Глава 1

Первой любовью У Ёна был его репетитор по английскому языку. Он был старше его на четыре года, его взгляд был возвышенным, а пальцы длиннее, чем слово. Первая встреча с ним, высоким, прямым и зрелым человеком, осталась в сердце У Ёна даже спустя много лет.

– Тебя зовут... Сон У Ён?

Впервые У Ён осознал, что чей-то голос может быть таким нежным. Начиная с того, что от него приятно пахло, даже не пользуясь духами, и заканчивая тем, что его английское произношение не казалось принужденным, рука, держащая ручку, была аккуратной, а поза сидящего – правильной, –  все это выдавало его мягкость.

– Красивое имя.

Мягкий голос зазвучал в его ушах.     Произносить его имя было так же мелодично, как петь. Последовавшее за этим ласковое обращение было не менее очаровательным.

– Приятно познакомиться, Ён-а.

Он отличался от сверстников, с которыми обычно встречался У Ён. Вместо незрелого хвастовства и саморекламы он был по-настоящему внимателен и заботлив. Когда У Ён молчал, он терпеливо ждал с доброй улыбкой.

Поэтому У Ён не мог поправить его, когда тот обращался к нему "Ён-а", а не "Сон У Ён". В шестнадцать лет ласковое обращение "Ён-а" казалось ему очень волнующим.

– ...Вы альфа, учитель?

В тот день, когда У Ён задал этот вопрос, наставник обратил на него спокойный взгляд. Вежливым и ласковым тоном он спросил его:

– А что, я похож на альфу?

На этот вопрос было сложно ответить положительно. У Ён вырос под руководством матери-альфы, получил образование от домашнего наставника-альфы и был

с друзьями-альфами. Альфы, альфы, альфы. В среде, полной альф, он научился быть альфой, хотя и не проявлял себя как альфа.

– ...Нет.

Таким образом, этот мягкий человек никак не мог быть альфой. Альфы, которых знал У Ён, были страшными, властными и не знали ничего, кроме доминирования.

– Я не похож на Альфу?

Колеблющееся сердце У Ёна широко раскрылось. Уголки рта наставника плавно приподнялись, и он увидел, что У Ён улыбается. Улыбка была яркой и освежающей, как весенние цветы в веселый сезон.

С того дня У Ён каждый день с нетерпением ждал занятий с репетитором. Три раза в неделю, по два часа каждый раз. Занятия английским языком, длившиеся около шести часов в неделю, словно освежали засуху в его жизни.     Открывая тетради и конспекты по английскому языку и ожидая своего репетитора, он даже создавал иллюзию, что мир полностью на его стороне.

– Эй, свинья.

Однако это не избавило его от голода. В то время У Ён, страдавший ожирением настолько, что ему было рекомендовано сесть на диету, стал мишенью для подростков, переживающих период полового созревания. Ношение очков, скрывающих большую часть его лица, в сочетании с резким характером приводили к тому, что уровень травли возрастал день ото дня.

– Черт, ты опять меня игнорируешь?

Это был лидер группы, которая постоянно издевалась над У Ёном. Он также был одним из альф, которых У Ён презирал. Парень, который постоянно донимал У Ёна, с усмешкой постучал пальцами по его голове.

– Ответь мне. А?

У Ён молча достал телефон. К счастью, он только что получил сообщение от репетитора. К сожалению, в нем не было ничего приятного.

– Посмотри на этого ублюдка, опять оправдывается.

В сообщении говорилось о том, что сегодня не получиться позаниматься с репетитором из-за фестиваля. В сообщении он спрашивал, можно ли перенести урок, и извинялся. Несмотря на различные разочарования, когда он пытался отправить ответ, телефон выскользнул из рук.

– Посмотрим... Ён-а, из-за сегодняшнего фестиваля... Что такое, Ён-а!

Его лицо мгновенно покраснело.     Уничижительный термин "свинья", который он всегда слышал, не приходил на ум. Эмоции и восхищение, вложенные в имя Ён-а, были какими-то беспорядочными и блеклыми.

– Ён-а, свинья хренова.

Впервые с тех пор, как над ним издевались, У Ён посмотрел на него. Раньше он игнорировал его или избегал, но в этот раз не выдержал. В ответ на неожиданную реакцию У Ёна, парень улыбнулся, словно не мог в это поверить.

– О, посмотрите на это. Он смотрит таким взглядом.

У Ёну не нравилось смотреть на то, как он листает его телефон. Насмешки над каждым сообщением вскользь еще больше разжигали это чувство.

– ...Верни мне мой телефон.

– Что?

– Я сказал, отдай его обратно.

– Эй, разве его кто-то крал? Я просто проверял.

Прежде чем парень успел сказать что-то еще, У Ён быстро встал. Проблема была в том, что удивленный парень рефлекторно оттолкнул У Ёна, и Бах! У Ён вместе со столом упал на пол.

Очки, которые были на нем, слетели. Даже те, кто раньше делал вид, что ничего не замечает, теперь смотрели на них. У Ён в смущении прикусил нижнюю губу.     Парень, который с недоумением смотрел на упавшего У Ёна, со злостью поднял телефон и отбросил его в сторону.

– О, черт.

Телефон, вырвавшись из его рук, жалобно разбился. Разбитый вдребезги экран, казалось, отражал настроение У Ёна. Не удовлетворившись этим, парень пнул разбитый телефон тапочком.

– Он такой богатый, но расстраивается из-за одного телефона.

После этого воспоминания стали расплывчатыми. Когда он пришел в себя, то сидел в кабинете с опухшим лицом.     Вскоре после этого позвонили его матери, и учительница, выбиваясь из сил, показала сломанный телефон.

– Сегодня уйдешь с занятий пораньше.

Как всегда, все решилось с помощью денег. Его мать, у которой не было ничего, кроме денег, даже получила извинения от учителя. Она ни разу не взглянула на У Ёна, не спросила, почему он так поступил, и лишь произнесла одну фразу.

– У меня нет времени отвезти тебя домой. Возьми такси. Этого хватит на проезд?

Пачка купюр, которую он держал в руке, была жалко мала и лишена всякой искренности. Она могла бы покрыть стоимость проезда в такси в десять раз больше, но он даже не подумал взять ее и просто опустил взгляд. Еще один вариант был предложен ему спокойно, когда он молча опустил голову.

– Или мне позвонить водителю Юну?

Он не проливал слез. Его глаза слезились, но плач здесь вызвал бы лишь банальные ответы. Посоветовать не плакать бездумно, подумать о своей гордости или просто вздохнуть – все в таком духе.

– И насчет очков...

В итоге У Ён взял такси и поехал домой. Вместо того, чтобы ехать с роботоподобным водителем Юном, он почувствовала себя комфортно. Очки, и без того разбитые, лучше не носить, и, отдав таксисту все деньги, он вышел из машины.

Вход в пустой дом всегда сопровождался невообразимым одиночеством. В неоправданно просторном доме было так тихо, что можно было услышать, как ползают муравьи. У Ён без сил развалился на одной стороне гостиной в этом нереальном пространстве, чувствуя себя безжизненным.

Это было жуткое чувство. Его нельзя было точно описать, но оно было просто жалким. Разбитый телефон, невежественная мать, делающая вид, что ничего не знает, и парень, с которым ему завтра снова придется столкнуться. Все они были одинаковыми.

Он вернулся в свою комнату и безвольно опустился на кровать. Холодное, жесткое одеяло не принесло У Ёну никакого утешения. Поскольку занятия сегодня отменили, он так и останется один до поздней ночи. Ему казалось, что даже если он захочет тихо исчезнуть или превратиться в труп, никто этого не заметит.

Через двадцать минут У Ён уснул.     Одеяло, закрывавшее его лицо, было неудобно натянуто, но в конце концов оно перестало мешать ему дышать.

Когда он открыл глаза, в комнате царила кромешная тьма, и он услышал, как кто-то звонит в дверь.

– Никто не должен был прийти...

Прятаться было незачем. Даже торговцы избегали этого района с мрачной атмосферой. Он думал, что человек скоро уйдет, но громкий звук дверного звонка не прекращался.

– ...Кто это?

Поневоле У Ён неохотно встал и вышел на улицу. Держа в руках переговорное устройство, подключенное

снаружи, он безразлично спросил, и в ответ услышал невероятное.

– Ён-а, это я, учитель.

Это был человек, которого он так ждал. Он думал, что не сможет увидеться с ним сегодня. Почувствовав волнение от того, что сегодня он сможет увидеться с репетитором, У Ён нервно нажал на кнопку и быстро выбежал к входной двери.

Как только дверь открылась, появилась знакомая фигура. Его шаг по саду казался немного быстрее, чем обычно. В мгновение ока он оказался перед собеседником, который радостно улыбнулся и облегченно вздохнул.

– Я думал, тебя нет дома. Фестиваль закончился раньше, чем ожидалось, так что я смогу провести занятие сегодня. Я позвонил на всякий случай, но ты не взял трубку.

Все это казалось нереальным. Размытое зрение, слегка прижатая голова и даже взгляд, пристально смотрящий на У Ёна, – все это казалось иллюзией.

– ...Что случилось?

От такого банального вопроса на глазах выступили слезы. Несмотря на то что У Ён знал, что ему будет стыдно, он не мог подавить переполнявшие его эмоции. Он плакал без остановки, пока его дыхание не стало учащенным.

– Учитель....

У Ён плакал, как ребенок, и всхлипывал, сидя на месте. Сидевший рядом с ним недоумевающий человек нежно погладил У Ёна по спине. В замкнутом пространстве витал слабый цветочный аромат.

– Почему ты поачешь, Ён-а? Ты в порядке?

У Ён просто хотел, чтобы его спросили, почему. Это не был поступок, направленный на привлечение внимания, но это не значит, что он не хотел внимания.     Он не хотел ехать в машине Юна, который  был похож на робота, и не хотел брать такси, которое привлекло бы внимание окружающих. Он просто хотел, чтобы его спросили, все ли в порядке и почему он так себя вел.

– Где-то болит? Дай мне посмотреть, хорошо?

Чем больше он пытался утешить, тем сильнее его захлестывала печаль.     Плотина, сдерживающая подавляемые эмоции, прорвалась и превратилась в реку.

Лишь спустя долгое время, когда прошло много времени и печали, У Ён наконец поднял голову, тяжело дыша.

– Ты все выплакал?

Не успел У Ён опомниться, как оказался в теплых объятиях. Лицо перед ним было по-прежнему спокойным и умиротворенным. Человек, вытиравший его лицо рукавом, накрыл лоб У Ёна своей большой рукой.

– Не похоже, что тебе больно...

Его сердце упало. Его лицо сморщилось, а горло нестерпимо зудело. Мышцы лица, не поддающиеся контролю, непроизвольно приняли странное выражение. Сердце громко стучало и не желало успокаиваться, как бы У Ён ни старался.

Только тогда он смутно осознал. Чувства, которые он испытывал, когда скучал по кому-то, желая быть вместе, и подавленное настроение, которое

достигло дна и теперь мягко колыхалось. У Ён смутно назвал это "первой любовью".

Глава 2

Февральская погода все еще сохраняла зимнюю прохладу. Несмотря на толстую куртку, надетую поверх свитера, доходившего до шеи, У Ён не мог укрыться от пронизывающего ветра. В Соединенных Штатах определенно не было так холодно.     Так думал У Ён, поворачивая телефон в противоположную сторону.

– Как ты мог бросить меня!

Его руки без перчаток были болезненно холодными. Если бы не горячая грелка, которую ему дали перед главными воротами, он бы не смог так долго держать телефон. Засунув руки в карманы, У Ён взглянул на указатель.

– Прости, я не расслышал. Что ты сказал?

– У Ён!

Инженерный корпус 1, инженерный корпус 2, инженерный корпус 3. Несмотря на то, что другие здания, такие как библиотека и спортзал, были написаны, корпуса А, куда он должен идти, нигде не было видно. В поисках кого-нибудь, у кого можно было бы спросить дорогу, нашлись студенты, бродящие вокруг, как и он.

– Как ты мог отправиться в Корею, ничего мне не сказав? М? Между нами всего лишь такие отношения?

– Дэнни... Между нами дружба, не более, и я приехал сюда не в тайне ото всех

«Может, мне просто пройтись?»

Размышляя, как типичный человек с проблемами ориентирования, У Ён вошел в кампус. Ухоженные клумбы и аккуратно посаженные деревья свидетельствовали о начале весны. Если бы он не уехал на учебу за границу, возможно, именно он был бы ответственен хотя бы за одну из этих клумб.

– ...Я очень расстроен, У Ён.

После небольшой паузы голос стал заметно спокойнее. Из-за уменьшения громкости, он не смог расслышать, что ему говорят. У Ён быстро затараторил по-английски, нажимая на кнопку громкости.

– Я говорил, что когда мне исполнится двадцать, я поеду в Корею. Прошел почти месяц с тех пор, как я приехал в Корею. Что я могу сделать сейчас? Если ты хотел обсудить это, то должен был сделать это до поездки в аэропорт.

– Тебе всего восемнадцать!

– По корейским меркам мне двадцать лет.

Когда он долго говорил, то чувствовал на себе взгляды окружающих студентов.     Даже в университете, где собрались люди из всех слоев общества, разговор на иностранном языке все равно выделялся.     У Ён откинул ярко накрашенные волосы и ускорил шаг.

– Пожалуйста, я стесняюсь говорить по-английски. И здесь так холодно, что я чувствую, что у меня замерзнут руки. Ты не мог бы связаться со мной позже, когда будет не так холодно?

– Что тебя смущает? Твое произношение безупречно.

– Дело не в этом...

Остановившись, У Ён понизил голос. При этом он не забыл переложить телефон в другую руку, подбирая слова. Грелка в его руке была очень горячей.

– Я чувствую, что от меня исходит атмосфера иностранного студента.

У Ён прилетел в США осенью, когда ему исполнилось шестнадцать лет. Изначально он планировал посещать школу с изучением иностранных языков, но по разным причинам было решено учиться за границей. Сроки и обстоятельства были неоднозначными, но, как всегда, все решалось деньгами.

– Ты ведь иностранный студент, верно?

Дэниел был первым американцем, с которым он сблизился. Сначала он с неловким выражением лица называл его У Ён, но примерно через месяц тренировок и практики он стал идеально произносить его имя.

Дэниел помог У Ёну, который с трудом справлялся с иностранными блюдами, и именно он дал ему подавители для первого проявления Омеги.

Возможно, именно из-за этого он странно опекал У Ёна. Он был благодарен ему за это, когда сталкивался с расовой дискриминацией как азиат, но то, что он был для него кем-то вроде опекуна, который защищал его даже после возвращения в Корею, раздражало.     Особенно в такие моменты, как сейчас, когда у него были срочные дела.

– Ты собираешься найти этого человека?

– Какого человека?

– Учитель, о котором ты всегда говорил.

От неожиданного вопроса У Ён остановился на месте. Учитель. От одного этого слова его сердце сжалось в кулак. На самом деле оно уже давно находилось в таком состоянии. С того момента, как он увидел ворота университета, или с того момента, как увидел баннер с поздравлениями о поступлении. Нет, с того  самого момента, как он ступил на корейскую землю после четырех лет отсутствия.

«Ён-а».

Лицо, которое невольно всплыло в памяти, не было таким ласковым, как в воспоминаниях У Ёна. Это было лицо человека, явно смущенного, со слегка нахмуренными бровями и плотно сжатыми губами. Последующий ответ, пришедший на ум, тоже не был приятным воспоминанием.

«– Учитель уходит в армию».

Его первая любовь не сбылась, или что-то в этом роде. Связь с учителем закончилась в тот момент, когда он ушел в армию. Учитель сменил номер, а сам У Ён сбежал в США.

– Меня бросили...

Тонкий вздох вырвался из его рта. Это были просто его мысли, а не слова, обращенные к Дэниелу.

Зная только "здравствуйте" и "спасибо" по-корейски, Дэниел не мог понять, что он говорит.

– Что ты сказал?

– Нет, ничего.

С тех пор прошло четыре года. У Ёну исполнилось двадцать лет, он проявился как Омега и похудел более чем на 30 кг.     Стоящий во весь рост, с изменившейся внешностью, он иногда тратил почти 20 минут, чтобы продержаться в одиночестве во время паспортного контроля из-за изменений в его физических чертах. Кроме того, после операции LASIK и отказа от очков, учитель никогда не узнает его.

– В любом случае, давай на этом закончим. Я занят.

– Да, конечно.

У Ён подошел к вывеске, пытаясь справиться со своими сложными чувствами. К счастью, на этот раз на ней была карта университета. Здание, которое он искал, находилось совсем недалеко.

– Занят? Разве ты здесь не для того, чтобы развлечься в Корее?

– О чем ты говоришь? Кто тебе такое сказал?

«Здание А, вот оно».

– Я собираюсь учиться в колледже, Дэнни.

После небольшой паузы в трубке раздался слабый крик. У Ён опустил трубку на дальнее расстояние и тут же завершил разговор. Вскоре поступил международный звонок, но он без колебаний отклонил его.

– Ха...

Его смутное дыхание рассеялось.

«Ориентация для первокурсников факультета английского языка и литературы».

Жирные буквы на стене сообщали У Ёну, куда ему нужно идти.

* * *

Вводный курс оказался гораздо скучнее, чем он ожидал. В неловкой атмосфере произносились приветственные речи, представлялись профессора и руководство по учебе было предсказуемо простым. По сути, ознакомительная экскурсия была направлена на празднование поступления и хвастовство школой.

Во второй половине дня они разделились на несколько групп и перешли в мультимедийную комнату. У Ён ненадолго задумался о том, стоит ли ему возвращаться домой. Причина, по которой он этого не сделал, заключалась в том, что у него не было друзей, которых он мог бы спросить о регистрации на курсы.

«Я не уверен?»

Как раз в этот момент к У Ёну, безучастно уставившемуся в компьютер, подошел аккуратно одетый помощник. От черных волос и бледной кожи исходило необъяснимое ощущение дистанции. У Ён напрягся от сильных феромонов Альфы, но расслабился, поняв, что они просто "запрятаны" в нем.

– Тебе просто нужно выбрать это и это.

Прямые пальцы поочередно указывали на экран. Взглянув на кольцо на безымянном пальце левой руки помощника, У Ён догадался, что феромоны, которые он недавно почувствовал, были следами его любовника, и, к удивлению, помощник, опустивший голову, испускал слабый феромон Омеги.

– У тебя есть еще вопросы?

После объяснений помощник медленно повернул голову. Глаза казались такими же черными, как и его волосы. У Ён рассеянно держал мышь, глядя вниз.

– Как мне пройти курсы гуманитарных наук...

– О, гуманитарные науки.

Ожидая равнодушного ответа, У Ён был удивлен подробным ответом, который он получил.

– Хотя они дают хорошие оценки, если у вас плохо с математикой, советую взять что-нибудь другое, а поскольку английский – базовый, а конкуренция очень высока, лучше нацелиться на что-то другое, – посоветовал он.

И вдруг помощник, который уже замолчал, понизил голос и спросил.

– Вы умеете хорошо говорить по-английски?

– А? О, совсем чуть-чуть.

Это было не просто немного, но У Ён ответил именно так. Помощник неопределенно кивнул и указал на одного из людей.

– Ну, профессор - доминирующий Омега, так что он отнесется с пониманием.

Почувствовав его запах, Уён не успел среагировать, но ассистент небрежно продолжил:

– Может быть, во время течки или что-то в этом роде.

В тоненьком голосе ассистента слышалось чувство товарищества по отношению к тому же Омеге. Не задавая лишних вопросов, У Ён, державший рот на замке, положил в корзину курс, указанный помощником.

У Ён поспешно покинул здание, как будто сбежал, как только закончилось занятие. Очевидно, после этого была пьянка, но он не пошел, потому что старший, который сообщил ему об этом, был альфой. Нет, даже если бы это был Омега или Бета, он бы не пошел.

*Вздох*.

Чувство удушья выплеснулось наружу. Даже когда он пересекал территорию кампуса, гнетущая реальность накрывала У Ёна, словно неумолимый прилив. Он отказался от учебы в Государственном университете США, уговорив мать вернуться в Корею. Сейчас, оглядываясь назад, он чувствует, что это было глупое решение.

Не то чтобы школа была плохой. В ней были отличные условия, и даже дружелюбные преподаватели на каждом факультете. Преимуществ было бесчисленное множество, но У Ёе не желал   ничего такого.

«Ён-а».

Если бы он был на четыре года старше, разве разница в возрасте не подходила бы для обучения в одном и том же университете? Будучи бетой, он служил в армии, а если бы вернулся сразу, то был бы студентом третьего курса. Возможно, они могли бы случайно столкнуться друг с другом.

Эта череда событий привела У Ёна к этому моменту. Понимая, что это бесполезно, он все равно подал документы и с нетерпением ждал результатов приема. И вот, придя на церемонию зачисления и увидев огромное количество студентов на факультете, У Ён заметил единственную ошибку, которую он упустил из виду.

– ...Что, если мы встретимся?

Случайно. Да, предположим, что они случайно столкнулись. Встретить долгожданного учителя, снова поговорить, снять напряжение после долгого перерыва. Если бы это произошло, что-то бы изменилось?

Он не думал, что учитель будет рад его видеть. Последнее, что помнил У Ён, – это неловкое лицо учителя, которое тот даже не показал, когда У Ён не сделал домашнее задание. Вместо того чтобы обрадоваться, учитель мог бы счесть У Ёна, погнавшегося за ним в колледж, отвратительным.

«Нет, скорее всего, он меня даже не узнает».

У Ён издал самоуничижительный смешок и глубоко склонил голову. К счастью, на факультете было не так много Альф.     Подумав об этом, он должен был раньше попросить ассистента выбрать для него профессора-альфу. Как только он подумал об этом, он почувствовал феромоны Альфы.

– А.

Это был доминирующий альфа. У Ён мог   это понять, ведь он тоже был доминантом. Феромоны, пронесшиеся мимо, скорее освежали, чем неприятными, но У Ён поймал себя на том, что нахмурился, сам того не осознавая.

Первым делом он обратил внимание на длинный подол пальто. Под пальто была надета тонкая водолазка, подол которой поддерживал южную часть, а спина была такой же прямой, как и его ухоженный внешний вид. Пока У Ён размышлял, где он видел такую спину, мужчина почувствовал взгляд У Ёна и повернул голову.

Их глаза встретились. Казалось, время остановилось и сердце У Ёна словно перестало биться. Чувства нахлынули на него, как волна, и У Ён глубоко вздохнул, словно хотел закри

чать.

«Ким Дохён! Почему ты пришел именно сейчас!»

Это был учитель. Его учитель!

Глава 3

Это лицо он не забывал ни разу за последние четыре года, оно появлялось в его снах и было выгравировано в его памяти, так как грозило никогда не потускнеть и не померкнуть. Нежные глаза, двойное веко с одной стороны и даже аккуратные брови – все это принадлежало Учителю.

У Ён не мог поверить в слово "совпадение": даже если он и питал крошечную надежду, не было никаких предпосылок, что она станет реальностью.     Слабая возможность, о которой он смутно мечтал, также была полностью отброшена всего несколько минут назад.

Но потом он встретил учителя. И дело было не только во внешности: даже имя совпадало. Ким Дохён. Эти три слога заставили сердце У Ёна неудержимо биться. Его мягкие волосы встали дыбом, от него исходили тонкие феромоны. Этого не должно было произойти. Как и в случае с первым проявлением, это было не под его контролем.

– Э-э...

Он нерешительно открыл рот. Ему так много хотелось сказать: что он скучал по нему, что усердно учился, похудел и стал выше. Было много новостей и хвастовства, которые заставили бы его смеяться и гладить У Ёна по голове, если бы он их услышал.

– Это...

Однако не прозвучало ни слова. В его добром облике и прямой осанке, за исключением того, что черты лица стали смелее, не было никаких существенных изменений по сравнению с тем, что было раньше, из-за чего он чувствовал себя не в своей тарелке. У Ён спросил голосом, который, казалось, все еще не был услышан, слегка поджав дрожащие губы.

– ...Вы альфа?

Он почувствовал феромоны. И, несомненно, чувствовалось сильное присутствие, которое могло принадлежать только альфе. Они были сухими и прохладными, но, несмотря ни на что, это были феромоны. Сигареты или одеколон не могли имитировать запах настоящего Альфы.

– Да.

Ответ прозвучал непринужденно. Дохён с ничего не выражающим лицом медленно моргал глазами, глядя на У Ёна. В его сухом и неоднозначном взгляде не было и следа узнавания.

– Альфа.

Услышав эти слова, У Ён тут же отвернулся. Прикусив губу, он делал один за другим твердые шаги. С каждым шагом эмоции бурлили в нем, как в водовороте.

– Учитель – Альфа?

Он точно спрашивал об этом. Это последнее подтверждение стало причиной всех эмоций, которые испытывал У Ён. Если бы в тот момент был дан немного другой ответ, возможно, У Ён не открыл бы свое сердце даже сейчас, четыре года спустя.

«– А что, учитель похож на альфу?»

Альфа?

* * *

Он не знал, в каком расположении духа провел последние полторы недели. Когда он пришел в себя, семестр уже начался, и его регистрация на курсы была полной катастрофой. Незнакомые факультативы со старшекурсниками и непонятная ему специальность – этого было достаточно, чтобы У Ён решил бросить учебу. Это была не шутка: за четыре дня после начала семестра он посетил офис факультета более десяти раз.

– Еще есть время для корректировки курса...

Любезный помощник выразил искреннее соболезнование, просматривая расписание У Ёна. Он не только помогал с различными вопросами, но и тайно сообщал У Ёну о занятиях, которые были открыты в порядке живой очереди.     Обычно они не заходили так далеко, но У Ён выглядел слишком жалким, чтобы ассистент мог его проигнорировать.

– Не унывай.

– Ага...

Помощник легонько похлопал У Ёна по плечу. Его покорная поза с опущенной головой напоминала покорного щенка.     Если бы у него был хвост, он бы, наверное, волочился по земле. У Ён ответил слабым голосом и крепко обнял свою сумку.

– Ассистент.

Благодаря хорошо составленному расписанию до следующего урока оставалось еще много времени. Идти было некуда, а друзей он так и не завел. Пытаясь бесцельно убить время, он все еще был занят своими заботами.

У Ён сделал покер-фейс, глядя помощнику прямо в лицо. Это было сделано для того, чтобы спросить об имени, которое он не забыл ни разу за последние четыре дня.

– Вы случайно не знаете человека по имени Ким Дохён?

– Ким Дохён?

Ассистент поднял бровь с озадаченным видом. Знать всех студентов, будучи ассистентом кафедры, было невозможно, но он не думал, что тот будет знать Дохёна.     Проверив расписание, ассистент обратился к У Ёну.

– Это из-за клуба?

– Клуба?

– Дохён – президент клуба любителей чтения английской классики, верно? Разве ты не спросил, потому что тебе было интересно?

У Ён серьезно кивнул. Клуб "Чтение английской классики" был тем самым клубом, о котором он упоминал, когда учил его. Тогда казалось, что он самый младший, но теперь он стал президентом клуба.

– Что ты хочешь знать?

– Просто... Что он за человек...

У Ёе с мутным выражением лица крутил пальцами ремешок своей сумки. Он чувствовал неловкость от того, что затронул тему, которую сам же и завел.     Казалось, что он скорее выпытывает информацию, чем искренне спрашивает.

– Ну, он хороший парень.

К счастью, ассистент дал самый простой ответ. Сделав паузу, словно оценивая реакцию, он перешел к более подробному объяснению.

– Он ответственный и много работает для клуба. Если ты присоединишься, он наверняка будет очень рад. Он лучший студент на нашем факультете, так что это будет полезно во время экзаменов.

Это не сильно отличалось от того, что У Ён уже знал. Он не знал о том, что Дохён – лучший ученик, но ему было известно, что он занимает высокое положение. Чувство ответственности – это то, что У Ён ощущал во время занятий с Дохёном.

– ...Он альфа?

Наконец-то У Ён смог произнести единственный вопрос. Это был вопрос с заранее известным ему ответом.

– Да.

Лицо Дохёна, выражение, с которым он смотрел на У Ёна, феромоны, витавшие в воздухе, – все это занимало мысли У Ёна.

«Он альфа».

Хотя он и говорил, что это не так.

У Ён всегда испытывал неприязнь к альфам. И до проявления, и после – все было одинаково. Если первое было простым отвращением, то второе было ближе к фундаментальной ненависти. Проклятые Альфы никогда не обращали внимания на У Ёна, Омегу.

– Ты хочешь узнать что-нибудь еще?

– ...Нет, теперь все в порядке.

Он почувствовал предательство со стороны учителя. Это было разочаровывающе и даже немного несправедливо. Он, скорее, испытал отвращение, а не радость, что человек, который ему так нравился, на самом деле альфа.

Дохён не сказал прямо, что он не альфа. У Ён просто предположил и сделал свой вывод, когда спросил "похож ли он на альфу". Однако, не исправляя недоразумения, У Ен в конце концов почувствовал себя обманутым.

– Спасибо.

У Ён слегка поклонился и перекинул сумку через плечо. Несмотря на чуть более теплую погоду, на нем было пальто, а не мягкая куртка, и даже в помещении кончик его носа ощущался холодным. Он слишком легкомысленно относился к холоду в Корее.

– О, подожди минутку.

Ассистент придержал У Ёна, который уже собирался отвернуться, и поднял руку.     Повернув голову на зов, У Ён увидел приближающегося к ним студента.

– Ты меня звал?

Это была высокая девушка, почти такая же высокая, как и У Ён. С длинными струящимися волосами и резкими чертами лица, она отличалась от ассистента. Слабый запах феромонов выдавал в ней альфу.

– Он хочет вступить в ваш клуб.

– Нет, не сейчас...

У Ён уже собирался сделать шаг назад, но замешкался. Взгляд, встретившийся с ним в воздухе, сиял, как у хищника, обнаружившего добычу. Гарам, внезапно подошедшая к У Ёну, лучезарно улыбнулась.

– Первокурсник?

В ее голосе чувствовалась необъяснимая сила. У Ён отступил назад, чувствуя себя на этот раз по-настоящему запуганным. Гарам подняла руку, как бы заверяя его, что не укусит.

– А, где-то я тебя видела. О, ты тот самый новичок с ориентации!

– Ориентации?

– Разве ты не помнишь? Я сказала тебе, что будет вечеринка после, но ты сказал, что занят и ушел.

В его голове промелькнуло воспоминание. Это был альфа-старший, который предложил устроить вечеринку во время ориентации. Он не подал виду при мысли об альфах и поспешно ушел.

– ...Мне жаль.

Глаза Гарам расширились от нерешительных извинений. Она издала странный звук, похожий на "ух?", а затем разразилась смехом, спрашивая, почему он извиняется.

– Если тебе жаль, просто вступи в клуб. Тебе случайно не нравится Шекспир?

Это был неожиданный случайный вопрос. Ассистент тоже повернул голову, усмехаясь.

"Чтение английской классики" было посвящено Шекспиру? Пока У Ён колебался с ответом, Гарам приподняла бровь с едва заметным выражением лица.

– Сегодня у нас торжественное мероприятие. Ты придешь?

* * *

– Ого, так ты был в Соединенных Штатах?

– Где именно? Лос-Анджелес? Нью-Йорк? Сколько лет ты там провел?

– Мой друг поднял шум о расовой дискриминации. Разве там было не так?

Под шквалом вопросов У Ён неловко нахмурил брови. Он чувствовал себя слишком обремененным вниманием, которого никогда не просил. Поначалу это были один или два человека, но когда он собрался с мыслями, все сидящие за столом смотрели на него.

– Я жил в Лос-Анджелесе 4 года.

Когда У Ён впервые пришел на вечеринку, которую устроила Гарам, он сидел в укромном месте, как выброшенный окурок. Старшекурсники были со старшекурсниками, а первокурсники – с первокурсниками. Уже образовались группы. У Ён не мог вести себя дружелюбно из-за своего характера, а Дохён был так далеко, что его практически не было видно. Пока он старался не смотреть в ту сторону, к нему подошел бета.

– Ты был на ориентации?

Его звали Квон Сон Ю. Выпив пиво одним залпом, Сон Ю сел напротив У Ёна и завязал дружеский разговор.

– Я думал, что ты учился в другом колледже, потому что не видел тебя каждый раз, когда ходил на лекции.

После этого комментария У Ён показал расписание на своем телефоне, и бета был поражен тем, какое беспорядочное расписание можно только найти в интернете. Естественно, У Ён стал объектом всеобщего сочувствия.

– Но разве обучение в Лос-Анджелесе не дорогое? Твоя семья, должно быть, хорошо обеспечена.

– Эй, не говори грубостей.

Сон Ю с раздраженным выражением лица заметил, чтобы не портить настроение. Хотя обучение в Лос-Анджелесе было дорогим, а семья У Ёна была обеспеченной, это не казалось очень важным. Это было совсем не похоже на тех парней, которые в средней школе изводили У Ёна за то, что они не могут иметь то же самое.

– О, у У Ёна теперь много друзей?

Неожиданно в разговор вклинилась пошатывающаяся Гарам. От нее исходила смесь запахов алкоголя, феромонов Альфы и всего того, что не нравилось У Ёну. Несмотря на то что Гарам старалась избегать их и прислонялась к стене, она не обращала на них внимания и весело говорила.

– Ну, симпатичные парни – это другое дело

Феромоны Гарам были разбросаны в беспорядке. Это не было намеренным, и она, казалось, забыла контролировать их под воздействием алкоголя. У Ён, прикрыв рот рукавом, неглубоко вдохнул.

– Эта Нуна уже...

– Гарам, перестань вести себя как старик.

В этот момент сзади раздался знакомый мягкий голос. Голос, который был хорошо знаком У Ёну – мягкий и нежный. На мгновение его

сердце замерло, когда большая рука поднялась и взяла его за плечо.

– Он выглядит неловко.

Глава 4

Оглядываться было незачем. Дохён без труда отодвинул Гарам в сторону и сел рядом с ним. В том месте, где их плечи могли соприкоснуться, на мгновение мелькнула неловкость, а глоток ознаменовал начало неясного звука.

– Почему вы сидите так близко?

– Ты сначала феромоны свои спрячь, а потом возмущайся.

Кровь стремительно текла по всему телу. Сердце колотилось так быстро, что казалось, его можно услышать. Дохён, не глядя в его сторону, принес бутылку с водой.

– Проблема в том, что ты злоупотребляешь алкоголем. Похоже, ты издеваешься над первокурсниками.

Перед У Ёном поставили бокал. Он уставился на кончики пальцев с пустым взглядом. Стук. И снова его плечи беззвучно дернулись. Дохён, не сводивший с У Ёна пристального взгляда, постучал по бокалу.

– Выпейте.

И тогда, и сейчас тон был спокойным. Даже ухоженные ногти, держащие ручку, не изменились. Единственное отличие – переход от неформальной речи к формальной.

– Спасибо...

Его внутренности словно скрутило. То, что раньше вызывало умиление, теперь казалось совершенно неприятным. И хотя феромоны Гарам были полностью заблокированы благодаря Дохёну, это тоже не радовало. Доброта учителя, как он понял, действительно была направлена на всех, и это странным образом делало его опусташенным.

– Ты в порядке?

Увидев, как изменилось выражение лица У Ёна, Сон Ю осторожно спросил. Уён кивнул в знак того, что с ним все в порядке, и отпил воды, издав булькающий звук. Икота прекратилась после того, как Дохён передал ему воду.

– Это тот, о ком я говорила.

Гарам показала на У Ёна с еще более пьяным лицом. Затем она прислонилась к плечу Дохёна, но Дохён оттолкнул Гарам, как будто привык к этому. Гарам без всяких претензий просто открыла рот.

– Разве я что-то не так сказала?

Взгляд Дохёна остановился на У Ёне. У Ён на мгновение понадеялся, что тот его узнает. Он не делал пластических операций и, кроме того, что стал выше и стройнее, практически не изменился.     Однако Дохён, казалось, совсем не узнал У Ёна. Он просто небрежно поднял глаза и спросил.

– Могу ли я обращаться к тебе неформально?

Это была искусственная улыбка. По крайней мере, так показалось У Ёну. Вроде бы он улыбался красиво, но почему-то было неловко.

– Да.

Воспоминания прекрасны, когда они остаются воспоминаниями. Ким Дохён в воображении У Ёна, возможно, был слишком идеализирован. Возможно, именно поэтому. Он по-прежнему был добрым и нежным, но уже не заставлял его сердце трепетать, как раньше.

– Хочешь присоединиться к нашему клубу?

Прошло четыре года. Было бы странно, если бы после трех весен, проведенных без него, эмоции утихли. Учащенное сердцебиение, вероятно, было просто удивлением от внезапного воссоединения.

– Как тебя зовут?

У Ён с любопытством посмотрел на Дохёна. Хотя ему было больно, когда их взгляды встречались, он делал вид, что ничего не замечает. Эти отношения, требующие от него повторного представления, казались ему бессмысленными и жалкими.

– Сон У Ён.

Дохён нахмурил брови и поджал губы.     Дрожащие брови быстро поймали взгляд У Ёна. Вскоре он повторил имя.

– Сон У...Ён?

Уголки его глаз дрогнули. Если бы он ответил "да", то почувствовал бы, что слышит знакомое "Ён-а". Но сейчас было время исправить ошибки прошлого.

– Сон Уён.

– А, Уён.

Вот и все. Едва возникший интерес быстро угас. Уён снова понял свое место. Просто мимолетное существование, от которого можно отмахнуться при появлении однофамильца. Для Дохёна он был не более того.

– Уён. Вот так совпадение.

Он сразу же перевел взгляд на Дохёна, и тот не смог разглядеть его лица. Однако милый голос Дохёна окрасил лицо Уёна в красный цвет. Такой приятный голос казался обманом.

– Что за совпадение?

Сон Ю, обменивавшийся бокалами с Гарам, небрежно спросил. Дохён тоже наливал соджу в новый бокал.

– Имя мальчика, с которым я когда-то занимался английским, идентично с именем Уёна. Но он был иностранцем. Сун У Ён.

– О, это удивительное совпадение.

Сам того не осознавая, он почувствовал радость, когда Дохён упомянул его. Уён прижал ладонь ко лбу, впившись в него ногтями, пытаясь унять наростяющее волнение. Но он не мог подавить нахлынувшую жадность.

– Каким он был учеником?

Еще чуть-чуть, и он захочет услышать о себе из уст Дохёна. По крайней мере, ему хотелось узнать, каким Дохён его помнит.     При одинаковом имени любопытство было вполне естественным. Уён поднял голову, ища утешения в этой мысли.

– Ну, он был...

Выступающее адамово яблоко двигалось вверх и вниз. Линия челюсти, соединяющаяся с ухом, была гораздо четче, чем четыре года назад. Слегка пожав плечами, Дохён небрежно приподнял уголок рта.

– Не самые приятные воспоминания.

Это было похоже на удар по затылку. Казалось, кто-то сжимает его живот и

безжалостно издевается над Уёном. Холодный затылок настойчиво передавал суровую реальность.

– Я не хочу об этом говорить.

Возможно, это были воспоминания, которые он не хотел вспоминать.     Возможно, это было настолько неприятно, что он сделал такое неловкое лицо.     Прервать контакт, сменить номер, исчезнуть совсем – возможно, он действительно хотел отдалиться от Уёна.

«Мне не следует признаваться».

Он запоздало пожалел об этом. Если бы он этого не сделал, реакция Уёна могла бы быть несколько иной. Если бы он сказал: "Он был хорошим учеником", возможно, все не было бы так душераздирающе.

– В общем, о клубе...

Уён отмахнулся от слов Дохёна и отпил пива. От прохлады пива ему стало еще хуже. Когда он издал недовольный звук, Дохён наполнил его бокал свежим пивом.

– Тебе нравятся английские романы?

Слегка кивнув, он ненадолго прикрыл глаза, а затем открыл их. Жар, скопившийся в его глазах, был вызван не алкоголем. Ледяное пиво, от которого онемели руки, постепенно усиливало жажду.

«Ты мне нравишься.

Вы мне нравитесь, учитель».

В тот день, когда Уён не смог сдержаться и признался, Дохён не улыбнулся ему. Он не погладил его по голове и не утешил.    Неловкое заявление о том, что он собирается в армию, – вот и вся реакция Дохёна.

– Хорошо. Я дам тебе бланк позже, так что заполни его и принеси. Или ты можешь прийти прямо в клубную комнату.

Что ж, Уён тоже понимал. Студент университета не стал бы искать признания у годовалого подростка, который еще не набрался опыта и был пухлым. Даже если бы вместо Дохёна был Уён, реакция была бы схожей.

– Дай мне свой телефон. Я наберу свой номер.

– О, мой телефон...

Уён поспешно встал и порылся в карманах. Порывшись в брюках, он достал телефон из кармана толстовки. Неловко протянув телефон без чехла, Дохён издал языком щелкающий звук.

– Он может поцарапаться.

На экране появился стандартный фон. Уён даже не успел заблокировать телефон.     Дохён ввел номер с едва заметным выражением лица.

Уён назвал его "Ким Дохён Сонбэ".      Дохён, незаметно наблюдая за ним, приподнял бровь.

– Что-то не так?

Уголок глаза Дохёна дернулся. Это был левый глаз с двойным веком. Слегка наклонив голову, он жестом указал на телефон.

– Уже знаешь мое имя?

Если подумать, Уён был единственным, кто упомянул его имя. Стараясь не выказывать смущения, Уён нашел подходящее оправдание.

– Мне сказал ассистент преподавателя.

– Юну Хен?

К счастью, Дохён пропустил это мимо ушей. Скорее всего, ему было просто любопытно, и лишние объяснения были ни к чему. Уён с облегчением положил телефон обратно в карман.

– Эй, малыш, дай мне тоже свой номер.

– И мне тоже.

Начиная с Гарам, Сон Ю и даже незнакомых лиц, все протягивали свои телефоны. Уён, чувствуя, что торопится, вводил номера один за другим. Должно быть, было около четырех. Гарам с гордым выражением лица похлопала Дохёна по плечу.

– Эй, пойдем выкурим по сигарете.

– Я бросил курить.

– Парень, ты серьезно.

Гарам перестала уговаривать и огляделась по сторонам.

– Кто-нибудь будет курить?

При этом вопросе большинство сидящих за столом встали. Среди них был и Сон Ю, который кому-то звонил.

– Уён, а ты?

Уён последовал за Сон Ю и встал. Ему не хватало уверенности в том, чтобы остаться с Дохёном одному. Проблема была в том, что, несмотря на то, что Уён встал, Дохён не освободил для него место.

– У..

Уён остановился и пошевелил адамовым яблоком. Привычки – страшная вещь, они не исчезают полностью даже через несколько лет. Казалось, он вот-вот позовет учителя, как тогда.

– Сонбэ, не мог бы ты немного подвинуться?

После недолгого молчания Дохён сдвинулся в сторону. Как только освободилось достаточно места, Уён быстро перебрался на стул. Его действия напоминали кролика, которого прогоняют.

В барах, где не было мест для курения, приходилось выходить на улицу. Среди людей, у каждого из которых во рту была сигарета, Уён рассеянно держал в руках сигарету.

В руках у него был одолженный у Сон Ю огонь. Сон Ю попытался зажечь огонь, но тот покачал головой.

– Онни, а у того выпускника есть девушка?

– Он такой красивый. Сколько ему лет?

– Можно мне тоже вступить в клуб?

Не успел он опомниться, как тема разговора перешла на Дохёна. Гарам с видом, говорящим: "Вот почему этот парень не вышел?", терпеливо отвечала на каждый вопрос.

Уён, почувствовавший облегчение при упоминании о том, что у Дохёна нет второй половинки, сам удивился тому, что почувствовал облегчение, и щелкнул сигаретой в руке.

– Ким Дохён – ничто без своего лица. Вы никогда не встретите такого человека, как он.

– О, он был очень милым.

– Я лучше.

Есть у него вторая половинка или нет, какое это имеет отношение к нему? Глядя на новую сигарету, Сон Ю достал новую для Уёна. На этот раз, вместо того чтобы взять ее в руку, Уён поднес ее к губам.

– Дохён Хен очень крутой.

– ...Не совсем.

Он не хотел признавать, что Дохён был популярен. Его и без того кипящие эмоции теперь совсем раскалились.

– Мне не нравится, как он улыбается, это выглядит фальшиво.

Внезапно выражение лица Сон Ю напряглось. Его взгляд был устремлен не на Уёна, а за его спину. Поч

увствовав зловещую атмосферу, Уён поднял голову и с ужасом ощутил знакомые феромоны.

– Вот вы где.

Глава 5

Мурашки пробежали по его позвоночнику. Его голос ничем не отличался от обычного, но в нем чувствовалась смерть. Тонкие и теплые феромоны были странно подавляющими, учитывая обстоятельства.

– О, Ким Дохён здесь? Видишь, ты не можешь бросить курить.

– Я здесь не для тебя.

Дохён прошел мимо него и приблизился к Гарам. Его черное пальто идеально облегало его. Дохён достал из кармана сигарету, положил ее между губами и щелкнул челюстью.

– Дай мне зажигалку.

– Нечего приказывать мне, козлина.

Ух! Зажигалка пролетела по воздуху. По идеальной дуге она приземлилась точно в руку Дохёна. Он опустил глаза, защищаясь от ветра рукой, и зажег кончик сигареты.

– Почему вы здесь, а не в том переулке?

Сигаретный дым рассеялся. Наблюдая за этой сценой, Уён был поражен двумя вещами. Во-первых, то что он привык курить. А во-вторых, то, что сигарета была пропитана феромонами.

– Там много людей. Зачем нам кучкой собираться, словно бандиты.

– Что здесь, что там, одно и то же.

Наверное, в двадцать лет он не курил. Нет, может, и курил, но Уён мог и не знать. Не так уж сложно не знать о сигаретах, если он даже не знал о том, что он Альфа.

– Похоже, он не услышал тебя?

Сон Ю, опустив взгляд на Уёна, который не понял, о чем идет речь, на мгновение вспомнил его слова и кивнул.

– ...Похоже.

Не обращая на него внимания, Дохён выдохнул сигаретный дым. Неприятный запах табака с феромонами оставался еще некоторое время.

* * *

Я ни черта не слышал.

– ...Ты хочешь что-то сказать?

Уголок его рта дрогнул. Уён как можно более вежливо посмотрел на Дохёна.     Дохён, наблюдавший за Уёном с подбородком на руке, покачал головой, не обращая на это внимания.

Почему он смотрит на него, если ему нечего сказать? Однако эти слова показались Уёну слишком детскими.

– Сон... бэ?

В пятницу утром Уён, пришедший в колледж необычно рано, столкнулся с Дохёном в пустом классе.

«Почему учитель здесь?»

Эта мысль пришла ему в голову лишь на мгновение. Дохён тоже удивленно моргнул.

– Почему ты здесь?

Этот вопрос имел несколько значений. Наполовину шок, когда он задавался вопросом, сможет ли он посетить эту лекцию, наполовину отрицание, когда он думал, что это невозможно. И немного удивления от внезапного совпадения.

– Я опять запутался в своем расписании...

На мгновение на него обратили сочувственный взгляд. Он не смог зарегистрироваться на занятия в первом семестре первого года обучения и выбрал специальность, которую изучали студенты третьего курса. К счастью, он не решил бросить учебу.

– Не унывай.

Это были слова поддержки и сочувствия. На этот раз Уёну захотелось заплакать. Может, на этот раз отказ от учебы станет выходом? Подумав так, он уже собирался выйти из класса, как его остановил знакомый голос.

– Куда ты идешь?

– А? О, просто иду за напитками.

Это была ложь. Он просто хотел не оставаться наедине с Дохёном.

– Правда?

Дохён небрежно ответил и встал со своего места. Его узкие плечи и уверенная походка были настолько впечатляющими, что Уён был потрясен. Пока Уён размышлял, Дохён сделал шаг навстречу и протянул ему руку.

– В конце первого этажа есть кафе.

Это была обычная кредитная карта.          – Возьми маленький американо для меня и все, что хочешь, для себя.

Уён открыл рот.

Глаза Уёна расширились, рот остался открытым. Сумка, которую он нес, теперь была в руках Дохёна. Дохён приветливо улыбнулся.

– Если ты не знаешь дороги, я отведу тебя туда.

Естественно, Уён отправился в кафе один. Чтобы кто-то дал ему поручение или купил взамен напиток – такое в жизни Сон Уёна было впервые. В довершение всего его сумку взяли в заложники.

– Ты быстро пришел!

Дохён принял напитки с легкой улыбкой. Уён неловко схватил сумку, лежащую рядом с ним. Дохён снова поймал его.

– Просто посиди. Вокруг никого нет.

Конечно, никого не было. Не только место рядом с ним, но и весь класс был пуст. Это казалось абсурдным, но Уён не находил слов для опровержения.

Тишина, начавшаяся таким образом, длилась 10 минут. Уён почувствовал неловкость, словно его могло вырвать в любой момент, и отчаянно заработал телефоном. Набирая сообщение типа     «Дэнни, что ты думаешь о том, чтобы я бросил учебу?»

Дохён наконец заговорил.

– Ты любишь сладкое?

Он смотрел на напиток, который принес Уён. Розовый клубничный коктейль остался нетронутым. Уён нерешительно кивнул, но, похоже, понял и предложил свой напиток.

– Все здесь плохое на вкус, кроме американо.

– Не хочешь попробовать?

Он отказался от предложения. В клубничном смузи не было и намека на клубничный вкус. Уён решил больше никогда не ходить в это кафе. Сообщение, которое он набирал, было благополучно отправлено Дэниелу.

– Уён.

От неожиданности его тело дернулось. Имя Уён показалось ему незнакомым. Когда он повернул голову, как несмазанный робот, Дохён улыбнулся ему.

– Тебе некомфортно рядом со мной?

Без сомнения, правильным ответом было "да". Удивительно, что этот вопрос прозвучал только сейчас. Уён не стал отвечать, а Дохён принял молчание как подтверждение.

– Почему?

Это был не вопрос о причине, а лишь прелюдия к следующим словам.

– Потому что моя улыбка кажется фальшивой?

Повернув голову, Уён громко кашлянул. Казалось, он глотает воздух, ничего не запивая. Кашель, кашель. Во время нескольких приступов кашля его бледное лицо, казалось, вот-вот лопнет.

– А, так тебе не дискомфортно, а просто неприятно находиться со мной в обществе?

Дохён небрежно похлопал Уёна по спине. Дохён отдернул руку и пожал плечами. Уён по-прежнему кашлял, время от времени издавая короткие покашливания.

– Не нервничай ты так.

– Я не нервничаю.

В горле у него запершило. От сильного кашля на глаза навернулись слезы. Дохён, наблюдавший за ним неторопливым взглядом, едва заметно растянул уголки рта.

– Не думал, что у человека с таким милым личиком хватит смелости высказать что-то подобное.

– Извини...

Уён тихо извинился и сел на свое место. В душе он хотел пересесть на другое место, но студенты входили один за другим. Если бы он привлек к себе внимание, подняв шум, ему пришлось бы уйти.

– Все в порядке. Это была просто шутка. Не смотри так. Это правда была просто шутка.

Что произошло за эти четыре года? Тот Дохён, которого знал Уён, не был тем, кто мог сыграть такую

детскую шалость. И он определенно был не из тех, кто ходит вокруг да около.

– Ты действительно не можешь контролировать свое выражение лица.

Дохён, казалось, находил ситуацию забавной. Смущение Уёна и его неспособность встретиться взглядом или заговорить выглядели просто развлечением. Раздраженный, Уён зашипел.

– ...Вы часто слышите, что у вас плохой характер, верно?

В связи с этим он взглянул на Дохёна и отпил клубничный коктейль. На вкус он напоминал ледяную воду с нотками клубники. Дохён на мгновение расширил глаза, а затем смягчился и слабо улыбнулся.

– Впервые слышу это от младшего.

Казалось, он был доволен этим фактом. Его глаза сузились, а хорошо очерченные губы сложились в изгиб. Коротко видимые зубы были белыми и аккуратными. Это отличалось от вынужденной или намеренной улыбки.

– Наверное, приятно слышать это в первый раз.

Пробормотав про себя, Уён коснулся кончиками пальцев мочки уха. Даже не глядя в зеркало, он знал, что его лицо покраснело. Это потому, что он смутился, а не из-за учителя. Жар, поднявшийся к щекам после промывки мозгов, наконец-то утих.

К счастью, после этого Дохён больше не заводил разговоров. Он не пялился на него, как раньше, и не смеялся. Он просто открыл блокнот, покрутил ручку и погрузился в свои мысли. Как будто он задал Уёну задачу и ждал, пока тот ее решит.

– У..

«Учитель».

Уён проглотил задуманные слова. Незаконченное предложение было заменено на другую форму.

– Сонбэ.

Изящно вращающаяся ручка резко упала. Дохён небрежно поднял ручку.

– Можешь называть меня Хен.

Его глубокие глаза были устремлены на Уёна. Уён подумал, что лицо Дохёна, лишенное всякого выражения, похоже на другого человека.

– Если тебе не нравится "сонбэ", можешь называть меня Хен.

«Зови меня "учитель"».

Дохён сначала так и сказал. Он твердым голосом обратился к Уёну, который колебался, как стоит к нему обращаться.     Несмотря на строгое выражение лица, его слова прозвучали более успокаивающе.

«– Когда станешь студентом колледжа, можешь называть меня Хен».

– ...Хорошо.

Уён стал студентом колледжа и получил возможность называть его Хен. Хотя это было гораздо ближе, чем учитель и ученик, их отношения стали более отдаленными.

– Итак... тебе есть что сказать?

– Могу я попросить тебя об одной вещи?

Это был осторожный вопрос. Дохён моргнул, словно говоря: "Спрашивай, что хочешь". Спокойное ожидание ответа усилило напряжение.

– В каком возрасте ты проявил себя как Альфа?

Осознание этого, когда он представился альфой, было последней надеждой Уёна. Это было редкое явление, но некоторые люди проявлялись во взрослом возрасте. Он не был альфой во время обучения, но мог ли он предстать после того, как они расстались? Уён не мог допустить такую возможности.

– Проявился...

Дохён смотрел на Уёна одними глазами. Он нахмурил брови, вспоминая, и с его мягких губ сорвался голос, более мягкий, чем ожидалось.

– Четырнадцать... Нет, может, пятнадцать.

Уён не был разочарован. Он верил, что этого не произойдет, поэтому не испытывал чувства разочарования.

– У большинства людей это происходит в подростковом возрасте. А ты?

– Я тоже.

Тем не менее, он чувствовал себя немного разочарованным. Драгоценные воспоминания, которыми он дорожил, казались идеализированными. Было неприятно видеть, как из него утекает энергия.

Уён погрустнел, забыв о присутствии Дохёна. Уголки его глаз опустились,

Дохён тихо пробормотал.

– ...Странно.

– Что ты имеешь в виду?

Это был вежливый ответ. Честно говоря, Уён не обращал на это внимания. Дохён внимательно изучил лицо Уёна и медленно моргнул.

– Я думал, ты притворяешься, что не знаешь.

Притворяется, что не знает? Он н

е спросил напрямую. Дохён, пристально вглядывавшийся в лицо Уёна, вдруг спросил:

– Разве ты не помнишь меня?

Глава 6

Его разум не сразу сообразил, что к чему. Или, возможно, он отреагировал слишком быстро, мгновенно перескочив на четыре года назад. У Ён тяжело сглотнул, изо всех сил стараясь не выглядеть взволнованным.

– Что ты имеешь в виду...?

Его слова словно застряли. Его сердце упало, а зрачки расширились от шока. Его разум был пуст, он не мог понять, что сказать. Не помнишь? Что вспомнить?

– Ну, знаешь, в прошлый раз.

Тон ДоХёна оставался непринужденным. Даже зная, что У Ён взволнован, он не переставал говорить, чтобы не волновать его.

– Мы столкнулись у главных ворот.

Главные ворота?

Глаза У Ёна метались по сторонам. Он начал было разговор, но приостановился, чтобы хорошенько подумать. Если это и были парадные ворота, то точно не четырехлетней давности, о которых он вспоминал.

Его изумленный взгляд обратился к Дохёну. Пытаясь успокоить колотящееся сердце, которое наконец-то вернулось к нормальному ритму, Дохён издал тоненький недоверчивый смешок.

«Боже!»

Это была всего лишь мимолетная встреча. У Ён заговорил с ним, но это был лишь мимолетный миг. Это было даже не вчера, прошло больше двух недель, поэтому удивительно, что Дохён это помнил.

– Я просто хорошо запоминаю людей. А с тем, как ты выглядишь, тебя трудно не запомнить.

По голосу Дохёна было видно, что ему показалось странным, что У Ён не помнит. Он добавил с ноткой раздражения в голосе, что, в конце концов, он не слепой. Почувствовав себя немного обиженным, У Ён бросил на Дохёна взгляд.

– Что плохого в том, как я выгляжу?

Дохён нахмурился. Несколько раз открыв и закрыв рот, он коротко вздохнул. Почему-то казалось, что он потерял интерес.

– ...В общем...

На этом его раздраженный голос закончил тему. У Ён незаметно выдохнул с облегчением, снимая напряжение в груди. И вдруг он усомнился в собственных эмоциях.

Тот факт, что Дохён учил его, не был секретом. Это было не настолько важно, чтобы поднимать эту тему, поэтому он и не говорил об этом. Даже если бы Дохён догадался, ничего страшного не произошло бы. С самого начала само предположение о том, что его "обнаружили", было странным.

– Я просто собирался оставить все как есть, если ты притворишься, что не знаешь. Это не так уж важно, и будет неловко, если я сделаю из мухи слона.

Слова Дохёна отражали мысли самого У Ёна. У Ён планировал, что все будет так, как будто они просто мимолетные знакомые. Быть не более чем "Хубэ номер три" было вполне адекватно. Не "Хубэ номер один" и даже не "Хубэ номер два" - просто комфортно отдаленный, как "Хубэ номер три".

– Но почему ты заговорил об Альфе, У Ён?

Слегка постучав по столу, Дохён направил свой взгляд на У Ёна, чтобы привлечь его внимание. Оторвавшись от своих мыслей, У Ён проследил за движением кончиков пальцев Дохёна. Его аккуратные закругленные ногти мягко постукивали по поверхности стола.

– Это заставляет меня чувствовать, что я должен спросить.

Чувство предчувствия внезапно охватило У Ёна. Голос Дохёна был приятным, но инстинкты подсказывали ему, что нужно быть осторожным. Этот пристальный взгляд, устремленный на У Ёна, еще больше усилил его чувство тревоги.

– Почему ты спросил меня, альфа ли я?

Я обречен.

Эта мысль захлестнула разум У Ёна, парализовав его способность мыслить здраво. Он слишком рано потерял бдительность. Когда Дохён добродушно улыбнулся, ему следовало немедленно сменить тему разговора. Когда У Ён покрылся холодным потом, глаза Дохёна снова надавили на него.

– Хм? У Ён?

* * *

К счастью, У Ён сумел избежать ответа. Вскоре в аудиторию вошел профессор. Сразу после их прихода профессор начал записывать присутствующих и с энтузиазмом начал вводный инструктаж с использованием презентации PowerPoint. Впервые в жизни У Ён надеялся, что занятия никогда не закончатся.

– На сегодня это все.

Как только профессор закончил, У Ён закрыл тетрадь и встал. Ему нужно было как можно быстрее покинуть лекционный зал. Но не успел он это сделать, как дорогу ему преградила высокая фигура.

– ...

У Ён посмотрел на пустой стул и человека, стоящего рядом с ним. Он был уверен, что повесил свою сумку на стул, но каким-то образом она оказалась в руках Дохёна. Дохён с дружелюбной улыбкой положил сумку обратно на стол.

Рука У Ёна слегка дрожала, когда он держал блокнот. Он поднял голову, чтобы отказаться, но Дохён уже выхватил тетрадь из его рук.

– Занятия закончились рано, так что у нас есть час.

Час? У У Ёна было более чем достаточно времени до следующего занятия, чтобы полноценно пообедать. Неудивительно, что он сетовал на свой беспорядочный график.

– Я угощу тебя чем-нибудь вкусненьким.

Дохён тепло улыбнулся, но это была фальшивая улыбка, которую он только что наклеил. Вцепившись в сумку, как в спасательный круг, У Ён решительно попытался отказаться.

– Я не совсем...

– Просто поешь.

– ...

Его первая отговорка была безжалостно отклонена, а Дохён даже добавил колкость о том, что стройная фигура У Ёна теперь имеет смысл. Это был первый раз, когда У Ёну сказали, что он слишком худой.

– Я не настолько голоден.

– А я да.

– Еще даже не время обеда.

– Ты пропустил завтрак.

– Я должен встретиться с другом.

– Откуда ты знаешь?

На этот раз Дохён был удивлен. Он остановился на полуслове и моргнул.

– Правда? Сегодня свободный день? Я просто догадывался.

У Ён, не найдя слов, отпустил ремень сумки, которую держал в руках. На лице Дохёна появилась победная улыбка. Наконец он взял свою сумку и заговорил более мягким тоном.

– Ты ведь придешь, да?

В закрытой комнате клуба царил холод поздней зимы. Пока У Ён дрожал и застегивал молнию на куртке, Дохён поставил сумку на пол и включил обогреватель. Он зажужжал, поначалу медленно выпуская холодный воздух.

– Садись, где тебе удобно.

В комнате было два дивана и небольшая кровать. У Ён сел на ближайший к входу диван. Посмотрев на него, Дохён снял пальто и передал его У Ёну через спинку дивана.

– Потребуется некоторое время, чтобы теплый воздух начал действовать. Если тебе очень холодно, используй это.

Не успел У Ён поблагодарить его, как Дохён подошёл к шкафу в углу. После того как он отдал У Ёну пальто, Дохён остался в одном лишь тонком вязаном свитере.

«Вот почему он нравится людям».

Дохён, наверное, предложил бы свое пальто любому, кто замерз бы. По крайней мере, таким был Дохён, которого знал У Ён. В шестнадцать лет его сердце, возможно, и дрогнуло бы при виде этого, но сейчас он уже не так легко заблуждался.

– ...Кажется, ты не очень-то чувствуешь холод.

У Ён не хотел, чтобы это замечание прозвучало с укором. Дохён взглянул на него, но небрежно открыл шкаф. К счастью, он не выглядел обиженным.

– Я чувствую это так же сильно, как и все остальные.

У Ён коснулся уха, натягивая на себя пальто. От пальто, оказавшегося великоватым, исходил слабый запах феромонов. Он не был подавляющим, скорее успокаивал, чем обременял, и имел сухой, свежий запах. Даже такой человек, как У Ён, которому не нравились альфы, нашел его привлекательным.

«Неудивительно, что он так популярен.»

Для большинства альф и омег феромоны создают первое впечатление. Дохён, вероятно, тоже чувствовал феромоны, когда встречался с омегами. Если бы его феромоны соответствовали его личности, его и без того богатая популярность резко возросла бы.

У Ён, глубоко задумавшись, вдруг почувствовал дискомфорт. Что-то было не так, словно кусочек головоломки, который почти подошел, но не встал на место. Но его мысли были прерваны, когда Дохён сел напротив него и спросил,

– Когда у тебя следующее занятие?

В руках он держал ручку и лист бумаги. Взглянув на него, У Ён понял, что это "Форма регистрации в клуб". Он тихо ответил.

Движения Дохёна остановились. Он нахмурил брови и наклонил голову в замешательстве, в его темных глазах читался явный вопрос.

– Подожди, пять часов дня?

– Сейчас не пять утра.

– Хм...

Уже привыкший к подобной реакции, У Ён достал телефон и показал До Хёну свое расписание. Пробежавшись по списку, Дохён с недоверием спросил,

– Что ты сделал, чтобы у тебя было такое расписание?

Что он сделал? Он всю ночь ворочался, не мог заснуть, пропустил время регистрации и нажимал не на те кнопки. А виновником всего этого был Ким Дохён.

– Еще есть время скорректировать расписание. Умоляй своих профессоров. Они не хотят, чтобы первокурсники отсеялись на первой неделе.

– Я уже поговорил с ассистентом, но профессора сейчас слишком заняты, чтобы встречаться.

– Тогда подожди, пока они освободятся. Отправь письмо по электронной почте или подожди у их кабинета. Но... только не говори мне, что ты посещал все занятия, которые планируешь бросить?

– ...Ха.

До Хён потер лоб одной рукой. Не зная, старателен ли У Ён или просто не понимает, он пробормотал:

– Я не умный.

– ...Прости, я просто сболтнул лишнего. Как ты вообще попал в эту школу, если ты не умный?

Это была чистая правда, но Дохён, похоже, не поверил. Он махнул рукой и протянул У Ёну ручку.

– Вот, подпиши. Ты ведь вступаешь в клуб, верно?

У Ён медленно протянул руку из-под плаща. Похожий на шелкопряда, выходящего из кокона, он заставил Дохёна тихонько захихикать.

– Тебе все еще холодно?

Только тогда У Ён понял, что в комнате потеплело. Воздух вокруг него стал настолько комфортным, что он смог снять пальто и куртку, не чувствуя холода. Знал ли Дохён, что ему неловко, или нет, но он спрятал улыбку за рукой.

– Можешь не снимать, если хочешь.

– ...Нет, спасибо. У тебя очень теплое пальто.

Почувствовав тепло на лице, У Ён снял куртку с подкладкой. Дохён, который уже собирался надеть куртку, остановился. Он уставился в пустоту, переводя взгляд то на пальто, то на У Ёна.

– На нем что-то есть?

Может, оно потащилось по полу? У Ён встал, подумав, что так и было. Несмотря на осторожность, пальто было длинным, так что это вполне возможно. Дохён пробормотал, все еще глядя на пальто,

– Да, на него что-то попало.

– А... Надо было быть осторожнее.

У Ён протянул руку с извиняющимся выражением лица. Он уже собирался извиниться и предложить заплатить за химчистку, когда Дохён сложил пальто и отложил его в сторону. Вместо этого он вложил ручку в протянутую руку У Ёна.

– Не волнуйся об этом. Ничего страшного.

В тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, У Ён инстинктивно отстранился от Дохёна. От удивления Дохён застыл на месте, а ручка упала на пол и покатилась.

– П-прости...

Это было уже второе извинение. У Ён сжал отнявшуюся руку и поспешно добавил.

– Я не хотел...

Кончики его пальцев в том месте, где они касались Дохёна, были горячими. Хотя они не переплетались, его лицо покраснело. В горле покалывало, как будто феромоны вот-вот вырвутся наружу.

– Виноват. Ты, наверное, испугался.

Чтобы не смущать У Ёна, Дохён подобрал укатившуюся ручку и положил ее перед ним, но в этот раз не передал напрямую. Наблюдая за этим, У Ён, наконец, понял причину дискомфорта, который он испытывал ранее.

– Присаживайся, все в порядке.

Он не чувствовал никаких феромонов. Ни во время их первой встречи, ни после. Несмотря на то, что от альфы обычно исходят феромоны, от Дохёна их не было. Как будто он был бета, просто носящий следы чужого запаха.

Глава 7

«Почему?»

Невысказанные вопросы переполняли горло У Ёна. Ему хотелось спросить о многом, но он не был уверен, что сможет ответить. Если он, как и раньше, затронет тему того, что произошло во время ориентации, это будет еще более неловко для У Ёна, чем для Дохёна.

– Просто заполни бланки. Имя, номер студенческого билета, факультет и дата рождения.

Заполняя бланк, У Ён слегка нахмурил брови. Вступление в клуб было неожиданным поворотом событий, но осознание того, к чему он пришел раньше, оказалось куда более шокирующим. То, что именно ему некомфортно в этой ситуации, – когда он начал так думать?

– Для раздела "Мотивация" укажи три своих любимых классических произведения. В оригинале на английском языке.

– ...Нет?

Если бы профессор не пришел в класс раньше, У Ён мог бы объяснить все, что было в прошлом. Он бы рассказал Дохёну, что узнал его с первого взгляда, почувствовал себя преданным, когда узнал, что он альфа, и задавал эти вопросы из недоверия. Если бы он рассказал все это, их отношения были бы раскрыты естественным образом.

– Можешь пропустить часть с электронной почтой.

Но когда У Ён все обдумал, перспектива показалась ему пугающей. Если Дохён вспомнит его, назовет Ён-а и вспомнит о признании У Ёна, их отношения станут более далекими или более близкими? У Ён был готов поставить все на первое.

Ведь он уже переживал, что Дохён может счесть странным то, что У Ён поступил за ним в один университет. Он уже представлял себе обеспокоенное выражение лица Дохёна, когда тот поймет, что У Ён – это Ён-а.

« – Привет... Сонбэ.

– Что?

Легче начать с чистого холста, чем пытаться исправить испорченную картину. Может, все и обойдется, если они так и останутся Сонбэ и Хубэ с одного факультета. Он не пытался возродить что-то из прошлого – просто обменивался приветствиями, когда они пересекались. Он не собирался раскапывать старые раны.

У Ён уже достаточно наплакался, чтобы измучить свое сердце. В тот день, когда он признался, все закончилось. Дохён бросил заниматься с ним и тут же сменил номер телефона. Сообщение "неизвестно" в мессенджере и записанное сообщение о том, что номер больше не существует, превратили их в совершенно незнакомых людей.

Одностороннее прощание должно случиться только один раз. В этот момент было уже неважно, почему Дохён сменил номер и почему не вышел на связь. У Ён уже отпустил его, и Дохён больше не был его учителем. У Ён был доволен тем, что их нынешние отношения устоялись.

Дохён, похоже, чувствовал то же самое. Как Дохён не упоминал о своем втором поле, так и У Ён не собирался говорить о прошлом. Это была не ложь, а просто молчание. Если бы Дохён спросил, У Ён смог бы все переиграть.

– У тебя красивый почерк.

Эта непринужденная улыбка задела что-то в груди У Ёна. Сколько раз сердце шестнадцатилетнего У Ёна трепетало от такой же улыбки? Сейчас, испытывая горько-сладкое чувство, У Ён рассеянно теребил левой рукой мочку уха.

– Нет, не очень...

Сердце неровно билось, напоминая о своем присутствии. Все, о чем мог думать У Ён, это о том, как сильно он желает, чтобы оно поскорее успокоилось.

* * *

До обеда они так и не дошли. Вскоре появилась Гарам. Завязав волосы в высокий хвост и надев пушистые ушные вкладыши, Гарам засияла, как только увидела У Ёна.

– Ух ты, У Ён! Какой сюрприз!

Несмотря на то, что они не были особенно близки, феромоны альфы Гарам были сразу же заметны. В отличие от Дохёна, ее типичный запах альфы заставил У Ёна почувствовать себя неловко.

Гарам взяла заполненное заявление У Ёна и внимательно его изучила. С любопытством она просматривала анкету, пока не заметила то, что заставило ее ухмыльнуться. На ее лице появилось дразнящее выражение, и она захихикала.

– Этот придурок заставил У Ёна тоже это написать.

– Что написать?

Гарам быстро скользнула рядом с У Ёном, показывая ему бланк. Ее близость и сильные феромоны подавляли, но У Ёну все равно было любопытно, о чем она говорит.

– Я имею в виду раздел мотивации. Честно говоря, даже те, кто любит английскую классику, обычно не могут хорошо писать.

Гарам указала на раздел, который только что заполнил У Ён, где выделялся его плавный скорописный почерк. В отличие от его беспорядочного корейского, его почерк на английском был чистый и аккуратный.

– Не так уж много классических произведений, которые можно написать на английском. Может быть, "Ромео и Джульетта", "Гамлет", "Несчастные"?

– "Несчастные" не является английской классикой.

– Если она написана по алфавиту, то этого вполне достаточно.

Дохён, который молча слушал, коротко рассмеялся.

Гарам же, несмотря на его пробормотанный комментарий, это ничуть не обеспокоило.

– Некоторые приходят сюда только для того, чтобы увидеть его лицо, даже не желая вступать в клуб. Поэтому мы хотим, чтобы они приложили хотя бы минимальные усилия.

Выражение лица У Ёна неуловимо изменилось. Его глаза сузились, и он прикусил губу, отчего глаза Гарам заблестели от возбуждения. Гарам наклонилась ближе, ожидающе прошептав:

– Раздражает, да?

На этот раз замолчал даже Дохён, неловко отводя взгляд. После небольшой паузы он оправдался:

– Я не начинал это. Когда я вернулся из армии, все уже было так.

Если это случилось, когда Дохён служил в армии, значит, условие изначально было создано не для него. Должно быть, до него был кто-то, на кого оно было направлено.

– Отличный вопрос.

Гарам поправила позу, готовясь к объяснению. Когда она сняла наушники и положила их на стол, она посмотрела на У Ёна и наушники, а затем озорно придвинулась ближе.

– У Ён, разве они не милые? Когда их складываешь, они становятся похожими на макароны.

Лицо У Ёна напряглось. Его инстинкты подавали предупреждающие сигналы. Гарам воспользовалась случаем и надела на него ушные вкладыши.

Лицо У Ёна нахмурилось. Он уже собирался снять их, но встретился взглядом с Дохёном и замешкался. Тем временем Гарам разразилась хохотом, хлопая в ладоши.

Дохён, неотрывно следивший за У Ёном, слабо улыбнулся. В тот же миг лицо У Ёна стало ярко-красным.

У Ён быстро снял наушники и закрыл уши. Он старался держаться прямо, но его раскрасневшиеся щеки уже были красными, как спелый помидор. Гарам быстро поймала отброшенные наушники.

– Зачем ты их снял? Они тебе очень шли!

– Я... я не вступаю в клуб.

– Да ладно, я просто пошутила!

Хотя У Ён был настроен серьезно, он этого не сказал. Сердце его колотилось так, что кровь стыла в жилах. Гарам, заметив его реакцию, подавила смех и махнула рукой в знак отказа.

– В любом случае, у нашего клуба есть легенда.

– Какая? – нахмурившись, спросил У Ён, поправляя волосы. Внезапно отопление показалось ему слишком сильным, и он подумал, не от этого ли тепла он покраснел.

Голос Гарам приобрел серьезный оттенок, задавая тон рассказу. Четыре года назад У Ён встретил Дохёна. Казалось, что в тот год случилось что-то несчастливое.

– Тогда в нашем клубе любителей английской классики было всего десять человек.

Гарам выглядела торжественной, как воин, рассказывающий эпическую историю. Даже когда Дохён вмешался, сказав:

– Тебя тогда даже в клубе не было. – Гарам проигнорировала его.

– Тогдашний президент клуба привел спасителя, чтобы возродить умирающий клуб.

Дохён раздраженно нахмурился и с насмешкой покачал головой. Понизив голос, Гарам продолжила, как никогда серьезная.

– Парень настолько легендарный, что его прозвали "Богом бизнеса".

Лицо У Ёна скривилось еще сильнее, чем когда Гарам надела на него наушники. Бог... чего? Он даже не мог заставить себя спросить. К счастью, Дохён предложил объяснение.

– Это было его прозвище – "Бог бизнеса".

По коже У Ёна поползли мурашки. Что это было за детское прозвище? Несмотря на тепло в комнате, его била дрожь. Потирая руки с выражением отвращения на лице, Гарам широко ухмыльнулась.

– Но я серьезно, этот парень выглядел как настоящий бог. У Ён, ты должен увидеть его своими глазами. Его лицо буквально сияет.

– Как лицо может сиять?

Хотя У Ён и посмеивался над абсурдом, он не мог не думать о Дохёне. Когда Дохён был его наставником, У Ён никогда не мог нормально рассмотреть его лицо. Тогда казалось, что улыбка Дохёна способна осветить всю комнату.

– Правда, в следующий раз попроси ассистента преподавателя показать тебе фотографию.

– Да, они встречаются.

Владелец феромонов, задерживающихся на ассистенте, должно быть, и есть тот самый "Бог управления", о котором говорится в этой истории. Кольцо на его пальце, скорее всего, было его парным кольцом.

– Как бы то ни было, после прихода сонбэ все подавали заявки как сумасшедшие, но так как он не был активен, все отсеялись. Тогда они стали требовать название для раздела мотивации заявок. Тогда и я присоединилась.

Гарам с застенчивым видом указала на себя. Она была не из тех, кто ушел, а из тех, кто остался в клубе.

– Тогда Ким Дохёна еще не было, но после того, как его выписали...

В середине своей речи Гарам наклонила голову. Она наклонила ее еще несколько раз, прежде чем ее лицо слегка ожесточилось. Ее голос внезапно перешел на жуткий тон.

– У Ён.

– Да?

– Случайно...

Заметив острый взгляд Гарам, У Ён напрягся. С каждым мгновением взгляд Гарам становился все более пристальным. Что-то промелькнуло в голове У Ёна.

«О нет!»

Он забыл, что должен контролировать свои феромоны. В какой-то момент, сам того не осознавая, У Ён начал их выпускать. Доминирующие феромоны омеги заполнили комнату, вызвав реакцию Гарам.

У Ён спокойно поднял руку и неловко встал. Поскольку сидя разобраться в ситуации было бы сложно, он решил, что лучше оставить между ними некоторое расстояние. Но Гарам, которую уже захлестнули инстинкты, не слушала его ни слова. Схватив У Ёна за запястье, Гарам окутала его густыми феромонами альфа-самца.

– Значит, ты омега...

Громкий звук разделил их. Вздрогнув, У Ён повернул голову и увидел Дохёна с ожесточенным выражением лица. Прижав руку к столу, который он захлопнул, Дохён произнес низким голосом.

– Привет.

У Ён замешкался, не понимая, к кому обращается Дохён. Его взгляд был устремлен не на У Ёна или Гарам, а на запястье, которое сжимала Гарам. Наконец его взгляд переместился на Гарам.

– ...О.

Гарам оторвалась от своих мыслей и встала, поспешив открыть окно. В комнату хлынул холодный воздух. Д

охён, сохраняя спокойствие, обратился к У Ёну.

– Тебе, наверное, холодно. Оденься.

Глава 8

Словно в трансе, У Ён надел верхнюю одежду. Когда Дохён спросил, не нужно ли ему пальто, У Ён без лишних слов принял его и накинул на себя. Вероятно, он тоже чувствовал феромоны, но, в отличие от Гарам, Дохён оставался совершенно безучастным.

Мягкий голос Дохёна задал вопрос У Ёну. Его тон был мягким, как будто он разговаривал с ребенком, вероятно, стараясь не напугать У Ёна.

Но У Ён не ослабил бдительности и ответил настороженным тоном. Дохён пару раз моргнул, словно тщательно подбирая слова, а затем ровным тоном добавил.

– Ты, кажется, привык к этому.

Он не ошибся. У Ён проходил через это несколько раз с тех пор, как проявился его вторичный пол. В школе, на улицах. Быть доминирующим омегой – черта, которую он считал совершенно ненужной, – иногда доставляла ему проблемы.

– Просто таковы доминанты.

Альфы и омеги составляют менее 30 % населения. Среди них доминанты встречаются еще реже. Тот факт, что в комнате было два доминанта, был чем-то вроде чуда.

Несмотря на то что вероятность встретить альфу была невелика, У Ён всегда осторожничал со своими феромонами. Будучи доминирующим омегой, контролировать их было нелегко, но он подавлял их настолько, насколько это было возможно. Обычно он скрывал их, как и любой другой омега, но когда рядом были альфы, он был еще более осторожен. Да, он всегда был осторожен.

– Сегодня я просто немного оступился...

При обычных обстоятельствах клубная комната не была бы наполнена феромонами. Если бы только он не отреагировал на Дохёна. Если бы только он не потерял бдительность. В этом замкнутом пространстве находились два альфы (один из них - доминант), а он был слишком беспечен.

– Такое случается нечасто.

У Ён спокойно солгал. Он не хотел вызывать плохие воспоминания в таком месте. Дохён слегка нахмурился, но не стал настаивать, а обратился к Гарам.

Гарам быстро подошла к нему, ее феромоны уже улетучились от холодного воздуха снаружи. Она смущенно опустила голову, не встречаясь взглядом с У Еном.

– Сегодня я совершила ошибку, и...

– Перестань оправдываться и просто извинись.

У Ён смотрел между ними, чувствуя себя неловко. Подобные ситуации случались и раньше, но впервые человек извинился перед ним. Пока У Ён пытался придумать, что сказать, Дохён предложил альтернативу.

– Тебе не обязательно принимать ее извинения.

Даже когда Гарам стояла прямо перед ним, Дохён не колебался. Его взгляд, направленный исключительно на У Ёна, был серьезен как никогда.

Это было хрестоматийное высказывание. Забавно, что Гарам с этим не согласилась. У Ён с таким удрученным видом, словно он был виноват, сморщил нос.

– ...За что ты извиняешься?

Их взгляды встретились. Дохён смотрел на У Ёна, а У Ён – на Гарам. Его слегка нахмуренные брови отражали внутренние переживания У Ёна.

– Ты же не собираешься остановиться, просто попросив прощения?

Голос не был обвинительным, но и не дружелюбным. Глаза Гарам расширились от удивления при виде ровного тона У Ёна.

– Если я снова не смогу контролировать свои феромоны, произойдет то же самое. Тогда ты тоже извинишься?

У Ён не ожидал многого от альф. Он не то чтобы сочувствовал им, он просто игнорировал их. Будучи доминирующим омегой и всю жизнь прожив среди альф, он не возлагал на них никаких надежд.

– Я не так уж и удивлен. Подобные вещи случаются часто – ну, или иногда. Я привык к этому.

Правда заключалась в том, что его больше не трогали подобные инциденты. Чтобы его что-то расстроило, нужно было, чтобы это было в какой-то степени неожиданно. Он же не мог злиться из-за каждого муравьиного укуса, верно? К тому же Гарам не могла ничего ему сделать.

– Только не хватай меня за запястье. Я не люблю, когда ко мне прикасаются.

Теперь на лице У Ёна читалось недовольство. Похоже, этот факт беспокоил его больше всего. Гарам, нервно шевеля губами, слабо пробормотала.

– ...Прости. В следующий раз я буду осторожнее.

На самом деле У Ёну было абсолютно все равно. Гарам быстро пришла в себя и не пыталась ничего с ним сделать. Потянуться за феромонами было просто инстинктом альфы.

Но У Ён не чувствовал себя достаточно милосердным, чтобы сказать, что все в порядке. Он мог притвориться незатронутым, но не был настолько великодушен, чтобы простить. Поэтому У Ён закончил разговор, встав.

– Я подал заявление, так что мне пора идти.

Он отложил в сторону пальто, которым прикрывался. Кто-то сказал, что на нём что-то было, но невооруженным глазом ничего не было видно. Что ж, если проблема и была, он узнает о ней позже. С этими мыслями У Ён собрал свою сумку и куртку.

Не успел У Ён опомниться, как Дохён взял его "в заложники". Сумка, которую У Ён по неосторожности выпустил из рук, теперь снова висела у Дохёна на плече. Держа в другой руке пальто, Дохён спокойно шел впереди него.

– Пойдем.

Они направились к парковке, расположенной в углу кампуса. Вслед за Дохёном, чтобы взять сумку, У Ён остановился перед задним сиденьем. Положив сумку на заднее сиденье, Дохён собирался сесть на водительское, но остановился и спросил.

– Не садишься?

Его тон был таким, словно он спрашивал, почему У Ён задается таким очевидным вопросом. У Ён на мгновение потерял дар речи и стоял, моргая. К тому времени Дохён уже подошел и открыл для него пассажирскую дверь.

– Садись. Я ведь обещал купить тебе что-нибудь вкусненькое, не так ли?

У Ён думал, что это обещание само собой исчезло. В конце концов, оно было односторонним, и он не давал на него согласия. Возможно, Дохён пытался загладить вину за то, что произошло в клубе с Гарам. Даже садясь в машину, У Ён все еще чувствовал себя растерянным.

– Нет, близко.

Он не мог заставить себя спросить, почему Дохён сел за руль. Как только он понял, что машина наполнена феромонами, Дохён внезапно наклонился к нему. У Ён застыл и уставился на Дохёна, который подошел ближе.

Когда их взгляды встретились, по позвоночнику У Ёна пробежал холодок. Затаив дыхание, он широко раскрыл глаза, и в этот момент Дохён остановил свое движение. С неловким видом Дохён отвел взгляд и отошел назад, чтобы увеличить расстояние.

Только тогда У Ён понял, что он пытался помочь ему пристегнуть ремень безопасности. Сердце заколотилось в груди, лицо покраснело. Дохён, как ни в чем не бывало, завел машину и наполовину опустил окно.

Какой толк от обогревателя в такой ситуации? Но если бы не он, У Ён не смог бы охладить раскрасневшееся лицо.

– Нет... ничего.

У Ён неловко пристегнул ремень безопасности, а ветерок из окна пощекотал ему щеку. Хотя было немного прохладно, это было лучше, чем позволить заметить свое состояние.

– Тебе что-нибудь не нравится?

Дохён ответил мягким тоном, поворачивая руль, его взгляд по-прежнему был устремлен вперед.

– Выбирай: Западная, корейская, японская или уличная еда.

Это было похоже на то, как если бы рядом с ним был "учитель вождения".    Такого Дохёна У Ён никогда не видел и не ожидал увидеть. Он сидел прямо и смотрел прямо перед собой, и в его позе был иной шарм, чем когда он решал проблемы.

– Западная.

Серьезно, как даже его боковой профиль может быть таким красивым?

– Я не могу есть курицу.

Его нежные глаза мягко изогнулись. Может быть, потому, что У Ён смотрел на него сбоку, но его ресницы казались очень длинными. Дохён легонько постучал по рулю и приподнял уголок губ.

– Хочешь говядины?

Он выглядел так, словно ему было очень весело. Это был всего лишь простой вопрос и ответ, но почему казалось, что он так взволнован? Хотя, возможно, это было воображение У Ёна, его улыбка не выглядела принужденной.

– Я не ем дешевых продуктов.

У Ён нарочито снобистски ответил. Несмотря на откровенно грубый ответ, Дохён приятно рассмеялся.

– Видишь, есть вещи, которые ты не ешь.

Как четыре года назад, когда он занимался с ним, так и сейчас, когда он был еще одним младшеклассником, доброта Дохёна не изменилась. Его тепло, без сомнения, распространялось на всех.

– Только бы это было не дешево, верно?

У Ён ничего не ответил, но Дохён без лишних слов развернул машину. Проплывающие за окном пейзажи напоминали воспоминания из прошлого.

В итоге У Ён остался доволен. Сладкий соус к стейку гамбургера и свежий салат пришлись по вкусу даже ему, привереде. Его заявление о том, что он не ест дешевую еду, не было ложью, но уверенность Дохёна теперь имела смысл.

– ...Спасибо за угощение.

Даже недорогая еда может быть вкусной. У Ён узнал кое-что новое. Он подумал, что Дохён посчитает это нелепым, если узнает, что У Ён посчитал цену "недешевой".

– В следующий раз попробуй что-нибудь другое. Все остальные блюда здесь тоже хороши.

Если это прозвучало так, будто Дохён предлагает ему прийти еще раз, то это было лишь воображение У Ёна? У Ён чуть было не спросил, часто ли он сюда ходит, но остановился. Чистый внешний вид и уютный интерьер делали это место очевидным местом для свиданий.

– Неважно.

Он изменил вопрос, но ответ не помог. Дохён с игривой улыбкой уклонился от прямого ответа и открыл перед У Ёном дверь. Вновь проявить внимательность стало для него второй натурой.

«Должно быть, у него большой опыт знакомств.»

На протяжении всей трапезы Дохён был очень внимателен к У Ёну. Он вставлял соломинку в его напиток, подталкивал еду поближе к нему и даже вытирал пролитый им соус. Такие вещи может сделать опекун для ребенка, но в то же время они не слишком отличаются от того, как можно относиться к романтическому партнеру.

Есть поговорка, что люди с одним двойным веком – кокетки. С его популярностью и внешностью У Ён мог только представить, сколько секретов из прошлого Дохёна он не знал. Возможно, именно поэтому он пытался помочь ему с ремнем безопасности.

«Я, пожалуй, вернусь в школу...» – хотел было сказать У Ён, но вдруг почему-то раздосадовался. Он был застигнут врасплох собственным разочарованием, когда Дохён небрежно предложил:

– Хочешь десерт?

У Ён не собирался соглашаться. Он не хотел оставаться на десерт с Дохёном. Но мягкий и убедительный голос Дохёна потихоньку уговаривал его.

– Здесь неподалеку есть кондитерская, и я слышал, что у них очень вкусный клубничный торт. Много клубники, и он не слишком тяжелый.

Улыбка, играющая на его

губах, была соблазнительной.

Его игривый голос был полон озорства. У Ён, чьи щеки слегка покраснели, отвел взгляд.

– ...Хорошо, я буду есть.

Глава 9

Кафе находилось достаточно близко, чтобы дойти до него пешком. Припарковав машину и подъехав к магазину, они замешкались, разглядывая выставленные пирожные. Впрочем, правильнее было бы сказать, что колебался один У Ён.

От шоколада, клубники и сыра до ослепительного торта с неизвестными ингредиентами. Хотя ему было не по себе в этом непроверенном магазине, но это зрелище было настолько редким, что не могло не заворожить его.

– Только один...

– Ты можешь выбрать все, что хочешь съесть.

Даже услышав слова, прозвучавшие как слова спасителя, У Ён не мог заставить себя радоваться. По какой-то причине его круглая голова казалась немного угрюмой.

– Если я съем их все, то наберу вес.

В средней школе виновником того, что он вступил в ряды пухлых, были не кто иные, как эти чертовы десерты. В том возрасте он не мог пить алкоголь или курить, поэтому единственным способом снять стресс была "сладкая еда".     Естественно, результатом этого стал набор веса. Его постепенно увеличивающийся вес достиг своего пика, когда ему исполнилось шестнадцать лет.

– Вес?

Дохён посмотрел на У Ёна с озадаченным выражением лица. Несмотря на то, что он, казалось, слышал все, У Ён, поглощенный тортом, на самом деле ничего не слышал. Его маленькое лицо, которое можно было прикрыть одной рукой, выглядело как никогда серьезным.

– Тогда выбери три. Мы можем разделить их.

На случайное предложение Дохёна лицо У Ёна озарилось. Он думал, что два торта – это слишком много, но если они вдвоем съедят три, то это будет по 1,5 каждому. Это казалось достаточно добросовестной суммой.

– Могу ли я выбрать любые три?

У Ён уставился на Дохёна, не понимая, насколько отчаянным он выглядит. Дохён, который все слышал, но не показывал этого на лице, разразился хохотом при виде У Ёна, который серьезно смотрел на пирожные.

– Если хочешь, можешь съесть даже четыре.

Его слегка изогнутые глаза были нежными. В том, как он держал руку и прикрывал рот, чувствовалась неловкость.     У Ён расширил глаза и указал на витрину, жестом показывая то на эту, то на ту. Даже в таком двусмысленном порядке, как "этот, этот и этот", Дохён прекрасно понимал его, словно он был его натурой.

Кафе было устроено так, что вы выбирали пирожные на первом этаже и поднимались на второй, чтобы поесть. Они подождали, пока подадут напитки и пирожные, а затем устроились в углу на втором этаже. Благодаря просторным окнам со всех сторон даже в углу было не слишком тесно.

– Приятного аппетита.

У Ён весело набросился на торт маленькой вилкой. Прикоснувшись к клубнике на взбитых сливках, он на мгновение замешкался, но, когда Дохён ничего не сказал, У Ён с готовностью взял ее и съел. Дохён, не говоря ни слова, предложил У Ёну украшенные шоколадом и вишней другие торты.

– Ты ешь их лучше, чем обычную еду.

Его голос выражал неподдельное изумление. Дохён, держа во рту кончик соломинки, подталкивал пирожные к У Ёну. Чизкейк с крошками печенья и насыщенный шоколадный блинчик выглядели так сладко, что от одного взгляда на них можно было растопить язык.

– Не очень сладко?

– Сладко.

В ответ У Ён улыбнулся и поднес напиток к губам. Для человека, утверждающего, что он сладкоежка, напиток, который он купил, оказался подслащенным лимонадом. Он объяснил, что любит пить сладкие напитки с искусно свернутым сладким блинчиком.

– Ты не собираешься есть?

– Я ем.

Это была ложь. Если присмотреться, он только откусил маленький кусочек и тут же отложил вилку. Несмотря на то что он внимательно наблюдал за ним, было ясно, что с тех пор он пил только кофе (без сиропа).

– Может, мне купить еще один?

– Нет, этого достаточно.

– А как насчет шоколада?

У Ён рефлекторно моргнул. Разве шоколад не был для него вершиной сладости? Несмотря на то, что в данный момент он наслаждался сладкими пирожными и лакомствами, мысль о еще одной сладости пришла ему в голову. Не прошло и 30 минут с тех пор, как он сказал, что не хочет набирать вес, а его сила воли уже дрогнула, как трепещущая лента.

– Здесь продают шоколад ручной работы. Такому парню, как ты, который не ест дешевое, они точно понравятся.

– Это была шутка.

– Я сделаю вид, что так оно и было.

Дохён, негромко ответив, встал со своего места. Он порылся в пальто, достал бумажник и, велев У Ёну продолжать есть, спустился вниз. Проследив за тем, как Дохён удалился, У Ён опустил вилку.

– ...Почему ты так добр ко мне?

Дохён уже покупал ему шоколадные конфеты. Это было во время выпускных экзаменов. Когда Дохён похвастался своими отличными оценками по английскому, он угостил его шоколадом, пообещав купить еще, если он хорошо сдаст следующий экзамен.

Но на этом все и закончилось.

Это был очень короткий период. Время года сменилось всего один раз, и десять дней не было дождя. Меньше чем за полгода У Ён успел сильно влюбиться в него. Странное чувство, что теперь он проводит день с учителем, казалось нереальным.

– Почему ты не ешь?

Вскоре Дохён вернулся на второй этаж. Посмотрев на нетронутый торт, он озадаченно сел напротив У Ёна и предложил ему шоколадные конфеты. При виде шоколадных конфет, протянутых Дохёном, У Ёну захотелось заплакать.

– Бери и ешь.

Он был обернут белой лентой. Внутри маленького пластикового пакета было несколько круглых шоколадных конфет, а в центре – наклейка с названием кафе. Не спрашивая, он понял, кто этот "ребенок, который не ест дешевое".

– Я думал... мы собирались купить их по отдельности. – пробормотал У Ён, возившийся с пластиковым пакетом.     Время от времени во время их встреч всплывали следы прошлого и какое-то неописуемое чувство. В нем чувствовались приветливость, горечь,

пустота. Даже шуршание пластика казалось странно чуждым.

– Они не продают их поштучно.

Он думал, что сможет забыть. Он верил, что все будет хорошо, и решил удовлетвориться этими случайными отношениями. Но оказалось, что все его желания в конечном итоге были просто самонадеянными.

Я должен сказать тебе спасибо. В горле словно образовался каменный комок. У Ён справился с нахлынувшими эмоциями, несколько раз сглотнул и смог улыбнуться.

– Спасибо. Мне нравится.

* * *

Они провели в кафе довольно много времени. Они обменивались пустяковыми разговорами, он получал советы об университетской жизни и даже узнал о клубах. Несмотря на то что до начала лекции оставалось еще два часа, они пошли в игровой зал развлечься.

– Перерыв – это очень хорошо.

В это время У Ён изо всех сил старался не выделять феромоны. Он открыл окно перед Дохёном, сидя на пассажирском сиденье, и даже не взглянул на водительское. Несмотря на то, что Дохён был заметно взволнован, он, казалось, ничего не замечая, начал разговор.

– Как ты планируешь с этим справиться?

И в самом деле, как он мог справиться с этим? Как он сможет возродить отвергнутые когда-то чувства?

– Просто... постараюсь объяснить это профессорам как можно лучше.

Всего один шоколад, и он почувствовал себя так, словно вернулся в прошлое. Эмоции, которые он испытывал в то время, живо всплыли в его груди. Учителю нравился У Ён, он поддался на эти жесты, получил утешение, и ему было так же больно, как и ему. И все же они сидели бок о бок в одной машине.

– Раз уж занятия в понедельник, может, мне стоит поискать их тогда. Если ничего не получится...

– Бросить учебу?

– Хочу.

У Ён печально вздохнул. Зарывшись лицом в ладони и ссутулив плечи, он почувствовал на себе пристальный взгляд.     Если бы он знал, то, следуя совету Дэниела, просто учился бы в Соединенных Штатах. Теперь он жалел, что не прислушался к словам Дэниела.

– Хм...

Дохён говорил негромко и остановил машину перед перекрестком. Вскоре светофор загорелся красным. Дохён слегка повернул голову, положив запястье на руль.

– Я могу тебе немного помочь.

– Как?

У Ён спросил, не ожидая ничего хорошего. Он не думал, что студент третьего курса, да еще и помощник преподавателя, может быть полезен.     Однако, переключившись на другую тему, Дохён небрежно сказал,

– Я дружу с некоторыми профессорами.

Конечно, помощник преподавателя говорил что-то подобное. Дохён, будучи лучшим в группе, будет полезен на экзаменах. Вспомнив об этом, У Ён расширил глаза и посмотрел на Дохёна.

– Даже если я не могу помочь напрямую, я могу хотя бы присоединиться к тебе и попросить.

– ...

– Ну... но я не могу гарантировать, что это будет эффективно.

Его губы слегка изогнулись. Двойное веко дрогнуло. Вместо немедленного ответа У Ён с тревогой в голосе подтвердил:

– Ты делаешь это из-за того, что случилось раньше?

– Что именно?

– В клубной комнате.

– А... – спокойно ответил Дохён. – Этим займется Мун Гарам, а не я.

Это был твердый ответ. Недолго думая, У Ён поднял тему, которую изначально собирался обсудить.

– Я думал, ты пытаешься ей помочь.

– С чего бы это?

Он почувствовал некоторое облегчение. Если бы Дохён упомянул о том инциденте, он бы почувствовал себя еще более неловко. К счастью, ему не пришлось лишний раз напоминать, что Дохён тоже альфа.

– ...Ты можешь помочь мне скорректировать расписание?

С чувством, что хватается за соломинку, У Ён обратился с просьбой. Не обращая внимания на неудобства, ему нужно было найти способ посещать университет. Чтобы добиться желаемого, У Ён должен был успешно закончить четыре года обучения.

– Я угощу тебя чем-нибудь недешевым.

– Чем-нибудь недешевым?

Дохён беззаботно рассмеялся и повернул руль. Вдалеке показались ворота колледжа.

– Приходи в клубную комнату после занятий в понедельник. Я буду там утром, так что если у тебя утренние занятия, просто пропусти их и приходи.

У Ён, кивнув, достал телефон. Время было 16:40. Благодаря Дохёну перерыв между занятиями пролетел как один миг.

– Когда... у тебя следующий урок?

Только сейчас У Ён забеспокоился о другой лекции Дохёна. С момента окончания утреннего занятия прошло уже пять часов, а Дохён ни разу не упомянул о том, что собирается на другую лекцию.

– Мой?

Может ли этот класс также пересекаться? Дохён мягко улыбнулся У Ёну, который размышлял об этом без всякой надежды.

– В среду в 11.

– Правда?

Машина проехала через главные ворота и направилась к зданию гуманитарных наук. Не спрашивая, где его высадить, Дохён направился к зданию, куда нужно было идти У Ёну.

– У меня появилось свободное время во второй половине дня. Я пытался устроить двухдневный перерыв, запланировав все на вторник и четверг, но во вторник у меня только одно онлайн-занятие.

Машина бесшумно остановилась. У Ён смотрел на Дохёна с глупым выражением лица. Дохён открыл дверь и отстегнул ремень безопасности У Ёна.

– Увидимся в понедельник.

У Ён вышел из машины, не проронив ни слова. Машина, отъезжающая без каких-либо следов затянувшихся чувств, постепенно исчезала из его поля зрения. Это был медленный отъезд, напоминающий о конце зимы.

Глава 10

Период регистрации закончился. В среду днем Сон У Ён оказался в клубной комнате, положив телефон перед тремя людьми.     Дохён, Гарам и Сон Гю. Шесть пар глаз были устремлены на расписание, которое он показывал.

– Вау...

– Удивительно.

Раздались одновременные возгласы. Дохён приподнял уголок рта, сделав очаровательное лицо. Сон Гю, попеременно глядя то на телефон, то на Дохёна, восхищенно говорил.

– Хен, ты совершил какое-то волшебство?

Это было поистине нечто, что можно назвать волшебством. Расписание, составленное четыре раза в неделю со вторника по пятницу, выходило за рамки того, что он мог себе представить раньше. Обеденные перерывы были исключены во все четыре дня, а занятия начинались в 9 утра только по пятницам. Оно отличалось от предыдущего, в котором не было ни перерывов, ни выходных.

– Цена прилежной студенческой жизни.

Дохён прислонился к дивану как ни в чем не бывало. Его самоуверенная улыбка совсем не казалась раздражающей. У Ён снова проверил расписание и вспомнил, что произошло два дня назад.

В тот день, как и было условлено, они встретились в клубной комнате и отправились к профессору после стратегического совещания. На самом деле, в стратегическом совещании не было никакой необходимости. Дохён, спросивший о том, сколько баллов он планирует получить, когда лучше всего делать перерывы и можно ли посещать утренние занятия, сразу же встал.

– Он новичок в нашем клубе и сказал, что очень хочет послушать лекцию профессора.

Он уговаривал профессора своим нежным и приятным голосом, а иногда даже курил вместе с ним. Профессора, которые были лишь наполовину обезоружены присутствием Дохёна, охотно открывали свои занятия, когда он добавлял несколько слов.

– В некоторых случаях я спрашивал профессоров напрямую, а в некоторых просто заставал их в нужный момент. С некоторыми помог справиться Юну Хен.

Конечно, не все профессора сотрудничали так, как нам хотелось бы. Некоторые профессора избегали неловких ситуаций, а некоторые меняли тему разговора на обсуждение будущей учебы. Однако Дохён был непоколебим в своих убеждениях, даже когда сталкивался с малейшим сопротивлением со стороны профессоров, отвечающих за вопросы аспирантуры.

– Профессора удивительно просты, так что если вы просто проявите энтузиазм, они вас примут. Но если вы не будете посещать занятия должным образом, будьте готовы к плохим оценкам.

Благодаря способностям Дохёна и помощи ассистента, У Ён наконец-то получил "нормальное расписание". Кроме утреннего занятия в пятницу, он не посещал никаких занятий с Дохёном.

– Я помогу тебе с этим, так что просто оставьте это.

Понимание английской фонологии. Это был предмет на три балла. Лекции читал профессор, который был настолько увлечен своим предметом, что с первого дня проводил полную презентацию. Если бы он отменил лекцию, ему пришлось бы наверстывать упущенное в следующем семестре.

– Многие студенты сдаются, потому что у профессора сложный предмет. Ты получишь хорошие оценки, если будешь выполнять базовые задания.

У Ён верил только в эти слова и продолжал лекцию. На самом деле, не было никакого варианта, на которую можно было бы поменять лекцию. И дело не только в том, что это была единственная лекция, которую он посещал вместе с Дохёном.

– Ты действительно что-то...

Гарам, сидевшая подальше, приглушенно пробормотала. С тех пор как У Ён вошел в клубную комнату, она намеренно держала дистанцию. Судя по тому, как эффективно она блокировала свои феромоны, было понятно, что она была осторожна из-за предыдущего инцидента. К счастью для У Ёна, все обошлось.

– Большое спасибо.

У Ён еще раз проверил расписание и убрал телефон. Если бы не Дохён, он бы уже всерьез искал информацию об отчислении из университета в первом семестре. Если бы он не смог отчислиться, то с неохотой пошел бы в колледж.

– Я рад, что смог помочь.

Дохён никогда не вел себя высокомерно, хотя его достижениями могли бы похвастаться другие. Это было так по-учительски, что У Ён подавил в себе радость.

– Хен, ты поможешь мне с регистрацией курса, если в следующий раз не будет времени?"

– Ну, я не знаю... Я слишком много слышал о поступлении в аспирантуру в этот раз, так что делать это дважды было бы чересчур.

– Эй, просто сходи туда один раз, притворись сумасшедшим, раз уж профессора тебя так любят, они согласятся.

– Что?

– Прости.

Некоторое время они болтали, вступая в несколько неловкий разговор. У Ён был немного удивлен, узнав, что Сон Гю недавно тоже вступил в клуб. Это было вполне логично, учитывая, что во время посиделок он называл Дохёна "Хен". Казалось, что он уже стал частью группы.

– Если другие узнают, что вы с У Ёном ходите на занятия вместе, они будут в восторге.

– Я?

К счастью, расписание Сон Гю по большей части совпадало с расписанием У Ёна. На самом деле, большинство занятий у первокурсников были практически одинаковыми, поэтому было странно, что У Ён до сих пор ходил один. Сон Гю кивнул, как будто это было очевидно.

– Ну, ты довольно загадочный.

– Я?

Это замечание невольно заставило брови У Ёна нахмуриться. Загадочный? Это не имело никакого смысла. Если сбой в расписании считается загадочным, то, возможно, это правда.

– Ты также посещал разные занятия в одиночестве, а во время ориентации сидел в углу один. Кроме того, тебя нет в групповом чате, так что у тебя не было возможности сблизиться с другими.

Расписание, если говорить о нем дважды, было мучительным опытом, а во время собрания по ориентации первокурсников – просто потому, что у него не было друзей. Конечно же, У Ён был застигнут врасплох не этими двумя ситуациями.

– Подожди, ты случайно не...

Сон Гю с сомнением посмотрел на У Ёна. Затянувшееся молчание показалось ему немного странным. Он осторожно спросил, доставая телефон.

– Ты не знал о групповом чате?

Когда У Ён замолчал, он молча просмотрел историю своих переписок.     Затем он пригласил У Ёна в групповой чат английского факультета.

– Значит, ты действительно не знал о чате...

Это было несколько горькое осознание. Просматривая список участников, У Ён почувствовал легкую меланхолию.     Некоторые знакомые имена казались ему теми, с кем он обменивался номерами во время посиделок.

– Как ты пришел на ориентацию?

– Старшая Мун Гарам сказала мне.

– Ах...

Наступило неловкое молчание. Гарам и Дохён тоже молчали, обмениваясь взглядами. Лучше бы на этом все и закончилось. Но У Ён был искренне разочарован тем, что сказал Дохён.

– Ты даже не знаешь о вечеринке в отделе?

Такого не было, даже когда его подвергали остракизму в средней школе. По крайней мере, тогда существовала семейная рассылка. Может ли быть так, что он оказался в изоляции, сам того не осознавая? Когда У Ён опустил взгляд, молчавшая до этого Гарам с непонятным выражением лица постучала пальцем по столу.

– Эй, эй. Ты должен был поручить ему работу в студенческом совете. Почему ты оставил парня без внимания? Ты собираешься стать президентом или что-то в этом роде, а ты даже не позаботился о нем. Что ты делал, хаа!

– О, я не присоединился, потому что мне не нравится быть с большим количеством людей, поэтому я ушел и...

Сон Гю с холодным лицом приводил в порядок волосы. Казалось, он даже не задумывался о том, что У Ён не знает.     Странная смесь извинений, растерянности и смущения исказила его лицо.

– ...Все в порядке. Ты присоединился, и этого достаточно.

У Ён нарочито бесстрастно ответил. Если бы он извинился, это было бы еще более жалко. К счастью, в дверь клубной комнаты вовремя постучали. Сон Гю встал как пружина.

– Пойду принесу!

Оказалось, что посетитель доставил ттокпокки, который они заказали 20 минут назад. Они собрались в клубной комнате, чтобы поесть ттокпокки вместо этого тяжелого и неловкого разговора. Но вкусный запах еды вытеснил неуютный воздух клубной комнаты.

– Здесь очень вкусно, не слишком остро, и доставка быстрая.

Стол был искусно накрыт. Пока Гарам доставала маринованную редьку и ттокпокки, Дохён достал из шкафа бумажные стаканчики. Хотя раньше казалось, что там лежит бланк заявления о приеме в члены клуба, теперь оказалось, что там хранятся всякие разные мелочи.

– Вау, выглядит очень аппетитно.

– У меня есть кола, хен!

– Я не против воды.

Разломав одноразовые деревянные палочки, У Ён обратил внимание на ттокпокки. Гарам уже налила полную чашку. Сон Гю тоже откусил кусочек ттокпокки, но У Ён лишь безучастно моргал глазами.

– В чем дело?

Дохён, который как раз наливал воду, мягко спросил. Из вежливого и мягкого голоса У Ён извлек мысли, которые крутились у него в голове.

– Никогда раньше не пробовал.

До приезда в США У Ён даже не пробовал еду извне. Еду ему всегда готовили дома, а в средней школе он приносил обед с собой. Хотя после учебы за границей его вкус расширился, он все еще сопротивлялся уличной еде.

У Ён знал, что его ситуация не универсальна. Среди причин, по которым его подвергали остракизму в средней школе, были и ненормальные различия в бытовых условиях. То, что он сказал Дохёну о том, что не ест дешевую еду, было скорее непреднамеренной злобой.

– ...Что?

Гарам, откусывавшая деревянной палочкой кусочек ттокпокки, широко раскрыла глаза. Ее свирепого взгляда хватило, чтобы даже Сон Гю, который зачерпывал рыбный пирог и сосиски, удивился.

– Ты впервые ешь ттокпокки?

Такая же реакция была, когда она узнала, что У Ён не знает о групповом чате. Нет, это выглядело еще более удивительно. Только сейчас У Ён понял, что совершил ошибку.

– О нет, нет! Это было давно. Ттокпокки не так часто продается в США.

Это было достаточно веское оправдание, если учесть, что оно было сделано в спешке. Гарам и Сон Гю кивнули с понимающим выражением лица.

– А, У Ён, ты ездил в США? Должно быть, ты хорошо знаешь английский.

«Во время посещения английского факультета».

– Сон Гю, на английском факультете есть только два типа людей. Первый – это те, кто хорошо знает английский с самого начала, а второй – те, кто не может говорить по-английски до окончания колледжа. Кстати, я отношусь к последним.

Однако только Дохён прищурил глаза и уставился на У Ёна.

– Ты не хочешь есть?

– Я буду есть.

Дохён, задумчиво смотревший на него, слабо улыбнулся. О чем бы он ни думал, его выражение лица было полно интереса. Он взял бумажный стаканчик, наполнил его колбасой и сыром и протянул У Ёну.

– Просто попробуй немного.

У Ён нерешительно моргнул. Стараясь не выдать своего удивления, он прикусил губу, и тут раздался мягкий голос.

– Ты сказал, что не можешь есть острую пищу. Попробуй проверить, острая она или нет.

У Ён не помнил, чтобы говорил, что не может есть острую пищу. На самом деле, он не испытывал особого отвращения к острой пище. Однако Дохён нахально кивнул, словно знал, о чем думает У Ён.

У Ён медленно принял бумажный стаканчик. Он не был знаком с этой едой, да и запах был незнакомым. Хотя это было несколько дерзко, но раз Дохён предложил, значит, все в порядке. Дохён усмехнулся, увидев, что У Ён колеблется.

У Ён молча наслаждался колбасой. На вкус она была острой и пикантной, такого вкуса он еще не пробовал, как если бы впервые попробовал идеально прожаренный стейк из гамбургера. На щеках У

Ёна появился румянец, когда он наслаждался уникальными ощущениями.

– Очень вкусно.

Глава 11

– Видишь! Он не острый, да?

Гарам с энтузиазмом подталкивала ттокпокки к У Ёну. Она даже изобразила на лице гордое выражение, сказав, что купит их для У Ёна, когда тот попросит. Только тогда Дохён отложил палочки и добродушно улыбнулся.

– Ешь больше.

* * *

Занятия по гуманитарным наукам во второй половине дня проходили недалеко от клубной комнаты. У Ён отправил Даниэлю сообщение о том, что хочет поесть ттокпокки, и сел в лекционный зал.     Спасибо Гарам, которая купила напитки.

После еды они также выпили по чашке горячего шоколада вместе.

– Ты идешь в МТ?

Этот вопрос Сон Гю задал перед тем, как покинуть клубную комнату. Дата была назначена на ближайшие выходные, и Гарам с Дохёном тоже собирались участвовать. У Ён колебался при упоминании о ночевке, но ответил, что пойдет, когда его глаза встретились с Дохёном. Такую реакцию он не мог понять, даже когда думал о ней.

– А теперь я займусь посещаемостью.

Профессор, стоявший на трибуне, оглядел аудиторию. На этом обязательном занятии по гуманитарным наукам Дохён делал заметки на своем ноутбуке, как только освобождались места. Профессор был добр, и из-за большого количества студентов зачеты проходили легко.

– Кан Чжунсон.

Задумавшийся было У Ён внезапно оторвался от своих мыслей. Три буквы, впившиеся в его уши, были очень знакомы.     Он рефлекторно оглядел класс, но ученик по имени Кан Чжунсон не отозвался.

– Кан Чжунсон?

Профессор позвал еще раз. Ответа по-прежнему не было. Недолго думая, У Ён вскоре облегченно вздохнул.

– А, его госпитализировали.

Профессор что-то пробормотал и сделал пометку в журнале. У Ён, услышав следующие имена, взял в руки горячий шоколад. Когда теплый бумажный стаканчик коснулся его руки, его беспокойный желудок, казалось, немного успокоился.

«Этого не может быть».

Людей с одинаковыми именами может быть много. Он не считал их одним и тем же человеком только потому, что у них одно имя. Однако нарастающее беспокойство было столь же неоспоримым, как вкрадчивый голос, называющий его на ухо "Свиньей".

– Сон У Ён.

– Сон У Ён?

– ...Да!

У Ён поднял руку и ответил, тайно вздохнув.

«Эй, свинья!»

Голос, окликнувший его, словно застыл в его ушах.

* * *

Дни быстро сменялись. Ученик по имени Кан Чжунсон не приходил в школу две недели подряд. Ходили слухи, что он

попал в автокатастрофу, и было ясно, что он не сможет выйти на связь по крайней мере в течение месяца. Между тревогой от того, что его личность не подтвердилась, и облегчением от того, что этого делать не придется, У Ён не мог сориентироваться.

В день проведения МТ У Ён сел на арендованный автобус и приехал к месту назначения. Студенты, посещавшие колледж после обеда, приезжали позже старшеклассников, у которых были машины. Дохён принадлежал к группе "старшеклассников с машинами".

– Никто не добавил тебя в групповой чат? Серьезно, это уже слишком.

– Да, я тоже думал, что ты рано ушел с вечеринки, потому что было шумно.

– Разве это не слишком большое испытание для Квон Сон Гю, чтобы быть рядом с тобой?

До прихода Дохёна У Ён стоял в стороне, прикрываясь Сон Гю от младших. Они виделись с Сон Гю на церемонии открытия, но тогда он был немного пьян, так что это был первый раз, когда они разговаривали на трезвую голову.

К счастью, среди младших был только один альфа, а омег, включая У Ёна, было всего двое.

– Эй, если бы не я, ты бы не смог поговорить с ним. У Ён даже не знал о существовании МТ.

– Правда?

Несмотря на неловкость ситуации, младшие находили ее забавной. Это было нелепо и жалко, и они не могли не чувствовать себя немного виноватыми.     Когда же У Ён обнял его и улыбнулся, то сразу же разразился смех.

– Первокурсники, прекратите валять дурака и выходите, чтобы нести багаж.

Дверь с грохотом распахнулась, и из нее высунулся вернувшийся студент. У него был долгий перерыв в учебе, и он был старшекурсником с разницей как минимум в пять учебных лет с У Ёном. Ростом он был схож с У Ёном, но телосложение имел внушительное, что придавало ему устрашающий вид.

– А, У Ён, тебе не обязательно выходить.

И именно он был тем Альфой, из-за которого У Ён чувствовал себя очень неловко.

– Вау, почему вы дискриминируете

У Ёна, старший? Или он вам понравился?

– Вы, ребята, шумные. Выходите скорее, это приказ!

У него было две основные причины чувствовать себя неловко. Одна из них заключалась в том, что он неистово распылял феромоны, а вторая – в явном интересе к У Ёну. С каких это пор У Ён стал вести себя дружелюбно, притворяясь, что они хорошо ладят? С момента их первой встречи и до выхода из автобуса У Ён чувствовал себя неловко.

– Ты можешь остаться внутри, хорошо?

– Нет, все работают, и я тоже буду.

– Хочешь поработать? Не думаю, что у тебя силенок хватит.

– Я не слабак.

У Ён ответил без особой вежливости и прошел мимо вернувшихся студентов. Вернувшийся студент, не сумев догнать У Ёна, без необходимости устроил драку с другим новичком. Раздосадованный Сон Гю, умело преследовавший У Ёна, бросил на них взгляд.

– Почему этот старший так себя ведет? Это должно быть так обременительно.

Сон Гю рассказал У Ёну о привычке вернувшегося студента флиртовать с первокурсницами на каждой попойке. По некоторым причинам он не смог прийти на церемонию открытия, но с неохотой участвовал во всех остальных мероприятиях. Изначально он выбрал другую первокурсницу, но так как у той появился любовник, он начал искать новую цель.

– Просто хочет поймать одного парня, наверное.

– Неудивительно, он ходит и распыляет феромоны.

– Даже несмотря на то, что он Альфа?

Сон Гю обхватил плечо У Ёна. Вместо того чтобы оттолкнуть его, У Ён засунул руки в наружный карман. Поскольку Сон Гю не был альфой, он не был особенно чувствителен к этому.

– Ты ведь Омега, верно? Будь осторожен. Феромоны могут подействовать и на тебя.

– Все в порядке. Я доминантный, этот старший ничего не может мне сделать.

– Все же будь осторожен, он вдвое больше тебя.

– Я...жил в США...

У Ён, собиравшийся продолжить, внезапно замолчал. Вдалеке показался Дохён, окруженный младшими. Дохён разговаривал с одним из младших и тепло улыбался.

– Почему ты так поздно, старший!

– Ты знаешь, как долго мы ждали?

– Ты ждал меня или алкоголь?

Его изящно изогнутые глаза были добрыми. Приподнятые уголки его рта также были мягкими и нежными. Он выглядел как обычно, но почему-то У Ён чувствовал, что он ведет себя претенциозно.

– Хен! Мы тоже поможем вам перенести багаж!

Учитель, которого знал У Ён, так не улыбался. Его улыбка была более теплой, успокаивающей, как весна. Выражение лица, как будто наложенный макияж, полностью отличалось от того, что помнил У Ён.

– Сон Гю...

Он посмотрел на Дохёна, как будто это было случайным совпадением. Дохён бросил нечитаемый взгляд на двоих, стоящих вплотную друг к другу. Он промолчал, поджав губы, а затем снова улыбнулся в изысканной манере.

– Вы, ребята, тоже ждали алкоголя?

– Ну, конечно, мы ждали Хена!

Сон Гю бросился к Дохёну, оставив У Ёна.     У Ён стоял на месте, не открывая рта. Дохён, одетый в удобную спортивную одежду, создавал более располагающую атмосферу, чем обычно.

– Почему здесь так много алкоголя?

– Ты выпьешь все.

Вот почему он нравился детям. Несмотря на то что обычно он выглядел взрослым, что затрудняло подход к нему, сейчас он казался мягким, как будто соглашался со всем, что вы скажете.

– У Ён.

Дохён издалека позвал У Ёна, нежно взмахнув рукой и предупредительно улыбнувшись. В этот момент У Ён вспомнил забытое воспоминание.

– Что ты там делаешь?

Тогда он впервые встретил учителя и еще не успел полностью потерять бдительность. Он беседовал с его мамой, а У Ён наблюдал за Дохёном во время визита. Когда их взгляды встретились, Дохён поприветствовал его невероятно теплой улыбкой.

«– Привет».

Он вспомнил лицо, которое обычно тепло улыбалось. А еще он помнил, как закрыл дверь, ничего не сказав, из-за яркой, ослепительной улыбки. Дохён ничуть не расстроился и с небольшим интервалом постучал в дверь У Ёна.

«– Ён-а, это учитель».

У Ён быстро отвернулся от Дохёна. Ему казалось, что он покраснеет, если встретится с Дохёном взглядом. К счастью, мимо, ворча, прошел младший, несущий багаж.

– Я помогу тебе.

– Это тяжелое...

У Ён, не раздумывая, взял у младшего багаж. Он казался довольно тяжелым, возможно, потому что в нем были напитки, но он не был слишком тяжелым для него. Когда У Ён легко взял две сумки, младший почувствовал себя неловко.

– Тогда давай понесем его вместе.

– Нет, ты иди и перекладывай другие вещи.

У Ён решительно направился к месту проведения мероприятия. Тем временем Гарам, спустившаяся с переднего сиденья, протиснулась сквозь толпу с бледным лицом. Ее лицо выглядело немного зеленым, как будто ее укачало.

– Ах, какой придирчивый ублюдок.

В голосе Гарам прозвучали нотки разочарования. Услышав это, У Ён замедлил шаг. Затем он неожиданно задал спотыкающейся Гарам вопрос.

– Кого ты называешь придирчивым ублюдком?

– О боже, ты меня напугал. У меня аж сердце в пятки ушло... Почему ты несешь такую тяжесть один?

Удивленная Гарам взяла одну из сумок. У Ён протянул ей ту, что полегче, и Гарам без всякой причины смутилась.

– Перестань болтать. Я и так уже скоро умру от укачивания, и только потому, что кто-то сел на переднее сиденье вместо меня, зачем суетиться из-за этого?

– Это был Дохён сонбэ?

– Да, он даже улыбнулся и сказал садиться на переднее сиденье. Но ребята сзади решили, что это шутка, мол, старший Дохён добрый и...

Когда Гарам продолжала говорить, она вдруг словно что-то вспомнила и отступила в сторону. Неловко увеличившееся расстояние, казалось, передавало чувство осторожности. Ничего не поделаешь, У Ён решил проявить к Гарам немного милосердия.

– Все в порядке.

По сравнению с тем, что он увидел, когда вернулся проблемный студент, Гарам была ничем. Хотя он и недолюбливал альф, осознавать это было неудобно. Поскольку они были в одном клубе, У Ён не мог продолжать вести себя подобным образом.

– ...Прости меня за это. Я правда не специально, У Ён.

– Я понимаю. С тех пор ты этого не делала.

У Ён небрежно ответил и взвалил на плечи багаж. К счастью, Гарам выглядела более комфортно, чем раньше.     Воспользовавшись ситуацией, У Ён с любопытством спросил Гарам.

– Так почему он злится из-за переднего сидения?

– Ким Дохён?

Гарам с силой ударила ногой по входу в заведение.

– Эй, откройте дверь! – крикнула она, и те, кто был внутри, открыли дверь.

Сначала она ввела У Ёна, а затем, не снимая обуви, опустилась у входа.

– Он терпеть не может, когда кто-то садится впереди.

Глава 12

У Ён вспомнил, как ехал на обед с Дохёном. Дохён небрежно открыл дверь на пассажирском сиденье и даже попытался пристегнуть ремень безопасности. Когда У Ен ехал в ресторан или возвращался из кафе в колледж, он, естественно, занимал пассажирское место.

– Почему он ненавидит это?

– Он просто без необходимости купил эту дорогую вещь. Чертов ублюдок.

Гарам лежала, тяжело дыша. Старшеклассники, в том числе и Гарам, вошли в комнату, похоже, привыкнув к присутствию Гарам. Среди них был и вернувшийся студент, который ранее флиртовал с У Ёном.

– Эй, старший Джинсан! Ты сегодня опять создавал проблемы?

– Кто я, по-твоему?

– Как кто, ты правдоруб. Наш старший Ким Джинсан.

Гарам подняла руку и щелкнула вернувшегося ученика по лбу. Когда вернувшийся ученик открыто продемонстрировал дискомфорт, Гарам рассмеялась, отнесясь к этому как к шутке.

– Джинсан, этот ублюдок.

Как и ожидалось, когда Гарам увидела, как Джинсан входит и исчезает внутри, она презрительно скривила губы. Похоже, он ей очень не нравился, и она даже подняла средний палец в знак недовольства.

– Будь осторожен с этим парнем. Он  очень странный.

В ответ на ее уверенные слова У Ен не стал отрицать, а наоборот, посочувствовал. Гарам раздраженно наморщила лоб.

– В дальнейшем старайся не пить слишком много... с людьми, которых ты плохо знаешь.

Гарам добавила свой совет. После такого искреннего совета У Ён больше не задавал вопросов о Дохёне и пассажирском сиденье.

* * *

После обеда, следуя естественному ходу событий, было устроено барбекю. Мясо, принесенное младшими, было дешевым, но обильным, и даже менее дорогие куски были освежающими. В то время как большинство людей с жадностью поглощали мясо, У Ён наблюдал за Дохёном, не откусив ни кусочка.

– Сон Гю, принеси еще мяса. Оно уже готово.

На его полуобнаженных предплечьях виднелись выпуклые мышцы. Даже в перчатках, в которых он держал щипцы, он выглядел впечатляюще. Верхняя часть тела, просвечивающая сквозь черную футболку, была широкой, хорошо

пропорциональной и крепкой.

– Хен, ты тоже ешь.

– Все в порядке, я ем.

У Ён укусил край бумажного стаканчика. Мясо не пришлось ему по вкусу, и его внимание постоянно переключалось на Дохёна. Чем больше он смотрел, тем больше портилось его настроение, но он не мог понять, из-за чего именно.

Тем временем несколько парней, которые уже поели, начали проявлять интерес к Дохёну. Их действия были явно намеренными, а не только из-за мяса.     Кто-то приносил напитки, кто-то трогал его за руки. Наконец, кто-то накормил его мясом. Увидев это, У Ён резко повернул голову.

Проблема заключалась в том, что вернувшийся студент сидел, повернув голову. Пытаясь избежать одного, он натыкался на другое. Вернувшийся студент уже начал разливать напитки, когда его глаза встретились с глазами У Ёна, и он  непринужденно улыбнулся.

– Может, У Ён тоже хочет выпить? Как насчет пива и соджу?

Прежде чем он успел ответить, вернувшийся студент беззастенчиво смешал напитки. Налив соджу и добавив немного пива, он протянул напиток У Ёну. У Ён, даже не подумав взять бумажный стаканчик, рефлекторно наморщил лоб.

– Давай, выпей все!

Независимо от соотношения соджу и пива, У Ён не хотел пить напиток, пропитанный феромонами. От такого напитка у него только живот забурлит, а ведь он ничего не ел. Вдобавок к и без того отвратительному запаху мяса его желудок словно скручивало еще сильнее.

– Что? Не принимаешь то, что предлагает твой старший?

Вернувшийся студент поднял бумажный стаканчик с неприятным выражением лица. Его звали Ким Джинсан. Людей знают по именам, а в этом Джинсане было что-то не то. У Ён должен был узнать его с того момента, как он с таким усилием тащил свою машину, не будучи студентом того же года обучения в МТ.

– Я не умею пить.

У Ён решил пока подавить свой характер. Поскольку голос Ким Джинсана и так был очень громким, он не хотел создавать лишних проблем. Если проблема возникнет сейчас, то сегодняшний вечер будет невероятно неприятным.

– О, наш У Ён не умеет пить? Тогда это не подойдет.

К счастью, реакция была неплохой. Хотя ему не нравилось, когда его называли "наш У Ён", это было лучше, чем заставлять его пить, притворяясь, что это его обязанность. В тот момент, когда У Ён почувствовал облегчение, вернувшийся студент широко ухмыльнулся.

– А как насчет того, чтобы Хен стал рыцарем в сияющих доспехах?

Это было вынужденное замечание. Он одновременно и рекомендовал ее, и провозглашал себя рыцарем. Даже сидящий рядом с ним старшекурсник бросил на вернувшегося ученика недоуменный взгляд.

– Почему ты такой, оппа? Это не игра в выпивку или что-то в этом роде, какой ты рыцарь?

– Где ты сравниваешь это с игрой в выпивку? Это напиток от старшего, от чистого сердца.

– Ну, все равно...

– А что, ты тоже хочешь выпить?

Старший неловко отступил. У Ён чувствовал себя неловко, но и становиться мишенью не хотел. Если бы Гарам была здесь, она бы открыто спровоцировала неприятности, но, к сожалению, она, скорее всего, уже отключилась и валялась где-нибудь на площадке.

– Знаешь, если у тебя есть рыцарь, ты должен исполнить его желание.

Старший загадочно понизил голос. Хотя он изо всех сил старался испускать феромоны, они не действовали на У Ёна, который был омегой с таким же сопротивлением. Однако тот факт, что он мог чувствовать этот феромоны, вызывал у него недовольство.

– Типичный альфа...

Альфы, проявляющие интерес к У Ёну, всегда вели себя подобным образом. Они незаметно усиливали свое присутствие, демонстрируя феромоны и хвастаясь своими альфа-качествами. У Ён, будучи доминантом, не понимал, насколько это очевидно, и они вели себя как территориальные животные.

– Давайте сюда. Я выпью.

У Ён нахмурил брови и протянул руку.     Было ли это желанием или чем-то еще, он не хотел, чтобы это послужило оправданием или предоставило возможность. Он просто хотел сделать один глоток, притвориться пьяным и не обращать на это внимания. С этой мыслью он взял бумажный стаканчик.

Бумажный стаканчик выскользнул из его руки. Не успел он уточнить, кто это сделал, как феромоны хлынули в него. Сухой и освежающий, это был феромон альфы.

– Э-э...

Освежающие феромоны нарушили атмосферу. У Ён расширил глаза и наблюдал, как Дохён, опустошивший стакан всего за два глотка, небрежно смял бумажный стаканчик. Прикрыв рот, он пробормотал про себя.

– О, это был алкоголь.

Внезапно воздух наполнился только феромонами Дохёна. От феромонов вернувшегося студента не осталось и следа. Дохён с невозмутимым видом отвел взгляд от вернувшегося студента.

– Я подумал, что это ячменный чай, просто посмотрев на цвет.

Вернувшийся студент исказил лицо. Дохён, сделав вид, что ничего не заметил, поставил тарелку с мясом на стол.

– Ешьте мясо. Это последний кусочек.

Из-за времени, проведенного перед огнем, от его тела исходило тепло. Дохён улыбался, но за столом царила жуткая тишина. Вместо того чтобы полностью отвернуться, Дохён вздохнул.

– Старший, тебе стоит научиться готовить настоящий шенди.

Это был очень мягкий голос. Он был искренне обеспокоен, словно давал совет.   Он по-прежнему говорил мягко, с приятным выражением лица.

– Я пил, потому что хотел пить, иначе я бы его выплюнул.

– Эй, следи за словами...

Вернувшийся студент со злостью хлопнул по столу. Его толстая ладонь издала гулкий звук. Это было достаточно угрожающе, но Дохён просто поставил скомканный бумажный стаканчик перед вернувшимся студентом и растянул губы в ухмылке.

– Это была шутка. Как я мог выплюнуть напиток, подаренный старшим, от всего сердца?

Лишь та часть, где говорилось о шутке, была правдой, но У Ён не смог удержаться от смеха. При звуках его смеха взгляд вернувшегося ученика сфокусировался на нем. У Ён, совершенно равнодушный, весело спросил:

– Это тоже рыцарь в сияющих доспехах?

* * *

После окончания барбекю-вечеринки был объявлен небольшой перерыв. Это было время подготовки к предстоящей пьянке. На самом деле это было время, когда Джинсан курил, но в любом случае это не имело значения.

– Что-то случилось?

Сон Гю отметил, что пропустил то, что произошло на улице. Это было сразу после того, как он ненадолго отлучился из-за боли в животе. Одноклассник, который объяснил ситуацию вместо У Ёна, продолжил с приподнятым выражением лица.

– Но он сказал это с совершенно невинным лицом. "Это тоже рыцарь?"

– Хахаха! Сон У Ён, ты такой очаровательный!

Сон Гю громко рассмеялся и похлопал У Ёна по спине. Это было не больно и просто шумно. У Ён, держась за колени, невозмутимо ответил.

– Да, это правда. Я сказал это своим собственным ртом.

– Так что же сказал старший Джинсан?

– Что он может сказать? Он покраснел и пошел курить. Он до сих пор не вернулся.

Сон Гю насмешливо хихикнул. Он молча наблюдал за происходящим между вернувшимся студентом и У Ёном. Не только он, но и другие старшекурсники не могли заставить себя остановить вернувшегося студента, за исключением одного человека.

– Старший Дохён мне очень понравился. Я думала, что он просто красавчик, но оказалось, что он еще и хороший человек.

– Вступила в клуб из-за старшего Дохёна. Он действительно мой идеал.

У Ён молча положил подбородок на колени. В ответ Сон Гю в шутку накинул ему на голову капюшон. Его голова была такой маленькой, что половина лица была закрыта капюшоном.

– Вон те дети, которые разговаривают за спиной у старших.

В их разговор вкрался навязчивый тон. Вздрогнув и напрягая плечи, Сон Гю подтвердил, что это Гарам, и скорчил недовольную гримасу.

– О, Нуна. Ты меня напугала.

– Не строй из себя недотрогу... Наслаждаетесь сплетнями? Если вы собираетесь проклинать старшего Джинсана, то и мне стоит присоединиться.

Гарам игриво пнула Сон Гю, как бандита. Вздохнув, она, похоже, была в лучшем настроении, чем раньше. Гарам, которая, похоже, жаждала мяса, слегка указала большим пальцем на улицу.

– Пойдем покурим, когда ты доешь мясо.

Снаружи стоял Дохён. Одетый в куртку до колен, Дохён выдыхал сигаретный дым и, почувствовав чье-то присутствие, обернулся. Возможно, он только что умылся: его волосы были слегка влажными.

– Ким Дохён! Эй, ты уже принял душ?

– Запах мяса был слишком сильным.

– Ты все еще такой чистюля.

Гарам дружелюбно обняла Дохёна за широкие плечи. Дохён пожал плечами, отталкивая Гарам. Жалуясь на дороговизну, Гарам достала из кармана сигарету.

– Они говорили, что ты – рыцарь в сияющих доспехах У Ёна?

– Рыцарь в сияющих доспехах?

Глубокий взгляд Дохёна переместился на У Ёна. У Ён, засунув руки в карманы, смотрел на него. В своей безразмерной верхней одежде и толстовке с капюшоном он был похож на одинокого снеговика в разгар зимы.

– А... это.

Раздался слабый смешок.

– Он похож на снеговика.

С этой мыслью У Ён быстро снял шапку. Дохён с сигаретой во рту

протянул руку, чтобы надеть шапку обратно на У Ёна.

– А что, хочешь исполнить мое желание?

Глава 13

Шапка загораживала ему обзор, обнажая хорошо очерченные губы. В том, как мерцала сигарета, было что-то неуловимо провокационное. У Ён медленно открыл рот, не сводя глаз с красноватых губ.

– Ну, если у тебя есть...  – сказал он.

В воздухе витал слабый аромат феромонов. Это был не запах Дохёна, а запах сигареты, которую он курил.     Искусственно созданная имитация феромонов не могла сравниться с тем, что исходило от него самого.

– У тебя есть желание?

У Ён спросил Дохёна, подняв на него глаза. Дохён поднял руку с шапки и положил сигарету между указательным и средним пальцами. Дым, вырвавшийся наружу, рассеялся в воздухе.

– Ну, и о чем же мне попросить?

Казалось, что для Дохёна подойдет все, что угодно. Выполнить поручение – хорошо, поручить ему хлопотное дело – хорошо, даже попросить денег – хорошо.

А вот кто удивился, так это остальные.

– Старший, ты действительно загадываешь желание?

– Ты, нахальный ублюдок, дай ему выпить и попроси выполнить поручение.

– Хен, я не думал, что ты такой...

Под шквалом критики Дохён неловко прикурил сигарету. Видя, что даже он сам смеется, казалось, что все это просто шутка. Дохён отбросил окурок на стену и взъерошил волосы Сон Гю.

– Ты должен был сказать это старшему Джинсану.

Сон Гю ничего не мог сказать. Удивительно, но он молчал, хотя его не было рядом. Остальные младшие тоже склонили головы, а Гарам, прикуривая сигарету, вздохнула.

– Если ты будешь говорить такие вещи, люди заметят.

Дохён молча пожал плечами. Его взгляд прошел мимо У Ёна, как бы задевая его. Гарам затянулась сигаретой и выдохнула в небо.

– Это поговорка, чтобы свое мнение. Если ты не хочешь пить, то не пей. Если ты ведешь себя как пенсионер и угрожаешь выложить все в интернет, то какой в этом смысл? В какую эпоху мы живем, чтобы заниматься такими вещами? Как только этот парень попадет в общество, он перестанет быть кем-то.

Закончив свои слова, Гарам, не задумываясь, крикнула "Ким Джинсан, ты придурок". Это прозвучало достаточно громко, чтобы люди, курившие в других местах, обернулись. Конечно, никто не последовал ее примеру.

– Ну... Новичку трудно остановить его в такой ситуации.

– Этот парень говорил о себе свысока, а теперь пытается отступить.

Гарам без колебаний преградила путь Дохёну. Дохён уклонился в сторону, словно привык к этому, и откинул волосы назад. Все еще влажные волосы были уложены, открывая лоб.

– Не нужно заставлять себя пить то, что тебе не хочется.

У Ён подумал, что эти слова были обращены к нему. А еще ему показалось, что у Дохёна плохое настроение. Его нежные глаза и аккуратно подведенные брови были слегка наклонены.

– В обществе будет много подобных случаев, зачем же делать это в колледже?

– Хен...

Сон Гю раскинул руки с сердитым выражением лица. Дохён, чувствуя, что в любой момент может оказаться в объятиях, сделал шаг назад. Остальные младшие, казалось, растрогались, но Гарам была в ярости.

– Эй, я сказала то же самое. Почему реакция разная?

– Нуна...

– Слишком поздно, сопляк.

У Ён почувствовал облегчение от того, что Дохён надел шапку за него. Его лицо горело, и он был уверен, что его выражение лица должно быть странным.     Естественно, он подумал, что неплохо было бы выразить благодарность, но если бы он открыл рот, казалось, что его эмоции выплеснулись бы наружу.

– В любом случае, я выпью весь алкоголь, который принесет У Ён, позже.

Ворчание Гарам осталось неуслышанным. То, что, попав в общество, он окажется в положении, когда никто не предложит ему выпить, не имело особого значения. Главное, что Дохён заботился о нем.

– Нуна, а как же я!

– Ты собираешься выпить и мой?

– Вы, ребята, выживаете сами по себе.

– Вау, посмотрите, как быстро переобулась.

У Ён бросил взгляд на Дохёна и судорожно сжал руку в кармане. Другая рука привычно почесала его за ухом. Как ему удается так круто просить? В горле все время зудело.

* * *

– Я больше не могу пить, фу.

Гарам прикрыла рот рукой и низко поклонилась. Аккуратно собранные волосы теперь были растрепаны. Она выглядела почти как призрак на экране телевизора, и У Ён инстинктивно отступил назад.

– Эй, кто-то, отведите ее в комнату проигравших.

Один из второкурсников тут же поддержал Гарам. Она так сильно раскачивалась, что это было практически бесполезно. Однако, когда второкурсник уводил ее, Гарам потянулась к У Ёну.

– Я позабочусь об этом ребенке... Тьфу.

– Фу, Онни! Не вырви!

Прошло уже два часа с начала этой попойки. Играющие собрались в гостиной, а остальные сидели за кухонным столом. У Ён хотел сесть за стол, но в итоге оказался в гостиной вслед за новыми учениками. И первой жертвой стала Гарам.

– Почему она так ненавидит, когда ее называют "Нуна"...?

Сон Гю, наблюдая за позорным уходом Гарам, спросил у У Ёна. У Ён не мог заставить себя возразить и избегал зрительного контакта. Когда он сделал на редкость извиняющееся лицо, Сон Гю легонько почесал ему щеку.

– Сегодня я буду темным рыцарем Сон У Ёна.

У Гарам была своя короткая история о том, как она стала такой. Смело объявив себя рыцарем, Гарам села рядом с У Ёном, чтобы сдержать слово.

По случайному совпадению, вернувшийся студент сидел напротив них, и они затеяли необычную игру с выпивкой, одновременно участвуя в странной драке.

– У Ён попался!

– Нуна, хочешь, я выпью за тебя?

– Принесите все мне. Сегодня он не выпьет ни капли.

Гарам радостно вскрикивала, опуская каждый бокал. Скрещенные ноги и наклоненная талия делали ее похожей на генерала. Однако не прошло и нескольких минут, как он позорно пал.

– У Ён снова попался?

– Будет ли старшая Гарам пить и в этот раз?

– ...Принеси его. Я сдержу свое слово, даже если мне придется его выплюнуть.

Способности У Ёна к обучению были близки к нулю. Скажите ему одну вещь, и он сможет запомнить только половину. А если сказать ему две вещи, то он и вовсе забудет, чему его учили раньше. Еще хуже то, что Гарам, не скрывая намерения вернувшегося ученика нацелиться на У Ёна, приняла на себя всю тяжесть последствий.

– Чем тебе будет обязан У Ён?

Когда она выпила более двух бутылок спиртного, старший с озабоченным выражением лица обеспокоенно спросил.     По тому, с какой искренностью она объявила себя рыцарем, она была похожа на должника, взявшего кредит. Гарам подняла затуманенные глаза и решительным голосом ответила.

– Я попрошу тебя называть меня "Нуна".

– ...У меня болит голова, поэтому я не могу этого сделать.

У Ён не хотел, чтобы так получилось. Ему не было неприятно называть ее "Нуна", но ему было трудно адаптироваться, ведь он впервые участвовал в игре, и нужно было запомнить множество правил.

– Ну же, теперь, когда Мун Гарам пала, настала очередь У Ёна пить, верно?

Вернувшийся ученик был в восторге от мысли, что нарушителя спокойствия больше нет. Все уже были наполовину пьяны, так что остановить его было некому. Игра началась снова, и, как и ожидалось, У Ён был пойман.

– Ты в порядке?

– Я в порядке.

Под обеспокоенным взглядом Сон Гю У Ён пригубил соджу. Пиво он уже пробовал, а вот соджу – впервые, и его вкус оказался неплохим. То, что У Ён пил без колебаний, порадовало вернувшегося студента, и он зааплодировал.

– Ты хорошо пьешь! Должно быть, было обидно не иметь возможности пить из-за Мун Гарам, да?

Игра с выпивкой продолжилась, и снова был выбран У Ён. Сон Гю считал талантом способность У Ёна попадаться даже после того, как он сам начал игру. У Ён снова молча выпил спиртное.

– Ну же, это снова У Ён!

Один стакан, два стакана. Стаканы постепенно подходили к краю. Конечно, не только У Ён пил. Время от времени Сон Гю играл роль рыцаря, да и другие тоже были втянуты в игру. Однако весомость участия У Ёна была непомерно высока.

– Эй, Сон У Ён, ты говорил, что не можешь пить, но у тебя так хорошо получается.

Вернувшийся студент тоже, похоже, протрезвел. Единственными трезвенниками были Сон Гю, который отлично справлялся с игрой в выпивку, и прямолинейный У Ён. Сон Гю не мог сдержать восторга, наблюдая, как растет количество выпитого У Ёном.

– Ты действительно в порядке?

– Я сказал, что все в порядке.

Внешне У Ён выглядел хорошо. Его лицо было бледным, даже бледнее, чем обычно, и он быстро отвечал. Однако в его глазах была легкая затуманенность.

– Пойдемте, пора перекусить!

Со словами вернувшегося студента игра в выпивку возобновилась. На этот раз это была игра в образы. В номинации "человек, который, кажется, хорошо живет дома" У Ён был признан человеком, которому хорошо живется, а в номинации "человек, который, наверное, больше всех веселился в старшей школе" большинство указало на него.

– Нам все еще нужно играть в игры с выпивкой?

Дохён вышел в гостиную как раз вовремя. Он сел на свободное место Гарам и принес пустой бумажный стаканчик.    Когда сильно опьяневшие люди спросили его, собирается ли он играть в игру, он решительно отказался и налил себе выпить.

– Где Мун Гарам... и кто попался на этот раз?

– Это я.

У Ён смотрел на соджу с круглым лицом. На его резкий ответ Дохён озадаченно наклонил голову. У Ён, чувствуя себя несправедливо обвиненным, жалобным голосом попросил Дохёна внимательно посмотреть на него.

– Он сказал, что мне, возможно, придется потусоваться с ним.

– ...Игра с картинками?

Головы кивали в знак согласия. Дохён с неопределенным выражением лица поставил спиртовку в центр. Затем он незаметно попросил понимания у вернувшегося ученика.

– Можно мне это выпить?

– Зачем тебе?

– ...Хорошо.

В одно мгновение У Ён выхватил бумажный стаканчик у Дохёна и, не раздумывая, выпил напиток. Вернувшийся студент захихикал как будто он этого ожидал.

– Ты хорошо пьешь. У тебя все хорошо с тех пор, как...

– Старший, пожалуйста, остановись.

Сон Гю с выражением досады на лице сдерживал его. С появлением Дохёна он начал понемногу набираться смелости. Вздохнув, Сон Гю заговорил более решительно.

– У Ён чувствует себя некомфортно из-за этого.

– ...Нет, серьезно, какого черта все шумят, когда я просто сижу здесь? У Ён, скажи. Тебе неудобно?

У Ён поставил бумажный стаканчик на пол с ничего не выражающим лицом. Несмотря на то, что он выпил так много, его лицо оставалось бледным и аккуратным. Он медленно моргнул и ответил изящным тоном.

– Нет, я не испытываю дискомфорта.

– Видите, он в порядке...

– Это не дискомфорт, а раздражение.

Собравшаяся вокруг группа остановила свои движения. Дохён, стоявший неподалеку, был исключением. Под сосредоточенными взглядами У Ён посмотрел прямо на вернувшегося сту

дента.

– Успокойся немного, серьезно. Если я сижу тихо, это не значит, что со мной можно шутить.

Глава 14

В углу гостиной воцарилась напряженная тишина. Атмосфера была настолько тихой, что даже малейшее движение казалось заметным. Не удовлетворившись этим, У Ён добавил, точно выговаривая слова.

– Феромоны, даже в количестве муравьиного глаза, если капнуть их насильно, покажутся вам сладкими...

– ...Что-что? – запоздало спросил вернувшийся студент.

Его широко раскрытые глаза показывали лицо, не ожидавшее таких слов. У Ён неопределенно огляделся по сторонам, а затем провел тыльной стороной ладони по ресницам.

– Перестань суетиться из-за правды. По крайней мере, будь осторожен со своей репутацией. Почему ты повторяешь "У Ён, У Ён" каждый раз, когда видишь меня?

– Эй... Ты только что сказал все, что хотел сказать?

– Если бы я не сказал все, что нужно, что бы вы сделали?

У Ён бросил на него вызывающий взгляд. Несмотря на то, что он был всего лишь вдвое меньше его, его присутствие было в три раза сильнее. Лицо вернувшегося студента покраснело, отчасти потому, что его оскорбил маленький парень, а отчасти потому, что это задело его гордость.

– Какого хрена ты сейчас говоришь? Эй, скажи еще раз. Что ты сказал?

– Джинсан, перестань притворяться. Даже давать алкоголь – все равно что просить, так почему ты продолжаешь подливать феромоны в алкоголь?

Это был очень несправедливый тон. Он был очень раздражен, а его глаза были красноватыми, отчасти из-за того, что они были влажными, но для окружающих это выглядело сурово. Дохён вмешался в разговор безразличным голосом.

– На тебя тоже подействовали феромоны?

– Ну, я не могу в это поверить...

Вернувшийся студент был заметно взволнован. Правда, он использовал феромоны, но, в конце концов, это было небольшое количество. Постепенно он увеличивал его, потому что реакции не было, но, похоже, У Ён знал об этом с самого начала.

– Да, я немного поддразнил его. И что? Если он такой чертовски чувствительный, как доминирующий Омега, то какого хрена...?

– Чувствительный? Ты сказал, что я чувствительный?

У Ён внезапно встал, пылая гневом. Окружающие тоже поспешно встали, словно у них в голове была одна мысль – при необходимости остановить У Ёна.

– Что ты будешь делать, если встанешь, а?

– Старший, вот почему люди тебя недолюбливают. Если ты знаешь, что сделал что-то не так, ты должен уметь извиняться.

– Посмотрите, как этот ублюдок разговаривает. Эй, смотрите, ребята. Он первый начал.

Вернувшийся студент встал с сердитым лицом. Он был невысокого роста, но его телосложение было несравнимо с У Ёном. Дохён встал и заслонил собой У Ёна.

– Прекрати.

У Ён споткнулся, когда его заслонила спина Дохёна.

– Что ты делаешь, отойди.

Дохён и глазом не моргнул. Тем временем старший быстро подошел и поддержал У Ёна.

– Как можно так серьезно относиться к тому, что младшекурсник сказал, будучи пьяным? Это не первый и не второй случай, когда первокурсники напиваются.

– Черт, он что, пьян? Он выглядит совершенно нормально! И где он спрятался за...

– Да, я не пьян.

Внезапно, когда вернувшийся ученик закончил говорить, У Ён агрессивно оттолкнул старшеклассника. Он вызывающе тряхнул головой и

расширив глаза, даже оттолкнул Дохёна в сторону. Дохён, сохраняя невозмутимое выражение лица, схватил У Ёна за руку.

– У Ён.

Послышался недовольный вздох. Феромоны Омеги были настолько сильны от гнева, что они дико вырывались наружу. Все альфы и даже омеги, за исключением Дохёна, были ошеломлены присутствием, которое источал У Ён.

– У Ён.

Дохён снова успокоил У Ёна. В тот момент, когда он размышлял, стоит ли применить силу, чтобы остановить его, губы У Ёна слегка изогнулись.

– Черт.

До его ушей донесся четкий голос. Дохён моргнул, не в силах поверить в услышанное. Это была простая английская фраза, достаточно простая, чтобы все остальные поняли ее по выражению лица.

– ...Этот ублюдок только что проклял меня?

У Ён в отчаянии взъерошил волосы. Казалось, он хочет что-то сказать, но колеблется, поджав губы, а затем закрывает рот с расстроенным выражением лица. В конце концов, У Ён, успокоив свои феромоны, начал говорить на беглом английском.

Это была тишина, которую нельзя было сравнить ни с чем из того, что было раньше. Слова, которые были ярко выражены, выделялись даже по сравнению с большинством упражнений на аудирование в английском языке.     Половина из них была ругательствами, а половина чем-то еще. При этом произношение было настолько идеальным, что казалось, будто слушаешь лекцию носителя языка.

– Ч-что он говорит?

Вернувшийся студент споткнулся с растерянным выражением лица. Он неплохо говорил по-английски, но большая часть того, что говорил У Ён, была непонятна. Отчасти из-за превосходного произношения, отчасти из-за того, что У Ён произносил слова, которых он никогда раньше не слышал.

Тем временем У Ён закончил говорить все, что хотел, и торжествующе улыбнулся. Его лицо по-прежнему не выглядело пьяным. Он в последний раз свирепо посмотрел на возвращающегося студента и уверенно вышел из зала.

Казалось, будто только что прошел ураган. Дохён безучастно смотрел вслед удаляющейся фигуре У Ёна. Слова, сказанные У Ёном, эхом отдавались в его ушах. Ругательства и проклятия, которых он никогда раньше не слышал, накатывали волнами.

– Ха.

К сожалению, он понимал каждое слово, сказанное У Ёном. Проклятия и зловещие оскорбления были произнесены так бегло. Дословный перевод был бы примерно таким:

[Блядь, проклятый ублюдок. Жри дерьмо и иди к черту. Твоя рожа чертовски уродлива...]

* * *

У Ён присел перед каменной стеной и посмотрел на небо. Воздух был чист, и множество звезд сияли так, будто вот-вот упадут вниз. Надо же, луна тоже яркая. С этими мыслями У Ён слегка приподнял ресницы.

– Не три глаза.

Знакомый голос прервал его действия.  Внезапно его схватили за обе руки и подняли вверх. Беспомощно стоя на двух ногах, У Ён зашатался и ударился лбом о плечи впереди стоящего.

– Ой...

– Как и ожидалось, ты пьян.

Дохён криво усмехнулся, выпрямляя У Ёна. Он схватил его за руки и крепко держал, пытаясь унять качание. Однако У Ён не смог продержаться на ногах и трех секунд.

– У меня кружится голова.

Он даже прислонился головой к груди Дохёна, ворча. Дохён, который на мгновение перестал двигаться, издал недоверчивый смешок. Пытаясь оттолкнуть У Ёна, Дохён с трудом удерживал маленькое тело.

– Ты знаешь, куда ты сейчас наклоняешься?

– Я знаю.

– Похоже, что нет.

– Я хочу.

Звуки громкого дыхания разнеслись по тихой округе. Дохён бросил попытки оттолкнуть У Ёна и засунул руки в наружный карман. Несмотря на отсутствие поддержки, У Ён продолжал упрямо склонять голову.

Время шло молча. Удивительно, но единственным, кто не смог выдержать тишину, оказался Дохён.

– Ты можешь не пить алкоголь, если не хочешь.

Это было похоже на вздох, и в его голосе прозвучал намек на упрек. Отбросив всевозможные отговорки, У Ён нерешительно ответил.

– Я впервые играю в питейные игры.

– Для тебя все впервые.

Повернув голову в противоположную сторону, Дохён облегченно вздохнул. Из груди, к которой прислонился У Ён, послышался ровный стук сердца. Вскоре Дохён пробормотал почти неслышным голосом.

– Твои феромоны выходят наружу.

У Ён отреагировал на слова Дохёна лишь спустя мгновение. Пошатываясь, он выпрямился и упал на стену. Дохён, успевший подставить ему руку под затылок, нахмурил брови.

– Сколько ты выпил?

Поколебавшись мгновение, он снова заставил У Ёна прислониться к стене. Затем он достал из внешнего кармана сигарету и сунул ее в рот. Вместе с щелчком зажигалки раздался аромат искусственных феромонов.

– Ким Джинсан сердится.

– Как следует из его имени, он ведет себя как настоящий придурок. Ты слушаешь?

С каждым словом Дохёна на шее У Ёна ощущалась вибрация. В ответ У Ён вздохнул и обхватил руками талию Дохёна. Дохён не прижался к нему и не оттолкнул.

– Холодно.

У Ён тихонько надулся. Затем он поднял голову, чтобы посмотреть на Дохёна, и устремил взгляд на сигарету, зажатую в его рту. Дохён, по-прежнему отвернувшись, продолжал выдыхать сигаретный дым.

– И что?

«Вау, он невероятно сексуален».

Острая линия челюсти притягивала его взгляд. Каждый раз, когда он вдыхал дым, область вокруг его шеи неуловимо двигалась. Дым, выходящий из его четко очерченных губ, выглядел удивительно вызывающе.

– То что ты единственный из нас двоих в куртке. Спасибо...

У Ён недовольно заворчал. Зарывшись лицом в теплый затылок, Дохён снова затянулся сигаретой. Вслед за его словами последовал неожиданный ответ.

– Завтра тебе нельзя сердиться.

Сигарета упала. Дохён высек искру и коротко выдохнул. Затем, засунув руку в наружный карман, он притянул тело У Ёна к себе, обнимая его.

От него исходила слабая смесь тепла и феромонов. От одежды и затылка исходил характерный сухой запах феромонов Дохёна. Прижавшись к У Ёну, Дохён, крепко обнимая его, с тихим шепотом спросил.

– Чувствуешь себя лучше?

Не совсем. Его лицо раскраснелось, как будто он спрашивал, не холодно ли ему. Его сердце колотилось, и

феромоны текли обильным потоком.

Повернув голову, Дохён пробормотал сбивчивым голосом

– Тебе не стоит пить.

– Почему?

– Есть причины.

Без дальнейших расспросов У Ён закрылся. Он медленно моргал, и с каждым разом в его глаза просачивалась сонливость. Учитель, я хочу спать. Он хотел сказать это, но затуманенный разум не слушал его.

– Сонбэ.

Вместо этого прозвучало другое название. Оно было немного неловким, но в то же время знакомым. Колебания У Ёна казались щекоткой, а широкая грудь Дохёна слегка вздрагивала.

– Сонбэ, ты плейбой?

– Что?

Дохён с недоуменным смешком опустил голову. Круглая голова по-прежнему плотно прилегала к затылку. На губах Дохёна появилась едва заметная улыбка смущения.

– Почему ты пришел к такому выводу?

– Если у вас двойные веки только с одной стороны, вас называют плейбоем.

У Ён поднял голову и посмотрел на левый глаз Дохёна. В его нежном взгляде было только одно веко. Дохён пронзительно посмотрел на У Ёна и, не задумываясь, ответил:

– Это несправедливо. Я еще не испытал себя в роли плейбоя.

Взгляд был похож на нежную ласку на его лице. Глаза, нос, рот. И снова глаза. Изучая У Ёна дюйм за дюймом, Дохён слегка опустил голову. У Ён по-прежнему держался за талию Дохёна.

– Ты хочешь спать?

Нежный голос спросил У Ёна. Вместо ответа, У Ён закрыл глаза. Только после того, как он уснул, словно провалившись в сон, Дохён обнял его.

Глава 15

Когда наступило утро, У Ён проснулся в маленькой комнатке, расположенной внутри помещения. В комнате было несколько омег, все они жалко спали, не имея даже подушки. У Ён вяло поднялся и огляделся по сторонам мутными глазами.

Ослепительный солнечный свет струился в окно. Глаза заслезились, голова раскалывалась, в горле пересохло.     Запоздало сообразив, что кровать в его распоряжении, У Ён тихонько выскользнул из-под одеяла.

– Было странно жарко...

Пол в комнате был теплым, и он спал полностью одетым, укрывшись одеялом. К счастью, за ночь он не замерз насмерть, а то мог бы и простыть. Сняв толстовку, У Ён моргнул и зевнул.

– О, ты встал?

В этот момент в дверь вошел Сон Гю. Он сразу же разжег огонь и небрежно пнул страждущих. Затем он с удивлением посмотрел на волосы У Ёна..

– Вау... Что случилось с твоими волосами? Сорока может отложить там яйца.

– О, ничего страшного.

Ярко окрашенные волосы разметались во все стороны, тем более что он только что снял толстовку..

Хотя волосы не были спутаны, они выглядели бы лучше, если бы он расчесал их, но он не хотел утруждать себя. Пока У Ён сгорбился, к нему подошел Сон Гю.

– Похмелье есть?

– Просто голова болит.

Вместо того чтобы поправить волосы, У Ён снова надел толстовку. Смотреться в зеркало было слишком хлопотно, а приводить себя в порядок – еще более хлопотно. Когда У Ён, опустив голову, раскачивался, к нему подошел Сон Гю.

– Более того, я действительно увидел тебя в новом свете.

– Что?

Затылок запульсировал. Соджу вызывал головную боль с похмелья. Возможно, ему повезло, что желудок не был полностью перевернут. В этот момент ему ответил взволнованный голос.

– Ну, ты дал старшему Джинсону пощечину.

– .... Что?

Слова развеяли сонливость. У Ён, внезапно насторожившись, посмотрел на Сон Гю удивленными глазами. Вместо ожидаемой реакции Сон Гю расширил глаза.

– Разве ты не помнишь?

У Ён с туманным выражением лица пытался вспомнить вчерашний вечер. Он помнил, как Гарам ушла и как они играли в выпивку, но после этого воспоминания были нечеткими. Вернувшийся студент щедро предложил напитки, и он выпил пару рюмок соджу, пропитанного феромонами. И... что было дальше?

– Ты действительно был так пьян? С таким невозмутимым лицом?

– Я действительно ударил того человека?

– Вау, ты действительно не помнишь.

Сон Гю хихикнул и почесал голову. При этом он не забывал тыкать пальцем в спящих, которые, постепенно просыпаясь, издавали звуки, похожие на зомби.

– Ты сказал, что то, что он делает, не то чтобы доставляет дискомфорт, а скорее раздражает или что-то в этом роде. Ты сказал Джинсану, чтобы он перестал тебя беспокоить, и спросил, почему он постоянно подливает феромоны в алкоголь.

У Ён закрыл лицо обеими руками. Как бы он ни старался вспомнить, голова оставалась чистой, словно ее вымыли с отбеливателем. Несмотря на то, что он притворялся, что все в порядке, все

превратилась в беспорядок.

– ...кроме этого?

– Больше я ничего не знаю.

Сон Гю беззаботно пожал плечами. У Ён, который уже собирался продолжить расспросы, быстро передумал и вздохнул.     Это было все равно что копать себе могилу, неужели ему действительно нужно это делать?

– Все в порядке, чувак. Это освежает. Видеть, как старший Джинсан злится, было  очень приятно.

Сон Гю беззаботно взъерошил волосы У Ёна. При этом он посоветовал У Ёну в следующий раз быть более осторожным. У Ён, будучи миниатюрным,, выглядел очень неловко перед медведеподобным вернувшимся студентом.

– Но что ты сказал по-английски? Это были одни ругательства?

– Я... ругался по-английски?

У Ён посмотрел на Сон Гю с изумленным выражением лица. Сон Гю сделал двусмысленное лицо, в котором, казалось, смешались веселье и сочувствие, наблюдая, как бледнеет У Ён.

– Тебе не стоит пить, серьезно.

У Ён молча согласился, пробормотав что-то невнятное. Ему показалось, что он уже слышал эту фразу от кого-то другого. Но память была размыта.

– Значит, я сразу уснул?

У Ён бросил на Сон Гю жалостливый взгляд, отчаянно надеясь, что разговор на этом закончится. Сон Гю почесал щеку и повернул голову.

– Ну... Я видел только это.

Такое нерешительное начало не слишком обнадеживало. У Ён ухватился за край капюшона, чувствуя дурное предчувствие.

– Вот и все, – последовавшие за этим слова были тревожными.

– После того, как ты вышел, Дохён последовал за тобой.

Зрачки У Ёна сильно расширились. Ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание, и его заплаканное лицо выглядело жалко. Его опущенные глаза казались очень хрупкими.

– Ну, ничего не случилось. Дохён быстро отвел тебя обратно, сказав, что ты пьян. Просто спроси Дохёна, что случилось.

Сказав это, Сон Гю встал, ни о чем не жалея. Пригладив свои растрепанные волосы, он добавил:

– Все в порядке. – словно успокаивая У Ёна. – А старший Джинсан, по-видимому, ушел домой рано утром. Похоже, он был сильно пьян. Я видел, как он уходил, когда никто этого не заметил.

У Ён кивнул головой, вытирая лицо. В сущности, то, что произошло с вернувшимся студентом, было неважно.     Он не сказал ничего возмутительного, да и в трезвом состоянии мог бы сказать нечто подобное. Просто его беспокоило, что он нечаянно спровоцировал

суматоху.

– Если ты понял, иди и умойся. Выселение из отеля в 11.

В гостиной собрались студенты с изможденными лицами. Некоторые уже ушли, а оставшиеся готовились к утру. Умывшись, У Ён, который сразу же, как только вышел на улицу, удостоился пристального внимания старшекурсников,

услышал их опасения.

– О, наш храбрый новичок проснулся.

– Хорошо ли ты спал? С желудком все в порядке?

– Ешь лапшу быстрого приготовления. Я положил в нее все остатки вчерашнего мяса.

К счастью, реакции, о которой он беспокоился, не было. Никто не бросал на него подозрительных взглядов, не сигналил и, в худшем случае, не игнорировал.

– Эй, У Ён! Я слышал, что Джинсан вчера пытался тебя обмануть!

Особенно Гарам, которая с самого утра была занята тем, что проклинала вернувшегося вчерашнего студента. Она спросила, что парень делал после того, как она упала, извинилась за то, что заснула первой, и попросила прощения, если он доставил какие-то неприятности.

– Если этот парень доставит вам неприятности, скажите мне, У Ён, – сказала она.

– По поводу вчерашнего...

– Да?

Слова не прозвучали. У Ён неловко коснулся затылка, избегая взгляда Гарам.

– Спасибо, что выпила вместо меня.

–...Ну, это же элементарная вещь!

Несмотря на то, что она так сказала, Гарам казалась втайне довольной. Ее глаза, ясные и прозрачные, без двойных век, освежающе искривились. У Ён отказался от предложенных ею деревянных палочек для еды, умело избегая ситуации.

– Нуна.

Деревянные палочки упали. Даже если сказать, что выражение ее лица было как у статуи, это было правдоподобно. У Ён, подумав, что ему не идут такие неловкие поступки, решил сначала срочно потушить пожар.

– Где старший Дохён?

* * *

Мартовское утро было еще достаточно прохладным, чтобы можно было дышать. У Ён, которому едва удалось оторваться от ликующей Гарам, убежал с площадки.       Дохён сидел на скамейке перед площадкой и курил сигарету.

– ...Сонбэ.

Дохён медленно поднял голову. Сигаретный дым рассеивался, как грива, хорошо сочетаясь с его невыразительным лицом. Он убедился, что это говорит У Ён, и вежливо улыбнулся с любезным видом.

– Ты проснулся? Как похмелье?

– Просто немного болит голова.

У Ён подошел к Дохёну как можно более естественно. Благодарный за предложение закурить, он даже взял сигарету. Дохён протянул зажигалку, но вместо того, чтобы взять ее, У Ён решил сразу перейти к делу.

– Я вчера сказал что-то странное?

При упоминании Дохёна ему сразу же пришла в голову мысль. Беспокойство, что он мог назвать его "учителем". Учитывая, что он потерял сознание, было неважно, что он сказал, но он опасался, что сказал что-то странное.

– Да.

Дохён небрежно ответил и зажег сигарету. Независимо от того, знал ли он, что У Ёну хочется плакать, он выдохнул длинную затяжку дыма, стряхивая пепел. Он неторопливо перевел взгляд на У Ёна и задал вопрос.

– Хочешь знать?

– Да.

Даже если на этот раз ему придется рыть себе могилу, он должен был это услышать. Если бы он назвал его "учителем", ему пришлось бы объяснить все, что с этим связано.

Но слова Дохёна оказались совсем не тем, о чем беспокоился У Ён.

Невероятный английский лился из уст Дохёна. Хотя голос звучал сладко, как серенада, У Ён знал, что все это "ругательства". Сбитый с толку тем, что его учитель ругается, У Ён был шокирован, как только тот закончил говорить.

– Я это сказал?...

– Да.

Может быть, на этот раз отказ от учебы – это выход. Возможно, этот университет – не то место, которое мне нужно.

«Проклятый Дэнни, это все из-за тебя».

У Ёну хотелось плакать и обвинять ни в чем не повинного Дэниэла, а Дохён, похоже, понимая чувства У Ёна, мягко улыбался, выдыхая дым и стряхивая табачный пепел.

– Ладно, большинство людей, вероятно, не поняли большую часть этого.

Несмотря на то, что слова Дохёна явно были призваны утешить его, У Ён почувствовал, что его дразнят. В нежных глазах Дохёна появился намек на озорство. У Ён закрыл лицо обеими руками.

– Вы все поняли?

– Надеешься, что это не так? – спросил он. Конечно, судя по тому, что Дохён, похоже, все выучил наизусть, он наверняка все понял.

– Хочешь, чтобы я сказал "нет"?

У Ён нахмурился и опустил голову. Ему никогда в жизни не было так стыдно, и теперь он понял, каково это – быть настолько смущенным, что хочется умереть. Дохён с легкой усмешкой сделал шутливое замечание.

– Ругаться по-английски – это твой особый навык?

– Нет... Я не хотел..

Для У Ёна это было впервые. В США он был еще несовершеннолетним, и пиво, которое он иногда пил, тайком приносил Дэниел. Скорее всего, он хотел выругаться, но знал, как это сделать только по-английски, а не по-корейски.

– Обычно я так не делаю.

Раздался полный несправедливости голос. Дохён, глядя на присевшего У Ёна, бросил сигарету в пепельницу рядом с собой. Слегка наклонив голову, он заговорил мягким тоном.

– Ты хорошо справился.

У Ён лишь поднял глаза, чтобы посмотреть на Дохёна. Капюшон мешал ему. Когда он неохотно встал, взгляд Дохёна устремился на него.

– Было бы даже лучше, если бы ты обматерил его в разы сильнее.

Глава 16

У Ён не решался снять копешон. Даже если он не ожидал комплиментов, голос Дохёна оказался неожиданно добрым. Не останавливаясь на этом, он добавил несколько слов мягким тоном.

– Это была ситуация, в которой стоило выругаться. Дать кому-то алкоголь, не зная, что он может сделать, – это слишком мягко сказано.

Его аккуратные брови были слегка нахмурены. Несмотря на усталый взгляд, в его глазах читалось раздражение. Дохён, расчесавший волосы, словно почувствовав себя неловко, посмотрел прямо на У Ёна.

– Такой парень заслуживает того, чтобы над ним поиздевались.

«Ух ты!».

У Ён прикрыл рот рукой, губы искривились. Учитель открыто выражал недовольство, причем с таким выражением лица, которое невозможно было увидеть ни во время занятий, ни даже сейчас, когда он не занимался с ним.     Это было редкое зрелище.

– Он уже известен своими вредными привычками. В этот раз я почувствовал облегчение, потому что до меня не дошли слухи о том, что ты создаешь проблемы после пьянки. Если он попытается поднять шум из-за вчерашнего инцидента, сразу же скажи об этом Мун Гарам или мне.

Дохён, который в это время говорил, сузил глаза. Взгляд У Ёна, сияющий, как у щенка, смотрящего на хозяина, заставил его спокойно спросить.

– Почему ты так смотришь на меня?

– Я никогда раньше не слышал, чтобы ты ругался.

Лицо Дохёна неуловимо изменилось. Закрыв рот и отведя взгляд в сторону, он пригладил свои всклокоченные волосы.     Затем, словно про себя, пробормотал:

– Ты говоришь так, будто давно меня знаешь.

У Ён отвернулся, чтобы не выдать своего удивления. Его младший, Сон У Ён, не знаком с Ким Дохёном и месяц.

Использовать преувеличенное выражение "впервые вижу" для такой темы было чересчур. У Ён, притворившись, что ищет зажигалку, держа в руках сигарету, которую дал ему Дохён, с облегчением отметил, что Дохён без всяких подозрений перешел к другой теме.

– Далеко ли твой дом от колледжа?

– Нет, он рядом.

Хотя он не зажег сигарету, от нее исходил аромат феромонов. Это был слабый запах, но он казался искусственным и вызывал неприятные ощущения. Нахмурившись, У Ён вытащил сигарету, которую держал во рту.

– Выброси это. Омегам не стоит это курить.

У Ён послушно выбросил сигарету. Тем временем Дохён, достав новую сигарету, прикурил ее и продолжил разговор.

– Если твой дом близко к школе, я подвезу тебя позже. Не садись на автобус без причины.

Это было заявление, которое необъяснимо повысило ожидания У Ёна. Он снова задался вопросом, почему Дохён так хорошо к нему относится. Однако Дохён не дал ему шанса что-либо предположить: он просто выдохнул сигаретный дым.

– Обычно, когда собираются члены клуба, они ждут, что я их подвезу. Я планировал подвезти тебя, когда ты придешь, но забыл упомянуть об этом на лекции.

– Ты можешь позвонить мне.

У Ён непроизвольно изобразил разочарованное выражение лица. Вспомнив о тех, кто вчера стоял перед машиной Дохёна, он без всякой причины почувствовал беспокойство. Если бы он забыл об этом во время лекции, то мог бы связаться с ним позже. Для человека, живущего в 21 веке, это не так уж и сложно.

– Сон Гю не отвечает на звонки.

Дохён пожал плечами с ничего не выражающим лицом. Затем он посмотрел на У Ёна, держа сигарету между пальцами.

– Ты не знаешь моего номера.

– ...Что?

Причина его молчания была абсурдной. У Ен точно обменялся номерами с Дохёном. Сразу после знакомства он получил его номер, и даже в анкете клуба был написан его собственный номер. Однако говорить о том, что он не может с ним связаться из-за отсутствия номера, было бессмысленно.

– Почему ты не позвонил мне?

Дохён в ответ закатил глаза.

– Ты так и не позвонил мне тогда и у меня не сохранился твой номер,– произнес он своим томным голосом, заставив У Ёна на мгновение остолбенеть. Ошеломленный У Ен рассеянно открыл рот, а затем достал из кармана телефон.

– В этом есть смысл?

Действительно, это была нелепая причина. По крайней мере, он мог бы спросить Гарам и узнать его номер. Если бы он не позвонил вчера, то так и не узнал об этом до конца жизни?

– Ты мог бы просто сохранить его.

«Ким Дохён Сонбэ». Иероглифы на экране были незнакомы. Точнее, слово "сонбэ". Был день, когда он сохранил его по-другому. С изменением номера изменилось и зарегистрированное имя, и отношения.

– Ну что, звонок прошел?

Дохён ничего не ответил и нахмурил брови. Лицо, уставившееся на экран телефона, немного отличалось от обычного. Когда прошло более пяти сигналов, он издал слабый смешок.

– Да, прошел.

В этот момент У Ён почувствовал, как по позвоночнику пробежало непонятное ощущение. Рефлекторно прервав звонок, Дохён положил телефон обратно в карман.     Потушив сигарету о пепельницу, он встал со скамейки.

– Пойдем в дом, нам нужно привести себя в порядок.

Непродолжительное чувство исчезло в мгновение ока. У Ён, решив, что это может быть связано с его настроением, последовал за Дохёном. Вдруг он вспомнил одну вещь, о которой забыл.

В конце концов, он не слышал, что произошло между ним и Дохёном вчера.

* * *

Как и сказал Дохён, У Ён сел в его машину и поехал по боковой улице. Слова: "Дохён не любит, когда кто-то сидит на переднем пассажирском сиденье", но подтвердить этот факт он не смог. Бросив ключи от машины Гарам, Дохён забрался на заднее сиденье и вскоре уснул.

– Хен, похоже, вчера не выспался.

Сон Гю сел на переднее пассажирское сиденье, а У Ён, естественно, занял заднее.     Гарам посмотрела на Дохёна через зеркало заднего вида в ответ на слова Сон Гю.

– Ну... Это понятно. Он всю ночь просидел в гостиной, не смыкая глаз.

– Почему он не не спал всю ночь?

– Я не знаю. Я видела его, когда ходила в туалет.

У Ён незаметно наблюдал за спящим Дохёном. Сжав кулаки, он прислонился головой к окну, и это казалось неудобным.     Лучше было бы лечь поудобнее, но с его высоким ростом любая поза будет неудобной.

– Если он будет так спать, то может удариться головой об окно.

На слова У Ёна Гарам издала тонкий звук согласия. Она задумалась, нахмурив брови, а затем облизала губы.

– Что мы можем сделать? Он же не может прислониться к тебе, чтобы заснуть.

У Ён не возражал, но другие могли подумать иначе. Сон Гю тоже обернулся, держась за ремень безопасности, и оглянулся, гадая, не чувствует ли Дохён неудобство.

– Я должен был заставить его сесть спереди и попросить откинуть сиденье.

– Он никогда не спит на пассажирском сиденье. Считается дурным тоном спать рядом с водителем. Поэтому он намеренно сел на заднее сиденье первым.

– О... Значит, я тоже не могу заснуть?

– Ты хорошо подумал? Ты дремлешь, пока старший ведет машину.

Слушая их болтовню, У Ён опустил взгляд. Руки Дохёна все еще казались длиннее, чем у У Ёна, и все в них, от чистых ногтей до тонких суставов, было аккуратным.

– У Ен, там есть одеяло. Положи его под голову Ким Дохёна.

Как и говорила Гарам, сзади лежало одеяло. У Ён аккуратно сложил его и осторожно подвинулся к Дохёну. Теперь оставалось только положить его между головой Дохёна и окном, но прикоснуться к нему, пока он крепко спит, было проблематично.

– Просто мягко надави на его голову. Это лучше, чем он ударится об окно.

У Ён осторожно протянул руку. Его охватила необъяснимая жажда, словно горло сжалось. Казалось, что сердцебиение участилось, а дыхание стало затрудненным.

Преодолев несколько препятствий, в тот же миг его рука коснулась головы Дохёна.

Веки Дохёна медленно открылись. Глаза, наполовину утонувшие во сне, безучастно смотрели на У Ёна. Расстояние  между ними было меньше сантиметра, а то и меньше.

Наблюдать за учителем с такого расстояния было опасно, словно дыхание могло остановиться.

– Ах...

Дохён коротко вздохнул и моргнул. Затаив дыхание, У Ён медленно увеличил расстояние. Затем, как можно более естественно, он накинул одеяло на голову Дохёна.

– Я делаю это ради тебя.

Сердце бешено колотилось. Звук был слишком громким, казалось, что его могут услышать все в машине. Ему пришла в голову абсурдная мысль, что оно может вырваться из горла. Прислонившись головой к окну, Дохён закрыл глаза и слабо улыбнулся.

– Спасибо.

Не издав ни звука, У Ён вернулся на прежнее место. Прижавшись лбом к окну, он почувствовал тепло. Даже левое ухо, к которому он привык прикасаться, ощущало то же тепло.

«Спасибо, Ён-а».

Когда Дохён получал уроки, на его устах всегда звучали слова благодарности. Странно, но У Ён никогда не делал ничего, чтобы заслужить благодарность. Даже за такие простые действия, как предложение перекусить или одолжить карандаш, он легко улыбался.

– Если ты устал, ложись спать. Я могу вести машину одна.

– Я в порядке, потому что хорошо выспался. У Ён, ты хочешь спать?

– ...Нет. Я не хочу спать.

У Ен подумал, что Дохён похож на ангела. Его улыбающееся лицо, ласковый голос и добрые слова казались нереальными. Оглядываясь назад, можно было подумать, что это метафора, о которой можно было думать только в шестнадцать лет.

– Хен не спал всю ночь?

– Нет. Толпа рассеялась, и казалось, что он вздремнул. Самое большее, минут десять или двадцать? Если плохо спишь, это утомляет сильнее.

У Ён постарался забыть о лице Дохёна, закрыв глаза. Рядом с ним был сонбэ, а в мыслях – учитель. Ему нравился второй, а не первый, но граница между ними всегда была нечеткой. В данный момент она мало чем отличалась от той, что была четыре года назад.

– Тебя тошнит, У Ен? Может, открыть окно?

– ...Да, немножко.

Окно с тихим звуком опустилось.

У Ён глубоко вдохнул прохладный ветерок. Не потому, что ему это нравилось, просто на ум пришел учитель. После нескольких повторений жар, поднявшийся на его лице, стал спадать.

– Если станет хуже, дай мне знать. Я остановлюсь на зоне для отдыха.

Он давно закрыл свое сердце. Теперь остались лишь остатки прошлого, похороненные в его памяти. Это был всего лишь краткий миг в машине, и со временем он, естественно, будет жить дальше.

Глядя на Дохёна, У Ён прижал пальцем свое ухо. К счастью, его лицо не было таким красным, как раньше. Единственное, что произошло, это случайное подр

агивание его губ, которое затронуло сердце У Ёна.

Затянувшееся МТ подходило к концу.

Глава 17

Весна наступила быстро. Казалось, прошло совсем немного времени с момента окончания МТ, но когда У Ён пришел в себя, был уже апрель. На некогда бесплодных деревьях распускались почки, один за другим прорастали свежие побеги. Сон У Ён смотрел в окно, расцвеченное разными оттенками, и жалел, что не видел снега прошлой зимой.

– Давайте закончим на сегодня.

Профессор, только что закончивший презентацию на проекторе, вышел из аудитории, не оглянувшись. У Ён просмотрел только что сделанные записи и снял очки. Когда он осторожно нажал на область вокруг опухших глаз, Сон Гю застонал и рухнул на парту.

– Ха... масштабы экзамена просто безумны...

Говорили, что цветение сакуры означает промежуточные экзамены. Не давая ни минуты на сожаление об уходящем сезоне, объявлялся объем экзаменационных заданий, независимо от того, сложным или легким было содержание, его было огромное количество, требующее даже отчеты по предметам, которые были заменены.

– На зачем тебе очки? У тебя ухудшилось зрение?

– Нет, это очки без рецепта.

У Ён, улучшивший зрение с помощью LASIK, носил очки как защитные, когда его глаза уставали. Он не любил очки и даже перенес операцию, но в последнее время, когда ему приходилось много читать, выбора не оставалось. Поскольку рецепта не было, ношение очков не делало его глаза такими маленькими, как раньше.

– Сегодня пасмурно, но мои глаза сухие.

Проснувшись утром, У Ён почувствовал странную сухость в глазах. Сон был туманным, небо – хмурым, плечи напряжены, самочувствие не очень хорошее. Когда состояние было не очень хорошим, обычно случалось что-то плохое.     У Ён отогнал зловещее чувство и стал собирать вещи одну за другой.

– Эй, У Ён. Нуна Гарам сказала, что угостит нас ттокпокки в клубной комнате.

У Ён кивнул, проверяя время на телефоне. При упоминании "клубной комнаты" он подумал о Дохёне, но сейчас, когда было уже за полдень, Дохён, скорее всего, все еще посещал лекцию. По крайней мере, до 13:00 он будет занят в гуманитарном колледже.

– Я пойду заниматься до 13:00, это нормально?

– Это не имеет значения, верно? Она зовет нас, потому что для одного человека это слишком много.

После МТ У Ён неосознанно избегал Дохёна. Всякий раз, когда они встречались в клубной комнате, посещали одну и ту же лекцию по пятницам или проходили мимо друг друга, его сердце замирало, а лицо краснело.

У Ён знал, что этот симптом, как и простуда, является предвестником чего-то. Это была эмоция, которую он испытал четыре года назад, и он ничего не мог сделать, кроме как притвориться, что ничего не знает, и отвернуться.

– Нуна, мы здесь!

– О, вы пришли?

Как и ожидалось, в комнате клуба чувствовались только феромоны Гарам.     Видя полуоткрытое окно, она, похоже, запоздало вспомнила о У Ёне и проветрила комнату. У Ён рассеянно оглядел помещение клуба и остановился, обнаружив Дохёна, сидящего на диване.

– Ты здесь?

Учитель был там. Лицо, которое он не видел с пятничного обеда, смотрело на У Ёна. Бежевый кардиган с крупными пуговицами выглядел аккуратно и хорошо подходил к опрятному виду Дохёна.

– Хен! Лекция закончилась раньше времени?

– Да, около часа назад.

Небо заволокло тучами. Настроение У Ёна, как и аромат весны, доносящийся снаружи, тоже изменилось. Внезапная смена обстановки, ставшей удивительно ясной, была настолько неожиданной, что даже он почувствовал себя дезориентированным.

– ....Привет.

У Ён небрежно поздоровался и вошел внутрь. Он специально избегал Дохёна. Однако тот факт, что они находились в одном клубе, неизбежно связывал их. У него заныло сердце, и он хотел почесать грудь.

– Ты уже готовишься к экзаменам? Круто.

– Уже? Давно пора.

Сон Гю подошел к Дохёну и восхищенно воскликнул. Дохён тихонько захихикал при упоминании о том, что У Ён был единственным прилежным.

– Действительно, прилежный. Он даже посещает заброшенные занятия.

В нем чувствовался сарказм. У Ён, чувствуя себя немного неловко, сел рядом с Сон Гю. Как только он занял свое место, глаза Дохёна искривились в улыбке.

– Давно не виделись.

У Ён, стараясь сохранять спокойствие, просматривал записи на столе.

– Мы виделись в пятницу.

Дохён лишь улыбнулся, ничего не сказав. У Ён по-прежнему любовался аккуратно написанными иероглифами и неловко облокотился на диван.

– Не зря же он лучший ученик. Когда даются задания, он как сумасшедший, который заканчивает их все в тот же день и сдает на следующий.

– Ух ты, Нуна. Он действительно читает все, что рекомендует профессор. Даже на переменах он просматривает то, что выучил самостоятельно... Ведь ни один студент так не поступает, верно?

Это был не жалобный тон, просто чувство удивления. В любом случае, к обоим критикам, высунувшим языки, У Ён отнесся спокойно.

– Если этого не делать, то не сможешь поддерживать темп. Моя голова не настолько хороша.

Дохён уставился на ухо У Ёна. Мочка уха стала красноватой после долгого прикосновения. У Ён старался не показывать смущения, но Дохён продолжал смотреть на него, пока выражение его лица не исказилось.

– Ну... это хорошо, если ты усердно работаешь.

Дохён отложил ручку, слегка приподняв уголки рта. Вздохнув, У Ён засунул руку в карман толстовки. Теплая температура немного успокоила его трепещущее сердце.

– Если вы, ребята, не можете найти места в библиотеке, приходите в клубную комнату и занимайтесь. В период экзаменов там почти никто не общается.

– Правда? Это радует. Иначе он бы жаловался, что не может найти место в библиотеке.

– ...Ну, не то чтобы здесь совсем не было свободных мест.

Сон Гю колебался, но У Ён робко возразил. Правда, в библиотеке не было места, но он не хотел приходить в клубную комнату. Ему казалось, что если он и дальше будет встречаться с Дохёном, то произойдет что-то серьезное.

– Эй, ты же недавно ушел из библиотеки только потому, что человек рядом с тобой приставал к тебе, верно? В клубной комнате уютно и приятно.

– Что? Какой ублюдок посмел приставать к нашему У Ёну!

Гарам, катавшаяся на импровизированной кровати, вдруг встала. У Ён от неожиданности неловко кашлянул. Дохён смотрел на У Ёна с многозначительным выражением лица.

– Не переживайте, он ничего такого не сделал...

У Ён не мог найти слов, чтобы оправдаться, поэтому просто промолчал.

Несколько дней назад У Ён занял место в библиотеке после ожесточенной борьбы за место. Однако не прошло и часа, как он покинул библиотеку. Причиной тому послужил напиток, поставленный на стол, когда он отлучился в туалет.

– Он передал записку, пропитанную феромонами. Навязчивый тип.

Это был предмет, пропитанный феромонами Альфы. У Ёе думал, что такое бывает только в кино или драмах, но испытать это в реальности было довольно неприятно. Естественно, не притронувшись к напитку, У Ён покинул библиотеку.

– Ух, всегда есть такие люди. Не учатся, хотя им велено.

Гарам покачала головой, словно говоря, что знает все слишком хорошо. Затем она отодвинула Дохёна в сторону и села на сиденье рядом с ним. Взяв блокнот и ручку, она ухмыльнулась.

– Эй, раз уж мы об этом заговорили, давайте учиться вместе.

Непонятно, как эта идея пришла ей в голову. Все трое бросили друг на друга неловкие взгляды, но Гарам, ничуть не заботясь об этом, черкала что-то ручкой.

– Наша цель... получить хорошие оценки.

Слово "оценки" было написано криво. Дохён, который и так получал хорошие оценки, счел это нелепым, спросив:

– Для кого это?

У Ён тоже разделяет это мнение.

– Мы будем собираться только для того, чтобы заниматься во время экзаменов. Чтобы повысить мотивацию друг друга и поделиться друг с другом шпаргалками.

Гарам привела удивительно убедительные аргументы. Дохёну это не очень помогло, но Сон Гю смотрел на нее с холодным выражением лица. Было видно, что его мысли заняты сложными темами.

– Ким Дохён, было бы здорово, если бы ты не только учился, но учил других ребят. Мы же не хотим, чтобы наш У Ён терпел такие унижения в библиотеке, верно?

– Нет, я совсем...

– У Ён, это вопрос гордости Нуны.

– Почему твоя гордость поставлена на карту?

У Ён криво улыбнулся и почесал затылок. Как бы он ни думал об этом, он чувствовал, что его используют. В этот момент Дохён приподнял уголок рта и достал еще одну ручку.

– Если вы собираетесь это сделать, установите более длительный срок и четко определите цель. Например, достичь определенного среднего балла.

У Ён был удивлен, что Дохён с готовностью присоединился к плану. Это было больше похоже на одностороннее наставничество, чем на учебную группу, и он даже не предполагал, что Дохён так легко согласится. Тем временем Дохён методично записывал целевой средний балл.

– Эй, иметь средний балл 4,0 – это чуть-ли не подвиг.

– Если вы собираетесь наполовину, то это просто детская забава. У вас должна быть структурированная задача, благодаря которой вы будете учиться.

Осталось только выбрать точный день, время, тему и место, и У Ён с запозданием вернулся к реальности.

– Я не буду этого делать.

Все три пары глаз обратились к У Ёну. Он сузил глаза и поднял голову. Учебная группа? Это означало бы встречаться с Дохёном каждую неделю. Об этом не могло быть и речи.

– Мне удобнее делать это в одиночку.

Дохён поднял глаза. В узких зрачках застыло лицо. Прежде чем Сон Гю успел уговорить его сделать это вместе, раздался твердый голос Дохёна

губы.

– Ты должен это сделать.

У Ён почувствовал, что Дохён не в лучшем настроении с самого утра. Хотя внешне он ничем не отличался от обычного, в нем чувствовалась едва уловимая тернистость. Он заметил это, когда атмосфера в комнате клуба, казалось, была занята только им.

– Сможешь ли тыы самостоятельно разобраться с английской фонологией?

Ничего не ответив, У Ён отвел взгляд. Фонология английского языка была единственным предметом, который он посещал вместе с Дохёном. Дохён обещал помогать ему в учебе, и, доверяя этому обещанию, У Ен продолжал заниматься.     Конечно, с Дохёном У Ён уклонялся от выполнения обещания, придумывая разные отговорки.

– Мы проводим контрольные работы каждую неделю. На прошлой неделе ты, кажется, не справилися. Тебе нужно наверстать упущенное.

Он не мог привести ни одного аргумента. Контрольная прошлой недели была кошмарной. Что такое плозивный согласный и что такое фрикативный согласный? Вопросы были настолько сложными, что даже Дэниел, который родился и вырос в Соединенных Штатах, не смог их решить.

– ...Но все же...

У Ён не смог ответить прямо и отвел глаза. В этот момент на лице Дохёна появилась очаровательная улыбка. Дохён выглядел так, будто вот-вот растает, он нежно улыбнулся и мягким голосом продолжил.

– У Ён.

В тот момент, когда их глаза встретились, У Ен неосознанно изменил позу. При виде его ангельской улыбки температура воздуха словно понизилась на 5 градусов. Осознавал Дохён его напряжение или нет, но его голос звучал необычайно мягко.

– Тебе неловко со мной?

– Я сделаю это.

У Ёе непринужденно кивнул, как будто это был инстинктивный ответ, почти как будто кто-то мягко направ

ил его голову. Словно предвидя это, Дохён выглядел довольным и удовлетворенно отвел взгляд.

Глава 18

В итоге У Ён нехотя согласился на занятия. Выбирая место за порцией ттокпокки, он не мог избавиться от ощущения, что что-то не так. Однако он не мог вернуть пролитую воду, и теперь пути назад не было.

– Тогда давай сегодня позанимаемся у У Ёна!

Что еще хуже, он даже предоставил место для занятий. Помещение клуба было занято другими членами клуба, а учебные комнаты были полностью забронированы, и условия не были благоприятными для других.

Сон Гю жил с родителями, Гарам в маленькой однокомнатной квартирке, поэтому У Ён протестовал с неохотой.

– ... А что насчет тебя, сонбэ?

Дохён ответил с немного смягчившимся лицом. Раньше он жил один, а теперь с ним живет его младший брат. Услышав это, У Ён, вскользь спросил, не является ли его брат альфой, и на мгновение потерял дар речи от ответа.

– Я единственный Альфа в моем доме.

Необычные черты в основе своей наследуются только от необычных черт.     Как У Ён родился между альфой и омегой, он думал, что у Дохёна также. Вновь накатило чувство досады от того, что он ничего об этом не знает.

* * *

Не успел У Ён опомниться, как профессор уже стоял на трибуне. Окинув взглядом класс, он, как обычно, пропустил имя Чжунсона. Он быстро перешел к господину Квону, но кто-то быстро поднял руку.

– Профессор, я здесь.

У Ён инстинктивно повернулся в ту сторону, откуда доносился ответ. Голос был знакомым, но яркий затылок казался странно знакомым. Конечно же, этого не могло быть. Именно в этот момент У Ён, подумав об этом, пытался не привлекать к себе внимания.

– Кан Чжунсон? Как ты себя чувствуешь после аварии?

– Я уже полностью выздоровел.

Чжунсон повернул голову. У Ён глубоко вздохнул, сохраняя невозмутимое выражение лица. Перед глазами резко возникло незабываемое лицо.

«Ты маленькая свинья».

Почему дурные предчувствия кажутся неизбежными? Почему проклятье, которого не избежать, всегда находит путь к У Ёну?

Голос, в котором звучали ругательства, рот, который часто высмеивал У Ёна, и глаза, полные презрения. Все это толкает

У Ёна к краю обрыва.

«Ён – сволочь».

У Ён впился ногтями в ладони, успокаивая участившееся дыхание. Воспоминания проносились мимо, как ветер, и прилипали к нему, как грязь.     Сердце неприятно колотилось, феромоны вяло вибрировали.

– Сон У Ён.

Незабываемое воспоминание. Его не били, но ранили чувства, не лишали денег, но обедняли разум. Если бы не Дохён, это было бы время почти без хороших воспоминаний.

– Разве Сон У Ён не здесь?

– У Ен, тебя зовут.

Случайные восклицания сыпались как ливень. У Ён поднял руку, но сидящий за ним младший легонько постучал его по спине. Чжунсон повернул голову в сторону У Ёна.

Их взгляды были напряженными. В горле У Ёна словно запульсировали иголки, он почувствовал жжение и издал тихий крик. Воспоминания то и дело всплывали в памяти, проносясь ярким вихрем, как и вчера.

«Черт, опять игнорируешь меня?»

Диагональный пролет, всего пять шагов, и вот уже близкое расстояние, которое казалось проглоченной иглой. Прошлое, которое мучило его, теперь стало осязаемым. Хотя его волосы были выкрашены в яркий цвет, а черты лица стали более выраженными, это, несомненно, был тот самый Кан Чжунсон, которого помнил У Ён.

– Итак, на чем мы остановились в прошлый раз?

У Ён неохотно повернул голову и стиснул зубы.

Невозможно было избежать взгляда, который встретился с его взглядом, и вскоре собеседник отвернулся. У Ён тяжело вздохнул.

Даже во время лекции У Ён не мог сосредоточиться на конспектировании. В нем уживались сомнения в том, что он набрал необходимое количество баллов для поступления в этот университет, и обида на необъяснимое совпадение. Насколько вероятно, что в одном университете, но на разных факультетах, они окажутся на одном и том же факультативе?

– Промежуточный экзамен будет заменен групповым проектом. Поскольку группы были выбраны произвольно, не думайте их менять.

Он уже давно не слышал слов профессора. У Ён укусил внутреннюю сторону щеки, то и дело сглатывая сухую слюну. Что было особенно приятно, так это то, что Чжунсон, держа в руках телефон, увлеченно беседовал с другом рядом с ним.

«Надеюсь, он меня не узнает».

К счастью, предполагалось, что Чжунсон его не узнает. У Ён стал выше ростом, похудел, покрасил волосы и отказался от очков. Даже его собственная мать не узнала бы его, не говоря уже о Чжунсоне.

«Учитель тоже меня не узнал...»

Он положил руку на грудь и отрегулировал  дыхание. Это был не маленький класс, а известный факультатив с большой аудиторией. Поскольку до конца семестра оставалось всего два месяца, У Ён планировал спокойно дотерпеть до этого времени. Если только групповые проекты не пересекались, шансы встретить его были крайне малы.

– До конца апреля придумайте изобретение, подходящее для глобальной эпохи. Вам не обязательно его делать, но оно должно быть реалистичным. Подготовьте презентацию в PowerPoint и представьте отдельный отчет.

У Ен с запозданием сосредоточился на словах профессора. Закончив речь, профессор посмотрел на схему формирования групп и назвал имена. Первым был назван Чжунсон, затем еще двое с фамилиями Квон и Ким. Проблема возникла, когда назвали последнее имя.

– До Сон У Ёна, это первая группа.

У Ён поднял руку с недоуменным выражением лица. Когда он встал и отодвинул стул, все взгляды обратились к нему.

– Я Сон У Ён с факультета английской литературы. Думаю, в имени может быть ошибка.

Когда называли имена, начинающиеся на "¬" (G), вдруг назвали его имя, начинающееся на "선" (Seon). Он не мог понять, по какой причине его включили в список. Поинтересовавшись, не произошла ли ошибка, он задал вопрос, но профессор с добродушным выражением лица покачал головой.

– Четыре предыдущих имени были отсортированы по алфавиту, и мы наугад выбрали одного студента с факультета востоковедения. Вы, студент Сон У Ён, действительно попали в первую группу.

У Ён растерялся и растерянно заморгал. Случайный выбор с факультета востоковедения? С какой стати?

Если бы только он мог возразить, однако профессор небрежно добавил:

– Раз уж мы затронули эту тему, то если во время презентации вы будете говорить на иностранном языке, то получите дополнительные баллы, так что имейте это в виду. Конечно, это необязательно, и если есть член команды, который представляет лучше, чем студенты с факультета востоковедения, не стесняйтесь, пусть это сделает кто-то другой.

Закончив выступление, профессор спросил, есть ли еще вопросы у У Ёна. У Ён, утверждая, что с ним все в порядке, пробормотал что-то невнятное и сел на свое место. Пристальное внимание к нему быстро вернулось к профессору.

– Итак, вторая группа...

Во время презентаций групп 2 и 3 Уён склонил голову и закатил глаза. Это было не случайно, и у него больше не было аргументов против. Он хотел бы попросить сменить группу, но разве его не предупредили, чтобы он не думал об этом?

– Теперь давайте соберемся в группы, чтобы определиться с лидером команды и прочим. После принятия решения сообщите ассистенту преподавателя.

С этими словами профессор покинул аудиторию. Вместо него вошедший ассистент начал наводить порядок в классе. У Ён, почувствовав желание немедленно покинуть это место, плотно закрыл глаза, а затем открыл их.

– Проклятье...

Хорошее решение просто не приходило ему в голову. Теперь он чувствовал себя неспокойно до такой степени, что внутренне ругался. Он не мог понять, как такая ситуация могла возникнуть по чистой случайности. Невероятные совпадения превращались в зловещую судьбу, которая душила его.

– Ты Сон У Ён?

У Ён, с трудом сохраняя спокойное выражение лица, поднял глаза. Кан Чжунсон подошел к нему незаметно. Хотя ему и хотелось притвориться, что он его не знает, но это было сложно, поскольку он рисковал получить плохую оценку.

– Пять человек, включая тебя, входят в первую группу.

Вокруг Чжунсона были незнакомые лица. Чжунсон, небрежно сидящий на столе, едва заметно улыбнулся. Это была отталкивающая улыбка, от которой У Ёну стало не по себе.

– Я Кан Джунсон, первокурсник факультета компьютерных наук. Ты тоже первокурсник, верно? Тебе двадцать лет?

Это было лицо, которое на самом деле не узнало У Ёна. Как и говорил Довон, его можно было узнать по справочнику студентов. Когда У Ён ничего не ответил, на его лице появилось озадаченное выражение, которое тоже было ему незнакомым.

– Вы случайно...не старшеклассник?

У Ён подавил готовый вырваться смех и вздохнул. Раньше, если он не отвечал, в ответ следовали оскорбления и ругательства. Теперь тон сменился с непринужденного на официальный. Это было забавно, нелепо, но главное – У Ён чувствовал пустоту.

– Да, я первокурсник.

Он ответил, притворяясь бесстрастным.

Выражение лица Чжунсона быстро просветлело, да и остальные члены команды тоже были рады услышать, что все они – первокурсники. У Ён слабо почувствовал феромон Альфы.

– Слава богу, я думал, что ошибся, и был удивлен.

«Ублюдок, который даже не проявился».

Дружелюбный голос перекликался с голосом, который У Ён уже слышал.

У Ён вспомнил, как Чжунсон гордился тем, что он альфа, и проглотил ком в горле.

– Что ж, давайте начнем с выбора лидера команды...

В третьем классе средней школы Чжунсон периодически пропитывал вещи У Ёна феромонами. Естественно, У Ён этого не замечал, и каждый раз, когда он использовал эти предметы, Чжунсон громко смеялся.

– Почему ты так смотришь на меня?

Черты характера не были стандартом для измерения превосходства. Точно так же, как у кого-то есть родинки на лице, а у кого-то волнистые волосы, это просто

характеристики, которые определяются с рождения. То, что Чжунсон создал группу альф, было не более чем детским разделением в подростковом возрасте.

– Нет, ничего.

У Ён поднял голову, чувствуя себя неважно. Незначительный феромон витал в воздухе.

У Ён, который тогда еще не проявился, не знал, но доминантный Омега теперь знал. Несмотря на то что Джунсон относился к людям как к животным и не обращал на них внимания, он был страстным.

– Но ты... Ты выглядишь очень симпатичным.

Чжунсон с невозмутимым видом разгладил свои обесцвеченные волосы. Он сказал, что когда впервые увидел

У Ёна, то подумал, что тот знаменитость, поэтому был крайне удивлен, когда их взгляды встретились. Несмотря на то, что на его лице был заметен намек на смущение, на лице собеседника промелькнуло волнение.

– Твои феромоны тоже очень приятные.

У Ён ощутил чувство беспомощности, как будто ему хотелось выпустить из себя издевательский смех. Чжунсон, бессвязно расхваливавший У Ёна, в какой-то момент застенчиво покраснел. Взгляд, не похожий на прежний, неустанно атаковал воспоминания У Ёна.

– Ты доминант, верно?

Казалось, он может разразиться хохотом в любой момент. Мои феромоны приятные? В очередной раз погрузившись в воспоминания, У Ён опустил взгляд.

– Да, доминант.

Ты говорил

мне, что от меня воняет. Слова, которые он не мог произнести, застряли у него в горле.

Глава 19

Даже направляясь в клубную комнату, У Ён не мог избавиться от воспоминаний о прошлом. Даже выйдя из класса, пересекая кампус и даже стоя перед входом в клуб, он думал о Джунсоне в школьной форме, который постоянно издевался над ним.

– Знаешь, как ты пахнешь?

В средней школе класс, в котором училось около тридцати человек, казался У Ёну тюрьмой. Каждый раз, когда раздавался смех, непередаваемое ощущение стыда захлестывало его.     Внешне он делал вид, что все в порядке, но в его юном возрасте он действительно не мог оставаться равнодушным.

– Сон У Ён воняет свининой!

В тот день Чжунсон бросил мусор в У Ёна. Когда он ущипнул его за нос и велел умыться, вызвал смех окружающих. От У Ёна даже не пахло потом, но для мучений не нужны были причины.

– Ты маленький поросенок, такой грязный.

Сразу после прихода домой У Ён принял душ, вымывшись достаточно тщательно, чтобы его кожа покраснела. Расчесав волосы три раза и приняв душ пять раз, он нанес лосьон, которым всегда пользовался. Ему захотелось побрызгаться духами, но он не решился зайти в комнату матери.

– Учитель, от меня плохо пахнет?

В это время Дохён, дававший ему частные уроки, озадаченно посмотрел на У Ёна, поднял брови, как бы говоря: "О чем ты говоришь", и одной рукой придвинул стул, на котором сидел У Ён, ближе. В тесном пространстве У Ён неосознанно напрягся.

– Знаешь, у меня очень хороший нюх, и если бы от тебя плохо пахло, я бы заметил. Но от тебя исходит лишь аромат, как от любого другого ребенка.

Этот человек постоянно говорил добрые слова. Даже указывая пальцем на лосьон на столе, он утверждал, что у него такой же запах. Дохён, нежно улыбнувшись, спросил мягким голосом:

– А как пахнет учитель?

Как пахнет? Для него всегда существовал аромат кондиционера для ткани, напоминающий солнечный свет. Зрелый и тонкий аромат не шел ни в какое сравнение с юношеским запахом У Ёна.

– Очень вкусно.

– И от тебя тоже.

У Ён до сих пор не может забыть, как он ласкал его волосы. Утешение от его мягких слов, которые он их произносил, успокаивали.

– Так что не переживай.

Когда Дохён сказал это, ему действительно показалось, что все налаживается. Чувство, что если учитель сказал, то все будет хорошо, – эта смутная вера в шестнадцатилетнего У Ёна не давала ему развалиться на части.

– Занятия уже закончились?

В комнате клуба остался только Дохён. В отличие от того, что было раньше, когда он также готовился к экзаменам, Дохён даже не взглянул на У Ёна и открыл рот.

– Остальные пошли покупать напитки, так что они скоро вернутся.

У Ен зашел внутрь, но опустил взгляд. Как и четыре года назад, ему пришла в голову мысль, что было бы неплохо, если бы Дохён погладил его по голове. Хотя Дохён, будучи его сонбэ, скорее всего, не стал бы этого делать, по крайней мере, сейчас он хотел бы, чтобы тот стал его учителем.

– Сонбэ.

Его губы невольно дрогнули. Сонбэ вместо учителя. В этот момент взгляд Дохёна обратился к нему. У Ён пробормотал что-то себе под нос тихим голосом.

– Не мог бы ты погладить меня по голове?

Это была непреднамеренная просьба. Она не была неразумной, но даже ему показалось, что это было неожиданно.

В неловкой тишине послышались звуки приближающихся Гарам и Сон Гю, и именно в этот момент он собирался сказать, что это была шутка.

Дохён неожиданно подошел и положил руку на голову У Ена. Нежно обхватив пальцами затылок, он потрепал его по волосам, а затем медленно отстранился.     Ощущения от длинных пальцев, запутавшихся в его волосах, остались такими же, как и четыре года назад.

– Кажется, ребята на подходе.

У Ён молча смотрел на Дохёна, не произнося ни слова. Если бы он сейчас протянул руку, он были бы достаточно близко, чтобы он мог обнять его, притворившись, что не знает. Казалось, что они уже встречались раньше. Прежде чем он успел осознать это странное чувство, Дохён посмотрел на У Ёна.

– Отлично постарался во время занятий.

Послышался звук чего-то оседающего. Казалось, что дверь, которая была плотно закрыта, громко скрипит. Дохён выглядел элегантно, а вот лицо У Ёна покраснело, когда он склонил голову. Неровный стук сердца неприятно отдавался в ушах.

– О? А вы чего у дверей столпились?

– Да просто услышали, что вы идёте и захотели встретить.

Учитель всегда был таким. Он не спрашивал о подробностях, а просто утешал. Поначалу казалось, что между ними пролегла черта, но в итоге все действия были продиктованы заботой. У Ён даже не подозревал, насколько сильно это его тронуло.

– У Ён, что случилось? Тебе плохо?

– Нет... Просто холодно.

У Ён накинул капюшон и схватился за воротник. Тепло вокруг ушей казалось ему чем-то, что он должен скрыть. К счастью, большой капюшон неловко прикрывал его смущенное лицо.

– В такую погоду? А я напитки со льдом купила...

Убедившись, что все в порядке, У Ён откинул голову назад, когда Гарам поднесла к его щеке пластиковый стаканчик. Холод постепенно остудил тепло на его лице. Мысли о Чжунсоне давно выветрились из его головы.

* * *

Дом У Ёна находился недалеко от школы, в многоквартирном комплексе. Внутреннюю территорию украшал причудливый ландшафтный дизайн, а фонтан в центре был настолько большим, что напоминал бассейн. Гарам, которая расширила глаза, когда они вышли из такси, с удивлением смотрела на здание с пентхаусом на вершине.

– Ты живешь здесь один?

– Ну... да.

У Ён ответил неопределенно, протягивая карточку на входе. Он привел их сюда без особых раздумий, ведь это была самая обычная квартира. Но теперь, видя их реакцию, он почувствовал себя неловко.     Возможно, жить одному в квартире выглядело немного странно. По крайней мере, он мог бы сказать, что живет с семьей.

Поднимаясь на лифте, они не переставали выражать свое восхищение. Они комментировали, насколько широк лифт и как такая высота может вызвать акрофобию. Только Дохён сохранял спокойствие, но даже он изменил свое выражение лица, когда У Ён нажал кнопку последнего этажа.

– А ты неплохо устроился...

Сон Гю пробормотал, глядя на индикатор этажа. Он выглядел настолько удивленным, что даже не мог вспомнить грубые слова, сказанные им на церемонии открытия. Когда У Ён небрежно отвел глаза, Сон Гю извинился и улыбнулся.

– Прости, я не хотел.

– Да ладно, не извиняйся.

Пока он не проклинал его за спиной, У Ёну было все равно. Даже если он и проклинал, то лишь до тех пор, пока это не достигало его ушей, все было в порядке. Хотя он давно не видел Сон Гю, но знал, что тот не из тех, кто сплетничает о таких вещах.

– Чувствуйте себя как дома. Все равно никого нет.

Как только они вошли в дом, У Ён достал тапочки для гостей. Они были совершенно новыми, ни разу не использованными, так как У Ён и его экономка были единственными, кто когда-либо приходил к нему в дом. Гарам надела красивые тапочки и одновременно тяжело задышала.

– Эй... это река Хан?

Река Хан была прямо перед их носом. Они еще не дошли до гостиной, а за пределами террасы уже открывался вид на весь мир. Хотя У Ён уже привык к этому, для остальных это было шокирующим зрелищем.

– Вид потрясающий...

Не обращая на них внимания, У Ён медленно пошел прочь. Их реакция была слишком бурной, и он не знал, что сказать. Он планировал усадить их на диван и подумать, но и это оказалось непросто.

– Это... модельный дом или что-то в этом роде?

Просторная гостиная выглядела грандиозно. В гостиной, где были только диван, стол и телевизор, имелись просторные помещения, которые казались слишком большими, чтобы назвать их "комнатами". Потолок был высоким, с лестницей, а вся стена гостиной была сделана из стекла.

– Как ты здесь убираешься?

– Есть человек, который заботится об уборке.

У Ён ответил с несколько обреченным видом. Теперь казалось, что лучше оставить впечатление, что они живут. Конечно, "хорошо" и "отлично" для У Ёна – большая разница, но сейчас это казалось уместным.

– А второй этаж тоже есть?

Сон Гю указал на лестницу. У Ён никогда не поднимался по ней за те два месяца, что жил здесь.

– Есть, но я им не пользуюсь. Там ничего нет.

– Даже спальни?

– Нет, только спальня и кабинет.

– Эй, У Ён. Это настоящее дерево?

Вдруг Гарам заговорила. У Ён проверил дерево на террасе и ответил без особой уверенности.

– Думаю, да... наверное?

– А как же трава? Трава тоже настоящая?

– Сам не знаю. Не интересовался, если честно.

– Если он такой просторный, то, наверное, страшно жить одному.

– На самом деле это не страшно.

У Ён невозмутимо ответил и положил сумку на диван. К просторному помещению и одиночеству он привык с детства. Семейный дом, откуда уже ушли все сотрудники, казался ему огромной тюрьмой.

– Сколько стоит аренда такого места? И возможно ли это вообще?

– Залог кажется дороже, чем наш дом, Нуна.

Услышав их шепот, У Ён невольно рассмеялся. Уж больно мило выглядело то, что он всерьез размышлял о ежемесячной арендной плате. Прикрыв рот кулаком, Гарам запоздало смутилась.

– Эй, Ким Дохён, почему тебе так неинтересно? Ты когда-нибудь видел такой дом? А?

Гарам без нужды стала приставать к Дохёну, стоявшему неподалеку. Войдя в дом, Дохён произнес всего одну фразу: "Извините за вторжение" и теперь с безразличным выражением лица оглядывался по сторонам.

– Я впервые вижу пентхаус..... Хотя бывал и в более крупных домах.

– У кого, если не секрет?

