Это – останки выброшенного робота.

Левая рука оторвана по самое плечо, правая изогнута под неестественным углом. Нижняя часть тела отсутствует. Из живота, точно органы, в беспорядке торчат трубки.

На первый взгляд обычная груда хлама. Но когда-то он работал в доме у человека и счастливо жил, купаясь в хозяйской любви.

HRM021-α, регистрационное имя – «Ирис Рейн Амбрелла».

Так зовут этого робота.

На основе данных контура разума HRM021-α Ральф Сиэл из первой робототехнической лаборатории университета Овала воссоздал последующие записи.

Семь дней до моей разборки

Однажды город Овал потонул в пламени войны. Большинство улиц сгорели дотла, и только скульптура ослепительно красивой богини Венеры осталась стоять нетронутой.

Время шло, город отстроили заново, но богиня по-прежнему возвышалась в центре главной площади и с мягкой улыбкой смотрела на прохожих.

Высота статуи – сто семьдесят сантиметров. Изящные руки и ноги, молочно-белая кожа, великолепная фигура.

Жители провозгласили ее символом надежды и жизни, а государство возвело в ранг величайшей культурной ценности.

Вокруг статуи распускались радужные цветы фонтана. Устроившись на коричневых скамейках, мирно разговаривали старики, неподалеку играли дети и признавались друг другу в любви парочки. Гармоничная сцена как будто сошла с полотна картины.

«И правда похожа».

С легким шорохом я отрегулировала зрительную систему, чтобы она поймала в фокус статую, и вздохнула.

Богиня имела много общих черт с доктором.

Доктор наук Венди Фо Амбрелла – ведущий исследователь в робототехнике. Она высока, красива, обладает изумительными черными волосами и носит очки в блестящей серебристой оправе, которые очень идут ей. Я горжусь ею.

Я сравнивала Венеру с вызванным в памяти прекрасным образом доктора, как вдруг ощутила приторно-сладкий аромат. Шея повернулась на точно выверенный угол; в поле зрения попал источник запаха.

На скамейке сидел мужчина средних лет в темно-синем костюме, курил круглую сигарету и читал сегодняшний номер «Овал Таймс». При этом он изредка посматривал на меня. Когда я улыбнулась, мужчина смущенно отвел взгляд в сторону.

К слову, круглые сигареты придуманы, чтобы помогать людям бросить курить. Их форму уже подразумевает название – круглая. Размером они примерно с кольцо, образованное большим и указательным пальцами. Вытащи сигарету, она развернется, и можно поджигать.

Предполагалось, что круглые сигареты станут просто заменителем табака, но курильщики стали переходить на них в первую очередь из-за приятного запаха. Особую популярность набрали двойные сигареты в форме цифры «8». Одно из колец куришь, а другое используешь в качестве пепельницы.

Я знаю об этом все, потому что доктор Амбрелла любит именно такие сигареты.

«Хм».

Я снова посмотрела на статую и задумалась.

Богиня очень похожа на доктора, но чего-то не хватает. Всякий раз испытываю подобное чувство, когда вижу ее.

За бесполезными думами время пролетело незаметно.

«Если вы продолжите любование этой статуей, то не сможете оказаться дома в запланированный срок. Время истекает через пять минут», – поторопил меня механический голос контура разума.

«Ладно, мне пора».

Я развернулась и быстро зашагала прочь.

Правую руку оттягивала полная продуктов для сегодняшнего ужина корзинка, а на спине сверкала серебром привязанная рыба лабилл. Прохожие оборачивались мне вслед. И неудивительно: я, полутораметровая девушка, несла рыбу в две трети своего роста. Впрочем, следом они замечали, что я робот, и все понимали.

Отличить робота от человека очень просто.

Отличить роботов от людей очень просто. Те, у кого есть круглые антенны на ушах (вроде наушников), – это роботы. У кого нет – люди.

«Это робот из резиденции Амбрелла!» – четко улавливала моя звуковая система. Я улыбалась в ответ. Многие семьи использовали роботов, но доктор была знаменита, поэтому меня узнавали.

Минут через десять я остановилась перед увитыми плющом арочными воротами синего цвета.

– Серийный номер – Эйч-Ар-Эм ноль-два-один-альфа, Ирис Рейн Амбрелла. Я вернулась.

– Идентификация завершена, доступ разрешен, – ответил электронный голос.

Большие ворота бесшумно открылись.

Поместье занимало территорию площадью с три железнодорожные станции, а сама усадьба размерами могла посоперничать с зданием правительства. Стены из красного кирпича позволяли ощутить вековые историю и традиции рода Амбрелла.

Войдя в резиденцию, гость сразу попадал в роскошный холл.

Солнечные лучи проходили через световую трубу, попадали на люстру и яркими бликами рассыпались по помещению. Ковер, устилающий вход, был достоин покрывать пол старого замка, а большие картины-подлинники стоили целое состояние.

Я прошла по коридору с зеркальным паркетом и сразу же убрала рыбу в морозилку, а затем со спокойной душой отправилась в западное крыло, где располагалась лаборатория, полная инструментов и всяких реагентов. Чистое, холодное пространство – снежное поле в зимний день.

Сев на кремово-белую кушетку у стены, я проверила свои показатели.

Уровень заряда батареи – 82,50%, внутренних отходов – 1,73%. Энергии более чем достаточно для работы, но доктор всегда говорит мне заряжаться. Вот я и заряжусь.

Дважды обработав концы тонких длинных трубок стерилизующим раствором, я открыла защелку на запястье, обнажая соединительный клапан. Приходится быть осторожной: любая ошибка, и комнату зальет черное машинное масло.

Я вставила трубки в руки и включила машину. Через правый клапан проникали смазка и электроэнергия, а из левого сочились коричневые отходы.

Базисные инструкции по обслуживанию роботов зачастую утверждали, что процесс аналогичен капельнице, но система извлекала и очищала телесные жидкости, что больше приближало ее к искусственному диализу[1].

Пока шла зарядка, я смотрела вверх на свое отражение в металлическом потолке.

В техническом плане роботы разного пола мало отличаются друг от друга. Я выгляжу как девушка. Запрограммированный возраст – пятнадцать лет. Белые щеки, небесно-голубые глаза, тонкие дуги бровей, чуть волнистые каштановые волосы до плеч. Длина конечностей как у доктора, да и красива я так же... Это не только мое мнение, доктор всегда восхищается моей миловидностью.

Я одета в костюм сказочной горничной. Голову покрывает оборчатый чепчик, вырез на фартуке подчеркивает изгибы груди, приталенное персиковое платье просторное и вообще похоже на свадебное. До сих пор не знаю, где доктор отыскала такую красоту.

Я зарядилась за двенадцать минут и одну секунду. Батарея – 99,93%, отходы – 0,02%.

«Отлично, цель достигнута».

Я спрыгнула с кровати и пошла готовить ужин.

Большая кухня ни в чем не уступала своим собратьям из пятизвездочных ресторанов. Повсюду стояли кастрюли, котелки, газовые плиты, но я всегда готовила за крайним левым столом. Доктор была очень богата и могла нанять десять, нет, двадцать лучших поваров, однако до сих пор она даже горничную не завела, так что мне приходилось держать поместье на своих плечах, каждый день готовить, стирать и убираться.

Сегодня в меню рагу из лабилла. Я быстро нарезала рыбу и подняла один из нежно-розовых кусочков.

«200,0025 грамма».

Я готовила, следуя заложенному в контур разума рецепту билл-лабилла.

К слову, лабилл очень похож на лосося, а Билл – имя рыбака, который давным-давно поймал его и ел целую ночь. Он нарезал лабилла большими кусками, обвалял в специях и потушил, тем самым создав рецепт приготовления рагу. На первый взгляд все просто, но правильное блюдо требовало точно выверенного огня и терпеливого снятия пенки.

Спустя двадцать семь минут и двадцать секунд с того момента, как я взяла нож, блюдо было завершено. Остатки рыбы отправились в морозильник. Наверное, там они и сгниют, ведь доктор практически не принимает гостей.

«Что ни говори, а денег на продукты и кухню уходит много, хотя многих трат можно избежать», – ворчала я.

И тут в голове зазвучал электронный голос:

«Доктор Венди Фо Амбрелла вернулась».

– Пришла!

Я выскочила из кухни, пронеслась через холл, с силой распахнула двери и побежала к передним воротам. Платье развевалось на ветру.

«Доктор, доктор, доктор!»

На территорию вошла высокая черноволосая женщина в легкой, как лебяжий пух, накидке. Ее привлекательное лицо даже без макияжа могло покорить сердце любого мужчины. И не только мужчины.

Мой доктор неторопливо шла по дорожке. Она сразу заметила меня и помахала рукой.

Не беря в расчет затраты энергии, я припустила что было сил и преодолела сто метров за девять секунд. В трех метрах от доктора сработала система экстренного торможения. Я не вспотела, не запыхалась, однако вся горела. В контуре разума безостановочно крутился любимый образ.

– Доктор, с возвращением!

Я счастливо раскинула руки в стороны, приветствуя ее. Кто-то мог сказать, что это как-то чересчур, но я так выражала свою любовь.

Доктор ласково улыбнулась, потушила круглую сигарету и взяла пепельницу. Моя обонятельная система уловила приторно-горький запах.

– Вот и я, Ирис. Ты хорошо вела себя сегодня? – непривычно глубоким, холодным и тихим для женщины голосом спросила она.

Я отметила, что серебристые очки придавали ей еще более интеллектуальный вид.

– Да! Я очень-очень хорошо вела себя сегодня!

– Ясно. Как там ужин?

– Как я и говорила, рагу из лабилла!

– Какая же ты у меня умница.

Профессор протянула правую руку.

«Да, вот оно!»

Я с нетерпением ждала этого момента.

Моей макушки коснулась ладонь. А затем я ощутила нежное и в то же время решительное движение.

Несравненное счастье!

Я мурчала совсем как котенок, наслаждаясь мягким поглаживание руки доктора и горьковатым запахом сигарет.

○

Ужин был для меня всегда самым волнительным испытанием.

Доктор аккуратно вытащила из кастрюли кусочек лабилла, нарезала его ножом, подцепила вилкой и попробовала.

Я с затаенной тревогой наблюдала за ней.

«Доктор, как вам? Вкусно? М? Ну как?» – про себя спрашивала я, ожидая вердикта.

– Хм...

Доктор склонила голову набок. Мой контур разума закоченел. Говоря языком людей, по спине побежали мурашки.

– Э-э-э-э-э-э-э-эм, ч-ч-ч-ч-что-то не так? – выпалила я, почувствовав легкое головокружение.

Я, Ирис Рейн Амбрелла, мастерица-домохозяйка, плохой отзыв о своей стряпне вгоняет меня в такой же ступор, как и вопрос о смысле жизни.

– Если честно... – с заметным недовольством проговорила доктор, изогнув изящную бровь.

– Ч-честно? – я обеспокоенно ждала продолжения.

Однако доктор чуть заметно улыбнулась.

– ...очень вкусно.

Я от изумления не знала что делать.

– Э?.. А... Э? Но ведь вам не понравилось...

– Нет, очень вкусно. И приготовила ее изумительно.

– ...

– М? Ирис, что с тобой? Почему ты так на меня смотришь? Язык проглотила?

Доктор – S. S из SM. Садистка. Она постоянно подкалывает меня. Кстати, это уже двадцать четвертый раз. Как жалко, что роботы считают такие мелочи.

– У-у, доктор! Я же просила вас так не шутить!

Я сердито кинула в нее салфеткой.

– Ох, какая расточительность.

– Расточительность – это рагу из лабилла, если верить вам! О чем вы думали, заказывая у меня целую рыбу?

– Съем еще, – отмахнулась доктор и принялась за еду.

– Вы всегда говорите неправду...

Я скомкала последнюю салфетку и кинула ее, попав в руку.

– М-м, как вкусно. Ирис, ты превосходно готовишь, – невозмутимо сказала доктор и съела еще кусочек.

Конечно, я сердилась на нее, но и вместе с тем радовалась, что мое рагу пришлось ей по вкусу.

После ужина доктор решила принять ванну. А я принялась мыть посуду. Вспомнила наш ребячливый разговор, сначала засмеялась, потом надулась, но в конце шаловливо улыбнулась.

«Она не изменилась: все такая же красивая, веселая и ласковая... М-м, я так рада, что слов нет».

Мирный вечер уступил место ночи. Пришло время ложиться. Я переоделась в любимую пижаму с цветочками и постучала в дверь спальни.

– Доктор, прошу прощения за беспокойство.

Я вошла.

Доктор в привычной фиолетовой пижаме с вырезом на груди лежала в кровати и курила. Дым нес с собой смесь сладкой горечи и свежей мяты – «вкус первой любви», как говорили по телевизору. И, пожалуй, они не солгали. У моей первой любви именно такой вкус. Нашей с доктором любви... хотела бы я сказать, но мои чувства оставались без ответа.

Впрочем, пользы моя чрезмерная привязанность не приносила, поэтому я не особо докучала с ней.

– Доктор, курить в кровати некрасиво.

– Но не запрещено.

– Может случиться пожар.

– Ни разу не слышала о пожарах из-за колец, – парировала она, выпуская в потолок клуб дыма.

Ах да, круглые сигареты еще же называют кольцами.

– По имеющимся данным в этом году произошло восемь случаев.

Я угрожающе нависла над ней. Дым ел глаза.

– Сколько из них произошло в Овале? – не вынимая сигарету изо рта, спросила доктор.

– Ноль.

– Вот и ладно.

– Но доктор, нельзя оправдываться этим.

Я упрямо выхватила у нее сигарету.

– Эй, отдай!

Доктор вскочила и попыталась схватить меня за локоть.

Я же в отместку за насмешки стала убегать от нее по комнате, прячась за столами и креслами. Несерьезно, зато весело.

После двух небольших кругов доктор подняла белый флаг.

– Пора спать.

Она сняла очки и посмотрела на меня глазами, как будто сделанными из цветного стекла. Да, она красива всегда.

«А!»

Я вспомнила о статуе богини с площади Венеры, что так похожа на доктора. Тот диссонанс возникал у меня из-за...

«Очки».

Богиня же не носит очки.

– Что?

Я склонила голову набок и искренне произнесла:

– Вам очень... идут очки и сигарета.

– А? Ты чего вдруг?

– Не, просто мысли вслух... Доктор, можно?

Я имела в виду: «Можно к вам под одеяло?»

– Располагайся.

Она откинула одеяло и поманила меня.

– Прошу прощения.

Я нерешительно свернулась в клубок рядом с ней и подняла взгляд.

Мы были так близко, что я видела свое отражение в ее янтарных глазах.

– Спокойной ночи, доктор.

Я положила голову на ее большую мягкую грудь. Как же уютно и как вкусно пахнет...

Доктор обняла меня и погладила по голове.

– Спокойной ночи, Ирис, – ответила она, сопровождая слова поцелуем в лоб.

Я перешла в спящий режим и отправилась в мир грез.

Закончился очередной счастливый день.

Шесть дней до моей разборки

– Большое спасибо! – радушно, как и всегда, проводил меня мясник.

Я направилась к резиденции Амбрелла. Если вчера за спиной висел огромный лабилл, то сегодня – коричневая говяжья нога и лук-батун с белыми луковицами и длинными зелеными листьями. Ну прямо мечник с двумя клинками: мясным и овощным.

Прохожие и сегодня оборачивались вслед. Я тут подумала, а ведь они в курсе нашего меню. И о недавнем рагу из лабилла, и о грядущем луковом супе на говяжьем бульоне по-овальски.

Завернув за угол и миновав площадь Венеры, я оказалась на торговой улице.

Овал – живописное место. Он окружен каналами, которые, если смотреть сверху, образуют эллипс. Прежде здесь постоянно стояла вода, но, с тех пор как власти привели в порядок дренажную систему и сточные трубы, от туристов и желающих переехать сюда нет отбоя.

Стоит отметить, что доктор работает в первой робототехнической лаборатории университета Овала, самого высокого здания в городе.

Робототехнические лаборатории открыты для посещений, поэтому механическими созданиями местных жителей не удивить. И отношение к ним довольно терпимое. По крайней мере, никто не вешает на автобусы и витрины плакаты с призывом «Долой роботов». Однако ненавистники имеются. Я вот сейчас уловила, как две домохозяйки шепчутся: «Смотри, робот той докторши». – «Какое уродство...»

Безусловно, я не подслушивала, просто слуховой датчик автоматически улавливал ближайшие звуки.

Прежде всего подчеркну: я самый обычный робот, созданный доктором для работы по дому. Серийный номер – HRM021-α. В мои обязанности входят уход за резиденцией и разговоры с доктором.

К сожалению, многие любят посплетничать, а слухи со временем только изощряются. Наиболее жестокие люди говорят, что доктор Венди Фо Амбрелла – лесбиянка и питает нездоровый интерес к роботам в облике девушек. Думаю, причина в том, что она живет одна и отвергает все ухаживания.

Некоторые действительно занимаются этим с роботами-девушками. Не стану отрицать, прибыль данной отрасли составляет большую часть всей индустрии андроидов. А отдельные богачи покупают нескольких роботов из одной линейки и создают псевдогарем.

Однако доктор не такая.

Я служу ей три года, и ни разу она не заводила разговор о таких вещах. Они ей просто не нужны.

Доктор создала меня по образу своей младшей сестры, погибшей в аварии.

Четыре года назад осенью сестры Амбрелла отправились в путешествие. Машину вела доктор. По дороге они столкнулись с грузовиком, выехавшим на встречную полосу. Конечно, вина лежала не на докторе, но она все равно чувствовала ответственность. С той поры в поместье нет ни одного автомобиля.

Доктор рано потеряла родителей, а после смерти сестры осталась совсем одна.

Ее сестру звали Ирис Рейн Амбрелла. И меня назвали так же.

Я – заменитель. Обычная фальшивка, подобие оригинала, как и сигарета-кольцо по отношению к обычной.

Каждый раз доктор смотрит не на меня, а на сестру, которую я воплощаю.

Но я не против. Доктор заботится обо мне. Обычно она без возражений ходит со мной на прогулки, играет и покупает что-нибудь. Если бы я показывала в таких условиях недовольство, то была бы избалованной бесстыдницей.

Иногда, лишь иногда сердце будто бы колет шип розы, но я привыкла к боли.

○

Сегодня после ужина мне предстояло пройти еженедельное обследование в лаборатории.

– Давай начнем.

Доктор в белом халате принесла толстую стопку папок.

Я недовольно отвернулась. Не люблю обследования.

– Замри.

Доктор вытащила из кармана фонарь-карандаш, щелкнула кнопкой и посветила мне прямо в глаз. Естественно, она проверяла функциональность зрачков, а не устанавливала факт смерти.

Затем она взяла несколько карточек, ловко перетасовала их и разложила передо мной. Я называла то, что было изображено на них:

– Звезда, крест, яблоко, квадрат.

– Отлично.

Похоже, система динамического зрения работала правильно.

Далее доктор повела себя, как заботливая няня.

– Скажи: «А-а-а-а».

Я смутилась.

Доктор надела перчатки, оттянула мне нижнюю челюсть и тщательно изучила ротовую полость. Я же издавала пыхтящие звуки.

Доктор записала результат в официальный бланк, который позже отсылался в правительственные органы.

По закону роботы из обычных семей должны были проходить диагностику два раза в год. А вот мне приходилось каждую неделю терпеть их. Наверное, все дело в том, что я робот новой модели.

– Теперь обследование поверхности тела.

«Вот и оно! Обследование поверхности тела!»

Как подразумевает название, это осмотр кожного покрова. А значит...

Мне придется раздеться.

– Сперва лицо.

Доктор обеими руками притянула к себе мою голову.

«Уа-а!»

Она пристально рассматривала меня, как будто хотела прожечь дыру янтарными глазами.

– Хм...

Чудилось, что она сейчас лизнет меня. Я застыла, но сердце словно обезумело. Малейшее движение, и наши лица соприкоснулись бы.

– Кожа на лице в порядке, – доктор написала пару слов на листе и как ни в чем не бывало продолжила. – Раздевайся.

– Х-хорошо...

Нервничая, я сняла носки и положила их в бельевую корзину. Следом отправились чепец, фартук и платье. Я осталась стоять в одном белье, однако чувствовала не холод, а страшный жар.

Доктор не собиралась делать ничего непристойного. Обследование тела выполнялось для определения, не повредилась или не деформировалась ли искусственная кожа.

Осмотру подвергалось все: голова, шея, плечи, руки, живот и спина.

«Ах... А-ах».

Я ощущала ее дыхание и покрывалась мурашками.

Каждую неделю на протяжении трех лет прохожу все эти процедуры, а привыкнуть никак не могу.

– Так, снимай бюстгальтер.

– У-у...

– Чего?

– Нет... ничего.

Настроившись, я потянулась к лямкам. Буду упрямиться – только продлю страдания.

Я сняла голубой бюстгальтер и обнажила белые холмики груди. Они не большие и не маленькие. Доктор говорила, что их мягкость и форма идеально соответствуют девушке моего возраста. Наверное, у ее сестры была такая же грудь.

Доктор сняла очки и присмотрелась. Я от смущения раскалилась, разве что огнем не дышала.

– Трусы тоже снимай, – записав итог, спокойно приказала она.

«У-у-у-у-у...»

Я нехотя послушалась и осталась абсолютно голой. Сознание грозило улетучиться в любую секунду.

– Давай-ка глянем...

Доктор присела и тщательно осмотрела меня спереди и сзади. Ее дыхание щекотало кожу, а лоб касался нижней части живота. Сцена со стороны наверняка выглядела неоднозначной.

– Угу... Вот оно...

Внезапно в голосе доктора проскочили стальные нотки. Нашла, видимо.

– Снова пятно? – спросила я.

– Да. Одно на правой ягодице, – ответила она и ткнула пальцем в то место.

– Диаметр – пять сантиметров, сиреневое...

Доктор записала характеристики пятна.

Иногда на моем теле без всякой на то причины образовывались небольшие темные участки. Иногда даже на лице выскакивали. Сперва я пугалась, но потом привыкла.

– Его можно устранить?

– Конечно.

Доктор взяла тонкий, даже тоньше фонарика, прибор и прижала его ко мне. Такой способ назывался очисткой оптическим отделением или просто удалением пятен с искусственной кожи.

– Вот так.

Доктор шлепнула меня по ягодице. Я провела рукой по тому месту и быстро надела белье. Хорошо, что пятно оказалось маленьким, а то так бы и пришлось стоять голой.

– Давай немного передохнем.

Она вышла из лаборатории, чтобы покурить. Здесь сигареты находились под запретом.

Обследование закончилось. Я облегченно выдохнула.

Дабы спасти репутацию доктора, я все объясню. Она осматривает меня лично и не водит к специалистам, в особые учреждения по техподдержке, где на меня пялились бы мужчины. Одна мысль наводит страх...

Поэтому доктор получила сертификат робототехника и обязалась проводить мою диагностику. Также мы уходили от хлопотных процедур в различных госучреждениях. Благодаря доктору, обследования проводятся на дому.

«Конечно, я все понимаю...»

Минут через пять доктор вернулась и, сев в кресло, скрестила руки. Перед ней лежало еще очень много документов. Мне предстояло просканировать контур разума, проверить контроль действий и контур безопасности.

Я сердито уставилась на доктора, как ребенок на врача со шприцем.

– О, Ирис, вам есть что сказать? – спросила она тоном, каким обычно общаются аристократы, и чуть улыбнулась.

– Вовсе нет!

Я поджала губы и отвернулась.

Пять дней до моей разборки

На следующий день после обследования.

Я как обычно расправилась со стиркой и уборкой до полудня. Такова уж моя натура. Терпеть не могу делать что-то неспешно.

«Итак...»

Доктор возвращалась примерно в двенадцать минут пятого.

– М-м, пульт, пульт... А, вот он!

Взяв дистанционник со стола, я легла и включила телевизор. Обладать встроенным пультом было бы гораздо удобнее, но доктор как-то сказала, что мне такая функция не нужна, да и с осмотрами пришлось бы возиться дольше.

На большом экране дикторша рассказывала заученные сегодняшние новости: политические скандалы, военная обстановка на севере, убийства.

«Эх, как скучно».

Я пощелкала кнопками, но ни на одном канале не оказалось моих любимых кулинарных или игровых шоу.

Пришлось вернуться к новостям. И...

– Около часа дня на площади Венеры рядом с железнодорожной станцией Овала робот устроил массовые беспорядки.

Площадь Венеры... Это же там статуя богини, которая очень похожа на доктора.

Диктор сообщила, что большой робот из магазина подержанных товаров внезапно закричал и начал крушить все вокруг. Он разнес стену и направился к площади. Получившая звонок полиция тут же выдвинулась на место происшествия.

– Вот запись инцидента.

Картинка изменилась.

