Часть 1

Глава 1. Начало

Трудно писать эту историю и оставаться спокойным. Я старательно глушил чувства и эмоции перед тем, как написать первое предложение.

У меня нет желания описывать произошедшее, я знаю, что воспоминания снова заставят меня чувствовать боль, беспокойство, сомнения. Я словно вернусь назад во времени и заново стану переживать то, о чем с удовольствием бы забыл. Хотя эта история стоит того, чтобы рассказать всем.

Самое время задуматься о судьбе. Если бы я родился в обычной семье, возможно, страстно желал бы испытать все это. Но у меня не было выбора. Моя семья - особенная. Истоки всего происходящего кроются в истории моего дедушки и в семейной профессии, если это вообще можно назвать профессией.

Проще говоря, мой дед был даому цзэй, потомственный расхититель гробниц.

В 40-50-х годах он был очень известен среди кланов даому в Чанша, его считали наставником. В нашей семье хорошо знакомы как с достоинствами деятельности даому, так и с недостатками. После создания Китайской Народной Республики за дедом пристально следили сотрудники Министерства общественной безопасности. Он был в розыске, который прекратили только в 60-х годах.

Но мои родные не знали многих подробностей о том, что случилось с дедом за это время. Все, что знаю я, подслушано из случайных разговоров родителей друг с другом или деда с дальними родственниками и знакомыми. Но никто и никогда подробно не рассказывал о том, как дед грабил могилы.

Еще в детстве я понял, что дед хранит много секретов. С тех пор, как он в последний раз спускался в гробницу, прошло очень много времени. Не имеет значения, сколь важными были эти тайны. Спустя полвека это будут лишь семейные легенды, таков закон времени.

Тем не менее, свои секреты дед унес с собой в могилу, а при жизни упорно не желал даже упоминать о них. Но это оказалось бесполезным. Любая тайна подобна замазанной краске — со временем старая всегда проступает на поверхность. Как не скрывай что-то, правда всегда частично всплывает. У моего деда была навязчивая идея похоронить события прошлого навсегда, полностью изгнать из сердца, стереть свою историю. Но это оказалось невозможным.

В одной из ограбленных им гробниц произошло нечто особенное. И сколько бы времени не прошло, этого уже не изменить и не перечеркнуть.

Я абсолютно уверен в своих выводах, ибо дед оставил после смерти странное завещание.

Мой дедушка умер обычной смертью. Как любой старик, он знал, что пришло его время, и не боялся умирать. Но последние силы он потратил на то, чтобы сообщить свою последнюю волю.

Я до сих пор живо помню его последние слова. Он сказал: "Не могу поверить, что оказался способен умереть”.

Никто, кроме меня, не обратил внимания на эту фразу. А я тогда подумал, что он слишком стар и сбит с толку, потому выразился неправильно.

Мой отец вздохнул. Он понимал, что любые слова утешения и напутствия бессмысленны, поэтому просто напомнил умирающему: "Мы все здесь, с тобой: старший, второй и третий сыновья. И твой внук тоже рядом".

"Я хочу вам многое объяснить". Так сказал тогда мой дед. По одной этой фразе понятно, что даже перед смертью он был в ясном уме и твердой памяти. "У меня осталось немного имущества. Но некоторые вещи особенно ценные. Вы, трое братьев, разделите их между собой сами. О другой родне я не беспокоюсь. Для меня важны лишь вы трое, и я рад, что вы у меня есть".

Мой отец кивнул, и дедушка продолжил: "После того, как я умру, вы должны кремировать мое тело не позднее двух часов с момента смерти".

Это прозвучало странно, но никто не решился перечить последней воле умирающего, поэтому отец кивнул. "Во время кремации вы должны убедиться, что в радиусе тридцати метров от печи нет людей. И сами в печь не заглядывайте ни в коем случае", — продолжал свои наставления дедушка.

С этим условием тоже все согласились. Дедушка замолчал. Все были озадачены и в полной тишине ждали, когда он все объяснит.

Но он молчал, хотя еще не умер и даже не заснул. Его глаза были широко открыты, он пристально смотрел на присутствующих.

Дедушка скончался той же ночью. Мой отец был почтительным сыном и исполнил его последнюю волю в точности. Я был очень взволнован, когда мы шли в похоронную контору. Потребовалось много денег, чтобы посреди ночи нанять людей для кремации. Это были "радостные проводы", никто не горевал сверх меры. Отец и его братья выгнали из крематория всех. Мы стояли снаружи до тех пор, пока не вынесли урну с прахом. (прим. "радостные проводы" — похороны долгожителя. В Китае не принято горевать, когда умирает долгожитель. Такая смерть считается благословением как для покойного, так и для его родных и потомков.)

Странные это были похороны. И никто так и не узнал причину необычной последней воли дедушки.

Больше в нашей семье этот вопрос никогда не обсуждали, я был мал и не пытался докопаться до истины, поэтому быстро позабыл обо всем. Но теперь, когда я многое узнал, понимаю, что уже в то время многое тайное стало явным. Если вам не раскрыли секрет, можно долго оставаться в неведении. Но стоит лишь раз коснуться прошлого, как появляется нить паутины или след лошади, которые ведут к разгадке тщательно скрываемой тайны. (прим. "нить паутины и след лошади" — идиоматическое сравнение, имеющее значение "путеводная нить, ключ к разгадке, зацепка".)

После смерти моего дедушки отец честно разделил оставшееся небольшое наследство поровну между братьями. Имущество деда было совершенно обычным, ничего незаконного и странного. Отец всю жизнь занимался геологической разведкой и совершенно не разбирался в антиквариате. Я был предоставлен сам себе. Позже, когда он заметил, что я не могу найти себе достойное занятие после окончания института, просто предоставил мне свободу выбора.

Из-за особенностей характера отец забросил магазин, принадлежавший деду и использовал его как склад. Я же был молод и амбициозен, решил продолжить семейный бизнес, расширить его, чтобы полностью содержать себя. Я разыскал одного близкого друга детства. Для начала мы составили бизнес-план, потом выкинули старье, оставив в магазине только хорошие вещи. В итоге мы начинали с нуля целых четыре раза. Я был официальным владельцем и честно вносил свою часть платежей за аренду и коммунальные услуги, а мой друг использовал свою часть начального капитала для приобретения товара. Но в конце концов загремел в тюрьму. Он рискнул всем и отправился со своим кузеном грабить древнее захоронение, в результате получил срок. Я не решился сообщить родным, что оказался на мели. К счастью, за свою половину я платил исправно, оставалось лишь погасить долг, что оставил мой друг. Впрочем, я с самого начала не планировал оставлять себе вторую половину магазина (много позднее так и поступил). Но тогда я помнил, что это магазин дедушки. Хоть отец не занимался им, однако, узнай он, что я отдал кому-то часть имущества семьи У, то просто прибил бы меня.

Для меня настали нелегкие времена. В антикварном бизнесе заработок непостоянный, в одночасье можно стать невероятно богатым, и также просто оказаться совсем без денег. Но в любом случае необходим оборотный капитал, иначе даже браться на стоит, лучше продавать чайные яйца (прим. национальное популярное блюдо, яйца, сваренные в крепком чае). Но мне повезло, что это магазин дедушки. Каждый месяц по старой памяти заглядывали несколько человек. Я, прикрываясь именем деда, умудрялся хоть что-то продать, и так держался на плаву. Так и жил себе спокойно, пока однажды ко мне в магазин не пришел человек по имени Цзинь Ваньтан.

Вообще-то он пришел не ко мне и принес отличный экземпляр шелковой книги периода Сражающихся царств. Он хотел показать ее моему деду, чтобы тот оценил рукопись. В тот день я узнал, что эту книгу нашел именно мой дед, несколько десятилетий назад ограбивший странную гробницу. Тогда он выбрался один, а его дед, отец и брат погибли. Я все еще помнил, что эта история в нашей семье под запретом, но проблемы с бизнесом подтолкнули меня на нехорошую дорожку. Придержав свиток, я скопировал его, надеясь изготовить подделку и продать. Но внезапно обнаружил, что это не просто книга, а карта древней гробницы.

Не знаю, что на меня нашло. То ли бедность настолько замучила, то ли я просто сошел с ума, или же это во мне заговорила кровь потомка даому цзэй. Но я отправился в гробницу, нарисованную на карте. И там впервые встретил Чжана Цилина.

То, что случилось дальше - очень запутанная история, достойная увлекательного романа. Чжан Цилин и я стали друзьями (но действительно ли это так? Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что не все так просто, и в моей душе образуется неприятная пустота). Постепенно я понял, что Чжан Цилин имеет непосредственное отношение к тайне, которую столь тщательно хранил мой дедушка. А меч, который он всегда носил за спиной, тоже имеет к деду отношение.

Я попытался побольше разузнать о Чжане Цилине, и обнаружил, что он знаком с нашей семьей еще с тех времен, когда мой дед был наставником в Чанша. Но дед никогда мне о нем не говорил, а третий дядя вел себя так, словно не был с ним знаком.

Чжан Цилин был знаком с тремя поколениями нашей семьи. Но больше всего меня пугало то, что мой дед давно уже мертв, а Цилин до сих пор выглядит, как мой ровесник.

Интуитивно я чувствовал, что он мне не враг. Но кто он? Каковы его цели? Это семья У влезла в его дела или же он все время втягивал нас в свои тайны? Этого не знает никто.

Как и мой дедушка, он старательно хранил свои секреты. Это одна и та же тайна?

Я не знал, что думать.

Но почему же последняя воля моего дедушки была такой странной? Постепенно я находил ответы на свои вопросы. Поколение моего деда совершало невероятные вещи, их ужасные тайны постепенно становились явными.

Но все закончилось, а Чжан Цилин исчез вместе со всеми своими секретами. Я думал, что докопался до истины, но на самом деле по-прежнему остаюсь в неведении.

Я не знаю, появится ли этот человек в моей жизни снова. И каким он будет: постареет, или его лицо останется таким же молодым? Но в одном я уверен. Какие бы секреты не хранил этот человек, связано ли это с моей семьей или совершенно нас не касается - я надеюсь узнать все, пока еще жив.

Я надеюсь снова увидеть его и все узнать.

http://tl.rulate.ru/book/89763/2879311

Глава 2. Первая загадочная история (ч.1)

Сначала я расскажу одну загадочную историю.

На границе провинций Цзянсу и Аньхой расположен город Маба, который относится к городскому округу Хуайань. Поблизости есть небольшая деревня Маань. Однажды в канун Нового года там произошло нечто странное.

В годы правления Цинь Шихуанди город Маба относился к уезду Дунъян. Тогда здесь было возведено огромное количество гробниц периодов Цинь и Хань. Уже с тех времен даому проявляли серьезный интерес к этому региону, и местные жители были вынуждены прилагать много усилий для охраны своих захоронений. Когда случилось это загадочное происшествие, в Маане жил человек по имени Ма Пинчуань, жестокий и влиятельный. Он контролировал производство и торговлю табака, и сильно тиранил местное население. Семья Ма обосновалась здесь давно, несколько поколений жили в Маане. Конечно, их семейные захоронения были неподалеку, самые старые давно заросли травой и кустарником. В стране тогда была война, и Ма Пинчуань занимался укрывательством дезертиров от обеих враждующих сторон, а также продавал оружие. Из-за этого Маань стал похож на военный лагерь.

Семейное захоронение семьи Ма располагалось сразу за деревней, погребальный холм был виден издалека. Охрана захоронения была серьезной, для этого было задействовано много людей.

И вот однажды в канун Нового года на этом погребальном холме начались странности.

Семейное захоронение Ма было окружено полями. И вдруг всего за одну ночь сотни акров засеянной земли словно пересохли, а все посевы погибли.

Местных жителей это сильно напугало. Ма Пинчуань решил, что по какой-то причине изменился фэн-шуй его семейного захоронения, и пригласил самых известных мастеров из школы Восьми устремлений, чтобы они нашли причину и все исправили. Но решить проблему так и не удалось. (прим. Школа Восьми устремлений фэн-шуй не является классической. Она появилась в начале 20 века в Гонконге, в основе их учения большую роль сыграли не принципы классического фэн-шуй, а тибетский тантрический буддизм (так называемая секта "Черная шапка"). Большинство адептов школы Восьми устремлений были сектантами-черношапочниками.)

Ма Пинчуань был человеком упрямым и целеустремленным. Если нельзя исправить ситуацию на месте старого захоронения, он решил создать новое и перезахоронить своих предков. Денег у него было достаточно, а благоприятное место нашли быстро.

На окраине деревни близ захоронения было оживленно: горели огни, взрывались фейерверки, словно шел бой. Первыми перенесли недавние захоронения близких родственников, затем планировали заняться остальными. Под грохот фейерверков мастера фэн-шуй вскрыли более ранний могильник. (прим. В Китае похороны не всегда считаются печальным событием. В данном случае речь идет о переносе тел в место более благоприятное — событие вовсе не печальное, но требует отгонять злых духов, которых можно потревожить при эксгумации. Для этого и используют фейерверк.)

Ма Пинчуань устроил пышную церемонию перезахоронения. Каждый поднятый гроб строй солдат приветствовал торжественными залпами ружей. Закончив поднимать останки недавно умерших, вскрыли могилу прадеда Ма. Но, даже выкопав яму глубиной больше десяти метров, гроба не нашли.

Гроб предка семьи Ма исчез.

Ма Пинчуань был в ярости и приказал в тот же день вскрыть весь могильник. Но, перекопав весь холм, люди семьи Ма поняли, что сотни лет поклонялись могилам, в которых не было гробов.

В приступе гнева Ма Пинчуань расстрелял солдат, охранявших могильник, приказал раскопать все могилы, находящиеся близ деревни, чтобы проверить, есть там гробы. Он хотел понять, что произошло. Неужели есть даому, которые из могил выносят гробы, подобно грабителям банков, забирающим банкоматы? Это происходило в течение долгих лет? Или грабители лишь в этот раз сделали семье Ма такой "новогодний подарок"?

После тщательного расследования Ма Пинчуань обнаружил, что могилы без гробов сосредоточены рядом с полями, где недавно погиб весь урожай.

Это происшествие едва не стало причиной инфаркта Ма Пинчуаня. Местные мастера фэн-шуй, зная его плохой характер, не решались связываться с ним, опасаясь за свою жизнь. Некоторые мастера из отдаленных провинций, считая эту ситуацию неплохой возможностью заработать, все же рискнули помочь. В течение месяца они пытались найти гробы, пока Ма Пинчуань не понял, что его просто дурачат, и приказал гнать мошенников взашей. С тех пор он перестал верить тем, кто представлялся мастером фэн-шуй и навязывал свои услуги.

Спустя три дня после того, как он прогнал мастеров-мошенников, Ма Пинчуань занимался во внутреннем дворе тайцзицюанем и вдруг увидел ребенка, который сидел на карнизе его большого дома.

По возрасту скорее подросток, одетый в зеленые одежды из сукна, он съежился на краю карниза, пристально смотрел на Ма Пинчуаня и молчал.

Хозяин опешил. Решив, что это лиса-оборотень или другая какая-то нечисть, он позвал охрану. В последнее время Ма Пинчуань стал очень суеверным.

Правда, в этом случае для суеверия были объективные причины. Его дом хорошо охранялся. Не только маленькие сорванцы — обычные кошки не могли незаметно попасть даже в передний двор. Этот ребенок, как он сумел пробраться сюда? Чем в это время занималась охрана дома?

Если мальчик оказался здесь, то он точно злой дух.

Но, подойдя поближе, Ма Пинчуань понял, что ребенок живой, он дышит и спокойно сидит на корточках подальше от края карниза.

"Сукин сын, ты как туда забрался?" Ма Пинчуань хорошо относился к детям. Сказав охраннику поймать сорванца, он отвлекал его вопросами.

Ребенок ни слова в ответ не сказал, просто поднял руку и указал куда-то. Ма Пинчуань не сразу понял, что он протянул руку в сторону семейного захоронения семьи Ма.

"Ты не знаешь, чей это дом? Ты сюда случайно залез?" Рассмотрев ребенка, Ма Пичуань заметил, что его одежда добротная и чистая, это ему пришлось по душе.

И тут ребенок заговорил: "Я знаю, куда пропали ваши гробы".

Ма Пинчуань нахмурился. Снова поднимать эту тему ему не хотелось. А еще он не понимал, что происходит. Если бы это сказал взрослый человек, Ма заподозрил бы его в мошенничестве и попытке выманить деньги. Но сейчас с ним говорил ребенок, и это пугало.

Однако Ма Пичуань был не робкого десятка, растерялся лишь на мгновение, а затем заорал: "Мальчишка, кто тебя научил? Взрослый подонок за яйца взял и заставил лгать, чтобы деньги у меня выманить? Или сам о себе слишком много возомнил?"

Эта вспышка гнева мальчика совершенно не испугала, он спокойно ответил: "Я легко проник в дом, мог бы взять деньги и уйти незаметно. Но я здесь для того, чтобы сказать, что знаю, куда пропали гробы из вашего семейного захоронения".

Ма Пинчуань сообразил, что мальчишка правду говорит. Если он забрался во внутренний двор, то мог бы не сидеть на карнизе, а спуститься в комнату, где хранились деньги и бухгалтерские книги. Если он пробрался незаметно, то и уйти так же мог.

Он уже понял, что мальчишка не так прост, как ему показалось вначале. Поэтому, сдержав свой гнев, Ма Пинчуань спросил: "Тогда ты мне расскажешь, где искать останки предков семьи Ма?"

Ребенок с карниза ответил: "Если просто скажу, ты же мне не поверишь. Лучше отвези меня на кладбище". Ма Пинчуань покосился на охранника, затем на ребенка. Взгляд мальчишки был странный, провокационный, в нем сквозило равнодушие и, казалось, презрение.

Ма Пинчуань осознал, что преимущество на стороне мальчишки. Этот сорванец не воспринимал хозяина дома всерьез, не боялся, о чем красноречиво говорил его взгляд. Поглядывая на свою охрану, он подумал: если в окрестностях что-то случилось, он должен узнать об этом первым. Так почему он до сих пор колеблется? Разве есть среди местных кто-то, способный заманить его в ловушку на его собственном родовом кладбище?

До сих пор он не замечал среди местных даже намека на бунт. Но если кому-то такое и взбрело в голову, это лишь повод устроить солдатам из охраны небольшую боевую практику. А вот показывать смущение и слабость в присутствии охраны не стоит.

И Ма Пинчуань сказал: "Хорошо, договорились. Спускайся вниз. Верхом ездить умеешь?"

Ребенок ничего не ответил и легко спрыгнул с карниза. Его движения были по-кошачьи плавными. Оказавшись на земле, он выпрямился, замер и кивнул.

Ма Пинчуань взял с собой несколько охранников, посадил мальчишку на коня и пустился галопом через деревню в сторону могильного холма. Когда они доехали, мальчишка забрался на холм и указал на землю вокруг: "Видишь эти мертвые поля?"

"Только слепой это не увидит, — ответил Ма Пинчуань. — Малыш, не играй со мной. Я могу просто пристрелить тебя прямо здесь. Так куда делись гробы?"

"Посмотри внимательнее. На что похожа форма засохших участков?" — продолжал ребенок.

Ма Пинчуань поневоле вынужден был оглядеться, хотя ему совсем не хотелось таращиться на мертвую землю вокруг могильника. Холм был невысокий, и обзор недостаточный. Ма Пинчуань сказал одному из охранников забраться на одинокое дерево, росшее на холме. Оказавшись на вершине, охранник осмотрелся и крикнул: "Хозяин, это похоже на скорпиона!"

Ма Пинчуань нахмурился. Он должен увидеть все сам. Вскарабкавшись на дерево, он взглянул вниз и почувствовал, как заколотилось о ребра сердце. Очертания погибших полей действительно напоминали огромного скорпиона с клешнями и ядовитым когтем на хвосте.

Он крикнул ребенку, стоящему внизу: "Что все это значит?"

http://tl.rulate.ru/book/89763/2884236

Глава 3. Первая загадочная история (ч.2)

Очертания скорпиона были очень четкими, такой рисунок не мог возникнуть естественным путем. Но кто может сотворить подобное всего за одну ночь?

"В этом месте под землей есть нечто огромное, — сказал ребенок. — То, что ты видишь на поверхности, всего лишь тень".

Ма Пинчуань слез с дерева и сел на лошадь. Его лицо было перекошено от досады, что он сам раньше не заметил этот гигантский рисунок. И этот ребенок казался ему очень подозрительным.

Что все это значит? Под землей похоронено какое-то огромное существо, судя по рисунку на земле, похожее на скорпиона? И почему появление этого рисунка привело к гибели посевов? Что скрыто внизу? Огромное чудовище-скорпион?

Как такое вообще возможно? А если этот гигантский скорпион под землей живой, то надо отсюда ноги поскорее уносить.

Мальчик тронул поводья и поехал обратно. Спустившись с холма, он сказал Ма Пинчуаню: "Ваше семейное захоронение находится над древней гробницей. Засохшие поля вокруг — это очертания подземного дворца. Глубина его около сорока метров, и очень странная форма, напоминающая скорпиона. Я не знаю, зачем так сделали, — он сделал паузу, а затем продолжил. — Древние мастера создали сложный охранный механизм. Недавно даому цзэй проник в гробницу и активировал его. Яд, скрытый в механизме, стал выходить наружу в больших количествах, отравляя не только внутренние помещения гробницы, но и землю над ней. Яда было много, потому все случилось за одну ночь".

"Малыш, откуда ты все это знаешь? — спросил Ма Пинчуань. — Ты ясновидящий, что ли?"

Мальчик взглянул на него и спокойно ответил: "Потому что я — тот самый даому цзэй".

Ма Пинчуань нахмурился и остановил лошадь. Охранники последовали его примеру. Лошадь, на которой ехал мальчик, тоже встала на месте, нервно переступая ногами. Мальчик обернулся и внимательно посмотрел на Ма Пинчуаня, который хмуро спросил: "Что за вздор ты несешь? Глупый мальчишка, ты хоть знаешь, что наделал? Это семейное захоронение семьи Ма. Хочешь сказать, что ты осквернил могилы моих предков, потревожил тела? Не только это, по твоей вине еще и весь урожай погиб?"

"Разве мои слова похожи на вздор? — ответил мальчик. — Кроме того, я еще не закончил. Помнишь, я обещал сказать, куда делись гробы из вашего семейного захоронения?"

Ма Пинчуань кивнул, и положил руку на пистолет, висевший на поясе в кобуре: "Да, но тогда ты ведь еще не сказал, что был там? Какое отношение к могилам моих предков имеет этот скорпион?"

"Они стали едой, — ответил мальчик. — Древняя гробница "съела" гробы с телами ваших предков".

"Съела гробы?" Ма Пинчуань был в недоумении. Этот мальчик говорил четко и рассудительно, но выглядел, как простой ребенок. И самое странное, Ма Пинчуань готов был ему поверить. Сжав в руке пистолет, он попытался вернуть инициативу в этом странном разговоре: "Ты говоришь "съела". Эта гробница живая, что ли?"

Мальчик покачал головой: "Этого я не знаю".

"Не знаешь?"

"Я знаю, где ты можешь найти гробы, но не знаю, как эта огромная гробница их "съела", — ответил мальчик. — Если раскопаешь ее, то найдешь гробы за стеной дворца в форме скорпиона, на самом нижнем уровне. Их словно засосало туда".

Голос мальчика звучал ровно, от его необычайного спокойствия Ма Пичуаню стало не по себе.

Когда сильный человек сталкивается с внешне слабым, но не испытывающим страха, он должен быть осторожным. Не стоит делать вид, что слабый и бесстрашный противник не пугает. Бояться надо не показной силы, а той, что исходит из сердца. Такие люди, как Ма Пинчуань, привыкли подавлять окружающих физической силой, но на самом деле в душе они не были сильными и бесстрашными, а потому не имели должной уверенности в своих силах.

Рассказав о гробах, мальчик внимательно посмотрел на Ма Пинчуаня и продолжил: "У меня есть еще кое-что важное для тебя. Яд из гробницы отравил землю в радиусе нескольких десятков миль. Через пару месяцев и там даже травы не останется, а земля в этих местах будет бесплодной в течение нескольких десятилетий. Кроме того, это яд опасен и для людей. Я знаю, что места здесь густонаселенные. Ты — очень влиятельный человек, и сможешь помочь людям. Хотя, я могу ошибаться, и все не так серьезно".

"И что я могу сделать? — спросил Ма Пинчуань. — Малыш, у тебя должна быть серьезная причина заявиться ко мне и все это рассказать. Объяснишь мне, в чем дело?"

Мальчик ответил: "Мои друзья остались в гробнице под землей. Я видел гробы твоей семьи и понял, что ты — влиятельный и могущественный человек, почти как король этих земель в древние времена. Я хорошо понимаю, как ты обеспокоен пропажей тел своих предков, потому и пришел, чтобы помочь. Но я так же нуждаюсь в твоей помощи. Мне нужны две вещи. Первое: немного простой еды дней на семь, короткий и тяжелый нож не менее шести цзиней весом, керосин для фонаря, фитили и мешок угля. Я спущусь вниз, чтобы спасти друзей, попытаюсь запечатать гробницу. Второе: вскопайте землю на границе погибших посевов до тех пор, пока не покажется влажная почва. Затем сделайте бамбуковые шесты длиной в пять футов, обваляйте их в извести и вбейте в мокрую землю так, чтобы на поверхности осталась длина в один палец. Чем ближе шесты будут друг в другу, тем лучше — получится что-то вроде загороди".

"Зачем тебе это?"

"Слышал об обычае чертить на земле круг, чтобы заключить преступника в тюрьму его совести? Твари, что скрываются внизу, слишком жестоки и опасны. Сделав то, что я прошу, ты поможете мне заманить их в ловушку и обезопасить тех, кто живет поблизости, — ответил мальчик. — Мне нелегко было выбраться, найти тебя и все рассказать. Мои друзья остались внизу в ловушке, я не знаю, живы они или уже мертвы. Но если их жизнь зависит от меня, я на все готов. Если я не вернусь через семь дней, пожалуйста, отправь это письмо в мой родной город". (прим. "начертить на земле круг, чтобы заключить в тюрьму", 画地为牢 - старинный обычай наказания преступников. Круг не земле не ограничивал физическую свободу преступника, но сдерживал его морально, давай возможность раскаяться.)

Мальчик вынул из рукава лист бумаги и протянул Ма Пинчуаню: "Если я не вернусь через семь дней, пусть ваши дети и внуки не приближаются к этому месту".

Ма Пинчуань прочел адрес на письме. Получателем была семья Чжан с северо-востока Китая. Он нахмурился: "Малыш, кому принадлежит эта древняя гробница? Почему она такая опасная? А если там тоже похоронены мои предки? Не навлеку ли я беду на свой род, помогая бандитам ковыряться в могильнике?"

Мальчик ответил: "Сейчас ваша семья процветает, а значит, ваши предки не могут лежать в гробнице с неблагоприятным фэн-шуй. Скорее всего, это просто совпадение, что семейное кладбище оказалось над неблагоприятной гробницей. Я еще не узнал, кто похоронен там. Но такая форма подземного дворца говорит о том, что это не совсем обычный человек".

Ма Пинчуань задумался. Но мысли его приняли несколько иное направление. Если это не гробница его предков, то ее масштабы впечатляют. Там должно быть много сокровищ. Разумно ли просто наблюдать, как какой-то мальчишка выносит их и забирает себе? Он, Ма Пинчуань, будет последним идиотом, если останется в стороне.

"Я и так слишком много рассказал. Не задавай больше вопросов, — сказал мальчик, видя сомнение на лице Ма Пинчуаня. — Просто помоги мне и сделай все в точности, как я сказал".

Ма Пинчуань тем же вечером приказал приготовить все, что просил мальчик. Взяв запас паровых булочек, тот ушел этой же ночью. На следующий день, согласно указаниям, Ма Пинчуань отправил людей за бамбуком и известью, и к вечеру уже возвел по границе погибших полей странную изгородь.

Надежды заполучить сокровища гробницы Ма Пинчуань не оставил. Он собирался по возвращении заставить мальчика проводить его с охраной

в гробницу. Или угрозами заставить отдать награбленное. Все-таки древняя гробница находится на его землях, значит, и закон на его стороне.

Но мальчик больше не вернулся. Ма Пинчуань никогда его больше не видел.

Но на этом история не заканчивается. То ли жадность одолела Ма Пинчуаня, то ли с любопытством не смог справиться. Через полмесяца он приказал перекопать кладбище и поля вокруг, чтобы найти древнюю гробницу и хотя бы взглянуть на нее.

Котлован вырыли огромный, но никакой гробницы не нашли. Правда, на большой глубине обнаружили огромного черного скорпиона, отлитого из железа, длиной более двух футов. Ниже копать не получалось — почва осыпалась, под ней были пустоты, грозившие обвалами и гибелью людей. Кроме того, такая активность привлекла внимание местных даому и властей. Поняв, что больше ничего не найдет, Ма Пинчуань приказал засыпать котлован.

Много лет спустя Ма Пинчуань вспомнил о письма, которое оставил мальчик, и послал своего человека доставить его семье. По указанному адресу был заброшенный большой дом. Местные жители рассказали, что раньше там жила семья Чжан, очень известная и влиятельная, люди скромные, чем занимались, никто не знал. Некоторое время назад вроде бы дела у них пошли плохо, и они просто исчезли без следа.

Никто так и не смог узнать, что сталось с этим мальчиком. И была ли на самом деле под семейным захоронением семьи Ма древняя гробница с подземным дворцом в форме скорпиона?

Ма Пинчуань предположил, что фамилия этого странного мальчика - Чжан. И, если он выжил, то должен стать невероятным мастером.

http://tl.rulate.ru/book/89763/2892959

Глава 4. Вторая загадочная история

Чэнь Сюэхань ничего не знал о Тибете. Он приехал сюда после завершения военной службы. В Нагчу он прожил больше года, затем три года провел в Медоге, но так и не познакомился с особенностями региона. (прим. Нагчу — округ и город в Тибетском автономном округе; Медог — уезд в городском округе Ньингчи, Тибетский автономный район.)

В те времена жизнь в Тибете трудно было назвать комфортной, скорее экстремальной. Но те, кто привык и адаптировался, частенько оставались по разным причинам.

Это же случилось и с Чэнь Сюэханем. Он так и не понял, чем так привлекателен Тибет, даже не пытался сделать это. Но остался, потому что просто привык к жизни там.

С его точки зрения, жизнь в Тибете — это своего рода бегство от цивилизации. Но он не пытался понять это место, Тибет для него — это не концепция образа жизни. Ему просто нравилось место, а не то, что с ним связано исторически. Его удивляли люди, восхищавшиеся таинственной атмосферой Тибета, его древней культурой. Почему он остался здесь? Свежий разреженный воздух, заснеженные горы, тихая пустыня, напоминавшая ему небо, спустившееся на землю - причина в этом. А загадочные легенды и конспирологические теории его не интересовали.

Все эти годы он время от времени подрабатывал, нанимаясь к местным на подсобные работы, чтобы иметь каждый день немного масла и баранины. Переехав в Медог, он открыл небольшой ресторан, купив полуразрушенный дом. В то время немногие приезжали в Тибет с карманами, полными денег. Большинство его посетителей либо были туристами, искавшими здесь смысл жизни, либо родственниками пограничников и военных.

Медог восемь месяцев в году накрывают сильные снегопады, а перевал через Доксонглу опасен и труден круглый год. В сезон снегопадов гостей в Медог приезжает мало. Это для него было самым спокойным временем, лишь редкие посетители нарушали его покой. (прим. Доксонгла - гора близ Медога, где через перевал можно добраться до города по подвесному мосту. До 2013 года до Медога добраться можно было лишь через три перевала: В Гималайских горах, через Галонглу и Доксонглу, высота которых превышала 4000 метров.)

Он не знал, когда и почему у него возникло желание сбежать из привычного мира. Может быть, это детские мечты, когда он представлял себя стоящим на вершине заснеженной горы и при этом чувствовал приятный покой.

Правда, не каждый год выдавался таким спокойным. Но та зима была исключением.

Сезон снегопадов тогда был самым долгим. Чэнь Сюэхань даже не мог вспомнить, сколько месяцев это длилось. Однажды снег валил целых три дня, вплоть до того утра, когда, выйдя на улицу, чтобы расчистить дорожки, он увидел ламу, стоящего перед рестораном.

Лама из храма Цзила, кажется, его звали Цзацзи. Раньше он несколько раз зимними холодными вечерами составлял Чэнь Сюэханю компанию за чашей вина. (прим. храм Цзила, 吉拉, дословно "Храм, приносящий удачу", находится в Цинхае — провинции, которая граничит с Тибетом. Хотя этот храм находится неподалеку от рынка Дролма, а храм из "Записок" - на заснеженной горе.)

Храм Цзила построен высоко в заснеженных горах. Чэнь Сюэхань часто ходил туда, когда подрабатывал разнорабочим, и был хорошо знаком с ламами.

Дорога сюда от храма занимает полдня. Сейчас небо лишь чуть-чуть посветлело, снегопад еще не прекратился, и фигура Цзацзи, казалось, была покрыта огромными ледяными цветами. Очевидно, он отправился в путь еще ночью. Даже ламы, хорошо знакомые с тайными горными тропами, опасаются бродить по горам ночью, да еще при сильном снегопаде. Чэнь Сюэхань предположил, что произошло нечто важное, заставившее ламу так рисковать.

Цзацзи, казалось, совсем выбился из сил, и просто стоял, не реагируя на происходящее вокруг. Чэнь Сюэхань по-тибетски спросил его, что случилось.

Лама не ответил на вопрос, но попросил: "Пожалуйста, накорми меня. Дай что угодно, только побыстрее, мне надо спешить".

Чэнь Сюэхань спросил его: "Куда ты идешь?"

Лама ответил: "Я иду в храм Мапу". (прим. 马普寺, Храм Мапу - затрудняюсь с переводом. Либо храм Лошади, имеется в виду зодиакальное животное, либо храм, посвященный 21-й рифме тона 上, в молитвах буддистов тоновые рифмы имеют ритуальное значение. Иероглиф па, 普 имеет значение "всеобщий, универсальный".)

Этот большой храм был расположен за пределами Медога. Чэнь Сюэхань был удивлен: добраться туда можно было только через перевал, но сейчас подниматься на Доксонглу опасно. Какая бы ни была причина, лучше дождаться окончания снегопада и найти напарника. На перевале даже в небольшую метель в одиночку легко погибнуть, а в такую погоду вообще тропу под ногами не рассмотреть.

Поэтому Чэнь Сюэхань впустил ламу в дом, приготовил для него несколько пампушек из ячменя и спросил, не случилось ли чего плохого в храме.

Лама попросил еще несколько кувшинов вина и ответил: "Да ничего особенного. Гуру послал меня в храм Мапу, чтобы сообщить им о возвращении особого гостя".

Услышав это, Чэнь Сюэхань недоумевал: "Гость? Откуда? Что за гость?"

В такую погоду как кто-то мог посетить Медог? Да еще заявиться в гости в храм высоко в горах.

Лама покачал головой, завернул пампушки и ответил: "Слышал, как гуру сказал, что гость спустился с гор. Но я не знаю, кто он".

Он говорил по-тибетски с легким акцентом. Но Чэнь Сюэханя это не удивляло. Должно быть Цзацзи не местный, возможно, его родители отправили в храм на обучение, чтобы их сын стал ламой. Хотя храм Цзила не большой, но его ламы считаются среди местного населения святыми мудрецами. Многие из соседних областей посылают туда своих детей, чтобы те обучились мудрости лам.

Гость, спустившийся с гор — эти слова могли быть иметь тайный смысл. Частенько высказывания лам трудны для понимания.

Чэнь Сюэхань сообразил, что все равно не поймет, что произошло в храме, а расспрашивать подробнее было неприлично. Поэтому он просто помог ламе упаковать еду и вино.

По старой привычке он вышел проводить Цзацзи и помог ему нести вещи. Для него это своеобразный способ поклонения Будде. Хотя Чэнь Сюэхань религиозным не был, но ему нравилось погружаться в местную загадочную атмосферу.

Снегопад слабел, но Дуоксионглу вдалеке было трудно рассмотреть. Вся покрытая снегом, она сливалась со светлеющими облаками и серым небом. От этой величественной картины у многих мурашки бежали по коже. Эти двое не разговаривали, прислушиваясь к звукам шагов по глубокому снегу. Через час лама остановился. Чэнь Сюэхань не удержался и предложил найти кого-то из деревни, готового проводить ламу в горы.

Цзацзи улыбнулся и покачал головой: "Не волнуйся, у меня все получится". Его голос звучал спокойно и уверенно. Заметно было, что он уже очень устал, но лицо его светилось радостью. Сказав это, он попрощался с Чэнь Сюэханем.

Чэнь Сюэхань ответил прощальным жестом, недоумевая. Что же такое произошло в храме, если маленький лама так светится от радости?

В растерянности он смотрел, как Цзацзи уходит прочь. Вдруг маленький лама обернулся и что-то сказал.

Но Чэнь Сюэхань не понял значения сказанного, слова унесло ветром. Он хотел догнать ламу и переспросить, но тот исчез в снежном мареве, словно его тут и не было никогда.

Два этих странных события произошли в разных местах, разделенных тысячами ли. Но они связаны, эта связь важна, а значит, эти истории должны быть рассказаны. Какая связь между подземной гробницей на Центральных равнинах и странным гостем, спустившимся с заснеженных гор Тибета? Об этом никто не знает. За этими двумя случаями скрывается самая большая загадка истории Китая. И я могу о ней рассказать.

http://tl.rulate.ru/book/89763/2898306

Глава 5. Начало сансары

Все вышеизложенное я узнал некоторое время спустя, после тех событий, что произошли со мной, и поспешил записать, считая, что это тоже имеет отношения ко мне. В этих историях нет ничего захватывающего, но мне они кажутся важными.

После всего пережитого я понял одну истину. Не надо стараться найти ответы на все вопросы и разгадать все тайны. Время пройдет, осядет пыль, и все тайное рано или поздно станет явным.

Один мудрец сказал, что только отлив покажет тех, кто купается голым. Я приведу более понятный пример. Представьте, что в вашем доме пропала какая-то вещь. Вы обыскали каждый уголок, но безрезультатно. Отчаявшись, вы бросаете поиски, и в какой-то момент эта вещь вдруг обнаруживается на самом видном месте. С некоторыми тайнами происходит то же самое.

После пережитых потрясений я надолго упал духом. Казалось, что меня постоянно бросает в крайности. Временами я погружался в глубокую депрессию, ничего не хотел делать, просто лежал в кресле, перебирая в памяти моменты прошлого. И думал, как бы все сложилось, действуй я по-другому. Если бы не моя одержимость докопаться до истины, возможно, я поступал бы иначе, мудрее, сейчас мне было гораздо лучше. И вообще, во многих знаниях много печали. То, что я узнал, сейчас причиняет мне сильную боль.

Эта депрессия иногда сменялась периодами бодрости. В такие моменты я заставлял себя, напоминая, что многое надо сделать, даже если не хочется. И поэтому я продолжал вести дела в магазине третьего дяди, периодически впадая в уныние. Вначале главной причиной моих трудностей было отсутствие рядом Паньцзы. Я остался совсем один, и привыкнуть к этому было очень трудно. Но каждый раз, желая бросить все, я вспоминал песню, что пел Паньцзы перед смертью.

"Молодой третий господин, смело иди вперед и не оглядывайся". Я не имею права отступать. В нашем бизнесе шаг вперед иногда кажется обыденной мелочью. И если я дрогну и просто остановлюсь, пострадают многие. Поэтому я продолжал усердно работать и спустя год уже ко второму кварталу многие вопросы были улажены.

Я даже обнаружил одну хитрость. Оказывается, если совершить ошибку, но потом продолжать делать все правильно, то можно все исправить.Ошибки случаются всегда, но если воспользоваться другими возможностями, часто легко компенсировать потери. Потихоньку я знакомился со всеми хитрыми методами работы третьего дяди.

В третьем квартале я постепенно выгнал тех людей, что ничем не помогали мне, заменив их более исполнительными. Хотя третий дядя давно отошел от дел, но Паньцзы после себя оставил все в относительном порядке, благодаря ему мне было легче продолжить наше дело.

Наблюдая, как постепенно увеличивается доход, я постепенно обрел уверенность в своих силах. Оказывается, зря я раньше считал себя совсем бесполезным. Даже мне удалось добиться успеха, и это было не так уж сложно.

Разобравшись с первоочередными проблемами, я решил наладить некоторые связи с более опытными людьми. Тогда можно было планировать развитие бизнеса. Проще всего было обратиться к Цветочку и тем, кого он мог бы посоветовать. Он все еще лежал в больнице, но раньше меня его состояние не слишком заботило из-за собственной депрессии. А ведь он не последний человек среди даому, хотя я плохо себе представлял, на что способен он и его люди.

Все это время о Цветочке заботилась Сюсю. Это еще одна причина, по которой я избегал встреч с ним. То, как я сообщил о смерти госпожи Хо, в некоторой степени испортило наши отношения с Сюсю. Но, занимаясь магазином третьего дяди, я многому научился, в том числе смотреть в лицо собственной боли. Теперь я хорошо знаю, что метод избегания — самое худшее решение.

Только испытывая боль, от нее можно постепенно избавиться. И нельзя из-за этого впадать в депрессию. Боль, стыд, страх и прочие негативные эмоции должны достигнуть своего пика, лишь тогда они постепенно пройдут.

После нескольких посещений чувство дискомфорта в общении с Сюсю на самом деле пропало. Я задержался в Пекине, чтобы помочь Цветочку решить некоторые семейные дела. Теперь, используя опыт, связи и влияние третьего дяди, я получил больше возможностей помогать своим друзьям. На самом деле это наследие третьего дяди мне было не нужно. Но теперь это мое — не отказываться же.

Разобравшись с делами, я решил обсудить с Цветочком произошедшее. Описал свое путешествие по терему семьи Чжан, показал найденные в гробу тибетские украшения и рассказал о последней встрече с Молчуном.

Слушавший меня Цветочек выглядел взволнованным. Казалось, его уже достали все эти загадки и тайны. Вообще-то он — человек не чувствительный. Как-то он говорил мне, что вся его жизнь — череда событий, которых он желал бы избежать. Стал в детстве главой семьи, отвоевал свое место под солнцем, наблюдал и совершал отвратительные поступки. Он привык к такому образу жизни и сознательно приучил себя к бесчувственности. И если сейчас его что-то волновало, значит, дело серьезное.

Несколько украшений я принес с собой, остальные сфотографировал, и показал все это Цветочку. Рассмотрев их, он сказал: "Обычные ритуальные тибетские украшения. Это говорит лишь о том, что покойный бывал в Тибете или интересовался им. И ничего не объясняет".

Я ответил: "Если это положили в гроб, значит, для покойного имело какое-то значение. Например, в гроб младшего брата положат его черный меч, а Чэнь Пи четвертого похоронят с его стальными шариками. Ты же знаешь, что по погребальной утвари можно получить много информации".

Цветочек задумался: "Хочешь сказать, что покойный был родом из Тибета?" Я сделал другое предположение: "Или он долго там жил и работал". Цветочек вздохнул: "Клан Чжан в свое время был сильный и могущественный, это не исключено, они могли работать и в Тибете". Я уточнил: "Странным это не кажется. Я имел в виду, что к покойникам в гроб кладут вещи, имевшие для них какое-то значение. Значит, эти украшения могут что-то рассказать об их владельце. Но просто рассмотрев их, я ничего не нашел. Может, у тебя есть кто-то разбирающийся в таких вещах? Давай покажем ему. Нельзя упустить возможность хоть что-нибудь узнать".

Цветочек нахмурился, видимо, полагая, что все это не даст нужного результата. Не знаю, почему он так решил. Может быть, пережив столько потрясений из-за меня, он не доволен, что мое любопытство все еще не удовлетворено. Я и сам иногда думаю, что это не любопытство, а патология какая-то. Но, как ни странно, он меня не остановил.

Мы тщательно рассмотрели все украшения. Они были грубые и массивные, детали традиционные, тибетские, с позитивной символикой.

Я пытался найти что-то особенное, не свойственное тибетским ритуалам и традициям. Большинство этих вещей были ничем не примечательны, кроме одной: цепочка из бисера, в центре которой выделялась крупная красная бусина с гравировкой.

Я знаю, что для большинства тибетских украшений используются минералы красного цвета. Бусины Дзи символизируют вторую из трех ступеней развития сознания, их делали из агата, янтаря или янтарной смолы, коралла красных оттенков. Но эта бусина - не знаю, из какого минерала сделана она.

Я спросил Цветочка: "Можешь найти специалиста, который определит, что это за камень?" Семья Се занимается в основном ювелирным антиквариатом, но сам Цветочек в этом не слишком хорошо разбирался. При такой тяжелой жизни не до обучения, и его знания об антиквариате были поверхностные. Но я надеялся, что в его семье есть специалисты. Цветочек, недолго думая, отдал цепочку Сюсю и спросил: "Взгляни, что это?"

Вот не думал, что она разбирается в минералогии. Хотя... женщины бывают разные. Она, мельком взглянув на бусину, сразу ответила: "Редкий минерал. И очень дорогой, относится к группе самоцветов органического происхождения".(прим. Самоцветы органического происхождения, 有机宝石 — вообще-то минерологи не любят этот термин, его чаще используют ювелиры и антиквары. Термин ввел Ферсман в своей классификации. Самоцветами он считал прозрачные и полупрозрачные камни, а непрозрачные называл "цветными". Камни органического происхождения по этой классификации: янтарь, перламутр, жемчуг, гагат, аммонит, коралл и их разновидности. Лунный камень к этой категории можно отнести с натяжкой: в его состав входят силикаты, в некоторой степени имеющие отношение к органике.)

Я на мгновение опешил, а Сюсю продолжала: "Если быть точной, это полевой шпат, сформировавшийся внутри рудных жил. На ювелирном рынке этот камень пока не классифицирован, но многие называют его "лунным".

От услышанного мои мозги чуть не взорвались. Я вспомнил, что именно "лунный камень" чаще всего встречался в тереме семьи Чжан.

Сюсю, не обращая внимания на мое удивление, продолжала: "У этого минерала очень специфические характеристики, в том числе, средняя твердость и невысокая прочность, что делает его идеальным для тонкой резьбы. На таких камнях часто гравировали секретную информацию: небольшая прочность позволяет сделать ее настолько миниатюрной, что даже невооруженным глазом рассмотреть трудно".

Я взял эту бусину из рук Сюсю, рассмотрел ее под всеми возможными углами и сказал: "Но на этой, кажется, ничего нет".

Сюсю указала на отверстие бусины: "Если хотели скрыть информацию, то гравировку делали строго по окружности отверстия. Присмотрись, края отверстия слишком грубые, видишь? На первый взгляд это кажется большой степенью износа. Но на самом деле это может быть очень мелкий узор или текст."

Сказав это, Сюсю достала свой смартфон, запустила какое-то приложение и направила объектив на бусину. На экране появилось увеличенное в несколько раз изображение. И теперь я четко видел, что отверстие окружено мелкой резьбой.

Что это? Я судорожно вздохнул и попросил Сюсю увеличить изображение еще больше. Но она покачала головой: "Чтобы увидеть все мелкие детали, потребуется профессиональное оборудование. Но даже сейчас я вижу рисунок. Посмотри под этим углом. Это скорпион, кусающий свой хвост".

Скорпион! Почти прижавшись носом к экрану, я тоже наконец рассмотрел рисунок — действительно скорпион!

Но почему скорпион? Я был готов увидеть цилиня, для этого есть причина. Но там нарисован скорпион. Это зодиакальный знак младшего брата?

Символика скорпиона в древнем Китае весьма многозначна. В тибетской традиции для них тоже нашлось место, но там это символ ужаса. И рисунок на бусине не был похож на тибетский, скорее на изящную ханьскую роспись. Может быть, это результат интеграции тибетской и ханьской культур?

Однако, наше изучение украшений дало результат. Хотя Цветочек не выглядел удивленным, но, думаю, он тоже доволен.

В этот же день я попытался узнать об этом рисунке побольше и обратился к некоторым специалистам. Результат был неоднозначным. С одной стороны, мне много рассказали, но толку от этого объема информации не было. Ночью, поразмыслив как следует, я пришел к выводу, что ничего важного в этом рисунке нет.

Цветочек со мной был согласен. Он считал, что рисунок на бусине - простое совпадение. Возможно, сам покойный о нем ничего не знал. Но в семье Чжан у многих были привычки коллекционирования, вполне вероятно, что в гроб положили что-то особенно дорогое из такой коллекции.

Но меня такой результат не устраивал. Цветочек, чтобы поддержать меня, нашел еще знакомых специалистов, написал запросы в специализированные издания, перешерстил интернет и замучил своих друзей расспросами.

За нужную информацию он предлагал всем довольно большие деньги, надеясь так привлечь тех, кто знает что-то важное о нашем скорпионе.

Теперь оставалось только ждать. Не думаю, что знатоки найдутся сразу, поэтому я вернулся в Ханчжоу, не желая запускать дела.

День сменялся новым днем, время шло, мое настроение опять менялось со скоростью калейдоскопа. Правда, сейчас мне копаться в глубинах души было некогда, дел по горло, ведь товары сами себя не продадут и деньги сами не появятся. Однако, временами затаившаяся в сердце тоска давала о себе знать.

Большую часть времени я по-прежнему проводил в своей лавке. Здесь дела шли не так хорошо, как в магазине третьего дяди, покупателей было все так же мало. Иногда мне даже приходилось заимствовать немного денег из кассы третьего дяди, чтобы оплатить коммунальные счета. Если бы не моя самокритичность, я бы задумался о том, не плохой ли фэн-шуй у моего магазинчика.

Однако, я все еще не решался объединить торговлю. Не знаю, может быть, в глубине души я все еще надеялся, что третий дядя вернется. Вряд ли такое возможно, но если случится, я буду рад отдать ему все, что сохранил для него.

А кроме того, я уже полюбил это место. Усевшись в глубокое кресло, обмахиваясь старым веером и слушая радио, я размышляю о разном и чувствую себя настоящим У Се. А стоит мне выйти на улицу - становлюсь другим человеком, у которого множество теней: Паньцзы, третий дядя и многие другие. Это уже не я. Или не совсем я. Да, я скучаю по многим, чьи тени ходят следом за мной. Но я точно знаю: моя жизнь изменилась из-за них, и это совсем не то, чего бы я хотел.

Однако, хочу или не хочу - это дар судьбы. Как бы я не избегал ее, она все равно меня настигла бы.

http://tl.rulate.ru/book/89763/2906312

Глава 6. Перезагрузка судьбы

Был солнечный день. Я отдыхал в своей маленькой комнате, в прохладной тени.

Можно ли это назвать отдыхом? Я до сих пор непрестанно думаю, анализируя пережитое, мои воспоминания вызывают головную боль, хотя это всего лишь остатки прошлого.

По крайней мере, снова и снова переживая страшные моменты прошлого, я не рискую своей жизнью, и мне уже ничто не угрожает. Поэтому, несмотря на тяжелые чувства, на душе моей был покой.

Хотя в комнате было прохладно, меня мучила духота. Я совсем расслабился и чувствовал назойливые волны накатывающего сна. И в этот момент услышал, как кто-то постучал в дверь.

В полдень мы закрываем магазин, потому что посетителей в это время почти нет, и я не хочу, чтобы кондиционер при распахнутых дверях работал впустую. Услышав стук, я позвал Ван Мэна, но он не подошел к двери, и не ответил мне. Умер, что ли, от жары? Пришлось собраться с духом и пойти самому.

Посетитель был мне знаком, он уже посещал мой магазин.

Старик, увидев меня, широко улыбнулся, сверкнув золотым зубом.

Прохладный воздух, наполнявший помещение, испарился через открытую дверь в считанные секунды. Обернувшись, я увидел, что Ван Мэн сладко дрыхнет перед компьютером. Вот же свинья дохлая! Я пошел к нему, чтобы разбудить.

Старик, заметив, что я игнорирую его, хотел заговорить. Но я успел первым, заорав на Ван Мэна: "Эй ты, собака сутулая! Я тебя зачем здесь держу? Вставай и гони его взашей!"

Несколько лет назад из-за этого ублюдка вся моя жизнь полетела под откос. Тогда он тоже вот так просто зашел, лыбясь и сверкая зубом. Но теперь я не допущу, чтобы такое снова повторилось.

Ван Мэн вытаращился на меня затуманенными глазами. Он честно пытался встать, но, кажется, даже не понимал, что я говорю. Видя, что я ограничился одной фразой, он снова плюхнулся на стул, уронил голову и сладко засопел. Похоже, чтобы достучаться до него, потребуется много времени, а мне было невтерпеж. Вернувшись ко входу, я заорал на мерзкого старика: "Убирайся отсюда! Немедленно исчезни с глаз моих!"

Золотой Зуб усмехнулся: "Младший брат, мы давно не виделись. Как ваши дела? Ваш характер совсем не изменился, вы такой же, как и раньше". (прим. Золотой Зуб, Да цзинья, 大金牙 - похоже, прозвище, какие обычно У Се дает всем подряд. Дословно переводится "Большой золотой зуб".)

Я ответил: "Хватает наглости всякую херню спрашивать? Ты фактически разрушил мою жизнь. Неужели не в курсе? Несколько человек из разных поколений моей семьи погибли по твоей вине. Исчезни с глаз долой, пока я не прибил тебя".

Золотой Зуб даже глазом не моргнул: "Вы преувеличиваете. Возможно, ваши почтенные предки вершили славные дела и погибли с честью. Но я к этому отношения не имею".

Понятия не имею, почему он столь сильно бесил меня, но услышав его вкрадчивый ответ, я окончательно рассвирепел и уже собирался надавать ему по наглой роже. Он отмахнулся и быстро сказал: "Подождите, подождите, я ни минуты лишней здесь не задержусь. У меня есть важная информация, и я любезно хотел сообщить ее вам".

Я даже слушать не хотел, продолжая наступать, собираясь вытолкать его взашей: "Не нужно мне от тебя никакой информации. Мне вообще рожа твоя противна, ты у мамы не удался".

Золотой Зуб вцепился в прилавок, не собираясь отступать, и заверещал: "Минуточку! Минуточку! У меня есть сообщение для вас! Прочитайте его, и вы поймете, насколько это важно!" Говоря это, он сунул руку в карман, достал мобильный телефон и протянул мне.

Мое сердце екнуло. В прошлый раз он показывал мне часы, сегодня — телефон. Высокие технологии даже таких ебанашек стороной не обошли! Но одного взгляда мне было достаточно, чтобы узнать телефон, которым всегда пользовался Цветочек. Я взял его и откинул крышку. На экране светилось не отправленное сообщение: "Цзинь Ваньтан откликнулся на мое объявление. Кажется, у него есть важные сведения. Я уже слышал о чем-то подобном, но пока не могу разобраться в достоверности информации. Выслушай его. Когда я разберусь со своими делами, приеду в Ханчжоу, и мы все обсудим. Се Юйчэнь".

Я закрыл крышку телефона и задумался. Срань господня! Цветочек — это не Лао Ян, от его рекомендации так просто не отмахнуться.

Не удержавшись, я скорчил телефону страшную рожу, представляя, что это Цветочек, и задумался, как поступить. Конечно, Золотой Зуб многое знает, и давно крутится в нашем деле. Но глядя на него, я с трудом сдерживался, чтобы не надрать ему зад.

Я предложил ему присесть и ушел в заднюю комнату, чтобы глотнуть воды и привести нервы в порядок. Там было прохладнее, может быть, поэтому мой гнев быстро утих. В конце концов, меня тогда никто за уши не тянул, я сам сделал свой выбор, влезая в неприятности. Стоит ли винить его? Ведь на самом деле, он тоже в некоторой степени жертва.

Но мне все равно казалось, что я лгу самому себе. Однако, немного успокоившись, я вернулся и, грозно уставившись на Золотого Зуба, сказал: "Ладно, старый хрен, если у тебя есть что-то важное, говори. Но мыслью по древу не растекайся, покороче давай. И имей в виду, это у господина Хуа бабло в карманах не помещается. А я деньги не печатаю, с меня взятки гладки".

Золотой Зуб замахал руками: "Младший брат, о чем вы говорите? Разве не видите, что меня совесть замучила? Я хочу загладить свою вину. Это ведь ваше объявление в газете о скорпионе? Я увидел это, и меня охватили незабываемые воспоминания".

Я мрачно взглянул на него и пробормотал себе под нос: "Вот трепач! Мочи нет, как хочется его пинками вытолкать. Побыстрее бы закончил".

Золотой Зуб не обратил внимания на мое недовольство: "История этого скорпиона странная. Я так думаю, вам интересно узнать значение этого символа. Вы думаете, что это как-то связано с мальчиком по фамилии Чжан, верно?"

Я ничего не ответил, не хотел давать ему лишнюю информацию. Но меня ведь действительно интересует фамилия Чжан. Правда, не уверен насчет мальчика.

Цзинь Ваньтан продолжил: "Позвольте поведать вам одну историю. Не знаю, известно ли вам, что я раньше в Люличане оказывал услуги оценки антиквариата и переводил древние книги, зарабатывал немало. Однажды меня пригласили в дом одного богача по фамилии Ма. Это известная в Цзянсу семья. Этот человек показал мне записи своего деда и хотел, чтобы я оценил их с точки зрения букинистической ценности. Тогда я решил, что он действительно очень богат, как и вся его семья. Но оказалось, что к тому времени для них настали не самые лучшие времена. У этого человека были два сына, оба наркоманы, один к тому времени был почти при смерти. Он рассчитывал выручить деньги за записки деда, чтобы спасти своих детей". Цзинь Ваньтан перевел дух и продолжил: "Все это я узнал после того, как прочел записки Ма Пинчуаня, и нашел в них очень интересную историю".

И Золотой Зуб рассказал мне историю, которую я поведал в самом начале, ту самую "первую загадку".

Когда он закончил, я почему-то не испытал никаких чувств, но сразу предположил, что этот ребенок вполне мог быть Молчуном. Ведь когда-то у него было же детство.

Только в каком году это произошло? Похоже задолго до основания Нового Китая! Боги, он такой старый? Хотя, я вообще-то предполагал, что он родился еще раньше.

Все в семье Чжан отличаются долгожительством и странными свойствами организма. Поэтому возраст Молчуна меня совсем не удивлял.

"Говоришь, деревня называлась Маань? Она все еще существует?" — спросил я Цзинь Ваньтана.

Цзинь Ваньтан кивнул: "Да, существует. Но если вы хотите съездить туда, думаю, это бессмысленная затея. В записках было написано, что люди семьи Ма перекопали там все, но не нашли никаких древних гробниц или еще чего-то. Только одного железного скорпиона. Самое интересное, что в записках отсутствует информация о длительном промежутке времени. Следующая запись после этой истории сделана только через год".

"О чем ты?" — спросил я.

"Продолжали ли они раскопки, найдя железного скорпиона? Были ли на нем какие-то надписи или что-нибудь странное? Об этом нет никаких записей. И, что примечательно, за этот год семья Ма пришла в упадок, хотя раньше была невероятно влиятельной. Должно быть, за это время произошло много всего, и возможно, эти события связаны с найденным скорпионом, — Цзинь Ваньтан почти закончил свой рассказ. — Позже семья Ма переселилась в Непал".

"Непал?"

"Да, Непал, — кивнул Цзинь Ваньтан. — Я только что вернулся оттуда. И у меня есть их адрес. Я даже видел у них дома того самого железного скорпиона. Они собирались продать его, и ждали, когда предложат более высокую цену".

"Ты же не пытаешься меня надуть?" — хмуро спросил я.

"Нет, я не могу так поступить, — ответил Цзинь Ваньтан. — Если вас это заинтересовало, я могу сопроводить вас за границу, хотите? Я даже помогу вам купить этого железного скорпиона".

Я задумался. Это единственная зацепка, ведущая к прошлому Молчуна. Наверно, съездить в Непал надо. Но я не могу довериться Золотому Зубу. Последние годы я немало узнал о нашем бизнесе, и знаю, что такие люди чуют наживу, как мухи — дерьмо. Если он будет рядом, нет гарантии, что меня вместе со всей семьей Ма не пришибут ради выгоды. Правда, в моих рукавах тоже тузы есть.

В общем, мы с Цзинь Ваньтаном договорились о дате поездки. Но я уехал в Непал раньше него, даже не предупредив Цветочка.

В этот раз мне совсем не повезло. Дом семьи Ма в Непале был огромным, но пустым. Даже издали было ясно, что там никто не живет. Я порасспрашивал местных, но никто не знал, куда делась эта семья.

Если я правильно помню, семья Чжан точно так же исчезла прямо перед визитом Ма Пинчуаня.

Это было очень похоже на работу аферистов. Но я уехал сразу после визита Золотого Зуба, никого не предупредив. Даже если орудовали мошенники, они не могли успеть подготовиться. Может быть, сразу после визита Цзинь Ваньтана к Ма, у них в семье что-то произошло.

В конце концов я все равно уже приехал в Непал и оставшееся время решил потратить на развлечения. Поняв, что поездка оказалась бессмысленной, я в первый день умудрился наесться и напиться до отвала в ресторане. И в этом состоянии мне пришло в голову, что неплохо бы здесь завести деловые связи, а то и филиал своего магазина открыть.

Но на следующий день, придя в себя, я понял, что эта идея неудачная. Разве что покупателей здесь завлекать. Но мысль о продаже национального антиквариата за рубеж мне была противна. Поэтому я только прогулялся на местных антикварных рынках, чтобы оценить местные возможности. Товаров было много, хотя не знаю их точной коллекционной ценности, тем более для китайских покупателей. Зато в процессе прогулки по рынкам я нашел следы семьи Ма.

Несколько покупок я решил сделать в небольшой лавке, хозяин которой был из Китая. Мы мило поболтали, и я узнал, что он не так давно вел дела с семьей Ма, которые продали ему много интересных и ценных вещей. Он-то и сообщил, что в разговоре они часто упоминали место под названием Медог.

Я отправился туда. И увидел там кое-что, заставившее меня остаться в Медоге на целых полгода.

http://tl.rulate.ru/book/89763/2912325

Глава 7. Тибет. Картина маслом

Это была удивительная картина.

В конце 2010 года я вернулся из Непала и отправился в Тибет, решив недельку отдохнуть у подножья Кангри-Карпо. (прим. Кангри-Карпо - один из Гималайских хребтов, расположенный к западу от Медога.)

Поиском сведений о семье Ма я занялся не сразу. В конце концов мое путешествие в Непал было утомительным. Следуя советам друзей, я сначала решил разобраться с тем, что узнал в Непале.

Оттуда я привез множество украшений, выполненных в тибетском стиле с отсылками к буддизму, и собирался использовать их в качестве образцов, чтобы выяснить истинное происхождение того, что раньше нашел в тереме семьи Чжан. Прибыв в Медог, я рассортировал их на три группы и отправил трем знакомым в Ханчжоу, чтобы не тратить время на поездку туда.

В Медоге всего два вида "почты". Этот городок — совершенно особенное место. Уже много лет тут почти не бывает туристов, потому что дорога сюда очень трудная. И обычное почтовое отделение письма принимает, но вот отправить их не может из-за отсутствия транспортного сообщения. Раньше местный староста следил за графиком перевозки почтовых отправлений и состоянием дорог через перевалы. Но в последнее время осталась лишь одна дорога, по которой мог проехать грузовик. И отправка почты осуществлялась только один раз в неделю.

Постепенно в городе и окрестностях появилось что-то вроде народной почтовой службы, организаторы которой ищут способы ускорить отправку. Обычно они обращаются к тем, кто выезжает из Медога, и просят взять с собой отправления. Некоторые даже зарабатывают немного денег, выступая в качестве добровольных посредников. Один из таких предприимчивых добровольцев и открыл вторую "почту" в Медоге. Я обратился к нему: ответственности за сохранность отправлений он не нес, но это позволяло сэкономить время. Он хорошо знал, кто и когда собирается покинуть Медог и добраться до почтового отделения за перевалом, где уже отправит посылку национальной почтовой службой.

Выехать из Медога можно на автомобиле или с караваном вьючных животных. Но автомобильные дороги открыты не весь год. Когда я приехал сюда, был как раз сезон, когда трассы для машин недоступны, и мне пришлось искать людей, которые едут в Медог на ослах.

Много посылок один "почтальон" перенести не сможет, поэтому существовали ограничения по весу. Я целых три часа пытался упаковать все так, чтобы получились три посылки с нужным небольшим весом.

Занимаясь этим, я и увидел картину, которая висела за "почтовой стойкой" — большим письменным столом, накрытым листом оргстекла.

На стене, покрашенной светло-зеленой краской, много чего висело: каллиграфический свиток "Полет птицы Пэн — десять тысяч ли", выполненный тушью, где был изображен орел и четыре крупных иероглифа; три почетных вымпела с хвалебными надписями на двух языках, какие выдают за некоторые заслуги, вроде "кристально честному гражданину" или "за обеспечение безопасности"; и, кроме этого, там была картина, написанная маслом.

С первого взгляда было ясно, что художник — не профессионал. Обычная убогая мазня, портрет человека в профиль. Судя по потускневшим цветам и трещинам на краске, висит она здесь уже очень давно.

На картине был изображен молодой человек. Я не разбираюсь в западной живописи, но считаю, что профессионализм — не всегда самое главное. Хоть художник и рисовал так себе, но у изображения была своя особая энергетика.

Не знаю, почему при взгляде на картину меня охватило странное чувство. Человек на портрете был одет в халат ламы, но снизу выглядывали традиционные тибетские одежды. Он был изображен на фоне заснеженных гор хребта Кангри-Карпо. Только снег на картине был желтоватого оттенка, не знаю, может, это попытка изобразить отсвет заходящего солнца, или же просто краски потускнели.

Замечательный образец плохой живописи и смелого цветового решения, которое сделало картину в некоторой степени концептуальной.

Впрочем, меня не волновала коммерческая или художественная ценность картины. Я был удивлен потому, что человек, изображенный на картине, был мне знаком.

Да, точно. Черты лица, выражение взгляда — никаких сомнений.

Это он.

Совершенно ничего не понимаю. У этого человека нет причин посещать Медог, и тем более позировать плохому художнику на фоне местных гор в такой одежде.

Но это был портрет Молчуна.

Это было так странно, что я сразу начал искать отговорки: зрение подвело, художник плохо нарисовал, и вообще, это же картина, а не фотография. Многие детали прорисованы плохо. Это просто случайное сходство.

Однако я не мог отвести глаз от портрета. Все-таки лицо очень похоже. И взгляд... никогда я не видел людей с похожим взглядом. Толстяк даже как-то сказал, что у нормальных людей не бывает таких глаз. Так может смотреть только тот, кто окончательно потерял связь с внешним миром и полностью погружен в себя.

И у человека на картине точно такой же отрешенный взгляд.

Не отрываясь от созерцания картины, я подсознательно убеждался, что человек на картине — именно он.

Всего пять лет назад Молчун исчез из нашей жизни. Конечно, я знаю причину его ухода и многое могу рассказать о нем. Но большая часть его прошлого мне неизвестна. Первое, что пришло в голову: он и в Медоге искал что-то? Если он бывал здесь и искал что-то, значит, Медог имел какое-то отношение к его забытому прошлому?

Я спросил хозяина почты, старика с типичными тибетскими чертами лица, кто написал эту картину. Он указал рукой куда-то в сторону и ответил на ломаном путунхуа, что художника зовут Чэнь Сюэхань.

Там, куда указывал старик, стоял мужчина средних лет и набирал из котла кипяток. Здесь, кроме почты, торговали кипятком, местные жители могли купить чайник за тридцать фэней. Сейчас на улице был сильный снегопад, а в котельной очень тепло. И многие жители окружили котел, чтобы согреться. Все они были одеты одинаково, и я не понял, на кого из них указывал старик.

Хозяин, полный энтузиазма, заметил мое недоумение, и крикнул: "Чэнь Сюэхань!"

Этот крик разорвал тишину, и мне показалось, что сейчас от него с крыши снег сойдет. Тот, кого звали Чэнь Сюэханем, поднял голову и обернулся, глядя на нас с удивлением.

Я сразу же подошел к нему. У мужчины было смуглое лицо и загрубевшая кожа, но выглядел он моложе, чем мне показалось вначале.

Я сказал по-китайски: "Здравствуйте. Это вы написали тот портрет?"

Чэнь Сюэхань внимательно посмотрел на меня и кивнул. В его взгляде я не увидел никаких эмоций, так смотрят люди, привыкшие к мирной и спокойной жизни, которым не надо постоянно решать множество вопросов и разбираться с проблемами.

Я угостил его сигаретой и стал расспрашивать о картине. И тогда он удивился. Какое-то время он задумчиво смотрел на меня, потом закрыл кран котла и спросил: "Почему вы спрашиваете? Вы знаете его?"

Его голос был слишком хриплым, но каждое слово звучало очень четко. И я рассказал в общих чертах о том, что меня связывало с человеком на картине.

Чэнь Сюэхань удивился еще сильнее. Сняв белые полотняные перчатки, он вышел из котельной и ответил: "Вероятно, вы ошиблись. Я скопировал эту картину лет двадцать назад. Сколько вам тогда лет было? К тому же, оригинал написан еще раньше".

Я был в недоумении. Понятно, что картина не вчера нарисована, но двадцать лет назад? И я не знал, что ответить Чэнь Сюэханю, потому что мою историю в двух словах не объяснить. К счастью, ему было не до моих откровений, он сразу уточнил: "Я лично этого человека не знал".

Он указал на дверь, за которой виднелась заснеженная гора вдалеке: "Я видел оригинал картины там. Если вам интересно, вы можете спросить старшего ламу".

Взглянув в том направлении, я едва смог разглядеть очертания здания, словно окутанного серебристым сиянием сильного снегопада.

"Конечно, мне интересно. Как туда добраться?" — спросил я.

"Это ламаистский монастырь, — ответил Чэнь Сюэхань. — Там я копировал картину и пытался передать все особенности".

"Происходило ли тогда что-нибудь странное? Или, может быть, этот ламаистский храм чем-то знаменит?" Я спросил об этом, потому что знал: там, где он появляется, всегда случается что-нибудь необычное. Или же сам храм необычен, потому и привлек его внимание.

Чэнь Сюэхань покачал головой и, немного подумав, ответил: "Ничего такого. Правда, меня удивила настойчивая просьба ламы скопировать картину".

"Почему?"

"Ламам доступно видение причин и следствия. Он попросил срисовать, и я ни о чем не спрашивал. Но причины мне не понятны. Возможно, у ламы были такие причины, но я их не понимаю".

Чэнь Сюэхань рассказал мне, что этот молодой человек был гостем ламаистского храма. И его портрет написал сам старший лама за три дня до того, как гость покинул Медог. Копия была сделана намного позже. Той зимой Чэнь Сюэхань долго жил в храме и однажды увидел полотно в келье старшего ламы. Тогда-то лама и попросил сделать копию.

Только тогда я понял, почему цветовое решение картины такое неожиданное, а техника плохая.

Многие ламы в Тибете весьма образованы и обладают сильным эстетическим чутьем. Некоторые даже заканчивали известные европейские университеты. Их профессиональное образование может быть отличным. Но, возвращаясь в монастыри, они в первую очередь уделяют время подвижничеству, стремясь очистить сердце и разум, строго соблюдая аскетический образ жизни. Времени на улучшение профессиональных навыков у них не остается.

Я задумался об этом и о том, что могло произойти в то время в ламаистском храме на заснеженной горе, и немного отвлекся от разговора.

"Хотите отправиться туда? Триста юаней, и я провожу вас, — предложил Чэнь Сюэхань. — Вы не местный, и вам без меня в храм не попасть".

Хм... возможно, видя скрытые причинно-следственные связи, старший лама попросил Чэнь Сюэханя сделать копию картины, чтобы тот в будущем смог заработать триста юаней.

http://tl.rulate.ru/book/89763/2919990

Глава 8. Ламаистский храм

Под чутким присмотром Чэнь Сюэханя я поднимался наверх по рыхлому снегу. Ступени горной дороги, высокие и крутые, по краям превратились в обычные сугробы, и лишь в центре была расчищена узкая тропка, по которой можно было пройти только по одному. Со мной пошли еще два человека, они настаивали, чтобы помочь мне, но теперь жалели об этом.

К полудню мы, наконец, добрались до ворот ламаистского храма. Все это время Чэнь Сюэхань болтал без остановки.

Я и раньше посещал храмы разных религий, в том числе и тибетские. Но такой видел впервые.

Первое, что бросалось в глаза — ветхие храмовые ворота небольшого размера. По сути, это была деревянная калитка высотой в половину человеческого роста, за которой виднелся небольшой внутренний двор. Снег внутри был тщательно убран и сметен с поверхности многочисленных каменных столов, скамеек и молитвенных мельниц. В глубине двора располагалось здание монастыря, очень высокое. Пришлось задрать голову, чтобы с трудом разглядеть крышу. Эффектное зрелище.

Но по опыту я знаю, что тибетские храмы только кажутся огромными. Внутри помещения небольшие, это особенность всех зданий, пристроенных к склонам гор.

Вокруг одной из молитвенных мельниц сидели три молодых ламы и сосредоточенно крутили ее, греясь от огня. Увидев нас, они даже не удивились и с мест не сдвинулись, продолжая заниматься своим делом. (прим. Молитвенные мельницы или молитвенные барабаны — цилиндр или валик на оси, содержащий мантры. В тибетском буддизме молитвенные барабаны принято крутить, чтобы сочетать физическую активность с духовным содержанием. В данном случае речь идет о частном виде молитвенной мельницы, огненном барабане. Принцип вращения любой мельницы разный. Самые простые надо самостоятельно вращать, но есть такие, что крутятся сами под действием движущая сила воды, ветра, в настоящее время даже электричества. Движущей силой может быть также тепло. Для холодного Тибета использование огненных барабанов вполне логично: и молиться можно, и греться.)

Чэнь Сюэхань вышел вперед и объяснил, зачем мы пришли. Вроде говорил он по-тибетски, но я ни слова не понял. Один из лам встал и проводил нас в храм.

Первая комната, в центре — самая большая. Здесь ламы работают. В глубине комнаты есть деревянная лестница. Не знаю, сколько мы поднимались по ступенькам наверх, миновали много комнат. Наконец, сопровождавший нас лама остановился и пригласил в темную комнату.

Чэнь Сюэхань и лама почтительно отступили назад, оставив меня и двух моих спутников стоять в темноте. Оглядевшись, я понял, что это зал для погружения и созерцания, и здесь лишь один небольшой источник света.

Я пошел туда. Когда глаза немного привыкли к полутьме, я разглядел множество свитков и книг, стопками сложенных на полу, скорее всего, священные тексты. Обойдя их, я оказался рядом с источником света — это было небольшое окно.

Проем был занавешен толстым одеялом, но оно слишком старое и дырявое. Свет проникал через эти прорехи.

Я собирался убрать одеяло, чтобы в комнате стало светлее, но из темноты раздался голос: "Не надо света. Иди сюда".

Это приглашение застало меня врасплох. Оглянувшись, я увидел, как в темноте загорелся небольшой красноватый огонек, осветивший фигуры пяти лам.

Эти пятеро, видимо, сидели здесь очень давно. Черты лиц я не мог рассмотреть в полутьме. Видимо, они практиковали созерцание и уединение, и мы, казалось, им помешали.

Но меня вроде как пригласили подойти. Приблизившись, я увидел, что у четверых лам, довольно молодых, глаза закрыты, и только пятый, старше возрастом, смотрел на нас.

Когда я сказал, что хочу узнать подробности событий из прошлого, старший лама тоже закрыл глаза и ответил: "Это то, что я помню до сих пор".

Я ожидал хоть какого-то проявления эмоций. Например, он должен был вздрогнуть и спросить, откуда я знаю того человека. Или что-то в этом роде.

Но он просто закрыл глаза и заявил: это то, что я помню до сих пор.

Я постарался не показывать удивления, притворяясь спокойным.

Иногда истина невероятна, но я давно понял, что некоторые вещи, которые мне кажутся необычными, для других — просто мелочь.

И я могу это понять.

Нас проводили в комнату старшего ламы и угостили часуймой, оставив ждать, пока он закончит практиковаться с учениками. Здесь горела угольная печь, было тепло, я даже вспотел, слушая рассказ о прошлом младшего брата.

Старший лама так равнодушно ответил на мой вопрос, словно это ерунда, не заслуживающая внимания. Но мне все равно это казалось важным.

Многих деталей старший лама не знал, поэтому принес с собой несколько свитков и заметок, чтобы не упустить чего-нибудь. Рассказав мне все, он дал прочесть эти свитки самому. Ниже я расскажу все, что узнал из уст старшего ламы и его записок.

Рассказ старшего ламы был очень долгим, а в заметках слишком много тибетских и местных диалектизмов, частые повторения. Я постараюсь пересказать все кратко.

Историю пятидесятилетней давности старший лама помнил очень хорошо. Тогда три недели шел снегопад, засыпавший гору так, что спускаться по ней было небезопасно. Все ламы готовились к зимнему вынужденному посту.

Старший лама в то время был еще молод, и храмом руководил другой. Но чтобы не было путаницы, я продолжу его называть старшим ламой.

В тот день, выполняя свое послушание, старший лама подметал снег во дворе, перед этим по древней традиции выставив три угольные печи. Он считал, что это делается, чтобы падающий снег таял и не так сильно заметал двор. Правда, этот ритуал проводили не каждый год, а лишь раз в десять лет. В первый раз печи зажгли и выставили через десять лет после постройки храма, и ни разу за все время не пропускали положенный срок, хотя большинство лам не понимали смысла этого ритуала.

В полдень того же дня, когда он в четвертый раз вышел добавить угля, старший лама увидел Молчуна, стоявшего перед одной из печей и гревшего руки над огнем.

Молчун был одет в странную одежду, напоминавшую военную телогрейку, только вышивка на ней была тибетской. За его спиной висела большая сумка, наверно, очень тяжелая.

Старший лама обратил внимание на отличное телосложение Молчуна. Между ними состоялся такой разговор.

Старший лама: "Откуда пришел уважаемый гость?"

Молчун: "Я спустился с гор".

Старший лама: "Куда направляется уважаемый гость?"

Молчун: "Мой путь лежит во внешний мир".

Старший лама: "Вы из деревни за перевалом?"

Молчун: "Нет, я был глубоко в горах".

Отвечая, Молчун указал в противоположном направлении. Это были внутренние районы Гималаев. Старший лама и все жители Медога знали, что это ничейная земля и там никто не живет.

И никакие дороги не ведут оттуда к храму. Есть лишь одна тропа, которую скорее краем обрыва назвать можно. Но сейчас она полностью занесена снегом и, главное, с нее нельзя спуститься к храму, только спрыгнуть с высоты в двести метров. В окрестностях храма это самое опасное место.

"Оттуда никто не может прийти", — с улыбкой ответил старший лама. Поначалу он решил, что Молчун лукавит, но вскоре заметил, что гость на самом деле странный. Там, где стоял Молчун, была только пара отпечатков ног в снегу, но не было цепочки следов, ведущей к дороге.

Даже в снегопад следы не замело бы так быстро. Разве что Молчун упал с неба. Или действительно спрыгнул с горы.

Старший лама: "Почему уважаемый гость остановился у ворот нашего храма?"

Молчун: "Здесь тепло. Я согреюсь и сразу уйду".

Говоря о тепле, Молчун указал на печь, возле которой стоял, и старшему ламе пришла в голову странная мысль. Непонятный ритуал храма заключается в том, что каждые десять лет у входа зажигают три угольные печи. Неужели на всякий случай, если кому-то взбредет в голову идти мимо?

Или кто-то рассчитывал, что стоящие во дворе печи привлекут паломников?

Этот ритуал существовал с момента постройки храма. Многие ламы считали его странным. Может быть, тот, кто построил храм, предвидел сегодняшнюю ситуацию, поэтому установил правило зажигать печи?

Некоторое время старший лама и Молчун смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Вдруг лама смутился и сказал: "Внутри гораздо теплее. Уважаемый гость, заходите, отдохните немного, выпейте чашку часуймы перед тем, как продолжить свой путь".

Он был вежлив, а вот Молчун, словно не ведая приличий, кивнул и коротко ответил: "Хорошо".

Так старший лама привел Молчуна в храм.

Как хозяин, у которого давно не было гостей, он сделал все возможное, чтобы быть гостеприимным. Сначала он предложил Молчуну согреться, напоил часуймой, а затем показал ему храм.

Все это время старший лама едва сдерживал свое любопытство. Он задал несколько вопросов. Молчун не собирался ничего скрывать, но все равно несколько раз повторил, что он пришел из внутренних районов Гималаев. И не похоже было, чтобы он врал.

Хоть старший лама в то время и был слишком молод, но уже прошел путь совершенствования и умел контролировать свое любопытство. Видя неразговорчивость Молчуна, он не стал задавать много вопросов.

Молчун собирался лишь переночевать в храме, а утром уйти. После этого жизнь старшего ламы вернется в прежнее русло.

http://tl.rulate.ru/book/89763/2924608

Глава 9. Путеводная нить к прошлому Молчуна

В ту ночь Молчун перекинулся парой слов со старшим ламой, планируя на утро уехать, выразил свою благодарность за гостеприимство. И старший лама проводил его в комнату отдохнуть.

Планировка храма довольно запутанная, без сопровождения легко заблудиться. Чтобы попасть в другую часть храма, они вышли во внутренний двор. И там лампа старшего ламы погасла.

Стояла кромешная тьма, лунный свет лишь частично освещал двор. Старший лама пошел зажечь лампу, а Молчун остался стоять, глядя в небо.

Звездные ночи Тибете прекрасны, как далекая заветная мечта. Но старший лама жил тут с детства, видел это небо каждый день и каждую ночь. Он привык и не мог понять, что такое увидел там Молчун.

Лама зажег лампу и пошел дальше, но на полпути остановился, не слыша шагов позади. Молчун не сдвинулся с места, продолжая смотреть на звезды.

"Уважаемый гость, нам сюда", — вежливо окликнул его лама. Молчун, казалось, очнулся ото сна и спросил: "Духовный наставник, в вашем храме ведь есть комнаты для ста двадцати семи человек?"

Старший лама на мгновение опешил. В самом деле, в этом храме было ровно сто двадцать семь комнат. Он узнал об этом, когда впервые попал сюда. Помещения очень маленькие, но их точно сто двадцать семь. Вот только откуда Молчун мог об этом знать?

Старший лама кивнул и сказал: "Да". Молчун снова спросил: "Могу я осмотреть каждую комнату?"

"Уважаемый гость, зачем это вам..." Такой вопрос вертелся на языке старого ламы, но человеку, достигшему его степени самосовершенствования не пристало проявлять любопытство. Фантазии, мечты, любопытство — эти вещи не достойны его внимания.

Некоторое время старший лама молчал, пытаясь побороть искушение, и вдруг подумал, что, возможно, небеса послали ему Молчуна, чтобы испытать его стойкость. Он кивнул: "Хорошо".

"Мне знакомо здешнее небо, — Молчун словно разговаривал сам с собой. — Кажется, я уже был здесь, но очень давно. И смутно припоминаю, что оставил здесь что-то для себя в одной из комнат".

"Желаю тебе найти это", — ответил старший лама, чувствуя, как любопытство разъедает его сердце изнутри.

(На этом месте я подумал, что дело не в недостатке практики самосовершенствования ламы. Любой разговор с Молчуном — это сплошное искушение любопытством.)

В ту ночь они по очереди заходили и обыскивали каждую комнату. Старший лама не мог вспомнить, какая по счету оказалась той самой, но знал, что бродили по храму они около двух часов. Наконец, Молчун открыл очередную дверь, зашел и остановился.

Старший лама остался стоять позади, понимая, что там должно быть то, что искал его гость.

В комнате, куда они вошли, посередине стоял деревянный стол, заваленный мусором. Молчун расчистил его, и увидел высохший труп, головой лежавший на столе.

Мумифицированное тело, облаченное в одежды ламы, было полностью завалено старыми бумагами, тряпками и обломками дерева, поэтому они сразу его не заметили.

Старший лама был потрясен. Он даже представить не мог, что в одной из дальних комнат храма, куда заходили очень редко, может лежать мертвец.

Однако, все обитатели храма на месте, живы и здоровы. Кто же этот человек? Может, здесь умер кто-то из предыдущего поколения лам. Но почему его никто не искал?

"Это... это кто?" Старший лама больше не мог сдерживать желание задавать вопросы.

“Это лама Дэжэнь, мой друг. Не ожидал, что найду его мертвым".

"Лама Дэжэнь?" Это имя старшему ламе было незнакомо.

Молчун привел стол в порядок и обнаружил, что в руке мумии зажат свиток Священных текстов. Он развернул его, пробежал глазами текст, печально вздохнул и попросил старого ламу: "Пожалуйста, убери здесь. Надо похоронить тело Дэжэня, как положено. Я буду жить в этой комнате".

Старший лама не знал, что сказать. Храм, знакомый с детства, теперь казался ему чужим. Похоже, он об этом месте знал так же мало, как и о Молчуне, который сел читать свиток и перестал обращать на ламу внимание.

Он прожил в храме несколько месяцев. За это время старший лама старательно искал сведения об усопшем, и был удивлен, узнав, что лама Дэжэнь действительно служил в храме. Первая запись с упоминанием этого имени имелась на самых первых страницах летописи храма. Просмотрев летопись дальше, старший лама обнаружил, что почти в каждом поколении лам был человек по имени Дэжэнь. И только в списках последнего поколения это имя отсутствовало.

Определенно, они нашли не самого первого Дэжэня. Но, если верить летописи, каждый лама по имени Дэжэнь брал себе ученика и давал ему такое же имя.

Что это? Еще одна странная традиция?

Похоже, имя Дэжэнь имеет какое-то важное значение для этого храма. В каждом поколении здесь должен служить лама с таким именем.

Должно быть, в той комнате они нашли тело последнего Дэжэня. Неизвестно, отчего он умер, но, видимо, ученика у него не было, поэтому в последнем поколении ламы с таким именем нет.

Почему так заведено в этом храме? Может быть, это место — не только храм? Поиски утомили старшего ламу. В дополнение ко всему он понял, что недостаточно усердно практиковал самосовершенствование и с трудом может контролировать свои эмоции. Но хорошо, что он заметил свой недостаток и смог его признать. К счастью, Молчун сам сказал, как связан с этим храмом, и не было нужды соблюдать вежливость и сдерживать любопытство.

Старший лама нашел Молчуна и прямо спросил его об этом.

И Молчун честно все рассказал. Похоже, он даже не собирался ничего скрывать.

(Когда я услышал это, чуть от обиды не заплакал. Подумать только, разоткровенничался с ламой, которого пару недель знает. А мне из него каждое слово по капле выдавливать надо! Почему он так мне не доверяет?)

Молчун рассказал, что страдает странной болезнью: время от времени он забывает то, что случилось с ним в прошлом. Его разум способен хранить только воспоминания из раннего детства.

Но он на самом деле пришел из безлюдных заснеженных Гималаев. И там он узнал одну тайну. Вот только он скоро позабудет ее.

Давным-давно, перед тем, как он отправился в Гималаи, у него сложились хорошие отношения с ламой Дэжэнем. И они заключили соглашение. Через десять лет, когда Молчун вернется, он может забыть об их договоренности. Поэтому лама Дэжэнь будет ждать его в этом храме. Здесь Молчун, пока память его не подвела, расскажет ему все о своем путешествии в Гималаи, а лама Дэжэнь запишет это.

Старший лама долго обдумывал слова Молчуна. А когда понял суть происходящего, то его прошиб холодный пот.

Получается, срок в десять лет — вовсе не случайный ритуал. И каждые десять лет лама по имени Дэжень должен встречать странных гостей, приходящих из глубин Гималаев, и записывать их рассказы и воспоминания. Неужели храм построен специально для этого? Неужели тот, кто строил храм, знал, что каждые десять лет кто-то будет спускаться с гор и передавать некую тайну ламам с именем Дэжень?

Как жаль, что в этом поколении нет ламы с таким именем. Последний Дэжэнь не оставил после себя ученика и сам не дождался, когда вернется Молчун.

Возможно, Молчун был так откровенен со старым ламой, потому что понимал, что скоро все забудет. Он рассказал, зачем ушел в Гималаи.

Он искал одного человека.

http://tl.rulate.ru/book/89763/2931425

Глава 10. Прошлое Молчуна

В начале двадцатого века внешняя и внутренняя экономика Соединенных Штатов Америки после первой мировой войны начала бурно развиваться. Американских исследователей и их научные экспедиции можно было встретить по всему миру. В Непале, Бутане и других странах юго-восточного азиатского региона, в Гималаях, которые были буферной зоной между Индией и Китаем, активно велась торговля различными товарами, большая часть которых приходилась на долю США.

На одной из почтовых станций караваны, идущие через Гималаи, часто делали остановку для отдыха. Кого только здесь не было: индийцы, китайцы, бутанцы и даже французские торговцы из Северной Африки. Дело было на границе, где постоянно случались конфликты, поэтому распознать настоящих коммерсантов и тех, кто лишь прикрывал торговлей свои темные дела, невозможно.

В одном из караванов были четыре человека, которые руководили остальными. По ним можно было определить национальный состав караванщиков. Индийцы подчинялись двум братьям, бутанцами командовал лысый торговец. И был еще один китаец, которого все звали Дунцань. Однако, это имя не настоящее.

Фамилия Дунцаня была Чжан, и происходил он из большого клана, обосновавшегося на китайской границе. Дунцань давно занимался торговлей, у него был собственный караван лошадей. Однако привычный маршрут из Непала в Тибет, а затем в Сычуань был перекрыт иностранными и китайскими военными. Поэтому он объединился с торговцами из Индии и Бутана, чтобы временно вести торговлю на границе.

Товары Дунцаня были специфическими, но фактически имели небольшую ценность, особенно во время войны. Часто транспортные расходы превышали стоимость самого груза. И сейчас главной целью Дунцаня была реклама своих товаров, и, конечно, желание компенсировать перевозку.

Внешне Дунцань очень похож на жителя Тибета, что очень удобно для торговли на границе. В Гималаях кто только не попадается, в одиночку торговать опасно. Дунцань — человек проницательный, хорошо разбирался в тонкостях приграничной торговли, а знание тибетского языка часто его выручало.

Караван лошадей отдыхал на станции двенадцать дней, пополняя припасы. А когда установилась хорошая погода, редкая в этих местах, они отправились в Китай через Гималаи.

Это было последнее, что знали о них друзья и близкие.

Семь индийцев, девять бутанцев и один китаец — караван из семнадцати человек бесследно исчез на нейтральной территории в Гималаях. В принципе такое случалось часто. Сложно сказать, сколько торговых караванов погибли там с древности до наших дней. Но исчезновение именно этого каравана вызвало сильную тревогу у индийских властей.

Конечно, должна быть веская причина для такой озабоченности властей, но о ней доподлинно ничего не известно. Позднее официально было заявлено, что два брата-индийца были агентами разведки, владели важной информацией и должны были выполнить определенную задачу. Сам факт, что такие люди пропали бесследно, был необъяснимым.

Должно быть, Дунцань и его спутники, углубившись в Гималаи, выбрали неверный и опасный путь, ушли глубоко в горы и заблудились. Вероятность их гибели очень высока.

Но все оказалось иначе. Десять лет спустя в Бангладеше погибли в драке два человека. Их убил мотыгой крестьянин, проигравший им кучу денег в азартные игры. Они оказались теми самыми братьями-индийцами, причем, к тому времени совсем не бедными торговцами-караванщиками. В Бангладеше их знали, как влиятельных богачей. В конце того же года, кто-то из знакомых, будучи проездом в Сиккиме узнал в местном богатее, ведущем довольно сдержанный образ жизни, лысого бутанца. (прим. Сикким - штат Индии.)

Дунцань так и не объявился, но возвращение остальных трех человек заставило индийские власти задуматься. Что-то было не так.

Оказывается, тот караван не пропал бесследно. Торговцы были живы, но они все сменили имена и стали очень богатыми.

Говорят, когда лысого бутанца арестовали и конфисковали его имущество, потребовалось десять грузовиков, чтобы вывезти из его дома часть ценностей. Но все так и не вывезли.

На допросе бутанец рассказал о том, что произошло в Гималаях.

Зайдя глубоко в горы, они попали под обвал и были вынуждены изменить первоначальный маршрут. К тому времени снова пошел снег, они заблудились, ходили кругами и снова вышли к месту обвала. Там и случилась беда. Лошади сорвались с горной дороги при попытке обойти завал.

Любой, кто смотрел документальные фильмы о Гималаях, знает, что такие участки следует обходить пешими. Вьючные животные, везущие груз, обычно связаны одной веревкой, для ее фиксации используются хитрые узлы. Но на опасных участках все животные должны быть свободными. Однако, Дунцань и остальные ведущие караван ошиблись в расчетах и не сделали этого. Сорвалась только одна лошадь, но она увлекла в пропасть остальных за собой.

Это был просто несчастный случай, который привел к серьезной трагедии. Люди погибли по разными причинам. Некоторые караванщики разбились при падении, кто-то оказался задушенным удерживающей его веревкой. Страшное дело.

Торговцы потеряли половину своих людей и лошадей. Отдохнув под опасной скалой, они поняли, что обойти завал и подняться в гору невозможно, поэтому решили спуститься с горы и идти в обход, и в результате попали в странное место. Никто из них раньше там не бывал.

Они оказались в долине. Снег там был неглубокий, хотя недавно прошла настоящая снежная буря. Но самое странное: в центре долины располагалась сфера высотой с четырехэтажный дом. Сверху она была засыпана снегом, но внизу его почти не было, и было хорошо видно, что это огромный металлический шар.