У Ён рефлекторно ответил. Ему показалось, что это может быть знакомое ему место, ведь Дохён говорил о большом доме. Дохён слегка приподнял уголки рта и, вместо того чтобы рассказать о месте, сменил тему.

– Перестаньте шастать по чужому дому и  уберите свои сумки. Мы собрались, чтобы учиться, верно?

На лицах обоих было ясно написано, что они осознали свою ошибку. Видно было, что они увлеклись исследованием дома и забыли о занятиях. У Ён тайком проглотил свое разочарование и направился на кухню, сказав, что принесет напитки.

– Что... здесь так много всего.

Холодильник был заполнен различными напитками. У Ён не покупал их, их регулярно пополняла домработница. Поскольку сок был в стеклянной бутылке, а этикетки отсутствовали, он не мог определить, что из них какого вкуса.

Вначале У Ён достал бутылку оранжевого цвета. Подумав, что это апельсиновый сок, он руководствовался этим простым предположением. Когда он попытался достать красную бутылку, сзади раздался знакомый голос.

– Это морковный сок.

Глава 20

Прямой палец указал на верхнее отделение.

– Клубника, киви и виноград.

Голос, сообщающий о содержимом, был нежным и успокаивающим. Дохён спокойным тоном указал на нижний отсек.

– А тот, что более яркий – апельсиновый.

У Ен смотрел на Дохёна широко раскрытыми глазами, даже хозяин дома У Ён не понимал, на что он случайно намекает. Напевая, Дохён придержал дверцу холодильника и посмотрел вниз.

– Разве ты не ешь морковь?

– Как ты... узнал?

Напитки готовил сам работник, непосредственно выжимая сок. В них не добавляли сахар или другие обработанные продукты, а иногда добавляли травы или овощи. Конечно, они не продавались в промышленных масштабах.

Дохён моргнул глазами, словно спрашивая: "Что в этом такого?".

– Понял, когда мы ели вместе.

В памяти всплыли воспоминания о совместном поедании стейка «Солсбери». Он вспомнил, как Дохён ел морковку, украшенную цветком.

– Нет, дело не в этом.

Помня об этом, У Ён протянул Дохёну стеклянную бутылку.

– Просто они продаются...

Сначала его взгляд изменился. У Ён почувствовал тревожное предчувствие и быстро придумал оправдание.

– Да... Продаются....

– Что?... – спросил Дохён с озадаченным видом.

.   Вовремя раздался предупреждающий звук давно открытого холодильника. У Ён быстро закрыл холодильник, повернулся и встал перед ним.

– Они продаются без этикетки. Как вы узнали, какого каждый из них вкуса?

Он кивнул. Дохён бросил легкий взгляд на стеклянную бутылку, которую держал в руках У Ён.

– Я уже пробовал их.

Холодный пот струился по его позвоночнику. Как только он услышал эти слова, воспоминания всплыли одно за другим. Он часто пил этот сок во время занятий с учителем, поэтому было очевидно, где он его пробовал.

– Кажется, производители одни и те же...     У Ён спокойно ответил и снова открыл холодильник. Там аккуратно выстроились стеклянные бутылки, точно такие же, как та, что он держал в руках. У Ён выбрал клубнику, киви и виноград. Когда Дохён достал бутылки снизу, он взял у него стеклянную бутылку.

– Насколько знаю, подобные соки натуральной выжимки. Однако не знал, что они их еще продают.

Он чуть не попал в большие неприятности. Однако, по воспоминаниям У Ёна, Дохён выпивал стакан во время занятий с ним. Хотя он никогда не видел его в таких стеклянных бутылках, ему показалось удивительным, что он сразу узнал его. Возможно, у него хорошее зрение, а может, он спутал его с чем-то похожим.

– Обычно это можно определить, просто взглянув на цвет.

У него было совершенно ничего не выражающее лицо. С облегчением вздохнув, У Ен проверил различные шкафы. Дохён стоял у стола и ждал У Ёна.

– Что ты ищешь?

– Стаканы. Немного странно давать их вот так.

– А что в этом плохого? Даже если ты дашь их в бутылке, они их выпьют.

– Тем не менее, вы мои гости.

– Гости... Мы ведь просто напросились к тебе, – раздалось бормотание.

У Ён не стал отвечать и открыл верхний шкаф. Стеклянные стаканы были аккуратно расставлены в пределах досягаемости.

У Ён не решался протянуть руку и смотрел на Дохёна. Даже когда он надевал пальто, утонченные линии его тела становились все более заметными, когда одежда становилась более легкой. Дохён с томным взглядом наклонил голову, глядя на У Ёна.

– Тебе помочь?

На самом деле У Ён взглянул на него, словно прося об одолжении. Было очень неловко корячиться перед ним в попытке дотянуться за стаканами... Однако как только У Ен увидел лицо Дохёна, все мысли, пришедшие ему в голову, исчезли.

– Я сам.

Почему он хорошо выглядит, даже когда стоит неподвижно? Гладкий кардиган, который он носил, казалось, источал приятный аромат, когда к нему приближались. Неповторимый запах кондиционера для ткани Дохёна словно щекотал кончик носа.

У Ён несколько раз покачал головой и протянул руку к шкафу. Как и ожидалось, его рост вызвал затруднения, и кончики пальцев едва коснулись дна стакана.

«Ах, если бы я был всего на 3 см выше».       Как только эта мысль пришла ему в голову,  стакан, стоявший ближе всех к нему, опрокинулся.

От неожиданности У Ён отступил назад. Упавшый стакан был направлен прямо ему в лицо.

Его рука, потянувшаяся, чтобы схватить стакан, прошла сквозь воздух, и он в шоке закрыл глаза.

Он был уверен, что услышит звук разбивающегося стекла. Прозрачное стекло на такой высоте не могло уцелеть. Его веки затрепетали, а затылок стал жутко холодным. Затаив дыхание, У Ён ждал ожидаемого звука разбивающегося стекла.

Однако даже спустя некоторое время вокруг не раздавалось ни звука. Ничто не сталкивалось с его лицом, и осколки стекла безжалостно не разлетались. Почувствовав что-то странное, У Ён осторожно приоткрыл глаза.

– Ты как всегда...

До его ушей донесся знакомый голос. Даже слабые феромоны были различимы на таком близком расстоянии. За пределами освещенного поля зрения кто-то держал бокал.

– Смотришь не туда, куда нужно.

Дохён, протянувший руку сзади, словно в теплые объятия, тоже удивился, испустив тонкий аромат феромонов. Он опустил голову и встретился взглядом с чуть расширившимися глазами У Ёна.

– Ты в порядке?

У Ён выпятил грудь, широко раскрыв глаза. Сухие феромоны альфы разожгли огонь в животе У Ёна. Казалось, что его феромоны хлынут без разбора, если он не задержит дыхание.

– Я... в порядке.

Совсем нет. Его сердце колотилось, а голова гудела. Странное ощущение распространялось от горла до самого позвоночника.

– Я в порядке...

Ему удалось ответить, но и это не помогло. Каждый раз, когда он открывал рот, ему казалось, что его мучает жажда, хотя на самом деле это было не так. У Ён продолжал неглубоко дышать, моргая с покрасневшим лицом.

– Будь осторожен.

Дохён быстро отстранился от У Ёна. Он поставил стакан на стол и взял из шкафа еще три. В отличие от У Ёна, который с трудом держался на ногах, действия Дохёна были на удивление плавными.

– ...Спасибо.

Даже если он пытался подавить свои феромоны, они постепенно просачивались наружу. Его лицо стало таким горячим, что оставаться в таком состоянии стало опасно. Отвернувшись от Дохёна, У Ён поспешно закрыл уши.

– Я... мне срочно нужно в туалет...

У Дохёна не было возможности ответить. У Ён, заткнув уши, поспешно отошел от Дохёна. Он побежал в спальню, не решаясь пройти мимо Гарам и Сон Гю.

С щелчком закрылась дверь, и У Ён опустился на пол. Он уткнулся лицом в колени, и тут же раздался громкий стук. Словно барабанный бой, по всему телу разнесся энергичный резонанс.

– Уф...

Это чувство было испытано давным-давно. Еще когда Дохён был репетитором, У Ен был очарован даже самыми незначительными вещами. То же самое происходило, когда их глаза случайно встречались или когда кончики пальцев случайно соприкасались.     Смущаясь при одном только взгляде на Дохёна, У Ён надеялся, что у него не будет таких чувств.

Однако в очередной раз он обнаружил, что поступает также. У Ён положил руку на грудь и глубоко вздохнул. Он неоднократно повторял себе, что этого не должно произойти, но как только его сердце открылось, оно быстро стало неконтролируемым.

– Я обречен...

Феромоны, несущие эмоции, заполнили комнату, словно волна. Как бы он ни думал об этом, на этот раз это было действительно опасно.

* * *

У Ён был склонен не доверять людям. Как и полагается людям, оказавшимся в подобных обстоятельствах, его мать имела типичную внешность представителя господствующего класса, а вокруг него были только люди со скрытыми мотивами.     Куда бы он ни пошел, везде наблюдал схожие картины, и мир У Ёна постепенно становился все более замкнутым.

Впервые У Ён сделал шаг в общество в средней школе. Поступив в школу после 14 лет существования, он возлагал на нее скромные надежды и наслаждался чувством свободы. Однако школьная среда оказалась не такой гладкой, как он думал.

Всего за месяц У Ён стал объектом издевательств. Только через два года, во время смены семестров, он встретил Дохёна, и они расстались всего через семестр. Эта связь, возникшая в одно мгновение, стала для него возможностью научиться доверять другим.

В каком-то смысле это было почти неизбежно. Учитель был ласков и добр, заботился о У Ёне, не требуя ничего взамен. Даже если его действия проистекали из чувства долга, результатом стало спасение. Но как же У Ён мог влюбиться в Дохёна?

Нахлынувшие эмоции постепенно захлестнули У Ёна. Хотя он не был полностью погружен в воду, требовалось время, чтобы высушить промокшее тело. Если он ослабит бдительность, то в один миг подхватит лихорадку.

– Переоделся?

– Да, это было неудобно.

У Ён вышел из комнаты только через некоторое время. К тому времени, как он справился с выделившимися феромонами и закончил умываться, прошло довольно много времени. Все трое занимались, не отрываясь друг от друга, а У Ён тем временем готовился к контрольной работе, назначенной на пятницу.

Вскоре за окном стали появляться паутинки. Время было не слишком позднее для ужина, но У Ёну не хватало умения непринужденно предлагать, не делая этого неловко. Естественно, они поднялись со своих мест, предвкушая следующую учебную сессию.

– Ничего, если я не буду провожать вас?

– Все в порядке! Мы же не дети.

– Да, просто останься.

Гарам и Сон Гю вежливо отказались от предложения У Ёна проводить их. Поначалу он планировал хотя бы проводить их до лифта, но и это было отвергнуто. Их неожиданный визит стал для У Ёна поводом расслабиться.

– Будьте осторожны, когда будете возвращаться.

Не найдя ничего подходящего, У Ён неловко проводил их до входа. Когда они попросили в следующий раз посмотреть второй этаж, он неопределенно кивнул. Дохён, который все это время молчал, сказал, только перед тем, как входная дверь закрылась.

– Увидимся завтра.

С глухим стуком закрылась дверь, отрезав его от внешнего мира. Воцарившаяся тишина создавала ощущение пустоты. Он вошел внутрь с усталым выражением лица, потирая уставшие глаза.

Ему не хотелось, чтобы это ему нравилось, но это казалось неизбежным. Предопределенное будущее нельзя было изменить борьбой.

Глава 21

После этого дня У Ён посвятил себя исключительно подготовке к экзаменам. Он свел к минимуму общение с Дохёном и сознательно отгонял от себя отвлекающие мысли. Несмотря на то, что по пятницам у них совпадали занятия, Дохён не заводил с ним никаких разговоров.

Прошла неделя, и кампус погрузился в весеннюю атмосферу. Нежные цветы сакуры украшали все вокруг, а на каждом шагу земля была усыпана нежными листьями травы. Погода стояла такая, что даже в толстовке и шортах было совсем не холодно. Однако, словно в знак окончания сезона цветения, весть о дожде дошла до них во второй половине дня.

– Эй, я здесь, Нуна.

У Ён посетил клубную комнату ровно через неделю. Это было не добровольно, а для того, чтобы определиться с местом проведения дневного занятия. Поскольку, планируя занятия, они обещали встречаться хотя бы раз в неделю, он не мог пропустить это.

– О, занятия закончились?

Гарам была в комнате клуба. Дохёна не было видно, но присутствовали некоторые другие члены клуба. В шумной атмосфере У Ён, чувствовавший себя неловко, поприветствовал их и вошел в комнату. На столе почему-то лежала стопка гамбургеров.

– Ты уже обедал? Хочешь гамбургер?

– О, конечно. Я возьму один.

– Ты можешь взять два.

– Нет, не три.

Гамбургеры, завернутые в тонкую бумагу, были слегка помятыми и тепловатыми. У Ён вежливо поблагодарил и осторожно развернул упаковку. Хотя она сказала, что ему нельзя три, перед ним оказалось четыре гамбургера.

– А как же Сон Гю?

– Он на минутку зашел в офис департамента.

С одной стороны были булгури, с другой – креветки, но ни то, ни другое ему не нравилось. Если бы ему пришлось выбирать, основываясь на своем опыте в Соединенных Штатах, то, возможно, второй вариант был бы лучше. Даже если бургер с креветками будет не очень вкусным, по крайней мере, его котлета не будет сильно пахнуть.

– Хочешь картошку фри? Как насчет колы?

– Нет, спасибо. Я в порядке.

У Ён покачал головой и развернул бургер. Пока он готовился к трапезе, Гарам выглядела довольной. Ее лицо говорило о том, что от одного взгляда на еду она наелась. (Конечно, Гарам уже съела два бургера).

– А по какому поводу пирушка?

– О, Ким Дохён иногда угощает членов клуба перед экзаменами, чтобы снизить стресс.

Не успела она закончить фразу, как дверь клубной комнаты с угрожающим скрипом распахнулась. Гарам указала на открытую дверь и сказала:

– Похоже, грядут неприятности.

– Уже доставили?

Дохён был одет в черные брюки и бежевый тренч. Тонкий подол пальто спускался ниже колен, и, когда его взгляд непроизвольно опускался вниз, становились видны круглые коленные чашечки. У Ён втайне восхищался внешностью Дохёна, погружаясь в свои мысли.

– Оппа!

– Хен! Я скучала по тебе!

Впервые У Ён видел человека, который так хорошо носил тренч. Разве так выглядел бы каталог известного модного бренда? Благодаря его высокому росту и прямой фигуре достоинства одежды были хорошо видны.

– С вас по доброму слову достать, только когда еду вам покупаю.

Дохён тихонько рассмеялся и закрыл дверь в клубную комнату. Даже его уверенные шаги по направлению к ним впечатляли. Это был не тот способ забыть о Дохёне. У Ён, который специально отводил взгляд, откусил большой кусок гамбургера.

Как и ожидалось, пропитанный соусом бургер не пришелся У Ёну по вкусу. Булка была сырой, салат увядшим, и даже креветкам не хватало вкуса. Он с неохотой проглотил кусочек, но не смог набраться смелости, чтобы попробовать еще один.

Не заметив, что Дохён замолчал, У Ён уставился на бургер. Конечно, он не был таким плохим, когда он ел его с Даниэлем. Может, это вина бренда, а может, потому что он остыл. В любом случае, он был очень жестким.

– Ты чего так уставился, оппа?

На слова Гарам У Ён рассеянно поднял голову. На мгновение его взгляд встретился со взглядом Дохёна, но Дохён быстро перевел его на кого-то другого.     Затем с вежливым и дружелюбным лицом он кивнул головой.

– Нет, ничего.

В нем поднялась волна эмоций. Не было ни слов "давно не виделись", ни приветствий. Дохён просто занял место на диване, самое дальнее от У Ёна.

– Эй, занятия уже закончились? Я тоже должен был посещать занятия этого профессора. Он каждый раз преподает всего час в неделю.

– Профессор не обижается на тебя?

– Может быть.

Почему-то было душно. Казалось, что внутри у У Ёна все дрожит и на него слегка давит. Хотя аппетит пропал, У Ён опустил голову и продолжил есть гамбургер. Вкус был не очень, но ему удалось прожевать несколько раз и проглотить его.

– Закончили сегодня пораньше. Профессор сказал, что придется потом пропуски нагонять.

– Фу, лучше бы я этого не слышала.

Казалось, что гамбургеры скапливаются у него в желудке. Горло, казалось, сузилось, что мешало нормально глотать. Один кусочек, потом другой. Только доев все, что было в руках, У Ён резко встал.

– Прошу прощения, но мне уже пора.

Оберточная бумага скомкалась в его руке. Гарам удивленными глазами наблюдала за тем, как У Ён выкидывает ее в мусорное ведро. Не говоря ни слова, она откусила оставшийся гамбургер, словно потеряла к нему интерес.

– Так рано?

– Мне нужно кое-что сделать для группового проекта.

Отчасти это была ложь, но слова   прозвучали непринужденно. Вместо того, чтобы отвернуться, У Ён неловко нахмурился.

– Насчет комнаты для занятий...

– Я уже забронировал ее.

Спокойный голос прервал У Ёна. У Ён посмотрел на него, но на этот раз Дохён не отвел взгляда.

– Перед школой есть кафе. Приходи к главным воротам после окончания лекции.

У Ён опустил глаза, переплетая кончики пальцев. Необъяснимая досада сковывала его горло. Он медленно кивнул, попрощался с остальными и направился к выходу.

– Увидимся позже.

Сзади доносились звуки прощания членов клуба. Будь то "до встречи, береги себя" или "принеси еще бургер в следующий раз". Он не оглядывался, но чувствовал, что среди них не было голоса Дохёна.

* * *

Как ни парадоксально, но У Ён испытывал разочарование. Разочарование от того, что он притворялся, что ничего не знает, разочарование от того, что не  ответил на взгляд, и все это было так же, как и в прошлую пятницу.

На самом деле, причин для разочарования не было. Незнание, игнорирование и даже избегание были инициированы У Ёном. Строго говоря, не У Ён, а Дохён должен был чувствовать себя плохо.

– Сегодня давайте соберем команды, которые мы назначили в прошлый раз, и обсудим, что такое лидерство...

Неприязнь к кому-то, а потом обида, когда тебя избегают. К тому же Дохён даже не подходил под категорию избегающих. Максимум, на что хватало времени, так это на то, что их взгляды слегка расходились. Но даже это вполне объяснимо, учитывая действия У Ёна.

– Мы даем вам 30 минут.

Как только профессор закончил говорить, студенты поднялись со своих мест. Наблюдая за тем, как они подходят к членам своей команды, У Ён слабо вздохнул. На фоне всех этих проблем стал виден приближающийся издалека Джунсон.

– Бесят меня эти презентации и выступления.

Джунсон, естественно, сел рядом с У Ёном. Остальные три члена команды также окружили У Ёна. Почувствовав слабый феромон альфы, У Ён слегка отстранился от Джунсона.

– Какую тему мы должны выбрать?

В прошлый раз на должность лидера команды был назначен Джунсон. Поскольку больше никто не вызвался, а сам он, на удивление, проявил энтузиазм, У Ён не стал оспаривать их решения.

– Слушай, а кто у нас будет защищать доклад?

Джунсон посмотрел на У Ёна. Когда У Ён бросил на него вопросительный взгляд, тот неловко почесал затылок. У Ён отодвинул свой стул и обратился к остальным членам команды.

– Я сам справлюсь с презентацией. Наш выпускник упомянул, что профессор ставит хорошие оценки за

презентации на иностранных языках.

– О, правда? Тогда пусть У Ён-а проведет презентацию, и...

Казалось, между ними возникло напряжение. Судя по тому, как у него сводило живот при упоминании «У Ён-а». Хотя было бы лучше, если бы остальные трое проявили больше инициативы, все они молчали, слушая слова Джунсона с плотно закрытыми ртами.

– Давайте вкратце изложим суть. У Ён, одолжи свою ручку.

Джунсон достал ручку, прежде чем У Ён успел ответить. У Ён инстинктивно отступил назад, когда Джунсон небрежно наклонил голову. Этот парень обычно не был таким дружелюбным, однако он продолжал сокращать расстояние между ними.

– Я прогнал сценарий через переводчик...

– Нам не нужен переводчик.

У Ён бесстрастно ответил, надавив на живот. Возможно, из-за стресса его живот сильно скрутило. Джунсон расширил глаза, внимательно изучая внешний вид У Ёна.

– Что случилось? У тебя болит живот?

На мгновение он потерял дар речи. Во взгляде Джунсона читалось беспокойство, и У Ён почувствовал себя неловко. Не понимая, что происходит, У Ён пробормотал в недоумении.

– Ты беспокоишься обо мне?

Джунсон моргнул. Его ошарашенное выражение лица, когда он смотрел на У Ёна, казалось глупым. В конце концов, он нахмурил брови, приняв несколько холодный вид.

– Нет... Мне показалось, что тебе больно.

В прошлом из его уст немедленно полились бы ругательства. Насмешки над У Ёном, утверждающим, что ему больно из-за того, что он слишком много съел, не были бы чем-то из ряда вон выходящим. Не было бы момента, когда он с таким неловким выражением лица спросил бы: "Мне не стоит волноваться?".

– Ладно, забудем и вернемся к плану.

У Ён сглотнул сухую слюну, продолжая давить на живот. Ощущение, будто его укололи иголками, заставило живот чесаться. Джунсон, похоже, был не в духе, но, ничего не сказав, сменил тему.

Они решили сделать презентацию о том, какими качествами должен обладать лидер. Однако на фоне членов группы, которые держали рот на замке, словно статуи из воска, они напоминали группу жуков с закрытыми ртами, а Джунсон раздраженно комментировал "Даже не немой...", У Ён инстинктивно понял, что их групповой проект обречен на провал. Каким-то чудом ему удалось набросать план.

– Кстати.

Пока У Ён готовил содержание презентации, Джунсон незаметно открыл рот. У Ён ничего не ответил, но Джунсон, не дожидаясь ответа, продолжил.

– Твое имя, казалось бы, не особо редкое, да?

Кончик механического карандаша сломался. Невозмутимо отодвинув стул, У Ён отвернулся, переводя "определение лидерства" на английский. Чжунсон, подперев подбородок, наблюдал за У Ёном со стороны.

– Я знаю одного человека по имени Сон У Ён. Даже фамилия Сон довольно редкая, а имя У Ен, кажется, тоже не слишком распространено.

Глава 22

У Ён держал в руке острый предмет и смотрел на Джунсона. Он пытался разгадать намерения, скрывающиеся за словами Джунсона. Джунсон улыбнулся, когда их глаза встретились.

– Но он выглядел совсем по-другому.

Это не было похоже на наблюдение. Изначально Джунсон не был настолько умным. Не найдя слов для ответа, У Ён молча стиснул зубы.

– Он был...как бы сказать. Мелким и толстым, словно карапуз.

Казалось, что рвота поднимается в его горле. Если бы У Ён не ослабил хватку, выражение его лица могло бы исказиться раньше.

– Носил придурковатые очки, и вел себя как настоящий болван... Во многом отличен от тебя.

Взгляд, полный отвращения, превратился в острый оскал, как будто глаза превратились в кинжалы. При этом Джунсон восхищенно смотрел на У Ёна говоря: «Ты очень красивый».

– Кроме того, его семья очень обеспечена...

– Какое отношение это имеет к тебе?

В итоге У Ён нервно опустил острый предмет. Слышать такие отвратительные слова было довольно неприятно. Что же такого случилось с этим парнем, что он мучает его все это время?

– Чем он тебя так зацепил?

– А?

Джунсон отреагировал на это с недоумением на лице. Почувствовав на себе холодный взгляд, он даже нахмурился от смущения. У Ён надавил на живот, контролируя дрожащие феромоны.

– Насколько сильно он напакостил тебе, что ты о нем так отзываешься?

Он всегда думал об этом. Он никогда не говорил об этом вслух, но У Ён всегда думал: «Какое отношение мой вес имеет к тебе?»

Размер его тела, форма, которая вот-вот должна была порваться, количество съеденного – все это не имело никакого отношения к Джунсону.

– Нет, дело не во вреде...

Джунсон, закончив свои слова, неопределенно почесал затылок. Его волосы, окрашенные в желтый цвет, были вьющимися, как птичье гнездо. Он неловко отвел взгляд и нахмурился с суровым выражением лица.

– Но почему ты такой чувствительный? Я же не о тебе говорю, в конце концов.

– От тебя слишком много шума. Сейчас я готовлюсь к презентации.

Его лицо сморщилось. Острые глаза стали еще суровее. Джунсон, который несколько раз кусал губы, вздохнул и заговорил.

– Эй, следи за словами...

– Профессор, могу ли я начать презентацию от лица первой группы?

У Ён встал, не дожидаясь слов Джунсона. Перед выходом на трибуну он не забыл захватить бумагу, чтобы подать ее профессору. Профессор передал бумагу У Ёну и вручил ему микрофон.

– Я, Сон У Ён, отвечаю за презентацию первой группы.

Пока он говорил по-английски, профессор удовлетворенно улыбался. Некоторые студенты поспешно вносили изменения в свои сценарии. У Ён объяснял лидерство, не глядя на Джунсона, стараясь избегать зрительного контакта.

– ...Итак, давайте поговорим о том, какими качествами должен обладать лидер.

Как однажды сказал Дэниел, английское произношение У Ёна было идеальным. Говорят, что после пятнадцати лет трудно исправить произношение, но к нему это не относилось. На самом деле У Ён говорил по-английски лучше, чем по-корейски.

– Лидеры должны стремиться к тому, чтобы члены команды не чувствовали себя отверженными представителями, возглавляющими команду.

У Ён невольно сглотнул смех. Это было смешно, потому что Джунсон сам написал этот текст. Стремиться к тому, чтобы члены команды не чувствовали себя отверженными, но Джунсон сам их исключал.

– Кроме того, руководители должны...

«Я знаю одного человека по имени Сон У Ён».

Я думал, что он меня не узнает, но не ожидал, что до такой степени. Я не ожидал этого. Я не ожидал, что он так сильно изменится. Я не ожидал, что у него будет чувство вины, но думал, что у него хотя бы появится чувство ответственности. Но, как и ожидалось, люди так просто не меняются.

У Ён механически излагал заученное содержание, подавляя свои эмоции. Время шло, и никто не отвлекался. Казалось, что профессор был единственным, кто понимал, но на самом деле его понимания было достаточно.

– На этом презентация завершена. Спасибо.

Громкие аплодисменты заполнили класс. Профессор задал несколько вопросов на английском языке, а затем отпустил У Ёна. Как только он вернулся на свое место, У Ён попятился. Стоять было нормально, но от сидения у него снова разболелся живот. Пока он глотал стоны, Джунсон, не понимая, в каком положении находится У Ён, восхищался им.

– Эй... Ты очень хорошо знаешь английский. Все англичане такие?

Не только Джунсон, но и другие члены команды сказали по несколько слов.      Когда они сказали, что им не придется беспокоиться о промежуточных презентациях, если только он будет там, У Ён подумал: «Они умеют говорить».

Он недоумевал, почему они молчали, когда он готовил презентацию, если умели так хорошо говорить.

– Следующая, вторая группа, пожалуйста, выйдите вперед.

Вторая группа, как и У Ён, также представила свою работу на английском языке. Однако было видно, что она готовилась наспех, с ошибками в словах. Профессор снова задал вопросы на английском, а затем, не похвалив, выпроводил докладчика.

Таким образом, выступления каждой группы длились около 3 минут. За это время нервы У Ёна немного успокоились, и он выпрямился, убрав бледность с лица.     Последняя группа выступала на корейском языке.

– Спасибо всем за усердную работу. Особенно первая группа, вы очень хорошо справились.

Коротко похвалив их, профессор завершил занятие. Это произошло примерно на 30 минут раньше обычного.     Собирая свои вещи, У Ён резко остановился, когда его окликнул Джунсон.

– Эй, У Ён-а.

Сколько бы раз он ни слышал это приветливое обращение, оно никогда не казалось ему знакомым. Если бы это был Сон У Ён, все могло бы быть иначе. Но от "Эй, У Ён-а" у него мурашки по коже.

У Ён с силой запихнул конспекты и канцелярские принадлежности в сумку и нехотя застегнул ее. Он собирался сразу же покинуть класс, но Джунсон поймал ремешок его сумки и помешал ему. Не дожидаясь ответа У Ёна, Джунсон неожиданно завел разговор.

– Ах, прости. Я не хотел сравнивать вас.

– ...Что?

В голове у него запульсировало и громко зазвенело. На мгновение он засомневался, не ослышался ли. Пока У Ён молчал, Джунсон со смущенным лицом неловко дергал за ремешок сумки.

– Прости. Ранее я разозлился и ругался на того парня с таким же именем, как у тебя.

Его тон был серьезным. Даже его взгляд, направленный на У Ёна, не выглядел шуткой. Джунсон вздохнул и слегка коснулся кулаком сумки.

– Зачем заставлять людей смущаться такими вещами? Я просто говорил о парне, которого знаю, потому что это пришло мне в голову.

Пустой взгляд У Ёна был устремлен на лицо Джунсона. Сжав губы, У Ён обдумывал его слова. "Прости" или "Не хотел тебя расстраивать". Невероятные слова пришли ему на ум.

– ...Тебе жаль?

Прошло целых три года. Над У Ёном три года издевались. Он никогда не думал о смерти, но думал о том, что не хочет жить. Если бы не Дохён, если бы не учитель, он бы и сейчас страдал.

Однако сейчас он слышит извинения, которые не мог услышать тогда. Более того, за такой пустяк.

«Какого черта ты еще жив, свинья?»

– ...Хах.

Различные эмоции перемешались в сложную смесь. Его феромоны покалывали, а волосы вставали дыбом. Всплеск эмоций, который вырвался наружу, как будто его вот-вот вырвет, был не чем иным, как гневом.

– Ты очень забавный.

У Ён издевательски хихикнул, глядя на Джунсона. Если бы дело происходило в средней школе, он бы, возможно, и огрызнулся, спросив, над чем он насмехается, но Джунсон лишь слегка покраснел и не стал вступать в дальнейший спор.

– Я действительно ненавижу таких людей, как ты.

У Ён выхватил у него из рук сумку. От феромонов, которые незаметно появились, резко потянуло вуалью. Не только Джунсон, но и другие омеги, находившиеся поблизости, были ошеломлены и в замешательстве затаили дыхание.

– Говорить плохо о других в твоем возрасте...

Если бы он сказал это в средней школе, разве все было бы иначе? Если бы он протестовал против Джунсона, глядя ему прямо в глаза, результат хоть немного изменился бы?

Сколько бы он ни думал об этом, ответ был один – "нет". Даже в средней школе У Ён никогда не склонялся перед Джунсоном. Он игнорировал его или отворачивался, но он никогда не избегал Джунсона.

Тем не менее, Джунсон никогда не относился к У Ёну с презрением.

– Тебе не нужно извиняться. Не веди себя так, будто мы с тобой дружим.

С этими словами У Ён отвернулся от Джунсона. На месте, где он стоял, остались сильные феромоны.

* * *

Вместо того чтобы направиться к главным воротам, У Ён, словно потеряв силы, рухнул на скамейку. К его лицу прилила кровь, словно он мог в любой момент потерять сознание. Сгорбившись и склонив голову, У Ён издал протяжный стон.

– Уф...

Он вздохнул. И это был глубокий вздох.

Его состояние внезапно ухудшилось, как только он вышел из класса. Лучше бы его вырвало, но ничего не выходило, кроме тошноты в желудке. Голова кружилась, а кончики пальцев были холодными.     Занимаясь глупостями в одиночестве, У Ён, не смотря на всю нелепость, жаждал увидеть Дохёна.

«Я скучаю по учителю...»

Всякий раз, когда он чувствовал себя так, он тосковал по учителю. Если бы учитель мог погладить его по голове и сказать, что все в порядке, все действительно было бы хорошо. Четыре года назад, как и в тот раз, нынешний У Ён тоже так считал.

«Я скучаю по нему...»

Если бы он пожелал этого сто раз, он бы появился? У Ён так и думал, обхватив свое колено. Если бы он подошел к главным воротам, Дохён мог бы быть там, но сейчас у него не было сил идти так далеко. К тому же нынешний Дохён, если бы они встретились, был бы просто сонбэ, а не учителем.

Кап, кап...

Внезапно посыпались капли дождя. Медленно падающий дождь окрасил землю, намочив скамейку и У Ёна. У Ён самозабвенно кусал губы, натягивая капюшон своей толстовки.

Если он собирался появиться, потому что скучал по нему, то должен был появиться еще четыре года назад. Если бы все прошло так, как ожидалось, не было бы одиноких слез. Не было бы одинокой поездки в США, возвращения домой со слабой надеждой и такого мокрого дождя.

Он привык отказываться от своих ожиданий. В большом доме и в США У Ён научился сдаваться, а не надеяться. Когда воспоминания о Дохёне растопили его сердце, он подавил в себе такие мысли, как роскошь.

– Фух.

Вздохнув, У Ён закрыл глаза. Хотя в животе все еще было нехорошо, но томительное чувство предвкушения улетучилось.

Подожду еще пять минуток, а после этого уйду, куда глаза глядят.

В этот момент, когда он уже собирался поднять веки.

– ...Было интересно, почему ты не пришел.

На него упала тень. Капли дождя прекратились, а тени удвоились.     Почувствовав, что сердце замирает, У Ён глубоко вздохнул, словно собираясь упас

ть в обморок. Нежный голос коснулся его уха, словно во сне

– Ты  так простудишься.

Глава 23

Даже не видя его лица, он мог сказать, что это он. Насколько он знал, только у одного человека был такой нежный голос. Мягкий и добрый, такой, о каком он мечтал.

– Со...

Он не мог обратиться к нему как к учителю. Эмоции переполняли его, мешая говорить. Его глаза стали водянистыми, а горло пересохло. Его неровно бьющееся сердце стало громче, словно

предупреждая.

– Сонбэ

Легкий зов был последней передышкой, которую он мог предложить. Если это было непоправимое чувство, то пусть оно хотя бы не выливается наружу. Пусть оно просачивается внутрь понемногу, не допуская краха.

Дохён смотрел на У Ёна с ничего не выражающим лицом. В одной руке он держал зонт, а другой спокойно наблюдал за тем, как прозрачный зонт был наклонен в сторону У Ёна, его плечо постепенно намокло.

– Иногда.

Это был голос, похожий на вздох. Безмолвный взгляд излучал неописуемый свет. Он медленно повернул голову и прошептал очень тонким голосом.

– Жизнь оказывается куда сложнее.

У Ён не стал спрашивать, что он имел в виду. Вместо этого он положил руку на колено и оперся на нее подбородком.

Следующие слова потрясли сердце У Ёна до глубины души.

– Хочешь, я понесу тебя?

Капелька дождя упала. Сгустившиеся капли дождя ритмично стучали по зонтику.     Дохён снова посмотрел на У Ёна и небрежно произнес.

– Держи. Знаю, что тебе нездоровится.

Он предложил лекарство для пищеварения в стеклянной бутылочке. Бутылочка казалась крошечной в руках У Ёна, который безучастно смотрел на нее. Дохён тихонько шепнул У Ену, который, казалось, погрузился в раздумья.

– Я отвезу тебя домой.

Отказываться было нельзя. Дохён передал У Ёну лекарство для пищеварения, а затем передал ему зонт. Когда У Ён пришел в себя, Дохён уже стоял перед ним на коленях, повернувшись к нему спиной.

– Сонбэ!

Дождь не был сильным, но это был не тот дождь, под который можно ходить без одежды.

– Сонбэ, ты промокнешь.

Дохён захихикал, словно спрашивая, что это значит.

– Я уже промок.

– Нет, сонбэ. Но все же...

– Теперь у тебя получается называть меня сонбэ.

Было ясно, что означают эти слова. У Ён закусил губу и стал рассматривать подол пальто, волочащегося по земле. Дохён снова призвал его.

– Поторопись, мои штаны уже промокли.

Не в силах ничего сделать, У Ён положил руку на плечо Дохёна. Осторожно переместив свой вес, Дохён поддержал его, слегка приподняв ногу. Он пожалел, что надел шорты: пальцы, прикасающиеся к голой коже, ужасно щекотали.

– Я тяжелый...

За исключением того времени, когда он был совсем маленьким, воспоминания о том, как его кто-то нес на руках, были редки. Не было никого, кто бы так нежно просил, да и сам он не был человеком, чей вес можно было бы легко перенести. Возможно, именно поэтому сам акт подъема казался непривычным и неловким.

–  На вид ты не тяжелее пушинки.

Дохён ответил и поправил позу. Словно пытаясь оценить вес, он согнул верхнюю часть тела, а затем, не задумываясь, поднял его. Как только он встал, У Ён крепко обнял его.

– Боишься?

В его голосе почему-то слышался смех. У Ён прижался к нему, как ребенок, и твердо ответил.

– Нет, совсем нет.

Со стороны казалось, что он напуган. Возможно, Дохён думал о том же, так как беззвучно проглотил свой смех. У Ён поправил зонтик и

неловко сменил тему.

– Итак, куда мы направляемся?

Хотя У Ён не повредил ноги, Дохён относился к нему как к человеку, который не может ходить. Естественно, сказать, что теперь он в порядке, было бы не так уж и сложно, но это ничего не изменит. Дохён, поправив позу и приказав ему не двигаться, небрежно ответил.

– Мы идем на парковку. Я взял машину, потому что сегодня обещали дождь.

– А как же учеба?

– В следующий раз позанимаемся.

Дохён сказал, что Гарам и Сон Гю просили не беспокоиться о них. Они отметили, что учеба не имеет значения, когда тебе больно, и добавили, что У Ён беспокоится обо всем. У Ён, молчавший до этого, вдруг почувствовал знакомый дискомфорт от Дохёна.

– ...Мне давно было любопытно.

Ощущения были похожи на те, что он почувствовал в клубе в прошлый раз. Несмотря на то, что они были так близко, У Ён не чувствовал феромонов от Дохёна. Он, несомненно, был альфой, но, похоже, что скорее бета, чем альфа.

– Почему ты подавляешь свои феромоны?

Дохён редко выделял феромоны, только в исключительных случаях. Даже слабый остаточный запах был всего лишь следом, случайно прилипшим к его одежде. Если бы он был типичным альфой, феромоны просачивались бы даже в обычных ситуациях, но он, похоже, намеренно сдерживал себя.

– Учитывая то, что вы доминантный альфа, сдерживать их еще сложнее.

У Ён знал это благодаря своей особенности. Подавление феромонов было сродни ношению неудобной одежды и ужину с незнакомцем. Если у У Ёна были неизбежные обстоятельства, то он не думал, что у Дохёна были такие обстоятельства.

– Ты...

Дохён сделал очень медленный вдох. Он нахмурил уголки век и слегка наклонил голову. Наконец, повернувшись к У Ёну, Дохён небрежно произнес.

– Ты же не любишь альф.

Тон был очень серьезным. Но при этом в его глазах читалось недоумение, как будто он спрашивал, нужна ли причина. Прежде чем У Ен успел спросить, откуда ему это известно, Дохён решительно добавил.

– По крайней мере, мне так показалось.

Это казалось маловероятным, но такие мысли приходили в голову. Это не было особым секретом, но он и не показывал этого открыто. Он никому не рассказывал, и не мог припомнить, чтобы когда-нибудь оскорблял альф или упоминал об этом. Более того, Дохён подавлял феромоны еще до вступления в клуб.

– Я наблюдателен..

Цепочка мыслей, крутившихся в голове У Ёна, резко оборвалась. Потому что Дохён, медленно выдохнув, продолжил говорить сладким голосом.

– Когда Мун Гарам призналась, что она альфа, твою реакцию трудно было не заметить. Ты говорил, что не любишь, когда к тебе прикасаются, но в случае с Сон Гю это казалось пустяком.

Если подумать, то так оно и было.

Учитывая реакцию У Ёна на Гарам, для Дохёна это было вполне разумно заметить. Более того, если он сам утверждает, что наблюдателен, значит, так оно и есть.

– ...Сонбэ, я не прочь ощутить твои феромоны.

У Ён говорил так, удобно устроившись на его плече. Дохён ничего не ответил, но У Ён говорил искренне. Если бы все альфы были такими, как Дохён, у него не было бы причин не любить феромоны альф.

Даже под дождем голос Дохёна звучал отчетливо. Возможно, дело в его низком тоне или спокойной манере говорить. Когда Дохён молча слушал, напряжение в теле У Ёна словно рассеялось. Даже несмотря на то, что он не принял лекарство для пищеварения, чувствовалось, что его желудок успокоился.

– Я знаю, где ты посещаешь занятия.

Казалось, он намекал на то, что У Ён попал сюда не случайно. Голос, сказавший, что он не случайно наткнулся на это место, а подошел к зданию после покупки лекарства от пищеварения, заставил У Ёна крепче сжать зонт.

– ...Не интересно, что я здесь делал?

Дождь не собирался прекращаться. Как раз в это время расцвела сакура, а завтра она может опасть. Дохён, не поворачиваясь, посмотрел на У Ёна и бесстрастно спросил.

– А ты хочешь, чтобы я спросил?

Честно говоря, если бы не неловкость, это было бы ложью. Его переполняло желание выложить ему все и получить утешение, как и раньше. Однако У Ён понимал, что не все будет так, как он хочет.

– ...Нет.

Он крепко обнял Дохёна. Он опустил голову и зарылся лицом в его плечо. Промокшие под дождем феромоны были слабыми и неразборчивыми.

– Мне просто внезапно поплохело.

В его словах прозвучало сожаление. Дохён молча ждал, когда У Ён продолжит. У Ён, прижавшись к Дохёну, говорил нерешительно, как будто вел себя глупо.

– После того как я съел гамбургер, у меня начал сильно болеть живот. Последний раз у меня такое было, когда я был маленьким... Было больно, как будто меня кололи иголками... Но меня не вырвало...

Чем больше он говорил, тем сильнее становилось чувство сожаления. Если бы Дохён насмехался над ним, он, возможно, сдержался бы, но Дохён спокойно слушал.

После того как У Ен пять раз упомянул, что ему больно, он наконец глубоко вздохнул и замолчал.

– Отчего же так больно... Сам не пойму...

Правда, он не мог сказать ничего, кроме того, что это больно. Разные причины и обиды. Все это было заключено в слове "больно". Было больно, и потому, что было больно, он не понимал, что все в порядке.

Дохён ответил мягко, словно успокаивая ребенка. Оглянувшись на У Ёна, низко склонившего голову, Дохён продолжил нежно говорить.

– Должно быть, тебе было нелегко.

Это было исключительно ласковое утешение. Конечно, это не было правильным ответом на заявление о том, что ему больно. Почувствовав трепет в груди, У Ён сильно прикусил губу.

– Пойдем домой, примем лекарство и немного отдохнем. Тогда все будет хорошо.

Казалось, что вот-вот польются слезы. Но не потому, что ему было грустно, а из-за чего-то другого. Его сердце трепетало, а настроение улучшилось.

– Сонбэ.

У Ён поднял лицо с сожалением. Дохён на мгновение вздрогнул от сбившегося дыхания. У Ен, не заметив слабого колебания, заговорил неуверенным голосом.

– Почему вы так хорошо ко мне относитесь?

Он знал, что Дохён был добр ко всем. Учитель, которого знал У Ён, был добр даже к тем, кого видел впервые. Однако, каким бы ни был человек, он мог колебаться, прежде чем поднять ученика, если на то нет особой причины.

По какой-то причине Дохён медлил с ответом. Он уставился прямо перед собой, медленно облизал губы и заговорил размеренным голосом. Его мягкий голос был похож на вздох.

– Потому что ты заслуживаешь хорошего отношения.

У Ён прикусил губу, чтобы не спросить: "Почему?"

Он зарылся лицом в шею Дохёна и выдохнул.

Через некоторое время У Ёе, похоже, расплакался.

– ...Тогда, пожалуйста, продолжайте хорошо ко мне относиться.

Капли дождя ослабли. Зонт накренился, но никто не обратил на это внимания. Так-тук, повторяющиеся удары сердца передавались через их соприкасающиеся спины.

Возможно, с самого начала это была неразрывная привязанность. Когда Дохён отверг его, когда он молча прервал их частное обучение, даже плача и обижаясь на него, он не мог заставить себя по-настоящему возненавидеть Дохёна. Мысль о том, чтобы отказаться от своих чувств, была высокомерной и тщеславной.

– Я скучал по тебе.

У Ён произнес это легким голосом. Чтобы Дохён не понял, он пошутил, сказав, что у него были разные мысли, потому что ему было больно. Дохён немного помолчал, а затем ответил таким же учтивым и ласковым тоном.

– ...Я рад.

В тот день в сердце У Ёна тоже пошел дождь. Это был ливень из цветущей сакуры.

Глава 24

Сон У Ён никогда не умел скрывать свои чувства. Так было, когда он впервые полюбил его, так было и сейчас, когда он осознавал свои мимолетные эмоции.     Всякий раз, когда его сердце бешено колотилось, а взгляд следовал за другим, он чувствовал себя беспомощным, уносимым ветром.

Сегодня У Ён тоже беззаботно любовался боковым профилем Дохёна. Поначалу он незаметно бросал взгляды, но в какой-то момент стал откровенно пялиться. Гарам уснула на импровизированной кровати, а Сон Гю ушел по другим делам, не оставив никого, кто мог бы его остановить.

«Он действительно красивый».

Его прямой нос казался тщательно проработанным, а слегка нахмуренные брови, слабое раздвоение век на левом глазу и плотно сомкнутые губы – все это пленило сердце У Ёна.

Если подумать, Дохён всегда сидел справа от У Ёна. Расстояние между ними было достаточно близким, чтобы они могли иногда соприкасались, а угол наклона был идеальным, чтобы видеть, как он улыбается. Когда Дохён время от времени наклонял голову, У Ён мог почувствовать его характерный приятный запах.

Да. Точно также, как сейчас.

Сухие феромоны, едва уловимые и напоминающие сухие осенние листья, окутывали его со всех сторон. Несмотря на теплый весенний день с легким ветерком, феромоны Дохёна освежали, как осень. У Ён прикоснулся губами к капюшону на шее и потеребил ухо.

С тех пор как У Ён сказал: «Сонбэ, я не прочь ощутить твои феромоны», Дохён стал ежедневно увеличивать количество выделяемых феромонов. Сначала оно было минимальным, но поскольку У Ён не проявлял признаков сопротивления, постепенно превратилось в более заметное, альфа-подобное присутствие.

Через неделю У Ён мог чувствовать близость Дохёна даже с закрытыми глазами. Конечно, если бы У Ён не был омегой, он мог бы и не заметил.

– Похоже, у тебя проблемы с концентрацией.

Нежный голос Дохёна прервал размышления У Ёна. Он что-то писал в своем блокноте и мягким тоном спросил.

– У меня что-то на лице?

У Ён снова сосредоточился и повернул голову. Он смотрел на Дохёна, погрузившись в раздумья. Не то чтобы он афишировал, что он ему нравится.

– Нет... на твоем лице ничего нет.

У Ён пробормотал и опустил голову.

Что-то действительно было на его лице, но проблема заключалась в том, что это была привлекательность или обаяние. Если бы он сказал об этом, Дохён, скорее всего, посчитал бы это абсурдным.

– Если тебе что-то непонятно, дай мне знать.

– Хорошо.

У Ён слегка погладил себя по щеке и сосредоточился на учебнике. Когда экзамены уже не за горами, не было времени предаваться мечтам, как неопытный ребенок; он не мог позволить себе провалить экзамен.

Однако, несмотря на такую решимость, У Ён не мог и пяти минут не смотреть на Дохёна. Его взгляд незаметно скользил, изучая упругие губы и их окружение. Восхищаясь губами Дохёна, он вздохнул и отложил ручку.

– ...Не работает.

Он встал и взял пачку сигарет, которую положил рядом с собой. У Ён удивленно расширил глаза, а Дохён без особой вежливости взъерошил ему волосами. В этот момент У Ён подумал, что даже его взъерошенные волосы выглядят неплохо.

– Я собираюсь позаниматься позже. Выкурю одну и вернусь.

Дохён сказал это и тут же ушел. Пока он проверял, есть ли в пачке сигарет зажигалка, У Ён последовал его примеру.

– Я..!

Инцидент был слишком простым. Не успев обдумать ситуацию, У Ён импульсивно и без лишних раздумий выпалил что-то. Столкнувшись с Дохёном, который смотрел на него с непонятным выражением лица, У Ён заколебался и произнес.

– ... Я тоже хочу курить.

* * *

В сезон, когда подул весенний ветерок и прекратились дожди, университетский городок наполнился сладким ароматом цветов. Цветы вишни наполовину опали, но вновь проросшие листья заполнили неуклюжие ветви деревьев. Подавляя бушующее внутри него волнение, У Ён с радостным волнением последовал за Дохёном.

С момента выхода из клуба Дохён шел быстро и молча. Это было необычно для него, и У Ён с трудом догонял его. Пока У Ён пытался не отставать из-за размашистой походки Дохёна, тот оглянулся.

– ...Ты хорошо учишься?

У Ён опустил голову, засунув руку в карман толстовки. С прошлой недели он не мог вспомнить, как хорошо концентрировался. Хотя в пятницу ему удалось справиться с тестом, без помощи Дохёна это было бы невозможно.

– Нет... Материал сложный, и его слишком много. Я не могу сосредоточиться.

Незаметно для себя их шаги стали одинаковыми. Несмотря на то, что в этом не было ничего особенного, У Ён поежился от того, что он идет рядом с ним. Дохён посмотрел на У Ёна, затем уставился прямо перед собой, слегка нахмурившись.

Место для курения находилось недалеко от клубной комнаты. Недавно отремонтированная, с деревянными панелями для уединения, Дохён вошел и достал сигарету.

– А ты?

– Я?

– Ты куришь?

Вместо того чтобы сесть на скамейку, У Ён неловко порылся в карманах. Обшарив все карманы на животе и в штанах, он неловко захихикал.

– Кажется, я забыл взять их с собой.

– Неужели?

Не говоря ни слова, Дохён прикурил сигарету. У Ён, завороженный видом Дохёна, прикрывающего сигарету одной рукой, а другой – зажигающей ее, был в оцепенении. Когда Дэниел курил, он никогда не чувствовал себя так, но когда курил Дохён, это было похоже на фотосессию.

– С каких пор ты куришь?

У Ён прикоснулся к скамейке и наклонился вперед. Продолжая смотреть на Дохёна, он издал беззаботный смешок, но затем неловко повернул голову в противоположную сторону.

– Примерно в то время, когда другие начинают курить. Ты научился этому в армии?

– Нет, я курил еще до службы в армии.

Легкий сигаретный дым рассеялся в воздухе. Глядя на профиль его лица, слегка откинутого в сторону, У Ён испытал странное чувство, как будто видел его курящим с более близкого расстояния.

– ...Можно мне попробовать хотя бы раз?

Дохён отвел взгляд, как бы сомневаясь в том, что он только что услышал. Он медленно выдохнул дым, глядя на У Ёна. Выдох смешался с сигаретным дымом.

– Я пробовал их в прошлый раз. Они слишком крепкие для омег.

– Тогда... просто сделать затяжку.

У Ён настойчиво указал на сигарету, которую он прикусил.

Сузив глаза и что-то высчитывая, Дохён подошел к нему. Сигарета, зажатая в его длинных пальцах, медленно приблизилась ко рту У Ёна.

– Только немного, ладно?

По какой-то причине это показалась ему странно интригующим. У Ён на мгновение замешкался, а затем открыл рот, чтобы прикусить кончик сигареты губами.    Возможно, из-за того, что курил Дохён, от сигареты исходили приятные феромоны.

– Ты должен вдохнуть.

Дохён прошептал успокаивающим голосом. Его пристальный взгляд ощущался также настойчиво, как прикосновение рук. Очарованный, У Ён глубоко вдохнул сигаретный дым.

– ...Кхе-кхе!

Дым резко ударил ему в горло. Он обжигал от задней стенки носа до ноздрей. В запахе пепла, феромонов и специфическом запахе сигарет У Ён, который как сумасшедший выплюнул сигарету, закашлялся.

– Кхе, кхе-

Дохён без колебаний затушил сигарету. Он выбросил окурок и пошел к торговому автомату. Затем он вернулся с ионным напитком для У Ёна.

– По какой-то причине это было странное чувство.

На глаза навернулись слезы. Рядом с ним послышался звук открывающейся банки. Не в силах ничего сказать, У Ён зажал нос. Дым, похоже, был некачественным, и у него защипало в дыхательных путях.

– Выпей это, тебе станет лучше.

Дохён протянул банку У Ёну и похлопал его по спине. По его влажным, слегка опухшим глазам текли слезы. На мгновение закрыв рот, Дохён медленно погладил У Ёна по спине.

– Почему ты ведешь себя так храбро, когда даже не куришь?

У Ён едва успел выпить напиток, который держал в руке. Когда он залпом выпил содержимое, во рту остался привкус пепла. У Ён еще несколько раз сглотнул, и Дохён спокойно подождал, пока он успокоится.

После долгого приступа кашля У Ён наконец-то смог прочистить горло. С лицом, которое выглядело так, будто он вот-вот заплачет, У Ён спросил, прижав руку к подбородку.

– ... Откуда ты знаешь, что я не курю?

Он не курил, но несколько раз брал сигарету в рот. Не было никакой особой причины, просто он хотел влиться в компанию, потому что все остальные курили. В тот момент курение Дохёна выглядело круто, и это вызвало у него любопытство.

– Я не видел, чтобы ты ее зажигал.

Дохён изящно ответил, прищурив глаза. Он был сообразительным и наблюдательным. Сон Гю и Гарам все еще считали, что У Ён курит; когда же он узнал правду?

– Я знаю, что это может показаться смешным, но по возможности не учись курить. Лучше вообще не кури.

Чувствуя себя немного смущенно, У Ён кивнул. Его не интересовали сигареты, и он не собирался курить, но, глядя на Дохёна, ему захотелось попробовать. Теперь, когда он признался, что не курит, это была просто формальность.

– Не начинай курить из-за меня.

У Ён широко раскрыл глаза и повернулся к Дохёну. Другими словами, это означало, что он больше никогда не увидит, как Дохён курит. Это означало, что во время прогулок, как сегодня, он будет видеть только спину Дохёна, пока тот учится.

– А я не могу просто прийти посмотреть?

У Ён постарался выглядеть как можно более жалко. Ему нечего было сказать, если бы его спросили почему, но он просто хотел надавить на него. Дохён взглянул на У Ёна и ответил добрым тоном.

– Тебе нравятся запах сигарет?

– Нравится.

– Сколько раз я говорил тебе, что ты не умеешь лгать?

Выражение лица У Ёна неловко изменилось. Увидев, что он приподнял брови, Дохён тихо усмехнулся. Опустив голову, он посмотрел на У Ёна под небольшим углом.

– Сколько предметов вы сдавали на промежуточном экзамене?

– ... Я сдавал пять предметов.

Как ни странно, напряжение спало, как только их взгляды встретились. У Ён почувствовал, как радостно забилось его сердце, и опустил взгляд. Каждый раз, когда он внезапно осознавал это, его охватывало неконтролируемое волнение.

– Похоже, ты не мог сосредоточиться на учебе....

Естественно, он не мог сосредоточиться. Мало того, ему было трудно сохранять самообладание, когда перед ним стоял Дохён. Дохён заметил, что У Ён дуется, и вместо того, чтобы подшучивать над ним, понизил голос, словно на что-то намекая.

– Если ты хорошо сдашь экзамены, я тебя награжу.

Глава 25

– ...Приз?

Глаза У Ёна на мгновение заблестели. Дохён, словно удивившись, что запели птицы, спокойно поднял голову при виде просветлевшего У Ёна. У Ён не упустил шанс и быстро подтвердил.

– Какой приз?

Слово "приз" заставляло сердце трепетать при одном только его произнесении. Но что именно он собирался ему вручить? Множество мыслей пронеслось в его голове. Дохён тихонько вздохнул, затем слегка наклонил голову и закрыл глаза.

– Хочешь, я дам тебе шоколад?

При упоминании слова "шоколад" в его памяти всплыл завернутый в белую ленту пакет. Это была награда, которую он получил от учителя во время средней школы. А совсем недавно Дохён купил для У Ёна десерт в магазине десертов.

– Но я все же не ребенок...

У Ён недовольно поморщился. Шоколад был вкусным, но он не хотел получать его в качестве награды за экзамены. Кроме того, ему не нравилось, что Дохён вот так просто раздает награды, особенно если речь идет о награде, которую он получил в прошлом. Это было просто воспоминание между ним и учителем, не более того. Даже сейчас, хотя я всего лишь младшекурсник, все то же самое.

– Тогда чего ты хочешь?

– Хмм....

У Ён задумался с серьезным выражением лица. Казалось, он совсем забыл о том, что минуту назад дулся.    Размышляя о разных вещах, он вдруг поднял голову и встретил взгляд Дохёна.

– Ты дашь мне что-то, что я попрошу?

В глазах Дохёна мелькнул озадаченный огонек. Прикрыв рукой портсигар, который он держал в руке, словно скрывая свои мысли, он ответил:

– Никаких сигарет.

– ...Я не буду их просить.

Кто-то мог подумать, что У Ён несовершеннолетний и не может купить сигареты. У Ён, застенчиво опустивший голову, незаметно поднял взгляд.

– Тогда купи мне алкоголь.

Они давно дали друг другу такое обещание. Если он поступит в тот же университет, что и учитель, то купит ему алкоголь, как сонбэ. Дохён игриво рассмеялся на это замечание и легонько погладил У Ёна по голове.

«Когда ты поступишь в колледж, я буду покупать тебе выпивку».

– Алкоголь?

Дохён тонко ухмыльнулся. Его аккуратные брови приподнялись, а губы слегка искривились. У Ён, осознав, что его слова могут быть неправильно поняты, поспешно протянул руку.

– Нет, не по какой-то другой причине, а потому что я не умею пить.

Хотя это не было искренним заявлением, при внимательном рассмотрении оно звучало странно. Просьба о выпивке казалась поручением. Дохён издал звук, похожий на порыв ветра, и покачал головой в ответ на виноватое выражение лица У Ёна.

– Хочешь научиться пить?

У Ён энергично кивнул головой. Несмотря на то, что он был настроен слишком позитивно и казалось, что есть "другая причина", он улыбнулся, как бы говоря, что попробует.

– В любом случае, мы выпьем вместе. После экзаменов устроим праздник.

– Праздник?

– Да, мы собираемся в клубе, а также на нашем факультете. Конечно, присутствие необязательно.

На вечеринку он однажды попал во время церемонии открытия. Там было много незнакомых лиц, и У Ён провел некоторое время в углу и в конце концов заговорил с Сон Гю. В этот раз он будет не один, но, с другой стороны, вокруг Дохёна будет много людей.

– А что насчет тебя, сонбэ?

– Я должен идти, потому что я президент клуба.

– А как насчет собраний клуба?

– Я подумываю об этом.

В голове У Ёна промелькнули лица альф с того же факультета. Среди них, конечно же, был тот самый вернувшийся студент, который изводил его во время клубных мероприятий. У Ён на мгновение замолчал, а затем медленно кивнул.

– Тогда я тоже хочу пойти.

– ...Я повторю это снова.

У Дохёна было озабоченное выражение лица. Губы были слегка поджаты, он говорил серьезным тоном, как будто ему было что сказать.

– Ты не должен пить то, что тебе не нравится.

У Ён снова кивнул головой. Хотя выражение лица Дохёна выглядело недовольным, он не стал возражать.

– Итак, давай поговорим о чем-нибудь другом. Ты можешь пить в любое время.

В любое время, когда он мог выпить. Хотя если бы он предложил выпить вместе, Дохён бы точно отказался. В итоге просьба У Ёна купить алкоголь была отклонена, и он вздохнул с облегчением.

– Что-нибудь еще...

– Да, тогда давай сделаем это.

Дохён тонко намекнул. Уголки его рта, слегка приподнятые, выглядели странно уверенными.

– Посмотрим вместе фильм.

Это было совершенно неожиданное предложение. У Ён пробормотал, судорожно сжимая пальцы.

– Кино?

– Да, кино.

Не то чтобы он не любил кино, но оно его не особенно интересовало. Большинство фильмов можно было посмотреть дома с помощью кинопроектора, а если вложить деньги в дочернюю компанию, то можно было смотреть их еще до выхода в прокат. Как раз в тот момент, когда У Ён собирался спросить, есть ли фильм, который он хотел бы посмотреть, Дохён мягким голосом добавил.

– Мы посмотрим его в кинотеатре.

Глаза У Ёна расширились. Подтверждая свой новый интерес, Дохён мягко отвел взгляд.

– Я также куплю попкорн и напитки.

Это было похоже на тот случай, когда они сказали, что будут есть торт вместе. «Давай поедим карамельный попкорн». От этих слов щеки У Ёна слегка покраснели. Кинотеатр был местом, в котором У Ён никогда раньше не бывал.

* * *

У Ён принял предложение с радостным выражением лица. В конце концов, ему нужно было хорошо сдать экзамены, и это было выгодно в любом случае. Кроме того, он с запозданием понял, что совместный просмотр фильма будет похож на свидание. Свидание с учителем – немыслимая удача.

Чувствуя прилив сил, У Ён заглянул в клубную комнату, чтобы забрать свои вещи. Гарам уже проснулась, и Сон Гю вернулся. У Ён услышал, как кто-то предложил на этот раз встретиться у главных ворот, поэтому он направился в клубную комнату на лекцию по гуманитарным наукам.

И как только он вошел в класс, он понял еще один факт, о котором забыл.

Между ними воцарилась тяжелая тишина. Джунсон, сидевший в задней части класса, сделал неопределенное выражение лица, как только его глаза встретились с глазами У Ёна. Вспомнив, что он сказал ему в прошлый раз, У Ён нахмурился.

«Я действительно ненавижу таких людей, как ты».

Он совсем забыл. Он недоумевал, как мог забыть о чем-то столь важном. С того дня он был настолько поглощен мыслями о Дохёне, что Джунсон даже не приходил ему на ум.

У Ён сделал вид, что не знает его, и вошел внутрь. К счастью, свободное место было далеко. Как только он положил сумку и сел, в класс вошел профессор.

Последовавшая за этим лекция была мучительно скучной. В основном она состояла из рассказов профессора о путешествиях, изредка затрагивая задания. Вуйон не обращал внимания на случайные взгляды со стороны и принимал английские шутки, которыми забрасывал его профессор.

Примерно через час профессор призвал их усердно работать над промежуточным заданием и покинул аудиторию. Возможно, потому, что профессор закончил занятие раньше, в оценках курса было много комментариев о том, что он был добр к студентам.

– Привет.

Кто-то стоял перед его столом как раз в тот момент, когда У Ён собирал свои вещи. У Ён медленно поднял голову и понял, что это Джунсон.

– У тебя ведь нет следующей лекции? Удели мне минутку.

У Ён колебался, желая спросить, почему он должен это делать. Несмотря на то, что он хотел проигнорировать его, Джунсон был его товарищем по групповому проекту и даже руководителем группы. До презентации оставалось всего две недели, и если это было связано с ней, то он не мог этого избежать.

– Зачем?

Может быть, речь шла о создании группового чата? Или речь шла об обсуждении презентации (У Ён был освобожден от участия в презентации)? Не обращая внимания на все эти предположения, Джунсон поднял самый главный вопрос.

– Нам нужно провести совещание по поводу наших идей по изобретениям.

Сначала они создали групповой чат и направились в кафе неподалеку от главных ворот. До начала занятий оставалось около 40 минут, так что если они договорятся о встрече и пойдут, то успеют вовремя.

Отправив сообщение на всякий случай, У Ён положил телефон и поднял голову.

– Итак, есть ли у кого-нибудь идеи?

Джунсон обвел взглядом свою команду, чувствуя себя неловко. Участники команды, в том числе и У Ён, нервно переглядывались между собой. Конечно, они просто читали атмосферу, и ни у кого из них не было хороших идей.

Воздух казался ледяным, удушливым. Мрачная атмосфера с ощущением безысходности, казалось, лишила У Ёна энтузиазма. У Ён достал из сумки блокнот и ручку и написал: "Изобретения в глобальную эпоху". Это было все, что он написал, с удивлением осознав, что ему больше нечего писать.

– Как так вышло, что ни у кого нет хорошей идеи?

Джунсон продолжал выражать свое раздражение без перерыва. Когда он даже сказал: "Проявите хотя бы немного уважения", У Ён не выдержал и ответил.

– Эй, не говори так, когда ты такой же.

Обвинять других было не в пример легче, чем сейчас или раньше. У него самого не было идей, но при этом он жаловался, прикрываясь званием лидера команды. Хотя членов команды раздражало молчание, поведение Джунсона было еще более неприятным.

– ...Ха.

Удивительно, но Джунсон не стал отвечать или кричать в раздражении. Он просто закрыл рот и уставился на У Ёна ничего не выражающим взглядом. У Ён снова поднял ручку и начал писать в блокноте.

– Раз уж это изобретение, мы должны подумать о неудобствах.

Разница во времени, язык, расовая дискриминация. У Ён записал несколько своих мыслей, но члены команды хранили молчание. У Ён всерьез задумался о том, чтобы отказаться от этой лекции, и решил, что лучше получить двойку.

Их непродуктивная встреча продолжалась до тех пор, пока не подошло время учебы. За это время У Ён предложил около трех идей в одиночку, а члены команды попеременно восхищенно молчали. Джунсон, закрыв рот, словно протестуя, создавал неловкую атмосферу.     Выдержав некоторое время, У Ён отложил ручку и заговорил.

– Давайте просто разойдемся, и каждый из нас придумает по три изобретения к завтрашнему дню. Мне нужно идти на занятия.

По совпадению, в этот момент раздался звонок. Звонившим был Квон Сон Гю. У Ён взял трубку, подавляя раздражение по отношению к членам команды.

– Алло?

– Привет, У Ён! Мы как раз направляемся в кафе. Если опаздываешь, приходи прямо туда.

В трубке послышался неповторимый легкий голос Сон Гю. Среди тягостного молчания это была очень приятная новость для У Ёна. Сон Гю немного успокоил его по поводу сложности группового проекта, а затем сказал что они почти добрались до кафе.

В этот момент раздался звук дверного звонка. У Ён рассеянно повернул голову в сторону источника звука. Рядом раздались слова, которые должны были прозвучать из телефона.

– Мы только что вошли в кафе....

Глава 26

– Мы только что вошли в кафе....

После небольшой паузы из их телефонов полились одинаковые слова. У Ён моргнул и посмотрел на тех, кто вошел в кафе некоторое время назад. Другой человек, похоже, заметил У Ёна и смотрел на него округлившимися глазами.

– О? О, У Ён!

Первой отреагировала Гарам. Гарам с убранными в высокую прическу волосами, одетая в джинсовую куртку и джинсы, с улыбкой помахала У Ёну. У Ён, почти не осознавая, встал со своего места.

– Все...

Это были Сон Гю, Гарам и Дохён. Видимо, они пришли в кафе, где у них была забронирована комната для занятий. У Ён, услышавший только слова "возле главных ворот", удивился.

– Ничего себе, какая встреча. Вы что, здесь делаете групповой проект?

– Я был удивлен, когда позвонил.

Они подошли к У Ёну, каждый добавил по слову. Дохён лишь обменялся взглядом и направился к прилавку, но У Ён не мог оторвать от него глаз. Как только он увидел аккуратное лицо Дохёна, словно спрашивая, когда тот успел разозлиться, его настроение сразу же улучшилось.

– Вам еще много нужно сделать?

Вы можете почувствовать это, просто взглянув на красивое лицо. От прямой шеи до широких плеч и даже чистой спины, У Ён не мог оторвать от него глаз.

– Нет, мы закончили.

– Как раз вовремя. Давай сразу пойдем в комнату и начнем заниматься.

Неприятное чувство исчезло, словно его смыли. У Ён покачал головой и взял блокнот и ручку, которые положил на стол. Встреча уже подходила к концу, и никто не был настолько воодушевлен, чтобы настаивать на продолжении разговора. Но как только он собрался войти в комнату с сумкой, резкий голос остановил его.

– Что ты делаешь?

У Ён поднял сумку и посмотрел вверх. Джунсон смотрел на него со строгим лицом. Члены группы, которые тихо готовились, тоже замешкались и посмотрели друг на друга.

– Встреча еще не закончилась, а ты уже уходишь?

Это был раздражающий тон. Гарам и Сон Гю, проверявшие обстановку, неловко отстранились, сказав, что пойдут в учебную комнату. У Ен отвел взгляд от Джунсона и повесил сумку на плечо.

– У вас даже нет идей, а вы хотите, чтобы было больше встреч. Мы же договорились принести по три идеи к завтрашнему дню, не так ли?

– Ты что, лидер?

Даже У Ён не мог не поморщиться при этих словах. Джунсон сурово скривил лицо и сплюнул, словно пережевывая что-то.

– Кто это решает? Эй, скажи мне. Можешь ли ты принести три идеи к завтрашнему дню?

Естественно, ответа не последовало. Как и ожидалось, даже завтра никто не придет с идеями. Почувствовав удушье, У Ён положил сумку на стол.

– Тогда заканчивай. Я уйду.

У Ён опустился на свое место. Члены группы, сидевшие в неловком положении, ничего не могли сделать. У Ён прислонился к спинке кресла, скрестив руки.

– Проведи собрание.

Джунсон свирепо взглянул на У Ёна, и У Ён прямо встретил его взгляд.

– Извините... у нас нет никаких идей.

– Ты не собираешься сесть?

Чжу Вон, один из неопытных участников, открыл было рот, но Джунсон решительно прервал его.

Естественно, ни слова не было сказано. Даже У Ён, который вел собрание, закрыл рот, оставив лишь тяжелое молчание.

среди них. 1 минута, 2 минуты. Медленно текущее время казалось вечностью. Если бы не спокойная музыка, доносящаяся из кафе, было бы так тихо, что можно было бы услышать звук ползающих насекомых.

У Ён молча моргнул и безразлично отвел взгляд. Он не знал, чем вызвано недовольство, но был знаком с характером Джунсона. Еще в средней школе он издевался над У Ёном за необоснованные поступки. В такие времена самым эффективным способом вывести его из себя было не злиться и не спорить, а просто не обращать на него внимания.

– Ха, черт. Эй, прекрати.

Как и ожидалось, вскоре после этого Джунсон энергично затряс головой. Его крашеные желтые волосы беспорядочно разметались. У Ён безразлично посмотрел на него и сухо произнес.

– Что прекратить? Ты же сказал, что у нас будет встреча, разве нет?

Послышалось недовольное щелканье. Джунсон, не в силах сдержать гнев, сжал кулаки. Он несколько раз закрыл глаза, а затем скомандовал членам своей команды.

– Эй, вы, ребята, идите.

Члены команды с недоуменным  выражением лица нехотя встали.     Наблюдая за тем, как члены команды убегают, У Ён тоже схватил свою сумку и встал. Нет, он попытался встать.

– Черт, куда это ты собрался?

Джунсон грубо схватил У Ёна за руку. Феромоны гнева передались по его запястью. У Ён вывернулся, чтобы отдернуть руку, и нетерпеливо отмахнулся от руки Джунсона.

– Не трогай меня.

Атмосфера стала жуткой, по позвоночнику побежали мурашки, а по коже, словно ползали жуки, распространилось ощущение дискомфорта. Джунсон на мгновение застыл с изумленным выражением лица, а затем быстро повысил голос с яростным выражением на лице.

– Почему ты так меня ненавидишь?

На мгновение он потерял дар речи. Он никак не ожидал, что Джунсон скажет такое. У Ён посмотрел на него с недоумением и спросил с недоверием:

– Ты говорить об этом сейчас?

Чтобы объяснить, за что он невзлюбил Джунсона, не хватило бы и трех дней и ночей. То, что он испортил ему три года учебы в средней школе, было достаточно неприятно, и тот факт, что ему удалось поступить в хороший университет и жить обычной жизнью, и вовсе возмущал У Ёна.     В данный момент у него не было сил объяснять, почему он его недолюбливает, и он хотел избежать бессмысленных споров.

– Эй, я чувствую себя обиженным.

Но, похоже, Джунсон так не считал. Он нахмурил брови, словно искренне чувствуя свою неправоту, а затем хлопнул рукой по столу.

– Я ругал тебя? Ударил тебя? Или заставлял тебя чувствовать себя плохо? Я ничего этого не делал, так почему ты так со мной обращаешься?

На мгновение У Ён сглотнул горький смех. И дело не в том, что каждое слово Джунсона было связано с тем, что У Ён в прошлом сделал что-то не так. Просто его последние слова были похожи на то, что он говорил пять лет назад.

«– Почему ты так со мной обращаешься?»

Потребовался целый год, чтобы выплюнуть эти слова. Он терпел, терпел и терпел, и наконец спросил, когда стало ясно, что понимание недостижимо. Однако Джунсон надавил на У Ёна всего после трех встреч. А ведь У Ён ничего ему не сделал.

– В любом случае, мы в одной группе, и нам нужно сделать групповой проект. Давай мирно уживаться. Зачем беспокоить людей, если ты не можешь затеять драку?

От одного до десяти – так говорил У Ён, когда учился в средней школе. Мы же в одном классе, нам надо уживаться, так почему бы не уживаться мирно? Зачем беспокоить людей, если ты не можешь затеять драку?

("От одного до десяти" – фраза, обозначающая полный диапазон или спектр чего-либо, от низшей до высшей степени. В данном контексте это означает, что высказывание У Ёна включает в себя все, что он хотел сказать, охватывая все аспекты или уровни его чувств или мыслей по этому вопросу).

– ...Мы пришли сюда на встречу с идеями, верно?

У Ён открыл рот, пытаясь сдержать охватившее его беспокойство. На его запястье все еще ощущался феромон Джунсона.

– Как ты сказал, я не ругался на тебя и не бил тебя, так в чем же проблема?

– Черт, ты продолжаешь...

Джунсон, повысивший голос, резко закрыл рот и огляделся по сторонам. Взгляды, которые собирались с тех пор, как У Ён встал, стали более осуждающими.     Джунсон, тяжело дыша, произнес сдавленным тоном.

– Ты продолжаешь... игнорировать людей. Дерьмово себя чувствую.

Это была действительно абсурдная причина. Еще недавно он сыпал оскорблениями, а теперь расстроился из-за одного лишь поступка У Ёна. Он не сказал ничего такого, что подразумевало бы несправедливое отношение к членам команды из-за того, что он лидер, и не сказал ничего о том, что чувствует несправедливое отношение.

– Тогда ты тоже игнорируй меня.

У Ён говорил холодным тоном. Чем больше Джунсон говорил, тем больше воспоминаний о прошлом застревало в его голове. Мысли о том, как Джунсон поступил с ним, снова нахлынули на него, заставляя эмоции хаотично перемещаться.

– Я сказал, что мне не нравятся такие люди, как ты.

Был ли он ошеломлен или нет, это не имело значения к У Ёну. Он не хотел объяснять причины и вести себя дружелюбно. Даже после завершения группового проекта конец был близок, и находиться друг с другом было неприятно.

– Если ты кого-то ненавидишь, просто игнорируй его. Веди себя так, будто вы не знаете друг друга, и живите спокойно.

– Тогда почему ты меня ненавидишь? Я впервые увидел тебя, когда мы вместе ходили на факультатив. Что я сделал, чтобы ты так себя вел? Я тебя чем-то обидел?

Внутри у него что-то оборвалось. Казалось, что вынужденное самообладание дало сбой. Незаметно для себя феромоны У Ёна улетучились, и в голове его засела только одна мысль.

«Ты, проклятая свинья. Каждый раз, когда я тебя вижу, мне хочется блевать».

Ты, кто ты такой, чтобы так меня ненавидеть? Что я сделал, чтобы ты так меня возненавидел? Критиковать мою внешность, разрушать мои чувства и бросать меня в бесконечную бездну – в чем причина всего этого?

«Для этого нет никакой чертовой причины».

«А есть ли вообще причина?»

Похоже, его сердце, которое, как он думал, уже в порядке, на самом деле пострадало еще больше. Дряхлая повязка вот-вот должна была отвалиться, причиняя острую боль. Несмотря на то, что ситуация и положение вещей изменились, в итоге именно у У Ёна было ранено сердце.

– Я просто ненавижу тебя. Я не люблю ругаться, сплетничать, и мне не нравится, когда ко мне прикасаются вот так. Перестань искать причины и просто оставь это. Мне больше нечего сказать, поэтому я ухожу.

Сказав это, У Ён тут же попытался покинуть кафе. Если бы Джунсон не встал за ним, он бы точно ушел, не оглядываясь.

– Эй, я еще не закончил говорить...

Раздался звук, похожий на столкновение. Точнее, это был звук соприкосновения двух рук. Знакомые феромоны мягко поплыли по воздуху, и теплый голос преградил им путь

– Я просто собирался подождать...

Их окружали сухие феромоны, напоминающие осенние. Неприятные ощущения исчезли в мгновение ока. У Ён расширил глаза и медленно повернулся к источнику звука.

– Сейчас мы занимаемся групповыми проектами.

Дохён, который небрежно говорил, отпустил руку Джунсона. Рука, которую он схватил, находясь рядом с У Ёном, казалось, была готова дотянуться до его плеча или сумки. Дохён на мгновение взглянул на У Ёна, а

затем спросил невероятно мягким голосом:

– Разве собрание еще не закончилось?

Глава 27

Глаза У Ёна расширились от удивления. Как и тогда, когда Дохён вошел в кафе, их нежные взгляды встретились. Даже феромоны, оставшиеся на его запястье от Джунсона, больше не ощущались.

– Нет, кто ты...

Джунсон неловко отступил назад с растерянным выражением лица. Казалось, он был ошарашен внезапным появлением Дохёна. Любой мог понять, что он старшеклассник, и он был шокирован, особенно учитывая, что Дохён был выше его. У Ён, не обращая внимания на Джунсона, схватил пальто Дохёна.

– Встреча окончена.

Он не бросил ни одного взгляда на Джунсона, не добавил ни одного комментария и не проявил никакого дискомфорта, глядя на него. Он лишь опустил уголки глаз и с довольным выражением лица посмотрел на Дохёна.

– Пойдем, Сонбэ.

На этот раз Джунсон не смог поймать У Ёна. Дохён молча следовал за У Ёном, незаметно наблюдая за лицом Джунсона.

Войдя в учебную комнату, они с трудом справились с Гарам и Сон Гю. Они разглагольствовали о том, что натворила эта "ярко-желтая голова", и были в шоке от того, что Джунсон был выбран лидером группового проекта. После некоторого молчания они всерьез предложили: "Давайте халявничать", и У Ён невольно рассмеялся.

– Но как ты узнал и вышел?

Взяв в руки сумку, У Ён осмотрелся и проверил окно. Возможно, надеясь увидеть улицу, он заметил, что нижняя часть широкого окна затянута полупрозрачной пленкой. По ней трудно было понять, что происходит снаружи, так как был виден лишь силуэт.

– Я просто удачно выбрал время.

Дохён сказал это, указывая на сигареты, которые он достал. Казалось, что он встал, чтобы покурить, и выглядывал наружу через прозрачную часть сверху. Гарам встала, порылась в сумке и разразилась хохотом.

– Эй, я думала, Ким Дохён внезапно вышел, потому что ему захотелось покакать.

– Нуна, я тоже хочу сигарету.

Они встали и некоторое время смотрели в окно. Они отметили, что, похоже, парня уже нет, и если бы он был там, они бы его так просто не отпустили. Во время такого случайного разговора Дохён случайно заговорил с ними.

– Выветри запах, прежде чем вернуться.

Казалось, он не собирался уходить. Гарам посмотрела на него с озадаченным лицом.

– Ты не идешь?

– Мне не хочется.

– А как же У Ён?

– Он бросил курить.

– Надо же, а я и не заметила.

Они вышли из кабинета, оставив У Ёна сосредоточиться на учебе. Вернувшиеся после перекура двое были поражены сосредоточенностью У Ёна. За исключением редких моментов, когда Дохён просил его сделать перерыв, чтобы остудить голову, У Ён не отрывался от книги в течение трех часов.

– Благодаря У Ёну я сегодня много занимался.

– Я тоже. Просто у меня появилась мотивация без всякой причины.

Когда отведенное время подходило к концу, У Ён снял очки и протер глаза. Из-за того, что он был так поглощен, английские слова ползали в его голове, как черви.     Дохён, собирая вещи, посмотрел на У Ёна и игриво захихикал.

– У тебя на лице след от очков.

Что означало это предложение? Его лицо стало ярко-красным. Он закрыл уши руками, но покрасневшую шею было не скрыть. День был спокойным, как будто ничего не случилось.

* * *

Свидание с Дохёном. Только думая об этом, У Ён старался изо всех сил. Помимо еды и сна, большую часть времени он проводил, сидя за столом, время от времени погружаясь в мысли о Дохёне. Это была сосредоточенность, как в те далекие времена, когда он хотел произвести впечатление на учителя, сосредоточенность, которая говорила: "Отстань, экзаменационный стресс".

Так, У Ен получил отличную оценку за сочинение, которое он написал на английском языке на первом экзамене.     Именно благодаря информации, которую предоставил Дохён, но Сон Гю, получивший ту же информацию, получил меньший балл. Подавив в себе желание похвастаться, У Ён подготовился к следующему экзамену.

Второй экзамен также прошел успешно. Взяв чистый лист и попросив записать все, что он запомнил, У Ён не стал медлить и заполнил лист до отказа. Для У Ёна, который учился без особой стратегии, задачи, которые требовали только декламации, были намного проще и легче.

Третий и четвертый экзамены тоже были несложными. Иногда содержание заучивалось наизусть прямо перед экзаменом, а иногда все вопросы были основаны на тех пунктах, на которые указывал Дохён. К тому же, к счастью, занятия по гуманитарным дисциплинам с Джунсоном стали свободным периодом для "подготовки к промежуточному экзамену", хотя с членами команды они не общались. У Ён решил пока сосредоточиться на экзаменах.

И вот, наконец, долгожданная пятница.     Перед последним экзаменом У Ён разложил заученные материалы по своим конспектам. Занятия по английской фонологии, которые он проходил вместе с Дохёном, были сложными, и усвоить их было нелегко. Хотя Дохён немного помогал, У Ён все равно не был уверен в себе.

– Как ты думаешь, у меня все получится?

У Ён слабо поднял голову, глядя на Дохёна, который прищурился, глядя на неуверенность У Ёна, а затем, немного поколебавшись, он протянул руку к затылку У Ёну.

– Не нервничай и расслабься.

Длинные пальцы перебирали его волосы. Взъерошенные волосы прилипли к кончикам пальцев Дохёна. У Ён выпрямил спину и посмотрел на Дохёна с легким укором.

– Просто внимательно читай вопросы. Понял?

Слабая улыбка тронула его сердце. Хотя Дохён быстро убрал руку, прикосновение осталось. Чувствуя, что в ушах бьется его собственное сердце, У Ён, заикаясь, поджал губы.

– Сонбэ, а также...?

Его лицо пылало. Из-за жара ему было трудно вспомнить, что он видел до сих пор. Вместо того чтобы ослабить напряжение, все его тело на этот раз напряглось по-другому.

– Удачи на экзамене.

У Ён едва произнес эти слова и склонил голову. На лице Дохёна появилось удивленное выражение, но У Ён не обратил на это внимания. Его сердце билось так быстро, что если бы он хоть на мгновение расслабился, феромоны могли бы вылиться наружу.

Если он хотел снять напряжение, то потерпел неудачу. Нет, если он хотел отвлечь его и избавить от беспокойства перед экзаменом, то преуспел. Пока профессор не вошел и не раздал экзаменационные работы, У Ён думал только о Дохёне.

* * *

– Уф, наконец-то экзамены закончились...!

Гарам с сияющим лицом почти ворвалась в клубную комнату, но замешкалась. Тонкая приглушенная атмосфера уколола ее кожу, что заставило ее приостановиться. Когда она закрыла рот, Дохён и У Ён сидели за столиком напротив друг друга.

Дохён с извиняющимся выражением лица посмотрел на Гарам. Его молчание говорило о том, что что-то действительно произошло. Гарам посмотрела на У Ёнв, который, казалось, был на грани слез.

– В чем дело?... Вы пытаетесь укрепить военную дисциплину?

Лицо Дохёна нахмурилось. С озадаченным выражением лица он открыл рот, в его голосе слышалось раздражение. В ответ на короткий вопрос "Я что, сумасшедший?", Гарам игриво почесала щеку.

– Если дело не в этом, то почему атмосфера такая? Что-то случилось?

Гарам медленно вошла в зал клуба. Вместо того чтобы сесть рядом с Дохёном, она сменила курс и села рядом с У Ёном. Как только она села, Дохён, глядя на Гарам, надул губы.

– Парень превратился в сдувшийся воздушный шарик.

У Ён слабо посмотрел на Гарам. Его обычно круглые глаза казались сегодня сырыми и мрачными. Гарам смягчила выражение лица, чувствуя, что У Ён может разрыдаться.

– Ладно, расскажи своей Нуне. Это Ким Дохён? Или тот желтоголовый?

– Нуна...

У Ён не решался заговорить. Гарам терпеливо ждала, пока он продолжит. Вскоре, закрыв лицо руками, У Ён пробормотал голосом, полным влаги.

– Я провалил последний экзамен....

В таком состоянии У Ён находился с того момента, как получил экзаменационную работу. До этого момента он был погружен в восторг от своих чувств к Дохёну, но стоило ему прочитать вопросы, как он по рассеянности потерял концентрацию. Не из-за Дохёна, а просто потому что вопросы были сложными.

Они были совсем не похожи на тесты, которые проводились на лекциях. Хотя он запомнил все понятия и прекрасно интерпретировал вопросы, в конечном итоге он не знал, что применить. Почувствовав трудность, он путался в других понятиях, и в конце концов все, что он запомнил, улетучилось.

– Он сказал мне изменить настройки и придумать другую фонему, но я не знаю, что к чему. А тем временем я запутался в случайных пробелах и других вещах...

Гарам рассеянно слушала, что говорит У Ён. О чем бы ни шла речь – о случайных пробелах или о чем-то еще, – насколько Гарам знала, У Ён был всего лишь младше нее. Хотя она отчетливо помнила, что изучала английскую фонологию, но кроме оценки D+, больше ничего не могла вспомнить.

– А... Понятно...

Гарам заколебалась, не решаясь погладить его по плечу, и неуверенно убрала руку. Дохён, чувствуя себя неловко под ее пристальным взглядом, словно спрашивая, что с ним делать, неловко отвел взгляд. Было видно, что он тоже не может найти способ утешить У Ёна и молча продолжает сидеть.

– И все же, У Ён, если тебе было сложно, то и другим, наверное, тоже...

– Сонбэ сказал, что он хорошо справился.

Гарам сурово посмотрела на Дохёна. «Зачем ты это сделал, идиот?»

Под этим взглядом Дохён старательно избегал зрительного контакта. Дохён постоянно посещал лекции с первого курса, поэтому его успеваемость была выше, чем у У Ёна.

Сколько времени прошло? Гарам, пытавшаяся утешить У Ёна, наконец сдалась. У Ён пытался притвориться, что все в порядке, но выглядел еще более жалко. В конце концов, когда Гарам уже собиралась принять достойную позу, в дверь клубной комнаты кто-то постучал.

– О, вы все здесь? Экзамены уже закончились...

У Сон Гю была точно такая же реакция, как и у Гарам. Он пришел с энтузиазмом, но замолчал, как только вошел. Неловкое присутствие старших и вид младшего, который, казалось, вот-вот расплачется.     Сон Гю решительно сделал шаг назад.

– ...Если вы укрепляете военную дисциплину, я ухожу.

Глава 28

У Ён знал, как сильно они все трое переживают за него. Он знал, что не настолько накосячил, чтобы впасть в такую депрессию, и, если уж быть честным, знал, что его оценки за промежуточные экзамены окажутся хорошими.

Однако знание всего этого не изменило результатов выпускного экзамена. Дохён обещал посмотреть с ним фильм, если он хорошо сдаст экзамен, так что больше не было причин просить его об этом. Он больше расстроился из-за того, что потерял время с Дохёном, а не из-за того, что что испортил свой тяжелый труд, вложенный в учебу.

– У Ён, не унывай. Ты сможешь наверстать упущенное на выпускных экзаменах.

Гарам повела за собой обескураженного У Ёна и собрала членов клуба. Они забронировали паб для вечеринки и утешили У Ёна, сказав ему, чтобы он выпил и встряхнулся. У Ён из вежливости сказал:      – Теперь я в порядке.

Но Сон Гю схватил его за голову, запретив врать.

– Давай, выпьем вместе. Если ты не хочешь пить, то не надо.

У Ён кивнул, покрутив в руках маленький стаканчик с соджу. Гарам наполнила свой бокал соджу. Когда они подняли бокалы, к ним присоединились и другие члены клуба.

– Что? Я остался без тоста.

– Эй, я тоже!

– Я тоже!

Тосты распространялись как волны и, естественно, достигли места, где находился Дохён. У Ён, находившийся чуть поодаль от них, почувствовал, что Дохён смотрит в их сторону.

– Ким Дохён! Разве тебе не нужно сказать пару слов как президенту клуба?

– О, тост!

– Сонбэ, ты крут! Пожалуйста, скажи что-нибудь!

– ...Похоже, вы все выпили перед тем, как прийти сюда.

Несмотря на то, что никто не сделал ни глотка, в атмосфере чувствовалось опьянение. Дохён, видимо, знакомый с такими членами клуба, поднял свой бокал с соджу. По иронии судьбы, тост произнесла Гарам, а не Дохён.

– За английскую классику! Понятно? За английскую классику!

– За английскую классику!

Переглянувшись с Гарам, У Ён отставил свой бокал с соджу. Он не хотел пить из-за воспоминаний о своей предыдущей ошибке. Гарам, увидев, что он опустил бокал, игриво отругала остальных, не накладывая на У Ёна никаких ограничений.

– Эй, посмотри, как эти парни уходят без тостов.

– Нуна, прекрати. Ты ведешь себя как Джинсан Хён.

– Вау... Как ты можешь говорить такое...

Гарам начала подражать вернувшемуся ученику с обиженным выражением лица. Сон Гю задрожал, прося ее остановиться, но она не остановилась. То, как она подняла бутылку, спрашивая, куда улетит бокал небесного старца, было настоящим воплощением вернувшегося ученика.

У Ён тихонько засмеялся, прислонившись к стене. Во время церемонии открытия он чувствовал себя неловко, а во время сбора клуба – просто раздражающе. Теперь же он не чувствовал ничего, кроме чувства рассеянности.     Однако, несмотря на это, фигура Дохёна, немного отдаленная от него, была в поле его зрения.

Как только Дохён вошел на вечеринку, он сразу же занял центральное место. После того как вокруг него образовалась толпа, У Ёну ничего не оставалось, как сесть в угол с Сон Гю. Если бы Гарам не пришла сюда, он мог бы избежать неловкой ситуации, с которой столкнулся на встрече клуба.

Немного послушав младших, Дохён улыбнулся и поднял бутылку. Наполнив бокалы младших и свой собственный, он, естественно, произнес тост. В тот момент, когда У Ён отвернулся, почувствовав, что его желудок скрутило, он увидел характерную ласковую улыбку Дохёна.

– Кто хочет сыграть в игру с выпивкой?

Необъяснимый дискомфорт охватил его. Это было не обычное волнение, а нечто более сильное. Как бы близко он ни чувствовал себя к Дохёну, снова становилось ясно, что он всего лишь один из младших.

– Хочешь сыграть в игру с выпивкой, У Ён?

Гарам весело открутила крышку бутылки с соджу и спросила, застав У Ёна врасплох, когда тот жевал внутреннюю сторону щеки.

– Игра в выпивку?

– Да, если ты будешь играть, Нуна сделает тебе какдуги.

– Что? Почему ты отдаешь предпочтение У Ёну!

– Эй, вы, ребята, не знаете. Если он пробьет штрафной, нам придется сегодня закрыться.

Хотя ему очень хотелось выпить, он не мог забыть тот случай, когда он ругался по-английски. Было бы неплохо пить в меру, но, к сожалению, У Ёну все еще не хватало этой способности.

– Правда, мне обязательно нужно пить?

– Ну что ж. Просто пей воду.

Гарам радостно кивнула и принесла большую бутылку с водой. После инцидента с вернувшимся студентом в клубе не было никого, кто возражал бы.

– Давайте откроем крышку бутылки!

Начиная со слов Гарам, крышка от бутылки переходила от одного человека к другому. У Ён внимательно следил за действиями Гарам и, следуя его примеру, щелкнул по крышке пальцем. Пробка плавно дошла до очереди Сон Гю, где и сорвалась.

– О, Сон Гю попался? Выпей освежающий напиток.

– А? Разве не моя очередь заставлять кого-то пить?

– Какое мне дело? Ты попался.

Сон Гю сделал недоуменное лицо, но послушно выпил соджу. Сколько бы он ни настаивал, казалось, они уже предсказали, как сложится его судьба. У Ён понял, что это не то, что можно назвать игрой с выпивкой.

Другие игры продолжались бесконечно. У Ён оставался трезвее всех остальных, но при этом потреблял больше воды, чем кто-либо другой. Поначалу члены клуба сомневались в трезвости У Ёна, но потом не могли не восхищаться им искренне.

– Это талант – не уметь делать это...

– Ну, возможно, ты не очень хорош в играх с выпивкой.

– Да, У Ён, ты симпатичный, так что все в порядке.

У Ён пил, не зная, радоваться ему или грустить. Несмотря на то, что это была его вторая игра, адаптироваться было сложно. Правила были самыми разнообразными, и в каждой игре звучала своя тематическая песня. Кроме того, от жестов у него крутилась голова.

– Мун Гарам.

Когда они превысили три бутылки выпитого алкоголя, Дохён подошел сзади Гарам. Указывая палочками на одного из младших, Гарам игриво откинула голову назад.

– Что?

Хотя вопрос был адресован Гарам, У Ён почувствовал, что напряжение нарастает. У Ён схватил палочки для еды и напрягся. Феромоны, которые еще несколько минут назад были далеки, теперь стали опасно близки.

– Подвинься. Пришли старшеклассники.

Несмотря на напряженную атмосферу, голос Дохёна был спокойным.         Успокаивающий голос щекотал зубы У Ёна.

– Что? Приходи сам.

– Минчжон Нуна тоже здесь.

Гарам резко встала, как только

разговор закончился. Выплюнув несколько ругательств, она поспешно привела себя в порядок. Даже распустила волосы, аккуратно заправив их за уши.

– Эй, я хорошо выгляжу?

Даже при тусклом освещении было хорошо видно ее напряженное лицо. Дохён равнодушно взглянул на Гарам и ответил безразличным тоном.

– Ты хочешь получить честный ответ?

– Нет, просто заткнись.

Словно не ожидая ничего особенного, Гарам перепрыгнула через стул. Ее выход из бара с развевающимися волосами выглядел триумфальным. У Ён, все еще глядя на ее удаляющуюся фигуру сузившимися глазами, отвернулся, когда Дохён посмотрел на него.

Он почувствовал разочарование. Дохён снова уйдет и не вернется, пока не закончится эта пьянка. Любопытство по поводу того, кто такая "Минчжон Нуна", смешалось с необъяснимым чувством обиды. В голове промелькнули образы его разговора с другими младшеклассниками, а затем до его ушей донесся мягкий голос.

– Ты много выпил?

Дохён внимательно наблюдал за ним. От макушки до ушей он тщательно изучал его, а затем небрежно пересел на свое место, то самое, которое Гарам занимала минуту назад.

– ...Это алкоголь?

– Мы играли в питейную игру.

Дохён поднял рюмку и понюхал ее, как бы проверяя, что это – алкоголь или вода.     У Ён ответил, слегка ошарашенный.

– Это вода. Гарам Нуна заказала для меня какдуги.

– Какдуги?

Он тонко рассмеялся. Он вернул рюмку и с облегчением вздохнул:

– К счастью.

Это прозвучало искренне, и У Ён, сам того не осознавая, промолвил.

– Ты боишься, что я буду ругаться по-английски?

Дохён ничего не ответил, но в его взгляде появился едва заметный блеск. Он как будто говорил: "Конечно, почему бы и нет?". Не понимая, что происходит, Дохён неопределенно пробормотал.

– Я беспокоюсь, что ты можешь напиться.

От слова "беспокойство" у него защекотало в животе. То, что Дохён сидел рядом с ним и проверял рюмку, – все это можно было расценить как "беспокойство".     Вероятно, Дохён говорил без особых раздумий, но это вызвало у него странное чувство возбуждения, как будто он проглотил миску супа кимчи.

– Но кто такая Минчжон Нуна?

Пока У Ён ерзал на месте, Сон Гю, сидевший напротив него, спросил. Судя по их невозмутимому виду, старшие были знакомы с этим человеком. Дохён коротко кивнул в ответ.

– Она выпускница, окончившая клуб.

– Ого, насколько она старше?

– Наверное, на год старше меня...

У Ён невольно залюбовался профилем Дохёна. По цвету лица и безупречной манере поведения трудно было поверить, что он пил алкоголь. Дохён успокоил Сон Гю, сказав, что они хорошие старшеклассники.

– Они хорошие старшеклассники.

Его выражение лица было по-настоящему приятным. Оно отличалось от принужденной улыбки, которую У Ён воспринял как неискреннюю. При виде плавных очертаний губ, складывающихся в нежную линию, по горлу пробежала колючая боль, заставившая его вздрогнуть.

– ...Старшеклассники?

У Ён скрыл свои спутанные эмоции под нейтральным выражением лица. Дохён закатил глаза и посмотрел на У Ёна.

– К нам едет еще один. Бывший президент клуба.

Упоминание о бывшем президенте клуба напомнило У Ёну о том, о чем говорила Гарам в прошлый раз. Тот, кого называли "Богом управления" и который якобы возродил умирающий клуб.

– Придет ли Бог управления?

– Этот парень...

Это был невинный вопрос, но выражение лица Дохёна изменилось. Он слегка нахмурился, но выражение его лица смягчилось, как будто он никогда раньше так не делал. Это была очень неестественная улыбка.

– А что, интересно, как он выглядит?

У Ён поднял голову, не задумываясь. Гарам говорила о том, что он красив или излучает некое сияние, но У Ёна это не особенно интересовало. К тому же, если он был парнем ассистента преподавателя, то не является ли он обладателем тех самых сильных феромонов?

– Ну, в любом случае, он всего лишь Альфа...

При этих словах У Ёна губы Дохёна слегка дрогнули. И как раз в тот момент, когда он собирался что-то сказать, у входа в бар послышался шум. Он вздохнул, прокомментировав слова своего неизменно надежного брата, и повернул голову в ту сторону, откуда доносился шум.

– Похоже, он здесь.

Глава 29

– Эй! Младшие!

Это был удивительно безупречный момент. Шум был настолько громким, что бар задрожал, а У Ён непроизвольно ухватился за рукав Дохёна. Когда он незаметно отодвинулся в сторону и наклонил голову, появился огромный мужчина, похожий на медведя.

– Привет, давно не виделись!

– Сонбэ, сколько лет прошло!

– Хен, я не могу забыть те игры с выпивкой, в которые мы играли вместе.

– Да, да. Я знал, что пришел именно за этим.

Похожий по росту на Дохёна, но кажущийся в два раза более громоздким, мужчина не страдал избыточным весом, но его внушительная фигура заставляла его казаться гигантским. Несмотря на это, его глаза были мягкими и не производили пугающего впечатления по сравнению с его размерами.

– Пак Сонджэ, ты слишком громкий.

Позади него стояла миниатюрная женщина. Ее волосы едва достигали плеч, а лицо, лишенное выражения, излучало холод. По тому, как она стояла рядом с Гарам, У Ён сразу понял, что это Минчжон Нуна.

– Они оба беты.

Напряженные плечи, затекшие от волнения, расслабились. Я боялся, что если они окажутся альфами, то не понравятся мне, а если омегами, то будут излишне беспокоить меня. К счастью, оба оказались бетами. Те двое, что вели оживленную одностороннюю перепалку, вдруг заметили Дохёна и бодро зашагали в нашу сторону.

– Эй, Ким Дохён! Старшие пришли на день рождения младшего, а ты даже не  появился...

Мужчина от души рассмеялся, его глаза расширились, а красивые двойные веки медленно переместились на У Ёна, который все еще рассеянно смотрел на него. В тот момент, когда женщина тоже посмотрела на него, У Ён внезапно осознав происходящее.

В какой-то момент он ухватился за одежду Дохёна. Почувствовав неловкость, он быстро отпустил ее, но на жесткой ткани рубашки Дохёна остались слабые отпечатки рук. У Ён не смог извиниться, не расправив одежду и не проигнорировав ситуацию, поэтому неловко извинился.

– Прости за отпечатки рук...

– Все в порядке.

Дохён невозмутимо ответил и встал. Затем он подошел к мужчине и дружески взял его за руку.

– Хен, почему кажется, что ты набрал вес? Разве ты не говорил, что похудел во время учебы?

– ...Эй, потерял больше 5 кг.

Мужчина быстро ретировался. Дохён, шутливо отмахнувшись от него, протиснулся в толпу. Проблема заключалась в том, что женщина стояла там с не впечатляющим выражением лица.     Дохён отчетливо слышал, как она что-то бормочет, хотя голос был негромким.

– Вор.

Хотя голос был тихим, он отчетливо прозвучал в ушах У Ёна. Дохён, вероятно, тоже услышал его, но притворился, что не замечает, и освободил для нее место. Она небрежно приподняла уголки рта и легонько коснулась руки Дохёна.

– Все в порядке. Я обо всем позабочусь. Просто сядь.

Он сказал это и занял место напротив У Ёна. Гарам отодвинула Сон Гю в сторону и быстро села рядом с женщиной. Дохён на мгновение собрал волосы в хвост, а затем вернулся на место рядом с У Ёном.

Как только они сели за стол, мужчина с другой стороны собрал людей для игры в выпивку. Дохён подозвал официанта и позаботился о соджу и пиве, а женщина небрежно задала Дохёну вопрос.

– Сколько новобранцев в этом году?

– Четыре. Кандидатов было много, но ни один из них не смог правильно написать название на английском.

– "Несчастные" тоже были написаны в этом году?

– Это происходит каждый год.

У Ён счел странным обращаться к учителю на "вы". Он использовал вежливую речь при их первой встрече, но это было не то. Теперь он чувствовал себя так, будто действительно был самым младшим.

– Онни... У тебя все хорошо?

– У меня все хорошо. А ты хорошо сдал промежуточные экзамены?

– Давай не будем об этом, хорошо?

Гарам робко заправила волосы за уши. Сон Гю, казалось, был удивлен ее скромным видом. Дохён небрежно поставил перед женщиной бокал с соджу и пивом.

Она подняла одну бровь с ничего не выражающим лицом.

– Ты позвонила мне, чтобы я приготовил тебе шенди?

– Зачем мне тебе звонить? С Сон Джэ Хеном мне и так хорошо.

– А Пак Сонджэ знает об этом?

– Вероятно, он узнает об этом завтра утром.

Глаза женщины прищурились, словно ее это забавляло. Несмотря на то что она открыто угрожала сломать кому-то спину, похоже, она не желала делиться этой информацией с мужчиной.

– Чтож... Пак Сонджэ с этим разберется.

Женщина, державшая бутылку с соджу, умело начала готовить шенди. Наливая соджу, затем пиво, она помешивала палочками, создавая идеальную смесь, не переливающуюся через край, демонстрируя мастерство человека, который делал это не один раз.

Затем женщина передала У Ёну идеально смешанный коктейль.

– Ты выглядишь молодо, как тебя зовут?

У Ён был ошарашен, не ожидая, что она обратится к нему напрямую. Он и не думал, что она заговорит с ним первой. Пытаясь взять предложенный ею напиток, Дохён неожиданно протянул руку и взял его.

– Это Сон У Ён. Это не иностранное имя, просто Сон, фамилия Уён.

Ответив, Дохён сделал глоток из стакана. Как и во время вечеринок, он проглотил содержимое. Женщина заметила: "Это не твое", но ему было все равно.

– Как и ожидалось, вкус приготовленного Нуной шенди, очень вкусный.

Его дразнящая улыбка была очаровательно озорной. Похоже, женщина тоже это почувствовала, так как хихикнула и слегка высунула язык. Через некоторое время она снова взяла бутылку с соджу и тонким жестом указала на У Ёна.

– Первокурсник, верно?

– Да.

– Ты выглядишь совсем юным.

– Наверное, да. Мне двадцать.

– Ты не был таким, когда тебе было двадцать.

– ...Ты теперь ругаешься на меня?

У Ён, держа в руках стакан с водой, неловко закрыл рот. Если бы она оставалась рядом с ним, все было бы в порядке, но ей было неловко говорить о нем, как будто его здесь не было. Кроме того, в атмосфере царило необычное дружелюбие.

– Онни, сделай мне тоже шенди.

– Вы думаете, я машина для приготовления шанди?

– О, мне тоже любопытно...

– Боже, теперь даже первокурсники.

Женщина быстро подружилась с Сон Гю. Несмотря на невыразительное лицо и холодный тон, она была удивительно симпатична. Она быстро приготовила два шенди, передала по одному Гарам и Сон Гю, а затем улыбнулась, глядя на У Ёна.

– Ты тоже хочешь?

– Нуна.

Дохён тихонько позвал ее. Женщина медленно отвела взгляд и снова посмотрела на У Ёна.

– Я тебя не заставляю, так что если ты не хочешь, не стесняйся сказать. Ты не можешь справиться с алкоголем?

– Нет.

У Ён сразу же ответил, не глядя на Дохёна. Он почувствовал, как Дохён повернулся к нему. Когда женщина протянула ему неиспользованный стакан с пивом, она слегка приподняла бровь.

– Выпей, пожалуйста, и мне тоже налей.

Это была половина заказа, но его это устраивало. Ему не хотелось пить, и он никогда не пробовал шенди, но и просто сидеть молча тоже не хотелось. Тонкая атмосфера отчуждения казалась странной даже У Ену.

– Просто попробуй. Я не буду заставлять тебя пить много, за тобой могут присмотреть.

Она облегченно рассмеялась, снова приготовив коктейль. На этот раз она передала ему примерно половину первого бокала. У Ён взял бокал с пивом и, как и Дохён, сделал глоток за глотком.

Внезапно их взгляды скрестились. В отличие от Дохёна, который нахмурил брови, У Ён смотрел на бокал с пивом с удивленным выражением лица.     Опустошив бокал и взглянув на сидящую напротив женщину, У Ён, не спеша переводить взгляд, услышал ее дерзкий вопрос.

– Вкусно?

У Ён кивнул головой, как зачарованный. Он пробовал соджу на вечеринках, но смесь с пивом полностью скрывала вкус алкоголя. Прохлада и ореховое послевкусие делали его вкуснее, чем любой другой напиток, который пробовал У Ён.

– ...Как ты это сделала?

– Просто навык, приобретенный в процессе работы.

Женщина ухмыльнулась и снова взяла бокал У Ёна. Затем, выпятив губы, она пробормотала, словно разговаривая сама с собой.

– О-о, новичок налегает на шенди.

Дохён вздохнул и встал со своего места. У Ён, поглощенный коктейлем, не заметил, что тот смотрит на него. Дохён со сложным выражением лица взъерошил волосы одной рукой.

– Я выкурю сигарету и вернусь.

У Ён посмотрел в ту сторону только после того, как обернулся. Видя, как он уходит, не оборачиваясь, он испытывал необъяснимое чувство сожаления.

– Хмпф, – с фальшивым кашлем произнесла дразнящая женщина. – Гарам.

– Да-да?

С озорными глазами женщина поставила перед У Ёном стаканчик с коктейлем. Спокойный голос слетел с ее губ, на которых все еще играла улыбка.

– Иди покури с ним.

* * *

Потребовалось ровно 30 минут, чтобы форма обращения к женщине сменилась на "Нуна", и У Ён открылся ей.

– Ну что, ты провалил экзамен?

– Да... Я действительно ничего не знал.

– Должно быть, это тебя разочаровало.

Женщина, представившаяся как Ким Минчжон, создала уютную атмосферу.     Даже не сказав ничего особенного, она взяла на себя инициативу в разговоре, и, несмотря на отсутствие улыбки, У Ён почувствовал, что его тянет к ней.     Возможно, поэтому, когда У Ён выпил около четырех бокалов предложенного ею напитка, он начал лепетать и изливать свою собственную историю.

– Мне следовало просто пропустить английскую фонетику.

– Да, и как первокурсник в конечном итоге это воспринял?

– Ну, я вообще-то зарегистрировался на это...

Через некоторое время Минчжон обнаружила себя сидящей рядом с У Ёном. Сон Гю уже давно исчез, заявив, что будет играть в игру с выпивкой, а У Ён, потягивая врученный ему шенди, дулся.

– Итак, я просто решил воспользоваться этим...

Минчжон положила подбородок на руку и улыбнулась, глядя на то, как очаровательно У Ён произносит слова, и даже издала небольшой смешок. У Ён подумал, что по какой-то причине ее невыразительное лицо напоминает учителя.

– Так тебе стал нравиться Дохён?

Каким-то образом разговор перешел на эмоции по отношению к Дохёну. У Ён сделал озадаченное выражение лица, словно говоря: "Разве я такое говорил?"     Минчжон кивнула, как будто поняла. Даже если бы он не помнил, что сказал это, Минчжон бы заметила.

– Но я не нравлюсь учителю...

– Учитель?

Когда Минчжон собиралась задать вопрос, он почувствовал слабый запах феромонов. У Ён медленно поднял голову и, увидев приближающегося Дохёна, прикоснулся указательным пальцем к губам.

– Это секрет.

– Что за секрет?

Спросил не Минчжон, а Дохён. Хотя раньше он был очень далеко, в мгновение ока он приблизился. У Ён медленно моргнул и опустил голову, избегая зрительного контакта.

– Ничего.

Дохён едва заметно приподнял брови. От глаз к носу, от носа ко рту. Придирчиво осмотрев У Ёна, он быстро повернулся и посмотрел на Гарам. Гарам прикрыла рот и широко раскрыла глаза, как будто они вот-вот выскочат наружу.

– ...Это безумие.

Пробормотав это, Дохён тут же расстегнул рубашку. Оставив лишь тонкую майку, он снял ее, и Минчжон нахмурила

брови, наблюдая за происходящим. Дохён надел рубашку на голову У Ёна и объяснил Минчжон.

– Он доминант.

Глава 30

Минчжон удивленно нахмурилась.

«Если он доминант...»

Она спросила, надеясь, что это не он:

– Он Омега?

– Да.

– Ах..

У Ён стянул с себя рубашку, которую Дохён небрежно накинул ему на голову. Несмотря на то, что феромоны Дохёна освежали, ткань, закрывавшая обзор, мешала видеть. Дохён снова накинул рубашку на плечи У Ёна и спокойно встретил его взгляд.

– Твои феромоны выходят наружу

– ...Феромоны?

У Ён замешкался, а потом схватился за рубашку Дохёна. Он совсем забыл о подавлении феромонов. Гарам, сморщив нос и собрав свои феромоны, вздохнула с облегчением.

– Эй... Но разве У Ён сейчас пьян? Он выглядит вполне нормально.

– В прошлый раз он тоже выглядел хорошо.

– Я не пьян.

– Ты пьян.

Дохён решительно ответил и принес бутылку с водой. Почувствовав удушье, У Ён потер глаза, пытаясь прояснить зрение.

– Не три глаза, выпей это.

В его руке оказался стакан с холодной водой. Словно понимая, что это не поможет, Дохён даже сам напоил его водой. Ух ты, как мило. У Ён молча любовался им, глотая воду.

– В вашей группе только альфы?

Минчжон взяла в руки телефон и встала. Она подошла с сумкой и извинилась.

– Я отвезу тебя домой. Прости, У Ён. Я не знала, потому что я бета, я не обнаружила никаких феромонов.

– Я в порядке.

Минчжон не нужно было извиняться. Пил только У Ён, и Минчжон просто приготовила для него пиво, как он и просил. Когда У Ён взволнованно покачал головой, Дохён наклонился перед ним.

– Сколько пальцев ты видишь?

У Ён медленно поднял взгляд. Сквозь пелену он увидел, как Дохён поднял два пальца. У Ён не ответил, схватив по одному пальцу каждой рукой.

Аккуратные брови Дохёна нахмурились. Он попытался выдернуть пальцы, но У Ён запротестовал, надувшись.

– Почему ты его забираешь?

– Парень очень пьян.

Гарам прищелкнула языком. У Ён даже вытер лоб тыльной стороной руки Дохёна. Температура была прохладной, а феромоны освежали, заставляя его чувствовать себя возбужденным.

– У Ён, феромоны.

– ....Aх.

Вздохнув, У Ён нехотя собрал свои феромоны. Во время МТ такого не было, но, как ни странно, сейчас феромоны выходили наружу. Подумав об этом, можно было предположить, что его течка уже не за горами. Он был занят разными делами и забыл об этом.

– У Ён, Нуна тебя проводит. Пойдем.

– Все в порядке, Онни?

– Ничего страшного. По сравнению с Пак Сонджэ он маленький.

– Я не маленький.

– Даже если У Ён маленький, он все равно больше, чем Онни...

– Я не маленький.

– ...Ладно, ты не маленький.

Дохён тихо ответил, и на этот раз ему удалось убрать руку. Когда У Ён жалобно морщился, словно собирался заплакать, Гарам холодно произнесла.

– Просто протяни ему руку. А если ребенок заплачет?

– Перестань говорить глупости.

Дохён покачал головой, оглядываясь по сторонам. Увидев, что Дохён не подал ему руку и даже не взглянул на него, У Ён не выдержал несправедливости и протянул руку. На этот раз он попал точно в правую руку Дохёна.

Дохён, у которого снова забрали руку, неловко согнулся в талии. У Ён, словно решив не отпускать его в этот раз, крепко обхватил его руку. Дохён осторожно задал вопрос:

– Ты знаешь, чья это рука?

– Да.

– Похоже, что нет.

Это было похоже на дежавю. У Ён наклонил голову в одну сторону и провел щекой по предплечью Дохёна. Поскольку верхняя рубашка Дохёна была снята, У Ён сразу почувствовал прохладную температуру его тела. У Ён поднял глаза и посмотрел на Дохёна.

– А сонбэ не может меня взять?

Дохён молча закрыл рот, а У Ён серьёзно опустил брови. Минчжон подошла, чтобы убедить У Ёна, но У Ён закрыл глаза и снова спрятал лицо.

– Тогда я не хочу уходить.

Если бы не учитель, он бы не захотел идти. Не то чтобы он недолюбливал Минчжон, но она была не лучше Дохёна. Осторожно взял Дохёна за предплечье, и почувствовал, что к его голове осторожно прикоснулись.

– Я понимаю, так что отпусти. Ты должен отпустить, если хочешь вернуться домой.

У Ён заколебался, но отпустил руку Дохёна. Если это была ложь, он подумал, не схватить ли его снова. Однако Дохён проверил свой телефон и бумажник, а затем повесил сумку У Ёна на плечо.

– Я пойду первым, так что передай Сондже Хену.

– ...Ты в порядке? Гарам сказала, что, похоже, его феромоны – это не шутка.

Минчжон нахмурилась и посмотрела на Гарам. Гарам держалась на расстоянии от У Ёна и не подходила к нему. Дохён подошел к У Ёну и завязал рукава рубашки вокруг него.

– Все в порядке. У Ён, посмотри на меня. Ты можешь стоять?

У Ён ухватился за протянутую руку Дохёна и, пошатываясь, поднялся на ноги.     Его тело покачнулось, но Дохён быстро поймал его. Ситуация совсем не располагала к прогулкам.

– Я не могу идти.

– Хочешь, я потащу тебя на спине?

– Ты не можешь меня обнять?

Дохён плотно сжал губы, услышав слова У Ёна. Подумав, что это отказ, У Ён опустил глаза и надулся. Покататься на спине было можно, а вот обниматься – нельзя. Этого он никак не мог понять.

– Я вызову такси, так что поддержи его и спускайся первый.

Минчжон положила сумку и первым делом направилась к выходу из бара. Вероятно, она собиралась вызвать такси и вернуться. Тем временем Гарам, глядя на У Ёна, опирающегося на Дохёна, резко заговорила.

– Ему двадцать.

Ее голос был низким, и атмосфера погрузилась в него. Дохён не ответил, но Гарам заговорила тверже.

– Я верю, что ты его не тронешь.

У Ён моргнул и поднял глаза. Голова кружилась от алкоголя, и он не мог понять, о чем они говорят. Дохён, продолжая спокойно гладить У Ёна по голове, ответил спокойным голосом.

– Я не буду его трогать.

* * *

У Ён проснулся, лежа на мягкой кровати. Не зная, когда заснул, он открыл глаза и обнаружил, что находится в незнакомом месте. Медленно моргнув глазами, он увидел знакомое лицо перед ним.

– Проснулся?

Это был Дохён. Учитель с мягкими чертами лица и двойным веком только на одном глазу. Его кошачьи изогнутые глаза внимательно изучали У Ёна.

– Полагаю, ты трезв.

– Где я?

– Тебе действительно... не стоит пить.

Дохён вздохнул, присев на край кровати. Он аккуратно откинул челку У Ёна в сторону и коснулся его лба.

– Кто бы мог подумать? Ты выглядишь совершенно нормально, но все равно напился.

– Я не пьян.

– Именно так это и кажется.

Возможно, потому что вокруг было темно, голос Дохёна был необычно низким. У Ён взял руку, лежащую на его лбу, и прижал к щеке. Прохладная температура тела немного прояснила его мысли.

– Если ты будешь вести себя так, не будучи пьяным, это будет еще более проблематично... Ты понимаешь?

– Я понимаю.

– Теперь, когда я думаю об этом, даже в твоих ответах звучит сарказм.

Вместо того чтобы убрать руку, Дохён посмотрел прямо в глаза У Ёну. Сквозь размытое зрение У Ён смог разглядеть зрачки Дохёна. Хотя и едва заметно, но ему показалось, что взгляд Дохёна излучал  тепло.

– ...Мне жарко.

– Жарко?

Лежа на боку, У Ён коснулся кровати и медленно приподнял верхнюю часть тела. Оглядевшись вокруг, он увидел, что все вокруг незнакомо. Кровать была незнакомой, потолок – незнакомым, шкаф – незнакомым, и даже Дохён казался незнакомым.

– Это не мой дом...

– Верно, это мой дом.

Дохён ответил и попытался уложить У Ёна. Однако У Ён отпустил руку Дохёна и неуклюже пополз к изголовью кровати.     Когда он сел и откинул верхнюю часть тела назад, Дохён убрал руку.

– Мы пошли к тебе домой, но ты не сказал мне пароль, поэтому мы пришли ко мне домой.

– Мне сказать тебе пароль?

– Нет, теперь все в порядке.

Дохён говорил с серьезным выражением лица, опустив голову. Это означало, что он никому не расскажет, несмотря ни на что. У Ён невинно кивнул и ухватился за подол одежды Дохёна.

– Но мне очень жарко.

Он почувствовал это еще раньше: в комнате было слишком жарко. Нет, возможно, тело У Ёна было горячим. С каждым вдохом тепло постепенно распространялось. Дохён в замешательстве наклонил голову.

– От выпивки тебе становится жарко?

– Это не из-за алкоголя...

То ли из-за алкоголя, то ли из-за чего-то еще, но неважно, почему он был горячим. У Ён, слегка надув губы, поймал в горсть его одежду.

– Можно я сниму это?

Он не забыл, что перед ним Дохён. Струящиеся феромоны оказывали неоспоримое влияние. Однако он не мог здраво рассуждать о том, как раздеться перед ним.

– Хочешь снять его?

– Жарко, так что придется...

У Ён опустил голову и судорожно сжал руки. Сначала он попытался снять толстовку, но поднимать руки было слишком неудобно, и он отказался от этой затеи. Вместо этого он раздвинул бедра и положил руки на верхнюю пуговицу шорт.

Однако прежде чем он успел что-либо предпринять, его запястья внезапно перехватили.

– ...У Ён.

Дохён крепко ухватился за обе руки У Ёна и прислонил его к изголовью кровати. В непосредственной близости от него Дохён излучал мощные феромоны, предупреждая его приглушенным голосом.

– Приди в себя.

Хотя совет был явно адресован У Ёну, его адресат выглядел двусмысленно, почти

как будто это можно было расценить как совет самому себе. У Ён попытался отдернуть зажатую руку и жалобно заскулил.

– Больно. Мне больно... пожалуйста,   отпусти.

Это могло показаться преувеличенной жалобой, но Дохён с готовностью подчинился. Освободив руки, У Ён снова потянулся к поясу своих шорт. Однако под воздействием алкоголя его движения были неуклюжими.

– Почему не получается...

Глубоко нахмурившись, У Ён попытался рустегнуть шорты. Он попытался ухватиться за пуговицу другой рукой, но она оставалась неподатливой. От бессилия он решил обратиться за помощью к Дохёну, который стоял прямо перед ним.

– Не мог бы ты помочь мне с этим?

Уголки его глаз меланхолично опустились. Как будто действительно расстроенный, У Ён взял

Дохёна за руку и поднес ее к поясу, подчеркивая:

– Если ты просто расстегнешь пуговицу, этого будет достаточно.

Глава 31

У Ён прижался лбом к плечу Дохёна, прежде чем тот успел отреагировать. Внезапно У Ён уткнулся носом в шею Дохёна, глубоко вдыхая воздух. Воздух вокруг них был наполнен феромонами У Ёна, но от шеи Дохёна исходил аромат альфы.

– Феромоны действительно приятные...

Забыв о своем намерении снять шорты, У Ён прижался к Дохёну. Ароматные и насыщенные феромоны проникали в их кожу. Дохён недоверчиво рассмеялся, но не оттолкнул У Ёна.

– Пора спать, У Ён.

Несмотря на то, что это было прямое заявление, слова Дохёна не привлекли внимания У Ёна. Уткнувшись носом в шею Дохёна, он неохотно впитывал феромоны. Его тело, и без того горячее, постепенно нагревалось.

– Уф...

Мимолетное подобие разума улетучилось, как облачко. Внизу живота появилось ощущение сдавленности, а внутри живота – покалывание. У Ён медленно опустил руку и погладил себя.

– ...Ах.

Он чувствовал под шортами полунабухший член. Он увеличивался в размерах, когда У Ён прикасался к нему. Он нежно погладил его, а затем сильно сжал. Казалось, что движениями руководит инстинкт.

Но как бы он ни двигал рукой, У Ён не мог достичь желаемого удовольствия. В конце концов, не выдержав, У Ён стал корчиться и извиваться.

– Что ты делаешь...

Дохён отстранился от него, когда У Ён странно извивался в его руках. Его взгляд медленно переместился вниз.

пока не остановился на руке, исследующей его снизу. У Ён, не обращая внимания, прижал ладонь к нижней части живота.

На мгновение У Ён почувствовал себя невесомым. Ему показалось, что время остановилось из-за резкого исчезновения феромонов Дохёна в воздухе. Если бы Дохён не заговорил замирающим голосом, У Ён мог бы ущипнуть его за щеку или что-то в этом роде.

– У Ён.

Инстинктивно он встретил взгляд Дохёна. Из-за тумана невозможно было разглядеть выражение лица Дохёна. Поэтому У Ён прильнул к груди Дохёна и плаксивым голосом попросил.

– Пожалуйста, сними эти шорты.

– Здесь душно...

Дохён не стал обнимать У Ёна. Он оставался неподвижным, сохраняя напряженность тела, и просто беззвучно закрыл рот, как и раньше. Тем не менее, У Ён прижался к Дохёну чуть крепче, прижимаясь губами к его шее.

– Только шорты, да?

Наконец, последовал ответ. Однако дело было не в том, что шорты сняли или обняли У Ёна. Дохён лишь тихонько захихикал и что-то пробормотал, слабо улыбаясь.

– Как же я увижу тебя завтра в таком виде?

– Завтра?

Его мысли никак не могли уложиться в голове. Есть ли какая-то связь между тем, что он делал сейчас, и завтрашней встречей с Дохёном? Заметив, что У Ён ничего не понимает, Дохён заговорил так, словно сходил с ума.

– Если ты будешь пьян, то завтра ничего не вспомнишь.

Его голос был другим – низким, тяжелым и, прежде всего, пугающим. У Ён почувствовал отчаяние и обхватил Дохёна за талию. Он твердил, что не пьян, но Дохён отказывался верить его словам.

– Я запомню.

– Ты будешь помнить?

У Ён искренне кивнул. Странные ощущения наполнили его: тело стало теплым, а в животе зародилась неудовлетворенная жажда. Он был бы очень расстроен, если бы не смог найти способ удовлетворить эту жажду желания.

– Я не забуду. Так что, пожалуйста...

Не успел он закончить фразу, как рука Дохёна двинулась вперед. Он ловко расстегнул пуговицу, с которой боролся У Ён, и расстегнул шорты. Затем он схватил У Ёна за плечи и прислонил его спиной к изголовью кровати.

– Валяй, делай все, что хочешь.

У Ён ничего не ответил и просунул руку в шорты. Расстегнув застешку, он ощутил более отчетливое, чем раньше, прикосновение к своему члену. Когда его неумелая рука блуждала по нижнему белью, внизу живота возникло покалывание от удовольствия.

– Хмм...

Его тело соскальзывало. Лежа с раздвинутыми вправо и влево ногами, он откинул голову назад. Не успел он опомниться, как его шорты скатились вниз, обнажив бледные бедра.

– Ах...

Бедра У Ёна дернулись, и он открыл глаза. Из-за дымки Дохёна было трудно разглядеть. Все, на что он смотрел, его выражение лица, состояние губ – все было неясно.

Единственное, что можно сказать с уверенностью, так это то, что без феромонов Дохёна У Ён вряд ли достигнет кульминации.

– Феромоны... пожалуйста, распыли их.

– Я не могу так больше...

В ответ раздался вздох. Дохён, слегка ухмыляясь, вызывающе понизил голос.

– Теперь ты хочешь использовать меня как опору.

У Ён прищурился на Дохёна, который самодовольно выдохнул. Как будто думал: «Феромоны не сработают?»

У Ён тихонько пожаловался.

– Если не феромоны, то...

– Не феромоны?

– Рука?

Было непонятно, о чем думает Дохён. Он не обнял У Ёна, сдерживал свои феромоны, а теперь даже не отвечает. Он просто просил о помощи, но почему это было так сложно?

– Это очень плохо.

У Ён надулся. Он хныкал, из-за чего

Дохён глубоко вздохнул. Дохён прикрыл глаза У Ёна одной рукой и произнес приглушенным голосом:

– ...Ты сейчас лежишь на моей кровати.

У Ён, не останавливая руку, ответил, непроизвольно издав хныкающий звук.

– Нгх... Я знаю.

– Да, от тебя, кажется, ничто не ускользнет.

– Хм...

Рука, прикрывавшая его глаза, медленно опустилась на лицо. Дохён на пару мгновений закрыл глаза, а затем снова открыл их. Вскоре раздался низкий голос.

– Да конца течки осталось не так много времени, не так ли?

– Нет...

– Ты принимал подавители?

– Да, да... Ах...

– Не делай этого где-нибудь еще, хорошо?

– ...Хорошо.

– Я тоже выпил...

Его голос замедлился. Слова "не делай этого" были едва слышны. Сколько времени прошло? Дохён, прикусив нижнюю губу, пробормотал с дрожащим голосом:

– Ха... черт, я не знаю.

У Ён был поражен тем, что из его уст вырвалось такое вульгарное слово. Хотя другие часто использовали это ругательство, У Ён впервые услышал, как его произносит Дохён. В тот же миг Дохён подошел ближе и схватил его за запястье.

– Отпусти.

У Ён послушно отдернул руку от себя. Ведь он безрассудно верил, что Дохён как-то поможет. Дохён потянулся к нижней части тела У Ёна и провел по ней рукой, словно измеряя размер.

– Ах...

Одно лишь прикосновение к нижнему белью вызывало покалывание. Это было несравнимо с прикосновениями самого У Ёна. Дохён еще несколько раз провел рукой по нижнему белью и кончиками пальцев оттянул пояс вниз.

– Ах...!

Даже в рассеянном состоянии У Ён инстинктивно сжал бедра. Он чувствовал себя крайне неловко, ведь его обнаженный член теперь был виден в воздухе. Светлый член с небольшим количеством волос на теле был как раз такого размера, чтобы поместиться в одной из рук Дохёна.

– А... нет.

– ...Почему?

– Потому что это неловко...

Дохён ответил простым "Да?", обхватив рукой член У Ёна. Сжимая его и двигая вверх-вниз, У Ён застенчиво опустил голову.

– Ху, а... а...

– Ты сказал, что тебе стыдно, У Ён.

Ощущение сухой плоти, трущейся о его руку, было ярким. Из кончика сочилась сперма, медленно стекая вниз. Большим пальцем Дохён погладил кончик и провел по члену вниз.

– Ах...

У Ён рухнул в объятия Дохёна. Феромоны, действие которых было прервано ранее, медленно начали течь снова. У Ён чувствовал феромоны на своей коже и в каждом вздохе, наслаждаясь теплом в своем горле.

– Еще труднее не отпускать, когда чувствуешь себя так...

Дохён нежно успокаивал У Ёна, двигая рукой. Он мягко высвободил свои феромоны и другой рукой погладил спину У Ёна. Когда У Ён схватился за одежду и сгорбился, Дохён ослабил давление, погладив самую чувствительную зону.

– О, нет, нет...

– Что случилось?

Казалось, что его голова может взорваться. Стимуляция была чрезмерной, учитывая, что это были всего лишь прикосновения рук. Если бы его реакции не были замедленными из-за выпитого сегодня алкоголя, он бы уже давно достиг кульминации.

– ...Пьянство замедляет тебя.

Дохён, тихо шепча, провел рукой по спине У Ёна. Его уверенное прикосновение от лопаток до позвоночника и затылка неизменно возбуждало.

– Это так...так странно.... Хм....

У Ён скрючил пальцы на ногах, а плечи задрожали. В уголках его глаз непроизвольно собрались слезы. Некогда мягкие щеки горели, а по ним катились капли слез.

– Ху...

Как только У Ён откинул голову назад, взгляд Дохёна последовал за ним. Казалось, что разгоряченные зрачки могут потерять фокус в любой момент. У Ён поймал Дохёна, обхватив его рукой за шею и притянув к себе.

– Хорошо...

Расстояние между ними сократилось, губы вот-вот должны были соприкоснуться. Феромоны в комнате смешались настолько, что невозможно было определить, кто здесь хозяин. Почувствовав на носу сладкое дыхание, У Ён слегка повернул голову.

Глаза Дохёна медленно опустились, и его взгляд, застывший в воздухе, был горяч как никогда. Его глаза, не теряя остатков разума, вновь и вновь обводили лицо У Ёна. Поколебавшись, он остановил руку, касавшуюся члена У Ёна.

– Быстрее, пожалуйста... еще...

У Ён умолял тревожным голосом. Властный тон звучал странно заманчиво. У Ён попытался что-то предпринять и наклонился вперед, но его губы вместо цели встретились с подбородком Дохёна.

– Пожалуйста...

– Ха...

Дохён негромко зарычал и снова двинул рукой. Ощущение, когда ладонь поглаживает кончик, принесло незнакомое удовольствие. Голос У Ёна стал высоким, и из его горла вырвался громкий стон.

– Ах...

Внезапные спазмы его тела были как сигнал, возвещающий о наступлении кульминации. Каждый раз, когда длинные пальцы обхватывали его, в нижней части живота поднималось напряжение.

У Ён ухватился за одежду Дохёна и выпятил грудь. Его бедра напряглись, а в ушах раздался громкий звон. Феромоны, сильные как никогда, казалось, выливались наружу, словно собираясь поглотить Дохёна.

– Ху...

Наконец У Ён кончил в ладонь Дохёна. Горячий член извивался и выделял сперму. Дрожа, У Ён приподнялся, и Дохён обнял его, кончая.

– Ах...

Дохён медленно поцеловал его в губы. То ли это было имя, то ли вздох, но что-то неизвестное прозвучало в тот мимолетный миг, и У Ён тоже выдохнул

стон.

– Ах... Учитель....

Глава 32

Впервые за долгое время У Ён заснул спокойно. Не было никаких кошмаров, он не ворочался и не просыпался посреди ночи, как обычно. Погрузившись в сон на мягких и теплых простынях, он просто погрузился в бесконечную пучину бессознательного состояния.

От такого состояния У Ёна разбудил вибрирующий звук возле его головы.   Дзинь, дзиньー вибрирующий звук пробился сквозь глубокий сон У Ёна.  Поначалу он старался не обращать на него внимания, но вибрация не прекращалась.

– Уф.

У Ён издал стон и схватил телефон. Не проверяя экран, он прижал его к уху, и раздался слишком веселый голос. Это был знакомый звонок, который У Ён не мог проигнорировать.

– У Ён!

У Ён, забыв ответить, проверил экран. Над именем, сохраненным как Дэнни, высветилась цифра "9 утра". Звоня в столь ранний час, его друг явно не знал, который час в Корее.

– Дэнни... Ты знаешь, который сейчас час?

– Разве сейчас не 9 утра?

– Я знаю, но тебе обязательно было звонить?

У Ён потер шею с озадаченным выражением лица. После нескольких притворных покашливаний его голос немного улучшился. Однако его неподвижные веки по-прежнему не подавали признаков пробуждения.

– Ты спал? В такой час?

– Обычно я сплю в... 9 утра по субботам.

Приложив телефон к уху, У Ён пробормотал ответ. С закрытыми глазами была идеальная обстановка для того, чтобы вновь заснуть. Если бы Дэнни не продолжал говорить по телефону, У Ён мог бы снова задремать.

– Проснись. У меня важные новости.

– Скажи мне... Я слушаю.

– Лжец.

Хотя это было правдой, У Ён не показывал этого. Пару раз повторив, что это правда, Дэнни наконец заговорил бодрым голосом.

– Я приеду в вашу страну этим летом.

– ...Летом?

До наступления лета оставалось не менее трех месяцев. Это не казалось достаточно важным, чтобы разбудить его. Возможно, заметив вялую реакцию У Ёна, Дэнни недоувлетворенно заворчал:

– Что случилось, ты не рад? Я еду к тебе.

– Приедешь ко мне? Не просто в гости?

– Это и то, и другое.

– Давай начнем с этого.

У Ён слабо улыбнулся, соглашаясь. Как и в прошлый раз, Дэнни трижды подчеркнул, что это действительно так.

– В любом случае, если я приеду, ты сможешь меня разместить?

– У меня дома? Вместо того, чтобы бронировать отель?

– Я хочу побывать в обычной корейской семье.

– Ну, это... не сложно.

Дом У Ёна был далеко не "обычным", но Дэнни не мог этого знать. У Ён подумал сообщить ему об этом, как только он забронирует билет.

– Очисти свое расписание.

– Я попробую. Вешаю трубку. Я хочу спать.

Прежде чем Дэниел успел ответить, У Ён резко завершил разговор. Он положил телефон экраном вниз и снова закрыл глаза, наслаждаясь сонливостью, которая мягко обволакивала его. Однако на этот раз заснуть не удалось.

– Хочешь еще поспать?

Знакомый голос развеял сонливость. Он отличался от разговора, который У Ён вел с Даниэлем по телефону. Почувствовав, что в голове проясняется, У Ён резко сел.

– Сонбэ...?

Дохён стоял перед дверью, скрестив руки. На нем была белая футболка со спортивным костюмом и накинутое на плечи полотенце. У Ён, широко раскрыв глаза, растерянно оглядывался по сторонам.

Незнакомый потолок, незнакомая кровать, мебель, которую он никогда раньше не видел, и феромоны Дохёна, витающие в воздухе.

Череда событий пронеслась как панорама. Он выпил рюмку, которую ему дала Минчжон, Дохён ушел курить, а У Ён даже назвал ее в какой-то момент "Нуна".

У Ён в шоке открыл рот и провел рукой по волосам. Ему не пришлось долго думать, чтобы понять ситуацию. Он также понял, почему лежит на кровати Дохёна.

– Э-э...

Его взгляд судорожно блуждал по комнате. Хотя он и открыл рот, но слова не выходили. Когда У Ён не мог найти слов, Дохён приподнял уголок рта.

– Помнишь?

У Ён не смог сразу отреагировать и закрыл рот. Простыня, на которой он лежал, была такой же беспорядочной, как и его мысли. Смущение, стыд и немного вины – среди этих эмоций ему удалось выдавить из себя одно слово.

– Нет.

Его бледное лицо покраснело до самой шеи. Дохён, выглядевший беспомощным перед покрасневшим лицом, откинул волосы назад.

– Вымойся. Тебе нужно протрезветь.

Сказав это, Дохён вышел из комнаты. Только У Ён остался один на грязной кровати, закрыв голову руками, и издал тихий крик. Он не мог заставить себя встретиться взглядом с Дохёном.

Придя в себя, У Ён сразу же отправился домой. Промежуточные экзамены закончились, а впереди был групповой проект. К тому же ему было неловко видеть лицо Дохёна. Несмотря на то, что Дохён уговаривал его позавтракать перед уходом, У Ён под разными предлогами отказался. Наблюдая за реакцией У Ёна, Дохён немного озорно улыбнулся.

Вернувшись домой, У Ён быстро умылся и отбросил все навязчивые мысли. Наделать ошибок в состоянии алкогольного опьянения и не вспомнить о них во время вечеринки МТ – это одно, а очнуться на кровати Дохёна – совсем другое. В голове промелькнули мысли о том, что он рад, что побывал в доме учителя, и сожаление о том, что не удержался от алкоголя. Из-за чувства неловкости он не мог поднять голову.

– ...Мне нужно взять себя в руки.

У Ён заставил себя очистить мысли и вышел из ванной. Хотя его мысли все еще путались, сейчас было не время зацикливаться на них. Поскольку Дохён не сказал ничего конкретного, ему нужно было сосредоточиться на том, что необходимо сделать.

Сначала он проверил чат проектной группы. С того дня, как состоялась встреча, чат молчал, и в нем были опубликованы только заметки У Ёна о встрече. Несмотря на то, что он оставил свой адрес электронной почты с просьбой отправить презентацию, он не ожидал получить

ответ.

– Сначала мне нужно найти материалы.

До презентации задания для класса гуманитарных наук оставалось всего пять дней, и подготовка к ней шла в сжатые сроки. Шансы получить презентацию за оставшиеся пять дней были близки к нулю. В подтверждение этого в групповом чате не было ни одного уведомления о прочтении, и никто, похоже, не собирался отвечать.

Впрочем, такая ситуация была не совсем уж непривычной. Даже в средней школе У Ён часто выполнял групповые задания в одиночку: от поиска материалов до создания презентаций. Даже если группа не отличалась особой сговорчивостью, ученики, игнорировавшие У Ёна под пристальным взглядом Джунсона, были очевидны.

Зная, что это работа У Ёна, учитель сделал вид, что ничего не знает, и разделил баллы между всеми. Чем столкнуться с жалобами других учеников, пожертвовать относительно спокойным У Ёном показалось учителю более выгодным вариантом. В действительности же У Ён получил оценку без каких-либо возражений, и внешне все прошло мирно.

– Я просто сделаю это один.

Рука У Ёна, державшая мышь, деловито двигалась. Он наметил структуру, нашел различные материалы и создал аккуратный шаблон. Благодаря тому, что он делал всевозможные презентации в средней школе, он мог создать ее почти без усилий. Учитывая плотный график, воплотить в жизнь любые изобретения будет непросто, но если он хорошо все представит, то сможет получить хотя бы четверку.

Сказать, что он не чувствовал себя обиженным, было бы ложью, но, как бы неожиданно это ни было, это не было совсем уж непредвиденным. Еще с первой групповой презентации У Ён предчувствовал, что в итоге ему придется все делать одному. Поэтому он не стал активно заявлять о себе и воздержался от ругани в адрес не проявляющих энтузиазма членов команды.

«Хотя мне было немного любопытно посмотреть на дом учителя...»

Пока он щелкал мышкой, в голову У Ёна приходили мысли о Дохёне. Он впервые побывал в доме Дохёна, но поспешно сбежал, даже не осмотревшись. Казалось, Дохён купил еду, но У Ён ничего ел, а главное, ему было интересно, где Дохён спал, положив его на кровать.

Он задумался о том, что могло произойти до того, как он проснулся утром. У Ён внезапно покраснел и смущенно покачал головой. Подумать только, он вел себя как хозяин, краснел и даже звонил по телефону, как будто был главным. На месте Дохёна он наверняка был бы очень удивлен.

*Дзынь, дзынь.*

Около пяти часов спустя У Ён получил телефонный звонок. От неожиданности он схватил свой телефон. Он подумал, что это может быть учитель, но на экране появилось незнакомое ему имя.

– Зачем ему звонить мне?

Им оказался член группы У Ёна с фамилией Квон. Именно он

в кафе, упомянул, что у них нет никаких идей. Хотя они обменялись номерами, чтобы создать групповой чат, они так и не связались друг с другом. По какой-то причине зловещее чувство закралось в душу У Ёна.

* * *

Утро понедельника.

У Ён отправился в клубную комнату рано утром. Погода была не слишком плохой, но глаза заслезились от долгого сидения за ноутбуком.

Усталость, раздражение и стресс. В его сознании смесь различных эмоций сосуществовала с постоянным

дискомфортом.

– О, У Ён... ты получил презентацию?

Два дня назад член клуба, позвонивший У Ёну, начал говорить с осторожностью. Разговор был прост, но, услышав его содержание, У Ён почувствовал, что далеко не так прост. По мере того как он говорил, У Ён чувствовал, что все больше погружается в яму отчаяния.

– Видешь ли, в прошлую среду мы собрались, чтобы создать презентацию без тебя.

До этого момента У Ён мог разобраться в ситуации: он был ведущим, и пока готовая презентация была представлена должным образом, у него не было особых претензий.  Однако последующая информация, которую получил У Ён, была совершенно непонятна.

– Но Кан Джунсон сказал, что сам найдет материалы и создаст ее, чтобы отправить тебе. Мы уже отправили всю информацию в тот день... но теперь, когда я думаю об этом, возможно, он хотел исключить твое имя. Честно говоря, оценки не имеют большого значения, но я связался с тобой на случай, если ты не так понял. Мы уже провели все исследования.

Казалось, некоторые привычки никогда не меняются. Он пытался сразу же разорвать отношения только потому, что ему что-то не нравится. У Ён не мог понять, о чем думает Джунсон, но было ясно, что он пытается каким-то образом обмануть У Ёна.

Глава 33

Чо Вон положил трубку, попросив У Ёна сохранить их разговор в тайне. Казалось, он беспокоился о том, что могут полететь искры, но у У Ёна не было сил на это.

Он сделал вид, что не знает, и оставил еще одно сообщение в групповом чате, сообщив, что презентация все еще не пришла. Напряжение поднялось у него в горле, но ему ничего не оставалось, как продолжать делать то, что он делал.

До сих пор члены группы не выходили с ним на связь. Даже тот участник, который звонил У Ёну, казалось, закрыл рот, как будто их задача была выполнена. Наблюдая за тем, как исчезают цифры в безмолвном чате, У Ён снова ощутил жуткую тишину.

«Предавал ли я свою страну в прошлой жизни?»

С этой мыслью У Ён повернул ручку двери в клубную комнату. Забеспокоившись, что дверь может быть заперта, он с облегчением обнаружил, что она открыта. У Ён решил, что Гарам пришла немного раньше, и открыл дверь.

Их взгляды резко встретились. От испуга У Ён перестал двигаться. Человек, который, казалось, только что пришел и собирался открыть окно, озадаченно смотрел на У Ёна.

– Почему ты здесь так рано?

Увидев эти невинные глаза, У Ён изменил свои мысли. На самом деле он не предал свою страну, а спас ее. Иначе Дохён ни за что не появился бы перед ним в столь неожиданный момент.

– В чем дело?

Не обращая внимания на отсутствие реакции со стороны У Ёна, Дохён медленно подошел к нему. Выражение его лица было странным, а в глазах читалась тревога.

Лицо У Ёна исказилось в неопределенности, и он нерешительно открыл рот.

– ...Разве сегодня у тебя не выходной?

Насколько знал У Ён, по понедельникам и вторникам у Дохёна не было занятий. Если лекций не было, то не было и причин появляться в клубной комнате так рано, тем более в такой подходящий момент.

– Мне нужно кое-что сообщить по поводу клуба.

Дохён небрежно ответил и слегка наклонился, чтобы взглянуть на лицо У Ёна, и в его выражении появилась горечь. Сузив глаза, Дохён заговорил тихим голосом.

– Ты выглядишь уставшим. Твои глаза налились кровью.

У Ён инстинктивно сделал шаг назад. Потерев глаз кончиками пальцев, он почувствовал жжение. Когда он утром смотрелся в зеркало, то знал, что цвет лица у него не очень, но не ожидал, что он останется таким же.

– А, я уже долго сижу в ноутбуке.

– Ноутбук?

– Для группового проекта.

Дохён нахмурил брови. Затем он отвернулся от У Ёна и снова подошел к окну. Когда он открыл окно, на него подул освежающий ветерок.

– Готовишься к презентации?

– Ну, типа того...

Войдя в комнату, У Ён неопределенно ответил. За окном дул весенний ветерок, донося явственный аромат, напоминающий об осени. Сухие, тягучие феромоны, витавшие в воздухе, заставляли его желудок нагреваться с каждым дуновением.

– Тогда поспи еще немного. Почему ты пришел так рано? У тебя же нет занятий в понедельник.

– Я не мог спать... и не мог сосредоточиться дома.

Стараясь казаться невозмутимым, У Ён сел на диван и стал рыться в сумке. Когда он достал ноутбук и беспроводную мышь, Дохён уже подошел ближе. В одно мгновение феромоны стали почти осязаемыми, и У Ён глубоко вздохнул.

– Включи презентацию. Я дам тебе несколько советов.

У Ён двигал мышью, держа спину прямо. Подключив USB-накопитель и открыв файл, Дохён наклонился, сосредоточившись на экране. Все нервы У Ёна были на пределе, как будто все органы чувств были настроены на Дохёна.

– ...Передать?

– Ты можешь передать это дальше.

– Что ж... Перейдем к следующему.

Окружающая тишина была настолько глубокой, что казалось, слышен только звук дыхания. Щелкающий звук мыши, звук его слов "следующий" и случайный шорох одежды – все это усиливалось чрезмерно обостреннами чувствами.

– Прекрасно сделано.

Дохён коротко похвалил и взял мышку. Он не смотрел на У Ёна, пока тот просматривал презентацию от начала до конца. Не произнося ни слова, Дохён сосредоточился на содержании.

– Сценарий?

– Вот он.

У Ён достал из сумки блокнот и развернул один из разделов. Это был примерный план презентации, который он подготовил после создания PowerPoint. Прочитав гладкий английский, Дохён одобрительно кивнул.

– Ты это тоже хорошо написал. Сколько длится презентация, несколько минут?

– Пять минут.

– Ты не пробовал использовать таймер?

– Нет, я еще не делал этого.

Сердце У Ёна колотилось не переставая. Ему хотелось прижать ладонь к груди, но в присутствии Дохёна он не мог этого сделать. Надеясь, что этот звук не дойдет до него, У Ён нервно наблюдал за тем, как Дохён небрежно помахал блокнотом.

– Ну... это все хорошо, но...

Голос Дохёна был настолько завораживающим, что по позвоночнику пробежали мурашки. Впервые У Ён осознал, как странно манит его томный и нежный голос. Сухо сглотнув, Дохён слегка наклонил голову.

– Почему ты делаешь это один?

Черные глаза нежно смотрели на У Ёна. Притягательные глаза, лишенные каких-либо неровностей, казалось, были жестко зафиксированы на чем-то.

Моргнув, У Ён почувствовал, что его разум помутился. Казалось бы, простой вопрос, но, как ни странно, ему было сложно на него ответить. Если бы он объяснил ситуацию и сказал, что сделал это в одиночку по определенным причинам, то Дохён воспринял бы его как глупца.

Воцарилось необъяснимое молчание. Дохён не требовал ответа, но У Ён чувствовал, что ему становится все более не по себе. Заметив, что У Ён постепенно опускает голову, Дохён небрежно произнес.

– Обычно... есть несколько вещей, которые ожидают профессора, когда просят команды работать вместе.

У Ён снова поднял голову, чтобы встретить взгляд Дохёна. Дохён был сосредоточен на экране ноутбука, а не на У Ёне.

– Лидерство, работа в команде и тому подобные вещи.

Это уже был элемент, включенный в критерии оценки, о которых говорил профессор. Все, включая У Ёна, наверняка считали это чепухой. Дохён, похоже, разделял это мнение и неискренне рассмеялся.

– Речь не идет о том, чтобы достичь этих целей.

Его прямой палец легонько постукивал по ноутбуку.

У Ён рефлекторно посмотрел на экран, а затем на Дохёна.

– Если работы находятся на одинаковом уровне, группа, в которой участвовали все пять человек, получает более высокий балл. Я слышал, что у этого профессора, даже если вы очень хорошо справляетесь с заданием, оно оценивается примерно на три с плюсом.

Глаза У Ёна расширились. Он делал это один, не потому что хотел. Джунсон бросил его на произвол судьбы, а остальные члены группы молчали, так что же ему оставалось делать?

– Суть в том, что я хочу сказать.

Дохён снова прикоснулся к ноутбуку. Он посмотрел на У Ёна, который выразил недовольство, и беззаботно рассмеялся. Затем он указал на надпись "Группа 1, Сон У Ён" и мягко произнес.

– Если вы хотите кого-то исключить, исключите только одного человека.

У Ён подумал, что, наверное, заметил все. И то, что он не стал настаивать на ответе, и мягкое продолжение разговора, и то, как он смотрел на него сейчас. Возможно, все это послужило основой для одного-единственного высказывания.

– Кого мы должны исключить?

Дохён слегка улыбнулся, нахмурив брови. Тонкое веко левого глаза слегка сморщилось, когда он небрежно пошевелил им.

– Тот, с желтыми волосами, который был тогда?

Словно зачарованный, У Ён рассказал Дохёну обо всем. Он не стал рассказывать о своих отношениях с Джунсоном, ограничившись объяснением встречи в кафе и текущей ситуации. Дохён моргал, ничего не говоря, а когда рассказ закончился, непринужденно ответил.

– Похоже, он не хочет поступать в колледж.

Хотя его голос был очень мягким, У Ёну показалось, что он сердится. Его невыразительное лицо неуловимо изменилось, словно он что-то обдумывал. Дохён коротко вздохнул, а затем растянул губы в улыбке.

– Давай сделаем это таким образом.

* * *

В течение двух дней они встречались в клубной комнате при каждом удобном случае. Иногда их было двое, иногда присутствовала Гарам, а иногда к ним присоединялся Сон Гю, и тогда группа состояла из четырех человек. За это время стало известно об истории У Ёна в группе, и Гарам с Сон Гю пришли в ярость.

– Это сегодня?

В ответ на вопрос Дохёна, У Ён кивнул, поедая ттокпокки. Вчера вечером он был неспокоен из-за группового проекта, запланированного на вторую половину дня. Видя, что У Ён выглядит особенно усталым, Гарам лично добавила сосиски в его ттокпокки.

– Ты заучил сценарий?

– Да, ну...

У Ён опустил бумажный стаканчик. Его слегка помятое лицо выглядело более сложным, чем обычно. Гарам и Сон Гю, увлеченно евшие ттокпокки, посмотрели на У Ёна с укором.

– Но я не уверен, что это нормально.

Несмотря на то, что он последовал совету Дохёна, У Ён чувствовал томительный дискомфорт, от которого никак не мог избавиться. И дело не в том, что он чувствовал себя виноватым или собирался совершить что-то сомнительное, просто ему казалось, что он делает то же самое, что и Джунсон. Конечно, ему тоже не терпелось попробовать что-то в первый раз.

– Эй, У Ён. В этом нет ничего плохого.

– Да, все в порядке.

Гарам и Сон Гю тут же парировали слова У Ёна. У Ён тихонько рассмеялся, глядя на то, как они не могут сдержать своего волнения. Слабонервные, да? Не в этом дело.

– Такие люди не понимают слов. – твердо сказал Дохён, насыпая сосиски в бумажный стаканчик У Ёна. У Ён, рассеянно держа бумажный стаканчик, взглянул на Дохёна. Губы Дохёна изящно изогнулись.

– Ты должен вести себя как лиса.

Дохён сказал это с улыбкой, похожей на лисью, и У Ён невольно покраснел. Если бы гумихо попросил у него печень, он охотно отдал бы ее ему.

– Не волнуйся. Все в порядке.

Слова Дохёна снова помогли ему избавиться от тревоги, которую испытывал У Ён. Он почувствовал облегчение в сердце и тихо ответил:

– Хорошо.

* * *

У Ён пришел в аудиторию немного раньше, чем ожидалось, но Джунсон уже был там. Сидя на том же месте, что и в прошлый раз, он выглядел раздраженным, как только увидел У Ёна. У Ён поставил свою сумку возле секции гуманитарных наук и уверенно подошел к нему.

– Кан Джунсон.

– О, ты здесь?

У Джунсона было необычно спокойное лицо, до такой степени, что это было неприятно. Скрестив ноги и высокомерно сидя, он с усмешкой смотрел на У Ёна. Его самоуверенное выражение лица было не из приятных.

– Что насчет презентации?

У Ён поднял главную тему без

колебания. Хотя он слышал об этом от одного из членов команды, пока что он делал вид, что ничего не знает. В ответ Джунсон неловко поджал губы.

– Ого, этот парень действительно притворяется, что не знает.

Глава 34

В одно мгновение его рот затвердел. Понравилось ли Сон У Ёну изменение выражения лица или нет, но Джунсон издал слабый смешок. Он сжал кулак, поднял подбородок и усмехнулся.

– Ты ведь знал, не так ли?

Не было нужды спрашивать, что ему известно. У Ён промолчал, а Джунсон уверенно продолжил разговор. Ему было все равно, привлечет ли его тон внимание других студентов.

– Один из членов команды, должно быть, сказал тебе. Я решил сделать ее и отправить. Но даже зная это, ты не связался со мной. И вот теперь ты прибежал, как собака, которой нужно в туалет, не так ли? Тебя не волнуют твои оценки? Судя по тому, как ты хвастлив.

У Ён был удивлен тем, что Джунсон точно понял ситуацию. Казалось, он предвидел, что информация дойдет до У Ёна без всякого плана. Пока У Ён молчал, Джунсон раздраженно скривил лицо.

– Почему ты так бесстыдно веришь и умоляешь?

Удивительно, но это была фраза, которую он слышал еще в средней школе. Следующие слова немного отличались от тех, что были тогда.

– Это потому, что у тебя обычное лицо, и ты доминантный, так что ничто не выделяется? Ты не выделяешься, потому что твоя семья богата?

У Ён вздохнул с несвоевременными эмоциями. Лицо Джунсона стало еще более наглым.

– Сначала я не обращал на это внимания, потому что это меня раздражало. Я думал, что поговорю с тобой... но... Забудь об этом, к черту. Я идиот, раз пытаюсь завести разговор.

Это было нелепое высказывание, которое могло стать предметом насмешек на долгое время. Разве может быть настолько забавной история, как то, что Кан Джунсон попытался завязать разговор? Если бы У Ён был его любовником, он бы уже выпил как минимум три бутылки соджу.

– Презентация на твоем ноутбуке, верно? Попробуй представить ее. С твоими потрясающими знаниями английского это должно как-то сработать. Если ты не можешь сделать это, я сделаю это за тебя.

Джунсон сказал это с ухмылкой, подняв взгляд. В этом мимолетном взгляде У Ён почувствовал сильную враждебность.

– Но тогда я не укажу твое имя. Ты ведь знаешь, что двойка появляется, если ты не можешь набрать баллы?

Похоже, именно этого Джунсон и добивался с самого начала. У Ён принудительно представит себя и опозорится, либо откажется от презентации и испортит себе оценки. В последнем случае все было бы хорошо, но в первом он бы тоже проиграл. Это был действительно неприятный поступок.

– А другие члены команды знают об этом?

– Что они знают? Они как немые идиоты. Думаешь, их волнуют оценки?

– Им не все равно.

У Ён ответил слегка прерывающимся голосом. Джунсон усмехнулся, словно не слыша ничего и не обращая внимания.

– Какое им дело до этого? Они пришли в университет, но все еще занимаются детскими препирательствами? Типа: "Профессор, он сделал это"?

Джунсон насмешливо имитировал их незрелую ссору, давая понять, что не знает, кто из них более незрел.

– Эй, на лекции всего несколько человек. Как ты думаешь, профессор будет это слушать?

Как сказал Джунсон, профессора не интересовало, как они выполняли свой групповой проект. В конце концов, в этом мире важен результат. Возможно, как и в средней школе, здесь можно было разумно распределить оценки и на этом закончить.

– Кан Джунсон.

В этот момент в душу закралось тревожное чувство. Что за судьба связала их вместе, заставив быть такими даже в университете? Прошло четыре года, но почему человек по имени Кан Джунсон ничуть не изменился?

– Почему ты так меня ненавидишь?

У Ён чувствовал себя немного неловко, задавая этот вопрос.

Он ни разу не задавал этот вопрос, считая, что его не стоит задавать. Естественно, Джунсон пожал плечами и недовольно хмыкнул.

– Эй... Это звучит уморительно, когда ты это говоришь.

Видя, что Джунсон так доволен своим заявлением, У Ён на мгновение позавидовал ему. Если бы месть заключалась только в чем-то подобном, У Ён давно бы отбросил воспоминания о прошлом. Его связывали излишне сложные эмоции.

– Когда я предложил тебе стать друзьями, кто кого проигнорировал? Если ты сожалеешь, извинись сейчас. Тогда я дам тебе сценарий. Поскольку ты хорошо знаешь английский, ты можешь рассказать это по-английски.

Джунсон достал бумагу, которую засунул между основными книгами, и помахал ею перед У Ёном. Судя по заготовленному сценарию, он ожидал, что У Ён извинится и обратится к нему с просьбой. У Ён взглянул на него и сухо произнес.

– Ты действительно... совсем не изменился.

– Что?

Джунсон нахмурил брови, словно спрашивая, что он имеет в виду. На его суровом лице отразилось замешательство. Положив одну руку на стол, У Ён поднял глаза на Джунсона.

– Делай все, что хочешь.

От удивления зрачки Джунсона задрожали. Феромоны, исходящие от У Ёна, были просто невыносимы. У Ён перевел взгляд на Джунсона и ровно произнес.

– Будь то презентация или отсутствие моего имени. Получи оценку за созданный тобой материал или делай все, что хочешь. Что бы ты ни делал, разбирайся с последствиями сам.

– ...Эй, как ты думаешь, я испугаюсь, если ты так скажешь?

Джунсон, на мгновение успокоившись, гневно выкрикнул. У Ён выпрямился и сделал безэмоциональное лицо. Джунсон стиснул зубы, не подумав о том, что У Ён снова игнорирует его.

– Я не говорил тебе бояться.

– Меня восхищает, как ты так живешь.

Действительно, он был очаровательным парнем. Несмотря на то, что он терпеть не мог, когда его игнорировали, он все равно смотрел на эту тему свысока. То ли он притворялся крутым, чтобы не показаться слабым, то ли у него просто был скверный характер, но У Ён не хотел с ним общаться.

– Черт, только не пожалей об этом потом...

Джунсон ответил с сердитым лицом, но не успел он договорить, как вошел профессор. Даже не взглянув на него, У Ён вернулся на свое место. Он чувствовал, что Джунсон смотрит на него.

– Сегодня день презентаций среднесрочных проектов, как уже говорилось, баллы значительные...

После того как профессор закончил различные объявления, он позвал ассистента преподавателя. Пока ассистент включал проектор и управлял пультом, У Ён нашел USB-накопитель, который он положил в пенал. На нем были все материалы, которые он подготовил за последние два дня.

– Итак, начнем презентации с группы 1. Докладчик от группы 1, пожалуйста, выйдите вперед.

Ожидалось, что Джунсон сразу же встанет, но, к удивлению, он сидел неподвижно, наблюдая за У Ёном, словно ожидая, насколько хорошо он справится с заданием. У Ён медленно вышел вперед, держа в руках задание и USB.

– Ведущий... студент Сон У Ён?

– Да.

– Давайте сначала посмотрим отчет.

Поначалу Джунсону показалось, что ему не по себе. У Ён передал профессору бумаги формата А4, хотя доклада не должно было быть. У Ён подключил USB-порт к ноутбуку профессора и открыл подготовленную презентацию PowerPoint.

– Я Сон У Ён, ведущий группы 1.

Идеальное английское произношение эхом отдавалось в лекционном зале. Джунсон с бледным лицом смотрел на экран, на котором транслировал проектор. К сожалению, это не вызвало у него приятных ощущений.

– Наша группа представляет конвертер валют, подходящий для глобальной эпохи...

«Давай сделаем это вот так».

В тот день Дохён, выслушав все от У Ёна, едва заметно улыбнулся. Временами он соединял предложения спокойным и мягким голосом.

«По-моему, Кан Джунсон думал, что до тебя что-то дойдет».

Удивительно, но то, что сказал Дохён, почти полностью совпадало с тем, что он услышал сегодня от Джунсона. Он спросил об этом в групповом чате, но ни один из трех членов группы не ответил. Он догадался, что Джунсон считает, что даже если члены группы ничего не скажут, то если У Ён забеспокоится, то первым делом свяжется с Джунсоном и не отдаст презентацию, пока не получит то, что ему нужно.

«Даже если члены команды ничего не говорили, он думал, что ты сначала обратишься к нему, если будешь беспокоиться. Если ты свяжешься с ним, он не отдаст презентацию, пока не услышит то, что ему нужно».

Подумав об этом сейчас, можно сказать, что он был просто удивительным человеком. Как он, даже не поговорив с Джунсоном, смог точно предугадать его мысли одну за другой? У Ён не мог даже представить себе такого.

– Ожидаемые эффекты на данный момент...

«Поэтому не связывайся с ним до дня презентации. Вместо этого свяжись с другими членами команды и попроси материалы, переданные Джунсону. Давай переделаем презентацию с этими материалами за день до презентации».

Все усилия, которые У Ён приложил за выходные, оказались напрасными. Ему пришлось отбросить все исследования, составить новое задание и даже написать отчет.

«Просто попроси их молчать, ведь ты точно добьешься пятерки для членов команды. Только не упоминай имя Джунсона».

«Что, если они расскажут?»

«Они не захотят. Видя, что он делает, им это тоже не понравится. Скорее всего, они будут придерживаться той стороны, которая гарантирует хорошие оценки».

Предсказания Дохёна оказались точными. Когда У Ён связался с членами команды и попросил прислать материал, они с готовностью отправили то, что дали Джунсону. Несмотря на то, что содержание материала было беспорядочным, У Ёну понравилась их инициативность. Кто бы мог подумать, что упоминание имени Джунсона вызовет столько разговоров?

«Если профессор что-то скажет, просто скажи, что не смог с ним связаться, поэтому оставил это без внимания. Ведь есть же сообщения, верно? Ты просил презентацию, но они все прочитали и проигнорировали их».

Следуя совету Дохёна, У Ён остался в групповом чате, не выходя из него. На всякий случай он также делал скриншоты и специально связывался с другими членами команды по телефону. Все было сделано так, как велел Дохён.

«Он точно получит двойку».

Они сказали, что групповой проект имеет вес 50%. Если не получить хорошую оценку, то независимо от того, насколько хорошо вы справились с выпускным экзаменом, сложно получить хорошую оценку в целом. Как сказал Дохён, это была либо двойка, либо тройка в лучшем случае.

«А если я скажу, что поставлю им пятерку, а сам получу хорошую оценку, что мне делать?»

«У Ён».

С последними словами Дохёна исчезли последние остатки тревоги. Своим невероятно мягким голосом он поделился самой достоверной информацией из всех, что он слышал до сих пор.

«Я прошел этот курс».

Так что в течение двух дней в клубной комнате они делали новую презентацию из материалов, предоставленных членами команды. На удивление, Гарам проявила свои таланты в дизайне. Результат получился в три раза более отточенным, чем тот, что создал У Ён.

– ...На этом мы завершаем нашу презентацию. Спасибо.

Глава 35

Как только У Ён произнес эти слова, аудитория наполнилась аплодисментами. Профессор с довольным видом записывал что-то в оценочный лист. Из всех студентов только Джунсон смотрел на У Ёна с покрасневшим лицом.

– Ваша идея была новаторской, а содержание – содержательным и хорошо представленным. Ваше отношение к презентации было превосходным.

Идея принадлежала У Ёну, а Дохён написал сценарий. В то время как Сон Гю занимался недостаточными материалами, а Гарам участвовала в создании PowerPoint, У Ён, вместо того чтобы указать имена этих троих, тактично вписал имена других участников группы.

– Но... разве в группе не четыре участника? – поинтересовался профессор, делая какие-то пометки в оценочном листе. Предположительно, он отмечал роли каждого члена группы. Не глядя на Джунсона, У Ён спокойно ответил:

– Мы не смогли связаться с членом, ответственным за создание PowerPoint, поэтому с неохотой решили не упоминать его имя.

– Было ли это решение согласовано со всеми членами группы?

– Да.

– Профессор!

Неожиданно Джунсон резко встал со своего места, на его лице отразилось разочарование. Профессор, раздосадованный громким шумом, повернулся к нему лицом. Джунсон, не в силах скрыть гневное выражение лица, срочно заговорил.

– Я Кан Джунсон, руководитель группы 1 на факультете информационно-коммуникационных технологий. Кажется, тут какое-то недоразумение...

– Мы все еще находимся в середине занятия, поэтому не будем обсуждать это сейчас. Если вас что-то беспокоит, пожалуйста, посоветуйтесь с членами вашей группы и посетите мой кабинет позже.

Как ни странно, даже У Ён решил, что на этот раз все складывается не в его пользу. Профессор, который был настолько уверен в том, что его не будут слушать, теперь оказался в похожей ситуации. Джунсону показалось, что с ним обошлись несправедливо, но когда профессор назвал следующую группу, он сел на место с раскрасневшимся лицом.

Возвращаясь на свои места, студенты перешептывались и роптали, глядя на У Ёна и Джунсона. Еще до презентации было очевидно, что между ними произошел конфликт, а теперь среди студентов, наблюдавших за происходящим, возникли вопросы. Слухи, конечно, распространялись, но никто не хотел принимать сторону Джунсона. Точнее, никто не встанет ни на чью сторону.

У Ён прекрасно понимал, насколько пугающим может быть равнодушие общественности. В данный момент, даже если бы Джунсон был не прав, вряд ли кто-то встал бы на его защиту, если бы У Ён не вписал его имя. И наоборот, даже если бы Джунсон не вписал имя У Ёна, результат, скорее всего, был бы тем же.

На протяжении всех презентаций других групп Джунсон не поднимал головы, его плечи дрожали. Если бы он не был так увлечен, от него могли бы исходить феромоны гнева. У Ён, не глядя на Джунсона, притворялся сосредоточенным на презентации, опираясь подбородком на руку.

– Все справились лучше, чем ожидалось.

Презентации длились ровно полтора часа. После краткого ознакомления с докладами, профессор велел им отправить слайды PowerPoint по электронной почте. Упомянув о том, что оценки будут объявлены позже, профессор посмотрел на У Ёна.

– И группа 1.

У Ён выпрямился и встретил взгляд профессора. Он подумал, не собирается ли профессор обсудить вопрос о том, как вписать имя Джунсона, но профессор затронул другую тему.

– Это было прекрасно. Даже среди старшеклассников не многие выступали так хорошо. Может быть, вы смотрели предыдущие записи или что-то в этом роде?

На мгновение У Ён засомневался, стоит ли говорить о Дохёне. Опасаясь, что упоминание о помощи старшего может привести к снижению баллов, он заговорил без раздумий.

– Ким Дохён Сонбэ с кафедры английского языка помог нам...

– А, Дохён.

К счастью, профессор не выглядел недовольным. Услышав имя Дохёна, он кивнул с довольным выражением лица. Он отметил, что Дохён очень старается во всем, и даже попросил У Ёна передавать ему приветы при любой возможности.

Это была не лекция по его специальности, а общеобразовательное занятие с несколькими участниками. Уже во время регистрации У Ён был впечатлен учебной жизнью Дохёна в различных аспектах.

– В ближайшее время заданий не будет, так что хорошо отдохните, и до встречи на следующей неделе.

Когда занятие закончилось, Джунсон поспешно подошел к трибуне. Он что-то прошептал профессору, и тот разрешил ему воспользоваться ноутбуком. Профессор, взглянув на экран, нахмурился, когда Джунсон торопливо заговорил.

– Студент Сон У Ён, давайте поговорим.

* * *

В кабинете профессора был просторный письменный стол, за которым могли разместиться несколько человек. Книжные полки на стене были заставлены различными учебниками, создавая уютную атмосферу, которую дополняли автомат с водой и растения в горшках.

– ...Студент Кан Джунсон выполнил задание, а вы удалили его имя?

Профессор устало нахмурил брови, снимая очки. Вид у него был изможденный, словно подобные инциденты происходят каждый год. Джунсон, стоя в несколько несправедливой позе, высказал свое недовольство.

– Как я уже показывал, мы определенно работали над презентацией. Ее просто немного задержали с доставкой, но я думаю, что удаление названия – это слишком.

– Ну... хорошо. Студент Сон У Ён, вам есть что сказать?

У Ён невозмутимо достал свой телефон и подошел к профессору. Открыв групповой чат, он показал его профессору, который неодобрительно сузил глаза.

– Я несколько раз просил прислать мне презентацию, но ответа не было. Если бы он хотя бы сказал, что работает над этим, я бы подождал. Однако, поскольку он игнорировал мои сообщения, мне пришлось собирать материалы у других участников. До самого дня презентации я не получал никаких сообщений о том, что она немного задерживается.

При беглом взгляде на Джунсона его губы были плотно сжаты с недоуменным выражением лица. Судя по тому, как он закатил глаза, казалось, что он хочет что-то объяснить, но не может придумать подходящую отговорку. В ответ профессор сурово обратился к нему.

– Я не знаю всей истории, но из того, что я вижу, вы проигнорировали сообщения. Даже если вы не знаете о других вопросах, как лидер группы, вы должны были ответственно подойти к общению с членами группы.

– Но профессор, я работал над заданием...

– Если рассматривать только выполнение задания, то работа Сон У Ёна, несомненно, лучше. То, что вы создали, можно было сделать за день или два.

На самом деле У Ён закончил его за два дня, но профессор никак не мог этого знать. Судя по растрепанному виду Джунсона, он был готов к тому, что рано или поздно У Ён разоблачит его.

– Я не могу сказать больше ничего об этом. Вам следует обсудить это с членами вашей группы. Если вы оба вернетесь до следующего занятия, я рассмотрю это.

Как будто ему больше нечего сказать, профессор сделал жест рукой. У Ён вежливо поклонился и, не оглядываясь, покинул кабинет профессора. Как только дверь закрылась, голос Джунсона, выражавший недовольство профессором, полностью прервался. Звукоизоляция здесь была весьма хорошей. У Ён шел к лестнице, обдумывая сложившуюся ситуацию с невеселым настроением. С запозданием он проверил свой телефон и обнаружил сообщения от членов группы. Он замер на месте. Среди слов, восхваляющих успешную презентацию и обещающих в следующий раз работать еще усерднее, выделялись два слова, наполненные вежливостью.

«Отлично сработано».

Это был первый раз, когда он получил похвалу за тяжелую работу от кого-то другого. Не ругань, обвиняющая его в том, что он все испортил, а благодарность за то, что он внес свой вклад в их успех.

«Вся эта неразбериха из-за этого придурка».

«Эй, ты даже этого не можешь сделать?»

«Этот ублюдок даже исключил наши имена...»

Ему казалось, что в горле застрял тяжелый валун. Камень под адамовым яблоком был не только твердым, но и неприятно теплым. Во рту было так сухо, что он не мог глотать, поэтому стиснул зубы.

«Этот бесполезный ублюдок».

У Ён никогда и ни при каких обстоятельствах не считал, что члены его группы хорошо справляются со своими обязанностями. Он лишь воздерживался от того, чтобы мучить их, как это делал Джунсон, и в итоге они просто шли в ногу со временем. Когда кто-то еще по-настоящему понимал эти чувства, было трудно умилиться одной фразой "Отлично сработано".

Однако, увидев "Отлично сработано", У Ён вспомнил об одном факте, который до сих пор почти не осознавал. На протяжении всех трех лет обучения в средней школе к нему относились как к свинье.

В животе у него заурчало, казалось, что его может вырвать, а на глаза навернулись слезы. Если бы перед ним был учитель, он мог бы упасть и разрыдаться от души, как несколько дней назад. Однако У Ён вынырнул из своих глубоких раздумий раньше, чем успел в них погрузиться. К нему приближался Джунсон, тяжело ступая по земле. Его лицо раскраснелось от гнева, вероятно, из-за разговора в кабинете профессора.

– Эй, Сон У Ён!

Однако У Ён не мог предаваться своим мыслям. Джунсон бросился к нему тяжелыми шагами и в порыве ярости схватил У Ёна за воротник. От сильного толчка спина У Ёна ударилась о стену. У Ён почувствовал боль и крепко сжал зубы.

– Уф...

На краткий миг перед его глазами все побелело. Хотя он не знал, так ли это, ему показалось, что он может потерять сознание. Джунсон тяжело дышал, испуская сильные феромоны.

– Эй, тебе нравится трахаться со мной вот так?

У Ён успел поднять руку и схватил Джунсона за запястье. Феромоны, исходившие от Джунсона, не на шутку разозлили его. Почувствовав, как в животе забурлило, У Ён вывернул запястье Джунсона.

– Ах...

Со странным звуком Джунсон слабо отступил. Несмотря на прежнюю браваду, его реакция была довольно слабой. Вместо того чтобы рассмеяться, У Ён язвительно заметил. В голове у него все еще звенело, как будто его сильно ударили.

– Черт, ты не отпустишь меня?

Изрыгая проклятия, Джунсон оттолкнул руку У Ёна. У Ён не собирался больше держать его и отпустил руку, после чего коснулся места удара затылком. Как и ожидалось, он почувствовал жгучую боль в том месте, где его голова ударилась о стену.

– ...Ха, действительно.

В редких случаях У Ён произносил проклятия пониженным голосом. Обычно он не позволял эмоциям брать верх, но то, что его схватили за воротник, неожиданно разозлило его. Феромоны, просачивающиеся наружу, тонко давили на Джунсона.

– Черт, ты...

Не закончив фразу, Джунсон начал задыхался. Феромоны, витающие в воздухе, казалось, сплющили его легкие. Не обращая внимания на феромоны, У Ён шаг за шагом приближался к нему.

– Какое мне до этого дело.

Впервые в жизни У Ён был взбешен до такой степени, что разум, казалось, вылетел из окна. Кто на самом деле страдает и чувствует себя несправедливым, и почему этот парень продолжает изображать из себя жертву?

– Какое мне дело, ублюдок.

Сказав это, У Ён снова схватил Джунсона за воротник.

Глава 36

Джунсон, чье лицо побледнело, сам того не замечая, стиснул зубы и нахмурился.

В силу своей рецессивной природы У Ён мог чувствовать феромоны намного позже, но он был достаточно доминантным, чтобы пересилить все. Если бы он испустил феромоны прямо сейчас, Джунсон, несомненно, выблевал бы все съеденное.

– Почему ты чувствуешь себя уверенно, когда отдаешь приказы? В чем дело?

Казалось, что его зрение становится все темнее. Его голова остывала, а грудь, напротив, становилась все теплее. Даже у самого У Ёна кружилась голова от кипящих феромонов, так что Джунсон никак не мог быть в порядке.

– Уф...

Джунсон с трудом переводил дыхание. Казалось, что он может потерять сознание в любой момент. У Ён постепенно ослаблял хватку на шее Джунсона, уменьшая количество феромонов, которые он выпускал.

– Ты спрашивал меня, помнишь? Почему ты мне так не нравишься.

– ...Уф.

Дрожащее тело Джунсона безвольно опустилось на землю. Между ним и другим человеком возникло опасное противостояние.

У Ён, глядя прямо перед его носом, заговорил низким голосом.

– После всего этого как ты мог не узнать меня?

По какой-то причине Джунсон расширил глаза и посмотрел на У Ёна. Его грубые плечи, казалось, все еще с трудом дышали.

У Ён с трудом подавил феромоны, вспомнив воспоминания шестилетней давности.

– Средняя школа.

Четырнадцатилетний У Ён встретил Кан Джунсона. Они подружились с первого взгляда, но ровно через месяц его подвергли издевательствам.

– 1 класс, 1 группа, 2 класс, 3 группа, 3 класс, 5 группа.

– Уф...

– Ты издевался надо мной в течение трех лет.

Мысль об их крепкой связи, по-прежнему казалась необъяснимой. Бог ли это был или школа, которые бросили У Ёна, но кто-то из них явно его недолюбливал.

– Ты проигнорировал меня и убрал мое имя из группового проекта?

У Ён горько рассмеялся и сжал ладонь ногтями. Если бы он не сделал ничего подобного, то все эмоции смешались бы воедино.

– Честно говоря, ничего особенного в этом не было.

– Уф...

– По сравнению с тем, что ты сделал со мной, это ничто, ублюдок.

Постепенно усиливающиеся эмоции вновь хлынули через феромоны. Беспорядочные потоки феромонов прижимались к Джунсону, норовя разорвать его. Его дрожащие зрачки помутнели, почувствовав феромоны У Ёна.

– Уф...

Из уголка рта Джунсона текла слюна, когда он лежал на земле. Он выглядел так, словно его избили. На фоне всего этого У Ён увидел выпуклость Джунсона и скривился от искреннего отвращения.

– Эти альфы...

Даже в такой ситуации чувствовать возбуждение от феромонов. Чем больше он узнавал, тем более животным казался. Если бы все было наоборот, омега, вероятно, чувствовал бы то же самое, но У Ён не задумывался об этом.

– Просто чтобы прояснить все недоразумения, я не планирую ничего грандиозного, вроде мести. В конце концов, именно ты затеял весь этот бардак....

Кипевшее раздражение внезапно достигло точки кипения. Злиться на Джунсона, продолжать разговор – все это казалось бесполезным.

– Давай просто притворимся, что мы не знакомы, хорошо?

У Ён очень просил. Он уже раскрылся как тот Сон У Ён, и только это означало, что Джунсон не будет пытаться найти причины для своих действий.

Когда У Ён уже собирался пройти мимо него и направиться вниз по лестнице, думая о том, что феромоны, распространяющиеся по всему его телу, отвратительны, с лестницы раздался знакомый голос.

– ...У Ён?

* * *

У Ён ускорил шаг, чувствуя себя крайне неловко. Идущий рядом человек казался совершенно спокойным, но для У Ёна – еще более странным. Даже такие незначительные детали, как волосы или кожа, казались ему сегодня какими-то далекими.

– Почему мы постоянно сталкиваемся здесь?

Человек, которого он только что встретил на лестнице, был не кто иной, как ассистент У Ёна, с которым он периодически сталкивался. У него было такое же спокойное лицо, как и всегда, от него сильно пахло феромонами альфы.

У Ён, ошеломленный неожиданным появлением своего помощника, тоже направлялся в клубную комнату.

– А что это за здание? Оно для гуманитарных наук?

– Да... это для Global Premium.

– О, неважно, не отвечай.

Одобряюще кивнув, помощник преподавателя добавил тихим тоном.

– Если бы только не было групповых проектов...

У Ён не мог не рассмеяться над этим замечанием. Учитывая, в какой переделке он оказался из-за группового проекта, это была неоспоримая истина.

– Зачем ты пришел сюда?

– Это поручение профессора. Даже не думай о поступлении в аспирантуру. И уж точно не становись ассистентом.

Это был искренний совет. У Ён вдруг вспомнил, как Дохён убегал даже при виде одной только буквы "А" в слове "аспирантура" в период отбора на курсы.

– ...А что насчет тебя?

Помощник отвел взгляд, ничего не ответив. Его холодные глаза отличались от теплых и ласковых глаз Дохёна. Если Дохён был более мягким и ласковым, то он отличался более холодным характером.

– Ты ничего не хочешь сказать?

Помощник на мгновение замешкался, а затем заговорил немного неловким тоном.

– Я кое-что услышал. Я не подслушивал, просто так получилось.

Когда он говорил ранее, Джунсон лежал на земле неподалеку. Как обычно, помощник проигнорировал его и предложил У Ёну пойти в клубную комнату вместе. Он не выразил беспокойства по поводу упавшего в обморок Джунсона и не отругал У Ёна за его действия.

– Раз уж речь зашла об этом, упомяну. Не распространяй феромоны в коридоре.

Пренебрежительный тон был слишком равнодушным. Не похоже, чтобы он удерживался от вопросов, скорее, в нем не было искреннего любопытства. Когда Сон Гю сказал: "Похоже, ассистент преподавателя не знает моего имени", он отрицал это, но теперь подумал, что это вполне возможно.

– Я буду осторожен.

У Ён не стал продолжать разговор. В конце разговора помощник сказал: "Будь осторожее", и молчание возобновилось, но на этот раз оно не было таким неловким, как раньше.

В клубной комнатеГарам и Сон Гю выглядели встревоженными. Дохёна не было видно, но Сон Гю сказал, что он вышел покурить, не выдержав их нервного состояния. У Ён почувствовал легкое разочарование от того, что не увидел лица, которое ему больше всего хотелось бы видеть, но когда Гарам угрожающе приблизилась, он неосознанно отступил назад.

– Твои феромоны ....

Сверкающие глаза ярко блестели. Взглянув на У Ёна, она строго посмотрела на него. Вместо того чтобы встретить ее взгляд с недоуменным выражением, У Ён отвел глаза, но помощник шагнул внутрь и заговорил.

– Они сказали, что мы не можем открыть паб на время фестиваля.

– ...Что?

– Продажа алкоголя полностью запрещена.

Ошеломленное лицо Гарам быстро превратилось в шоковое. С открытым ртом она смотрела на помощника и испустила придушенный крик.

– Это абсурд! Тогда что мы должны делать на фестивале?

Воспользовавшись случаем, У Ён тихонько выскользнул из поля зрения Гарам. Сон Гю бросил взгляд на У Ёна, но, когда тот жестом показал, что скоро вернется, Сон Гю подыграл ему, сделав вид, что ничего не заметил.

Осторожно закрыв дверь в клубную комнату, У Ён вздохнул и прислонился к стене, присев на корточки.

– А... Я устал.

Возможно, из-за облегчения на него внезапно навалилась усталость. Он знал, что должен рассказать о результатах группового проекта, но сейчас ему не хотелось ничего делать. К тому же, поскольку Гарам почувствовала его

феромоны, он даже не знал, стоит ли упоминать об инциденте с Джунсоном, схватившим его за воротник.

«Я скучаю по тебе, учитель». – подумал У Ён, протирая глаза. Прислонившись головой к стене, он почувствовал резкую боль, почти такую, что на глаза навернулись слезы. Потрогав затылок, он ощутил набухшую шишку, как и ожидалось.

– Уф...

Он издал непроизвольный стон. Даже легкое прикосновение было мучительным, и ему казалось, что он умрет, если попытается пошевелить головой. Надо было сразу ударить Джунсона. Теперь было поздно сожалеть об этом.

– О, это так больно.

У Ён уткнулся лицом в колени и осторожно помассировал затылок. Несмотря на возможность потрогать его, я чувствую, что это не то, с чем можно легко справиться визуально. Может, попросить Сон Гю сфотографировать его? Если он просто неясно упомянет, что на что-то наткнулся....

– Не двигайся.

Вдруг на него повеяло феромонами. Они не принадлежали ни У Ёну, ни Джунсону. От них исходил освежающий и бодрящий аромат. У Ён напряг шею, а его пальцы слегка задрожали.

– Дай-ка подумать...

Владелец феромонов нежно погладил У Ёна по голове. Мягко взъерошив его волосы, он осторожно исследовал место возле шишки. Когда У Ён вздрогнул и сгорбился, он даже ласково поинтересовался.

– Больно?

– Немного.

У Ён прижался губами к коленям и с силой надавил на шею. Он почувствовал легкое оцепенение, как будто внезапно навалилась усталость, и ощутил покалывание в области рта. Примерно оценив размер шишки, собеседник медленно убрал руку.

– Стоит ли мне спрашивать или нет?

В ответ на заботливый вопрос У Ён медленно поднял голову. Переведя взгляд с вытянутых ног, он увидел Дохёна, которого давно хотел увидеть. По-прежнему согнувшись в талии, Дохён, присев на корточки, заговорил с У Ёном.

– Я сделаю все, что ты захочешь.

Выражение лица говорило о том, что он с готовностью подчинится, если его попросят не расспрашивать дальше. Хотя в его глазах читалось беспокойство, если У Ён хотел этого, он был готов терпеть. Чувствуя, что его забота и доброта переполняют его, У Ён ухватился за его одежду, как ребенок.

– Тогда, пожалуйста, обними меня.

Дохён молча опустил взгляд. В его дрожащих глазах читался намек на нерешительность. У Ён чуть сильнее потянул его за одежду, как бы побуждая заговорить.

– Ты сказал, что сделаешь все, что я захочу, верно?

Как будто на него наложили заклятие, Дохён медленно двинулся вперёд. Он протянул руки, чтобы поднять У Ёна, и осторожно обхватил его за плечи. Почувствовав густой аромат феромонов, У Ён расслабил свое напряженное тело в объятиях Дохёна.

– Ты ведешь себя по-детски.

У Ён ничего не ответил, но зарылся лицом в грудь Дохёна. Он хотел потянуться и обнять его, но не смог набраться смелости. Тук-тук, стук его сердца в ушах почему-то был похож на его собственный.

Глава 37

Некоторое время У Ён нежился в объятиях Дохёна. Сухой аромат феромонов и слабый запах кондиционера для ткани мягко растопили комок напряжения в его сердце. Дохён нежно поглаживал его спину и талию, изредка решаясь коснуться волос, но потом останавливался.

К тому времени, как они вернулись в клубную комнату, прошло уже немало времени. У Ён с удивлением осознал, как долго он там пролежал, и покраснел, когда понял, что его феромоны смешались с феромонами Дохёна. Из-за ветра, от которого краснели уши, ему пришлось привычно сжать мочки ушей.

– В любом случае, фестиваль будет таким. Не думай об открытии бара, попробуй запланировать что-нибудь другое.

Помощник преподавателя представил различные рекомендации, касающиеся фестиваля, который пройдет в мае. Хотя продажа алкоголя в кампусе была запрещена уже давно, они упомянули, что в этом году проверки будут более строгими. Гарам выразила разочарование тем, что не сможет открыть бар.

– О, У Ён.

– Да?

У Ён, сидевший на диване без дела, вдруг поднял голову. Его щека была розовой от последствий объятий. Помощник преподавателя с улыбкой обратился к У Ёну.

– Ты хорошо сдал экзамен.

– О, правда...

Гарам с неловкостью посмотрела на У Ёна. Возможно, она вспомнила, каким подавленным был У Ён после того, как провалил экзамен по английской фонетике. Хотя У Ён также помнил об обещании Дохёна, он молча кивнул, чтобы не выдать своего разочарования.

– Ты много работал.

– Да, если ты будешь продолжать в том же духе, то после выпускных экзаменов сможешь даже претендовать на стипендию.

Помощник преподавателя сказал это и встал, чтобы уйти, пообещав заглянуть позже. Увидев слабое улыбающееся лицо, У Ён успокоил свое немного разочарованное сердце. Несмотря на то что он провалил один предмет, его оценки были, мягко говоря, неплохими.

Как только дверь с лязгом закрылась, Гарам села напротив У Ёна, словно ждала. Между четырьмя людьми, сидящими на диване, возникла едва уловимая тяжелая атмосфера. Хотя никто не открывал рта, было ясно, кто должен говорить.

– ...Первый.

У Ён поочередно оглядел всех троих, неуверенно начав разговор. В отличие от

Дохёна, молчавшего с сомкнутыми губами, Гарам и Сон Гю выглядели напряженными. Видя их выражение лица, У Ён не смог удержаться от легкой улыбки.

– Презентация была хорошей. Профессор также похвалил меня за хорошую работу.

Несмотря на то, что это было не ее дело, она могла быть такой инициативной. Поступив в колледж и познакомившись с ними, У Ён узнал, что в людях есть разные виды доброты.

– У Кан Джунсона, скорее всего, не будет баллов. Профессор сказал, чтобы мы отчитывались вместе, но я больше не пойду.

– Он ничего не сказал?

– Он разозлился... но это все. Мы все равно ничего не можем сделать.

– О... Слава Богу.

Оба глубоко вздохнули, словно испытывая искреннее облегчение. Наблюдая за тем, как они потирают грудь, У Ён перевел взгляд на стол. Он чувствовал, как Дохён изучает его спокойным взглядом.

– Спасибо всем за помощь. Я благодарен.

Всего за два дня им удалось выполнить задание, которое профессор высоко оценил. Без Дохёна, а также Гарам и Сон Гю это было бы невозможно. Окажись У Ён на их месте, стал бы он активно помогать им? Подумав о том, как это раздражало бы его, он не мог не почувствовать благодарности.

– О, не стоит благодарности.

– Да, это просто естественный поступок.

Гарам с довольным лицом помахала рукой. Сон Гю, напротив, неловко потирал нос. Только Дохён молча кивнул в знак согласия.

– Ты много работал.

У Ён глубоко склонил голову и прикусил внутреннюю сторону щеки. Как и при получении сообщений от товарищей по команде, в горле было жарко и напряженно. Несмотря на то что в объятиях Дохёна он успокоился. Спутанные эмоции, которые снова начали собираться в комок, мешались внутри него.

– Да, ты много работал. Групповые проекты – это действительно худшая вещь в мире.

– Это действительно так. У меня тоже есть групповой проект...

Он уже не слышал, о чем они говорят. Переполнявшие его эмоции вдруг неконтролируемо нахлынули на У Ёна. От шеи к горлу, от горла к носу и, наконец, от носа к глазам. В это же время что-то упало на тыльную сторону его сжатой руки.

Стиснув зубы, У Ён почувствовал, что вокруг все стихает. Он крепко зажмурил глаза и затаил дыхание, но остановить его было невозможно.

Капля за каплей слезы беззвучно стекали по его рукам и бедрам.

– Минуту...

У Ён, который никак не мог перестать плакать, поднялся со своего места. Он намеревался ускользнуть туда, где его никто не увидит, хотя бы на мгновение. Однако не успел он толком встать, как его окликнул нежный голос.

– Иди сюда.

У Ён посмотрел на Дохёна расширенными глазами. Дохён, как и раньше в коридоре, вытянув руку, пристально смотрел на У Ёна. Он терпеливо ждал, пока У Ён смирится, а затем легонько поманил рукой.

– Поторопись.

Словно рухнув, У Ён приземлился в объятия Дохёна. Уткнувшись лицом в плечо Дохёна, он издал слабый вздох. Дохён крепко обнял У Ёна и нежно погладил его по сухой спине.

– Почему ты пытаешься куда-то уйти, когда плачешь?

Мягкий голос прошептал ему на ухо. В одно мгновение печаль вспыхнула, как фитиль. Сдерживаемые слезы вырвались наружу в мгновение ока, и У Ён, сам того не замечая, схватил Дохёна за одежду.

Он не хотел рыдать, но его плечи затряслись. Его зрение затуманилось, а дыхание остановилось у подбородка. Пока он выплакивал слезы, Гарам, вернувшая себе самообладание, вдруг поднялась со своего места.

– Почему, почему ты плачешь, У Ён!

Гарам в замешательстве расхаживала вокруг, говорила, что будет ругать того, кто заставил его плакать, и просила его успокоиться. С поведением, которое, казалось бы, нуждается в заверениях больше, чем кто-либо другой, Гарам не могла заставить себя прикоснуться к У Ёну, чувствуя себя слишком подавленной.

Тем временем встревоженный Сон Гю принес салфетки и протянул их Дохёну. Дохён жестом указал на стол и крепче обнял У Ёна. Всхлипывая, как ребенок, У Ён еще сильнее прижался к нему.

– Что случилось, ты в порядке?

Сон Гю с тревогой в голосе спросил, но У Ён не смог ответить. Он даже не знал, почему плачет. То ли из-за борьбы с Джунсоном, то ли из-за неосознанно накопившегося стресса? А может, забота трех человек ослабила его ожесточенное сердце?

Одно можно сказать точно: на этот раз раскаленный камень в его сердце растаял еще больше. Под обеспокоенными взглядами всех троих У Ён расплакался в объятиях Дохёна так же, как и тогда, когда ему было шестнадцать.

* * *

Спустя долгое время У Ён наконец перестал плакать. Когда он поднял голову, его бледное лицо было совершенно красным от слез. Дохён вытер слезы большим пальцем, привел в порядок его растрепанную челку, а затем спросил, достаточно ли он наплакался.

Естественно, о забытом занятии никто не помнил. Вспомнил только Дохён, но он предложил взять выходной, так как промежуточные экзамены закончились. Он собрал вещи первым и, как обычно, взял в заложники сумку У Ёна.

– Я отвезу тебя домой.

– У меня болит голова.

– С головой у тебя все в порядке, но глаза болят.

У Ён сидел на пассажирском сиденье машины Дохёна, прислонившись головой к окну. Его глаза опухли и болели от неожиданных слез. Хорошо, что сейчас был полдень: если бы дело было ночью, то уже завтра утром золотая рыбка попросила бы с ним подружиться.

– Повезло, что пострадал только один из них.

Дохён, шутя, повернул в сторону квартиры У Ёна. Благодаря тому, что он уже однажды приходил на занятия, он помнил дорогу, не спрашивая. Когда У Ён слегка прикрыл глаза, ему пришла в голову мысль, что он вспомнил о том, что услышал от Гарам в прошлый раз.

– ...Я слышал от Гарам Нуны.

С того момента, как он сел в машину, он

вспомнил разговор, который услышал от Гарам в МТ. О том, что его допрашивали только за то, что он сидел на пассажирском сиденье. У Ён взглянул на профиль Дохёна и спросил, как будто это вдруг пришло ему в голову.

– Я слышал, ты не любишь, когда кто-то сидит на пассажирском сиденье.

Дохён слегка приподнял уголок рта, продолжая смотреть вперед. При этом его глаза были слегка нахмурены, что не позволяло понять, улыбается он или нет. Оставив едва заметную паузу, Дохён медленно открыл рот.

– Я не позволяю кому попало сидеть там.

Значит ли это, что он не просто "кто-то"? У Ён пожалел, что они не могут сидеть лицом друг к другу, пока он ведет машину. Если бы он внимательно следил за выражением его лица, то, возможно, смог бы понять, что это значит. Конечно, даже если бы он понял, вероятность того, что это сбудется, была бы невелика.

– Итак....

Дохён, до этого молчавший, на мгновение взглянул на У Ёна. У Ён, до этого момента восхищавшийся Дохёном, густо покраснел, когда их взгляды встретились. Как долго это будет продолжаться? Каждый раз, когда их взгляды встречались, его сердце бешено колотилось.

– Ты хочешь посмотреть какой-нибудь фильм?

Дохён непринужденным тоном затронул новую тему. У Ён удивленно моргнул. Кино? Это была неожиданная смена темы, ведь до сих пор они говорили о пассажирском сиденье. Дохён понял или нет, что его смутило, но лишь закатил глаза.

– Это сказал Юну Хен.

У Ён расширил глаза, выражая недоверие. Из-за остатков слез его глаза все еще были опухшими. Дохён, остановивший машину на светофоре, оперся запястьем о руль и слегка повернул голову.

– Он сказал, что ты хорошо сдал экзамен.

Его голос был таким сладким, что он растаял. Услышав эти слова, У Ён почувствовал себя так, словно только что съел мед.

По мере того как У Ён предвкушал, настроение Дохёна улучшалось, и он слегка улыбнулся.

– Я покажу тебе фильм.

Казалось, все разочарования, которые он испытывал до сих пор, были смыты. Неудачи с английской фонетикой, трудности с групповыми проектами – все это растаяло, словно и не было. Когда Дохён спросил, когда ему будет удобно, У Ён без колебаний ответил.

Прямо сейчас, прямо сейчас.

Завтра, послезавтра, когда угодно.

Глава 38

У Ён не успел испытать примерно 80 % того, что обычно делают обычные люди в своей жизни. К ним относятся такие простые занятия, как посиделки с друзьями, просмотр фильмов, путешествия или даже совместный шопинг. Хотя он попробовал некоторые из них во время пребывания с Дэниелом в США, "поход в кино" все еще оставался для него неизведанной территорией.

– Что мы будем смотреть?

С тех пор как Дохён упомянул, что они будут смотреть кино, глаза У Ёна сверкали каждый раз, когда он смотрел на него. Казалось, что внутри него появился кто-то, кого раньше не было, кто-то, кто выглядел очень пустым, умоляя У Ёна о внимании. Дохён приятно улыбался, как будто наблюдал за маленьким щенком.

– Ну, у тебя есть что-нибудь на примете?

Дохён небрежно ответил, изящно крутя в руках острый карандаш. У Ён с задумчивым видом достал свой телефон. Как только он нажал на строку поиска, в истории поиска появился сайт популярного кинотеатра.

– Я посмотрел, и, кажется, это самый популярный в наши дни.

В пятницу утром они встретились в классе и, сидя бок о бок, обсуждали, какой фильм посмотреть. У Ён с самого начала показал постер фильма ужасов, излучающий мрачность.

– Фильм ужасов.

Что это за фильмы ужасов в таком начале сезона? Там даже была наклейка с надписью "Запрещено: До 19 лет не допускается". Дохён прищурился, переводя взгляд то на У Ёна, то на плакат.

– Ты можешь посмотреть это?

Его прямой палец указывал на персонажа на плакате, держащего окровавленную бензопилу. Это выглядело довольно жутко. У Ён проверил имя режиссера и его рейтинг и безразлично кивнул.

– Я смотрел всю эту серию.

Дэниэла в США не раз удивляло, что, вопреки его внешнему виду, У Ён совершенно не боится жутких или призрачных сцен. У Ён не считал искусственно созданное особенно пугающим.

–...Правда?

Дохён медленно ответил, постучав по экрану своего телефона. Проведя несколько раз пальцем по экрану, он увидел пятый по кассовым сборам фильм. Это был детский мультфильм с круглыми персонажами в качестве главных героев.

– Я думал посмотреть что-нибудь подобное.

У Ён сузил глаза и уставился на Дохёна. Он что, дразнил его? В ответ Дохён шутливо закатил глаза. Похоже, он действительно дразнился.

– Несмотря на то, что ты всего на четыре года старше...

У Ён негромко ворчал, внимательно пролистывая список лучших фильмов. В списке было множество фильмов: ужасы, романтика, боевики и триллеры, анимация и документальные фильмы, но ничто особенно не привлекало его внимания.

– Когда Мун Гарам напивается, она называет тебя "детка".

Дохён взял телефон из рук У Ёна и проверил фильм ужасов, который тот показывал. Просмотрев сюжет и отзывы, он вернулся к списку и изучил романтический фильм, занявший второе место. Просматривая список один за другим, У Ён мгновенно покраснел, когда Дохён назвал его "деткой".

– Ты можешь выбрать между этими двумя.

В итоге, первый и второй рейтинги стали окончательными кандидатами. Дохён, естественно, попытался опуститься на пятую строчку, но У Ён с неохотой вернул его на второе место. Он тихонько хихикнул и пояснил.

– Первая слишком жуткая, а вторая веселая, но спокойная. Тебе нравятся ужасы или романтика?

– У меня нет особых предпочтений в жанрах... А что насчет тебя, сонбэ?

– Склоняюсь к страшным вещам, если приходится выбирать. Чужая романтика мне не по душе.

У Ён не стал возражать и предложил посмотреть фильм ужасов. Дохён, видимо, решив заказать билеты прямо сейчас, достал свой телефон.

– Сегодня немного неожиданно...

– Меня устраивает сегодняшний день.

У Ён не раздумывая воспользовался этой возможностью. Он поднял взгляд и посмотрел на Дохёна умоляющим взглядом. Дохён прикрыл рот рукой, нахмурив брови. Уголок его рта на мгновение дернулся.

– Тогда после занятий посмотрим фильм?

У Ён быстро кивнул. Дохён с нежным взглядом мягко спросил:

– Где ты предпочитаешь сидеть?

– Я проверил, и они говорят, что места в первом ряду хорошие.

Это был такой же ответ, как и на вопрос о фильме. В конце концов, Дохён разразился смехом, посчитав забавным, что У Ён тоже искал такие подробности. Чувствуя себя как ребенок, с нетерпением ожидающий пикника, У Ён

кивнул, не говоря ни слова.

– И ты нашел что-нибудь еще?

– Правила поведения в кинотеатре... Подожди, ты же не смеешься надо мной?

– Зачем мне тебя дразнить?

– Ты как будто дразнишься...

У Ён, возившийся с телефоном, прищурил левый глаз. Дохён тоже моргнул своими двойными веками. Наблюдая за тем, как он резервирует места, У Ён тихо пробормотал:

– ...посмотрел, где находится кинотеатр и как купить билеты.

– И?

В этом тоне чувствовалась уверенность, что должно быть что-то еще. У Ён ненадолго закрыл рот, а затем нарочито безразличным тоном произнес.

– ...я также изучил виды попкорна.

Дохён положил телефон и прикрыл лицо от смущения. То ли из-за маленького лица, то ли из-за больших рук, но было непонятно, какое выражение лица у него было. Через мгновение он убрал руку, оставив лишь слабую улыбку. Он спросил слегка дразнящим тоном:

– Итак, какой вкус ты хочешь?

– ...Говорят, карамель очень вкусная.

Сегодня У Ён нашел Дохёна необычно мягким. Дохён от природы был добрым, но такая мягкость была необычной. У Ён почувствовал волнение, и ему даже показалось, что он с нетерпением ждет этого момента. Видя, как учитель ведет себя так, было ясно, что в кинотеатре будет действительно приятно.

– Ты можешь попробовать и другие вкусы, ведь можно взять половину одного и половину другого.

После бронирования Дохён сообщил детали заказа через мессенджер. У Ён с восхищенным выражением лица внимательно изучил номер билета. В это время вошел профессор, и Дохён прикрыл рукой телефон У Ёна.

– Будь внимателен на уроках.

Как и во время занятий с Дохёном, У Ён послушно убрал телефон. С тех пор, как четыре года назад и до сих пор, если Дохён предлагал, его тело двигалось рефлекторно.

* * *

Пятница перед их встречей тянулась медленнее, чем любое другое время. Даже после посещения утренних занятий, похода в клуб с Дохёном и обеда с членами клуба, было уже два часа дня. Поскольку после обеда лекций не было, У Ён смотрел на часы, с нетерпением ожидая, когда Дохён закончит.

– Эй, У Ён выглядит беспокойным.

Гарам подтрунивала над У Ёном, который корчился на импровизированной кровати в комнате клуба, несмотря на то что сегодня был день без занятий. Вдруг У Ён сел, и его тонко спросили:

– У тебя есть планы? Почему ты корчишься, как щенок, которому нужно покакать?

– О, сегодня...

У Ён на мгновение замешкался, но потом энергично замотал головой. Это было не совсем свидание, и не было необходимости скрывать, что Дохён покажет ему фильм.

– Если я хорошо сдам экзамен, Сонбэ сказал, что покажет мне фильм.

– Ким Дохён?

– Да.

У Ён ответил и продолжил борьбу с часами. Сначала он посмотрел на телефон, но, почувствовав, что без секундной стрелки ему не справиться, переключился на настенные часы. Тиканье времени казалось ему медленнее, чем

когда-либо.

– Правда? Какой фильм ты собираешься смотреть?

Гарам лежала, как будто ее это не интересовало. Когда У Ён назвал название фильма, она даже выразила отвращение, сказав: "Фу, какая гадость". Поведя плечами, она отвернулась в сторону.

– Вы двое стали очень близки. Даже в кино вместе ходите.

У Ён ничего не ответил и лишь неопределенно хмыкнул. Увидев, что он медленно кивает, Гарам захихикала, и ее фирменная сердечная улыбка заполнила всю комнату.

– У Ён.

Это было больше похоже на прелюдию к вопросу, чем на призыв к У Ёну. Оторвав взгляд от часов, У Ён посмотрел на Гарам, как бы спрашивая, о чем она хочет поговорить. Ожидая какой-то несерьезной беседы, он был удивлен, когда Гарам заговорила о чем-то по-настоящему интригующем.

– Разве тебе не интересно, как мы с Ким Дохёном подружились?

Временами это приводило У Ёна в замешательство. У них не было ни схожих характеров, ни общих интересов, но при этом они казались необычайно близкими в клубе.

– Разве вы не подружились естественным образом?

– Как вы с Сон Гю?

Гарам помахала пальцем, указывая на то, что заявление У Ена было неверным. Взмахнув, она указательным пальцем указала на пол клуба.

– В клуб я попала случайно, но я намеренно подошла к нему, когда мы подружились.

У Ён невольно вспомнил кое-что. Даже когда они вместе курили или разговаривали, эти двое никогда не казались больше, чем друзьями. Хотя им было комфортнее друг с другом, чем с другими, не похоже, что эти действия проистекали из каких-то особых чувств. Тем не менее, несмотря на свои сомнения, У Ён осторожно спросил:

– ...Это потому, что тебе нравится сонбэ?

– Ни в коем случае. Абсолютно нет!

На лице Гарам, которая резко замолчала, появилось выражение искренней неловкости. Она прикрывала рот рукой, казалось, что она может подавиться. У Ён, испытывавший чувства к Дохёну, втайне почувствовал себя немного неловко.

– Он не в моем вкусе. Я предпочитаю более милых и маленьких.

Конечно, Дохён был далеко не милым и не маленьким. У Ён подумал о Минчжон, которую он видел во время празднования окончания экзаменов. Возможно, эта Нуна соответствовала идеальному типу Гарам.

– Тогда почему ты подошла к нему?

– Тот, кто мне нравился, был влюблен в Дохёна.

С озадаченным выражением лица У Ён взглянул на Гарам. Его реакция вырвалась непроизвольно, и он даже не успел уследить за своим выражением лица. К счастью, Гарам была занята своим телефоном, а не смотрела на У Ёна.

– Это случилось три раза? Всем нравился Ким Дохён, и я начала подтрунивать над ним, гадая, из-за чего весь этот шум, так мы и подружились.

– ...Ты дразнила его?

– Конечно. Он раздражает.

Если подумать, Гарам часто вела себя резко по отношению к Дохёну. Похоже, это была привычка дразнить, а не потому, что они были друзьями. У Ён незаметно наблюдал за кончиками пальцев Гарам и говорил как можно более естественно.

– ...Люди, которым нравился Дохён Сонбэ.

Он знал, что Дохён популярен, но услышать такое число, как три, было удивительно. Гарам любила не только тех, кому нравился Дохён, и, скорее всего, это была лишь верхушка айсберга.

– Они встречались?

Любовница учителя. Даже когда он занимался с ним или сейчас, будучи младшеклассником, он никогда не слышал подобных разговоров. Даже давным-давно, когда он спрашивал об идеальных типах, все, что он получил, было странное условие: "только если у них нет друга детства".

– С Дохёном?

Гарам рассмеялась, как будто это было нелепо, и ее глаза, вытянутые без двойных век, казалось, резко сверкнули глазами.

– Он не любит случайных связей.

Глава 39

У Ён с пустым выражением лица смотрел в окно, наблюдая за проплывающими мимо пейзажами. Погода стояла ясная, дул легкий ветерок, что делало этот день идеальным для свидания, если не считать того, что близился закат. Конечно, это было не свидание, но со стороны оно выглядело именно так.

Однако У Ён не смог в полной мере насладиться этим прекрасным днем с Дохёном. Слова, сказанные Гарам, когда он ждал Дохёна, постоянно возвращались к нему.

«У Ким Дохёна свои взгляды на отношения».

Или, возможно, ее следует назвать философией любви. Для У Ёна такого понятия не существовало. Еще до появления понятия "любовь" его учитель был тем, кем он восхищался, и, естественно, все его стандарты были основаны на Дохёне. Неважно, был ли это идеальный тип или что-то еще, для У Ёна все, что связано с любовью, было синонимом Ким Дохёна.

«Я никогда не познакомлюсь с кем-то из университета, с работы, с подработок и тому подобных мест!»

Раньше Дохён был его учителем, но теперь У Ён учится на той же специальности, что и он. Он не ожидал, что будет встречаться с Дохёном, но то, что его с самого начала исключили, не давало ему покоя. Он чувствовал себя так, словно эта возможность была вычеркнута из жизни еще до того, как он успел о ней мечтать.

– О чем ты так глубоко задумался?

Дохён, который уже некоторое время сидел за рулем, осторожно спросил. Кинотеатр, в который они должны были пойти, находился недалеко. У Ён отвернулся от окна и спокойно ответил.

– Хорошая погода.

Он не знал, почему у него вырвались такие слова, но слова Гарам, несомненно, были ядовитыми: сейчас они могут показаться нормальными, но впоследствии они обязательно заденут У Ёна. Нет, лучше исправить ситуацию, пока ожидания не возросли.

– Погода хорошая, но...

Дохён медленно вошел на парковку. Поскольку это был пятничный день, места для парковки было не так много. Он припарковал машину у выхода, положил руку на пассажирское сиденье и наклонил голову.

– Почему такая резкая смена настроения?

Несмотря на боль в сердце, У Ён любовался лицом Дохёна со стороны. Его шея выделялась, а угол, под которым виднелась переносица, втрое подчеркивал скульптурные черты. Это было несколько несправедливое преимущество Дохёна, но У Ён не мог не думать об этом.

– Хочешь посмотреть фильм в следующий раз?

– Нет!

У Ён рефлекторно ответил и энергично затряс головой. Дохён сузил глаза и внимательно изучил лицо У Ёна. Вскоре он слабо улыбнулся и отстегнул ремень безопасности.

– Я тоже не хотел бы этого делать.

Это было шутливое замечание, но на шутку оно не походило. Выйдя вслед за ним из машины, У Ён отмахнулся от слов Гарам.

Люди действительно хитры. Даже если ты не хочешь чего-то, то, поняв, что не можешь этого получить, начинаешь желать этого. Даже если бы они не были студентами, у У Ёна не было бы шансов с Дохёном.

Нет, это слишком жалко.

Как и ожидалось, в здании собралось много людей. Вдвоем они столкнулись с трудностями еще до того, как вошли в лифт, и только после двух полных лифтов изменили свой маршрут. Дохён повел озадаченного У Ёна к эскалатору, расположенному в центре здания.

– Здесь обычно так много народу? – спросил У Ён, расширив глаза, когда они поднимались на эскалаторе. Стоя на ступеньку ниже У Ёна, Дохён держался за поручень и смотрел на него.

– Обычно здесь многолюдно, но сегодня, кажется, особенно много народу.

– Вау...

Несмотря на то, что шумная толпа была слишком велика, впервые оказаться в таком пространстве было необычно. Люди, теснящиеся в одном лифте, сжимающиеся, как муравьи, под эскалатором и выглядящие такими радостными, ощущались совершенно иначе.

– На каком этаже находится театр?

– Восьмой этаж. Нам придется немного подняться.