Видео снимал, похоже, очевидец. Серый робот с цилиндрическим телом беспорядочно молотил руками, круша стены. Он похож на какого-нибудь энергичного парня из молодежного фильма. Я заметила у него на спине зигзагообразный след.

Вскоре робот шатко направился к площади.

«Ах, не надо, – взмолилась я. – Не ходи туда».

Но, конечно, он не услышал меня и вышел на людную площадь. Его появление вызвало сумятицу. Разговаривающие старики, шумные дети и милующиеся парочки разбежались в стороны.

Робот остался один. Он застыл и просто смотрел на ритмичный танец радужный струй фонтана.

Обманчиво мирная картина.

А затем...

На сером металле возникло несколько синих точек, будто светлячки уселись отдохнуть. Робот медленно опустил взгляд...

Луч света прошил насквозь тяжелый корпус и угодил в фонтан. В небо устремился столб пара.

Выстрел из лазерной винтовки полицейского.

Второй залп с гудением отстрелил правую руку. Робот наклонился за ней, когда в него угодил третий выстрел. Вытянутая левая кисть заискрила и окуталась голубым сиянием, будто стеклянный шар на трубке стеклодува.

Немного погодя правую ногу поразил четвертый луч, вынудив робота потерять равновесие. Затем пятый, шестой, седьмой...

«Хватит! Я не хочу больше смотреть на это!»

Через тридцать секунд от робота осталась только голова и несколько мелких обломков.

Убийство в чистом виде.

К поверженному подошли пять человек в серебристых бронежилетах и круглых, как аквариумы, металлических шлемах – особое полицейское формирование под названием «отряд мусорщиков». Они были вооружены метровыми лазерными винтовками с круглыми магазинами, предназначенными для подавления роботов.

Они начали собирать обломки, и один из стрелков поднял над собой голову робота, эдакий военный трофей. С нее стекало, будто кровь, черное машинное масло, усеивая мостовую темными пятнами.

Я скривилась от отвращения. Меня тошнило и в то же время распирало от ярости.

Диктор снова появилась на экране и добавила, что это уже третий робогрех за этот месяц в Овале.

Робогрех, или совершение роботом правонарушения.

Они делятся на две категории: преступления, совершенные роботом под управлением человека, и преступления, совершенные вышедшим из-под контроля роботом. Но как определить, взбесился робот по приказу хозяина или же вследствие технических неисправностей? Полиция и суд ответить на этот вопрос не в силах.

Автомобильные аварии случаются в сто, а то и в тысячу раз чаще, однако новости раздувают робогрехи до небывалых масштабов. Общество давит на роботостроителей, и тем приходится отзывать товар. Схема стандартная, однако стоимость одного робота сравнима с автомобилем премиум-класса, в связи с чем производители терпят огромные убытки и нередко разоряются.

«Мне не стоило этого видеть».

Я выключила телевизор, легла на ковер, раскинув руки и ноги, и закрыла глаза.

Когда роботы хотят успокоиться, они закрывают глаза. Временное отключение зрительных органов снижает стимуляцию контура разума.

Начался дождь. В окно забарабанили капли.

Перед мысленным взором стояло изображение несчастного робота. Его части попадут на рынок б/у товаров или пойдут на переплавку. Пожалуй, я согласна. Тому, кто взбесился, нарушил покой и разгромил общественные места, одна дорога – на свалку.

«Но... – один вопрос по-прежнему оставался без ответа. – Почему он ни с того ни с сего вышел из-под контроля?»

Четыре дня до моей разборки

Воскресенье.

Я в белом платье с оборками стою перед зеркалом.

Сегодня у нас с доктором свидание. Ну, только на полдня, в кино и в кафе.

– Ирис, мы выходим! – позвала доктор снизу.

– Да, я иду! – громко откликнулась я, надевая широкополую соломенную шляпу. Она спрячет мои ушные антенны, и любопытные детишки не станут кричать: «Робот! Это робот!»

«Платье в порядке, шляпа в порядке, батарея заряжена на максимум!» – я в последний раз проверила все, сбегая по лестнице.

Доктор стояла перед входной дверью.

«Вот это да!»

Она сегодня оделась как самый обычный человек. Тем не менее голубая рубашка и серые джинсы не скрывали, а лишь подчеркивали изящество ее фигуры. Будь рядом белый конь, доктор сошла бы за принца... Странноватая, конечно, аналогия.

На груди поблескивал ее любимый овальный портсигар из серебристого металла. Внутри своеобразного медальона лежали сигареты-восьмерки.

– Доктор, как я вам?

Я закружилась как балерина, придерживая платье и шляпу.

Доктор прищурилась, будто смотрела против солнца.

– Тебе очень идет.

«Тебе очень идет... Тебе очень идет... Тебе очень идет... Тебе очень идет...» – ее слова эхом отдались в контуре разума.

Ах, я теперь весь день буду счастлива!

– Ну что, пошли.

Она отбросила длинные волосы и направилась к выходу. Я догнала ее и взяла за руку.

Дверь открылась. Синее небо, казалось благословляло нас, а душа пела.

В кино рядом со станцией оказалось людно.

Я показала кассиру удостоверение робота. Работники принялись бросать на меня настороженные взгляды. Из-за шляпы они не могли сказать наверняка, кто я.

У входа возились техники – по большей части старенькие роботы HRL004. Судя по всему, лифт не работал.

Рабочие роботы существовали дольше домашних, выпускались более массово и чаще встречались на улицах. Их мультифункциональность поражала: официанты, охранники в ночных клубах, служащие в холлах компаний, плотники и многое другое.

Старые домашние роботы часто отправлялись в магазины подержанных товаров и находили пристанище на рабочем поприще. Например, роботы-девушки стояли за прилавками.

В последнее время многие начали приобретать б/у детали и создавать из них роботов на продажу. Тем самым они шли против закона о запрете сборки неквалифицированным лицам, не говоря уже о скрытых опасностях для общества. Это ведь все равно что собрать автомобиль и ездить на нем.

В зале мы с доктором сели на последний ряд, поставили сок и попкорн на маленький столик между креслами. Через пять минут началось кино.

– Доктор, скажите.

– Что?

– Почему мы сегодня пошли на ужастик?

Две девушки пришли смотреть фильм ужасов. Звучит странно, учитывая, что остальные места заняты сугубо парочками.

– Анализ движений зомби может пригодиться в теории о контроле движений роботов.

– О... Теория о контроле движений... В этом вся вы, – восхитилась я. Доктор никогда не забывала об исследованиях.

Она слегка изогнула губы в улыбке.

– Почему вы улыбаетесь?

– Да так. Ирис, ты очень хорошая и честная.

– А?

Неожиданно, непонятно, но приятно.

– Кстати, доктор, согласно моим исследованиям фильм «Встреча, предопределенная судьбой» – хит этого сезона, он очень популярный и трогательный. Раз уж мы нечасто выбираемся сюда, может, посмотрим его?

– А разве это не романтика?

– Чем плоха романтика?

– Стереотипами. Они банальны.

– Т-тогда как насчет фильма про монстров? Например, «Поединок монстров: Ванилла против Шоколы»?

– Что-то мне подсказывает, что там будет много детей, а они слишком шумные. Не пойдет.

– «Демон третьего ранга Везер Дарк»?

– Он из серии произведений, нет? Я предыдущие части не смотрела, историю не знаю.

– У-у-у... Но знаете, что я боюсь ужастиков.

– Правда?

– Правда!

Я обиженно надулась, а доктор рассмеялась.

В этот момент прозвучал звонок, возвещающий о начале фильма.

На экране появились долгожданные ковыляющие зомби.

И...

– Неплохо.

Доктору фильм понравился. Точнее, его визуальные эффекты.

Я же превратилась в бледного подергивающегося робота.

– Ирис, ты в порядке?

– С-с-с чего бы?! Ч-ч-ч-что это было? Шипение, черный экран, выскакивания!

Какой ужастик! Да это самая настоящая резня!

На протяжении всей ленты я несколько раз порывалась вцепиться в доктора от страха, но она безжалостно отталкивала меня.

Я затрясла головой, пытаясь вычистить из контура разума воспоминания брызг крови, разлетающихся мозгов и шевелящихся внутренностей, но тщетно.

– Раз уж мы нечасто выбираемся сюда, может, сфотографируемся на память?

– А? Здесь?

Доктор подозвала работника кинотеатра, дала ему камеру и встала напротив афиши «Кошмары ~ Гнилой кошмар».

– Давайте где-нибудь в другом месте.

– Нет. Мы смотрели этот фильм, значит должны сфотографироваться здесь.

– Тогда на нас падет проклятие!

– Ненаучная причина.

Доктор подтянула меня за локоть и обняла за плечи.

Мы прижимались друг у другу, и в любое другое время я бы сполна насладилась моментом. Но сейчас мне казалось, что зомби в любую секунду вылезут из афиши. Особенно располовиненные, с торчащими внутренностями. Бр-р, от одной мысли в дрожь бросает.

– Улыбочку! – крикнул служащий и нажал на кнопку.

Я фото я вышла мертвенно-бледной, с вымученной улыбкой, а доктор – веселой и даже озорной.

Мы перекусили в кафе, за полчаса обошли магазины, купив продукты на ужин, и, держась за руки, отправились домой.

Доктор читала купленную в киоске газету. Одна из статей называлась: «Отряд роботов новой модели сровнял с землей вражескую базу».

– Доктор, опасно читать на ходу.

– Я не боюсь, ведь ты меня держишь за руку.

– Точно?..

– Статьи в «Овал Таймс» такие интересные, не оторваться. Карен Клауди – робототехник с мировым именем.

Доктор на свидании со мной, а поглощена какой-то газетой. Как же я завиду этой бумаженции!

Мы дошли до площади Венеры.

«А вот и оно».

Метрах в пятидесяти от площади стоял магазин с разрушенными стенами и ямами перед ним. Подходы к нему преграждала желтая лента.

– Доктор.

– М?

Она наконец-то оторвалась от газеты и подняла голову.

– Это...

Я указала на здание, и доктор тотчас кивнула.

– Это здесь робот разбушевался, да?

Видимо, и она знала о происшествии.

– Почему робот вышел из-под контроля? – спросила я.

– Не могу ответить. Приказано молчать, – негромко сообщила доктор.

– Э? Приказано?

Доктор слегка улыбнулась и пожала плечами.

– Шучу. Робота отправили в исследовательский центр для анализа. Им занимается наша группа.

Я удивленно заморгала. Никогда бы не подумала, что робот из новостей попадет к доктору. Хотя чему удивляться, в Овале только первая университетская лаборатория специализируется исключительно на роботах.

– Вы узнали что-нибудь?

– Ну, да...

Доктор коснулась подбородка указательным пальцем.

– Если в двух словах, то мы полагаем, что его двигательную систему замкнуло, что повлекло сбой в контуре безопасности. Однако есть и неясности из-за серьезного повреждения механизмов.

Роботы обладают так называемым триконтуром – контуром разума, контуром управления и контуром безопасности.

Если проводить аналогию с человеком, контур разума – это головной мозг, контур управления – спинной мозг и нервные окончания. Приказы контура разума попадают в контур управления, а тот разносит их по всему телу, приводя его в движение.

Контур безопасности можно считать экстренным тормозом, который бережет первые два. По закону он должен быть установлен у всех роботов. У меня он тоже есть.

– Однако кое-что тревожит меня до сих пор, – продолжила доктор, закурила сигарету из портсигара и выдохнула горьковатый сиреневый дым. – Я восстановила данные из контура разума и обнаружила нечто странное. Похоже, робот видел иллюзию.

– Иллюзию?

Доктор кивнула.

– Он преследовал того, кого видел только он. Если рассуждать в таком ключе, его действия обретают логику. Он увидел кого-то снаружи, выломал дверь и пошел за этим «кем-то» к фонтану.

Роботы видят галлюцинации. Возможно ли такое?

– Я получала данные о визуальных настройках и цветокоррекции других ломавшихся роботов, но на сей раз случай попался особый... А остальные в группе ничего не заметили, пока я не показала. Да уж... – взахлеб рассказывала доктор. Ее глаза сияли, как летнее солнце.

Она всегда такая, когда говорит о роботах. Мне нравится.

Однако мы затронули робогрех, весьма неоднозначную для меня тему.

– Оу?

Внезапно доктор остановилась.

– Что случилось?

– Ирис, подожди секундочку.

Она перешла через дорогу.

Там, перед закрытым магазином лежал скрюченный, разбитый робот со сломанной правой ногой.

Доктор, не задумываясь о чистоте одежды, подняла его туловище, оперла на стальную дверь и принялась тщательно изучать схемы.

– Хм, модель ноль-ноль-семь?.. – бормотала она.

Она вытащила из кармана запасную батарею и вставила в грудной отсек. Через несколько секунд послышался писк, и робот вздрогнул, как при дефибрилляции.

– Отлично, контуры еще функционируют.

Она отсоединила батарею и достала телефон.

– Ральф? Это я. Я у фонтанной площади.

Доктор кратко обрисовала собеседнику модель и состояние робота. Через минуту она положила трубку и взглянула на лежавшую рядом крышку канализационного люка.

– Он... прошел через столь темное, узкое место...

Судя по ее словам, покрытый мхом робот выбрался из канализации. Я представила ползущего по тесной трубе беднягу, и сердце сжалось от боли.

Доктор приклеила на его грудь стикер с надписью «Первая робототехническая лаборатория университета Овала. Подлежит изъятию» и развернулась ко мне.

– Прости, что заставила ждать.

– Доктор, вы звонили в исследовательский центр?

– Ага. Сказала, чтобы его забрали.

Я посмотрела на робота.

– Вы почините его?

– Не узнаю, если не попробую.

Доктор часто ремонтирует брошенных роботов. Опознав их, она отыскивает зарегистрированного пользователя. Некоторых счастливчиков забирают, но большинство остается в хранилище.

Если до роботов первым добирается Департамент по управлению роботами, то после необходимых процедур их утилизируют. Да, везет тем, на кого наткнулась доктор.

– Доктор, – начала я, идя с ней рука об руку.

– Что?

– Почему вы помогаете роботам, чините их?

– М-м, ну... – она немного подумала и посмотрела мне прямо в глаза. – Может, потому что... таков смысл моего существования?

Она улыбнулась мне нежно, но в то же время с затаенной грустью.

Иногда на ее лице появлялось такое выражение.

○

После ужина началась долгожданная особая лекция. А все потому, что доктор освободилась раньше обычного. Какой замечательный день – и свидание, и особая лекция...

Предвкушая наслаждение, я перенесла в лабораторию стол и стул, поставила небольшую доску с тряпкой, приготовила чай и вкусняшки. Все, можно начинать.

Особая лекция.

Частная беседа, которую доктор временами проводит со мной.

В университете Овала она каждую неделю читает лекции. Аудитория всегда полна слушателей, даже из других учебных заведений, ведь доктор – молодой гений сражающийся на переднем крае робототехники.

Ее лекции уникальны. Они начинаются рассуждениями на философские темы наподобие «Роботы и этика», «Роботы и любовь». Еще очень давно я изъявила желание присутствовать на них, увидеть, как доктор в белом халате стоит за кафедрой в уверенной позе, с указкой в руке, но к прискорбию своему узнала, что роботам нельзя посещать школы, а тайное проникновение плохо отразится на репутации доктора.

Я опустила было руки, но тут доктор внесла предложение:

– Почему бы нам не проводить лекции дома?

Вот так и начались частные занятия Венди Фо Амбреллы с Ирис Рейн Амбреллой.

Я вытащила из любимой папки толстую тетрадь, куда записывала вопросы с прошлых лекций.

Например...

«Развиваются ли мышление у роботов?»

«Есть ли у роботов периоды взросления и бунтарские периоды?»

«В чем различие между эмоциями роботов и людей?»

«Могут ли роботы тоже попасть в рай?»

«Настанет ли день, когда люди и роботы смогут заключать браки?»

«Насколько сильно профессор любит меня?»

Среди них затесалось несколько личных вопросов, однако они были в допустимой зоне. Частное занятие есть частное занятие.

В лабораторию вошла доктор.

– Прошу садиться.

Она – в костюме и белом халате, чудесные волосы завязаны в хвост, я – в костюме горничной. Странноватое сочетание.

Доктор встала за старую деревянную кафедру из университета.

– Начнем перекличку. Ирис Рейн Амбрелла.

– Здесьздесьздесьздесь!

Я вскочила на ноги, вытягивая руку вверх, точно новоиспеченная ученица.

– Ирис.

– Что?

– Одного «здесь» достаточно.

– Да!

Я была поистине счастлива. Вот бы роботам однажды разрешили ходить в школу.

Доктор кашлянула и начала.

– Откройте страницу пятьдесят два.

Я взяла учебник, по которому доктор преподавала в университете. Книга поистрепалась, потому что я часто читала ее.

– Тема сегодняшней лекции – «В чем смысл существования роботов». С недавнего времени эта область исследований относится к разделу психологии роботов. Около восьми лет назад ученые вели жаркие споры на эту тему...

Доктор говорила и говорила, попутно усеивая доску ровными буквами.

Я записывала услышанное в тетрадь. Конечно, можно было сохранить весь текст в контуре разума, но тогда терялся сам дух лекции. Ведь важнее всего атмосфера и наше отношение к предмету.

Прошло полчаса.

– Итак, студенты, мы вкратце рассмотрели вопросы смысла жизни и психического здоровья роботов на протяжении всей истории их существования. С научной точки зрения компоновка так себе, но теперь у вас есть общее представление о теме, а отдельные вопросы освещены в специальной литературе. Вопросы?

– Я!

Я вскинула руку и замахала ею изо всех сил. Хотя я тут была единственным студентом.

– Ирис.

– Ваша лекция была очень интересной! Огромное спасибо!

Вежливость прежде всего.

– У меня вопрос о смысле существования. Оно включает концепцию «роботы должны служить своим хозяевам»?

– Безусловно. Среди семейных роботов превалируют обучающиеся. Основной смысл их существования – служить своему пользователю.

– Значит, мой смысл существования – служить вам.

– Почему ты пришла к такому заключению?

– Потому что я люблю вас.

– Ладно-ладно.

– Одного «ладно» достаточно, вы сами сказали.

– Какая же ты дотошная, – вздохнула доктор.

Списывая с доски таблицы и объяснения, я раздумывала над сегодняшней темой.

Далее краткое изложение собственных мыслей, и все, лекция кончится.

– Я все!

– Ого, быстро как.

Я со стуком положила доклад на кафедру, словно распутавший сложное дело детектив в старом кино.

«Доклад о впечатлениях номер восемнадцать». Тема... «Роботы и смысл существования».

«Смысл моего существования – доктор. Мой любимый доктор. Я люблю вас, доктор. Давайте поженимся. Конец!»

Прочтя его, доктор смутилась, как опытный полицейский, у которого украл славу детектив-самозванец.

– Э-э, Ирис.

– Да?

– У тебя доклад всего в одну строку.

– В ней вся суть!

– Ты хоть стараешься?

– А то как же!

– Смеешься надо мной?

– Не могу отрицать такую возможность!

Доктор вздохнула, вытащила из портсигара сигарету-восьмерку, переломила ее и сунула половину в рот.

– Доктор, сигареты...

– Ладно тебе, мы же не в университете.

– Нет, я не об этом... Нельзя курить в лаборатории.

– А... – внезапно у нее испортилось настроение. – Тогда сегодняшняя лекция окончена!

Она сняла халат, бросила его на стол и стремительно вышла, оставляя за собой сиреневый шлейф дыма.

– Ну знаешь... – услышала я.

Я взяла доклад. По центру шла большая красная надпись: «Переделать».

Наверное, я перегнула палку. Но что поделать, подшучивать над доктором удается только во время частных лекций, а они так редки.

Надо принести ей красного чая и пирожных, чтобы развеселить.

Три дня до моей разборки

Сегодняшнее утро отличалось от остальных.

С самого рассвета небо хмурилось, шел дождь. Казалось, природа грустила из-за разлуки с солнцем. А вместе с ней грустили и люди.

Я разбудила доктора, приготовила ей завтрак... и в процессе пережарила яичницу.

Необычным утром и разговоры были странные.

Доктор под зонтом вышла из арочных ворот и обернулась.

– Ирис, м-м...

– Что, доктор?

– Я должна сказать тебе кое-что важное, когда вернусь.

– Кое-что... важное?

Она кивнула. Такая спокойная... и одинокая.

– Что случилось? – приподняв зонт и глядя ей в глаза, спросила я.

– Потом скажу. Да, после ужина.

– Как же я не люблю ваши загадки!

– Хе-хе-хе. Ну, предупрежу сразу, новость приятная... Можно даже сказать, подарок.

– Ух ты! – воскликнула я и подняла зонт еще выше. – Ч-что вы мне подарите?! Брачный договор?

– Не глупи. Хм, брачный договор... Думаю, описание «вечное счастье» подойдет.

– А? Вечное? О-о чем вы?!

– Расскажу, когда вернусь. Веди себя хорошо.

– Да! Доктор, я буду вести себя очень-очень хорошо!

– Тогда пока.

И доктор ушла.

– Счастливого пути! Возвращайтесь скорее!

Она, не оборачиваясь, махнула мне рукой.

Бледно-голубой зонт потерялся среди капель.

Дождь усилился, и я побежала к крыльцу. Отчего-то мне показалось, что за волосы кто-то тянет. Я оглянулась.

У арочных ворот никого не было.

○

К полудню я убрала весь дом и подзарядилась. Настало время сесть на диван, взять в руки учебник и учиться.

Книга называлась «Основы новейшей теории робототехники». Я позаимствовала ее у доктора. К слову, она хоть и была молода, красива, умна, но на ее полках стояли только научные труды без всякого намека на журналы о моде.

Я открыла главу «Эмоции и мимика роботов».

В ней рассказывалось, как эмоции рождаются в контуре разума и как они влияют на мимику, отображаемую искусственной кожей лица.

Обычно люди смеются в минуты веселья и плачут в моменты грусти.

Однако роботы другие. Их эмоции закладываются в особый контур разума, а искусные техники настраивают искусственные мышцы и кожу для выражения мимики.

Вдобавок ко всему, человеческие эмоции очень сложны. К примеру, смех может быть нежным, заливистым, глупым, «хе-хе», «ха-ха» и так далее. Мимика также богатая. Существуют сотни классификаций. А у роботов точные выражения эмоций требуют ювелирных изменений в контуре разума. Следовательно, подобные опции по качеству и цене идут наравне с программой распознавания речи. Подчас цена развитого мимического модуля может превышать себестоимость самого робота.

Во мне установлена последняя версия программы эмоций. Благодаря доктору я способна смеяться, плакать, злиться, дуться и многое другое.

Когда часы показали пять сорок пять пополудни, я закрыла книгу.

До прихода доктора осталось совсем немного. Пора готовить ужин.

Однако...

Семь тридцать.

«Доктор задерживается...»

Она до сих пор не вернулась. Опоздание – один час тринадцать минут и двадцать одна секунда. В котелке на плите ужин, рагу по-ророруаньски. Требовалось лишь слегка подогреть его.

«Как странно».

Доктор всегда сообщала мне, если собиралась задержаться. Но сегодня вестей от нее не было.

Я бы позвонила ей, но доктор просила не беспокоить ее на работе.

Я нетерпеливо сверлила взглядом настенные часы

Тик-так, тик-так.

Доктор не возвращалась.

Тик-так, тик-так.

Я переделала всю работу по дому.

Тик-так, тик-так.

Еще не вернулась, еще не вернулась?

Секундная стрелка описала круг, два, три...

И когда стала заходить на седьмой...

В коридоре зазвенел телефон.

«Это доктор!»

Я пулей прилетела до аппарата и схватила трубку.

– Прошу прощения за ожидание! Это поместье Амбрелла! – с волнением и нетерпением вырвалось у меня..

– Извините за поздний звонок. Вас беспокоят из первой робототехнической лаборатории университета Овала, – произнес мужской голос.

Та же лаборатория, где работает доктор.

Я немного расстроилась, но не подала виду, и спокойно ответила:

– Я – робот Венди Фо Амбреллы. Ее сейчас нет дома, но вы можете оставить для нее сообщение.

После небольшой паузы мужчина негромко представился:

– Я Ральф Сиэл, ассистент доктора Амбреллы.

Я тут же выставила чувствительность слуха на максимум.

– Ясно. Спасибо, что заботитесь о ней.

– Насчет доктора Амбреллы...

– Да?

«Непонятно».

По коже побежали мурашки.

Зачем он позвонил именно сюда?

Если он искал доктора, связался бы с ней напрямую.

Тревога и страх ледяными когтями впились в спину.

– Э-э... С доктором что-то случилось?!

Ральф мгновение поколебался, а затем решительно ответил:

– Доктор Амбрелла погибла в результате несчастного случая.

Правда острым клинком резанула по ушам.

«?..»

Что?..

Что...

...произошло?

Мысли...

Мир...

Все...

– Алло? Алло, алло?! – кричала трубка чьим-то голосом.

«...гость».