Рядом с этим шаром они нашли бесчисленное множество таких же шаров меньше размером, примерно с куриное яйцо. Их были тысячи, разного размера и цвета, из-за снега трудно было сосчитать. Бутанец первым бросился разгребать снег, он напоминал при этом маленького ребенка, строящего снежную крепость.

Он не мог вспомнить, кто первый обнаружил, что некоторые шары золотые. Все бросились собирать их, выбрасывая из мешков товары и набивая их золотом.

В процессе сбора они заметили, что шары были самые разные: медные, железные, свинцовые. Кажется, в этом месте были собраны все известные металлы.

Люди словно с ума посходили. Сначала многие начали терять терпение, пытаясь отличить золото от других металлов. А потом просто передрались, пытаясь отобрать золото друг у друга.

Набив мешки, они упорно искали выход из долины. В итоге выжили только шесть человек: два брата-индийца, лысый бутанец, еще два человека и Дунцань. Китаец был единственным, кто ничего из долины не взял. Пока остальные сходили с ума, наполняя мешки золотом, он внимательно изучал огромную сферу. Казалось, золотые горы шаров, разбросанные на снегу, его совершенно не интересовали.

Бутанец сказал, что эта огромная сфера совершенно точно была создана людьми. Но он не мог понять, кто и зачем ее там поместил. Многие шары из железа и меди были покрыты толстым слоем ржавчины, видимо, пролежали там не меньше тысячи лет.

После того, как бутанец вышел из тюрьмы, он написал книгу об этом невероятном путешествии. Выводы его были далеки от реальности. И он всегда утверждал, что все его богатство заработано честным трудом, а золото, найденное в Гималаях было лишь стартовым капиталом.

Власти отследили золотые шары, которые продавали братья-индийцы. Часть оказалась отправлена в переплавку для изготовления ювелирных изделий и монет. Осталось всего двенадцать штук. Тогда индийское правительство выделило огромные деньги на то, чтобы выкупить эти шары. И теперь их можно назвать "золотыми шарами, которые стоят дороже золота".

http://tl.rulate.ru/book/89763/2938329

Глава 11. Золото, что дороже золота

Дунцаня так никто и не нашел. Единственным следом, оставленным им, было письмо, переданное ламе (Дэжэню). И к письму была приложена нарисованная от руки астрологическая карта.

Правда, до ламы письмо не дошло. Его перехватили, но человек, сделавший это, не смог понять смысла этой карты. Он не догадывался, что астрологическая карта указывает местоположение странной долины в Гималаях.

Те, кому лама должен был отдать письмо, просто так никогда не сдаются. И в Медог приехал молодой человек из клана Чжан.

Это был Молчун.

Тогда его целью было выяснить, куда пропал Дунцань. Их связным в районе Тибета был лама по имени Дэжэнь.

Хотя это лишь мое предположение, но вполне возможно, ламаистский храм был создан кланом Чжан, как место встреч. И здесь всегда был связной по имени Дэжэнь. Главная задача связного ламы: находиться в храме, выполнять свои обычные обязанности и совершенствоваться, взять ученика, дать ему такое же имя и передать дела после смерти.

Если бы Молчун не появился в храме, от последнего Дэжэня требовалось лишь найти ученика и сделать его следующим связным для людей из клана Чжан.

Но появление Молчуна полностью изменило жизнь ламы. Теперь он уже не должен был получать положенное ежемесячное жалование, как и все. У него появился хозяин, который будет ему платить и давать работу.

Исходя из вышесказанного, могу сделать вывод, что торговая деятельность Дунцаня в районе Гималаев была лишь прикрытием. Скорее всего, у него была иная задача, как-то связанная с тайной, обнаруженной глубоко в горах. Вероятно, эту тайну искали давно, и специально для этого кланом Чжан был построен ламаистский храм, и в нем заведена традиция продолжать династию связных лам. А имя Дэжэнь — это что-то вроде пароля.

Тот факт, что в храме существовал ритуал ожидания, выполняемый с периодичностью в десять лет, подсказывал мне еще более интересные выводы.

Итак, с Дунцанем что-то случилось. Он или прекратил свои поиски, или, возможно, умер. В любом случае, он перестал выходить на контакт с кланом. И старейшины Чжан прислали Молчуна, чтобы прояснить ситуацию.

В те годы в клане Чжан настали трудные времена: некоторые семьи отказались от соблюдения древних семейных традиций. Однако, большинство членов клана продолжали исполнять семейный долг, вот только времени и человеческих ресурсов не хватало. Поэтому Молчун приехал в Тибет один.

Найти Дунцаня ему не удалось, но он обнаружил комнату, где тот жил, когда бывал в храме. В этой комнате почти ничего не было, кроме картины, написанной маслом.

Не могу знать, какие именно струны души Молчуна затронула эта картина. Но поставить себя на место Дэжэня немного проще, надо лишь представить себе некоторые детали, характерные для того времени.

На картине было изображено огромное озеро. Цвета, которые использовал художник, просто поражали воображение. Увидев этот пейзаж, Дэжэнь преисполнился радостью и благоговением. Он даже не представлял, что в мире может существовать такая красота. Озеро на картине казалось божественным и таинственным. Где же оно находится?

Немного придя в себя, Дэжэнь обратил внимание на искусно написанное отражение в озере. Это заснеженные горы, у подножья которых расположено озеро. Среди них Дэжэнь узнал пик Кайлаш. Небо, отраженное в озере, было изображено в серо-голубых тонах. Сочетание оттенков создавало неповторимую композицию, которая передавала всю необыкновенную атмосферу этого места и внушала священный трепет. (прим. пик Кайлаш — самая высокая гора (6638 м) в префектуре Нгари, Тибетский автономный район Китая. Пик расположен в хребте Кайлаш (горы Гангдисе), в западной части Тибетского нагорья. От остальных гор пик отличается формой: четырёхгранная пирамида со снежной шапкой и гранями, ориентированными почти точно по сторонам света.)

До сих пор Дэжэнь не замечал у себя способностей к искусству и не был склонен к религиозной экстатичности. Но, увидев этот пейзаж, он вдруг понял некоторые вещи, что до этого времени были недоступны для его сознания.

Стоя перед полотном, он представлял, как изменился бы пейзаж, если освещение сместилось, каким бы стал цвет воды в другое время суток, насколько ярко преломлялись бы лучи в яркую солнечную погоду. Он пытался представить, как выглядит это озеро в дождливую погоду или укутанное густым туманом, зимой в снегопад или под весенним ветром. Он думал, какая рыба может водиться в этом озере. Может, там есть редкие виды, которых больше нигде не встретить?

Он бы еще долго любовался картиной, но вдруг заметил, что Молчуна рядом нет. Его гость в одиночестве стоял снаружи у входа в храм. Там было много людей, пришедших преклонить колени перед каменным алтарем. Среди них он был единственным, кто смотрел в другую сторону, на заснеженные пики вдалеке.

Увидев подошедшего Дэжэня, Молчун спросил: "Где находится озеро, изображенное на картине?"

Лама покачал головой. Он никогда не видел этого озера. Ему вообще казалось, что подобная красота не может находиться на земле, ей место лишь на небесах. Однако, там изображен пик Кайлаш, значит, это где-то во внутренних районах Гималаев. Этими выводами он поделился с Молчуном, который сразу же задал практичный вопрос: "Как туда попасть? Мне нужна твоя помощь. Не важно, сколько для этого потребуется денег".

Собрать команду для похода в Гималаи очень сложно. Но даже если найдутся подходящие люди, не факт, что они согласятся идти туда.

Первое, что пришло в голову Дэжэню — торговцы-караванщики из пограничных районов. Только у них есть достаточный опыт перехода через внутренние Гималаи. Однако, даже они использовали старые проверенные тропы, проложенные их предшественниками. Многие первопроходцы отдали свои жизни, чтобы освоить труднопроходимые горные перевалы. Караванщики не стремились изучать новые места. В Гималаях до сих пор есть много мест, где не ступала нога человека.

Потом он решил, что есть еще один способ. Если опытные люди откажутся, у Молчуна есть деньги — это самый убедительный довод.

Однако, все оказалось гораздо проще. Лама без труда нашел трех человек, которые согласились сопровождать Молчуна в горы. Он не знал, как Молчуну удалось убедить их, возможно, предложенная им цена оказалась впечатляющей.

Неделю спустя Молчун в сопровождении трех человек ушел вглубь Гималаев. За день до отъезда он предупредил Дэжэня, что вернется через десять лет.

Глядя, как Молчун уходит прочь, Дэжэнь представлял себе его путешествие вглубь гор в подробностях. В конце пути его хозяин увидит прекрасное озеро, сверкающее, подобно драгоценному камню. Но что он там ищет?

Через десять лет последний Дэжэнь был уже мертв. Но ритуал ожидания все еще исполнялся ламами храма, которые, сами того не зная, ждали возвращения Молчуна, который исчез на десять лет в снежных горах.

http://tl.rulate.ru/book/89763/2944485

Глава 12. Поход в Гималаи

День первый.

Снегопад с каждым часом усиливался. Все молитвы, произнесенные перед отъездом, оказались бесполезными.

Не дай бог попытаться проникнуть туда, где, по преданию, живут лишь боги. Вдалеке чернели горные вершины, но тропа, ведущая туда, была различима только в начале пути. Дальше, независимо от времени суток проход найти не просто. Казалось, дорога сюда заказана любому, будь то человек, зверь или нечисть.

Есть ли вообще на этом занесенным снегом горном перевале живые существа? Говорили, что во внутренних районах этих гор охотники видели больших птиц и зверей, покрытых белой шерстью, но мне кажется, что это хвастливые байки. Разве может кто-то жить там, где ветер ревет так, что закладывает уши, а холод пробирает до костей?

Сейчас единственными живыми существами в этой горной долине были лишь три человека. Сначала их было четверо, но один погиб в первый же день. Перед ночевкой он перебрал спиртного, желая согреться, а на утро спутники нашли его замерзшим настолько, что тело было подобно камню.

Они шли цепочкой. Первый простукивал ледорубом лед под ногами, это напоминало ритмичную мелодию волшебного музыкального инструмента, медленную и мягкую, сразу уносимую ветром к далеким горным пикам. Вторым шел Молчун, его глаза были закрыты, ориентировался по стуку ледоруба и шел на ощупь. Он и рад был бы открыть глаза, но даже в очках все равно ничего не увидел бы, поэтому предпочел довериться другим органам чувств.

"Не хотите остановиться и отдохнуть?" — сквозь стон ветра донесся крик. Молчун оглянулся. Это был старший из двух оставшихся носильщиков по имени Лаба.

Лаба родом из Тибета, мужчина лет сорока, но выглядел на все шестьдесят. Его загорелое лицо было покрыто густой сетью глубоких морщин — результат длительного пребывания на холодном ветру. Сейчас его лицо покраснело, отчего он стал похож на пьяницу. Среди трех носильщиков, согласившихся сопровождать Молчуна, он был самым старшим и опытным.

"Вам нужен привал?" — спросил Молчун.

"Если продолжим идти дальше, то до темноты пройдем не больше десятка метров. Лучше подождать пока ветер стихнет. Судя по небу, этот снегопад не будет долгим, — ответил Лаба. — В противном случае мы впустую растратим силы".

"Тогда остановимся", — согласился Молчун.

Они прижались к скале. Здесь можно было только стоять, ожидая, когда ветер прекратится. Младший носильщик так устал, что ноги подвели, и он соскользнул вниз. Лаба успел поймать его, подтащил к себе и громко отчитал, приведя в чувство.

Старший носильщик понимал, что при таком напоре ветра логичнее было продолжать спуск вниз. Но для этого потребуется двигаться с той же скоростью, что дует ветер, стараясь обходить опасные участки. Идти придется, не останавливаясь, всю ночь, прежде чем найдется подходящее для привала место. Там можно было бы развести костер, выспаться и поесть. Возможно, стоило немного потерпеть ради удобства. Но он был слишком стар для такого перехода и предпочел отдыхать стоя.

Когда Лаба предложил отдохнуть, он боялся, что младший будет возражать, но тот, похоже тоже выбился из сил. А Молчуну, скорее всего, недоставало опыта, поэтому он не возмущался, как старые владельцы караванов, которые заставляли носильщиков идти вперед, несмотря ни на что.

К счастью, все доверились опыту Лабы. Стоя спиной к скале, он чувствовал, что силы постепенно возвращаются. Это лучше, чем всю ночь идти, как вьючная лошадь, и в какой-то момент потерять опору под ногами. Он уже в преклонном возрасте, когда лучше делать все не торопясь. Трагические случайности настигают всегда в тот момент, когда человек вымотан до предела. Даже если сорвется не он, а кто-то другой, то все равно не успеет помочь, его реакция не такая хорошая, как раньше.

Молчун с самого начала слушался советов Лабы. Старший носильщик даже чувствовал некоторую неловкость. Этот человек возбудил его любопытство еще в Медоге: он пришел один и сразу же собрался уйти в Гималаи. С такими безрассудными людьми Лаба сталкивался впервые. А еще Молчун был слишком молод, но немногословен. По его поведению нельзя было понять, что за цели он преследует. Поэтому Лабе он казался странным, а его поступки — непредсказуемыми.

"Вас, похоже, наняли иностранцы?" — спросил Лаба у Молчуна, когда тот отдышался. Они стояли близко друг к другу, молчание в такой ситуации — не лучший вариант. Они все устали, и в тишине легко могут заснуть стоя.

"Иностранцы? — Молчун отрицательно покачал головой. — Почему ты об этом спрашиваешь?"

"Большинство нанимателей здесь иностранцы. Высокие, крупные, светловолосые и со светлыми глазами, голубыми или зелеными, как у кошки".

Молчун не ответил, снег облепил его лицо, не позволяя Лабе разглядеть выражение. Казалось, он внимательно слушал его, но разговаривать не желал. На несколько минут между ними повисла неловкая тишина, а потом Молчун спросил: "Они шли той же дорогой?"

"Здесь у всех свои дороги, — ответил Лаба. — И везде опасно, поэтому иностранцы набирают много носильщиков и проводников, сами свои вещи нести не хотят, но стараются заплатить как можно меньше. Эта дорога самая труднопроходимая в это время года, иначе мы встретили бы еще пару-тройку групп. Но здесь не самое опасное место. Нам будет сложнее на обратном пути. Возможно, мы даже не сможем вернуться. Я предупреждал и еще не раз скажу о том, что лучше вернуться".

Молчун снова ничего не ответил. Каждый раз, когда Лаба обращался к нему, он умолкал. Старший носильщик подумал, что этот молодой человек еще не слишком далеко ушел. Позже он выбьется из сил и, возможно, отступит. Здесь не те условия, где обычный человек сможет сохранить твердость и настойчивость.

"Тогда почему ты согласился идти со мной?" — спустя долгое время Молчун задал свой вопрос.

Лаба в этот раз ответил не сразу. Он задумался о детях, что ждали его дома, о том, почему согласился на предложение ламы из дальнего храма. Его мотивы были весьма эгоистичными. И он не собирался далеко уходить. Но Молчун продолжал упорно идти дальше, и с этим ничего не поделаешь. Лаба дотронулся до тибетского ножа, спрятанного в рукаве. Убить человека — самое простое решение, но, возможно, ему даже нож не понадобится. "Денег задолжал", — уклончиво ответил он.

Это движение было незаметным, но не укрылось от глаз Молчуна. Однако, он не обратил на него внимания.

"Какие опасности ждут нас на этом пути?" Молчун не стал вызывать носильщика на откровенность, перейдя к практичным вопросам.

"Опасности? Здесь нет конкретных опасностей. Но скажу тебе правду. В Гималаях все является твоим врагом: солнце, ветер, слова твоих спутников, скалы. Любая мелочь может вывести тебя из равновесия и убить. Здесь все опасно, в том числе и духи тех, кто погиб здесь. Те, кто замерзает насмерть в Гималаях, продолжают бродить через перевалы, ища дорогу домой".

"Духи? — казалось, это заинтересовало Молчуна. — Вы стараетесь не говорить о них?"

"Кто будет говорить о них? — ответил Лаба. — В этих местах надо суметь остаться в живых, чтобы говорить о чем бы то ни было".

"Люди гораздо страшнее духов. Человеческое сердце непостижимо, — сказал Молчун. — Живой человек хуже бесплотного духа". И он покосился на рукав Лабы, где был спрятан нож.

Старший носильщик нервничал, опасаясь, что сказал или сделал что-то не то. Молчун воспользовался этим, и спрятанный нож оказался у него в руках в мгновение ока.

"Вы?"

Молчун швырнул нож в пропасть: "Лучше избавиться от бесполезных вещей. Нож слишком тяжелый, чтобы носить его".

Глядя, как нож летит в темноту, ударяется о камни и исчезает в снегу, Лаба понял, что его наниматель — непростой человек. Когда он поднял голову, то встретил взгляд Молчуна, на лице которого застыло удивленное выражение, словно это не он только что выбросил нож.

Пусть будет так, и без ножа можно обойтись. Так думал Лаба. К тому же нож был не только у него. Если понадобится, он всегда может забрать нож у младшего носильщика.

Вскоре ветер ослабел, хлопья снега больше не налипали на лицо. Лаба почувствовал себя лучше. И в этот момент он увидел впереди что-то знакомое.

Это была еще одна группа носильщиков. Далеко, лиц и фигур не рассмотреть, во время снегопада их совсем не было видно, но и сейчас они казались просто черными пятнами на снегу.

"Странно, этой зимой тут стало так многолюдно?" — пробормотал себе под нос Лаба. Он не пытался что-то скрыть, просто в горах лучше не кричать, и даже обычный громкий голос может вызвать сход лавины. Молча наблюдая за теми, кто был впереди, он обратил внимание, что пятна на снегу не двигались.

"Они замерзли? — Лаба всмотрелся в сумрак впереди и уже уверенно сказал. — Это мертвецы".

Должно быть, эти люди, как и они сами, в непогоду пытались укрыться от ветра и снега, прижавшись к скале, но замерзли насмерть.

Лабу охватил нервный озноб, но он быстро встал и сказал остальным: "Ветер утих, надо двигаться дальше. Подойдем ближе и посмотрим, кто там лежит".

http://tl.rulate.ru/book/89763/2949796

Глава 13. Заметка о пределе мира

Заглядевшись на горы, можно загнать насмерть коня. А если дело в Гималаях, не только кони — бегемоты передохнут. (прим. Заглядевшись на горы, загнать коня — идиома со значением "кажется близко, а на самом деле далеко".)

Трупы впереди намертво примерзли к скале, эти тела хорошо были видны на фоне белого снега. До них было всего несколько десятков метров, но идти пришлось около четырех часов.

Оглянувшись назад, Молчун понял, что никакой тропы на самом деле не было. Они шли по скальным выступам, выдающимся далеко вперед над пропастью, поэтому быстро добраться до мертвецов практически невозможно. Спешка в таком месте смертельно опасна. Он вспомнил слова ламы Дэжэня: крутая гора, которая кажется неприступной, на самом деле не опасна. По-настоящему коварны те горы, что кажутся простыми для восхождения, именно они забирают больше всего жизней.

Но, несмотря ни на что, он не собирался отступать.

Лаба все же был стар и долго собирался с силами, прежде чем отправиться посмотреть на замерзших мертвецов.

Их было немало. Глядя на позы, Лаба понял, как они умерли. Укрываясь от ветра они прижались спиной к скале, точно как он недавно отдыхал. Должно быть, они оказались измучены, пережидая непогоду, и, когда ветер утих, решили еще немного отдохнуть. Но температура внезапно резко упала, люди, уже страдавшие от усталости и истощения, быстро замерзли.

В местах, где свирепствует холод, сон и смерть — понятия равнозначные. Часто, чтобы замерзнуть насмерть, достаточно всего несколько секунд полудремы.

"Господин, эти люди шли из внутренних районов Гималаев. Когда они отдыхали здесь, резко похолодало, непогода их измотала, и они замерзли насмерть. Этим еще повезло. Думаю, людей было больше, но многие сорвались в пропасть. Их тела уже погребены под снегом, их никогда не найдут".

"Из внутренних районов? — с любопытством спросил Молчун. — Кто-то ходит вглубь Гималаев?"

"Это не то, о чем думает господин. Иностранцы часто заходят в ничейные земли, но без какой-то определенной цели. Им нужен короткий путь, вот и заходят в глушь, чтобы быстрее пересечь Гималаи. Но они ничего там не ищут и не исследуют", — ответил Лаба. Ничейными землями он называл внутренние районы Гималаев, мало исследованные и практически безлюдные.

Молчун кивнул, не отрывая взгляда от темного перевала, откуда пришли эти люди. И Лаба опечаленно вздохнул.

В этот момент младший носильщик, добравшийся до мертвецов, что-то крикнул по-тибетски. Молчун не понял, и Лаба перевел: "Там все чужаки".

Старик вытянул голову. От ветра и снега его глаза слезились, но даже так он мог рассмотреть некоторые позеленевшие лица мертвецов. Знакомых людей среди них не было.

Вряд ли они знали всех носильщиков из Медога. Но здесь погибло так много людей. И если носильщики были отсюда, то хотя бы нескольких Лаба узнал бы. Однако, он не видел знакомых лиц.

"Они не из Медога", — уверенно сказал Лаба и заметил, что Молчун вопросительно смотрит на него. Пришлось объяснять: за последнее время в таком количестве из Медога в Гималаи никто не уходил. Так откуда же взялись эти люди? Может, они пришли в Гималаи с другой стороны и просто случайно оказались на этой тропе?

Это и смущало Лабу. Он знал, что через ничейные земли проходит лишь несколько троп, о которых знают только местные. Эти знания передаются из поколения в поколение. Нет смысла рисовать карты или объяснять на словах. Чтобы знать проход через ничейные земли, надо пройти там десятки раз — только так можно все правильно запомнить. Никто специально не скрывал эту информацию, просто ее никак не передать чужакам.

Младший носильщик снова что-то сказал, и Лаба перевел. Встретить мертвеца в горах совсем неплохо. Во-первых, все, кто идет в горы, берут с собой много нужных вещей. Часть найденного можно даже продать выгодно. Во-вторых, если опознать мертвеца, то можно получить плату от его семьи за сообщение о гибели их родственника.

Младший носильщик указал на три трупа, и Лаба понял, что это иностранцы, потому что одеты иначе, чем принято в Тибете. Рядом с ними лежали тела тибетцев, видимо, нанятых носильщиков и проводников.

Всем известно, что в вещах иностранцев чаще всего попадается что-нибудь ценное. Но, как правило, такие люди, как Лаба, их не грабят. Среди погибших иностранцев могут оказаться знакомые местных лам. Также, по поводу смерти иностранца обычно начинается расследование, и мародеры в этом случае будут серьезно наказаны. Конечно, у иностранцев всегда есть деньги, которые они обычно отдают носильщикам по возвращении, и редкий антиквариат. Но обменять валюту или продать запрещенный товар очень сложно, если это дойдет до властей или лам, проблем не оберешься.

Но сейчас дело обстояло иначе. Эти иностранцы пришли не из Медога. Их вещи местные не опознают, проблем с продажей ценностей быть не должно.

Пришлось как следует потрудиться, чтобы вытащить из мерзлого снега мешки и рюкзаки мертвецов. А затем они пошли дальше. Описывать все это подробно нет смысла.

На рассвете следующего дня Лаба вышел к пологому склону, где можно было вырыть яму в снегу и укрыться от ветра. Теперь появилась возможность покопаться в найденных вещах.

В рюкзаках было много инструментов и образцов горных пород. Лаба знал, что иностранцы часто уносили из гор разные камни, но понятия не имел, зачем.

Копаясь в сумке и прикидывая, сколько можно выручить за инструменты, тибетцы обнаружили два золотых шара.

Они были спрятаны в жестяной коробке. Вместе с ними там лежал сверток из плотной ткани.

Три спрятанных предмета. Два из них — золото. Если третий предмет так тщательно упакован, может быть, он стоит еще дороже?

Но, развернув ткань, Лаба увидел уродливый черный камень, напоминавший кусок оплавленного металла.

Все это время Молчун изучал единственную вещь из рюкзака, которую оба тибетца посчитали совершенно бесполезной: небольшой блокнот, исписанный убористым почерком на чужом языке.

Лаба покосился на Молчуна и решил пока не беспокоить его. Тибетцы заполучили два золотых шара и думали, что дальше идти им смысла нет. Эти шары стоят больше, чем платит им Молчун. Лаба был в восторге, считая, что сегодня настал самый лучший день в его жизни.

Пока он раздумывал, как оправдать свой уход, Молчун протянул ему блокнот и попросил перевести строчку оттуда.

Эту страницу почти целиком занимал какой-то рисунок, а сбоку была пометка на тибетском языке.

Грамоту Лаба знал плохо, но именно эту фразу прочитать смог. Он часто слышал ее во время службы от лам. Эта фраза означала "предел мира".

Прочитав пометку, Лаба внимательно рассмотрел рисунок, ничего не понял и скорчил недовольную гримасу, сказав Молчуну, что больше ничего сказать об этом не может.

http://tl.rulate.ru/book/89763/2955575

Глава 14. Секрет предела мира

Теперь этот блокнот и рисунок лежали передо мной. Старый лама приказал ученику принести их и отдать мне.

Перевести записи я не мог, лишь узнал немецкий язык. Очевидно, мертвец, которого нашел мой младший брат, был немцем.

Впрочем, мне не требовался перевод, раз в блокноте были рисунки. На каждой странице было много набросков. За несколько страниц до рисунка с пометкой "предел мира", был другой. Бронзовые врата.

Все рисунки были выполнены отлично, тонкими штрихами. Видимо, владелец этого блокнота неплохой художник. Но нарисованные врата отличались от тех, что я видел на Чанбайшане. Однако, думаю, у них есть что-то общее.

Значит, существует несколько бронзовых врат? И еще одни находятся где-то во внутренних районах Гималаев?

Я был удивлен и вернулся к рисунку, изображавшему "предел мира".

Может быть, это что-то вроде карты с маршрутом к этому самому пределу?

Я тщательно изучил рисунки и лишь спустя три дня понял, что это. Дальше я постараюсь как можно понятнее описать то, что там было изображено. Хотя умные люди могли догадаться сразу.

Во-первых, размер этого блокнота небольшой, примерно с ладонь. Во-вторых, рисунки выполнены карандашом, потому линии очень тонкие. И очевидно, что владелец блокнота не художественные зарисовки делал, а старался точно все скопировать, не пропустив ни одной важной детали. Поэтому рисунки весьма информативны.

И последнее: на интересующем меня рисунке было изображено что-то вроде панциря черепахи, только гладкой, без костных пластин. Размеры не указаны, но, судя по людям, нарисованным рядом, эта штука, напоминавшая "панцирь", очень большая, и на ней есть маленькие трещины. Меня удивила тщательность, с которой владелец блокнота нарисовал каждую трещину. Явно он делал это не для того, чтобы блеснуть своим художественным талантом.

Рядом с большим "панцирем" располагались еще восемь, размерами поменьше, на разном расстоянии. Вместе с большим "панцирем" они образовывали на земле странный рисунок.

И вокруг этих "панцирей" было множество странных предметов, напоминавших щупальца или силовые кабели, соединенные друг с другом в сложную сеть, вроде паутины.

Так выглядит предел мира?

Поначалу я был в недоумении. Все это выглядело каким-то бредом сумасшедшего. Если бы не нарисованные фигурки людей для масштаба, рисунок можно было бы принять за абстрактную безвкусицу современного художника.

И это тот предел, куда все стремятся? Разве предел мира может так выглядеть?

-----------

День одиннадцатый.

Молчун перестал понимать, где находится. Вокруг был лишь снег, белый снег и больше ничего. Еще несколько дней назад заснеженные вершины вызывали у него благоговейный трепет, но сейчас ему было на все наплевать, он словно оцепенел телом и душой.

Заполучив золотые шары, Лаба и второй носильщик были безмерно счастливы. Но Молчун сообщил, что в том месте есть еще много таких шаров. Услышав это, Лаба решил, что Молчун — сын из богатой семьи, стало быть, жадный до денег. Если это так, то носильщик мог его понять.

По дороге Лаба спросил: "Вы пришли сюда за этими золотыми шарами?" Первое время их путь лежал через пологие склоны, идти было легко и по дороге было много мест для привала.

Молчун на вопрос Лабы ответил не сразу. Подумав, он покачал головой: "Не совсем. Хотя, возможно".

"Это связано с одной тайной", — продолжил Молчун и дальше рассказал Лабе историю, которую тот до конца так и не понял.

Давным давно какой-то император передал в клан Молчуна каменную шкатулку с вырезанным на ней драконом. Ее нашли преступники, работавшие в горных шахтах. Странным было то, что на шкатулке не было ни отверстий, ни щелей, словно она сделана из цельного куска камня. Император не смог открыть ее, поэтому обратился за помощью к старейшинам их клана.

Молчун не знал, каким образом была открыта шкатулка, это до сих пор хранилось в тайне. Но после этого старейшины, которые выполняли тайное задание императора, буквально за одну ночь подверглись странным изменениям.

Лаба был в замешательстве, рассказ ему казался невероятным. Он мало что понял из рассказа Молчуна, но вспомнил одну историю, которую слышал от ламы. Она тоже была удивительная, и в ней также фигурировала шкатулка с драконом, передаваемая из поколения в поколение.

"Открыв шкатулку, наши старейшины совершили ужасную ошибку. В неведении нет ничего страшного. Но постижение некоторых истин приводит к непоправимой беде, — пробормотал Молчун. — Возможно, в Гималаях где-то скрыт способ закрыть эту шкатулку. Мы тогда получили лишь часть тайного знания, другая часть была утрачена. Поэтому я должен был отправиться сюда. Возможно, мне повезет".

"А остальные члены вашего клана?" — спросил Лаба.

Молчун скользнул взглядом по заснеженным пикам и ответил: "Они сейчас в другом месте, очень похожем на это".

Лаба больше не задавал вопросов. Он чувствовал, что Молчун отвечает лишь из вежливости, чтобы поддержать разговор и развеять его сомнения. Но насколько правдиво то, что он говорит, носильщик не знал. Стало быть, в вопросах смысла нет. Впрочем, история Молчуна не произвела на него никакого впечатления, золотые шары — куда более полезная вещь, чем какие-то тайны. С золотом его жизнь изменится к лучшему, ради этого стоило рискнуть. Найдет Молчун то, что ищет или нет — Лаба в любом случае в накладе не останется.

Двенадцатый день прошел так же, как и все предыдущие. Ничего не произошло. Однако, глядя на солнце, опускающееся на западе к горизонту, Лаба понял, что не знает, куда идти. Это место, где лежали золотые шары, могло быть где угодно. Но где, если кругом только снег?

Единственное, что они знали — там должно быть огромное озеро, окруженное снежными пиками.

Они углубились в обширные и необитаемые ничейные земли, где, казалось, настал настоящий конец света. Лаба успокаивал себя тем, что большое озеро, которое они ищут, должно быть видно издалека, значит, мимо не пройти.

Он и второй носильщик, тоже впали в зимнее оцепенение. Их грела лишь одна мысль: о золотых шарах и о том, какие перемены ждут их после обретения этого богатства.

Сложно сказать, как долог был их путь в этом оцепенении. Я сам бывал в снежных горах и знаю, как легко там погибнуть. Чтобы не сойти с ума, надо полностью отключиться и жить в состоянии такого оцепенения. В какой-то момент Лаба заметил впереди на снегу слабые вспышки. Но ему сразу было сложно осознать нечто новое, ворвавшееся в его привычное оцепенение.

Лишь в сумерках он осознал, что видит ритмичные вспышки света впереди в горах.

Это были мерцающие зеленоватые огоньки. Сначала он подумал, что его подводит зрение. Ведь ближайшее обитаемое место было отсюда в десяти днях пути. И он никогда не видел света такого странного зеленого оттенка.

Но мерцание не прекращалось, и Лаба обернулся к Молчуну, чтобы спросить, не видит ли он то же самое. Молчун тоже смотрел в этом направлении. И теперь было заметно, что мигающий зеленый огонь движется, как будто приближается к ним.

Лаба занервничал, не понимая, что это. Животное? Большая птица? Или чудовище? Он озирался, ища, где можно спрятаться. Молчун оттащил его и второго носильщика за скалу, где они втроем зарылись в снег и следили оттуда за зеленым огнем, который обогнул несколько холмов и приближался, все ближе и ближе.

Огонь двигался очень быстро. Вскоре они услышали слабый звон, казавшийся неземным в этом царстве снега и холода.

А затем смогли увидеть, что это за зеленый свет. Впереди шла группа людей в тибетских одеждах. Шедшие впереди несли странную вещь, увенчанную чем-то вроде головы, внутри которой и горел зеленый свет. Эта штука была увешана маленькими колокольчиками, издающими мелодичный звон.

В этой глуши живут люди? Лабе это казалось невероятным. Но он ясно видел людей, которые прошли мимо них и направлялись дальше, вглубь долины.

Процессия прошла слишком далеко от того места, где прятались Лаба и его спутники, и он не мог все хорошо рассмотреть. Лаба даже не был уверен, что это живые люди. Может быть, это призраки, обитающие в этих горах?

Но Молчун уже выбрался из снежного укрытия и поманил носильщиков за собой.

"Если здесь кто и живет, то точно на берегу озера, — объяснил он. — Последуем за ними и найдем место, которое ищем".

http://tl.rulate.ru/book/89763/2960258

Глава 15. Таинственное племя в Гималаях

Следующая история сильно отличается от всего повествования. Судя по всему память младшего брата отличается от нашей, нормальной. Мы привыкли запоминать все в тот момент, когда событие происходит, и никогда не задумываемся о том, насколько долго отложится это воспоминание. Однако, Молчун, видимо, четко контролировал процесс запоминания, чтобы не перегружать память.

Вероятно, он знал, что однажды ему обязательно нужно будет вспомнить определенное событие, и в таких случаях использовал специальные методики для улучшения памяти и запоминания.

Сначала он точно описал местность, где все произошло.

В тот момент Молчун находился на гребне снежной горы, довольно высокой, но не в пять или шесть тысяч метров. На самом деле горы здесь больше похожи на холмы, но не с плоскими вершинами, как на юге. Эти черные скалы, казалось, были вырезаны ножом, с острыми углами и выступами.

Между горами простиралось много долин, укрытых большим слоем снега. Толщину снежного покрова в некоторых местах даже представить трудно. По сути здесь все укрыто ледником, из которого поднимаются скалы с заснеженными вершинами. А на дне многие годы покоятся замерзшие камни.

Вереница странных людей двигалась по одной из долин, а Молчун наблюдал за ними с вершины горы.

Несомненно, чтобы не упустить их, следовало спуститься вниз. Но уже смеркалось, лучи заходящего солнца окрашивали снег в фиолетовые и желтоватые тона, но освещения не хватало, чтобы осторожно спуститься. А шагать по глубокому снежному покрову в долине будет очень трудно.

Это было странно, но вереница местных жителей двигалась очень быстро. Казалось, что они не идут, а плывут, не касаясь снега ногами.

Любой, кому доводилось ходить по снежной целине, знает, как это сложно. И, если эти люди не проваливаются в снег на каждом шагу, значит его там не слишком много.

Сделав несколько шагов, Молчун вдруг понял: что-то не так. Он остановился, думая, как поступить. Но, когда Лаба последовал за ним, зеленоватый свет исчез.

А на снегу осталась лишь цепочка следов, которые скоро занесет из-за сильного ветра.

Спотыкаясь, Молчун и Лаба быстроспустились в долину и обнаружили, что снег там глубокий, они проваливались почти по пояс. Это совершенно невероятно. Те люди не могли так легко здесь пройти.

С трудом преодолев снежную целину, они, наконец, добрались до цепочки следов. Здесь Лаба понял, что под снегом что-то есть. Они разгребли снег и обнаружили каменный виадук с деревянным настилом. Местные жители так легко шли по нему.

Забравшись наверх, они обнаружили, что снега там только по колено. Виадук был прочный, выложенный из каменных черных плит. Такой камень часто встречается в Гималаях.

Кто построил здесь этот виадук? Лаба поинтересовался, насколько длинный этот виадук и куда он ведет. Знай он об этом, то не рисковал бы жизнью, карабкаясь по отвесным утесам и утопая в снегу.

Проверив прочность виадука, Молчун бросился вперед туда, где пропал зеленый свет. Следы очень быстро заносило снегом, он торопился, и Лаба едва поспевал за ним.

Ландшафт здесь везде одинаковый. В снежных горах, если не иметь хотя бы базовых навыков ориентирования, то легко заблудиться. Но Лаба не потеряет дорогу. Если можно видеть горные пики, то всегда есть такие приметные, которые можно использовать в качестве ориентира. А ночью на небе звезды, очень яркие звезды, и Млечный путь молоком разливается по небосводу. По положению звезд и созвездий легко найти дорогу, поэтому Лаба не волновался.

Они шли уже два часа, и поняли, что от виадука в сторону не отходит никаких дорожек.

Должно быть, виадук построили здесь для кратчайшего пути из одного места в другое. И такое строительство было сложным для такой местности. Для начала надо полностью расчистить снег до самой земли. Это масштабный проект.

Спустя почти три часа они увидели впереди зеленый свет. Он казался немного более тусклым, чем раньше, но местные все еще шли вперед.

Преследуя их, Молчун и его спутники потеряли счет времени. Я не буду описывать подробности, лишь уточню, что они шли за зеленым светом целых три дня, по занесенному снегом виадуку до самого его конца.

Когда виадук закончился, был полдень, солнце слепило глаза. Пришлось надеть темные очки. За горным перевалом, который они с трудом преодолели, их глазам предстала яркая панорамная картина.

Огромное озеро, словно выплавленное из янтаря, сверкающее, как отполированный драгоценный камень, раскинулось посреди бескрайней снежной долины.

Это большое озеро выглядело странно. В отличие от других высокогорных озер здесь не было пляжей, берег был сплошь покрыт ледником, который уходил далеко к центру озера. И лишь там, в двухстах метрах от берега, была видна вода.

Лучи солнца обычно подчеркивают на воде даже малейшую рябь. Но поверхность этого озера была абсолютно неподвижна. Солнечный свет отражался от нее, словно вода была укрыта тонкой золотой фольгой. Невероятная красота.

Насколько большим было это озеро? Лаба не мог даже представить его размеры, это было за пределами его воображения, он даже сравнить ни с чем не смог. Если бы его просили описать это, он бы сказал, что озеро было таким же, как небо. Должно быть, размером с две высокие снежные горы.

Среди горных вершин, покрытых снегом такое озеро кажется настоящим морем.

Местные жители, которые несли источник зеленого света подошли к воде, и Лаба увидел, что там есть ветхая лодка.

Когда они сели в лодку, Лаба обратился к Молчуну: "Господин, нам дальше не пройти".

Молчун не ответил. Но лодка все еще не отплыла. И местные не все сели в нее. Один остался стоять. Он смотрел в ту сторону, где спрятались Молчун и Лаба.

Лаба умолк, все трое замерли. Местный еще долго смотрел в их сторону, а потом махнул рукой, словно подзывая их подойти.

Лаба покосился на Молчуна, ожидая его указаний, но тот оставался неподвижен. Местный казался встревоженным и продолжал махать руками. Молчун слегка качнулся, словно перевел дух.

Если бы все это происходило в средневековом романе, то в этот момент должно было произойти какое-то ключевое событие, важное для дальнейшего сюжета. Например, Молчун встретился бы с местными, и эта встреча могла оказаться причиной какого-то конфликта.

В реальной жизни самым правильным решением будет избегать даже самой малейшей возможности спровоцировать конфликт.

Молчун оставался неподвижным. Его спутники тоже не шевелились до тех пор, пока местный не прекратил размахивать руками. Качая головой, он присоединился к остальным, и лодка отплыла, направляясь к центру озера.

В какой-то момент они попали в зону, где свет отражался очень сильно, и лодка словно растворилась в воздухе. Казалось, что они погрузились в золотой туман, расстилавшийся над поверхностью озера.

А Молчун все еще оставался неподвижным. Лаба не понимал, что происходит. Он спросил, почему было не подойти к ним. Очевидно же, местные их подзывали и ждали.

Молчун покачал головой и спокойно ответил: "Он махал не нам".

"Тогда зачем он это делал?"

"За ними что-то следовало, но мы этого не заметили", — ответил Молчун.

Лаба забеспокоился: "Откуда ты знаешь?"

Молчун окинул взглядом окружавший их снежный простор. Его лицо было спокойным, но Лаба заметил пристальное внимание в его глазах.

"Вы видели это "что-то"?

Молчун покачал головой и указал в сторону: "Не уверен, но, возможно, оно прячется там".

Взглянув в указанном направлении, Лаба заметил огромный валун. Он был покрыт снегом, но в некоторых местах, казалось, снег сметен.

"За камнем?" Лаба поежился. Не то, чтобы он боялся Молчуна, но этот спокойный вид его немного беспокоил.

"Под снегом", — ответил Молчун.

Лаба изо всех сил пытался хоть что-нибудь рассмотреть, но отсюда камень казался белоснежным. Через несколько минут Лаба переглянулся с другим носильщиком и, неуверенно вздохнув, еще раз спросил: "Господин, вы уверены? Мне кажется, этот человек звал нас. Мы...”

Закончить он не успел, чувствуя, как ноги налились свинцовой тяжестью. Его словно что-то схватило и потянуло в снег.

Толщина снега здесь была достаточно большой, а скорость неведомого существа просто невероятной. В одно мгновение Лаба погрузился с головой, краем глаза заметил, что Молчун метнулся к нему, пытаясь схватить за руку. Но он опоздал. Лабу затащило в самую глубину снежной толщи, в глазах потемнело. Снег облепил лицо, забиваясь в ноздри, рот и уши, холод словно просачивался сквозь кожу.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3051524

Глава 16. Страж

Если бы это был роман, то по сюжету в этом месте должен завязаться жестокий бой или случиться погоня. Но младший брат ничего такого не рассказывал. Судя по словам ламы, он был очень краток. Поэтому я не знаю подробностей и кое-что выдумываю. Но не знаю, насколько моя выдумка соответствует действительности. И вообще-то я с самого начала обещал себе быть объективным, следует придерживаться этого правила.

Но я все же немного знаю младшего брата и в некоторых случаях могу предположить, как он будет действовать.

В заметках, что принес лама, написано только, что Лабу он спас, носильщик остался в живых. Но потрясение его было столь велико, что он слегка повредился в рассудке. Поэтому вести повествование от его имени я больше не могу.

Достоверно известны лишь следующие факты. Во-первых, младший брат не видел, что именно утащило Лабу в снег. Это существо мог видеть только сам Лаба. Судя по его состоянию после спасения, это "что-то" сильно поразило его воображение и напугало.

Во-вторых, я уверен, что младший брат управился минуты за три. Снег — не вода, но трех минут достаточно, чтобы началась нехватка кислорода. Если бы младший брат возился дольше, Лаба не выжил бы.

Я почти уверен, что мои выводы верные, так все и было.

Думаю, когда Лабу затащило в снег, младший брат не сразу поймал его за руку, значит, пару минут шарил в снегу, чтобы его найти.

Прекрасно помню, как он быстр. Его удивительные пальцы способны мгновенно сжать в воде шустрого жука. Уверен, что и в тот раз он действовал молниеносно.

Он мог даже не нащупать руку Лабы, ему достаточно было ухватить пальцами ремень и, как щенка за ошейник, вытащить человека наверх. Сил для этого у младшего брата достаточно. Двумя пальцами он тяжелые кирпичи легко удерживал.

Кроме того, я уверен, что рядом был камень или скальный выступ. Как бы ни был силен младший брат, по инерции его бы тоже утащило в снег. Значит, у него была возможность за что-то ухватиться другой рукой.

Вопрос в том, как Лаба смог что-то рассмотреть сквозь толщу снега?

Меня там не было, а младший брат об этом не упоминал. Могу лишь предположить, что это существо оказалось на поверхности, когда Лабу вытащили, тогда носильщик и разглядел его. Однако, младший брат по какой-то причине неведомое существо не увидел.

Эти строки мы обсудили со старым ламой и Чэнь Сюэханем. Дискуссия получилась интересная.

Когда младший брат спустился с гор, встретил старого ламу и нашел тело Дэжэня, он медленно начал вспоминать все, что произошло с ним за последние десять лет. Поскольку воспоминания были непоследовательными и обрывочными, младший брат сказал, что у него возникает много вопросов, на которые он сам ответить не в силах. И попросил помощи.

Но ответов младшему брату лама дать не мог, его знаний и мудрости не хватало. Поэтому он отвел младшего брата к наставнику, практиковавшему в храме в то время. Наставник пригласил опытных лам из других храмов в надежде, что вместе они смогут найти ответы на вопросы младшего брата.

В записках старого ламы был записан не только рассказ младшего брата, но и все его обрывочные воспоминания, а также вопросы, которые он задал наставнику храма.

Позже я расскажу обо всем подробнее. Но сначала вернусь к описанию нашей дискуссии, в процессе которой мы пытались выяснить, что за существа могли передвигаться под снегом.

Следуя своему опыту, я любые исследования начинаю с изучения местного фольклора, потому спросил ламу, есть ли в местных преданиях что-то о таких существах. В последнее время в интернете очень популярны байки про "снежного человека". Специалисты предпочитают другое название, "снежная обезьяна". Это существо стало очень популярным, благодаря мистическим и приключенческим романам. Однако, в местном фольклоре иногда можно найти больше информации, чем в интернете.

Старый лама был почти уверен, что речь идет о буром медведе. Эти животные могут нападать прямо из берлоги, выкопанной глубоко и засыпанной снегом.

Я хотел возразить ему, мне это казалось невозможным. И дело не в высоте Гималайских гор. Бурые медведи обитают иногда на высоте пяти или шести тысяч метров. Но место, где младший брат со спутниками столкнулись со снежным существом, было сплошь покрыто снегом, который не таял круглый год. Там вообще не было никаких признаков жизни. Как бурый медведь мог выжить в таком месте? Младшему брату выпала редкая удача поохотиться.

Хотя, если это действительно был бурый медведь, то еще неизвестно, кто и на кого там охотился.

Меня смущало еще и то, что младшему брату несвойственно совершать ошибки. Но Молчун четко сказал, что местный на берегу жестами подзывал кого-то. Он звал медведя?

Этот человек хотел сказать "Эй, хватит лапу сосать, иди покормись" или что-то в этом роде? Он дурак?

Чэнь Сюэхань сказал, что, возможно, местный все-таки обращался к младшему брату, сообщал, что в том месте оставаться опасно. Мог ведь он знать об этой опасности?

"Может быть и так", — подумал я. Тут старый лама сказал, что сомнений нет. Это точно был бурый медведь. Он слышал, что в некоторых храмах их содержали в неволе для охраны. Бурые медведи — животные умные, поддаются дрессировке и отличают хозяев от незнакомцев. А еще ему рассказывали, что один настоятель храма подкармливал медведя, жившего недалеко от храма, особенно в холодное и голодное время. Позже, когда британцы вторглись в Тибет, военные, желавшие обыскать храмы, часто подвергались нападению бурых стражей.

Бурый медведь силен и может быть очень свирепым. Самая крупная особь, которую видели в Кекексили, была ростом два с половиной метра: борец сумо выше Яо Мина (прим. китайский баскетболист ростом 229 см). Представляю, с какой скоростью эти четвероногие стражи растащили из храма незадачливых британцев.

Позже я узнал, что предположение старого ламы могло быть верным. Возможно, этого медведя местные вырастили и держали на берегу для защиты от посторонних.

Хозяева могли подзывать животное. Но медведь учуял посторонних и, вместо того, чтобы идти к хозяевам, напал.

Представляю, как нелегко пришлось младшему брату, когда он спасал Лабу.

Однако, все это были лишь наши предположения, точно догадаться, что это было, мы не могли, не дочитав записки до конца. Но все это время мы были уверены, что в снегу прятался бурый медведь.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3072965

Глава 17. Покрытое льдом священное озеро

Молчун дотащил Лабу до того места, где местные сели в лодку. Земля там глубоко промерзла, и границу между берегом и льдом, покрывавшим озеро, трудно заметить. Однако, чем дальше от берега, тем тоньше становился лед, ближе к воде он прогибался и трещал под ногами.

Им пришлось сделать большой крюк в обход по берегу.

Форма озера была необычная. Это было похоже на огромный веер из тростника. С одной стороны само озеро, напоминающее расправленные пластины, а с другой стороны протянулась глубокая долина, словно длинная узкая гарда не до конца раскрытого веера. На такой большой высоте поверхность озера должна быть полностью укрыта льдом. Почему же в центре свободная вода?

Они шли по берегу озера около пяти часов и за это время смогли прийти в себя после нападения. А Молчун понял, зачем местные воспользовались лодкой. Так они смогли добраться до другого берега всего за десять минут.

Узкую долину и озеро окружали высокие скалы. По сути, это было ущелье. Отсюда не скованная льдом часть озера казалась узкой полоской, хотя на самом деле открытая вода по площади была довольно большой. Они продолжали идти до тех пор, пока не стемнело. А когда достигли середины ущелья, то увидели впереди нечто странное.

В конце ущелья, словно устремившись к небу и паря над озером, возвышался храм. Будучи профессиональным архитектором, я легко представил себе его конструкцию. Должно быть, при строительстве были использованы массивные балки, закрепленные в скале, а в озере установлены прочные сваи, соединенные с балками столь же прочным настилом. Именно на нем и был построен храм.

Внешняя отделка была типичной для ламаистского храма. Постройка довольно старая, для возведения стен использовался черный камень, который добывают в Гималаях. Высота храма достигала семи этажей, каждый из которых по размеру превышал пару этажей современных зданий. Это сооружение, подобно плотине, перегораживало ущелье.

Приблизившись к храму, Молчун увидел, что дальше озеро становится шире, противоположного берега не видно. Под сваями храма привязано много небольших лодок, некоторые вмерзли в лед, другие покачиваются в воде.

Молчун попросил Лабу подождать в стороне, а сам пошел искать вход наверх. И нашел люк в деревянном настиле, но деревянная дверь была закрыта. Молчун налег на нее, пытаясь сдвинуть, но она явно была придавлена с другой стороны чем-то тяжелым.

Молчун не сдавался, отошел назад, набрал побольше воздуха в легкие и со всей силы снова толкнул дверь. Когда его плечи налились свинцовой тяжестью, дверь тихонько поддалась.

Здесь я хочу пояснить. Одно дело отжиматься от пола, и совсем другое — поднимать тяжести вверх. Последнее гораздо труднее, потому что в этом процессе участвует меньше мышц.

Но руки Молчуна натренированы лучше, чем у обычных людей. Медленно и с трудом, но он все-таки откинул дверь наверх. Забравшись в люк, он понял, что дверь удерживал камень весом около двухсот килограмм.

Люк вел в подсобное помещение, которое использовали как мастерскую и кладовую. Оглядевшись, Молчун увидел запасы древесного угля, дрова, продукты. На балке под потолком было подвешено мясо, определить происхождение которого уже было невозможно.

Это мясо замерзло настолько, что почти превратилось в камень. Воздух в кладовой достаточно влажный, поэтому любой продукт, оставленный здесь, за короткое время станет подобен "гималайской каменной соли".

Мяса было много. Освещение плохое, лишь слабый луч света проникал внутрь через щель в каменной стене. Молчун с трудом нашел лестницу, которая вела наверх. Деревянные ступени уходили также и вниз, но он добрался до верхнего этажа и сразу почувствовал аромат, знакомый всем, кто бывал в Тибете. На верхнем этаже везде лежали и висели войлочные одеяла и ткани, а между ними стояли угольные печи. Здесь было тепло, но Молчун не мог понять: войлок здесь разложили для утепления помещения, или это было помещение для просушки.

Он собирался найти лестницу, ведущую на следующий этаж. Но здесь было очень тепло. После долгих дней и ночей, проведенных в холоде, он невольно остановился, желая согреться.

И тут он услышал чье-то тяжелое дыхание, доносившееся из-под груды войлока. Звук был слабым. Молчуну показалось, что это девушка.

Он раздумывал лишь мгновение, затем бесшумно пошел на звук и, перешагнув через несколько кусков войлока, увидел что-то, лежащее между четырьмя одеялами.

Четыре куска войлока были развешаны аккуратно, образуя подобие квадратной комнаты, внутри которой кто-то лежал на полу и, кажется, дрожал.

Это была девушка. Ноги по колени, а руки по локоть отсутствовали, кожа на культях ободрана до крови. Волосы длинные, судя по форме лица, она родом из Тибета. Тело закрыто войлочным одеялом.

Подойдя ближе, Молчун понял, что девушка слепа, ее глаза были мутными. Присев на корточки, он внимательно рассматривал ее красивое лицо. Вероятно, до того, как стать инвалидом, она была писаной красавицей.

Понятия не имею, что за люди могли подвергнуть ее таким жестоким пыткам. Возможно, что конечности жестоко отрублены еще в детстве. Если так, то после этих зверств ее кости продолжали расти, вызывая страшные мучения. В древности, во время войн часто солдаты и разбойники устраивали резню в мирных городах и деревнях. Перед тем, как изнасиловать женщин, им отрубали руки и ноги, чтобы те не сопротивлялись.

Похоже, эта девушка побывала в настоящем аду.

Но Молчуна ее вид никак не взволновал. За свою жизнь он видел много жестокости и уродств. А еще хорошо знал, что эмоции и чувства — самая бесполезная вещь в мире.

Он встал, собираясь уйти. Но, сделав пару шагов, услышал, как девушка что-то сказала по-тибетски. Слов он не понял, и обернулся. Девушка подняла голову и смотрела в его сторону. Видеть она не могла, но, вполне возможно, хорошо слышала и ориентировалась на звук.

Быстро справившись с удивлением, он понял, что девушка пытается лечь так, чтобы не было больно. И вдруг она спросила по-китайски: "Кто ты?"

Молчун замер и ничего не ответил. Девушка озиралась, пытаясь понять, где он стоит. Подождав немного, он сделал несколько шагов назад. И она снова заговорила: "Если ты не ответишь, я закричу. Ты не успеешь убежать".

Молчун снова остановился, взглянул ей в лицо и увидел хитрую улыбку.

Молчун никогда не сталкивался ни с чем подобным. У нее нет конечностей, она слепа, но знает, какие у нее есть преимущества в этой комнате.

Впрочем, Молчун легко мог вырубить ее всего одним движением. Но эта его способность была сейчас бесполезна. Да и не хорошо бить лежачего. Кроме того, девушка могла быть ему полезна.

"Ты знаешь, кто я такой?"

Девушка кивнула.

"Ты знаешь, что я - хань?" — снова тихо спросил Молчун.

"Я чувствую твой запах. Здесь до тебя был один хань. Похожий запах, но другой. Ты тоже пришел из-за гор?"

"Да, — ответил Молчун. — А как зовут тебя?"

"Ты здесь, чтобы найти его? Тот хань сказал, что за ним обязательно кто-нибудь придет". Девушка говорила с ошибками, но произношение у нее было отличное. На вопрос Молчуна, казалось, она отвечать не собиралась, но посоветовала: "Ты должен быть осторожен. Здесь не любят хань".

"Не понимаю, кого ты имеешь в виду?" — спросил Молчун.

Девушка ответила: "Как бы то ни было, будешь уходить, забери меня с собой. Забери меня отсюда".

"Почему?"

"Если ты - хань, значит, хочешь узнать, что это за место. Если заберешь меня отсюда, я тебе все расскажу".

Молчун смотрел на нее, и на его лице боролись желание выслушать и нетерпение. Затем он кивнул, сказал: "Хорошо". И, подойдя к ней, коснулся шеи. Девушка тут же потеряла сознание.

Если она так легко стала шантажировать его, то вряд ли сразу расскажет все секреты. Молчун в душе предпочитал полагаться на самого себя.

Он осторожно уложил девушку и собирался пойти дальше, как вдруг услышал шаги. Кто-то спускался сверху и что-то тихо говорил по-тибетски. Может быть, этот человек слышал их голоса.

Молчун шарахнулся в сторону и зарылся в войлочные одеяла у стены, чувствуя, как в нос ударил сильный аромат тибетских трав. Оттуда он увидел, как два человека, несущие угольную печь, прошли мимо его укрытия, ничего не заметив. Подойдя к девушке, они начали расставлять печи вокруг нее.

Казалось, они относятся к ней с величайшим почтением. Аромат тибетских благовоний становился все сильнее. Кое-что Молчуну показалось необычным, неправильным. Среди запахов обычных трав выделялся один, которого не должно быть в тибетских благовониях.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3090676

Глава 18. Аромат трупа

Этот запах скрывали ароматы благовоний, значит, сам по себе он должен быть довольно сильным. Но рядом был еще войлок с характерным запахом, вокруг чад печей на древесном угле, поэтому Молчун выделил странный запах не сразу, обратив внимание сначала на благовония.

Вещество со странным запахом, должно быть, смешано с благовониями и находится в курильнице, которую принесли тибетцы.

Так пахнуть могут только трупы.

Тибетцы расставили курильницы вокруг девушки и быстро ушли. Кажется, они не хотели оставаться здесь надолго.

Во всем этом не было ничего особенного, но Молчуну происходящее казалось странным и каким-то неправильным. Оглядываясь, он задержал взгляд на узорах, вышитых на войлоке. Запахи вызывали слабое чувство тревоги, он потянулся к поясу, но вспомнил, что ножа или другого оружия у него с собой нет.

Откуда эта странная тревога? Точно: узор на войлоке.

В Тибете вышивка имеет многообразные значения и отличается в зависимости от эпохи. Однако, здесь вышивка на всех войлочных тканях была одинаковая.

Этот сюжет вышивки назывался "Янь-ван верхом на трупе". И суть сюжета в том, что владыка Ада скачет верхом на женском трупе по горам и рекам. Теперь Молчун понял назначение этой девушки.

Изображения Янь-вана верхом на трупе изначально наносились на железные изделия, при этом соблюдались каноны тханка (прим. тханка - тибетская живопись на холсте). Обычно тонкое железо покрывалось золотой или серебряной фольгой, на которую наносили рисунок. Затем фольгу с тханкой "Янь-ван верхом на трупе" окружали узорной гравировкой по железу в форме круга. Узор был похож на лозы с виноградными листьями, а в центре листьев были маленькие черепа.

На санскрите Янь-ван — это дьявол Яма, поэтому такую тханку часто называли "Железный Яма верхом на трупе". До появления техники тханка этот сюжет практически нигде не встречался в Тибете. Многие ученые считают, что это не мифологический сюжет, а гиперболизированное изображение ритуала наступания на трупы и людей, распространенные в Тибете. Эти ритуалы нашли свое отражение во многие древних статуях и барельефах тибетских богов. Однако, рисунок на войлоке отличается от канона тханки: сам владыка Ада изображен просто и без мелких деталей, а вот женский труп под его седлом высоко детализирован.

У женщины-мертвеца злобное выражение лица, бельма на глазах, отсутствуют руки до локтей и ноги до колен, труп опирается на культи. В общем, жуткий призрак. Однако, очертания туловища слишком женственные, и даже акцентируется внимание на пухлых грудях.

Молчун видел, что у девушки отсутствуют руки и ноги, отрезанные на уровне коленного и локтевого суставов, она слепа. Неужели она — живое олицетворение трупа, перевозящего Янь-вана?

Вот только Молчун не видел полного сходства с трупом. Эта девушка очень даже жива. Из-за этого его охватило дурное предчувствие. Он знал об этом мифе, но не понимал, зачем здесь лежит девушка, физически полностью соответствующая описанию трупа.

Это жертвоприношение? Или просто какой-то ритуал?

Пока он размышлял, аромат в помещении стал более насыщенным. Молчун услышал болезненный стон девушки, но развешенные ткани и густой дым от благовоний мешали увидеть, что с ней происходит.

В каком-то другом месте он даже не обратил бы внимания на этот обряд. Но сюда он пришел с конкретной целью, значит, должен узнать, что это за храм, и чем занимаются эти тибетцы.

Пригнувшись, Молчун приподнял край войлока, под которым прятался. Сквозь небольшую щель он увидел, что огонь в печах возле девушки сильный, а дым, разносящий смесь трупного запаха и благовоний, валит оттуда клубами.

Не ясно, почему, но девушка выглядела плохо, кажется, эти запахи сильно ее возбуждали.

Молчун медленно приблизился к ней и обнаружил, что цвет лица девушки стал синевато-серым, точно как у трупа на тханках. Казалось, девушка сходит с ума от боли. Рядом с ней, кроме печей, стояли странные небольшие курильницы для благовоний.

Он осторожно открыл одну курильницу и нашел внутри странный горящий порошок с сильным запахом. Оглядевшись, он нашел в полу рассохшуюся доску, оторвал от нее щепу и разворошил ею порошок. В нем было очень много мелких осколков костей. Измельчено все отлично, но все равно понятно, что кости были очень старые.

Вообще-то в Тибете часто благовония смешиваются с порошками, изготовленными из мумий.

Но Молчун еще ни разу не сталкивался ни с чем подобным. Когда он снова поднял глаза, девушка уже встала на четвереньки. Она была полностью обнажена и культями упиралась в пол.

Молчун немного напрягся и одной рукой схватил курильницу. Другого оружия поблизости все равно не было. А так у него хватит сил ударить, выиграть себе время, и убежать. Но его сердце замерло, когда он увидел, как девушка ползет к нему. Двигалась она быстро, опираясь на обрубки ног и рук, и сейчас совсем не походила на несчастного инвалида.

Однако нападать она не стала, даже не повернула голову к нему, а поползла в противоположную сторону.

Молчун последовал за ней и увидел, как девушка быстро взобралась по деревянной лестнице, ведущей на следующий этаж.

Он обернулся. Тибетцы ушли в другом направлении, не туда, куда стремилась девушка.

Эта деревянная лестница была очень широкой. Ступени были сделаны из половины бревна, самая широкая часть которого была размером с большую чашу. Между ступенями большое расстояние, примерно метр. Вела лестница к дверному проему наверху, настолько широкому, что туда легко мог въехать цзефан. Вход был занавешен войлочным ковром, который по бокам обрамляли полотнища желтоватого атласа с красными тибетскими надписями.

Судя по цвету атласа, его изготовили по меньшей мере несколько столетий назад.

Молчун инстинктивно почувствовал, что эта лестница не предназначена для людей. Нормальному человеку трудно по ней подняться. Кажется, ее сделали специально для этой девушки.

И куда же ведут эти ступени? Странный войлочный ковер и разрисованный атлас больше похожи на амулеты. И тибетцы так торопились уйти отсюда. В этом есть что-то странное.

Молчун надавил рукой на ступеньку, словно пробуя ее на прочность. Но не стал наступать, а оттолкнулся рукой. Его тело взлетело в воздух, и он мгновенно, цепляясь за перила, добрался до дверного проема.

Но прежде, чем он успел дотянуться до атласной ткани сбоку дверного проема, раздался хлопок. Пуля ударила в дерево прямо под ногами Молчуна, и в стороны полетели щепки. Младший брат среагировал быстро, спрыгнул с перил, одной рукой схватился за край войлочного ковра, перевернулся вниз животом и спрыгнул вниз.

Сразу после первого выстрела раздалась беспорядочная стрельба, большинство пуль попадали в ступени, постепенно добираясь до самого верха. Но когда последние пули пробили войлочный ковер, Молчун уже скрылся за тканями внизу.

Он затаил дыхание, пытаясь отследить, откуда стреляют, но видел только вспышки и, казалось, силуэт человека в синей тибетской одежде, быстро передвигавшегося между развешанными внизу войлочными тканями.

Молчун приложил ладонь к полу, надеясь по вибрации определить направление движения человека, одновременно осматривался, ища оружие или что-нибудь для защиты.

Но стоило ему коснуться пола, как очередная пуля пробила войлочный ковер. Молчун едва успел наклонить голову: пуля пролетела в опасной близости от уха.

Он сразу понял, что его противник — не обычный человек, с ним трудно будет справиться. Но Молчун имел опыт в таких делах. Он встал и побежал, пригнувшись, слушая свист пролетающих сверху пуль. За пару мгновений он оказался возле одной из печей и запрыгнул на горящие угли.

Оказавшись в центре разлетающихся красноватых углей, он казался Хо-сином в человеческом облике (прим. Хо-син - китайский дух огня, которому посвящен Марс). Оттолкнувшись от печи, Молчун подпрыгнул на высоту человеческого роста, ухватил кусок войлока, висящего под потолком и, словно летучая мышь, спрятался за ним.

Сразу же после этого несколько пуль попали в печь и опрокинули ее, а затем к ней подбежал человек в синем тибетском халате.

Это было ошибкой. В небольшом пространстве даже мощное оружие не дает большого преимущества. Если противник очень проворен, то сам может напасть на стреляющего. Поэтому стрелок должен искать безопасное место на расстоянии. А он побежал в ту сторону, куда стрелял, не подумав, что его жертва может быстро скрыться сразу после выстрела.

Стрелок становится уязвимым, если сразу не сумел убить или ранить противника, вероятность контратаки многократно увеличивается. Человек с оружием всегда на виду из-за шума выстрелов, а его жертва бесшумна, неизвестно, как близко или далеко она находится. А шум стрельбы не дает отследить ее передвижения по звуку.

В этой ситуации войлок, который вообще-то не может спасти от пуль, становится очень хорошим укрытием.

Человек в синей одежде быстро оказался у печи, но в ту же секунду на него сверху упал Молчун и жестко сдавил коленями его голову, упираясь голенями в плечи.

Вес, помноженный на скорость — и человек в синем оказался совершенно беспомощным. Молчун сделал разворот, сидя на его плечах, но не свернул шею, а всего лишь дотянулся до руки с оружием и сжал ее. Резкий рывок — но в другой руке уже сверкнуло лезвие ножа.

Молчун спрыгнул и ударом ноги выбил ружье, а затем замер на мгновение, пытаясь оценить возможности противника. Но нападавший не стал медлить и направил нож на Молчуна.

Если не удалось убить Молчуна пулями, надо бы остановиться. Тот, кто продолжит нападать, найдет свою смерть. Молчун увернулся от лезвия, чуть пригнувшись, и снизу нанес мощный удар в лицо, попав прямо в нос. Если бы рядом кто-то был, то даже понять не успел бы, что произошло. Раздался звук глухого удара, и человек в синем упал.

Молчун присел на корточки рядом и с силой сжал руку, в которой был нож. Мужчина пытался освободиться от захвата, но нож уже выпал из ладони.

Теперь Молчун мог рассмотреть противника. Это был молодой тибетский мужчина, лет девятнадцати, не больше. Ему было больно, и он что-то говорил по-тибетски.

Молчун знал, что стрельба, должно быть, переполошила многих людей. Дольше здесь оставаться нельзя. Он хотел вырубить противника и уйти, но помещение быстро оказалось заполнено тибетцами в такой же синей одежде, окруживших его. Их было больше дюжины, все с ружьями, они смотрели на него.

Молчун озабоченно вздохнул, но с удивлением увидел, что все они совершили неполное простирание, показывая так свое почтение согласно принятому в Тибете этикету. (прим. Полное простирание — низкий тибетский поклон, человек встает на четвереньки, медленно скользит ладонями вперед и полностью ложится на землю. Неполное простирание — можно ограничиться касанием коленями, ладонями и головой земли, не ложась и вытягиваясь полностью.)

При обращении к мирянину в Тибете допускается неполное простирание, достаточно преклонить колени. Закончив поклонение, один из старших поднялся и протянул Молчуну пятицветный хадак. (прим. Хадак — универсальное подношение в Тибете, длинный узкий платок, даримый в знак почтения, дружбы и благопожелания. Хадак бывают шелковые и бумажные, жёлтого, чёрного, белого или, чаще всего, синего цвета. Длина их от 1,5 аршин до трёх маховых сажен. Посредине бывает выткано изображение разных буддийских божеств, в особенности Аюши, как покровителя долгоденствия. Хадак бывают и короткие, не более одного аршина, с затканными цветами. Молчуну преподнесли пятицветный хадак, 五彩的哈达 ву цай де хада — это синий, жёлтый, красный, белый, чёрный, множественное пожелание гармонии, достатка, власти, чистоты помыслов, защиты от зла. Но есть один момент. Обычно хадак с черным цветом дарят на похороны или людям, которым необходима защита от болезни или зла. В традиционных подношениях черный цвет не используется.)

На самом деле мне эта сцена показалась странной. Подношение хадака распространено в Тибете, но подношение пятицветного хадака практикуется только в отношении людей очень высокого положения.

А еще этому предшествовала перестрелка — и вдруг все на колени упали. Я перечитал еще раз: эта история мне казалась невероятной.

Затем вперед вышел мужчина средних лет и на хорошем китайском сказал: "Мы долго ждали вас, господин Чжан. Пожалуйста, простите нас и примите подношение хадака".

Молчун не отвечал, но в душе был удивлен. Мужчина достал из кармана пожелтевшую фотографию и протянул ее.

"Об этом нас предупреждал господин Дунцань, и его слова оказались правдой".

На снимке действительно был Дунцань, одетый в тибетские одежды. Молчун перевернул фото и на обратной стороне увидел надпись: "Секрет здесь. Они могут тебе помочь".

http://tl.rulate.ru/book/89763/3110736

Глава 19. Янь-ван верхом на мертвеце

Тибетцы в синих одеждах называют себя "народом канба". Такое же название носит и местность, где они живут: речная долина в снежных горах. (прим. Народ канба, камбало, канбало, 康巴落人 — этническая группа на юго-западе Китая, проживающая в основном в таких провинциях, как Сычуань, Юньнань и Гуйчжоу. Это историческая область Тибета, которая называется Кам. Впервые о них встречаются упоминания уже в 3000 веке до нашей эры, эта народность тесно связана с цян и считается ханьской ветвью. Хотя говорят они по-тибетски и исповедуют тибетский буддизм. Некоторые исследователи связывают этот народ с мифической шамбалой.)

Они беседовали с Молчуном несколько часов и за это время рассказали ему так много, что даже представить невозможно. Но все сведения от них были непоследовательными и хаотичными. Правда, полагаю, Молчун хорошо все понял сразу, раз смог записать. Но для нас это был всего лишь текст, который плохо откладывался в голове.

Если взглянуть на эту речную долину с высоты птичьего полета, то сразу бросится в глаза странное озеро, окруженное снежными вершинами, вода в котором имеет яркий голубой цвет, словно сапфир, завернутый в белоснежный шелк.

Это странное озеро называется озеро Канбало, что переводится на китайский "голубая снежная гора". (прим. Вообще-то Канбало вроде бы переводится совсем не так, 康巴落 — пристанище Канба или святилище Канба. Но я не настолько разбираюсь в диалектах, чтобы судить.) Тибетцы проводили Молчуна на верхний этаж храма, откуда вышли на утес, протянувшийся почти на две мили. Сверху озеро было хорошо видно целиком, и Молчун был поражен этой картиной.

Если честно, в мире мало вещей, которые могут потрясти Молчуна до глубины души. Его боевые навыки настолько хороши, что он на любую опасность реагирует спокойно, с полным равнодушием. Его главной целью всегда был поиск верного решения в случае неожиданности.

Это касалось опасности и жестоких событий и действий. Как бы ужасно не было то, с чем сталкивался Молчун, в его сердце никогда не возникало даже намека на страх или волнение. То, что нормальные люди воспринимают как трагедию, он считает просто проблемой и легко может пережить.

Но в этот раз все было иначе.

Это была не опасность, жестокость или уродство. Это была красота. Увидев чудесное озеро, он не смог справиться с эмоциями.

Сверху сапфировое озеро выглядело совсем иначе, чем пейзаж на берегу. Отсюда солнечный свет не искажал цвет воды, поэтому синий цвет казался слишком насыщенным и неестественным, словно в снежной долине натянули яркий голубой шелк.

Но не яркий цвет удивлял больше всего. Невероятным казалось отражение заснеженных вершин в слепящей синеве воды.

Белоснежные горы, отражаясь в воде, приобретали невероятный голубой оттенок, полный очарования. Эта божественная картина священного озера заставляла сердца людей биться сильнее, отражение снежных вершин, переливаясь голубым цветом, очаровывало своей таинственностью и умиротворяло.

Они прошли по утесу вдоль озера и вскоре добрались до скрытой речной долины.

Спустившись с утеса в долину, Молчун увидел, что река полностью покрыта льдом. Вместе с тибетцами он подошел к реке и дальше пошел по льду. Речная долина постепенно становилась больше, до пяти километров в ширину, а над поверхностью льда все чаще стали попадаться выступающие камни.

Эти камни образовывали горки, но выглядели просто как случайные нагромождения.

Следуя за тибетцами, Молчун миновал множество таких каменных горок. Покрытая льдом поверхность реки плавно переходила в каменистый пляж, который чуть дальше от берега круто уходил вниз. Но среди камней скрывались узкие ступени. Спустившись осторожно друг за другом, они оказались в долине, окруженной скалами высотой около двух километров. Необычно было видеть зеленую растительность среди снежных гор. Молчун заметил ухоженные огороды, множество ручьев и дома, построенные из белого камня.

Здесь и живет народ канба. В селении всего было 190 дворов, большинство жителей родом из Тибета. Человек в синей одежде отвел Молчуна в дом тусы. (прим. Туса — вождь неханьского племени, обычно назначенный императором.) Тот человек, что преподнес хадак, сказал, что тусы здесь больше нет. После смерти предыдущего тусы они получили распоряжение дождаться прибытия следующего, но он до сих пор не появился.

Молчун заметил за спинкой сидения портрет последнего тусы и с удивлением узнал в нем Дунцаня.

Дунцань был здешним тусой? Молчун в недоумении долго смотрел на портрет.

Оказалось, что многие носильщики, работавшие в Тибете, были выходцами из этого селения, скрытого в горах. Такими носильщиками обычно становились жители, которым надоел местный уклад. За пределы области Кам их не выпускали. Однако, единственными, кто знал, как пройти ничейные земли, были только жители Канбало, лишь им было известно о тайной тропе. Даже если на горы обрушится сильный снегопад, на той тропе снега будет всего лишь по колено.

Все эти носильщики выполняли один важный приказ, данный им последним тусой: они ждали прихода молодого ханьца, который должен был скоро объявиться в снежных горах.

Туса говорил, что раньше он жил в большой ханьской семье, и этот молодой человек — его родственник. Когда он придет, то поможет избавиться от беды, постигшей это племя.

Ожидая прихода этого молодого ханьца, туса тщательно охранял какую-то тайну, скрытую за огромными бронзовыми вратами, которые открываются раз в десять лет. Прежде чем покинуть селение, ханьский туса сказал, что определенно не выживет, когда врата откроются в следующий раз. А если так, то некому больше будет охранять тайну, скрытую за ними. Но к счастью, молодой ханец должен прийти раньше и занять его место.

Жители Канбало должны обеспечить его безопасность. Молодой ханец должен прибыть сюда в целости и сохранности. Но следовало еще убедиться, что пришел именно тот человек.

Вместе с тусой жители селения составили план. За годы ожидания носильщики привели много ханьцев, но, испытывая каждого, понимали, что это не тот человек, о котором говорил Дунцань. И наконец, появился Молчун.

Тибетца в синей одежде, который стрелял в Молчуна, звали Дань. Он был лучшим и самым умным из всех жителей селения. И напал на Молчуна, чтобы проверить его навыки.

Синие одежды здесь имели право носить только охотники.

Слушая тибетцев, Молчун успел выпить пять чашек часуймы. После долгих дней и ночей под пронизывающим холодным ветром, он впервые согрелся и чувствовал себя немного беспомощным, поэтому просто слушал, забыв о необходимости быть осторожным.

А тибетцы продолжали рассказывать о том, как Дунцань попал сюда, как стал уважаемым тусой, как научил их бороться с демонами, населявшими снежные горы, и как покинул их.

Молчун предполагал, что так называемую тайну не обязательно понимать буквально. Дунцань и еще несколько человек пришли сюда, с трудом выбравшись из долины с огромной сферой. Его спутники отдохнули в селении и покинули его, чтобы, продав золото, жить богатой и спокойной жизнью во внешнем мире.

А Дунцань остался "охранять тайну" здесь. Ему полагалось долгое время прожить в этом забытом богом селении, а затем вернуться в клан Чжан с отчетом. Но он так и не вернулся.

Молчун хорошо знал Дунцаня. Это был спокойный и уравновешенный человек. И его исчезновение можно объяснить лишь одним: что-то тревожило его сильное сердце, подобно мрачному болоту, порождающему неясную тревогу случайно забредшего путника. Покидая Канбало, он оставил послание для клана Чжан, но, видимо, не хотел возвращаться к привычной жизни.

Если это просто тайна, то он не поступил бы так. В чем же причина?

Жители Канбало тоже не знали этого. Но в конце они напомнили Молчуну слова тусы о том, что именно он, молодой ханец из внешнего мира, поможет пережить им трудные времена, которые обрушиваются на селение раз в десять лет.

Молчун спросил, что же это за тайна такая?

Люди из народа канба ответили, что тайна есть тайна. И отвели Молчуна в заднюю комнату дома тусы. Впервые Молчун увидел что-то важное: странную статуэтку из черного камня.

Задняя комната была довольно просторной, но, кроме этой статуэтки, там ничего больше не было.

И это был не тибетский божок. Молчун хорошо знал скульптуру многих эпох и династий, но такое видел впервые.

Скорее всего, об эпохе и цивилизации, при которой была создана эта скульптура, он еще ничего не знал.

Это было похоже на изображение бога по всем признакам, но не человекоподобного бога. Младший брат писал, что не может словами описать, как выглядела статуэтка.

Описать не смог, но он нарисовал ее.

Я с первого взгляда понял, что это похоже на ту божественную "колотушку для белья", которую мы видели на Чанбайшане.

Бог — существо по уровню выше человека. Если предположить, что в мире есть моллюски или полипы, достигшие такого уровня, что стали богами, можем ли мы понять их законы и ценности? Эта мысль внезапно появилась в моей голове, пока я рассматривал простенький рисунок Молчуна.

Жители Канбало сказали, что перед Молчуном стоит то, с чем они хотят покончить.

Та долина с множеством металлических шаров, в которой побывал Дунцань, находилась недалеко от селения Канбало, всего в семнадцати километрах. Правда, дойти туда очень трудно, прямой дороги нет. Но многие местные жители бывали там, видели эти странные шары и даже приносили их с собой.

Молчун чувствовал, что в рассказе местных чего-то не хватает, и спросил, что случилось с девушкой в храме?

Но на этот вопрос ответа не последовало.

Беседуя с тибетцами, Молчун внезапно понял, что комната, в которой они находились, какая-то неправильная. Оглядевшись, он понял, что не так: здесь было то, чему в тибетском доме быть не положено.

Молчун никому ничего об этом не сказал. Но в глубине души он уже знал: все, что рассказали ему тибетцы, не было похоже на правду. Это селение на первый взгляд кажется уютным убежищем среди жестоких снежных гор, настоящая Шангри-ла. Но на самом деле это лишь видимость.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3127147

Глава 20. Изначальное зло

Читая это, я в принципе мог представить, что случилось с Дунцанем. Не важно, с каким демоном он боролся. Причина его депрессии — любовь к женщине.

Люди из клана Чжан плохо понимают, что такое любовь. Это я понял, общаясь с младшим братом. Мы знакомы давно, но я не видел, чтобы он к кому-то проявлял хотя бы видимость теплых чувств или хотя бы примитивных эмоций.

Согласно психологии и физиологии человека, даже святой, если он не накачан наркотиками, будет испытывать эмоции. Например, выращивая цветы, он испытывает удовольствие, и чувствует желание повторить приятный момент. Но любимое занятие младшего брата — смотреть в никуда, застыв в оцепенении. Если у него и были какие-то желания, то они ограничивались стремлением сидеть, словно каменная статуя.

Он уже достиг зрелого возраста, но, как мне кажется, никогда не проявлял интереса к женщинам. Он их вообще не замечал. И вообще, я не замечал, чтобы он беспокоился о своем питании или проявлял заметный интерес к какой-нибудь информации. Может быть, какие-то интересы у него и были, просто он не показывал этого. У меня даже иногда мелькала бредовая идея: если судьба подарит мне шанс снова его увидеть, надо скормить ему несколько самых крупных шпанских мух. Правда, не знаю, может у него есть иммунитет и от них. (прим. Шпанская муха с древних времен считалась сильным афродизиаком. Говоря об иммунитете, У Се имеет в виду свойства крови Молчуна, отпугивающие насекомых и способные в некоторой степени нейтрализовать их яд.)

Я всегда считал людей из клана Чжан бесчувственными, не способными к эмпатии. Но Дунцань, видимо, был исключением. И я хорошо знаю, чем может закончиться любовь мужчины, воспитанного в таких условиях. Он вел жизнь аскета, обучение в клане Чжан было очень строгим, почти жестоким, чтобы сформировать экстраординарные навыки, развить все качества мышления и равнодушие к окружающему миру. Любое чувство, которое обычный человек даже не заметит, аскета повергнет в шок. И особенно страшными будут последствия неразделенной или трагической любви.

Я не мог не вспомнить Толстяка.

Он обычно легко справлялся с болью. Для нормального человека горе и радость — всего лишь две противоположные друг другу эмоции. Толстяк умел заглушать боль, подшучивая над собой и окружающими, замещая свои чувства жадностью. Но даже он в какой-то момент не смог легко справиться с горем. Что говорить о человеке из клана Чжан, который вообще не имел опыта эмоционального самоконтроля.

Полагаю, Дунцань влюбился в местную девушку, пока жил в Канбало. Но потом она умерла, или еще что-то случилось. Возможно, Дунцань сумел с этим справиться, но не видел смысла оставаться здесь дальше.

Это было похоже на сюжет низкосортного фантастического телевизионного фильма, воплотившегося в реальную жизнь. В этой комнате младший брат обнаружил, что камни в стенах не просто закреплены раствором, это был бетон.

Причем, очень прочный бетон, лишь на первый взгляд, напоминавший обычную глину. Такой раствор застывает очень быстро. Но есть один момент: какой бы высокой не была скорость затвердевания раствора, вода в его составе превратится в лед при низких температурах быстрее. Значит, прежде чем залить стены бетоном, помещение надо было прогреть, как следует.

И как в этой глухой и холодной горной деревне удалось так качественно забетонировать стену? Сначала Молчун тоже не мог этого понять, но чувствовал, что причина проста. Поэтому прямо спросил старшего тибетца, зачем здесь залит бетон.

Тот ответил, что понятия не имеет, что такое бетон. Они нашли это в обломках железной птицы, упавшей с неба. А позже обнаружили, что это вещество при смешивании с водой в тепле может превращаться в камень. Очень удобно, чтобы скреплять кирпичи.

Железная птица упала здесь три года назад. Люди, приходившие в деревню из внешнего мира, сказали, что это называется самолет. Если Молчун хочет увидеть обломки, они отведут его к месту крушения. Но он качал головой, продолжая расспрашивать о девушке. Интуиция подсказывала ему, что все это как-то связано между собой.

Старший тибетец рассказал, что эта девушка в самом деле была возлюбленной Дунцаня.

Из-за нее он и остался в деревне. Девушку собирались принести в жертву демонам, а он хотел ее спасти.

И если Дунцань не объявится, то вскоре жертвоприношение будет завершено, ибо истекает десятилетний срок. В ближайшее время надо провести необходимый ритуал.

Выслушав объяснения, Молчун решил, что в нем нет логики. Казалось, все идеально, но он заметил серьезное несоответствие.

Изготовление бетонного раствора требует точного соблюдения пропорций. А еще он не припоминал, чтобы в этом районе три года назад пропадал самолет. Здесь даже военная авиация редко появляется, есть лишь пара известных воздушных путей над Гималаями.

Если самолет упал именно здесь, он должен был сильно отклониться от своего курса. Молчун спросил старшего, сколько человек лично видели демона, о котором они говорят?

И тут, словно по мановению руки все примолкли. Старший же ответил, что, несмотря на победу над демонами в прошлый раз, многие погибли. Выжившие продолжали умирать в течение года. Сейчас осталось лишь семеро, кто видели демона вживую.

А я задумался. В то время жители Канбало уже знали о существовании внешнего мира. Почему же они оставались в деревне, подвергая себя риску?

Они имели связь с внешним миром, и некоторые даже прекрасно приспособились к жизни там. У них были ружья, значит, знали и о более мощном огнестрельном оружии. И у них было достаточно золота, чтобы купить его. Раз смогли своими силами справиться с демоном в прошлый раз, кто мешает купить шесть или семь пулеметов — и все будет в порядке. Как бы не был хорош Дунцань, сравниться с силой огнестрельного оружия он не мог. Я вот точно знаю, что с пулеметом в руках точно смогу противостоять младшему брату.

Но сейчас мои рассуждения уже не имели смысла.

Когда мы добрались до этой части записок, шел уже седьмой день моего пребывания в храме ламы. Несколько дней кропотливого изучения записей вымотали меня, к тому же тибетская еда оказалась непривычной. Мне казалось, что я достиг предела своих возможностей. Однако, обстановка здесь казалась мне комфортной. Из-за холодной погоды я почти не выходил на улицу, угольные печи и войлок в комнате создали вокруг теплый барьер, от которого комната казалась уютным гнездышком. Я даже привык к странному запаху одеял и по ночам очень крепко спал.

Парой месяцев раньше я обязательно нашел бы время спуститься с горы за привычной едой. Жирная тибетская еда каждый день — серьезное испытание для моего желудка. Но я уже столько всего пережил и не считал капризы своего организма причиной для перерыва. Мне казалось, что, если я прервусь хоть на мгновение, то упущу время, и что-то непоправимо изменится. А пока я здесь, все под моим полным контролем.

В мире, где я оказался, за любым нераскрытым секретом наблюдает множество глаз. И кто-то всегда ждет, когда я отойду от своего стола хотя бы на одну секунду.

Я попросил своих спутников спуститься с горы и купить мне немного овощей и муки, а затем найти повара, который согласится готовить для меня в храме. Для начала я пожелал, чтобы мне приготовили рис с соевым соусом, а потом потихоньку выклянчил, чтобы туда положили чуток бекона.

На какое-то время я отвлекся от чтения. Несколько раз порывался вернуться к своему занятию, но наваливалась сильная усталость. Увлеченный, последние дни я совсем не отдыхал, и теперь организм требовал перерыва.

За это время мы сдружились с Чэнь Сюэханем. Он с интересом изучал эти записки вместе со мной, мы обсуждали сложные моменты. Но время от времени в храм прибывали гости, и старший лама просил его помочь проводить их из города сюда.

Я редко выходил из комнаты и не знал, что за гости появились здесь. Он предложил мне представить их. Все обычно собирались в трапезной. Там было много людей, все мне незнакомы и, кажется, даже не родом из Медога. Захватив с собой еду, я собирался поесть там и поговорить с гостями, но вдруг понял, что обстановка здесь странная.

Кажется, люди, прибывшие в храм, родом из Гуандуна или Гонконга, в их поведении и внешности чувствовался кантонский колорит. Они были похожи на туристов-рюкзачников и все обедали в трапезной. Чэнь Сюэхань сказал, что они приехали через три дня после меня. Но в то время я был полностью погружен в изучение записей, всегда ел в своей комнате, поэтому не заметил их прибытия. Эти люди приехали из Гонконга, их организация называлась "Зеленый дом". Есть даже сайт в интернете, где они обсуждают свои туристические маршруты.

Администратор сайта, где тусовались эти туристы-рюкзачники, был в хороших отношениях со старшим ламой, они друг друга давно знали. Эти люди собираются жить в храме до следующего месяца, а потом пойдут в горы, чтобы фотографировать снежные вершины. Сейчас погода не слишком хороша для этого, поэтому они остаются здесь. Эти люди приезжают сюда каждый год, и Чэнь Сюэхань частенько работает у них проводником.

Меня это не слишком заинтересовало, я просто поздоровался с присутствующими. Правда, не только ламы могут рассказать что-нибудь интересное, но мне сейчас не хотелось впускать в свою жизнь посторонних. Трапезная храма небольшая, и стольким людям здесь было тесно, поэтому ламы теперь временно обедали в другом крыле храма.

Оглядевшись, я решил, что стоит продолжить чтение со старшим ламой, чтобы иметь возможность задать ему вопросы, и, закончив есть, отправился в его комнату. Но, войдя внутрь, опешил. Ламы там не было, зато с комфортом расположилась группа иностранных туристов.

Конечно, в сравнении с Гонконгом, семь человек иностранцев — не так уж и много. Но ламы проводят много времени в медитации, шумная обстановка им будет мешать. Возможно, поэтому они ушли в другое крыло.

Найдя Чэнь Сюэханя, я поинтересовался, почему отдаленный тибетский храм превратился в подобие придорожного отеля. Меня смущало, что это произошло сразу после того, как сюда попал я. Чэнь Сюэхань тоже не знал ответа. Этот храм не изолирован от внешнего мира. Но за исключением нескольких постоянных групп туристов, мало кто сюда приезжает.

Возможно, моя карма настолько улучшилась, что из-за меня изменился в лучшую сторону фэн-шуй храма, и он стал так популярен. Но я не знал, где найти старшего ламу и его учеников. Может быть, они укрылись на верхнем этаже, куда нам запрещено входить. Пришлось найти младшего ламу и попросить передать старшему ламе, что я хочу с ним поговорить. В конце концов, у меня крутилось в голове множество вопросов, которые требовали ответа. Но младший лама сказал, что сейчас не время. Он сообщит мне, когда старший лама сможет поговорить. Я не могу требовать его внимания к себе, когда заблагорассудится.

Скучая, я бродил по храму, стараясь избегать людей, поэтому отправился в самый дальний внутренний дворик. Здесь бесчисленное множество таких укромных мест. Площадь некоторых двориков столь мала, что они напоминают колодцы. Прежде чем добраться до самого дальнего, я миновал три или четыре таких дворика, и почти уже не слышал человеческих голосов. Можно сказать, добрался до самого уединенного места во всем храме.

Здесь на стенах красовались пестрые буддистские фрески. Но роспись долго находилась под открытым небом, краска облупилась, и их содержание было невозможно разобрать. И там я увидел фигуру человека, который сидел, словно в оцепенении и смотрел в никуда.

Но просто подойти к нему я не мог решиться. Слишком знакома была мне эта спина. Я даже задумался, не сон ли это? Или я попал в другие время и измерение?

Это спина младшего брата. Он был одет в черную зимнюю куртку и тихо сидел на камне посреди внутреннего дворика, запорошенный снегом. Казалось, ему холод нипочем, он совершенно погрузился в свой собственный мир.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3194054

Глава 21. Появление Молчуна

Не помню, сколько я простоял, безучастно глядя в спину сидящему.

В голове теснились мысли: "Что происходит? Разве он не говорил, что ушел на десять лет? Почему он вернулся?"

Может быть, он просто обманывал меня? Или случилось что-то непредвиденное?

И он пришел именно сюда. Неужели в этом месте действительно находятся ответы на все вопросы, раз, покинув бронзовые врата, он сразу пришел в этот храм?

Но когда я обошел сидящего, чтобы увидеть его лицо, мое недоумение сменилось гневом и разочарованием. Это был не человек, а каменная статуя.

На изваяние была накинута черная куртка, а на голове красовалась шапка, защищающая от снега. Издалека точь-в-точь живой человек.

Я был в бешенстве: тоже мне шутники. Однако, к злости примешивалось удивление: поза статуи действительно напоминала младшего брата.

Я подошел ближе, чтобы рассмотреть лицо. Статуя была вырезана из гималайского гранита, резьба грубая, и черты лица схематичные. Но поза и телосложение слишком сильно напоминали младшего брата. Я даже машинально взглянул на пальцы. Но кисти были обработаны совсем плохо.

Я огляделся. Куртка дорогая. Приехавшие сюда туристы-рюкзачники добирались издалека, вряд ли кто-то тащил с собой две куртки, чтобы одну оставить ради прикола. Но кому-то же она принадлежит. И владелец должен забрать ее, когда соберется покинуть гору.

Вокруг никого не было. Походив кругами, я вернулся к статуе и продолжил рассматривать ее.

Меня охватило странное чувство. После ухода младшего брата почти не осталось его изображений. Пара старых фотографий или некачественные снимки, где он на заднем плане.

Чтобы помнить друга, вещи для напоминания не нужны. В противном случае возникает вопрос, был ли человек настоящим другом. И не исчезнет ли память о нем после утраты памятных вещей?

Я закурил сигарету, глядя на статую. Надо бы спросить о ней старшего ламу. И тут я понял, что статуя незаконченная. Такое впечатление, что мастер сделал основу, подготовившись к воплощению деталей, но остановился посередине работы.

У этой статуи разные части тела находятся в разной степени законченности. Обычно скульпторы сначала прорабатывают детализацию лица.

Я могу по грубым зарубкам предположить, как должно было выглядеть лицо статуи. И судя по всему, это в самом деле лицо младшего брата.

У него очень характерные форма и черты лица. Он не тот человек, который может слиться с толпой. Впрочем, узнавание меня не взволновало, более странным было выражение лица, намеченное скульптором.

Такое ощущение, что человек плакал.

Я отступил на несколько шагов вперед, чтобы увидеть картину в целом, и оторопел. Поза этой статуи была очень выразительна: младший брат сидел на камне, опустив голову, и в самом деле плакал.

Я ни разу не видел, чтобы на его лице появлялось хоть какое-то подобие эмоции, не говоря уже о слезах. Он даже на сильную боль никак не реагировал.

Рассматривая статую, я выкурил всю пачку сигарет. Затем собрался забрать куртку и напрямую спросить у старшего ламы, что это за изваяние. Но стоило мне дотронуться до молнии, и я понял: куртка ужасно грязная.

Осторожно расстегнув молнию, я обнаружил, что цвет куртки не черный. Какой она была на самом деле, уже невозможно определить, может белая или красная. Слой грязи был такой толстый, что издалека она казалась черной.

