме, с необычайно низким голосом и шрамом на лице – объединив эти факторы, я не мог определить, кем он работал или даже каким человеком был. В графе «место работы» в квитанции он просто написал «служащий компании».

- Этого должно быть достаточно, верно? Цена неважна. Если вы книгу не купите, я ее назад заберу.

- Понимаю.

- Я снова зайду завтра днем и, надеюсь, к тому времени оценка будет закончена. Если что-то изменится, пожалуйста, свяжитесь со мной в любое время. На этом все. Вам нужно еще что-нибудь?

Мне добавить было нечего, но стало немного неуютно.

- Нет, ничего конкретного.

- Ясно. Тогда оставляю это дело Вам.

Сакагути снова надел очки и вышел из магазина тем же путем, что и зашел.

- …Похоже, он относится к педантичным людям, – заговорила Синокава, стоило мне закончить.

- Ага. Он, может, и аккуратист, но казался слегка неестественным… ну, он просто казался слишком опрятным.

Я не имел в виду, что Сакагути вел себя странно, но меня изрядно тревожило, что отвечал он сразу, не колеблясь. Он словно уже решил, как отвечать, и продумал все возможные варианты разговора. Возможно, он и правда просто был очень дотошным.

- Он Вам еще по какой-то причине странным показался, Гора-сан?

Ее вопрос меня слегка удивил – она и действительно отличалась проницательностью.

- Да, есть еще и вторая часть, – продолжил я. Верно, с этого и начиналась проблема. – Через час после ухода Сакагути…

Было примерно два часа того же дня, и я разговаривал в магазине с книжным охотником Касай. Похоже, он получил по интернету заказ на антикварные книги и не знал, что с ним делать, ибо не обладал необходимыми знаниями. Он попросил о помощи Сида, а тот, в свою очередь, предложил подключить и «Библию». Касай, конечно, готов был оплатить нашу помощь.

Телефон в магазине зазвонил, когда я как раз подумал, что идея Касай звучит вполне неплохо.

- Спасибо, что позвонили. Это букинистический магазин «Библиа»…

Я взял трубку и собирался представиться, когда у меня в ушах зазвенело от пронзительного голоса на другом конце.

- Здравствуйте, букинистический магазин «Библиа»? Вы книги скупаете? Мужчина по имени Сакагути приходил томик в мягкой обложке сдать? Он высокий, мрачного вида и со сдавленным голосом. Его фамилия пишется иероглифами «склон» и «рот»…

В этот миг я вышел из своего удивленного состояния.

- Могу я узнать, кто Вы?

- Я жена Сакагути… честно говоря, немного неловко так формально об этом говорить. Ооо-хо-хо, в самом деле!

Почему-то в ее голосе слышался смех. Насколько же она была жизнерадостной? Мужчина, назвавшийся Сакагути, вел себя странно, но эта женщина, утверждавшая, что они женаты, была еще более странной. Она вообще и правда его женой была? Ей и правда можно сказать, что Сакагути заходил?

- Так что? Он приходил?

Я нахмурился, задумавшись. Она знала фамилию Сакагути и то, что он пришел книгу в мягкой обложке продавать. Возможно, она действительно его жена, и у нее срочное дело.

- …Да, он заглядывал.

- Правда? Его книгу еще не продали? Ее случайно еще никто не купил?

- Нет. Он просто оставил ее у нас. Человек, занимающийся оценкой, взглянет на нее позже.

- И когда это случится?

- Сегодня вечером…

- Значит, мой муж снова в магазин зайдет. Сегодня? Завтра?

- Завтра.

- Поняла! Спасибо большое! Как Вас зовут?

- Гора.

- Гора-сан? Значит, я еще свяжусь с Вами, Гора-сан.

- Э? – невольно вырвалось у меня. Что она имела в виду? Но женщина уже повесила трубку.

- …Она кажется очень энергичным человеком, – осторожно заметила Синокава.

Она определенно была энергичной или, скорее, до странного оптимистичной.

- Что думаете? Между этой парой что-то случилось, верно?

Синокава прижала кулак к губам и ненадолго задумалась. Она неожиданно спросила:

- Жена Сакагути-сана заходила в магазин после своего звонка?

- Нет. А почему Вы спрашиваете?

- Она разве не сказала, что позже на связь выйдет? Думаю, она хотела в магазин зайти.

- Э?

Услышав это от нее, я осознал, что женщина могла именно об этом говорить. Во время звонка она даже спросила мое имя.

- Но что она собиралась в нашем магазине делать?

- Пожалуй, она хотела забрать книгу до того, как ее продадут… и потому она спросила, когда мы будем оценивать книгу, и когда ее муж зайдет в магазин.

- Ах…

Понятно. Обдумав все это, я смог понять, почему она забросала меня односторонним потоком вопросов – я не был до конца уверен, но это, по крайней мере, многое объясняло.

- Значит, это книга жены?

- С чего Вы взяли?

- Она хочет остановить продажу книги, верно? Возможно, это ее книгу хотят продать или еще что…

- Не думаю, что дело в этом, – сказала Синокава, качая головой. – Будь это правдой, она бы первым делом Вам все объяснила, Гора-сан… она относится к людям, не способным свои эмоции контролировать, верно?

- …Вот как?

Совсем не похоже было, чтобы она злилась на своего мужа. Скорее, она рассмеялась, когда назвала себя его женой. Если бы муж продал книгу без ее согласия, она добавила бы одно-два ворчливых словечка.

- Значит, Сакагути хотел продать свою книгу, а жена хотела его остановить?

- Да, так и есть.

Синокава показала мне обложку «Логики». Под названием стояла большая печать-полумесяц. Обложка была очень незамысловатой, и я предположил, что старые книги все такие.

- Эта книга должна содержать какой-то секрет. – Говоря, она начала листать страницы, и я тоже наклонился вперед. В отличие от собрания сочинений Сосэки, подписи или отметок на страницах не было. Похоже, книга оказалась в бедственном состоянии из-за постоянного чтения, а не небрежного обращения.

- О какой тогда логике в этой книге написано? – спросил я. Вопрос был самым простым, но Синокава не возражала.

- Эта книга рассказывает о силлогизмах. Хм… простым примером будет «А равно Б, Б равно В; значит, А равно В». Вещи такого рода…

Я покопался в памяти. Мне уже доводилось это слышать.

- …Дедукция?

- Да. Логика такого рода, изложенная с помощью математических символов, называется силлогизмом. В российских – тогда еще советских - школах эта книга была учебником, а потом ее перевели на японский. Само собой, содержание включает введение в формальную логику, в книге затронуты очень интересные общие вопросы, в основном, касающиеся пролетариата и колхозов. Часто используются цитаты Сталина.

Услышав объяснения Синокава, я невольно подумал о мужчине по имени Сакагути. Полагаю, его тщательно подобранные слова можно было объяснить любовью к подобным книгам.

- …Это первое издание, – сказала Синокава, пролистав до страницы с данными издателя. Наклонившись посмотреть, я обнаружил, что это было первое издание, вышедшее первого июля 1955ого года. – Похоже, Сакагути Масаси не покупал книгу в розничном магазине.

- С чего Вы взяли?

Синокава вытащила квитанцию, которую я вложил в книгу, и показала мне графу с датой рождения. Сакагути Масаси, рожден второго октября 1950ого – понятно. На момент выхода первого издания ему было пять лет. В детском саду такие книги не покупают.

- Он купил ее в букинистическом магазине?

- Или же получил от кого-то в подарок… ах! – Синокава внезапно вскрикнула и прикрыла рот рукой, видимо, удивившись своему вскрику. Для нее подобные восклицания были редкостью. – …Ах, простите.

Ее взгляд был прикован к последней странице «Логики». На предисловие к изданию специально был наклеен напоминающий ярлык бланк. На нем стояло «допущено для личного чтения» и несколько граф со словами «название книги», «владелец», «дата допуска», «номер камеры». «Логика» была вписана в графу «название книги», а Сакагути Масаси значился как «владелец». Почему-то над именем стоял номер «109».

«Датой допуска» было двадцать первое октября 47ого года. Я посчитал, что эпоха Сева, а не западный календарь. После того случая с собранием сочинений Сосэки в прошлом месяце, я запомнил метод вычисления обычной даты. 47ой год Сева – это 1972ой. Сейчас шел 2010, а значит, этот бланк, скорее всего, сорок лет назад использовали.

- Что это?

На библиотечную карточку не похоже. «Личное чтение» и «номер камеры» были незнакомыми мне терминами.

Синокава не ответила мне, продолжая смотреть на допуск.

- Синокава? – произнес я немного громче, и она наконец-то отозвалась.

- …Время от времени я сталкиваюсь с подобным, поскольку со старыми книгами работаю. – Судя по запинкам, ей было трудно подобрать слова. – Книги, которые тюремная библиотека выдается заключенным, называются «официальными», а те, что принадлежат заключенным – «личными»… это допуск, наклеенный на личную книгу.

Я молча опустил взгляд на допуск. Через какое-то время до меня дошел смысл слов Синокава. В допуске значилось имя Сакагути. Другими словами…

- Этот человек сидел в тюрьме?

- …Скорее всего. Это «109», наверное, его номер заключенного.

- Как же…

Он был эксцентричным, но не походил на преступника. Хотя мне не доводилось встречать людей с судимостью.

- …Хотите проверить, действительно ли он срок отбывал?

- Э? А мы можем?

- Раз у нас есть зацепка, должно получиться.

Синокава пододвинула к себе стоявший на прикроватном столике ноутбук и вывела его из спящего режима. Я надеялся увидеть милые обои, но вместо них появилось изображение книжной обложки, что немного разочаровало меня. Книга называлась «Поздние Годы»; она определенно любила читать, и я был, скорее, впечатлен, чем удивлен.

- Кхем, на счет этого… пожалуйста, не смотрите…

С ярко-красным лицом она открыла щелчком мыши браузер. Сбоку к ноутбуку был подключен мобильный роутер, позволяющий ей выходить в интернет из больничной палаты. Она быстро вошла в базу данных крупных новостей и ввела в строку поиска имя «Скагути Масаси».

- Ах.

Я понял ее замысел. Если Сакагути Масаси совершил преступление, об этом должны были написать в газетах. Такой метод расследования мне и в голову не приходил – я уставился на страницу и затаив дыхание просматривал результаты поиска. Нашлось несколько крупных статей, все из которых были связаны с одним инцидентом. Январь 1971ого, за год до выдачи допуска.

«Ограбление банка в Ходогая/Съемка погони.

Днем, восьмого января, в отделении банка «Сагамино» в Ходогая, Йокогама, произошло ограбление. Молодой человек ворвался в банк с охотничьим ружьем, украл 400,000 йен наличными и скрылся на легковом автомобиле, припаркованном снаружи. Прибывшие на место полицейские машины бросились в погоню, после чего задержали и арестовали подозреваемого в жилом районе через один километр, где тот разбил машину. Подозреваемый, бывший служащий, живущий неподалеку, Сакагути Масаси (20 лет) сейчас находится под следствием».

От шока я лишился дара речи. Этот мужчина, выглядевший как служащий банка, на самом деле был осужден за ограбление банка – просто невероятно, но именно так и обстояли дела. Возраст полностью совпадал, и там была дополнительная заметка.

«При столкновении со стеной частного дома лицо Сакагути получило небольшую травму, и сейчас он проходит лечение в больнице. Полиция сообщила, что этот инцидент не влияет на ход следствия».

Я вспомнил шрам в уголке глаза Сакагути. Должно быть, эту рану он тогда и получил.

- У него… и правда судимость есть?

- …Да, – кивнула Синокава. У нее был очень серьезный вид. – Но после этого инцидента имя Сакагути Масаси в новостях не всплывало… это было единственное его преступление. Должно быть, потом он начал жизнь с нового листа.

Я согласился, хоть и тревожился немного, что он мог не измениться. В любом случае, завтра мне предстояло с ним дело иметь.

- Что мне с этой книгой делать?

- Мы должны купить ее, как обычно. Пожалуйста, скажите ему, что книгу можно за сто йен продать.

Это явно была обычная оценка. Как она и сказала, кем бы ни был клиент, мы должны были вести дела как обычно – но было бы ложью сказать, что мы ни капли не волновались.

- Хотя меня кое-что тревожит, – сказала Синокава, закрывая ноутбук и поворачиваясь ко мне.

- В чем дело?

- Почему Сакагути-сан хочет продать книгу и почему его жена хочет его остановить?

- Э? Разве дело не в том, что она ему больше не нужна?

- Но эта книга с ним сорок лет была, верно? Он сказал, цена не имеет значения, значит, дело не в деньгах. Едва ли ему эту книгу негде хранить… зачем ему ее продавать?

Я скрестил руки. У Сакагути действительно должна была найтись причина для продажи книги, которая с ним так долго была. Возможно, это как-то связано со звонком от его жены.

В этот миг за дверью тихой палаты послышался перестук шагов. Оглянувшись, мы увидели, как распахнулась дверь. Вошла миниатюрная женщина.

- Здравствуйте! Это комната хозяйки книжного?

Пронзительный голос сотряс мою голову и отозвался эхом внутри. Женщина была одета в красное платье, кончики ее коричневых волос были завиты. У нее были двойные веки и круглое лицо; она сильно напоминала ребенка, но в уголках ее глаз и губ виднелись морщинки. Скорее всего, ей было под сорок, и толстый слой макияжа подчеркивал очертания ее блеклого лица.

Длинные перчатки, закрывающие от солнечного света, казались неуместными, поскольку были слишком простыми по сравнению с остальной одеждой. Как ни посмотри, женщина, без всяких сомнений, была собравшейся на работу хостес.

Она огляделась, прищурившись.

- Как много книг. Впервые их столько вижу. Хозяйка – эта красавица в очках? Уже сентябрь начался, но сегодня так жарко. Я пришла от станции Офуна; на улице настоящая жара… ах, простите. Я начала так много болтать, не представившись.

Я и без представления знал, кто она такая. Женщина вежливо склонила голову.

- Я жена Сакагути Масаси, Синобу. Пожалуйста, верните мне ту книгу!

Сакагути Синобу улыбнулась, пододвигая круглый стул и садясь. Никакой паузы в это время она не делала, продолжая болтать. Ее лицо не отличалось особой привлекательностью, но из-за возникающих на нем разнообразных выражений казалось, будто вы с ней хорошо знакомы.

- Сначала я пошла в магазин в Кита-Камакура, и работающая там старшеклассница сказала, что тот, кто может мне помочь, ушел в больницу, так что я приехала сюда на автобусе… ах, вот те на. Я пришла в больницу с пустыми руками! Извините, хозяйка-сан.

Синокава тут же покраснела, как только ее упомянули.

- Н-ничего, Вы не обязаны… эм, меня зовут Синокава… приятно познакомиться… – Она запнулась и слегка передвинулась, видимо, желая спрятаться за мной. В любом случае, расслабиться она не могла, пока мы не начнем о книгах разговаривать. Я кашлянул.

- Можно узнать, почему Вы надеетесь, что мы вернем книгу?

- А-а-а, Вы Гора-сан? Тот, кто трубку взял? Какой Вы высокий, выше моего Масы… ах, нет, выше моего мужа.

Я посчитал, что Маса – это прозвище Сакагути Масаси, но пока мне не хотелось думать об этом неподходящем имени.

- Ваш муж хочет продать нам книгу, верно?

- Да, но тут явно какая-то проблема! Он внезапно сказал, что хочет продать книгу, которой всегда дорожил, и отказывается мне причину называть. Я говорила ему не продавать ее, но он не слушает… Я решила, мне стоит зайти, раз я хочу книгу вернуть. Ну, он довольно напряжен, когда говорит, верно?

- Хм?.. ну, немного…

Тема резко изменилась, так что поспевать за ее словами было трудновато.

- Предположительно, виновата эта «Логика». В молодости он был очень глуп, и когда он обучался в монастыре, учитель из его старшей школы дал ему эту книгу, сказав, что он сможет разговаривать с людьми логично, если пару раз ее прочтет. То была удивительная книга, изменившая его характер.

Мы с Синокава переглянулись – монастырь?

- …И что же в монастыре происходило?

- Ах, простите. Мой супруг ушел из дома в двадцать лет и, похоже, провел в некоем монастыре пять лет. Монахом становиться он не планировал, но, кажется, ему пришлось отправиться туда из-за какого-то происшествия.

Я изо всех старался сохранить восхищенное выражение. Похоже, женщина ничего не знала о криминальном прошлом Сакагути, и даже говорила о каком-то обучении в монастыре.

- В любом случае, он говорил, порядки там были очень строгими, а стены такими высокими, что он не мог выйти и лишь ненадолго встречался с посетителями. По окончанию обучения он был в шоке, насколько внешний мир изменился.

Значит, наша догадка была верна? Невольно подумалось мне. Даже выслушав эту часть истории, она все равно не поняла, что он о тюрьме говорил; она действительно доверчивая натура…

Нет, дело не только в этом. Она по-настоящему доверяла именно своему мужу, от всего сердца.

- Ладно, я просто думаю, что лучше ее не продавать, знаю, он потом жалеть будет… эм, это его книга вон там? Можно мне ее забрать, если вы не заплатили? – Сакагути Синобу выпрямила спину и указала на лежавшую на бедрах Синокава «Логику». С виду она была готова сразу же книгу схватить, и я не знал, стоит ли ее останавливать.

- Простите, но я не могу ее отдать, – решительно заявила Синокава. В какой-то момент она перестала за мной прятаться и смотрела прямо на Синобу. Такой она становилась, стоило ей заговорить о книгах.

Резкий отказ заставил Синобу округлить глаза.

- Э? В чем дело? Почему нет?

- Эта книга принадлежит Вашему мужу, а Ваш муж надеется ее продать… как человек, продающий старые книги, я не могу игнорировать желания клиентов. Если хотите остановить Вашего мужа, пожалуйста, переубедите его, а не нас.

Синокава крепко сжала книгу, низко опустив взгляд. Сакагути Синобу подалась вперед, словно бы растеряв все свои силы. Внезапно она притихла и вскоре слабо улыбнулась Синокава.

- Хм, и правда… Вы правы, хозяйка. Я мыслю поверхностно, и повела себя неразумно… простите. – Затем она вздохнула и, прищурившись, подняла взгляд к потолку. – Но почему он хочет ее продать? Это так странно. Сам он не мне не рассказывает, и я не думаю, что кто-то еще в курсе.

Ожидать подобного было бы перебором. Если члены его семьи были не в курсе, как мог кто-то еще понять, о чем он думал – нет, кое-кто должен был знать. Я повернулся к Синокава; ей хорошо давалась разгадка подобных тайн.