Интересно, сколько времени прошло?..

«...гость».

Электронный голос взывал ко мне снова и снова.

«У ворот гость».

Я наконец-то пришла в себя.

– А?

Что-то коснулось ноги.

Я опустила взгляд и увидела качающуюся трубку.

«Ах да...»

Пальцы шевельнулись.

«Доктор...»

«Точно...»

Из глубин сознания всплывали обрывки воспоминаний.

«...погибла...»

«Был звонок...»

Ужасный звонок.

«...в результате несчастного случая».

«У вас гость. Встретьте его немедленно», – поторопил меня электронный голос.

Я сдвинулась с места.

Неловко спустилась по лестнице, будто бы убегая отсюда, открыла дверь.

И вышла наружу.

○

На улице стояла кромешная тьма.

Подойдя к воротам, я увидела припаркованную неподалеку черную машину.

К водительской двери прислонился одетый в костюм мужчина. Он был молод, но нездоровая бледность, убитое выражение и обвисшие щеки придавали ему вид старика.

Когда я окликнула его, он подошел к воротам.

– Ральф Сиэл, ассистент доктора, – представился мужчина. Именно он сообщил мне ужасную весть. – Вы Ирис Рейн Амбрелла? – тихо спросил он.

Я кивнула.

Ральф открыл дверь переднего пассажирского места.

Я села, не стала даже спрашивать, куда мы поедем.

○

Я смотрела в окно пустым взглядом. Неоновые вывески на торговой улице отбрасывали тонкие лучи и уносились вдаль, словно падающие звезды.

Ральф молчал. И вовсе не из-за тактичности, он просто не мог говорить. Наша беседа строилась бы сугубо вокруг доктора, а он не вынес бы упоминания о страшном событии.

Минут через десять машина остановилась у больницы. Я вышла и окинула взглядом выступившее из ночи белое здание.

Ральф повел меня к подвальному помещению. Мы миновали посты охраны в холле и у лифта, где охрана проверяла наши удостоверения и личные вещи. Некоторые, узнав, что я – робот доктора, с любопытством посматривали на меня.

Наконец, мы добрались до конца коридора на четвертом подземном этаже.

Я толкнула дверь с табличкой «Холодное хранилище» и увидела в центре комнаты продолговатую капсулу длиной метра два. Ральф сказал, что в ней лежит тело доктора.

Также он вкратце рассказал о происшествии.

Утром доктор находилась в седьмом кабинете разборки и анализа на двенадцатом этаже лабораторного комплекса, где производила судебную аутопсию – в последнее время участились случаи выхода роботов из-под контроля, и их часто отсылали в университет.

Я вспомнила робота, который разбушевался на площади Венеры.

– Инцидент произошел через полчаса с начала вскрытия.

Ральф облизал сухие губы.

Их группа приступила к разборке.

Полчаса все шло нормально, но затем робот внезапно, несмотря на низкий уровень заряда батареи, перезагрузился, встал и начал буйствовать. Он с невероятной силой крушил толстые стены комнаты, и никто не успел даже схватиться за лазерные винтовки.

– Доктор Амбрелла стояла ближе всех к нему... Все произошло слишком неожиданно, она не успела убежать. И робот...

Пронзил ее живот насквозь.

Доктор умерла.

Затем робота застрелили.

Вот и все.

Крышка капсулы открылась, точно распустившийся цветок, и я увидела ее.

– До-ктор...

Я на ватных ногах подошла к ней.

Бледное лицо выглядело умиротворенным, будто она спала. Однако запекшаяся в уголках рта, на груди, на животе кровь резко контрастировала с белой кожей, нарушая спокойную картину.

Доктор источала ледяную красоту, как алая роза в белых льдах.

Я протянула руку и коснулась ее щеки.

Как холодно.

Она намного холоднее, чем живой человек. Я ненароком подумала, что мой температурный датчик из строя вышел.

Я беззвучно воззвала к ней.

Доктор, это я, ваша Ирис.

Доктор, вам больно? Вы потеряли столько крови, это, наверное, больно.

Доктор, почему вы занимались столь опасными вещами? Почему не доверили взбесившегося робота другим?

Доктор, вы столько помогали роботам, так почему погибли от руки робота? Это нелогично.

Доктор, я здесь. Ваша Ирис здесь.

Доктор, откройте глаза, прошу. Отдайте мне приказ. Пошутите надо мной. Коснитесь моих волос.

И тут...

Я заметила, как что-то блеснуло. На столике рядом с капсулой лежал защелкивающийся серебристый портсигар. Доктор очень любила его и носила как медальон.

Я дрожащей рукой взяла окровавленную вещицу, открыла крышку и сперва обнаружила только круглые сигареты...

– А-ах...

А затем увидела на внутренней стороне крышки фотографию. Девушка с вымученной улыбкой и обнимающая ее за плечи, довольная женщина, а позади – постер фильма.

Наше с доктором фото.

– Доктор Амбрелла умерла с портсигаром в руке, – тихо произнес Ральф.

Два дня до моей разборки

Прошел день после смерти доктора.

Я не выходила из дома, всю ночь сидела в гостиной у окна. Небо словно насмехалось своей яркой голубизной, а птицы – заливистыми трелями во имя мира. Но мне казалось, что на свете больше никого нет. Нет, я не грустила, скорее, не могла принять правду.

Чтобы хоть как-то занять себя, я вернулась к привычной работе – уходу за поместьем: перемыла все полы, подстригла газоны и оплатила счета.

Попыталась постирать одежду доктора – затряслись руки, приготовила обед – с изумлением осознала, что он останется нетронутым.

Кровать в комнате доктора холодная и будет такой всегда... Как же больно на сердце.

Я двигалась на автомате, не задумывалась над своими действиями, сбегая от реальности, страшась взглянуть ей в лицо.

К вечеру дела закончились.

Я села в коридоре перед спальней, обняв колени и сжав портсигар. Казалось, я просто жду и жду возвращения доктора.

Миновала ночь. Но она так и не пришла.

Рассвело.

«Внимание, – деловым тоном произнес электронный голос в контуре разума. – Через пять минут батарея разрядится. Немедленно зарядите ее».

Я кое-как встала и поплелась в лабораторию.

Энергии осталось очень мало, поэтому я упала на лестнице и вывернула ногу. Пришлось плестись, волоча ее за собой.

Я села на молочно-белую кушетку, открыла разъем...

И внезапно ощутила жгучее искушение.

Стоит разрезать запястье, и я умру. Легкая смерть. И встреча с доктором.

Уже более суток в моей голове царил хаос. Поэтому я не стала мешкать.

Из раструба паяльной лампы вырвался поток горячего воздуха, предвестник потока красного пламени. Я медленно поднесла его к руке. Соединительное гнездо заплакало металлическими слезами, электрические контакты сгорели за десять секунд. Хлынула темная струя.

Жалкая сцена.

Вонючее масло ударило в потолок, подобно фонтану на площади рядом со станцией. Белоснежная лаборатория почернела. Я в экстазе смотрела на происходящее. Контур разума истерично вопил: «Внимание! Внимание! Внимание! Внимание!»

Через пять минут в «жилах» не осталось ничего. Последние капли стекали по запястью.

А затем...

Меня начала бить крупная дрожь.

Впервые мне довелось такое испытать. Головокружение, тошнота и колющая боль накатывались волнами и раздирали череп изнутри. Губы дрожали, как после употребления яда.

Я скатилась на пол и вцепилась в грудь.

«Внимание! Тридцать секунд до полной разрядки! Немедленно начните процедуру зарядки!» – бесстрастно возвестил скорую смерть электронный голос.

Внезапно я распахнула глаза.

«Нет, я не хочу умирать!»

Я вскочила, схватила кабель и принялась пихать его в гнездо на запястье. Однако разъем оплавился, и я раз за разом промахивалась, как при вдевании нитки в иголку.

«До отключения батареи десять, девять, восемь, семь...»

От страха хватая ртом воздух, я тыкала шлангом. Снова, снова, снова и снова.

Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать...

С хрустом установилось соединение, и меня стали наполнять электричество и масло. Предупреждения, дрожь и тошнота исчезли.

Я облегченно выдохнула.

Ах, теперь мне не нужно умирать.

Как здорово.

«Здорово?» – мысленно повторила я.

А надо ли мне жить?

Доктора больше нет.

Весело ли жить одной?

Весело ли бесстыже цепляться за жизнь и жить в бесчестье?

Другая я в голове шептала:

«Ирис Рейн Амбрелла, почему ты еще жива? Ты ведь робот. Почему ты боишься смерти? Хозяйка, которой ты служила, ушла навсегда, смысл твоего существования пропал. Почему же ты так цепляешься за жизнь? Умри! Умри! Умри сейчас же!»

Испытывая небывалое омерзение, я впилась пальцами в волосы.

«К несчастью, я боюсь смерти. Я хочу жить и не хочу умирать», – осознала я, будучи одной ногой на том свете.

Я презирала себя. Я любила доктора, каждый день докучала ей признаниями, но не решалась следовать за ней.

Я сидела на полу, в черной вонючей жиже, своей крови, и вырывала у себя волосы. Кабель неудобно бил по руке, однако я не осмеливалась вытащить его.

День до моей разборки

Днем ко мне пришли.

Мужчина в незнакомой серой униформе и три крупных угловатых робота. Он представился служащим Овальского Департамента по управлению роботами и, морщась от вони машинного масла, попросил меня пройти с ним.

Он объяснил следующее. Я принадлежала доктору, но, так как у нее не осталось родственников, меня никто унаследовать не может. По закону я стала ничейной и перешла в категорию государственной собственности. А они, как представители государства, пришли за мной.

Два робота встали по бокам и отконвоировали меня в укрепленное отделение перевозочной машины. Я не сопротивлялась, не осталось энергии.

По прибытии в офис Департамента мужчина всучил мне несколько толстых папок и отправил под охраной металлических стражей на предприятие по обслуживанию роботов.

До поступления в продажу роботы проходили здесь проверку на соответствие стандарту безопасности, как того требовал закон. Удовлетворяющих всем требованиям покупали на аукционах частники.

Я впервые попала на предприятие по обслуживанию, поскольку меня всегда диагностировала доктор.

– Раздевайся, – первым делом сказали мне. И никакого представления.

Я неохотно, дрожащими пальцами стянула с себя носки, фартук, платье...

– Хорош копаться! – рявкнул инспектор, сверля меня яростным взором. – Это тоже снимай! – добавил он, указывая на белье.

Его коллеги не сводили с меня взглядов.

– Мы уже взрослые мужики, чего тебе стесняться! – насмешливо сказал кто-то, и все загоготали.

Они не остановились на раздевании. Обесчещивание продолжалось.

Мужчины принялись ощупывать меня. Одни бесстрастно, другие с нескрываемой похотью.

Я молчала, не препятствовала им.

Осмотр оставил после себя непереносимые стыд и отвращение.

Сканирование контура разума, проверка контура управления, диагностика контура безопасности – я ходила по предприятию, проходя различные процедуры.

Одежду мне не вернули, оставили лишь портсигар, который болтался на шее.

Наконец, я подошла к последнему испытанию – тесту перепродажи.

Так называется аукцион, на котором выставляют роботов, удовлетворяющих требованиям безопасности. Если никто не покупает робота, его разбирают и отправляют в магазин подержанных запчастей.

Прежде всего на меня надели ошейник – эдакий ценник с выбитыми на нем числами и штрих-кодом, а затем пропустили в тестовую комнату.

Там располагался круглый конвейер. Мы с другими роботами расселись на нем в линию.

Лента ползла медленно, со скоростью десять сантиметров в секунду. По ту сторону камер люди, возможно, решали, стоит ли купить меня, прикидывали мою стоимость и возможность перепродажи.

Я же смотрела в никуда и думала о самых обычных вещах: «Какой же здесь белый потолок... А какой сегодня день?..»

Карусель кружила нас между берегами жизни и смерти.

На десятом круге меня сняли с ленты: покупателей не нашлось.

Оставалась одна дорога – в металлолом.

День моей разборки

Неподалеку что-то громко клацало.

Я лежала обнаженной на ленте мерно движущегося конвейера.

Нас, обреченных на разборку роботов, кинули в грузовик и отвезли на роботостроительную фабрику близ Овала. Попутчики молчали, будто отправившиеся в последнюю дорогу каторжане.

Болтаясь в кузове, я думала: «Почему никто не захотел купить меня? Из-за суицидального порыва, обнаруженного во время сканирования контура разума? Или из-за уникальной модели, основанной на сестре доктора? Или из-за высокой цены на новые версии?»

Понятия не имею.

Но одно я знаю точно.

Скоро меня разберут.

Одно это казалось дурным сном.

Что я здесь делаю? Куда делись проведенные с доктором дни, наполненные теплом и счастьем?

Я не могла убежать. Контур безопасности заблокировал контур разума, да и энергии почти не осталось.

Надвигался момент истины. Ремень конвейера не останавливался. Приближающийся этаж разборки разинул демоническую пасть.

Портсигар, звякая, трясся на груди, будто живое существо.

На неприятно-сером этаже манипулятор разборщика бесстрастно сжал мою правую руку и с хрустом вывернул локоть за спину, как полицейский. Контур разума выдал предупреждение, и я отключила бесполезную программу.

Сотни выступов на манипуляторе зашевелились, словно присоски на щупальце, и выплюнули горячую вязкую субстанцию белого цвета, облепившую предплечье. Наверное, это было огнеупорное вещество, предохраняющее предметы от возгорания. Оно немного смахивало на мыльную воду.

Манипулятор включил лазер и принялся отрезать мою руку. Я заорала из-за сильнейшей боли и рефлекторно вырубила сенсорную функцию, иначе сошла бы с ума.

Вскоре затрещали искусственные мышцы, отделилась трубка с маслом. Темная жидкость зашипела в голубом луче, источая вонючий дым.

Через тридцать две секунды после начала процесса я лишилась правой руки.

Настала очередь левой.

Манипулятор выкрутил и ее. Сотни выступов выплюнули белую жижу и облачили конечность в белый кокон. Лазер описал дугу, и отсек ее.

Я осталась без рук. Все заняло тридцать четыре секунды.

Теперь пришла пора правой ноги.

Отрезанная лазером, облепленная пузырящейся жидкостью часть фиксировалась, источая дым и смрад.

Вследствие различий в толщине процедура заняла больше времени – минуту и одиннадцать секунд в общей сложности.

Тут я заметила на отсеченной конечности бирку. Нога больше мне не принадлежала, ей предстояло занять место на полке рядом с другими б/у товарами.

Ее кинули в корзину рядом с конвейерной лентой. Там лежали десятки ног, причем некоторые еще дергались. Просто омерзительно.

Разборочная машина взялась за левую ногу.

Я бессмысленно смотрела на синий луч. Изображение перед глазами плыло.

Только бы все закончилось поскорее. Даже на секундочку.

Я убегала от реальности с помощью мыслей о докторе.

На следующей неделе мы собирались пойти в парк аттракционов. Через неделю – еще раз посетить кино. Через месяц – устроить шопинг. А еще...

Тут в фокус попал лазер, и я внезапно задалась мыслью: «А он такой же, как и в винтовках для подавления роботов?»

Ах да, кстати о лазерных винтовках...

Что произошло с роботом, который буянил на площади?..

Когда я пришла в себя, левая нога уже исчезла. Не знаю, сколько занял весь процесс.

На ленте остались голова и туловище.

Механическое чудище сперва взялось за голову.

Два холодных, жестких манипулятора сжали ее по бокам. Они разительно отличались от мягких и нежных рук доктора.

Бесстрастная машина миллиметр за миллиметром приближала раскаленный синий скальпель к шее.

Я снова погрузилась в себя. Конечно же, в воспоминания о докторе.

В последнюю нашу встречу она сказала, что она откроет мне кое-что важное, когда вернется. И это будет приятно.

Да, доктор...

«Что она сказала?.. А, подарок?»

Доктор.

О каком подарке вы говорили?

С резким хрустом голова отделилась от тела.

Из шеи торчали трубы, похожие на вены и артерии. Туловище дергалось, словно чужое.

Странно, но я совсем не ощущала ужаса.

В душе царило небывалое спокойствие. Я спокойно шла навстречу смерти. Однако я не примирилась с неизбежным, мне не открылись грани бытия и забвения. Просто разум начал ломаться.

Манипулятор замер над моей головой и принялся препарировать ее.

Сперва он срезал скальп и выкинул его вместе с чудесными каштановыми волосами. Затем полукруглый металлический инструмент нырнул в правую глазницу и с чпоком вытащил правый глаз. Мгновение я смотрела на него левым, но потом вырвали и его.

Свет померк.

В уши вонзились какие-то щупы. Я ничего не видела и не могла идентифицировать их. Предположительно лазер описал две дуги, и я лишилась слухового органа.

Звуки затихли.

Машина стянула кожу, будто с фрукта, выдернула зубы, язык, нос...

Я утратила зрение, слух, вкус, осязание...

Но до самой последней секунды думала о докторе.

Доктор.

Где вы сейчас?

Вы в раю? Там удобно? Хорошо ли вы питаетесь? Помните, курить в кровати нельзя.

Доктор.

Куда я отправлюсь дальше?

Существует ли рай для роботов? На что он похож? Удобная ли там кухня? А хорош ли бакалейщик?

Доктор.

Почему вы умерли?

Потому что я была плохой? Потому что я не смотрела фильм? Или потому что несерьезно подошла к отчету?

Доктор. Я хочу вас увидеть. Очень-очень-очень-очень хочу.

Но, если я пойду вам навстречу прямо сейчас, попаду ли в рай для людей?

Доктор.

Ах, доктор.

Близко ли рай для людей и рай для ро   тов др

бо           уг

к

д

р

у

г

у?..

***

1.Процесс очищения крови от посторонних включений.

ень первый

«...»

Ш-ш-ш...

«?..»

Что-то шумело.

Как будто дождь...

Или помехи в телевизоре...

Резко...

Настойчиво...

А затем я очнулась.

«Я...»

Сознание возвращалось ко мне постепенно.

«...жива?»

Я еще жива... По крайней мере, контур разума уцелел в достаточной степени, чтобы воспринимать окружающий мир.

Однако видела я плохо: картинка расплывалась, перед взором мелькали «песчинки» и белые полоски, которые часто появлялись в старых фильмах.

Больше всего угнетало то, что мир потускнел, из него исчезли все цвета, кроме черного, белого и серого.

«Что... со мной?»

Я обратилась к фрагментам воспоминаний.

Помню, как в разборочном цехе мне отделили руки, ноги и голову от туловища.

«Где же я?»

Слуховой аппарат тоже восстанавливался, позволяя различить звуки.

– Эй, тащи это вон туда! – Хорош валандаться! – Давай быстрее, ведро с болтами! – раздавались сердитые крики. Где-то гулко бряцал металл.

«Строй... площадка?»

Я осмотрелась, но из-за монохромного зрения ничего не поняла. Вдобавок перед глазами постоянно мелькали линии, похожие на нити дождя. Казалось, я смотрела на мир через исцарапанные очки.

Прищурившись, я немного подумала, пытаясь разобраться во всем, как вдруг кое-кого заметила.

«Кто это?»

Заметив краем глаза шевеление, я обернулась и увидела робота.

Весьма необычного робота.

Он словно пришел из прошлого века – голова, смахивающая на перевернутое ведро, глаза-линзы, рот-рупор. Таких обычно строили школьники в качестве экспериментальных моделей.

Размер и сочетание элементов также оставляли желать лучшего. Левая рука была короче правой на добрый десяток сантиметров, пальцы точно распухли от ожога, а вместо ног стояли проржавевшие гусеничные катки.

Наверное, сборщики просто брали любые подходящие детали из магазина б/у запчастей и присоединяли друг другу, а потом подключали контур разума к ядру системы и принудительно перезапускали все процессы.

Кособокий жалкий робот, собранный из всякого хлама.

Он смотрел прямо на меня.

«Чего?»

Мне стало не по себе. Я попятилась. Робот тоже попятился.

«Э?»

Я подняла правую руку, он – левую.

Как зеркальное отражение.

Опустив взгляд, я увидела пять точно таких же пухлых пальцев.

«Неужели?..»

Тело пробила дрожь. Однако уверенность все крепла. Меня разобрали и утилизировали, прошлое тело безвозвратно потеряно.

«То есть...»

Я проехала вперед. Странный робот двинулся навстречу.

Сомнения отпали. В зеркале отражалась именно я.

○

От шока я онемела, даже шевельнуться не могла, просто смотрела на себя.

«Это... я...»

Мысли не успевали обрабатываться в голове.

Голова точно перевернутое ведро, глаза-линзы, маленький рупор, короткая левая, нет, правая рука...

– Мх...

Ужасное ощущение, тело как будто гнило изнутри. К горлу подкатила тошнота. Но она все равно не вышла бы наружу, потому я, судорожно подергиваясь, сдержала рвотный позыв.

После того как дурнота отхлынула, меня резко охватила ненависть. К самой себе. Я настолько презирала себя, что, будь человеком, наверное, немедля повесилась бы.

А затем я... вероятно, сошла с ума и принялась биться головой о зеркало, пытаясь отринуть нынешний облик.

«Это ложь. Нет. Не хочу верить. Будь ты проклят, будь проклят!»

Где мои небесно-голубые глаза? Мои чудесные, стройные ручки и ножки? Белоснежная кожа? Каштановые волосы?

Почему, почему?..

Почему я стала такой уродиной?

Внезапно под черепной коробкой что-то лязгнуло. Похоже, отвалилась какая-то деталь.

«Точно».

Мне не нужно такое тело, а значит я просто разломаю его, разрушу.

Решившись, я принялась биться головой о зеркало. Изо всех сил, удар за ударом. Боль не чувствовалась. Стекло пошло трещинами, металл вминался внутрь.

И тут...

– Эй, новичок, ты что делаешь?! – раздался сзади сердитый окрик. – Замри! Это приказ!

В то же мгновение я оцепенела. Все сочленения словно сковал лед.

Ко мне подошел мужчина в серой одежде со значком – видимо, логотипом компании – на груди. Он уставился на меня темными мутными глазами.

– Заряд... в норме. Давай, иди на свое рабочее место!

– Слушаюсь...

Мой голос утратил все девичьи черты и стал самым обычным – механическим, электронным.

Все еще плохо соображая, я со скрипом подалась назад и мимоходом отметила, что билась головой об очень большое зеркало, а вокруг громоздились кучи разнообразного мусора.

– Шевелись быстрее! Это приказ!

Резкий оклик вновь обездвижил меня, а затем гусеничные ноги поехали сами собой.

Я скатилась на сто метров вниз по склону холма, где высились горы стальных балок, бетонных обломков и прочего строительного мусора. Другие роботы переносили все это вверх по склону. По-видимому, в этом и заключалась моя новая работа.

Как бы я ни хотела ослушаться приказа, но не могла пойти против кода принудительных команд, заложенного в контуре безопасности.

Я понятия не имела, где нахожусь и почему занимаюсь переноской тяжестей. Прошел первый рейс, второй, десятый, двадцатый...

Каждый раз, как я останавливалась, надзиратель зло орал на меня, сковывал командами и заставлял продолжать работу.

Солнце уже закатилось за горизонт, но никто не давал сигнал об окончании.

Только поздно ночью нас собрали у какого-то склада, в котором лежали камни, доски и всякое такое. Затем надзиратели расставили роботов перед квадратными стойками метр на метр, которые вызвали стойкую ассоциацию с надгробными плитами, и воткнули в каждого зарядный кабель. Казалось, трупы вылезли из могил и выстроились за пищей.

Я ждала своей очереди перед стойкой. Работник открыл дверцу у меня на груди – та отозвалась противным скрипом – и вставил в гнездо толстый провод.

И вскоре я погрузилась в небытие.

День второй

Работа продолжалась.

Та же, что и вчера: я переносила камни, стальные балки и прочий строительный мусор, что загораживал горизонт. Повсюду я замечала черные пятна копоти и гадала: может, мы среди руин взорванного здания.

Вдали простиралось серое море. Нет, конечно, море было синим, это мои глаза различали только черное, белое и серое.

Зрение так и не прояснилось. Белые линии «из старых фильмов» и шум никуда не делись. Я прозвала этот феномен дождем: линии – летящие капли, шум – их шелест. «Дождь», существующий только для меня.

За его пеленой шагала вереница из сотни таких же, как я роботов, безмолвных носильщиков, собранных из разнокалиберных деталей.

По пути я обдумывала вчерашние события.

Что я здесь делаю?

Я – творение доктора. Я жила с ней, работала на нее и всецело принадлежала ей.

Но как обстоят дела сейчас? Хорошенькое девичье тело испарилось, вместо него я очутилась в темнице из утильных деталей: глаза-бинокль, рот – маленький рупор, короткое толстое туловище, гусеничные ноги. Уродливое создание, с первого взгляда ассоциирующееся с монстром.

Я в который раз прониклась отвращением к своему обличью.