Получается, ее накинули на статую давно. Материал похож на нейлон, но фасон современный. Этой модели должно быть не более трех лет. Получается, три года назад кто-то надел куртку на статую и не забрал ее. И больше никто ее все это время не трогал.

Позже я спросил старшего ламу и он сказал, что обитатели храма знают здесь не каждый уголок. Есть места, где никто из них ни разу не бывал. Эти закоулки посещали лишь те, кто построил храм.

В общем, мне не удалось узнать, кто вырезал эту статую и кто надел на нее куртку. Старший лама по моей просьбе расспросил остальных, но никто из нынешних лам не бывал в этом дворике.

Подозревать их в неискренности глупо. В это заброшенное место приходят только самые благочестивые, преодолевшие искушение любопытства давным-давно. Поэтому им достаточно устроиться в келье и желания осматривать храм не возникает ни у кого. Даже если они сто раз за день будут проходить мимо закрытой двери, то не откроют ее без особой необходимости. И, тем более, не будут обследовать дворики храма.

Возможно, статую сделали во времена, когда был жив Дэжэнь. Но он уже умер, значит, узнать личность того, чью статую нарядили в куртку, невозможно.

Я попытался представить себе, что произошло. Младший брат когда-то тайком плакал в дальнем дворике храма?

Кто-то видел его, и позже, тоже тайком, пытался вырезать статую плачущего Молчуна. А три года назад кто-то надел на нее куртку.

Все же я многого о нем не знаю. И, видимо, времена, когда младший брат жил в этом храме, были не такими уж безоблачными, как мне казалось.

Вернувшись к себе, я попросил одного из своих спутников помочь мне просмотреть записки. Мне хотелось найти хоть какие-то сведения о причинах этих "слез". А еще я забрал куртку и тщательно обыскал ее, пытаясь узнать хоть что-то о ее владельце. Я торопился, потому что всегда считал: если удалось что-то найти, надо ковать железо, пока горячо, чтобы добраться до истины.

На куртке нашлась вшивная этикетка с названием бренда и размером. Фирма Columbia, шившая куртки, была основана в 1938 году. Бренд очень популярный, продавался практически по всему миру. Оригинальный цвет не определить. Так что это не зацепка. Размер XL, скорее всего, ее носил мужчина или крупная женщина. Но последнее менее вероятно.

И это не местные жители. Куртки этого бренда часто носили туристы или исследователи, вряд ли это будет простой человек из местных.

Я обшарил карманы. В одном нашлось несколько иностранных монет. Но я не нумизмат, не знаю, из какой они страны. Однако, возможно, владелец куртки — иностранец. В другом кармане лежал чек из ресторана, но что за ресторан — непонятно. Вряд ли это заведение находится в Медоге, но вероятно, где-то в Тибете.

Во внутреннем кармане куртки нашелся листок бумаги, завернутый в пакет.

Бумага была очень аккуратно обернута пакетом, чтобы не промокла. Достав его, я увидел текст на немецком языке, в конце — цепочка цифр. 02200059.

Я чуть не задохнулся, и сразу попросил своего спутника спуститься вниз и найти кого-нибудь, кто знает немецкий язык. Но не мог дождаться и сам нашел ламу, которого попросил проводить меня к туристам, знающим немецкий.

Среди обитателей храма нашелся знаток немецкого языка и перевел текст на листке бумаги:

"Уважаемый господин Чжан, я открыл старинную шкатулку, которую вы мне подарили. Теперь я понимаю, что вы имели в виду. Мне удалось сделать некоторые выводы о тех изменениях в мире, о которых вы говорили. Думаю, то, чего вы так опасались, уже происходит.

Должен извиниться и забрать слова, сказанные вам ранее. Надеюсь, что тот способ, о котором известно людям вашего клана, какое-то время будет работать. Но это не та проблема, которую можно решить в настоящее время. Я постараюсь убедить своих друзей прекратить исследования или отложить их на десять лет. Надеюсь, спустя десять лет вы вспомните о нас.

Шифр для шкатулки — 02200059, это все, что я смог узнать. У нас очень мало времени. Я надеюсь увидеть вас или ваших людей как можно скорее. Если вы увидите эту записку, пожалуйста, напишите мне письмо по адресу моего последнего места пребывания. Я немедленно приеду.

Тому, кто случайно нашел эту записку. Если вы читаете это, пожалуйста, положите послание на прежнее место. Мы надеемся, что оно дойдет до адресата, очень важного для нас человека".

Подписи не было. Вместо нее в самом конце был нарисован вензель из немецких букв.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3213908

Глава 22. Позвать Толстяка

Я закурил, осознавая, что неизбежно придется привлечь кого-то для помощи. Пришло время сделать этот выбор.

Чтобы сделать один звонок, я спустился с горы в небольшой бар у подножья. На самом деле это был простой домик, внутри отделанный как бар, где стены пестрели фотографиями побывавших здесь туристов-рюкзачников. Выбор напитков здесь довольно большой, можно даже заказать на столик ароматические свечи и прочие приятные мелочи. Но все это стоит очень дорого. Банка пива, которую обычно можно купить за несколько юаней, здесь стоит целых тридцать. В это время года в помещении установлено множество угольных печей, и люди приходят сюда компаниями погреться и посплетничать.

Был полдень, но в помещении бара темно. Источников света здесь немного: пара угольных печей и свечи, огоньки которых, отражаясь от бутылок и металлических банок, разбегались дрожащими бликами по стенам. Обожаю такую тихую и уютную атмосферу, поэтому на звонок я потратил больше времени, чем требовалось.

Я звонил Толстяку, который сейчас находился за тысячи километров отсюда. Там было жарко. Казалось, его голос излучал тепло, окружавшее его.

Расставшись с ним в Гуанси, первое время мне не часто удавалось поговорить с ним по телефону. В Банае плохо со связью. И каждый раз, когда я звонил, трубку брал Агуй. Я всегда просил передать Толстяку, чтобы тот перезвонил, но он никогда этого не делал.

На самом деле в душе я боялся, что он перезвонит. Слишком много воспоминаний были еще свежими и болезненными, я боялся вновь оказаться лицом к лицу со своим прошлым. И, когда понимал, что ответного звонка не будет, испытывал облегчение. В общем, с Толстяком мне удалось поговорить лично лишь через полгода. Этот разговор меня обрадовал. Кажется, он пришел в себя и даже немного шутил.

С тех пор мы общались примерно раз в неделю, он становился все более открытым и разговорчивым. Я не раз предлагал ему вернуться домой из Гуанси. Но это предложение всегда портило ему настроение. Каждый раз он отвечал, что ему отлично живется с тестем, намекал, что многие в деревне хотят породниться с ним. Короче, постоянно придумывал разные отговорки.

Я перестал настаивать, но каждый раз надеялся, что мой очередной звонок закончится его возвращением в цивилизацию. Я понимал, что там, в деревне яо, он чувствовал себя диким журавлем среди вольных облаков, но когда-нибудь ему придется вернуться в свой привычный мир и узнать, что там произошло за время его отсутствия. (прим. "дикий журавль среди вольных облаков" — идиома "не связанный никакими обязательствами, абсолютно свободный".)

Я рассказал Толстяку обо всем, что нашел и узнал здесь. Когда зашла речь о портрете младшего брата, он разволновался. Слыша, как дрожит его голос, я невольно почувствовал радость от того, что сумел как-то заинтересовать его.

Кажется, его сердце все же не превратилось в камень. Ну или растопился лед, просто он пока не хотел признавать этого.

Это первое, что пришло в голову. Но потом я понял, что причина волнения Толстяка в другом. Ему совершенно не было интересно то, что я сообщил. Но, видимо, какие-то собственные мысли его сильно обеспокоили.

"О чем ты думаешь?" — спросил я его. "Бла-бла-бла. Ты либо говори, либо грязевых улиток ешь?"(прим. Грязевые улитки, Bullacta exarata — популярный морепродукт в восточном Китае, Японии и Корее. Обычно это выражение означает насмешку над невнятной речью, но Толстяк имеет в виду, что У Се не говорит по существу.)

"Ты много говоришь, но так и не озвучил проблему. А господин Толстяк внимательно слушал и мне показалось, что у тебя не все так гладко, как кажется. Впрочем, может быть, я лишнего напридумывал".

"Что ты имеешь в виду? Вроде бы со мной тут ничего особенного не приключилось. Да, здесь не так тепло и сыро, как в Банае, но тоже можно спрятаться от всего мира. Не ищи в моих словах то, чего нет. И не надо мне доказывать, что я слепой и глупый сосунок".

"Ой, само собой, ты — Святой Наивняшка, словно только что поднявшийся из воды лотос, не уступающий именитым господам. Куда бы не пошел, являешь всем пример альтруизма, подобно пламенному Лэй Фэну. Я понимаю, что красоты Баная не сравнимы с озером Сиху. Но тебя вообще в Медог занесло. А ведь Будда говорил, что пагоде Лэйфэн вечно суждено переживать разрушения". (прим. сарказм Толстяка требует серьезных пояснений. Для начала он сравнивает У Се с невинной девушкой (лотос, поднявшийся из воды), которая сразу достигла уровня мудрых чиновников, и в пример приводит героя Китая Лэй Фэна, главная заслуга которого — дневник, полный восторженных слов о Мао Цзедуне. Затем напоминает, как У Се постоянно намекал, что сам Толстяк сбежал от цивилизации (Банай — просто заброшенная деревня в Гуанси, а озеро Сиху — мировая достопримечательность), но при этом сам У Се уехал в настоящую "жопу мира". И под конец, играет словами, используя омонимию: Лэй Фэн - искусственно созданная легенда, а пагода Лэй Фэн (пишется по-другому) — достопримечательность озера Сиху, которую несколько раз жгли, разрушали до основания и снова восстанавливали.)

"Твою мать, ты когда так словами играть научился? — меня его сарказм разозлил не на шутку. — Я тебе из таксофона звоню, разговор немалых денег стоит. Можешь по существу говорить или так и будешь кота за хвост тянуть?"

"Ой, пиздец, какой ты сердитый. Толстяк так давно мира не видел и позабыл, что тебе, моему среднему братику, все разжевывать и в рот класть надо. Тогда слушай внимательно, что я тебе скажу".

"Я, бля, тебе не средний братик!" — грубо оборвал его я.

Мне показалось, что Толстяк улыбнулся, прежде чем сказать: "Ну тогда включай мозги. Ты ведь, вернувшись из Непала, сразу метнулся кабанчиком в Медог, верно?"

Я молча кивнул, но потом вспомнил, что он меня не видит, и ответил: "Да".

"А зачем, вернувшись из Непала, ты поперся в Медог? Ты — птичка перелетная, которая гнездуется в Непале, а зимует в Медоге? Ты вроде как в Непале по торговым делам был, но не привез хороших товаров. Если ты бизнесом занимался, то Медог должен обходить за сто миль, но ты всеми силами туда рвался?"

"Не занудствуй. У меня просто возникло такое желание".

"Ага, решил убраться подальше от толп людишек? Но ты же знал, что дорога в Медог не проста. Насколько мне известно, ты в последнее время боишься остаться без дела. Да и вообще не замечал за тобой стремления к уединению".

Я кивнул: так и есть. Я слишком много пережил и боюсь остаться наедине со своими мыслями. Даже засыпать страшно. Кажется, если остановлюсь, то вся моя жизнь рухнет. Поэтому в последние месяцы я с головой ухожу в работу и стараюсь как можно меньше времени проводить в дороге, когда делать нечего, и мысли сами лезут в голову.

"А теперь подумай о том, что привело тебя в Медог? Какие события подтолкнули тебя к этому решению".

Я задумался: "На самом деле все просто". И рассказал, почему решил посетить Медог.

"Ты думаешь, тебя туда судьба привела? — внимательно выслушав мои объяснения, спросил Толстяк. — Еще раз подумай, как получилось, что ты нашел там портрет младшего брата?"

Осознав смысл сказанного, я почувствовал, как забилось сердце. А Толстяк продолжал: "В нашем мире совпадения случаются крайне редко. Предположим, младший брат действительно побывал в Медоге. Но какова вероятность, что его нарисовали и повесили портрет там, где ты увидел его спустя много лет? Думаешь, что живешь в дораме?"

"Ты имеешь в виду, что кто-то подстроил это? Сначала завлек меня в Медог, потом подсунул портрет младшего брата? Это какой-то заговор?"

"Ты решил, что все закончилось, и конкретно расслабился. Несколько месяцев назад сам бы допер, — я пытался унять сердцебиение, а Толстяк ехидничал дальше. — Наивняшка, ты — звездюля, поздравляю с прохождением второго божественного уровня. Теперь буду звать тебя Наивняшка Второй".

"Какой ты, бля, добрый, — я чувствовал себя хуже некуда. — И что мне теперь делать? Уезжать отсюда?"

"Зачем уезжать? Я же говорю, что ты — звезда этого шоу, вокруг всего несколько неудачников. Ты сейчас в самом центре событий, как актер в свете софитов. Кто-то придумал сценарий, и, пока все идет по задуманному плану, тебе ничего не угрожает. Правда, если ты покажешь, что раскусил этот тайный план, сценарист воспользуется запасным, чтобы исправить положение. Хотя, возможно, у сценариста слишком мало свободы действий. Ты пока веди себя тихо. А мне дай адрес, я примчусь, словно на крыльях".

"Святой отшельник решил спуститься с горы в мир?"

"А что делать, если у меня есть Наивняшка в квадрате? Прежде чем другие начнут вправлять тебе мозги, это должен сделать я, — вещал ровным голосом Толстяк. — Кроме того, пока это не имеет ко мне отношения. Но если ты начудишь, то следующим их актером могу стать я".

Меня словно окутало добрым теплом, и паника, только что охватившая меня, исчезла без следа. Продиктовав ему адрес, я завершил разговор на радостной ноте, предполагая, что добраться сюда он сможет примерно за неделю.

Оглядевшись вокруг, я вдруг обнаружил, что атмосфера здесь вовсе не уютная, а, скорее, загадочная. Может быть, это результат нашего напряженного разговора. Или же я просто раньше был совершенно погружен в себя и не замечал деталей вокруг.

Выпив пива, я некоторое время постоял на пороге, пытаясь привыкнуть к холоду, а затем направился навстречу ветру. Причин не верить Толстяку у меня не было. Но я все равно решил сходить на почту и проверить его догадки. Кроме того, мне хотелось еще раз взглянуть на портрет Молчуна.

Однако, если меня кто-то снова втянул в историю, то для чего это нужно? Прошло уже много времени, я давно отошел от запутанных дел. Неужели кому-то снова надо столкнуть меня в бездонную пропасть неприятностей?

Не в силах сдержать усмешку, я подумал, что сейчас стал совсем другим человеком, и одурачить меня гораздо сложнее. Да, я был слишком беспечен, но раз уж понял, что происходит, тем, кто придумал этот план, придется со мной повозиться.

В почтовом отделении было оживленно. Куча народу заполняла почтовые карточки, упаковывала посылки. Не желая занимать очередь, я сразу пошел к столу, выполнявшему роль почтовой стойки. Люди настороженно косились на меня, и я сказал: "Мне только деньги вернуть".

"Какие деньги?" — спросил человек за столом, внешностью напоминавший типичного бухгалтера. Я достал три тысячи юаней и ответил: "В прошлый раз денег не было, записали в долг. У вас на столе должна быть записка".

Принимая от меня деньги, он удивленно сказал: "Я не видел никакой записки".

"Тогда здесь не вы были. Другой человек", — объяснил я.

"Женщина?"

Я кивнул: "Должно быть, ваша сотрудница. Позвоните ей и спросите".

Бухгалтер выглядел сбитым с толку и сразу схватился за телефон. Я притворился скучающим и подошел к стене, где висел портрет Молчуна. Услышав, что бухгалтер набрал номер и ждет ответа, я снял картину, чтобы осмотреть гвоздь, на котором она висела.

Старый гвоздь, и стена под картиной немного другого цвета. Значит, она висела тут в самом деле давно.

Хм? Может, Толстяк и правда напридумывал лишнего? Хотелось бы, чтобы так и было.

Вернув картину на место, я заметил, что бухгалтер все еще разговаривает по телефону, одновременно перебирая бумаги на столе. И я стал осматривать остальные вымпелы и рамки. Перевернув очередную, я опешил.

Под каллиграфическим свитком "Полет птицы Пэн — десять тысяч ли" цвет стены не отличался от краски снаружи.

Этот свиток был повешен на стену не так давно.

Отступив на несколько шагов назад, я обратил внимание, что бухгалтер все еще разговаривает по телефону. Воспользовавшись моментом, я быстренько вышел на улицу и пошел прочь. Когда холодный ветер освежил мое лицо, я внезапно все понял.

Портрет Молчуна небольшого размера, цвета не броские. Если не осматриваться внимательно, то можно вообще его не заметить. Если кто-то хотел, чтобы я обратил внимание именно на эту картину, надо было сделать так, чтобы она резко бросалась в глаза.

В почтовом отделении, даже если бы эта картина была на стене одна, на нее можно не обратить внимания, занимаясь своими делами. Чтобы привлечь к ней внимание, проще всего рядом повесить что-то, притягивающее взгляд.

Раньше я считал, что никто не станет заниматься такой ерундой. Но теперь знаю, что есть люди, способные просчитывать все до мелочей. Есть даже такие, кто может с помощью мелочей полностью контролировать окружающий мир. И такие странные способы действительно дают отличный результат.

Эту стену специально оформили так, чтобы я обратил на нее внимание. И портрет Молчуна повесили недавно. А почему под ним стена не изменила цвет? Думаю, там раньше тоже висела картина, возможно, эта же самая рамка, просто в ней заменили холст.

Ветер освежил не только мои чувства, но и мысли. Я на ходу размышлял обо всем, что произошло со мной с того момента, как я решил посетить Медог, и многое встало на свои места. Оказывается, я упустил некоторые детали. Теперь надо все проанализировать и сложить цельную картину происходящего.

Я был абсолютно спокоен, словно не в первый раз оказываюсь в такой ситуации. До того, как приедет Толстяк, думаю, смогу составить свой собственный план. Посмотрим, так ли наивен Наивняшка.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3228082

Глава 23. Тайная сеть, из которой не вырваться

Первое, что я сделал - это ограничил общение. Анализируя события, которые привели меня сюда, я обнаружил, что несколько человек могли сыграть в этом немаловажную роль.

Вообще я тот, кого обычно называют маленьким человеком. Работая в своем магазине, я никогда не стремился проявлять какую-то инициативу. А если не занимался магазином, то сам никогда не стремился начать что-то новое. Возможно, это потому, что у меня полностью отсутствуют деловые качества. Или же это связано с моим характером.

В ту ночь я не вернулся в храм. Просто бродил по Медогу, но, не заметил, чтобы за мной следили. Однако, улочки здесь очень короткие, если я ничего не заметил, то не значит, что слежки на самом деле не было. Если в таком месте надо проследить за кем-то, можно просто расставить людей на немногочисленных перекрестках. Посторонние, вроде меня, здесь сильно выделяются из толпы.

До наступления темноты я заселился в гостевой дом, нашел комнату, где можно прилечь и отдохнуть, затем вызвал коридорного и попросил сделать за меня покупки.

Список покупок был небольшой: резиновые перчатки, вешалки для одежды, побольше канцелярских резинок, четыре зажигалки, две пачки самых лучших сигарет, какие можно найти в Медоге, скотч, жевательная резинка, лапша быстрого приготовления. Действовал я решительно.

Ночью я аккуратно упаковал все это и спрятал у себя на поясе, только полпачки сигарет оставил под кроватью.

На следующее утро я вернулся в храм с купленными вещами, притворяясь, что ничего не произошло, и ушел к себе в комнату. Закрыв за собой дверь, я также плотно закрыл окна. Затем выдернул несколько волосков, обмазал их клеевой основой скотча и прикрепил их к щелям оконных рам. Затем из вешалок для одежды и резинок сделал несколько рогаток.

Судя по тому, что я видел в почтовом отделении, люди, спланировавшие все это, были далеко не глупы, значит, могут использовать не только обычную слежку, но и современные технологии. Не удивлюсь, если в этой комнате есть скрытая камера, и они видят сейчас все, что я делаю.

Сейчас мне важнее всего узнать, насколько хорошо за мной следят и могут ли контролировать каждый мой шаг.

Я вышел из комнаты. Не думаю, что у этих людей есть возможность контролировать весь храм. И я начал обход территории. Когда поблизости не оказывалось людей, я находил укромное место, где оставлял рогатку или зажигалку. Так я рассовал их по всему храму.

А потом вернулся в комнату и проверил волоски на рамах. Они все были на месте.

Значит, через окно никто сюда не влезал. Но это еще ничего не значит.

До самого вечера я читал записки Молчуна и вышел только к ужину, чтобы посмотреть на тех, кто живет здесь. Рядом с дверью моей комнаты курили несколько носильщиков, нанятых туристами из Гонконга.

И курили они точно такие же сигареты, что я купил вчера в Медоге.

Глядя на этих людей, я понял, что моя первая ловушка сработала.

На улицах Медога за мной приезжим следить сложно, они, как и я, слишком сильно выделяются в толпе местных. А вот местные носильщики почти все поголовно курят. Поэтому я и притворился, будто потерял сигареты в гостевом доме. Если за мной наняли следить местных, опыта у которых маловато, они обязательно подберут дорогие потерянные сигареты.

В трапезной я сел рядом с туристами из Гонконга. Внешне они ничем особенным не выделялись, непринужденно болтали и смеялись. Казалось, здесь они чувствуют себя, как дома. Я же внимательно следил за тем, что они ели и слушал, о чем они говорили.

Однако разговорный кантонский с ходу разобрать трудно. Мне пришлось отказаться от идеи подслушать что-то важное, но зато удалось понаблюдать за ними.

Вскоре мне стало стыдно за свою беспечность. Я обнаружил, что по крайней мере трое из этих людей определенно были профессионалами, а остальные все хорошо сложены и физически выносливы. (прим. говоря о профессионалах, У Се не уточняет, в какой именно области. Учитывая происходящее, он может иметь в виду как обычных бандитов, так и даому.)

Правда, любой турист должен иметь хорошую физическую подготовку, но он все равно выглядит этаким глуповатым путешественником. Эти же люди были слишком хорошо подготовлены и организованы.

Среди трех человек, которых я выделил, как профессионалов, была одна женщина. Я понял это, лишь когда она прошла мимо меня, ее женственная походка выдавала пол. Однако одета она была так, что сразу распознать в ней женщину сложно.

Закурив, я подошел к ней. Не думаю, что она была руководителем этой команды. Кроме того, попытка завязать разговор с девушкой не кажется слишком подозрительной.

"Красавица, — улыбнулся я, — у меня есть лапша быстрого приготовления. Тебе не надоела местная кухня. Хочешь, угощу?"

Девушка подняла голову и посмотрела мне в лицо, окинула взглядом с ног до головы, снова уставилась в лицо. Потом внезапно протянула руку и вынула сигарету у меня изо рта, затянулась и сказала: "Пора бросать курить! Не откажите в любезности, угостите даму сигареткой".

На мгновение я опешил, а мужчина, сидевший рядом с ней, расхохотался. Впрочем, такой мелочью меня не пронять. Все также улыбаясь, я представился: "Меня зовут У Се. А как к тебе обращаться, красавица?"

Девушка выпустила клубы дыма и заявила: "Сожалею, но видимо, угостив сигаретой, ты ждешь от меня платы. Не дождешься. Проваливай!"

Так меня еще никогда не унижали. Однако, я уже не тот желторотый юнец, что готов от подобных намеков сквозь землю провалиться. Ее реакция меня даже в какой-то степени заинтересовала.

Сделав еще несколько затяжек, она выбросила сигарету, и, встав из-за стола, с надменным видом прошла мимо меня. Я удивленно оглянулся на ее спутников и пожал плечами, а они в ответ громко расхохотались.

Я обратился к одному из них: "Как ее все-таки зовут?"

"Не могу тебе раскрыть этот секрет", — ответил он, и все снова захохотали.

Я тоже засмеялся, а сам подумал, что хорошо смеется тот, кто смеется последним. Наклонившись, я подобрал свою сигарету и, докуривая ее, покинул эту компанию.

Цель моих действий очень проста. Этот метод я сам придумал несколько лет назад, когда пытался наладить свой антикварный бизнес. Возможно, это подходит только таким людям, как я, бездельникам, имеющим возможность и время уделять внимание даже самым мелким деталям.

Третий дядя был прирожденным руководителем и организатором, он использовал свой авторитет, создал строгую систему управления и контроля за всеми подчиненными и партнерами. Мне такой способ ведения дел определенно не подходит: я не люблю напряженные ситуации и конфликты, мне не свойственны жестокость и твердолобость. Мне хотелось бы, чтобы рядом были только хорошие люди, зарабатывающие деньги честно и живущие в мире с другими и со своей совестью. За это многие называют меня "господин маленький Будда У".

Это прозвище я заслужил из-за своих слов, которые часто повторял: "Будда Амитабха, позволь мне оставить нож мясника и зарабатывать деньги достойно до самой смерти". (прим "оставить нож мясника" — идиома, "раскаяться".) Это не имеет никакого отношения к известному в наших кругах господину Чжану Большому Будде, но мне иногда кажется, что схожие прозвища каким-то образом связали нас, и теперь это приносит мне одни несчастья.

В общем, я не люблю конфликты. Но это не значит, что я не в силах с этим справиться. У меня есть собственный метод. Допустим, у меня есть дюжина клиентов, которым я должен доставить и продать товар. Чтобы сбить с толку конкурентов, я делаю это почти одновременно. Следя за мной, но не зная моего бизнес-плана, они сразу могут увидеть только одну из двенадцати сделок. За это время я легко успею провести остальные одиннадцать за их спиной. У конкурентов нет почти ни шанса, потому что они не знают, обо всем, что я делаю. Если захотят перебить мою продажу, то смогут сделать это лишь один раз, остальные одиннадцать останутся при мне.

Все потому, что я сразу целиком вижу свой план продать двенадцать товаров, это сеть, которую сплел я сам.

Другими словами, если вы хотите спровоцировать противника или конкурента, то надо сделать сразу бесчисленное количество ходов.

Предположим, я прав, и кто-то подстроил все так, чтобы я попал в этот храм. Значит, у этих людей есть какая-то цель, следовательно, они должны следить за мной.

Тогда любое подозрительное действие с моей стороны вызовет у них интерес. Например, я спустился с горы, провел ночь в гостевом доме. Потом пометил волосками оконные рамы в комнате, потом спрятал рогатки в разных местах храма. А потом заявился и пытался завязать знакомство с женщиной из их команды.

Все эти поступки очень странные с их точки зрения. И естественно, они усилят бдительность, попытаются узнать, что я планирую.

По своему опыту знаю, как мучительны такие расследования. Они обязательно проверят те места, что я посетил. Именно поэтому я оставил сигареты в гостевом доме, а рогатки спрятал в укромных уголках храма, где лежит много пыли. Если кто-то заявится туда, то обязательно оставит следы. Волосками я пометил окна, чтобы немного задержать их: какое-то время они не решатся обыскивать мою комнату. Таким образом, я дал им понять, что могу догадываться об их плане, это заставит их вести себя осторожнее.

Эта стратегия подобна разбрасыванию гвоздей вокруг. Пока рядом есть невидимые монстры, они неизбежно будут наступать на гвозди.

Самое прискорбное для них — тот факт, что они пока еще не могут показать мне свое лицо и могут наблюдать за всем лишь со стороны.

Созданная мной паутина такова: я вроде бы догадался обо всем, но в этом они не уверены. Я совершаю множество странных поступков, и это они должны проверить, соблюдая максимальную осторожность, чтобы не выдать себя.

Вернувшись в комнату, я не стал читать записки. Вместо этого я выключил свет, передвинул кровать на другое место, свернулся калачиком, собираясь заснуть пораньше.

Я раньше тоже следил за людьми и знаю, что ночь для нападения — не самое лучшее время. Даже если человек не спит, первую половину ночи он может оставаться бодрым и внимательным. Слабость накатывает только перед рассветом, часов в пять. В это время любой, даже самый выносливый человек, теряет бдительность из-за недосыпа и усталости, а значит, может совершать ошибки.

Так что сегодня мне нужно хорошенько выспаться.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3243115

Глава 24. Удивительные новости

Я быстро заснул. Возможно, устал, когда поднимался в гору. Или слишком утомили размышления о плохом. Будильник разбудил меня в пять утра.

Я попытался встать, но на улице все еще было темно, и сон никак не отпускал. Пришлось сделать несколько отжиманий, чтобы окончательно проснуться. Затем я вышел.

Во дворе не было никакого движения, вокруг царила мертвая тишина. Я захватил сигарету, надел перчатки и отправился проверять свои нычки.

В первую очередь я пошел туда, где спрятал четыре зажигалки. Они были совершенно одинаковыми и разложены по порядку в щелях каменной стены. Перед тем, как их спрятать, я на каждой поставил едва различимую метку.

Проверив зажигалки, я обнаружил, что их порядок изменился. Моя хитрость удалась, и следивший за мной не заметил, что зажигалки помечены.

Естественно, если уж взялись следить, то и сейчас, скорее всего, кто-то за мной наблюдает. Но я не замечаю этой слежки, значит, за дело взялся мастер.

Одной из зажигалок я прикурил сигарету, а потом сложил их все в пакет и убрал в карман.

Следующая цель — спрятанная рогатка. Этот тайник в балке над кучей мусора, его просто так не найти. Вчера я просто забросил рогатку вверх. Но теперь, чтобы достать ее, придется постараться. Даже если подпрыгну, то вряд ли дотянусь. Придется карабкаться на кучу или использовать какую-то подставку под ноги.

Здесь и вчера валялись обломки, которые можно было использовать в качестве ступеньки. Но с первого взгляда видно, что некоторые не на месте, вчера я постарался запомнить, где что лежало.

Заметив на земле жбан для воды с отпечатком ладони, я присел на корточки, чтобы его рассмотреть. На дне обнаружился отпечаток ноги, но размазанный и нечеткий. Видимо, человек, который вставал на этот жбан, не хотел оставлять следы и вытер дно рукой.

Я осмотрел другие обломки и крупный мусор. Больше следов нигде не было. И это странно.

Единственный использованный жбан невысокий. Даже при моем росте 1,81 метра мне, встав на него, придется подпрыгнуть. И то, вряд ли дотянусь. Здесь много мусора, очень тесно. Если тот человек прыгал на жбане, осталось бы куда больше следов.

Значит, человек, что был здесь, выше меня. Но среди людей из Гонконга вчера я таких не заметил.

Среди живущих в храме выше меня только несколько немцев.

Они тоже во всем этом замешаны? Получается, я единственный в храме, кто был в полном неведении, у всех остальных рыльце в пушку?

Впервые мне стало немного страшно. Если так, то это большое шоу, где я — единственный зритель.

Надеюсь, к финалу этого шоу все изменится.

Я поставил два жбана для воды друг на друга, залез на них и достал рогатку. Она была в целости и сохранности, и я засунул ее за ремень брюк.

Остальные тайники осматривать я не собирался, надо же сохранить некоторую таинственность. Вернувшись в комнату, я закрыл дверь, достал лапшу, поджег ее, измельчил в порошок и размешал в воде. Затем обмакнул зубную щетку и разбрызгал черную воду над зажигалкой, стараясь, чтобы брызги были как можно мельче.

Вскоре влага высохла, и на зажигалке проявился отпечаток пальца. Я наклеил на него скотч, чтобы сохранить.

Таким же способом я собрал отпечатки пальцев со всех зажигалок.

Вечером меня навестили мои спутники, я им кое-что объяснил, а после этого спустился с горы, чтобы найти в городе телефон с подключением к интернету. Мне надо было отправить сканы отпечатков пальцев моему другу. Возможно, кто-нибудь из этих людей имел судимость. Я предполагал, что они имеют отношение к даому, а значит, большинство могут быть не в ладах с законом.

Как и в прошлый раз, я остановился в гостевом доме. Фамилия моего друга Мао, мы познакомились несколько лет назад. Я надеялся, что он все еще неплохо относится ко мне и найдет для меня время. Через некоторое время от него пришел ответ. По электронной почте он сообщил мне, что из семи отпечатков, что я прислал, три были одинаковыми. Значит, это могли быть пять разных людей или пять отпечатков пальцев одного человека.

Он проверил по базе данных и нашел только одно совпадение.

Результаты он прислал в файле, приложенном к письму.

Я прокрутил страницу и увидел файл. Там была фотография, лицо на которой, по моему мнению, было с очень мрачным выражением.

Рассматривая снимок, я вдруг понял, что лицо мне знакомо.

Блять, это же та самая женщина, что вчера отобрала у меня сигарету.

"Так это ты, девочка". Под снимком было ее досье, где указывалась фамилия Чжан, но не было имени.

Получается, в деле семья младшего брата. Я стал перечитывать досье. Она оказалась моей ровесницей. В 1998 году была приговорена к трем годам тюремного заключения за нанесение телесных повреждений. Но ее профессия была далека от криминала: спортивный тренер в каком-то учебном заведении.

Кажется, она следила за мной, когда я делал нычки в храме. Но следит ли она за мной сейчас, или это кто-то другой, я не знал.

В досье сказано, что она освободилась в 2001 году, и больше записей не было. Но я же не беспомощный мальчишка. В досье нашелся номер телефона ее места работы, по которому я нашел сайт этого учебного заведения. Это был спортивный клуб для тренировок на открытом воздухе в Гонконге. Открыв страницу с данными сотрудников, я увидел много знакомых лиц.

Я многих из них видел в храме. Точнее, я видел их всех.

Почти весь тренерский состав этого клуба сейчас находится в храме. На странице в списке сотрудников была также фотография этой девушки по фамилии Чжан.

Похоже, выйдя из тюрьмы, она вернулась на прежнее место работы. Видимо, ее там очень ценили.

Что за клуб такой? Там изучают такого омерзительного меня? Тренинг "Омерзительный У Се", на котором готовят специалистов по обращению с омерзительным У Се?

И тут я заметил кое-что удивительное.

Почти 80% всего тренерского состава клуба носили фамилию Чжан. Если прищуриться, то на странице просто рябило от этих Чжанов.

И тут у меня защемило сердце. Припоминая, как выглядят эти люди в реальности, я обнаружил, что не видел их рук. Все туристы из Гонконга носили перчатки и при мне их не снимали.

В этом маленьком старом гостевом доме интернет был слабый. Пока следующая страница медленно открывалась, я прислушался к неясной тревоге, охватившей меня.

Не знаю, с каких пор я стал очень спокойным. В последнее время единственное, что иногда пугало меня — это я сам. Мне не важно было, насколько опасны окружающие меня люди, казалось, это совсем не имеет значения.

Я столько всего пережил, но до сих пор не могу рассчитаться с долгами за коммунальные услуги в своем магазине. По сравнению с пережитым сейчас моя жизнь нормальная. И, даже если придется вернуться в прошлое — не беда. Я готов к любым неудачам. Правда, теперь я стал осторожнее и не буду лезть на рожон. Так что у меня есть все основания быть спокойным.

Однако, когда я обнаружил вещи, которые, казалось, напрямую связаны с тем, что ищу я, тревога вернулась.

Чем дольше я смотрел на список одинаковых фамилий, тем сильнее становилось беспокойство. В Гонконге для официальных документов используются английские имена, здесь было так же. Но рядом были написаны и китайские.

И почти везде три аккуратных иероглифа, Чжан ХХ. Одного зовут Чжан Луншэн. Ниже фотография другого, примерно того же возраста, и его зовут Чжан Лунбань. На первый взгляд это похоже на одно поколение одной боковой ветви клана. (прим. одна боковая ветвь клана, ицзу, 一 族. Кстати, как раз надо объяснить, почему в переводе не семья Чжан, а клан Чжан. Судя по описанию, мне казалось, что среди Чжанов были довольно дальние родственные отношения, поэтому я еще в первой книге стала называть семью Чжан кланом. В этом предложении используется термин цзу — так называется боковая родственная ветвь именно в клане, а не в семье, где отношения строятся не на иерархии, а на родстве.)

"Мать моя женщина, это же целое гнездо клана Чжан. Родственники младшего брата пришли за ним?" Я похлопал себя по щекам, чтобы унять возбуждение.

Клан, откуда родом брат, был очень большим. Может быть, в Гонконге сохранилась какая-то семья? Правда, похоже, они отошли от дел, раз занимаются не гробницами, а спортивным обучением.

Вот только я им зачем понадобился? Потеряли младшего брата и решили в его исчезновении обвинить меня?

Тогда зачем им такие сложности? Не проще ли просто подловить меня в темном переулке и пришибить? А если им надо узнать, куда пропал младший брат, я и так всю правду расскажу. Если не поверят, могу даже проводить.

Я был в замешательстве. Если это клан моего младшего брата, то я не могу их врагами считать. Правда, и друзьями тоже не могу. Однако, большую часть моих подлых приемов применять к ним нельзя.

Они все были в перчатках. Если так они прячут такие же пальцы, как и у Молчуна, значит, и подготовка у них такая же. А если они такие же способные, как и младший брат, то даже рыпаться не стоит. Мне следует преклонить колени, сдаться на их милость и позволить им поступать так, как заблагорассудится. Что бы я не предпринял, все будет бесполезно.

В этот момент до меня дошло, как важна эта новость. Надо рассказать Толстяку. Я сразу же позвонил ему, но в Банае никто не взял трубку. Тогда я сообразил, что время уже позднее, надо отложить разговор до завтра.

Однако, в целом мой план дал хорошие результаты, все прошло гладко. Я не мог не гордиться собой. Многие считают меня бесполезным, а я за один день столько нужной информации накопал. Была и еще одна причина для хорошего настроения. Интуиция подсказывала, что родня младшего брата не станет мне вредить.

Отправившись в общий туалет гостевого дома по большой нужде, я уселся на корточки, закурил и стал думать, что делать дальше.

Мне не известны их цели, и сейчас не хватает информации, чтобы делать предположения. Но, похоже, они ограничились слежкой.

Почему? Что за обстоятельства, заставляющие следить за мной?

Я вспомнил о видеонаблюдении за Хо Лин. Слежка, слежка, слежка... Вдруг меня осенило.

Неужели они думают, что я — не У Се?

Я ведь точно знаю, что есть еще один человек, имеющий мое лицо. Он бродит где-то в этом мире, делает странные вещи, и его цели мне неизвестны.

Клан Чжан пытается выяснить, кто я — настоящий или подделка?

А в этом есть смысл. Мне захотелось сразу прояснить для них ситуацию. Но, поразмыслив, сообразил, что никак не смогу это доказать. Как вор может признаться, что он — вор? Кроме того, если бы все было просто, гонконгская семья Чжан не стала бы все усложнять.

А что будет, если они решат, что я — подделка? Убьют без жалости и сомнения?

Я внезапно почувствовал острое желание быть самим собой. Интуиция подсказывала мне, что я должен стараться быть похожим на У Се.

Однако, с чего я взял, что им нужен настоящий я? Может быть, их больше устраивает именно подделка.

Нет, лучше остановиться на том, что им должен понравиться настоящий я. Возможно, тогда они хотя бы разговаривать со мной начнут по-человечески.

Но как это доказать?

Я вдруг понял, что не представляю, как именно должен выглядеть и вести себя настоящий я, чтобы другие в это поверили.

Со вздохом, я подумал, что этот общий туалет мне не нравится. Но в комнате уборная ужасная, оттуда будет долго вонять.

С трудом выжав остатки, я собирался надеть штаны и побыстрее уйти. Но, когда поднял глаза, то увидел на двери рисунок, сделанный какой-то гадостью.

Желтовато-грязный цвет. Это что, дерьмом рисовали?

Кто, блять, этот великий художник? Отвратительно же — рисовать какашками на двери, пока сидишь в туалете? Сдерживая тошноту, я осторожно встал, стараясь не прикоснуться к измазанной стороне двери.

Но отойдя на несколько шагов, вдруг понял, что дерьмовый рисунок на двери мне знаком.

Это же карта Тамуто, которую я видел в записках.

И сбоку были приписаны цифры.

104.

104 — это номер комнаты в этом гостевом доме? Я был в замешательстве. Что тут происходит?

http://tl.rulate.ru/book/89763/3252220

Глава 25. Тайный знак в тайном месте

Может быть, кто-то раньше, увидев этот рисунок, был озадачен и слишком много думал об этом. Случайно оказавшись здесь, он скучал и пытался развеять одиночество, пустоту в душе и ощущение вездесущего холода, рисуя какашками на двери туалета?

Но что значат цифры 104? Кто-то хочет пригласить меня в номер 104 в этом гостевом доме?

От моей комнаты до этого номера всего четыре двери. Я вдруг понял, что это действительно приглашение.

Чем дальше, тем чудесатее. Да что тут вообще происходит?

Я встал, смыл все это творчество струей мочи и энергично вышел из туалета. Стараясь не думать лишнего, я дошел до комнаты с номером 104. Дверь была приоткрыта, а внутри голый мужик мылся над тазом, напевая:

"Младшая сестричка, иди же вперед, йе-о, йе-о,

Старший брат уже в комнате.

Наша любовь взаимна

Но никто не должен нас видеть".

Взглянув на его живот, я увидел шрамы, напоминающие шахматную доску. Он был бородат и не стрижен давно, выглядел неряшливым. И очень толстый.

Толстяк?

Я был в шоке, по инерции прошел мимо и спустился по лестнице. На ходу в голове крутилась мысль: это же Толстяк!

Как этот сукин сын так быстро сюда добрался? Из одной жопы мира в мгновение ока переместился в другую жопу мира, наплевав на плохую погоду. Как он сумел?

Но это же Медог, сюда добраться сложнее, чем покорить сто тысяч вершин.

А еще очевидно же, что Толстяк не хотел показывать, что мы знакомы, поэтому не стал меня искать, а просто оставил знак в туалете и приоткрыл дверь в комнату. Да еще песенку спел, прямо намекая, что лучше помалкивать.

Спустившись вниз, я никак не мог сообразить, что надо делать. Поэтому вышел на улицу и закурил. И тут увидел Толстяка, который выплеснул воду из таза прямо из окна и заорал: "Госпожа хозяйка, горячая вода кончилась. Еще пару чайников надо. Иди сюда!"

Внизу сидела женщина из народности мэньба. Устало вздохнув, она взяла два чайника и пошла наверх. Оттуда снова послышался громкий голос Толстяка: "Быстрей, быстрей. У меня снова понос случился. Я в вашу дыру для срача каждое утро в семь часов в полуобморочном состоянии бегаю. Что вы тут в еду подсыпали?"

Я чуть дымом от смеха не подавился. В полуобморочном состоянии в семь часов утра. Ну ладно. Тогда я после тебя, полуобморочного идиота, в 7:15 в туалет зайду.

На следующий день в положенное время я был в туалете. Кроме свеженасранной вони я увидел кусок туалетной бумаги, убористо исписанный и прилепленный к двери дерьмом.

Осторожно снимая бумагу с двери, я подумал, что вроде у него и в самом деле диарея. В общем, Толстяк с головой вошел в роль.

Написал он много букв, и, прочитав дерьмовое послание, мне многое стало понятно.

Оказалось, что Толстяк недавно обнаружил, что телефон Агуя в Банае прослушивается. Сначала думал, что следят за ним, но никакой слежки в деревне не обнаружил, и догадался, что целью был я, звонивший ему каждую неделю.

Поэтому он разыграл целый спектакль. В обязанности Агуя входило сообщать мне, что Толстяк не хочет подходить к телефону и предлагать перезвонить ему на мобильный. Разговаривая со мной, он отключал громкую связь, чтобы по звукам невозможно было определить, где он находится. И я думал, что он все еще в Гуанси, а на самом деле Толстяк уже приехал в Ханчжоу, где пытался меня потихоньку разыскать.

Оказавшись в Ханчжоу, он узнал, что я уехал в Непал, и ждал моего возвращения. Уезжать оттуда он не торопился, пока не выяснилось, что нелегкая занесла меня в Медог, откуда в ближайшее время сваливать я не собираюсь.

Когда мы разговаривали в последний раз, он был уже в соседнем округе Ньингчи и быстро добрался до Медога. Но по приезду встречаться со мной Толстяк не торопился. Он поджидал, когда я спущусь с горы, а затем следовал за мной незаметно по пятам, рассчитывая обнаружить того, кто следил за мной.

И обнаружил. Это были местные жители. Очевидно, опыта в таких делах у них никакого, зато они хорошо знакомы с местностью и легко могли найти меня в Медоге, оставаясь незамеченными.

Поистине, богомол хватает цикаду, а позади него воробей. Толстяка они не заметили, хотя он все время крутился неподалеку.

Но из-за них Толстяк так и не смог лично встретиться со мной. Стоит ему выдать себя, как мы оба окажемся в одинаково невыгодном положении. Медог — городок маленький, в таких даже у стен есть глаза и уши. Поэтому он решил действовать самостоятельно. И не нашел лучшего способа поддерживать со мной связь, как туалеты. Поэтому в своем послании настоятельно советовал обращать внимание на любые комнаты задумчивости поблизости.

Это дерьмовое послание я выкинул в туалетную яму. И почувствовал себя намного спокойнее.

Неважно, насколько я силен и опытен. Приятно, когда есть рядом кто-то, готовый защитить и прийти на помощь.

Поразмыслив, я понял, что, возможно, совершил ошибку. Согласно совету Толстяка, я не должен был ничего предпринимать и дождаться его приезда. Встретившись, я бы подробно ему все рассказал, но теперь уже поздно сожалеть об этом. Однако, Толстяк, красава, сам все понял, и собрался выяснить, кто следит за мной и с какой целью.

Натянув штаны, я открыл дверь, собираясь выйти. В конечном счете и такой способ связи сойдет, а игра только началась.

К своему удивлению, у дверей туалета меня поджидали двое лам.

Растерявшись, я спросил: "О, тут уже очередь?"

Один из лам покачал головой: "Господин У, старший лама просил вас немедленно вернуться на гору".

"А в чем дело?" — спросил я.

"То, что случилось пятьдесят лет назад, повторилось снова. Из внутренних районов Гималаев пришел человек".

Не помню, говорил ли я старшему ламе, где останавливаюсь, когда спускаюсь в Медог. Впрочем, у него невероятные способности, да и соглядатаи у него здесь тоже могут быть. Сейчас думать об этом не было времени.

Вернувшись вместе с ламами в храм, я обнаружил, что там царил полный беспорядок. Все подозрительно косились друг на друга, носились туда-сюда. Почему-то мне показалось, что такой должна быть атмосфера в военно-полевом госпитале.

Меня проводили к комнате старшего ламы. Внутри, кроме него, был еще один человек.

Одетый в тибетский халат, он сидел спиной ко мне и спокойно пил часуйму. Как-то странно все было. Когда я вошел, сопровождавшие меня ламы недоверчиво покосились в мою сторону.

Может, у меня с лицом что-то? Или взгляд мой им не понравился.

Это начинало меня раздражать. Подойдя к гостю старшего ламы, я сел и небрежно взглянул в его сторону.

И в тот же момент чуть до потолка не подпрыгнул.

В голове загудело, и мой разум настоятельно потребовал отключки.

Передо мной сидел... я.

Нет, я сидел на своем месте и был основательно сбит с толку. Это, конечно, не я, но лицо точно мое. Или очень похожее.

"Это ты?" Я был так удивлен, что на моем лице расцвела глупая улыбка от уха до уха.

Он посмотрел на меня равнодушным взглядом и кивнул: "Я знал, что так просто ты не сдохнешь".

"Да ты кто, блять, такой? — заорал я. — Ты что за хрен с горы, и нахуя мое лицо нацепил?" Я не смог сдержать желание придушить его, но он сразу встал и отступил назад, не позволил мне воплотить свои желания, а потом, махнув рукой, сказал: "Сейчас между нами нет конфликта интересов. И ты не должен относиться ко мне плохо".

"Не должен?! — продолжал орать я. — Да иди ты нахуй, сукин сын, я вообще тебе ничего не должен. Спорим, что, будь ты на моем месте, сразу бы меня замочил. Бля буду, но сегодня я тебя убью!"

"Хихихи... на самом деле, я — это ты, а ты — это я, — он отхлебнул часуймы и заявил. — Это совсем не то, чего я хотел для себя. По сути, мы оба — жертвы".

Ярость в моем сердце душила меня, но умом я понимал, что так вести себя неразумно. Мне бы успокоиться, сесть и поговорить с ним. Но в эту минуту заговорил старший лама.

"Вы оба прекратите спор. Не время для этого. Сначала надо решить насущные проблемы".

Пытаясь посмотреть на себя со стороны и глядя на спокойного ламу, я вдруг подумал, что эта сцена мне знакома. "Путешествие на Запад"?

Старший лама — Будда Татхагата? Тогда я — Сунь Укун, а этот хрен с горы — Шестиухая макака. (прим. в этом романе у Сунь Укуна был двойник, фальшивый Сунь Укун, которого звали Шестиухой макакой.)

Я осторожно присел. Этот гад раньше пытался меня убить, ни за что не останусь спокойным в его присутствии. Отодвигаясь от него подальше, я старался оставаться в боевой готовности.

Обратившись к старшему ламе, я спросил: "Что, черт возьми, тут происходит?"

Он ответил: "Этот господин пришел к воротам храма сегодня в полдень. Как и пятьдесят лет назад, он сказал моему ученику, что спустился с гор. Выглядит он точь-в-точь, как ты. Сначала я подумал, что это ты решил подшутить над моим учеником. Но, поговорив с ним, я понял, что вы — разные люди, потому и послал за тобой. Это я хочу спросить, что тут происходит?"

Потом заговорил и фальшивый У: "Поговорив с ним, я понял, что ты тоже здесь. Но мне не позволили уйти из храма. И я решил, что многое смогу прояснить, поговорив с тобой".

"Ты спустился с гор?"

Он кивнул, и я спросил: "Раз уж ты хочешь внести ясность, тогда скажи, кто ты такой? И какие у тебя цели?"

Он взял опустевшую чашку, без церемоний наполнил ее часуймой и ответил: "Я же говорил, что для тебя много знать опасно".

"Считай меня клиническим самоубийцей. Просто ответь мне", — требовал я.

"Жаль. Но я только распробовал вкус жизни и не горю желанием сопровождать тебя на тот свет. Поэтому рискну дать совет. Поменьше интересуйся моими делами. И о своих прошлых делах тоже поменьше думай, — сказал он. — Прошло уже много времени, ты свободен. Хватит копаться в прошлых тайнах, иначе уничтожишь то немногое, чего сумел достичь. Если продолжишь, то снова во что-нибудь вляпаешься".

"Да мне пофиг. Мертвые свиньи кипятка не боятся. И совесть моя чиста. Меня вообще сюда случайно занесло".

"Ты здесь ничего не выведываешь, как раньше?" Он выглядел немного удивленным.

Я кивнул. Он поставил чашку и спросил: "Тогда зачем ты здесь?"

Я задумался, что же ему ответить? Сказать, что меня снова втянули во что-то против моей воли? А надо ли говорить правду? Покачав головой, я выругался и ответил: "А ты кто такой, чтобы требовать у меня ответа?"

"Ты не понимаешь, куда вляпался, — он резко встал. — Если ты снова лезешь не в свое дело, у нас обоих будут неприятности".

Он быстро огляделся и спросил старшего ламу: "Наставник, из этой комнаты есть другой выход?"

Старший лама отрицательно покачал головой. Я уже собирался спросить, что он собирается делать, когда дверь в комнату распахнулась, и вошли несколько человек.

Это были люди из Гонконга.

Теперь, кроме нас двоих и старшего ламы в комнате набралось более дюжины человек.

Их главного я узнал сразу: мужчина средних лет по имени Чжан Лунбань. Еще девушка с фамилией Чжан, остальных сходу я вспомнить не мог.

"Вот ты и попался, парень. Почему, наделив тебя добродетельной наивностью, господь не дал тебе чуточку больше мозгов?" Фальшивый У Се печально вздохнул.

"Почему вы все пришли без приглашения?" — спросил старший лама.

Чжан Лунбань некоторое время молчал, глядя на нас, потом, игнорируя вопрос ламы, сказал: "Не советую что-то придумывать. С вашими навыками, вам двоим отсюда не уйти. И наконец-то мы все собрались вместе. Похоже, часть проблемы уже решена".

"Вы? — спросил фальшивый У. — Кто "вы"? Святые небожители? Неужели вы все это устроили, чтобы заманить нас?"

"Пока не выясню, кто вы такие, и можно ли вам доверять, ничего не скажу".

"Ну, меня ты довольно хорошо знаешь, — сказал фальшивый У. — И, кажется, ты самому себе не очень доверяешь". Сказав это, он внезапно схватил меня за руку и потянул назад: "Уйди с дороги, иначе своей цели не добьешься".

Выражение лица Чжан Лунбаня меня поразило: он смотрел на нас, как на двух идиотов, сбежавших из дурки. Потом быстро сделал шаг в сторону, за ним стояла девушка Чжан, поднимавшая руку. Она сжимала рогатку, которую недавно сделал я. В то же мгновение мимо меня что-то со свистом пролетело, и фальшивый У Се, вцепившийся в мою шею, дернулся, завалился на меня, увлекая за собой на пол.

Отпихнув его, я встал и увидел, что мой двойник скорчился на полу от боли, закрыв лицо руками.

Обернувшись, я увидел, что девушка целится в меня из рогатки, и только успел произнести: "Стой! Я очень послушн..."

Резинка рогатки щелкнула, и я с криком упал на пол.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3279357

Глава 26. Лицом к лицу с кланом Чжан

Упав на землю, я перевернулся со спины на живот, чтобы, уткнувшись лицом в ладони, унять боль в переносице. Однако, обнаружил, что там ничего не болит. Зато ушибленная при падении задница болела сильно.

Опустив руки, я в недоумении уставился на девушку. Ее взгляд был равнодушным. Глядя на меня, как на пустое место, она произнесла: "Немного нужно, чтобы его напугать. Второй дядя, думаю, этот — настоящий".

"Не факт. В семье Старого Пса У многие легко притворятся свиньей, чтобы съесть тигра. Даже те, кто живет обособленно, могут наладить хорошие отношения с кем угодно. И никто не может угадать, что у них в голове и на сердце", — ответил Чжан Лунбань.

Слушая их разговор, я почувствовал себя не в своей тарелке. Валяюсь тут на полу, как не пойми кто. Встав, я заявил: "Я на самом деле У Се. Понятия не имею, какими способностями обладают старшие в нашей семье, но я — паршивая овца в стаде, самый никчемный. И не знаю, за какие такие заслуги удостоился приглашения от господина Чжана Лунбаня".

На его лице промелькнуло удивление, и мне стало немного спокойнее. Кажется, в отличие от Молчуна, эти люди способны проявлять эмоции. Видимо, не все члены клана Чжан бесчувственные чурбаны.

"Откуда ты мое имя знаешь?" — спросил он.

Упс! Однако, надо сохранить лицо после того, как меня разыграла эта вонючка с рогаткой по фамилии Чжан. Притворяясь крутым, я ответил: "Мне многое известно. И не думай, что я не в курсе, чем вы тут занимаетесь".

Чжан Лунбань удивляться перестал и промолчал, зато заговорил старший лама: "Люди, так что вы все здесь делаете?"

Чжан Лунбань подмигнул остальным, нас с фальшивым У под руки вынесли из комнаты старшего ламы. Оглянувшись, я увидел, что Чжан Лунбань сел напротив ламы и, кажется, стал объяснять что-то. Но я ничего не успел услышать, дверь сразу закрыли.

Меня потащили туда, где все продолжали суетиться. По дороге на нас обоих надели наручники.

И что теперь? Если верить словам девушки по фамилии Чжан, они сомневались в том, кто из нас настоящий. Теперь, когда они поймали нас обоих, как проверять будут? Тест ДНК сделают?

Может, они и моего отца для этого похитили и держат где-то здесь связанным и запертым?

Или они устроят викторину с участием моих родных, друзей и знакомых? Представляю, как мне зададут первый вопрос: какой подарок подарила мама, когда тебе исполнилось пять лет?

Блять, но я не помню, что мне тогда подарила мама!

Я чувствовал себя как нашкодивший мальчишка, но страха не было. Мне казалось, что эти люди вреда мне не причинят. В таком случае можно и потерпеть некоторые неудобства.

Нас притащили в трапезную, где закрыли все окна и двери. Чжан Лунбань быстро вернулся. Здесь собрались все "туристы" из Гонконга.

Нас двоих усадили и привязали к стульям. Самое время немного отдохнуть.

Фальшивый У застонал, поднял глаза. Сильная боль заставила его нахмуриться. Выругавшись, он посмотрел на меня: "Идиот, посмотри, что ты наделал!"

"А меня все это не касается. Во-первых: тебе не повезло, и это меня радует. Во-вторых: это все подстроили они, ты и я пришли в ловушку самостоятельно. Тогда почему только я идиот?"

"Да если бы тебя тут вообще не было, думаешь, я приперся бы добровольно?"

"Мое лицо ты напялил тоже добровольно? Если бы не это, у тебя вообще проблем бы не было".

"Я, блять, напялил? Чья бы корова мычала... ой!"

Нашу перепалку прервал свист, рассекший воздух, и фальшивый У снова оказался на полу вместе со стулом.

Обернувшись, я увидел девушку Чжан с моей рогаткой. Со злобным выражением лица она подошла к фальшивому У и сказала: "Закончил? Если будешь шуметь, я выстрелю уже в другое место на твоем теле".

"Почему все тумаки достаются мне, а не ему?" — взвыл фальшивый У.

"Вы так похожи. Как я могу понять, по кому в первый раз попала?"

"Блять, это несправедливо!"

Я едва сдержался, чтобы не захихикать, и девушка заметила это. Подойдя ко мне, она провела ладонью по моей щеке и сказала: "Не говори потом, что тетушка жестока к тебе. Я отобрала у тебя сигарету, вот теперь вернула должок. Но если ты тоже шуметь будешь, то опечалишь меня до глубины души, я буду плакать и устрою здесь настоящий потоп".

"Не подходи к ним близко, — сказал кто-то. — Оба этих красавца могут быть не теми, кем прикидываются".

В этот момент вперед вышел Чжан Лунбань, и все притихли. Похоже, он тут на самом деле главный. Взяв стул, он сел перед нами и сказал: "Я хорошо рассмотрел ваши лица. Один из вас носит маску, причем, уже двадцать лет. Один из вас, должно быть, сделал косметическую операцию и изменил форму лица, чтобы маска выглядела естественно. Более того, полагаю, одному из вас пришлось сделать остеотомию, чтобы изменить рост". (прим. остеотомия — хирургическая операция для коррекции длины костей ног. Проводится обычно в том случае, когда одна нога длиннее другой.)

"Чтобы не осталось следов от такого оперативного вмешательства, должно пройти много лет. Поэтому я и предполагаю, что это было сделано двадцать лет назад. Сейчас у нас нет медицинского оборудования, чтобы определить, у кого из вас есть скрытые следы оперативного вмешательства. При внешнем осмотре это не определить. Тесты ДНК и биометрия — тоже не вариант. По сути вы оба — один и тот же человек".

"У нас есть важная информация для господина У Се. Но, когда мы нашли его, оказалось, что вас двое. Один добрался до Медога и остался здесь, другой мотался по всей стране. Мы решили обосноваться здесь и заманить вас сюда. Теперь, когда вы оба здесь, мы можем сравнить вас и выяснить, кто настоящий".

"А кто мог двадцать лет назад знать, как я буду выглядеть в будущем?" — удивился я.

"В то время У Се был подростком. Лицо подростка с возрастом изменяется лишь на 80%, — ответил Чжан Лунбань. — Ну что ж, мне понадобится всего пятнадцать минут, чтобы выяснить, кто из вас настоящий. Но придется немного потерпеть. Скажу только одно. Мы обязательно сразу избавимся от фальшивого У Се. Поэтому настоящий должен приложить все усилия, чтобы доказать свою подлинность".

"Подожди, подожди, — вмешался один из присутствующих. — На каком основании мы сможем узнать, кто из них не врет? Ты же понимаешь, что врать могут оба".

"Нам говорили, что У Се — слабак. Но даже слабость можно скрывать долгое время. Ни его сила духа, ни его знания не помогут нам понять, кто настоящий. Помните, что У Саньсин не раз появлялся одновременно в разных местах за тысячи километров друг от друга. Как мы поймем, кто из них кто?"

"Вот сейчас ты лишнего сболтнул, — пробормотал я. — Если надо быть слабым и глупым, мы оба сейчас вам идиотов изобразим. Зачем так себя подставлять было?"

"Да, мы не можем полагаться на вашу искренность. Любой из вас может врать, поэтому мы и свели вас вместе, — ответил Чжан Лунбань. — Вы все поймете, когда узнаете. Не волнуйтесь, настоящему У Се ничего не грозит". Сказав это, он хитро подмигнул нам обоим.

Девушка Чжан достала из мешка несколько коробок, расставила их перед нами и открыла. Увидев их содержимое, я чуть в штаны не наложил.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3281503

Глава 27. Семь штук У Се

На самом деле причинить вреда эти штуки не могли, это не орудия пыток. Но выглядело это устрашающе.

Я обернулся, на лице фальшивого У Се тоже застыло удивление.

Перед нами лежали семь человеческих голов. Девушка аккуратно выставила их в ряд на кофейном столике, лицами к нам.

Головы уже высохли, цвет кожи, видимо, в результате бальзамирования, стал желтым, выражение лиц было в некоторой степени безмятежным. Но все равно было понятно, что эти люди умерли не своей смертью.

Главная изюминка этой выставки заключалась в том, что у всех голов было одно лицо.

Мое лицо.

"Это... что за фигня? — пробормотал я. — Почему меня так много?"

"Не все получается сразу. Создание идеальной копии человека сопровождается множеством неудач. Бракованные копии нельзя, как металл, переплавить в печи. Но и оставлять их нельзя, — ответил Чжан Лунбань. — Но зато они помогут нам получить нужную информацию".

"Эти..."

"Это предшественники одного из вас. До того, как один из вас надел маску и стал У Се, к этому готовили других людей. Но, очевидно, что им не повезло".

Я таращился на эти головы и никак не мог взять в толк: "Но они же все мертвы. Даже если каждый оказался неудачной копией, зачем было его убивать!"

"Ты уже знаешь, что моя фамилия Чжан, значит, должен знать и о моем происхождении. Раньше суть успешной практики ижун заключалась не в изменении облика. Требовалось единство души и тела, практикующий ижун должен постоянно находиться рядом с тем, кому требовалось подражать, целыми днями, круглый год. В процессе общения практикующий ижун может начать испытывать чувства к объекту своего подражания. А значит, не сможет или не захочет выполнять свою миссию. Обычно такие люди пытаются скрыться за границей. На самом деле, искусство ижун трудно практиковать в течение длительного времени, потому что трудно обмануть близких людей объекта. Только используя определенную систему подготовки и обучения можно достичь невероятного сходства".

Чжан Лунбань некоторое время молчал, словно обдумывая сказанное, затем продолжил: "Какое-то время назад мы узнали, что кто-то активно преследует человека по имени Чжан Цилин. Сначала мы просто наблюдали со стороны и обнаружили просто невероятный заговор. Затем ситуация стала выходить из-под контроля, и пришлось вмешаться. Чтобы вернуть все в нормальное русло, пришлось убрать некоторых людей, чтобы в глазах не мельтешило".

Из сказанного, я понял едва половину и спросил: "Ты из семьи Чжана Будды или из другой?"

"Семьи Чжана Будды больше не существует. Впрочем, эта семья давно не принадлежала нашему клану, — ответил Чжан Лунбань. — Моя семья во время гражданской войны занималась торговлей в Гонконге, потому нам повезло, нас не сильно затронули перемены в стране".

"Значит, всех этих людей убили вы?"

"Можно сказать и так, это дело рук тех, кто был в семье до нас, — ответил Чжан Лунбань. — Если ты узнаешь, в чем замешана твоя семья и внимательнее отнесешься к фамильной истории, то заметишь много следов нашего вмешательства. На самом деле мы давно наблюдали за тобой".

Говоря это, Чжан Лунбань выглядел одновременно спокойным и высокомерным, чем напоминал высокопоставленного аристократа из средневекового романа. Выражение его лица сложно описать. Позже я узнал, что это его нормальное поведение, он вел себя естественно.

Но эта черта характера не говорит о благородстве происхождения. Это не обычная аристократическая экстравагантность, а стиль, сформировавшийся в результате долгих лет успеха и, как следствие, чувства превосходства перед другими людьми.

"Я все расскажу настоящему У Се после того, как мы выясним правду. А теперь давайте начнем!" — Чжан Лунбань подмигнул девушке, она, пригласив еще нескольких человек, поднесла нам головы поближе и сказала: "Нужно ответить всего на один вопрос. Внимательно взгляните на эти головы и скажите, какая из них больше всего похожа на вас".

Мы с фальшивым У Се переглянулись. А как понять, кто из этих мумий на нас похож больше всего? Они все на меня похожи, это же все мои лица. И вообще, у меня голова кружится, как только я пытаюсь рассмотреть их повнимательнее. Я не смогу ответить на этот вопрос.

"Просто доверьтесь вашим чувствам, — сказал Чжан Лунбань. — Однако, судить о вашей правоте буду только я".

Если просто угадывать, то шанс ответить правильно один к семи. Мне казалось, что у меня мозги из ушей сейчас вытекут. Я не мог прямо посмотреть в лицо своей собственной голове! Фальшивый У Се ехидно заявил: "Не обманывай себя, ты не сможешь правильно ответить. Но если мы оба откажемся отвечать, у нас будет шанс выжить обоим".

"Ты ошибаешься, — улыбнулась девушка Чжан. — Если мы так и не сможем выяснить, кто из вас настоящий, то переломаем вам все кости, запрем здесь в одной из комнат и будем ждать, пока вы своей смертью не помрете".

"Не верю, что вы так поступите, — возразил я. — Между нами же нет ни вражды, ни ненависти, верно?"

"У тебя будет только десять минут. Не успеешь — всю жизнь будешь ползать". Чжан Лунбань словно не слышал моих слов.

Я что-то бормотал про себя, а фальшивый У Се, которого подняли и усадили рядом со мной, покосился в мою сторону и заявил: "Дайте мне бумагу. Я знаю ответ и напишу его".

"Вот же сукин сын, — выругался я. — Заканчивай щеками пердеть!"

"Завидуй молча. Я уверен, что они на такое способны, поэтому дам тебе совет поторапливаться", — ответил он.

В моей голове гудело, казалось, если я взгляну на собственную голову, то небо обрушится на меня. Но я сделал это. И кто из них больше похож на меня? Блять, если я не выберу кого-то одного, то составлю им компанию, став восьмой головой.

Надо же, моя голова оказалась объектом внимания какого-то ебанутого коллекционера. И, возможно, эта коллекция еще не полная. Вспомнив, как играл в "Большой ананас", я выругался про себя: "Блять, кто бы мог подумать, что окажусь в руках этого племени охотников за головами". (прим. понятия не имею, что за "Большой ананас", постаралась перевести близко к тексту. Знаю только, что китайские игроки в Diablo так называют себя. И точно знаю, что последнюю четвертую Дьяблу в Китае иногда между собой называют "Четвертым большим ананасом". Но возможно, это какая-то другая игра - поисковик предлагает множество вариантов. По крайней мере, племени охотников за головами в Дьябле я не помню.)

"Ты выбрал? Быстрее ответишь, быстрее умрешь... или выживешь". Девушка Чжан настойчиво напомнила мне о времени.

Я ругнулся: "Проблема даже не в том, что мою голову тоже превратят в сушеный чернослив, если я ошибусь. Ты сама смогла бы опознать свою отрезанную голову?"

"Хорошо, тогда дам тебе еще подумать, — она смотрела на меня так, словно перед ней выступал клоун. — Если в такой ситуации ты можешь шутить, признаю, что ты — настоящий мужчина. Если ты ошибешься, обещаю, что смерть твоя будет легкой".

Игнорируя ее черный юмор, я снова уставился на семь голов. Кто из них похож на меня? Кто же все-таки похож? Да никто, блять, они все уродливые. И все похожи друг на друга.

Думай, думай! Мне нужна идея, или хотя бы указание, в каком направлении думать.

Я перебирал варианты: какой фактор взять за основу для сравнения? Возраст?

Да какой у них возраст! Они же мертвые, как я могу определить возраст себя мертвого? Я вспомнил, как меня, новорожденного, описывала акушерка, принимавшая роды у матери. На моем лице застыло выражение несчастного, которого не родили, а насильно вытащили наружу.

Твою ж мать, эта повивальная бабка не могла пошутить немного конкретнее?

"Осталось две минуты".

"Не торопи меня! Твоя торопливость меня раздражает!" — заорал я.

"Хорошо, хорошо, молчу". И девушка отошла в сторону.

Я еще раз окинул взглядом головы, и вдруг мне в голову пришла идея.

"Раздражает". Когда я учился в универе, там была девушка. Мне казалось, я ей нравился, и она говорила, что у меня очень спокойное симпатичное лицо, которое никого не может раздражать.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3285637

Глава 28. Трудный выбор

И кто из этих семи не раздражает с первого взгляда? Тот, у кого самое спокойное лицо с приятными чертами.

Но, подумав, я понял, что ошибаюсь. Может быть, девушке просто показалось мое лицо приятным и не раздражающим, потому что я в тот момент слишком устал корчить привычные раздражающие рожи.

А кроме того, как я определю естественное выражение лица у этих голов? Неизвестно, что они чувствовали перед смертью. Самая невозмутимая рожа будет у того, кто смерти не боялся, а в обычном состоянии его гримасы могли бесить всех.

Я покачал головой, понимая, что трачу драгоценное время впустую. У меня нет времени на раздумья. Сделав пару глубоких вдохов, я снова уставился на головы.

Говорят, что стресс ускоряет мыслительные процессы, и человеческий мозг в таком состоянии работает в десять раз быстрее, чем обычно. На обдумывание выражения сушеных голов у меня ушло всего десять секунд, и одновременно я заметил, что у одной из них открыты глаза. Остальные шесть голов зажмурились.

"Пустите меня поближе, — потребовал я. — Мне нужны их глаза".

"Глаза?"

Подделать глазные яблоки и радужку практически невозможно. Я подумал, что именно это сходство мне надо искать. Если создавали идеальную подделку, то должны были подобрать человека с наиболее похожими глазами.

Я довольно много времени посвятил изучению теории техники ижун. В некоторых источниках был описан способ, как распознать подделку: наблюдать за глазами. Цвет радужки, оттенок белка, сетка кровеносных сосудов, скорость реакции зрачков на свет индивидуальны.

Однако, чтобы заметить эти отличия, надо оказаться лицом к лицу с подделкой и оригиналом. Издалека эти отличия заметить невозможно. И вообще-то никто никогда не интересуется характерными особенностями своих собственных глаз. Но так уж вышло, что я читал эту статью совсем недавно, поэтому специально рассмотрел свои глаза. А память у меня хорошая. Думаю, это неплохой шанс.

Не важно, верным ли будет мой ответ. Главное, думать и действовать, чтобы не прийти в полное отчаяние.

С нас обоих сняли наручники. В любом случае время уже почти истекло. Фальшивый У сразу стал записывать ответ, а я, аккуратно приподнимая веки, пытался сравнить глаза сушеных голов.

После очередной попытки я понял, что был идиотом. У всех зажмурившихся голов глаза закатились. И только одна, с открытыми глазами, смотрела вперед. Видимо, смерть этого человека была мгновенной.

И глаза у этой головы не были похожи на мои.

Я взглянул на Чжан Лунбаня и спросил: "А можно эти черепушки разбить?"

"Зачем? Это же не обезьяньи мозги, разве их можно есть?" — удивился он.

Я пояснил: "Я хочу вытащить их глаза".

"Ой, сдавайся уже. Эти головы забальзамированные. Там глаза не настоящие, а сделанные из смолы, — Чжан Лунбань покачал головой. — И у тебя времени не осталось. Решение надо принять быстро!"

"Погоди. А ты не думал, что из-за вашей настойчивости настоящий У Се будет нервничать и сделает неверный выбор? Я же паникер и вообще слабак. В конце концов, ты убьешь меня по ошибке".

"Нам все равно, — голос Чжан Лунбаня звучал уверенно. — Мы на все сто уверены в верности вашего выбора".

"Как ты можешь быть так уверен в моем решении, если даже я сам в нем не уверен?"

В это время в нашу перепалку вмешался фальшивый У Се: "Ты можешь поторопиться? Если не знаешь ответа, так и скажи, не надо фигней страдать".

Я смотрел на него и думал, что Чжанам повезло, нас всего двое. И двоих легче заманить в одно место. А вот если бы нас было семеро, собрать всех в кучу — та еще проблема. Блять, ну почему нас не семеро? Мы бы их тут долго морочили.

Стоп, стоп! Морочить.

Я нахмурился. Слова, сказанные Чжан Лунбанем, все звучали у меня в ушах.

"Нам все равно".

Именно так он сказал.

Что он имел в виду, говоря, что ему все равно? Им плевать на результат нашего выбора. Их цель — найти настоящего У Се. Значит, они учитывают и особенности моего характера, знают, что я напуган до смерти и вообще не смогу дать никакого ответа. Если они рассчитывают только на правильный ответ, то никогда не узнают, кто из нас настоящий.

Мне все равно, я на все сто уверен в своем выборе.

Может, правильный ответ их вообще не интересует? Пока мы тут возимся с этими сушеными головами, они просто наблюдают, анализируя наше поведение?

К примеру, им важна моя реакция на появление семи отрезанных голов и сложную задачу, а мой ответ роли не играет.

Мне стало стыдно. Как я, такой дотошный, не подумал о таком варианте. Считаю себя заправским интриганом, а допустил столь грубую ошибку.

Конечно, не имеет значения, как я отвечу на их вопрос.

Тогда тема бессмысленна, то, что они наблюдают — это человеческое поведение. Другими словами, происходящий сейчас процесс сам по себе является экзаменом.

И, кажется, фальшивый У Се об этом сразу догадался, поэтому вообще не думал над ответом. А я, дурак, тут чуть ли не судмедэкспертом себя вообразил.

"Время вышло. Ты сделал выбор?" — спросила девушка Чжан.

"А ты так торопишься отрезать мне голову?" Я выругался и ткнул пальцем в голову с открытыми глазами: "Эта".

Чжан Лунбань и девушка переглянулись, затем прочитали записку фальшивого У Се с ответом. Затем она вздохнула, вытащила из-за пояса нож, подошла ко мне и сказала стоящему рядом человеку: "Завяжите ему глаза. Найдем место во дворе. Я справлюсь простым ножом".

Мне завязали глаза. Но только когда, связав мне руки, меня вывели во двор и прижали мою голову к каменной стене, я, наконец, сообразил: "Блять, мой ответ неверный?"

Повернув голову, я сквозь повязку различил силуэт приближавшейся девушки. Ее рука, зажавшая артерию на моей шее, была твердой, словно сделанной из нефрита. Она сказала: "Не волнуйся. Я начну резать с позвоночника. Ты не почувствуешь боли, только чуть-чуть, в первый момент".

"Да я же настоящий У Се. Вы делаете ошибку!" — заорал я, чувствуя, как похолодел затылок и горячая струя крови потекла по спине. Боли действительно не было, я вообще перестал ощущать свое тело.

"Все кончено, я мертв", — подумалось мне.

На этот раз моя смерть совершенно реальна. Я столько пережил, но всегда удача была на моей стороне. Даже когда я одной ногой стоял в могиле, а такое было тысячу раз, мне удавалось выйти сухим из воды. Блять, но сейчас меня убили просто за неправильный ответ. Бред какой-то!

Как же прекрасна жизнь!

Но в этот момент я вовсе не сожалел. В глубине души моей росло злорадство. А перед глазами возникла картина: младший брат вернется из бронзовых врат и узнает, что его родня по ошибке зарезала меня. Хотелось бы мне видеть реакцию Чжан Лунбаня и, в особенности, лицо девушки.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3292650

Глава 29. Упадок клана Чжан

Немногим довелось почувствовать то, что пережил я. Мне отрезали голову, и я все это осознавал. Но девушка Чжан не обманула, никакой боли я не чувствовал, лишь горячую кровь, стекающую по плечам. Хотя, наверно, это не кровь была горячая, а я слишком замерз.

"Зачем ты притворялся другим человеком?" — спросила она, приставив лезвие ножа к моему горлу.

"Ты зарезала не того человека", — из последних сил пробормотал я.

О, нет! Я совершенно не чувствовал своего тела. У меня нет больше тела. Наверно, она уже полностью отрезала мне голову.

Затем мне сильно захотелось спать. Сбоку ко мне подошел фальшивый У Се. Закурив сигарету, он улыбнулся мне, пожимая плечами, словно хотел сказать, что ничем не мог мне помочь.

Мои веки словно налились свинцом и закрывались сами собой. Прежде чем потерять сознание, я услышал голос фальшивого У Се, который обращался к девушке: "Он точно настоящий. Хватит уже, а то с перепуга он и в самом деле копыта откинет".

Затем я почувствовал резкую боль в спине, которая волной распространилась по всему телу. Сон как рукой сняло, и ко мне вернулось сознание.

Меня подняли, усадили на стул и отнесли обратно в комнату. Там уже суетился фальшивый У Се, ища полотенце, чтобы привести меня в порядок.

Я в недоумении спросил: "В чем дело? Вам уже не нужна моя башка? Но вы же ее уже отрезали. Тогда почему я все еще не умер?"

"Ну да, твоя башка нам не интересна", — поддакнул фальшивый У Се.

"Нам? Когда это ты стал с ними? Разве ты не такой же несчастный подозреваемый, как и я?" Бормоча это, я с трудом шевелил губами.

"У меня просто лицо такое же дурацкое, как и у тебя. Но давай я представлюсь. Моя фамилия Чжан, я из того же клана, что и твой друг. Меня зовут Чжан Хайкэ, — он сел напротив меня. — Я тоже член этой семьи. Девушку, которая только что чуть тебе голову не отрезала, зовут Чжан Хайсин, она моя сестра. Наша семья живет за границей. Извини, но, чтобы убедиться в твоей подлинности, нам пришлось доставить тебе несколько неприятных минут. Раньше масками ижун частенько злоупотребляли, мы не могли рисковать".

"Тогда почему ты... блять, мне же только что позвоночник сломали..."

"Нет, мы только сделали инъекцию местного анестетика короткого действия, а затем облили тебя сзади свиной кровью, — фальшивый У Се снова закурил. — Но ты и в самом деле глупый, поверил, что тебе голову отрезали".

Да блять, что за хрень? Меня угораздило попасть в семью извращенцев?

"Я был уверен, что, шагнув за черту смерти, человек не способен лгать. В таком состоянии ты не мог понять, что все это просто игра, — Чжан Хайкэ похлопал меня по плечу. — Не сердись. Посмотри на эти семь голов. За последние несколько дней, разыскивая тебя, мы нашли столько твоих двойников. Все это время они появлялись постоянно в разных местах, о которых ты даже представления не имеешь".

"Зачем все это?" Я смотрел на его лицо и не видел другого себя, я видел именно "себя".

"Затем, что ты — единственный в своем роде, — ответил Чжан Хайкэ. — Возможно, ты сам еще этого не знаешь, но ты — единственный в мире, кто может спасти клан Чжан".

Клянусь дерьмом моей матери, это потрясающе. Я тебе понадобился в качестве спасителя? Может, для начала спасем мою шею, а то мне до смерти больно.

За полчаса Чжан Хайкэ поведал мне все, о чем я еще не знал.

Словно оцепенев, я слушал его рассказ, понимая, что все это истинная правда.

Клан Чжан изначально обосновался на северо-востоке Китая. Несколько семей жили там долгое время. Клан был не просто большой, они контролировали социально-политическую ситуацию в стране и даже влияли на многие важные события. Большинство известных людей с этой фамилией были из этого клана, но старались держать в тайне свое происхождение.

Постепенно клан Чжан с его связями стал подобен гигантской невидимой сети, опутавшей все ключевые структуры общества.

Они пережили множество династий и не могли понять, почему в последнее время их семьи приходят в упадок.

Это началось после ухода из клана семьи Чжана Будды. Затем, в остальные семьи стали проникать современные социально-политические веяния. Поначалу старейшины не понимали, как это происходит, считали, что проблемы связаны с неполноценностью государственной системы управления. Но позже осознали, что причина в их силе. Слишком долго клан пользовался почти неограниченным влиянием, они достигли невероятных высот, и людям просто некуда стало расти.

Это как в компьютерной игре. Геймер, тысячу раз прошедший простой режим, начинает скучать. Ему уже известно все на картах и в локациях, но других игр, чтобы развлечься, нет. Единственный способ разогнать скуку — пройти режим повышенной сложности.

Клановая система распалась очень быстро. Молодежь стремилась к свободе, пыталась выйти в новый мир, старики, оставаясь консерваторами, пытались укрыться в своей раковине.

Одна из семей клана обосновалась в южных районах Китая. По сути, они стали связующим звеном между внешним миром, и замкнутой системой клана Чжан. И они были единственными, кого практически не ограничивали строгие консервативные правила клана.

В отличие от остальных, эта семья Чжан легко адаптировалась к современному миру, обосновавшись в относительно свободном Наньяне. Когда весь клан пришел в упадок, они сохранили часть наследия. Но, перебравшись за границу, они постепенно отошли от привычных традиций, принятых в старом клане Чжан.

Отношения этой семьи с кланом на материке были противоречивы. С одной стороны клан был могущественным, старейшины управляли огромной закрытой системой, влияющей на жизнь общества, и, тем более, на остальные семьи. В этом плане южной семье повезло, их не касались клановые ограничения. Но с другой стороны, связь с кланом была очень сильной, долг перед кланом оставался обязательным. Их не коснулись последствия упадка клана, однако, они не прерывали связь с остальными семьями, поддерживая их. Другими словами, живущие за границей Чжаны не обязаны были исполнять устав клана, но они всегда оставались его частью. Сейчас все семьи поддерживают связь между собой, но сам клан по сути распался.

Это произошло не сразу. Но, после того, как семья Чжана Хайкэ уехала в Гонконг, они со стороны увидели, как распадается клан. Казалось, существует какая-то невидимая сила, которая желает не только уничтожить клан, но и стереть из истории все упоминания о нем.

Такая задача кажется невыполнимой. Даже государственный аппарат вряд ли справится с невидимой сетью клана Чжан, опутавшей всю страну. Однако, кто-то это сделал. Постепенно влияние клана сводилось к нулю, устранялись все внедренные в государственный аппарат люди.

"Кто этот человек?" — спросил я Чжана Хайкэ, но он жестом велел мне слушать внимательно и не перебивать.

Его семья стала частенько наведываться на материк для расследования. Они обнаружили много странного.

Старые девять семей — одна из этих странностей. Мы привлекли внимание семьи Чжана Хайкэ из-за причастности семьи У к организации Чжана Будды и к деятельности младшего брата. Но потом они заметили нечто большее. Существует не поддающийся воображению план по ликвидации влияния клана Чжан. И во главе этого плана стоит всего один человек.

Чжан Хайкэ посмотрел на меня: "Ты его хорошо знаешь. Это Ван Цзанхай. И он уже тысячу лет как мертв".

http://tl.rulate.ru/book/89763/3294203

Глава 30. Тысячелетняя стратегия Ван Цзанхая

Как может человек, умерший тысячу лет назад, разрушить столь могущественный и большой клан?

Чжан Хайкэ ответил, что подробности ему не известны. Лишь абстрагировавшись от незначительных событий и взглянув в целом на историю клана, они смогли осознать, сколь ужасен и эффективен замысел Ван Цзанхая.

Скорее всего, Ван Цзанхай обнаружил признаки тайной власти, которой обладал клан Чжан. Его расследование привело к Чанбайшаню, где этот человек пытался найти больше информации. Но там он попал в плен, и воины Восточного Ся заставили построить императорский мавзолей на месте древней гробницы.

Если честно, я даже представить себе не могу, сколь велики были богатство и влияние клана Чжан. Не знаю, имеют ли к этим людям отношение такие известные личности, как Чжан И, Чжан Лян, Чжан Цзюэ и Дунфан Шо (настоящая фамилия которого тоже Чжан), изменившие ход истории. И Чжан Даолин... неужели основание даосизма тоже входило в планы клана Чжан? Учитывая клановую специфику общества древнего Китая, такое вполне возможно... но столь богатый и влиятельный клан... почему они обосновались в пограничном холодном и неприветливом Чанбайшане? (прим. Чжан И — главный советник царства Цинь; Чжан Лян — советник первого императора династии Хань, один из "трех выдающихся людей Хань"; Чжан Цзюэ — чаще встречается не традиционное произношение его имени, Чжан Цзяо, лидер восстания "желтых повязок" 184-204 годов; Дунфан Шо — придворный историк и поэт, один из авторов Ханьшу, исторических хроник династии Хань; Чжан Даолин — даосский партиарх, один из восьми бессмертных святых Шу-чжи.)

Не хочу ничего плохого сказать о Чанбайшане. Но в сравнении, например, с Янчжоу, что на берегу Янцзы, здесь не только климат суровый, но и постоянно вспыхивали конфликты. Район приграничный, смешанное население разных национальностей, которые не всегда ладят друг с другом. Почему такой сильный клан выбрал себе такое неспокойное место?

Неужели все это из-за народа Восточного Ся?

Какие тайные знания скрывал клан Чжан, если все свои богатства тратил для охраны бронзовых врат?

Что же находится за этими вратами?

Предположим, что в те времена существовали "три силы зла". (прим. три силы зла - идиома для понятий "терроризм, экстремизм, сепаратизм". Не совсем удачная идиома, так как речь идет только о Восточном Ся и Ван Цзанхае. Идиома сбивает с толку, если следовать логике и синтаксису русского языка, то получается, что клан Чжан - третье зло. Хотя, возможно, автор под "третьим злом" подразумевал силу, которую использовал народ Восточного Ся, которую пытался скрыть и запечатать клан Чжан и которой так интересовался Ван Цзанхай.) Одной такой силой был народ Восточного Ся, который использовал бронзовые врата для каких-то своих целей. Люди клана Чжан приложили много усилий, чтобы отгородить этот народ от остального Китая и скрыть существование бронзовых врат. Другой силой стал Ван Цзанхай, обнаруживший скрытую деятельность клана. Полагаю, сначала ему было просто интересно узнать, что связывает людей клана с Восточным Ся и какое отношение к этому имеют бронзовые врата.

Проще говоря, исследуя тайны Восточного Ся, Ван Цзанхай пришел к выводу, что клан Чжан - скрытая сила, управляющая всем Китаем.

И если люди клана стремились сохранить тайну бронзовых врат, то Ван Цзанхай, наоборот, возжелал сделать эту тайну достоянием общественности.

Тайну клана Чжан.

Помню, Молчун рассказывал мне про тайну, охраняемую его кланом на протяжении столетий. Клан сильно ослабел, и Молчун хотел заменить его старыми девятью семьями, которые в то время стали весьма влиятельными. Но, кажется, старейшины девяти семей ему не до конца верили, или была еще какая-то причина — воплотить свой план в жизнь Молчуну не удалось.

Эта роковая тайна, должно быть, связана с миром за бронзовыми вратами. И ее в давние времена похоронили где-то в тереме клана Чжан.

Стремясь раскрыть тщательно охраняемую тайну, Ван Цзанхай приложил много усилий, но не сумел преодолеть влияние клана Чжан. Любая утечка информации моментально пресекалась ими.

"Значит, чтобы достичь своей цели, клан Ван должен уничтожить клан Чжан?" — спросил я.

"Трудновыполнимая задача", — кивнул Чжан Хайкэ.

Итак, главной целью Ван Цзанхая было сделать тайну клана Чжан общественным достоянием. И на первом этапе надо убрать главное препятствие — клан Чжан. Надеюсь, я все понял правильно. Подумав немного, я спросил: "Другими словами, цель вашей семьи состоит в том, чтобы сохранить тайну клана и не допустить его окончательного исчезновения?"

Чжан Хайкэ кивнул: "Тайну бронзовых врат могут раскрыть уже в ближайшее время. Мы должны не допустить этого любой ценой. Но, как думаешь, должны ли мы быть такими же сильными и влиятельными, как древний клан, чтобы предотвратить это? И, если мы не справимся, насколько серьезными будут последствия?"

"А ты знаешь, в чем суть тайны бронзовых врат?"

"Никто в нашей семье не знает. Нам говорили, что за вратами находится предел всего мира, — ответил Чжан Хайкэ. — Но в любом случае мы — часть клана, и на нас легла вся ответственность".

Я ухмыльнулся. Печальная судьба клана Чжан стала причиной для сплочения оставшихся людей. Ведь столетиями жить ради какой-то непонятной цели — бессмысленно. Но, возможно, это лучше, чем просто жить без цели.

Я указал на лицо Чжана Хайкэ и спросил: "Я тебе верю. Но все еще не понимаю, зачем тебе мое лицо? Как ты стал таким?"

"Отношения в старых девяти семьях очень сложны для посторонних. Мы давно заметили твоих двойников, но просто прийти и спросить я не мог, мне бы не ответили. Поэтому мне пришлось притворяться тобой, чтобы подменять твоих двойников и понять, каковы их цели. Если честно, не понимаю, зачем все это кто-то затеял. Ты же самый бесполезный из девяти семей".

"И что было дальше?" Вообще-то меня волновал тот же вопрос: зачем? Может быть, просто моя внешность кому-то понравилась, я же красивый.

"Больше ничего не скажу, пока не пообещаешь помочь, — хитро улыбнулся Чжан Хайкэ. — Мы обменяем этот ответ на вещи, которые нам нужны".

"Я внимательно тебя слушаю".

"Нам нужно, чтобы ты отправился в горы и кое-что принес оттуда. Всему научим, все покажем. Будет сложно и даже в какой-то степени опасно, но не смертельно. В горах наш патриарх спрятал кое-что важное для нас. И сейчас эта вещь нам очень нужна, — объяснил Чжан Хайкэ. — Если сможешь вернуться, я все тебе расскажу".

"А почему сами этого уже не сделали?"

"У нас не получилось".

"Брат, ты надо мной издеваешься? Вы все такие крутые. А у меня, кроме красивой мордашки, никакого опыта нет. Это не имеет смысла. Чем я-то помочь смогу?"

"Опыта нет, говоришь? Ты же единственный, кто смог выйти живым из терема клана Чжан. И конечно, тебя одного я не отправлю, двух человек с собой дам, будут защищать и заботиться о тебе, — Чжан Хайкэ указал на Хайсин. — Одной будет моя сестра, второго можешь выбрать сам".

Я окинул взглядом присутствующих и спросил: "А своего человека я могу взять?"

"Здесь есть твои люди?"

Я кивнул: "Я же не ягненок, самостоятельно явившийся на заклание. Вот крутяк! Ваши шпионы несколько дней за мной привязанными ходили и ничего не заметили?"

"Хаха, — рассмеялась стоящая рядом Хайсин. — Похоже, твой человек хорош в деле. Что ж, я устрою ему экзамен. Если сможет его пройти, пусть идет. Но если не сдюжит, прости, мы не можем отправить тебя на верную смерть".

Я посмотрел на Чжан Хайсин и задумался. Вообще-то Толстяк один из лучших. Однако, Чжан Хайсин тоже особенная, к тому же женщина. И я ответил: "Хорошо. Но одно условие — без соблазнений".

"Размечтался!"

http://tl.rulate.ru/book/89763/3297148

Глава 31. Реальная мощь Толстяка

Четыре часа спустя сюда доставили Толстяка, связанного по рукам и ногам. Хотя было очевидно, что соблазнять его у Чжан Хайсин времени не было. Волосы взлохмачены, одежда в беспорядке, судя по движениям, он был в бешенстве.

На голову Толстяка был надет мешок. Я взглянул на Чжан Хайсин и спросил: "Ну вот что ты делаешь? Неужели так торопилась позабавиться с Толстяком? Если у тебя есть свободное время, то могла бы воспользоваться мной. Я, конечно, не так крут, но хотя бы красивее Толстяка".

Игнорируя мой сарказм, Чжан Хайкэ спросил Хайсин: "Насколько он силен?"

"Навыки неплохие, но он немного туповат, и движения неуклюжие. Его же нельзя было убивать, поэтому пришлось врезать по яйцам".

Я усмехнулся, глядя на Хайсин, но в душе сильно расстроился. Блять, почему я не использовал запрещенные приемы? В отличие от этого идиота я послушно ждал, пока мне голову отрежут. Знал бы, что так можно, я бы ее ущипнул за сиську!

"Как думаешь, кто будет полезнее: он или наши люди?"

"Он — сильный человек, но там, куда мы идем, сила — не главное. Ты же знаешь, что важнее не умение драться, а способность стратегически мыслить, — Чжан Хайсин похлопала себя по бедрам. — Думаю, наши люди справятся лучше".

Я вздохнул, а Чжан Хайкэ, взглянув на меня, поддержал ее: "Извини, но, думаю, что мнение Хайсин объективное. Ты согласен?"

"Не согласен. Вы даже не поговорили с моим другом, — ответил я. — Развяжите его. И снимите уже этот мешок, а то он задохнется".

Чжан Хайсин разозлилась: "Что толку от его слов? Разве что он сейчас самостоятельно освободится от веревок и сбежит. Однако, если бы мы не знали, что это твой друг, он был бы уже мертв".

Но она все-таки сняла мешок. Взглянув на Толстяка, я увидел смущенное лицо и расхохотался, понял, что они сделали не так.

"Вы не того поймали". В мешке сидел вовсе не Толстяк, а тучный мужчина-тибетец.

Его фигура немного походила на Толстяка, но кожа намного темнее. Он совсем не понимал, о чем мы говорили, и растерянно таращился на нас.

"Это не твой друг?" — удивленно переспросила Хайсин.

"Нет, этот не такой вульгарный, как Толстяк".