Дохён снова позволил У Ёну взять на себя инициативу, когда они поднялись на следующий эскалатор. У Ён, растерянно озиравшийся по сторонам, внезапно оторвался от своих мыслей. Усмехнувшись над внезапным приступом кашля У Ёна, Дохён поднял бровь.

– Тебя удивляет толпа? Разве универмаги обычно не переполнены?

У Ён почувствовал неловкость от его вопроса и почесал мочку уха. Когда он ходил туда с мамой, универмаг обычно был пуст, так что он впервые оказался в такой толпе. Хотя в университете было довольно шумно, в таком месте он чувствовал себя по-другому.

Вскоре У Ён снова стал оглядываться по сторонам. Особенно когда он проходил мимо зала игровых автоматов на 6-м этаже, его глаза значительно расширились. Под синими и красными огнями стояли автоматы разных цветов. Среди них больше всего привлекал внимание автомат, заполненный грубо сделанными куклами.

– Это кукольная когтеточка?

К этому моменту Дохён открыто наблюдал за У Ёном. Пока У Ён смотрел в окно, Дохён наблюдал за ним. Когда Дохён заметил, что его взгляд задержался на когтистом кране, он небрежно спросил.

– Хочешь попробовать?

– Правда?

Глаза У Ёна неожиданно блеснули, когда он ответил. Хотя ему иногда попадались автоматы с куклами, он не носил с собой денег, чтобы попробовать их. Управлять автоматом в одиночку на улице было как-то неловко.

– ...Тебе нравятся куклы?

Дохён нахмурил брови, не ожидая такой бурной реакции. У Ён на мгновение замешкался и решительно кивнул.

– Нет, я просто нахожу это увлекательным.

Если бы он любил кукол, то купил бы их слишком много, чтобы они поместились в его доме. Если бы речь шла о количестве, он мог бы купить машинки. Однако это было не так: интерес У Ёна был велик.

– Насколько велики театры?

– В каждом театре по-разному, но они меньше, чем твой дом.

– Я вижу. Я думал, они намного больше.

– Этот размер довольно большой.

Кивнув, У Ён повернулся к Дохёну. Поскольку они стояли в разных секциях, уровень глаз У Ёна был немного выше, так как они стояли лицом друг к другу. Увидев сверху Дохёна, на которого он обычно смотрел снизу вверх, У Ён слегка ухмыльнулся.

– Я вижу твою линию волос, сонбэ.

Дохён смотрел на У Ёна пустыми глазами. Казалось, что он слегка рассеян или погружен в раздумья. Постояв немного, Дохён повернул голову У Ёна в прежнее положение.

– Твоя линия волос тоже видна.

Ощущения от прикосновения его длинных пальцев были очень реальными. Через минуту рядом с Дохёном шел У Ён. Он жаловался: "Я еще не облысел", но Дохён лишь тихонько хихикал.

Прибыв в кинотеатр, они первым делом купили билеты в кино. Несмотря на то, что в кино можно было зайти с помощью телефона, У Ёну было интересно посмотреть на бумажные билеты. Хотя распечатанные билеты мало чем отличались от квитанций, беспилотный автомат по продаже билетов был гораздо интереснее.

– Я слышал, что этот фильм такой страшный, что попкорн летит отовсюду.

– Ты тоже об этом слышал?

С самого утра У Ён заметил, что каждый раз, когда он говорит, Дохён разражается щекочущим смехом. Его глаза искрились, а улыбка поднимала настроение.

У Ён чувствовал, как колотится его сердце. Из-за этого У Ён несколько раз восхищался смехом Дохёна, делая глупые замечания только для того, чтобы увидеть улыбку Дохёна.

– Какой напиток ты хочешь?

В закусочной, где продавали еду, тоже было многолюдно. Хот-доги, кальмары, начос... Просматривая меню, У Ён запоздало ответил.

– Я буду черничный... Нет, апельсиновый?

Как только У Ён ответил, настала их очередь делать заказ. Дохён заказал большой попкорн, черничный и апельсиновый смузи. Расплачиваться пришлось картой, той самой, которой Дохён однажды попросил у У Ёна выполнить поручение.

У Ён расширил глаза и наблюдал за работой персонала. Сотрудники вставили бумажную перегородку в большой контейнер с попкорном и предложили У Ёну карамельный и сырный вкусы. При заказе большого размера контейнер с попкорном оказался больше его головы.

– Кто съест все это?

Несмотря на то, что это было перед ужином, порция оказалась слишком большой. Дохён, конечно, съел бы много, но для У Ёна было неразумно есть все это в одиночку. Увидев, что У Ён держит контейнер с попкорном, Дохён вдруг разразился хохотом.

– Если мы будем бросать, пока смотрим фильм, возможно, люди вокруг помогут нам съесть его.

Нежный смех заставил У Ёна почувствовать, что Дохён считал его очаровательным. Вместо того чтобы взять за попкорн, Дохён взял два стаканчика и начал прогуливаться, а потом вдруг обернулся и посмотрел на У Ёна.

– Почему ты так бережно держишь его?

У Ён почувствовал, что его щеки горят. Неосознанно он неловко опустил руку, в которой держал попкорн. Правой рукой он взял один из предложенных Дохёном напитков.

– Вот, возьми это.

– Но у меня заняты руки.

– У меня есть для тебя руки.

По какой-то причине Дохён продолжал смеяться. Он всегда был веселым человеком, но сегодня казался особенно ярким. Дохён открыл соломинки и воткнул их в оба стакана, а затем протянул один из них У Ёну.

– Попробуй. Какой из них вкуснее?

У Ён рефлекторно взял соломинку в рот, но когда его глаза встретились с глазами Дохёна, он быстро отвел взгляд. Он понимал, что ничего страшного в том, чтобы его накормили, нет, но из-за Дохёна ему было неловко. Конечно, Дохён просто помогал, потому что руки У Ёна были заняты, но все же, он чувствовал себя неловко.

– Какой из них вкуснее?

– Мне кажется, черничный лучше.

– Правда?

Дохён небрежно взял соломинку, которую попросил У Ён, и принялся пить апельсиновый смузи. Наблюдая за тем, как он потягивает напиток, У Ён прикусил нижнюю губу кончиками передних зубов. Во рту было сладко, но он не мог понять, от чего это происходит – от напитка или из-за Дохёна.

– Какой вкус попкорна ты предпочитаешь?

– ...Ты дразнишь меня, сонбэ?

Он даже не попробовал его, потому что руки были заняты, а его уже спрашивали, какой вкус он предпочитает. У Ён посмотрел на Дохёна с чувством несправедливости, а Дохён в ответ дразняще предложил ему напиток еще раз. Это несколько разочаровало У Ёна, который втайне надеялся, что Дохён предложит ему попкорн.

– Попкорн с карамелью вкусный.

– Разве сыр невкусный?

– Вкусный, но... не хочешь ли попробовать?

У Ён предложил Дохёну попробовать попкорн, отчасти надеясь поймать его на слове, но Дохён лишь небрежно кивнул. Когда У Ён протянул ему попкорн, Дохён не задумываясь взял его и съел, при этом его губы коснулись кончиков пальцев У Ёна.

– Неплохо.

Глава 40

Кончики пальцев, касавшиеся его губ, были горячими, словно обожженными. Его губы, которые всегда складывались в ровную улыбку, были невероятно мягкими на ощупь. У Ён почувствовал, что в любой момент может потерять сознание, и быстро отвернулся от Дохёна. Он не мог заставить себя посмотреть на Дохёна. Хотя ему удалось подавить вырвавшиеся наружу феромоны, он не смог сдержать нервного вздоха. Его лицо раскраснелось, и он почувствовал жар, не похожий ни на что, что он испытывал раньше.

– Эм, пора идти в....

У Ён двигался вперед, даже не зная направления. Если бы он не двигался так, то феромоны возбуждения неконтролируемо вырвались бы наружу. Это было не просто упрямство. С какой стати он потянулся к Дохёну?

– У Ён.

Когда У Ён сделал три шага, Дохён позвал его. У Ён все еще подавлял феромоны, нервно сглатывая. Дохён медленно обернулся и с легкой улыбкой указал на противоположное направление.

– Нам нужно идти туда.

Сказав это, Дохён начал идти первым. У Ён быстро последовал за ним, пытаясь успокоить колотящееся сердце. В горле пересохло.

* * *

Как и предполагал Дохён, зал для просмотра оказался меньше, чем дом У Ёна. Поскольку фильм был популярным, места были заняты, и они вдвоем сели где-то в середине последнего ряда. Несмотря на неоднозначный показ, им удалось занять достойные места, заказав билеты с утра пораньше.

Как только У Ён сел, он проверил подлокотник справа от себя. В фильмах и драмах часто встречаются сцены, когда люди поднимают подлокотник и опираются друг на друга. Дохён, сидевший справа от У Ёна, понизил голос и прошептал.

– Что, ты хочешь повесить это?

У Ён расширил глаза и кивнул головой. Затем таким же низким голосом он прошептал в ответ.

– Неужели это действительно дорожает?

– Так и есть.

Дохён отодвинул свой напиток и с готовностью поднял подлокотник. Завороженный тем, как он поднялся до уровня спинки кресла, У Ён последовал примеру Дохёна. Подняв и опустив его несколько раз, У Ён тихо спросил.

– Можно я оставлю его наверху?

– Делай, что хочешь. Поставь свой напиток на другую сторону.

У Ён принял от него напиток и поставил его на другую сторону, а затем опустил подлокотник. Опустив подлокотник, вы почувствовали себя по-другому, но опираться на сидящего рядом человека, как в фильмах или драмах, казалось немного непрактичным. Если опираться на кого-то все два часа, это может привести к нагрузке на позвоночник.

«Мне не нужно на него опираться...»

С сердцем, переполненным эмоциями, У Ён убрал подлокотник, но Дохён, к счастью, этого не заметил. Вероятно, он решил, что У Ён, впервые пришедший в кинотеатр, просто хочет попробовать все. С трепещущим сердцем У Ён прижал к груди пакет с попкорном.

Перед началом фильма на экране появились различные рекламные объявления, начиная от фильмов, которые показывают в данный момент, и заканчивая теми, которые выходят в следующем месяце. Показывали даже простую рекламу холодильников или продуктов питания, но как только появилась реклама крупных компаний, сидящая рядом пара начала болтать.

– О, там строят квартиры.

– Я слышал, что они даже планируют построить детский центр в ближайшее время. Может быть, они даже построят страну.

Уши У Ёна пронзили звуки хихиканья, наполненные волнением. Голос не был особенно громким, но У Ён отчетливо слышал, как кто-то сказал: "Они из очень богатой семьи", после чего раздался смех. У Ён попытался отвлечься, царапая ногтями пакет с попкорном, надеясь отвлечь внимание от этой темы.

– У Ён.

В этот момент Дохён наклонил голову к У Ёну. У Ён почувствовал, как альфа успокаивает его. Феромоны, исходящие от него, когда он обратился к нему. У Ён придвинулся ближе к Дохёну и слегка наклонил ухо.

– Ты сказал, что хорошо разбираешься в фильмах ужасов, верно?

Шепот показался ему странным, как дыхание. Ничего особенного, но живот напрягся. Пока У Ён выпрямлял спину, Дохён заговорил еще более мягким голосом.

– Если тебе станет страшно, дай мне знать. Мы можем уйти в середине.

Вместо ответа У Ён слегка кивнул. Разговор пары уже закончился, и реклама компании переключилась на что-то другое. Вскоре начался фильм, но в голове У Ёна был только голос Дохёна.

В конечном счете, фильм был неплохим. По сравнению с предыдущими фильмами серии он был не так хорош, но по отдельности его можно было оценить довольно высоко. У Ён почти не помнил, что происходило в других фильмах, но мог догадаться, что раскрытие преступника в конце было поворотом, охватившим всю серию.

– Ты очень хорошо умеешь смотреть на страшные вещи.

Дохён выглядел несколько удивленным и смотрел на У Ёна не мигая. Понятно, что У Ён был ошеломлен больше, чем все остальные кинозрители. Дохён тоже не отрывался от просмотра, когда периодически появлялись жуткие сцены, он хмурил брови.

– Я не боюсь ничего ненастоящего.

Единственный раз У Ён отреагировал на неожиданную сцену секса. В этом не было необходимости, да и фильм был не из таких, но сексуальные отношения между альфой и омегой были показаны как в порнофильме. У Ён смотрел на Дохёна каждый раз, когда из динамика доносился стон.

Затем их глаза точно встретились в темноте. Не отрываясь, они смотрели друг на друга, пока не прекратились странные стоны. Дохён, которому было скучно, вдруг спросил у У Ёна.

– Что ты хочешь съесть на ужин?

–...Ах.

У Ён, погрузившийся в раздумья, тут же вынырнул из них. Придуманный им образ Дохёна исчез, и перед ним предстал настоящий Дохён. У Ён покачал головой и моргнул глазами.

– Я не против чего угодно на ужин.

Дохён приподнял уголок рта, словно забавляясь.

– Что-нибудь...

Прищурив левый глаз, он посмотрел на У Ёна.

– Что-нибудь, кроме курицы и дешевой еды?

– ...Я выберу дешевый вариант.

У Ён прошептал с ноткой игривости в голосе. Наблюдательный Дохён не раз ловил его на том, что он не скрывает своих предпочтений в еде, но все же признаться в этом собственными устами – совсем другое дело. Дохён бесстрастно сузил глаза и задумался.

– Что мы должны съесть....

У Ён также думал о различных блюдах. Однако в большинстве ресторанов требовалось заказывать столик, а единственными местами, о которых мог подумать У Ён, были те, где в случае его визита можно было связаться с матерью. Было одно подходящее место, но он не знал, как его предложить.

– .... Если ты не против.

У Ён неуверенно посмотрел на него и с нерешительным видом заговорил. Он не смог придумать подходящего оправдания даже после глубоких раздумий, но вряд ли Дохён поймет его неправильно. А даже если и так, это не имело бы большого значения.

– Не хочешь пойти ко мне?

* * *

Говорят, что жизнь – это комедия издалека и трагедия вблизи. Так и вышитые ночным небом пейзажи, казалось, стирали трагедию, заключенную в них, чем дальше, тем больше. У Ён посмотрел на улицу, вспомнив слова Гарам о том, что "ночные пейзажи – это беда офисных работников".

– Ночью здесь очень красиво.

Дохён сделал монотонный комментарий, глядя на пейзаж, раскинувшийся перед ним. Город, видневшийся с высоты пентхауса, отличался от того, что они видели в прошлый раз во время занятий. Хотя У Ён не испытывал никакого восторга, ведь он видел его каждый день, Гарам и Сон Гю он бы очень понравился.

«Раз уж ты показал мне фильм, позволь угостить тебя ужином».

Не выразив особого удивления по поводу предложения пойти к У Ёну, Дохён на мгновение опустил глаза, словно раздумывая, а затем негромко спросил.

«Это нормально?»

Вместо того чтобы спросить, что это значит, У Ён кивнул головой. Раз уж он уже побывал там однажды, то У Ён без колебаний пригласил его снова. Дохён, казалось, хотел сказать что-то еще, но, увидев угрюмое лицо У Ёна, лишь кивнул головой.

Итак, ужин был приготовлен на самой широкой части террасы У Ёна. Благодаря тому, что У Ён связался с экономкой, к их приходу все блюда были уже готовы.

– Это слишком много, чтобы показать тебе только один фильм.

– Я сказал, что приведу друга, и она немного заволновалась.

По правде говоря, У Ён тоже был немного ошарашен ужином, устроенным на террасе. Мало того, что кулинарное мастерство было вне конкуренции, так еще и шампанское, поставленное в центре стола, создавало приятную атмосферу. Для У Ёна, который обычно пропускал приемы пищи, это был явно подготовленный к событию ужин.

– Не стоит... давай наслаждаться едой. Пожалуйста, передай мою благодарность тому, кто приготовил еду.

Дохён ласково говорил, без труда поднимая посуду. Он не колебался, с чего начать, и не выглядел взволнованным. Он просто выбрал закуску из множества блюд и начал есть, соблюдая этикет.

Иногда У Ён думал, что поведение Дохёна слишком отточено. В отличие от других, он не скрещивал ноги, не опирался на подбородок и не сидел в небрежной позе, когда сидел или шел. Как и у У Ёна, его безупречно воспитанный вид намекал на то, в какой среде он вырос.

– ...Не хочешь ли шампанского?

Чувствуя себя немного меланхолично без всякой причины, У Ён взял в руки шампанское, стоявшее в центре. Он засомневался, как открыть пробку, но Дохён усмехнулся и поднялся со своего места. Он взял шампанское из рук У Ёна и заговорил мягким голосом.

– Если я выпью, то не смогу водить машину.

С запозданием до У Ёна дошло, что Дохён приехал на своей машине. Дохён не мог сесть за руль после выпивки, но и не мог вызвать водителя, а также он не был достаточно вменяем, чтобы пригласить его переночевать – это была очевидная оговорка.

У Ён попытался поставить шампанское на место, но Дохён осторожно поднял бокал.

– Ты уверен, что все в порядке?

– ...Что ты имеешь в виду?

В душе зародилось тревожное чувство. Несмотря на ласковую улыбку Дохёна, казалось, что сейчас из его уст вырвется что-то менее ласковое. Его нежный и добрый голос навевал ощущение кризиса.

– Ничего.

Дохён бесстрастно посмотрел на этикетку шампанского.

– В нем высокое содержание алкоголя.

При этих словах У Ён почувствовал сухой феромон Дохёна. От феромонов веяло весенним ветерком, и У Ён невольно выпрямил спину, ожидая, что же он скажет.

– Разве ты не помнишь, У Ён?

Глава 41

Глаза У Ёна расширились. Дохён мягко улыбнулся с таким же мягким лицом, как и всегда, и очаровательно сморщил глаза. Нежные изгибы его глаз были невероятно пленительны.

– ...Помню ли я? – У Ён спросил беззаботно, как будто ничего не произошло. Его лицо побледнело, по шее пробежал холодок, но все, что он мог сделать, – это вести себя так, будто ничего не случилось. После нескольких вдохов его дрожащие ресницы постепенно успокоились.

– Что... Нет.

Он опустил взгляд и внимательно посмотрел на еду. Он определенно был голоден, но сейчас его желудок тошнило. Он механически двигал руками, но даже не думал класть мясо в рот.

Наблюдая за У Ёном, Дохён твердо заявил.

– Мне следовало задать этот вопрос раньше.

Его голос был решительным, как будто он не собирался притворяться, что ничего не знает. Он оторвал виниловую обертку, прикрывающую пробку от шампанского, и неторопливо рассмеялся.

– Время было выбрано неудачно.

Время? Он не мог спросить об этом. Не дождавшись ответа, Дохён продолжил говорить.

– Когда я спросил тебя: "Ты помнишь?", вместо того, чтобы говорить "нет", нужно было спросить: "что я сделал?".

Его лицо словно потеряло цвет. У Ён почувствовал порыв открыть бутылку прямо сейчас и выпить все одним глотком. Может быть, он успеет спасти ситуацию, прежде чем Дохён успеет сказать что-то еще?

– Ты такой неуклюжий, когда пытаешься обмануть кого-то.

Словно не желая оставлять ему выбора, Дохён ловко закончил открывать шампанское. Он раскрутил проволоку, удерживающую пробку, осторожно накрыл большим пальцем верхнюю часть и плавно повернул ее. Лицо У Ёна засветилось, когда он наблюдал за медленными, ласковыми движениями рук Дохёна.

«Отпусти».

Зачем было обрывать фильм воспоминаний? Было бы лучше, если бы он все забыл, как во время МТ.

Ощущение руки, обхватившей его запястье, ощущение ее скольжения по нижнему белью и прикосновение к обнаженному члену без всяких колебаний.

«Ты сказал, что тебе стыдно, У Ён».

У Ён вспомнил тот день. Точнее, он вспомнил только то, как поступил. Он пришел в себя, только когда Дохён коснулся его.

По правде говоря, это было неизбежно. Для такого человека, как У Ён, который даже не мастурбировал, грубые прикосновения были чрезмерно интенсивными и возбуждающими. На пике непривычного удовольствия, когда его тело корчилось от опьянения, рациональность уже вылетела в окно, сменившись желанием иного рода.

– Я... в порядке...

У Ён нерешительно оправдывался, нервно избегая зрительного контакта. Хотя он знал, что Дохён ему не поверит, он не мог просто принять это. Дохён снова мягко улыбнулся.

– Это несложно объяснить словесно.

Это был тон, говорящий о том, что он с радостью все объяснит, если тот захочет. На этот раз У Ён молча склонил голову. Покрасневшая шея и выходящие феромоны выдавали его смущение. Дохён положил пробку на стол и изящно протянул шампанское.

– Я намерен продолжить этот разговор....

Горлышко бутылки шампанского казалось заманчиво соблазнительным. Слабый туман, поднявшийся из-за пузырьков, слабо кружился вокруг. Дохён жестом указал на перевернутый бокал с вином.

– Хочешь выпить?

* * *

Среди всех способов очистить разум ни один не был так эффективен, как алкоголь. Осознав эту простую истину, У Ён без колебаний принялся за шампанское. Один бокал, два бокала, потом три. Похоже, слухи о высоком содержании алкоголя в нем действительно были правдивыми, так как опьянение стало нарастать.

Дохён же не выпил ни капли спиртного, в то время как У Ён все больше пьянел. Он просто наполнял пустые бокалы или пил воду, стараясь поддерживать подходящую атмосферу.

–....Как ты узнал?

У Ён спросил, глядя на него мутными глазами. В его взгляде читались смущение, стыд, неловкость и нотки обиды. Дохён смущенно улыбнулся в ответ на обвиняющий взгляд.

– Ты думал, я не узнаю?

Он был удивлен тем, что У Ён, похоже, не знал об этом. Выражение его лица выражало недоверие, что У Ён не заметил этого. У Ён, не замечая удивления Дохёна, незаметно постукивал пальцами по столу.

– Конечно, ты не можешь знать.

В тот день У Ён проснулся на кровати Дохёна. У Ён считал свою игру идеальной. Хотя он выглядел очень взволнованным, такая реакция не была для него необычной на следующий день после попойки.

– Потому что я не помнил об этом во время МТ...

Более того, у него уже был инцидент, когда он однажды забыл. Он спорил с вернувшимся студентом и ругался по-английски. Он ничего не помнил об этих событиях.

Нет, а вдруг он и вправду помнит?

Подумав об этом, У Ён поспешно добавил:

– Это не ложь.

Дохён медленно улыбнулся, его глаза сузились, словно забавляясь. Затем он перевел взгляд на что-то интересное.

– Действительно... Ты не мог этого помнить.

– Это?

На лбу У Ёна образовались морщины. У него было предчувствие, что то, что Дохён назвал "этим", могло отличаться от того, что он знал. Дохён тихонько захихикал, пробормотав:

– Как ты мог ожидать, что я не знаю, ведя себя подобным образом? – как будто это его забавляло.

– ...Сонбэ.

Открыв рот, У Ён с негодованием посмотрел на Дохёна. На фоне его невинной внешности только в глазах читался намек на безразличие. Из-за этого едва заметного различия он казался нереальным.

– Почему ты такой сообразительный?

По мнению У Ёна, он был необычайно искусен в чтении чужих эмоций. Он мог оценить атмосферу, понять намерения других, правильно начать разговор и добиться желаемого результата. В принципе, это умение успокаивало У Ёна, но иногда оно обнажало его уязвимые места.

– Как только ты привыкаешь к чему-то, ты становишься профессионалом в этом деле.

Дохён оценил оставшееся количество шампанского и изучил лицо У Ёна. Его медленный, пристальный взгляд, казалось, оценивал, находится ли У Ён в состоянии алкогольного опьянения или нет. Сознание У Ёна слегка затуманилось, но не до такой степени, чтобы потерять сознание.

– Почему ты привык к этому?

– Ну...

Похоже, Дохён не хотел ему ничего рассказывать. Даже во время занятий с преподавателем он иногда отвечал подобным образом. Например, когда речь заходила об идеальных типах, первой любви или даже предпочтениях в еде, он отмахивался от вопросов подобным образом.

– Мы говорим не об этом.

В ответ на твердый голос Дохёна, У Ён погрустнел и нахмурил брови. Больше всего его разочаровало то, что Дохён никак не отреагировал на его заявление, полностью проигнорировав его. Конечно, подобные чувства исчезли без следа, как только Дохён открыл рот.

– Как много ты помнишь?

Ответ был уклончивым, а вопрос – прямым и откровенным. Даже сонливость от алкоголя, которая медленно наступала, казалось, полностью рассеялась. У Ён размышлял над ответом, осторожно вертя бокал с вином в руках.

– Я не помню всего...

Было трудно найти нужные слова. Он не мог просто сказать: "Я помню, как ты прикасался ко мне". Но и притворяться невеждой он больше не мог. Если бы только он мог пить до потери сознания, но бутылка шампанского была в руках Дохёна.

– Просто редко...

Именно сейчас он отчаянно нуждался в алкоголе, чтобы успокоить нервы. Если бы только он мог выпить еще один бокал, чтобы выплеснуть все наружу... Конечно, будущий У Ён проклял бы настоящего У Ёна за это решение.

– ...Можно мне еще один бокал?

После недолгих раздумий Дохён с готовностью передал бутылку шампанского. Хотя он попытался налить шампанское сам, У Ён выхватил бутылку обеими руками. В тот момент, когда У Ён успешно завладел шампанским, на его губах заиграла слабая ухмылка.

– Если ты выпьешь все это, то опьянеешь.

У Ён тоже знал это. Он не очень хорошо относился к алкоголю, и если выпьет все, то точно опьянеет. Но сейчас он просто хотел избежать сложившейся ситуации. Дохён смотрел на У Ёна, как бы говоря: "Давай, попробуй", и наблюдал за тем, как У Ён пьет.

– Просто...

У Ён терпеливо ждал, пока алкоголь подействует, и спокойно смотрел в глаза Дохёну. Дохён, похоже, не собирался заканчивать разговор, в то время как У Ён во что бы то ни стало хотел уйти от этой темы. Даже сам У Ён не знал, чего он хочет добиться дальнейшим разговором.

– Это был алкоголь.

– ...Алкоголь?

Однако по какой-то причине феромоны Дохёна казались тяжелыми и гнетущими. Его обычно мягкий голос также казался немного жестким. От Дохёна исходили сухие и пересохшие феромоны, а его губы слегка истончились.

– О, алкоголь.

Его монотонный голос звучал странно горько.

У Ён почувствовал, как его плечи непроизвольно напряглись, и проглотил слова, которые собирался произнести. Дохён с тяжеловатой улыбкой небрежно ответил.

– Тогда это было бы то же самое с кем-то другим.

У Ён не совсем понял, что означают эти тихие слова. Кто-то еще? Кто? Дохён любезно ответил, хотя У Ён не спрашивал.

– Как Дэнни или кто-то в этом роде.

Это было неожиданное имя. Почему это парень, который, возможно, мирно спит в Соединенных Штатах, появился их разговоре? У Ён не смог скрыть своего недоумения.

– Зачем мне вести себя так с Дэнни?

Ответ последовал незамедлительно, как будто он этого ждал.

– Тогда почему ты был таким со мной?

У Ён не смог ничего сказать и только пробормотал. Он слишком поздно осознал ошибку в своих словах. Хотя он чувствовал себя немного более опьяневшим, чем раньше, он не мог понять, от чего это произошло – от алкоголя или от смущения. Дохён спокойно открыл рот.

– У Ён.

Голос был настолько чарующим, что у У Ёна сжался живот. Сладкий и манящий, он смутно напоминал ему о том дне. Всякий раз, когда он тихо говорил ему на ухо, обостренные чувства, которые он испытал в тот день, казалось, еще больше усиливались.

– О чем ты думал, когда мы смотрели фильм?

Взгляд У Ёна задрожал, как будто произошло землетрясение. Как только он услышал слова "когда мы смотрели фильм", перед его мысленным взором возникла определенная сцена. Экран наполнился телесными оттенками, из динамиков доносились различные стоны. И этот один момент наложился на другой.

«Да, вот так, о...»

Ощущение стона, поднявшееся до самой талии, вернулось и не покидало его на протяжении всей интимной сцены. Удивительно, что даже сейчас, вспоминая об этом, он не мог не отреагировать так чутко. Он не был подростком и не только что открыл для себя эту тему, но его реакция была слишком острой.

Независимо от того, изменилось ли выражение лица У Ёна, Дохён продолжил, словно подтверждая что-то.

– Расскажи мне, что пришло тебе в голову.

У Ён молча схватил бутылку шампанского. Затем он ударил ею по пустому винному бокалу Дохёна. На мгновение Дохён растерялся и тут же схватил бокал с вином.

Трех глотков было достаточно. Дохён не смог остановить У Ёна. Глоток, глоток, глоток. У Ён выпил всю жидкость в стакане с решительным выражением лица. И вскоре после этого он с грохотом заснул, ударившись лбом о стол.

Глава 42

В моменты кризиса люди принимают разные решения. Кто-то стремится разрешить ситуацию, кто-то злится, а кто-то просто игнорирует ее. У Ён относился к той категории людей, которые пытались избежать ситуации любыми способами.

Пока он не выпил шампанское одним залпом, в его голове крутились только такие мысли: «Я хочу убежать. Я хочу раствориться в воздухе. Я хотел бы спрятаться в мышиной норе. Я хочу вернуться в прошлое и сделать так, чтобы все это исчезло».

Естественно, У Ён выбрал наиболее приемлемый вариант: "Я хочу убежать". Словно ящерица, отрезающая себе хвост и спасающаяся бегством, он бросился наутек, не задумываясь о последствиях. Даже если это было безрассудством, это было лучше, чем вступить в разговор с Дохёном в трезвом уме.

Он не мог понять, почему Дохён затронул эту тему. Он не хотел знать, а если бы и узнал, то вряд ли что-то изменилось бы.

Однако перед тем, как потерять сознание, он почувствовал, что

последнее лицо, которое он увидел, показалось ему несколько разочарованным.

В тусклом свете рассвета У Ён проснулся от пульсирующей головной боли. Сны, приснившиеся ему ночью, были слишком жестокими, и даже пробуждение не прибавило ему бодрости. Подумав, что нужно еще поспать, он свернулся калачиком, но почувствовал рядом с собой странное тепло.

У Ён медленно поднял веки. С наступлением утра его напряженные зрачки постепенно сфокусировались. Знакомая комната, знакомое одеяло, знакомый потолок и знакомые пальцы, сцепленные с его собственными. Нет, точнее, две правые руки, держащие друг друга.

Потянувшись, У Ён пошевелил пальцами. Один был его, а другой – нет. Аккуратные ногти на концах прямых пальцев показались ему знакомыми. Как раз в тот момент, когда У Ён собирался отпустить руку, размышляя, чья бы она могла быть, рядом с ним раздался мягкий голос.

– Ты не спишь?

Чувствуя, что его сердце вот-вот остановится, У Ён поднял голову. В его раскосом взгляде отразился опрятный вид Дохёна. Дохён прислонился к изголовью кровати, небрежно поглядывая на свой телефон, и лениво бросил взгляд на У Ёна.

– Ты не спишь?

Сонливость внезапно исчезла. Его зрачки расширились, а все тело напряглось. И дело было не только в том, что перед ним лежал Дохён. Дело в том, что Дохён протягивал ему руку, а на его верхней части тела ничего не было.

Широкие плечи под изогнутым вырезом были прямыми и аккуратными. Даже когда на нем была одежда, У Ён чувствовал это: тело было мускулистым даже без физических упражнений. Непроизвольно опустив взгляд на грудь Дохёна, У Ён поймал себя на том, что невольно опускает взгляд на рельефный пресс, и поспешил отвести взгляд.

– Почему... почему ты... почему ты в таком виде?

Тревога заполнила его круглые зрачки. У Ён, сам того не осознавая, отпустил руку Дохёна, и отполз на край кровати, как будто Дохён мог его схватить. Дохён, глядя на реакцию У Ёна, как будто смотрел комедию, пробормотал, как будто это было что-то абсурдное.

– Что-то не так с моей внешностью?

Наконец У Ён осознал, что между его ногами образовалась огромная пустота. И не только в ногах, но и на шее и плечах. Опустив взгляд, он увидел свое тело в одном лишь халате.

– П-почему я в таком виде?

Поспешно собрав ноги, У Ён возился с воротником халата. Пояс был наполовину ослаблен, но он никак не мог сообразить, как его правильно завязать. Дохён, наблюдавший за У Ёном, приподнял уголок рта в недоуменной улыбке.

– Да, это реакция человека, который ничего не помнит.

Он медленно протянул руку к У Ёну. Он распутал перекрученную ткань и даже завязал ленту на месте. У Ён, все еще скрючившись, открыл глаза лишь наполовину, а затем, когда Дохён отошел, смущенно отвел взгляд.

В напряженном воздухе стояла жуткая тишина. Их феромоны незаметно перетекали друг в друга. Так как никто из них не говорил, У Ён осознал еще один факт.

«Сумасшедший...»

На нем не было нижнего белья. Ощущение от халата между ног было похоже на ощущение голой кожи. Почему это происходит? Голова закружилась, и он быстро вспомнил о просмотренном фильме.

«О чем ты думал, когда смотрел фильм?»

Вчера, услышав эти слова, У Ён пообещал себе, что упадет в обморок. Поэтому он выпил шампанского и позволил своему разуму блуждать, как ему вздумается. Он не задумывался о последствиях, но даже представить себе не мог, что очнется вот так.

– Почему... нет, что, что происходит?

У Ён спросил дрожащим голосом. Из-за напряжения казалось, что он плачет. Дохён с полуприкрытыми глазами откинул одеяло, укрывавшее его.

– На что это похоже?

В отличие от У Ёна, Дохён был одет в брюки.

Повернувшись к нему спиной и встав с кровати, он слегка пожал плечами. Наблюдая за его хорошо очерченными мышцами, У Ён на мгновение лишился чувств и залюбовался спиной Дохёна.

Хотя его тело не было слишком мускулистым, оно было в хорошей форме. Каждое движение подчеркивало мускулы на его спине, заставляя У Ёна краснеть при воспоминании о том, как его поднимали на эти плечи. Вдруг он заметил что-то на спине Дохёна и прищурился.

– ...Татуировка?

От плеч до лопаток тянулась татуировка. Это был не рисунок, а, похоже, какой-то текст. Учитывая, что У Ён, знающий английский, не смог прочитать его, он, скорее всего, был на другом языке.

Дохён рассеянно потирал плечо, но потом не выдержал.

– Ах, это...

Его толстые пальцы рассеяно погладили татуировку. Очевидно, это был незначительный жест, но он смутился, увидев его. У Ён едва заметно отвел взгляд, потом замешкался, понимая, что татуировкой его не удивить, и нервно облизнулся.

– Эм... Я-я спросил, потому что... я не знаю, что происходит.

Его голова шла кругом. Почему он в халате, почему Дохён в таком виде и почему они вдвоем лежат в одной постели. Как он ни ломал голову, в голову приходило не так уж много причин.

Поэтому У Ён решил сначала спросить о самом волнующем.

– Почему на мне опять ничего нет?

– Опять?

Дохён пристально посмотрел на У Ёна. В его зрачках появился загадочный блеск. Дохён, на мгновение нахмуривший брови, и вскоре издал слабый смешок.

– Опять ты думаешь о чем-то подобном?

Пройдя по кругу, он снова задал тот же вопрос. У Ён понял, что на этот раз не было даже шампанского, и в отчаянии повесил голову.

Почему каждый раз, когда он выпивал, у него появлялось новое прошлое, которое он хотел забыть? В следующий раз ему казалось, что он должен быть Сун У Ёном, а не Сон У Ёном.

– ...Я просто хотел услышать это от тебя... – пробормотал У Ён с сильно покрасневшим лицом. Теперь он не только смутился, но и почувствовал нотки обиды. Он прекрасно знал, что нужно сказать, так почему же до сих пор делал вид, что не знает?

Но Дохён ответил твердо.

– Ты должен сказать это.

Хотя на его лице по-прежнему сияла улыбка, взгляд слегка потемнел. Дохён, выглядевший уставшим, посмотрел вниз на У Ёна, который беспокойно ерзал на стуле. На руках, которые, должно быть, держали его всю ночь, отчетливо проступали вены.

– Возможно, есть причина, по которой ты этого не говоришь, но если ты ее не скажешь, то ничего не узнаешь. Как будто ты не знаешь, чем мы занимались прошлой ночью.

При этих словах у У Ёна защемило в груди. В памяти всплыли его собственные невысказанные секреты, но он вспомнил и то, о чем Дохён ему не рассказывал. Неужели он не понимал Дохёна все эти четыре года, потому что Дохён не говорил ему, что он Альфа?

У Ён вздохнул. Это было больше похоже на решимость, чем на сожаление. С каждым вздохом он успокаивал себя, а затем серьезно посмотрел на Дохёна.

– .... Мы... спали вместе?

Хотя он считал это маловероятным, он не мог быть уверен, что этого не произошло. Дохён был альфой, а он – омегой, и однажды они уже делали нечто подобное. Особенно если они проснулись в постели голыми, то все могло обернуться именно так.

Дохён слегка прищурился и наклонил голову. У Ён глубоко опустил голову под пронзительным взглядом Дохёна и судорожно сжал мочки ушей. Несмотря на то, что он пытался прикрыться одеялом, пока другой был полуобнажен, он чувствовал себя еще более неловко.

– Я думал, ты не вспомнишь, но...

Слабое бормотание почему-то показалось ему хорошим знаком. Его голова остыла, но сердце опустилось. Может быть, действительно что-то случилось? Может, он совершил ошибку под воздействием алкоголя, которую не может вспомнить?

– Судя по состоянию твоего тела...

Дохён слегка кашлянул и прикрыл рот рукой. Вздох, последовавший за этим, был похож на то, что он что-то понял. Он ненадолго отвел взгляд в сторону и неуверенно посмотрел на У Ёна.

– Ты знаешь об этом по состоянию своего тела, верно?

Это был довольно неожиданный вопрос. У Ён ответил с пустым лицом:

– А?

В этот момент Дохён приподнял уголок рта.

– Я имею в виду боль в мышцах.

– ...Боль в мышцах?

У Ён не сразу все понял. Он задыхался от осознания, его лицо стало еще бледнее.

Теперь, когда он услышал объяснение, все его тело болело, особенно в таких местах, как талия и таз, которые обычно не болели. Она не была настолько сильной, чтобы нарушить его повседневную жизнь, но это определенно была боль в мышцах.

– И правда...

У Ён не мог заставить себя говорить дальше и замолчал. То, что они переспали, было очевидно, но, услышав это от него самого было невыносимо.

Пока он пытался подобрать нужные слова, Дохён с кривой улыбкой поднял что-то с пола.

– Наверное, тебе не стоит слышать это от меня.

В руках Дохёна была белая футболка. Если У Ён не ошибается, именно в этой футболке Дохён был вчера вечером. В этот раз У Ён почувствовал, что может упасть в обморок, и расширил глаза.

– Я пойду. Хорошо отдохни сегодня.

С этими словами Дохён покинул комнату У Ёна. Не было четкого ответа на вопрос, спали ли они вместе или нет.

Он спросил:

«Ты ведь знаешь об этом по состоянию своего тела?»

К сожалению, У Ёну не с чем было сравнить.

Глава 43

На протяжении всех выходных У Ён пребывал в замешательстве. Начиная от сомнений в том, действительно ли он переспал с Дохёном, и заканчивая вопросом, можно ли вступать в интимную близость с кем-то в состоянии алкогольного опьянения. Хотя учитель, которого он знал, был не из тех, кто занимается подобными вещами, у него не было веских причин так считать.

Спать с ним или нет – вот в чем был вопрос. Эти противоречивые мысли неустанно сталкивались друг с другом, каждая отстаивала свою позицию. Первые находили доказательства в видимых обстоятельствах, вторые – в невидимом доверии. У Ён долго взвешивал эти два варианта, но в конце концов вспомнил о том, что Дохён – альфа, и укрепился в своей решимости.

Он не должен иметь никаких ожиданий.

Нет ничего более хрупкого, чем предположение, что это не может быть правдой. У Ён нравился Дохёну, но это не означало, что Дохён не был альфой. Если он обнимал его, расспыляя феромоны, то вполне возможно, что он был верен своим инстинктам.

Как только эта мысль пришла ему в голову, У Ён был поражен всепоглощающим сожалением. Несмотря на то что его намерения не нашли отражения в его действиях, он чувствовал скорее несправедливость, чем дискомфорт. Раз уж дело дошло до этого, было бы неплохо хотя бы помнить об этом. Возможно, Дохён уже никогда не обнимет его.

У Ён также понимал, насколько глупой была эта мысль. Если бы у него был нормальный ход мыслей, он должен был бы разочароваться тем, что Дохён прикоснулся к пьяному человеку. Вместо того чтобы вспоминать упругую верхнюю часть тела Дохёна, он должен был почувствовать злость и обиду.

Но, как всегда, его голова не смогла победить сердце. У Ён уже слишком сильно любил Дохёна, чтобы ненавидеть его за это. Он был так ослеплен тем, что Дохён ответил ему, что у него даже появилась маленькая надежда, что все может быть.

Так прошло три дня. Как только наступило утро вторника, после бессонной ночи, У Ён почувствовал, что с его телом что-то не так. Он сразу же связался со своим лечащим врачом, который поспешил приехать к У Ёну домой и провести несколько анализов.

– Итак... ты говоришь, что не чувствуешь действия подавителей?

– Да, я тоже принимал их вчера.

Несмотря на то что он старательно принимал лекарство, все его тело было чувствительным. Феромоны вихрились, и необъяснимое желание росло. Причина, по которой он не мог уснуть всю ночь, заключалась в том, что он отчетливо помнил ощущения, которые дарил ему Дохён.

– Пока это может быть временным симптомом, поэтому продолжай принимать лекарства как обычно. Результаты анализов не выявили никаких серьезных проблем, но пока твое состояние не улучшится, тебе лучше отдохнуть дома.

Врач-терапевт спокойно ответил и порылся в принесенной им сумке. Видя его слегка нахмуренные брови, можно было предположить, что он не совсем понимает суть проблемы. У Ён тонко спросил, поглаживая место, где была взята кровь.

– Я немного сомневаюсь, стоит ли пропускать колледж. Может, есть другой способ?

Он мог бы просто воспользоваться медицинским прогулом, но сегодня у него были две важные лекции. Пропустить их даже на мгновение было сложно, потому что понимание лекций и так было непростым. Было бы несложно пропустить сегодняшний день, извиниться перед профессорами и взять недельный отпуск.

– Я могу сделать тебе инъекцию, но эффект может быть недолгим...

Врач общей практики ответил с невозмутимым лицом.

– Я не очень рекомендую это делать. Хотя потом он добавил эти слова, У Ён был настойчив.

– Только сегодня.

– ...Если ты настаиваешь, то я пока сделаю тебе инъекцию. Но завтра тебе лучше отдохнуть дома. Понятно?

В ответ на горячую просьбу У Ён энергично кивнул головой.

О сегодняшнем разговоре будет доложено его матери, так что, если что-то случится, лечащий врач будет немедленно уволен. Вероятно, он знал об этом, поэтому и не решался так свободно выписывать рецепт.

– Не стоит упоминать об инъекции...

У Ён непроизвольно пробормотал, а лечащий врач по-доброму захихикал. Затем он добавил несколько серьезно.

– Ты должен быть осторожен, ведь ты доминантный.

С тех пор как он проявился, У Ён воспринимал этот совет так же серьезно, как трехразовое питание. Он слышал его по три раза в день, особенно после того, как он проявился. Впрочем, У Ён и так был достаточно осторожен.

– Тебе может быть немного больно.

Инъекция, сделанная лечащим врачом, временно подавляла феромоны. Особых побочных эффектов не было, но могла развиться резистентность, так что использовать ее часто нельзя, только в экстренных случаях. Эффект длился ровно 12 часов, поэтому было дано указание вернуться домой в течение этого времени.

– Я вернусь завтра в то же время, так что береги себя в колледже.

Врач не стал задерживаться и ушел с вещами. У Ён знал, что не любит долгих разговоров с ним. Скорее всего, на обратном пути он позвонит матери и все подробно объяснит.

«...Я скучаю по тебе, учитель».

У Ён глубоко вздохнул, сжимая забинтованную руку. У него и так хватало проблем с головой, а теперь еще и течка беспокоила. Вообще-то он хотел спросить у врача, не повлияла ли на него сексуальная активность, но упоминание об этом могло привести к тому, что его тут же потащат обратно домой.

* * *

Как только У Ён приехал в колледж, он сразу же отправился к профессорам и предоставил медицинские справки. Он беспокоился, что они могут подумать, будто он оправдывается, но его старательность обычно помогала. Особенно профессор, о котором упоминал помощник преподавателя, подбодрил У Ёна и даже похлопал его по плечу.

Закончив свои дела, он, естественно, направился в клубную комнату. Так как он пришел слишком рано, времени оставалось еще много, а Сон Гю еще спал дома. В это время, по крайней мере, дверь будет открыта, и он сможет убить немного времени, а затем отправиться на занятия.

– Нет сообщений... – пробормотал У Ён, доставая на ходу телефон. Когда его замешательство улеглось, появилось чувство разочарования, которого он раньше не испытывал. Не помогло и то, что телефон молчал все выходные.

Неважно, насколько ты пьян, но разве нельзя связаться с кем-то после того, как случилось что-то подобное? Даже если У Ён был пьян, Дохён был трезв.

«Я даже не увижу его на этой неделе...!»

В конце концов, ему придется отдыхать дома, так что придется подождать как минимум неделю, чтобы увидеться с ним. Спросить, действительно ли он переспал с ним, или спросить, почему его сонбэ так поступил, – все это придется отложить на неделю.

И снова было обидно и душно осознавать, что только он один испытывает тревогу.

– ...Все в порядке.

Через минуту, подойдя к входу в клубную комнату, У Ён приостановил шаг, услышав голос Гарам изнутри. В последнее время поступали жалобы на то, что дверь плохо закрывается, и сейчас она была слегка приоткрыта, примерно на сантиметр. Как раз в тот момент, когда он собирался взяться за ручку двери, раздумывая, стоит ли ее чинить, он остановился.

– Почему ты флиртуешь с У Ёном?

Тема, которую он не мог игнорировать, прочно засела у него в ушах. Голос был настолько ясен и точен, что не расслышать его было невозможно, даже если бы он попытался. У Ён рефлекторно перестал двигаться и затаил дыхание.

– ...Я?

Ответ прозвучал медленно. Голос был настолько знакомым, что если бы он не получил подавляющую инъекцию, то выпустил бы феромоны. Дохён, которого он был уверен, что не увидит до следующей недели, был в колледже, стоял перед единственной дверью. Его уже привычное сердце забилось громче: тук-тук-тук.

– То, что ты делаешь, в точности похоже на флирт.

Гарам говорила холодным голосом, совсем не похожим на тот, с которым она говорила с У Ёном. У Ён не мог понять, в чем дело, но было очевидно, что она не выглядит довольной. У Ён прислонился к стене и сосредоточился на их разговоре.

– Покупаешь еду, напитки, помогаешь с учебой. Ну, хорошо. Как сонбэ, я думаю, ты можешь делать так много.

В ее голосе слышалось раздражение, словно она что-то бормотала про себя. Как будто она пыталась убедить себя в том, что "раз ты сонбэ, то можешь это делать, это правильно". Но следующие слова явно были обращены к Дохёну.

– Но что? Показывать фильмы, если ты хорошо сдашь экзамены?

У Ён невольно вздрогнул. Это было то, что он сказал Гарам, не спросив Дохёна. В его словах не было ни слова о сохранении тайны, да и причин для этого не было, но ему казалось, что он сделал что-то не так.

– Ты фальшивишь, черт возьми. Привел ребенка посмотреть фильм ужасов.

Послышалось цоканье языком. По иронии судьбы, именно У Ён выбрал фильм ужасов, но теперь Дохён был неправильно понят. Пока У Ён колебался, стоит ли открывать дверь, Дохён небрежно ответил.

– У Ён смотрел все серии.

В отличие от Гарам, тон Дохёна был спокойным до крайности. Он не выглядел особенно удивленным или расстроенным. Гарам ответила "Правда?", а затем слегка кашлянула, чтобы сменить тему.

– ...И вообще, зачем тебе, так хорошо проводящему границы, флиртовать с У Ёном?

Прислонившись к стене, У Ён уставился в пространство.

"Хорошо проводящему границы". Это было очень болезненное замечание для У Ёна, которого четыре года назад выгнали с этой границы. У Ён как никто другой знал, насколько хорошо Дохён умеет обрывать связи.

– Что ты делаешь? Это на тебя не похоже.

– Должен ли я отвечать "что похоже на меня?"

– Ты с ума сошел?

У Ён сел и обнял колени. Ему не хотелось подслушивать, но раз уж он так далеко зашел, то не мог просто так уйти. Но он также не мог просто так вмешаться в их отношения.

Несколько раз выругавшись, Гарам несколько серьезно понизила голос.

– Почему ты обнимаешь его, когда он плачет? Ты знаешь, чего ребенок может ожидать?

Наполовину с любопытством, наполовину с тревогой. Хотя он понимал, что это неправильно, его уши навострились. Хотя объятия Дохёна были не более чем простым утешением, для других они казались необычными.

– Ты знаешь, как позволить людям свободно приходить и отпускать их, не удерживая. Но при этом ты знаешь границы между общественной и личной жизнью.

Похоже, он встречался с самыми разными людьми. Действительно, если у тебя только одно веко, тебя называют плейбоем. Поскольку Дохён не смог ничего ответить, У Ён еще больше поверил в эти слова.

– Ты быстро соображаешь... Зная, что ты нравишься У Ёну, почему ты так себя ведешь?

Через мгновение его голова резко запульсировала. Он не думал, что это будет так заметно, поэтому услышать это из чужих уст было неприятно. Даже со стороны это было заметно. Этот факт заставил его почувствовать себя немного неловко.

– Если ты не искренен, просто прекрати. Я хочу видеть У Ёна еще долгое время.

И снова Гарам пронзила спину У Ёна, а не Дохёна. Что бы ни скрывалось за ее словами, в конечном итоге это все равно был способ причинить боль. Ответ Дохёна ничем не отличался.

– ...Он сказал, что моя улыбка кажется неискренней, когда я ему улыбаюсь.

Дохён медленно, словно в раздражении, открыл рот. Подобную оценку однажды с досадой выплюнул У Ён. Прежде чем Гарам успела ответить, он издал принужденный смешок.

– Интересно, как долго он будет продолжать так думать.

Глава 44

Услышав эти слова, У Ён поднялся с места. В голове у него был туман, и он чувствовал себя странно. Хотя внутри он уже ничего не слышал, неизвестный гул продолжал отдаваться эхом в его ушах.

– Эй, ты...

Как только Гарам открыла рот, его ноги начали двигаться. Не останавливаясь, он постепенно ускорял шаг, и когда У Ён опомнился, он уже выбегал из здания, словно спасая свою жизнь.

* * *

С пустой головой У Ён бесцельно бродил по кампусу. Как только он услышал последние слова Дохёна, на него нахлынуло зловещее чувство предчувствия. Если бы он слушал дальше, то почувствовал, что не сможет стоять на ногах и делать вид, что ничего не произошло.

«Ты мне нравишься, учитель».

В юности признание У Ёна было больше похоже на покорность, чем на мужество. Когда он понял, что не может сдерживать уже расцветшие эмоции, он отпустил их, по сути, отбросив.

Естественно, чудес не случилось, и У Ён испытал неописуемую боль.

Что это была за боль от бессмысленного разбитого сердца? После этого, что бы ни происходило, казалось, ничто не могло заставить его сердце болеть. Даже если Джунсон ругался на него, он привык к равнодушию матери, а когда уезжал в США один, сохранял спокойствие.

Это не было типичным изменением, когда земля твердеет после сильного дождя или человек обретает силу после преодоления трудностей. Просто рана внутри него была настолько глубокой, что он не чувствовал даже царапины.

Но как бы он ни оцепенел от боли, прикосновение к раненому месту никак не могло остаться без боли.

– О, У Ён, сюда!

Когда У Ён наконец добрался до аудитории, Сон Гю, сидевший посреди комнаты, тепло поприветствовал его и убрал сумку рядом с собой. Когда У Ён нерешительно приблизился, глаза Сон Гю расширились.

– Что случилось? Тебя что-то беспокоит?

У Ён положил сумку и легонько шлепнул себя по щеке. Он знал, что выражение его лица ожесточилось, но не думал, что настолько, чтобы это было заметно. В очередной раз он подумал, что ему повезло, что он не зашел в клубную комнату раньше.

– Я просто не выспался.

– Мне показалось, что я снова видел Кан Джунсона.

Сон Гю рассеянно играл с телефоном, ничего не подозревая. У Ён прикрыл рот рукой и положил на нее подбородок. Хорошо, что он успел сделать инъекцию. Даже при таком буйстве эмоций феромоны не выделялись.

– Эй, У Ён. Давай закажем что-нибудь поесть в общежитии после занятий. Гарам Нуна сказала, что хочет

купить что-нибудь.

Пока Сон Гю передавал сообщения, У Ён мрачно отвечал, положив подбородок на руку.

– Я сегодня не очень хорошо себя чувствую, поэтому после занятий сразу пойду домой.

– Неважно себя чувствуешь?

Сон Гю с разочарованным видом повернул голову к У Ёну. Когда их взгляды встретились, он намекнул на что-то.

– Дохён Хён сказал, что пришел в коледж из-за урока макияжа, но неужели ты собираешься просто так уйти?

У Ён прикусил нижнюю губу и опустил взгляд. Как бы то ни было, он воочию убедился, что Дохён находится в клубной комнате, и именно поэтому хотел сразу же отправиться домой. Он не знал, почему Сон Гю так сказал.

– ...Какое отношение к моему появлению имеет сонбэ?

– О.

Словно поняв что-то, Сон Гю нахмурил брови. Затем он положил телефон и поджал губы. Оглядевшись по сторонам, он прошептал.

– Тебе ведь нравится Дохён Хён?

Почему ему так не везло сегодня? Приходится подтверждать свои чувства, которые он выражал не раз, а теперь уже дважды, чужими словами. И все это в таком подавленном состоянии.

– Не похоже, что ты собирался это скрывать... Прости, если я тебя обидел.

Сон Гю запоздало признал свою ошибку и извинился. Он также сказал, что впредь будет делать вид, что ничего не знает. У Ён заставил себя сгладить выражение лица и спокойно ответил.

– Все в порядке. Это было довольно очевидно, так что, думаю, ты понял.

Это было бы очевидно для любого, особенно для наблюдательного Дохёна. Несмотря на то что он все знал, он все равно помогал ему, обнимал, показывал фильмы и вел себя по-доброму. Если причина заключалась в том, чтобы проверить, как долго он будет думать, что это притворство, то это было слишком искренне.

– Давай вместе пойдем в клубную комнату. Я только заскочу на минутку, а потом поеду домой.

– Да? Значит, ты хочешь сказать, что теперь все понимаешь?

Сон Гю быстро отправил ответ Гарам. На вопрос о том, что он хочет съесть, У Ён небрежно ответил, что съест все, что захочет. Была большая вероятность, что ттокпокки приготовят в клубной комнате.

– Фу, я не хочу ходить на занятия.

Профессор, вошедший через пять минут, не стал проверять присутствующих и начал занятие. У Ён механически записывал слова профессора и стирал мысли, которые приходили ему в голову. Это и слова, которые он услышал перед входом в клуб, и образ Дохёна с их давних занятий.

В памяти У Ёна он был бесконечно сострадательным учителем. Он не ругал его за то, что он забыл домашнее задание, и не исправлял его ошибки в грубой форме. Когда У Ён не мог сосредоточиться на уроке из-за своего состояния, он смягчал голос и терпеливо объяснял все заново.

Когда-то У Ён надеялся, что такая доброта будет присуща только ему. Потому что это был его первый опыт, потому что он был молод, потому что над ним издевались в школе. Он утешался мыслью, что если бы на его месте был кто-то другой, в чьем сердце скрыты чувства, будь то сочувствие или что-то другое, он мог бы и не испытать этого.

Но он был добр даже к младшим. Он покупал еду, помогал с учебой и даже пил ненужный алкоголь за них. Поэтому У Ён подсознательно начал думать, что он выполнит все его просьбы.

«Я сделаю все, о чем ты попросишь».

От регистрации на курсах до поглаживаний по голове, объятий и даже больше. Разве он не имел в виду, что не нужно останавливать кого-то, кто приходит, и не удерживать кого-то, кто уходит?

Вместо того чтобы чувствовать себя так, будто с ним играют, он понял, что такой возможности не было. Даже если бы это был кто-то другой, Дохён отреагировал бы точно так же. Разве не глупо принимать за привилегию доброту, которая дается всем одинаково?

Эту мысль У Ён повторял до конца лекции. В какой-то момент даже его рука перестала делать записи, но он не мог об этом беспокоиться.

Собрав вещи, он взял сумку и направился к входу в клубную комнату, он бесцельно бродил, пока Сон Гю не открыл дверь.

– Мы здесь!

Он должен был сдаться. Нет, он должен был остановиться. Если бы он продолжал смотреть вперед и бежать, его нога могла бы попасть в ловушку под названием любовь. Сопротивление и боль повсюду привели бы к тому, что он оказался бы во власти судьбы.

«Если все так и будет в любом случае».

– Ну, раз уж мы заказали ттокпокки, то можно и присесть.

Пока У Ён собирался с мыслями, Гарам вдруг встала, схватила сигареты и вышла на улицу. Сон Гю также подтолкнул У Ёна внутрь и медленно последовал за ним. Когда дверь закрылась, У Ён понял, что до сих пор Сон Гю избегал его.

И взгляд Дохёна был устремлен на него.

– Где у тебя болит?

Дохён спросил своим обычным ласковым тоном. Эмоции, отражавшиеся в его чистых глазах, были хорошо знакомы У Ёну. Поняв, что Дохён беспокоится о нем, его губы непроизвольно дрогнули.

– Мне больно.

Сразу же феромоны стали ближе. Сухие феромоны Дохёна, похожие на осенние, мягко приближались, тепло покачиваясь рядом. Из-за того, что феромоны У Ёна были подавлены, только феромоны Альфы были особенно отчетливы.

– Посмотри на меня.

Дохён слегка наклонил голову и встретил взгляд У Ёна. Он уже собирался протянуть руку, пытаясь проверить, нет ли у него жара, но замешкался. У Ён схватил остановившуюся в воздухе руку и поднес ее ко лбу. Рука слабо дрогнула.

– У тебя нет температуры...

Пробормотав это, Дохён нежно погладил его теплый лоб. Рука Дохёна была теплее, чем у У Ёна, так как он находился на свежем ветру. С закрытыми глазами У Ён уткнулся лицом в руку Дохёна.

– Ты можешь отвезти меня домой?

Дохёна не нужно было умолять о такой просьбе, он бы выполнил ее в любом случае. Если бы его младший был болен, добросердечный Дохён не стал бы притворяться, что не знает. Как и ожидалось, он взял У Ёна за руку, чтобы тот не чувствовал себя плохо.

– Пойдем.

Даже не поев ттокпокки, они сразу направились к парковке. Дохён, казалось, переписывался с Гарам, но У Ён не замечал этого, опустив голову.

Дохён лично открыл дверь со стороны пассажира и даже пристегнул ремень безопасности.

– Ты не голоден?

– Нет, не совсем.

Взяв в руки сумку, У Ён молча прислонился головой к окну машины. Хотя Дохён не позволял никому садиться на пассажирское сиденье, он позволил У Ёну сесть рядом с собой. Как он мог не возлагать на это никаких надежд?

– Я уже три раза сидел на пассажирском сиденье.

Вместо ответа Дохён поднял брови. Заведя двигатель, он повернул голову и встретил взгляд У Ёна. У Ён моргнул, не избегая его.

– Я понимаю.

Это был отрывистый ответ. Дохён как ни в чем не бывало переключил передачу. Ожидание, переполнявшее его до этого, постепенно перешло в спокойствие.

Сегодня путь домой показался ему особенно долгим. Хотя это было расстояние, которое при необходимости можно было пройти пешком, он почему-то чувствовал беспокойство. Более того, когда разговор прервался, даже дыхание стало заметным.

– Ты, должно быть, принимал подавители.

Они были уже почти у порога, когда Дохён осторожно заговорил. У Ён пробормотал невнятный ответ и положил подбородок на сумку.

Дохён, беспрепятственно въехав на подземную парковку, припарковав машину у входа.

– ...Мы быстро добрались сюда.

Отстегивая ремень безопасности, У Ён бормотал слова, которые на самом деле не имел в виду. Дохён, не выключая двигатель, молча смотрел на него.

После небольшой паузы Дохён медленно заговорил.

– Отдыхай. Если тебе будет очень больно, скажи мне.

У Ён глубоко вздохнул. Его сердце колотилось, и казалось, что он насильно подавляет свои феромоны. Несмотря на то, что он несколько раз вдохнул, его сознание никак не могло успокоиться. В конце концов, У Ён просто повернулся лицом к Дохёну.

– Я не хочу быть один.

Время все еще было ранним и неоднозначным. У Дохёна было занятие по макияжу, а у У Ёна через пять часов начиналась течка. Несмотря на все эти факты, с губ У Ёна сорвался проникновенный голос.

– Давай пойдем спать, сонбэ.

Глава 45

С какой стороны ни посмотри, в просторном доме не было того ощущения живости, которое можно было бы почувствовать от живущего в нем человека. Пустая гостиная, как попало расставленные диван и стол, телевизор, занимающий одну сторону стены, и прекрасный вид из окна.

У Ён уже в третий раз приводил к себе Дохёна: один раз на учебу, другой – на ужин, а теперь еще и с другой целью. И каждый раз Дохён сидел на диване как-то странно и непривычно. Хотя его профиль, когда он спокойно смотрел телевизор, был таким же, как обычно, в голове У Ёна чувствовалось едва уловимое напряжение.

– ...Ты уверен в своей лекции?

По правде говоря, советовать ему лечь спать было почти что авантюрой. Время для такого разговора было неподходящее, а у Дохёна уже был запланирован план. Даже У Ён чувствовал, что просьба была несколько вынужденной, но смутная уверенность шевелила его губами. К счастью, Дохён просто вышел из машины и без лишних слов поднялся в дом.

– Ничего страшного, ведь они все равно не учитывают посещаемость.

О чем бы он ни думал, У Ён почувствовал в его словах некоторое утешение. По крайней мере, план не будет сорван, а это немного разружило меланхоличное настроение.

– И даже если это не так, сейчас уже слишком поздно.

Дохён слегка наклонил голову и перевел взгляд на У Ёна. Это был откровенно наблюдательный взгляд, но У Ён не обратил на него особого внимания. Он казался себе маленьким, беспокойным существом, прижавшимся к земле с подтянутыми коленями.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, я в порядке.

Оставалось еще около четырех часов, пока действие успокоительного укола не пройдет. Это было не так уж и долго, но, как только началось беспокойство, оно стало казаться бесконечным. Когда У Ён с тревогой проверял время, к нему обратился нежный голос.

– Похоже, тебе все-таки нехорошо.

У Ён смотрел на Дохёна с плотно сжатыми губами. Из-за того, что они сидели по обе стороны дивана, между ними было неясное расстояние. Дохён облокотился на подлокотник, положив голову под углом.

– Это из-за этого?

Он попал прямо в точку. Несмотря на то, что в ней не было прямого обращения, он не был настолько невежественным, чтобы не понять. У Ён вспомнил, как Дохён лежал на кровати, и медленно покачал головой.

– Я больше не беспокоюсь об этом.

Как раз в то утро У Ён был занят этим вопросом. Он не мог уснуть и все выходные не переставал думать о Дохёне. Но стоило ему подслушать их разговор, как он забыл обо всех заботах.

– Это уже в прошлом....

Как ни странно, если бы не тот случай, он бы не думал так. Несмотря на то, что поступок был достойным сожаления, это был лучший выбор для У Ёна.

– ...Это так?

Дохён тихо ответил и неопределенно прикрыл рот. Его глаза, вернувшиеся к телевизору, отражали лишь мерцающий свет, а не У Ёна. Дохён на мгновение закрыл рот, а затем вежливо спросил тем же нежным тоном.

– Ты не собираешься говорить об этом?

Раз уж он резко сказал ему спать, значит, и в этом было что-то странное. Вероятно, он знал, что слова о боли – всего лишь отговорка с того момента, как он сел в машину. То, что он ничего не спросил за прошедший час, было его собственным проявлением внимания.

– Я просто не хотел оставаться один.

У Ён небрежно положил подбородок на колени. Он чувствовал на себе взгляд Дохёна, но их глаза не встретились. Вместо этого между ними раздался едва слышный голос.

– Так что, пожалуйста, останься со мной на сегодня.

– ...Это интересно.

Дохён, смотревший в пустоту, вдруг пробормотал. Плечи У Ёна дернулись, словно он почувствовал на себе пристальный взгляд. У Дохёна был настойчивый и напряженный взгляд, как у хищника, нацелившегося на добычу.

– Только на сегодня?

В его глазах внезапно мелькнул острый огонек. Атмосфера стала тревожной, и У Ён почувствовал тяжесть в груди еще до того, как открыл рот. Феромоны тяжело опустились на его сердце.

– Тогда как насчет завтра?

– ...!

Как камень, брошенный в спокойное озеро, так и один маленький феромон вызвал сильную волну. У Ён глубоко вдохнул, даже не моргнув.

Это было не значительное количество феромонов. Это не было намеренным преследованием или попыткой оказать давление на У Ёна. Это было просто что-то, что вырвалось наружу из-за перемены настроения Дохёна, не больше и не меньше.

Однако даже от этого его желудок скрутило. Лицо побледнело, а сердце громко застучало, словно собираясь разорваться. Почувствовав странность происходящего, У Ён согнулся пополам, но его феромоны, которые уже начали выделяться, было не остановить.

– У Ён.

Дохён подошёл к У Ёну с редким для него удивленным выражением лица. Он сократил расстояние между ними, обнял его за плечи и внимательно осмотрел его лицо. У Ён поднял голову, тяжело дыша, и почувствовал, как что-то рушится, когда их взгляды встретились.

– Агх...!

Феромоны волнами разливались по всему телу Дохёна. Сладкий и густой аромат стал наполнять воздух вокруг них. У Ён инстинктивно вдохнул горячий воздух, словно ныряя в объятия Дохёна.

– Ах, ух...

Это не было похоже на его собственное тело. В животе закипало тепло, а в груди было дико неспокойно. Неконтролируемые феромоны беззастенчиво нацелились только на Дохёна.

– Уф...

Никогда прежде он не испытывал подобных ощущений. На протяжении всех течек, которые то появлялись, то исчезали, У Ён всегда сохранял самообладание. Частично это было связано с регулярным приемом подавителей, а частично – с его собственным низким либидо. Впервые феромоны струились так свободно, обволакивая кого-то.

–...Хаа, хаа...

Но такое чувство переполнения было для него неслыханным. Казалось, весь дом наполнен ароматом феромонов У Ёна. Запах был настолько сильным, что он почти задыхался. Несмотря на то, что он всем телом прижимался к Дохёну, его разгоряченное тело никак не могло успокоиться.

– ...Ты.

Дохён сурово посмотрел на У Ёна. Несмотря на явное возбуждение в его глазах, он не выпустил ни одного феромона Альфы. А судя по тому, как он прикусил нижнюю губу клыками, казалось, что скоро прольется кровь.

– Сейчас это...

Не успел Дохён закончить фразу, как У Ён поднял голову. Из губ Дохёна сочилась кровь. У Ён попытался протянуть руку, но не успел – его крепко схватили.

В одно мгновение все перевернулось с ног на голову. Дохён схватил У Ёна за запястья и повалил его на диван. У Ён с дрожащими пальцами вздохнул. Его голова была низко опущена. Увидев, как он без сопротивления закрывает глаза, Дохён слабо улыбнулся.

– ...Неудивительно, что ощущения были странными.

В тот момент, когда У Ён решил сдаться, ему в голову пришла одна мысль. Если уж он решил сдаться, то хотел оставить хотя бы один след. В отличие от четырехлетней давности, он хотел сохранить в сердце яркие воспоминания о нем.

– Что ж, поехали...

Раз уж они переспали один раз, то второй раз должен быть легче. В конце концов, Дохён тоже был альфой, так что если бы он упорствовал и цеплялся, ему пришлось бы сдаться, притворившись, что он не в силах сопротивляться. А так как альфы все одинаковые, он мог просто сдаться. Эти мысли привели Дохёна к этому моменту.

– Что дало тебе смелость сделать что-то подобное?

Дохён оборвал его слова, крепко прижавшись к У Ёну. Его губы, теперь слегка окровавленные, выглядели довольно привлекательно. Его глаза изредка подрагивали, вероятно, чтобы удержать остатки сознания.

– Просто... случайно...

– Случайно?

В ответ раздался заливистый смех, но не У Ёна, а Дохёна. Он опустил голову и пробормотал сухим голосом.

– Ты действительно оправдываешь свое имя.

У Ён восхищался тем, как Дохён сохранял самообладание все это время. Будь на его месте любой другой альфа, он бы уже давно набросился на него, но Дохён даже не выпустил свои феромоны. Хотя он и сжимал запястье У Ёна так, словно собирался его сломать, но это было лишь средством самоконтроля.

– ...Сонбэ.

Сон У Ён позвал Дохёна голосом, похожим на хныканье. Дохён моргнул, как бы призывая его продолжать говорить. В его острых глазах промелькнули остатки здравомыслия.

– Давай... давай поспим вместе. В любом случае, мы уже сделали это.

В его голосе прозвучали слезы. Инстинктивное осязание подсказывало, что что-то не так. По первоначальному плану Дохён должен был потерять сознание, как только У Ён начнет излучать феромоны. На его лице должно было появиться опьяненное возбуждение, а не это сложное выражение.

– Так что просто...

– Нет ничего страшного в том, чтобы заняться с тобой сексом здесь, У Ён.

Дохён открыл рот с необычайной медлительностью. Слоги казались затянутыми, словно его разум медленно обрабатывал информацию.

Затем последовал более низкий голос.

– Мы не спали вместе.

Твердый голос был совсем не похож на голос Дохёна. У Ён расширил глаза, вспоминая, что он только что сказал. А Дохён, похоже, лично пересматривал сказанное.

– В тот день мы не спали вместе.

То, что было аккуратно сложено, рухнуло в один момент. Вместо того чтобы радоваться тому, что ничего не произошло, он почувствовал разочарование от того, что ничего не произошло. Дохён убедился, что У Ён отвлекся, и отпустил его запястье.

– Думаешь, я бы прикоснулся к кому-то, кто был без сознания? – спросил он, ровным голосом спустившись с дивана. Опустившись на пол, он слегка споткнулся, но быстро восстановил равновесие и поднял голову. Судя по помутневшим зрачкам, голова у него кружилась от наплыва феромонов.

– Если бы ты знал, то сегодня...

– Почему ты солгал?

У Ён вцепился в одежду Дохёна. Дохён неловко отступил назад, на его лице вновь было замешательство четырехлетней давности, когда он отверг его признание.

– Почему ты солгал мне, зная, что я неправильно пойму?

Феромоны зашипели, но на этот раз с другим смыслом. Это было не только желание, но и несправедливость, и печаль. Он зашел так далеко с определенными чувствами и мыслями. Оказавшись ни с чем, он потерял Дохёна.

Дохён спокойно ответил на вопрос У Ёна

– Я просто ничего не сказал.

– Но если бы ты не сказал, я бы не узнал.

Это было противоречивое заявление. Тем временем он крепко держал дрожащего У Ёна. У Ён снова отступил, глядя на него заплаканными глазами и стиснув зубы.

– В конце концов, даже это...

– Ты называешь это ложью?

Перебивая его, Дохён слегка приподнял уголок рта. Это была не насмешка и не веселая улыбка. Он несколько раз хихикнул, а затем снова открыл рот с нежным тоном.

– Ён-а.

Их взгляды встретились. Феромоны прекратили действовать, и ему показалось, что его дыхание тоже остановилось. Нежный тон прошелестел, как обида.

– Эти слова не должны исходить от тебя.

Не в силах вымолвить ни слова, У Ён в шоке расширил глаза. Различные эмоции хаотично бурлили в нем, пока он смотрел, как Дохён уходит. Казалось, что легкий весений весенний ветерок, окружавший их, покинул его.

Глава 46

Любовь к кому-либо всегда связана с ответственностью. Будь то в чувствах, поступках или даже в самых незначительных словах.

У Ён не хотел испытывать чрезмерных эмоций. Он не хотел быть поглощенным клубящимися облаками эмоций, не хотел, чтобы его уносили бушующие потоки. Он просто хотел мирно и спокойно течь по ласковым волнам.

Но потом он встретил учителя. Влюбился в него наивным сердцем, а затем воссоединился после нежной разлуки. С тех пор сердце У Ёна всегда было подобно неспокойному морю.

«Ён-а».

Так что попадание в шторм было просто неизбежно. Зов, которого он не слышал четыре года, оказался не таким уж и сладким, как представлял себе У Ён. Во рту стало горько, а к жжению в горле, казалось, он никогда не привыкнет, сколько бы раз его ни испытывал.

Целую неделю У Ён боролся с переполнявшими его феромонами. Необузданные эмоции вырывались наружу, а его либидо нарастало с каждой минутой. Прием подавителей мог бы немного помочь, но у него не было роскоши даже думать о подобном.

Все, кто был знаком с У Ёном, включая его лечащего врача, терпели его состояние. Они не вмешивались, если У Ён не просил, и выполняли свои обязанности в минимально допустимых рамках. Иногда У Ён вспоминал о Дохёне и мастурбировал, глядя на свое ушибленное запястье, по щекам текли слезы.

«Эти слова не должны исходить от тебя».

Как он узнал, что он и есть тот самый Сон У Ён? Когда У Ён не мог назвать его "учитель", а лишь с трудом называл "сонбэ" и стирал следы прошлого. Когда же все это началось?

Пока он извивался в агонии под одеялом, его мысли разбегались в разные стороны. В итоге он не переспал с Дохёном и ничего не получил. Разочарование. Пустота. Ненависть к себе, вызванная тем, что он даже не был для него таким объектом.

Казалось, теперь все действительно закончилось. Желание остаться рядом с ним, как с младшим, рассеялось, а решимость закрыть свое сердце после одного переживания не увенчалась успехом. Все, что осталось для У Ёна, – это разбитое сердце и непоправимые раны.

– Твои феромоны пришли в норму... и все остальные показатели тоже в норме.

У Ён встал с постели через целую неделю. Это был самый длинный цикл, который он когда-либо переживал, и самый мучительный на сегодняшний день. Поскольку в спальне царил беспорядок, первое, что он сделал, проснувшись, – перебрался в другую комнату.

– Ты, наверное, сможешь пойти в колледж завтра.

Врач взглянул на запястье У Ёна. Слабые синяки все еще выглядели как следы насилия. Понимая это, У Ён быстро опустил рукав, чтобы прикрыть запястье.

– Не говори моей маме.

Его голос дрожал от волнения. Губы дрожали, словно он не успел как следует напиться воды. Пока лекарь молчал, У Ён спокойно повторил еще раз.

– Как ты знаешь, это не просьба.

Лечащий врач закрыл рот со сложным выражением лица. Обычно У Ён оставлял за собой право отчитываться перед матерью, но теперь, когда ему запретили говорить, врач выглядел нерешительным.

Лекарь, проглотив незаметный вздох, осторожно заговорил.

– Даже если это лекарство для лечения синяков...

– Все в порядке, просто иди.

У Ён намеренно не принимал никаких мер для лечения ушиба запястья. Тусклый след служил наглядным напоминанием о событиях того дня: Дохён отверг его, сдержал свои инстинкты и провел между ними черту, которую нельзя переступать.

– Меня не били. На самом деле, все наоборот.

Действительно, Дохён был тем, кто во многом не соответствовал стереотипу альфы. Он был ласковым и в то же время доминирующим, деликатным и в то же время напористым, рациональным и в то же время альфой. Он мог бы найти утешение в том, что даже если бы он потерял рассудок и импульсивно бросился в бой, это тоже было бы не более чем чертовым альфой.

– В следующий раз, пожалуйста, дай мне другой тип подавителя.

Врач не смог сломить упрямство У Ёна и отвернулся. Хотя он и изобразил на лице беспокойство, он был уверен, что У Ён не ответит. Однако оставалась возможность, пусть и неохотно, сообщить что-то неясное о его запястье.

Даже после ухода врача У Ён еще долго сидел на кровати. Из спальни на втором этаже, которая обычно не используется, открывался прекрасный вид на голубое небо, когда он сидел прямо. Он провел кончиками пальцев по запястью, рассеянно подсчитывая количество проплывающих облаков.

Он был уверен, что учитель, увидев синяк, извинится. Несмотря ни на что, он бы послал обеспокоенный взгляд с той же добротой.

От одной мысли о Дохёне у него защемило сердце.

* * *

Возвращение в колледж через неделю почему-то навевало воспоминаниями. Студенты были взволнованы, а кампус то тут, то там был завален мусором. В среду У Ён отправился в аудиторию на первое занятие, недоумевая от непривычной атмосферы.

– У Ён! Тебе уже лучше?

Как только У Ён вошел в аудиторию, Сон Гю с энтузиазмом поприветствовал его. Он беспокоился, потому что не мог связаться с ним, спрашивал, все ли в порядке и где у него болит.

– Я слышал, что ты заболел, но не знал, что ты возьмешь такой долгий перерыв.

Сон Гю не переставал волноваться до тех пор, пока не вошел профессор и не начал лекцию. У Ён узнал о своей потрескавшейся коже, обветренных губах и опухшем лице из чужих уст.

– Гарам Нуна тоже волновалась. Давай после уроков пойдем в восточное крыло и поздороваемся.

Он узнал о беспокойстве Гарам из сообщений, оставленных на его телефоне. Там было много сообщений, которые, казалось, могли бы быть голосовыми заметками, если бы телефон не был выключен. Но только сегодня утром У Ён обнаружил все эти сообщения, так как его телефон был выключен.

– Хорошо, давай попросим старших купить нам что-нибудь вкусненькое.

Сон Гю приготовился отправиться в клубную комнату, как только профессор уйдет, словно боясь упустить возможность. Сон Гю ждал его, и как только У Ён закончил собираться, он перекинул сумку через плечо, чтобы нести ее за друга, который остался на холоде (по словам Сон Гю). Это был жест заботы о друге, но У Ён не мог не вспомнить, как Дохён использовал его сумку в качестве заложника.

– Гарам Нуна может заплакать, когда увидит тебя. Я думал, она потеряла щенка.

По словам Сон Гю, Гарам беспокоилась с тех пор, как У Ён уехал. Ведь У Ён, который должен был вернуться через день-два, не появлялся в школе целую неделю. Он даже сказал, что Гарам ходила к нему домой искать его, но Дохён остановил ее с серьезным выражением лица.

– С Дохён Хёном ничего не случилось, верно?

У Ён, закрывший было рот при упоминании Дохёна, неловко поджал губы в ответ на последующий вопрос. Когда емк наконец удалось спросить: «Почему?», Сон Гю нахмурился.

– Нет, ничего особенного, но с того дня, как он тебя подбросил, происходит что-то странное.

Вместо того чтобы задать вопрос, У Ён терпеливо ждал продолжения. Сон Гю с осторожностью наблюдал за реакцией У Ёна, нежно поглаживая его подбородок, и открыл рот.

– Он просто улыбался, как обычно, но в этом было что-то холодное. Раньше он почти не курил, но внезапно стал курить много. И когда я спрашивал его о чем-то, он отвечал медленнее.

Даже зная, что дело плохо, он все равно почувствовал некоторое облегчение. Чувство победы овладело им, когда он понял, что пострадал не только он. Однако, как бы ни было велико его облегчение, он чувствовал себя неловко из-за того, что Дохён расстроился из-за того его слова.

– Меня отвергли.

У Ён спокойно ответил и положил руку на дверь клубной комнаты. Сон Гю с недоуменным выражением лица остановился.

– ...Почему?

– Что значит "почему"?

– Ну...

Сон Гю неуверенно пробормотал. Он не ожидал этого и не мог поверить. Слова недоверия эхом отдавались в ушах У Ёна, но он проигнорировал их и открыл дверь клубной комнаты.

– Нуна, мы здесь.

Гарам, как обычно, сидела на импровизированной кровати, едва помещаясь на ней. С длинными волосами, ниспадающими каскадом, она была похожа на привидение. Рефлекторно подняв голову, Гарам заметила У Ёна и громко задышала.

– У Ён!

Она направилась к нему большими шагами. Почти как будто собиралась обнять его, но остановилась, едва не протянув руку. Ее глаза, вытянутые без двойных век, были как никогда водянистыми.

– Теперь ты в порядке? Все зажило? О боже, ты выглядишь так, будто потерял половину себя.

С несколькими восклицаниями "о боже" Гарам осмотрела У Ёна с ног до головы. Сон Гю сказал, что он выглядит так, будто она потеряла щенка, но она больше походила на большую собаку, с нетерпением встречающую своего хозяина.

Гарам внимательно разглядывала У Ёна, а Сон Гю чувствовал себя немного неуютно и отступал внутрь с неловким выражением лица.

– Ну, есть еще неизменный закон красоты. Даже если ты похудел, ты все еще красив, так что все в порядке.

Гарам ухмыльнулась и, довольная собой, кивнула головой. Когда она сказала ему, что сегодня он может есть все, что захочет, У Ен смущенно покачал головой. Он ценил их заботу, но не хотел привлекать к этому внимание.

– Я не был болен, это просто была течка.

– Течка?

Сон Гю усмехнулся, положив сумку на стол. Ему, как бете, могло показаться неловким, что кто-то взял недельный отпуск из-за течки. А вот у Гарам, напротив, выражение лица стало сочувствующим, словно она чувствовала себя товарищем по команде.

– Ты не реагируешь на подавители?

– Нет, обычно я хорошо реагирую, но в этот раз, видимо, что-то пошло не так.

– Ну, тогда держись. Быть омегой довольно сложно... Подожди минутку.

Гарам, прекратившая говорить, быстро ожесточилась. Ее взгляд, и без того свирепый, стал ледяным. Она сузила глаза и повторила свой вопрос.

– Это была течка?

У Ён медленно кивнул. Несмотря на то, что он не сделал ничего плохого, он чувствовал себя напряженно, так как от Гарам исходила леденящая душу атмосфера. Ее глубокие янтарные глаза встретились с его глазами.

– В тот день ты был с Ким Дохёном...

– А как же я?

Не успела она закончить фразу, как сзади раздался тихий голос. Почувствовав тупую боль в груди, У Ён медленно повернул голову. Дохён держался не за ручку, а за боковую стенку двери, и говорил тихо, как обычно.

– Нам нужно починить эту дверь.

Глава 47

– ...Ты тоже сегодня рано закончил?

Среди всеобщего молчания Гарам заговорила первой, причем с пониманием. Она заметила, что профессор ведет себя слишком дерзко, говоря, что это не стоит двух баллов, и ее способ упрекнуть его показался ей весьма неловким.

Дохён закрыл дверь, за которую держался, и молча наблюдал, как она снова открывается.

– С каких это пор все так повелось?

– О, дверь? Давно не виделись.

Прошла целая неделя с тех пор, как он в последний раз видел учителя. Как только он увидел аккуратный и прямой профиль учителя, У Ён понял, что соскучился по нему. Несмотря на то, что он не видел его четыре года, было удивительно, насколько свежи его чувства за это короткое время. Может быть, все дело в том, что они каждый день встречались лицом к лицу в клубной комнате?

У Ён как можно более непринужденно подошел к дивану, на котором сидел Сон Гю. Как только Дохён вошел, Сон Гю, незаметно присматривавший за ним, уже вел с кем-то непринужденный разговор, плавно и ловко регулируя дверь, прежде чем зайти внутрь.

– У Ён, хочешь пойти покурить?

Как только Дохён сел напротив него, Сон Гю неловко встал. Он никогда раньше не называл У Ёна по имени, но, похоже, заметил Дохёна. Это был удобный повод покинуть место, но У Ён не стал убегать.

– Сейчас я пытаюсь бросить курить.

Так как он не мог сказать, что не курил раньше, это было лучшее, что он мог сделать. Сон Гю небрежно принял это, сказав:

– О, ты же говорил, что бросаешь.

В то же время похлопывание по спине У Ёна было похоже на руку утешения.

– Эй, Сон Гю, выходи с Нуной.

Гарам, встав со своего места, обняла Сон Гю. Видимо, она не стала предлагать Дохёну, решив, что он откажется. Сон Гю несколько раз взглянул на У Ёна, но, не сказав ни слова, покинул помещение клуба.

Дверь, которая закрывалась неплотно, в мгновение ока открылась снова. Не выдержав нарастающей неловкости, У Ён попытался закрыть дверь, но, как бы он ни старался, сломанная дверь продолжала открываться. Беспомощный У Ён прислонился к двери и посмотрел на Дохёна.

– Сонбэ.

С самого конца течки У Ён ждал этого момента. Того момента, когда они с Дохёном останутся наедине и он сможет задавать вопросы с притворным спокойствием. Это мог быть первый и, возможно, последний шанс удовлетворить свое любопытство.

– Мы можем поговорить?

Его сердце колотилось слишком быстро. Если бы он просто сидел на диване, то не услышал бы этого звука. Дохён со спокойным взглядом ждал, пока У Ён продолжит говорить.

– С каких пор ты знаешь?

Не было необходимости уточнять, что именно он знает. Дохён догадывался, что этот вопрос возникнет, ведь они говорили об этом неделю назад.

Как и ожидалось, он просто ответил, не задавая лишних вопросов.

– С самого начала.

Как он мог бы описать то чувство, которое испытывал сейчас? Можно ли сказать, что оно было ожидаемым или неожиданным?

Одно можно сказать точно: последние несколько дней были полны сюрпризов, поэтому один этот ответ не заставил его сердце опуститься.

– Как?

Да, это была важная часть. Дело не во времени, а в средствах. Не в том, когда он понял, что он Сон У Ён, а в том, как. Самое элементарное любопытство к тому, что он упустил из виду, заставило его зацепиться.

ко всему.

– Ну...

Дохён, казалось, размышлял медленно, тщательно подбирая слова. Опустив взгляд и на мгновение закрыв рот, он снова посмотрел на У Ёна.

– Там было больше, чем одна или две странные вещи.

У У Ёна тоже были свои соображения. Несколько раз он почти называл его "учитель", а иногда проявлял странную фамильярность. Будь на его месте кто-то другой, это было бы трудно заметить, но только не такой наблюдательный человек, как он.

– Юну Хён. Ты спрашивал его, знает ли он Ким Дохёна.

Пока он говорил, Дохён достал из кармана телефон. У Ён тихонько выдохнул, когда взгляд Дохёна переместился на телефон.

– Странно, что кто-то знает мое имя, но не знает, что я президент клуба. Тот, кто хотел вступить в клуб, не задавал никаких вопросов о нем, и вместо того, чтобы спросить, сколько мне лет, спросил, на каком я курсе.

Дохён протянул У Ёну экран своего телефона. Три буквы "Сон У Ён" четко вырисовывались в его глазах.

– Как ты думаешь, когда был сохранен этот номер?

«Четыре года назад».

Эта фраза поразила его, как удар по затылку.

Честно говоря, он был ошарашен. Номер Дохёна изменился, и он, естественно, решил, что тот удалил и его номер. У Ён ни разу не менял свой номер, но он не знал, что его след остался.

– То же имя, тот же номер телефона, даже день рождения и почерк совпадают; тебя сложно не узнать. Ты можешь этого не знать, но когда ты смущаешься, ты так же как и раньше прикасаешься к своим ушам.

У Ён, который по привычке собирался прикоснуться к уху, от неожиданности опустил руку. Было странно, что ему указывают на привычку, о которой он даже не подозревал.

Дохён твердо сказал:

– То, что твоя внешность немного изменилась, не означает, что ты стал другим человеком.

Смысл был в том, что "Как ты мог не узнать?». Казалось, он никак не мог не узнать, и взгляд его напоминал тот, что он видел на террасе совсем недавно. У Ён приоткрыл рот и опустил голову.

– Я хорошо помню людей.

Правда, Дохён был исключительно

проницательным. Даже Кан Джунсон, который знал У Ёна дольше, чем Дохён, не мог узнать его, пока тот сам не сказал ему об этом. Даже его мать была удивлена переменами, но не стала утверждать, что не заметила. И это всего лишь через несколько месяцев занятий с репетитором.

– Так... ты хотел быть со мной милым?

Все время, проведенное с ним, пронеслось в голове одно за другим. Первая встреча, когда они поступили в университет, совместный поход в МТ и снова те же эмоции. И, поддавшись зуду эмоций, снова повторить ту же ошибку.

– Это потому, что ты сожалеешь о том, что игнорировал меня раньше, и поэтому был добр ко мне?

Ответа не последовало. У Ён инстинктивно понял, что его слова не были ошибочными. На его искаженном лице появилась самоуничижительная улыбка.

– Ты действительно перегибаешь палку.

Сочувствие в данном случае было неприемлемым чувством. Если бы У Ён знал, что ему будет больно, было бы милосерднее прервать его сразу. Ничто не может быть так жестоко, как проявление безответных чувств.

– Ён-а.

– Не называй меня так.

В горле у него встал комок. Имя, которое когда-то успокаивало, теперь стало сигналом беды. Сладкие эмоции, которые раньше растапливали его сердце, давно превратились в грызущее чувство в желудке.

– Тебе следовало притворяться, что ты ничего не знаешь, до самого конца.

У Ён прикрыл глаза одной рукой и испустил долгий вздох. Феромоны просачивались сквозь его прерывистое дрожащее дыхание. Его губы медленно дрожали.

– Это было бы не так унизительно, если бы ты это сделал.

Если бы существовал способ, он хотел немедленно исчезнуть из виду. Ему не хотелось знать, каким жалким он должен был выглядеть, с самого начала раскрыв все свои карты.

– Я собирался подождать, пока ты мне не скажешь.

Дохён говорил спокойно. Его непоколебимое поведение в этой ситуации еще больше рассердило У Ёна. Его трясло весь день, но мысль о том, что он не смог произвести даже легкого впечатления, грызла его сердце.

– Должна была быть причина, по которой ты не сказал об этом, поэтому я планировал притвориться, что не знаю, пока ты не расскажешь мне.

– Тогда почему ты это сделал.

– Ты не собирался мне говорить.

Черные глаза медленно двигались. Дохён встал и подошел к У Ёну. Едкие феромоны окутали У Ёна, лишив его возможности двигаться.

– Если бы я не удержал тебя, ты бы так и продолжил убегать, Ён-а.

Его мягкий голос стал еще ниже. У Ён попытался отступить, но за ним была дверь, и он не смог. У Ён уставился на Дохёна, сжав кулаки.

– Значит ли это, что я был неправ?

– Да, я не собирался тебе говорить. Но почему это неправильно?

Изначально была причина, по которой У Ён решил скрыть этот факт. Нет, не скрыть, а просто не говорить об этом.

– Ты тоже альфа, учитель.

Голос прозвучал резко. Лицо Дохёна напряглось.

– Для меня ты притворялся, что ты не альфа.

У Ён не узнал бы об этом, если бы они не встретились снова. Он не знал бы, что он альфа или даже бета, и уж тем более не знал бы, что он обладает такими нежными феромонами.

– Была ли у тебя причина так себя вести, учитель? Ты думал обо мне?

Накапливающиеся эмоции медленно превратились в слезы. Из-за размытого зрения У Ён не мог разглядеть, какое выражение лица было у Дохёна. Беспорядочные феромоны настолько смешались, что он не мог определить, чьи они.

– Почему альфы такие?

У Ён поднял правую руку, чтобы вытереть текущие слезы. Слезы, стекавшие вниз, оставили следы на его бледных щеках.

– Я не хотел, чтобы ты мне нравился, потому что ты альфа...

Если бы он знал, что Дохён – альфа, он бы его не полюбил. Теперь же было слишком поздно отличать добро ото зла. Хотя Дохён и утешал его, он не брал на себя ответственность за свои раздутые чувства.

– Я не хочу больше любить тебя, учитель.

Сказав это, У Ён повернулся и взялся за ручку двери. Он намеревался отбросить все эмоции и уйти туда, где нет его.

Но не успел он открыть дверь, как чья-то крепкая рука схватила У Ёна за руку.

– ..Я был неправ.

Нежный голос Дохёна был холоден как никогда. С суровым лицом Дохён взял У Ёна за рукав. Как только синяк на запястье был обнажен, он закрыл слегка приоткрытую дверь другой рукой.

– Зачем беспокоиться о таких вещах, как совесть?

Глава 48

Послышался отчетливый звук закрывающейся двери. Оказавшись между дверью и Дохёном, У Ён запоздало моргнул глазами. Слезы, собравшиеся в его глазах, упали на пол с тихим стуком.

– ...Что это?

– Ён-а.

Сладкий голос действовал как волшебство. У Ён не мог оттолкнуть или отвергнуть его, поэтому просто стоял на месте, беззаботно облизывая губы. Дохён осторожно вытер большим пальцем слезы У Ёна и медленно опустил голову.

– Посмотри на учителя.

В этом твердом приказе чувствовалась неоспоримая сила. С момента начала занятий и до сих пор, когда учитель говорил, его тело откликалось. В конце сосредоточенного взгляда его глаза, наполненные слезами, были хорошо видны.

Затем их губы встретились.

Зрачки расширились, феромоны хлынули потоком. Глаза У Ёна расширились, а веки слегка дрогнули. Отцовское тепло подступило к нему, обжигающе горячее, словно могло расплавить его.

Он словно давал ему время привыкнуть. Губы, не имея веса, не приближались и не отдалялись, а ждали У Ёна.

Вскоре Дохён, ожидавший этого момента, крепко прикусил нижнюю губу У Ёна.

– ..!

Он почувствовал покалывание, а по позвоночнику пробежал холодок. Странное, почти электрическое ощущение поднялось по позвоночнику. У Ён рефлекторно со всей силы толкнул Дохёна в плечо. Раздался болезненный звук, но Дохён не стал возражать и отступил назад.

– Что... что ты сейчас делаешь?

В воздухе смешались неизвестные феромоны. Задыхающиеся люди теперь были наполнены жаром. В этой опасной атмосфере Дохён заговорил приглушенным голосом.

– Я сделал это, потому что волновался.

Это был самоуничижительный тон. У Ён, который, казалось, вот-вот рассердится, закрыл рот, как только Дохён заговорил. Дохён продолжил в своем характерном мягком тоне.

– Я продолжал замечать тебя и беспокоиться о тебе, поэтому я сделал это. Сначала. Я тебе нравлюсь? Это невозможно не заметить. Ты такой очевидный.

Сухие феромоны тихо распространялись вокруг У Ёна. Уникальный освежающий аромат Дохёна немного успокоил его тревожное сердце.

– Несмотря на мои попытки провести черту, это было нелегко. Сначала я беспокоился, а потом почувствовал себя виноватым. Я зна, что этого не должно было случиться, но мне слишком нравилось, что ты меня любишь. Тогда было уже слишком поздно.

Дохён осторожно протянул руку, чтобы не напугать У Ёна. Он нежно провел большим пальцем по глазам У Ёна, которые все еще хранили следы

слез.

– Тебе было шестнадцать, Ён-а.

У Ён облизал губы с ошеломленным выражением лица. Он не задумывался о том, что "слишком поздно" по отношению к тому, что было четыре года назад.

Дохён, медленно моргая, сказал с максимальной добротой:

– Ты был слишком молод, чтобы я мог тебя любить.

Это было вполне разумное объяснение. Причины прошлого признания не сильно отличались от того, что представлял себе У Ён. Недолго думая, он выдавил из себя.

– ...Но сейчас мне двадцать.

– Двадцать?

Дохён слабо рассмеялся. Это была милая улыбка, как будто он находил У Ёна очаровательным. Однако последовавшие за ней слова были жестокими.

– Мне понадобился месяц, чтобы забыть кого-то, кто мне нравился в твоем возрасте.

– ...Я не мог так легко забыть!

– Ты не должен легко забывать.

Дохён крепко держал мочку уха У Ёна. Прикосновение было осторожным, как будто он держал что-то хрупкое, но при этом странным образом наводило на размышления.

– Вот почему я ждал.

У Ён задрожал, почувствовав мурашки по позвоночнику. Редкий хищный взгляд Дохёна вызывал инстинктивное чувство опасности.

– Ён-а. Учитель не такой хороший человек, как ты думаешь.

В отличие от содержания разговора, тон Дохёна был очень ласковым. Если прислушаться, то можно было почти растопить сердце.

– Если бы ты мне все равно понравился, я хочу иметь эмоциональный перевес.

«Если бы ты мне все равно понравился». Это была гипотеза, которая не могла не заставить его сердце биться. Он даже не ожидал услышать эту историю из уст Дохёна.

– Честно говоря, я никогда не думал, что это станет таким искренним...

Дохён неловко хихикнул и убрал руку от У Ёна. У Ён почувствовал, что слабое тепло, оставшееся от руки, успокаивает.

– Если ты просто ошибаешься из-за тех старых эмоций, а не из-за того, что я тебе действительно нравлюсь, то я в большом проигрыше.

– Я не ошибаюсь в своих чувствах.

Его голос тонко дрожал. Это было предвкушение, волнение или, возможно, затаенная тревога? Хотя его эмоции были в беспорядке, это было скорее успокаивало, чем смущало.

Дохён ответил жестоко, как и минуту назад, когда У Ён сказал: "Теперь мне двадцать".

– По-моему, ты еще слишком молод.

Было ли ему двадцать или двадцать четыре, для У Ёна это было одно и то же. Конечно, учитель был бесконечно взрослым, но разве У Ён не был ровесником этого зрелого учителя?

– Сонбэ.

У Ён намеренно избегал употребления прошлого титула. Как он уже не был учеником средней школы, так и Дохён уже не был учителем. Однако, как бы они ни старались этого избежать, в конечном итоге все это было ненужными предположениями.

– Для чего ты используешь свою совесть?

Дохён издал беспомощный смешок. Протянув руку, он снова заключил У Ёна в объятия. Зажатый в широких объятиях, У Ён крепко ухватился за лацкан Дохёна.

– Ты мне нравишься.

Ему казалось, что сердце вот-вот разорвется. Его сердцебиение отдавалось громким эхом. Несмотря на внешнее спокойствие, Дохён не отличался от других.

– Я хочу удержать тебя нелепой ложью, вроде того, что мы спим вместе. Но теперь, ты не можешь сказать, что я тебе не нравлюсь.

Он многое хотел сказать, но все застряло в горле. Через некоторое время Дохён несколько раз погладил его по спине, а затем тихонько прошептал на ухо.

– Твой ответ?

Ничего не говоря, У Ён уткнулся лицом в грудь Дохёна. Он боялся, что если сделает что-то не так, то этот драгоценный миг будет разрушен.

Через некоторое время У Ён пробормотал дрожащим голосом:

– Я не могу в это поверить.

Все это было похоже на сон. Учитель, о котором он так сильно мечтал, признавался ему в своих чувствах. Несмотря на долгие объяснения, он все еще не мог в это поверить.

Ласка и любовь Дохёна... У Ён почувствовал, что зашел слишком далеко, чтобы поверить, что это любовь.

– Если я тебе нравлюсь, почему ты не переспал со мной тогда? Не будет ошибкой сказать, что если тебе кто-то нравится, ты хочешь переспать с ним...

– ...Это не совсем так, У Ён.

Дохён медленно отпустил его и взъерошил волосы У Ёна. С каждым движением его пальцев напряжение как будто ослабевало, и тонкий феромон окутывал все вокруг.

– Нам также необходимо рассмотреть вопрос о TPO.

Он не мог понять этих слов. У Ён знал, что TPO означает "время, место и случай", но не мог понять, почему этот момент был неподходящим. Почувствовав непонимание со стороны У Ёна, Дохён небрежно добавил.

– Я знаю, что ты попросил меня переспать с тобой, потому что я тебе нравлюсь.

Да, теперь, когда он упомянул об этом, это было правдой. «Если бы я не удержал тебя, ты бы продолжал убегать». – сказал он. Несмотря на то, что он быстро соображал, можно ли было быть настолько сообразительным? Это было удивительно приятное чувство.

– Если ты не можешь в это поверить, я буду говорить тебе об этом до тех пор, пока ты не поверишь.

Дохён осторожно высвободился из объятий У Ёна. У Ён колебался, а затем отступил назад, разочарованно нахмурившись. Дохён взял У Ёна за руку и придирчиво осмотрел синяк на запястье.

– А на другой стороне тоже так?

– Нет.

Хотя он ответил быстро, это не выглядело убедительным.

– Это не может быть только на одной стороне.

Он как будто говорил, что это чепуха. Прежде чем У Ён успел возразить, Дохён схватил его за другую руку и закатал рукав.

– Наверное, надо было наложить мазь.

Сказав это, он прижался губами к запястью У Ёна. Прикосновение было таким же мягким и горячим, как и прикосновение к его губам некоторое время назад. Лицо У Ёна покраснело, и он быстро отдернул руку от Дохёна.

– У... Учитель, губы – это не мазь.

Дохён пожал плечами, как бы говоря, что это не причинит ему вреда. У Ён всхлипнул, ударившись локтем о стену. Дохён снова протянул руку, но на этот раз У Ён отпрянул, задрожав.

Странная атмосфера наполнила воздух. Как ни странно, это было даже более неловко, чем то, что только что произошло. Особенно если учесть, что совсем недавно они крепко обнимались.

Дохён тихонько отошел в сторону, наблюдая за У Ёном.

– Позволь спросить еще раз... Что заставило тебя совершить такой поступок?

Взгляд Дохёна упал на запястье У Ёна. У Ён смутно ответил, вспомнив, как он сказал: «Пойдем спать».

– Это потому, что я уже думал, что мы переспали...

Он был занят разными вещами, и прежде всего тем, что надвигалась течка. Он был настолько загнан в угол, что броситься в него не составляло особого труда. Но сейчас все было иначе.

– Тогда, я думаю, с поцелуями все будет в порядке. Раз уж мы это уже делали.

Дохён подошел к нему с ухмылкой. Это было явно озорное выражение, но У Ён покраснел до ушей и прикрыл рот рукой. Дохён слегка наклонил голову, его глаза заблестели.

– Если ты закроешь рот, что будет, Ён-а?

Его улыбка была настолько очаровательной, что заставляла сердце У Ёна учащенно биться. Он также был любимым учителем У Ёна, который по-доброму улыбался. Разве кому-то это может не понравиться? У Ён прочистил горло, фальшиво покашлял, пытаясь разрядить обстановку.

– Это тоже было сделано, учитель, в одностороннем порядке...

– Ну... Оставим все как есть.

Дохён перевел взгляд на него с едва заметным выражением лица. Слегка нахмуренные брови, казалось, что-то скрывали. У Ён осторожно, с долей сомнения, рискнул.

– Неужели я тоже это делал?..

В тот день, когда он проснулся в одной постели с Дохёном, У Ён был еще в ночной рубашке. Они даже напились и флиртовали, так что он не мог гарантировать, что в тот день ничего не произошло. Дохён закатил глаза и, глядя на У Ёна, пробормотал про себя.

– Ты не совсем невежественный.

Глава 49

Лицо У Ёна побледнело. Он резко закатил глаза, а затем, словно не веря, пробормотал.

– Правда?

Дохён прищурил глаза в ответ на этот вопрос.

– У тебя есть привычка так говорить. Знаешь?

– ...я знаю.

– Это привычка пить.

По какой-то причине его лицо было полно улыбок. Вид его улыбки с морщинками смеха был настолько впечатляющим, что У Ён не мог на это смотреть. У Ён жалобно застонал, закрыв уши ладонями.

– Ты сказал, что в тот день ничего не произошло.

– Я?

Дохён усмехнулся, засунув руки в карманы. Оказалось, что он сказал что-то подобное. Затем он поправил слова У Ёна, наклонив голову.

– Я просто сказал: «Мы не спали вместе».

На лице У Ёна появилось сомнение. Он хотел спросить, что случилось, но не мог набраться смелости. Внезапно возник страх, словно он открыл Ящик Пандоры.

– Почему Гарам и Сон Гю не вернулись?

В конце концов, У Ён отошел в сторону, подняв тему, не имеющую отношения к делу.

Это было неожиданное замечание, но не совсем беспричинное. Несмотря на то что прошло уже немало времени, Гарам и Сон Гю не возвращались. Даже если речь идет о десяти минутах, это время уже истекло.

– Гарам и Сон Гю?

Дохён сделал вид, что не заметил неловкости, и небрежно поинтересовался. Затем он естественным жестом указал на дверь.

– Они уже здесь.

Неисправная дверь раздвинулась. Сквозь щель, словно через автоматическую дверь, ощущалось чье-то приближение. У Ён удивленно расширил глаза и застыл на месте.

Два знакомых лица обменялись неловкими взглядами. Как только он подумал, что они опоздали, они появились с напитками в обеих руках.

У Ён выглядел озадаченным, а Гарам неловко подняла переноску с напитками.

– Мы купили напитки.

На стаканах, наполненных льдом, образовался конденсат. Лед внутри выглядел наполовину растаявшим. Позади Гарам Сон Гю решительно кивнул.

– Мы только что пришли.

Хотя это было естественное заявление, никто в него не поверил.

У Ён с недоумением смотрел то на Гарам, то на Сон Гю. Он хотел спросить, когда они приехали, но не успел.

Они разговаривали вчетвером, словно переваривая то, что только что произошло в клубной комнате. Сон Гю был единственным, кто бросил взгляд, требуя объяснений, но У Ён сделал вид, что ничего не заметил. Это было связано с тем, что отношения между ним и Дохёном стали настолько странными, что трудно было дать четкий ответ.

Они встречались? Или нет? Подобные вопросы то появлялись, то исчезали. У Ён слышал слово "нравится", и Дохён ему нравился, но он не ответил на его признание. Более того, о том, чтобы стать парой, речи тоже не шло.

У Ён поджал губы, словно признавая свое поражение. Это был тот самый момент, когда ему следовало признаться в своих чувствах, но неопределенный характер их отношений беспокоил его. Как человеку, который никогда раньше не состоял в отношениях, вся эта двусмысленность казалась незнакомой и тревожной.

– Ты меня слушаешь?

У Ён, который на некоторое время погрузился в раздумья, вдруг опомнился и моргнул. Ттокпокки, который он держал палочками (Гарам снова заказала его сегодня), с грохотом упал в бумажный стаканчик. Почувствовав, что на него смотрят три пары глаз, У Ён слегка покачал головой.

– Ах.... Извините. Я не расслышал, что вы сказали.

– Все в порядке. Мы просто говорили об аренде оборудования для фестиваля.

Дохён вновь затронул эту тему, не упрекнув его. Проблема заключалась в том, что У Ён пропустил гораздо больше, чем думал.

– У нас будет фестиваль?

Гарам, ошеломленная вопросом У Ёна, прищелкнула языком. Бросив раздраженный взгляд на Дохёна, она забормотала, словно хотела что-то сказать.

– Ты совсем выжил из ума.

– ...В нашем колледже проводится два фестиваля.

Не обращая внимания на комментарий Гарам, Дохён продолжил. Несмотря на то, что все прекрасно слышали его, они молчали.

– Весной здесь проходит фестиваль цветения сакуры, а осенью – фестиваль осенней листвы. Изначально предполагалось, что в одном из них будет паб, но в этот раз они решили больше сосредоточиться на здоровых мероприятиях, поскольку собираются продавать алкоголь в больших масштабах.

– Жаль, что у нас нет паба. Раньше паб нашего клуба был лучшим.

– Потому что тогда ты не была в нашем клубе.

У Ён вспомнил, как с самого утра колледж бурлил энергией. Все было не так, как обычно, возможно, потому, что проходил фестиваль. Помощник учителя, посетивший клуб несколько дней назад, упомянул, что "пабы запрещены".

– В любом случае, мы думали о чем-то другом, например, о колотом льде или рисовых пирожках на шпажках, ведь другие клубы, вероятно, тоже будут их делать.

Несмотря на то, что лед и рисовые пирожки на шпажках казались безопасными вариантами, У Ён молча кивнул, изображая согласие. Поскольку его знания об университетских праздниках были практически нулевыми, ему оставалось только следовать словам Дохёна.

Увидев У Ёна в таком состоянии, Дохён улыбнулся.

– Ты любишь сладкую вату?

* * *

Сахарная вата. Сидя на задней парте аудитории, У Ён искал ее на своем телефоне. Среди различных рекламных сайтов появились определения сахарной ваты и соответствующие песни. Среди них У Ён выбрал сахарную вату в форме персонажа, которую продают в парке аттракционов.

– Я посмотрел, аренда аппарата стоит не так уж дорого. Все, что нам нужно – это сахар и деревянные палочки, так что давайте возьмем аппарат в аренду и будем продавать сладкую вату.

Гарам выразила разочарование, сказав, что это не алкоголь, но глаза Сон Гю и У Ёна засияли. Сон Гю был очарован тем, что впервые попал на фестиваль, а У Ён был заинтригован тем, что впервые попробует сладкую вату. Пушистая сахарная вата, похожая на облака, была едой, к которой он никогда не прикасался, не говоря уже о том, чтобы попробовать.

– Звучит весело, правда?

Дохён спросил так, будто читал мысли У Ёна. Изначально он спросил, нравится ли У Ёну сладкая вата, но потом понял, что У Ён еще не пробовал ее. Вероятно, он переадресовал вопрос, заметив взгляды Сон Гю и Гарам. Естественно, У Ён охотно кивнул с раскрасневшимся лицом.

– Я принимаю посетителей.

Отложив телефон, У Ён оглядел аудиторию. Профессор уже называл одно за другим имена. Первым прозвучало имя Кан Джунсона, но никто не откликнулся.

– Джунсон больше не появлялся на этой неделе.

– На его месте я бы тоже не появлялся. Это неловко.

– Хотя другой парень показал себя просто великолепно?

– Но у него были хорошие оценки.

Ропот был отчетливо слышен. У Ён понял, что Джунсон тоже не появлялся на прошлой неделе и что "другой парень", о котором они говорили, был У Ён. Похоже, то, что произошло во время группового проекта, получило огласку.

– Сон У Ён.

– Здесь.

Впрочем, это не имело особого значения. Неважно, бросил ли Джунсон этот предмет, неважно, какие слухи о нем ходили. У Ён не хотел переживать, да и ему было все равно. Они видели достаточно неприятных сторон друг друга, так что теперь им было выгодно вести себя как незнакомцы.

Как только началась лекция, У Ён выкинул из головы все мысли о Джунсоне. Признание Дохёна, приготовление сладкой ваты на фестивале и пропуск недельной лекции. Только из-за этих трех вещей его разум уже достаточно заполнен.

– На сегодня это все.

Сегодня профессор снова закончил лекцию на 30 минут раньше. У Ён отправил Сон Гю сообщение о том, что все закончилось, и начал собираться. Перед тем как прийти на занятия, он услышал от Дохёна: «Давай сегодня снова начнем заниматься». Несмотря на то, что после экзаменов фестиваль был не за горами, его прилежность нельзя было игнорировать.

«Мне нужно срочно уйти, чтобы повидаться с учителем».

У него было ещё много тем для разговоров, которые он не успел обсудить. Действительно ли он ему нравится? Если да, то как изменятся их отношения?

Если это возможно, он хотел услышать от него еще одно признание в своей любви к нему. Раз уж он сказал, что будет говорить ему об этом до тех пор, пока тот не поверит, то не мешало бы попросить его об этом еще пару раз. В конце концов, был период, когда он ему нравился, так что все должно быть в порядке.

Проверив сообщение от Сон Гю, У Ён ускорил шаг. В нем говорилось, что они будут ждать его в клубной комнате, чтобы поговорить о фестивале, а затем отправятся в учебное кафе. Он уже собирался ответить, что быстро прибудет на место, потому что там уже собрались другие старшеклассники, но тут кто-то громко позвал У Ёна.

– Эй, Сон У Ён!

В душу закралось предчувствие. Только один человек мог называть его "Сон У Ён" и говорить таким раздраженным тоном.

Может, просто проигнорировать его? Он думал об этом, но собеседник не собирался так просто отпускать У Ёна.

– Ах, черт. Когда кто-то зовет, по крайней мере...!

Быстрым движением его рука была схвачена. Не раздумывая, У Ён схватил схватившую его руку и вывернул ее обратно. Человек слишком легко отпустил У Ёна и отступил с недоуменным выражением лица.

– Эй, ты учился боевым искусствам или что-то в этом роде? Что за сила...

Как и ожидалось, им оказался Кан Джунсон. Тот самый Кан Джунсон, который не посещал лекции и должен был быть незнаком с У Ёном. Он выглядел так, будто только что пришел с очередной лекции: шляпа надвинута на глаза, сумка перекинута через плечо.

– А... ладно, забудь. Сон У Ён, мне нужно с тобой поговорить.

– Мне нечего сказать.

В ответ на это У Ён ушел, оставив

Джунсона за спиной. Прекрасное чувство, которое он испытывал, постепенно сменилось досадой. Джунсон, не подозревая о подобных чувствах, поспешил следом за У Ёном.

– Эй, я хочу кое-что сказать, понимаешь? Это нормально, что ты вот так просто от меня отмахнулся? Эй, эй, эй!

Джунсон, все больше повышая голос, подошел к У Ёну и преградил ему путь: «Может, просто ударить его?». С этой мыслью Джунсон неожиданно проговорился.

– Прости!

Движение прекратилось. Острые феромоны, которые исходили от него, внезапно потеряли свою ядовитость. Джунсон снял шляпу, поправил ее и вздохнул, словно сходил с ума.

– Ха, черт... извини.

Началось все с проклятий, а закончилось извинениями. Парень смущенно почесал затылок и посмотрел на У Ёна. У Ён безучастно смотрел в пространство.

– Я здесь не для того, чтобы затевать драку. Я пришел извиниться. В тот день... Я много думал после этого. Похоже, что я совершил ошибку, когда был молод. Прости меня.

Это было совершенно откровенное заявление. Колебания, опущенные глаза, даже случайные вздохи придали ему поистине извиняющийся вид.

У Ён не смог удержаться от горького смеха, выражение его лица стало холодным.

– Ты сумасшедший ублюдок.

Глава 50

Слова, вырвавшиеся из его уст, были только такими. Это не было изумлением или недоверием. Гнев преобладал над этими чувствами. После всего этого он просил прощения. Он проделал весь этот путь только для того, чтобы услышать

чушь.

– Это из-за твоей оценки за групповой проект?

Он высказал наиболее вероятную догадку, но вместо этого Джунсон нахмурился еще больше. Сжав зубы и скорчив гримасу, он резко ответил.

– Ты что, шутишь? Это было на прошлой неделе, так что все уже закончилось, не так ли?

У Ён больше ничего не сказал и отвернулся в сторону. У него не было намерения разговаривать, и если он будет так терять время, то все будет бессмысленно. Еще мгновение назад ему казалось, что он ходит по облакам, но, увидев Джунсона, он рухнул на землю.

– Эй, я еще не закончил говорить!

Джунсон снова преградил путь У Ёну. Он не пытался схватить его за руку или сумку, возможно, потому что уже несколько раз получал отказ. Он думал, что не потерпит, если тот снова схватит его, но в какой-то степени ему было жаль.

– Мне нечего сказать. Отойди в сторону.

У Ён раздраженно нахмурил брови. Он хотел как можно скорее отправиться в клубную комнату, но этот парень, с которым, как он думал, он уже закончил, появился и тянул время.

Джунсон почесал затылок и повернул голову в сторону.

– ... Прости, что побеспокоил тебя. В то время я действительно был незрелым. Я завидовал, потому что твоя семья была обеспеченной. Но потом ты продолжал игнорировать меня...

– Так чего ты от меня хочешь?

Это был разговор, который не заслуживал дальнейшего внимания. Он не хотел знать о внезапной перемене в его сердце, и у него не было времени выслушивать его оправдания. У Ён прервал слова Джунсона и указал на самую непонятную часть.

– Как ты думаешь, ты бы извинился передо мной, если бы я не удалил твое имя из группы проекта?

Джунсон тут же закрыл рот. Возможно, если бы У Ён был более покладистым, он бы не вышел из себя из-за такого покорного поведения. Вместо того чтобы извиниться, он бы потребовал, как и раньше, и, возможно, стал бы мучить У Ёна.

– Нет, если бы мы не встретились снова, ты бы вообще меня помнил?

У Ён не думал, что он искренне размышляет. Если бы они больше не встретились, он был бы всего лишь жалким парнем, утопающим в воспоминаниях. Ему повезло бы остаться в памяти как озорное воспоминание из юности.

– Ты извиняешься, потому что думаешь, что со мной сейчас не все в порядке. Просто чтобы облегчить свою совесть.

– Кто просит прощения?

Чем больше он говорил, тем более подавлено себя чувствовал. Это не освежало, а удушало. Вместо облегчения он почувствовал злость, наблюдая за тем, как лицо Кан Джунсона искажается от смущения, но это было не так приятно, как он себе представлял.

– Что бы ты ни делал, это твое дело, но я не обязан это принимать.

Он узнал об этом от Ким Дохёна, когда услышал извинения Гарам. Это был очень естественный принцип, но эти ребята часто забывали о нем.

– ...Я совершил ошибку, потому что был слишком молод. Я действительно размышляю над этим.

– Ошибку?

У Ён недоверчиво хмыкнул. Ошибка? Альфы всегда оправдывались, когда пытались наложить на него руки.

– Кто совершает одну и ту же ошибку в течение трех лет?

Ошибка – это непреднамеренная ошибка. Это не издевательство над кем-то, как это делал Джунсон три года подряд; это падение телефона, неправильный ответ на вопрос теста и тому подобные вещи.

Более того, люди, которые искренне размышляли над своими поступками, редко повторяли их. Хотя изменить человека было невозможно, У Ён не считал, что это относится к Джунсону.

– Мне кажется, что я уже говорил об этом... Давай притворимся, что ты не извинился. Меня тошнит от одного взгляда на тебя.

Лицо У Ёна было бледным, словно его могло в любой момент стошнить. От него исходили неприятные феромоны. Джунсон инстинктивно вздрогнул, а затем снова последовал за ним, когда У Ён отошел подальше.

– Эй, что мне нужно сделать, чтобы ты меня простил? Мне встать на колени? Или, может быть... заплатить тебе?

Оба варианта были непривлекательны. Он не хотел видеть, как кто-то преклоняет колени (Джунсон, похоже, не собирался этого делать), а если речь шла о деньгах, то их у него было более чем достаточно. Он просто надеялся, что Джунсон не будет к нему цепляться.

– Я не прошу сейчас чего-то чрезмерного. Просто давай вести себя как все...

– Да.

У Ён с твердым выражением лица обратился к Джунсону. Несмотря на маленький рост, Джунсон чувствовал себя напряженно. У Ён сознательно подавлял свои феромоны, чувствуя на себе взгляды окружающих.

– Я говорю об этом прямо сейчас.

Если в жизни У Ёна и были какие-то вещи, в которых слова не помогали, так это его отношения с матерью. Нет, даже если мать не могла его понять, это было все равно лучше, чем пытаться разговаривать с Джунсоном. У них были слишком разные взгляды.

– Это всего лишь один пересекающийся предмет, и в будущем больше не будет групповых проектов, так что давайте вести себя так, будто мы не знаем друг друга. Как ты сказал, как и "все остальные". Это сложно?

Джунсон сжал кулак с уязвленной гордостью на лице. На его лице не было ни капли раскаяния. Казалось, он даже не думал о сожалении, поэтому У Ён не мог понять, почему он так себя ведет.

Джунсон глубоко опустил голову и поправил шляпу, после чего тяжело вздохнул.

– Просто приветствия. Давай просто обменяемся приветствиями.

Похоже, он был готов пойти на компромисс. С видом удовлетворения, будто его это устраивает, он сделал шаг назад. У Ён ответил ему со стоическим выражением лица.

– Я не хочу этого делать.

* * *

В помещении клуба было необычно много участников, которых обычно не видно. Как только он вошел, глаза У Ёна загорелись, когда он встретился взглядом с Дохёном. Хотя еще несколько минут назад он чувствовал себя грязным, теперь он ощущал себя очищенным, как будто его в одно мгновение смыли.

– Давно не виделись, У Ён!

– Эй, ты стал еще красивее.

– Неужели Цзинсан перестал устраивать драки в эти дни?

Ответив на шквал вопросов, У Ён вошел внутрь. Он не возражал против шумной атмосферы, но получать все внимание сразу было немного чересчур. Но даже в такой ситуации Гарам, которая полностью заняла импровизированную кровать, все равно впечатляла.

– Что-нибудь случилось сегодня?

Рядом с Дохёном и рядом с Сон Гю. Из двух свободных мест У Ён инстинктивно сел рядом с Сон Гю.

– Я только что посещал занятия.

Две пары глаз были прикованы к лицу У Ёна. Одна из них принадлежала Сон Гю, а вторая – Дохёну. Дохён, молча наблюдавший за У Ёном, после паузы слегка кивнул.

– Ты много работал.

У Ён заметил едва заметный разрыв между его словами и ответом Дохёна. Он не мог понять, в чем дело. Кроме того, он не понимал, почему Сон Гю выглядит таким беспокойным.

– Тебя что-то беспокоит?

– ...Нет.

Сон Гю закатил глаза, наклонив голову. Его потерянный взгляд упал на стол, заваленный бумагами.

У Ён быстро потерял интерес к Сон Гю и тайком поглядывал на Дохёна.

– Раз уж все собрались, объясню, что такое бюджет и все такое.

Как и подобает президенту клуба, он взял на себя ведущую роль в собрании. Он рассказал о финансировании со стороны школы, о приблизительном бюджете, о том, как оформить стенд, и о ценах. Его голос был ровным и спокойным, он говорил без запинок.

«Жаль, что я не сел рядом с ним».

Если бы он сидел рядом с Дохёном, то мог бы услышать все более внимательно. Он мог бы даже насладиться феромонами его ласк. Теперь же он завидовал другому члену клуба, который занял место рядом с ним.

– Мы попросим каждого попробовать сделать что-то, и тот, у кого получится лучше всего, займется этим. Те, у кого руки свободны, могут сосредоточиться на продвижении и привлечении клиентов.

– Но будет ли сладкая вата хорошо продаваться? Я не думаю, что многие будут покупать это.

Один из первокурсников выразил свое беспокойство. Поскольку другие варианты были более сытными, они сомневались, что люди станут есть сладкую вату, которые будет неудобно есть.

В этот момент Гарам, которая лежала, внезапно поднялась.

– Если Ким Дохён сделает ее, то они точно будут продаваться. Ты же знаешь, как он популярен.

Гарам с кислым выражением лица указала на Дохёна. Им было как-то неловко хвалить Дохёна своими же словами.

– Внешность – это все. Вот почему даже четыре года назад, когда паб располагался в подворотне, он был полностью распродан из-за одного выпускника.

У Ён, естественно, подумал о "Боге менеджмента". Это было довольно запоминающееся прозвище, подумал он. В этот момент ему стало любопытно, как выглядит Дохён, но прозвище все равно казалось ему забавным.

– Да, тогда это было безумие.

– Тогда мы должны быть довольны тем, что у нас есть ты, оппа.

Члены группы быстро согласились, с воодушевлением подхватывая один за другим. Сон Гю почему-то поглядывал на У Ёна, но У Ён втайне ждал "сладкой ваты от учителя". Пока он украдкой поглядывал на Дохёна, кто-то щелкнул пальцами, издав громкий звук.

– У Ён может заниматься продвижением стенда.

При неожиданном упоминании его имени лицо У Ёна невольно перекосилось. Хотя он тоже был членом клуба и готов был помогать, мысль о том, что его назначат ответственным за "продвижение", вызывала недоумение. Он вспомнил, что раньше видел баннеры или что-то в этом роде. Значит ли это, что ему придется носить их с собой?

– О, точно. В нашем клубе есть два таланта.

– Было бы здорово носить с собой большую сладкую вату.

– Ух ты, это было бы мило.

– ...Я?

У Ён осторожно ответил с неохотным выражением лица. Он подумал, что было бы неплохо просто носить ее с собой, но вероятность этого была очень мала. Простое ношение сладкой ваты с собой не будет эффективной рекламой. Из того, что он понял, следовало, что они предлагают ему заняться уличной рекламой.

– Если У Ён будет продвигать, а Хён продавать, то это будет огромный успех.

– Я уже вижу кучи денег.

– Только за несколько тысяч выигранных сладких ват?

У Ён не был уверен, но план продвигался успешно. Они уже представляли себе это, даже планировали сделать повязки и футболки.

Давайте сделаем это с кошачьими ушками, с кроличьими ушками или, может, с повязкой на голове? На фоне различных предложений Дохён тихо открыл рот.

– Нет.

В одно мгновение члены клуба замолчали. Хотя его голос не был громким, этого было достаточно, чтобы привлечь их внимание. Дохён повертел в руках ручку и

тихо проговорил он.

– У Ён не будет заниматься продвижением.

Глава 51

Собрание, которое шло своим чередом, было отброшено к исходной точке одним замечанием. Высказывавшие свое мнение члены клуба, Гарам, рассеянно кивавшая головой, Дохён, уже наполовину сдавшийся, и даже У Ён, который смотрел в пустоту, удивленно моргнули.

Первым заговорил У Ён.

– Почему?

У Ён с любопытством смотрел на Дохёна. Он не мог понять, почему Дохён, который редко отказывался от чего-либо, так упорно противится. Дохён слабо улыбнулся и наклонил голову.

– Ты хочешь это сделать?

– Нет.

– Видишь?

Короткий разговор закончился. Было видно, что ему это не нравится. У Ён молча согласился. Только Гарам продолжала дуться, но так как она сидела далеко, никто этого не заметил.

– Мы не можем заставить того, кто не хочет этого делать.

Члены клуба быстро согласились со словами Дохёна. Они сказали, что не хотят заставлять никого участвовать в фестивале, который им всем нравится, но все же не отказались от участия. Поскольку Дохён на этот раз не возражал, тема вернулась к "Кошке или кролику".

Собрание длилось дольше, чем ожидалось. В основном это была бессмысленная болтовня, а ближе к концу началось серьезное обсуждение места проведения вечеринки. Гарам, которая все это время была незаинтересованной, вдруг стала серьезнее всех остальных.

Через некоторое время все члены клуба ушли, и они возобновили занятия. Местом занятий была клубная комната, и до конца занятия оставалось еще полчаса. Однако Гарам не могла сосредоточиться даже на 30 минут и достала телефон, чтобы просмотреть статьи в интернете.

– Эй, посмотрите-ка. Кажется, у Чжису Хян есть ребенок.

– Чжису Хян?

Сон Гю поднял голову от неожиданного замечания. Возможно, раньше он дрожал от скуки, но теперь в его глазах вдруг вспыхнул интерес. Гарам нерешительно кивнула головой.

– Э-э, председатель Sunjeog Group, Чжису Хян. Они говорили, что у него нет преемника, но теперь

новости о внебрачном ребенке?

Пресловутая "Sunjeog Group", о которой упоминала Гарам, – это группа в Корее, которую знает почти каждый.

Непревзойденный конгломерат в Южной Корее, контролирующий экономику как никто другой. Диктатор Красного океана, который мог в шутку сказать: "Если Сонджон рухнет, рухнет и наша страна". Они создали свой фонд благодаря полупроводниковому бизнесу и завоевали общественное мнение, постоянно спонсируя через свой фонд детские центры.

Недавно они расширили свой бизнес, начав сдавать квартиры, и даже на телефоне, который держала в руке Гарам, был четко виден логотип "SEONJEUNG".

«Ходят слухи, что он учился в частной средней школе, дети видели Чжису Хяна, похоже, что он вырос в США, но официального заявления нет».

– Что в этом такого? Просто сплетни, не так ли?

– Просто чтобы репортерам было о чем почесать языки. Акции могут упасть в цене.

– У тебя там есть запасы, Нуна?

– Конечно, нет.

У Ён медленно моргнул, не отрывая взгляда от тетради. Замысловатый почерк, казалось, расплывался. Бормотание Гарам звучало приглушенно.

– Даже для чеболей жизнь тяжела. Рожать детей, а потом читать статьи об этом.

– Да, даже если это и правда, что толку, если есть внебрачный ребенок?

– Именно так. Нам еще предстоит пройти долгий путь в Корее.

Ее тон был спокойным, словно она говорила о чужих делах. Что ж, в каком-то смысле это было чужое дело, и такого уровня интереса было достаточно. Гарам положила телефон и дважды щелкнула ручкой в руке.

– Но если бы я была тем незаконнорожденным ребенком, а Джису Хян предложил деньги, чтобы жить так, будто меня не существует, думаю, я бы жила неплохо.

– Да, я тоже. Он, должно быть, богат, это легкие деньги.

Разговор между ними перешел на тему "требования к Чжису Хяну". Гарам говорила о домах и машинах, а Сон Гю, не задумываясь, заявил, что хочет получить солидные 500 миллионов вон.

Тогда Дохён наконец заговорил.

– Хватит болтать, давайте заниматься.

Словно по сигналу, оба замолчали. С этого момента Дохён был негласно признан лидером их учебного занятия. Если он хотел тишины, то они должны были хотя бы притвориться, что занимаются.

– Давайте сосредоточимся всего на 30 минут.

Мягкий, но уверенный голос был убедителен. У Ён решил, что тихая атмосфера успокаивает, и вернулся к своим занятиям. Гарам снова быстро взяла телефон, но Дохён не стал ее останавливать.

Ровно через 30 минут Дохён первым закрыл книгу. Гарам, украдкой поглядывавшая на них, протерла глаза и потянулась. Несмотря на то что экзамен уже закончился, она чувствовала себя немного уставшей.

Сон Гю положил ручку обратно в пенал и внимательно проверил дату.

– Но на следующей неделе мы не сможем заниматься, не так ли?

Поскольку фестиваль будет продолжаться три дня, начиная со среды, велика вероятность, что занятия на следующей неделе отменятся. Похоже, Гарам тоже так считала: она приподняла уголки рта и щелкнула пальцами.

– Мы ничего не можем с этим поделать. Раз уж так вышло, может, сделаем перерыв на следующей неделе и начнем усиленно заниматься на следующей?

Гарам, которая первая предложила провести занятие и теперь предлагала это, выглядела несколько довольной. Похоже, сидеть в тишине и сосредотачиваться было для нее мучительно, учитывая ее отвращение к учебе. Дохён положил учебники и пенал в сумку и сказал:

– Делайте, что хотите.

– В любом случае, нам придется готовиться к финалу, как только фестиваль закончится, так что не стоит слишком волноваться.

– Да, если в университете все пойдет наперекосяк.

До этого момента У Ён молча собирал свои вещи. Выражение его лица было безучастным, но глаза казались слегка затуманенными.

Когда У Ён протирал уставшие глаза, в его адрес прозвучал нежный зов.

– Ён-а.

Голос был настолько приятным, что у него заныло во рту. Гарам и Сон Гю удивленно расширили глаза. Дохён обратил свой элегантный взгляд на У Ёна и протянул к нему руку.

– Пойдем, я отвезу тебя.

* * *

Сегодня снова не удалось избежать захвата сумки У Ёна. Правда, на этот раз все было иначе: У Ён отдал ее добровольно, но в итоге она все равно стала приманкой. Дохён заманивал У Ёна сумкой и в итоге похитил его, усадив на пассажирское сиденье.

– Я в порядке.

Как только У Ён сел на водительское сиденье, он заговорил как можно спокойнее. Наклонившись к У Ёну, Дохён негромко спросил.

– Что в порядке?

Положив руку на спинку сиденья, Дохён небрежно пристегнул У Ёна ремнем безопасности. Их взгляды встретились.

– Твоя встреча с Кан Джунсоном?

– ...Как ты узнал?

От неожиданности У Ён забыл, что собирался сказать. Несмотря на то, что его расписание совпадало с лекцией Джунсона, формулировка Дохёна "встреча" была не совсем точной. Судя по нюансам, Дохён был уверен, что между У Ёном и Джунсоном что-то произошло.

– Я почувствовал запах феромонов.

Дохён медленно ответил, отстраняясь от У Ёна. В этот момент его нос ощутил сильный запах феромонов.

– Я могу... Я очень хорошо чувствую запахи.

Почувствовав, что его объяснения недостаточно, он спокойно привел несколько примеров. Он упомянул, что не любит запах духов и курит только сигареты с феромонами.

Когда У Ён все понял, Дохён небрежно спросил.

– Ничего не случилось, верно?

– Он извинился.

На этот раз У Ён охотно рассказал Дохёну о том, что произошло с Джунсоном. Однако он не стал рассказывать, за что тот извинился, и Дохён отреагировал так же, как и У Ён ранее.

– Из-за оценки за групповой проект?

Похоже, это было распространенное предположение. У Ён сузил брови и покачал головой.

– Это было решено на прошлой неделе.

– Тогда почему?

– Просто... из-за ошибки, и он размышляет о ней.

Заведя машину, Дохён захихикал, словно считая это абсурдным. Его бормотание звучало как монолог.

– Я слышу полную чушь.

Даже Дохён, не знавший, что главным виновником его травли был Джунсон, отреагировал так. А что же чувствовал У Ён, который на самом деле был жертвой? У Ён выразил свое недовольство, чувствуя, что с ним поступили несправедливо.

– Он беспокоил меня с того момента, как мы встретились...

– Он тебя беспокоил?

– Он сказал... не игнорировать его и предложил хотя бы сегодня обменяться приветствиями.

– Неужели?

Дохён прищурил глаза, потянувшись к рулю. На его лице мелькнуло минутное выражение, а затем он быстро вернулся к своему обычному поведению.

– Мне подождать тебя после окончания занятий?

– А?

У Ён не понял слов Дохёна и повернул голову. Дохён посмотрел на У Ёна, который сидел перед ним, и повернул руль.

– Я заметил, что он не мог говорить, когда ты был с другими. Ведь во время занятий все равно нельзя разговаривать, поэтому просто избегай его после занятий, верно?

Эта мысль не давала покоя. Слова Дохёна означали, что он будет заезжать за У Ёном каждую среду. У Ён не мог предсказать, когда закончится занятие, а лекционный зал находился далеко от главных ворот, поэтому он не мог доставлять ему столько хлопот.

– ...Тебе это может показаться надоедливым.

– Не совсем.

Его ответ был невероятно добрым. У Ён прикусил внутреннюю щеку, крепко держась за ремень безопасности. В горле запершило, а зубы зудели так, будто вот-вот прорежутся зубы мудрости.

Зная, что учитель от природы добр, в такой бесконечной мягкости ему хотелось беззастенчиво полагаться на него. Но если он лишится этой поддержки, он знал, что действительно рухнет.

– Учитель.

У Ён негромко позвал Дохёна. Дохён не ответил, ожидая продолжения.

– Я хочу поговорить о том, как я сказал, что это выглядит фальшиво.

«...Он сказал, что это кажется неискренним, когда я ему улыбаюсь».

Несмотря на то что У Ён старался не обращать на это внимания, он не забыл эти слова. Он вспомнил разговор между Гарам и Дохёном, который он подслушал в коридоре клуба, и последовавший за ним смех.

«Интересно, как долго он еще будет так думать?»

– Я больше так не думаю.

Его неспособность полностью поверить в любовь Дохёна также способствовала этому дискомфорту. Если Дохён относился к нему хорошо не потому, что он ему нравился, а потому, что не хотел показаться фальшивым, У Ён не мог быть по-настоящему счастлив.

– Значит, тебе не обязательно быть со мной таким милым.

Некоторое время не было слышно ни слова. По мере того как в машине сохранялось молчание, У Ён чувствовал себя все более тревожно. Несмотря на то, что он говорил спокойно и хладнокровно, в итоге его постигло разочарование. Если Дохён изменил свое отношение к нему, потому что считал себя правым, то У Ён действительно был бы расстроен.

К счастью, Дохён не стал затягивать молчание и заговорил спокойным голосом.

– Ты слышал, как я разговаривал с Мун Гарам.

Дохён, как всегда, оказался на редкость проницательным. Как бы У Ён ни пытался это скрыть, он всегда видел его насквозь. В этот раз, даже если это было очевидно, тот факт, что он сразу же сделал вывод: "Ты слышал тот разговор", был поразителен.

– Итак, в тот день, когда ты попросил меня переспать с тобой... Значит, ты не веришь, когда я говорю, что ты мне нравишься.

Глава 52

Без сомнения, все было ясно. Всего за несколько слов он понял все мысли У Ёна. Однако опустившийся взгляд и сомкнутые губы Дохёна не выдали его мыслей.

– Я не подслушивал специально.

У Ён сумел оправдаться, едва разжав свои непреклонные губы. Хотя в итоге он тайно подслушивал, это не входило в его планы с самого начала. Если бы он мог вообще ничего не знать, то выбрал бы неведение.

– Дверь в клубную комнату была открыта, поэтому я случайно подслушал.

– ...Ну, это не то, о чем я должен спрашивать тебя, а скорее то, о чем ты должен спрашивать меня.

Ответ прозвучал спокойно. Дохён, остановивший машину перед светофором, повернул голову и посмотрел на У Ёна. В его ясных глазах почти не было озорства.

– Я не это имел в виду.

– Тогда что ты имеешь в виду?

У Ён не надеялся на то, что ему удастся отделаться фразой "что-то в этом роде". Раз уж тема была поднята, он должен был взять на себя ответственность, хотя иначе она бы не возникла. Как и Дохён, который старался выслушать все, он также должен был ясно выражать свои мысли.

Дохён мягко указал на ту часть, которую У Ён понял неправильно.

– Я не сказал этого, потому что не хотел слышать обвинений в лицемерии, когда мне это даже не интересно.

Всего одно предложение, но его хватило, чтобы растопить его замерзшее сердце. Неосознанно У Ён смягчил выражение лица и опустил взгляд.

– Тогда почему ты так отреагировал?

Независимо от подразумеваемого смысла, это было заявление, которое можно было понять неправильно. Не то чтобы У Ён неправильно понял, но ситуация и разговор располагали к подобному недопониманию. Дохён, словно сетуя на это, тихо пробормотал.

– Если ты все равно собирался слушать, то должен был послушать и остальное.

– Что было дальше?

У Ён безучастно моргал. Когда загорелся зеленый свет, Дохён плавно начал движение.

– Я тебе не скажу.

– ...Что?

Его тон был бесстрастным. У Ён, потеряв дар речи, усмехнулся в недоумении. Как странно. Как он мог так просто отмахнуться от этого? Однако Дохён так просто не сдался.

– Если тебе интересно, спроси у Гарам. Я не скажу.

– Как я, по-твоему, должен спросить ее об этом?

– Тогда просто оставайся в неведении.

– Это очень подло.

У Ён резко возразил. Если он собирался это сказать, то должен был сказать все; он упустил важную часть, оставив его в неведении.

Он бросил короткий взгляд на У Ёна и закрыл глаза, словно забавляясь.

– Я не знал, что услышу эту историю снова.

– Снова?

– Когда ты попросил меня помочь тебе.

– Я просил тебя помочь мне?

– О, ты не помнишь.

Хотя это было сказано дразнящим тоном, но, как ни странно, по его позвоночнику пробежали мурашки. Предчувствие нахлынуло на него, как тревожный звонок. Однако в тот момент, когда У Ён уже собирался спросить, что он имеет в виду, его остановил мягкий голос.

– Подумай хорошенько. Если я действительно закончу говорить "все", ты можешь открыть дверь машины и выпрыгнуть.

Это было не просто случайное предупреждение. После недолгих раздумий У Ён решил промолчать. Лучше было не слушать, ведь это был совет учителя, а не слушать было выгодно для его репутации.

Вскоре они въехали в жилой комплекс. У Ён, который вел пустяковые разговоры (в основном о школьной жизни), быстро обернулся, как только Дохён закончил парковаться. Его глаза наполнились тревогой.

– Эм... сонбэ.

У него было много вопросов, но путь домой был слишком коротким. Он не мог позволить Дохёну уйти, как это было раньше, но внезапное расставание не приносило удовлетворения.

– Не хочешь ли зайти на минутку?

Дохён молча смотрел на У Ёна. Набравшись смелости, У Ён нервно передернул плечами. Из-за настойчивого взгляд Дохёна ему было не по себе.

– ...Зачем?

– О, нет...

Вместо объяснений Дохён покачал головой и выключил зажигание. Отстегнув ремень безопасности и вытащив ключи от машины, он небрежно провел рукой по голове. Нахмуренные брови Дохёна показались У Ёну странно сексуальными, и он сухо сглотнул.

– Просто спросить кое о чем.

Перед тем как войти в лифт, Дохён на мгновение замешкался, а затем открыл рот с нерешительным выражением лица.

Когда У Ён поднял на него глаза, он вкрадчиво спросил.

– Ты ведь не забыл, что нравишься мне?

– ...Как я мог забыть об этом?

У Ён отвёл взгляд, чувствуя, как горят уши. Он пригласил его не потому, что забыл, а чтобы вспомнить. Он хотел провести время с пользой и поговорить по душам.

– О, это не то же самое, что в прошлый раз.

У Ён облегчённо вздохнул и даже вытянул руку, словно оправдываясь. Он не собирался этого делать, но ему показалось, что у него снова началась течка.

Дохён молча наблюдал за У Ёном и со вздохом пробормотал себе под нос.

– Ты слишком мне доверяешь.

Пока лифт прибывал, У Ён не мог спросить о значении этих слов. Однако то, как он смотрел на него, говорило о том, что он что-то задумал.

* * *

Небо, затянутое пушистыми облаками, на первый взгляд казалось необыкновенно голубым и возвышенным. Дохён облокотился на перила террасы, сигарета болталась у него в губах. При каждом дуновении ветра в воздухе вились клубы бледного дыма.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

– Нет, я в порядке.

У Ён сидел в отдалении и смотрел, как он курит. У Ён предложил войти в дом, но Дохён ответил, что должен оставаться на улице. С неохотой они пришли к компромиссу, учитывая, что пассивное курение еще хуже для здоровья, и решили держаться на расстоянии.

– Сигарета хорошая?

– Не совсем.

– Лжец.

– Это правда.

– Но зачем тогда курить?

Дохён выдохнул длинную струю дыма, его губы слегка изогнулись, что выглядело почти соблазнительно. У Ён не любил курить, но вид Дохёна как-то будоражил его вкусовые рецепторы.

– Это вызывает привыкание. Отчасти привычка.

– Хмм...

У Ён бессмысленно пробормотал, положив подбородок на руку и моргая. Он мог понять, почему люди курят, но почему именно феромонные сигареты? Обычно их курили беты, которые не чувствовали феромонов, или альфы со слабыми феромонами.

– Ты не куришь обычные сигареты?

– Иногда, но в последнее время нечасто.

– Зачем переходить на сигареты с феромонами?

Дохён затушил сигарету пальцем, наклонив голову. Его напряженный взгляд устремился на У Ёна.

– Иногда требуются искусственные феромоны.

У Ён не стал спрашивать, зачем нужны искусственные феромоны. Он просто слегка надавил на мочку уха и отвел взгляд. В кончиках пальцев отчетливо ощущалось тепло, разливающееся по телу.

– Мы пойдем внутрь, где не пахнет... Если у тебя есть еще вопросы, не стесняйся их задавать.

Вскоре Дохён затушил укороченный окурок о пепельницу. Хрустальная пепельница стояла где-то в гостиной.

Среди множества мыслей, крутившихся в голове, У Ён решил подтвердить самую главную.

– ...Мы встречаемся?

У него не хватало смелости спросить, нравится ли он Дохёну. Ему хотелось услышать, что он ему "нравится", но не хватало смелости спросить об этом. Ему было легче смириться с отрицательными ответами, когда его спрашивали об отношениях, а не о чувствах.

– Обычно, если вы нравитесь друг другу, вы встречаетесь, верно?

Ответ не был ни положительным, ни отрицательным. Он был даже ближе к предположению, чем к уверенности. Нахмурившись, У Ён устроил засаду на Дохёна.

– Я слышал, что ты не заводишь случайных связей.

– Это то, что сказала Мун Гарам?

Может ли быть так, что он подслушал их на улице? Несмотря на то что он знал, что это не так, эта мысль не покидала его.

– Университетские отношения доставляют много хлопот. Распространяются ненужные слухи, и очень неловко, если вы расстаетесь. Потом все успокаивается, только когда один из вас уходит в армию или берет академический отпуск.

Дохён делал только негативные замечания. У Ён еще больше погрузился в свои мысли. Значит, они все-таки не встречаются. Как раз в тот момент, когда он собирался прийти к такому выводу, до его слуха донеслось невероятное заявление.

– Но я все еще хочу встречаться с тобой.

У Ён расширил глаза и посмотрел на Дохёна. Небо за его спиной красиво прояснилось, когда он облокотился на перила террасы. Дохён мягко улыбнулся.

– Это я должен спрашивать, встречаемся ли мы. Я уже признался, что ты мне нравишься, и обещал говорить тебе об этом до тех пор, пока ты не поверишь.

Благодаря удлинившемуся дневному свету солнечные лучи, освещавшие его глаза, казались теплыми. Его губы, мягко изогнутые, произносили еще более мягкие слова.

– Ты мне нравишься. Если ты беспокоишься о расставании, то давай не будем. Разве это не просто?

У Ён кивнул, как завороженный. Его разум был затуманен, но он верил, что все сказанное Дохёном – правда. Дохён описал их отношения сладким голосом, от которого он растаял.

– Да, мы встречаемся.

Ему казалось, что он летит. Его грудь вздымалась, а в носу покалывало. Не зная, что делать, он стал грызть ногти, а Дохён в шутку открыл рот.

– Обычно ты целуешься в такие моменты...

– Я хочу этого.

У Ён сразу же ответил и подошел к Дохёну. В одно мгновение он сократил расстояние между ними и схватил Дохёна за воротник. Подняв голову, он увидел, что глаза Дохёна расширились.

– Я хочу поцеловать тебя.

Дохён долго не отвечал, его взгляд был затуманен нерешительностью. Медленно протянув руку, он заговорил приглушенным голосом.

– Я только что курил.

Его прикосновение коснулось щеки и уха. Тепло, окутывающее его лицо, было как никогда нежным. У Ён не ответил, но его молчание было отнюдь не отказом.

За постепенно закрывающимися веками он увидел, как Дохён опускает голову.

Ощущения от соприкосновения их губ были настолько захватывающими, что все его тело задрожало. Когда У Ён тихонько моргал, руки Дохёна обхватили его голову. Длинные пальцы нежно перебирали его волосы и гладили шею.

– ...Тебе нужно открыть рот.

Он выдохнул шепотом. Их губы снова встретились, на этот раз с нежным языком, проникающим внутрь. Казалось, что ноги могут подкоситься в любой момент, но ему удалось крепко ухватиться за талию Дохёна.

Это было похоже на обращение с хрупкими предметами. Медленный осторожный поцелуй вызывал переполняющие эмоции, почти болезненные по своей силе. От феромонов голова шла кругом, но Дохён проявлял заботу, даже давая ему время перевести дыхание.

Это был их первый поцелуй. Это была их первая любовь, их первые отношения. Словно тучи расступились, и его противоречивое сердце стало ясным и солнечным.

Глава 53

Сон Гю почувствовал, что в последнее время атмосфера в клубной комнате заметно изменилась. Несмотря на то, что там были те же люди, те же временные промежутки и те же цели для встреч, атмосфера изменилась. Точнее, она вращалась вокруг невысокого парня, который всегда был несколько грубоват на вид.

Это был У Ён, один из сверстников Сон Гю. С маленьким лицом и тонкими чертами он привлекал внимание сверстников с момента поступления в университет. Сон Гю тоже не мог оторвать глаз от У Ёна, когда впервые увидел его.

Хотя он прожил не так уж долго, ему еще не доводилось встречать столь великолепно сложенного человека. Круглый лоб, узкий нос, тонкая линия челюсти и красноватые губы – все это казалось нереальным.

С таким лицом, если бы он не был таким застенчивым и замкнутым, не было бы нужды притворяться, что не знаешь его на светских мероприятиях.

К счастью, Сон Гю обладал исключительными социальными навыками. Благодаря своим смелым высказываниям, наполовину вызванным алкоголем, наполовину – героическим настроем, он стал самым близким компаньоном для У Ёна среди их сверстников. Может, У Ён и не считал так же, но, по крайней мере, они были ближе, чем с другими.

Так прошло два месяца. Короткий срок, если считать его коротким, но долгий, если считать его долгим. Они посещали одни и те же лекции, вместе ходили на вечеринки, учились у У Ёна (что до сих пор удивительно). У Ён, как заметил Сон Гю, был довольно сложной личностью, чтобы описать его одним словом.

Проблема заключалась в том, что с прошлой недели У Ён начал вести себя слишком вызывающе.

Его светлые глаза уставились на часы на стене. При каждом медленном моргании его тонкие веки заметно тяжелели. Возможно, он и сам этого не осознавал, но на его щеках с некоторых пор появился румянец.

Сон Гю знал, почему он так себя ведет. Если вы видели одно и то же лицо в течение недели, то не могли этого не заметить. Естественно, он также знал, что сказать, чтобы вызвать реакцию у У Ёна.

– Дохён скоро будет здесь.

У Ён вздрогнул от неожиданности и стал похож на испуганного кролика. Сон Гю незаметно подавил смех. Несмотря на то что он выглядел как лис, его поступки напоминали невежественного, туповатого медведя.

– Э... да. Он скоро будет здесь.

У Ён неловко хихикнул. Хотя он и прикрыл лицо рукой, но не смог скрыть покраснение, закравшееся в уши. Покрасневший затылок, который, казалось, взорвался бы, если бы к нему прикоснулись, выдавал его истинные чувства.

«О, ему нравится Дохён».

Сон Гю понял это довольно давно. Это случилось после того, как У Ён прогулял учебное занятие, заявив, что съел гамбургер и заболел. Они встретились на основной лекции, и атмосфера заметно смягчилась.

Те, кто обычно казался нерешительным, вдруг подошли к ним, чтобы обменяться приветствиями.

– Случилось что-то хорошее?

Сон Гю не понимал, почему У Ён так себя ведет. Он просто подумал, что у него хорошее настроение, или случилось что-то хорошее, или он увидел милую кошечку тем утром.

– Нет, ничего подобного.

У Ён бесстрастно ответил, крепко сжав свою щеку. Затем он быстро вернулся к своему обычному непринужденному поведению. В круглых очках он так сосредоточенно слушал лекцию, что Сон Гю не обратил на это никакого внимания.

Ненормальная реакция У Ёна проявилась уже после окончания лекции, когда они направились в клубную комнату. В отличие от обычного избегания клубной комнаты, в этот день У Ён послушно последовал за Сон Гю.

Когда они столкнулись с Дохёном в клубной комнате, Сон Гю все понял.

– ...Привет.

Для любого человека это было лицо, явно пораженное любовью. Его глаза были влажными, а щеки раскраснелись. Несмотря на то, что его взгляд постоянно метался в сторону Дохёна, он не мог смотреть на него прямо. Странно, что Дохён никак не отреагировал.

На самом деле, с самого начала были заметны некоторые признаки. У Ён критиковал Дохёна за претенциозность, но сам неосознанно следовал за ним и подражал ему. Хотя он редко демонстрировал эмоциональные колебания в присутствии других, слова Дохёна его особенно трогали.

Будь то новое начало или запоздалое осознание, Сон Гю считал, что для этого должна быть причина. Иначе нельзя было бы объяснить внезапные изменения в поведении У Ёна.

Возможно, последнее было более вероятно, чем первое.

С тех пор прошел месяц. Сон Гю заметил, как между ними возникли едва уловимые искры. У Ён, казалось, ничего не замечал, но взгляд Дохёна постепенно стал походить на взгляд У Ёна.

Говорят, что любовь слепа к посторонним, но Сон Гю был готов не удивляться, даже если они сразу начнут встречаться.

По мнению Сон Гю, их отношения были далеко не враждебны друг к другу. Несмотря на то, что Сон Гю был чувствительным и забывчивым студентом, который, похоже, чего-то не понимал, он верил, что Дохён каким-то образом выведет его на правильный путь.

На самом деле, на прошлой неделе, когда он услышал, что Дохён остыл, разве Дохён не назвал его с любовью «Ён-а»?

Теперь, вот такая реакция сейчас.

«Они наконец-то встречаются?»

Если это так, то его можно было с радостью поздравить. За ту неделю, что он, президент первокурсников, отсутствовал в клубной комнате из-за обязанностей в студенческом совете, в их отношениях явно наметился прогресс.

Завтра начинался фестиваль, и все должно было показаться У Ёну радужным.

– Похоже, Ким Дохён здесь.

Гарам, ворочавшаяся на импровизированной кровати, сказала.

Сон Гю удивился, откуда она узнала, но услышал, как она пробормотала "Принеси выпить", что совпало с временем прихода Дохёна.

Одновременно с этим дверь клубной комнаты с грохотом распахнулась.

– Эй! Ты не можешь вернуться и взять что-нибудь выпить?

– Нет.

Дохён, ответивший безразличным тоном, и сегодня выглядел круто. На нем была тонкая футболка, накинутый на плечи кардиган и идеально сидящие брюки. У Сон Гю была похожая одежда, но он не мог излучать такую ауру, как бы он ее ни носил.

– Хён, ты здесь!

Дохён тепло улыбнулся на его приветствие. Даже Сон Гю, у которого не было никаких скрытых мотивов, затрепетал, увидев его аккуратную и правильную улыбку. А как же У Ён, который ждал его уже долгое время?

–...Ты здесь.

Голос, прорвавшийся наружу, едва смог произнести приветствие. Сон Гю снова заметил, что У Ён краснеет рядом с ним. Он был не из тех, кто умел притворяться. Как он мог быть так похож на ученика начальной школы, которому нравится его учитель? Сон Гю уже привык к этому, но У Ён не умел скрывать свои эмоции.

– Сон Гю, ты сегодня останешься в клубной комнате?

Дохён небрежно ответил, присаживаясь напротив них. Сон Гю не мог не заметить, как он обратил особое внимание на сидящего рядом У Ёна. Еще минуту назад он был неугомонным, как заждавшийся щенок, но стоило Дохёну войти, как он тут же затих. Хотя на его щеках появился румянец, он, похоже, не собирался начинать разговор.

Дохён первым начал разговор с У Ёном.

– У Ён.

– Да, да?

У Ён заметно испугался и выпрямился. Это была настолько сильная реакция, что даже Гарам, которая каталась по импровизированной кровати, с интересом наблюдала за происходящим. Дохён примостился рядом с ним и достал телефон.

– Иди сюда, я покажу тебе повязку на голову, которую мы будем использовать на фестивале.

Для любого человека это была бы вопиющая манипуляция. Если бы он собирался показать ему повязку, достаточно было бы просто передать телефон, но намерение позвать его сесть рядом с ним было предельно ясным.

– Повязка на голову?

Однако это прозрачное намерение, похоже, осталось незамеченным У Ёном. Подойдя к Дохёну, он с любопытством разглядывал телефон. Затем выражение его лица неуловимо изменилось, и с него сошла краска.

– ...Кролик?

Брови его слегка нахмурились, что свидетельствовало о его искренней неприязни. Дохён наклонил голову и мягко произнес.

– Да, кролик. А еще есть кот.

Их лица сблизились почти на дюйм. У У Ёна мгновенно перехватило дыхание, и он быстро отвел взгляд. Его и без того жесткие плечи, казалось, напряглись еще больше, даже для стороннего наблюдателя.

– Мы... все члены клуба должны пользоваться этим?

У Ён поднялся, но стоял неловко. Когда Дохён сделал движение, чтобы схватить его, У Ён резко повернулся к Сон Гю. Лицо Сон Гю исказилось в недоумении, но У Ён лишь рассеянно теребил мочку уха.

– ...Все члены клуба должны будут использовать их.

Возможно, дело в его темпераменте, но его реакция казалась сдержанной. Нет, дело было не только в его характере: даже на его добродушном лице читалась сдержанность. Сон Гю с озадаченным видом подал сигнал Гарам.

«Что происходит?»

Ему следовало просто остаться там, но зачем он вернуться? И почему он так глубоко склонил голову, игнорируя взгляд Дохёна? Сон Гю не мог понять, что происходит, и то, что Гарам, похоже, была знакома с этой ситуацией, тоже было странно.

– Уф.

Гарам пожала плечами, вставая с импровизированной кровати. Она порылась в карманах в поисках сигареты и жестом подозвала Сон Гю.

– Эй, Сон Гю. Пойдем покурим. Ким Дохён, ты же не собираешься курить?

– Я в порядке, спасибо.

То ли чтобы освободить место, то ли чтобы объяснить ситуацию, это был сигнал для Сон Гю следовать за ней.

Как раз в тот момент, когда Сон Гю собирался встать, первым поднялся У Ён.

– Я-я тоже пойду!

У Ён неловко поднялся с дивана. Взгляд Дохёна медленно проследил за тем, как У Ён поднялся. Почувствовав на себе пристальный взгляд, У Ён нахмурил брови.

– Вместо сигарет... Могу я сходить за напитками?

Ситуация была до боли очевидной. Они собирались оставить их вдвоем, но У Ён невольно последовал за ними. Нет, похоже, что его взволнованное поведение было вызвано тем, что он пытался избегать Дохёна.

– ...Я выйду первым.

Из троих оставшихся первой нарушила молчание Гарам.

– Что ты с ним сделал?

Дохён промолчал, но его улыбка больше походила на предупреждение не задавать лишних вопросов. Сон Гю подавил желание спросить: «Правильно ли, что У Ён тебя избегает?» и плотно сжал губы.

Хотя он не знал, что произошло, атмосфера в клубной комнате была слишком странной.

Глава 54

Фестиваль приближался в мгновение ока, проносясь прямо под носом у всех присутствующих. Несмотря на название "Фестиваль цветения сакуры", на вишневых деревьях в изобилии росли листья, а не цветы, но атмосфера была такой же оживленной, как и предстоящее

лето.

В то время как все были заняты подготовкой к фестивалю, У Ён проводил свои дни в вихре событий по другой причине.

«Мы встречаемся?»

В тот день, выясняя отношения на террасе, они долгое время тепло общались, а затем отдалились друг от друга.

Первый поцелуй в объятиях У Ён ознаменовал началом его отношений с Дохёном. Оставив У Ёна, который с сожалением жаждал большего, он закончил ужин и поднялся с места.

– Мы действительно встречаемся?

Пока он дошел до входа, У Ён несколько раз переспросил его. Правда ли, что они встречаются, и что это не просто сон? Неужели завтра все забудется?

Сначала Дохён отвечал спокойно, но после того, как один и тот же вопрос был повторен около пяти раз, он заговорил серьезно и с решительным видом.

– Если ты спросишь еще раз, я буду спать здесь.

Хотя содержание не было угрожающим, но тон был близок к этому. Дохён легонько поцеловал притихшого У Ёна и поспешил вернуться домой.

У Ён запоздало пожалел об этом и подумал: «Надо было спросить еще раз», но лифт, увозивший Дохёна, уже спустился далеко вниз.

У Ён пребывал в туманном состоянии пока не заснул. От феромонов, витавших в доме, и тепла, оставшегося на губах, у него заныло в животе. Казалось, что его чувства обострятся, подобно течке, если он хоть немного ослабит контроль над собой.

Это было неизбежно. Несмотря на то, что Дохён был влюблен в него уже давно, У Ён никогда не желал отношений с ним. Даже испытывать привязанность к нему казалось ему чрезмерным, поэтому он несколько раз пытался заглушить эти эмоции.

Для У Ёна Дохён был тем, кем он мог только восхищаться, желать и тянуться к нему, как к миражу.

Но теперь у них были отношения. Они обменялись ласковыми словами и разделили поцелуй, наполненный любовью. Тепло, разливающееся по всему телу, настолько затягивало, что казалось, оно будет сниться У Ёну этой ночью.

Всего один раз. Да, в конце концов, это было всего один раз.

– У Ён уже здесь?

В долгожданный день фестиваля У Ён прибыл в клуб раньше назначенного времени. Это было примерно на час раньше, чем обычно, но Гарам и несколько старшеклассников уже были в помещении клуба. Они увлеченно читали инструкции, расставляя на столе аппарат для приготовления сладкой ваты.

– Куда делся старший Дохён?

У Ён подошел к столу и стал искать Дохёна. Как президент клуба, он должен был прийти раньше всех, но Дохёна не было видно. Как и ожидалось, Гарам ответила небрежно.

– Он быстро пошел за чем-то. Вернется в ближайшее время.

Почувствовав одновременно разочарование и облегчение, У Ён прижал ладони к мочкам ушей и глубоко вздохнул, утешаясь тем, что у него есть время подготовиться.

– Итак, добавь сюда сахар...

Как и сказала Гарам, Дохён вернулся в комнату клуба менее чем через пять минут. Именно в тот момент, когда члены клуба, словно обнаружив сокровища, в беспорядке пытались сделать свою первую сахарную вату, он открыл искусно починенную кем-то дверь и вошел с большой коробкой в одной руке.

Когда он повернул голову, его глаза встретились с глазами У Ёна.

– ....Привет.

Их мимолетный взгляд надолго задержался на У Ёне. Несмотря на то, что У Ён поприветствовал его, Дохён смотрел на него, не мигая. В его глазах читались эмоции, которые невозможно выразить словами.

– Ким Дохён пришел? Эй, посмотри на то. Наша сладкая вата просто потрясающая.

Гарам небрежно нарушила едва уловимую тишину.

Дохён хотел многое сказать, но пока отвёл взгляд от У Ёна. Затем он нахмурился, глядя на сахарную вату (или что это было), которую предложила Гарам.

– ...Это должна быть сахарная вата?

Только после этого У Ён глубоко выдохнул и положил руку на грудь. По его раскрасневшемуся лицу было видно, как колотится сердце. Если бы Гарам не заговорила, он бы в мгновение ока выскочил из комнаты клуба.

– Сделать это казалось легко. Но, увидев это, я понял, что нет.

– Этот ублюдок думает, что может соперничать с нашим шедевром. Попробуй сделать это сам.

Прошла неделя с тех пор, как У Ён и Дохён начали встречаться. Каждый раз, когда они встречались, У Ён чувствовал себя неловко.

И не потому, что изменившиеся отношения казались тягостными, не потому, что внезапно возникший роман казался странным, и даже не потому, что это все казалось ненастоящим. Просто при взгляде на Дохёна ему становилось стыдно даже поднять голову.

«Я, наверное, сошел с ума».

Причина такой реакции У Ёна кроется в том дне, когда они начали встречаться.

В тот день, опьяненный различными эмоциями, У Ён столкнулся с невероятной

ситуацией в его сне. Точно так же он был пьян и эякулировал в руку Дохёна.

«Пожалуйста, сними эти шорты».

Забывчивость отнюдь не была вечным благословением. Воспоминания, которые время от времени всплывали в памяти, были настолько яркими во сне, что У Ён даже помнил, что имел в виду, когда просил "руку".

Удовольствие от большой руки, ощущение, что почти кричишь, держась за нее, и чувство на пике.

Да, если бы все так и закончилось, У Ёну не было бы так стыдно.

– Передай мне резак. Эта лента не порвется.

– Что это?

Настоящей проблемой стало то, что, проснувшись на следующее утро, У Ён обнаружил, что его нижняя половина тела влажная.

Он не был подростком, переживающим период полового созревания, и не находился в периоде течки, но ему снился сон о Дохёне. Ненависть к себе и смущение. На фоне всех этих переживаний У Ён впервые в жизни стал чистить свои трусы собственными руками.

– О, повязки уже здесь!

Естественно, с того дня У Ён стал избегать Дохёна, как сумасшедший. Он понимал, что Дохён будет в замешательстве, и что это неправильно – избегать его вот так, но когда бы он ни пытался собраться с мыслями, его тело всегда действовало первым.

Дохён проследил за У Ёном взглядом, но, поскольку был занят подготовкой к фестивалю, не стал требовать объяснений.

– А еще есть футболка.

– Ух ты, как мило. У Ён, иди сюда. Давай попробуем все на тебе.

Задыхаясь от смущения, У Ён подошел к Гарам со свекольно-красным лицом.

В коробке, которую принес Дохён, лежали вещи, которые они заказали, не сумев договориться накануне, сказав: «Давайте закажем разные виды!». Кошачьи ушки, кроличьи ушки и даже ленточки.

– Ладно, попробуй сначала это.

Гарам достала повязку с кроличьими ушками и протянула ее У Ёну. У Ён посмотрел на повязку, на лбу у него пролегли глубокие борозды. Повязка была черной, а ушки – белыми, поэтому если ее надеть на черные волосы, то выделятся только ушки.

– ...Мне действительно нужно это носить?

Если ему повезет, он сможет быть благодарен за то, что его волосы стали каштановыми после покраски. Гарам кивнула с несколько серьезным выражением лица.

– Конечно, другие могут этого не делать, но ты должен носить ее, У Ён.

– Верно, и младший всегда надевает ее первым.

– Младший, скорее примеряй.

По настоянию членов клуба У Ён получил повязку на голову. Он почувствовал на себе пристальный взгляд Дохёна.

Когда У Ён нерешительно надел повязку, на него устремилось множество ярких глаз.

– Странное ощущение....

Даже не глядя в зеркало, он чувствовал, что выглядит нелепо. Ведь даже Дохён смотрел на него с таким страшным лицом?

Не в силах преодолеть неловкость, У Ён потрогал кроличьи уши. Гарам сглотнула сухую слюну.

– Эй, это...

В этот момент Дохён, до этого момента молчавший, потянулся к У Ёну.

Быстрым и точным прикосновением он снял повязку с головы У Ёна. В этот момент У Ён перестал дышать и замер от такой близости.

– Попробуй это позже, не сейчас.

Дохён сказал это и бросил повязку обратно в коробку. Выражение его лица, теперь уже холодное, казалось неожиданно обиженным. У Ён забыл, что избегает его, и обиженно спросил.

– Неужели тебе так трудно смотреть на меня?

Два взгляда столкнулись. Один был взгляд Дохёна, а другой – Гарам. На фоне недоумевающих и потерявших дар речи членов клуба Гарам ухмыльнулась, демонстрируя свое веселье.

– О, тебе не нравятся кроличьи ушки? Может, тогда кошачьи ушки?

С ликующим выражением лица она достала различные виды повязок. Она закрепила повязки между пальцами и протянула связку У Ёну. Ее улыбка была такой искренней и заразительной. Естественно, У Ён отказался с озорным выражением лица.

– Я не буду это носить.

Даже если она ему не очень нравилась, какой смысл снимать ее без лишних слов? Он все равно не хотел ее надевать, но чувствовал себя неловко без всякой причины.

– Да ладно, просто попробуй кошачьи ушки.

– Я не хочу. Ты дразнишь меня, Нуна?

– Этот ребенок... совсем не понимает Нуну.

Гарам продолжала настаивать и подтолкнула повязку к У Ёну. Игривая атмосфера распространилась, и даже члены клуба присоединились к ней.

И снова в дело вмешался Дохён.

– Не заставляйте его носить ее, если он не хочет.

Дохён сел на диван и небрежно потянул У Ёна за руку, чтобы тот сел рядом с ним. У Ён от неожиданности сел рядом с ним и смущенно поерзал на месте. Он сразу же попытался встать, но Дохён оказался быстрее.

– Посмотри, у тебя волосы в беспорядке.

Повернувшись к У Ёну, он нежно провел пальцами по его волосам. От лба до боков и затылка его прикосновения были слишком тщательными, чтобы их можно было назвать простым наведением порядка.

Когда лицо У Ёна окрасилось в пунцовый цвет, один из членов клуба нерешительно спросил, нарушив жуткую тишину в помещении.

– ...Вы встречаетесь?

В помещении клуба воцарилась странная тишина.

У Ён лишь беспомощно закатил глаза, не зная, что ответить. Они не пытались сохранить это в тайне, но он сомневался, можно ли говорить об этом так открыто.

Однако Дохён не успел ответить.

– Да.

Дохён в последний раз нежно коснулся мочки уха У Ёна, после чего убрал руку. Несмотря на то, что рука была убрана, феромоны остались на месте прикосновения.

Пока У Ён заикался, Дохён неловко нахмурил брови.

– Я старался не выдать этого....

Хотя его глаза были нахмурены, он выглядел странно довольным. Дохён посмотрел на членов клуба и небрежно приподнял уголки губ.

– Кажется, я действительно его отдал.

Глава 55

Никто не поверил этим словам. Только У Ён с озадаченным выражением лица оглядывался по сторонам. Гарам пробормотала: «Отвратительный ублюдок», но ее тоненький голосок не долетел до ушей У Ёна.

Участники группы тут же вышли из себя и завалили их вопросами, словно ждали этого момента. Дохён бесстрастно отвечал на вопросы, но в конце концов сказал У Ёну: «Я не думал об этом в таком ключе, но, наверное, мне не хватает совести», и крепко сжал его руку.

Поэтому У Ёну пришлось сесть на диван и держать его за руку, пока все внимание не утихло. От тепла их соприкасающихся рук исходили феромоны, но У Ён подавлял любую реакцию. Когда У Ён пытался вырваться, пальцы Дохёна переплетались с его рукой еще крепче.

К счастью, вскоре после этого участники клуба были заняты подготовкой к фестивалю. Когда подошло время уходить, они начали собирать вещи, предвкушая вечеринку. У Ён попытался встать, но члены клуба оказались проворнее.

– Мы будем готовиться снаружи!

– Не торопитесь, не торопитесь.

– Скоро увидимся, У Ён!

Не успел У Ён задержаться, как они стремительно опустошили помещение клуба. Даже аппарат для сахарной ваты, сахар и другие предметы были захвачены с небывалой скоростью.

Когда Гарам уже собиралась положить коробку с повязками и футболками, которую она взяла, она

прищурила глаза.

– Возьми это с собой.

Не оглядываясь, она покинула клубную комнату. Между У Ёном и Дохёном осталась лишь одинокая коробка.

Как только все ушли, Дохён отпустил руку У Ёна и стал рыться в коробке.

– Почему ты пришел сегодня так рано?

– А? О, я не мог уснуть...

У Ён ответил, нервно подергивая рукой, которая все еще хранила тепло. Они впервые держались за руки, и к ним прилипли феромоны. Задумавшись о том, стоит ли мыть руки, У Ён не мог понять, почему Дохён вдруг что-то предложил.

– Хочешь попробовать?

Он предложил повязку с кроличьими ушами, которую У Ён надел ранее. У Ён нахмурился и слегка покачал головой. Он не мог понять, зачем Дохёну понадобилось надевать повязку на голову, ведь ранее он ее снял.

Вместо того чтобы взять повязку, Дохён легонько потянул его за подбородок.

– Иди сюда.

Как всегда, по команде учителя, его тело реагировало.

Когда У Ён повернулся, Дохён осторожно надел на него повязку. У Ён вздрогнул, когда рука коснулась его уха, но смотрел на Дохёна без всякого сопротивления.

– Ты хорошо выглядишь.

Дохён удовлетворенно кивнул, довольный спокойным поведением У Ёна.

Глаза, нос, рот и снова глаза. Он внимательно изучал лицо У Ёна, прикрыв рот и прищурив глаза. Мягко очерченные линии глаз, казалось, выражали что-то вроде неудовлетворенности.

У Ён неловко поправил за ухом повязку.

– Теперь можно снять ее?

– Нет, не снимай.

– Почему?

– Это мило.

На мгновение он растерялся. Возможно, потому, что тон его голоса звучал чересчур сладко. Разве не стыдно говорить такие вещи? Дохён продолжил дразнящим тоном.

– Ты милый даже без нее.

У Ён снял повязку с головы, его шея покраснела. Бросив ее в коробку, Дохён с сожалением прищелкнул языком. Не успел У Ён высказать свои претензии, как Дохён, хихикая, принялся рыться в коробке.

– Я не дразнил тебя.

– Нет, это неправда.

– Не совсем.

– Ты как-то странно на меня смотрел.

– Я?

Дохён захихикал, словно говоря: «О чем ты говоришь?». Понимая, что, сказав больше, он только еще больше опозорится, У Ён покачал головой, давая понять, что ничего страшного не произошло. Дохён невозмутимо протянул новую повязку.

– Давай попробуем на этот раз эту.

Он предложил повязку на голову с кошачьими ушками. Как и кроличьи ушки, она была сделана из пушистого материала, белого снаружи и розового внутри. Выглядело это настолько очаровательно, что можно было покрыться мурашками.

– ...Гарам – твоя нуна?

– Да, она – нуна, а я – сонбэ.

Хотя У Ён протестовал, Дохён упрямо надел на него повязку. Так как они сидели бок о бок на диване, отступать было некуда. Поправив волосы, Дохён улыбнулся У Ёну.

– Это мило.

Он широко улыбнулся, как будто действительно имел в виду это. Дохён спросил, не стоит ли ему попробовать ленту, но У Ён решительно отказался.

– Хорошо, тогда давай поговорим сейчас.

Перекинув руку через спинку сиденья, Дохён нежно поглаживал затылок У Ёна другой рукой. Осторожные прикосновения, нежно щекочущие затылок, были невероятно нежными. У Ён отвел взгляд в сторону, оказавшись зажатым в объятиях Дохёна.

«...Что это?»

Каждый раз, когда он смотрел на него, воспоминания о том дне нахлынывали на него. Ощущения, охватывающие его член, слова, шепчущие ему на ухо, даже проклятия, которые Дохён пробормотал перед началом их действий.

«Агх.... К черту, я не знаю».

Несмотря на то, что он не был похож на человека, который бы ругался, видеть, как он произносит эти слова, было удивительно сексуально. Его хрипловатый голос звучал так провокационно, что у У Ёна заныло внизу живота.

Ругательства могли звучать по-разному в зависимости от того, кто их произносил. Теперь ему казалось, что Дохён может сказать что угодно, и все будет в порядке.

– Ён-а.

Конечно, этот звонкий голос был самым лучшим.

– Что я сделал не так?

Почувствовав, что сердце его смягчилось, У Ён опустил веки. Целую неделю он делал вид, что ничего не знает, но теперь, похоже, это достигло предела. К счастью, проницательный Дохён не догадался, о чем он думал.

– Все не так.

– Тогда почему ты избегаешь меня?

Дохён прикоснулся к щеке У Ёна. Каждый раз, когда он касался ее большим пальцем, лицо У Ёна становилось розовым. Феромоны, исходящие от него, также способствовали изменению цвета лица.

– Просто... все немного...

Ложь о том, что он не избегает его, использовалась для того, чтобы он не мог сказать: "Ты явился в моем сне". Примешивание лжи могло привести к тому, что он все раскроет.

– Какие там могут быть вещи...

Голос Дохёна намекал на то, что он так просто это не оставит. Аккуратно проведя под глазами, Дохён наклонил голову.

– Тебе не понравился поцелуй?

– Нет!

У Ён ответил, ошеломленный. Как ему могло не понравиться, когда он наслаждался даже воображаемыми поцелуями Дохёна? Но даже сейчас губы Дохёна не давали ему покоя.

– Это... Мне понравилось. Правда.

У Ён замешкался с ответом, судорожно сглотнув. Его губы были настолько сухими, что ему пришлось смачивать их языком. Дохён смотрел на него сузившимися глазами.

– Правда?

Его голос стал отчаянным. У Ён боялся, что если Дохён снова поймёт его неправильно, он может больше никогда не поцеловать его.

Заметив беспокойство У Ёна, Дохён любезно заговорил.

– Вот так, высунь язык.

У Ён послушно высунул язык, как было велено. «Почему именно язык?», хотел спросить он, но Дохён крепко сжал затылок У Ёна. И тут же поймал его высунутый язык губами.

– ...Ах!

Его ровные передние зубы слегка прикусили кончик языка У Ёна. Это было скорее неприятно, чем больно. Прежде чем У Ён успел удивленно оттолкнуть его, Дохён нежно провел языком по языку У Ёна.

Казалось, его сознание тает. Вместе с их дыханием феромоны смешивались и оставляли следы в каждом уголке души У Ёна. Дохён, всосавший язык У Ёна, слегка наклонил голову и поправил позу. У Ён крепко зажмурил глаза, пытаясь сдержать неглубокое дыхание.

– Да...

Феромоны проникли глубоко в его легкие. Его горло завибрировало, и из него непроизвольно вырвались стоны.

Дохён почувствовал вибрацию смеха, возможно, хныканье У Ёна показалось ему милым. Когда рука У Ёна задрожала, Дохён схватил её и положил себе на шею.

«Ах, это так приятно....»

Слюна с бульканьем потекла по его горлу. Второй поцелуй был более интенсивным, чем первый. Дышать было нечем, только феромоны Дохёна и вновь обретенное желание переполняли его. Каждый раз, когда их горячие и влажные языки сплетались, У Ён неосознанно выпускал волну феромонов омеги.

Как он мог не любить такую хорошую вещь? В отличие от прошлого раза, который был наполнен возбуждением, в этот раз его тело охватил жар. Даже прикосновение Дохёна к мочке его уха было очень чувствительным. Но это все, что что он мог сказать.

Сон У Ён невольно прижался к Дохёну, его плечи тряслись. Так как для него это было непривычно, он мог только принять то, что делал Дохён.

Мочка уха, под челюстью, а затем затылок. Дохён, поглаживая его, повернул голову и провел языком по небу.

В одно мгновение в нижней части его живота возникла волна напряжения. У Ён моргнул и с силой оттолкнул плечи Дохёна. Дохён отпрянул назад и уставился на У Ёна безучастным взглядом.

– Почему?

В воздухе витали феромоны, наполненные теплом. Сразу после поцелуя их губы стали гладкими и скользкими. У Ён прикрыл рот одной рукой, а другой схватил Дохёна за плечо и нерешительно заговорил.

– Это...это было...

Его темно-янтарные глаза беспокойно дрожали. Круглые глаза были влажными, словно в любой момент могли расплакаться. Его тело находилось в неясном состоянии, а феромоны У Ёна – это была отнюдь не естественная реакция.

Взгляд Дохёна медленно опустился к этой очевидной реакции.

Разговаривать было не о чем. Неважно, поцеловал ли он его или нарушил атмосферу. Единственное, что занимало их мысли, – это необходимость немедленно покинуть это место.

У Ён, не оглядываясь, выбежал из клуба.

К счастью, в туалете в конце коридора было тихо, без единого признака жизни. Как только он закрыл дверь, его захлестнула волна отвращения к самому себе.

«...Он должен был видеть».

Почему его тело так сильно реагирует на один лишь поцелуй? Даже если ему не повезло, это было уже слишком. Зачем было заправлять рубашку в брюки, и почему выпуклость на штанах была так заметна? И что самое ужасное, почему Дохён должен был все это видеть?

У Ён снял повязку с кошачьими ушами и, пошатываясь, направился к раковине. Его волосы были взъерошены, лицо раскраснелось, а выражение лица было подавленным. Он побрызгал на лицо холодной водой, но его волнение не утихало.

«Я хочу умереть...»

Что подумал учитель, когда увидел его таким? Каким извращенцем, он, должно быть, выглядел? От одной мысли об этом у него потемнело в глазах.

Глава 56

Когда У Ён вышел из ванной, прошло больше времени, чем он предполагал. Не в силах заставить себя встретиться с Дохёном, У Ён не стал возвращаться в клубную комнату, а вышел на улицу. Несмотря на то, что он не связался с Дохёном, похоже, Дохён ожидал, что У Ён уйдет первым, так как он вышел из комнаты с коробкой в руках.

Закончив установку стенда, они вернулись, переодевшись. Повязка на голову выдавалась по принципу "кто хочет, тот и получает", но У Ён не смог перевесить мнение большинства и в итоге получил кролика. Дохён, только что раздавший одежду, куда-то ушел, так что остановить членов клуба было некому.

– Эй, а разве у Квон Сон Гю нет таланта?

Опоздавший Сон Гю неожиданно проявил талант в приготовлении сахарной ваты. Его идеально круглая форма совершенно не походила на те, что делали старшеклассники в клубной комнате. Он держал в руках идеально круглую сахарную вату, его глаза сверкали.

– Если я не смогу найти работу, может быть, я заработаю деньги на этом.

– Первый курс делает весьма обнадеживающие заявления.

Гарам насмешливо хмыкнула, разрушив решимость Сон Гю. На голове Гарам красовались кошачьи ушки, а на голове Сон Гю – ярко-красная лента. Гарам она пришлась по вкусу, а вот Сон Гю, похоже, было не по себе.

– У Ён, хочешь попробовать?"

Услышав голос Сон Гю, У Ён погрузился в раздумья. Дохён все еще не вернулся, и поэтому он глубоко задумался над ситуацией. Если бы Сон Гю не заговорил, он бы так и стоял, как статуя, до возвращения Дохёна.

– Вот, возьми немного.

У Ён взял сладкую вату, но так и не смог избавиться от своих мыслей. Он не ожидал, что, несмотря на сладкую вату, будет чувствовать себя некомфортно до такой степени, что потеряет аппетит. Он все время жалел, что показал себя с такой неприглядной стороны.

Конечно, он никогда не был склонен к сильным желаниям. В молодости он с удовольствием ел сладкое, но и это было лишь способом снять стресс от давления. Естественно, его сексуальное желание было гораздо ниже, чем у типичных омег.

Если привести наглядный пример, то он редко занимался самоудовлетворением, разве что во время течки. Нет, даже во время течки он использовал подавители, так что можно сказать, что самоудовлетворение было редкостью.

Так что фантазировать о Дохёне вот так, потакая мелким прикосновениям, было тем, что обычно не случалось.

– Хаа... Я хочу, чтобы земля поглотила меня.

Знакомый голос раздался рядом с его головой. У Ён выпрямился и повернул голову. Дохён в розовой футболке, которую они выбрали все вместе, приближался к нему.

– О... Когда ты пришел?

– Только что.

Небрежно ответил Дохён, принимая сладкую вату из рук У Ёна. Его ласковый взгляд медленно прошелся с головы до ног. Каждый раз, когда его взгляд встречался со взглядом У Ёна, У Ён вздрагивал, пожимал плечами и наклонял голову.

– Кролик.

Его голос был неоднозначным. Казалось, он был в хорошем настроении, но в то же время чувствовалось, что он сердится. Хотя раньше, в клубной комнате, он говорил, что это мило, сейчас не было похоже, что он особенно доволен.

– Сонбэ сказали мне надеть кроличьи...

«Он что, с ума сошел?» – подумал У Ён, осторожно отстраняясь. Даже если он был в таком состоянии, было бы неудивительно, если бы он расстроился из-за того, что сбежал после поцелуя. Он хотел бы придумать какое-нибудь оправдание, но не мог из-за неловкости.

– ...Что-то не так?

– Нет, все в порядке.

К счастью, Дохён быстро смягчил свое выражение лица и слегка захихикал. Заглянув в нежные глаза Дохёна, У Ён невольно расширил рот.

Улыбка Дохёна, как всегда, была настолько лучезарной, что могла ослепить любого. Хотя сейчас в его улыбке было что-то зловещее.

– Это Сон Гю сделал?

– Да, у Сон Гю получилось очень хорошо.

– Да, он мог бы продавать сладкую вату.

У Ён нервно теребил мочку уха, украдкой поглядывая на него. Ему было стыдно и неловко, но Дохён делал вид, что ничего не замечает, и он мог это терпеть. Зрелый учитель казался достаточно великодушным, чтобы не обращать внимания на влюбленных, ведущих себя как извращенцы.

– Ты пробовал сладкую вату?

– Нет.

У Ён смотрел то на Дохёна, то на сахарную вату. Он отверг идею носить с собой сладкую вату как рекламу, но, увидев Дохёна, изменил свое мнение. Дохён, одетый в розовую футболку и державший в руках розовую сахарную вату, выглядел невероятно круто даже для У Ёна.

Как пастельные тона могут так идеально ему подходить? Дохён всегда носил приглушенные цвета, а У Ён до сих пор не осознавал, что яркие цвета ему тоже идут. Более того, стоя бок о бок, они будут выглядеть как пара, и от этой мысли его сердце затрепетало.

– Вообще-то, я собирался приготовить ее для тебя...

Голос Дохёна прервался, когда он разрывал сахарную вату правой рукой. Пушистая сахарная вата, похожая на облако, рассыпалась на мелкие кусочки. Он приоткрыл рот, предлагая их

У Ёну.

– Вот, а.

У Ён чувствовал на себе взгляды членов клуба. Со слегка раскрасневшимися щеками он попытался откусить кусочек сладкой ваты. Хотя он и хотел взять ее, но чувствовал себя слишком неловко, когда все смотрели на него. Когда он попытался отвернуться, Дохён любезно приподнял уголки рта.

– Может, закончим то, о чем мы говорили раньше?

– Хорошо.

У Ён тут же открыл рот. Дохён, довольный, улыбнулся и протянул У Ёну еще один кусочек сахарной ваты. Когда сахарная вата коснулась его языка, глаза У Ёна расширились, и он посмотрел на Дохёна.

– Вкусно?

Тающая на языке сахарная вата была такой, какой он никогда раньше не пробовал. Он думал, что она просто имеет форму облака, но даже текстура была похожа на облако. Сладость, мягкость и пушистость заставили его почувствовать себя виноватым в том, что он никогда не пробовал ее раньше.

– ...Это восхитительно.

– Хочешь еще?

У Ён с готовностью кивнул, смутившись и гадая, когда это он стал таким неуклюжим. Дохён счастливо улыбнулся, откусив еще один кусочек сладкой ваты.

– Я думал, тебе понравится.

– Почему она такой сладкий? Это потрясающе.

– Она сделана из сахара, поэтому может быть только сладкой. Хочешь еще?

Пока Дохён спрашивал, он уже отрывал очередной кусок сахарной ваты. У Ён с нетерпением ждал следующего кусочка сахарной ваты.

Среди размышлений о том, хорошо ли будет купить домой аппарат для сахарной ваты, и не приведет ли это к набору веса, ведь в ней тоже есть сахар, Дохён теплым тоном высказал свое предложение.

– Хочешь попробовать приготовить его?

Если говорить начистоту, то у У Ёна не было никакого таланта к этому. Дохён с первой же попытки создал неплохую форму (хотя и не такую хорошую, как у Сон Гю). Тем не менее, в итоге У Ён заставил всех в клубе сдаться.

Все, что нужно было сделать, это раскатать его деревянной палочкой, но пушистые пряди прилипали к руке, а не к палочке.

– ...Машина неисправна?

У Ён жаловался на несправедливость, но никто с ним не согласился. Только Дохён отвернулся, едва сдерживая смех.

Гарам неодобрительно покачала головой и выхватила деревянную палку из рук У Ёна.

– У Ён... Нуна обычно так не говорит, но просто купи и съешь это.

Это был аргумент, который У Ён не мог опровергнуть. Он отказался от своего решения купить аппарат для сахарной ваты и посмотрел на свои липкие руки. Дохён, который каким-то образом захватил влажные салфетки, издал щелкающий звук, когда достал одну из них.

– Дай мне свою руку, я вытру ее за тебя.

Тщательно вытирая пальцы, Дохён время от времени смеялся. Он даже пробормотал, что спутанная сахарная вата завораживает, как будто это талант.

У Ён послушно протянул руку, но когда Дохён рассмеялся в третий раз, он неловко заговорил.

– Почему ты не надел повязку, сонбэ?

Это был просто ненужный спор. Внезапно Дохён, на котором ничего не было надето, показался У Ёну жалким.

Дохён выбросил влажные салфетки в мусорное ведро и протянул У Ёну повязку.

– А стоит ли?

Его длинные пальцы неуклюже поглаживал тыльную сторону руки У Ёна. Особенно когда большой палец пощекотал ладонь, он почувствовал странное напряжение, как будто его спина напряглась. У Ён рефлекторно попытался отдернуть руку, но Дохён упрямо держал ее, словно не желая отпускать.

– Ты все время пытаешься убежать, У Ён.

Переплетенные пальцы ощущались отчетливо. Возникло странное ощущение, будто они целуются, а не просто держатся за руки. Феромоны, которые так свободно вытекали, распространялись по коже вдоль соприкасающихся рук.

– Если ты и дальше будешь так убегать, я начну чувствовать себя странно.

У Ён напряг кончики пальцев и надавил на низ живота. Если бы он случайно ослабил напряжение, феромоны хлынули бы потоком. Если бы только он мог контролировать их, как Дохён, но ему никогда не хватало самообладания.

– Я не убегу...

Только после этих слов Дохён отпустил руку У Ёна. У Ён уже был таким же красным, как лента Сон Гю. Он по привычке попытался дотронуться до мочки уха, но не смог, потому что феромоны Дохёна попали на его ладонь.

– Сонбэ! Ты не мог бы мне помочь?

Дохёна быстро окликнул другой член клуба. На лице Дохёна на мгновение появилось выражение сожаления, но оно было слишком коротким, чтобы У Ён смог разглядеть его как следует.

Он ласково погладил У Ёна по затылку, велев ему съесть сладкую вату, и ушел с другим членом клуба.

– Эй, это уже слишком. Мы работаем, а ты говоришь У Ёну есть сладкую вату.

– Но мы ведь еще не закончили подготовку, верно?

– Ну, это правда. У Ён, съешь и это. Теперь из этого даже можно сделать сердечко.

У Ён принял сахарную вату, предложенную Гарам, и успокоил свое колотящееся сердце. В груди было так тесно, что казалось, будто он только что пробежал стометровку. Сквозь туманное зрение он увидел Дохёна, разговаривающего с членом клуба.

– Знамя должно висеть вон там...

Разница в привязанности проявлялась в таких мелочах. Он чувствовал себя так беспокойно, словно не мог ничего сделать, но Дохён оставался спокойным и уравновешенным. Потеря самообладания и чувство тревоги – все эти чувства были его, от начала и до конца.

«Но все равно, все в порядке».

Впрочем, это не имело особого значения. Когда он влюблялся, он не видел ничего другого и давно смирился с этой разницей в чувствах.

Когда он услышал от Дохёна, что он ему нравится, и когда они решили встречаться. Он решил, что его устроит только такой уровень отношений.

«Не стоит просить о большем».

Дохён говорил ему приятные слова и совершал поступки, но на этом все и заканчивалось. Он не мог с уверенностью сказать, почему Дохён ему нравится и насколько он ему нравится.

В отношениях с учителем У Ён никогда не мог быть на равных.

Глава 57

Прежде чем начать свой бизнес, они приступили к полномасштабной рекламной кампании. Сон Гю смешал розовую и небесно-голубую вату со вкусом винограда, и они решили использовать ее для привлечения клиентов вместе с готовыми баннерами.

Они еще не решили, кто будет заниматься продвижением, но, как ни странно, Гарам взяла инициативу на себя.

– Вы все мне доверяете? Сегодня я беру

ответственность за бизнес. – уверенно заявила Гарам, держа в одной руке сахарную вату, а в другой – плакат.

Плакаты с надписями "Сахарная вата" и "Традиционные сладости" были сделаны несколько дней назад членами клуба, умеющими хорошо рисовать. Аккуратный почерк и восхитительные рисунки выглядели на первый взгляд очень красиво.

– Ты идешь одна?

У Ён растерянно моргнул. Он решил, что ему стоит пойти, ведь он не лучший мастер по приготовлению сахарной ваты. Хотя Дохён сказал: «Я не буду просить тебя уйти, если ты не хочешь», он решил, что будет лучше остаться у прилавка. Но никто не обратил на него внимания.

– Просто поверь мне. Если наш У Ён станет популярным, кто-нибудь может его схватить.

– Все тот же старый разговор.

Дохён слегка усмехнулся и положил руку на плечо Гарам. Вместо того чтобы пожелать ей всего хорошего, он подтолкнул ее вперед, призывая идти быстрее. Несмотря на недоуменное выражение лица, Гарам энергично зашагала вперед.

– Вы действительно отправляете Гарам одну?

Сон Гю с удивлением спросил об этом, но старшие ответили обыденно. Гарам всегда ходила одна, и было удивительно, как она справлялась с продвижением в одиночку. Их непринужденные манеры говорили о том, что они в ней уверены.

– Давайте перестанем беспокоиться о Мун Гарам и займемся подготовкой.

Дохён быстро разобрался с хаотичной атмосферой и занял место перед аппаратом со сладкой ватой. Подумав, что одного аппарата недостаточно, член клуба, у которого была своя машина, быстро одолжил новый аппарат. Сон Гю собирался использовать один, а Дохён – другой.

У Ён упаковывал сладкую вату, которую они делали вдвоем, также, как это делали другие члены клуба. Так как времени на продажу не хватало, они решили сделать несколько штук заранее для украшения. Процесс упаковки в пакеты, чтобы они не повредились, занял гораздо больше времени, чем они предполагали.

– Но Хён, разве ты не наденешь повязку?

– О, точно. Я совсем забыл об этом.

Тщательно упаковывая сладкую вату, У Ён прислушивался к их разговору. После того как Сон Гю отметил, что повязку не носит только Дохён, жалобы посыпались одна за другой. В основном в шутку, но был и намек на серьезность.

Дохён невозмутимо ответил, вертя в руках деревянную палку.

– Это привелегия быть лидером клуба.

– Да ладно. Такого не бывает.

– Руководитель клуба должен подавать пример!

– Точно, У Ён, разве ты не хочешь тоже подать пример?

Внезапно внимание переключилось на У Ёна. От испуга он сплющил сахарную вату, которую держал в руках. Посмотрев на Дохёна с недоуменным выражением лица, он успокоился благодаря доброте Дохёна.

– Ничего страшного, ты можешь есть сплющенные.

– Да, сладкая вата сейчас не важна.

– У Ён, скажи что-нибудь.

Хотя сладкая вата была важна в данный момент, члены клуба отложили это дело на потом. Если бы об этом узнала активно продвигающая Гарам, она была бы в ярости. У Ён заколебался, медленно отклеивая пластик.

– Э-э, я...

Учитель в повязке на голове. У Ён не хотел заставлять Дохёна, если ему это не нравится, но ему было любопытно. Розовая футболка ему очень шла, да и звериные ушки, наверное, тоже.

У Ён замешкался, вспомнив, что произошло в клубной комнате, и смущенно покраснел.

– ...Какие виды повязок остались?

Дохён, неожиданно ставший главным героем модного показа (точнее, показа повязок), должен был примерить всевозможные повязки. От ленты, которая была на Сон Гю, до кошачьих ушек и даже кроличьих ушек, которые снял У Ён. Изначально равнодушный, Дохён нехотя отдал свою голову, когда глаза У Ёна заблестели.

– Кроличьи ушки, кажется, подходят тебе больше всего.

У Ён говорил необычайно взволнованным голосом. Примерив все на себя, Дохён остановился на кролике. Его аккуратные черты лица и общее мягкое впечатление хорошо сочетались с кроличьими ушками.

– Могу ли я загнуть уши?

Дохён слегка поклонился, спрашивая, можно ли У Ёну сделать это сейчас. У Ён протянул руку над головой Дохёна и согнул правое кроличье ухо пополам. Он и не подозревал об этом, когда надевал ее, но внутри была проволока, позволявшая свободно менять ее форму.

– Это хорошо?

– Да, это хорошо.

Члены клуба также с интересом наблюдали за ними. Хотя инициаторами были они, именно У Ён выглядел наиболее взволнованным. Действительно, У Ён был в приподнятом настроении, глядя на "Учителя с кроличьими ушами".

– Такой милый.

Впервые учитель, обычно зрелый, выглядел иначе. Дохён с довольной улыбкой тихонько захихикал.

– Я не знаю, кто из них симпатичнее.

Он нежно погладил волосы У Ёна. С тех пор как он отдал свою повязку Дохёну, У Ён ничего не носил на голове.

Рука, гладившая его волосы, окрасила лицо У Ёна в ярко-красный цвет.

– Эм... Вы продаете здесь сладкую вату?

Они выглядели как студенты в возрасте чуть старше двадцати. Осторожно заговорив, они нерешительно переводили взгляд с Дохёна на У Ёна и обратно.

– Потому что человек в кошачьей повязке сказал, что мы можем купить ее здесь...

– О, да! Именно так!

Сон Гю, первый пришедший в себя, поспешно кивнул. Дохён также приветствовал гостей с дружелюбной улыбкой. Стоявший прямо перед ним человек покраснел, когда теплый взгляд Дохёна встретился с его взглядом.

– Сколько сахарной ваты вы хотите?

Почувствовав, что хорошее настроение улетучивается, У Ён отвернулся. Заниматься сделками должны были другие члены клуба, поэтому он собирался, как и раньше, сесть за стол сбоку. Но не успел У Ён двинуться с места, как Дохён крепко схватил его за руку.

– Давай закончим с этим, а после обеда отправимся осматривать достопримечательности.

Дохён прошептал это и снова обратил внимание на гостей. Та, что все еще краснела, заметила обмен репликами между У Ёном и Дохёном и выглядела разочарованной. Это замечание сыграло решающую роль, и настроение У Ёна значительно улучшилось.

* * *

Поскольку сладкая вата продавалась быстро, превосходя ожидания, люди стали приходить не по одному и не по двое, а выстраиваться в очередь перед прилавком. Однако, в отличие от процветающего бизнеса, настроение У Ёна было не таким уж хорошим.

– Эм, извините, могу я узнать ваш номер?

Хрусть. Сладкая вата, которую заворачивал У Ён, раздавилась. Гарам, только что вернувшаяся с промоушена, озадаченно посмотрела на У Ёна.

У Ён сделал глубокий вдох, чтобы успокоить кипящие внутренности. После этого знакомый голос вежливо отказался.

– Я уже встречаюсь кое с кем.

Тот, кто это сказал, был не кто иной, как Дохён. После того, как они умело сделали сладкую вату, он сверкнул деловой улыбкой и передал ее клиенту. С разочарованным видом клиент принял сладкую вату с оттенком сожаления, когда Дохён сказал «спасибо».

Это был ровно пятый раз. Дохён так решительно провел черту, а У Ён испортил сладкую вату.

– ...Извините, я заплачу за испорченные.

У Ён тихо извинился и отложил сплющенную сладкую вату. Она была в форме сердца, но теперь одна сторона была непривлекательно повреждена. Испорченная форма ощущалась как отражение его внутреннего смятения.

– Ничего страшного, просто избавься от этого. Быстрее ее съешь. Давай просто выбросим ее.

Гарам махнула рукой и взяла испорченную сладкую вату, которую испортил У Ён. Затем она сжала большую сладкую вату в форму размером с укус и предложила ее У Ёну. Рефлекторно У Ён открыл рот и принял сладкую вату, которую она ему протянула.

– Разве не вкуснее, когда ешь это вот так? Я предпочитаю так, чем просто есть это.

У Ён молча кивнул. Раньше она была пушистой, но теперь она казалась угловатой, как печенье, если ее есть таким образом.

Несмотря на то, что он съел что-то настолько сладкое, что у него заболел язык, его настроение испортилось.

– Кажется, ты очень раздражен.

Гарам небрежно заметила, сверкнув глазами. Она откинула длинные волосы в сторону и вставила деревянную палочку в рот, как будто хотела покурить, но должна была терпеть из-за праздника.

– Полагаю, это обычное дело на фестивалях. Думаю, это атмосфера... Плюс, Ким Дохён на первый взгляд выглядит невинным, не так ли?

Гарам саркастически усмехнулась, как будто говоря, что это нелепо. Не в силах смириться с мыслью, что Дохён ей неприятен, У Ён покачал головой.

– Люди обычно спрашивают номера?

– Что, для Ким Дохёна?

– Ага.

– Хм...

Судя по тому, что Гарам не могла сразу ответить, это обычное дело. Гарам двусмысленно сменила тему, не подтверждая и не опровергая его.

– Не волнуйся. Ты же знаешь, каким твердым может быть Ким Дохён.

Действительно, твердым. Даже когда он улыбнулся и отказался, казалось, что не было места для переговоров. Вместо этого он казался знакомым, что только сильнее скручивало внутренности У Ёна.

– Если ты действительно расстроен, иди, окунись в феромоны и возвращайся. Кажется, он оставил свой след и на тебе.

Гарам щелкнула деревянной палочкой и сморщила нос. Каждый раз, когда Дохён касался чего-то, его феромоны задерживались, оставляя следы на У Ёне. Неизвестно, оставлял ли он их намеренно, как сказала Гарам.

– Как ты думаешь, насколько его беспокоит то, что ты это делаешь, если тебе от этого не легче?

– О чем беспокоиться Сонбэ?

У Ён ответил равнодушно, мельком взглянув на Дохёна. Их глаза встретились на секунду, и человек с телефоном быстро отвернулся. Почувствовав что-то странное на мгновение, У Ён быстро отвернулся.

– Не то чтобы я был популярен или что-то в этом роде...

Он не был тем, у кого спрашивали номер телефона, как у Дохёна, и никто к нему не подходил. Так что, что могло его беспокоить? Даже если бы и были, как учитель, ему должно было быть все равно.

– Эй, У Ён...

Гарам помедлила, потом неловко усмехнулась. Она сняла пластик с хорошо упакованной сладкой ваты и сжала ее, как прежде.

Пока У Ён колебался, Гарам предложила ему еще одну сладкую вату.

– Вот.

Снова У Ён открыл рот и принял сладкую вату от Гарам. Уникальное ощущение от тающей во рту квадратной сладкой ваты отличалось от обычного ее поедания.

Пока У Ён откусывал кусочек сладкой ваты, Гарам собиралась развернуть еще одну.

– Гарам.

Твердый голос пронзил уши У Ёна. Почувствовав прилив феромонов, он медленно повернул голову. Дохён, который подошел к ним незаметно, снял повязку и положил ее на стол.

– Иди и сделай сладкую вату.

Глава 58

Выражение лица Дохёна было неестественно напряденным. Его взгляд стал жестким, а лоб нахмурился. Гарам, однако, не обратила внимания на его выражение лица и ворчливо ответила ему.

– Ты серьезно предлагаешь мне делать сахарную вату сразу после рекламы?

Несмотря на ее слова, на ее лице не было и следа искреннего раздражения. Напротив, на ее губах плясали озорные искорки, словно ее все это безмерно забавляло. Гарам встала со своего места и, легонько потрепав Дохёна по плечу, направилась в сторону гостей.

– Хаа.

Дохён облегченно вздохнул и откинул челку. Его убранные волосы открыли аккуратный лоб. У Ён, который с нетерпением смотрел на Дохёна, с надеждой спросил.

– Мы сейчас делаем перерыв?

Взгляд Дохёна обратился к У Ёну. От него исходил сильный аромат сахара, вероятно, из-за постоянного приготовления сахарной ваты. Возможно, из-за этого его феромоны тоже казались слаще, чем обычно.

Дохён быстро смягчил выражение лица и указал на сахарную вату, которую Гарам держала в руках всего несколько минут назад.

– Это.

Сахарная вата, на которую он указал, была розового цвета. В качестве угощения они получили много розового сахара, поэтому вся сахарная вата, которую ел У Ён, была такого же цвета.

– Из-за того что в сахаре есть краситель, твой рот станет такого же цвета, когда ты ее съешь

– ...Правда?

У Ён расширил глаза и достал телефон. Он открыл рот, чтобы проверить язык, но экран не показывал никакого цвета. Дохён взял телефон У Ёна и аккуратно положил его на стол, негромко сказав.

– Твой рот сейчас розовый.

Почему при этих словах у него вдруг потеплело в животе? Почему приятный голос прозвучал как сигнал тревоги?

У Ён быстро закрыл рот, а затем Дохён хитро обхватил руку У Ёна.

– Пойдем посмотрим на фестиваль.

* * *

Поход на фестиваль с Дохёном оказался даже более приятным, чем предполагал У Ён. Раньше он бывал на мероприятиях только с матерью, но У Ён не мог не поразиться разнообразию уличной еды на набережной.

Дохён передал У Ёну все продукты, которыми тот заинтересовался, и в довершение всего он даже купил им смузи.

– Это вкусно?

У Ён наклонил голову и втянул кончик соломинки в рот. Смузи в прозрачном пластиковом стаканчике был красным сверху и синим снизу. Когда У Ён колебался между двумя вкусами, студентка, продававшая смузи, предложила смешать их для него.

– Похоже, они многое подготовили.

От легких рисовых лепешек до жареного риса – здесь было большое разнообразие блюд. Больше всего У Ён хотел попробовать жареную кровяную колбасу, но Дохён покачал головой, предупреждая, что она ему, скорее всего, не понравится. Также здесь были ларьки с разными товарами и места, где предлагали гадания на таро.

– А раньше в таких местах продавали алкоголь?

Наклейки, приклеенные к земле, выглядели так, будто их будет довольно сложно убрать после. Точно так же разбросанные тут и там листовки выглядели так, будто их придется убирать позже.

– Нет, они всегда продавали подобные вещи на набережной, а бары находились внизу. Нам нужно было готовить еду и расставлять столы, поэтому нам требовалось больше места.

– Вы сами готовите еду.

– Да, мы делаем это сами.

– Сонбэ тоже это делал?

– Я в основном служил.

Дохён взял стаканчик, который допил У Ён, и выбросил его в стоящий рядом мусорный бак. Затем он взял озябшую руку У Ёна, а когда отпустил ее, его правая рука мгновенно потеплела. Рука, которую он держал в руках, стала теплой, словно таяла.

– До этого... Учитель говорил, что не может прийти на занятия из-за фестиваля.

Пока У Ён говорил, он коснулся уха пустой рукой. Возможно, было бы неловко, если бы рука была холодной, но ухо было теплым. Все это время они шли, держась за руки, поэтому он уже привык к пристальным взглядам окружающих, но тепло, которым они делились, все равно казалось ему незнакомым.

– Ты работал в баре в тот день?

Дохён прищурил глаза, пытаясь что-то вспомнить. Его губы подергивались от намека на двусмысленность.

– Да, я работал в баре. Но совсем не мог сосредоточиться.

– Почему?

Взгляд Дохёна последовал за головой У Ёна. Он провел большим пальцем по ладони и спокойно произнес.

– Ты был дома один, и я забеспокоился.

В тот день сотрудник ушел с работы необычно рано. Обычно они засиживались допоздна, но в этот день он поспешил домой, сославшись на какие-то неотложные дела. Такое случалось нечасто, и У Ён понял это только после того, как Дохён вернулся домой.

– Тебе не нравится быть одному.

У Ён бросил короткий взгляд на Дохёна, а затем глубокомысленно опустил голову. «Беспокоился». Сколько бы раз он ни слышал это слово, оно не переставало будоражить его сердце. Из-за едва уловимых феромонов ему и так было не по себе, а от этих слов он еще больше распалялся.

– К счастью, мы быстро вышли на уровень безубыточности, и один из студентов университета предложила остаться вместо меня. О, это была Минчжон.

– О, я знаю. Минчжон Нуна.

Вспомнив Минчжон, которая умело наливала пиво, У Ён притворился непринужденным. Дохён сделал небольшую паузу, как будто собираясь что-то сказать, а затем разразился глухим смехом.

– Когда она стала нуной?

У Ён повернулся, чтобы посмотреть на него, но тот пожал плечами, как будто ничего не было. Однако Дохён крепко сжал руку У Ёна, еще сильнее переплетя их пальцы.

– Теперь тебе лучше?

– Лучше?

У Ён моргнул и спросил. Дохён небрежно продолжил.

– Ты выглядел расстроенным в киоске.

Выражение лица У Ёна изменилось, когда он понял, что происходит. Он отвлекся на приготовление сахарной ваты, и, похоже, Дохён это заметил.

– О, это... ничего страшного.

– Что тебе не понравилось?

– Ничего особенного.

У Ён спокойно ответил, притворившись, что все в порядке. На самом же деле ему действительно стало лучше, но даже не мог правильно сформулировать причину своего дискомфорта. Что он мог сказать Дохёну, чтобы объяснить свои эмоции?

– ...Правда?

Дохён вкрадчиво спросил, а затем некоторое время молчал. В его глазах читалась непонятная эмоция. У Ён избегал зрительного контакта и делал вид, что осматривает стенд.

– Я ревновал.

Мягкий голос признался. У Ён непроизвольно поднял голову и посмотрел на Дохёна. Дохён крепко сжал руку У Ёна и прошептал.

– Мне стало не по себе, потому что ты принял то, что предложила Гарам.

Словно в горле запершило, и слова не могли вырваться наружу. Ревность. Это слово засело у него в груди. Эмоции, которые испытывал У Ён, и эмоции, о которых говорил Дохён. Две вещи с одинаковыми названиями крутились в его голове.

– Я еще раз спрошу, Ён-а. Что тебе не понравилось?

Прошло немало времени, прежде чем У Ён заговорил тихим голосом. Он вспомнил, как говорил с Сон Гю о Дохёне.

– Мне не нравится...что сонбэ...выдавливает из себя улыбку.

Вполне объяснимо, когда кто-то проявляет благосклонность. Дохён, несомненно, был утонченной и холодной личностью. Но Дохён заставлял себя улыбаться для кого-то другого.

– Это неизбежно, но не нужно фальшиво улыбаться.

Хотя Дохён попросил У Ёна говорить первым, он никак не отреагировал. На мгновение он словно оцепенел, а затем медленно открыл рот.

– Это интересно.

Что именно? Не нужно было спрашивать так настойчиво. Он остановился и встретил взгляд У Ёна, а затем тихо спросил.

– Ты это различаешь?

У Ён не мог найти слов для ответа. Возможно, Дохён и не ждал ответа, так как вскоре продолжил идти. Засунув вторую руку в карман, он спокойно произнес.

– В любом случае... Если тебе есть что сказать, не скрывай этого. Даже мелочи могут накапливаться, если держать их в себе. Другие могут не понять, но Ён-а должен рассказать мне.

Это было нежное высказывание, достаточное для того, чтобы увлажнить глаза У Ёна. У Ён неосознанно крепко сжал руку Дохёна. Вместо того чтобы убрать руку, Дохён улыбнулся.

– Вот что значит быть в отношениях.

Настроение было странным. Еще несколько минут назад он испытывал дискомфорт, но теперь он неторопливо рассеивался. Сладкий аромат феромонов также сыграл свою роль в смягчении сердца У Ёна

Почувствовав, что его феромоны витают в воздухе, У Ён осторожно поинтересовался:

– Сонбэ сделает то же самое?

Ответ пришел со странным опозданием. Казалось, выражение лица Дохёна изменилось, но это было слишком незаметно, чтобы обратить на это внимание. Дохён кивнул с нежной улыбкой.

– Я так и сделаю.

После этого они бродили по кампусу из угла в угол. Они смотрели на карикатуры и каллиграфию, выполненные студентами факультета изобразительных искусств, и даже наблюдали за татуировками-наклейками. У Ён вспомнил татуировку на спине Дохёна и покачал головой от нахлынувших воспоминаний.

– Они сказали, что будет выступление какого-то идола. Хочешь пойти посмотреть?

– Нет, меня не интересуют знаменитости.

Если он не смотрел телевизор, то даже не знал, кто такие знаменитости. Мысль о том, чтобы оказаться в толпе на месте выступления, отталкивала. Дохён, вероятно, ожидал отказа У Ёна, ведь тот просто вежливо предложил и, похоже, остался доволен отказом.

– Ну что ж, тогда начнем возвращаться? Нам нужно проверить будку.

Ничего больше не сказав, У Ён повернулся и пошел вслед за Дохёном. Они увидели достаточно достопримечательностей и попробовали достаточно еды. Как бы он ни сожалел о том, что время, проведенное наедине, подошло к концу, он понимал, что не может вечно бездельничать.