Тут в голову врезался камень размером с кулак.

– Считаешь ворон, номер сто восемь?! – заорал надзиратель. – Кто разрешил тебе отдыхать? Живо за работу!

– Прошу прощения, – электронным голосом проговорила я и на неустойчивых ногах поплелась по склону.

Начался сорок третий рейс за сегодня.

Серое небо нагоняло тоску, однообразное занятие угнетало. Да и бесчисленные гусеницы товарищей не прибавляли веселья.

Все повторялось снова и снова.

Что я здесь делаю?

День сменился ночью.

Я вошла на склад, получила зарядный кабель.

Надзиратель нажал на выключатель, и «дождь» закончился.

День восьмой

Неделя прошла без изменений.

Я, рабочий робот номер сто восемь, перетаскивала обломки стройматериалов. Зрение оставалось черно-белым, небо, море и земля – серыми. «Дождь» лил, не переставая, а шум эхом отдавался в слуховых датчиках.

Я делала приблизительно сто двадцать рейсов в день – если точнее, от ста шестнадцати до ста двадцати восьми. Минимум восемнадцать часов в сутки без перерыва на отдых.

После тысячи заходов я поняла следующее.

Весь объект, огороженный высокой металлической сеткой, поделен на две большие зоны: «желудок» и «кишки».

Подъемные краны и бульдозеры собирали крупные обломки, свозили в одно место на побережье и сооружали из них высокую башню – «желудок». Мы, роботы, забирали эти обломки и относили их вверх по холму дальше на материк, в «кишки».

За один рейс каждый проходил около двухсот метров по довольно крутому склону, а очень мягкая земля постоянно налипала на гусеницы и не давала ехать. Кстати, по той же причине сюда не поднимались грузовики.

Строительный мусор многие называли отбросами. Не знаю, почему. Возможно, потому что свалка и помойка – синонимы.

Фронт работы был большим: искореженные стальные балки, камни с комьями земли, закопченный металл, иногда оружие и фрагменты взрывчатки. Значит, к здешнему беспорядку приложила руку армия?

Мы и сегодня переносили отбросы из «желудка» в «кишки». Там мы клали их на ленту конвейера, который действительно извивался как кишечник. На том его конце десятки рабочих в противогазах рассортировывали «отбросы».

Сперва я думала, что они люди. Но потом присмотрелась к их движениям, прислушалась к окрикам злых надзирателей и поняла – это тоже роботы. Неясно только, зачем они носили противогазы. Видимо, входили в контакт с опасными веществами.

Подытоживая: люди только следили за нами и отдавали приказы. Мы же, роботы, беспросветно трудились на них, как рабы, как муравьи, несущие кусочки еды, и ночью возвращались в гнездо.

Всю неделю я старалась не думать о докторе и запечатала все эмоции. Позволь я воспоминаниям хлынуть наружу, точно не выдержала бы.

Время шло, и постепенно я перестала задавать вопросы, что делаю и зачем.

Я разучилась думать и стала одним из бессловесных серых роботов.

День пятнадцатый

Новый день в обесцвеченном мире не принес ничего нового. Я по-прежнему курсировала из «желудка» в «кишки» и обратно.

Начался тысяча восемьсот двенадцатый рейс. Перед глазами тянулась вереница товарищей по работе. Их серые силуэты, похожие на стальных призраков, с каждым днем все сильнее въедались в мой разум. Точно так же въедается пыль в мебель нежилого дома.

Стоит упомянуть, что в силу роботической натуры я собирала и рассортировала данные.

Вот что получилось.

■ Всего рабочих роботов – 110.

※ Считаются только те, кто носит обломки из «желудка» в «кишки».

■ Категория А – по росту.

Ниже одного метра – 23.

От одного до двух метров – 81.

Выше двух метров – 6.

■ Категория Б – по типу.

Сделанные из изношенных деталей – 93.

Бывшие в употреблении – 17.

※ Судя по внешнему виду.

■ Категория В – двигательная система.

Гусеничный ход – 82.

Четыре ноги – 26.

Две ноги – 2.

Сперва я видела просто голую статистику.

Но потом я заинтересовалась последней, двуногой, парой.

Номера пятнадцать и тридцать восемь.

«Кто они такие?»

Перетаскивая строительный мусор, я подкорректировала угол линз.

В фокус попал робот с идентификационным номером пятнадцать – исполин как ростом, так и в обхвате больше двух метров. Такого не захочешь, а увидишь.

Из бочкообразного тела выступали мощные конечности. Ступни были черными, как будто он носил ботинки.

Этот силач без особого труда поднимал груз весом в несколько центнеров и оставлял за собой глубокие выбоины в земле, которые можно было принять за слоновьи следы. Мне как минимум трижды в день приходилось пересекать эти ямы.

А вторая личность под номером тридцать восемь...

Она.

Да, не он, а она.

Девушка где-то на две головы выше меня – то есть ростом сантиметров в сто сорок. Она носила рабочий комбинезон и завязывала волосы бантом, перекидывая хвост через правое плечо.

Я бы назвала ее самой... человекоподобной среди нас. На первый взгляд все ее детали были родными, уникальными, ни одной запасной.

Энергия била из Тридцать восьмой ключом. Она маленькой молнией носилась с мусором в руках.

Пятнадцатый с Тридцать восьмой часто работали вместе и шагали рядом, обсуждая что-то.

«О чем они разговаривают? Кто они такие?»

Странная парочка заняла все мои мысли.

Сама не знаю, почему я прониклась такими эмоциями.

Понятно одно, жестокая реальность слегка ослабляла хватку когтистой лапы, только когда я следила за ними.

День тридцать второй

Я работала на стройке уже больше месяца.

Исполинский Пятнадцатый и миниатюрная Тридцать восьмая не шли из головы.

Дуэт контрастов.

Большой, но медленный Пятнадцатый отважно нес огромные куски бетона, делал широкие шаги, но в любой момент рисковал поскользнуться в грязи. А упав, он... смешно раскидывал руки, будто жук.

А вот ловкая Тридцать восьмая проносилась мимо других роботов, как порыв ветра. У меня сразу возникала ассоциация с каким-нибудь юрким зверьком наподобие кошки или белки.

Проходя рядом с Пятнадцатым, она всегда легонько хлопала его по поясу и бросала пару коротких фраз вроде: «Йо!», «Держишься еще?», «До скорого!».

Словно два старых друга.

Однако наши пути не пересекались.

Товарищи по работе и не задумывались о сплочении. Каждый замкнулся в себе и просто носил строительный мусор от рассвета до заката, а на ночь «засыпал» после нажатия рубильника. На этой площадке не существовало «горизонтальных» отношений между роботами, лишь «вертикальные» между роботами и людьми, приказывающими им. Никаких диалогов, никакой взаимопомощи.

Разговаривать умели не только Пятнадцатый и Тридцать восьмая. «Да», «Слушаюсь», «Прошу прощения», – слышала я от остальных, когда их ругали надзиратели. Кое-кто извинялся, врезавшись в другого.

Однако общалась между собой сугубо эта странная парочка, что делало ее в моих глазах особенной.

День сорок четвертый

На сорок четвертое утро наши пути неожиданно пересеклись.

Я отнесла обломки в «кишки», положила их на ленту конвеера...

– Эй ты, задержись-ка, – послышался оклик сзади.

– А?

Я обернулась.

Надо мной нависла Тридцать восьмая. Стройное тело, белоснежная кожа, большие выразительные глаза, рабочий комбинезон с большими карманами.

Гусеничные ноги сами поехали назад. Давно мне не доводилось испытывать такого волнения.

– Твой идентификационный номер?

– А?

Я ненадолго впала в ступор: девушка, за которой всегда приходилось наблюдать издали, ни с того ни с сего заговорила со мной. И вообще, я уже месяц ни с кем не общалась.

– И-идентификационный номер? – глупо повторила я.

Во взгляде девушки появилась тревога.

– Ты... не помнишь его, что ли? Это же номер, которым надзиратели зовут тебя, – пояснила она, уперев руку в бок и склонив голову.

Завязанный большим бантом хвост колыхнулся в такт движению.

«Какая милая. Полна жизни и энергии. Яркая точно подсолнух».

– Э-э... Я... номер сто восемь, – наконец, выдавила я.

До сих пор не верилось, что этот обезличенный электронный голос принадлежит мне.

– Сто восемь?.. Значит, ты прибыл сюда недавно, – заключила девушка и шагнула вперед. – Я номер тридцать восемь, звать Лилит. Приятно познакомиться.

Наконец-то я узнала ее имя. Лилит. Созвучно с моим[2].

– А, лучше не останавливайся, а то взбучку получишь... Я тут спросить у тебя кое-что хотела, – Лилит с интересом посмотрела на меня. – Почему ты наблюдаешь за мной?

Попалась.

– Прошу прощения, – выдавила я, не зная, что и ответить.

– А, пустяки, не извиняйся, – махнула рукой девушка. – Я просто хочу знать причину. Может... это любовь с первого взгляда?

Она весело рассмеялась. Как ребенок, ей-богу. Может, ее установленный возраст ниже, чем у меня, пятнадцатилетней.

– А, ну... Вы двое интересны мне.

– Двое?

– Вы, Лилит, и Пятнадцатый.

– Пятнадцатый... А, ты про Волкова?

Волков. Вот, значит, как зовут того гиганта.

– И почему мы тебе интересны? – продолжила Лилит.

В этот момент мы добрались до «желудка», загрузились мусором и направились обратно в «кишки».

Разговор продолжился.

– Мне кажется, вы отлично друг друга знаете.

– Э, правда, что ли? – удивленно повысила голос Лилит и едва заметно улыбнулась. Похоже, она была очень рада.

Пятнадцать минут спустя.

– Так, это что же получается, ты следишь за нами?

– Нет, не слежу...

Мы совершили три рейса до «кишок» и обратно.

– Волков и прежде проходил мимо меня. Но... игнорировал.

– А, это! – Лилит пожала плечами. – У него со зрением и слухом проблемы. Думаю, он не игнорировал тебя, а просто не замечал.

Она говорила настолько беззаботным тоном, что у меня сложилось впечатление о них, как о давно женатой супружеской паре.

– Ах, вот как. Теперь понятно.

– Когда обращаешься к нему, делай вот так.

Девушка ускорила шаг, поравнялась с Волковым и, хлопнув его по боку, спросила:

– Здесь есть кто-нибудь? Есть кто-нибудь?

Как будто хотела в общественный туалет зайти, честное слово.

Волков внезапно повернул голову и дал необычный ответ:

– О... Да, есть.

– Вот видишь, – весело улыбнулась мне Лилит. – Делай так, если хочешь поговорить с ним. А то он никогда тебя не заметит.

– О-о... Какие у вас приемчики.

– Он раньше служил в армии. И... после войны остались кое-какие неполадки.

– Лилит, вы очень хорошо понимаете Волкова.

– Хватит, – выбросила передо мной свободную руку девушка. – Прекращай выкать мне.

– Э?

Она вскинула брови и посмотрела прямо на меня. Я прочла в ее больших глазах детский задор и мудрость взрослого.

– Мы уже друзья, не нужно так ко мне обращаться. Я Лилит Санлайт.

– Санлайт... Чудесное имя, – искренне восхитилась я. Лилит и правда была такой... солнечной.

– П-правда? – видимо, мои слова польстили ей. – Кстати, а его зовут Свалков Галоша.

– Нет... Волков Галоша, – тотчас поправил исполин, обернувшись.

– Ой, услышал.

– Лилит... ошиблась... в имени.

– Может, лучше переименуешься в Свалкова? Оно тебе больше подходит.

– Свалков... неправильно. Я... Волков.

– С тобой и пошутить нельзя, – озорно хихикнула девушка и повернулась ко мне. – У тебя ведь тоже есть имя, да? Судя по речи, твоя прежняя жизнь складывалась весьма неплохо.

Я робко представилась:

– Ирис... Ирис Рейн Амбрелла.

– Ирис?.. Похоже на девчачье имя.

– А, ну...

И тут на нас заорал надзиратель:

– Эй, разговоры между собой запрещены! Номера пятнадцать, тридцать восемь и... сто восемь!

– Прошу прощения! – громко крикнула Лилит и шаловливо показала мне язык.

День пятьдесят пятый

Лилит и Волков стали моими первыми друзьями. Я проводила с ними все больше и больше времени.

«Дождь» не стихал. Белые линии все так же перечеркивали черно-белую картинку, сопровождаясь тихим шелестом.

– А потом...

Пока мы шли из «желудка» в «кишки», Лилит за пеленой «дождя» тараторила без умолку. Какой же болтушкой она оказалась!

– Надзиратель закричал: «Эй, номер пятнадцатый, не стой столбом!» – и пнул Волкова.

– Ого!

– Знаешь, что наш здоровяк ответил?

– Что?

– Он ответил: «Прошу прощения. Я немедленно сяду!» И сел! Ведь надзиратель запретил ему стоять. Сел и придавил надзирателя всей своей тушей.

– Страх-то какой.

– Угу, но надзиратель так весело вопил. Здорово вышло!

– Да уж, здорово.

Лилит расхохоталась. Ее солнечная улыбка заметно поднимала настроение.

– А как вы с Волковым познакомились?

– А, это, – подняла брови Лилит. – Ничего интересного. Мы встретились на стройке около года назад. Волков уже работал здесь какое-то время... И он показался мне похожим.

– Похожим... на кого?

– На старого знакомого, робота по имени Лайтнинг. Я работала вместе с ним у мусорщика. Он тоже был большим и медленным, – проговорила Лилит, глядя вдаль. – Так я и заметила Волкова... Я заговорила с ним, и вскоре мы уже общались...

В этот момент завыла сирена на обеденный перерыв. Сирена для людей, мы не отдыхали и работали до поздней ночи, вставая потом на зарядку.

– Еще увидимся.

Девушка, качнув хвостом из светлых волос, ловко скользнула между роботами впереди.

Подойдя к Волкову, оставляющему за собой вмятины в земле, она хлопнула его и спросила:

– Есть кто-нибудь?

Я смотрела на их привычный ритуал и ощущала разливающееся внутри тепло, давно уже покинувшее мое сердце.

«Спасибо вам».

Нынешний облик по-прежнему тяготил меня, хотя и не так сильно, как вначале, потому что друзья приняли меня такой, какая я есть.

Если бы я могла выражать эмоции, то, наверное, улыбнулась от счастья.

○

Поздним вечером мы как обычно собрались на складе.

Надзиратели не заставляли нас вставать у стоек по порядку номеров. Какая разница, ведь они просто ставили нас на зарядку и запирали двери, чтобы никто не стащил роботов.

Сегодня Лилит села рядом со мной.

– Ирис.

– М-м?

– Составь мне ночью компанию, – многозначительно улыбнувшись, прошептала она.

– А? Компанию?

Я хотела расспросить ее поподробнее, но к нам уже подошел надзиратель.

Он вставил в меня кабель и нажал на выключатель. Пробуждение придет утром, да?..

– Ирис! – услышала я. – Эй, Ирис!

По ту сторону нитей «дождя» угадывалось знакомое лицо.

– Лилит?

– Наконец-то проснулась. Долго же ты запускаешься.

Девушка вытащила из меня кабель и со щелчком закрыла крышку на груди.

Только сейчас я обратила внимание, как темно вокруг.

– Что, ночь?

– Да, еще ночь. Где-то два часа.

– Два ночи...

Впервые очнувшись в такое время, я с интересом осмотрелась.

– Ирис, позволь проводить тебя, – весело улыбнулась Лилит.

– Проводить? – склонила голову я.

Она шагнула назад и протянула правую руку, словно приглашая на танец.

– Добро пожаловать на собрание полуночного чтения.

Ночной склад выглядел зловещим.

Остальные роботы сидели перед зарядными стойками, смахивающими на надгробные плиты. Никто, естественно, не шевелился, лишь индикаторы горели, как огоньки духов.

Мы с Лилит шли в окружении сотен духов.

Моя провожатая остановилась перед знакомым исполином, из задней части которого хвостом торчал кабель. Мерцали лампочки, зарядка шла.

– Вот так!

Девушка вытащила из Волкова зарядку, открыла его нагрудную панель и принялась шарить в ней.

Через несколько секунд по складу разнесся низкий гул, глаза Волкова загорелись.

– Вставай быстрее, жестянка.

Снова она обзывалась...

Волков, не шелохнувшись, ответил:

– Я... в процессе... активации... Не могу... двигаться.

– Тс-с! Говори тише! – одернула его Лилит.

Пока мы ждали, я спросила ее о том, что не давало покоя:

– Лилит, как ты смогла проснуться сама? Тебя же отключили...

– А-а, ты про это, – гордо ткнула она себя в грудь большим пальцем. – У меня самоактивирующаяся батарея. Она автоматически включается, когда уровень заряда достигает максимума.

Все понятно. Вот как она обманывала надзирателей.

Однако у меня сразу возник другой вопрос:

– А как ты утаила свою систему от людей?

Какой смысл тогда вообще отключать роботов, если они будут шататься по складу ночью.

– Да проще простого. Побудь здесь с мое, и сама поймешь, как прятать инструменты и запчасти. Иногда я стягиваю что-нибудь.

Затем она гордо рассказала мне о множестве найденных среди обломков предметов домашнего обихода (хотя по большей части сломанных или грязных): книгах, музыкальных дисках, звукозаписывающих устройствах.

Лилит с неподдельной радостью хвасталась «военными трофеями», не испытывая при этом ни капли вины.

– Но ведь роботы не могут идти наперекор правилам. Как же ты украла их? – спросила я, ощущая одновременно восторг и растерянность.

– А-а, ты про код запрета противоправных действий в контуре безопасности. Ерунда, я просто... Оу.

В эту секунду Волков медленно поднялся, скрипя всеми сочленениями и воодушевленно сияя глазами во тьме. На пол упала длинная тень.

– Ладно, потом расскажу. Пойдемте.

Лилит направилась в глубины склада.

– Эм, мы ведь зарядились не до конца. Ничего страшного?

– Пустяки, два-три часа погоды не сделают.

– А-а...

Я поехала за ней. Волков замыкал шествие.

У дальней стены обнаружились горки строительного мусора, механические гусеницы и гуманоидные руки и ноги. Их количества хватило бы для двух-трех мусорщиков.

За одной из куч обнаружилась расчищенная площадка где-то в три квадратных метра, занятых ковром и круглым столиком. Если бы не их изношенность, я бы подумала, что здесь собираются снимать сцену из фильма.

Мы расположились вокруг стола.

– Не знала, что здесь есть такое место... – удивленно проговорила я, оглядываясь по сторонам.

Горы искореженного металла, казалось, рухнут на нас в любой момент.

– Скажи, Ирис, – Лилит пошарила под столом и достала книгу. – Ты умеешь читать?

Я прочла название на обложке и поняла, что это книга для детей.

– «Третьесортный демон Везер Дарк».

– Отлично! – сверкнув глазами, воскликнула Лилит. – Ты умеешь читать! Супер! Ура!

– Это же такой пустяк... – смутилась я.

Тем более текст был совсем не сложным, рассчитанным на детей «от восьми лет и старше», как гласил возрастной рейтинг.

На обложке книги был изображен симпатичный юноша в черном плаще. Он стоял, прислонившись к стене, на левой руке блестело белое кольцо.

Я слышала об этом произведении, хотя и не читала его. Кажется, оно снискало большую популярность у молодежи.

– Я с недавних пор не могу читать. Вышла из строя система распознавания языка. Волков умеет, но мелкий текст не распознает. Приходится выкручиваться вот так.

Лилит открыла книгу и ткнула ею в самое лицо Волкова.

– Де... мон... – медленно проговорил исполин. Девушка передвинула книгу. – Ве... зер...

Захлопнув том, Лилит пожала плечами.

– Один слог за раз – его предел... В итоге у нас пятьдесят страниц за три месяца.

– Я... старался, – выпятил грудь гигант.

– Угу, очень старался, – улыбнулась Лилит, как воспитательница из детского сада.

– Я... молодец.

– Да, большой молодец.

Девушка встала и погладила Волкова по голове, словно большого ребенка. Тому, судя по глазам, очень нравилось.

«Интересно, какие у них отношения?»

– Ну так что? – посмотрела на меня Лилит. – Я буду очень благодарна, если ты нам почитаешь.

– Угу, без проблем, – сказала я и взяла у нее книгу. – Откуда начать?

– Лучше с самого начала. Жалко будет, если ты одним махом прикончишь ее. А, Волков, ты свободен, можешь идти на свое место, – поддразнила его девушка.

Глаза Волкова вспыхнули.

– Я... хочу... послушать... историю.

– О как.

– Только Лилит... нечестно.

– Шучу, шучу... С тобой и пошутить нельзя, – засмеялась Лилит. Похоже, ей нравилось подтрунивать над Волковым.

– Итак, – я открыла первую страницу. – Третьесортный демон Везер Дарк. Том первый, «Демон, лишенный магии»... Э, пролог.

Вот так и началось наше собрание полуночного чтения.

– «"И что? – холодно сказал Дарк. – Хочешь сказать, что демоны должны уничтожать мир?" Кольцо на его пальце тотчас ответило: "Именно так, господин Дарк"», – медленно читала я.

Лилит облокотилась на стол и слушала с горящими глазами. Волков не шевелился, но тоже изредка «моргал». Оба слушателя выглядели довольными.

Через тридцать страниц я в общих чертах поняла суть истории.

Главный герой, демон Везер Дарк, наследник знатного рода, правил частью мира демонов, однако не уделял внимание своим обязанностям. Он не стремился воевать с другими странами или насылать катастрофы мир людей, а предпочитал собирать со всего света различные механизмы и чинить их.

Покорное Дарку магическое кольцо звали Фло Сноу. Изысканное, белоснежное, со звонким, как лед, голоском. В отличие от хозяина она серьезно относилась к его работе и часто отчитывала за возню с механизмами.

Однако Дарк в который раз пренебрег ее нравоучениями и тайком, ничего ей не сказав, выскользнул из города...

– Ирис, что дальше? Что сказал Дарк? – нетерпеливо потянула меня за локоть Лилит.

Я только что добралась до части, на которой они закончили, поэтому девушка то и дело побуждала меня не останавливаться.

– Хорошо, продолжим. «"Фло, моя магия очень слаба. Я считаю, мне стоит прибегать к помощи механизмов", – лениво произнес Дарк. Кольцо тотчас откликнулось недовольным тоном: "Полно вам оправдываться, господин Дарк. Вы не слабый, вам просто недостает практики. Ах, как прискорбно. Как же вы будете смотреть в лицо духам ваших предков?" На следующую ночь один из магических механизмов Дарка внезапно превратился в ужасное чудище. Оно проникло в спальню к спящему демону...»

– Ш-ш! – внезапно приставила палец к губам Лилит. – Тушите свет!

Волков немедленно погасил глаза. Я тоже обратилась к настройкам зрения и выключила освещение.

– Патруль.

Не отнимая пальца от губ, девушка смотрела на вход.

Я увидела полоску тусклого света, перемещающуюся по роботам. Ночной патруль пришел с фонарями проверить нас.

Наше укрытие скрывалось за горами мусора, однако мы вздрагивали каждый раз, как блеклый луч направлялся сюда.

Минут пять спустя Лилит прошептала:

– Думаю, они ушли.

Она проверила обстановку через щель между плитами и вернулась.

Переведя дух, я погладила грудь. Волков низко выдохнул.

– Не попались.

– Еще бы, – отмахнулась Лилит. – Патрули просто светят туда-сюда. Они не считают роботов.

– А если бы нас нашли?

– Кто знает... Думаю, сразу они нас не разобрали бы... Но вот этого всего мы бы лишились.

Она взяла у меня книгу и спрятала ее под столом.

– На сегодня все?

– Да, как бы мне ни хотелось продолжать. Люди начнут что-то подозревать, если наши батареи зарядятся не до конца.

Собрание закончилось.

Что увидел Дарк после того, как услышал странный шум, мы узнаем завтра в два ночи.

День шестьдесят девятый

Мир, где небо и земля потеряли краски.

Я по-прежнему работала, сновала по холму под нескончаемым «дождем».

Бывало, Лилит составляла мне компанию, мы перебрасывались несколькими фразами, и она бежала дальше.

Можно сказать, я наладила общение с Волковым, то есть хлопала по его массивному боку и спрашивала: «Кто-нибудь есть?» Он поворачивал голову и отвечал: «О, есть, есть».

Ночи мы коротали, проводя собрания полуночного чтения. За две недели мы добрались до шестого тома из восьми, впереди маячил конец серии.

Подытожим содержание первых пяти томов: демон Дарк выскальзывает из замка и приносит очередной магический механизм → волшебное кольцо Фло Сноу ругает его → механизм оказывается невероятно мощным.

Демон в черном и белоснежное колечко вели очень интересные беседы, так что история затянула и меня.

Однако с шестого тома все разительно переменилось. Дарк оставил Фло в замке и исчез куда-то на целый месяц. Сперва Фло рвала и метала, потом начала волноваться и в конце концов осознала свои истинные чувства. Та, кто постоянно ругала его, на самом деле...