"Тогда кто же он?"

"Мне откуда знать. Это тебя надо спрашивать!" — ответил я.

Чжан Хайсин обратилась к пленному и быстро затараторила по-тибетски. Он срывающимся голосом отвечал на ее вопросы, и лицо Чжан Хайсин постепенно приобретало нездоровый зеленоватый оттенок.

"Переведи!" — потребовал я, не понимая ни слова. Но и так было ясно, что ее поставили на место, и меня это радовало.

"Он говорит, что его напоил толстый ханец. Сильно напоил, да еще и дорогими сигаретами угостил. А потом оставил спать в своей комнате. Потом кто-то проник туда и пытался его связать. Он сопротивлялся, но безуспешно. Он очень зол", — перевела Чжан Хайсин.

Я больше не мог сдерживаться, и снова расхохотался. Эта девушка считает себя самой сильной и крутой. Но сообразительный Толстяк обдурил ее, даже не напрягаясь.

"И где сейчас настоящий Толстяк?" Не в силах сдерживать эмоции, Чжан Хайсин грозно уставилась на меня.

"А мне откуда знать? — ответил я. — Но я хорошо знаю Толстяка. Вряд ли он все это подстроил лишь для того, чтобы избежать встречи с вами. Скорее всего, это часть его плана. Толстяк не похож на меня. Если ему что-то надо от противника, то действовать он будет жестко и безжалостно. Эмоциональный противник легко попадется в его ловушку. Однако, Толстяк — человек простой, и люди умнее его легко с ним могут справиться".

"Должно быть, он сейчас где-то рядом, — предположил Чжан Хайкэ. — На его месте я бы последовал за вами. Да, скорее всего он все подготовил заранее. Будь с ним еще люди, мы сейчас были бы подобны черепахам в глиняном чане". (прим. черепаха в глиняном чане — идиома "попасться в ловушку".)

"Тогда я скажу остальным усилить охрану".

"Не надо. Если верить словам У Се, этот Толстяк — не простой человек. Возможно, он многое о нас уже знает".

И, словно подтверждая его слова, из одежды тибетца на пол что-то упало.

Все как по команде, посмотрели вниз. На полу лежала обычная банка.

"Что это?" — спросила Чжан Хайсин.

Тибетец в ответ удивленно покачал головой. И тут банка взорвалась, комната мгновенно оказалась заполнена дымом желтого цвета, а мне в нос ударил такой резкий запах, что в голове помутилось.

"Газ! Ложись! Открывайте окна!" — закричала Чжан Хайсин.

Люди из семьи Чжан отреагировали очень быстро. Окна были открыты мгновенно, поток воздуха снаружи разогнал дым минут за пять.

"Под прикрытием дыма сюда могли проникнуть нападавшие, — крикнула Хайсин. — Посмотрите, все ли на месте, нет ли лишних людей?"

"Нет, все на месте, как и были".

"Блять, ты, сукин сын, доебать меня решил окончательно? — Чжан Хайсин в бешенстве заорала на меня. — Скажи своему другу, чтобы быстренько выходил. Пусть этот еблан со мной один на один встретится. Эти детские уловки на нас не действуют!"

Но прежде чем она закончила свою гневную тираду, Чжан Хайкэ, тронув ее за плечо, жестом велел не двигаться. На ее переносице светилась маленькая красная точка лазерного прицела.

Луч лазера через окно повторял каждое ее движение. Куда бы она не двигалась, красная точка оставалась на переносице.

"У Се, может, объяснишь своему другу, кто мы такие. Готовы даже извиниться перед ним. Не стоит действовать опрометчиво, лишние жертвы никому не нужны".

Я посмотрел на Чжан Хайсин. Теперь она уже не пылала от бешенства и смотрела на меня, боясь даже слово произнести.

Кажется, люди клана Чжан слишком долго были самыми сильными и привыкли к тому, что всегда лучшие. Наверно, впервые им приходится терпеть такое унижение. Однако, откуда у Толстяка снайперская винтовка?

Впрочем, снаружи темно, и пронести оружие незаметно от охраны просто. Но разве Толстяк владеет навыками снайпера?

"Не двигайся, — я не мог удержаться, чтобы не устроить маленькую пакость. — Он же не слышит меня. Я должен действиями показать, что ты — свой человек".

"Какими действиями?"

Я медленно подошел и притянул к себе ее голову, оказавшись почти вплотную лицом к лицу. Чжан Хайсин запаниковала и тихо процедила сквозь зубы: "Ты что делать собираешься? Только посмей, паскудник, я тебе яйца оторву, даже если за это мне голову прострелят".

"Да не волнуйся ты так. В отличие от тебя, я воспитанный человек", — улыбнулся я.

Наклоняясь к ее лицу, я полностью закрыл ее лоб от лазерного прицела своим затылком, а затем оттолкнул ее в сторону.

Но меня ее предположение рассмешило. Я прошелся по комнате, словно прогуливаясь, затем притянул к себе Чжана Хайкэ и обнял его — ни дать, ни взять, два любящих друг друга братца. Если учесть, что у нас еще и лица одинаковые, со стороны это смотрелось, должно быть, забавно.

Красная точка некоторое время следовала за нами по полу, затем пропала, и я вздохнул с облегчением. Чжан Хайкэ предложил: "Позови своего друга сюда! Он прошел наше испытание. Согласен, он достойный и опытный человек".

Я, обернувшись к тибетцу, расхохотался. Он уже освободился от веревок самостоятельно, пересел на диван и с удовольствием прихлебывал часуйму из чашки, стоявшей на столике рядом: "Значит, все закончено? А господин Толстяк только разогрелся".

Даже я был немного удивлен, глядя, как он вытирает краску с лица и снимает бороду с подбородка.

Хайсин пристально уставилась на меня: "Разве ты не говорил, что я не того поймала? Вы оба объединились, чтобы разыграть меня?"

Толстяк стер свой макияж, выбросил накладную бородку и ответил: "Никаких розыгрышей, это согласованность без слов, понимаешь? Хорошие товарищи по оружию всегда понимают друг друга без слов".

Теперь перед нами сидел настоящий Толстяк.

Я успокоился. Но вообще-то с пониманием без слов он преувеличил. Я ведь тоже его в этом гриме не сразу узнал. Но нельзя же признавать свои собственные ошибки, поэтому я, возблагодарив небо за такого друга, подошел и со смехом похлопал его по плечу.

"А снаружи кто?" — спросила Чжан Хайсин.

"Сын владельца гостевого дома, где я остановился. И это не лазерный прицел, а обычная указка, которую в школе используют, — стал объяснять Толстяк. — Вы, ребята, слишком уверены в себе. А мой младший друг настоящий Наивняшка, боевого опыта у него совсем никакого. Не мог же я позволить ему идти в ваше гнездо без гарантий безопасности. "Жучок" я ему давным-давно прицепил". Толстяк достал из моего кармана пачку сигарет, которую я купил в гостевом доме. Достав одну сигарету, он отломал фильтр и достал маленький микрофон. "Я слышал все, о чем вы тут говорили, с самого начала. Девочка, а ты вообще слишком нежная. Общество таких грубиянов тебе не подходит. А еще тебе надо больше практиковаться".

Глаза Чжан Хайсин налились кровью от гнева, но она молча отвернулась и вышла из комнаты.

Толстяк достал из моей пачки еще одну сигарету, закурил и сказал: "Женщины есть женщины. На человека без железных яиц нельзя полностью положиться". Внезапно он замер, снова осмотрел мою пачку и достал оттуда еще что-то.

"В чем дело?" — спросил я.

"Еще один "жучок". Но этот не мой".

И в то же мгновение через окно в комнату проникли сразу несколько лазерных лучей, а красные точки появились на лбу у каждого из присутствующих в комнате.

"А вот это уже пиздец, подкравшийся незаметно!" — подумалось мне.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3307058

Глава 32. Страховка Толстяка

Все произошло так быстро, что мы ничего не успели предпринять. Никто пошевелиться даже не осмеливался. Чжан Хайсин тихо спросила Толстяка: "Это твоих рук дело?"

"Не звизди! Где бы я столько сыновей у хозяина гостевого дома нашел?"

"Тогда дело плохо", — подумал я. Несколько минут в комнате царила гробовая тишина, потом я увидел, как в дверь вошли два иностранца.

Это были немцы, на которых раньше я почти внимания не обращал. Но теперь, присмотревшись, я обнаружил, что эти двое очень сильны, прямо, пара быков. Оба выше меня на целую голову, седые, черты лиц грубые, словно небрежно вытесанные ножом из камня.

Так выглядят опытные альпинисты.

В ту же минуту, как два иностранца вошли, лазерные точки прицелов исчезли. Но я понимал, что это ничего не значит, снайперы могли оставаться на своих местах. Включенным лазерным прицелом они просто дали нам понять, что наблюдают за нами. Зато, при отсутствии красных точек мы точно не будем знать ничего об их перемещениях. Вполне возможно, что несколько снайперов все еще держат нас на прицеле. Опытный стрелок оптическим прицелом может одновременно фиксировать сразу пару целей.

Войдя, оба немца выполнили традиционный баоцюань, приложив раскрытую левую ладонь к правому кулаку. Затем один с сильным акцентом сказал по-китайски: "Прошу прощения, господа, садитесь". (прим. баоцюань — традиционное приветствие в Китае, часто сопровождается небольшим поклоном.)

"Этот заморский черт явно боевиков в стиле уся пересмотрел", — пробормотал стоявший рядом Толстяк.

"Вы двое можете уйти", — обратился к нам с Толстяком заморский черт.

"Правда?" — удивился я. Толстяк тоже переспросил: "Мы прямо сейчас можем уйти?"

"Да, давайте поторапливайтесь, — ответил заморский черт, не глядя на нас. — К вам это не имеет никакого отношения. У нас с этими людьми свои дела".

Мы с Толстяком переглянулись, а Чжан Хайкэ кивнул: "И почему некоторые люди так медленно соображают? Мы сами с этим справимся".

Мне это показалось странным, я не мог понять его логики. Толстяк хмыкнул, намекая, что надо пользоваться возможностью. Не ждать, а то позже можем пожалеть. Если есть возможность, надо сваливать первыми.

Мы с ним размеренным шагом вышли из комнаты, покачивая головами, словно чопорные курицы, клюющие рис. Оказавшись во дворе, я посмотрел на Толстяка и спросил: "Что делать будем? Куда пойдем?"

"Для начала иди в свою комнату. Здесь все будет в порядке. Я в деле с этими немцами", — ответил Толстяк.

"Так это в самом деле устроил ты?" Я был удивлен.

В ответ Толстяк, как обычно, изрек целую речь: "Не сказал бы, что у нас есть договоренность. Это просто моя страховка. Господин Толстяк посчитал, что в этом деле слишком много рисков, поэтому заманил этих немцев в ловушку. Здесь неудобно разговаривать, давай вернемся к тебе, там и поговорим".

Я кивнул и подумал, что это напоминает посиделки в гостях у друга, в результате которых он поссорился с женой. Нам просто неловко присутствовать при семейной ссоре, поэтому пришлось уйти. Однако... бля, не получится ли так, что муж и жена поубивают друг друга, оставшись наедине? Прямо не знаю, что и подумать... Ах да, друг же сказал, чтобы я не волновался, жена его очень любит.

Думаю, некрасиво представлять создавшуюся ситуацию таким образом. Надо бы послушать объяснения Толстяка. Мы с ним вернулись в мою комнату, закрыли за собой дверь. Тогда я, наконец, спросил, что тут вообще происходит.

Толстяк снова повторил, что все в порядке. До того, как показаться мне в гостевом доме, он прикинулся продавцом в магазине и продал мне пачку сигарет, куда подложил жучки. А затем следовал за мной по пятам и практически читал мои мысли. Когда кто-то пытался направлять меня или просто следил за мной, он сразу это замечал. Более того, он все время вертелся возле храма. Как только узнал, что его собираются испытать, сразу вернулся в город и спланировал все это.

Но в процессе слежки за мной он заметил, что, пока люди из клана Чжан следили за мной, за ними тоже кто-то наблюдал.

Толстяк был один, поэтому обнаружить его трудно. Но Чжанов преследовала целая группа людей, к тому же они были иностранцами. Внимательный человек сразу мог заметить их.

Толстяк полагал, что такие люди, как клан Чжан, легко могли бы обнаружить слежку за собой. Но они были слишком уверены в себе, да еще использовали местных жителей, опыта у которых не было, поэтому так и остались в неведении.

"И что это за лаоваи?" — спросил я.

"Иностранные инвесторы Цю Декао", — ответил он.

Я покачал головой, ничего не понимая, и Толстяк объяснил: "Компания Цю Декао — акционерное общество. После его смерти в руководстве царил хаос. Думаю, ты в курсе, что оставшиеся руководители довели компанию почти до банкротства. Тогда совет директоров принял два решения: вывод активов и создание новой компании. При этом все материалы, собранные Цю Декао, остались в материнской компании. Эти проекты считались убыточными, поэтому никто ими не занимался, там царил полный беспорядок. Материнскую компанию выставили на продажу в надежде, что кто-нибудь купит ее по бросовой цене, в противном случае придется признать ее банкротом".

"В итоге чудо все-таки произошло. Кто-то не только купил компанию со всеми ее долгами, но и сохранил все считавшиеся убыточными проекты. Наибольшее внимание покупателей привлек тот самый проект, который Цю Декао вел в Китае. Покупателем оказалась немецкая компания с китайским названием "Аньцзин". (прим. аньцзин - тишина, тихий.)

Аньцзин? Они имеют какое-то отношение к Амвэй? Подумав немного, я шепотом спросил: "А ты как с ними связался?" (прим. Аньцзин и Амвэй, аньли по-китайски имеют похожую артикуляцию и звучание.)

"Стыдно признаться, но это не я их нашел. Они сами ко мне пришли, — признался Толстяк. — Они связались со мной почти сразу после того, как ты поднялся на гору. Блять, они предлагали мне сто тысяч марок и оружие. Толстяк хорошенько обдумал это предложение. Неплохое сотрудничество. Они хотели узнать, какие цели преследует клан Чжан из Гонконга, и надеялись на мою помощь. Поэтому я использовал их, как запасной вариант. Вдруг мой план провалится, тогда у меня будут способы отхода и союзники".

"Итак, эти немцы понятия не имеют о моей роли и значимости, поэтому так легко отпустили".

"Возможно, не знают. А может быть, твоя значимость им не важна. Скажем, клану Чжан ты нужен, чтобы найти определенное место в горах и принести что-то оттуда, для них это важно. А немцам надо просто узнать, где находится это место, твои способности их не интересуют. Ребята из Гонконга знают дорогу в горы, поэтому немцам нужны только они".

Я на мгновение задумался. В этом есть смысл. Но если так, почему эти две группы сразу не пообщались друг с другом? Тогда в храме не было бы так много проблем.

"Орлы бьются, а молодцам перья достаются, — хмыкнул Толстяк. — Лунный Дракон Чжугэ по имени Толстяк считает, что бы они там не решили, результат нам на пользу пойдет". Действительно, мы совершенно не понимаем общей ситуации. Но ведь не все участники этого шоу так же не сведущи. Пускай мудаки выясняют отношения, а мы будем наблюдать и на ус мотать. Одни мудаки играют спектакль для других мудаков.

Я вспомнил Чжан Хайсин и почувствовал неладное. Такие люди, как Чжан Хайкэ и Чжан Лунбань слишком консервативны, они ни за что не остановятся, пока не достигнут своей цели. Упертые, мне их не жаль. Но Чжан Хайсин — девушка темпераментная и, кажется, искренняя. Мне не хотелось, чтобы она пострадала напрасно. Не знаю, может из-за своей личной связи с кланом Чжан или же из-за неприязни к Цю Декао, но я был на стороне Чжанов.

Не думаю, что правильно будет просто наблюдать. Если я могу помочь, то должен это сделать.

Закурив, я сказал Толстяку: "Твое мышление слишком пассивное, продвигать революционные идеи могут только люди активные..."

Договорить мне не дали. Раздался глухой звук со стороны окна, мимо меня словно молния пронеслась. Из виска Толстяка брызнула кровь, выстрелом его отшвырнуло на три шага, и он рухнул на землю.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3343360

Глава 33. Чуть не сдох

Я был в растерянности, но немедленно бросился посмотреть, что с ним, однако, не успел. Толстяк со всей силы пнул меня, я упал на землю, и в тот же момент еще одна пуля просвистела у меня за спиной и попала в канделябр, оказавшийся у нее на пути вместо меня.

В разные стороны разлетелись искры, а сам канделябр с грохотом упал. Я испугался, что начнется пожар, но растекшееся масло быстро потухло. Кажется, за много лет пол здесь настолько отсырел, что пожарная безопасность храму обеспечена.

Несколько искр попали на мою одежду. Пока я тушил ее, Толстяк ругался: "Для своего возраста ты такой глупый. Чего мечешься? Когда стреляют, надо ложиться на пол".

"Ты как? Я думал, тебе голову прострелили, — его лицо и впрямь было залито кровью. — Как я могу не беспокоиться!"

"Беспокоился он. Я еще не умер, нечего меня заранее хоронить". Говоря это, Толстяк держался за висок. Должно быть, там рана. Однако, будь он серьезно ранен, то не ругался бы так складно.

"Господин Толстяк не так прост. Меня не просто убить. Если бы не собачий холод, эта пуля меня бы даже не оцарапала, — бурчал Толстяк. — В школе меня прозвали "не убиваемой мясной булочкой".

Я взглянул на его висок, там и впрямь была всего лишь царапина. Наверно, стрелок был настолько плох, что не смог попасть Толстяку в голову.

А он продолжал свою лекцию: "Мы живем по законам цзянху, и всегда можем оказаться лицом к лицу со смертью. Поэтому надо всегда жить с оглядкой. Это называется стратегическим планированием".

Говоря это, он тряс головой. Подумав немного, я решил, что он чушь какую-то несет. Должно быть, даже в такой ситуации не может избавиться от своей глупой привычки болтать не по делу.

Я даже собрался поспорить с ним, но в этот момент снова раздался выстрел. Куда попала пуля, я не видел, но нас обсыпало ошметками дерева. Мы с Толстяком пригнули головы от греха подальше.

"Бля, он слепой, что ли? Какого ляда стреляет, когда мы лежим? Он не боится выдать свое местоположение?"

"Он не видит, что мы лежим. Смотри, свечи погасли, а оконная бумага слишком плотная. Он может стрелять, только ориентируясь на тени. Он не видит, что мы на полу, стреляет, когда замечает любое движение".

"Но разве это не противоречит технике безопасности снайпера?"

“И мы не можем все время лежать. Судя по звуку выстрела, снайпер далеко от нас. На улице очень холодно, пальцы у него через некоторое время замерзнут, и он начнет промахиваться. Однако, если он может довольно точно стрелять с такого расстояния, значит, опытный стрелок. Нам нельзя рисковать. Давай полежим немного, позволим ему как следует замерзнуть".

"И кто этот ублюдок? — спросил я. — Разве немцы не отпустили нас? Или они сделали это, чтобы разделить мишени на группы поменьше?"

"Немцы легко могли сразу нас убить, это не они. И не клан Чжан — этим для убийства снайперская винтовка не нужна. Снайпера используют, когда силы не равны. Если противников не больше пяти, нет смысла стрелять, проще прийти и пришибить нас двоих, — Толстяк прикрыл царапину на виске шарфом и огляделся, видимо, ища, что бы противопоставить стрелку. — Думаю, что снайперов немного, возможно, только один человек. И он начал стрелять, когда мы ушли от толпы, так наверняка проще попасть и убить".

"Кто-то такой, кого мы не знаем?" Я был удивлен, сколько же наших врагов собралось в этом храме? Не успел я спросить, как снова раздались подряд два выстрела. Пробив оконную бумагу, пуля попала в стену над моей головой.

"Да, видимо есть еще кто-то, — согласился Толстяк. — Есть кое-что, о чем я тебе еще не сказал, но сейчас времени болтать нет. Обсудим это потом. Видишь ли, этот человек может догадываться о том, где мы прячемся".

"Как это?"

"Судя по тому, как точно ложатся выстрелы, он заранее осмотрел твою комнату, — Толстяк продолжал озираться. — Здесь всего несколько мест, где можно укрыться. Если он осматривал комнату, то запомнил ее планировку. Скорее всего, место для стрельбы выбирал так, чтобы иметь возможность стрелять по этим укромным местам. Теперь он просто методично обстреливает эти места наугад".

Как только он закончил, надо мной снова просвистела пуля. Но на этот раз траектория выстрела изменилась. Казалось, что стреляют сверху, пуля попала в пол позади меня, доски задрожали, от вибрации моя кожа покрылась мурашками и словно онемела, и я поспешил отползти в сторону.

Толстяк переменился в лице: "Однако, слишком точный выстрел".

"Может быть, он проследил за моей тенью в окне, когда я бросился к тебе, — ответил я. — И теперь уверен, что я именно здесь".

"Вряд ли. По комнате удобно ползать. Нормальный человек, оставшись в живых, быстро изменил бы свое положение, — Толстяк задумался. — Если бы он мог видеть нас, то давно бы уже подстрелил. Думаю, он все еще стреляет наугад".

На противоположной стене висела полка, сделанная из деревянных реек. Я использовал ее в качестве сушилки для белья. В храме я уже давно живу и стираю нижнее белье прямо здесь, в небольшом тазу, а потом вешаю на эти рейки. В комнате довольно тепло, и белье высыхает за несколько часов.

Толстяк смотрел именно в ту сторону. Потом пробрался туда и вытащил одну из реек, бормоча: "Не переживай, давай сначала обманом заставим его впустую потратить пули. А когда придет время ему перезарядить винтовку, мы уйдем через заднее окно и скроемся в горах".

Бормоча, Толстяк стянул с себя тибетский халат, нацепил его на рейку и поднял ее вверх.

Как только конец рейки поднялся на уровень окна, раздались сразу три выстрела, и тибетский халат упал на пол, пробитый тремя пулями.

Я покосился на Толстяка, а он только хмыкнул: "Что за винтовка у этого гада? Невероятная скорострельность".

Но тут я услышал какой-то звук и скорчил рожу, намекая, что Толстяку пора заткнуться.

Он прекрасно знал, что означает такая гримаса, поэтому больше не проронил ни слова. Я же весь обратился в слух и расслышал слабое шуршание снаружи во дворе.

Указав на свои уши, я тут же вытянул руку в ту сторону. Толстяк сразу же посмотрел туда и прислушался. Через некоторое время его лицо стало сердитым.

Одними губами он сказал мне, чтобы я подошел к двери сбоку, затем пальцами показал, что будет считать до трех. Подождав немного, он начал отсчет, отгибая пальцы: 1, 2, 3. А затем показал, что я должен пинком открыть дверь.

Мы отлично понимаем друг друга почти без слов, благодаря многолетней дружбе. И сейчас наше взаимопонимание нам очень пригодилось. Не колеблясь, я встал возле двери и приготовил ногу. Толстяк поднял опрокинутый канделябр, взвесил его в руке, присел на корточки и отогнул один палец - 1. Я кивнул и глубоко вздохнул. Он отогнул второй палец - 2. И, наконец, отгибая третий палец, он одновременно быстро встал.

А я в тот же момент пнул дверь, и Толстяк снова присел на корточки.

Раздался звук выстрелов, две пули пролетели прямо над его головой, растрепав волосы. Толстяк откатился в сторону, выронив канделябр, и сразу же бросился наружу. Там снова раздались звуки выстрелов. Похоже, снайпер был во дворе.

Когда я вышел, Толстяк дрался с каким-то мужчиной. Оружие он уже выбил из его рук и со всей силы ударил кулаком в челюсть, разбив губы. Я бросился назад, поднял канделябр с пола и присоединился к драке. Одной рукой я схватил мужчину за шею, а другой треснул его канделябром по голове.

Этот человек довольно силен, но, когда нас двое, никому с нами не справиться. Я ударил его по голове еще несколько раз, прежде чем мужчина затих. Мы сразу осмотрели его, это оказался лама. Толстяк поднял с земли пистолет с глушителем.

"Этот сукин сын стрелял из пистолета, имитируя снайперскую стрельбу. И все время был близко, во дворе". Толстяк осмотрел оружие и убрал его за пояс.

Я возмутился: "Ну почему ты такой безрассудный? Зачем выбежал безоружный? Ты не младший брат. Если бы не я с канделябром, ты мог умереть".

"Когда я услышал движение во дворе, то сразу понял, что стреляют из пистолета. И звук выстрелов слишком тихий, значит, есть глушитель. И последние выстрелы он делал по наклонной траектории, значит, был совсем недалеко от двери. Поэтому я рискнул и не прогадал. Этот дурак был всего в нескольких метрах. На улице слишком холодно, он замерз и промазал, а я успел набить ему морду".

Я всего этого не видел, в голове крутился другой вопрос: "А зачем он подобрался так близко?"

"При стрельбе он ориентировался на слух. Прислушивался и просчитывал, где именно мы находимся, — объяснил Толстяк. — По нашим голосам он точно знал, где мы находимся, и блефовал, изображая снайпера".

Присев на корточки, я посмотрел мужчине в лицо. Это действительно был лама, я пару раз видел его в трапезной. Кажется, я слишком сильно приложил его, из носа текла струйка крови.

"Наивняшка, я давно не видел тебя. Ты стал таким злым, совсем как господин Толстяк, — поддразнивая меня, он огляделся, чтобы убедиться, что рядом больше никакой опасности нет. — Давай для начала затащим его в комнату. Этот человек меня удивляет. Зачем ему стрелять в нас? Кажется, в этом храме у каждого свои скелеты в шкафу, нам надо быть предельно осторожными".

Подумав немного, я ответил: "Если ты прав, то в моей комнате уже небезопасно. Пойдем со мной, я покажу тебе более укромное место".

http://tl.rulate.ru/book/89763/3344873

Глава 34. Чудные дела...

Толстяк нес ламу, я шел впереди по темному коридору, показывая дорогу. Не помню, сколько мы прошли, но в итоге добрались до дворика, где стояла статуя младшего брата. Странно, но за всю дорогу я не слышал ни звука, словно в храме никого не было.

Неужели события этого дня всех так вымотали, что даже ламы сладко спят?

Увидев статую, Толстяк опешил и чуть не пнул ее, посчитав за живого человека. Я вовремя его удержал, затем отыскал потайную комнату, с ноги открыл дверь и зашел внутрь.

Там было темно и все заставлено деревянными сундуками. Я плохо представлял себе обстановку внутри. Мы положили ламу на пол и при свете мобильника обыскали его, но ничего не нашли.

"Нищий!" — ругнулся Толстяк.

"Это же не труп в гробнице, на котором есть погребальная утварь, — упрекнул его я. — Ты вроде человек не бедный, почему всегда ведешь себя, как последний вор?"

"Тебе понятие тактичности не знакомо? И ты его так сильно приложил по голове: уверен, что он не умер? Так что ситуация здесь такая же, как и в гробнице".

Мое сердце бешено заколотилось: нет, не надо, я не хочу быть убийцей!

Толстяк продолжал: "Посмотри на его лицо: это ханец, а не тибетец. Может быть, кто-то из врагов третьего дяди выследил тебя?"

"Такой настырный враг третьего дяди, что шел за мной аж до подножья Гималайских гор?" И вообще, я плохо отличаю тибетцев от ханьцев. Разве что у народа канба довольно характерные черты лиц.

Толстяк связал ламу, нащупал пульс и сообщил: "Похоже, этому парню потребуется какое-то время, чтобы прийти в себя. Пойду гляну, как там дела у клана Чжан с немцами. А ты с этого гада глаз не спускай".

Сказав это, он собирался уйти, но я остановил его. В ответ на его удивленный вопрос, я возмущенно ответил: "Мне всегда достается роль няньки, и постоянно что-то случается. Хватит с меня. В этот раз следить за ним будешь ты, а я посмотрю, как там дела. И вообще, я этот храм знаю лучше, чем ты. Пойдешь без меня — до утра по коридорам блуждать будешь".

Толстяк задумался: "Ладно. Но будь осторожен, не дури там".

Я кивнул и вышел за дверь, бормоча себе под нос: "Не стоит волноваться, я уже не тот, что был прежде".

Все дорогу я крался, словно вор, но чувствовал облегчение. Я же теперь настолько крут, что могу приказать Толстяку охранять пленного.

Словно листая страницы памяти, я вспоминал бесчисленные часы, когда приходилось дежурить в лагере. Тогда я чувствовал себя беспомощным, изнывал от скуки и беспокойства и считал это бесполезной тратой времени. А еще в такие минуты меня охватывала масса эмоций, причиняя сильный дискомфорт.

Ай да У Се, тебя наконец, судьба перевела из стройбата в полноценный спецназ.

Выбравшись из заброшенной части храма, я вышел туда, где обычно было довольно многолюдно. Здесь надо быть осторожнее, прятаться в тени и передвигаться мелкими перебежками. Я даже представил себя в роли ниндзя.

Интересно, чем закончился сегодняшний бардак в храме? И что делают ламы? Неужели все крепко спят?

Может быть, они поставили возле дверей магическое оружие, чтобы настырные посетители им не мешали? Подумав, я решил, что самым логичным поступком старшего ламы было бы обращение в полицию. Но пока сюда доберется патруль, думаю, все трижды друг друга поубивать успеют.

Я уже добрался до того места, где люди из клана Чжан допрашивали меня, и замер в удивлении. Недавно там все было освещено яркими огнями, а сейчас помещение погружено в кромешную тьму. Ни единого источника освещения, только несколько пятен лунного света на полу.

Блять! Я чувствовал, как похолодело сердце. Почему тут так спокойно? И они тоже отправились спать? Их стрессоустойчивость просто поразительна.

Такое впечатление, что все эти люди были призраками Гималаев. Вот только делать этим призракам нечего. Они что, всей толпой спустились с гор лишь для того, чтобы попугать меня?

Неуверенно потоптавшись какое-то время снаружи, я понял, что должен войти внутрь и все осмотреть, иначе что скажу Толстяку? Если вернусь, он обязательно меня спросит, как дела. А я ему отвечу: "Все в порядке, все свалили в туман, и нам тоже пора сваливать". Да он просто от возмущения сдохнет.

Я осторожно пересек двор, местами ползком. К счастью, кто-то недавно подмел снег. Дверь была открыта, а все угольные печи внутри потушены.

Это действительно странно. Кажется, внутри никого нет. Когда я оказался у черты, где заканчивался лунный свет, мое сердце бешено забилось.

Я уже успел забыть, что такое страх. После всего, что мне довелось пережить, даже мучивший меня с детства страх темноты давно меня не беспокоил. В последнее время темнота мне даже кажется уютной: в ней можно спрятаться, она скорее защищает, чем пугает.

Но сейчас, зайдя внутрь, я занервничал. И это был не страх темноты, я опасался засады в этой темноте.

Я не решался идти вперед, потому что не видел, что там. Дотронувшись до угольной печи, я ощутил слабое тепло. Но, зачерпнув пригоршню углей, обнаружил, что они залиты часуймой.

Некоторое время прислушиваясь к тишине в комнате, я понял, что там, должно быть, никого нет.

Что же тут произошло? Может быть, после нашего ухода Чжаны собрались с силами и дали немцам понять, где раки зимуют?

С такими навыками клана Чжан это вполне возможно. Но им нет необходимости уходить после. А еще мы не слышали никаких выстрелов с этой стороны. Если мыслить логически, то дело было так. Чжаны сразу потушили огонь, а затем устроили драку. Допускаю, что они отлично понимают друг друга без слов и легко могут ориентироваться в темноте. Но какой смысл тушить угольную печь?

Света от нее немного, а вот затушить печь непросто. Чтобы угли полностью перестали тлеть, надо огромный чайник часуймы туда вылить.

Тогда получается, что перевес был на стороне немцев?

Если они хотели расправиться с основными силами клана Чжан, то здесь была отличная возможность. Во-первых, никто не знал, что клан Чжан собрался в храме, даже если не все, то большая часть. Многих могли убить сразу в комнате, на остальных устроить засаду снаружи. Если это так, то в комнате должны лежать тела людей клана Чжан, убитые выстрелами в голову.

Из-за темноты я ничего не видел, но такое возможно. Однако, мне трудно было смириться с тем, что Чжан Хайсин тоже погибла.

Вообще-то, в воздухе не было запаха крови. Впрочем, я вообще никаких запахов не чувствовал. Не знаю, отчего, может перенервничал, но у меня словно нос заложило. Может, слишком замерз, когда шел сюда.

Сунув руку в карман, я нащупал зажигалку. Не знаю, как долго я не решался зажечь ее. Кажется, мои нервы дали серьезный сбой, я вообще потерял чувство времени. Но в конце концов щелкнул кремнем.

Слабый огонек осветил лишь часть комнаты. Я жутко волновался, но кровавой сцены так и не увидел.

В комнате никого не было, совсем никого. Только стулья и табуретки, расставленные так, как я помнил.

Осмотревшись повнимательнее, я убедился, что в комнате пусто, и зажег все масляные лампы, одну за другой. В помещении стало светло.

Никого.

Стреляных гильз и пулевых отверстий нигде нет.

Крови нет.

Они действительно все ушли? Эти мудаки решили, что я им больше не нужен? И тут у меня появилось дежавю.

Все люди клана Чжан, кто здесь был, исчезли? Точно, младший брат, твоя вредная привычка пропадать в самый интересный момент — это не твоя вина. Похоже, это у вас семейное. Генетическое заболевание, что ли? Но проблема в том, что такие вот внезапные исчезновения слишком пугают нормальных людей.

Размышляя об этом, я вышел во двор и вдруг сообразил, что по дороге сюда вообще никого не видел. Весь храм казался вымершим.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3348668

Глава 35. Все ушли

Я бросился во двор, к келье старшего ламы. У ее двери всегда стоял молодой лама, но сейчас там не было никого. Я толкнул дверь: внутри кромешная тьма. Нащупав лампу у входа на подставке, я зажег ее и осмотрел комнату.

Там никого не было. Ламы тоже ушли.

Меня била дрожь. В памяти всплыли картины прошлого, кажется, я несколько раз переживал нечто подобное.

Каждый раз, когда такое происходит, потом случается нечто невероятное. Взъерошив волосы, я бросился назад, молясь, чтобы Толстяк не пропал. Надеюсь, что он все еще там. Нет, Толстяк просто обязан быть на месте.

Увидев его рядом со статуей младшего брата, я чуть в голос не зарыдал.

Видит бог, я невезучий. Мне много лет не везло. И, наконец, это прошло. Небеса повернулись ко мне лицом.

Если даже Толстяк оставит меня, не думаю, что сойду с ума. Но это выбьет меня из равновесия, и я снова начну совершать ошибки.

Он удивился, увидев, как я, запыхавшись, вбежал во дворик, и спросил: "Снова вляпался во что-то? По твоей роже не похоже, что все прошло гладко".

Я задумался: а каким должно быть мое лицо в случае успеха? Или я должен был, вернувшись, спеть национальный гимн? "У меня нет проблем, но новости хреновые. Видишь ли... я не знаю, как сказать. Дай мне сначала в себя прийти. И я должен прикоснуться к тебе и убедиться, что ты в самом деле здесь".

Ничего не понимая, Толстяк переспросил: "Да что за фигню бессвязную ты бормочешь?"

Мы зашли в комнату, Толстяк прикрыл дверь, а я постепенно успокоился. Видя, что лама до сих пор лежит на полу, я почувствовал обиду. Почему, когда Толстяк кого-то охраняет, с ним ничего не происходит? Неужели только я всегда попадаюсь на чью-то удочку? Лицо у меня такое наивное, что ли? Или на лбу написано "можно сбежать, этот человек дурак"?

Толстяк снова стал расспрашивать меня. Все еще сбитый с толку, я пытался подобрать слова, и наконец просто сообщил: "Все ушли".

"Ушли? Куда ушли?"

"А я почем знаю? Но в храме нет никого. Даже старший лама пропал. Может, они решили посреди ночи перекусить в городе?" Кажется, я пытался острить, подражая Толстяку.

Толстяк нахмурился, зашипел и сказал: "Говори сейчас же, где родился и рос? Раньше ты речами заливался, а теперь из тебя слова не вытащишь. Нашел время шутки шутить. Сейчас маску с твоим лицом только ленивый не носит. Я даже тебе доверять не могу, особенно если ты ведешь себя необычно. К счастью, мы знакомы много лет, я тебя, как облупленного, знаю, и голос твой от подделки всегда отличу. Иначе бы решил, что тебя снова подменили".

Думаю, это он говорил совершенно серьезно. И доля истины в его словах есть. Поэтому я молча кивнул, а он снова спросил: "Так что ты имел в виду? Бля, да что здесь произошло? Не растекаясь мыслью по древу, объясни мне все это".

Я глубоко вздохнул, помолчал немного, и в мельчайших подробностях рассказал Толстяку обо всем, что видел, не забыв упомянуть все свои подозрения и фантазии.

Выслушав меня, Толстяк, кажется, не поверил: "Бред какой-то. По-твоему, сейчас в храме остались только мы трое?"

Я ответил: "По крайней мере там, где я побывал, действительно никого нет. Я даже пытался позвать кого-нибудь, но никто не откликнулся. И еще одна странность: свечи, лампы, угольные печи — все потушено. Если бы это было нападение или беда какая-то, никто не стал бы так аккуратно тушить огонь. Казалось, все просто спокойно ушли отсюда".

Он почесал в затылке: "Думается господину Толстяку, что это странно. Особенно потому, что с тобой это уже не впервые. А ты не придумал все это? Я ж тебя знаю. Увидел, что в помещении темно и страшно, зайти не решился, просто выкурил сигарету у входа. А теперь мне мозги конопатишь".

"Ты, блять, меня с подлым обманщиком Чжу Бацзе перепутал?" — возмутился я.

"Наивняшка, по-хорошему прошу тебя, скажи мне правду", — ласково попросил Толстяк.

У меня не было желания с ним спорить: "Если не веришь мне, сам иди посмотри. Теперь я уже не боюсь оставаться здесь. Но каждый раз, когда так происходит, мне это кажется ненормальным. Все идет не по плану, и это меня расстраивает".

Толстяк закивал: "Ладно, ладно, я тебе верю. Просто не хочу верить в то, что ты сказал, иначе тоже расстроюсь. Давай так. Ты посторожишь этого ламу, а я сам все осмотрю. Вдруг ты что-то пропустил".

Но я вдруг запаниковал: "Нет, не надо. Вдруг ты уйдешь, увидишь там что-то еще и не вернешься. И где мне тогда тебя искать? Мне с этим ламой в этой комнате придется остаться навечно. Это же сплошное блядство. Я не хочу, чтобы меня оставляли наедине с этим ублюдком".

Толстяк опешил: "И что нам тогда делать? Тоже отправиться перекусить на ночь глядя?"

А что, неплохая идея. Я сразу предложил: "Давай, в самом деле, уйдем из храма. Заодно осмотрим все хорошенько по дороге. Этого человека возьмем с собой. Действовать будем по ситуации. Если в храме, в самом деле, никого нет, мы спустимся в город, переночуем там, а завтра на рассвете попросим помощи у местных".

Толстяк кивнул, соглашаясь. Я помог ему взвалить ламу на спину, и мы пошли, стараясь не шуметь. Сначала я отвел его туда, где Чжан Хайсин и Чжан Хайкэ устроили свое дурацкое шоу. Затем мы проверили комнату немцев и внутренний двор, где располагалась келья старшего ламы. Обойдя весь храм, Толстяк переменился в лице и прошептал: "Что за нахуй? И вправду никого".

Мы обшарили каждый уголок храма, обошли все дворики, где могли быть люди, надеясь найти хоть одну живую душу. Но, кроме нас, никого не было. И везде было темно, ни одного огонька даже маленькой свечи.

Наконец, мы направились к воротам храма. Толстяк открыл их и замер, глядя на снег. Обернувшись, он покачал головой и спросил: "Наивняшка, а ты много в своей прошлой жизни грешил?"

Я удивленно спросил его, что он имеет в виду. "Сам посмотри", — ответил Толстяк и отошел в сторону, позволяя мне выглянуть за ворота.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3354834

Глава 36. Пакет с солью в храме ламы

Мне казалось, как только Толстяк уступит мне дорогу, я увижу что-то ужасное, но это было не так. За воротами лишь крутые ступени, по которым я раньше поднимался, направляясь в храм. Когда я впервые шел сюда, меня предупреждали, что эта древняя лестница очень опасна и трудна для подъема. Но позже я понял, что обычные походные ботинки с ребристой подошвой решают все проблемы, с тех пор легко ходил туда и обратно.

На площадке у ворот было пусто, снег аккуратно сметен. Я спросил Толстяка: "И что такого ты увидел? При чем тут грехи в моей прошлой жизни? Это прикол такой?"

"Смотри внимательно. У ворот снег убрали. И первые семь ступеней подметены. А дальше снег никто не убирал. Я тут топтался, когда следил за тобой, там мои следы до сих пор остались. Если бы из храма кто-то уходил, мои следы были бы затоптаны".

"Хочешь сказать, что все исчезнувшие люди до сих пор находятся в храме, и никуда не уходили?" — ужаснулся я.

Толстяк спросил: "А ты не знаешь, может в храме есть другие выходы?"

Я покачал головой. Насколько мне известно, здесь только один вход. В противном случае никого не удивило бы появление Молчуна. Если здесь и есть другой выход, то он ведет только в горы.

Естественно, Толстяк не медлил с выводом: "Значит, либо все до сих пор прячутся в храме, либо свалили в горы, откуда пришел когда-то младший брат?"

Я покачал головой: "Невозможно. Это не имеет смысла. Мы ненадолго оставили Чжан Хайкэ и Чжан Хайсин. Неужели за такое короткое время они передумали и отправились в горы без нас?"

"Почему ты считаешь такое невозможным? Кажется, они жрали какую-то виагру для ускорения развития. Скорость мышления у них может быть такой же, как и скорость движений".

"Но мы упускаем один момент. Ушли не только Чжаны. Лам в храме тоже нет".

Толстяк шевельнул плечами, словно хотел размяться, и вдруг вспомнил, что у него на спине тело человека. Положив его на землю, он сказал: "Надо же, я совсем о нем забыл. Зачем мы себе мозги ломаем? Давай приведем его в чувство, он может что-то знать. Вообще-то душа господина Толстяка в смятении. Такое чувство, что здесь полностью отсутствует логика. Кажется, словно сборище призраков собралось здесь, чтобы устроить для меня интересное шоу. Однако, этот парень однозначно не призрак".

На улице было слишком холодно, поэтому мы вернулись в храм. Толстяк заявил: "Раз тут нет людей, нам нет необходимости тащиться в твою комнату. Бродить по храму может быть опасно. И там этот гад такой бардак устроил. Лучше пошли в келью старшего ламы, у него чисто и удобно. И, кстати, мы не осмотрели заднюю комнату в его келье. Может, найдем там что-нибудь интересное".

Я возмутился: "Ты снова за свое? Одно дело обносить гробницы, но красть у живых — это даже для тебя слишком".

Толстяк обиделся: "Не звизди! Посмотри на ситуацию с правильной стороны. Мы сейчас являемся поисково-спасательным отрядом, а спасатели могут обыскивать имущество пропавших, чтобы собрать информацию".

Я знаю, что спорить с ним бесполезно, у этого извращенца на все найдется благородная отмазка, поэтому молча пошел за ним.

Вернувшись во дворик ко входу в келью, мы вошли туда, где вчера я беседовал со старшим ламой. Толстяк уложил бесчувственного ламу на землю лицом вверх, а я обошел комнату и зажег все масляные светильники и угольную печь. На улице уже забрезжил рассвет, но небо было затянуто тучами. В помещении все равно было темно, от масляных ламп света немного.

Казалось, ламе, которого я вырубил, стало хуже. Кровотечение из носа и ушей остановилось, зато из-под век вытекала тоненькая красная струйка. Бормоча про себя, я задавался вопросом: неужели я все-таки стал убийцей?

Однако, я же бил не со всей силы. Правда, звук при ударе был громким, но этого, скорее всего, недостаточно, чтобы убить. Вот у младшего брата и вправду рука тяжелая, но я ни разу не видел, чтобы от его побоев кто-то умирал. Может, причина такого плачевного состояния моей жертвы другая?

Найдя какую-то плошку, я отправился во двор, чтобы набрать снега. Когда он растаял, я нашел тряпку, смочил ее в воде и вытер кровь с лица мужчины, а затем положил мокрую тряпку на глаза, надеясь, что кровотечение прекратится. Прислушавшись, я понял, что он все еще дышит, у него четкий пульс. И вздохнул с облегчением.

Толстяк в это время обыскивал келью старшего ламы. Найдя пару банковских книжек, он беспомощно ругался вполголоса, обозвав ламу бестолковым. Кто же хранит сбережения только в банке? Он совершенно не знает о том, что деньги могут обесцениться в случае экономического кризиса?

Непрерывно ворча, он сдаваться не собирался, обшарил все ящики, сундуки, и даже заглянул в кувшины, стоявшие в углу.

Я спросил его, неужели он считает старшего ламу скрягой, который прячет свои деньги в посуде? Толстяк ответил, что я все неправильно понял. Деньги его сейчас мало волнуют, важнее еда. Торопясь сюда, он не захватил припасов, в последний раз перекусил в местной лавке сутки назад и сейчас умирает с голоду.

Он рассуждал так: "Думаю, питается старший лама лучше остальных. Давай посмотрим, может у него печеньки есть, лапша быстрого приготовления или что-то подобное".

Я ответил: "Старший лама очень набожен, он не уделяет внимания мирским заботам. Здесь все едят традиционные постные блюда, так что не ищи, тут вряд ли что-то есть".

Толстяк настаивал: "Даже если постная еда, сейчас это будет для меня самый лучший деликатес в мире. Я готов сожрать даже глину Гуань-инь". (прим. глина Гуань-инь — белая глина, которую в голодные времена ели бедняки.)

Я вдруг устыдился, услышав его слова. Мне никогда не приходилось заботиться о своем пропитании, я жил на всем готовом. Мне бы в голову не пришло жрать все, что под руку попадется.

Вскоре Толстяк нашел пакет, внутри которого нашлись высушенные травы с приятным ароматом. Сунув кусочек в рот, он принялся жевать. Я испугался за него: "Выплюнь! Вдруг это какое-то лекарство, которое нельзя есть. Может там красители какие-то или добавки вредные. Ты же можешь умереть!"

"Оно соленое. Ты слышал, чтобы в лекарства соль клали? — он сел рядом со мной. — Хватит трусить, жри давай. Об остальном подумаем на сытый желудок. Слышал поговорку? Три сытых Толстяка справятся даже с Чжугэ Ляном".

Я тоже откусил пару кусочков. Вкус действительно приятный. В комнате стало теплее, потому что двери и окна я закрыл, чтобы чувствовать себя в полной безопасности. Прожевав еду, я сказал: "Давай начнем с самого начала. Ты вроде говорил, что хочешь сказать мне что-то. Самое время сделать это, верно?"

Толстяк сделал глоток чая: "Помнишь, когда я прикидывался тибетцем, то обратился к Чжан Хайсин на местном диалекте?"

Я кивнул и вдруг сообразил, о чем он: "Когда это ты диалект мэньба выучил? Разве ты не говорил, что учеба — не твой конек?" (прим. мэньба — южно-тибетская народность.)

Толстяк ответил: "Это не диалект мэньба. Я говорил на редком местном диалекте, который называется галайхуа. Он немного похож на диалект мэньба. Здесь немногие его знают, не более трех тысяч человек. И я не знаю галайхуа, просто заучил наизусть несколько фраз. Местные, услышав, как я говорю, сразу поняли бы, что я лишь повторяю заученное, как попугай. Но посторонние, даже если знают диалект мэньба, не поймут сказанное на галайхуа. В крайнем случае решат, что это мэньба, но с неправильным акцентом, но смысл не разберут. Кстати, мне эти несколько фраз мозг сломали, пока я их запомнил".

"Тогда Чжан Хайсин заговорила со мной на диалекте мэньба. Я же просто дурачить ее собирался. Народ галай — национальное меньшинство, даже местные не пытаются учить их диалект. Я думал, что она тоже скажет своим, что не поняла ни слова. Но почему она не только сделала вид, что все поняла, и даже перевела какую-то чушь?"

Толстяк сыто рыгнул и подытожил: "Это ведь странно".

Я нахмурился: "Что ты имеешь в виду?"

Толстяк сказал: "Предположим, мне удалось ее одурачить. Она поверила, что я местный. Тогда она так не поступила бы. Чжану Хайкэ она бы честно ответила, что ни черта не поняла. Но она этого не сделала. Вместо того, чтобы честно признаться, она притворилась, что все поняла, и даже перевод придумала. А это значит, что с ней что-то не так".

"У меня есть несколько предположений. Первое. Чжан Хайсин не хочет, чтобы другие уличили ее в незнании местного диалекта. Почему? Может быть, она слишком тщеславна и амбициозна? Думаю, многие в клане Чжан такие, они склонны скрывать свои слабости из-за жесткого воспитания. Но есть другой вариант. В клане Чжан знают, что она говорит на диалекте мэньба, но на самом деле это не так. Тогда Чжан Хайсин может быть подделкой. Или же она сразу поняла, что я — поддельный тибетец, и решила мне подыграть".

Я нахмурился: "Не думаю, что она подделка. Когда она злится, то выглядит очень естественной".

Толстяк покачал головой: "Ты когда-нибудь задумывался, как на самом деле выглядит младший брат? Когда он настоящий? В тот момент, когда притворяется нормальным человеком или когда чудит не по-детски? Все эти Чжаны — отличные актеры. Суперзвезды Голливуда, бля!"

Я вдруг представил странную картину. Мой младший брат и Чжан Хайсин поднимаются на сцену, чтобы получить Оскар. Я даже головой замотал, чтобы отогнать видение оскароносного Молчуна и сказал: "Я думаю, что на самом деле внутри клана Чжан и даже внутри гонконгской семьи Чжан есть какие-то проблемы".

Толстяк кивнул: "Мне тоже так кажется, может быть, внутри клана семьи друг за другом шпионят. И это очень важный момент. Не уверен, что мои выводы верные. Но, даже если мы их найдем, не стоит доверять полностью".

Я кивнул, соглашаясь. Как же все запутанно. Серьезные противники, секретные расследования, запутанные интриги. Если даже внутри клана Чжан творится такое, то масштаб загадочности вообще за пределами моего воображения. И, если дело обстоит именно так, простыми способами со всем этим нам не разобраться.

Но если действительно все так и есть, у меня только один вопрос. Ради чего все это?

Я столько всего пережил, такие тайны сумел распутать, но сейчас чувствую, что зашел в тупик. Если у этого спектакля есть режиссер, то либо он псих, либо гений, создавший столь глубокую интригу, что я не могу ее понять своим примитивным мозгом.

Толстяк задумался, потом покачал головой: "На самом деле у меня есть несколько мыслей по этому поводу. Но тебе это не понравится".

"Почему?" — спросил я.

Толстяк засуетился: "Погодь, я найду бумагу и наглядно все покажу и объясню".

http://tl.rulate.ru/book/89763/3357061

Глава 37. Мастер составления опорных схем

Примечание переводчика.

Дословно глава переводится "Король перечисления/перечня". Но в самой главе Толстяк составляет не перечень, а опорную схему-карту.

__________________________________________________________

Толстяк нашел на столе листок бумаги, ручку и начал рисовать. Глядя на это, я понял, что он снова использует свой любимый метод упорядочивания.

Толстяк, рисуя схему, пояснял: "Прежде всего нам надо выяснить, куда ушли люди. Этот храм находится в труднодоступном месте, на полпути к вершине горы. Позади него — эта гора, перед ним — единственная дорога, ведущая на гору. И храм этот очень большой".

Нарисовав план храма, Толстяк спросил, похоже ли получилось, и я исправил несколько деталей.

Тогда он продолжил: "Итак, во-первых, я могу быть уверен, что они не спускались с горы. Разве что умеют далеко прыгать или летать. Но я не думаю, что здесь есть дураки, которые станут прыгать с крутого склона. Во-вторых, посторонние принесли сюда много снаряжения, а у лам есть личные вещи. Если предположить, что нас хотели обмануть, изображая внезапное исчезновение, они бы не стали гасить огни. Логичнее было оставить освещение, чтобы мы не поняли сразу, что происходит. Но все огни погашены, значит, это не розыгрыш. Похоже, им было наплевать, что об их уходе подумают другие, верно?"

Я кивнул.

Толстяк продолжил: "С горы они не спускались. И ты считаешь, что в горы уйти отсюда невозможно. Значит, у них был третий путь, о котором мы ничего не знаем".

Его рассуждения звучали вполне логично.

И я снова кивнул.

Толстяк нарисовал на бумаге большой круг за пределами плана храма: "Здесь находится какая-то тайна, о которой мы тоже ничего не знаем. Но каким-то образом, это место имеет связь с внешним миром. Думаю, с этой тайной не все так просто, мне кажется, за всем этим скрывается какое-то зло. Этот храм, наверно, является чем-то вроде перевалочного пункта между этим загадочным местом и внешним миром. А если так, то люди, построившие его, предусмотрели необходимость ухода в горы. Значит, здесь должны быть тайные проходы или секретные комнаты".

Подумав, я решил, что и в этих его словах есть смысл.

Планировка этого храма очень сложная, много комнат, запутанные коридоры, переходы и дворики. Даже те, кто давно живет в храме, никогда не бывали в некоторых его отдаленных частях. Более того, архитектурный дизайн храма идеально вписывается в местный ландшафт, значит, построен в полном соответствии с законами фэн-шуй.

Я отлично разбираюсь в архитектуре. Но с самого начала мне казалось, что проект этого храма слишком сложен для моего понимания. Поэтому добавить к сказанному ничего не решился.

Толстяк продолжил: "Давай посмотрим, сможем ли мы с помощью простой схемы найти секретный проход, по которому ушли люди".

На плане он отметил келью старшего ламы, комнаты, где жили люди клана Чжан и немцы, а также другие жилые комнаты, отведенные для незнакомых нам посетителей.

"Смотри внимательно. Скорее всего, им надо было вернуться в свои комнаты за снаряжением и личными вещами, — Толстяк провел линию, рисуя их маршрут. — Ламы живут здесь и здесь. Не знаю, на месте ли сейчас их личные вещи, но мы можем сходить и проверить. Если там ничего нет, значит, и ламы возвращались в кельи. Другими словами, за короткое время Чжаны должны были разобраться и, возможно, договориться с немцами, вернуться в комнаты, собрать свое снаряжение и уйти. Если тайный проход за пределы храма расположен далеко, они не могли все успеть. Значит, он находится где-то рядом. Можно провести эксперимент. Побегаем по храму, засекая время, сравним с периодом, в течение которого мы отсутствовали. Если какой-то маршрут совпадает по времени с тем, сколько мы провели в ловушке, значит, там и есть тайный проход".

Я уставился на Толстяка. И раньше замечал, что он иногда мыслит четко и конкретно. Не знаю, сколько раз меня его выводы приводили в восторг. Но спустя столько времени, кажется, он стал рассуждать еще более логично.

Но когда он произнес слово "ловушка", у меня вдруг бешено забилось сердце.

Я перевел взгляд на ламу, распростертого на полу, и подумал, может, так и есть. Я сказал Толстяку: "Этот лама держал нас на прицеле. Но чем все закончилось? Он так и не убил нас. Однако, из-за него мы потратили уйму времени. Может быть..."

Толстяк тут же перебил меня: "Такая мысль и мне приходила в голову. Но это невозможно, — он потрогал шрам на виске. — Видишь ли, намеренно выстрелить так, чтобы лишь оцарапать голову, очень трудно. Скорее это случайный промах".

Тогда я предположил: "Может быть, ему важно было задержать только меня. Не убить, а именно задержать. А ты для него не был важен".

Толстяк немного подумал: "Логично". Он посмотрел на ламу, все еще пребывавшего в обмороке, и плюнул: "Бля, даже ламы Толстяка за человека не считают!"

"У меня тут мысль возникла, — сказал я. — Позволь, я объясню. На самом деле есть ситуация, похожая на ту, в которой мы оказались. Приведу пример. Представь римский Колизей в древние времена. В клетке сидят тигр и лев. Тигр очень силен, а лев еще сильнее. Клетку со зверями вынесли на арену, затем туда выпустили гладиаторов. Служители Колизея тоже еще на арене. Что будет, если в этот момент открыть клетку?"

Толстяк долго молчал, а потом спросил: "Не понял. Ты имеешь в виду, что они - служащие Колизея, а мы... мы с тобой тигр и лев?"

Я ответил: "Нет, мы с тобой гладиаторы. Перед тем, как выпустить льва и тигра, служащие должны покинуть арену, — я задумчиво посмотрел в окно. — В этом храме гладиаторы пока в непонятках, что происходит, служители все смылись. Возможно, за нами сейчас наблюдают тигр и лев, но из такого места, о котором мы не знаем".

На самом деле, в моем предположении множество недочетов. Такая ситуация сейчас нелогична. Если судить по обособленности клана Чжан, сложностях с переводом у немцев и святости старшего ламы, им троим сложно договориться. Слишком мало времени прошло для того, чтобы достичь какого-то консенсуса.

Может, дело было так. Клан Чжан и немцы вели переговоры, в этот момент вбежал старший лама и крикнул: "Бегите, здесь кое-что должно произойти". И все быстренько собрали вещички и свалили.

Стоп! Тогда, может быть, этого ламу послали, чтобы предупредить нас. Но он почему-то принял нас с Толстяком за льва и тигра, потому и стал стрелять.

Я сел поудобнее и мысленно обратился к Будде Амитабхе. Получается, этот человек защищался. Кажется, это все объясняет. Ведь маскировать пистолет под снайперскую винтовку — это нелогичный бред. Скорее всего, этот лама — не профессиональный стрелок, он просто боялся за свою жизнь, потому и делал все наперекосяк.

Я бросился к нему, мысленно повторяя: "Наставник, глупый мирянин был слишком эгоистичен, я не нарочно".

В этот раз я заботился о нем старательно. Толстяк даже заявил, что мое чувство вины слишком гипертрофировано. Когда я обмывал теплой водой лицо ламы, он вдруг дважды закашлялся и свернулся калачиком. Я помог ему сесть, он медленно приходил в себя и, наконец, открыл глаза, но какое-то время не понимал, что происходит.

Мы оба наклонились к нему, и Толстяк слегка похлопал его по щеке, говоря: "Эй, мужик, думаешь, можно не уважать господина Толстяка?"

Увидев его, мужчина нервно перевел взгляд на меня, резко переменился в лице и вскочил. Но, видимо, я все-таки сильно приложил его. Лама сразу упал навзничь и начал блевать.

Когда ему полегчало, я снова усадил его поудобнее. Глядя то на меня, то на Толстяка, он спросил: "Который сейчас час?" Он неплохо говорил по-китайски.

Я посмотрел на часы и ответил, что скоро рассвет. Он побледнел и засуетился, пытаясь встать: "Все кончено, это конец, я умру".

Я хотел расспросить его, в чем дело, но он не дал слова мне сказать: "Поторопись, не время болтать. Закройте все двери и окна. Скорее... скорее... скорее!"

Голос этого человека и выражение его лица говорили о том, что он не разыгрывает нас, его страх был настоящим, поэтому мы с Толстяком немедля выполнили его просьбу и закрыли все двери и окна.

В тот момент мы даже не думали анализировать его поведение. Многое пережив, мы оба знаем, что сильные эмоции сложно подделать, страх — это инстинкт. В принципе, по выражению лица я интуитивно понимаю, лукавит человек или на самом деле боится.

Хотя с младшим братом такое не прокатывает, по его лицу не узнать, что у него в душе. Но таких, как он, в мире единицы.

Прежде чем закрыть окна, я выглянул наружу, но ничего не увидел, все, как и несколько часов назад. Теперь келья освещалась только масляными светильниками, и вокруг царила таинственная атмосфера.

Покончив с окнами и дверями, Толстяк подошел к ламе: "Не вздумай шутить с нами. Я ничего не имею против тебя, но если ты нас обманешь, а я об этом узнаю, то тебе это с рук не сойдет".

Лама ответил: "Внешнее спокойствие в храме сейчас — это обман. Самое позднее через полчаса вы поймете, что ситуация может быть даже серьезнее, чем я предполагаю. Хотя, у вас есть шанс выжить, если будете слушаться меня".

Мы с Толстяком переглянулись. У них тут злобные призраки водятся, что ли? Каждый год в определенный день они выходят на охоту на рассвете. Что может быть столь могущественным, если его даже ламы боятся?

Мужчина ответил: "Даже демоны — ничто по сравнению с этим".

Мы с Толстяком снова переглянулись, ничегошеньки не понимая. А мужчина стал снимать с себя одеяние ламы. Я заметил, что его тело хорошо натренировано, мышцы четкой формы и сильные, словно отлиты из стали. Очевидно, его молитвы часто чередуются с боевыми искусствами. Раздевшись до пояса, он сказал: "Сначала снимайте свои рубашки".

http://tl.rulate.ru/book/89763/3360660

Глава 38. Спасение

Мы с Толстяком ничего не могли понять. Забрав нашу одежду, мужчина высыпал на пол угли из печи. Они уже раскалились до красна, и в келье сразу запахло гарью. Он накрыл раскаленные угли своим тибетским халатом, дождался, пока они погаснут, и завернул еще теплый пепел в наши рубашки. А затем сунул эти свертки нам в руки.

Схватив меня за руку, мужчина посмотрел время на моих часах и сказал: "У меня всего три минуты, чтобы объяснить все. Больше времени нет. Этот сверток в твоих руках — последний шанс на выживание".

Странное дело. Сейчас очень холодно, а мы раздеты до пояса. И от этих свертков с теплым пеплом в руках нам не согреться. Какой, нафиг, шанс на выживание?

Как долго этот сверток будет оставаться теплым? Впрочем, не важно. Раздетые до пояса, мы все равно скоро закоченеем. Если дело не в тепле, то какой смысл в этом свертке? Теплый пепел внутри как-то поможет?

Толстяк уточнил: "Нам надо засыпать пеплом глаза врагу, чтобы он ослеп?"

Лицо ламы перекосилось, и он вдруг заорал: "Да оставь меня в покое!"

Толстяк разозлился и собирался ответить в тон, но в этот момент все окна в келье задрожали, как при землетрясении. Лама испуганно уставился на ближайшее окно и сделал нам знак молчать. Стараясь не дышать, мы вдвоем присмотрелись. За окнами мелькало множество странных теней. Но когда они успели появиться?

Это напоминало очертания тонких ветвей за окном, двигающихся от порывов ветра. Вот только во дворе храма не было никаких деревьев.

Увидев, что мы оба застыли столбом, лама схватил нас за шиворот и, указывая на свертки, прошептал: "Держите это крепко и следуйте за мной, не отставайте. Пошли!" Он указал на дверь, предлагая Толстяку открыть ее.

Окна дрожали все сильнее. Я занервничал, понимая, что снаружи что-то было. Вот только что это?

Это какие-то существа, люди или монстры? Но тогда тени были бы крупнее и темнее. А это больше похоже на тонкие полосы и пятнышки, причем, разного цвета. Я даже приблизительно не мог представить, что это такое?

И вообще, несколько минут назад, закрывая окна, я ничего во дворе не видел. Что за такое короткое время могло произойти? Откуда взялись эти тени? Впрочем, думаю, стоит слушаться советов ламы. Кем бы он ни был, жить точно хочет.

Покосившись на Толстяка, я кивнул. Они подошли к двери и медленно открыли ее. И в тот же момент лама развернул свой сверток и обсыпал нас пеплом, а сам убежал.

На какое-то время мы с Толстяком практически ослепли. Пепел попал даже в рот и нос, и было трудно дышать. А еще что-то мелкое неприятно врезалось в наши тела, и приходилось отмахиваться. Когда зрение вернулось, мы поняли, что келья заполнилась залетавшими снаружи насекомыми. Их было бесчисленное множество, они облепили нас с головы до ног. Блять, такое ощущение, что они вытеснили из кельи весь воздух. Отбиваясь от них, я понял, что эти мелкие твари очень сильны. Садясь на кожу, они пытались ее прокусить, словно хотели забраться внутрь.

Довольно быстро вся моя кожа покрылась укусами и синяками от собственных шлепков. Затем, я смог оценить ситуацию. Во дворе насекомых было великое множество, и все они стремились в келью, словно им тут медом намазано.

Вот же срань господня, откуда тут насекомые? Всего несколько минут назад их не было. Что тут происходит? Сначала все люди ушли из храма, а потом случилось нашествие каких-то мелких жучар.

Толстяку было еще хуже, чем мне, на нем кожи больше, и он орал: "Бля, этот лысый святой пидарас все-таки подставил нас!"

Я удивленно спросил: "Но почему жуки не напали на него, а сразу полетели в нашу сторону?"

Толстяк ответил: "Должно быть, в этом пепле есть какие-то благовония, привлекающие их. Надо выбросить свертки".

Мы одновременно отшвырнули свои заполненные пеплом рубашки подальше. И действительно, жуки полетели за ними. Вскоре наша одежда была в прямом смысле разорвана в клочья. Жуки, оказываясь в горячем пепле, моментально дохли, но другие тут же прилетали на их место, чтобы тоже найти в пепле свою смерть.

Мы смогли перевести дух, и отошли подальше от этой мистерии коллективного суицида. Поглядывая в ту сторону, я нашел на своем теле нескольких раздавленных жуков и рассмотрел их. Эти насекомые строением напоминали обычных светлячков.

"Разве светлячки кусаются?" — спросил Толстяк.

Меня же удивляло другое. Светлячки живут в теплом и влажном климате. Здесь же большую часть года температура ниже нуля. Что они тут забыли?

И что такого привлекательного для них в этом пепле? Я уже понял, что лама специально посоветовал нам крепко держать свертки с пеплом, чтобы для жуков мы казались более заметными, чем он. Видимо, насекомых привлекает самая высокая температура. Избавившись от свертка, лама сделал нас мишенью, а сам сбежал.

Если это так, то вскоре пепел совсем остынет, и самыми теплыми здесь снова окажемся мы.

И что делать? Глядя на сдохших в горячем пепле жуков, я заметил, что на полу еще остались тлеющие угли. Снаружи в келью продолжали влетать жуки, в пепле уже не было места, и они летели к углям, свечам и масляным светильникам. Некоторые обратили внимание и на нас, но были убиты на подлете.

Толстяк заявил: "Если им нравится погорячее, сделаем развлекуху пожестче".

Отбиваясь от жуков, он бросился к угольной печи и опрокинул ее ударом ноги, горящие угли покатились по деревянному полу. Схватив лежавшие на столе старшего ламы свитки, он швырнул их на угли, а затем, перестав отбиваться, встал на четвереньки и одним выдохом раздул огонь. Покончив с этим, он встал и приказал: "Не стой столбом, бросай в огонь все, что может гореть. Нам надо больше огня, чтобы завлечь сюда всю эту мелочь".

Я засомневался: "Но ведь так мы сожжем весь храм".

"Да похуй, — ответил он. — Не об этом надо сейчас волноваться. Ламам в этом храме было наплевать на нас. И тебе о них думать не стоит. Вообще, может старший лама свой храм застраховал".

В душе я был с ним согласен, была не была, самое главное — самому не сгинуть. Немедленно обыскав всю келью, я собрал войлочные одеяла и бросил их в огонь. Они загорелись сразу, но потом повалил густой черный дым, и вскоре в келье стало темно, как ночью.

Толстяк начал ругаться: "Лучше войлока ничего не придумал? Хочешь нас до смерти закоптить!"

Я попытался оправдаться: "Жукам дым тоже может не понравиться".

"Глянь, они даже в огонь лезут, — не унимался Толстяк. — Похоже, высокая температура их возбуждает так, что голову сносит. И на дым им насрать, а вот мы первыми превратимся в копченый бекон".

Пока он ругался, дым разошелся по всей келье. Встав на четвереньки, мы продолжили раздувать угли. Вскоре загорелся стол старшего ламы. Жуки сотнями гибли в огне. И всякий раз, когда они сгорали, пламя начинало угасать. Может быть, в их телах слишком много влаги.

Довольно быстро мы сожгли все, что смогли найти, дым сгустился под потолком, но жукам конца не было видно. Из-за дыма невозможно было понять, что творится снаружи, и не опасно ли нам выходить.

Толстяк сказал: "Возможно, о дороге через двор придется забыть. Давай посмотрим, может тут еще один выход есть. Только окна во двор не открывай. Посмотри, что происходит со стороны горы".

Я кивнул и, отмахиваясь от насекомых, бросился к заднему окну. Зря я его открыл. Похоже, весь храм был окружен жуками, которые сразу же залетели в маленькую щелку и вцепились мне в лицо.

Отбившись от них, и поплотнее закрыв окно, я вернулся к Толстяку: "Должен тебя разочаровать. Там все хреново. Понятия не имею, откуда эта нечисть взялась, но снаружи этих жуков, наверно, сотни миллионов".

Толстяк пробормотал: "Бред какой-то, тебе не кажется? Наивняшка, может мы вдвоем обожрались и спим? Ущипни меня".

"Зачем щипать? — я показал на волдыри от укусов. — Разве тебе не больно, когда они кусаются? Если бы это был сон, я бы уже сто раз проснулся, чтобы его развидеть".

Сказав это, я вдруг задумался. Точно, снова озарение. Я ведь уже сталкивался с мерзкими жуками. "У тебя есть нож?" — обратился я к Толстяку.

Толстяк ответил: "Зачем? Хочешь покончить с собой? Не торопись, еще не вечер. Но если все будет плохо, я сам тебя зарежу. Обещаю, больно не будет".

"Хватит херню нести, нож давай, — выругался я. — Я уже много раз имел возможность покончить с собой, но, как видишь, все еще жив. И я не хочу, чтобы ты меня зарезал. Надоело, что все пытаются управлять моей судьбой. Даже если ты мой друг, перебьешься. Не вмешивайся в мою жизнь!"

Толстяк со вздохом вытащил спрятанный за поясом нож. Я вытер лезвие и резким ударом рассек себе ладонь. Из раны брызнула кровь.

Он удивленно спросил: "Ты что делаешь? Ладонь с запястьем перепутал? На ладони нет вен, надо резать запястье. От раны на ладони еще никто не умирал".

"Хватит пиздеть, смотри внимательно", — огрызнулся я.

Собрав в ладони побольше крови, я обрызгал ею жуков, заляпав при этом пол. И вдруг все жуки разбежались в стороны, избегая мест, куда попала моя кровь. Толстяк пробормотал: "Ого! Снова, блять, ты оказался крут!"

А меня охватила радость. Не слушая его бормотание, я обтер окровавленную руку об его живот, а потом сделал несколько шагов вперед. Жуки словно увидели жуткого призрака и, шурша, отлетали подальше от меня.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3368038

Глава 39. Кровопотеря

Толстяк все еще восхищенно таращился на меня, и я сказал: "Знать не знаю, почему моя кровь так действует. Иди за мной". И мы вдвоем выбежали во двор.

Я держал кровоточащую руку опущенной как можно ближе к земле. За всю дорогу нам под ноги не попал ни один жук и мы благополучно прошли двор.

Странно, но за пределами двора не было ни одного жука. Толстяк задержался, чтобы закрыть дверь во двор и сказал: "Твою ж мать, надо бы записку на двери оставить, чтобы другие знали о злобных жуках внутри. А вообще-то, эти насекомые такие дисциплинированные, никуда за пределы этого двора не лезут. Давай убираться отсюда побыстрее".

"Хватит трепаться, надо побыстрее найти место для отдыха, иначе я потеряю много крови, — перебил его я. — Кажется, я перестарался, порез слишком глубокий. Нам еще с горы спускаться, это долгий путь. Если кровь не остановить, я умру по дороге".

Правильно порезать ладонь надо уметь. Вот младший брат всегда это так легко делал, но у него в самом начале тоже, наверно, был неудачный опыт.

Толстяк покосился на мою руку и сказал: "Какое расточительство. Впрочем, ты ведь никогда домашним хозяйством не занимался, откуда тебе знать цену предметов первой необходимости. Так куда пойдем?"

"Надо добраться до дворика, где стоит статуя младшего брата", — ответил я.

"Почему?" — спросил Толстяк.

Я ответил: "Понятия не имею. Но я всегда в его присутствии чувствовал себя в безопасности. Его там нет, но даже его статуя лучше, чем вообще ничего".

"Слепая вера в чудеса", — буркнул Толстяк, выругался, но пошел вперед, не дожидаясь меня. А я на ходу задумался, почему меня так тянет к статуе младшего брата? Зачем ее вообще тут поставили? Может, когда он бывал в храме, ему тоже доводилось сталкиваться с этой армией жуков?

В любом случае, по-моему, место, где находится статуя Молчуна, чем-то отличается от остальных в храме.

Тогда я даже не предполагал, что там у нас возникнет еще больше проблем.

Больше в храме нам ни разу не попались жуки. Но мы все равно шли быстрым шагом, чтобы поскорее добраться до дворика со статуей. К тому времени совсем рассвело, и я смог, наконец, хорошо разглядеть лицо каменного Молчуна.

Толстяк тоже обратил внимание на непривычное выражение лица и удивленно спросил: "Срань господня, почему младший брат здесь такой печальный?"

"Не отвлекайся, — ответил я. — Давай сначала моей раной займемся".

Мы вошли в комнату. Здесь не было угольной печи или чего-то еще, что могло бы помочь согреться. Наши лица уже начали синеть от холода. Я наскоро осмотрел спину Толстяка и себя. Жуки нам особого вреда не причинили. У них было острое жало, окруженное жвалами, которыми они могли запросто прогрызть кожу и потом залезть под нее, но, кажется, внутрь они не стремились. Даже головы засовывать под кожу, как клопы, не пытались, просто кусали и сосали кровь, подобно комарам. На теле Толстяка несколько таких присосавшихся уже раздулись, когда я прихлопнул их, на моей ладони осталось довольно большие кровавые пятна. Те, что болтались на мне, давно сдохли, и я не стал заниматься каждым, просто стряхнул самых крупных. Может быть, на спине у меня осталась парочка присосавшихся, но туда мне руками не дотянуться. Блять, этот злобный святоша точно знал, что будет, когда заставлял нас раздеться, наверно, от всей души хотел накормить нами этих кровососов и, убегая, желал им приятного аппетита.

Толстяк осмотрел мою ладонь. Рука была в ужасном состоянии, вся покрытая спекшейся кровью, а из раны продолжала течь свежая. Он перетянул мне запястье, чтобы задержать кровотечение: "Чего сразу себе кисть не отрубил? Ты же себе ладонь до самой кости раскромсал". Потрогав края раны, он сообщил: "Надо зашивать. Господин Толстяк, конечно, знает толк в вышивке, но здесь ни ниток, ни иголок нет. Господину Толстяку придется прибегнуть к кустарному способу".

"Что ты собираешься делать?" — забеспокоился я, наблюдая, как он достал из пистолета пулю и стал зубами расковыривать ее.

"Снова хочешь что-то поджечь?"

"Поверь мне, это поможет", — Толстяк, наконец, расковырял пули, вытер кровь с моей ладони об свои штаны, сдавил края раны пальцами и высыпал на нее порох из пули.

Не сыпь мне соль на рану, не говори навзрыд? Да что поэты понимают в настоящих ранах? Пороха им на рану и Толстяка, который этот порох подожжет. Вот тогда вы узнаете, как звучит настоящий "навзрыд"! (прим. Оригинальный перевод этого абзаца выглядит так: "Не помню, чтобы мне когда-нибудь в жизни было так больно. Это определенно нельзя описать идиомой "посыпать соль на рану". Если насыпать на рану порох, будет гораздо больнее". Но я не удержалась, вспомнив известную песню. И, раз не все из тонкого китайского юмора Сюй Лэя мне удается донести, то я хоть таким способом разбавлю страшную жизнь У Се. Надеюсь, вы простите меня)))

От боли я чуть сознание не потерял, а когда чуток очухался, Толстяк меня спросил: "Огонька не найдется?"

Я послушно достал зажигалку и протянул ему. Подсыпав еще пороха, он поднес огонек к нему. Но порох не горел.

"Эх, даже тут брак!"

Я от боли весь покрылся холодным потом и с ужасом покосился на свою ладонь. Порох на ране весь пропитался кровью, но кровотечение остановилось. Как бы там ни было, а метод Толстяка оказался весьма эффективным.

Теперь у меня появилось время рассмотреть жуков повнимательнее. Оказалось, со светлячками у них нет ничего общего. Странные эти жучки.

Толстяк поплотнее закрыл все окна и двери, и занялся жуками на моей спине. Глядя на свои бледные руки, я, наконец, вздохнул с облегчением. Но рано радовался, окна снова начали дрожать. Мы и не заметили, когда снаружи снова появились эти тени. Но в этот раз они были другими.

Ну почему снова? Почему эти жуки тут толпами летают, у них других дел нет? Почему каждый раз они преследуют нас?

Но в этот раз мы были уже готовы к неприятностям. Толстяк лишь чуть-чуть приоткрыл дверь, и раздалось громкое жужжание. В щель успели залететь несколько жуков до того, как он снова плотно закрыл дверь, и они в прямом смысле набросились на нас. Выглядели эти жуки совсем иначе: больше походили на комаров-мутантов, с двумя большими крыльями и жалом куда больше, чем у предыдущих.

Толстяк сразу сбил их на пол, но они снова взлетели. Тогда он на лету поймал одного и сразу заорал от боли. Растопырив ладонь, он растерянно смотрел на жало, торчавшее из ладони.

"Не трогай эту бляху-муху, она хуже тех, что были раньше!" — простонал он.

Я не мог понять, что происходит. Жуки в храме решили устроить грандиозную вечеринку с блэкджеком и шлюхами?

Мы посбивали залетевших на пол и затоптали их. При этом я обнаружил, что новый вид совсем не боится моей крови.

Но, по сравнению с предыдущим роем, этих крупных жуков снаружи намного меньше. Мы быстро заткнули все щели, окна дрожали все сильнее, и теней снаружи становилось больше.

И вдруг я услышал крики снаружи: "Помогите... помогите..." Толстяк опешил, уставился на меня, потом выругался: "Эти бляхи-мухи говорить умеют?"

Да нет, на голос насекомых совсем не похоже. И тут меня осенило: статуя младшего брата, она живая. Статуя зовет на помощь. Бах... внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вкатился мужчина, весь окровавленный и покрытый жуками.

"Младший брат? — чуть не заорал я. — Ты — ожившая статуя?"

http://tl.rulate.ru/book/89763/3370198

Глава 40. Случайное спасение

Но это был не младший брат, а тот самый лама, что недавно отдал нас на съедение кровососам.

Его внешний вид страшно описывать словами. Все тело было покрыто шевелящимися жуками разных видов. Там были не только "светлячки", которые боялись моей крови, и те, что похожи на комаров, но и другие, которых мы еще не видели. Со стороны лама напоминал разноцветную инсталляцию: жуки разные, кожа вся в волдырях и кровоподтеках.

Мы с Толстяком отошли подальше, у нас ведь не было одежды. Потом нашли бамбуковые дощечки, прутья от корзин и ими стали сбивать насекомых с ламы. Когда закончили, я увидел, что он искусан до неузнаваемости, волдыри были такими огромными, словно эти жуки ему под кожу забрались, и он продолжал дергаться от боли.

Мы оттащили ламу вглубь комнаты, и Толстяк сразу бросился закрывать дверь. Но было поздно. Ворвавшись, этот святой педрила снес дверную раму, и теперь плотно закрыть дверь было нельзя.

Напоминавшие комаров жуки заполнили все вокруг, снаружи напирали новые. Я оттащил ламу в самый дальний угол, а Толстяк приложил его бамбуковой дощечкой по голове и сказал: "Наивняшка, похоже, здесь мы и окончим наш путь. Это не храм, а срань господня. Нет, хуже, это большая дыра для сраных бляхо-мух. Кстати, хочу сказать, что в моей жизни самое ценное — знать такого друга, как ты".

Я не ответил. Мне больше всего на свете хотелось, чтобы Толстяк никогда не сдавался. И тут меня за рукав потянул лама, жестом показывая в самый угол.

Там я увидел множество деревянных сундуков, закрытых на прочные старые железные замки. А рядом лежали бамбуковые легкие корзины, довольно вместительные. Подойдя, я прикинул размеры щелей между прутьями: плетение не плотное, но вполне достаточное, чтобы крупные жучары не пролезли. Правда, Толстяку даже в самой большой корзине будет тесно, но сейчас не время ему капризничать.

Я окликнул Толстяка. Он обернулся, увидев корзину, все понял, но покачал головой.

Вот же капризный мудила! Я был в ярости и заорал на него: "Хочешь жить — полезай в корзину!"

"Как ты себе это представляешь? Порубишь меня на куски, чтобы все поместилось?" — отозвался он.

"Тебе только кажется, что она маленькая, — ответил я. — И не скромничай, большинство людей часто проявляет чудеса гибкости. Ты сможешь, я в тебя верю".

Он в ответ заорал: "Дануфубля, я не хуй, чтобы на меня бамбуковый презерватив натягивать!"

Но я не собирался с ним препираться, отбиваясь от жуков, я подтащил его к самой большой корзине и насильно заставил сунуть туда ноги. Впрочем, он сопротивлялся только на словах. Присев внутри на корточки, он покрутился, стараясь затолкать свой живот, и вдруг стал невероятно счастливым: "Ба, кажись, точно мой размерчик!"

"Ага, оказывается, ты не такой уж большой хуй, как тебе казалось, — ответил я. — Но ты только по пояс залез. Надо закрыть тебя полностью. Тебе нужно два презерватива". Сказав это, я подобрал вторую корзину, надел ее на голову Толстяка и придавил посильнее. Получился неплохой пельмень в бамбуке. Затем я отправился на поиски корзин для себя и ламы.

Недостатка в корзинах не было. Выбрав еще две относительно целые, я запихал туда ламу. Теперь дело за мной. Но я не Толстяк, забрался в корзину легко.

Снаружи жуки не могли пролезть в корзину, но довольно много их уже вцепилось мне в кожу до того, как я спрятался. И теперь они больно кусались.

Я осторожно начал снимать с себя этих кровососов одного за другим. Через щель видно было, как тряслась корзина с Толстяком, видимо, он занимался тем же самым.

Но вскоре обзор через щель мне перекрыли. Эти бляхи-мухи облепили корзину, я даже слышал, как их волосатые лапки шуршат по бамбуковым прутьям. Звук этот напоминал треск и немного пугал.

Толстяк обратился ко мне из своей корзины: "Короче, пока мы в безопасности. Но надо подумать, как выбраться отсюда".

"Порог у входа очень высокий, — отозвался я. — В Тибете всегда делают высокие пороги. И нам в таком виде через него не перебраться. Может, выдавить дно у корзины? Так мы сможем идти, стараясь, чтобы нижняя часть корзины все время соприкасалась с полом. Конечно, несколько жуков неизбежно пролезут, но мы же можем их сразу затоптать".

Я попытался отломать дно, но плетение было очень прочным, а у меня не было никаких инструментов. К тому же мы оба сильно замерзли, и сил не хватало. В конце концов мы проделали в днище две дыры, куда можно было просунуть ноги.

Мой способ сработал. Но не было времени ровнять сломанные прутья, и при ходьбе они больно царапали мне лодыжки. Скоро кожа в этом месте покрылась множеством ссадин. Идти пришлось на ощупь, и я не знал, следует ли за мной Толстяк. Оказавшись у двери, я окликнул его и, услышав ответ, по голосу понял, что он уже снаружи.

Похоже, безрассудство — его основная черта характера. Впрочем, кожа у него грубее, жира много, и переносит укусы он легче, чем я, вот и опередил. Подпрыгнув, я преодолел порог и оказался во дворике. Толстяк спросил: "А ламу мы там оставим?" Я ответил: "Давай сначала о себе побеспокоимся. С чего бы на него тратить бесценное время?"

Мелкими шажками мы пытались пересечь дворик и добраться до коридора в храме. Жуки упорно следовали за нами. Толстяк пробормотал: "Похоже, избавиться от них не просто. Так мы не сможем спуститься с горы".

Я ответил: "Для нас нет ничего невозможного. Даже если потребуется взобраться на гору из мечей и кинуться в море пламени, мы должны это сделать". (прим. "подняться на гору мечей и кинуться в море пламени" — идиома "готовность идти на любые жертвы; не боясь лишений и опасностей", сравнимая с русской поговоркой "пройти огонь, воду и медные трубы".)

У Толстяка были заняты только ноги, по сути, он бездельничал, поэтому всю дорогу от скуки ругался.

Дорога через дворик действительно была невероятно скучной. Мне казалось, что я давно шагаю, еле ноги переставляя, останавливаюсь, чтобы передохнуть, и снова шагаю. Ориентироваться приходилось по памяти. Иногда жуки отлетали, и сквозь щель мне удавалось скорректировать направление. Думаю, что до входа в храм мы доберемся лишь к сумеркам. А ведь впереди еще трудный спуск с горы. А я уже вымотался и замерз, бамбуковая корзина одежду не заменит. Моя кожа уже не просто посинела от холода, но и приобрела нездоровый фиолетовый оттенок. А еще у нас обоих сегодня даже рисинки во рту не было. Если так дальше пойдет, придется жуков отлавливать и жрать, но это же не поможет нам согреться. Не от голода, так от холода помрем.

Добравшись до ступеней, ведущих к подножью горы, я задумался, может, не идти, а катиться. Не убьет ли нас такой способ спуска. Бамбуковые корзины довольно прочные, могут защитить от переломов. А куча синяков — это лучше, чем сдохнуть от голода и холода.

И тут я заметил, что жуки постепенно улетают с моей корзины. Вскоре на прутьях осталась лишь пара самых настырных, остальные нас не преследовали.

Я посмотрел через щель на корзину с Толстяком. И правда, жуки, наконец, отстали. Я стащил корзину со своей головы и внимательно осмотрелся: жуков и вправду больше не было, они все роем летели ко входу в храм. Кажется, гулять за пределами святой обители им не интересно.

Я снял корзину с головы Толстяка. Похоже, он был без сознания и бредил, наверно, от переохлаждения. После пары легких пощечин он вытаращился на меня и спросил: "Что? Где? Мы уже на небесах?"

"Мы так замерзли, что больше не интересуем этих жучар. Они нас не чувствуют", — ответил я.

Толстяк вздрогнул: "Не только они. Господин Толстяк себя тоже не чувствует".

Съежившись, непрерывно стуча зубами и пытаясь растирать окоченевшие плечи, мы медленно спускались с горы навстречу ледяному ветру. Если бы не испытания, которые мне довелось пережить, многому научившие меня, я никогда бы не дошел до конца, отойдя в мир иной по дороге.

Когда мы, наконец, добрались до дверей местного бара, на коже уже появились признаки обморожения. Но удивительно, я все еще был в полном сознании. Войдя внутрь, я даже вспомнил, что нельзя сразу бросаться к теплу: резкая смена температур может вызвать разрыв кровеносных сосудов.

Мы остались стоять у входа, ожидая, когда вернется чувствительность кожи и появится покалывание. И только после этого решились пройти к огню. Теперь от тепла голова уже не кружилась, как в самом начале, но все мышцы вдруг резко заболели, руки и ноги постоянно сводило судорогой, а кожа мучительно зудела.

Мне подумалось, что нам невероятно везет: пока мы спускались с горы, не было снегопада.

Бармен и официанты, опешив, смотрели на нас. Я сел возле угольной печи рядом с Толстяком, но не успел ему ничего сказать. Он потерял сознание и чуть головой не сшиб печь. Помогая его уложить, я чувствовал, как у меня темнеет в глазах, а потом тоже провалился в темноту.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3373638

Глава 41. Сон просяной каши

От переводчика.

"Сон просяной каши" — это название истории об ученом Лу Шэне. Он был очень беден. Однажды, остановившись в гостинице в Ханьдане, он так устал, что заснул, пока ждал, когда ему сварят и подадут простую просяную кашу. Ему снилось, что он попал в чудесную страну, женился, у него родились прекрасные дети. Он стал богатым и уважаемым человеком, прожил долгую жизнь и умер в возрасте 80 лет. Затем он проснулся, оказалось, что спал он мало, и его просяная каша все еще варится.

Позже название этой истории стало образной идиомой, обозначая радужные мечты, фантазии, несбыточные иллюзии.

_________________________________________________________

Просыпаясь, я долго пытался понять, что со мной не так. Память возвращалась медленно. И в первую очередь я вспомнил жучар-кровососов, долгую дорогу к воротам храма, леденящий душу и тело спуск с горы и последнее, что я видел перед тем, как вырубился — теплый бар в Медоге.

Я не мог открыть глаза, веки словно налились свинцом, приходилось полагаться на обоняние и осязание. Я сразу почувствовал знакомый запах.

Больница. Меня отправили в больницу. Это здорово!

Сознание заволокло туманом, я снова вырубился, но в этот раз ненадолго. А когда пришел в себя, то смог, наконец, открыть глаза.

И сразу понял, что нахожусь не в больнице. Здесь не было белого потолка. А я ни разу не видел больниц, где потолок не белый.

Потолок надо мной был старый и деревянный. Вскоре я узнал его — это снова ламаистский храм. Оглядевшись, я увидел сидевших вокруг меня Чжана Хайкэ, Чжан Хайсин и старшего ламу.

И лежал я не на кровати, а прямо на полу, на расстеленном войлочном одеяле, рядом с которым стояла угольная печь. Толстяк лежал рядом со мной. Заметив, что я пришел в себя, присутствующие подошли ко мне поближе, тихо переговариваясь. Я не слышал их разговор, поэтому спросил: "И что, блять, тут происходит? Разве я не спустился с горы? И где эти злобные жучары?"

Подойдя ко мне, Чжан Хайсин качнула колокольчиком, который держала в руке. Выглядел он знакомо. Точно, это тот самый шестигранный бронзовый колокольчик, который сейчас издавал очень четкий звук.

Наклонившись, она спросила: "Знаешь, что это?" Ну что ей ответить? Да, я в курсе, что звук этого колокольчика может вызывать галлюцинации и помрачение сознания. Но, как правильно называется эта вещь, не имею понятия.

Чжан Хайсин продолжала звенеть колокольчиком, поднеся его прямо к моему уху. И, удивительно, но я постепенно начал соображать лучше, а туман в голове рассеивался. Казалось, что из моей головы уходит все темное и злое. Теперь я уже мог осмотреться более внимательно, и заметил, что между мной и Толстяком стоит звонница, на которой висят сразу семь таких колокольчиков.

Когда в голове окончательно прояснилось, я спросил Хайсин: "И что это?"

Она ответила: "Пока не могу тебе сказать. Но эта техника известна нам давно. Комбинируя колокольчики разных размеров и толщины, мы можем воздействовать на психику человека, вызывая галлюцинации. Очень реалистичные галлюцинации. Если бы я тебе не сказала, что причиной пережитого тобой были колокольчики, ты так и не смог бы понять, что находился в иллюзорном мире".

Пока я таращился на колокольчик в ее руке, подошел Чжан Лунбань с ложкой в руке, и вылил ее содержимое на колокольчик. В воздухе сразу разлился странный аромат.

Чжан Хайсин объяснила: "Мы стараемся редко использовать колокольчики, потому что не всегда можно четко контролировать видения, результат галлюцинаций может быть непредсказуемым. Чтобы блокировать действие звука колокольчиков, мы используем расплавленную сосновую смолу".

Из услышанного я понял, что им самим не известен принцип действия колокольчиков на сознание человека, поэтому расспрашивать не стал. Но Чжан Хайсин продолжила свою лекцию с торжественным видом: "Клан Чжан долгое время изучал бронзовые колокольчики. Нам удалось освоить двенадцать звуковых вариаций".

"Тот, который мы применили к тебе, самый безобидный и слабый". Сказав это, она улыбнулась, как мне показалось, со скрытым злорадством.

Вспоминая случаи, когда мне приходилось испытывать на себе действие этих колокольчиков, я знал, что она не врет об их опасности. А вот насчет безобидности не соглашусь: ледяной холод при спуске с горы и боль от укусов жуков были слишком уж реальными.

Кажется, это еще одно испытание. Я спросил Чжан Хайсин: "И зачем вы все это устроили? А что насчет немцев?"

Она ответила: "Вам все подробно позже объяснит мой брат. Я же могу поздравить тебя: ты прошел испытание, которое для обычных людей могло закончиться весьма печально".

Я покосился на Толстяка: "А с ним что?"

Чжан Хайсин ответила: "Он оказался более восприимчивым. Но его присутствие помогло тебе. Так что можно считать, что он тоже прошел испытание".

"Что за испытание?" — поинтересовался я.

"Большинство людей не могут самостоятельно вернуться к реальности после воздействия колокольчиков на психику. Вот он не может, — Хайсин указала на Толстяка. — Но ты другой. Ты пришел в себя самостоятельно, хорошо помнил, что происходило в иллюзии, но сразу адаптировался к реальности. Возможно, в прошлом тебе пришлось пережить нечто более серьезное, чем влияние бронзовых колокольчиков. Подумай об этом. Приходилось ли тебе сталкиваться с очень нелогичной ирреальной ситуацией?"

Я нахмурился, а Чжан Хайсин продолжала говорить: "Скорее всего, я права. Но даже не представляю, как можно пережить что-то более тяжелое".

Она, наверно, ждала моего ответа. Но ни думать, ни разговаривать я не собирался. Во-первых, моя голова просто раскалывалась от боли. Во-вторых, лучше пусть она сама мне все расскажет.