– После окончания фестиваля давай выпьем?

– Да, мы собираемся устроить вечеринку с членами клуба. Другие сонбэ тоже придут.

Дохён упомянул Минчжон, Сончжэ, а также кого-то нового по имени Чхве Тэгём. Он намекнул, что за ними может заехать Юну Хён, слегка нервничая.

– Мы всегда устраиваем вечеринки после фестиваля. Обычно мы пьем в пабе клуба, но сегодня мы пойдем в бар.

– Тогда, Сонбэ, почему ты пришел ко мне домой, а не отправился на вечеринку?

– Ну... всегда есть возможность выпить.

У Ён, молча кивавший головой, вдруг моргнул, почувствовав, что что-то не так. То, что Дохён приехал к нему в тот вечер, а не на вечеринку, было трогательно, но он чувствовал себя неловко, как будто что-то упустил.

– Что это?

Прошло уже четыре года. Образ учителя, пересекающего сад, был ярким, но все остальное было размытым. Было слишком много неприятных моментов, и он помнил только, что благодаря Дохёну почувствовал себя лучше, как будто смыл с себя грязь.

– Если Гарам снова даст тебе что-то странное, не принимай это.

– Она не давала мне ничего странного раньше.

Может, это просто его настроение? С этой мыслью У Ён отмахнулся от подкрадывающегося дискомфорта. Сейчас, держась за руки с Дохёном, все вокруг казалось сладким, как сахарная вата. Казалось, ничто больше не имеет значения.

Глава 59

Фестиваль завершился с большим успехом. Члены клуба, получившие максимальную прибыль всего за несколько тысяч вон на сахарной вате, отправились в паб с оттопыренными карманами. Главным героем сегодняшнего дня стал Сон Гю, который привлекал покупателей исключительно своим умением делать красивые сахарные конфеты.

По дороге в паб к ним, естественно, присоединились выпускники. Минчжон, Сончжэ и даже ассистент преподавателя. Ассистент поприветствовал их с безразличным выражением лица, неловко перепутав имена членов клуба. Наблюдая за ним, У Ён был уверен, что он не знает имени Сон Гю.

– За английскую классику!

– Ваше здоровье!

Поскольку членов клуба было довольно много, они направились в бар, разделенный на секции дверями и перегородками. Сонджэ, который даже не был нынешним студентом, произнес тост, и члены клуба в ответ дружно звякнули бокалами.

Дохён сидел рядом с Сончжэ, который сказал:

– Хочу пообщаться с младшим для разнообразия.

Голос Сончжэ был настолько громким, что шум доносился даже сюда.

– Минчжон, выруби его.

– Для использования медвежьего транквилизатора необходимо разрешение от страны.

У Ён хихикнул, небрежно прикоснувшись к стакану с соджу. Упоминание о пистолете-транквилизаторе было забавным, несмотря на медвежий рост Сонджэ.

Минчжон тепло общалась с У Ёном.

– В прошлый раз ты был в порядке?

Последний раз это было в тот день, когда Минчжон готовила сомак, после чего его воспоминания прервались. Чувствуя себя неловко, видя, как Дохён общался с другими, У Ён выпил гораздо больше алкоголя, чем собирался. Он не помнил, что произошло в баре, но точно знал, что они расстались, будучи еще пьяными.

– Да, я сожалею о том времени.

– О чем ты сожалеешь? Это я заставила тебя пить.

– Верно, У Ён много выпил в тот день.

Гарам, которая сегодня тоже была рядом с Минчжон, кивнула головой, словно вспоминая. Ассистент преподавателя не знал о событиях того дня, но, не став расспрашивать, занялся своим телефоном.

– Оппа, когда придет Тэгем Сонбэ?

– Он уже почти здесь. Он сказал, что задержался из-за пробок.

Помощник, который до этого молчал, положил телефон на стол. Даже при тусклом освещении кольцо на безымянном пальце левой руки сверкало. У Ён, задержав взгляд на парном кольце, негромко задал вопрос.

– Он – Бог менеджмента?

– Хмф.

Помощник прикрыл рот и захихикал. Его безразличное выражение лица смягчилось, а манера поведения изменилась в одно мгновение. Его нежная улыбка была настолько ласковой, что даже У Ён почувствовал, как у него защемило сердце.

– О... прости. Тэгёму не нравится это прозвище. Если можно, не упоминай его при нем.

– Он твой парень?

– Да, именно так.

У Ён подумал, что это первый раз, когда помощник преподавателя излучает такую теплую атмосферу. Хотя в целом он был добр, его эмоции не сильно менялись. Выражение его лица изменилось, когда он услышал имя Тэгёма. Несмотря на то, что его не было на месте, казалось, что он очень нравится ассистенту.

– Но У Ён по-прежнему называет тебя помощником преподавателя. Зови его просто Хён. Юну Хён не возражает.

При этих словах Минчжон У Ён взглянул на помощника преподавателя. Ему было неважно, как его зовут, но он задавался вопросом, нормально ли, что другие решают это по своему усмотрению. К счастью, помощник преподавателя с невозмутимым видом сказал ему, чтобы он называл его так, как ему удобно.

– Онни... пожалуйста, сделай мне сомак

– Вот стакан. Тебе тоже налить, оппа?

– Я в порядке. Я сяду за руль позже.

– А ты, У Ён?

У Ён посмотрел на Дохёна, сидящего вдалеке. Он боялся, что если выпьет, то его память снова оборвется. Минчжон не стала настаивать и принялась ловко готовить сомак.

– Я на минутку отлучусь в туалет.

Он чувствовал себя так, будто ему нужно подышать свежим воздухом, ощущая удушье. Точнее, это было сожаление о том, что он не может быть ближе к Дохёну, но неважно. Даже не взглянув на Дохёна, У Ён поспешно выскользнул из-за перегородки.

– ...Вау, я могу заблудиться. – пробормотал про себя У Ён, со скрипом закрывая дверь. Он и не подозревал, насколько сложной была внутренняя структура, когда спешил сюда. Не так-то просто было вернуться к группе, не запомнив номер комнаты.

«Комната 17...»

Вспомнив номер комнаты, У Ён направился к стойке. Ему не хотелось выходить на улицу, и он просто хотел умыться в туалете. Комната 17, комната 17. Когда он зашел за угол, до него донесся сильный феромон Альфы.

До него оставался всего один шаг. Если бы он не остановился, то столкнулся бы лоб в лоб с человеком, идущим с противоположной стороны. У Ён сузил глаза, убедившись, что это владелец феромона "Альфы', и поднял голову.

Он был удивительно красив. Его глаза завораживали, словно нарисованные слегка пигментированными красками. Высокий, как Дохён, с широкими плечами, да еще и с ослепительными феромонами – все в нем было идеально, чтобы вызывать восхищение.

«Доминантный альфа».

Всего два слова. Определив это таким образом, У Ён немного отступил назад. Его и без того раздраженное выражение лица теперь полностью исказилось.

Неважно, насколько он был красив или как выглядел, просто тот факт, что он был альфой, заставлял У Ёна не желать иметь с ним дела.

– Пожалуйста, продолжайте.

Забавно, что у человека, стоящего перед У Ёном, было похожее выражение лица. Хотя это было не так заметно, как у У Ёна, он излучал дискомфорт через феромоны. Не говоря ни слова, человек проигнорировал У Ёна и свернул за угол.

– Ух ты, какой грубый.

У Ён пробормотал проклятие и отвернулся. Обычно, если кто-то сталкивался с тобой, то ожидал извинений, но этот человек откровенно игнорировал У Ёна. Это было лучше, чем болтовня за спиной, но характерное для альфы властное отношение не нравилось У Ёну.

Он определенно был альфой. Как только У Ён так подумал, он безразлично похоронил встречу в своих воспоминаниях. Он услышал звук открывающейся двери, знакомые голоса пронзили его слух...

– ...Тэгем сонбэ?

* * *

У Ён с беспокойством смотрел на двух сидящих перед ним людей. Один из них был добрым помощником преподавателя, а другой – доминирующим Альфой, которого он терпеть не мог. Помощник преподавателя спокойно представил сидящего рядом с ним человека.

– Это Чхве Тэгём. Он сонбэ нашего клуба и человек, с которым я встречаюсь.

– И Бог менеджмента.

При этих словах Минчжон выражение лица Тэгёма слегка исказилось. У Ен удивился, что ему не нравится, когда его называют "Богом менеджмента". Он думал, что если бы это было такое известное прозвище, он бы отмахнулся от него, но, похоже, мнение собеседника не принималось во внимание.

– Вы уже встречались с У Ёном?

– Да, похоже, это новый член клуба.

Как только глаза Тэгёма встретились с глазами ассистента, У Ён быстро отвел взгляд. Улыбка была просто обморочной, но У Ён инстинктивно вздрогнул от отвращения. Мало того, что альфы вызывали у него отвращение, так еще и этот человек, похоже, обладал скверным характером, что делало его еще более отталкивающим.

– Куда ты отправился один?

Дохён нежно держал У Ёна за руку под столом. Он не успел выйти на улицу, и его пересадили со стола Сонджэ за тот, за которым сидел Дохён. Было неловко занимать место рядом с ним, а не с Сон Гю, который сидел там изначально.

– В туалет. Сонбэ, ты за мной выходил?

– Да, ты внезапно ушел. Опасно оставаться одному в баре.

У Ён с удовольствием погрузился в мягкий аромат феромонов. Несмотря на то, что Дохён был альфой, его феромоны освежали. Полная противоположность – Тэгём, сидящий напротив него.

– Я устал, Юну.

– Да, ты так выглядишь. Может, пойдем домой?

– Нет, давай просто уйдем немного пораньше.

У Ён с отвращением наблюдал, как Тэгём прислонился к плечу помощника преподавателя. Ему стало интересно, действительно ли это тот человек, который выгнал его, не сказав ни слова. Теперь ему казалось, что это два разных человека с одним и тем же лицом.

Помощник преподавателя, казалось, поймал взгляд У Ёна и неловко улыбнулся.

– Он плохо себя вел?

Выражение лица У Ёна неоднозначно. Термин "плохо себя вел" по отношению к любовнику выглядел так, будто он сомневался, стоит ли выражать свое мнение. Однако он не хотел говорить «нет».

К удивлению, ответ пришел от Тэгёма.

– Он не знал, что мы пара. Он омега.

Это был положительный момент его грубого поведения. Когда помощник преподавателя спросил, что случилось, Тэгём просто ответил, что чуть не столкнулся с ним. Наконец У Ён медленно заговорил.

– Мне тоже не нравятся альфы.

Просто потому, что он был омегой. Он понимал, почему Тэгём недолюбливает омег, и именно поэтому так с ним обращался. С такой внешностью и феромонами жизнь, должно быть, была очень тяжелой.

– Приятно слышать.

Тэгём ответил беззаботно, но помощник преподавателя посмотрел на него с удивлением. Хотя выражение его лица почти не изменилось, медленный наклон головы свидетельствовал о его удивлении. Тэгём жестом указал на Дохёна, сидящего рядом с ним.

– С ним все в порядке?

У Ён почувствовал, что у него горят уши, и избегал зрительного контакта. Под столом он почувствовал руку Дохёна, крепко сжимавшую его ладонь. Он нежно погладил тыльную сторону ладони и тихо ответил.

– У другой. Сонбэ и Юну Хён в порядке.

– Что с вами происходит? – с запозданием спросил помощник преподавателя, выглядя озадаченным. У Ён покраснел еще больше, судорожно сжимая пальцы. Это была очевидная реакция, которая, казалось, кричала: «Мы встречаемся».

– Я так и знала.

Минчжон негромко пробормотала, поддразнивая его. Помощник преподавателя повторил слова Минчжон.

– Вор.

Хотя ответа не последовало, все, казалось, понимали и сочувствовали. Даже Тэгём бросил взгляд на Дохёна с выражением: «Я этого не ожидал».

У Ён не мог отделаться от чувства несправедливости.

– У нас всего четыре года разницы.

Восьмилетняя разница в возрасте не была большой проблемой, да и он не был несовершеннолетним. Что же такого в четырех годах? Почему Дохёна назвали вором?

Конечно, аргументы У Ёна потеряли свою силу после комментария Минчжон.

– Студента, вернувшегося из армии и встречавшегося с первокурсником, называют вором.

Минчжон указала пальцем на Дохёна и У Ёна.

– Этот - военный ветеран, вернувшийся в университет, а ты, У Ён, – новоиспеченный взрослый первокурсник.

После небольшой паузы онемевший голос продолжил.

– Не так ли, вор?

Глава 60

Кто-то тихонько засмеялся. Это был Дохён, который нежно гладил руку У Ёна. Дохён положил его руки с переплетенными пальцами себе на колени и крепко сжал их.

– Ах ты, маленький воришка.

Кончики его прямых пальцев медленно коснулись ладони. Почувствовав, как пальцы гладят его ладонь, У Ён сжал кулак. Странное ощущение щекотки ниже пупка, хотя Дохён лишь слегка коснулся его руки.

– Иногда я ворую, помимо всего прочего.

Его голос был легким. Его тон был настолько безразличным, что даже Тэгём не удержался от усмешки. Тэгём попеременно смотрел то на Дохёна, то на У Ёна с забавным выражением лица.

– Младший сильно вырос.

– Когда это я был самым молодым?

Когда он был со старшеклассниками, учитель, казалось, становился не таким, каким его знал У Ён. Он казался более острым и остроумным, чем в обычной зрелой жизни. Нежное прикосновение, мягко погладившее руку У Ёна, так и осталось нежным.

Ласковый, но его слова были другими.

– Ну... в любом случае, все сложилось хорошо. Поздравляю.

Минчжон принесла бутылку алкоголя и предложила ее Дохёну. Дохён положил руку У Ёна себе на бедро и протянул рюмку обеими руками. Прозрачная жидкость с бульканьем наполнила рюмку.

– Хочешь, старший?

Один за другим наполнялись и бокалы остальных. Не пили только У Ён и ассистент преподавателя. Наконец, наполнив рюмку Гарам, Минчжон подняла свою.

– Ваше здоровье.

Вечеринка быстро стала оживленной. С одной стороны Сончжэ громко руководил игрой с выпивкой, а с другой – непринужденно болтал и звенел бокалами. Когда количество пустых бутылок увеличилось, Минчжон поднялась со своего места.

– Я собираюсь купить мороженое, не хочешь с нами?

– Мороженое?

Дохён посмотрел на Минчжон с недоумением. Гарам тоже сказала, что пойдет, но Минчжон толкнула ее обратно на место. Дохён открыл банку газировки и поставил ее перед У Ёном, а затем последовал за Минчжон.

– Я скоро вернусь.

Его большая рука взъерошила волосы У Ёна. У Ён наблюдал за тем, как они выходят из комнаты с напитками в руках. Напротив У Ёна Тэгём прислонился к ассистенту преподавателя и вел себя мило.

– Юну, кажется, я пьянею.

По тому, как он уткнулся лицом в шею, не было похоже, что он пьян. Возможно, так думал и ассистент преподавателя, который велел ему вытереть слюну со рта.

Несмотря на это, рука, коснувшаяся щеки Тэгёма, была очень осторожной.

– Как вы познакомились?

Гарам тонко расспрашивала этих двоих об их отношениях. У Ён тоже тайком слушал их ответы. Его не интересовала чужая личная жизнь, но то, что Тэгём, ненавидевший омег, познакомился с ассистентом преподавателя, было интригующе. Кроме того, помощник преподавателя не был похож на человека, который искренне любит кого-то.

– Мы дружим с самого детства.

Похоже, помощник преподавателя привык к подобным вопросам. Гарам моргнула, похоже, разочарованная равнодушным ответом.

– О, так вы двое – друзья детства.

Внезапно в памяти всплыло воспоминание. Ответ на вопрос о том, каков его идеальный тип, – чтобы у них не было друзей детства. Он не знал, почему это пришло ему в голову именно в тот момент, но как только он это услышал, это его обеспокоило.

– Как долго вы встречаетесь?

– Прошло уже около четырех лет.

– Ого, кто признался первым?

– Признался... Ну, это неясно, кто сделал это первым.

Раздался звук вибрации. Это был телефон Дохёна, оставленный на столе. Судя по непрерывному звонку, это был скорее звонок, чем сообщение. Услышав вопрос Гарам "Кто кому понравился первым?", У Ён быстро схватил телефон и встал.

– Я скоро вернусь.

* * *

Продолжая держать в руках вибрирующий телефон, У Ён вышел из бара, чтобы найти его. Ему не нужно было брать с собой телефон, но он чувствовал, что ему необходимо увидеть лицо Дохёна прямо сейчас.

К счастью, У Ён заметил их в переулке возле бара. Дохён с пластиковым пакетом в руках, похоже, отправился в магазин вместе с Минчжон. Когда он поспешно подошел к ним, раздался голос Минчжон.

– Когда ты начал встречаться с У Ёном?

У Ён невольно остановился за стеной. Хотя у него не было хобби подслушивать,

с прошлого раза ситуация стала более неоднозначной. Он хотел спросить, есть ли бог времени, поскольку он постоянно подслушивал их разговоры.

– Прошло не так много времени. Прошло чуть больше недели.

– Да, прошло совсем немного времени.

Послышалось шуршание пластикового пакета. Телефон, который он держал в руке, в какой-то момент перестал вибрировать. Он подумал, не проверить ли абонента, но решил не делать этого.

– Не хочешь ли покурить? Мне нужно кое-что сказать.

– Я бросил курить. Просто скажи мне.

У Ён был удивлен его словами о том, что он бросил курить. Если подумать, он не видел Дохёна курящим с тех пор, как они в последний раз были на террасе. Раньше он не замечал, потому что тот редко курил в его присутствии и не носил с собой сигареты.

– О чем ты хочешь поговорить?

– Ничего особенного.

Даже сломав лед, Минчжон некоторое время не продолжала разговор, подбирая слова или мысленно готовясь. У Ён тоже ждал, казалось бы, раздражающе долго, прежде чем заговорить на эту тему.

– Я хотела узнать, не помешает ли тебе сегодняшняя пьянка. Кажется, ты не очень хорошо ладишь с Тэгёмом.

Каждый раз, когда они говорили о "Боге менеджмента", У Ён вспоминал хмурый взгляд Дохёна. Ему было неловко, но он никогда не считал их отношения плохими. Даже сегодня они случайно сидели за одним столом.

– Так внезапно.... что-то случилось? Мы всегда так встречаемся.

«Неужели это так?»

– Ну, да. Не то чтобы я не ладил с Тэгёмом.

Минчжон снова закрыла рот, ничего не сказав. В странную атмосферу влились звуки неизвестных насекомых. И тут Дохён заговорил между неясными паузами.

– Нуна, это потому, что мне понравился Юну Хён?

Сердце У Ёна забилось так, словно кто-то надул воздушный шарик возле уха, а в голове помутилось.

У Ён невольно бросил взгляд за стену. Идеальный тип учителя, который он считал абсурдным, и хмурое лицо Дохёна при упоминании Тэгёма. А теперь еще и образ ассистента преподавателя, которого он видел сегодня. В голове стремительно сменяли друг друга самые разные мысли.

– Ну...

Минчжон отмахнулась, не подтвердив сказанного. Однако даже для У Ёна двусмысленный ответ прозвучал как подтверждение.

– Ха, – озадаченно хихикнул Дохён. – Сколько лет назад это было?

Это была равнодушная реакция, но У Ён не мог не чувствовать себя иначе, слушая разговор. Он прижал руку к груди и крепко закусил губу. Его сердце колотилось так сильно, что казалось, феромоны могут выйти.

«Мне понадобилось около месяца, чтобы забыть того, кто нравился тебе в твоем возрасте».

Это был ассистент преподавателя.

Разбросанные кусочки головоломки постепенно вставали на свои места. Тогда ему казалось, что он легко забыл об этом, но теперь он понял, что месяц – невероятно долгий срок. При виде беседующих Дохёна и помощника преподавателя его вдруг охватил гнев.

– Ааа, я опять заговорил о чем-то ненужном.

У Ён сел на свое место, глубоко вздохнул и тихо выдохнул. Он был полон решимости выслушать все, что будет сказано. Он хотел дослушать мысли Дохёна до конца, чтобы избежать ненужных недоразумений, как в прошлый раз.

– Это было всего лишь мгновение. Я быстро сдался.

Дохён говорил без всяких колебаний. Казалось, он не притворялся, что все в порядке, у него действительно не было никаких затаенных чувств. Даже то, что он сказал тогда: «Тогда это было искренне», – показало, что он разобрался со всеми своими эмоциями.

– Это была даже не первая любовь.... Когда мы молоды, мы хотим того, чего не можем иметь, не так ли?

– Ты еще молод.

– Ранее ты назвала меня маленьким воришкой.

Его голос был единственным утешением для У Ёна. Логично предположить, что было бы еще более странно, если бы он никогда раньше не испытывал симпатии к кому-либо. Конечно, несмотря на это, он не мог отделаться от неприятных ощущений.

– Быть с Тэгёмом сонбэ – это просто... что-то вроде внутривидовой неприязни. Может, он и сам не особо задумывается об этом.

– Тэгём сонбэ считает тебя милым, потому что ты самый младший.

– А, я ненавижу это. Он знает, что мне не нравится, когда меня называют младшим.

Ворчливый голос отличался от голоса учителя, которого знал У Ён. О том, что Сонбэ считает Дохёна милым, он и представить себе не мог. Иногда, видя незнакомого Дохёна, он остро ощущал дистанцию между собой и учителем.

– Нуна.

Его охватило чувство меланхолии. Хотя умом он понимал, что в этом нет необходимости, сердце упрямо твердило обратное.

Но в тот момент, когда У Ён уже готов был погрузиться в пучину, его спас голос Дохёна.

– Я не собираюсь случайно с ним встречаться.

Его тон был невероятно серьезным. Его спокойный и мягкий голос прочно ухватился за колеблющееся сердце У Ёна. Зародившаяся было мрачность быстро рассеялась, не успев выплеснуться наружу.

– Не знаю, почему тебя это беспокоит, но... Хватит того, что ты сомневаешься в моих чувствах.

Дохён, похоже, понимал, что она не верит в его чувства. С его обостренной интуицией ему было сложно не догадаться. Чувствуя извинения, он одновременно испытывал и облегчение.

– Он мне очень нравится. Удивительно, как сильно может нравиться человек. Он нравится мне настолько, что такая мысль пришла мне в голову.

В носу у У Ёна покалывало, вызывая легкий зуд. Казалось, что кто-то сжимает его грудь, покалывая по краям. Услышать слова "Я люблю тебя" от того, кто ему нравился, было похоже на чудо, вызывающее эмоции радости.

– Я не беспокоился о том, что у нас могут остаться какие-то затяжные чувства.

Минчжон медленно открыла рот. Несмотря на намек на извинения, ее замечание было довольно холодным.

– Ты не настолько сентиментален.

Это было суровое суждение. Дохён пробормотал: "Сурово", но опровергнуть его не смог.

– Если вы будете встречаться так и дальше, а У Ён узнает, ему может быть больно. Он очень чувствителен.

– Ты наблюдала за ним очень внимательно. Ты знаешь даже его интимные места.

Минчжон невесело усмехнулась его язвительной реплике. "Не волнуйся, я не украду его". В ответ Дохён медленно продолжил говорить.

– Я не позволю ему пострадать.

Это прозвучало как обещание самому себе. Дохён говорил решительно, словно уверял себя, что этого никогда не случится.

– Я не собираюсь спотыкаться, как эти солнечные лучи. И я не позволю У Ёну спотыкаться тоже.

– Спотыкаться...

Минчжон издала легкий смешок. Несмотря на то, что она предупреждала его быть осторожным с Юну оппой, Дохёну, похоже, было все равно.

Дохён слабо улыбнулся и ласково произнес.

– Мой ребенок прекрасно вырос, и я не позволю ему так ковылять.

Глава 61

Содержание было легкомысленным, но тон – серьезным. У Ён осторожно потеребил ухо и опустил взгляд. «Он так прекрасно вырос». В этом не было ничего неправильного, но слышать это от кого-то другого было неловко.

– Так что не волнуйся. Сначала Мун Гарам, а теперь ты; я и не думал, что я из тех, кому люди не доверяют.

В его мягком голосе затаилась обида. Он никогда не показывал этого в разговорах с У Ёном. Минчжон спросила: "Гарам?", но затем продолжила, как будто это не имело значения.

– Я не должна этого говорить, ведь я видела его всего два раза... но У Ён немного... необычный. Мое сердце, как ни странно, неравнодушно к нему. Я не говорю, что мне это интересно, так что расслабься. Разве Юну оппа не сказал, что по твоему лице все понятно?

Она сочувствовала ему, но в то же время находила его странным. Вопреки бесстрастному тону, его содержание было переполнено нежностью. Даже Дохён, молча слушавший слова Минчжон, негромко ответил.

– Если он красив в моих глазах, то должен быть красив и в глазах других.

У Ён почувствовал себя еще более неловко, чем раньше, и поднялся со своего места. Он предпочел бы не слышать подобных похвал, это было ему неприятно. Разговор, похоже, закончился, и он решил сделать вид, что ничего не заметил, и вернуться в дом.

Но У Ён не мог просто оставить их наедине и вернуться в бар. Едва он сделал шаг, как зазвонил телефон. Дзинь – вибрация испугала У Ёна, заставив его вздрогнуть.

– Ах...

Он не упал, но не смог предотвратить падение предмета, который держал в руках. Не успел он это осознать, как телефон полетел и с глухим стуком упал на землю. У Ён уставился на него расширенными глазами, и устройство упало на асфальт.

– Ты что-то слышал?

Почему телефоны всегда падают экраном вниз? Он не надеялся, но если он услышал звук, то, скорее всего, экран сильно треснул. Отсутствие возможности убедиться в этом глазами только усиливало страх.

– А? Что за звук?

– ...услышал, как что-то упало...

Даже не подумав взять трубку, У Ён напрягся. Топ, топ – звук медленно приближающихся шагов. Вздрогнув, У Ён повернул голову и увидел Дохёна, выходящего из переулка.

Дохён выглядел удивленным, его глаза были широко раскрыты даже в темноте. У Ён, казалось, был на грани слез и говорил печальным голосом.

– Сонбэ...

– ...Ён-а.

Когда Дохён приблизился, он наклонился, чтобы посмотреть У Ёну в глаза. Его глаза были наполнены разными сложными эмоциями. Не обращая внимания на это, У Ён поспешно заговорил.

– Мне жаль.

– ...Что?

Выражение лица Дохёна померкло. Прежде чем он успел что-то сказать, У Ён снова извинился.

– Я куплю тебе новый телефон, мне очень жаль.

– О чем...

Не было нужды в долгих объяснениях. Увидеть все своими глазами было гораздо быстрее и проще, чем услышать. У Ён опустил голову, и Дохён последовал его примеру, склонив голову.

Наступило долгое молчание. Дохён смотрел на телефон, пока Минчжон не вышла из переулка. Затем он медленно поднял трубку.

– А? С каких это пор У Ён... Нет, что не так?

Как и ожидалось, экран был треснут. При виде разбитого экрана лицо У Ёна побледнело. Дохён тихо вздохнул и негромко пробормотал.

– ...Что я должен сказать?

Это принесло странное облегчение, хотя облегчаться было нечему: телефон был сломан.

У Ён не мог заставить себя посмотреть на лицо Дохёна и продолжал извиняться, протягивая руку.

– Я сделал это не нарочно. Я вышел, чтобы принести его тебе, потому что тебе позвонили...

– Все в порядке.

Дохён спокойно ответил и нажал кнопку на боковой стороне телефона. Кроме трещин, экран остался целым. Бросив короткий взгляд на У Ёна, Дохён положил телефон обратно в карман.

– Это можно исправить. Не беспокойся об этом.

Его тон был по-настоящему бесстрастным. Он мог бы выразить раздражение, но его не было видно. У Ён закрыл рот и виновато поднял глаза.

– Звонки были непрерывными.

– Хм, тебе не обязательно нужно было его брать.

Даже если звонков было два, мог ли он не ответить на них? Он не знал, был ли это один и тот же абонент, но если да, то это могло быть что-то срочное.

– Кто это был?

Дохён слегка хихикал, роясь в пластиковом пакете, который держал в руках. Похоже, он купил мороженое Jju Jju Bar с разными вкусами для всех. Дохён выбрал шоколадное и, развернув упаковку, протянул его У Ёну.

– Это просто спам-звонки.

Взяв мороженое в руку, У Ён откусил от конца. Оно слегка подтаяло, и его было легко есть. Минчжон тоже держала в руке мороженое с другим вкусом.

– Но...

В разговор вмешался нерешительный голос. Дохён сузил левый глаз, изучая лицо У Ёна. С его мягких губ сорвался немного жесткий голос.

– Как много ты услышал?

* * *

Вернувшись к посиделкам, У Ён сразу же начал пить без остановки. Напитки, налитые помощником преподавателя, пахли свежестью с нотками винограда, и, узнав, что Тэгём впервые пробует фруктовый соджу, он заказал разные виды алкоголя.

Таким образом, всего было выпито двенадцать бутылок. После фотографирования великолепной сцены началась настоящая попойка.

– Это...и этот очень вкусные.

Его полностью расширенные глаза быстро моргали. Это была попытка сфокусироваться, но сколько бы он ни моргал, зрение оставалось расплывчатым. Слива, потом виноград. Чередуя их, У Ён слегка кивнул и склонил голову.

– Другие тоже очень вкусные...

– У Ён пьян? – обеспокоенно спросил помощник преподавателя. Дохён, тихо стоявший рядом с У Ёном, неопределенно поджал губы. Минчжон также молча отпила из своего бокала.

– Я не пьян.

У Ён говорил ритмично, снова взявшись за бокал. Несмотря на четкое произношение, его зрачки выглядели ошарашенными. Если не приглядываться, он казался вполне трезвым, но его разум уже был затуманен.

«...Я слышал это с самого начала».

Ответив так ранее, У Ён оставил недоумевающих двоих и направился обратно в бар. Он не был особенно зол, просто ему больше нечего было сказать.

Однако при виде ассистента и Тэгёма его сердце опустилось на неописуемую глубину.

– Все в порядке.

Это был его первый опыт любви, поэтому он ничего не знал. Может быть, на первых порах он и казался нормальным, но после этого он уже не был таким нормальным. Обнаружение следов другого человека было таким неприятным чувством. Даже если он знал, что нынешние чувства Дохёна были другими, сам факт наличия эмоций, о которых он не знал, злил его.

– Ён-а.

У Ён замешкался, не решаясь поднять бокал. Это произошло потому, что Дохён осторожно взял его за запястье. Дохён аккуратно поставил бокал на стол, а затем ласково произнес.

– Прекрати пить сейчас же.

– Почему?

Он знал, что не должен злиться на Дохёна. Сердца людей не всегда поступают так, как им хочется, и не ему вмешиваться в дела тех, кто ему нравится. Раз уж Дохён сказал, что он ему нравится, не стоило просить большего. Несмотря на то что он так думал, в животе у него забурлило от злости.

– Потому что если ты выделяешь феромоны, это большая проблема.

У Ён прикусил язык, услышав слова Дохёна. Несмотря на то, что он был пьян, понять, что он имел в виду, было несложно. Тэгём и Гарам сидели напротив него, и он не мог излучать феромоны в такой ситуации.

– Давай прекратим пить, хорошо?

Ласковый тон послужил тормозом. Неохотно У Ён прислонил голову к груди Дохёна. Он почувствовал, как Дохён вздрогнул, когда тот уткнулся лицом в его шею.

– Я... сегодня...

Кончиком носа он почувствовал феромоны. Сухой, но сильный, это был запах феромонов альфы. Глубоко вдохнув, У Ён заговорил, почти умоляюще.

– Я хочу переночевать у тебя.

Не дождавшись окончания попойки, они отправились домой. Помощник преподавателя предложил подвезти их, но Дохён сразу же отказался. У Ён тоже не захотел ехать в одной машине с Тэгёмом.

Во время поездки домой У Ён периодически терял сознание. Сначала Дохён нес его на руках, потом он стоял перед игровым автоматом, и наконец, он держал в руках белую куклу. У Ён хныкал, умолял, радовался, а потом вцепился в талию Дохёна и потребовал:

– Пожалуйста, обними меня.

Произнеся эти слова, У Ён вспомнил густой аромат феромонов Дохёна. Он тоже выпустил феромоны в ответ на сильный запах.

Дохён вздохнул и обнял У Ёна, прошептав ему на ухо.

– Ён-а, терпение – это добродетель.

Когда он открыл глаза, был полумрак. У Ён моргнул, глядя в окно, окрашенное в голубоватый оттенок. Вокруг было темно, и все, что он мог видеть, – это слабый свет рассвета, пробивающийся сквозь щели в шторах. Мечты и реальность. Туманное ощущение постепенно возвращало ему чувство реальности.

Это было похоже на то, как если бы на него плеснули холодной водой. Тягучая сонливость исчезла, как только он понял, где находится. Хотя зрение все еще оставалось темным, он смог разглядеть окружающую обстановку.

Проблема заключалась в том, что он находился в чьих-то объятиях.

У Ён очень осторожно снял обмотанную вокруг талии одежду. Ему не нужно было проверять, кто владелец этих рук и где он лежит. Единственное, что имело значение, – это то, что он снова напился.

«Это безумие...»

Наконец У Ён смог высвободиться из объятий и сел. Он планировал уйти тихо, не поднимая шума, как будто ничего и не было.

Но не успел он полностью сесть, как непреодолимая сила вновь заключила У Ёна в объятия.

С грохотом он рухнул обратно на кровать. Убранные руки обвились вокруг его талии, и У Ён снова оказался в объятиях другой пары рук. Тепло, обволакивающее его сзади, и феромоны притянули У Ёны ближе.

– Ён-а.

У Ён напрягся всем телом, забыв как дышать. Голос в ухе был слишком возбуждающим. Руки, обхватившие его талию, напряглись, словно не желая отпускать У Ёна.

– Куда это ты собрался?

Глава 62

Его сердце громко стучало, отдаваясь эхом в тишине. Дыхание, касавшееся его затылка, было горячим и странным. Он был плотно завернут в одеяло, и не мог удобно повернуться.

– .... собирался в туалет.

Его голос был полностью приглушен. Хотя он и считал это хорошим оправданием, У Ён не думал, что Дохён отпустит его.

– В туалет? – спросил он и захихикал, как будто услышал что-то интересное.

Каждый раз, когда Дохён говорил, его губы касались затылка У Ёна. Грубые и в то же время гладкие губы только обостряли его и без того обостренные чувства. Он сгорбил плечи и затаил дыхание, но Дохён лишь прижался губами к его уху.

– Ты снова пытаешься сбежать?

С другой стороны раздался неловкий звук. Это были губы Дохёна, встретившиеся с ухом У Ёна. Прижав губы к уху, он нежно прошептал.

– Ты много выпил вчера вечером.

Он знал это, не нуждаясь в подтверждении. Он превысил свой обычный лимит, но, к счастью, его память не отшибло полностью. По крайней мере, пока он не приехал в дом Дохёна; после этого все было как с чистого листа.

– Я помог тебе помыться и переодеться.

Только тогда У Ён понял, что на нем не та одежда, что была вчера. Футболка с завышенной талией казалась слишком большой и незнакомой, чтобы быть его собственной. Будь то

размер или феромоны Дохёна, это было

несомненно, его.

– Ты... помыл меня?

– Да, это так.

Дохён бесстрастно ответил и прижался к У Ёну. Их спины и груди оказались прижаты друг к другу, а его большая рука провела по шее У Ёна. Взявшись за подбородок, он повернул У Ёна к себе.

– Как и в прошлый раз.

Их глаза встретились. Прежде чем У Ён успел понять, когда это было в прошлый раз, Дохён ласково улыбнулся.

– Но что, если ты уйдешь вот так?

– ... Я не пытался уйти.

Несмотря на то, что Дохён улыбался, по позвоночнику У Ёна пробежала дрожь. В ушах раздавался звук незнакомого сердцебиения. Чем больше У Ён пытался вырваться, тем настойчивее Дохён прижимал его к себе.

– Мне очень нужно в туалет...

Он заикался, но Дохён снова не обращал на него внимания. Губы коснулись его уха, затем спустились к подбородку. В нижней части живота запульсировало электрическое покалывание.

– Я-я действительно чувствую, что собираюсь...

Не успел он моргнуть, как их губы встретились. Дохён крепко держал подбородок У Ёна, просовывая язык между его губами. Не в силах оттолкнуть его, У Ён крепко зажмурил глаза.

В воздухе витало стойкое ощущение жара. То ли от алкоголя, то ли от раннего утра, то ли от феромонов Дохёна, он не мог сказать. Он просто чувствовал давление на спину, когда Дохён исследовал его рот, как будто все тепло мира было сконцентрировано именно там.

Словно пытаясь успокоить У Ёна, Дохён нежно погладил его по груди. Когда У Ён хныкнул от смущения, Дохён отпустил его губы и поправил позу.

Положив руки на плечи У Ёна, Дохён наклонился, упираясь руками в кровать и опустив голову.

– Тебе приятно?

Его хриплый голос словно искушал У Ёна. У Ён медленно кивнул, его лицо раскраснелось. Его грудь вздымалась, а зрачки дрожали.

Дохён долго смотрел на У Ёна. От глаз, носа и губ до каждой реснички он внимательно изучал каждый сантиметр лица У Ёна.

В тот момент, когда взгляд Дохёна усилился, их губы снова встретились.

Поцелуй был гораздо более настойчивым, чем все предыдущие. Дохён обхватил руками шею У Ёна, наклонил голову и опустил верхнюю часть тела. В отличие от прежней расслабленности, теперь в его действиях чувствовалась спешка.

– Ммм...

У Ён тихонько хныкал и отчаянно прижимался к Дохёну. Низ живота покалывало, но ощущения были настолько сильными, что он не мог на них сосредоточиться. Он не мог убежать, не мог отступить. Все, что он мог делать, – это двигать бедрами, пытаясь впитать феромоны Дохёна.

Вскоре, с неловким звуком, их губы разошлись. Расстояние между ними почти не изменилось, поэтому неровность их дыхания была очевидна. Темное, горячее, удушливое. От густых феромонов его дыхание участилось.

– ...Ён-а.

У Ён считал, что злв "Ён-а" подобен волшебству. Неважно, о чем он думает или что чувствует, – одно слово учителя проясняло его мысли.

Дохён нежно прикусил нижнюю губу У Ёна и спросил приглушенным голосом:

– Ты помнишь, что я сказал вчера?

Адамово яблоко У Ёна подпрыгнуло. Он все еще цеплялся за шею Дохёна. Несмотря на то, что У Ён не отвечал, Дохён спокойно продолжил.

– Один раз, когда ты был пьян, один раз во время течки и один раз прошлой ночью.

Его тон был ласковым, но выражение лица – нет. В отличие от обычного, взгляд, устремленный на У Ёна, был зловещим. Дохён очаровательно улыбнулся, но в его улыбке читалось предупреждение.

– Все закончится после трех раз.

Если бы он не был полным идиотом, трудно было бы не понять смысл этих слов. Может, У Ён и медленно учился, но дураком он не был. Из-за потока феромонов его трудно было не понять.

– ...я никогда не просил тебя сдерживаться три раза.

Дохён захихикал над дерзкой репликой У Ёна. Несмотря на то, что он продолжал улыбаться, У Ён не мог избавиться от чувства надвигающейся беды. Или это было предвкушение, а не беда? Пока У Ён делал глубокий вдох, Дохён осторожно поинтересовался.

– Тогда я могу прикоснуться к тебе?

Не дожидаясь ответа, Дохён опустил руку. Несмотря на то что У Ён еще не ответил, ладонь Дохёна грубо дразнила его между ног. От прикосновения к его твердеющей плоти волосы встали дыбом.

– Ты возбужден.

– А, нет...

Куда подевалась его уверенность в себе? Как только рука Дохёна коснулась его, У Ён отшатнулся. Увидев нерешительный жест У Ёна, Дохён тихонько захихикал.

– Нет?

Словно сомневаясь, действительно ли это запрещено, Дохён крепко сжал ладонь между ног У Ёна. У Ён сгорбился, уткнувшись лицом в шею Дохёна. После того как он трижды попросил не делать этого, Дохён тихо прошептал.

– Так я могу пососать его?

* * *

– Ах, х-ха...

У Ён прикрыл глаза одной рукой, дрожа всем телом. Из-за странных звуков, которые он продолжал издавать, он не знал, какое выражение лица ему сделать. Как только он прикусил нижнюю губу передними зубами, пальцы Дохёна коснулись кончика его члена.

– Ax...!

Острое ощущение пронзило его поясницу. Дохён поцеловал У Ёна в щеку, наблюдая, как тот тихо стонет. Это был нежный поцелуй, но слова, которые он прошептал ему на ухо, были не такими мягкими.

– Если ты закроешь лицо, я воспользуюсь своим ртом.

– Х-ха.... Нет...

Ранее спросив, можно ли сосать, Дохён отступил назад, когда увидел, что У Ён колеблется. С ухмылкой, которая, казалось, говорила, что он потерпит только в этот раз, он лениво взял У Ёна за бедро и начал. Дохён нежно погладил нежную кожу, прежде чем просунуть руку в свои широкие брюки.

– Х-ха, х-ха...

Может, потому что одежда была не по размеру или потому что он не надел нижнее белье? Рука Дохёна легко проникла внутрь и обхватила его эрегированный член; снимать штаны или нижнее белье не пришлось.

– Я-я собираюсь... Ха..."

Ощущения были еще более яркими и интенсивными, чем в прошлый раз, когда он был пьян. Невозможно было остановить непреодолимое удовольствие, даже если сжимать и тереть бедра. Это была всего лишь рука, но она была так хороша.

– Пожалуйста, учитель...

– Я еще даже дотронулся до обратной стороны, У Ён.

Дохён обнял У Ёна и прикусил мочку его уха. Когда ощущения от его нежных поглаживаний усилились, нахлынуло чувство облегчения.

– Ах...!

Наконец, У Ён кончил в руку Дохёна. Дохён терпеливо ждал, пока У Ён кончит, а затем поцеловал его дрожащие веки.

– Быстрее, чем в прошлый раз.

Его лицо сильно покраснело. Не успел жар утихнуть, как Дохён снял с У Ёна штаны, небрежно вытер руку, покрытую спермой, о штаны и бросил их рядом с кроватью. Слегка коснувшись своего мокрого члена, он закатал футболку У Ёна.

– Ты знаешь, почему я использовал свою руку?

– ...Нет.

У Ён подумал: «А разве не так обычно бывает?», но не стал высказывать свою мысль. Дохён провел рукой по плоскому животу и опустил взгляд.

– Чтобы ты все вспомнил.

Рука Дохёна медленно провела по верхней части тела У Ёна. У Ён прижал руку ко лбу и глубоко вздохнул.

– Из-за алкоголя, из-за течки или, может быть, из-за настроения. Твой первый раз не должен быть таким.

Спокойный голос сопровождался движениями пальцев, словно они играли на пианино. Возле пупка, на боку, до самых ребер и под грудью.

Наконец, добравшись до маленького соска, он посмотрел ему прямо в глаза.

– Каждый момент должен быть запоминающимся. Ты согласен?

У Ён ничего не ответил и сузил глаза. Ощущения от пальцев Дохёна на его груди были едва уловимыми. Это было не так, как раньше, когда его кульминация выливалась наружу, а скорее накапливаясь слой за слоем.

– Это... странно.

– Что именно?

– Просто... Хм...

Несмотря на то, что он только что достиг кульминации, его нижняя часть начала набухать. Губы Дохёна приблизились к его полуприподнятому члену. Казалось, что он вновь обретает аппетит.

– Хмм...

У Ён сжал одеяло, тяжело дыша. Когда он повернул голову в сторону и застонал, Дохён зарылся носом в его обнаженную шею. Почувствовав феромоны, Дохён глубоко вздохнул и зажал сосок между указательным и средним пальцами.

– Хм!

Ощущение было похоже на покалывание, словно по нему пробежало электричество. Феромоны, которые уже были выпущены однажды, снова хлынули волнами. Обычно он не излучал феромоны в такой степени, но комната была наполнена феромонами с самого начала.

– Ха.

В этот момент Дохён издал короткий вздох. Он стиснул зубы, уткнулся носом в его шею и быстро прикусил ее. Слегка присосавшись, он опустил голову к груди У Ёна и поцеловал ее.

– Подожди, подожди, хм...!

Четко очерченные губы Дохёна ласкали его грудь. Он дразнил кончиком языка, надавливая на приподнятые части, и иногда покусывал передними зубами. Дохён и не подозревал, что эта область может доставлять ему удовольствие, но каждый раз, когда он прикасался к ней, она становилась источником наслаждения.

Оставив свой след, Дохён опустил губы вниз. Свободной рукой он схватил ногу У Ёна.

Вскоре он сел прямо и положил колени У Ёна себе на плечи.

– Я-я сказал не своим ртом!...

– Не волнуйся.

Несмотря на то, что У Ён говорил настойчиво, Дохён отвечал непринужденно. Погладив внутреннюю сторону бедра, он приблизил губы и посмотрел вверх.

– Я не буду там сосать.

Глава 63

Казалось, что вот-вот раздастся хныканье. Сцена, представшая перед его глазами, была слишком напряженной, заставляя сердце бешено колотиться. Покалывание от возбуждения, охватившее его, было незнакомым, такого он еще не испытывал.

– Ах...

У Ён проглотил стон, закрыв рот обеими руками. Дохён с невозмутимым лицом зарылся губами между ног У Ёна. Он слизал оставшиеся следы и заговорил:

– Пошуми, У Ён.

У Ён пытался энергично трясти головой. Его влажные глаза, подернутые краснотой, казалось, вот-вот заплачут. В его слезящихся глазах смешались смущение и страх.

– Ну... тогда все в порядке.

Дохён слегка приподнял уголок рта. Хотя его слова звучали обеспокоенно, он без колебаний провел языком по губам.

Поцеловав все части тела, кроме "там", Дохён слегка удивился и лизнул его.

– Ты не хочешь прилечь?

– ...Почему?

У Ён ответил неохотно. Несмотря на то, что ситуация была странной, вид лица учителя заставил его затрепетать. Несмотря на обычно спокойную манеру поведения и периодическое нахмуривание бровей, он не возражал против этого.

– Я подумал, что ты можешь смутиться.

Дохён ждал реакции У Ёна, давая ему возможность ответить. Но У Ён продолжал молчать, избегая смотреть в глаза. Дохён, мягко улыбаясь, подпер талию У Ёна подушкой.

Конечно, вскоре У Ён пожалел об этом. Дохён без предупреждения зарылся лицом в его пах. Прежде чем У Ён успел что-то сказать, Дохён провел языком по проходу.

– Подожди минутку!...

Его рука потянулась в пустое пространство, бесцельно блуждая по нему. Его бедра дрожали, а спина подергивалась. Прежде чем У Ён успел что-то сказать, Дохён снова пошевелил языком.

– Ах...

Его переносица задевала промежность. Язык Дохёна дразнил вход, а сам он игриво покусывал ягодицу У Ёна.

Тем временем рука, которая держала его за ногу, стала спускаться по всему члену У Ёна.

– Уф...

Хлюпающий звук отдавался неловким эхом. У Ён попытался сомкнуть ноги, но это только усилило дискомфорт. Язык проникал в ту часть тела, к которой он никогда не прикасался даже во время мастурбации.

– Остановись, пожалуйста... Ах...

У Ён должен был понять, когда Дохён сказал, что не будет делать этого там. Или, возможно, ему следовало просто послушно лечь, когда Дохён предложил это сделать.

– Учитель... пожалуйста, а...

У Ён положил руку на голову Дохёна и опустил взгляд. Прикрывая рот другой рукой, он не мог сдержать стоны, которые уже начали вырываться наружу. Дохён продолжал настойчиво стимулировать это место, не обращая внимания на руку, держащую его за волосы.

– А.

Пальцы У Ёна подкосились. Когда давление с его талии ослабло, ощущения от прикосновений ли Дохёна к его коже стали еще более яркими. Дохён кусал, лизал и сосал, а затем принялся ласкать У Ёна спереди, пока тот извивался.

– Нет, пожалуйста...

Ощущение покалывания разлилось по всему телу и достигло кончика головы. Его зрение мерцало, он был на грани кульминации в любой момент. Почувствовав, что У Ён дрожит всем телом, Дохён поднял голову и провел рукой по позвоночнику У Ёна.

– Ах...

От нахлынувшего удовольствия по спине пробежала дрожь. Второе извержение эякулята забрызгало рубашку У Ёна. Пока он задыхался и сжимал бедра, Дохён спокойно наблюдал за тем, как У Ён достигает кульминации.

– Хаа, хаа...

У Ён тяжело дышал, крепко сжимая простыни. Его сердце колотилось так, словно он только что закончил стометровый забег. Его разум был пуст и заполнен лишь остатками удовольствия, от которого трепетал живот.

Дохён посмотрел на измученного У Ёна, затем снял с себя рубашку. У Ён моргнул при виде того, как Дохён, скрестив руки, снимает одежду. Его верхняя часть тела, которая уже однажды демонстрировалась в доме У Ёна, выглядела такой же упругой и рельефной, как и в тот день.

– Ён-а, руку.

Словно зачарованный, У Ён протянул руку. Он напоминал хорошо выдрессированного щенка, но это никого не волновало. Дохён без труда поднял У Ёна, позволив ему снять рубашку и прислониться к нему, обхватив руками шею Дохёна.

– Обопрись на меня.

У Ён прижался к теплому телу Дохёна. Почувствовав его тепло и феромоны, он ощутил запоздалое чувство несправедливости. Несмотря на его протесты "нет" и "пожалуйста", он в итоге сдался дважды.

– Серьезно.... Это слишком.

Дохён негромко рассмеялся. Он дразнил У Ёна, считая его очаровательным, и спрашивал: "Не слишком ли много?". У Ён крепко обнял Дохёна за шею и высказал свои претензии с сожалением.

– Я же просил тебя не пользоваться ртом.

– Я сказал, что не буду этого делать.

– И что тут смешного? Это было плохо, серьезно...

– Неплохо.

Рука Дохёна постепенно опускалась вниз. Лопатки, позвоночник, поясница; рука ненадолго задержалась на копчике У Ёна.

– Я действительно собираюсь сделать что-нибудь непотребное с этого момента.

– Что?

Дохён обнял У Ёна одной рукой, а правой схватил его за ягодицы. Когда Дохён прикоснулся к нему, лицо У Ёна засветилось от смущения. Смущен он или нет, но Дохён спокойно высказал свое мнение.

– Почему у тебя такая маленькая попка?

– ...Не делай этого.

У Ён с суровым выражением лица оттолкнул Дохёна, или, по крайней мере, попытался это сделать. Однако оттолкнуть Дохёна ему не удалось, и он оказался в объятиях Дохёна.

– Ты симпатичный, вот почему.

У Ён неохотно закрыл рот и уткнулся лицом в плечо Дохёна. Слабый аромат феромонов смешался с запахом его кожи.

– Феромоны... Пожалуйста, выпусти их.

– Феромоны?

Дохён начал осторожно увеличивать количество феромонов. Струящиеся феромоны словно хотели поглотить У Ёна. Это не вызывало дискомфорта, наоборот, он чувствовал себя расслабленным. Как

Дохён, будучи альфой, может быть таким особенным?

Пока У Ён пытался сесть поудобнее, Дохён провел пальцами по его дурке.

Толстый палец погладил то место, которое минуту назад лизал его язык. Пальцы ласкали складочки, проникая все глубже в У Ёна. И без того влажное отверстие легко приняло его палец.

– Почему... Почему твой палец...

У Ён в замешательстве поднял голову, но прежде чем он успел что-то сказать, Дохён повернул палец и глубоко ввел его. Палец, оказавшийся глубоко внутри, прижался к чувствительному месту.

– Я сказал, что после трех раз все закончилось.

– Ну...

Ему было странно щекотно. Боли не было, но толщина пальца казалась чужой. Если бы Дохён не выпустил свои феромоны, расслабиться было бы сложно.

– Если мы не сделаем это так, ты пострадаешь.

Внезапно феромоны вокруг них усилились, их главная цель – возбудить У Ёна. Если бы это был другой альфа, У Ён мог бы счесть это неприятным, но поскольку это был Дохён, его желание разгорелось.

– Хаа...

У Ён с ошеломленным выражением лица растаял в объятиях Дохёна. Успокаивающее действие феромонов пересилило всякое нежелание вступать в незнакомую связь. Вдыхая феромоны на шее и плечах Дохёна, Дохён прислонил его к изголовью кровати, продолжая обнимать У Ёна.

– Расслабься...

Нежный голос Дохёна мягко звучал в ушах У Ёна, когда он одной рукой обнимал расслабленного У Ёна, а другой дразнил его отверстие. Его ищущий палец быстро нашел свою цель.

– А.

Из горла У Ёна вырвался новый стон: расслабленное тело напряглось от неимоверного удовольствия. Рефлекторно сжав палец, У Ён услышал, как голос Дохёна разделился на предупреждение.

– Не затягивай слишком сильно.

– Это... слишком много... ах!

У Ён не смог продолжить фразу и склонил голову. Длинные пальцы стимулировали ту же область, но на этот раз прикосновения были более ощутимыми.

– А... Хм...

– Ах.

Дохён коротко выдохнул, а затем увеличил число своих выдохов с одного до двух. Узкий вход У Ёна неловко растянулся вширь. Дохён тихо прошептал, разводя указательный и средний пальцы вправо и влево.

– Ён-а, если ты будешь продолжать в том же духе, то сегодня не получится.

– Ах...

У Ён тихонько застонал и покачал головой. Его эрегированный член снова уперся в торс Дохёна. Несмотря на то, что в него было введено всего два пальца, он чувствовал себя так, словно его живот был заполнен до краев.

– Разве ты не можешь просто... просто вставить его?

Так ли уж необходимо было проходить через все это? Это было стыдно и позорно, и был шанс, что ему придется пройти через все это снова одному. Но Дохён усмехнулся, словно спрашивая, что это за вопрос.

– Просто вставить?

Он убрал пальцы и нежно погладил У Ёна по голове. Взяв У Ёна за руку, он провел рукой между его ног.

– Что ты... делаешь?

У Ён резко остановился, покраснев. Трудно было поверить в то, что он ощутил под своей рукой. Быстро моргнув, У Ён осторожно взял то, чего коснулась его рука. В это же время с губ Дохёна сорвался тихий стон.

– А.

У Ён не смог смотреть на тень, нависшую надо лбом Дохёна, и опустил голову. Над тонкой тренировочной одеждой проступили очертания того, что он держал в руках. Он был толстым и длинным, но не таким, каким он его себе представлял.

Дохён слегка поинтересовался у У Ёна, который перестал двигаться.

– Может, мне просто вставить его?

– Нет!

У Ён поспешно ответил, покачав головой. Хотя у него не было опыта, он знал, что просто так вводить его будет неправильно. Несмотря на возбуждение, член Дохёна был гораздо больше, чем обычный.

– Нет... я не могу вот так просто взять и сделать это.

У Ён опустил веки и судорожно сжимал руки. Каждый раз, когда У Ён прижимал ладонь, брови Дохёна едва заметно нахмуривались. Казалось, он что-то сдерживает, прикусив нижнюю губу.

Он казался больше, чем у Даниэля. Как только он подумал об этом, Дохён слегка вопросительно кашлянул.

– О чем ты думаешь?

– О, я просто... Дэнни...

У Ён, который отвечал на вопросы по рассеянности, внезапно замолчал. Взгляд, которым они ненадолго обменялись, показался зло

веще острым. Дохён крепко схватил У Ёна за запястье и с потемневшими глазами спросил.

– Дэнни?

Глава 64

Лицо Дохёна резко напряглось. Его обычно нежные глаза стали острыми и пронзительными, он уставился на У Ёна, словно пытаясь пронзить его насквозь.

– А что Дэнни?

Его голос смягчился, но не похоже, чтобы его настроение улучшилось. Это было просто притворство, чтобы уговорить

У Ёна.

– Нет, это...

На лице У Ёна появилось внезапное понимание, и он поджал губы. Упоминание о Дэниеле в данной ситуации было не самым лучшим вариантом: это могло легко привести к непониманию.

Но как только он собрался объяснить, что все не так, в его голове промелькнула сцена.

«Нуна, это потому, что мне понравился Юну Хён?»

Его губы непроизвольно сомкнулись. Слова, которые должны были вырваться наружу, проглотило горло. Когда У Ён промолчал, губы Дохёна слегка дрогнули.

– ...Это пустяки.

У Ён отвернулся. Он просто избегал зрительного контакта, но казалось, что с ним что-то не так, будто что-то происходит на самом деле. Дохён, на мгновение закрывший рот, прижал руку У Ёна к своей щеке.

– Это ничего...

Его губы прикоснулись к ладони У Ёна. Когда пальцы У Ёна погладили его по щеке, он пробормотал:

– Прикосаешься ко мне, называя имя другого парня?

В его глазах мелькнула искра. В воздухе витал тяжелый аромат измененных феромонов.

У Ён моргнул, в его глазах мелькнуло сомнение.

– ...А?

Казалось, что чувства покидают его, но Дохён быстро пришел в себя. Его веки, медленно закрывавшиеся, вновь открылись, и он выглядел совсем не так, как обычно.

– Ладно... Допустим, ничего страшного.

Дохён тихо прошептал, опустив свое тело вниз. У Ён быстро поднял верхнюю часть тела, но прежде чем он успел выпрямиться, Дохён обхватил плечи У Ёна руками.

– Просто расслабься.

– Сонбэ, подожди...

Его голос был низким. Почувствовав беду, У Ён попытался сопротивляться, но это лишь подлило масла в огонь. Его правая рука, двигавшаяся вниз, уперлась во вход, который он прощупывал ранее.

– Уф...

Как только он глубоко ввел указательный палец, то сразу же надавил на чувствительную зону У Ёна. От ощущения стимуляции его внутренних стенок по спине пробежала дрожь. Дохён притянул У Ёна ближе и поцеловал его, проникая языком в рот.

– Ха...!

Феромоны сопровождали его дыхание. Каскад феромонов хлынул в горло У Ёна, не давая ему возможности сопротивляться. Липкий звук становился все громче, и тело У Ёна заходило ходуном.

– Э-э-э...

Ощущение сырости распространилось по спине, и тело У Ёна становилось все более вялым, а хлюпающие звуки доносились до него.

Не понимая, что происходит, У Ён безропотно отдался языку Дохёна. Поцелуи Дохёна нежно касались нёба и верхней губе, не прерываясь на дыхание У Ёна. При этом он не забывал стимулировать простату, заставляя член У Ёна выделять незнакомую жидкость.

Пальцы, теперь уже один, два, три, туго растягивали внутренности.

– Ха, ха...

Между их разошедшимися губами потянулась ниточка слюны. У Ён тяжело выдохнул, его глаза оцепенели. Пальцы, погружающиеся в него, совершали круговые движения.

– Хн...

– Я бы хотел раскрепостить тебя еще больше, но...

Сказав это, Дохён вошел в задний проход У Ёна. Его тело, уже опьяненное наслаждением, дико конвульсировало. Развратный звук огласил воздух вместе со стонами У Ёна.

– Предположим, я надавлю еще раз.

– Ах... Ух...

У Ён извивался, даже не понимая, что говорит Дохён. Наслаждение, которого он никогда раньше не испытывал, затуманило его чувства.

Но как только он достиг пика, Дохён остановил руку. Почувствовав разочарование, У Ён зажмурился и напряг нижнюю часть живота.

Возможно, дело в его настроении, но выражение лица Дохёна, казалось, изменилось. Однако прежде чем он смог убедиться в этом, он резко убрал пальцы. Пустые внутренние стены слегка задрожали.

– Ух, учитель...

– Не суетись, У Ён.

По одному этому слову Дохён понял, что имел в виду У Ён. Он приподнял У Ёна и протянул руку к краю кровати. У Ён, все еще сгорбившись, мог только задыхаться.

– Ха...

Голова была легкой и кружилась. Он слышал, как Дохён шуршит, но не мог определить, что это было.

В какой-то момент Дохён ухватился за ногу У Ёна, перевесив ее через свое плечо.

– У Ён-а. У Ён-а. Ён-а

Внезапно к нему вернулось зрение. Зрачки У Ёна постепенно сфокусировались. Дохён смотрел на него с мягкой улыбкой.

– Сконцентрируйся.

Сконцентрироваться на чем? Как только он об этом подумал, что-то тупое коснулось его снизу. А затем прижалось к частично закрытому входу.

– Ах...!

Его зрачки расширились. Дыхание перехватило, а нижняя часть тела резко расширилась. У Ён крепко схватил Дохёна за руку, впиваясь в нее ногтями. Дохён не обратил внимания на боль и продолжил говорить.

– Расслабься

– Уф... А...

Бедра У Ёна задрожали. К нему, напрягшему живот, в одно мгновение вернулась мимолетная рациональность. В этот момент он почувствовал, как слегка выдвинутая головка проталкивается дальше.

Внезапно опомнившись, У Ён вскрикнул, покачав головой.

– Ах, больно, больно.... О... это больно, учитель.

Пока было не очень больно, но он чувствовал, что дальнейшее продвижение будет губительным. К сожалению, в тот момент, когда он вновь обрел

чувства, страх усилился.

– Нет.... О, я не могу, я не могу...

– Шшш, веди себя хорошо.

Вместо того чтобы продолжить введение, Дохён нежно погладил живот У Ёна. Это было успокаивающее прикосновение, как успокаивают ребенка, у которого болит живот. Однако когда У Ён покачал головой, Дохён заговорил тихим голосом.

– Ён-а, посмотри на меня.

Инстинкт, который всегда сильнее разума, взял верх. Залитые слезами глаза У Ёна смотрели прямо на Дохёна. Дохён наклонился вперед и осторожно вытер слезы с глаз У Ёна.

– Может, остановимся?

У Ён моргнул и глубоко вздохнул. Было бы ложью сказать, что он не испытывал искушения, но у него не было желания заканчивать этот акт. Оглядываясь назад, он не мог припомнить, чтобы Дохён когда-либо делал что-то, что причиняло бы ему боль в постели.

– Если ты не хочешь, я перестану.

Дохён милосердно предоставил У Ёну выбор. Его нежный голос успокаивал испуганное сердце У Ёна. У Ён обнял Дохёна за шею и тихо ответил.

– Это страшно, но... Как я могу найти силы...

Было бы лучше, если бы он сделал это, когда еще был не в себе. Из-за того, что Дохён велел ему сосредоточиться, он протрезвел без необходимости. Когда его окликнули, и привлекли его внимание, все стало еще ярче.

– Тебе было страшно?

Дохён ответил еще более мягким голосом. Когда У Ён кивнул, прозвучало небольшое извинение, как бы признавая, что он был слишком резок. Одним словом выразив раскаяние, У Ён запоздало осознал, что дулся.

– Учитель, правда...

– Хён. Не учитель, не Сонбэ, а Хён.

С этими словами Дохён поцеловал губы У Ёна. Когда их губы разошлись, Дохён заговорил хриплым голосом.

– Когда ты так меня называешь, мне кажется, что я делаю что-то очень плохое.

– Учитель, говорить такие вещи...

– Опять.

Дохён легкомысленно отмахнулся и поцеловал У Ёна еще сильнее. Феромоны просачивались сквозь слегка приоткрытые губы. Дохён осторожно провел языком по груди У Ёна, не держа его за ногу.

– А.

Эрегированный сосок Дохён дразнил с издевкой. Нежное пощипывание и царапание ногтями доставляло покалывающее удовольствие. Независимо от того, заметил ли У Ён его расслабление или нет, Дохён ввел член в тугое отверстие.

– Ах...

Это было не так страшно, как раньше. Не было больно, просто легкое давление.

Непрерывными толчками его член входил все глубже в У Ёна.

– Ах...

У Ён задрожал, как будто его ударило током. Ощущение толстого члена, скребущегося о его внутренние стенки, доставляло совсем другое удовольствие, чем пальцы. Один только акт введения вызывал тугое ощущение внутри.

– Подожди...

Дохён широко раскрыл глаза, когда У Ён с силой надавил ему на живот. На руках, державших одеяло, вздулись вены, когда он перекинул ногу У Ёна через плечо и тяжело выдохнул.

– ...я не могу вставить все это.

– Но... но разве ты уже не вставил все это? – удивленно спросил У Ён. Как он мог сказать, что не согласен, когда его живот был так полон? Прежде чем он успел высказать свои мысли, Дохён искренне заговорил.

– Почти все готово.

Инстинктивно У Ён понял, что это белая ложь. Не успел он ничего сказать, как Дохён продолжил.

– Прости, Ён-а. Я спешу.

Глубоко вошедший член с силой задвигался. У Ён слабо упал, не пытаясь сесть. Опираясь одной ногой на плечо Дохёна, а другой – на его руку, Дохён слегка приподнял талию У Ёна.

– Ах!

Его талию покалывало, когда Дохён снова вошел в ту же точку, вызвав резкий отклик.

– Ах...!

Рука У Ёна бесцельно блуждала в воздухе. Пальцы его ног подогнулись, а голова откинулась назад. Сцепив пальцы, но сковав ноги, Дохён наклонился вперед и начал двигаться всерьез.

– Ах, подожди, ах...!

У Ён не смог вовремя оттолкнуть его. Его держали за ноги, а руки были прижаты. С каждым глубоким толчком с губ У Ёна срывались стоны.

– Ах, ах, ах!

Хотя темп был небыстрым, он ошеломил У Ёна. Теряясь в пьянящем удовольствии, он стал прогибаться под Дохёном, выделяя феромоны. Несмотря на просьбу У Ёна не удерживать его, Дохён отпустил его руку и наклонился вперед.

– Даже не суетись...

Шепчущий голос был мягче, чем когда-либо прежде. Талия У Ёна изогнулась, и член вошел чуть глубже. Неосознанно У Ён сжался в комок и с трепетом посмотрел на Дохёна.

– Уч...учитель.... Уф, я так...

В этот момент в глазах Дохёна появился блеск. Он резко закрыл их, словно собираясь сойти с ума, а затем снова открыл. Уткнувшись лицом в шею У Ёна, он сдержанно пробормотал.

– Ха, черт...

Глава 65

Член медленно выскользнул с тихим проклятием. Частично извлеченный член в мгновение ока проник внутрь. Ошеломленный полнотой ощущений, У Ён схватился за простыню и задыхался.

– Ах...

У Ён задыхался, когда феромоны хлынули наружу. Его дырочка плотно сжалась. Дохён с силой оттолкнулся бедрами, снова глубоко вводя свой член. Проникающий член сильно растянул его внутренности.

– Учи, а... Ааа!

У Ён вздрогнул и с приглушенным криком зарылся головой в подушку. Ритмичные рубящие движения эхом отдавались у него в животе.

– Ён-а, немного ослабь хватку. Он сейчас сломается.

Дохён хмыкнул, вытирая вспотевший лоб. Его талия продолжала двигаться, но прикосновения были нежными. Взяв У Ёна за лодыжку, он приподнял его бедра и наклонился вперед.

– А... ха...

На бедре, за которое он держался другой рукой, остался слабый след. Закрыв и открыв глаза, У Ён потянулся к Дохёну. Слезы текли ручьем по его щекам.

– Обними меня, пожалуйста...

Дохён поцеловал его округлую ключицу и спустил ноги. У Ён прижался к нему, его волосы ласкали щеку Дохёна. У Ён крепко прижался к шее Дохёна, тихонько всхлипывая.

– Учитель... нюх... ха.

Чувствовать себя хорошо – значит бояться. Он не мог успокоиться, пока не почувствовал тепло Дохёна. Непривычное удовольствие пугало настолько, что хотелось действовать безрассудно.

– Это так странно, но... ха, ха...

– Все в порядке, это не странно.

– Ух... ух...!

У Ён отчаянно прижался к Дохёну, который крепко вцепился в него. Дохён держал его так крепко, что тот не мог пошевелиться. Беспомощный, он усадил У Ёна на себя, прижав его голову к своей груди.

– Ах...

Член плавно вошел в него. Это было самое глубокое проникновение за счет дополнительного веса.

– Слишком, слишком глубоко... ха...

У Ён изо всех сил старался принять правильное положение. Его желудок был так полон, что он боялся, как бы он не вырвался через горло. Он приподнял задницу, опираясь на плечи, но Дохён ухватился за его бедра и крепко прижал к себе.

– Ха... ха...

Вставший член прижался к его внутренним стенкам. Непривычные ощущения захлестнули его. Его зрение побелело, и феромоны нахлынули на него.

– Подожди... это... слишком...!

Слова, слетавшие с его губ, не могли сложиться в связное предложение. С каждым движением наслаждение переполняло его. Удерживая У Ёна только силой рук, Дохён грубо пронзил его изнутри.

– ...А...!

В то же время У Ён вцепился в плечи Дохёна, достигнув кульминации. Сперма вырвалась наружу и разлетелась по крепкому торсу Дохёна. Когда его задница напряглась, а его внутренние стенки затрепетали, У Ён почувствовал себя ошеломленным.

Дохён крепко обнял У Ёна, как будто тот вот-вот сломается.

– Ха.

Затрудненное дыхание, смешанное с феромонами. Его нахмуренные брови также свидетельствовали о том, что он достиг кульминации.

Чувствуя, что силы его иссякают, У Ён рухнул в объятия Дохёна. Жидкости, которые выпустил У Ён, уже смешались между ними.

– Ха... ха.

В этот момент У Ён достиг кульминации: сначала на брюках Дохёна, потом на его рубашке, а теперь и на верхней части тела. Несмотря на смущение, у него кружилась голова. Да и вообще, по большому счету, Дохён был сам виноват.

– Ты в порядке?

Дохён целовал его щеки и уши, согревая. Его тело, все еще чувствительное, вздрагивало каждый раз, когда их губы соприкасались. Медленно вытирая слезы с его щек, Дохён утешал его.

– Что мы будем делать, если ты будешь продолжать плакать?

В его ласковом голосе слышался смех. Слезы, которые продолжали течь, казались ближе к экстазу, чем к печали. У Ён прижался лбом к плечу Дохёна, чувствуя себя несправедливо обиженным.

– ...Ты сказал, что не будешь входить весь...

Слезы капали с его длинных ресниц. Несмотря на то что он признал, что не может вынести все это, его желудок все равно сводило. Это был более привычно, чем раньше, но внушительный объем оставался фактом.

– Хмм...

Дохён нежно прикоснулся к спине У Ёна, укладывая его на кровать. Затем он потянулся вниз, чтобы осторожно исследовать место соединения. На слегка суженном лбу читался намек на беспокойство.

– Я не весь вошел.

У Ён удивленно моргнул. Приняв это выражение, Дохён тихонько захихикал. – Это ведь не больно, правда?

Он спросил и медленно отвел бедра назад.

– Это было не все... Э-э...

Член начал медленно выходить. Внутренняя часть была еще частично заполнена, но постепенно опустела. У Ён, непроизвольно сжав ноги, прикрыл ладонью нижнюю часть живота. Сжатая дырочка словно прижималась к Дохёну.

– Ты сказал, что это было трудно... но, похоже, теперь ты разочарован.

Дряблый член приподнял головку возле пупка. Он выглядел настолько вялым, что трудно было поверить, что он

только что эякулировал.

У Ён, увидев, как он снимает презерватив, с опозданием спросил:

– Когда ты его надел?

Дохён моргнул с потерянным выражением лица. Его глаза наполнились недоуменным светом. Он слегка прищурил левый глаз.

– Минуту назад.

Ответ был кратким. У Ён замолчал. Он просто не думал об этом, и это его смущало.

– Но почему у тебя дома есть презервативы...

– Ён-а.

Дохён, все еще задыхаясь, протянул руку к кровати. Глаза У Ёна расширились, и он забыл, что собирался сказать. В его руке оказались презервативы в индивидуальной упаковке.

– Просто чтобы ты знал, на этот раз мы не будем торопиться.

Дохён разорвал еще один презерватив. Его медленно моргающие глаза все еще хранили следы жара. Приторный запах феромонов также указывал на его

волнение.

– ...мы сделаем это снова?

– Это нормально?

Дохён раздвинул ноги У Ёна и устроился между ними. Его большая рука скользила по гладким бедрам, неторопливо лаская мягкий член.

– Ты планировал остановиться после одного раза?

– Не совсем, уф...

У Ён нерешительно застонал, наклонив голову. Он уже трижды эякулировал, но ощущения от прикосновений Дохёна были слишком манящими, чтобы протестовать. Хотя его эрекция ослабла, он все еще

чувствовал себя чувствительным.

– А, учитель... пожалуйста... остановись...

Когда его тело, только что остывшее, снова начало нагреваться, Дохён наклонился к У Ёну и нежно поцеловал его. Вместо языка он присосался к нижней губе У Ёна, затем слегка отстранился и сказал,

– Зови меня Хён, а не учитель.

Толстый член дразняще скользил между его ягодицами. Скользкая сперма усиливала его чувствительность, заставляя обострять ощущения. Бесцельно погладив вход, Дохён с силой вогнал головку в трепещущее отверстие.

– Ах...!

Быстрым движением член глубоко вошел в него. Возможно, из-за того, что они уже однажды занимались этим, проникновение было более плавным, чем раньше. Инстинктивно У Ён прижался к шее Дохёна.

– Учитель...

– Опять называешь меня "Учителем"?

Дохён тихонько захихикал и легонько оттолкнул У Ёна. Затем он сжал запястья У Ёна одной рукой, держа их над головой. У Ён отчаянно замотал головой, обхватив ногами талию Дохёна.

– Нет... Я не хочу этого...

– Не хочешь?

– Отпусти, пожалуйста...

Несмотря на желание прижаться к нему, как раньше, У Ён не мог. Даже когда он притянул Дохёна ближе, скрестив лодыжки, Дохён лишь ускорил темп, не предлагая никаких объятий.

– А, подожди...

Ощущения от толчков внутри были просто ошеломляющими. Пока одна рука сжимала запястья У Ёна, другая нежно гладила его грудь, поглаживая кончиками пальцев твердый кончик.

– И здесь, и внизу.

– Ах, ах, вот...

– Чувствую себя так хорошо...

У Ён сжимал и разжимал кулаки в замешательстве. Несмотря на то, что его держали только руки, он не мог ничего сделать. В это время член Дохёна, теперь уже полностью эрегированный, одним толчком вошел в него.

– Ах...!

Его простата энергично стимулировалась. Гибкая талия У Ёна прогнулась, и вырвавшиеся стоны Охваченный сильным наслаждением, его голова закружилась.

Но У Ён не смог достичь четвертой кульминации. Перед самым семяизвержением Дохён зажал его головку большим пальцем. Не имея возможности эякулировать, член беспомощно дергался.

– Почему...

Низ его живота неконтролируемо дрожал. С губ капала слюна, а в горле стало холодно. Ликование, поднявшееся по позвоночнику, не вырвалось наружу и улеглось обратно.

– Пожалуйста... отпусти... Учитель, пожалуйста...

– Правда...

Он едва расслышал остальную часть сказанного. Он что-то говорил о том, что не надо мучить, но в его глазах читался садизм. Дохён говорил мягким голосом, его брови слегка нахмурились.

– Ён-а... Только не "учитель", хорошо?

Глубоко введенный член энергично двигался, стимулируя узкие внутренние стенки и задевая все чувствительные точки. Поскольку Дохён не отпускал его, У Ён извивался, выгибая пальцы ног и потирая бедра.

– ...Ху.

Смесь разочарования и печали вырвалась наружу в виде слез. Слезы намочили его ресницы и потекли по щекам. Дрожащим голосом У Ён отчаянно умолял.

– Хён...

В его темных зрачках блестели слезы. Его взгляд, обычно острый и ясный, сейчас был затуманенным и головокружительным. У Ён приподнял бедра и прижался щекой к подушке.

– Больно... Ху, такое ощущение, что разрывает...

– ...Ха.

Вырвался короткий вздох. Когда хватка Дохёна ослабла, он склонился над У Ёном. Глубокий толчок, и введенный член вошел в него глубже, чем когда-либо прежде.

– ...Ааа...!

У Ён стиснул зубы, терпя это ощущение. В отличие от прежних, теперь жидкость стекала ниже пупка. В момент запоздалого облегчения с губ Дохёна сорвалось короткое извинение.

– ...Извини.

Взрыв феромонов был похож на сигнальную ракету. Дохён взял У Ёна за подбородок и плотно сомкнул их губы. Затем, не выпуская член из рук, он начал двигать бедрами.

– Ху, хм, ух.

Это было несравнимо ни с чем до этого. Каждый толчок заставлял его живот вздыматься. Даже подавляющее количество феромонов еще больше дезориентировало У Ёна.

И так на протяжении всей ночи У Ёна раскачивал Дохён. Он кричал от удовольствия, умолял отпустить его и даже царапал ногтями широкую спину Дохёна, но потерянный рассудок так и не вернулся.

До тех пор, пока голубой свет рассвета не осветил комнату, Дохён показывал У Ёну, как долго может длиться это "долгое время".

Глава 66

У Ён видел длинный сон. Он сидел в пустом классе и держал в руках сломанный мобильный телефон. Парты были завалены мусором, но не было ни одного ученика, который, казалось, устроил бы этот беспорядок.

Место действия быстро изменилось. Доска и парты исчезли, а смятый вид превратился в салон такси. Водительское сиденье было пустым, но руль поворачивался сам собой. Такси мягко остановилось перед высокой стеной.

Мгновение, и его зрение перевернулось. На этот раз У Ён сидел на диване в гостиной. Вокруг было темно и тихо. В доме никого не было видно, даже на кухне, где должна была находиться домработница, было пусто.

«Здесь никого нет».

Да, там никого не было. Ни в школе, ни в такси, ни даже дома. Нигде не было никаких следов людей. С единственным средством связи – мобильным телефоном – У Ён чувствовал себя как попугай, изолированный от мира.

Действительно, здесь никого нет.

"Динь-дон" – раздался звонок в дверь. У Ён бросился ко входу, как измученный жаждой человек. Не глядя на домофон и не уточняя, кто это, У Ён выбежал на улицу. Скрипнув, что-то постепенно приближалось через открытую дверь.

Это был чисто белый кролик. Попрыгав по просторному саду к У Ёну, кролик навострил уши и встал на задние лапы. Его тело было таким же большим, как у У Ёна, если не больше.

– ...Ты звонил в дверь?

Кролик молчал, но У Ён решил, что это его ответ. Ясные глаза кролика явно означали положительный ответ.

– Ты пришел сюда, потому что ты один?

У Ён осторожно протянул руку и обнял белый меховой сверток. Будь то кролик или человек, одиночество ему не нравилось. Быть с кем-то, даже если это кролик, было гораздо лучше, чем быть одному.

– Но...

Вдруг У Ён почувствовал тревогу и заговорил. Сломанный телефон, невозможность связаться с кем-либо, и, похоже, все ушли на целый день.

– Как ты узнал, что я один?

Кролик снова не ответил. У Ён задумался, зарывшись лицом в пушистый мех. Казалось, кролик был чем-то сильно обеспокоен, оставаясь неподвижным.

* * *

В одно мгновение ясность вернулась в его сознание. Окружающее перестало рушиться, сменившись ощущением мягкого прикосновения к щеке. Открыв глаза, У Ён почувствовал, что его кто-то тянет за собой.

И его взгляд встретился с парой глаз. Пушистый и мягкий, белый кролик. Его большие круглые уши и круглые глаза создавали ощущение миловидности.

– Кролик...

Долго моргая, У Ён наконец понял, что кролик – это кукла. Очевидно, это была мягкая игрушка, но его сонное сознание не сразу сообразило.

С закрытыми или открытыми глазами, это всегда был кролик. Невозможно было различить, какая сторона – реальность, а какая – сон.

«Почему это здесь?»

Сцены из сна постепенно исчезали. Пустая классная комната, такси и гостиная. Кролик, пересекавший сад, и слова, сказанные ему. Он не помнил содержания, но странное ощущение того времени было ярким.

– Это всего лишь сон.

Завершив разговор, У Ён вспомнил, откуда на этот раз взялась кукла-кролик. Сцены промелькнули как панорама, а в голове зазвучал знакомый голос.

– Ты можешь достать это для меня?

Он не мог вспомнить точное место, но это был один из автоматов с куклами рядом с баром.

Машина была полна дешевых кукол, и У Ён ответил, глядя на них сквозь стекло.

– Этот выглядит уродливо.

– Уродливо?

Он помнил, как Дохён подавил смех и направился к автомату рядом с ним. Затем он указал на одну из сложенных в стопку кукол.

– Этот похож на тебя.

Результат был прямо перед ним. Белый кролик, у которого розовыми были только щеки и внутренние уши. Он был прошит розовым до самых подошв лапок, с некоторыми тонкими деталями.

У Ён медленно протянул руку и взял кролика за переднюю лапу. Ощущения от ее мягкости и пушистости были неплохими. Когда он уже собирался потрогать его за уши, кто-то вдруг заговорил.

«Может, пожмем друг другу руки?»

От удивления У Ён перестал двигаться. Он знал, что этого не может быть, но ему показалось, что кукла заговорила. Нежный голос донёсся до У Ёна, нерешительный и

озадаченный.

– Ты хорошо спал?

Это был Дохён. Он подошел к У Ёну и сел на край кровати. Его волосы были слегка влажными, а на шее висело полотенце, как будто он только что помылся.

– Ты долго спал.

– Ах....

У Ён не отрываясь смотрел на гладкую верхнюю часть тела Дохёна. Поскольку на нем были только брюки, его хорошо очерченные мышцы были хорошо видны. Несмотря на то, что У Ён видел его недавно и даже вчера вечером, впервые видеть его таким было странно и тревожно.

– Вау, у тебя действительно красивое тело. – воскликнул У Ён, чувствуя, как вспыхнули его щеки. От его широких плеч и рук до татуировки возле лопаток. Это бросалось в глаза любому, но Дохён любезно сделал вид, что не заметил, и улыбнулся.

– Ты можешь встать?

– Э-э...

У Ён вяло приподнял верхнюю часть тела. Когда Дохён спросил, хорошо ли он спал, внезапно возникла тупая боль, которая поразила все его тело.

– Ой!

У Ён снова рухнул на кровать. Глядя на него, Дохён с беспокойством спросил:

– Тебе очень больно?

– Э-э...

У Ён не мог заставить себя сказать, что с ним все в порядке. Он тихонько застонал, его лицо исказилось от боли. Все тело болело так, словно его били всю ночь. Даже боль, отдающая в копчик, была новой, такой он еще не испытывал.

– Больно...

Попытавшись сесть еще несколько раз, У Ён заговорил срывающимся голосом. Дохён извиняюще улыбнулся.

– Ну... это понятно.

Он развернул У Ёна и положил руку ему на талию. Как только большая ладонь коснулась его, У Ён вздрогнул. Казалось, Дохён надел на него футболку после того, как тот уснул, но прикосновение через тонкую ткань футболки было неприятно щекотливым.

– Расслабься и ложись. Я сделаю тебе массаж.

У Ён тут же лег, морщась от дискомфорта. Когда он зарылся лицом в подушку и лег, большая рука Дохёна легонько провела по его пояснице.

– Если будет больно, дай мне знать.

Как ни неловко было в этой ситуации, но пульсирующая боль в мышцах была еще сильнее. Не только спина, но и бедра, и плечи болели так сильно, что он сомневался, что сможет нормально ходить в таком состоянии.

– Э-э...

У Ён издал слабый стон и стиснул зубы. Каждый раз, когда рука Дохёна касалась его, он испытывал пронзительное чувство. Это было больно, но в то же время успокаивало: по крайней мере, не было неприятно.

– О, вот...

– Здесь?

Осторожное прикосновение Дохёна расслабило напряженные мышцы, и они стали вялыми. Он провел пальцами по позвоночнику, задел внутреннюю сторону лопаток, затем снова двинулся вниз. Это был не первый раз, когда У Ёну делали массаж, но впервые он почувствовал такое легкое прикосновение.

– Ах, ух, ух... Ух... ух.

По мере того как массаж продолжался, окружающая обстановка странно затихала. Кроме шуршания одежды и стонов У Ёна, не было слышно никаких других звуков. Даже Дохён, делавший массаж, вдруг замолчал.

– Ах, ух... Вот, выше....

В этот момент раздался смешок. Дохён, который спокойно делал массаж, внезапно переместил руку вниз. Его пальцы, едва касаясь талии У Ёна, неторопливо забрались под футболку.

– Ён-а.

Его пальцы коснулись голой кожи. У Ён ощутил внезапное чувство опасности и закрыл рот. Проведя пальцами по его гладкой спине, Дохён прижался к У Ёну.

– Как я должен себя вести, когда ты издаешь эти непристойные звуки в постели?

Дохён, не нагружая себя, прижался к спине У Ёна. Феромоны, внезапно вырвавшиеся на свободу, сделали воздух вокруг странным. У Ён уверенным голосом опроверг эти слова, выгнув шею.

– Я не делал этого.

Раздался очень странный звук. Дохён дунул в ухо У Ёну, заставив его хныкать. Легко преодолев сопротивление У Ёна, он лизнул языком мочку его уха.

– Сонбэ, мне... мне щекотно... ах, как щекотно!

Не обращая внимания на слова У Ёна, Дохён стал дразнить его маленькое ухо. Он покусывал мочку уха, целовал за ухом, издавая посасывающие звуки, и даже целовал вокруг уха, что вызвало протест У Ёна.

– Сонбэ, ах, прекрати...

С покрасневшим лицом У Ён попытался вырваться из его объятий. Несмотря на их неловкие действия прошлой ночью, оказаться вместе средь бела дня – совсем другое дело. К тому же каждое место, которого касались губы Дохёна, казалось, были такими же чувствительными, как эрогенные зоны.

– Ах, сонбэ!

– Хён.

Внезапно Дохён притянул У Ёна к себе и перевернулся на бок. Он обхватил его за талию и даже сделал импровизированную подушку, свернувшись на ней, как коала. У Ён, которого внезапно крепко обняли, закрыл уши ладонью.

– Серьезно...

– Не Сонбэ, а Хён. Дохён-а, попробуй произнести это. Хм?

У Ён плотно сжал губы и слегка покачал головой. Губы, коснувшиеся его уха, по-прежнему были яркими и четкими. Кроме того, в безымянной области началось неописуемое покалывание.

– Ты так и будешь называть меня сонбэ?

– Я... я не знаю.

– Но вчера ты это сделал.

С ноткой сожаления Дохён поцеловал У Ёна в шею. Раздался чмокающий звук, за которым последовало еще более неловкое заявление.

– Ты так меня называл, У Ён. Ты все время говорил: «Хён, Дохён-а, Хён».

– Это произошло потому, что учитель...

Вдруг заволновавшись, У Ён быстро повернул голову. Дохён, наблюдавший за ним, нежно опустил глаза. Его нежные глаза были прекрасны как никогда.

– Да, а как насчет учителя?

Казалось, что он попал в ловушку. Его тело было сковано, а словесно У Ён никак не мог выиграть у Дохёна. Чем больше он пытался вырваться, тем глубже У Ён погружался в пучину слов.

– ...Ну...

У Ён наконец-то смог разлепить губы и неохотно отвел глаза. Дохён улыбался, словно просил его повторить. С трудом сглотнув, он неловко произнес.

– У тебя на спине... татуировка.

Это была резкая смена темы, но Дохён сделал вид, что ничего не заметил. Судя по улыбке Дохёна, он смотрел на У Ёна с нежностью. У Ён прижался к Дохёну, слегка ерзая.

– Это не похоже на английский... Что это значит?

Глава 67

Это было то, что вызвало любопытство У Ёна, независимо от того, осознавал он это или нет. Татуировка в виде текста между лопатками, которая, казалось, не соответствовала его аккуратной внешности, проявлялась| всякий раз, когда он двигал плечами.

– В ней нет никакого особого смысла. Просто латынь.

– Латынь?

На лице У Ёна отразилось любопытство, когда он ворочался с боку на бок. Затем он посмотрел прямо на Дохёна и потребовал:

– Я хочу увидеть ее вблизи.

К удивлению, Дохён ответил не сразу. Его слегка нахмуренные брови свидетельствовали о некоторой нерешительности. Он нежно погладил У Ёна по голове и косвенно поинтересовался:

– Ты знаешь латынь?

Хотя он свободно владел английским, латынь была ему не по зубам. Дохён, казалось, почувствовал облегчение, когда

У Ён покачал головой. Он слегка кивнул и отвернулся в сторону.

– Смотри.

У Ён быстро встал и наклонился к Дохёну. Хотя поясница болела, он все еще мог двигаться, в отличие от прежних времен. Опираясь одной рукой на кровать и наклонившись, он первым делом заметил царапины, оставленные ногтями.

Его широкая спина была покрыта царапинами. Хотя не похоже, чтобы там была кровь, тот факт, что все они были нанесены им самим, вызывал беспокойство. Следы слез и мольбы, отчаянно цепляющиеся руки, навевали воспоминания о прошлой ночи.

– ...Это больно?

У Ён провел пальцем по ране.

Поскольку это были царапины от его ногтей, вполне вероятно, что они оставят шрамы. Дохён понял, что имел в виду У Ён, и небрежно ответил:

– Это не больно.

Это была явная ложь. С такими ранами это не могло не причинять боли. Почувствовав мысли У Ёна, Дохён мягко отвел глаза.

– Я, вероятно, оставил больше следов.

Рука Дохёна двинулась вверх по ноге У Ёна. Его пальцы нежно двигались, медленно проводя по внутренней стороне бедра. Когда У Ён удивленно вскрикнул, голос произнес ласковым тоном.

– Все в порядке, так что не волнуйся. Я просто сделал татуировку, вот и все.

У Ён неловко кашлянул со смущенным лицом. Дохён захихикал, отчего шея У Ёна запылала.

Пытаясь сменить тему, У Ён внимательно изучил татуировку. Надпись, выгравированная от плеча до плеча, оставалась непонятной. Он мог прочитать алфавит, но это было не более того.

– Mentula?

Плечо Дохёна дернулось. Он взглянул на У Ёна и замолчал. У Ён спросил,

еще раз обведя татуировку.

– Что это значит?

– Просто...

У Ён инстинктивно понял, что он ему не скажет. Хотя он, кажется, немного колебался, шансы получить правильный ответ, избивая| вокруг да около были невелики.

– Почему? Это плохое слово?

– Что-то такое...

У Ён незаметно взглянул на него, но, как и ожидалось, не получил достойного ответа. Не задавая лишних вопросов, У Ён повторил фразу в уме несколько раз. Увидев У Ёна в таком состоянии, Дохён притянул его к себе.

– Приходи сюда, когда насмотришься.

У Ён беспомощно опустился на кровать и нерешительно поднял глаза. Он не был настолько любопытен, но теперь, когда Дохён скрывал это, он почувствовал себя еще более заинтригованным. Если это похоже на плохие слова, может, это действительно проклятие?

– Когда ты сделал татуировку?

– Давным-давно.

– Как давно?

В ответ на продолжающиеся вопросы Дохён тихонько захихикал. Он погладил У Ёна по щеке и прижался губами к его круглому лбу.

– Тебе действительно так интересно узнать о татуировке?

– Нет.

– Тогда что?

– Мне интересно узнать о учителе.

Учитель, которого знал У Ён, не производил впечатления человека с татуировками на теле. Но почему тогда в его доме были презервативы, а на теле – татуировка? Его лицо выглядело таким же безупречным, как у примерного ученика, но поведение говорило о том, что он ведет не совсем добродетельный образ жизни.

– В школе ты был нарушителем спокойствия, не так ли, сонбэ?

Лицо Дохёна на мгновение оцепенело, и он не смог ничего ответить. Он быстро пришел в себя, поднял бровь и усмехнулся, как бы говоря, что это абсурд.

– В прошлый раз ты сказал, что я плейбой... а теперь называешь меня нарушителем спокойствия?

– ...Плейбой?

Повторив вопрос, У Ён удивленно расширил глаза. Хотя он и считал его плейбоем, но не помнил, чтобы когда-нибудь упоминал об этом. Он заподозрил это только тогда, когда заметил его двойные веки.

– Ну... это не совсем так.

У Ён ответил прямо и зарылся лицом в грудь Дохёна. Когда его дыхание коснулось обнаженной кожи, крепкий торс Дохёна задрожал. Когда он шмыгнул носом, феромоны Дохёна усилились.

«Они говорят, что не останавливают тех, кто приходит, и не ловят тех, кто уходит».

– ...Ну, это в стиле Мун Гарам.

Дохён вздохнул, как бы говоря, что уже знает. Он нежно погладил У Ёна по щеке и пояснил.

– Я был примерным учеником. И я не плейбой.

Это было не самое правдоподобное заявление. Если бы это было во время их занятий с преподавателем, У Ён бы поверил ему без сомнений, но сейчас было трудно смотреть на него чистыми глазами. Пусть он и не был плейбоем, но опыта у него было предостаточно.

– Если хорошо учиться и не попадать в неприятности, каждый может стать примерным учеником. Учителя меня очень любили. – игриво добавил Дохён, взъерошив волосы У Ёна.

Ну, учитывая его нынешнюю университетскую жизнь, она, вероятно, не сильно отличалась от школьной. Он учился в школе с иностранным языком, так что, наверное, был хорошим учеником.

– У тебя есть фотографии, на которых ты в школьной форме?

– Тебе интересно посмотреть?

У Ён энергично кивнул головой. Если это означало, что он сможет увидеть Дохёна в школьной форме, то он был готов на все. Словно предвидя реакцию У Ёна, Дохён уверенно заговорил.

– Если ты будешь называть меня Хён, я тебе покажу.

– Хён.

Дохён неловко высвободился из объятий У Ёна, его лицо окрасилось растерянностью, и он уставился на У Ёна. У Ён с блеском в глазах повторил.

– Дохён Хён.

– Хех.

Дохён издал тихий смешок. Затем, снова обняв У Ёна, он тихонько захихикал.

– Это так просто...

В его тоне прозвучала нотка несправедливости.

– Слабый, я был слабым.

– Это не то, что сказал бы Сонбэ.

– Опять сонбэ?

– Ты не показал мне фотографию.

У Ён запротестовал, обхватив руками талию Дохёна. Назвав его Хёном, Дохён не стал показывать ему фотографию, а просто обнял.

– Я покажу тебе выпускной альбом позже.

У Ён задумчиво кивнул головой. Затем он вдруг резко спросил:

– ...Ты был популярен в школе?

Несмотря на то, что он знал, что это неправильно, внутри у него бурлило любопытство. Он представил себе Дохёна в школьной форме, встречающегося с кем-то другим. Что сделано, то сделано, и размышления о прошлых событиях ничего не изменят.

– Встречаться тоже... Ты, должно быть, много раз пробовал.

Вместо ответа Дохён притянул У Ёна ближе. Почувствовав тепло его объятий и ровный стук сердца, У Ён медленно моргнул, вдыхая аромат феромонов Дохёна.

– Ён-а. Ты встревожен?

Это был правильный ответ, без сомнения. Не найдя подтверждения, У Ён сгорбился. Дохён нежно погладил его стройную спину.

– Что тебя так беспокоит?

– ...Просто...

У Ён тихонько вздохнул, пытаясь отдышаться. Даже слабый запах феромонов не мог успокоить его.

– Есть... разные причины...

Иногда у него случались такие моменты. Внезапный прилив реальности, словно пробуждение ото сна. Все казалось мирным и стабильным, как при ходьбе по спокойным водам, но всегда оставался страх внезапно утонуть.

– ...Я даже не знаю, почему я тебе нравлюсь. Я даже не знаю, как долго я буду тебе нравиться...

После того как он отдал все, осталась лишь неопределенность. От волнения у У Ёна пересохло в горле. Кроме того, эти неприличные эмоции заставляли его чувствовать себя неполноценным, недостойным человеком.

– Даже если это не я, есть много людей, которым ты нравишься!...

Дохён молча гладил У Ёна. Взъерошив его волосы и погладив по спине, он заключил У Ёна в нежные объятия. В конце концов, Дохён заговорил вежливым и нежным тоном.

– Мне никто не нравится, кроме тебя.

Это всегда было так приятно слышать. Неважно, были ли это пустые слова или просто вежливость, но фраза "ты мне нравишься" заставляла его сердце трепетать.

– У меня тоже бывают такие мысли. Я тоже волнуюсь, Ён-а.

Как ни странно, услышав эти слова, У Ён почувствовал облегчение. Несмотря на то, что Дохён не знал, что его тревожит, осознание того, что он не совсем спокоен, несколько успокаивало.

– ...Что тебя так беспокоит, учитель?

У Ён задал вопрос в той же манере, что и Дохён. Ответ прозвучал как всегда спокойно.

– Боюсь, ты разочаруешься во мне. И... боюсь, что я перестану тебе нравиться.

На мгновение У Ён потерял дар речи. Он хотел заверить Дохёна, что не будет разочарован, но слова не шли. Несмотря на бесстрастный тон, в нем чувствовалась искренность.

– ..Я...

Его прервал звук вибрации. У Ён закрыл рот, не в силах закончить фразу. Пинг, пинг, – повторяющиеся вибрации означали вызов, а не сообщение.

– Хах.

Первым отреагировал Дохён. Он коротко вздохнул, крепко обнял У Ёна, а затем отпустил. С сожалением он потянулся к телефону на прикроватной тумбочке.

– Кто это?

У Ён не смог разглядеть номер заонящего. Однако он видел, как лицо Дохёна исказилось от досады. Раздраженно зачесав волосы назад, Дохён поднес телефон к уху.

– Алло?

«Ким Дохён!»

В трубке раздался голос, знакомый Дохёну и У Ёну. Он был чистым и четким, точно голос Гарам. Дохён рефлекторно отстранил телефон чуть подальше и взъерошил волосы.

– Что?

«Ты видел поиск в режиме реального времени? Если нет, быстро проверь. Прямо сейчас».

– Поиск в реальном времени?

Дохён нахмурился, но тут же открыл веб-портал. К счастью, несмотря на треснувший экран, управление телефоном не составило труда. У Ён тоже приподнялся и украдкой заглянул в телефон Дохёна.

«Ты видел это?»

– Он все еще загружается.

«Твой телефон такой медленный».

После небольшой паузы появилась зеленая строка поиска. Дохён нажал на стрелку рядом с ней, чтобы проверить "ключевые слова поиска в реальном времени". Список поисковых запросов с 1-го по 10-е место прокрутился вниз.

«Он появился?»

Между ними воцарилась напряженная тишина. Дохён оставался неподвижным, не в силах что-либо сказать. В таком же состоянии находился и У Ён рядом с ним.

– Это ведь У Ён, верно?

И снова ответа не последовало. У Ён, глубоко вздохнув, уставился на телефон. На первом месте в списке поисковых запросов стояло предложение "Сын Чжису Хян".

Глава 68

«Я учился в одном классе с сыном Чжису Хян».

Именно так начиналось сообщение на доске объявлений. Автор, представившийся обычным студентом университета, знал что сказать о недавно прославившемся сыне Чжису Хян. Они рассказывали о школьных годах У Ёна, описывая его лицо, телосложение, характер и оценки.

Ответы в комментариях были самыми разными. Одни просили предоставить доказательства из выпускного альбома, другие выражали опасения по поводу возможных юридических проблем при размещении такого контента. Большинство призвало к честности, но автор защищался, говоря: «Он уехал в США посреди учебного года, так что выпускного альбома нет».

Если бы на этом все и закончилось, то это был бы всего лишь незначительный инцидент, о котором со временем забыли бы в интернете.

Проблема заключалась в недавнем посте, сделанном под то же имя пользователя.

[Jisoo Hyang's_Son_Recent_Status.jpg]

Если бы это был обычный пост, привлекающий внимание, но, к сожалению, содержание соответствовало названию. Это была целая серия фотографий, на которых У Ён запечатлен на лекциях, презентациях и даже продающим сладкую вату на фестивале. Хотя его лицо было размыто, любой, кто знал У Ёна, без труда узнал бы его.

Как раз в тот момент, когда журналисты копались во внебрачном ребенке Чжису Хян, они набросились на статью, как голодные гиены, и писали статьи одну за другой. К сожалению, логотип университета на фотографиях показал больше, чем предполагалось, раскрыв личность У Ёна. Хотя оригинальный пост был удален с запозданием, было уже слишком поздно что-то менять.

– Я починю свой телефон и приду прямо сейчас. Жди меня в клубной комнате после окончания занятий.

Проведя выходные с У Ёном, Дохён отвез его в университет, как только наступил вторник. У Ён несколько раз настаивал на том, что может поехать один, но Дохён утверждал, что ему нужно быть осторожным. Как и ожидалось, у главных ворот было полно репортеров, поэтому Дохён припарковался прямо перед зданием, а не на стоянке.

– Если кто-то будет вести себя подозрительно, дай мне знать. Понятно?

– Да. Спасибо, что подвез меня.

У Ён кивнул головой и отстегнул ремень безопасности. Он уже собирался выйти из машины, но Дохён удержал его. Он обхватил голову У Ёна и нежно поцеловал его в щеку.

– Я действительно хочу сказать тебе, чтобы ты оставался дома.

Щека, которую поцеловали, слегка покраснела. Несмотря на то, что он сделал даже больше, чем нужно, это была действительно невинная реакция. Дохён снова поцеловал его и нежно погладил покрасневшие щеки.

– Но я определенно не позволю тебе ходить нормально.

– ...Если я спрячусь в такой момент, меня будут критиковать.

У Ён понимал, что в такие моменты он должен вести себя более достойно. Пропуск университета и прятки только дадут людям повод для разговоров. Лучше всего было изображать безразличие, делая вид, что его это не волнует. В каком-то смысле это был лучший вариант.

– Я в порядке, сонбэ.

Действительно, он был в полном порядке. Возможно, потому, что ему нечего было скрывать, а может, потому, что он всегда предвидел подобные ситуации. Ему казалось странным, что Дохён так беспокоится.

– Я привык к подобным вещам... И я не сделал ничего плохого.

То, что его выставляли на всеобщее обозрение, не было такой уж большой проблемой. Хотя он, возможно, и не жил святой жизнью, он не совершал никаких преступлений. Возможно, несколько дней будет тяжело, но со временем все само собой разрешится.

– Так что, пожалуйста, не волнуйся.

Дохён улыбнулся и продолжил гладить голову У Ёна. Его нежный жест – взъерошить волосы – был как всегда ласковым.

– Я рад, что ты в порядке..... Но все же, если что-то случится, пожалуйста, свяжись со мной.

На этот раз У Ён молча кивнул. Дохён смягчил взгляд, заметив обеспокоенное выражение лица У Ёна.

Пока они шли к аудитории, У Ён привлекал внимание многих студентов. Любопытные и немного настороженные взгляды, смешанные с подозрением, были вполне терпимы по сравнению с издевательствами, которым он подвергался в средней школе. Изредка до него долетали слова вроде "внебрачный", но он делал вид, что не слышит, и продолжал идти вперед.

Придя в аудиторию, У Ён сразу же заметил Сон Гю. Он стоял в окружении нескольких одноклассников с недовольным выражением лица. Обычно У Ён делал вид, что ничего не замечает, но сегодня все было иначе.

У Ён пожалел, что не надел шляпу, и положил сумку на свободное место. Он мог примерно предугадать реакцию Сон Гю на его приветствие. Это может быть неловкое согласие, полное игнорирование или даже искренний вопрос о том, правдива ли статья или нет.

– Их дом, говорят, полностью разрушен, да?

– Какой беспочвенный ублюдок.

Внезапный отказ от близких друзей в данный момент был вполне ожидаемым, учитывая то, что он пережил в средней школе. Наполовину обида

и сочувствие к тому, что на него навесили ярлык "незаконнорожденного". Он не хотел встретить неоднозначные взгляды Гарам и Сон Гю. Хотя Дохён велел ему после занятий отправиться в клубную комнату, У Ён не собирался этого делать.

Как и ожидалось, Сон Гю молчал до тех пор, пока не вошел профессор. У Ён пропускал через ухо ропот студентов, надеясь, что это время пройдет быстро. Вскоре вошел профессор, и на время лекции У Ён смог вздохнуть свободно.

– Давайте закончим на сегодня.

Проводив его взглядом, который У Ён не смог понять, профессор покинул класс. Судя по поведению профессора, он тоже был в курсе событий. Профессорам было сложно не знать, учитывая, что новости распространились по университету.

«Может, мне взять отпуск?»

Его настроение постепенно пошло на спад. Он думал, что все будет хорошо, но внезапное одиночество странно расстроило его. Он так привык к чужому теплу, что в такой ситуации чувствовал себя слабым.

– У Ён.

В этот момент кто-то окликнул У Ёна. У Ён приостановился, отложив сумку в сторону. Сон Гю подошел к нему и встал прямо перед ним.

– ...Что?

Было бы лучше, если бы он был незнакомцем, но теперь, когда они стали друзьями, появилось чувство предвкушения. Может быть, он просто отнесется к этому так же, как и во время встречи; окажет поддержку и скажет: "Не говори грубостей"? С каких это пор он стал желать этого? Это было слишком жадно.

– Давай поговорим.

У Ён, который пытался подавить свои

ожидания, посмотрел прямо на Сон Гю. Раз уж он не смог избежать его взгляда, то решил, что может уверенно смотреть в глаза.

Привлекая внимание одноклассников, Сон Гю крепко схватил У Ёна за руку.

– Пойдем.

– ...Что?

Опровергнуть это было невозможно. Взяв сумку, Сон Гю потащил за собой У Ёна. Спотыкаясь, У Ён быстро вышел из аудитории вслед за Сон Гю.

* * *

– Эй, ешь. Ешь больше. Что еще ты хочешь съесть?

У Ён безучастно смотрел на стол, заставленный пирожными. Шоколадные, клубничные, сырные, с печеньем. Различные виды пирожных напомнили ему о кафе, куда он ходил с Дохёном не так давно. Только в этот раз его угощала Гарам, а не Дохён.

– Ешь на здоровье. Сегодня это за мой счет.

Гарам передала вилку У Ёну и удовлетворенно улыбнулась. Ее зубастая ухмылка была такой же яркой, как обычно. У Ён попеременно смотрел то на Гарам, то на Сон Гю, и голос его дрожал.

– ...Что все это значит?

Кафе, куда их привел Сон Гю, находилось на территории кампуса. Это было не то кафе, которое славилось своим вкусным американо, а новое, ближе к задним воротам. У Ён обычно не гулял по кампусу, так что это был его первый визит в это место.

– Это торт. Ты ведь любишь сладкое, правда?

Гарам ответила игривым тоном и протянула Сон Гю вилку. Вместо того чтобы съесть пирог, Сон Гю кивнул и пододвинул тарелку к У Ёну.

– Верно, тебе понравилась сладкая вата.

– Но почему вдруг...

У Ён закрыл рот, чтобы не протестовать. Когда он попытался заговорить, внутри него что-то всколыхнулось. Задыхающийся голос выплеснул наружу сдерживаемые эмоции.

– ...Вы жалеете меня?

Была только одна причина, по которой они так себя вели. Они не могли пропустить новости, как не могли пропустить и ропот студентов. Поэтому оставалось только одно – неловкое сочувствие.

– Жалеем?

Однако Гарам ответила, словно спрашивая, что он имеет в виду. Широко раскрыв глаза, она недоверчиво усмехнулась.

– С чего бы мне тебя жалеть?

На мгновение У Ён потерял дар речи. По выражению лица Гарам было видно, что она искренне не понимает. Проткнув пирог вилкой, Гарам недовольно хмыкнула.

– Эти хубэ в наши дни такие высокомерные. Я предложила купить им торт, а они спросили, не жалею ли я их| Это не то, что мы делаем, У Ён.

Это было почти обвинение. У Ён моргнул, глядя, как Гарам решительно нанизывает торт. Почувствовав нерешительность У Ёна, Сон Гю осторожно заговорил:

– Хм... У Ён.

Его глаза неловко нахмурились, словно раздумывая, стоит ли что-то говорить. Наконец, набравшись смелости, он продолжил спокойным голосом.

– Я не жалею тебя, я беспокоюсь.

Казалось, его сознание помутилось. Это было похоже на то, как если бы он услышал слова "ты молодец". Он не мог описать это.

– Ты ведь видел статью? Честно говоря, я не знаю, каково это, потому что все это кажется таким нереальным, но, должно быть, неприятно, когда о тебе сплетничают.

– Съесть что-нибудь вкусненькое, когда тебе плохо, – это хорошо, правда? Конечно, если это выглядит как жалость, я ничего не могу сказать....

Нахмурив брови, Сон Гю обменялся взглядом с Гарам. Гарам спокойно смотрела на У Ёна. У Ён, нерешительно открыв рот, уставился в пустоту.

– Ранее ты...|

Он не успел произнести ни слова, как замер. Казалось, что его грудь сжалась.

– В аудитории ты вел себя так, будто не знаешь меня.

Это было больно прямолинейное заявление. Лицо Сон Гю покраснело от смущения. Гарам прищелкнула языком, словно отругала провинившегося ребенка.

– Ты игнорировал его в аудитории?

– Нет, просто...

– Вот уж не ожидала такого от Квон Сон Гю.

Несмотря на то, что это сказал У Ён, Гарам подтолкнула разговор к продолжению. Смутившись, Сон Гю

запротестовал обиженным тоном.

– Прости за это. Ты сделала то же самое, Нуна.

У Ён посмотрел на Сон Гю большими глазами. Не было причин сожалеть.

– Ну, тогда вы поступили точно так же. Мы сказали, что хотим 500 миллионов вон, или дом и машину...

В голове промелькнуло мимолетное воспоминание. Возможно, Сон Гю рассказывал о том времени, когда они вместе учились. Он случайно упомянул об этом, когда обсуждал незаконнорожденного ребенка Чжису Хян.

– О.

Гарам тихонько вздохнула, и на ее лице появилось выражение понимания. После минутного молчания она вдруг спросила у У Ёна.

– ...Хочешь еще торта?

Глава 69

Это была попытка утешения, далекая от совершенства. Чего стоит тот торт, когда можно купить весь магазин, если захочешь. И все же странно, как могут такие слова изменить настроение.

– Все в порядке.

У Ён сказал это спокойно, как ни в чем не бывало. Все будет в порядке, даже если он не съест больше торта, даже если вспомнит то, что сказали эти двое, даже несмотря на вспыхнувший скандал.

– Не беспокойтесь.

Ему было не только не обидно, эти вещи даже не оставляли следа в его душе. Даже если бы они ругались самыми последними словами, У Ён бы пропустил это мимо ушей.

– Торт... мне тоже не нужно покупать.

В комнате повисло странное молчание. Сон Гю и Гарам молча смотрели на У Ёна. Он опустил взгляд и заговорил ровным голосом:

– Вам не нужно беспокоиться обо мне.

Это были те же слова, которые он ранее сказал Дохёну. Он не возражал против заботы, но и не считал это чем-то важным. Он не жил несчастливой жизнью, не переживал глубокие раны. Просто случилось то, что однажды должно было случиться.

– Честно говоря, мне неудобно от всего этого.

Он никак не мог привыкнуть к такой заботе. В конце концов, это было то, что он должен преодолеть сам, без чьей-либо помощи. Он всегда так считал, и не было смысла менять свою точку зрения сейчас. По крайней мере, так думал У Ён.

– Что ж... ладно.

Первой заговорила Гарам. Ее лицо оставалось равнодушным, и она чуть нахмурила нос.

– Самое бесполезное занятие в мире – беспокоиться о знаменитостях и чеболях.

Довольно циничное заявление. Даже Сон Гю, молчавший до этого момента, удивленно уставился на Гарам. Она поправила волосы, завязанные в высокий хвост, и опустила взгляд.

– Внебрачный ребенок или тайный ребенок если ты говоришь, что все в порядке, что я могу сказать?

Ее лицо было неожиданно серьезным. Голос звучал уверенно и ясно, как всегда. Гарам медленно подняла глаза и прямо посмотрела на У Ёна.

– И все же.

Ее длинные, раскосые глаза были острыми, как у хищника. Глухой, низкий голос звучал ледяным эхом.

– Как я могу не переживать, если какой-то незнакомец выложил фото того, кого я знаю?

У Ён не мог вымолвить ни слова и лишь молча сжал губы. Как и раньше, голова его опустела, мысли рассыпались белым снегом. Горло пересохло, и сердце тяжелым грузом осело в груди.

– Знаешь, что я искала все выходные? Искала информацию, можно ли подать на них в суд, узнать, до какого уровня зашло вторжение в личную жизнь, может ли журналист использовать чужие фотографии по своему усмотрению и все такое. Но тебе неудобно, что я так сильно переживаю?

– Тогда что я должен сказать?

У Ён опустил вилку, задав вопрос. Он ее держал так долго, что рука успела онеметь.

– Это не первый раз, и не последний. Такое будет случаться и дальше. Что, каждый раз мне нужно просить, чтобы обо мне заботились, потому что мне тяжело?

– И что в этом плохого?

– Что?

Голос прозвучал хрипло. У Ён, который инстинктивно сжал губы, нахмурился. Гарам выглядела так, будто не понимала происходящего.

– Нет никакого ограничения на количество раз, когда кто-то может переживать. Если тебе трудно, ты вправе попросить поддержки. Сколько раз ты слышал такие слова?

– Слышал раз или два.

Сон Гю отвернулся, его взгляд был устремлен на У Ёна. Стиснув кулаки, тот еле выдавил из себя слова.

– Я слышал это один или два раза.

Брови Гарам взметнулись вверх. Темно-карие глаза, не дрогнув, смотрели прямо на У Ёна. Тот, управляя взбунтовавшимися феромонами, медленно заговорил:

– Но что, если я привыкну к этому?

Этого он боялся больше всего. Привыкнуть к этой заботе, поддержке, привыкнуть к чувству, что он не одинок, и перестать бояться.

– Вы ведь не собираетесь так поддерживать меня всю жизнь, верно?

По пути в лекционный зал и во время лекции он осознал, как беспечно вел себя до сих пор. Ему следовало бы всегда поддерживать дистанцию, но он внезапно, без предупреждения, перешел эту грань. Эта забота не могла длиться вечно.

– Если это случится снова...

– Тогда я опять куплю тебе торт.

Эти слова прозвучали просто. Гарам, ворча, вложила вилку обратно в руку У Ёна.

– Почему ты так усложняешь все? Это ведь стоит меньше пятидесяти тысяч вон, и я буду покупать его каждый раз, когда такое происходит.

У Ён смотрел на Гарам пустым взглядом. Тепло ее руки на его пальцах, как когда-то, больше не вызывало отторжения. Был момент, когда он, не выносил даже прикосновения от альфы, но теперь феромоны Гарам казались ему просто теплыми.

– Пока ты сам не скажешь, что сыт этим по горло, я буду утешать тебя. Так что просто ешь торт и не говори глупостей.

У Ён непроизвольно усмехнулся. Сон Гю, который все это время пытался не привлекать к себе внимания, Гарам, слегка растерянная, и стоящий на столе торт – все это казалось ему нереальным.

– Я... не смогу это все съесть.

Его слабый протест остался без внимания.

Гарам, вернувшись к тому торту, который она раздала, отломила себе большой кусок и с видимым азартом съела его. Ее сосредоточенность на поедании торта выглядела даже немного неловко.

У Ён потянулся вилкой к клубничному торту.

Взгляды Гарам и Сон Гю, как бы невзначай, следили за его рукой. Когда он забрал клубнику с торта, Гарам одарила его легкой улыбкой.

– Я знала, что тебе это понравится.

Атмосфера мгновенно смягчилась. Как будто ссоры и не было, трое спокойно делили торт. Тесто было суховатым, а крем дешевым, но У Ён, не испытывая особых претензий ел его вилкой.

Они провели время в беседе, тихо делясь своими мыслями. Дохён так и не позвонил, что казалось странным, и У Ён несколько раз проверил свой телефон, подозревая неладное. Обычно Дохён писал, но сегодня не было ни одного сообщения.

– Нормально ли, если я напишу статью на основе чужого поста, как это принято сейчас?

– Конечно, проблема есть. Сумасшедшие репортеры.

Гарам и Сон Гю без устали выражали свое негодование, ругая журналистов и авторов постов, словно сами оказались в центре скандала. Особенно Гарам, которая неустанно ставила отметки "не согласен" под каждой статьей, связанной с историей У Ёна.

– Итак, есть предположения, кто мог сделать снимки?

Когда стол уже наполовину опустел, Сон Гю осторожно задал вопрос. У Ён положил вилку и задумался.

– Есть предположения.......

На самом деле, они были. Фраза "одноклассник из средней школы" сразу навела на мысль, а фотография, сделанная в аудитории, только усилила подозрения. Улик не было, но было достаточно много теорий. Единственное, что смущало, он не видел лица этого человека на фестивале.

– Эй, я проверила, можно подать иск. Подай на него в суд. Такие люди должны отвечать за свои поступки.

Гарам сказала это, кусая губы. Вид ее дрожащих плеч показывал, что она была очень зла. У Ён же напротив оставался спокойным.

– Ну... если мы подадим на них в суд, это ничего не изменит, да и я особо не пострадал.

– Почему ты говоришь, что не пострадал?

Сон Гю смотрел на него с тревогой. Его личные данные уже утекли, в университете ходили слухи. Достаточно выйти к главному входу, чтобы увидеть толпу журналистов как можно считать это «отсутствием ущерба»? Но мысли У Ёна были немного другими.

– В конце концов, это ведь та информация, которую можно найти при простом поиске.

Если ввести в поисковике «Чжису Хян», можно найти не только ее дату рождения, но и место работы, образование и даже имя ее матери, Чи Гёнсук. Рано или поздно такая же судьба ждала и У Ёна, поэтому он не чувствовал острого страха из-за раскрытия тайны.

– Статья и фотографии исчезнут через неделю, а с остальным разберется компания.

Подавать в суд было вовсе не его задачей.

Юридический отдел компании «Сонджон Групп» должна была собрать доказательства и разобраться с этим делом без лишнего шума.

– Я уверен, что они будут смотреть на такие вещи, как поступление в колледж и оценки, но это все.

Даже если обучение за границей было хитрым ходом, оно не являлось незаконным. В университет У Ён поступил по программе для иностранных студентов и усердно учился, возможно, даже больше других.

Так что беспокоиться ему было не о чем.

– Вот почему я сказал, что все в порядке.

Оба смотрели на У Ёна с удивлением. Их открытые рты отличались от выражения беспокойства, что были до этого. Сон Гю и Гарам смотрели на него так, словно впервые осознавали, что означало быть наследником «Сонджон Групп» и иметь богатство – об этом они слышали только в слухах, но теперь впервые ощутили это на себе.

– Ты действительно... живешь в другом мире, не так как мы.

Гарам проговорила это растерянным голосом, на что У Ён с упрямым выражением ответил:

– Мы живем в одном и том же мире.

Мгновение, и в его голове промелькнул страх. А что, если их отношение изменится и они начнут чувствовать дистанцию?

Но вопреки его опасениям, они продолжили говорить с серьезным видом:

– Это дешевое пирожное способно тебя утешить? Может быть, ты можешь купить не торт, а всю кофейню на свои карманные деньги?

– У Ён, а у тебя есть... жених или невеста?

– Эй, да тебя Дохён убьет, если услышит это.

– ... Дохён будет ругаться на тебя?

У Ён коротко рассмеялся и покачал головой. Когда он сказал, что никаких жениха и невесты у него нет, Гарам фыркнула, сказав, что все эти истории из сериалов чистый вымысел. То, что у него действительно не было жениха, объяснялось лишь тем, что это еще не стало достоянием общественности. Но это был не тот случай, когда можно было поделиться правдой.

– Если ты наследник, у тебя, наверное, был личный учитель?

Внезапно лицо У Ёна окаменело. Это было мгновение, но даже феромоны Гарам вдруг стали неприятны. Он усилием воли успокоил выражение лица и сглотнул.

– Раньше... был.

– Вау, это удивительно. Разве не зовут лучших специалистов в каждой области?

У Ён не мог улыбнуться, потому что это была правда. Начальное образование он получил дома, и у него были учителя по всем предметам. Мать, привыкшая решать все с помощью денег, считала, что только лучшие достойны заниматься с ее сыном.

– Только один учитель был исключением.

Единственным исключением был Дохён. Несмотря на то, что он учился в престижном университете, в двадцать лет он был всего лишь первокурсником.

– А где, интересно, пропал Ким Дохён?

– Наверное, починка телефона затянулась.

– Почему именно в такой момент он пошел его чинить? Мог бы просто пользоваться, а потом починить.

У Ён попытался вытеснить старые воспоминания, думая о Дохёне. Все это уже осталось в прошлом, и ему не нужно было ворошить травмы. Достаточно было только представить его улыбку, чтобы поднялось настроение.

– Ах, кстати...

У Ён начал тихо, переключая взгляд с одного собеседника на другого. Это не было особенно важно, но нужно было устранить недоразумение. В конце концов, это не было секретом.

– Я не внебрачный ребенок.

– ... Что?

Гарам удивленно распахнула глаза. У Ён сам затронул тему, которую никто не решался спросить. Он спокойно добавил, как будто это ничего не значило:

– Моя мама была в браке.

Глава 70

Зазвонил телефон. У Ён стоял перед зоной для курения и шуршал ногами по полу. Прохожие украдкой посматривали на него.

– Абонент не отвечает...

Без колебаний У Ён прервал звонок и набрал другой номер. Прозвучало три гудка, прежде чем с другой стороны раздался знакомый голос.

– Алло?

Это был Дохён.

– А, сонбэ, экран уже починили?

У Ён выпрямился, сжав телефон в руках, и прислонился спиной к деревянной панели. Внутри ограждения Гарам и Сон Гю курили. Они доели торт и решили «покурить после еды».

– Да, уже в пути. Лекцию прослушал нормально?

Голос Дохёна через телефон звучал немного иначе, чем обычно. Он был по-прежнему мягким и нежным, но с каким-то приглушенным оттенком. У Ён опустил взгляд и заговорил медленно.

– Да... Сейчас зашел в кафе, жду, пока Нуна и Сон Гю покурят.

– ....В зоне для курения?

– Да. Ты за рулем?

Несмотря на то, что он, вероятно, был в машине, на другом конце слышался не шум двигателя или дороги, а слабый гул голосов. Как и ожидалось, Дохён ответил после небольшой паузы.

– Нет, иду пешком.

Похоже, он еще не сел в машину. У Ён молча кивнул, хотя собеседник по телефону этого видеть не мог. Дохён, тем не менее, спокойно продолжил:

– Мог бы остаться в комнате клуба. Из-за журналистов опасно.

– Да ладно, я ведь не один.

– И все равно.

В любом случае, репортеры вряд ли будут направлять камеры прямо на него. Даже если бы они хотели, они не посмели бы делать это открыто, чтобы не вызвать подозрений. Его лицо пока не появлялось в официальных источниках, так что серьезной опасности не было.

– Сонбэ...

У Ён заговорил медленно, касаясь мочки своего уха. После разговора в кафе на душе оставалась странная грусть. Казалось, он уже смирился, но разговоры о прошлом по-прежнему угнетали.

– Да, что такое?

– Ничего особенного...

Он колебался, произнести это или нет. В голове мелькали две мысли. Они расстались всего три часа назад, и У Ён боялся, что его слова могут показаться Дохёну детским капризом.

Но вопреки мыслям, его губы шевельнулись сами собой.

– ...Я скучаю по тебе.

На другой стороне не было слышно ни звука. Епинственным показательством того, что линия не разорвалась, был приглушенный звук дыхания. У Ён, не в силах справиться с неловкостью, собирался что-то сказать, когда Дохён заговорил тихо:

– Оставайся на месте.

– Что?

Звонок оборвался. У Ён в недоумении уставился на телефон. Время разговора исчезло с экрана, оставив лишь стандартный фон. Он долго смотрел на экран, не веря своим глазам.

– Он повесил трубку?

Ответ на его слова оказался таким. Прежде чем в голове успели сложиться мысли, он просто стоял ошарашенный, чувствуя, как срывается с губ нервный смешок. Вдруг он услышал приближающиеся шаги.

У Ён оторвался от ограждения и медленно поднял голову. Звук шагов становился все ближе. Его сердце, до этого спокойно бившееся, начало учащенно стучать. В воздухе, принесенном легким ветерком, он уловил знакомый аромат феромонов....

Это было похоже на мираж. Взъерошенные волосы, торопливые, нехарактерно быстрые шаги, и лицо, мгновенно смягчившееся при виде У Ёна.

– Ён-а.

Есть такое явление, как "лисья звезда". Она появляется в ненастную погоду среди облаков и внезапно исчезает, как будто дразнит, заставляя забыть обо всем и забирая с собой душу.

– Сонбэ?

Дохён без колебаний подошел ближе и обнял его. Феромоны, смешавшиеся с его теплом, пахли горячо. Легкий аромат кондиционера для белья и едва уловимый запах его кожи – все это успокаивало дрожь, которая томила душу.

– Ах... тяжело.

Глубоко вдохнув, Дохён произнес с усталой интонацией. Его грудь, тяжело вздымающаяся, гулко стучала сердцем. Еще раз переведя дыхание, он сжал его в объятиях еще крепче.

– Давно я так не бегал.

– ...Ты бежал?

У Ён поднял руки и обвил ими талию Дохёна. Уткнувшись лицом, он почувствовал, как тот ласково потерся щекой о его волосы. Смешок Дохёна, прорвавшийся наружу, приятно защекотал У Ёну ухо.

– Шел в комнату клуба. Уже собирался войти в здание, когда получил твой звонок и сразу развернулся сюда.

У Ён молча прижался еще крепче к нему. Большая рука Дохёна осторожно похлопывала по его худой спине, словно убаюкивая ребенка, а затем медленно скользнула сверху вниз, успокаивая.

– Ты сказал, что скучаешь, значит, нужно прийти как можно быстрее.

Низкий голос Дохёна был, как свет лисей звезды: мягкий и завораживающий, словно произносил заклинание. Он как будто убеждал У Ёна утонуть в этом ощущении, из которого невозможно выбраться.

– Люди будут смотреть.

– ...Даже когда я был один, они и так пялились на меня.

Едва слышно пробормотав, У Ён жадно вдохнул феромоны. Если на него все равно будут смотреть, то почему бы не делать то, что хочется? К счастью, Дохён не пытался его оттолкнуть.

Спустя некоторое время Гарам и Сон Гю, наконец, вышли наружу, источая запах табака. Завидев Дохёна, их глаза округлились от удивления.

– О? Дохён-хён?

– Что это? Ким Дохён пришел?

У Ён вздрогнул и отстранился, услышав знакомые голоса. С посторонними это не беспокоило бы его, но перед этими двумя он не собирался показывать нежности. Однако Дохён обнял его крепче, не отпуская.

– Зачем тащить того, кто не курит, на место для курения? От него пахнет.

Дохён строго смотрел на Гарам и Сон Гю, одной рукой поддерживая затылок У Ёна, а другой обнимая за плечо. Он явно хотел оградить У Ёна от запаха табака.

– Эй, У Ён сам сказал, что нормально.

– Все равно.

– Эх, какой ты зануда. Чем больше тебя вижу в такие моменты, тем меньше симпатии остается, – ворчала Гарам, бросая на Дохёна шутливые упреки. Она ехидно усмехнулась, продолжая:

– Не притворяйся, просто хотел обнимать У Ёна, верно? Сам ведь курил, а теперь на всех злишься.

На все эти насмешки Дохён ответил спокойно:

– Если знаешь, что притворяюсь, делай вид, что не заметила.

У Ён, оттолкнув Дохёна, покраснел до ушей.

Повернувшись к Гарам, он увидел, что она широко ухмыляется, ее глаза светятся весельем.

– Что такое? Мог бы еще пообниматься.

– ...Не нужно.

Даже на лице Сон Гю, который обычно держался сдержанно, появилась улыбка. Только Дохён с заметной грустью сунул руки в карманы. У Ён повернулся спиной к остальным, чтобы скрыть румянец, вспыхнувший на щеках. Эти насмешливые взгляды заставляли его чувствовать себя неловко.

Пока он протирал лицо рукой, в зону для курения вошла группа людей.

– Этот парень сегодня в плохом настроении...

Большинство из них были ему незнакомы, но двоих он узнал сразу. С ярко-желтыми обесцвеченными волосами был Кан Джунсон, а рядом стоял его одногруппник, с которым они посещали лекции. У Ён невольно нахмурился, как только встретился с их взглядом. Джунсон заметил его первым и от удивления раскрыл рот.

– ...Сон У Ён?

Лицо Джунсона отражало шок, его друзья тоже растерянно уставились на У Ёна. Он отвернулся, недовольно сморщившись.

– Эй, это ведь сын Чжису Хян, да?

– Кто? У Чжису Хян есть сын?

– Вы что, не читали статью? О нем писали как о... незаконнорожденном.

– Что за... эти ребята...

Первой недовольство проявила Гарам, ее лицо исказилось от гнева. Она сурово посмотрела на них, прищурив глаза, что заставило их замолчать.

– Какого черта вы обсуждаете людей прямо у них перед носом? – громким голосом бросила Гарам в их сторону. Те, кто перешептывался, отпрянули, ошарашенные таким выплеском.

– Не стоит обращать внимание на подобное.

Слышать шепот за спиной было для него не впервой. Реагировать на каждый подобный случай не имело смысла. Взгляд на побледневшее лицо Джунсона лишь подтвердил его догадки.

– Это происходит не впервые. Все в порядке.

Однако эти слова изменили выражение лиц всех троих. Даже обычно добродушный Сон Гю нахмурился. Дохён обнял У Ёна за плечи и медленно обвел взглядом окружающих.

– Пойдём.

Хотя он выглядел расстроенным, как Гарам, он не стал злиться. Он лишь раз окинул взглядом сторону, где стоял Джунсон.

В этот момент они уже собирались уйти.

– Подожди, подожди! У Ён!

Феромоны Дохёна внезапно стали острыми. У Ён машинально поднял взгляд на его лицо. Оно стало твердым и пугающе холодным.

– Эй, давай поговорим...!

Джунсон бросился вперед и протянул руку к У Ёну.

На этот раз У Ён действительно собирался схватить его за руку и заломить ее назад. Но Дохён оказался быстрее и встал между ними.

Рука Джунсона беспомощно скользнула по воздуху. Дохён, словно защищая У Ёна, стоял перед ним и смотрел на Джунсона с непоколебимым спокойствием.

– Кажется, у тебя привычка хвататься за других.

Голос был мягким, но взгляд холодным. Его феромоны, острые и напряженные, выдавали всю серьезность намерений.

Поняв, что происходит, Гарам и Сон Ґю тихо переговаривались между собой:

– Это он, тот парень, верно?

– Похоже. Тот самый с совместного проекта.

Джунсон кусал губы, бросая взгляд то на Дохёна, то на У Ёна. Он явно был расстроен, но разница в росте между ним и Дохёном заставила его немного побледнеть. Сжав кулаки, Джунсон проигнорировал Дохёна и обратился к У Ёну.

– Нам нужно поговорить. У меня есть, что сказать.

– Мне не о чем с тобой говорить.

С этими словами У Ён схватил Дохёна за руку и направился прочь. Как он уже говорил раньше, ему не хотелось разговаривать с Джунсоном. Его изможденный вид и темные круги под глазами только подтверждали, что это будут лишь оправдания.

– Подожди... Сон У Ён, эй!

Джунсон не сдавался и продолжал звать его. Он не решался схватить его за руку, но упорно следовал за ними. Гарам, недовольно обернувшись, пробормотала что-то вроде «сумасшедший». В этот момент Джунсон сорвался на крик.

– Я этого не делал!

У Ён замер на месте. Дохён, которого он вел за собой, тоже медленно обернулся к Джунсону. Лицо Джунсона перекосилось от обиды, и он нервно провел руками по растрепанным волосам.

– Черт возьми, я этого не делал!

Повисла гнетущая тишина. Гарам, переглянувшись с Сон Гю, попыталась понять, что происходит. Все замерли, и Джунсон, запинаясь, продолжил говорить.

– Я видел статью. Я тоже ее видел... но это не я. Я пытался связаться с тобой, но ты не брал трубку...

– Звонки?

Лицо У Ёна изменилось. Он нахмурил брови, вспоминая детали, и ответил спокойным голосом.

– Я ничего не получал.

Глава 71

– Я ничего не получал?

Он несколько раз проверял свой телефон за выходные, но не получил ни звонка, ни сообщения от Джунсона. Ни звонка, ни сообщения.

– ...Что?

– Контакт...

Однако это было странно. После его бессвязных извинений в тот день Джунсон вообще не связывался с ним. Не то чтобы у него не было номера Джунсона, и они по-прежнему общались в чате группового проекта.

– Не смеши меня. Сколько раз я уже...!

– Что ты подразумеваешь под "много"?

Внезапно Дохён прервал его. Он посмотрел на Джунсона пустым взглядом.

– Почему тебе так часто приходится с ним контактировать?

В этот момент в голове У Ёна промелькнула мысль. Но прежде чем он успел ее осознать, его мысли прервал холодный голос.

– Тебе нужно было написать ему во время группового проекта.

Атмосфера была напряженной. Дохён и Джунсон смотрели друг на друга так, будто собирались сожрать друг друга. На мгновение сжав зубы, Джунсон повернулся к У Ёну.

– Эй, мне нужно поговорить с тобой наедине.

– ... Мне не о чем с тобой говорить.

– Черт возьми, Сон У Ён!

Вырвался ужасающий феромон. Он исходил от Дохёна, а не от У Ёна. Вздрогнув, Джунсон отступил назад с мрачным выражением лица.

– На... гребаный ад.

Его взгляд изменился. Его взгляд, наполненный яростью, прошел мимо Дохёна и остановился на У Ёна.

– Вы встречаетесь?

– Что?

В кои-то веки У Ён подумал, что он ведет себя по-настоящему странно. В отношениях он или нет – не дело Джунсона, особенно с таким обиженным выражением лица.

– Черт возьми, ты притворился, что тебе все равно.

– Что, что он сказал? – спросила Гарам низким голосом, но на этом он не остановился. Джунсон криво улыбнулся.

– Они не знают, не так ли?

У Ёну не нужно было спрашивать, чего они не знают.

– Конечно, они не знают, – пробормотал Джунсон, и вздернул подбородок, фыркнув.

– Ты был гребаной свиньей.

Взгляды трех человек обратились на У Ёна. В воздухе витало какое-то другое ощущение, чем раньше.

– Если бы ты встретил Сон У Ёна в средней школе, ты бы не смог с ним встречаться. Разве не так?

Джунсон с гордостью оглядел группу. Посмотрев на всех четверых, он повернулся к У Ёну.

– Деньги, может, и исправили твое лицо, но они не могут исправить твою дерьмовую натуру. Разве твои друзья не знают? Что ты избил меня, как собаку, и заплатил мне, чтобы я это скрыл?

У Ён ничего не мог сказать и сжал кулаки. Не потому, что то, что сказал Джунсон, было правдой, а потому, что он не осмеливался оглянуться. Джунсон сделал шаг вперед, словно это придало ему уверенности.

– Эти люди тоже рядом с тобой из-за твоих денег...

Но Джунсон не успел закончить фразу, потому что, как только он приблизился, Дохён выпустил свои феромоны. Его феромоны хлынули наружу, нацелившись исключительно на Джунсона.

– Что случилось? Продолжай. – сказал Дохён, источая леденящую волну феромонов. Его голос был пугающе холодным. Когда У Ён обернулся, он увидел холодное лицо без единой эмоции.

– Кан Джунсон? Да... Кажется, его звали именно так.

Его черные глаза яростно сверкнули. Его обычно мягкий взгляд теперь был полон гнева. Уголок рта Дохёна приподнялся, когда он тихо заговорил.

– Да, ты.

Джунсон вздрогнул, его плечи затряслись. Он стоял на ногах, но по его лицу было видно, что даже это давалось ему с трудом. Хорошо, что он не пускал слюни, как тогда, когда У Ён обрызгал его феромонами.

– Если ты собираешься сказать, что не делал этого, тебе следует сначала сказать, чего именно ты не делал. Никто не поверит тебе, если ты скажешь, что не делал этого, когда будешь говорить о средней школе.

Мягкий голос был спокоен, как всегда.

Даже феромоны, которые он источал, были по-своему рациональны. Когда Дохён понял, что Джунсон задыхается, он заговорил ровным голосом.

– Если ты собираешься что-то объяснить, просто объясни. Если ты собираешься спорить, просто спорь. Не беспокой людей, делая и то, и другое.

Джунсон сильно прикусил нижнюю губу. Его губы побелели, и он смотрел на У Ёна дрожащими глазами. Это был очень несправедливый и мрачный взгляд.

– ... Я не публиковал эту фотографию. Серьезно, черт... я даже не зарегистрирован на этом сайте...

У Ён подумал, что удивительно, что он выглядит таким «преданным». Он ожидал, что виновником окажется Джунсон, но тот говорил слишком искренне, чтобы лгать. У Ён открыл рот, чтобы что-то сказать, но Дохён сухо ответил:

– Тогда ты, должно быть, сделал этот снимок.

Лицо Джунсона побледнело. Он выглядел так, будто его ударили ножом в сердце. К всеобщему удивлению, Дохён небрежно окинул его взглядом.

– Тупой мудак.

Как будто больше нечего было сказать, он схватил У Ёна за руку и собрал свои феромоны. Когда он повернулся, чтобы уйти, Гарам схватила Джунсона за воротник.

– Черт возьми, это был ты?

– Нуна!

Сон Гю быстро схватил Гарам. У Ён попытался остановить ее, но не смог, потому что Дохён не отпускал его руку. Не оглядываясь, Дохён ушел, таща за собой У Ёна.

– Сонбэ, подожди, Сонбэ!

У Ён в панике вцепился в его ноги. Крики становились все громче и громче, а Дохён и не думал отпускать У Ёна. Гарам и Сон Гю, а также друзья Джунсона, которые догнали их. Толпа медленно начала собираться вокруг них.

– Эй, отпусти меня. Ублюдок, я сейчас...!

– Нуна, ты не можешь этого сделать!

– О, зачем ты это делаешь! Эй, Кан Джунсон, очнись!

В конце концов У Ён потянул Дохёна изо всех сил. Дохён остановился и медленно оглянулся на У Ёна. У Ён нахмурился и посмотрел в сторону Гарам.

– Мы не можем так поступить! Мы должны ее остановить!

– Почему?

– Почему? – повторил У Ён, как будто не понимая, что это значит. Дохён непонимающе посмотрел на него.

– Мун Гарам хороший боец. Она ударит его, если он ударит ее, но тебя не ударят.

– Нет, дело не в этом. Если он ударит меня, я должен ударить его. Если на меня подадут в суд, все станет очень сложно. Выплатить компенсацию это нормально, но попасть в неприятности в университете совсем другое дело.

Наконец, Дохен понимающе кивнул.

– А... да, это правда.

Дохён оставил У Ёна на месте и уверенной походкой пошел обратно. Он шел так быстро, что У Ён растерялся и просто тупо смотрел ему вслед.

Когда Дохен добрался до них, он без усилий оттащил Гарам назад.

– Эй, черт возьми, Ким Дохен, даже ты...!

Затем произошло невероятное. Дохён схватил Джунсона за предплечье и изо всех сил ударил его кулаком. С громким хлопком голова Джунсона резко дернулась вправо.

Вокруг воцарилась тишина, как будто кто-то пролил чашку чая. Не только У Ён, но и очень расстроенная Гарам в шоке разинули рты.

Все замолчали, Дохён отпустил ошеломленного Джунсона и посмотрел на его друга.

– Запомни это. Если ты не можешь запомнить, достань свой мобильный телефон и запиши.

Номер начинался и заканчивался одиннадцатью цифрами. Друг Джунсона сделал, как ему было сказано, и ошеломленно посмотрел на него. Дохён пожал ему правую руку и нахмурился.

– Скажи ему, чтобы позвонил мне, когда проснется. Предъявишь обвинения, потребуешь компенсацию, что угодно, но если ты позвонишь У Ёну, я не буду сидеть сложа руки.

Пробормотав это, Дохён посмотрел на Гарам и Сон Гю, а затем на Гарам, которая все еще была в замешательстве, и небрежно сказала:

– Если ты собираешься меня ударить, я должен ударить тебя.

У Ён и представить себе не мог, что учитель может кого-то ударить. Дохён, который всегда был спокойным и мягким, никогда не выходил из себя и даже не говорил У Ёну ничего неприятного. Поэтому У Ён, естественно, решил, что он остановит Гарам и все уладит.

– Но учитель ударил его!

По дороге домой У Ён продолжал ворчать на Дохёна. Он беспокоился, но, видя его спокойное лицо, злился. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что выглядел немного уставшим, а его правая рука слегка покраснела.

– Что ты будешь делать, если они действительно подадут на нас в суд? Ты заплатишь им компенсацию? У тебя много денег?

– Я не знаю... если нет, я буду преподавать, чтобы заработать на жизнь.

– Ах, учитель!

Дохён просто улыбнулся У Ёну своей обычной нежной улыбкой. Он улыбался, когда У Ён называл его сумасшедшим, и улыбался, когда беспокоился о том, что будет, если об этом станет известно.

Единственный раз, когда он не улыбнулся, был, когда У Ён сказал расстроенным голосом:

– Это все из-за меня?

Нахмурившись, Дохён заехал в жилой комплекс. Это было место, где они жили вместе последние несколько дней. У Ён тяжело вздохнул и окинул взглядом правую руку Дохёна.

– Я же говорил тебе, что со мной все в порядке. Это не первый раз, когда он ведет себя так...

– Ён-а.

Его голос был нежнее, чем когда-либо. Нежность в его голосе успокоила встревоженное сердце У Ёна. Дохён заехал на просторную парковку и повернулся к нему лицом.

– Не хотел бы ты пожить у меня некоторое время?

Дохён мягко улыбнулся. Его нежные глаза искрились, словно искушая его. У Ён навострил уши и ответил угрюмым голосом.

– ... Ты флиртуешь со мной?

– Я рад, что это похоже на флирт.

Отстегнув ремень безопасности, Дохён потянулся к У Ёну. Он нежно коснулся его волос и ушей и неторопливо погладил по щеке. Каждый раз, когда Дохён прикасался к нему, казалось, что волоски на его лице встают дыбом.

– Интересно, насколько он настойчив...

У Ён хмыкнул и потерся лицом о руку Дохёна. Дохён ухмыльнулся, увидев, что тот ведет себя как дрессированный щенок.

– Я уверен в твоей настойчивости.

Это было уверенное заявление. У Ён недоверчиво поднял глаза и посмотрел на Дохёна. Затем, вздохнув, он заговорил.

– Верно, я не думал, что ты так поступишь.

В глазах Дохёна отразились его собственные. Его острый, угольно-черный взгляд медленно скользил по чистому лицу У Ёна. Он нежно погладил мочку своего уха и спросил:

– Что?

– Номер Кан Джунсона.

У Ён непринужденно ответил, встретившись взглядом с Дохёном. Он не был уверен, но почему-то чувствовал, что это правильно.

– Ты заблокировал его, не так ли?

Глава 72

Джунсон сказал, что У Ён не отвечал на его звонки. Не похоже было, что он лжет, и не было смысла притворяться. Может, он действительно звонил ему, а У Ён не брал трубку.

– Совершенно верно, я так и сделал.

Это был простой, прямой ответ. У Ён прищурился и поджал губы, не ожидая немедленного подтверждения. Наклонив голову, Дохён слегка приподнял его подбородок.

– Разве я не могу этого сделать? Ты сказал, что он беспокоил тебя.

Казалось, что он ведет себя мило, а уголки его глаз слегка приподняты в насмешке. Дохён тихо обратился к У Ёну, который не мог заставить себя сказать «нет».

– Он продолжал с тобой связываться, и ты не мог этого вынести.

С этими словами он потянулся к ноге У Ёна. Он слегка приподнял футболку и полез в карман. Он просто доставал телефон, но ощущение от трения о подкладку было очень странным.

– Ты можешь просто проигнорировать это, но когда тебе звонят, это раздражает во многих отношениях.

Его руки ловко управлялись с телефоном. Нажав на экран, как будто он был его собственным, Дохён зашел в папку «Спам» и удалил все сообщения. Это произошло в мгновение ока.

– ...Ты удалил их?

– Да, я удалил их.

Это невозможно было исправить. Его слова были легки, как перышко. Дохён убрал телефон обратно в карман и отстегнул ремень безопасности У Ёна.

– Это не то, что тебе следует видеть.

– Хм...

У Ён не мог не рассмеяться. Он такой бесстыжий, пользуется его телефоном как хочет. Что еще хуже, У Ён не знал, злиться ему или нет.

– Когда ты заблокировал его?

– В тот день, когда мы должны были встретиться?

– На это не было времени...

– Было. Мы были вместе все это время.

Они вышли из машины и вместе направились к его дому. Они были вместе уже несколько дней, и дом Дохёна был ему так же знаком, как и его собственный. У Ён задавал разные вопросы, пока не вошел в дом. Не успел он снять обувь, как Дохён впился в его губы.

– Подожди, Сон... Эй.

Входная дверь с грохотом затряслась. Дохён поднес руку к подбородку, плотно сжав губы. Положив другую руку на дверь, Дохён опустил глаза и высунул язык.

У Ён зажмурился и схватил Дохёна за воротник. Он целовал его снова и снова, но никак не мог привыкнуть к такому проявлению чувств. То, как их дыхание смешивалось с феромонами, как их мягкие языки нежно соприкасались. Все это было таким странным и непривычным.

Осознавал он это или нет, но Дохён настойчиво ласкал внутреннюю поверхность его рта. Он облизывал зубы и маленький язычок, время от времени выдыхая феромоны. Феромоны смешивались с его дыханием, приятно лаская его чувства.

– ...Xaa.

Его губы приоткрылись, и изо рта вырвалось сладкое дыхание. Взгляд Дохёна не мог быть более нежным, даже несмотря на то, что он так настойчиво прижимался к нему.

– Почему вдруг...

– Внезапно?

Он тихо ответил, поглаживая У Ёна по затылку. Его длинные пальцы задержались в неоднозначном месте, чуть ниже точки пульса, где соединяются уши и челюсть.

– Я хотел сделать это еще раньше.

Говоря это, он коснулся губами губ У Ёна. Это был короткий поцелуй, но его блестящие губы были пленительны. Дохён медленно моргнул и тихо прошептал:

– Я тоже скучал по тебе.

– Ax... ax, xa...

В ушах у него зазвенело. У Ён уткнулся лицом в подушку и вцепился руками в одеяло. Положение, в котором он оказался, лежа лицом вниз на кровати и приподняв только ягодицы, было крайне неловким и постыдным.

– Прекрати... Ηгх...

Хотя он несколько раз покачал головой, Дохён, казалось, не собирался останавливаться. Его средний палец, погруженный в узкое отверстие, терся о внутреннюю стенку.

Покручивая пальцами, Дохён другой рукой схватил его за опухшую задницу.

– Ты хочешь, чтобы я остановился, когда ты так возбужден?

Его средний палец, глубоко внутри него, прижался к простате. Его твердый член уже истекал предэякулятом. Дохён, который тер его ягодицы так сильно, что оставил на них отпечаток ладони, ввел еще один палец.

– Будет больно, только если я вставлю его вот так.

– Уф, хм...

Сморщенный вход быстро раскрылся. Он засунул внутрь всего два пальца, но этого уже казалось слишком много. Как только у Дохёна проснулся аппетит, У Ён повернул голову и посмотрел на него заплаканными глазами.

– Тогда... Хм, уф, ты можешь не смотреть?

Помимо неловкости позы, несмотря на то, что он лежал на животе, У Ён чувствовал себя обнаженным под пристальным взглядом Дохёна. Одно дело – смотреть на его шею, спину или талию, но он не мог вынести мысли о том, что тот пристально смотрит ему между ягодиц.

– Я не могу.

Дохён пошевелил рукой, даже не подумав отвести взгляд. Раздался непристойный звук, хлюпанье, чмоканье.

– Ты сказал, что не хочешь, чтобы я делал это ртом, поэтому я использую руки. Как я могу делать это, не глядя, верно?

Двое, которые только что поцеловались так, словно собирались поглотить друг друга, направились к кровати, не сказав ни слова. Ловко раздев его, Дохён нетерпеливо провел губами по всему его телу, а когда попытался лизнуть снизу вверх, как в прошлый раз, У Ён отчаянно замотал головой.

– И все же, хммм... Аааааaa...!

Толстые пальцы точно определили, где У Ён наиболее чувствителен. Резким движением, похожим на движение ножниц, он умело добавил еще один палец. Дохён, которому едва удалось ввести три пальца, начал плавно двигаться вперед-назад.

– А... Уф, ха...

В нижней части живота у него возникло тянущее ощущение. При каждом толчке его ягодицы приподнимались. Дохён сделал короткий вдох и гибко повернул правую руку.

– ...Хммм.

– Думаю, теперь я могу вставить его...

Дохён тихо пробормотал что-то и медленно вытащил пальцы. Пустое отверстие открывалось и закрывалось. Дохён зачарованно наблюдал, а затем укусил У Ёна за левую ягодицу.

– Ax!

У Ён удивленно поднял взгляд, почувствовав жжение, которое оставило след от укуса на его чистой белой коже. Дохён посмотрел на его широко раскрытые глаза и озорно нахмурился.

– Я хотел укусить тебя.

– Учитель, правда...

У Ён, уткнувшийся лицом в подушку, проворчал: «Как извращенец». Губы Дохёна растянулись в мрачной ухмылке. Он неторопливо надел презерватив и встал на колени.

– Я покажу тебе, что такое настоящий извращенец.

Большая рука обхватила У Ёна за талию. У Ён инстинктивно напрягся. Прижав свой член к отверстию, Дохён выпустил феромоны на У Ёна.

– Расслабься.

В то же время его член вторгся внутрь. Член, который полностью вошел в него, заполнил его живот. От внезапного ощущения растяжения внутренних стенок член У Ёна запульсировал.

– Xaxxx...

Его стройные бедра содрогнулись. Тело У Ёна обмякло, но Дохён не возражал, обхватив его за талию обеими руками. Низкий смешок прозвучал возбужденно.

– Теперь достаточно просто вставить это внутрь?

– Такой, хм, глубокий, ах...

Со стоном член выскользнул наружу. Прежде чем У Ён успел почувствовать отголоски оргазма, в него снова проникли. Член вошел глубже, чем раньше.

– Αх...! ... Ммм.

На лбу Дохёна появилась глубокая складка. Должно быть, он тоже почувствовал напряжение, потому что нижняя часть была слишком тесной. Обняв его, Дохён провел ладонью по его гладкому телу.

– Расслабься.

С этими словами Дохён начал двигаться. Крепко прижав У Ёна к себе, он вошел в него. Его рука поднялась к груди и ущипнула крошечный сосок.

– Ааааааа...так быстро, уф!

У Ён пополз на коленях, дрожа всем телом. Это было почти инстинктивное действие, но Дохён снова не отпустил его. Цепляясь за него, как растение-паразит, он покусывал его за шею.

– Пожалуйста, уф, медленно-медленно... ху-yx!

– Я делаю это медленно.

Он проник внутрь. С каждым толчком феромоны У Ёна вырывались наружу. Дохён слизывал языком следы от укусов, разбрызгивая феромоны по всему телу У Ёна.

– Учитель, ах, нет, учитель, да...

– Ты должен сказать мне, что случилось, чтобы я знал.

На этот раз не было слов, чтобы исправить что-то, только ленивый ответ и покачивание бедрами. Член, заполнивший его внутренние стенки, дернулся и коснулся чувствительного места.

– Хмм? В чем дело, Ён-а?

Они занимались сексом всего второй раз, но сегодня он был странно настойчив. У Ён не мог понять, в чем дело, но по какой-то причине он чувствовал себя в опасности.

– Хен, Хен...! Хен, пожалуйста... э-э-э...

У Ён исправил свое обращение, хотя Дохён его об этом не просил. Он отчаянно замотал головой, не в силах сопротивляться переполняющему его удовольствию. Дохён провел руками по верхней части тела У Ёна и прижался губами к его виску.

– ...Я сказал, что я слабый.

Тихо бормоча, Дохён сжал его член одной рукой. От ощущения, что его гладят сверху-вниз, по его спине пробежала дрожь. Дохён уткнулся носом в затылок У Ёна и снова двинул бедрами.

– Ax, ax...!

Следующие несколько мгновений слились в одно размытое пятно. Феромоны были густыми, а удовольствие невыносимым. Дохён неустанно двигал бедрами, а У Ён в оцепенении цеплялся за него.

Независимо от того, было ли ощущение надвигающейся катастрофы ложным, их действия продолжались до поздней ночи.

Глава 73

Было почти лето, и на улице было жарко. Не настолько жарко, чтобы чувствовать себя некомфортно, но все же достаточно тепло, чтобы носить одежду с короткими рукавами.

Но в то время как одежда всех остальных стала легче, У Ён сидел на диване с угрюмым видом, одетый в довольно свободную рубашку.

– Председатель скоро будет здесь.

– ...Ты можешь идти.

Секретарь коротко поклонился и вышел за дверь. Только когда в кабинете никого не осталось, У Ён откинулся на спинку кресла, чувствуя себя немного комфортнее. Из его груди вырвался глубокий вздох, сопровождаемый тупой болью в спине.

– Ты завтра поедешь к своей матери?

Прошлой ночью, когда они закончили, Дохён вытерлю его и уложил в постель. В итоге он остался еще на одну ночь, но это было не главное.

– Да, странно, что она не позвонила.

Звонок, который должен был поступить несколькими днями ранее, так и не раздался. Даже если статья была готова, она должна была хотя бы спросить, все ли в порядке, поэтому молчание нервировало.

– Я попробую связаться с секретарем Юном.

– О... неужели?

До этого момента У Ён не осознавал своего физического состояния. Он думал, что неловкое выражение лица Дохёна и то, как он потирает затылок, это просто последствия. Но на следующее утро, когда он посмотрел в зеркало, то был ошеломлен.

– ...Что это?

На затылке у него был беспорядок. Он был покрыт постыдными отметинами, как будто у него была какая-то болезнь. Это не причиняло боли или чего-то подобного, но это было слишком, чтобы показывать это.

– В прошлый раз ты этого не делал...

– Ну, это...

Дохён спокойно надел на У Ёна свою рубашку. Он застегнул ее на все пуговицы и пару раз сложил рукава. Он до сих пор помнит, как тот морщился, словно у него были неприятности.

– Потому что я спрятал их от чужих глаз.

У Ёну не нужно было спрашивать, где именно, потому что, как только он это услышал, в его голове всплыло несколько мест. Внутренняя сторона бедер, или спина, или что-то в этом роде.

Как бы то ни было, У Ён пришел в университет в рубашке цвета слоновой кости. Она была ему велика, но благодаря феромонам Дохёна это было допустимо.

Проблема была в том, что секретарь Юн связался с ним, как только лекция закончилась.

– Президент хочет вас видеть.

Секретарь Юн подобрал У Ёна в самый подходящий момент. Он припарковал машину перед главными воротами и ждал его, как будто знал, что он позвонит. Не в силах ничего сделать, У Ён забрался в лимузин под пристальными взглядами.

– Пожалуйста, веди себя более обыденно...

Он и так привлекал к себе внимание, но теперь оказался в центре всеобщего обозрения. Он не знал, сколько вспышек фотоаппаратов ослепило его, когда Юн открыл перед ним дверь машины. Самым запоминающимся было широко раскрытые глаза Гарам и Сон Гю.

– Bay.

Глубоко вздохнув, У Ён потер затылок. Красные пятна расползлись за воротник его рубашки, до самой шеи. Это был довольно заметный след, но его не было бы видно, если бы он не расстегнул рубашку.

– Десять минут...

У Ён оглядел кабинет, примерно прикинув время. Интерьер из старинного дерева почти не изменился с тех пор, как он уехал в Америку. Стены были увешаны табличками, а диван заменили на другой, но даже это не сильно изменило обстановку.

Десять минут спустя. Как и ожидалось, дверь кабинета открылась. Вместо того чтобы встать со своего места, У Ён повернул голову в ту сторону. В открытую дверь вошла высокая, внушительная женщина.

Она была похожа на хищную птицу. Ее коротко стриженные волосы и облегающий костюм намекали на ее свирепый характер. Даже звук ее шагов эхом отдавался от мрамора.

– Президент, машина...

– Уходи.

Она прошла через кабинет и села за стол с табличкой «Чжису Хян». Ее взгляд хищной птицы скользнул мимо секретаря и остановился на У Ёне.

Секретарь поклонился, как делал это раньше, и исчез за дверью.

– Давно не виделись?

В воздухе витал тяжелый запах феромонов. Он произнес всего одно слово, но это чувство было ошеломляющим. Он инстинктивно выпрямился и повернулся к ней лицом.

– ... Ты немного опоздал с ответом на мой звонок.

Это была его мать, которую он не видел четыре года. Лицо, которое узнал бы любой корейский инспектор, и единственный человек, которого У Ён называл «мамой». Типичный лидер, чье имя, «Чжису Хян», все объясняло.

– Пожалуйста, говори. Не думаю, что у тебя много времени, поэтому я просто послушаю и уйду.

Четырех лет должно было хватить, чтобы кто-то почувствовал ностальгию, но все, о чем мог думать У Ён, – это то, насколько неудобной была эта ситуация. Он сидел на диване для гостей, а Чжису Хян – за своим столом. Расстояние между ними было таким же большим, как и пропасть между ними.

– Ну... ладно. Ты, должно быть, занят.

Чжису Хян небрежно ответила и потянулась за планшетом на своем столе. Она больше не задавала вопросов.

– Я поймала преступника, который разместил сообщение в сообществе. Ему 20 лет, и он учился в той же средней школе, что и ты. Его зовут Ли Ёнбин, не знаю, слышал ли ты о нем.

Это было неожиданное заявление, но У Ён не удивился. Однако он не мог вспомнить никого по имени Ли Ёнбин, поэтому нахмурился. Ну, кроме Кан Джунсона, У Ён не помнил лиц и имен других учеников.

– Это он выложил, но, оказывается, он не учится в колледже. Фотографии были сделаны в лекционном зале или где-то еще, так что, должно быть, есть кто-то еще...

– Я знаю, кто это.

Взгляд Чжису Хян метнулся к У Ёну. Ее глаза были необычайно яркими для человека с такой светлой кожей, и от их вида у него по коже побежали мурашки.

– Но сначала мне нужно тебе кое-что сказать.

– У Ён медленно опустил глаза и вздохнул.

– Я и...

У Ён на мгновение замолчал, не зная, как его назвать. Наконец, нужные слова сорвались с его губ.

– Человек, с которым я встречаюсь.

Это была незнакомая фраза. Чжису Хян прищурилась.

– Он избил парня, который сделал снимок.

Именно поэтому он и хотел увидеться с ней. В тот момент, когда Дохён ударил Джунсона, его холодный разум пришел к одному выводу. Ни за что, ни при каких обстоятельствах Дохён не должен пострадать.

– Это из-за меня, но на него могут подать в суд

Это было простое объяснение, но в конце концов он решил разобраться сам. Его мать, которая была умнее его, сразу бы поняла, что он имеет в виду.

– ... Он ударил его?

Но Чжису Хян выглядела необычайно озадаченной. Уголки ее глаз слегка нахмурились, а губы сжались. После минутного молчания Чжису Хян кивнула.

– Да, я знаю.

Сам того не осознавая, У Ён вздохнул с облегчением. Несмотря на то, что она сказала, что знает, вряд ли она действительно знала. Пока что можно было не беспокоиться.

– И это.

Чжису Хян протянула планшет У Ёну. Не говоря ни слова, У Ён встал и подошел к Чжису Хян.

– Это статья, которую мы опубликуем на этой неделе. Я разошлю ее в три крупные СМИ с той же историей, так что взгляни.

В его руках была аккуратно сложенная статья. Официальная позиция президента Sejeong Grouр Чжису Хян и правда о ее сыне Сон У Ёне. Это было недалеко от истины, и У Ён спросил спокойным голосом:

– Если я скажу тебе не публиковать это, ты послушаешь?

– Ты спрашиваешь об очевидном.

Как будто не стоило отвечать, добавила Чжису Хян.

– У тебя нет полномочий делать это.

– ... Только я не думал, что ты позвала меня сюда только для того, чтобы показать мне что-то подобное.

Разочарование? Нет, если быть точным, это было чувство утраты. У Ён отложил планшет и медленно открыл рот.

– Полагаю, именно поэтому ты не удалила статью. Ты все равно собираешься предать это огласке.

– Я не могу прятать тебя вечно.

– Во-первых, ты никогда не хотела прятать меня.

В статье даже говорилось, что У Ён был ее биологическим ребенком, а не внебрачным. Его внешность все еще была неизвестна, но это был лишь вопрос времени, когда его влияние распространится.

– Это способ защитить тебя.

Чжису Хян сказала это спокойным голосом. Это было сказано так небрежно, что казалось почти холодным. У Ён невесело рассмеялся, услышав это.

– Я знал, что ты собираешься это сказать.

Он хотел сказать так много всего, но у него не было сил. Люди говорят, что чувствуют себя спокойно, когда ощущают феромоны своей семьи, но У Ён чувствовал себя бесконечно уставшим. Как бы и когда бы он их ни ощущал, он чувствовал себя задыхающимся.

– Не знаю, зачем ты меня позвала, если уже все решила, но... в следующий раз пусть секретарь Юн доставит эти вещи. Не устраивай шоу, вызывая людей, чтобы они приходили и уходили.

Когда он завтра пойдет в университет, он был уверен, что окажется в центре очередного скандала. От мысли о том, что он окажется в толпе сплетников, у него уже начинала болеть голова.

Чжису Хян посмотрела на У Ёна и тихо заговорила:

– Если бы я сказала тебе, что позвонила, потому что хотела тебя увидеть...

У Ён поднял глаза. Их взгляды встретились, и он почувствовал укол.

– Тогда бы ты мне поверил?

– Ты спрашиваешь об очевидном.

Именно это Чжису Хян сказала ранее, имея в виду: «Ты в это веришь?». Чжису Хян медленно моргнула, словно ожидала этого.

– Я буду кратка. Возвращайся домой.

– Я не хочу этого делать.

Ему не нужно было думать об этом. У Ён отказал ей и в то же время объяснил причину.

– Ты сказала, что не будешь заставлять меня, пока я не закончу университет.

Когда У Ён поступил в университет, он дал обещание Чжису Хян. Он займет должность преемника после окончания учебы, при условии, что она не будет мешать ему до тех пор, пока он не закончит учебу. Если бы не это обещание, он все еще был бы в Соединенных Штатах.

– Я не прошу тебя бросать университет.

– Я сказал "нет".

– Сон У Ён.

Вздрогнув, он закрыл рот. У Чжису Хян с бледной кожей были необычайно яркие глаза. Может быть, поэтому у него иногда мурашки бежали по коже, когда он смотрел на нее.

Она убрала свои феромоны и строго заговорила:

– Не веди себя как ребенок. Подумай о своем достоинстве и положении.

Это была фраза, которую он постоянно слышал с детства. Он слышал ее так часто, что запомнил и не мог забыть.

– Если тебя опубликуют, ты даже в университет не сможешь ходить без телохранителя. Как думаешь, ты еще сможешь жить в той квартире?

– ... Если меня не опубликуют.

– Ты же знаешь, я не люблю повторяться.

Ее глаза резко блеснули. Это было выражение, которое не пропустило бы даже иголку. Как только У Ён прикусил губу, Чжису Хян заговорила.

– Нет места безопаснее, чем дома. Секретарь Юн будет возить тебя на машине днем и ночью, у тебя будет телохранитель, когда ты будешь ходить на лекции, и мы скоро продадим старый пентхаус. Ну, ты даже не сможешь войти из-за репортеров, – добавила она, и его глаза расширились. Чжису Хян сказала это так, будто это не имело большого значения.

– А ты думал, что этого не произойдёт?

На самом деле он не думал об этом. Поскольку У Ён все это время жил у Дохёна, он даже не обратил внимания на то, что случилось с его квартирой. Он просто смутно предположил, что там не будет репортеров.

– Если ты собираешься сделать так, чтобы ребенок даже не мог пользоваться своей квартирой, я тебя не остановлю.

Спокойный голос вонзился, как кинжал. Чжису Хян оглядела У Ёна с ног до головы и сжала челюсти.

– Он не может защитить тебя. В лучшем случае он одолжит тебе кровать на несколько дней и наденет тебе на голову рубашку.

Да, она не могла не знать. Чжису Хян, будучи доминантной, не могла не почувствовать такие сильные феромоны. Она, должно быть, с самого начала поняла, что футболка принадлежит кому-то другому.

– Я не говорю тебе, что нужно расстаться. Я не собираюсь заставлять тебя расставаться с человеком, который нравился тебе четыре года. Но ситуация...

– Мама.

У Ён внезапно замолчал и посмотрел на Чжису Хян. В его затуманенном сознании возник один-единственный вопрос.

– Ты знаешь, с кем я встречаюсь?

На долю секунды на лице Чжису Хян промелькнуло смущение. Это было мимолетное выражение, но У Ён его заметил. Ее обычно уверенный взгляд потух, и она отвела глаза.

Однако вскоре после этого Чжису Хян небрежно ответила:

– ...Я знаю.

Медленно открыв рот, Чжису Хян повернулась лицом к У Ёну, и в ее ясных глазах не было и следа прежнего волнения. То же самое можно было сказать и о ее спокойном голосе.

– Феромоны не меняются по прошествии четырех лет.

В этом был смысл. В прошлом У Ёе не мог чувствовать феромоны, но Чжису Хян, должно быть, почувствовала феромоны Дохёна. Так что для нее было вполне разумно сразу их распознать.

– Ну, тогда я скажу вот что.

Однако У Ён не так просто отказался от своих подозрений. И это был не единственный странный момент.

– Как ты узнала, что я остановился в его доме?

Прошло четыре года с тех пор, как он в последний раз видел Чжису Хян, и они не разговаривали, не говоря уже о том, чтобы спросить, как дела у другого, так что, конечно, они не знали, где находится каждый из них. Она могла услышать от своих сотрудников, что его не было дома, но она не должна была знать, где он остановился.

Тем не менее Чжису Хян опознала Дохёна, сказав: «Дом этого парня». Это был поспешный вывод, основанный только на его рубашке. Естественно, все сводилось к одному.

– Ты кого-то наняла?

Ответа не последовало, но это было лучше, чем ничего. Xa, У Ен глухо рассмеялся и пробормотал самоуничижительным тоном.

– Ну, ты не из тех, кто просто так отпускает людей.

Должно быть, на мгновение он погрузился в мечты. Он смотрел в другую сторону, зная, что Чжису Хян не из тех, кого можно просто отпустить. Думая о том, чтобы пойти в колледж и увидеть учителя, он даже не оглядывался по сторонам, а смотрел только вперед.

– Тебе не надоело это?

Врач У Ёна, прислуга, которая ухаживала за домом, повар, который готовил для него, и даже учителя, которые были у него в детстве. У Ён всегда, всегда жил в стенах Чжису Хян. Он устал от жизни, в которой каждое его движение подробно описывалось.

Однако они были всего лишь служащими.

– Я думала, что все закончится с Дэнни...

Чжису Хян подняла глаза и посмотрела на У Ёна. Последовавшее за этим молчание было еще одним подтверждением. Только после долгой паузы она заговорила.

– Возвращайся домой. Мне больше нечего сказать.

С этими словами Чжису Хян встала и поправила одежду, показывая, что разговор окончен. У Ён сжал кулаки и стиснул зубы.

– ...Я не собираюсь возвращаться.

– Сон У Ён.

– Что бы ты ни говорила, я туда не вернусь.

Он не собирался уступать желаниям Чжису Хян. Лучше пусть его запрут в квартире репортеры, чем он войдет в дом, который кажется ему тюрьмой. Он лучше будет ходить голым, чем запрется за высокими стенами.

– Каждый день в этом доме был адом.

У Ён злобно посмотрел на Чжису Хян. В уголках его глаз не было слез, но почему-то казалось, что он плачет.

– Пока я не уехал в Америку, я ни дня не жил как человек. Даже в Америке я делал все, что ты хотела

Из-за одной очень незначительной детали он понял, что Дэниел был человеком Чжису Хян. Дело было в том, что Дэниел, с которым он познакомился без всякой связи, слишком сильно заботился о нем. Дэниел знал его предпочтения и приносил ему ингибиторы каждый раз, когда у него была течка.

У Ён был чувствителен к показной доброте. С самого детства и по сей день мир вокруг него был полон притворства. Эта обстановка заставляла его остро осознавать, чего хотят люди и зачем они к нему обращаются.

– Дэнни, скажи моей маме, что ингибитор, который ты приннс мне в прошлый раз, был слишком слабым, поэтому мне нужно что-то посильнее.

Когда У Ён впервые сказал это, Дэниел рассмеялся без всякого смущения. Он даже приобнял У Ёна за плечи, словно говоря, что знает все. Эта улыбка не была фальшивой, и У Ён считал его другом, хотя тот все знал.

Даже первый друг, которого он приобрел, был послан его матерью. Так что насчет этих новых отношений, которые У Ён завел в университете?

– Кто это на этот раз? – спросил У Ён.

В его сознании промелькнуло несколько лиц. Он до сих пор видел, как они утешали его, заботились о нем и относились к нему с любовью. Но что, если все это было фальшью? Как он мог терпеть ситуацию, от которой ему становилось плохо уже от одной мысли о ней?

– На этот раз, кого ты приставила ко мне?

Выражение лица Чжису Хян было нечитаемым.

Она выглядела рассерженной, а потом равнодушной. Она даже выглядела немного виноватой, но, скорее всего, это было просто совпадение.

– Как далеко тебе нужно зайти, чтобы ты была довольна?

– Ты...

Долго колеблясь, Чжису Хян медленно открыла рот. Это была причина, по которой она всегда отказывала ему.

– Это для того, чтобы защитить тебя.

– Защита.

Послышался самонасмешливый смех. Хотя это было совсем не так, У Ён невинно спросил.

– Как моя покойная мать?

Феромоны Чжису Хян усилились. Это был тяжелый и сильный запах, который идеально подходил альфе. Его легкие сжались, а кожу защипало. Он задыхался, но не переставал говорить.

– Как человек, которого в конце концов убила одержимость моей матери?

У У Ёна была еще одна мать, помимо Чжису Хян. Мать с другим характером, другой личностью и другой семьей, которая вышла замуж за Чжису Хян и родила У Ёна. Жалкая Омега, которая медленно увядала и умирала под защитой Чжису Хян.

– Это не защита. Это слежка.

Глаза Чжису Хян вспыхнули от гнева. Даже взмах ее ресниц был остатком эмоций, которые она не могла сдержать. Медленно моргая, она наклонила голову.

– Я не знаю, чего ты добиваешься, провоцируя меня, но если ты собираешься выместить свой гнев, иди куда-нибудь в другое место.

На ее холодном лице не было и следа былого смущения. Только переполнявшие ее феромоны тревожно дрожали. Она говорила холодным голосом, ее губы были плотно сжаты.

– Если ты узнал Дэниела Коннора, то должен был понимать, что он был не первым.

В голове У Ёна помутилось. Перед глазами все потемнело, и феромоны, которые колыхались, внезапно прекратили свое действие. Холодный голос снова заговорил с У Ёном, который бессмысленно шевелил губами.

– Прости, если ты не знал. Я думала, он тебе нравится, даже несмотря на то, что ты знаешь.

Вот и все. Как будто больше нечего было сказать, Чжису Хян прошла мимо У Ёна и вышла из кабинета. Дверь хлопнула громче, чем когда-либо.

Глава 74

По дороге домой У Ён смотрел в окно так, словно потерял душу. Секретарь Юн не разговаривал с ним, а от быстро мелькающих за окном пейзажей у него только кружилась голова.

«Тебя зовут... Сон У Ён?»

С момента их первой встречи и до сих пор каждая сцена проносилась перед ним, как панорама. Воспоминания об их первой встрече, когда он был опрятным и зрелым, и о том, каким он всегда был ласковым и добрым.

«Позаботься обо мне, Ён-а».

Оглядываясь назад, я понимаю, что было не одно или два странных события. То, что его мать, которая всегда приводила только первоклассных учителей, привела обычного студента колледжа. И то, что Дохён, который был всего лишь репетитором, так заинтересовался им.

«Я услышал, что ты дома один, и забеспокоился».

Откуда, черт возьми, Дохён узнал, что У Ён был дома один? В тот день он не смог связаться с Дохёном, потому что его телефон сломался. Даже У Ён понял, что в доме никого нет, слишком поздно.

В конце концов, он был таким же, как Дэниел. Он проявлял к нему любовь и внимание, но не говорил, на чем они основаны. Возможно, его доброта не была фальшивой, но, возможно, она была намеренной с самого начала.

«У меня не очень хорошая память».

«Ха, черт...»

Он почувствовал отвращение. Его сердце колотилось, и ему было трудно дышать. Он прислонился лбом к стеклу машины, но прозрачное стекло быстро нагрелось.

«Я пытался подвести черту, но это было нелегко. Сначала я переживал, а потом мне стало жаль. Я знал, что не должен так поступать, но мне нравилось, что я тебе нравлюсь».

Он слишком поздно понял, почему Дохён сказал, что сожалеет и хорошо к нему относился. То, что У Ён проигнорировал, вернулось к нему, как кинжалы. Он хотел это отрицать, но как бы он ни думал об этом, вывод не менялся.

«Я тоже волнуюсь, Ён-а. Боюсь, ты разочаруешься во мне. Что... ты скажешь, что я тебе больше не нравлюсь».

Возможно, он подсознательно чувствовал это с тех пор. В тот момент он инстинктивно понял, что не может сказать, что не будет разочарован.

Что-то могло его разочаровать, и все это могло исчезнуть, как падающая звезда.

– Молодой господин, мы прибыли.

– ... Не возвращайся, подожди здесь.

У Ён всегда шёл к Дохёну, не оглядываясь, и даже если он знал, что что-то скрывает, он не обращал на это внимания, наслаждаясь сладостью момента. Не зная, что в конце концов все это вернется и будет преследовать его.

Когда У Ён позвонил в дверь, Дохён не стал долго ждать и открыл. В одной руке он держал мобильный телефон и ключи от машины, а на нем была повседневная одежда. Как только он увидел У Ёна, его нежные глаза поднялись вверх.

– Ты рано. Я собирался заехать за тобой.

На долю секунды он подумал, что если Дохён притворится, что ничего не знает, У Ён сможет притвориться, что ничего не было. Это была абсурдная надежда на то, что он сможет сохранить эти отношения, не разрушая их.

Но эта мысль длилась недолго. В тот момент, когда их взгляды встретились, на него, словно волна, нахлынула печаль. Он моргнул, закрыл глаза, а затем снова открыл их, и из них полились слезы.

Выражение лица Дохёна изменилось. Даже его феромоны изменились. У Ён посмотрел на Дохёна и едва смог выговорить:

– ... Зачем ты это сделал?

Его голос дрожал от волнения. Даже слова, которые он с трудом выдавливал из себя, были погребены под его переполнявшими эмоциями. Бесконечные слезы оставляли следы на его бледных щеках.

– Почему ты так поступил со мной?

Дохён не ответил, не спросил, что он имеет в виду, не вытер слезы, а просто прикусил губу и молча опустил взгляд.

Затем, сделав короткий вдох, Дохён произнес короткую фразу.

– Мне очень жаль.

В его словах не было ни слова отрицания. Вместо ответа, на который надеялся У Ён, он сказал то, чего, как он надеялся, не скажет.

– Я сделал это не нарочно.

– ... Ты не отрицаешь этого?

У него внутри все перевернулось. Перед глазами все почернело, и он потерял рассудок. Тревожно колышущийся воздух отражал чувства У Ёна.

– Ты даже не будешь оправдываться, что это было не нарочно?

У Ён с негодованием посмотрел на Дохёна. Его лицо, залитое слезами, было горячим и влажным. Сделав несколько вдохов, У Ён сказал:

– Я не понимаю, о чем ты думаешь, Сонбэ.

С этими словами У Ён развернулся и вышел за дверь. Если бы Дохён не протянул руку, он бы не оглянулся. Дохён схватил его и торопливо заговорил.

– Я расскажу тебе все.

В его голосе слышалось несвойственное ему нетерпение. Тревожные феромоны распространялись от его прикосновений.

– Я буду объяснять, что произошло, пока ты не поймешь...

Его искренняя мольба уже однажды осталась без внимания. Как и в клубной комнате, его сердце дрогнуло.

– Нет.

Но вместо того, чтобы посмотреть на Дохёна, У Ён стряхнул его руку. Рука, по которой ударили, слабо отдернулась.

– Я не хочу этого слышать.

Было ложью думать, что ему не нужно показывать свои истинные чувства. Предательство, гнев. Даже если бы он откинул все это в сторону, хуже всего было то, что он не знал этого до сих пор.

– Ты мне не сказал, я сам узнал.

Было много возможностей сказать правду.

Когда они случайно встретились, когда начали встречаться или даже сегодня утром.

– Ты не собирался говорить мне, учитель.

Если бы У Ён не узнал, они бы провели день так же, как вчера. Они бы вместе поели, заснули в одной постели, поболтали и пошли в университет. Сегодня, завтра и в последующие дни. Так много времени уже прошло, а он ничего не знал.

– Какой смысл рассказывать мне об этом сейчас?

– ... Я как раз собирался тебе сказать.

Раздался едва слышный голос. Рука, которую У Ён стряхнул, бессильно упала.

– Я планировал рассказать тебе все в ближайшее время.

– Когда?

Его разочарование сменилось печалью, а затем быстро переросло в гнев. Эмоции, которые нарастали в нем, выплеснулись в виде острого сарказма.

– После того, как ты сообщил, что встречаешься со мной и что я живу в доме Сонбэ?

Как только он услышал слова Чжису Хян, все встало на свои места. Вместо того, чтобы отрицать, что это не может быть правдой, он заподозрил, что это может быть правдой. Вывод, к которому он уже пришел, оказался верным, даже если он не видел этого своими глазами.

– Ты знаешь, что ты для меня значишь, учитель.

Для него Дохён был каждым моментом его жизни. Он был его взаимодействием с внешним миром, первым теплом, которое он когда-либо чувствовал, первой эмоцией, которую он никогда больше не испытает. Спасение, которое он предлагал, было его единственной поддержкой, но все это было фальшивкой.

– Если бы ты просто сказал одно слово, все было бы по-другому.

Он лишь жалел, что не узнал об этом раньше. До того, как У Ён спросил, до того, как вся ситуация прояснилась. Если бы он знал, все было бы по-другому.

– Я бы просто отпустил тебя, потому что ты мне нравишься, учитель.

Может быть, они могли бы остаться хорошими учителем и учеником. Они могли бы стать друзьями, как с Дэниелом, или просто воспоминанием. По крайней мере, он мог бы избавиться от своих чувств к нему.

На ум пришло множество предположений, но в итоге ничего не изменилось. Дохён не стал это отрицать, и У Ён был расстроен.

От каждого слова извинения у него сводило живот.

– Но я не могу сделать этого сейчас.

Даже в этот момент У Ён реагировал, глядя на Дохёна. Его сердце трепетало от сухих феромонов, и оно трепетало при виде его гладкого лица. Он мог бы справиться с этим, если бы просто крепко зажмурился, но он слишком много знал, чтобы сделать это.

– Уже слишком поздно, учитель.

Ответ последовал не сразу. Прикусив губу на мгновение, он тихо заговорил.

– Я не мог тебе сказать, потому что думал, что это произойдет.

Подавленные феромоны нервировали. Спокойная, размеренная атмосфера была печальнее, чем когда-либо. Дохён сжал кулаки и заговорил приглушенным голосом.

– Я знал, что тебе будет больно, поэтому не мог сказать тебе, хотя и понимал, что должен был. Всего одно слово? Да, сказать одно слово несложно, но...

Слова, которые внезапно оборвались, казались их отношениями. Его искаженное лицо медленно повернулось к У Ёну.

– Как я мог разочаровать тебя своими собственными устами?

Хриплый голос был настолько отчаянным, что хотелось плакать. Каждое выражение лица, которое он показывал У Ёну, постепенно наполнялось сожалением.

– ...Действительно.

Но все это было не тем, на что надеялся У Ён. Закрыв лицо одной рукой, У Ён склонил голову и пробормотал:

– Я никогда не ошибался до самого конца.

Казалось, что его смерть была подтверждена. Выражение лица и взгляд Дохёна разрушили последнюю надежду.

Как будто он говорил: «Не надейся».

– ... С каких это пор?

Его разум постепенно остывал. Его переполнявшие эмоции тоже в какой-то момент улеглись. Его разум, ставший пугающе рациональным, спокойно принял ситуацию.

– С каких пор... Когда, как до этого дошло?

Слова прозвучали бессвязно, но смысл был понятен. Дохён, который молча смотрел вниз, заговорил своим характерным мягким голосом.

– Я знаю президента с детства.

Это была история, которую он не знал с самого начала. Он и представить себе не мог, что Дохён знаком с Чжису Хян.

– Я слышал, что тебе было трудно привыкнуть к школе, поэтому я предложил ей свою помощь. Я обратился к тебе, потому что беспокоился о тебе, когда ты поступил в университет.

На первый взгляд слова звучали довольно безобидно. Голос был мягким и нежным, словно он пытался его успокоить.

– Я не пытался шпионить или что-то в этом роде. Я просто...

– Значит, в конце концов, ты знал все.

И все же вместо того, чтобы почувствовать себя лучше, он грустил. Как бы он ни старался, он всегда был в руках Чжису Хян. Дэниел и учитель тоже. Все они просто фальшивые отношения. Если бы он знал, что все это из-за Чжису Хян, он бы не был так привязан к нему. Оглядываясь назад, он сожалел об этом.

– Я ничего не знаю об учителе.

Слезы, которые перестали литься, снова потекли по его щекам. Капельки воды, скатываясь, опасно цеплялись за его подбородок.

– Я ничего не знаю о твоей семье, твоих друзьях и даже о том, что означает татуировка у тебя на спине. Разве это не несправедливо?

Оглядываясь назад, он редко вспоминал, что Дохён что-то ему рассказывал. У Ён бесконечно интересовался им, но он никогда ничего не рассказывал. Накапливающееся незнание постепенно подрывало его доверие к нему.

– Ты знал, что меня зовут У Ён?

Он не мог забыть эмоции, которые вызвал у него этот ласковый зов. Слово «Ён-а» было первым, что спасло У Ёна от пропасти. Но, возможно, даже это было подделкой.

– Ты знал, что я ненавижу альф?

Дохён ничего ему не ответил. В ответ он лишь молча посмотрел на него.

– Издевательства, плохие отношения с мамой, тот факт, что я не люблю быть один. Ты все это знал и был добр ко мне?

Трещина, которую не заделали, в конце концов оставит дыру в уголке вашего сердца. Гноящаяся, зияющая рана проникла в его пульсирующее сердце. В пустом пространстве вырвалась наружу печаль, которую невозможно было сдержать.

– ... Не будь таким нежным.

Если бы он знал, то не поддался бы нахлынувшей на него нежности. Если бы он знал, то не понял бы, насколько жалким он был.

– Что ты получил?

Голос, которым он небрежно обронил эти слова, был резким. Грубая критика была направлена на Дохёна, словно насмехаясь над ним.

– Деньги или работа?

– ... Все совсем не так.

Дохён напрягся и закрыл рот. Его плотно сжатые губы образовали прямую линию.

– Не говори так.

– Тогда как же я должен с тобой разговаривать?

Его настроение было в полном беспорядке. То ему было грустно, то он расстраивался, то плакал, то злился. Он был настолько растерян, что ему казалось, будто его вот-вот стошнит, и он не мог понять, что делать.

– Сонбэ, ты понимаешь, что упускаешь все важное? Как вы с моей мамой знаете друг друга, как много ты обо мне знал, что было правдой, а что нет, и все же ты ожидаешь, что я буду тебе доверять, когда ты не объясняешь ничего важного?

Все это было лишь красивым предлогом. Как бы красиво это ни было подано, результат не изменился.

– Ты думал, я снова поведусь на твои слова, как идиот?

Даже если бы он сказал ему, что тот ему нравится, его сердце все равно бы разбилось из-за того, чего он не знал. Когда что-то ломается, ломается и другое, и недоверие, которое начинается так, выходит из-под контроля.

– Откуда ты знаешь, что это ложь?

Как ни странно, как только он это сказал, Дохён выглядел искренне обиженным. Его угольно-черные глаза потемнели, а мягкие губы зашевелились словно он собирался что-то сказать. В редком проявлении волнения он заговорил спокойным голосом.

– Я никогда не относился у тебе претенциозно.

Его взгляд в сторону У Ёна беспокойно дрогнул. Исходящие от него феромоны также отличались от обычных. Сжав кулаки, Дохен умоляюще прошептал.

– Даже если другие этого не знают, ты это знаешь.

– Я...

Слова У Ёна затихли, когда он судорожно выдохнул. Его сердце, которое бешено колотилось, наконец-то успокоилось.

– Откуда мне знать?

Отчаяние отразилось на его гладком лице. У Ён был тем, кому причинили боль, но глаза Дохёна стали пустыми. Несмотря на это, У Ён не переставал говорить.

– Ты сказал, что не узнаешь, пока не спросишь. Сонбэ, ты же сам это сказал.

*Цзинь*, его телефон завибрировал.

Напряженная атмосфера изменилась, как будто разбилось стекло. Его взгляд медленно опустился, устремившись на экран, и на лице Дохёна появилось смущееное выражение.

Иногда ваши инстинкты посылают вам сигнал. Момент, когда предыдущие мгновения, которые прошли мимо вас, не привлекая внимания, всплывают в памяти, как вращающийся фонарь, и вы замечаете едва уловимые изменения в выражении лица.

– ....Почему?

У Ён скривил губы, когда заговорил. Ха, его смех был невероятно холодным.

– Это просто еще один спам-звонок?

На этот раз Дохен выглядел искренне взволнованным. Его рука, которая не сжимала мобильный телефон, схватила У Ёна за руку. Глядя ему прямо в глаза, он умолял настойчивым тоном.

– Нет. Это недоразумение, У Ён.

Вместо того, чтобы стряхнуть его руку, У Ён наклонил голову. Он не мог разглядеть звонившего, но знал, кто это, даже не видя его. Неважно, было ли это недопониманием или нет, для него это не имело значения.

– Я возвращаюсь в главный дом.

В конце концов, Чжису Хян была права. Сколько бы раз он ни убегал, у У Ёна было определенное место, в которое он всегда мог вернуться.

– Компания собирается опубликовать статью на этой неделе. Я все еще буду ходить в университет, но не смогу участвовать ни в каких кружках. Сегодня мы встречаемся так в последний раз.

В последний раз. От этих слов феромоны Дохёна усилились. Дохён шагнул ближе, крепче сжимая его руку. Сильные феромоны окутали У Ёна.

– Я не могу расстаться с тобой.

Даже в этой ситуации У Ён скучал по объятиям Дохёна. Он хотел вдохнуть его феромоны и опьянеть от этого сладкого чувства. Как те, кто жаждет плодов с древа познания добра и зла, он хотел прижаться к нему, хотя и знал, что пожалеет об этом.

Но У Ён не поддался сиюминутным порывам.

– ...Я тебе не доверяю, учитель.

Услышав эти слова, которые он едва успел произнести, Дохён отпустил У Ёна с пустым выражением лица. Опустившиеся пальцы едва удержались за его воротник.

– Я верну твою одежду через секретаря Юн.

У Ён отвернулся, не глядя на него. Тихий голос произнес последнее напутствие Дохёну.

– Я ухожу.

Он не попросил его остаться. Их расставание было таким же внезапным, как и их встреча. Феромоны Дохёна вызывали щемящее чувство, но У Ён продолжал идти, не оглядываясь. На этот раз Дохён мог только смотреть, как он уходит.

Глава 75

Ничего не происходит случайно. Дохен знал это слишком хорошо.

– Клиент не отвечает на телефонные звонки...

Механический голос эхом разнесся по тихой гостиной. Мужчина тут же повесил трубку и снова набрал тот же номер. На этот раз в трубке тоже раздался знакомый голос.

– Клиент...

Бам! С громким стуком телефон упал на пол. Недавно отремонтированный экран разбился, но мужчина даже не посмотрел на него. Нервно схватившись за голову, мужчина прикусил губу и присел на корточки.

«Я ухожу».

– Черт...

Где же все пошло не так?

Дохён был таким с тех пор, как ушел У Ён. Его исчезающая спина стояла у него перед глазами, а его мокрые глаза навсегда запечатлелись в его памяти. В тот момент, когда он разжал пальцы, державшие воротник, уголок его сердца начал сжиматься.

«Я тебя не понимаю, Сонбэ».

В каком-то смысле это было похоже на кармическое возмездие. Дохён обманул его, молчал, и в конце концов его поймали. Если У Ён был так зол, то добровольное сожжение было справедливой ценой.

«Откуда мне знать, что это не ложь?»

Но это не так. Что бы ни говорили другие, такие слова не должны были слетать с его губ. Любой мог видеть, что ему больно, поэтому Дохён не может сказать, что его возлюбленный не может держать кинжал в руке.

«...Я не доверяю тебе, учитель».

– Под..

У него болезненно сжался желудок. Дохён закрыл лицо и прикусил губу. Он не знал, откуда У Ён узнал об этом и почему секретарь Юн позвонил ему в тот момент.

Его сообразительный ум понял все сразу.

«Я решил вернуться в главный дом».

Вероятно, это была Чжису Хян. Нет, это точно была Чжису Хян. Было ясно, что альфа, которая всегда получает то, что хочет, и на этот раз не осталась в стороне.

Дохён стиснул зубы, борясь с желанием закричать. Внутри у него все кипело, но не туда следовало направлять его гнев. Его налитые кровью глаза смотрели на жалкий на вид мобильный телефон.

Ему было около десяти лет, когда он встретил Чжису Хян.

Небольшой приют на окраине Сеула. Там вырос Дохён. Он остался сиротой в возрасте восьми лет и, сам того не осознавая, оказался один. Он был слишком взрослым, чтобы его усыновили, но слишком юным, чтобы позаботиться о себе, поэтому его, естественно, назвали "проблемой".

Итак, чтобы выжить, Дохён развил в себе острый ум. Он отчаянно пытался понять настроение людей и завоевать их расположение.

Уже сформировавшаяся группа доставляла неудобства, но это не было большой проблемой. Он был умнее своих сверстников и выглядел лучше. Его опрятный и ухоженный вид подходил для роли «хорошего парня». Естественно, Дохён влился в их компанию с дружелюбной улыбкой.

Прошло два года. Дохёну исполнилось десять, и к тому времени он все еще не нашел подходящий приемный дом. Если бы он продолжал взрослеть, ему пришлось бы найти приличную подработку и уйти из приюта.

– Они из группы Sejeong.

В то время начали распространяться слухи. Приют для сирот был номинирован на какую-то премию, фонд искал спонсора, а «Чжису Хян» приехала, чтобы найти будущих талантов.

Это было похоже на луч надежды в мире, который был таким бесцветным.

Дохён знал, что это возможность, которой он должен воспользоваться. Как и в тот раз, когда он впервые попал в приют, он знал, что должен сам прокладывать свой путь. Ему было всего десять лет, но он был не настолько юн, чтобы не понимать этого.

– Хён, что такое Sejeong Group?

– Это те люди, которые нам помогут.

Через неделю после того, как Дохён ответил ей с доброй улыбкой, Чжису Хян пришла в приют. В сопровождении репортеров и телохранителя она выглядела как кто-то, играющий роль добросердечного чеболя. Спектакль. Этот визит был не более чем притворством. Дохён сразу это понял.

– Это вице-президент Чжису Хян.

Большинство детей боялись Чжису Хян.

Неудивительно, что они боялись ее: у нее были глаза, как у леопарда, и взгляд, как у ястреба. Кроме того, ее аура была настолько пугающей, что с ней было трудно разговаривать.

– Здравствуйте.

Тем не менее, Дохён первым поприветствовал ее с невинным видом. Он сложил руки на животе и вежливо поклонился, и Чжису Хян встретилась с ним взглядом. Дохён не упустил возможности представиться.

– Я Ким Дохён.

Он выделялся в толпе детей. На нем была та же старая одежда, но выражение лица было другим.

– Ким Дохен?

Чжису Хян долго молча наблюдала за ним. Он и глазом не моргнул, хотя большинство людей умерли бы от такого взгляда.

Через несколько мгновений Чжису Хян приподняла уголки губ.

– Милый ребенок.

Это было похоже на то, как если бы она кормила бездомную кошку. На самом деле она не считала его милым и не испытывала к нему настоящей симпатии. Она просто точно знала, что он делает, и восхищалась сообразительностью ребенка.

Несколько месяцев спустя появилась статья. Компания Sejeong приобрела приют. Дохён стал «подопечным Чжису Хян» и в возрасте четырнадцати лет проявил себя как альфа.

Он был редким «доминирующим альфой». В плохо организованном приюте ему не у кого было учиться контролировать феромоны. Что еще хуже, смесь феромонов от стольких людей в маленькой комнате была слишком сильной для доминирующего альфы.

Дохён подавлял свои феромоны, как будто умирал. Чтобы его не выгнали из приюта, чтобы не попасть в неприятности, он был начеку. При малейшем намеке на феромоны других людей он спешил покинуть комнату.

Чжису Хян, которая как раз в это время оказалась в приюте, посмотрела на Дохёна с непонятным выражением лица. Она заговорила со своим обычным холодным видом.

– Есть люди, которые хотят тебя усыновить.

Именно в этот момент его жизнь полностью изменилась. Дохён изо всех сил боролся каждый день ради этого момента. Конечно, кивнуть было проще простого.

Бета-семья, усыновившая Дохёна, была богатой и доброй. Несмотря на то, что у него был брат на четыре года младше, ему было нетрудно с ними поладить. Будучи старшим ребенком в приюте, он легко завоевал расположение десятилетних детей из начальной школы.

Один год, два года, три года. На протяжении всего обучения в средней школе Дохён играл роль хорошего сына в семье. Он ходил в школу с углубленным изучением иностранных языков, как и ожидали его родители, и его отношения с младшим братом были дружескими. Иногда он отправлял Чжису Хян сообщения, но редко получал ответ.

Однажды, на четвертом году обучения в школе, семнадцатилетний Дохён шел домой из школы с табелью, в которой были одни пятерки. Он подслушал разговор, который не должен был слышать в комнате своих родителей.

– ... вместо того, чтобы привести Дохена...

– На этот раз, при отборе...

В коридоре эхом разносились голоса.

Случайное усыновление, тайный договор и немного лести. И, наконец, намек на что-то, что он не мог уловить.

– Он хороший парень, но иногда бывает немного высокомерным...

Ничто не происходит случайно. Трещина в едва сохранявшемся мире вот-вот должна была появиться.

Дохён долго стоял, застыв на месте, и только когда они открыли дверь, он понял, что происходит. Его родители, не скрывая удивления, спросили его:

– ... Ты все слышал?

Но Дохён привык скрывать свои истинные чувства. С самого детства и до сих пор он никогда не показывал свои чувства другим. Эта привычка сформировалась у него под влиянием окружения, и не было необходимости ее менять.

– Нет, что вы говорили?

Выражение облегчения на их лицах было незабываемым. Они похлопали его по плечу и сказали, что все в порядке.

Дохен мило улыбнулся и продемонстрировал свой табель успеваемости "удовлетворительно".

После этого Дохён относился к родителям так, будто ничего не случилось. Он учился как обычно и помогал своему брату учиться, когда у него было время. Когда он чувствовал себя подавленным, он незаметно для всех доставал сигарету.

– Говорю тебе, этот ребенок полная фальшивка.

В то время друзья Дохёна очень интересовались им как образцовым учеником. Им казалось странным, что в школе он был идеальным учеником, а за закрытыми дверями тусовался с ними. Некоторых из них привлекала его внешность, а другие были достаточно смелыми, чтобы предложить ему переспать с ними хотя бы раз.

– Эй, хочешь сделать татуировку тому, кто проиграет?

Татуировки были хобби, которому один из них учился. Дохён не собирался соглашаться, но в тот день его все раздражало. Его друг настоял на игре в «камень-ножницы-бумага», и Дохён ударил кулаком, даже не взглянув на него.

– Что ты хочешь сделать? Я не умею рисовать, я хорошо пишу только буквы.

– Просто делай все, что хочешь.

– О, правда, все, что я захочу?

Неважно, что это останется на его теле до конца жизни или что родители это увидят. Единственное, что Дохён сделал искренне, это подставил ему спину и сказал, чтобы тот сделал это в незаметном месте.

"Habeo a magnsu mentula", написал он у себя на спине. Это была грубая латынь, которую перевел переводчик. Дохён разозлился, когда слишком поздно понял смысл, но его друг лукаво сказал, что это не так уж плохо.

В каком-то смысле это был бунт, который он не смог вынести. Он жаждал внимания, несмотря на опасность быть пойманным, но в конце концов сдался, измученный собственной трусостью. Хотя на его теле была татуировка, и он не мог бросить курить, ему повезло, что он не совершал преступлений, выходящих за рамки «отклонения от нормы».

Чжису Хян связалась с ним, когда ему было чуть больше двадцати. Дохён поступил в престижный университет с хорошими оценками, и родители купили ему квартиру и машину в качестве вступительных подарков. Примерно в то же время он узнал, что контракт его родителей с Sejeong Group был успешно заключен.

– Прошло много времени. Стоит ли поступать в университет?

– Я учусь уже больше двух месяцев, а ты спрашиваешь меня только сейчас. Ты ведь не из-за моих последних новостей звонишь, да?

Дохён выпрямился и, несмотря на свою осанку, заговорил высокомерно. Чжису Хян не стала указывать ему на грубость и, бросив на секретаря сердитый взгляд, отпустила его.

Как только дверь с щелчком закрылась, раздался тихий голос:

– Я слышала, что ты хорошо ладишь с детьми с тех пор, как жил в приюте, и, кажется, теперь ты хорошо ладишь со своим младшим братом.

Хотя это была случайная тема, Дохён спокойно встретил ее взгляд. Всякий раз, когда он видел ее, ее глаза были как у зверя, но неожиданно в них не было злобы.

Чжису Хян продолжала медленно говорить, нахмурившись.

– Моему ребенку... столько же лет, сколько твоему младшему брату.

Глава 76

Мой ребенок.

Дохён удивился, услышав это, и хотел спросить, есть ли у нее дети, но слишком смутился, чтобы что-то сказать.

Дохён поджал губы, а Чжису Хян добавила низким голосом:

– Я отправила его в среднюю школу позапрошлым летом, но он, похоже, не смог адаптироваться к школьной жизни.

– ...Он не смог адаптироваться, поэтому над ним издевались?

Она не ответила. Вместо этого он увидел, как она нахмурила брови и прищелкнула языком.

– Я сказала, что ему не нужно учиться с другими детьми, что не нужно упрямиться...

В ее бледных глазах промелькнуло незнакомое Дохёну чувство. Насколько Дохён мог судить, это было беспокойство, и на мгновение он растерялся от осознания этого. Чжису Хян слегка покачала головой.

– В любом случае, я позвонила тебе, потому что подумала, что ты мог бы с ним общаться. Ему было бы легче общаться с кем-то его возраста, чем со мной. Ты, наверное, учишься в хорошем университете, так что ты можешь преподавать английский без какого-либо труда, верно?

– Репетиторство...

Некоторое время назад она произнесла несколько неловких слов. У нее был ребенок, над которым издевались, и она хотела, чтобы Дохён учил его английскому. Сюжет, за которым невозможно было уследить, развивался в еще более непонятном направлении.

– Его будет нетрудно научить. В любом случае, большую часть английского он выучил в детстве, и я не жду от тебя профессионального обучения.

– Нет, какого черта...

Дохён глухо рассмеялся и замолчал. Ему нечего было сказать ей, которая просила его стать репетитором по английскому, но при этом говорила, что репетиторство не является его целью.

– Так чего же ты хочешь?

Когда он наконец спросил напрямую, Чжису Хян приподняла брови. Хотя по ее выражению лица можно было понять, что она спрашивает, действительно ли ей нужно говорить это вслух, Дохён вел себя бесстыдно.

– Как я узнаю, если ты мне не скажешь?

– ...Пока ты будешь его обучать, говори с ним о школе, а потом расскажи мне об этом. Три раза в неделю, по два часа в день, всего шесть часов. Я заплачу тебе столько, сколько ты захочешь.

Дохён подумал, не попросить ли ему смехотворную сумму денег, но потом передумал. Если бы это была Чжису Хян, она бы заплатила столько, сколько он захочет, но получила бы столько же обратно.

– Просто вице-президент... Нет, было бы быстрее, если бы президент пошла в школу и дала им немного денег.

– Все не так просто.

Было не так просто дать им денег, но Чжису Хян, похоже, не возражала против того, чтобы заплатить ему. Дохён прищурил левый глаз, выглядя совершенно растерянным.

– Он что, какой-то скрытый ребенок или что-то в этом роде?

– Нет. Если бы это было так, я бы не рассказала тебе о нем.

Он подумал, что это довольно хорошее предположение, но снова ошибся. Чжису Хян взглянула на часы на своем запястье и постучала по столу.

– Тебе не нужно знать подробности, просто скажи мне, собираешься ьы это делать или нет.

Ее тон был непринужденным, но взгляд нет. Легкая морщинка на ее лице делала ее похожей на взволнованного человека. Дохён слегка опустил глаза и медленно произнес:

– Я сделаю это.

Он не ожидал этого от Чжису Хян, которую считал идеальной, которая, по его мнению, ни в чем не нуждалась. Видеть отчаяние в ее глазах было неописуемо приятно.

– Просто заплати мне столько, сколько хочешь. Если ты не хочешь мне платить, мне все равно.

Даже самая собранная женщина в мире начинает волноваться в присутствии собственного ребенка. Будь то привязанность, одержимость или что-то еще. В любом случае, это было удивительно, и так же удивительно, как и странно. Чувство, которое зарождалось в глубине его сердца, было слишком неприятным, чтобы его можно было просто назвать «удивлением».

– Но он же не омега, верно? Это было бы немного неловко.

– Ни в коем случае, как я могу тебе доверять?

– ...зачем мне приставать к ребенку на четыре года младше?

Как бы то ни было, если оставить все как есть, Чжису Хян стала поворотным моментом в жизни Дохёна. Она спасла ему жизнь, если не в прямом смысле, то, по крайней мере, как «папочка-долгоножка». Он мог легко выполнить ее маленькую просьбу (хотя это было скорее приказом).

– Как зовут ребенка?

– Сон У Ён.

Сон У Ён, Сон У Ён. Дохён кивнул, несколько раз подумав. Он не был тайным ребенком, но она не передала ему фамилию своей семьи. Либо он взял фамилию омеги, либо они изменили ее, потому что не хотели раскрывать его личность.

– Красивое имя.

Это был обычный комплимент, но Чжису Хян странно посмотрела на него. Она с горечью опустила взгляд и пробормотала что-то неразборчивое.

– ...Да, это красивое имя.

Как только она это сказала, Дохён больше не мог задавать вопросы и закрыл рот. В первый и последний раз он увидел грустное лицо Чжису Хян.

Занятия, про которые они говорили, начались раньше, чем он думал. Чжису Хян назначила дату, не спросив мнения Дохёна.

Поскольку у него не было других планов, Дохён не стал отказываться от назначенной ею встречи.

Затем наступил долгожданный день занятий. Дохён пришел в дом Чжису Хян с непривычной нервозностью.

Это был престижный район, куда даже таксисты не хотели заезжать, а дома стояли так близко друг к другу, что между ними невозможно было пройти. Трижды пообещав себе, что в следующий раз он не откажется от поездки, он остановился перед воротами.

– Это почти как тюрьма.

Высокие стены были слишком большими, чтобы служить для защиты. К ним было трудно подобраться снаружи, но и выбраться изнутри тоже казалось затруднительным. Похоже, что при желании можно было без труда запереть человека внутри.

– Пожалуйста, подождите здесь минутку.

Экономка оставила Дохёна сидеть в гостиной и поднялась наверх. Услышав, что нужно позвать молодого господина, Дохён вдруг понял, что у Чжису Хян родился сын, хотя он ничего не слышал о нем, кроме имени.

«Интересно, похож ли он на Президента...»

Дохён оглядел просторную гостиную и смутно представил себе «Сон У Ёна». Он должен быть похож на Чжису Хян, потому что он ее ребенок. Он вырос в достатке, так что, должно быть, у него не очень хороший характер. Эти мысли быстро развеялись, как только он увидел, что мальчик выходит вслед за экономкой.

– ... Здравствуйте.

Голос был тонким, как у ребенка, который еще даже не достиг половой зрелости. Его глаза были глубоко посажены, он был полнее, чем ожидалось, а лицо было таким белым, что можно было почти почувствовать запах сухого молока. Даже его глаза, выглядывавшие из-за толстых очков, не были похожи на глаза Чжису Хян.

– Это Сон У Ён.

Он не знал, почему его внешность ассоциировалась у него с тем, что он видел в приюте. Почему эти чистые, невинные глаза не выходили у него из головы? Почему этот детский взгляд так нервировал и сбивал с толку?

– Тебя зовут... Сон У Ён?

По мнению Дохёна, он должен был быть дураком, которого все любили. Он должен был быть тем, кто украл любовь Чжису Хян, тем, кто был в центре всеобщего внимания, а потом вел себя высокомерно и над ним издевались.

– Какое красивое имя.

Дохён никогда не хотел, чтобы ребенок смущался из-за его добрых слов. Он не хотел, чтобы тот краснел от его привычной улыбки, и не хотел, чтобы его глубокие медно-карие глаза были кристально чистыми.

– Пожалуйста, позаботься обо мне, Ён-а.

У него в горле словно застрял песок. То, как он теребил мочку уха и опускал голову, делало его похожим на бездомного кота, не привыкшего к ласке. Ребенок кивнул и ответил тихим голосом.

– Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. Это...

– Зови меня учитель.

Эти слова были своего рода защитой. Внезапное чувство опасности подсказало ему держаться подальше. Но Дохён импульсивно добавил:

– Я разрешу тебе называть меня хён, когда ты будешь учиться в колледже.

Он не был похож на детей, которых Дохён привык видеть. В отличие от них, которые были игривыми и жизнерадостными, в этом ребенке, казалось, было что-то не так. Когда Дохён пытался растопить его сердце нежной улыбкой, он замыкался и убегал.

– ...Учитель, вы альфа?

Вот почему. Он не мог просто ответить на вопрос ребенка. Дохён был сообразительным, и взгляд, с которым он задал этот вопрос, ясно показывал, что он надеялся, что это неправда.

– А что, я похож на альфу?

Как только он задал вопрос, его глаза вспыхнули от волнения. Он нахмурился, затем опустил взгляд, а потом осторожно поднял его, чтобы встретиться взглядом с Дохёном. Медленно моргая, он смотрел на него.

– ...Нет.

Напряженная настороженность в его глазах исчезла. На смену ей пришло спокойствие, которого он никогда раньше не видел.

– Вы не похожи на альфу.

Инстинктивно он понял, что ребенок перестал закрываться. На мгновение его охватило чувство вины. Взгляд, в котором не было ничего, кроме доверия, утолил жажду, которую Дохён испытывал долгое время.

С того дня Дохён ждал занятий с У Ёном с большим нетерпением, чем кто-либо другой. Сидя рядом с У Ёном и слушая его рассказы, он испытывал чувство удовлетворения, которого никогда раньше не испытывал. Мальчик смотрел на него большими глазами, краснея, и рассказывал о том, что тревожило его в глубине души.

– Так что... я не думаю, что было какое-то физическое насилие и что-то в этом роде.

В те дни, когда он не посещал занятия, Чжису Хян звонила Дохёну, чтобы поговорить о своем ребенке. Когда она была занята, она звонила ему, но большую часть времени она находила время для него лично. Ее внимательный, пристальный взгляд выдавал ее беспокойство о его школьной жизни и отношениях с Дохёном.

– Если подумать, ты проделывал довольно очевидные трюки.

– Трюки?

– Я слышала, что ты называешь его "Ён-а".

Только при их второй встрече Дохён понял, что его зовут Сон Уён. Один из сотрудников, услышав, как Дохён называет его «Ён-а», поправил его, сказав, что его зовут «Уён». Но Дохён не собирался менять его имя, пока У Ён сам не скажет ему об этом.

– Проведи черту, которую нужно провести. Не заставляй людей любить тебя, если ты не собираешься брать на себя ответственность за это. Конечно, я не позволю тебе взять на себя ответственность.

Дохён испытывал смешанные чувства.

Чувство вины, неловкость и легкое чувство превосходства. Тошнотворное чувство отвращения, когда он понял, что все это было «ревностью» к материнству.

– ...Когда я вообще мог делать все, что захочу?

Даже Чжису Хян, которая, казалось, была настолько бесчувственной, что из нее можно было бы выжать каплю крови, заботилась о своем ребенке. Это может показаться контролем и одержимостью, но Дохён никогда не получал ничего подобного. Одиночество, вызванное фундаментальным недостатком, всегда проявляется в извращенной форме.

– Если ты так переживаешь, поговори с Ён-а. Скажи ему, что его репетитор это тот, с кем ты его познакомила.

В его голове всплыла картина, на которой У Ён выглядит разочарованным. В горле у него першило и болело, а в животе было такое чувство, будто на него давит камень. Тем не менее Дохён смотрел на Чжису Хян так, будто ничего не случилось.

– Если ты не думаешь, что сможешь это сделать, не угрожай мне. Ты ведь знаешь, кому будет грустно, если я уйду, верно?

Чжису Хян не ответила, и Дохён вышел из кабинета. Снаружи он выглядел так, будто ему все равно, но внутри он переживал. Дохён не был уверен, кто из них двоих действительно сожалеет.

Глава 77

Это был комплекс неполноценности, который развился за долгое время и из-за многочисленных переживаний. Дохён всегда ждал, что его выберут, всегда колебался, не зная, когда его бросят. Он притворялся спокойным, но в конце концов всегда страдал он.

– Учитель.

Но впервые он получил любовь без цели. Он встретил того, кто отдавал себя без остатка, ничего не ожидая взамен. Всякий раз, когда он видел свое отражение в этих ясных глазах, он чувствовал себя великим человеком.

Шесть часов в неделю. Это немного, всего полдня, если втиснуть все в один день. И все же он уделял внимание У Ёну, как воде на пересохшей земле. Он открывал свое сердце и понемногу расширял свое существование.

И вот так незаметно пролетели две недели. Всего за две недели Дохён многое узнал о У Ёне. Например, что он плохо ладил с Чжису Хян, что втайне был привередлив в еде, что у него была низкая самооценка, но высокая гордыня.

Как он и чувствовал поначалу, У Ён не был безрассудным ребенком. Ревность Дохёна к вниманию Чжису Хян в конце концов оказалась просто упрямством, из-за которого ребенок оставался один. Он был юным, неуклюжим и хрупким и чахнул, даже не осознавая, что одинок.

Возможно, именно поэтому. Именно поэтому У Ён радовался, как ребенок, каждому его слову. Он был тронут его малейшими проявлениями доброты и жаждал его любви, как человек, изголодавшийся по любви.

Любопытство, которое поначалу было простым интересом, переросло в беспокойство. Чувство вины, которое он пытался игнорировать, становилось все сильнее и сильнее. Хотя он и понимал, что на этом все должно было закончиться, Дохён проигнорировал предупреждение Чжису Хян.