- …У вас с мужем довольно хорошие отношения, – сказала Синокава.

Синобу усмехнулась и яростно закивала.

- Вы правы! Так и есть! Мы поженились двадцать лет назад, но даже сейчас мы очень любим друг друга.

Отношения у них явно были теплыми, раз она так о своей любви заявляла. Улыбнувшаяся Синокава, похоже, тоже была под впечатлением.

- Как Вы познакомились с мужем?

Я знал, что она хотела больше информации добыть. Выражение Синобу изменилось, и она наклонилась к нам.

- Чтобы об этом рассказать, понадобится много времени. Ничего?

Мы молча кивнули, и она, не колеблясь, начала свой рассказ.

- Впервые я его встретила спустя год после окончания школы…

- Тогда я работала хостес… ах, сейчас я подруге в закусочной помогаю. Я так нарядилась, потому что позже на работу пойду.

- Понимаете, я не особо ладила с родителями, оба из которых были очень умными и закончили хорошие университеты. В школе у меня дела плохо шли, так что меня с детства отчитывали за мою глупость. Ладно бы еще мне учиться нравилось, но я это дело терпеть не могла.

- Так что, закончив старшую школу, я сразу ушла из дома. Поначалу я устроилась служащей в обычную компанию, но не могла там ни с чем разобраться и оказалась бесполезной. Уволили меня через полгода.

- После этого я пыталась зарабатывать на жизнь различными подработками, но везде на меня злились. Я решила, что должна же хоть какая-то работа мне подходить, и попробовала работать в кабаре клубе.

- Сейчас их немного, да и в мою юность они были редкостью. Старый и известный клуб на западном выезде из Йокогама взял меня на работу после собеседования.

- Как видите, сейчас я много говорю, да? Но раньше я говорила куда больше. Работа хостес – заботиться о клиентах, но я постоянно о своем болтала. Все посетители – взрослые, и никто не хотел слушать девчонку, которая только из старшей школы выпустилась. Я очень хотела усердно трудиться, но меня лишь отчитывали все время. Мой шеф говорил, что если так продолжится, он меня уволит. Стоило мне приуныть, как в заведение пришел Масаси.

- День выдался жарким, но он был одет в строгий костюм и держал спину прямо. Он был таким же, как сейчас, и даже тогда его можно было назвать стариком. Женат он, конечно, не был. Он сказал, что обычно не ходит по клубам пить с женщинами, но в тот день решил разогнать скуку.

- Поначалу он показался мне очень пугающим. О себе он не говорил, а его манера речи была довольно скованной. Он напоминал мне моего отца, и я подумала, что он закончил какой-то хороший университет и работает в банке. От этой мысли я напряглась… мы полчаса ничего не говорили и просто пили молча.

- А затем он внезапно заговорил. «Я не умею о себе говорить, но хотел бы о тебе послушать. Я готов любой твой рассказ выслушать, говори, что хочешь».

- Раньше меня просили не болтать так много, но впервые кто-то сказал, что я могу говорить, сколько захочу. Я была немного удивлена; раз он так говорит, причин сдерживаться нет, верно? Так что я начала болтать обо всем, что в голову приходило, вроде вчерашнего ужина или собаки, которая у меня в детстве была.

- Постепенно я перешла к более мрачным темам, поскольку почувствовала себя комфортнее, и рассказала ему, как меня едва не уволили. Не успела я заметить, как это превратилось в какую-то личную беседу. Всхлипывая, я говорила обо всех невзгодах моей жизни, как я не могла ничего делать из-за своей глупости, что я не знала, где и как мне стоит жить… Если подумать, он слушал очень внимательно, хотя я просто жаловалась.

- А то, что случилось потом, очень важно! После всех моих жалоб я сказала: «Работа хостес не подходит идиотке. Я не создана для этой профессии, потому что я так глупа».

- Масаси все время слушал молча, но внезапно он поставил свой бокал. Сделал он это так громко, что шокировал меня, и я решила, что он зол. Однако, дело оказалось не в этом, и он посмотрел на меня с серьезным выражением.

- «Секунду назад ты использовала дедукцию. Глупым людям такое не по силам… ты вовсе не глупая».

- Странно, правда? Он просто сказал про дедукцию, но я знала, что он пытается меня подбодрить. Я была немного тронута. Никто никогда раньше меня не подбадривал.

- А затем Масаси крепко сжал мои руки и обратился ко мне.

- «Ты намного умнее, чем я в твоем возрасте… это доказывает тот факт, что ты честно зарабатываешь на жизнь своими руками. Ты не должна стыдиться, что бы кто ни говорил».

- …Услышав это, я поняла, что впервые могу позволить мужчине обнять меня. Нет, не просто могу, я ему и позволила. Так я ему себя и предложила, и мы поженились. А-ха-ха, у нас огромная разница в возрасте, он немного эксцентричен, и гуляет много слухов, но меня мало волнует, что люди говорят. С тех пор прошло много времени, и наша совместная жизнь была вполне счастливой. Масаси кажется очень страшным, правда? Но, на самом деле, он очень нежный. Должно быть, ему выпало много тягот, и иногда мне становится жалко, что такой на редкость достойный мужчина на мне женился!

После этого Синобу Сакагути продолжила говорить о достоинствах своего мужа, гордо выпятив грудь.

- Ну как? Он очень хороший человек, да?

Я слушал ее с тяжелым сердцем, начиная понемногу жалеть Сакагути. Было бы трудно рассказать о своей судимости человеку, который настолько ему доверяет. Я понимал, почему он солгал и сказал, что был монахом.

- В последнее время в Вашем муже что-нибудь изменилось?

Вопрос Синокава сразу вызвал тревожное выражение на лице Синобу.

- Примерно месяц назад он начал вести себя немного странно. Он молчаливее обычного, не улыбается как раньше и не встречается со мной взглядом… и – и еще, солнечные очки! Он их недавно купил, и они такие аляповатые! Это меня больше всего поражает!

Мне это наименее важным показалось. Синокава развернула обложку «Логики» так, чтобы женщина ее видела.

- Он когда-нибудь давал Вам эту книгу читать?

- Нет, никогда. – Она с силой покачала головой. – Он очень ей дорожил, но я бы при всем желании не смогла бы понять… ах, но я как-то пролистала ее, когда уборкой занималась и увидела книгу на полке в гостиной. На обложке была пыль, так что, вытирая ее, и я и книгу просмотрела.

Так она пыталась ее читать. По перемене в выражении Синокава было ясно, что она что-то поняла. Такое же лицо у нее было, когда она раскрыла правду о полном собрании сочинений Сосэки.

- …Ваш муж тогда был рядом?

- Дайте-ка подумать… ах, да, думаю, был. Я выставила его из комнаты, чтобы убраться, и он слушал радио на веранде. В последнее время он начал так делать…

- Вот как… – тихо пробормотала Синокава. Мне казалось, что я могу понять ход мыслей Сакагути – бланк «допуска к личному чтению» на книге был связан с его криминальным прошлым. Будучи обнаруженным, он мог разрушить их брак. Вполне понятно, что Сакагути хотел убрать риск как можно дальше.

- Может, вы одолжите мне эту книгу? Я бы хотела на нее взглянуть.

Слова Синобу заставили меня округлить глаза, Синокава тоже не горела желанием выполнять ее просьбу.

- Ах, я не буду книгу домой забирать, ничего такого. Я просто хочу знать, что это за книга. Если подумать, я никогда ее не читала. Ничего страшного, если взгляну немного, верно?

Она улыбнулась и невинно протянула руку. Я заговорил, не успев сдержаться:

- Ну, там может быть что-то, что он не хочет никому показывать…

- Гора-сан! – предостерегла меня Синокава, заставив придти в себя. Плохо дело, я едва не сболтнул лишнего. Но Синокава покачала головой. – …Нет, не в этом дело.

- Э?

Я ошибся? Что именно в моих словах было неправильного?

У Сакагути была книга, «Логика», с «допуском к личному чтению», который приклеили в тюрьме. В последнее время его жена начала заглядывать в книгу, и он пришел в наш магазин, чтобы избавиться от нее. Как ни посмотри, похоже, он пытался скрыть свое криминальное прошлое. Неужели у него что-то другое на уме было?

- В чем дело? Что такое? – Синобу сравнила наши выражения и, наконец-то, перевела взгляд на «Логику». – С книгой что-то не так?

Синокава не ответила, и в больничной палате повисла полная тишина. Я сожалел о своей беспечности. Она могла осознать, что причиной нашего волнения был допуск, если бы мы показали ей книгу. С другой стороны, вышло бы еще подозрительнее, не покажи мы ее. И что же мы должны были сделать?

Затем в дверь постучали. Я облегченно вздохнул.

- …Пожалуйста, заходите, – ответила Синокава, и дверь палаты слегка приоткрылась. Высокий мужчина в костюме и черных очках. Он тяжело дышал и явно был взволнован.

- Ах, Маса! – радостно помахала ему Синобу.

Сакагути Масаси прибыл.

- Садись. Вот сюда.

Сакагути Синобу притянула круглый стул и поставила рядом с собой. Сакагути Масаси легко присел. Сидя рядом, они казались очень близкими и напоминали, скорее, отца и дочь, вернувшуюся после долгого отсутствия, чем пару.

- Почему ты здесь, дорогой?

- Мои планы на завтра изменились. Я позвонил в книжный магазин и услышал, что ты отправилась в больницу, вот и пришел. – Сакуги нахмурился и добавил, не меняя выражения: – Пожалуйста, не называй меня «Маса» перед другими. Я ведь просил тебя, нет?

- Ах, прости. Эм, Маса… си! Не продавай книгу! – Она резко коснулась сути проблемы, и Масаси поджал губы.

- Прости, я уже принял решение. Я хочу продать книгу, потому что она мне больше не нужна.

- Почему ты так говоришь?! Разве ты не дорожил все время этой книгой? – сказала Синобу, указывая на «Логику». – Ты даже меня с ее помощью завоевал! Разве силлогизм, о котором ты говорил, не в ней записан? Эта книга и для меня полна воспоминаний!

- …Я не передумаю.

- Для меня это так же важно, как когда ты меня завоевал! Разве ты тогда меня не обнял и не поцеловал?!

Сакагути покосился на нас. Его выражение не изменилось, но по шее потекли крупные капли пота. Вид у него и правда жалким был; из-за того, что она эту тему подняла, раскрывались даже тайные события, произошедшие между мужем и женой.

- По крайней мере, назови мне настоящую причину продажи книги. В последнее время ты себя странно ведешь. Ты теперь мало разговариваешь, не кажешься особо энергичным и носишь эти очки! Все в тебе просто какое-то странное!

- …Сакагути-сан, – медленно произнесла Синокава. – Скоро все Ваше окружение поймет. Такое не спрячешь… в отличие от кое-чего другого.

Она сделала ударение на конце фразы. Это было немного странно; она явно намекала, что помимо его криминального прошлого был и еще один секрет. Внезапно я вспомнил ее слова «не в этом дело» – что именно его окружение поймет?

- Хм…

Лицо Сакагути побледнело. Похоже, он понял, что Синокава говорит о его преступном прошлом. Его глаза за очками прищурились, и он снова посмотрел на нас.

- Похоже, вы все знаете.

Я почти сдался – или, скорее, я не мог понять. Какой еще был секрет помимо инцидента сорок лет назад? Как о нем узнала Синокава? Мне вроде было известно все то же, что и ей.

- Я понимаю, ты не умеешь другим людям о себе рассказывать, – сказала Синобу. – Но если тебя что-то тревожит, пожалуйста, просто поделись со мной.

Сакагути медленно снял очки. Он довольно долго смотрел на лицо жены, а потом спокойно заговорил тихим голосом.

- …Даже с такого близкого расстояния я уже не могу твое лицо четко видеть. Я не вижу, открыты у тебя глаза или закрыты.

- Э… – удивленно воскликнула его жена.

- У меня заболевание глаз. В моих глазах накопилась излишняя жидкость, и это никак не вылечить. Проблема в том, что в юности я получил травму глаз, ускорившую процесс. Я продаю эту книгу, потому что больше не могу ее читать.

В комнате снова повисла тишина. Сакагути повернулся к нам.

- Как вы узнали? Я хотел все скрыть.

Мне тоже было интересно – в том, о чем мы говорили, таилась какая-то зацепка? Обернувшись, я посмотрел на кровать. Синокава уверенно пояснила:

- …Эта запись стала ключом.

Она вытащила из «Логики» квитанцию. Сакагути наклонился вперед, чтобы посмотреть на улику у нее в руке.

- Вы это написали для нашего магазина, Сакагути-сан. Слова вышли за рамки… для человека педантичной натуры это довольно странно.

- …Только подумать, я этого даже не заметил… – пробормотал самоуничижительно Сакагути. – Я уже не вижу ясно, что пишу… Вы только по этому поняли?

- Нет. Я поняла, послушав рассказ Вашей жены о Вас. Вы начали слушать радио, потому что Вам трудно читать газеты, Вы носили очки, защищая глаза от прямого солнечного света, а Ваша книга была покрыта пылью, потому что Вы перестали ее читать. Причиной всего этого было ухудшение Вашего зрения.

Я был сбит с толку. После ее слов я понял, что, похоже, действительно все так и было.

И все же, она никогда раньше не разговаривала с Сакагути. Она даже узнала вещи, которые он скрывал от жены, просто послушав ее рассказ. Интеллект Синокава и правда пугал.

- …Но почему Вы не могли жене рассказать? – спросил я Сакагути. Обычно члены семьи первыми о подобном узнают. Однако, Сакагути внезапно опустил взгляд.

- Я могу лишиться зрения и, наверное, теперь мне придется полагаться на помощь других людей. Вскоре я собираюсь покинуть компанию, где сейчас работаю, и после этого уже не смогу на работу устроиться. Возможно, нас ждут трудные времена… а она уже настрадалась, выйдя за меня замуж несмотря на нашу разницу в возрасте. Мне нужно было привести в порядок мысли, прежде чем ей рассказывать.

Сакагути поднял взгляд и заглянул мне в лицо. Я впервые обнаружил, что он не мог смотреть прямо на меня, поскольку не видел четко.

- Некоторые вещи и правда труднее семье рассказывать. Возможно, многие люди иначе считают, но я к ним не отношусь.

Я знал, что он говорит о своем преступном прошлом. Сакагути был тем, кто жил с таким огромным секретом. Возможно, он был устойчив к проявлению честности.

- Мне очень жаль, что я все время скрывал это от тебя.

Он склонил голову в сторону своей жены. Сакагути Синобу нахмурилась и скрестила руки. Это недовольное выражение слишком сильно не шло ей, наверное, потому что она на ребенка походила. Вскоре она заговорила тем же пронзительным голосом.

- Я и правда не понимаю, Маса. – Она снова назвала Сакагути этим именем, и на этот раз замечания он ей не сделал.

- …Что именно ты не понимаешь?

- Почему ты хочешь книгу продать?

- Я разве не сказал? Я больше не могу ее читать. Книги предназначены для чтения. Я хотел отдать ее кому-то другому, а не выбрасывать…

- А я разве не могу вместо этого ее вслух читать? – решительно заявила она и продолжила, глядя на пораженного Сакагути. – Эта книга – твое сокровище, верно, Маса? Я буду ее тебе каждый день читать. Мне не доводилось вслух читать, так что, возможно, получится плохо. Не пойдет?

Она широко улыбнулась.

- Ничего страшного, даже если тебе трудно об этом говорить. Даже если ты видеть не сможешь, Маса, я все равно всегда буду рядом. Если ты хочешь мне что-то сказать, я выслушаю. Так тебе точно полегчает.

Сакагути молчал, словно статуя, и спустя какое-то время, в уголках его губ появился намек на улыбку.

- …Понимаю. Спасибо. – Он встал и подошел к кровати Синокава. – Простите, но я больше не хочу эту книгу продавать. Пожалуйста, можете ее мне вернуть?

Синокава уверенно кивнула и передала Сакагути «Логику».

- Конечно. Забирайте.

С томиком в руках Сакагути вернулся к жене.

- У тебя еще есть время перед работой? Я хочу где-нибудь планы на будущее обсудить.

- Конечно, – отозвалась Сакагути Синобу, вставая.

Мне наконец-то полегчало, ведь инцидент, похоже, разрешился без разоблачения преступного прошлого Сакагути. Вне всяких сомнений, Синокава намеревалась дать им поговорить после того, как стало известно о случившемся с глазами Сакагути.

А расскажет ли он о своем прошлом – на принятие этого решения у Сакагути уйдет много времени…

- …На самом деле, я еще кое-что хочу сказать.

Голос Сакагути прервал мою волну облегчения. Синобу недоверчиво подняла взгляд на мужа.

- Что такое?

- У меня есть судимость.

- Э?

Воскликнула это вовсе не Сакагути Синобу, но мы с Синокава. Он с трудом хранил свое преступное прошлое в секрете, так почему он сейчас его раскрывает?

- Я солгал, когда сказал, что был монахом. В двадцать лет меня уволили с работы, и денег на пропитание у меня даже на день не было. Я подумал, что мне нужно раздобыть большую сумму денег для безбедной жизни, любой ценой. Я украл машину и охотничье ружье у друга, ограбил банк по соседству и, конечно, сразу же оказался под арестом.

Он спокойно, как в новостях, поведал о своем криминальном прошлом. Синобу в шоке раскрыла рот, уставившись в лицо мужа. Затем Сакагути указал на шрам в уголке глаза.

- Эту рану я получил во время того инцидента… Прости, что так долго скрывал это от тебя.

Сакагути низко склонил голову. Лица его я не видел, но спина мужчины явно дрожала. Пока я смотрел на него, мои ладони вспотели от напряжения; это было его величайшее признание за двадцать лет.

Его жена глубоко вздохнула и подняла взгляд на лицо мужа. Именно она нарушила долгое молчание.

- Вот как? А мне все интересно было, чего это ты внезапно таким серьезным стал. – Затем она взяла супруга за руку. – Я уже знала об этом.

- Э? – снова воскликнули хором мы с Синокава. Эта парочка была просто полна сюрпризов.

- Ты знала?.. – Взгляд Сакагути слегка дернулся.

- Да. Любой неглупый человек понял бы. – Она многозначительно улыбнулась мужу. – А я ведь не глупая, верно? Так что я уже знала… ах, это силлогизм, так?

- Ах, да… верно.

Они дружно обернулись, кивнули нам и вышли из больничной палаты рука об руку.

- …Я рад, что женился на тебе, – послышался шепот Сакагути, и дверь снова закрылась.

После ухода пары Сакагути комната казалась исключительно просторной, почти как если бы по ней ураган пронесся.