Их отношения начали развиваться.

Время шло. Я с удивлением обнаружила, что убираю мусор уже два месяца. Два месяца прошло со смерти доктора...

Я предпочитала не думать об этом.

После двух часов ночи.

Склад окутывала тьма, индикаторы зарядки перемигивались, будто светлячки.

Наши маленькие собрания проходили в дальнем углу склада, на освещенном луной пятачке.

– Прочти еще раз последний абзац, – попросила Лилит, коснувшись моего локтя.

Она всегда делала так, когда мы добирались до фрагмента, особенно затронувшего ее чувства.

– «"А приносила ли я пользу Дарку?" – думала Фло».

– Хм...

Лилит с беспокойным видом обняла колени. Что-то в этой фразе не давало ей покоя.

Фло Сноу терзала себя волнениями.

Она издавна служила роду Дарк и гордилась тем, что именно ей выпадала честь наставлять на путь наследников. Везер, бывало, грубил ей, но все-таки прислушивался к советам, поэтому Фло не волновалась.

«Ах, они глубоко понимают друг друга», – думала и я в процессе чтения.

Однако Дарк бросил Фло, ни единой весточки за целый месяц не прислал. Беспрецедентный случай.

Одиночество изматывало Фло, она весь день передавалась мрачным раздумьям: «Дарк из всех сил пытается быть демоном, а я только придираюсь к нему, докучаю, да? А мои истинные чувства, моя любовь к нему повиснет у него на шее тяжким грузом...»

– Фло Сноу… – тихо проговорила Лилит. – Я считаю, она слишком много переживает. Она же столько времени провела с Дарком, надо быть уверенней в себе.

Она защищала позицию взволнованного кольца. Я была согласна с ней.

– Но... Дарк... не вернулся. Почему? – спросил Волков.

– Потому что... – начала Лилит и замолчала.

Дарк был непостоянным, часто дурачился, но всегда проявлял доброту и отзывчивость. Выходит, что-то задержало его в странствиях.

– Ирис, продолжай, пожалуйста, – коснулась моей руки Лилит.

Я подняла книгу.

– Хорошо.

И тут...

– Ой.

Обложка выскользнула из рук, как будто живая.

– Ты в порядке? – спросила Лилит, подняв книгу.

Извинившись, я приняла ее.

В последнее время «дождь» только усиливался, чувство дистанции чаще и чаще подводило меня.

– «"А приносила ли я пользу Дарку?" – постоянно задумывалась Фло», – читала я, водя замутненным взором по строкам. Над буквами то и дело возникали «хвосты», какие остаются в небе после летящих самолетов. – «"А если не приносила, зачем мне тогда жить?"».

Я закрыла книгу.

– Что такое, Ирис? – удивленно посмотрела на меня Лилит.

– Вас не затронуло это предложение? – спросила я.

– Э... Какое?

– «А приносила ли я пользу Дарку...» Вот это.

Фло Сноу размышляла о том же, о чем и я здесь, на объекте.

«Зачем мне жить, если я не приношу пользу?»

Утром просыпаться, впахивать весь день без отдыха, ночью отключаться. И так каждый день. Есть ли смысл в такой жизни? Я больше не помогаю доктору, есть ли вообще смысл в моем существовании?

Мои вопросы шли в унисон с волнениями Фло Сноу, которую покинул Дарк.

– Жить... Что это вообще такое? – проговорила я.

Первой мне ответила Лилит:

– Ну... Жить... Это значит быть не мертвым, да?

– Нет, я про другое, – качнула головой я и продолжила развивать мысль. – Сформулирую это так... Смысл существования. Я задаюсь вопросом, что для нас, роботов, есть жизнь, смысл существования.

– Прости, но я тебя совсем не понимаю.

– Эх, как бы сказать... Фло Сноу живет ради демона Дарка, так? Это ее смысл существования. А наш в чем? – попыталась объяснить я.

– А, вот ты про что, – сказала Лилит. Видимо, она наконец-то поняла меня.

Я ждала ее ответа.

– О смысле существования задумываются только бездельники, – прямо заявила она.

– Что? Бездельники?

– Точнее, роботы, которые живут припеваючи. У нас, бедняг, этот смысл прост: лишь бы была заряжена батарея, все детали находились на местах, а свалка маячила где-то далеко, – рассуждала она. Что ж, логично.

– Э-э, прости. Ты имеешь в виду...

– Жизнь – это борьба до самого конца, – жестко, веско сказала она.

Тут Волков прервал нас:

– Я... думаю... это... неверно.

Лилит вскинула бровь и посмотрела на него.

– Ты что, смеешь спорить со мной, Лилит Санлайт? – с напускной грозностью спросила она.

Однако Волков не умел шутить и серьезно ответил:

– Смею. Ирис... хочет сказать... не об этом, – он посмотрел на меня квадратными глазами. – Лилит... говорит о... жизни... и смерти. Ирис... о том... зачем... мы живем.

Я просияла. Волков уловил суть моей идеи!

– Да-да-да! Ты абсолютно прав! Смысл нашего существования – это то, зачем мы живем! Волков, ты как считаешь? В чем смысл? Зачем мы живем? – быстро спросила я.

Он немного поколебался и медленно ответил:

– Я... не знаю, – потом помолчал и внезапно продолжил. – Я... участвовал... в войнах. Я... много... убивал... Много... людей... много... роботов.

Я невольно сжалась. Лилит серьезно посмотрела на друга.

– Я... умею... убивать.

Его глаза горько вспыхнули.

– Но... не умею... жить.

И он замолчал.

На складе воцарилась тишина.

– Вот как... – наконец, произнесла Лилит. – Ничего, ничего страшного... Я тоже не знаю.

Она подарила ему свой особый, мягкий взгляд.

– К тому же, на сложные вопросы наподобие смысла существования... – продолжила она, выглянув в окно. – Даже люди не всегда могут найти ответ.

День семьдесят третий

Серый мир, где все потеряло краски.

Я как обычно курсировала по стройплощадке, забирала из «желудка» обломки и медленно относила их в «кишки», где они, можно сказать, переваривались.

«Дождь» из вертикальных полос усиливался. Правый глаз видел хуже левого. Надоедливый шелест заглушал голоса. Впрочем, крики надзирателей слуховой аппарат пока что различал четко.

Тревожило другое.

Дынь.

В голове что-то постукивало.

Дынь, дынь.

Казалось, там перекатывался маленький камень.

Все началось, когда я переродилась в новом теле. Возможно, всему виной самобичевание в первый день...

Сперва стук практически не проявлял себя, но в последние дни сопровождал любое движение, даже легкий поворот головы.

«Что же это такое?» – думала я, катясь вперед.

Наверное, какой-нибудь винт раскрутился, или гайка ослабла. «Дождь» мешал куда сильнее.

Тем не менее я постоянно сравнивала себя с погремушкой.

После окончания работы настало время чтения.

– «Тихой ночью Фло Сноу покинула замок демона». Продолжение следует.

Я прочла шестой том «Третьесортного демона Везер Дарка». Осталось всего два.

Дарк вернулся через три месяца своего отсутствия. Обрадованная Фло забросала его вопросами, однако демон не стал с ней разговаривать. Огорченная Фло посчитала, что больше не нужна ему, и убежала из дома.

– У-у-у-у-у! – рассердилась Лилит и крикнула: – Недостоин!

– Что? – оторвала я взор от книги.

– Фло так переживала, а Дарк ничего ей не объяснил. Он недостоин быть ее хозяином! – горячо повторила Лилит. Нечасто я видела, чтобы она так заводилась. – Странный он какой-то. Наверное, в мечтах о новых механизмах о старых и думать забыл.

Девушка посмотрела на меня с вопросом во взгляде.

Однако я верила в Дарка.

– Ничего подобного. Вот, здесь же говорится, – я перелистнула страницы. – «Демон взглянул на белое кольцо, но ничего не сказал». Вот доказательство, что он заметил чувства Фло.

– Тогда почему он промолчал? – недовольно прикусила губу Лилит.

– Потому что беспокоился за нее. А также потому что уважал ее чувства и достоинство.

– Хм... Вряд ли...

Лилит чересчур рьяно поддерживала Фло. Я же оставалась на стороне Дарка.

Волков же молча смотрел на подругу.

Начало седьмого тома неприятно поразило нас.

«Как так?!» – ошеломленно подумала я.

Везер Дарк не бросился вдогонку за Фло, а наколдовал себе другое кольцо.

– «Довольный Дарк поднял новое кольцо и осмотрел его. Изящное белое колечко вобрало в себя красу серебра со всего мира».

– Ну-у-у-у-у-у нет! – разъяренно замычала Лилит. – Ч-ч-что за бред?! Почему Дарк не стал искать Фло?! Создал новое кольцо, демонюга! Ни капли человечности!

Она схватила меня за шею и принялась трясти. «Камень» весело заколотился о стенки черепа.

– А-а я-то тут приче-е-е-е-ем?! У Дарка должен быть какой-то пла-а-а-а-ан!

Хотя я, если честно, совсем не понимала хода его мыслей.

Почему он создал новое кольцо? Обычно Дарк чинил сломанные механизмы, а тут взял и сделал новый. И даже не попытался найти Фло...

Лилит зло обрушилась на меня:

– Давай, давай дальше!

Меня саму раздирало жгучее желание узнать продолжение.

– «Тем временем Фло Сноу была... уже очень... далеко от...»

Я замолчала.

– М? – Ирис? – пришли в недоумение слушатели.

«Дело плохо».

Это уже не «дождь», а «ливень». Белые полосы вплетались в слова, скрывая текст.

Стараясь не паниковать, я подправила фокус зрачков, однако ничего не добилась.

Дело было не в расфокусировке, а в помехах зрительного аппарата.

– Ирис, что с тобой? – коснулась моей руки Лилит.

– Ничего... Я в порядке.

Я сосредоточилась на книге.

Стало лучше. «Ливень» ослаб.

– «Тем временем Фло Сноу была уже очень далеко от замка. Она добралась до реки в мире демонов. Обычно в это время она сидела дома и разговаривала с Дарком...»

«Дождь» все лил и лил.

Он разрезал черно-белую, как в старом фильме, картинку на несколько частей.

Я никому не рассказывала о «дожде». Ни Лилит, ни Волкову.

Я любила наши маленькие собрания полуночного чтения.

Любила Лилит, которая поторапливала меня с горящими глазами.

Любила Волкова, молчаливого, но оттого не менее нетерпеливого слушателя.

Любила эти тихие, спокойные часы.

– «Фло чуть не рыдала от одиночества. Все ее мысли были заполнены Дарком...» – читала я, прорываясь сквозь пелену «дождя».

Наверное, он никогда не прекратится.

В будущем меня ждет слепота.

Бог, молю тебя, молю от всего сердца.

Дай мне еще немного времени.

Не забирай у меня зрение, пока идут наши собрания.

День семьдесят восьмой

Очередной день вечного «дождя».

Я переносила обломки.

Гора строительного мусора в «желудке» на побережье значительно уменьшилась. Наша работа, похоже, близилась к завершению.

Стук не утихал. Казалось, у меня в голове непутевый танцор отплясывает чечетку.

Ужасно хотелось вскрыть череп и вытащить его. Однако мои руки не годились для столь тонкой работы. Тем более, надо еще как-то заделать дыру...

Размышляя за нудной работой, я внезапно стала свидетелем уникальной сцены.

Надзиратель извинялся.

Он стоял на наблюдательной вышке и с подобострастной улыбочкой кланялся какому-то полноватому мужчине в деловом костюме, который тыкал пальцем по сторонам.

«Наверное, какая-то важная личность. Может, даже директор какой-нибудь».

По пути я несколько раз бросала на них взгляды. Директор неоднократно указывал на нас, а надзиратель при этом что-то строчил в блокноте. Интересно, о чем они говорят?

Я ускорилась, чтобы догнать Волкова с Лилит и поспрашивать их.

Металлический стук радостно сопровождал каждое движение.

○

В два часа ночи мы как всегда собрались за старым деревянным столом на складе.

– Вам не кажется это странным? – спросила Лилит.

– Что именно?

– Ирис, ты же видела того толстяка?

Она покачала маленьким магнитофоном – вероятно, очередным «трофеем» из развалин, – хмуря при этом изящное личико.

– Ты про мужчину в костюме, который разговаривал с надзирателем?

– Ну да, ну да. Я думаю, он один из штабных. Они и раньше здесь бывали.

– Штабной?.. А что за штаб?

– Штаб этой компании. Надзиратели ведь носят на форме красный логотип... Жалко, я не могу прочесть его.

– Красный логотип...

Естественно, я со своим зрением его не замечала.

– И на машине такой же логотип стоял. Наверное, он приехал из штаба в Овале.

Услышав про Овал, я ощутила как сердце пропустило удар: именно там мы с доктором жили.

– Выходит Овал... близко?

– А? Ты про город?

Я кивнула.

– Да совсем рядом, – ответила Лилит. – Минут пятнадцать на машине.

– Пятнадцать минут...

У меня перехватило дыхание. Пятнадцать минут на машине... Так близко. А ведь казалось, что меня забросило куда-то в другую страну, за тысячи километров от дома.

– Так вот, – продолжила Лилит. – Надзиратель сказал нечто странное после того, как штабная шишка ушла, – она понизила голос, хотя на складе не было больше никого, кроме отключенных роботов.

– «После окончания работ от них тоже отделаются».

– ?.. Что это значит?

– Отделаются! Отделаются же! Сдадут в утиль!

– У-у! – застонала я.

Перед глазами живо пронеслись события того дня, когда меня разобрали.

«Не хочу повторения!»

– А ты что думаешь? – спросила Лилит у Волкова. Стоит отметить, что она нечасто интересовалась его мнением.

– Роботы... должны... слушаться... людей, – незамедлительно ответил исполин.

Девушка стукнула его по плечу.

– Ну тебя... Ты точно хорошо подумал? Нас такими темпами в металлолом превратят, але!

– Роботы... должны... слушаться... людей, – повторил Волков.

– Ай, ладно. Не надо было даже спрашивать, – устало отозвалась Лилит и оперлась о плиту. – Как же я не хочу этого.

– Но мы ничего не можем с этим поделать, – заметила я, глядя на нее.

– Как это? Мы можем убежать.

– А как же код подчинения приказам?

– Ерунда. Я уже давно отключила его.

– Что?! – выпучила глаза я.

Код подчинения приказам составлял неотъемлемую часть контура безопасности. Эту программу было запрещено удалять, иначе роботы вышли бы из-под контроля людей.

– А у меня контур безопасности сломан. Кажется, за четыре стройплощадки до этой... подъемный кран придавил меня и повредил его. Пришлось притворяться покорной и работать, а то никто не стал бы меня заряжать.

– Шутишь, что ли?.. Значит, Волков тоже?.. – перевела я на него взгляд.

– Нет, – пробасил гигант. – Мой... контур... безопасности... в порядке.

– Он военный робот, поэтому у него нестандартный контур безопасности, – пояснила Лилит. – Я пыталась отключить его, но без толку. Мешает странное черное устройство.

Волков высоко поднял голову.

– Я... безопасен.

– Да, да, еще как безопасен, – мимоходом ответила Лилит. – Но сейчас не время строить из себя паиньку, – добавила она и посмотрела в глаза другу. – Ты правда хочешь отправиться в утиль?

– Роботы... должны... подчиняться... людям.

– Ох...

Она беспокоилась. Как бы Лилит ни пыталась скрывать это, но она очень переживала за Волкова.

– Ладно, проехали. Ирис, надо отключить твой контур разума прямо сейчас. Тогда ты сможешь убежать в экстренной ситуации, и никакая кнопка аварийной остановки тебя не задержит.

Кнопкой аварийной остановки пользовались в крайне необходимых случаях, чтобы обездвиживать роботов. У одного из надзирателей на поясе висела такая.

– Отключить? А такое возможно?

– А то. На прошлом объекте я занималась экстренной починкой остальных роботов... хотя и недолго.

Лилит вытащила из-под стола набор с инструментами. Естественно, очередной «военный трофей».

– Не шевелись. Контур разума очень хрупкий, – предупредила она, встав с отверткой в руке позади меня.

– А-а точно все будет в порядке?

– Конечно!.. Наверное.

Винтики со скрипом покидали гнезда и один за другим ложились в пластиковый ящик на столе.

Наконец, макушка со щелчком открылась.

– О, списанные детали с третьей фабрики... Ясненько, – покивала она.

– Что тебе ясно?

– Ясно, как ты попала сюда. От мусорщика.

– Какого еще мусорщика?

– Ну, новые роботы дорогие, ведь так? Мусорщики собирают бэушные детали – руки там, ноги – и собирают из них роботов.

А, да, слышала я о таком. Незаконная сборка роботов из списанных и каким-то образом модифицированных запчастей.

Я как раз из числа таких.

– Наверное, надзиратель купил тебя у мусорщика. Хотя Департамент по управлению роботами и так продает их компании...

Она права. Теперь ясно, как я очутилась здесь.

– Да ладно... – внезапно проговорила Лилит.

– Что там?

– Впервые вижу настолько маленький контур разума... – восхитилась девушка, рассматривая мои внутренние элементы.– Ух ты! А какой крошечный контур безопасности! У него что, уникальная структура?

Я даже засмущалась.

Внезапно Лилит посерьезнела и нагнувшись, посмотрела мне в лицо. Длинные волосы скользнули по моему плечу.

– Кто ты такая?

– Что? – не поняла я.

– Детали старые, а вот контур разума современный. Как это понимать?

– Ну это...

В глазах потемнело. Мучительные воспоминания о горьком прошлом, запечатанные глубоко внутри, пытались прорваться наружу.

– Ой, а это что?

– Что теперь?

– Да у тебя тут рядом с контуром разума какая-то коробочка закрытая висит.

– Закрытая?..

Мне на ум пришел стук внутри черепной коробки.

– Погоди-ка...

Лилит вытащила из ящика с инструментами проволоку и согнула ее в крючок, как на удочке.

– Сейчас вытащу.

Что-то звякнуло.

– Готово.

Похоже, добыча попалась.

– Что это?.. Медальон? – удивилась Лилит, вытаскивая проволоку.

– А?

Я обернулась.

– Вот, посмотри.

Девушка положила на стол овальный серый медальон с защелкой

Нет, не серый, а серебристый...

Портсигар для круглых сигарет.

– Ах...

Я медленно взяла его.

На блестящей поверхности до сих пор темнели пятна крови и машинного масла.

Я открыла портсигар негнущимися пальцами.

На стол выпала, будто оставшийся без седока велосипед, сигарета в форме восьмерки.

– А-а-а...

К крышке было прикреплено то самое фото.

Девушка в оборчатом платье и соломенной шляпе рядом с озорного вида женщиной в рубашке и джинсах. На фоне плаката кинофильма.

– Док... тор...

Рука с портсигаром слегка затряслась. Вскоре дрожь охватила все тело.

Запертые в темнице души любовь, боль, нестерпимое отчаяние вырвались на свободу и опустошающим вихрем пронеслись по разуму.

Доктор на фото протягивала мне руку, приглашая вернуться в счастливое прошлое.

«Я дома, Ирис. Ты хорошо вела себя?» – она нежно и в то же время резковато гладила меня по голове.

«М-м, очень вкусно. Ирис, ты отлично готовишь», – хвалила она меня.

«Итак, Ирис, вам есть что сказать в свое оправдание?» – дразнила она меня.

«Э-э, Ирис?» – недоумевала она.

«Спокойной ночи, Ирис», – ласково говорила она.

Но доктор мертва. Мы больше никогда не встретимся.

Доктор, доктор, а-а-а-ах, доктор, доктор, доктор, доктордоктордоктордоктордоктордоктор...

– У-у... Уа-а-а-а-а-а-а!

Я зарыдала. Рухнула на стол, содрогаясь в конвульсиях, и ревя так громко, что самой стало страшно.

Осколки счастливых моментов и теплых воспоминаний вонзались в нежнейшие части сердца.

Наплыв эмоций грозил утопить меня.

– Ирис! – пронзительно вскрикнула Лилит и обняла меня сзади. – Все хорошо, все будет хорошо...

– У, уа-а...

Я вцепилась в ее локти, пытаясь сохранить хоть каплю самообладания, и ждала, пока мгновение боли и горя схлынет прочь.

– Все хорошо... Ирис, все уже прошло... – успокаивала Лилит, как мать – своего ребенка.

Она такая мягкая и теплая. Прямо как доктор.

Постепенно дрожь унялась.

Время возобновило свой ход.

Конвульсии исчезли, только пальцы мелко подрагивали.

Встревоженная Лилит держала меня за руки. Волков молчал.

– Успокоилась? – ласково спросила подруга.

– Да, – тихо ответила я.

Лилит посмотрела на портсигар, потом снова на меня и нерешительно спросила:

– А это... твое?..

Я кивнула, подняла голову и увидела свое отражение в больших, преисполненных тревоги глазах Лилит.

Волков с горящими квадратами глаз тоже ждал ответа.

«Да, надо рассказать им...»

Я решила открыть им правду. Нет, я хотела поделиться с ними своим прошлым.

Слова полились, точно вода из рухнувшей дамбы.

Я поведала о своем создателе, докторе Амбрелла, как она погибла в результате несчастного случая, как я в приступе отчаяния чуть не покончила с собой, как явился служащий из Департамента по управлению роботами, как меня разобрали и как я очутилась здесь.

– Вот это доктор, – указала я на снимок. – А это я.

Лилит охнула. Волков застыл.

Минут через десять на складе вновь стало тихо.

С фотографии мне улыбались проказливая доктор и я сама, немного рассерженная.

– Все понятно, – тихо произнесла Лилит, рассматривая карточку. – Я все чувствовала, что что-то не так. Ирис – это же девчачье имя...

Она поморгала, а затем резко подняла голову и решительно сказала, посмотрев мне в глаза:

– На самом деле я такая же. Раньше я тоже жила с людьми.

Она рассказала о своем прошлом.

Пять лет назад престижная, но бездетная семья Санлайт купила робота модели молодой девушки – Лилит.

Первое время Лилит не знала забот. Родители любили ее, одевали, часто играли с ней – обращались, как с родной дочкой. Они же вложили в нее тот богатый набор эмоций.

Но два года спустя все изменилось. У Санлайтов родился ребенок. Лилит радовалась, что у нее появилась младшая сестренка. Но все оказалось не так радужно.

Родители бросили ее.

Однажды в дом заявились сотрудники фирмы по сбору ненужных роботов и буквально вытащили ее наружу.

Санлайты даже не вышли к ней.

Потом Лилит продали в качестве «б/у товара». Она поработала официанткой в ресторане, а потом попала в строительную компанию, на этот самый объект. Несмотря на миниатюрность, девушка могла похвастаться емкой батареей и немалой грузоподъемностью. Иначе она столько не продержалась бы.

Меня поразило, насколько непринужденно Лилит рассказывала о своем прошлом.

– Теперь мою историю знают Волков и ты... Он, кстати, такой же. Можно рассказать ей? – обернулась она к исполину.

Волков кивнул.

– Помнишь, как Волкова зовут полностью?

– Волков Галоша, да?

Лилит кивнула.

– На самом деле, Волков Галоша Уроборос.

– Уроборос?

– Да, Уроборос. Это такая мифическая змея... Так вот, в армии Волков был членом отряда Уроборос.

«Я... умею... убивать», – вспомнила я.

– Отряд Уроборос состоял из роботов. Броне... Как он там назывался?

– Бронекорпус, – подсказал Волков.

– Да, в бронекорпусе. Их посылали в бои. Однако во время двадцать восьмого сражения командование неожиданно приказало вернуться на базу.

– Почему?

– Изобрели новую модель робовоина. Старые модели списали, чтобы ввести ее.

А ведь я слышала что-то подобное.

– Но что военный робот делает на стройплощадке?

– Видимо, компания как-то и с армией связана. Она вообще темная какая-то. Заключила множество субдоговоров... Многим невдомек, но контроль за военными роботами вообще поставлен слабо.

– Слабо?

– В последнее время войн стало меньше, поэтому кучу старых моделей списали, а затем продали на рынке.

– Вот оно как...

– Жестоко, да? Когда нужно – берешь, когда не нужно – бросаешь, – пожала плечами Лилит.

Я не знала, что ответить ей.

Она взяла порсигар и посмотрела на фото.

– Однако... тебе повезло больше.

– Больше?

– Доктор любила тебя до самого конца, да?

– Но...

«Какой смысл, если ее больше нет?» – хотела сказать я, однако слова застряли в горле.

Лилит бросили родители, Волкова – армия.

Доктор меня... не бросила.

– Да, намного больше, – шептала Лилит, глядя на снимок. – Тебя любили до самого конца...

Я только сейчас поняла, почему она яро защищала Фло Сноу.

С появлением нового кольца старое осталось без дома.