Это был первый фестиваль в его двадцать с лишним лет. Это был день, когда он не смог заниматься репетиторством, и день, когда он не получил ответа от У Ёна. В разгар его беспокойства ему позвонила Чжису Хян, и новости были плохими.

– У Ён ушел из школы пораньше. Он не любит оставаться один, а дома никого нет. Можешь сходить проверить, как он?

Неважно, что ее тон был властным и что она полностью игнорировала его расписание. Важно было лишь то, что У Ён не любил оставаться один, а дома никого не было.

Дохён не мог скрыть своего беспокойства все то время, пока управлял клубным баром. Он застрял внутри вместо того, чтобы обслуживать посетителей, собирать мусор и наводить порядок, когда в этом не было необходимости. Должно быть, он вел себя как щенок, которому нужно в туалет, до такой степени, что Минджон, выгнавшая всех с кухни, сделала вид, что не замечает Дохёна.

– Возвращайся. Ты сказал, что тебе нужно идти на работу.

Как только Минджон закончила говорить, Дохён побежал к У Ёну. У него не было времени поправить волосы, которые сминались под шапкой, или переодеться в футболку с надписью «Романтическая Поча».

А потом, в доме, куда он прибежал, Дохён наконец-то покорил сердце У Ёна.

– У-учитель... Уф...

Он видел столько слез, что ему это надоело. В приюте дети всегда плакали, а когда они выросли, плакали те, с кем они встречались. Но никто никогда не смущал Дохёна так, как это сделал он.

– Что случилось, Ён-а, ты в порядке?

Дохён сел и погладил его по дрожащей спине. Он ничего не соображал, глядя, как тот плачет, как ребенок.

– У тебя где-то болит? Посмотри на учителя, а?

Только через некоторое время он перестал плакать. Он хватал ртом воздух, настолько расстроенный, что даже не заметил, как Дохён снял с него очки. Дохён вытер его заплаканное лицо и положил руку на его выпуклый лоб.

– Ты все выплакал?

От У Ёна исходил слабый детский запах. Это был запах единственного лосьона, которым У Ён пользовался из-за своей чувствительной кожи. Мягкий аромат, от которого у него замирало сердце, естественным образом задерживался в его груди, сильнее, чем феромоны.

– Ты, кажется, не пострадал...

А потом их взгляды встретились. У Ён покраснел и судорожно вздохнул. Буйство эмоций, свидетелем которого он стал, было настолько очевидным, что он не мог притворяться, будто не замечает этого.

Всего шестнадцать лет. Невинное дитя, которое еще даже не стало взрослым. Человек, к которому вы никогда не сможете испытывать романтических чувств, да и не должны.

Он понимал, что совершил что-то ужасное. Ему следовало бы остановиться, но он этого не сделал. Вместо этого он подошел ближе, хотя должен был держаться на расстоянии. Он знал, что если будет вести себя так, то У Ёну это понравится, но он не знал, как оттолкнуть его, поэтому обнял.

– ...Сейчас с тобой все в порядке?

Но Дохён просто беспокоился. Беспокоился, что что-то случится, беспокоился, что он болен, беспокоился, что впадет в депрессию в одиночестве. Даже если кто-то называет это высокомерным, Дохён был его единственной опорой.

С того дня он заметил, что чувства У Ёна с каждым днем становились все сильнее. Однажды у него изменились глаза, а в другой раз цвет лица. Было ясно, что он не знал, как остановиться, потому что никто не нажимал на тормоза.

Честно говоря, это было неплохо. Нет, скорее, Дохён был даже рад. Это заставило его почувствовать себя особенным, уникальным и ценным. Он не в первый раз нравился кому-то, но ему нравилось испытывать эти чувства без каких-либо мер.

– Ты мне нравишься, учитель.

Но в день его признания Дохён с опозданием осознал свою ошибку. Из-за того, что он пренебрегал своим разумом и был самодовольным, он оказался в ответе за это.

И в то же время он понял.

– Ён-а.

Может быть, это не У Ён был ослеплен любовью, а он сам. Он знал, что У Ён влюбился без оглядки, но игнорировал это, упиваясь своим временным чувством превосходства. Это его самого унесло течением, когда он думал, что контролирует ситуацию.

– Учитель собирается в армию.

Двадцатилетний Дохён не знал, как не поддаться влечению, которое он впервые испытал, и дело было не в романтических чувствах, а в ощущении кризиса, от которого у него немного щемило сердце. Он был настолько опьянен искренней привязанностью, что был уверен, что не сможет сбежать, если продолжит в том же духе.

– ...Мне очень жаль.

Он не знал, услышал ли У Ён его извинения или нет. Дохён перестал заниматься с ним, сменил номер и оборвал контакт. Хотя уход был очевидным вариантом, Дохён не мог придумать другого решения. Когда он сказал: «Я сейчас уйду», Чжису Хян отпустила его без слов.

Каждая встреча сопровождается неизбежным расставанием. Отношения, которые длятся всю жизнь, чувства, которые люди обещают сохранить навсегда. Все это легкомысленные вещи, которые могут закончиться в любой момент.

До тех пор, пока позже Дохен не понял, что это была постоянная разлука.

Дохён выглянула в окно. Гнев, который вот-вот должен был вырваться наружу, в какой-то момент сменился слабым свечением. Дохён пару раз моргнул, прикрыв глаза рукой.

– Хa...

Его разум был кристально ясен, несмотря на то, что он не спал всю ночь. Он снова и снова думал о возвращении У Ёна, и это помогло ему немного прийти в себя. Он ничего не слышал о Чжису Хян, но это было не важно.

Дохён встал с дивана и пошел в ванную. Он собирался сначала умыться, а потом пораньше отправиться в университет. Поскольку он не мог взять машину, ему нужно было пройтись пешком, чтобы проветрить голову, а если он подождет перед аудиторией, то, может быть, столкнется с У Ёном.

«Уже слишком поздно, учитель».

Из душа полилась холодная вода. Он был мокрым с головы до ног, но Дохён стоял, как вкопанный. Его феромоны, которые постоянно пульсировали, тихо осели на пол.

Каждое мгновение с момента встречи с У Ёном и до сих пор было наполнено сожалением. Прошлое, которое он знал и не мог изменить, мучило его в каждом воспоминании. Ложь, которую он придумывал, чтобы скрыть прошлые ошибки, разрасталась по мере того, как он заполнял пробелы перед собой.

По правде говоря, у Дохёна были оправдания: если бы он захотел, то всегда мог бы найти способ убедить У Ёна. Было много способов избежать этой ситуации и двигаться дальше, как он и делал до сих пор.

Однако он не думал, что У Ён будет доверять ему, даже если они переживут это трудное время. Когда-нибудь затаенная обида вырвется наружу, и им придется преодолеть еще одну гору.

«...Я даже не знаю, почему я ему нравлюсь. Я не знаю, как долго я ему буду нравиться...»

Он боялся, что ему понравится У Ён, и быстро это понял. Он догадался, что У Ён думает, что шаги, которые он предпринял из страха быть брошенным, были вызваны разницей в чувствах.

Должно быть, он подумал, что Дохён это А, а он – Б.

«Даже если это не я, есть много людей, которым ты нравишься...»

Он знал, чего боялся. Должно быть, он опасался, что эти отношения будут как мимолетный порыв ветра, и это пугало его. Вот почему он не мог набраться смелости и вот почему он струсил. Он даже не знал, что почувствовал, когда У Ён говорил это.

«Ты единственный, кто мне нравится».

Это было не просто пустое обещание. Если Дохён был единственным для У Ёна, то У Ён был единственным среди многих для Дохёна. Разница между отсутствием выбора и необходимостью выбирать. Фундаментальная разница была больше, чем он думал.

– Что, черт возьми, я должен делать...

Дохён опустил голову и закрыл глаза. Капли воды стекали по его мокрым волосам. Перед его глазами снова промелькнула сцена ухода У Ёна.

Вчера он не в первый раз видел его спину.

Всего за несколько месяцев до этого, в день приветствия новых учеников, Дохён наблюдал, как он уходит.

Был пронизывающе холодный февральский день.

Дохён, несмотря на то, что был хорошим учеником, не отличался усердием в учебе. В итоге он стал президентом клуба, но не по собственному желанию. Он часто ходил выпивать, но никогда не участвовал в мероприятиях клуба.

– Если тебе не трудно прийти...

В тот день он пошел на вечеринку в честь первокурсников просто потому, что его позвала Гарам. Обычно он бы проигнорировал ее, но не мог притвориться, что не услышал ее искреннюю просьбу просто прийти на вечеринку. Аргумент о том, что он президент клуба и должен продвигать клуб, был отчасти убедителен.

Дохён не ожидал только двух вещей.

Погода оказалась холоднее, чем он думал, и он встретил там человека, которого никак не ожидал увидеть.

– Ax.

Обычно он не оборачивался, чтобы посмотреть на прохожего. Даже если бы тот что-то сказал или посмотрел на него, для Дохёна это не имело бы значения. Однако он оглянулся, потому что феромоны, которые коснулись его носа, были такими редкими.

– Э-э-э...

Это был драгоценный доминантный омега. Свежие феромоны, как незрелые плоды, были несравнимы с теми, что исходили от омег, которых Дохён встречал. Лицо, безучастно смотревшее на него, тоже было привлекательным, но он не мог его как следует рассмотреть.

– ...Ты альфа?

Дохён растерялся, прежде чем понял, насколько странным был вопрос, и медленно моргнул, прежде чем ответить.

– Да.

Эти глаза...

– Я альфа.

Они выглядят одинаково.

Глава 78

У него не было времени сказать что-то еще, потому что, как только он это произнес, тот человек развернулся и ушел, не оглядываясь. Судя по тому, как он уходил, он был зол. Дохён стоял на месте и смотрел в ту сторону, куда он ушел.

– Почему ты так поздно?

Гарам больше не могла этого выносить и подошла, чтобы отругать Дохёна. Зачем ей было так далеко идти? Что бы случилось, если бы он пришел чуть раньше? Высказав свои возмущенные жалобы, она быстро заговорила взволнованным голосом.

– Эй, ты не видел того парня, что был здесь раньше? Он первокурсник, но разве он не очень милый?

Он выглядел молодо, но ему, должно быть, было лет двадцать. Бледное лицо и выразительные черты нравились Гарам.

– Из нашего отдела? – спросил Дохён, теряя к нему интерес. Неважно, как он выглядел или как пахли его феромоны, если он был первокурсником на том же курсе, все было по-другому. Если бы он связался с ним без причины, его университетская жизнь была бы очень трудной.

– Да, я пригласила его на вечеринку, но он сказал, что занят. Дул такой сильный холодный ветер, что я даже не могла ничего сказать.

– Может быть, он не любит пить.

– Ха, я не могу...

– Твоя совесть чиста? Ты сказала, что он первокурсник.

– Я не пытаюсь с ним флиртовать, я просто хочу, чтобы он вступил в клуб.

На первый взгляд она выглядела очень искренней, и Гарам упомянула его внешность, которую она даже не развидела. Она не могла не пожалеть, что не дала ему свой номер, ведь он ей так понравился.

– Я слышала о нем от ассистента преподавателя, и у него красивое имя.

– Как его зовут?

Если бы на этом все и закончилось, Дохён просто кивнул бы и ушел. Он подумал, что раз уж они хотя бы раз столкнутся друг с другом, то, вероятно, узнают друг друга.

Проблема была в имени, которое сорвалось с губ Гарам.

– У Ён, Сон У Ён.

Его волосы встали дыбом. Зрачки расширились, а дыхание стало тяжелым. Когда феромоны, которые естественным образом выделялись, внезапно прекратили поступать, Дохён без колебаний побежал в ту сторону, где исчез У Ён.

– Эй, куда ты идешь! Эй, Ким Дохён!

Это было похоже на поведение сумасшедшего. Он бежал, пока не запыхался, и обыскивал территорию возле главных ворот, словно пытался поймать мышей. Он заметил нескольких людей в такой же одежде, но, к сожалению, среди них не было У Ёна.

– Ха...

Возможность всегда появляется в самый неожиданный момент. Эта неожиданная встреча стала поворотным моментом в его однообразной повседневной рутине. Связь, которую он думал, что больше никогда не увидит, оказалась в пределах досягаемости.

Воспоминания, которые, как он думал, он забыл, на самом деле были воспоминаниями, которые он похоронил, потому что не мог заставить себя оглянуться назад. Когда он увидел возможность ухватиться за эту запутанную нить, он испугался, но все же прыгнул, хватаясь за соломинку.

Если бы вы спросили его, о чем он думает, он бы не смог ответить. Он также знал, что это нелепо. Он ушел первым, но теперь делал это. Это была просто радость или, может быть, что-то большее. Запоздалое сожаление о том, что он разрушил отношения, когда был молод.

Но в чем он был уверен, так это в том, что, хотя он отчаянно этого хотел, это были не романтические чувства.

Сначала Дохён решил подождать. Он дождался начала нового семестра, дождался, когда перед ним появится У Ён, и дождался, когда Гарам пригласит его в клуб.

На этот раз он надеялся, что все начнется с естественной встречи, которую он не планировал.

– Ты знаешь Сон У Ёна?

Когда Юну спросил об этом, Дохёну захотелось закричать от радости. Он не думал, что ошибается, но даже малейшее сомнение было развеяно.

– Он знает тебя. Я думал, он хочет вступить в клуб, но, кажется, это не так. Если ты его знаешь, Гарам сегодня пригласила его на церемонию открытия...

Он ни в коем случае не собирался действовать опрометчиво. Он собирался подойти к нему осторожно и аккуратно, потому что однажды все уже пошло не так. Если бы Гарам не флиртовала с ним в пьяном угаре, Дохён не заговорила бы с ним первым.

– О, случайно у меня появилось много друзей?

Привычка Гарам выпивать немного раздражает. Она была бы дружелюбна с любым, кто бы это ни был, и даже инициировала бы прикосновение, если бы ей захотелось. Однако в тот день она недостаточно хорошо контролировала свои феромоны, и У Ён явно чувствовал себя некомфортно.

– Эта Нуна...

– Мун Гарам снова ведет себя как старый пердун.

Его маленькие плечи слегка напряглись. Он прикрыл рот рукавом и прижался к стене, похожий на ежа с торчащими иголками.

«Он все еще ненавидит альф», – мысленно отметил Дохён.

– Ему не по себе.

Дохён притворился, что ничего не замечает, и встал между Гарам и У Ёном. Он заслонил У Ёна от феромонов Гарам и налил воды У Ёну, который начал икать. У Ён напрягся и взял стакан с водой только после того, как Дохён сказал ему выпить.

– Спасибо.

Его голос был намного ниже, чем раньше. Он был спокойным и зрелым, в отличие от тонкого, красивого голоса раньше. Четыре года – такой долгий срок, и он был рад и в то же время грустил из-за этого.

– Это он.

Грубо сказала Гарам с пьяным выражением на лице.

– Как я и говорила, верно?

Дохён знал, что это грубо, но посмотрел на лицо У Ёна.

Его бледное лицо было хорошо видно в тусклом свете. Он сильно похудел, но черты его лица почти не изменились. Он по-прежнему совсем не был похож на Чжису Хян, и его ясные глаза были такими же.

– ...Совершенно верно.

Что сказала Гарам? Она сказала, что он очень милый, и если вы не знаете разницы между «милым» и «красивым», то она была права. Дохён знал о его больших глазах и высоком носе еще 4 года назад.

– Могу я говорить неформально?

Он подумал, что сейчас самое время рассказать ему о том, что произошло в прошлом. Поскольку это было в прошлом, он мог честно признаться и, возможно, остаться в хороших отношениях или хотя бы как человек, который когда-то оказал ему поддержку.

– Как тебя зовут?

– Сон Уён.

Однако, в отличие от Дохёна, У Ён, похоже, не собирался делать шаг вперед. Он спросил, как его зовут, как будто был незнакомцем, которым притворялся. «Сон Уён», – твердо поправил он меня.

– А, Уён.

Каковы шансы, что студент, которого он учил четыре года назад, окажется в том же университете, на том же факультете? Он слышал, что тот учился за границей, в США, так что он мог легко поступить в колледж там.

– Уён, ха.

Если это действительно был У Ён, он хотел, чтобы это было Божьей волей. Он думал о том, чтобы снова застегнуть первую пуговицу и притвориться, что не знает его, как он хотел. Если они будут постепенно выстраивать отношения, У Ён может первым назвать его «учитель».

– ...Не совсем.

То, что он курил, было неожиданно, но не так уж и удивительно. Он также знал, что прогнал его, потому что ему было некомфортно. Но что действительно смущало Дохёна, так это слова, которые вылетали из его рта.

«Мне не нравится, как он улыбается, потому что это кажется фальшивым».

Дохён был шокирован. Может быть, даже немного обижен. Это было так же абсурдно, как и удивительно, и так же удивительно, как и абсурдно.

Четыре года. Четыре года, не больше и не меньше, но четыре года. Достаточно долго, чтобы У Ён изменил свою внешность и голос. У Ён, которого он давно не видел, назвал его фальшивкой, когда увидел его улыбку.

Ему и в голову не приходило, что он просто говорит это. Даже Дохён понимал, что он фальшиво улыбается, но ему было стыдно, что «У Ён» это заметил.

Дохён никогда раньше не притворялся, что улыбается, в присутствии У Ёна. Четыре года назад и даже сейчас он всегда говорил с ним искренне.

Может быть, именно поэтому. Это одно слово привело его к этому моменту. Он знал, что это по-детски, но хотел, чтобы его признали настоящим. Если бы это был кто-то другой, он бы развернулся, но он не хотел производить такое впечатление на У Ёна.

К счастью, у него было много возможностей решить эту проблему. К счастью, их пятничные лекции совпадали по времени, и У Ён присоединился к клубу «Чтение английской классики». Хотя иногда он открыто показывал, что ему некомфортно, было мило, что он не мог ответить на вопрос, некомфортно ли ему.

«...Тебе часто говорят, что у тебя скверный характер, не так ли?»

Он слышал это всего дважды. Один раз от Чжису Хян и один раз от У Ёна.

В течение следующих нескольких недель Дохён делал для У Ёна все, что мог. Он помогал ему записываться на занятия, помогал учиться и покупал ему дешевую еду, которая привела бы Чжису Хян в ужас, если бы она узнала об этом. Молодому господину, который никогда даже не открывал дверь машины своими руками, больше всего нравились посредственный шоколад и дешевые ттокпокки.

Это была череда очень значимых дней. То, как У Ён адаптировался в клубе, как он краснел и трогал себя за мочку уха, а также то, как он ругался по-английски, будучи пьяным, все это было забавно. Иногда Дохён чувствовал щекотку в груди, но он отмахивался от нее, думая, что это от волнения.

– Тогда давайте сделаем это сегодня в доме У Ёна.

Честно говоря, учеба на самом деле была немного импульсивным решением. Ему не нравилось, что У Ён избегает его после МТ, а еще его раздражал альфа, который дал ему записку в библиотеке. Он заметил, что после вечеринки на церемонии открытия У Ён стал слишком популярным.

– Это ...макет дома или что-то в этом роде?...

Пентхаус с потрясающим панорамным видом. В этом месте У Ён чувствовал себя так же, как и четыре года назад. Это было лучше, чем главный дом, который с его высокими стенами казался тюрьмой, но Дохён не мог избавиться от ощущения, что он одиночка, запертый на вершине.

– Что ты ищешь?

– Стаканы. Я не думаю, что это правильно просто отдать его им вот так.

Дохен удивился, что ему пришло в голову предложить им напитки, и усмехнулся про себя, потому что он даже не знал, где стоят стаканы.

Должно быть, на нижней полке тоже были стаканы, но У Ён просто открыл шкаф, который был ближе всего к его уровню глаз. Так он мог что-нибудь разбить. Как только он подумал об этом, У Ён уронил стеклянную чашку.

– Всякий раз, когда я рядом с тобой...

Даже он подумал, что это был удивительный рефлекс. Он ожидал, что У Ён уронит его, но не думал, что сможет поймать. Его феромоны вырвались наружу от удивления, и он увидел свое отражение в его широко раскрытых глазах.

– Я не могу отвести от тебя глаз.

Они стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Когда он занимался с учениками, то видел их лица ближе, чем сейчас. Так почему же эта привычная дистанция заставляла его нервничать?

– Я, это..., мне нужно в туалет...

У Ён убежал, но Дохён ещё долго стоял неподвижно. Слабые, но стойкие феромоны оставили след в его легких. Он понял, что его сердце так сильно билось не потому, что он чуть не разбил стекло.

По дороге домой Дохён приводил в порядок свои мысли, переполненные самыми разными чувствами. Закрыв глаза, он вспомнил У Ёна, и его сердце затрепетало от эмоций. Чувства, которые постепенно начали меняться, наконец обрели свое название.

Это была любовь. Влюбленность, привязанность.

Но вместо того, чтобы запаниковать от внезапного осознания, Дохён сразу же нашел способ убить свое сердце. На следующий день ему позвонил секретарь Юн.

– Президент хочет вас видеть.

Глава 79

Это было похоже на смертный приговор. Он никогда не любил слушать Чжису Хян, но в тот день у него было плохое предчувствие. Даже когда он ушел с лекции и направился в офис, зловещее предчувствие продолжало преследовать его.

– Сядь. Не стой просто так и не слушай.

Чжису Хян аккуратно обошла стороной все приветствия. Секретарь принес ему чашку чая, но вместо того, чтобы взять ее, Дохён посмотрел на Чжису Хян. Спустя четыре года ее лицо почти не изменилось.

– Ты знаешь, почему я тебе позвонила?

Это был простой вопрос. Дохён, который на мгновение растерялся и не смог ответить, смущенно отвел взгляд. Не то чтобы он совершил преступление, но момент был неподходящий.

– Ну...более или менее.

В ответ Чжису Хян спокойно открыла рот.

– Четыре года назад ты вот так ушел, и У Ён сильно заболел.

– ...Заболел?

Он впервые услышал об этом.

Неудивительно, ведь некому было рассказать ему последние новости. Удивленное лицо Дохёна не смутило Чжису Хян.

– Они сказали, что это было что-то вроде любовной тоски.

Дохён потерял дар речи. У Ён, которого он видел вчера, и У Ён, которого он видел четыре года назад, были смутно похожи. Он все еще видел его лицо, когда расставался с ним.

– Он не ел и спал, как больная курица. Неудивительно, что он заболел после того, как так сильно плакал, не выпив ни капли воды.

Холодный голос звучал безжалостно. Это был явно монотонный тон, но от него у него по коже побежали мурашки. Возможно, это было из-за того, что феромоны Чжису Хян сильно действовали на него.

– Я отправила его в Америку, потому что подумала, что смена обстановки поможет ему забыть тебя.

Вот что произошло. Целью У Ёна было поступить в университет, тогда он не планировал учиться за границей. У него не было причин внезапно уезжать из Кореи.

– И вот он здесь, четыре года спустя, в Корее. Скажи это своими собственными устами.

В ее голосе слышались феромоны. На плечи Дохёна опустилась тяжелая атмосфера. Чжису Хян смотрела на Дохёна леденяще холодными глазами.

– Если бы ты был на моем месте, позволил бы ты себе приблизиться к моему ребенку?

Дохён опустил голову, как провинившийся. В голове у него было пусто, и он не знал, что сказать. Даже если она не собиралась делать ему выговор, достаточно было просто выслушать его.

– Это я виновата в том, что втянула тебя в это.

Чжису Хян продолжила, когда Дохён не ответил. Она медленно опустила глаза, затем снова подняла их.

– Но ты был тем, кто положил этому конец.

Сжатая в кулак рука лежала на столе. Чжису Хян говорила мягким тоном, слегка опустив подбородок.

– Я надеюсь, что наши отношения не закончатся.

Это было по-настоящему непрямое выражение. Это было также предупреждением, что на этот раз она не будет такой же снисходительной. Дохён не смог ответить, и на этом разговор закончился.

Шансы на воссоединение спустя четыре года крайне малы. С такими деньгами не было причин возвращаться в Корею после учебы за границей. Его приход на факультет английского, его вопрос к Юну: «Ты знаешь кого-нибудь по имени Ким Дохён?» все это означало для Дохёна только одно.

Но в конце концов это было его решение, которое он принял в одиночку. На самом деле У Ён даже притворялся, что не знает, а в последнее время даже старался избегать его. Может быть, он просто хотел разобраться в прошлом.

После долгих раздумий Дохён решил разобраться в своих чувствах к нему. Он отвернулся, сделал вид, что не знает его, и пошел в другую сторону. Затем, в те дни, когда их занятия совпадали по времени, он постоянно ловил себя на том, что смотрит на его затылок.

Он думал, что теперь может остановиться. Поскольку У Ён избегал его, а его чувства все еще находились на начальной стадии, он думал, что может остановиться. Но вскоре Дохен понял, что все это было высокомерием.

В тот день он купил гамбургеры для членов своего клуба, чтобы подбодрить их перед промежуточными экзаменами. Так совпало, что это была среда, и в этот день ему нужно было заниматься с У Ёном. Хотя он и пожалел, что дал такое обещание, Дохён забронировал учебную комнату рядом со школой.

– Оппа!

– Хен! Я скучал по тебе!

– Я вижу вас насквозь, ребята.

В клубной комнате было необычно многолюдно. Все ели гамбургеры и радостно приветствовали Дохёна. Дохён по привычке улыбнулся и оглядел зал.

– Только когда я покупаю вам еду...

У Ён сидел на диване. Из-за большого белого капюшона его бледное лицо казалось еще белее. Он держал гамбургер обеими руками и молчал. Он выглядел таким милым, что Дохёну потребовалось время, чтобы отвести от него взгляд.

– Что случилось, Оппа?

Отчасти потому, что это было мило, а еще потому, что ему стало не по себе. Забавно соревноваться взглядами с невинным гамбургером.

Но вскоре Дохён перестал обращать внимание на У Ёна, который смотрел на него, и избегал зрительного контакта.

– Да ничего особенного.

Это был всего лишь взгляд. Это был всего лишь мимолетный взгляд, слишком смущающий, чтобы его можно было назвать судьбой. Но затем, словно вспыхнув огнем, его некогда спокойное сердце начало ярко пылать.

Дохён сделал вид, что не заметил этого, и сел подальше от У Ёна. Притворяясь, что не замечает, он тайком наблюдал за У Ёном. Молодой господин, который никогда раньше не ел фастфуд, ел гамбургер, опустив голову.

– Простите, но я пойду первым.

Он подумал, что тот, должно быть, подавился. Выражение его лица было нехорошим, а кожа бледной. Он проглотил что-то невкусное, так что не смог бы нормально это переварить.

– Э-э, комната для занятий...

– Я зарезервировал ее.

Но Дохён не мог спросить, все ли с ним в порядке. Он не мог вымолвить ни слова, чтобы выразить беспокойство, и даже не мог посмотреть У Ёну в глаза. Он просто притворялся, что, как всегда, расслаблен, и говорил мягким голосом.

– В кафе перед университетом есть свободные места. Просто подойди к главным воротам после уроков.

Он чувствовал на себе грустный взгляд. Когда-то освежающие феромоны стали такими же мрачными, как погода. У Ён вышел из клубного зала, сказав, что увидится с ними позже, но Дохён не оглянулся.

Дохён, словно одержимый, направился в магазин, пока шло время. Из-за сгущающихся темных туч казалось, что дождь вот-вот закончится. Он купил стеклянную бутылочку с лекарством для улучшения пищеварения и зонтик.

– Вы, ребята, сначала зайдите в кафе.

Он все это время чувствовал тревогу, особенно когда У Ён не появился у главных ворот, хотя назначенное время уже прошло. Лекция, должно быть, давно закончилась, а он не отвечал на мобильный. Дохён отправил Гарам и Сон Гю в кафе и поспешил через кампус.

Это было движение, продиктованное исключительно инстинктом. Он прикрылся зонтом от дождя и пошел так быстро, как только могли нести его ноги. Название лекции, которую слушал У Ён, «Глобальное лидерство», всплыло в его голове, словно выгравированное.

Как и ожидалось, У Ён сидел на скамейке возле здания лекционного зала. Он выглядел особенно худым, съежившись под цветущими сакурами. Шаг, еще шаг. Когда Дохён приблизился к нему, его сердце тревожно забилось.

– ...Я гадал, почему ты не пришел.

Если бы вы спросили его, когда это началось, он бы сказал, что не знает. Это подкралось незаметно, и к тому времени, как он осознал это, это стало неконтролируемым. Было ли это четыре года назад или в тот момент, когда они снова встретились, он не мог сказать.

– Ты так простудишься.

Он ему нравился. Ему нравился его ясный взгляд, нравилась его слепая привязанность, нравился неуклюжий, незрелый Сон У Ён.

– Учи...

Учитель. Он скучал по голосу, который называл его так. Он не мог забыть тепло, которое ощущал в объятиях, когда тот проливал слезы. Несмотря на то, что прошло столько времени, Дохён все еще был одержим У Ёном.

– ...Сонбэ.

Это одно слово стало катализатором его возвращения к реальности. Ему вспомнилось лицо Чжису Хян и история о том, как он причинил ему боль.

– Иногда...

Иногда выбор, сделанный в один момент, может определить ваше будущее. Даже спустя четыре года им все еще было трудно понять, стоит ли сближаться или держаться на расстоянии.

– Это нелегко.

У Ён молча отвернулся от Дохёна. Он положил руку на колено и оперся на нее подбородком. Капли дождя стекали по его вздернутому носу.

– Мне нести тебя на руках?

Это было импульсивное замечание. Но как только он его произнес, его решение было принято. Сдаться, игнорировать и притворяться, что ничего не знаешь, было достаточно, поскольку это уже произошло четыре года назад.

– Я отвезу тебя домой.

Не колеблясь, он опустился на колени и почти силой поднял У Ёна. Дождь так сильно намочил его, что пальцы на ногах были холодными. К счастью, тело, прижатое к его шее, было теплым. Он не хотел пропустить ни вздоха, ни голоса, шепчущего ему на ухо.

– Почему ты так добр ко мне?

Феромоны У Ёна были такими же освежающими, как кусочек фрукта. В воздухе все еще чувствовался запах зелени, который успокаивал его.

– Я просто хочу быть с тобой добрым.

Извинения были лишь предлогом, чтобы скрыть свои чувства. Желание снова застегнуть первую пуговицу было жадностью, которую он не мог скрыть.

Он просто не хотел снова терять эти драгоценные отношения.

– ...Тогда, пожалуйста, продолжай в том же духе.

Он не хотел его разочаровывать. Он не хотел причинять ему боль, заставлять его плакать, а потом бросить его. Он надеялся, что их едва начавшиеся отношения не закончатся так же, как в первый раз.

– Я скучал по тебе.

Слова, окутанные игривостью, сквозь трещины обнажали другой смысл. Радость, тоска, теплая привязанность и даже признание, которое нельзя было произнести.

– ...Я рад.

Он причинил ему столько боли, и ему было так тяжело, но он все равно скучал по нему. Как Дохён мог не связаться с ним?

Тот день стал поворотным моментом для них обоих, но по-разному. У Ён открылся, как и четыре года назад, а Дохён признался, что никогда его не отпустит. И что им нужно кое-что решить.

– Я не позволю, чтобы У Ён пострадал.

Чжису Хян не выгнала Дохёна из комнаты за его неожиданный визит, а лишь сухо заявила: «Я тебе не доверяю». Дохён глубоко вздохнул и заговорил:

– Я собираюсь всё ему рассказать.

Он должен был сказать ему правду, пока не стало слишком поздно. Он собирался рассказать ему все и умолять не бросать его. У Ён, у которого было очень доброе сердце, мог притвориться, что ему все равно, и не обращать внимания.

– Ты так уверен в себе.

Чжису Хян одним замечанием отвергла храбрость Дохёна. Дохёну, который молчал, задали вопрос, на который не ждали ответа.

– Как ты думаешь, ты все еще будешь нравиться У Ёну, когда он все узнает?

В этом он всегда сомневался. Словно зная это, Чжису Хян слегка прищелкнула языком.

– Я не буду тебя останавливать, если это просто глупый роман, но каким бы ни был результат, ответственность ляжет на тебя.

Он не знает, почему воспринял это как разрешение. Может быть, потому, что ее реакция была мягче, чем он ожидал, но он был уверен, что она не станет вмешиваться.

Но ее следующие слова были холодны как лед.

– Я сделаю все, чтобы защитить своего ребенка.

Глава 80

Дохён спокойно ждал подходящего момента. Когда обстоятельства, время и место будут подходящими, он скажет правду. Ему хотелось похоронить это в себе и притвориться, что он ничего не знает, но он сказал себе, что не будет этого делать.

– Я тоже... Я хочу пойти покурить.

Не осознавая своих намерений, У Ён следовал за Дохёном, как только что вылупившийся птенец. Он даже попытался закурить вместе с ним, из-за чего Дохён втайне поклялся бросить курить. Конечно, это также дало ему прекрасную возможность.

– Я покажу тебе фильм.

Свидание под предлогом награды и есть ступенька к признанию во всем. Это было пари с У Ёном, и Дохён знал, что, как только у него появится цель, он будет двигаться вперед без каких-либо препятствий. Если бы он мог сосредоточиться на учебе, это тоже было бы более чем удовлетворительно.

– Я куплю тебе попкорн и газировку.

Невинныц У Ён быстро клюнул на слово «вознаграждение». Если на кону было что-то новое и вкусное, он собирался сделать все возможное.

Дохён планировал расплывчато сформулировать критерии и сказать «Хорошая работа» независимо от результата.

Только две вещи пошли не по плану. У Ён был сильно разочарован результатами своего последнего теста и выпил так много, что напился на последовавшей за этим вечеринке.

– Пожалуйста, сними с меня штаны.

Даже признав свои чувства, Дохён никогда не воспринимал У Ёна в сексуальном плане. Он видел его в школьной форме, и если бы не феромоны, он бы все равно пах как ребенок. Даже если бы У Ён был обнажен, Дохён был уверен, что сможет устоять.

– ...ты сейчас лежишь в моей постели.

У него помутилось в голове. Покрасневшие щеки были слишком смертоносными, чтобы их можно было списать на простые феромоны. Туманные глаза У Ёна и белоснежные бедра лишили его рассудка.

– Ха... Черт, я не знаю.

Он почти позволил этому случиться. Он схватил член У Ёна, поглаживая его, успокаивая, пытаясь заставить его кончить. Его разум затуманили сильные феромоны, и он почувствовал сильное влечение, как только их взгляды встретились.

Он хотел поцеловать его, переплестись языками, вдохнуть его феромоны, попробовать на вкус его маленький рот.

Дохён из последних сил сдерживал это желание. У Ён терся губами о его нижнюю челюсть, но Дохён задерживал дыхание и лишь двигал рукой. Дыхание, которое он сдерживал до предела, вырвалось наружу, как только У Ён кончил.

– Ён-а.

Конечно, У Ён не расслышал этих слов. Вместо этого он издал тихий стон и обмяк.

– А... Учитель....

На следующий день У Ён убежал, не оглядываясь. Он даже не успел спросить, кто такой Дэнни, зачем он хочет приехать в Корею, чтобы увидеть У Ёна, почему он собирается остановиться в доме У Ёна, а не в отеле, и почему он притворяется, что не помнит, что случилось прошлой ночью.

Что ж, это не имело значения. Однажды он назвал его учителем, так что во второй раз будет проще. Неплохая идея использовать это воспоминание, чтобы начать разговор.

Дохён помог У Ёну с его групповым проектом и использовал слова Юну, чтобы договориться о свидании в кино. Все еще наивный и простой, У Ён последовал примеру Дохёна, как хороший мальчик.

И вот настал великий день. У Ён без страха пригласил Дохёна домой.

– Не хочешь ли немного шампанского?

Он сделал что-то подобное, когда был пьян, а теперь снова просит выпить. Было ясно, что он не понимает, что они в его доме и что они провели день как на свидании.

– Ты не помнишь?

Честно говоря, он чувствовал себя обиженным. Он назвал его «учитель», но притворился, что ничего не помнит. При малейшем намеке на прошлое он убежал, поджав хвост.

– ....Сонбэ, почему ты такой проницательный?

Практика делает тебя хорошим во всем.

Он уже привык прислушиваться к чувствам других. В детском саду и в приемной семье. Дохён каждый день пребывал в таком напряжении, что у него волосы вставали дыбом.

– Почему ты к этому привык?

– Кто знает...

Это был простой комплекс неполноценности, который мешал ему ответить на вопрос. Ему было неловко говорить правду У Ёна, который вырос в богатой семье.

Он видел, что тот хмурится, но его уязвленная гордость не позволяла ему этого сделать.

К счастью, он больше не задавал вопросов и вернулся к первоначальной теме. Хотя полученный ответ был совсем не таким, как он ожидал.

– Это был несчастный случай.

От этих слов у него кровь застыла в жилах. Ему казалось, что даже если бы его там не было, в тот день случилось бы то же самое.

– Это было бы так же, даже если бы это был кто-то другой.

Дохён мягко и тихо подтолкнул У Ёна вперед. Даже он сам думал, что ведет себя настойчиво, но его извращенный разум не изменился, даже когда он увидел, что тот взволнован. У Ён молча открыл рот, а затем внезапно схватил бутылку шампанского с серьезным выражением лица.

Это было неожиданно. Шампанское, которое он налил, в мгновение ока исчезло в горле У Ёна. У него не было времени открыть рот или выхватить напиток.

После очень короткой паузы У Ён ударился лбом о стол.

– ....Хм.

Дохён усмехнулся и прикрыл глаза рукой. Он не хотел, чтобы все было так, но не мог придумать, что сказать. Он был ошеломлен. Чувство пустоты, абсурдности и даже смех нахлынули на него, как прилив.

– Я не могу победить, правда...

Всякий раз, когда он приходил в себя, его всегда шатало. Его мысли были простыми, а выражение лица честным, но он не мог сказать, куда направляется. Только сегодня все пути к отступлению были перекрыты, но У Ён все равно сбежал, выпив алкоголь.

Дохён несколько раз сглотнул от досады, затем встал со своего места и подошел к У Ёну. У него была прямая линия роста волос и немного черных прядей. Он застонал и отвернулся.

– Ты покраснел.

Его лицо, всегда такое бледное, уже покраснело, и это было заметно. К счастью, шишки не было, но след выглядел болезненным. Дохён погладил его по лбу большим пальцем и присел перед ним на корточки.

– Сон У Ён. У Ён. Ён-а.

Его длинные ресницы затрепетали. Его полные губы тоже дрогнули, словно он что-то пробовал на вкус. Феромоны струились, смешиваясь с каждым его вздохом.

– ...Почему ты мне так доверяешь?

Несмотря на то, что он был доминирующим омегой, он заснул с беззащитным выражением лица. Он явно сын Чжису Хян, но как он может быть таким беспечным? Что, если Дохён что-то сделает?

Но, несмотря на эти мысли, Дохён не мог не смотреть на него. Он наклонил голову, словно пытаясь запомнить его черты. Его лицо, пышное, как тесто, было безупречным.

Только спустя долгое время Дохён потянулся к У Ёну. Он прижал его обмякшее тело к себе и подхватил на руки, как ребенка. Он чувствовал это с тех пор, как в последний раз нес его на руках, но если он все сделает правильно, то сможет просто взять его на руки и уйти.

– Тогда это не сработает.

Дохён тихо рассмеялся и пошел. Он наугад нашел спальню и, как только положил У Ёна на кровать, его веки приоткрылись. Он быстро заморгал, его глаза остекленели от опьянения.

– Ты не спишь?

У Ён не ответил, но приподнялся. Он чуть не упал, но быстро восстановил равновесие. Он опустил голову и тихо пробормотал, слегка приоткрыв губы.

– Мне нужно помыться....

Затем он начал снимать с себя одежду, одну вещь за другой. У Ён снял с себя толстовку, расстегнул штаны, слез с кровати и, пошатываясь, направился в ванную, сбрасывая одежду на ходу.

– Что...

Дохён ничего не мог сказать, просто смотрел ему в спину. Когда он наконец снял нижнее белье, Дохён отвернулся, сам того не осознавая. У Ён был настолько быстр (на самом деле его движения были как у улитки), когда был пьян, что Дохён даже не подумал его остановить.

Дохён открыл дверь ванной, потому что услышал громкий шум изнутри. Либо он упал, либо что-то уронил, но в любом случае он знал, что ему будет больно.

К счастью, У Ён не заметил только бутылку с шампунем и спокойно сидел в ванне, греясь в воде, текущей из душа. Как только он увидел, что в комнату входит Дохён, его глаза расширились.

– ...Учитель?

– Ты узнаешь меня?

Дохён смущенно рассмеялся и медленно подошёл к У Ёну. Когда он сменил холодную воду на теплую, У Ён высунулся из ванны. Он схватил Дохёна за рубашку и резко спросил:

– Где ты был все это время?

– Нигде. Я был снаружи и вошел.

– Нет...

В воздухе густо повис пар. Дохён схватил насадку для душа, решив, что лучше сначала помыть его, а потом уже вытаскивать. У Ён послушно подставил ему голову и пробормотал:

– Учителя здесь не было...

– Учитель здесь.

Опыт мытья своих младших братьев и сестер в детстве пришелся кстати. Дети, которые не могли контролировать свои тела, и пьяный У Ён не сильно отличались друг от друга, за исключением размера. Помимо скованности в нижней части живота, ему было более комфортно находиться рядом с У Ёном.

– Ладно, давай пойдем спать.

Дохён, слегка раздраженный, одел У Ёна в халат вместо одежды. Даже после того, как он аккуратно завязал пояс, оказалось, что это он страдает. У Ён вцепился в воротник Дохёна, не осознавая, как он выглядит.

– Ты сейчас уходишь?

Уголки его глаз опустились. Его круглые глаза уже были наполнены слезами. Никто не смог бы сказать «я ухожу» такому У Ёну.

– А ты не можешь остаться?

Дохёну ничего не оставалось, кроме как забраться в постель, как и просил У Ён. Он снял футболку, потому что не хотел промокнуть, и протянул правую руку, так как У Ён все еще был разочарован. Только тогда он, казалось, успокоился и взял Дохёна за руку, смущенно улыбаясь.

– Тебе это так сильно нравится?

– Да.

Это был прямой ответ. Может, дело было в алкоголе, но обычной нерешительности не было. Дохён усмехнулся и тихо прошептал:

– Что тебе во мне нравится?

– Ты мне нравишься просто потому, что ты учитель.

О, у него действительно была привычка много пить. Он правильно произносил слова и хорошо отвечал.

Если бы Дохён не видел его пьяным раньше, он бы подумал, что тот уже протрезвел.

– Тогда какие у тебя отношения с Дэнни?

Он знал, что это ребячество, но настоял на том, чтобы тот подтвердил это своими словами. У Ён безучастно смотрел в пустоту, его взгляд был туманным.

– Может быть... друзья?

– ... Может быть?

Это был расплывчатый ответ. Если он друг, то он друг, а если нет, то нет. Что он имеет в виду? Были ли у него какие-то особые отношения в США? Пока он размышлял об этом, У Ён объяснил.

– Мы друзья, но это немного двусмысленно.

– В каком смысле это двусмысленно?

– Это просто...

Это было странное чувство. Это был странно самоуничижительный тон для человека, который просто говорит о друге.

Вскоре с его губ сорвался меланхоличный голос.

– Мы подружились из-за моей мамы.

Возбуждение Дохёна вмиг угасло. Сильно осевшие феромоны тоже затвердели, словно застыли. Не замечая изменений, У Ён сонным голосом произнес:

– На самом деле я ему не доверяю.

Глава 81

Ему показалось, что его ударили по затылку. В голове у него помутилось, а зрение затуманилось. Слова, которые он хотел сказать, беспомощно повисли в воздухе.

Иногда сообразительность действительно бесполезна. Было бы хорошо, если бы он не понял, что тот имел в виду, но Дохён сразу же сообразил, что произошло. Кто такой Дэнни, как они подружились и как отреагирует У Ён, если он расскажет правду.

– Пожалуйста, обними меня, учитель. – сказал У Ён и потянул Дохёна за руку. Его взгляд все еще был расфокусирован, он медленно закрывал и открывал глаза. Дохён нежно погладил У Ёна по волосам той рукой, которой не держал его.

– Объятия могут означать многое.

Вместо ответа У Ён просто уставился на Дохёна. Судя по тому, как он запрокинул голову и закрыл глаза, он выглядел так, будто его собирались поцеловать. Когда Дохён приблизился, их губы соприкоснулись, как перышки.

Они расстались и снова сошлись в мгновение ока. Это произошло из-за единственной просьбы, прозвучавшей из уст У Ёна.

– Еще только один раз...

Дохён поджал губы, словно был чем-то одержим. Он прикусил нижнюю губу, разжал зубы и просунул язык в щель. Даже его слюна была сладкой на вкус в его горячем, узком рту.

– Ммм...

У Ён издал довольный звук, но Дохён знал, что завтра он этого не вспомнит. Он не вспомнит беспорядочную смесь феромонов, прерывистое дыхание и вообще ничего.

– ...Ён-а.

И все же он задавался вопросом, вспомнит ли он это, как в прошлый раз. Дохён с надеждой приоткрыл губы. Он нежно взял его за подбородок и умоляюще заговорил.

– Зовите меня учителем и завтра. Не притворяйся, что не знаешь меня.

Если бы был хоть малейший шанс, он бы закрыл глаза и поговорил с ним. Будущее казалось предрешенным, но он пока не хотел сдаваться. Зная, насколько это трусливо, он надеялся, что у него будет еще один шанс.

– Я не могу.

Но все сложилось не так, как он планировал. Решительный голос окончательно лишил его надежды.

– Я не буду этого говорить.

С этими словами У Ён погрузился в глубокий сон. Дохён сжал его правую руку и прерывисто вздохнул.

Конечно, У Ён на самом деле ничего не помнил. Дохён не спал всю ночь, наблюдая за У Ёном в панике, и понял несколько вещей. Например, что У Ён никогда не заговорит о прошлом и что он никогда не сможет рассказать ему о том, что случилось с Чжису Хян.

Он не знал, почему У Ён притворялся, что не знает его. Должно быть, у него были причины не раскрывать это, но если он ничего не скажет, Дохён ничего не узнает.

В конце концов, Дохен потерял смелость рассказать ему все.

Пока он умывался, его мысли вернулись к тому дню, когда он виделся с У Ёном в последний раз.

Он выглядел по-настоящему расстроенным, расплакался и сказал, что собирается разобраться в своих чувствах.

«Я больше не хочу, чтобы ты мне нравился, учитель».

Было ли ошибкой называть У Ёна «Ён-а» в приступе гнева, когда он хотел покончить со всем после одной ночи секса? Было ли неправильно чувствовать себя преданным, когда он сам бросил У Ёна первым?

Как только Дохён понял, что теряет его, он больше ни о чем не мог думать. Чувство вины, угрызения совести все это было ненужным. Он просто хотел, чтобы У Ён был рядом с ним. Прошлое, которое он защищал такими разумными доводами, в конце концов рухнуло, как замок из песка.

И снова Дохён упустил возможность, и на этот раз он не мог придумать, как его поймать. Он лишь смутно подумал, что должен сначала с ним встретиться. Но это не означало, что у него вообще не было плана.

Дохён посмотрел на часы на своем запястье и сел перед зданием, где проходила первая лекция У Ёна. Из-за приближающихся выпускных экзаменов в первом семестре в кампусе с самого утра было многолюдно.

Примерно через два часа он прибудет.

– Xy.

Дохён никогда в жизни так не нервничал, ему казалось, что все его тело на взводе. Он не знал, было ли это из-за того, что он не спал всю ночь, или из-за воспоминаний, но чувствовал он себя неважно.

– Доброе утро, Сонбэ.

– А ты не рановато ли, Оппа?

Десять минут, 20 минут, потом 30 минут. Пока Дохён ждал У Ёна, мимо него прошло много людей. Обычно они бы поговорили с ним, но, взглянув на него, просто поздоровались. Должно быть, его выражение лица показалось им довольно мрачным.

– А? Хен!

Это был Сон Гю, который пришел в университет раньше У Ёна, и он позвал Дохёна. Как только Сон Гю увидел Дохёна, он бросился к нему, и его глаза расширились, когда он увидел его лицо.

– Хен, ты вообще не спал? Твои темные круги – это не шутки.

– Я не спал, но...они настолько ужасны?

Дохён неловко потер уголки глаз. Он немного устал, но не ожидал, что это будет так заметно. Поскольку он расстроил У Ёна, он должен был сделать хоть что-то хорошее, поэтому ему было неловко из-за своего внешнего вида.

– Нет, ты все равно красивый, хен, так что все в порядке.

Сон Гю игриво улыбнулся и показал два больших пальца. Было очевидно, что он преувеличивает, потому что Дохён, похоже, был не в духе. Дохён попытался улыбнуться по привычке, но сдался, когда понял, что у него не хватает сил.

– Но, хен, случайно...

Увидев Дохёна в таком состоянии, Сон Гю осторожно прервал свои размышления. Судя по тому, как он медленно подбирал слова, было ясно, что у него есть смутное представление. Он несколько раз моргнул, прежде чем тихо спросить:

– Ты поссорился с У Ёном... Нет, что-то не так?

Это был неубедительный жест. Если бы это была Гарам, она бы прямо спросила его, поссорились ли они, но Сон Гю был из тех, кто меняет слова на полпути. Обычно Дохён ответил бы без смущения, но сейчас у него не было такой роскоши.

– Это просто случилось.

– ...Вы ведь не расстались, не так ли?

Как только он произнес эти слова, подъехала машина. Из-за необычной марки и тонированных стекол казалось, что она не принадлежит обычному студенту. Дохён не сводил с нее глаз и говорил сам с собой.

– Я жду, потому что не хочу этого делать.

Внезапно дверь машины открылась, но не с заднего сиденья, а с водительского.

Внезапно дверь машины открылась, но не с заднего сиденья, а с водительского. Женщина, аккуратно одетая в костюм, обошла машину, не взглянув на Дохёна. То, как она механически открыла дверь заднего сиденья, было знакомо Дохёну.

– ...Секретарь Юн.

Дохён быстро подошёл к ней, оставив Сон Гю в ошеломленном молчании.

Мужчина в белой шляпе вышел из машины на глазах у нескольких студентов. Его лицо было чисто-белым, а черты были тонкими. Это был У Ён.

– Я вернусь к тому времени, как ты закончишь...

У Ён ушел, не слушая слов секретаря Юн. Он не оглядывался, не смущался из-за любопытных взглядов, просто шел к зданию, держа сумку в одной руке, а другой придерживая шляпу.

Фух, Дохён сделал короткий глубокий вдох, прежде чем тихо позвать его.

– Ё-а.

Внезапно У Ён остановился. Секретарь Юн, которая собиралась вернуться в машину, тоже оглянулась.

Она, вероятно, доложила бы обо всем, что видела, Чжису Хян. Если бы Чжису Хян дала какие-либо инструкции, она бы остановила Дохена от приближения к У Ёну.

Но секретарь Юн села в машину, как будто не заметила его. Отсутствие другого телохранителя явно было компромиссом между У Ёном и Чжису Хян. Конечно, после того, как вышла статья, о которой говорил У Ён, об этом даже говорить было бы невозможно.

– Давай поговорим.

У Ён молча поднял голову и посмотрел на Дохена.

Они стояли всего в шаге друг от друга. Дохён не приближался. Ученики, включая Сон Гю, смотрели на них, но казалось, что они здесь одни.

– Это займет всего минуту.

У Ён прикусил нижнюю губу, услышав слова Дохёна. Не отрывая взгляда от его лица, Дохён наблюдал, как меняется выражение его лица. Его красные губы побелели, и он заговорил почти неслышно.

– Мне нечего сказать.

С этими словами У Ён прошел мимо Дохёна. Глаза Сон Гю расширились от удивления. Но Дохён достаточно хорошо предвидел его реакцию, поэтому молча последовал за ним.

Это было странное зрелище. Ни Дохен, ни У Ён не сказали ни слова, пока пересекали коридор. У Ён посмотрел вперед, и Дохен последовал за ним. Они оба были по-своему знамениты, так что это неизбежно вызвало какие-то странные слухи.

– Ён-а.

Дохён не окликал его, пока они не подошли к задней двери лекционного зала. У Ён помедлил, прежде чем открыть дверь, и заговорил с Дохёном, даже не взглянув на него.

– Не называй меня так. Это не мое имя.

Его голос был твердым и холодным. Было совершенно очевидно, что он был сыном Чжису Хян. Не растерявшись, Дохён продолжил твердо говорить.

– Я подожду до конца лекции. Нет, давай просто послушаем эту лекцию вместе.

С этими словами Дохён открыл дверь в лекционный зал. Поскольку это был урок для первокурсников, внутри было довольно много знакомых лиц. Дохён кивнул, когда его тепло поприветствовали однокурсники.

– Разве ты не войдешь?

– ...Чем ты сейчас занимаешься?

Только тогда взгляд У Ёна обратился на Дохёна. Хотя выражение его лица было мрачным, именно об этом лице Дохён думал всю ночь. Подавив желание обнять его, Дохён заговорил так, чтобы слышал только У Ён.

– Я не могу расстаться с тобой.

Это были те же слова, что он сказал вчера. Это было заявление, на которое У Ён ответил, сказав, что больше не может ему доверять. Словно напоминая себе об этих словах, он поджал губы.

– Я... Запишу тебя на занятия.

Этих трех слов было достаточно. У Ён закрыл рот и скривил лицо. Дохён схватил его сумку и поставил на сиденье у задней двери.

– Ты сказал, что угостишь меня едой, если я помогу тебе записаться на занятия.

Было нормально называть это отстойным.

Для У Ёна было нормально раздражаться и спрашивать, когда это произойдет. На этот раз Дохен собирался удержать его, хотя бы для того, чтобы заставить У Ёна поговорить с ним.

– Ты сам сказал, что купишь мне что-нибудь недешевое.

У Ён плотно сжал губы и сердито посмотрел на Дохёна. Его глаза, едва различимые под полями шляпы, смотрели вызывающе. Некоторое время все молчали, но Дохён знал, что этот трюк сработает.

– Я буду думать, что это в последний раз.

При слове «последний» взгляд У Ёна дрогнул. Эмоции, которые он не смог скрыть, показали, что он не до конца сформулировал свои мысли. Дохён горько улыбнулся, возлагая на это надежды.

– Только в этот раз, Ён-а.

Глава 82

Сон Гю пришел поздно, сел подальше от них и стал внимательно за ними наблюдать. У Ён схватил свою сумку и побежал вперед, Дохён последовал за ним и сел рядом.

У Ён думал, что профессор выгонит Дохёна, но, к сожалению, профессор был более чем рад его видеть. Когда он спросил, продолжает ли Дохён посещать занятия, и предложил приходить и слушать, когда захочет, Дохён вежливо улыбнулся.

– Теперь, эта часть...

Пока профессор читал лекцию, Дохён подпер подбородок рукой и наблюдал за У Ёном. На его столе лежала открытая тетрадь, которую он взял у Сон Гю, а в руке он держал ручку, которую тоже взял у Сон Гю. У Ён не обращал внимания на Дохёна и сосредоточился на уроке.

«Он похож на свою мать-Омегу?»

Если Чжису Хян была насыщенной масляной картиной, то У Ён был акварелью с добавлением пигментов. Его глаза, выглядывающие из-под шляпы, прямой нос и губы, а также тонкая линия подбородка.

Может быть, дело в длинных ресницах, а может быть, в тонких веках. Каждый раз, когда он переводил взгляд, ему казалось, что он смотрит на хорошо написанную картину. Картину, нарисованную тонкой кистью, с использованием только чистых, красивых цветов.

У Ён не спал? Дохён опустил взгляд, подумав, что он выглядит уставшим. Его шея, которая обычно была на виду, была чем-то наполовину прикрыта. Это была футболка с коротким рукавом и логотипом на груди. Широкая круглая горловина казалась слишком большой для этого сезона, даже с учетом тонкой ткани.

Дохён знал, почему он его надел. Вероятно, из-за ярких отметин, которые были видны, если присмотреться. Доказательство того, что Дохён кусал и сосал своего любовника.

«Как я могу сдаться, когда я в таком состоянии?»

Даже когда он отвергал Дохёна, тот чувствовал возбуждение от одного его присутствия. Его свежие феромоны дразнили его чувства, и малейший жест привлекал его внимание.

Даже то, как он трогал мочку уха, было мило. Как он мог отпустить такого У Ёна?

– ...Ты не собираешься слушать лекцию?

– Я не обязан этого делать.

Кончики его ушей покраснели. Он не был уверен, что это совпадение, но каждый раз, когда У Ён дергал за мочку уха, Дохёну хотелось ее укусить. Она была красной и спелой, так что на вкус была бы еще лучше, если бы он положил ее в рот.

«Он разозлится, если ты его тронешь».

Ему не следовало прерывать урок, но У Ён был прямо перед ним. У Ён, о котором он думал всю ночь и которого так сильно хотел увидеть, что уже устал. Все было в порядке, потому что сейчас они были близко, но если он снова попытается отдалиться, все может пойти наперекосяк.

Дохён покрутил ручку и прикрыл уголок рта рукой. Ручка в руке У Ёна нетерпеливо скользила по блокноту. Казалось, что он делает заметки с доски, но содержание было совершенно случайным.

– Это неправильно. Романтизм конца 18 века.

У Ён, написавший «19», зачеркнул две строчки и исправил цифру. Он хотел было поправить его, но остановился и вздохнул. Он достал из портфеля карандаш и написал что-то мелкими буквами в углу тетради.

«Я не могу сосредоточиться из-за Сонбэ».

Он написал «учитель» и неуклюже изменил его на «сонбэ». Вместо того чтобы указать на это, Дохён взял фломастер У Ёна и написал ответ.

«Извини».

Увидев извинение, У Ён стер свои слова ластиком, но по какой-то причине оставил «извини» Дохёна нетронутым. Когда У Ён попросил вернуть карандаш, Дохён написал снова.

«Что ты хочешь на ужин?»

В ответ он получил недоуменный взгляд. У Ён просто поджал губы, и Дохён подумал, что знает, что тот пытается сказать. Должно быть, он подумал: «Зачем ужинать, если мы даже не обедали?»

«Зачем ужинать, если мы даже не обедали?»

Как и ожидалось, У Ён достал новый карандаш и написал это. Дохён подавил смешок и слегка закатил глаза. То, что он не мог скрыть свои чувства и показывал их такими, какие они есть, было одной из причин, почему он был таким милым.

«Итак, что ты хочешь на обед?»

У Ён виновато посмотрел на него. Было ясно, что он понял намерения Дохёна, хотя и с опозданием. Но прежде чем У Ён успел возразить, Дохён быстро написал.

«1. мясо 2. лапша 3. рис.

1-1. свинина. 1-2. говядина.

* недешево».

Он издал невеселый смешок. Было абсурдно выбирать меню, даже не подтвердив встречу. Дохён, не задумываясь, обвел слово «говядина» кружком. И написал под ним.

«Стоит ли нам пойти туда снова?»

Воспоминание о том, как они ужинали с У Ёном, вернулось к нему. Он предпочел пирог рису, и когда угощал его шоколадом, на его лице появилось тонкое выражение. Дохен вспомнил, как он выглядел так, словно вот-вот заплачет, и как, видя это, ему тоже захотелось плакать.

У Ён прикусил нижнюю губу и взял карандаш. По тому, как сузились его глаза, было ясно, что он тоже вспоминает прошлое. Надвинув шляпу так, чтобы Дохён не видел его лица, он начал писать.

«Я собираюсь пообедать с Сон Гю».

«У Сон Гю какие-то дела в студенческом совете».

Преданный взгляд метнулся к Сон Гю. По правде говоря, Дохён на самом деле не знал этого, он просто предположил, как делал всегда. Милый У Ён, похоже, думал, что не может отказаться от предложения без обязательств.

«Не пялься на Сонгю».

После этого они еще какое-то время переписывались. В содержании не было ничего особенного, но, как ни странно, разговор не прекращался. Профессор, который сначала предупреждающе покашливал, перестал, когда Дохён ему улыбнулся.

– Мы остановимся здесь на сегодня.

Как только профессор ушел, У Ён быстро посмотрел на доску. В отличие от доски, исписанной мелким почерком, в тетради У Ёна были видны лишь следы его попыток превратить 19 в 18. Дохён отложил механический карандаш и в замешательстве посмотрел на его дрожащие руки.

– Я дам тебе свои старые записи.

Взгляд У Ёна сместился. Его темные, медно-карие глаза были полны негодования. Уголки губ Дохёна дрогнули, когда он заговорил.

– Я также дам тебе генеалогическое древо для итогового экзамена.

– ...Мне это не нужно.

Это казалось необходимым, но У Ён ответил ворчанием и, закрыв блокнот, добавил комментарий.

– Я впервые делаю что-то подобное. Знаешь, говорю на уроке с помощью заметок.

Выражение лица У Ёна изменилось. Он ничего не ответил, но, вероятно, это тоже был его первый раз. Может быть, поэтому его рука неловко и медленно убирала блокнот в сумку.

– Итак, что ты хочешь на обед?

Дохён небрежно схватил сумку, как только тот застегнул ее. У Ён нахмурился, как щенок, у которого забрали лакомство. Он посмотрел на свою сумку, затем на лицо Дохёна. Дохён практически слышал, как у него в голове все перемешалось.

– Не обед...а как насчет ужина?

Это было все, о чем он мог думать. Дохён наклонил голову, словно призывая его продолжать. У Ён коснулся своего воротника и отвел взгляд.

– Я угощу тебя обедом, но у меня нет времени на ланч, так что давай поужинаем.

То, что у него не было времени на обед, было наглой ложью. Было ясно, что он забыл, кто составлял его расписание. Вероятно, он планировал отложить это на потом и придумать другое оправдание.

– Во сколько мы будем ужинать?

– ...Я свяжусь с тобой позже.

Честно говоря, даже если бы сегодняшний день прошел успешно, У Ён все равно пошел бы на занятия завтра. У Ён, который был честным и неприхотливым, пришел бы на занятия, что бы ни случилось. Однако у Дохена не хватило терпения ждать до завтра.

– У меня нет сотового телефона.

– A? – спросил У Ён, нахмурившись, как будто говоря: «Какого черта?». Дохён пожал плечами и беспечно ответил:

– Он сломан.

Когда он проверил его утром, в телефоне не было заряда. Что ж, было бы странно, если бы он не сломался, когда он его так швырнул. Одно дело, что телефон не звонил, но еще страннее было то, что будильник не сработал.

– Ты только вчера его починил. Что случилось?

– Просто...

Дохён замолчал, как обычно. У Ён посмотрел на него так, словно хотел сказать: «Ты же не собираешься снова это говорить». Он не хотел выглядеть глупо. Дохён неловко отвернулся и крепче сжал лямку сумки.

– ...Я бросил его.

– Что?

– Я бросил его, потому что был зол... Он не включается.

Он чувствовал на себе его взгляд. Взгляд, полный шока и недоумения. У Ён недоверчиво пробормотал:

– Нет, я имею в виду, почему...

Вместо того чтобы придумать оправдание, Дохён потянулся к руке У Ёна. По привычке У Ён схватил его за руку. После небольшой паузы он неестественно убрал руку.

Воцарилась неловкая тишина. Все уже вышли из комнаты, и там не осталось никого, кроме Дохёна и У Ёна. У Ён со сложным выражением лица опустил поля шляпы.

– ...Пойдем, пообедаем.

Они, как обычно, направились в клубную комнату. Дохён не взял с собой машину, а с репортерами было трудно куда-то ехать. Дохён взял с собой У Ёна, чтобы заказать еду на вынос, но, оказавшись внутри, запер дверь.

– Почему ты ее запираешь?

– Я не хочу, чтобы нам мешали.

У него был единственный ключ, и он уже связался с Гарам. Никто не мог открыть запертую дверь, так что они будут вдвоем, пока не закончат разговор. Он беспокоился, что У Ёну будет неудобно, но, к счастью, тот, похоже, не возражал против запертой двери.

– Ён-а, сядь сюда.

Около двух часов. Дохён прикинул время в уме и поставил сумку на стол. У Ён прикусил губу и сел на диван со сложным выражением лица. Его рубашка была велика ему, а кепка была натянута так низко, что казалось, будто он утонул в одежде.

– Что ты хочешь съесть? Все, что ты хочешь съесть.

– Мне неудобно, учитель.

Слова возникли из ниоткуда. Дохён замер и забыл, что собирался сказать. Мягкий равнодушный голос разбил сердце Дохёна.

– Я куплю тебе еду позже, а пока просто послушай, что я хочу сказать. Сон... бэ тоже сейчас не очень голоден.

Это был явный отказ. Дохён осознавал это. У него защемило в груди, а в голове было такое ощущение, будто на нее давит камень.

– Не знаю, как ты, Сонбэ, но я не могу вести себя так же беспечно, как ты.

– Я выгляжу так, будто у меня все хорошо?

У Ён закрыл рот, ничего не сказав. Конечно, он тоже не смог бы это отрицать. Потому что для всех, кто его видел, Дохён выглядел так, будто у него что-то случилось.

– Я вообще не мог заснуть и думал только о тебе. ...Ты думаешь, я спал?

В его голосе прозвучала нотка грусти, как будто все эмоции, которые он скрывал, наконец-то вырвались наружу. Дохён сделал глубокий вдох и медленно открыл рот.

– Ён-а, я...

Ему нужно было многое сказать. Он хотел многое сказать, и ему нужно было многое сказать. До сих пор он не был с ним честен, поэтому на этот раз он должен был быть честным. Вот почему он пришел сначала к У Ёну, а не к Чжису Хян.

– Я просто всегда боялся.

Это было внезапное замечание, но У Ён не стал его перебивать. Вместо этого он медленно поднял голову и посмотрел на него пустым взглядом. Когда он наконец повернулся лицом к «Ким Дохёну», Дохён спокойно заговорил.

– Меня бросили перед детским домом, когда мне было восемь лет.

Глава 83

Если бы кто-нибудь спросил У Ёна, есть ли у него воспоминания о том, как его бросили, он бы твердо ответил «нет». С самого детства и до сих пор он всегда выбирал, а не его выбирали. Возможно, были люди, которые старались ему понравиться, но он никогда не пытался угодить другим.

Вчера он впервые почувствовал себя брошенным. Брошенным своей матерью, которая была с ним всю его жизнь, брошенным своим учителем, на которого он полагался в вопросах поддержки, и брошенным миром, который он изо всех сил старался принять. У Ён просто хотел узнать, кто такой Ким Дохён.

– ...Итак.

Дохён очень долго рассказывал. Как он рос, где встретил Чжису Хян и когда начал жить с родителями. Это было сложно, и обстоятельств было много, но его голос звучал спокойно.

– Я не мог тебе сказать.

Голос, который раздался тихо, заставил У Ёна вздрогнуть. Выражение лица, которого он никогда раньше не видел, выдавало крайнюю степень беспокойства.

Даже его сжатые кулаки показывали, насколько он напряжен.

У Ён медленно повернул голову и посмотрел на пейзаж за окном. Цветущие вишни опали, и только зеленые листья напоминали о приближающемся лете.

Скоро начнется сезон дождей, а вместе с ним и конец этого семестра.

– Мне очень жаль.

Учитель, которого помнил У Ён, всегда был неторопливым и дотошным человеком. Он всегда был внимателен к своим чувствам и, когда ему было грустно, утешал его. Слова, произнесенные мягким и добрым голосом, всегда глубоко западали в сердце У Ёна, независимо от их формы.

– Мне очень жаль, Ён-а.

Вот почему У Ён всегда интересовался Дохёном. Кем он был, какой жизнью жил, о чем думал и что чувствовал.

– Я не хотел, чтобы ты меня бросил.

Дохён говорил ему, что ему страшно. Он умолял У Ёна не бросать его, извинялся и говорил, что это все его вина. Он был таким уязвимым, что У Ён хотел обнять его, он вызывал у него сочувствие, даже когда он злился на него.

У Ён снова тихо закрыл рот. Не было подходящего способа закончить эту длинную историю. Слова Дохёна смешались в его затуманенном сознании.

– Я...

Сквозь приоткрытое окно в комнату проникал легкий ветерок. Слегка влажный воздух был полной противоположностью сухим феромонам, которые испускал Дохён. У Ён медленно опустил взгляд и посмотрел в пол.

– ...Я понимаю.

Вот и все, что он смог выдавить из себя. Простое логическое объяснение затруднительного положения, в котором оказался Дохён.

И медленные, но четкие слова сочувствия по отношению к нему.

– Даже если бы я был учителем... я бы не смог тебе сказать. Я бы не смог тебе этого сказать.

У Ён поднял голову, когда заговорил. Его шляпа была низко надвинута на лоб. Он видел, что Дохён плотно сжал губы. Это было не его обычное улыбающееся лицо и не его неторопливая выжидательная поза. У Ён замолчал.

– Я понимаю это, я понимаю это в своей голове, но...

Слова Дохёна были горьки на вкус даже для того, кто ничего о нем не знал. Он не мог представить, каким одиноким он, должно быть, чувствовал себя в таком юном возрасте. В то время как У Ён чувствовал себя неуютно в своем сужающемся мире, у Дохёна не было ни малейшего контроля над собой.

– Но я не могу сказать, что все в порядке.

Но даже если никто не виноват, кому-то все равно больно. Он знал, что у Дохёна не было выбора, но все равно что-то задевало его чувства. Он все равно мог бы сказать ему, все равно мог бы показать ему, все равно, все равно... Постоянное «все равно» мешало пониманию превратиться в прощение.

– Прошел всего один день.

Вчера, после того как он ушел от Дохёна, У Ён выплакал все свое сердце. Он плакал, пока ехал в машине секретаря Юн, и плакал, проходя мимо высоких стен. В доме, в котором он не был четыре года, он выплакал все свое горе в слезах, которые текли так же, как и четыре года назад.

– Как я могу быть в порядке за один день?

Время еще не возымело должного эффекта, и было трудно сказать, что все в порядке. Его голова не билась в унисон с сердцем, и У Ён все еще был обижен на него. Чувство предательства, которое он еще не стер из памяти, мешало ему забыть.

– Я не могу, учитель. ...Как ты думаешь, все будет в порядке, если пройдет еще немного времени?

Дохён непонимающе уставился на У Ёна.

Поначалу вопрос казался обнадеживающим, но в его угольно-черных глазах не было ничего, кроме смирения. У Ён заметил это и ответил очень тихим голосом.

– Нет. Мне очень жаль.

Хриплый голос заставил их замолчать.

Дохён ничего не сказал, а У Ён натянул шляпу пониже и встал.

Он уже собирался схватить свою сумку, когда услышал тихий голос:

– Я не хотел просить у тебя прощения.

Дохён склонил голову и закрыл глаза большими ладонями. Он видел тыльную сторону своей руки, где под прямыми пальцами проступали сухожилия. Дохён несколько раз вздохнул, а затем тихо заговорил.

– Я знаю, что никакие мои слова не изменят твоего решения, и если я буду настаивать в одностороннем порядке, это не помешает нам расстаться.

Тон был спокойным, но эмоции, которые он скрывал, нет.

«Эмоции Дохёна сегодня слишком заметны», – подумал У Ён. Между ними всегда была некоторая дистанция, но теперь казалось, что он отдернул занавеску и заглянул внутрь.

– Я знаю, каково это – понимать разумом, но не сердцем... Я знаю, каково это. Я предполагал, что будет именно так.

Сказав это, Дохен глубоко вздохнул.

У Ёну передались еще его несколько вдохов вместе с сухими феромонами. Опустив голову, Дохён прошептал почти неслышно:

– Это хорошо, но что я могу сделать?

Казалось, время остановилось. Каждое мгновение было связано со словами Дохёна. Только его серьезный голос эхом разносился по тихой комнате.

– Я много думал об этом. Может, будет лучше, если ты просто порвешь со мной. Это я все испортил, так что я не заслуживаю того, чтобы цепляться за тебя.

На самом деле, я планировал быть честным с тобой и сдаться, если ты скажешь «нет». Было бы эгоистично продолжать держаться, поэтому я собирался сделать все, что ты скажешь.

У Ён не мог видеть выражение его лица, потому что оно было закрыто. Он не мог видеть, кривит ли тот лицо, хмурится или даже прикусывает губу.

– Но я не могу сдаться. Я не думаю, что это сработает.

Дохён поднял глаза и медленно посмотрел на У Ёна. Хотя его глаза были красными, в уголках глаз не было слез. Нежные, добрые глаза медленно начали искажаться.

– Не уходи, Ён-а.

У Ён не помешал ему протянуть руку. Рука, сжимавшая сумку, схватила его руку, и он даже не попытался ее отдернуть.

Дохён нежно прижался лбом к руке, которую держал обеими руками.

– Я не могу позволить тебе уйти вот так.

Он чувствовал, как его тело нагревается.

Тепло, которое было лишь слегка обжигающим, передавалось там, где они соприкасались. Феромоны, которые мрачно разливались вокруг, тоже переполняли его.

– Пожалуйста, не уходи...

Слышал ли он когда-нибудь прежде такую душераздирающую мольбу? У Ён посмотрел на голову Дохёна и прикусил нижнюю губу. В глубине его сердца что-то онемело, как будто его вот-вот стошнит, хотя он ничего не ел.

Прошел всего день. Чувство предательства, которое он испытывал, никуда не делось, как и его привязанность к Дохёну. Если бы его сердце остыло всего за день, он не чувствовал бы себя таким несчастным.

– ...Ты мне нравишься, учитель.

Эти тихие слова заставили Дохёна поднять взгляд. Но, несмотря на его проницательность, его глаза были полны тревоги. У Ён медленно убрал руку и отвернулся.

– Но есть вещи, которые ты не можешь делать, даже если они тебе нравятся.

У У Ёна больше не было смелости любить Дохёна, показывать ему все, изливать свои чувства, любить его. До сих пор он изливал столько любви, что его некогда полное сердце опустело.

– Это было неправильно с самого начала.

С этими словами У Ён снова взял свою сумку. Если он покинет клубную комнату без Дохёна, на этот раз все будет кончено навсегда. Когда дверь закроется, его сердце тоже закроется, и пространство, которое он так запер, больше никогда не откроется.

Просто старший и младший. Если бы все было так, он мог бы проводить время с Дохёном. Как и с Дэниелом, он мог бы подвести черту и вспоминать о хороших моментах, которые у них были. Конечно, это тоже были отношения, ограниченные по времени.

Дохён ничего не говорил, пока У Ён не встал перед дверью клубной комнаты. Положив руку на дверную ручку, У Ён почувствовал дежавю: их отношения закончатся так же, как и вчера. Но прежде чем он открыл дверь, он услышал голос позади себя.

– ....Тогда давай начнем сначала.

В голосе, раздавшемся позади, была определенная решимость. Рука, открывавшая дверь, рефлекторно остановилась.

– Не как учитель или Сонбэ, а просто как Хён. Так мы сможем начать все сначала.

– О чем ты говоришь?

У Ён повернул голову и уставился на Дохёна, не веря своим ушам. Не обращая внимания на недоверчивое выражение лица У Ёна, Дохён продолжил серьезным тоном:

– Я буду признаваться тебе в любви каждый день.

На мгновение он не понял, что тот говорит. С чего бы ему признаваться ему каждый день? Словно прочитав его мысли, Дохён спокойно продолжил объяснять.

– Я не буду просить тебя полюбить меня, я не буду просить тебя встречаться со мной, я просто признаюсь тебе. Ты можешь просто игнорировать меня, или иногда ругаться, или даже бить меня.

Слова были бесстыдными. Нет, это звучало глупо. Он и раньше слышал, что говорит У Ён, так что же, по его мнению, должно было измениться?

– ...Это бессмысленно.

– Мы поймем, что это бессмысленно, только если попробуем.

Дохён не приблизился к У Ёну, а просто посмотрел на него, а затем снова заговорил, на этот раз очень серьезным голосом.

– Ты мне нравишься.

В тот день, когда они решили встречаться, Дохён пообещал говорить ему об этом до тех пор, пока он ему не поверит. С тех пор он ни разу не слышал этих слов.

Прикусив губу, У Ён снова услышал те же слова.

– Ты мне нравишься, Ён-а.

У Ён больше не колебался и открыл дверь клубной комнаты. Дохён не остановил его, а вместо этого решительно заговорил.

– Увидимся завтра.

Естественно, У Ён не ответил.

Но даже когда он закрывал за собой дверь, он слышал голос Дохёна, говорившего, что он ему нравится. По какой-то причине у него было ощущение, что их отношения вот-вот слегка изменятся.

Глава 84

Дом У Ёна представлял собой двухэтажный особняк с большим садом и высокими стенами. Чтобы поддерживать его в порядке, требовалось много людей, и он всегда стремился сбежать оттуда. Когда он закрывал ворота и входил внутрь, то чувствовал себя одиноким и изолированным, полностью отрезанным от внешнего мира.

Было много других причин, по которым ему не нравился главный дом. Во-первых, за каждым его шагом следили слуги, а во-вторых, он не мог приготовить даже простую еду по своему вкусу. У Ён был как домашний питомец, за каждым его шагом, приемом пищи, сном и передвижением следили.

Конечно, больше всего он ненавидел то, что ему приходилось брать с собой телохранителей каждый раз, когда он выходил на прогулку.

Утро пятницы. У Ён отправился в университет на машине Юна, как и вчера. Секретарь Юн была единственной, кто сопровождала его, так как «Сэджон Груп» еще не опубликовала полноценную статью. Это была обычная поездка в университет, но он не мог сказать, что другие видят ее именно такой.

– Молодой господин, мы на месте.

Юн, которая всегда была похожа на робота, остановила машину перед зданием и заговорила деловым тоном. У Ён не обратил на нее внимания, отстегнул ремень безопасности и открыл дверь машины.

Юн приоткрыла рот, но тут же захлопнула его, так ничего и не сказав.

«...Они все еще пялятся».

Как только У Ён вышел из машины, студенты посмотрели на него. Даже если бы кто-то не открыл перед ним дверь, блестящая машина уже привлекла их внимание.

У Ён мысленно вздохнул и вошел в здание, глядя прямо перед собой.

«Вот почему я это ненавижу...»

Ему всегда было неприятно, когда на него так пристально смотрят. Как бы он ни старался думать позитивно, он не мог избавиться от ощущения, что он обезьяна в зоопарке. Поэтому он сократил количество охранников и выбрал относительно обычную машину, но, похоже, это не сильно помогло.

Это был не первый раз, когда его вот так везли в университет. В младших классах он всегда ездил в школу на шикарной машине. Тогда У Ён, не имевший представления о «нормальности», не осознавал, сколько внимания привлекал водитель, когда открывал дверь машины и наклонялся поздороваться.

«Это было бельмо на глазу?»

Неудивительно, что такой У Ён казался подозрительным тем, кто только вступил в пору полового созревания. Он был идеальной мишенью для такого чудака, как Джунсон, который хвастался, что у него все хорошо.

У Ён, который уже успел все обдумать, покачал головой и ускорил шаг.

Хорошая машина и дорогая еда не оправдывают травлю. В какой-то момент он подумал, что во всем виноват он сам, но Дохён заверил его, что это не так.

«Это не твоя вина».

Он остановился. У Ён с самоуничижительной улыбкой потянул себя за мочку уха. Только вчера он отверг Дохёна, но все равно, как обычно, думал о своих словах. Если бы это должно было случиться, зачем было его отвергать? Это было бы еще более противоречиво.

– Фух.

Он сделал глубокий вдох и широко распахнул дверь аудитории. Было еще рано, и он ожидал, что там никого не будет, но на его обычном месте было что-то чистое и белое.

– ...Что это?

У Ён в панике подошел к нему. Белый пушистый предмет был ему знаком. Это была кукла-кролик, которую Дохён выиграл в игровом автомате, когда был пьян.

Почему он здесь? У Ен медленно протянул руку в удивлении. Когда он коснулся его длинных ушей и передних лап, пушистая шерсть пробудила множество воспоминаний. Например, как он просыпался в объятиях Дохёна, что он с ним делал, о чем они говорили на следующий день и так далее.

Забавно, как люди могут быть так сентиментальны по отношению к маленькому предмету, от которого, как им казалось, они уже отошли. Плохие воспоминания рассеялись, и события того времени вернулись к нему в размытом, приукрашенном виде.

– О, так ты уже здесь?

Дохён вошел в тот момент, когда У Ён предавался воспоминаниям. Услышав знакомый голос, он поднял взгляд и увидел Дохёна, держащего в обеих руках стаканчики с напитками на вынос. С американо в одной руке и клубничным смузи в другой Дохён мягко улыбнулся и подошел к У Ёну.

– Ты пришел раньше, чем я думал.

Возможно, из-за его прямой осанки рубашка на пуговицах действительно хорошо на нем сидела. Брюки, слегка обнажавшие лодыжки, парусиновые туфли на низком каблуке – казалось бы, обычный наряд, но он был крутым только потому, что это был Дохён. Нет, теперь, когда он посмотрел на него, ему показалось, что он даже изменил свою прическу.

– Вот, выпей это.

Дохён поставил клубничный смузи, который держал в руках, рядом с плюшевым кроликом. Плюшевая игрушка, у которой только уши и лапки были светло-розовыми, хорошо сочеталась с большим напитком. Когда У Ён опустил взгляд, Дохён ласково заговорил.

– Это не из того плохого кафе, что было раньше.

– Что все это значит?

Кукла, напиток. И Ким Дохён, весь такой нарядный. Это сочетание не должно было сочетаться, но оно сочеталось.

– Что?

Дохён отмахнулся от него и сел на место рядом с У Ёном. Второй ряд от передней части, чуть правее, в середине, где они всегда сидели вместе на лекциях. Он жестом пригласил У Ёна сесть рядом с ним и продолжил непринужденно разговаривать.

– Я флиртую с тобой.

Это был нелепый комментарий. Он был настолько неожиданным, что У Ён не смог ничего ответить. Дохён пододвинул ему стул и мягко заговорил.

– Кукла изначально была твоей, поэтому я принес ее, а напиток я купил, пока покупал свой. Ты должен выглядеть наилучшим образом перед человеком, который тебе нравится.

У Ён сел рядом с ним, чувствуя себя немного неловко. Ему было что сказать, но воспоминание о кукле все еще было свежо в его памяти. А вид Дохёна в его слишком нарядном костюме только усилил его смущение.

– И это.

С этими словами Дохён достал из сумки свой мобильный телефон и протянул его. Блестящее новое устройство было другой модели, чем у Дохёна.

– У меня есть новый, и я сменил номер.

– ...Ты хватаешься своим телефоном?

– Хвастаюсь?

Он рассмеялся. Его глаза блеснули, как будто он был рад встрече с У Ёном, и он вложил телефон в его руку.

– Мне нужен твой номер.

– Номер?

– Ага.

– Мой номер?

– А кого еще?

– ...Ты потерял свои контактные данные?

У Ён нервно ввел свой номер в мобильный телефон Дохёна. Дохён набрал номер У Ёна и завершил звонок после трех гудков. Уголки его губ слегка приподнялись, образуя тонкую линию.

– Я же сказал тебе, давай начнем с самого начала.

Шанс. Его прямые пальцы так и застыли на одиннадцатизначном номере. У Ён просто молча наблюдал за ним.

Дохён положил телефон на стол и повернулся к нему лицом.

– Никто, кроме тебя, не знает этого номера.

– Даже Президент не знает.

Его иссиня-черные глаза блеснули. Его левый глаз с двойным веком сузился, незаметно нахмурившись. Это была его маленькая привычка, когда он приводил в порядок свои мысли.

– Я подумал об этом, и в конце концов все сводится к доверию.

Дохён сказал это и вложил куклу в руки У Ёна. У Ён, рефлекторно приняв куклу, переводил взгляд с кролика на Дохёна и обратно. Дохён развернул кролика лицом к себе, достал телефон и включил камеру.

– Я больше не получаю никакой поддержки, и я не могу связаться с президентом. Я не буду продолжать скрывать это, как раньше.

– ...Ты прямо сейчас делаешь снимок?

– Да, посмотри сюда.

В мгновение ока щелкнул затвор. Дохён с довольной улыбкой показал У Ёну только что сделанную фотографию. Выражение лица и внешний вид были неплохими для внезапной съёмки.

– Я хочу показать тебе только свою хорошую сторону... но уже слишком поздно, и я все равно не очень хороший человек. Я не хочу гордиться и хвастаться. Могу ли я использовать ее в качестве обоев?

На этот вопрос не нужно было отвечать. Прежде чем У Ён успел открыть рот, Дохён закончил настройку и отложил телефон. У Ён схватил куклу обеими руками и наклонил голову.

– Сонбэ, ты сейчас пытаешься заставить меня почувствовать себя виноватым...

– Это не так.

Строгий голос опроверг слова У Ёна. Он добавил это с чрезвычайно серьезным лицом.

– Ты не сделал ничего плохого.

Он слышал эти слова много лет назад, в средней школе. Это было единственное, что помогало ему не винить себя, когда над ним издевались.

– Просто я был плохим.

У Ён перевел взгляд со сложным выражением лица. Он не мог ничего сказать Дохёну, который охотно признавал свою вину. Дохён собрался с духом, признал свою ошибку и протянул руку, но было душераздирающе видеть, как У Ён просто убегает.

– ...Сонбэ, ты тоже не сделал ничего плохого.

Как только он услышал эти слова, лицо Дохёна вытянулось. Его глаза, которые расширились, как будто он вот-вот заплачет, вернулись в нормальное состояние прежде, чем У Ён это заметил. Он игриво подмигнул и потянулся к кукле, которую держал У Ён.

– Да, это мир такой плохой.

Большая рука провела от уха до уха. У Ён уставился на изящные пальцы, вспоминая, как Дохён гладил его по волосам. Дохён наклонился к У Ёну и тихо прошептал:

– Ён-а.

Когда он поднял голову, лицо Дохена было всего в нескольких дюймах от него. Если бы он наклонился, их губы могли бы соприкоснуться, и с такого расстояния его пристальный взгляд держал У Ёна в плену.

– Ты все еще хочешь пойти со мной на свидание?

Он колебался, не в силах сразу сказать "нет". На краткий миг он был искренне соблазнен его словами. Дохен высказался вот так, так почему бы просто не отпустить это? Как раз в тот момент, когда он думал об этом, входная дверь лекционного зала распахнулась.

– Эй, мы здесь первые...

Студенты ворвались в комнату и замерли на месте. По их широко раскрытым глазам было ясно, что они заметили странную атмосферу между ними. У Ён отошел от Дохёна и отвернулся.

Раздался щелчок языка. Он исходил от Дохёна, который стоял рядом с ним. У Ён закрыл уши ладонями, чтобы скрыть покрасневшее лицо.

– ...Ты сказал, что не собираешься приглашать меня на свидание.

– А... Верно, я действительно это сказал.

На этом их разговор закончился. Вскоре после этого аудитория заполнилась, вошел профессор и начал лекцию. У Ёну пришлось спрятать своего плюшевого кролика на соседнем стуле, и он старался не думать о Дохёне на протяжении всей лекции.

Глава 85

Дохён не смог удержать У Ёна от ухода домой после лекции. Не в силах скрыть свое разочарование, он сказал: «Я позвоню тебе на выходных». Затем он добавил, что тот ему нравится, и У Ён выбежал из аудитории.

Тем временем кукла, которую он взял, не подумав, оказалась слишком большой, чтобы поместиться в его сумку. Она была громоздкой, а ее уши были такими длинными, что, когда он попытался застегнуть молнию, они выскочили наружу. У У Ёна не было другого выбора, кроме как сесть в машину секретаря Юн с плюшевой игрушкой в руке.

– Вы вернулись, молодой господин.

Сотрудники проявили большой интерес к кукле, которую У Ён принес с собой. Они не спрашивали о ней напрямую, но по тому, как они на нее мотрели, было понятно, что им интересно. У Ён полностью проигнорировал их любопытство и пошел в свою комнату, чтобы положить куклу на стол.

– ...Что мне с этим делать?

Она определенно была его, но теперь от нее было трудно избавиться. Ему не следовало брать ее, но он не смог устоять. Может быть, Дохён знал об этом и поэтому принес ему куклу.

Вздохнув, У Ён наклонился над столом и пристально посмотрел на куклу. У нее были длинные пушистые уши странной для кролика формы. Заостренные кончики делали ее похожей на лису.

– Как это похоже на меня...

У Ён сжал куклу в руках и вспомнил историю, которую рассказал ему Дохён. Обстановка, в которой он вырос, воспоминания о времени, проведенном с У Ёном, и различные неизбежные факторы, окружавшие его.

«Я не хотел, чтобы ты меня бросил».

По правде говоря, У Ён сожалел об этом. Ему следовало просто жить дальше, как будто ничего не случилось, закрыть глаза на их отношения, и точно так же, как Дохён был для него утешением, У Ён должен был быть утешением для него.

Но У Ён был недостаточно взрослым, чтобы утешить его. Он должен был подготовить себя к тому, чтобы заверить его, что все в порядке, и извиниться. Он знал, что это эгоистично, но прямо сейчас у него не было сил решать проблему.

Это была одна из вредных привычек У Ёна. Если что-то было настолько сложным, что у него взрывалась голова, он избегал этого и смотрел в другую сторону.

Будь то издевательства, уход учителя или мучения Чжису Хян, У Ён просто закрывал глаза и ждал, пока все это закончится.

– ...Э-э-э.

Придя в себя, он кое-что заметил и встал. Это была этикетка на бедре куклы. На ней было написано «Пустынная лисица» и предупреждение, что игрушка предназначена для детей определенного возраста и старше.

– Пустынная лисица?

У плюшевого кролика был чисто-белый мех с розовыми ушами и лапами. Однако кончики ушей были странной формы для кролика. Только тогда У Ён, который наконец-то заметил длинный пушистый хвост, тихо рассмеялся.

На протяжении всех выходных У Ён продолжал брать телефон в руки и класть его обратно. Каждое утро, в полдень и вечером Дохён отправлял своевременные сообщения. О том, когда он вставал, что ел и как выглядел его распорядок дня.

Пока он с таким энтузиазмом строчил, У Ён не мог ему ответить. Если быть точным, он не успел сказать, что «кукла была не кроликом, а пустынной лисицей».

Это была очень простая проблема, но У Ён, который был особенно неопытен в человеческих отношениях, не обладал талантом сохранять «надлежащую дистанцию» и относиться к Дохёну небрежно.

"Заявление Чжису Хян... «Мой сын не является незаконнорожденным»".

Статьи были опубликованы в воскресенье утром. Как только одна из статей была опубликована, она сразу же попала в топ поисковых запросов и даже попала в заголовки новостей трех крупнейших телерадиокомпаний.

История была такой же, как и та, что видел У Ён: у Чжису Хян родился ребёнок, а Омега, за которую она вышла замуж 20 лет назад, скончалась. Чжису Хян сказала, что хочет почтить память своей покойной супруги, и заявила, что пока не будет показывать своего драгоценного ребенка СМИ.

Проблема заключалась в том, что в то же время разразился скандал с поступлением в университет. Утверждалось, что мать студента оплатила его поступление в университет, и У Ён, естественно, стал мишенью. Чжису Хян отвергла обвинения, но СМИ не отставали.

– Молодой господин, вам не следует выходить.

– ... Я не могу не выйти.

А во вторник утром У Ён отправился в университет и вздохнул, увидев репортеров, выстроившихся у главных ворот. Он знал, что в такие моменты нужно быть уверенным в себе, но от огня в их глазах ему хотелось бежать без оглядки, но если бы он это сделал, то история бы вышла такая: он признался в списывании на вступительных экзаменах.

– Ты не умеешь фотографировать!

– Не режь у меня на глазах!

У Ён прошел мимо шумной толпы под защитой телохранителей, которых он так ненавидел. К счастью, университетские ворота не пропускали посторонних, так что, оказавшись внутри здания, он смог перевести дух.

Хотя студенты все еще пялились на него, это было лучше, чем если бы на него были направлены камеры.

– У Ён!

Сон Гю, увидев У Ёна в аудитории, сразу же подбежал к нему. Когда он спросил, видел ли У Ён статью и все ли с ним в порядке, У Ён кивнул в ответ на пристальные взгляды одногруппников. Сон Гю громко закричал, словно пытаясь заставить их прислушаться.

– Эй, что за чушь этот скандал с мошенничеством при поступлении? Никто не учится так усердно, как ты!

Несколько студентов вздрогнули и закрыли рты. Судя по их поведению, до прихода У Ёна они много спорили. Что ж, он ожидал, что люди будут говорить, так что это не имело особого значения.

После лекции они вместе направились в клубную комнату. Телохранитель шел за ними на расстоянии шага, и Сон Гю чувствовал себя очень неуютно в этой ситуации. У Ёну было не по себе, поэтому он последовал за Сон Гю, не в силах сказать ему, что, возможно, ему придется уйти из клуба.

– Мы на месте.

Гарам и Дохен, как обычно, были в клубной комнате. Присутствие Гарам это одно, а Дохена совсем другое. У Ён не знал, почему он был там, когда ему следовало заниматься. Нет, он мог догадаться почему, как только они вскочили.

– Что, черт возьми, это такое, серьезно...

Гарам что-то бормотала себе под нос, заказывая доставку. Казалось, что она время от времени читает новостные статьи, и среди них была фотография У Ёна, возвращающегося из США.

– Как, черт возьми, они узнали, что нужно делать эти снимки?

– Вероятно... все знали. На самом деле я не скрывал этого в средней школе.

Репортеры, должно быть, всегда следили за У Ёном. Возможно, они и не писали об этом, но они всегда точили свои ножи и ждали подходящего момента, и теперь, когда Чжису Хян открыто заговорила об этом, неудивительно, что они стекались к У Ёну, как стая рыб.

– По крайней мере, остальные открыто не затевали драку с У Ёном.

У Ён молча кивнул в ответ на слова Сон Гю. Он был не один, с ним были телохранители, так что критиковать его было бы непросто. Какими бы надоедливыми они ни были, если бы они были в здравом уме, то держали бы рот на замке.

– Во-первых...

Дохён очень медленно открыл рот, глядя на У Ёна и Сон Гю. У Ён, который неосознанно наблюдал за Дохёном, вздрогнул и посмотрел на него. Дохён нахмурился с серьезным выражением лица.

– Будь осторожен. В мире есть много сумасшедших людей.

Это было непохоже на Дохёна. Тревога в его глазах была настолько очевидной, что у него встали дыбом волосы. У Ён не ответил, и Гарам переводила взгляд с одного на другого.

Предупреждение Дохёна стало реальностью, когда они выходили из клубной комнаты после обеда. Гарам пошла на лекцию, а Дохён, у которого было немного свободного времени, последовал за ними.

В слегка напряженной атмосфере они столкнулись лицом к лицу с кем-то, кто курил перед зданием.

– Вау, кто это?

Это был мужчина с телосложением, как у медведя, и грубым выражением лица. То, как он курил сигарету и морщился, напомнило У Ёну события нескольких месяцев назад.

«Может, лучше, чтобы Черным Рыцарем был Хен?»

Как же повезло. Это был тот парень, на которого У Ён накричал и от которого убежал с МТ.

– Эй, ты даже не поздороваешься со своим Сонбэ?

– ...Привет.

Сон Гю слегка кивнул в знак приветствия, но У Ён проигнорировал его и продолжил идти. В кампусе и так было неспокойно, так что не было смысла хорошо выглядеть в глазах старшекурсников. Вернувшийся студент выпустил в его сторону струю сигаретного дыма.

– Что за придурок. Ты единственный сын Чжису Хян?

Именно Дохён, а не кто-то другой, отреагировал на эти слова. Дохён, который и раньше был не в духе, остановился, как только открыл рот. Не обращая на это внимания, вернувшийся ученик продолжил ругаться.

– Ты почему-то показался мне богатым. Я понял это, когда ты начал ругаться.

Было ясно, что он был крепким мужчиной, но внутри у него было пусто, как в мышиной норе. Несколько месяцев спустя он все еще говорил о том времени в МТ. Должно быть, события того дня смущали его.

– Такие люди, как я, не могут распознать чеболя...

Его голос был низким и саркастичным. У У Ёна был телохранитель, но он не вмешивался, если на него не была направлена камера или не применялось физическое насилие. Таково было первоначальное обещание, данное У Ёну, и У Ён просто собирался пройти мимо.

– Ах... «Истина реальна».

Повисла леденящая тишина. Атмосфера была создана вежливым и мягким голосом. Не только Сон Гю, стоявший рядом с ним, но даже У Ён, на лице которого ничего не отражалось, повернулись и посмотрели на него озадаченными глазами. Больше всех удивился вернувшийся ученик.

– ...Эй, что ты сказал?

Вернувшийся студент выронил сигарету и моргнул. Казалось, он не мог поверить в то, что только что сказал Дохён. Дохён фыркнул и скривил губы, словно подтверждая это.

– Ты это слышал? Я разговаривал сам с собой.

У Сон Гю отвисла челюсть, и он схватил У Ёна за руку. Это должно было побудить его остановить Дохёна, но, к сожалению, у У Ёна не было на это времени. Тем временем Дохён оглядел вернувшегося ученика с ног до головы и выплюнул саркастическое замечание.

– Я думал, ты глухой, потому что не понимал, что я говорю, но, наверное, ты просто не расслышал.

Мягкий голос был спокоен, как всегда. Его тон не повысился, и он не выкрикивал резких слов. Он просто смотрел на вернувшегося ученика с презрением, как на насекомое.

– Это не первый и не второй раз, когда ты ведешь себя как придурок... Тебе это никогда не надоедает? На твоем месте я бы постеснялся приходить в университет.

– ...Какого черта, ты что-то странное подхватил, общаясь с Мун Гарам?

Лицо вернувшегося ученика покраснело. Он быстро подошел к Дохёну и похлопал его по плечу. Вернувшийся ученик был крупнее, но Дохён был выше, так что это не выглядело угрожающе.

– Скажи это еще раз, что, придурок?

– Сонбэ, успокойся и...

Когда он больше не мог этого выносить, Сон Гю подошел к ним. Вернувшийся студент нервно оттолкнул Сон Гю, который держал его за руку. Дохён равнодушно заговорил, наблюдая за ним.

– Почему, ты собираешься убить меня?Тогда ударь меня. Я дам тебе один удар.

Глава 86

У Ён инстинктивно сделал шаг вперед. Внезапно глаза вернувшегося ученика загорелись радостью. Он вздохнул и схватил Дохёна за плечо.

– Эй...ты думаешь, я не смогу тебя ударить?

Обычно у глупых людей низкая температура воспламенения. Даже если бы он не собирался его бить, он потерял бы хладнокровие в тот момент, когда ему сказали это сделать. Дохен, должно быть, знал это, но вместо того, чтобы запаниковать, он рассмеялся.

– Что ж, я не думаю, что ты сможешь это сделать. У твоей семьи много денег?

Его тон был откровенно саркастическим. Дохён встретил взгляд вернувшегося ученика, не отводя глаз и не отступая. Слова слетали с его аккуратных губ тем же ровным тоном.

– Если ты собираешься спорить, то должен был сделать это после МТ, а не сейчас, когда ты вспоминаешь о том, что произошло несколько месяцев назад.

У Ён подумал, что учитель, который говорил так холодно, был ему совсем незнаком. Он лишь несколько раз видел, как тот злился но впервые спорил с кем-то подобным образом. Однако на этом все не закончилось, и Дохён начал насмехаться над ним.

– Ни за что... Ты настолько обиделся? Тогда тебе вообще не стоило открывать рот.

Мало-помалу люди начали пялиться на него.

Вернувшийся студент, возможно, осознавая, где он находится, отпустил Дохёна, стиснув зубы. Похоже, он понимал, что поднимать шум в таком месте ему не стоит.

Дохен по-доброму улыбнулся, наблюдая за ним.

– Ты меня не ударил.

– ...Ах, черт!

Вернувшийся ученик в раздражении зашагал прочь. Он не забыл толкнуть Дохёна плечом, проходя мимо, но Дохён не споткнулся, и, к сожалению, из его рта вырвался звук, которого не должно было быть.

– Ха, потому что мне не повезло...

Он был тем, кто начал ссору, но вел себя так, будто наступил на дерьмо. Сон Гю тут же топнул ногой с возмущенным видом.

– Вау, что за бардак! Хен, ты в порядке?

– Да, я в порядке. Пойдемте, вы опоздаете на урок.

Дохён похлопал Сон Гю по плечу, пытаясь успокоить его. Воротник был скомкан, потому что Сон Гю так сильно его сжимал. У Ён смотрел, как он уходит, и тихо произнес:

– ...Ты действительно собирался позволить ему ударить себя?

Дохён снова посмотрел на У Ёна. Уголки его губ приподнялись в приятной улыбке. Как будто он был рад, что У Ён заговорил с ним.

– Такие парни все равно не могут бить.

Он закрыл рот, не в силах спросить что-то еще. Что бы ты сделал, если бы он тебя ударил? Почему ты такой безрассудный? Он хотел задать так много вопросов, но ни один из них не был лишен беспокойства.

– Разве он не начнет ругаться с тобой при каждой встрече?

– Так будет лучше. Я хорошо умею царапаться.

«Сколько внимания можно уделять кому-то, не состоя в отношениях?» – размышлял У Ён, медленно шагая по улице.

Однако, сколько бы он ни думал об этом, он не мог понять, что значит «умеренно».

Дохён сидел на лекции вместе с ним, что было вполне естественно для них обоих. Он беззастенчиво поздоровался с профессором и на этот раз даже принес с собой блокнот и ручку. У Ён пребывал в замешательстве, не зная, к чему придраться.

После лекции Сон Гю ушел раньше всех. Поскольку он бросил на него взгляд, который предполагал, что им следует помириться, У Ён притворился, что не видит его, и сосредоточился на своей сумке. Дохен подождал, пока У Ён закончит собирать вещи, прежде чем выхватить у него сумку, как у заложника.

– Почему мы вместе на лекции? У тебя сегодня нет занятий, Сонбэ.

Перед зданием ждала машина и секретарь Юн. В отличие от утра, здесь не было толкающихся репортеров, и проходящие студенты украдкой поглядывали на черный седан. Глаза Дохена слегка сузились, когда он огляделся по сторонам.

– Я волнуюсь.

Он резко захлопнул рот. Дохён вел себя странно с самого начала, но на самом деле он просто переживал из-за всего. Хмурый взгляд, нервозность – все это, казалось, было следствием этого.

– ...У меня есть телохранители.

У Ён уставился в пол и потянул себя за мочку уха. О чем беспокоиться, если у тебя есть телохранитель? Дохён посмотрел на У Ёна и заговорил.

– Ну что ж...

Его голос был едва слышен, а последовавшие за этим слова были произнесены настолько тихо, что их можно было не услышать, если не обращать внимания.

– Мы должны быть вместе.

У Ён поднял взгляд. В его боковом профиле, который предстал перед ним, была нотка горечи. Однако, прежде чем он успел открыть рот, они подошли к припаркованному автомобилю.

– Возвращайся в целости и сохранности.

Дохён быстро взял себя в руки и передал сумку. Секретарь Юн открыла дверь машины, и У Ён сел в нее со смешанным чувством.

У Ён ожидал, что дверь сразу же закроется, но вместо этого Юн воспользовалась редким моментом, чтобы поговорить с Дохёном.

– Вы едите с нами.

Лицо Дохёна окаменело. Его взгляд, который медленно поворачивался, беспомощно блуждал. Секретарь Юн заговорила своим обычным резким голосом.

– Президент попросила меня привести вас тоже.

В машине было тихо. Было бы неплохо, если бы работал двигатель, но дорогая машина не издавала ни звука. Дохён, сидевший на заднем сиденье рядом с У Ёном, безучастно смотрел в окно.

– ...Мы едем в офис?

Не в силах выносить неловкую атмосферу, У Ён спросил Юн. Ее ответ был деловым.

– Нет, я отвезу вас домой.

У Ён думал, что они едут в офис, но Чжису Хян по какой-то причине была дома. Она очень редко вызывала сына, которого не видела четыре года, в офис.

В машине снова воцарилась тишина. Он раньше не разговаривал с секретарем Юн, но было неловко, потому что Дохён тоже молчал. У Ён вздохнул и уставился в окно.

– Интересно, почему моя мама позвала тебя, учитель?

Дохён уставился на У Ёна, бормоча что-то себе под нос. Он поджал губы и вздохнул.

– ...Я скажу тебе заранее. По правде говоря, я пошел к президенту в тот день, когда пошел чинить экран своего телефона.

У Ён не слышал этого раньше. Он не слышал этого и вчера, когда слушал все, что говорил Дохён. Дохён сказал, что не нарочно это упустил, и посмотрел на У Ёна.

– В тот день я сказал ей, что мы встречаемся и что я собираюсь пока оставить тебя у себя.

У Ён замер и посмотрел в глаза Дохёну. В этих темных глазах была смесь эмоций. Может быть, это было сожаление, может быть, нервозность. Когда он увидел этот взгляд, его губы невольно дрогнули.

– ...Почему?

Секретарь Юн посмотрела на них в зеркало заднего вида. У Ён развернулся всем телом, чтобы посмотреть прямо на Дохёна.

– Зачем ты рассказал об этом моей маме?

– Потому что президент беспокоилась о тебе...

Вплоть до этого момента У Ён ожидал, что он сообщит об этом, и что будет какое-то послесловие. Но ответ Дохена немного отличался от того, что ожидал У Ён.

– Я хотел спросить разрешения.

Нотка была странной. Как будто он сказал это по собственной воле, а не потому, что Чжису Хян ему приказала. И слово «разрешение» прозвучало неожиданно.

– Какое разрешение...

– Мы прибыли.

Секретарь Юн закончила их разговор. У Ён замолчал и огляделся. Машина уже въехала в гараж.

– Прошло очень много времени.

Дохён вышел из машины с взволнованным лицом. У Ён последовал за ним только после того, как секретарь Юн открыла перед ним дверь.

У Ён взял инициативу в свои руки, но секретарь Юн внезапно заговорила с Дохёном.

– Я приношу свои извинения за тот день.

У Ён услышал ее, но не понял, за что она извиняется. Однако, поскольку у Дохёна было такое расстроенное выражение лица, он отвернулся, как будто ничего не слышал. С кривой улыбкой Дохён повернулся к секретарю Юн.

– Ты же знаешь, что уже слишком поздно, верно?

Сегодня У Ён увидел в нем много неожиданного, например, как он провоцирует других и говорит с сарказмом. Он понял, что Дохён, которого он видел последние два дня, казался более искренним, чем когда-либо прежде.

Они последовали за проводником в кабинет Чжису Хян. Строго говоря, она звала только Дохёна, но У Ён все равно пошел за ним, игнорируя протесты сотрудника. Возможно, это было самонадеянно, но он был уверен, что темой их разговора будет он.

– Почему ты пошел с нами?

Чжису Хян была одета для работы в костюм в тонкую полоску. Каштановый костюм с красноватым оттенком очень хорошо сочетался с шелковым галстуком. Ее яркие глаза перебегали с Дохёна на У Ёна и обратно.

– Судя по всему, ты еще не смирился.

– Благодаря тебе.

Дохён небрежно ответил и вошел внутрь.

Он сел на диван напротив Чжису Хян так естественно, как только мог, и У Ён вдруг осознал, как часто они с Чжису Хян оставались наедине.

– У Ён, тебе следует пойти в свою комнату. – сказала Чжису Хян и отложила планшет. Но вместо того, чтобы выйти из кабинета, У Ён подошел к дивану и сел рядом с Дохёном.

Чжису Хян строго окликнула его.

– Сон У Ён.

– Если дело не во мне, я уйду.

Он устал быть единственным, кто ничего не знал. Ему было все равно, что они говорили, он просто хотел не узнать об этом слишком поздно.

– Если это действительно не имеет ко мне никакого отношения, я уйду без твоих просьб.

Чжису Хян долго ничего не говорила, просто прищурилась, словно пытаясь что-то понять. Собравшись с мыслями, она посмотрела прямо на Дохёна.

– Ты сменил номер своего телефона.

Дело было не в нем, но У Ён не встал. Чжису Хян тоже не попросила его уйти.

– Я не ответил на твой звонок в тот день, потому что был занят. Я не игнорировал твои звонки намеренно.

– ...Ты несешь чушь. Когда это президент был не занят?

Дохён равнодушно ответил и опустил глаза. спросил он после небольшой паузы.

– Зачем ты мне позвонила?

Казалось, он просил ее сказать ему настоящую причину, потому что больше ему ничего не было нужно. Несмотря на то, что он не участвовал в разговоре, У Ён выпрямился. По какой-то причине вид Чжису Хян и Дохёна в одном помещении напоминал хождение по тонкому льду.

– Что ж, хорошо. Думаю, в приветствиях нет необходимости.

Чжису Хян скрестила ноги, сложила руки на груди и вздернула подбородок. Ее аккуратно подстриженные брови изогнулись.

– Кан Чжунсун сказал, что собирается подать на тебя в суд.

– На учителя?

Этот вопрос задал не кто иной, как У Ён. У Ён почувствовал на себе взгляды и неловко закрыл рот. Чжису Хян фыркнула.

– Если подумать, У Ён попросил меня об одолжении.

На ум пришли воспоминания из прошлого. Он вспомнил, как переживал, что его парень может получить иск за то, что ударил парня, который его сфотографировал.

Чжису Хян приподняла уголки губ с очень забавным выражением лица.

– Ты не беспокоишься, верно? Ты по глупости дал ему номер адвоката.

Глава 87

У Ён не сразу понял. Адвокат, с какой стати? В тот момент, когда возник этот вопрос, в его голове промелькнуло короткое воспоминание.

«Запомни это».

Одиннадцатизначное число, которое он повторял снова и снова. То, что он считал номером Дохёна, могло им не быть. Осознание обрушилось на него, как тонна кирпичей, и он задал новый вопрос.

– Ты запомнил номер адвоката?

Эта часть была интереснее всего остального. Большинство людей даже не могут запомнить номер своей семьи, так откуда ему знать номер адвоката? Дохён пожал плечами, как будто в этом не было ничего особенного.

– Я запомнил твой номер тоже.

Это было уверенное заявление. У Ён не мог больше задавать вопросов и закрыл рот. Он небрежно добавил, обращаясь к У Ёну, который быстро замолчал:

– Тебе тоже следует запомнить его. Это важно в чрезвычайных ситуациях.

У Ён не стал указывать на то, что ему не нужен номер адвоката. Он просто поднял вопрос о том, что им следует жить более рационально.

– Почему у учителя есть адвокат?

Маловероятно, что у обычного студента был бы нанятый за деньги адвокат. Он слышал, что Дохён был усыновлен богатой семьей, но не знал, насколько богатой. Конечно, он никак не мог заранее подготовиться к нападению на Джунсона.

– Я дала ему одного.

Чжису Хян ответила за него. Ее пронзительный взгляд скользнул мимо У Ёна и остановился на Дохёне.

– Но я дала его тебе не для того, чтобы ты кого-то ударил.

– Ты дала мне кое-что, чем можно воспользоваться, вот я и воспользовался.

Дохён небрежно кивнул. Это был довольно высокомерный жест. Чжису Хян, похоже, не возражала, и Дохён спросил как бы невзначай:

– Сколько ты предложишь в качестве компенсации?

– Я ничего не предлагала. Я просто держала рот на замке.

Чжису Хян включила свой планшет и протянула его Дохёну. Дохён взял устройство и небрежно просмотрел экран, но как только он увидел содержимое, его губы сжались.

– Что это?

У Ён озадаченно наклонил голову. Он хотел посмотреть на экран, но Дохён повернул планшет в другую сторону, чтобы он не видел. В это же время заговорила Чжису Хян.

– Это доказательство того, что Кан Джунсон сделал фотографию У Ёна.

Лицо Дохёна вытянулось от разочарования. Он нахмурился, как будто не хотел, чтобы У Ён узнал об этом. Он на мгновение замешкался, а затем поджал губы.

– Неужели это действительно необходимо...

– Сонбэ.

Тон был таким твердым, что казался холодным. У Ён протянул руку и спокойно заговорил.

– Это моя проблема.

На мгновение он хотел поймать слова, которые сорвались с его губ, потому что взгляд Дохёна, которым он смотрел на него, был неуверенным, как будто ему было больно. Дохён промолчал и со смиренным видом протянул ему планшет.

– ...Групповой чат?

У Ён увидел несколько фотографий. Если быть точным, это были снимки группового чата, в котором было около пяти человек. Пока он просматривал фотографии одну за другой, лицо У Ёна тоже напряглось.

– Должно быть, это был групповой чат одноклассников из средней школы. Кан Джунсон опубликовал там фотографию, а Ли Ёнбин написал об этом в сообществе.

Фотографии, которые он видел в интернете, все еще были в чате. Лица не были размыты, и их было довольно много. Конечно, если бы это было все, У Ён не чувствовал бы себя таким грязным.

– Это доказательство, которое я получила от Ли Ёнбина во время судебного разбирательства. Он сказал, что сделал только одну фотографию на фестивале, но, вероятно, не понимал, что распространение фотографии это большее преступление, чем ее съемка.

«Он был таким милым, но таким чертовски надоедливым». Слова, которые написал Джунсон, действительно привлекли внимание У Ёна. Несколько человек высказались о его внешности, но этот комментарий выделялся больше всего.

Кан Джунсон: «Он свинья».

Это было странное чувство. Ему казалось, что он злится, но в то же время ему казалось, что ему все равно. Его голова холодела, пока он читал слова, которые должны были выражать восхищение его внешностью, но превратились в слова презрения.

– Посмотрев на это с другой стороны... Кан Джунсона нельзя привлечь к ответственности за то, что он сделал эти фотографии. Думаю, он мог бы, если бы обратился в суд, но даже в этом случае это была бы лишь компенсация.

У Ён выключил экран, увидев слова «Приезжай на экскурсию». У него заболел живот, и он больше не осмеливался смотреть на текст.

Вот тогда Дохен медленно открыл рот.

– ...Ни за что, ты же не собираешься использовать это, чтобы заставить его замолчать, да?

Он говорил таким тоном, словно надеялся, что это не так. Однако Чжису Хян не была настолько милосердна, чтобы дать ему желаемый ответ.

– Совершенно верно.

Раздался резкий хлопок. Это Дохён ударил кулаком по столу. Из него хлынули злые феромоны, его сжатые кулаки побелели.

– Ты понимаешь, что говоришь?

Дохён процедил сквозь зубы. От него исходили сильные феромоны, выдававшие его гнев. Чжису Хян подняла глаза, излучая угрозу, от которой У Ён съежился.

– Контролируй свои феромоны. Я еще не закончила говорить.

Волна феромонов схлынула. Именно в этот момент У Ён посмотрел на Дохёна. Дохён вздрогнул и прикусил нижнюю губу.

– Есть способ получить больше, чем просто несколько баксов в качестве компенсации. Я не собираюсь спускать это с рук только ради того, чтобы твой иск был отклонен.

Наконец Дохён сел на диван. Он все еще кусал губы, но уже не чувствовал себя таким неуверенным, как раньше. Однако он не мог смотреть на У Ёна и отвернулся.

– ...А как лучше?

У Ён приоткрыл рот и задал этот вопрос. Чжису Хян переводила взгляд с Дохёна на У Ёна и говорила очень медленно.

– Я навела кое-какие справки о Кан Джунсоне.

Это было не очень лестное замечание, и, возможно, именно поэтому ее губы горько скривились. Ее изящные губы на мгновение растянулись в ленивой ухмылке.

– Его семья очень, очень состоятельная.

У Ён безучастно уставился в пустоту. В его голове медленно проносились мысли. Большинство из них были словами Чжису Хян, но в конце были и слова Дохёна.

«Увидимся завтра».

Чуть раньше, когда Чжису Хян закончила говорить, Дохён ушел домой с непроницаемым лицом. Он предложил позвать секретаря Юн, но Дохён вежливо отказался. Это была странная реакция, учитывая, что все должно было получиться, если то, что они услышали, было правдой.

Возможно, именно поэтому У Ён не вернулся в свою комнату, а тихо сидел в кабинете. Он обдумывал все, что сделал, вспоминал разговор в машине, извинения секретаря Юн и даже задался небольшим вопросом.

«О чем они говорили в тот день, когда Дохён пошел чинить свой телефон?»

Дохён сказал, что хотел бы попросить разрешения. В машине и, оглядываясь назад, в день ссоры, можно предположить, что Дохён первым обратился к Чжису Хян. Как будто он заговорил об У Ёне по собственной воле, а не потому, что ему сказали.

– Если тебе есть что сказать, говори.

Слова Чжису Хян прервали его размышления.

У Ён сосредоточился и медленно огляделся. В кабинете, оформленном так же, как и кабинет Чжису Хян, все еще стоял слабый запах феромонов Дохёна.

– Есть кое-что, о чем я хотел тебя спросить.

Чжису Хян посмотрела на У Ёна, словно призывая его говорить. Ее глаза, которые совсем не были похожи на его, были яркими, но странно тяжелыми.

– На прошлой неделе... Учитель сказал, что встречался с тобой.

– Да, а что?

– Зачем он приходил к тебе?

Он не спрашивал, потому что это было слишком очевидно. Дохён, очевидно, встретился с Чжису Хян, чтобы рассказать ей новости об У Ёне, но почему она хотела услышать об их отношениях?

– Тебе необязательно это знать.

Чжису Хян резко оборвала его. Но у У Ёна был четкий план, что сказать.

– Это касается и меня. Как я уже говорил, это только мое дело.

Кажется, на этот раз сработало, потому что она не стала спорить. Это был едва заметный намек на улыбку, но этого было достаточно, чтобы она не выгнала его. Чжису Хян мгновение смотрела на У Ёна, а затем заговорила.

– Он пришел сюда, потому что думал, что знает человека, который опубликовал фотографию. Он подозревал кого-то, и так было бы быстрее провести расследование.

Все началось не так, как в истории Дохёна. Но то, что произошло дальше, было похоже на то, что услышал У Ён.

– Он сказал, что тебе небезопасно оставаться одному, поэтому ты собирался пока пожить у него. Он извинился за то, что встречался с тобой.

Это немного отличалось от того, что знал У Ён. В отличие от того, чего он ожидал, а именно что Чжису Хян попросила его рассказать ей, как дела у У Ёна, это было желание самого Дохёна. Это даже не было настоящим «отчетом».

– ...И это все?

– Нет.

Чжису Хян повернула голову, отвела взгляд и после короткой паузы снова посмотрела на У Ёна. С легким колебанием Чжису Хян заговорила:

– Он даже попросил меня подождать, пока он не скажет тебе.

У Ён не спросил, что ему нужно было сказать. С тех пор и по сей день было только одно, что Дохен должен был ему сказать. Что имело значение, так это то, почему именно Чжису Хян, а не Дохен рассказала У Ёну правду.

– Но...ты рассказала мне первая?

Если бы она удовлетворила просьбу Дохёна, У Ён не был бы так расстроен. Дохёну не пришлось бы отчаянно умолять, и не было бы споров о том, что они выбрали долгий путь. Возможно, Дохён промолчал бы, но, по крайней мере, это было бы лучше, чем нынешняя ситуация.

– Я просто взвесила все "за" и "против".

Даже прожив всю свою жизнь, он так и не смог понять, что чувствует Чжису Хян.

Особенно когда она смотрела на него так бесстрастно. Ее зрачки были достаточно прозрачными, чтобы видеть насквозь, но они не выдавали ее истинных чувств.

– Если бы я тебе не сказала, думаешь, ты бы ушел из его дома?

– ...Ха.

Ему казалось, что он не может дышать. Цепи, поднимавшиеся из-под земли, стягивали его лодыжки. Давление, которое нарастало, наконец достигло его шеи.

«Нет. Это недоразумение, У Ён».

Он вспомнил, как Дохён схватил его за запястье. Он вспомнил, как его взгляд, который редко дрожал, был полон отчаяния. Вся сцена промелькнула в его сознании, как панорама, с того момента, как он отпустил Дохёна, повернулся к нему спиной, сел в машину секретаря Юн и поехал в главный дом.

Почему телефон Дохёна зазвонил именно в это время? Почему она настояла на том, чтобы позвонить Дохёну, хотя знала, что У Ён собирается к нему? Он не посмотрел на номер, но теперь точно знал, кто звонил.

«Я сожалею о том, что произошло несколько дней назад».

– Ты сделала это нарочно.

Дохён, вероятно, знал. Если бы он был достаточно проницательным, то понял бы, где и как все пошло не так. Вот почему он с сарказмом сказал секретарю Юн, что уже слишком поздно.

– Ты намеренно... чтобы заставить меня вернуться в главный дом...

У него кружилась голова, перед глазами все плыло, а тело было лишено сил. Ему было трудно даже дышать, а потом он услышал хриплый голос.

– Это было к лучшему.

Это было безответственное заявление. Такие вещи не говорят, когда злятся и расстраиваются.

– Раны, которые вы получаете от людей, со временем заживут. Более того, как ты можешь доверять и держать рядом с собой того, кто оставляет синяки на твоих запястьях?

– Ax...

Синяк на его запястье. У Ён, вспоминая то время, судорожно вздыхал. Чувство, от которого он не знал, смеяться ему или плакать, быстро сменилось горьким негодованием.

– Тогда о ранах, которые ты получил от своей матери?

Это было всего одно предложение, но Чжису Хян напряглась. Ее обычно, проницательные глаза стали необычно тусклыми. У Ён встал и вышел из кабинета, не взглянув на Чжису Хян.

Глава 88

Темная туча, которая собиралась в течение нескольких дней, наконец-то нашла объект своего гнева и обрушила на него всю свою ярость. Сначала У Ён был зол, потом опечален, потом плакал и, наконец, был расстроен тем, что его обманули. Дождь, который лил всю ночь, намочил его подушки, и только после того, как он промок, он смог мыслить рационально.

У Ён был расстроен тем, что Дохён не был с ним честен. Он понимал его позицию, но не мог простить ему обиду, которая не проходила. Залечив рану, он не избавился бы от последствий, поэтому решил, что время все исправит.

Но, оглядываясь назад, он понял, что не только он должен был злиться. Человек, которого без всякой возможности подтолкнули к краю пропасти и в итоге лишили даже шанса признаться в этом. Дохён, которого использовала Чжису Хян, должен был злиться на нее больше всех.

Тем не менее, вместо того, чтобы выразить свой гнев, Дохён пришел к У Ёну и попросил прощения. Он искренне извинился за свои ошибки, попытался объяснить ему и умолял начать все сначала. В отличие от себя, которому было просто грустно, Дохён пытался выйти из этой ситуации.

«Важно то, что вы не позволяете ситуации взять над вами верх».

Именно это Дохён сказал У Ёну в средней школе. Дохён несколько раз прошептал это У Ёну, пытаясь найти причину издевательств и рационализировать их.

«Это не твоя вина, так что не сдавайся. Как только ты сдашься, сбежать станет в несколько раз сложнее. Если станет слишком трудно, учитель поможет тебе».

Если бы вы спросили его, что было так печально, он бы не нашел ответа. Если бы вы спросили, виноват ли он вообще, он бы не смог этого отрицать. Однако он просто бесконечно злился и сожалел о том, что начало и конец были обусловлены чьими-то намерениями.

Как только взошло солнце, У Ён отправился в университет и вошел в лекционный зал, пройдя мимо репортеров, которые сегодня снова суетились вокруг. Сон Гю удивился, увидев его опухшее лицо, и заговорил с ним только после окончания занятий.

– Ты ведь идешь в клубную комнату, верно?

На самом деле У Ён изначально планировал уйти из клуба. Ему было невыносимо смотреть на лицо Дохёна, и он знал, что Чжису Хян будет мешать ему в учебе. Но в этот момент он понял, что все в порядке.

– Может быть, мне и не нужно уходить...

– Что, из клуба?

Глаза Сон Гю расширились, и он не мог не смотреть с подозрением на У Ёна. По пути в клубную комнату он долго говорил о том, что не стоит бросать клуб посреди семестра. Несмотря на то, что настроение У Ёна было хуже некуда, каждое слово Сон Гю было милым.

– Эй, ребята, в ресторане ттокпокки появилось новое меню. Вот оно на сегодня.

Дохёна не было в клубной комнате. Только Гарам, которая не была уверена, слушает ли он, с воодушевлением выбирала меню на обед. Ее интересовали два варианта: джаджанг и карбонара.

– Ха? Что это?

– Ах, это.

Ее взгляд упал на пакет с покупками, который У Ён носил с собой весь день. Он был наспех собран утром и украшен логотипом универмага. Этот бренд был известен всем, но содержимое не имело ничего общего с упаковкой.

– Я одолжил кое-что, поэтому принес обратно, чтобы вернуть. У меня не было ничего подходящего, чтобы положить ее, поэтому я использовал это.

– Опять я. Я думала, ты что-то купил.

Гарам выключила свет, не задавая больше вопросов. После того, как она успешно заказала ттокпокки, она показала ему фотографию, которую сделала на телефон, и сказала: «Этот брендовый кошелек такой красивый». Чжису Хян, которая тщательно выбирала кошельки, часто носила с собой такой.

– Он такой дорогой? Дохён тоже пользуется таким кошельком.

– Верно. Если присмотреться, то на самом деле он неплохо устроился.

Это были случайные замечания, сказанные в присутствии человека, который был по-настоящему богат. Нет, так было удобнее, потому что они не обращали внимания на У Ёна. Забавно, но он заметил это после того, как произнес имя Дохёна.

У Ён слушал их болтовню и смотрел на часы. Короткая стрелка уже приближалась к часу. Обычно Дохён был здесь к этому времени, но сегодня он опоздал.

Как долго он ждал? Как только разговор Гарам и Сон Гю зашел о том, почему универмаги закрыты по понедельникам, дверь в клубную комнату открылась. Вошел Дохён, о котором думал У Ён.

– Ты здесь? Почему ты сегодня опоздал?

– Это конец семестра...

Внезапно У Ён встал со своего места. В тот же миг взгляд Дохёна остановился на У Ёне. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел лицо У Ёна.

– Ты выглядишь...

У него не было времени ни на что спрашивать. У Ён схватил свою сумку с покупками и быстро подошел к Дохену, затем схватил его за предплечье.

– Учитель, мне нужно с тобой поговорить.

Дохён не смог отбиться от У Ёна, и его вытащили из клубной комнаты. Перед тем как дверь захлопнулась, он услышал изнутри озадаченный голос Гарам.

– ...Учитель?

Они направились к торговому автомату у здания. На самом деле они не знали, куда идут, просто выбрали место со скамейкой. У Ён молча тащил Дохёна за собой, пока не остановился и осторожно не открыл рот.

– У Ён, если ты выйдешь сюда в таком виде...

Он почувствовал, как тот огляделся. У Ён ощутил, как сильно бьется его сердце, когда он взял его за запястье. У Ен сделал небольшой вдох и протянул Дохёну пакет с покупками.

– Во-первых, это...

– ...Хм?

Дохён нервно проверил содержимое пакета. Когда У Ён отпустил его запястье, он с сожалением закрыл рот. В пакете лежала его рубашка, которую У Ён носил несколько дней назад.

– Разве ты не сказал, что вернешь ее через секретаря Юн?

Дохён по какой-то причине нервничал. Он слегка нахмурился и взглянул на У Ёна левым глазом, а затем опустил взгляд, словно почувствовал зловещую атмосферу.

– ...Ты привел меня сюда, чтобы дать мне это?

У Ён откашлялся. Несмотря на то, что он всю ночь обдумывал свои мысли, его губы застыли, когда он увидел перед собой Дохёна. Точно так же, как когда-то давно он признался учителю.

– Нет... Я должен тебе кое-что сказать.

Слова были заранее заготовлены. Он извинялся, говоря, что неправильно понял. Если бы не это, он мог бы хотя бы найти оправдание для отказа.

– Что ты имеешь сказать?

Но иногда признать свою ошибку сложнее, чем простить кого-то. Чувствуя смущение и стыд, У Ён опустил голову и ничего не сказал.

– Просто дело просто в том, что...

Он узнал об этом от своей мамы. Он недолго думал. Из бесчисленного множества слов, пришедших ему на ум, ни одно не выделялось. Он сжал кулаки и сделал пару глубоких вдохов, но этого было недостаточно.

– ...Я.

У Ён собрался с духом и быстро поднял сумку. Поскольку это не сработало, он подумал о том, чтобы приготовить ужин, который откладывал в прошлый раз. Но прежде чем У Ён успел что-то сказать, к нему внезапно подошел Дохён.

Раздался щелчок. В то же время большая рука обхватила его сзади за голову, а футболка, которую он носил, оказалась у самого носа.

В тот момент, когда он рухнул в его объятия, Дохён почувствовал его уникальные феромоны.

– ...Определенно.

Дохён медленно обнял У Ёна. Это было не сексуальное влечение, а скорее желание защитить. Голос, который продолжил говорить, был невероятно мягким.

– Тебе, наверное, безопаснее дома, чем со мной.

В его голосе послышалась нотка смирения. У Ён почувствовал, как у него упало сердце, и сделал глубокий вдох. В груди у него защемило, как будто он проглотил кусок льда.

– Кто-то сделал снимок. Они видели твое лицо, так что, если тебя это беспокоит, я попрошу их удалить его.

Даже в этой ситуации Дохён был милым.

Взрослым, нежным и первым позаботившимся о благополучии У Ёна. Четыре года назад и сейчас. Он был из тех, кто не может не нравиться У Ёну.

– Прости, я напугал тебя, резко потянув на себя.

У Ён обнял Дохёна за талию, чувствуя, как у него наворачиваются слезы. Когда он уткнулся лицом в шею Дохёна, тот вздрогнул и перестал двигаться. Слабый запах феромонов усилился.

– Мне очень жаль.

Воздух вокруг него казался странным, как будто время остановилось.

Неважно, что они были на улице и что Дохён был взволнован. У Ён прерывисто вздохнул и прошептал себе под нос.

– Мне очень жаль, учитель.

Кончики пальцев Дохёна задрожали. Рука, лежавшая на его затылке, нежно погладила его по волосам. Рядом с его ухом раздался тихий голос.

– Почему ты извиняешься?

У Ён прикусил губу, крепко обнимая Дохёна. Прошло всего несколько дней. Он так скучал по его теплу. У Ён не мог поверить, что решил отказаться от этих отношений.

– ...Я думал, моя мама заставила тебя сделать все это.

Он нерешительно открыл рот. В голове у него было пусто, поэтому он просто выпалил первое, что пришло ему в голову.

– Наши отношения, то, что я живу в твоем доме... Я думал, ты все контролируешь и обо всем докладываешь.

Дохён молча погладил его по затылку.

Затем он внезапно опустил голову и прижался щекой к его волосам.

– ...Это не отменяет того факта, что я тебе солгал.

В его самоуничижительном голосе слышалась грусть. Он неуверенно обнял У Ёна, хотя тот обнял его первым.

– Даже если бы ты знал это, ты бы все равно меня не простил.

У Ён не мог этого отрицать. Даже если бы он объяснил это заранее, У Ён не мог бы гарантировать, что чувствовал бы то же, что и сейчас.

– Иногда возникают проблемы, которые не решить, если не потратить на это время. Или, как сейчас, если появится кто-то, кого ты ненавидишь больше, чем меня, то проблема может быть решена.

Пока Дохён продолжал говорить, его встревоженное сердце успокаивалось. Все, что он говорил, было правильным, и это успокаивало. Дохён подождал, пока феромоны У Ёна утихнут, прежде чем заговорить.

– Теперь я полностью прощен?

У Ён осторожно кивнул. Это был едва заметный жест, но Дохён улыбнулся, как будто понял. Но его следующий вопрос был менее уверенным.

– Тогда можешь ли ты любить меня так, как раньше?

У Ён не понимал, почему он молчит. Поскольку слова Дохёна были сосредоточены на «как раньше», а не на «любви», он не мог сразу ответить.

Дохен прошептал себе под нос, как будто ожидал такой реакции.

– Я заставил тебя ждать слишком долго.

Четыре года он любил его одного. С того времени, когда он ничего не знал, У Ён только смотрел на Дохёна и цеплялся за него. Он изливал ему душу, отчаянно и односторонне, пока тот боялся и избегал его.

– Мне жаль, что я заставил тебя извиниться. – сказал Дохён и выпустил У Ёна из своих объятий. Он встретился с ним взглядом и нежно погладил его покрасневшие глаза.

– Я хорошо умею ждать. Значит, я буду ждать столько же, сколько ждал ты. Ты мне нравишься, Ён-а.

Признание было таким сладким, что у него заболело горло. У Ён не мог ответить, но Дохён прищурился, как будто этого было достаточно. Он почувствовал, как его пустое сердце внезапно наполнилось.

Глава 89

С того дня Дохён спокойно оставался рядом с У Ёном. Он помогал ему с учебой и, когда у него было время, присутствовал на лекциях первого курса. Его присутствие было настолько заметным, что профессор даже в шутку спросил, придет ли он на выпускной экзамен.

– Эй, ты видел ту статью о нашем университете?

В университете было шумно, когда У Ён вышел с первого итогового экзамена. У Ён, довольный своими экзаменами благодаря своим усилиям и Дохёну, замедлил шаг, сам того не осознавая, когда услышал чей-то голос.

– Что за сумасшедший ублюдок, он из кожи вон лез, чтобы поступить в университет, но поступил только потому, что у него обеспеченные родители, после того как провалил экзамены...

Студент понизил голос, когда заметил У Ёна. У Ён притворился, что ничего не слышал, и продолжил идти прямо вперед. Когда он уходил, он снова услышал болтовню.

– Разве это не он, Сонджон?

– Что, где? А... точно. Чувак, я думал, что он поступил обманным путем.

– Ну, мы пока этого не знаем, может быть, он...

У Ён не слышал, о чем они говорили дальше, но у него было довольно четкое представление о том, что они собирались сказать. В любом случае, это не имело к нему особого отношения.

"[Эксклюзивно] мошенническое поступление в престижный университет, начато расследование".

"Подозрения в мошенничестве при зачислении детей Чжису Хян... «необоснованны»".

"Продолжаются обвинения в мошенничестве на вступительных экзаменах и подделке документов".

Этим утром шквал статей вызвал в университете настоящий переполох. Репортеры расположились лагерем за главными воротами, а группа людей из Министерства образования деловито расхаживала по кампусу.

– Они настоящие идиоты, не так ли, придурки?

Гарам, которая тоже пришла сегодня в клуб, непрерывно ругалась своим обычным громким голосом. Она сказала: – Не могу поверить, что мне приходится смотреть на всех этих сумасшедших.

Она была одета в фиолетовый спортивный костюм с ног до головы, а во рту у нее была шариковая ручка.

– Ты просто хорошо живешь, но они сейчас плохо обращаются с У Ёном!

Вместо ответа У Ён молча опустил взгляд.

Стопка тетрадей на столе свидетельствовала о том, что они готовились к выпускным экзаменам. На самом деле никто из четверых не мог сосредоточиться на учебе.

– Ух ты, чувак. Надо было мне влепить ему разок!

Главный герой, который так разозлил Гарам. Парень, который был причастен к несправедливому зачислению и плохо обращался с У Ёном. У Ён прекрасно знал, кто это был, еще до того, как все стало так плохо.

«Она очень, очень состоятельная».

На днях Чжису Хян рассказала ему о семье Джунсона, как будто они вели непринужденную беседу. Один из его родителей – профессор, а другой директор крупной компании. У него также есть три брата, и все они бизнесмены.

«Скандал с поступлением в колледж не давал мне покоя, и я задавалась вопросом, в чем же дело, и был ли кто-то, кого действительно нужно было поймать».

Обычно такие вещи со временем забываются. Если никто не заявит об этом, то нет причин раздувать из этого шумиху. То есть, если бы репортеры не набросились на У Ёна, как гиены, узнав, что он сын Чжису Хян.

«Похоже, они поступили в школу в один год, так что, если мы проведем расследование, их точно поймают».

Даже если бы его не поймали, она бы позаботилась об этом. Сказав это, Чжису Хян холодно посмотрела на него.

«Он должен знать, с кем он посмел связаться».

– Он ходил в университет?

– Конечно, это не так, черт возьми!

Новость о мошенническом поступлении распространилась в мгновение ока. Студент с плохой успеваемостью, который внезапно исчез без следа, отмахивался от преподавателей, когда они вызывали его на занятия.

Слово без звука может преодолеть тысячу миль. Слух, распространившийся из инженерного корпуса, добрался до гуманитарного корпуса за полдня. Дохён выражал всевозможный гнев, пока принимал экзамен у У Ёна.

– Конечно, он не приходил, У Ён, он не связывался с тобой или с кем-то еще, верно?

– Связывался? Не совсем... ах.

У Ён неловко нахмурился, когда заговорил. Его мобильный телефон не звонил, но это не лучший показатель того, что он был на связи.

– ...Ну, я не знаю.

Глаза Сон Гю расширились. «Ты не знаешь?», как будто спросил он.

– Ну, его номер телефона...

– Я заблокировал его.

Дохён закончил то, что начал У Ён. Не только Сон Гю, но и даже Гарам моргнули и посмотрели на него. Дохён положил перед У Ёном записку и спокойным голосом произнес:

– Я заблокировал его некоторое время назад, потому что подумал, что он может связаться с У Ёном.

Никто не ответил на его дерзкое заявление. У Ён нерешительно достал телефон, а затем замер, встретившись взглядом с Дохёном, который только что сказал.

– Я не собираюсь мешать тебе проверять, но... Я бы предпочёл, чтобы ты оставил это как есть, У Ён.

Это был не приказной тон. Скорее, он был ближе к беспокойству. У Ён немного подумал, а затем протянул Дохёну свой телефон.

– Если будут какие-либо звонки...пожалуйста, удали их.

Дохён молча взял телефон, а когда вернул его, там ничего не было. Только Дохён знал, стер он все или там ничего не было изначально.

Четырнадцать лет. На этом закончились плохие отношения, которые продолжались с детства.

– Летние каникулы!

– За нас!

Бах! Бокалы с соджу весело звякнули. Это был пятый тост в и без того накаленной атмосфере. Гарам с раскрасневшимся лицом помешивала соджу, а Сон Гю бродил вокруг, болтая со своими одногруппниками. У Ён поставил свой бокал с соджу на стол и оглянулся на свое место.

– Оппа, на этот раз ты снова будешь лучшим учеником, да?

– Из-за этого хена я не могу получить стипендию.

– Черт, ты просто не можешь этого понять.

Пятница, последняя учебная неделя. После насыщенного событиями семестра клуб празднует летние каникулы с выпивкой. В соседнем ресторане с курицей проходило собрание клуба, и даже Сон Гю, член студенческого совета, выбрал клуб. У Ён тайком собирался домой, но в итоге последовал за Сон Гю на вечеринку.

– Я не знаю, как быть лучшим учеником. В этот раз я плохо учился.

Как только они подошли к бару, У Ён выбрал место в углу, где ему не нужно было пить. Никто бы его не заставил, но так он мог бы пропустить одну-две рюмки просто для атмосферы. Даже если в последнее время активность репортеров снизилась (дело Джунсона было громким), было бы неловко совершить ошибку.

И, естественно, Дохен сел рядом с ним.

– Хен, выпей еще бокал!

– Та-да, та-да! Та-даан!

Как только он сел, Дохён начал без остановки пить напитки, которые наливали ему младшие. После того, как он выпивал один стакан, ему наливали новый, а после того, как он выпивал этот стакан, откуда-то появлялся соджу. Дохён, который обычно пил умеренно, сегодня выпивал все, что ему наливали.

– Дохен, кажется, сегодня много пьет!

У Ён прислонился головой к стене и рассеянно наблюдал за Дохёном. Он смотрел на его большую руку, держащую стакан с соджу, на его кадык, который двигался вверх-вниз, и на его добрые глаза, которые то и дело моргали.

– Почему вы, ребята, сегодня, кажется, поите только меня?

Его голос был вялым, он звучал приглушенно, но определенно не так, как обычно. Медленное, ленивое моргание тоже указывало на то, что он пьян.

– ...Разве тебе не следует перестать пить?

Слова вырвались у него непроизвольно. Для него было слишком опасно продолжать пить без еды. Глаза Дохёна дернулись, и он отвернулся.

– Да. Мне следует бросить пить.

Сказав это, он сделал ещн один глоток. Проблема была в том, что, когда стакан опустел, другой младший налил ему еще соджу. Судя по тому, как он разлил его, не контролируя количество, он тоже был пьян.

– Кто будет пить соджу, которое я приготовила?

У Ён был удивлен и озадачен, увидев, что он так напивается. Дохён, который был более сдержанным, чем кто-либо другой, никогда раньше не напивался на вечеринках. Или, точнее, он не напивался, потому что У Ён всегда напивался первым.

– Вот, я дарю тебе особый подарок от президента клуба. Это не то, что может подарить кто угодно.

Гарам взяла соджу, которое приготовила сама, и поставила перед Дохёном. Она назвала его «сомак», но, судя по цвету, он был ближе к ячменному чаю. Соджу в нем было не меньше 50%. У Ён, который больше не мог этого выносить, нахмурился и посмотрел на Гарам.

– Нуна, что это за соджу такое...

– Пей, пей, пей!

– Вау! Выпей это! Выпей это!

– Там...

У Ён заново осознал, что трезвый человек неудачник на вечеринке, а уже пьяные члены братства просто хлопали в ладоши и смеялись над всем, что говорил У Ён. Что еще хуже, даже Дохён без особого сопротивления взял свое пиво.

– Ты действительно собираешься это пить? – спросил У Ён. Он спросил удивленно, но Дохён не обратил на это внимания.

– Да, она дала его мне, так что я его выпью.

С каких это пор он так хорошо прислушивается к другим? Для учителя не составляло труда сказать «нет», не испортив настроение.

– Ты выглядишь изрядно пьяным...

У Ён мягко потянул Дохена за воротник, не останавливая его. Он не знал, как далеко может зайти в неоднозначных отношениях, которые ни встречаются, ни не встречаются.

Но этот маленький жест вызвал необычайно широкий отклик.

– ...Ax.

С глухим стуком упал стакан с пивом. Дохён случайно разжал руку. Полный стакан алкоголя выплеснулся, и половина содержимого попала на брюки Дохёна. Члены клуба, которые возбужденно болтали, испугались и стали искать салфетки.

– Салфетки, салфетки!

Глаза У Ёна расширились, он схватил салфетку с угла стола и протянул ее Дохёну, который ничего не делал, а просто тупо смотрел. У Ёну ничего не оставалось, кроме как вытащить салфетку и положить ее между ног Дохёна.

– Что ты делаешь, не вытираясь?

Его светло-бежевые брюки были испачканы темно-коричневыми пятнами. Это было пиво, а не соджу, и в немалом количестве.

Он спешил перебраться со стула на бедра, но внезапно Дохён схватил У Ёна за запястье.

– Почему...

В этот момент их взгляды встретились. У Ён широко раскрыл глаза и уставился на Дохёна. Он закрыл рот, и слова застряли у него в горле. Его запястье болело, но он не мог подобрать слов, чтобы попросить его отпустить.

Его лицо неестественно застыло. Зрачки бешено задрожали, но взгляд оставался прикованным к У Ёну. Одна секунда, две секунды, три секунды. Когда едва заметные потоки воздуха достигли своего пика, лицо Дохёна ярко покраснело.

– ...Я собираюсь подышать свежим воздухом.

С этими словами Дохён встал и вышел из-за стола. У Ён остался один, тупо уставившись на его спину и запястье.

Глава 90

Даже спустя долгое время Дохён не вернулся за стол. Члены клуба, казалось, забыли о его существовании и переговаривались между собой, а У Ён, который больше не мог этого выносить, отправился на его поиски. У него не было причин не возвращаться после такого долгого отсутствия.

Дохёна нигде не было видно ни в туалете в баре, ни в курительной комнате в углу, ни на запасном выходе рядом со входом. У У Ёна не было другого выбора, кроме как спуститься по лестнице и выйти из здания.

– Куда он пошел...

Снаружи ярко горели неоновые огни, и дул прохладный ветерок. Ночной воздух был еще холодным, но скоро наступят тропические ночи. К тому времени интерес СМИ немного угаснет.

Вместо того, чтобы просто бродить вокруг, У Ён достал свой телефон и позвонил. Лучше найти его более эффективным способом, чем полагаться на собственные инстинкты. К счастью, как только зазвонил телефон, он услышал, что тот вибрирует неподалеку.

«Это позади меня?»

Шаг, еще шаг. Место, куда он пришел по едва заметной вибрации, оказалось переулком за фонарем. Там была металлическая лестница, ведущая к уличной уборной, и кто-то сидел там, прислонившись к стене. Свет фонаря был тусклым, но нетрудно было понять, что это Дохён.

Вместо того чтобы окликнуть его, У Ён постепенно сокращал расстояние между ними. Дохён безучастно смотрел на экран своего телефона, держа во рту незажженную сигарету. Буквы, из которых состояло имя «У Ён», были отчетливо видны даже в темноте.

– Если ты так смотришь, ты ответишь на звонок?

Дохён вздрогнул, его прямые плечи затряслись. Его широкая, прямая и аккуратная спина, казалось, неловко напряглась. Через мгновение Дохён медленно повернул голову.

– Э-э-э...

Он выглядел удивленным. Ну конечно, он бы удивился, если бы кто-то заговорил с ним сзади. У Ён повесил трубку и сунул телефон в карман.

– Я думал, ты бросил курить?

Дохён пару раз моргнул и быстро достал сигарету. Сигарета дрожала в его длинных пальцах. Он закрыл рот, снова открыл его, повторил это еще несколько раз и неловко нахмурился.

– ...Почему ты вышел?

У Ён смутился, потому что этот вопрос, похоже, не был обращен к нему. Это были неоднозначные отношения, ни свидания, ни не свидания. Разве в таких отношениях можно было бы пойти за пьяным человеком?

– Нет... Я ничего не говорю.

Дохён медленно покачал головой, словно прочитав мысли У Ёна. То, как он прислонился спиной к стене и опустил взгляд, говорило о том, что он все еще не протрезвел.

– Я думал, мне что-то мерещится.

– ...Почему?

– Потому что я думал о тебе...

В ответ Дохён очаровательно улыбнулся. Его глаза превратились в полумесяц, а губы изогнулись дугой. Его нежное лицо выглядело таким невинным.

– Ён-а.

У Ён не мог ответить, он просто тупо смотрел на Дохёна. Он всегда считал его красивым, когда улыбался, но сейчас он выглядел как ангел. У него чуть не подкосились ноги, и он не потерял сознание.

– Иди сюда, присаживайся.

То, на что он указывал, было не чем иным, как его бедро. У Ён, который почти сел, словно одержимый, внезапно пришел в себя. Он не выпил ни капли алкоголя, так что не мог быть пьян.

– Ты что, пьян?

– Ым...

Дохён наклонил голову, и волосы упали ему на лоб. Зажав сигарету между пальцами, он согнул большой и указательный пальцы и прищурился.

– Немного?

– ...Я не думаю, что это немного.

– Это совсем немного.

У Ён не стал спорить и сел на ступеньку, пока тот вел его за собой. Это определенно было грязно, но было уже слишком поздно чувствовать себя неловко. Дохён усадил У Ёна рядом с собой и лениво положил голову ему на плечо.

– Это слишком низко.

Это было довольно дерзкое заявление от человека, который наклонялся по своему желанию. Он даже зашел так далеко, что потребовал, чтобы его подняли чуть выше. Как ни странно, У Ён послушно выпрямился и помог ему удобно расположиться.

– Что ты здесь делал?

Вместо ответа Дохён потерся щекой о его плечо. Это было похоже на то, как кошка или собака трутся о его запах. Учитель становится ласковым, когда пьян, понял У Ён, – еще одна вещь, о которой он не знал.

– Так долго не возвращался... люди обеспокоены.

На самом деле никто не беспокоился, но У Ён сказал, что беспокоятся. Без этого оправдания У Ён не смог бы объяснить, почему он пришел его искать. Но Дохён небрежно отмахнулся от слов У Ёна, назвав их ложью.

– Ты ужасный лжец.

Он говорил не сам с собой. Он дразнил У Ёна. Повернув голову в другую сторону, он произнес щекотливое слово.

– Я думал о тебе.

В горле у него пересохло. Это было совсем не то чувство, когда он слышал, что нравится ему. Дохён продолжал говорить спокойным голосом.

– Я скучаю по тебе, ты мне нравишься, я думаю, когда ты меня примешь... Я думал о таких вещах.

– ...Почему ты думаешь об этом здесь?

– Я уже пьян... и мне странно, что ты рядом со мной.

– Ты сказал, что не пьян.

У Ён почувствовал слабый запах алкоголя и феромонов от Дохёна. Запах был сильнее, чем обычно, и это наводило на мысль, что он забыл отрегулировать свои феромоны, когда был пьян. У Ён не стал указывать на это и медленно открыл рот.

– Сонбэ.

– Хен.

Это было дежавю. Он столько раз просил об этом, что У Ён до сих пор отчетливо это помнил.

– Не учитель, не сонбэ... просто хен. Я хочу, чтобы ты называл меня хен.

У этих слов было несколько значений. Это означало, что он хотел других отношений, чем в прошлом, что он хотел быть более доступным, а не просто старшим братом, и что он хотел быть ближе к У Ёну.

У Ён все это заметил. Может, дело в том, что он был пьян, но сегодня мысли Дохёна было слишком легко прочитать. Нет, строго говоря, его сердце было открыто уже какое-то время.

– Это не плюшевый кролик, которого мне подарил Сонбэ.

Это была резкая смена темы, но Дохён был рад сменить ее. Когда его спросили, в чем дело, У Ён с облегчением вздохнул.

– Это пустынный лис.

– Пустынный лис?

Дохён издал протяжное «М-м-м...», словно думая о кукле, а затем уткнулся лицом в его шею, широко улыбаясь.

– Это похоже на тебя.

– Куда ты идешь?

– Только здесь и там.

У Ён подумал, что дыхание на его затылке было очень странным. Дохён подумал, что это было необычно. Дохён, казалось, не придал этому особого значения, но тело У Ёна становилось все более чувствительным. Знал ли Дохён об этом или нет, но он даже рассмеялся, издав мурлыкающий звук.

– Я подумал, что это кролик... Я подумал, что он милый, такой милый, что я был очарован.

Рука Дохёна сплелась с его собственной. Ощущение их переплетенных рук было таким знакомым, что у него на глаза навернулись слезы. Все еще крепко сжимая его руку, он тихо прошептал:

– Ты мне так нравишься, что мне делать?

Иногда, в суете повседневной жизни, вы вдруг что-то осознаете. Например, вы понимаете, что рана зажила, или что вы забыли плохое воспоминание, или что прошло много времени.

– Ты мне нравишься, У Ён...

Лето почти наступило. Семестр закончился, и после сегодняшнего дня начнутся каникулы. После сегодняшнего дня будет невозможно увидеть Дохёна, поговорить с ним вот так, если только они не договорятся о встрече.

– Я...

У Ён запнулся, его волосы будто поседели. Голова Дохёна все еще была прижата к его груди, их руки крепко сжимали друг друга. От их плотно прижатых ладоней исходило тепло.

– Я...

Его сердце заколотилось в груди, и он обернулся. Феромоны витали в воздухе, и кончики его ушей горели. Он не в первый раз это говорил, но сейчас нервничал в миллион раз сильнее, чем раньше.

– ...Я тоже.

Слова, которые ему удалось произнести, показались незначительными даже У Ёну. Если бы он сказал их тихо, их легко было бы заглушить стрекотом кузнечиков.

Неудивительно, что Дохён не ответил, поэтому У Ён набрался еще немного смелости.

– Ты мне нравишься.

Это отличалось от признания, которое он сделал в тот день, сказав, что ему нравится учитель. В отличие от того раза, когда он просто выпалил это, не подумав, на этот раз он достал сердце и показал его ему. Его голова, сердце и все тело кричали, что это мог быть только Дохён.

– Я тут подумал... Не думаю, что смогу сделать это без тебя, Сонбэ.

В конце концов, это был Дохён. Неважно, как далеко ему пришлось идти, У Ён был уверен, что в итоге он окажется там, где нужно.

– Ты мне нравишься, Хен.

В тот момент, когда он произнес это, истинные чувства, которые он подавлял, вновь обрели свои размеры. Подобно губке, впитывающей воду, они быстро расширились. Эмоции, которые только что сочились из него, теперь переполнили его сердце.

Дохён перестал двигаться, не в силах дышать. Даже его дыхание, которое он слышал время от времени, прекратилось, как будто остановилось само время. Шорох листьев, голоса людей вдалеке, неясные звуки, которые он мог различить, если бы сосредоточился.

– ...Сейчас.

Хрипловатый голос произнес: Казалось, он был удивлен или, может быть, смущен, но в любом случае это был не тот ответ, которого ожидал У Ён.

– Только что, что...

– ...Я сказал, что ты мне нравишься, Хен.

У Ён повторил то, что сказал минуту назад. Говорят, первый раз – самый трудный, а второй раз был не таким волнительным, как первый. Дохён молчал, не в силах ничего сказать, а затем закрыл глаза другой рукой.

– ...Хa.

Он прерывисто вздохнул. Феромоны постепенно усиливались, и он опустил голову, опираясь на плечо У Ёна. Кончики его крепко сцепленных рук слегка задрожали.

– Ни в коем случае...

У Ён медленно повернулся и озадаченно посмотрел на Дохёна. Он хотел увидеть его лицо, но из-за угла было невозможно разглядеть выражение его лица. Однако его губы были крепко сжаты, поэтому У Ён не мог не спросить:

– ...Ты плачешь?

Феромоны громко взыграли. Дохён, незаметно вздыхая, пробормотал извинение.

– Это потому, что я пьян.

– Ты действительно плачешь?

– ...Я же сказал тебе, что это из-за того, что я пил.

В его голосе слышались слезы, слова дрожали, а дыхание было прерывистым. Дохён обернулся и обнял У Ёна, который застыл на месте, не в силах ничего сделать.

– Скажи это еще раз...

У Ён неловко обнял Дохёна, который обнимал его. Дохён никогда не обнимал его, даже когда обнимал, плача. Хотя У Ёну было неловко и неудобно, он чувствовал, как отчаянно Дохён цепляется за него.

– Ты мне нравишься.

– ...Зови меня Хен.

– Ты мне нравишься, Хен.

– Еще раз...

– Хен, ты мне нравишься.

Чем больше он признавался, тем больше убеждался, что тот нравится ему не потому, что он учитель, не потому, что он добрый и зрелый, а просто потому, что он Ким Дохён. Как бы все ни начиналось раньше, это начало полностью принадлежало У Ёну.

– Смотри. Я же говорил тебе, что это не бесполезно.

Дохён слабо уткнулся лицом в плечо У Ёна. Ткань на его плече начала намокать. Потираясь о его спину, он признался отчаянным голосом:

– Ты мне тоже нравишься. Ты мне действительно нравишься, Ён-а...

Это был конец затянувшегося ливня. Дождь прекратился, и небо прояснилось. Дохён еще долго не выпускал У Ёна из объятий.

Глава 91

Гарам положила подбородок на стол и уставилась на два пустых стула. Перед глазами все расплывалось, как будто она была пьяна. Она пару раз протерла глаза, но сосредоточиться было нелегко.

– Эти двое помирятся, верно?

Сон Гю небрежно спросил Гарам. Он тоже много пил, но был самым трезвым из членов клуба. Гарам слегка наклонила голову и медленно открыла рот.

– Что ж... Наверное.

Прошло два часа с тех пор, как под предлогом летних каникул началась попойка. Остальные после ухода Дохёна и У Ёна были заняты тем, что играли в алкогольные игры в баре. Обычно Гарам присоединилась бы к ним, но сегодня она была не в настроении.

– Если ты вышел пьяным, ты уверен на 100%.

– Ага...

Сон Гю кивнул и сделал глоток пшеничного пива, которое держал в руке. Это как-то успокоило его, и Гарам озорно ухмыльнулась, показав зубы.

– Ты волновался, не так ли?

– Конечно, я волновался. А ты разве не волновалась, Нуна?

– Ну, я... Я беспокоилась. Если бы между ними что-то пошло не так, У Ён бы ушел из клуба.

Тот факт, что они поругались, был известен всем членам клуба, включая Гарам.

Первокурсник, который повсюду таскает за собой Ким Дохёна, омега, который заставил Дохёна, отвергавшего всех, заявить: «Мы встречаемся».

Отношение У Ёна к Дохёну, который постоянно за ним бегал, в одночасье изменилось, так что это было невозможно не заметить.

– Но я не особо беспокоилась. Ким Дохён из тех парней, которые делают что угодно.

Гарам была уверена, что Дохён каким-то образом разрешит ситуацию с тех пор, как они вступили в холодную войну, и хотя она знала Дохёна недолго, после двух лет дружбы она была почти уверена, что он это сделает.

Она просто не думала, что его так легко переубедить.

– У Ён тоже потрясающий. Из-за него Ким Дохён чувствует себя неловко.

– Ого, Дохён потрясающий. Когда я увидел, что мы берем ту же специальность, что и первокурсники, я задался вопросом, насколько нам это понравится.

Хотя он этого и не сказал, Гарам согласилась. Она уже давно поняла, как сильно Дохён любит У Ёна.

Это было около нескольких месяцев назад, в тот день, когда она впервые его увидела.

– Все, что на нем надето, от дизайнера.

Гарам, которая, естественно, очень интересуется одеждой и модой, не могла не оглядеть его с ног до головы, как только увидела. Дело в том, что одежда, которую носил У Ён, была от известных Гарам люксовых брендов. От светло-серого пуховика до толстого свитера, кроссовок и даже джинсов.

По крайней мере, залог за квартиру-студию, может быть, больше.

– Ты вошел после того, как постелили траву?

У Гарам были предубеждения против парней из богатых семей. Со временем, проведенным с Дохёном, она стала относиться к этому лучше, но первое впечатление от У Ёна было не самым приятным. Она даже подумала, что не стоит связываться с ним.

Но эта мысль была недолгой. Как только У Ён повернул голову в сторону Гарам, ее неприязнь быстро сменилась симпатией.

– ...Оппа, как его зовут?

Каждая черта его лица была привлекательной. Для Гарам, любительницы невысоких бледных людей, У Ён был идеальным типом.

Конечно, это не означало, что она хотела что-то сделать с ним.

– Я слышала об этом от ассистента преподавателя, и у него красивое имя.

Гарам просто хотела, чтобы он присоединился к клубу. Она также подумала, что могла бы каждый день покупать ттокпокки, если бы у нее был такой младший брат, поэтому она рассказала об этом Дохёну. Конечно, она не думала, что Дохён так резко отреагирует, услышав его имя.

– Это У Ён, Сон У Ён.

Дохён сразу же побежал туда, где исчез У Ён. Глядя на его спину, по которой можно было понять, что у него есть история, Гарам втайне осознала. «Ах, на этот раз это снова случилось». Это было по-настоящему коварное чувство, хотя она и говорила, что у нее нет корыстных намерений.

– Полагаю, они двое уже были знакомы. Если подумать, У Ён тогда называл его учителем, не так ли?

Какие у них отношения, что он может так сильно влиять на «этого» Ким Дохёна? При наличии хорошей интуиции можно было предположить только одно. Дело в том, что частным репетитором, о котором Дохён упомянул в прошлый раз, был не кто иной, как он.

– ...Значит, он не совсем вор?

Гарам часто видела, как люди флиртуют с Дохёном, набирая его номер на улице или на фестивалях. Она знала, что, хотя в университете он был строгим, вне ее он свободно встречался с девушками.

Поэтому Гарам немного удивилась, когда он проявил излишнюю самоуверенность в отношении У Ёна. Она задумалась, не играет ли этот парень просто с первокурсником, который ничего не знает. Казалось, что между ними что-то есть, но она не хотела терять понравившегося ей младшего из-за какого-то случайного романа.

– Почему ты флиртуешь с У Ёном?

Честно говоря, тот факт, что в прошлом она проиграла несколько омег Дохёну, тоже сыграл свою роль. Странным поворотом судьбы стало то, что большинство людей, в которых была влюблена Гарам, были влюблены в Дохёна.

Конечно, несмотря на это, ее чувства к У Ёну были искренними.

– Если ты неискренен, то оставь его в покое. Я хочу увидеть У Ёна еще раз.

Гарам была очень ласковой, и именно У Ён постоянно привлекал ее внимание. В нем не было высокомерия, характерного для богатых людей, и иногда он был наивен, как ребенок. Если бы она не беспокоилась об У Ёне, это было бы еще более странно.

– ...Он думает, что моя улыбка фальшивая.

Пока она не услышала это, Гарам думала, что это какая-то чушь, но в следующий раз, когда она открыла рот, это было похоже на пощечину.

– Я хочу знать, как долго он будет так думать.

Важны были не слова, а выражение его лица, то, как он их произносил, то, как его взгляд скользил по лицу с нежной улыбкой, от которой даже у самой самоотверженной Гарам замирало сердце.

– Эй, ты...

Она вмешалась просто потому, что подумала, что это из любопытства. Как человек, который любит клуб, как старший, которому небезразличен младший, как друг, который беспокоится о нем, вот что она выпалила. Но что, если Дохён действительно имел это в виду?

– Если я сделаю это...он, вероятно, поймет, что мне нравится.

Именно тогда Гарам начала игнорировать отношения Дохёна и У Ёна. Вместо того, чтобы вмешаться и помочь, как Сон Гю, она просто наблюдала издалека.

Если она задумается, то поймет, что было много намеков на то, что ему нравится У Ён. Он всегда сидел рядом с У Ёном на вечеринках, и всякий раз, когда У Ён что-то ел, его лицо смягчалось и становилось бесконечно милым.

– Что ж...он определенно встретил того самого.

Возможно, У Ён все еще не знал. Что Дохён хмурил брови всякий раз, когда он звонил Гарам Нуне, что он смотрел в окно кафе, куда приходил учиться, не в силах присесть, как щенок, которому нужно в туалет.

Тот факт, что парень, который терпеть не мог, когда его отвлекали, помог ему записаться на занятия, всю ночь не спал, охраняя гостиную во время их стажировки, и сдерживался, когда был с У Ёном, все это было проявлением этих чувств.

– Теперь, когда я об этом думаю, этот парень попал в учебную группу из-за У Ёна.

Ким Дохён тоже очень умный, но он вызвался добровольцем первым, и они начали учиться вместе.

С самого начала кажется, что учеба была лишь предлогом для встречи с У Ёном.

– Фу, я собираюсь выкурить сигарету.

Гарам порылась в карманах и встала. Она спросила Сон Гю, не хочет ли он пойти с ней, но он покачал головой, сказав, что напивается. Квон Сон Гю не знал, как сладка сигарета, когда ты пьян.

Но, возможно, она выбрала неподходящее время, в курительной комнате было довольно многолюдно. Гарам на мгновение замешкалась, а затем развернулась и вышла из бара. Она не возражала против собственных сигарет, но не хотела вдыхать чужой дым.

Ночной воздух был еще прохладным, и снаружи дул влажный ветерок, предвещавший скорый сезон дождей. Гарам глубоко затянулась только что зажженной сигаретой и посмотрела на небо. В конце концов, курить нужно на открытом воздухе. Подумав об этом, она услышала чей-то голос.

– Тебе пора покрасить волосы.

– Я уже думаю об этом. Я думаю о том, чтобы просто перекрасить их в черный...

Несмотря на то, что она выпила несколько бокалов, ей не составило труда узнать голоса. Один принадлежал Ким Дохёну, другой Сон У Ёну. Они мирно обсуждали краску для волос. Гарам фыркнула и убрала зажигалку обратно в портсигар.

– Может, нам отправиться в путешествие во время каникул?

– Куда?

– Что ж, небольшая поездка по стране была бы кстати. Мы можем просто взять мою машину.

«Они помирились?» – подумала она про себя. Судя по тому, как они планировали поездку, было ясно, что они помирились. Прошло столько времени, что У Ён мог бы уже не так сильно переживать за Дохёна. Она почувствовала облегчение, но и немного пустоту.

– У меня тоже есть водительские права.

– Ты не можешь использовать их в Корее.

– ...Почему?

Гарам хихикнула, услышав голос, который звучал обиженно. Она хотела подойти и поговорить с ним, но он был в хорошем настроении, и она не хотела им мешать. Но если бы она притворилась, что не замечает, и закурила, запах донесся бы оттуда. Ее пьяный мозг был слишком медлителен, чтобы упорядочить мысли.

– Да, твои феромоны пропитали мою рубашку.

– Правда? Я ее постирал.

– Да, я знаю... Я думаю, они просто остались.

Вот почему он чувствовал себя странно и не мог больше носить ее, потому что это было пустой тратой времени. За этим последовал ряд слов, полных ложных обвинений.

Она не знала ни о чем другом, но Гарам согласилась, что феромоны У Ёна действительно хороши. Они доминируют, но его свежий и сладкий запах не сравнится ни с одним другим омегой.

– Сезон дождей начинается на следующей неделе.

– ...Да, как раз вовремя.

Гарам высоко зачесала волосы, держа во рту сигарету. Ее волосы были достаточно длинными, чтобы доходить до лопаток. Ей стоило бы просто отрезать их или что-то в этом роде. Они уже отросли так сильно, потому что ей было лень их подстригать.

– У Ён.

– Что?

– У Ён.

– Ён-а.

– ... Почему ты продолжаешь называть меня так?

– Просто потому, что мне это нравится.

«Ким Дохен точно сумасшедший».

Гарам, аккуратно заплетя волосы, без сожаления обернулась.

За два года, что она была с Дохёном, она никогда не видела его таким счастливым. Если бы она закурила в этом месте, то потеряла бы аппетит.

«Мне нужно зайти в бар и покурить».

Что ж, она не чувствовала себя плохо из-за этого. Хотя она ничего не сделала, чтобы помочь, она испытывала странное чувство гордости. Она подумала, что было бы идеально, если бы она быстро рассказала Сон Гю об этой новости и выкурила сигарету в комнате для курения.

– Ах ... Я хочу быть в отношениях.

Слова сорвались с её губ. Гарам издала стон и, спотыкаясь, вошла в бар. Небо было высоким, на сердце было тяжело, а незажженная сигарета сегодня была горькой.

Глава 92

Есть кое-что, чего вы с нетерпением ждете, думая о летних каникулах. Ленивые утра, стрекот цикад вместо будильника, отпуск в самую жаркую часть года и голубой океан перед вами.

До первого дня каникул У Ён был пьян от счастья, думая обо всем этом. Он официально помирился с Дохёном, пообещал ему поездку и с нетерпением ждал всех предстоящих забав.

Он задумался, поедет ли он на Восточное море, на остров Чеджу или, может быть, на одну из вилл в другой стране. Пока он предавался мечтам, наступил первый день каникул, и Дохёну позвонил ему.

– Думаю, мне стоит на несколько дней съездить к родителям.

Его мечты мгновенно рухнули. Все планы, которые он строил вместе с Дохёном, пошли прахом. У Ён был опустошен, но старался делать вид, что все в порядке.

– Я тоже буду делать то, что должен.

«Чем, черт возьми, тут можно заняться?»

У Ёну нечем было заняться, поэтому он весь день валялся в постели. А ведь прошло всего три дня с начала каникул.

Что он обычно делал в такие моменты...? Он проводил время с Дэниелом в США и с тех пор, как вернулся в Корею, был сам не свой.

В течение семестра он учился, а после экзаменов думал о Дохёне. Прошло так много времени с тех пор, как он чувствовал себя таким отдохнувшим физически и морально, что он не мог к этому привыкнуть.

– Дэнни тоже со мной не связывался... Учитель действительно занят?

У Ён ворочался с боку на бок, просматривая сообщения, которые отправил Дохён. Последнее, что он от него услышал, это новость о его возвращении домой. У Ён не был уверен, что Дохён возьмет трубку, если он позвонит, но ему не хотелось его беспокоить.

– Фух, – вздохнул У Ён и достал куклу, которую оставил в углу кровати. Это был не кролик, а пустынная лисица. Держа в руках белую пушистую мягкую игрушку, он еще больше скучал по Дохёну.

«Давай поспим».

С этой мыслью он закрыл глаза. Он уже достаточно поспал, но лучше всего спится, когда больше нечем заняться.

Когда он медленно закрыл глаза, в его голове промелькнуло несколько мыслей.

«...На следующей неделе начинается сезон дождей».

Теперь, когда он подумал об этом, он понял, что скоро наступит сезон дождей. Когда это время придет, голубое небо покроется темными облаками. Мысль о проливном дожде вызывала у него сложные и тревожные чувства.

Прошла неделя. У Ён покрасил волосы в черный цвет и пошел к врачу, чтобы сдать анализ на феромоны. Он хотел узнать, почему ингибиторы не подействовали в прошлый раз, но на этот раз все показатели были в норме. Врач сказал, что, скорее всего, это из-за стресса и окружающих его альф.

Чжису Хян не появлялась ни разу с тех пор, как у У Ёна начались каникулы. Вероятно, она была занята на работе, но это была не единственная причина. У Ён знал, что в это время года Чжису Хян усердно работает и спит как можно меньше.

Как бы то ни было, из-за этого у него были самые скучные летние каникулы в его жизни. Он смотрел столько фильмов, что потом у него опухали и слезились глаза. Он тренировался в спортзале и плавал в бассейне, но скука никуда не девалась.

И вот начался сезон дождей. Одна капля, две капли, стук дождя по окну усилился как раз в тот момент, когда У Ён пытался лечь спать. К сожалению, в доме никого не было, поэтому У Ён сидел на подоконнике, держа мобильный телефон в обеих руках.

– Позвони...

Должен ли я позвонить?

Неделя и три дня. Разве этого ожидания недостаточно? У Ён иногда получал сообщения с вопросом, поел ли он, но он никогда не слышал голоса Дохена. Честно говоря, не слишком ли жестоко сидеть в одиночной камере сразу после того, как они снова начали встречаться?

«Ты занят?».

У Ён отправил сообщение и начал старательно читать заклинание. Позвони мне, позвони мне, позвони мне, позвони мне. Он повторил это еще раз пять, зная, что это бесполезно. Конечно же, звонка так и не последовало, и его настроение резко ухудшилось.

– Я скучаю по тебе...

Но, к удивлению, как только он произнес последние слова, зазвонил его телефон. Звонил "Дохен хен", учитель, которого У Ён так долго ждал.

– Привет?

У Ён в панике поспешно снял трубку. Его сердце бешено заколотилось. На другом конце провода послышался очень нежный голос.

– Да, У Ён. Что ты делал?

Ответа сразу не последовало. Прошла всего неделя, может быть, еще несколько дней, но голос, который он услышал в промежутке, был невероятно трогательным. Казалось, что он разрыдается, если произнесет хотя бы одно слово.

– ...Сонбэ.

Вот почему У Ён едва смог выдавить из себя этот звонок. Дохён расхохотался, как только услышал «Сонбэ».

– Ты снова называешь меня «Сонбэ» после того, как не видел меня несколько дней?

Что ему делать с титулом, к которому он уже привык? К счастью, он называл его не «Учитель», а «Сонбэ». Конечно, ему нужно было исправить титул.

– Когда ты возвращаешься, Хен?

Голос прозвучал мрачно. Хотя он и старался не показывать этого, он уже был настолько одинок, что ничего не мог с собой поделать. Дохён, должно быть, заметил это, потому что тихо спросил:

– Ты действительно хочешь меня видеть?

– Да. Я скучаю по тебе. Я хочу увидеть тебя...

Если он скажет, что хочет его видеть, разве он не придет? С этой мыслью У Ён прислонился лбом к окну. Проливной дождь оставлял следы на прозрачном стекле. Сквозь дождь он видел только высокую стену и сад.

– Это очень сложно.

Дохён подавил вздох, произнося эти слова. Последовавшее за этим молчание подсказало У Ёну, что он тщательно подбирает слова. Неужели он ведет себя слишком по-детски? Как только он подумал об этом, Дохён тихо прошептал:

– Сегодня уже поздно, поэтому я хотел прийти.

Услышав это, У Ён вскочил и выбежал из комнаты. Он пересек слишком большой для него дом, открыл входную дверь и вышел, не надев ботинки. В щели внезапно открывшейся двери было видно, как кто-то держит зонтик.

Человек, стоящий прямо, с черным зонтом. Его глаза удивленно расширяются при виде У Ёна. Тот самый парень, который не выходил у У Ёна из головы все эти дни.

У Ён поджал губы, даже не осознавая, что на него льет дождь.

– ...Если ты продолжишь в том же духе, на тебя пожалуются.

Слова были, мягко говоря, неубедительными. Естественно, Дохён рассмеялся и наклонил свой зонт в сторону У Ёна. С его и без того мокрых волос капали капли воды.

– Это первое, что ты хочешь сказать?

У Ён не ответил и упал в объятия Дохёна. Он обнял его так крепко, что зонт, который держал Дохён, упал на землю. У Ён вскрикнул, когда зонт с глухим стуком ударился о землю и брызнул дождевой водой.

– Хен...

Его захлестнула волна эмоций. Он скучал по нему, тосковал по нему и чувствовал себя немного одиноко.

Если немного преувеличить, то прошедшая неделя была тяжелее, чем последние четыре года без учителя.

– О боже, вот и все.

Дохён крепко обнял У Ёна и прижался щекой к его волосам. Это был очень непринужденный жест, как будто мокрые волосы совсем его не беспокоили. Он крепче обнял У Ёна, словно хотел раздавить его, и нежно прошептал ему на ухо.

– Я тоже скучал по тебе.

Они вошли в дом только спустя долгое время. Именно в этот момент У Ён чихнул. Дохён предложил уйти, потому что было уже поздно, но У Ён остановил его, сказав, что дома никого нет.

– Зачем ты пошел в дом своих родителей?

Они вышли из душа, принятого в разных ванных комнатах. На мгновение он подумал, что они могли бы помыться вместе, но прежде чем он успел что-то сказать, Дохён схватил его запасную одежду и ушел. У Ён пожалел об этом, жалея, что не оставил одежду на потом.

– Иногда звонят мои родители и младший брат. Когда я уезжаю, мне приходится вести себя как хороший сын, поэтому я нечасто смотрю на телефон.

– Я понимаю...

Грубо высушив его волосы, они легли рядом на кровать и поговорили. У Ён ожидал чего-то более интимного, но вместо этого Дохён просто подложил У Ёну под голову подушку и погладил его по спине.

Когда У Ён расслабился в его объятиях, Дохён небрежно спросил его:

– Что ты делал, пока меня не было?

– ...Я смотрел фильм.

– И?

– Я тренировался, плавал и... пытался читать книгу, но мне было не до того.

– Похоже, ты хорошо провел время.

– Что?

Их ноги сплелись под одеялом. Предполагалось, что это будет спокойный разговор, но между ответами были паузы. У Ён замолчал и наклонился ближе к Дохёну, но Дохён строго покачал головой.

– Нет, ты живешь не один.

– ...Здесь все равно никого нет.

– Ты нападаешь на меня без страха, хотя и говоришь, что не сможешь снова с этим справиться.

В его словах слышалось предупреждение. В темных глазах был блеск, который делал их еще более убедительными. Проблема была в том, что даже этот взгляд не подействовал на У Ёна.

– Тогда просто поцелуй...

У Ён обнял Дохёна за талию и нетерпеливо поднял взгляд. Как бы сильно он ни скучал по Дохёну, он также скучал по удовольствию, которое тот ему доставлял. Он хотел чувствовать его таким, какой он есть, хотел, чтобы их губы соприкасались, языки переплетались, а обнаженная кожа соприкасалась.

– Ён-а.

Но вместо того, чтобы поцеловать его, Дохён провел пальцами по волосам У Ёна. Длинные пальцы гладили шелковистые пряди. Сначала его лоб, затем уголки глаз, затем переносицу. Прижимаясь губами к каждому из них по очереди, он спросил успокаивающим тоном:

– Ты плохо себя чувствуешь?

Взгляд У Ёна потупился. Он притянул его к себе и обнял, а Дохён нежно положил руку ему на плечо. У Ён уткнулся лицом ему в грудь и всхлипнул.

– Теперь все в порядке.

Раньше он не был в порядке. Дохён, который не мог не знать об этом, начал медленно выделять феромоны. Нежное выделение феромонов успокоило У Ёна.

– Когда я был моложе, у меня был репетитор.

У Ён начал рассказывать о разных пустяках, лежа в объятиях Дохёна. О том, что он никогда не ходил в начальную школу, что его обучали на дому и что у него были разные репетиторы. Среди них была особенно запоминающаяся история об альфе.

– Меня учили английскому, но я помню только, как меня ругали.

Его не били, но ругали так сильно, что лучше бы его избили. Он говорил, что У Ён глуп и ничего не понимает, и принижал У Ёна в детстве. Так он учился, и благодаря этому все, что он писал, слушал и говорил, было идеальным по сей день.

– Альфы всегда такие.

Возможно, это было совпадением, но когда совпадения повторяются, они становятся неизбежными. Стереотипы, усвоенные с детства, не были исправлены несколькими исключениями. Даже сейчас, в объятиях альфы, У Ён испытывал страх перед альфами, но не перед ним.

– Куда делась президент?

Вместо того чтобы посочувствовать, Дохён сменил тему. У Ён тоже не хотел больше говорить, так что момент был как нельзя более подходящий.

Теребя пальцы, У Ён небрежно ответил:

– Мама, должно быть, уехала на похороны.

– ...Когда идет такой дождь?

– Так происходит каждый раз.

Наступил сезон дождей. За окном шел дождь, а Чжису Хян не была дома больше недели. В такие дни она всегда была в плохом настроении.

– Послезавтра годовщина смерти моей матери. В это время года ее никогда не бывает дома.

Дождь усилился. Дохён молча наклонил голову к У Ёну. Их губы нежно соприкоснулись, словно в утешении.

Глава 93

На следующий день У Ён проснулся и сел на пустой кровати. Должно быть, он заснул, разговаривая с Дохёном, но когда он проснулся, Дохёна нигде не было. Он огляделся, но его нигде не было видно.

«Не может быть... Он уже вернулся?»

У Ён вскочил с кровати, как пружина. Он давно его не видел. Не было смысла оставлять его спящим. Если ему нужно было уйти, он должен был разбудить У Ёна.

У Ён поспешно направился к двери, хотя еще не до конца проснулся. Волоча тапочки по полу, он уже собирался открыть дверь кабинета, когда она открылась. Изнутри вышел Дохён.

– О, ты уже встал?

– ...Почему ты выходишь оттуда?

У Ён отпустил дверную ручку и медленно подошел к Дохёну. Дохён, мягко улыбаясь, раскрыл объятия и обнял У Ёна. Его окатила волна тепла вместе с его феромонами.

– Я пошел в туалет и увидел комнату, в которой мы занимались, поэтому заглянул внутрь. Прости, что вошел без разрешения.

– Я думал, ты уже ушел домой.

– Я никуда не пойду без тебя.

Длинные пальцы пробежались по волосам У Ёна. Даже не глядя в зеркало, он мог сказать, что из них свито гнездо. Дохён погладил его по макушке и затылку и прижался губами к его макушке.

– Ты красивый даже с черными волосами.

Он усмехнулся. Голос Дохёна был полон нежности. Дохён еще пару раз поцеловал У Ёна, который ерзал от смущения.

Они спустились на первый этаж, прежде чем их настроение стало мрачным. На кухне служанка накрыла на стол, а в гостиной громоздились непонятные коробки. Дохён молча поел, прежде чем задать вопрос.

– И так было каждый год?

– Что?

Каждый год. Он не понимал, о чем говорит. Каждое утро здесь готовят еду, и сотрудники редко сталкиваются с У Ёном.

– Ну, это всегда...

У Ён замолчал, и лицо Дохёна стало серьезным. Он нахмурился и на мгновение задумался. Затем он заговорил.

– Мун Гарам переехала.

– Переехала?

– Да. Кажется, она переехала из однокомнатной квартиры в двухкомнатную.

Он ничего не слышал о ней с начала каникул, так что, похоже, она была занята переездом. У Ён тихо кивнул, и Дохён спросил его спокойным голосом:

– Ты хочешь пойти туда?

Если не считать Дохёна, У Ён никогда раньше не был ни в чьем доме. Более того, комната с названием «двухкомнатная» была для него почти как неизведанный мир. Мысль о том, чтобы пойти к Гарам, казалась ему более захватывающей, чем предложение сходить в парк развлечений.

Как только они закончили есть, они сели в такси и направились к Гарам. Они могли бы взять напрокат машину, но не хотели привлекать к себе внимание. Дохён молча остановил такси и аккуратно одел У Ёна в куртку.

– На улице немного прохладно.

Выйдя из такси, они пошли бок о бок, держась за зонтик. Дохён держал зонт над ними с тех пор, как они вышли из дома, поэтому У Ён забыл взять запасной. Зонтик был мал для них двоих, и их плечи торчали, если они не прижимались друг к другу, но это было не так уж плохо.

– Ты ведь не промокнешь, правда?

– Я в порядке, но... хен, разве твои плечи не намокают?

– Я в порядке.

Сначала одна нога, потом другая. С каждым шагом разбрызгивались капли воды. Мелкий дождь стучал по зонту в такт каждому шагу. У Ён посмотрел на Дохёна краем глаза и схватил его за руку.

– Я не возражаю против дождя.

Зонтик, который держит кто-то, кроме секретаря Юн. Поделиться зонтиком с кем-то. Даже просто пройтись по улице в такой дождливый день.

Все, что он делал в первый раз, было правильным, потому что он был с Дохёном. Каждый раз, когда они соприкасались плечами, его сердце трепетало, как когда он был влюблен в него. Дохён приятно улыбнулся и наклонил зонт в сторону У Ёна.

Дом Гарам представлял собой недавно построенную виллу недалеко от университета. Им нужно было ввести код на входе, и Гарам спустилась, как только Дохён позвонил. На ней была большая просторная рубашка и шорты лимонного цвета, и ее присутствие ощущалось даже за дверью.

– О, У Ён, ты покрасил волосы?

Она поспешила вниз по лестнице в разной обуви. На одной были шлепанцы, а на другой – небесно-голубые тапочки. Они были яркими и необычными.

– Я еще не распаковала вещи, так что тут немного беспорядок, но ты потерпи. Сон Гю приехал недавно.

Тихо сказала Гарам, направляясь вверх по лестнице.

Низкая лестница была слишком узкой, чтобы они вдвоем могли подняться по ней. У Ён последовал за ней, оглядываясь по сторонам без ведома Гарам.

– Квон Сон Гю, дети здесь!

– Вы здесь.

Сон Гю сел в гостиной и поздоровался с Дохёном и У Ёном, как будто был у себя дома. Всего за неделю, прошедшую с их последней встречи, многое изменилось, но он выглядел точно так же, как в последний день учебы.

– Милое местечко. Чисто.

Дохён закрыл входную дверь и бегло осмотрелся. У Ён последовал за Дохёном и воспользовался возможностью осмотреться. Как только он снял обувь, он оказался на кухне и через три шага увидел дверь. Он не осознавал, насколько удивительно было видеть весь дом сразу.

– Ты когда-нибудь раньше бывал в таком маленьком доме?

Гарам похлопала У Ёна по плечу и тепло улыбнулась. У Ён, смотревший в потолок, внезапно повернулся и посмотрел на Гарам.

– О... Мне очень жаль.

– Я вижу, ты не говоришь "нет".

К счастью, она не выглядела обиженной. Смеясь, Гарам подтолкнула ногой кучу вещей.

– Просто отодвиньте все в сторону... Но почему вы вдвоем пришли в новый дом с пустыми руками?

– Ого, я не видел вас такими. Я принес туалетную бумагу.

Дохён плюхнулся рядом с Сон Гю, не обращая внимания на недовольные возгласы. У Ён тоже обратил на это внимание и сел рядом с ним, скрестив ноги. Он впервые пришел в чужой дом, поэтому не подумал о подарке на новоселье.

– Закажи все, что хочешь. Я заплачу.

– Я ждала, когда ты это скажешь. Сон Гю, открой приложение.

Из-за отсутствия мебели в доме эхом разносились голоса. В доме царил беспорядок, и за окном было слышно, как идет дождь. Несмотря на неприятную обстановку, У Ен чувствовал себя взволнованным.

– Может, закажем что-нибудь из китайской еды?

– Мы должны съесть что-нибудь дорогое для того, кто за это платит.

– Когда кто-то переезжает, он обычно ест чжаджанмен.

– Тебе доставят тарелку, хочешь?

– Нет, я хочу что-нибудь дорогое.

– О боже.

Если бы он не вышел, У Ён потратил бы впустую еще один день. Он бы остался в доме, где никого не было, и смотрел бы на дождь, и, как всегда, впал бы в депрессию, пока не закончился сезон дождей.

– Что ты хочешь съесть? Курицу?

– У Ён не может есть курицу.

– Тогда пицца?

– Я вчера ел пиццу.

– Квон Сон Гю действительно не может оставить это просто так.

– Эй, почему ты придираешься только ко мне?

У Ён подавил смешок, слушая болтовню Гарам и Сон Гю. Казалось, они никогда не уставали друг от друга и, когда бы ни были вместе, никогда не замолкали, даже если это был просто светский разговор.

– А как насчет суши? Ким Дохен обожает суши. – сказала Гарам и указала на Дохёна.

У Ён, который только что узнал, что «Ким Дохён любит суши», рассеянно отвел взгляд. Дохён смущенно смотрел на У Ёна, не обращая внимания на разговор.

– ...Ты любишь суши?

В глазах Дохёна было столько нежности, что он не мог преодолеть смущение и пошевелить губами. Дохён смотрел на У Ёна и нежно прикрыл глаза.

– Да, я люблю суши.

Его лицо покраснело. Он не в первый и не во второй раз видел эту улыбку, но почему она каждый раз такая разная? Пока У Ён теребил мочку его уха, Гарам начала выбирать меню в суши-ресторане с самым высоким рейтингом.

Они выбрали суши, пиццу и ттокпокки. Они настояли на том, чтобы заказать дорогие блюда, но они не сильно отличались от того, что они обычно ели. Гарам пожаловалась на заказанную еду, сказав, что это еда того, кто уже ее ел.

– Кстати, скоро мы получим наши оценки.

– О боже, точно. Это очень важно, я завалил выпускной экзамен.

К счастью, еда прибыла примерно в одно и то же время, и, поскольку обеденного стола не было, Гарам небрежно разложила коробки и развернула их на полу. Он впервые ел на полу с той ночи, когда напился в МТ.

– Нашей целью исследования был балл 4.0, верно?

– Ну тебя. Я даже не смогла подготовиться к экзамену. 4.0 это кличка твоей собаки.

– У Ён, как ты думаешь, ты получишь хорошие оценки? – спросил Сон Гю, и У Ён покачал головой, не будучи в этом уверенным. Он думал, что справился хорошо, но, поскольку это был его первый выпускной экзамен, трудно было гарантировать это. Но, поскольку Дохён помог ему, он, вероятно, попадет в высшую лигу.

– Вы с ним часто встречались? Я не специально связалась с тобой, чтобы удивить.

– Я поехал к родителям, так что мы не могли встретиться.

– О, ну, если бы я знала, то позвонила бы тебе, не обратив внимания.

У Ён дал расплывчатый ответ Гарам, которой, должно быть, было скучно. Когда его спросили, чем он занимался, он рассказал о фильмах, тренировках и плавании, как и с Дохёном. Гарам интересовалась фильмами, а у Сон Гю расширились глаза при упоминании бассейна.

– Ты можешь прийти, когда будешь свободен.

– Где, у тебя дома?

– Да. Мы можем посмотреть фильмы, поплавать в бассейне...

– Потрясающе. Дом Чжису Хян... нет, я впервые в таком большом доме.

Поскольку Чжису Хян большую часть времени проводит не дома, она не будет возражать, если кто-нибудь придет. Работник на самом деле радуется, когда слышит, что придет гость. В прошлый раз он приготовил изысканный ужин, когда узнал, что придет друг.

«На этот раз никакого шампанского». – подумал про себя У Ён.

Они еще долго разговаривали после того, как поели. Они доедали остатки еды до самой ночи, а потом Гарам купила им кофе и пирожные.

Они только и делали, что ели, лежали и болтали, но не успели оглянуться, как наступила полночь.

– Хмммм.

До полуночи оставалось десять минут. Как только У Ён начал думать, что пора идти домой, Гарам неловко кашлянула. Она толкнула Дохён ногой и указала на входную дверь.

– Эй, сходи куда-нибудь и купи мороженого с У Ёном.

Это было почти как приказ, но Дохён послушно встал со своего места. Когда он протянул руку, У Ён тоже неловко поднялся.

– Разве нам не пора идти прямо сейчас?

– Давай еще посидим. Мы все равно живем одни.

– Верно, верно. Хен, я люблю кукурузу.

У Ён наклонил голову, держа Дохёна за руку.

Трудно было объяснить, но атмосфера была странной. Хотя остальные этого не замечали, лицо Сон Гю застыло в неловкой позе.

– Пойдем, Ён-а.

Что ж, должно быть, это из-за настроения. У Ён, который изо всех сил старался избавиться от неловкости, надел ботинки. До этого У Ён не замечал, что Дохён украдкой переглядывается с ними.

Глава 94

Ночной воздух был довольно прохладным, хотя уже почти наступил июль. К счастью, дождя не было, но влажный воздух холодил кожу. Дохён держал в одной руке пакет из магазина, а другой слегка покачивал руку У Ёна, которая была переплетена с его рукой.

– Тебе было весело сегодня?

Его мягкий голос подходил к мрачной обстановке. Он был нежным, ласковым и таким добрым, как нравилось У Ёну. У Ён без колебаний кивнул.

– Я думаю, что они оба действительно забавные.

У У Ёна было мало друзей, но он знал, что Гарам и Сон Гю были добры к нему. Было бы здорово, если бы они познакомились раньше, но он так не думал. Дэниел тоже был хорошим другом, но, поскольку они начинали с разных мест, он был исключен.

– Хорошо. Я рад, что тебе было весело.

Дохён кивнул и посмотрел на часы на своем запястье. Он уже в пятый раз посмотрел на них с тех пор, как они вышли из магазина. Может, ему стоит пойти домой? Пока У Ён размышлял об этом, Дохён медленно заговорил.

– Сегодня...

Возможно, из-за его настроения он шел медленнее. У Ён не торопил его и просто безучастно смотрел на Дохёна. В свете уличных фонарей его переносица казалась гладкой.

– Я не могу спать в доме Мун Гарам, так что... Ты не хочешь зайти ко мне попозже?

На мгновение он не понял вопроса, но как только их взгляды встретились, У Ён кивнул.

– Да.

В любом случае, было уже поздно, и его не собирались звать домой, где бы он сейчас ни был. Нет, она, наверное, даже не знает, что его нет дома.

– Я буду спать в доме Хена.

Дохён прищурился, и уголки его губ приподнялись в ответ на эти слова. Его выражение лица было таким радостным, что настроение У Ёна начало улучшаться. Нет, на самом деле, оно уже было на подъеме. Прошлой ночью он был с Дохёном, а теперь может снова быть с ним. Одна только мысль об этом делала его счастливым.

– А, в тот вечер, когда мы пили шампанское.

Поскольку Дохён замедлил шаг, им потребовалось довольно много времени, чтобы добраться до дома. Казалось, что дорога до круглосуточного магазина заняла почти в два раза больше времени. Только когда они подошли к дому, он задал вопрос, который давно хотел задать.

– Итак... Почему у меня тогда болели мышцы?

В тот день У Ён проснулся в халате. В тот день Дохён сказал, что он рассказал ему о Дэниеле. У него слегка болела поясница, но было очевидно, что ничего у них не было. Конечно, это была незначительная боль, слишком слабая, чтобы считать ее последствием их отношений.

– Ах... Мышечная боль.

Дохён медленно пробормотал, прищурившись, и игриво пожал плечами.

– Так и было. Это было просто то, что я использовал в меру.

– ...В меру?

– Да, потому что ты сильно шумел в ванной.

У Ён посмотрел на него как на сумасшедшего, но Дохёну было все равно. Он просто игриво закрыл глаза и поднес руку У Ёна к своему лицу. Губы, коснувшиеся тыльной стороны его ладони,

отпрянули с неловким звуком.

– Просто посмотри на меня один раз. Я был расстроен.

– ...На что там сейчас можно посмотреть?

Подумать только, что он успокоится от одного поцелуя? Даже У Ён считал, что это очень просто.

– Либо у тебя было похмелье, либо ты упал в ванной, сам того не заметив. Одно из двух, верно?

С этими словами Дохён достал свой мобильный телефон. 00:01. Он посмотрел на время и нахмурился, словно о чем-то задумавшись. Он посмотрел на экран и начал вводить пароль от входа.

– Гарам рассказала тебе?

– Да, она сказала мне нажать на него и войти.

Разве это не немного опасно? Жить одному. У Ён, который думал так далеко, внезапно наклонил голову. Ему показалось, что он слышал нечто подобное от Дохёна раньше. Сколько бы он ни думал об этом, он не мог вспомнить.

– Смотри под ноги.

Это все, что сказал Дохён, пока они поднимались по лестнице на третий этаж, в квартиру Гарам. Была ночь, так что, конечно, им следовало вести себя тихо, но почему-то в тишине было неловко.

– ...Она дала тебе код от входной двери? – спросил У Ён тихим голосом, стоя рядом с Дохёном. Судя по тому, как он без колебаний ввел пароль от входной двери, похоже, так и есть.

Издав звуковой сигнал, Дохен отступил в сторону. Его слегка изогнутые глаза были полны озорства. У Ён удивленно моргнул.

– Ён-а.

– Да?

По какой-то причине он чувствовал себя странно. Нервничал, может быть, немного дрожал. Когда Дохён открыл дверь, момент показался ему странно долгим.

– С днем рождения.

Он даже не успел ответить. Сквозь щель в внезапно распахнувшейся двери донесся звук взрывающихся хлопушек. Глаза У Ёна расширились, и он медленно повернул голову.

– С днем рождения, Сон У Ён!

– С днем рождения, У Ён!

Бах! Бах! Звук хлопушек раздался еще дважды. В отличие от темного коридора, внутри было светло, и Сон Гю держал в руках зажженный торт. Гарам быстро подошла к У Ёну и надела ему на голову конусную шляпу.

– Эй, сначала закрой дверь. В соседнем доме что-то говорят.

У Ён вошел в дом вслед за Гарам, словно одержимый. Дохён закрыл за ним дверь, а Сон Гю помахал перед ним тортом.

– Загадай желание! Загадай желание!

– Быстро загадай желание и задуй свечи. Они вот-вот догорят.

– У Ён, задуй свечи!

Перед его глазами заплясали свечи: одна розовая, другая желтая, на торте, покрытом клубникой. Дохён тихо заговорил с все еще ошеломленным У Ёном.

– Задуй свечи.

Внезапно все встало на свои места. Гарам неестественно отмахивалась от него, Сон Гю неловко застыл с напряженным лицом, а Дохён постоянно смотрел на часы.

– Это...

– Фу, У Ён, огонь.

Не в силах противостоять пылкости Гарам, У Ён в оцепенении задул свечи. Над погасшими свечами поднялся легкий дымок. Сон Гю с сожалением воскликнул:

– Ах, это желание очень важно!

– Все в порядке, чувак. А что, если мы не сможем съесть торт?

Гарам аккуратно вынула свечи из торта. У Ён огляделся, все еще не веря своим глазам. Еда из доставки все еще лежала там, а хлопушки, которые они запустили, были разбросаны повсюду.

– ...Ха.

У него вырвался короткий вздох. Это было что-то среднее между вздохом и стоном. После еще нескольких подобных звуков У Ён прикрыл рот рукой и расхохотался.

– Что это...

Вот так, вся эта ситуация была забавной. То, как Гарам нервничала, сама того не осознавая, то, как Сон Гю с сожалением смотрел на погасшие свечи, и то, как Дохён спокойно наблюдал за его реакцией.

– ...Как ты узнал, что у меня день рождения?

Это был день рождения, о котором он никому не рассказывал. Это был день рождения, который он никогда раньше не праздновал. Это была годовщина смерти его матери, и Чжису Хян всегда оставляла У Ёна одного. Он получал много подарков, но ни разу не получал искренних поздравлений.

– Почему бы мне не знать твой день рождения. – сказал Дохён и потянулся к макушке У Ёна. Он стряхнул с него бумажную стружку от хлопушек и поправил его шапку. Наконец, он нежно погладил его покрасневшие глаза и улыбнулся самой невинной улыбкой, какую только мог изобразить.

– Спасибо тебе за то, что ты родился.

О, что бы он сказал об этом чувстве? У Ён не знал, плакать ему или смеяться, но в любом случае его глаза жгло.

– Эй, я так старалась, чтобы он не плакал, но ты-то как раз спокоен.

– Верно, если ты поплачешь в свой день рождения, тебе повезет.

Это было грубое утешение, но он с трудом сглотнул. К счастью, слезы не потекли, и Сон Гю протянул ему телефон, чтобы сделать снимок. У Ён неловко позировал с тортом, не плача и не улыбаясь.

Для У Ёна день рождения был ничем иным, как днем его рождения. В это время года сезон дождей всегда был в самом разгаре, и всякий раз, когда шел дождь, его настроение портилось. Вот почему в детстве он всегда хотел, чтобы этот день никогда не наступал.

Но в свой двадцатый день рождения он впервые осознал, что рад своему рождению.

Годовщина, когда его поздравляли люди, которые ему нравились, оказалась более ценным опытом, чем он мог себе представить. Все это время У Ён был опьянен счастьем, и как только он вошел в дом, Дохён крепко обнял его.

– Что случилось, а? – спросил Дохён мягким, успокаивающим голосом. Когда У Ён потер щеку, он снял с него обувь и взял на руки, как ребенка. Обычно У Ён сопротивлялся, но сегодня он прижался к Дохёну.

– Сколько лет У Ёну?

– ...Отпусти меня.

– Я просто шучу.

В его голосе послышались смешливые нотки. Дохён прошел в гостиную, неся его на руках без каких-либо признаков сопротивления. Вернувшись в свою квартиру после долгого отсутствия, он почувствовал запах сухих феромонов.

– Уже поздно, тебе нужно привести себя в порядок и лечь спать.

Он несколько раз покачал головой. Дело было не в том, что он не хотел мыться, а в том, что он не хотел разделяться. Вместо этого У Ён, прижавшийся к нему, заговорил, словно убеждая его.

– Давай помоемся вместе.

Он не знает, когда разделся.

Придя в себя, он обнаружил, что целует Дохёна в душной ванной. Из душа лилась вода, и воздух был пропитан густыми феромонами.

– Хуу, ннг...

У Ён обнял Дохёна за спину и застонал. Его руки скользили, но язык в его рту был неутомим.

То ли это была вода, то ли слюна, но каждый раз, когда их губы соприкасались, они издавали липкий хлюпающий звук.

Он был горячим, влажным и задыхающимся, у него кружилась голова. Даже дыхание, которое вырывалось из их ненадолго разомкнувшихся губ, было наполнено жаром, который, казалось, обжигал.

– Ён-а, посмотри на меня.

Дохён обхватил его лицо руками и поцеловал в щеку. Веки У Ёна подрагивали при каждом прикосновении его губ. Сквозь затуманенное зрение он видел, как взгляд Дохёна мерцает от желания.

– Мне жарко...

– Жарко?

Он в ванной, очевидно, чтобы привести себя в порядок, но он не принимает душ, а просто трет губы. Если он собирался это сделать, почему не сделал этого прошлой ночью? У Ён ахнул и уткнулся лбом в плечо Дохёна.

– Я стою здесь... И просто хочу уйти?

С этими словами Дохён нежно сжал член У Ёна. От одного прикосновения плечи У Ёна задрожали. Он уже давно был возбужден, так что казалось, что даже малейшая стимуляция заставит его кончить.

– Ммм, хмм...

Большая рука скользнула вниз и погладила его член. Все его тело было пропитано водой, поэтому ощущения отличались от тех, что были, когда он прикасался к нему раньше. Это было более провокационно и даже немного пугающе.

– Должен ли я сделать это ртом?

Это было искушение, словно дьявольский шепот. Дохён мило улыбнулся, но У Ён сухо сглотнул и покачал головой. Это был явный знак отказа, но он все равно опустился перед ним на колени.

– Подожди...ах!

Высунув язык, Дохён слегка потер круглую головку. У Ён быстро схватил его за волосы и развернул к себе. Прежде чем он успел оттолкнуть его, горячий член был проглочен целиком. Он вошел глубоко в рот Дохёна.

Эта область была чувствительной даже при прикосновении рукой, но когда ее терли о нежную слизистую, ощущения были неописуемыми. Его бедра дрожали, и все его тело содрогалось в оргазме, словно он плакал.

– ...Хм...

Прежде чем он успел сделать хотя бы несколько движений, У Ён крепко зажмурился и кончил в рот Дохёна. Дохён не поднял глаз и проглотил все до последней капли. У Ён, который дергался, содрогнулся и обессиленно рухнул на пол.

– Хуу...

Дохён сглотнул и проглотил остатки его спермы, наблюдая, как У Ён обмякает. Казалось, его совсем не заботил обиженный взгляд У Ёна. Его слегка прищуренные глаза были довольно хитрыми.

– Я сказал "нет"...

– Если это было хорошо, то все в порядке.

У Ён схватил Дохёна за руку и рывком поднял его на ноги. Он почувствовал, что силы покидают его, но крепко держал Дохёна. Прижавшись к его широкой груди, У Ён выдохнул.

– ...Я тоже хочу это сделать.

Глава 95

Он сказал это наполовину в гневе. Естественно, Дохён ухмыльнулся и погладил У Ёна по спине.

– Зачем тебе делать что-то подобное в свой день рождения?

Вот что это такое. Кто-нибудь когда-нибудь пробовал «это» раньше?

У Ён в замешательстве моргнул. Остатки удовольствия еще не прошли, поэтому его феромоны все еще периодически пульсировали. Его мысли были рассеяны, но рука двигалась сама по себе.

Рука медленно опустилась и обхватила напряженный член. Это был не член У Ёна, он принадлежал мужчине, который обнимал его. Дохён тихо застонал, когда рука провела по стволу.

– Уф...

У Ён уткнулся лбом в шею и плечо Дохёна и провел большим пальцем по головке его члена, не забыв провести по ней пальцами, как это делал Дохён с ним. То, как он реагировал на каждое прикосновение, было более возбуждающим, чем он мог себе представить.

– Я сделаю это своим ртом.

В его темных глазах вспыхнул конфликт.

Дохён ничего не сказал, но У Ён знал, что он думает об этом, поэтому он протянул руку дальше и, сам того не заметив, перевернул У Ёна.

– Позже.

Его губы коснулись уха У Ёна. Мочка его уха, затем вниз к челюсти и затылку. Поцеловав каждое место по очереди, Дохен обнял У Ёна правой рукой за талию.

– Не сейчас.

Дохён больше ничего не сказал. Он просто погладил живот У Ёна и поднял руку к его выпирающему соску.

– Хмф...

Толстый член терся между его ягодиц.

Длинный член, от копчика и ниже, касался нижней части его входа. Дохён ущипнул его за сосок и мягко приказал.

– Положи руки на стену.

– ...Хах.

– Сведи ноги вместе.

У Ён положил обе руки на стену и сжал бедра, как сказал Дохён. Он не знал, что собирается делать, но не мог вспомнить ни одного плохого момента, когда он прислушивался к нему во время секса. Когда У Ён послушно принял позу, Дохён пару раз поцеловал его в затылок, словно хвалил.

– Не раздвигай ноги.

– Хмм...

Дохён опустил руку с талии и погладил свой недавно эякулировавший член. Мягкий предмет мгновенно затвердел, хотя он почти не прикасался к нему. Погладив ствол и яички под ним, он просунул член между бедрами У Ёна.

– ...Что ты собираешься делать?

Дохён уткнулся носом в затылок У Ёна в ответ на его невинный вопрос. Капельки воды, образовавшиеся в его волосах, стекали по плечу. Свободной рукой Дохён схватил У Ёна за подбородок и поцеловал его под углом.

– Как бы это ни было срочно…

Член, застрявший между его бедрами, медленно вышел наружу. Это были всего лишь ноги, но он почувствовал покалывание внизу живота. Дохён, который снова приподнялся, напряженно выдохнул.

– Я должен сделать это таким образом.

– Ax...!

Член, который неуклонно продвигался внутрь, терся о его яички. У Ён, инстинктивно дернув тазом, прислонился лбом к руке, лежавшей на стене. Это было странно, хотя он и не входил в него.

– Уф...

Медленно, очень медленно Дохён ускорил темп. Он провел руками по всему его телу, наслаждаясь мягкостью его кожи. Когда он больше не смог терпеть и раздвинул ноги, Дохён прошептал ему на ухо:

– Ён-а, ножки.

– Хнг, хмм...

Гладкая головка коснулась его члена. Она царапнула его плоть на выходе и скользнула по влажному входу на обратном пути. Прикосновение спереди было восхитительным, но ощущение прикосновения сзади было невыносимо мучительным.

– Фу, ха... Хен...

У Ён едва повернул голову, чтобы посмотреть на Дохёна. От этой восхитительной встречи взглядов по коже побежали мурашки. У Ён, дрожа и откинувшись назад, умоляюще произнес:

– Я хочу вставить его, ха...

Дохён перестал двигаться. Феромоны, которые исходили от него, тоже мгновенно исчезли. У Ён схватил Дохёна за запястье рукой, которой тот опирался о стену, и опустил уголки глаз.

– Пожалуйста, вставь его в...

Не было нужды что-то добавлять. Как только он произнес эти слова, зрачки Дохёна потемнели. Ха, он выдохнул и прикусил мочку уха У Ёна.

– Пойдем в кровать

Последствия этой просьбы были разрушительными. Дохён мучил У Ёна на кровати всю ночь, даже не вытерев воду. Сначала он держался за подушку и стонал, потом вцепился в простыни и заплакал. Борьба между страхом и удовольствием едва закончилась на рассвете.

У Ён проснулся, когда солнце было в зените. Звук моросящего дождя разбудил его. Он осторожно приоткрыл веки и увидел небо, затянутое темными облаками.

– ...Ax.

У Ён открыл рот, и из него вырвался хриплый голос. Он лениво моргал, наблюдая, как дождь барабанит по стеклу. Сколько презервативов они использовали прошлой ночью? Пока он размышлял об этом, к нему обратился нежный голос.

– Тебе хорошо спалось?

Мужчина, который мучил У Ёна всю ночь, с любовью погладил его по волосам. Он поцеловал его в щеку, рядом с ухом, и притянул к себе. У Ён перевернулся и прижался к Дохёну.

– У тебя все глаза опухли.

На лице Дохёна была широкая улыбка, и он гадал, что же в ней такого хорошего. В отличие от опухшего лица У Ёна, его лицо было гладким и чистым. У Ён, которому без причины было плохо, слегка прикусил руку, лежавшую на его щеке.

– Ой.

Это не было больно, это был просто вежливый жест. Забавно, что У Ён был доволен этой шуткой.

– Который сейчас час?

– Сейчас чуть больше часа ночи. У меня так болит горло, что мне делать?

– Ты сказал это...

У Ён коротко ответил и уткнулся лицом в его грудь. В отличие от У Ёна, на котором была большая футболка, на Дохёне были только черные трусы. Похоже, он одел У Ёна, пока тот спал, но сам не переоделся.

– Здесь тепло...

Может быть, из-за того, что они были под одеялом, там, где их обнаженные тела соприкасались, было жарко. Казалось, что если он закроет глаза, то снова погрузится в сон. Однако Дохён не позволил У Ёну легко погрузиться в пучину сна.

– У меня есть для тебя подарок на день рождения...

Он навострил уши. Он получил подарки от Гарам и Сон Гю (соль для ванн и чехол для телефона), но подарок Дохёна был другим.

– ...Что это за подарок?

Веки У Ёна слегка приподнялись. Дохён усмехнулся, увидев такую искреннюю реакцию. Он переплел пальцы с пальцами левой руки У Ёна и поднес ее к своему лицу.

– Это.

Он сжал в кулак левую руку, точнее, левое запястье. Аккуратно оформленные часы отражали свет. На первый взгляд они казались обычными, но уникальные стрелки и выгравированная сбоку надпись были хорошо знакомы У Ёну.

– Я думал, ты сразу понял, но ты этого не почувствовал?

У Ён посмотрел на свои часы с открытым ртом. У Ён, у которого почти не было любви к деньгам, знал цену этого бренда. Он мог с уверенностью сказать, что это точно не тот продукт, который может позволить себе студент колледжа.

– Это... разве не так дорого?

– Эм...

Дохён немного смутился и запнулся. Затем он подмигнул и улыбнулся.

– Ну, думаю, это можно назвать ценой того, чтобы быть хорошим сыном?

На мгновение их взгляды встретились. Дохён, который почти рефлекторно приблизил свое лицо, поцеловал его в щеку.

– С днем рождения.

Было приятно снова это услышать. Четыре года назад это было последнее, что он ожидал услышать от своего учителя. Тогда Дохён исчез перед его днем рождения, но теперь они будут вместе и после его дня рождения.

– Вообще-то, я хотел подарить тебе кольцо, но не смог, потому что подумал, что это будет обременительно.

На языке у него вертелись разные ответы. «Спасибо, мне понравилось, или это совсем не обременительно, даже если бы это было кольцо».

У Ён выругался про себя из-за того, что не мог подобрать слов, но Дохён мило прищурился.

– Это часы для пары.

Только тогда У Ён уткнулся в грудь Дохёна и выразил свои эмоции. Одного признания было достаточно, а не десяти приветствий.

– ...Ты мне нравишься, хен. Ты мне так сильно нравишься.

Он почувствовал приятный запах феромонов. Это был сухой и свежий феромон, и он не знал, кому он принадлежит. Дохён рассмеялся и обнял его так крепко, словно хотел раздавить У Ёна.

После этого они пролежали в постели еще около часа. Они не вели себя как-то по-особенному, как на рассвете, но вели запутанную, содержательную беседу. Тема была такой: «Как сделать день рождения учителя особенным».

– Тебе не кажется странным, что мой день рождения приходится на канун Рождества?

– Так и есть, и я не думаю, что когда-нибудь это забуду.

У Ён выбрал подарок для Дохёна на день рождения на полгода раньше. Он высокий, так что ему подойдет пальто, а вязаный шарф будет хорошо на нем смотреться. Поскольку он получил часы, казалось, что было бы неплохо купить что-то еще для пары.

– Ён-а.

Дохён положил У Ёна на себя и встретился с ним взглядом. У Ён, который лежал, как щенок, слегка приподнял глаза.

– Я просто спрашиваю...

У Ён не понимал, что заставило его остановиться. Казалось, что-то похожее произошло прошлой ночью. Что это было?

Дохён попросил его пойти к нему домой.

– Ты хочешь жить со мной?

– ...Что?

У Ён широко раскрыл глаза и был ошеломлен. В отличие от предложения остаться на ночь, на этот вопрос он не мог ответить сразу. Дохён нежно погладил У Ёна по голове, словно говоря ему не думать слишком глубоко.

– Я чувствовал это с тех пор, как мы начали заниматься, но я думаю, что тебе было бы слишком одиноко в этом доме.

В его голове все опустело, хаос последних нескольких дней улегся, как спокойное озеро. Глаза Дохёна были серьезными, как всегда, когда он заговорил.