- …Когда она узнала? – произнес я. Возможно, во время их совместной жизни или же по какой-то случайности. Однако, Синокава покачала головой.

- Нет, на самом деле, она не знала.

- Э, она разве не сказала, что знала?

- Если бы она и правда в курсе была, не говорила бы так радостно о прошлом мужа. Она была бы осторожной, чтобы не дать нам его секрет раскрыть.

Я вспомнил слова Сакагути Синобу. Действительно, догадайся она о преступном прошлом своего мужа, не говорила бы с такой легкостью об «уходе в монастырь».

- Но почему она так солгала…

- Скажи она, что не знала, вышло бы, что ее муж двадцать лет своей жене лгал. Он и так уже с большим трудом ей о своем заболевании рассказал. Она не хотела, чтобы он снова себя виноватым чувствовал… Думаю, причина в этом. По-другому не объяснить.

- Ах… – вздохнул я восторженно. Если это правда, то она не дрогнула, услышав о постыдном прошлом мужа, и даже солгала с улыбкой в ответ. Как и сказал Сакагути, глупой она действительно не была.

- Думаю, Сакагути тоже понял, что его жена врет. С точки зрения логики ее слова были лишены смысла… но разоблачать эту ложь было необязательно. Он понял, что лучше всего принять великодушие его жены.

Все было как всегда, но я по-прежнему был искренне поражен ее проницательностью. Она словно могла любую тайну разгадать, если та с книгами связана.

Я смотрел на профиль Синокава. Последние три недели она много говорила о книгах, но о ее характере я мало что знал. Мне лишь было известно, что она любит старые книги и любит говорит обо всем, что с ними связано. Полагаю, ей, как и Сакагути Масаси, было нелегко изъясняться.

Пожалуй, это неважно. В этот момент я тоже был счастлив.

- Пора мне в магазин возвращаться.

Я оставил магазин на младшую сестру Синокава. Наверное, она расстроится, что я до сих пор не вернулся.

Я поднялся со стула, но мои движения остановили. Бледные пальцы Синокава тянули угол моей рубашки. Она смотрела на меня с тревожным выражением.

- …В чем дело?

Внезапно все мое тело охватил жар. Со мной такое было впервые. Я снова опустился на стул.

- Если бы я, как и Сакагути-сан, что-то скрывала, что бы Вы сделали?

- Э?..

- Вы бы захотели меня выслушать?

Она словно мои мысли читала. Я сомневался. Что она собиралась сказать?

- …Я бы захотел послушать.

Хоть и сбитый с толку, ответил я твердо. Она проверила, закрыта ли дверь, и медленно прошептала:

- Гора-сан, Вы как-то спрашивали… о моей травме.

- Ах, да…

- Два месяца назад я навещала друга моего отца. Дом стоит на склоне, и я неожиданно споткнулась, поднимаясь по каменным ступеням. В тот день лило как из ведра… так что я и сказала, будто просто поскользнулась.

- …Но это не так?

Она покачала головой. Сейчас мы почему-то оказались так близко, что наши головы почти соприкасались.

- Я этого никому не говорила… но можно Вам рассказать, Гора-сан?

- …Да, – ответил я. Мое сердце забилось быстрее. Мне почему-то казалось, что сейчас я услышу что-то жуткое.

- В тот день кто-то толкнул меня с этих ступеней. Последние два месяца я искала преступника.

Синокава уставилась на меня, и ее взгляд был исполнен решительности – такое выражение у нее появлялось, когда ей предстояло разгадать тайну.

Глава 4 - Дадзай Осаму, «На Закате Дней» («Сунагоя»).

Незаметно для всех за окном воцарилась непроглядная тьма, а все прочие цвета как будто поблекли, слившись с пейзажем. Начался внезапный вечерний ливень, словно в середине лета.

В безлюдном магазине я разбирал содержимое витрины, одновременно прислушиваясь к шуму падавшего на букинистический магазин «Библиа» дождя. Тележка с томиками в мягкой обложке за сто йен была накрыта водонепроницаемым покрывалом. Посмотрев в сторону станции «Кита-Камакура», я увидел ожидавших автобус под крышами платформ людей. Хотя крытыми были всего несколько платформ.

Я заметил, что на прилавке остались разбросанные книги, и когда поспешил назад в магазин, открылась ведущая в основной дом дверь. Появилась девушка лет шестнадцати-семнадцати в широкой футболке и джинсах. Вернувшись из школы, она умылась, после чего высушила и перевязала лентой челку. Девушка эта была младшей сестрой Синокава, Синокава Аякой.

- Аах, дождь идет! – воскликнула она.

В прошлом при виде меня она бы выпучила глаза, но в последнее время мы общались вполне дружелюбно. С недавних пор мне казалось, что она носит несколько несдержанную одежду в моем присутствии, что заставляло меня тревожиться за нее. Она совершенно забыла, что я чужой человек?

- Покупатели сегодня были?

- Немного… сегодня будний день, – ответил я, продолжая свою работу у витрины.

- Не похоже, чтобы дела у нас хорошо шли. Магазин ведь не закроется, правда?

Я лишь нахмурился в ответ на ее спокойное, но зловещее заявление, ничего не сказав. Я начал работать здесь месяц назад, и даже я заметил падение продаж. К тому же, уже два месяца хозяйка магазина, которая должна была заниматься продажами, не появлялась в магазине. Неудивительно, что дела шли кое-как.

Я поставил на полку книгу в вощеной бумаге. На обложке, слегка выцветшей и побелевшей, стояло «На Закате Дней». Желтая суперобложка на ней сообщала о рекомендациях от Сато Харуо и Ибусе Масудзи.

- Э? Эта книга?! – удивленно воскликнула Аяка Синокава. – Разве это не та дорогая книга, что давно у нас дома лежит? Кто там был автором? Д-да-да…

- Дадзай Осаму, – я помог ей завершить фразу. Это было собрание первых работ Дадзая Осаму, вышедшее в одиннадцатом году эпохи Сева – но, к несчастью, что там написано, я не знал, ибо не мог читать.

- Так мы и ее продаем? Моя сестра настаивала, что она никогда не продаст эту книгу, что бы ни случилось. У нас настолько низкие продажи?

Я посмотрел на отражение лица девушки в витрине, прежде чем запереть ее дверцу.

- …В последнее время кто-то из покупателей хотел приобрести эту книгу?

- Нет, вовсе нет, – сказала она, качая головой с легким смешком. – Вы сейчас говорите совсем как моя сестра. Она тоже вечно просит… сразу говорить ей, если кто-то из покупателей интересуется книгой. Так с ней что-то происходит?

- Нет… ничего, – соврал я.

Подробности были нашим с Синокава секретом.

Стоявшая рядом со мной младшая сестра Синокава уставилась на «На Закате Дней» через стекло. Затем она пробормотала:

- …она из сейфа в палате моей сестры.

- Ох, ну…

- Эта книга всегда была такой чистой?

Я оторвался от своих дел. Хоть она и не походила на свою старшую сестру, но оказалась неожиданно проницательной. Она заметила то, что не сразу бросилось мне в глаза.

- Думаю, когда я видела ее в прошлый раз, уголки были намного грязнее.

Мне не хотелось втягивать ее во все это. Как я мог остановить ее от дальнейших расспросов?.. Пока я размышлял, что делать, на улице вспыхнула голубовато-белая молния, за которой последовал ужасающий раскат грома.

- Ооо! – Аяка Синокава издала странный возглас. Она казалась не шокированной, но, скорее, восхищенной. Она подбежала к раздвижной стеклянной двери посмотреть на темные грозовые тучи. – Это было удивительно! Наверное, где-то рядом ударила!

В Кита-Камакура было множество холмов; не так уж редко в построенные на их вершинах металлические опоры ударяли молнии.

Мои мысли почему-то переключились на лежавшую в больнице Синокава. Сейчас она, должно быть, одиноко смотрит на небо, лежа в палате. Возможно, ей не нравились молнии. В тот день два месяца назад Синокава столкнули с каменной лестницы. День был дождливым, совсем как сегодня.

Я узнал секрет Синокава неделю назад, как только чета Сакагути вышла из палаты.

- …Вас столкнули? Что это значит? – До меня не сразу дошел смысл, когда она внезапно заговорила про вещи вроде «столкнуть».

- Прежде чем я продолжу, позвольте Вам кое-что показать. – С этими словами она расстегнула верхнюю пуговицу пижамы. Ее ключица ясно виднелась прямо под ее головой. У меня глаза округлились, а тело напряглось, когда она прямо передо мной сунула руку себе в грудь.

Она достала маленький ключик, который носила на шее, и передала его, сохранивший тепло ее тела, мне.

- …Пожалуйста, достаньте то, что лежит в сейфе. – Она указала на сейф у ее кровати. Под полкой и правда стоял небольшой сейф, но до сих пор мне и в голову не приходило, что внутри может что-то лежать.

Следуя ее указаниям, я открыл сейф. Там лежал прямоугольный предмет, завернутый в фиолетовую ткань, показавшийся мне очень легким. Я вернулся на свое место, развернул упаковку и обнаружил книгу в вощеной бумаге. На обложке стояло название «На Закате Дней» с прилагающейся рекомендацией Сато Харуо.

Для старой книги состояние у нее было довольно хорошее, и я видел, что обращались с ней заботливо. «На Закате Дней» было знакомым названием, и если я правильно помнил…

- «На Закате Дней» был дебютным сборником Дадзая Осаму. Это первое издание, выпущенное «Сунагоя» в одиннадцатом году Сева.

Я кивнул. Читать его мне не доводилось, но звучало интересно.

- Моему дедушке эта книга досталась от друга. Дедушка передал ее отцу, а отец мне. Она не для продажи – это часть моей личной коллекции.

Я попробовал полистать страницы и быстро заметил, что что-то не так. Некоторые страницы были соединены и, похоже, читать их по одной было невозможно. Мне никогда не доводилось видеть таких книг.

- Эту книгу неправильно напечатали?

Синокава покачала головой.

- Ее страницы не разрезаны.

- Не разрезаны?

- Обычно книги такими и выходят из печати, после чего у них отрезаются боковые и верхние края. Книга с неразрезанными страницами получается, если ее продают до этой процедуры… в прошлом такие издания были обычным делом.

- Тогда как ее читать?

- Перед чтением ее надо вскрыть ножом для бумаги.

Понятно. Пока я дивился этому, мои руки замерли – значит, никто никогда не читал этот экземпляр «На Закате Дней». Дело в том, что книга очень ценная?

- Ха… – Я снова обнаружил нечто странное. Пролистав до внутренней обложки, я увидел там надпись.

«Все живые существа, не сомневайтесь.

Все мы становимся грешниками».

Сбоку стояло имя «Дадзай Осаму». Внезапно книгу окружила зловещая аура.

- Она… настоящая?

Я знал ответ еще до того, как она кивнула. Надпись явно отличалась от той, что я видел в полном собрании сочинений Сосэки. Казалось, словно автор из прошлого, знакомый мне лишь по имени, внезапно ожил передо мной.

- «На Закате Дней» была опубликована, когда Дадзаю было двадцать семь. Это антология изданных ранее работ, но рассказа «На Закате Дней» здесь нет.

- Тогда почему сборник назван «На Закате Дней»?

- Работая над этим произведением, Дадзай намеревался сделать его своим главным творением. До того, как стать активным прозаиком, он пытался утопиться вместе с женщиной. Случилось это в Косигое, недалеко отсюда. Конечно, он продолжал делать неоднократные попытки покончить с собой.

Эта часть была мне известна. Я слышал, он прыгнул в канал Тамагава вместе со своей любовницей.

- Было издано всего пятьсот экземпляров первого издания. Эти прекрасные книги продавалась с неразрезанными страницами, и к каждой прилагалась обложка и автограф. Полагаю, больше экземпляров этого издания не сохранилось… Я не собираюсь этого делать, но, если бы я продавала эту книгу у нас в магазине… стоила она бы больше трех миллионов йен.

Я сглотнул. До сих пор мне не доводилось прикасаться к таким дорогим вещам, еще и книгам.

- Но для меня ценность этой книги с ценой не связана. Важнее всего написанные Дадзаем Осаму на внутренней обложке слова.

Я снова взглянул на подпись Дадзая. «Все живые существа, не сомневайтесь. Все мы становимся грешниками» – иероглифы были написаны тонкими нетвердыми росчерками. Слово «грешниками» было написано с большим нажимом, чем остальная фраза. Я не мог объяснить почему, но эти слова меня впечатлили.

- Должно быть, он написал это, чтобы подбодрить знакомого, которому отдавал книгу. Эту строчку можно найти и в других подписанных книгах… должно быть, слово «грешники» тогда особенно отягощало его разум. Хотя в этой книге данная строчка не появляется, в рассказе «Чайка» она всплывает.

Я снова и снова произносил слово «грешники».

- Он хочет сказать, что все мы – зло?

- Не обязательно. Я так понимаю, что, как люди, все мы грешны…

Так он имел в виду, что раз все мы все равно грешны, нам можно и жить с гордостью – трудно было сказать, вкладывал он в эти слова оптимизм или пессимизм.

- Мне эта фраза нравится, потому что он словно о себе говорит. Опять-таки, мне нравятся подобные высказывания…

У меня округлились глаза. Я впервые слышал, чтобы Синокава говорила о собственных мыслях. Ее идеи касательно грехов оказались неожиданностью… Возможно, это было связано с ее любовью к книгам.

- Эта фраза нравится еще кое-кому, ревностному почитателю Дадзая… мужчине, что столкнул меня с лестницы. – Она опустила голову, глядя на свои вытянутые ноги.

- …Кто это?

- Мне не известно его настоящее имя или кто он такой… Единственное, что я могу заключить: он хочет получить эту книгу, «На Закате Дней».

Я не заметил, как свет солнца за окном начал бледнеть, пока Синокава спокойно рассказывала о случившемся с ней.

- Как я уже говорила, эта книга не на продажу. Я получила ее, унаследовав магазин. Мой отец сказал, я могу делать с ней, что захочу, когда придет время… но я всегда держала ее дома и никому не показывала… кроме одного раза.

- …Одного раза?

- Вы знаете литературный музей в районе Хасе?

Я кивнул. Однажды я туда ездил. В здании, модернизированном доме в западном стиле, были выставлены оригинальные наброски известных работ и прочие артефакты, связанные с авторами. Музей был явно посвящен литературе и притягивал туристов в Хасе наравне с Буддой в Камакура.

- В прошлом году было сто лет со дня рождения Дадзая Осаму, и в музее проводилась выставка. Ко мне обратились с просьбой выставить мой экземпляр «На Закате Дней», и я согласилась.

Я смутно помнил, что слышал об этом где-то – или, скорее, где-то видел. В любом случае, я был в курсе.

- Кажется, я видел это в интернете. Там говорилось, что наш магазин предоставлял книги для выставки…

Тогда я только начал здесь работать. Ища информацию о букинистическом магазине «Библиа», я нашел этот пост на форуме коллекционеров старых книг. Наверное, имелся в виду этот экземпляр «На Закате Дней».

- Да, это про это издание… – Синокава кивнула с мрачным выражением. – Музей скрыл тот факт, что это наш магазин предоставил книгу, но кто-то об это узнал. Мой дед и отец иногда показывали книгу заходящим в магазин покупателям. Проблема в том, что сейчас о ней известно множеству людей. По окончанию выставки мне пришло электронное письмо.

Она открыла ноутбук, и подсветка экрана осветила немного сумеречную комнату. Посмотрев на экран, я увидел адресованное Синокава сообщение.

«Букинистическому магазину «Библиа», Синокава-сан.

Здравствуйте, меня зовут Оба Йодзо.

Пару дней назад я ходил по Камакура и случайно увидел «На Закате Дней» Дадзая Осаму в музее литературы, великодушно предоставленную вашим магазином. Книга была до умопомрачения прекрасна, а слова совета, написанные вместе с автографом, очаровывали.

«Все живые существа, не сомневайтесь. Все мы становимся грешниками».

Пожалуйста, продайте мне эту книгу немедленно и сохраните это письмо в тайне. Пожалуйста, укажите в ответе желаемую сумму, номер Вашего счета, метод оплаты и прочую сопутствующую информацию».

- …Поначалу я посчитала это розыгрышем.

- Э? Почему? – невольно перебил я. Письмо было исполнено волнения, но странным не казалось.

- Из-за этого имени, Оба Йодзо… это имя главного героя рассказа «Цветы Шутовства», входящего в «На Закате Дней».

Так вот оно как. Я кивнул. Это было вымышленное имя.

- Странным было и то, что связанную с деньгами сделку заключали не по телефону, а через электронное письмо…в любом случае, продавать книгу я не собиралась. Так что я ответила, что эта книга не на продажу, но часть личной коллекции. Не прошло и пяти минут, как мне прислали новое письмо.

Она указала на папку с почтой; следующее письмо было озаглавлено «Пожалуйста, назовите свою цену», словно он решил продолжать переговоры. Затем она указала на следующее письмо, озаглавленное «Важность этой книги для меня». Затем она указала на следующее – к тому моменту у меня по спине пробежал холодок.

Оба прислал сотни, нет, тысячи электронных писем. Не знаю, сколько страниц было пролистано, прежде чем мы, наконец-то, оказались на последней. Одержимостью он напоминал сталкера, но направлена она была на книгу, а не человека.

- Я обсуждала это с полицией, но для их вмешательства одних лишь этих писем недостаточно. Он использовал бесплатный ящик на иностранном сервере, так что его личность установить они не смогли… Когда я задумалась, стоил ли просто его игнорировать, он пришел в магазин.

В то время сезон дождей еще не закончился, и в магазине я была одна. Мужчина в костюме с большой дорожной сумкой, пригнувшись, зашел через раздвижные двери.

Я не могла нормально рассмотреть его лицо, поскольку он носил большую маску и черные очки. Он был очень высоким и вроде бы совсем не старым.

«Меня зовут Оба Йодзо». Он тихо представился, достал из сумки пачку наличности и выложил ее на прилавок. «Здесь четыре миллиона йен. Пожалуйста, продайте мне книгу».

Он пытался меня уговорить.

«Мне хочется собрать первые издания книг различных авторов, но первые издания работ Дадзая особенно важны. Этот экземпляр «На Закате Дней» с обращением автора внутри идеально подойдет коллекционеру вроде меня. Я куплю его за любые деньги».

Я была шокирована и сумела лишь перебить его, после чего вернула деньги… Я повторила то, что писала в письме, что эта книга досталась мне от отца, и я лично дорожу ей. Что я ни за что не продам ее ему. После этого он спросил:

«Вы ни за что ее не отдадите?».