Лилит и Волков были такими же кольцами.

День восемьдесят третий

День начался как обычно.

Утром надзиратели разбудили нас и выгнали из склада. Мы построились в колонну, как муравьи, и принялись за всю ту же скучную работу.

После полудня заорала сирена, возвещавшая о конце обеда. Мы с Лилит хотели уже закончить разговор, как...

– Ирис, – внезапно прищурилась подруга.

– Что?

– Посмотри туда.

«Оу...»

Я проследила за ее взглядом до наблюдательной вышки и увидела того самого мужчину из штаба компании. В прошлый раз он отдавал указания надзирателю, сегодня – разговаривал по телефону.

– О чем он говорит?

– Кто знает...

После того как он положил трубку...

На стройплощадке взревел двигатель. К нам ехал грузовик, размерами намного превышающий те, что перевозили обломки. Он затормозил у подножия холма рядом с «кишками».

– Стоять!– заорал надзиратель, и сотня роботов одновременно замерла. – Называю номера! Кто услышит свой, собирается у «кишок»! Два, шесть, семь, девять!.. – выкрикивал он, будто читая список на зачисление. – Тринадцать, шестнадцать, семнадцать!..

Пятнадцатый, Волков, был пропущен.

– Что происходит?

Лилит, однако, покачала головой. Ее, тридцать восьмую, тоже не назвали.

Я беспокойно наблюдала за нежданным отбором.

– Девяносто шесть, сто два, сто пять, сто одиннадцать!..

Сто восьмую, меня, тоже не тронули. Что все это значит?

– Сто пятнадцать, сто восемнадцать... Все! Все, кого я назвал, собрались немедленно! Не мешкать!

Надзиратель выкрикнул сорок одного робота, практически треть от имеющихся.

Менее чем через пять минут колонна роботов выстроилась перед грузовиком.

«Напоминает очередь в популярный магазин».

– Так, начинаем! – закричал надзиратель.

Черная машина распахнула дверь, за которой обнаружились большие валы. Загудев, они принялись вращаться.

Я сразу вспомнила городскую мусорку. Только эта была намного больше.

Первым вызвали Второго. Он, как лошадь, подошел к надзирателю на четырех ногах.

– Внутрь, – махнул мужчина большим пальцем через плечо, где шумели стальные челюсти.

Мгновение Второй не двигался с места, как будто не понял команду.

– Шевелись! – рявкнул надзиратель. – Это приказ!

Оцепеневший робот неловко зашевелил ногами, приближаясь к валам.

– Не может быть... – прошептала я.

Второй вошел в зону захвата.

И...

Заскрежетал металл. Острые лопатки отсекли переднюю ногу бедняги, размололи ее и переправили внутрь машины. Затем затянуло и всего Второго. Валы медленно расплющили его, будто под прессом, и растерзали на куски кровожадными клыками.

Я – да и не только я – в шоке наблюдала за смертной казнью. А ведь ничто не предвещало беды!

Вскоре машина всосала всего робота. На какой-то миг он завис вниз головой, вверх задними ногами и с треском исчез в чреве черного демона. Лишь что-то зашебуршало, как перекатывающийся гравий, и наружу вылетело несколько болтов с гайками.

Десять секунд – и Второго не стало. Впрочем, мне казалось, что время многократно замедлилось.

Мы с Вторым никогда не разговаривали, однако я постоянно встречала его во время рейсов и знала его идентификационный номер.

HRP006, четырехногий робот старого образца, некогда довольно популярный, ушел навсегда.

Меня било крупной дрожью, разум переполнял непреодолимый страх.

– Следующий! Номер шесть! – прокричал надзиратель, и Шестой вздрогнул.

Я знала и Шестого. Тоже гусеничный, безголовый, с круглыми глазами-линзами на груди. Роботы-рабочий старой модели. Единственный раз мы пересеклись, когда он случайно поскользнулся на грязи и врезался в меня, на автомате извинившись. В тот раз я отметила, как похожи наши голоса.

Впрочем, больше мы не увидимся...

– Внутрь! Это приказ!

Шестой вытянул трясущиеся руки так, словно делал подношение духам. Как только пальцы коснулись вала, черный демон втянул его столь же стремительно, как и Второго, только гусеницы мелькнули. Мелкие детали сплюнутыми семечками вылетели наружу.

Робот прекратил свое существование за пять секунд.

– Следующий! Номер семь!

Казнь продолжалась.

Мы уже поняли, что начальство решило избавиться от самых старых роботов. Четырехногий Второй, гусеничный Шестой и Седьмой в последнее время работали из рук вон плохо: двигались еле-еле, то и дело роняли обломки и постоянно получали выговоры.

– Следующий! Номер девять!

Машина с ревом раздирала роботов на части и иногда отбрасывала куски в сторону. Под ней накопилась уже целая кучка «объедков».

Очередь дошла до последнего робота.

– Ну! Иди быстрее!

Сто восемнадцатый не двинулся с места. Он прибыл на объект после меня и сразу показал себя с худшей стороны: едва переставлял свои две ноги, словно паралитик, и падал от малейшего толчка. Но винить во всем стоило не его, а ужасное обслуживание.

– Эй, номер сто восемнадцать! Не стой! Это приказ! – нетерпеливо крикнул надзиратель.

Робот вздрогнул раз, другой, потом затрясся, скорчился и обхватил голову тонкими руками.

– Эй, ты что делаешь?! Номер сто восемнадцать, встать! Это при...

И тут...

Сто восемнадцатый пружиной распрямился и бросился бежать.

– Что?!

Надзиратель остолбенел.

Насколько я знаю, это был первый робот, который публично не подчинился приказу. Вероятно, его контур безопасности вышел из строя.

Сто восемнадцатый шатко, но быстро несся вниз по холму к свободе. Однако надзиратель не погнался за ним сам и не отдал приказ на его преследование. Он видел, как робот принялся карабкаться по металлическому забору.

«О нет! Там же!..»

Взобравшись на пять метров, беглец коснулся колючей проволоки. В то же мгновение стрельнули искры, повалил дым, и Сто восемнадцатый рухнул на землю.

Забор находился под высоким напряжением.

Проклиная все на свете, робот попытался встать, но лишь мелко задрожал. Короткое замыкание обездвижило его.

По приказу надзирателя один из нас скрутил его и принес обратно.

Такое повторялось уже не первую тысячу раз. Единственное отличие заключалось в том, что Сто восемнадцатый вопил:

– Нет, нет, я не хочу умирать!

Я тотчас вспомнила, как в припадке безумия пыталась убить себя в лаборатории. На пороге смерти всех охватывают страх и отвращение, а желание жить прорывается сквозь крики.

– Э... Эм! – придя в себя, громко проговорила я.

Не знаю, так ли хотелось спасти Сто восемнадцатого, но я не могла оставаться глухой к его мольбам.

Тем не менее...

Кто-то с удивительной силой схватил меня и потянул назад, не давая и шагу сделать.

«А?»

Я подняла голову.

Лилит, округлиа глаза и вскинув брови, скорчила страшную рожу.

– Замри!

Я недоуменно смотрела на нее.

Я ошеломленно уставилась на нее.

– Молю, ничего не говори... – дрожащим голосом прошептала она, давя горечь.

И я промолчала.

Робот подтащил Сто восемнадцатого к машине и швырнул внутрь. Железный палач медленно сомкнул челюсти на нижней половине приговоренного, будто бы смакуя его.

После череды душераздирающих предсмертных воплей Сто восемнадцатый погиб.

Насытившийся сорок одним роботом демон уехал, оставив после себя одни обломки.

Надзиратель приказал нам вернуться к работе и в первую очередь убрать то, что осталось от казненных.

Лилит и Волков схватили по охапке промасленных железяк.

Я подняла линзы Сто восемнадцатого, которые... внезапно рассыпались в пыль и улетели.

Той же ночью мы решили бежать.

По-японски «Ирис» и «Лилит» произносятся «Аирису» и «Рирису» соответственно.

Прошлой ночью

– План готов, – тихо и решительно сказала Лилит.

Два часа. Мы сидели за круглым столом на складе, где последние пару ночей проводили тактические собрания на тему плана побега.

– Мы... правда сбежим завтра?

Только вчера прилюдно казнили других роботов, и мы решили бежать. Не слишком ли поспешно?

– Мешкать нельзя, – пояснила Лилит. – Кто знает, когда будет следующий раз.

– Так-то да... – согласилась я, испытывая, тем не менее, необъяснимую тревогу. – А раньше тот грузовик приезжал?

– Не знаю, впервые его увидела – покачала головой девушка и обернулась. – Ты тоже, Волков?

Исполин кивнул.

Я спросила снова:

– Почему же они сразу избавились от них? – задала я еще один вопрос. – Ведь можно было отремонтировать.

– Деньги. Дешевле купить нового робота у мусорщика, чем чинить старого.

Все просто и очевидно.

– Ясно... – вздохнула я.

– Вот поэтому нам нельзя мешкать, – повторила Лилит и посмотрела поочередно на меня и Волкова.

«А, понятно».

Она заботилась о нас.

Я со своим новым старым телом и медленный Волков будем стоять первыми в списке на вторую казнь.

– Так вот, насчет плана, – вернулась к теме подруга. – Как мы вчера решили, побег будет складываться из маршрута и выбора времени. Во-первых, маршрут.

Она положила на стол поднятые с пола гнутую железяку и несколько болтов.

– Это стройка. Вот здесь «желудок», а тут «кишки», – объяснила она, указывая пальцем на элементарную схему. – По верхней части сеточного забора пущено высоковольтное напряжение. Там не пройти. Остается два варианта: уйти через «желудок» и сбежать по берегу или пробраться через «кишки» и затеряться на «большой земле». Как вы, наверное, знаете, первый способ опасен. На берегу мало укрытий, нас мигом подстрелят из лазерных винтовок.

Лилит приставила к виску «пистолет» из пальцев.

– Значит, пойдем через «кишки». Стащим грузовик для перевозки обломков, уедем на нем и смешаемся с другими машинами в городе.

– Погоди. А кто поведет?

– Разве не очевидно? Я.

– А? Ты умеешь?

– На предыдущей площадке я была водителем. Даже экскаватор и кран водила.

– У тебя... нет прав, – вставил Волков.

– Не вякай там, – бросила Лилит. – Вот пункты плана...

И она все объяснила нам. Я округлила бы глаза, если б могла. Отчаянный план граничил с безумием и ставил людей в глупое положение. Обычный робот до такого никогда бы не додумался.

Однако у меня оставались вопросы.

– А... все убежать не могут?

– Чего? – заморгала Лилит.

– Ну, я про то, что, раз убегаем мы, почему бы всем...

– Невозможно, – тотчас покачала головой девушка.

– Почему?

– Ты понимаешь, что нас тут восемьдесят роботов? Это слишком много. Да и не послушают они нас, – холодно пояснила подруга. – Согласно моему опыту удаются только малые побеги. Массовые – никогда.

Однако я по-прежнему не решалась бросить остальных. Вероятно, потому, что мы работали вместе уже три месяца, и я как-то прониклась к ним товарищескими чувствами. Кроме того, никто не заслуживал столь ужасной казни.

А потом я вспомнила о докторе. Она всегда помогала роботам, лежавшим у обочин. Да, она бы...

– Лилит.

– Что?

– По крайней мере, мы можем попытаться...

И я предложила компромиссное решение. Лилит недовольно сморщилась и застонала.

Все-таки мыслила я по-детски наивно.

Настоящим днем

Прошло два дня после казни и восемьдесят пять дней с моего прибытия сюда.

Поздним вечером на стройку приехал грузовик с обломками, совершавший последний рейс. В тот же миг...

– Роботы! – громко закричала Лилит в маленький микрофон. – Слушайте меня!

Я тайком установила на спины нескольких товарищей динамики (безусловно, очередные трофеи), поэтому ее призыв услышали все.

Настало время выкладывать козыри из рукава.

– А теперь! Все! Бегите! Прочь! – провозглаисла она и включила проигрыватель, который знакомым голосом надзирателя сказал то, что приходилось слышать каждое утро:

– Это приказ.

Эффект последовал незамедлительно.

Повинуясь приказу, роботы сорвались с места и, взрыхляя землю, понеслись к «желудку» и к «кишкам».

Не ожидавший такого поворота событий надзиратель запаниковал.

– Что вы творите?! Стоять! Всем стоять! Это приказ!

И все тотчас застыли, как будто во время какой-то игры.

Однако мы предусмотрели это.

– А теперь! Все! Бегите! Прочь! Это приказ!

«Проклятие» спало. Роботы вновь прыснули в разные стороны. Началась неразбериха.

Изначально Лилит планировала отвлечь надзирателя с их помощью. Мы бы включили запись голоса, а сами под шумок смылись бы.

Но я предложила удалить всем контур безопасности, чтобы и у них появился шанс.

Поскольку роботов собирали из деталей от мусорщиков, то и электронная начинка была устаревшей, Лилит оставалось только вытащить нужный блок. Что она и сделала с недовольным бурчанием, освободив восемьдесят собратьев.

Вот так наш план развился до массового побега роботов.

– Экстренная остановка! Экстренная остановка!

Сирены выли, надзиратель жал на кнопку, пристегнутую к ремню, однако безрезультатно.

Один Волков остался стоять, немного согнув колени: Лилит так и не смогла вытащить его контур безопасности.

Пока что все шло по плану.

– Сейчас же перенесите номера пятнадцать! – приказала Лилит с помощью проигрывателя ближайшей четверке.

Несмотря на отсутствие контуров безопасности, они поддались страху, сформировавшемуся за долгие годы подчинения, и сгрудились вокруг Волкова. Они привыкли переносить тяжести, поэтому без труда подняли гиганта и забросили его в кузов грузовика.

– Хи-и!

Водитель в ужасе сбежал.

Лилит заняла его место, повернула ключ и завела двигатель. Похоже, машину мы заполучили – а это было одним из основных пунктов плана.

– А теперь! Все! Бегите! Прочь! Это приказ!

Запись прозвучала снова.

Переносившие Волкова роботы мигом разбежались, точно нашкодившие дети.

– Пока! – Вы молодцы! – кричали они нам.

– П-прощайте! Надеюсь, с вами все будет в порядке...

Я изо всех сил махала рукой. Что-то подсказывало, что больше мы не увидимся.

Стояла поздняя ночь, однако на стройке царил хаос: сирены орали, роботы носились, надзиратели кричали, а фальшивые приказы усиливали сумятицу.

– Ирис, погнали! – закричала Лилит с водительского кресла.

Мотор ревел, как ржание стада лошадей.

– А, п-подожди!

Я поспешно подкатила к грузовику... Однако на гусеницах заехать внутрь не могла.

– Давай, хватайся!

Лилит схватила меня за руку и мощным рывком втянула внутрь. Ничего себе, какая же она сильная!

– Вперед! – весело закричала девушка и нажала на газ.

Мотор взревел, и машина с тремя беглецами выехала на дорогу.

Батарея – 04:50:36

Я бросила косой взгляд на конвейерную ленту «кишок».

Грузовик, набирая скорость, разметал обломки и приближался к первому препятствию – сторожевой будке на выезде.

– Эй там, на грузовике, стоять! – заорали нам в мегафон.

Автоматические ворота закрывались, дорогу перегородили конусы.

– В сторону, а то в блин раскатаю! – закричала в ответ Лилит, прибавив ходу.

– Уа-а, э-эй! Мы же сейчас врежемся!

И мы врезались – протаранили конусы и разнесли деревянный шлагбаум. Первая преграда осталась позади.

– Хмф, пара пустяков! – сказала Лилит.

Она как будто превратилась в другого человека: руки крепко сжимали руль, глаза сверкали, на губах застыла зловещая улыбка.

Я сидела рядом и повизгивала, вцепившись в ремень безопасности. Грузовик подпрыгивал на ухабах, голова уже трижды встретилась с потолком.

Наш ретивый конь несся по гравию прямиком к асфальтовой дороге.

– Лилит!

– Что?

– Как думаешь, удастся ли всем убежать?

– Не знаю! Но мы сделали все, что смогли! Остальное за ними!.. Кстати, Ирис!

– Да?

– Не знаешь, машины умеют летать?

– Что?

– Вторая преграда!

Мы приближались к щиту с надписью «проезд закрыт». Сразу за ним зияла большая глубокая яма. И мы приближались к ней с ужасающей быстротой.

– Т-тормози! – завопила я, схватившись за голову.

– Тогда мы пропали! – возразила подруга и вдавила педаль газа.

– Лилит?!

Грузовик снес щит, промчался по куче земли, как по трамплину, взмыл в небо... и с грохотом приземлился на другой стороне.

– Вот так! – радостно воскликнула Лилит.

Беру свои слова назад, водит она хорошо.

– Ирис, включи радио!

– Я не взяла его!

– Нет, радио в машине! Нажми на эту кнопку!

– В-вот эту?

– Это аварийка! Под ней. Да, именно!

Я торопливо ткнула пальцем в кнопку, и динамики в кабине зашипели.

– Выбери станцию!

– Секунду!

Перебарывая тряску, я покрутила ручку, но попадала то на музыку, то на песни, дорожной обстановки нигде не было.

– Я не могу найти ситуацию на дорогах!

– Да не! Музыку мне давай, музыку!

– А? Музыку? Зачем? – удивилась я.

– Конечно, для атмосферы! – энергично ответила Лилит.

Через несколько секунд в салоне загремел рок. По просьбе подруги я увеличила громкость до максимума.

– Э-эй! – закричала я, прикрывая уши.

– Что?

– Рок пойдет?

– В самый раз! Так намного лучше!.. Смотри, третья преграда!

Впереди стояла колонна машин, ожидая, когда на светофоре загорится зеленый... А Лилит мчалась прямо на них, не сбавляя скорость. Рок-певец орал что-то непонятное.

– В сторону, в сторону, в сторону-у-у-у-у!

Наш отчаянный водитель выкрутила руль, прижавшись к правой обочине и намереваясь проскользнуть между автомобилями и ограждением. Но места явно не хватало.

– Госпожа Лилит приказала вам разойтись!

Она ударила по клаксону, и он загудел. Водители обернулись и в страхе отъехали в сторону.

Лилит вплотную прижалась к ограждению и пронеслась мимо пяти машин, сбив их зеркала заднего вида.

– Тормози, Лилит, перекресток!

Естественно, мы выехали на оживленный перекресток.

Однако девушка как будто не знала, что такое тормоз. Гудя клаксоном, она ехала вперед. «Go! Go! Go!» – вторило радио.

Автомобили резко дали по тормозам, чтобы не врезаться в вылетевший грузовик. Завизжали колеса. Задние врезались в передних. Но мы пронеслись, как пуля, и даже оборачиваться не стали.

«Удивительно, но мы еще живы».

Тем временем певец затянул высоким голосом какую-то балладу. Лилит весело подпевала ему.

– Лилит, думаю, пора бы уже притормозить...

– Отказано!

– А?

– Позади! Четвертое препятствие!

Я выглянула в окно. На хвосте висели три машины с сиренами.

Полиция!

Батарея – 04:46:03

– Водитель грузовика, остановитесь немедленно! – приказали из полицейской машины. – Прижмитесь к левой обочине и остановитесь!

– А-а, за нами полиция! – в панике закричала я.

– Полиция?! – рявкнула Лилит.

– Они приказывают нам остановиться!

– Ну и?!

– И... что нам делать?

– Конечно, стряхнуть с хвоста!

Она поддала газу.

Двигатель взревел, превысивший допустимую скорость грузовик проехался боком по ограждению. Отдачей меня кинуло в левую дверь.

– Ну? Насколько мы оторвались?!

– Д-достаточно далеко! Но они снова у нас на хвосте... Ой!

– Что там?

– Что-то приближается!

– А поконкретнее?!

– Что-то маленькое!

– Что именно?!

Лилит высунулась из окна. Ее волосы трепетали на ветру, будто живые.

– А, ясно! Регулировщик!

Нас преследовал робот, верхняя часть которого представляла собой человекообразный торс, а нижняя – четырехколесный привод. Проще говоря, робомашина. Сирена на голове свидетельствовала о принадлежности к правоохранительным органам.

– Регулировщик?

– Это полицейские роботы, которые управляют движением машин. Они преследуют нарушителей скоростного режима.

– О-он приближается!

– Сама знаю!

Лилит прибавила ходу, однако регулировщик все равно ехал быстрее и понемногу сокращал расстояние.

– Водитель грузовика, остановитесь, или мне придется применить силу. Водитель грузовика... – звучал грозный электронный голос позади нас.

– Лилит, у-у него оружие!

– Какое?

– Короткоствольное!

– Взорвать шины хочет... Ирис!

– Что?!

– Приказываю тебе атаковать!

– Что-о-о?!

– У тебя под ногами должен быть ящик с инструментами!

Я посмотрела вниз и действительно увидела под сидением ящик. Именно с его помощью мне вскрывали голову.

– Вытряхни его на дорогу!

– Но зачем?

– Без разговоров!

Я ничего не понимала, но регулировщик уже сделал предупредительный выстрел, не оставляя времени на раздумья.

– Вот тебе!

Набрав полную горсть болтов, я выбросила их в окно. Железяки застучали по асфальту. И...

Преследователь поскользнулсяспоткнулся на одном из них.

– Еще, еще! Вываливай все!

– У-угу!

Я вытряхнула весь ящик. Винтики, гайки, гвозди, цепочки со звоном разлетелись по дороге.

В то же мгновение робот окончательно потерял управлениепоскользнулся и упал, потеряв нас из видувылетел с дороги.

– Это... масло?

Я заметила черные пятна на стенках ящичка. Видимо, поэтому нам так легко удалось обезвредить врага.

– Ну как? Вот что значит подготовиться, – широко улыбнулась Лилит. – Ладно, давайте двигаться к соседнему городу...

И в этот момент...

– Лилит, впереди! – закричала я.

Подруга переменилась в лице.

– Чего?!

Немного дальше по трассе мигали проблесковые маячки. Несколько огромных бронеавтомобилей стальной стеной перегородили путь.

– Дело дрянь!

Лилит втопила педаль тормоза, но было поздно.

Над бронемашиной вспыхнул свет, и все вокруг побелело.

Батарея – 04:21:29

– Ух...

Я пришла в себя на холодном асфальте.

Шел дождь... А, нет, просто зрение как обычно шалило.

Справа от меня лежал перевернутый грузовик. Колеса крутились вхолостую, загребая воздух. Кузов горел. Пламя окрашивало ночное небо в светлые тона.

Я обратилась к памяти.

Полиция на бронемашинах выстрелила в нас из лазеров. В глазах побелело... Ах да, нас подстрелили из лазерных винтовок.

«Что?! То есть!..»

– Лилит! – отчаянно позвала я подругу. – Лилит, где ты?

Я оперлась руками о дорогу, поднялась на ноги и осмотрелась. «Дождь» мешал видеть отчетливо, но сами глаза не пострадали. Где же Лилит?..

Ах!

На приличном расстоянии от грузовика под оградой лежала девушка, чьи длинные волосы веером разложились по земле.

– Лилит, ты в порядке?! Лилит! – закричала я.

Однако она не шевелилась.

«Подожди, Лилит. Сейчас я тебе помогу».

Я направилась к ней, огибая обломки.

Однако девушка пришла в себя без постороннего вмешательства. Застонав, она села, повернула голову и встретилась со мной взглядом.

– Лилит, ты как?

– М-м... Более-менее. А вот он...

Она взглянула на грузовик. Как вдруг...

– Ни с места! – резко крикнул кто-то, а в следующую секунду удар ногой в спину опрокинул Лилит.

– А-а-а!

Я замерла от страха, опознав напавшего – полицейского в металлическом шлеме необычной формы, бронежилете и со светящейся лазерной винтовкой в руках.

Перед глазами пронеслись воспоминания: дневные новости, площадь с фонтаном, буйствующий робот, синие лазеры, особый отряд... И страж порядка, гордо поднявший голову робота.

– Замри, это приказ! – холодно сказал шлемоголовый. – Руки на затылок!

– Ах ты!..

Лилит не стала ждать. Она распрямилась, как пружина, и врезала головой в подбородок врага. Мужчина схватился за лицо и застонал.

– Ирис, бежим!

– А-ага!

Несмотря на изумление, я быстро вытянула руку. Подруга тоже потянулась навстречу.

И тут прилетел луч света.

Передо мной упала правая рука Лилит.

Девушка пронзительно закричала и упала. Из раны мощной струей хлынуло черное машинное масло. Капли долетели даже до меня.

Закованный в броню мужчина резво подскочил к ней и взял на прицел.

– Какая энергия, девчушка! – он схватил ее за волосы, дернув вверх. Лилит зажмурилась и вскрикнула. – Зуб мне сломала... Вот тебе ответный подарочек.

Ее снова окутал свет.

Лазер начисто выжег левую половину лица и ухо. Лилит завопила еще громче и съежилась на асфальте от боли.

Мужчины громко расхохотались.