– Я не жду, что ты ответишь прямо сейчас. Тебе понадобится разрешение президента, и это будет неудобно. Я также понимаю, что эта квартира по-прежнему опасна из-за репортеров. И все же, Ён-а. Я хочу, чтобы у тебя было место, куда ты мог бы прийти, когда станет тяжело.

Это были такие ласковые слова, что он чуть не расплакался. Голос был спокойным, но У Ён, который слышал эти слова, был не таким. Пейзаж, который встретил бы его, если бы он сразу отправился домой, и дни, которые повторялись бы снова и снова. Потому что все это было так сложно переплетено.

Честно говоря, он бы солгал, если бы сказал, что это не так. Если бы у него было место, куда он мог бы сбежать из своего дома-тюрьмы, его жизнь была бы проще, чем сейчас. Он бы больше не чувствовал этого удушающего одиночества.

– Я...

У Ён разочарованно медленно открыл рот. В отличие от вчерашнего случая, когда Дохён велел ему идти спать, он не мог говорить, даже после долгих раздумий. В горле было сухо, как будто кто-то его душил.

– Это...

Внезапно что-то завибрировало. Это было не сообщение, а телефонный звонок.

– ...Я думаю, мне кто-то звонит.

У Ён выпрямился, словно пытаясь сменить тему. Вместо того чтобы обнять У Ёна, Дохён потянулся и схватил телефон с тумбочки.

Звонил телефон У Ёна.

Как только он посмотрел на экран, лицо У Ёна исказилось. Это была не хмурая гримаса, а болезненное выражение. Он мгновение смотрел на свой телефон, а затем вздохнул.

– ...Я думаю, мне лучше уйти.

Секретарь Юн. Эти два слова застряли у него в горле. Реальность обрушилась на него, как ведро холодной воды.

Глава 96

Высокие стены всегда были великолепны, но в дождливые дни их величие возрастало вдвое. Непрерывный поток дождя пропитывал темные кирпичи и оставлял следы. Почерневшие пятна от воды казались мыслями У Ёна.

– Будь осторожен.

Дохён отвез У Ёна домой, как только он повесил трубку. Он не забыл положить подарок У Ёну на день рождения в чистую сумку для покупок и отдать ему. У Ён стоял у ворот, похожий на скот, которого ведут на бойню.

– Я не хочу уходить...

Не то чтобы они никогда больше не увидятся, но разлука была слишком печальной. Чувство, что он снова останется один, как только пройдет эти ворота, тоже сыграло свою роль. Он мог уйти, если бы захотел, ведь его не держали в заложниках, но мысль о том, чтобы войти в дом самостоятельно, была неприятной.

– Мы можем снова увидеться завтра.

Дохён смягчил тон и нежно погладил У Ёна по щеке. Казалось, он пытался утешить его, но это лишь усилило его сожаление.

– Я уйду после того, как ты войдешь.

У Ён вздохнул и отвернулся. Ему ничего не оставалось, кроме как ввести пароль, но прежде чем он успел это сделать, он услышал механический звук. Система безопасности отключилась, и ворота с тяжелым грохотом распахнулись.

Сквозь открытую дверь У Ён увидел человека, полностью одетого в черное. Ее волосы были зачесаны назад, а черный костюм делал ее похожей на льва в ночи. Если бы не зонт, который секретарь Юн держал над ее головой, она могла бы сойти за привидение.

– Где ты был...

Чжису Хян медленно открыла рот с усталым выражением лица. Она всегда была проницательной, но сегодня, казалось, была особенно напряжена. Феромоны были настолько сильными, что было трудно дышать даже на расстоянии нескольких шагов.

– ...С возвращением.

У Ён ответил за Чжису Хян. Он только что вернулся, но, строго говоря, Чжису Хян отсутствовала дома дольше. Она переводила взгляд с У Ёна на Дохёна и обратно, а затем устало поджала уголки губ.

– Уже поздно.

Было еще не так поздно. На улице все еще было светло благодаря длинным дням. Кроме того, еще не было времени ужина.

– В такой день, как сегодня, ты должен быть дома. Тебе правда нужно, чтобы я позвонила и сказала, что ищу тебя?

У Ён сильно прикусил губу и шагнул через ворота.

Такой день, как сегодня. Это точно не его день рождения. А что, если это годовщина смерти его матери-омеги, которую Чжису Хян знала и чье лицо У Ён даже не помнит?

– Я просто отлучился ненадолго.

– Я слышала, тебя не было со вчерашнего дня.

Чжису Хян взяла зонт у секретаря Юн и кивнула в сторону У Ёна. Секретарь Юн подошел к нему и развернул зонт. У Ён оглянулся на Дохёна и заговорил почти шепотом.

– Спасибо, что отвез меня домой.

Если бы входная дверь закрылась вот так, то на этом веселый день и закончился бы. В доме, где все сотрудники ушли с работы, он бы ел холодный суп из водорослей и открывал подарки от людей, которых даже не знал. Как и каждый год, не услышав ни звука.

Дохён наблюдал за Чжису Хян и У Ёном с бесстрастным выражением лица. У Ён ушел, но он остался стоять и не оборачивался. Как будто ему нужно было что-то сказать.

– Тебе тоже следует пойти.

Чжису Хян сказала это и без колебаний развернулась. В ее голосе звучала такая же холодность, как и в ее душе. Продолжая идти, Чжису Хян вздохнула и добавила:

– Думаешь, я проделала весь этот путь только потому, что не знала, какой сегодня день?

От этих слов у У Ёна комок подступил к горлу. Подавленные эмоции внезапно вырвались наружу. У Ён опустил голову и смущенно открыл рот.

– В какой день...

Голос, произнесший эти слова, едва был слышен из-за дождя. Если бы дождь не утих, никто бы ничего не услышал. Но Чжису Хян отчетливо расслышал его и холодно ответил:

– Сон У Ён.

Всего три слога, и все его тело отреагировало. Слова, которые он хотел сказать, застряли у него в горле, как и всегда.

– Не веди себя так по-детски. Не сегодня.

Как и всегда. Вот что он подумал.

Она сказала, что выслушает его, но теперь говорит, что сегодня это невозможно.

У Ен прикусил нижнюю губу и поднял взгляд. Дождь все еще шел, и секретарь Юн все еще держал зонтик. Увидев, что лицо Чжису Хян покрыто усталостью и напряжением, У Ён сжал кулаки.

– Аx...

Казалось, что все превратилось в грязь. Как бы ни было весело прошлой ночью, сегодня было еще хуже. Хорошее настроение было полностью испорчено, а его взволнованное сердце словно пронзали чем-то острым.

– Теперь я действительно ненавижу это.

С этими словами У Ён сделала шаг. Не в сторону дома, а к воротам, где стоял Дохён.

– Сон У Ён!

У Ён не остановился, услышав зов Чжису Хян, и не заметил, что робот-секретарь Юн запаниковала. Он увидел только Дохёна, подошел к нему и потянул за руку.

– Пойдем, я не собираюсь домой.

– Что, по-твоему, ты делаешь?

Чжису Хян сердито закричала, бросившись к У Ёну. Зонтик, который она держала в руках, уже упал на землю. Она уже собиралась схватить У Ёна за руку, но Дохён встал между Чжису Хян и У Ёном.

– Президент, подожди минутку.

– Отойди.

– Президент.

– Ты что, не слышал меня?

Несмотря на то, что У Ён унаследовала ее гены, Чжису Хян тоже была редким доминантом. Выделяемые ей феромоны были настолько сильными, что их можно было почувствовать даже через его плечо. Тем не менее, Дохён спокойно спрятал У Ёна за своей спиной.

– Пожалуйста, успокойся.

Его голос был спокойнее, чем когда-либо. Дохён полностью блокировал феромоны Чжису Хян и крепко сжал руку У Ёна. Тепло его ладони успокаивало, пусть и немного.

– Не вмешивайся и отойди в сторону. Это между мной и У Ёном.

Чжису Хян поджала губы и яростно посмотрела на Дохёна. В ее глазах, как у зверя, не было самообладания, чтобы быть на правильной стороне. С того момента, как она открыла парадную дверь, она производила впечатление чувствительной и встревоженной.

– Я отойду в сторону, чуть-чуть...

– Ким Дохён.

Это было одно-единственное имя, наполненное феромонами. Дохён инстинктивно плотно сжал губы. Вскоре Чжису Хян заговорила ровным голосом.

– Мне нечего сказать тебе, который даже не знает, что такое родитель.

– Мама!.

Эти слова были очень жестокими. Даже У Ён, который тихо слушал, был задет, но Дохён ответил, даже не моргнув.

– Не знаю почему. У меня их было четыре, а у других только двое.

Чжису Хян промолчала с непроницаемым выражением лица. Вероятно, из-за своего настроения она выглядела немного расстроенной. Дохён повернул голову и вздохнул, а затем заговорил вежливым тоном:

– Не сегодня, давай поговорим завтра. В такой ситуации мы даже не можем поговорить.

На этот раз Чжису Хян не смогла сразу возразить. Она просто стиснула зубы и медленно открыла рот.

– Ни в какой другой день, сегодня...

– Сегодня день рождения У Ёна.

Чжису Хян была не единственной, кто замерла на месте. У Ён тоже был ошеломлен внезапным упоминанием его имени, а голос Дохёна был как всегда спокоен.

– Сегодня день рождения сына президента.

У Ён не знает, почему в тот момент на него нахлынули эмоции, которые он сдерживал, или почему ему показалось, что он вот-вот расплачется.

– Пока тебя не было, У Ён весь день сидел дома один и смотрел, как идет дождь в этом большом доме. Президент, это замечательный день, когда родился твой сын, но ты не поздравляешь его. Я не хочу, чтобы он думал, что не должен был родиться.

Чжису Хян безмолвно поджала губы. Ее взгляд, рассеянный и потрясенный, дрожал. У Ён схватил Дохёна за воротник и прижался лбом к его спине.

– Этого достаточно.

Дождь, который снова усилился, шумно стучал по крыше над их головами. У Ён тоже слышал, как бьется сердце Дохёна. Слез не было, но сдерживаемое разочарование вырвалось наружу.

– Остановись, учитель.

Это была мольба, смешанная со слезами. Дохён отвернулся, как только услышал эти слова. Он прикрыл глаза рукой, и было очевидно, что он тоже очень расстроен. У Ён долго стоял, прежде чем поднять голову и посмотреть на Чжису Хян.

– Скорее... Ты должна взять меня с собой на могилу матери.

Она не ответила. Промокшие под дождем люди молчали, каждый по-своему. У Ён потянул Дохёна за руку и вышел за ворота.

Нет ничего более хрупкого, чем башня, которая была построена без должного внимания. Равновесие, которое не поддерживается должным образом, неизбежно будет нарушено одним незначительным посторонним веществом. Отношения между У Ёном и Чжису Хян были хождением по канату, который мог оборваться в любой момент.

День, когда не осталось ничего, кроме выхода. Даже после того, как этот день прошел, сезон дождей продолжался еще долго.

У Ён остался в доме Дохёна, а Чжису Хян больше не связывалась с ним. Был ли он из тех, кто расстраивается из-за подобных вещей? Ситуация была настолько безнадежной, что У Ён задумался об этом.

– Как ты думаешь, кто из них я?

– Э-э... этот?

– Ух ты, ты сразу угадал.

У Ён проснулся ближе к вечеру и вместе с Дохёном просмотрел выпускной альбом. Дохён обещал когда-нибудь показать ему его, но почему-то это откладывалось.

– Ты действительно хорошо выглядишь в своей форме.

Голова Дохёна выделялась среди учеников в форме. Он сказал, что из-за того, что он так быстро вырос, в школе он всегда сидел на последнем ряду. У Ён посмотрел на фотографию, подумав, что однажды хотел бы увидеть его в форме.

Лишь несколько дней спустя У Ёну позвонили. Он ужинал с Дохёном, и темой разговора был сезон дождей. У Ён посмотрел на свой телефон, лежавший экраном вниз на столе, и его лицо посуровело.

– Что случилось?

Звонила Чжису Хян. «Мама», имя звонившей было настолько незнакомым, что у него закружилась голова. Она всегда звонила через секретаря Юн, так что это был первый раз, когда он получил прямой звонок.

– Телефон...

У Ён уставился на телефон, не в силах думать о том, чтобы ответить. Пока он размышлял об этом, телефон отключился. Но вскоре он снова зазвонил.

– Ты не собираешься отвечать? – спросил Дохён непринужденно, но У Ён не сразу ответил. Что может сделать телефонный звонок? У него пересохло в горле, когда он попытался это понять.

Именно слова, которые произнес Дохён, заставили его ответить на звонок.

– Что-то могло случиться.

Глава 97

У Ёну захотелось блевать, и он прижал пальцы к вискам. В большой учебной комнате было душно от альфа-феромонов и древесных ароматов. Альфа, который хорошо вписывался в это мрачное пространство, сидел на диване напротив него.

– Чаю?

– ...Нет, спасибо.

Он не разговаривал с Чжису Хян четыре года. Она была его матерью, с которой он прожил всю свою жизнь, но в то же время она была ему чужой. Дохён, который не знал его, постепенно осознал его истинные чувства после нескольких дней, проведенных вместе, но Чжису Хян, казалось, не понимала их даже спустя несколько лет.

– Просто скажи мне, чего ты хочешь.

У Ён, которому только что позвонила Чжису Хян, сделал вид, что не знает, и очень занервничал. Как и сказал Дохён, он подумал, что что-то случилось. Например, несчастный случай, болезнь или другие неизбежные риски. Конечно, Чжису Хян, у которой целая свита телохранителей и не меньше трех врачей, избегала даже их.

– Да... Думаю, я должна.

К счастью, Чжису Хян позвонила не из-за ужасного несчастного случая; она просто спросила о его расписании и попросила его заглянуть в главный дом, если он не против.

У Ён мог бы проигнорировать ее и притвориться, что не знает ее, но слова Дохёна застали его врасплох.

– Если ты хочешь начать сначала, ты должен закончить начатое. Как мы с тобой.

Зачем ему понадобилось приводить такой пример? У Ён не мог с ним спорить, поэтому сказал, что пойдет к Чжису Хян.

Это был неуверенный ответ, но его было достаточно, чтобы Дохён вздохнул с облегчением.

Снова воцарилась тишина. Эта тишина не покидала кабинет с тех пор, как У Ён вошел в него. Даже когда они разговаривали, неловкая тишина продолжала витать вокруг них.

– ...Если тебе нечего сказать, я уйду.

У Ён не выдержал и встал со своего места. Он думал, что был достаточно вежлив, но взгляд Чжису Хян стал пристальнее.

– Нет, мы еще не разговаривали.

Она по-прежнему была напряжена. У Ён подумал, что все могло бы измениться, если бы она позвонила первой, но он знал ее слишком давно, чтобы ожидать такого чуда. Как только он это понял, то рассмеялся.

– Я думал, ты позвонила, чтобы извиниться.

Зная, что это не может быть правдой, почему он питал напрасные надежды? Единственным абсурдным поступком в его жизни была влюбленность в учителя, и этого было достаточно.

– Я был глупцом. Моя мама была не из тех, кто так поступает.

У Ён выплюнул это и схватил зонтик, который положил рядом с собой. Ему больше не было плохо, он просто надеялся, что по дороге домой не пойдет дождь. Когда он приехал в главный дом, шел дождь, так что вероятность того, что он прекратится вечером в сезон дождей, была очень низкой.

– С этого момента, пожалуйста, позволь водителю Юн звонить. Когда на твоем телефоне появляется номер твоей мамы...

– У Ён.

Внезапно У Ён остановился, потому что слова, которые она произнесла, были ему незнакомы. Не «Сон У Ён», а «У Ён». Это было еще страннее, чем когда Кан Джунсон назвал его по имени.

– ...Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Сам того не осознавая, У Ён дал Чжису Хян еще один шанс. Лучше было выслушать то, что она хотела сказать, чем уйти домой вот так. К счастью, она привела причину, которую он уже много раз слышал.

– Я только хотела защитить тебя.

– Это не защита.

Ответ У Ёна тоже был тем, что он уже однажды сказал. Как будто она этого ожидала, на этот раз она назвала совершенно незнакомое имя.

– Хайен.

Ее голос был полон тоски. Ее взгляд, который, казалось, никогда не дрогнет, потух при одном упоминании ее имени. Чжису Хян, которая хмурила брови, подавленно произнесла:

– Твоя мама... Она назвала тебя У Ён.

У Ён впервые услышал об этом. Он никогда не спрашивал ее о происхождении своего имени. Чжису Хян горько улыбнулась, наблюдая, как он сидит, словно завороженный.

Сон Хайен.

Прошло так много времени с тех пор, как У Ён услышал это имя, что оно уже стерлось из его памяти. Он слышал это имя всего несколько раз, и даже когда слышал, не чувствовал необходимости запоминать его.

Чжису Хян еще какое-то время продолжала говорить о Хайен. Последовательность была беспорядочной. Она говорила одно, а потом резко переходила к другому. У Ён не пропускал ни слова из воспоминаний Чжису Хян.

– Она была слишком слаба, чтобы путешествовать очень далеко.

Хайен описывали как бледную и худую. Дело было не в том, что ее семья была бедной, но болезнь сказалась на ней. Она была почти банкротом и готова была сдаться, когда встретила Чжису Хян.

– Дома было сильное сопротивление, но в то время я этого не замечала.

То, что началось в нежном семнадцатилетнем возрасте, продолжалось, пока им обоим не исполнилось по двадцать с небольшим. Сначала они были друзьями, потом любовницами и, наконец, супругами с обещанием будущего.

– Я переехала к Хайен только после того, как она забеременела тобой.

До тех пор Чжису Хян верила, что все будет хорошо. Они уже зарегистрировали свой брак, и хроническое заболевание Хайен можно было вылечить за сотни миллионов вон. Чжису Хян не учла фундаментальную разницу в условиях, в которых жили они с Хайен.

– Я была глупа. В то время я думала, что лучше всего будет как можно скорее унаследовать компанию. Я была так занята мыслями о будущем, что не видела настоящего прямо перед собой.

Хайен увядала под безразличием Чжису Хян и чрезмерным вниманием СМИ. Не в силах справиться с пристальным вниманием к каждому ее шагу, она постепенно замкнулась в себе.

– Это не я заперла Хайен.

К тому времени, как Чжису Хян поняла, что ее болезнь не проходит, было уже слишком поздно. Никакое лечение не могло ей помочь, потому что она не хотела выздоравливать самостоятельно. По мере приближения срока родов Хайен продолжала угасать.

– Если бы она не встретила меня, то, возможно, жила бы счастливо.

Конец отношений, которые, как она думала, были предопределены судьбой, оказался достаточно жестоким, чтобы стать необратимым. Хайен умерла, не успев родить У Ёна, и умелые врачи спасли ему жизнь. Чжису Хян дала У Ёну фамилию «Сон», но не могла смотреть ему в глаза, потому что он был точной копией Хайен.

– В мире нет ничего, что нельзя было бы купить за деньги, кроме возвращения мертвых к жизни.

Потеряв любимого человека, Чжису Хян не хотела потерять и своего ребенка. Она боялась, что кто-то может быть жадным, и, поскольку она даже не могла нормально его держать, она решила спрятать его. Ей было нетрудно стереть следы Хайен или сделать так, чтобы казалось, будто У Ёна не существует.

– Я не смогла защитить ее, поэтому просто хотела защитить тебя.

Чжису Хян сказала, что по-настоящему любит Хайен. Это было не «я любила тебя». Это было «я люблю тебя». У Ён понятия не имел, насколько сильна была эта любовь. Он не стал поспешно определять, как любовь, потерявшая свою цель, была искажена и выражена.

– Перед тобой... Я должна перед тобой извиниться.

Женщина, которая никогда в жизни ни перед кем не склонялась. Высокомерная, властная и типичная представительница чеболей, ей, должно быть, было очень трудно извиниться. Возможно, именно поэтому ее извинения были такими неуклюжими.

– Мне очень жаль.

Конечно, У Ён не сказал, что все в порядке. Все никогда не было в порядке, так что он ничего не мог сделать. Он не собирался успокаивать ее, даже лежа.

– Не знаю, почему ты вдруг извиняешься.

Для У Ёна это был естественный вопрос. Это был разрыв отношений, которые длились 20 лет. Не слишком ли внезапно все закончилось за время, пока шел сезон дождей?

– Итак, зачем ты пришел в мой дом?

Дохён нежно погладил У Ёна по волосам, пока они лежали рядом. Он провел пальцами по его спутанным волосам, а затем накрыл ладонью затылок. У Ён пожал плечами и покачал головой.

– Мы договорились. Я вернусь, когда начнется второй семестр. Я буду жить недалеко от университета и нормально учиться.

– А это не будет опасно?

– Я думаю, что там будет больше телохранителей.

Закончив разговор, У Ён сел в машину секретаря Юн и вернулся в дом Дохёна. Секретарь Юн была свидетельницей всего, что произошло в тот день, но ничего не сказала об этом. Должно быть, именно поэтому она так долго оставалась рядом с Чжису Хян.

– Она говорит, что ей жаль, но люди не меняются так просто. Если бы это было так, мне бы не пришлось ссориться с тобой, хен.

Это чувство было настолько странным, что его невозможно было выразить словами. Если что-то кажется освежающим, значит, оно освежает, если кажется неудобным, значит, оно неудобно. Поскольку ничего не изменилось сразу, это казалось нереальным. Дохён непонимающе уставился на У Ёна, а затем притянул его к себе.

– Ну... Говорят, чтобы сблизиться с семьей, которая не ладит друг с другом, нужно держаться от нее подальше.

– Ты говоришь о своем опыте?

– Немного.

Слабый запах феромонов щекотал его нос. Может быть, это было из-за того, что он почувствовал запах Чжису Хян, но теперь он почувствовал облегчение. Как феромоны могут быть такими приятными? У Ён обнял Дохёна за талию, размышляя про себя.

«Я и не подозревал, что эти двое были так влюблены».

У Ён слышал о Хайен от их сотрудников. Сплетни, которыми они обменивались, пока ходили по дому, были очень заметны для юного У Ёна.

Истории о том, как вице-президент привела с собой бедную омегу и была настолько одержима ею, что в итоге убила ее, все еще были свежи в его памяти.

– Я не могу себе этого представить. Президент была в кого-то влюблена.

– Я тоже.

Любовница Джису Хян. Несмотря на то, что она была его матерью, У Ён вообще не мог этого представить. Даже выражения лиц, которые он видел на мгновение, стерлись из его памяти, словно мозг отверг их.

– Учитель. Сонбэ. Хен.

– Да?

У Ён усмехнулся и уткнулся лицом в грудь Дохёна. Раньше он называл его «Учитель», но теперь он откликался только на «Хен».

– Просто... Спасибо тебе.

– Тебе не за что быть благодарным.

Многое не изменилось бы, если бы Дохён не был там. Например, школьные годы У Ёна, его мысли и даже его отношение к Чжису Хян.

– То и это...

– "То и это"?

– ...Ты сказал, что звонил моей маме.

– ...Мне позвонили. От того ребенка.

Было очевидно, кто этот ребенок. В мире был только один человек, который осмелился бы позвонить Чжису Хян и спросить о истории У Ёна.

– Я былк не единственной, кто потеряла члена семьи, но я узнала об этом слишком поздно. И я даже не знала, что услышу об этом не от своей семьи.

Она выглядела такой расстроенной. Чжису, которая, казалось, не истекала бы кровью, даже если бы ее проткнули иглой, горько улыбнулась, что было для нее необычно.

– Теперь только ты и я... Если бы я попросила тебя вернуться домой, ты бы согласился?

Это был бесстыдный вопрос. Разумеется, У Ён рассмеялся и покачал головой. Возможно, не Чжису Хян заперла Хайен, но именно она заперла У Ёна.

Дохён долго колебался. Затем он крепче обнял У Ёна и неуверенно заговорил.

– Я думал, что предоставляю тебе убежище.

Слово «убежище» прозвучало не очень обнадеживающе. Мягкий тон, которым оно было произнесено, не изменил ситуации.

– Я думал, что подливаю масла в огонь, когда сказал тебе остаться у меня дома.

Возможно, Дохён подумал, что сам это спровоцировал. Он задавался вопросом, не раздул ли он из мухи слона. Он сказал это с такой нежностью.

– Я не подумал об этом...

У Ён медленно открыл рот, подбирая слова в уме. Конечно, он бы солгал, если бы сказал, что не думал о доме Дохёна в тот день, когда ушел из главного дома. И это правда, что он быстро шел, потому что ему было куда бежать.

– Это было просто оправдание.

Однако, даже если бы не Дохён, это все равно когда-нибудь случилось бы. Просто это произошло чуть раньше, потому что У Ён всегда хотел уехать оттуда.

Дохен наблюдал за У Ёном и медленно поглаживал его спину.

– Я уверен, что президент согласилась бы.

– Даже без меня она бы когда-нибудь извинилась.

Его дыхание было ровным. Сердцебиение, которое он слышал в своих ушах, было спокойным и мягким.

– Так что не думай, что это все из-за меня.

Эти слова попали прямо в цель. Он думал, что во всем виноват Дохён, и, должно быть, заметил это. Это было слишком тонко, чтобы кто-то, кроме Ким Дохёна, это заметил.

– ...Не отправиться ли нам в путешествие?

– Путешествие?

Первая любовь У Ёна, которую он никогда не забывал. Он был его утешением, его спасением, а теперь и его убежищем.

– Сегодня заканчивается сезон дождей, так что было бы неплохо куда-нибудь сходить и повеселиться.

Четыре года назад они с Дохёном расстались еще до того, как дважды сменилось время года. Короткий переход от весны к лету. Период, когда даже не было десяти дождливых дней. В тот момент У Ён пролился на Дохёна весенним дождем.

– Внутри страны хорошо, или за границей тоже хорошо…

Отношения, которые закончились до начала сезона дождей, продолжились после его окончания. Возможно, Дохён будет рядом с У Ёном, даже когда снова сменятся времена года.

– Все хорошо, если Хен там.

Его сердце затрепетало в груди. Дохён смущенно рассмеялся и медленно кивнул. Ответ, что ему все равно, был полон любви к У Ёну.

– Ты мне тоже нравишься, Ён-а.

Это был ответ, похожий на ответ однокурсника, но на совпадение он не стал указывать. Вместо этого он просто закрыл глаза и поцеловал его.

Даже после окончания сезона дождей У Ён по-прежнему был рядом с ним. Темные тучи, которые омрачали его сердце, бесследно рассеялись. В ту ночь, когда перестал идти дождь, он был не один.

Экстра 1

Летняя жара свирепствует. Внутри кондиционированного дома было комфортно, в отличие от зелени снаружи. Воздух прохладный, а одеяло пушистое. Как будто в доказательство того, что это идеальное место для хорошего сна, на кровати спал комок, завернутый в одеяло.

Дохён повернулся на бок и посмотрел на его открытое лицо. Два красиво закрытых глаза и изредка поджатые губы. Неважно, насколько прохладно было в комнате, должно быть, было немного жарко из-за одеяла, но его возлюбленный спал очень крепко. Может быть, это потому, что Дохён довел его до предела прошлой ночью.

– Ён-а, как долго ты собираешься спать? – спросил нежный, нежный голос.

Это был явно вопрос, но голос был тихим, словно пытаясь не разбудить другого человека. Как и ожидалось, У Ён издал спокойный, ровный звук дыхания без какого-либо движения.

Прошел уже месяц с начала летних каникул. У Ён сказал, что останется в главном доме на каникулах, но, как оказалось, большую часть времени он провел в доме Дохёна. Сначала потому, что было неловко с Чжису Хян, а потом просто потому, что было грустно расставаться. Поскольку Чжису Хян не накладывала никаких ограничений, они оставались вместе как одно целое целый месяц.

На самом деле, Дохён не был тем человеком, который действительно приветствовал бы вторжение в его пространство. Даже если вы становитесь друзьями с другими, есть определенная черта, и приводить их домой – это акт разрушения и пересечения этой линии. Даже омеги, с которыми он встречался в прошлом, не могли даже шагу сделать в дом Дохёна.

Более того, в отличие от У Ёна, у которого не было никакого чувства финансовой меры, Дохён знал, как объективно оценить свой уровень жизни. Квартира с четырьмя комнатами, просторной гостиной и кухней казалась слишком большой для студента колледжа, чтобы жить в одиночку. Разве это не очевидно, даже не видя, как это место будет выглядеть для других?

Но У Ён был исключением. Дохён ни разу не колебался, приводя его домой. Дискомфорт, который он почувствовал лишь на короткое время, был чувством вины за то, что он не мог рассказать все У Ёну. Это означает, что он не чувствовал ни малейшего чувства отвержения по отношению к тому, кто вторгся в его пространство.

Конечно, уверенность в том, что У Ён не проявит интереса к размеру дома, также сыграла свою роль. Вместо этого У Ён более внимательно осмотрел гостиную Гарам, поэтому он смог полностью понять его личность. В конце концов, он относится к высотному пентхаусу как к «обычной квартире», поэтому было бы странно, если бы он снова удивился.

Дни, которые начинаются с У Ёном и заканчиваются У Ёном. Каждый день был наполнен счастьем. Пока он не получил квартиру от родителей, он думал, что большой дом бесполезен, но его чувства изменились только потому, что он мог с комфортом принять У Ёна.

Недавно, как только закончился сезон дождей, они поехали в путешествие. Просто потому, что У Ён сказал, что хочет увидеть море. Они бросили все и отправились, остановившись в дорогом отеле на четыре дня. Хотя из-за журналистов они не могли свободно гулять, вид из окна был таким прекрасным, что это с лихвой компенсировало все неудобства.

«Это первый раз, когда я вот так путешествую».

У Ён наслаждался всем: и морским бризом на балконе, и выбором блюд в меню обслуживания номеров, и пенными ваннами. Но больше всего он наслаждался тем, что это путешествие было с Дохёном. Его лицо, светившееся восторгом, с румянцем на щеках, было настолько милым, что хотелось его укусить.

– Ты такой милый.

Дохён, вспомнив тот момент, тихо рассмеялся и нежно поцеловал У Ёна в лоб. У Ён, почувствовав вмешательство в свой сон, недовольно нахмурился. Казалось, он хотел выразить протест, но в итоге лишь плотнее прижался к груди Дохёна.

– Шшш...

Пара ласковых похлопываний, и У Ён вновь обрел спокойствие. Казалось, знакомые феромоны и тепло Дохёна успокоили его. В такие моменты он напоминал ребенка. Дохён, едва сдержавшись от мысли о чем-то более непристойном, крепче прижал его к себе, обнимая свернувшийся в одеяло комочек.

У Ён открыл глаза примерно через десять минут. К этому моменту Дохён успел несколько раз поцеловать его, провести ладонью по спине поверх одеяла и окружить своей аурой, выпуская феромоны, чтобы окончательно разбудить любимого.

– Ммм...

У Ён лениво приоткрыл веки. Его глаза с двойным веком выглядели удивительно чистыми, но взгляд оставался затуманенным. Признак того, что он еще не до конца проснулся.

– Проснулся?

– Хм...

Едва различимо ответил У Ён, все еще окутанный остатками сна. Даже в таком состоянии он по привычке начал капризничать: слегка прищурившись, он прижался лицом к ладони Дохёна, точно ласковый котенок, требующий внимания.

– Жарко...

Пока он спал, все было в порядке, но, стоило ему проснуться, как жара сразу дала о себе знать. Даже легкое летнее одеяло, в которое он был завернут словно ролл, стало для него слишком тяжелым. А с учетом тепла тела Дохёна кондиционер явно не помогал.

У Ён начал ворочаться, пытаясь сбросить с себя одеяло. Когда он откинул его в сторону, стало видно, что под ним он совершенно обнажен. В отличие от Дохёна, который хотя бы натянул штаны, У Ён был полностью голый.

– Хочешь еще поспать?

– Угу...

Дохён спокойно подставил руку, когда У Ён прижался к нему, как это бывало уже не раз. Уютно устроившись в его объятиях, У Ён прислонился своей маленькой головой к его груди. Прикосновение обнаженной кожи было невероятно теплым.

– Ты сейчас совсем голый.

Белоснежное тело У Ёна, от плеч до округлых бедер и тонких бледных ног, было покрыто красноватыми следами их ночной близости.

Обычно Дохён хотя бы надевал на него футболку, чтобы прикрыть наготу. Но сегодня он позволил себе каприз и оставил его полностью раздетым. Конечно, заботясь о том, чтобы У Ён не простудился, он все же аккуратно завернул его в мягкое одеяло.

– Но учитель тоже голый...

«Учитель?»

Дохён не смог удержаться от легкой усмешки. Сонное обращение выдавало, что У Ён пока еще находится в полудреме. Дохён задумался, стоит ли поправить его обращение или указать, что он сам, все-таки, одет в штаны. Но вместо этого он просто провел ладонью по его тонкой спине. Ласковое движение, едва ощутимое, но этого хватило, чтобы У Ён вздрогнул и приоткрыл глаза.

– Что?

– Если хочешь, спи дальше.

Его взгляд был наполнен упреком, словно он пытался сказать: «Тогда зачем вообще меня трогать?», но Дохён сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил мягко гладить его талию.

Его ладонь остановилась на границе, откуда достаточно было чуть сдвинуть руку вниз, чтобы коснуться мягких округлостей бедер.

– Как тут заснуть в такой ситуации...

У Ён, недовольно бормоча что-то себе под нос, перевернулся на бок, словно ленивый червячок, пытаясь сбежать от руки Дохёна. Но тот не обратил на это внимания и продолжил скользить ладонью по его телу, наслаждаясь гладкостью кожи от плоского живота до аккуратной груди. Его взгляд невольно остановился на тонкой линии шеи У Ёна, которая выглядела невероятно соблазнительно.

«Я хочу его укусить...»

Как только эта мысль пришла ему в голову, он тут же воплотил ее в жизнь. Не раздумывая, Дохён наклонился и прижался губами к шее У Ёна. На его коже, уже украшенной алыми пятнами, ощущался тонкий аромат феромонов, присущий только ему.

Дохён, будто наслаждаясь сладким нектаром, оставлял влажные поцелуи на шее, от которых У Ён вздрагивал. Он непроизвольно сжал плечи и подтянул ноги, словно пытаясь спрятаться от столь наглых прикосновений.

– Хм...

Круглые уши У Ёна покраснели. Между его ног что-то приподнялось, и причина этому явно была не в недавнем пробуждении. Его свежий, легкий аромат феромонов постепенно становился насыщеннее, наполняя комнату тяжелым, манящим шлейфом. Тело У Ёна, которое слегка вздрагивало от прикосновений, теперь реагировало все чаще, и выдавало его с головой.

– Если хочешь спать, я могу остановиться.

На самом деле, Дохён вовсе не собирался настойчиво будить его. Конечно, он подумал, что если У Ён уже открыл глаза, то было бы неплохо, чтобы тот встал. Но если он все же устанет и захочет снова уснуть, Дохён был готов позволить ему это. Хотя, думая об этом, его руки тем временем продолжали свое дело, словно вопреки этим мыслям.

– Продолжай... мм, трогать.

– Может, стоит остановиться?

Дохён, не слишком серьезно подходя к своему вопросу, скользнул правой рукой вниз, между ног У Ёна. Похоже, У Ён окончательно оставил попытки снова уснуть, потому что никак не препятствовал его действиям. Когда ладонь Дохёна обхватила уже напряженный член, из тела У Ёна внезапно вырвался поток густых, насыщенных омега-феромонов.

– Xax...

Кожа У Ёна, особенно светлая и нежная, сохраняла бледность даже в тех местах, которые редко бывают на виду. Например, в области груди или на кончике его члена. Эти участки едва заметно отдавали розовым оттенком, а отсутствие волос делало прикосновения к ним особенно чувственными. Когда Дохён трогал эти места ладонью, у него возникало странное ощущение, будто он делает что-то запретное, слишком интимное.

– Мм... ха...

Прозрачные капли предэякулята уже блестели на розоватом кончике, увлажняя его. Возможно, из-за его природной чувствительности или эмоциональной восприимчивости, реакция У Ёна на прикосновения оказалась поразительно сильной. Его плечи заметно подрагивали, а пальцы судорожно сжимали край одеяла, будто он пытался найти в этом хоть какую-то опору, не зная, как справиться с нарастающим волнением.

Дохён сознательно замедлил движения, стараясь не доводить У Ёна до кульминации слишком быстро. Если он кончит сейчас, то моментально устанет, и тогда неудовлетворенным останется только сам Дохён. Прошлой ночью ведь было именно так: пока Дохён достигал разрядки один раз, У Ён успел испытать ее целых трижды.

– Ён-а, потерпи немного.

Это была непростая просьба, но Дохён говорил совершенно искренне. Однако У Ён, услышав его слова, взглянул на него глазами, полными слез, словно протестуя против такой несправедливости. Дохён, чуть усмехнувшись, нежно поцеловал его в уголок глаза, затем в щеку, и, протянув руку к краю кровати, достал лежащий там презерватив.

– ...Хен, я хочу...

– ...И почему ты такой только в такие моменты?

Это действительно была нехорошая привычка. В обычное время У Ён почти не проявлял ласки или капризов (хотя все равно оставался очаровательно милым). Но стоило оказаться в постели, как любая небольшая провокация заставляла его тут же начинать капризничать и просить о большем. И пусть Дохён не мог сказать, что ему это не нравится, проблема заключалась в том, что подобное поведение еще сильнее разжигало его и без того едва сдерживаемое желание.

– Еще чуть-чуть, ладно?

Дохён мягко уговаривал У Ёна, одновременно доставая свой напряженный, пульсирующий член. Надев презерватив и подготовившись, он заметил, как тело У Ёна инстинктивно напряглось, стоило ему ощутить приближение. Пальцами, которые только что осторожно касались области чуть ниже его копчика, Дохён теперь нежно коснулся губ У Ёна, позволив ему взять их в рот, словно успокаивая.

– Расслабься.

– Хм-м-м...

Аккуратные зубы коснулись кончика пальца. Когда Дохён прижал язык У Ёна средним пальцем, тот нахмурился. Он уже давно заметил, что рот У Ёна был необычно горячим и красным, так что ощущение при этом казалось каким-то непристойным.

«Если засунуть в рот...»

Наверное, будет очень тесно.

– Α...!

Дохён аккуратно надавил, и головка его члена начала осторожно расширять вход. Несмотря на то что он не использовал руки для подготовки, там оказалось мягче, чем обычно. Это происходило не только из-за того, что У Ён уже был обильно увлажнен, но и потому, что еще на рассвете его тело все еще хранило ощущение от того, как долго Дохён был в нем.

– Мм...

Дохён внимательно следил за реакцией У Ёна, продолжая медленное и осторожное проникновение. Он был готов немедленно остановиться, если заметит хотя бы малейшие признаки боли. Но вместо этого этот маленький упрямец начал тихо стонать, обвивая своим языком пальцы Дохёна, которые все еще находились у него во рту.

– ...Xa

Дохён понимал, что действия У Ёна были бессознательными, но все равно не мог удержаться. Его живот напрягся, а остатки самоконтроля в одно мгновение исчезли. В тот же момент его твердый и широкий член проник глубоко, заполняя У Ёна до самых краев.

– Ax!

Как только Дохён полностью проник внутрь, У Ён мгновенно достиг оргазма. Его сперма, ставшая жидкой из-за многочисленных разрядок за ночь, быстро вытекла наружу. Горячие и тесные внутренние стенки плотно сжались вокруг члена, словно не оставляя ни малейшего зазора. Дохён тихо простонал, его горло издавало низкий вибрирующий звук, а глаза слегка прищурились от переполняющего чувства.

– Xax...

Несмотря на то, что они занимались этим уже множество раз, У Ён внутри оставался все таким же узким. Он никак не мог привыкнуть к близости, и каждый раз его тело непроизвольно сжималось, словно пытаясь удержать его внутри.

– Αх... мм...

– Молодец...

Дохён усилил выпуск своих феромонов, аккуратно повернув голову У Ёна к себе. Он хотел успокоить его поцелуем, но стоило их взглядам встретиться, как выразительные глаза У Ёна немного опустились, а веки дрогнули. В уголках его глаз уже блестели едва заметные слезы.

– Хен... он слишком большой...

«Черт, кажется, у меня появляется скверное пристрастие».

Экстра 2

Однозначно, Дохён предпочитал сдержанный, почти холодный секс. Он не мог даже представить, чтобы оставить на ком-то следы, и никогда не проявлял нетерпения или страсти первым. Те, кто влюблялись в него, могли потерять голову, но сам он ни разу не терял ее из-за кого-то.

Но с У Еном все было иначе. Одного его вида хватало, чтобы внутри все начинало гореть, и руки сами тянулись к нему. Казалось, что даже того, чтобы кусать, целовать и оставлять свои следы, было недостаточно. Порой хотелось просто проглотить его целиком.

– ...Ён-а.

Это была серьезная зависимость. Он уже переступил все границы, и если У Ён начнет его избегать, Дохён не сможет оправдаться.

– Посмотри на меня.

У Ён взглянул на него глазами, наполненными слезами, которые дрожали, словно могли вот-вот пролиться. Его блестящие, красивые глаза делали Дохёна мягче, заставляли сердце сжиматься. Но самое странное даже в этот момент он чувствовал, как внутри поднимается желание причинить еще больше боли.

– Больно?

– Мм...

У Ён вместо ответа лишь задрожал ресницами. Однако, когда Дохён начал нежно гладить его веки, проводить губами по щекам и ушам, напряженное тело постепенно расслабилось. Легким движением он прикусил его мочку уха, а затем мягко прошептал, почти касаясь губами уха:

– Все еще больно?

– ...Нет.

Только тогда У Ён замотал головой. Его глаза все еще были покрасневшими, но это, кажется, было не от боли. Обычно все, что он говорил на кровати, сводилось либо к капризам, либо к притворным жалобам.

– Мне просто не нравится эта поза...

Его плаксивый голос был до смешного милым. Он капризничал, словно ребенок, но стоило только приблизиться к его губам, как он тут же послушно позволял проникнуть языку. Каждая мелочь в его поведении казалась очаровательной. Разве это не то, что называют «розовыми очками»?

– Может, будем делать это, глядя друг другу в лицо?

Дохён прекрасно знал, что У Ён предпочитает позу лицом к лицу. И понимал, что причина в том, что У Ён хотел полностью спрятаться в его объятиях. Для того, кто еще не привык к подобным ощущениям, вся эта буря чувств могла казаться пугающей. В этом, по крайней мере, не было притворства.

Как и ожидалось, У Ён тут же кивнул. Его тело повернулось, словно он просил, чтобы его обняли, и Дохён медленно приподнялся, поднимая верхнюю часть тела. Их соединение оставалось глубоким, из-за чего из уст У Ёна вырвался тихий, дрожащий стон.

– Мм...

Твердый толчок заставил член Дохёна глубже проникнуть внутрь, вызывая новую волну ощущения. Наклонившись, он принялся осыпать лицо У Ёна поцелуями лоб, веки, переносицу, щеки, а напоследок губы. Ухватив изящный подбородок одной рукой, он слегка повернул его голову, и в этот момент У Ён положил свои руки на его широкие плечи, будто ища опоры.

Будто получив сигнал, Дохён отстранил бедра назад. Внезапное движение заставило У Ёна вздрогнуть, но он не оторвал своих губ от его. Дохён мягко провел языком, одновременно медленно вытаскивая член и тут же резко засовывая его обратно.

– Xa-a...!

Прерывистое, горячее дыхание вырвалось наружу. Изогнутая дугой талия У Ёна судорожно вздрогнула. Одна рука Дохёна упиралась рядом с лицом У Ёна, а другая ласково касалась его мягкой щеки. В этот момент Дохён снова медленно вытащил член.

– Подожди... немного...

Руки, лежащие на его плечах, сжались сильнее. Царапины от ногтей, оставленные на спине, были обычным делом во время их близости. Но сегодня они ощущались особенно остро, что заставило Дохёна подумать, что У Ёну пора подстричь ногти.

– Все нормально.

– Н-не нормально... х-ха...

«Словно котенок», – подумал Дохён, опускаясь ниже. Чтобы дать У Ёну немного времени привыкнуть, он стал делать неглубокие, мягкие толчки. У Ён замотал головой, и его голос, полный обиды, произнес:

– Ты же сказал... что будем делать это, глядя друг другу в лицо...

– Xa...

Дохён не смог сдержать улыбку. Но не потому, что ему было смешно, а потому что желание дразнить У Ёна стало еще сильнее. Казалось бы, он давно уже не ребенок, но почему-то так и тянуло продолжать его мучить.

– Я ведь смотрю на твое лицо, Ён-а.

– Я не про... это... а...ах!

Кажется, у него начинают появляться плохие наклонности.

Маленькое лицо У Ёна покраснело до яркого румянца. Его красивые глаза потеряли фокус, а из горла вырывались сладкие, тягучие стоны.

Дохён знал, что это немного извращенно, но ему нравилось видеть, как У Ён плачет в постели. В обычное время даже легкое огорчение У Ёна разбивало ему сердце, но слезы, которые тот проливал, не справляясь с нахлынувшим удовольствием, пробуждали в нес странное, глухое возбуждение где-то в глубине живота.

– Ах... хен... ха...

Дохён провел языком по уголку глаз У Ёна, слизывая слезу, скопившуюся на ресницах. Затем он медленно и глубоко вошел до самого конца, заставив У Ёна резко втянуть воздух. Обняв его за талию, Дохён прижал его к себе крепче, уткнувшись лицом в его плечо.

Сладкий запах феромонов заполнил воздух, словно накатывающая волна. Даже будучи альфой с сильным запахом, Дохён не мог сравниться с У Ёном. Его аромат был настолько насыщенным и опьяняющим, что казалось, от него пересохло в горле.

– Ха... медленнее... пожалуйста...

– Я буду осторожен, все хорошо.

Большие ладони Дохёна мягко скользили по верхней части тела У Ена. Он нежно гладил его живот, словно утешая ребенка, у которого колики, а затем медленно поднимался к плоской груди, касаясь ее мягкими движениями. Вторая рука поддерживала У Ёна, служа ему импровизированной подушкой, обнимая за плечи, чтобы тот чувствовал себя в безопасности.

– Держись за мою руку... вот так, молодец.

Дохён наслаждался прикосновением к нежной коже, скользнув пальцами к слегка выступающим соскам. Тело У Ёна, которое всегда реагировало так остро и чувствительно, мгновенно откликнулось. Казалось, любое прикосновение приводило его в состояние полного возбуждения. Когда Дохён аккуратно сжал сосок кончиками пальцев, У Ён тут же издал прерывистый, сладкий стон.

– Ха... мм...!

Внутренние стенки резко сжались, обхватив его плотнее. От этого головокружительного ощущения Дохён не удержался и сильно прикусил шею У Ёна. Казалось, даже это У Ён воспринял как удовольствие, потому что он вздрогнул и впился ногтями в его предплечье, которое сжимал.

– Xa-a...

Дохён, прерывисто дыша, начал двигаться более интенсивно. Вход уже достаточно расслабился, да и его самого охватило чувство, что он больше не может сдерживаться. Тем более, У Ён, который уже давно кончил, все равно продолжал возбужденно реагировать, его тело снова откликалось, а внизу он вновь напрягался.

Дохён медленно вытаскивал член, тщательно стимулируя те места, где У Ён особенно остро все ощущал – чуть ниже пупка и в самой глубине. Даже от этих неторопливых, дразнящих движений У Ён вскрикивал, будто не мог справиться с нахлынувшими чувствами.

– Хаа... мм!

– Тебе нравится здесь?

– Н-нет... мне не... ах... мм!

Какое там «не нравится». Дохён мог понять, что чувствует У Ён, просто слушая звуки, вырывающиеся из его горла. А если быть точнее, то достаточно было ощутить, как его тело сжимается и отвечает на каждое движение. У Ён был слишком неопытен в таких вещах, чтобы скрыть, что ему на самом деле нравится.

– Хх... хён... н-не надо...

Твердая и широкая головка члена ритмично ударялась о внутреннюю стенку, вызывая новую волну ощущений. Руки, что до этого дразнили грудь, теперь скользнули вниз, на живот, мягко надавливая на вздувшуюся поверхность, где чувствовалось движение внутри. Каждый толчок сопровождался влажными, непристойными звуками.

– Хен... хен...

– Да, Ён-а.

– Это... ах... рука...

У Ён, не зная, что делать, схватил Дохёна за руку. Судя по тому, как он мотал головой, это явно означало, что он хотел остановить его. Но, несмотря на то, что Дохён прекрасно понял этот немой протест, он намеренно ввел член до самого основания и усилил давление ладонью на его живот.

– Xa-a...!

Дрожь пробежала по сжавшимся плечам У Ёна, которые заметно тряслись. В воздухе резко усилился выброс феромонов, и Дохён почувствовал, как У Ён задержал дыхание. Инстинктивно осознав, что тот находится на грани оргазма, Дохён целенаправленно надавил членом на его простату, добавляя к ощущениям еще больше интенсивности.

У Ён крепко сжал руку Дохёна, достигнув оргазма. Более жидкая, чем прежде, сперма разбрызгалась по простыне.

«Надо было поймать рукой», – мелькнуло в мыслях Дохёна, прежде чем он обхватил У Ена так сильно, словно хотел сломать его кости от переизбытка чувств.

– ...Мм.

Во время кульминации У Ёна его внутренние стенки сжались так сильно, будто намеревались разорвать член на части. Ощущение, словно все тело цеплялось от головки до самого основания, доставляло невероятное, захватывающее наслаждение. Дохён, ненадолго замерев, поднял руку, которой поддерживал голову У Ёна, и поднес ее к его губам.

– Тише, дыши... дыши глубже.

– Xa... xx...

Едва слышное дыхание У Ёна постепенно сменилось прерывистыми, тяжелыми вздохами. Его внутренние стенки, которые только что были сжаты до предела, начали подрагивать и понемногу расслабляться. Когда Дохён нежно потрогал его мягкий член, У Ён неожиданно прикусил его пальцы своими передними зубами, которые все еще были у него во рту.

– Ай.

Хотя боли он не почувствовал, Дохён все же нарочно отреагировал, чтобы поддержать игру. Похоже, У Ён прикусил его скорее от досады, но, к сожалению, силы в его челюсти почти не было. Это больше напоминало укусы детей, когда у них режутся зубы.

– Ну ты... правда...

Закончить фразу было и не нужно – Дохён уже знал, что могло последовать: что он плохой, что он злой, или что-то другое, наполненное обидой и жалостью.

– В следующий раз так не буду.

Дохён, давая обещание, которое знал, что не сможет сдержать, мягко обхватил бедро У Ёна. У Ён, словно мокрая тряпка, совершенно расслабленный, едва приоткрывал глаза, мельком глядя на него. Не вытаскивая член, Дохён приподнялся, аккуратно подняв обмякшие ноги У Ёна.

– Xа...

Изящные брови У Ёна нахмурились, смена положения тела изменила и угол проникновения. Его тело повернулось, и он оказался уже не на боку, а лежащим прямо на кровати. Внезапная смена позы заставила У Ёна широко раскрыть глаза от удивления.

– ...Зачем?

У Ён выглядел так, будто совершенно не понимал, что происходит. Дохён, наблюдая за его растерянным лицом, тихо улыбнулся. Как же это мило: У Ён и тогда, и сейчас думает, что, если он закончил, значит все уже позади.

– Ты ведь сам говорил, что хочешь, чтобы мы делали это, глядя друг другу в лицо.

Он медленно вдавился, их тела снова соединились плотнее. Теперь вход, все еще узкий, принимал его намного легче. Наклонившись ближе, Дохён осторожно убрал волосы с мокрого от пота лба У Ёна, чтобы лучше видеть его лицо.

– Я ещё не закончил.

– Не может быть...

Дохён старался говорить как можно мягче, но У Ён все равно застыл с растерянным выражением на лице. Однако стоило их губам соприкоснуться, как У Ён послушно обвил его шею руками. Это трогательное движение вызвало у Дохёна теплое, щекочущее чувство где-то в груди. Улыбнувшись, он выпустил феромоны, окружая У Ёна их густым, сладким ароматом.

– Хм...

Плоская грудь У Ёна резко поднялась, будто в ответ на переполняющее его чувство. Он обвил ногами Дохёна, словно коала, цепляясь за его верхнюю часть тела. Дохён, привычно поддерживая его за спину, начал делать глубокие толчки, точно попадая в те места, которые заставляли У Ёна терять голову.

– Хаа... мм...

Стоны, которые У Ён пытался выдохнуть, так и не покидали его губ. Феромоны, дыхание, весь его трепет будто растворялись в глубоких, ненасытных вдохах Дохёна. С каждым медленным движением его бедер язык У Ёна невольно подрагивал, словно в ответ на волны удовольствия, накрывающие его снова и снова.

Как ни крути, У Ён всегда оставался слаб перед наслаждением. Даже зная, что стоит ему отказаться, и все закончится, он все равно, притворно сопротивляясь, уступал. Это выглядело так невинно и трогательно. Хотя, если подумать, едва ли Дохён сам имел право упрекать кого-то в хитрости.

– Αх... мм... Ха...

В этот момент раздался гудящий звук вибрации. Это произошло как раз тогда, когда остатки разума обоих все еще с трудом удерживали контроль над ситуацией. Дохён медленно оторвал губы от У Ёна, встретившись с ним взглядом.

Тяжелое дыхание растворилось в воздухе. В блестящих, словно стеклянных, глазах У Ёна смутно отражалось лицо Дохёна. Тот глубоко вдохнул, выдохнул пару раз и, сдержанным голосом, тихо спросил:

– ...Возьмешь трубку?

В глазах У Ёна мелькнула тень сожаления. Видя это, Дохён хитро прищурился, его взгляд стал хитрым, словно у лиса. У Ён немного помедлил, но, смутившись и покраснев от возбуждения, решительно покачал головой.

– Потом...

Когда их губы снова соприкоснулись, о какой-либо логике или разуме уже не могло быть и речи. В тот момент, когда У Ён, будто умоляя, начал двигать бедрами, остатки самообладания Дохёна окончательно испарились.

Пропущенный звонок с именем «Дэнни» оба обнаружили только спустя добрых полдня. А день выдался таким же мирным, как и всегда.

Экстра 3

У окна кафе сидел У Ён, окруженный атмосферой беззаботного лета. Его обнаженная шея выглядела свежо и привлекательно, на футболке едва уловимо чувствовались феромоны альфы, свободные шорты сочетались с часами той же модели, что и у Дохёна.

Дохён заметил, что сегодня этот привычный образ У Ёна почему-то особенно раздражал его. Возможно, из-за белоснежной кожи ног, видневшейся из-под шорт? Или потому, что кожа на шее была чиста и гладка, словно холст? Как бы то ни было, его чувства отчетливо давали знать, что что-то его тревожило.

– Говоришь, телефон потерял?

Дохён, машинально отметив, что это звучит как задание на аудирование по английскому, потянулся к стакану с напитком на столе. Он вовсе не чувствовал, что ему жарко, но почему-то никак не мог утолить жажду. Отодвинув бумажную трубочку указательным пальцем, он приложил губы к краю стакана. В этот момент У Ён украдкой бросил на него взгляд.

– Да, нашел его с трудом. Полицейские плохо говорили по-английски...

Мужчина, сидевший напротив, даже не обратил внимания на Дохёна. Его синие глаза оставались прикованными к У Ёну, а на лице сияла радостная улыбка. Наконец, широко улыбнувшись, и обнажив ровные зубы, он заговорил взволнованным тоном:

– Поэтому я решил связаться с тобой.

Звук ударившихся о дно стакана кубиков льда раздался резко и громко. Этот шум вполне мог раздражать, но мужчина, казалось, совершенно не обратил на это внимания, продолжая рассказывать о себе. Дохён, не произнося ни слова, проводил пальцем по влажной поверхности стакана, наблюдая за ним.

– Наконец-то можно выдохнуть.

Его темные, слегка приглушенные оттенком золотистые волосы сочетались с мягким, дружелюбным взглядом, как у щенка. Ростом он был ниже Дохёна, но фигура казалась внушительной, почти угрожающей. Внешне он вполне мог бы сойти за квотербека в команде по американскому футболу, но в целом создавал впечатление до странности простодушного человека.

«Так это и есть тот самый Дэнни».

Если бы не один случай, никакой связи между ним и Дохёном не было бы. Но вот уже десять минут они находились за одним столом. Пусть даже Дохён смотрел на него, а он на У Ёна.

Причина столь неловкой встречи возникла примерно час назад.

Часом ранее, Дохён тщательно вымыл У Ёна и сушил его влажные волосы, размышляя, что приготовить на ужин. В такую жару стоило бы приготовить что-то питательное, чтобы восстановить силы. Дохён беспокоился о состоянии У Ёна, который, казалось, полностью выматывался после секса (если бы У Ён это услышал, он бы разозлился). И вдруг У Ён удивленно выдохнул.

– A?

Его сонные глаза широко распахнулись. На экране телефона, в чехле, подаренном Сон Гю, высветилось имя, знакомое даже Дохёну. У Ён тут же нажал кнопку вызова и, не теряя времени, спросил у собеседника:

– Дэнни? Ты в Корее?

Этот вопрос стал началом всей ситуации. Сначала У Ён объяснил, что был занят и не мог ответить на звонок, а затем добавил, что сейчас выйти не может, при этом осторожно поглядывая на Дохёна. Разговор велся на английском, достаточно понятном для Дохёна, чтобы уловить суть. Он, притворяясь терпеливым и заботливым партнером, взъерошил еще не высохшие волосы.

– Если хочешь встретиться, я отвезу тебя.

Эти слова были отчасти провокацией. С одной стороны, Дохён не хотел, чтобы У Ён шел, а с другой – ему самому хотелось взглянуть на этого Дэнни. Учитывая, что У Ён выглядел совершенно вымотанным, он был уверен, что тот откажется.

– Правда можно?

Но У Ён, глядя с искренним энтузиазмом, кивнул. Его сияющий взгляд был таким полным надежды, что Дохён не смог сказать «нет». Он лишь молча взял ключи от машины и надел на У Ёна футболку, пропитанную его феромонами.

Так они вдвоем отправились на встречу с Дэнни, несмотря на усталость. Дохён предпочел бы сначала накормить У Ёна, но тот заявил, что не голоден. Решив, что, возможно, позже предложит ему торт в кафе, он сдержанно слушал, как У Ён рассказывает о Дэнни.

– Дэнни плохо говорит по-корейски... Когда я столкнулся с расизмом, Дэнни... Тогда он принес мне подавитель...

Дэнни, Дэнни и еще раз Дэнни.

Когда разговор дошел до того, как Дэнни помог У Ёну справиться с его первой течкой, Дохён, оставшись внешне спокойным, натянул на лицо доброжелательную улыбку. Затем, слегка постукивая пальцами по рулю, он мягко спросил:

– Кстати... Дэнни – омега?

К счастью, Дэнни оказался бетой. Узнав, что тот не чувствует феромонов, Дохён вздохнул с облегчением, но тут же вспомнил о футболке, пропитанной его запахом, и раздраженно прищурился. Не чувствовать феромоны было одновременно и хорошо, и плохо.

– Кажется, это здесь.

Место встречи оказалось популярным франчайз-кафе, которое также есть в США. На деревянной вывеске красовалось название, а через стеклянные стены были видны посетители внутри. Дохён заметил иностранца в солнцезащитных очках и припарковал машину у обочины.

– Я подожду где-нибудь рядом. Когда закончишь, позвони.

– Эм...

Даже после того, как Дохён лично отстегнул его ремень безопасности, У Ён не спешил выходить из машины, а лишь нерешительно озирался. Похоже, он сомневался. Дохён, притворяясь разочарованным, посмотрел ему в глаза, в душе надеясь, что У Ён попросит его остаться.

– Может... пойдешь со мной?

Когда У Ён произнес это, Дохён едва сдержал радостный вздох. Но, не выдавая своих эмоций, он лишь нежно провел рукой по щеке У Ёна и мягко улыбнулся.

– Ты же давно не виделся с другом, неудобно будет, если я пойду.

Это была ложь. Наоборот, именно потому, что они давно не виделись, Дохён хотел узнать, что это за человек.

– Все нормально. Ему все равно на такие вещи.

Добродушный У Ён склонил голову набок и слегка прижался щекой к его руке. Раньше он бы смутился, но теперь привык к тактильной близости, словно послушное домашнее животное.

Приподняв взгляд, он предложил спокойным голосом:

– Пойдем вместе.

В итоге Дохён с видом человека, которого уговорили, выбрался из машины. Перед тем как войти в кафе, он ради приличия спросил полное имя Дэнни. У Ён ответил, что его зовут Дэниел Коннер, и добавил, что можно звать его как угодно.

И вот сейчас, трое сидели за столом, перед каждым стоял напиток, и разговор шел в основном о том, как у кого дела. Говорил, впрочем, почти исключительно Дэниел, в то время как У Ён активно поддакивал и задавал вопросы, а Дохён предпочитал молчать. После того, как Дэниел в начале встречи радостно пожал руку Дохёну (не удосужившись даже поинтересоваться, кто он), он больше не обращал на него никакого внимания.

– Вот почему ты не отвечал на звонки...

Дохён бросил на него косой взгляд. Ты ему звонил? Такой подтекст скрывался в его молчаливом взгляде, но, к сожалению, У Ён этого не уловил. Впрочем, что такого в том, чтобы позвонить другу?

– Ты звонил мне?

Его глаза широко распахнулись, лицо приобрело трогательно благодарное выражение. Но У Ён, пожав плечами, как будто говорил о чем-то незначительном.

– Тогда была история с той статьей, поэтому я решил предупредить, что не смогу тебя приютить.

– Ах, понятно.

Дэниел тут же надул губы, разочарованно вздохнув. Пожал плечами, словно говоря: «Я так и думал». Но вдруг его взгляд изменился.

– Ну конечно. Ты бы не стал звонить просто так... Подожди, что? Ты сказал, что не сможешь меня приютить?

Его лицо выразило неподдельный шок. Ярко-синие глаза беспомощно метались из стороны в сторону.

– И что мне теперь делать?

– Ты должен был четко назвать дату.

Дохён удивился такой холодности. Обычно У Ён был мягок и сентиментален, а тут вдруг поставил жесткие границы. Такого он еще не видел.

– У Ён... Ты серьезно? Нам теперь нужно договариваться, чтобы встретиться?

– Я всегда говорил, что мы именно такие друзья.

«Друг, но... это сложно», вспомнил Дохён. Теперь стало ясно, что это значило.

Дохён смотрел на У Ёна, чувствуя странное оцепенение. В его голове всплывали образы разочарованного лица и глаз, наполненных ожиданием, которое не оправдалось.

Если бы он тогда не остановил У Ёна... Если бы все сложилось иначе, их отношения были бы ничем не лучше, чем у У Ёна и Дэниела. Такой же поверхностной связью, где звонок или его отсутствие ничего не значат.

«...Я больше не доверяю учителю».

Его охватила паника. Мысль о том, что он мог больше никогда не увидеть этих темных волос, едва заметного лба, аккуратного носа и красивых губ, заставила его сердце пропустить удар.

– Хён?

Как будто очнувшись от сна, Дохён потянулся и мягко погладил затылок У Ёна. Его пальцы скользнули ниже, коснувшись шеи. В ответ уши У Ёна стали ярко-красными.

– Что...

Учитывая, сколько более интимных вещей они делали вместе, такая реакция на легкое касание была забавной. Даже если его прикосновение было чуть настойчивее, разве У Ён не прижимался к его ладони раньше совершенно без стеснения?

– У твоего друга что-то случилось? – спокойно спросил Дохён, убирая руку.

На секунду его взгляд попал на Дэниела, но внимание вновь вернулось к У Ёну. Покрасневший, как спелое яблоко, У Ён прикрыл ухо ладонью, смущенно опустив глаза.

– Ну... изначально я собирался приютить Дэнни у себя. Но сейчас у меня нет дома...

– Правда? Тогда он может остановиться у нас.

Только после этих слов Дэниел впервые за весь разговор обратил на него внимание. Дохён посмотрел ему прямо в глаза с мягкой, располагающей улыбкой.

– У нас есть свободная комната. Это не доставит неудобств.

– Хён, зачем это нужно? – возразил У Ён, быстро качая головой, как будто предложение Дохёна было совершенно лишним. Его нахмуренные брови ясно говорили, что он считал это ненужным. Дэниел, немного напрягшись, на мгновение задержал взгляд на Дохёне.

– А он... просто друг?

Дохён не смог удержаться от короткого смешка. Просто друг? Да уж, сложно не заметить, что они пара. Намек был до боли прозрачным. Даже его манера слегка обесценивать себя, как будто он тут ни при чем, и тот пристальный взгляд в момент их первой встречи... Все это не ускользнуло от острого восприятия Дохёна. Его внутренние сигналы тревоги вспыхнули.

– Нет.

Но прежде чем он успел продолжить, У Ён спокойно прервал его, опустив глаза и начав нервно теребить ремешок своих часов.

– Возлюбленный.

В этот момент Дохён едва не растаял от восхищения. У Ён выглядел так мило.

– Возлюбленный?

– Да, возлюбленный.

В его голосе не было ни намнка на хвастовство, но то, как он выпрямил шею и беспокойно двигал руками, показывало, что он пытается скрыть смущение. И, как будто желая подвести черту под этим разговором, он добавил:

– Мы вместе не так давно. Где-то три месяца.

Дохён едва сдержал улыбку, прикрыв рот рукой. Он издал легкий кашель, чтобы скрыть смех. Вспомнив, что он сам настоял на том, чтобы пойти с У Ёном, он мысленно усмехнулся. Похоже, он переоценил проницательность своего парня, тот и близко не догадался, что Дохён ревнует.

– Сегодня ровно 78 дней, как мы вместе.

«Просто невероятно милый».

Поведение У Ёна было характерно для человека, впервые вступившего в серьезные отношения: считать дни с начала отношений, чуть-чуть хвастаться, ненавязчиво демонстрировать свою привязанность. Казалось, что это не столько встреча для знакомства с Дэниелом, сколько способ показать ему себя и свое счастье.

Дохён, подавив улыбку, отметил про себя:

«Надо будет отпраздновать 100 дней».

Экстра 4

Хотя он никогда раньше не отмечал годовщины или праздники, с У Ёном ему хотелось попробовать. Казалось, что если воткнуть свечи в торт и подарить ему небольшой подарок, его глаза радостно засияют. Но, с другой стороны, поскольку это У Ён, ему, наверное, больше понравится что-то нематериальное, например, новое впечатление вроде путешествия.

– ...В любом случае.

У Ён, избегая прямого взгляда Дохёна, незаметно сменил тему. Несмотря на то, что сказал это с внушительной уверенностью, сейчас его внезапно охватил стыд. То ли потому, что он был младше на четыре года, то ли это просто игра воображения, но У Ён казался ему невероятно милым.

– Я забронирую тебе отель, так что можешь там остановиться. Как надолго ты в Корее?

Хотя он не мог предложить переночевать у себя, но был готов позаботиться о жилье. Это было минимумом, что он мог сделать, и обычный друг поблагодарил бы за такую услугу.

– ...У Ён.

Однако вместо слов благодарности Дэниел нахмурил брови и, с напряженным выражением лица, слегка шевельнул губами. Он покачал головой, явно раздумывая.

– Я хочу пожить в обычном корейском доме. Отели есть и в Америке.

Это звучало эгоистично и противоречиво. Если он действительно хотел увидеть обычный корейский дом, то точно не У Ён мог бы стать его проводником. Ведь его собственный дом, как и роскошный пентхаус, где он временно жил, не подходили под категорию «обычного».

– И я не хочу быть здесь один. Это же так одиноко и скучно.

– Дэнни... Тогда тебе не стоило ехать одному.

– О чем ты говоришь? Я же сюда приехал, чтобы повидаться с тобой.

Улыбнувшись, Дэниел с неожиданной простотой сказал это так, будто ничего важного.

– Я говорил тебе, что приеду, так что освободи время. Ты разве не помнишь?

Дохён смутно вспомнил. Это было в тот день, когда он отвел пьяного У Ёна домой. Утром он слышал, как У Ён разговаривал по телефону. Хотя голос Дэниела не был слышен, его слова давали понять, о чем шла речь.

– Ну... да, но...

У Ён неуверенно затянул окончание своей фразы, опуская взгляд. Возможно, ему не хотелось отказывать другу, который прилетел издалека, но он явно был в раздумьях. И все же, разве не достаточно просто найти ему жилье? Дохён мельком взглянул в окно.

– У Ён, зачем так усложнять?

За окном простирался насыщенный красками летний день. Яркая зелень деревьев, легкая одежда прохожих, обжигающее солнце и автомобили, припаркованные вдоль дороги.

Но в этой обычной сцене что-то показалось Дохёну странным. Особенно минивэн с тонированными стеклами.

– Может, просто остановишься на пару дней в отеле...

Он неожиданно вытянул руку, закрывая ладонью боковой профиль У Ёна. Его голос стал тихим и глухим, пока он пристально вглядывался в окно.

– Там репортеры.

В кафе моментально воцарилась тишина. И У Ён, и Дэниел тут же посмотрели в сторону окна.

«Нужно было выбрать место не у окна». Удрученный, Дохён строго предупредил:

– Не смотри. Могут сфотографировать.

– Эм... мне все равно.

– А мне не все равно.

У Ён, казалось, привык к такому вниманию, но Дохён совершенно не мог справиться с этим чувством. Каждый раз, когда он ощущал чей-то взгляд, его охватывала тревога. Пусть эти снимки и вряд ли попадут в прессу, мысль «а вдруг» не оставляла его.

– Давай сначала уйдем в другое место...

А вдруг это кто-то подозрительный? А вдруг напишут что-то плохое? А вдруг это заденет У Ёна?

Эти тревоги, одна за другой, вели к желанию спрятать У Ёна подальше от посторонних глаз. Потому что он был слишком дорог, слишком важен. Если бы можно было, он бы спрятал его в месте, известном только ему.

Это было странным образом похоже на то, как Чжису Хян пыталась оградить его. Услышав такое, У Ён наверняка был бы в ужасе и мог бы передумать насчет их отношений.

– Что случилось? Все нормально?

Дохён взглянул на Дэниела, затем снова перевел взгляд на окно. В его голове проносились разные мысли, но вслух он сказал лишь одно.

– Пойдем домой.

* * *

По дороге домой Дэниел без умолку болтал.

Дохён сосредоточенно смотрел на дорогу, не открывая рта, а У Ён, сидящий на пассажирском сиденье, иногда оборачивался назад, чтобы поддержать разговор. Но время от времени он украдкой бросал взгляды на Дохёна, явно ощущая напряжение в его настроении.

– Ого, какое высокое здание!

Дэниел начал восхищаться еще на подъезде к жилому комплексу, и, кажется, не собирался останавливаться. Его воодушевление было настолько явным, что Дохён с трудом понимал половину сказанного. Разве в Лос-Анджелесе нет высоких зданий? Казалось, у него были какие-то возвышенные представления о Корее.

– Это весь твой багаж?

Маленький чемодан, кошелек и телефон. Дэниел преодолел больше десяти часов перелета, но его вещи казались подозрительно скромными. У Ён широко распахнул глаза, когда увидел, как Дохён вытаскивает чемодан из багажника.

– Ты и правда собираешься оставить его здесь на ночь?

– Конечно, он же говорил, что ему больше некуда идти.

– Но все равно...

У Ён выглядел не особо довольным, но для Дохёна это был лучший выход. Дэниел говорил, что не хочет быть один, но отправить их с У Ёном вдвоем в отель? Это явно было не вариантом. Особенно если учесть, что имя Дэниела уже упоминалось в одном из их разговоров.

«Дэнни...»

Когда У Ён произнес его имя в ту ночь, Дохён впервые испытал настоящую ревность. Будто огонь вспыхнул перед глазами, а жар, охвативший грудь, поднял на поверхность скрытые желания. Это было куда сильнее, чем то, что он когда-то чувствовал к Тхэгёму.

– Это неудобно для тебя, хён.

– Мне как раз так удобнее.

Что ж, скорее всего, У Ён тогда просто случайно вспомнил Дэниела, может, видел его, когда тот переодевался, или что-то в этом роде. Единственная причина, по которой У Ён отвечал тогда неохотно, скорее всего, заключалась в том, что его задело воспоминание о том, как он когда-то испытывал чувства к Юну. Если это была попытка возмездия, она удалась, но то, что этот эпизод до сих пор остался в памяти, стало настоящей проблемой.

– Ты... Дэниел, да?

– A?

Дэниел заморгал, ошеломленный тем, что Дохён вдруг обратился к нему. Похоже, он не ожидал, что тот заговорит, да еще и на английском. Дохён, улыбнувшись, протянул ему чемодан.

– У нас дома есть свободная комната, так что пока можешь пожить здесь.

Это была та самая улыбка, которую У Ён называл фальшивой. Но именно она, помимо У Ёна, заставляла всех остальных терять бдительность. К счастью, Дэниел попал под ее действие, и Дохён решил закрепить успех.

– В отеле скучно, правда ведь?

Трое поднялись в квартиру бок о бок. В лифте Дэниел бросал на Дохёна странные взгляды одновременно любопытные и враждебные. Эти явно выраженные эмоции было невозможно игнорировать.

Но Дохён оставался невозмутимым, не обращая внимания на этот пристальный взгляд. Он также проигнорировал шепот У Ёна, который пытался переубедить его прямо сейчас. Сохранить каменное лицо оказалось проще, чем можно было подумать.

– Заходи. Снимай обувь.

Дом, слишком большой для одного человека, в такие моменты становился полезным. Даже после создания спальни, кабинета и гардеробной оставалась одна свободная комната для гостей. Дохён отвел Дэниела в гостевую, которая находилась рядом с его собственной спальней, которую он делил с У Ёном.

– Распакуй вещи здесь. Ванная и туалет в гостиной, но я пользуюсь той, что в спальне, так что можешь чувствовать себя свободно.

Комната, оборудованная большой кроватью и шкафом, обычно использовалась его сестрой Джиной, когда она приезжала в гости. В тот день, когда У Ён был пьян, он тоже должен был остаться здесь, но Дохён решил иначе, утаив это желание глубоко в себе.

– Если я буду спать здесь, где будет У Ён? – вдруг спросил Дэниел, осматривая комнату своими блестящими глазами, будто только что забыл о своем недоверии к Дохёну. Он поставил чемодан в угол и начал открывать шкафы и ящики. У Ён, все это время стоявший с недовольным выражением лица, ответил спокойно, будто это ничего не значило:

– Я сплю в соседней комнате.

– Понятно...

Дохён, прислонившись к дверному косяку, спокойно наблюдал за ним. Дэниел сел на кровать, надавил на матрас, будто проверяя его упругость, и вдруг, с легкой улыбкой, сказал:

– Тогда давай спать вместе здесь.

Лицо Дохёна тут же напряглось. Он только что привел Дэниела домой, а тот уже выкидывает что-то подобное. Дэниел, словно не замечая реакции Дохёна, добавил с беззаботным видом:

– Ну, несколько ночей можно провести в разных комнатах. Кровать же большая, идеально подходит.

Его сияющая улыбка была до ужаса раздражающей. Конечно, друзья могут делить одну комнату, но ситуация меняется, если в доме есть партнер.

Теперь стало понятно, почему Дэниел так интересовался, в какой комнате спит У Ён, даже без намека на объяснения.

– Это исключено. – резко ответил Дохён, моментально пресекший эту идею.

У Ён, который собирался что-то сказать, вдруг взглянул на Дохёна, заметив, как тот молча протянул руку и схватил его за запястье.

– Я не могу спать один.

Он плавно переплел их пальцы. У Ён дернулся, явно растерявшись. Дэниел смотрел на их сцепленные руки с непониманием и спросил:

– Почему ты не можешь спать один?

– Мне страшно.

Это был поразительно дерзкий ответ. У Ён, впрочем, тоже тихо усмехнулся, пробормотав что-то вроде «Страшно...». Дохён, не разжимая их сцепленных рук, мягко притянул У Ёна ближе.

– Разбери спокойно вещи, а потом выходи. Что-нибудь перекусим.

Сказав это, он вывел У Ёна из комнаты, оставив Дэниела одного. Позади раздался приглушенный смешок, словно тот не смог сдержать иронию происходящего. У Ён шел за Дохёном молча, но вскоре, не удержавшись, поддразнил его:

– Правда боишься спать один?

– Ага, не знал?

Даже отвечая, Дохён невольно рассмеялся. Это действительно звучало абсурдно, настолько, что он сам не мог сдержать смешок. У Ён, не менее удивленный, проговорил с ноткой веселья в голосе:

– И как же ты спал, пока меня не было?

– Рыдал от страха, обняв подушку.

– Ух ты... даже не пытаешься звучать убедительно.

На этот раз Дохён вдруг остановился и повернулся к У Ёну. Они стояли прямо перед дверью их спальни. Не давая У Ёну сказать ни слова, он резко наклонился.

Тихий звук поцелуя прозвучал неожиданно, и Дохён медленно отстранился. У Ён на мгновение прикрыл глаза, но когда поцелуй прервался, слегка поморщился, словно он разочаровался. Дохён, расплывшись в улыбке, нежно потерся носом о его нос.

– Теперь убедительно?

Это была простая, даже немного детская шутка, но У Ён не стал смеяться. Он лишь покраснел, чувствуя, как теплеют его щеки, а их сплетенные пальцы чуть дрогнули.

– Если хочешь так врать... этого недостаточно.

Его свободная рука осторожно потянулась к воротнику рубашки Дохёна. Намек был слишком очевидным, чтобы его не заметить. Дохён мягко провел взглядом по лицу У Ёна, а затем их губы встретились снова. На этот раз поцелуй был долгим, медленным, будто они не спешили оторваться друг от друга.

Экстра 5

Дэниел появился в гостиной лишь спустя долгое время. Надев удобную одежду, он сказал, что сегодня слишком устал, чтобы куда-то идти, и поэтому хочет остаться дома и попробовать заказать доставку. Дохён без колебаний передал ему телефон, чтобы тот выбрал, что хочет поесть.

Дэниел остановился на наборе с обедом и ттокпокки, при этом отметив, что о ттокпокки он слышал от У Ёна и давно хотел попробовать. Однако, учитывая, что У Ён еще ничего не ел, Дохён решил оставить ттокпокки на ужин, а для начала заказал традиционный корейский обед. К счастью, еда оказалась вкусной, и Дэниел, кажется, остался доволен.

День прошел лучше, чем можно было ожидать. Дэниел с удивлением рассматривал разнообразие доставки, и его реакция на быструю доставку была настолько искренней, что это вызвало у Дохёна улыбку. Пусть даже их разговоры с У Ёном порой раздражали, иногда казалось, что Дэниел нарочно вел себя гордо, но это выглядело скорее мило, чем раздражающе.

– Хочешь посмотреть на университет?

На следующее утро, когда они встретились в гостиной, Дэниел первым делом заявил, что хочет, чтобы Дохён показал ему университет. Ни приветствия, ни вопросов о том, проснулся ли У Ён, от него не последовало.

– Да, мне любопытно, где учится У Ён.

Наглость это или дружелюбие, было неясно. Дохён, глядя на растрепанные золотистые волосы собеседника, лишь уклончиво пробормотал:

– Это несложно, но...

Казалось, Дэниел человек, каких Дохён прежде не встречал. Тот мог игнорировать людей, демонстративно вызывать ревность, а затем неожиданно становиться приветливым.

Дохён умел читать людей. Он быстро понял, что Дэниел не питает романтических чувств к У Ёну. Во-первых, тот не ревновал к их физическим проявлениям близости, а во-вторых, в его взгляде на У Ёна не было ничего, кроме дружбы.

Но если это так, то зачем Дэниел так странно себя ведет?

Дохён никогда не считал свою внешность отталкивающей. У него были добрые глаза, аккуратные черты лица, о нем часто говорили как о человеке, вызывающем симпатию. Единственным исключением был Тхэгём. И все же Дэниел, впервые встретив его вместе с У Ёном в кафе, смотрел на него косо и даже обрывал разговоры на полуслове. Но это было больше похоже не на неприязнь, а на что-то иное.

– Ладно, позавтракаем, и я тебя отвезу. Это недалеко.

– О, я знаю, что хочу на завтрак!

– Что именно?

На самом деле, в обычной ситуации Дохён не стал бы интересоваться мнением Дэниела. Но этот человек был другом У Ёна и единственным, кто заботился о нем, когда Дохёна не было рядом. Учитывая все это, просто отмахнуться от него было бы несправедливо.

– А можно кимчи тиге?

– Можно. Заказать?

– Нет, я хочу домашний. Ты же умеешь готовить?

Слова прозвучали откровенно вызывающе, но Дохён лишь усмехнулся. Очевидно, Дэниел нарочно пытался его позлить. Выражение лица ясно говорило: «Сомневаюсь, что ты справишься, но приготовь его мне».

– Приготовлю.

Эта капризность даже казалась немного забавной.

– Садись и жди. Если нечем заняться, посмотри, что еще хотел бы сегодня сделать.

Дохён хотел расположить Дэниела к себе. Он рассчитывал заслужить его признание как партнер У Ёна, а заодно узнать, как тот жил в США, когда его не было рядом. А еще он надеялся узнать о том, как У Ён жил в Америке. Увериться в том, что его отсутствие не сделало жизнь У Ёна слишком пустой.

– Правда приготовишь?

– Правда.

Если говорить о простом кимчи тиге, то Дохён уже готовил его для У Ёна несколько раз. Тот, с его придирчивым вкусом, ел с удовольствием, так что домашнее блюдо наверняка будет лучше доставки. Пусть Дохён не был мастером кулинарии, но готовить умел достаточно хорошо.

Дэниел остался стоять в задумчивости, а Дохён тем временем направился на кухню. Открыв холодильник, он достал контейнер с кимчи, когда вдруг заметил, что Дэниел уже успел подойти к нему. Тот с любопытством заглядывал в холодильник, словно там было что-то невероятно интересное. Его яркие голубые глаза вспыхнули, когда он заметил пивные банки.

– Корейское пиво! Я люблю его! – воскликнул Дэниел, указывая на синюю банку.

В этот момент он напомнил Дохёну ребенка, который нашел игрушку. Это было похоже на тот случай, когда У Ён с восторгом увидел игровой автомат. Их схожесть объясняла, почему они стали друзьями.

– Теперь понятно, почему вы друзья, – пробормотал Дохён, закрывая дверцу холодильника.

Дэниел пару раз моргнул, а затем улыбнулся своей лучезарной улыбкой, наклонив голову набок.

– Что ты сказал?

– Ничего.

Жаль, что в доме не осталось консерв с ветчиной или тунцом они бы идеально подошли к кимчи тиге. То, что в холодильнике хотя бы нашлись базовые закуски, было заслугой У Ёна. Поскольку он привык есть только лучшее, Дохён не мог позволить ему питаться исключительно едой на вынос.

– Ты будешь стоять здесь? Лучше подожди в гостиной.

– Я хочу посмотреть, как ты готовишь.

Именно из-за этого Дэниел сбивал его с толку. Обычно люди избегают находиться рядом с теми, кто им не нравится, но Дэниел вел себя чересчур непринужденно. Если не считать их разговоров об У Ёне, он напоминал обычного любопытного туриста.

– Это кимчи? Ты сам его сделал?

– Нет, купил.

– Я думал, в Корее зимой все делают кимчи.

– Это зависит от семьи. Сейчас многие покупают готовое.

Дохён достал кастрюлю и уверенно начал обжаривать кимчи. По кухне распространился аппетитный аромат, сопровождаемый мягким шипением. Дэниел принюхался, морщась от удовольствия.

– Я обожаю запах кимчи.

В его голосе звучало искреннее восхищение. Примерно так же он реагировал на ттокпокки прошлым вечером. Ему нравилось корейское пиво, запах кимчи... возможно, он был бы в восторге даже от традиционного дома в стиле ханок.

– Кстати, У Ён все еще спит?

Дохён замер. Ответить «да» было бы проще всего, но его что-то терзало. Неудивительно, ведь в том, что У Ён так долго спит, примерно на 80% была его вина.

«Хых... Хён, подожди минутку...»

«Тише, нельзя шуметь».

Прошлой ночью У Ён, как это часто бывало, жаловался, что не может заснуть, и устроился в объятиях Дохёна. Его тело было горячим, а феромоны наполняли воздух, пока он льнул к Дохёну, словно открыто заигрывая. Все началось с того, что Дохён без колебаний поцеловал его. Хотя из чувства такта он воздержался от проникновения, даже легкие ласки оказались слишком для У Ёна.

– ...Похоже, он устал.

Дохён пробормотал что-то в ответ, добавляя воду в обжаренное кимчи. Конечно, он понимал, что в последнее время это его действия лишали У Ёна сна, но предпочитал не задумываться об этом. Начинал все обычно он, но У Ён неизменно оказывался тем, кто подливал масла в огонь.

– Да-а?

К счастью, Дэниел не стал задавать лишних вопросов, вместо этого начал напевать себе под нос. Похоже, аромат кимчи тиге поднял ему настроение. Все выглядело вполне удачно только блюдо закипит и немного уварится, можно будет разбудить У Ёна.

После этого завязалась легкая беседа. Дэниел перечислил все блюда, которые знал, и спрашивал, может ли их приготовить Дохён. Тот отвечал, что при наличии ингредиентов и рецепта справится, и даже приготовил к столу рулетики из яиц.

У Ён проснулся как раз в тот момент, когда Дохён подумал, что пора его будить. Почувствовав знакомый аромат феромонов, он повернул голову и увидел У Ёна, который неуверенно шел, слегка пошатываясь. Увидев двух людей на кухне, У Ён потер глаза, будто не мог поверить своим глазам.

– ...С каких это пор вы такие дружные?

Сцена и правда выглядела странно. Двое, впервые встретившиеся только вчера, стояли рядом и дружно готовили кимчи тиге. Удивление У Ёна было вполне обоснованно.

– Дэнни сказал, что хочет кимчи тиге.

– Дэнни... – сказал У Ён, сонно переводя взгляд с одного на другого. Его тихое бормотание, – «Когда вы успели...» было хорошо слышно и Дохёну.

– У Ён, ты пробовал кимчи тиге? Аромат просто потрясающий.

– Пробовал. Но ты, проснувшись, мог бы меня разбудить, а не досаждать моему парню.

Слово «парень» заставило Дохёна тайком улыбнуться. Возможно, У Ён выбрал его только из-за отсутствия лучшего варианта, но звучало это приятно. Дэниел же удивленно распахнул глаза и с невинным видом задал вопрос:

– Что, неужели ревнуешь?

Лицо У Ёна тут же стало недовольным. Доставая воду из холодильника, он хмуро ответил:

– Нет.

Дохён, разумеется, понимал, что смотрит на него через «розовые очки», но все же находил английский У Ёна невероятно привлекательным. Возможно, это было из-за его только что проснувшегося состояния: голос звучал низко и слегка хрипло, что делало всего одно слово удивительно чувственным.

– Вы двое...

У Ён, вертя в руках бутылку с водой, неуверенно начал говорить. Его все еще недовольное лицо было устремлено прямо на Дохёна. Тот, поняв, почему у У Ёна подрагивает щека, с трудом сдержал улыбку.

– Прямо как молодожены, честное слово.

У Ён, не умея завуалировать свои эмоции, всегда открыто показывал ревность. Менялось выражение лица, взгляд становился другим, а в речи появлялась едва заметная колкость. Однако, если вспомнить, как он раньше просто сдерживал себя, нынешнее поведение можно было считать огромным шагом вперед.

– Ён-а.

Дохён прекрасно знал, как решить эту проблему. У Ён не был по-настоящему зол, просто немного дулся, а значит, решить ситуацию можно было самым простым способом.

– Подойди сюда.

У Ён, хоть и немного нехотя, послушно подошел ближе, все еще держа в руках наполовину открытую бутылку воды. Дохён взял у него бутылку, полностью открыл крышку, а затем мягко провел рукой по растрепанным волосам.

– Почему ты уже встал? Я собирался тебя разбудить.

Всего пара нежных движений, и строгий взгляд У Ёна стал мягче. Его опущенные уголки губ снова слегка приподнялись. Теперь он выглядел так, словно вот-вот начнет мурлыкать, отвечая тихим и немного сонным голосом:

– Я проснулся, потому что рядом было пусто.

Экстра 6

Каждое утро он просыпался, окруженный феромонами, поэтому их отсутствие могло казаться особенно угнетающим. Наверняка, едва очнувшись, он побежал искать его, виляя на ходу, как птенец, который ищет свою мать. Эта картина живо рисовалась в его голове.

– Ты не устал?

– Просто... мои волосы сильно растрепались?

– Нет, уже все в порядке.

Дохён, по привычке, собирался прикоснуться губами, но, заметив взгляд Дэниела, сдержался и просто отстранился. Вокруг У Ёна легкими волнами разливался сладковатый запах феромонов. Если бы Дэниел не был бетой, его лицо наверняка залилось бы краской.

– Умойся и приходи, будем завтракать.

У Ён покорно кивнул и вышел из кухни. Оставшийся в одиночестве Дэниел с недоумением смотрел ему вслед. Его полуоткрытые губы издали смешок из смеси удивления и растерянности.

– Ну надо же.

Это короткое замечание включало в себя множество смыслов. Его взгляд явно требовал объяснений, но Дохён лишь пожал плечами. В это время кимчи тиге как раз был готов.

После скромного завтрака все трое направились к университету. Как обычно, У Ён занял место на переднем сиденье, а Дэниел, радостный и оживленный, устроился на заднем. На этот раз Дохён решил присоединиться к разговору вместо того, чтобы сохранять молчание.

По прибытии в кампус их встретила тишина; людей было крайне мало. Лишь несколько студентов, посещавших летние курсы, пара аспирантов, возможно, преподаватели и еще кто-то из посетителей. В разгар летних каникул ни о какой оживленной атмосфере не могло быть и речи.

– Вау, как тут просторно!

Дохён припарковал машину и повел их к зданию гуманитарного факультета, решив показать самые используемые помещения, так как обойти весь кампус, который был достаточно большим, чтобы по нему курсировал шаттл, попросту не представлялось возможным. К счастью, восторженный и легко впечатляемый иностранец не переставал восклицать и удивляться.

– Почему ты хотел уйти из такого замечательного университета?

Дэниел повернулся к У Ёну с вопросом. Дохён тоже бросил взгляд на него, словно спрашивая: «Ты действительно собирался бросить учебу?». У Ён смущенно отвел взгляд.

– Просто... из-за неудачной записи на курсы.

Его слова намекали на что-то большее, но Дохён не стал допытываться. В начале семестра он и сам допустил немало ошибок. Более того, он не раз создавал У Ёну лишние трудности, так что мысль о том, чтобы бросить учебу, казалась вполне логичной.

– Это что, место для курения?

– Да, если хочешь, покури. Я подожду.

Из-за ограждения курилки доносился запах табака. Вероятно, аспиранты, измученные работой над диссертацией, сжигали там свои нервы вместе с сигаретами. Дохён, засунув руки в карманы, невольно вспомнил события нескольких месяцев назад.

«Пора бросать».

Он вспомнил, как У Ён в свое время попытался научиться курить, не понимая толком, что делает. Это стало для него поводом окончательно бросить феромонные сигареты, к которым он был привязан на протяжении четырех лет. Тем не менее, в тот момент вид фильтра, зажатого в его слегка влажных губах, пробудил у Дохёна смутное, запретное ощущение.

– А ты?

Дохён очнулся от мыслей и поднял голову. Навеянный воспоминаниями о курении, в нем едва заметно проснулась жажда. Он сглотнул, но сумел ответить ровным голосом:

– Бросил.

– Правда? Тогда и я брошу.

Дэниел, как ни в чем не бывало, пошел дальше. Дохён последовал за ним, незаметно посматривая на У Ёна. Его взгляд все чаще скользил к его губам, что, как он понял, символизировало своего рода зависимость.

– А где клубная комната? Я хочу туда заглянуть.

Недалеко от курилки находилось здание с комнатами для клубов. На этот раз, услышав просьбу, У Ён решительно покачал головой.

– Вход для посторонних туда запрещён.

На самом деле, доступ посторонним официально не запрещен, но частые посещения могут создавать проблемы с управлением. Дохён, обдумав это, решил уточнить:

– Ты правда хочешь посмотреть?

Два взгляда устремились на него. Один принадлежал Дэниелу, другой – У Ёну. Оба с совершенно разным выражением лица задали один и тот же вопрос:

– Мне можно войти?

– Ему можно войти?

«Они действительно идеально подходят друг другу», – подумал Дохён.

– Почему бы и нет? Я ведь глава клуба.

Он вытащил телефон, мысленно прикидывая, как это организовать. Летом вряд ли кто-то из участников клуба будет там, а ключи у него. Да и погода стояла слишком жаркая, чтобы оставлять У Ёна на пекле, вместо того чтобы предложить передохнуть в прохладной комнате.

– Может, позвать еще Мун Гарам и Сон Гю?

* * *

Комната клуба, оставленная без присмотра на месяц, была наполнена жарким летним воздухом. Дохён первым делом открыл окна, чтобы проветрить душное помещение. Включать кондиционер пока было рано – сперва нужно было справиться с густым слоем пыли, осевшей на всем за время отсутствия.

– Эй, сколько времени прошло!

– Привет, хён!

Гарам и Сон Гю появились, когда уборка подходила к концу. Похоже, они встретились по дороге, так как оба держали в руках одинаковые пакеты. По звону стеклянных бутылок внутри нетрудно было догадаться об их содержимом.

– Вы все те же, что и до каникул.

Хотя всего лишь прибавилось двое человек, комната клуба тут же оживилась. Дэниел, кажется, тоже это заметил, судя по его слегка ошеломленному виду. В этот момент Гарам, входя внутрь, вдруг остановилась, увидев Дэниела.

– ...Это еще кто? Студент по обмену?

– Нет, друг У Ёна.

– Друг У Ёна?

Гарам переспросила, подходя к дивану. У Ён сидел рядом с Дэниелом, по диагонали от них устроился Дохён, а напротив, на другом диване, уселись Гарам и Сон Гю.

Лишь после того, как все заняли места, У Ён представил Дэниела. Объяснил, что это Дэниел Коннер, его друг, с которым он подружился в Америке. Гарам, готовая уже было поприветствовать гостя, застыла, словно робот, услышав продолжение.

– Он по-корейски... не говорит?

– Да.

– Совсем?...

– Разве что «привет» и «спасибо» может сказать.

– ...Офигеть.

Гарам, обычно невероятно дружелюбная, явно растерялась. Ее социальные навыки, кажется, давали сбой, когда она сталкивалась с языковым барьером. Несмотря на то что она училась на кафедре английской литературы, разговорный английский явно был ее слабым местом.

– Эй, Сон Гю, давай ты поздороваешься за меня.

– Нуна, мой английский это уровень школьных экзаменов.

– Эй, но ты все равно лучше меня справишься.

– В такие моменты старшие должны подавать пример.

– Это с какой стати?

Их ворчание, несмотря на то, что звучало негромко, наполнило комнату шумом. Казалось, они умудрялись устраивать целый спектакль даже шепотом. Дохён, наблюдая за их смешной попыткой разыграть стандартный диалог «How are you today?» и «I'm fine, thank you. And you?», не смог сдержать улыбку.

– Ты можешь запомнить имена? Это Гарам и Сон Гю.

– Гарам?

Тем временем Дэниел сосредоточенно повторял названные У Ёном имена, нахмурив брови. Его старания выговорить «Гарам» и «Сон Гю» звучали настолько неуклюже, что Дохён вдруг осознал: Дэниел за все это время так ни разу и не назвал его по имени.

– Дэнни, попробуй повторить.

Это было просто внезапное желание. Возможно, Дохён почувствовал, что они достаточно сблизились, или его раздражала чрезмерная близость между У Ёном и Дэниелом. Наклонив голову, он произнес с мягкой улыбкой:

– Ким. До. Хён.

Дэниел поднял брови и коротко хмыкнул, при этом высокомерно вскинув подбородок. Его губы искривились в вызывающей улыбке.

– Не хочу.

– Эй!

Теперь растерянным оказался У Ён. Он схватил Дэниела за руку, явно беспокоясь о том, как это воспримет Дохён. Однако самого Дохёна больше задело не пренебрежение, а то, что аккуратные пальцы прикоснулись к кому-то другому.

– Почему ты...

Так как У Ён прошептал это ему на ухо, конец фразы остался неразборчивым. Дохён, наблюдая за их близостью, слегка приподнял уголки губ в кривой усмешке. Что он там говорил ранее? Что у Дэниела нет никакого влечения? Но, как бы он ни пытался подавить это чувство, их тесное общение явно не вызывало у него радости.

– Эй, да какая разница, давайте просто выпьем. Дэниел? Коннер? Как мне тебя называть?

Когда терпение Дохёна подошло к концу, Гарам неожиданно вскочила. Видимо, она так и не пришла к выводу в своем споре с Сон Гю и теперь выглядела абсолютно умиротворенной, словно достигла озарения. Дохён обрадовался ее вмешательству, хотя внешне старался это не показывать.

– Мун Гарам, ты неисправима. После стольких встреч в итоге сводишь все к выпивке?

– Господи, звучишь как уставший парень на грани расставания. Не нравится? Ну так не пей.

– Все равно не могу, я на машине.

– Ух, господин с личным транспортом.

Хотя настоящий богатей сидел прямо перед ней, Гарам никогда не стеснялась выражений. Конечно, У Ён, казалось, вообще не обращал на это внимания.

– О, мне это нравится!

– Что, нравится? Тогда пей все, сколько хочешь.

– Правда? Мне можно пить это?

– Да-да, пей, все пей.

В считанные минуты атмосфера изменилась. Гарам ловко закрыла дверь на замок, включила кондиционер и прикрыла окна. Она с явным энтузиазмом разлила алкоголь и достала закуски, словно давно ждала этого момента.

– Что закажем? Есть пожелания?

– Может, ттокпокки?

– Ттокпокки? Я люблю ттокпокки!

Дохён, словно зритель, наблюдал за их разговором. Два человека говорили на корейском, один на английском, но странным образом все понимали друг друга. Хотя, по сути, обсуждали только ттокпокки, но это, видимо, всех устраивало.

– У Ён, ты не пьешь?

– Ну, я...

У Ён колебался, глядя на спиртное. Судя по его нерешительности, прошлые неудачные пьянки оставили неприятные воспоминания. Дохён хотел сказать, что он может расслабиться, но Дэниел оказался быстрее:

– Почему бы нам не выпить вместе? Это ведь так редко бывает.

У Ёна передернуло, его глаза недовольно прищурились. Слово «редко» заставило его сомкнуть губы.

– Я ведь так хотел попробовать корейское пиво с тобой.

Дохён знал, что в Америке У Ён был слишком молод для легального употребления алкоголя. Однако, судя по словам Дэниела, они уже не раз выпивали вместе.

– Ну, чуть-чуть можно? Да?

– Прекрати.

У Ён, бросив взгляд на Дохёна, понизил голос. Он, казалось, старался избежать лишних эмоций, но то, что он сказал затем, поразило еще сильнее:

– Из-за тебя у меня появилась странная привычка.

Дохён сделал все, чтобы не показать на лице своих чувств. Однако в его памяти всплыли те же слова, сказанные однажды мягким голосом У Ёна, с красными от смущения щеками, на красивой террасе под звездным небом:

«Привычка?».

«Просто...»

На долю секунды в голове Дохёна промелькнуло воспоминание. На красивой террасе, освещенной ночными огнями, У Ён, слегка пьяный, с румянцем на щеках, шептал:

«Это было под воздействием алкоголя».

Экстра 7

Глаза сузились. Уголки губ опустились ровной линией, а между бровей пролегла глубокая складка.

У Ён теребил мочку уха, избегая взгляда Дохёна. Он не оправдывался, не спешил отвечать. Лишь слегка нахмурился и нерешительно помотал головой.

«Такое бывает».

– Такое...

– Где бывает?

Договаривать он не стал. Подняв взгляд, он случайно встретился глазами с Дэниелом. Губы Дохёна, готовые сказать что-то, сомкнулись, и он поспешно прикрыл рот рукой.

Чуть было не заставил У Ёна оказаться в неловкой ситуации прямо здесь, при всех. Сам уклонился от ответа, а теперь требует объяснений? Нет, так нельзя. Если только поговорят позже, когда останутся вдвоем.

С трудом подавив порыв, Дохён заставил себя успокоиться и привести мысли в порядок. Воспоминания о пьяных выходках У Ёна начали всплывать одно за другим. То он лез к нему в объятия, жалуясь на холод, то пытался раздеться, жалуясь на жару. А как-то, едва держась на ногах, еще и в душ умудрился собраться. Эти выходки чаще всего казались милыми и трогательными, но стоило бы ему вести себя так с кем-то другим – Дохён точно бы сорвался.

Ревность запылала в груди, словно огонь, жгущий горло. Он до сих пор отчетливо помнил его дерзкие слова: «Обними меня», «Поцелуй меня». В памяти всплыло лицо У Ёна, смеющегося у него на руках, похожего на прелестную игрушку. А теперь оказалось, что одна из этих пьяных привычек появилась из-за Дэниела?

– Ён-а.

Стараясь сохранить самообладание, Дохён мягко произнес его имя. У Ён, до этого споривший с Дэниелом, обернулся, удивленный переменой в голосе. Тем не менее их плечи все так же оставались плотно прижаты друг к другу, и это невыносимо раздражало.

– Если хочешь выпить, пей спокойно. Если напьешься, я позабочусь о тебе.

Он не стал улыбаться. У Ён сразу бы понял, что за этой улыбкой скрывается буря эмоций. Вместо этого Дохён открыл банку пива и, как ни в чем не бывало, поставил ее на стол.

– Ты же давно не видел друзей, надо выпить хотя бы немного.

– Но... Хён, ты же сам не пьешь.

– Все в порядке. Если что, оставим машину и вызовем такси.

После этих слов У Ён, похоже, колебался. В его больших сияющих глазах мелькнуло желание попробовать. Белоснежная рука медленно потянулась к банке пива, которую передал Дохён.

– Тогда только чуть-чуть...

– О, все-таки выпьешь?

Это не был вечер принуждения или запой из-за грусти. Если хочет выпить пусть пьет. Тем более здесь из альф были только он и Гарам. Даже если начнется выброс феромонов, он с легкостью подавит их своими.

– Эй, ребята, поднимайте бокалы! Дэниел, cheers! Окей?

Ясный звонкий голос прозвучал как сигнал.

Банки с пивом и бумажные стаканы стукнулись друг о друга. Пусть это был не изысканный звук стеклянных бокалов, но для веселой атмосферы его хватило.

Дохён сделал глоток из стаканчика с напитком, стараясь подавить бушующее внутри раздражение.

Какая у него привычка? Это еще предстоит узнать – когда он снова напьется.

* * *

Прошло три часа.

Ровно столько времени понадобилось, чтобы Сон Гю окончательно утратил связь с реальностью, а Гарам вдруг превратилась в «гения английского языка». Ни больше, ни меньше три часа.

– Слушай, Дэн. Я ненавижу английский.

– Правда? Но ты ведь сейчас говоришь на английском.

– Нет-нет, я не могу говорить по-английски.

Видимо, под воздействием алкоголя она обрела уверенность в себе. Наполовину опьянев, Гарам решила поговорить с Дэниелом. Хотя ее произношение оставляло желать лучшего, а словарный запас был скудным, они вполне могли общаться. Казалось, если бы она взяла с собой термос с соджу на устный экзамен в прошлом году, то получила бы отличную оценку.

– Ах, нуна, ну почему ты все время говоришь на английском?

В отличие от Гарам, Сон Гю с каждым часом понимал все меньше и меньше из того, что говорил Дэниел. Сначала он еще мог что-то уловить, но теперь полностью потерял способность воспринимать не только английский, но и корейский. Казалось, он просто перестал понимать любые слова.

На фоне этого хаоса Дохён наблюдал исключительно за У Ёном. Он внимательно следил, чтобы тот не споткнулся, не пролил напиток и, самое главное, не оперся на Дэниела. Но, к счастью, У Ён не совершал ошибок. Он просто тихо пил свое пиво, глоток за глотком.

– Эй, малыш, хватит только пить, закуси чем-нибудь.

У Ён слегка вздрогнул, его взгляд нахмурился. Несмотря на выпитое количество алкоголя, он выглядел почти трезвым: лицо сохраняло прежний оттенок, хотя выражение стало немного более отстраненным, а взгляд слегка рассеянным. Со стороны могло показаться, что он прекрасно держится, но Дохён безошибочно определил:

«Он пьян».

– Почему ты называешь меня малышом?

Произношение оставалось четким, но речь стала медленнее. Голос был ровным, но чуть ниже обычного, а каждый раз, когда он моргал, его голова слегка кивала. Это была именно та причина, по которой Дохён всегда предупреждал: «Тебе лучше вообще не пить».

– Все, кто ниже меня ростом – малыши.

– Но я же выше тебя ростом.

– Ну, посмотрите-ка, какой дерзкий.

Большинство окружающих даже не догадывались, что за этой невинной перепалкой скрывалось нечто забавное: завтра У Ён точно не вспомнит ни слова из этого разговора. Пока он держал свои феромоны под контролем, но Дохён знал, что долго это не продлится.

– А какой у тебя рост?

– У меня рост высокий. Почти два метра.

– ...У меня тоже.

Кто выше, кто ниже, кто малыш, а кто нет этот спор явно вышел из-под контроля. Дохён не сдержал смешок, наблюдая, как они оба, выпившие, обсуждают ерунду с совершенно серьезными лицами. Но больше всего его удивляло, как упрямо У Ён стоял на своем, хотя обычно такого за ним не наблюдалось.

– Мне не нравится, когда ты так меня называешь.

– Это привычка.

– Все равно мне это не нравится.

Для Гарам обращение «малыш» было всего лишь одной из ее алкогольных проделок, но, похоже, оно сильно раздражало У Ёна. Наконец, терпение Дохёна лопнуло, и он протянул руку, чтобы мягко погладить У Ёна по затылку.

– Она всегда, когда пьяна, всех подряд малышами называет. Наверное, их уже человек пятнадцать набралось.

Эти слова, сказанные с легким намеком на шутку, смягчили выражение лица У Ёна.

Возможно, из-за успокаивающего прикосновения руки, медленно гладившей его затылок. Как бы там ни было, для Гарам это выглядело откровенно несправедливым.

– Ого, меня ты не слушаешь, а его сразу. Прямо не жизнь, а горе.

Но У Ён совершенно проигнорировал ее жалобы. Вместо этого он схватился за руки Дохёна обеими ладонями и, словно прося ласки, начал тереться лицом об его руки. Было очевидно, что он буквально выпрашивал прикосновения. Дохён не стал сопротивляться и мягко погладил его по щекам, поддавшись этому молчаливому зову.

– У тебя лицо горячее.

– Знаю.

Все неприятные чувства в душе Дохёна растаяли, словно снег под солнцем. Одно только прикосновение к У Ёну могло вернуть ему внутреннее спокойствие. Это чувство было одновременно странным и пугающим. Нельзя же так зависеть от другого человека, чтобы каждый пустяк так сильно влиял на настроение.

– У Ён, ты в порядке? Ты пьян?

– Все нормально. Не пьян.

– Посмотри на меня. Ты точно в порядке?

– Говорю же, все хорошо.

Дэниел с интересом повернулся всем телом, чтобы рассмотреть У Ёна. Казалось, он был удивлен его спокойным поведением. Возможно, он никогда раньше не видел У Ёна в пьяном состоянии. Или, что еще более вероятно, никогда не видел, чтобы он проявлял такую игривость.

«Значит, это явно не влияние Дэниела», – подумал Дохён, вспоминая, как ревность накрыла его с головой чуть ранее. Тогда он даже не обратил внимания на другое: помимо привычки к физическому контакту, у У Ёна было еще кое-что в арсенале пьяных привычек.

Только когда ревность утихла, Дохён смог трезво взглянуть на ситуацию. Конечно, он понимал, что его догадки были совершенно беспочвенными. У Ён даже и не думал пошатнуть его доверие, а он сам оказался флагом, трепещущим от любого дуновения ветра.

– ...Пора заканчивать и уходить, – пробормотал Дохён, с трудом сдерживая смешок, и убрал руку. У Ён посмотрел на него с явным разочарованием, но терпеть дальше он не мог: такие вещи лучше оставить на дом. И не только потому, что там будет спокойнее.

Дохён начал прибирать на столе, приводя все в порядок. Пить давно перестали, а Сон Гю уже вовсю дремал, привалившись к дивану. Гарам, хоть и напивалась быстро, никогда не доходила до полной отключки, так что ее можно было оставить.

– Оставь, я сама все уберу. Сон Гю домой доведу. – пробормотала Гарам, отбив руки Дохёна. Затем она кивнула в сторону У Ёна, явно намекая: «Забирай его и уходи». Гарам всегда была проницательной, и, кажется, прекрасно поняла, что сегодня что-то было не так.

– Ладно, полагаюсь на тебя. Ён-а, ты можешь идти?

– Конечно!

У Ён резко встал. Но тут же потерял равновесие и мягко упал прямо в объятия Дохёна. Скорее это выглядело как намеренное расслабление, ведь он знал, что может на него опереться. Вид этой сцены вызвал у Дохёна тихий смешок.

– А говорил, что можешь идти.

– Я могу....

– ...О, боже мой, – выдохнул Дэниел, пораженный увиденным. Его взгляд метался от У Ёна к Дохёну, как будто он пытался осознать, что только что произошло. Наконец, он выдохнул, не скрывая изумления.

– Боже, боже...

«Он тоже пьян».

Повторяя одно и то же снова и снова, Дэниел явно выдавал признаки опьянения. Впрочем, что удивляться, если он с таким энтузиазмом поглощал корейское пиво, нахваливая его? Даже с низким градусом, но в больших количествах, можно было напиться.

– Ён-а, держись на ногах.

Он обхватил У Ёна за талию, поддерживая его и не позволяя упасть. При этом он заботливо встал между ним и Гарам, чтобы ее феромоны случайно не пересеклись с У Ёном. От У Ёна, сильно прижавшегося к нему, исходил теплый, расслабляющий аромат феромонов, полные удовольствия, словно плавно окутывали обоих.

– Черт, а Квон Сон Гю всн не встает. Хочу покурить.

– Только попробуй здесь закурить.

– Да не собираюсь я, расслабься! Все, быстро идите уже. Дэниел, и ты тоже, давай, пока!

– Гудбай!

Дэниел, все это время не сводивший взгляда с У Ёна, наконец отвел глаза, лишь когда их взгляды с Дохёном пересеклись. После короткого замешательства он, наконец, медленно направился к выходу. Однако его взгляд, который он бросал на Дохёна и У Ёна, оставил странное чувство, словно в нем читалась какая-то пустота или некое сожаление.

* * *

Август, когда дни становятся длиннее. Время, когда к закату алые лучи солнца растекаются по оконным стеклам, делая их особенно красивыми. Небо в это время года кажется огромным полотном, усыпанным облаками, будто кто-то разбросал по нему клочки ваты, и на них пролил краски, нереальная, почти сказочная картина.

На фоне этого неба Дэниел бездумно смотрел вниз с балкона. Его волосы, развеваясь под легким ветерком, ловили закатное сияние и переливались. словно золотые нити. Картина выглядела как ожившая иллюстрация, но Дохён, глядя на это, лишь безразлично шевельнул губами.

– Дэнни.

Взгляд Дэниела медленно обратился к нему. Несмотря на внезапное обращение, он ничуть не удивился. На его лице все так же играла легкая, безмятежная улыбка, наивная и чуть озорная.

– У Ён спит?

Экстра 8

Дохён, уложив У Ёна спать, тихо вышел в гостиную. Он успел тщательно вымыть его и даже высушить волосы, так что тот должен был проспать как минимум два-три часа. Ночью, скорее всего, будет трудно уснуть, но это привычное дело.

– Я оставил его спать и вышел.

– Молодец, – отозвался Дэниел, весело насвистывая мелодию. Это была та же песня, что он мурлыкал утром, когда Дохён готовил кимчи тиге. Дохён, присев на стул рядом, осторожно заговорил:

– Похоже, тебе нравится эта песня.

– А? – Дэниел наклонил голову с непонимающим выражением лица. Он все еще улыбался, но явно не уловил смысла, поскольку Дохён говорил на корейском.

– Что ты сказал?

Влажный летний воздух мягко щекотал кожу. Жаркий день не спешил уступать вечерней прохладе. Дохён, слегка прикрыв глаза, посмотрел на медленно темнеющее небо.

– Ты ведь понимаешь корейский, правда?

Его взгляд слегка опустился, и, хотя выражение лица Дэниела оставалось улыбающимся, Дохён уловил его замешательство. Поднятые брови лишь подтверждали это. Он медленно добавил:

– Я наблюдательный.

С самого их знакомства было что-то странное. Например, он не спросил, кто такой Дохён, пока тот не предложил ему остаться. Или моментально замолчал, когда речь зашла о репортерах. Если бы он действительно не знал корейский, на его лице хотя бы раз появилась бы растерянность, но этого не было.

– Ты даже не спрашиваешь, о чем я говорю, когда беседую с У Ёном. Но при этом, когда говоришь со мной, обязательно уточняешь, что значит то или иное слово.

Дохён был готов оставить это в покое, если Дэниел все-таки откажется отвечать. Он и начал разговор только потому, что тот вел себя странно со времени их застолья, слишком часто на его лице мелькала грусть.

– Кстати, песня, которую ты только что напевал, это же корейская поп-музыка.

Дэниел, закатив глаза, слегка сжал челюсть. Улыбка на его лице постепенно угасла, сменившись усталым выражением. После долгой паузы он неохотно произнес:

– Не очень хорошо говорю.

Произношение было неровным, интонация плавающей. Едва Дохён открыл рот, чтобы что-то сказать, Дэниел тяжело вздохнул.

– Я выучил его, чтобы сблизиться с У Ёном. Но У Ён не знает.

И неудивительно. Вероятно, никто из сегодняшних гостей даже не подозревал об этом. Дохён сам бы не догадался, если бы не его острая наблюдательность. Если бы Дэниел не был другом У Ёна, он и сам бы не обратил внимания.

– Почему ты притворялся? – спросил он, и вопрос был вызван чистым любопытством. Неужели у Дэниела была цель скрывать свои знания? Вряд ли он пытался подслушать что-то важное.

– Это было не специально...

Его голос прозвучал с оттенком сожаления и странной тоски, которые Дохён не мог разгадать.

После короткой паузы Дэниел медленно продолжил:

– Просто так хотелось.

Это совсем не походило на ответ, но Дохён не стал давить. Было ясно, что за этим не стояли дурные намерения. Как ни крути, Дэниел действительно проявлял искреннюю симпатию к У Ёну.

– Знаешь, – тихо начал Дэниел, оборачиваясь к Дохёну. Солнце освещало его спину, так что его лицо скрывалось в тени. – Тебе интересно, каким был У Ён в Америке?

Дохён не ответил, но это было очевидно. Он даже не предполагал, что услышит такое.

– Хочешь, расскажу?

Дохён не отказался. Он лишь смотрел на него, выражая молчаливое согласие. Но то, что он услышал, заставило его внутренне дрогнуть.

– Я был его телохранителем.

* * *

Дэниел рассказывал историю У Ёна довольно долго. Как они познакомились, как сблизились, как ему удалось завоевать его доверие. Все было вполне ожидаемо, за исключением одного того, что они были соседями по комнате в общежитии.

– Вначале он был совсем крошечным. Ростом примерно вот таким, – Дэниел жестом указал чуть выше груди.

Дохён, слушая, машинально представил себе У Ёна в школьные годы. Того подростка, который едва доставал ему до груди, с маленькими руками и ногами.

– Пришлось изрядно потрудиться, чтобы подружиться с ним. Знаешь, какая у него была настороженность? Просто невероятная.

Дэниел сказал, что из всех людей, кого он встречал, У Ен был самым сложным. Его настороженность казалась непробиваемой: что бы ты ни говорил, он просто молчал. Даже начать диалог было сложно. Но, несмотря на это, Дэниел продолжал свои попытки. Почему? Он объяснил это просто деньгами.

– Ты ведь знаешь? У Ён из очень богатой семьи. А я, ну, как это по-корейски... я был, эээ...

– Бедным.

– Точно, бедным. Очень бедным.

Дохён хотел спросить, как он познакомился с Чжису Хян, но так и не решился. Тем временем Дэниел пару раз переспросил у него корейские слова, а затем, решив, что проще будет перейти на английский, продолжил:

– Я притворялся, что интересуюсь Кореей. Изучал культуру, слушал песни, учил фразы вроде «Привет» и «Спасибо». А потом... потом Корея мне действительно понравилась. Это невероятная страна.

Он рассказал, что больше всего усилий у него ушло на то, чтобы научиться правильно произносить имя У Ёна. На это ушел целый месяц, и примерно тогда У Ён наконец начал ему доверять. Хотя, по правде говоря, это доверие возникло скорее из-за отсутствия других вариантов общения.

– У Ён... чем больше его узнаешь, тем сложнее. Он ужасно разборчив в еде. Если что-то ему не нравится, он не станет это есть. Даже не то чтобы не хочет, а просто не может. Я измучился, подбирая для него подходящую еду.

Хотя его слова звучали как жалоба, выражение лица говорило об обратном. В этих воспоминаниях читалась искренняя привязанность. Дохён заметил это и слегка прищурился. Как бы насторожен ни был У Ён, он не мог не поддаться такой заботливой доброте.

– А потом, где-то через полгода, У Ён проявился как омега.

Все случилось внезапно, и первая течка У Ёна длилась целую неделю. Сначала Дэниел думал, что это простуда, но по мере ухудшения симптомов он понял, что дело серьезнее. Он тут же связался с Чжису Хян, которая отправила врача, чтобы тот прописал У Ёну ингибиторы.

– Если честно, я до сих пор не понимаю, почему она велела скрывать, что я на нее работаю. Почему, несмотря на все сво внимание к У Ёну, она никогда не связывается с ним напрямую?

Но задавать такие вопросы он не мог. Дэниел просто выполнял указания Чжису Хян – защищал и наблюдал за У Ёном. На большее у него не было полномочий.

– У Ён ведь омега. И не просто, а доминантный.

Какие шансы, что новоиспеченный доминантный омега сумеет сразу научиться управлять своими феромонами? Дохён, вспоминая свое время в приюте, нахмурился. Лицо Дэниела тоже помрачнело.

– Ты не представляешь, насколько он был опасен.

Постепенно рассеянные фрагменты истории начали складываться в целостную картину. Теперь было понятно, почему Чжису Хян настояла на присутствии Дэниела. Почему она, обычно нанимающая альф в качестве охраны, сделала исключение и выбрала бету.

Наверняка Чжису Хян предвидела, что это произойдет. Будь он альфой или омегой, У Ён должен был проявиться. Это было неизбежно: уникальные особенности наследуются только в рамках особых генетических сочетаний. А У Ён был результатом союза альфы и омеги, ценным плодом такой связи.

– Не раз альфы пытались напасть на него. Его и так недооценивали из-за того, что он азиат. А когда он проявился, наверняка посчитали легкой добычей.

– Это часто происходило? – спросил Дохён, невольно вспоминая тот момент в комнате клуба, когда Гарам потеряла над собой контроль. Тогда У Ён с абсолютно спокойным тоном ответил:

«Это не то, что происходит часто».

– Бесчисленное количество раз.

У Дохёна по коже пробежал холодок. Что-то между гневом и другой, неясной эмоцией охватило его, словно накрыв волной. Глаза его невольно прищурились.

Он знал, что тогда У Ён соврал. Его выражение лица, жесты, а затем и реакция, все это выдавало, что он привычен к подобным ситуациям. Просто Дохён не стал задавать лишние вопросы, понимая, что эти воспоминания не стоит вытаскивать наружу.

– Я говорил ему быть осторожнее. Но, ох... не смотри так. Я знаю, что это не то, что он может контролировать. Просто я волнуюсь.

Дохён выдохнул и потер глаза, пытаясь справиться с эмоциями. Почему-то внутри все сжималось, хотя он даже не пил. Он попытался успокоиться, подавляя всплеск феромонов. Тем временем Дэниел продолжал, замедляя речь:

– В какой-то момент я понял, что это так не оставишь. Начал учить его самообороне. Ему нужно было хоть как-то уметь защищать себя. Ты бы видел его. У него потрясающая физическая подготовка. Он отлично дерется.

Дохён задумался. Он никогда не видел, чтобы У Ён дрался, хотя иногда замечал его скрытую силу. Даже против массивного, как медведь, Ким Джинсана он действовал уверенно. Теперь это стало понятно: он знал, на что способен.

– Тогда он почти на фут вырос за год, но вместе с этим сильно похудел. И это... стало проблемой.

Дэниел не договорил, но продолжения и не требовалось. Если У Ён казался симпатичным в его глазах, то насколько же привлекательным он выглядел в глазах окружающих? Молодой, хрупкий, и с неконтролируемыми феромонами... Итог был предсказуем.

– Знаешь, чему я его учил в первую очередь? – с улыбкой спросил Дэниел. Его лицо приняло самодовольное выражение, он даже хмыкнул, с трудом сдерживая смех. – Материться.

Дохён невольно фыркнул. Не от удивления, а от того, что это показалось абсолютно в духе Дэниела.

– Всем возможным ругательствам. Иногда самое важное – это показать, что ты настроен серьезно.

Хотя У Ён так и не начал использовать эти слова. Он объяснил, что не хочет привыкать к такой манере общения. Дэниел вздохнул с сожалением, вспоминая. А Дохён тем временем подумал о поездке на МТ, когда в момент ярости У Ён с поразительной точностью использовал выражения. Видимо, уроки все же не прошли мимо.

– Знаешь. Сначала это была работа. Но потом... нет. Он стал для меня другом. Даже чем-то вроде ребенка.

Чувства могут быть разными. Как Дохён в свое время начал испытывать любовь к У Ёну, так и Дэниел за четыре года привязался к нему по-своему. Тем более, он был рядом во время его взросления, что усиливало чувство ответственности.

– Я думал, У Ён тоже так считает. Ведь даже узнав, что я работаю на Чжису Хян, он продолжил дружить со мной.

Вдруг Дохён понял, что за грусть он замечал на лице Дэниела всякий раз, когда У Ён вел себя беспечно или показывал свою слабость.

– Но оказалось, нет.

Его поведение напоминало ревность родителя, недовольного выбором ребенка. Это была не любовь, не дружба – что-то ближе к семейной привязанности. Даже то, как он разглядывал Дохёна, словно оценивая, подходил ли он У Ёну, теперь выглядело совсем иначе.

Экстра 9

– Мой контракт давно закончился, но У Ён до сих пор держится на расстоянии. После возвращения в Корею он не звонил первым, если я сам не выходил на связь.

Жалобный голос звучал обиженно. Он слегка надул губы, будто ища подтверждения, и задал вопрос, полный негодования:

– Разве неважно, как завязываются дружеские отношения? Разве окончание контракта должно означать конец наших отношений с У Ёном? Разве человеческие связи так просто обрываются?

Ответа не было. Дохён отвел взгляд, не находя слов. Закат сменился сумерками, и темное небо нависло над ними.

– ...Да уж.

«Учитель, вы собираетесь в армию?».

Если бы разрывать отношения было так просто, их расставание не затянулось бы на столько времени. Разорвав контракт, он пытался прекратить все связи, но оказалось, что это не так просто.

– Я клянусь, что ничего не знал о семейных делах У Ёна.

Теперь, похоже, он знал. После масштабной публикации новости об этом, информация наверняка дошла и до него.

– Разве это справедливо? Просто потому, что у нас разные стартовые условия, я все еще остаюсь на этом уровне.

Дохён молчал не потому, что не хотел отвечать, а потому, что знал это чувство слишком хорошо. Он стоял на той же стартовой линии, что и его собеседник, и мог только слушать, не перебивая.

– Я знаю, что ты хороший человек. Точнее... хороший партнер.

– Из-за кимчи тиге?

– Да, оно было вкусным.

Дэниел улыбнулся, но тут же тихо вздохнул. Даже его поднятые уголки губ выдавали внутреннюю грусть.

– Просто... иногда я завидую. Тебе, твоим друзьям, которых я видел раньше. Вы начали с другого уровня, так что и пройти путь вам, наверное, было легче.

– Путь...

Что сказать на это? Дохён задумался, приоткрыв рот, чтобы подобрать слова. Ему казалось, что если он заговорит неосторожно, неуправляемые эмоции вырвутся наружу. Он моргнул раз, другой, прежде чем тихо произнес:

– У нас с тобой была одинаковая стартовая линия.

Когда-то Дохён тоже ненавидел начало, которое невозможно было изменить. Он долго обдумывал предложение, на которое бездумно согласился, и горевал, наблюдая за удаляющейся фигурой. Он сожалел о сделанном и цеплялся за едва заметные проблески надежды.

– Но вот только моя финишная линия была еще дальше.

– ...Что?

Дэниел замер, глядя на него с ошеломленным выражением лица. Их взгляды встретились, и на лице Дэниела застыло удивление. Он внимательно изучал Дохёна, прежде чем с серьезным видом спросить:

– Ты бета?

Вопрос прозвучал совершенно не к месту. Даже сам Дэниел, казалось, не верил в возможность такого ответа. Дохён промолчал, но Дэниел фыркнул, покачав головой.

– ...Хочешь, расскажу кое-что?

Его голос стал резким. Взгляд, направленный на Дохёна, тоже источал остроту. Дохён прекрасно понимал, что его собеседника злило и почему он чувствовал себя таким несправедливо обиженным.

– В конце концов, ты никогда не победишь «учителя».

Сказал и тут же пожалел. На лице Дэниела отразилась растерянность, словно он осознал свои слова слишком поздно. Но Дохён сосредоточился не на этом, а на одном-единственном слове.

– Учитель?

– ...Да, учитель.

Не было смысла спрашивать, кто это. Дохён и так прекрасно знал. Но его молчание, похоже, подстегнуло Дэниела продолжить, уже тише:

– Ты для него «хён», а не «учитель».

«Хён» и «учитель» – два корейских слова, которые выделялись из их речи. И оба слова указывали на одного и того же человека. Вот только Дэниел этого не знал.

– Когда мы были в Америке, У Ён часто упоминал учителя. Он говорил, что тот бета – добрый и заботливый человек. Ни ты, ни я никогда не сможем сравниться с учителем.

Дохён опустил голову, стараясь унять свои мысли. Слова о том, что У Ён говорил о нем, грели душу, но знание, что тот скучал по нему даже в Америке, вызывало щемящее чувство. И все же больше всего его раздражало невольное чувство превосходства, которое он испытывал.

– ...Дэниел Коннер.

Низким голосом Дохён заговорил, понимая, что не может больше молчать. Он не любил вмешиваться, но в этот раз чувствовал, что молчание будет несправедливым по отношению к Дэниелу. Раскрывать, что он тот самый «учитель», было неловко, но хотя бы развеять недоразумение он обязан.

– Ты неправильно все понял.

Дэниел смотрел на него настороженно, будто полное имя прозвучало, потому что Дохён злится. Но тот, смягчив выражение лица, продолжил:

– У Ён тоже считает тебя своим другом.

До этого момента его слова звучали как обычное утешение. Дэниел, видимо, так их и воспринял, скиснув и кивнув. Но когда он молча выжидающе посмотрел на Дохёна, тот специально заговорил на корейском:

– Ты его первый друг. Просто он не знает, как себя вести.

– ...Первый?

Честно говоря, Дохён надеялся, что Дэниел ничего не поймет. Признать, что кто-то еще может быть важен для У Ёна, было для него слишком тяжелым. Даже через юношескую ревность он хотел хотя бы частично присвоить его себе. Именно поэтому он добавил с легкой долей снисходительности:

– Первый настоящий друг.

Дэниел широко раскрыл глаза, не веря своим ушам. Он говорил, что не знает о семейных обстоятельствах У Ёна, но, похоже, даже не представлял, в каких условиях тот вырос. Хотя, конечно, такая сложная история не могла уместиться в нескольких газетных статьях.

– У У Ёна всего два по-настоящему близких друга. Один – ты, другой Сон Гю, которого ты видел недавно. Мун Гарам нуна, так что это немного другое. А я, как его парень, вообще не в счет.

– ...Ты говоришь слишком быстро.

– Считай это практикой.

Дэниел и сам капризничал весь вечер, поэтому теперь Дохён не собирался проявлять снисхождение. Он даже решил в шутку подразнить его, раз приехал в Корею, стоит говорить по-корейски. Лицо Дэниела недовольно сморщилось, но стоило Дохёну начать рассказ, как тот сосредоточенно навострил уши.

– Когда вышла статья об У Ёне, Мун Гарам купила ему торт, чтобы поддержать его.

Дохён вспомнил это, словно все произошло накануне. Тогда в новостях разразился скандал о том, что У Ён – наследник корпорации «Сонджон», а перед университетом выстроилась целая толпа репортеров. Сам он этого не видел, но Гарам рассказывала, что У Ён выглядел так, будто смирился и сдался.

– А он ей сказал: «...Вы меня жалеете?».

– Жалость?

– Жалость.

– А, понял...

– Тогда Гарам ответила, что она беспокоится, а не жалеет. Но У Ён сказал, что его это беспокоит еще больше.

Лицо Дэниела перекосило странное выражение. Видимо, даже он считал, что реакция У Ёна была странной. Дохён вздохнул, вспоминая, как Гарам рассказывала ему об этом.

– У Ёну просто непривычно. Он сказал: «Но что, если я привыкну к этому?». У него было все, что только можно, но вот настоящего друга у него никогда не было. Поэтому он просто не знает, на кого и насколько можно положиться.

Кто-то, может быть, назвал бы это капризами богатых. На самом деле, Дохён тоже так думал, пока лично не познакомился с У Ёном. Он представлял его избалованным сыном из богатой семьи, который только и умеет, что жаловаться.

– Даже когда мы начали встречаться, он оставался таким же.

Для У Ёна все было впервые от самого начала до конца. Он не знал, как доверять, не умел скрывать чувства, мог выразить свою привязанность, но не умел ее принимать.

– Даже если он ревнует – терпит, хочет что-то сделать – терпит, боится, что я его не люблю – все равно терпит. А потом, когда боится, что я его раню, просто разрывает все и сбегает. Сложный он. Трудно с ним.

Дохён чувствовал не только сожаление, но и какую-то обиду. Что он сделал настолько не так, чтобы заслужить это? Иногда ему хотелось упрекнуть У Ёна. Но всякий раз, встречаясь с его ясным, как стекло, взглядом, эти мысли словно растворялись.

– Но ведь как сильно он должен бояться, чтобы так себя вести.

Дохён научился быть внимательным к окружающим, чтобы выжить. У Ён же воспитал в себе недоверие, чтобы защититься. Если Дохён отчаянно хватался за все, чтобы ничего не потерять, то У Ён, боясь утратить, заранее отказывался от многого. Оба просто старались спасти себя, и тут было бы нелепо искать виноватых.

– Я не говорю, что ты обязан все это понимать. В том, что ты так себя чувствуешь, безусловно, есть и его вина. Но, знаешь, если не говорить о своих чувствах, никто никогда о них не узнает.

Большинство проблем решаются, если быть честным. Стоило Дэниелу откровенно рассказать о своей обиде, и это перестало бы быть проблемой. Да и если бы У Ён не считал его своим другом, он не вспоминал бы с таким воодушевлением моменты, связанные с «Дэнни».

– Так что вместо того, чтобы злиться на меня, поговори с У Ёном. Хочешь, на английском переведу?

– ...Не надо, я понял.

Дэниел энергично покачал головой, будто пытаясь убедить себя. «Примерно понял», добавил он спустя секунду. Его лицо оставалось задумчивым, но обиженное выражение исчезло. Он лишь резко отвернулся, будто жалея о сказанном ранее.

После этого между ними повисла тишина. Дохён сказал все, что хотел, а Дэниел погрузился в свои мысли. Когда пауза стала слишком долгой, Дэниел, стоявший у балкона, неожиданно заговорил:

– Ты... и правда взрослый.

Дохён лишь пожал плечами.

Чего только не услышишь.

– Наверное, ты и правда отличаешься от меня.

Звучало это скорее как размышление вслух. Дохён не стал отвечать, а Дэниел, немного помолчав, повернулся к нему и уже более уверенно произнес:

– Прости, Дохён. Я был неправ... ошибся.

Эти слова были полны различных смыслов. Дэниел даже немного замешкался, произнося «ошибся», словно подбирая верное слово. Но Дохён не стал сразу отвечать «все в порядке», считая, что его собеседнику нужно еще время, чтобы по-настоящему все осмыслить.

– Ладно, я пойду, – пробормотал Дэниел, опустив плечи, и направился к выходу с террасы.

Дохён проводил его взглядом и тихо цокнул языком. Ему всегда было сложно быть строгим с тем, кого он считал другом У Ёна.

– Завтра придумай, куда пойдем.

Дэниел замер и удивленно обернулся. Его взгляд был полон недоумения. Дохён привычно нахмурил левую бровь.

– Раз уж ты приехал в Корею, мы не можем все время только пить, как сегодня.

После небольшой паузы Дэниел кивнул. Сказано было немного, но слушал он внимательно. Его шаги по направлению внутрь стали немного увереннее, а Дохён, наконец, смог спокойно поднять взгляд к небу.

«В конце концов, ты никогда не победишь учителя».

Почему эти слова так засели у него в голове? Он ведь приложил столько усилий, чтобы избавиться от тени «учителя». И все-таки, после всех трудов, стать для У Ёна «хёном» оказалось настолько важным и ценным.

Дохён резко мотнул головой и поднялся. Он решил, что пора пойти и крепко обнять спящего У Ёна. Тот обычно крепко спал, так что несколько поцелуев наверняка останутся незамеченными.

Звук закрывшегося окна отвлек его взгляд на уже потемневшее небо. Луна тускло мерцала среди облаков. Но, несмотря на ее холодное сияние, он без сожаления отвел глаза.

День выдался странно пустым.

Экстра 10

На следующее утро трое с самого раннего утра отправились в полноценный тур по городу. Все началось с того, что Дэниел, проснувшись чуть ли не с рассвета, постучал во все двери, требуя, чтобы они пошли исследовать новые места. У Ён с усталым лицом ворчал, но в итоге капитулировал перед энтузиазмом иностранца, влюбленного в Корею.

Перед выходом Дохён заботливо надел на У Ёна кепку и футболку. А вот сменить шорты, доходившие до колен, не успел – У Ён вбежал в комнату с двумя часами в руках, сияя от радости. Несмотря на это, Дохён, невольно сравнил его с радостной собачкой, которая тащит поводок, предвкушая прогулку.

– Куда ты хочешь пойти?

Дэниела мало интересовали классические туристические достопримечательности его манили повседневные мелочи: кинотеатры, фастфуд, уличные палатки с едой. Поэтому Дохён первым делом забронировал три места на сеанс фильма ужасов, который наверняка понравился бы У Ёну, и повел двух «детей» в ресторан, где подают бургеры.

– О, действительно, вкус совсем другой, чем в Америке.

– Я же говорил! Тут все по-другому.

Они словно соревновались в своих наблюдениях, несмотря на то, что один из них был корейцем. Забавно, но именно молчаливый Дэниел, неспешно уплетающий бургер, больше напоминал местного. У Ён, все еще помня о прошлом неудачном опыте с этой едой, не смог доесть бургер, и Дохён, недовольно глядя на него, в конце концов подал ему молочный коктейль.

После еды они отправились на сеанс фильма ужасов, забронированный заранее. Летний хит с устрашающим постером обещал быть незабываемым. У Ен, как обычно, сохранял спокойствие, а вот Дэниел неожиданно показал свою слабость.

– Ну как можно было подобрать такую уродливую куклу? Это же сразу видно, что она проклята! В мире ведь полно милых игрушек!

Проблема, кажется, была в том, что фильм оказался на английском. Дэниел, то вскрикивая, то всхлипывая, трижды напугал даже невозмутимого У Ёна, прежде чем заткнул уши руками. Дохён же, как ни в чем не бывало, наблюдал за этим зрелищем, а заодно успел незаметно переплести свои пальцы с рукой У Ёна.

– И как вы вообще ни разу не испугались? Эта кукла вас не пугает?

– Нет, Дэнни, ты нас пугал больше, чем кукла.

Он ни разу не вздрогнул на фильме, но от испуганных вскриков Дэниела нервничал так сильно, что пальцы сами дрожали. Видимо, и его это напугало сильнее, чем он хотел признаться.

– Знаешь, мне показалось, что субтитры были странными.

– Ага, там полно ошибок.

Обсуждая странности перевода, они направились в игровой зал. Место, которое Дохён так и не успел показать У Ёну во время их предыдущей прогулки. Дэниел потратил уйму денег на автомат с плюшевыми игрушками, в то время как У Ён неожиданно показал себя настоящим мастером в игре на бросание баскетбольного мяча. Дохён же выиграл два небольших брелка в тире и раздал их обоим: У Ёну и Дэниелу.

Этот день стал словно компенсацией за бесполезно потраченный вчерашний. Они прогуливались по улицам, ели дешевое мороженое и заглянули в уличную палатку, чтобы перекусить. Все, что они делали, казалось для Дэниела и У Ёна чем-то новым, так что день не был скучным.

– А куда мы пойдем завтра? – спросил Дохён на пути домой, все еще планируя, куда бы отвезти Дэниела и У Ёна, например, в корейскую деревню ханок.

Но вместо ответа Дэниел лишь улыбнулся и спокойно сказал:

– Завтра я улетаю.

* * *

Аэропорт на рассвете был переполнен людьми с чемоданами. Несколько иностранцев, не говорящих на местном языке, стюардессы, шагающие ровным строем, и множество людей, с воодушевлением готовящихся к своим путешествиям. Среди них находились и те, кто ни к одной из этих групп не принадлежал, как, например, Дохён, молча наблюдавший за двумя людьми, проходящими регистрацию на рейс.

– Ничего не забыл?

– Нет, все на месте.

– Паспорт? Телефон?

– Конечно, взял.

Дэниел, неожиданно объявивший накануне о своем отъезде, поспешил собирать вещи, пока Дохён и У Ён пытались переварить эту новость. Один день они провели воссоединившись, еще один – в студенческом баре, и третий на прогулках по городу. Всего три дня, а потому вещей, которые требовалось упаковать, было немного.

«...И все-таки, ты уже уезжаешь?»

У Ён несколько раз пытался уговорить его остаться. Говорил, что перенести рейс несложно, и спрашивал, не пожалеет ли тот потом. Его лицо выражало неподдельное сожаление. Но Дэниел, напротив, лишь твердо качал головой.

«Если останусь дольше, твоему парню станет неудобно».

С каких это пор он стал думать о таких вещах? Внезапное чувство такта, видимо, проявилось за эти несколько дней. Даже слова Дохёна о том, что это не проблема, не изменили его решения.

– Когда ты прибудешь? Утром?

– Да, надо будет поспать в самолете.

Так они и отправились в аэропорт на рассвете. Дохён натянул на У Ёна кепку и маску, предусмотрительно подстраховываясь на случай, если их заметят репортеры. У Ён безмолвно наблюдал за его действиями и пробормотал: «Похожу на аэропортского вора, правда?»

– Спасибо за все. И за место в самолете.

Изначально его место было в эконом-классе, но У Ён повысил его до первого. Дэниел сначала отказался, но после того как услышал: «С твоим ростом в экономе сидеть невозможно», смирился. Видимо, полет в Корею действительно был для него испытанием.

– Думаю, мне пора.

– Но ведь до вылета еще много времени?

– Хочу посмотреть дьюти-фри. Говорят, это самый большой аэропорт в Корее, – указывая на потолок, ответил он.

Следя за его жестом, Дохён случайно наткнулся взглядом на экран, где шла реклама нового телефона компании «Сонджон». На мгновение задержавшись на изображении, он отвел взгляд и сказал:

– Доберись благополучно. В следующий раз, когда приедешь, опять сможешь у нас остановиться.

На его лице появилась мягкая улыбка, но вместо благодарности Дэниел неожиданно заметил:

– Ты, кстати, отлично говоришь по-английски.

Дохён однажды готовился к возможному усыновлению за границу, из-за чего усиленно изучал разговорную речь. Позже, чтобы оправдать ожидания приемных родителей, он поступил в школу с уклоном на изучение иностранных языков. С его способностями и любовью к путешествиям английский стал для него чем-то естественным.

– Ты что, за границей учился?

И только сейчас, спустя три дня, ему пришло в голову задать этот вопрос. Странный человек.

Дохён лишь прищурился и ответил:

– В Корее все так говорят после школы.

– Правда?

Это было откровенной ложью. Дэниел все равно не поверил.

– В любом случае... спасибо за всё, – добавил Дэниел, показывая брелок, который Дохён выиграл в тире. Этот маленький пушистый аксессуар оказался на удивление ценным для обоих.

– У Ён, ты тоже хорошо ешь, высыпайся. И никакой травки, ладно?

– В Корее марихуана запрещена.

«Травка»? Даже сигареты ему кажутся чем-то запредельным.

– Дэнни, ты мне не опекун.

Он снял маску, и его недовольное лицо стало отчетливо видно. Дэниел, глядя на него, с усмешкой спросил:

– Тогда кто я тебе?

– Что? – У Ён поднял брови в явном замешательстве. Его лицо выглядело слегка смущенным. Потупив взгляд, он нерешительно тронул мочку уха и, поколебавшись, тихо ответил:

– Ты...ты мой друг.

В тот момент Дохён ясно увидел, как изменилось выражение лица Дэниела. Глаза, словно вобравшие в себя бескрайнее голубое небо, колыхнулись от странного, непонятного чувства. А затем он улыбнулся мягко, как теплый солнечный свет, и с нежным выражением лица кивнул.

– Да, друг.

Может, это и было тем самым ответом, который он больше всего хотел услышать. Без лишних слов и сложностей просто признание, что он друг. Разве ради этого стоило проделывать такой длинный путь до Кореи?

– Береги себя, У Ён.

Но У Ён был не единственным, кто грустил из-за расставания. Смягчившийся голос Дэниела открыто выдавал его тоску. Он моргнул раз, другой, затем, мельком взглянув на Дохёна, крепко обнял У Ёна.

– ...Я буду скучать, – сказал он по-корейски.

От того ли, что это прозвучало на родном языке, или из-за внезапного объятия, У Ён долго не реагировал. Только спустя некоторое время, уткнувшись лицом в плечо Дэниела, он тихо пробормотал:

– В следующий раз...я сам приеду.

Тон его голоса был как обычно, но движения совсем другими. Подняв руки, чтобы ответить на объятие, У Ён наконец обнял Дэниела. Дохён отвернулся, делая вид, что не замечает, если смотреть, ему хотелось бы разорвать эти объятия. Это был его способ справиться с ситуацией.

– Ну, тогда я правда пойду.

Прощание было полным сожалений, но расставание оказалось на удивление простым. Как только Дэниел отпустил У Ёна, он развернулся и направился к выходу. У Ён лишь молча смотрел ему вслед, пока тот уже собирался уйти, как вдруг окликнул его:

– Дэнни.

Дэниел обернулся, и Дохён почувствовал, как У Ён крепче сжал его руку. Подняв переплетенные пальцы, У Ён тихо, но уверенно произнес:

– Я очень хотел показать тебе человека, с которым встречаюсь.

Неожиданное заявление, словно отголосок разговора о том, как Дэниел хвалил его знание английского. Несмотря на недоуменное выражение лица собеседника, У Ён продолжил с тем же спокойствием:

– Это мой учитель.

Слова прозвучали медленно, но их эффект был мгновенным. Глаза Дэниела широко распахнулись, его лицо залило удивление, а синие глаза затрепетали в замешательстве. Он перевел взгляд на Дохёна, который неловко отводил взгляд, и тихо выдохнул короткий смешок.

– Вот это да...

Сложно было определить, что он чувствовал: смущение, досаду или, может быть, легкую грусть. Что он мог сказать, если бы спросил, почему ему не рассказали об этом раньше? Но вместо этого Дэниел великодушно улыбнулся.

– Это здорово. Я рад за вас.

У Ён с легкой улыбкой кивнул, а когда услышал пожелание долго быть вместе, даже смущенно опустил взгляд. Дохён ничего не сказал, а Дэниел, помахав на прощание, уверенно направился в зону вылета.

После того как Дэниел уехал, У Ён и Дохён еще долго бродили по аэропорту, обсуждая ничего не значащие мелочи. Через арочные стеклянные потолки виднелось безоблачное голубое небо. Полосы инверсионного следа от взлетающего самолета будто оставляли отпечаток в их памяти, символизируя встречу, которую они точно не забудут.

Экстра 11

Летние каникулы закончились. Сразу после их окончания У Ён, который все это время жил в доме Дохёна, снял себе квартиру. Это был просторный офистель с большими окнами, через которые лились солнечные лучи, настолько просторный, что там можно было вдоволь побегать. Называть такое место «съемной квартирой» казалось излишним, но У Ён считал это более обыденным вариантом по сравнению с прежним пентхаусом.

Дохён с неохотой смирился с тем, что У Ён решил жить отдельно. Он слишком привык к повседневности, где видел его утром и вечером, и пытался несколько раз уговорить У Ёна остаться. Однако, поняв, что в новом офистеле даже кнопки лифта нельзя нажать без пропускной карты, он оставил эту затею. В конечном счете, Дохён решил, что это место безопаснее, чем его собственная квартира.

Так или иначе, У Ён съехал, и они стали реже встречаться. Дохён продолжал навещать его каждый день, но, по сравнению с их совместной жизнью, этого было катастрофически мало. Испытывая все большую пустоту, У Ён с каждой неделей ощущал усиливающееся беспокойство.

– ...Сегодня тоже сразу уходишь?

Сидя на пассажирском сиденье машины, У Ён держал в руках ремень безопасности. У Дохёна не было занятий после обеда, и он дождался окончания пары У Ёна, чтобы отвезти его домой. В недавно построенном здании въезд в подземный паркинг был возможен только для зарегистрированных машин.

– Да, наверное, меня уже ждут.

Несмотря на свой ответ, лицо Дохёна выражало явное нежелание уезжать. Точнее, он выглядел так, словно не хотел расставаться с У Ёном. Хмуря идеально ровные брови, он тяжело вздохнул и протянул руку к его лицу.

– Прости, я быстро все улажу и отправлю ее обратно.

Его длинные пальцы коснулись нежной кожи под глазом. У Ён рефлекторно прищурился, и взгляд Дохёна тут же смягчился. Он легко зафиксировал голову У Ёна рукой и наклонился, чтобы поцеловать его.

Легкие, скользящие касания их губ повторялись снова и снова. Несмотря на щекотливое ощущение, выражение лица У Ёна оставалось мрачным. Смотря в его опущенные глаза, полные непонятного желания, Дохён углубил поцелуй.

– ...Может, мне не идти?

У Ён наконец тихо рассмеялся. Он понял, что сам слишком много капризничает, хотя оба находились в одинаково тоскливом положении. Прижимаясь лицом к руке Дохёна, он смиренно опустил глаза.

– Ничего, я еще немного потерплю.

Причиной их долгих прощаний, будто у влюбленных на расстоянии, был один посторонний человек, который несколько дней жил у Дохёна. Хотя, если быть точным, этот «посторонний» был его родственником.

– Джина скоро сдастся.

Тем «посторонним» оказалась младшая сестра Дохёна, которая была на четыре года младше. Ее звали Ким Джина, и она была бетой. По словам Дохёна, с самого детства она тянулась к нему. На этот раз, после ссоры с родителями, она самовольно поселилась в его доме. Это было не впервые, утверждал он.

– Доберись спокойно. Напиши, когда будешь дома, ладно?

– Хорошо. Ты тоже.

Скрывая свои грустные чувства, У Ён вышел из машины. Перед этим он снова коснулся губами Дохёна. Их феромоны смешались, оставив густой след, но они отстранились, прежде чем поцелуй стал более откровенным.

Машина Дохёна не тронулась, пока У Ен полностью не скрылся из виду. Приложив пропуск к считывателю у входа, он поднялся на лифте, вздыхая. Правая рука машинально гладила ремешок часов на левой.

«Не стоило мне искать квартиру...»

Это было решение, принятое из-за чувства вины за постоянное проживание у Дохёна и из-за боязни столкнуться с упреками Чжису Хян. Если бы он знал, что все обернется так, то остался бы у него. Тогда, возможно, и Джина не задержалась бы там так надолго.

Глядя, как цифры на экране лифта медленно поднимаются, У Ён прикусил губу. Ему уже начинало не хватать Дохёна, хотя они только что расстались. Если бы дело было только в коротких встречах, это еще можно было бы пережить, но последний раз что-то большее, чем поцелуй, у них было несколько недель назад.

«Тогда было хорошо...»

Воспоминания о том дне заставили уши У Ёна мгновенно залиться красным. Это произошло незадолго до начала нового семестра, когда Дохён решил отпраздновать их сотый день вместе и принес торт. У Ён, для которого сама идея празднования подобных дат была чужда, встретил его с пустыми руками.

– Это все зачем?

– У нас сегодня сотый день.

Зачем считать дни? Такой вопрос готов был сорваться с губ У Ёна, но он вдруг вспомнил о себе, когда Дэниел приехал в Корею. Тогда он сам с гордостью подсчитал и назвал количество дней, как будто это что-то значило. Не то чтобы он предлагал праздновать, но... Как только У Ён хотел это уточнить, Дохён мягко заговорил:

– Завтра съездим куда-нибудь ненадолго.

Чувство вины тут же улетучилось, сменившись предвкушением поездки. Щеки У Ёна залились румянцем, и на это Дохён ответил свежей, искренней улыбкой.

– Ты ведь будешь есть торт?

Но в итоге поездка так и не состоялась. Они ели торт с клубникой, когда их взгляды встретились, и все внезапно завертелось. Не успели они даже добраться до кровати, как все началось прямо за столом, и продолжалось до первых лучей рассвета. У Ён, покрытый взбитыми сливками и их общей страстью, потерял сознание в объятиях Дохёна, который после этого сам заботливо вымыл его.

Хотя У Ён всегда первым отключался, близость с Дохёном каждый раз оставляла его абсолютно довольным. Едва тлеющие феромоны раскаленно взрывались, а его черные глаза наполнялись страстью. В эти моменты всегда спокойный и сдержанный Дохён терял контроль. Это ощущение наполняющего счастья и невыразимого наслаждения глубоко врезалось в память, оставаясь незабываемым.

– Хочу увидеть тебя, учитель...

До этого он даже не догадывался, что всю жизнь, казалось бы, обходясь без потребности в физической близости, на самом деле был весьма темпераментным омегой. Даже вне периода течки, одно только воспоминание о Дохёне заставляло его живот болезненно сжиматься. Образ его больших ладоней и крепкого тела всплывал снова и снова.

Это было чистое неудовлетворенное желание.

* * *

День, два, три. Время тянулось медленно, как черепаха. У Ён, каждую ночь тоскующий по Дохёну, в конце концов начал видеть смущающие сны и прибегнул к самоудовлетворению. С отеками под глазами он отправился на занятия, где Гарам с тревогой спросила, что с ним произошло. Когда она поинтересовалась, не поссорился ли он с Ким Дохёном, У Ён, несмотря на попытки скрыть, выглядел подавленным. Он молча надеялся, что лучше бы между ними действительно что-то случилось, чем эта изматывающая тишина.

– Сегодня Дохён хён в университете не появлялся?

– Нет, у него сегодня свободный день.

– Но ведь даже в такие дни он всегда приходил, чтобы увидеться с У Ёном.

У Ён слышал, как шепчутся Гарам и Сон Гю. Он вспомнил сообщение, которое пришло от Дохёна сегодня утром.

Хён: «Прости, из-за сестры сегодня не смогу подвезти тебя».

Подвезти это ладно. Но с завтрашнего дня у У Ёна тоже начинались свободные дни. А это значило, что до понедельника они не увидятся. Сейчас он и так с трудом держался, а тут еще три дня разлуки... Кусочек ттокпокки в его палочках был безжалостно раздавлен.

На протяжении всей дневной лекции мысли У Ёна были заняты только Дохёном. Открыв телефон, он увидел, что его утреннее сообщение, в котором он написал, что все в порядке, так и осталось непрочитанным. «Хён, я скучаю по тебе», написал он, но тут же стер эти слова, повторяя этот процесс десятки раз. В итоге он так и не решился отправить сообщение, а лекция закончилась, и он оказался в машине водителя Юн.

– Xaa...

Три дня. День почти прошел, так что оставалось «всего лишь» три дня. Когда-то он не видел Дохёна четыре года, и три дня должны были казаться ерундой.

Но, несмотря на это, вернувшись домой, У Ён упал лицом в подушки. Он скучал по Дохёну так сильно, что от этой жажды его буквально трясло. Придвинув к себе белую плюшевую игрушку в виде песчаной лисицы и обняв ее, он понял, что это ничуть не утоляет его потребность.

«Хён, я скучаю по тебе».

В конце концов, У Ён взял телефон и отправил сообщение. К его удивлению, оно тут же было прочитано. У Ён мгновенно сел ровно, сжимая телефон, пока игрушка, которую он держал, оказалась валяющейся на одеяле.

Но ответ не пришел. Прошла минута, две, пять.

Даже через десять минут ничего не изменилось. У Ён моргнул и отправил еще одно короткое сообщение.

«Хён?»

Дохён исчез. Прочитав сообщение, он так и не ответил. Увидев на экране эти раздражающие слова «не прочитано», У Ён нервно бросил телефон на кровать.

* * *

На следующее утро, едва проснувшись, У Ён увидел на телефоне уведомление о пропущенном вызове. Звонок был поздним, уже вечером, а звонившим оказался Дохён. У Ён соскочил с кровати, чуть не потеряв равновесие, и тут же нажал на значок пропущенного вызова. После нескольких гудков на другом конце провода раздался знакомый голос.

– ...Алло?

– Хён!

– Да, Ён-а.

Мягкий, заботливый тон Дохёна, присущий только ему, окутал слух У Ёна. Это действительно был его учитель. У Ён почувствовал, как его переполняет восторг, и его брови расслабленно опустились.

– Хён... Прости, я вчера рано лег, поэтому не смог ответить на звонок...

– Правда?

Если бы он знал, что Дохён позвонит, то ждал бы до самой ночи. Хотя, если подумать, лег он рано именно потому, что Дохён проигнорировал его сообщение, но этот факт был благополучно вытеснен из памяти. Вместо этого его тело все больше реагировало на голос по ту сторону телефона.

– Я скучаю...

Голос У Ёна прозвучал жалобно, почти плаксиво. Каждый раз, когда он говорил с Дохёном, из него выходила сторона, о существовании которой он даже не подозревал. Возможно, потому что он знал: Дохён не только не раздражается на его капризы, но даже находит их милыми.

– ...Я тоже скучаю.

У Ён был уверен, что причиной приглушенного голоса Дохёна было то, что он тоже скучает. Но он был так счастлив, услышав эти слова, что не заметил: этот тон звучал так с самого начала. Сосредоточившись на едва слышимом дыхании в трубке, У Ён робко спросил:

– Сестра еще у тебя дома?

– Мм...

Казалось бы, простой вопрос, но ответ на него почему-то прозвучал слишком медленно. У Ён ощутил необъяснимое напряжение, пока ждал, что скажет Дохён. После легкого, непонятного выдоха то ли смешка, то ли вздоха он наконец ответил:

– Кажется, она ушла домой.

Если ушла, то ушла, если осталась, то осталась, зачем такие предположения? У Ён думал, что сестра все еще у него дома, но теперь, похоже, она ушла, ничего не сказав.

– Что это значит...

– Ён-а.

У Ён резко вдохнул. Голос Дохёна по другую сторону трубки звучал до неприличия притягательно. Сердце громко билось, лицо наливалось краской. Осознавал ли это сам Дохён или нет, он прошептал низким, чарующим голосом:

– Хочешь сейчас прийти ко мне?

Экстра 12

У Ён, накинув тонкий свитер, направился прямо к Дохёну. Мысль «Почему он меня не встретил?» мелькнула в голове, но сразу исчезла. В конце концов, Дохён не его личный водитель и не обязан всегда забирать или провожать его.

Выйдя из такси, он набрал код на двери и поднялся наверх. Лифт казался мучительно медленным; ему так нетерпеливо хотелось оказаться внутри. У Ён дважды ошибся в привычном пароле, прежде чем дверь квартиры Дохёна, наконец, с щелчком распахнулась.

– ...Хён?

Вопреки ожиданиям, никто не вышел встретить его. В квартире стояла абсолютная тишина, лишь насыщенный запах феромонов выдавал присутствие Дохёна. Вдыхая знакомый аромат, У Ён осторожно прошел внутрь.

– Хён.

Дохён сидел на диване в гостиной, даже не оглянувшись. На его голове лежало полотенце, словно он только что вышел из душа, а на столе были разбросаны ободки, которые они использовали во время фестиваля. Такая странная, бессмысленная картина заставила У Ёна нахмуриться, пока он приближался.

– Хён! – сказал он в третий раз, и только тогда Дохён медленно повернул голову. У Ён прищурился. Дохён, всегда аккуратный и подтянутый, сидел в какой-то небрежной, почти ленивой позе. И лишь встретившись с ним взглядом, У Ён понял причину.

«...Он пьян?»

– Ён-а...

Его одинокая складка на левом веке расслабилась, взгляд стал томным, а на губах заиграла слабая улыбка. Лицо человека, который выпил чуть больше, чем следовало.

– Ты пил?

– Да... – пробормотал Дохён, избегая прямого ответа, его глаза скользнули по столу. Он будто хотел скрыть этот факт, добавив: «Я все убрал». Но куда уж там. С такими замедленными реакциями кого он собирался обмануть?

– Почему ты пил один? – тихо спросил У Ён, садясь рядом. Он заметил, что с волос Дохёна, еще не до конца высохших после душа, капала вода. Опасаясь, что тот простудится, У Ён взял полотенце и начал вытирать его волосы. Легкая улыбка вновь тронула губы Дохёна.

– А зачем ты достал эти ободки?

– Джина смотрела... Сказала, чтобы я одолжил ей их позже.

«Джина?».

У Ён невольно нахмурился, уловив, как выражение лица Дохёна меняется, когда он упоминает ее имя. Его изящный взгляд заметно омрачился.

– У вас с сестрой что-то случилось?

Ответ последовал сразу. Короткий, но весьма красноречивый:

– Поссорились.

– ...Из-за чего?

Ссориться с сестрой или братом дело обычное, но запивать это алкоголем уже казалось странным. У Ён, не имея собственных братьев или сестер, все же знал от Сон Гю, как это бывает. Сон Гю нередко жаловался на своего единственного брата, а на следующий день они мирились, будто ничего не произошло.

– Просто так получилось.

У Ён знал, что после определенных событий Дохён практически ничего не скрывал от него, поэтому решил не настаивать. Когда тот протрезвеет, все равно расскажет, без лишних вопросов.

Молчание затянулось. Тишина в комнате была настолько сильной, что звук скользящих волос казался отчетливым. Пока У Ён продолжал осторожно вытирать его волосы, Дохён улыбался, излучая легкие, томные феромоны, от которых становилось тепло и уютно.

– Все, волосы теперь сухие.

– Спасибо.

Похоже, в состоянии опьянения излишняя ласковость была свойственна не только У Ёну. Едва У Ён убрал полотенце, Дохён тут же принялся тереться головой о его плечо. Это выглядело так, будто он искал защиты и тепла. Взяв У Ёна за руку, он неспешно задал вопрос:

– Как ты добрался сюда?

– На такси.

– Опасно... Надо было попросить водителя Юн, привезти тебя.

– Ждать водителя Юн было бы дольше.

Для всех остальных такси привычное и безопасное средство передвижения. Но Дохён порой слишком опекал его, и, кажется, с каждым случаем, когда их замечали репортеры, это чувство только усиливалось.

– Хён, – негромко позвал У Ён, пытаясь осторожно высвободить свою руку.

Но ладонь Дохёна оставалась теплой, и ощущение его феромонов, мягко струившихся вокруг, заставляло сердце учащенно биться. Где-то глубоко внутри него переплетались разные, противоречивые чувства.

– У тебя совсем плохое настроение?

– Ммм... – Дохён задумался, поднял свободную руку и слегка согнул пальцы, оставив небольшой промежуток между большим и указательным. Через этот зазор он посмотрел на У Ёна; его взгляд был мягким и чуть игривым.

– Немного?

У Ён не ответил. Вместо этого он смотрел на Дохёна, чувствуя, как в нем самом что-то тихо дрожит и переливается.

– Но теперь все в порядке.

Его лицо всегда выглядело спокойным и добродушным, но под действием алкоголя это выражение становилось почти ангельским. Глаза прикрывались, будто убаюканные, и во рту между слегка раскрытыми губами виднелись ровные зубы. Это была не та натянутая улыбка, которую он показывал другим, а настоящая, искренняя улыбка, предназначенная только для У Ёна.

– Хён... – тихо произнес У Ён, медленно перебирая пальцами его руку.

Его лицо было похоже на лицо ангела, но руки... Крупные, с выделяющимися суставами, длинные пальцы. Хотя их форма и была аккуратной, У Ён думал не о том, насколько они красивы, а скорее о том, как они подчеркивали его силу и элегантность.

– Хён, я...

Дохён не стал торопить его. Его темные глаза то скрывались за веками, то вновь открывались, словно в замедленной съемке, создавая впечатление ожившей картины. Завороженный этим, У Ён поднял руку Дохёна и прижал ее к своей щеке.

– Сделать так, чтобы тебе стало лучше?

Этот импульсивный вопрос не вызвал у У Ёна сожаления. Ведь Дохён смотрел на него с теплой, чуть насмешливой нежностью, будто находя его поведение забавным. С той же довольной улыбкой он спросил:

– А как ты собираешься это сделать?

У Ён, мгновенно решив, отпустил его руку и плавно опустился на пол рядом с диваном.

– Туда нельзя садиться.

Однако Дохён, будто ничего не заметив, просунул руки в подмышки У Ёна и легко поднял его. Его лицо на мгновение приобрело строгое выражение, и он покачал головой, словно упрекая. У Ён, оказавшись в его объятиях, тихо, почти жалобно, возразил:

– Почему нельзя? Это же твой дом...

– В моем доме тебе не за чем становиться на колени.

Даже в состоянии опьянения эта фраза прозвучала твердо и безапелляционно. У Ён, уклончиво отвернувшись, спустя мгновение все же обнял Дохёна за шею, словно ища опоры. Большая, теплая ладонь успокаивающе скользнула по его спине.

– Я хотел сделать это... ртом.

В ту же секунду Дохён замер. Обычно он мгновенно распознавал намерения У Ёна, но сейчас выглядел по-настоящему ошарашенным. У Ён, спрятав лицо у него на шее, едва слышно пробормотал:

– Если нельзя сидеть на полу, то как мне это сделать?

Этот вывод был простым и спонтанным. Дохён казался расстроенным, а У Ён чувствовал странное, щекочущее волнение в животе, наблюдая за ним. Желание одним действием справиться с обоими ощущениями заставило его рот произнести эти слова почти автоматически.

– Черт возьми, – пробормотал Дохён, тяжело выдыхая и обрывая фразу. Кажется, алкоголь замедлил его мысли.

– Откуда ты вообще это взял? Кто тебя этому научил?..

«Кто научил?».

У Ён усмехнулся про себя. Его единственным «учителем» с самого детства был только он Дохён.

– Я хочу сделать это для тебя.

У Ён прошептал это голосом, едва слышным, словно дыхание. Несмотря на свою прежнюю дерзость, когда он так бесцеремонно опустился на пол, теперь его охватило смущение. Возможно, Дохён мог вовсе не быть в настроении, поэтому У Ён осторожно решил уточнить:

– Не нравится?

Или это было лишь его воображение, но феромоны, которые раньше мягко струились вокруг, внезапно стали напряженными, будто туго натянутой струной. Их количество заметно уменьшилось, что явно говорило о том, что Дохён сознательно сдерживает их. После недолгого молчания он аккуратно отстранил У Ёна, высвободив его из своих объятий.

– Ён-а, ты не можешь этого сделать.

– ...Почему?

– Потому что...

Дохён внимательно, даже слишком откровенно, посмотрел на У Ёна, будто хотел запомнить каждую черту его лица. От этого взгляда щеки У Ёна вспыхнули жаром. Дохён слегка наклонил голову, и его взгляд задержался на алых, чуть припухших губах.

– Что ты вообще собираешься делать этим маленьким ртом?

Это звучало совсем не как шутка. Особенно когда Дохён, легко касаясь уголка своих губ, спокойно добавил: «Может, порваться». Его слова, лишенные легкости, только усилили напряжение. У Ён, заметно растерявшись, закатил глаза, а затем медленно опустил ресницы, прикрывая взгляд.

– ...Значит, тебе это не нравится?

Опьяненный Дохён был на удивление откровенен – процентов на 120 больше, чем обычно. Его выдавали глаза, в которых невозможно было скрыть легкое замешательство. Он не сказал ни «нет», ни «да», ничего определенного, вместо этого потянувшись рукой к столу.

– Ну, просто...

Его пальцы выбрали из множества ободков тот, что с кроличьими ушами. Затем, безмолвно и с довольной улыбкой, он надел его на голову У Ёна, который только моргнул в ответ, все еще не понимая, что происходит. Дохён осторожно поправил его волосы, касаясь так нежно, будто боялся что-то повредить.

– Ах, ты такой милый...

Глухой смех, звучащий из его горла, заставил У Ёна опустить голову, его лицо вспыхнуло ярким румянцем. Только что он так уверенно предлагал сделать все ртом, а теперь, из-за какого-то ободка с ушами, почувствовал себя неловко. Он понимал, что Дохён намеренно переводит тему, но воспоминания о том, как он носил этот ободок в комнате клуба, неожиданно всплыли в памяти.

– Посмотри на учителя.

Кажется, алкоголь все-таки подействовал. Дохён никогда прежде не называл себя «учителем», а тут вдруг произнес это с неожиданной легкостью. Однако, как и всегда, У Ён не мог не подчиниться его словам. Он послушно поднял голову и встретился с его взглядом. В следующий момент Дохён мягко прикоснулся к его губам.

– Ммм...

Это был легкий, нежный поцелуй, их губы лишь слегка соприкоснулись. Ни глубокого проникновения языков, ни влажного смешивания дыхания. Дохён просто слегка прикусил нижнюю губу У Ёна своими зубами, едва ощутимо, словно играя.

У Ён обвил руками шею Дохёна, его ноги невольно задвигались, словно пытаясь найти опору в нахлынувших чувствах. Несмотря на то, что Дохён, вероятно, выпил немало, запах алкоголя совершенно не ощущался. Вместо этого он улавливал тонкий аромат шампуня и характерный для Дохёна сухой, спокойный феромон. Его мягкие губы, касаясь У Ёна, постепенно разжигали нечто большее, усиливая каждое ощущение.

«Это слишком приятно...»

Внизу живота У Ёна начало нарастать едва уловимое, но настойчивое возбуждение. Феромоны, которые Дохён так старательно сдерживал, теперь словно прорвались наружу, окутывая их обоих плотным облаком. Его рука мягко скользила по шее У Ёна, заставляя мурашки пробегать по коже. Наконец, Дохён медленно оторвался от его губ, оставляя после себя теплое, почти пьянящее ощущение.

У Ён, с глазами, которые казались совсем рассеянными, бессознательно смотрел на него.

– Уже не поймешь, кто из нас пьян.

Даже его шутливый тон звучал странно, пробуждая дрожь внутри. Длинные пальцы, словно змея, скользнули к уху У Ёна, настойчиво задержавшись там. Он мягко потер мочку между пальцами, вызывая легкое покалывание, и, прижавшись лбом к его лбу, прошептал:

– Сможешь?

– ...Да.

У Ён, выпуская взволнованный, чуть учащенный выдох, медленно кивнул. Сердце билось так сильно, что он не мог определить, что же на самом деле его охватило: предвкушение или страх? Осторожно, словно боясь разрушить момент, он начал подниматься. На этот раз Дохён не остановил его, лишь молча наблюдал.

У Ён, опустившись на колени перед диваном, осторожно раздвинул ноги Дохёна. Мягкий ковер под ним защитил колени от неприятного давления, позволяя сосредоточиться только на происходящем. Перед тем как начать, он медленно провел ладонью по правому бедру, чуть надавив. Но на полпути его пальцы ощутили нечто иное, не относящееся к линии бедра.

– ...Ён-а.

Дохён вздрогнул, его пальцы слегка дернулись. Он мягко провел рукой по волосам У Ёна, а затем тихо рассмеялся. Это смех, который совершенно не подходил моменту. У Ён поднял голову, чтобы взглянуть на него, и наткнулся на глаза, наполненные тяжелой, почти темной страстью.

– Ты понимаешь, что сейчас делаешь?

У Ён внезапно осознал, как он сейчас выглядит, и замер. Ободок с кроличьими ушами, который Дохён надел на него, все еще был на нем. Почувствовав, как его лицо вспыхнуло ярким румянцем, У Ён потянулся, чтобы снять ободок, но Дохён быстро перехватил его руку.

– Зачем? Оставь как есть.

Экстра 13

Тон его голоса явно был насмешливым. Даже когда он потянул за захваченное запястье, перемещая его между своих ног, в каждом его движении чувствовался вызов. Но если бы У Ён попытался вырваться, это, скорее всего, остановило бы все, что тот собирался сделать.

– Если не можешь, скажи сейчас.

Большая рука медленно скользнула к его уху. Пальцы прошлись по раковине уха, задели мочку, а затем плавно перешли к изящной линии подбородка, обхватив его ладонью. Большой палец надавил на нижнюю губу, и он, наклонившись, предупредил:

– Я сейчас пьяный... Не смогу остановиться на полпути. Ты ведь понимаешь, да?

Слова, очевидно, были произнесены, чтобы напугать. И это сработало – У Ён, частично потеряв уверенность, невольно отдернул руку. Даже несмотря на то, что его не полностью раздели, то, что проглядывало под одеждой, казалось большим, пугающим и угрожающим.

«...Нет, ведь он и снизу тоже вставит».

Однако, чем меньше человек понимает, тем легче ему решиться. Для У Ёна не было большой разницы сверху или снизу, оба варианта казались одинаково сложными. Он уже несколько раз позволял Дохёну войти туда, что явно было теснее, чем его рот, но никаких воспоминаний о том, чтобы что-то порвалось или причинило невыносимую боль, у него не было.

У Ён нервно сглотнул и протянул руку к поясу брюк. Дохён продолжал пристально следить за ним своим неотступным взглядом. После нескольких неуклюжих движений он наконец стянул брюки вместе с нижним бельем. Выскользнувший наружу член угрожающе дернулся, словно подтверждая свои размеры и силу.

Хотя У Ён уже не раз трогал его и даже видел, как это происходит, сейчас все снова казалось странным и непривычным. Толстый, длинный и внушительный. Его было трудно представить целиком во рту. Сначала он осторожно обхватил ствол рукой, и тут же почувствовал обжигающий жар, словно от прикосновения к чему-то пылающему.

– ...Ax.

У Ён лишь провел рукой вверх-вниз, но Дохён тут же низко застонал, издав сдавленный звук, от которого У Ён почувствовал прилив уверенности. Он прижался губами к напряженному члену, зажатому в его ладонях, а затем осторожно провел языком по самой чувствительной части. В ответ пальцы Дохёна, запутавшиеся в его волосах, сжались сильнее.

– Xa-a...

Глаза Дохёна потемнели, приобретя глубокий черный оттенок. Он медленно моргнул, а затем мягко провел пальцами по бровям У Ёна. Тот ожидал, что услышит что-то вроде: «Если сложно, можешь остановиться», но, к его удивлению, Дохён, напротив, решил помочь.

– Просто попробуй взять только кончик.

Это напоминало тот случай, когда У Ён впервые выпросил сигарету, чтобы попробовать. Испытывающий взгляд Дохёна словно скользил по нему с головы до ног, изучая каждую деталь. В воздухе витал сладковатый аромат феромонов, слегка щекоча ноздри, а член перед ним, казалось, стал еще больше. У Ён, ощущая захлестнувшую волну феромонов, рефлекторно открыл рот и осторожно обхватил губами головку.

– A-a...

Гладкий кончик едва уместился в его рту, натягивая все до предела. У Ён только начал, но ему уже было сложно. «Слишком большой... слишком...», мелькнуло в его мыслях, когда он услышал приглушенный, но властный голос:

– Следи, чтобы зубы не касались... Языком.

У Ён, словно послушный ребенок, точно следовал его указаниям. Он шире раскрыл рот, стараясь, чтобы зубы не касались, и начал мягко водить языком по чувствительной головке. Движения были неуклюжими, но старательными, и большая рука Дохёна, словно в знак одобрения, мягко погладила его по затылку.

– Опусти челюсть еще ниже... И руками помогай.

У Ён чувствовал, что всё делает ужасно неловко. Слюна текла по краям его рта, а в его действиях совершенно не хватало умения.

«Как учителю удавалось справляться с этим?» – промелькнуло у него в голове. Несмотря на то, что он как-то удерживал это во рту, было ясно, что, если он продолжит в том же духе, его челюсть сдаст раньше, чем Дохён кончит.

– Ты даже половину не взял.

Казалось, его забавляла эта неловкость У Ёна. Его мягкая рука уже успела стереть скопившиеся на глазах слезы. У Ён, ощущая внезапное чувство досады, не отпуская член изо рта, сглотнул, проглотив скопившуюся слюну, как будто пытаясь справиться с ситуацией и своей неловкостью.

Рука, лежавшая на затылке У Ёна, сжалась крепче. Дохён слегка надавил, удерживая его голову в фиксированном положении. Затем он начал медленно двигаться, позволяя своему члену скользить глубже в теплый, влажный рот. Его голос прозвучал тихо, почти как шепот:

– Я же говорил... я не смогу остановиться.

Сразу после этих слов Дохён начал двигать бедрами. У Ён, дрожа ресницами, поднял взгляд и столкнулся с глубокими, черными глазами Дохёна. В тот момент, когда слеза, едва державшаяся на ресницах, скатилась по щеке, член резко проник глубже, касаясь горла.

– Κхκ...!

Глубина, которой он достиг сейчас, не шла ни в какое сравнение с тем, когда У Ён сам пытался что-то делать. Член надавил на основание языка, заставляя горло раскрываться, лишая возможности вдохнуть. У Ён отчаянно забился, пытаясь освободиться, но Дохён крепко удерживал его, наполняя воздух вокруг тяжелым ароматом феромонов.

– Все нормально, дыши.

Дышать? Как можно дышать в таком состоянии?

– У-у...

– Вот так... умница...

Несмотря на его резкие действия, прикосновения к затылку и шее оставались чрезмерно нежными. Он слегка ослабил хватку, и член наполовину вышел, позволив У Ёну чуть легче дышать.

Но это облегчение оказалось недолгим. Дохён вновь начал двигаться, медленно входя обратно, при этом головка члена скользнула по чувствительному небу, вызывая у У Ёна новые ощущения.

На этот раз все происходило не так резко, как раньше. Дохён двигался медленно, почти дразняще, оставляя У Ёну время привыкнуть. Однако с каждым новым проникновением странный, возбуждающий запах все сильнее наполнял его рот. От непривычных ощущений плечи У Ёна начали заметно дрожать.

– Опусти язык...

Ощущение, как что-то раскрывает горло, было далеко не приятным. Дышать становилось все сложнее, но, к удивлению, У Ён не испытывал рвотного рефлекса – будто его тело инстинктивно подстраивалось.

– У-у... – вырвался у него слабый, стонущий звук.

В ответ прозвучал мягкий, но уверенный приказ:

– Отсоси.

Рефлекторно горло сжалось, что вызвало ощущение еще большей тесноты внутри рта. Язык слегка приподнялся, и Дохён, казалось, заметил это, мягко погладив У Ёна по голове, словно хваля за старания. Свободной рукой он ласково провел по стоящим торчком «заячьим ушкам», а его бедра начали двигаться в размеренном, медленном ритме.

– A-a... Xa...

Это было похоже на пытку. У Ён едва мог дышать, а слезы безостановочно стекали по его щекам. И все же, в какой-то момент он сам начал слегка подергивать бедрами. Это было невероятно мучительно, но каждый раз, когда Дохён касался нежной слизистой внутри его рта, странное ощущение перерастало в нарастающее возбуждение.

Дохён касался У Ёна так осторожно, словно боялся, что тот может сломаться. С тех пор как он грубо проник до самого горла, все его движения оставались сдержанными и аккуратными. Однако, несмотря на эту мягкость, его голос, когда он задал вопрос, прозвучал пугающе властно, заставляя У Ёна содрогнуться.

– Могу я кончить тебе в рот?

На мгновение замешкавшись, У Ён закрыл глаза и продолжил сосать, стараясь сделать все так, как учил его Дохён. Он открыл горло, вбирая член глубже, и сжимал его, как мог, вызывая едва заметное напряжение. Аккуратно сжав губы, чтобы зубы не касались, он продолжал, и заметил, как уголки глаз Дохёна едва заметно дрогнули, выдавая охватившее его чувство.

Внезапный поток спермы заполнил рот У Ёна.

Часть стекла прямо в горло, а остальное осталось внутри, обжигая своим вкусом. У Ён, ошеломленный, инстинктивно дернул плечами, но Дохён не достал член, удерживая его до самого конца.

– Kx-xe!

У Ён все же закашлялся, и, не выдержав, резко отвернул голову. Член выскользнул из его рта, оставляя за собой длинную ниточку слюны. Дохён, словно сытый и довольный лев, лениво провел влажной головкой по его покрасневшей щеке, будто играя, и облизнул губы.

– У-у...

Жидкость, стекавшую по подбородку, невозможно было определить. То ли это была слюна, то ли остатки спермы. Глаза У Ёна покраснели и припухли от непрекращающихся слез, а щеки горели от жара. Член, коснувшийся его лица, оставил влажный след, который тут же стал липким. У Ён, с трудом перенося остаточное чувство дискомфорта в горле, обхватил шею рукой и снова закашлялся, пытаясь избавиться от посторонних ощущений.

Дохён осторожно протянул руку к У Ёну. Затем, придерживая его за подбородок, он мягко приподнял голову, заставив У Ёна посмотреть на него. Его губы легко коснулись влажной кожи под глазами, словно пытаясь успокоить. В этот момент Дохён незаметно скользнул правой ногой между бедер У Ёна. От этого движения его плечи рефлекторно вздрогнули.

– Здесь...

– Хах...

– Почему у тебя встал?

Твердо стоящий член оказался прижатым ступней Дохёна. У Ён даже не заметил, как это случилось, его тело само собой отреагировало. Он резко замотал головой, пытаясь отрицать происходящее, но Дохён не собирался закрывать на это глаза. Его нога начала медленно проводить по очертаниям, подчеркивая каждый изгиб.

– Не... Ха... Не надо...

У Ён в панике схватил Дохёна за ногу, умоляюще прижав лоб к его колену. Его отчаянное движение заставило Дохёна наконец остановиться. Тяжело дыша, У Ён издавал прерывистые, дрожащие звуки, словно пытаясь справиться с охватившими его эмоциями.

Дохён, наблюдая за ним, медленно протянул руку, в его жесте читалась нежность.

– Иди сюда, Ён-а.

Дохён поднял У Ёна на руки и уверенно направился в сторону спальни. Несмотря на то, что кончил именно он, ноги подкосились у У Ёна. Как будто не замечая липкости белесой жидкости, Дохён, шагая, дважды наклонился, чтобы легко поцеловать влажное лицо У Ёна.

Дохён осторожно уложил У Ёна на кровать, затем скрестил руки и снял свою футболку. Под слегка растрепанными волосами обнажилась прямая линия шеи и крепкие плечи. У Ён невольно открыл рот, не в силах отвести взгляд, и жадно скользнул глазами по его подтянутому, мускулистому торсу.

Это было тело, которое У Ён видел уже не раз, но каждый раз восприятие менялось. Широкие плечи, идеально очерченные, и аккуратно вылепленный пресс невольно вызывали восхищение. Даже У Ён, который когда-то активно занимался спортом в Америке, не смог достичь подобного результата. Казалось, Дохён обладал природной, безупречно сложенной фигурой, без единого изъяна.

– Можешь потрогать.

Дохён аккуратно взял руку У Ёна и направил ее к своей груди. Через его ладонь ощущалась упругая, но достаточно мягкая кожа, что заставило У Ёна рефлекторно вздрогнуть. Его пальцы инстинктивно сжались, и теплая, гладкая поверхность приятно легла в его руку.

– Все это твое.

Его голос, казалось, накладывал заклинание, проникая в самые глубины сознания. У Ён, лицо которого пылало от смущения, медленно повел рукой вниз. Он провел по груди, затем ощупал рельефные линии пресса, не удержавшись от того, чтобы пальцами очертить опасно выступающие линии таза. В комнате стало настолько тихо, что звук его сглотнувшей слюны прозвучал слишком громко.

– Хён, ты правда...

«Слишком... нравишься...», продолжить он так и не смог. Сердце бешено колотилось, сдавливая горло, и слова застряли где-то внутри. У Ён даже не заметил, как обе его руки оказались на теле Дохёна, исследуя каждую деталь. Дохён наблюдал за ним, и на его лице появилась легкая, неподдельная улыбка, которую он даже не пытался скрыть. Однако, несмотря на это, он методично продолжал свое дело, ловко стягивая одежду с нижней части тела У Ёна.

– Ax.

Широкие пальцы осторожно проникли внутрь, заставляя тело У Ёна напрячься. Его кофта была задрана вверх, обнажая грудь, которая слегка поднималась и опускалась в такт сбившемуся Дыханию. Дохён, расширяя узкие внутренние стенки, скользил губами по его обнаженному торсу, оставляя после себя едва ощутимое тепло.

– Xax...

Может, потому что прошло много времени с их последней близости. Даже от одних только пальцев, проникших внутрь, казалось, что он уже на грани. У Ён, совсем забыв о том, что все еще носит ободок с ушами, прижимался затылком к подушке, пытаясь справиться с нахлынувшими ощущениями. Его растрепанные волосы слегка прикрывали изогнувшиеся под странным углом кроличьи ушки.

– Никогда бы не подумал, что у меня может быть такой вкус...

Дохён, едва слышно прошептав, ввел еще один палец. Благодаря опьяняющему эффекту феромонов, растягивать У Ёна оказалось не так сложно, как обычно. Если бы это была другая ситуация, он бы уделил больше времени подготовке, но сейчас, кажется, сам терял терпение.

– Ён-а... хочешь попробовать сверху?

– Хах... сверху?

Помутневший, растерянный взгляд У Ёна был направлен прямо на Дохёна. Тот, без лишних слов, потянулся к прикроватной тумбочке, достал упаковку с презервативом и вложил ее в ладонь У Ёна. Затем, обхватив его, осторожно поднял и помог сменить позу, усадив его себе на бедра. У Ён, оказавшись сверху, инстинктивно оперся руками об его грудь, пытаясь удержать равновесие.

– Знаешь, как надевать, да?

– Я... знаю, но...

У Ён никогда раньше сам не надевал презерватив только наблюдал за этим. Когда он разорвал шуршащую упаковку, перед ним раскрылся скрученный в кольцо тонкий слой латекса. Некоторое время он просто растерянно смотрел на него, словно обдумывая, как поступить дальше, а затем, словно набравшись решимости, неожиданно уверенно стянул брюки с Дохёна.

– Держи за кончик и надевай сверху вниз.

Член Дохёна, будто забыв о недавней эякуляции, вновь стоял в напряжении. У Ён, вспоминая, как это делал Дохён, начал натягивать презерватив, начиная с головки. Его руки медленно скользили сверху вниз, тем временем Дохён, слегка приподнявшись на локтях, мягко пригладил волосы У Ёна, снимая ободок с ушками, а затем поправил его. Именно тогда У Ён осознал, что все это время носил на голове кроличьи ушки.

– ...Я должен оставаться в этом?

Настоящий извращенец...

Экстра 14

Шея У Ёна покраснела, словно горела, но, как ни странно, это не произвело никакого впечатления. Наоборот, Дохён с невозмутимым видом позволил себе коснуться обнаженной кожи под его кофтой. У Ён невольно передернул плечами, и его ноги задрожали мелкой дрожью.

– Сегодня я побуду извращенцем.

Иными словами, это значило, что Дохён хотел, чтобы У Ён продолжал терпеть. Вместо того чтобы возразить, У Ён лишь болезненно сжал веки, сдерживая стон. Дохён сжал его ягодицу одной рукой, а другой небрежно ущипнул твердые соски, отчего У Ён весь напрягся.

– Расслабься...

В итоге У Ён так и не получил разрешения снять ушки. Точнее, ожидание того, что должно было произойти дальше, полностью затмило его способность думать разумно. В любом случае, он это все равно не видел, а сейчас были вещи гораздо важнее, чем устраивать спор из-за такой мелочи.

– Наш У Ён такой маленький во всем.

Большие руки грубо сжимали мягкую плоть, не давая ни мгновения передышки. На эти слова У Ён распахнул глаза и метнул на Дохёна сердитый взгляд. Однако, похоже, это не произвело на него никакого впечатления. Его палец скользнул вниз вдоль линии ягодиц и, достигнув влажного входа, уверенно проник внутрь.

– Вот сюда. Ты справишься, правда?

– Ах...

Средний палец Дохёна, словно указывая направление, плавно вращался внутри. Уже расслабленный и податливый вход, будто живой, обхватывал его палец, дрожащими движениями цепляясь за него. У Ён, содрогаясь, попытался подняться на трясущихся ногах, чтобы вырваться из-под его контроля и ускользнуть от этого невыносимого вторжения.

– Ха-ха-ха...

Хотя до проникновения дело еще не дошло, на члене У Ёна уже выступили капли предэякулята. Дохён одной рукой удерживал свой член, а другой крепко держал У Ёна за бедро, аккуратно направляя головку к влажному входу. У Ён, затаив дыхание, медленно, с явным усилием, начал опускаться, стараясь принять его внутрь.

– Ха-а...

Его плечи сжались, словно пытаясь спрятаться от происходящего. Руки, опиравшиеся на поверхность, задрожали, а живот заметно втянулся, будто тело сопротивлялось. Дохён несколько раз попытался войти, медленно, аккуратно, но узкий вход лишь снова и снова выталкивал головку наружу.

– Ха... хм...

Дохён не спешил, не произносил ни слова, а лишь спокойно наблюдал за тем, как У Ён продолжает пытаться сам. Его тело пылало, окрасившись в розовый оттенок, а из приоткрытых губ вырывалось прерывистое, хриплое дыхание. На темных волосах все еще держались белоснежные кроличьи ушки, добавляя ему уязвимости, а свободный ворот кофты обнажал четко очерченные ключицы.

– А... он не входит... ха...

Его голос, низкий и слегка охрипший, звучал так, словно он плачет. Вход, снова сомкнувшийся вокруг головки, раскрылся до предела, дрожа от напряжения. У Ён едва заметно шевелил плотно сжатыми губами, а затем, опустив голову, покачал ею из стороны в сторону, выражая отчаяние.

– Я не смогу...

Это был тот самый предмет, который даже в руках Дохёна вызывал у У Ёна трудности. А теперь, пытаясь сделать это самостоятельно, он ощутил невообразимое давление и страх. Ему казалось, что если он насильно попробует ввести его, то может нанести себе серьезный вред, непоправимо ошибившись.

– Он не входит, хён... ха...

– Почему же не входит, а?

Дохён мягко уговаривал жалующегося У Ёна, одновременно поглаживая область у основания копчика. Шепотом произнесенное «Ты справишься» сопровождалось уверенным движением, когда его руки крепче сжали бедра. Затем он осторожно надавил, направляя его вниз.

У Ён, не в силах сопротивляться, запрокинул голову назад, издав слабый, протяжный стон:

– Xa-a...

Наконец, плотно раскрытый вход с трудом принял головку. Если бы удалось преодолеть самый широкий участок, дальше, возможно, все пошло бы легче, но тело У Ёна напряглось, словно камень, мешая продолжить. Поняв, что так не выйдет, Дохён скользнул ладонью по внутренней стороне его бедра, затем медленно и нежно обхватил член, оказавшийся прямо перед ним.

В тот момент, когда его тело расслабилось, весь вес сосредоточился вниз, и член, который до этого едва касался входа, внезапно проник внутрь, растягивая внутренние стенки. Ощущение резкого, пронизывающего вторжения заставило У Ёна широко раскрыть глаза, а дыхание на миг застыло в его груди.

– А... а... больно, хах...

Через мгновение по уже заплаканным щекам У Ёна скатилась новая струйка слез, оставив на коже блестящие дорожки. Его круглые глаза исказились от боли, и слезы потекли еще сильнее, казалось, без остановки. Все его тело содрогалось, пока он, дрожа, не уткнулся в грудь Дохёна, словно ища там укрытие.

– Ха... Больно... Мне больно, хён...

На самом деле это было не столько больно, сколько странно и непривычно ощущение, будто тело раскрывается изнутри. После столь долгого перерыва и в неудобной позе мысль о том, что его насквозь пронзили, вызывала скорее страх, чем физическую боль. Похоже, Дохён понимал это. Он крепко обнял У Ёна, успокаивая его, и заговорил мягким, теплым голосом:

– Все в порядке, ты молодец...

Это напоминало тот самый день, когда они занимались этим впервые. Несмотря на то, что их тела сливались бесчисленное количество раз, несколько недель разлуки словно стерли весь накопленный опыт, возвращая их к началу. Ощущение заполненности казалось тяжелым, почти подавляющим, но странно было то, что чувствительность осталась такой острой, будто тело не забыло ничего.

– Я не буду двигаться, пока тебе не станет лучше.

Дохён нежно вытер слезы с мокрого лица У Ёна, а затем мягко коснулся губами каждого его века. Его поцелуи были легкими, как прикосновение перышка. Но вскоре, оторвавшись, он направил свои губы к приоткрытым, все еще дрожащим губам У Ёна, из которых вырывались сдержанные стоны. Их языки переплелись в медленном, влажном поцелуе, успокаивая волны тревоги, которые еще недавно захлестывали У Ёна.

– Xax...

У Ён, тяжело дыша, лежал, распластавшись на Дохёне. Его тело все еще оставалось пронзенным, а в горле ощущалась странная тяжесть. И все же, несмотря на это, близость с Дохёном приносила ему странное утешение. Он неосознанно прижался к нему, ласково потерся лицом, как будто стараясь показать свою привязанность.

– Теперь все в порядке?

– Ха... нет, совсем не в порядке...

– Но выглядит так, будто тебе уже лучше.

Каждый раз, когда Дохён улыбался, член, находящийся внутри, едва заметно пульсировал, передавая вибрацию. Боли уже не было с самого начала, а то легкое напряжение, которое осталось, постепенно сменилось приятным ощущением. Дрожащие внутренние мышцы невольно сжимались, будто ожидая привычного продолжения, которое они уже знали.

– Теперь попробуй двигаться, Ён-а.

– ...Я?

– Ты же справишься сам, правда?

Это прозвучало как гром среди ясного неба. Если он даже сам не смог справиться с тем, чтобы просто ввести его, то как теперь ожидать, что он сможет двигаться? У Ён побледнел, а его лицо приобрело растерянное выражение. Заметив это, Дохён лишь тепло улыбнулся, его голос прозвучал мягко и успокаивающе.

– А что, если я начну, и тебе станет больно?

Это явно была уловка, но выражение лица Дохёна было таким добрым и искренним, что невозможно было усомниться в его словах. Его улыбка, мягкая, словно солнечный свет, невольно вселяла в У Ёна чувство полного доверия.

Да, ведь все, что он просил раньше, никогда не было ни странным, ни неправильным. Если просто делать то, что он говорит, то и сейчас все должно быть в порядке.

У Ён с решительным выражением лица медленно поднялся, приподняв свое тело. Когда он немного приподнял бедра, то заметил, как Дохён едва заметно нахмурился, словно сдерживая эмоции. У Ён аккуратно вытащил член наполовину, а затем, не удержавшись, резко опустился обратно, полностью принимая его.

– Xa...

Острая волна наслаждения пронеслась по позвоночнику, заставляя тело дрожать. Всего одно мощное движение вверх, и ощущение оказалось настолько сильным, что пальцы ног невольно сжались. Поддавшись этим чувствам, У Ён вновь приподнял бедра, а затем, приложив весь свой вес, снова опустился.

– Xa-a...!

Это ощущение было совсем иным, чем когда все делал Дохён. Оно казалось чуть менее насыщенным, оставляя легкое чувство пустоты, но вместе с тем давало возможность подготовиться к следующей волне наслаждения. В отличие от бурного, стремительного удовольствия, которое накрывало его раньше, теперь все шло постепенно, размеренно, словно каждый миг вел его к неизбежной кульминации.

– Ха... хн... Хм...

У Ён полностью забыл о том, что Дохён наблюдает за ним, и отдался своим инстинктам. Он плавно вытаскивал член наружу, а затем глубоко вводил его обратно, намеренно касаясь тех мест, где ощущения были особенно сильными, растягивая их до предела. Однако чувство пустоты все еще не покидало его, и, чтобы хоть как-то восполнить его, он схватил свой дрожащий член и начал двигать рукой, подчиняясь внутреннему ритму.

– Ха-а... хорошо... Хн...

В воздухе смешались плотные, сладковатые нотки феромонов, окутывая их тонким ароматом желания. У Ён, без всякого опыта и техники, лишь бессвязно двигался, но этого было достаточно, чтобы почти достичь предела. Ощущение было настолько захватывающим, что все вокруг становилось размытым. Когда он опустился бедрами как можно ниже и начал двигаться вперед и назад, внутреннее давление стало особенно ощутимым, но совсем не неприятным.

– Xax...

Это больше напоминало мастурбацию, чем секс. Похоже, Дохён думал так же, потому что на его лице появилась легкая усмешка, прежде чем он протянул руку и схватил У Ёна за запястье. У Ён, который до этого уверенно двигался, остановился, приподняв веки и посмотрев на него с выражением явного недоумения и обиды.

– Ён-а.

У Ён тут же оказался с закованными руками. Дохён, легко удерживая оба его запястья одной рукой, другой крепко сжал его бедро, оставляя на коже заметные следы от своих пальцев. Его хватка была настолько сильной, что казалось, будто она вдавливается в тело, словно печать.

– Я сказал двигаться самому, но не просил использовать меня как дилдо.

– Я... я так не... не делал... Пожалуйста, отпусти...

– Если отпущу, снова начнешь делать это сам?

Совсем чуть-чуть, и он бы достиг оргазма, но это неудовлетворенное чувство было невыносимым. У Ён, не сумев отпустить эту мысль, попытался снова пошевелиться, его бедра дрогнули в слабой попытке движения. Дохён заметил это и мгновенно обхватил его талию одной рукой, не давая вырваться. А затем резко и точно ударил в ту точку, которая вызывала самые сильные ощущения.

– Aax...!

Бледный член У Ёна выплеснул сперму, и теплая жидкость брызнула на его кофту и грудь Дохёна.

Ощущение было настолько интенсивным, что мозг буквально затуманился, а из приоткрытых губ вырвался слабый, жалобный стон:

– Xa-a...

– Вот видишь, ты кончил сам, даже не дождавшись меня.

У Ён уже не в первый раз заканчивал один, но Дохён все равно не упустил возможности обратить на это внимание. Поднявшись чуть выше, он ловко стянул кофту, испачканную в сперме, оставляя У Ёна с обнаженным, порозовевшим от напряжения телом.

– Нужно делать это вместе, правда?

Вместе с кофтой на пол упали и кроличьи ушки. Дохён, однако, не стал их поднимать, а вместо этого позволил своим пальцам скользнуть по обнаженному телу У Ёна. Его движения были медленными, намеренными. Пальцы прошли через грудь, аккуратно ущипнули маленькие затвердевшие соски, затем коснулись области солнечного сплетения, спустились к пупку и, наконец, задержались на расслабленном члене.

– Хм... не трогай там...

Член, который только что расслабился, снова начал подниматься, откликаясь на прикосновения. Дохён нежно, но настойчиво массировал ствол, одновременно скользя ладонью по широко разведенным бедрам У Ёна. А затем, без предупреждения, одним уверенным движением проник глубоко внутрь.

– A-ax!

Тело У Ёна бессильно опустилось, его обнаженная кожа плотно прижалась к горячему торсу Дохёна. Тот обхватил его так крепко, что казалось, он собирался раздавить его в своих объятиях. И, наконец, после долгого терпения, начал двигаться, задавая интенсивный ритм.

– А... ах! Подожди, ты... слишком быстро... ха-а...!

Глухие, влажные звуки, с которыми соприкасались их тела, эхом раздавались в воздухе, наполняя его откровенной чувственностью. У Ён, привыкший к более размеренному темпу, не успевал адаптироваться к внезапно возросшей интенсивности. Его тело дрожало, он не мог даже выпрямиться, теряясь в собственных ощущениях. Дохён, заметив это, подхватил его под спину, помогая приподнять верхнюю часть тела.

– Xa-a!

Толстый член плавно, но уверенно скользнул глубже внутрь, заполняя У Ёна до конца. Его и без того чувствительные внутренние стенки плотно обхватили член от самого основания до головки, реагируя на каждое движение. Дохён, наклонившись, нежно коснулся губами бледной шеи У Ёна, а затем, используя силу рук, поднял его тело, чтобы снова опустить.

– A... ax...!

На удивление, Дохён на этот раз не оставил следов сразу, хотя обычно выбирал места, скрытые даже летом, чтобы не оставлять заметных отметин. Но сейчас, когда стало прохладнее, казалось, он больше не видел причин сдерживаться. Его зубы сомкнулись на коже У Ёна, будто он вымещал свои эмоции, оставляя следы от шеи до ключицы. Затем, не отпуская его, он прижался мокрым от пота лбом к плечу У Ёна, стирая границы между их телами.

– Ха... медленнее... пожалуйста... ха...

Его пальцы скользнули к месту, где на коже Дохёна тянулась длинная татуированная надпись, и невольно начали царапать ногтями эту область. Это было место, до которого он часто дотягивался руками, оставляя там царапины, порой почти незаметные. Несмотря на то что он старательно стриг ногти коротко, в такие моменты, подчиняясь порыву, это становилось бесполезным.

– Ax... aa...

Похоже, несколько недель воздержания были мучительными и для Дохёна. Его движения становились все более настойчивыми, словно даже полного проникновения было недостаточно, чтобы утолить его жажду. В нетерпении он прижался к губам У Ёна, обрывая дыхание коротким, но жадным поцелуем. Затем, погрузившись до самого основания, он снова начал двигаться, требуя от него еще большего.

– Α...!

Момент кульминации наступил почти одновременно для обоих. Как только из груди Дохёна вырвался приглушенный стон, У Ён тут же последовал за ним, испытывая второй оргазм. Его член выплеснул теплую, жидкую сперму, которая тут же размазалась по твердому прессу их тел, соприкасающихся в этом вихре чувств.

– Xa-a...

Дохён нежно взял У Ёна за подбородок и мягко поцеловал его, играясь с его маленьким языком, шумно посасывая и иногда легонько прикусывая, словно дразня. Они долго наслаждались этим тихим, чувственным моментом после близости. Но вот, слегка повеселившись еще несколько раз, Дохён внезапно вынул член, заставив У Ёна вздрогнуть, и уложил его прямо на спину.

– Ён-а, подними бедра.

– Ax...!

Дохён сменил презерватив и, как и обещал, начал второй раунд. У Ён даже не пытался его остановить, напротив, крепко обхватил его сильные плечи, словно ища опору в этом вихре ощущений.

– Ха... хн... аx...

На тот момент У Ён почти забыл о том, что Дохён поссорился со своей младшей сестрой. Он даже не думал о том, что все это началось, чтобы отвлечь Дохёна от плохого настроения, или о том, что вопреки своей привычке, он даже выпил, чтобы хоть как-то справиться с переживаниями.

У Ён вспомнил об этом снова только на следующий день, ближе к позднему вечеру.

Экстра 15

*Дзинь*.

После долгого времени У Ён наконец смог крепко выспаться. То ли из-за того, что накануне он вымотался до предела, то ли из-за того, что был весь пропитан феромонами Дохёна. Когда он открыл глаза, укутанный в уютное одеяло, солнце уже стояло высоко в небе.

*Дзинь*.

– Угх...

У Ён тихо застонал, ворочаясь на постели от ломоты в теле. Рядом с ним Дохён, подложивший ему под голову свою руку, нежно похлопывал его по спине. Обычно он вставал рано, но, видимо, вчерашний день тоже отнял у него немало сил.

*Дзинь*.

– Хён... кажется, кто-то пришел.

– Неважно, я никого не жду.

Теплый утренний свет, разлитый по комнате, будто звенел тишиной, убаюкивая их обоих. Едва веки У Ёна снова начали закрываться, раздался еще один раздражающий звук.

*Дзинь*.

Дохён вздохнул, поднялся с постели и нехотя бросил теплое одеяло. Его обнаженная грудь мелькнула, когда одеяло соскользнуло вниз. Он, не открывая глаз, нежно поцеловал У Ёна в лоб, затем поднял с пола разбросанную одежду и начал одеваться.

*Дзинь*.

– Кто это может быть, черт возьми...

У Ён с трудом приоткрыл глаза и посмотрел в сторону, куда ушел Дохён. Спустя мгновение снова раздался звонок в дверь, а затем звук открывшегося замка.

У Ён задумался, стоит ли ему выйти. Эта мысль промелькнула в голове лишь на мгновение. Любопытство было слишком слабым стимулом, чтобы заставить его подняться, учитывая, как сильно болело тело. Он снова прижался к подушке, пропитанной феромонами Дохёна, погружаясь в сон.

«А, там... о-ох»

«Здесь?»

«Да... ах, мм...»

Воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули внезапно. Второй заход был куда спокойнее, чем первый. Сгорая от жажды мести, У Ён укусил Дохёна за шею, а тот позволил ему оставить следы. Но стоило У Ёну хоть немного ослабить хватку, как Дохён тут же превращался в неумолимого хищника, загоняя его до предела.

Когда все закончилось, за окном уже перевалило за полдень. Ни следа от опьянения Дохёна, ни обид У Ёна, вызванных долгой разлукой, не осталось. Они быстро перекусили и, восполняя недостаток друг друга, снова сливались взглядами и телами.

После такого дня неудивительно, что У Ён не мог встать. Каждое движение тела сопровождалось стоном, и он предвидел, что следующие два дня будет страдать от боли. Обычно после каждого раза ему не было так плохо, но вчерашняя близость, видимо, оказалась особенно изнурительной.

«Почему же он все еще не вернулся?»

На грани между сном и бодрствованием У Ён медленно открыл глаза. Он думал, что сможет снова заснуть, но отсутствие Дохёна оставило пустоту, которую ничем не заполнить. Даже вдыхая запах его феромонов, оставшихся на подушке, он все равно чувствовал себя одиноким.

В конце концов, он решил подняться и пойти за ним. Нужно было узнать, кто пришел, и вернуть Дохёна, чтобы снова уснуть вместе. Пусть на улице уже день, но сегодня выходной, а значит, немного лениться было вполне допустимо.

Когда Дэниел приезжал в гости, У Ен тоже сразу просыпался, как только осознавал, что место рядом пустует. Хоть он и провел большую часть жизни в одиночестве, за последние несколько месяцев он привык к присутствию Дохёна. Теперь, когда его не было рядом, У Ён долго ворочался, прежде чем заснуть.

«Не стоило искать отдельное жилье».

Говорят, отсутствие привычного чувствуется острее всего. Теплый уют, который Дохён принес в жизнь У Ёна, стал для него чем-то незаменимым. Даже если бы он мог вернуться к прежнему одиночеству, вряд ли захотел бы этого.

– Потому что... Потому что ты...

Натянув первое попавшееся из одежды, У Ён направился на звук голосов. Еще издалека он предположил, что это мог быть обычный курьер или кто-то, кого впустили в дом по важной причине. Засучив слишком длинные для него рукава чужой футболки, он осторожно пошел к гостиной, откуда доносились разговоры.

– Я же говорю, это не так.

В центре гостиной стояли двое. Голос Дохёна звучал непривычно неуверенно, из-за чего У Ён моргнул от неожиданности. Кто мог так его смутить, человека, которого редко можно было увидеть в растерянности?

– Да неужели? Ты так поступаешь не в первый раз, и я точно это знаю, оппа.

«...Оппа?»

Услышав это обращение, У Ён замер, неловко остановившись на месте. Теперь он точно знал, кто это. Следовало ли уйти, чтобы не мешать? Пока он обдумывал, что делать, его взгляд случайно встретился с глазами гостьи.

Ее глаза без двойного века округлились от удивления. В них была мягкость, и форма, словно плавно опущенные капли, каким-то образом напоминала Дохёна. Конечно, не внешностью, а скорее выражением лица или аурой. Если только у Дохёна не было двух сестер, это наверняка была та самая «Джина».

– Что за... Почему ты не сказал, что у тебя гости?

Дохён, резко обернувшись, встретился с взглядом с У Ёном. Он выглядел так, будто не знал, как объяснить ситуацию. У Ён, не отводя взгляда, прищурился. Казалось, что убирать себя из этого разговора было уже поздно.

– А... ты проснулся?

На его аккуратном лице мелькнуло выражение смущения. Он быстро посмотрел то на У Ёна, то на Джину, а затем слегка подмигнул левым глазом, явно пытаясь что-то скрыть. В затянувшемся неловком молчании У Ён решился прервать тишину.

– Услышал, что кто-то пришел...

Его голос звучал непривычно хрипло. После вчерашних бесконечных стонов и криков это было неудивительно. Словно чтобы усугубить ситуацию, он напрочь забыл, что причиной еще была глухота, вызванная ночью.

– ...Разговаривайте. Я пойду.

Стараясь не мешать, У Ён коротко кивнул и сделал шаг назад, намереваясь уйти. В конце концов, Дохён напился накануне из-за ссоры с младшей сестрой, и их разговор лучше было оставить между ними.

Однако его остановил тихий голос.

– Можешь не уходить.

Джина, поправляя ремень своей сумки, мельком осмотрела У Ёна. Ее взгляд, который скользнул по его растрепанным волосам и мешковатой футболке, казался тяжелым и слегка пристальным. У Ён инстинктивно поднял руку к шее, пытаясь скрыть красные отметины, и отвернулся.

– Я просто забыла кое-что. Сейчас возьму и уйду.

Сказав это безразличным тоном, Джина уверенно прошла мимо и направилась к гостевой комнате. У Ён с облегчением заметил, что она не пошла в их спальню. Она направилась в ту самую комнату, где раньше останавливался Дэниел.

– Прости. Ты, наверное, проснулся из-за меня.

Дохён аккуратно поправил У Ёну волосы и попытался привести в порядок его одежду.

Коснувшись шеи, он на мгновение замер, словно осознавая, что оставил на теле У Ёна слишком много следов. Забавно, что он сам, скорее всего, даже не догадывался о состоянии своей шеи и ключиц.

– Нет, это не из-за тебя...

У Ён украдкой бросил взгляд на дверь гостевой комнаты, куда ушла Джина, и неуверенно замялся. Он впервые сталкивался с родственником своего парня и совершенно не понимал, как себя вести. К тому же, атмосфера между ними явно оставляла желать лучшего.

– Ты же говорил, что поссорился с сестрой. Разве не стоит помириться?

Дохён, обычно спокойно реагирующий на подобные слова, на этот раз отвернулся, тяжело вздохнув. У Ён заметил беспокойство, мелькнувшее на его лице, и, с сомнением глядя на него, осторожно спросил:

– Это же не из-за меня вы поссорились, да?

– Нет.

Ответ прозвучал быстро, но У Ён все равно не поверил. Дохён, заметив это, попытался смягчить свое выражение лица, будто стараясь его успокоить.

– Да что может быть такого, чтобы из-за тебя поссориться.

И правда, какой могла быть связь между У Ёном и его сестрой, которую он увидел сегодня впервые. Несмотря на легкое чувство неловкости, У Ён решил не задавать больше вопросов.

– В любом случае... я могу уйти, чтобы вы могли помириться. Ты ведь из-за этого вчера пил, да?

Дохён выглядел так, будто хотел что-то ответить, но явно колебался. В этот момент Джина, которая до этого ушла в гостевую комнату, резко вышла оттуда. Ее шаги, несмотря на ее миниатюрную фигуру, были полны решительности и напряжения.

Она даже не оглянулась, направляясь к выходу. У Ён бросил растерянный взгляд на Дохёна, словно спрашивая, стоит ли что-то предпринять. Тот нехотя позвал ее:

– Джина, подожди.

Она обернулась, холодно глянув на него.

– Что?

– Подожди немного, я отвезу тебя на машине.

– Не нужно. Я не домой.

– Ким Джина.

– Что еще?

Услышав, как голоса за дверью стали громче, У Ён осторожно ушел в спальню и закрыл за собой дверь. Однако даже с закрытой дверью он отчетливо слышал звонкий голос Джины:

– Причем тут ты вообще?

«Почему же они поссорились?»

По тому, что У Ён знал о Дохёне, он вряд ли был человеком, который первым начнет конфликт. Судя по тому, как он общался с младшими, он наверняка хорошо относился и к сестре. Более того, он говорил, что приложил все усилия, чтобы адаптироваться в приемной семье.

У Ён с некоторым недоумением открыл шкаф и достал оставленную там одежду. Его вчерашняя одежда оказалась непригодной для повторного использования из-за множества пятен. Надев удобную толстовку и шорты, он частично прикрыл следы на шее.

Когда он снова вышел в гостиную, двое все еще спорили посреди комнаты. Точнее, Джина выговаривала что-то с явной злостью, а Дохён молча принимал ее раздраженный тон. На первый взгляд, ситуация казалась односторонней и слегка нелепой.

– Ты всегда, всегда...! – вспылила Джина, но осеклась, прикусив губу. Ее взгляд встретился с глазами У Ёна, который стоял в дверях.

Увидев перекошенное от злости лицо девушки, У Ён медленно заговорил:

– Я, пожалуй, пойду. Кажется, мое присутствие только мешает.

Учитывая, что спор явно затягивался, оставаться в спальне, заперевшись там, было бы неудобно. У Ён решил вернуться домой и подождать, пока Дохён сам с ним свяжется. Судя по молчаливой реакции, Дохён тоже согласился с этим решением.

– Увидимся позже, – добавил У Ён, вежливо кивнув и направившись к выходу. Он даже успокаивающе кивнул Дохёну, чтобы показать, что все в порядке.

– Боже, как же ты раздражаешь! – резко выкрикнула Джина в тот момент, когда У Ён уже выходил из квартиры.

Он ощутил свежий поток воздуха снаружи, понимая, что квартира внутри буквально пропитана феромонами. Это было даже слегка обнадеживающим фактом, учитывая, что Джина была бетой. Но его мысли прервались, когда девушка вдруг стремительно подошла и грубо схватила его за руку.

– Ким Джина!

Дохён выглядел шокированным, но сестра даже не обернулась. Вместо этого она захлопнула входную дверь с громким стуком.

– Что это вообще...?

Джина ничего не ответила. Вместо этого она потянула У Ёна за собой, грубо ведя его к лифту. От неожиданности и растерянности он даже не подумал сопротивляться. Уже у лифта Дохён догнал их и схватил У Ёна за другую руку.

– Ты что делаешь?

Джина не обратила на него никакого внимания. Ее лицо оставалось холодным и сосредоточенным. Нажимая на кнопку вызова лифта, она тихо, но с угрозой в голосе бросила:

– Не следуй за нами.

Экстра 16

– Что?