…Я подтвердила его слова, и он подался вперед.

«Мне эта книга тоже дорога. Сколько бы лет ни прошло, сколько бы препятствий ни возникло, я заполучу ее».

После этого он ушел. Внезапно я ощутила сильную усталость… Он явно собирался зайти снова, а я не знала, как мне его убедить.

В тот день после закрытия магазина я пошла к другу моего отца, живущему неподалеку. Я собиралась вернуть книгу, которую отец одолжил еще при жизни… В тот день лил сильный дождь, и я торопливо поднималась по каменным ступеням. Я шла под зонтом, держа одной рукой книгу. Тогда я практически только под ноги смотрела.

Почти миновав ступени, я заметила стоявшего наверху мужчину. Я подняла зонт, и как раз собиралась поднять голову и рассмотреть его лицо, когда он толкнул меня в плечо.

Я потеряла равновесие и скатилась в самый низ. Мое тело совсем не двигалось, и я поняла, что серьезно ранена. Я хотела позвать на помощь, но плохо соображала… Я услышала, как кто-то спускается по ступеням.

«Что? Вы не принесли книгу?»

Я услышала недовольство в его голосе. Дождь был очень громким, но я поняла, что голос принадлежал Оба Йодзо. У него был очень своеобразный голос, низкий, но звонкий… немного похож на Ваш, Гора-сан.

«Где она?».

До меня наконец-то дошло, что он пришел за «На Закате Дней». Конечно, я не собиралась отдавать ему книгу.

«Я спрятала ее в безопасном месте. Я не скажу Вам, где она».

Я вложила в свои слова всю доступную мне силу. На самом деле, я заперла ее в шкафу, так что в безопасности она не была… Мне просто изо всех сил хотелось уберечь книгу от когтей Оба.

Похоже, Оба хотел еще что-то сказать, но вдалеке послышался звук подъезжающей машины. Он торопливо прошептал мне на ухо:

«Не рассказывайте никому об этом. Иначе я сожгу Ваш магазин. Прекратите упрямиться и спокойно отдайте книгу… Вскоре я снова свяжусь с Вами».

Это все, что я запомнила, а очнувшись, оказалась на больничной койке. Я никому больше об этом не рассказывала, и убрала «На Закате Дней» в больничный сейф. В больнице все время ходят люди, так что здесь намного безопаснее, чем хранить книгу дома. За эти два месяца он со мной не связывался, и, конечно, я ему тоже не писала…

- П-подождите секундочку, – перебил Синокава я, до сих пор терпеливо слушавший. – Другими словами, Вы и в полицию не обращались?

- Нет.

Я был шокирован таким отношением; она словно считала, что ответ очевиден.

- Почему? Вас чуть не убили…

- Потому что я понятия не имею, что за человек Оба Йодзо – отозвалась она. – Даже если бы полиция начала расследование, они не могут его сразу арестовать. Если он узнает, что я обратилась в полицию, он и правда может поджечь магазин или еще что… Я знаю, он исполнен решительности, а я хочу полностью устранить риск потери магазина.

- Н-но если его не трогать…

- Да, так что если он снова появится в магазине, я вызову полицию. Все это время в этой комнате я думала, как поступить.

Она резко подняла голову, и ее взгляд за очками был исполнен воли. Ее темные глаза были широко распахнуты, совсем как в те моменты, когда она разгадывала связанные с книгами тайны. Она протянула свою руку к моей и крепко ее сжала.

- Вы поможете мне выманить Оба Йодзо? Я не знаю, что случится, но кроме Вас мне некого попросить, Гора-сан.

Ее белая рука была очень теплой, и я прирос к месту, ошарашенный. «Кроме Вас мне некого попросить»; эта фраза висела у меня в ушах. Наверное, такой замкнутый человек редко открывал кому-то сердце. Не говоря уже о том, что она лично меня спрашивала.

- …Хорошо. Я Вам помогу. – Конечно, ответил я твердым согласием – я кивнул, крепко сжав ее руку. Ее тонкие пальцы полностью скрылись в моем кулаке.

- Спасибо… эм, простите… что втянула Вас в это…

- Ничего… Но позвольте мне выдвинуть одно условие.

- …Условие? – Она склонила голову набок.

- Пожалуйста, можете пересказать мне «На Закате Дней» Дадзая Осаму? Я не читал эту книгу.

Ее лицо сразу засияло, словно она увидела книгу – нет, пожалуй, улыбалась она даже шире. Под влиянием этой улыбки я тоже заулыбался.

- Конечно… Я определенно расскажу Вам об этом, когда все закончится.

Мы поддерживали отношения через книги. То были отношения человека, жаждущего говорить о них, и человека, готового о них слушать. После множества разговоров в этой палате, поддерживая наши непонятные отношения, мы вроде кое-как сумели преодолеть расстояние между нами. По крайней мере, я стал надежным, заслужившим ее доверие человеком, и, конечно, я ей тоже доверял.

- И как тогда мы его выманим? – спросил я.

Оба Йодзо тоже должен был учесть риск ареста, так что он точно постарается лишний раз с нами не контактировать.

- Оба Йодзо хочет заполучить эту книгу любой ценой. Вы знали, что в мой дом пробрался вор?

- Э?.. Аах, да. – Я вспомнил, как сестра Синокава упоминала об этом мельком, когда я только устроился к ним на работу. Вор ничего не украл, если я правильно помнил.

- Доказательств у меня нет, но я чувствую, что это связано с Оба… Он решил украсть ее вместо того, чтобы торговаться. Тогда я уже забрала «На закате Дней» сюда.

Мне тоже так казалось. Оба Йодзо пошел бы во все тяжкие ради достижения своей цели, и, конечно, это включало и взлом чужих домов.

- Сейчас больше всего ему хочется узнать местонахождение «На Закате Дней»… И чтобы его выманить, нам нужно подготовить приманку.

- Приманку?

Из горы книг рядом с ее постелью Синокава достала еще один завернутый в ткань томик. Развернув его, она достала очередную книгу в вощеной бумаге. У меня округлились глаза. Это была «На Закате Дней» в желтой суперобложке – точная копия лежавшей у меня на коленях книги.

- Это еще одно первое издание?

Страницы книги тоже не были разрезаны. Значит, она также была невероятно ценной?

- Нет. – Она покачала головой. – Это переиздание семидесятых годов… копия. Не заглядывая внутрь, трудно определить, оригинал ли это.

Я уставился на переиздание «На Закате Дней». Снаружи книга была такой же; нет, у переиздания страницы были плотнее, а на обложке меньше пятен – по моему мнению, ей не хватало ощущения старины и солидности оригинала.

- …Кто-то захочет ее купить, хоть это и не оригинал?

- Переиздание похоже на оригинальную версию; среди любителей найдутся желающие его прочитать. Оно было сделано с большим вниманием к деталям, хотя изданий было много… Хоть у меня и есть первое издание, я все равно купила еще несколько.

- Вот как? – Я говорил с легким сомнением, и она продолжила.

- Пожалуйста, оцените эту книгу в три с половиной миллиона йен и выставите на витрине в нашем магазине. Я обновлю новости на нашем сайте, указав, что в наличие имеется первое издание «На Закате Дней» в идеальном состоянии… Стоит ему узнать, что желанная книга выставлена на продажу, как Оба Йодзо точно придет ее купить. Он зайдет хоть раз, чтобы проверить ее состояние; тогда, пожалуйста, позвоните в полицию, Гора-сан.

Я понимал, что она имеет в виду. Переиздание станет приманкой для Оба. Мы могли использовать оригинал, но тогда оставался риск его кражи. По крайней мере, звучало неплохо – но станут ли события так легко развиваться по нашему плану?

- Но я не знаю, как выглядит Оба Йодзо.

- Если ее захочет купить высокий незнакомый покупатель, это он и есть. Немногие могут потратить три с половиной миллиона йен на одну книгу.

- Но что если ее захочет купить постоянный покупатель?

- Тогда, пожалуйста, скажите ему, что эта книга уже продана. Мы не можем позволить, чтобы переиздание действительно купили по такой цене.

- А если Оба оформит заказ по телефону?

- Тогда, пожалуйста, притворитесь, что ничего не знаете. «Я выставил ее на витрину по просьбе хозяйки. Мы не принимаем заказы по почте». Тогда ему останется только придти лично.

Когда она договорила, я скрестил руки. Придираться я не собирался, но в нашем плане оставались рискованные моменты, и я просто хотел сбросить как можно больше тревог.

- Тогда, Синокава, не могли ли бы Вы подождать до выписки?

- …Почему Вы спрашиваете?

- В итоге, он может пойти на безрассудства. Хоть он и может придти в магазин, есть шанс, что он заявится в больницу и навредит Вам.

Похоже, Синокава это ошарашило, и ее лицо слегка напряглось.

- Вы ведь не можете бегать, так? Этот план лучше осуществить, когда Вы начнете ходить как раньше… верно?.. – Мой голос стих; Синокава сжала лежавшие у нее на коленях руки в кулаки. Я сказал что-то не то?

- Нет смысла ждать… Даже если подождем, ситуация ни капли не изменится, – хрипло произнесла она.

- Э?

- У меня не просто перелом… Повреждены мои спинные нервы, и доктор сказал, что после выписки останутся проблемы. Я еще не скоро смогу нормально ходить. Возможно… Я до конца жизни больше не смогу свободно ходить…

Атмосфера в палате казалась застывшей.

На улице не стихал дождь.

«На Закате Дней» Додзая Осаму стояла на витрине с биркой «3,5 миллиона йен, идеальное состояние, включает автограф» – хотя в действительности это было переиздание.

Стоя перед витриной, я размышлял над словами Синокава. Случившееся с ее ногами шокировало меня не меньше, чем проблема с Оба Йодзо.

«Возможно, я до конца жизни больше не смогу свободно ходить».

Она не хотела вмешивать полицию, надеясь найти Оба самостоятельно и лично со всем разобраться.

Младшая сестра Синокава вернулась в дом, и в магазине остался только я. Она ничего не знала об Оба Йодзо, но, конечно, была в курсе насчет серьезных травм ее сестры.

Кстати говоря, когда я только появился в магазине, она вцеплялась в меня мертвой хваткой, стоило мне заговорить о травмах Синокава. Это было удивительно, учитывая, как она болтала на темы, о которых я даже не спрашивал, но, возможно, так она выражала заботу.

Синокава сказала, что больше всего ее заботило, сумеет ли она скрыть проблему с Оба от младшей сестры.

«Моя сестра по своей натуре не может что-то в себе держать… возможно, она всем расскажет, и, что важнее, если объявится Оба, она не сможет спокойно с ним общаться».

Другими словами, я разговаривал с более спокойным видом, и при общении с ним мог сохранять твердость. Я был слегка напряжен, но объявление о «На Закате Дней» уже появилось на сайте нашего магазина. В такой ситуации Оба мог здесь объявиться в любой момент.

Дверь распахнулась, и я подскочил.

- Что это за жуткое выражение?

Я расслабил плечи; пришедшей была Косуга Нао. Эта девушка украла «Сборку Памятника+Святого Андерсена» у книжного охотника Сида. Похоже, после того, как она вернула книгу и извинилась, у нее проснулась любовь к чтению, и с тех пор она иногда заглядывала в магазин.

Одета она была в рубашку с коротким рукавом и форменную юбку. Впервые видел ее школьную форму. Как и младшая сестра Синокава, она училась в старшей школе, которую заканчивал я.

- Мне надо зайти к подруге для подготовки к культурному фестивалю, но внезапно начался дождь… Давайте я тут укроюсь на время, ага? – Она зашла в магазин, говоря в своей мальчишеской манере, и с кончиков ее коротких волос полетели капли воды. Я поспешил за прилавок, вглубь дома; будет плохо, если книги намокнут. Вернувшись с полотенцем, я бросил его стоявшей перед витриной девушке.

- Возьми.

- Спасибо и извините. – Косуга Нао радостно взяла полотенце и вытерла свои волосы, глядя на витрину. – О, это книг из слухов, которая три с половиной миллиона стоит?

- Когда это успело стать слухом? – удивленно спросил я.

- О, мне просто так подумалось. Я увидела ее на сайте магазина прошлым вечером… Пусть и первое издание, но эту книгу где угодно можно купить, верно? Кто-то и правда захочет покупать такой дорогой том?

- …Желающие найдутся.

Один человек точно, хоть он и был анонимным помешанным сталкером.

- Хм… – Она, похоже, потеряла весь интерес, и, отвернувшись от витрины, посмотрела на меня. – Кстати, Сида-сенсей не заходил недавно?

- На этой неделе я его не видел.

- Думаю, он сюда заскочит. Кажется, он хотел обсудить покупку.

После инцидента с кражей книги, между Косуга Нао и Сида установились странные отношения. Слышал, они одалживали друг у друга книги и периодически делились своими мыслями на берегу реки. Косуга восхищалась знаниями Сида по связанными с книгами вопросами и начала называть его «сенсей». Внезапно получив новую ученицу, Сида оробел, хотя и обрадовался.

- Когда культурный фестиваль? – спросил я. После ее слов я вспомнил, что обычно приготовления начинались после летних каникул.

- Через две недели, с пятницы по воскресенье. Если время Вас устраивает… – Но ее посетила некая мысль, и она вяло перевела взгляд на улицу. – …Вы еще помните парня по имени Нисино?

Я нахмурился. Я просто не мог его забыть.

- Аах. Что он теперь натворил?

Этот одноклассник изображал с Косуга дружелюбие, но в действительности ненавидел ее. Мне как-то доводилось с ним говорить, и хорошего впечатления он не произвел.

- После летних каникул по школе разлетелись новости, что он отверг меня и наговорил все те гадости. Все даже узнали, что он дал номер моего телефона и адрес какому-то незнакомцу. Вы рассказывали кому-то из нашей школы о событиях прошлого месяца?

- Ни в коем разе. Я никому не говорил.

Об этом должны были знать лишь немногие; помимо двух непосредственных участников, о произошедшем знали лишь Синокава, Сида и я. Но никто не подслушивал наш разговор…

- …Ах.

Я оглянулся на ведущую в дом дверь. Если подумать, младшая сестра Синокава была неподалеку, когда Сида заходил в магазин и говорил о Касуга Нао. О краже книги Сида не упоминал, но, думаю, имя Нисино он произносил. Мне вспомнились слова Синокава о неспособности ее сестры хранить секреты. Это было проблемой.

- Прости… кое-кто мог услышать по ошибке.

- Ах, все в порядке. Не волнуйтесь, я и не собиралась ничего скрывать, – сказала она, качая головой. – Нисино очень популярен, но, видимо, он говорил очень жестокие вещи и за спинами других людей. Новости обо мне разлетелись так быстро, и девушки нашей параллели начали его игнорировать… Похоже, с парнями он ладит с трудом. С тех пор он практически один, и вроде бы ушел из музыкального клуба…

Мне доводилось видеть, как репутация очень популярных в школе парней рушилась из-за неких происшествий; было еще страшнее, если на них ополчалась группа девчонок. Мне оставалось лишь сказать, что он получил по заслугам.

- Иногда я прохожу в холле мимо приунывшего Нисино, но злорадствовать меня не тянет. На самом деле, меня мучает совесть, что это из-за меня случилось… Интересно, почему?

- Я бы не стал особо переживать, если сам он тебе ничего не сказал.

- Ага, пожалуй.

Хотя я мог понять ее чувства. Дело в том, что этот мальчик, Нисино, лично для нее больше ничего не значил. От бравады, с которой она ходила извиняться перед Сида, не осталось и следа.

- …Хм? – Косуга Нао неожиданно прищурилась и выглянула в окно. Я повторил ее действия и проследил за ее взглядом. За окном по-прежнему был ливень.

- В чем дело?

- Только что кто-то стоял на дороге, глядя сюда, но он сбежал.

Я немедленно вышел из-за прилавка, пробежал по узкому проходу и открыл раздвижную стеклянную дверь. На тротуар продолжали падать крупные капли дождя, и на противоположной стороне я никого не увидел. Возможно, он завернул за угол.

- Что это был за человек?

- Ну… Он был в дождевике с капюшоном… Так что лица я не разглядела. Но, кажется, это был парень. Он что-то натворил?

- …Ничего.

Я молча закрыл раздвижную дверь. Обычный покупатель не станет вот так вот сбегать.

Возможно, объявился Оба Йодзо.

- После этого я подождал еще немного, но тот парень в магазин так и не пришел.

Наступил следующий день, и я пришел в букинистический магазин «Библиа». Погода сегодня была исключительно солнечной, и к полудню зашло не так много покупателей. Как всегда, я сидел в одиночестве с копией «На Закате Дней», совсем как вчера. Сейчас я говорил по телефону.

- Эм… Вы в порядке? – донесся из трубки слабый голос Синокава. Она специально выехала на кресле-каталке в коридор и позвонила мне.

- Вы о чем?

- …О том, что Вы унесли книгу с собой… после закрытия магазина.

Теперь я понял.

Прошлым вечером, закрыв магазин, я забрал переиздание «На Закате Дней» к себе домой в Офуна и убрал его в сейф, которым пользовалась моя бабушка. Прокрадись Оба Йодза в магазин в нерабочие часы, план выманить его с помощью переиздания рухнул бы.

- Не волнуйтесь. Ничего не случилось.

Я слегка нервничал; оставалась вероятность нападения на меня во время моих перемещений, но я не видел никого подозрительного.

- Я очень сожалею… что втянула Вас в это…

- Не волнуйтесь об этом. Я же все-таки вызвался помочь.

- Эм… Пожалуйста, не переусердствуйте, Гора-сан… Если с Вами что-нибудь случится, я…

Я машинально перехватил трубку покрепче. Что идет после этого «я…»? Я навострил уши, внимательно слушая, но услышал лишь звук открывшейся раздвижной двери.

- Ах, похоже, покупатель пришел… Я вешаю трубку.

Так я и поступил. Было очень жаль заканчивать разговор вот так, но у меня не было времени тревожиться об этом. Возможно, объявился Оба Йодзо. Я оглянулся с трубкой в руке.

- Здравствуйте, Гора-сан! Ах, Вы по телефону разговариваете? Говорите, не обращайте на нас внимания. Просто продолжайте. Никаких важных дел у нас нет!

Пронзительный голос пронзил мой мозг, и передо мной появились миниатюрная женщина в яркой цельнокроеной юбке и пожилой мужчина в темных очках. В магазин они зашли, держась за руки.