– Лилит, отключи болевые сенсоры! Лилит!.. – изо всех сил закричала я, но полицейский пнул меня в бок, заставив умолкнуть.

– Давай просто расчленим их. Так будет легче перенести.

– Да, давай.

Они наставили стволы на голову Лилит. Моя подруга в ужасе смотрела на дуло из которого вот-вот вырвется свет.

Я задрожала.

О нет, Лилит сейчас убьют! Нет, нет, я ни за что, никогда им не позволю!

– У-а-а-а-а-а!

Издав боевой клич, я бросилась на мужчин и схватила одного за ноги.

– Что? – он тут же потерял равновесие и чуть не упал. – Пусти!

Как он ни вырывался, я вцепилась, как клещ.

– Ирис!

– Лилит, беги! – отвеила я, выдерживая удары.

Однако все закончилось очень быстро.

Внезапно стало жарко. А в следующий миг я уже лежала на дороге, глядя, как с неба падают фрагменты гусеничных ног.

– У-у...

Лазер выжег все, что было ниже пояса. Из дыры торчали трубки, похожие на кровеносные сосуды, сыпались искры.

– Нет! Не надо! – в отчаянии взмолилась Лилит. – Пустите ее!

Полиция ответила жестокостью. Один из мужчин сунул ствол винтовки ей в рот. Девушка захрипела.

– Не волнуйся. Мы вас обоих вместе расплавим.

«Лилит! Нет, Лилит!»

Я силилась подняться, но после полученного урона даже пикнуть не могла.

«Помогите! – мысленно возопила я. – Кто-нибудь, спасите Лилит!»

Донесся ли до кого-нибудь мой призыв?

Внезапно...

– Грор-р-р-р-р-р!

Казалось, зарычал какой-то зверь.

Мужчины переглянулись.

– Что это было?

Второй рык разорвал ночной воздух. Полицейские повернулись к источнику звука – пылающему грузовику.

Из него...

Торчала огромная, объятая пламенем рука.

Батарея – 04:10:52

Рука разорвала металл кузова, как мягкое масло, и вылезла наружу, будто хищник, выжравший добычу изнутри. За ней показалась огненная голова, потом огненное тело, огненные ноги...

Среди всполохов пламени стоял огненный исполин.

– Гр-р-р-р-р-р-ра! – зарычал он, содрогая ночной воздух.

– Что... Что это?!

Полицейские торопливо вскинули винтовки, наконец-то оставив Лилит в покое.

Упавшая девушка слабо приподнялась и пробормотала:

– Вол... ков?

Наш друг – а это и правда был он – страшным, полыхающим колоссом направился к нам тяжелой поступью. Квадратные глаза горели неистовым светом, ступни гулко грохали о мостовую, а руки в устрашающем жесте тянулись к врагам.

– Стой! Это приказ! – закричал полицейский.

Однако Волков не останавливался. Каждый его шаг оставлял в асфальте овальную выбоину, охваченную огнем.

– Стоять! Это приказ! – повторил мужчина.

Но гигант будто не слышал его и взирал на противников с невероятной целеустремленностью... Нет...

С жаждой крови.

– Огонь!

Винтовки выстрелили. Десятки лазерных лучей по едва заметной дуге устремились к Волкову, словно он был большим магнитом. Я снова вспомнила тот репортаж.

Однако...

– Что?!

Нападавшие остолбенели.

Столкнувшись с металлом, свет расплескался в стороны, точно направленная в стену струя воды. Дорога зашипела, задымилась от попаданий отраженных лучей.

Краска оплавилась, потекла бусинами «пота», обнажая темный, цвета самой непроглядной ночи металл.

Волков снова взревел, подняв голову к небу.

– Б-бессмертный бронекорпус?! – дрожащим голосом проговорил один из полицейских.

Второй залп также отразился от брони, проделав дыры в асфальте. Как и третий, четвертый, пятый...

Мужчины побледнели.

– Монстр...

Никто не ожидал, что разрезающий металл лазер окажется неэффективным. Надежное оружие превратилось в бесполезную железяку. Полиция отступила к бронемашинам.

Исполин согнул колени, накапливая силу, а затем резко выпрямился и огненной кометой взмыл в небо. Люди едва успели выскочить из кабин и разбежаться, перед тем как Волков приземлился перед ними и мощными руками поднял бронеавтомобиль в пять раз больше его самого.

– Гр-р-ро!

Коротко рыкнув, он швырнул одну машину в другую. Вспыхнуло пламя, прогремел взрыв.

Развернувшись, Волков стрелой метнулся к самому большому автомобилю, оторвал бампер, будто бумажный, пробил броню и вонзил внутрь правую руку. Ладонь озарилась ярким светом и выстрелила энергетическим лучом. Раздувшись, как шарик, металл бабахнул ярким шаром огня.

Однако полиция не сдавалась.

Кружащий над нами вертолет сбросил тускло блестящий предмет в форме яйца – бомбу. И она падала прямо на Волкова.

– Волков, сверху! Беги! – закричала Лилит.

Наш друг вскинул голову и медленно поднял руку.

Второй луч угодил прямо в снаряд. Бомба разорвалась подобно фейерверку, обдав нас мелкой металлической пылью. Ударная волна отбросила Лилит на меня.

Волков стоял, как изваяние. Ослепительное сияние его правой руки окрашивало мир во внушительные белые тона.

– Хватит, Волков! Стой!

Однако гигант будто и не услышал Лилит.

Ночное небо осветил яркий луч, превышающий по мощности несколько десятков лазерных винтовок. Вертолет взорвался и разлетелся кучей мелких обломков. Некоторые упали рядом с нами, похожие на мертвых ворон.

Врагов не осталось.

Огонь освещал участок дороги не хуже дневного солнца. От останков машин поднимался густой черный дым.

Поле боя. Вотчина смерти. Пристанище огня и ужаса. Здесь никто не выживет.

Волков бесстрастно осмотрелся и направился к нам.

На фоне пылающих автомобилей он казался демонов из потустороннего мира. Глаза горели двумя яркими прожекторами.

«Я... участвовал... в войнах... – вспомнилось мне. – Я... много... убивал».

Он – оружие, смертоносное оружие, скрывающее в себе невероятную разрушительную мощь.

Исполин остановился, отбрасывая на нас большую тень.

– Вол... ков?.. – проговорила Лилит.

Тот погасил огонь на себе и нагнулся к девушке.

– Э-эй, погоди!

Однако Волков молча взял ее и протянул вторую руку, которую я незамедлительно схватила.

Окутанный обжигающим жаром и с пронзительным воем сирен робот согнул колени, мощно оттолкнулся от земли и унес нас в ночь.

Батарея – 03:58:01

Я и подумать не могла, что Волков способен развивать такую скорость.

Он несся по улицам, сбегал по лестницам, сбивал ограждения – плутал по городу, запутывая след. Мы с Лилит лежали у него на руках, как дети, и просто смотрели в звездное небо.

Минут через десять исполин остановился под пустым металлическим мостом, переброшенным над рекой шириной метров тридцать. Гул сирен исчез вдали. Похоже, мы далеко убежали.

Я осталась без ног, поэтому могла сидеть, только прислонившись к опоре моста. Лилит легла на землю, сжимая обрубок руки, и взглянула на темного робота, который возвышался над нами, точно страж храма.

– Что... с тобой? – обеспокоенно спросила она.

Волков промолчал.

– Волков Галоша, – негромко повторила девушка. – Скажи что-нибудь.

Черный гигант по-прежнему безмолвствовал.

По мосту неторопливо проехал поезд. Волосы Лилит колыхнулись на ветру и снова упали ей на плечо.

– Божечки.

Она оперлась рукой о землю и встала.

– Лилит?

– Надо разбудить его.

Подруга подошла к Волкову и... постучала.

– Эй, э-эй! Здесь кто-нибудь есть? Есть кто-нибудь?

Она снова постучала, нет, забарабанила по телу.

– Я знаю, что ты там! – угрожающе закричала она. – Выходи сейчас же!

И...

Глаза Волкова вспыхнули. Он со скрипом повернул голову, посмотрел на молотящую его Лилит и привычным тоном ответил:

– О... Я здесь... здесь.

– Еще дольше не мог?! – она безжалостно стукнула его по руке.

– Ты... жестокая.

– Сам виноват!

Она снова врезала ему. Ну прямо девушка, которая выясняет отношения со своим парнем.

Лилит повернулась ко мне и пожала плечами.

– Одни неприятности от него, скажи же.

Тем не менее, она заметно расслабилась.

– Ну-у, как бы там ни было... ты спас нас, – тихо проговорила она, смущенно отведя взгляд. – Спасибо.

– Лилит... застеснялась.

– Заткнись.

Девушка рассерженно отвернулась. Волков недоуменно поскреб в затылке.

«Все как обычно», – с облегчением подумала я.

По мосту вновь проехал поезд. Опора завибрировала.

После того как все стихло, я спросила:

– Лилит, ты в порядке?

Из-за попадания лазера кожа на левой стороне ее лица обуглилась, сенсоры наверняка сигнализировали о сильной боли. Да и руки она лишилась.

– ...

– Лилит?

– А, да, я в порядке. Просто слух барахлит. Лучше ты скажи, как себя чувствуешь.

– Ну...

Я опустила взгляд на торчащие провода и трубки.

– Ой, прости. Очевидно, не очень.

– Главное, что контуры функционируют, так что все нормально.

– Ну... ладно.

Она явно хотела что-то добавить, но передумала. Может, посчитала, что бессмысленно обсуждать повреждения.

– Так... Что будем делать?

– Хм... – проотянула подруга, положив голову на колени. – Волков, есть идеи?

В важных ситуациях она всегда советовалась с ним.

Исполин медленно поднял голову и задумчиво хмыкнул.

– Я... не знаю.

– Эх... – вздохнула Лилит, приложив ладонь ко лбу. – Сама виновата, что спросила тебя.

Затем она обратилась ко мне:

– А ты что скажешь, Ирис?

– Ну... Думаю, лучше спрятаться где-нибудь.

– Мгм, в соседний город бежать опасно. Нужно подождать, пока шум уляжется.

Такое говорили только беглецы... Хотя мы и были беглецами.

– Но здесь оставаться нельзя. Давайте найдем более подходящее укромное местечко потемнее.

– Угу.

– Волков, понеси Ирис.

Гигант кивнул и поднял меня.

Батарея – 03:45:32

Мы шли вдоль реки.

Волков с хрустом давил прибрежные камни. Я покачивалась у него на руках в такт шагам.

Впереди расстилалась бескрайняя песчаная отмель, слева текла черная река. Без уличных фонарей казалось, будто мы движемся по темному туннелю.

Что ждет впереди? Докуда мы доберемся?

Ночная тьма будто просачивалась под металл корпуса, отчего становилось не по себе.

Спустя некоторое время шагавшая немного позади Лилит принялась напевать веселую песню. Я немного успокоилась. Да уж, одна бы я уже давно сидела где-нибудь и ревела в голос.

Вскоре она замолчала...

– Ирис, можно попросить тебя кое о чем?

– О чем? – посмотрела я на нее с рук Волкова.

– Продолжи историю.

– Какую?

– «Третьесортный демон Везер Дарк».

– Но у нас нет книги.

Лилит немного помолчала.

– Но ты же запомнила ее, да?

– Что? – удивилась я.

– Ты прочла ее всю и выучила наизусть, правильно? Я все знаю

– А, ну... – замялась я.

– Значит, ты настолько плохо видишь?

Я сглотнула. «Дождь» на мгновение прекратился, но потом снова полил.

Из-за его завесы на меня смотрело обеспокоенное лицо Лилит. Она нахмурилась было, по потом подбадривающе улыбнулась.

– Мы все это время были вместе, поэтому я знаю. В последнее время ты стала ронять обломки и неуверенно передвигаться.

Она была права.

Эти дни зрение стремительно ухудшалось. Сквозь «морось» я еще видела, но «ливень» полностью перекрывал обзор белыми вертикальными полосами. И он лил все чаще.

Я прочла книгу, пока совсем не ослепла. Не хотелось прекращать наши приятные собрания.

– Прости, что заставила тебя волноваться.

Лилит покачала головой, тряхнув хвостом из волос..

– Не извиняйся... Ты прочла все до самого конца?

Я кивнула.

– Тогда я еще раз попрошу тебя рассказать, что дальше случилось с Дарком, – необычайно вежливо произнесла она, подняв голову

– Да, хорошо.

Кто бы мог предположить, что мы займемся чтением, когда на хвосте висела погоня. Однако безделье только нагоняло ненужные волнения. Полагаю, Волков разделял наши чувства.

Мы бесцельно шли во тьме по открытой местности и не знали, в какую секунду нагрянет полиция.

Эта история была нужна как воздух.

История о счастливых моментах жизни демона в черном, который обычно валял дурака, но на самом деле понимал многое, и о серьезном, но неуклюжем в общении серебряном кольце.

Я завела повествование.

Собрание клуба полуночного чтения началось.

– «Фло Сноу задрожала от изумления. Да, Дарк сделал новое кольцо для нее».

Я пересказывала седьмой том серии, «Подарок демона».

Лилит в процессе то и дело стонала и восклицала. Державший меня Волков тоже похмыкивал. Слушатели подобрались ярые.

В шестом томе волшебное кольцо Фло Сноу потеряло уверенность в себе и сбежало из дома – замка демона. В первой половине седьмого тома автор поведал, что Дарк сотворил себе новое кольцо.

А во второй он открыл, зачем Дарк создал его.

Оно должно было послужить новым «сосудом» для Фло Сноу. Давным-давно душа Фло покоилась в храме мира демонов, но ее пробудили и заключили в кольце. После долгих лет старое вместилище износилось, Дарк заметил это и сделал новое. А из замка он отлучался, чтобы собрать все компоненты.

– «Дарк нежно сказал: "Моя любимая Фло Сноу, я хочу преподнести тебе подарок". Он показал ей прекрасное белое колечко, сделанное из кристаллов в форме снежинок. "Теперь тебе ничто не будет угрожать. Ты будешь жить вечно". Тронутая Фло не знала, что и ответить. Однако в этот момент...»

После того как Дарк перенес Фло в новое кольцо, с его телом начали происходить странные изменения. Причина была проста: он истратил все запасы магической силы.

– «Тело Дарка медленно растворялось среди частичек света. Фло пришла в себя после секундного изумления и воскликнула: "Ах, Дарк, прошу тебя, не уходи! Не оставляй меня!" Дарк нежно взял ее в руку. "Фло, прости меня. И спасибо за все, что ты для меня сделала. Я... – он обратился шаром света и в последний раз улыбнулся ей. – Я всегда любил тебя". А затем демон Везер Дарк исчез среди ярких искр, которые взмыли в небо и исчезли».

Седьмой том закончился. Я замолкла. Рядом слышались всхлипывания.

– Лилит?

– Дарк... – Лилит вытерла слезы и проговорила недовольным тоном. – А я думала, конец обязательно будет счастливым...

Я вдохнула.

Минут пять мы шли молча и, наверное, вспоминали лучшие моменты истории.

– Остался восьмой том. Последний... – нарушила тишину я.

– Погоди, Ирис, – подняла руку Лилит. – Давай в другой раз. Жалко будет, если мы закончим все сейчас. Да и... – тут она не выдержала и снова заплакала.

– Хорошо.

– Не возражаешь, Волков? – спросила у друга Лилит.

Здоровяк покачал головой.

Собрание закончилось. Мы по-прежнему шагали через темный туннель. Никто не знал, что ожидает впереди.

Лишь тихо журчала река, и шумел «дождь».

Батарея – 02:14:17

Подходящее укрытие нашла Лилит.

К тому времени почти рассвело, и мы начинали волноваться

– А это не вход в городскую канализацию?

Девушка указала на заросший кустарником ржавый люк под мостом. Я сразу вспомнила, как Дарк выбирался из замка через такой же лаз.

– Волков, попробуй открыть его.

Исполин схватился за крышку и со скрежетом поднял ее.

Открывшаяся темная дыра манила нас спуститься в подземный мир.

– Что теперь? – спросила я, глядя туда.

– Как что? Идем внутрь, – ответила Лилит. – Скоро рассвет.

– Но ведь... – начала я, посмотрев на Волкова.

– Ах да...

Подруга тоже поняла, о чем я. Мощный робот ни за что бы не пролез в шахту метрового диаметра.

– Что поделать, поищем другое место, – вздохнула Лилит, отказываясь от идеи пройти через канализацию.

– Я... остаюсь, – внезапно пробасил Волков.

– Чего? – сделавшая несколько шагов Лилит обернулась. – О чем это ты?

– Я... остаюсь... Ты и... Ирис... идите.

– А? Ты хочешь, чтобы мы ушли первыми?

Волков кивнул.

– Дурак. Ты что, крутого из себя строишь? – хлопнула его по руке Лилит.

Однако наш друг не ответил, а просто положил огромную руку ей на плечо.

– Т-ты что делаешь?

– Здесь.

– А?

– Погоня... здесь.

Стоял самый темный час перед рассветом.

В небе, куда смотрел Волков, мигали бесчисленные «звездочки».

– Эй, это же военные!

Огоньки увеличивались. Вскоре я разглядела вертолеты, шарящие по земле лучами прожекторов.

– Лилит... быстрее.

– О чем ты говоришь? Мы сбежим вместе!

– Я... остаюсь, – возразил Волков, усилил хватку, и потащил Лилит к люку.

– Эй, эй, Волков! Пусти меня! – воскликнула девушка, вырываясь, но тот ее не слушал.

– Военные... идут за... мной.

Он и меня подтолкнул следом.

В этот момент наши взгляды встретились. Я прочла в его глазах немую мольбу. Возможно...

– Лилит, пойдем, – потянула я ее за руку.

– А ты почему его поддерживаешь?!

– Прошу, прислушайся к чувствам Волкова.

– Я...

– Сломан, – внезапно сказал Волков. – Я... сломан.

– Чего?

Лилит уставилась на него с неприкрытой тревогой.

Исполин невозмутимо объяснил:

– Я... загорелся... в грузовике. Контур... безопасности... сломался. Поэтому... я... использовал... оружие. Поэтому... он... запустился.

– Кто запустился? – осторожно уточнила Лилит, боясь услышать ответ.

– Код самоуничтожения, – пробасил Волков.

Девушка вытаращила глаза.

За время нашего знакомства Волков ни разу не солгал и не пошутил.

Держась за лестницу, я снова подняла взгляд. В квадратных глазах гиганта горела молчаливая решительность.

Он боялся. Боялся, что он, военный робот, доставит нам проблем.

– Ты же шутишь? Ты же только что выдумал этот код самоуничтожения... да? – качая головой, умоляюще спросила Лилит.

– Это правда. Прощайте.

Волков начал задвигать крышку, отгораживаясь от нас.

– Волков, нет! Не решай все сам! Мы убежим вместе!

Наш друг посмотрел на меня.

– Ирис, позаботься о Лилит.

Я кивнула. Мы бы его не остановили, сил не хватило бы.

Но Лилит сдаваться не собиралась.

– Хватит, прекращай! Пусти меня! – кричала она, отталкивая руку Волкова.

Но тот, пресекая сопротивление, посмотрел ей прямо в глаза.

– Волков?

Встревоженная девушка замерла. Время вокруг них как будто остановилось.

– Лилит, – произнес Волков, причем не отрывисто, а плавно, как настоящий юноша. Его следующие слова прозвучали как признание. – Я рад, что повстречал тебя.

Лилит округлила глаза. Ее губы задрожали, будто она силилась что-то сказать.

Однако Волков не дал ей и слова вымолвить и толкнул ее вниз.

– Ай! – вскрикнула она, падая в канализацию. Я полетела следом.

Волков с грустью в глазах захлопнул крышку, и все исчезло.

Батарея – 02:01:40

Мы подняли большую волну и закружились в водовороте.

– Уа-а-а!

Я вынырнула и, беспомощно загребая руками, понеслась по течению. Без ног никак не получалось прибиться к берегу.

– Ирис!

Вынырнув рядом, Лилит оттащила меня за руку к бортику, потом выбралась сама и помогла вылезти мне.

Нас отнесло метров на сто.

– Кха, кха!

Опершись о пол левой рукой, она закашлялась, отплевывая воду.

Я тем временем осмотрелась. Мы были на бетонной дорожке, бегущей вдоль кромки воды.

– Вот о чем он думает?! – разозленно воскликнула Лилит.

– Г-г-г... – издала я странный звук. – Лилит... г-г...

Похоже, вода попала внутрь и замкнула цепи.

– Ты как? Ох, вся насквозь промокла.

Девушка подняла меня и встряхнула. На ноги ей вытекла струйка воды.

– Вот засада! – нахмурилась она.

Но Лилит просто напускала на себя бодрый вид, а сама то и дело бросала взгляд вверх по течению.

Туда, где остался Волков.

Я тоже посмотрела в ту сторону. Дорожка обрывалась, не доходя до лестницы, а вода текла слишком быстро. Мы при всем желании не могли попасть обратно.

Немного подумав, Лилит решилась.

– Пойдем, Ирис.

– Пойдем, – негромко отозвалась я.

Подруга взвалила меня на спину и понесла.

Батарея – 01:49:52

Мы молчали очень долго.

Я осознавала, что только торможу Лилит, поэтому попыталась хоть как-то помочь – включила фонарик и осветила дорогу.

«Что же стало с Волковым? Вступил ли он в бой с военными? Сработал ли код самоуничтожения?»

Лилит, наверное, думала о том же самом.

Но десять минут спустя она неожиданно сказала:

– Все-таки он такой медленный. Со зрением у него нелады, со слухом, даже с речью.

– Угу...

К чему это она?

– Военная служба, конечно, тоже оставила след, но дело не только в ней, – она понизила голос. – Еще и во мне.

– Как так?

– Раньше на стройке было очень много бомб. Каждый день взрывалось по три робота... Посуди сама, в таких условиях все будут брать только те обломки, которые не похожи на бомбы, да?

Она перехватила меня поудобнее, и я обняла ее.

– Но не он, – дрожащим голосом продолжила подруга. – Он специально носил все, что походило на бомбы.

– Зачем? Это же самоубийство.

– Угу, самоубийство. Какой бы прочной ни была его броня, повторяющиеся взрывы постепенно разрушали ее. Однако он не унимался. И знаешь, почему?

Я промолчала.

– Из-за меня, – беспомощно проговорила она. Я никогда не слышала у нее настолько убитого тона.

– Какой же он дурак. Постоянно твердил, что взрывы ему не страшны, и еще помогал мне носить. У него портилось зрение, слух, речь, но он носил и носил. Я сказала ему прекратить. И знаешь, что он ответил?

Она продолжала идти быстрым шагом, как будто пыталась избавиться от чего-то.

– Я... буду... носить... бомбы, – передразнила Лилит. – И с Лилит... ничего... не случится.

Ее голос сорвался.

– Я... буду... рад...

Внезапно девушка остановилась.

– Какой же он... дурень...

На мою руку упали слезинки и стекли на пол.

«Я... умею... убивать, – прозвучали в голове его слова. – Но не умею... жить».

Я вспомнила, с какой грустью говорил он тогда.

Однако Волков ошибался. Он нашел смысл жизни.

Он встретил Лилит, носил ради нее бомбы, сражался с полицией и даже с армией.

«Я рад, что повстречал тебя», – признался он при расставании.

Теперь мне все стало ясно.

После списания он потерял цель в жизни. И снова обрел ее после знакомства с Лилит.

Подруга все еще плакала.

Я чуть сдвинула руки и обняла ее так же, как доктор меня когда-то.

Вскоре мы услышали приглушенный взрыв.

Вероятно, только что нашего верного товарища разорвало на куски.

Батарея – 01:28:13

Дувший в канализации холодный ветер на мгновение стих.

Лилит остановилась.

– Лилит?

Она принюхалась и обернулась ко мне. В уголках глаз еще блестели капли слез.

– Ты ничего не слышала? – прошептала она.

Я выкрутила чувствительность слухового аппарата на максимум.

Шум «дождя», ветер, журчание воды и...

Топот.

Шаги множества ног.

– Похоже, они никак не уймутся, – прикусила губу девушка.

Ее плечи подрагивали. Раз военные спустились в канализацию, то сдерживавшая их сила пропала. Мы не решились озвучивать догадки вслух. Лилит снова расплакалась бы, да и мне стало бы не по себе.

Лилит прибавила ходу. Мы петляли по канализационным туннелям в свете моего фонаря. Изредка эхо доносило голоса людей.

– Смотри! – шепнула подруга. – Выход.

Лестница в стене вела к люку, очень похожему на тот, через который мы спустились сюда.

– Мы уже в Овале?

– Думаю, да.

– Что будем делать?

– Пойдем наружу... Здесь нас рано или поздно найдут.

Топот и голоса становились все громче.

– Держись крепче.

Лилит схватилась за скобы и принялась карабкаться наверх.

Через тридцать секунд мы уперлись в круглый металлический люк – выход из канализации.