*Дзинь* – дверь лифта открылась. Джина резким движением убрала руку Дохёна и затолкала У Ёна внутрь. У Ён, понимая, что применить силу против младшей сестры Дохёна он не может, подчинился ее указаниям без сопротивления.

– Если последуешь за нами...

Джина встала перед дверью, преграждая путь, и подняла взгляд на Дохёна. Ее голос, с трудом прорывавшийся через напряжение, прозвучал зловеще.

– Я расскажу родителям про татуировку на твоей спине, про то, что ты пил и курил еще в школе, и вообще про все остальное.

Лицо Дохёна исказилось от раздражения. У Ён, наблюдая за ним, невольно удивился: видеть, как он так открыто показывает эмоции, было редкостью. Раньше он видел его смеющимся, плачущим, но такое выражение, будто тот оказался в безвыходной ситуации, он видел впервые.

– Если понял, отойди.

Джина нажала кнопку первого этажа и тут же стала нажимать кнопку закрытия двери. Но Дохён, вместо того чтобы уступить, схватился за край двери, заставляя ее снова отвориться с глухим скрипом.

– Если у тебя есть претензии, выскажи их мне.

– У меня нет претензий.

– Ты действительно...

– Вау, так ты все-таки умеешь злиться?

Ее голос был пропитан откровенной насмешкой. Более того, она бросила ему вызывающий взгляд, словно намеренно провоцируя.

– Я думала, ты всю жизнь будешь тем самым жалким парнем, который даже злиться не умеет.

Ее слова прозвучали словно шипы, и даже У Ён почувствовал их колкость. Глядя на ее спадающие кудри, он вдруг пришел к выводу, что конфликт между этими двумя, возможно, имеет глубокие корни.

– Ён-а, выйди.

– Хён...

Что же делать?

У Ёну не понадобилось много времени, чтобы прийти к выводу. Дохён всегда помогал ему во всех ситуациях, и теперь, похоже, настал момент отплатить ему той же монетой. Возможно, даже с риском.

– Я свяжусь с тобой позже.

С этими словами он мягко отнял руку Дохёна от двери. Выражение шока на лице Дохёна ясно дало понять, что он не ожидал такого поступка от У Ёна. Джина, не упуская момента, снова нажала кнопку закрытия двери, и лифт захлопнулся с глухим ударом.

* * *

Время не пощадило фасад ресторана, но внутри все выглядело удивительно чисто. Круглый металлический стол, стулья, похожие на перевернутые барабаны и массивные вытяжки, свисающие с потолка. Джина, заметив, как неловко ерзает на месте У Ён, протянула ему фартук, который принес сотрудник.

– Надень это. У тебя же белая одежда.

На фартуке красовался логотип знаменитого бренда соджу, который У Ён знал слишком хорошо. Он бросил взгляд на свою белую толстовку, потом на старую ткань фартука и без лишних слов накинул его себе на шею. Хоть он и не был из тех, кто проливает еду и жир от жареного мяса, все равно могли остаться следы.

– Что будешь есть? Надеюсь, ты хоть мясо ешь?

Чуть раньше Джина без всяких объяснений вытащила его на улицу и практически втащила в такси. Она не дала никаких объяснений и даже не извинилась. Только когда они оказались у двери заведения с потрепанной вывеской, она хмуро спросила:

– Пьешь? Хватит уже так оглядываться. Выглядишь так, будто впервые в таких местах.

На самом деле, это было правдой, но У Ён не стал ничего говорить. Ему вспомнились те взгляды, которые Гарам и Сон Гю бросали на него, когда он признался, что никогда не ел ттокпокки. Поэтому он просто промолчал. Видя его молчание, Джина снова заговорила:

– Я угощаю, так что заказывай все, что хочешь.

– Нет, спасибо, не нужно.

У Ёну и в голову не пришло притрагиваться к жирной свинине. Ее запах уже заставил его чувствовать отвращение. Он и не был голоден, да и принимать угощение от сестры своего парня было как-то неловко. Однако после его отказа взгляд Джины стал подозрительно прищуренным.

– Ты что, такой богатый?

Богатый. И еще как.

– Откуда у студента деньги? Не выдумывай.

Не зная о финансовом положении У Ёна, Джина вызвала сотрудника и спокойно заказала две порции самгепсаля и соджу. Она тут же вытащила удостоверение личности, чтобы подтвердить возраст. Ее движения были настолько естественными, что даже У Ён вынужден был протянуть свое удостоверение.

– Раз я тебя сюда притащила, значит, я плачу. У меня денег много.

И на этот раз У Ён не стал спорить. Упорствовать и доказывать, что он на самом деле богат, не имело смысла. Лучше просто плыть по течению. Но сразу же после этого за столом повисла напряженная тишина.

Это было неизбежно. Общих тем у них не было, они встретились впервые, и говорить по сути было не о чем. Тем более, У Ён всегда чувствовал себя неловко при новых знакомствах. Даже с близкими людьми он был немногословен, так что очевидно, что если Джина не начнет разговор первой, то этого не сделает никто.

Но Джина вместо этого пристально разглядывала У Ёна. Ее взгляд, чем-то напоминающий взгляд Дохёна, изучал его лицо так, словно пытался что-то понять.

– У меня что-то на лице?

– Нет.

Он с трудом задал вопрос, но диалог оборвался так резко, будто его перерезали ножом. Время было еще раннее, и в зале, кроме них, не было ни души. Только низкий гул какого-то аппарата и скучные диалоги из дорамы, доносившиеся с телевизора. Спустя время сотрудник принес закуски, соджу и мясо.

Джина молча налила соджу в стакан У Ёна, затем наполнила свой. У Ён подумал, что она предложит выпить, но вместо этого она сразу же осушила свой стакан. Он сидел и молча смотрел, как она это делает, даже не прикоснувшись к своему. Джина шумно выдохнула, опустив стакан, и взяла щипцы, чтобы начать жарить мясо.

– Зачем я вообще пошел с тобой?

– ...Что?

На раскаленной сковороде зашипело мясо, покрываясь аппетитной корочкой. Джина ловко выкладывала куски самгепсаля, добавляя чеснок и кимчи. Было ясно, что жарить мясо ей приходилось не раз. Она налила себе соджу, хлопнув щипцами о край стола.

– Я спрашиваю, зачем я пошел с тобой. Ты впервые меня видишь, тащишь за собой, а я так послушно иду – разве это не странно?

На самом деле, именно Джина должна была задать вопрос У Ёну: «Зачем ты так легко пошел за мной?». Но вместо того чтобы ходить вокруг да около, У Ён решил спросить прямо:

– Мне просто любопытно, почему вы с хёном поругались.

Винить ее или устраивать ссору он не собирался. Но и скрывать свое любопытство не видел смысла.

– И еще... я хотел понять, зачем ты меня позвала.

– А, так ты просто любопытный человек.

Джина перевернула куски мяса. Золотистая корочка выглядела так аппетитно, что даже У Ён, не любивший свинину, не мог не отметить ее привлекательность. Хотя он знал, что запах свинины сразу испортит его впечатления, стоит только попробовать.

– Ну, начнем с того, что причины особо нет. Просто я решила, что раз ты парень моего брата, то стоит с тобой немного поговорить. А потом...

На этих словах она замолчала. Казалось, сейчас прозвучит что-то важное, но вместо этого Джина взяла ножницы, аккуратно нарезала мясо и снова залпом выпила соджу.

– Хочешь, я расскажу, из-за чего мы поссорились?

У Ён сдержанно кивнул. Если он узнает хотя бы это, то время было потрачено не зря. Вмешиваться в семейные дела он не собирался, но раз Джина сама завела разговор, значит, она не против, чтобы он это услышал.

– Глупая причина... я посмотрела в его телефон. Там пришло сообщение: «Хён, я скучаю по тебе».

Дохён ведь сказал, что это не из-за него...

У Ён прекрасно знал, кто отправил то сообщение. Но Джина, похоже, не придавала этому значения и продолжала жарить мясо, как ни в чем не бывало.

– Я просто хотела немного пошутить, поэтому стала расспрашивать его про это сообщение. Но он вдруг выхватил телефон и разозлился. Вот, это уже можно есть.

– ...Он разозлился?

– Да. Хотя, может, это было больше похоже на раздражение.

У Ёну было сложно представить это. Дохён, которого он знал, никогда бы не стал так реагировать на что-то подобное. Ему могло не понравиться, что кто-то лезет в его телефон, но чтобы это стало причиной ссоры с сестрой? Нет, это было на него совсем не похоже.

– Но самое смешное, он сам извинился после того, как разозлился.

– Тогда почему вы поссорились?

– Потому что он извинился. Это меня и взбесило.

У Ён снова ничего не понял. Джина заметила его озадаченное выражение и нахмурилась.

– Ты же опять не понимаешь, да?

– Да.

– Вот ведь, обычно в таких случаях из вежливости говорят «Понимаю».

Джина усмехнулась и выпила еще стакан соджу. Затем, взяв щипцами горсть мяса, переложила часть на тарелку У Ёна.

– Мой брат обычно вообще не злится.

Она усмехнулась с горькой улыбкой и добавила свежего мяса на сковороду. Подгоняя его, чтобы он не дал мясу сгореть, Джина снова поторопила У Ёна:

– Ешь быстрее, пока не остыло.

У Ён нехотя взял кусок и неумело завернул его в листья салата. Видя его попытки, Джина убавила огонь на плите.

– За всю жизнь он ни разу не кричал на меня. Даже если я его будила, мешала учиться или ломала что-нибудь и сваливала на него, он только улыбался и говорил: «Ничего страшного».

Для окружающих такой брат, возможно, казался идеальным. Джина, похоже, считала так же, потому что добавила с легкой усмешкой:

– Похоже на замечательного брата, правда?

Но У Ён не смог легко согласиться. Перед его глазами встал образ Дохёна – мягкого, всегда улыбчивого, человека, который никогда не проявлял агрессию. Такой ли это был идеал? Скорее...

– Это просто способ провести черту. Никто этого не понимает, потому что он делает это настолько искусно.

Когда Дохён учил его, он тоже был неизменно добр. Хотя У Ён сам избегал ситуаций, которые могли бы его разозлить, было очевидно, что за его мягкостью скрывалось нечто большее. Сейчас он только начал это осознавать.

– Я ведь сделала это специально. Знала, что он не любит, когда лезут в его личное пространство. У него никогда не было привычки показывать друзьям, семье или партнерам свою настоящую жизнь. Так что я прекрасно понимала, что, если начну проявлять интерес, ему это не понравится. И, конечно, он разозлился, сказав, что это не мое дело.

Ее лицо слегка перекосило. Она с нажимом прожевала кусок мяса, запила соджу и с глухим стуком поставила стакан на стол.

– А потом снова извинился. С таким лицом, будто сам понял, что ошибся.

Честно говоря, У Ён не мог понять, что здесь такого. Почему извинения вызвали такую реакцию? Он хотел спросить, но замялся, потому что Джина продолжила:

– Это нужно испытать самому, чтобы понять. Он не уступает, не идет навстречу. Просто опускает руки и отказывается от конфликта. Это не добрый характер это страх перед лишними усилиями. Он злится, раздражается или спорит только с теми, кто находится внутри его круга общения.

У Ён уже знал, каково это. Когда Кан Джунсон пытался втянуть его в спор, он сохранял абсолютное равнодушие. Даже отвечать ему было слишком утомительно. Проще было придерживаться позиции: «Ты можешь лаять, а я просто уйду».

– Знаешь, что я думаю каждый раз, когда он так себя ведет?

Их взгляды встретились. Это был тот же взгляд, что она бросила на Дохёна во время их ссоры. С легким презрением Джина насмешливо усмехнулась и, словно плюнув словами, выпалила:

– Вот уж действительно, чужой человек.

Экстра 17

Неожиданно У Ён подумал, что прошлой ночью Дохён, должно быть, услышал это во время их разговора. Если бы дело было лишь в ссоре, вряд ли тот напился бы до утра и позвал его на рассвете. Кажется, он начинал понимать, почему настроение у Дохёна было таким.

– Так что мы поругались. Я оставила его и ушла. Хотя не ожидала, что он сразу позовет своего парня и будет веселиться, – произнесла Джина, едва закончив фразу, и принялась агрессивно есть мясо. Оно не выглядело аппетитным, и ее действия казались скорее попыткой выплеснуть злость. У Ён спокойно положил недоеденный сверток с мясом обратно на свою тарелку.

– Ты сказала это ему?

– Что именно?

– Что он ведет себя как чужой.

– А-а, – Джина неопределенно кивнула, но этого хватило, чтобы понять, что она подтвердила это. У Ён опустил взгляд на испорченный сверток, и медленно прикусил внутреннюю сторону щеки.

«У вас с сестрой что-то случилось?»

«Поссорились».

Слова, которые хотелось сказать, росли в его сознании, словно снежный ком. Но неуклюжий ком распадался еще до того, как мог обрести форму. Что можно сказать? Что нельзя? Эти границы казались ему неуловимыми.

– Ты ведь знаешь, почему хён ставит границы?

Джина посмотрела на него с непониманием, явно не ожидая такого вопроса. В ее взгляде мелькнуло сомнение, как будто она пыталась угадать, к чему он клонит. У Ён заговорил спокойным голосом.

– Я слышал, что он был усыновлен.

Раньше Дохён уже делился с ним подробностями о своей семье: какие у него были отношения с родителями, как он ладил с сестрой. У Ён, хоть и не мог в полной мере понять его чувства, догадывался, почему Дохён так чутко реагирует на окружающих.

– Я не знаю, как это быть на месте Дохён хёна, но... – слова давались ему с трудом. Перед глазами всплывало лицо Дохёна, каким он видел его в последний раз, будто оно было нарисовано.

Поэтому он тщательно подбирал слова, боясь переступить невидимую черту.

– Если услышать, что ты чужой, это не просто злит. Скорее, это обидно.

Но стоило произнести это вслух, как внутри все закипело.

– Он ведь действительно чужой. Хён один.

Эти последние слова он зря сказал. У Ён понял это, лишь увидев выражение лица Джины, но уже не мог вернуть их назад. Он опустил взгляд, стараясь казаться спокойным.

– В любом случае, хён... то есть твой брат, он не родной сын. Думаю, если бы я был на его месте, то такие слова меня бы ранили.

Слова, сказанные «настоящим» тому, кого считают «поддельным», и наоборот, имеют разную тяжесть. Тем более, если Дохён действительно считал себя чужим в этой семье.

– В ту ночь он пил до утра. Потому что ему было больно.

Джина с замершим лицом молчала. Мясо на гриле шипело, источая аппетитный аромат. Она машинально перевернула его, прежде чем тихо сказать:

– Он не чужой.

Ее голос звучал твердо, почти как обещание.

– Семья это не только кровь.

У Ён молча согласился. Ведь даже кровные родственники иногда не ощущаются семьей. Как можно сводить понятие семьи только к родству?

– Не говори так больше.

Сказав это, Джина выглядела так, будто наконец осознала, какое влияние ее слова могли оказать на Дохёна. У Ён извинился, если обидел ее, и отвел взгляд, неловко повернув голову.

На некоторое время между ними воцарилась тишина. Джина молча двигала палочками, а У Ён, не притрагиваясь ни к мясу, ни к алкоголю, мысленно представлял Дохёна, оставшегося дома. Зря он оттолкнул его и не остался. Это осознание пришло слишком поздно.

– ...Однажды был такой случай, – заговорила Джина, когда бутылка соджу опустела. Несмотря на то, что она выпила ее одна, лицо ее оставалось бесстрастным.

– Я пришла к нему в университет, и он был с подругой. Может, ты знаешь? Очень высокая и немного суровая на вид девушка.

По описанию это была Гарам. Джина тихо усмехнулась, будто ответа и не ждала.

– В тот момент у него было такое раздраженное лицо...

Ее глаза, похожие на капли воды, опустились с грустью, совсем не такими, какими были, когда она сердито смотрела на Дохёна. Джина тяжело вздохнула и стукнула палочками по тарелке.

– Даже когда он вел себя сдержанно, он выглядел более раскованным, чем с семьей. И тогда я начала замечать разницу. Между выражением, которое он показывает нам, и тем, как он улыбается, когда ему действительно хорошо.

У Ён лучше других понимал эту разницу. Даже если Дохён слегка натянуто улыбался, он сразу считывал эту фальшь. Поэтому он мог представить, какую боль ощутила Джина, осознав это.

– Это не просто вопрос о том, кто друзья и кто семья – это разные вещи. Проблема глубже. Ему до сих пор некомфортно с нами. Он не воспринимает нас как семью.

Джина откровенно говорила о своей обиде на Дохёна. Ее слова шли не только оттого, что она допустила ошибку, но и оттого, что чувствовала, как Дохён держится на расстоянии. Эта невидимая граница причиняла ей боль.

– Я не прошу многого.

У Ён молча поднял бутылку соджу и заказал еще одну. Не успел официант поставить ее на стол, как Джина быстро открыла крышку и наполнила свою рюмку.

– Всего лишь мелочи. Если я ему мешаю, пусть скажет. Если нужно обсудить что-то, пусть обсудит. Если хочет встретиться с парнем, пусть просто скажет, что идет, и не переживает.

Она раздраженно добавила:

– Да я же не запрещаю ему ни с кем встречаться!

У Ён ответил спокойно:

– Но ты ведь ждешь его дома, так?

– Ну да, конечно, жду! Потому что скучно! Но ты думаешь, я заставляю его отменять свидания? Это же поведение начальной школы.

Интересно, делала ли она так, когда была маленькой? У Ён хотел спросить, но решил воздержаться.

– Он слишком старается быть идеальным. Школа, университет все это было не его выбором. Он просто соглашался с родителями. «Да, да». Но хуже всего, что он все делает безупречно, и родители снова наезжают на меня.

У Ён вспомнил, как однажды Дохён говорил, что причина ссор Джины с родителями часто кроется в нем. Скорее всего, в этот раз тоже родители сравнили ее с ним, и она ушла из дома, направившись к Дохёну.

– Ты видел, да? У него на спине татуировка. Он пил и курил еще в старшей школе. Все, что он делает идеально дома, это сплошное притворство. И если задуматься, насколько ему было невыносимо дома, чтобы вести себя так снаружи.

У Ён был удивлен тем, насколько глубоко она задумывалась о Дохёне. То, что она знала о его поступках, уже было неожиданностью, но ее способность догадаться о причинах его поведения поражала еще больше. Причем она оказалась права.

– Не понимаю, почему он так боится. Почему он ведет себя, будто в любой момент может уйти? Он ведь мой брат, часть семьи, но кажется, что я понимаю соседскую собаку лучше, чем его.

От ее слов про собаку У Ён невольно улыбнулся. Это действительно было смешно и странно. Собака хоть виляет хвостом, а Дохён лишь молча улыбается.

– Но оппа ведь не такой со своим парнем, правда?

Джина не задумывалась о том, как обращаться к У Ёну, просто называла его «парнем». Но У Ён не обратил на это внимания и спокойно ответил:

– Со мной он тоже таким был.

Глаза Джины удивленно округлились, ее длинные ресницы подчеркивали шок на лице. У Ён, замечая, насколько выразительна ее мимика. невольно потянулся к стакану соджу.

– Хён никогда не говорил мне о себе. Если он не хотел что-то обсуждать, то просто улыбался так, будто это была самая сладкая ложь на свете, и обходил тему стороной.

У Ён вспомнил, как Дохён избегал разговоров:

– Мы были вместе, но я не понимал, о чем он думает, чего боится, что скрывает от меня. В какой-то момент я даже начал думать, что только он мне нравится.

Их отношения были пропитаны постоянным напряжением. У Ён боялся причинить боль или вызвать недовольство, настолько, что даже не пытался разобраться в своих подозрениях. В итоге их связь стала хаотичной и неустойчивой.

– В итоге мы расстались.

Джина от удивления открыла рот. Она явно не ожидала этого и, пытаясь осмыслить, пробормотала:

– Но как вы снова...?

– Сначала казалось, что все рухнуло.

Он был уверен, что больше никогда не сможет доверять Дохёну. Вместо того чтобы разобраться, он просто сбежал, считая это лучшим решением. Он решил, что все, что Дохён говорит, лишь красивые слова.

– Но когда обида утихла, я стал задаваться вопросами.

– Какими?

– Почему хён мне ничего не сказал? Может, я не заслуживал его доверия? Может, я для него был чем-то незначительным?

После расставания он провел бессонные ночи, обдумывая это. Обида быстро сменилась самообвинением. Однако, как часто бывает, он все равно склонял вину в сторону Дохёна.

– Но потом хён извинился. И рассказал мне кое-что.

Джина замерла. Ее удивило не содержание слов, а сам факт, что Дохён первым извинился. Ее лицо выражало смесь удивления и замешательства. У Ён на мгновение задумался, стоит ли продолжать. Разве он имеет право делиться этим? Это ведь семейная тайна.

«Ён-а, я...»

Но он надеялся, что его откровенность поможет устранить недоразумения. Он не хотел, чтобы Дохён снова оставался один, заполняя свою пустоту ночными запоями. Ведь для У Ёна Дохён был не только любовью, но и спасением. Он хотел, чтобы этот спаситель тоже был защищен от одиночества.

– Хён сказал, что просто боялся.

Эти слова звучали в его голове до сих пор. Голос Дохёна дрожал, обнажая весь страх, который тот пытался скрыть.

– Боялся, что его бросят.

Джина отвела взгляд, ее глаза дрожали. Очевидно, что слово «бросить» вызвало у нее болезненные воспоминания. Она знала, что Дохёна оставили у дверей детского дома, и, конечно, эта правда оставила на ней след.

– Хён слишком старался, чтобы не разрушить отношения. Он пытался показать себя только с хорошей стороны, постоянно контролируя свои действия. Я никогда бы так не смог.

Иногда понимание приходит не через разум, а через чувства. Даже если все логично, сердце может отказываться принимать очевидное.

– Как же тяжело ему должно было быть.

И лишь потом, спустя время, он понял, что Дохён был истощен сильнее, чем кто-либо другой. Никто не мог так страдать от внутреннего одиночества, как он.

– Каждый день для него был словно битва.

Экстра 18

Когда Дохёна усыновили, ему было всего четырнадцать. А когда он стал репетитором У Ёна, ему было столько же, сколько сейчас У Ёну – двадцать. Воспоминания о Дохёне всегда были наполнены юностью, но сколько же он тогда старался казаться взрослым?

– Это не значит, что он ведет себя как посторонний.

У Ён пробормотал эти слова, глядя на Джину. Та сидела напротив, слегка коснувшись рюмки с соджу, но даже не попробовав выпить, смотрела на У Ёна. Ее взгляд, направленный в никуда, казался каким-то рассеянным, словно она была не в себе.

– Хён просто боится, что станет посторонним.

Джина сжала губы, передние зубы нервно стискивали их, оставляя следы. Затем, повернув голову, она резко выпила соджу. У Ён, не отворачивая взгляда и не добавляя ей выпивки, продолжал наблюдать за ее действиями.

Джина опустошила еще две рюмки, съела мисо-суп и положила ложку на стол.

– ...Я знаю.

Ее голос, словно тяжелый вздох, повис над столом. Мясо на гриле, которое никто не переворачивал, давно почернело и стало несъедобным.

– На самом деле, я все понимаю головой. Просто... все равно обидно.

Последние слова прозвучали особенно грустно. Даже когда она говорила о Дохёне с кривой улыбкой, в ее лице была заметна подавленность.

– То, каким стал он, частично вина родителей.

– Родителей?

– Ну да. Они богатые, но при этом жадные. Из-за этого вокруг них всегда крутились ненадежные люди. Дохёна они тоже... нет, это неважно.

У Ён невольно изменился в лице от удивления.

Трудно было поверить, что Джина знает об этом.

Увидев его реакцию, она усмехнулась.

– Похоже, у твоего хёна нет секретов от тебя.

У Ён, чтобы скрыть неловкость, потянулся за стаканом воды, но заметил, что на поверхности воды плавает масло. Поставив стакан обратно, он не успел попросить, как Джина позвала сотрудника, чтобы тот принес чистую посуду.

– Спасибо.

– Да пустяки.

Джина спокойно убрала сгоревшее мясо и положила на гриль последний кусок. У Ён не съел ни кусочка, так что она одна справлялась с порцией на двоих. Хотя Джина, вероятно, знала это, она не стала уговаривать его есть.

– В детстве мне казалось, что родители поступили правильно. Мне нравилось, что у меня появился брат, а еще я думала: если деньги зарабатывают, то это хорошо.

Она замолчала на мгновение и тяжело вздохнула.

– Но когда я повзрослела, это стало казаться странным.

В ее голосе послышались раздраженные нотки.

– Иногда мне становится жутко от мысли, что если бы не Дохён, я выросла бы точно такой же.

У Ён вспомнил момент, когда встретил Дохёна в третьем классе средней школы. В душной, давящей атмосфере Дохён был единственным человеком, с которым можно было дышать. Если бы не он, возможно, У Ён так и не смог бы прийти в стабильное состояние, как сейчас.

– Чтобы не было недоразумений, хочу сказать: родители все-таки заботятся о нем. Как можно не любить такого успешного сына? Именно поэтому даже такие скупцы, как они, подарили ему машину и квартиру.

Он машинально коснулся своих наручных часов. Этот дорогой аксессуар, совершенно неуместный для студента, был подарком Дохёна на день рождения У Ёна.

«Скажем так, это награда за то, что я был хорошим сыном».

Способы выражения любви бывают разными, но не всегда они полностью передают чувства. Люди чаще дают ту любовь, которую хотят дать, а не ту, в которой нуждается другой.

– Что тебе нравится в твоем хёне?

Вдруг спросила Джина. У Ён не смог сразу ответить, слегка дернув щекой.

– ...Почему ты спрашиваешь?

– С самого начала было интересно. Обычно люди любят за деньги или за внешность. Ты ведь тоже, наверное, из-за этого, да?

Хотя первое утверждение можно было опровергнуть, второе никак не получалось. У Ён отвел взгляд, пытаясь скрыть смущение. Он изо всех сил старался выглядеть спокойным, но уши уже явно покраснели.

– Просто... мне все в нем нравится.

– Ну что ты. Такого не бывает. Тогда назови три его главных достоинства.

Джина подняла три пальца и уверенно добавила: «Но без денег и внешности». У Ён и так не собирался говорить о деньгах, поэтому он задумался, закусив губу, а затем начал.

– Он добрый.

Это было простое, но очевидное утверждение. Джина в знак согласия энергично кивнула.

– Да, оппа добрый.

– Еще он заботливый...

– Это не считается. Доброта и забота одно и то же. Считай, это одно качество.

Один из поднятых пальцев согнулся. Глядя на оставшиеся два, У Ён вдруг вспомнил лицо Дохёна.

– Его улыбка...

Дохён был человеком, который умел улыбаться как никто другой. Его глаза смягчались, становились добродушными, а улыбка сияла так ярко, что иногда казалось, будто перед тобой нечто невероятное.

– Улыбка?

– ...Она красивая.

У Ён ответил почти шепотом, потянувшись за стаканом воды, чтобы хоть немного остудить пылающие щеки. Но вода ничем не помогла. Он уже готовился к тому, что Джина придерется к этому и скажет: «Это ведь про внешность», но она молча согнула еще один палец.

– Ну, а последнее?

Что бы выбрать для третьего? Ему в голову пришел голос, но У Ён не хотел ограничивать достоинства Дохёна только внешними аспектами. Его привязанность к этому человеку была куда глубже.

– Хм...

У Ён стал вспоминать дни, которые они провели вместе. Их первую встречу, случившуюся, когда он еще не мог адаптироваться к школе. Добрые слова, сказанные Дохёном, их общение в университете, множество сторон его личности, которые он открывал для себя с годами.

Для У Ёна Дохён был особенным не из-за каких-то конкретных обстоятельств. Это был человек, которого он бы полюбил в любом случае, в любом месте. Объяснить свои чувства через одно единственное качество было невозможно.

– ...Не могу выбрать.

– Ты сейчас специально хвастаешься?

Джина слегка встряхнула плечами, но, похоже, продолжать расспросы она не собиралась. Просто взяла палочками кусочек хорошо прожаренного мяса и отправила его в рот. Прожевав, она хитро прищурилась.

– Думала, скажешь что-нибудь вроде «феромоны». Ты ведь омега, верно?

– Да.

Это легкое прищуривание левого глаза было одной из старых привычек Дохёна. «И сестра, оказывается, такая же», – подумал У Ён, делая глоток воды. Джина равнодушным тоном продолжила:

– Значит, вы друг друга любите не только за внешность.

– ...Как вообще можно любить человека только за внешность?

– А почему бы и нет? Я, например, люблю только за внешность.

Сказав это с абсолютной уверенностью, Джина указала на У Ёна палочками. От неожиданности он моргнул, пытаясь осознать ее слова.

– А ты тоже очень красивый. Наверное, второй по красоте среди всех, кого я видела. Ах, только не говори моему брату, что он не первый.

– Да, конечно...

У Ён кивнул, даже не думая спорить. Его заинтересовало, кто же на первом месте, но задавать этот вопрос он не стал. Джина съела еще один кусочек мяса, а затем вылила остатки соджу в свой стакан с водой.

– Кажется, мой брат действительно сильно тебя любит. У него такая гордость, а тут сам первым извинился после ссоры.

– Этот гордый человек, говорят, часто извиняется перед тобой.

Ее лицо на миг застыло, словно она не ожидала такого ответа. Слегка прикусив кончик языка, Джина залпом осушила стакан. Поставила его на стол с такой силой, что он издал звонкий звук.

– Не пей так...

– Кстати, сколько тебе лет?

У Ён сдержался, чтобы не упрекнуть ее, что пьет слишком много, и вместо этого взглянул на нее. Джина покачала головой и наклонила подбородок в сторону.

– Двадцать? Двадцать один? Ты ведь не школьник, я видела твое удостоверение.

– ...Мне двадцать.

– Ого, правда? Мы ровесники.

Ее улыбка выглядела по-детски невинной. В этот момент У Ён понял, почему она так напоминает Дохёна.

– У тебя имя У Ён, верно? А фамилия?

– Сон У Ён. Фамилия Сон, имя У Ён.

– Ён-а, значит, прозвище. Красивое имя.

В каждом ее выражении лица виделся Дохён. Ее улыбка, слегка нахмуренные брови, заботливое отношение к мелочам все это говорило о том, что они выросли под одной крышей. Даже маленькие привычки были удивительно схожими.

– Я...

– Знаю, Ким Джина.

– Ну да, ты ведь уже раз десять повторил мое имя.

Они явно были семьей. Брат и сестра, связаны узами, крепче любых других. Даже сильнее, чем те, что связывали У Ёна и Чжису Хян. Это было очевидно.

– Говори проще. Мы же ровесники, зачем этот официоз?

Сказав это, Джина протянула свою рюмку. Это был первый предложенный ею тост за весь вечер. У Ён молча поднял свою рюмку и с легким звоном чокнулся с ней.

После этого они начали по-настоящему пить. У Ён, который до этого едва касался еды, теперь понемногу ел мясо, которое Джина сама выбирала и жарила для него. Когда она в шутку сказала, что у него «слишком утонченный вкус», он только неловко улыбнулся.

– Моя специальность в университете мне совсем не подходит. Думаю, может, снова сдать экзамены и перевестись. Но родители опять будут ругаться...

Джина рассказала, что взяла академический отпуск сразу после первого семестра. Ее родители постоянно сравнивали ее с братом, упрекая в том, что она недостаточно старается, из-за чего она не могла находиться дома. У У Ёна не было братьев и сестер, но он понимал, как тяжело быть в вечной тени кого-то другого.

– Ах, кстати, ты знаешь, что значит татуировка на спине у моего брата?

Джина, заметно опьяневшая, наклонилась к нему и понизила голос, будто это был секрет. У Ён, держа рюмку обеими руками, медленно покачал головой. Ее глаза уже начали мутнеть от выпитого, а губы растянулись в игривой улыбке.

– Это...

Осень набирала силу, и по ночам дул прохладный ветер. Днем еще можно было ходить в футболке, но с заходом солнца без верхней одежды становилось невыносимо холодно.

У Ён засунул одну руку в карман толстовки, а другой поднес телефон к уху. Гудки раздавались недолго, прежде чем звонок оборвался.

– Алло?

Он ждал, но с другой стороны не последовало ни звука. Из-за его спины доносился шум из оживленного ресторана. У Ён отвел телефон от уха, чтобы проверить, не разъединилась ли связь, а затем начал постукивать носком обуви по асфальту.

– Хён, можешь за мной заехать? Я тут, у того самого ресторана с самгепсалем, на перекрестке. Ты же приедешь?

Послышался тихий, почти усталый вздох. У Ён проглотил слова извинения, опустив взгляд на окурки, валяющиеся у его ног. Один, два, три... Когда он насчитал четыре, из трубки донесся мягкий голос:

– Холодно, так что подожди внутри.

Связь сразу же оборвалась, так что У Ён даже не успел ответить. Он убрал телефон в карман и поднял голову. В небе висел тонкий серп луны, скрытый за пеленой облаков. Зная, как он одет, лаже в такой момент этот человек беспокоился.

«Вот почему я его люблю».

Экстра 19

Его доброта была настолько сладкой, что, казалось, могла щекотать небо. У Ён, который и без того обожал сладкое, однажды вкусив это, уже не мог отказаться. Точнее, он и не собирался пытаться.

Вместо того чтобы зайти в ресторан, У Ён остановился сбоку, у стены, и стал ждать Дохёна. Хотя он немного беспокоился о Джине, оставленной внутри, та спокойно лежала на месте, и особых причин для тревоги не было.

У Ён смотрел на небо, потом снова вглядывался через стеклянные двери, чтобы убедиться, что с Джиной все в порядке. Он пробовал даже подпрыгивать на месте, чтобы согреться. Так прошло минут десять. Наконец у края переулка остановилась знакомая машина.

Из машины вышел Дохён. Его лицо оставалось невозмутимым, но шаги выдавали легкую торопливость. Он уверенно шел в сторону У Ёна, который, заметив его, слегка улыбнулся.

– Хён... Я скучал по тебе.

С этими словами У Ён распахнул руки и обнял Дохёна за талию. Хотя Дохён говорил, чтобы тот ждал его внутри, так как на улице холодало, но сам он пришел в одной футболке. Прильнув к нему, У Ён почувствовал через тонкую ткань тепло его тела и нежный аромат феромонов.

– Xa-a...

Дохён тихо выдохнул, крепко обняв У Ёна в ответ. Его подбородок лег на макушку, а одна рука заползла под капюшон толстовки, чтобы мягко потереть волосы. Тепло больших ладоней наполнило сердце У Ёна спокойствием.

– От тебя пахнет мясом.

– Я знаю.

– Правда?

Забота звучала в его привычно мягком голосе, но на этот раз она была смешана с нотками тревоги. Сердцебиение Дохёна, казалось, было быстрее, чем обычно. Он на мгновение сильнее прижал У Ёна к себе, а затем осторожно отстранил.

– Где Джина?

– Внутри.

– Иди в машину.

Передав У Ёну ключи, Дохён зашел в ресторан. У Ён же направился к припаркованной машине и уселся на переднее сиденье. Вскоре он увидел, как Дохён помогает Джине выйти из ресторана, поддерживая ее.

Дверь щелкнула, открывшись. Дохён уложил Джину на заднее сиденье и обошел машину, чтобы сесть за руль. Все это время он не проронил ни слова. Молча пристегнул ремень У Ёну, включил зажигание и повел машину в сторону дома.

В салоне царила тишина. У Ён, теребя ремень, оглянулся на заднее сиденье. Джина, перебравшая лишнего, спокойно дремала.

– Хён...

– Да?

Голос Дохёна был холодным и отстраненным.

Обычно он звучал мягко, но сейчас в нем сквозил ледяной ветер. У Ён осторожно спросил:

– Ты злишься?

Ответа пришлось ждать долго. Дохён постучал пальцами по рулю, прежде чем тихо сказать:

– Немного.

Его голос оставался твердым.

– Можно... я буду смотреть на твое лицо, пока ты говоришь?

– Я за рулем.

Алкоголь слегка замедлял реакцию. Хотя У Ён не был пьян, но легкая пелена все же накрывала его с головой. Погрустнев, он опустил голову. Увидев это, Дохён снова тихо вздохнул.

– Если я увижу твое лицо, злость, наверное, пройдет.

Голос Дохёна смягчился по сравнению с прежним, и это принесло У Ёну облегчение. Он прислонился к стеклу автомобиля, наблюдая за Дохёном. Даже его профиль казался идеальным и завораживающим.

– Прости, что рассердил тебя.

Дохён глубоко вдохнул, словно пытаясь усмирить свои эмоции. Его грудь медленно поднималась и опускалась. Затем, бросив короткий взгляд на заднее сиденье через зеркало, он тихо заговорил:

– Тогда объясни.

– Что именно?

– Что именно ты осознаешь, и за что извиняешься.

У Ён выглядел так, будто столкнулся с задачей, на которую нет ответа. Его взгляд потух, а мысли бешено закрутились в голове. От того, насколько правильно он сейчас ответит, зависело, сможет ли он смягчить гнев Дохёна.

– Я... извини за то, что не послушался и ушел. За то, что влез в семейные дела без разрешения... И за то, что попросил тебя приехать, даже когда ты был сердит.

Пока он пытался понять его реакцию, Дохён вдруг коротко рассмеялся. Остановив машину у светофора, он протянул руку в сторону У Ёна. Его пальцы на мгновение переплелись с пальцами У Ёна, а потом отпустили.

– Все неправильно.

С совершенно невозмутимым видом он добавил, что за последнее даже следовало бы похвалить. Вздохнув, он выглядел, словно ему стало легче. У Ён обдумал все еще раз и предположил новую причину.

– Прости, что заставил тебя беспокоиться.

– На этот раз ответ оказался правильным.

Выражение лица Дохёна, до этого оставшееся каменным, смягчилось. Он снова вздохнул, а затем продолжил говорить тем же ровным и спокойным тоном, в котором сквозила усталость.

– Если решил уйти, мог хотя бы дать знать. Я целый день не знал, где ты и что делаешь. Ты не отвечал, солнце зашло, стало темно...

Его взгляд мельком скользнул к У Ену. Это был всего лишь миг, но У Ён знал, что Дохён проверил его состояние.

– У тебя еще и здоровье не в порядке, а ты так ходишь.

Лицо У Ёна тут же вспыхнуло от смущения. Единственная причина, по которой его здоровье могло быть плохим, это их с Дохёном ночь. И ведь стулья в кафе были такими неудобными, что боль в спине не отпускала весь день.

– В следующий раз хотя бы скажи, где находишься. У тебя ведь есть телефон.

– Да... извини.

Голос звучал приглушенно. У Ён начал теребить мочку уха, отворачиваясь к окну. За стеклом проносились знакомые пейзажи. Это был путь не к его дому, а к дому Дохёна.

Когда Дохён въехал на территорию жилого комплекса, У Ён мельком подумал, собирается ли он оставить Джину ночевать у себя. Но тут Дохён, останавливаясь для парковки, нахмурился.

– Ах, по привычке...

Он провел рукой по лицу, тяжело вздохнув, и обернулся на заднее сиденье, где лежала Джина. Видимо, привычка привела его домой, и он совсем забыл о ней.

– Я, пожалуй, поймаю такси и поеду домой.

– Ночью опасно.

Дохён закончил парковаться и перевел рычаг коробки передач в положение «Р». У Ён потянулся к дверной ручке, но Дохён опередил его:

– Ким Джина, хватит притворяться пьяной. Поднимайся в квартиру. Код 0626.

Джина, конечно, не ответила, продолжая лежать без движения. Увидев это, Дохён снова вздохнул. Если бы его вздохи могли проделывать дыры в земле, он уже бы добрался до противоположной стороны планеты.

– Ким Джина.

– Хён, ну как ты себе представляешь, чтобы пьяный человек взял и встал?

Дохён мрачно взглянул на него, затем снова перевел взгляд на Джину. Похоже, он подбирал слова, прежде чем наконец расстегнул ремень и вышел из машины.

– Подниму ее наверх и вернусь. Жди здесь. Закрой двери.

– Но я правда могу...

– Ты же сам сказал, что тебе жаль за то, что заставил меня беспокоиться, Ён-а.

У Ён прикусил язык. Дохён умел обезоруживать словами, не прилагая усилий. Тот аккуратно поднял Джину на руки и ушел в сторону подъезда. У Ён, оставшись в машине, запер двери и откинулся на спинку сиденья.

«Я хочу, чтобы он хоть немного чувствовал себя спокойно дома».

Слова Джины вновь зазвучали у него в голове. Затем перед глазами возник образ Дохёна, сидящего ночью и выпивающего в одиночестве, подавленного чем-то.

Дохён помог У Ёну избавиться от занозы, которая долго сидела в душе. Рана еще не полностью зажила, но он ощущал, что уже почти свободен. Теперь даже нахождение рядом с Чжису Хян не вызывало удушья.

«Я хочу, чтобы он тоже смог почувствовать себя свободным...»

У Ён знал, что его желание эгоистично. Если Дохён очертит границы и попросит не вмешиваться, он отступит. В конце концов, У Ён не знал, сможет ли он быть полезным, ведь он был куда более неопытным и неуверенным.

«Но все равно...»

Его беспокойство о Дохёне не исчезало. Слова о том, что у него было «два шанса иметь родителей», звучали слишком горько. У Ён не знал, что значит жить в семье, но именно поэтому он хотел, чтобы Дохён мог это ощутить.

*Тук-тук*.

Дохён вернулся и постучал по окну водительской двери. У Ён отпер замки, коротко кивнув. Сев за руль, Дохён пристегнул ремень.

– В офистель, да?

Машина мягко тронулась с места, двигаясь по привычному маршруту. Дохён давно знал дорогу к месту, где жил У Ён, и навигатор ему не был нужен. У Ён, откинув голову на ремень, с легкой улыбкой заметил:

– Спорить и напиваться в этом вы с сестрой удивительно похожи.

– Что ж... так бывает во многих семьях.

Дохён даже не попытался отрицать причину, по которой он выпивал. Это было так в его стиле, что У Ён едва сдержал улыбку, слегка дернувшую уголки губ. Но сейчас была не та ситуация, чтобы смеяться – предстоял важный разговор.

– Я знаю, почему вы поссорились.

Как всегда, У Ён не умел ходить вокруг да около. Он сразу перешел к делу, и Дохён бросил на него короткий взгляд.

– Зачем было злиться из-за того, что она посмотрела в твой телефон, если ты все равно скоро собирался извиниться? В итоге-то ты сам напился ночью.

У Ён понимал, почему кому-то может быть неприятно вмешательство в личное пространство. Когда Чжису Хян следила за каждым его шагом, ему и самому было невыносимо. Но ситуация с Дохёном и Джиной казалась другой.

– Я не злился из-за телефона, – спокойно поправил его Дохён, голос его был мягким, но твердым. Он добавил тихо, почти шепотом:

– Я злился из-за того, что она расспрашивала о тебе.

– Это так плохо?

– Нет, не то чтобы плохо...

Дохён слегка запнулся, поворачивая руль. Даже за рулем он выглядел впечатляюще.

– Просто если она что-то узнает о тебе, а потом это дойдет до родителей, это будет неловко. Я сказал, что встречаюсь с кем-то, но не упомянул, что этот человек – наследник группы «Сонджон». Родители слишком интересуются «Сонджон».

У Ён вспомнил причину, по которой Дохёна усыновили, и хотел было сказать: «Со мной все в порядке», но не успел. Дохён заговорил первым.

– Мне это не нравится.

Тон его был настолько решительным, что У Ён невольно замолчал. Пока он моргал, переваривая сказанное, Дохён продолжил:

– Мне не нравится, что родители могут общаться с тобой из-за какого-то интереса. И мне не нравится, если ты будешь воспринимать это как что-то нормальное. Человеческие отношения не должны быть средством для достижения цели.

Похоже, его беспокоило, что отношения с У Ёном могут стать инструментом для чьих-то целей, даже если сам У Ён этого не допустит. Сам факт подобных взглядов явно раздражал его.

– На самом деле я зря сорвался на Джине. Немного переборщил.

После этого он добавил фразу, которая заставила У Ёна покраснеть до корней волос:

– Просто я был... неудовлетворен. Я слишком долго не мог прикоснуться к тебе.

У Ёна медленно начинало бросать в жар. Обычно Дохён не говорил так прямо, но, похоже, его упрямство еще не прошло. Он явно знал, что У Ён смутится, но все равно говорил с тихой интонацией, поддразнивая его.

– В общем... вот и вся причина. Я был на взводе, а Джина, как обычно, решила подшутить. Проблема в том, как она восприняла то, что я первым извинился.

У Ён широко распахнул глаза. К его удивлению, Дохён точно понимал, почему Джина обиделась. Словно между ними существовало глубокое взаимопонимание.

– Ты же слышал от Джины, почему она разозлилась на меня? – спросил Дохён спокойным тоном, включая поворотник. Еще один поворот и они окажутся у входа в офистель У Ёна.

– Ты... ты знал об этом?

– Мы с Джиной давно знакомы. Конечно, я понимаю такие вещи, – усмехнувшись, ответил он, ненадолго закрыв глаза. Его аккуратные ресницы слегка вздрогнули.

– Ён-а.

Его взгляд был устремлен вперед, но почему-то в нем было что-то трагичное. У Ён не знал, отчего это чувство охватило его, но слова, которые последовали, заставили его крепко сжать ремень безопасности.

– Я до сих пор помню тех, кто меня родил.

Экстра 20

Дохён оказался перед приютом в восемь лет. Это был возраст, в котором прошлое начинает оставаться в памяти.

– Не хочу звучать самоуверенно, но я всегда был сообразительным. Поэтому, как только они меня оставили, я сразу понял: они не вернутся.

На губах Дохёна мелькнула грустная улыбка. У Ён молча слушал его рассказ, не зная, что сказать.

– Почему они меня бросили, я до сих пор не знаю. Но когда стал постарше, начал догадываться, что, скорее всего, это было из-за денег.

Свет от входа в подземный паркинг мягко проникал внутрь, отражаясь на лице Дохёна. Даже в полутьме выражение его лица резко врезалось в память.

– Но у меня не осталось травмы. Меня усыновила хорошая семья, я встречаюсь с прекрасным человеком, и не считаю, что у меня чего-то не хватает.

В его темных глазах смешались самые разные чувства. Там была и привычная уверенность, и та слабость, которую У Ён уже видел раньше. За всем этим он уловил небольшую тень тревоги.

– Все равно иногда бывает страшно. В конце концов, я не их родной сын.

Голова У Ёна словно опустела, как будто его огрели по затылку. Он знал причину тревоги Дохёна, но услышать это от него самого оказалось совершенно иным переживанием. Это было похоже на смесь жалости, беспокойства и стыда за свои собственные поспешные догадки. Проглотив весь этот клубок чувств, У Ён решился сказать то, что крутилось у него в голове весь день.

– ...Джина очень похожа на тебя.

На лице Дохёна отразилось недоумение. Остановив машину на свободном месте, он не вышел, а лишь посмотрел на У Ёна. Тот, встретившись с ним взглядом, начал перечислять одно за другим, в чем именно Джина напоминала Дохёна.

– Улыбка такая же. Привычка хмурить брови. То, как она заботится о других, пока ест. Такие мелочи. Я весь день ловил себя на мысли, что она твоя сестра. Настоящая сестра.

Дохён слегка склонил голову, будто находя старательного У Ёна забавным. Его глаза внезапно наполнились теплотой. У Ён, сохраняя зрительный контакт, тихо повторил слова, которые когда-то услышал от Джины.

– Чтобы быть семьей, не обязательно быть связанными кровью. Это ведь не условие, чтобы делиться чем-то сокровенным.

Он понимал, насколько это клишировано. Но У Ён, как никто другой, знал, что родственные связи ничего не значат.

– Если уж так рассуждать, то мы с тобой тоже совершенно чужие люди. Но вот же мы, сидим здесь.

Лицо Дохёна изменилось. На миг он выглядел ошеломленным, а затем выдохнул легкий смех.

У Ён, не понимая, что его так развеселило, взглянул на него с вопросом, и заметил, как глаза Дохёна смягчились.

– Просто... не думал, что когда-нибудь услышу от тебя советы по отношениям.

– ...Разве я не могу?

– Напротив. Это хорошо.

Легкий, приятный аромат феромонов словно ветерок окутал У Ёна. Большая ладонь нежно коснулась его щеки, поглаживая ее. У Ён, словно по привычке, потерся об нее, как маленькое животное, ища утешения.

– Похоже, вы очень сблизились, раз ты зовешь ее Джина.

К счастью, Дохён не разозлился на его излишнюю откровенность. Напротив, в его взгляде читалась мягкость. У Ён осторожно взял обеими руками руку Дохёна.

– Я бы хотел, чтобы ты больше не чувствовал этой тревоги.

Сердце забилось неровно. Он впервые решился сказать Дохёну то, что давно носил в себе.

– Благодаря тебе я пережил свои школьные годы. И сейчас, благодаря тебе, я смог уйти из дома, не разрывая полностью отношения с мамой.

Слова прозвучали внезапно. Дохён не ответил, но тихо кивнул.

– Теперь я знаю, что в этом мире есть не только плохие альфы. Я знаю, что кому-то не все равно, что кто-то обо мне заботится.

Это все показал мне ты.

Глаза Дохёна сузились. Они словно улыбались, но это больше напоминало попытку сдержать эмоции. У Ён, не отрывая взгляда, осторожно поцеловал его руку.

– Если бы ты не научил меня этому... не сказал мне об этом, я, наверное, так бы ничего и не понял.

Он понимал, что Дохён порой не говорил многого, но именно из-за его слов У Ён начинал что-то понимать. Это был урок, который Дохён повторял раз за разом.

– Поговори со своей семьей. Я правда этого хочу.

Дохён долго гладил его щеку, словно прикосался к чему-то ценному. Его пальцы скользнули по коже, коснулись уха, вызывая у У Ёна легкий озноб. Он вздрогнул, а затем услышал мягкий голос Дохёна.

– Я не настолько глуп, чтобы потерять, то что дорого мне из-за одной и той же ошибки.

У Ён вдруг пожалел, что так и не сказал Джине, насколько красив голос Дохёна. Его тихий, бархатный тон наполнял все сладковатым теплом.

– Я всегда собирался поговорить. Просто не знал, когда это сделать.

Стихшая буря эмоций обосновалась в его взгляде. У Ён с опозданием понял, что это было настоящее трогательное чувство.

– Прости, что заставил тебя волноваться. Спасибо, что заботишься обо мне, Ён-а.

Он поцеловал У Ёна в щеку, а затем легко коснулся его губ. Тепло, оставшееся после короткого поцелуя, словно тянуло к себе, и Дохён задержался на мгновение дольше, чтобы ощутить это еще раз. Когда он наконец отстранился, то прижал лоб к его лбу.

– Сегодня я поговорю с Джиной.

– Завтра. Она ведь выпила.

– Что ж... так тоже можно.

Улыбнувшись, Дохён мягко помял его щеки ладонями, словно лепил что-то из глины, и чмокнул его несколько раз. Затем, обняв У Ёна, прошептал с теплой нежностью.

– Я люблю тебя.

У Ён почувствовал, как лицо заливается краской, и крепче сжал пальцами ворот Дохёна. Стук сердца, громкий и тяжелый, эхом раздавался вокруг, невозможно было понять, кому оно принадлежит. Слова «я люблю тебя», а не просто «нравишься», накрыли его с головой, оставляя ощущение волнения, которое слепило, как яркий свет.

– Я тоже...

Его слова прозвучали едва слышно, словно шепот муравья. Но, к счастью, Дохён понял все без дополнительных пояснений, и его улыбка рассыпалась мягким светом над головой У Ёна. Они еще долго обнимались, прежде чем Дохён осторожно разомкнул руки, отпуская его из своего тепла.

– Иди домой. Я позвоню.

Если бы он остался еще хоть на мгновение, У Ён наверняка бы не смог его отпустить. Он послушно вышел из машины и через опущенное окно помахал рукой. Улыбка Дохёна, легкая и теплая, вызвала у него почти щекотное чувство в груди.

«Не хочу расставаться».

Эта мысль не оставляла его даже тогда, когда он вошел в лифт. Как же было бы хорошо каждый день подниматься вместе сюда, думал он. Это желание не покидало его головы, как назойливая мелодия. Ночь казалась особенно пустой без Дохёна.

* * *

Время летело незаметно. В тот день, вернувшись домой, Дохён неожиданно объявил, что собирается пожить в родительском доме. У Ён не узнал подробностей, но, увидев, как Дохён привез обратно целую гору дорогих вещей, он догадывался, что произошло. Каким бы взрослым ни казался этот человек, он всегда справлялся со всем безукоризненно, так что беспокоиться было не о чем.

– Снова переписываешься с Джиной?

Лежавший на диване в квартире Дохёна, У Ён с трудом смог добраться до телефона после всех шуток и приставаний с его стороны. На экране телефона мигали уведомления. Джина явно не давала ему покоя.

– Похоже, вы на одной волне, раз такие ровесники.

С тех пор как они вместе ели самгепсаль, Джина постоянно писала ему. Сначала она изводила У Ёна вопросами, говорил ли он что-то Дохёну, потом, спустя несколько дней, начала отправлять ему подарочные купоны с извинениями и благодарностями. Узнав, что они обменялись номерами, Дохён недовольно поморщился, но, услышав, что у У Ёна впервые появился ровесник-друг после Сон Гю, он не смог удержаться от улыбки.

– Джина говорит, что хочет жить в твоей квартире.

– В этой? Ну, она и так постоянно просит у меня ее.

Джина давно мечтала жить одна и при первой же возможности намекала на желание переехать в квартиру Дохёна. Похоже, ее родители ничего для нее не делали. Когда У Ён спросил. почему, она объяснила, что мать была сильно зла из-за ее самовольного академического отпуска.

– Я это к тому, что ты не слишком сближайся с Джиной. Дело не в семейной корпорации «Сонджон», просто ты идеально подходишь под ее вкусы.

Дохён поднялся с кровати и размял затекшие плечи. У Ён, опустив телефон, взглянул на его широкую спину. Мускулы, словно тщательно вылепленные, были сильными и рельефными.

– Она сказала, что ты второй самый красивый человек из тех, кого она видела.

– А кто первый? Она сказала?

По крайней мере, это был не сам Дохён. У Ён не стал уточнять, просто спросил, знает ли он, кто это. Дохён, усмехаясь, легко поднял У Ёна на руки.

– Бог управления.

– A-a-a...

Вспомнилось, что это был парень, который встречался с их ассистентом. Хотя У Ён видел его всего раз, его яркая внешность запомнилась. Альфа или нет, он был действительно красив.

– Кстати, ты заметил, что нашего ассистента давно не видно в университете?

– Юну хён?

Дохён, привычно держа У Ёна на руках, направился в ванную. Вода в ванной уже была подготовлена теплая и приятная. Когда он аккуратно вошел в нее вместе с У Ёном, то спокойно ответил, что Юну хён закончил учебу еще в августе.

– Ты не знал?

– Ну...были каникулы...

Вспомнив, У Ён понял, что слышал об этом вскользь, но не придал значения. Видимо, все прошло мимо него.

– Ты ведь даже ходил на вечеринку в честь его выпуска. Хотя да, он сам не пришел.

Чувствуя себя немного неловко, У Ен прижался к Дохёну. Теплая вода окутала их до плеч. Их позы лицом друг к другу, обнимая – делали видимой сильную линию плеч Дохёна, которая оказалась прямо перед его глазами.

«Татуировка...»

У Ён машинально провел пальцем по латинской надписи, которая попадалась ему на глаза. Из-за того, что он постоянно цеплялся за Дохёна, на его коже были мелкие царапины. Уперевшись подбородком в его плечо, У Ен пробормотал едва слышно:

– У меня большой член...

Плечи Дохёна мгновенно напряглись. Похоже, значение, которое объяснила Джина, оказалось правильным. У Ён, заметив его замешательство, с мягкой усмешкой задал вопрос:

– Как тебе в голову пришла такая вызывающая татуировка?

– ..Хм.

После короткой паузы Дохён притянул У Ёна к себе, провел рукой по его худой спине и, откинувшись назад, расслабленно расположился в ванне. Под водой что-то ощутимо коснулось У Ёна ниже пояса.

– Ну... в этом ведь нет лжи, правда?

Похоже, раз уж его разоблачили, он решил держаться невозмутимо. У Ён, перестав его дразнить, устроился у него в объятиях, чувствуя, как тело расслабляется от тепла воды. Его глаза начинали слипаться от усталости.

– Хён.

– Мм? Что?

Одна короткая фраза, но в голосе Дохёна было столько нежности, что она мягко проникала в душу. Этот низкий, приглушенный тон теплым облаком окутывал его сознание.

– Давай жить вместе?

Словно это был легкий, не обязывающий вопрос как будто он предлагал поесть вместе. Дохён на секунду замер, прежде чем продолжить медленно гладить У Ёна по спине. У Ён, обнимая его, тихо продолжил, сонным голосом уткнувшись в его грудь:

– Ты можешь переехать ко мне, или я к тебе... Но лучше, если эту квартиру отдать Джине, а нам переехать в студию.

Когда-то Дохён сам предлагал У Ёну такое. Слова о том, чтобы дать ему безопасное убежище, тогда казались невероятно трогательными. Теперь У Ён хотел сделать подобное предложение сам.

– Я не говорю, что прямо сейчас, просто подумай об этом.

На самом деле он уже тихонько спросил разрешения у Чжису Хян. Единственная проблема, которую она озвучила, это то, что совместное проживание может быть преждевременным. Но в целом она согласилась, что квартира принадлежит ему, и он может делать с ней все, что захочет.

– Когда тебя нет, я совсем не могу уснуть...

Обнимая его за плечи, У Ён теребил волосы на его затылке. Влажные пряди прилипли к коже, вызывая щекотку. Дохён слегка дернул плечом, но У Ён заметил, что дело было не в щекотке.

– ...Почему...он стал больше?

Дохён не ответил, лишь откинул голову назад. Его кадык заметно двигался, а излучаемые им феромоны выдавали попытки справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Не забирай свои слова обратно.

С трудом выдавленные слова были полны подавленных эмоций. Проведя рукой по спине У Ёна, он оставил на его макушке короткий поцелуй.

– Нашему У Ёну нельзя плохо спать, ведь это плохо... Значит, квартиру точно придется отдать Джине.

Эта шутка оказалась красноречивее любых признаний. У Ён, не в силах сдержать эмоции, наклонился и осторожно поцеловал Дохёна в ухо. Затем, шепнув что-то едва слышное, он вновь прижался к нему. Дохён обнял его так крепко, как будто хотел больше никогда не отпускать.

– Как же ты оказался рядом со мной...

Эти слова звучали искренне, как будто он вынимал из глубины души все, что хотел сказать. У Ён покраснел, словно это был их первый разговор о чувствах, и плотнее прижался к его груди. Дохён, обнимая его, раз за разом шептал:

– Я тоже. И сегодня, и всегда... я люблю тебя.

Экстра 21

Март. Время, когда суровый зимний холод уступает место капризным весенним заморозкам. Сезон, когда университеты начинают новый учебный год, пробуждая трепет от первых шагов в новом пути. Даже внезапно распустившиеся цветы радуют в этот период, а в сердцах первокурсников бушует весенний ветер.

«Какой красивый».

Первокурсник задумчиво смотрел перед собой, словно в плену грез. Его взгляд был устремлен не на распустившиеся почки или цветущую сакуру, а на человека в просторной толстовке с капюшоном. Это был парень с длинными опущенными ресницами и изящными чертами лица, будто выведенными тонкой кистью.

Его звали Сон У Ён. Ему было 22 года, он изучал английскую литературу и в этом году стал третьекурсником. У Ён был председателем клуба «Чтение английской классики» и раздавал новобранцам указания. Первокурсник тоже оказался среди тех, кто недавно присоединился к клубу.

«Как можно быть таким красивым?»

Снова подумав об этом, первокурсник подпер подбородок рукой. Он пристально разглядывал У Ёна, но это вряд-ли бросалось в глаза; все вокруг были поглощены происходящим. А может, даже лучше, если его заинтересованность заметят.

«И имя у него такое красивое – Сон У Ён».

Чистое и аккуратное имя казалось идеальным для его утонченного лица. Белая толстовка только подчеркивала его светлую кожу, а юное, гладкое лицо с почти незаметной растительностью, казалось, становилось прохладным, когда он был серьезным.

Их первая встреча состоялась на церемонии поступления в университет. Это был день, когда первокурсник преодолел высокий барьер, поступив на кафедру английской литературы в лучшем университете страны. Он с восторгом нарядился и отправился в актовый зал.

– ...Поздравляем с поступлением.

Мероприятие было утомительным, но сама мысль о том, что он в университете, захватывала дух. Все вызывало волнение: длинные речи ректора, ассистенты, стоявшие рядом, и даже неловкость сверстников. Даже новость о вечеринке после церемонии будоражила.

Именно там он впервые увидел У Ёна, стоящего в углу зала. У Ён, по всей видимости старшекурсник, выглядел слегка напряженным, теребя мочку уха и осматриваясь. Его нерешительный взгляд заставил первокурсника подумать: «Он тоже первокурсник?»

Но важным был не этот вопрос. Важным было то, что У Ён, будь то первокурсник или старшекурсник, обладал красотой, привлекавшей все взгляды.

Хотя он и не был высоким, его пропорции делали его похожим на куклу. Маленькое и изящное лицо выглядело так, словно принадлежало знаменитости, а открытые шея и запястья отличались утонченностью.

После церемонии первокурсник решил взять у него номер телефона.

Эта мысль была неизбежной. Наверняка треть аудитории думала о том же. Конечно, смелости действовать хватило лишь у нескольких, включая его.

К счастью, первым заговорил У Ён. Вернее, он начал говорить, когда заметил, как первокурсник уверенно идет к нему.

Но из уст У Ёна, которого он принял за ровесника, вырвалась странная и неловкая фраза:

– ...Эм, вы любите Шекспира?

В тот день первокурсника удивили две вещи. Во-первых, У Ён оказался еще красивее вблизи, чем издалека. А во-вторых, этот невероятно популярный парень использовал такую банальную фразу для знакомства.

Позже оказалось, что это не попытка знакомства, а скорее... реклама. Всего через несколько предложений он узнал, что У Ён председатель клуба, а его вопрос был началом вербовки: «Если вам интересно, свяжитесь со мной». При этом он протянул заявку на вступление в клуб «Чтение английской классики».

Более того, тут же У Ён повернулся к другому студенту и задал тот же вопрос:

– Вы любите Шекспира?

Хотя это выглядело немного странно, результат был впечатляющим: все, кто получил анкеты, как будто околдованные, отправились в комнату клуба.

Из всех, кто пришел, приняли немногих, но первокурснику хватило того, что он оказался среди них.

С легкой тревогой он наизусть выучил сюжеты трех английских романов, которые указал в заявке. На собеседовании он специально избегал взглядов У Ёна, чтобы не выглядеть пристрастным, и сохранял безразличное выражение лица. Это оказалось правильной тактикой.

– Так, думаю, мы соберемся в пятницу...

Теперь он, первокурсник, уже уверенно участвовал в собрании клуба. Половина марта миновала, и он успел немного привыкнуть к остальным участникам.

«У Ён омега, да?»

Смотря на его губы, первокурсник вспомнил аромат феромонов, который почувствовал однажды. Небеса явно несправедливы: как этот человек может быть еще и ярко выраженным омегой? Его сладкий аромат, напоминающий сочный плод, был настолько манящим, что порой даже притягивал незваных «насекомых».

У Ён был самым красивым из всех, кого он видел, и обладал самыми притягательными феромонами из всех омег. И даже одежда, которую он носил, была исключительно дизайнерской.

«Особенно эти часы...»

Часы, выглядывающие из-под рукава футболки, были предметом мечтаний первокурсника модель от R, которая стоила как небольшой автомобиль.

Сколько же нужно денег, чтобы так жить? Сам первокурсник тоже рос в обеспеченной семье, где не знал недостатка. Но даже его родители не могли себе позволить покупать такие дорогие вещи без раздумий.

Когда он увидел, как У Ён носит новейший смартфон без пленки и чехла, у него был шок. В голове мелькнула мысль: «Этот старшекурсник, кажется, невероятно богат», и это невольно вызвало ощущение дистанции между ними.

Однако этот образ цветка, растущего на отвесной скале, только разжег азарт. Да, может быть, это звучит грязновато, словно корыстное желание, но оставить его просто так? Нет, это точно не тот случай.

Чем больше проходило времени, тем сильнее рос интерес к У Ёну. Возможно, это была слепота, вызванная очарованием. Даже его круглые очки, которые он надевал, чтобы читать учебники, казались милыми. Точнее, весь шарм раскрылся в тот момент, когда он ответил на вопрос о том, носит ли он очки постоянно.

– А, я сделал лазерную коррекцию зрения...

Эта неловкость, с которой он теребил мочку уха, до сих пор всплывала в памяти. Хотя его внешность как будто обязывала принимать признания в любви раз в три дня, У Ён явно смущался, когда к нему подходили новенькие. Вероятно, он был немного застенчив, что еще больше вызывало желание его защищать.

«Университет это прекрасно».

Эту мысль он повторял про себя множество раз. Гуляя по просторному кампусу, глядя на лицо У Ёна и... ну, не слушая увлекательные лекции профессоров, а скорее отвлекаясь на что-то другое.

– У Ён сонбэ такой милый, правда?

Но однажды, когда первокурсник все-таки не смог сдержаться и озвучил это вслух, в комнате клуба воцарилась мертвая тишина. К счастью, У Ёна в тот момент не было, но старшекурсники, оставшиеся в комнате, лишь широко раскрыли глаза, удивленно смотря на него.

Тишину нарушила девушка-ассистент, случайно заглянувшая в комнату.

– Эй, малыш, у этого старшекурсника уже есть партнер.

И добавила, серьезно, будто лишая его всяких надежд:

– Причем это доминантный альфа. И, кстати, чертовски красивый.

Честно говоря, первокурсник был немного ошарашен. Ему и в голову не приходило, что у У Ёна может быть кто-то. Но следующим была мысль: «Ну, с такой внешностью это, конечно, неудивительно». Затем следовало легкое чувство сопротивления: «А что с того, что его партнер красив?»

– Да какая разница, красив или нет.

В конце концов, если уж У Ён выбрал этого человека, он наверняка был привлекателен. Возможно, еще и богат. Но было в этом всем и что-то положительное: раз У Ён ценит внешность, это уже неплохо.

– Я ведь тоже симпатичный, не так ли?

Первокурсник прекрасно знал, что он выглядит выше среднего. Пусть в старших классах он чуть сдал позиции из-за подготовки к экзаменам, но раньше одноклассники из соседних классов приходили поглазеть на него. В каждом классе находилось пара человек, кому он нравился. Так что в плане внешности шансы все-таки были.

– И пусть я не доминантный, но я тоже альфа.

Голкипер в воротах – это еще не гарантия, что мяч не залетит. Да и так ли важно, есть у кого-то партнер или нет? Пусть мысль и не слишком нравственная, но интерес к У Ёну оказался сильнее. Настолько, что он готов был назвать его своей первой любовью.

– Эй, ты же понимаешь...

– Да оставь его. Пусть влюбится, разобьет себе сердце и тогда одумается.

Старшекурсник, хотевший вставить слово, был тут же остановлен ассистенткой. Она цокнула языком и покачала головой, глядя на него с сочувствием.

– У современных детей интернет совсем не работает, что ли?

Экстра 22

Какой тут интернет? Хотя из-за подготовки к экзаменам он действительно избегал соцсетей, это едва ли можно было считать проблемой. Следить за трендами и новостями это ведь для тех, у кого нет популярности.

– Если вопросов больше нет, на этом закончим.

Пока первокурсник был погружен в свои мысли, У Ён уже собирал бумаги. Он не особо слушал, о чем шла речь, но по обрывкам слов понял, что обсуждали планы клуба и вечеринку в пятницу. Для него, натренированного на лекциях по подготовке к экзаменам, этого было достаточно.

– У Ён, до завтра!

– Да, пока.

– Эй, У Ён сонбэ, подождите минутку...

У Ён первым покинул клубную комнату, а первокурсник, наскоро собрав вещи, поспешил за ним. Правда, далеко уйти он не успел: одна из старшекурсниц схватила его за руку и вернула на место.

– Хватит уже бегать за У Ёном.

– Да я... ничего такого...

Нервно бросив взгляд на дверь, первокурсник заметил, как старшекурсница смотрит на него с явным презрением. Другие члены клуба, его ровесники, переглядывались, не зная, как реагировать.

– Ты портишь атмосферу в клубе...

Старшекурсница раздраженно начала говорить, но вдруг замолчала, отвлекшись на вибрацию телефона. Этим моментом первокурсник воспользовался, чтобы выскользнуть из-под ее контроля. Однако, заметив это, старшекурсница быстро взглянула на экран телефона и вдруг усмехнулась.

– Ладно, иди уже.

– Что?

– Иди за У Ёном. Это ж тебе будет стыдно, а не мне.

Непонятно, почему она внезапно сменила тон, но, не теряя времени, первокурсник вскочил и выбежал из комнаты.

– До свидания, сонбэ!

– Этот парень вообще понимает, что такое такт?

Игнорируя недовольное бормотание за спиной, он быстро спустился по лестнице.

– Сонбэ!

Когда он наконец выскочил из здания, У Ён уже почти дошел до выхода. На мгновение первокурснику показалось, что он ушел, но, к счастью, У Ён шел медленно, уткнувшись в экран телефона.

– Что? – У Ён слегка нахмурился, услышав знакомый голос, и повернулся.

– Вы домой идете? – с широкой улыбкой спросил первокурсник, стараясь выглядеть дружелюбно. У Ён, казалось, был слегка раздражен, но первокурсник не терял уверенности. Улыбка универсальное оружие.

– Да, иду. А что?

– Просто хотел с вами прогуляться. До главных ворот дойдем вместе?

Не дожидаясь ответа, он сделал первый шаг, вынуждая У Ёна следовать за ним. Тот недовольно шевельнул губами, но в итоге пошел рядом, спрятав телефон в карман. Первокурснику стало любопытно, что он там смотрел, но времени выяснять не было.

– Чем вы занимаетесь в эти выходные?

– Ничем. Дома буду.

– Значит, у вас нет никаких планов?

– Нет, вроде.

«Интересно, они встречаются только по выходным?» – подумал первокурсник, подразумевая загадочного партнера У Ёна. Он слышал, что партнер старше, возможно, слишком занят, чтобы проводить с ним время. Но ни разу не замечал, чтобы У Ён демонстрировал что-то, указывающее на отношения даже кольца у него не было.

«Может, у них проблемы?»

Воображение первокурсника тут же нарисовало целую драму. Он откашлялся, стараясь отогнать мысли, но заметил, как У Ёе чуть увеличил расстояние между ними. Видимо, это была просто паранойя.

– Сонбэ, а как насчет сходить со мной в парк развлечений?

– Парк развлечений?

– Да! Мои родители работают в «Сонджон», так что я могу взять билеты за полцены.

Этот аргумент обычно производил впечатление на друзей, ведь это была и демонстрация связей, и намек на благополучие семьи. Первокурсник был уверен, что У Ён это оценит, но вместо этого тот вдруг нахмурился.

– Что-то не так?

Большие круглые глаза У Ёна на мгновение заполнились явным раздражением.

Первокурсник впервые встретил такой взгляд, несмотря на все свои попытки завести разговор с ним. Неужели человек с таким уровнем достатка мог счесть предложение о скидке на билеты насмешкой? Пока он размышлял об этом, У Ён нехотя переспросил:

– Ты издеваешься надо мной, да?

– Что? Конечно, нет! – испуганно воскликнул первокурсник, размахивая обеими руками. Как можно шутить над человеком, которого он так хотел впечатлить?

– Вы что, подумали, будто я считаю, что у вас нет денег на парк? Конечно, нет! – он торопливо начал объяснять, заодно добавляя, что собирался сам заплатить за билеты.

У Ён, все это время хмурившийся, наконец, слегка расслабился.

– Ладно, если так, то ничего.

Но тут же сделал еще полшага назад. Первокурснику стало досадно, но он заставил себя сохранить невозмутимость.

У Ён достал телефон, снова посмотрел на экран, а затем, не взглянув на собеседника, отказал:

– И все же, я занят в эти выходные.

«Сонбэ, вы же только что сказали, что будете дома...»

– Ха-ха... Если вы заняты, то можем сходить в другой раз, – ответил первокурсник, натянув на лицо спокойную улыбку.

«Все равно будет еще много возможностей», – убеждал он себя, хотя разочарование буквально сочилось из него. Но У Ён, смотревший только под ноги, вряд ли это заметил.

Он продолжил идти рядом, стараясь не терять энтузиазма и придумывая новые темы для разговора:

– Сонбэ, вы хорошо переносите аттракционы?

– Ну... нормально.

– Если нет, мы можем покататься только на карусели. Я подстроюсь под вас.

Пока первокурсник болтал, они постепенно подошли к главному входу. Неожиданно он заметил небольшую толпу и, нахмурившись, задумчиво пробормотал:

– Почему там столько народу? Может, кто-то из знаменитостей?

У Ён, услышав его слова, тоже поднял взгляд. Он мельком посмотрел на телефон, после чего с тяжелым выражением лица спрятал его в карман.

Но вдруг, остановившись, У Ён широко распахнул глаза.

– ...Что?

Первокурсник обернулся к нему, собираясь спросить, в чем дело, но замер, когда увидел его лицо. Вечная холодность в его взгляде сменилась чем-то живым и теплым, а строгие черты осветились неожиданно радостной улыбкой.

– Хён!

Прежде чем он успел что-либо понять, все произошло в одно мгновение. У Ён, даже не оглянувшись на первокурсника, рванул вперед. Мужчина из толпы у главного входа вышел на свет, и тут же У Ён бросился ему в объятия.

– Ён-а.

Мужчина произнес это имя с такой теплотой, что оно прозвучало, словно лучи солнечного света. Его мягкая, добродушная улыбка и то, как он обнял У Ёна, выглядели настолько естественными, будто это было так же легко, как дышать. Его идеально уложенные волосы и элегантный костюм делали его образ взрослым и совершенно несравнимым с университетскими студентами, с которыми стоял первокурсник.

– Ты так рад меня видеть?

Первокурсник застыл на месте, не в силах вымолвить ни слова. Он не мог поверить, что У Ён, который обычно держался отстраненно и даже высокомерно, вдруг так мило и ласково произнес:

– Хён...

И дело было не только в том, что окружающие, видимо привыкшие к этой сцене, пошутили: «Смотри, У Ён заплачет сейчас». А в том, как этот мужчина, стоящий перед ним, улыбнулся так свежо, так ослепительно, словно легкий осенний ветер.

«Почему никто не сказал, что он настолько красив?»

– Ты уже закончил работу?

– Да, сегодня был на выезде, решил сразу уйти домой.

Его глаза слегка прищурились, добавляя образу хитрости, как у лисы. И хотя он выглядел доброжелательно, в нем было что-то, что заставляло думать о нем двусмысленно, словно он умел играть с эмоциями других.

«И этот альфа еще и доминантный?»

Первокурсник почувствовал, как чувство несправедливости снова наполняет его. Раньше такие мысли возникали, глядя на У Ёна, но теперь этот мужчина своими чертами и обаянием заставил ощутить себя ничтожным.

– Я подумал, что ты занят, раз не отвечал... – сказал У Ён, теперь уже жалобно цепляясь за талию мужчины.

Голос, который обычно звучал спокойно, сейчас был полон обиды. Он буквально повис на мужчине, его слова были настолько трогательными и милыми, что первокурсник почувствовал неприятный укол зависти.

«Так вот почему он смотрел в телефон – ждал сообщений от своего парня?»

– Хотел сделать сюрприз, поэтому не отвечал. Прости, – мужчина ласково гладил его по спине.

– Но мог бы хотя бы написать...

– В следующий раз напишу.

Первокурсник, ошеломленный тем, как по-детски мило выглядел У Ён, висевший на мужчине, мог только завистливо наблюдать. Мужчина, казалось, привык к таким проявлениям нежности и, прижимая У Ёна к себе, ласково провел щекой по его макушке. Это выглядело так, будто они были полностью погружены в свое собственное пространство. А У Ён, которого он всегда видел сдержанным, вдруг стал покладистым, словно котенок.

– Но, Ён-а... – начал мужчина, играя с волосами У Ёна, когда тот нехотя начал отстраняться.

У Ён медленно отлип от него, всем своим видом показывая, как сильно он не хочет этого делать. Первокурсник даже не заметил, что теперь мужчина смотрит прямо на него.

– Ты не представишь меня своему другу?

Экстра 23

Черные, глубокие глаза мужчины остановились на первокурснике. От неожиданного столкновения взглядов тот непроизвольно сделал шаг назад.

«Как стыдно...» – мелькнула мысль, и он незаметно придвинулся ближе, чтобы хоть немного компенсировать неловкость. Однако то, что прозвучало дальше, ударило по самолюбию куда сильнее.

– Это не друг.

Холодные слова. Хотя нет, скорее даже не холодные, а равнодушные. Мужчина слегка склонил голову, удивленно глядя на У Ёна.

– Тогда кто?

– Просто новенький из клуба...

«Новенький из клуба». Не младший, не по имени, даже не близкий младший. Просто новенький. И это было сказано с таким безразличием, что первокурсник понял – не ему одному показалось, будто У Ён не хочет продолжать разговор.

– Клуб? – переспросил мужчина, переведя взгляд на первокурсника.

И хотя в его выражении читалась приветливость, первокурсник снова почувствовал желание сделать шаг назад. Мужчина смотрел на него с улыбкой, даже поздоровался, но от его взгляда внутри все сжималось.

– Здравствуйте.

– ...Здравствуйте, – промямлил первокурсник, робко кланяясь. Раз этот человек старше У Ёна, значит, он явно намного старше и его самого.

Мужчина, все так же улыбаясь, задал вопрос:

– Ты новенький в «Чтении английской классики»?

– Да...

Почему же даже такой простой вопрос заставил его почувствовать себя ничтожным? Может, из-за слишком красивого лица этого человека? Или из-за безупречного костюма, который он носил? А может, из-за той естественной уверенности и харизмы, которая от него исходила?

– Рад знакомству.

Мужчина вполне мог бы использовать неформальную речь с младшим, но, напротив, говорил предельно вежливо. Затем, указывая на себя пальцем, он добавил:

– Я был предыдущим президентом этого клуба.

Теперь стало понятно, почему старшекурсники так хорошо знали парня, с которым встречается У Ён.

– Значит, вы... хён... раньше? – спросил первокурсник, ощутимо смутившись. Слово «сонбэ» вдруг показалось слишком формальным, и он осторожно посмотрел на У Ёна, прежде чем исправить свое обращение.

К счастью, У Ён, похоже, не обратил на это внимания. Он по-прежнему стоял рядом с мужчиной, не сводя с него восхищенного взгляда. Зато тот, кто назвался бывшим президентом, с легкостью поддержал разговор.

– Да, до У Ена.

Его левый глаз с двойным веком очаровательно прищурился, и это почему-то раздражало.

«Говорят, у тех, у кого двойное веко только на одном глазу, часто ловеласы... Неужели У Ён сонбэ встречается с таким?» Невольно закравшаяся мысль подняла в нем слабое чувство протеста.

– Я Ким Дохён. А вы?

– О, я... – пробормотал первокурсник, снова бросив взгляд на У Ёна, прежде чем неуверенно назвать свое имя.

«Ким Дохён... Как же это имя идеально подходит к его внешности. Даже с именем У Ёна оно звучит гармонично...» – мелькнуло у него в голове, и он чуть не застонал от собственной глупости.

– В клубе, оказывается, много симпатичных новичков.

Эта похвала заставила первокурсника почувствовать себя неловко. Хотя он и не считал себя лишенным привлекательности, перед таким впечатляющим мужчиной он вдруг ощутил себя совершенно ничтожным. Единственное, что оставалось, пробормотать в ответ что-то вроде комплимента, который прозвучал так же неубедительно.

– Сонбэ тоже очень симпатичный.

– Ха-ха, это лесть только потому, что я бывший президент клуба?

Даже его улыбка, открывающая ровные белые зубы, была идеальной, словно из рекламного ролика. Он выглядел как человек, который прошел бы любой семейный ужин перед свадьбой без единого нарекания. А учитывая, что он тоже выпускник этого университета, его образование только добавляло веса.

«Честно, у него есть все...»

Самым завидным было, конечно, то, что У Ён принадлежал ему. Возможно, почувствовав взгляд первокурсника, У Ён слегка потянул мужчину за рукава пиджака и неуклюже вмешался в разговор:

– Это мой парень.

Первокурсник замолчал, едва не задохнувшись от потрясения. «Спасибо, я и так это вижу, сонбэ.» Но сказать это он не успел, потому что У Ён с едва заметной настороженностью добавил:

– Через пару недель будет два года, как мы вместе.

– ...Правда?

Теперь он знал информацию, о которой не просил и знать не хотел.

«Подождите, что? Он сейчас ревнует?»

Неужели У Ён подумал, что он как-то заинтересован в его высоком и элегантном парне? У Ён, казалось, был настолько обеспокоен, что не сообщил об их отношениях, что продолжал объясняться. Он метался взглядом между мужчиной и первокурсником, потом прокашлялся и продолжил:

– Мы начали встречаться еще когда хён учился здесь. Все в клубе знают, что мы вместе.

Искры, зажегшиеся в его глазах, были похожи на радость ребенка, который гордо демонстрирует свою любимую игрушку. У Ён явно наслаждался моментом, словно хвастался своим редким сокровищем. Это детское проявление тщеславия было трогательным, но, увы, для первокурсника невыносимым.

– Это... здорово. Вы так подходите друг другу.

Как кто-то мог сказать что-то другое, глядя на это лицо? Первокурсник ответил чисто из инстинктивной вежливости, но тут же захотел покарать себя за эти слова. Как можно было похвалить пару, в которой объект его симпатии был с кем-то другим? Его сердце разрывалось на части.

– Да, нам это часто говорят.

Лицо У Ёна порозовело от удовольствия, и он выглядел настолько милым, что хотелось ущипнуть его за щеку. Но мысль о том, что его восторг вызван похвалой их отношений, заставила первокурсника с трудом сдержаться от раздражения.

И как будто этого было мало, мужчина, наблюдавший за сценой, добавил:

– Берегите нашего У Ёна, пожалуйста.

«Наш У Ён.» Не просто У Ён, а «наш У Ён». Эти слова прозвучали, как последний удар по его терпению.

– А еще спасибо, что вступили в клуб. Каждый год мы не добираем людей, так что благодаря вам, клуб, наверное, все еще существует.

Мужчина, кажется, искренне улыбался, но первокурсник знал правду: клуб «Чтение английской классики» и сейчас едва набирал минимальное количество участников. Проблема, конечно, была не в отсутствии желающих, а в слишком строгом отборе. Целая толпа хотела хотя бы раз поговорить с У Ёном, но половина из них даже не проходила через начальный этап отбора.

– Как-нибудь загляну в клуб, угощу вас чем-нибудь вкусным. Можете заказать что угодно, а вы в ответ проявляйте усердие в работе клуба.

– А, не стоит... – попытался ответить первокурсник, чувствуя себя крайне неловко.

«Почему он такой идеальный, даже характер?»

Хоть первокурсник и думал, что готов бороться за У Ёна, брать обед у его парня казалось верхом наглости. Более того, его уверенность в своих силах испарилась в момент, как только он впервые увидел этого мужчину.

– Хотел бы поговорить подольше, но мне уже пора, – продолжил мужчина, подняв левую руку и мельком взглянув на часы. Под рукавом пиджака блеснули идеально стильные часы, точь-в-точь такие же, как те, что носил У Ён. Именно те, которые когда-то были мечтой первокурсника.

«Парные часы?!»

Он едва не задохнулся от возмущения. Это же те самые часы, которые большинству людей и в одиночку не достать! А эти двое носят их как символ своих отношений. Мужчина, казалось, не замечал его внутреннего потрясения и, слегка кивнув, попрощался:

– Тогда до встречи. Берегите себя.

– Да, и вам...

На прощание он заметил, как мужчина взял У Ёна за руку. Их пальцы переплелись, и даже издалека это казалось слишком идеальным.

Внутри первокурсника все перевернулось.

И в этот момент У Ён вдруг обернулся, будто вспомнив что-то.

– Αх...

Его взгляд на мгновение остановился на первокурснике. На долю секунды тот ощутил нелепую надежду. Может, У Ён жалеет, что уходит, и хочет сказать что-то теплое перед прощанием?

– Простите, но...

Надежда тут же начала рушиться.

– То, о чем мы говорили ранее... У нас не получится пойти.

– ...Что?

«Ранее»? Очевидно, речь шла о парке развлечений. Первокурсник еще надеялся, что они смогут туда пойти позже, даже если не в эти выходные. Но У Ён продолжил:

– Даже если я буду свободен, я бы не пошел вдвоем.

Последние остатки надежды рассыпались в прах. Грусть и пустота накрыли его с головой, и в этот момент У Ён добавил последнее, что стало настоящим ударом:

– ...Прости.

Из всех слов, это «прости» оказалось самым болезненным. Первокурсник вдруг вспомнил слова старшекурсника: «Это ж тебе будет стыдно, а не мне».

– Пойдем, хён, – сказал У Ён, потянув своего парня за руку.

Мужчина молча последовал за ним, но, уходя, мельком оглянулся. В его взгляде читалась легкая жалость, которую первокурснику стало еще труднее переносить. Получить сочувствие от того, кто должен быть соперником, унизительно до глубины души.

– ...Xa-a... – тяжело вздохнул он, беспомощно растрепав свои волосы.

«Кто вообще придумал эту чушь про голкиперов? Голкипер в воротах мяч не залетит».

В душе первокурсника, где недавно бушевала весна, внезапно наступили заморозки. Итог его смелой игры – сокрушительное поражение.

Это была его первая любовь. И его первое разбитое сердце.

Экстра 24

Щелк. Дверь машины закрылась. Как только она захлопнулась, Дохён, не теряя ни секунды, протянул руку к У Ёну, сидевшему на пассажирском сиденье. Охватив ладонью его округлый затылок, он осторожно притянул его ближе. У Ён лишь на мгновение замер, но затем послушно подался вперед. Прикрыв глаза, он позволил их губам встретиться, а Дохён не заставил себя ждать и сразу запечатал их в поцелуе.

Сколько бы раз они ни целовались раньше, У Ён каждый раз выглядел так, будто это происходит впервые. Его длинные ресницы заметно подрагивали, а маленький язык осторожно встречал вторжение Дохёна. Слабый стон вырвался вместе с дыханием, смешавшись с его сладковатым, характерным феромоном.

Этот аромат сводил с ума, заставляя Дохёна жадно впитывать каждый его вздох. Он настойчиво целовал его, мягко посасывая язык и не давая ни единой капле слюны ускользнуть. Чем глубже переплетались их языки, тем сильнее разгоралось желание. Дохён провел пальцами по мягким волосам У Ёна, меняя угол поцелуя.

Через некоторое время их губы оторвались друг от друга с тихим влажным звуком. У Ён тяжело дышал, а его щеки покраснели. Дохён, не спеша, провел языком по губам У Ёна, чтобы убрать капельки слюны, затем слегка прикусил их, делая движение более чувственным. Теперь они выглядели еще более красными, влажными и мягкими, чем раньше.

– Хм...

У Ён, вероятно, почувствовал легкий зуд от прикосновения, и тихий стон вырвался из его уст, а плечи чуть дрогнули. Тем не менее, он оставался спокойным и неподвижным, будто показывая, что ему вовсе не было неприятно. Это было так очаровательно, что Дохён невольно улыбнулся, что тут же заметил У Ён, подняв изогнутую бровь.

– ...Почему ты смеешься?

– Ты такой милый.

Притворяться не было смысла. Дохён аккуратно взял У Ёна за щеки обеими руками и осыпал его губы легкими поцелуями. Глаза У Ёна, которые сначала смотрели настороженно, смягчились от этих прикосновений, излучая теплую нежность.

– Как прошел день в университете?

– Да как обычно. Слушал лекции...

Несмотря на лицо, все еще красное от недавней близости, У Ён спокойно отвечал на вопросы Дохёна. Рассказывая, что после лекций он был в комнате клуба, а потом отправился домой, он добавил, что ждал ответа от него, поскольку тот не отвечал на сообщения.

– А у тебя? Как день в компании?

Дохён задумался, что в следующий раз нужно обязательно ответить. У Ён, тем временем, нерешительно спросил, возвращаясь к вопросам, которые только что задал Дохён. Раньше он просто отвечал, но постепенно начал повторять за ним, словно маленький утенок, что только больше умиляло Дохёна. Он улыбнулся глазами и мягко ответил:

– Все хорошо, день прошел отлично.

Их отношения длились уже два года, по календарю начинался третий год. Пройдя через череду ошибок и неудач, Дохён наконец добился того, чтобы У Ён был рядом. Теперь он наслаждался каждым мгновением: просыпался и засыпал, зная, что любимый рядом.

«Хён».

«Мм? Что?»

«Давай жить вместе?»

Под конец позапрошлого лета У Ён предложил Дохёну жить вместе. Он, укладываясь рядом с ним, нежно терся о шею и, словно ребенок, выпрашивал согласие, заявляя, что без Дохёна не может уснуть. Дохён не был человеком, который бы мог отказать любимому, а уж тем более, если это было то, о чем он сам давно мечтал.

«Не забирай свои слова обратно».

И хотя предложение исходило от У Ёна, обещание закрепил Дохён. Его терпение исчерпалось, когда он оставил измотанного У Ёна в покое, но не смог совладать с нахлынувшими эмоциями, сразу после душа отправившись поделиться новостью с Чжису Хян.

«Хорошо... Мы будем жить вместе».

На удивление, Чжису Хян почти не удивилась его словам. Она лишь слабо усмехнулась, словно давно ожидала этого.

«Я думала, ты сможешь его переубедить...»

Позже Дохён узнал, что У Ён заранее говорил с Чжису Хян. Она пыталась убедить его, что пока еще слишком рано, но всерьез возражать не стала. Видимо, она надеялась, что Дохён сам отговорит его.

К сожалению, Чжису Хян, похоже, забыла, что именно Дохён первым приютил У Ёна в своем доме, когда того донимали репортеры.

Дохён быстро освободил свою квартиру и переехал в офистель У Ёна. Во-первых, это место было намного безопаснее для У Ёна. Во-вторых, Джина давно мечтала о квартире Дохёна, так что все обстоятельства сложились в его пользу. Хотя Чжису Хян до последнего выражала свое неодобрение взглядом, противиться решениям сына она все же не смогла.

Весной прошлого года, будучи уже на четвертом курсе, Дохён стал стажером в крупной компании, название которой знали все, и вскоре после этого получил там постоянное место. Результат упорной работы над портфолио и впечатляющего интервью. Все это не было неожиданностью, учитывая, что за годы обучения он ни разу не уступил первое место в рейтинге.

Это была не компания «Сонджон». Наоборот, конкурирующая фирма. Узнав об этом, Чжису Хян усмехнулась, но все же поздравила его с иронией:

«Даже телефон наш не используешь, а теперь и на работу к нам не пошел? Тебе никогда не быть благодарным, правда».

Дохён не стал придавать ее словам значения и спокойно ответил:

«Если хотите, чтобы я работал на вас, попробуйте меня переманить».

Хотя он даже не отправлял резюме в «Сонджон», отрицать, что это был осознанный выбор, было бы сложно.

«Все-таки Ким Дохён упрямый парень».

«Хён, вы просто мой кумир!»

Поздравления поступали не только от Гарам и Сон Гю, но и от преподавателей. Родители тоже гордились, что их сын достиг таких высот. Ранее они надеялись устроить его на работу в свою компанию, давая понять, что готовы воспользоваться связями. Однако, видя, что он сделал самостоятельный выбор, хоть и слегка расстроенные, они все же были довольны. Даже Джина, хоть и не выражала этого явно, выглядела гордой за брата.

Но тот, кто сильнее всех переживал за происходящее, был У Ён.

– ...Правда уходишь на стажировку?

Ему только исполнился двадцать один год. Они с Дохёном вместе наслаждались студенческой жизнью, но теперь он понял, что их совместные дни в университете подходят к концу. У Ён искренне сожалел об этом. Он даже говорил, что лучше бы сам взял академический отпуск, чтобы провести с ним больше времени, но реальность неумолимо приближала их разлуку.

– Я знал, что ты справишься, хён, но... Но теперь ты больше не будешь приходить в университет?

В его словах смешались восхищение и сожаление. Он искренне гордился успехами Дохёна, но тоска по тем дням, когда они могли гулять по кампусу вместе, явно отражалась на его лице. Хотя У Ён и старался скрыть свои чувства, это ему плохо удавалось.

– Да, скорее всего, придется подать заявление на трудоустройство.

Обычно Дохён шел бы навстречу желаниям У Ёна, но в этот раз он предпочел сделать вид, что не замечает его просьб. Причиной был не карьерный рост и не страх упустить возможность. Он тоже хотел остаться рядом с У Ёном, но перед ними стояло будущее, которое он желал построить своими руками.

Когда у человека появляется любимый, появляется и желание обеспечить его. Забота, ответственность, стремление поскорее встать на ноги все это вело к одному: желанию стать достойным спутником жизни для У Ёна.

Но дело было не только в финансовой стороне. Хотя У Ён действительно был из очень обеспеченной семьи, Дохён не чувствовал себя ущемленным. Он просто хотел построить их совместное будущее сам, сделать это своими усилиями, и каждый шаг приближал его к этой цели.

Чем больше времени он проводил с У Ёном, тем сильнее хотелось быть с ним еще больше. Каждый раз, засыпая с ним в обнимку, Дохён думал: пусть это продолжается и через пять, и через десять лет. Пусть У Ён всегда будет рядом.

Если бы У Ён услышал эти мысли, то, возможно, нашел бы их слегка пугающими. Как еще можно воспринять то, что кто-то строит планы на далекое будущее с едва вступившим в свои двадцать парнем? Даже Гарам, поняв, что происходит, как-то сказала:

– Ким Дохён, ты совсем рехнулся.

Но... возможно, У Ён тоже думал о чем-то подобном. Может быть, он не строил таких четких планов, но Дохён был уверен, что где-то глубоко в душе У Ён тоже хотел провести с ним всю жизнь.

Эта мысль только укрепилась осенью прошлого года, на свадьбе их сонбэ.

– ...Я впервые вижу ассистента таким счастливым.

Тогда, в день, когда Тхэгём и Юну связали себя узами брака, У Ён с каким-то странным выражением наблюдал за Юну, который стоял в белоснежном смокинге и широко улыбался. Это было не зависть и не ревность. Скорее, он словно восхищался той чистой радостью, что излучал Юну. Будучи вежливым, но обычно довольно сдержанным человеком, Юну редко выражал свои эмоции так открыто.

Дохён, который испытывал похожие чувства, глядя на Тхэгёма, невольно крепче сжал руку У Ёна, сплетенную с его. В этот момент ему было все равно на слезы Сонджэ, который не мог перестать шмыгать носом, или на Минджон, которая смотрела на него с недоумением, пытаясь успокоить.

В его голове был только один кристально ясный вывод:

«Я тоже хочу жениться».

Он снова и снова убеждался, что правильно сделал, устроившись на работу. Свадьба, понимание, что это именно то, чего он хочет, все это укрепляло его стремление. Конечно, чтобы это стало возможным, нужно было, чтобы готовым оказался не только он, но и У Ён.

«Когда же ты вырастешь, мой У Ён?»

Экстра 25

Разница всего-то в четыре года, но иногда эти четыре года кажутся непреодолимой пропастью. Может, потому что они познакомились еще в средней школе, или же из-за того, что У Ён выглядит таким наивным. Хотя теперь один уже не первокурсник, а другой не восстановившийся студент, Дохён все равно иногда чувствовал себя воришкой.

А может, причина вовсе в его собственных нечистых мыслях. Каждый раз, когда он испытывал желание к У Ёну, совесть начинала его мучить.

Вот как сейчас.

«Может, еще раз...»

Поцелуй был далеко не коротким, но Дохён все равно ощутил, что он пролетел, как мгновение. Ему совсем не хотелось отрываться, но продолжать в этом месте было не лучшей идеей. Поэтому сейчас, вероятно, стоит остановиться.

Дохён в последний раз прижался к его губам и наконец выпрямился. Едва их губы разомкнулись, У Ён, будто инстинктивно, потянулся за ним, едва заметно высунув голову вперед. Это была одна из тех его невинных привычек, о которых он сам, кажется, даже не догадывался.

– Остальное дома.

Голос Дохёна, с трудом скрывающий охриплость, прозвучал удивительно сдержанно, словно это не он только что терял голову. Он ослабил узел галстука, чтобы стало легче, и заметил, как взгляд У Ёна на мгновение упал на его шею, а затем поспешно отпрянул. Это был еще один невольный жест, отражающий его желание.

Хотя конечно самым откровенным было то как поблескивали его мягкие, красивые губы.

– ...Можно еще раз?

Дохён даже не успел ответить, как сам уже снова потянулся к нему и засыпал его лицо короткими поцелуями. Чмок, чмок, чмок. Один за другим. У Ён сделал такое выражение, будто хотел сказать: «Я не это имел в виду...»

Но возражать он не стал. И только спустя какое-то время мягко произнес:

– Давай дома.

Его лицо пылало румянцем, но улыбка оставалась искренней. Видимо, даже если не удалось получить то, что он хотел, многочисленные поцелуи его вполне устроили. Дохён же уже почти жалел о своем обещании, но виду не подал.

С привычной невозмутимостью он застегнул на У Ёне ремень безопасности, а затем завел машину. То, как У Ён смотрел на него с легким туманом в глазах, Дохён предпочел проигнорировать.

– Ах да, Сон Гю скоро возвращается из армии.

– Когда? – спросил У Ён, теребя ремень.

Дохён, подавив смех, спокойно ответил. Лицо У Ёна сосредоточенно изучало его профиль, будто собираясь найти в нем что-то новое. Это было до того мило, что уголки губ Дохёна начали предательски дрожать.

– Точно не знаю, но сказал, что в этом месяце. Надо будет собраться всем вместе.

– У Гарам нуны получится?

– Придется. Она же «раб».

– ...Она вообще-то аспирант, а не раб, – рассмеялся У Ён.

Тихий смех приятно задел слух Дохёна. Он тоже хотел улыбнуться, но сдержался. Гарам наверняка бы покачала головой и пробурчала что-то вроде: «Неблагодарные щенки».

Всю дорогу до дома У Ён не умолкал, весело рассказывая о своем дне. Что сказал профессор, что он ел на обед, что произошло в комнате клуба и какие собрания его ждут на неделе.

Он всегда выглядел радостным рядом с Дохёном, но сегодня настроение было особенно приподнятым. Голос звучал чуть выше обычного, а руки постоянно теребили ремень безопасности.

– Ён-а, – вдруг произнес Дохён с мягкой улыбкой.

Всего одно слово, но каждый раз, когда он произносил его имя, на языке оставался сладкий привкус.

– Да? – У Ён сразу повернулся к нему.

– Рад, что я за тобой заехал?

– Да.

Ответ прозвучал мгновенно, словно У Ён даже не задумывался. А затем, немного мягче, добавил:

– Очень рад.

Дохён сжал руль до побелевших костяшек. Ну почему же он становится все милее?

Поскольку Дохён совсем недавно окончил университет, он впервые приехал забрать У Ёна после занятий. Расписание У Ёна никогда не подводило, за исключением первых недель после поступления не без помощи самого Дохёна, конечно. Обычно его работа заканчивалась позже, чем лекции, так что раньше такого случая просто не было.

«Надо будет почаще заезжать, когда накопятся дни отпуска».

Но глядя на то, как сильно это радует У Ёна, Дохён решил, что стоит продолжать и в будущем. Даже если они все равно увидятся дома, возможность увидеть У Ёна таким счастливым делала любые неудобства пустяком. У Ён, который так не любил привлекать внимание, был готов бежать через толпу людей, чтобы броситься в его объятия. Разве это не стоило того?

Если честно, Дохён и сам обычно старался избегать такого показного поведения. Он, как и У Ён, не любил быть в центре внимания. Но сегодня он аккуратно поправил ослабленный галстук, даже посмотрел в зеркало машины, чтобы уложить волосы.

Причина? Пара сообщений от Гарам, однокурсницы, ставшей аспиранткой и ассистентом профессора.

Мун Гарам:

«Эй, у У Ёна сейчас просто бешеная популярность».

«Сегодня троих новичков отшил в клубе, прикинь?».

«Среди них даже был один первокурсник, который назвал его милым».

Это было ожидаемо. Дохёна это не удивило. У Ён всегда был популярным, без исключений.

В прошлом году происходило нечто похожее.

Март – сезон, когда на кампус обрушивается волна первокурсников. Стоило У Ёну впервые появиться на клубной ярмарке, как все, кому не лень, начали подавать заявки на вступление. Правда, часть из них отсеялась сразу, даже не сумев корректно заполнить анкету на английском. Другие сдались уже после вступления.

Причина? У У Ёна был Дохён.

Даже будучи занятым на стажировке, Дохён находил время, чтобы периодически навещать У Ёна. Тогда он все еще был студентом, и все прекрасно знали, кто он такой. А еще знали, что он парень У Ёна. Поэтому особо никому не приходилось ставить рамки.

Но в этом году ситуация изменилась.

Первокурсники, поступившие в феврале, не имели ни малейшего представления о Дохёне, который закончил университет. Они знали только У Ёна, милого и доброжелательного старшекурсника. Эти ребята, привыкшие только к экзаменам, не имели никаких оснований догадываться, что у У Ёна уже есть отношения.

Проблема была в том, что за один год в университете все сильно изменилось. Половина знакомых студентов ушли в армию, остальные выпустились. Естественно, тех, кто мог бы напомнить о Дохёне, становилось все меньше.

«Гарам могла бы быть чуть менее занятой».

В такие моменты он скучал по тем временам, когда Гарам была еще студенткой. Она всегда была рядом с У Ёном, защищала его от излишнего внимания, не ради Дохёна, а просто потому, что ей не нравилось, когда кто-то трогал ее дорогого младшего.

«Если она все равно пошла в аспирантуру, могла бы на год задержаться», – думал Дохён, прекрасно понимая, что за подобную мысль Гарам наверняка обозвала бы его сумасшедшим.

Раньше он никогда не задумывался, насколько он ревнив. Но теперь, видя, как люди снова и снова обращают внимание на У Ёна, его охватывало раздражение, словно его внутренности разъедало изнутри.

«Если я нахожу его красивым, то и другие, наверное, тоже...»

Повторяя про себя эту старую фразу, которую когда-то сказал своим друзьям, Дохён украдкой посмотрел на У Ёна. На светофоре машина остановилась, и он смог немного насладиться видом. У Ён, который, кажется, все это время смотрел на него, сразу поймал его взгляд.

– Раз уж мы уже вышли, может, перекусим где-нибудь?

У Ён не любил большие скопления людей, но при этом обожал гулять с Дохёном в оживленных местах. Возможно, потому что мечтал о романтичных свиданиях, как в фильмах, или потому, что с Дохёном ему нравилось абсолютно все.

– Может, зайдем в кафе с тартами? Один из моих коллег рекомендовал его.

Неожиданно У Ён сразу же покачал головой.

– Нет, хочу домой.

– Почему? Приготовить тебе что-нибудь?

– Не в этом дело...

Его длинные ресницы опустились, словно он о чем-то задумался. Левой рукой он стал машинально теребить мочку уха – привычка, которая за эти годы нисколько не изменилась. Пока Дохён, ловя себя на мысли, что хочет прикусить эту мягкую мочку, обдумывал отказ, У Ён выдал нечто еще более очаровательное:

– Мы ведь договорились закончить дома.

Дохён не сдержал тихий смешок. Он изо всех сил пытался сохранить лицо и не выглядеть полным дураком, но в итоге просто прикрыл глаза, чтобы успокоиться и подавить внезапно нахлынувший порыв.

– Ладно, тогда поехали домой.

Он украдкой усмехнулся: «Неужели он всегда такой милый?»

Хотя, конечно, Дохён прекрасно знал, что У Ён так ведет себя только с ним. Однако это не мешало другим людям влюбляться в У Ёна, не догадываясь о его стороне, которую он показывал только Дохёну.

Справедливости ради, сам Дохён тоже пользовался популярностью. Однако он был человеком с выдающимся чутьем и навыками общения. Он знал три десятка способов, как вежливо отказать, не задевая чувств собеседника и не разрушая общую атмосферу. И при этом он умел учитывать чувства У Ёна, так что ни один его отказ не вызывал в нем дискомфорта.

У Ён же был его полной противоположностью. У него плохо получалось выстраивать отношения с людьми: он не умел ни мягко отвергнуть чью-то симпатию, ни правильно ее принять.

Даже когда они начали встречаться, У Ён долго не знал, как вести себя с Дохёном. Он лишь наблюдал за ним, стараясь уловить, что правильно, а что нет. Это было не просто из-за недостатка опыта в отношениях он не понимал, как выстраивать комфортную дистанцию с другими. Он либо полностью открывался людям, либо, наоборот, выстраивал перед ними неприступные стены.

И даже если У Ён замечал, что кто-то питает к нему чувства, он просто не знал, как правильно отказать. Если симпатия была слишком явной, он мог провести четкую черту, но намеки, замаскированные под вежливость, ставили его в тупик.

Дело было не в том, что Дохён не доверял У Ёну. Он просто знал, что в некоторых вещах У Ён все еще неуклюж и неопытен.

Экстра 26

У Ён, который обычно сохранял холодность по отношению к окружающим, становился совершенно другим, стоило кому-то войти в круг его доверия. Он мог строго осадить Гарам, когда она впервые допустила ошибку: «Даже не извиняйся, просто забудь». Однако стоило ему немного сблизиться с кем-то, как он становился мягким, порой даже чересчур. Теперь, если Гарам в пьяном угаре обнимала его за плечи, он не только не возражал, но даже не выглядел недовольным.

«Его слабость – привязанность».

Отношения У Ёна с людьми напоминали чистый лист бумаги, который без сопротивления впитывает любую краску, если кто-то проявляет заботу. Его чувствительность лишь усугубляла это.

Однажды, когда Сон Гю получил повестку на службу и в клубе устроили прощальную вечеринку, У Ён показал, насколько он уязвим.

– Сон Гю, береги себя. И не вздумай там задерживаться. – сказала Гарам, поддразнивая его.

– Да ну, это вообще не мое.

В то время как другие участники клуба отпускали шутки в духе напутствий, У Ён сидел с таким видом, будто его мир рухнул. Он почти ничего не ел и только бездумно пил, а к концу вечера, обхватив руку Сон Гю, расплакался.

– Ты... Ты что, плачешь? У Ён, ты серьёзно? – удивился Сон Гю, пытаясь совладать с накатившими эмоциями. Но даже тогда он искоса поглядывал на Дохёна, словно проверяя его реакцию.

В это время Гарам, усмехаясь, уже готовила колкие комментарии. А Дохён только подумал: «Если Сон Гю так хорошо разбирается в людях, то в армии у него точно все будет в порядке».

И вдруг У Ён выдал:

– Разве нельзя не идти в армию?

– Ну... думаю, никак нельзя.

Эта фраза вызвала взрыв смеха среди членов клуба. Когда Гарам, подтрунивая, предложила У Ёну «попробовать отмазать Сон Гю от армии», тот на мгновение задумался с неожиданной серьезностью. Пусть он был немного пьян, но наверняка процентов на восемьдесят думал об этом всерьез.

В этот момент Дохён ощутил легкий укол ревности, такой глупый, что даже сам не хотел в нем признаваться. Наверное, дело было не в У Ёне, а в том, как он себя проявил. Обычно У Ён никогда не показывал, что ему что-то нужно, а тут вдруг так расстроился из-за расставания.

«Интересно, если бы я ушел в армию, он бы так же плакал?»

Эта мысль показалась настолько нелепой, что Дохён едва сдержался, чтобы не засмеяться вслух. Вместо этого он просто положил руку на бедро У Ёна, стараясь его успокоить. Но, как оказалось, утешение понадобилось ему самому. У Ён, сжав его ладонь в ответ, словно держал что-то драгоценное.

«Мне надо прекратить, это уже почти дурная привычка. Почему я хочу, чтобы он плакал из-за меня, а не из-за кого-то еще?»

Эти мысли Дохён решил оставить при себе.

Для У Ёна клуб был чем-то важным, чем-то, что он хотел защищать. Это означало, что он был готов многое терпеть ради его сохранения. Например, если кто-то проявлял к нему симпатию, он, скорее всего, не стал бы раздувать конфликт, чтобы это не испортило атмосферу в клубе.

«Но ведь беспокоиться об этом не стоит».

С одной стороны, появление важных для У Ёна вещей было хорошим знаком. Но мысль о том, что он может оказаться в ситуации, требующей терпения или даже жертв, напрягала Дохёна. А уж если из-за этого вдруг начнут появляться какие-то ненужные личности, цепляющиеся за их общую гармонию, это его раздражало еще больше.

– Ён-а, – заговорил Дохён, въезжая на парковку возле жилого комплекса.

У Ён все еще бросал короткие взгляды на его профиль, иногда добавляя в разговор что-то обыденное. Услышав свое имя, он повернулся к нему.

– Что такое?

Дохён сделал вид, что вопрос задан между делом, хотя он слишком долго терпел, чтобы спросить.

– О чем ты говорил с тем парнем? – уточнил он, стараясь не показать, насколько это его волнует.

– С тем парнем?

Дохён смягчил голос и, стараясь звучать беззаботно, пояснил:

– Ты сказал, что у вас не получится пойти.

На самом деле, он и так примерно знал, что произошло. Похоже, тот новичок предложил что-то, и У Ён, который долго избегал прямого ответа, наконец поставил точку.

– Куда он тебя звал? – продолжил Дохён, тщательно подбирая слова, чтобы это не походило на упрек.

Ведь У Ён ничего плохого не сделал. Он просто хотел понять.

– Ах, это...

У Ён вытянул конец фразы, словно задумался.

Казалось, он не то чтобы не хотел отвечать, а просто совершенно забыл об этом. Такая реакция невольно заставила Дохёна тихо усмехнуться.

– Да это... он только недавно вступил в клуб и все пытается подружиться со мной... Он, наверное, не плохой, но это немного напрягает.

Его слова не стали для Дохёна неожиданностью. Все было ровно так, как он предполагал. У Ён рассказывал, что один из новеньких участников клуба проявлял к нему слишком много внимания, делая вид, что хочет сблизиться. Хотя он и не выглядел плохим человеком, но его поведение вызывало у У Ёна дискомфорт.

На самом деле, Дохён уже знал об этом благодаря Гарам. Она пару дней назад написала ему, намекая, что одному из новеньких не мешало бы объяснить границы. Тогда Дохён ответил: «Ну он же ребенок, что с него взять», но перед тем как поехать забирать У Ёна, все-таки лишний раз проверил свой внешний вид в зеркале. А когда ждал его у входа в университет, специально написал Гарам: «Я приехал за У Ёном», чтобы та знала, что он рядом.

– Он предложил сходить в парк аттракционов с их семьей, потому что его родители работают в компании «Сонджон», которая раздает бесплатные билеты.

– Вот как? Оригинально.

Ему было совершенно ясно, что этот первокурсник пытался показать себя с лучшей стороны, заодно хвастаясь положением родителей. Вот только сам он, вероятно, даже не догадывался, что мать У Ёна председатель совета директоров той самой компании.

– Я спросил, издевается ли он, а он сказал, что нет, – пожал плечами У Ён. – Даже не знаю, что и думать. Все равно это может быть неприятно.

Он был почти уверен, что тот новенький действительно не знал, с кем имеет дело. Судя по его манерам и стилю одежды, он был типичным бывшим отличником, который только недавно начал задумываться о романтике. В его образе было что-то наивно-юношеское, свойственное двадцатилетним.

– Во время собрания он все время смотрел на меня.

Похоже, это все накопилось у него за какое-то время. Дохён, припарковав машину, выключил двигатель и повернулся к нему. На коленях У Ёна лежали его руки, украшенные лишь парными часами.

«Надо было подарить ему кольцо».

Они всегда отмечали памятные даты, но так и не дошли до выбора парных колец. Все дело было в том, что У Ён хотел выбрать их вместе, поэтому Дохён терпеливо ждал. Но сейчас ему казалось, что стоило бы хотя бы что-то оставить, чтобы обозначить границы для окружающих.

– Вот поэтому мне немного неудобно.

– Понимаю, – тихо сказал Дохён, снимая ремень безопасности.

Он наклонился к У Ёну, мягко обхватил его лицо ладонью и поцеловал в губы. У Ён, который до этого хмурился, мгновенно расслабился, и его выражение лица смягчилось.

Поглаживая его щеку, Дохён спросил:

– Но почему ты не сказал мне раньше?

На этот раз он действительно хотел знать. Он всегда старался подталкивать У Ёна к тому, чтобы тот делился своими переживаниями, рассказывал ему все, что его расстраивает. Но теперь казалось, что это копилось уже несколько дней, если не больше.

Забыл он или подумал, что это неважно? Дохён ожидал один из таких ответов, но У Ён неожиданно замялся и опустил взгляд. Его глаза скользнули вниз, словно он искал что-то внизу, но так и не смог ответить сразу.

– Мне показалось... тебе это не понравится.

Какие слова могли бы описать то, что почувствовал Дохён? Разочарование? Или, возможно, даже легкий шок?

«Значит, он понимал, что этот новенький испытывает к нему интерес. Более того, он догадался, что мне будет неприятно узнать об этом... и решил ничего не говорить специально».

– Ён-а.

Его голос заставил У Ёна поднять глаза. Но взгляд, прежде полный оживления, теперь был виноватым. Он словно ждал упреков или осуждения. Дохён мог бы сказать многое: спросить, почему он это скрыл, почему решил поступить так. Но среди множества эмоций, бурлящих внутри, он выбрал самое мягкое, что мог.

– В следующий раз, пожалуйста, говори мне об этом.

Дохён не был настолько незрелым, чтобы устраивать ссоры из-за подобного. У Ён не сделал ничего плохого. Он всего лишь скрыл это, потому что боялся, что Дохён расстроится. И все же, Дохён хотел, чтобы У Ён понимал: ему не нужно ничего скрывать.

– Ты ведь ничего плохого не сделал. Если такое случится, пусть твой парень об этом позаботится. Разве не так?

На слове «парень» уголки глаз У Ёна чуть дрогнули, взгляд стал мягче. Когда он был спокоен, его лицо казалось безмятежным, но в такие моменты Дохён видел в его глазах теплоту и уязвимость, которую У Ён показывал только ему.

– Мне будет хуже, если я узнаю об этом позже, случайно. Понял?

– Да.

На этом Дохён остановился. Он легко улыбнулся, а затем, наклонившись, быстро чмокнул У Ёна в губы. Тот едва заметно подался вперед, будто не хотел отпускать. Дохён, усмехнувшись от этой милой реакции, одной рукой обхватил подголовник пассажирского кресла, другой притянул У Ёна ближе и углубил поцелуй.

На тот момент Дохён думал, что это был всего лишь небольшой инцидент. Он приехал в университет, показал себя, и этого должно было хватить, чтобы подобных ситуаций больше не повторялось.

Но вскоре он понял, как сильно ошибался. И пожалел о своих словах.

Экстра 27

После этого все шло гладко. Ни единой ссоры с У Ёном, только спокойные и теплые дни. Они переписывались, шутя и обмениваясь нежными сообщениями, а вечерами проводили время вместе, будто заполняя друг в друге все, чего им недоставало.

По ночам Дохён наслаждался феромонами У Ёна, а на утро будил его, оставляя свой запах. Если ему приходилось уходить раньше, он довольствовался тем, чтобы поцеловать спящего У Ёна в щеку перед выходом.

Новенький, которого они видели в тот день, в конце концов ушел из клуба. Дохён узнал об этом от одного из младших участников, но когда У Ён с облегченным видом сам упомянул об этом, Дохён сделал вид, что ничего не знает. Ему нравилось видеть, как расслабленно улыбается У Ён.

Проблемы начались в самой мелочи. После того как Дохён попросил У Ёна рассказывать ему обо всем, чтобы тот ничего не скрывал, У Ён действительно начал следовать этой просьбе.

И делал это с дотошной точностью.

– Ты сказал, кто-то попросил у тебя номер?

Сначала Дохён подумал, что это может случиться с кем угодно. В конце концов, и ему самому такое доводилось переживать особенно в студенческие годы, когда девушки и парни то и дело пытались завязать знакомство на фестивалях.

– Сегодня снова кто-то попросил номер?

Но такие случаи начали повторяться с пугающей частотой. У Ён каждый раз рассказывал, как кто-то опять попросил у него номер, а однажды и вовсе упомянул, что получил чей-то номер и, вместе с ним, напиток. Правда, тут же уточнил, что выбросил его. Дохён, слушая это, думал только о том, что напиток-то он все же принял.

– Кто-то признался тебе в первую же встречу?

Ситуации становились все более абсурдными.

Одни с явным интересом пытались наладить контакт, другие, как подростки, сходу признавались в любви. Сначала это казалось просто глупостью, пока У Ён не добавил:

– Причем они знают, что у меня есть парень.

Эта новость вывела Дохёна из равновесия. Как будто недостаточно было клише про голкипера: «Разве ворота закрыты?» Даже тех, кто говорил, «Дай мне шанс, просто два свидания», он мог еще как-то понять. Но когда дошло до предложения изменять своему парню, терпение Дохёна лопнуло. Он тут же связался с младшими, чтобы выяснить, кто за этим стоит.

В итоге, выяснилось, что этот кандидат тоже был в отношениях. В итоге младшие, движимые праведным гневом, устроили сцену, после которой этот человек просто перестал появляться в университете.

У Ён, разумеется, ни о чем из этого не знал.

– Они даже на его лекции приходят?...

Поклонники У Ёна не ограничивались подарками и номерами. Они следовали за ним на занятия, заигрывали при каждом удобном случае и даже дарили ему подарки. Сам У Ён игнорировал все это, но Дохён буквально разрывался изнутри. Он даже начал жалеть, что сам попросил рассказывать ему обо всем.

И вот, в один из таких дней, в разгар непринужденного разговора на встрече клуба, терпение Дохёна лопнуло.

– И вот, значит, я этому сержанту сказал...

Бам!

Звук удара стакана об стол заставил всех застыть. Сон Гю, который только вошел во вкус рассказа, осекся, а Гарам, попивавшая со стороны свой соджу, недовольно поморщилась, убирая брызги.

– Ты что, совсем?.. Думаешь, стол или стакан выдержат?

Дохён тяжело вздохнул, даже не удостоив ее ответом. Его молчание создало странное напряжение, и Сон Гю, чувствуя эту атмосферу, осторожно спросил:

– Хён, что случилось? Все в порядке?

Это был день, когда они собрались вместе, чтобы отметить выход Сон Гю. Вечер проходил в привычном для клуба уютном баре рядом с университетом. Атмосфера была почти идеальной, пока Дохён не нарушил ее своим поступком. Даже Сон Гю, который обычно относился ко всему с легкостью, выглядел озадаченным и встревоженным.

Он наклонился чуть ближе:

– Хён, серьезно. Это из-за У Ёна? Что-то случилось? Мне прекратить говорить про армию?

– ...Нет, дело не в этом.

Хотя разговоры про армию ему действительно не казались увлекательными, он не собирался менять тему для только что вернувшегося из армии младшего. Тем более причина его плохого настроения точно не была связана с ним.

Настоящая причина? Его очаровательный парень, который сейчас безмятежно спал, привалившись к его плечу. Это был У Ён. Тот самый У Ён, чья популярность становилась для Дохёна все более серьезной головной болью.

– У Ён... у него ведь много поклонников, верно?

– Поклонников? Конечно, полно! Все его обожают, – быстро кивнул Сон Гю, будто это был очевидный факт.

Тот самый популярный Сон У Ён сейчас мирно спал, свесив голову на плечо Дохёна. После нескольких раундов алкогольных игр с Сон Гю он полностью расслабился. Его взгляд затуманился, а движения стали медлительными, пока он не задремал прямо на месте. После двадцати лет У Ён научился пить в меру, но, похоже, в присутствии Дохёна он позволял себе расслабиться, зная, что тот всегда рядом.

– Он ведь был таким же популярным и раньше, когда я учился? – продолжил Дохён, поправляя У Ёна, чтобы ему было удобнее спать.

Спрашивать о таком в его присутствии было странно, но Дохёну нужно было хоть как-то выпустить накопившееся в груди. Тем более, У Ён спал настолько крепко, что вряд ли услышал бы хоть слово.

– Конечно! Еще в первый год учебы он был невероятно популярным. Даже среди наших сокурсников было полно тех, кто пытался с ним подружиться. Помнишь, когда он не добавился в общий чат первокурсников? Все так расстроились... Ай! – Сон Гю не успел договорить, как его внезапно шлепнула по затылку Гарам.

Дохён, лицо которого к тому моменту уже стало угрожающе холодным, лишь молча наблюдал за происходящим. Сон Гю жалобно протер глаза, чуть ли не плача.

– Нуна! И так мозги от пьянки отказывают, зачем добивать?!

– Извини, рука сама потянулась, – ответила Гарам, не выглядя ни капли виноватой, погладив его коротко стриженную голову. Сон Гю надуто поджал губы, а Гарам, щелкнув языком, укоризненно продолжила:

– Да ты идиот безмозглый, разве он спросил про популярность, потому что хотел это услышать? Прямо как настоящий одиночка, – добавила она, стянув с Сон Гю кепку. Тот, хоть и имел опыт в отношениях, на этот раз спорить не стал и осторожно посмотрел на Дохёна.

Надев кепку на себя, Гарам вдруг повернулась к нему.

– Что, У Ён получил признание в любви? Сон Гю распахнул глаза от удивления. Неужели она умудрилась догадаться? Хотя Гарам всегда была проницательной, но вмешивалась так открыто крайне редко.

Когда Дохён ничего не ответил, Гарам тут же принялась его ругать:

– Ну ты даешь. Такое взрослое лицо, а нервничаешь из-за пустяков...

– Пять раз.

– Что?

– Он пять раз получил признания.

Голос Дохёна звучал тяжело и приглушенно.

Гарам, а за ней и Сон Гю, удивленно уставились на У Ёна, который все так же крепко спал. Дохён тихо вздохнул, проводя пальцем по его щеке.

– И это только те признания, о которых я знаю. Всего пять.

– Ну, слушай, с таким лицом, пять признаний за всю жизнь это...

– Не за всю жизнь, – перебил Дохён, голос его невольно задрожал, и он на мгновение умолк, пытаясь взять себя в руки. Затем, сдержанно и хрипло, добавил:

– За одну неделю.

– ...Это действительно многовато, – пробормотала Гарам, заметно сбавив тон. Ее взгляд забегал из стороны в сторону, и, немного подумав, она кивнула, недовольно сморщив нос. Затем внезапно она с раздражением ударила по столу.

– Постой-ка. Он всегда был таким популярным?

Слова, которые только что произнес Дохён, теперь вырвались из уст Гарам. И не сказать, что они принесли ему хоть немного облегчения. Гарам, заметив его реакцию, поправила кепку на голове и снова щелкнула языком. На этот раз она обвинила его напрямую, ткнув в него пальцем.

– Все из-за тебя. Это все ты виноват.

– С чего бы это? – нахмурился Дохён. Неужели она хочет сказать, что он не умеет следить за своим парнем? Однако, вопреки его ожиданиям, Гарам заговорила куда серьезнее, чем он думал:

– Из-за тебя У Ён буквально расцвел. Может, возраст тоже сыграл роль, но за время ваших отношений он сильно изменился. Атмосфера вокруг него стала... легче.

«Атмосфера стала легче?» – Дохён не успел задать этот вопрос вслух, потому что Гарам, глядя на спящего У Ёна, продолжила:

– Как Сон Гю сказал, на первом курсе У Ён тоже был очень популярным. Просто он казался таким... недоступным. Из-за этого многие даже не пытались к нему подойти.

Дохён прекрасно помнил, как много внимания У Ён привлекал в те годы. Именно поэтому, начав с ним встречаться, он сразу же поспешил всем рассказать, что они вместе, словно боялся, что кто-то может это оспорить. Единственным утешением для него тогда была мысль, что У Ён с его природной настороженностью никого не подпустит к себе слишком близко.

– А теперь, когда он перестал быть таким колючим, те, кто раньше просто украдкой на него смотрели, начали надеяться на что-то большее. «О, может, теперь можно заговорить с ним?»

Экстра 28

Слова звучали так, словно были сказаны Вполголоса. Не то чтобы речь шла о том, что в нем пропала вся жесткость, а скорее о том, что это внушило кому-то надежду.

Дохён тоже не мог не согласиться с тем, что атмосфера вокруг У Ёна заметно изменилась. Шестнадцать лет, двадцать... Из всех моментов, которые он видел, У Ён в свои двадцать два выглядел как никогда мягко. Не то чтобы его внешность изменилась, но выражение лица стало гораздо доброжелательнее.

Но если смелость могла появиться от столь незначительных перемен, стоило ли вообще давать ей ход? Если кто-то не решался заговорить из-за серьезного выражения и находил повод, только увидев улыбку, можно ли было это называть настоящей симпатией?

Тем более, если задуматься, вина лежала не только на нем.

– ...Это ведь и твоя с Сон Гю вина.

Гарам и Сон Гю переглянулись, их лица приняли немного неловкое выражение. Они растерянно заморгали, а затем неловко откашлялись. Казалось, оба были немного смущены, но втайне рады.

– Ну да, есть такое. Наша вина велика, конечно.

– Да уж, нуна, мы правда виноваты.

Дохён лишь сделал глоток пива, решив не обострять ситуацию. У Ён, не подозревая ни о чем, продолжал спать, склонившись на его плечо.

Он не считал, что У Ён изменился исключительно благодаря ему. Это было бы слишком высокомерным и самонадеянным заблуждением. Конечно, его участие тоже сыграло роль, но нельзя было игнорировать влияние других людей, которые появились в жизни У Ёна за это время. Это были и Сон Гю с Гарам, и другие участники клуба, даже Джина. А до всех них Дэниел.

У Ён всегда был популярным, но в последнее время уж слишком. Говорят, в жизни у каждого бывает момент, когда он буквально купается в популярности. Возможно, для У Ёна этот момент настал сейчас. Или, быть может, он всегда был таким, просто Дохён раньше этого не замечал. Даже Дэниел как-то говорил, что в Америке вокруг У Ёна всегда толпились альфы.

– Если так ревнуешь, просто скажи У Ёну, чтобы перестал так улыбаться. Он ведь умеет быть строгим.

– Точно. Когда У Ён серьезен, он бывает даже пугающим.

Хотя для Дохёна У Ён всегда был безмерно милым, он понимал, что его холодное лицо могло создавать вокруг себя определенную напряженность. Это было больше, чем просто угрюмость скорее, что-то почти отталкивающее.

– Как я могу сказать ему такое, когда он всегда так радостно улыбается?

– Радостный он или нет, это не оправдание. Ты встречаешься с ним, вот и разбирайся, – с сарказмом отозвалась Гарам. Однако ее слова, кажется, были скорее шуткой.

Сон Гю, видя серьезное лицо Дохёна, старался предложить хоть какое-то решение. Хотя, как бы там ни было, атмосфера, исходящая от человека, зависела далеко не только от выражения лица.

– Что говорили те, с кем ты встречался раньше?

Дохён бросил на Гарам мимолнтный взгляд. Гарам, наполнив рюмку соджу, лишь беззаботно пожала плечами.

– Ты ведь сам популярный. Причем ты еще и всем подряд улыбаешься, так что тебе вообще легко.

– ...Всем подряд улыбаюсь? Я?

– Это просто образное выражение.

У Ён называл это фальшивой улыбкой. Ему было забавно, как даже такая пустая улыбка могла разоружить окружающих.

– Партнеры, с которыми ты встречался, наверняка страдали.

Дохён молчал, задумчиво вспоминая прошлые отношения. Он чаще встречался с теми кто старше него, у которых не было времени полностью вкладываться в отношения из-за работы. Если кто-то начинал казаться ему обременительным, достаточно было немного дистанцироваться, чтобы все завершилось само собой.

– Не знаю.

Возможно, они действительно переживали, но это было их делом, не его. А если они терзались теми же мыслями, что сейчас беспокоили его самого, то в этом была серьезная проблема. Все эти отношения заканчивались одинаково расставанием.

– Вот гад, просто ужас какой.

Сон Гю оказался менее категоричным но и он не удержался от комментария:

– Хён... Выглядишь как настоящий плохой парень. Хён, вы ведь совсем не тех людей выбрали для совета. Я и Гарам нуна никогда не встречались с такими популярными людьми.

– Эй, я встречалась!

– Да ладно...

– Да ладно, говоришь? Да ты...

Пока они препирались, Дохён допил свой бокал пива. Немного разбавленное соджу, оно едва ли могло его опьянить, лишь чуть приглушило настроение. К счастью, сонный У Ён, тихо всхлипнув, быстро успокоил его.

– Милый, – пробормотал он, заметив, как У Ён что-то сонно шепчет себе под нос.

Гарам, ухватив момент, тут же заметила:

– Посмотрите-ка, как он лыбится.

Стараясь скрыть смущение, Дохён поспешно вернул себе более серьезное выражение лица.

– Может, и правда попробовать спросить кого-то еще, как предложил Сон Гю? Есть кто-то подходящий?

– Ты же сама говорила, что встречалась с популярными.

– Ты вообще не понимаешь, в какой момент стоит молчать? – хмыкнула она и, со смехом придавив его коротко стриженную голову, обернулась к Дохёну.

Затем, словно осененная внезапной идеей, она повернулась к Дохёну.

– Эй, а как насчет Юну оппы?

– Юну хён?

Гарам кивнула с таким видом, будто придумала нечто гениальное.

– Конечно! Человек, который умудрился встречаться с самим Богом управления в университете, явно знает, как справляться с трудностями в отношениях.

Ее слова звучали логично. Когда-то они действительно организовывали вместе фестиваль, и между Юну и Тхэгёмом случались конфликты, казалось бы, по этой же причине.

– Они ведь счастливо дошли до свадьбы. Вот и обратись к нему за советом, как к старшему.

В прошлом году осенью Тхэгём и Юну сыграли свадьбу, которую с радостью посетили многие друзья. Это было событие, вдохновившее Дохёна, но мысль о том, чтобы обращаться к Юну за советом по отношениям, была для него слишком странной.

– Юну хён не подходит.

– Почему? У вас же хорошие отношения.

Взгляд Гарам выражал недоумение: почему ты отказываешься от возможности, если сам зашел в тупик? Дохён, что было крайне редко, выглядел действительно смущенным, не в силах дать ясный ответ.

– Мы в хороших отношениях...

Когда-то он был в него влюблен.

Но недосказанные слова растворились в воздухе. Воспоминания о тех временах – первых месяцах его студенческой жизни, длиной всего в один короткий месяц казались настолько призрачными, что, если бы он не пытался вспомнить их специально, они могли бы вовсе исчезнуть из памяти. Тем не менее, Дохён действительно испытывал чувства к Юну.

Если задуматься, то, возможно, его привлекала не столько личность Юну, сколько искренность его чувств к Тхэгёму. У Дохёна всегда было ощущение пустоты, и казалось, что та любовь, которую Юну открыто выражал, могла заполнить этот вакуум. Даже если тогда его чувства были настоящими, они совершенно отличались от того, что он испытывает сейчас к У Ёну.

Но он не считал свои прежние чувства ошибкой и не стыдился себя в прошлом. В конце концов, он искренне старался, и этот опыт не оставил у него сожалений. Теперь в его сердце не осталось ни малейшей привязанности к тем воспоминаниям, да и Юну, вероятно, давно забыл, что Дохён когда-то испытывал к нему симпатию.

Эти старые чувства сами по себе уже не имели никакого значения.

Однако кое-что все же его тревожило.

«С какого момента ты все слышал?»

«...С самого начала».

В тот вечер на встрече с давними друзьями У Ён случайно подслушал разговор Дохёна с Минджон. Разговор, в котором он вскользь признался, что когда-то был влюблен в Юну. Даже тогда, не желая запутывать У Ёна, Дохён не стал углубляться в объяснения. Но он ничего не мог поделать с тем, что этот случай мог задеть чувства У Ёна.

После того случая они больше не возвращались к этой теме, но Дохён был уверен, что У Ён помнит о том разговоре. Учитывая его чувствительность и мягкую натуру, он, в отличие от некоторых людей, вряд ли просто так все забыл.

И если он вдруг узнает, что Дохён снова обсуждает свои чувства к Юну...

Дохён молча тяжело вздохнул, едва не подавившись собственной горечью. Он уже однажды попытался что-то скрыть от У Ёна и горько об этом пожалел. Теперь он не хотел прятать ничего, что могло бы снова его ранить, и уж точно не собирался ради собственного спокойствия обманывать У Ёна.

Да и неуважительно это как по отношению к У Ёну, так и к Тхэгёму, который был супругом Юну.

– В любом случае, Юну хён отпадает.

– Хм...

Если уж Дохён настолько категоричен, то спорить было бессмысленно. Однако она, похоже, все еще считала свой первоначальный совет неплохой идеей.

Несколько секунд размышлений и она внезапно широко улыбнулась, явно довольная собственной находчивостью.

– Ну тогда как насчет самого Бога управления?

Экстра 29

Тихая музыка лилась по залу ресторана. Хотя внутри было не слишком шумно, за одним столиком витала странная тишина. Двое мужчин в строгих костюмах, которые не были ни парой, ни друзьями, создавали вокруг себя необычную, почти осязаемую атмосферу.

– Итак...

Один из них, обладатель яркой внешности, начал говорить медленно. Он бросил взгляд на сидящего напротив младшего и усмехнулся, словно не веря своим ушам. Его улыбка выражала одновременно удивление и насмешку, а голос был пронизан оттенком легкого веселья.

– Ты связался со мной?

На вопрос Тхэгёма Дохён, сидевший напротив, смущенно поднял бокал с водой, сделал глоток и снова поставил его на стол, глядя прямо в глаза собеседнику.

Другого способа не было.

«Ну тогда как насчет самого Бога управления?»

Когда он впервые услышал эту мысль от Мун Гарам, то решил, что та снова несет чепуху. Но, чем больше он обдумывал это предложение, тем разумнее оно казалось. Все действительно сходилось идеально: Тхэгём, которому, как оказалось, все это было как нельзя кстати, выглядел как подходящий кандидат.

Тхэгём всегда старался не показывать своей ревности, хотя часто испытывал ее из-за популярности своего партнера. А когда их отношения стали серьезными, он оказался еще и настоящим «старшим наставником», чьи советы делали любовные переживания гладкими.

Раньше Дохён никогда бы не подумал обращаться к нему. Их отношения были довольно нейтральными. Гарам утверждала, что Тхэгём даже считал его милым, но они едва ли были достаточно близки для личного общения. Разве что с Минджон или Сонджэ. Тхэгём же и вовсе был почти призраком в их клубе.

Но в этот раз Дохён был настолько обеспокоен, что решил смириться с неловкостью. Особенно после того, как Гарам невзначай спросила: «Что говорили те, с кем ты встречался раньше?» Конечно, он был уверен, что никогда не дойдет до такого, чтобы измотать себя ревностью. Но если У Ён вдруг решит, что его поведение раздражает, это станет настоящей катастрофой.

Именно поэтому он, преодолев все сомнения, связался с Тхэгёмом. В сообщении он попросил найти время для небольшой консультации. К его удивлению, Тхэгём без лишних вопросов согласился, и вот они встретились здесь.

– У нашего младшего сильно изменился характер.

– Да какой я тебе младший?

Его курс давно остался в прошлом, и сейчас он был далеко не самым младшим в компании. Но прозвище, которое он слышал еще шесть лет назад, все еще упорно за ним тянулось.

– Говорят, однажды младший всегда младший.

– Это же Сонджэ сказал, верно?

– Нет, Минджон.

Тхэгём небрежно ответил и огляделся вокруг. В центре зала стояло большое пианино, а за окном открывался великолепный вид на ночной город. Пейзаж, идеально подходящий для романтического свидания, вызвал у Тхэгёма выражение легкого раздражения, отчего его брови едва заметно сошлись.

– Но почему ты выбрал именно это место?

На его лице ясно читалось: «Почему я должен быть с тобой в таком месте?» Дохён тоже понимал, что выбранное место немного странное. Можно было бы встретиться в кафе, а еще лучше в каком-нибудь баре, чтобы спокойно обсудить все за рюмкой выпивки.

Но на этот выбор был свой расчет.

– Один коллега посоветовал это место. Если понравится, приведу сюда У Ёна. У него привередливый вкус, так что я решил проверить все заранее.

– А, понятно.

Короче говоря, Дохён решил использовать Тхэгёма как подопытного. Он ожидал хотя бы легкого раздражения, но, к его удивлению, Тхэгём не проявил никаких признаков недовольства. Он даже кивнул с пониманием, словно искренне сочувствовал.

– Ну да, неприятно будет кормить чем-то невкусным.

После этих слов он раскрыл меню и принялся внимательно его изучать. Его серьезный взгляд заставил Дохёна тоже взять в руки меню.

– Сегодня я угощаю. Будешь пить? Говорят, у них неплохое вино.

– Нет, мне не нужно. Просто закажи что-то из рекомендаций. Только без сырого.

– Почему? Ты на машине?

«Если разговор затянется, лучше будет взять бокал вина» – подумал Дохён, удивляясь, почему человек с такой выносливостью отказывается от алкоголя. Однако причина оказалась совсем не такой, как он предполагал.

– Нет, просто Юну в положении, – ответил Тхэгём, небрежно переворачивая страницу меню. В его взгляде появилось тепло, а на губах заиграла легкая улыбка, когда он вспомнил о своем супруге.

– Если Юну что-то нельзя, то и мне тоже не следует.

«Верно, кажется, сейчас восьмой месяц», – прикинул Дохён. Их свадьба была осенью, а срок на конец весны. Все тогда шутливо называли Тхэгёма «воришкой», хотя зная их отношения, можно было сказать, что свадьбу стоило сыграть гораздо раньше.

– А еще, может, из-за возраста, но я все меньше тянусь к алкоголю.

Дохён едва сдержал смех, вспомнив, как этот человек в прошлом пил целыми ящиками. Хотя ничего странного: в начале беременности Юну, Тхэгём даже говорил, что у него начался токсикоз вместо него. С учетом его склонности к подобной драме, отказ от алкоголя уже не казался таким необычным.

– Если хочешь, заказывай для себя. Я подстроюсь и возьму безалкогольное.

«В принципе, можно попробовать» – задумался Дохён. У Ён любил сладкие вина, так что было бы полезно протестировать. Но заказывать бутылку для одного было как-то странно, особенно учитывая предстоящие дела после ужина.

– Нет, лучше тоже воздержусь. Потом ведь забирать его надо будет, – отказался Дохён, на мгновение подумав о том, насколько их встреча выглядела спокойно: двое мужчин заказывают еду в ресторане, без намека на что-то еще.

«Какое приличное собрание», – с легкой усмешкой подумал он, показывая пальцем на одно из блюд.

– Тогда закажем основное... А ты что, сырое не ешь?

– Нет, это не я, это Юну.

Дохён невольно задумался: неужели он даже вкусы подстраивает под мужа? Встретив его взгляд, Тхэгём хмыкнул и с неприкрытой гордостью добавил:

– Ну, если понравится, и его сюда приведу.

Похоже, он был искренне доволен, что нашел хорошее место. В будущем он явно собирался посетить его с мужем. Будущий отец, Тхэгём теперь выглядел куда спокойнее и мягче, чем в университетские времена. Тогда он мог быть резким почти со всеми, кроме Юну.

Дохён выбрал хороший стейк и добавил к заказу пасту, которую рекомендовал коллега, и легкий салат. Напитки он пока не заказывал, но на всякий случай приметил клубничный лимонад.

Когда с заказом было покончено, а Дохён просматривал меню десертов, Тхэгём неожиданно обратился к нему:

– Твой милый друг любит десерты?

Дохён вздрогнул и нахмурился. Не потому, что его застали за выбором десерта, а из-за того, как Тхэгём назвал У Ёна.

«Кто позволил тебе считать У Ёна милым?», – мелькнуло у Дохёна в голове, но вслух он ответил спокойно:

– Не столько десерты, сколько сладкое в целом. Думаю попробовать что-то здесь, чтобы потом угостить.

Дохён сам редко прикасался к тортам, так что было бы неплохо, если бы Тхэгём составил ему компанию. Судя по его настроению, он мог даже выбрать что-то, что понравится Юну.

– У него вкус, как у ребёнка, – заключил Тхэгём, указывая на один из пунктов меню. Это был торт с каштанами, который он предложил попробовать.

«Юну, наверное, любит каштаны», – подумал Дохён, хотя его больше заинтересовало, что Тхэгём заметил его раздражение.

– Я не думаю, что он милый. Это Юну всегда к нему хорошо относился.

И он был прав. Юну действительно всегда выделял У Ёна. Даже когда он был ассистентом, редким было дело, чтобы он запоминал кого-то по имени, но лицо У Ёна он сразу узнал. Причину Дохён узнал лишь спустя два года.

– Он сказала, что он чем-то похож на меня. Ты тоже так думаешь?

– Это...бред. Не говори так!

Дохён чуть не выпалил: «Это просто нелепо», но вовремя сдержался, вспомнив, что перед ним человек, который согласился помочь. Однако сама мысль казалась ему отвратительной. Чем может быть похож этот массивный мужчина на У Ёна?

Разговаривая на незначительные темы, они проводили время, пока не принесли заказ. Еда оказалась лучше, чем ожидалось, и Дохён подумал, что десерты здесь точно должны быть хорошими.

– Ну, давай, рассказывай, – неожиданно начал Тхэгём, примерно на середине трапезы. Он положил вилку на тарелку и слегка наклонил голову.

– Ты же хотел проконсультироваться.

– Эм... – пробормотал Дохён, тоже откладывая вилку. Нельзя было просто так взять и сразу перейти к делу, поэтому он ждал подходящего момента. Судя по всему, теперь он настал. К тому же, Тхэгём уже ждал достаточно долго.

– Это не такая уж серьезная проблема, – начал он, смягчая напряжение, чтобы Тхэгём понял: это не вопрос жизни и смерти. После короткого вздоха он наконец перешел к главному:

– У него слишком много поклонников... Прямо-таки слишком много.

Экстра 30

Так начатый разговор оказался куда длиннее и подробнее, чем предполагал Дохён. Чем больше он говорил, тем больше в его словах проявлялись эмоции, главным образом, обида и разочарование.

К удивлению Дохёна, Тхэгём выслушивал все это с неожиданной серьезностью, иногда вставляя короткие комментарии вроде:

– Да, понимаю. Ну, это объяснимо. Знаю, каково это.

– Ну разве можно предлагать измену, если человек говорит, что у него есть партнер? Да еще в университете, куда приходят учиться, а не заводить романы!

– Верно, сейчас много сумасшедших, – согласился Тхэгём. – И что дальше?

– А дальше...

Эти слова Дохён не мог сказать Гарам или Сон Гю. Они казались ему слишком детскими, мелочными, и даже он сам считал, что они не подходят для взрослого человека.

Но почему-то Тхэгёму это выговорить оказалось легко. Может, потому, что он был старше, или потому, что перед ним не нужно было заботиться об имидже. А может, потому, что Дохён чувствовал, что Тхэгём способен понять.

– С одной стороны, мне нравится, что он все рассказывает. Это мило и трогательно. Но, с другой стороны, он делает это слишком часто. Если попросить его перестать, то мне это тоже не понравится.

Тхэгём приподнял бровь, будто удивляясь: «Еще и это тебе кажется милым?» Однако упрекать Дохёна он не стал, лишь спокойно кивнул.

– Ну, по крайней мере, он честный. Я вот из-за того, что однажды промолчал, с Юну поругался.

– Вы ссорились?

– Один единственный раз.

Хотя, как он добавил вскользь, это даже не была настоящая ссора. Все из-за коллеги по работе. Зная, какими близкими они были с Юну, Дохён предположил, что все ограничилось несколькими часами.

– И как вы помирились?

– Да особо и мириться не пришлось. Юну даже не злился, я просто сам переживал, – с легкой улыбкой сказал Тхэгём, словно вспоминая тот момент. Затем он спокойно добавил:

– После дождя земля становится тверже.

Казалось бы, обычное выражение, но оно не произвело на Дохёна особого впечатления.

– После этого все стало куда лучше, – продолжил Тхэгём, не пытаясь убедить, а скорее просто делясь своим опытом. После короткой паузы он задал встречный вопрос:

– А вы ссорились когда-нибудь?

– Мы... – начал было Дохён, но воспоминания о тех днях вдруг нахлынули на него. В самом начале их отношений, когда он был слишком напуган, чтобы раскрыться, все то, что он прятал, рухнуло разом.

«...Я больше не доверяю тебе, учитель».

Грудь сдавило неприятное чувство, и Дохён невольно нахмурился, сглотнув комок в горле. Это был давно прошедший эпизод, но его сердце все еще трепетало от тех воспоминаний. Он чувствовал вину перед У Ёном и вспоминал ту утрату, что пережил тогда.

– Мы ссорились. Один раз.

На самом деле, они не просто ссорились, а даже расставались. Но говорить об этом он не стал, а Тхэгём, кажется, и не собирался расспрашивать дальше.

– А стало ли после этого лучше?

Как же иначе? Именно тот случай стал поворотным моментом, после которого их отношения наладились. Дохён рассказал У Ёну все, что держал внутри, и У Ён стал его опорой. Он верил, что для У Ёна его откровенность тоже стала облегчением.

– Вот видишь. Если правильно все уладить, все будет хорошо.

«Если правильно». Да, в этом-то и проблема. Проблемы случаются у всех, но важен способ их решения. Именно потому, что Дохён не знал, как поступить, он и пришел к Тхэгёму.

– Я понимаю, что он не виноват. Он и не дает повода для недоразумений... – с этими словами Дохён тяжело вздохнул, пригладив рукой волосы, которые к этому времени уже растрепались. – Так что я могу справиться с ревностью.

Это было наполовину ложью. Иногда он буквально задыхался от этого чувства. Однако стоило У Ёну его обнять, как все эти эмоции моментально растворялись. Это небольшое преувелечение Дохён мог себе позволить.

– Но я все равно чувствую тревогу. Из-за этой тревоги... я просто не знаю, что делать.

Вот она, его главная проблема. Чем больше людей стремилось приблизиться к У Ёну, чем больше он всем нравился, тем сильнее росло это беспокойство. Хотя Дохён знал, что У Ён никогда бы не позволил кому-то себя увлечь, страх все равно нарастал. Будто кто-то мог его увести.

– Это нормально.

Спокойный голос Тхэгёма не звучал равнодушно, скорее с легким оттенком смирения, как будто он уже давно принял эту истину.

– Чем больше ты любишь, тем больше будешь тревожиться.

Если сила любви действительно пропорциональна силе тревоги, то Дохён боялся, что эта тревога однажды его поглотит. Чем больше он любил У Ёна, тем сильнее росла его привязанность. А слова Тхэгёма намекали, что это чувство будет преследовать его всегда.

– А ты тоже тревожился?

Тхэгём округлил глаза от неожиданности, а затем, широко улыбнувшись, вытянул вперед левую руку. На его безымянном пальце поблескивало кольцо.

– Теперь я уже не тревожусь.

Дохён почувствовал укол раздражения от этого хвастовства. Он быстро опрокинул в себя остатки воды из бокала. Официант, заметив пустой стакан, тут же наполнил его вновь и удалился. А Тхэгём, усмехнувшись, продолжил:

– Тревоги нет, но... все равно раздражает. Это неприятно и злит.

– ...Да, – кивнул Дохён, чувствуя, что полностью понимает его. Даже если бы он был в браке с У Ёном, любое внимание других к нему все равно вызывало бы раздражение. Ревность это совсем другая эмоция, отличная от тревоги.

– Но с этим ничего не поделаешь. Ты же не будешь держать его дома взаперти.

«Хотя если бы мог, то с радостью», – промелькнуло у Дохёна в голове. Но это было невозможно. У Ён – не декоративное растение, чтобы его можно было посадить дома и любоваться. Он был человеком, которому нужен был простор для жизни.

– Тебе повезло. Юну же работает из дома, – бросил Дохён, слегка насмешливо, намекая, что у него меньше поводов встречаться с людьми.

Тхэгём просто усмехнулся, не пытаясь что-либо отрицать. Его следующая фраза была одновременно советом для Дохёна и подтверждением собственного выбора:

– С этим нужно просто смириться.

Уголки губ Дохёна дрогнули, выдавая легкую улыбку. Тхэгём был прав. Если ты хочешь быть рядом с любимым человеком, тебе придётся справляться с этим чувством. Особенно если ты полюбил кого-то, кто дорог не только тебе, но и другим.

– Чувство тревоги ведь из-за этого, правда? – Тхэгём начал загибать пальцы, перечисляя возможные причины. – Боязнь, что он может уйти к другому, что ему надоест быть с тобой, и в итоге ты его потеряешь.

Все эти варианты попадали в точку, но первые два все же не совсем отражали то, что чувствовал Дохён. Он понял это еще яснее, когда Тхэгём задал следующий вопрос:

– Он вообще тот, кто может пойти на измену?

– Исключено.

У Ён был человеком, которому чуждо что-то скрывать или вести двойную интрижку. Он был слишком честным, слишком добрым, чтобы причинить такую боль. Более того, никто лучше самого Дохёна не знал, насколько искренне У Ён любил его.

Именно поэтому Дохён никогда не сомневался в том, что У Ён останется ему верным.

– Тогда чего ты боишься? – спросил Тхэгём, прямо смотря на него.

Дохён замолчал, погружаясь в свои мысли. Он попытался разложить свое чувство тревоги на составляющие, разобрать его до мельчайших деталей, чтобы понять, где кроется корень проблемы. Когда это чувство началось? Почему оно так сильно разрослось?

И все эти размышления привели его к одному выводу.

– Что, если появится кто-то лучше меня? – выдохнул он, опуская взгляд. – И что тогда? Как я смогу его удержать?

Дохён всегда считал, что У Ён слишком хорош для него. Он не оценивал это с точки зрения каких-то материальных критериев, а имел в виду ту доброту, чистоту и искренность, которыми У Ён обладал. Даже его капризная младшая сестра, которая обычно никого не принимала, подружилась с У Ёном после первой же встречи.

Это многое говорило о его обаянии.

Для Дохёна их отношения были не иначе как удачей. Или, если точнее, настоящим чудом.

Когда-то он уже говорил себе, что среди всех возможных людей он выбрал У Ёна, но У Ён выбрал лишь его одного. Но что будет, если в какой-то момент перед У Ёном появится другой выбор? Что если среди них окажется кто-то более достойный? Смог бы он тогда продолжать бороться за него?

Ответ был очевиден: он не был уверен. Когда-то он стал для У Ёна утешением, но затем же сам причинил ему боль. Да, это были вынужденные обстоятельства, но разве можно было отрицать, что его неопытность и ошибки тогда оставили шрамы?

Однако Тхэгём ответил на эти тревоги одним коротким, но жестким комментарием. Его слова прозвучали холодно, почти безразлично, и все же заставили Дохёна почувствовать себя так, словно его отчитывают.

– Тогда стань тем самым лучшим человеком.

Экстра 31

Дохён мгновенно умолк, чувствуя, как его слова застревают в горле. Тхэгём продолжал смотреть на него своими спокойными глазами, будто насквозь видя его истинные мысли. Светлый оттенок его глаз лишь усиливал это ощущение.

– Говоришь о совести... А отпустить его ты сам сможешь?

Ответить было невозможно. Ведь именно потому, что он не мог этого сделать, все казалось таким мучительным. Дохён понимал, что должен пожелать У Ёну счастья, даже если это значило отпустить его, но в глубине души он знал: в тот момент, когда такая реальность станет явью, он не сможет не зацепиться за нее, не проявить слабость.

– Ким Дохён, ты уже совсем пропал, раз такие жалкие вещи говоришь.

Слова прозвучали как шутка, но Дохён понимал, что в них скрывалась правда. Только теперь он начал осознавать, насколько был подавлен в последние дни. Все изменилось: окружение, обстоятельства. А вместе с этим пришел страх, что могут измениться и их отношения.

– Ты говорил Юну, что мы с ним слишком много думаем.

– ...Я?

Он и правда мог такое сказать? Точных воспоминаний у него не было. Возможно, в какой-то момент, мимоходом, он действительно это упомянул. Старшие всегда выглядели такими погруженными в свои размышления.

– Но, похоже, теперь ты сам слишком много думаешь.

Тхэгём говорил медленно, будто специально, вызывая у Дохёна раздражение. Однако в его голосе была мягкость, которая напоминала о разнице в возрасте. В такие моменты пятилетняя разница ощущалась особенно остро.

– Он сказал, что хочет уйти к кому-то лучше?

– Конечно, нет.

Ни секунды сомнений. У Ён наверняка считал Дохёна лучшим человеком в мире, как и сам Дохён считал их отношения своим счастьем. И это наполняло его одновременно благодарностью и чувством вины.

– Не делай выводы в одиночку. Отношения это всегда про двоих.

Кажется, брак действительно меняет людей. Дохён удивленно посмотрел на Тхэгёма. Тот всегда казался подходящим партнером, но кто бы мог подумать, что он способен давать такие серьезные советы.

– Ты сильно изменился.

– Еще бы, мне уже за тридцать.

С этими словами Тхэгём поднял вилку, подцепляя пасту и перекладывая ее на тарелку. Похоже, он собирался закончить разговор. Но когда Дохён только потянулся за столовыми приборами, Тхэгём внезапно задал вопрос.

– А он не ревнует к таким вещам?

– Hy... Ревнует. И сильно. Да, ревнует. Он вообще скрытный, но ревнивый.

– А беспокойства нет?

– Раньше было, но сейчас нет.

Дохён сделал все, чтобы дать У Ёну уверенность.

Он знал, что тот больше не переживает, будто Дохён его бросит, как и сам Дохён не боялся, что У Ён ему изменит.

– Тогда подумай наоборот. Если У Ён скажет, что нашел кого-то лучше и хочет тебя отпустить, как ты отреагируешь?

Резко нахмурившись, Дохён посмотрел на Тхэгёма. Его темные глаза замерцали холодом.

– Почему ты так смотришь? – усмехнулся Тхэгём, наклонив голову с видом, будто доказал свою точку зрения. – Видишь? Ты же сам не можешь.

Наверное, это и было настоящим «поставить себя на место другого». Простая мысль, но она тут же холодом окатила его душу. Картина, где У Ён решает отказаться от него, казалась одним из самых болезненных сценариев.

– У Ён тоже рассердится, если узнает, что ты так думаешь.

– Рассердится... Да, конечно. Он расстроится, огорчится. Может, даже разочаруется.

– Хорошо к нему относись, чтобы потом не жалеть, – сказал Тхэгём, завершая разговор.

После этого оба на какое-то время замолчали, погрузившись в пережевывание пищи. Тхэгём сказал все, что хотел, а Дохёну нужно было разобраться с мыслями.

Когда тарелки оказались пусты, Дохён, казалось, стал спокойнее. Его лицо выглядело расслабленным, когда он заговорил.

– Спасибо. Благодаря тебе стало немного легче.

Хотя это и не решало проблему в корне, но помогло обрести внутреннее равновесие. Правда, желание самому однажды вступить в брак только усилилось.

Увидев его, Тхэгём едва заметно улыбнулся.

– Хорошее время.

– Почему ты говоришь как старик?

– Мужчина в браке и есть старик.

Тхэгём вряд-ли показался бы кому-то стариком. Он и выглядел моложе, и возраст у него был далек от того, чтобы его так называть. Но несмотря на реакцию Дохёна, Тхэгём лишь указал на меню.

– Закажи-ка торт.

* * *

Десерт оказался не особо впечатляющим. Основные блюда, похоже, готовил шеф-повар, а вот торты явно были промышленного производства. На вкус они были вполне сносными, но, если уж решать вопрос с десертом, стоило предложить что-то лучшее.

Счет взял на себя Тхэгём. Для него было очевидно, что у молодого специалиста, только начавшего карьеру, денег немного, а на часы, которые носил Дохён, он, казалось, вовсе не обратил внимания. Попытка Дохёна компенсировать расходы чем-нибудь другим была решительно отвергнута.

– Потрать эти деньги на что-нибудь вкусное для У Ёна.

Имя «У Ён» он произнес настолько вскользь, что Дохён даже не стал его поправлять. На прощание Тхэгём лишь добавил, чтобы Дохён позвонил, если найдет еще хорошее место, и поблагодарил за компанию. А напоминание побыстрее вернуться к своему партнеру заставило Дохёна взглянуть на часы и поспешить уходить.

– ...Хён?

Дохён ждал у места, где, по словам У Ёна, должна была закончиться их встреча. Сколько времени прошло, прежде чем У Ён, наконец, появился, выходя из бара со своими однокурсниками? Только что Дохён получил сообщение: «Я уже ухожу домой». Убрав телефон в карман, он широко раскинул руки.

– Ён-а.

Будто по команде, У Ён быстро подошел и уткнулся в объятия Дохёна. На лице читалось легкое недоумение от внезапной встречи, но в его действиях не было и тени сомнения. Прижавшись к нему, он позволил себе расслабиться. От него доносился легкий запах феромонов, смешанный с ароматом алкоголя.

– Фу, вы такие слащавые!

– С таким парнем одинокому человеку вообще не выжить.

– Оппа, сколько лет не виделись, а ты все такой же!

Знакомые Дохёна начали дружно подтрунивать над ними. Однако он только крепче обнял У Ёна, как бы подчеркивая: да, это мой парень. Среди толпы мелькали незнакомые лица, их выражения были далеки от радостных, но прежде чем Дохён успел что-либо заметить, У Ён поднял голову.

– Разве у тебя не была встреча?

– Была, но мы рано закончили.

Он заранее предупредил, что встретится с Тхэгёмом. На случай вопроса он собирался сказать, что это просто дружеская встреча. У Ён, хотя и выглядел слегка удивленным, уточнять ничего не стал. Вместо этого он упомянул, что у него будет встреча с однокурсниками, и сообщил место и время.

– Если твой парень пошел выпить, его нужно забрать, – с улыбкой заявил Дохён, разжав объятия.

Он хотел бы обнимать его дольше, но тут было слишком много свидетелей. Вместо этого он переплел пальцы с рукой У Ёна, и тот, слегка разочарованный, все же смягчился.

– Тогда я уведу У Ёна.

– Хён, доберись домой без происшествий.

– Оппа, удачи!

– У Ён, до понедельника!

– Да, пока! – ответил У Ён, крепко сжимая руку Дохёна и лениво помахивая им на прощание.

Движения были немного медленнее, чем обычно. Дохён посмотрел на его слегка склоненную голову и, начав медленно идти, спросил:

– Много выпил?

– ...Немного?

«Немного выпил» то ли действительно немного, то ли немного больше, чем немного. Но, судя по его улыбке, скорее второе.

– Сколько же ты выпил?

– Точно не знаю... чуть-чуть соджу и...

Дохён вовсе не собирался ругать его, просто спрашивал. У Ён покорно начал перечислять, что выпил. Он упомянул недавно появившееся фруктовое соджу, которое ему понравилось, хотя его друзьям оно показалось слишком сладким.

– Вот столько выпил.

– Молодец.

Похоже, до отключения дело не дошло, но слегка опьянеть он все же успел. В двадцать лет У Ён еще не знал свою норму и порой перебарщивал, но теперь научился контролировать себя, и это радовало.

Проблема была в том, что сколько бы он ни выпил, алкоголь делал его чересчур милым.

– А ты пил?

– По-твоему, похоже, что пил?

– Ммм... Нет, кажется, нет, – медленно ответил У Ён, покачав головой. Его глаза, обычно ясные, сейчас были немного затуманенными, а движения чуть замедленными.

– Но ведь хён хорошо пьет...

Дохён знал, что, даже когда У Ён выпивал, это редко становилось заметным. Однако в такие моменты он становился доверчивее, меньше остерегался и легко смеялся над мелкими шалостями. Но стоило переборщить, и он сразу бледнел, каменел лицом и, напротив, начинал выглядеть совершенно трезвым, что только усложняло ситуацию.

– Сегодня ты не ругался по-английски?

– ...Я уже давно избавился от этой привычки.

– Жаль, это было мило.

Так как встреча проходила недалеко от университета, до дома тоже было не очень далеко. Ночь выдалась теплой, и они шли бок о бок, держась за руки, наслаждаясь прогулкой. Легкое покачивание рук при ходьбе выдавало приподнятое настроение У Ёна.

– Хён...

Они уже вышли из оживленного центра и оказались в тихом районе. У Ён слегка потянул Дохёна за руку, заставляя остановиться. Когда тот обернулся, У Ён другой рукой неловко сжал край своей одежды.

– Поцелуй... Я хочу поцеловать тебя.

Экстра 32

Дохён, словно завороженный наклонился к нему, мельком проверив, нет ли поблизости прохожих. Он мягко коснулся его губ, оставив легкий звук поцелуя. Как только их губы разомкнулись, их взгляды встретились на опасно близком расстоянии.

В тот момент, когда У Ён опустил глаза, Дохён поднял руку и аккуратно коснулся его щеки. Вторая рука все еще оставалась сплетенной с его пальцами. Губы снова соприкоснулись, дыхания смешались, а их лица оказались еще ближе.

Теплый ночной воздух, все еще прохладный для этой поры, обвивал их фигуры, но от точки соприкосновения с У Ёном разливалось приятное тепло. Каждый раз, когда его маленький горячий язык мягко скользил по внутренней поверхности губ, это ощущение полностью захватывало.

Запах алкоголя почти не ощущался, его перебивали нежные феромоны. И все же, Дохён не мог понять, почему от У Ёна всегда возникало это чувство легкого опьянения. Вероятно, дело было не в алкоголе. Даже если бы У Ён не пил, эффект был бы точно таким же. Каждый их поцелуй вызывал в нем головокружительное возбуждение и легкое забвение.

«Чмок». Их губы неожиданно долго не отдалялись. Хотя поцелуй изначально задумывался как короткий, успокаивающий, Дохён сам не смог остановиться, слишком сильно увлекшись. Ему так хотелось видеть У Ёна, что ощущение его близости было почти болезненным.

– ...Люблю тебя, тихо прошептал Дохён, глядя ему в глаза

У Ён заморгал, его взгляд слегка затуманился, а между бровями появилась легкая складка. Он не сердился, просто смущался, как всегда, от таких признаний. Красноватые уголки глаз и покрасневшие уши выдавали его полностью.

– ...Знаю, – тихо ответил он, как будто по привычке. Это была его стандартная фраза под воздействием алкоголя. Однако настоящий ответ всегда следовал чуть позже. – Я тоже... Люблю тебя.

Это было то, чему У Ён научился, встречаясь с Дохёном. Даже если его лицо наливалось краской, даже если он не мог встретить взгляд, он всегда с теплой, доброй улыбкой отвечал именно так.

– Пойдем домой, – предложил Дохён, чувствуя в груди щемящую нежность от его слов.

С этими словами он снова легким движением коснулся его губ и начал двигаться вперед. Их пальцы оставались сцеплены до самого порога их общего дома, не разжимаясь ни на мгновение.

* * *

Вернувшись домой, они вместе приняли душ. Все началось еще с порога – огонь вспыхнул мгновенно, и дальше все шло, как всегда, естественно и плавно. Пока они мылись, Дохён то и дело целовал, покусывал и облизывал У Ёна, а когда дело дошло до кровати, он еще долго не хотел его отпускать.

Дохён, разумеется, считал, что вина за это лежала не только на нем. Когда он пытался помочь У Ёну вытереться, тот демонстративно вздрагивал, а потом начинал сам возиться с его телом, якобы чтобы помочь. Он, не ведая, насколько это сложно для Дохёна, касался его обнаженной кожи, при этом невинно строя глазки и ведя себя так, будто ничего не происходит.

– Ух... хм...

Когда он был пьян, его тело казалось особенно горячим и мягким. Его расслабленное лицо и то, как он обвивал шею Дохёна руками, прижимаясь всем телом, лишало его самообладания. И даже когда У Ёну было тяжело, он все равно обхватывал его ногами, будто требуя большего.

– А... учитель... хах...

– Не хён, а учитель?

– Ах... хён... хён...

Дохён обхватил прилипшего к нему У Ёна одной рукой и медленно начал вводить свой член. Он чувствовал, как размягчившееся с самого начала отверстие сжимается вдоль длинного стержня. Кожа покрылась мурашками, а перед глазами все словно заливалось белым светом от удовольствия, настолько сильного, что казалось, волосы на голове встали дыбом.

– А! Ха, мм...! – У Ён извивался всем телом в ответ на глубокое проникновение. Вместе с этим резко, словно проливной дождь, хлынули феромоны. Хотя уже раз достигший разрядки член стоял твердо, как ни в чем не бывало, покачиваясь при каждом движении. Из-за алкогольного опьянения интервалы между кульминациями были больше обычного, но, похоже, в этот момент он уже приближался ко второй.

Особенно его почти лишенный волос и светлого оттенка член вызывал странное ощущение у Дохёна, словно совершал что-то запретное, просто сжимая его в руке. Проблема заключалась в том, что с тех пор как Дохён встретил У Ёна, у него неожиданно появилась склонность к таким «запретным поступкам». Он мог поклясться, что никогда раньше не находил удовольствия в том, чтобы дразнить или мучить кого-либо, но стоило У Ёну начать стонать и умолять, как он возбуждался, словно какой-то извращенец.

– A-a...!

Как и ожидалось, У Ён вскоре кончил. Это произошло в тот момент, когда Дохён несколько раз двинул бедрами и длинным движением обхватил изящно очерченный член. У Ён излился на ладонь Дохёна, тяжело дыша и дергая дрожащими бедрами.

– Ха... мм...

Глаза У Ёна, едва открытые и затуманенные, выглядели ужасно сонными. Дохён не испытывал удовольствия от того, чтобы будить человека против его воли, поэтому просто мягко поцеловал его округлый лоб и ускорил движения. Одного раза явно было недостаточно, чтобы утолить желание, но впереди все равно были выходные, так что это не слишком беспокоило его.

– Учи... мм... хён...

– Да, Ён-а.

Непонятно, то ли он говорил «учитель», то ли «хён». Эта спутанная смесь обращений вызвала у Дохёна улыбку. «Такой милый, правда», – подумал он, неожиданно поймав себя на мысли, будто превратился в обожающего дурака.

– Мм...

Когда Дохён поцеловал У Ёна, как тот хотел, он сам не смог сдержать переполняющего удовольствия и кончил. Пока Дохён наслаждался остаточным эхом оргазма, У Ён жадно втягивал его язык, впитывая феромоны. Чем больше У Ён принимал его феромоны, тем сильнее становился исходящий от него сладкий аромат.

– ...Спать хочешь?

– Да... хочу спать.

– Хорошо, давай спи.

Когда все было закончено, уборкой всегда занимался Дохён. Он выбросил использованный презерватив, убрал одеяла, а затем аккуратно вымыл У Ёна и одел его в чистую одежду. Сам же, надев лишь одни брюки, лег в постель, где У Ён привычно устроился, положив голову на его руку и уютно устроившись в объятиях.

– Спокойной ночи, Ён-а.

– И тебе, хён... – ответил тот, едва разборчиво бормоча. Но фраза так и не была завершена, У Ен мгновенно уснул. Дохён дважды поцеловал его, после чего уткнулся лицом в ароматные волосы и сам закрыл глаза. Сладкое чувство наполненности счастьем вызвало на его лице легкую, глуповатую улыбку, с которой он погрузился в сон.

* * *

С тех пор как они начали жить вместе, их выходные стали похожи друг на друга. Просыпаясь поздно, они завтракали (обычно завтрак готовил Дохён), смотрели фильмы или пили чай на террасе. Иногда, если погода была хорошей, они садились в машину и отправлялись куда-то. Обычно это были безлюдные места, где они наслаждались поездкой, ели вкусные блюда и десерты, а затем возвращались домой.

Когда у У Ёна были задания, Дохён помогал ему с учебой. В такие моменты У Ён смотрел на него своими яркими, сияющими глазами, словно на учителя. Правда, после того как он сам разжигал эту атмосферу, сосредотачиваться на учебе было для него большой проблемой.

– Итак, здесь...

Поскольку у У Ёна приближались промежуточные экзамены, этот выходной Дохён снова выступал вропи «учителя». Хотя сам он уже давно не был студентом, накопленные знания прекрасно помогали ему справляться с ролью наставника. Сидя рядом с У Ёном, как когда-то во время их занятий, когда тот был еще школьником, он что-то писал карандашом, заканчивая объяснения.

– Теперь понятно, как это переводится?

– Да, понятно, – кивнул У Ён, беря тетрадь и внимательно ее изучая. Затем он продолжил делать записи с того места, где остановился. Его корейский все еще был далек от совершенства, но английский язык был таким же безупречным, как его внешность. Дохён знал, что за этим стояла строгая система обучения, введенная Чжису Хян, поэтому не мог просто считать это милым.

– Ах, кстати, – неожиданно заговорил У Ён, который до этого молча записывал перевод. Сначала Дохён подумал, что он наткнулся на сложное место, но слова У Ёна оказались совсем не о занятиях.

– Вчера на вечеринке...

– Что?

У Ён нахмурился и как-то неуверенно начал теребить мочку уха, избегая прямого взгляда.

– Кто-то попросил мой номер.

На губах Дохёна промелькнула едва заметная усмешка, но У Ён этого даже не заметил. Он продолжал говорить медленно, не поднимая глаз.

– Конечно, я отказал, но тогда этот человек попросил выпить вместе.

– И что ты сделал?

– Мне показалось, что он будет надоедать, если отказать, так что я просто налил ему рюмку и отправил его куда подальше.

Дохён понимал. Это действительно был самый простой способ. На его месте он, возможно, поступил бы так же, чтобы избежать неловкой ситуации.

– ...Понятно.

Но несмотря на это, он ощутил, как внутри все охладело, а затем раздражение стало подниматься настолько, что он не смог сдержать легкого вздоха. Это было не из-за У Ёна, а потому что он сам вспомнил, как когда-то с уверенностью говорил, что способен справиться с ревностью.

Справиться? Да как же, если внутри все кипело.

– Такие вещи можно не рассказывать, – сказал он, и его голос прозвучал холоднее, чем он того хотел.

У Ён вздрогнул, подняв на него удивленный взгляд. Дохён тут же понял свою ошибку и, запоздало пытаясь смягчить ситуацию, поспешил заговорить:

– Ён-а, я не это имел в виду...

– Я понимаю, – просто ответил У Ён. Его слова были настолько короткими и спокойными, что Дохён не смог ничего добавить. У Ён снова повернулся к столу и спокойно продолжил писать.

– Я не обижаюсь.

И на этом разговор закончился. У Ён будто и не замечал, как его только что задели, сосредоточившись на своих записях. Но его потупленные глаза, плотно сжатые губы и напряженная рука, сжимающая карандаш, выдавали его настроение.

«Черт возьми», – подумал Дохён, сжимая губу зубами. Он чувствовал себя отвратительно. Ему хотелось извиниться, но У Ён уже дал понять, что не собирается продолжать этот разговор.

Это было катастрофой. Полный провал выходного дня.

Экстра 33

В понедельник, после выходных, в широкой аудитории раздавался только голос профессора. Возможно, из-за последствий бурного уикенда большинство студентов клевало носом, а остальные сидели с рассеянными взглядами.

У Ён, подперев рукой подбородок, смотрел на профессора, стоящего перед кафедрой. Тот что-то говорил про XVIII век, потом про ХІХ, но длинная цепочка объяснений не доходила до его сознания. Он механически записывал что-то в тетрадь, пока сосед по парте не заглянул туда и не спросил:

– У Ён, ты что там пишешь?

– А, – очнулся У Ён и посмотрел на свои записи.

В тетради были каракули, настолько неразборчивые, что даже он сам не мог их понять. Раньше у него хотя бы был Дохён, который делился конспектами, но сейчас его в университете больше не было, и У Ён весь день витал в облаках.

– Покажешь мне свои записи потом?

– А? Да, конечно.

Сосед кивнул, улыбнувшись, но взгляд его оставался озадаченным. У Ён обычно не отвлекался на посторонние мысли, поэтому его сегодняшняя рассеянность выглядела необычно. Но У Ён, не обращая внимания на соседа, отложил ручку и глубоко вздохнул. Он подпер подбородок обеими руками, опустил голову и снова начал думать о том, что не давало ему покоя с выходных. Сколько раз он прокручивал этот момент в своей голове!

– Чем вы занимаетесь в эти выходные?

Начало всех этих мыслей уходило на несколько недель назад, в тот момент, когда один из новичков клуба начал явно проявлять к нему интерес.

– Сонбэ, а как насчет сходить со мной в парк развлечений?

У Ён давно понял, что нравился этому новичку, но не знал, как мягко дать ему понять, что ничего не выйдет. Резко оттолкнуть он мог, но боялся, что это испортит атмосферу в клубе.

Он пытался держать дистанцию настолько вежливо, насколько это было возможно, но новоиспеченному двадцатилетнему это было безразлично. Стоило У Ёну попытаться отдалиться, как тот тут же с улыбкой приближался еще больше. Честно говоря, это раздражало, утомляло, а в конце концов даже начало злить.

К счастью, недавно новичок сам ушел из клуба. Причиной стало то, что он встретился с Дохёном, парнем У Ёна. Либо его подавила харизма Дохёна, либо он, наконец, решил оставить свои попытки. Как бы то ни было, это было лучшее решение.

Но оставалась одна проблема. В тот день, когда Дохён спросил его, собирался ли он куда-то с этим новичком, У Ён сдался и выложил все накопившиеся жалобы. Дохён молча выслушал его, а затем осторожно погладил по щеке и задал вопрос:

«Но почему ты не сказал мне раньше?»

У Ён понял, что допустил ошибку. Хотя он не пытался что-то скрыть, это выглядело так, будто он специально держал это в секрете. Он не мог придумать оправдания.

«В следующий раз, пожалуйста, говори мне об этом».

К счастью, Дохён, как всегда, отнесся к этому с пониманием. Он слегка выглядел расстроенным, но не сердитым и уж точно не разочарованным. Это напомнило У Ёну, каким добрым и терпеливым был его парень, и он в очередной раз влюбился в него.

После этого У Ён стал задумываться, о чем ему стоит говорить, а о чем можно промолчать. В последнее время, словно теплый весенний ветер приносил с собой что-то особенное, к нему все чаще начали обращаться другие люди, и это усложняло его размышления.

Приняв решение, У Ён решил рассказывать все. Столько, сколько сам хотел бы узнать от Дохёна, если бы ситуация была обратной.

«...Ты сказал, кто-то попросил у тебя номер?»

Но, возможно, это было ошибкой. Чем больше он говорил, тем хуже становилось выражение лица Дохёна. Его прямые черты слегка искажались, а уголки губ принимали холодный оттенок.

И в конце концов:

«Такие вещи можно не рассказывать».

Честно говоря, У Ён не мог сказать, что его это не задело. Это было неожиданно и немного обидно.

Но сразу за этим пришло осознание: «Я действительно говорю об этом слишком часто». Даже самому У Ёну было неловко рассказывать обо всех этих мелочах, что уж говорить о Дохёне, который был вынужден все это слушать. Уже одно то, что он не счел эти истории преувеличением или выдумкой, заслуживало благодарности.

Поэтому негативные чувства быстро рассеялись. У Ён знал Дохёна слишком давно, чтобы думать, что тот всерьез мог бы злиться на такие вещи. Дохён, который был его возлюбленным, сонбэ и даже учителем, никогда не стал бы устраивать скандал из-за такой мелочи.

«Ён-а, я не это имел в виду...»

Его слова прозвучали скорее как ревность. И У Ён не мог не понять этого чувства. Он сам всегда напрягался, когда кто-то проявлял интерес к Дохёну или расспрашивал о нем. Особенно тогда, когда новичок, преследовавший его, увидел Дохёна и казалось, переключился на него.

«Я понимаю».

Вот почему он ответил так коротко. В этих словах он хотел передать, что понимает чувства Дохёна, и что на него не злятся.

«Я не обижаюсь».

Это была чистая правда. У Ён не держал зла из-за этого. Да, ему было неловко, поэтому он сосредоточился на учебе, но обвинять Дохёна он даже не думал.

Однако новый вопрос продолжал терзать его.

Итак, где же граница?

Где та самая «умеренность», с которой ему нужно делиться? У Ён не знал, как быть умеренным. Он не умел ни любить, ни смотреть, ни скрывать умеренно все это приводило к тому, что он просто следовал за Дохёном повсюду. А теперь, пытаясь учесть эту «умеренность», он даже не понимал, как это выглядит.

Он решил поставить себя на место Дохёна. Что если в его компании кто-то начал бы проявлять к нему интерес? Если кто-то из соседнего отдела подошел бы, чтобы попросить номер или налить ему выпить на корпоративе?

– ...У Ён-а?

– A...

Под взглядом обеспокоенного соседа он неловко разгладил страницу. Пусть записи были бесполезны, рвать их он не собирался, и это делало ситуацию еще более неудобной.

– Ты в порядке?

– Да, все нормально, – тихо ответил У Ён, дотронувшись до мочки уха.

От одной только мысли об этом настроение портилось. Но, представив, как Дохён улыбается ему, У Ён немного успокоился.

«Учитель с такими ситуациями справляется легко».

Но все же, разве такие ситуации происходят не слишком часто?

– Давайте сделаем перерыв.

Пока У Ён был погружен в свои мысли, профессор завершил лекцию и покинул аудиторию. Он добавил, что даст студентам десятиминутный перерыв, чтобы они могли размяться, сходить в туалет или немного прийти в себя.

– Я пойду покурю... Ты точно в порядке?

– Все нормально. Просто немного задремал.

– Хорошо, тогда поспи немного. Я приду и разбужу тебя.

Проводив его взглядом, У Ён тяжело вздохнул и потер лицо руками. От одних мыслей становилось так неприятно, что он задумался, может, лучше было бы вообще ничего не знать. Говорится: «Меньше знаешь, крепче спишь».

...Но как это скрыть?

Проблема заключалась в том, что У Ён был абсолютно не способен скрывать свои мысли.

Он даже не мог представить, что сможет держать что-то в секрете от проницательного Дохёна. А если вдруг он оговорится или кто-то из одногруппников случайно упомянет что-то перед Дохёном? Тогда это лишь вопрос времени, когда тот все узнает.

И что же тогда делать?

У Ён, для которого все это было в новинку, совершенно не знал, как справляться с подобными конфликтами. Ему хотелось кому-то выговориться, но это нельзя было обсуждать с кем попало.

– Когда же Сон Гю вернется из армии... – вздохнул он, беря в руки телефон и просматривая список контактов.

К сожалению, его ближайший друг Сон Гю был в армии. Конечно, теперь солдатам разрешали пользоваться телефонами, но только после окончания рабочего дня. Сон Гю должен был демобилизоваться через полгода, но надеяться на возможность спокойно поговорить сейчас было бессмысленно.

Следующей мыслью был звонок Гарам.

Несмотря на кажущуюся беззаботность, Гарам всегда серьезно относилась к таким ситуациям. Но У Ён чувствовал, что беспокоить занятую учебой аспирантку из-за своих любовных переживаний было бы слишком эгоистично.

Дэниел, живший за границей, тоже был недоступен физически. К тому же У Ён не хотел рассказывать ему о проблемах, связанных с его «учителем».

На миг он подумал о Джине, но вспомнил, что та была занята подготовкой к экзаменам. Джина недавно поступила на желанный факультет в престижный университет и, судя по всему, была полностью погружена в учебу.

У Ён долго размышлял, пока наконец не наткнулся на один номер в своем списке контактов. Он плотно сжал губы. «Стоит ли?» Несколько секунд он колебался, но в конечном итоге решил рискнуть, словно хватаясь за соломинку.

Этот номер был подписан как «Минджон нуна».

Экстра 34

У Ён позвал Минджон, но почему-то вместе с ней пришел Сонджэ. Направляясь в кафе неподалеку от университета в назначенное время, У Ён сразу заметил их, едва войдя внутрь, и подошел ближе. Минджон казалась такой маленькой, что рядом с ней Сонджэ выглядел особенно крупным, словно медведь.

– У Ён пришел?

– О, У Ён! Садись, садись.

Несмотря на то, что они давно не виделись, оба встретили У Ёна без малейшей неловкости.

Особенно Сонджэ, который тут же начал причитать, не стал ли У Ён еще худее за это время. Тем временем Минджон, поднявшись, отвела У Ёна к стойке и заказала напиток, который он выбрал, а также три кусочка торта.

– Может, я угощу?

– Что? С чего бы это?

У Ён собирался платить сам, раз уж именно он предложил встретиться, но Минджон лишь улыбнулась, отмахнувшись от его слов. На ее шутливое замечание, что у студентов нет денег, У Ён так и не нашел, что ответить.

– Это... все для меня? – спросил он, когда они вернулись за стол.

Минджон без лишних слов пододвинула все тарелки с тортом к нему. У Ён, конечно, должен был заподозрить что-то, когда увидел, что заказали три кусочка, но решил не уточнять, думая, что все делится на всех. Оказалось, что все предназначалось только ему.

– Да. Дохён сказал, что ты любишь сладкое. Или нет?

– Нет, люблю, но...

– Если много, можешь оставить.

– Верно, в такие моменты можно и побаловать себя, – вставил Сонджэ.

Понимая, что продолжать отказываться невежливо, У Ён тихо взял вилку. В конце концов, три куска торта это не проблема, он вполне мог с этим справиться. Просто раньше он воздерживался, опасаясь поправиться.

– Вы тоже ешьте, нуна, хён.

– Конечно, – спокойно ответила Минджон.

Но, судя по виду, она не собиралась притрагиваться. Сонджэ тоже держался в стороне кажется, он говорил, что сидит на диете. Возможно, поэтому перед ним стояла лишь чашка чая, который он обычно и не пил.

– Начни с клубничного. Ты же любишь клубнику.

– И это Дохён-хён рассказал?

– Нет, это Гарам сказала.

Минджон добавила, что иногда переписывается с Гарам. Это не было чем-то удивительным: старшие и младшие члены их кружка всегда поддерживали хорошие отношения. Несмотря на то что Гарам теперь была ассистентом преподавателя, а Минджон уже выпустилась.

По этой же причине их общие сборы порой включали даже самых старших выпускников. Минджон и Сонджэ почти всегда были в их числе, благодаря чему У Ён стал с ними довольно близок. Если Минджон с самого начала тепло относилась к нему, то Сонджэ, благодаря игре на выпивку вместе с Сон Гю, вскоре позволил У Ёну называть его «хёном».

– Ешь потихоньку и рассказывай, – предложила Минджон, когда У Ён доел клубнику с верхушки торта.

Сонджэ в это время молча смотрел на свою чашку с явно неспокойным выражением. У Ён поднял голову, и Минджон встретила его взгляд своей привычной широкой улыбкой.

– Ты ведь позвал нас, чтобы посоветоваться?

– Что? – удивленно отреагировал не У Ён, а Сонджэ. У Ён опустил взгляд, не сумев возразить. Хотя он лишь попросил Минджон найти время для встречи, они, похоже, догадались, что у него есть какие-то сомнения.

– Да всё просто: если младшие зовут встретиться, то либо поговорить, либо посоветоваться. Вам же еще рано жениться, страховки продавать тоже не начнете. Значит, это или личные переживания, или консультация. Уж не обращать ли ты нас собираешь?

– Я в такое не верю.

И правда, если неожиданно пишет давно молчавший младший, причина, как правило, ясна. Однако, судя по всему, приглашение Сонджэ не входило в их планы, и тот сердито шепнул Минджон:

– Ты знала, и все равно привела меня?

– Сам вызвался прийти.

– Если бы знал, что это консультация, не пошел бы!

Хотя Сонджэ говорил шепотом, слова его были прекрасно слышны. Он начал оправдываться, что просто хотел составить компанию У Ёну, и теперь, выглядя немного виноватым, осторожно следил за их реакцией. Видя его смущение, У Ён поспешно замахал руками.

– Ничего страшного. Наоборот, хён здесь кстати, это даже лучше.

– У Ён... – Сонджэ выглядел так, будто готов был разрыдаться. Его глаза, крупные и мягкие, стали влажными, словно он слышал не «хён здесь кстати», а просто «хён мне нравится».

– Да это не такой уж секрет... – У Ён попытался пояснить.

Он знал, что Сонджэ вполне можно доверить эту историю: тот был близок с Дохёном, знал о них и, самое главное, не был плохим человеком.

– Знаешь, Пак Сонджэ на удивление хорошо справляется с такими вещами. А раз ты написал мне, я подумала, что лишний совет не помешает. Извини, что не предупредила, – спокойно сказала Минджон, подавшись вперед, словно стараясь не упустить ни единого слова.

– Ну что ж, рассказывай. Какие сомнения? Учеба? Любовь?

– Это...

Выбор сузился до двух вариантов. Хотя Минджон, вероятно, не просила конкретного ответа, одно из предложений все же оказалось правильным. У Ён честно признался:

– Любовь.

– Любовь? У Ён, ну это же моя специализация! – самоуверенно заявил Сонджэ, показывая на себя большим пальцем. Минджон тихо усмехнулась, но он, кажется, этого не заметил.

– Ничего особо серьезного... – начал У Ён, осторожно уточнив, чтобы избежать недоразумений. Он не хотел, чтобы они неправильно поняли его отношения с Дохёном.

Крутя в руках вилку, он медленно продолжил:

– В последнее время у нас появился один первокурсник...

Его рассказ оказался длиннее, чем он ожидал.

У Ён подробно изложил детали, пытаясь избежать недоразумений: о навязчивом первокурснике, о тех, кто просил его номер, и даже об инциденте в баре.

Минджон и Сонджэ внимательно слушали, изредка кивая или реагируя. Когда У Ён в третий раз упомянул, что к нему пытались подкатить, Сонджэ выглядел явно смущенным, но стоило Минджон сказать: «Посмотри на его лицо», он мгновенно успокоился.

– Мы пили с одногруппниками, а он начал мешать, так что я просто налил ему выпить и отправил куда подальше. А потом, когда я рассказал об этом хёну, он сказал, чтобы я не рассказывал такие вещи.

– Вот негодяй!

– Верно, Дохён не прав.

На самом деле их слова не слишком помогли. Они безоговорочно становились на сторону У Ёна, что бы он ни говорил. Они называли Дохёна мелочным, говорили, что старший так себя не ведет, и даже шутили о «воришке».

В конце концов, У Ёе с неловкой улыбкой тихо произнес:

– Ну, не все так плохо...

Неужели они действительно думали, что это было чересчур? У Ён не собирался обвинять Дохёна, но из-за их поддержки он начал чувствовать себя виноватым. Может, он все-таки переусердствовал в рассказе? Пока он думал об этом, Минджон весело подмигнула, явно намеренно разряжая обстановку.

– Знаю, это шутка.

Похоже, не совсем. У Ён недоверчиво приподнял бровь, но возражать не стал. Минджон, отпив глоток кофе, сдержанно улыбнулась.

– Но ведь Дохён действительно тебя немного задел, верно? В таких делах всегда становятся на сторону того, кто рассказывает.

– Именно, именно, – кивнул Сонджэ, будто это подтверждало его статус эксперта в вопросах отношений.

У Ён только усмехнулся от абсурдности ситуации, а Минджон, глядя на него, мягко улыбнулась.

– Но, если тебя что-то задело, об этом нужно говорить с Дохёном, а не нам.

Ее тон не был упрекающим. Скорее, это была добрая и тактичная подсказка. У Ён смущенно заколебался, прежде чем ответить:

– Да нет, я не обижался...

– Ты точно не обиделся?

– ...Обиделся. Немного.

Честно говоря, это действительно было ненадолго. Хотя, когда он рассказывал, его чувства немного обострились, и под конец это больше походило на ворчание.

– Вот и скажи ему. Он наверняка тоже это почувствовал.

У Ён замолчал. Он ведь хотел обсудить совершенно другое. Но опровергнуть слова Минджон он не смог, только осторожно посмотрел на нее и спросил:

– А... можно обижаться из-за такого?

Сонджэ удивленно распахнул глаза, будто не верил, что У Ён мог задать подобный вопрос. У Ён поспешил продолжить:

– Ну правда, ведь он не злился на меня, и я знаю, что он не хотел ничего плохого. Да и если бы мне нравились многие люди сразу, я бы тоже чувствовал себя странно. Но...

Но все же можно ли обижаться? Из-за такого пустяка. Дохён ведь всегда хорошо к нему относился, и это была просто фраза.

– У Ён, ты ведь впервые в отношениях?

– Да.

На вопрос Сонджэ У Ён ответил сразу, но почувствовал себя задетым, поэтому тут же спросил:

– А что, так нельзя?

Сонджэ поспешно замотал головой.

– Нет, конечно, можно. Просто неожиданно.

– Ты подумал, что я... гулял?

– Ну... обычно такие симпатичные, как ты, пользуются спросом.

С этим У Ён и не спорил, но его это и не задело. Впрочем, он посчитал нужным уточнить:

– Я совсем не популярен.

Экстра 35

На сказанные с обидой слова не только Сонджэ, но и Минджон отреагировали недоуменными выражениями лиц. Сонджэ моргнул своими круглыми глазами и произнес с легким замешательством:

– Ты же только что рассказывал, как у тебя номер просили...

– Ну, это...

Хотя его рассказ и звучал, как история о человеке, уставшем от чрезмерного внимания, У Ён сам так не думал. Может, кто-то из тех людей действительно проявлял к нему искренний интерес, но большая часть, скорее всего, просто пыталась воспользоваться ситуацией: впечатлились его семьей или увидели что-то в интернете и решили попытать удачу.

– ...В общем, я никогда не встречался.

Сонджэ и Минджон переглянулись, прежде чем одновременно посмотрели на У Ёна с каким-то странным выражением. Тишину нарушила Минджон.

– Если встречаться с парнем, который младше на четыре года, Дохёну придется тебя на руках носить.

У Ён моргнул и посмотрел на нее. Минджон, заправив длинные волосы за ухо, смягчила выражение лица.

– Я хочу сказать, что обижаться можно. Можешь сколько угодно быть капризным рядом с ним.

– Точно, – подхватил Сонджэ, на этот раз выглядя серьезным. – В твоем возрасте так обычно и строятся отношения.

– Обижаться это не значит злиться. Если чувствуешь, что тебя это гложет, поговори об этом и разберись. Отношения ведь строятся не только разумом. Немного эмоций нормально.

Слова, которые вроде бы должны были помочь, на самом деле озадачили. Если он начнет вести себя эмоционально, а Дохён это воспримет неправильно, не станет ли еще хуже? У Ён не хотел выглядеть инфантильным рядом с таким взрослым человеком, как Дохён.

– Не переживай, – неожиданно улыбнулся Сонджэ, словно читая его мысли. – Это нормально. Все так делают, когда им кто-то нравится.

И словно в подтверждение своих слов добавил с сомнительной уверенностью:

– Если ты так сделаешь, Дохён будет только рад.

– А вы сами так ведете себя перед своими любимыми?

– Ну... У меня пока нет любимого.

– Что, у нуны нет?

– Да, у нуны нет.

Ее слова заставили У Ёна моргнуть от удивления, а Минджон, заметив это, лишь лукаво улыбнулась.

– Так, в чем же тогда твоя проблема? Обида?

– Ах, нет... – У Ён, словно внезапно осознав, что отошел от темы, быстро замотал головой. То, о чем он хотел спросить, было вовсе не этим. Обида была чем-то, с чем он мог справиться самостоятельно. А вот то, что его действительно беспокоило требовало их совета.

– Проблема в том, что я не знаю, о чем можно рассказывать Дохёну, а о чем нельзя.

Этот вопрос мучил его уже долгое время. Он пытался разобраться сам, но так и не смог найти ответа.

– Нельзя же просто взять и спросить его об этом, верно?

Можно ли рассказывать, что кто-то пытался взять у него номер? А о том, что он налил кому-то выпить? И как быть с кофе и записками в библиотеке? Что делать с новичками, которые, возможно, присоединились к их клубу ради него? Если бы был некий свод правил, он бы с удовольствием его изучил.

– Ну... обычно такие вещи понимаешь по опыту и интуиции, – признался Сонджэ, задумчиво почесав затылок.

– Если это твои первые отношения, конечно, будет сложно. Такие вещи приходят с опытом.

– С опытом станет легче?

– Возможно.

– Вот как...

Когда У Ён протянул ответ, оставив свои мысли незавершенными, Минджон, до этого молчавшая, вдруг резко спросила:

– Ты ведь не собираешься заводить новые отношения ради опыта, правда?

Ее взгляд выражал надежду, что он сейчас скажет «нет».

– Какие еще новые отношения? – У Ён непонимающе склонил голову.

У него был только один «учитель». Если только они с Дохёном не расстанутся и снова не сойдутся, он не видел никакой возможности «увеличить количество» отношений. Да и сам он ни за что не хотел бы такого исхода.

– Именно. Вот почему я подумала: «Пак Сонджэ, ты что, с ума сошел?»

– Эй, У Ён, я же не это имел в виду! Если твой парень услышит, он взглядом меня убьет.

– Еще и словами добьет.

Представить, чтобы Дохён кого-то ругал, было для У Ёна практически невозможно. Все, что он слышал раньше, это как Дохён разок повторил его ругательство на английском или в редкие моменты в постели, когда потерял контроль над собой. Даже это звучало почти смешно.

– Одни отношения с одним человеком это тоже опыт, если они длятся достаточно долго, – поспешно уточнил Сонджэ, пытаясь исправить впечатление. Он явно не хотел, чтобы У Ён подумал, будто тот советует искать кого-то еще.

– В следующий раз не рассказывай так подробно. Просто обрисуй ситуацию в общих чертах, а если он спросит, тогда и объясни, – подытожила Минджон, ясно сформулировав вывод из их разговора.

С легкой улыбкой она добавила:

– Сто процентная честность не всегда правильный ответ. Все приходит с опытом. Все мы сталкиваемся с такими вещами и учимся на практике.

Пусть это и не был ответ, который полностью развеял сомнения У Ёна, но ему стало легче. Поняв, что не только он сталкивается с подобными трудностями, У Ён почувствовал облегчение. Возможно, дело не в том, что он «плохо соображает», а просто ему нужно время.

– Если совсем не знаешь, что делать, просто спроси его напрямую, – предложил Сонджэ. – Если бы мой партнер так сделал, мне бы показалось это милым.

– Пак Сонджэ, ты же тот еще сюсюкающий тип.

– Эй, да ладно, Дохён еще больше, чем я.

– Хм... пожалуй, да, – согласилась она с коротким смешком.

У Ён ничего не мог сказать в ответ. Дохён действительно был из тех, кто терпеливо и нежно относится к своему партнеру.

– Ну, это Дохён виноват. Сам попросил рассказывать, а потом вдруг говорит «не рассказывай».

– Вот именно. Неудивительно, что он так выглядел.

Пока разговор подходил к концу, Минджон и Сонджэ в шутку начали перебирать «плохие» качества Дохёна: что он слишком строг с У Ёном, что встречаться с такими, как он, это тяжело. Их слова не звучали как настоящая критика, скорее как дружеские насмешки, чтобы поддержать У Ёна.

И это не раздражало. У Ён слабо улыбнулся, думая о том, что вот так у них выглядели «советы». Однако это только укрепило его желание защищать любимого учителя.

Это все не так серьезно.

* * *

После окончания «консультации» трое еще некоторое время оставались в кафе, болтая на разные темы. Поскольку они встретились уже после ужина, менять место встречи необходимости не было. За это время У Ён успел съесть все кусочки торта, которые купила Минджон, а когда они собирались расходиться, ему даже пришлось отказаться от предложения купить еще один.

Погода уже достаточно потеплела, но дни по-прежнему оставались короткими. Пока он разговаривал с Минджон и Сонджэ, солнце успело сесть, так что, возвращаясь домой, У Ён шел по уже темным улицам. Он медленно шагал, держа в руках телефон.

На экране высветилось сообщение от Дохёна: «Когда ты будешь дома?» Оно пришло в ответ на его прежнее сообщение, отправленное перед встречей с друзьями, где он упоминал, что ужинает с однокурсниками. У Ён быстро набрал ответ: «Хён, я уже иду домой...»

Дохён говорил, что сегодня задержится на работе, так что, скорее всего, он еще был в офисе.

«Может, спросить, когда он придет домой?» – подумал У Ён, но в итоге заблокировал телефон и убрал его в карман. Наверное, он был занят, так что лучше просто подождать. Когда Дохён вернется, они смогут поговорить.

До дома было недалеко, и времени на то, чтобы дождаться ответа от Дохёна, просто не хватило. Открыв входную дверь, У Ён заметил пару знакомых туфель у порога.

– ...Что? – удивленно моргнув, он застыл на месте. Затем, мгновенно осознав, чьи это туфли, с радостным выражением лица бросился внутрь.

– Хён!

В гостиной, как и ожидалось, был Дохён. Только что принявший душ, он стоял с полотенцем на плечах и проверял что-то на своем телефоне. Услышав приближающиеся шаги У Ёна, он привычным жестом раскрыл объятия.

– Уже вернулся?

– Да, я дома!

«Ах, этот запах».

Лёгкий и освежающий аромат феромонов Дохёна, напоминающий осенний ветер, тут же поднял У Ёну настроение. Шампунь и мыло тоже приятно пахли, но ничто не могло сравниться с этим запахом.

– Ты же говорил, что задержишься сегодня?

– Да, но работа закончилась раньше.

Улыбнувшись, Дохён наклонился и провел щекой по волосам У Ёна. Почувствовав разницу (он еще не успел принять душ, в отличие от Дохёна), У Ён попытался выскользнуть из его объятий, но тот только сильнее прижал его к себе, тихо рассмеявшись.

– От тебя пахнет кофе.

– А, я был в кафе...

Похоже, в кафе, где они сидели, кофе варили прямо перед подачей, и запах впитался в одежду. Впрочем, ничего удивительного, учитывая, сколько времени он там провел. Настоящей проблемой стало другое: вопрос, который задал Дохён с легкой улыбкой:

– С кем встречался?

– Hy...

Он хотел сказать, что виделся с Минджон, но осекся. Причина была простой: если Дохён спросит, зачем они встретились, У Ён не будет знать, что ответить. Они ведь не были настолько близки, чтобы просто «увидеться». А сказать, что они обсуждали его переживания, он не мог.

– Просто... так.

Ответ получился расплывчатым. Уже позже он подумал, что мог бы сказать, будто после ужина заглянул в кафе с другом, но на тот момент было поздно исправляться.

– Я его знаю?

– Нет, это не...

– Кто это был?

Дохён смотрел на него с легким любопытством и, возможно, даже обидой. Это заставило У Ёна воскликнуть с чувством легкой досады:

– ...Такие вещи обязательно рассказывать?

Экстра 36

Задержавшись на мгновение, Дохён напряг лицо. У Ён, почувствовав, как в душе поднимается что-то обжигающее, мягко выскользнул из его объятий. Ему казалось, что чей-то острый взгляд сверлит его профиль, но с языка слетели лишь эти слова:

– Ты же сам сказал, что не обязательно все говорить. Это ты так говорил.

Ах, это было по-настоящему глупо.

«Ты точно не обиделся?»

Слова Минджон всплыли в памяти. Он, чуть запнувшись, наконец признался откровенно:

«...Обиделся. Немного.»

Какое «немного»? На самом деле, обиделся он куда сильнее, чем хотел признаться. Хотя притворялся взрослым и уверял, что понимает, почему все произошло именно так. Однако сейчас, когда это чувство внезапно прорвалось наружу, стало очевидно, насколько он был расстроен.

Дело было не только в этих словах про «можно не рассказывать». Все началось с кратковременной холодности, с раздраженного вздоха. Эти мелочи были слишком непривычны, слишком болезненны.

– ...Я пойду в душ.

В конце концов, У Ён не смог выдержать неловкой обстановки и решил первым покинуть комнату. Дохён окликнул его:

– Ён-а.

Но он сделал вид, что не слышал, и направился в ванную. У него было дурное предчувствие, что если он останется, то выплеснет накопившееся раздражение.

К счастью, плохое настроение постепенно растворилось под теплыми струями воды.

Когда голова немного остыла, пришло осознание неловкости. Вместо злости осталась вина: он вдруг почувствовал, что ни с того ни с сего сорвался на Дохёна. Даже Сонджэ советовал решать все через разговор, а он, в итоге, только испортил обстановку.

«Когда выйду, нужно извиниться. Обязательно сказать, что я это имел в виду. И про встречу с Минджон и Сонджэ... Ну, как-нибудь аккуратно рассказать.»

С такими мыслями У Ён вернулся в гостиную, где его уже ждал Дохён.

Тот сидел на диване, но как только увидел У Ёна, вышедшего из ванной, его лицо озарилось привычной теплой улыбкой.

– Иди сюда, я высушу тебе волосы.

Во время сушки волос разговаривать было сложно.

Руки Дохёна уверенно и мягко двигались, аккуратно высушивая кожу головы. За то время, что они жили вместе, он уже достиг совершенства в этом деле. Это стало своего рода привычкой, почти рутиной.

– Готово. Завтра у тебя первая пара, да?

– Да, надо рано встать.

– Значит, разбужу тебя перед уходом.

Проверив время, Дохён нежно поцеловал мягкие, слегка взъерошенные волосы У Ёна.

Когда-то его волосы, измотанные частыми окрашиваниями, были сухими и ломкими, но за два года они полностью восстановились. Теперь У Ён просто стриг их время от времени, избегая окрашивания или завивки.

– Ложись, ты, наверное, устал.

Дохён продолжал гладить волосы У Ёна, пока тот не расслабился до полного оцепенения. Завершив, он еще раз поцеловал его и мягко поднял с места. Следуя за ним в спальню, У Ён устроился под одеялом рядом с ним, и Дохён крепко обнял его.

– Спокойной ночи.

У Ён не ответил. Он просто медленно подвигался, обнимая его в ответ.

Тепло Дохёна, смешанное с его феромонами, приносило чувство спокойствия и удовлетворения.

Но вдруг, У Ён вспомнил одну важную деталь, о которой совсем забыл.

Из-за приятного тепла Дохёна он упустил момент, чтобы исправить свои слова, извиниться или хотя бы объясниться.

Провал.

Когда эта мысль окончательно утвердилась, Дохён уже спал глубоким сном.

* * *

«В жизни все решает правильный момент», так говорят.

И для признаний, и для примирений, даже для встреч и расставаний все зависит от удачно выбранного времени. Если упустить момент, если шанс ускользнет, то вернуть его почти невозможно.

Такова уж жизнь.

У Ён давно осознал эту истину, находясь рядом с Дохёном. Когда он подвергался травле, рядом оказался учитель Ким Дохён. Когда он поступил в университет, то снова встретил его. Когда произошло то событие, из-за которого они расстались, это тоже было причудливой игрой судьбы и времени.

«А теперь я упустил этот момент...»

У Ён тяжело вздохнул, машинально рисуя линии в своем блокноте карандашом. У доски стояла Гарам с собранными в хвост длинными волосами и с энтузиазмом что-то объясняла.

Казалось, первая лекция уже заканчивалась, когда она вошла в аудиторию, попросила разрешения у профессора и начала рекламировать какую-то лекцию для выпускников.

У Ён же, погруженный в собственные мысли, продолжал разбирать события прошлой ночи. Он вспомнил, как резко отреагировал на вопрос «С кем встречался?», но так и не смог оправдаться, оставив все в неопределенности.

«...Как там он, интересно?»

Что касается Дохёна, с ним, казалось, было все в порядке. Утром, когда он будил У Ёна, он подарил ему мягкую улыбку, а вместе с ней и два поцелуя. Еще он не пожалел феромонов, наполнив комнату их насьшенным ароматом и, прежде чем уйти на работу, крепко обнял У Ёна, выражая легкую грусть от расставания.

«Он даже стал нежнее, чем обычно...»

Не похоже, чтобы он был зол. Напротив, его поведение казалось чуть более... щекотным, чем всегда. Хотя Дохён всегда был добрым, сегодня утром его забота будто достигла нового уровня. Его улыбка сияла так ярко, что У Ён чуть не бросил все и не сказал: «Не уходи, давай останемся дома вместе».

«Почему же тогда...?»

Его терзало какое-то неопределенное чувство. Оно не отпускало, но и объяснить его он не мог. Единственное предположение, которое приходило в голову, возможно, то, что он наговорил вчера, для Дохёна оказалось незначительным. Или, что еще вероятнее, он даже не заметил, что это была «обида».

Нет, это невозможно. Это же Ким Дохён.

«Я ведь очень наблюдательный», – как-то однажды он сам так сказал.

Дохён действительно отличался поразительной проницательностью. Иногда он замечал переживания У Ёна раньше, чем тот сам начинал их осознавать, и успевал успокоить его еще до того, как тот всерьез расстраивался.

Но теперь он, кажется, проигнорировал всёе это. Не стал утешать его, не задал второй раз вопрос, с кем он встречался, просто оставил все как есть.

Логичный вывод, к которому пришел У Ён, был прост:

«Он просто делает вид, что ничего не замечает».

У Ён не хотел, чтобы Дохён зацикливался на нем, но и такое безразличие вызывало странное ощущение. Пусть это не было сознательной попыткой привлечь внимание, но молчание это тоже своего рода способ выражения недовольства. Вопрос только в том, было ли это молчание временной уступкой или намеренным игнорированием.

«Неужели... я ему надоел?»

– У Ён-а.

Услышав свое имя, У Ён вздрогнул и поднял голову.

Гарам, незаметно подойдя, стояла перед ним, протягивая лист бумаги.

– Вот, заявка. Ты обязательно должен это посетить.

На листе бумаги с заголовком «Заявка на спецкурс» был указан примерный график занятий и биография приглашенного лектора. Выпускник кафедры английской филологии Корейского университета, ныне штатный сотрудник крупной корпорации. Ничего из этого не зацепило У Ёна. Он равнодушно посмотрел на Гарам и спросил:

– ...А мне это зачем?

Выпускник крупной корпорации? Такого дома хоть отбавляй. Если его действительно интересовала структура подобных компаний, он мог бы съездить домой и поговорить с матерью. Учитывая, что Гарам лучше всех знала его обстоятельства, у У Ёна не было ни малейшего представления, зачем она предлагала ему это.

– Эй, ну когда я тебе что-то плохое советовала? Обещаю, не пожалеешь, – заговорщицким тоном прошептала Гарам, словно предлагала самое нелегальное и секретное дело. Она даже подмигнула, но это почему-то только больше отталкивало У Ёна.

– Конкурс на это место жесткий, но я тебя протолкну. Согласен? Ну?

– А зачем тогда, если так много желающих? Пусть лучше другие идут...

Хотя, если честно, ажиотажа вокруг курса он не чувствовал. Да и время занятий было неудобным: понедельник, среда, пятница с четырех до шести вечера. Это больше походило на факультатив, для которого надо было специально оставаться после лекций.

– Просто сходи. Если не заполнишь заявку, я сама заполню за тебя.

– Обязательно?

– Да.

– Ну вот, знал же, что дело в нехватке людей, да?

– Ха, да что ты знаешь о моей чистой и искренней душе.

Но У Ён ей не поверил. Какая еще искренность?

Очевидно, это была уловка со стороны университета, чтобы приглашенному лектору не пришлось выступать перед пустой аудиторией.

– Ладно, если тебе не понравится, я сразу тебя оттуда выпишу. А еще там дают перекус.

В итоге У Ён сдался под напором Гарам и все-таки заполнил заявку. Это было не так уж сложно, да и возражать против ее настойчивости было тяжело. А с четырех до шести Дохён все равно был на работе.

– Только один раз схожу и все, больше не буду.

– Да-да, как скажешь.

Отдав заявку подозрительно довольной Гарам, У Ён почувствовал себя так, будто только что продал личные данные. Она засмеялась, назвав его «надутой рыбкой», но, в отличие от него, выглядела чересчур довольной, словно совершила какое-то важное дело.

Почему она так улыбалась, У Ён понял только в понедельник, когда началась первая лекция.

Экстра 37

После того случая между У Ёном и Дохёном никаких проблем не возникло.

Дохён продолжал быть таким же добрым и ласковым, словно ничего не произошло. Однако У Ёна это только больше беспокоило. Словно что-то висело в воздухе, но не хватало повода, чтобы поговорить об этом.

– Сегодня обязательно сходи, понятно?

Наступил понедельник, день спецкурса, на который У Ён подписался под ее давлением. Судя по объявлениям на кафедральной доске, желающих оказалось довольно много.

– Мне же это не обязательно, верно?

– Да как ты не понимаешь, У Ён, ты там просто необходим!

Сама мысль о занятии, связанном с карьерой, не вызывала у него интереса. Гарам, похлопав У Ёна по спине, добавила, что специально выбрала для него лучшие закуски, которые можно будет взять после лекции.

Так У Ён отправился в указанное время и место.

Это был небольшой лекционный зал, который часто использовали для подобных мероприятий. Пройдя мимо плакатов у входа, он выбрал место в углу, поближе к двери, чтобы в случае чего можно было незаметно уйти. Достав телефон, он написал Дохёну сообщение:

«Я на спецкурсе».

«Заканчивается в шесть».

«Ты сегодня...»

– Эй, У Ён-а!

Едва успев коснуться экрана, чтобы завершить сообщение, он услышал, как кто-то зовет его. Подняв голову, он увидел, что в аудиторию вошел одногруппник, с которым он был немного знаком.

– Ты тоже пришел на этот спецкурс?

Это был омега, с которым они несколько раз посещали общие лекции и даже пару раз обедали вместе. Улыбнувшись, У Ён ответил:

– Да, Гарам нуна настояла.

– А, ну тогда понятно. Удивлен, что ты вообще согласился.

Очевидно, его одногруппник знал, что такие лекции У Ёну совершенно не нужны. Как-никак, У Ён – единственный наследник крупной компании, которому не придется искать работу.

Что может дать ему этот спецкурс?

– Но знаешь, Гарам правильно сделала! Я слышал, что лектор просто невероятно красив.

– Правда?

Одногруппник быстро сменил тему. У Ёна эта новость совершенно не заинтересовала, поэтому он просто кивнул, проверяя телефон. На экране появилось новое сообщение от Дохёна:

«Я тоже заканчиваю в шесть».

...Шесть?

Почему шесть? Обычно он заканчивает в пять.

– Сзади ничего не видно. Пойдем ближе к сцене.

Пока У Ён удивлялся, одногруппник схватил его за руку и потянул вперед. С телефоном в руке он нехотя поднялся позволяя себя вести.

– Слушай, мне скучно одному. Сядь со мной, ладно?

– Ладно.

Хотя сам У Ён не испытывал интереса к лекции, вдвоем действительно было лучше. Он сел ближе к середине аудитории, а его одногруппник благодарно улыбнулся. Открыв телефон снова, У Ён прочитал новое сообщение:

«Слушай внимательно лекцию».

«С чего бы это?». – подумал У Ён.

Дохён даже не знал, что это за лекция, но почему-то сказал ему внимательно слушать ее. Более того, в сообщении чувствовалась странная поспешность, будто он хотел побыстрее закончить разговор.