Заметив, что я упорно отмалчиваюсь, Чжан Хайсин продолжила: "Для нашего похода в горы способность противостоять гипнотическому воздействию бронзовых колокольчиков очень важна. Поэтому нам нужно было знать, насколько ты устойчив к такому воздействию. Я не знаю, что происходило с тобой в твоей иллюзии. Но обычно там материализуются тщательно скрываемые страхи. Если в глубине души есть какое-то нереализованное желание, тщательно подавляемый комплекс или фобия, то в иллюзии они вызывают сильную боль и неприятие. Чтобы справиться с иллюзорной болью, требуется сопротивление своим скрытым психологическим недостаткам, на такое способны немногие. В общем, теперь мы знаем, что ты способен преодолеть серьезные трудности и не станешь из-за них отступать от своей цели. Похоже, тебе многое по плечу. Но самое удивительное, что ты самостоятельно можешь перейти от иллюзии к реальности. Многие тренированные и сильные духом люди справляются с иллюзией, но выйти из нее без посторонней помощи не могут".

Мне хотелось ответить: "На самом деле я ни хрена с трудностями справляться не умею. И вообще, откуда тебе знать, что я пережил в иллюзии и как с этим справился..." Но сил спорить с ней у меня не было.

Чжан Хайсин продолжала говорить: "Мы слышали, как ты говорил во сне. Благодаря этому иногда мы можем управлять иллюзией извне. То, что ты говорил, меня очень порадовало. Ты такой позитивный. А вот Толстяк — просто кошмар. Он такую чушь нес. Вообще не понимаю, что у него в голове творится в экстремальной ситуации".

Я снова посмотрел на Толстяка, он все еще был без сознания. Чжан Лунбань осторожно позванивал колокольчиком возле его уха. Толстяк реагировал спокойно, но бормотал: "Не уходи, ну не уходи. Ты смерти моей хочешь? Ладно, я умру, как увядающий пион, и стану призраком, это же так романтично..."

Чжан Хайсин, глядя на меня, беспомощно пожала плечами. Я тоже вздохнул и подумал: если Толстяк сейчас видит то, что так тщательно скрывал в своей душе, он может не перенести такого испытания. С этим своим страхом он до сих пор боится встретиться лицом к лицу.

Хотя, продолжая бормотать, он периодически начинал материться, но, возможно, в своей иллюзии он снова увидел Юньцай?

Переглянувшись с Хайсин, я отвлекся, чтобы осмотреть себя. На теле в самом деле не было ни ран, ни следов от укусов. Это действительно было иллюзией. Лишь сейчас, осознав это, я разволновался, и реальность вокруг меня словно окуталась в туман.

Чжуан-цзы после пробуждения не знал, кто он: человек, видевший себя во сне мотыльком, или мотылек, которому снится, что он человек. А надо ли искать ответы на такие вопросы?

Чжан Хайсин заметила мою неуверенность и сказала: "Не волнуйся. Я знаю, что тебя сейчас беспокоит. Когда мы начинали экспериментировать с колокольчиками, то заметили, что главная сложность заключается в том, чтобы отличить реальность от иллюзии. Тебе достаточно просто все обдумать логически. Если логика нарушена — это иллюзия. Если логически все правильно — это реальность".

Только что в храме были мириады насекомых. Я огляделся. Здесь не может быть даже нескольких жуков. В таком климате это невозможно.

Действительно, в моей иллюзии было много логических нестыковок. Но все было так реально, что я не отличал иллюзию от реальности.

Самое страшное: даже боль была настоящей!

Помолчав, Хайсин предложила: "А теперь подумай, имеет ли пережитое тобой в иллюзии тем, чего ты боишься или скрываешь даже от себя?"

Я продолжал молчать, ощупывая себя. Подошел Чжан Лунбань, протянул мне сигарету. Я закурил и, наконец, ответил: "Слышь, психоаналитик недоученный. Дай мне отдохнуть как следует".

Рассказывая мне все это, Чжан Хайсин выглядела радостно возбужденной. Мне показалось, что она не выглядит зрелой умудренной опытом женщиной, но все же между ней и целеустремленной непреклонной А Нин была большая разница.

Когда я прервал ее, она немного расстроилась, пристально посмотрела на меня, повернула голову и ушла. Перед уходом она бросила через плечо: “Тогда подожди моего брата. Он наговорит тебе больше, чем я. Пусть теперь он о тебе заботится. Сам убедишься, что со мной было проще".

Однако Чжан Хайкэ так и не появился. После того, как Толстяк проснулся, я все ему рассказал. Полагаю, иллюзия возникла, когда мы вошли в мою комнату. Может быть, колокольчик висел над дверью и начал звенеть, когда мы его задели. Я не слышал его звука, но это объяснимо. Мы оба были слишком взволнованы. К тому же, иллюзия возникла почти сразу.

Толстяк долго не мог в это поверить. Мы оба были очень слабы, но это не обычная усталость, а настоящее переутомление и истощение. Наступил вечер, а Чжан Хайкэ так и не пришел. Зато снова заявилась Хайсин. Она кое-что хотела показать нам.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3381580

Глава 42. Чжан Хайсин

"Я хочу поведать вам о наших планах, — она достала нарисованную от руки карту и разложила ее передо мной и Толстяком. — Через несколько дней вы двое, я и еще один немец отправимся в горы. Наша цель — найти место, где уже побывал наш патриарх, разобраться, что там произошло, и забрать то, что он там оставил. Думаю, возражений у вас нет".

Я удивленно посмотрел на нее: "Немец? А что немцам там нужно?"

"Да, немец, — ответила она. — Мы обо всем с ними договорились. Но мой брат знает больше подробностей. Мое дело ознакомить вас обоих с нюансами предстоящего похода. Позволь, я еще раз представлюсь. Меня зовут Чжан Хайсин, и я первоклассный инструктор по альпинизму. В этот раз вы должны будете слушать меня в оба уха и делать все, что я скажу. Тибет отличается от тех гор, где вы бывали раньше. Если здесь что-то пойдет не по плану, то шансов на спасение не будет. Малейшая ошибка может стать фатальной. Поэтому вы оба будете делать то, что вам скажет Чжан Хайсин".

Я с презрением отмахнулся от нее. Она думает, что я все еще тот У Се, которым командовали все, кому не лень? Надо было расставить правильные акценты: "У нас с тобой одинаковое положение, поэтому никто не будет изображать из себя крутого лидера. Это первое. Мы должны заранее узнать все подробности вашего плана, и только после этого решим, пойдем ли с вами в горы. Это второе. И неважно, что я тебе говорил раньше. Ситуация изменилась, и мое решение тоже может измениться. Поэтому, что бы ты сейчас не рассказывала, слушать я не буду. У меня есть вопрос, и я хочу прежде всего услышать ответ. Вопрос в следующем: что, блять, тут происходит? Как вы договорились с немцами? Если ты не можешь ответить, я подожду твоего брата".

Чжан Хайсин покосилась на дверь, в которую уже входил Чжан Хайкэ. Похоже, он все время стоял снаружи и подслушивал.

Она сразу обратилась к нему: "Этот парень совсем не такой послушный, как тебе казалось".

Чжан Хайкэ подошел ко мне: "Видишь ли, эти немцы не должны тебя беспокоить. Можешь даже считать, что их нет. У них другая цель. Нам нужно вынести с гор нужные вещи, а они давно уже следят за нами. Очень давно следят и изучают. Думаю, ты знаешь, кто такой Цю Декао, и знаком с проблемами в его компании. После смерти американца, компания, по сути, распалась, основные активы были проданы с аукциона, в том числе и его исследования. Скажу тебе честно, о существовании этих немцев мы знаем давно и тоже следим за ними. Можно сказать, это игра "кто кого перехитрит". Но к тебе это все не имеет отношения. В этот раз с ними удалось договориться, но сделал я это только ради обеспечения твоей безопасности. Однако, если ты будешь постоянно совать нос куда не следует, пытаясь узнать то, что тебе совсем не нужно, то я не смогу тебе помочь. И придется тебе гоняться за нашими тайнами до конца своей жизни".

"Ты угрожаешь мне?" — переспросил я.

Чжан Хайкэ, усмехнувшись, ответил: "Мои слова похожи на угрозу. Но я только факты излагаю. Ты же знаешь, я так долго подражал тебе и хорошо изучил твой характер. Я наблюдал, как ты меняешься, и знаю, что тебя одурачить и напугать нелегко. Но пожалуйста, пойми, что большую часть проблем ты создаешь себе сам, разыскивая ответы на вопросы, которые не важны. Сейчас ты оказался в ситуации, когда наши интересы совпадают, и это в какой-то степени касается тебя. Но ты все равно отвлекаешься на посторонние темы, вместо того, чтобы задавать нужные вопросы. Я абсолютно честен с тобой, когда говорю, что наши отношения с немцами для тебя не важны. Самым мудрым твоим поступком будет считать их и нас одной командой. Просто не заморачивайся".

Я покосился на Толстяка. Он все еще был не в себе и таращился на шестигранный колокольчик в руке Хайсин. Она слегка качнула им у самого уха, и Толстяк медленно опустил голову.

Я снова обратился к Чжану Хайкэ: "Значит, я могу отказаться идти с вами? Если в твоих словах нет угрозы, то у меня есть свобода выбора?"

Он снова усмехнулся: "Ты хорошо понимаешь, что я легко могу держать тебя заложником. Но нам ведь с тобой сотрудничать надо, враждебные отношения не способствуют этому и даже могут привести к серьезной катастрофе. Поэтому я предпочитаю убедить тебя, а не заставлять. Скажем так, в обмен на твою помощь я могу рассказать тебе много секретов. Если согласен, я абсолютно честно отвечу на любые твои вопросы в пределах моих возможностей".

"Что-то подсказывает мне, что мои вопросы далеко за пределами твоих возможностей", — буркнул я.

Чжан Хайкэ покачал головой: "Тут ты ошибаешься. Я отличаюсь от тех, с кем ты общался раньше. К примеру, я многое могу рассказать о твоем друге. Молчун патриарх клана Чжан, и я могу поделиться с тобой его тайнами, потому что для нас это не слишком важно. Мы ведь не так консервативны, как материковый клан".

Я опять покосился на Толстяка, а он спросил: "А не врешь ли ты? Младший брат ничем и ни с кем никогда не делился, откуда тебе-то все о нем знать?"

"Он не говорил, чтобы не создавать вам проблем, — ответил Чжан Хайкэ. — Но для меня его жизнь не является тайной. Так хотите послушать его историю?"

Это искушение было слишком велико. Вздохнув, я почесал затылок. Да, этот человек — мастер на выдумки, да еще может догадываться о моих ожиданиях и предположениях. Но подумав, я понял, что ему меня не обмануть. Я ведь тоже не один день знаком с Молчуном, представляю его характер, даже в какой-то степени понимаю мотивы его действий. Если рассказ Чжана Хайкэ будет ложью, я сумею найти нестыковки. Поэтому я кивнул: "Хорошо. Если я смогу получить нужную мне информацию, то буду сотрудничать и помогать изо всех сил. Даже обещаю больше не задавать вопросов".

Чжан Хайкэ удовлетворенно кивнул: "Я смотрю, ты разумный человек. Знаешь, теперь твое лицо мне нравится намного больше, чем раньше. Ладно, что именно ты хочешь знать?"

"Ты знал моего младшего брата?" — спросил я.

Он кивнул: "Конечно, мы давно знакомы".

Его ответ для меня оказался неожиданным: "Как давно? Сколько лет ты знаешь его?"

Чжан Хайкэ снисходительно улыбнулся: "Впервые мы с твоим так называемым младшим братом встретились, когда нам обоим было всего два года. Ты знаешь, сколько лет прошло с тех пор?"

http://tl.rulate.ru/book/89763/3383454

Глава 43. Тринадцатилетний Молчун

"Значит, вы знакомы с детства".

Чжан Хайкэ кивнул и, закурив сигарету, сказал: "Да, можно сказать, на горшках вместе сидели. И тренироваться тоже вместе начали. Его привычки и предпочтения мне известны лучше, чем тебе. Если готов слушать, я могу рассказать о нем все".

Я все еще сомневался, стоит ли ему верить, поэтому вмешался Толстяк: "Излагай быстрее. Но запомни: найду хоть одну нестыковку, и наш разговор будет закончен".

Чжан Хайкэ ответил: "Не переживай, мне нет смысла лгать, если я хочу добиться своей цели и привлечь вас к сотрудничеству". Сказав это, он подмигнул Хайсин, и она сразу ушла.

Затем Чжан Хайкэ со вздохом сказал: "Он родился как раз в то время, когда в клане Чжан случился серьезный инцидент, положивший начало нынешним проблемам".

Рассказчик из него хреновый. Слушая Чжана Хайкэ, Толстяк выглядел так, словно в тумане заблудился, пытаясь уловить нить повествования. В этом плане я соображаю лучше. От Толстяка меня отличает умение анализировать услышанное и делать выводы, так что примерное представление о клане Чжан и том, что с ними произошло, я получил. И могу нормальным языком пересказать то, что услышал от Чжана Хайкэ.

Долгое время в клане был строгий запрет смешанных браков. Благодаря этому клан добился своего могущества и мог устанавливать тотальный контроль за всем, что происходило в стране. Правда, смешанные браки все же случались, когда появлялась необходимость установить связь с каким-то влиятельным кланом, но в основном клан придерживался принципов эндогамии. К счастью, клан был очень большой, поэтому не возникало проблем с кровосмешением.(прим. заключение брака в пределах определённой социальной группы или категории (например, сословия, касты, конфессиональной общности). Это понятие отличается от родственных и кровосмесительных браков, критерии для эндогамных браков иные. Например, у маньчжуров не приняты были браки между людьми с разной фамилией, однако, люди с одинаковой фамилией не всегда близкие или даже дальние родственники. Судя по всему, принцип брачных отношений в клане Чжан похож на маньчжурскую традицию.)

Однако, младший брат оказался исключением из правила. Никто не знает имя его матери. Когда его принесли в клан, была холодная зима. Отец Молчуна тогда отправился в Непал за товарами и долгое время отсутствовал. А потом вернулся с новорожденным ребенком на руках.

Из-за этого младший брат оказался в клане почти изгоем. Отцовской любви он тоже не знал. Система воспитания в клане очень строгая, и он, даже став старше, не решался спросить об этом. Наверно, потому он такой неразговорчивый.

По словам Чжан Хайкэ, родовое поместье клана Чжан в то время располагалось у подножья горы Цзиньлин. (прим. Цзиньлин или Пурпурная гора находится в провинции Цзянсу. Есть еще одна гора Цзиньлин, в районе Лаошань города Циндао. Обе недалеко друг от друга, но не знаю, о какой именно идет речь. В любом случае описываются провинции на побережье Желтого моря). Это были семь особняков, построенных в эпоху Мин и Цин, где проживали не менее тринадцати семей. Можно сказать, это была главная резиденция клана Чжан. В поселении рядом с поместьем жили смешанные семьи женщин клана Чжан. Но, хоть они тоже носили фамилию Чжан и имели большое влияние в обществе, статус чистокровных Чжанов все равно был выше. (прим. чтобы много не писать, поясню суть клановой иерархии Чжанов. Статус члена клана зависел от того, кто отец. Если отец был из клана Чжан - статус выше, мужчины в основном не женились на женщинах из других кланов. Смешанные браки в клане заключали женщины, выходя замуж за человека со стороны. В китайском языке это бэньцзя, 本家 - семья по отцу, и цзявайцзу, 家外族 - семья по матери, где отец из другого рода. Чжан Хайкэ родом из цзявайцзу, его мать Чжан, а отец взял ее фамилию, войдя в клан. Молчун из бэньцзя — его отец Чжан, и, даже если мать неизвестна, его статус все равно выше)

Чжан Хайкэ родился в такой семье, поэтому в поместье бывал редко.

Дети из семей Чжан с высоким статусом отличались высокомерием. Поэтому, когда в дни весеннего фестиваля Чжан Хайкэ оказывался в поместье, с ним никто не играл.

На самом деле его это не слишком расстраивало. С самого раннего детства он уже понимал принципы клановой иерархии, поэтому относился к высокомерному поведению сверстников с молчаливым пониманием.

Он даже считал преимуществом бОльшую свободу, правила клана в отношении чистокровных семей были слишком жестокими по его мнению. Среди детей в поместье он часто замечал странного одинокого мальчика, который всегда молчал и не играл с остальными. Обычно он неподвижно стоял во внутреннем дворе или возле балок террасы, задумчиво глядя в небо или в пустоту перед собой.

Он казался Чжану Хайкэ странным, а потому интересным. Кроме того, он заметил, что остальные члены клана относились к этому ребенку с какой-то странной холодностью. Хайкэ, которого тоже здесь старательно игнорировали, испытывал почти родственные чувства к этому одинокому мальчику и хотел с ним познакомиться.

Вскоре отец снова взял его с собой, отправляясь в поместье по делам. Пока взрослые обсуждали свои планы, Чжан Хайкэ бродил в одиночестве по двору и вновь увидел странного ребенка. Это был Чжан Цилин, тогда ему было три года. Подумав немного, Чжан Хайкэ набрался смелости, подошел и спросил: "Что ты здесь делаешь один? Почему не играешь с остальными?"

Мальчик ничего не ответил, только задумчиво посмотрел на него и покачал головой. Это был первый разговор между Чжаном Хайкэ и Молчуном.

В тот день Чжан Хайкэ остался во дворе со своим младшим братом. Он испытывал странную уверенность в том, что надо все время говорить. Ему казалось, чем больше он говорит, тем лучше понимает своего молчаливого собеседника. Более того, он считал этого мальчика достойным своего внимания.

Чжан Цилин молча слушал его, продолжая созерцать небо. Чжан Хайкэ не знал, слышит ли он вообще, интересно ли ему. Уходя, Хайкэ задумался, может быть, этот мальчик болен? Немой? Глухой?

С тех пор прошло десять лет. Когда они снова встретились, Чжану Хайкэ исполнилось пятнадцать лет. Дети в клане Чжан с раннего возраста проходили серьезное обучение, а к физической подготовке были очень высокие требования. Пятнадцать лет — важный момент для детей из клана Чжан, время инициации, когда они должны самостоятельно найти гробницу, спуститься туда и доказать свое мастерство. Это итоговое испытание называлось "ссылкой в поле".

Младшему брату должно было исполниться только тринадцать лет, он был на голову ниже пятнадцатилетних подростков, поэтому Чжан Хайкэ был удивлен, увидев его среди тех, кого собирались "сослать в поле".

"Ссылка в поле" считалась опасным испытанием. Многие дети клана Чжан не возвращались живыми. Но большинство были хорошо подготовлены и в "ссылке" извлекали пользу из трудностей. Каждое последующее поколение все успешнее перенимало опыт, учась на ошибках предыдущего.

Все дети клана Чжан знали об итоговом испытании, поэтому тренировались с усердием. Однако, были и такие, кто отказывался от подготовки. Таким никогда не занять в клане высокое положение, зато они сберегли свою жизнь.

Правило "ссылки в поле" одно: добиться своей цели любой ценой. Обычно дети объединялись в большую группу, чтобы спуститься в гробницу. Чем больше людей, тем сильнее команда, можно разделить обязанности и действовать сообща.

Чжан Хайкэ заметил, что следовать этой традиции младший брат не собирался. Все собрали снаряжение, запаслись едой и деньгами. Но младший брат, не сказав ни слова, ушел в одиночку.

Чжан Хайкэ был общительным подростком и заранее выяснил у своих друзей, какая гробница больше подходит для испытания. Кто-то предложил ему карту такой гробницы в Шаньси. Судя по описанию, спуститься туда и вынести антиквариат довольно просто.

В клане Чжан такое не возбранялось. Умение добыть информацию считалось очень важным. В принципе, Чжан Хайкэ уже половину дела сделал. Если собрать хорошую команду, то проблем не будет. Но его мучило беспокойство за этого хрупкого тринадцатилетнего мальчика, который отправился в путь совсем один.

А еще Чжан Хайкэ ненавидел клановую систему воспитания. Ему даже более лояльные правила собственной семьи не всегда нравились, он вообще не любил следовать каким-то запретам и соответствовать навязанному стилю поведения. Сейчас, на глазах взрослых, тринадцатилетний ребенок уходит один, это несправедливо.

От других детей он слышал, что отец младшего брата скончался, когда ему едва исполнилось семь лет, с тех пор о нем заботился его дядя. С ним не обращались жестоко, но и любви он не знал. Он предпочитал поменьше разговаривать, чувствуя, что в клане кто-то не хочет, чтобы он выжил.

В то время Чжан Хайкэ был уверен в своих силах. Он не только натренировал пальцы, как принято в клане, но и научился двигаться максимально быстро и четко. Даже в таком молодом возрасте он не уступал многим опытным даому.

А младший брат худенький и ростом ниже, его пальцы еще не обрели нужной силы. В конце концов, ему всего лишь тринадцать лет. Глядя на уходящего младшего брата, Чжан Хайкэ думал, что ему одному не справиться, поэтому решил оставить группу сверстников и защитить этого мальчика от строгости клана Чжан. Ему казалось, что это лучшее решение, которое он мог принять.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3387447

Глава 44. Ссылка в поле

В начале пути все было довольно скучно. Они спустились с Чанбайшаня и добрались до Шаньдуна, а оттуда отправились на лодке в Шанхай.

Чжан Хайкэ знал, что в окрестностях Лояна очень много древних гробниц. А значит, там так же много опытных даому. Столкнувшись с ними, любой подросток из клана Чжан окажется в невыгодном положении. Профессиональные даому жестоки и безжалостны, а кроме того, теперь многие имеют огнестрельное оружие. Даже группа хорошо тренированных подростков клана не имеет шанса на победу. Соваться в тот район рискованно. Тем более, что их всего двое, и один — тринадцатилетний ребенок. Да и пропитание там добыть сложнее, а запасов, взятых из дома может не хватить. Поэтому Хайкэ считал, что лучше отправиться в Цзянсу или Чжэцзян. Гробницы там поменьше и встречаются реже, зато их можно спокойно исследовать.

Они долго бродили по окрестностям близ Шанхая, нашли несколько небольших гробниц, но там было пусто. Тогда они отправились в Ханчжоу, а затем в Цзянсу. Недалеко от Сюйчжоу им попались несколько крупных гробниц. Но спустившись туда, они обнаружили, что там уже побывали даому и все вынесли. Нашлись только осколки керамики, которую даже в качестве сувениров не продать.

К этому времени они уже почти потратили все свои деньги. Приходилось воровать в чужих огородах, чтобы хоть как-то прокормиться. Обоим было стыдно, а Чжан Хайкэ уже подумывал, что такими темпами они не пройдут испытание "ссылкой в поле" до конца года.

Посовещавшись, они решили идти дальше на запад. Там еще могли остаться древние гробницы, которые не до конца разграбили. Возможно, удастся найти что-то, ускользнувшее от внимания их предшественников даому.

Но воплотить этот план им тоже не удалось. По дороге на запад они встретили другую группу подростков клана Чжан, которые тоже проходили испытание. Трое пятнадцатилетних мальчишек как раз возвращались оттуда. Им тоже не везло. В Шэньси на самом деле было много гробниц, но все вскрыты, и ценного товара там не осталось. Некоторые гробницы, судя по следам, грабили не один раз, теперь они напоминают брошенные осиные гнезда. В общем, эта группа подростков тоже потеряла время впустую.

Среди такого количества древних гробниц найти еще не вскрытую сложно, для этого нужна невероятная удача. Пятеро подростков, оказавшись в одной тюремной камере, размышляли, как быть дальше. Большая часть времени, отпущенная для испытания, прошла. Если они не успеют вернуться до конца года, то не только опозорят свои семьи, но и испытание провалят.

И эти пятеро решили пойти на риск, спуститься в необычную гробницу. Ее и искать не надо, о ней многим известно, но еще никому не удавалось вынести оттуда хоть что-нибудь.

Это решение оказалось тем маленьким снежком, который, падая с вершины снежной горы, превращается в огромный снежный ком.

Тогда они даже не знали, в какой провинции находится эта гробница. Известно было лишь название деревни — Маан. На ее окраине располагались могилы предков местных жителей, которые, к слову, были неплохо вооружены. В деревне была хорошо организованная и дисциплинированная охрана. Ее собрал хозяин деревни Маан из дезертиров и бандитов, которые бродили по округе после войны. Все они были неплохими солдатами. Не армия, конечно, но все равно серьезные противники, которые следили за порядком в деревне и ее окрестностях.

Идея подростков клана Чжан состояла в том, чтобы незаметно исследовать холм на задней окраине деревни Маан. Это было рискованно, потому что деревенский могильник тоже охраняли. Площадь захоронений небольшая, курган невысокий. Незаметно пробраться туда очень трудно.

Они пришли в деревню, притворяясь обычными детьми, играя на улице, слушали и расспрашивали, выясняя расстановку сил. Так они выяснили, что самый простой способ добраться до гробницы — прорыть тоннель от леса к подножью кургана и выкопать несколько могил там. Задача упрощалась тем, что могильник Маан имел довольно четкую схему: самые новые могилы были снаружи, ближе к деревне. А у подножья располагались старые, которых было всего семь.

Кроме этого, они узнали, что в деревне Маан с момента основания жили тридцать шесть поколений. Если самые старые могилы расположены у подножья горы, их должно быть много. Но сам холм небольшой, там не хватит места для захоронений на протяжении тридцати шести поколений. Это было странно: для самой первой гробницы, которая представляла ценность, здесь вообще места не было.

Они тщательно изучили курган с соседнего холма, прикинули возможные изменения ландшафта и попытались воспроизвести первоначальный рельеф местности времен первого захоронения. Все оказалось очень просто. Этот холм образовался не естественным путем. За долгие годы здесь постоянно рыли могилы и подсыпали землю, так холм становился все выше. Другими словами, этот курган был многоэтажным могильником, внизу которого находится самое первое захоронение, а наверху — более поздние. И в самом начале курган не был таким высоким, просто небольшой холм на равнине, который не заметишь, пока не наткнешься. Поэтому сейчас территория могильника не превышала нескольких километров вокруг холма. И самая первая гробница должна находиться глубоко внизу под самим холмом.

Итак, главный вопрос заключается в том, где именно находится нужное захоронение под курганом? Если ошибиться при рытье тоннеля, то другого шанса у них уже не будет.

Среди пятерых подростков был один самый дотошный, который задумался, зачем было громоздить гробницы на один холм друг над другом. Конечно, здесь очень хороший фэн-шуй, но почему обязательно каждое последующее захоронение делать на вершине холма? Ведь это не обязательно.

Кто-то, поразмыслив, ответил: "Может, дело было так. Сначала была построена большая гробница, которую запечатали невысоким курганом. Это была первоначальная форма холма. Такое искусственное изменение ландшафта обязательно приведет к понижению рельефа у подножья. Следующие поколения не хотели хоронить своих покойников в низине. Со временем родственники первых покойников умерли, а другие поколения забыли о первых захоронениях и стали воспринимать курган, как обычный могильник. Вообще-то могилы на холме — не самое удачное решение, но, возможно, родственники покойников не сведущи в фэн-шуй."

Все были согласны, что под холмом находится древняя гробница. Проблема лишь в том, как обойти охрану могильника. Подростки измерили расстояние до леса. Если делать тоннель оттуда, длина его будет не меньше двух километров. Трудно, и времени надо много. А их всего пятеро, и сил меньше, чем у взрослых. Пришлось пойти на хитрые уловки.

Деревня находится недалеко, а курган окружен охранными постами. Сделать подкоп незаметно казалось невыполнимой задачей. Тем более, что даже травы в этом месте не было, кругом просто открытая земля. Отличный обзор, любое движение будет сразу обнаружено.

Но потом они заметили, что охранники не слишком внимательно следят за периметром. В самом деле, уже давно немногие интересовались этой гробницей, поэтому охрана вообще об этом не беспокоилась.

Пятеро подростков клана Чжан знали, как надо копать тоннель, и имели нужное снаряжение. Но один из них предположил, что хотя бы несколько попыток попасть в гробницу уже были раньше. Значит, если поискать, можно найти уже готовые проходы, возможно, их получится использовать.

Чжан Хайкэ тогда высказал сомнения: "Если здесь есть старый подкоп, разве эта гробница не должна быть пустой?"

Предложивший искать старые подкопы ответил: "Возможно, это не так. Подумай, зачем богач из деревни Маан поставил здесь охрану? Вполне возможно, он знает, что в самой первой гробнице есть ценные вещи. А кроме того, в эту гробницу сложно попасть. Простой даодоу вряд ли мог это сделать. А если это был мастер даому, то он по традиции оставил что-то для следующих поколений. В общем, есть смысл рискнуть".

http://tl.rulate.ru/book/89763/3394652

Глава 45. Странная гробница

Пятеро подростков работали по очереди, сменяя друг друга. Им удалось найти старый подкоп. Для начала они вырыли землянку для отдыха. Выход из нее был небольшой, чтобы мог пролезть один человек. Его старательно замаскировали, набросав земли и мусора. Получилось отлично: даже если кто-то окажется рядом, то обнаружит яму, ведущую в землянку, только наступив на нее.

Место для землянки они тоже выбрали удачно: на склоне холма, где никто не станет гулять. Днем они наведывались в деревню, чтобы запастись инструментами и едой, и, к наступлению ночи, возвращались в землянку, где устроили небольшой склад необходимых вещей. Вскоре у них уже был запас предметов первой необходимости и провизии на месяц вперед. Решили они и проблему с туалетом. По обе стороны от входа в землянку были вырыты две небольшие ямы глубиной метров шесть, которые аккуратно были прикрыты колючей соломой и также замаскированы землей.

Чжан Хайкэ рассказал мне, что с самого начала детей в клане учили контролировать свой метаболизм. Цель таких тренировок: научиться есть немного, сохраняя при этом свою физическую силу, а также контролировать опорожнение кишечника. Ценное умение для тех, кто может оказаться под землей в замкнутом пространстве на несколько дней. Дети клана Чжан умели увеличивать период между дефекацией на 5-6 дней, а некоторые взрослые могли почти месяц обходиться без дефекации. Сейчас пятеро подростков еще не ушли глубоко под землю, а глубина выгребных ям и солома позволяли скрыть запах испражнений. Но на всякий случай они все равно придерживались специальной диеты, чтобы только поддерживать физические силы.

Узнав об этом, я пожалел всех из клана Чжан, это глубоко несчастные люди. Целый месяц не какать? Это же запор настоящий! Неужели младший брат так издевался над своим организмом? А как же интоксикация в результате задержки стула? Должно быть, его физиология давно перестала быть нормальной!

Подготовив все, они приступили к подкопу. Самой большой проблемой был не объем земляных работ, а утилизация отработанного грунта. И его нужно выносить из тоннеля наружу. Частично объем ненужного грунта можно уменьшить трамбовкой, но все равно оставалось много. А ведь его еще надо незаметно вынести и рассыпать так, чтобы никто ничего не заметил.

Они работали не покладая рук, и недели через две добрались до самой нижней гробницы. До Нового года оставалось всего десять дней. За это время они должны были все закончить и вернуться домой. Времени было впритык. Чжан Хайкэ впервые осознал, что жизнь даому — совсем не сахар. И на своей шкуре почувствовал то, что считал простым нравоучением взрослых: "Часто удача решает все. Для даому удача — самое главное". Теперь он понимал, что усердная работа и сила не всегда позволяют добиться успешного результата. Как ни старайся, неудача все равно может случиться. И тогда остается лишь надежда, что судьба повернется к даому лицом.

Из оставшихся десяти дней, два ушло на поиск входа в гробницу. Все это время они, забыв о еде, воде и сне, копали без устали и, наконец, добрались до свода. Когда полотно лопаты ударилось о камень, они вздохнули, но не с облегчением. Позади была трудная работа, но это еще не конец. Проспав три часа на голом камне, они начали вскрывать свод. И совершили серьезную ошибку.

Свод гробницы представлял собой каменную плиту, уложенную на слой кирпичной кладки. Длина плиты была больше человеческого роста, а ширина — примерно в половину человеческого роста. Подростки подняли плиту монтировкой, а затем, используя свои ловкие пальцы, начали вытаскивать кирпичи. Тогда никто из них не владел своими пальцами так, как сейчас Молчун. Решив не рисковать, они использовали не руки, а тонкие палочки, расчищая швы в кладке и осторожно разбивая камни.

Все кирпичи были уложены по принципу распределения нагрузки, их надо было вынимать строго по порядку. Стоит нарушить последовательность разборки кладки - и сразу рухнет весь свод.

Из-за этого работа двигалась медленно. В конце концов они разобрали небольшую дыру, куда с трудом можно было просунуть голову и плечи. Пятнадцатилетние подростки с крупным телосложением пролезть не могли, это было под силу только хрупкому Молчуну. Чжан Хайкэ сильно переживал по этому поводу, ведь тот еще совсем ребенок.

Но если кто-то сможет изучить гробницу изнутри, пока они продолжают расширять дыру, это сэкономит много времени. А время поджимает, поэтому им пришлось отправить вниз Молчуна.

Эта древняя гробница оказалась в очень хорошем состоянии. Там не было следов застоявшейся воды, стены сухие и прохладный воздух. Спустившись вниз, Молчун не унюхал обычного для гробниц запаха тлена и разложения. Здесь везде витал непривычный аромат сандалового дерева.

Оказавшись внизу, Молчун зажег запал и, осмотревшись, обнаружил, что гробница в самом деле необычная. Казалось, ее вверх дном перевернули. Под его ногами оказались фрески с изображением девы девяти небес, а сверху, кроме кирпичной кладки, ничего не было. Но внимательно осмотрев эту странную погребальную камеру, он понял, в чем дело. Все, что должно стоять на полу в гробнице, висело наверху, перевернутое вверх ногами.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3396286

Глава 46. Перевернутый гроб

Казалось, какие-то озорные духи перевернули гробницу вверх ногами, и пол оказался наверху, а потолок — внизу. Молчун припомнил подробности вскрытия свода и понял, что было не так. В гробницах династии Хань свод состоял из плит, а сверху делалась кирпичная каменная кладка. Здесь же все было наоборот. Они вскрыли не свод, а дно гробницы.

Молчун встал под крупным предметом, висевшим наверху и осветил его запалом. Это оказался хорошо закрепленный гроб.

Остальные продолжали расширять проход и, спустившись, тоже были удивлены. Похоже, они нашли самую странную гробницу в мире. Кто-то предположил: "Может, здесь когда-то случилось землетрясение, которое перевернуло гробницу вверх дном?"

Чжан Хайкэ покачал головой и, указывая на гроб, ответил: "А гроб почему наверху остался? Он же не прилип к полу. Если было землетрясение, то он все равно упал бы вниз. И не бывает такого землетрясения, которое аккуратно здания переворачивает вверх ногами. Тем более гробницу, конструкция которой рассчитана на удержание большого веса, а не на устойчивость. При землетрясении смешается грунт над ней, изменится вес, и свод рухнет".

У остальных сразу возник другой вопрос: "Тогда как это случилось? Неужели кто-то специально так построил гробницу?"

Чжан Хайкэ кивнул. На тренировках их не только выносливости учили, но и рассказывали, как разбираться со всевозможными странными явлениями. Рассматривая перевернутую вверх ногами гробницу, он понимал, что для этого должна быть очень веская причина. И скорее всего, это связано с принципами фэн-шуй. Стоявший рядом с ним подросток спросил: "Странно все это. Я знаю, что захоронение может быть вертикальным, горизонтальным и "лежачим". Ну, "лежачие" - это просто гробы в земле. Однако, я никогда не слышал о таких гробницах". (прим. горизонтальные захоронения — это обычные гробницы, где все погребальные камеры расположены на одном уровне. Вертикальные гробницы характерны для горных районов и местностей, где мало места для захоронений, в этом случае тела располагаются друг над другом. Классическим примером такого захоронения в Китае является современное кладбище в Гонконге. В древности вертикальные захоронения практиковались редко, в основном при династии Шан.)

Чжан Хайкэ пытался понять, какой здесь был фэн-шуй. Может быть, это одна из уникальных схем, созданная в соответствии с конкретным местом? Он читал о таком в древних книгах. Видя, как он что-то бормочет себе под нос, вспоминая теорию, его спросили: "Обычно у тебя много идей, ты же много книг прочитал. Неужели ничего в голову не приходит?"

Чжан Хайкэ ответил: "Давайте представим, как должен выглядеть здесь хороший погребальный фэн-шуй. Его основная задача — привлечь изначальную ци неба и земли. Не имеет значения, откуда гробница пополняет ци, из неба или из земли, результат будет один и тот же. Но с практической точки зрения гробница всегда соответствует направлению горы: свод ближе к вершине, дно ближе к подножью. Однако, если гробницу построили именно так, получается, что ее дно указывает на небо, а свод — на землю!"

Кто-то возмутился: "Вот же срань господня! Здесь похоронен Чэнь Цзиньнань, глава Общества Неба и Земли?" (прим. Общество Неба и Земли или Хунмэнь — тайная антиманьчжурская организация, основанная в XVIII веке Чэнь Цзиньнанем, бывшим министром, попавшим в опалу за порицание сожжения императором монастырей. Правда, я не совсем поняла юмор. Отцы-основатели Хунмэнь соблюдали традиции так же, как и государственные структуры. Да, члены Хунмэнь не были религиозными фанатиками, и вообще мало значения предавали религии. Однако, все отца-основатели Хунмэнь были либо даосами, либо буддийскими монахами, и все последующие поколения по традиции уважения к старшим наследовали их традиции. Другими словами, у членов Хунмэнь нет традиционных причин нарушать фэн-шуй и строить такую гробницу.)

Чжан Хайкэ влепил ему звонкую пощечину: "Об отцах-основателях надо говорить только с уважением. И вообще, здесь не место для шуток. Если не будешь воспринимать гробницу всерьез, она тебя тоже всерьез воспринимать не станет".

Наказанный в ответ пробормотал: "Лучше пусть не воспринимает всерьез, чем отнесется слишком серьезно. Серьезное отношение гробницы может быть чертовски неприятным!"

Чжан Хайкэ продолжил рассуждать: "Я читал о подобном в древней книге. В этой местности горный рельеф не выраженный, словно вершины слились в одно целое. Возможно, форма гор под землей перевернутая, подножье обращено к небу, а вершина — к земле. Мастер фэн-шуй мог построить гробницу в соответствии с этой особенностью рельефа". (прим. Я не совсем поняла, о какой форме рельефа идет речь. Скорее всего, идет речь о части горных хребтов, уходящих под землю, типа Куньлуня в районе Гоби и Такла-Макана. Хотя, есть вероятность, что имеется в виду подземная часть холмов и гор, которая иногда повторяет форму надземной части зеркально, а высота подземной части превышает высоту надземной.)

Все согласились, что это имеет смысл. Но Молчун возразил: "У твоей версии есть недостатки. Вершины любого горного хребта направлены к небу, а подножье — к земле. Даже если это подземные горные хребты. А кроме того, если речь идет о подземной части холма, которая уходит вниз слишком глубоко, то и гробница должна быть расположена гораздо ниже".

Эта загадка казалась неразрешимой. Чжан Хайкэ пытался представить, какой в этом месте был рельеф во время постройки гробницы. Можно быть уверенным, что тогда вершины гор еще выступали из земли, но невысоко, и имели слишком пологие склоны. Это внешне напоминало человеческие зубы, растущие из земли. Построить гробницу в такой горе, следуя традициям, было сложно, нельзя было сделать выемку грунта и создать искусственную пещеру. Проще сделать подкоп у подножья к основанию горы. Традиционный способ создания погребальных камер в горе с последующим уплотнением тоже невозможен, нельзя же поднять гору, чтобы обнажить подножье.

Какое-то время все молчали, затем кто-то сказал: "Если все так сложно, не лучше ли нам уйти?"

Все одновременно посмотрели наверх, вспоминая, с каким трудом добрались сюда. Бросать все на полпути было обидно.

"Откроем гроб! — один из подростков уверенно подтолкнул остальных к действию. — Победители получают все, здесь либо пан, либо пропал".

В поместье клана Чжан, они все бесчисленное множество раз тренировались открывать гробы: как подцепить и вытащить гвозди, как определить тип гроба, как узнать, есть ли внутри цзунцзы. Но, ни разу им не приходилось учиться открывать гроб, который висит на потолке вверх ногами. Разве что они сами повиснут на потолке рядом с гробом, но это же нереально.

Подумав еще немного, все пришли к выводу, что вскрывать перевернутый гроб опасно. Труп, скорее всего, лежит на крышке. Сейчас гвозди загнаны в него прочно, и, если там есть жидкость, она не вытекает наружу. Но стоит выдернуть хотя бы один гвоздь, жидкость потечет вниз. И неизвестно, есть ли в ней трупный яд. Если есть, тот, кто будет открывать гроб, сразу пострадает. А если яда нет, это все равно отвратительно.

Единственный вариант — проделать дыру в стенке гроба и через нее выяснить, что внутри. А затем уже можно решить, как его открыть.

Обсудив все детали, было решено, что лучше остальных с этим делом справится Чжан Хайкэ. Он вооружился пробойником, двое других встали друг другу на плечи, соорудив для него живую лестницу, остальные помогли ему забраться наверх. Чжан Хайкэ долго осматривал стенку гроба, затем осторожно стал пробивать дыру. Вскоре он почувствовал, что пробойник прошел сквозь дерево, но отверстие было слишком маленьким. Тогда он обвязал пробойник веревкой, спустился вниз, нашел камень и, прицелившись, бросил вверх. Камень вогнал пробойник до упора. Потянув за веревку, Хайкэ выдернул его обратно.

Все ожидали, что из дыры сразу хлынет черная жидкость, но оттуда просочилась тонкая струйка черного дыма. Казалось, что это пыль, которую поднял попавший внутрь пробойник. Когда она рассеялась и осела на пол, в гробнице снова стало тихо и спокойно.

Подростки переглянулись, а Чжан Хайкэ сказал: "Похоже, внутри сухо. Давайте просто вынем все гвозди. Это не должно быть трудно". Но ему кто-то возразил: "Не принимай поспешных решений. Давай сначала посмотрим через дыру и выясним, что за черный дым шел изнутри". Тогда Чжан Хайкэ снова забрался по живой лестнице наверх и заглянул в дыру. Некоторое время он сосредоточенно осматривал гроб изнутри, а затем сообщил: "Это пыль, очень мелкая черная пыль".

Тот подросток, что советовал не спешить, снова начал осторожничать: "Не торопись вскрывать. Если гроб полон пыли, что будет, когда мы снимем крышку? Она накроет всех, кто стоит внизу. Если пыль содержит яд, пострадают все. Более того, — он сделал паузу, — с пылью справиться труднее, чем с жидкостью. От потока можно отойти в сторону и подождать, пока вода вся выльется и стечет под уклон. Пыль же заполнит все пространство вокруг, а нам здесь даже спрятаться негде".

Прикинув, сколько пыли может находиться внутри, все были опечалены. Оказывается, лучшая защита от даому — гроб вверх ногами на потолке.

Пока все хмуро думали, как быть, кто-то окликнул их, указывая в сторону. Оказывается, здесь, кроме перевернутого гроба была еще одна странная вещь.

Точнее, это была единственная нормальная вещь в ненормальной гробнице. Здесь все предметы были перевернуты, и только этот располагался, как положено.

Эта вещь находилась далеко, в темноте ее очертания расплывались, напоминая статую какого-то животного.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3424270

Глава 47. Проблема

Глядя на едва различимую в темноте статую, подростки Чжан тихо переговаривались и переглядывались друг с другом.

Патриархи наставляли их так: если в странной ситуации случается что-то странное, то надо воспринимать это, как норму.

Суть странного заключается в отличии от окружающего мира, противоречии общим принципам и законам. Если среди обычных вещей встречается что-то необычное — это странно. Даже если обычное окружение тоже кажется непонятным.

Например, вы во сне оказались в мире, где отсутствует гравитация. Это только кажется необычным, но вокруг весь мир такой. Однако, если в другом мире гравитация отсутствует для всех, кроме вас — это уже странно, это противоречие.

Именно такие странности открывают множество возможностей. Если окружающая среда оказалась ловушкой, то, что противоречит общей картине, может оказаться скрытой подсказкой.

Среди всех, кого я знаю, лучше всех разбирается в этом Толстяк. Он умеет видеть такие противоречия из-за особенностей своего мышления. Ему свойственно сомневаться в рациональности происходящего всегда и везде. Но, сталкиваясь с чем-то непонятным, он не пытается сразу решать задачу, а сначала предполагает какую-то подставу. Он считает, что с ним кто-то играет: если не человек, то призрак.

Преимущество мышления Толстяка заключается в том, что он всегда готов к контратаке. Всем людям свойственно бояться неизвестности, но Толстяк, сталкиваясь с ней и предполагая чье-то вмешательство, не пугается, а начинает злиться. Злость придает ему силы и уверенность.

Из всех, кого я встречал, Чжан Хайкэ больше всего похож на Толстяка в этом плане. Они оба обладают высоким интеллектом и сильным характером. Но у Чжана Хайкэ есть еще одна особенность: он умеет идти напролом.

Всем известно, что чем раньше заметишь ловушку, тем проще из нее выбраться. Если зашел слишком далеко, остается только вспоминать все детали с самого начала, чтобы найти выход.

Другими словами, если вы слишком поздно осознали, что попали в ловушку, требуется много усилий, чтобы выбраться из нее.

Самое важное в этом случае — наблюдательность, умение подмечать детали, чтобы найти слабые места, и воображение, чтобы придумать способ выбраться.

Чжан Хайкэ обладал этими качествами, поэтому сразу понял, что статуя в гробнице может быть каким-то важным звеном.

В этой гробнице все перевернуто с ног на голову, и только эта статуя является противоречием, а значит, может быть подсказкой. Есть два варианта. Во-первых, если планировка гробницы имеет какое-то символическое значение, то статуя, противоречащая общей картине, может служить объяснением этого значения. Во-вторых, если в гробнице есть ловушка, статуя, как единственный отличающийся от всего предмет, может быть важной частью механизма.

Если архитектор, создавший проект этой гробницы, не был любителем экстравагантных решений или дураком, то оба варианта следует рассмотреть внимательно.

Подростки разошлись в стороны и с осторожностью направились к статуе. Оказалось, что в темноте скрывался бронзовый конь.

Статуя была не высокой, в половину человеческого роста, поверхность ее была покрыта небольшими пупырышками. Это было похоже на кожу, покрытую коростой. Издалека конь казался черным, но это был не чистый черный цвет, а множество темных оттенков, покрывавших статую мелкими пятнами, различить которые можно было только вблизи.

Что за материал образовал на статуе эти пупырышки, никто не знал. Чжан Хайкэ предположил, что ее покрыли лаком или эмалью, со временем это покрытие деформировалось в результате неблагоприятных воздействий.

Эта лакированная статуя, скорее всего, полая. Возможно, внутри находится каркас, сплетенный из лиан китайской глицинии, загрунтованный клеем и покрытый лаком для прочности.

Если считать, что странная планировка гробницы является символичной, то лошадь как раз перевернута вверх ногами и стоит на потолке. Впрочем, Чжан Хайкэ не рассматривал всерьез эту версию. Его спутники считали, что странная ориентация гробницы связана с фэн-шуй, но он в это не верил. А вот если статуя является частью механизма, то логично, если она окажется полой.

"Не будем подходить к ней, используем канат", — предложил он.

Говоря о канате, Чжан Хайкэ имел в виду стальную проволоку толщиной с большую фасолину, которая была обмотана вокруг его талиии в десять оборотов. Такие тросы носили при себе все дети клана Чжан. Взрослые ими не пользовались, потому что такой канат не выдержит большой вес.

Они сплели все свои тросы в один и встали по двое с обеих сторон статуи, натянув канат над ней.

Когда канат натянут, один человек может на нем зависнуть над "лошадью" и внимательно все осмотреть сверху. Знаний Чжана Хайкэ о ловушках достаточно, чтобы во всем разобраться.

Все смотрели на Молчуна. Стальной канат, хоть и был тонкий, но натянуть его и удержать так человека трудно, требуется большая сила. Поэтому, чем меньше весит человек на канате, тем лучше.

Молчун среди всех был самым маленьким. Он и сам это понимал, поэтому уже приготовился подняться на канат, но его остановил Чжан Хайкэ.

"Он еще маленький. Если допустит ошибку, то пострадают все. Лучше это сделаю я. Случись что, я успею предупредить".

Его предложение звучало разумно. Для детей разница в два года имеет значение. В тринадцать лет еще ребенок, а в пятнадцать — уже почти взрослый. Разница между ними, как между небом и землей.

Все согласно кивнули, и Чжан Хайкэ сказал Молчуну: "Сейчас поднимайся наверх. Спустишься позже, когда все будет в порядке".

Но Молчун продолжал смотреть на статую, не двигаясь с места. Чжан Хайкэ повторил свой приказ, только тогда он ответил: "Я знаю, что ты не послушаешь меня. Но в этот раз удача может отвернуться от нас. Вы можете отдать мне памятные вещи, которые я в случае неудачи передам вашим родителям".

Чжан Хайкэ нахмурился. В клане Чжан не обращали внимания на суеверия. Правда, никто специально и не "каркал", чтобы не смущать остальных. Но иногда о таких вещах говорить надо, и сейчас это было вполне уместно. Однако, все после слов Молчуна почувствовали себя неуютно.

"Почему ты так думаешь?" — спросил Хайкэ.

"Потому что мы не знаем, с чем столкнулись, — ответил Молчун. — Мы даже не смогли объяснить причины такого расположения гробницы. Не важно, кто сколько знает, к этому месту мы не можем применить свои знания. Значит, вероятность допустить ошибку есть у всех и очень высокая".

"О какой ошибке ты говоришь?" Чжан Хайкэ почувствовал раздражение. Молчун все правильно говорил, но слушать нравоучения от ребенка было неприятно.

"Хоть эта гробница и древняя, но она сильно отличается от тех, с которыми мы знакомы. Поэтому весь наш опыт здесь бесполезен. Можно сказать, мы здесь так же беспомощны, как обычные несведущие люди".

Слушая Молчуна, Чжан Хайкэ чувствовал, как на лбу проступает холодный пот. Он и раньше интуитивно чувствовал это, но не мог оформить свое чувство в слова. Сейчас Молчун словно читал его бессвязные мысли.

Действительно, проблема в том, что здесь все иначе, все сильно отличается от того, что они знали и учили.

Используя свои знания об архитектуре гробниц, они пытаются анализировать фэн-шуй и механизмы возможных ловушек на уровне своего понимания. Но факт остается фактом: все предположения туманны и неконкретны. Они все впервые видят такую гробницу, она остается для всех загадкой.

Исходя из тридцати шести стратагем, столкнувшись с такой гробницей, лучше сдаться и уйти.

Могут ли они сдаться? Нет. Так что предложение Молчуна было в какой-то мере правильным. Для них позор был страшнее смерти. Никто из них не собирался отступать.

В пятнадцать лет еще не до конца понятен смысл поговорки "смелый муж отрубает руку". Затратив столько сил, чтобы проникнуть сюда, они не хотели уходить. (прим. "смелый муж отрубает руку" (после укуса змеи) — поговорка о выборе решительного шага, крайней меры.)

Мой дедушка говорил, что умение отступать — отличное качество. Хотя не ручаюсь, что я правильно понимал его слова.

Кто-то из старших презрительно улыбнулся, а Чжан Хайкэ сказал: "Я родом из клана Чжан, меня это не волнует. А ты побыстрей поднимайся наверх".

Молчун ничего не ответил, отвернулся и покинул гробницу, как было приказано. Когда он скрылся в дыре, тот подросток, что улыбался с презрением, сказал: "Мелкий еще, ничего не понимает".

Чжан Хайкэ взглянул на натянутый стальной трос, незаметно вздохнул и сказал: "Начали". Он, пригнулся, подпрыгнул и, оттолкнувшись ногой от плеча товарища, встал на стальной трос, аккуратно балансируя.

От его веса трос резко натянулся и запружинил. Те, кто держал его, глухо выдохнули от натуги, а Чжан Хайкэ перестал балансировать, обхватил сталь ногами и руками, зависнув вниз головой. В таком положении он быстро прополз расстояние до статуи и вскоре оказался прямо над ней.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3426309

Глава 48. Странные ловушки

Чжан Хайкэ откинул голову назад, осторожно опустился, цепляясь за канат, и прислонился щекой к статуе.

Дождавшись, когда канат перестанет раскачиваться, он вздохнул и снял с пояса бутылку с "едкой водой", которая представляла собой смесь сильных кислот. Отвинтив крышку, он капнул немного жидкости на спину "коня".

Кислота быстро разъедала бронзу на спине статуи, и вскоре появилось довольно большое отверстие, через которое можно было заглянуть внутрь.

Чжан Хайкэ убрал бутылку с "едкой водой", зажег запал и заглянул в ответстие. На первый взгляд, механизм внутри казался сложным: сотни шелковых туго натянутых нитей, между которыми на тонкой проволоке закреплен небольшой диск, заполненный маленькими железными шариками.

Шарики выглядели ржавыми, рыжие пятна напоминали кратеры, как на поверхности Луны, но все еще можно было различить узоры, выгравированные на металле.

"Ну что там?" Те, кто держал канат, сгорали от любопытства.

"Механизм восемнадцати струн, только более сложный", — ответил Чжан Хайкэ.

Под диском находился балансир Лу Баня. Даже от небольшой вибрации диск изменяет положение и шарики на нем начинают двигаться. Стоит одному упасть, диск восстановит равновесие. Упавший шарик задевает нить, связанную с балансиром. Эта нить переплетается с другими, таким образом, одновременно могут быть активированы до восьми разных механизмов.

Уравновешенный диск может сработать снова и уронить еще один или несколько шариков. Сочетание и количество активированных механизмов тоже трудно предсказать. В общем, ловушка довольно сложная.

Говорят, что этот балансир изобрел легендарный Лу Бань, и в нем было всего восемнадцать струн. Последующие поколения инженеров усложняли его, увеличивая количество нитей. Чжан Хайкэ однажды видел такой балансир с семидесятью струнами, его изготовил один из старейшин клана, чтобы продемонстрировать принцип действия этого механизма. Но здесь было больше сотни струн, о таком Хайкэ даже не слышал.

Однако он вздохнул с облегчением, радуясь, что серьезно отнесся к возможной опасности и выбрал самый трудный, но безопасный способ добраться до ловушки. Приподняв голову, он спросил, могут ли остальные еще какое-то время натягивать канат. Получив утвердительный ответ, он задержал дыхание, зажал запал губами, достал из сумки магнит и положил его на диск. Все шарики мгновенно прилипли к магниту.

Убрав магнит обратно в сумку, он соскользнул с каната и спрыгнул на землю рядом со статуей. Стоило ему коснуться ногами пола, как диск сразу задрожал и наклонился, но шариков на нем уже не было, и ничего не произошло.

Они какое-то время молчали. Но ничего так и не произошло, и все вздохнули с облегчением. Кто-то пробормотал: "Как все просто".

Чжан Хайкэ в нерешительности рассматривал железные бусины, прилипшие к магниту. У него не было опыта обращения с такими ловушками, тем более в настоящей гробнице. Но, кажется, в этот раз ему повезло.

Собрав свои вещи, они собрались продолжить поиски, и кто-то спросил: "А мальчишку обратно позовем?"

"Зачем? Он же ничего не умеет. Нам придется заботиться о нем на каждом шагу. Пусть остается снаружи". Еще один подросток согласился: "Давайте сначала все сами сделаем".

Чжан Хайкэ, немного подумав, кивнул. Он не считал Молчуна обузой, но это была первая ловушка в этой гробнице. И она оказалась очень сложной. Неизвестно, что будет дальше. Рано еще праздновать победу, и Молчуну наверху будет безопаснее.

Все подошли к статуе и заглянули внутрь. В отличие от Чжана Хайкэ, остальные впервые видели балансир Лу Баня, и застыли с удивленным выражением на лицах. В этот момент Чжан Хайкэ гордился собой, ведь он обезвредил такую сложную ловушку. А ведь в ней не было ни одного недостатка. И тут кто-то спросил: "Здесь сотни струн. Сколько же в этой комнате скрытых механизмов?"

"А в чем дело?" — спросил Чжан Хайкэ.

Спрашивавший огляделся, освещая запалом каждый угол, и ответил: "Откуда здесь место для такого количества механизмов?"

Чжан Хайкэ тоже огляделся. Действительно, большинство механизмов для ловушек требуют много места. Потому первый балансир и был ограничен восемнадцатью струнами — больше ловушек даже в крупную гробницу не поместить. Усложненные варианты балансира с большим количеством струн всего лишь активировали разные варианты срабатывания одного механизма. Например, в одной комнате сделаны механизмы с зыбучим песком, ядовитым дымом и ртутью. Они активируются по отдельности или все вместе. Но зачем сотни струн? Их слишком много для известных механизмов.

"И что ты об этом думаешь?" Чжан Хайкэ согласился, что его спутник был прав.

"Не похоже, что здесь находятся сотни разных механизмов. Думаю, что струны активируют не весь механизм, а только его часть. Это как нити кукловода, каждая дергает за одну часть куклы, чтобы воспроизвести конкретное движение, используются несколько нитей".

"Хочешь сказать, что при активации ловушки появляется кукла-марионетка?"

"Я образно выразился. Думаю, действие этой ловушки отличается от того, что мы себе представляем. Возможно, это даже не смертельная ловушка".

"А какая еще может быть ловушка?" — спросил Чжан Хайкэ.

"Не знаю. Не запустив механизм, мы не сможем понять принцип его действия, — подросток указал на ноги статуи. — Все шелковые нити уходят сюда, значит, под землю, где расходятся в стороны, соединяясь со скрытыми механизмами или их частями. Скорее всего, весь механизм находится внизу. Сила, с которой шарики воздействуют на струны, небольшая, значит, механизм очень чувствительный. Давайте представим процесс строительства этой гробницы, может, поймем, как отсюда спуститься вниз".

Когда подросток закончил, Чжан Хайкэ почувствовал неуверенность. Взглянув на вырытый ими сверху проход, он сказал: "Когда мы вскрыли свод, не видели ничего особенного. Все возможные ловушки, если они есть, находятся у нас под ногами, поэтому пробиваться вниз отсюда будет очень опасно. Надо выбираться наружу и копать проход ниже. Но на это уйдет много времени. А если там тоже будет каменная плита, то мы и за неделю не управимся".

Подростки молчали в растерянности, пока один из них не предложил: "Послушайте, а не слишком ли мы осторожничаем? Давайте поднимемся наверх, оттуда активируем ловушку с шелковыми струнами и посмотрим, каков будет результат. Если будем так переливать из пустого в порожнее, только время потеряем".

Чжан Хайкэ согласился, что этот способ вполне осуществим. Они действительно слишком задержались здесь. Пора бы хоть какой-то результат получить.

Тот, кто предложил этот вариант, зажег запал и положил его в отверстие статуи. Остальные выбрались наружу. Молчун был там. Стоя в самом углу, он не издавал ни звука, но, очевидно, что слышал каждое их слово. И только теперь все почувствовали себя виноватыми перед ним.

Запал долго гореть не будет. Как только все выбрались, Чжан Хайкэ снял с магнита один шарик, зажал двумя пальцами и щелчком отправил его вниз. Шарик упал точно туда, где еще горел огонек запала.

Пролетев сквозь пламя, он попал внутрь статуи. Затем все услышали слабые удары и затаили дыхание, ожидая, когда сработает механизм.

У людей из клана Чжан отличный слух, поэтому легкие шуршащие звуки снизу слышали все. Но это шуршание было таким тихим, что нельзя было определить ни направление движения, ни расстояние до механизма. Обычные люди вообще ничего бы не услышали.

Секунды через три стены гробницы вздрогнули, и все увидели, как каменный пол пришел в движение.

Четыре кирпича опустились вглубь.

Чжан Хайкэ мгновенно зажег новый запал и бросил его в гробницу. Свет запала озарил проход в полу, ведущий вниз.

Спуск казался крутым, этот проход больше напоминал колодец, ведущий глубоко под землю.

"Я никогда ничего подобного не видел и не слышал о таком. Черт возьми, что это за место?" — задумался Чжан Хайкэ.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3435474

Глава 49. Гробничный схрон

Подождав немного, они решили, что внизу не опасно, и, снова спустившись в гробницу, подошли к краю прохода.

Он был очень глубокий и странный. Сверху стены были выложены синим кирпичом, но дальше виднелся обычный лесс, как в обычном воровском подкопе.

"Смотрите, там, где кончается кладка, полно следов от лопаты. Это выкопали даому". Чжан Хайкэ, наклонившись, принюхался: "Воздух затхлый. Должно быть, копали отсюда".

"Разве проходы не копают снаружи?"

"Не обязательно. Но я не понимаю, куда ведет этот проход". Кто-то спросил: "Рискну проявить неуважение ко всем вам, но думаю, мы сейчас не в гробнице. Если это проход даому, то почему он ведет к механизму ловушки? Ни один даому в своем уме не станет лезть в ловушку, поэтому мне кажется, что это помещение не имеет отношения к гробнице".

"Как? Это не гробница?"

"Определенно не гробница", — ответил подросток.

"Тогда что это за помещение по-твоему?"

"Его построили не для мертвецов. Это сделали сами даому".

"Это гробничный схрон", — объяснил подросток.

Гробничный схрон — это времянка под землей, которую обустраивают даому для отдыха, когда находят сложную гробницу и собираются провести в ней много времени. Сюда они переносят запас еды, воды и оборудование, чтобы не подниматься наверх.

Чаще всего конструкция гробничного схрона очень проста: обычная землянка с хорошо утрамбованными и закрепленными земляными стенами и сводом. Но если гробница сложная, то и схрон делают более прочным и долговечным, ведь работа может продолжаться несколько лет.

Но если это гробничный схрон, то как объяснить то, что здесь пол с потолком местами поменялся?

"Подставь мне плечо", — приказал Чжан Хайкэ одному из подростков. Подпрыгнув, он использовал плечо товарища, как трамплин, и взлетел под потолок, чтобы осмотреть все, что там висит.

Для начала он заглянул в щель между гробом и сводом, потом взглянул на висящий рядом предмет. Выражение его лица переменилось, он с улыбкой крикнул: "Это действительно гробничный схрон".

"Почему схрон так выглядит?" — недоумевали остальные.

Спустившись, Чжан Хайкэ похлопал по полу и объяснил: "У них другого выбора не было. Они опасались того, что находится под полом".

"Они расположились на потолке, чтобы защититься от угрозы снизу, — продолжал объяснять Чжан Хайкэ. — Там все вещи подвешены, как гамаки в трюме корабля. Даже при сильной качке моряки спокойно могут спать в таком положении, не боясь упасть".

"Что за угроза, если от нее надо лезть на потолок? Это нелегкая задача".

"Если опасность велика, — ответил Чжан Хайкэ, — и угрожающая ситуация случается слишком часто. Может быть, тут что-то происходило по десять раз за день. Тогда такой способ защитить себя, оборудование и добытый хабар вполне оправдан".

"А что насчет ловушки? Как объяснить ее присутствие здесь? Ты бы установил ловушку в собственном гробничном схроне?"

"Не могу сказать с уверенностью. Нельзя же вернуться в прошлое и расспросить тех даому, что и зачем они тут настроили. Но думаю, это не ловушка, а сигнализация".

"А можно понятнее объяснить?"

"Этот механизм расположен под полом и он очень чувствительный. Если здесь и впрямь есть какая-то серьезная угроза для жизни, то даже на потолке люди могут оказаться в опасности, и хабар свой защитить не сумеют. Поэтому они и сделали сигнализацию, реагирующую даже на слабую вибрацию пола. В случае опасности срабатывает механизм и в полу открывается проход. Возможно, внизу безопаснее".

"В проходе безопасно? — сомневаясь, переспросил один из подростков. — Мне так не кажется. Думаю, все было иначе. Возможно, старший, что был здесь раньше, пришел один и понял, что открытый проход небезопасен. Что-то пробиралось сюда через проход. Тогда он и создал этот механизм. Возвращаясь из гробницы, он сам закрывал потайной проход, а когда собирался спускаться, спрыгивал на пол, вибрация активировала механизм, и проход открывался".

"А если за ним из прохода лез цзунцзы, он его пинал вниз? — один из подростков посмотрел на Чжана Хайкэ. — Объясни понятнее, как ты пришел к таким выводам?"

"В свод вбиты крюки, на которые подвесили гамаки и вещи. Кроме этого, основание этих крюков сделано из прочной стальной пружины. Такое крепление выдержит даже землетрясение и не будет сильно раскачиваться. Из-за этого кажется, что все эти вещи стоят на потолке. Кроме того, подумайте, почему на своде кладка и плита поменялись местами? Скорее всего, их подняли из гробницы. Плита очень тяжелая, но прочная, поэтому ее уложили сверху, а все помещение отделали кирпичами. Поэтому я сделал вывод, что внизу должна быть гробница. Большая гробница, поэтому даому так основательно строили гробничный схрон".

"Справедливо". Все согласно закивали, но Чжан Хайкэ, не обращая внимания на похвалу, продолжал: "Этот проход явно охраняли. Возможно, ради него и строили схрон. Проход ведет вниз и тщательно замаскирован, скорее всего, там безопасно. Нам надо спуститься и осмотреть его".

Надо ли говорить, что уверенность Чжана Хайкэ передалась остальным. Все были готовы идти вниз, Хайкэ полез первым.

Проход уходил вниз почти вертикально, подростки использовали ступни, чтобы затормозить падение, и спустились быстро.

Спуск занял не больше пяти минут. Когда они посмотрели наверх, то с трудом смогли разглядеть отверстие в полу.

На дне прохода оказалась землянка круглой формы, в одной из земляных стен был прорыт горизонтальный тоннель, заканчивающийся разрушенной кирпичной стеной. Но дыра, пробитая в кладке, оказалась небольшой, размером с кулак.

"Маловато, чтобы заглянуть", — заметил один из подростков.

Чжан Хайкэ поковырялся ногой в земле, там лежало несколько кирпичей, и он предположил: "Похоже, те, кто был здесь, собирались полностью заделать стену, но почему-то не закончили работы. Материал для кладки валяется рядом".

Дыра была небольшой, и свет запала не проникал внутрь. Чжан Хайкэ аккуратно протолкнул запал в дыру и отбросил подальше. Раздался глухой звук, видимо, запал ударился обо что-то, затем упал на землю и сразу погас.

"Надо руку просунуть, — сказал Чжан Хайкэ, внимательно оглядывая остальных. — Чья очередь рискнуть?"

"Вообще-то, очередь малыша. Но давай это сделаю я", — отозвался кто-то, снимая куртку и закатывая рукав до локтя. Чжан Хайкэ достал из сумки конские ножницы, раздвинул их, приставив к отверстию, и спросил: "Сколько оставить?"

"Самое большое — ладонь". Сказав это, подросток сунул руку в дыру и стал шарить внутри. (прим. конские ножницы — по легенде их использовали в клане Чжан на случай, если даому, просунув руку неизвестно куда, попадал в беду. Чтобы спасти ему жизнь, этими ножницами отсекали руку. Вот только не пойму, почему их называют конскими. Для лошадей используют не ножницы, а щипцы для откусывания копыт. То, что описывает Сюй Лэй, больше похоже на садовый секатор с пружинной доводкой.)

Все затаили дыхание и не осмеливались переговариваться. Это очень опасное дело. Если внутри что-то произойдет, Чжан Хайкэ ножницами отсечет руку, чтобы спасти жизнь рискнувшему подростку.

Но время шло, а ничего страшного не происходило. Наконец, подросток вытащил руку, испачканную черной и зеленоватой влажной грязью.

"Что ты нащупал за стеной?"

"Человек, — ответил подросток. — С той стороны, прислонившись спиной к стене, сидит труп, весь в грязи".

"Уверен?"

"Я нащупал что-то на его теле и вытащил руку". Подросток вытер тыльную сторону ладони об одежду и протянул ее. Остальные помогли смыть грязь водой и обнаружили в ладони карманные часы.

Они были сломаны. Перевернув их, на обратной стороне Чжан Хайкэ увидел изящную гравировку в виде цилиня. Открыв их, он заметил, что стрелки отвалились от центрального стержня, а на обратной стороне крышки была фотография странного мужчины. Глядя на этот снимок, Хайкэ нахмурился.

"В какой позе сидел труп?" — спросил кто-то.

"Спиной к стене, лицом внутрь", — ответил подросток.

"Это хорошо. Значит, его замуровали уже мертвым", — произнес кто-то с облегчением.

"Что за чушь! Он не только был жив, когда стену выложили. Он там не один. Что-то преследовало его с той стороны, поэтому он прислонился спиной к стене, чтобы оказаться лицом к лицу с нападающим. — Чжан Хайкэ сжал в ладони карманные часы и сказал. — Впрочем, это не важно. Давайте взломаем стену и выпустим на прогулку того, кто там так долго находится".

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://tl.rulate.ru/book/89763/3437413

Глава 50. Бассейн, заполненный грязью

Чтобы проделать дыру в стене, потребовалось меньше десяти минут. Правильно говорят: ломать — не строить.

Чжан Хайкэ с товарищами зажгли запалы и прошли внутрь. За кирпичной стеной все выглядело совсем не так, как они думали.

Первое, что сразу бросалось в глаза — грязь. Это был огромный каменный зал. За исключением кирпичной кладки за их спинами, остальные стены были сделаны из массивных камней, но материал определить сразу не вышло. И все вокруг было в грязи. По периметру к стене прилегала небольшая наклонная ступень, по которой можно было идти. Труп сидел на ней.

Заходя, кто-то из них задел мертвое тело, и труп упал в грязь. Чжан Хайкэ, поднимая его, заметил, что суставы все еще подвижны, а одежда на нем времен Китайской Республики. Сначала он хотел внимательно осмотреть тело, но отказался от этой идеи, увидев в бассейне, заполненном грязью, множество других трупов.

По их позам нельзя было определить глубину бассейна. Некоторые целиком плавали на поверхности, другие погрузились по пояс. Грязь была зеленоватого оттенка и неприятно липла к рукам, вызывая приступы тошноты.

Обойдя зал по периметру, они не нашли других проходов.

"Такая маленькая гробница?" — пробормотал кто-то.

Чжан Хайкэ ответил: "Трупы с краю полностью на поверхности, а те, что в центре, ушли в грязь по пояс. Этот бассейн имеет форму ведра, глубже всего в центре. Там, под грязью, может быть проход".

"Вот блядство!"

"У всех трупов надеты защитные очки и закрыто лицо. Возможно, они не смогли найти проход, но, думаю, искали его, — сказал Чжан Хайкэ. — Посмотрите, они все связаны одной веревкой. Мы ошиблись. Эту кирпичную кладку сделали не снаружи. Следы изготовления кладки все находятся с этой стороны. Они замуровали себя сами".

"Хочешь сказать, они обнаружили в этой грязи что-то опасное, да? Они не хотели, чтобы это выбралось наружу и причинило вред людям, поэтому пожертвовали собой?"

"Я никогда не считал, что нашему клану свойственно такое благородство. Снаружи тоже лежат кирпичи, но они выбитые. Значит, те, кто был снаружи, пытались сломать кладку, а те, кто внутри, выложили ее. Однако, что конкретно тут происходило, понять не могу. Кто-то из нас должен охранять проход, чтобы остальные были здесь в безопасности".

"Ты говоришь чушь. Наши люди были снаружи. Обычные даому ломают стены, вбивая кирпичи внутрь, и только в клане Чжан учат разбирать стену, вынимая кирпичи. Снаружи кирпичи вынимали".

"Это не чушь, — со вздохом ответил Чжан Хайкэ, доставая карманные часы и показывая всем фотографию под крышкой. — Знаете, кто этот человек?"

Подростки, посмотрев на снимок, покачали головами, и Чжан Хайкэ, кивая в сторону пробитого прохода, где снаружи остался Молчун, ответил: "Это отец мальца. Я видел его однажды, когда был совсем маленьким".

Повернув труп лицом к себе, Чжан Хайкэ осветил его: "Присмотритесь повнимательнее к лицам и рукам мертвецов. Это все члены нашего клана".

"Что?" Остальные бросились осматривать тела. И действительно, у всех трупов были характерные длинные пальцы. Лица подростков постепенно бледнели от страха.

"Как такое возможно?"

"Я знаю, что отец мальца давно уже мертв, но в клане тщательно скрывали этот факт. Боюсь, что в этот раз нас обманули. Кто-то специально заманил нас сюда".

"Кто?"

Чжан Хайкэ снова кивнул в сторону прохода: "Мальчишка. Он намеренно вел нас сюда. Вспомните, почти всю информацию об этой гробнице нашел он, — сделав паузу, он продолжил. — Неужели он привел нас сюда, чтобы найти тело своего отца?"

"Вот же чертов ублюдок, я сейчас поднимусь и сверну ему шею", — в ярости воскликнул кто-то. Но Чжан Хайкэ остановил его взмахом руки. "Не торопись. Здесь не только его отец. Смерть сразу стольких членов клана Чжан подозрительна. Этот мальчишка вряд ли хотел навредить нам. Скорее всего, он просто хотел нам показать, что тут произошло. Может быть, он хочет найти место, где умер его отец?"

"Не просто умер, — произнес кто-то. — Подойдите и посмотрите сюда".

Он прыгнул в грязь и вытащил оттуда труп, затем легонько повернул голову, и она сразу отвалилась от тела.

"Ему свернули шею, и на теле еще много повреждений, — сказал подросток. — Здесь была драка. И такой способ убийства — визитная карточка нашего клана. Люди здесь все были убиты, и это сделал клан Чжан. Это не просто убийство, это междоусобица внутри нашего клана".

Подростки растерянно смотрели друг на друга. На самом деле клановые междоусобицы — дело обычное. Но глядя на количество трупов здесь, они все были немного ошарашены.

"Отца мальчишки убил кто-то из нашего клана? — испуганно пробормотал кто-то. — Хреново. Его отец мертв, а наши живы. Неужели кто-то из наших родных убийца? И этот сопляк привел нас сюда, чтобы отомстить?"

Переглянувшись, все бросились к проходу, но остановились, как вкопанные. Там на корточках сидел Молчун и задумчиво смотрел на них.

Кто-то, резко остановившись, не удержал равновесие и упал в грязь, остальные замерли, дрожа. Самый смелый спросил: "Малыш, когда ты успел спуститься?"

Молчун осмотрел зал, а потом снова уставился на них. Из всех только Чжан Хайкэ держал себя в руках и, после недолгого молчания спросил: "Ты слышал наш разговор?"

Молчун кивнул.

"Все было так, как мы предположили?"

Молчун без всякого выражения посмотрел на него и ответил: "Это не предположения, все верно. Я был здесь, когда все случилось".

Подростки переглянулись: "Это правда, что кто-то из наших родных убил твоего отца?"

"Я не знаю ваших родных, — ответил Молчун. — И это не мой отец. Вы знали его, как моего отца, но он мне не родной".

"Тогда зачем ты привел нас сюда?"

Молчун снова посмотрел на Чжана Хайкэ: "Мне нужно было спуститься сюда. Но я слишком молод и слабее вас, один не справился бы".

"И что тебе здесь нужно?"

"К вам всем это не имеет отношения, — ответил Молчун. — Под этим бассейном с грязью много коридоров, переплетенных, подобно паутине. Они затоплены, но везде есть боковые помещения, где можно отдохнуть и подышать воздухом. В некоторых из них вы найдете хабар. Снаряжение можно забрать с мертвецов. Вам будет достаточно найти четыре или пять камер, чтобы пройти испытание".

"А ты?"

"Я должен спуститься глубже", — ответил Молчун.

"Куда, блять, еще глубже?"

"Это долгая история. Здесь находятся руины древнего города царства Сычжоу. Под нашими ногами, по меньшей мере, четыре исторических слоя. Мы сейчас находимся в первом, самом верхнем. Раньше этим городом управлял клан Чжан. Но в результате наводнения город был разрушен и погребен под слоем ила и грязи. Здесь покоится множество секретов и ценностей. Но то, что нужно мне, лежит на самом нижнем уровне". (прим. Сычжоу — государство, существовавшее между династиями Северная Чжоу и Цин. Вероятно, было расположено на территории современных районов Сысянь, Тяньчан, Сюйи, Мингуан и Сыхун. Столица государства находилась в нынешнем городе Сысянь.)

"Разве тебе больше не нужна наша помощь?" — спросил Чжан Хайкэ, когда Молчун закончил.

"Вы больше не можете мне ничем помочь, — ответил Молчун. — Вам слишком мало известно об этом месте. Забирайте хабар и возвращайтесь. Опасно не только здесь. Если в клане узнают, где вы побывали, добром это не закончится".

Чжан Хайкэ и остальные переглянулись, а Молчун добавил: "Я не хотел вам всего рассказывать. Надеялся, что вы сдадитесь раньше. Но вы настойчивы и проницательны, смогли забраться так далеко. Поэтому я рассказал вам то, что вы должны знать. Хотите верьте, хотите — нет. Дальше все зависит только от вас самих". Сказав так, Молчун шагнул в центр бассейна и нырнул в грязь.

Подростки растерянно наблюдали, как на поверхность грязи всплыли несколько пузырьков. Зеленоватая жижа на короткое время покрылась рябью от движений скрывшегося в ней Молчуна, затем все стихло. Они снова переглянулись.

"Как это понимать? — спросил кто-то. — Он сказал правду?"

"Не важно. Но если мы послушаемся этого мелкого ублюдка, то потеряем лицо. А ведь времени у нас слишком мало. Я не могу уступить какому-то мелкому гаденышу. С какой стати мне слушать его советы?" Один из подростков был до крайности возмущен.

Остальные молчали. Затем кто-то, тихо выругавшись, взял свое снаряжение и нырнул в грязь.

Чжан Хайкэ смотрел, как один за другим его товарищи скрывались в зеленой жиже, и тяжело вздыхал. Плохое предчувствие охватило его, но он последовал за остальными и нырнул в грязь.

Описывая погружения Чжан Хайкэ был немногословен. Он лишь сказал, что задержал дыхание минуты на три и, нырнув, сразу нащупал веревку, которой были связаны трупы. Эта веревка привела его к концу коридора. Не отпуская веревку, он другой рукой нащупал устье колодца, вынырнув из которого, обнаружил вымощенный камнем пол, где лежали, тяжело дыша, его товарищи, измазанные с ног до головы грязью.

Это было похоже на двор в усадьбе. Очевидно, после наводнения, оказавшись под землей, он превратился в пещеру, но вымощенные камнем дорожки, остатки деревьев и даже каменный сад все еще сохранились.

Они зажгли запалы. Помещение оказалось небольшим. Наводнение разрушило два строения, окружавших двор, внешняя стена упала, накрыв его, словно крыша. Когда подростки вытерли грязь с лиц, Чжан Хайкэ не увидел среди них Молчуна.

"Куда он делся?"

Один из подростков указал в сторону, где в темноту уходили грязные следы. Чжан Хайкэ бросился туда, но его силой остановили: "Он сказал не идти следом, это опасно, и только он может пройти этим путем".

Но Чжан Хайкэ напомнил, что Молчун — совсем ребенок. Умирать будет, а о помощи не попросит. Так все упрямые дети себя ведут. "В конце концов, он наш брат, он из нашего клана. Неважно, какова его цель, мы старшие и не можем позволить ему умереть".

И он пошел по следам. Нехотя остальные пошли за ним и обнаружили в углу стены дыру, которая вела к еще одному проходу.

Чжан Хайкэ рассказывал, что древний город был полностью погребен под илом, который спрессовался, превратившись в грунт. Но в некоторых местах ил все еще оставался вязким. Во многих помещениях все еще оставался воздух. Видимо, клан Чжан долгое время исследовал город: в затопленных проходах были натянуты веревки, по которым можно было передвигаться. Маршруты явно были хорошо просчитаны, часто задержки дыхания хватало, чтобы добраться от одного до другого свободного помещения. Некоторые затопленные коридоры были слишком длинными, но в них оказались вырыты ниши для отдыха. В общем, сам город был похож на сложный лабиринт из затопленных коридоров и помещений, соединенных указывающими направление веревками.

На начальном этапе люди клана Чжан использовали исследование по сетке, но позднее все обнаруженные маршруты были объединены, видимо, тогда же была обнаружена конкретная цель поисков. Очевидно, что в начале целью был только сбор древних предметов, представляющих ценность, но затем они наткнулись на какую-то тайну и сосредоточились на ее изучении. (прим. исследование по сетке — дословный перевод. Я не знаю, как это будет по-русски. Но суть метода в том, что местность (помещение) делится на условные квадраты, каждый из которых исследуется отдельно. Лишь при полностью составленной координатной сетке можно представить общий вид исследуемой территории.)

Проход из двора привел их в другое помещение. Здесь было относительно сухо и много разрушений: потолок словно ножом был срезан посередине, одна его половина упала вниз и обломки давно погрузились в грунт, другая половина все еще держалась под большим углом.

Это был боковой флигель, примыкавший к двору с каменным садом. Похоже, эта усадьба принадлежала довольно зажиточной семье, потому что все постройки выглядели крепкими, а многие стены, несмотря на наводнение, все еще держались.

Здесь они обнаружили развилку, сразу два прохода в стене. По грязным следам легко было узнать, куда направился Молчун, но Чжан Хайкэ понял, что дальше идти за ним невозможно.

Из двух проходов один был нормальный, а второй слишком узкий. Туда мог протиснуться только Молчун. Хоть остальные были вовсе не толстыми, но даже плечи просунуть внутрь не смогли.

Чжан Хайкэ был озадачен. Тщательно осмотрев проход снаружи, он осознал, что дальше дороги нет. Стены прохода были выложены четырьмя плитами голубого гранита. Это канализационный канал квадратного сечения, и его размер никак не увеличить.

Теперь стало понятно, почему Молчун был убежден, что пройти тут сможет только он.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3441023

Глава 51. Они обнаружили угрозу

Чжан Хайкэ задумался. Логично, что используется уже существующий проход, это проще, чем копать новый. А еще Молчун явно хорошо знаком с этим местом. Он же говорил, что был здесь во время случившейся трагедии. Вполне возможно, что он же и расчистил этот проход.

С другой стороны, такая работа не под силу одному. Но пролезть туда может только ребенок. Значит, он был не один, и другой ребенок тоже из клана Чжан.

Но это противоречит законам клана: детей, не достигших четырнадцати лет, не отправляют в гробницы.

Говоря о том, что его отец не родной, кажется, Молчун не испытывал никаких эмоций. Возможно, он из числа тех сирот клана Чжан, чьи настоящие родители погибли в гробницах. Такие дети лишены какой-либо защиты. Получается, их использовали здесь для каких-то темных дел.

Любой даому, каким бы опытным он не был, всегда рискует жизнью, и члены клана Чжан не исключение. Многие погибают в гробницах, и тогда жизнь оставшихся сиротами детей становится настоящей борьбой за выживание.

Чжан Хайкэ никогда не интересовался судьбой своих осиротевших сверстников из клана. Их жизнь существенно отличалась от тех, кто был окружен родительской заботой. Жили сироты в отдельном дворе, о них заботились назначенные старейшинами воспитатели, им не позволяли общаться с другими детьми. В каждом поколении клана Чжан было немало сирот. Случалось так, что в некоторых семьях не было детей, и они усыновляли чужого ребенка. Может быть, тот, кого считали отцом Молчуна, усыновил его? А уже после обучения в приемной семье он отправился с обычными подростками в гробницу, чтобы выполнить испытание "ссылкой в поле". Теперь он воспользовался своим небольшим ростом, чтобы проникнуть туда, куда взрослый пролезть не сможет, и найти какой-то ценный предмет?

Как же здесь темно и холодно. Молчуну, когда он оказался здесь в первый раз, было лет восемь. Неудивительно, что у него такой нелюдимый характер.

В любом случае, пойти за ним следом через узкий проход они не могут. Но рядом есть другой, гораздо шире. Наверно, его выкопали позднее взрослые.

Скорее всего, оба прохода ведут в одно и то же место.

Чжан Хайкэ осветил запалом оба прохода. Их направление казалось одинаковым, и он решительно направился в более широкий.

Мне он сказал так: "Первое впечатление о направлении проходов было ошибочным. Тот, что выбрали мы, уходил вверх метров на сто. И только когда выбрались, поняли, что проходы вели в разные места. Мы потеряли Молчуна".

Их проход вел в еще один гробничный схрон. Это было четвертое помещение на их пути, но намного, чем первый схрон. До затопления здесь, должно быть, располагался храм.

Свободного места здесь было немного, на полу слой лесса толщиной с ладонь. Расчистив его лопатой, они увидели внизу зеленоватые кирпичи.

Вокруг было много статуй. В глубине зала возвышалось изваяние бодхисаттвы Кшитигарбхи, справа и слева от нее — статуи богов земли размером поменьше. Напротив располагались врата храма, по обе стороны которых стояли статуи предков, предположительно, даосских. Врата были сломаны и завалены грунтом. Но, видимо, строили храм на совесть, стены были крепкими, и почва не завалила зал, а только заблокировала вход, образовав там крутой склон. (прим. бодхисаттва Кшитигарбха — один из четырёх наиболее почитаемых бодхисаттв в дальневосточном буддизме; боги земли — местные боги, покровители определенного города, уезда, низшие боги даосского пантеона, но очень популярные у народа, обычно изображались стариком и старушкой (дедушкой и бабушкой).

Здесь, в небольшом храмовом зале на потолке тоже было подвешено много разных предметов, а на полу обнаружились сосуды для воды и разный мусор. К их удивлению, в сосудах все еще была вода.

После того, как все умылись и сели отдохнуть, Чжан Хайкэ осмотрелся. У одной стены обнаружились следы от скамеек, а рядом с ними небрежные рисунки на земле. Очевидно, кто-то, отдыхая, рисовал их ножом или веткой.

Изучая рисунок, Чжан Хайкэ понял, что это был точный план древнего города. Там были отмечены даже неисследованные участки и более четко обведены проверенные проходы и помещения. Его удивили границы рисунка. Город был обведен четким контуром, форма которого напоминала скорпиона.

На одном из неисследованных участков был положен камень. Видимо, так отметили место, куда собирались дойти.

По этому древнему городу явно было очень трудно передвигаться, и во всех схронах вещи подвешивались к потолку, значит, опасность была везде. Но какая угроза скрывается в этом месте? Оказавшись в храмовом зале, они не увидели ничего опасного.

"Кажется, чем дальше от входа, тем опаснее". Один из подростков задумался: "Странно все это. Вместо того, чтобы рисковать в схронах, почему просто не убрать клан Ма, управляющий этой землей? Клан Чжан очень влиятельный и сильный, это сборище дезертиров нам определенно не противники. Убрать Ма, заменить их и можно делать здесь все, что душе угодно".

"Если поступить так, чем клан Чжан будет лучше простых бандитов?" — ответил Чжан Хайкэ.

"Эй, а что это у тебя с кожей?" Внимание всех вдруг привлек один подросток, который постоянно чесался, его ладони были покрыты мелкой красной сыпью.

Продолжая почесываться, он ответил: "Не знаю, может, что-то с водой?"

"Вода в порядке, я проверял, — ответил другой подросток. — А вот грязь, по которой мы шли, не проверяли. Может, проблема в ней?"

Чжан Хайкэ молча подошел к тому месту, где они мылись, зачерпнул ладонью немного грязи и понюхал: "В ней есть ртуть".

По традиции клана Чжан у них с собой были противоядия. Все немедленно достали маленькие бутылочки и выпили лекарство, а затем обтерли им кожу. Кто-то удивленно спросил: "Разве это не древний город? Кажется, ртуть используют только в гробницах, верно же?"

Все были озадачены. Внезапно подросток, который первым начал чесаться, упал на землю. Другой бросился на помощь и заметил, что упавшего трясет, как в ознобе, а сыпь на руках стала еще больше.

"С нами ничего не происходит, почему ему так плохо?" — спросил склонившийся над пострадавшим мальчик.

Чжан Хайкэ перевернул упавшего на бок, засунул ему два пальца в рот и вызвал рвоту, на полу растеклась лужа той же грязи.

"Он нахлебался грязи, когда мы нырнули в бассейн. Надо дать ему воды с яичным белком и промыть желудок".

Возможно, этот подросток не умел задерживать дыхание и плохо плавал. Нырнув, он нахлебался грязной жижи, но постеснялся потом выплюнуть ее, и проглотил.

Грязь сама по себе неприятно пахла, а вместе с рвотными массами стала просто отвратительной. Окружавшие пострадавшего даже побледнели, сдерживая тошноту. Кто-то быстро достал из сумки бутылку с белковой водой и напоил больного. Затем Чжан Хайкэ стал закапывать грязь, но вдруг остановился, заметив, что в рвотных массах что-то шевелится.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3449321

Глава 52. Безвыходное положение

Разворошив рвотные массы, смешанные с грязью, Чжан Хайкэ обнаружил в них бесчисленное множество маленьких пиявок. Точнее, они были похожи на обычных черных пиявок, но толщиной с обычную тонкую макаронину. Теперь вырытая в земле ямка напоминала миску с живой лапшой.

Подняв одну, Чжан Хайкэ понял, чем она отличается от обычных пиявок. На ее теле были наросты, похожие на маленькие мешочки. Присмотревшись, он понял, что это белые яйца, сплошь облепившие странную пиявку.

Чжан Хайкэ хмыкнул, осматривая открытые участки кожи на своем теле, и покрылся холодным потом.

Под кожей словно скопилось бесчисленное множество крохотных шариков.

Они не причиняли никакого беспокойства, и, если не приглядываться, их вообще можно не заметить.

Остальные, ругаясь вполголоса, все еще промывали желудок пострадавшему. Чжан Хайкэ остановил их, крикнув: "Прекратите! Мы все скоро умрем!"

Притихшие подростки окружили его и наблюдали, как Хайкэ ножом разрезал себе руку, поддел кончиком черную пиявку, покрытую яйцами и вытащил ее. При этом он случайно задел кровеносный сосуд, кровь брызнула на землю, и копошившиеся в грязи пиявки тотчас поползли к этому месту.

Вынутая из тела пиявка отчаянно извивалась на кончике ножа. С перекосившимся от отвращения лицом Чжан Хайкэ поджег запал и сжег пиявку. Но, осмотрев себя более тщательно, он пришел в отчаяние. Едва заметные черные полоски с выступающими шариками сплошь покрывали его тело.

"Когда это случилось?"

"Когда полезли в грязь. Все осмотрите себя".

Подростки немедленно разделись и стали осматривать кожу. Результат был шокирующим: как и Чжан Хайкэ, все они были сплошь покрыты едва заметными полосками скрывавшихся под кожей пиявок.

"Видимо, они проникают внутрь через поры кожи. В грязи они находятся в состоянии спячки и, наверно, все не толще волоса. Но, попадая внутрь, они начинают питаться кровью, отчего увеличиваются в размерах".

"И что нам делать? Если выковырять всех, то мы просто станем мясным фаршем".

"Надо прижечь, они сами вылезут", — ответил Чжан Хайкэ.

"Но они стали больше, насосавшись крови. Боюсь, они просто не смогут вылезти, даже если захотят".

"Главное, чтобы они сдохли. Лучше пусть под кожей будут дохлые пиявки, чем живые, иначе они сожрут нас".

Здесь слишком мало места, а значит, количество кислорода ограничено. Иначе Чжан Хайкэ давно бы вскипятил воду для питья. Для прижигания они могли использовать только небольшие запалы. Вскоре весь храмовый зал наполнился запахом паленой кожи.

Чжан Хайкэ надеялся, что пиявки либо вылезут наружу, либо зажарятся под кожей, но после нескольких прижиганий понял, как ошибался.

Чувствуя жар, пиявки зарывались глубже в кожу и мышцы. Сначала это сопровождалось сильным зудом, а затем сильной болью.

Им пришлось прекратить это. Тело чесалось так, что хотелось изрезать себя ножом.

Успокоившись, Чжан Хайкэ сказал: "Не надо паниковать. Решение точно должно быть, — оглядевшись, он объяснил. — Когда наши люди впервые пришли сюда, они тоже столкнулись с пиявками. Но с ними все в порядке. Вспомните трупы. Одежда на них была полностью застегнута, значит, они не пытались избавиться от пиявок или чесаться. Следовательно, они нашли какой-то другой способ избавиться от них. Давайте поищем этот способ".

Подростки стали обыскивать храмовый зал, но там, кроме сосудов с водой, ничего больше не было.

Может, вода — и есть то средство от пиявок?

Они снова вымылись, но в этот раз тщательно, не пропуская ни сантиметра кожи, старательно втирая воду.

Но толку от этого не было. Правда, пиявки перестали лезть вглубь, зуд и боль прекратились.

"Малыш говорил, что мы можем умереть. Он знал про этих пиявок?"

"Он нырнул первым. Наверно, не знал. А если знал, то как защитился от пиявок?"

Чжан Хайкэ, тяжело дыша, вспомнил слухи, которые ходили среди взрослых клана Чжан. Кажется, Молчун был особенным ребенком с необычными способностями, передающимися по наследству. Не многие люди клана имели такую наследственность, но только они могли спускаться в самые опасные гробницы.

"У него особенная кровь, — внезапно осенило Чжана Хайкэ. — Из-за его крови, насекомые и другие гады к нему боятся приближаться. Блять, значит, в прошлый раз его взяли сюда только ради его крови, которую взрослые использовали против пиявок! — он вскочил. — Нельзя ждать, пока из яиц в наших телах вылупятся мелкие пиявки, они убьют нас. Мы должны найти этого ребенка. Только он может спасти нас".

И они немедленно отправились в путь.

Я не знаю, как долго они шли. По словам Хайкэ, на следующий день они полностью углубились в разрушенный город, но так и не нашли следов Молчуна. Похоже, он шел другой дорогой. К следующей ночи они добрались до границ исследованной части города.

Здесь закончились исследования клана, а на границе города подростки нашли древний корабль, почти полностью погрузившийся в грязь. В еще возвышавшейся над грязью каюте Чжан Хайкэ обнаружил три детских высохших трупа, аккуратно уложенные в углу. На их телах явно были заметны глубокие раны. Очевидно, это были сироты клана, которых сюда взяли из-за особенной крови. Дети умерли от кровопотери.