- Давно не виделись. Простите, что в прошлый раз побеспокоили, – заговорил мужчина, Сакагути Масаси. Это была чета Сакагути. Сакагути-сан хотел продать свой экземпляр «Логики» Виноградова и Кузьмина, а его жена пришла забрать книгу назад. Возрастом и характером они отличались, но ладили друг с другом прекрасно.

- Добро пожаловать. Вам что-нибудь нужно? – спросил я.

Я заметил, что на Сакагути Масаси не деловой костюм, а другая одежда; у него не было галстука, и одет он был в куртку и очень мятые брюки.

- Я всего пару дней назад уволился из своей компании, так что…

- Мы собираемся сделать паспорта! Поскольку свадебного путешествия у нас не было…

- …Мы хотим съездить на неделю в Европу.

- Мы решили, что стоит заглянуть с приветом перед отъездом! Перед тем, как сюда придти, мы заходили к хозяйке магазина.

- О-о, понятно… спасибо, тогда… – Объяснение в исполнении двух совершенно разных голосов слегка сбивало с толку. Внезапно Сакагути Синобу серьезно заговорила:

- Мы хотим посмотреть вместе разные места, раз уж у нас появился шанс… пока глазная болезнь Масы не ухудшилась. Доктор сказал…

- Синобу. – Звонкий голос Сакагути заглушил голос его жены. – Не называй меня «Маса». Даже когда мы путешествуем.

- Ах, виновата.

Хихик. Синобу усмехнулась, прикрыв рот. Но не похоже было, чтобы Сакагути так уж не нравилось это прозвище, и это не они смутились, а, скорее, я, зритель. Зайдя в магазин, они так и держались за руки, видимо, не собираясь отпускать их в ближайшее время.

- Я действительно хочу отблагодарить Вас и Синокава-сан. – Сакагути за стеклами очков смотрел мне в лицо. Цвет линз был темнее, чем при нашей прошлой встрече. – Если бы не вы двое, я бы не смог раскрыть свой секрет.

- Ах, это не совсем так…

Мне было немного неловко слышать от него благодарность так прямо. К тому же, хоть он и говорил это «нам», благодарить стоило только Синокава. Это она тогда целиком поняла все скрытые причины просто по изданию «Логики» и случайному короткому разговору. Я лишь стоял рядом с удивленным видом.

- Ладно, думаю, нам пора.

Поболтав немного, чета Сакагути прошла через стеклянные двери. Я заметил, что жена идет немного быстрее, и за руки они держатся не только из-за своей близости. Сакагути Синобу вела за собой Сакагути Масаси, чье зрение ослабло.

- …Пожалуйста, заходите, когда у вас будет время, – окликнул я, глядя им в спины. Они дружно улыбнулись и вышли из магазина. Я как раз собирался вернуться к работе…

- Эй, ты чего здесь на корточках сидишь? У тебя все в порядке? – зазвенел голос стоявшей за дверью Сакагути Синобу. Снаружи был еще один человек.

Я поспешил на улицу – и тут мужчина в дождевике отвернулся от меня и бросился бежать. Судя по его бегу, он был относительно молод, но я смог разглядеть лишь его прическу, благодаря не надетому капюшону. У него были короткие не крашеные волосы, и, похоже, выделялся он мало чем.

- Эй! Подожди!- закричал я, но он не остановился, скрывшись за углом. Магазин был еще открыт, так что броситься за ним в погоню я не мог. Я повернулся к чете Сакагути.

- Вы видели лицо этого мужчины?

На миг они повернулись друг к другу переглянуться.

- …Нет, он присел у вывески, спиной к нам. – Сакагути Синобу указала на вращающуюся вывеску.

Что он там делал? Развернув вывеску, я обнаружил, что на нее плеснули какой-то пахучей жидкостью. Какой-то горючий химикат или…

Бензин.

У меня побледнело лицо. Вывеска была залита бензином, и при ближайшем рассмотрении у ее основания валялся какой-то мелкий предмет. Должно быть, его принес сбежавший мужчина.

Это была одноразовая зажигалка.

- …Думаю, лучше рассказать полиции обо всем, что до сих пор случилось с участием Оба Йодзо, – говорил я в трубку Синокава, с которой недавно разговаривал. Я отправил ей сообщение с просьбой перезвонить. – Будет слишком поздно, если магазин сгорит.

Прошел час после ухода четы Сакагути. Я содрогался от мысли, что случилось бы, не окажись этой парочки рядом. Сейчас весь магазин мог бы превратиться в пепел.

- Хм… может, это и хорошая идея… в свете нынешних событий… – задумчиво пробормотала Синокава. – Однако… меня кое-что тревожит.

- Что?

- Это и правда сделал Оба Йодзо?

- Э? – воскликнул я в трубку. – Что это значит?

- Оба, должно быть, считает, что книга еще в магазине, так зачем ему делать что-то, подвергающее опасности нужное ему издание?

В тот миг я не знал, что ответить.

- …Возможно, он планировал сначала вызвать суматоху, а потом воспользоваться шансом и украсть книгу.

- Если он хочет спровоцировать инцидент, есть различные способы, не подвергающие опасности книгу… можно, например, снаружи шум поднять.

- Но это все равно только он мог сделать, верно?

Я не особо понимал, что ее тревожит. Мне все это казалось совершенно пустяшными деталями.

- Верно… Тогда могу я попросить Вас связаться с полицией?

- Да, я…

Внезапно я почувствовал резкий запах. Что-то горело. Подняв голову, я увидел черный дым за окном.

- Проклятье!

Я оборвал звонок и схватил заранее приготовленный огнетушитель. Из трубки шумно посыпался белый порошок, прибивший поднимавшийся вокруг черный дым.

Пламя не погасло, возможно, из-за того, что огнетушитель был старым. Напор порошка начал слабеть до того, как заглушил огонь, и когда пожар, казалось, его переборол – «пожалуйста, нет», - подумал я, и пламя наконец-то погасло, так что остался лишь черный дым.

Вздохнув с облегчением, я оглянулся. Перед глазами все плыло из-за висевшей в волосах дымки, но я смог разглядеть мужчину в дождевике, стоявшего у телефонного столба в десяти шагах от меня. Должно быть, в прошлый раз это тоже был он.

- …Оба?

Стоило мужчине меня услышать, как он побежал, оттолкнувшись от телефонного столба с такой силой, что мог бы его повалить. Без сомнения, он был преступником, тем, кто поранил Синокава, человеком, хотевшим сжечь магазин. Я просто не мог упустить этот шанс. Отбросив огнетушитель, я бросился в погоню.

Я думал, что сразу его нагоню, будучи уверенным в своих ногах – но он оказался быстрее меня, и расстояние медленно увеличивалось. Он был прямо передо мной, но я засомневался, смогу ли его поймать.

- Черт… – выдавил я, стиснув зубы.

Но потом на развилке показались два велосипеда. Один из них был деревенским, с большой сломанной корзиной, второй – скоростным вездеходным. Ехали на них двое мужчин, лысый и красивый, словно модель из журнала – книжные охотники Сида и Касай.

Беглец едва не врезался в велосипед Сида.

- Осторожно! – закричал Сида.

Мужчина резко остановился на миг, избегая столкновения. Я воспользовался этим, поспешив схватить его за дождевик.

- Отпусти! – Мужчина обернулся, пытаясь сбросить мои пальцы, но у меня был дан по дзюдо. Схватив его за запястье, я сбил его с ног, а потом бросил спиной на асфальт дороги. Я удерживал его, перехватив его руки выше плеч.

- Веди себя хорошо! Оба! – выкрикнув это, я пихнул его изо всех сил. Я заглянул ему в лицо, и вблизи оно оказалось куда моложе, чем я представлял. Он был подростком, и его лицо еще сохранило остатки невинности. Хотя мы впервые встретились – нет, присмотревшись, я понял, что мы уже виделись.

- Кто вообще такой Оба?! Засранец, ты слишком сильно давишь!

Парень застонал от боли, и мои глаза округлились. Его волосы были снова перекрашены в черный. До меня дошло, что удерживал я одноклассника Касуга Нао – парня по имени Нисино.

После этого все шло без проблем.

Полиция быстро приехала на место событий, увезла Нисино и провела в магазине расследование. Помимо подпалин на вывеске и следов порошка огнетушителя на дороге другого ущерба нанесено не было.

Мне не нужно было спрашивать Нисино, зачем он это сделал, потому что он много чего высказал до приезда полиции. Исключив оскорбления и злословие, всю его тираду можно было свести к одному предложению.

- …Значит, в основном, он затаил на Вас обиду, – сказал Касай, когда уехала полиция. Вид у него был удивленный.

Сида, Касай и я окружили прилавок букинистического магазина «Библиа». Они как раз приехали обсудить со мной книги, и составили мне компанию до отъезда полиции – они даже приглядели за магазином, пока я объяснялся с полицией.

- Да, пожалуй, – ответил я, вздохнув.

Что случилось с Нисино – его начали сторониться другие школьники, потому что кто-то узнал некую личную информацию и распустил у него за спиной слухи. Конечно, он подозревал Косуга Нао, хотя были и «другие преступники».

Преследуя Косуга Нао, он оказался в магазине – и ничего не сделал. Подозрительной личностью, которую Косуга заметила вчера, и тем, кто заглядывал в магазин, был Нисино.

Увидев, как легко со мной общается Косуга Нао, Нисино узнал во мне человека, с которым разговаривал на летних каникулах, и «осознал» правду. Он решил, что только я знал о том, как он выдал личную информацию Косуга Нао, и потому преступником был я. Он сказал, что вовсе не собирался сжигать магазин; он просто хотел мне отомстить.

- Ты не понял этого с самого начала? Ты ведь с ним уже встречался, так? – спросил Сида.

- Когда мы говорили в прошлый раз, он был блондином.

Я решил, что он осветлил волосы только на время каникул. Школьные правила запрещали студентам осветлять волосы, и перед сентябрем он перекрасился назад.

- В любом случае, хорошо, что ты его словил. Он мог продолжать бесконечно, отпусти ты его, – злился Сида.

Он пребывал в плохом настроении, поскольку Нисино поделился с нами своими планами после поджигания магазина. Он собирался сделать то же самое с домом Косуга Нао, а в этом случае, возможно, пожар не удалось бы потушить так успешно.

- Ладно, все ведь разрешилось? Его забрали и все такое, – с улыбкой произнес Касай, и Сида согласно кивнул.

- …Так и есть.

Мне хотелось улыбнуться вместе с ними, но это не означало, что проблемы магазина решены. Касательно Оба Йодзо я снова вернулся назад, поскольку за последние два дня он, похоже, ничего не сделал. В магазин приходили только знакомые вроде Сида.

Я отправил сообщение Синокава, рассказав о попытке поджога Нисино. Из-за этой ситуации я не рассказал полиции про Оба. Позже я собирался съездить в больницу и обсудить, что делать дальше.

- О? А это не первое издание «На Закате Дней»? Вы смогли заполучить такую книгу? – воскликнул Сида, стоя перед витриной.

- Ну… на самом деле, это собственность магазина… – Я запнулся. Касай, может, и не очень в книгах разбирался, но я не хотел показывать ее Сида, у которого был наметан глаз на такие вещи.

- Барон, ты тоже посмотри. Нечасто увидишь первое издание с неразрезанными страницами.

- Ха. Оно и правда такое ценное? – Касай тоже подошел к витрине.

- Ты шутишь? То есть, конечно… Подождите. Это разве не просто копия? – его взволнованный голос пронесся по магазину. Нас раскрыли? Я мысленно цокнул языком; все-таки, Сида нам было не обмануть.

- Так Вы заметили?

- Конечно! Страницы слишком свежие! Почему вы это продаете? Незачем на переиздание такую цену заламывать, верно?

- Ну… на счет этого… мы не выставили оригинал из соображений безопасности, и потому заменили его копией… – Мое объяснение вышло туманным, и Сида выказал явное сомнение.

- Как-то странно для магазина… Кто угодно сразу подделку опознает. По крайней мере, обложку немного запачкайте.

- А для меня она совсем как настоящая. – Касай стоял у витрины, уперев руки в бедра и наклонив голову вперед. – Где хранится настоящая?

- У Синокава в больнице.

- Так она просто в палате лежит? Это слишком беспечно. – Морщины на лице Сида стали глубже.

- В палате стоит сейф.

- …Позволь мне сказать кое-что. – Сида наклонился вперед к прилавку, и мои глаза машинально уклонились от его взгляда. – Для букинистического магазина очень неестественно выставлять подделку. Не думаю, что хозяйка стала бы специально пытаться обмануть покупателя… Происходит что-то еще?

- Нет, все… все в порядке…

Сида продолжил, игнорируя мои слова:

- Если я чем-то могу помочь, я протяну руку помощи. Все-таки, однажды вы мне помогли.

- Я тоже помогу, хотя ничего особо и не знаю о книгах, – жизнерадостно добавил Касай.

Я задумался на миг. Разве не здорово было бы посветить во все эту парочку и заручиться их помощью? Или мне стоит сначала это с Синокава обсудить? Она не хочет включать никого постороннего, кроме меня. В конечном итоге, это ее личное дело.

- …Пожалуйста, дайте мне немного подумать, – сказал я. Тут тихо завибрировал мобильник.

- Ах, простите. Думаю, это клиент.

Телефон звонил у Касая. Пригнув голову, он вышел через раздвижную дверь. На улице он заговорил по телефону. Я ясно слышал, как он называет цену на игровую приставку; видимо, клиент хотел ее приобрести.

Мы с Сида проводили Касай взглядом. Он был примерно моего роста; он был выше дверного косяка, так что за дверью я его уши не видел.

- …Барон сегодня кажется немного странным, – как ни в чем не бывало произнес Сида.

- Правда?

- Потому что он притворился, будто не знает о первом издании «На Закате Дней»; как такое возможно?

- Мне казалось, он не очень в книгах разбирается? Так он говорил.

Как-то он говорил, что не знаком с ними, и торгует, в основном, играми и дисками.

- Я бы сказал, он просто скромничает. Разве по его имени не видно? Он Барон, ты в курсе?

До меня не доходило. Разве Барон – это не прозвище, полученное Касай от Сида из-за его внешности или еще чего? Видя мое удивление, Сида вздохнул, явно поразившись.

- Услышав «книжный охотник» и «Касай», любой, кто любит книги в нашем деле, понял бы… Но забудь, я не могу винить тебя за незнание.

- Да в чем дело?

- Как может «Касай» быть настоящим именем? Это просто звучащий круто псевдоним.

Внезапно у меня по спине пробежал холодок.

- Полагаю, ты уже видел визитку этого парня? Касай Кикуя. Это имя протагониста книги Кадзияма Тосиюки «Разнообразные Подвиги Книжного Охотника Барона». Главный герой – книжный охотник, как и намекает название. Поэтому я и зову его «Бароном».

Я и представить не мог, что это имя таким образом появилось. Но кое-что меня тревожило. Еще один человек представился протагонистом романа – и совсем недавно.

Оба Йодзо – главный герой рассказа из сборника «На Закате Дней».

Я отогнал эту мысль. Быть не может… разве это возможно?

- Вы с Касай-саном давно знакомы?

- Нет, не слишком, – Сида покачал головой. – Я разве не говорил, когда летом заходил, что мы только недавно познакомились? Мы и двух месяцев не знакомы.

Два месяца назад получила травму Синокава. Внезапно, глядя на спину Касай, я увидел в нем незнакомца. Это необязательно что-то значило, но Касай был куда выше обычного человека.

Сиинокава говорила, что Оба Йодзо был довольно высок.

- …Он живет где-то здесь? – спросил я, не отрывая взгляда от Касай.

- Да, но… у него немного сложная история. Он и его семья из района Хасе, где, видимо, и похоронены его предки, и изначально они были богаты. Но очень быстро они погрязли в долгах, и поколению его родителей пришлось продать свой дом и уехать из Камакура. Какое-то время он жил в Токио, пока не вернулся в Камакура по работе.

Услышав о Хасе, я навострил уши; именно там выставлялась в музее «На Закате Дней» Синокава. Если там находилась могила его предков, он мог ее навещать, и посмотреть на достопримечательность по соседству было вполне естественно.

Когда Синокава рассказала мне о Оба Йодзо, ситуация показалась мне слегка подозрительной. Оба никак не контактировал с Синокава эти два месяца – поначалу он мог угрозами требовать у Синокава «На Закате Дней», но он просто не мог получить книгу без дальнейших действий. Чем он занимался все это время?

Возможно, он делал все необходимое. Для начала наладил отношения с Сида, знакомого с Синокава, и следил за действиями магазина. Потом познакомился со мной, продавцом. Конечно, все это было ради того, чтобы узнать местонахождение «На Закате Дней» и забрать книгу.

Конечно, то были лишь мои домыслы. Доказательств у меня не было, и задать наводящие вопросы я не мог.

Мне оставалось лишь попробовать собрать больше информации.

Отойдя от прилавка, я осторожно подошел к Касай. Он благодарил собеседника и заканчивал разговор. Когда он опустил телефон в карман, я изобразил обычную манеру речи. После телефонного разговора люди часто расслабляются.

- Итак, привет, Оба.

Касай склонил голову набок и повернулся ко мне. К несчастью, он не был достаточно беспечен, чтобы просто ответить мне «да».

Он указал на себя и произнес с беззаботной улыбкой:

- Я Касай.

Голос у него был звонкий, и я замер на месте. Так это все-таки он, все мои сомнения переросли в убежденность; я медленно покачал головой.

- Нет, ты не Касай. Ты Оба Йодзо, но и это не твое настоящее имя.

- Что Вы говорите? Я не понимаю. В чем дело? – Наверное, он понял, что я пытаюсь его подловить, и теперь решил настаивать, что он не Оба, но этим меня с пути не собьешь.

- А с чего ты взял, что я вообще с тобой разговаривал? – Я указал на дорогу; там прошла домохозяйка, вышедшая за покупками. Услышав незнакомое имя, любой бы подумал, что обращаются не к нему. Если бы он и правда к нему не привык, то не ответил бы так сразу.

Повисло молчание, и мужчина передо мной слегка прищурился.

- …Какая неожиданность. Не думал, что кроме этой женщины еще один знаменитый детектив найдется. – Касай Кикуя – Оба Йодзо – говорил насмешливо, и я молча смерил его сердитым взглядом. Этот человек серьезно ее ранил. «Он непредсказуем», - сказал я себе мысленно.

Я приготовился схватить его, когда он пробормотал: «Ничего не поделаешь», и побежал прочь.

Он вскочил на свой велосипед, припаркованный у магазина, и понеся на безумной скорости. Я смотрел, как его крупная спина исчезает в вечернем сумраке. Его быстрый побег меня ошарашил, но затем по всему моему телу пробежал холодок.