Поскольку Лилит держалась единственной рукой за скобу, право открыть крышку досталось мне. Через образовавшуюся щель хлынул дневной свет.

Когда я сдвинула тяжелый блин наполовину, девушка высунула голову и огляделась.

– Повезло!

Она сдвинула люк в сторону, высадила меня и сама выпрыгнула следом.

Из-за резкой смены освещения долгожданная поверхность выглядела особенно яркой.

Мы очутились в каком-то проулке между домами. Всюду валялся мусор, стояли лужи грязной воды. Где-то вдалеке рычали машины.

Лилит закрыла люк и победоносно воскликнула:

– Начнем второй акт побега!

«Наконец-то мы ускользнули из лап военных», – выдохнула я.

Однако мы были слишком наивны. Следовало ожидать, что возле люков окажется охрана.

– Пойдем, Ири...

Договорить Лилит не дали.

Ее тело пронзили сразу два луча света.

Батарея – 01:24:41

– Ай!

Лилит упала как подкошенная.

– Лилит!

– У-у!..

Съежившись на земле, она прижала руку к груди. Вытекающее из ран масло расплывалось лужей «крови».

– Не двигаться! Это приказ! – прогремел в проулке яростный крик.

К нам бежали двое мужчин в военном обмундировании, вооруженные лазерными винтовками.

– Опа, еще один.

Меня заметили.

– Этого тоже в расход?

– Да, давай.

Они обсуждали мою смерть таким тоном, каким обычно говорят об обеденном меню.

Ствол винтовки уперся мне в лицо. Он еще дымился после выстрела.

«А-а, я умру?» – задалась вопросом я, глядя в дуло.

Как и в разборочном цехе, смерть вновь казалась нереальной. Сознание поплыло куда-то в область грез...

Как вдруг...

– Га-а-а-а-а-а-а!

С диким воплем Лилит вскочила, повалила одного из мужчин, воспользовавшись замешательством второго, схватила меня за руку и понеслась прочь.

– Стоять! Это приказ! – послышалась сзади знакомая команда, но девушка продолжала мчаться вперед, будто порыв ветра.

Мы выбежали из переулка и оказались на широкой улице, по которой ехал поток машин.

– А-а! Что это?! – завопила какая-то женщина.

Неудивительно. От меня осталась только верхняя половина, а однорукая Лилит истекала маслом. Прохожие зашумели. Военные тоже не сидели на месте.

Мгновение подумав, подруга выскочила прямо на дорогу.

– Куда ты?

– Поедем на нем! – указала она на маленький грузовик, стоявший перед светофором.

Загорелся зеленый свет, он тронулся с места. Лилит закинула меня в кузов и прыгнула следом.

Мы снова сбежали.

Батарея – 01:16:56

Несмотря на постоянное завывание сирен, грузовик ехал через город без остановок.

– Лилит, Лилит, ты как? – в отчаянии кричала я.

Она скривилась от боли. В груди и животе зияли дыры размером с кулак. Трубки плевались маслом и метались, точно обезумевшие змеи.

– Ирис...

– Ч-что?

Я наклонилась ближе, чтобы слышать отчетливее.

– Вылезаем из машины сразу, как проедем оживленные улицы, – хрипло проговорила она.

– Но...

Несмотря на отсутствие ног, мои главные контуры остались целы.

А вот Лилит была серьезно, нет, смертельно ранена. И судя по мощному потоку масла, лазеры повредили важные узлы.

Тем не менее она поднялась, отхаркивая черное масло.

– Лилит!

– Я в норме, – ответила подруга, вытерев рот тыльной стороной ладони, и через силу улыбнулась. – Это пустяки.

Ага, пустяки, особенно учитывая стекающее из ран масло.

Минут через пять грузовик миновал центр города и вывернул на пустую дорогу в пригороде.

– Ладно, спрыгиваем.

Лилит обняла меня. Я поразилась ее стойкости, одновременно проклиная свою беспомощность.

Улучив момент, когда грузовик замедлился, девушка выпрыгнула... хотя, скорее, вывалилась из кузова. Водитель ничего не заметил и укатил.

Кое-как поднявшись, Лилит осмотрелась. К счастью, вокруг никого не было.

– Давай войдем внутрь.

Она махнула в сторону старого дома, на воротах которого висел плакат с названием агента по недвижимости и словом «продается».

Мы нетвердым шагом вошли на территорию и оказались во дворе – заросшем сорняками пустыре.

Лилит опустила меня и легла под карниз. Теперь случайные прохожие не заметили бы нас.

– Лилит... – выдохнула я.

Подруга совершенно обессилела. Видимо, она неудачно сгруппировалась при приземлении, потому что из ран на теле торчали провода и трубки, извивающиеся и постреливающие искрами.

«Такими темпами ее батарея...»

– Хе-хе... Вот же зараза... – слабо проговорила она, прикоснувшись к груди. Попытка запихнуть все обратно закончилась неудачей. – Ирис.

– Что?

– Вот...

Она сунула руку в дырку и достала небольшую квадратную коробочку, в которых обычно содержали пластиковые карты.

– Открой ее.

Я откинула засаленную крышку и увидела прямоугольничек с названием знакомого банка.

– Банковская карта? – взглянула я на подругу.

– Да. Пароль – эйч ар эм ноль один девять, мой серийный номер.

Ничего не понимаю. Зачем мне ее карта?

– А на дне... – тихо продолжала Лилит. – На дне листок бумаги, да? Разверни его.

Послушавшись, я увидела карту района Овала. Один участок был обведен карандашом.

– Это магазин мусорщика, – сказала подруга. Из уголка рта потекла струйка масла. – Помнишь, я рассказывала о роботе по имени Лайтнинг?

Лайтнинг... Кажется, это робот, похожий на Волкова, с которым Лилит работала у мусорщика.

– Иди туда и попроси его починить тебя.

– Х-хорошо.

– Будь осторожна по пути. Постоянно прячься. Лучше всего под машинами. И еще...

– П-погоди, – взволнованно перебила я. – А разве ты не пойдешь со мной?

– Глупая... Ну куда мне в таком состоянии.

– Когда я дойду, то пришлю кого-нибудь за тобой. Просто подожди...

В этот раз она перебила меня.

– Ирис, послушай, – решительно перебила Лилит. Ее глаза постепенно гасли и мутнели. Батарея практически разрядилась. – Я уже все.

Мое сердце сжалось.

– Лилит, не говори так. Я попрошу владельца магазина, и тебя...

Она затрясла головой. По шее потекла какая-то жидкость.

– Нет, без денег тебя не починят. Ни за что.

– Лилит, не могу же я просто взять и бросить тебя, – умоляюще проговорила я.

– Забудь про меня, – упрямо возразила девушка. – Иди давай.

Но я не могла и не хотела оставлять ее одну.

– Нет, – твердо ответила я и протянула ей коробочку. – Одна я никуда не пойду. И не возьму это.

И...

– Ирис Рейн Амбрелла! – Лилит схватила меня за плечо, страшно округлив глаза. – Сними уже розовые очки!

Под ее яростным напором тело само собой сжалось.

– Ты должна жить! С этой картой тебя отремонтируют! Но со мной уже все покончено! Починят только тебя!

– Н-но ведь!..

– Наберись смелости! Без нее ты в одиночку не выживешь! Мир не так прост! Будешь слабой, живо отправишься на свалку!

Она закашлялась, обрызгав меня маслом, и крикнула:

– Давай, иди! Быстрее!

– Но... Но!..

– Ирис, хватит ломаться! – воскликнула она, глядя затуманенным взором.

Однако я держала ее за руку и повторяла, как избалованный ребенок:

– Нет, я не хочу...

После недолгих уговоров Лилит ласково улыбнулась и коснулась замасленной ладонью моей щеки.

– Ирис, позволь тебе кое-что сказать... – назидательно проговорила она. – Мир... намного сложнее, чем ты думаешь... Ты удивишься, но лазеек очень много, выжить сможешь даже ты. Главное, не стой на месте.

Она провела тонкими пальцами по моему лицу.

– Не волнуйся, ты и одна проживешь... Будь уверенней. Ведь... – Лилит посмотрела мне прямо в глаза и прохрипела. – Ты робот, которого любили до самого конца.

После этого силы покинули ее тело.

Я молчала.

Лилит говорила правильно. Я жила в своем собственном мирке, и не знала, что делается вокруг, а вот она познавала все на собственном опыте.

Однако я до сих пор не могла согласиться с парой вещей.

Что делать? Как бы поступила доктор на моем месте?

Да, она бы...

– Лилит, послушай.

Я вспомнила кое о чем, вытащила из грудного отсека памятный портсигар, открыла крышку и достала сигарету в форме восьмерки.

– Доктор говорила, что мы совсем как сигареты-восьмерки. Смотри, ее можно разделить на два круга.

Я переломила ее пополам. Обычно завязывающий курильщик приканчивает одно кольцо, а второе использует в качестве пепельницы.

– Смотри, поодиночке это всего лишь два нуля, но вместе они образуют восьмерку. Становятся сильнее. Совсем как мы.

Эту теорию я услышала от доктора во время одного из наших особых занятий.

Лилит посмотрела на сигареты и едва слышно пробормотала:

– Это просто... игра словами...

Свет в глазах почти погас.

Да пусть и игра, мне все равно. Просто не хочу, чтобы она теряла всякую надежду и умирала.

– Я и доктор, ты и Волков, мы с тобой – мы как сигареты-восьмерки, нас можно сложить. Поодиночке мы никто. Поэтому...

В этот момент мой электронный голос звучал практически как бывший человеческий.

– Я обязательно спасу тебя.

Лилит не ответила.

Она моргнула и закрыла глаза.

Батарея разрядилась.

Батарея – 00:58:34

Я не отрывала взгляда от Лилит.

Внутри понемногу нарастало беспокойство. Изначально нас было трое, потом двое... теперь же я осталась одна и не смела надеяться ни на спасение, ни на помощь.

К счастью, в обозримой близости возвышалось здание университета Овала, где располагалась первая робототехническая лаборатория. Благодаря этому определить примерное наше местоположение не составляло большого труда – скорее всего, в одном из магазинов торговой улицы близ площади Венеры.

Я хотела вернуть карту в коробочку, как...

– Оу...

Заметила внутри маленькую фотокарточку.

Три человека: по центру Лилит в очаровательном платье, по бокам – мужчина и женщина лет тридцати. Вероятно, супружеская пара.

Лилит улыбалась широко, счастливо, невинно. Ныне она сильно отличалась от прошлой себя.

«Жестоко, да? Когда нужно – берешь, когда не нужно – бросаешь».

Я вспомнила, как равнодушно она тогда пожала плечами.

С фото на меня смотрела семья, представляющая олицетворение счастья. Светловолосый ангел не ведал печалей и горестей, даже не подозревал, какое ее ждет предательство, какое будущее.

В груди кольнуло. Интересно, с той поры улыбалась ли она так же весело? Что чувствовала к прошлой жизни?

Как бы там ни было, она всегда носила у сердца дорогое фото с родителями, которые отказались от нее.

«Будь уверенней. Ведь ты робот, которого любили до самого конца...»

– Лилит...

Когда батарея разрядилась, ее лицо снова стало невинным. Я нежно коснулась обугленной кожи.

Черное масло капля за каплей стекало с моих глаз, точно слезы.

– Я обязательно спасу тебя, – прошептала я слова клятвы.

Обязательно.

После я оттащила Лилит к деревьям и тщательно замаскировала от постороннего взгляда, затем положила коробочку и портсигар в отсек на груди и задумалась.

Если я пойду прямо так, люди сразу вызовут полицию. Не пойдет. Нужно придумать более надежный способ, как добраться до мусорщика. Телефона нет, с общественного тоже позвонить не выйдет. А до площади, на минуточку, около двух километров.

«Площадь?»

Площадь Венеры...

И тут я вспомнила, как мы с доктором шли после фильма через площадь и наткнулись на робота у обочины. Доктор в тот раз еще помогла ему.

А оказался он там...

«Он... прошел через столь темное, узкое место...»

– Сточная канава...

Батарея – 00:43:08

Перед отправкой в путь я «модифицировала» себя.

Пришлось вырвать все торчащие провода и трубки, иначе они постоянно цеплялись бы за все подряд и гремели. Также на выброс пошли все узлы, которые потеряли смысл, когда я осталась без ног. Например, ножной привод. И вес поуменьшился заодно.

После всех манипуляций я дождалась, пока улица опустеет, выползла на дорогу, подняла решетку ближайшего слива и протиснулась внутрь. Труба оказалась довольно тесной, пришлось пожертвовать левой рукой.

Здесь впервые пригодился тот факт, что меня собрали из изношенных деталей: мощного рывка хватило для отделения конечности. Я затолкала ее подальше и двинулась в путь.

Благодаря влажному мху на стенах удавалось перемещаться достаточно быстро.

Я представила, как выгляжу со стороны, и провела аналогию с зомби из фильма.

На углу пришлось притормозить – не пролазила. Но я нашла выход: изогнулась, вывернула руку и смяла голову, а затем принялась короткими толчками продвигаться вперед, каждый раз слегка изменяя положение тела.

Если долго мучиться, что-нибудь получится.

Сверху канаву накрывала металлическая решетка (наверное, отверстия нужны были для стока дождевой воды) размером метр на тридцать сантиметров. Через дырочки было удобно наблюдать за обстановкой снаружи.

Вот так посмотришь, чуть поерзаешь и снова тащишь себя вперед на одной руке.

Через полчаса я добралась до торговой улицы близ станции Овал. Судя по вывеске рыбного магазина, который располагался на восточном краю, до статуи богини осталось примерно полкилометра.

А еще три месяца назад я покупала здесь рыбу для билл-лабилла.

Смешно, но на этом участке я смогла бы ползти быстрее с двумя руками. Непропорционально короткая левая рука уже не мешалась бы.

Очень сильно мешало зрение, точнее, почти полное его отсутствие. Правый глаз ослеп, а левый видел фрагментарно, будто через осколки стекла. Благо,Хорошо, что я хорошо зналадоползла до торговыйого района, а то давно заблудилась бы и сдалась бы. Да, мне пока везетшанс пока есть, богиня хранит меня.

Иногда над канавой проходили покупатели здешних магазинов. В такие моменты я затаивалась и тише мыши ползла дальше.

Вот мимо промелькнула вывеска мясника. И у него я закупалась три месяца назад – взяла говядины на суп. А у зеленщика приобрела лук... Да, навевает воспоминания.

Я вернулась в родные края.

Угол у лавки мясника осталась позади, и я вышла на финишную прямую – главную улицу, в конце которой на фонтане возвышалась статуя Венеры, так похожей на доктора.

Лилит сказала, что магазин мусорщика будет по пути к ней, значит он где-то рядом.

Осталось всего пятьдесят метров.

Я ползла вперед, с силой вытягивая правую руку.

И тут...

«!..»

Тело внезапно потяжелело.

Плохо дело, батарея выдыхается.

Надо спешить.

Быстрее. Еще быстрее.

Тридцать метров.

Еще немного, совсем чуть-чуть.

Двадцать метров.

Как же тяжело и неудобно шевелить рукой.

Десять метров.

Кисть болит, скрежещет все тело.

Давай, шевелись. Ведь еще совсем немного, надо проползти чуть-чуть.

Пять метров. Три...

На месте.

Откинув люк и зацепившись единственной рукой за край, я перекинула себя наружу.

И все стало ясно.

Надежда погибла еще в самом начале.

– Что?

Я не увидела магазина.

На его месте в аккуратном ряде домиков зияла дыра, какая остается после удаления зуба.

Около часа дня...

...я смотрела новости...

«На площади Венеры у станции Овал... – говорил диктор. – Произошел инцидент со взбесившимся роботом».

Слова эхом отдались во внезапно опустевшей голове.

Я просто смотрела в никуда.

«Это что, шутка?»

Как я ни оглядывалась, сорная трава на пустом участке не исчезала, а магазин не появлялся.

«Вы смеетесь?»

Справа – прачечная, слева – канцелярский магазин. Все двери закрыты.

Сомнений нет, кружок на карте указывал именно на это место.

Слова диктора сплелись с моими мыслями.

«Большой робот, работавший в магазине подержанных запчастей неподалеку...»

Магазин подержанных запчастей. Магазин мусорщика.

«Неужели...»

Правда потоком отчаяния затопила разум.

Лайтнинг был тем самым роботом, которого я видела по телевизору. Он взбесился, разнес лавку, а затем его расстреляли у фонтана из лазерных винтовок.

Тот мужчина поднял голову Лайтнинга.

Батарея – 00:05:36

Я застыла на месте.

Я не знала, что делать.

Я положилась на робкую надежду и потащилась сюда.

Я не задумывалась о грядущем.

Доконавший «дождь» лил все сильнее. Застящие взор белые линии прибывали с ужасающей скоростью. Шум поглощал остальные звуки. Я лишалась чувств.

Лоб упирался в дорожный асфальт.

Что мне делать? Лилит, что мне делать?

Вернуться? Невозможно. Не осталось энергии. Если батарея разрядится на обратном пути, меня ждет смерть... Да, батарея, нужно зарядить ее...

И тут меня словно поразило молнией.

Точно, поместье Амбрелла. Там я подзаряжусь и починю себя. Интересно, смогу ли я войти после трех месяцев отсутствия? Да и на месте ли дом?

Я потрясла головой, отгоняя колебания. Нет времени на раздумья, дорога лежит только туда.

Невзирая на усталость, я собрала остатки энергии, подняла руку, вытянула ее и впилась пальцами в дорогу, стремясь с последнему лучу надежды.

Однако...

«Внимание».

Зазвучал электронный голос контура разума. Громкий, самоуверенный. Несущий страшную весть. Как электрокардиограф при остановке сердца.

«До полной разрядки батареи пять минут. Зарядитесь немедленно».

Безжалостный смертный приговор. Невидимый палач отмерил мне всего пять минут.

«Нечестно. Почему так?!»

Я стукнула по дороге рукой. Боль и отчаяние породили вихрь гнева в груди.

Тем не менее я тянулась вперед, силилась ухватить последнюю надежду, впивалась пальцами в холодное покрытие и подтягивала себя. Из отрубленной части снова вывалились трубки. Соприкасаясь с дорогой, они противно скрипели. Однако я подтягивалась снова и снова, снова и снова...

«Осталось три минуты. Зарядитесь немедленно».

Время утекало, рука тяжелела, усилий требовалось все больше. Воздух как будто давил многотонной плитой. Однако я не останавливалась.

«Осталось две минуты. Зарядитесь немедленно».

«Дождь» усиливался. Он уже превратился в «бурю», что скрыла все. В моем мире шло, наверное, только время.

«Осталась одна минута. Зарядитесь немедленно».

Пламя силы стремительно гасло. Клятва о спасении Лилит постепенно отдалялась и теряла форму. Душа отрывалась и летела куда-то вдаль.

Сорок секунд, тридцать, а-ах, двадцать, десять...

«Батарея разряжена. Остановка системы».

Ах, вот и все. Я исчезну, исчезнет моя жизнь, жизнь Лилит. Ужасно, не может этого быть, как, как могу я здесь, я, я...

Когда я уже почти погрузилась в пучину отчаяния...

В голове внезапно прозвучал голос:

«Ирис Рейн Амбрелла!»

Величественный, сильный голос.

«Сними розовые очки!»

Он встряхнул меня.

«Ну же, иди! Быстрее!»

– Уа-а-а-а-а-а-а-а-а!

Я закричала. Из горла вырвался нечеловеческий вопль.

Крошечное пламя взвихрилось бушующим пожаром. Я подняла руку.

И...

Что-то стремительно хлынуло внутрь. Отключившаяся система застонала и активизировалась вновь, контур разума раскалился, чуть не плавился. Жаркая энергия побуждала к действию. Я чувствовала себя, как обновленный автомобиль.

Рука пробила слой воздуха и опустилась на дорогу. Вся сила сконцентрировалась в кончиках пальцев, тянущих тело.

«Ирис!»

Слова Лилит толкали меня вперед.

«Наберись смелости!»

От асфальта разлетались искры.

«Без нее ты в одиночку не выживешь!»

Да! Храбрись, Ирис Рейн Амбрелла!

Я мощно выбросила руку. Вперед, только вперед, пусть и на считанные миллиметры. Пальцы цеплялись за дорогу, за будущее, за обещание.

«Мир не так прост!»

Окруженная «бурей», я изо всех сил тянулась к будущему.

«Будешь слабой, живо отправишься на свалку!»

Мысли путались в раскаленном разуме, данные перемешивались. Память предстала разорванным, кружащим в воздухе альбомом. Обрывки разделили мою жизнь на части: счастливое время с доктором, неожиданное прощание, отсечение конечностей, перерождение, переноска обломков, «желудок», «кишки», Лилит, Волков, побег, лазеры, огненный гигант – все это внезапно завихрилось во мне, распирая изнутри.

Но в следующее мгновение...

«А?»

Осколки воспоминаний начали выцветать, кружиться и безжалостно пронзать меня. То были воспоминания из самой глубины разума. Незнакомый дом, незнакомая семья, удары, пинки, огонь, побег, побег, машины, ай, сломанная рука, сломанная нога, раздавило, сплющило, дождь, одна, так одиноко, что это, память, я, не, помню, касание, боль, печаль, все кружится в теле, сжалось, хлынуло, вылилось, а-а-а, ненавижу, ненавижу холод, ненавижу одиночество, почему я забыла, почему я вспомнила, убегаю, из дома, семья ранила меня, убегаю, сбегаю, волочу тело, волочу, попадаю под машину, но волочу, да, тогда, в дождливый день, я, я, я, она, она, она...

И тут...

Внезапно.

Действительно внезапно.

Время остановилось, прозрачной стеной отделив меня от остального мира.

Дождь прекратился.

Батарея – 00:00:00

Шторм, заглушивший все звуки, стих.

Я подняла тяжелую голову и осмотрелась.

«Не понимаю, что произошло?»

Это был белый мир, из которого исчезли все цвета.

Это был тихий мир, из которого пропали все звуки.

Мир, похожий на бесконечное снежное поле.

И впереди, среди этого ослепительного великолепия…

...Стояла она. Доктор.

Что? Почему? Я не верю своим глазам.

Это сон? Мираж?

Но ведь это она доктор, мой доктор. Она стоит там и улыбается мнена самом деле стояла там и улыбалась мне.

Я разрядилась, но чувствовала облегчение, зачарованно глядя на нее и купаясь в море эмоций.

Ах, доктор, вы живы. Почему вы раньше не сказали?

Доктор, ждите, я уже иду.

Кстати, доктор, почему мне кажется, что вы сегодня какая-то не такая?

Почему вы без очков? Забыли их дома?

Почему у вас на шее нет портсигара? А, точно, он же у меня в руке. Сейчас я отдам его вам.

Почему нас вас сегодня белоснежное платье? Оно отличается от вашего обычного белого халата. Разве у нас дома было такое платье?

А, и еще, доктор...

Почему вы стоите в центре фонтана?

Здравствуйте. Я – Такеси Мацуяма.

«Ирис в дождливые дни» – это произведение, занявшее четвертое место на семнадцатом конкурсе издательства «Денгеки Бунко», а также моя долгожданная новая работа.

Главный герой – робот. Слово «робот» происходит от чешского «robota» и означает «принудительный труд», поэтому я часто представлял роботов как тех, кто трудится вместо людей. Они безэмоциональны, бесчувственны и никогда не жалуются – словом, удобные орудия труда. Я посчитал интересной идею наделить роботов человеческими качествами и написал эту книгу.

Повествование идет от лица робота. Наверное, мои слова покажутся вам высокопарными, но я стремился написать историю о разрушении и перерождении. Я не стал включать сцены трансформации огромных роботов (и оттого волновался, нормально ли получилось), но, надеюсь, рассказ о стремлении робота к жизни затронул струны в вашей душе.

Я благодарен всем за помощь в публикации книги.

Токуда-сама и Цутия-сама из редакторского отдела, простите за доставленные неудобства. Я был очень рад получить от вас звонок прошлой осенью. Хирасато-сама, огромное спасибо за великолепные иллюстрации. Я сохранил ваши первые черновики у себя в столе. Кроме того я благодарен команде вычитки, дизайнерам обложки и всем-всем из ASCII Media Works.

Также выражаю благодарность своим первым читателям – супругам S, советчику К-семпаю, товарищам со старшей школы S и Y, праздновавшим со мной издание книги N и Т, моим коллегам, одноклассникам и семпаям, родственникам и знакомым, поддерживавшим меня.

И, конечно, больше всего я благодарен вам, мои читатели. Я, автор, буду несказанно рад, если в дождливый день вы подумаете: «А ведь я читал книгу об этом...»

Я посвящаю эту книгу тому, с кем был знаком со школы, застенчивому человеку и одновременно душе компании – моему почившему другу Исао Араи.

Такеси Мацуяма.

Страница книги Айрис в дождливые дни в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 5

О книге