Им было на вид лет семь или восемь. К тому времени Чжан Хайкэ был раздражен, чувствуя свое бессилие. Черные полосы под кожей становились все толще и заметнее, контуры яиц все больше.

"Выхода у нас нет. Этот город слишком большой, мы не сможем найти малыша. Может, лучше вернуться домой. Наши родные, возможно, найдут способ нам помочь".

"Вы же все слышали слова этого мальчика. Если в клане узнают, что мы здесь были, нас просто убьют, — напомнил Чжан Хайкэ. — Кроме того, до дома долгая дорога, а пиявки могут вылупиться еще до того, как мы поднимемся наверх. У нас есть только один шанс на выживание".

"Какой?"

"Мы начнем рушить город, чтобы заманить его, — сказал Чжан Хайкэ. — Здесь все старое и ветхое, а у нас есть взрывчатка. Будем взрывать каждые два часа. Не важно, где именно он находится, но будет вынужден найти нас, чтобы остановить".

"А что если ему плевать на сохранность города? Что если, услышав взрывы, он постарается побыстрее убраться отсюда?"

"Тогда нам конец. Но пока лучше об этом не думать, — ответил Чжан Хайкэ. — Думаю, раз он проделал такой трудный путь, этот город важен для него, и он так просто его не оставит. А значит, у нас есть шанс".

http://tl.rulate.ru/book/89763/3451379

Глава 53. Последствия взрывов

Чжан Хайкэ сразу приступил к исполнению своего плана, подрывая небольшое количество взрывчатки каждые два часа. Но это не помогло привлечь Молчуна, зато привело к активации множества ловушек в древнем городе.

Чжан Хайкэ объяснил эту ситуацию так: "После наводнения местные власти не пытались найти затопленный город. Наоборот, они не стали осушать водоем, образовавшийся на месте руин, создали массивную насыпь, где обустроили нынешнее кладбище. А кроме этого, добавили ртуть в грязь над древним городом. Довольно странные действия.

Местные обратили внимание, что наводнение было слишком внезапным, чтобы считать его обычным стихийным бедствием. Это больше было похоже на попытку скрыть какие-то тайны. Поэтому никто не пытался лезть в странный разрушенный город.

Смешав ил водоема над городом с ртутью, затем местные жители засыпали его смесью глины, извести и песка, полностью запечатав руины и защитив окружающую почву от ртути.

Когда Чжан Хайкэ с остальными устроили взрывы глубоко под землей, слой этой песчано-известковой смеси был разрушен и обрушился внутрь древнего города, а наружу просочилась отравленная ртутью грязь. Именно это стало причиной бесплодности почвы над древним городом, ртуть уничтожила всю растительность в этом районе.

А самого Молчуна во время взрывов в городе уже не было. О трагедии он узнал, когда поднялся на поверхность. Тогда и произошла история, которую мне рассказал Золотой Зуб.

Пытаясь осмыслить рассказ Чжана Хайкэ, я чувствовал, что мой мозг сейчас взорвется от напряжения. Больше он ничего не добавил, сказав только: "Это лишь малая часть прошлого твоего друга".

"Но он же потом помог вам выбраться?"

Чжан Хайкэ кивнул: "Да, конечно. Но это было не так просто, как тебе кажется. Это отдельная история, не менее захватывающая. Если коротко, то, мы тогда узнали много тайн древнего города. Много очень важных тайн, но, думаю, вы тоже достаточно опытны, вас мало чем можно удивить, и эти сведения вам будут неинтересны. Поэтому сейчас я не буду углубляться в подробности. Скажу лишь, что, вытащив нас из города, он ушел. А когда мы встречались в клане, он со мной почти не общался. Его способности со временем возросли, и статус в клане стал выше. Я уже не мог первым обратиться к нему, как к равному, поэтому, можно сказать, что после этого мы почти не общались".

"Будь добр, уточни, — перебил его Толстяк. — Ты говоришь о годах Китайской Республики, тебе тогда было пятнадцать лет. Дедушка, а сейчас вам сколько?"

"Неприлично задавать вопросы о возрасте, — ответил Чжан Хайкэ. — Но могу сказать тебе, что в твоем понимании моего возраста есть некоторые неточности".

До сих пор молчавшая Чжан Хайсин сердито посмотрела на меня, словно вопрос Толстяка касался ее лично, и заявила: "Чего уставился? Зови меня просто сестрой. Если будешь глупости говорить, я тебя убью".

Толстяк обернулся ко мне и одними губами прошептал: "У бабушки Чжан плохое настроение, потому что кости ломит".

Не дав ему закончить, я окатил его часуймой из своей чашки, а когда обернулся, то увидел, что Чжан Хайсин гордо выходит из комнаты.

"Ты совсем потерял уважение к старшим, — вытирая лицо, заявил Толстяк. — К счастью, твой чай остыл". Затем он вновь обратился к Чжану Хайкэ: "Твоя сестра замужем?"

"Пока нет. Моя сестра предпочитает не торопиться с этим".

"Столько лет прожила старой девой! — Толстяк покосился на меня. — Нам лучше держаться подальше от таких людей. Толстяк всегда опасался женщин с климаксом".

Проигнорировав его, я спросил Чжана Хайкэ: "Что случилось потом? Что еще ты можешь мне рассказать?"

"Скажем так. Если тебя интересует прошлое Молчуна, то я многого не знаю. И любой из клана тоже. Патриарх клана имеет доступ ко многим тайнам и не обязан отчитываться о своих действиях и местонахождении. Наш клан во многом старается соответствовать современным традициям, но некоторые обычаи, пришедшие из прошлого, все еще остаются обязательными. И нарушение этих обычаев наказывается смертью, — заметив разочарование на моем лице, он продолжил. — В целом я могу лишь предположить, какие цели преследовал патриарх все эти годы. Но ты был с ним дольше и ближе, чем я. Ты знаешь о нем больше, чем любой в клане Чжан".

Ну да, знает яйцо о том, кто такая курица. Но раз он так считает, спорить не стану. Чжан Хайкэ продолжал: "Когда ему было семь лет, его привезли в древний город в качестве донора и раба. Видимо, тогда он и узнал о секретах, скрытых там. Насколько мне известно, тогда он и нашел знак патриарха клана Чжан".

"Могу только предположить, что тогда в древнем городе произошла междоусобная война между двумя семьями клана Чжан. Остальные семьи об этом ничего не знали. Но, возможно, в этой междоусобице погиб патриарх клана. Его противники разрушили плотину на реке и затопили город. Наверно, они также, как все в клане, имели связи в правительстве, потому смогли полностью похоронить город под землей. Однако, на теле погибшего патриарха оставалась важная вещь, похороненная в древнем городе вместе с ним".

Я вздрогнул, когда Чжан Хайкэ сказал, что этот знак — бронзовый колокольчик. Теперь я знаю, что клан Чжан тщательно изучал эти шестигранные колокольчики, они даже пытались использовать их, хотя не до конца понимали принцип их действия. Но бронзовый колокольчик патриарха клана отличался от остальных. Во-первых, он был размером побольше, примерно как тот, что вешают на шею коровам. Во-вторых, его звук был слабее, и он не гипнотизировал, а, наоборот, делал мышление человека более ясным, словно исцелял больную душу. Проще говоря, колокольчик патриарха мог уменьшать эффект воздействия других бронзовых колокольчиков.

Все патриархи клана носили при себе этот колокольчик и, наверно, использовали его для защиты. Но главное событие происходило в старом тереме клана Чжан. Там есть одна комната, куда могли заходить только патриархи. Каждый раз, когда действующему патриарху предстояло покинуть этот мир, он уходил туда со своим преемником, а затем новый патриарх покидал ее с телом старого. Должно быть, патриархи точно знали свою дату смерти, в противном случае им обоим пришлось бы сидеть в этой комнате несколько лет.

В этой комнате хранятся самые важные тайны, извлеченные кланом Чжан из гробниц на протяжении столетий: книги, культурные реликвии, ценности.

В комнату ведет длинный коридор, но там нет ловушек, только бронзовые колокольчики. Невозможно добраться до комнаты, не задев хоть один. И даже звука одного колокольчика достаточно, чтобы свести человека с ума.

В последнее столетие эта комната была перенесена на самый нижний уровень терема клана Чжан, ближе к могилам отцов-основателей. Все тайны, хранившиеся там, были тщательно классифицированы, и самая главная называлась "пределом".

Проблемой стало то, что предыдущий патриарх погиб в древнем городе и унес с собой в могилу все знания клана Чжан. Новый патриарх получил в наследство только могущественный клан, но для управления им и исполнения миссии клана нужны были сведения, скрытые в тайной комнате. Поэтому после смерти предыдущего патриарха клан Чжан потерял сам смысл своего существования, и с этого момента начал распадаться.

Те, кто взяли с собой в древний город семилетнего Молчуна, хотели найти тело патриарха и забрать его бронзовый колокольчик. Можно только догадываться об их дальнейших целях. Известно лишь одно: в городе они передрались и часть людей погибла.

Однако, Молчуну удалось найти колокольчик, и с ним он смог войти в тайную комнату терема клана Чжан. Узнав о предназначении клана и о существовании "предела", он стал патриархом.

Но сделать он мог только две вещи. К тому времени клан практически перестал существовать. Взвалив на себя бремя патриарха, сначала он пытался использовать девять старых семей, чтобы они заменили клан, а затем лично отправился посмотреть, что это за "предел".

Полагаю, этот самый "предел" и был той тайной, которую клан Чжан так тщательно охранял на протяжении тысячелетий. Молчун с самого детства знал о нем, потому и решил увидеть своими глазами.

Он нашел эту тайну за бронзовыми вратами, скрытыми среди гор и рек Чанбайшаня.

Кто же построил эти врата? И что за мир они скрывают?

"Что ж, я рассказал все, что знал. Хочешь знать больше — присоединяйся к нам".

"У меня еще один, последний вопрос". Со вздохом, я понял, что ему удалось меня убедить. "Что Молчун оставил в Тибете?"

"Бронзовый колокольчик патриарха, — ответил Чжан Хайкэ. — Получив его, мы тоже сможем войти в тайную комнату терема клана Чжан и узнать, что за секрет хранили наши предки на протяжении веков".

http://tl.rulate.ru/book/89763/3455884

Глава 54. Спешный отъезд

С того момента, как я дал согласие Чжану Хайкэ до отъезда прошло всего два дня, события которых не заслуживают отдельного описания. Вчетвером мы ушли в горы и через пару недель добрались до Кама и оказались на берегу ледникового озера.

Пейзаж здесь действительно великолепный: заснеженные горы на фоне голубого неба с редкими плывущими белыми облаками. Но у меня не было сил любоваться красотами природы. К тому же, когда мы шли к берегу, Толстяк и немец, отправившийся с нами, взялись перезаряжать оружие, а звуки щелкающих затворов не располагали к релаксу.

Нас было четверо: Толстяк, я, Чжан Хайсин и немец-коротышка, напоминавший мне бывшего спецназовца. Он хорошо говорил по-китайски, сразу представился, сказал, что его зовут Фон (Von), но по-китайски его имя звучит Фэн. Из всех немцев в храме выбрали именно его из-за требований Толстяка, который наотрез отказывался идти с двухметровыми верзилами. Он заявил, что, не приведи господь, с ним что случится. И как такого потом тащить. Разве что пополам разрезать, все равно уже раненый.

Когда немец представился, я тут же обозвал его Фэньдуем, Могильным Холмиком, прозвище Толстяка оказалось еще хуже — Дафэнь, Большая Какашка. И только Чжан Хайсин осталась самой культурной из нас, ограничившись просто Фэном. (прим. забавная игра слов, у кого что болит. Толстяк и У Се сразу обыграли звучание имени немца, Фэн - Фэньдуй, Дафэнь, 冯, 坟堆, 大粪. Кстати, имечко у немца странное. В оригинале так и написано, что зовут его Von. Но по-немецки это слово не существительное, а предлог. В именах оно употребляется в значении "из/из рода", например, Бернхард фон Резен - Берхард из рода Резенов.)

Оказалось, немцы — народ не разговорчивый. Правда, этот, в отличие от большинства европейцев, хорошо адаптировался к экстремальным условиям и быстро соображал, но по дороге не о чем было болтать.

Впрочем, нам с Толстяком и самим было не до разговоров. Горные тропы зимой труднопроходимые.

На подходе к озеру, примерно в трех километрах от берега Толстяк и немец, не сговариваясь, занялись оружием. Все стволы разобрали, смазали, собрали обратно, перебрали пули и зарядили оружие под завязку.

Мы все помнили дневник Молчуна, где упоминались опасности, скрывающиеся под снегом на берегу. Они оба понимали, что надо быть бдительными и осторожными.

Но, добравшись до берега, мы не увидели ничего, что предвещало бы опасность. Правда, на берегу был дохлый олень, вмерзший в лед. Его кто-то обглодал до самых костей, относительно целой оставалась лишь голова.

Это было немного странно. По дороге сюда ни разу нам не встречались олени.

Толстяк, подняв ружье, огляделся и сказал: "Кого-то решили покормить. Смотрите, в голове следы от пуль. Наверно, убили его у подножья гор, а сюда притащили тушу кому-то на корм".

"Кто может так обглодать тушу?" — спросила Чжан Хайсин Фэна.

"Только не говори, что это был медведь!"

"Медведь не будет так аккуратен со своей едой. У этого существа высокий интеллект, — ответил Фэн и, постучав по льду, в который вмерз олень, продолжил. — На костях не осталось следов от зубов, я не могу сказать, что это за зверь".

"Ты такой умный, что по следам зубов на костях смог бы определить хищника?" — удивился Толстяк.

"У Фэна ученая степень по зоологии, — ответила Чжан Хайсин. — Он доцент". (прим. доцент - не ученая степень, а должность. Но доценты все имеют ученую степень.)

"Я тоже могу получить ученую степень, — пробурчал Толстяк. — Господин Толстяк легко может найти юнцюань и цзусаньли. (прим. основные акупунктурные точки) Он помощник профессора, а я помощник собственным рукам и ногам". (прим. здесь игра слов. Доцент или, дословно, помощник профессора по-китайски 副教授, фуцзяшоу, произносится с восходящим тоном. Толстяк обыгрывает это звание, используя омофонию 副脚手, тоже фуцзяшоу, но оба последних тона нисходяще-восходящие, и значение другое — 脚手, цзяшоу - идиоматическое выражение, означающее умение пользоваться руками и ногами с тайными целями, часто употребляется буквально, но в этом случае ноги и руки воспринимаются, как опора человека.)

"Не смеши, ладно?" Чжан Хайсин больше не удивлялась шуткам Толстяка. Закурив, она достала стрелы с арбалетом, закрепила их на ремне. Заметив мой удивленный взгляд, она объяснила: "Терпеть не могу громкие звуки. Эта штука стреляет беззвучно".

"А перезаряжается быстро?"

"Если врагов будет много, я их оставлю вам. А для одной цели мне двух стрел не понадобится".

"Эй! Полагаю, только господину Толстяку позволено судить о таких вещах. Ты, вонючка старая, знаешь ли о том, что господин Толстяк играл с настоящим пистолетом, еще когда штаны на завязках носил. Ты не уважаешь старших, это нехорошо..."

Бурная речь Толстяка оборвалась на полуслове, потому что он заметил темную тень, проплывающую подо льдом. Сейчас она двигалась как раз под нашими ногами.

Тень была огромной, плыла медленно и напоминала скорее гигантское насекомое, чем рыбу. Мы с Толстяком сразу ее заметили, Чжан Хайсин и Фэн увидели чуть позже. Мы все замерли, боясь пошевельнуться.

Лед на озере был очень толстым, и деталей под ним не рассмотреть, только нечеткий силуэт.

Целых три минуты эта огромная штука скользила под нашими ногами совершенно бесшумно. Если бы мы не посмотрели вниз, то никак не ощутили бы ее присутствия. У Фэна первого сдали нервы, и он направил ствол ружья в лед у себя под ногами.

Толстяк в мгновение ока оказался рядом и заблокировал пальцем курок. Фэн уже спускал его, Толстяк опередил немца всего лишь на долю секунды.

Фэна безостановочно трясло, но, видимо, он был в шоке от испуга и больше никаких безрассудных действий не предпринимал. Толстяк не двигался с места, следя за каждым движением подо льдом, пока неведомая тварь не уплыла подальше.

Мы молча посмотрели друг на друга. Толстяк отобрал ружье у Фэна и закинул его себе за спину.

Фэн удивленно взглянул на него, и Толстяк ответил: "Простите, товарищ Большая Какашка, но вам лучше не брать в руки оружие".

Чжан Хайсин недовольно покосилась на Толстяка: "Не ты здесь главный".

"У нас под ногами лед. Выстрели он, наши трупы уже замерзали бы в воде. А если повезло выбраться, мне пришлось бы раздеть тебя и растирать снегом, чтобы спасти твою жизнь, — ответил Толстяк. — Взгляни на его состояние, трясется, как осиновый лист. Его стволу у Толстяка будет спокойнее".

Чжан Хайсин все еще сверлила сердитым взглядом Толстяка: "Даже если твое решение правильное, принять и озвучить его должна я".

Толстяк посмотрел на меня, потом снова на Хайсин, чувствуя, что ничего не понимает. Я тоже был немного удивлен. Всю дорогу Чжан Хайсин была спокойна, казалась мудрой и здравомыслящей взрослой женщиной. И вдруг оказывается, что ее больше всего волнует, кто у нас главный.

Некоторое время они так и таращились друг на друга, потом Толстяк со вздохом бросил ей ружье: "Что ж, господина Толстяка учили уважать старость".

Чжан Хайсин, забрав ружье, отправилась приводить в чувство Фэна, а Толстяк скорчил такую рожу, словно собрался в обморок падать.

Фэн был очень бледен, не спорил с Хайсин и не сопротивлялся ей.

"Пока кто-то из нас не сдохнет, эта чертова баба не поймет, что не важно, кто из нас главный". Недовольно ворча, Толстяк убрал свое ружье в рюкзак.

"В чем дело? Чего ты такой злой?"

"Просто так злюсь. Для храбрости. Ты же видел размеры этой хреновины в воде. Думаю, пули ей сильно не навредят".

Логично. Правда, меня немного успокаивала толщина льда под нашими ногами. Вообще я в принципе не носил с собой огнестрельное оружие, считая, что мне оно не нужно, если рядом надежные люди. Но глядя на трясущегося бледного Фэна, я понял, что на него точно положиться нельзя.

Толстяк бросил мне нож, и я убрал его за пояс, чтобы при случае быстро достать. Подошла Чжан Хайсин и сказала: "Нам надо пересечь озеро как можно скорее, шевелитесь".

"Хорошо, — ответил Толстяк. — Хозяйка, ты главная, значит, идешь первой".

Я злобно уставился на него. Нас четверых итак друзьями нельзя считать ни при каком раскладе, зачем еще разжигать?

"Пойдем по прямой, вон к тому горному перевалу впереди. Шагайте как можно быстрее, но будьте осторожны". Чжан Хайсин указала рукой направление.

Мы с Толстяком прикинули расстояние. Мне это уже совсем не нравилось, а Толстяк озвучил мои сомнения: "Я что-то не понял твою логику. Мы премся через центр озера, над самым глубоким местом. Если там что случится, у нас даже шанса не будет добраться до берега".

"В клане Чжан есть одно правило: если что-то кажется очень опасным, оно на самом деле самое безопасное. Ты судишь поверхностно". Чжан Хайсин покосилась на Фэна, который еле двигался, и продолжила: "Эта тварь в воде, скорее всего необычная рыба. Да, большая, отъелась за долгие годы, вероятно, ее подкармливали люди. А люди не будут кормить такую рыбу в центре озера. Они оставляют еду для нее на берегу. Значит, именно в центре озера безопаснее всего".

Она внимательно посмотрела на Толстяка, он перевел взгляд на меня, ожидая моего ответа. А я понятия не имею, что ответить, своего собственного мнения у меня не было.

Мы так и стояли молча, пока Хайсин не спросила: "А что, у вас другие идеи есть?"

"Не нравится мне все это", — ответил я.

"Точно. А когда ему что-то не нравится, то лучше туда не ходить, — объяснил Толстяк. — Товарищ Наивняшка известен своей интуицией. Если он не хочет открывать гроб, то там всегда обнаруживается неправильный покойник".

"Ты что, специально мне палки в колеса вставляешь, да?"

"Девушка, ты вообще когда-нибудь в своей жизни бывала в подобном месте?" Я в упор посмотрел на нее. Гонконгская семья Чжан, конечно, была опытной в плане бизнеса и управления. Но, кажется, они утратили осторожность, присущую старому клану Чжан, которую сумел перенять Молчун.

"Я видела куда больше опасностей, чем вы оба, вместе взятые".

"О! Значит, ты признаешь, что очень старая?" — влез в наш разговор Толстяк.

Чжан Хайсин чуть не позеленела от злости: "Естественно. Ты же в курсе, почему клан Чжан все еще существует. Правила и законы нашего клана направлены на одно — выживание. Вам не стоит недооценивать мудрость, накопленную поколениями клана Чжан".

Я вздохнул и посмотрел на озеро. С одной стороны мне хотелось последовать за ней, но сердце неприятно ныло, плохое предчувствие было слишком очевидным. Наконец, я ответил: "В прошлом я всегда восхищался такого рода мудростью и всегда следовал ей. Но позже я больше стал доверять самому себе. Если говорить о нынешней ситуации, ты не учла один факт: у нас троих нет способностей клана Чжан. Ты никогда не думала, что основа мудрости вашего клана — годы особых тренировок. А мы для своего выживания можем использовать только воровские хитрости и простенькие трюки. С твоей стороны несправедливо переоценивать наши способности".

Толстяк закурил. Чжан Хайсин все еще напряженно молчала, ее лицо стало бордовым, и он ласково сказал ей: "Почтенная наставница, я знаю, что вы раньше командовали способными и сильными людьми. А мы, два идиота, слишком слабы. Давайте сделаем так. Вы и ваш доцент пойдете через озеро, а мы вдвоем пройдем по горе вокруг".

"Я думаю, что существо из озера способно передвигаться по суше, — заметила Чжан Хайсин. — Вспомни, что было написано в дневнике".

Толстяк похлопал по стволу, торчащему из рюкзака: "На суше не так страшно".

На том и порешили. Чжан Хайсин и Фэн направились к центру озера, а мы с Толстяком пошли в обход.

Когда мы отошли на приличное расстояние, Толстяк заявил: "Блин, ты видел эту засранку? Она себя вообразила Нюйвой и решила, что может указывать Толстяку, куда ему идти? Размечталась!"

"Ее клан был сильным многие столетия, это не могло не сказаться на характере", — ответил я.

Из того, что я знаю о клане Чжан, они действительно невероятны. Их презрение к врагам и высокое самомнение вполне оправданы. Столкнувшись с ними несколько лет назад, я бы дар речи терял от каждого их слова и действия. Но за эти годы я сильно изменился. Раньше меня легко было впечатлить, но сейчас даже в самых невероятных вещах я умею находить изъяны.

Зарядив ружья, мы смотрели, как Чжан Хайсин и немец осторожно бредут по льду. "Не поступили ли мы с тобой слишком безответственно по отношению к ним?" — задумался я.

"Они слишком упрямы, ты не можешь нести ответственность за тех, кто тебя не слушает, — ответил Толстяк. — Знаешь, я давно понял, что люди вообще ни за что не могут нести ответственность, ведь они — не боги".

Наш путь в обход был намного длиннее и сложнее. Но мы оба не сетовали на судьбу, утопая по колено в снегу, даже когда, бросая мельком взгляд на озеро, замечали, что эти двое давно уже нас обогнали.

Сложно сказать, сколько времени прошло с тех пор, как мы разошлись. Они были уже почти на месте, а у нас впереди чуть меньше половины пути. Толстяк, косясь в их сторону, пробормотал: "Вот же вонючая баба! Чтоб ее приподняло и не опустило!"

"Хорош бухтеть, — отозвался я. — Ты ведь на самом деле не желаешь им смерти. У нас двоих проблем не будет, только пока в безопасности все четверо".

Толстяк отмахнулся: "Я ж не хочу, чтобы ее чудо-рыба сожрала. А так, мелкую пакость какую-нибудь, типа, старая лошара ногу подвернет или что-то в этом роде".

Мечтать не вредно. Чжан Хайсин хорошо подготовлена физически, отлично держит равновесие на льду, мы бы уже раз сто поскользнулись. Заметно, что ей тоже трудно идти, но она ни разу даже не пошатнулась. Кажется, у нее еще и обувь отличная.

Пройдя еще немного вперед, мы убедились, что в центре озера не было никакой опасности. Понимая, что Чжан Хайсин с Фэном определенно нас опередили, Толстяк даже немного расстроился. И в этот момент, взглянув в их сторону, я понял, что у них какие-то проблемы.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3464924

Глава 55. Они возвращаются

Я обернулся к Толстяку, чтобы показать происходящее, но он и сам уже удивленно таращился в сторону озера: "Что? Они же идут обратно. Почему они возвращаются?"

"Может, их кто-то преследует?" — предположил я. Толстяк достал бинокль, какое-то время осматривал озеро и берег, потом покачал головой: "Там только эти двое. Выглядят встревоженными, двигаются так, словно убегают от преследования, но позади никого и ничего нет".

"Дай гляну!" Я отобрал у него бинокль и сразу понял, что у них серьезные проблемы. "Они одежду снимают".

"Одежду снимают? Оба одновременно?" — уточнил Толстяк.

Эти двое бежали со всех ног и на ходу снимали одежду. Это выглядело очень странно. Но Толстяка беспокоило совсем другое: "Скорее, поторопись, посмотри, как выглядит эта старуха без одежды. Она в хорошей форме?"

Я оттолкнул его и отрегулировал фокусное расстояние окуляров, чтобы рассмотреть лед под их ногами.

Но там не было ничего необычного. Конечно, расстояние слишком большое, не могу точно сказать, что подо льдом ничего не плавает. Толстяк на всякий случай взял лед под их ногами на прицел, но потом покачал головой. Слишком далеко, ружья у нас простенькие, на таком расстоянии точный выстрел не сделать. Это же не снайперская винтовка.

Оказавшись на середине озера, они успели уже снять все, даже нижнее белье, и теперь бежали голышом. Но я так и не видел, что их преследует. Странно. Что блять, эти двое делают? Их на полпути настолько сильно охватило пламя страсти?

"Ты не хочешь спуститься на лед, догнать и посмотреть, что с ними? — спросил Толстяк. — Разве это не выглядит, как буйное помешательство?"

"Нам их не догнать. Разве что они сменят направление и побегут в нашу сторону, — ответил я. — Кроме того, они раздеты и бегут налегке. А мы в полной экипировке будем, как коровы на льду".

"Но если не догоним, то ничего не сможем понять. Даже в бинокль рассмотреть что-то будет сложно".

"И что, блядун старый, ты рассмотреть хочешь?" Набрав в ладонь пригоршню снега, я размазал белое крошево по его наглой морде, а потом достал рацию и стал их вызывать.

Естественно, никто не отозвался. Мне оставалось лишь наблюдать, как эти двое пританцовывают на льду посреди озера, размахивая руками, подпрыгивая и хлопая себя по щекам.

"О! Я понял, — заявил Толстяк. — Это знаменитое снежное безумие".

"Чего?"

"Они сошли с ума оттого, что вокруг слишком много снега". (прим. Толстяк имеет в виду совершенно неизученную болезнь, вероятно, психического характера. На российском Севере ее называют мерячение (в переводе - безумие, кликушество). Известно лишь, что страдают ею именно жители Севера, в других регионах она встречается редко. Есть несколько версий. 1. Социальная — психоз, иногда коллективный, связан с приверженностью к шаманизму. Похожие психозы наблюдались и у северо-американских индейцев, причем, не только зимой. 2. Психическая — постоянное созерцание белого цвета (снега) может сильно угнетать психику, особенно, если человек обессилел. 3. Геофизическая — некоторые врачи видят связь с изменением геомагнитного поля земли в результате вспышек на солнце. В горах и северных регионах такие изменения наиболее сильно влияют на организм человека.)

"Мне кажется, безумец у нас только ты, — разозлился я. — Не замечаешь, что всю дорогу несешь какую-то ахинею? Пошли, нам в любом случае надо понять, что с ними".

И мы с Толстяком начали спуск к озеру. Не нравится мне все это. Я не понимал, что с ними происходит. А еще злился на себя. Интересно, прояви я больше настойчивости, послушалась бы меня эта вонючая засранка? Если с ними случится беда, что я должен испытывать в первую очередь: чувство вины или злорадство?

Спустившись к берегу, мы во всю прыть припустили к центру озера. К счастью, двое идиотов оставались там, прыгая, как обезумевшие, но никуда больше не бежали.

Чтобы добраться до них, нам потребовалось полчаса. По дороге я все время падал. Вскоре мне стало казаться, что, очередное падение станет последним в моей жизни, я просто убьюсь насмерть.

Вблизи оказалось, что Чжан Хайсин не успела снять нижнее белье, а вот Фэн был совершенно голый. Теперь они в изнеможении валялись на льду, размахивая руками и ногами. Толстяк снял куртку и накрыл Чжан Хайсин, я свою набросил на Фэна, затем мы помогли им подняться. Все это время Чжан Хайсин бормотала под нос на кантонском диалекте: "Горю! Горю!"

Я осмотрел ее. Кожа посинела и казалась тонкой, но никаких признаков ожога не было. Фэн тоже все время бормотал что-то по-немецки, и я не понимал ни слова.

"Где она горит-то? — удивлялся Толстяк. — Может, у нее проблемы с дикцией? И она говорит не "горю", а "воняю"? Последнее ей подходит больше". (прим. Толстяк снова словами играет. Хайсин бормочет "烧起来, шао цилай, гореть, загореться". Но в китайском языке есть выражение 骚起来, сао цилай, вонять.)

Проигнорировав его сарказм, я попытался рассмотреть реакцию зрачков и понял, что у Чжан Хайсин галлюцинации.

Вообще-то, имея гордое звание главы клана Жертв Галлюцинаций, я точно знаю, что сейчас она меня не услышит, потому что мозг в бреду отключается. По сути, она спит и видит нечто нереальное, поэтому не может противостоять видениям.

Посмотрев на другую сторону озера, я сказал Толстяку: "Похоже, они попали в какую-то ловушку. Глянь в бинокль, может, увидишь там что-нибудь".

Какое-то время глядя в окуляры, Толстяк, наконец, покачал головой: "Далеко, ничего не видно. Надо сходить и посмотреть".

Но я категорически запретил ему куда-то ходить. Нас двое, и пострадавших двое — пока это нормальная ситуация. А если Толстяк уйдет и тоже вляпается? Я ж его не поймаю и не дотащу до берега, он по комплекции, как эти двое. А если Толстяк еще и разденется, то станет обледеневшей скользкой горой мяса, я его даже ухватить не смогу.

Для начала мы дотащили Чжан Хайсин и Фэна до берега, подальше от озера. Все это время я сетовал, что сегодняшние старания и трудная дорога оказались напрасными. Поставив на берегу палатку, я вколол обоим успокоительное и детоксикационную смесь, но не был уверен, что это поможет.

Транквилизатор подействовал быстро, к тому же они оба были измучены и быстро заснули. Толстяк тоже выглядел осунувшимся: "До сих пор все, о чем я предупреждал, сбывалось. Если товарищ Большая Какашка не очнется, мне точно придется его пополам резать, чтобы домой тащить. Он тоже почти два метра ростом, в нем сто восемьдесят фунтов чистого веса, одни мускулы. Чур, в следующий раз я тащу старуху, а ты — черта заморского".

Ну как сказать? Чжан Хайсин тоже не пушинка. Да, она худая, но все ее тело — сплошные мышцы, очертания которых хорошо заметны. И когда тащишь ее на спине, она совсем не такая теплая и ароматная, как он себе воображает.

Я закурил сигарету. На такой высоте курение до добра не доведет, но я не могу так долго терпеть. Правда, старался не сильно и не часто затягиваться, лишь бы никотин внутрь попал. Затем обратился к Толстяку: "В следующий раз надо проявить настойчивость и твердость, иначе мы так и будем всю дорогу расплачиваться за ошибки двух зазнавшихся идиотов. А если они оба умудрятся копыта откинуть, что нам двоим тогда делать?"

Толстяк положил ружье себе на колени, выглянул из палатки и сказал: "Подумать не мог, что у этой вонючей старухи такой вредный характер. Кстати, в дневнике младшего брата говорилось, что ночью у озера намного опаснее. Пока есть время, надо постараться разбудить этих долбодятлов. Сегодня до вечера нам позарез надо добраться до каньона на той стороне озера".

Я покосился на два неподвижных тела. Мне хорошо известен эффект транквилизатора, который мы брали с собой. Думаю, эти двое нескоро проснутся. Но Толстяк прав: "Ты же понимаешь, что сами они какое-то время идти не смогут, даже если их разбудить. Надо придумать какие-то санки и тащить их".

Но на берегу только снег, а под ним голые камни. Сани сделать не из чего. Толстяк предложил: "Давай оленя откопаем. Я как-то передачу смотрел, где рассказывали, как из костей животных сделать сани".

Выглядел он измученным, и уже появились симптомы высотной болезни. Я оставил его охранять пострадавших, а сам отправился выкапывать оленя.

Подойдя, я сначала огляделся и, убедившись, что огромной рыбины поблизости нет, стал молотком разбивать лед, пытаясь выковырять кости.

Помнится, мы как-то глетчерный лед на Чанбайшане долбили. Обычный разбивать гораздо проще, и вскоре я выдолбил большой кусок, обнажив ребра оленя.

Выковыряв семь или восемь костей, я добрался до той части трупа, что скрывалась подо льдом, и вдруг понял, что это вовсе не олень.

Очистив скелет, я сделал пару шагов назад, чтобы осмотреть его целиком, и не смог сдержать удивленного возгласа.

Я такое животное ни разу в жизни не видел. Скелет похож на звериный, но кости подо льдом были сплошь облеплены разного размера рыбьими чешуйками. И, оказывается, надо льдом была малая часть всего тела.

Затянувшись сигаретой, я позвал Толстяка. Не хотелось его беспокоить, но сам я не знаю, что думать. Тяжело дыша, он подошел, взглянул на то, что я откопал, и застыл в изумлении.

"Что за хрень? Ты такое раньше видел?"

Толстяк присел на корточки, поковырялся в костях и ответил: "Наивняшка, поздравляю. Ты откопал стадо леопардов".

http://tl.rulate.ru/book/89763/3467359

Глава 56. Тибетский храм

Я тоже присел на корточки, и Толстяк показал мне несколько кусочков льда с вмерзшим в него звериным мехом.

"Это снежный барс, их в этой куче, по меньшей мере, четыре. Просто кости смерзлись в одно целое. Есть еще фрагменты оленьих скелетов", — сказал он.

"Снежные барсы ведь хищники, кто ж их сожрал? — удивился я. — Разве в этих местах у них есть естественные враги?"

"Ну, медведь может завалить снежного барса. Однако, у этих следы от пуль. Возможно, этих снежных барсов местные использовали для охраны озера. Выращивали, подкармливали, звери свободно передвигались по берегу, чтобы защищать это место от посторонних. Кстати, для отстрела этих снежных барсов использовали дробовики и, кажется, ручные гранаты".

"Откуда ты все знаешь?"

"Почти все кости сломаны, мясо в ошметки разорвано, — ответил Толстяк. — Трупы давнишние. Здесь всегда холодно, но мясо уже почернело. Думаю, эти звери давно здесь лежат". Толстяк огляделся и заявил: "У меня для тебя хреновая новость. Здесь до нас кто-то побывал. Во-первых, их было много. А во-вторых, эти люди были хорошо вооружены. Снежные барсы были убиты мгновенно, как только появились".

Он покосился в сторону палатки, потом посмотрел на каньон: "Очень хреново. Как думаешь, в деревне Канбало ничего не случилось?"

Я сразу же представил себе картину полного истребления местного малого народа военными, перешедшими границу. Вряд ли народ канба может сопротивляться солдатам, ведь у них мало оружия. Вздрогнув, я посмотрел на Толстяка: "Кто бы это ни был, способы решения проблем у них варварские и жестокие. Давай поторопимся".

Из добытых костей мы соорудили простенькие сани, завернули Чжан Хайсин и Фэна в спальные мешки и потащили их вдоль озера.

Все было не так сложно, как нам казалось вначале. Но и прогулкой наше путешествие не назвать. Из-за вынужденных остановок для отдыха, времени на дорогу ушло вдвое больше, чем в первый раз.

Лед на озере был очень толстым, но река, текущая в каньон, промерзла не так сильно, можно было легко увидеть бурное течение подо льдом, местами встречались полыньи, обнажавшие бурный поток. Значит, лед на реке непрочный.

Здесь нам пришлось сбавить шаг, осторожно прощупывая лед. И благодаря этому, мы заметили в воде кое-что странное.

Река подо льдом была перегорожена частоколом, перед которым лежало десятка три трупов. Мы раскололи лед в этом месте и осмотрели тела. Все они были деформированы, но не сгнили, а разбухли от воды.

Судя по волосам, это были иностранцы, рядом лежало оружие и снаряжение. И они все были голые.

Вытащив из воды винтовку и связку гранат, Толстяк стал подбирать со дна патроны.

"Похоже, друзья по оружию товарища Большой Какашки уже приходили сюда сами. Но у них ничего не вышло, и они решили объединить усилия с кланом Чжан. Наверно, на дне лежат немцы".

"Двое наших идиотов тоже оказались на озере без одежды. Мне кажется, эта группа совершила ту же ошибку. Сначала они перебили снежных барсов, потом пошли напрямик через озеро. Там что-то случилось, и они все погибли. Их тела сюда принесло течением реки".

Наверно, численность этой группы была намного больше, но часть погибших осталась на озере, замерзнув насмерть.

Толстяк со счастливой рожей собирал оружие и боеприпасы со дна реки. Вот же мерзавец, ни капли сострадания! Я спросил его: "Что думаешь? Как давно они мертвы?"

"Понятия не имею. Возможно, кто-то из них выжил. Мы же не знаем, сколько их было".

"Обычно иностранцы своих не бросают. Значит, либо не выжил никто, либо выжившим не до погибших было, возможно, они сами себя защитить не могли", — предположил я.

Мы пошли дальше, тщательно припоминая места, описанные в дневнике Молчуна, и вскоре добрались до храма на сваях.

Два наших спящих идиота все еще не очухались. Толстяк поднялся наверх и осторожно открыл дверь входного люка. Внутри было очень тихо, ни единого звука или шороха.

С трудом взвалив на спины наших спящих красавца и красавицу, мы с Толстяком затащили их внутрь. Солнце уже клонилось к западу, белые облака опустились низко и словно цеплялись за горные пики, а внизу сгущался туман.

Закрыв вход, мы разожгли угольную печь. Стены здесь все были увешаны войлоком для тепла. Но когда я дотронулся до него, ладонь покрылась золой, а в воздух взлетело облако пыли. Войлок был очень грязный и свалявшийся.

"Здешние ламы явно не сторонники гигиены". Толстяк, закончив с печью, разулся, и комнату заполнила вонь от потных ног. Но он словно внимания не обратил на это: "Тут весь пол покрыт толстым слоем пепла. В горах воздух разреженный и при сгорании пепла образуется мало. Сколько же благовоний надо возжигать ежедневно, чтобы так засыпать пол?"

Вообще-то пепел на полу тибетского храма — явление нормальное. Но от благовоний его немного. Если судить по толщине слоя на полу, благовония здесь жгли много и давно, и, наверно, никогда не убирали.

Может, этот храм заброшен?

Я решил оставить Толстяка и дать ему отдохнуть, а сам отправился наверх и нашел комнату Янь-вана, любителя верховой езды на трупах, о которой писал Молчун. Лестница, ведущая на верхний этаж, была там, где и положено. Дверь занавешена войлоком и плотно закрыта.

Дверное полотно было темным, словно его как следует прокоптили. Я попробовал открыть дверь. Молчун писал, что именно туда уползла странная покалеченная женщина. Но сейчас дверь не открывалась, с другой стороны она была заперта на щеколду.

Просунув нож в щель, я поддел щеколду и открыл дверь. Изнутри пахнуло резким запахом специй.

За дверью был просторный коридор с комнатами по обе стороны, похожий на гостиничный.

Подойдя к одной из комнат, я попытался открыть дверь. Она тоже была заперта изнутри, но щеколда оказалась слишком тяжелой, ножом поднять ее не удалось. Пришлось возвращаться. Спустившись, я обнаружил, что Чжан Хайсин уже проснулась и жадно пила воду.

И что мне ей сказать? Первое, что пришло в голову: "И кто из нас, по-твоему, долбоеб?" Покачав головой, я понял, что мой мозг предлагает другой вариант, утешительный: "Знаешь, у меня тоже характер так себе. Нам не стоит большое обсуждать это. Как ты себя чувствуешь?"

Возможно, второй вариант лучше. Глядишь, даже влюбится в меня. Ой, не надо! Я не хочу связываться с этой тигрицей! Поразмыслив, я выбрал первый.

Усмехнувшись, я подошел к ней: "Проснулась? Ты говорила, что я глупый, говорила, что тебя должны все слушаться, а сама голая по льду бегала..."

http://tl.rulate.ru/book/89763/3471741

Глава 57. Что это было...

Закончить я не успел. Она чуть шевельнула рукой, и мне в лоб что-то прилетело. Я аж взвизгнул от боли и присел на корточки, обхватив голову руками.

Очухавшись, я посмотрел, что это было. На полу рядом со мной лежала кружка с чаем, из которой она только что пила.

Я не на шутку разозлился: "Дура старая. Я еле дотащил тебя сюда, и так, твою мать, ты мне отплатила!"

"Ну, конечно, страдалец, тащил и, лапал по дороге. Не говори, что ты всю дорогу дао постигал, кобель недоделанный", — буркнула Чжан Хайсин.

Я чуть не подавился от такой наглости: "Да кому надо тебя лапать, бабуля столетняя!" Сказав это, я заметил, как противно захихикал Толстяк. Вот же блять, он что, приставал к ней, пока я по храму бродил?

Хотя, пусть он кутила и мот, и шутки у него пошлые, но в принципе он заботится о нравственности даже больше, чем кто-либо другой. Конечно, его моральные принципы строятся на его собственной странной логике, но я уверен, что на такие подлости он не способен.

Толстяк посмотрел на меня, перевел взгляд на нее и заявил: "Наша дева непорочная, молода и хороша собой, аки фея небесная, потому скромно намекает тебе, что ты, старая корова, пожравшая сочную траву с ее девственной поляны, должен ей доплатить".

Увидев, как Чжан Хайсин перекосило от злости, я поспешил успокоить ее, махая руками Толстяку, чтобы он заткнулся: "Да не переживай ты так, я терпеть не могу вонючий тофу. Хотя твой тофу, может и не вонючий, но... Блять, сначала мы тебя тащили до берега, потом сани делали, потом тащили тебя на санях сюда. Думаешь, было время и силы думать о твоих прелестях? Толстяк тебе рассказывал, что ты сама творила, пока мы добирались до тебя? Выглядело, как заправский стриптиз. Может, обсудим, кто чего больше хотел?" (прим. напомню "старая корова, щиплющая молодую травку" и "поедание тофу" — в китайском языке весьма пошлый намек на распущенность девушки.)

Чжан Хайсин все еще таращилась на меня в упор, но ее лицо уже не было таким перекошенным. Постепенно она успокоилась. А когда я дотронулся до набухавшего на лбу синяка, даже рассмеялась.

Это ж надо, ржет она! И Толстяк тоже похихикивает. Махнув рукой, чтобы они оба заткнулись, я рассказал, что произошло на озере. Слушая, она хмурилась, но ничего не сказала, когда я закончил. Пришлось повторить вопрос: "Так что случилось на льду озера?" Оказалось, у них обоих начались галлюцинации. Должно быть, те мертвые немцы, которых мы нашли в реке, тоже оказались в подобной ситуации.

"Это бронзовые колокольчики, — пояснила Чжан Хайсин. — Они плавают в воде подо льдом. Из-за большой толщины звук на поверхности почти не слышен, поэтому я сразу не заметила. А потом тело словно охватило огнем, но я уже начала терять рассудок. Последнее, что я помню — решение бежать назад. Думаю, подо льдом устроена смертельная ловушка".

"Если ловушка, тогда впереди на вашем пути должны быть замаскированные полыньи или проруби, — предположил Толстяк. — Те немцы, которых мы нашли, вероятно, тоже попали под воздействие колокольчиков, но не повернули назад, провалились под лед и утонули. Когда вы договаривались с немцами, они говорили вам, что уже кого-то посылали сюда?"

Чжан Хайсин покачала головой и огляделась. Тогда я рассказал, что увидел в храме, пока она приходила в себя. Выслушав, Толстяк спросил: "Если ты никого не видел, значит, храм заброшен?"

"С тех пор, как младший брат побывал здесь, много времени прошло. Случиться могло всякое", — ответил я.

Ночь мы провели в этой комнате. Было тихо и ничего не произошло. А к утру очнулся Фэн.

Толстяк накормил Фэна завтраком, а когда тот немного пришел в себя, схватил его за грудки и приподнял так резко, что тот подавился и выплюнул ему в лицо не дожеванный хлеб.

От этого Толстяк еще больше взбесился, повалил немца на землю, и придавил, рыча: "Что ты, сукин сын, от нас скрываешь?"

По лицу Фэна было понятно, что он ничего не понимает, и я еще раз пересказал историю обнаружения трупов в реке. Он ответил: "К нам они не имеют отношения, это другая команда".

Толстяк опешил: "Обана! Так вас еще много, таких умных?"

"Они отправились сюда год назад. Если бы не их исчезновение, возможно, наша компания не приобрела бы убыточные активы компании Цю Декао. Отпусти меня, я все расскажу".

Толстяк отпустил Фэна, и тот посмотрел на поцарапанную руку, сказав: "Ты такой грубиян".

Толстяк огрызнулся: "Что, мои шутки не нравятся?"

Фэн и вправду все рассказал: "Сначала в нашу компанию просто перешли работать люди Цю Декао. Никто не собирался выкупать активы, но те люди продолжили работы, начатые в США. Начальник этой команды хотел выяснить, какую пользу можно извлечь из обанкротившейся компании Цю Декао, и отправил сюда команду. Он считал, что следует нанять местных проводников. Но вроде бы у него был конфликт с главным в этой команде, и они ушли в горы одни. Больше от них вестей не было. Я тогда еще не работал в нашей компании и подробностей не знаю, но слышал, что убытки были большими, только на выплату страховки семьям пропавших ушло очень много денег. Поэтому и было принято решение выкупить активы американской компании, чтобы хоть какую-то прибыль в будущем получить".

Толстяк сказал: "Что у вас за бардак в компании? С вами этот начальник не поделился информацией, что ли?"

Фэн ответил: "Делиться нечем. Никто из той команды не вернулся назад. Мы даже не знаем, где они погибли или пропали".

"Что-то ты не договариваешь".

"Главное, я ему верю, — вмешалась Чжан Хайсин. — Мы о них многое знаем, проверяли деятельность этой компании, когда слежку обнаружили".

"Итак, год назад группа людей приехала сюда, попала в ловушку бронзовых колокольчиков подо льдом, все погибли. И никто не нашел их тела за это время?"

"А эта ловушка в озере давно появилась? — спросил Толстяк. — Не помню, чтобы младший брат писал о ней в своем дневнике".

"Не важно, писал или нет. Но мы сейчас точно знаем, что тут не все ладно. Во-первых, никто не нашел тела погибших год назад. Во-вторых, храм давно заброшен. Надо бы наведаться в деревню Канбало. Здесь все не так, как мы ожидали, — сказал я. — Возможно, за это время произошло что-то, о чем мы не знаем. Значит, пора менять планы".

И мы немедленно отправились в путь. По дороге я успел предположить многое. Мы найдем заброшенную деревню. Мы вообще не найдем деревню. Мы найдем деревню, но там будут иностранцы. В общем, готовился я ко всем возможным неожиданностям.

Разговаривать было не о чем, пейзажи были сказочные, но однообразные. Миновав несколько холмов, мы добрались до деревни.

Как ни старался я подготовиться, увиденное меня ошарашило.

Можно сказать, мы не нашли Канбало. Перед нами расстилалось огромное снежное поле, и из-под снега местами выступали верхушки старых тибетских домов.

Дальше идти мы не могли. Снег здесь был глубокий. Сделав всего несколько шагов, Толстяк чуть ли не по самые уши провалился. Оказалось, что под снегом есть множество ям и пустот.

Вся долина, где когда-то была деревня Канбало, занесена снегом, и ее дома уже никогда не увидят солнечного света.

Мы оглядели горы, окружавшие долину, и Фэн указал на четыре вершины, склоны которых были обнажены: "Оттуда сошла лавина. Большая лавина, которая накрыла всю долину".

"Такие лавины сами по себе не сходят, — заметил я. — Кажется, ее происхождение искусственное. Смотрите, как равномерно снег лег по всей долине".

"Не обязательно. На Земле постепенно меняется климат, — не согласился Фэн. — Возможно, геологические процессы в горах стали более активными, температура стала повышаться изнутри, снег подтаивал снизу, потому верхний слой сорвался сразу".

Я присмотрелся к вершинам, на которые указывал Фэн, Толстяк рассмотрел их в бинокль и заявил: "Надо сходить туда".

"Зачем?"

"На склоне полно скелетов. На всех горах с обнажившимися склонами куча человеческих останков".

http://tl.rulate.ru/book/89763/3479871

Глава 58. Что же там, под горой?

Обогнув долину, мы подошли к подножью горы с обнаженным склоном, черным и крутым. Идеальное место для скалолазов.

Вершина уходила высоко в небо, и даже издалека была видна огромная расщелина, пересекавшая гору поперек. Наверно, когда там еще лежал снег, в этой трещине был ледник. Но сейчас, приближаясь, мы все чувствовали потоки теплого воздуха оттуда. Видимо, в горе есть геотермальные источники. Постепенно нам даже пришлось раздеться.

Снега на этом склоне не было совсем. Подойдя поближе, мы обнаружили небольшие многочисленные водопады. Миновав чередующиеся потоки теплого и холодного воздуха, постоянно поскальзываясь на льду, мы, наконец, начали восхождение на странную черную вершину.

Склон был крутой, приходилось цепляться за камни и подтягиваться, надеясь лишь на силу своих рук. Здесь было жарко, приходилось иногда уворачиваться от сильных потоков воздуха, который стал горячим, а не теплым, как у подножья. Камни, за которые мы хватались, оказались нагретыми, как в бане. Можно подумать, что эту гору обстреляли из огнемета.

"Неужели мы нашли здесь вулкан?" — пробормотал Толстяк.

"Вулкан или нет, но геотермальная активность здесь сильная. Значит, под горой могут быть места, где лава подступает близко к поверхности. Какой-то геологический процесс изменил направление течения лавы под землей и привел к увеличению температуры скальных пород".

Снизу склон казался очень крутым, но на самом деле на нем было много крупных трещин и выступающих камней, и взбираться наверх было достаточно легко. Через некоторое время на пологих выступах нам стали попадаться небольшие кратеры, в которых пузырилась горячая вода.

В воздухе уже явно ощущался запах серы. Мы поднимались более двух часов, к краю поперечной расщелины добрались к вечеру, когда стемнело.

Эта расщелина уходила вглубь горы. И на ее нижнем выступе снаружи лежали человеческие кости.

"Судя по одежде, это жители деревни Канбало. Видимо, они здесь оказались в ловушке и погибли, — сказала Чжан Хайсин. — Похоже, этот небольшой народ лишился благословения небес".

"Откуда столько высокомерия и пафоса? Эти люди, пытаясь спастись от лавины, поднялись в гору, надеясь переждать. Но, скорее всего, отравились вулканическими газами".

Мы надели противогазы, и Толстяк первым полез в расщелину. Она была достаточно большой, рука об руку там могли пройти четыре человека. Расщелина уходила вниз, к самому основанию горы, где сгущалась кромешная тьма.

"Владыка небес решил послушать пиратский компакт-диск, и процессор горы перегрелся?" — Толстяк снова взялся шутить. (прим. Оригинальное ироническое сравнение. Поперечный разлом в горе вполне может напоминать дисковод компьютера.)

Мы последовали за ним, и Толстяк спросил: "Слышь, начальница, нам лезть на вершину или вниз по расщелине?"

"Зачем нам в расщелину? — удивилась Чжан Хайсин. — Думаешь, под горой что-то есть?"

Толстяк включил фонарик, направил свет вниз и, игнорируя вопрос Хайсин, обратился ко мне: "Наивняшка, тебе это место не кажется знакомым?"

Я посмотрел вниз. Уходящая в глубину горы расщелина постепенно расширялась, и я увидел натянутые между ее стенами бронзовые цепи.

"Чанбайшань!"

"Что?" — переспросила Чжан Хайсин.

Я обернулся, оглядел горные вершины вокруг и сказал: "Деточка, с этого момента командовать буду я. Отведу тебя посмотреть на то, что твой клан Чжан называет "пределом".

Мы вернулись на скальный выступ расщелины, чтобы отдохнуть. В расщелине мы провели всего час, а снаружи было уже совсем темно, по моим прикидкам около девяти вечера.

Мы распределили боеприпасы, еду и снаряжение. Толстяк обшмонал трупы и нашел несколько ножей отличного качества. Под воздействием серных газов старинная тибетская сталь окислилась, но после полировки лезвия оказались острыми, как новые.

Я выбрал самый легкий клинок, который удобно лег в руку. Чжан Хайсин вооружилась самым массивным ножом. Глядя на ее выбор, я почувствовал себя слабым. Раньше, чтобы показать себя в лучшем свете, возможно, я схватился за такой же, но сейчас — нет, лучше буду полагаться на свой опыт, а не соперничать с бабой.

Закончив разбираться со снаряжением, мы легли прямо на теплый камень и проспали до рассвета. А утром, снова надев противогазы, начали спуск в расщелину.

Чтобы добраться до самого дна, нам потребовалось часов пять.

Чем ниже спускались, тем шире становилась расщелина. На уровне подножья она была лишь чуть меньше ширины самой горы и пересечена бронзовыми цепями так густо, что это напоминало гигантскую паутину.

Дно было усеяно камнями, видимо, упавшими сверху. Должно быть, это результат разлома, от которого и образовалась когда-то расщелина. Тогда же, наверно, обвалились два огромных скальных выступа, застряв между стенами расщелины и образовав некое подобие арочного моста.

Мы долго сидели среди разбросанных камней, прежде чем набрались сил снова встать на ноги. Ощущение твердой земли под ногами казалось обманчивым, и мы неуверенно зашагали по дну расщелины. Вскоре Чжан Хайсин вскрикнула.

Она указывала куда-то наверх. Там заканчивалось ровное дно расщелины, а между двумя высокими скальными выступами виднелись бронзовые врата, точно такие же, как и на Чанбайшане. Створки уходили высоко вверх, туда не достигал свет моего фонаря. Но даже внизу обилие деталей и узоров, украшавших врата, поражало воображение. Какое-то извращенное стремление у создателей этих врат к чрезмерному украшательству.

Мы молча подошли вплотную к вратам, и Фэн, уставший бороться с желанием отдохнуть и стремлением дойти до цели, наконец, сел, даже не обращая внимания, что под его задницей оказался острый выступающий камень.

Как же давно это было.

Я уже и забыл, какие именно чувства испытывал, впервые увидев бронзовые врата. Кажется, тогда мой мир окончательно рухнул. Но сейчас все было иначе, внутренне я был спокоен, лишь сердце бешено колотилось.

Такое ощущение, что старого друга встретил. Не думал, что еще где-то увижу эти бронзовые врата.

Чанбайшань, Гималаи, гора возле деревни Канбало — и везде есть такие врата. Кто их построил и зачем?

"Печати демона у нас нет. И мы вообще не знаем, что за механизм здесь использовали. Сможем ли открыть их?" — Толстяк был первым, кто решился заговорить.

Качая головой, я пошел вперед, пока не уперся ладонью в холодную бронзу врат.

Холодно. В расщелине, пока мы спускались, было жарко и душно, а здесь, возле бронзовых врат, холодно.

Я провел пальцами по узорам. Линии тщательно вырезаны. Или створку сразу с рисунками отливали? Даже имея современные технологии, не уверен, что такое возможно.

Думая об этом, я машинально толкнул створку.

В этот момент я даже представил, как от моего движения врата медленно открываются. И из-за собственного воображения мое разочарование было еще сильнее: врата оставались неподвижными.

Ну конечно. Я точно не тот человек, которому суждено открыть эти врата.

Отступив назад, я сел на камень напротив врат. Чжан Хайсин спросила: "Ты говорил про "предел". Тот "предел" что охраняет наш клан, находится за этими вратами?"

"Вообще-то это не я говорил. Это сказал ваш патриарх", — ответил я.

"Есть еще какая-то информация?"

"Это ты у своего патриарха спрашивай", — ответил я, таращась на древнюю бронзу. С такого близкого расстояния, казалось, эти врата передо мной закрывают весь мир.

Могут ли эти врата вести туда же, куда и те, что на Чанбайшане? Что будет, если мы их откроем? Я увижу Молчуна, заросшего волосами, с длинной бородой, жующего сырые грибы?

Смешно. Но рассмеяться у меня не получилось.

Чжан Хайсин тоже подошла к вратам и стала внимательно рассматривать рисунки на них. Мне казалось, что толку от этого никакого. Но она вдруг подпрыгнула, зацепилась за выступы узоров и начала карабкаться наверх.

Узоры не сильно выступают, цепляться за них невозможно, и тем более карабкаться, но я заметил на руке Чжан Хайсин что-то, напоминающее коготь.

Двигалась она ловко и быстро, забралась на самый верх, но, видимо, ничего интересного там не обнаружила и спустилась обратно.

"Странно. Створки этих врат прочно прилегают к камням, щелей совсем нет", — сообщила она.

Мы с Толстяком удивленно посмотрели на нее, и Чжан Хайсин пояснила: "Врата очень тяжелые, всем своим весом давят на камень. За долгое время, камни внизу должны просесть, а сверху образоваться щели. Но их нет".

"И что это значит?" — спросил я.

Она ответила: "Либо эти врата не такие тяжелые, какими кажутся. Либо каменная плита под ними чем-то усилена".

"Если врата не такие тяжелые, как нам кажется, то внутри створки могут быть полыми, верно? — Толстяк вытащил из рюкзака связку гранат. — Давайте попробуем эту бронзовую дверку на прочность".

http://tl.rulate.ru/book/89763/3481974

Часть 2

Глава 1. Тайна бронзовых врат

Это были гранаты модели MK3A2. Взвешивая одну в ладони, Толстяк заявил, что понятия не имеет, взорвется ли она, так как купил он ее на черном рынке в Гуандуне, и, естественно, продавец качества гарантировать не мог. (прим. MK3A2 — ручная фугасная граната США. Предназначена для повреждения небронированной или легкобронированной техники, небольших сооружений и выведения из строя солдат противника, находящихся в замкнутом пространстве в бою.)

Последствия взрывов от MK3A2 не слишком разрушительны. Их часто используют в закрытых помещениях. При взрыве сразу возникает сильная ударная волна, смертельная для тех, кто стоит рядом с гранатой, но радиус ее небольшой. А нам вообще никого убивать не надо, мы всего лишь хотим проверить врата на прочность и выяснить особенности этой конструкции. Так что проблем быть не должно.

Но, когда Толстяк сказал, что не уверен в качестве гранат, мне стало неуютно. И про гранаты ничего не знает, и с вратами может быть что-то не так. И вообще, такой варварский способ мне никогда не нравился. Зато Толстяк радовался, как ребенок.

В прошлом я определенно бы остановил его, чтобы сначала взвесить все "за" и "против". Но сейчас у меня возражений не было. К тому же настроение у меня было странное, как у сироты, которому предложили узнать, кто его родители, которых он никогда не видел. Это чувство лишало меня способности мыслить рационально. Разумом я понимал, что взрывать все подряд плохо, но даже не пытался прекратить это безобразие. Более того, я с нетерпением ждал результатов.

Зато Чжан Хайсин рассудительности не утратила. Махнув рукой, она сказала Толстяку: "Мы находимся глубоко под горой, над нами тонны горной породы. Если ударная волна уйдет вверх, все это упадет на нас, и мы навеки останемся лежать возле врат. А если взорвешь ее прямо у врат, не факт, что пробьешь их, зато в нас рикошетом полетят осколки".

"Слышь, старушка, я взрывными работами занимался, когда твой дедушка..." — гордо начал Толстяк и осекся, сообразив, что его возраст несравним с Чжан Хайсин. Дразнить ее тем, что он, господин Толстяк, стар и опытен, не выйдет. Подумав, он заявил: "Ладно, ты старше, но я молодой и перспективный, особенно в области взрывных работ. Можешь считать, что во мне соединились Маленький принц и великий Чжоу Лан". (прим. не знаю, почему, но в Китае Маленького принца считают чуть ли не усмирителем вулканов, хотя он их просто чистил, чтобы не извергались. А с Чжоу Ланом (Чжоу Юем) Толстяк сравнивает себя, потому что в битве у Красной скалы именно он поджег корабли с горючим, чтобы потопить вражеский флот. Однако, ни тот, ни другой к взрывотехнике отношения не имеют. Но когда это Толстяка останавливало)))))

"Хорош языком чесать, — рассердился я. — Взрывай уже, пока мой здравый смысл не проснулся от спячки".

"Да не суетись ты. Хоть старушка ко мне предвзято относится, но кое в чем она права. Граната — есть граната, взрыв будет сильный. Мне надо набрать камней, которыми можно прижать ее к вратам. Затем привязать к ней веревку и протянуть на безопасное расстояние. Тогда камни ослабят взрывную волну и направят ее внутрь".

Толстяк, хоть и обращался ко мне, но старался произвести впечатление на Чжан Хайсин. И это сработало: слушая его, она вроде как признала его способности в этой области и даже взялась помогать. Толстяк заложил всего одну гранату, и я сразу возмутился его скупостью. Он ответил, что нам только прочность врат проверить надо. Если одна граната не пробьет насквозь, то и десяток не справится. Эти штуки вообще не рассчитаны даже на танковую броню, а эти врата попрочнее будут.

Когда мы все закончили, Толстяк продел веревку в чеку, проверил, хорошо ли закреплена граната, и осторожно стал отступать назад. Когда мы все укрылись за достаточно большим валуном, он, приподняв ехидно бровь, спросил: "Дохлячок, хочешь первым фейерверк запустить?" И сунул мне в руку конец веревки.

Я и в самом деле сгорал от нетерпеливого любопытства и с готовностью схватил веревку. Но, как только она оказалась у меня в ладони, руки предательски задрожали, и я выронил ее.

Я нагнулся, чтобы поднять, но Чжан Хайсин опередила меня и потянула веревку на себя. Раздался тихий щелчок, и девушка сразу прикрыла голову руками.

Мы с Толстяком отступили назад и съежились за валуном. Секунд через восемь грянул взрыв.

В этой расщелине обалденная акустика, и даже звук слабого взрыва показался оглушительным, когда его подхватило эхо. А затем я понял, что это не только грохот взрыва: бронзовые врата, содрогнувшись от ударной волны, создавали эффект ударного резонанса. Такое ощущение, что нас всех засунули в гигантский динамик и включили его на полную мощность. Эти мозговыносительные звуки были странными, похожими на отчаянные крики огромной толпы.

К счастью, камни сверху на голову нам не посыпались, но странный звук от двери накатывал мощными волнами и, казалось, не собирался затихать. Толстяк был бледен, но встал первым, и направил свет фонаря на врата.

Я тоже хотел встать. Но, прежде чем успел что-то рассмотреть, Толстяк схватил меня и потащил за собой прочь, крича: "Полный пиздец, валим отсюда!"

http://tl.rulate.ru/book/89763/3485677

Глава 2. Тени

Какое-то время я застыл столбом, стараясь сдержать внезапную дрожь, но Толстяк потянул меня за собой, и тогда я бросился бежать сломя голову. Правда, что там было, я не видел. Сделав всего дюжину шагов, мы оба споткнулись о груду камней.

Позади что-то двигалось, шум становился все громче. Встав на ноги, я попытался найти Чжан Хайсин, но вокруг было слишком темно, а света наших фонарей не хватало.

Я позвал ее, но сразу понял, что сделал глупость. В таком шуме она мой крик не услышит, особенно если все еще находится возле бронзовых врат. Мы уже отбежали на несколько метров, но все равно даже друг друга плохо слышали.

Толстяку при падении повезло меньше, чем мне, он голову разбил, но, не обращая внимания на боль, снова потащил меня вперед. Я оттолкнул его и, стараясь перекричать шум, спросил: "Что там такое?"

Ответить он не успел. Темная тень, появившаяся словно из воздуха, повалила его на землю. Сначала я подумал, что это Чжан Хайсин. Но, когда Толстяк оттолкнул это ногой, я понял, что на него напало странное существо. И, кажется, не одно.

"Заряжай! — катаясь по земле, орал Толстяк. — Прижмись спиной к камню, а я тебе подсвечу!"

Он всегда в критической ситуации соображает быстрее всех, поэтому я даже не думал спорить и выхватил ружье. Но тут он снова закричал, и свет его фонаря пропал.

Я слышал звук удара о землю и на ощупь нашел упавший фонарь, зажег его, но сразу ничего рассмотреть не смог. Только слышал, как где-то в темноте ругается Толстяк. И какой толк от его ругани? Сам же накосячил.

Кажется, мне стоило последовать слабому зову своего разума и не позволить ему взорвать гранату.

Когда я, наконец, зарядил ружье и поднял ствол, то увидел вокруг бесчисленные тени, но Толстяка найти не смог. Вообще дурацкая ситуация: ружье держать одной рукой неудобно, а тем более трудно стрелять.

Это только герои Сталлоне в кино стреляют из дробовика, держа его одной рукой. Но самое странное: почему на меня никто не нападает?

Я позвал Толстяка и начал палить наугад. Естественно, никуда не попал, но вдруг за моей спиной что-то сверкнуло. Я оглянулся и увидел вдалеке искры от бездымного фейерверка, который вдруг взлетел вверх.

Затем вспыхнул еще один. Казалось, кто-то вдалеке один за другим зажигал множество огней и жонглировал ими, как это делают мастера фаер-шоу.

Теперь все вокруг было залито красноватым светом, и я, наконец, смог разглядеть жонглера — Чжан Хайсин. Искры фейерверков полностью окружали ее, но до нас их свет не доходил.

И ещё я мог рассмотреть эти странные тени. Мне казалось, это должно быть нечто странное, но вокруг метались просто темные бесформенные тени. Даже там, где их полностью освещали фейерверки, они оставались просто тенями.

"Сюда!" Я помахал фонариком. Чжан Хайсин ловко маневрировала между камнями, но ко мне идти, кажется, не собиралась.

Я понял, что она хочет. Это мы должны подойти к ней.

Я оглянулся, ища взглядом Толстяка. Оказалось, что он уже бежит в ее сторону. Но его тело было полностью опутано странными тенями, казалось, они пытаются просочиться сквозь кожу.

"Совсем совесть потерял!" — крикнул я и побежал следом. Мне казалось, что земля по дороге к Чжан Хайсин относительно ровная, и я даже не споткнусь о камни. Но мечтать не вредно. Стоило мне успокоиться, как земля ушла из-под ног. Падая, я подумал, что просто наступил на неустойчивый камень.

Но оказалось, что не только камень устроил мне подлянку. Под ним была яма, в которую я провалился почти по грудь.

Я попытался выбраться, но все мои старания привели к тому, что я упал ещё ниже.

Внизу было очень тесно. Свернувшись калачиком, я сообразил, что фонарь все еще у меня в руке. Хоть я и неуклюжий, но все же молодец. Теперь я могу хорошо рассмотреть, что из себя представляют эти тени, просачивающиеся сквозь трещины в камнях.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3493148

Глава 3. Открылись бронзовые врата

Теперь я эту гадость отчетливо видел: из всех щелей внизу лезла мерзкая грязь. Что там внизу творится, не имею понятия, дно в яме было усеяно мелкими камнями. Эта гадость капала на них, словно проливной дождь, и рикошетом отдавала стены, откуда снова стекала вниз.

Я попытался просунуть пальцы в несколько щелей, грязи там было полно, липкой и скользкой, словно масло. Измазанные ею камни тоже были скользкими, и я не рискнул лишний раз переступить с ноги на ногу, чтобы не поскользнуться. Снаружи все также было шумно, я знал, что звать на помощь бессмысленно, поэтому просто подал знак фонариком.

Вскоре подбежал Толстяк и протянул мне руку. Он был весь покрыт этой грязью, поэтому я никак не мог ухватиться за его руку, пальцы соскальзывали. После нескольких тщетных попыток Толстяк бросил мне ремень.

Я ухватился за него, и Толстяк наполовину вытащил меня из ямы. Снаружи творилось черт-те что: потоки грязи, просачиваясь в щели, тут же фонтаном вылетали наружу, казалось, в воздух взлетают черные облака, едва видимые в темноте.

"Ты можешь не создавать мне проблем? Или тебе захотелось навестить магазинчик своей покойной тетушки в преисподней? — ругался Толстяк. — Неужели падать в ямы — твое любимое занятие?"

"Да случайно я свалился, случайно. Понятно тебе? — рявкнул я в ответ. — Лучше объясни, в чем дело".

"А мне откуда знать?" — ответил он.

Я посмотрел в сторону бронзовых врат, где до падения видел огни бездымных фейерверков. Сейчас они постепенно слабели. Толстяк схватил меня за руку и потащил к Чжан Хайсин. На бегу я спросил, зачем мы все бежим туда.

"Ну так врата же взорвались?" — ответил он.

"Вот так просто взорвались?"

"Все-то у тебя просто. Ничего не просто, сложно все, — проворчал он. — Эта блядская грязь оттуда. Я думал, что тут все к чертям затопит".

Когда мы подошли, Чжан Хайсин стояла на большом камне и спокойно курила, осматриваясь. Толстяк продолжал рассказывать: "Но все оказалось лучше, чем я думал. Камни, падавшие на дно расщелины, оставили в нем трещины. Когда грязь хлынула через взорванные врата, часть ее сразу ушла вниз, наверно, у нас под ногами пустоты, и их глубина довольно большая. Если бы не это, сейчас здесь был бы бассейн из грязи, выплескивающейся на склон горы снаружи".

Должно быть, хлынувший из врат поток был мощным. Я заметил, что он смыл довольно много крупных камней, лежавших ранее перед вратами. К счастью, у Толстяка хорошая реакция. Если бы мы сразу не побежали, нас смыло бы вместе с этими камнями.

"Но почему за бронзовыми вратами столько грязи?"

"Ты неправильно ставишь вопрос. Почему мы сразу не поняли, что там много грязи? Если бы внимательно прислушались к глухому звуку, когда простукивали врата, поняли бы, что они, словно плотина, удерживают эту грязь. Проще говоря, эти врата были закрыты так плотно, потому что на них изнутри давили тонны грязи".

"Но в тот раз, когда врата открывались перед младшим братом, оттуда ничего не вытекало".

"Значит, здесь что-то произошло. Но чтобы узнать, что именно, надо пройти за врата и посмотреть. Надеюсь, расщелина достаточно длинная, а глубина под ней большая, и эта грязь скоро сойдет. Давайте подождем. В любом случае нам сейчас лучше вообще не двигаться, камни очень скользкие".

Пока Толстяк объяснял все это, волна грязи окатила камень, на который мы взобрались. Действительно, какое-то время лучше переждать наверху. Я заметил, что эта грязь была очень странной: вязкая, попадая на камень, она походила на плотную пленку, отодрать ее было сложно, как жевательную резинку. Неправильная какая-то грязь.

Самой спокойной казалась Чжан Хайсин. Вся испачканная грязью, она продолжала курить, внимательно осматривая окружающий бардак и совершенно не обращая внимания на нас.

Делать все равно было нечего, а монотонное течение грязи даже успокаивало. Бездымные фейерверки гасли один за другим. Вскоре в расщелине воцарилась полная темнота, но теперь она не пугала. Нам ведь было хорошо известно, что происходит вокруг.

Часов через семь шум потока стал утихать. Наступающая тишина казалась мне оглушающей, я уже привык к шуму.

Переход от суеты к тишине был таким медленным, что я словно впал в эйфорический транс и даже не заметил, когда вокруг исчезли все звуки. Первое, на что я обратил внимание в воцарившейся тишине — вздох облегчения Толстяка.

Все закончилось. Голос Толстяка в тишине показался очень громким: "И чем объелась эта гора? У нее же только что случился сильный понос".

"Фу, какой ты мерзкий! Нам еще нужно попасть внутрь, поэтому давай обойдемся без дурацких шуток, ладно?" Чжан Хайсин включила фонарь и осветила расщелину.

Все вокруг было покрыто липкой грязью. Кстати, мы тоже. Правда, на нас попадали только брызги, но их было много, поэтому чистого места ни на ком почти не осталось.

Толстяк потряс рукой, но грязь прочно прилипла к коже. Однако, оторвать эту пленку оказалось легко, она целиком отлипала, стоило лишь зацепить и потянуть.

"Блять, что за очешуенное средство для удаления черных точек?" — ругался Толстяк, снимая грязь с лица.

Осмотрев себя, я быстро привел одежду в порядок, включил фонарь и направился к бронзовым вратам.

Это было невероятно. Мы взорвали простенькую гранату, и я рассчитывал увидеть дыру, куда едва наши задницы пролезут. Но передо мной была такая огромная щель, что я чуть не сел на землю от удивления.

Это даже не щель, а довольно широкий проем высотой в десять человек, который напоминал вертикально перевернутый улыбающийся рот. Внутри было темно. Остатки грязи, прилипшие к створкам с той стороны, сейчас свисали вниз странными полосами и гигантскими каплями.

Направив на врата свет фонаря, Толстяк пробормотал: "Это так похоже на большую рану".

http://tl.rulate.ru/book/89763/3495273

Глава 4. Невероятная пещера

Освещая фонарем пространство за бронзовыми вратами, я уже не испытывал того азарта, как до взрыва. Не знаю, может я устал от постоянного шума или просто переволновался.

Внутри слишком темно, но возле входа были свалены какие-то предметы, испачканные грязью.

Толстяк вошел первым, огляделся и сказал: "Лично для меня это всего лишь маленький шаг, но для любого другого даому — настоящий прорыв вперед".

"Почему ты так решил?" — спросила Чжан Хайсин, войдя следом за ним внутрь. Она совершенно не колебалась, и я смело пошел за ней.

"Потому что это божественное место", — ответил Толстяк. Откуда такая набожность? Неужели его так потрясло произошедшее. Но следующая фраза все расставила на свои места: "Здесь царство Великого Бога Поноса".

Я осветил обратную сторону бронзовых врат, и они показались мне намного меньше, чем снаружи. На самом деле они были такими же, но в сравнении с размерами пещеры, куда мы попали, эти врата казались небольшими дверями.

Пещера напоминала стадион: такая же большая, овальной формы. В свод упиралось множество бронзовых колонн разной толщины, но они больше напоминали сталактиты, потому что никакой системы и порядка в их расстановке не было.

Изнутри врата были целиком покрыты грязью, которую мы сразу начали счищать. Оказалось, что не только врата, но и стены в этой пещере были бронзовыми. И везде выгравированы странные узоры, извилистые, как рисунок отпечатка пальца, полностью покрывавшие стены.

"Пещера из бронзы, — пробормотал Толстяк. — Сколько же терпения надо, чтобы вырезать эти узоры?"

"Рисунки слишком простые. Вопрос в другом. Я не вижу следов от соединения отлитых в формах частей. Поверхность стен слишком гладкая, словно их отливали целиком", — заметил я.

"А это трудно сделать?" — спросила Чжан Хайсин.

"Не просто трудно. Это невозможно, — ответил я. — В мире есть лишь одно место, где существуют условия для подобной работы".

"И где оно?"

"В открытом космосе. Там нет гравитации", — ответил я.

Конечно, есть и другой вариант: установить сплошной каркас и залить расплавленную бронзу прямо в пещере. Но тогда внутри температура будет просто огромная, а каркас надо будет постоянно сдвигать и поправлять. Даже если рабочие будут в защитных костюмах, долго в таких условиях они работать не смогут, за несколько минут просто заживо поджарятся. Это противоречит здравому смыслу: убить около ста тысяч человек, чтобы отлить какую-то бронзовую пещеру.

К чему такие жертвы? Каким бы жестоким не был правитель, он же не идиот.

Мы приступили к осмотру. Вдруг Толстяк поманил нас пальцем. Мы подошли к нему. Он сидел на корточках в самом центре пещеры и что-то внимательно рассматривал.

"Что там?" — спросил я, и эхо подхватило мой вопрос.

"Потрясающая вещь. Невероятно потрясающая вещь", — прошептал Толстяк.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3499280

Глава 5. За бронзовыми вратами

Мы подошли ближе. Толстяк сидел перед углублением в земле, напоминавшим воронку от небольшого взрыва.

Он уже успел убрать немного грязи. Углубление диаметром около десяти метров оказалось тоже покрыто узорами, словно в пол была вставлена огромная чаша, украшенная резьбой.

Конечно, грязи оставалось еще много, но уже было ясно, что рисунок в углублении отличается от того, что мы видели на стенах.

Присев на корточки рядом с Толстяком, я стал внимательно рассматривать резьбу. Некоторые фрагменты были похожи на рисунки, которые я видел в блокноте погибшего немца.

"Похоже на перевернутый черепаший панцирь, — Толстяк посмотрел на меня. — Тот блокнот у тебя с собой?"

Я достал его и сравнил рисунки. Хоть и были некоторые различия, но в целом сходство явное.

"И что это значит?"

"На фреску похоже. Фреска, выгравированная на бронзе, — сказал Толстяк. — И, полагаю, она повествует о происхождении и назначении этой бронзовой пещеры".

"Ты можешь понять, что здесь нарисовано?"

"Думаю, полностью понять, что здесь нарисовано, никто не сможет, — ответил Толстяк. — Но попытаться можно. Смотри, все рисунки располагаются по кругу или по спирали. Нам надо найти самый первый рисунок, от которого последовательно идут все остальные".

Убрав всю грязь из углубления, мы зажгли один из трех оставшихся бездымных фейерверков, и я попытался найти самый первый рисунок.

Долго искать не пришлось, это оказался самый центр углубления.

Толстяк подсветил фонариком. В центре был шар, немного выступавший над остальной поверхностью и полностью покрытый небольшими отверстиями.

"Это что? Осиное гнездо?" — спросила Чжан Хайсин.

"Нет", — ответил я и посмотрел на Толстяка. Он тоже уставился на меня. Мы оба знали, что это такое.

"Это метеорит, — объяснил я. — Мы видели такой в подземельях Тамуто, древней столицы Сиванму".

Рассматривая рисунки вокруг шара, я старался определить их направление и последовательность. Это мой главный талант, я могу расшифровать любой рисунок и узор. Написанный красками или вырезанный ножом в камне, рисунок всегда имеет определенные закономерности. Если его рисовал человек, я всегда пойму, что он хотел изобразить.

Узор, являвшийся продолжением дырявого шара в центре, я нашел быстро, сопоставил его с рисунком в блокноте немца и сразу понял, что он означает.

Это вовсе не обратная сторона черепашьего панциря. Это история падения метеорита. Люди на рисунке стоят на земле и смотрят, как в небе огромный метеорит раскалывается на несколько частей, превратившихся в огненные шары разного размера.

Оглядевшись, я вдруг понял, как появилась эта огромная бронзовая пещера.

Толстяк, кажется, тоже догадался. Он посмотрел на меня и сказал: "А ты был прав. Эта штука и вправду образовалась в открытом космосе. Это железная оболочка метеорита".

"Не оболочка. Это был пузырь расплавленного железа. Он врезался в гору давным-давно и остыл. Когда его обнаружили люди, кто-то пробил дыру внутрь, а потом бронзу просто отполировали изнутри и нанесли на нее узоры", — уточнил я.

В общем, вся бронза, которая находится здесь, глубоко под землей, является фрагментом того самого огромного метеорита.

И не только здесь. Я вспомнил о бронзовых вратах Чанбайшаня, о метеорите под древним Тамуто, о бронзовом дереве в горах Циньлин. И теперь эта бронзовая пещера в Гималаях.

Прикоснувшись к холодному металлу, я подумал: откуда в космосе взялась бронза? Этот метеорит в самом деле был из бронзы?

Если сопоставить все, что мы уже знали, этот метеорит вошел в атмосферу Земли по касательной и пронесся над десятой частью поверхности планеты, пересекая, в том числе и весь Китай с востока на запад, а затем распался на несколько частей, которые упали на поверхность, оставив глубокие воронки, внутри скальных пород.

Конечно, метеорит мог лететь и с востока на запад, но тогда часть его фрагментов должна упасть в море.

Я еще раз взглянул на рисунок. Если он точен, то основным метеоритом был тот, что летел с востока, значит, он находится на Чанбайшане.

И, если допустить, что на рисунке соблюдены все пропорции, то размер метеорита на Чанбайшане в несколько раз больше, чем тот, в котором мы находимся сейчас. И, если он тоже полый внутри, то площадь пещеры, образовавшейся в результате, наверно, составляет несколько десятков километров.

Я разволновался так, что, казалось, мои волосы сейчас поседеют. По крайней мере, спина покрылась холодным потом, когда я вновь посмотрел на рисунок.

Учитывая, как глубоко в скальных породах находятся сейчас эти метеориты, думаю, при падении они были разогреты до огромных температур и просто расплавили камень. Вероятно, это случилось очень давно.

Еще я вспомнил, что все метеориты, которые мне довелось видеть, были покрыты сплошными узорами, за исключением того, что находился под Тамуто.

Как же древние обнаружили все фрагменты метеоритов, упавших, скорее всего сотни миллионов лет назад? Скорее всего они нашли первый, самый большой метеорит на Чанбайшане, а затем просчитали возможную траекторию полета фрагментов, отколовшихся от него.

Но разве тогда люди могли производить подобные вычисления? И, даже если сумели просчитать приблизительную траекторию полета, как смогли найти фрагменты, которые находились глубоко под землей?

"Не о том думаешь, — ответил Толстяк. — Посмотри на этот рисунок. Разрушенные дома, трещина в земле, трещина в скале, в которой виден метеорит. Очевидно, что скальный грунт здесь неустойчивый".

"Но почему? Сейсмические вибрации?"

"Понятия не имею. Но тебе этот рисунок не напоминает довольно обычное природное явление?"

"Какое?"

"Прорастание семян", — ответил Толстяк.

Почему-то это сравнение меня напугало так сильно, что я вздрогнул. Но потом, покачав головой, сказал: "Невозможно. Ты же не считаешь, что эти метеориты являются гигантскими семенами, которые спустя тысячелетия решили прорасти?"

"Мне просто такое сравнение в голову пришло, — ответил он. — Но смысл этого рисунка предельно прост. Либо какой-то процесс внутри горы вызвал смещение скальных пород, либо произошло землетрясение, в результате чего появилась трещина, обнажившая метеорит, находившийся внутри. Ты же учил это в университете, неужели сам не понял?"

После недолгих раздумий меня осенило: "Это принцип миндального пирога".

"Чего? Ты так проголодался, что захотел миндального пирога отведать? Но где я тебе сейчас его найду?"

"Я не о самом пироге, а о законе физики. Представь себе миндальный пирог. Там много орешков, но снаружи они не видны. Однако, когда ты ломаешь пирог, на изломе всегда обнажаются орешки. Эта закономерность верна и для твердых пород. Например, если в стальном предмете при выплавке сохранился пузырь, то в этом месте сталь будет самой хрупкой. И при ударе она треснет именно там, где внутри пузырь".

"А попроще нельзя?.."

"При любом землетрясении или смещении скальных пород трещина образуется именно там, где внутри находится бронзовый метеорит".

"Хм, в этом есть смысл".

"Давайте продолжим. Там еще есть рисунки", — сказала Чжан Хайсин.

Снова взглянув в углубление, мы нашли следующий рисунок. Это была сцена украшения метеорита узорами. Множество людей разбивали скалу, чтобы обнажить бронзовый метеорит, а затем вырезали на нем узоры. Толстяк, покосившись на меня, спросил: "Слушай, а что это за люди такие? Почему у них так много рук? Прямо не люди, а пауки".

"Вспомни короля Ваньну", — сказал я, протирая уставшие глаза. И вдруг Толстяк резко обернулся назад и встал, опираясь руками о колонну.

Он смотрел куда-то в темноту огромной пещеры. Но оттуда ни звука не доносилось. Кажется, там вообще ничего не было.

Я ничего не понимал, а Толстяк громко крикнул: "Кто там?"

И тут я заметил, что Чжан Хайсин исчезла. Сказав нам продолжать, она даже не собиралась изучать рисунки вместе с нами, и просто ушла. "Может, там эта старуха?" — сказал я Толстяку.

"Нет, старуха с другой стороны", — Толстяк указал мне за спину. Обернувшись, я увидел ее. Чжан Хайсин сидела неподалеку на корточках и что-то рассматривала.

"А ты что заметил? Что там не так?" Я уже начал нервничать, и Толстяк поспешил меня успокоить: "Мне просто показалось, что оттуда кто-то смотрит на меня".

Вдвоем мы долго таращились в темноту, но там было все так же тихо. Толстяк вздохнул и пробормотал: "Старею, наверное, мерещится всякое".

В эту минуту нас окликнула Чжан Хайсин: "Бросайте свои каракули, идите сюда. Посмотрите, что я нашла. Это просто удивительно".

"И что там у тебя за хрень неведомая?"

"Здесь человек", — ответила Чжан Хайсин.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3505070

Глава 6. Невероятный секрет

Сделав всего пару шагов, мы уже издали поняли, что перед старухой действительно лежит человек.

"Младший брат?" Страшная мысль промелькнула у меня в голове. Но я сразу понял, что это невозможно. Его здесь нет, потому что физически он не может быть одновременно в двух местах.

Тело было полностью покрыто липкой грязью, на нем лежало что-то, напоминавшее виноградные грозди на лозах. Когда Толстяк потянул на себя одну гроздь, оказалось, что это покрытые грязью железные цепи.

Тело было приковано к полу тремя цепями. Только благодаря этому его не смыло из пещеры потоком грязи.

Похоже, это был толстый мужчина, свернувшийся калачиком. Но я не мог понять, это на самом деле тело человека?

"Вот блять! Бог поноса и вправду существует? — воскликнул Толстяк. — Он слишком сильно тужился, потерял сознание и умер здесь?"

"Хочешь сказать, что это он тут так много насрал? Это ж сколько ему тужиться пришлось?"

"Про это даже песня есть, не слышал разве? Я срать хочу еще пятьсот лет". Когда Толстяк сказал это, Чжан Хайсин обреченно закатила глаза, не зная, чем ответить на его дурацкий юмор. (прим. Толстяк переделал фразу из популярной песни "Одолжить у небес еще пятьсот лет", которую исполняла популярная группа Турако (Тулаку в китайском произношении) из Тайваня. Название группы - кажется, это тайваньское произношение столицы Кирибати (небольшого островного государства в Тихом океане). Толстяк любит играть словами. В названии группы второй иероглиф 拉 (ла) в разговорном китайском языке часто используется в значении "испражняться". Если учесть, что китайцы тайваньцев не всегда любят по понятным причинам, то такое прочтение иероглифа вполне оправдано. Оригинальная фраза из песни переводится "Я действительно хочу прожить еще пятьсот лет". Реакция Хайсин по поводу прошлого юмора на тему тайваньской группы тоже понятна. Она из Гонконга, который ещё недавно был британской колонией, и жители которого более лояльны к Тайваню.)

Покосившись на нее, Толстяк улыбнулся: "Старшая сестра, не будь такой занудой. Шутка никак не повредит в нашей профессии, зато хорошо поднимет настроение".

"Хватит фигней страдать, лучше выясните, что это такое, — возмущенно ответила Чжан Хайсин. — Вам не надоело прикидываться парой чокнутых стендаперов?"

"Не стендаперы, а художники, обладающие большим мастерством и смелостью", — заявил Толстяк, и протянул руку, чтобы ощупать тело.

От его прикосновений даже вмятин не оставалось, тело лежавшего было твердым.

"Окаменел", — сделал вывод Толстяк и вздохнул с облегчением. — Оно не живое. А если живое, то не сможет пошевелиться, даже если мы на него ссать будем".

"Ты уверен? Может, это братья из Тыквенной горы?" Мое сердце колотилось, как сумасшедшее, и я едва смог выговорить даже такую короткую фразу. (прим. братья из Тыквенной горы — старый мультфильм Шанхайской киностудии о борьбе с двумя духами скорпиона и змеи, заточенными в Тыквенной горе.)

"У кого что болит. Ты на его лицо посмотри. Это не братья из Тыквенной горы, это настоящий Астробой с железными руками". Говоря это, Толстяк протянул руку к лицу лежавшего, но не дотронулся и покосился на меня.

Чжан Хайсин, глядя на нас, удрученно покачала головой: "Вам кажется, что вы чертовски круты? Детки, вам бы молочка выпить и смело свалить домой". И она потянулась к лицу, покрытому грязью.

Толстяк схватил ее за руку: "Стой! Если это божественная обитель, то не забывай: слава открытия принадлежит мне, господину Толстяку. И не смей спорить. Я и так из-за занудства Наивняшки постоянно терплю убытки. А сейчас ты меня хочешь последнего достоинства лишить. Уйди с дороги!"

"Да задолбал ты своим бредом. Много чести, чтобы я тебя достоинства лишала!" — рассердилась Чжан Хайсин.

Толстяк скорчил высокомерную рожу и, не моргая, таращился на Чжан Хайсин.

Чжан Хайсин решила больше с ним не спорить и убрала руку. Вздохнув, Толстяк прошептал одними губами: "Ну почему на твоем месте не седьмая бессмертная дева или Чанъэ. На худой конец, сошла бы Небесная Ткачиха". (прим. седьмая бессмертная дева — младшая дочь Нефритового императора, ставшая символом красоты; Чанъэ — небожительница, фея Луны; Небесная Ткачиха — небесная фея Чжинюй, возлюбленная пастуха Нюлана, символ праздника Циси.)

А я подумал, что это определенно никакой не бог. Боги не валяются в собственном дерьме. Скорее это обычный глист в чужой кишке. Представив это, я вдруг понял, что слишком перенервничал, и теперь в голову всякие дерьмовые фантазии лезут.

Толстяк долго читал мантру, затем медленно стал снимать грязь с тела.

Очистив лицо, он включил фонарь, осветив странную поверхность, похожую на сплошную белую кость.

Толстяк продолжил счищать грязь, и вскоре мы увидели очень странное лицо.

Это был не простой камень и не окаменелость, больше похоже на полупрозрачный белый нефрит с множеством черных прожилок.

Лицо было покрыто чем-то, напоминающим паутину. Увеличив мощность фонаря, я понял, что эта паутина тоже каменная, но очень хрупкая. Достаточно легкого прикосновения, чтобы она раскрошилась.

Поверхность лица сплошь покрыта мелкими трещинами, а его очертания грубые и угловатые. Кажется, он больше походил на старика. Одежда на груди почти вся сгнила и смывалась вместе с грязью, на теле сейчас осталось всего несколько обрывков, среди которых сверкнуло старое тибетское серебро, неплохо сохранившееся.

"Это что, Человек-паук?"

"Нет, это кокон", — ответила Чжан Хайсин и вдруг стала быстро счищать оставшуюся на теле грязь.

Вскоре перед нами появилось полупрозрачное человеческое тело. Удивительно, но одежда на нем тоже сохранилась.

Это была хорошая прочная кожаная куртка, пропитавшаяся затвердевшей грязью.

"Тибетец?"

"Нет, он хань". Чжан Хайсин закурила, сняла с шеи лежавшего украшение и протянула мне. Это был нефрит, обработанный в стиле хань.

"Можешь определить его возраст?" — спросил я. Подвеска была очень простой, и мне сложно было понять, какая конкретно это эпоха.

Чжан Хайсин покачала головой: "Нет смысла определять эпоху. Думаю, нам даже не важно, кто он такой".

"Окей, позволь, я подведу итог. За бронзовыми вратами лежит тело, прикованное цепями к земле. Это тот самый абсолютный предел, о котором говорили ваши патриархи? Как-то слабовато для абсолютного предела".

"Нет, он определенно не местный. Смотри, цепь сделана не из бронзы, а из железа. И ее закрепили в земле, чтобы удержать тело. Нам надо получше его осмотреть".

Окаменевший человек казался одиноким и несчастным в жалкой позе эмбриона, очень толстый, прикованный к полу и окаменевший.

"Это не человек, а только его оболочка", — сказала Чжан Хайсин, направив свет фонаря на грудь. Черные прожилки на теле нефритового человека словно собирались вместе в области углубления между ложными ребрами, образуя черный шар.

"Ты знаешь, что это?" — спросил я.

"Я ожидала увидеть здесь нечто подобное. Это так называемый трупный нефрит — минерал, который иногда образуется на трупах, помещенных на долгое время в определенные условия. За тридцать веков наш клан вскрывал множество гробниц, такие трупы находили и подробно описывали. Для формирования трупного нефрита требуется очень много времени и неизменного режима влажности, температуры и полного отсутствия света. В таких условиях поверхность трупа каменеет, сохраняя форму тела. Но в большинстве случаев все тело превращается в камень. А вот о таком трупном нефрите, как здесь, я никогда не слышала".

"Кажется, я уже видел такое раньше". В моем мозгу словно вспышка промелькнула, но вспомнить, где я это видел, не удалось. "Как эта штука появилась здесь?"