- Пожалуйста, помогите мне присмотреть за магазином! – крикнул я Сида, у которого округлились глаза. Я достал мобильник и побежал к мопеду, стоявшему у магазина. Теперь, когда все открылось, следующий шаг Оба был очевиден. Вероятно, он захочет получить «На Закате Дней», чего бы это ни стоило.

Он уже спрашивал меня, а я беспечно ответил.

Оригинал «На Закате Дней», первое издание, было у Синокава в больнице.

Оба отправился в больницу; я должен был поспешить и сообщить ей о надвигающейся опасности. Дрожащими пальцами я жал на кнопки мобильника, и, отправив сообщение, в тот же миг понесся в больницу.

Я все еще ехал на своем мопеде, когда у меня в кармане зазвонил мобильник. Я вытащил его, изо всех сил стараясь не сбавлять скорости. Я опустил голову, глядя на экран телефона. Пришло сообщение от Синокава, очень короткое.

«Я иду на крышу. Пожалуйста, помогите мне выиграть время».

Закрыв телефон, я задумался над сообщением. Она шла на крышу, потому что в палате было опасно? Это я мог понять, но зачем она просила меня «выиграть время»?

Я выбрал самую короткую дорогу и прибыл в Центральную Больницу Офуна примерно через пять минут. Я припарковал мопед у главного входа, и заметил знакомый велосипед, валяющийся на клумбе.

Я остановился. Велосипед принадлежал Оба; хоть я и ехал так быстро, как только мог; он сумел на шаг меня опередить. Этот мужчина уже приехал в больницу.

Прежде чем я двинулся к автоматической двери, передо мной опустился кусок ткани. Это была фиолетовая фукуса*; я отмахнулся от нее, но нашел слегка знакомой. В эту фукуса заворачивали «Поздние Годы».

Подняв голову, я уставил на здание. Все окна палат были плотно закрыты, так что фукуса, должно быть, уронили с крыши. Я не знал, специально ли ее сбросили, но мне было известно, что Синокава на крыше. Оставалось надеяться, что Оба ее не найдет.

С надеждой в сердце я побежал по коридору к лифту. Я миновал главную стойку и пустынный холл. Два соседних лифта ехали наверх.

Цокнув языком, я побежал по лестнице. Мои шаги громко звенели. В душе я глубоко сожалел о том, что позволил Оба сбежать у входа в магазин. Если бы только я раньше заметил – я миновал множество лестничных пролетов, а когда, наконец, они закончились, с силой пнул дверь.

Бетонная крыша представляла собой большую открытую площадку, окруженную белыми перилами. Наступил вечер, и никто не пришел бы сюда по прихоти. Во мраке крыши виднелось только два профиля.

Я увидел двух сверливших друг друга взглядом человек; мои конечности слегка онемели. Одной из них была Синокава, сидевшая в кресле-каталке и крепко прижимавшая к груди «На Закате Дней». Вторым был высокий красивый мужчина с вьющимися волосами – Оба Йодзо, стоявший всего в паре шагов от нее. Он ее нашел.

- Оба! – Я собирался броситься между ними, но замер. Оба держал в руках пару больших ножниц; он упоминал, что всегда носил их с собой. Длинные острые лезвия были направлены Синокава в лицо. Побледневшая, она посмотрела на меня – не двигайся, словно говорила эта картина.

- Да, лучше ему не двигаться! – крикнул Оба. – Книге я не наврежу, но с людьми я безжалостен.

Он говорил с интонациями «Касай», звучавшими эффектно, но ласково. Мой разум не мог это переварить; когда я смотрел на него, мне просто не верилось, что это говорящий передо мной человек столкнул Синокава.

- …Даже если ты получишь книгу, тебе не уйти, – тихо произнес я, изо всех сил стараясь его не провоцировать.

- О, в самом деле. – Оба прыснул. – Вы даже моего настоящего имени не знаете. Стоит мне покинуть этот район, и даже полиции будет непросто меня выследить. Сменив лицо, я смогу начать сначала, куда бы ни отправился. Хоть за границу.

Меня испугал сам масштаб плана, о котором он разглагольствовал. То, как он столкнул Синокава и переехал в Камакура… Пожалуй, было не так уж и удивительно, что он сумел подобраться к магазину под фальшивым именем.

- …Тебе и правда необходимо заходить так далеко просто ради книги? – спокойно произнес я. На лице Оба появилось презрительное выражение, и он смерил меня холодным взглядом, словно на ходячий кусок мусора смотрел.

- Такому как ты не понять, даже если книга у тебя под носом. – Кончик ножниц в руке Оба смотрел на «На Закате Дней» Синокава. – От этого издания уцелело очень мало экземпляров, и то, что один из них сохранился в таком первозданном состоянии после передачи по наследству - это практически чудо. То, что находятся люди, не понимающие его ценности, шокирует. В этой книге не просто история записана; все, что пережила эта книга – отдельная история… И она мне нужна.

Я смутно ощутил что-то знакомое – слова Оба походили на слова Синокава. Нет, мне просто показалось.

- Даже если придется вырвать ее из чужих рук?

- Ничего плохого в этом нет. Как говорится в книге, «Все живые существа, не сомневайтесь. Все мы становимся грешниками»… Для людей вроде меня, эти слова – ориентир. А пока у меня есть книги, все остальное не имеет значения. Я готов отказаться от семьи, друзей, наследства, даже от имени! Вот ради чего я живу! От чего бы мне ни пришлось отказаться, сколько бы лет ни прошло, Я ЗАПОЛУЧУ ЭТУ КНИГУ! – проревел с налитыми кровью глазами Оба, и я содрогнулся. Я думал, все закончится, когда я его поймаю, но он явно не собирался легко с этим мириться. Даже если его арестуют и посадят, он может попытаться снова украсть «На Закате Дней». Он станет до самой смерти преследовать нас с Синокава.

- И она тоже, она такая же, как я. Она производит такое же впечатление… Мы счастливы, пока окружены книгами.

- Не смей приравнивать ее к себе, ты, ничтожество. Вы и близко не похожи. – Говоря это, я вспомнил заполненную старыми книгами палату. Она и правда любила книги, но между ней и этим мужчиной было разительное отличие: я знал, что она никогда не станет ранить или обманывать других людей.

- Хватит болтать. Может, попробуешь ее уговорить отдать мне книгу?

Внезапно до меня дошло, что Оба не пытался отобрать «На Закате Дней» у Синокава, боясь повредить книгу. Он знал, что Синокава крепко держала такую ценную вещь.

- …У меня не так много времени. – Оба медленно поднес ножницы к ее лицу. Хотя сейчас он просто перестраховывался, но в будущем мог что-нибудь сделать, если Синокава не отдаст книгу. Синокава оказалась бы в опасности; она даже ходить не могла, не то, что себя защитить.

Поразмыслив, я решил броситься на него. Приоритетной для меня была защита Синокава, после – «На Закате Дней». Мы стояли на некотором расстоянии друг от друга, но сумей я схватить его за некую часть тела, думаю, я смог бы его сдержать, использовав всю его силу сопротивляться. Я медленно двинулся в его сторону, слегка опустив свой центр тяжести.

- Оба Йодзо-сан, я не особо на Вас похожа. – Синокава, до сих пор молчавшая, внезапно заговорила, и я остановился. Она смотрела на Оба со стальным блеском в глазах, словно не замечая кончика ножниц. Оба тоже был ошарашен, столкнувшись с внезапной переменой. – Я все думала… для меня, есть множество вещей, более важных, чем старые книги. Так что позвольте на этом все закончить.

Она оттолкнулась от земли здоровой левой ногой. Кресло-каталка гладко скользнуло назад, врезалось через метр в перила и остановилось. Расстояние между ней и Оба слегка увеличилось, и когда он двинулся было сократить этот разрыв…

- Не подходите ближе!

Синокава подняла «На Закате Дней», словно щит. Текстура бумаги явно говорила о ее возрасте, отличаясь от текстуры переиздания, выставленного в магазине. Под постепенно опускавшимся на крышу покровом ночи она раскрыла обложку, открывая внутреннюю часть. Я смутно видел написанные Дадзаем Осаму слова – «Все живые существа, не сомневайтесь. Все мы становимся грешниками».

- Возможно, Дадзай пытался подбодрить кого-то, отдавая эту книгу. Я не знаю, как она попала в руки моего деда, но я сильно пострадала из-за нее. Вас арестуют… Семьдесят лет спустя, эта книга живет во времена, отличные от дадзаевских, и теперь она никому не приносит счастья. – Она что-то достала, сунув руку в карман пижамы. – Все из-за этой книги, так что…

Этот звонкий жесткий голос прозвенел во тьме, и я содрогнулся. Я ясно увидел, что она держала между пальцами, и невольно вскрикнул, когда до меня дошло. Это была одноразовая зажигалка.

- Здесь мы все и закончим.

- О-ОСТАНОВИСЬ!

Хотя Оба и закричал, зажигалка подожгла книгу. Пламя охватило парафиновую суперобложку. Синокава, не колеблясь, бросила «На Закате Дней» за перила.

Оба взвыл, словно его самого подожгли, и попытался перелезть через перила вслед за книгой. Я поспешил к нему и успел схватить Оба за ремень, прежде чем он спрыгнул.

- Идиот! Ты что творишь?!

Больница была высотой в шесть этажей, и любого, спрыгнувшего вниз, ждала верная смерть. И все же, Оба продолжал вырываться и кричать.

«На Закате Дней» упала на козырек входа и сгорела, не переставая дымить. Как книга она пропала.

Стоило Оба успокоиться, как я бросил его на бетонный пол, удерживая за запястья и давя на них. Телосложение у нас было схожее, но я сумел его уложить. Он явно никогда не занимался боевыми искусствами.

С лестницы послышались шаги. Кто-то заметил переполох; скоро здесь появятся люди. Оба продолжал дергаться подо мной, и его крики больше напоминали всхлипы.

Я вздохнул с облегчением и оглянулся на Синокава. Ее словно бы покинули силы, и она откинулась на спинку кресла – внезапно я вспомнил полученное от нее сообщение. Должно быть, это она и имела в виду, прося «выиграть время». Она решила сжечь «На Закате Дней», узнав, что Оба собрался в больницу.

- …Вас это и правда устраивает? – не удержался и спросил я.

Мне не верилось, что она это сделает, она, считавшая книги важнее собственной жизни. Обдумав все снова, она решительно заговорила.

- Да… У меня не было другого выбора.

Книга стоимостью в несколько миллионов йен обернулась пеплом и взмыла в небо. Она молча наблюдала за этим, и меня удивило ее спокойствие; она словно бы совсем ничего не потеряла.

Оба больше не сможет ей угрожать. Все было кончено.

- …А? – Синокава протянула руку и подобрала что-то. Это была мужская кожаная визитница, но мне она не принадлежала, так что, наверное, обронил ее Оба. Несколько карточек выпали из визитницы. Она взяла одну из них и, глянув на нее, резко изменилась в лице.

- Гора-сан… это… – произнесла Синокава хриплым голосом, передавая мне карточку. В ночных сумерках я пытался поднести ее как можно ближе к лицу. Это были водительские права, и, хотя на фото был Оба, имя там значилось другое.

- Танака Тосио.

Так это было его настоящее имя! Не Касай Кикуя и не Оба Йодзо. Ну, имя было совсем не замысловатым, наверное, из-за этого он и использовал псевдонимы.

- Э? – но затем я удивился. Месяц назад я наткнулся на похожее имя. Я опустил голову, глядя на обездвиженного мной мужчину. Он был таким же высоким, как я. Я вспомнил слова Синокава о том, что голос Оба Йодзо походил на мой.

Сида сказал, что он родился в Хасе в Камакура, и что здесь похоронены его предки. Если это правда, то, само собой, дедушка этого человека должен был жить в Камакура.

- …Просто скажи, твоего деда звали не Танака Йосио? – тихо спросил я.

Мужчина по имени Танака Йосио мог оказаться любовником моей бабушки, а мужчина подо мной мог быть моим кровным родственником. Танака посмотрел на меня, скривив губы.

- Танака Йосио – это мой дедушка… как ты узнал?

- …

- У Танака была торговая фирма, созданная в период Мейдзи. Слышал, семейный бизнес шел хорошо и бурно, пока мой дед его не унаследовал. Я - единственный оставшийся Танака, и только посмотри на меня сейчас. – произнес с иронией Танака Тосио в самоуничижительной манере. У него отросли усы, но это придавало ему диковатое очарование. Здорово, наверное, быть красавчиком. – Имя мне дедушка дал. Разве не ужасно? Он просто слегка изменил свое имя.

Мы смотрели друг на друга через прозрачную перегородку. Через пять дней после ареста Танака я навестил его в месте заключения.

По словам полиции, расследование проходило гладко. Он признался, что столкнул Синокава и влез в ее дом; после стольких преступлений, включавших членовредительство, неудачную попытку ограбления и запугивание, приговор о тюремном заключении не вызывал сомнений.

При расследовании прошлого Танака открылись разнообразные проблемы – ему довелось поработать в букинистическом магазине, где он украл некоторые товары и добавил их в свою коллекцию. Когда его уволили, он занялся интернет-аукционами и провернул аферы, принесшие ему проблемы. Похоже, множество преступлений говорили не в его пользу.

- Твой дед… ну, он умер? – спросил я после некоторых колебаний. Одной из причин, по которым я начал работать в букинистическом магазина «Библиа», было желание услышать новости о Танака Йосио.

- …Такое чувство, что ты только о моем деле и спрашиваешь.

- Ах, на самом деле, мои дедушка и бабушка с ним дружили. Думаю, он бывал у меня дома… Я часто слышу его имя.

- О, понятно. – Даже такие слова не вызвали подозрений у Танака, который просто кивнул. – Дедушка умер пятнадцать лет назад. Случилось это вскоре после того, как он продал наш дом в Камакура и переехал со всей нашей семьей в Токио.

- …Понятно.

Другими словами, никто не знал об отношениях Танака Йосио с моей бабушкой. Было немного жаль, что он умер, так и не поделившись ни с кем подробностями, но мне также и немного полегчало, что секрет моей бабушки не будет раскрыт.

- Каким человеком был твой дед?

- Он бы очень высоким, и, если сравнить по фотографиям, я сильно похож на дедушку в молодости. Он был хорошим человеком, который заботился о других, и обладал огромным кругом знакомств. Он даже знал кинозвезд, продюсеров; слышал, он ел и выпивал с ними… в Офуна же была киностудия?

Я кивнул, пряча свое выражение. Я уже понял, какие отношения были у него с бабушкой.

- Но дела компании шли плохо, и все уволились. К тому времени, как я перенял дело, из имущества остался только наш дом. Мои родители усердно трудились, пытаясь снова заработать хоть часть нашего наследства, и потому оставили меня на попечение дедушки… Вдвоем мы практически вместе провели жизнь. Он заботился обо мне и постоянно говорил о старых книгах. В молодости он собирал их, и именно от него я получил основные знания… Но к тому времени в нашем магазине не осталось ни одной старой книги. Он все их продал. Примерно тогда я полюбил старые книги; но хоть я и слушал его, читать я не мог. В детстве я хотел читать, но не мог…

Я слушал его, и внутри меня росло необъяснимое чувство. Его детство немного напоминало мое, и я невольно ощутил с ним родство.

- Позволь сказать кое-что интересное… Я это никогда никому не говорил. – Танака с энтузиазмом наклонился вперед и прижал руки к прозрачной перегородке. Наблюдавший за нами в комнате для встреч полицейский нахмурился, но ничего не сказал. – Скорее всего, «На Закате Дней» изначально принадлежала моему дедушке.

- Э? – Я округлил глаза. Похоже, моя реакция порадовала Танака, и он продолжил.

- Мой дедушка часто сокрушался… что из-за финансовых трудностей ему пришлось продать необрезанный экземпляр «На Закате Дней» с автографом, и, думаю, продал он его дешево. Похоже, он и правда страдал из-за этого.

Теперь я наконец-то понял одержимость Танака «На Закате Дней». Думаю, он хотел почтить память деда через эту книгу. Я вспомнил слова Синокава: «Мне кажется, эти книги, передаваемые из поколения в поколение, хранят истории… и не только те, что записаны на их страницах».

Однако, от этой книги не осталось и следа.

(…А?)

Глубоко внутри мне казалось, словно что-то не сходится. Такое же чувство у меня возникло на крыше больницы пять дней назад.

- Кстати, как там эта женщина? Все еще развлекается, читая книги в больнице? – внезапно спросил Танака.

Его тон, накопивший всю обиду, звучал едко. Он явно до сих пор злился на Синокава за сожженную «На Закате Дней», и я машинально ответил сердитым взглядом.

- …Да, она еще в больнице. Но это твоя вина, нет?

Этот человек не имел права так говорить о Синокава. Танака цокнул языком, вероятно, без возражений, и отвел взгляд.

- Я думал, она не отдаст книгу, если я этого не сделаю… в этом плане она напоминала меня. Но я ошибся. Она не любит старые книги по-настоящему. Любой, кто любит, ни за что бы не сделал то, что сделала она.

- Почему ты так уверен?

Синокава определенно любила книги, кто бы что ни говорил. Я понимал таких людей; в моей семье был свой книжный червь.

Но Танака Тосио, похоже, утвердился в своем мнении.

- Я это знаю наверняка. Насколько мне известно, ни один коллекционер не стал бы сжигать книгу. Они стремятся сохранить их любой ценой.

«Ты еще хочешь спорить?» - Мне хотелось возразить, но в голову ничего не приходило.

«Они стремятся сохранить их любой ценой».

Не проходящее ощущение неправильности, непонятное до сих пор, внезапно прояснилось.

В тот момент, пять дней назад – нет, мне казалось, чего-то не хватало еще раньше. Когда «Оба Йодзо» впервые пришел в магазин, когда Синокава рассказала о «На Закате Дней».

Я машинально отодвинул стул и встал.

Так вот оно как? Другого объяснения не было.

- В чем дело? Выглядишь не очень. – Танака с подозрением рассматривал мое лицо, и я медленно покачал головой. Я просто не мог позволить этому человеку осознать правду.

- …Мне пора уходить.

Мне хотелось сказать, что я еще вернусь, но я подавил порыв. Пока наша кровная связь оставалась тайной, я ничего не мог сказать этому человеку, и у меня не было необходимости видеться с ним в будущем. Я подозвал полицейского, сказав, что хочу выйти из комнаты для посещений.

- Я вот все думаю с тех пор, как встретил тебя месяц назад. – У меня за спиной раздался голос Танака. – Мы раньше нигде не встречались? Мне легко с тобой разговаривать… Мне кажется, наши пути где-то пересекались.