"Откуда мне знать? Я могу рассказать лишь то, что читала в архивах клана. Кажется, в грудной полости трупов, покрытых трупным нефритом, формируется некая субстанция. Видите эти черные прожилки? На тех трупах, что находили мои предки, они были просто равномерно распределены по всему телу. Но здесь эти прожилки собираются в области груди. Должно быть, этот трупный нефрит очень старый. Давайте пробьем грудь и посмотрим, что внутри". Сказав это, она взяла кирку.

Толстяк, осматривавший спину трупа, махнул ей рукой, призывая не спешить: "Погоди громить все вокруг, иди сюда. Здесь уже есть дыра". Приподняв тело, он развернул его спиной к нам. Мелкая паутина, опутывавшая тело, мгновенно рассыпалась в пыль и осыпалась на землю.

Труп неожиданно оказался совсем не тяжелым, Толстяк легко поднял его в одиночку, даже не прилагая больших усилий. В спине действительно зияла дыра, по краям которой торчали острые края расколовшегося нефрита, немного осколков лежало на земле под телом. И кажется, внутри было пусто.

"Если там ничего нет, может, это обычное природное явление".

"Ты неверно рассуждаешь, — Чжан Хайсин побледнела. — Возможно, из трупа уже что-то вылезло?"

"Что вылезло?"

"Я не знаю. Но, наверно, то, что было внутри, смыла грязь", — ответила Чжан Хайсин.

"Не обязательно смыло“. Теперь и Толстяк побледнел, сразу схватился за ружье и направил свет фонаря в темноту пещеры.

Я вспомнил, как ему недавно что-то почудилось, и тоже взял ружье.

Мы обернулись, пристально вглядываясь в темноту, в то сторону, откуда чуть раньше Толстяку почудился чужой взгляд. Сейчас там, в темноте, маячила смутная тень. Это было похоже на странное существо, сгорбленное или съежившееся. Казалось, оно внимательно смотрит на нас.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3507512

Глава 7. Непостижимая загадка

"Кто это?" Толстяк сразу направил туда свет, и мы увидели, как с пола, покрытого бронзой, что-то поднимается.

Эта штука была похожа на колонну толщиной с большую чашу, а высотой больше половины человеческого роста, украшенная сложной резьбой. Узор на этой колонне был в сотни раз изысканнее, чем на окружавших нас стенах.

По обе стороны колонны свисали две бронзовые штуки, напоминавшие формой крылья.

"Летающая палка?" — удивился Толстяк.

"Здесь есть какие-то механизмы?" Я начал ощупывать пол вокруг, а Толстяк направился прямо к колонне, но вдруг остановился и посветил фонарем в другую сторону.

Там тоже появился такой же столб.

Медленно поворачиваясь с фонарем, он осветил один, другой столб. Мы увидели, что такие столбы поднялись из земли через каждые пять-шесть шагов, образовав круг, в центре которого лежал найденный нами труп.

"И что это за хрень неведомая?" Мы в недоумении молчали какое-то время, затем Толстяк пробормотал: "Надо сказать, здесь довольно скучно".

"Это опоры, — ответила Чжан Хайсин. — Вероятно, этот труп должен быть накрыт чем-то вроде купола. Передвигая тело, мы запустили механизм, поднимающий этот купол. Его опоры поднялись. Но где же сам купол?"

"Да, здесь как-то пусто. А Толстяк боится пустых помещений больше всего. Здесь даже мусора нет, чтобы забрать в качестве сувенира".

"Как мы активировали механизм? — меня больше всего волновал этот вопрос. — Здесь что-то реагирует на изменение давления на пол?"

"Возможно, это углубление под нашими ногами является частью механизма, реагирующего на изменение давления. Своим весом мы активировали этот механизм".

"Давай проверим", — предложил я, и мы втроем отошли за пределы углубления.

И действительно, спустя мгновение окружавшие нас столбы опустились под землю.

Чжан Хайсин, присев на корточки, осмотрела края скважин, куда опустились столбы, и сказала: "Они искусно скрыты узорами на полу, сразу и не заметишь. Как думаете, много здесь таких механизмов?"

"Хочешь сказать, тут и в стенах такая же фигня есть?"

"Возможно, я не права. Но тебе не кажется, что здесь и в самом деле как-то слишком пусто?" — ответила она.

Я вздохнул. В принципе логично: если кажется, что комната пуста, значит, в стенах что-то скрыто. Но мне показалось, что Хайсин просто хочет найти здесь то, чего нет.

А вдруг и вправду в этой пещере больше ничего нет? И за бронзовыми вратами, куда ушел Молчун, тоже такая дерьмовая пустота? И что он там каждый день делает? Таращится на бронзовые стены?

Как же ужасна его жизнь!

Однако, это возможно. Он же говорил про абсолютный предел, где нет ничего. Пустое помещение может символизировать конец всего, тот самый абсолютный предел. Тогда все, что мы представляли раньше — не более чем обычные заблуждения и фантазии.

Все сущее возвращается к инь и ян. Инь и ян возвращаются к хаосу. Хаос становится абсолютным пределом, в котором нет ничего.

Я тяжко вздохнул. Если это так, то мы проиграли, нет смысла идти против основополагающей философской концепции.

Нет! Это невозможно. После всего, через что мы прошли, смириться с уходом Молчуна? Да и не такой он изнеженный, чтобы сдаваться.

Толстяк прервал мои тяжкие размышления: "Наивняшка, помню, ты говорил о словах своего деда. Чтобы решить проблему, надо поставить перед собой конкретную цель. Люди всегда преследуют какую-то цель".

Я кивнул, мой дедушка действительно часто повторял это.

"Тогда нам надо понять, с какой целью создали это место, верно?" — спросил он.

"Демагогия это и бессмысленная трата времени. Древние часто поступали нелогично и не имели каких-то конкретных целей, — не согласилась Чжан Хайсин. — Все это могли создать просто ради каприза правителя или какого-то суеверия".

"И капризы правителей, и суеверия всегда имеют причину. В этой причине и кроется конкретная цель. Так что логику надо искать, — ответил я. — Толстяк прав. Для такой сложной резьбы по бронзе должна быть причина. Мы должны подумать об этом". Я провел рукой по узорам, и в голове вспыхнуло яркое воспоминание: горы Циньлин.

"Проанализировать направление линий... направление линий... — я обернулся к Толстяку. — Слышал, что я только что сказал?"

"Да, — ответил он. — А что, у тебя идея появилась?"

"Фляга есть?" — спросил я.

Толстяк протянул мне свою флягу, я отвинтил крышку и вылил всю воду на пол. Он заорал, что теперь пить нечего, но у меня не было времени с ним препираться. Опустившись на землю, подсвечивая себе фонарем, я смотрел, куда течет вода, заполняя бороздки узора, который напоминал теперь медленно распускающийся цветок.

Толстяк удивленно вытаращился на меня: "Ты как до этого додумался?"

"Уже видел нечто подобное, — ответил я. — Вода будет растекаться, заполняя бороздки, в соответствии с линиями узора".

Мы встали рядом друг с другом, наблюдая, как струйка воды растекается по кругу, словно ее направляет какая-то странная сила, заполняет узор, делая его более сложным и причудливым.

Минут через десять течение воды замедлилось, и перед нами предстала неописуемая картина.

Мы оторопело смотрели на фигуру, возникшую на полу и около получаса не могли собраться с мыслями. Потом Толстяк спросил: "Это что за япона мать?"

Я удивленно посмотрел на него, но потом все понял и вздохнул. Этот рисунок ничего не обозначал, но в самом деле напоминал альпаку. (прим. япона мать/альпака — снова игра слов. Альпаку (羊驼) в Китае часто называют 草泥马, цаонима, соломенная глиняная лошадь. Но это название уже много десятилетий является эвфемизмом выражения 草你妈 (тоже цаонима, но произносится с другой вокализацией и считается руганью). Проще говоря, это такой же эвфемизм, как в русском блять и блин. Но в переводе точнее будет япона (ебана) мать.)

Если этот рисунок является ответом, то мы ничего не добились, кроме бредовой подсказки.

"Если это смартфон бога, то, видимо, бог спит, а мы ему мешаем и он нас послал по известному адресу," — пошутил я.

"Надо еще раз налить воду в том же месте, — предложила Чжан Хайсин. — Я заметила, что вода растекалась очень медленно. Думаю, это не случайно. Твоя идея правильная, но надо просто все повторить. Если снова получится ваша япона мать, то, значит, надо искать в ней какой-то смысл".

Мы подождали, пока вода в бороздках полностью высохнет, и Чжан Хайсин вылила воду из своей фляги.

С того же места, что и в первый раз, вода стала медленно растекаться по линиям узора.

На этот раз форма рисунка была похожа на вытянутое в длину волосатое куриное яйцо.

"Ну вот, мы окончательно разозлили спящего бога, и он сказал нам катиться нахуй волосатым яйцом, — заявил Толстяк и предложил. — Может, нам подождать, когда этот бог проспится и материться перестанет?"

Совершенно другой рисунок! Значит, направление течения воды здесь случайное. Нахмурившись, я присел, закурил и мысленно выругался: что за блядство такое?!

Это место загадало нам непостижимую загадку. Всего два рисунка, между которыми никакой связи, в которых нет никакого смысла. И даже направление течения воды случайное. И как это понимать?

Я представил. Меня кто-то привел на пляж, сказал всего два слова: вареная курица. И ушел. И что? Искать на пляже место, где продают вареную курицу? Или искать глубокий смысл вареной курицы? Типа, на пляже нигде нет вареной курицы. Но, возможно, она у меня в желудке, а значит, находясь внутри меня, вареная курица одновременно находится на пляже. Следовательно я и есть вареная курица.

Но Чжан Хайсин не собиралась сдаваться: "Это странно. Я точно вижу, что вода растекается медленно, значит, бороздки устроены так, что должны направлять ее".

"Может быть, тут не вода нужна, а вино, к примеру. Толстяк же предупреждал, что надо было брать с собой бухло. А вы, святоши хреновы, теперь можете лишь сожалеть, что не послушались, — заявил Толстяк и побыстрее убрал оставшуюся флягу с водой подальше. — Хватит добро разбазаривать. У нас воды мало. Вы тут поразвлекаетесь, а потом, случись что, нам мочу пить придется. Я своей с вами делиться не буду".

"Точно. Не вода", — я нахмурился, вспоминая особенности бронзового дерева в Циньлине, и печально вздохнул.

"Вода не нужна, — повторил я, доставая из-за пояса нож. — Здесь нужна кровь".

Я действовал очень быстро, Толстяк даже моргнуть не успел, как на моей ладони появился порез.

Много раз видел, как это делает младший брат, и уже набрался опыта. Он выбирал место, откуда сразу вытекает много крови, но остановить кровотечение потом проще всего.

Я сел на землю и опустил руку пониже. Прошло минуты три, прежде чем появилась боль. За это время струйка крови, достигнув земли, начала растекаться по бороздкам, подобно воде.

Но двигалась кровь гораздо быстрее, чем вода, быстро заполнила узор. Тонкая струйка внутри бороздок мне напоминала маленькие темно-красные щупальца, пытающиеся нащупать проход наружу.

"Плотность у воды и крови разная. Эти бороздки специально вырезаны так, чтобы направлять именно кровь, — объяснил я. — Теперь точно ошибки не будет".

"Во бля! Она течет по стене! — удивленно воскликнул Толстяк, направляя свет фонаря на стену. Бесчисленные бороздки там быстро заполнялись кровью, поднимаясь вверх, словно наплевав на законы гравитации. Теперь я находился в центре огромного рисунка, а моя кровь как будто двигалась сама по себе, следуя своим путем по бороздкам.

"Хорошо, хорошо!" — тихо бормотал я, сжимая ладонь, чтобы выдавить еще больше крови.

"Может пора остановить кровотечение?" — забеспокоилась Чжан Хайсин, глядя на мою окровавленную ладонь.

Я уже чувствовал, как по телу разливается холод, и не знал, сколько крови потерял, но покачал головой. Не хочу снова потерпеть неудачу. Хоть бороздки здесь и совсем узенькие, но занимают много пространства. Я не знаю, хватит ли моей крови, чтобы заполнить все.

Подумаю о себе, когда голова закружится, решил я.

"Здесь очень много странных контуров, — сказал Толстяк. — Твоя кровь словно указывает на бесчисленное множество дверей".

Я хотел посмотреть в ту сторону, куда указывал Толстяк, но стоило лишь пошевелить ногами, как в глазах потемнело, и я потерял сознание.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3546217

Глава 8. Причины могущества клана Чжан

Словно сквозь густой туман я услышал голос: "Почему он в конце концов покинул это место и вошел в другую бронзовую дверь?"

Я с трудом разлепил глаза и увидел Толстяка, жующего печенье. Кажется, этот вопрос задал он.

"Что ты сказал?" — переспросил я. Странно, я слышал свой голос, но кажется, мои губы не двигались, а рот не открывался.

"Я спросил, почему младший брат ушел отсюда и отправился к другим вратам?" Мне показалось, что Толстяка мой вопрос немного удивил.

И вдруг накатила невыносимая грусть. Очевидно же, что Молчун давно побывал здесь. А потом ушел отсюда и отправился на Чанбайшань. Видимо, здесь он нашел какие-то подсказки.

Мне сложно представить мотивы и последовательность его действия во всех подробностях. Но знаю точно: здесь не было того, что он искал, поэтому он и ушел к другим вратам.

Увы, мы можем только наблюдать за тем, что он делает, но понятия не имеем о его истинных целях.

Но почему Толстяк вдруг спросил об этом? И еще со мной что-то странное происходит: я не могу вспомнить, о чем мы говорили до этого, и вообще что я здесь делаю.

"Ты хорошо знаешь клан Чжан? — снова спросил Толстяк. — Этот клан могущественный. Так почему они делают все эти странные вещи, почему они остались даому?"

"Могущественный?" Я никак не мог взять в толк, к чему он ведет.

"Да, могущественный. У них практически нет врагов, им никто не в силах противостоять. Так зачем им заниматься такой презренной работой?"

И правда, наверно, не существует в мире людей, способных справиться с могущественным кланом Чжан.

Их главной особенностью были прочные внутриклановые связи и строгий кодекс. Этот клан меня даже пугал, я не помню в истории Китая ничего подобного. Обычные человеческие сообщества нестабильны, если туда входит множество людей, сложно добиться сплоченности и контролировать поведение. Я всегда считал, что система, состоящая из людей, плохо поддающихся контролю, очень хрупкая. И клан Чжан просто поражал мое воображение.

Причина в том, что в клане Чжан строго соблюдали принцип "хочешь изменить мир — измени самого себя". Способность любого Чжана контролировать самого себя просто невероятна, можно сказать, фантастическая. Именно поэтому им легко удается управлять миром.

Благодаря этой способности, бессмысленно надеяться развалить клан, даже убив несколько лидеров или захватив родовое поместье. Это ничего не изменит.

Стены пещеры вокруг снова завертелись перед моими глазами, и Толстяк спросил: "У тебя снова закружилась голова?"

"Я просто хочу кое-что обдумать", — ответил я. На самом деле мне вдруг мучительно захотелось понять что же на самом деле представляет из себя клан Чжан. А для этого нужна полная тишина.

Первое, что заметят посторонние, столкнувшись с кланом Чжан — это умение незаметно, но стабильно управлять обществом (под посторонними я имею в виду тех, кто знает о клане, приблизительно осознает их могущество и пытается с ними бороться). Можно сказать, социальную и политическую систему страны разработали и использовали именно люди клана Чжан. Это система классов: правители, аристократия и средний класс (буржуазия), народные массы и даже рабы.

Классы общества постоянно борются за власть, смещая и поглощая собственные элитные слои. Но это происходит словно внутри замкнутого пространства, все социальные и политические процессы управляются извне. Однако, ни императоры, ни лидеры восставших народных масс или буржуазии не замечают, что всеми их действиями управляет клан Чжан, учитывая даже малейшие нюансы.

В моей голове царил полный бардак. В самом деле, всю историю Китая можно представить себе в виде спирали, расположенной в замкнутом пространстве, каждый виток которой похож на предыдущий. Словно все эпохи развиваются по определенному шаблону, отличаясь лишь в незначительных деталях. И каждый виток этой спирали разделяет эпоха в сотню или даже тысячу лет.

Как им такое удавалось? Неужели ни один император не задумывался, почему при идеальной государственной системе, при отсутствии внешних и внутренних врагов все вдруг выходило из-под его контроля?

Причина в том, что обычные люди всегда погружены в решение каких-то задач или проблем. Есть такое понятие, как недеяние, но оно пугает обычного человека. Однако, именно недеяние позволяет достичь человеку состояния невероятной концентрации внимания. У ничем не занятого человека достаточно времени, чтобы наблюдать за остальными, чтобы управлять ими. И только такой человек смог бы заметить вмешательство извне, подобное вмешательству клана Чжан в историю Китая.

Этот принцип часто используют умные правители: нельзя оставлять народ без проблем, чтобы он не смог внимательно наблюдать за происходящим вокруг.

Клан Чжан гениален в том, что одновременно управлял противоборствующими слоями общества. Это как Фань Цзэн и Чжан Лян, близкие советники Сян Юя и Лю Бана. На самом деле оба советника были одной командой и противостояли друг другу лишь в присутствии своих правителей. (прим. дальше У Се воображает диалог условно реальных исторических персонажей на тему реальных исторических событий — свержение Цинь Шихуанди и борьба за власть. Сян Юй был влиятельным генералом и, впоследствии, правителем Чу, Лю Бан — первым императором династии Хань. Сначала оба были союзниками, Сян Юй даже был готов уступить власть Лю Бану, но после свержения Цинь Шихуанди между ними кошка пробежала. Хань Синь, о котором речь пойдет дальше — доверенный военачальник Лю Бана, который сначала был возвышен, а затем низвергнут и казнен из-за подозрительности Лю Бана. А вот о ближайших советниках Сян Юя и Лю Бана известно немного. Фань Цзэн по какой-то причине отстранился от Сян Юя именно в тот момент, когда предстояла решающая битва с Лю Баном. Есть версии, что ссора между ними была устроена Чжан Ляном, но это документально не подтверждается. Чжан Лян, получив всевозможные почести, после окончательной победы тоже покинул своего правителя, по слухам, став даосским монахом. В Китае некоторые историки вообще сомневаются в реальности обоих советников, потому что документальных сведений о них, кроме летописей, нет.)

"Думаю, лучше будет, если власть получит Лю Бан. У Сян Юя скверный характер, им будет сложно управлять".

"Согласен. И когда, по-вашему, лучше столкнуть их лбами?"

"Сейчас армия Сян Юя слишком сильна. Со стопроцентной вероятностью Лю Бан не сможет ему противостоять. Думаю, надо подождать месяца три. А за это время спровоцировать несколько мелких стычек, чтобы ослабить армию Сян Юя хотя бы процентов на двадцать. Думаю, тогда у нас все получится".

"Верно. Но я думаю, что нам надо подстраховаться. Когда все закончится, Лю Бану не нужен генерал, способный мыслить стратегически и действовать быстро в любой ситуации".

"Давайте сделаем так. Для начала внедрим в армию Хань Синя около сотни людей из клана Чжан, чтобы они скомпрометировали его. А потом попросим у патриарха прислать человека на его место".

"Отлично. А пока я предложу Лю Бану возвысить Хань Синя, так проще будет его скомпрометировать".

"На том и порешим. Я покину Сян Юя, когда все будет готово к решающей битве. Но в дальнейшем мы должны обратить внимание на множество важных мелочей, пока новая династия не укрепит свои позиции. Надо обеспечить хорошую охрану императору, организовать и взять на себя контроль над казной и армией. Так мы сможем закончить нашу миссию".

Воображаемый диалог рассмешил меня. Я закурил сигарету и вдруг со вздохом вспомнил один вопрос, заданный мне моим дедом.

Тогда я был совсем маленьким. Не знаю, почему именно сейчас мне вспомнился тот разговор, но стало немного не по себе.

Дедушка любил отдыхать в нашем дворе, он закрывал глаза и медитировал, а я мешал ему, требуя, чтобы он загадывал мне загадки. Мне тогда всего три года было, я обожал отгадывать загадки. Видимо, боги меня покарали за назойливость, и теперь вся моя жизнь превратилась в одну огромную загадку. Дедушка обычно начинал с простых вопросов, на которые ответить было легко, и я требовал загадать что-то посложнее. Однажды дедушка не удержался и задал мне тот самый вопрос.

"Представь, что ты император, и у тебя есть куча золота. Ты спрятал его в тайной пещере и нанял стражника, чтобы тот охранял твое сокровище. Скажи мне, кто владеет теперь этим золотом, ты или он?"

"Конечно, я. Золото принадлежит мне, значит, я владею им!" В то время я был весьма самоуверен и считал себя умнее всех.

Мой дед покачал головой: "Если у тебя нет сил, чтобы победить в бою этого стражника и нет возможностей ежечасно контролировать его, то твоим золотом владеет он".

Я смутился, а дед задал другой вопрос: "Итак, ты император, и у тебя есть армия, сражающаяся с соседним государством. Ты посылаешь генерала командовать своей армией. Кто владеет теперь солдатами: ты, или генерал?"

В этот раз я уже не был столь самоуверен, но робко ответил: "Армия все равно моя, я ей владею".

Мой дед вновь покачал головой: "Если ты не обеспечиваешь золотом своих солдат, тебе эта армия не принадлежит. Однако, золото у тебя есть, но им владеет стражник, который является частью армии. Значит, твое золото уже принадлежит солдатам. Скажи мне теперь, кто сильнее: армия с генералом, стражник, охраняющий золото, или ты, император, который всем перечисленным владеет лишь номинально?"

Я был слишком мал, чтобы уловить ход его мыслей, и просто покачал головой.

Мой дедушка ответил: "Обычно сильнее тот, кто больше всего знает".

"Чем больше, тем лучше?"

"Да. Никто не знает, где находится золото императора, поэтому солдаты не могут его взять. В их силах только сражаться за императора, чтобы получить это золото. Стражник может отдать солдатам золото и даже потребовать сместить императора, но он не знает, где находится армия. Другими словами, армия может только сражаться, а стражник — только охранять".

"Что же получается? Император среди них по-прежнему самый сильный?"

"Да. И причина его могущества не в богатстве и власти, а в знании. Он знает много тайн, поэтому силен. Однако, в нашем мире, возможно, есть люди, которые знают больше, чем любой император. Быть может, есть даже такой человек, который знает все тайны мира, и именно он будет самым сильным и могущественным".

"Дедушка, я не понимаю. Получается, если я захочу стать более сильным, мне просто надо узнать много тайн?"

Мой дед кивнул: "Раньше я так и думал. Знания и тайны — это источник невероятного могущества. Но во многих знаниях — многие печали".

"Дедушка, эта твоя загадка не интересная. Я хочу сказку!"

http://tl.rulate.ru/book/89763/3557193

Глава 9. Самая большая тайна

Пока я вспоминал эту историю, совсем забыл про сигарету, и она дотлела до самого фильтра. Пришлось другую прикуривать. А Толстяк поинтересовался: "О чем так глубоко задумался?"

"О могуществе знаний, — ответил я. — В нашем мире знать — значит, иметь. Например, у меня есть большое состояние, но владение им заключается в знании пин-кода и номера банковской карты. Не знаешь пин-код — не имеешь денег. Это всего лишь цифры, но в знании этих цифр кроется власть над собственными деньгами".

"Что за хрень ты несешь? — удивился Толстяк. — Политэкономии начитался?"

"Младший брат говорил, что в глубокой древности клан Чжан обнаружил большую тайну. И именно благодаря этому стал таким могущественным".

"Лично я думаю, что ничего особенного в этой тайне нет. Мир — загадочная штука, в нем много разных тайн. Но скажи, какую из них ты можешь использовать, чтобы заставить меня заткнуться? Ты же понимаешь, что Толстяк не отступит и плевать хотел на всякие тайны", — гордо ответил он.

Взглянув на него, я ответил: "Если бы я знал, как вернуть к жизни Юньцай, ты бы стал моим рабом до конца своих дней?"

Толстяк застывшим взглядом уставился на меня, но ничего не ответил.

Я продолжил: "У каждого есть свои скелеты в шкафу, и знание о них позволяет управлять человеком. Но есть такие тайны, с помощью которых можно управлять всем миром".

Толстяк вздохнул: "Ну, не у всех же в мире разбито сердце, как у господина Толстяка".

Я ответил: "Дело не в чувствах, а... "

Закончить фразу не удалось. В голове у меня вертелся ответ, я смутно понимал, что тайна клана Чжан похоронена под древним теремом. И она касается того, о чем грезят все люди. Это что-то странное и трудно достижимое. И в этом мире есть два типа людей: одни жаждут узнать эту тайну, а другие хотят ее скрыть. Если я буду знать, в чем суть этой тайны, то смогу контролировать их всех.

"Судьба? — Толстяк внимательно посмотрел на меня. — Ты ведь это имел в виду?"

Слово "судьба" мне не нравится, его так часто используют, что смысл обесценился. Но верно, я имел в виду нечто подобное.

"Чтобы контролировать этот мир, надо его понимать. Когда у мира не останется для нас секретов, мы сможем с чистой совестью говорить, что владеем им, — ответил я. — В древнем Китае разработали множество практических направлений, позволяющих находить причины и следствия — Цимэнь Дуньцзя, астрология, гексаграммы Чжугэ Ляна. Но все это не давало полного и понятного результата. Об этих искусствах ходит много легенд, но сами они давно утрачены. Например, Ицзин, дошедшая до наших дней, скорее всего на 90% отличается от древнего оригинала, ее содержание искажалось переписчиками, комментаторами. Клан Чжан на протяжении столетий обносил гробницы с целью найти древние оригинальные знания. Заполучив их, они смогли не только понимать причинно-следственные связи в этом мире, но и моделировать их. Так они обрели свое могущество, этот мир стал для них понятной открытой книгой".

"Неужели это и есть сакральная тайна клана Чжан? Огромное хранилище древней информации, похороненное в тереме клана? Сколько же там скрыто знаний? Бесконечная база данных об этом мире?"

Я покосился на него: "В нашем мире не существует конкретизированного понятия бесконечности. Количество информации может быть огромным. Но думаю, в хранилище Чжанов не так уж много секретов. Слишком много они не смогли бы так долго скрывать".

Толстяк в недоумении уставился на меня: "Хочешь сказать, что база данных клана Чжанов имеет предел? И в будущем их тайны могут закончиться?"

"Да, похоже на то". Я вздохнул.

Толстяк хмыкнул: "Так вот что имел в виду младший брат, когда бормотал "нет времени"?

Собственные мысли и заявление Толстяка потрясли меня до глубины души, даже мурашки по коже побежали. Потирая щеки, я задал себе вопрос: "Не слишком ли далеко мы зашли в своих фантазиях? Неужели такое возможно?"

На мои вопросы Толстяк не ответил. Он вдруг уставился на меня и произнес: "У нас нет времени!"

"Завязывай с дурацкими шутками!" — отмахнулся я.

Но Толстяк, заглядывая мне в глаза, настаивал: "Времени у нас действительно нет".

Какая-то дурацкая ситуация. Покачав головой, я сказал: "Не надо меня дурить. Твои слова не имеют смысла. Мы слишком много болтали, воображение разыгралось".

Взгляд Толстяка затуманился, он посмотрел наверх и забормотал: "Нет времени, и правда, нет времени".

Я тоже задрал голову и вдруг заметил, что свод пещеры изменился, став похожим на огромное осиное гнездо. В точности так выглядел метеорит в подземельях города Сиванму. И тут я увидел, как из всех дыр выглядывают лица младшего брата. Много младших братьев, они все свешивались вниз и хором говорили мне: "Времени нет".

В волнении я вскочил, меня трясло. И в то же мгновение все вокруг заволокло туманом.

Затаив дыхание, я увидел далекий свет фонаря и услышал голос Толстяка. Пытаясь пошевелиться, я обнаружил, что голова моя лежит на рюкзаке, я даже затылком чувствовал застежки, но не мог пошевелиться. А Толстяк и Чжан Хайсин перевязывали мою рану и болтали друг с другом.

"Нет времени, — сказал Толстяк, обращаясь к ней. — Так сказал ваш патриарх".

Твою ж мать, это был всего лишь сон. Я ошеломленно вздохнул. Рядом все это время разговаривали Толстяк и Хайсин, я слышал их голоса, и они трансформировались в моем сне в искаженные моим сознанием образы?

И тут я сообразил, что, помимо их беседы в моем сне было воспоминание и разговоре с дедушкой. Почему это приснилось мне?

Этот разговор произошел в реальной жизни, но я совсем позабыл о нем. И вспомнил лишь сейчас, когда речь шла о клане Чжан. Неужели дедушка уже тогда знал об их тайнах?

Не найдя ответа на свой вопрос, я снова глубоко уснул.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3559532

Глава 10. Кровь цилиня

Очнувшись, я заметил, что моя ладонь аккуратно перевязана. Но никто не сидел рядом, чтобы с тревогой и нетерпением сказать: "Наконец-то ты проснулся!" Обычно так всегда делал Паньцзы. Сейчас же вдалеке мерцал тусклый свет фонаря, в ореоле которого я увидел Толстяка с ноутбуком на коленях. Сев, я, кроме легкого головокружения, никакого дискомфорта не ощутил. Удивительно, что первой мыслью сразу после пробуждения было воспоминание о том, как Паньцзы всю жизнь нянькался со мной.

Должно быть, он всегда внимательно следил за моим состоянием, если сразу понимал, что я проснулся. Кроме Паньцзы, никто так обо мне не заботился.

К сожалению, некоторых людей мне никто заменить не сможет.

Я пару раз кашлянул, чтобы привлечь внимание, и Толстяк, наконец, оторвался от ноутбука. Из-за отсвета монитора его лицо казалось неестественно зеленоватым и пугающим. Он спросил: "Все в порядке?"

"Все в порядке, только голова немного кружится", — ответил я. Толстяк поспешил меня успокоить: "Ты чертовски сильно устал от спуска, потом еще крови много потерял. Кровопотеря некритичная, но сказалась усталость, потому ты и потерял сознание. Все будет хорошо, если ты как следует, отдохнешь".

"Как долго я был в отключке?" — спросил я. Толстяк поднял два пальца и ответил: "Не так уж и много времени. Господин Толстяк только полпачки сигарет выкурил да порцию печенья сожрать успел. Ну еще пришлось недолго со старухой препираться".

Сняв повязку, я осмотрел ладонь. На рану было наложено несколько швов. Не знаю, кто это постарался, Толстяк или Чжан Хайсин, но швы были неровные, шрам останется уродливый. Подняв голову, я взглянул на подошедшего Толстяка и заметил, что у него тоже на ладони повязка.

Я в недоумении подумал: неужели они подрались с Чжан Хайсин, пока я был без сознания? Заметив мой взгляд, Толстяк поднял руку и объяснил: "Ты же потерял сознание, отдав столько своей крови. Господину Толстяку было стыдно. Я нашел те бороздки, которые остались незаполненными, и хотел добавить свою жирную кровь к твоей, чтобы продолжить твое славное дело. Мне казалось, что если тебе, анемичному трафлярику, удалось почти полностью заполнить весь узор, я, полнокровный и здоровый, точно справлюсь. Но вся моя кровь никуда не потекла, только небольшую лужицу образовала".

Он посветил туда, где принес в жертву свою кровь. Даже отсюда была видна темная небольшая лужа с четкими контурами, и кровь не текла по бороздкам, хотя они были совершенно свободны.

"Может быть, в твоей крови слишком много липидов?" — предположил я.

"Какие нафиг липиды? — возмутился Толстяк. — Старуха тоже пробовала, а она худая, и липидов у нее в крови мало. Похоже, течь по бороздкам может только твоя кровь".

Вспомнив о Чжан Хайсин, я понял, что не вижу ее здесь: "Эй, а куда она делась?"

"Ушла, чтобы отправить сообщение своим, — ответил Толстяк. — Она шустро действует. Хочет передать Чжану Хайкэ подробности и попросить прислать сюда побольше людей. Она считает, что нам одним тут не справиться".

Я кивнул. Эта долгоживущая была очень смелой и самостоятельной, она легко пройдет обратный путь по темноте. Она привыкла действовать в одиночку. И даже если я захочу ей помочь, боюсь, стану лишь обузой.

Толстяк продолжил: "Судя по всему, младший брат может войти в бронзовые врата благодаря своей необычной крови. Твоя кровь имеет похожие свойства, хоть и не так хороша".

"Ага. Только не пойму, как это со мной случилось?" Покосившись на рану, я задумался: может, свойства моей крови меняются из-за настроения. Или я съел что-нибудь?

"Думаю, это потому, что в утробе матери он сначала был цилинем, — ответил Толстяк. — Я много думал об этом, и, кажется, нашел единственное логичное объяснение".

"Что? Плюшевый цилинь?" Я плохо расслышал, что сказал Толстяк, и представил себе маленького цилиня, сплошь покрытого шерстью, как обычная плюшевая игрушка. (прим. здесь снова проблема в произношении. Толстяк сказал "цилинь в утробе матери", 胎里麒麟, тайли цилинь. А У Се услышал 泰迪麒麟, тайди цилинь, плюшевый цилинь.)

"Нет. Ты слышал о фетальном вегетарианстве? Если мать была буддисткой и соблюдала вегетарианский пост, то и ребенок его соблюдал с самого момента зачатия. Возможно, знаменитый Таньский монах стал таким из-за фетального вегетарианства, ты так не думаешь? Цилинь в чреве матери — практически то же самое. А если изменения касаются состава крови, то это может передаваться по наследству, иногда на протяжении нескольких поколений. А вот свойства твоей крови — приобретенные, потому они слабее". (прим. фетальность — потребление плодом тех же продуктов, что попадают в организм его матери. Толстяк имеет в виду, что мать Молчуна во время беременности (или кто-то из его предков-женщин) употребляла кровь цилиня, поэтому он и обрел такие свойства; Таньский монах — одно из имен Сюаньцзана, знаменитого китайского буддийского монаха, учёного, философа, путешественника и переводчика времён династии Тан.)

Я снова посмотрел на свою ладонь. А может быть, сила крови цилиня увеличивается со временем, как у вина? Чем больше выдержка, тем сильнее кровь. А у меня выдержки всего два-три года, как у молодого вина.

Но моя кровь все равно лучше, чем кровь Толстяка, перенасыщенная клетками жира.

Перекусив, я ощутил, как силы возвращаются ко мне, и пошел взглянуть на рисунки, появившиеся от моей крови.

Как и сказал Толстяк перед тем, когда я потерял сознание, везде, куда текла моя кровь, появились квадраты и прямоугольники разного размера, напоминавшие иероглиф мэнь (门). Не все они были правильной формы, некоторые вообще больше походили на треугольники, а иногда попадались фигуры без углов, напоминавшие неправильные круги и овалы. (прим. когда Толстяк в главе 7 говорил о дверях, я перевела эту фразу дословно. Но, скорее всего, он сравнивал рисунки не с конкретными дверями, а с иероглифом мэнь, точнее, с его формой - квадратная форма, но в разных каллиграфических стилях этот квадрат неправильный.)

"Толстяк, я все записи просмотрел, но там нет ничего об этих крестиках-ноликах".

Но даже если бы что и было, все равно сложно будет прочитать эти геометрические кракозябры. Задумавшись, я присел на корточки и закрыл глаза. Как-то непривычно рассматривать пол и стены, измазанные собственной кровью.

Я попытался представить, как моя кровь, уже остановившаяся и загустевающая, продолжила растекаться по бороздкам на стенах к самому потолку пещеры. Постепенно в моем сознании сформировался законченный рисунок.

Сделав глубокий вдох, я представил, как плыву по этой пещере по кругу, и постепенно пол стены и потолок вытягиваются в одну плоскость.

Затем я открыл глаза.

"Помнишь тот метеорит, что мы видели в Тамуто, под дворцом Сиванму?" — спросил я.

Толстяк кивнул, и я постучал костяшкой пальца по одному из квадратов, окруженных бороздкой с моей кровью: "Это дыры в метеорите. Здесь тоже метеорит, но он залит бронзой. А эти неправильные фигуры указывают те места, где расположены дыры".

"Логично. Но скажи, зачем это все так точно помечать? Никто же не собирался туда лезть".

Я почесал голову. Действительно, я даже не пытался думать, всего лишь интуитивно угадывал. Зачем надо отмечать залитые металлом входы в метеорит? И было ли то, что я представил, на самом деле? Сообразив, что мог ошибиться, я почувствовал смущение. А если бы Толстяк решил гранатой подорвать один из этих входов, а там ничего не оказалось, куда мне деваться от стыда?

Я потопал по полу, потом встал в один из квадратов, снова потопал — никакой разницы. Накатило острое чувство беспомощности. Это была всего лишь догадка вслепую, а я просто патологический фантазер. Какие доказательства, кроме моего богатого воображения, говорят о том, что под бронзой в этом месте пустота? И Толстяк прав: какой смысл заливать дыры бронзой, а потом старательно их помечать?

И тут я понял, что ход моих рассуждений неправильный. Если буду и дальше так делать, ни к чему хорошему это не приведет.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3564477

Глава 11. Сменить точку зрения

Потирая щеки, я сказал Толстяку: "Нам надо сменить точку зрения, начать мыслить иначе".

"Так меняй быстрее, у тебя хорошо получается что-то менять, — ответил Толстяк. — А я как-нибудь попытаюсь свое настроение поднять, пока ты себе мозги вправляешь".

И я начал объяснять: "Сейчас мы с тобой рассуждаем, опираясь на наш предыдущий опыт. Мы так много пережили, что машинально пытаемся связать новое с уже известным, полагая, что так сможем увидеть цельную картину, верно?"

Толстяк кивнул и заявил, что нам и вправду нечего так долго возиться со всякими рассуждениями. То, что происходит сейчас, никакого отношения к нашему прошлому опыту не имеет. А младший брат здесь просто от жары прятался, ну и попутно со вселенским злом боролся.

Тогда я продолжил: "Основываясь на прошлом опыте, мы упускаем множество деталей, а связи, которые замечаем, грубы и неточны. Например, я увидел множество квадратов, напоминавших иероглиф мэнь, и машинально вспомнил о похожих дырах в метеорите Тамуто. Назовем этот метеорит точкой А, а эту пещеру - точкой Z. Поскольку ассоциация возникает автоматически, мы не задумываемся, что находится между точками A и Z, а просто считаем, что A подобно Z".

"Слышь, студент недоученный, это ты меня так по-научному нахуй послал? — возмутился Толстяк. — По-человечески говорить разучился? Разве нормальный человек может понять ту ересь, что ты сейчас наговорил?"

"Хорошо, объясню проще, — согласился я. — Надо посмотреть на ситуацию с другой точки зрения. Мы считали, что метеорит в Тамуто сам упал, и его использовали в естественном виде. Но что если отверстия в метеорите имеют искусственное происхождение? Тогда логически следует вывод: прежде чем долбить дыры в метеорите, их должны были нарисовать, сделать отметки там, где по плану должно быть отверстие".

Толстяк нахмурился, а я продолжил: "Это всего лишь один пример, как другая точка зрения может изменить результат рассуждения. И это доказывает, что, ассоциативное мышление никогда не даст верный результат. Мы должны отбросить все, что знали и видели раньше, начать рассуждать с чистого листа, чтобы больше не делать ошибок".

Толстяк явно ничего не понял, но ответил: "Если думаешь, что ты прав, делай, как считаешь нужным. Только не торопись менять мою точку зрения. Может, со своей начнешь?"

"Давай рассмотрим лишь те факты, что касаются конкретно этой пещеры, — я вообразил себя великим теоретиком. — Вообще-то фактов не много. Мне в голову пока приходит только один, подтвержденный практикой: моя кровь может показать рисунок на стенах и полу этой пещеры. Значит, те, кто создавал резьбу на бронзе, знали о существовании такой крови, как у меня и владели техникой ее использования. Могу предположить, что те, кто создал эту пещеру, знали о свойствах моей крови гораздо больше, чем известно нам".

"Согласен. Но толку от этого факта - ноль без палочки", — ответил Толстяк.

"Я не закончил. Кто может знать о такой крови больше, чем мы с тобой? — я помахал перед его носом своей раненной ладонью. — Конечно, младший брат. А он из клана Чжан. Значит, нет никаких сомнений, что эта пещера и узоры на ее стенах как-то связаны с кланом Чжан".

"Не факт. Кровь с особенными свойствами — не отличительная черта людей клана Чжан. Не все Чжаны имеют такую. Зато у тебя кровь особая, а ты разве не из семьи У? Особые свойства крови могут быть как наследственными, так и приобретенными".

Толстяк рассуждал разумно. Со вздохом, я был вынужден согласиться. Но в любом случае мы теперь знаем, что эта пещера как-то связана с людьми, обладающими особыми свойствами крови. Это уже направление для дальнейших размышлений. А еще кажется, Чжан Хайсин должна что-то знать об этом. Надо бы ее расспросить попозже.

"И все равно, пока от твоих рассуждений с другой точки зрения нет никакого толку", — буркнул Толстяк.

"Отчего же? — не согласился я. — Мы уже знаем, что лишь человек с кровью цилиня может увидеть в этой пещере нужную информацию. Могу предположить, что одна из функций этих узоров — идентификация личности".

"Согласен".

"Однако, зачем система идентификации занимает такую большую площадь? Механизм для этого можно было сделать, скажем, размером с раковину. Для этого должна быть веская причина, ведь затраты труда слишком велики".

"Разве ты не говорил, что поступки древних не всегда были логичными? Возможно, они так трудились лишь для того, чтобы показать свое невероятное мастерство резьбы по бронзе!"

"За работу такого масштаба любые мастера возьмутся лишь по указанию сильного правителя. Вспомни, что мавзолей Цинь Шихуанди строили лишь по его приказу, никто бы не взялся за такую работу просто по своей воле. Чтобы показать свое мастерство, не надо целую пещеру разукрашивать. Мастер камнерез может доказать свои умения, вырезав небольшую нефритовую статуэтку с высокой детализацией. А здесь явно не один мастер работал, скорее всего, эта пещера должна была доставить кому-то удовольствие".

"Значит, старший из этих мастеров был чокнутым извращенцем, и получал удовольствие от утомительной и однообразной работы? — пробурчал Толстяк и подытожил. — Наверно, все-таки у этих узоров есть какая-то практическая функция. Подожди, помедленнее, пожалуйста, я запишу".

Не надеясь на свою память, он достал блокнот и записал то, что я только что говорил. При этом он сделал пометку о двух возможностях: о приказе правителя и об удовольствии от работы.

Я продолжил: "Если рассматривать вероятность личных предпочтений, то редкий человек, создав такую красоту, свалит в туман. А если такой есть, то он явно обладает не ординарными способностями, и не станет тратить свое время впустую, только ради развлечения. Значит, вывод может быть лишь один: эту пещеру создали не ради развлечения, у нее есть какое-то практическое применение. Следовательно, после ее создания сюда приходили, возможно, не один раз, и даже оставались здесь с какой-то целью. Это второй факт, который нам известен".

После этого умозаключения мы оба покосились туда, где лежало странное тело, напоминавшее кокон.

"Бинго! Эту пещеру сделали для того чувака, что на полу валяется?"

"Не факт. Он же тут заперт был и помер, — Толстяк задумался. — Старый злыдень Хуан-ди тоже заморозил свою жену. Если окаменевшего чувака тут заперли, может быть, это просто красивая тюремная камера. Наверно, жил в те времена правитель-извращенец, который любил пленных врагов запирать здесь и наблюдать, как они гниют заживо". (прим. совсем не помню историю, что Хуан-ди (имеется в виду Желтый император) убил свою жену. Но Толстяк вроде именно так сказал.)

"Третий факт: этот труп ненормальный. И есть две вероятности. Первая: он таким изначально был. Вторая: он стал таким уже после того, как попал сюда".

"Это не доказуемо. Мы знаем лишь то, что здесь ненормальный труп. А почему он такой — тот еще вопрос. Мы не можем сделать вывод о том, сколько времени надо для произошедших с ним изменений. Мы не можем сказать, как долго он был заперт тут. И еще, здесь же была куча грязи — вполне возможно, она и стала причиной изменений в теле".

Я кивнул и вдруг вспомнил еще кое-что: "А откуда тут эта грязь взялась? Здесь есть дыра, из которой она просочилась и заполнила пещеру целиком?"

Толстяк замотал головой. Он считал, что это вовсе не грязь. Ее консистенция больше напоминала трупные жидкости, что образуются внутри гроба в процессе разложения. А еще мы нигде не видели каналов, по которым грязь могла сюда попасть. Значит, ее сюда залили те, кто создал пещеру. Причем, сделано это было до того, как запечатали бронзовые врата.

Напрашивался первый вывод: эту пещеру строили так, чтобы, после заполнения грязью в нее никто не смог попасть. Стало быть, версии о тщеславной похвальбе мастерством или приказе правителя отпадали. Эта пещера, можно сказать, была одноразовой.

Сделать второй вывод мешает множество вопросов. Если здесь планировалось устроить хранилище для грязи, значит, узоры на стенах не были декоративными. Этот механизм идентификации планировалось использовать всего лишь раз? И зачем заливать всю пещеру грязью? Грязевой склад? Но склад не надо украшать узорами. Узоры имеют какое-то практическое значение для хранения грязи?

За всю историю Китая еще никому в голову не пришло строить хранилище для грязи и украшать его изнутри.

Возможно, целью было не хранение грязи. Она нужна была здесь для чего-то, материал или катализатор каких-то процессов внутри.

И третий вывод: здесь есть труп, который подвергся странной трансформации, а вокруг него установлены не менее странные механизмы.

"Это же гробница! — я хлопнул себя по лбу. — Точно, это древняя гробница!"

Замкнутое и запечатанное пространство, затейливые украшения внутри, труп и механизмы вокруг него.

Это гробница, пусть и очень странная.

"Тогда эта грязь — что-то вроде бальзамирующей жидкости? — предположил Толстяк. — Ее залили, чтобы сохранить тело? Но так запечатывать-то зачем?"

Я глубоко вздохнул: "Похоронили не это тело, а то, что было внутри него. Этот труп по сути сам является гробом. Или коконом. А внутри него находился настоящий труп, ради которого построили эту гробницу".

"Это не объясняет, зачем было так тщательно запечатывать... во бля! да неужели... — Толстяк вскочил на ноги и взъерошил волосы. — Эту пещеру запечатали, потому что человек-кокон на момент захоронения был еще живым?"

"Они засунули какого-то мертвеца в тело живого человека. Использовали его в качестве гроба, который залили грязью и заперли здесь. Ради чего?"

Ради мертвеца, конечно.

Но есть загвоздка. Когда мы увидели тело, оно было пустым. То, что похоронили в человеке, куда-то пропало.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3575196

Глава 12. Зачем я здесь?

"Ладно, давай представим ситуацию в целом. Много людей когда-то давно построили эту пещеру, засунули мертвеца в живого человека и заперли его здесь. Предварительно пещеру заполнили чем-то, напоминающим грязь. Что было дальше? Логично, что живой человек захлебнулся?" Мы с Толстяком замолчали на какое-то время. Мне казалось, что я нашел верную нить для своих рассуждений, и хотелось как можно быстрее во всем разобраться.

Но продолжить мне не дали, за спиной раздался голос Чжан Хайсин: "Он не совсем умер. Когда грязь заполнила его дыхательные пути, он и вправду задохнулся, и его мозг умер. Но другие клетки тела при создании определенных условий могут функционировать очень долго даже после смерти мозга".

Я обернулся. Она появилась из темноты и выглядела уставшей, даже пару раз споткнулась. Толстяк удивился: "Во, бля, ты за такое короткое время успела сбегать туда и обратно? Марафонским бегом занималась?"

"Нет, мне пришлось вернуться, — ответила Чжан Хайсин. — Снаружи что-то изменилось".

"Что изменилось?"

"Сам иди и посмотри". Когда Толстяк ушел, она села напротив меня: "У Се, твои аналитические способности поражают. Ты смог проанализировать и классифицировать большой объем информации. Я немного знаю о том, что здесь случилось. Есть такая техника, позволяющая не убивать человека до конца. Эта грязь убивает только мозг, но не дает умереть телу. В ней содержатся питательные вещества. Попадая в желудок человека, она продолжает питать клетки тела и поддерживать в нем жизнь".

"Понятно. Этот человек долго был жив. А как насчет того, что было внутри него?"

"Понятия не имею, что это. Но, судя по всему, тварь из него выползла через какое-то время и тоже обитала в этой грязи. А когда мы открыли врата, ее смыло вместе с грязью".

Я внимательно посмотрел на нее, понимая, в чем дело: "Так ты не пыталась выйти на связь. Ты ушла, чтобы найти эту тварь".

Чжан Хайсин холодно улыбнулась, и я спросил: "Нашла?"

Она кивнула: "Нашла".

"Где оно? Я хочу увидеть, — засуетился я. — На что оно похоже?"

"Оно здесь", — ответила Хайсин.

"Что, где?" Я начал озираться. Чжан Хайсин взяла меня за руку, сняла повязку с ладони и закатала рукав.

Взглянув на запястье, я увидел, что кожа сплошь покрыта маленькими черными ворсинками.

"Что за фигня?" — воскликнул я и принялся тереть кожу, надеясь, что это просто необычная пыль, которую можно смахнуть.

"Мы все контактировали с этой грязью. Но только твое тело смогло принять то, что в ней было".

"Ну почему именно я..."

"Это и есть причина, по которой ты нужен здесь". Чжан Хайсин вывернула мне руку назад, а затем чем-то связала за спиной запястья.

"Что ты делаешь? — заорал я. — Чжан Хайсин, совсем ополоумела, ты что творишь?!" Я пытался вырваться, но физическая сила этой женщины была невероятной. Толкнув меня в живот, она заставила сесть. Падая, я больно подвернул ступню, а она принялась связывать мне ноги.

"Чжан Хайсин, думаешь, тебе все дозволено, потому что ты женщина? Считаешь, я не посмею тебя ударить? Не сходи с ума, а то я надеру тебе задницу!" — возмущался я.

"Моя фамилия не Чжан, — ответила она. — Ты такой наивный. Поверил, что клан Чжан посвятит тебя в свои секреты. И почему ты решил, что тренированные длинные пальцы есть только у людей из клана Чжан?"

Я зашипел от злости, осознав, что произошло, а потом заорал: "Ты, блять, кто такая?! Твою ж мать, Толстяк!!! Толстяк!!! На помощь!!!"

"Я же отправила его к выходу. Зная его характер, полагаю, он уже мертв, — Чжан Хайсин толкнула меня на землю. — Как ты думаешь, в храме вас в самом деле проверяли на устойчивость к звуку бронзовых колокольчиков? А жуки в твоих галлюцинациях не показались тебе странным совпадением?"

"Вы пытались разузнать о свойствах моей крови? — в ужасе догадался я. — Но зачем?"

"Конечно чтобы вытащить то, что спрятано здесь. Полагаешь, просто найти в этом мире человека с такой кровью?" Чжан Хайсин стащила с меня обувь и наклонилась к моим ногам. Я не мог видеть, что она делает, но почувствовал неприятное давление, затем острую боль. По земле потекла кровь.

"Узор, нарисованный твоей кровью, образуется не с помощью бороздок. В этом мире не существует технологий, способных распознавать свойства крови. Этот рисунок связан с тем, что находится в дырах под полом и в стенах. Ты это видеть не можешь, а вот твоя кровь старается избегать этих мест. Те фигуры, похожие на иероглиф мэнь, указывают места, где находится то, что мне нужно".

Она зажгла фонарь и установила его мощность на максимум. Я повернулся на бок и в бессилии смотрел, как моя кровь снова растекается по земле.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3578182

Глава 13. Настоящая ненависть

Внимательно следя за тем, как моя кровь растекается по земле, Чжан Хайсин подняла пистолет, брошенный Толстяком, зарядила его, а затем зажгла холодный фейерверк и бросила вперед, чтобы осветить появляющийся рисунок.

Мои руки и ноги были так крепко связаны, что пошевелиться я не мог. С трудом приподняв голову, смог увидеть лишь немного света. Фигура Хайсин загораживала мне обзор. Но она больше не удерживала меня, мне удалось перекатиться на спину и задрать ноги, чтобы кровь текла по ногам и впитывалась в ткань брюк.

Заметив мои действия, она тут же подошла и ударила меня по животу. Боль была такой сильной, что я даже вздохнуть свободно не мог.

"Буду честной с тобой. Если крови не хватит, я порежу тебя на куски, чтобы всю выпустить. Поэтому расслабься и дай крови вытекать свободно. Для тебя так будет лучше".

"Ты, блять, на самом деле считаешь, что я позволю тебе командовать мной?" Я был в бешенстве, сжав зубы, пересилил боль и зло рассмеялся в ответ.

Подождав несколько минут, пока она снова отвлечется, я откатился метров на десять в сторону. Очевидно, она не ожидала, что я стану так упорно сопротивляться, и, оглядываясь на кровавый рисунок, бросилась за мной.

Катаясь по земле, я орал: "Толстяк!!! Толстяк, старуха меня домогается и хочет быть сверху!!!"

Думаете, так просто кататься по полу связанной колбаской? Если физической подготовки не хватает, то довольно скоро перестаешь различать, где верх, а где низ, и мир начинает стремительно вращаться вокруг тебя. Поэтому ни в коем случае нельзя останавливаться. Пока двигаешься, все в пределах терпимости, но стоит замереть на месте, сразу теряется ориентация, и начинаешь блевать, как после американских горок.

Стиснув зубы и собрав всю волю в кулак, я докатился до стены. Казалось, что еще секунда, и я просто сдохну.

Но самой мучительной была мысль о том, что я вел себя, как наивный младенец. Как я мог не заметить подвоха в ее поведении? Неужели в моем сознании длина пальцев стала поводом для абсолютного доверия?

К сожалению, я разочаровался не только в ней. В будущем я перестану доверять всем, даже людям с длинными, как у Молчуна пальцами. Конечно, если будущее у меня будет.

Привалившись боком к стене, я осознал, что дальше катиться мне некуда, и беспомощно наблюдал, как приближается Чжан Хайсин.

Пытаясь вжаться в стену, я перевернулся на спину, и кровь снова потекла по земле, растекаясь по узким бороздкам.

"А ты, оказывается, более упрям, чем мне рассказывали. Надо признать, с тобой нелегко справиться". Подойдя, Чжан Хайсин подняла пистолет, держа его рукоятью вперед, словно собиралась ударить им меня по голове.

Вжавшись в стену, я подумал, что никогда больше не буду делать добро людям, не стану доверять. Если я смогу выбраться и в будущем столкнусь с обманом и предательством, то предатель так просто не отделается. Я буду преследовать его до самого края земли, я сделаю так, что жизнь любого, кто попытается обмануть меня, превратится в сущий ад.

Закрыв глаза, я проговаривал эти мысли про себя, словно мантру, и ждал, когда рукоять пистолета опустится на мою голову. Уверен, пары ударов хватит, чтобы я потерял сознание.

Вообще-то я добряк, и редко испытываю ненависть к кому-либо. В крайнем случае, это может быть гнев. Но, как правило, причиной являются не поступки других людей, а моя собственная некомпетентность и наивность. Этот кратковременный гнев я всегда считал ненавистью, но лишь сейчас понял, что ошибался. Ненависть — совсем иное чувство.

Если быть обманутым — это своего рода учебная практика для дураков, то с меня хватит этого обучения. Пора остановить это.

Но вместо боли от удара и кровотечения из носа, я услышал лишь потрескивание холодного фейерверка вдалеке. Подождав немного, я так и не услышал даже звука шагов и крикнул: "Давай! Бей! Если не убьешь меня сейчас, то потом сильно пожалеешь!"

Крича, я наконец открыл глаза. Чжан Хайсин была бледной, словно полотно, руки ее дрожали. Она даже не пыталась подойти ближе, наоборот, медленно отступала назад.

Я заметил, что она пытается поднять пистолет, чтобы прицелиться, но руки явно не слушались.

Что? Неужели моя мужская сила столь велика, что вынудила ее сдаться? Она боится меня?

Да ну, ерунда какая-то. Связанный, истекающий кровью безмозглый цыпленок, выплескивающий в крике свой бессильный гнев, не представлял для нее никакой угрозы.

Она продолжала отступать. Вглядевшись в ее лицо, я понял, что она не на меня смотрит, а чуть выше, мне за спину.

Я сразу обернулся и опешил. Моя нога все еще кровоточила, но большая часть крови не растекалась по полу, а поднималась на стену за моей спиной, образуя огромный странный контур.

Этот рисунок был похож на неведомую тварь, в три раза больше человеческого роста, раскинувшую бесчисленные руки в стороны. Я даже не мог их сосчитать. Казалось, на стене за моей спиной проступает изображение тысячерукой Гуаньинь.

Голова этой адской Гауньинь находилась почти под сводом и словно внимательно рассматривала нас сверху.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3583113

Глава 14. Невероятный хаос

Я не мог четко видеть, что находится у меня за спиной, но уже знал, что там что-то стоит, и его контуры образованы моей кровью.

Отвернувшись, я покатился обратно, в сторону Чжан Хайсин, которая уже успела отойти на порядочное расстояние.

Оказавшись чуть дальше от стены, я заметил, что изменилось направление потока крови, она растекалась, можно сказать, беспорядочно. Рисунок быстро изменялся. Но самым необычным было то, что кровь теперь двигалась по бороздкам по-разному. Часть струек продолжала подниматься вверх по бороздкам, а другая резко сворачивала.

И это происходило не в одном каком-то месте, кровь изменила свое движение по всей стене. Это выглядело невероятно, я даже не могу передать словами свои ощущения.

Но суть происходящего я уловил: то, чего избегает моя кровь, не стоит на месте, оно двигается.

Моя кровь избегала мест, к которым приближалось это существо. А поскольку двигалось оно очень быстро, движение потока крови стало хаотичным. Кажется, у этого существа много конечностей. Его не было видно, но силуэт можно было представить по течению крови. Это как прогулочная лодка в густых зарослях: саму лодку не видно, но по волнам и ряби на воде можно понять, куда она движется.

Присмотревшись к направлению потока крови, я понял, что существо направляется к потолку. И похоже, это чудовище двигается, стоя спиной к стене.

В моей голове сразу возникла картинка: огромный прозрачный многорукий монстр, похожий на гигантского плотоядного паука.

Чжан Хайсин, наконец, очухалась и, судя по всему, разделяла мои опасения. Девушка, не колеблясь, стала стрелять в стену.

Но я не заметил, чтобы хоть одна пуля попала в это существо. От стены разлетались лишь искры и брызги моей крови, да еще бронза, покрывавшая стену, начала непрерывно гудеть.

Это все из-за моей крови...

У Чжан Хайсин закончились патроны, но она машинально продолжала щелкать курком. Кровь на стене прекратила метаться в стороны, образовав какую-то хаотичную картину.

Похоже, это существо убралось со стены, но Чжан Хайсин не собиралась расслабляться. Она медленно осматривалась по сторонам и настороженно поглядывала на потолок.

Воцарилась тишина, которую нарушал лишь звук нашего дыхания. Либо это существо остановилось, либо вообще было не из нашего мира и вернулось в свой.

Я был измотан, но теперь мог лучше видеть, что происходит вокруг. Изворачиваясь под невероятным углом, я старался не выпускать из виду Чжан Хайсин, но не поспевал за ее быстрыми движениями. Да и свет ее фонаря постоянно метался из стороны в сторону. Мои силы были на исходе, оставалось только лечь лицом вниз, чтобы хоть немного отдышаться. Мысленно я молился: если что-то должно случиться, пусть это будет она. Ведь во всех фильмах ужасов монстры в первую очередь обращают внимание на тех, кто стреляет. Может быть, эта тварь не станет искать меня, если останусь неподвижным.

Вдруг из темноты раздался звук, похожий на горестный вздох, и Чжан Хайсин, высоко подняв фонарь, пошла в ту сторону. Я остался один в кромешной тьме.

Продрогнув до костей, я хотел убраться куда-нибудь подальше, найти укромный уголок и заныкаться, как вдруг почувствовал, что кто-то схватил меня за ногу и куда-то потащил.

Пол был неровный, и с меня эти неровности буквально кожу сдирали. Я вспомнил вдруг, что все хищники в первую очередь нападают на самых слабых. Значит, первым должен быть я.

Я еще пытался сопротивляться по привычке, извивался. Но сил совсем не осталось, все мои движения были слабыми и со стороны напоминали нечто непристойное. Кажется, тот, кто меня тащил, даже не замечал моих беспомощных попыток.

Наконец, меня оставили в покое. Я не видел, кто меня тащил, но почувствовал, что веревки на ногах и руках разрезают. А затем услышал голос Толстяка: "Я всего на пару минут отошел, а ты уже успел неплохо поразвлечься. Сознаюсь, ты меня обставил по всем пунктам".

Я вздохнул с облегчением, понимая, что это действительно Толстяк, но был так слаб, что даже спасибо ему сказать не мог.

Мои ноги и руки свободны, но двигаться самостоятельно не было сил. Толстяк помог встать на ноги и сказал: "Ты тут найди укромное место. Кровь сам остановишь, а я займусь этой сучкой".

Я с силой ухватил его руку: "Будь осторожен. Возможно, эта женщина даже тебе не по зубам".

Я давно знаком с Толстяком и ожидал примерно такой ответ: "Да блять, если я не смогу с какой-то старухой справиться, мне и в гробницах делать нечего".

Однако он ничего такого не сказал, просто похлопал меня по плечу и коротко ответил: "Понял".

Меня удивила его покладистость. Толстяк даже перед Молчуном никогда не желал признать поражение. Неужели он становится таким сентиментальным, когда имеет дело с женщиной?

Он дернулся, пытаясь уйти, но я крепко держал его, продолжая торопливо рассказывать о том, что тут произошло.

Подобрать слова было сложно. В конце концов я ограничился кратким предупреждением: "Здесь определенно есть нечто. Ты вряд ли сможешь его увидеть. Это какое-то чудовище, многорукое".

Толстяк слушал и удивлялся: "Ну вот, опять я все пропустил. И всего-то пару минут отсутствовал, а на тебя еще и монстр напал. Может, их привлекает твое хрупкое телосложение, как думаешь?"

Вот тут мне стало обидно: "При чем тут мое телосложение? Вы всегда оставляете меня одного, поэтому мне больше всех достается. Если я когда-нибудь оставлю тебя одного, думаю, монстру будет начхать, что ты толстый".

"Не звизди. Тебе только стоит на улицу выйти — и нам приходится идти следом и вытаскивать твою задницу из неприятностей. Может дело и не в том, что ты тощий, но мой тебе совет. Когда выберемся отсюда, просто найди себе бабу и женись. Видел фильм "Смерть грядет"? Ты можешь про себя снять фильм "Цзунцзы грядет". Гарантирую, будет блокбастер мирового масштаба. Даже с компьютерной графикой возиться не надо, просто обнеси пару гробниц с видеокамерой в руках. Честно скажу тебе — ты настоящее ходячее стихийное бедствие". (прим. фильм "Смерть грядет" - так в китайском прокате называется известная франшиза "Пункт назначения".)

"Хватит лясы точить, ты идешь или нет?" Он меня разозлил не на шутку. Но злость не смогла заглушить липкий страх. А вдруг с моей кровью действительно все не так просто, поэтому я всегда попадаю в жуткие истории, где бы ни оказался?

"А я передумал". Я не видел выражения лица Толстяка, но слышал его голос: "Если тут монстры толпами разгуливают, то давай мы просто поговорим о них, а старухе предоставим шанс подраться. А потом появлюсь я и сниму сливки".

Это было нечестно, но решение правильное. А Толстяк продолжал рассуждать: "Меня кое-что беспокоит. Кажется мне, что вас с этим чудо-юдом связывает карма. Может быть, оно даже смотреть на старуху не станет, а пойдет искать тебя. Лучше я здесь побуду, тебя посторожу. Как думаешь?"

"Не думаю, что ты прав..." Закончить я не успел. Показалось, что темнота вокруг сгустилась еще больше, раздались громкие проклятия Толстяка, быстро удаляющиеся от меня. Спустя короткое время я услышал вдалеке звук падения его толстого тела и отчаянный крик боли.

Я ничего не видел, не понимал, что происходит, но услышал голос Толстяка: "Вот же срань господня! Наивняшка, не стой на месте, беги оттуда!"

Я заорал в ответ: "Подлец, ты как умудрился за считанные секунды так далеко убежать? Снова меня бросил?"

"Я, бля, не убежал, я улетел". Голос Толстяка глухо звучал издалека. Я встал, чтобы пойти к нему, но тут же кто-то схватил меня за горло и, оторвав от земли, поднял в воздух.

Я потянулся руками к шее, надеясь оторвать руки, душившие меня. Но там ничего не было, меня никто не держал.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3593281

Глава 15. Эта огромная хрень

У меня за спиной раздался взрыв, вместе с грохотом мимо меня летели осколки металла, которые, звеня, врезались в стену, затем налетела взрывная волна.

Я даже не понял, что именно устроило хаос внутри меня, звук взрыва или удар. Казалось, взрывная волна прошла сквозь меня, перемешав внутренние органы, словно в гигантском миксере, в голове сразу помутилось, я только пытался не сойти с ума от ощущения, что мои кишки внутри завязываются в узел.

"Да чтоб медведь обосрал могилу твоей бабушки!" Я в сердцах проклинал Толстяка. Даже не оборачиваясь назад, что я должен был подумать? Кто еще среди нас имеет хобби подрывника-самоучки?

Когда грохот утих, а мои внутренности немного стабилизировались, я, сжав зубы встал на ноги и увидел, что Толстяк снова сорвал чеку и швырнул гранату от себя подальше.

Надеясь сохранить хотя бы половину себя, любимого, я упал на землю. Почти успел: новая взрывная волна лишила меня всех органов чувств. Правда, мне казалось, что я слышу какие-то потусторонние звуки, но это была лишь иллюзия. Думаю, мои барабанные перепонки сказали мне "пока-пока", и теперь я слышу то, что есть только в моей голове.

Третьего взрыва мне точно не пережить. Подождав, когда все утихнет, я вскочил на ноги и увидел, что Толстяк готовит третью гранату.

Он был весь в грязи, потому что каждый раз, бросая гранату, падал на землю. С отчаянным воплем "Хватит!!!" я бросился к нему и, обхватив за талию, попытался повалить на землю. Но Толстяк сильный, падла, только слегка пошатнулся, но на ногах устоял. И успел бросить приготовленные гранаты. Тут же из темноты появилась Чжан Хайсин и в прыжке ударила его коленом в шею. Мы втроем покатились по земле.

Обе гранаты взорвались одна за другой. С трудом выбравшись из-под упавшего Толстяка, я увидел невероятную картину.

От взрывов в пещере на какое-то время стало светло, как днем. Ударная волна выбила из бороздок в стенах и полу мою кровь, и теперь в воздухе висел настоящий кровавый туман.

И из этого тумана медленно появлялся огромный силуэт.

На какое-то время существо замерло. Оно действительно напоминало гигантского танцующего паука с множеством рук. Даже в воздухе моя кровь старалась избегать контакта с ним, поэтому теперь его можно было увидеть. Теперь я понял, куда и зачем Толстяк бросал гранаты.

Вот только, судя по виду этого существа, гранаты ему вреда не причиняли.

Толстяк собирался продолжить свою подрывную деятельность, но вокруг снова стало темно. Помогая ему подняться, я сказал: "Не трать время, это бесполезно. Бежим!"

Кажется, моим барабанным перепонкам действительно пришел конец. Собственный голос странным образом отдавался в моей черепной коробке, а Толстяка, который что-то орал мне, тараща глаза, я вообще не слышал.

Но сейчас мне было плевать на проблемы со здоровьем. Пнув Толстяка, я примерно прикинул, в каком направлении надо бежать. И мы побежали, спотыкаясь обо что-то на земле, в кромешной тьме, даже не задумываясь о том, последует ли за нами Чжан Хайсин. Добравшись до стены, мы на ощупь двинулись вдоль нее.

Найдя выход из пещеры, Толстяк достал холодный фейерверк, поджег его и спросил: "Тут какие-нибудь светильники есть? Этот фейерверк последний".

Вытащив зажигалку из кармана, я ответил: "Это все, что у меня есть с собой".

Толстяк, задумчиво глядя на зажигалку, пробормотал: "Это лучше, чем совсем ничего. Но в будущем не забывай беречь свой фонарь, как зеницу ока. Помни, что свет — это жизнь, особенно в гробницах. А сейчас надо поскорее найти другие источники света, иначе огонек этой зажигалки станет святым предвестником света в конце нашего тоннеля".

Держа фейерверк на вытянутой руке, мы отошли от входа примерно на восемнадцать метров. Всю дорогу Толстяк сгребал черную грязь с камней.

"Думаешь, она будет гореть?" — спросил я.

"Возможно. Она похожа на масло". Сложив грязь горкой на земле, Толстяк поджег ее зажигалкой. Горело действительно ярко.

Поправив этот странный костер, он собрал еще грязи вокруг и подбросил в огонь и начал озираться.

Я спросил, что он ищет. Толстяк ответил, что ему нужна палка. Если грязюку нести в руках, то руки тоже сгорят. А из палки можно сделать факел.

Пусть ищет. Я устало таращился на вход в пещеру, опасаясь, что многорукое чудище будет преследовать нас, но все было тихо. Если оно выберется и решит устроить нам разбор полетов, то падать придется на острые камни, разбросанные здесь, легко мы уже не отделаемся. Может, надо не палки искать, а бежать отсюда сломя голову?

Но тут фейерверк в моей руке погас, и я понял, что Толстяк прав. Даже если чудище останется в пещере, без света мы погибнем.

Если бы фейерверк погас чуть раньше, нам и впрямь бы пришел конец. Но сейчас Толстяк успел собрать кучки грязи вокруг и поджечь. Горело ярко, света пока было достаточно.

У меня появилось смутное подозрение. Такая случайная находка Толстяка — слишком большая удача. Кажется, он знал, что эта грязь может гореть.

Пока я сомневался, Толстяк ойкнул и крикнул мне: "Прячься, быстро прячься!"

Я обернулся в ту сторону, куда он смотрел... Вход в пещеру был хорошо освещен, и оттуда выползала огромная тварь.

Странно, но та часть существа, что оставалась пока в пещере, все еще была невидимой, а остальное, выбравшееся наружу, обрело цвет и форму, словно, пролезая через проход, чудовище сбрасывало с себя плащ-невидимку.

На нем было тибетские боевые доспехи — я отчетливо видел черные пластинчатые доспехи на конечностях и "четыре зеркала" на туловище. (прим. четыре зеркала — тибетская броня, четыре круглых или квадратных пластины, закрывающие грудь, бока и спину.)

С удивлением я узнал это облачение: видел его на войлочной вышивке в заброшенном храме. Янь-ван верхом на мертвеце.

Видимая часть чудовища лишь ненадолго показалась в свете костров и тут же снова скрылась в пещере.

Все произошло очень быстро, я даже решил, что у меня галлюцинации. Но тут Толстяк спросил: "Ты видишь это?" И я понял, что чудовище было вполне реальным.

Мы неподвижно стояли несколько секунд, затем Толстяк крикнул куда-то в темноту: "Ты видишь?"

Я подумал, что он переспрашивает меня, не дождавшись ответа, и кивнул. Но из темноты в ответ раздался мужской голос: "Вижу".

Толстяк отобрал у меня потухший холодный фейерверк и стал запихивать в него грязь, спрашивая: "И что это за хрень неведомая?"

"Не знаю", — отозвался голос из темноты.

К моему удивлению, из-за камня вышел Коротышка Фэн, весь в крови.

Точно, я совсем позабыл о нем. В этом хаосе я даже не задумывался, куда он подевался. Толстяк продолжал расспрашивать его: "Разве ты не все знаешь? Почему ты не..."

Не успел он договорить, вылетевший из темноты камень сбил его с ног.

Затем оттуда выскочила Чжан Хайсин. Коротышка Фэн, увидев ее, снова заныкался за скалой. Старуха, оттолкнувшись ногой от большого камня, перекувырнулась в воздухе и оказалась перед Толстяком, который, сидя на земле, держался за голову. Зажав его шею коленями, она свернула ему шею.

Если бы это была моя голова, она сразу бы отделилась от тела. Но это был не я, а Толстяк. И он не собирался безропотно подыхать, и сразу всем телом повернулся так, чтобы голова осталась на месте.

Со стороны казалось, что Чжан Хайсин с огромной силой закручивает Толстяка вокруг его оси. Но на самом деле это он, используя свой вес, упал на землю, увлекая ее за собой.

Чжан Хайсин попалась в его ловушку и вместе с Толстяком оказалась на земле. Но реакция у нее лучше, на ноги она встала первой и сразу же нанесла удар ему в голову.

Даже для Толстяка это было слишком, он замер на месте, ошалело мотая головой из стороны в сторону. Увидев это, я сразу бросился на помощь. Оказывается, я тоже умею прыгать и драться ногами.

Мне не только удалось приземлиться на ноги и не упасть при этом, я еще сумел нанести точный удар ей под колено сзади.

В этот момент она как раз собиралась добить Толстяка, но от моего удара ее нога подломилась, она съежилась от боли, затем отвесила мне такую оплеуху, что я покатился по земле, разбрасывая вокруг искры из глаз. По дороге успел прихватить камень с земли, но едва встал на ноги, как получил ногой в челюсть и снова отправился в полет.

В очередной раз оказавшись в воздухе, я понял, что сил больше не осталось ни капли. Но, увидев, что Толстяк встал и ушел с линии атаки Чжан Хайсин, радостно заорал. Благодаря мне он смог добраться до стены, прислонился к ней спиной и старался отдышаться.

Презрительно зыркнув на меня, Чжан Хайсин уставилась на Толстяка и медленно направилась к нему.

Тяжело вздохнув, я снова хотел протянуть Толстяку руку помощи, но он зарычал: "Стой, где стоишь! Не лезь в разборки мастеров!"

Замешкавшись, я споткнулся. А когда снова поднялся, Чжан Хайсин уже была рядом с ним и медленно снимала с себя кожаный ремень. Я забеспокоился, что Толстяку сейчас устроят сеанс БДСМ. Но в этот момент она упала на ровном месте.

Не просто упала, она провалилась в яму. Толстяк не мешкал, и сразу стал забрасывать ее камнями. К тому времени, когда я подошел к нему, в яму полетело больше десятка булыжников. Чжан Хайсин не было видно, но, кажется, она все еще была жива: камни в яме шевелились.

Толстяк прекратил заваливать яму камнями спустился и стал прыгать на них. Движение внизу прекратилось, а он выругался: "Вонючка, думала, я с тобой честно драться буду? Я тут целых шесть ловушек обустроил. Но ты, падла, все не хотела в них попадать".

Затем он окликнул Коротышку Фэна: "Порядок. Как ты и предполагал, все получилось. Выходи".

Немец вышел, с опаской поглядывая на яму, где была погребена Хайсин, и спросил: "Она действительно упала туда?"

"Она действительно упала туда, — буркнул Толстяк. — Сделала шаг, и яма поглотила ее без остатка. Хватит трястись, как лист на ветру, трус несчастный".

Я поинтересовался, что здесь происходит, и Толстяк ответил: "Эта сука такая злая. Разве не она меня отослала из пещеры? Да еще точно сказала, куда идти. Я нашел оставленный ею лайтстик, а когда подошел, то увидел нашего господина Фэна, крепко связанного и подвешенного над такой же ямой, заполненной грязью. Она даже проколола ему ладони и продела туда проволоку, закрепив концы на камне, чтобы он не смог сбежать, даже если удастся развязать руки.

Я хотел снять его, но вокруг ямы была не земля, а затвердевшая грязь, которая от моего веса обвалилась. Грохнулся я знатно. А потом туда свалился Фэн. Он порвал ладони проволокой и упал в яму, чтобы я смог выбраться, используя его в качестве ступеньки. Можно сказать, он спас господина Толстяка от смерти. А потом он мне рассказал, что эта вонючка хочет убить нас всех".

http://tl.rulate.ru/book/89763/3595933

Глава 16. Важные мелочи

Я покосился на яму, в которой под камнями лежала Хайсин. Вроде и жалко ее. Но, если судить по ее поведению, она и в правду с самого начала добра мне не желала. И убить человека для нее — сущий пустяк.

Поразмыслив, Толстяк полез в яму и откопал Чжан Хайсин. Начал с рук и сразу связал их, затем откопал ноги и тоже связал. Я полез помогать. Тело Хайсин казалось легким и податливым, когда мы тащили ее наверх. Видимо, она сильно ранена.

Вытащив ее, Толстяк продолжил обматывать ее веревками. Я не сразу понял, зачем, и он объяснил: "Эта женщина легко развяжет простые узлы. Просто связать ей руки недостаточно, мы должны подстраховаться. Иначе нам с ней не совладать, причем не важно, станем мы с ней драться или попытаемся убежать".

Я закурил, все еще чувствуя слабость и задумался, что будет делать Толстяк. Перережет ей сухожилия?

Мы с ним всегда играем роли хорошего и плохого парней. Когда хороший парень побеждает, он не стремится причинять боль побежденному. Правда, мои принципы хорошего парня в последнее время пошатнулись, и, если Толстяк удумает что-нибудь этакое, останавливать его я не стану. А я знаю, что он на такие поступки способен.

Но, видимо, я был слишком плохого мнения о Толстяке. Он всего лишь обмотал ладони Хайсин скотчем, чтобы зафиксировать пальцы, отчего ее руки стали похожи на лапы Дораэмона. (прим. Дораэмон - персонаж аниме, кибернетический кот. И в рисовке его лапы похожи на белые шарики.)

Мне хорошо известны способности таких длинных пальцев, как у Чжан Хайсин. Долгими тренировками достигалась невероятная ловкость. Но после того, как Толстяк замотал их скотчем, использовать эту способность Хайсин не сможет. Даже если у нее хватит силы разорвать несколько слоев скотча, отлепить его от пальцев не получится.

"Это называется "бить по самому уязвимому месту"... Ха, никому еще не приходило в голову обездвиживать людей, связывая им пальцы, — Толстяк довольно хлопнул в ладоши и спросил. — Она заявила, что Чжан — не ее фамилия. Как думаешь, они все не Чжаны, или только эта паршивая овца в их стадо затесалась?"

"Надо проверить, нет ли на ней маски". Сказав это, я сообразил, что у Толстяка нет опыта обращения с масками, он даже осмотреть ее не сможет. Сжав зубы, я подошел к Чжан Хайсин.

Даже в таком состоянии она была невероятно красива, особенно плавные изящные линии тела. Ее лицо так выразительно, сочетает в себе женскую мягкость и невероятную твердость характера. Даже без брутальных высоких сапог и обтягивающей одежды из черной кожи, ее внешность точно подчеркивала настоящий жестокий характер и очаровательную женственность.

К сожалению, судьба жестока ко мне и не позволяет часто любоваться истинной красотой.

Схватив ее за волосы, я запрокинул голову, обнажив тонкую белую шею. Самая проблемная зона масок находится здесь. Почти всегда в месте, где начинается шея, можно обнаружить незаметный шов, где маска соединяется с кожей. Правда, современные технологии позволяют решить эту проблему. На той маске, что я носил, швы разглядеть можно разве что под микроскопом.

Единственный способ определить место перехода маски к коже — отличие температуры тела. Я заметил это, каждый день поглаживая лицо и шею.

Под маской кожа более теплая, чем на открытой шее.

Разницу температур заметить сложно, и я давно уже не ношу маску, поэтому сразу ничего не заметил. Но после долгого ощупывания я бы почувствовал разницу, если бы она была.

Положив ладонь ей на шею, я стал медленно поглаживать ее. Толстяка это зрелище сильно возбудило: "Ты, мелкий бабник, совратить ее решил? Тогда надо было сказать, чтобы я на стреме постоял".

"Какой ты пошлый! Я ж не ноги ей глажу". Разницы в температуре я не чувствовал. Видимо, это ее настоящее лицо.

Может быть, она использовала ту же длительную методику, что и Чжан Хайкэ, чтобы маска стала неотличима от настоящей кожи? Да нет, вряд ли. Я вспомнил ее слова: "Почему ты решил, что тренированные длинные пальцы есть только у людей из клана Чжан?"

Неужели она имела в виду, что все, кто был с ней, тоже не из клана Чжан?

Дело в том, что у Чжан Хайсин совсем не длинные пальцы. Но я хорошо помню ее слова. Пытаясь определить, есть ли на ней маска, я надеялся, что ошибаюсь. Появление клана Чжан в тот момент, когда я собирался решать проблемы в одиночку, было отличной новостью, и мне не хотелось вновь испытать чувство разочарования.

Коротышка Фэн сидел, опустив голову. С его кончиков пальцев все еще капала кровь. Чжан Хайсин использовала его в качестве приманки, чтобы Толстяк попал в ловушку. Но она не ожидала, что немец решится пожертвовать собой, чтобы спасти Толстяка.

Немец был достаточно умен, чтобы понимать: без Толстяка ему отсюда не выбраться. Поэтому он решился изуродовать руки и подставить свое тело в качестве ступеньки, чтобы Толстяк смог вылезти из ямы.

"Но если в той команде нет никого по фамилии Чжан, то кто же они?"

"Если они не из клана Чжан, значит, подделали всю информацию, что я нашел в интернете. Они, в самом деле, запланировали каждый мой шаг, — я глубоко затянулся. — Но в одном я могу быть уверен, твоего появления они не ожидали. Чжан Хайсин не смогла скрыть свой гнев, когда появился ты. Чжан Хайкэ — старый лис, хорошо держал себя в руках, но эта женщина слишком импульсивна. Спокойствие Чжана Хайкэ обмануло нас обоих".

Эмоциональность Чжан Хайсин действительно была слишком подозрительной. Но из-за своей небрежности я не придал этому значения, не проверил ее и позволил ей заманить нас сюда.

Боюсь, их план был идеальным.

Идеальным? Если подумать хорошенько, то я не один раз мог заметить подвох и избежать ловушки. Во всем виноват только я и моя невнимательность.

Они просто воспользовались инертностью моего мышления.

И нет смысла выяснять, кто они такие. У нас для этого мало информации. Но одно мы уже знаем наверняка: они много знают о клане Чжан, возможно, как-то связаны с ним, даже если не имеют с ними никакого родства.

"Вот же сукины дети!" — выругался я. Если все так и есть, то у нас проблемы: нет связи с внешним миром. И придется самим думать, как выбираться отсюда.

Идти той же дорогой, что и пришли, будет трудно. Но это не главная проблема. В этом случае нам придется вернуться в Медог. Мы страшно измотаны, у нас не будет сил сопротивляться сохранившим силы противникам. И мы в меньшинстве. А если искать другой путь, то на это уйдет слишком много времени, придется идти через Гималайские горы, где не ступала нога человека. Мы запросто найдем там свою смерть.

"Эй, — Толстяк протянул Фэну бутылку с водой, — ничего сказать не хочешь? Сейчас мы, словно три кузнечика, связанные одной ниткой, может, поделишься информацией? Как так получилось, что твой партнер использовал тебя в качестве приманки, чтобы убить меня? Вы же вроде обо всем договорились, неужели не обсудили свою собственную безопасность?"

"Мы предприняли кое-какие меры безопасности. Но даже мысли не было, что они решат напасть именно здесь, — ответил Коротышка Фэн. — И договоренность мы заключали не в храме. Впервые с этой командой мы столкнулись в Нью-Йорке, когда забирали файлы компании Цю Декао".

Коротышка Фэн рассказал, что в то время компанию Цю Декао разделили на две части. Основная база компании была ликвидирована и поглощена крупными американскими компаниями, а оставшиеся активы забрали немцы. Большинство старых сотрудников покинули компанию, остались лишь специалисты, занимавшиеся убыточными проектами, в основном, китайцы.

У этих людей не было возможности найти другую работу. В отличие от американцев, они предпочли остаться в обанкротившейся компании и попытались договориться с будущими владельцами. И им было все равно, где работать: хоть в Нью-Йорке, хоть в Берлине.

Основные проекты Цю Декао перед смертью касались именно Китая, поэтому не удивительно, что в его компании было много китайцев. После банкротства к немцам перешли семьдесят восемь человек.

Конечно, немцы провели повторное собеседование, но взяли к себе почти всех. Оставшиеся активы компании Цю Декао требовали тщательного изучения, и люди, которые были знакомы с его проектами, очень пригодились бы.

В ходе собеседования выяснилось, что большинство проектов были давно закрыты из-за нерентабельности. Но над одним работа все еще продолжалась. Этот проект вобрал в себя основные разработки остальных, закрытых раньше. И запустили этот проект точно в день смерти Цю Декао.

Самым интересным были условия проекта, так называемый уровень F. В международной бизнес-практике такой уровень означает невозможность закрыть проект, даже если за это проголосует единогласно совет директоров компании. В таком случае требуется ждать полгода, или совет директоров должен выплатить организаторам проекта крупную неустойку.

Много лет Цю Декао вел себя очень странно, словно за ним кто-то стоит и дает подсказки. Но только после его смерти эти люди проявили себя таким образом.

"Мне всегда казалось странным, что Цю Декао легко получал информацию... У него не было конкретной мотивации для таких крупных проектов, но он упорно искал до самой смерти что-то, чего сам до конца не понимал. Должен быть кто-то, направлявший его, — я глубоко вздохнул. — Самое главное, те, кто стоял за его исследованиями, отлично понимали, что делать, явно имели конкретную цель, помогали ему, подсказывали, направляли в нужную сторону и даже мотивировали. Я все время чувствовал это. И не ошибся, они, наконец, показали себя".

"Хочешь сказать, что в его обанкротившейся компании остались не простые подчиненные?" — переспросил Толстяк.

Не ответив ему, я спросил Коротышку Фэна: "Сколько человек изначально работали над этими проектами?"

"До банкротства, вместе с простыми офисными работниками более семисот. Огромная организация. Но прежде, чем мы выкупили компанию, четыреста человек были уволены, — ответил он. — Все китайцы, но они всегда оставались в тени. Никто из них не занимал руководящих постов, но все работали на ключевых должностях, без которых невозможно было продвижение проектов. Их структура управления компанией Цю Декао похожа на политические и социальные манипуляции клана Чжан. Но когда компания обанкротилась, почти все, кто работал там, сразу ушли, остались лишь немногие, вынужденные раскрыть себя".

"Разве это не похоже на попытку рейдерского захвата компании? Неужели Цю Декао не знал об этом? А если знал, почему терпел такое самоуправство?" — не переставал удивляться Толстяк.

"Нет, на рейдерский захват это не похоже. В европейском и американском бизнесе вся власть над компаниями находится в руках совета директоров. Но в этой компании большинство проектов требовали сотрудничества с китайскими властями и криминалом, чтобы упростить многие деловые процессы. Создав такое теневое управление компанией, Цю Декао преследовал и свои цели. Думаю, он негласно одобрял это, особенно в последние годы жизни, когда совет директоров стал серьезно вмешиваться в его работу". Я припомнил все, о чем мы говорили, и что я знал раньше: "Насколько мне известно, даже в европейских и американских компаниях исполнители часто преследуют и воплощают свои собственные цели и скрывают это от совета директоров. И тогда уничтожение компании является одним из способов достичь этих целей".

"Заебись, какой ты вдруг умный стал!" — снова влез в разговор Толстяк

Я же снова спросил Коротышку Фэна: "Но почему ситуация сейчас не изменилась? Ваша компания ведь является владельцем. Значит, вы должны были взять управление в свои руки. Откуда такая пассивность?"

"Я думаю, те китайцы, что перешли к нам, показали нашему руководителю те же материалы, которыми в свое время заинтересовали Цю Декао. Не знаю, что это, но после, руководитель нашей компании очень изменился, — ответил Коротышка Фэн. — Собственные проекты отошли на второй план, компания вплотную занялась тем, что перешло к нам от Цю Декао. Причем, никто из руководителей отделов не задавал никаких вопросов, никого не посвящали в детали, зато начались крупные финансовые вливания. И постепенно руководители наших отделов стали простыми исполнителями".

"Неужели у вас все такие послушные?" — удивился я.

Но, взглянув на него, я понял, что он еще не все рассказал.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3601752

Глава 17. Причины перемен

Обычно для поглощения мелких и убыточных компаний привлекают серьезных и опытных специалистов, людей весьма амбициозных. Попав в такую ситуацию, как описывал Фэн, они не будут беспрекословно подчиняться и плыть по течению.

"Так и было. Большинству стратегия начальства показалась скучной, и они покинули проект. Некоторым стало любопытно, они остались, чтобы посмотреть, чем это все закончится, — Коротышка Фэн отхлебнул воды. — Я один из них".

"Меня еще кое-что удивило. Ты сказал, что они заинтересовали ваше начальство. Но у китайцев свой стиль работы, и эта команда за долгое время сотрудничества с Цю Декао имеет много наработок, а главное — держит свой проект в секрете. Им нет смысла искать поддержку в немецкой компании, и меньше всего их будет интересовать человеческий ресурс. Как получилось, что в Гималаи отправили немцев? Зачем они раскрыли свои карты?"

"Это долгая история, — ответил Коротышка Фэн. — В этом мире не одни китайцы умеют пользоваться стратегией, и не все китайцы — хорошие стратеги".

В процессе инвентаризации выкупленных активов компании Цю Декао выяснилось, что обычный менеджер с этим не справится. Во-первых, часть проектов была задокументирована еще до внедрения цифровой техники. Во-вторых, в компании Цю Декао, видимо, не придавали серьезного значения правильному документообороту, и в полученных активах царил полный бардак.

Инвентаризацией занимался Коротышка Фэн, а он человек осторожный и дотошный. В результате дело сильно затянулось. В крупных компаниях на такую работу выделяется не больше суток.

Но Коротышка Фэн в своей компании занимал особое положение, хоть и не входил в состав руководства. Поэтому, прежде чем принять окончательное решение по выкупленным проектам, ему позволили изучить все за пару выходных дней, предоставив полный доступ к архивам компании Цю Декао.

И он занялся изучением кадров, которые перешли к ним от Цю Декао. Фэн хотел знать, чем они так заинтересовали руководство компании.

Ему понадобилось двадцать часов непрерывной работы, чтобы собрать досье на всех сотрудников, сорок лет проработавших на американца.

Именно сорок лет назад в компании Цю Декао появилась дюжина китайцев, которые продолжали работать и по сей день.

И теоретически, сейчас они должны быть пожилыми людьми.

Но, насколько помнил Фэн, все китайцы, пришедшие к ним, выглядели лет на тридцать, не больше. Среди них не было ни одного старика лет пятидесяти и, тем более тех, кому за шестьдесят.

Сравнив фотографии в старых архивах и в новых досье, он был потрясен. Все эти люди выглядели сейчас точно так же, как и сорок лет назад.

Теперь у него появились смутные догадки, почему этим проектом так заинтересовался их начальник.

"Многие руководители нашей компании стары, и любой старик захочет продлить свою жизнь, — объяснил Коротышка Фэн. — Уверен, что слухи о целях исследований Цю Декао наш совет директоров знал до поглощения его компании. А потом китайские сотрудники Цю Декао предоставили какие-то доказательства реальности этих исследований".

"Продолжай". Это уже интересно. И этот немецкий чудак не так прост, как мне казалось поначалу.

"Но не все члены совета директоров старики, а некоторые люди в возрасте не имеют цели жить долго. Да и дисциплина у нас гораздо крепче, чем у Цю Декао. У китайцев было слишком мало времени, чтобы оказать давление на все руководство, и я воспользовался этим. Нельзя, чтобы они творили, что вздумается, не отчитываясь ни перед кем, — Фэн зажал все еще кровоточившую рану. — Первым делом я приложил все усилия, чтобы к проекту допустили не только китайцев, но и наших сотрудников".

Честно говоря, даже заинтересованные пожилые члены совета директоров до конца китайцам не доверяли. Я перетянул на свою сторону молодых руководителей, которых еще не успели обработать китайцы. В общем, мое предложение было принято. За что китайцы, думаю, ненавидели меня до смерти. Догадывался, что они когда-нибудь попробуют нанести мне удар в спину, но не ожидал, что это случится здесь и сейчас".

"Тогда зачем ты поперся сюда? Экспедиция сложная, смерть по дороге будет выглядеть вполне естественно. Будь я на их месте, лично предложил бы тебе поучаствовать, и даже денег бы приплатил", — спросил Толстяк.

"Ну, я заранее предупредил их, что собрал полные досье на всех. И, если со мной в экспедиции что-то случится, эти досье получат серьезную огласку. У меня есть дом, о котором в компании не знают. Там, на компьютере я установил автоматическую массовую рассылку, которая начнется через пару месяцев после начала экспедиции. Если я ее не отменю, то эти досье получат крупные детективные агенства, сми, правительственные ведомства в Китае, крупные международные компании, работающие в той же области, что и мы. Уверен, что они не стали бы так рисковать".

А мне кажется, Коротышка Фэн был слишком самоуверен. Шантаж — не тот способ, который может остановить этих людей. И еще мне пришла в голову мысль, что китайцы свели риски до минимума, проследив за Фэном, узнав адрес его тайного убежища и уже давно остановили рассылку. Слишком уж уверенно и спокойно они действуют.

"Уверен, что твое тайное убежище все еще тайное? Похоже, что его уже давно раскрыли, тебе так не кажется?"

"Уверен. Этот дом никто не найдет. Не собираюсь вам ничего доказывать. Но это место абсолютно надежно, у них не было ни одного шанса найти его".

Коротышка Фэн говорил уверенно, но, похоже, ему больше нечего нам рассказать. Я не стал больше задавать вопросов. И так понятно, что Чжан Хайсин с самого начала собиралась оставить нас умирать здесь. Возможно, Коротышка Фэн знал или догадывался об этом, но не предполагал, что он тоже в списке на убой. Использовав немца в качестве приманки, она собиралась избавиться от Толстяка, чтобы никто не помешал ей убить потом меня.