В тот миг я не знал, что ответить. Пути пересекались, но не наши, а наших дедушки и бабушки еще до нас.

- Нет, мы совершенно незнакомы и никогда раньше не встречались.

Я постучал в дверь палаты, но ответа не последовало. Я открыл дверь и зашел.

Синокава лежала на механической откидной кровати, сейчас слегка опущенной. Ее глаза были закрыты. Сцена напоминала ту, что я застал при первом визите сюда.

Нежный солнечный свет, освещавший комнату, наконец-то приобрел краски осени. Ее нежное лицо и волоски на запястьях поблескивали белым. С мыслями о том, что она действительно очень красива, я притянул стул и сел.

Ножки стула со скрежетом задели пол. Я так утомился ото всех этих раздумий, что мой уставший разум не догадался притянуть его тихо. Тонкие веки за очками медленно поднялись.

Синокава заметила мое присутствие и поспешила склонить голову, явно смутившись. Она поправила очки, скрывая свое вспыхнувшее лицо.

- Э, эм… простите… Я-я не знала, что Вы сегодня придете… вот и…

- Простите за такой внезапный визит.

Ее взгляд встревоженно бегал. Однако, это выражение было менее скованным, чем месяц назад, и что бы она ни говорила, я легко ее понимал. Я видел, что она озадачена.

Пока я размышлял, что сказать, на сердце появилась легкая тяжесть.

- Я сегодня ходил к Танака Тосио, – сказал я.

Ее черные зрачки вздрогнули, и она заглянула мне в лицо. Наверное, в этот миг в ее голове вертелось множество мыслей.

- …Вот как. – Но сказала она лишь это. Она не спросила ничего, вроде «о чем вы разговаривали?», так что я вынужден был продолжить.

- Он сказал, что Вы солгали о своей любви к книгам, Синокава.

- …Почему?

- Потому что Вы сожгли «На Закате Дней».

- …И что Вы ответили… Гора-сан?

- Я спросил, почему он так в этом уверен.

- …Это… эм… что именно вы обсуждали?

- Мы обсуждали, любите ли Вы книги, Синокава. Что же еще?

- … – Внезапно она замолкла. В моем голосе и манерах чувствовалась резкость, и мне казалось, я ясно демонстрирую причину своего визита. Наверное, она это тоже поняла, но не хотела мне говорить.

- Синокава, Вы любите книги?

- …Я придерживаюсь такого мнения.

Сейчас этот ответ был равносилен тому, чтобы сказать мне правду.

Я указал на сейф под полкой.

- Могу я снова посмотреть, что внутри?

Она ничего не сказала, но лишь расстегнула пуговицу своей пижамы и сунула руку к груди. Места на ее коже, не окрашенные солнечным светом, казались бледными. Она достала маленький ключик со своей груди. Взяв его, я открыл сейф.

Внутри лежало нечто, завернутое в фиолетовую ткань. Мои тревоги подтвердились.

Вернувшись на стул, я положил сверток на колени и развернул его. Под фукаса обнаружилась книга в побелевшей обложке с написанным от руки названием. Два края остались необрезанными. И, конечно, суперобложка тоже присутствовала.

Я осторожно открыл книгу и обнаружил под обложкой небольшую надпись – «Все живые существа, не сомневайтесь. Все мы становимся грешниками».

Экземпляр на моих коленях был первым изданием «На Закате Дней» Дадздая Осаму, предположительно, сгоревшим.

- Полагаю, это настоящая «На Закате Дней», – сказал я. Это был не вопрос, а утверждение. – Сгоревшая была подделкой.

- …Как Вы узнали? – спросила Синокава слабым голосом.

- Поначалу, некоторые вещи показались мне необъяснимыми. Почему…

Начав объяснять, я скривился. Такое вступление казалось неправильным. Это она всегда открывала правду, а я слушал – но теперь мы поменялись местами. Это я разгадал загадку.

- Почему Вы не обратились в полицию или, не сумев этого сделать, не попросили о помощи других людей?.. Даже учитывая все названные Вами причины, Синокава, было странно, что за «Оба Йодзо» мы сами охотились.

- …

- Но настоящей искрой стали события пятидневной давности. То есть… Я заранее предупредил Вас по электронной почте, но почему Вы не попросили о помощи медперсонал? – И она предпочла отправиться на крышу, где никого не было. Отправься она в людное место, он бы не смог ей угрожать. – Мне подумалось, что если все это было преднамеренно, Синокава, выбор безлюдного места, столкновение с «Оба Йодзо»…то причина могла быть только одна. Вы хотели показать ему сцену сожжения «На Закате Дней». Чтобы он больше не объявлялся, Вы хотели убедиться, что эти воспоминания впечатаются в него, заставить его думать, что нужной ему книги больше нет… верно?

Я сделал паузу в ожидании ее ответа, но повисло тяжелое молчание. Ни одного оправдания или объяснения, и это меня разозлило.

- Но было бы подозрительно, позови Вы его просто на крышу, чтобы сжечь книгу. Поэтому Вы подстроили, чтобы он узнал, где находится «На Закате Дней», и приехал за ней в больницу… Сида сказал, что любой любитель книг в вашем бизнесе распознал бы в «Касай Кикуя» псевдоним. Вы тоже это заметили, верно? Конечно, Вы знали, что «Касай Кикуя» и «Оба Йодзо» были одним и тем же человеком, так что Вы воспользовались тем, что он иногда заходит в магазин… – Я переходил к сути дела, но она по-прежнему молчала, слегка опустив голову. Чем тише она становилась, тем сильнее я злился. – У Вас должно было быть несколько копий «На Закате Дней». Говоря о переизданиях, Вы сказали, что «купили несколько»… Вы подготовили две из этих копий. Одну, чтобы выставить в магазине, вторую – чтобы сжечь. Стоявшая в магазине была явной подделкой, так что даже Ваша сестра и я видели отличия… «Касай» точно бы все понял, и по Вашей задумке он должен был спросить меня, где оригинал. Я доверял ему, конечно, и рассказал об оригинале. Тем временем, Вы старательно замаскировали переиздание, которое хотели сжечь. Вы состарили страницы и изобразили написанные лично Дадзаем слова под обложкой… раз у Вас был оригинал, при наличии всех инструментов было не трудно скопировать надпись. Дело было вечером, и все мы приняли копию за оригинал, потому что не могли ее ясно разглядеть… Когда простую подделку мы легко раскусили, тщательно замаскированное переиздание выглядело совсем как оригинал. Вы и эту психологическую уловку продумали, полагаю? Мы с Танака Тосио были полностью одурачены.

Я сказал все, что должен был сказать, в один заход, и наконец-то перевел дыхание. В моей логике не должно было быть прорех, и оригинал «На Закате Дней» был самым убийственным доказательством.

Синокава, застывшая на постели, внезапно опустила голову еще ниже. Со своего места я слышал, как она плачет, не громче комара.

- …Я очень сожалею, что солгала Вам…

Я отвел взгляд. Конечно, я бы разозлился, что меня обвели вокруг пальца, спокойно использовали как инструмент. Но у моего гнева была еще одна причина: потому что она была важна мне.

- Зачем Вам обязательно все делать одной? – произнес я. – Вам стоило с самого начала сказать мне, что Вы храните в безопасности оригинал «На Закате Дней», и что с Касай что-то не так. Вам и правда нужно было так рисковать?

Пять дней назад при неосторожности с ее стороны этот мужчина мог ее заколоть. Участвуй я в плане, мог бы выманить «Касай» в больницу более безопасным методом, а затем она смогла бы сжечь книгу. Она спланировала такую искусную ловушку, так почему она выбрала настолько опасный способ воплощения ее в жизнь? Эта часть меня больше всего взбесила.

- Дело в то, что… Я думала, Вы не станете мне помогать, Гора-сан… – Ее голос был хриплым.

- С чего Вы взяли? Конечно, я бы Вам помог, верно?

На протяжении этого месяца мне казалось, что мы хорошо ладим. Ей нравилось говорить о книгах, мне нравилось о них слушать. Я думал, между нами установились немного особенные отношения, и, как минимум, я ей доверял.

- Просто… Вы не читаете книг… – Она выдавила эти слова с большим трудом. – …Я подумала, Вы не сможете понять… желание держать любимую книгу при себе, что бы ни случилось. Просто… для Вас это лишь книга.

Меня словно молнией ударило. Я сказал это на крыше больницы – «Тебе и правда необходимо заходить так далеко просто ради книги?».

Эти слова ранили ее. На самом деле, я не мог сказать, что это не приходило мне в голову после начала работы здесь; все-таки, я никогда не связывался с книгами. И я не особо понимал чувства людей, дороживших книгами, как собственными жизнями; Синокава ясно это видела.

- И я просто не могла… Вам довериться…

Ее слова словно исходили откуда-то издалека, и я медленно встал. Мой гнев полностью рассеялся. Осталась только необходимость уйти отсюда прочь. В конечном счете, я один пытался строить и поддерживать эти отношения.

«…Хотя это трудно устроить. Книжные черви чаще всего предпочитают себе подобных».

Так вот оно как оказалось, бабушка.

Я совсем не понимал этого человека и не заслужил ее доверия.

- Э-эм, мне… очень жаль…

- Я увольняюсь.

- Э?! – Она округлила глаза. Ее испуганный ответ слегка меня удивил.

- Я возвращаю это Вам. – Я вложил ей в ладонь, лежавшую на одеяле, ключ от магазина, некогда доверенный мне. Затем я сделал широкий шаг назад, чтобы между нами оказалось расстояние.

- Гора-сан… э-эм, мне еще нужно многое обсудить…

Игнорируя панику в ее голосе, я низко опустил голову. Я не хотел дальше слушать ее извинения. Это просто ранило бы меня еще больше.

- Простите за все проблемы, что я принес за этот короткий срок.

* Квадратный кусок ткани, используемый в Японии для упаковки подарков; некоторые подвиды фукаса используются при чистке предметов для чайной церемонии.

Глава 5 - Эпилог.

Так я и уволился из букинистического магазина «Библиа». После этого я еще зашел туда один раз забрать оставшуюся зарплату, но Синокава я больше не навещал.

Моя мать устроила ту еще сцену, когда я вернулся к статусу безработного.

- О ЧЕМ ТЫ ДУМАЛ, УВОЛЬНЯЯСЬ, КОГДА ВСЕГО МЕСЯЦ ПРОРАБОТАЛ? ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО ДАЖЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ РЕШИТЬ, НРАВИТСЯ ЛИ ТЕБЕ РАБОТА! РАДИ БОГА, ЗДЕСЬ БЕЗРАБОТНЫЙ НЕ ВАЖНЕЕ БУКАШКИ! КТО НЕ РАБОТАЕТ, ТОТ НЕ ЕСТ!!!

Она накричалась вдоволь и, возможно, решила, что наговорила лишнего, увидев, какой я мрачный. Перед тем, как уйти на следующий день на работу, она оставила мне записку на кухне.

«На еду ты заработал. Успокойся и ищи новую работу».

Меня беспокоило, что она способна время от времени говорить такие разумные вещи.

Честно говоря, я и сам не мог объяснить, почему ушел. Возможно, почувствовал, что как человеку, Синокава не может мне доверять. Но как работнику мне нужно было думать только о зарплате. Так что, возможно, я искал отношений, выходящих за рамки рабочих. Я не знал, была ли это любовь или еще что. Я даже не знал, как вообще можно такие отношения назвать – между тем, кто любит говорить о книгах, и тем, кто любит о них слушать.

В любом случае, мне не стоило ожидать чего-то непомерного от коллег, особенно красавиц в очках старше меня. Помня об этом, я начал посещать семинары по поиску работы.

Две недели прошли мирно. Написав несчетное число резюме и посетив как можно больше ознакомительных курсов, я, наконец-то, дошел до последнего этап собеседования в продовольственной компании в Сайтама. Возможно, теперь все обернется к лучшему. Я как раз задумался об этом, когда зазвонил телефон. На линии была сестра Синокава. Я неуверенно взял трубку, и после простого приветствия…

- …Как дела в магазине? – я спросил то, что давно меня тревожило. Внезапно уволившийся продавец должен был принести множество неудобств. Но ответила она весьма приветливо.

- Мы временно закрыли магазин, по крайней мере, пока новых работников не найдем. О, можете не волноваться, Гора-сан. Когда сестры нет дома, его и так уже было трудно держать открытым.

Несмотря на ее слова, я не мог отделаться от чувства вины. Закрытие магазина было определенно вызвано моим увольнением.

- Ладно, у меня к Вам более важное дело. – Ее голос резко зазвучал серьезно. – Между Вами и сестрой что-то произошло, Гора-сан?

Сейчас ответить на этот вопрос было труднее всего. Я не мог рассказать обо всем, произошедшем с «На Закате Дней», и даже я сам не мог понять, что случилось между мной и Синокава.

- Хм, ну… думаю, это, ум…

- Ум, думаю, ум, ум, ум… Слушайте, Вам удалось потрогать эту огромную грудь?

- Какого ЧЕРТА?

- Слушайте, это и правда огромная грудь. Еще и красивой формы.

Она явно меня дразнила. Меня озадачило, что ей все равно удалось взбудоражить мое воображение.

- …Я вешаю трубку.

- Ладно, простите, подождите секунду! В последнее время моя сестра странно себя ведет.

- Э?

- Она не читает.

Я не знал, что и сказать. Человек, приносящий в больничную палату горы книг? Человек, готовый солгать всем близким просто ради защиты одной книги? Представлялось это с трудом.

- После Вашего увольнения, Гора-сан, она все витает в облаках … ее наконец-то выписывают, но она грустит, и я волнуюсь. Не могли бы Вы хоть раз ее навестить?

В итоге, я не сказал толком, пойду я или нет. Я лишь заявил, что подумаю об этом, и повесил трубку.

Какое-то время после звонка я не мог выбросить Синокава из головы. Меня тревожило ее настроение. Действительно ли дело было во мне? Могло ли ей быть плохо из-за меня?

Сейчас я не собирался ее навещать. Она прямо сказала, что не может мне доверять, а я не мог просто заговорить с ней, словно ничего не случилось. К тому же, поговорить с замкнутой Синокава все равно было невозможно, и все-таки меня тревожила ее печаль.

Так мои мысли все кружили и кружили, пока незаметно для меня не прошло несколько дней. Я съездил на последнее собеседование продовольственной компании в Сайтама. Мне казалось, что справился я хорошо, но вернувшись в Офуна, почувствовал внезапную усталость.

Я прошел через турникет на станции Офуна, спустился по лестнице и вышел к главной дороге. Бабье лето еще не закончилось, и последние лучи заката словно бы пронизывали рукава моего пиджака. По крайней мере, технически стояла осень.

Пройдя по проспекту, я увидел внушительное белое здание, Центральную Больницу Офуна. Наверное, часы посещения еще не закончились.

«…Стоит ли мне сходить?»

Все-таки, я не мог перестать тревожиться о Синокава… но сегодня навещать ее было слишком поздно. Возможно, лучше будет завтра… нет, я уже пришел сюда, так что сегодня…

- …Эм… – Со скамейки у тротуара послышался тихий голос. Через два-три шага до меня дошло, и я обернулся в шоке.

На скамейке сидела длинноволосая женщина в очках. На ней была яркая клетчатая юбка и простая рубашка, прикрытая вязаным кардиганом. Такой же простой наряд на ней был во время нашей первой встречи несколько лет назад – кстати говоря, то был второй раз, когда я встретил ее в чем-то, кроме пижамы.

- Синокава… Что Вы здесь делаете?

- Меня… меня… сегодня выписали… – пробормотала она.

Чтобы встать, она использовала пару костылей, с опорой для локтей. Я дернулся было помочь, но она скромно покачала головой и выпрямила поясницу, чтобы нормально встать. Я слышал, что ее выписывают, но не думал, что она настолько оправилась.

- …Я подумала, наверное… Вы пройдете здесь.

Я почувствовал, как подскочила температура моего тела. Судя по ее виду, она давно ждала меня на этой лавке, и мы просто стояли здесь в нескольких шагах друг от друга.

- Поздравляю с выпиской, – я сумел сказать только это.

- Спасибо большое. – Она опустила голову. Мы дружно молчали, не зная, как продолжать разговор. Зачем она пришла увидеться со мной?

- Что-то случилось? - подсказал я.

Она оперлась на правый костыль и передала мне хозяйственную сумку, которую держала в левой.

- …В-вот.

- Что?

- Пожалуйста, позаботьтесь об этом.

Я с сомнением взял сумку, изучил ее содержимое, и мои глаза округлились. Внутри лежала книга: все та же «На Закате Дней». Под обложкой была подпись Дадзая, и выглядела она как оригинал и ничто иное.

- П-почему это?

- Н-ну, я бы хотела, чтобы Вы… помогли мне ее сохранить, пожалуйста.

Я не понимал. Разве не эту книгу она хотела держать при себе даже ценой лжи окружающим ее людям? Разве не дорожила ей больше всего на свете?

- Эм… Пожалуй, я хочу попробовать довериться Вам…

Выдавив эти слова, она покраснела – так вот оно как. Я понял. Она вложила книгу, которой дорожила больше всего, в мои руки в знак ее веры в меня. Другими словами, так она предлагала примирение. Ну, отдать вот так книгу стоимостью в несколько миллионов йен было в ее духе.

Я не удержался и рассмеялся. В таких ситуациях проигрывает тот, кто засмеется первым, но ладно; она связалась со мной, и этого было достаточно.

- Мне это не нужно. – Я вернул книгу в сумку, которую повесил на запястье Синокава. У нее появилось несколько напряженное выражение, так что я поспешил продолжить. – Мне нет смысла ее у себя держать, раз я не могу читать, так что пусть лучше с Вами останется, Синокава… Ну, если мне когда-нибудь захочется ее подержать, я Вам скажу. Кроме того… – Я выпрямил спину и повернулся к ней. – Не пора выполнить Ваше обещание?

- …Мое обещание? – Она вопросительно наклонила голову.

- Вы говорили, что перескажете мне рассказы из «На Закате Дней», верно?.. Вы забыли наше обещание?

Ее лицо тут же озарилось солнечной улыбкой. Она словно превратилась в совершенного другого человека, и мне было трудно отвести от нее взгляд.

- Конечно. Присядьте, пожалуйста. – Ее интонации изменились, и она пригласила меня сесть на скамейку. Она хочет мне прямо сейчас книгу пересказать? Мне это показалось немного странным, но, конечно, причин отказываться у меня не было. Я сел на некотором расстоянии от нее, и это расстояние как раз равнялось габаритам «На Закате Дней». Однако, она сократила его, слегка наклонившись ко мне.

Я чувствовал ее тепло там, где наши тела соприкасались, и вся моя левая половина напряглась. Я не знал, что мне делать, выскажи она надежду на мое возвращение с ней в магазин после разговора о «На Закате Дней». Почему-то казалось, что у меня появится постоянная работа.

Но отложим все это. Сначала послушаем ее историю.

В нашем нынешнем положении, она посмотрела на меня и заговорила в совершенно иной, отличной от прежней манере.

- Кажется, я упоминала, что «На Закате Дней» была дебютной книгой Дадзая, опубликованной в одиннадцатом году Сева. В то время Дадзаю шел третий десяток, и говорили, что он потратил на эту работу десять лет, написав больше пяти тысяч рукописей. Собранные произведения – лишь небольшая часть…

Глава 6 - Послесловие.

Оказываясь на незнакомом месте, я всегда ищу букинистический магазин, если позволяет время.

Обнаружив вывеску в конце торговой улицы или на перекрестке, я захожу наугад, а потом смотрю на доходящие до потолка полки с книгами.

Мне нравится создаваемая ими атмосфера, нечто, чего не достает новым книгам. Кажется, словно после того, как они передавались от человека к человеку, на них появилась тонкая оболочка – конечно, мне нравится и твердые, тонкие свеженапечатанные страницы.

С книгами можно обращаться совершенно по-разному; среди тех, кто держит свои книги в опрятном состоянии, некоторые привыкли использовать закладки, а другие снимают суперобложки. Когда я читаю старые книги, меня интересует не только само содержание книги, но каким человеком был ее предыдущий владелец.

Не знаю, когда это началось, но в какой-то момент мне захотелось написать историю о старых книгах. В качестве места действия я выбрал Кита-Камакура, мирный район, напоминающий идеальные декорации, о которых мне хотелось написать когда-то давно.

Кстати, на данный момент рядом со станцией «Кита-Камакура» нет букинистического магазина (насколько мне известно). И потому, помимо образа в моей голове, у магазина, где работают главные герои, не было прототипа. Я писал эту историю, думая, что окажись такой магазин в пределах досягаемости в мои школьные годы, я бы точно стал там постоянным клиентом.

Тем не менее, появляющиеся в этом произведении старые книги настоящие. Я люблю все эти книги, и у меня есть связанные с ними воспоминания. Я надеюсь написать историю, которая, в итоге, уподобится этим книгам.

Все, кто участвовал в создании этой книги, и все, кто дочитал послесловие до конца, примите мою скромную благодарность.

Миками Эн.

Литература.

Нацуме Сосэки (1909), полное собрание сочинений Сосэки, том 8, «Затем» (Иванами Сетен);Ягути Синья (1929), «Полное собрание рассказов Сосэки» (Токио: Каваде, мягкая обложка);Утида Хяккен (1949), «Случайные заметки Сосэки-сенсея» (Токио: Каваде, мягкая обложка);Морита Сехей (1967), «Сосэки Нацуми» (Токио: Тикума Тебо);Кояма Киеси (1955), «Сборка Памятника+Святой Андерсен» (Синте, мягкая обложка).Кояма Киеси (1969), «Япония, полное собрание сочинений Кояма Киеси» (Токио: Тикума Тебо);Конва Дзиро и Йосида Кенкити (1930), «Модернология» (Токио: издательство Сюнйодо);Питер Дикенсон (1975), «Ходячий мертвец» (переведено и издано в Токио: Санрио, серия научной фантастики, мягкая обложка, 1981, код 26-C);С. Н. Виноградов и А. Ф. Кузьмин (1955), «Логика. Перевод Нисимура Хисао и Номура Йосил» (1973), (Токио: Аоки, мягкая обложка);Дадзай Осаму(1936), «На Закате Дней» (Токио: Сунагоя);Дадзай Осаму (1989), полное собрание сочинений Дадзая Осаму, первое издание (Токио: Тикума Тебо);Кадзияма Тосиюки (1974), «Разнообразные Подвиги Книжного Охотника Барона» (Токио: Тоген КомпаниТа);Декуне Цуро (2007), «Цена Автора» (Токио: Коданся).

Глава 0 - Пролог: Сакагути Митие, «Дневник Кра-Кра» («Бунгейсюндзю»), часть 1.

Стайка воробьев дружно слетела с карниза здания, когда я открыл дребезжащую раздвижную дверь магазина.

Они перелетели через улицу, добравшись до железнодорожной станции на другой стороне. В последнее время я наблюдал здесь необычайно большое количество птиц. Наверное, дело в том, что кто-то в этом районе их подкармливал. Здесь жило довольно много старых семей с ухоженными садами, так что не было бы ничего странного, найдись среди них те, кому нравилось видеть птиц у своего дома.

Погода этим утром была, как всегда, приятная. Дувший с океана теплый ветерок, без сомнения, был остатками недавней палящей жары. Несмотря на это, зелень над многими домами уже начала понемногу опадать, поскольку начался октябрь.

В Кита-Камакура тоже начали медленно появляться признаки осени. Вскоре объявятся толпы туристов, приехавших полюбоваться алыми листьями храмов Энгаку и Кенчо.

Я вынес на улицу вращающуюся железную вывеску. Надпись была выполнена в стиле старомодных мазков кисти, но в действительности вывеска была совершенно новой. Прежняя недавно пострадала в ходе небольшого переполоха, и в старую и уважаемую местную кузнецу был отправлен специальный заказ на новую. Сделана она была безусловно хорошо, и единственным ее недостатком оставалась ее тяжесть.

С некоторым трудом я выставил вывеску перед магазином. Текст на ней гласил: «Приобретаем старые книги, даем честную оценку». Пока я ее устанавливал, вывеска слегка крутанулась, и стало видно название магазина.

«Букинистический Магазин «Библиа»».

Верно, этот магазин специализировался на книгах. Он уже много лет работал в Кита-Камакура. Я устроился сюда минувшим летом…

Ну, это не совсем верно. Однажды я уволился и начал работать здесь снова примерно неделю назад. За короткое время между моим приходом и увольнением случилось столько всего, что описать это одним словом было бы трудно. На самом деле, реши я рассказать всю историю целиком, наверное, вышла бы книга. Но пока забудем об этом, мне нужно было все подготовить к открытию магазина.

Я вывез на улицу тележку с книгами по сто йен, а затем вымел метлой скопившуюся в проходах пыль. Книги не только заполняли полки, но заполонили и проходы, испуская сырой запах, присущий лишь старым книгам.

Этот магазин специализировался на классической литературе, а также истории, философии и прочих гуманитарных науках. Недавно изданных книг тут нашлось бы совсем немного. Само собой, принадлежавшие магазину книги в прошлом обитали на чьих-то еще полках. Каждая из них содержала какую-то историю. Некоторые книги любили и читали с осторожностью, другие, вероятно, убирали с глаз долой и забывали.

Говорят, что переходящая из рук в руки книга не сводится к одну лишь содержанию; история самой книги тоже желает быть рассказанной. Книгам из этого магазина предстояло попасть в руки другого человека, что стало бы началом совершенно новой истории.

Ну, если предположить, что их вообще продадут.

- …ра.

Я услышал слабый женский голос и, оторвавшись от дел, повернул голову. За прилавком была дверь, ведущая в главный дом, где жила владелица магазина. Голос, похоже, исходил с той стороны. Положив недавно в кассу мелочь, владелица сказала, что принесет пару вещей из дома, но до сих пор не вернулась.

- …Гора-сан. – Она звала меня.

Я открыл дверь за прилавком и вышел в небольшую прихожую перед тянущимся внутрь сумрачным коридором. Я все еще не видел ту, что звала меня секунду назад.

- …тите… Эмм… – Приглушенный голос доносился от потолка. Похоже, она была на втором этаже. После некоторых колебаний я разулся и ступил в коридор.

Главное здание было таким же старым, как магазин, и погнувшиеся доски пола скрипели у меня под ногами. Обычно в главное здание я ходил только ради посещения туалета. Я не считал, что могу заходить в дом владелицы, когда мне вздумается, лишь потому, что работал здесь. Все-таки, в доме жили две девушки.

- Вам нужна помощь? – спросил я от основания лестницы. На полпути ступени поворачивали под углом, из-за чего было трудно разглядеть происходившее на втором этаже. У хозяйки была больная нога, и недавно были установлены совершенно новые перила, призванные облегчить ей подъем и спуск по ступеням.

- …пожалуйста… секундочку… – До меня донесся приглушенный ответ, но я сомневался, что он должен быть означать. Она хотела, чтобы я поднялся наверх или подождал ее внизу?

- Ничего, если я поднимусь?

- …да.

Что могло случиться? Поднимаясь по ступеням, я начинал нервничать. Я слышал, что комната хозяйки находилась на втором этаже, и потому сказал себе не смотреть по сторонам больше необходимого.

- …Уаа!

Мои глаза округлились, когда я дошел до тускло освещенного второго этажа. Короткий коридор был заставлен стопками книг высотой до пояса. Увидь это ничего не знающий человек, решил бы, что тут кладовка. Между книгами была узкая тропинка, ведущая к раздвижной двери в конце коридора.

Честно говоря, в подобной сцене не было ничего удивительного. Хозяйка антикварного магазина «Библиа» бывала счастливее всего, зарывшись носом в книгу. То есть, она была книжным червем во всех смыслах этого слова. До недавних пор она лежала в больнице, и медсестры постоянно жаловались на слишком большое число книг в палате.

Я остановился у раздвижной двери в конце коридора и как раз собирался окликнуть хозяйку, когда мой взгляд зацепился за что-то странное. Прямо слева от меня у стены высилась еще одна стопка книг.

Среди них была маленькая белая птичка со сложенными крыльями. Конечно, на самом деле, птица была не настоящей, а нарисованной на холсте, который стоял между книгами и стеной.

«Почему здесь еще и картина?»

Я склонил голову набок. Картина выглядела довольно старой, и ее поверхность покрывал тонкий слой пыли. Мне показалось странным, что ее небрежно бросили в стопку книг вместо того, чтобы повесить или убрать.

Сама картина тоже вызвала у меня интерес.

На фоне за птичкой высилась гора книг, которая могла бы быть частью этого коридорного пейзажа. Раньше мне не доводилось видеть картины с настолько явным книжным мотивом, и мне стало интересно, как выглядит остальное полотно.

Раздвижная дверь внезапно открылась, приведя меня в чувства.

- Ах!..

Воскликнул это не я, а стройная девушка с длинными черными волосами. Ее красивое бледное лицо выглядело лет на двадцать пять. Она была одета просто, в накинутый поверх синего платья с цветочным узором кардиган, а очки только что едва не упали мне на грудь с переносицы ее тонкого носа.

- П-простите…

Ее лицо, лишенное косметики, ярко покраснело, и она неловко шагнула назад. Верхняя часть ее тела покачнулась, и девушка схватилась за рукоять своего костыля, восстанавливая равновесие.

Звали ее Синокава Сиорико, и она была владелицей букинистического магазина «Библиа».

- Вы в порядке?

- Ум… да… – Она отвела взгляд и смущенно огляделась…

Нет, не так. На самом деле, она проверяла, не упало ли стоявшее позади нее полное собрание современной популярной литературы.

Перегородка между двумя маленькими комнатами была убрана, чтобы соединить две комнаты в японском стиле в одну. Судя по кровати и шкафу у выходящего на юг окна, второй этаж был жилым.

Однако, остальную часть комнаты заполняли книги. Там были стальные полки с разноцветными книгами в мягких обложках, фотоальбомами и книгами по искусству, сложенными такими высокими стопками, что они доходили почти до потолка. Были там и деревянные полки с энциклопедиями, аккуратно расставленными за стеклянными дверцами. Даже пол был заставлен всем, начиная книгами по истории и узкоспециализированной философии и заканчивая старыми собраниями сочинений и антологиями манги. Как и в коридоре, стоять здесь было почти негде.

Должно быть, склад в коридоре был просто излишками из этой комнаты. Такими темпами, книги скоро спустятся по ступеням на первый этаж.

- Н-не могу все в порядке держать. Это немного перебор, да?

- Э? Вовсе нет.

Я не собирался ничего добавлять. Я и так знал, что у нее должно быть хотя бы столько книг. К тому же, вид такой комнаты действовал весьма успокаивающе.

Я не ненавидел книги, ничего подобного. Они были мне интересны, но чтение давалось мне с большим трудом. Прочитав даже страниц десять, я покрывался холодным потом, а мои пальцы дрожали. Причина, вероятно, была психологической. Попросту говоря, проблема была в моем «состоянии».

Меня по-прежнему интересовали книги и связанные с ними вещи, хоть я и не мог читать.

- Так в чем дело?

- Эмм… Не могли бы Вы снести эту связку книг вниз? Они мои, но я больше не буду их читать… и потому я бы хотела выставить их в тележку на улице и продать.

Она указала на стопку книг рядом с ней. Все они, связанные виниловым шнурком, были в твердых обложках. Там было две стопки примерно по десять книг, и судя по переплетам, напоминали они старые романы и очерки. Хотя состояние у них вроде было неплохое.

- …Их продавать по сто йен за штуку?

- Нет… пожалуйста, наклейте на них ценники по триста и пятьсот йен соответственно. Книги из верхней связки будут продаваться по пятьсот йен, из нижней – по триста. Но на всякий случай проверьте перед этим их состояние. – Речь Синокава стала выразительнее. Говоря о книгах, она всегда оживлялась. – Если можете, пожалуйста, уберите с тележки ценник на сто йен.

- Понял… – Я согласно кивнул, но внезапно испытал потрясение. Закончив объяснения, она взяла левой рукой одну из связок и поставила на пол передо мной. Возможно, виновато было ее свободное платье, но, опустив взгляд, на миг я заглянул в ее декольте. Я не особо разволновался, поскольку не знал, куда еще смотреть.

Сказать ей об этом тоже было нельзя, так что я просто опустился на корточки перед книгами, меняя обзор.

- …Так эти с нижней связки по пятьсот йен каждая? – спросил я, рассеивая неловкую ситуацию, и передо мной появился ее белый указательный палец.

- Наоборот. Те, что наверху, пятьсот йен стоят. – Она потянулась через мою голову, и я ощутил легчайшее касание ее большой груди к моим волосам. Кончики ее черных волос задели мое ухо и оставили меня не способным шевелиться от шока.

- …Простите… Я понятно все объяснила? – Ее голос сверху звучал мелодично. Возможно, она это и не специально делала, но от этого становилось только намного хуже.

- К-конечно.

Я уставился на корешки связанных книг, чтобы успокоить трепещущее сердце.

«Дневник Кра-Кра».

Мне на глаза попалось название книги. Автором значилась Сакагути Митие. Слова, написанные словно бы торопливо, были напечатаны на серых обложках. Почему-то все пять книг в стопке назывались совершенно одинаково. «Дневник Кра-Кра», «Дневник Кра-Кра», «Кра-Кра», «Кра-Кра»… То, насколько точно это описывало мои чувства в тот миг, тревожило *.

- …о чем этот «Дневник Кра-Кра»?

Мой вопрос был встречен коротким молчанием.

- …Это очерки жены Сакагути Анго, написанные после его смерти.

Значит, фамилия была Сакагути? Мне доводилось слышать о Сакагути Анго; я вроде помнил, что он был писателем из прежних времен. Тот факт, что я даже знал его имя, означал изрядную известность писателя. К несчастью, ничего из его книг я не читал.

- Это история пары Сакагути с момента их встречи до смерти Анго… напоминает историю счастливых пар. По-моему, это очень здорово. – Ее голос звучал так тихо, что я едва его слышал.

- Почему тогда книга называется «Дневник Кра-Кра»?

- После смерти мужа автор открыла бар в Гинза и назвала его «Кра-Кра». В послесловии к книге сказано, что придумать название бару попросили Сиси Бунроку. Похоже, тогда это была обычная практика для видных фигур литературного сообщества. – Ответила она почти небрежно, без паузы на раздумья. Как всегда, если дело касалось книг, ее знания поражали.

- «Кра-кра» означает опьянение?

- Нет… Это голубь в переводе с французского.

- Голубь? – Это был неожиданный ответ.

- Ну, так еще называют обычную девушку, каких можно везде встретить.

Разговоры о голубях напомнили мне о картине с птицей, которую я видел в коридоре. Возможно, там тоже был белый голубь.

Мысленно я слегка вздохнул. Что-то в ее отношении было немного странным. Обычно она очень радовалась при появлении возможности поговорить о книгах.

- …Синокава-сан, что-то не так? – Я поднял на нее взгляд, но складки ее платья закрыли мне обзор.

- О? Нет… не особо… – Она выпрямилась и немного отошла. Я все еще не видел выражения на ее лице. – Просто… эти книги…

- Книги?

- Я просто не могу заставить себя их полюбить. Хотя и считаю, что написаны они хорошо.

Значит, такие книги ей не нравились. Возможно, поэтому их продавали так дешево. Все равно для читателей нормально иметь свои предпочтения. Я поднял книги двумя руками и встал.

- Хорошо, я вынесу их наружу.

- Спасибо.

Выйдя из комнаты, я осторожно двинулся по коридору, стараясь не уронить книги. Они мягко покачивались в такт моим шагам.

Внезапно у меня в голове зародилось легкое сомнение.

«…Почему у нее так много экземпляров одной книги?»

Скорее всего, она купила их сама. Но если не нравилась книга, зачем столько копий покупать? Остановившись, я оглянулся на раздвижную дверь у меня за спиной.

«…ну, пожалуй, это неважно».

Я пожал плечами и двинулся вниз по ступеням. Думать об этом и правда не было никакого смысла. Я услышал, как щебетали вдалеке птицы. Возможно, этот звук и был «кра-кра»…

На этом я разом прекратил думать о книгах.

* В японском «кура-кура» используется как звукоподражание головокружению или опьянению.

Страница книги Записи о книгах в старом книжном магазине в интернете

Table of Contents

Том 1

Глава 0 - Пролог

Глава 1 - Нацумэ Сосэки, «Полное Собрание Сочинений Сосэки, переиздание» («Иванами Сетэн [1]).

Глава 2 - Кояма Киеси, «Сборка Памятника+Святой Андерсен» («Синте», мягкая обложка).

Глава 3 - Виноградов/Кузьмин, «Логика» («Аоки»).

Глава 4 - Дадзай Осаму, «На Закате Дней» («Сунагоя»).

Глава 5 - Эпилог.

Глава 6 - Послесловие.

Глава 0 - Пролог: Сакагути Митие, «Дневник Кра-Кра» («Бунгейсюндзю»), часть 1.

О книге