Узнав об этом, Толстяк собирался сразу же броситься мне на помощь, но Коротышка Фэн рассказал, насколько хороши боевые навыки Чжан Хайсин, поэтому Толстяк сначала ловушки устроил, а потом пошел за мной. Но в пещере, кроме Чжан Хайсин появилась еще одна проблема, о которой Толстяк даже не предполагал.

Кивнув в сторону Чжан Хайсин, я спросил его: "Что думаешь делать с ней?"

Я все еще не желал причинять ей вреда, но Толстяк ответил: "Можно оставить ее здесь связанной. И пусть боги решают, жить ей или умереть. Ты читал "Трех мушкетеров"? Там была одна злобная роковая женщина, которую нельзя было оставлять в живых, чтобы самим не пострадать. Если она выживет, то не стану ее преследовать. Но, пытаясь меня убить, она сама себе приговор подписала. И не пытайся взывать к моему чувству вины и совести".

"В Писании говорится, что оставить кого-то на верную смерть — такой же грех, как убийство", — напомнил Коротышка Фэн.

"То есть, ты хочешь ее забрать, отмыть и в жены взять? — опешил Толстяк. — Воздаяние добром за зло — и правда, твой принцип?"

"Нет, я другое имел в виду. Тебе не надо искать оправданий и испытывать чувство вины, если ты убиваешь врага".

"Не прикидывайся проповедником. Помни, что у нас с тобой условный мирный договор. Если бы она не хотела тебя убить, ты остался бы на ее стороне".

Коротышка Фэн примолк, Толстяк подмигнул мне, а я присел на корточки, чтобы осмотреть Чжан Хайсин. Похоже, ее хорошо камнями придавило, она все еще не пришла в себя. Тогда я спросил Толстяка о наших дальнейших планах.

"Это не самое лучшее место для ночлега. Нам нужно выбраться наружу. Тебе не кажется, что здесь у нас будут проблемы из-за нехватки освещения?"

"Нам надо дождаться, когда тварь выберется из пещеры, и разобраться с ней здесь, либо выманить наверх и прикончить там", — ответил Толстяк.

Я не смог сдержать смех: "Зачем выманить?"

Толстяк похлопал по гранатам, висевшим у него на поясе, и подмигнул Коротышке Фэну: "Мы с Наивняшкой ждем твоего рассказа, что за хрень обитает здесь".

"Я же говорил, что не знаю", — ответил Коротышка Фэн.

"А мне ты только что говорил, что знаешь", — напомнил Толстяк.

Коротышка Фэн недовольно покосился на меня, потом, с опаской, на Толстяка, и с неохотой сказал: "Скажем так, я уже не раз видел это. Впервые столкнулся с этим в доке контрабандистов в Германии".

http://tl.rulate.ru/book/89763/3610701

Глава 18. Как справиться с неведомой хренью?

История, которую рассказал Коротышка Фэн, объясняет причину, по которой его начальство приняло решение выкупить обанкротившуюся компанию Цю Декао. Это произошло на терминале в Германии, где обычно принимались грузы в обход таможни. Коротышка Фэн отправился туда, чтобы проконтролировать получение груза. В задачи Фэна входила так же предварительная оценка этого груза.

На терминал были доставлены двадцать четыре ящика, в каждом из которых Коротышка Фэн обнаружил по одному саркофагу.

По накладной продавцом числилась компания, которой тогда еще управлял сам Цю Декао, а груз этот, по сути, являлся залоговым активом. Если коротко, то компания Цю Декао получила от немцев четыре единицы сложной и высокоточной исследовательской аппаратуры, а в качестве залога предоставила эти древние саркофаги.

К этому времени компания Цю Декао уже была неплатежеспособной, и сделка с немцами состоялась незадолго до признания компании банкротом.

Для начала Коротышка Фэн осмотрел саркофаги: их точно не вскрывали, все швы между гробом и крышкой были нетронутыми. Это внушало надежду. Однако, ценность этого товара зависела от того, что находится внутри. Раз саркофаги не вскрывались, то это, по сути, была настоящая лотерея.

Правда, саркофаги в залог отбирали специалисты немецкой компании, специально для этого выехавшие в Китай или уже работавшие там, поэтому, теоретически проблем быть не должно. Коротышка Фэн привез с собой опытных рабочих, которые начали осторожно вскрывать саркофаги. Поначалу все шло нормально, но шестнадцатый по счету саркофаг оказался с сюрпризом. Открыв его, внутри обнаружили что-то вроде мумии, которая вместо ткани была обернута тонким слоем бронзы. И внутри было пусто.

Точнее, всем показалось, что бронзовая мумия пустая. Но когда попытались ее осмотреть, содержимое выбралось наружу.

Все происходило в точности, как и в нашей пещере. Извлечь из бронзы то, что находилось внутри, невозможно, но при повреждении бронзы в воздухе сразу стали появляться странные силуэты.

Нет смысла рассказывать, как они тогда решили эту проблему. Коротышка Фэн решил, что Цю Декао сделал это намеренно. А главное, немцы никогда ни с чем подобным не сталкивались.

Специалисты немецкой компании тщательно изучили бронзовую оболочку мумии. Выводы оказались настолько интересными, что руководство решило приобрести остальные активы компании-банкрота.

Впрочем, причин для поглощения компании Цю Декао у немцев могло быть много. Меня это совершенно не интересовало, но кое-что в рассказе Коротышки Фэна имело важное значение, и я спросил: "Получается, отправляясь сюда, вы отлично знали, с чем придется столкнуться?"

"Не совсем. Часть информации мы получили уже в самой экспедиции, пришлось корректировать имеющиеся данные на ходу. Но я понял, с чем придется столкнуться здесь, когда увидел рисунок Янь-вана верхом на мертвеце".

Слушая рассказ Коротышки Фэна, Толстяк занимался закреплением гранат у себя на поясе, непрерывно щелкая чекой. Не прерывая своего занятия, он спросил: "Кстати, я так понимаю, что вам удалось тогда справиться с этой неведомой хренью, верно?"

Коротышка Фэн кивнул: "Надо, чтобы оно полностью покинуло бронзовую оболочку. Чем дальше от бронзы, тем оно слабее, и его можно ранить".

Толстяк задумчиво уставился на гранаты: "Давайте не будем пока думать, как его убить. Для начала надо решить, как его выманить из бронзовой пещеры".

"Каким образом? — спросил я. — Подойдем к бронзовым вратам и позовем? Вообще-то оно только что пыталось вылезти, но быстро вернулось обратно. Видимо, тварь знает, что снаружи опасно".

Толстяк ответил: "Помнишь записки младшего брата? В храме у озера он наткнулся на женщину без рук и ног. Он писал, что это было похоже на жертвоприношение. Я не знаю обычаев народа канба, но, кажется, это было не жертвоприношение. Женщину использовали в качестве приманки".

Сказав это, Толстяк пристально посмотрел на все еще бесчувственную Чжан Хайсин. Я сразу же возмутился: "Это неправильно. В конце концов кто тебе дал право так распоряжаться человеческой жизнью?"

"Из двух зол выбирай меньшее, — ответил он. — У нас нет времени на болтовню. Я решил проблемы с Чжан Хайсин, значит, и с этой тварью разберусь. А вы просто помогайте или не мешайтесь под ногами".

Если верить запискам младшего брата, ламы в храме использовали благовония, смешанные с человеческими костями. Ими окуривали женщину, которой предварительно отрезали ноги и руки. Мы не такие садисты, резать Чжан Хайсин не будем. Есть другой способ обмануть его высочество Янь-вана.

Толстяк согнул руки Хайсин в локтях, а ноги в коленях и обмотал их так, чтобы она не смогла их выпрямить. Вокруг нее мы разложили горючую черную грязь и вырыли ловушки.

Толстяк собрал все веревки, какие нашел, наделал еще из ненужной одежды и обвязал ими талию Чжан Хайсин. Из круга, в котором она лежала, мы протоптали незаметную тропинку, которую пометили камешками. Если что случится, мы сможем вытащить ее за веревку.

Затем Толстяк рассовал по ловушкам гранаты, прикрывая их камнями, связал их проволокой, конец которой закрепил за большой камень в центре.

Грязи вокруг было полно. Мы не только смогли замаскировать ею ловушки, осталось еще много для освещения.

С того момента, как мы выбрались из пещеры, прошло часов двенадцать. Я уже окончательно выдохся, и Толстяк дал нам всем немного отдохнуть, а потом похлопал меня по плечу: "Ну, я пошел. Вызову тварь на бой".

Я остановил его: "Подожди, мы кое-что забыли сделать".

"Что же мы забыли?" — спросил Толстяк.

"Ламы окуривали женщину благовониями с запахом трупа, — сказал я. — Они туда человеческие дробленые кости добавляли. Думаю, это важно. Сам подумай, Янь-ван же ездил на мертвеце. Захочет ли он оседлать старуху, от которой воняет духами GUCCI? И да, как ты собираешься его вызывать? Знаешь язык, который он понимает?"

"Запах трупа? Блять, ты чего раньше не сказал? Снаружи было много скелетов, я бы захватил пару косточек. А сейчас здесь только мы, и все совершенно живые. Кости-то где теперь брать?"

"Давай подумаем. Младший брат писал о запахе мумии. А из чего состоят мумии? Жир, кожа, волосы, кости, — я уставился на Толстяка. — Соображай быстрее".

"Ну, зубы, волосы и кожа у нас есть, — отозвался Коротышка Фэн. — Что касается жира, то его много в фекалиях. Причем, чем толще человек, тем больше жира в его дерьме".

Толстяк погладил себя по животу: "Я так давно не ел как следует. Боюсь, мои какахи будут слишком сухими".

"Я верю в твой божественный жир, — ответил я. — Высри хоть что-нибудь".

Вздохнув, Толстяк заявил: "Не думайте, что я один буду гадить тут. У худых такие же кишки и селезенка. Короче, ты идешь туда, ты — туда, а я — сюда. Встречаемся через полчаса, и посмотрим, кто высрет больше. Может и не я окажусь самым крутым засранцем".

Не буду описывать подробности процесса. Но в тот момент у меня в голове вертелась одна мысль: будет ли это поводом похвастаться перед младшим братом или Цветочком? Ведь я не просто тут был, я нагадил прямо перед бронзовыми вратами.

Вернувшись со своим "добром" в руках, мы хмуро уставились друг на друга и сложили это все в одну кучу рядом с Чжан Хайсин.

Не знаю, то ли ей полегчало, то ли запах привел в чувство, но в этот момент она открыла глаза, повернула голову и увидела это... Она ничего не сказала, должно быть, потеряла дар речи, увидев рядом с собой кучу дерьма.

"Ну, сразу гавно не высохнет, у нас есть время подумать о волосах и коже".

Мы отрезали по пряди волос, а потом постригли ногти.

В дороге заниматься гигиеническими процедурами было некогда, поэтому материала оказалось предостаточно. Но я при этом чувствовал себя настоящей средневековой ведьмой, готовящей ингредиенты для зелья.

Осталось добыть кости. Толстяк грустно вздохнул, и я успокоил его: "Все по-честному. От каждого по одному зубу".

Толстяк пошевелил челюстью, сунул палец в рот, достал оттуда зуб и опустил его в какаху: "Мне проще всех, этот уже на соплях держался. Эта падла выбила, когда меня на пол уронила".

Коротышка Фэн тоже пошевелил языком во рту и без помощи рук выплюнул свой, сказав: "Мне она тоже зуб выбила".

А этим бычарам везет, подумалось мне. Я с надеждой провел языком по зубам, но они все держались довольно крепко. Похоже, Чжан Хайсин ко мне относится лучше, чем к ним.

Подняв камень с земли, я со всей дури треснул себя в челюсть, стараясь не медлить, чтобы не передумать.

Боль превзошла все мои ожидания. Я уронил камень и схватился за щеку, челюсть полностью онемела. Но, осторожно проведя языком по зубам, понял, что они все остались целы.

Коротышка Фэн и Толстяк молча смотрели на меня, и я робко сказал: "Двух зубов должно быть достаточно. И волос своих я нарезал больше, чем вы".

"Это не честно", — ответил Толстяк, подавая мне камень побольше.

Да такой каменюкой не один зуб — всю челюсть можно снести. Пока я лихорадочно думал, как спастись, Коротышка Фэн выплюнул еще один зуб и сказал: "Забудь. Этот вообще сам отвалился, наверно, тебя пожалел".

У меня отлегло от сердца, благодарно пожимая ему руку, я подумал, что ему больше всех от Чжан Хайсин досталось.

Сделав из дерьмовых благовоний и грязи подобие факела, мы подожгли его. Вскоре появился странный запах, и мы втроем энергично замахали руками, направляя дым в сторону бронзовых врат. Удивленно глядя на нас, Чжан Хайсин спросила: "Чем это вы занимаетесь?"

"Лежи и смотри", — загадочно ответил Толстяк. Мы все таращились на дыру в бронзовых вратах и мысленно торопили тварь: ну давай, выходи уже. Минут десять мы втроем работали огромным веером, но ничего не происходило. Наконец, Толстяк покачал головой: "Результата нет. Наивняшка, ты дурак, и способ твой дурацкий".

Он был взлохмачен, выглядел настоящим уродским бомжом, и это лишь добавило мне злости. Я уже собирался отругать его, на чем свет стоит, но увидел, что на его лохмы упали сверху несколько капель.

Он тоже почувствовал это. Задрав головы вверх, мы увидели, что оттуда из темноты на нас падает бесчисленное множество мелких капель, словно моросит осенний дождь.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3614551

Глава 19. Явление неведомой хрени

"Дождь?" — задумался я. Чушь какая-то. Какой бы не был климат снаружи, разве может идти дождь под землей?

Толстяк поднял голову, вытирая лицо. Капель становилась все сильнее, казалось, что из темноты падают вниз тонкие поблескивающие нити. Некоторые уже превращались в хорошо заметные струйки, от них отлетали в стороны крупные капли, и в воздухе уже образовался водяной туман из мелких капелек. Попадая на лицо, вода приятно холодила кожу. Вокруг стало свежо, как при настоящем дожде.

Постепенно в тишине я различил шум воды, сочащейся из трещин в скале. Собрав немного жидкости на ладони, я попробовал ее на вкус. Обычная прозрачная чистая вода без каких-либо примесей. Это в самом деле дождь.

"А в Гималаях бывают дожди? Может, снаружи ливень, и вода стекает в трещины?" — спросил Толстяк, обращаясь к Коротышке Фэну.

Тот нахмурился: "Теоретически дождь может пойти где угодно. Но здесь больше вероятности осадков в виде снега. Может быть, снаружи началась сильная метель, а на скалах снег под воздействием геотермальной активности тает?"

"Интересно, — я посмотрел вниз. — А нас тут не затопит?" Если снаружи метель, то воды сюда натечет много. Не хочу чувствовать себя едой в кастрюле супа.

"В земле здесь тоже есть трещины, вода будет стекать ниже. Но наши планы придется корректировать. Благовония тушите, их надо экономно расходовать. Мы уже и так от души покакали, вряд ли я смогу из себя даже пару какашек еще выдавить". Говоря это, Толстяк с печальным видом похлопал себя по заднице.

Втроем мы старались укрыть факел с "благовониями", чтобы на него не попадала вода. На земле уже стали образовываться небольшие лужицы, а между ними побежали ручейки. Предварительно я оттащил Чжан Хайсин в сторону и положил так, чтобы она не видела наших действий. Эта женщина очень умна, нельзя давать ей хоть какой-то шанс понять, что у нас проблемы. Если умная женщина не имеет источников информации, ум ей не поможет.

Вода быстро прибывала, мы едва успевали находить сухие места. Сверху лил настоящий сильный дождь.

Казалось, вокруг все заполнено водой. Мы оставили только один горящий кусок грязи и, как могли, поддерживали тление благовоний. Какахи все еще слабо дымились, но их запах быстро прибивало к земле сильными струями воды. Слушая непрерывный шум дождя, я всматривался в темноту и вдруг осознал, что уже видел похожую сцену.

На видеозаписи: темнота и шум воды.

Должно быть, тот, кто снимал это видео, тоже попал в похожую ситуацию: ливень в абсолютной темноте.

Но как такое возможно здесь? Я бы понял, если бы та съемка велась в подземельях Тамуто.

И, если я правильно помню, в Тамуто такой дождь сопровождался бы громом и молниями.

Пока я вспоминал, Толстяк вдруг спросил: "Мужики, слышите эти странные звуки?"

Затаив дыхание, я прислушался и понял, что звук падающей воды как-то изменился. Казалось, теперь не все капли достигали земли, и звук их падения стал менее звонким. Так меняется звук воды, когда человек встает под душ.

Что-то появилось под струями дождя.

Толстяк настроил мощность фонаря и направил в ту сторону, откуда доносился изменившийся шум. Мы все замерли в шоке.

Сквозь завесу дождя метрах в трех от нас творилось нечто странное. Капли не долетали до земли, им мешала невидимая преграда, по контуру которой теперь текла вода. Там струи дождя образовывали огромный силуэт, напоминавший человека. Выглядело это необычно, и сама фигура была прозрачной и невидимой. Местами вода приобретала цвет, разные цвета, и в этом месте казалось, что в воздухе проявлялись мокрые металлические доспехи. Это напоминало объемную картинку в 3D-редакторе.

"Вода, — Толстяк вдруг что-то понял, и начал собирать воду в ладони. — В этой воде есть аллохромогенные микроорганизмы". (прим. аллохромогенные микроорганизмы — как правило, это бактерии, способные приобретать и менять цвет в зависимости от примесей, содержащихся в окружающей среде или при контакте с определенными веществами.)

http://tl.rulate.ru/book/89763/3619798

Глава 20. Трое в боевой готовности

Картина перед нами завораживала. Замерев, я смотрел на ладонь Толстяка, где вода меняла цвет, изменяясь даже от света костра. Кажется, в ней было гораздо больше семи цветов спектра, а потом она вдруг снова становилась прозрачной.

"Когда вода течет по камню, мы ее не видим, потому что бактерии, меняя цвет, имитируют структуру поверхности. Это как мимикрия у хамелеона". Говоря это, Толстяк пристально смотрел на существо перед нами.

"Хватит умничать. Что теперь делать? Предложить понюхать наше дерьмо?" — спросил я.

Чжан Хайсин лежала лицом к этой твари, она была ближе к ней, чем мы. Ее тело напряглось, странно, что она не закричала в ужасе, осознав реальность происходящего.

"Не спеши ты так, — ответил Толстяк. — Оно застало нас врасплох, мы в невыгодном положении. Давайте чуток назад отступим".

Мне жаль было оставлять неиспользованным свое драгоценное дерьмо, но эта неведомая хрень была слишком большой и непонятной. В мерцающем свете костра его доспехи переливались, словно змеиная чешуя. Я даже не мог определить материал: они казались золотыми, потом цвет темнел, появлялся зеленоватый оттенок, постепенно становился светлее, напоминая серебро. Изредка в этом разнообразии цвета мне виделись пятна ржавчины.

Голову этой твари рассмотреть я не мог, она скрывалась где-то вверху, в темноте и потоках воды. Но тварь была огромной. Если предположить, что это и есть Янь-ван, то мертвец для его верховой езды должен быть размером с бегемота. Боюсь, миниатюрное тело Чжан Хайсин для этой цели не подходит.

Толстяк хотел подойти и оттащить Чжан Хайсин подальше, но тварь сделала пару шагов и, приблизившись, наклонилась. Теперь я, наконец, увидел ее голову.

Ее лицо закрывала бронзовая маска, на удивление неплохо сохранившаяся. Лишь местами среди ее золотистого блеска виднелись пятна ржавчины. Выражение этой маски было жуткое, при виде его Толстяк невольно отступил назад, косясь на Чжан Хайсин.

Ее лица я не видел и не мог знать, что она чувствует. Но не думаю, что ей весело. И тут тварь взмахнула руками. Их было много, они напоминали лапки паука, и жуткий огромный силуэт сразу уподобился Тысячерукой Гуаньинь.

"Тысячерукая Гуаньинь!" Тут я вспомнил, когда уже сталкивался с чем-то подобным. Уродливая многорукая Гуаньинь в древних доспехах. Блин, тут еще один король Ваньну?

Бронзовые ворота, каньон, тысячерукая хрень — как же мне все это знакомо!

В прошлый раз многорукого мутанта мы подорвали динамитом. Не думаю, что этот более прочный. Отступая, я вдруг услышал странные звуки, которые начала издавать Чжан Хайсин.

Это было похоже на тихий неестественный кашель: "Кхи-кхи-кхи-кхи". Мы с Толстяком переглянулись, чувствуя неладное. И точно: многорукий мутант отреагировал сразу же, приподнял голову и ответил похожим покашливанием.

Казалось, Чжан Хайсин, и этот мутант переговариваются. Затем он умолк и повернулся к нам.

"В наше время знание иностранных языков очень важно и полезно", — пробормотал Коротышка Фэн. Сделав морды ящиками, мы спешно начали отступать назад.

Огромная тварь в доспехах непрерывно двигалась, но совершенно бесшумно. Казалось, мастер пантомимы танцует под проливным дождем. Ну надо же, в такой ситуации я могу думать об искусстве!

Пятясь назад, я тоже начал покашливать, имитируя "разговор" Чжан Хайсин и мутанта. Толстяк и Коротышка Фэн удивленно вытаращились на меня: "Ты тоже это понимаешь?"

"Нет, но попробовать же можно!" — ответил я и продолжил кашлять. Но бронированный мутант останавливаться и разговаривать со мной не собирался. Его куча рук извивалась под дождем, создавая причудливую картину.

"Когда не знаешь, что сказать, лучше молчать — за умного сойдешь. Может быть, ты сейчас предложил ему предаться плотским утехам прямо на камнях, — рассвирепел Толстяк. — Мы все, конечно, смертные, но чем позже умрем, тем лучше". И он стал осматриваться. Но спрятаться было негде и бежать некуда. Если эта тварь еще и дерется хорошо, то шансов на выживание у нас маловато будет.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3676268

Глава 21. Немного жарковато

Стены и камни вокруг сплошь были покрыты грязью, которая легко вспыхивала от огня. Если Толстяк неосторожно взмахнет своим дерьмовым факелом, здесь начнется пожар. Свет нашего костра был слабым, но я все равно мог видеть сквозь завесу дождя этот бронированный многорукий труп Янь-вана, отбрасывающий причудливые тени. Это было похоже на сюрреалистический сон. Толстяк вытащил несколько гранат, одну сунул мне со словами: "Первая — чтобы его внимание привлечь, вторая, когда сможем подобраться сзади. Старая добрая стратегия".

Вот только в прошлый раз, подрывая многорукого мутанта, я уже потерял остатки рассудка и хотел только одного — выжить. И взрывчатка тогда была посильнее. И людей много, хоть и не совсем рядом. А сейчас... бля, это прям жесткий секс втроем, причем я, как самый невезучий, рискую оказаться внизу. Когда Толстяк дал понять, что придется так рисковать, мои ноги стали ватными.

Я посмотрел на Коротышку Фэна, но он изобразил из себя типичного туриста-иностранца, который вообще не в теме: "Простите, но я плохо знаю китайские обычаи".

"Блять, разве ты не говорил, что специализируешься на Китае?"

"В любом случае чему быть, того не миновать, — ответил он. — Все мы когда-нибудь предстанем перед богом. Кстати, я вообще-то не знаю дорогу назад".

Я хотел было ответить что-то очень невежливое, но Толстяк, не обращавший внимание на нашу беседу, уже начал паясничать перед бронированным божественным трупом: "Ну давай, дедушка, догони меня. Кхе-кхе-кхе, ты так забавно кашляешь, кхе-кхе-кхе, смотри, я тоже так умею".

Докричать свою дразнилку он не успел. Сверкнул доспех — и Толстяк взлетел в воздух, потом с размаху грохнулся на землю и кубарем покатился по земле.

Я в шоке наблюдал за его полетом, а когда обернулся, снова увидел сверкание доспеха. А потом меня ударило в грудь, швырнуло лицом на камни. Граната сорвалась с пояса и закатилась в расщелину.

Эта тварь двигалась очень быстро. Матерясь без остановки, я пытался встать, но не смог. Казалось, мне на спину наступила огромная каменюка и стала медленно топтаться. Потом тварь наклонилась, обхватила левый локоть и с силой потянула на себя.

Я слышал, как затрещал сустав, и с ужасом понял, что многотонный мутант мне сейчас просто оторвет руку.

Что за блядство вообще? Разве Янь-ван не должен кататься на трупах? Почему он решил оседлать меня? И вообще-то на рисунках все его ездовые трупы были женщинами.

"Да иди нах! — выругался я и заорал. — Толстяк, у этого придурка ориентация неправильная. Или же он не знает, чем мужчины от женщин отличаются".

Толстяк валялся на земле далеко в темноте и совсем не шевелился. Блин, неужели помер?

Моя рука снова хрустнула, и локтевой сустав сместился. От боли я заорал благим матом, судорожно дергаясь и суча ногами по земле. А в это время тварь вцепилась в мою правую руку. Он меня что, на шесть частей порвать хочет?

Когда моя правая рука уже согнулась до предела, Коротышка Фэн бросился вперед и всем телом врезался в ногу твари, коленный сустав которой не был прикрыт железом. Это сработало, гигантское колено согнулось, и уродливый Янь-ван рухнул вперед.

Стараясь стерпеть боль, я тут же перевернулся набок, стараясь убраться с пути падающей туши. Но гигантское колено все же уперлось мне в бок. Повезло. Если бы я все еще лежал на животе, из меня бы все кишки выдавило через подмышки.

Коротышка Фэн схватил меня за ноги и стал тащить из-под упавшего монстра. А я в это время указывал ему на небольшую расщелину, крича: "Граната!"

Коротышка Фэн достал оттуда гранату, ловко увернулся от удара гигантской руки, изобразил какой-то странный кульбит вокруг собственной оси, швырнул гранату и упал на землю, прикрывая голову.

Граната залетела под бронированного Янь-вана, Коротышка Фэн, следя за ней из-под руки, крикнул: "Бум!"

"Бум? У тебя тыква вместо головы? — от удивления у меня глаза чуть из орбит не вылезли. — Ты чеку выдернул?" (прим. не могу удержаться. В этом месте мне захотелось вложить в уста У Се вольный перевод "Бум? Немец Фэн, подлый трус, голова, как арбуз!"))))))

"Я не знаком с китайскими обычаями", — ответил он, снова прикрывая голову руками.

"А в Германии все гранаты голосом активируются?" Придерживая больную руку, я отполз в сторону и укрылся за камнем. И только сейчас вспомнил о ловушке, которую устроила Чжан Хайсин для Толстяка.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3700340

Глава 22. Каменная башка

"Как глубока та яма с грязью?" — спросил я, отступая назад. Коротышка Фэн сразу понял, что я хочу сделать, и ответил: "Примерно по шею".

Однако, конечности этой твари явно хорошо приспособлены для лазания по стенам пещеры. Даже если заманю его в яму с грязью, она оттуда может выбраться. Надо придумать что-то еще.

Я медленно отступал, заманивая Янь-вана к яме. На ходу попросил Коротышку Фэна: "Брат, подбери ту гранату, что ты бросил. Там есть кольцо. Когда в следующий раз будешь бросать, оторви его". Затем я покосился в сторону, где лежал Толстяк. Кажется, наш факел благовонный все-таки что-то поджег, там все было хорошо освещено. Но Толстяка уже не было.

Мне стало спокойнее на сердце. Если Толстяк не умер, то все будет хорошо. Собравшись с силами, я побежал к грязевой яме, крича на бегу: "Не поймаешь! Не поймаешь!" Иногда мой крик обрывался: боль была такой сильной, что зубы инстинктивно сжимались.

Все руки Янь-вана непрерывно и очень быстро двигались, как у паука. Не знаю, почему я сначала сравнил его с трупом, мертвецы всегда малоподвижны, а этот слишком шустрый. Кажется, с таким монстром мне еще не приходилось сталкиваться.

А, может быть, он живой?

Бежать было тяжело, ноги скользили, словно я ехал на коньках по льду. А эта хрень за спиной такая огромная, ей совершенно пофиг на скользкую грязь, прется напролом, как по ровной дорожке на прогулке. Приходилось бежать зигзагом, чтобы под ноги ей не попасть. Оказавшись на краю ямы, я так и не придумал способ, как уронить эту тушу вниз. Была лишь одна мысль: Янь-ван должен упасть первым.

Но придумывать что-то было уже поздно. Остановившись, я оглянулся. Тварь была совсем рядом, кажется, пыталась затормозить, но продолжала двигаться по инерции, и сразу же врезалась в меня.

Я упал в грязь, словно маленький осенний листик, и мгновенно погрузился по шею. Но ноги даже не достали до дна, как меня схватили за шею с такой силой, что позвонки хрустнули, и выдернули наружу.

Левой рукой я не мог двигать и отмахивался одной правой. Единственное оружие, что у меня было — облепившая одежду грязь. Собирая ее в комки, я швырялся в голову твари, надеясь попасть в глаза и ослепить хоть на несколько мгновений. Но не вышло. Янь-ван схватил меня за все выступающие части тела, которые могли двигаться, в том числе за голову, а затем стал ломать мне правую руку.

Если ему удастся довершить начатое, я выбываю из игры. Даже если останусь жив, без рук от меня никакого толка. Я посмотрел на Коротышку Фэна. Он с извиняющимся видом поклонился и бросился бежать прочь.

"Гранату!" — заорал я. Коротышка Фэн притормозил и указал на камень, где до этого аккуратно сложил все подобранные гранаты. Кажется, он предлагает мне взять их самому. А в это время моя правая рука, изогнутая неестественной дугой, трещала так, что эхо отзывалось. Я изо всех сил старался развернуться, чтобы рука не сломалась, и кричал: "Толстяк! Если ты еще жив, то сделай что-нибудь! Этот фашист проклятый сбежал!"

Что за божественный звук! Над моей головой раздалось бряцанье по металлу. Это Толстяк запрыгнул сзади на загривок Янь-вана, обхватил рукой его шею, а другой рукой стал заталкивать гранату ему под бронзовую маску. Он решил взорвать эту тварь вместе со мной? Я заорал: "Мы так не договаривались!"

"У меня свои способы! — орал Толстяк. — Сукин дедушка, ротик открой!" В этот момент маска упала, и я замер, понимая, что под ней не было головы. Вместо нее передо мной раскачивался камень, вставленный в горловину доспехов и сплошь покрытый отверстиями, не было даже намека на какие-то черты лица.

"Башка Янь-вана — обычный шлакоблок?" — удивился Толстяк, пытаясь засунуть гранату в одно из отверстий.

Следя за движениями его руки, я понял, что у этого Янь-вана в самом деле каменная башка. А поскольку камень твердый, то закрепить в отверстии гранату у Толстяка не получалось.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3702991

Глава 23. Взрыв

Есть такое выражение "голова дубовая", но про каменные я не слышал. Как получилось, что башка Янь-вана из камня? Окаменел, как динозавр? И отверстия эти выглядят отвратительно, особенно если представить, что это не камень, а обычная мягкая голова.

Толстяка мотало из стороны в сторону, но он намертво вцепился в отверстие, куда пытался затолкать гранату, и не отпускал. Воистину, он уже освоил навык кунг-фу, именуемый "пальцем Бога".

Но гранату засунуть ему пока не удалось. Я тоже постоянно пытался вывернуться из захвата твари. Сколько бы у нее не было рук, все были заняты мной, Янь-ван не мог освободить хотя бы пару, чтобы сбросить назойливого Толстяка.

В конце концов, вскоре моя голова оказалась свободной, я смог повернуться к Толстяку и даже протянуть руку, спрашивая: "Ты чеку выдернул?"

Толстяк возмущенно ответил: "Конечно, я же не тупой фашист".

"Бросай мне!" — крикнул я.

"Собрался подвиг Дун Цуньжуя повторить? Если граната взорвется у тебя в руке, ты погибнешь". (прим. Дун Цуньжуй — коммунист, солдат НОАК, подорвавший себя, чтобы уничтожить бункер Гоминьдана.)

Я ответил, что у меня есть план. Ругаясь, Толстяк несколько раз размахнулся, собираясь бросить гранату, но так и не выпустил ее из рук.

Если сорвать чеку, граната взорвется через несколько секунд, потому ее стараются бросить сразу же. Мне надо было поймать гранату так, чтобы сразу зажать ударник, не давая ему запустить капсюль-воспламенитель. Если не успею, граната взорвется у меня в руке, и моя рука и лицо станут кровавым месивом, а то, что ниже, превратится в решето.

Сконцентрировавшись, я сумел высвободить обе руки и приготовился одной ловить, а второй сразу блокировать ударник.

Толстяк еще несколько раз замахнулся для броска, но так и не решился рискнуть. В конце концов, он оттолкнулся ногами от спины Янь-вана и прыгнул на меня.

Врезавшись в меня, он схватил державшую мою шею руку Янь-вана и освободил меня от его адского захвата, а затем затолкал гранату мне в ладонь.

Пытаясь удержать его от падения, я крикнул: "Прыгай в грязь!" Толстяк увернулся от гигантской руки, пытавшейся его схватить, сгруппировался и упал в грязевую яму.

Оттуда взметнулся фонтан черных брызг, рука Янь-вана погрузилась в грязь и там все-таки ухватила Толстяка.

Но, чтобы поймать его, Янь-вану пришлось наклониться и, забыв обо мне, повернуться спиной. Я тут же отпустил ударник и швырнул гранату ему в спину.

Нарисовав в воздухе параболу, граната попала ему в плечо и застряла между доспехами. Янь-ван выпрямился. Мне казалось, что время вокруг замедлилось, а свет потускнел. Помедли я немного, граната упала бы в небольшую расщелину между мной и Янь-ваном.

И при взрыве все мои внутренности расплескались бы по камням.

Сворачиваясь калачиком и прикрывая голову руками, я крикнул Толстяку: "Она сейчас взорвется!"

Он последовал моему примеру. И граната за спиной Янь-вана взорвалась. Доспехи разлетелись в стороны, сшибая и разбрызгивая струи дождя. Мне казалось, я видел, как воздух свернулся от взрывной волны, сначала окружившей Янь-вана, а потом разворотившей ему спину. Огромное тело взлетело в воздух и рухнуло вниз, словно гигантский сваебой.

Через четверть секунды мне заложило уши и тоже накрыло взрывной и звуковой волной, отшвырнуло назад, в грязевую яму, а сверху посыпались обломки развороченных доспехов, впиваясь в тело, словно дротики.

От такого удара в глазах потемнело, тело онемело, словно я весь превратился в большой кусок теста, даже боль от впивающихся обломков железа почувствовать не успел, сразу на мгновение потерял сознание.

Мне уже не впервой оказываться на пути взрывной волны. А в этот раз еще и повезло: меня от эпицентра взрыва загораживал Янь-ван. Часть взрывной волны ушла в противоположную сторону, как и ошметки доспехов. Можно считать, что в этот раз я легко отделался.

Придя в себя через несколько секунд, я выбрался из грязи. В ушах оглушительно звенело, рот был полон всякой мерзости. Толстяк выбрался из ямы, используя в качестве каната руку Янь-вана и пытался вытащить меня. "Признавайся, ты уже что-то когда-то взрывал!" — прочитал я его вопрос по губам.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3708203

Глава 24. Секрет Янь-вана

Выбравшись, я, весь покрытый грязью, обернулся к Янь-вану, оставшемуся в яме. К моему удивлению, он все еще шевелился, из грязи выступала его спина с огромной дырой. И никакой крови.

Пытаясь встать, я оперся на поврежденную левую руку и чуть не взвыл от боли. Колени тоже болели, казалось, ноги охвачены огнем. Сев, я увидел, что Янь-ван медленно поднимается из ямы.

Его бесчисленные руки взметнулись вверх и переплелись. Одна рука ухватилась за каменный выступ на краю ямы, он пытался выбраться. Толстяк подошел и начал со всей силы лупить по чудовищной руке. После нескольких ударов Янь-ван убрал руку, но другая тут же вцепилась в камень.

Толстяк помог мне отползти к камню, где были сложены гранаты. Я заметил, что Янь-вана почти разорвало пополам на уровне талии. Теперь верхняя часть огромной туши едва держалась, все тело двигалось рывками. Выбравшись из ямы, Янь-ван развалился: туловище упало вбок, как у сломанной марионетки.

И тут ему пришли на помощь его многочисленные руки, которыми Янь-ван зацепился за ближайшие камни, не дав туловищу оторваться окончательно. Из огромной дыры в доспехах наружу просачивалось странное вещество, напоминавшее порох.

"Что за ебаная хуйня? — Толстяк остановился. — Почему он так похож на робота?"

Я когда-то играл в игру, где был деревянный робот, управляемый мышами. Еще существует легенда, что таких роботов создавали адепты школы Мо-цзы, но это лишь легенда. Такие же предания ходили о легендарном Лу Бане. (прим. Школа Мо-цзы — древнекитайская философская школа V—III веков до н. э., которая разрабатывала программу усовершенствования общества через знание; единственная школа древнекитайской философии, именуемая в традиционной культуре по имени основателя. Основатель — Мо-цзы, по-видимому, происходящий из ремесленников, был прославлен как военный деятель и дипломат, стремившийся умиротворить Поднебесную. Мо-цзы считал конфуцианские обряды и церемонии бессмысленной растратой средств и призывал к личной покорности воле небес. Мо-цзы призывал одинаково любить всех без различия. Образцом верности принципу всеобщей любви моисты считали великого Юя — легендарного правителя древности, который усмирил Всемирный потоп. Моисты создали организацию, спаянную жёсткой дисциплиной, которая оказывала помощь княжествам, подвергшимся нападению соседей. Главной целью моистов было установление мира во всей Поднебесной и удовлетворение минимальных материальных потребностей максимального числа людей, а также выдвижение на государственные должности людей по способностям и заслугам, а не по происхождению и знатности. Достоверной информации об этом философском направлении мало, поэтому очень много легенд и мифов.)

Но дерево — очень хрупкий материал, эта туша больше напоминала тяжеленный мешок с песком.

Разорванный пополам Янь-ван никак не мог скоординировать движения верхней и нижней частей тела. (тут я задумался о нелогичности существования всех этих трупаков ходячих. Его пополам разорвало, осталась лишь тоненькая полоска, но живучая тварь продолжает двигаться и даже пытается себя в кучу собрать.) Встать на ноги у него не получалось, он постоянно падал, отчего остаток талии сильно перекрутился и, казалось, вот-вот окончательно порвется.

Толстяк вернулся ко мне, поднял факел и спросил, как моя рука.

Услышав его вопрос, я вспомнил, что мне должно быть больно. И сразу стало адски больно. Рука распухла, напоминая теперь огромный клубень сладкого картофеля. Надо же, я был настолько сосредоточен на борьбе с Янь-ваном, что совсем не чувствовал такой жуткой боли.

Но в принципе все не так плохо, как мне казалось. Толстяк подошел к Янь-вану, копошившемуся у края ямы, и, вырвав чеку, швырнул в него гранату.

Мы едва успели укрыться за камнем. Раздался взрыв, нас накрыло каменными обломками. Когда все стихло, мы осторожно выглянули наружу. Теперь Янь-вана окончательно разорвало на две половинки, доспехи покорежились, обнажив то, что должно быть кожей. Глядя на это, мы замерли.

Доспехов на верхней части тела Янь-вана совсем не осталось. Его каменная башка была глубоко вставлена в туловище, напоминавшее высохшую огромную мумию, покрытую короткой черной шерстью. В месте разрыва из тела сыпался темный песок. Много песка.

"Бля, кто-то должен управлять этим цзунцзы, — пробормотал Толстяк. — Похоже, это был боевой труп".

Я слышал предания о том, что во время противостояния Северной и Южной школ даому сражались друг с другом, используя боевые трупы. Но мой дед говорил, что все это сказки. Цзунцзы нельзя контролировать, они не управляемы. Это все равно, что вместо масла на сковороду налить нитроглицерин: потребуется очень строгий контроль за нагревом, чтобы не было взрыва.

"Эту хрень кто-то создал. Для начала оторвали голову цзунцзы". Толтсяк решительно собрался прочитать лекцию по перепрошивке цзунцзы, но в это время Янь-ван оттолкнул нижнюю часть своего тела, повернул к нам свою уродливую каменную башку и шустро пополз в нашу сторону, опираясь на руки. И двигался он гораздо быстрее, чем когда у него ноги были.

"Я понял, что означает выражение "Янь-ван верхом на трупе"! — заорал Толстяк, отступая назад. — Не позволяй ему приближаться, иначе он нас использует вместо ног!"

http://tl.rulate.ru/book/89763/3722332

Глава 25. Младший брат

Я не совсем понял, что Толстяк имел в виду. Никогда не разбирался в тонкостях нижней части тела всяких монстров. Но эта хрень теперь ползала так же быстро, как обычный паук, которому и без нижних конечностей неплохо живется. Мы с Толстяком бросились прочь, стараясь побыстрее шевелить ногами.

Совершенно не обращая внимания на расщелины, куда попадали наши ноги, и камни, норовившие нас уронить на землю, мы двигались прыжками, бежали сломя голову, зигзагом, постоянно наталкиваясь друг на друга. Толстяк пытался нащупать гранату на поясе, но не мог ее найти. Янь-ван собирался догонять меня. Заметив это, Толстяк заорал, пытаясь отвлечь внимание на себя. Получилось, тварь помчалась к нему. Отбежав на приличное расстояние, я тоже закричал, чтобы дать Толстяку передышку.

Чем дальше мы убегали от бронзовых врат, тем выше были скалы вокруг и чаще попадались камни под ногами. Каньон становился все уже. Здесь сверху падали не только мелкие камни, огромные валуны застревали, не долетая до дна, между скалами, и теперь висели, словно балки перекрытия между этажами. Некоторые застряли совсем близко к земле, на высоте человеческого роста. Залезать на них мы не рискнули, и пролезали внизу, дрожа при мысли, что в этот момент каменная глыба сорвется и раздавит нас в лепешку.

Впереди под одной из таких каменных балок, виднелась расщелина, к ней мы и пытались добраться. Но, чем дальше, тем меньше было пространства, местами приходилось идти боком, чтобы протиснуться. Толстяк освещал фонарем дорогу впереди. Кажется, это был тупик. По крайней мере, выхода мы не видели. И тут в самой глубине расщелины мелькнул человеческий силуэт. Это был Коротышка Фэн, таращившийся на нас с невинным видом.

"Даже от мудаков иногда бывает польза, — пробурчал Толстяк. — Но этот мудак в квадрате. Как он додумался спряться здесь?"

Я подумал, что он и не собирался прятаться, просто, как и мы, бежал туда, куда ноги несли. Сзади послышался топот. Обернувшись, я увидел Янь-вана, который щемился к нам.

Но у него было слишком много рук, и вообще размеры большие, здесь это оказалось серьезной помехой. Толстяк собрался защищаться факелом. Но камень, нависший сверху, был слишком низко, руку не поднять, разве что потыкать Янь-вана в морду, когда тот приблизится.

Тварь застряла на полпути к нам, отчаянно дрыгалась, но не могла продвинуться дальше. Вперед просунулась лишь одна рука. Но дальше факела Толстяка на вытянутой руке она не дотягивалась.

"Хватит. Неудобно здесь". Толстяк убрал факел и, потянув меня за собой, отступил назад. Пятился он до тех пор, пока не начал задыхаться.

Забравшись подальше, мы смогли передохнуть и успокоиться. Янь-ван все еще пытался тянуться к нам своими руками, иногда даже задевал одежду, но схватить не мог. А у меня не было сил даже оттолкнуть эти шаловливые ручки, я чувствовал себя совершенно разбитым. Да еще резкая боль в больной руке снова напомнила о себе. Осмотрев распухший сустав, Толстяк поцокал языком и, отложив факел, помог мне вправить вывих.

Надо сказать, что человеческая анатомия — не его конек. Это Цветочек о суставах знает все, а Толстяк, если и разбирается в чем, то только в хрящах свиных отбивных. Но сейчас и такая помощь сойдет. Когда он ухватился за мою руку, я жалобно пропищал: "Ты не хочешь как-нибудь отвлечь меня от боли?"

"Ну... каждый раз, когда я прихожу к тебе в гости, то пользуюсь твоей зубной щеткой", — заявил он, хлопая меня по спине и собираясь делать свое черное дело. Покрываясь холодным потом, я оттолкнул его: "Стой, подожди! Этого достаточно, чтобы дать тебе в морду, но недостаточно, чтобы меня отвлечь!"

Толстяк снова обхватил мою руку и сообщил: "Ладно. Тогда открою тебе секрет. Прежде чем попрощаться с тобой, младший брат приходил ко мне. И кое-что рассказал".

На мгновение, потеряв дар речи, я уставился на него, мой мозг взорвался: "Что ты сказал?.. А-а-а-а!!!" Толстяк с хрустом вправил мне сустав, вернув руке нормальное положение.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3722463

Глава 26. Что младший брат сказал Толстяку?

Так я никогда не орал. И в этом крике была не только боль, но и злость, которую я хотел, но не мог выместить на Толстяке.

Однако сустав встал на место, острая режущая боль постепенно прошла, кожу больше не жгло, словно кислотой. Осталась лишь ноющая боль на месте отека. Это было терпимо. Я попробовал пошевелить рукой: боль вернулась, но не такая сильная, лишающая меня рассудка, как раньше.

"Мышцы и связки растянуты, кажется, даже хрящ поврежден. Ты можешь какое-то время не пользоваться этой рукой? Я сделаю тебе фиксирующую повязку на шею, — сказал Толстяк. — Хотя подожди, дай-ка, я сам тебя осмотрю. Вдруг ты притворяешься, что тебе полегчало. Если ты станешь инвалидом, я не хочу за это расплачиваться".

Я прилег, чтобы перевести дух, и чуть погодя, успокоившись, спросил Толстяка: "Что он тебе сказал?"

"Кто сказал что?" Толстяк, изображая полное непонимание, последовал моему примеру и прилег отдохнуть. Янь-ван все еще копошился снаружи. Но мы не обращали на него внимания.

"Хреновый из тебя брат. Нашел время дурака валять? — возмутился я. — У тебя всегда семь пятниц на неделе: сказать правду, солгать, не сказать ничего. Никак не определишься. Но я же вижу, что у тебя язык чешется. Говори уже, не стесняйся".

Толстяк уставился на меня: "А ты в последнее время совсем обнаглел. Херню несешь и даже не краснеешь. Вот только Толстяка тебе не обдурить. Это у меня язык чешется? Признавайся, что сам сейчас от любопытства лопнешь".

По выражению его лица я понял, что был прав. Но если стану настаивать, Толстяк упрется и сделает назло. Проблема в том, что ему это будет легко, сдержаться и не рассказывать ничего, а меня и в самом деле любопытство замучает.

Перебирая мелькающие в голове бредовые идеи, как разговорить Толстяка, я выбрал реалистичную, но подлую. И постарался подбирать слова, чтобы его сильно не задеть: "Я ведь тоже кое-что о Юньцай тебе не рассказывал". Чтобы скрыть эмоции на своем лице, пришлось прикинуться, что старательно собственные ногти изучаю. "А ведь очень хочется рассказать".

Он подполз ближе: "Брешешь".

"Давай ты мне расскажешь, а я — тебе. Стал бы я врать, зная, как она дорога тебе? Разве могу я брату голову морочить?"

Подумав немного, Толстяк, кажется поверил: "И кто тебя плохому научил? Раньше ты настоящим Наивняшкой был, а теперь злой Наивняшка".

"Но сначала ты рассказывай". Я старательно продолжал изучать свои грязные ногти. Мне спешить было некуда. Так долго хранить тайну... я знаю, как это сложно. И отлично знаю Толстяка. У него, наверно, уже мозги онемели от желания поделиться секретом.

Толстяк откинулся назад, прислонившись к камню: "Он сказал, что ты захочешь поехать в Тибет. И еще он сказал, что я должен тебе кое-что отдать, если ты найдешь три вещи".

"Что за три вещи?" Я был спокоен и уверен в том, что Толстяк не врал, в его голосе не слышно было характерных игривых ноток. С другой стороны я уже дал себе обещание, что любую полученную информацию буду тщательно проверять, а не бросаться в омут с головой, как раньше.

"Первая — его статуя. Ты ее уже нашел, — ответил Толстяк. — Значит, ты нашел то место, где он начал терять память и связь с реальным миром. Кстати, эту статую сделал один из лучших мастеров того времени. И это единственное подобное изображение младшего брата".

Мои ладони вспотели, но это не от волнения, а от боли, слабеющей, но еще довольно мучительной.

"А вторая вещь?" — спросил я.

Толстяк ответил: "Вторую ты еще не нашел. А подсказывать Толстяк не станет".

"Тебе не кажется, что я найду эту вторую вещь быстрее, если ты мне подскажешь?" — настаивал я.

"Ты же упрям, как бык. Если я все сразу тебе расскажу, ты всю свою жизнь положишь на поиски. Но младший брат и я тебе только добра хотим. И меньше всего я желаю видеть, как ты гробишь свою жизнь, — ответил Толстяк. — Однако, обещаю, что буду все время рядом. Я в тебя верю, ты сам найдешь эту вторую вещь".

"Я так понимаю, что та вещь, которую ты должен мне отдать, сейчас при тебе?" В моей голове уже зрел план, как обыскать Толстяка и забрать то, что мне положено. Он в любом случае не прибьет меня за это.

"Не правильно понимаешь. Это не вещь. Это место, где ты должен оказаться, — ответил он. — Там много всякой всячины. Когда попадем туда, я покажу тебе то, что просил младший брат".

Я с шумом втянул в себя воздух. Ощущения были странные. Я хорошо контролировал свои эмоции, но словно из темных уголков моего сознания помимо моей воли просачивались странные пульсирующие волны, от которых сердце начинало бешено колотиться. Это напоминало тревогу, сводящую с ума.

"Эй, может хватит трепаться? Идите сюда и помогите мне. Я что-то нащупал". Пока я пытался разобраться со своими непрошеными эмоциями, из глубины расщелины раздался голос Коротышки Фэна. "Кажется, тут каменная дверь".

http://tl.rulate.ru/book/89763/3725844

Глава 27. Падение

Я даже не стал обращать на него внимание и спросил Толстяка: "Кажется, раньше мы с тобой друг друга без слов понимали. Ты сам говорил, что знаешь меня, как облупленного".

"С тех пор господин Толстяк много думал и понял, что безопаснее понимать младшего брата, — отмахнулся он. — Хватит придираться. Думаешь, то, что сказал мне младший брат, касается лично его? Скажу тебе, что его дела — это только его дела, я не знаю, в чем суть, ты не знаешь, в чем суть. Да и он сам не знает. То, что он хотел сообщить тебе, касается только тебя".

Голос Толстяка неуловимо изменился, и я посмотрел на него внимательнее. Толстяк пристально таращился на Коротышку Фэна. И я вдруг понял. Толстяк не просто чушь городил. Он давал мне понять, что в присутствии немца слова больше не скажет.

Мечтая надеть этому фашисту мешок на голову и запинать до смерти, я бессильно смотрел, как он копошится в глубине расщелины. И вдруг он громко ойкнул.

"Да подойдите же сюда и помогите мне!" — возмущенно крикнул он, вытаскивая из груды камней цепь.

"Стой! — рявкнул Толстяк. — Замри и не двигайся!"

Коротышка Фэн испугался и, увидев приближающегося Толстяка, протянул ему конец цепи, которая при этом еще больше высвободилась из-под груды камней.

Хмуро глядя на Коротышку Фэна, мы с Толстяком еще не теряли надежды, что все обойдется.

Несколько секунд все было тихо, затем огромный валун, застрявший над нашими головами сместился немного вниз. Совсем немного, на расстояние ногтя.

Наверно, мое лицо приобрело зеленоватый цвет, судя по неприятным ощущениям внутри. Переглянувшись с Толстяком, мы начали осторожно отползать прочь, как вдруг камни подо мной пришли в движение, словно кто-то разрыхлил их снизу, а валун над головой осел еще на один ноготок вниз. Со всех сторон раздалось жуткое потрескивание.

А затем камни подо мной исчезли.

И мы вместе с валуном упали вниз, в пустоту.

В свободном падении Толстяк успел крикнуть мне: "Ногами вниз!"

Но развернуться в воздухе я не успел и приземлился почти боком. Острые камни лежавшие внизу, врезались в голени и лодыжки, от боли я чуть не подпрыгнул обратно вверх.

Факел при падении отлетел в сторону, но нам было не до него, головы бы прикрыть, гадая, куда приземлится валун.

Хотя какой смысл голову прикрывать? Этой громадине всего нескольких секунд хватит, чтобы долететь вниз, и мы сразу станем тонкими, как сахарное печенье.

Сверху недолго падали мелкие камни, затем все стихло. На секунду я полностью покрылся холодным потом, и только потом испугался. Все произошло слишком быстро.

Толстяк зажег запал, проклиная Коротышку Фэна, я посмотрел наверх. Янь-ван не упал вместе с нами, он застрял наверху. Валун тоже, он почти полностью перекрыл образовавшийся провал.

Надеюсь, эту тварь многорукую хорошенько размазало. Я решил оглядеться, и был поражен.

На скальной породе вокруг были четкие следы каменотесных работ. Эта камера точно имела искусственное происхождение. А сверху был не провал, а обычный люк, раньше закрытый. Вытянув цепь, Коротышка Фэн открыл его, и мы упали. Но это не было ловушкой с каким-то сложным механизмом.

У одной из стен я увидел множество скелетов в одежде народа канба, которая полностью истлела. В руке одного скелета был зажат тибетский нож, совсем ржавый. Стоило мне взять его, как металл раскрошился.

У другой стены была каменная дверь. Подойдя, за ней я обнаружил обрыв и позвал Толстяка. Кажется, высота небольшая, метров шесть или семь. И внизу много свободного пространства.

Толстяк зажег еще один запал и бросил его вниз. Там действительно было много места, площадь размером с большой бассейн, на земле валялись в беспорядке разные каменные штуковины, формой похожие на воздуходувные мехи и печи.

Упав на землю, запал хорошо осветил их, и я сразу понял, что это.

Действительно печи для отливки бронзы.

"А это что?" Толстяк указал в середину освещенной печи. Оттуда торчали камни, напоминавшие башку Янь-вана, только размером поменьше.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3726146

С

Глава 28. Ферма боевых трупов

"Кажется, быстро уладить дела здесь не получится", — ответил я Толстяку. Эти стройные ряды каменных бошек вызывали у меня чувство сильной тревоги.

Толстяку, видимо, тоже не по себе было. Мы недоуменно переглянулись, и он пробормотал: "Получается, тут может быть не один Янь-ван".

Вообще-то по дороге сюда мне не попадалась информация о том, что Янь-ваны толпами ходят. Но внизу так много голов, да еще Толстяк недавно вспомнил о "боевых трупах". Определенно, эта хрень многорукая здесь не единственная.

О боевых трупах я читал в записках моего деда. Он описывал историю противостояния Северной и Южной школ на берегах Янцзы. Сохранилось донесение северян своим старейшинам о столкновении на почтовой станции, где произошло массовое жестокое убийство. Все тела были в прямом смысле на части разорваны, но убийц так и не нашли. Только в стороне от почтовой станции у берега обнаружили три небольшие лодки. На борту каждой находилось по одному старому гробу.

Три гроба принадлежали разным династиям, отличались по форме и оформлению. Но было кое-что общее: они все были покрыты толстым слоем грязи. Эта грязь выглядела, как глина, нанесенная влажной, а потом медленно высохшая на воздухе. Все три гроба были открыты и пусты.

Ходили жуткие слухи, что эти гробы были подняты из горных гробниц в разных концах Китая и тайно перевезены к почтовой станции, которую контролировал один из северных кланов. После этого диверсанты поспешили скрыться, выпустив перед этим цзянши, которые убили всех.

Естественно, северяне решили, что это дело рук южан. Серьезное обвинение, такая диверсия противоречила законам даому. Но южане отрицали свою причастность. В результате отношения между школами окончательно испортились, было пролито много крови, но тайна жуткого убийства так и не была раскрыта. Сложно сказать, сколько людей погибло в этой междоусобице.

Спустя какое-то время дозорные южан на одной из переправ через Янцзы заметили странную активность северян, которые нарушили оговоренную границу и собирались подняться в горы. Скрытно следуя за ними по пятам, южане поняли, что противники нашли большую древнюю гробницу и собираются грабить ее. Когда северяне вернулись, их захватили. Но на единственной телеге, запряженной волом, не было товара, только огромный железный чан.

Напав на северян из засады, южане забрали саркофаг в свой лагерь. Там его открыли, изнутри выбрался обезглавленный гигантский мертвец и почти всех перебил. Справиться с ним удалось с большим трудом. Позже его тщательно осмотрели. Голова мертвеца была отрезана уже после его смерти и долгого пребывания в гробнице, внутренности или то, что от них оставалось, вынуты, а тело заполнено белым песком. По всему телу в местах акупунктурных точек были вбиты небольшие деревянные колышки.

Это были боевые трупы. Северяне помещали тела в железные чаны, не пропускавшие мертвую инь наружу. Мертвецы долгое время пропитывались собственной инь, впитывали земную инь. Возможно, у северян была целая ферма боевых трупов. Хотя достаточно всего одного, чтобы привести к большим жертвам. И боевому трупу совершенно наплевать, кто перед ним: его создатель или враг создателя.

Я всегда считал это легендами. И мой дед тоже не верил, считая, что эти сказки придумали для устрашения врагов и развлечения своих.

А цзунцзы, преследующие и убивающие людей, в природе не встречаются. Если не лезть в гробницы и не открывать все гробы подряд, столкнуться с ожившим мертвецом — редкая "удача".

Дед говорил, что Король мертвых может существовать. Древние источники говорят, что им может стать после смерти жестокий и могущественный военачальник. Но такие тела всегда хоронят в массивных саркофагах, где написано имя покойного и описаны его заслуги. Шансов, что кто-то случайно выпустит такого, крайне мало. Если бы такое случилось, такой Король мертвых устроил бы невероятный переполох.

Я спросил Толстяка, слышал ли он что-нибудь подобное, но он покачал головой: "Твой дедушка слишком самоуверен. Конечно, большая часть этих историй выдумка, но дыма без огня не бывает. На пустом месте легенды не рождаются. Я не так много знаю, как твой дед, но однажды видел боевой труп. Давно это было, я даже не понял сразу, с чем столкнулся. Лишь спустя много лет узнал".

http://tl.rulate.ru/book/89763/3734643

Глава 29. Король мертвых

Запал внизу погас, мы отступили подальше от края, и Толстяк рассказал, с чем ему пришлось столкнуться в молодости.

Собственно, не так уж он и молод был тогда. Рассказывая, он старался быть кратким, я легко запомнил его слова.

В то время он только начал работать в одиночку. Ему удалось заключить несколько удачных сделок, но по большей части это была торговля антиквариатом, а не грабежи. Деньги получил хорошие и ударился во все тяжкие. Естественно, долго кутить не получилось, он быстро понял, что мелкие сделки большого дохода не приносят, да и работать в одиночку сложно. Поэтому решил рискнуть и заработать по-крупному.

Однако, он считал посещение гробниц делом опасным. Была б его воля, он занимался бы только продажей антиквариата: никакого риска для жизни, дело прибыльное и перспективное. Потом можно и собственную компанию открыть... Среди даому и местных змеев он был хорошо известен, к нему часто приходили, предлагая товар на продажу или для оценки. Однажды его посетил один такой, недавно вернувшийся из гробницы и показал интересные фотографии гроба в форме лодки времен династии Цин. (прим. в оригинале действительно говорится о династии Цин (清代, маньчжурская эпоха, цинская эра (1644 — 1911). Но захоронения в гробах в виде лодок не практиковались маньчжурами. Такие гробы находили в могильниках династии Цинь (221-206 гг. до н.э.), периода Сражающихся царств и периоде Весен и Осеней.)

Эта лодка-гроб была странная, выглядела не как предмет захоронения, поднятый из гробницы. Нет никаких следов коррозии, никакой грязи. Больше она походила на семейную реликвию, которую держали в доме. Лодка тщательно отделана, хорошо покрыта лаком. Правда, краска облупилась, но можно было заметить позолоту и красные узоры. Слишком богато для гроба, такая лодка украсила бы любой интерьер.

Толстяк внимательно просмотрел фотографии и заметил кое-что странное. Лодка везде была снята снаружи, ни одной фотографии, где была бы видна ее внутренняя часть. Он спросил об этом, его гость долго смущался и, наконец, объяснил, что на фотографиях не одна лодка, а две, скрепленные вместе. И, похоже, внутри лодок что-то есть, но открывать он и его люди не осмелились, решили продать, как есть.

Толстяку страх неведом, он сразу подумал о ценностях, спрятанных внутри и, конечно, купил лодки. Сделка оказалась выгодной: товар редкий, не всякий антиквар купит. Такой товар трудно перепродать, разве что найдутся потомки покойника. В противном случае эти погребальные лодки так и будут гнить на каком-нибудь складе. По этой причине Толстяку удалось сторговаться, деньги он продавцу заплатил сразу. Тот просил не беспокоиться, сообщил, где находится товар, и исчез без следа. Толстяк почувствовал какой-то подвох. Но, приехав на склад, нашел обещанные лодки. Их действительно не вскрывали, однако они оказались повреждены. Одна из лодок треснула посередине, и из щели торчало что-то, похожее на птичий коготь. Наверно, палец трупа.

Толстяк имел некоторый опыт и понял, что у него большие проблемы. Вернувшись в Пекин, он не знал, как поступить. Иногда потихоньку пытался продать, но только тем, кого хорошо знал, по-дружески. И просил слишком не распространяться о его товаре. Дело шло медленно. Но однажды покупатель нашелся. Когда его спросили конкретно об этих лодках, Толстяк по началу отказывался разговаривать. Но посетитель сразу прямо сказал, что собирается купить эту вещь, и назвал цену просто астрономическую.

Наконец-то нашелся дурак, готовый взять ответственность за опасный товар. Толстяк заключил сделку, даже не требуя аванса. Просто попросил сразу вывезти товар со склада. Он даже думал, что денег ему не видать, но в итоге всю сумму ему передали.

Чуть позже он навестил тот склад, собираясь привести все в порядок. И обнаружил там страшный бардак: весь склад был усыпан белым песком. Он спросил сторожа, кто так намусорил, и старик ответил, что это были присланные им покупатели. Они приехали на грузовике, выгрузили оттуда большие цепи. Когда в грузовик грузили товар со склада, он был весь обмотан этими цепями.

Толстяк сказал мне, что тогда не придал этому значения. Но спустя много лет, узнав побольше о мертвецах, понял, что именно он тогда продал.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3734647

Глава 30. Кварцевый песок

Толстяк сказал, что спустя некоторое время на рынках стали продавать мелкий песок, внешне напоминавший обычную соль. Продавали дорого, хотя непонятно, для каких целей его можно использовать. Продавцы со значительным видом говорили, что это редкий образец. Толстяк пытался выяснить, образец чего, кто и зачем его покупает, но не добился ответа ни от продавцов, ни от покупателей. Довольно странно все это выглядело.

И Толстяк почти на все сто был уверен, что песок этот вынули из тех гробов, что он продал. Точнее, из того, что лежало в этих гробах. Он, как и я, любит докапываться до истины и загадки разгадывать. Этот случай не стал исключением: Толстяку казалось, что если он правду не узнает, то помрет от любопытства.

Единственное, что он выяснил: этот песок использовался в качестве эталона для поиска определенной местности.

Кое-кому надо было найти место в пустыне, и единственной подсказкой была особенная почва, тот самый кварцевый песок, что продавали на рынке. Сравнивая его и почву пустыни, можно было убедиться, что нашли именно то, что искали.

"А еще какая-то польза от этого песка есть? — спросил я. — Может, он обладает некими магическими свойствами, позволяющими управлять трупом?"

"Да нет. Этот песок — обычный наполнитель. Неплохой способ уравновесить тело. Допускаю, что его использовали для мумификации. Те, кто его так использовал, видимо, были жителями пустыни. А позже люди начитались всякого интересного из древних свитков, и решили, что песок имеет какое-то важное значение. Поэтому толпами лезли в пустыню, чтобы найти его, — ответил Толстяк. — Ты, должно быть, не догадываешься, к какой эпохе относятся те самые древние свитки".

Я посмотрел на него и кивнул, тогда он сообщил: "Доциньская эпоха".

В это время был расцвет алхимии и других древних искусств, так что я не удивлен таким научным достижениям. А Толстяк продолжил: "Эти древние свитки нашли именно в пустыне. И культура, создавшая их, особенная. Неизвестная цивилизация".

http://tl.rulate.ru/book/89763/3748107

Глава 31. Неизвестная религия

Культуры доциньской эпохи я по пальцам пересчитать могу, большинство государств в то время совсем недавно еще были обычными племенами, их трудно назвать культурами. И сама доциньская эпоха очень большая: от человекообразных обезьян до 221 года до нашей эры. За это время моря становились пустынями, а горы превращались в равнины. Возможно, на месте той пустыни задолго до династии Цинь были плодородные земли.

"Хватит ерунду городить, — пробурчал я. — Лучшего места и времени для сказок не нашел?"

"Да когда я ерунду говорил? Повторяю: речь идет о малоизвестной цивилизации доциньского периода. Естественно, ты можешь не знать об этом. Но думаю, имя Рюдзо Тории тебе известно. В своих засекреченных исследованиях он упоминал эту цивилизацию". (прим. Рюдзо Тории — японский антрополог, археолог и этнолог, собиратель и исследователь фольклора. Автор фундаментального труда «Доисторическая эпоха маньчжур и монголов», гипотез о происхождении японцев в ходе синтеза культур из Индонезии и сев. материкового субстрата, отмечал генетическое и культурное родство японцев и корейцев.)

Тории Рюдзо — японский этнолог. Его исследования сыграли важную роль в изучении древних памятников династии Ляо на западе провинции Ляонин. Эти исследования он начал, будучи приглашенным советником императорской семьи династии Цин. Но, в отличие от своих именитых коллег, его больше интересовали не ценные культурные реликвии, а этнография. Он много путешествовал по Китаю, посетил Хунань, Гуйчжоу и Юньнань, изучая историю и культуру народов мяо и йи.

"И как называется эта цивилизация?" — поинтересовался я.

Толстяк покачал головой: "Никак. Но исследователи считают, что это были несколько разрозненных государств, существовавших на территории Цзюйань. Поэтому иногда ее так и называют — Цзюйань". (прим. Цзюйань — название одной из провинций, существовавших при династии Хань.)

"Да ладно! Самая древняя культура, которую обнаружил Рюдзо Тории — это Хуншань, западная часть Ляонина, — отмахнулся я. — А Цзюйань не просто в другой стороне, эта провинция появилась уже после династии Цинь. Не знаю, где ты это вычитал, но тебе явно закупоренную тыквенную бутыль продали". (прим. "продать закупоренную тыквенную бутыль" — обмануть, идиома.)

Толстяк разозлился: "Знал бы, о чем споришь! Я еще закончить не успел, а ты уже выводы сделал!"

Мне пришлось извиниться, и тут в наш разговор влез Коротышка Фэн, до сих пор стоявший в стороне: "В Китае неизвестно название этой цивилизации. У нее вообще названия быть не может. Но я видел записи об этом и понимаю, о чем говорит господин Ван".

"Ты ж только что сказал, что ничего не знаешь о китайских традициях и истории!" Я хотел было съехидничать, но сдержался и подмигнул: "Хорошо, Коротышка... Нет, нельзя к тебе так обращаться. Излагай, господин Фэн".

"Моя фамилия не Фэн. Но это не важно. Дело обстоит так. Между территориями, где в разные периоды располагались Хуншань и Цзюйань, то есть между нынешними городами Хуншань и Хэйшуй многие века существовала цивилизация. Это подтверждают различные археологические находки, странные тем, что их нельзя отнести к какой-либо известной китайским ученым эпохе. Это одна из причин, по которой исследования в этой области не разглашаются, — объяснил Коротышка Фэн. — Есть и другие причины, почему об этом мало пишут. Во-первых, археологические находки, подтверждающие существование этой культуры или цивилизации, датируются разными эпохами, иногда между ними целые тысячелетия. Однако, создается ощущение, что за все время своего существования эта культура совсем не менялась. Скажем, находки периода династии Юань ничем не отличаются от аналогичных находок доциньского периода. Кроме того, ее все время окружали другие государства, но ни одна династия не оставила никаких письменных документов о странной цивилизации. Территория ее занимала практически всю нынешнюю провинцию Ляонин, однако, создается впечатление, что современники о ней не только ничего не знали, но даже не подозревали о ее существовании.

Во-вторых, основные исследования об этой цивилизации были вывезены в Японию из Китая во время войны. Но даже эти сведения, предоставленные в распоряжение Рюдзо Тории, очень скудны. По его словам сложно систематизировать имеющиеся данные.

Поэтому в Китайской Народной республике не стали заниматься изучением этого вопроса: своих данных не было, японцы делиться не желали. Бессмысленное занятие, все равно что иголку в стоге сена искать. И третья причина: разглашение некоторых известных фактов об этой цивилизации может иметь разрушительные последствия, — Коротышка Фэн задумчиво погладил подбородок. — Все дело в их религии. В общих чертах она напоминает современный буддизм, но в деталях кардинально отличается. Скажем так, индийский буддизм имел относительно конкретную отправную точку. Вероятно, религия этой цивилизации имела ту же отправную точку, но впоследствии обе религии развивались совершенно по-разному". (прим. Говоря об отправной точке, Коротышка Фэн имеет в виду условное событие, которое привело к возникновению и формированию религии. Если речь идет о буддизме, то это 543 год до н. э., когда Будда вступил в паринирвану.)

http://tl.rulate.ru/book/89763/3748131

Глава 32. Идем дальше

Но для меня все их аргументы не имели никакого значения. Главное, что я знаю о Толстяке: он плотно занимается торговлей антиквариатом. А в этой среде слухи — обычное дело. Информация, которую получает антиквар от продавцов, наполовину состоит из фольклора, а вторая половина — преувеличения реальных фактов. Если собрать все это воедино, может появиться довольно логичная концепция, но это будет полуправда-полуложь.

Иногда такие легенды ходят среди антикваров и даому так долго, что обрастают невероятными подробностями и свидетельствами. Спустя долгое время это становится очень похоже на правду, но на самом деле чепуха на сто процентов.

Однако, в этот раз Толстяк рассказал сначала реальную историю. Просто я не верю, что странный товар как-то связан с загадочной цивилизацией. Но правдивость некоторых фактов я не могу отрицать: Толстяк купил и продал гробы в виде лодок, в них находился белый песок, который редко встречается в пустыне, покупатели, вероятно, очень хотели найти место, где есть такой песок.

Наверно, белым песком в гробах были засыпаны тела. Значит, захоронение происходило в пустыне. Но это не значит, что есть связь с неизвестной цивилизацией. Это может быть обычай вполне реального племени.

Пустыни в Китае большие, вполне возможно, где-то еще живут небольшие остатки племен, сохранивших древние ритуалы.

Оглядывая внимательно "Ферму Янь-ванов", я молился, чтобы там был еще один выход, иначе она может оказаться ловушкой. Втроем мы медленно шли вперед, всматриваясь в стены, ища пещеру или проход.

Вскоре я увидел несколько лежанок. Сначала мне показалось, что они предназначены для хранения трупов, но рядом в беспорядке валялась домашняя утварь. Скорее всего, здесь жили и спали ремесленники.

Людей, естественно, тут уже не было, но следы их жизнедеятельности сохранились. Наверно, позже сюда никто уже не заглядывал. Толстяк нашел несколько целых кувшинов, заглянул внутрь, но там было пусто. Однако пару запечатанных кувшинов с вином он все же обнаружил.

Ему уже доводилось пить вино, найденное в гробницах. В этот раз Толстяк собирался повторить этот опыт, но я остановил его, напомнив, что это не гробница. Нет никакой гарантии, что тут вино хранили. Вдруг внутри окажется то, что заменяло мозги Янь-ванам, лучше не трогать содержимое кувшинов.

Толстяк со вздохом потряс кувшин, прислушался и сообщил: "Нет, это вино. Но оно испортилось и выдохлось, внутри только густой осадок".

Чуть дальше мы обнаружили боковую комнату и зашли посмотреть, нет ли там выхода. Какие-то отверстия в стенах там были, но они оказались завалены такими же кувшинами для вина, что попались нам раньше. Если забыть о Янь-ване, застрявшем в провале позади, это место можно принять за обычную винокурню.

Но зачем делать вино в таком месте? Я почти уверен, что в кувшинах было не вино, а какой-то состав для бальзамирования или жидкость, полученная из трупов.

Пройдя еще дальше, мы нашли ступеньки, не больше десятка. Они спускались вниз на высоту не больше одноэтажного здания. Самая нижняя ступенька была покрыта стоячей водой.

"По крайней мере от жажды не помрем, и мочу пить не придется, — обрадовался Толстяк. — Давайте соблюдать главное правило: гадить и ссать подальше от воды. Не знаю, может, там и рыба водится".

Вода и впрямь была чистой, дождевой, настолько прозрачной, что можно было на глазок определить глубину. Думаю, нам там по колено будет. Подобрав пустые кувшины, мы набрали побольше воды.

Факел почти потух, мы запалили новый, потом разулись и полезли в воду. Толстяк при этом говорил всякую ерунду: "Знаете ли вы, что в древности вода из ванны, где купалась красавица, считалась целебной. Так и называли: настой красоты. А мы тут сразу трое ноги помочили. Можно бизнес замутить и продавать "Настой трех ног". Думаю, ноги Толстяка так насыщены ян, что этот настой даже пить можно, чтобы избавиться от болезней почек".

Я покосился на него, но ничего не ответил, потому что заметил, как Коротышка Фэн вылавливает что-то из воды.

"Святое дерьмо, не переживайте вы так. Можно прям сразу пить. Телесные настои надо пить постоянно, чтобы эффект был. Так что приступайте". Пока Толстяк ерундой страдал, Коротышка Фэн поднял что-то со дна и стряхивал воду. Предмет в его ладони напоминал черепаху.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3752174

Глава 33. Ловушка

"О! Здесь даже черепахи водятся, — обрадовался Толстяк. — Это лишь усилит эффект. Кажется, сами боги направили нас сюда, чтобы мы трое могли исправить ци в меридиане почек".

"Это не живая черепаха", — ответил Коротышка Фэн. Подойдя, я увидел, что у него в руках какая-то небольшая фигурка.

Возможно, она имела какое-то практическое значение, но скорее всего, была декоративной. Понять это с первого взгляда нельзя.

Я взял ее и внимательно осмотрел. Казалось, что она не доделана. Но уже понятно, что это не просто черепаха, а биси — мифическое животное, популярное во времена династии Хань. Надрезы были очень тонкими и правильными, очевидно, фигурку делал искусный мастер. Но в целом фигурка не казалась произведением искусства, выглядела так, словно резчик просто от нечего делать решил потренироваться и убить время.

"Похоже, что мастер был ханьцем", — сказал я, и Коротышка Фэн кивнул. Мне вспомнилось, что все кувшины, что мы видели, тоже были сделаны в ханьском стиле.

В этом месте вообще не было ничего тибетского. Такие интерьеры больше характерны для народов с центральной равнины. Это же можно сказать и об узорах на бронзовых вратах. Да и обычай использовать боевые трупы тоже оттуда.

Я выбросил черепаху, но Толстяк подобрал ее, заявив, что ее можно продать, и быстро пошел дальше по воде.

Метров через десять дно пошло под уклон, и вода здесь нам доходила до пояса. Факел опять догорал. Толстяк поправил его, чтобы уменьшить пламя. Вокруг стало темнее, но так огонь продержится дольше.

Продолжая идти в воде, я вдруг заметил огромную тень под ногами. Сначала я подумал, что на дне лежит большой камень, но прибавив света, увидел бронзовую пластину, покрытую ржавчиной.

Коррозия была сильной, местами бронза расслоилась и совсем потемнела.

"Здесь тоже бронзовые врата?" Взобравшись на бронзовую пластину, я оказался уже по колено в воде, достав последние запалы, зажег их и поднял повыше. На дне было очень много бронзы, из темноты под водой проступало множество темных теней.

Здесь когда-то плавили бронзу.

"Значит, бронзу отливали на месте. В принципе в здешних горах много руды, возможно, даже олово есть. Здесь устроили плавильный цех и делали пластины для пещеры и бронзовых врат, — задув лишний огонь, я продолжил. — Теперь понятно, почему внутри створки бронзовых врат были полыми, соединенными друг с другом сложной металлоконструкцией".

Я же неплохо разбираюсь в архитектуре. Если вспомнить бронзовые врата на Чанбайшане, согласно законам физики их невозможно открыть, ведь их створки настолько тяжелые, что уходят в землю под собственным весом. И проработка деталей там была очень тщательная. Здесь же врата легко открылись, потому что были полыми, а узоры на них намного проще.

"Здешние бронзовые врата — всего лишь копия, — со вздохом объяснил я. — Копия, сделанная ханьскими мастерами, которые работали в этой плавильне. Для того времени это были высокие технологии, благодаря которым они создали имитацию настоящих врат".

"Что-то не так с этими вратами. Зачем их делать здесь? И вообще, кому в голову пришло тащиться ради непонятной фигни в Тибет, где зимой темно и холодно".

"Это ловушка", — тихо ответил я. Места здесь мало, чтобы отлить то огромное количество пластин, необходимое для пещеры и врат, потребуется очень много времени. Гораздо больше, чем обычная человеческая жизнь. Если учитывать этот фактор, сразу понятно, из какого клана были эти ханьские мастера.

Они сделали здесь копию бронзовых врат, почти неотличимую от оригинала. Если это ловушка, то у меня есть два предположения, на кого она рассчитана.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3752179

Глава 34. Причины

Когда-то я читал научно-фантастический роман про человека, угнавшего космический корабль. Он построил базу на Плутоне и долгое время жил там, используя только припасы, найденные на угнанном корабле. Лишь когда ему исполнилось 90 лет, он смог осуществить давно вынашиваемый план и угрожать правительству Земли.

Всю жизнь потратить на подготовку какого-то плана в одиночку. Кажется, тем, кто создал это место, было намного проще.

Легендам о народе канба уже много веков. И найти в одном регионе месторождения меди и олова сложновато. Маловероятно, что это случайность, скорее всего, выбор места был тщательно продуман.

В клане Чжан продолжительность жизни намного дольше, чем у обычных людей, каждое поколение могло потратить на работу здесь не меньше десятка лет, затем их сменяло следующее. И одиночество для людей клана Чжан — не проблема. А возможно, их некоммуникабельность развилась именно в результате таких вот проектов.

Это всего лишь моя догадка, но, может быть, и младший брат ушел на десять лет за бронзовые врата Чанбайшаня, чтобы заниматься отливкой бронзы и соорудить там нечто подобное. И эти десять лет для него всего лишь длительная рабочая командировка.

Просто так вышло, что сейчас клан Чжан пришел в упадок, никто не может сменить очередного командировочного. И остается Молчуну в одиночку периодически уходить на десять лет и трудиться до тех пор, пока проект на Чанбайшане не будет завершен.

Страшно представить это десятилетнее одиночество. Но стоит подумать о тайне бронзовых врат Чанбайшаня, ведь очевидно, что местные бронзовые врата — точная копия. И создана эта копия с учетом боевых трупов, созданных и спрятанных внутри горы. Судя по размерам этой трупной фермы, здесь этой нечисти больше, чем один Янь-ван. А из этого следует, что эти бронзовые врата изначально задумывались как ловушка.

Люди клана Чжан не только создали гигантскую ловушку, но и оставляли здесь своих хранителей врат. Если учесть масштабность этого проекта, ловушку точно создавали не ради пары человек.

"Мы в ловушке". Осознав это, я печально вздохнул. Она создана так давно, что логично предположить: не только мы в нее попались. Бронзовые врата и более древняя императорская гробница на Чанбайшане — настоящее чудо, которое, как не скрывай, все равно кто-нибудь найдет. И клан Чжан, используя существующие сведения о настоящих вратах, немного исказил их, чтобы желающие попасть туда, приходили в Гималаи, находили поддельные бронзовые врата, считая их настоящими, и попадали в смертельную ловушку.

Все дороги теперь вели только сюда. Я даже представить не могу, сколько людей здесь погибло. Думаю, позже местные тибетцы заметили неладное в горах, посчитали боевые трупы демонами и стали строить храмы вокруг, а также основали в этом месте деревню, где осел народ канба.

Но это лишь сделало искаженные кланом Чжан подсказки более достоверными.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3760692

Глава 35. Следствия

Толстяк задумчиво ответил мне: "Получается, младший брат тебе все время врал об этом месте. И делал он это для твоего же блага".

"С чего ты взял?" — спросил я.

"Клан Чжан большой, существует очень давно. Полагаю, за время своего существования они немало документальных исторических свидетельств подделали в своих целях. Например, вспомни шелковую книгу, указывающую на императорскую гробницу Чанбайшаня. Пройдя по ее указаниям туда, они подделали часть книги. Те, кто следовал по их следам, тоже находили книгу, но уже исправленную Чжанами, и считали ее настоящей. Вот блядство! Чуйка господина Толстяка подсказывает, что, благодаря своим невероятным возможностям, Чжаны создали не одну такую ловушку".

Предположим, Молчун знал о том, что его клан подделал книгу о бронзовых вратах и устроил такие смертоносные ловушки. И он отлично знал меня: стоит мне только увидеть какую-то загадку, я с головой окунусь в расследование и сам полезу в западню.

Правда, когда я читал его записки, у меня создалось впечатление, что сначала сам Молчун ничего не знал об этом. Он стал патриархом, но не получил необходимых знаний, никто не рассказал ему об этих ловушках и интригах, которые строил клан Чжан на протяжении тысячелетий. Или знал, но не сразу смог понять, где правда, а где ложь? Молчун сам все узнал?

Если так, то получается, ему пришлось лично проходить все ловушки, расставленные его кланом, чтобы добраться до истины. Возможно, поэтому он всю жизнь бродил по самым заброшенным гробницам.

Я добрался до этой тайны, посетив всего лишь пару гробниц. Но с тех пор, кажется, перестал вылезать из гробниц, общаюсь только с трупами и лезу в ловушки... Бля, и каждая из посещенных мной гробниц словно специально создана на погибель любопытных даому.

"Эй, вы двое, — окликнул нас Коротышка Фэн, не участвовавший в беседе. — Я местных мастеров нашел".

Подняв запал, я увидел впереди тупик. Путь преграждала низкая каменная дверь, перед которой в беспорядке были разбросаны человеческие кости.

Правда, не все кости валялись, как попало. Прямо у порога скелеты лежали один на другом, словно люди пытались открыть каменную дверь, наступая на упавших, но, видимо, не смогли и умерли здесь.

"Как думаете, они пытались открыть эту дверь, чтобы сбежать? Или не давали ей открыться, удерживая то, что находится за ней?"

"Насмерть стояли. Похоже, что у них тут производственная авария случилась".

Коротышка Фэн присел на корточки, желая осмотреть кости, но был слишком неосторожен. Останки рассыпались у него в руках, и пыль попала в нос, отчего он закашлялся.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3760707

Глава 36. Уйти от опасности

Останки валялись в беспорядке, образуя высокую кучу. Те, что были внизу, вымокли в воде и стали очень хрупкими, они легко ломались, когда Коротышка Фэн пытался взять их.

Мало приятного оказаться под кучей старых костей, и мы с Толстяком отошли подальше. К тому же кто знает, вдруг на костях был какой-нибудь яд или зараза.

Но Коротышка Фэн только долго кашлял, больше никаких опасных симптомов не было. Последив за его состоянием какое-то время, мы оба обмотали лица шарфами и принялись разгребать кости.

Всего мы насчитали около сорока скелетов. Не так уж и мало тут народу было когда-то. Многие кости были поломаны, я никак не мог определить их длину. Только когда мы добрались до нескольких относительно целых останков, получилось найти кисти рук. Но, к своему удивлению, я не увидел особенных пальцев.

Не похоже, что эти покойники были из клана Чжан.

Освободив проход в каменной двери, мы осмотрели ее. Она была двустворчатой и открывалась внутрь, значит, все эти покойники пытались войти, а не выйти. Дверь была относительно целой, без дыр и трещин. Мы пытались толкнуть ее вперед, но, кажется, с той стороны ее заблокировали чем-то тяжелым.

Толстяк разбежался и силой врезался в дверь. Она чуть поддалась и вернулась в исходное положение, отбросив его назад, и Толстяк упал в воду на четвереньки. Затем мы попытались несколько раз вышибить дверь втроем, но результат был тот же, зато мое плечо после нескольких попыток распухло и заболело.

Однако между створками все-таки образовалась щель. Толстяк зажег запал и попытался просунуть его внутрь, чтобы посмотреть, чем заблокирована дверь. Мы прильнули к щели, стараясь увидеть хоть что-нибудь, но запал не получилось просунуть далеко. Тогда Толстяк вытащил из ботинка длинный кусок толстой проволоки, обмотал ею конец запала и просунул его чуть дальше.

Дверное полотно было толщиной с ладонь. Подняв запал на проволоке повыше, Толстяку удалось осветить то, что заклинило дверь. Это было что-то бронзовое и лежало точно посередине, прямо перед щелью.

Сначала я решил, что это просто какой-то бронзовый предмет. У меня уже был опыт разблокирования дверей, закрытых изнутри. Присев и обдумывая, как и чем оттолкнуть бронзу, подпиравшую створки, я увидел, как она дрогнула, повернулась, и в щели показалась часть лица.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3771575

Глава 37. Продолжение?

Я уже далеко не тот новичок, что пугается малейшего шороха. Ну таращится кто-то изнутри, подумаешь. Я только немного отклонился в сторону, чтобы не оказаться на пути чего-нибудь, вылетающего из щели.

А потом понял, что это было не человеческое лицо, а разбитый противогаз, покрытый пылью. Наверно, когда мы пытались вышибить дверь, сместили то, что подпирало ее, и эта неведомая фигня в противогазе повернулась по инерции.

Я снова начал ломиться в закрытую дверь. Безрезультатно, но изнутри стали слышны звуки чего-то падающего и разбивающегося. Толстяк и Коротышка Фэн поспешили мне на помощь. Вскоре за дверью что-то стало непрерывно падать, я слышал всплески воды, через щель нам под ноги выплывал всякий мелкий мусор.

Толстяк оживился от всей этой движухи, велел нам отойти подальше и со всей дури пнул дверь ногой. После нескольких ударов она стала потихоньку поддаваться, с той стороны в воду упало что-то очень большое, нас обдало водой через щель. Еще один удар — и дверь открылась.

Внутри чего только не было: много бронзовой и железной утвари, причем, как древней, так и современной. Подняв противогаз, таращившийся на меня через щель, я обнаружил на голове под ним тибетский бронзовый шлем.

Старинный шлем и противогаз — странное сочетание только на первый взгляд. Можно сказать, что в Тибете смешиваются эпохи. Я не раз видел в Медоге местных в традиционной одежде с айфонами в руках. Здесь такие достижения цивилизации не продаются, но в этом районе часто случаются авиакатастрофы. Даже народ канба из деревни был вооружен неплохо, и все ружья они достали из упавшего самолета времен второй мировой.

Подняв повыше факел и запалы, мы огляделись. В глубине помещения сгущалась кромешная тьма, из которой ближе к двери выступали ровными рядами деревянные ступы. Это напоминало огромный склад. Здесь тоже была вода почти по пояс. Пройдя вперед, чтобы осветить все помещение, мы увидели, что здесь везде деревянные ступы разной степени сохранности. У некоторых, видимо, подгнили в воде подпорки, и они упали. Чем-то эти ступы напоминали книжные стеллажи круглой формы с большим количеством полок, заваленных разными вещами.

Толстяк достал с одной из полок что-то, напоминавшее толстую тряпку, и стряхнул пыль. Он был неосторожен, и ступа сразу же с грохотом упала в воду.

Я подсветил предмет в руках Толстяка. Это оказалась стопка исписанных древним стилем листов.

"Здесь библиотека что ли?"

Для народа канба эта писанина могла быть очень ценной. Может, здесь хранились их священные писания, которые они защищали ценой жизни. Когда случилось что-то, люди принесли в эту комнату самые ценные вещи, чтобы спасти.

Правда, в ступах лежали не только книги, но остальные предметы я рассмотреть издалека не смог, все было покрыто очень толстым слоем пыли. А доставать не решился, чтобы еще что-нибудь не уронить.

Фэн присвистнул, привлекая наше внимание и указал нам на большую каменную ступу. Размеры ее намного больше деревянных, она вся покрыта узорами народа канба, а полки завалены доверху.

"Здесь не библиотека. Это гробы, — сказал он, направляя свет так, чтобы показать внутреннюю часть ступы. Там смутно виднелся человеческий силуэт в сидячей позе. — Предметы на полках могут быть погребальной утварью".

"Это предок народа канба?" Я нахмурился, пытаясь получше рассмотреть труп внутри. Сбоку послышался голос Толстяка: "Эту штуку тоже использовали в качестве погребальной утвари?"

Обернувшись к нему, я увидел, что Толстяк рассматривает связку гранат, покрытых пылью и прикрепленных к ступе: "Мне такой погребальный обряд по душе. Если я умру, не забудьте положить в гроб пару гранат. Если какой-то недалекий даому придет грабить мою могилу, ему придется пораскинуть мозгами в прямом смысле".

Фэн вдруг насупился и стал обходить ступу кругом, внимательно осматривая, затем вернулся к связке гранат и показал на шелковую нить, что тянулась от чеки одной гранаты, огибая ступу. Нить была натянута очень туго, малейшего движения достаточно, чтобы чека сорвалась. "Это не погребальная утварь", — ответил Фэн.

________________________________________________________

От переводчика

Ну вот, на самом интересном месте. И продолжения не предвидится, поэтому я и дала такое название "последней главе". Ее Сюй Лэй написал спустя долгое время после главы 36 и пообещал продолжение. Но так и не выполнил обещание.

Остается только надеяться.

http://tl.rulate.ru/book/89763/3771593

Страница книги Тибетский цветок в интернете

Table of Contents

Часть 1

Глава 1. Начало

Глава 2. Первая загадочная история (ч.1)

Глава 3. Первая загадочная история (ч.2)

Глава 4. Вторая загадочная история

Глава 5. Начало сансары

Глава 6. Перезагрузка судьбы

Глава 7. Тибет. Картина маслом

Глава 8. Ламаистский храм

Глава 9. Путеводная нить к прошлому Молчуна

Глава 10. Прошлое Молчуна

Глава 11. Золото, что дороже золота

Глава 12. Поход в Гималаи

Глава 13. Заметка о пределе мира

Глава 14. Секрет предела мира

Глава 15. Таинственное племя в Гималаях

Глава 16. Страж

Глава 17. Покрытое льдом священное озеро

Глава 18. Аромат трупа

Глава 19. Янь-ван верхом на мертвеце

Глава 20. Изначальное зло

Глава 21. Появление Молчуна

Глава 22. Позвать Толстяка

Глава 23. Тайная сеть, из которой не вырваться

Глава 24. Удивительные новости

Глава 25. Тайный знак в тайном месте

Глава 26. Лицом к лицу с кланом Чжан

Глава 27. Семь штук У Се

Глава 28. Трудный выбор

Глава 29. Упадок клана Чжан

Глава 30. Тысячелетняя стратегия Ван Цзанхая

Глава 31. Реальная мощь Толстяка

Глава 32. Страховка Толстяка

Глава 33. Чуть не сдох

Глава 34. Чудные дела...

Глава 35. Все ушли

Глава 36. Пакет с солью в храме ламы

Глава 37. Мастер составления опорных схем

Глава 38. Спасение

Глава 39. Кровопотеря

Глава 40. Случайное спасение

Глава 41. Сон просяной каши

Глава 42. Чжан Хайсин

Глава 43. Тринадцатилетний Молчун

Глава 44. Ссылка в поле

Глава 45. Странная гробница

Глава 46. Перевернутый гроб

Глава 47. Проблема

Глава 48. Странные ловушки

Глава 49. Гробничный схрон

Глава 50. Бассейн, заполненный грязью

Глава 51. Они обнаружили угрозу

Глава 52. Безвыходное положение

Глава 53. Последствия взрывов

Глава 54. Спешный отъезд

Глава 55. Они возвращаются

Глава 56. Тибетский храм

Глава 57. Что это было...

Глава 58. Что же там, под горой?

Часть 2

Глава 1. Тайна бронзовых врат

Глава 2. Тени

Глава 3. Открылись бронзовые врата

Глава 4. Невероятная пещера

Глава 5. За бронзовыми вратами

Глава 6. Невероятный секрет

Глава 7. Непостижимая загадка

Глава 8. Причины могущества клана Чжан

Глава 9. Самая большая тайна

Глава 10. Кровь цилиня

Глава 11. Сменить точку зрения

Глава 12. Зачем я здесь?

Глава 13. Настоящая ненависть

Глава 14. Невероятный хаос

Глава 15. Эта огромная хрень

Глава 16. Важные мелочи

Глава 17. Причины перемен

Глава 18. Как справиться с неведомой хренью?

Глава 19. Явление неведомой хрени

Глава 20. Трое в боевой готовности

Глава 21. Немного жарковато

Глава 22. Каменная башка

Глава 23. Взрыв

Глава 24. Секрет Янь-вана

Глава 25. Младший брат

Глава 26. Что младший брат сказал Толстяку?

Глава 27. Падение

Глава 28. Ферма боевых трупов

Глава 29. Король мертвых

Глава 30. Кварцевый песок

Глава 31. Неизвестная религия

Глава 32. Идем дальше

Глава 33. Ловушка

Глава 34. Причины

Глава 35. Следствия

Глава 36. Уйти от опасности

Глава 37. Продолжение?

О книге