Испытав легкое разочарование, У Ён нажал на профиль Дохёна. Его аватар был пустым, но на фоне стояла фотография, сделанная Дохёном на пляже. На ней был изображен сам У Ён, сидящий на корточках и разглядывающий ракушки, а Дохён снял это сзади.

Дохён всегда ставил на профиль У Ёна, но фотографии, где можно было бы ясно увидеть лицо, там никогда не было.

Обычно это были снимки со спины, общие планы или, например, руки с парными часами. Если на фото было видно лицо У Ёна, то такие снимки Дохён использовал только как фон для своего телефона, который никто больше не мог видеть.

– Это ты на фото?

– А? Ага, я.

Пока он рассматривал увеличенное изображение, У Ён, не видя причин что-то скрывать, спокойно показал телефон.

– О, это профиль Дохёна?

Одногруппник сразу понял, что к чему. Он, посмеиваясь, провел пальцем по экрану, листая фотографии.

– Вот же он... Боится, что кто-то увидит твое лицо, поэтому всегда выставляет такие фото.

– Hy...

У Ён не смог это опровергнуть и неловко опустил взгляд. Он прекрасно знал, что Дохён старался скрывать его от посторонних, будто он был чем-то бесценным. У Ён не возражал, даже находил в этом что-то приятное, ведь он сам порой испытывал схожие чувства.

– Вы с ним точно поженитесь.

У Ён незаметно покраснел. Ему тоже хотелось в это верить. Он представлял их свадьбу, где будет улыбаться так же счастливо, как сонбэ, чью свадьбу он однажды видел.

– Если поженитесь, обязательно пригласи меня, ладно?

– Ладно.

– Ты даже не отрицаешь! – засмеялся одногруппник, весело качая головой. Затем его взгляд упал на то, как был записан Дохён в телефоне У Ёна. Он округлил глаза.

– Ух ты, У Ён, да вы с ним настоящая пара...

На этот раз У Ён быстро перевернул телефон экраном вниз, пытаясь сохранить видимость равнодушия. Но одногруппник уже все увидел и теперь смотрел на него с хитрой улыбкой.

– Завидую! С таким парнем, как у тебя, жить бы да радоваться. А мы, бедные одинокие, только и мучаемся.

– Ты издеваешься?

– Что ты, нет.

Кстати, история появления сохраненного имени «Хён» имела свои корни.

Когда У Ён только поступил в университет и узнал номер Дохёна, он записал его как «Ким Дохён сонбэ». Позже, добавив немного тепла, сменил запись на просто «Хён». Но все изменилось, когда его друг Сон Гю однажды сказал:

– Эй, ты до сих пор так обычно его записываешь?

У Ён опешил, услышав слово «обычно», и успел лишь замереть на секунду. Сон Гю, заметив это, посмотрел на него с выражением, полным понимания.

– Обычно все ставят что-нибудь с сердечками или милое... Хотя ты ведь не такой, правда?

Если спросить, был ли Сон Гю прав, У Ён бы ответил, что просто никогда об этом не задумывался.

Никогда раньше не встречаясь с кем-то, он действительно порой упускал детали, которые другие могли считать важными. До того разговора он не придавал значения сохраненному имени в телефоне.

В итоге, после некоторых раздумий, У Ён осторожно добавил к имени Дохёна сердечко. Но это было не нынешнее яркое сердечко, а простое, пустое. Даже после такого скромного шага он чувствовал себя настолько смущенным, что долго прятал телефон. Когда Дохён узнал об этом, то рассмеялся и, отобрав у У Ёна телефон, изменил запись сам.

«Вот так лучше».

Так имя в телефоне стало «Хён». Более того, он не просто добавил сердечко, но еще и поставил его с двух сторон. Хоть это и выглядело немного броско, каждый раз, когда У Ён видел запись, ему становилось тепло и приятно.

А после этого Дохён изменил и имя У Ёна в своем телефоне. Из «Ён-а» оно превратилось в «Наш Ён-а», с теми же сердечками по краям.

– Ну, знаешь, У Ён, неудивительно, что тебе не интересны лица лекторов. Ты же каждый день смотришь на себя в зеркало и на Дохёна.

С первым утверждением У Ён не был уверен, но со вторым определенно мог согласиться. Он не только редко обращал внимание на внешность других, но и все его стандарты давно сводились к одному человеку – Дохёну. Со средней школы и до сегодняшнего дня он не встречал никого, кто мог бы сравниться с ним.

– Никогда не видел никого красивее хёна.

– Да-да, конечно, – фыркнул одногруппник, привычно отмахнувшись. Любой другой мог бы назвать такие слова излишними, но, учитывая, что речь шла о Дохёне, спорить было бессмысленно.

«Правда, он красивый человек», – подумал У Ён, отворачиваясь к сцене.

Тем временем Гарам объявила, что лекция скоро начнется.

Даже сегодня утром У Ён застыл, увидев Дохёна в деловом костюме.

И так уже впечатляющая внешность хёна в официальной одежде становилась еще более утонченной и... соблазнительной. Его идеально сидящий пиджак подчеркивал крепкие плечи, а каждый шаг открывал мельком тонкие линии щиколоток.

Примерно как этот мужчина, который сейчас...

У Ён моргнул, словно пытаясь прогнать видение. Но на сцену действительно выходил высокий мужчина с широкой грудной клеткой и четкими чертами лица. Его аккуратный взгляд скользнул по аудитории, как будто он тщательно изучал каждого.

– ...Учитель?

Слова, сорвавшиеся с губ У Ёна, растворились в тишине. Даже одногруппник рядом смотрел на сцену с шокированным лицом, округлив глаза.

В абсолютно притихшем зале мужчина поднял микрофон и с легкой улыбкой поприветствовал всех:

– Здравствуйте, уважаемые студенты. Меня зовут Ким Дохён, и я проведу для вас сегодняшнюю лекцию.

Экстра 38

Тихий, но четкий голос разлился по пространству аудитории, заставив задумчиво погруженных в свои мысли студентов оживиться. После небольшой паузы по залу стали раздаваться приглушенные разговоры, а затем все это сменилось громкими аплодисментами и восторженными криками.

– Уаaaa!

– Ким Дохён такой красивый!

Свист раздался тут же, вероятно, от знакомых Дохёна младшекурсников. Его смущенная улыбка и легкий прищур в их сторону ясно давали понять, что он пытается их урезонить. Чтобы окончательно успокоить зал, он даже поднял указательный палец к губам.

– Там, давайте потише?

Раздался сдержанный смешок.

– Да, хён! – ответил кто-то из старших членов клуба. Вслед за этим несколько старшекурсников в зале обратили свои насмешливые взгляды на У Ёна.

– Что? Приглашенный лектор – это Дохён хён?

– Неудивительно, что Гарам такая довольная...

– Эй, У Ён, тебе повезло.

Гарам, стоявшая рядом с трибуной, скрестила руки на груди и сияла от гордости. Ее однокурсник, сидевший рядом, с восторгом смотрел то на Дохёна, то на У Ёна, не в силах скрыть своего волнения.

У Ён, осыпаемый таким вниманием, растерянно ухмыльнулся.

– Что за...

Его губы невольно дрожали от едва сдерживаемой улыбки. Лицо странно кривилось, так что пришлось прикрыть рот рукой. Еще совсем недавно он чувствовал себя подавленным, а теперь казалось, будто его настроение стремительно взлетело к облакам.

И посреди этого хаоса Дохён, из множества людей в зале, точно выделил взглядом У Ёна и тепло улыбнулся ему, слегка прикрыв глаза.

– Спасибо за теплый прием, друзья. Я и не ожидал увидеть столько знакомых лиц.

«Вот оно что. Это он так объяснял, почему важно прийти».

Теперь стало ясно, почему никто не потрудился рассказать ему тему лекции. Когда он с недовольным видом спросил, зачем ему идти на какой-то карьерный семинар, Дохён лишь похлопал его по плечу и мягко сказал, что это будет полезно. Обычно У Ён игнорировал советы Гарам, но в этот раз Дохён неожиданно поддержал ее.

– Ты тоже не знал, что Дохён хён придет?

– Нет, не знал, – тихо ответил У Ён, не отрывая взгляда от трибуны. Там стоял его парень, выглядящий точно так же, как утром, когда они расстались: с аккуратно уложенными волосами, в идеально сидящем костюме.

– Я учился здесь до прошлого года, так что многие из вас меня знают. Однако я слышал, что сегодня присутствует немало первокурсников, поэтому позвольте мне кратко представиться.

Дохён спокойно рассказал свой номер курса, клуб, к которому он принадлежал, и название компании, где он сейчас работает. Когда упомянули «Чтение английской классики», старшие студенты начали хлопать, а имя компании вызвало восхищенные возгласы у остальных.

– Сегодняшняя лекция продлится два часа, а последние двадцать минут я оставлю на вопросы. Постарайтесь слушать внимательно и не забывайте задавать вопросы, чтобы мне не было неловко.

– Да!

Улыбка Дохёна была настолько ослепительной, что даже У Ён, привыкший видеть ее ежедневно, почувствовал легкий трепет. В зале вновь поднялся шепот.

– Эй, ты это видел?

– Просто красавец.

– С ума сойти...

У Ён почувствовал себя наполовину гордым, наполовину раздраженным. Ему нравилось, как Дохён время от времени бросает на него взгляд и тепло улыбается, но он вовсе не был в восторге от того, как другие студенты вокруг краснеют.

– Неужели у нас в универе был такой сонбэ?

– Эх, родиться бы на год раньше.

– Вот же повезло старшим студентам – учились с таким человеком.

Судя по их разговорам, эти студенты явно были первокурсниками. Казалось, они видят Дохёна впервые и делают собственные выводы.

– Интересно, у него есть партнер?

– Конечно есть, с такой внешностью.

– Кольца-то нет.

– А если нет, что тогда?

У Ён с трудом удержался, чтобы не обернуться и громко не заявить: «Я его парень». Даже без кольца у них ведь есть парные часы! Он рефлекторно закатал рукав, чтобы их показать, хотя понимал, что первокурсники, сидящие позади, все равно их не увидят.

– Если бы я была его девушкой, сразу надела бы кольцо.

– Точно, с такой внешностью его одного не оставишь.

– Так у него точно нет никого?

– И что ты сделаешь, если нет?

Чем больше они смеялись, тем хуже становилось настроение У Ёна. Даже однокурсник, сидевший рядом, обернулся с неодобрением, а затем тихо попытался его утешить:

– Не бери в голову, У Ён. Они ничего не знают.

– Все нормально.

На самом деле, У Ён уже вполне привык к таким ситуациям. Дохён всегда пользовался популярностью, а благодаря своей доброй и внимательной натуре постоянно оказывался в окружении людей. Разве не было так, что, даже когда они только начали встречаться, во время фестиваля, стоя у палатки с сахарной ватой, Дохён получал бесчисленные намеки и приглашения?

Так что да, ничего особенного. Все это не имело значения. В конце концов, Дохён был его парнем, и никто лучше У Ёна не знал, что Дохён никогда не отвлекался на кого-то еще. Более того, возможно, даже лекция, которую он читал сегодня, была проведена ради У Ёна.

– Сегодняшняя тема...

Тем временем он включил подготовленную презентацию и приступил к выступлению. Его ясный и уверенный голос разительно отличался от скучных лекций преподавателей, звучал настолько приятно, что его хотелось слушать.

У Ён вспомнил, как однажды Дохён помог ему с групповым проектом. Кажется, это был курс по глобальному лидерству, и презентацию нужно было делать на английском. Они работали в одной группе с Кан Джунсоном, и ситуация выдалась далеко не простой. Пока У Ён сомневался, стоит ли упоминать свое имя в списке выступающих, Дохён с уверенностью сказал:

«У Ён».

«Я ведь уже проходил эту лекцию».

Теперь, наблюдая за ним, У Ён внезапно понял, откуда тогда взялась эта уверенность. Дохён, уверенно указывающий лазерной указкой на важные моменты и объясняющий материал, выглядел убедительнее любого преподавателя. Его взгляд не блуждал, произношение оставалось четким, а тон голоса стабильным.

«Да он бы и диктором на телевидении прекрасно справился».

С этой мыслью У Ён следил за каждым движением Дохёна, не отрывая от него взгляда. Хотя У Ён и брал у него уроки, это был первый раз, когда он видел, как тот выступает перед аудиторией. Глядя на Дохёна в новой роли, он восхищенно наблюдал, пока тот в какой-то момент не обернулся и снова мягко улыбнулся прямо ему.

– Эй... он только что на меня посмотрел и улыбнулся? – раздался шепот сзади.

У Ён, уже готовый было улыбнуться в ответ, замер. Эта реплика первокурсника тут же привлекла внимание. Хотя кто-то рядом тут же ответил, что это «пустые фантазии», шепотки продолжали нарастать, раздражая У Ёна.

– Нет, правда, он посмотрел в нашу сторону и улыбнулся!

– Ну а что ты хочешь, чтобы он с каменным лицом лекцию читал?

– Блин... все равно странно.

– Но он же на меня смотрел. Мы встретились взглядами, и он улыбнулся именно мне.

У Ён сжал кулаки, потом разжал, пытаясь подавить странную смесь эмоций. Ведь все эти люди просто не знали правды. Если обращать внимание на каждую их реплику, никаких нервов не хватит.

Даже если кто-то и сомневается, У Ён точно знал – улыбка была адресована ему.

– Смотрите! Он снова улыбается!

...Хотя, разве это не слишком?

У Ён прекрасно знал, что Дохён всегда был человеком, который легко улыбался. Его улыбки могли быть яркими, словно нарисованными, или хитрыми, будто у лиса, когда он слегка прищуривал глаза. Он улыбался всем – это было у него в привычке. Но поскольку большая часть этих улыбок была скорее вежливой маской, чем искренним проявлением чувств, это не вызывало у У Ёна раздражения.

Но сейчас все было иначе. Каждый раз, когда их взгляды встречались, Дохён дарил ему улыбку, настолько теплую и искреннюю, что она напоминала ту, с которой он однажды растопил его сердце. Ту самую ангельскую улыбку, с которой когда-то сломал стену его сомнений. Даже во время лекции Дохён продолжал улыбаться так же светло.

– Эй, ну это уже смешно, правда?

– Почему он так улыбается? Все равно ведь не собирается с кем-то встречаться.

– А вдруг? Попробую потом попросить его номер.

Эти слова могли быть шуткой, но для У Ёна, который был его парнем, это прозвучало невыносимо неприятно. Одногруппник, не выдержав, попросил первокурсников вести себя тише, напомнив, что идет лекция. Те, смутившись, тут же извинились и умолкли. Однако даже после того, как разговоры стихли, настроение У Ёна не спешило улучшаться.

Почему он вообще решил читать эту лекцию? Ему ведь прекрасно известно, как сильно студенты, только недавно ставшие совершеннолетними, впечатляются такими образами. Для тех, кто еще не вышел на работу, такой профессионал, как Дохён, выглядит невероятно вдохновляюще.

«Я ведь сам по этой причине влюбился...»

Если подумать, причин для этого было хоть отбавляй, но У Ён знал, что влюбился именно в его доброту и зрелость. Когда ему было шестнадцать, а он учился в средней школе, двадцатилетний Ким Дохён казался невероятно потрясающим. Поэтому даже те, кто не знал его так близко, могли легко влюбиться в него только из-за его теплой улыбки.

Чем больше У Ён размышлял, тем больше его настроение уходило вниз. Даже сам факт, что Дохён пришел сюда без предупреждения, начал его раздражать. Они только что переписывались неужели нельзя было хотя бы намекнуть? Конечно, У Ён понимал, что у Дохёна не было плохих намерений. Более того, едва он увидел его, его сердце взлетело вверх от радости. Но все равно...

Глава 39

Пока У Ён был погружен в свои мысли, два часа пролетели незаметно. В середине лекции была короткая пауза, но У Ён остался сидеть на своем месте. Дохён все это время был занят обсуждением с Гарам содержания презентации, так что возможности поговорить с ним не представилось.

– Ну что ж, на этом лекция окончена... – ровным голосом объявил Дохён, как и обещал, закончив лекцию за двадцать минут до шести. Проверив часы на запястье, он переключил слайд на Q&A-экран и продолжил:

– На следующей лекции, если принесете свои портфолио, я смогу их тоже посмотреть и дать обратную связь. А сейчас я готов ответить на ваши вопросы, так что, если у вас есть что-то, что вы хотите спросить, поднимите руку.

Едва он закончил говорить, как в воздух тут же взлетели руки. Обычно на лекциях такого энтузиазма не наблюдалось, но с молодым и харизматичным лектором вопросов, похоже, было больше. Хотя, вероятно, половина из них была вызвана личной заинтересованностью.

– У Ён, а ты не будешь задавать вопросы?

– Я... не думаю, что мне есть что спросить, – уклончиво ответил У Ён, глядя на Дохёна. Тот тоже посмотрел на него, как будто ожидая вопроса, но У Ён так ничего и не придумал. Если что-то и интересовало, то не обязательно было спрашивать прямо сейчас.

– Ну, тогда... Вы, молодой человек в кепке? – Дохён естественным движением перевёл взгляд на одного из студентов и указал на него. Тот, вскочив с места, с воодушевлением задал свой вопрос:

– Сонбэ, у вас есть парень или девушка?

– Есть. И очень красивый, – ответил Дохён, не задумываясь ни на секунду, словно был готов к такому вопросу заранее.

Ответ, пусть и с долей шутки, вызвал шумное оживление и негодование в зале. Дохён, сохранив доброжелательное выражение лица, ловко сменил тему:

– Ну что ж, давайте теперь без личных вопросов. Есть ли что-то еще, что касается лекции?

Его слова были мягкими, но твердыми, и с этого момента никто больше не пытался задать вопросы о его личной жизни. Да и сам Дохён выбирал задающих вопросы с особой осторожностью. С точки зрения лектора и парня это была идеальная тактика, но У Ён внезапно осознал одну вещь.

«Похоже, он привык к таким вопросам...»

Наверное, ему часто приходится отвечать на подобное. Его поведение было слишком естественным, чтобы это могло быть случайностью. Казалось, он подготовился к таким вопросам еще до лекции.

– На этом мы закончим с вопросами. Если у вас останутся какие-то другие, пишите мне сюда, я постараюсь ответить как можно быстрее.

На секунду У Ён напрягся, подумав, что тот может дать свой номер телефона. Однако вместо этого на экране появилась электронная почта рабочий адрес с знакомым доменом, который использовался для деловых писем.

– Сонбэ, а можно номер телефона?

– Нет, пишите на почту. Так я смогу притвориться, что занят работой, когда буду вам отвечать.

Некоторые студенты достали телефоны, чтобы записать адрес, а Дохён ненавязчиво отступил в сторону, позволяя сфотографировать экран. Однако У Ён заметил, что некоторые делают вид, что снимают почту, а на самом деле фотографируют самого Дохёна.

У Ён, все это время наблюдавший за происходящим, сдержанно сжал губы, скрывая недовольство.

– Уважаемые студенты, приходите и в следующую среду.

– Да! – хором отозвался зал.

Дохён с легкой улыбкой, словно находя их забавными, слегка выдохнул. Затем он вежливо поклонился, завершая свое выступление.

– Тогда увидимся в среду.

Под гром аплодисментов лекция подошла к концу. Перед тем как покинуть трибуну, Дохён еще раз посмотрел в сторону У Ёна и улыбнулся. Хотя Дохён и упомянул, что у него есть пара, первокурсники, которые ранее шептались, снова начали восторженно вскрикивать.

Как только Дохён вышел из аудитории, У Ён вскочил с места и бросился за ним. Он действовал быстро, насколько это было возможно, но, к сожалению, Дохён уже оказался окружен толпой студентов. Увидев скопление людей, У Ён на мгновение замешкался, но затем крепче сжал ремень своей сумки и открыл рот, чтобы позвать:

– Xë...

Однако он так и не успел произнести «хён», потому что его окликнули сзади.

– Сонбэ?

У Ён вздрогнул и обернулся. Позади него стоял знакомый первокурсник. Парень, смутившись, прикрыл рот рукой, словно не ожидал, что окликнет его. Затем, немного помедлив, неловко поклонился.

– Здравствуйте...

– Э... привет, – ответил У Ён, быстро узнавая его. Это был тот самый первокурсник, который недавно звал его в парк аттракционов. У Ён пытался вспомнить его имя, пока тот, закатив глаза, искал, что сказать.

– Э-э, вы тоже слушали эту лекцию?

Очевидно, он просто изо всех сил пытался поддержать разговор. Это стало еще очевиднее, когда он сам пробормотал:

– А, ну конечно же, слушали... Ну да, лекция была ведь от вашего... э... парня, – добавил он, явно нервничая. На слове «парень» лицо первокурсника скривилось, будто он проглотил что-то горькое. Это было так забавно, что У Ён невольно хмыкнул. Парень, заметив это, слегка покраснел.

– Ваш сонбэ здорово провел лекцию.

– Да, он молодец, – с легкой улыбкой кивнул У Ён. Ему всегда было приятно слышать похвалу в адрес Дохёна, кем бы она ни была сказана. Однако, кивнув, он заметил, как лицо первокурсника еще больше исказилось.

– Ну... ладно. Я тогда пойду.

Первокурсник, сам начавший разговор, после короткого поклона поспешно ретировался, будто У Ён собирался его съесть. Когда-то он не отходил от У Ёна ни на шаг, но после ухода из клуба начал вести себя так, словно встреча с ним это нечто опасное. Впрочем, для У Ёна это было даже к лучшему.

Он быстро перестал обращать внимание на первокурсника и вернул взгляд к Дохёну. Тот все еще был окружен студентами, делился советами и отвечал на вопросы. Однако на мгновение У Ёну показалось, что Дохён взглянул на него.

Просто показалось? До этого он точно смотрел сюда. Или нет? Почему-то казалось, что его выражение стало чуть жестче. Он все еще улыбался, но это была та самая «маска», которую У Ён раньше называл фальшивой улыбкой.

«Может, он меня не заметил?»

С этим внезапно нахлынувшим чувством обиды У Ён тяжело вздохнул. Конечно, даже если Дохён его заметил, он не мог просто так подойти. Дохён пришел сюда не для развлечения он читал лекцию. Закончить ее и сразу все бросить было бы невозможно.

«Не веди себя, как ребенок», – мысленно напомнил себе У Ён, разворачиваясь, чтобы уйти. Он решил выйти из здания и подождать где-нибудь поблизости, пока у Дохёна не закончатся дела. Все равно они вернутся домой вместе.

Однако, как только он сделал шаг, сзади раздался знакомый голос:

– Ён-а!

Уён застыл на месте. Нахлынувшая обида мгновенно отступила, оставив после себя легкость. Он не обернулся, но и идти дальше не смог. Пока он стоял неподвижно, до него донесся голос Дохёна, обращенный к студентам:

– Извините, пожалуйста... одну минуту.

Когда У Ён, наконец, медленно повернул голову, он увидел, как Дохён, извинившись перед студентами, направляется к нему. Его шаги были стремительными, но лицо, едва встретившее взгляд У Ёна, стало мягче. Все это напомнило ему моменты из прошлого: чуть растрепанные волосы, поспешный шаг и тот теплый взгляд, который он часто видел на территории университета.

– Ён-а.

Когда-то У Ён называл его «лисьей звездой». Той редкой звездой, что появляется в ненастный день, очаровывает и бесследно исчезает. Он думал, что Дохён – именно такая звезда, которая задержится рядом лишь на мгновение, а потом исчезнет без всяких обещаний.

– Почему ты уходишь один?

Дохён подошел ближе и мягко схватил его за запястье, а затем, скользнув рукой вниз, привычно переплел их пальцы. Несмотря на тревожное выражение лица, его прикосновения были теплыми и спокойными. У Ён почувствовал это и, слегка смутившись, пробормотал:

– Ты выглядел занятым.

– Я не занят. Все уже закончилось.

Даже если бы у него были дела, У Ён был уверен, что Дохён ответил бы так же. Ведь, несмотря на свою хитроватую натуру, он был вовсе не иллюзорной звездой. Он был тем, кто всегда оставался рядом.

– Если у вас есть вопросы, отправьте их на почту. Или приходите в среду, сможете задать их тогда, – обратился Дохён к студентам, все еще держа руку У Ёна.

Под удивленными взглядами студентов он крепко сжал руку У Ёна, а затем, озарив своего парня самой яркой и искренней улыбкой, тихо добавил:

– Пойдем домой.

Экстра 40

На пути домой У Ён получил сообщение от одного из однокурсников, с которым он слушал спецкурс. В нем говорилось, что теперь все прекрасно знают, что Дохён его парень. У Ёну было интересно, как именно это произошло, но он решил не углубляться, просто поблагодарив и ответив с легким смущением.

– Как тебе лекция? – спросил Дохён, усаживаясь за руль и привычным движением застегивая ремень безопасности на У Ёне. Прежде чем включить двигатель, он дважды поцеловал его, словно это была обязательная часть ритуала.

У Ён, глядя на него с ноткой досады в глазах, просто моргнул.

– Было интересно.

– Но полезным это, похоже, не стало?

– Эм...

Он не мог соврать. Честно говоря, большую часть лекции он был занят тем, чтобы любоваться лицом Дохёна. Слушал, конечно, но в памяти остались лишь отрывки, да и те оказались не особенно полезными.

– Думаю, другим ребятам было полезно.

Дохён чуть прищурился, довольный его ответом, и, взъерошив волосы У Ёна, мягко улыбнулся.

– Спасибо, хоть за это.

На самом деле У Ён был искренен, но почему-то в этот момент его рука сама собой потянулась к тому месту, где еще недавно лежала ладонь Дохёна. Ему хотелось, чтобы прикосновения продолжались, но машина уже тронулась с места.

– Это... Когда вообще решили проводить этот спецкурс? – спросил У Ён, чтобы отвлечься от своих мыслей. Это был личный вопрос, который он не решился задать во время Q&A на лекции.

– Давным-давно было решено?

– Нет, идея была на слуху давно, но окончательно я согласился совсем недавно. Хоть компания и пошла навстречу, перед командой я все равно чувствую себя неловко, – ответил Дохён своим привычным спокойным тоном. Он объяснил, что изначально не собирался участвовать, но профессор настойчиво попросил, и он согласился. Правда, последняя добавленная фраза выдала больше, чем он, вероятно, хотел.

– И... заодно хотел увидеть кое-кого в университете, – сказал он, бросив мимолетный взгляд на У Ёна.

Не нужно было уточнять, кого именно он имел в виду. У Ён даже подумал, что это, возможно, и была главная причина, по которой Дохён решил принять приглашение. Поэтому он словно бы проверял реакцию, краем глаза наблюдая за У Ёном.

– Я даже ответил на твой ответ, – вспомнил он сообщение, которое отправил У Ёну за несколько минут до начала лекции.

– Это был такой небольшой сюрприз. Думаешь, лучше больше так не делать?

– Нет! – У Ён сразу покачал головой. В любом случае, неожиданные появления Дохёна всегда его радовали. Как тогда, когда он приезжал за ним в университет, так и сегодня, когда внезапно появился за кафедрой.

– Мне нравится, когда ты приезжаешь, – честно сказал У Ён. Это была искренняя правда, и он был уверен, что Дохён это понял. Но вот следующая фраза, к которой У Ён готовился, была куда важнее:

– Но мне не нравится, когда тебя видят другие.

– Что? – удивился Дохён, взглянув на него.

У Ён отвернулся и начал возиться с ремнем безопасности.

– Они говорят, что ты такой красивый... И еще, что ты всем улыбаешься.

– Правда?

– Да! И вообще, с какой стати первокурсники ходят на такие лекции... – пробормотал он, выплескивая свое раздражение. Сказанное вдруг вернуло в памяти ту злость, что он почувствовал, когда это услышал, и даже Дохён стал казаться немного виноватым. Однако сам Дохён лишь замер на миг, а потом с улыбкой сказал:

– Да уж, не думал, что там будут первокурсники.

У Ён молча посмотрел на него, не веря своим глазам. Ты еще и смеешься? Но, встретившись с его взглядом, Дохён чуть прищурился, будто извиняясь, и протянул руку, чтобы мягко похлопать У Ёна по бедру, словно успокаивая его.

– Просто потому что ты мне нравишься, когда смотрю на тебя.

Все раздражение, что копилось внутри У Ёна, вдруг исчезло, будто растворилось под легким осенним ветром. Теплый феромон, словно ласковое прикосновение, успокоил его тревогу.

Дохён крепко сжал руку У Ёна на миг, прежде чем снова переключить передачу.

– Думал, почему у тебя такой недовольный вид... – пробормотал он, и в его голосе прозвучало облегчение. Похоже, Дохён незаметно для самого себя был напряжен из-за его настроения.

– А еще, думаю, теперь все знают, что мы встречаемся.

– Наверное...

Его действительно немного успокаивало, что теперь никто не будет обсуждать, что Дохён может быть одинок, просто потому что у него нет кольца. И те, кто улыбался, глядя на него, больше не строили бы ложных иллюзий.

– А на следующей лекции ты не мог бы выйти в маске?

– В маске? – переспросил Дохён, и его смех зазвучал громче.

У Ён на секунду задумался, стоит ли ему сказать, что он серьезен. Но эта идея показалась ему настолько мелочной, что он предпочел промолчать. Дохён долго смеялся, а затем вдруг обратился к нему с вопросом:

– Тогда, Ён-а, может, ты сам будешь ходить в университете в маске?

У Ён прекрасно понимал, что это не шутка, а предложение, которое он рассматривал всерьез. От этого стало только обиднее.

– Лучше тебе она пригодится.

– Не думаю...

Их разговор вскоре перешел на другую тему. Они стали решать, что съесть на ужин. Дохён предложил посетить ресторан неподалеку, но У Ён настоял на том, чтобы поесть дома. Ему хотелось провести этот вечер вдвоем, подальше от посторонних глаз.

Так прошел первый спецкурс Дохёна. Спокойно, без особых проблем, но оставив после себя мелкие переживания, которые казались незначительными.

Однако все изменилось в пятницу, когда должен был состояться его третий спецкурс.

* * *

Второй спецкурс прошел без каких-либо происшествий. Интерес студентов к Дохёну все еще оставался, но заметно снизился после того, как стало известно о его отношениях с У Ёном. Даже те первокурсники, что шушукались о нем в первый день, теперь говорили так:

– Эй, он ведь просто тебе улыбнулся.

– Да заткнись ты, мне и так стыдно...

– Нам с ним не сравниться, успокойся.

У Ён прекрасно понимал, что студенты не имели злого умысла. Их смущенные шутки и поддразнивания выглядели даже забавно. Хотя интерес к Дохёну все равно оставался, и избавиться от него полностью было невозможно.

– Но все-таки он красивый.

Сказать, что взгляды, жадно впивающиеся в Дохёна, его совсем не раздражали, было бы ложью. Однако У Ён давно привык к подобным ситуациям и научился сдерживаться.

Наступила пятница, шесть вечера. В аудитории начался третий, заключительный спецкурс Дохёна. Он подробно разбирал исправленные студентами портфолио, делился советами по составлению резюме и прохождения собеседований. Хотя для У Ёна все это было не особо интересно, остальным студентам лекция явно принесла пользу.

– Это все, что я подготовил для вас на сегодня. Спасибо всем, кто посещал мои занятия в течение этой недели. Если в будущем придете работать в нашу компанию, обязательно дайте знать.

Его заключительное слово прозвучало четко и лаконично, оставляя студентов без лишних сожалений, но с уважением. Под гром аплодисментов Дохён сошел с кафедры, как будто следуя правилу «уходить вовремя».

– Жаль, что это последний день, было так интересно, – вздохнул один из однокурсников У Ёна.

Сам У Ён, напротив, был в приподнятом настроении, готовясь следовать за Дохёном. Хоть он и сожалел, что больше не увидит его в университете, предстоящие совместные выходные поднимали настроение.

– Ты ведь сегодня снова поедешь домой с ним?

– Ага, именно так.

– Тогда хорошей дороги. Передавай привет. Увидимся на следующей неделе!

Попрощавшись с однокурсником, У Ён поспешил выйти из аудитории. Раздача раздаточных материалов задержала его дольше обычного, но он знал: если не поторопится, вокруг Дохёна успеет собраться толпа, и тогда подойти к нему будет сложнее.

Так и оказалось. Дохён был окружен студентами, но выделялся даже издалека; он был на голову выше остальных. Его легкая улыбка и расслабленный вид делали его еще более заметным.

«Надо бы поскорее сказать, чтобы мы шли домой», – подумал У Ён, размышляя, может ли он предложить тот ресторан, о котором они говорили, или взять десерт с собой и провести вечер дома.

Его шаги были легкими и быстрыми. Теперь, когда все знали об их отношениях, дорога к Дохёну была свободной: толпа расступалась, давая ему пройти.

Но вдруг...

Он увидел, как Дохён, слегка смутившись, взял чей-то телефон из рук одного из студентов. Затем, опустив глаза, стал что-то вводить. У Ёна словно поразил удар. Его взгляд помрачнел, и он напрягся, наблюдая, как студент с широкой улыбкой благодарит Дохёна:

– Спасибо большое!

Дохён, казалось, никак не отреагировал на возгласы окружающих. Пожав плечами, он сунул руки в карманы, словно это был пустяк.

«Нет... не может быть».

У Ён покачал головой, стараясь избавиться от увиденного, но сцена с телефоном Дохёна не уходила из его головы. Его парень... его Дохён... только что дал кому-то свой номер.

Он почувствовал, как в душе все перевернулось. Это была смесь обиды и разочарования, которая захлестнула его с головой. Лицо У Ёна окаменело, а внутри все словно сжалось.

Не сказав ни слова, он резко развернулся и вышел из здания.

Экстра 41

На телефоне У Ёна высветились два пропущенных вызова от Дохёна. Он понимал, что нужно ответить, но лишь молча смотрел на вибрирующий экран. Это было не из-за злости, а скорее из-за того, что он просто не знал, что сказать.

Картина, которую он увидел ранее, не покидала его головы. То, как Дохён взял телефон, что-то ввел, а потом та искренняя, сияющая улыбка студента.

Очевидно, что он дал ему свой номер. Но У Ён также знал, что не должен был так остро это воспринимать. На таких спецкурсах иногда преподаватели открыто делились контактами. Сам факт, что Дохён ограничился электронной почтой, уже был чем-то необычным.

«Да, наверное, это просто...»

– ...Обязательно? – пробормотал он себе под нос, и раздражение накрыло его новой волной.

Укрывая голову капюшоном толстовки, У Ён опустил взгляд вниз. Ему не хватало решимости просто пойти домой, поэтому он бесцельно бродил по университету, пока не оказался на скамейке в центре территории. Это было то самое место, где он как-то раз сидел, когда съел гамбургер и почувствовал себя плохо.

«Тогда мне так хотелось увидеть учителя...»

И сейчас он хотел его увидеть, но чувства были куда сложнее. Хотелось, чтобы Дохён пришел и обнял его. Но в то же время он не был уверен, хочет ли говорить с ним, а гнев и обида только усиливались.

– Черт, как это раздражает... – пробормотал он, подтянув колени к груди и опустив голову на них. Его поза была настолько сгорбленной, что, если бы Сон Гю был рядом, он бы наверняка засмеялся и назвал его личинкой. Но Сон Гю ушел в армию, и некому было подшучивать над ним.

У Ён закрыл глаза и глубоко вдохнул. «Всего пять минут. Соберись, потом позвонишь».

Однако телефон вновь завибрировал в руке.

У Ён покачал головой. Как же так, Дохён всегда звонил в идеальное время. Если есть бог времени, он явно на его стороне.

С трудом выдохнув, У Ён поднял взгляд. Это был третий звонок, и игнорировать его дальше было бы слишком жестоко. К тому же, он изначально не собирался вести себя так упрямо.

Нажав на кнопку вызова, он поднес телефон к уху. В ответ тишина. Несколько секунд слышались только шорохи, прежде чем мягкий, успокаивающий голос произнес его имя:

– Ён-а.

Это был он. Тот, кто всегда говорил так спокойно, так нежно. Тот, кто смотрел на него прямо, без тени сомнения.

– Ты где?

– Я... – У Ён почувствовал, как ком подкатывает к горлу. Он попытался ответить, но голос не слушался. Сделав глоток воздуха, он опустил взгляд и, опершись подбородком на колени, наконец, прошептал:

– Сижу на скамейке.

– На скамейке?

– Да, перед корпусом гуманитарных наук...

– Понял. Скоро буду.

Дохён даже не спросил, почему он там. Он просто спокойно ответил и повесил трубку. Его голос был все таким же размеренным, но в нем чувствовалась едва заметная спешка.

Ожидание оказалось недолгим. У Ён задумчиво смотрел на стрелки часов, пытаясь отвлечься, но не прошло и пяти минут с тех пор, как он решил собраться с мыслями. Вдалеке послышались шаги.

Звать его не было нужды. И Дохён, и У Ён узнали друг друга сразу, а их выражения лиц изменились, как только взгляды встретились.

Дохёну, видимо, стало жарко, пока он шел, и снял пиджак, оставшись в одной рубашке. Он торопливо расстегнул галстук и ускорил шаг, пока не остановился прямо перед У Ёном. Наклонившись, он уперся руками в колени, чтобы оказаться на одном уровне с ним.

– Парень, который подошел ко мне, альфа.

У Ён широко распахнул глаза от неожиданности.

Дохён, моргнув мягкими глазами, продолжил спокойным тоном:

– Он не из-за симпатии попросил мой номер. У него вообще не было каких-то личных намерений. Он сказал, что будет проходить стажировку в нашей компании, так что мне пришлось дать номер.

– ...Α.

Похоже, Дохён прекрасно осознавал, почему У Ён ушел с лекции, почему теперь сидел на этой скамейке и почему игнорировал его звонки. Его проницательность всегда удивляла.

– Можешь проверять все мои звонки и сообщения, если хочешь. Я сделаю все, чтобы ты ни о чем не беспокоился.

Это были слова, которые невозможно было не принять всерьез. У Ён и так знал, что Дохён тот человек, который позволит себе что-то лишнее. Логика убедила его, а напряженное сердце немного расслабилось.

Но все же из уст У Ёна неожиданно сорвалось капризное возражение.

– ...А как ты можешь быть уверен, что у него нет симпатии?

Он говорил не столько с претензией, сколько с легким упреком.

Дохён, смягчив лицо, подождал продолжения.

У Ён опустил голову, но вскоре поднял взгляд и посмотрел на него украдкой.

– Тогда и мне можно давать свой номер?

Дохён промолчал, но У Ён, видя его реакцию, продолжил:

– Если это парень... и омега... мне можно дать номер?

Хотя связь между альфами и омегами была привычным явлением, в современном обществе границы становились все более размытыми.

Среди тех, кто проявлял интерес к Дохёну, были не только омеги и беты.

– Нет, – коротко ответил Дохён, серьезно покачав головой.

Смотря на У Ёна прямым взглядом, он повторил его слова:

– Как ты можешь знать, есть у него симпатия или нет? Если кто-то просит номер с первой встречи, это уже личное.

У Ён моргнул. Разве он только что не сказал, что у того парня никаких личных намерений не было?

– А я могу понять по виду.

Дохён усмехнулся, но это была не насмешка, а скорее реакция на то, как смешно звучали слова У Ёна. Проведя рукой по волосам, он выпрямился и ответил уверенно:

– Все равно нельзя. С чего бы тебе вообще раздавать свой номер?

У Ён почувствовал, как его охватывает негодование. Разве это честно, что он дал номер, а У Ёну нельзя?

– Может, и понадобится.

– И зачем это тебе может понадобиться?

– Ну... я тоже могу когда-нибудь провести лекцию...

Как же это было по-детски – придираться к таким мелочам. В конце концов, его номер телефона и так знали все, кто был в их клубе. Эти разговоры ни к чему не вели, и пользы от них не было никому.

– А почему тебе можно, а мне нельзя?

– Потому что я умею отказывать.

– Я тоже умею. Я ни разу никому не давал свой номер.

«Но ведь ты сегодня его дал», хотел добавить он, глядя на Дохёна с упреком. Раздражение, которое вроде бы утихло, снова поднялось, раздуваемое обидой.

– И я, в отличие от тебя, не хожу и всем не улыбаюсь.

Дохён замер, будто бы слова застряли у него в горле. Затем он выдавил слабую, но слегка болезненную улыбку. Его голос стал сухим, когда он, наконец, ответил:

– Тогда почему ты сделал так с ним?

– Что? – не понял У Ён, недоуменно моргнув.

О чем он вообще говорит? У Ён был сбит с толку, а Дохён, чуть повысив голос, произнес:

– Ты знал, что он к тебе неравнодушен, и все, равно...

Но он не договорил. Его лицо исказилось от осознания сказанного, и, прикрыв рот рукой, он отвернулся.

– ...Забудь.

У Ён смотрел на него молча, но это молчание только усиливало нарастающее внутри беспокойство.

– Извини, это была ошибка.

Эти слова стали последней каплей. Что-то внутри У Ёна, едва ощутимое, но все же присутствующее уже долгое время, внезапно взорвалось. Все те чувства, которые он сдерживал, будто волной обрушились на него.

– Что значит «забудь»?

Когда-то Джина, сестра Дохёна, говорила, что ее раздражает, как ее старший брат постоянно извиняется. Она называла это не заботой, а попыткой поставить невидимую границу, сделать вид, что проблемы не существует. Это не доброта, это равнодушие.

И теперь У Ён чувствовал то же самое. Дохён, с которым он всегда мог быть откровенен, начинал отдаляться. Эта странная, мучительная дистанция становилась все заметнее. Особенно сейчас, когда он, будто проглотив слова, отказался продолжать начатый разговор.

– Почему ты так себя ведешь в последнее время?

Дохён вздрогнул, его глаза дрогнули от неожиданности. У Ён отвел взгляд, не желая встречаться с ним глазами, и продолжил говорить почти шепотом:

– Ты сам всегда говорил, что нельзя держать все в себе, иначе это станет только хуже. Почему же теперь ты так делаешь? Ты же сам говорил, что если есть что сказать, не надо это скрывать.

Это было давно, когда они только начали встречаться. В тот день, когда они продавали сахарную вату на фестивале, Дохён объяснил ему, что можно выражать свои чувства, даже ревность. И добавил, что особенно У Ёну это позволено.

– Ты злишься на меня, но почему тогда ничего не говоришь?

– Я не злюсь... – начал Дохён, медленно подбирая слова.

Он выглядел так, будто ему тяжело говорить. После долгого молчания, вздохнув, он наконец прошептал:

– Потому что я не хочу сердиться.

Эти слова прозвучали так просто, но в них читалась вся его сдержанность.

Экстра 42

Самокритичный тон, с которым это было сказано, неожиданно поразил У Ёна. Если Дохён говорил, что не хочет злиться, значит, были причины для злости, разве нет? Но когда? Когда это могло произойти, если он даже ничего не замечал? Если все это продолжит накапливаться и однажды взорвется, что тогда?

«Такие вещи можно не рассказывать».

В его затуманенном сознании всплыли слова, которые сказал Дохён. Холодное ощущение, которое он испытал в тот момент, не было просто его воображением. Он думал, что это было вызвано минутным раздражением, но если это было недовольство, копившееся долгое время...

– ...Ты снова хочешь сказать что-то не то?

Неожиданный вопрос заставил глаза Дохёна широко раскрыться. У Ён, теребя кончики своих рук, словно пытаясь сдержаться, добавил:

– Ты же сказал, что я могу рассказать все, что угодно. Но потом ты начал раздражаться, когда я говорил что-то.

Это не было обвинением. Просто ему казалось, что если он ничего не скажет сейчас, подобное может повториться. И, возможно, в следующий раз это будет не просто слово, а нечто, что заставит Дохёна окончательно устать от него.

– Я не раздражался.

– Раздражался. Я хотя бы это могу понять.

На самом деле, это был Дохён, и такая мелочь, как его раздражение, не была для У Ёна проблемой. Раньше он бы начал нервничать, но теперь знал, что такие вещи никак не влияют на их отношения. Да, это было немного обидно, но и это можно было бы решить парой слов с Дохёном.

Но теперь он осознал, что все это было лишь его собственным заблуждением. А сам Дохён просто сдерживал раздражение, чтобы не злиться, но так и не смог полностью справиться с этим, и это вырвалось случайно.

– ...Xa.

Короткий вздох. Но он принадлежал не У Ёну, а Дохёну. Тот взъерошил свои волосы, словно пытаясь унять безумие, и сжал губы. Его голос стал немного резче, чем обычно.

– Да, я раздражался. Не на тебя, а на себя. Меня бесило, что я не могу справиться с какой-то глупой ревностью, что даже не могу контролировать свое выражение лица.

Эта мимика... У Ён ни разу не видел ее за все время, что они были вместе. Разве что тогда, когда он упрашивал его остаться с ним хотя бы на одну ночь. В глазах Дохёна тогда было так много разочарования и обиды.

– Но ты же говорил, что понимаешь меня. Говорил, что не будешь неправильно понимать мои слова.

Это были его собственные слова. У Ён не мог ничего ответить. Когда эмоции хлынули через край, Дохён тихо добавил еще одну фразу.

– И ты поэтому в тот день вернулся домой поздно, даже не написав мне?

– ...Что?

Его голос не был сердитым, но у У Ёна моментально пересохло в горле. Что-то в его выражении, слишком расстроенном, не позволяло выдавить ни слова. Или, может быть, сама внезапная смена темы заставила его чувствовать себя неловко.

– Почему ты сейчас об этом вспоминаешь?

Он машинально переспросил, но тут же понял, что именно он первым завел этот разговор. Упрекать Дохёна за то, что тот вспомнил прошлое, было бы лицемерием, ведь он сам начал цепляться к его словам.

– Тогда даже девяти вечера не было. Это вообще можно назвать поздним?

– Но ты говорил, что ужинаешь в пять.

Дохён, не медля, ответил, внимательно глядя на У Ёна. Его слегка нахмуренные брови ясно давали понять, насколько сильно он переживал из-за того случая.

– Если ты собираешься заскочить куда-то по пути, мог бы хотя бы написать об этом. Я просто ждал тебя, думая, что ты задерживаешься. И даже не знаю, с кем ты тогда был.

– Это...

Он хотел сказать, что подумал, будто тот работает. Просто когда он шел в кафе, ему даже в голову не пришло написать. А когда уже сидел за столиком, он просто не заметил уведомление.

– ...Я написал тебе, когда возвращался домой.

У Ён выбрал худшее из возможных оправданий. Его слова вырвались сами собой, не в силах сдержать обиду, которая бурлила внутри.

Почувствовал ли это Дохён? Его тон тоже стал острым, как лезвие.

– За пять минут до того, как приехать? Ты провел в кафе больше трех часов и даже не подумал мне написать?

– Я думал, что ты был на работе. Ты же говорил, что задержишься...

– Даже если я работал, ты мог написать. Если я не пишу, ты мог просто позвонить.

– Я не хотел тебя отвлекать...

Этот спор, в котором оба уцепились за слова, закончился на том, что Дохён замолчал. Он на мгновение чуть было не повысил голос, но вместо этого глубоко вдохнул и отвернулся.

Повисло молчание. Оба, и Дохён, и У Ён, старались успокоить дыхание. У Ён, опустив взгляд на шею Дохёна, заметил, как его кадык заметно вздрогнул.

– Пока что... Давай поговорим дома.

В машине, по дороге домой, царила ледяная тишина, от которой казалось, что ветер свистит прямо в салоне. Никто из них не произнес ни слова, так что иногда можно было услышать их приглушенные вздохи. Даже то, как Дохён застегнул У Ёну ремень безопасности, показалось почти комичным в этой обстановке.

Когда они добрались домой, У Ён первым снял обувь и шагнул внутрь. Ему казалось, что, дав себе время, он сможет успокоиться, но, наоборот, чувства становились все мрачнее. Мысли путались, а эмоции только усиливались.

То же самое, казалось, происходило и с Дохёном. Его лицо, еще недавно оживленное, теперь стало полностью холодным и бесстрастным. Это было выражение, которого У Ён никогда раньше не видел. С каждой секундой, глядя на него, он чувствовал, как нарастает тоска.

– Ён-а.

Но Дохён, войдя в гостиную, позвал его таким мягким голосом, что У Ён непроизвольно обернулся. Тот чуть вздохнул и тихо спросил:

– С кем ты тогда встретился?

Ах, да. Все началось с этого. С вопроса, с кем он встречался, который вывел его из себя.

– ...С Минджон нуной и Сонджэ хёном.

На этот раз У Ён честно ответил. Ему не было нужды скрывать, с кем он был, просто причины для встречи казались ему неловкими. Теперь, похоже, не имело смысла скрывать даже это.

– Мы разговаривали, и я не заметил уведомлений на телефоне. Да, это моя вина... Но это случилось только в тот день. Ты ведь знаешь, что обычно я всегда пишу.

За все время их отношений они никогда не ссорились из-за того, что У Ён забыл написать. Он был тем, кто всегда сообщал о каждом своем шаге, особенно если шел куда-то выпить, и Дохён знал это. Иногда он забывал, но Дохён никогда не воспринимал это близко к сердцу. Он доверял ему и знал, что в те редкие моменты, когда У Ён мог быть в опасности, он всегда был рядом.

– Я собирался сказать тебе. Просто... хотел подождать, пока выйду из душа...

Но он так и не сказал. У Ён хотел это произнести, но замолчал, потому что чувствовал, что стоит ему заговорить, и его охватит волна эмоций. Тем не менее, его накопившееся отчаяние прорвалось, стоило лишь их взглядам встретиться.

– ...Это ведь было из-за тебя.

Его голос звучал напряженно, и он не мог удержать его от дрожи. Он опустил голову, боясь снова встретиться взглядом с Дохёном. Поэтому он и не заметил, как тот на миг вздрогнул, услышав его слова.

– Ты расстраиваешься, когда я рассказываю, что ко мне кто-то подкатывал... Я не знал, как далеко могу зайти в этих разговорах... Поэтому и встретился, чтобы проконсультироваться.

Говоря это, он снова почувствовал, как нахлынула обида. Он сделал это, чтобы обсудить ситуацию, но, возможно, стоило поступить иначе. Если бы он, как предлагала Минджон, сразу рассказал все честно, мог ли он избежать этого чувства?

– Ты же сам сказал, что не хочешь узнавать все потом и просил рассказывать все сразу. Вот я и рассказал. А потом ты говоришь, чтобы я не говорил о таких вещах. Тогда как мне быть?

Ему даже пришла в голову нелепая мысль что было бы проще, если бы Дохён озвучил какое-то ограничение, словно это можно подсчитать. У Ён не хотел расстраивать Дохёна, не хотел причинять ему беспокойство. Но вместе с чувством обиды его охватывало и сожаление. Чем больше он думал об этом, тем сильнее чувствовал, что становится никудышным партнером.

– Я понимаю, что это просто слова, сказанные по ошибке. И понимаю, что из-за этого ты меня не ненавидишь... Но ведь ты все равно почувствовал себя плохо, верно?

Его переполненные чувства выплескивались наружу, но Дохён не ответил. Возможно, потому, что У Ён не оставил ему времени на это.

– Что толку терпеть, чтобы не злиться? Все равно в итоге ты сдерживался, сдерживался, а потом сказал это. Что я должен думать? Что это за человек вообще, кто он?

Если уж ревновать, то до конца. Почему же он бросает слова на полпути, заставляя У Ёна выглядеть виноватым? Дохён раздражался, потому что У Ён дал кому-то свой номер, а потом утешал его, сам оставаясь в стороне.

– Ты просишь меня рассказывать все, но сам ничего не рассказываешь. Я тоже хочу, чтобы ты говорил все. Если злишься на меня... и если...

У Ён запнулся. Он хотел сказать «и если кто-то к тебе подкатывает». Но остановился, внезапно осознав кое-что.

Сколько людей проявляло интерес к Дохёну этого было не счесть. И при этом сам Дохён никогда об этом не говорил.

Экстра 43

– ...Хён.

У Ён резко поднял голову и посмотрел на Дохёна. Лицо Дохёна выражало сложные эмоции, которые невозможно было понять, пока он слушал рассказ У Ёна. После небольшой паузы У Ён медленно спросил:

– Часто у тебя номер спрашивают?

Брови Дохёна чуть нахмурились. Это было все, но и этого хватило, чтобы понять смысл его молчания. У Ён вздрогнул, словно пережил предательство, и его веки задрожали.

– Но почему ты мне об этом не говоришь?

– ...Если бы сказал, тебе бы только хуже стало.

Ответ был ясным, но совсем не устраивающим его.

У Ён, ощутив прилив гнева, воскликнул с раздражением:

– Ты же сам говорил, что должен рассказывать мне все!

Он чувствовал себя ужасно. Это была смесь унижения, растерянности и обиды на самого себя за то, что он раньше об этом не задумывался.

– Как ты мог так поступить? Мне еще хуже узнавать об этом позже.

– Ничего не произошло. Я всех отверг...

Только тогда Дохён поспешно начал оправдываться. Хотя его слова было сложно назвать полноценным оправданием.

– Все в компании знают, что у меня есть кто-то. Тебе не нужно переживать...

– Даже в компании были такие люди?

Его лицо выдало мгновенное осознание ошибки. Прежде чем У Ён успел что-либо сказать, Дохён покачал головой.

– Их было немного. Даже говорить особо не о чем.

Дохён оказался разумным. Сон Гю ведь предупреждал, что такие вещи становятся понятны только с опытом и интуицией. У У Ёна не было этого опыта, зато у Дохёна и то, и другое.

Он явно пытался избежать поводов для ссор.

– Но ведь несколько все же было?

Несмотря на это, настроение У Ёна только ухудшилось. Он понимал, что цепляется к словам, но сдержаться не мог. Его буквально трясло от гнева.

– ....Да, несколько. Всего несколько человек.

Похоже, и Дохён тоже начал терять самообладание. Его обычно сдержанный тон теперь звучал резко и взволнованно.

– Это же не как у тебя пять раз в неделю! Всего пара человек.

– Ты сейчас это...

– У Ён, ты думаешь, меня это совсем не задевает?

Сдерживая голос, Дохён прикрыл рукой глаза. Их окружение пропиталось напряженными эмоциями, а воздух наполнился колеблющимися феромонами, отражающими внутреннюю бурю.

Дохён с трудом удерживал спокойствие, продолжая:

– Ты думаешь, я не замечаю или не чувствую этого?

– Смысл тогда сдерживаться, если все равно злишься? Если я начну ревновать к каждому, ты этого точно не выдержишь.

– А почему ты решаешь, справлюсь я с этим или нет?

У Ён знал, что Дохён ревнив. За столько лет совместной жизни трудно было этого не понять. Они делили свои чувства и близость уже больше двух лет. Но больше всего раздражало одно.

– Они ведь не потому так делают, что я им нравлюсь.

Дохён медленно убрал руку от глаз, глядя на У Ёна взглядом, в котором ясно читался немой вопрос: «Что ты имеешь в виду?»

У Ён с трудом удерживал голос, который начинал предательски дрожать.

– Просто... я кажусь им легкой добычей. Они ведь видели меня в новостях. Просто потому и пристают.

– Как ты можешь...?

– Отличить? Я не дурак.

У Ён твердо ответил, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Внутри все смешалось злость, обида и боль. Чем больше он говорил, тем хуже становилось, будто слова лишь загоняли его глубже в зыбкую трясину.

– На самом деле тех, кто проявляет настоящий интерес, почти нет. Никто из них не стоил твоей ревности.

Он давно привык к такому вниманию. С тех пор, как жил в Америке, всегда находились те, кто пытался заигрывать с ним. Именно для этого рядом был Дэниел чтобы отсеивать таких людей. Большинство из них отступали после первого же отказа, потому что все их «внимание» было несерьезным.

– Но с тобой все иначе. Еще в университете у тебя была уйма поклонников.

Люди, проявлявшие интерес к Дохёну, были совершенно другого рода. У Ён это видел. Как и он сам когда-то, они искренне увлекались Дохёном, очаровывались его добротой. Дохён говорил, что У Ён не выдержал бы его ревности, но У Ён считал, что у него самого гораздо больше причин ревновать.

– Но ты ни разу не рассказывал мне об этом...

С каждым словом внутри все сильнее саднило, как будто он глотал шипы. Все эмоции злость, грусть, отчаяние, вспыхивали одновременно, переполняя его.

– Сегодня, если бы я не увидел сам, ты бы мне не сказал. Даже о том, что дал ему свой номер, ты бы промолчал, правда?

Он понимал, что никто не обязан рассказывать ему каждую мелочь. И по той же логике, Дохён не должен делиться с ним всеми деталями своей работы. Он это знал, понимал головой, но почему же все равно на душе так тяжело?

– Я же рассказываю тебе все, даже то, что может тебя расстроить... А какой смысл, если ты все держишь в себе?

– ...Ён-а.

Дохён подошел ближе и мягко взял У Ёна за руку, пытаясь успокоить. Но У Ён резко отдернул руку, с таким звуком, будто хлопнул кнут. Затем закрыл лицо ладонями и с трудом подавил подступившие слезы, которые уже жгли горло.

– Не называй меня так.

Почему все настолько ужасно? В голове роились горькие слова и саркастические фразы. Как я могу быть уверен, что их действительно было «всего несколько»? А вдруг ты давал свой номер и раньше, как сегодня? Все это звучало настолько мелочно и жалко, что самому себе становилось противно.

– Ён-а, посмотри на меня.

Дохён снова протянул руку. У Ён, почти машинально подняв голову, встретился взглядом с Дохёном. Лицо, такое близкое, вызвало у него непроизвольный спазм боли, и слезы, которые он сдерживал, скатились по щекам.

Сквозь заплывшее слезами зрение он видел, как выражение лица Дохёна стало твердым и строгим. У Ён снова оттолкнул его руку и закрыл лицо, отчаянно вытирая слезы, но рыдания уже невозможно было остановить.

– Хы-ы... – вырвался у него тихий, надломленный звук.

Он ведь не хотел плакать. Хотел поговорить спокойно, по-взрослому, найти общий язык. Но где все пошло не так? Как исправить эту ситуацию? Казалось, они кружат по замкнутому кругу. Разговор не двигался к выводу, а все сводилось к бессмысленной ссоре, в которой они только цеплялись друг к другу.

У Ён не умел ссориться. Если не считать случая с травлей, он никогда не конфликтовал с другими. Поэтому сейчас он просто не знал, что делать.

– ...Я ухожу, – сказал он, не убирая рук от лица, и направился мимо Дохёна к выходу.

Если останется, он чувствовал, что доведет Дохёна до предела. Он боялся, что из него вырвутся горькие, резкие слова, а за ними те, что нельзя было говорить никогда.

– Куда ты собираешься в такое время?

Однако, как только У Ён сделал шаг, Дохён резко схватил его за руку. Захват был настолько сильным и внезапным, что У Ён слегка пошатнулся. Осознав это, Дохён смягчил хватку, но как только он отпустил руку, У Ён тут же повернулся в противоположную сторону.

– Сейчас еще не так поздно.

– Поздно. На улице темно.

Они спорили уже достаточно долго, и снаружи действительно успело стемнеть. Но если говорить о времени, то поздним его назвать было сложно. Во время встреч с одногруппниками У Ён оставался на улице и гораздо позже. Очевидно, что Дохён говорил это просто для того, чтобы удержать его.

– Я уйду... Я не могу сейчас быть рядом с тобой.

Но если Дохён был настойчив, то У Ён был не менее тверд в своем решении. Его голос дрожал, почти срываясь на рыдания. На этих словах Дохён замер. Через мгновение он тихо спросил:

– Ты не хочешь быть со мной?

Теперь настала очередь У Ёна застыть. Он просто хотел выйти, чтобы остыть, но его слова прозвучали для Дохёна совсем иначе. У Ён не успел объяснить, что это недоразумение, как Дохён шумно выдохнул.

– Я уйду.

Сказав это, Дохён развернулся и пошел прочь. У Ён не успел ни остановить его, ни сказать что-то в ответ.

Дохён прошел мимо, даже не оглянувшись, и просто ушел, оставив У Ёна в одиночестве.

Экстра 44

С двадцати до двадцати двух лет они были вместе. Два года немалый срок, за который У Ён и Дохён успели узнать друг друга. У Ён знал, что нравится Дохёну, что его раздражает, что он считает скучным, а что приносит ему радость.

Они никогда не ссорились, даже мелких споров не возникало, а их отношения казались идеальными. То, что скрывалось за внешним фасадом, было еще глубже, чем казалось. У Ён был уверен, что истории о паре, которая постоянно спорит и мирится, это просто фантазии из фильмов и сериалов. Дохён, казавшийся идеальным учителем для всех, был для У Ёна еще и идеальным партнером.

Но вдруг Дохён ушел из дома. Единственное, что он оставил после себя, – короткое сообщение, что он поживет у Джины. Прошла пятница, наступила суббота, и день тянулся до самого вечера, но больше от него не было никаких известий.

У Ён снова и снова включал телефон, чтобы спросить, что значит это «на какое-то время», но каждый раз закрывал список контактов, так и не написав. Сначала он думал, что Дохён скоро вернется, но с наступлением ночи эта надежда окончательно угасла. Он хотел позвонить, но, как только собирался набрать номер, его охватывало чувство несправедливости.

«Как он мог уйти? Как он мог так просто оставить меня? Да, мы поссорились, но даже если я наговорил ему чего-то неприятного, даже если он был зол, как он мог так поступить?»

У Ён не мог ни есть, ни спать. Слезы текли ручьем, пока он не засыпал прямо на диване, лежа вытянувшись, совершенно разбитый. Ему следовало пойти в спальню, но он не мог заставить себя лечь в эту пустую кровать.

Это напоминало тот случай, когда они расстались в первый раз. Тогда он узнал, что Дохён знаком с его матерью, и провел всю ночь, закрывшись в комнате, чувствуя себя брошенным всем миром.

И вдруг его осенила мысль: «Почему мы вообще поссорились?»

Этот вопрос пришел неожиданно. У Ён успел выплакаться до последней капли и теперь пытался восстановить ход событий. Он прокручивал в голове сказанные им слова, жалел о них и мысленно спорил с тем, что говорил Дохён.

«Тот альфа... это был он».

Зачем он сказал «понял» с таким раздражением? Почему не сдержался и не перестал капризничать, когда Дохён пытался его успокоить? Почему ему нужно было упрямо доказывать свою правоту?

У Ён хотел помириться, но не знал, как. Ему даже не пришло в голову, что нужно просто извиниться. Он много раз набирал сообщение «Когда ты вернешься?», но так и не решился отправить его. Что, если Дохён не ответит? Что, если он сбросит звонок или скажет холодным тоном, чтобы У Ён его не беспокоил? У Ён боялся, что тогда его сердце разобьется окончательно.

«Почему я ничего не умею?»

«Почему я такой глупый?»

«Почему я не смог сдержаться и все испортил?»

Он раз за разом винил себя. Ему казалось, что Дохён идеален во всем, а он сам просто жалкое подобие. Ему было стыдно до боли в груди от того, что он даже не смог сказать Дохёну ничего хорошего.

Так наступило утро воскресенья. У Ён, с опухшим от слез лицом, сидел на диване, свернувшись калачиком. В его руке был телефон с полностью заряженной батареей на всякий случай. Он тяжело дышал, изможденный, с едва открытыми от усталости глазами.

«А что, если он захочет расстаться?»

Одна эта мысль, всплывшая случайно, была достаточно болезненной, чтобы вновь вызвать слезы, которые, казалось, уже высохли. У Ён, утирая мокрые глаза, совершенно обессиленные от рыданий, уткнулся лицом в колени. Он думал: если бы только можно было повернуть время вспять, он сделал бы все по-другому.

Прошло немного времени, прежде чем его телефон начал звонить. Громкий, стандартный рингтон, который он никогда не менял с момента покупки, эхом раздался в гостиной. У Ён вздрогнул и поспешно посмотрел на экран. Там было имя, которое он знал до боли хорошо.

«Джина».

* * *

Они договорились встретиться в кафе, где когда-то У Ён был с Дэниелом. Это была популярная сеть, которая имелась даже в Америке. Деревянная вывеска над входом и стеклянные стены позволяли видеть посетителей внутри.

У Ён, наскоро умывшись и надев кепку, пришел в кафе раньше назначенного времени. Несмотря на то, что был выходной, людей оказалось не так много, и он смог занять столик на двоих. Сделав заказ наугад, он устроился в углу, чтобы дождаться Джину.

– Извините, вы тут один?

У Ён не поднял головы. Из-за кепки он не видел собеседницу выше плеч, но ответил машинально, без энтузиазма:

– У меня есть парень.

– Эй, ну что вы, просто дайте номер.

– Простите, но я не могу.

Он отрезал это ровным, почти механическим тоном, но девушка все равно села напротив. Это было неожиданно. Обычно люди не вели себя настолько настойчиво. У Ён почувствовал раздражение и уже готов был сказать что-то резкое, как вдруг поднял голову.

– Даже не посмотрев, сразу отказываешь?

Милая улыбка девушки показалась ему смутно знакомой. Ее глаза, напоминавшие капельки, мягко прищурились, а лицо озарилось озорной гримасой. Пока У Ён растерянно хлопал глазами, она подмигнула ему.

– Ох, твой парень точно будет ревновать. У тебя часто номера спрашивают, да?

– ...Джина?

Лицо У Ёна, до этого застывшее, как маска, вдруг потеплело.

– И что за глупые шутки? – укоризненно произнес он, но Джина лишь беззаботно пожала плечами. Наклонившись вперед, она внимательно посмотрела на его лицо.

– Посмотри на свои глаза. Ты как рыбка-брызгун.

Джина дважды цокнула языком и достала телефон, чтобы, к удивлению У Ёна, сделать снимок. Он заметил это слишком поздно и, отреагировав, прикрыл камеру раскрытой ладонью.

– Не снимай.

– Уже сняла, – беззаботно отозвалась она, а затем что-то нажала на экране и положила телефон экраном вниз на стол. Ее блестящий, украшенный стразами чехол сильно отличался от того, что использовал Дохён.

Сделав глоток кофе из своей кружки, она внезапно спросила:

– Так что случилось?

Ее манера задавать вопросы без предисловий совсем не изменилась. Два года назад она точно так же могла прервать разговор и вдруг начать выяснять детали, даже если сама заварила кашу.

– Что случилось? Ты же меня позвала, – ответил У Ён, все еще чувствуя себя слегка не в своей тарелке.

Но его ответ, казалось, не удовлетворил Джину. Она подняла бровь, как будто недоумевая, не прикидывается ли он.

– Твой парень у меня дома.

Короткое объяснение лишь подтвердило то, что У Ён уже знал. Стоит ли ему радоваться, что Дохён не ушел куда-то далеко? Или, наоборот, злиться из-за того, что он был так близко, но все равно не вернулся домой?

– По всему видно, что вы поссорились, – сказала Джина, прищурившись и внимательно разглядывая У Ёна.

Даже если Дохён ничего ей не рассказывал, ситуация говорила сама за себя. Тем более, У Ён явился на встречу с опухшими от слез глазами, и это не могло остаться незамеченным.

– Не знаю, из-за чего вы поссорились, но лучше быстрее помиритесь и забери его. Из-за твоего парня я не могу привести своего.

– ...У тебя есть парень?

Вопрос явно не к месту, но он не смог сдержаться. Они иногда переписывались, и Джина никогда не упоминала о своих отношениях.

Джина кивнула, подняв телефон.

– Недавно начали встречаться. Хочешь посмотреть фото?

– И ты уже хочешь привести его домой?

Джина бросила на него взгляд, словно говоря: «Тебе ли говорить?» Однако фотографию показывать не стала, вместо этого резко поднялась из-за стола.

– Подожди немного.

Она направилась к кассе и вскоре вернулась с сэндвичем. У Ён подумал, что она купила его для себя, но Джина развернула упаковку и протянула одну половину ему.

– Ешь.

У Ён машинально взял сэндвич и моргнул, не понимая, почему она его угощает. Когда он подумал, что, возможно, Джина оставила половину для себя, она подтолкнула к нему и вторую часть.

– Съешь все. Я уже поела.

– Зачем так внезапно? Я не голоден.

– Все равно съешь.

Джина щёлкнула фото на телефон, запечатлев, как У Ён держит сэндвич.

– ...Почему ты постоянно фотографируешь?

– Есть на то причины.

Какие еще причины могут быть для этого?

Вопросов у У Ёна накопилось много, но энергии, чтобы их задавать, у него просто не осталось. Он открыл рот, собираясь спросить, но вместо этого тяжело вздохнул. Джина отмахнулась рукой.

– Ладно, ешь и рассказывай. Из-за чего вы поссорились?

Есть совсем не хотелось. У Ён положил сэндвич обратно, и Джина мельком нахмурилась, выглядя слегка разочарованной. У Ён, однако, этого не заметил. Он медленно начал говорить.

С чего начать? Чем больше он вспоминал, тем сильнее подступала обида. Глаза снова начали заполняться слезами, а голос становился все более дрожащим.

– Я наговорил ему гадостей.

Экстра 45

Из глаз, которые моргали, потекли слезы.

Сначала одна, а затем другая, и уже через мгновение капли хлынули потоком, разбиваясь на столе. Джина, увидев это, в редкий для себя момент растерянности широко распахнула глаза.

У Ён прикрыл глаза рукой и пробормотал:

– Наверное, он устал от меня.

Это была мысль, которая терзала его уже давно. Но стоило произнести ее вслух, как осознание захлестнуло с новой силой. Дохён не приходил домой уже два дня. И причина тому, как казалось У Ёну, его собственный гнев, который разозлил Дохёна. Более того, появилась страшная мысль, что они, возможно, так и не смогут помириться.

– Я зря сорвался на нем... Поэтому он тоже разозлился.

С каждым словом грудь словно сжималась от боли. После ссоры с Дохёном последние несколько дней сердце вело себя так, будто заболело. И когда боль становилась невыносимой, ее сменяла внезапная волна гнева.

– Но как можно было просто уйти из дома?

Когда У Ён сказал, что собирается выйти, он имел в виду лишь ненадолго проветриться и вернуться. У него и в мыслях не было, что Дохён может уйти и не возвращаться два дня. Это беспокоило его. Он скучал.

– Я собирался вернуться сразу...

Чем больше он переживал, тем обиднее становилось. Чем больше обида нарастала, тем сильнее он злился на Дохёна. Но чем сильнее злился, тем больше скучал. А в голове крутилась еще одна мучительная мысль: «Что, если я ему действительно надоел?»

– После этого он даже не пишет. Говорит, останется у тебя на какое-то время. Похоже, он больше не хочет возвращаться ко мне.

Слезы не прекращали литься. Как только они начали, остановить их было невозможно. У Ён лишь неловко пытался утирать их руками, что выглядело неэффективно. Джина, глядя на это, взяла горсть салфеток с подноса и протянула ему.

– Эй... Не плачь. Ну, хватит уже. Я же не умею утешать плачущих.

Джина выглядела настолько растерянной, что, казалось, сама могла заплакать. Люди в кафе то и дело бросали взгляды в их сторону, но ее это беспокоило меньше всего. Гораздо неприятнее было ощущение, будто она совершила что-то ужасное.

Красивое лицо У Ёна, хоть и заплаканное, все равно не потеряло своей привлекательности. Но его угнетенное состояние вызывало такое сожаление, что даже фотографировать его, как она сделала ранее, стало неловко. Слезы, собираясь на длинных ресницах, капали вниз с каждым морганием, будто капли дождя.

«Скорее рыба, чем человек», – подумала про себя Джина и встала с места. Она решила принести еще салфеток и воды для У Ёна. Хотя перед ним уже стоял напиток, похоже, это был американо, который ему совершенно не нравился.

Когда Джина вернулась, У Ён все еще не поднимал головы. Салфетки, которые он уже использовал, были скомканы в руках. Она протянула ему новые.

– Перестань уже плакать. А то кажется, что весь мир рушится.

У Ён кивнул и, взяв салфетки, зажмурил глаза, будто надеялся, что это поможет остановить слезы. Но, конечно, это не сработало. Он явно не знал, как прийти в себя. Глядя на его покрасневшие веки, Джина подумала: «Неужели он плакал все это время?

«Если бы Дохён это увидел, он бы сразу прибежал сюда», – с тяжелым вздохом подумала она, вспоминая, как тот не выходил из комнаты. Дохён, увидев У Ёна в таком состоянии, наверняка сразу бы бросился к нему и, возможно, даже встал бы на колени. Ведь он ушел из дома совсем не потому, что был на него зол.

– Он сказал тебе, что устал от тебя?

– ...Нет.

У Ён покачал головой, несмотря на слезы, застилавшие глаза. Он даже в таком состоянии честно отвечал на вопросы, что казалось забавным. Джина невольно усмехнулась, глядя на это, не сумев удержаться от улыбки.

– Но почему ты так думаешь? Не стоит делать поспешных выводов.

«Если бы не был парнем моего брата, я бы попыталась что-нибудь предпринять», – подумала Джина, стараясь смягчить голос. Она предположила, что Дохён, узнав о ее мыслях, просто упадет в обморок. А может, теперь даже ее парень тоже.

Честно говоря, когда она звала У Ёна встретиться, ее намерением было просто немного развеселить его и убедить вернуться к Дохёну. Она прекрасно знала, как сильно ее брат любит У Ёна, и поэтому считала их конфликт чем-то незначительным. Ну, подумаешь, У Ён слегка обиделся или вспылил.

Но, увидев, как обе стороны буквально закопали себя в этой ситуации, Джина поняла, что все зашло гораздо дальше, чем она думала. Судя по состоянию У Ёна, это больше походило на последствия расставания, чем на мелкую ссору.

«Ну, что ж, раз уж так, мне придется постараться ради бедного брата», – решила она.

– Рассказывай, что случилось. Я тебя выслушаю.

– Это...

«Я же не особо подхожу для таких разговоров», – подумала Джина, но все же спокойно сосредоточилась на его словах. У Ён, всхлипывая и вытирая слезы, начал подробно объяснять, что произошло между ним и Дохёном. Все началось с того, что «в начале семестра в клуб пришел новенький...» Сначала ее это немного смутило, но она внимательно слушала, не пропуская ни единого слова.

Когда история подошла к концу, Джина с открытым ртом выдала:

– ...Ким Дохён что, с ума сошел?

Это было суровое заявление для ее брата, но, казалось, оно полностью соответствовало ситуации. У Ён, слегка удивленный, нахмурил брови и возразил:

– Не настолько все плохо, – пробормотал он с заложенным носом.

Джина хлопнула ладонью по столу.

– Да ладно! Сам попросил тебя рассказать все честно, а потом ведет себя так мелочно?

Джина даже не представляла, что Ким Дохён, которого она знала, может участвовать в такой незрелой драме. Хотя она понимала, почему он мог так поступить, это не отменяло его ответственности за свои слова и поступки.

– И зачем он дал свой номер? Ты тоже раздай его кому попало! А почему не сказал про того, кто пытался к нему клеиться на работе? Раз уж решил устроить драму, то хотя бы делай это тайно!

Джина, разгоряченная от возмущения, тяжело дышала, пока говорила, а У Ён, наоборот, выглядел смущенным. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но был явно ошарашен ее реакцией. Его широко распахнутые глаза отражали любопытство, как будто он впервые видел кого-то, кто так яростно встал на его защиту.

– И зачем, спрашивается, он вообще ушел из дома? Собери его вещи и выбрось их. Пусть знает!

– ...А потом он просто переедет к тебе.

– Ах, точно.

Джина тут же поняла, что слегка перестаралась, и на ее лице отразилось явное смущение. В порыве эмоций она совсем забыла, что собиралась помирить их, а не подливать масла в огонь.

Она мысленно извинилась перед Дохёном, сделала вид, что прочищает горло, и немного успокоилась.

– Ну, это я говорю как твой друг.

Когда слушаешь историю, трудно оставаться объективным. Чаще всего невольно принимаешь сторону того, кто рассказывает. У Ён поделился всеми деталями, но с его заплаканным лицом перед глазами Джина не могла не поддержать его.

– Если бы я была другом моего брата, все было бы иначе.

– Иначе?

– Да, совсем.

– ...Как именно иначе?

Можно ли назвать это наивностью? У Ён тут же задал вопрос с неподдельным интересом. Хотя услышанное ему вряд ли пришлось бы по душе, он явно ждал объективного взгляда со стороны.

– Попробуй, расскажи, как это было бы.

Джина коротко хмыкнула, сделала глоток кофе и начала говорить с напускной непринужденностью, будто они действительно поменялись местами.

– Эй, это что, он даже с таким пустяком справиться не может, чтобы ты об этом переживал? Ну кто в здравом уме всерьез делится каждой мелочью о тех, кто к нему клеится?

Разумеется, признаваться в том, что тебе делают признания пять раз в неделю, это слишком. Если бы это был ее парень, она бы взорвалась еще на третьем случае. Кричала бы, мол, что ей теперь делать с этой информацией, и разозлилась бы, будто он специально провоцирует ее ревновать.

– И зачем наливать выпивку тому, кто взял у него номер? Может, сразу накормить его?

Глаза У Ёна чуть сузились, но это был не гнев, а скорее обида. Однако, раз начав, Джина не собиралась останавливаться.

– Сам ведь напился однажды и натворил дел, а к тебе придирается как к ребенку. Что тут такого, если ты дал номер какому-то новичку? Это нормальная часть работы, а он тут устраивает из этого трагедию.

На этот раз его выражение стало более подавленным. Видимо, У Ён и сам начал понимать, что в чем-то он был неправ. Джина, наблюдая за сменой эмоций на его лице, продолжила:

– На следующем спецкурсе раздай свой номер всем подряд. Ты ведь написал почту, потому что он мог приревновать, верно? Вот и не надо. Пусть ревнует. И, вообще, ты ушел из дома из-за него. А он куда собирался? Если бы ты сказал, что не хочешь ругаться, он бы мог прекратить это все. И даже не говори ему, где ты сейчас. Пусть сам понервничает.

Резкий тон ее слов заставил У Ёна перестать выглядеть растерянным и подавленным. Теперь он больше напоминал человека, который не знает, как реагировать.

Выполнив свою «роль», Джина убрала руки, которые все это время держала скрещенными на груди, и добавила:

– Ну, примерно так.

Экстра 46

– ...Может, тебе надо было стать актрисой, – спокойно заметил У Ён, теребя мочку своего уха. Его нахмуренные брови и слегка приподнятые уголки губ выражали смесь недоумения и легкого веселья от происходящего.

– Вот именно. Просто шоу-бизнес не признал мой талант.

Она протянула У Ёну стакан воды, который только что налила. У Ён, несколько секунд разглядывая ее руку, на этот раз послушно взял воду и сделал несколько глотков. Наблюдая за тем, как его кадык двигается, Джина мягко позвала:

– У Ён-а.

Его глаза, все еще влажные от недавних слез, обратились к ней. Прозрачные, блестящие следы пережитого до сих пор были заметны. «Как он завтра в таком состоянии пойдет в университет?» – мелькнуло у нее в голове, но вслух она равнодушно сказала:

– Пары всегда ссорятся.

Это была настолько очевидная истина, что ее даже не нужно было произносить. Даже Джина, которая недавно начала встречаться, уже успела поссориться с парнем из-за какой-то ерунды.

– Из-за одной ссоры никто не расстается.

Хотя иногда и такое случается, Джина предпочла не углубляться. Даже если сто из ста пар расстались бы после ссоры, к У Ёну и Дохёну это точно не относилось.

Но внезапно ее охватило неприятное предчувствие, и она, немного остужая голос, спросила:

– Ты что, не хочешь больше быть с ним?

– Нет, – ответ прозвучал резко, словно удар ножом. У Ён нахмурился и внимательно посмотрел на нее.

– Почему я должен расставаться?

«Ну конечно», – подумала Джина, глядя на выражение его лица, в котором ясно читалась обида от ее предположения. Еще недавно он тревожился о том, что Дохён устал от него, но теперь было очевидно, что сам он о расставании даже не думает.

– Если только ты сам не скажешь ему расстаться, этого не произойдет.

Хотя в ее голове звучало продолжение: «Даже если ты это скажешь, он вряд ли согласится».

Она прекрасно знала, какой ее брат человек. Дохён был тем, кто, если уж чего-то хотел, добивался этого любыми путями. Он мог уступить в мелочах, но никогда не отпускал то, что было для него действительно важно.

А У Ён, как казалось Джине, был именно тем, от чего ее брат никогда не откажется. Даже когда Джина только начинала общаться с У Ёном, Дохён явно испытывал дискомфорт. Отчасти это было связано с тем, что он не хотел, чтобы кто-то из семьи мешал У Ёну. Но она знала, что значительная доля его ревности возникала из-за того, что У Ён был слишком близок к его идеалу.

– Если бы ему надоели твои резкие слова, он бы давно ушел.

Джина не знала всех деталей их отношений, но ей было известно, что они уже однажды расставались. И тем не менее, именно Дохён тогла слелал первый шаг, чтобы вернуть У Ёна. Этот факт ее сильно удивил.

– Помнишь, что ты мне рассказывал?

Теперь настал ее черед напомнить У Ёну его собственные слова о Дохёне – слова, которые позволили ей лучше понять своего брата, хоть он и не был ей родным по крови.

– Ему просто было страшно. Он боялся, что ты его бросишь.

Он пытался сохранить отношения, старался быть осторожным, вкладывал в них всю душу, показывая только свои лучшие стороны. Дохён, наверное, боролся с собой каждый день, так, как никто даже представить не мог, как это было для него тяжело.

– Так что поплачь немного и позвони. Твой хён ждет твоего звонка.

Джина с чувством завершенности пыталась закончить разговор, чувствуя, что сделала все возможное. Однако ее планам помешал тихий голос У Ёна, который, опустив глаза, пробормотал:

– ...Я даже не знаю, что сказать.

– Что?

Широкий козырек его кепки отбрасывал тень на лицо, так что его выражение было трудно разглядеть.

– Хочу извиниться... хочу сказать. что был неправ. Но мне страшно, что, если я начну говорить, он снова разозлится. Я правда чувствую вину, но одновременно еще и злюсь на него.

Он говорил с заметными паузами, пытаясь справиться с дыханием. Хотя он уже не плакал, в его голосе слышалась остаточная горечь и слабость. Джина, подперев рукой подбородок, тихо усмехнулась.

– Ты все еще обижен, это нормально.

Дохён пришел к нему в пятницу вечером, значит, с их ссоры еще и 48 часов не прошло. Даже если затаенная обида и не держалась бы долго, двух дней все равно было недостаточно, чтобы все улеглось.

– Иногда такие вещи проходят, как только вы увидитесь. Тем более с моим братом, он же еще и красивый.

Джина сказала это с легкой шуткой и тут же вспомнила один случай. Когда-то Дохён, сидя за рулем машины, сказал: «Стоит мне увидеть твое лицо и вся злость проходит».

Тогда она подумала, что он был зол, но вместо этого услышала это неловкое, почти смущенное признание. Ее брат всегда проявлял по отношению к У Ёну удивительную нежность, что Джина с ее уверенным характером наблюдала с большим любопытством.

У Ён, казалось, колебался, оставаясь на месте. В конце концов он поднял голову и посмотрел на Джину. Его уголки глаз покраснели, опустившись вниз с видимой усталостью.

– ...Ты правда думаешь, что он не сердится?

Это выглядело слишком жалобно.

Он напоминал ребенка, наказанного строгими родителями. Джина задумалась, что же это за ссора такая, если даже такой решительный человек, как У Ён, был подавлен и напуган.

– Эй, если так переживаешь, просто подожди до завтра. Может, он сам первым напишет.

«Бессовестный Ким Дохён», – подумала она. Как он мог довести до такого состояния ее младшего ровесника, который был его парнем?

– Да и вообще... даже если он решит расстаться, то сделает это лично, при встрече.

Последние слова, пожалуй, не стоило произносить. Лицо У Ёна стало еще мрачнее, словно окутанное тенью. Однако через мгновение он решительно покачал головой.

– ...Не расстанемся. Не могу расстаться.

– Вот и правильно.

Джина лишь улыбнулась. Это было именно то, чего она хотела. Не только ради их счастья, но и по вполне личным причинам. Она так привыкла к этому пареньку, что даже надеялась, что они будут ругаться, мириться и, в конце концов, поженятся.

– Если понял, тогда ешь уже свой сэндвич. Если не съешь, мне попадет.

– От кого?

– От одного... очень неприятного человека.

У Ён, вероятно, решил, что это шутка, и ничего больше не спросил, а просто взял сэндвич. Его покрасневшие глаза делали его похожим на маленького зверька, осторожно откусывающего первый кусочек. Джина, глядя на это, на секунду задумалась, не сфотографировать ли его за едой, но тут же вспомнила, что оставила недоделанным одно дело. Она потянулась за телефоном.

– Ах да, я обещала показать тебе фото своего парня.

– ...Не особо интересно.

– Все равно посмотри.

– Раз уж я тебя выслушала, будь добр и ты выслушай меня, – заявила Джина, показывая несколько совместных фотографий с парнем. У Ён лениво пробежал их взглядом, сухо бросив:

– Красивый.

И то, только после ее наводящего вопроса: «Ну как, тебе нравится?»

– Хочешь встретиться с ним? В следующий раз я вас познакомлю.

– Не особо...

– Да ладно, согласись.

Джина вовсе не собиралась устраивать их встречу, но у нее уже созрел план, для реализации которого нужно было подготовить почву. У Ён, поначалу уклонявшийся от ответа, при словах: «Ну, это же парень твоей подруги, надо познакомиться», вдруг проявил интерес.

– Горло не пересохло? Ты ведь говорил, что от кофе тебе плохо. Давай я закажу тебе что-нибудь другое.

– Ну да... но откуда ты знаешь?

«Как ты думаешь?» – промелькнуло у нее в голове, но вслух Джина ничего не сказала. Она опустила взгляд на экран своего телефона, где была переписка с контактом под названием «Брат». Последнее сообщение, полученное от него, заставило ее невольно улыбнуться уголками губ. Только, конечно, У Ён этого не заметил.

* * *

Гостевая комната, в которой из мебели были только кровать и шкаф. Там находился лишь один человек – Дохён. Он сидел на широкой кровати, держа телефон в руке, и уже долгое время неподвижно смотрел на экран.

На экране, яркость которого была выставлена на максимум, крупным планом было увеличено лицо У Ёна. Глаза его выглядели усталыми, как будто он не спал всю ночь, тени под ними подчеркивали общее измождение. Красные, опухшие веки и следы слез в уголках глаз дополняли картину. Даже его тонкие веки со складкой были настолько распухшими, что казались двойными.

– Xa-a...

Дохён с силой закрыл глаза и тяжело вздохнул. Ему казалось, что внутри все горит, но он не мог придумать, как исправить ситуацию прямо сейчас. Единственное, что ему оставалось, это Вновь и вновь рассматривать фотографию У Ёна, которую прислала Джина.

– ...Чёртов подонок.

Слова, вылетевшие в пустоту, были адресованы не кому-то другому, а самому себе. «Ублюдок, идиот», он прокручивал в голове ругательства, которые обычно даже не произносил. Было ощущение, что его изнутри разъедает ржавчина, и он действительно начал испытывать физическую боль.

Дохён потер уставшие глаза и снова прикоснулся к экрану. Он пролистал фотографию вниз, открывая переписку с Джиной. На экране отобразились сообщения, начиная с той самой фотографии У Ёна, которую прислала Джина, и его собственных ответов.

«Хоть чем-нибудь покорми его».

«Там же есть сэндвичи».

«Только без курицы. У Ён не ест курицу».

«Подарочный-купон».

«Пожалуйста, позаботься о нем».

Он перечитывал эти сообщения снова и снова, будто искал в них хоть какое-то утешение или ответ на свои тревоги.

Экстра 47

Даже самому себе это казалось унизительной просьбой, но не сделать этого он просто не мог. У Ён, вероятно, был так измучен слезами, что уснул, не поев как следует. Как и он сам.

«Ты заставляешь меня заботиться о твоем ребенке».

"Фото".

«Задание выполнено».

Джина, хоть и ворчала в ответе, все же быстро согласилась помочь. Более того, она прислала фото, где У Ён держит в руках сэндвич. Пальцы у него были такими тонкими и изящными, что Дохён какое-то время просто смотрел на его руку, прежде чем отправить еще одно сообщение.

«Не давай ему пить кофе, у него будут проблемы».

Это было добавлено, потому что напиток перед ним выглядел как кофе. Зачем он вообще заказал то, что нельзя? Он долго думал, стоит ли написать, что нужно заказывать что-то сладкое, но так и не решился отправить это сообщение.

Сообщение осталось «непрочитанным» какое-то время. Дохён снова открыл первое фото, которое прислала Джина, и долго разглядывал своего возлюбленного. У Ён сидел с потухшим взглядом, опустив глаза, на его лице читалась грусть.

Глаза опухли. После такого плача голова будет болеть. А ведь у него такая чувствительная кожа, что даже крем подойдет не любой. Дохён волновался. не воспалятся ли веки.

Когда он в последний раз видел такое лицо?

Наверное, два года назад, после того случая. На следующий день после того, как У Ён узнал, что его приставили к нему репетитором по инициативе Чжису Хян, и отвернулся от него, уйдя прочь.

Хотя, если задуматься, тогда все было не так плохо, как сейчас. Тогда он хотя бы пытался сделать вид, что все нормально. А на этом фото У Ён выглядел так, словно ему хуже некуда. Казалось, он плакал до самой встречи с Джиной.

Хотя внешне У Ён казался хрупким, на самом деле его было сложно выбить из колеи. Он просто столько всего держал в себе, что со временем стал нечувствителен к мелочам. За последнее время он плакал лишь на прощальной церемонии Сон Гю и на выпускном Дохёна.

«Поздравляю с выпуском».

Несколько месяцев назад, в день, когда он закончил университет, где учился четыре года. Облаченный в выпускной халат, У Ён спрятался у него в объятиях и тихо заплакал. Дохён сделал вид, что не заметил, как он прижимается лицом к ткани, но дрожь в его плечах было не скрыть. Тогда он надел на У Ёна шапочку выпускника и долго его утешал, крепко обнимая.

Если бы кто-то услышал, возможно, назвал бы это извращенной мыслью, но Дохёну это казалось милым. Жалко, но трогательно. Даже вдохновляло. Он думал: «Интересно, как бы он заплакал ради меня?» – и представлял себе даже повторную службу в армии. Разве можно не любить такого человека?

Фотографии того дня все еще бережно хранились в телефоне Дохёна. И хотя с тех пор они жили в одном доме, после этого дня У Ён буквально не отходил от него. Даже когда Дохён шел в душ, У Ён старался оставаться рядом...

Слезы во время секса были привычным делом. Когда У Ён начинал всхлипывать от переполнявшего его наслаждения, это странным образом вызывало у Дохёна смесь удовлетворения и легкой садистской радости. Может, из-за этого у него и появились такие пристрастия.

Но если быть честным, Дохён не ненавидел вид У Ёна, когда тот плачет.

Но вот такой плач ему видеть не хотелось. Печальное лицо У Ёна, да еще и где-то вдали от него, вызывало боль, которую он не хотел испытывать вновь. Лучше уж он отдал бы свои плоть и кровь, чем пережил это снова.

Он корил себя за то, что поступил как последний мерзавец. Почему из-за такой ерунды он довел его до слез? Почему не смог сдержаться и в итоге вспылил? Где же он допустил ошибку? Он снова и снова вспоминал тот момент, когда все пошло не так.

«Ты сам всегда говорил, что нельзя держать все в себе, иначе это станет только хуже».

«Ты же сам говорил, что если есть что сказать, не надо это скрывать».

Да, все именно так. Дохён боялся, что если У Ён будет сдерживаться, это его сломает. Боялся, что он замкнется в себе и уйдет. Дохён не хотел причинять ему никакого дискомфорта, хотел, чтобы У Ён делился с ним всем и просто был счастлив.

«Ты злишься на меня, но почему тогда ничего не говоришь?»

Он знал, в чем тот чувствовал себя обманутым. Знал, что именно его злило и почему он чувствовал себя обиженным.

«...Ты снова хочешь сказать что-то не то?»

У Ён, вероятно, тоже боялся. Боялся, что если будет сдерживаться, это раздавит его. Что он просто решит все сам и уйдет. С его чувствительностью и проницательностью случайно сказанная небрежность могла показаться предвестником чего-то большего.

«Я встретился с Минджон нуной и Сонджэ хёном».

Честно говоря, Дохён почувствовал, как внутри кольнуло. Он вдруг осознал, что, возможно, заставил У Ёна так сильно об этом переживать. Желание не тревожить его, казалось, лишь сделало его еще более тревожным.

«Часто у тебя номер спрашивают? Но почему ты мне об этом не говоришь?»

Осознание того, что вещи, которые он считал незначительными, оказались ошибкой, было невыносимо стыдным. Это напоминало ощущение, когда тебе кажется, что ты все делаешь правильно, а затем обнаруживаешь обратное. Он ясно почувствовал, как его обида, несправедливость и боль отзываются в собственном сердце.

Дохён не хотел портить настроение У Ёну, поэтому не рассказывал ему о таких вещах. Или, возможно, дело было в том, что всякий раз, когда У Ён был рядом, все остальное переставало иметь значение.

«Я же рассказываю тебе все, даже то, что может тебя расстроить... А какой смысл, если ты все держишь в себе?»

Но тогда Дохён не понимал, что его поведение могло показаться У Ёну пренебрежительным. Он просто хотел защитить его, не задумываясь, что тот может почувствовать себя ребенком, которого не уважают.

«...Ён-а».

Он хотел извиниться. Сказать, что ему жаль, что он был неправ, что теперь он всегда будет говорить все. Хотел признаться, что У Ён слишком дорог ему, чтобы он мог позволить себе испортить что-то между ними. Хотел поговорить с ним откровенно.

Но, увидев слезы, катившиеся по его лицу, Дохён замер. Все вылетело из головы, будто время остановилось, а разум опустел. Дыхание перехватило, и он ощутил, как сердце словно рухнуло вниз, не давая вымолвить ни слова.

Он нервничал.

Ему было обидно.

И, возможно, правильнее было бы сказать, боялся.

«...Я ухожу».

«Куда ты собираешься в такое время?»

Раньше, когда У Ён был расстроен, достаточно было обнять его и утешить, чтобы он успокоился. Не потому что это было легко, а потому что Дохён не знал другого способа. Но теперь его слова, впервые сказанные в таком тоне, потрясли Дохёна.

«Я уйду. ...Я не могу сейчас быть рядом с тобой».

Когда это было? Вспомнил ли Дохён тот момент, когда У Ён вырвал свою руку из его? Тот момент, когда он сказал, что не верит ему, что больше не может его терпеть? Тогда он тоже чувствовал себя так же жалко?

«Ты не хочешь быть со мной?»

Что ему было делать?

Дохён вдруг осознал всю боль отвержения любимым человеком. Это ощущение было словно падение в темную бездну, будто земля рухнула у него под ногами. Прежде чем он осознал, что подкатившая к горлу тошнота была горечью, он уже решил дать У Ёну пространство.

«Я уйду».

Так он оказался здесь, в квартире, где когда-то жил. В квартире, где сейчас живет Джина, где когда-то они были вместе с У Ёном.

Дохён написал ему, что будет у Джины, надеясь, что У Ён не станет волноваться. Но ответа так и не последовало. И теперь, сидя в комнате, окруженный тишиной, он снова и снова прокручивал в голове случившееся, в то время как Джина недоумевала, что происходит.

«Прости......»

Можно ли написать ему? А если У Ён все еще злится и не хочет видеть его? Если после всего, что он натворил, после того, как заставил его плакать и страдать, У Ён больше никогда не сможет любить его так, как прежде?

Мысль о том, что он хочет его увидеть, всплывала сотни раз. Дохён представлял, как встает на колени и искренне умоляет о прощении тысячи раз. Но стоило лишь вспомнить заплаканное лицо У Ёна, как перед глазами вставала его спина, повернутая к нему, и все в голове снова становилось пустым.

Тук-тук.

Его размышления прервал тихий стук в дверь. Подняв голову, Дохён едва уловил голос Джины за дверью.

– Оппа, я пришла. Купила еду, так что поешь хоть что-нибудь.

Только теперь он взглянул на часы. Было уже за два. Оказалось, он просидел больше часа, просто уставившись на фотографию У Ёна, забыв обо всем.

Последние два дня прошли точно так же. Он не мог даже лечь в кровать, все время думал об У Ёне, бессмысленно листал контакты, теряясь в своих мыслях. Иногда ему хотелось сорваться и вернуться домой, но каждый раз перед глазами вставала сцена, где У Ён плачет из-за него, и ноги словно наливались свинцом.

Как же жалко... Что он делает со своей жизнью?

Глубоко вдохнув, Дохён открыл ящик прикроватной тумбочки. В пустом ящике лежала маленькая бархатная коробочка. Пара обручальных колец, которые он купил тайком от У Ёна всего несколько дней назад. Он планировал подарить их ему в день окончания курса дополнительных занятий.

«Тогда стань тем самым лучшим человеком».

Он хотел стать лучше. Хотел признаться. Хотел стать человеком, который достоин быть рядом с У Ёном.

Экстра 48

Закрыв ящик с громким стуком, он поднялся с кровати. Хотя он ни спал, ни ел все это время, усталости или голода он не ощущал. Ощущение оторванности от реальности напоминало состояние, словно он находится во сне.

Открыв дверь комнаты и выйдя в гостиную, он увидел Джину, сидящую на диване. Она смотрела популярное развлекательное шоу, но, услышав шаги, обернулась к нему с радостной улыбкой.

– О, наконец-то ты вышел из комнаты...

Джина резко оборвала фразу. Она моргнула, ошеломленно глядя на него, а затем вдруг тихо хихикнула. Это было похоже на смесь замешательства и смеха.

– Если все должно было закончиться вот так, то зачем вообще было ссориться?

Джина, видимо, заметила, что лицо Дохёна выглядело не лучшим образом. Она часто говорила, что из всех его достоинств только лицо заслуживает похвалы, но даже оно могло снова ее разозлить.

– Я купила суши, так что поешь и немного поспи. А сэндвичи, которые ты купил, У Ён уже съел.

– ...Все съел?

– Ага. Смотрю, ему понравилось.

Услышав это, Дохён почувствовал странное облегчение. Он все еще волновался, не вызовет ли у У Ёна съеденное несварение, но Джина, конечно, об этом не знала.

Дохён сел на диван по диагонали от Джины. Ее слегка удивило, что он, все это время запершийся в своей комнате, внезапно решил сесть рядом. Джина посмотрела на него с настороженностью, но он проигнорировал это и спросил:

– О чем ты говорила с У Ёном?

– Тебе интересно?

Ее улыбка была хитрой. Уменьшая громкость телевизора с помощью пульта, Джина ответила с ленивой безразличностью:

– Если интересно, почему сам не позвонишь?

Конечно, хотелось бы так сделать. Но раз он этого не сделал, то у него были свои причины. Когда он ничего не ответил, Джина, пожав плечами, нехотя сказала:

– О чем мы могли говорить? Просто спросила, почему вы поссорились.

– ...Почему ты спрашивала у него? Могла бы спросить у меня. Судя по его виду, он, вероятно, плакал, объясняя все.

– Да уж, я спросила у тебя раз пять, почему вы поссорились, а ты пять раз меня проигнорировал.

Так и было. Теперь он припомнил, что действительно избегал разговоров с Джиной с тех пор, как вошел в дом. Он даже не встречался с ней лицом к лицу с того момента, как она открыла ему дверь.

– Почему ты не возвращаешься домой?

Этот вопрос Джины застал его врасплох, и он не знал, что ответить. Опустив взгляд, Дохён заметил, как она слабо вздохнула.

– Он очень сильно плакал. Никогда раньше не видела его в таком состоянии.

В груди словно что-то сжалось. Его дыхание стало неровным, сердце тяжело гулко ударило. Перед его глазами снова замелькало лицо У Ёна с той фотографии такое беззащитное и горькое.

– ...У Ён сказал, что не хочет быть рядом со мной.

Слова едва сорвались с его губ, но Джина услышала их. Закрыв глаза рукой, он издал длинный, вымученный вздох.

– Но как я могу уйти?

Он не собирался уходить из дома. И тем более не хотел оставлять У Ёна одного. Даже сейчас он скучал по нему так сильно, что казалось, будто умирает от жажды.

«...Я не могу сейчас быть рядом с тобой».

Но он сам сказал, что не может быть с ним. Он плакал из-за него. Он хотел уйти из дома из-за него. Как же после этого он мог вернуться?

– Эй, ты...

Джина явно разозлилась. Она щелкнула пальцами, привлекая его внимание, и твердо произнесла:

– Да что за глупости ты несешь?

– ...Глупости?

Ее выбор слов заставил его на миг усмехнуться, но тут же он понял, что она совсем не шутила. Она нахмурилась так сильно, что даже ее обычно лишенные двойных складок веки словно стали тонкими линиями.

– Ты же опытный в отношениях, неужели так плохо понимаешь, что у твоего партнера на душе? Если он говорит, что не хочет быть рядом, ты что, правда просто уходишь? В такие моменты нужно оставаться, пока он не остынет.

Дохён думал, что в этот раз все иначе, но Джина покачала пальцем и продолжила:

– И даже если он действительно не хочет тебя видеть, ты должен подождать, пока его злоба пройдет, а потом аккуратно вернуться. Аккуратно. Ты ведь в этом мастер.

Что правда, то правда. Дохён всегда считал себя невероятно наблюдательным. Его воспитание, опыт, да и постоянные усилия довели это качество до совершенства.

– Что, первый раз в отношениях поссорился?

– Первый раз.

Его спокойный ответ заставил Джину недоуменно покачать головой. Она смотрела на него с выражением полного непонимания.

– Да не с У Ёном. С другими, с кем встречался раньше...

Но едва начав говорить, Джина застыла с задумчивым лицом. Она не могла поверить, но все же осторожно спросила:

– Так ты... никогда раньше не ссорился?

– Никогда.

Ответ прозвучал так же спокойно, без каких-либо эмоций.

– Я всегда расставался до того, как дело доходило до ссоры.

Для него это казалось бессмысленным. Зачем утруждать себя такими вещами, как конфликты? Он избегал лишних эмоций, как тех, что причиняют боль, так и тех, что ранят других. С прежними партнерами все было проще: даже если случались мелкие разногласия, они никогда не оставляли такого горького следа. А если кто-то и плакал при расставании, он уже не чувствовал себя частью их жизни.

– Поэтому мне сложно. Я не знаю, что делать.

Если бы все можно было решить простой просьбой, он бы и на колени встал. Он отбросил бы гордость и умолял его дать еще один шанс. Как он когда-то давно просил У Ёна. Но сейчас все стало другим. Отношения изменились, и его чувства стали настолько глубже, что он боялся сделать что-то не так.

– Я боюсь снова заставить его плакать.

Он ничего не боялся ни призраков, ни насекомых, ни даже смерти. Но видеть слезы У Ёна... Это было ужасно. Гнетущее чувство бессилия сбивало его с толку и мешало рассуждать здраво.

– ...И поэтому ты хочешь расстаться с У Ёном?

На этот раз Джина спросила медленно. Дохён посмотрел на нее, не произнося ни слова. Но этого хватило, чтобы Джина испуганно отпрянула.

– Эй, не смотри на меня так. Страшно ведь, – ворчливо пробормотала она, хватаясь за грудь. Когда Дохён отвел взгляд, она облегченно выдохнула. После небольшой паузы Джина наклонилась вперед и задумчиво заговорила:

– Ты иногда бываешь таким... перфекционистом.

Для него это было неожиданно. По крайней мере, он сам никогда так не думал.

– Как только ты допустишь ошибку, то либо совсем бросаешь это дело, либо пытаешься начать все с нуля.

Она говорила спокойно, иногда бросая на него оценивающий взгляд, словно пытаясь понять его.

– Ты словно хочешь свести риск провала к минимуму...

– ...О чем ты вообще?

– Да о том, что ты сейчас делаешь. Ты один раз причинил боль У Ёну, и теперь боишься попытаться снова.

Лицо Дохёна слегка дрогнуло. Он нахмурился, потому что эти слова неожиданно попали в самую суть. Джина переплела руки на груди и вскинула брови.

– Ты старался относиться к нему как к чему-то драгоценному, но в итоге все испортил, заставил его плакать. Теперь ты переживаешь, что снова можешь сделать то же самое.

Он выдохнул, словно освобождаясь от чего-то тяжелого. Не потому, что хотел возразить, а потому что чувствовал себя словно разоблаченным. Джина с легкостью вскрыла то, что он сам едва мог объяснить себе.

– Вы ведь раньше уже расставались, да? Тогда ты думал, что все можно начать заново. Тогда начни сначала.

Это были те самые слова, которые Дохён однажды сказал У Ёну. Когда он говорил, что их отношения с самого начала были ошибкой, он предлагал все начать с нуля, стерев прошлое. Это было одновременно и нелепо, и забавно, поэтому Дохён позволил себе тихо усмехнуться.

– Тебе бы психологом стать.

– Ох, психология была такая скучная.

Она действительно бросила факультет психологии, утверждая, что, если бы это была не философия, она бы, возможно, продолжила учебу. Затем добавила что-то совершенно невнятное про то, что сегодня она открыла в себе сразу два новых таланта.

– Кстати, оппа.

Когда она так его звала, ее лицо становилось серьезным. В ее взгляде, полном искренности, ясно читалась тревога.

– Знаешь, легче помириться после ссоры, чем снова начинать все с бывшим.

– Я не думал о расставании.

Ответ Дохёна прозвучал решительно. Если он и в чем-то сомневался, то точно не в этом.

– Я не могу расстаться с У Ёном.

Теперь он без него не сможет жить. Даже если появится кто-то лучше, он не позволит себе отпустить У Ёна, он твердо решил это совсем недавно. Впрочем, даже до этого момента мыслей о том, чтобы отказаться от него, у него не возникало.

– Ох... Так ты уверен, что не расстанешься, вот и ведешь себя спокойно?

Она подняла со стола телефон и, словно обсуждая что-то несущественное, продолжила говорить:

– Если собираешься написать ему, то делай это быстрее. Ты же знаешь, как бывает: наплачешься вдоволь, и тут же все эмоции проходят, остается только пустота.

Слова показались странными, но Джина с улыбкой добавила продолжение, которое заставило Дохёна мгновенно помрачнеть.

– Я, кстати, пообещала У Ёну, что, как только ему станет легче, познакомлю его с кем-то другим.

Экстра 49

– Что?

Дохён даже не успел задать вопрос, как в телефоне тут же раздался сигнал вызова. Джина включила громкую связь и начала звонок.

– ...Алло?

Дохён замер, перестав дышать. Голос на другом конце провода был хриплым и немного подавленным, но узнать его было несложно.

– У Ён, ты дома? Все нормально?

– Да... Я уже дома.

Это был У Ён. Тот, кто все последние дни занимал его мысли, тот, кому он не мог осмелиться позвонить первым.

– Почему ты звонишь?

– Да ничего особенного... – Джина насмешливо прищурилась и бросила взгляд на Дохёна. Ее поведение явно носило оттенок насмешки, но он не мог оторвать внимания от голоса в телефоне. Услышать его впервые за два дня было больно и утешительно одновременно.

– Ты подумал над тем, о чем я говорила?

– О чем именно?

– Ну, насчет того, чтобы я познакомила тебя с тем парнем.

– А, это...

Дохён подумал, что Джина соврала У Ёну, но ее слова дали понять, что разговор о ком-то действительно уже был. Озадаченно взглянув на нее, он начал подозревать, что она заранее что-то задумала.

– Обязательно это нужно? Я особо не...

– Ну, я же просто прошу тебя встретиться. Разок взглянешь и все.

Как же Джина могла так настойчиво продолжать? Дохён сердито уставился на нее, но она, улыбаясь, как ни в чем не бывало, продолжала говорить.

– Тот парень сам захотел тебя узнать. Думаю, тебе он тоже понравится, если увидишь.

«Кто он такой, чтобы интересоваться моим У Ёном?» – мысли Дохёна были полны возмущения. Никто не смеет претендовать на У Ёна, тем более кто-то, кто ни разу его не видел.

– Ты же знаешь, я разборчива. Он симпатичный.

– Знаю, я видел фото.

– Правда ведь? Красивый парень?

– Красивый.

Этот вынужденный ответ У Ёна был спокойным, но Дохён знал, что это правда. Если бы он думал иначе, он бы промолчал или сказал что-то неопределенное. Получается, этот парень настолько хорош, что У Ён даже признал его внешность?

– Просто поговори с ним. Не напрягайся. Возможно, вы даже подружитесь.

– ...Не думаю, что подружимся.

Конечно, нет. Дохён знал, что У Ён не любил заводить новых друзей. Он никогда не был открытым для общения, особенно с чужаками.

– Не надо так говорить. Ну что, согласишься?

Дохён кипел от желания вмешаться, но понимал, что просто повесить трубку или кричать в телефон было бы бессмысленно. Это только смутило бы У Ёна еще больше.

Но они ведь не расстались. Разве У Ён может согласиться?

– ...Хорошо.

– Что?!

Дохён резко встал, но Джина действовала быстрее. Она быстро выключила громкую связь и поднесла телефон к уху, завершив разговор.

– Тогда я скажу тебе, когда и где. Пока!

Короткие гудки раздались, разрезая тяжелую тишину. В комнате стало невыносимо тихо, и Дохён, наконец, тихо проговорил:

– Ким Джина.

Его голос был низким и угрожающим. Джина невольно вздрогнула, но тут же сделала вид, что ей не страшно.

– Что? Ну что? – сказала она, будто оправдываясь. Однако, тут же, вернув уверенность, она усмехнулась и слегка покачала телефоном в руке.

– Ну, и что ты будешь делать теперь?

Ее жизнерадостная улыбка раздражала Дохёна до невозможности. Он закрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Голова разрывалась от напряжения, а в груди нарастало ощущение ужасающего бессилия.

* * *

«Когда придешь?»

«Сегодня тоже не придешь?»

«До каких пор этот «пока» будет длиться?»

«Джина с каким-то парнем...»

– Нет, это не то.

«Ты злишься?»

«Я скучаю по тебе».

«Ты правда не придешь?

– Xa.

У Ён сдался и положил телефон. На ярко светящемся экране было открыто окно чата с Дохёном. Он много раз писал и удалял сообщения, так и не отправив ни одного. Последний их разговор состоялся два дня назад, когда Дохён отправил короткое сообщение.

«Я пока поживу у Джины».

– Что значит «пока»...

Прошло уже три дня с тех пор, как Дохён ушел. Не сомкнув глаз еще одну ночь, У Ён с самого утра понедельника уцепился за телефон, решив, что сегодня он точно свяжется с ним. Но отправить хоть одно сообщение оказалось не не так просто. В итоге он снова просто уткнулся лицом в подушку.

У него уже не осталось сил плакать. Он выплакал все, что мог, а теперь даже если слезы появлялись, их было совсем немного. Глаза опухли и жгли, и он больше не мог их тереть.

Наступил понедельник, а значит, нужно было идти на работу. Но Дохён даже не заходил за своими вещами. Как он собирался работать, и собирался ли вообще возвращаться домой? Все это раз за разом пронзало мысли У Ёна, и от этого на сердце снова становилось невыносимо тяжело.

– Что же ему написать...

Скоро время отправляться на работу. Если написать сейчас, может, он только помешает?

– Тогда, может, дождаться окончания рабочего дня... Как я должен столько ждать?

Каждая минута без Дохёна казалась ему вечностью. Чем дольше он ждал, тем больше ощущал, как из него уходит жизнь. У Ён не мог ни на чем сосредоточиться и ничего не мог сделать. Даже когда о нем писали статьи, он не прекращал ходить в университет, но сейчас ему впервые захотелось устроить себе пропуск.

Собравшись с мыслями, он снова взял телефон.

Он стер старое сообщение «Ты правда не придешь?» и набрал новое, короче: попросил Дохёна встретиться после работы.

Но не успел он нажать кнопку отправки, как в окне чата всплыло сообщение.

«Закончу и заеду в универ».

У Ён вскочил с дивана. Он даже не заметил, что, оставив чат открытым, сразу же засветил значок «прочитано». Пока он переваривал смысл сообщения, пришло еще одно.

«Встретимся и поговорим лично».

– Xa...

Казалось, волосы на голове встали дыбом. Это было сообщение, которого он так долго ждал. И его содержание практически совпадало с тем, что У Ён сам собирался отправить.

Сначала он подумал, что ошибся, и потер глаза. Затем, решив, что ему снится, ущипнул себя за щеку. Но имя отправителя на экране не изменилось, и это был определенно Дохён.

Слезы снова подкатывали. Он уже устал плакать, но от одного-единственного сообщения все нахлынуло с новой силой.

У Ён, наконец, ответил ему. Он тщательно обдумал свои слова и написал, что свяжется, как только освободится. Едва сообщение улетело, как появилось «прочитано».

– Ух...

Он увидит его. Наконец-то. У него появился шанс встретиться и извиниться.

У Ён снова посмотрел на экран телефона. «Закончу и заеду в универ. Встретимся и поговорим лично». Всего лишь сообщение, но казалось, что он слышит голос Дохёна. В тоне сквозило легкое раздражение, но это можно было понять только при личной встрече.

«Да и вообще... даже если он решит расстаться, то сделает это лично, при встрече».

– Нет...

Мысль, мелькнувшая в голове, заставила У Ёна резко покачать головой. Отрицательные тревоги поднимались одна за другой, но он тут же отмахнулся от них, пытаясь успокоиться. Джина сказала, что они не расстанутся из-за одной ссоры. Пока что он решил довериться ее словам.

...Правда же?

– Фух...

Сердце стучало так сильно, что казалось, еще немного и оно вырвется наружу.

– Ладно, сперва нужно помыться...

Нервно шагая по гостиной, У Ён поспешил в ванную. Он собирался просто натянуть кепку и выйти, но встреча с Дохёном требовала хотя бы минимальных усилий. По крайней мере, ему нужно было сделать что-то с опухшим лицом, как Джина и советовала.

После душа он надел аккуратную рубашку и свитер, которые обычно не носил. На запястье привычно защелкнул часы, положил в сумку все необходимые вещи и снова взглянул на чат с Дохёном. Ответа не было, но одно осознание вдруг ударило его.

– А как же работа?

Сегодня занятия у У Ёна заканчивались в три часа, и по идее Дохён должен был быть в это время в офисе. Он прекрасно знал его расписание, так что перепутать время было невозможно. Значит, Дохён собирался приехать в университет, даже не дождавшись конца рабочего дня.

– Он что, отгул взял?

Но У Ёну это было неважно. Главное, что после занятий он сможет увидеть Дохёна.

Экстра 50

Шаги к университету были легче, чем когда-либо.

У Ён пришел раньше времени начала лекции и терпеливо ждал ее окончания. Естественно, он не мог сосредоточиться ни на мгновение, и с каждой минутой его чувство тревоги только усиливалось.

«Может, стоит предложить встретиться прямо сейчас?» – мелькнула мысль. Но он не знал, как Дохён сможет выкроить время с учетом своей работы, поэтому сдержался. Почему сегодня время тянулось так медленно? Казалось, будто кто-то специально играет с ним.

И вот, когда последняя лекция уже подходила к концу, на телефон У Ёна пришло еще одно сообщение от Дохёна. Он писал, что будет ждать у главного входа. Эта короткая строка заставила сердце У Ёна учащенно забиться. Как раз в этот момент профессор объявил об окончании занятия, и У Ён, не мешкая, начал быстро запихивать все со стола в рюкзак.

– Я пошел.

– А? Э-э... ладно...

Его одногруппник, сидевший рядом, смотрел на него в недоумении. По выражению его лица можно было понять, что он удивлен столь поспешным уходом У Ёна. Но тот был настолько поглощен своими мыслями, что ничего вокруг не замечал. Надев сумку на плечо, он быстро направился к главному входу. Прежде чем понять, что происходит, он уже практически бежал.

И вот, у главного входа стоял Дохён.

Тот самый Дохён, которого он так жаждал увидеть, смотрел на часы с непроницаемым выражением лица.

На нем был строгий костюм: рубашка с галстуком, а пиджак он держал в руках. Это выглядело достаточно обычно, но почему-то вся его одежда казалась непривычной, даже галстук. У Ён точно знал его гардероб до мельчайших деталей, но эти вещи он видел впервые.

Более того...

«Почему он так выглядит, словно специально нарядился?»

Каждый раз, когда Дохён шевелился, тонкая ткань рубашки подчеркивала его мускулистую фигуру. Его волосы всегда были ухоженными, но сегодня прическа выглядела еще более тщательно уложенной. У Ён привык видеть его вечером, когда волосы уже немного растрепаны, а сейчас этот безупречный вид казался ему непривычным.

У Ён остановился на пару шагов от него и начал молча наблюдать. Он никак не мог решиться подойти. Дохён сегодня выглядел словно кто-то другой. К тому же, его холодное выражение лица делало эту встречу еще более напряженной.

«Да и вообще... даже если он решит расстаться, то сделает это лично, при встрече».

«Чертова Ким Джина! Зачем она наговорила мне этого?»

У Ён глубоко вдохнул. Пальцы крепко сжали ремень сумки, а сердце бешено колотилось. Отступать уже было поздно, да и чувство радости от встречи пересиливало все страхи.

У Ён глубоко вдохнул. Пальцы крепко сжали ремень сумки, а сердце бешено колотилось. Отступать уже было поздно, да и чувство радости от встречи пересиливало все страхи.

С тех пор как они начали жить вместе, не было ни дня, чтобы он не видел Дохёна. Даже если кто-то из них задерживался, они всегда говорили друг другу «спокойной ночи» перед сном, держались за руки, целовались, засыпали в объятиях друг друга. Эти три дня, нарушившие привычный уклад, казались вечностью.

Никакой страх не мог подавить его желание увидеть Дохёна. У Ён вдруг осознал, насколько сильно он скучал.

Поэтому он решительно сделал шаг вперед. Едва он прошел два шага, как Дохён заметил его. Его непроницаемое лицо вдруг смягчилось, и в этот момент сердце У Ёна болезненно сжалось.

– Хён.

– ...Ён-а.

Этот теплый отклик едва не вызвал у него слезы. По крайней мере, его голос оставался прежним, не холодным, как он опасался. Собрав всю свою смелость, У Ён сократил расстояние между ними до конца.

* * *

Они шли бок о бок по университету.

Это Дохён предложил немного прогуляться, взяв У Ёна за руку, и тот не возражал. На самом деле, он не хотел сразу садиться в машину, поэтому просто послушно шагал рядом.

Скоро должны были начаться промежуточные экзамены. и по всему кампусу уже вовсю цвела вишня. Легкий ветер кружил лепестки, которые иногда опускались прямо на волосы. Несмотря на красоту окружающего пейзажа, У Ён больше смотрел на Дохёна, чем на цветущие деревья.

«Можно ли взять его за руку?»

Расстояние между ними было странно неловким. Оно напоминало момент, когда они впервые встретились как учитель и ученик. Их руки почти касались друг друга, но оставались на грани прикосновения. Это легкое напряжение и осторожно увеличенный промежуток между ними делали все еще более напряженным.

Этому способствовало и выражение лица Дохёна. Когда он произнес имя У Ёна, его голос был мягким, как всегда, но с начала прогулки он не сказал ни слова. Хотя он привычно подстроился под шаг У Ёна, он ни разу не взглянул на него и не сократил расстояние.

У Ён, тоже напряженный, вдруг понял, что сам выглядит чересчур серьезным. «Каким обычно было мое лицо, когда я говорил с Дохёном?» Даже такие мелочи, как направление взгляда или движение губ, казались теперь важными.

Они остановились у лавочки, стоящей в уединенном месте. Здесь почти не было людей: лавочка находилась далеко от главного входа, в стороне от основных маршрутов студентов. Особенно в это время дня.

– Хён.

– Ён-а.

Они начали говорить одновременно и тут же замолчали. Оба смущенно отвели взгляд, словно не знали, как продолжить. Затем Дохён повернулся к У Ёну лицом и спокойно посмотрел ему в глаза.

– Говори первым.

Черные, как ночь, глаза Дохёна приковали взгляд У Ёна. Тот смотрел на него, не в силах отвести глаз, его ресницы слегка подрагивали.

Он хотел что-то сказать, но когда открыл рот, все мысли вылетели из головы.

– Это...

Дохён терпеливо ждал. Его взгляд, спокойный и пристальный, оставался загадочным. Он словно обнимал У Ёна своим взглядом, который переходил с глаз на нос, с носа на губы.

– Прости.

С трудом У Ён выдавил из себя это слово. Извинение, которое он репетировал сотни раз в своей голове, наконец было произнесено.

– Прости за то, что накричал... За то, как я сказал все это, мне очень жаль.

Он не знал, сколько раз за эти дни корил себя за те слова. Если бы он тогда не вспылил, все могло бы быть иначе.

Но больше всего его поразило то, что он не знал, как извиняться. Разве бывают люди, которые никогда не ошибаются? И все же он понял, что это всегда был Дохён, кто первым делал шаг навстречу.

– Я знаю, почему ты не сказал мне. Я знаю, что ты просто переживал за меня...

Выбрав одну из множества мыслей, крутившихся в голове, он попытался объяснить. Их спор касался не одной конкретной темы, поэтому ему было сложно сосредоточиться на чем-то одном.

– И я не обиделся из-за того номера. Я даже не серьезно спрашивал, можно ли мне его взять. Просто... тогда я был слишком расстроен.

Его чувства снова победили разум. Даже то, что он понимал умом, не могло подавить обиды, и эта обида заставляла его говорить ужасные вещи.

– Ты можешь не рассказывать мне о том, кто с тобой флиртует, о том, что происходит в компании... Все это. Но я действительно... действительно не умею справляться с ревностью.

Но за три дня, сквозь слезы, У Ён смог смыть всю накопившуюся обиду.

С пятничного вечера и до сегодняшнего понедельника он сотни раз прокручивал в голове свои чувства, по крупицам собирая их воедино и стараясь успокоиться.

– Прости за мое детское поведение.

Минджон и Сонджэ говорили, что ему позволено капризничать сколько угодно. Но У Ён думал иначе. Он хотел быть зрелым и надежным партнером. Тем, кто стоит с ним на равных, смотрит в глаза без тени неуверенности.

– Я больше так не поступлю.

Поэтому это было не просто извинение, но и обещание самому себе. Что-то вроде исповеди честное признание, не зная, как оно будет воспринято Дохёном.

– Поэтому...

Но почему-то с каждым словом его голос становился все тише, а голова все ниже опускалась. Чувства смешивались: наполовину облегчение, наполовину сожаление. И, как ни старался, еще одно беспокойство вновь наваливалось тяжелым грузом.

– ...поэтому теперь ты можешь вернуться?

Слеза упала на землю, оставив темный след. У Ён медленно протянул руку и слегка ухватил Дохёна за край рукава. Несмотря на свое обещание вести себя по-взрослому, он так и не смог сдержать обиды.

– Почему... Почему ты не возвращаешься домой?

Если повторить «я хочу тебя увидеть» сотню раз, он появится?

Однажды У Ёе уже пытался смириться, но именно Дохён заставил его снова поверить. Он дарил ему зонтик в дождь, успокаивал ласковыми словами, носил на спине, гуляя под ливнем по по кампусу.

– Я думал, ты вернешься быстро... Но ты не пришел...

У Ён привык к тому, что ожидания его подводят. Но с Дохёном было иначе. Он подарил ему уверенность, что не нужно отказываться от надежды, что он может позволить себе верить и ждать.

– Я не мог сомкнуть глаз ни на секунду. Потому что тебя не было... потому что...

Рука Дохёна едва заметно дрогнула. У Ён другой рукой торопливо стер слезы, продолжавшие катиться по щекам.

– Ты сильно сердишься на меня? Ты больше не хочешь меня видеть?

Экстра 51

Дохён широко раскрыл глаза.

Его пиджак выскользнул из руки и с мягким звуком упал на землю.

– ...Нет.

Этот ответ прозвучал сразу после того, как из уст У Ёна вырвался сдавленный всхлип. Дохён, застывший от неожиданности, очнулся и тут же поднял руку, чтобы накрыть ладонь У Ёна своей. Второй рукой он нежно провел по его щеке, тепло обнимая ее.

– Это не так. Что ты говоришь, Ён-а?

Его голос был настолько мягким и теплым, что казалось, он мог растопить лед. Вместе с ним витали тонкие, обволакивающие феромоны, успокаивая нервы. У Ён крепко зажмурил глаза, а потом, медленно их открыв, посмотрел на Дохёна влажным взглядом. Теперь он ясно видел его выражение.

– Я не вернулся не потому, что злился. И уж тем более не потому, что не хотел видеть тебя.

Его лицо было не пустым, а напряженным. Это не был взгляд злости, это была нервозность. Кажется, он тоже был настолько сосредоточен на каждом своем движении, что не мог даже взглянуть ему в глаза так же, как и У Ён.

– Тогда почему... почему ты не вернулся домой?

Как только напряжение отпустило, слезы, которые он так долго сдерживал, начали литься ручьем. Увидев это, лицо Дохёна болезненно сморщилось, и он мгновенно притянул У Ёна к себе, крепко обнимая.

– Я скучал. Я скучал по тебе...

В его объятиях ясно ощущался ритм его сердца, стучащего громко и неровно. Пальцы Дохёна слегка дрожали, так же как и его голос, который был почти не слышен.

– ...Я боялся, что ты снова заплачешь.

Эти слова прозвучали совсем тихо, словно их было стыдно произносить. Он будто извинялся за сам факт того, что сказал их.

Дохён, продолжая обнимать его, чуть наклонился, чтобы нежно погладить круглую макушку У Ёна.

– Я боялся снова заставить тебя плакать.

– Хы-ы...

Как бы ни пытались его успокоить, слезы только сильнее текли. Голос, полный чувства вины, пробудил в У Ёне всю ту боль, которую он старался подавить. Не в силах больше сдерживаться, он разрыдался, обхватив Дохёна за талию.

– Как так можно...

«Как можно не прийти домой, боясь, что я заплачу?»

Даже до того, как они начали встречаться, когда он был просто сонбэ, он всегда утешал его, обнимал и говорил теплые слова. Разве он не понял, что У Ён плакал лишь потому, что его не было рядом?

– Я подумал... подумал, что ты совсем не вернешься...

– Нет. Как я мог бы так поступить?

Дохён говорил так, словно в нем не осталось ни капли уверенности. Его голос был полон отчаяния, когда он раз за разом отрицал слова У Ёна, все крепче обнимая его.

– Я подумал, что ты не хочешь быть со мной. Что ты продолжаешь злиться и больше не хочешь меня видеть.

Среди всхлипов у У Ёна вырвался короткий смешок. То, что у них обоих были одинаковые мысли, казалось ему одновременно и забавным, и обидным.

– Почему я мог бы... почему я мог бы не хотеть видеть тебя?

Он всегда хотел видеть Дохёна, даже в моменты злости. Даже в тот день, когда он узнал правду о том, что их судьбы были связаны благодаря Чжису Хян. Даже тогда, когда он был полон гнева, он все равно хотел оказаться в его объятиях. Потому что, возможно, в его тепле все могло бы снова стать правильным.

– Извини. Это я был неправ, Ён-а.

Дохён нервно извинялся, и его растерянный вид был удивительно похож на то, как сам У Ён недавно пытался объяснить свои чувства. Проглотив всхлип, У Ён сильнее прижался к нему. Его идеально выглаженный костюм теперь был весь смят и испачкан, но Дохён, казалось, совершенно не обращал на это внимания, сосредоточившись только на утешении.

– Прости, Ён-а. Прости меня... Мне жаль. Не плачь, пожалуйста.

Его голос был таким искренним, таким тревожным, что слова звучали почти отчаянно. Это был самый честный и оголенный тон, который У Ён когда-либо слышал от него.

– Давай прекратим плакать... хорошо?

Понадобилось время, чтобы слезы перестали литься. Все это время Дохён окружал его мягкими феромонами, осторожно гладил по голове, а затем нежно поцеловал макушку. Его руки утешающе поглаживали дрожащие плечи, а голос, едва слышимый, выдохнул признание:

– Это моя ошибка. Я впервые с таким сталкиваюсь.

Услышав слово «впервые», У Ён медленно поднял голову. Дохён аккуратно вытер его заплаканное лицо и поцеловал в уголок глаза. Его неуверенная улыбка все еще хранила остатки смущения и неловкости.

– Я ведь тоже не все умею.

Эти слова удивили У Ёна. Он всегда считал, что Дохён знает и может все, что он всегда на шаг впереди.

– Я ведь для тебя первая любовь.

У Ён не стал кивать, но пару раз моргнул, что могло быть воспринято как ответ. Дохён осторожно прикоснулся губами к его векам.

– Поэтому я хотел дать тебе только хорошие воспоминания.

– Но... хах... почему тогда...

– И вот ты плачешь, – мягко усмехнулся Дохён, склонившись, чтобы коснуться лбом его лба. Как ребенка, он ласково терся носом о его лицо, а затем снова крепко прижал к себе.

– Я хотел сделать все правильно... и все испортил. Я просто хотел, чтобы тебе было хорошо со мной, чтобы ты был счастлив. И потому я допустил ошибку.

У Ён никогда не сомневался в искренности чувств Дохёна. Теперь он понял, что тот скрывал что-то не для того, чтобы обмануть, а чтобы защитить. Это была забота, любовь, которая находила свое выражение в каждом его действии.

– Я не говорил не потому, что не могу положиться на тебя. Я просто боялся, что причиню тебе боль.

Его мягкий голос проникал прямо в сердце, успокаивая душу. С тяжелым выдохом Дохён добавил еще одно признание:

– Я очень ревнивый человек.

– Я знаю.

Эти слова не стали откровением. У Ён давно это понял.

– Да, ты ведь это знал, правда?

Легкая усмешка мелькнула в его голосе. Это была не радость, а скорее смущение и извинение.

– Но я думал, что умею это скрывать. Глупец.

Стоит ли сказать ему, что ревность он скрывал действительно хорошо, но не смог спрятать свою любовь? Что его чувства так явно проступали, что даже другие знали, почему Дохён не выставляет его на фото профиля.

– Я боялся, что ты устанешь от меня.

«Ему просто было страшно».

«Он боялся, что ты его бросишь».

Слова Джины оказались правдой. Хотя У Ён и догадывался об этом, услышать это из уст Дохёна имело совсем другой вес.

Каждый раз, когда он осознавал, что у Дохёна тоже есть страхи, это пробуждало в нем странное, сложное чувство.

– Прости. Я говорил, что хочу слышать все... и сам не справился.

Долгий выдох был наполнен чувством вины.

Похоже, Дохён, как и У Ён, бесконечно жалел об их ссоре.

– Если тебе что-то не нравится, просто скажи. Говори, как есть. Ты ведь даже не сказал ничего слишком обидного. А я, в свою очередь, обещаю, что теперь буду говорить все... И тогда мы сможем помириться.

Какое бурное примирение. Только сейчас У Ён понял, что даже если они поссорятся, это не разрушит их отношения. Конечно, они не станут снова спорить по этой же причине, но теперь он знал, что любые другие конфликты они смогут преодолеть вместе.

– Прости за то, что заставил тебя плакать.

Если бы в тот день все произошло вот так... Если бы они просто поговорили и уладили все, как сейчас, им обоим было бы гораздо легче.

– Xa-a...

Его тихий вздох, перемешанный с остатками слез, исходил из чувства вины, но и из благодарности. Дохён смог разобраться в его беспорядочных словах и, как всегда, найти верные ответы. Теперь настал черед У Ёна развеять его недоразумения.

– Я никогда не говорил, что не хочу быть с тобой... Просто боялся, что снова скажу что-то не то, ха... Поэтому...

Вдруг он осознал, что его молчание из-за нежелания злиться значило ровно то же самое. Это не была попытка отстраниться, это был способ защитить дорогого человека, чтобы случайно не ранить.

– Даже написать тебе... я не смог. Боялся, что ты сердишься.

Да, так и было.

Дохён мягко погладил его, осторожно утешая. У Ён, сглатывая остатки слез, наконец произнес то, что хотел больше всего сказать:

– Так что... не уходи больше.

Он сам предложил Дохёну уйти, и тот просто принял это. Теперь он был уверен, что никогда больше не сделает подобного. Дохён, которого он знал, никогда бы не оставил его одного. Это было несправедливо, но вместо возражений Дохён тихо ответил:

– Хорошо, больше не уйду.

– И еще...

– Да? Что еще?

Он немного колебался, прежде чем сказать. Но если не сейчас, то потом, возможно, будет слишком стыдно. А ему хотелось обсудить это как можно скорее.

– Давай купим кольца.

– Кольца?

– Да, парные кольца...

Недавно первокурсники на лекции говорили, что, если бы они были его парнем, то первым делом купили бы кольца. «Как можно доверить такого красавца миру без этого?» шутили они.

– Я хочу носить парное кольцо.

– ...Хм.

Почему-то реакция Дохёна была странно сдержанной. У Ён ожидал, что тот сразу согласится, и поэтому был удивлен. Он резко поднял голову и заметил, как на лице Дохёна появилось немного растерянное выражение.

– ...Неужели ты не хочешь?

Экстра 52

– Нет, это не то, что ты подумал...

Дохён, слегка прищурив глаза, отпустил У Ёна из своих объятий. Ах, как хотелось удержать его еще немного. Но несмотря на это желание, У Ён мягко отступил назад.

После небольшой паузы Дохён, поправляя галстук, неловко отвел взгляд.

– Я хотел сделать это в подходящий момент.

У Ён не успел спросить, о чем идет речь. Дохён поднял упавший пиджак, извлек из внутреннего кармана небольшой предмет и протянул его.

Бархатный футляр. А внутри него...

– Кольца?

– Да, кольца.

Дохён неуверенно улыбнулся.

– И снова все испортил.

Он тихо пробормотал эти слова, затем огляделся по сторонам и усадил растерянного У Ёна на скамейку. Тот, словно под гипнозом, послушно занял место. Дохён опустился перед ним на одно колено, глядя снизу вверх.

– Ён-а.

Как давно это было... День, когда они стояли под дождем из лепестков вишни. Тогда У Ён решил оставить Дохёна, но все равно снова оказался рядом с ним, не заметив, как снова привязался. У Ён, смотря на него сверху вниз, широко раскрыл глаза.

– Когда окончишь учебу, давай поженимся.

Его слова сперва показались непонятными. У Ён моргнул раз, другой, но сознание оставалось совершенно пустым. Пока он безмолвно сидел, Дохён снова мягко, почти шепотом, повторил:

– Я сделаю тебя счастливым. Я возьму на себя ответственность... И поговорю с председателем.

Дохён вытащил кольцо из футляра и взял левую руку У Ёна. Бархатный чехол он положил на скамейку рядом. Его пальцы, хоть и немного дрожащие, выбрали безымянный палец и аккуратно надели кольцо. Движения были простыми, но рука заметно дрожала.

К счастью, кольцо подошло идеально. Дохён долго смотрел на стройные пальцы У Ёна, а потом сцепил их со своими. Его крупные костяшки крепко обхватили руку У Ёна.

– Давай жить вместе, Ён-а.

У Ён понимал, что это «жить вместе» означает не просто совместное проживание. Это был призыв стать семьей, обрести настоящую, более четкую связь.

– Ax...

И только тогда реальность настигла его. Улыбающееся лицо Дохёна, кольцо на его пальце все это внезапно нахлынуло, словно волна. Казалось, что остановившееся время вновь обрело движение. Тепло, передающееся через сцепленные руки, словно растопило его замешательство.

– Ты согласен?

Улыбка Дохёна была мягкой, но непривычной. Глаза, слегка прищуренные от смущения, казались застенчивыми. Хотя он улыбался, было видно, насколько он напряжен.

– Я согласен.

Голос У Ёна дрожал.

– Я выйду за тебя...

На эти слова лицо Дохёна просияло. Его глаза слегка сузились, словно весенний ветерок, полный нежности и волнения. Он опустил голову и мягко прижался лбом к руке У Ёна.

– Αх... Слава богу.

Неужели он так нервничал? Тревога Дохёна, казалось, передавалась даже через их сцепленные руки. Может, он действительно боялся отказа? Улыбнувшись, Дохён произнес решительно:

– Я сделаю тебе настоящую, красивую помолвку.

– Но ведь сейчас уже красиво...

Эти слова сорвались с губ У Ёна почти случайно. Услышав их, Дохён поднял голову. Он слегка поцеловал кольцо на пальце У Ёна, закрыл глаза и тихо произнес:

– Я сделаю все, чтобы ты был счастлив.

Это могло звучать как банальная фраза, но У Ён чувствовал, что это обещание исходило из самой глубины его сердца. Улыбнувшись в ответ, У Ён расслабился, и тогда Дохён чуть потупил взгляд.

– Так что... не встречайся с другими, Ён-а.

Слова прозвучали неожиданно. У Ён, только что слабо улыбающийся, застыл. Эта фраза показалась ему странной, даже странновато-нежной. В следующую секунду Дохён твердо произнес:

– Я не смогу с тобой расстаться.

Эти слова прозвучали почти как угроза. Хотя У Ён тоже не собирался его покидать, все же это заявление тронуло его.

– Как я могу позволить тебе встретиться с кем-то другим, когда у тебя есть я?

– ...Что?

Сцепленные руки крепче сжались. Это было не больно, но заставило У Ёна собраться с мыслями. Он моргнул, растерянно уставившись на Дохёна.

– С чего ты взял, что я с кем-то встречаюсь?

Какая-то нелепица. Где он вообще мог такое услышать?

– Джина сказала, что...

Дохён замолчал, едва начав говорить, и на мгновение растерялся. Услышав имя «Джина?», У Ён нахмурился в недоумении, а Дохён слегка нахмурил брови.

– Джина сказала, что собирается познакомить тебя с каким-то мужчиной.

– ...Мужчиной?

У Ён моргнул, переваривая услышанное. Джина и мужчина. Если объединить эти два понятия, то всплывала лишь одна мысль.

– Парень Джины?

Выражение лица Дохёна изменилось. Теперь он выглядел так, словно не мог понять, о чем говорит У Ён. Глядя на его замешательство, У Ён решил рассказать то, что узнал недавно.

– У Джины появился парень.

Неужели он этого не знал? Разве старший брат не должен быть в курсе? Или, может, Джина просто не делилась с ним.

– И она сказала, что познакомит меня с ним...

– Xa.

Короткий вздох вырвался из уст Дохёна, словно он только что понял всю ситуацию. С явным раздражением он поморщился и тут же спросил:

– Это то, о чем вы говорили по телефону?

– По телефону? А... Значит, ты был рядом, когда она звонила?

«Почему же тогда она не дала мне поговорить с ним?» – У Ён нахмурился, испытывая неожиданное сожаление, а Дохён тихо вздохнул. Сохраняя хмурое выражение лица, он снова уточнил:

– А когда ты сказал, что он симпатичный, ты говорил о парне Джины?

– Да, она показала мне его фото.

«Кстати, он действительно был симпатичным. Хотя все равно не настолько, как учитель».

– Ким Джина...

Голос Дохёна стал темным и угрожающим. У Ён невольно поежился. Хотя Дохён никогда не злился на него, он знал, каким пугающим тот может быть, если разозлится. Как, например, когда он без колебаний ударил одноклассника, который издевался над У Ёном, или когда поставил на место надоедливого старшекурсника.

– У тебя есть я, зачем тебе знакомиться с кем-то еще.

У Ён, пытаясь защитить Джину, тихо сказал:

– Это было бы нечестно.

Смысл его слов был ясен: зачем вообще было верить в подобное? Конечно, он и сам не стал бы знакомиться ни с кем, даже если бы у него не было Дохёна.

– Это же измена.

Дохён замер, словно его ударили по затылку. Простая, но абсолютно логичная мысль вдруг пробудила в нем что-то новое.

– Верно.

Его голос прозвучал так, словно он только сейчас осознал очевидное. У Ён подумал, что, возможно, последние несколько дней были нелегкими не только для него. Если ему было тяжело, то, наверное, и Дохён страдал, может, даже не спал ночами, раздумывая и мучаясь.

– Я не смогу расстаться с тобой.

Тихий, но искренний голос У Ёна эхом отразил слова, которые ранее произнес Дохён. Он хотел добавить, что кроме Дохёна ему никто не нужен, но вместо этого решил сказать по-другому:

– Даже если я встречу кого-то еще, я все равно буду любить тебя больше всех.

Представить себя с кем-то другим было невозможно. В каждом будущем, которое рисовал себе У Ён, всегда был Дохён. Для него он всегда был лучшим, но дело было не только в этом. Ему нравился сам Ким Дохён, и потому любить кого-то еще было немыслимо.

– Так что не переживай.

На самом деле, У Ён хотел сказать ему не бояться. Хотел уверить, что всегда будет рядом, чтобы он отбросил свои страхи. Как когда-то Дохён избавил его от тревог, теперь он хотел сделать то же самое для него.

– Ax...

Из груди Дохёна вырвался длинный вздох. Он все так же стоял на коленях, низко опустив голову. В следующую секунду У Ён заметил, как на землю капнула маленькая капля.

Дождь? Сперва У Ён подумал именно так. Однако, подняв голову, он увидел над собой лишь ясное, голубое небо. Белоснежные облака лениво плыли по нему, никак не намекая на дождь.

Его взгляд вернулся к Дохёну, и только тогда он понял, что происходит. Одна за другой капли падали на землю, оставляя темные следы. У Ён моргнул, пытаясь осознать увиденное, но в этот момент Дохён резко поднялся.

– Что...

Испуганный, У Ён вскочил следом. Дохён отвернулся, прикрыв лицо одной рукой. Его плечи слегка дрожали, а из его уст вырвался тяжелый, прерывистый вздох. У Ён нерешительно окликнул его.

– Хён, ты...

Ты плачешь?

Эти слова так и не были произнесены. Вместо них он услышал, как Дохён шумно выдохнул, пытаясь сдержать рвущийся наружу всхлип. Его лицо оставалось скрыто за ладонью, но их сцепленные пальцы все еще крепко держали друг друга. Второй рукой Дохён закрыл лицо еще плотнее и прошептал:

– Прости... Мне нужно немного...

Его голос дрожал, и в этой влажной, едва слышной интонации не осталось ничего от привычного, уверенного и зрелого Дохёна. Человека, который всегда казался таким взрослым и собранным, теперь разрывало на части. Он плакал.

Экстра 53

– ...Подожди немного.

Когда шок слишком велик, кажется, что теряешь способность говорить. У Ён, даже не моргнув, замер, задержав дыхание. Картина того, как Дохён закрывает лицо руками, как его плечи едва заметно подрагивают, как дрожат кончики пальцев, запечатлелась у него в памяти.

– Хён. Почему ты плачешь? Это же больно видеть. Хён, посмотри на меня.

Тихо, почти шепотом, начал У Ён, мягко покачивая сцепленные руки. Рука Дохёна была настолько большой, что одной ладонью он полностью прикрывал свое лицо. Видно было, что он плачет, но пытается притвориться, будто это не так, и от этого У Ёну становилось невыносимо.

– Ну же. Учитель. Сонбэ.

Только когда он произнес это слово, брови Дохёна слегка дрогнули. У Ён, сделав шаг вперед, опустил уголки глаз, прося.

– Покажи мне свое лицо, ладно?

Он плачет, и ему хочется утешить его, но так невозможно ничего сделать. У Ён лишь мог попросить, но Дохён категорически отказался.

– Нет. Я сейчас некрасивый.

«Наверное, ты все равно выглядишь красиво». Эту мысль У Ён проглотил, боясь, что его могут неправильно понять. Ему не хотелось, чтобы подумали, будто он просто любопытен.

– Не плачь.

– Я не плачу.

– ...Плачешь.

Притворяться уже было поздно. У Ён молча подумал об этом и осторожно взял его за левое запястье. В отличие от себя, с кольцом на пальце, у Дохёна оно все еще отсутствовало.

– Я хочу надеть тебе кольцо.

После этих слов Дохён замер. У Ён не упустил возможности и мягко потянул его руку вниз. Хотя силы он приложил немного, Дохён не сопротивлялся, словно добровольно сдавался.

Да, вот он человек, который уступает ему даже в таких мелочах. У Ён не знал, как не любить столь доброго и чуткого человека, даже если тот иногда упрекал его.

– ...Хитрый.

– Учитель же меня этому научил...

На его легкий упрек У Ён тихо возразил. Но в этот момент Дохён снова опустил голову, и его заплаканного лица увидеть так и не удалось. Тогда У Ён поднял со скамейки футляр с кольцом.

– Если я надену его, ты не сможешь уйти.

Это как раз то, что я хочу, едва слышно проговорил Дохён, сам того не понимая, что У Ён давно это решил. Он даже друзей для свадьбы уже выбрал.

Кольцо, что осталось, оказалось чуть больше размером, чем у У Ёна. У Ён вынул его из футляра и взял левую руку Дохёна. Тот снова прикрыл лицо другой рукой. Упрямый.

– Мне просто стыдно.

– Почему стыдно? Я ведь тоже недавно плакал...

– Ты милый, тебе можно.

Мягкий, как мед, голос вызвал у У Ёна тихий смешок. Казалось, с каждым днем его «розовые очки» становились только плотнее.

– Это нормально, иногда поплакать.

Шепотом ответил У Ён, надевая кольцо на палец Дохёна. Это оказалось сложнее, чем он ожидал, чуть не промахнулся. Теперь он понял, почему Дохён дрожал, когда надевал кольцо ему на палец.

Золотое кольцо с небольшими кубиками циркония идеально подошло ему. У Ён долго смотрел на руку Дохёна, теперь украшенную таким же кольцом, как у него самого. Маленький кусочек металла, и все же какое сильное впечатление он производил.

– Ты правда не хочешь мне показать свое лицо?

На этот раз Дохён сдался. Он тихо рассмеялся, будто уже ничего не мог поделать.

Когда Дохён наконец убрал руку от лица, У Ён медленно поднял свои руки и осторожно обхватил его щеки.

Лицо Дохёна, наконец, открывшееся взору, оказалось все в слезах. Его обычно аккуратные и четкие черты лица были перепачканы, а густые ресницы полностью намокли, превратившись в хаос. Он моргнул, и на гладкой щеке снова скатилась капля слезы.

– Я же говорил, хитрый ты... – слабо усмехнулся Дохён, положив свою руку поверх ладони У Ёна.

Правой рукой он облокотился на щеку, а левой мягко отвел руку У Ёна в сторону.

И затем.

– Я люблю тебя, Ён-а.

У Ён широко распахнул глаза. Каждая слеза, катившаяся из глаз Дохёна, заставляла сердце сжиматься от боли. Эта боль была одновременно щемящей и остро приятной, вызывая легкую щекотку где-то внутри.

«Ах, неужели у меня появился такой странный вкус?»

Он не думал, что ему когда-либо понравится видеть, как плачет его любимый человек, но сейчас он мог понять это болезненное, почти садистское удовольствие. Лицо, исказившееся от боли, и все же озаренное мягкой улыбкой, было бесконечно трогательным.

– Почему ты все время плачешь...

Он все же хотел, чтобы Дохён перестал. После таких слез наверняка будет болеть голова. Как и у него самого, когда он выплакал все слезы за последние дни.

– Потому что... Потому что я так сильно тебя люблю.

Ответ был таким честным, будто он просто вывернул душу наружу. У Ён неловким движением осторожно вытер уголки его глаз. Он делал это так же, как когда-то Дохён заботливо вытирал его слезы мягко и бережно, боясь причинить боль.

Этот момент вдруг показался ему забавным.

– Ты каждый раз плачешь, когда я признаюсь тебе в чувствах...

Он вспомнил тот день два года назад. Это было лето, они праздновали начало каникул. Тогда Дохён, пьянее обычного, опрокинул пиво и вышел на улицу подышать свежим воздухом. У Ён пошел за ним, и именно тогда, не выдержав, признался ему:

«Сонбэ, я не могу без тебя. Я тебя люблю».

«Ты... плачешь?»

Дохён тогда склонился к его плечу, и даже не показав лица, тихо плакал. У Ён знал, что он плачет, потому что чувствовал, как плечо намокает.

– Да уж... Тогда я тоже плакал.

Раньше он оправдывался, что это из-за алкоголя, но теперь, похоже, решил признать правду. Может, он смирился, что все уже раскрыто, или, возможно, теперь ему было не стыдно за свои слезы.

– Ты собираешься плакать и дальше?

«Может, если я его поцелую, он перестанет». Эта мысль мелькнула у У Ёна, пока он осторожно задавал вопрос. Если бы Дохён вслух разрыдался, это было бы не так обидно, но эти молчаливые слезы выглядели особенно грустно.

Дохён слегка покачал головой и затем плавно опустил ее на плечо У Ёна.

– Обними меня.

У Ён медленно протянул руки и обнял Дохёна.

Разница в росте была значительной, и эти объятия казались менее устойчивыми, чем когда он сам прижимался к Дохёну. Однако Дохён, словно стараясь компенсировать это, крепко обхватил его за талию и прижался ближе.

– Еще сильнее...

У Ён сжал его изо всех сил, так что объятие могло показаться даже болезненным. Но Дохён только еще глубже утонул в его объятиях, нежно прижимаясь лицом. Его движения, почти детские и капризные, совершенно не соответствовали его обычно взрослому и сдержанному поведению.

«Он делает это специально».

Теперь У Ён понял: это был осознанный жест.

Дохён, который обычно не позволял себе таких выходок, явно делал это специально. Он словно говорил: «Видишь, я тоже могу быть слабым».

Наверняка он все еще думал о том, как извинился за свою «незрелость». Дохён хотел показать, что не только У Ён может быть неуверенным или требовательным. Возможно, он даже специально дал У Ёну возможность проявить себя как старший.

Как бы то ни было, У Ён не возражал. Шанс утешить плачущего Дохёна выпадает не так часто. Завтра или через пару дней Дохён снова станет заботливым, уверенным партнером, который будет утешать его самого.

– Но, хён.

Спустя время, когда слезы уже высохли, но Дохён все еще оставался в его объятиях, У Ён наконец заговорил.

– Мм?

– Что, если кто-то нас увидит?

Это был вопрос, который следовало задать гораздо раньше. Но лишь сейчас, обнимая его и пытаясь успокоить, реальность снова дала о себе знать.

Видимо, Дохёна это развеселило, потому что он, не поднимая головы, тихо рассмеялся.

– Здесь никого нет. Я проверил заранее.

Действительно, место было достаточно уединенным. Даже Гарам, которая любила жаловаться на нерациональность, назвала эту скамейку пустой тратой денег.

– И пусть смотрят. Мне все равно.

Эти слова были совершенно уверенными. Впрочем, У Ён и сам уже почти ничего не боялся. Ему казалось, что если бы время остановилось именно в этот момент, он был бы счастлив.

– Я бы хотел, чтобы кто-нибудь увидел.

В этих словах снова слышалась нотка ревности, и У Ён невольно усмехнулся. Вот уж действительно упрямый человек. Он притворяется, что не ревнует, а на деле все наоборот.

– Но, Ён-а.

– Да?

– Ты мне так и не ответил.

– На что...

У Ён уже хотел спросить, что он имеет в виду, но тут понял. Речь шла о том самом признании, которое Дохён сделал, сжимая его руку и плача.

Мягкий ветерок пронесся мимо, и лепестки сакуры закружились в воздухе, опадая вниз. У Ён поднял взгляд, наблюдая за этим дождем из цветов, и, слегка улыбнувшись, наклонился к уху Дохёна.

– Сегодня, завтра и всегда. Я буду любить тебя.

Это была весна, которая поставила точку в их разногласиях.

Экстра 54

Начало было простым. В тот день, когда начались летние каникулы, У Ён вдруг неожиданно сказал что-то, из-за чего Дохён заморгал, застигнутый врасплох.

– То есть...

Дохён, нахмурив брови, протянул слова. Он не сразу смог понять, что только что услышал. Сомневаясь, правильно ли он все уловил, он мягко переспросил у У Ёна:

– Тебе интересно, как у меня проходит гон?

– Да.

У Ён без колебаний ответил и чуть шевельнулся. Их ноги переплелись под одеялом. Приподняв глаза, он покраснел и, словно стесняясь своих слов, произнес:

– Я ни разу не видел, как у тебя начинается гон.

Это было утро, как и всегда, когда они просыпались вместе. Дохён, как обычно, проснулся первым, нежно касаясь У Ёна, который еще сладко спал, а затем, спустя какое-то время, поцеловал его. У Ён все еще находился в глубоком сне и лишь с трудом приоткрыл глаза, когда в воздухе повис густой аромат его феромонов.

– Проснулся?

Один из любимых моментов Дохёна. Утро, когда У Ён, заснувший в его объятиях, просыпался, не покидая его рук. Пусть и сонный, пусть и ворчащий, он все равно уютно устраивался ближе к нему.

– Будешь дальше спать?

– Нет... Я уже выспался.

Но, сказав это, У Ён еще долго не двигался, спрятав лицо в его груди. Его теплое, словно у ребенка, тело согрелось в объятиях Дохёна за ночь. Раньше он беспокоился, что У Ёну может быть холодно, и укрывал его одеялом, но потом узнал, что тот легко переносит холод, и перестал волноваться.

– Спина не болит?

– Мм...

Ответ У Ёна был растянутым и неопределённым, словно он сам не знал. Но эта неясность казалась такой милой, что Дохён еще крепче прижал его к себе. У Ён тихо застонал, слегка повернул голову и поднял взгляд.

– Ты же меня задушишь.

Упрекавший его У Ён, однако, не пытался вырваться. Он лишь позволял Дохёну шутливо извиняться и чмокать его в ответ.

Так начиналось их утро, ничем не отличающееся от других. Они обсуждали, что поесть на завтрак, играли под одеялом и наслаждались запахом феромонов друг друга.

– Ах, точно.

Неожиданно У Ён заговорил. В тот момент Дохён нежно гладил его по лопаткам и с интересом взглянул на него. У Ён отвел глаза, словно стесняясь сказать что-то, и замялся.

– Я хочу кое-что сделать...

– Что?

Если хочешь, делай. У Дохёна не возникло ни капли сомнений. С его деньгами и временем для У Ёна не существовало вещей, которых бы он не мог позволить себе.

– У тебя скоро гон, да?

– Да. А что?

Слова У Ёна оказались неожиданными. Причем здесь гон? Пока он пытался понять, в чем дело, У Ён с покрасневшими щеками робко продолжил:

– Ты не мог бы... не принимать ингибиторы?

Сказанное им не соответствовало его неуверенному тону. Настолько неожиданное требование, что Дохён не сдержался и переспросил:

– Что?

В этот момент У Ён смущенно, но настойчиво смотрел на него, его глаза блестели, а румянец на лице лишь усиливался.

– Мне интересно, как это бывает, когда начинается гон.

Эти слова, неожиданные и откровенные, заставили Дохёна смутиться. Он посмотрел на У Ёна, проверяя, понимает ли тот, что говорит, но У Ён оставался совершенно серьезным.

– Говорят, некоторые специально не принимают ингибиторы, чтобы провести этот период с любимым человеком.

Дохён знал об этом. На самом деле, те, кто находился в отношениях, обычно не пользовались ингибиторами.

– Но мы так ни разу и не делали, правда?

Дохён никогда не переживал гон с кем-либо. Он был доминантным альфой, и это заставляло его тщательно контролировать себя. Он боялся, что в возбужденном состоянии может потерять контроль, а также не хотел показывать свою слабость. С момента, как он начал встречаться с У Ёном, к этому добавилась еще одна причина: он не хотел причинить ему вред.

Для У Ёна все было аналогично. С тех пор как он однажды убедил Дохёна заняться с ним любовью, он больше никогда не показывал ему, как выглядит в период течки. У Ён, у которого был личный врач дома, всегда принимал медикаменты, чтобы контролировать себя.

– У меня тоже скоро течка... Я хочу провести ее с тобой.

У Ён смотрел на Дохёна, его глаза светились ожиданием. Он мягко опустил взгляд, спрашивая:

– Ты ведь не откажешь?

– Нет, дело не в том, что нельзя...

Как это может быть нельзя? Это же не так, будто я собираюсь принуждать его. Если У Ёну интересно, то почему бы и нет? Вообще, найдется ли хоть один альфа, который бы отказался от такого предложения?

Но все же, была одна вещь, которая вызывала беспокойство.

– Ты уверен, что справишься?

У Ён, у которого в плане опыта был только Дохён, наверняка не знал, как именно проходит гон у альфы. Все его «впервые» было связано с Дохёном, и, естественно, сексуальный опыт и знания тоже были минимальными. А что, если он испугается? Или будет настолько потрясен, что это окажется для него слишком тяжелым испытанием?

– Да.

Однако У Ён уверенно кивнул, не раздумывая ни секунды. Причем с таким выражением лица, будто совершенно не понимал, почему может быть иначе. Дохён только усмехнулся в ответ.

– Xa...

Серьезно, это не та вещь, которую нужно обсуждать, лежа полуодетым в его объятиях. У Ён был в тонкой футболке, причем в футболке Дохёна, и явно не понимал, насколько его слова звучат вызывающе. Особенно после того, как ночью, словно мокрая тряпочка, он без сил заснул у него на руках.

– Ён-а, подумай хорошенько.

Дохён прекрасно представлял, что творится в этой маленькой головке. У Ён всегда был любопытным, особенно когда дело касалось нового. Неудивительно, что ему захотелось увидеть другую сторону Дохёна. Даже когда они сильно поссорились, У Ён, вытирая его слезы, выглядел так, будто разглядывал что-то необычное.

Ему наверняка было любопытно. Хотелось узнать, понять и увидеть.

Дохён мог понять это желание попробовать что-то новое. Это означало, что их интимная жизнь приносила У Ёну радость. А если бы ему это не нравилось, он бы никогда не решился высказать подобное предложение.

– А если не справишься, что тогда?

Но в этом и была проблема: Дохён слишком заботился о нем. Даже прошлой ночью он уложил его спать, едва тот смог прийти в себя. А теперь, восстановив силы за ночь, У Ён заявляет такое. Его дерзость была одновременно милой и немного наглой.

Дохён снисходительно относился к нему, чтобы не перегружать. Но, похоже, это привело к тому, что У Ён стал увереннее в своих силах. Как тот щенок, который не знает, что стоит бояться тигра.

– Я справлюсь. Все будет нормально.

Казалось, У Ён не догадывался о мыслях Дохёна. Его взгляд оставался спокойным, даже уверенным. Он упрямо добавил:

– Я ведь тоже доминантный.

Разумеется, Дохён знал это. Поэтому У Ён так умело источал сладкий аромат. Любой другой альфа давно бы подчинился его воле. Феромоны У Ёна действительно были сильными.

– Ладно, хорошо.

– Правда?

Как только Дохён согласился, лицо У Ёна осветилось радостью. Его улыбка была настолько очаровательной, что Дохён почти поддался ее чарам. Но внезапно вспомнив, что хотел сказать, он поспешно сделал серьезное выражение лица.

– Ho.

– ...Ho?

У Ён тут же насторожился. Дохён нарочно сменил тон на строгий, чтобы добавить вес своим словам.

– Никаких «я не могу» посередине.

Конечно, это была пустая угроза. Если бы У Ён действительно не справлялся, Дохён бы тут же все прекратил. Но он специально сказал это, чтобы У Ён, если передумает или испугается, мог сразу это признать, и тогда они бы остановились.

– Даже если ты потеряешь сознание, мы не остановимся.

Слова Дохёна, кажется, наконец дошли до него. У Ён на мгновение замер, словно задумался. Он плотно сжал губы и опустил взгляд, явно обдумывая что-то серьезное.

А затем вдруг спросил:

– ...Ты собираешься сделать мне больно?

Это было неожиданно.

Дохён растерянно уставился на него. Не из-за самого вопроса, а из-за того, что выражение лица У Ёна словно излучало легкое ожидание. Его блестящие, ясные глаза выглядели так, будто он слегка волнуется... или лаже взволнован.

Что с ним делать? Его безрассудство было настолько милым, что даже думать о том, чтобы отговорить его, не хотелось. Дохён лишь невольно улыбнулся.

– Нет, я не сделаю тебе больно.

Ответив мягким голосом, он коснулся губами лба У Ёна. Тот смиренно закрыл глаза, но его лицо выдавало смесь легкого разочарования и облегчения.

До гона Дохёна оставалась ровно неделя.

Экстра 55

Назначенный день приближался стремительно. В течение этого времени Дохён, можно сказать, едва касался У Ёна. Поцелуи и легкие прикосновения к спине все еще были, но ниже его руки не опускались.

У Ён совершенно не понимал такого поведения. Конечно, они не всегда занимались этим, но если создавалась подходящая атмосфера, никто из них не отказывался. А теперь он вел себя так, будто они только начали встречаться. Зачем вдруг такая сдержанность?

Когда У Ён, не выдержав, спросил, почему они ничего не делают, Дохён с улыбкой ответил: «Позже». И, как всегда, добавил нежный поцелуй, от которого У Ён не успел даже возразить. «Позже так позже», – подумал он, но почему не сейчас? Этот вопрос застыл на его губах, поглощенных поцелуем.

Несколько дней вынужденного воздержания стали для У Ёна настоящим испытанием. С приближением течки его тело становилось все горячее, и он не знал, как справляться с этим. Когда желание стало настолько сильным, что он неосознанно начал тереться о Дохёна, тот снова четко обозначил границы:

– Нет. Если сейчас начнем, потом будет сложнее.

Сложнее? Да уже сейчас невыносимо! Что может быть труднее, чем это? Особенно учитывая, что сам Дохён явно тоже был возбужден это можно было почувствовать даже кожей. Его феромоны, густые и насыщенные, буквально витали в воздухе. От одной мысли, что он сдерживается, У Ёну становилось несправедливо обидно.

В конце концов, в голове У Ёна мелькнула даже такая мысль: «Может, он мстит мне за то, что я предложил провести течку вместе?». Хотя, конечно, это не было чем-то, за что можно было бы наказать.

Однажды, на вечеринке, один из старшекурсников сказал, что совместное проведение течки или гона среди пар довольно обычное дело. По его словам, лучше наслаждаться этим естественным процессом, чем злоупотреблять ингибиторами. Большинство присутствующих нахмурились от его самодовольных и нескромных слов, но У Ёна зацепила одна идея.

«...Можно проводить течку вместе?»

Почему он раньше об этом не думал? Это казалось таким естественным. Если они любят друг друга, если они пара, почему бы не пережить это вместе?

Для У Ёна течка всегда была чем-то тягостным, неудобным, даже постыдным. Как доминантный, из-за обилия феромонов он испытывал сильное раздражение от того, что не мог их контролировать в этот период. Ему особенно не нравилось, что из-за этого к нему могли привязываться альфы.

Именно поэтому У Ён всегда принимал ингибиторы, чтобы пережить этот период без осложнений. Его организм хорошо реагировал на препараты, поэтому никаких серьезных проблем не возникало.

За исключением одного случая, когда ему исполнилось двадцать, и его состояние было настолько нестабильным, что пришлось прибегнуть к уколу.

«Переспи со мной...»

«Все равно мы уже это делали...»

В тот день, когда У Ён решил отказаться от Дохёна и готов был отдать все ради последней попытки, он впервые показал ему, как выглядит в период течки. Итог оказался неутешительным, но У Ён своими глазами увидел, как феромоны лишают Дохёна самообладания.

Если бы они тогда уже встречались, изменилось бы что-то? Вместо того чтобы прижать его к дивану и взять верх, он мог бы нежно обнять и успокоить? Эти бессмысленные размышления порождали все новые вопросы.

«А что происходит с ним во время гона?»

Как и У Ён, Дохён был доминантным, но он никогда не терял самообладания перед ним. Хотя в разгаре страсти он иногда становился более резким, это всегда оставалось в рамках контроля и внимания к У Ёну.

Что же происходит с таким человеком, как Дохён, когда у него начинается гон? Что, если он полностью теряет контроль? У Ён, привыкший к тому, что Дохён проводит свои циклы почти незаметно, все больше разгорался любопытством, пока это не превратилось в навязчивое желание увидеть его в таком состоянии.

К счастью, Дохён с трудом, но все же согласился на его предложение. Что именно вызывало у него столько переживаний, У Ён не стал разбирать. Ему было важно только одно они проведут этот период вместе.

Разумеется, У Ён и представить не мог, что согласие будет сопровождаться столь строгим воздержанием.

– Значит... это будет завтра? – произнес он вечером накануне, сидя на кровати после душа. Его лицо было свежим и немного недовольным: еще одна ночь без близости. Он задал вопрос, полный скрытой обиды, и Дохён, тихо смеясь, поцеловал его в макушку.

– Да, завтра.

Как ни крути, это было почти удачей. Завтра суббота, а у Дохёна был еще и выходной в понедельник – совпало с празднованием годовщины основания компании.

– Завтра мы... сделаем это?

– Наверное, да.

Почему «наверное», а не точно? У Ён хотел возразить, но мягкие поглаживания по его затылку и теплый, полный любви взгляд заставили его замолчать. Вместо этого он ворчливо пробурчал:

– Ты просто издеваешься надо мной все это время.

– Как можно издеваться над таким прекрасным партнером? – ответил Дохён, как само собой разумеющееся, и взял с тумбочки таблетку. Это была та самая таблетка, которую он уже несколько дней принимал на ночь, запивая заранее приготовленной водой.

– Ты снова ее пьешь? – спросил У Ён. Он знал, что это не ингибитор, но никак не мог понять, зачем Дохён ее принимает. Когда он спрашивал об этом, тот отвечал неопределенно: «На всякий случай».

– Это последний раз, – коротко сказал Дохён. У Ён не стал уточнять. Раз это не от болезни, значит, беспокоиться не о чем, решил он.

– Ложись, пора спать.

В спальне погас свет, и они улеглись рядом. У Ён, как обычно, устроился в объятиях Дохёна, обвив его за талию. Хотя, как говорил сам Дохён, во сне У Ён всегда разворачивался и ложился прямо, перед сном он любил быть так близко.

– Спокойной ночи, Ён-а.

Ответил ли он на это? Наверное. Хотя, возможно, слова так и остались только в мыслях. У Ён думал, что от волнения не сможет заснуть, но как только закрыл глаза, сон тут же овладел им. Наслаждаясь свежим, как осенний ветер, ароматом феромонов Дохёна, он погрузился в сладкую дрему.

* * *

Циклы у обладателей особых признаков никогда не наступают строго по расписанию. Скорее, это похоже на простуду: сначала тело медленно нагревается, а затем буря захватывает неожиданно. Конечно, изменение состояния можно предугадать, и у доминантных чаще всего цикл идет по более стабильному графику, но все равно остается элемент неожиданности.

Что это означало на практике? То, что Дохён мог потерять контроль в любое время утром, днем или вечером. Легкий жар будет нарастать постепенно, но неизбежно наступит момент, когда феромоны вырвутся наружу. Именно этот миг станет настоящим началом его гона.

У Ён думал, что хотя бы утром они смогут спокойно поздороваться. Может быть, даже поболтать под одеялом или позавтракать вместе. Он тайно надеялся, что все начнется не раньше полудня, чтобы они могли расслабиться и провести время без спешки.

– Ух...

Однако на рассвете У Ён проснулся, чувствуя легкое беспокойство. Что-то было не так: вокруг было странно жарко, а с каждым вдохом внутри живота разливалось щекочущее ощущение. «Почему так?» – подумал он, медленно открывая глаза. На мгновение он никак не мог осознать, что происходит.

Перед глазами У Ёна была грудь Дохёна, прикрытая тонкой футболкой. Его рука все еще лежала под головой У Ёна, словно тот использовал ее как подушку. Это само по себе не было странным, но беспокойство вызывало другое – тяжелое, неровное дыхание, едва слышное у самого уха.

– Xaa...

– Учитель?

У Ён вздрогнул от неожиданности и позвал Дохёна. Жар, который накрыл его, исходил именно от него. Тело Дохёна было словно раскаленное, он крепко обнимал У Ёна, издавая глухие стоны.

– Что...

У Ён попытался поднять голову, но в этот момент Дохён прижал его еще крепче, заставляя уткнуться лицом в его грудь. У Ён открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же замер.

Феромоны хлынули с такой силой, что полностью окутали его. Это был свежий, мягкий аромат, характерный для Дохёна, обычно успокаивающий и приносящий удовольствие. Но сейчас все было иначе.

– Xa...

Тихо простонав, У Ён невольно свернулся калачиком. Как только он осознал, что это феромоны Дохёна, внутри живота вспыхнул жар. Аромат, обычно мягкий и нежный, словно осенний ветер, теперь был пропитан возбуждением, густой и вязкий, словно обволакивающий каждую клетку его тела.

– ..Ax.

Гон начался. Только сейчас У Ён осознал, что весь воздух в комнате был уже пропитан присутствием Дохёна. Казалось, он оставил свой след повсюду. Несмотря на то, что Дохён просто обнимал его, У Ён чувствовал каждую каплю его возбуждения. Особенно это выдавал напряженный и, казалось, готовый вот-вот взорваться низ живота Дохёна.

– Хаа... Ён-а...

Сердце бешено колотилось. У Ён никогда раньше не встречал доминанта, который мог бы превзойти его самого. Даже те, кто пытались подавить его своими феромонами, казались не просто слабыми, а откровенно жалкими.

Но Дохён был другим. Его мощное присутствие невозможно было игнорировать. Оно ясно давало понять, что он был доминантом, равным У Ёну. Густые, обволакивающие феромоны, казалось, проникали во все поры, завладевая его чувствами.

«Учитель все это время действительно очень сдерживался», – подумал У Ён.

Экстра 56

У Ён вдруг осознал, насколько сильно Дохён сдерживался все это время. За все годы их отношений он ни разу не чувствовал от него таких мощных и захватывающих феромонов. Настолько интенсивных, что у него даже помутнело в глазах.

– ...Хён.

На тихий зов У Ёна плечи Дохёна вздрогнули. У Ён медленно опустил руку, осторожно проведя ее к промежности Дохёна. Через ткань брюк он коснулся заметного рельефа и начал мягко водить по нему ладонью. Дохён выдохнул прерывисто, с трудом сдерживая голос.

– Xa...

Чувство мгновенного наслаждения, будто волосы на голове встали дыбом, оно пронзило все тело. И все это лишь от осознания одного факта: Дохён отозвался на его жест. Этот всегда спокойный и уравновешенный учитель сейчас был таким откровенным.

– Хён, сейчас...

– Ха-а... Ых...

– Ты... такой горячий...

Когда У Ён осторожно пошевелил рукой, Дохён, крепко обнимая его, затряс плечами. Его тело то съеживалось, будто он не мог больше этого выносить, то он судорожно хватался за плечо У Ёна. Видя, как тот совершенно растерян и не знает, что делать, У Ён, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, спросил:

– ...Мне сделать это... ртом?

Дохён внезапно застыл, прекратив любое движение. Однако тот, кто в итоге оказался смущен этим неожиданным откликом, был У Ён.

– Это, эм... ну...

У Ён все еще не убирал руку, нервно озираясь вокруг. Слова вырвались сами собой, и объяснить их теперь оказалось непросто. Хотя оправдание нашлось довольно быстро.

– Просто... думаю, лучше один раз сделать... чтобы стало легче... Ты ведь стал слишком... большим, хён...

Сказать, что он вот-вот взорвется, У Ён не решился. Все из-за того, что черные глаза Дохёна пристально смотрели ему в лицо. Это было неприятие? С таким вопросом он попытался прочитать выражение его лица, но реакция оказалась странной.

Глаза, с которыми он встретился, казалось, были лишены фокуса. Дохён смотрел на него, но так, что даже трудно было назвать это «взглядом». Из-за этого У Ён почувствовал какую-то неожиданную обиду и решил уточнить:

– Ты хотя бы знаешь, кто я?

– Xa-a...

Дохён слабо улыбнулся, будто на грани безумия, или в мучении. Склонив голову, он прикоснулся губами к уху У Ёна и, дрожащим, сорвавшимся голосом, прошептал:

– ...Сон У Ён.

«Не дразни меня, учитель».

Лицо У Ёна мгновенно вспыхнуло. Его сердце, и без того бешено колотившееся, теперь гулко билось с такой силой, что казалось, звук заполняет всю комнату. Дохён, словно отвечая на выброс омега-феромонов, которые внезапно заполнили пространство, снова издал тихий стон.

– Хa...

У Ён почувствовал, как член под его ладонью дернулся. Даже через ткань брюк это ощущение было настолько явным, что он не мог не задуматься, насколько сильнее это было бы, если бы он коснулся обнаженной кожи.

Когда У Ён оказывался в таком состоянии, Дохён всегда сначала помогал ему рукой или ртом. Иногда он говорил: «Не делай это один, потерпи», но, если понимал, что иначе нельзя, покорно помогал ему достичь разрядки.

– ...Сначала сделаем это один раз.

После этих слов У Ён решил перейти от слов к делу и начал медленно опускаться ниже. Похоже, Дохён был слишком растерян, чтобы воспринимать разговор, поэтому У Ён счел, что действия будут уместнее. Лежа лицом к лицу, он пополз вниз, к нижней части тела Дохёна. Тот, казалось, был не в силах отвести взгляд и ошеломленно смотрел на макушку У Ёна.

Пальцы У Ёна остановились на резинке брюк. Он плавно потянул ее вниз вместе с нижним бельем. В тот же миг член, выскользнув наружу, слегка коснулся его щеки. Вместо того чтобы отстраниться, У Ён лишь открыл рот и мягко обхватил губами вздувшуюся головку.

– Xa-a...

Свежий, яркий аромат феромонов мгновенно наполнил пространство. Ему даже показалось, что где-то раздался едва слышный скрежет зубов. Обхватив блестящий кончик губами, У Ён медленно втянул его, затем чуть шире раскрыл рот и подался вперед.

– Xa-a...

Дохён делал это для него много раз, но У Ён сам ни разу не пробовал ответить тем же. Если не считать того единственного случая, когда он предложил это первым, пытаясь утешить Дохёна после ссоры с его младшей сестрой. Позже У Ён еще несколько раз говорил, что может сделать это, но Дохён лишь улыбался с теплотой, как будто ему это казалось милым, и отвечал поцелуем.

Может, он отказывается из-за того, что У Ён недостаточно хорош в этом? Эта мысль мелькнула лишь на мгновение. У Ён знал, что каждый раз, когда он предлагал это, в глазах Дохёна вспыхивало желание. Однако за ним неизменно следовало чувство вины, и именно оно заставляло Дохёна отказываться.

– Kx...

Как подтверждение того, что это не было ошибкой, Дохён низко застонал и схватил У Ёна за затылок. Его хватка не была болезненной, но достаточно сильной, чтобы У Ён не смог отстраниться. Почувствовав в этом скрытое одобрение, У Ён набрался смелости и стал еще увереннее дразнить вздувшийся член.

– Уг-х...

Он начал двигать головой вперед-назад, повторяя движения языком вокруг головки, словно имитируя то, что Дохён делал для него.

Горячий и влажный рот обхватывал чувствительную плоть, а мягкие стенки сжимали ее, дополняя ощущения скольжением языка. У Ён старался в точности копировать то, как Дохён приносил ему удовольствие.

– Ax...

Однако, пока У Ён продолжал двигаться, в памяти всплывали эти ощущения, и его собственное тело начало реагировать. Нижняя часть живота наполнилась теплым, щекочущим чувством, а спазмы в задней части давали понять, что сзади он мок.

Уже неделю У Ён держал себя в руках, воздерживаясь от подобного. Раньше он жил с уверенностью, что у него и вовсе нет сильного желания, но эта иллюзия давно рухнула с тех пор, как он встретил Дохёна. Каждый раз, когда он смотрел на него, желание вспыхивало снова. И сейчас, когда он прикасался к нему, все было точно так же.

Держа одной рукой Дохёна, У Ён другой рукой потянулся назад. Он запустил ее в штаны и скользнул пальцами между ягодиц. Там он нащупал уже влажное отверстие. Он тут же погрузил в него один палец и, как это делал Дохён, начал аккуратно вращать кистью.

Его член резко вошел глубже, ударив в горло. У Ён, растерянный, сильнее надавил пальцем, который наполовину был погружен в него, на внутреннюю стенку. В этот момент над его головой раздался тихий голос Дохёна.

– ...Ён-а.

Тихий, приглушенный голос Дохёна доносил всю глубину его возбуждения. У Ён, все еще держа его член во рту, поднял на него влажный, блестящий взгляд. Дохён, лежа на боку и смотря на него сверху вниз, выдохнул горячим, тяжелым дыханием.

– Где ты научился таким вещам?

– Xx... yy-y...!

Ответить, что всему научился у учителя, У Ён даже не успел. Дохён снова слегка подался бедрами вперед. Его движения, которые время от времени касались горла, заставили У Ёна невольно сильнее надавить на чувствительное место сзади. Благо, Дохён больше не вводил его так глубоко, как раньше, позволяя У Ёну продолжать свои действия.

Дохён резко вскинул бедра, стиснув зубы. Его член, словно готовый взорваться, дернулся, и вместе с тихим стоном «Кх...», густая сперма обильно вылилась наружу.

Обильная слюна смешалась со спермой. У Ён не почувствовал отвращения, ведь в этой смеси отчетливо ощущались насыщенные феромоны Дохёна. Не успев даже распробовать вкус, он ощутил внезапную жажду. Не раздумывая, он проглотил все, что держал во рту.

Дохён первым взял себя в руки. Он засунул руки под подмышки У Ёна и легко поднял его вверх, притягивая к себе. Прижав его к своей груди, он нежно поцеловал его в глаза и щеки. Палец, которым У Ён только что стимулировал себя, вышел сам собой, когда он оказался в объятиях Дохёна.

– Почему все делаешь один?

На вопрос с оттенком обиды У Ён так и не смог ответить. Тем временем рука Дохёна, плавно скользнувшая по его спине, проникла в штаны. Так же, как это делал У Ён совсем недавно, его пальцы скользнули вдоль линии ягодиц и сразу же вошли в увлажненное отверстие.

– Xa...

Всего лишь один средний палец но это не шло ни в какое сравнение с тем, как это делал У Ён сам. Впрочем, неудивительно, ведь даже размер обручальных колец у них отличался на несколько размеров. Прямой и аккуратный, но с выступающими суставами, палец Дохёна уже казался слишком большим, чтобы с ним справиться.

– Ха, у-ум... а-а...

У Ён крепко прижался к груди Дохёна, сжимая его воротник руками. Рука, проникшая ниже, двигалась не так размеренно, как обычно, а с явной торопливостью. Пальцы настойчиво нажимали на внутренние стенки, дразня самые чувствительные точки, и вскоре к первому добавился еще один палец.

– Угх...!

– Прости, я сейчас немного тороплюсь...

Экстра 57

Когда У Ён вздрогнул от неожиданности, Дохён тут же мягко коснулся его губ в поцелуе. Похоже, его совсем не смущали губы, которые еще недавно принимали его сперму. Он нежно утешал У Ёна, осыпая его частыми, легкими поцелуями.

– Ха, там... ах...

– ...Здесь?

– Да... ха, да...

Конечно, У Ён и не думал отказываться. Его разгоряченное тело уже не могло удовлетвориться лишь пальцами Дохёна. В голове была только одна мысль как можно скорее быть достаточно готовым, чтобы принять что-то большее и толще.

– А... учитель...

– Опять так называешь.

К счастью, похоже, после первого оргазма Дохён ненадолго вернул себе ясность рассудка. Его лицо все еще оставалось немного затуманенным, но он больше не выглядел таким потерянным, как раньше.

– Пожалуйста... xa... Пожалуйста, быстрее...

Это произошло как раз в тот момент, когда пальцы Дохёна увеличились с двух до трех. У Ён чувствовал, что уже близок к пределу, но его нетерпение оказалось сильнее любых ощущений.

– Быстрее... ух... Сделай это быстрее... пожалуйста?

Его передняя часть уже болезненно напряглась, а сзади было настолько влажно, что раздавались липкие звуки. Хотя Дохён и прикасался к тем местам, которые У Ён любил больше всего, этого было явно недостаточно.

– Ха... ты сейчас...

– Xx-a-a...!

Однако вместо того, чтобы убрать пальцы, Дохён надавил глубоко внутри, на самую чувствительную точку. Когда У Ён резко сжал мышцы снизу, он, словно в подтверждение своих слов, слегка повернул запястье, усиливая ощущение.

– Ты сейчас такой тесный... ты это понимаешь?

«Вот поэтому не стоило оставлять меня одного целую неделю», – подумал У Ён с легкой обидой, встречаясь взглядом с Дохёном. После этих слов он потерся губами о его губы. Дохён без лишних слов приоткрыл рот, позволяя своему языку проникнуть в рот У Ёна.

В тот момент, когда их слюна и дыхание смешались, У Ён не упустил возможности его феромоны обрушились на Дохёна, заполняя воздух.

Свежий, словно спелый плод, феромон У Ёна смешался с феромонами Дохёна. Сладкий, притягательный аромат наполнил воздух настолько мощный, что любой альфа наверняка потерял бы рассудок и бросился на него. Дохён застыл, резко прекратив движение.

У Ён ясно увидел, как его глаза, находившиеся так близко, постепенно затуманивались. С каждым морганием, один раз, второй, рассудок исчезал с лица Дохёна, уступая место необузданным эмоциям.

И, наконец...

– Xа...!

Пальцы выскользнули в тот самый момент, когда у У Ёна буквально закружилась голова. Дохён резко навалился на него, словно накрывая собой, и рывком снял с него штаны и белье, бросив их куда-то в сторону. Затем он закинул ноги У Ёна себе на плечи, устраивая его в нужной позиции.

– Х-хён...!

Первым начал У Ён, но именно он оказался подавлен напором Дохёна. Инстинктивно позвав его, У Ён вдруг осознал одну важную деталь и, запинаясь, заговорил:

– П-резерватив... нужно надеть... презерватив...

Этому У Ён научился у самого Дохёна. Как бы срочно ни было, он всегда начинал с того, чтобы надеть презерватив, и У Ён запомнил это как неотъемлемую часть их близости.

– ...Α.

Дохён, словно сломавшись, на мгновение застыл, а затем наклонился вперед. Он даже не опустил ноги У Ёна, из-за чего тот непроизвольно свернулся, словно мячик. Дохён потянулся к тумбочке, достал презерватив и зубами вскрыл упаковку. У Ён широко раскрыл глаза, наблюдая за этим действием.

Наконец-то это случится.

Хотя они уже делали это столько раз, что У Ён не мог бы сосчитать, сейчас он вновь ощутил волнение. Казалось, что за прошедшую неделю все накопившееся тепло собрало внизу живота плотный ком. Половина была ожиданием, другая половина страхом. Затаив дыхание, он наблюдал, как Дохён снова занимает позицию.

– ...Расслабься.

Эти слова скорее вырвались сами собой. Дохён прицелился в влажное отверстие и без промедления проник глубоко внутрь, не дав У Ёну времени подготовиться.

– Aax...!

Острая волна прокатилась ниже пупка, и в тот же момент из его уже напряженного члена неожиданно вырвалась струя спермы.

– A-a... aa! Xx...!

Но Дохён не дал ему насладиться моментом разрядки. Одной рукой опираясь на кровать, а другой крепко держа У Ёна за подколенное сухожилие, он начал резко и глубоко входить внутрь. На этот раз он даже не оставил времени привыкнуть к этому большому, внушительному члену.

– Ха-ах! Хх-у-ум... ахк...!

– Ха... Ён-а... ух...

Дохён издал низкий, хриплый звук, который густо осел в ушах У Ёна. Волна удовольствия, накатившая, словно ураган, заставила его мозг буквально расплавиться. С самого начала действий его мысли стали пустыми, словно полностью стертыми.

– Ух... у-ум... ΧΧ...!

У Ён судорожно протянул руку и схватился за предплечье Дохёна. Его ногти впились в кожу, но Дохён, казалось, не обратил на это внимания и лишь увеличил темп. Более того, казалось, что это движение еще больше подогрело его.

– А... учитель... хх... у-ум... хён...

Мысли У Ёна затуманились, словно он пытался осознать: разве может быть настолько хорошо?

Его разум разрывался от острой, пронзающей волной удовольствия, которое накатывало, будто электрический разряд, с каждым новым движением. Хотя движения Дохёна казались резкими и хаотичными, на самом деле он безошибочно находил и нажимал именно на те места, которые У Ён любил больше всего.

– Аах... у-ум... ха...!

Это было неудивительно, ведь они уже давно привыкли друг к другу. Даже в момент, когда рассудок полностью улетучивался, Дохён точно знал, что нравится У Ёну. Он понимал, под каким углом нужно двигаться, с какой силой надавливать, чтобы не довести его до слез, и насколько далеко можно зайти, чтобы не причинить ему дискомфорта.

– Ха... ух, ха-ум... хх... хён...

– ...Да, Ён-а.

Когда удовольствие превысило определенный порог, У Ён не смог сдержаться и позвал его. Его голос, дрожащий и почти плачущий, сорвался в жалобный стон, на который Дохён привычно ответил. У Ён обхватил его за руку и, тяжело дыша, почти умоляюще прошептал:

– Я... хх... обними меня, пожалуйста...

Когда ощущения становились слишком сильными, У Ён всегда чувствовал тревогу. И в такие моменты ему хотелось оказаться в объятиях Дохёна. Только находясь в его крепкой груди и чувствуя жар его тела, У Ён мог справиться с захлестывающим, как свободное падение, удовольствием.

– Xa...

ЬДохён, выдыхая глубокий вздох, обхватил У Ёна за спину и притянул его к себе в объятия. Кажется, он тихо пробормотал: «Как же ты милый, правда...». Глубина проникновения увеличилась, и У Ён непроизвольно выпрямил спину, сжавшись всем телом.

– Аах! Хх... у-ум...!

Движения Дохёна становились все быстрее. Если обычно он давал У Ёну возможность перевести дыхание, то сейчас темп не ослабевал ни на мгновение. Перед глазами У Ёна мелькали яркие вспышки, словно весь его мир затопило неистовое, горячее удовольствие, от которого по коже будто бежали электрические разряды.

Дохён резко толкнулся, глубоко проникая внутрь, и крепко обнял У Ёна, словно собираясь раздавить его. В тот момент, когда давление на простату стало почти невыносимым, У Ён, не осознавая этого, снова кончил. В то же время член внутри него начал мелко подрагивать.

– Xa...

У Ён знал, что Дохён тоже достиг разрядки. Это выдавали судорожное дрожание его пальцев и тихие стоны, просачивавшиеся сквозь его губы.

– Xaa...

Непрерывные движения прекратились лишь тогда, когда Дохён достиг оргазма. Однако, словно наслаждаясь послевкусием, он продолжал делать легкие толчки, не в силах полностью остановиться из-за переполняющего его удовольствия. В такие моменты У Ён сжимал ткань его футболки, а его бедра мелко дрожали.

Одежда, которую они так и не сняли, полностью пропиталась потом и выглядела ужасно. Видимо, это стало мешать, потому что Дохён осторожно уложил У Ёна на кровать и, стараясь не задеть его, быстро стянул с себя липкую футболку. Затем он схватил У Ёна за щиколотки и приподнял их вверх.

– Xa...?

Казалось, что Дохён собирался вытащить член, но вместо этого его губы скользнули по гладкой коже икры. Он нежно прикусил внутреннюю сторону лодыжки, а затем постепенно перешел к подъему стопы и пальцам ног, мягко целуя и покусывая их один за другим.

– Хх, ух... щекотно...

Но Дохён не остановился. Его бедра продолжали слегка двигаться, а губы исследовали ступню У Ёна, заставляя того извиваться на месте. Чувства, возникавшие в таком необычном месте, и сама картина происходящего казались У Ёну слишком откровенными.

– ...Не могу больше... хх... хён...

– Xa...

Только после еще одной мольбы со стороны У Ёна Дохён наконец отпустил его ноги. Затем он начал медленно вытаскивать член, который глубоко проникал внутрь. От толстого ствола до самой головки каждое мгновение этого движения казалось слишком отчетливым и интенсивным.

Но когда головка полностью вышла, лицо Дохёна вдруг исказилось, будто ему было неловко или не по себе. Его левый глаз, украшенный двойным веком, дернулся, а У Ён, все еще тяжело дыша, слегка приоткрыл губы, пытаясь заговорить.

– Почему...?

– Почему? – спросил У Ён, хотя и не обязательно было задавать этот вопрос. Дохён, разводя его бедра в стороны, сам объяснил:

– Презерватив...

– Что?

– Презерватив порвался.

И только тогда У Ён заметил, что на влажном члене не осталось ничего, что могло бы его покрывать. Презерватив, в котором должна была находиться сперма, исчез, а сам член, все еще напряженный, слегка подрагивал, поднимаясь вверх.

– Прости, я вытащу.

– Ч-что... ха... a-ax...

Экстра 58

В отверстие, все еще раскрытое, вошли пальцы Дохёна. Его движения, исследующие чувствительное место, заставили У Ёна инстинктивно сжать бедра. Уже предельно чувствительные внутренние стенки мгновенно отреагировали на это легкое прикосновение.

Чувство, возникавшее от того, как влажный презерватив выскальзывал наружу, оказалось страннее, чем он ожидал. Из отверстия тонкой струйкой вытекала жидкость, в которой, вероятно, смешались феромоны и сперма Дохёна.

Вытащив руку, Дохён бросил испорченный презерватив в мусорное ведро. Затем он привычным движением снял с У Ёна футболку, оставив его полностью обнаженным, и притянул его к себе в объятия. Его голос прозвучал мягко и успокаивающе:

– Все в порядке.

– Ха... что... что именно?

У Ён моргнул, закрыв и снова открыв глаза. Голова кружилась, как будто он выпил, и мысли путались. Дохён, видимо, заметив его состояние, мягко чмокнул его в губы, словно чтобы успокоить.

– Я принял противозачаточные.

Противозачаточные? Слово прозвучало неожиданно, но тут же в памяти всплыли недавние воспоминания. Эти белые таблетки, которые Дохён принимал несколько дней подряд перед сном.

– Я не из-за этого их пил, но... – сказал он, слегка улыбаясь, хотя его лицо все еще выражало легкое замешательство. Видимо, он и сам не ожидал, что презерватив порвется.

На мгновение У Ён даже успел восхититься его предусмотрительностью, что он один принимал альфа-противозачаточные. Но эта мысль быстро оборвалась, когда Дохён снова крепко взял его за ноги.

– Ну хоть это к лучшему.

– Xa-ax...!

Ответить на его слова он не успел. Дохён, без каких-либо преград, ввел свой обнаженный член прямо в тесное отверстие. Горячая плоть скользнула внутрь, вызывая у У Ёна высокий, пронзительный стон.

– Ax...

В одно мгновение внутреннее пространство раскрылось до предела. Ощущение от прикосновения к плотно прилегающим стенкам было непривычно странным мягким, но в то же время гладким. Для У Ёна, который никогда прежде не делал этого без защиты, такие прямые, откровенные стимулы казались ошеломляющими.

– Если тебе не нравится, ха... я снова надену презерватив.

Однако, говоря это, он продолжал медленно двигаться, словно уже знал, что У Ён не возражает. Каждый раз, когда он толкал, его член полностью заполнял У Ёна, заставляя того почувствовать себя переполненным до краев.

– Теперь я...

– Xa... yx...

– Я подумал, что просто не смогу думать о таких вещах.

Это было слегка извиняющееся замечание, но У Ён прекрасно понимал его. Он сам чувствовал то же самое. Несмотря на то, что он уже дважды достиг оргазма, усталости не было и в помине напротив, его чувствительность лишь возрастала. Отсутствие тонкой резиновой преграды делало все происходящее настолько интенсивным, что от одного этого ощущения по телу пробегали мурашки.

– Ха... скорее... скорее, сделай это...

У Ён обвил ноги вокруг талии Дохёна, неистово торопя его. Словно коала, он прильнул к нему, источая сладкий феромон и умоляя с дрожью в голосе:

– Еще... пожалуйста... да?

Эти слова были более чем достаточны, чтобы еще сильнее разжечь и без того возбужденного Дохёна. В то же мгновение, когда У Ён начал ерзать бедрами, Дохён слегка отодвинулся назад, а затем резко и глубоко проник внутрь.

– Aax!

У Ён, реагируя так, будто не мог справиться с нахлынувшими ощущениями, вцепился в плечо Дохёна. Его ногти оставили длинные следы на татуировке, украшающей плечо. Поскольку следы каждый раз появлялись в одном и том же месте, на этом участке уже начала образовываться едва заметный шрам.

– Хх... у-ум... ха-а, у-ум... хён...

Каждый раз, когда мышцы У Ёна инстинктивно сжимались, он чувствовал, как член, заполнивший его до самого предела, скользит внутри. Его поверхность была гладкой, но жилки, проступающие на нем, отчетливо ощущались. Это было горячо, внушительно и до болезненности реально.

– Ха... еще немного... ах... сильнее...

«Если бы я знал, что будет настолько хорошо, я бы давно попросил попробовать это», – промелькнула у У Ёна мысль.

Знал ли Дохён, что творилось в голове У Ёна, или нет, но он обхватил его тонкую талию, уткнув лицо в шею. Его нос нежно скользнул по области, где находилась феромонная железа.

– Xaa...

Словно не мог насытиться, он долго вдыхал сладкий аромат У Ёна. При этом он не прекращал своих движений, и каждый его толчок вызывал новый всплеск сладковатого фруктового запаха. Затем он внезапно разжал губы и крепко укусил нежную кожу.

– A-a!

От покалывающего ощущения У Ён дернул плечами. На месте, где остались едва заметные следы зубов, мягкий язык Дохёна нежно заскользил, постепенно успокаивая боль. Затем он начал посасывать эту область, словно пытаясь вытянуть оттуда кровь.

– Больно... ах, больно...

– Обещаю, больше не будет... ха, больно...

Вопреки своим словам, Дохён не остановился. Его губы скользнули вниз по верхней части тела У Ёна. На каждой области, куда он прикасался, оставались красноватые следы, словно от укусов насекомых.

Продолжая оставлять такие следы, он наконец добрался до выпуклого соска, мягко захватив его губами.

– Xa... a-ax...!

У Ён тихо застонал, когда Дохён начал облизывать его сосок, словно это была конфета. Затем он слегка прикусил его передними зубами, а после, как и на шее, начал посасывать, оставляя заметные следы.

– Xa... a... xa...

Ощущения, вспыхивавшие в теле, казались слишком сильными. Места, которые он обычно не считал чувствительными, во время секса с Дохёном становились чрезмерно восприимчивыми. Более того, казалось, что все его тело превратилось в одну сплошную эрогенную зону.

– Аа... хх... хён...

– Да...

– Учитель... xx... a-ax...

Сосок, который Дохён не ласкал губами, подвергся атаке его левой руки. Пальцы легонько царапали его ногтями, играя, и У Ён не мог сдержать стонов, невольно подрагивая бедрами. Он крепко обнял голову Дохёна, прижавшуюся к его груди, сгорбился и начал мелко дрожать.

– Ха... да, хорошо... ха...

– ...Правда, хорошо?

– Да... а-ах...

Разум уже давно утратил ясность. С того момента, как он полностью принял член Дохёна, все словно сгорело дотла, не оставив и следа. «Еще немного, еще чуть-чуть», эти мысли толкали его на то, чтобы непроизвольно начать двигать бедрами.

– Xa-a... xa...

– ...Ax.

– У-угх...!

В тот момент, когда Дохён резко и глубоко вошел, У Ён достиг третьего оргазма. Это произошло быстрее, чем обычно, но его тело уже давно было погружено в бесконечное море удовольствия, и избежать этого было невозможно.

Проблема заключалась в том, что даже после того, как его тело выбросило вязкую сперму, ощущение кульминации никак не проходило.

– A-a... aa... хён... ха...

У Ён весь затрясся, словно в конвульсиях, его тело содрогалось от напряжения. Дохён, заметив эту необычную реакцию, уложил его прямо на спину и увеличил темп.

– У-ух... ха-а...

Член Дохёна проник настолько глубоко, что уперся во что-то внутри. Казалось, нежные внутренние стенки пытались остановить его, словно не желая пропускать дальше. Обычно в такой момент Дохён бы отступил, но сегодня все было иначе.

– ...А, там... ха...

Тело У Ёна накрыло странное ощущение, будто оно поднялось в воздух. Именно в тот момент, когда казалось, что Дохён уперся в тупик, он нашел узкий проход, ведущий глубже.

– A-a...!

Толстый член проник в неизведанную область.

Вместе с непривычным чувством невесомости внутри словно что-то взорвалось, и все заполнилось невыносимой жарой. Каждое глубокое движение, направленное на стимуляцию этого нового места, вызывало в У Ёне ощущение, превосходящее даже оргазм.

Это был кульминационный момент, настолько сильный, что У Ён не смог издать ни звука. Его пальцы на ногах сжались, а внизу живота все переворачивалось, словно вихрь. Хотя это был не первый раз, когда он достиг оргазма без эякуляции, сегодня это ощущалось особенно странным.

– Это... хх... у-ум... странно...

«Это не то, что я думаю... что-то не так». Но даже эти слова не смогли сорваться с его губ. В голове было пусто, мысли будто выжжены до основания, а из приоткрытых губ невольно стекала слюна.

– Xa-a...!

– Ха... Ён-а...

Дохён не собирался давать У Ёну передышку, даже когда тот тяжело и сбивчиво дышал, пытаясь прийти в себя. Он лишь продолжал мягко звать его, глядя в полуприкрытые глаза, а затем аккуратно взял его за изящный подбородок и накрыл губами.

– Угх...!

Грубое переплетение языков было горячим и напористым. У Ён, чувствуя, как феромоны Дохёна буквально перетекают в него, непроизвольно сжал мышцы внизу. Несмотря на непривычную глубину проникновения члена, которая вызывала легкий страх, возбуждение от осознания того, что он достиг новой, неизведанной области, оказалось куда сильнее.

– ...Ха... учитель...

Это было почти животным поведением. Член, проникший в запретные глубины, еще сильнее затуманивал и без того утративший ясность рассудок. Каждый раз, когда он задевал нежные внутренние ткани, из уст У Ёна вырывались непрерывные стоны, которые звучали так, будто они исходили не от него.

– Xa-a-a... y-yx...!

– Kx...

С очередным глубоким толчком мышцы на талии Дохёна напряглись до предела. Это был признак того, что он приближается ко второму оргазму. Его лоб покрылся выступающими венами, а зубы сжались так сильно, что стало заметно напряжение. В тот момент он кончил прямо внутри У Ёна, чувствуя, как тепло разливается по его телу.

– Ух...

Из-за отсутствия презерватива горячая сперма наполнила живот У Ёна до краев. Это было непривычное чувство, но до этого момента он еще мог с ним справляться. Проблема возникла, когда У Ён, вновь оказавшийся на пике удовольствия, почувствовал странное, необъяснимое желание разрядки.

– Xaa...

Пока У Ён замер, Дохён снова начал двигаться.

Влажные от омега-смазки внутренние стенки смешались с его спермой, что сделало движения еще более плавными. В тишине раздавались липкие, хлюпающие звуки, и У Ён инстинктивно попытался оттолкнуть его.

– А... подожди...

Но Дохён так легко его не отпустил. Наоборот, его крупная рука обхватила член У Ёна. Мягкий и расслабленный, он слегка сплюснулся под пальцами Дохёна, который начал осторожно, но настойчиво его массировать.

– По-подожди... а... нельзя...

Внезапное чувство тревоги охватило У Ёна, и он, совершенно растерявшись, замотал головой. Хотя обычно он был готов принять все, что делал Дохён, сейчас ему казалось, что этого нельзя допустить.

– Нельзя... нельзя... хён... хх...!

Ощущения были странными. Не просто странными, а такими, будто что-то шло не так. Нижняя часть живота щекотала, но в то же время чувствовалась тяжесть. Да, точно... словно...

– Отпусти, отпусти меня... хх... учитель, нет, я не хочу...!

Ему казалось, что он сейчас не выдержит словно вот-вот начнет мочиться.

Экстра 59

Это было не чувство разрядки, а позыв к мочеиспусканию. Такое ощущение, которое, казалось, никогда не должно возникать во время близости с любимым человеком.

– Мне это не нравится... ха... пожалуйста, перестань... ха...

– ...Все в порядке.

Слезы текли по щекам У Ёна, но он получил лишь этот ответ. Раньше он верил, что если Дохён говорит, что все хорошо, значит, так и есть. Но только не сейчас. В этот момент он не мог довериться этим словам.

–;Не беспокойся... ха, все будет хорошо, – мягко прошептал Дохён, его голос звучал низко и обволакивающе.

Он резко толкнулся бедрами, одновременно продолжая ласкать член У Ёна. У Ён пытался сопротивляться, напрягая мышцы живота, но прикосновения к его самому чувствительному месту сводили на нет все усилия.

– Xa...!

В конце концов, У Ён не смог справиться с переполняющим его телом чувством наслаждения и полностью расслабился. В тот же момент из его члена тонкой струей вырвалась жидкость, словно выстрел из водяного пистолета. Длинная, непрерывная струя обильно смочила ладонь Дохёна.

Жидкость, которая стекала тонкими струйками, была совсем не похожа на сперму, что изливалась до этого. Она была более жидкой, прозрачной настолько, что ее можно было принять за воду. Несмотря на это, У Ён не смог сдержать нахлынувшую горечь и опустил голову, пытаясь скрыть лицо.

– Ха... я же... Я же сказал, что не хочу... xa...

Даже пока он говорил, неизвестная жидкость продолжала вытекать тонкими струйками. У Ён, заливаясь горькими слезами, протестовал против происходящего. Стыдных моментов между ними уже было достаточно, но он совсем не хотел, чтобы Дохён видел его в таком положении.

– Ты сказал, что не будешь делать ничего, что причинит боль... ха... а теперь...

– ...Было больно?

В ответ на мягкий, заботливый голос У Ён не смог сказать «да». Это не было болью, его пугало лишь непривычное ощущение. Дохён, который наверняка понимал эту излишнюю тревогу, нежно коснулся губами его мокрых от слез глаз и тихо пробормотал:

– Ты плачешь и сверху, и снизу...

Шея У Ёна мгновенно вспыхнула, заливаясь жаром. Жидкость, которая до этого вытекала струями, теперь стекала тонкими каплями. От этого становилось еще стыднее, и У Ён резко отвернул голову, выражая свое негодование.

– Ха... ххаа... ты как извращенец... ха...

Из уст Дохёна вырвался тихий смешок. Даже в такой момент его слова, видимо, слегка задели его совесть. Хотя, конечно, он не стал отрицать сказанное.

– Я же сказал, что все в порядке... да?

«Что здесь в порядке?» – с недовольством подумал У Ён, сверля Дохёна сердитым взглядом. Дохён, словно пытаясь успокоить его, нежно вытер слезы. Подняв его лицо за подбородок, он мягко чмокнул его в губы, а затем, с лицом, раскрасневшимся от переполнявшей их близости, тяжело выдохнул.

– Это не моча... давай посмотрим.

Голос Дохёна был настолько мягким, что У Ён не смог удержать свой сердитый взгляд и невольно смягчился. Хотя Дохён и сделал то, о чем его просили не делать, У Ён знал, что он не станет лгать.

– Тогда... ха... тогда что это?

– Ты просто слишком много почувствовал...

Дохён говорил это, одновременно приводя в порядок волосы У Ёна. Его глаза все еще горели возбуждением, но он явно пытался успокоить У Ёна, который все еще плакал. Растягивающийся между словами голос выдавал, что сам Дохён еще не полностью пришел в себя.

– Поэтому ты... ха... просто кончил немного иначе.

Слова Дохёна были непонятными, и У Ён не до конца их понял. Если это действительно так, то разве учитель не должен был бы испытать то же самое? Однако прежде чем У Ён успел что-то возразить или указать на это, Дохён снова начал двигаться.

– A-a... xa...!

Живот У Ёна слегка выпятился вперед. Это произошло из-за того, что Дохён, наполовину выведя член, вновь резко вонзился внутрь. От этого движения жидкость, накопившаяся внутри, начала пузырьками вытекать через их соединение.

– Ух... ха...

– Теперь сосредоточься, Ён-а.

Как и всегда, одно слово Дохёна действовало словно магия. Будто и не было недовольства, У Ён снова обвил ноги вокруг его талии. Глаза его все еще блестели от слез, но теперь в этом была доля наслаждения, оставшегося от накативших волн удовольствия. Его затуманенный разум сосредоточился только на одном на человеке перед ним, которого он желал всем своим существом.

– Xx-a-ax... ax...!

– Xaa...

Дохён положил руку на живот У Ёна и постепенно увеличивал темп движений. Каждый раз, когда он глубоко входил, на плоском животе У Ёна проступал отчетливый контур его члена. Дохён, размазывая ладонью жидкость, вытекшую из У Ёна, и слегка надавил на выпирающую область.

– A-a... xa... a-ax...!

У Ён затрясся всем телом, словно его пронзили гарпуном. Его и без того чувствительное тело теперь было полностью охвачено жаром. Каждое прикосновение Дохёна, его тепло, феромоны – все это не просто возбуждало У Ёна, но казалось, что буквально расплавляет его изнутри.

Это было действие, балансирующее на грани между болью и наслаждением. У Ён, который обычно до смерти боялся всего пугающего, не возражал против того, как Дохён сжимал его тело своими руками. Более того, в нем даже вспыхнуло желание, чтобы он делал это сильнее.

– Хён... ха... учитель...

«Я тебя люблю». Эти слова так и не успели сорваться с губ У Ёна. Дохён, словно не в силах больше сдерживаться, резко притянул его в свои объятия. Обычно он старался не давить на У Ёна своим весом, но в этот раз обхватил его с такой силой, будто хотел полностью заключить в своей груди.

– Хаа... Ён-а...

– ...Xa... ax...

– Ён-а, мой У Ён... ха...

Повторяющийся зов звучал почти как признание. Пусть он ни разу не сказал, что испытывает такие же чувства, но, казалось, его настроение говорило само за себя. В этот момент, когда их тела сливались воедино, делясь теплом, время от времени накатывала волна захватывающего трепета, затопляя душу.

– Xaa... ax... a-a...!

Разум мгновенно улетел куда-то далеко. Казалось, в этом мире остались лишь Дохён и У Ён, поглощенные друг другом. Они жадно искали близости, настойчиво соединяя свои тела, торопливо сливаясь в поцелуях и отдаваясь опьяняющему аромату феромонов, который связывал их души.

– Xa...

Когда из уст Дохёна вырвался тихий вздох, У Ён уже полностью утратил способность мыслить здраво. Оргазмы, следовавшие один за другим с короткими промежутками, настолько ошеломили его, что грань между сном и реальностью начала стираться.

Но вдруг, в этот самый момент, Дохён скрипнул зубами и сдавленно, словно стиснув, выплюнул проклятие:

– А... Блять...

Не успел У Ён прийти в себя от внезапной ругани, как почувствовал, как член, проникший глубоко внутрь, начал постепенно набухать. Растянутые до предела внутренние стенки сжались вокруг него, а разбухшая головка застряла где-то глубоко, словно цепляясь за что-то внутри. В этот момент Дохён, съежившись, тихо пробормотал извинение:

– ...Прости.

– A-a... ax...!

Боль была почти невыносимой, словно живот разрывался изнутри. Дохён впервые позволил себе сделать узел, и именно это произошло с У Ёном. Их тела соединились окончательно и бесповоротно, а набухший член, глубоко проникший внутрь, начал изливать семя, оставляя свой след.

– A-a... ax...!

Боль была настолько резкой и острой, что сознание прояснилось, а слезы сами собой потекли из глаз. У Ён знал о том, что альфы делают узел, но впервые испытал это на себе. Обычно это происходило только с целью зачатия, и Дохён всегда умел сдерживаться. Но сейчас он утратил контроль.

– Ха... ах, это больно...

У Ён, с трудом подбирая слова, протянул руку к Дохёну. Ему было больно, но одновременно эта боль вызывала трепет. С каждым разом, когда живот наполнялся теплом, оставленным Дохёном, к боли примешивалось странное чувство удовлетворения.

– Хм... прости...

Дохён произнес извинения тихим, подавленным голосом, в котором звучала бесконечная нежность. Чтобы помочь У Ёну расслабиться, он засыпал его лицо поцелуями лоб, глаза, щеки, губы, один за другим. После этого Дохён обнял его крепко, но осторожно.

– Я пытался сдержаться...

Его слова означали, что в итоге сдержаться у него не получилось. Да и как можно сохранять здравый рассудок, когда феромоны буквально витали в воздухе, затуманивая разум?

– Xaa...

Эякуляция продолжалась долго и непрерывно. Как доминантный альфа, Дохён выделял гораздо больше спермы, чем остальные. Если бы У Ён не был омегой, он бы никогда не смог вынести подобную боль.

– Xx... Хм...

Неизвестно, можно ли было назвать это удачей, но к середине У Ён уже не чувствовал боли. Когда тесное пространство внутри привыкло к вторжению, оно, напротив, стало сильнее реагировать, пробуждая волны удовольствия, которые накрывали его.

– Хаа, ммм...!

После завершения узла Дохён не извлек член из У Ёна. Он лишь изменил позу и снова начал двигаться. У Ён не пытался оттолкнуть его, напротив, казалось, что он умоляет о продолжении, цепляясь за него.

– A, ax! Ax-xa...!

Они поменяли позу в общей сложности три раза, а с какого-то момента даже перестали считать, сколько раз достигали оргазма. Кровать, на которой они лежали вместе, уже давно превратилась в хаос, но это не имело значения, потому что впоследствии они были не только на кровати.

К тому времени, когда ночь подошла к концу, Дохён удивительным образом лично доказал свои слова о том, что «можно кончить немного иначе». Разумеется, У Ён, который уже полностью потерял сознание, даже не успел это осознать.

Наступил момент, когда гон у доминантного альфы вошел в свою полную силу.

Экстра 60

В итоге три дня оказались катастрофически коротким сроком для них обоих. Когда цикл гона Дохёна подходил к концу, у У Ёна начинался период течки. Даже после суток безудержной близости желание не иссякало, словно неистощимый источник продолжал давать энергию.

У Ён, стараясь сдержать обещание не терять сознание, к последнему дню все же несколько раз падал в обморок. Разница в выносливости была очевидна, и Дохён заботливо приводил его в порядок: мыл тело, готовил еду. Правда, стоило У Ёну ненадолго очнуться, как он вновь цеплялся за него, и дело продолжалось прямо на месте.

Так прошли ровно три дня. У Ён впитал феромоны Дохёна, а тот феромоны У Ёна. Узел, который сначала причинял только боль, со временем стал приносить наслаждение. Все закончилось лишь тогда, когда оба, полностью измотанные, упали на мягкую кровать и заснули, лежа рядом.

На рассвете, когда слабый лунный свет еще пробивался в комнату, У Ён без причины вдруг открыл глаза. Он несколько раз моргнул, прогоняя остатки сна, и его взгляд постепенно начал различать очертания комнаты. Знакомая обстановка, знакомая постель и... знакомый мужчина перед ним.

– Ax...

Он хотел было обратиться к нему, но слова так и не сорвались с губ. Дохён спал крепким сном с лицом, почти ангельским в своей умиротворенности. Хоть все его тело ниже шеи было покрыто алыми следами, выражение лица оставалось удивительно спокойным и целомудренным

Он хотел было обратиться к нему, но слова так и не сорвались с губ. Дохён спал крепким сном с лицом, почти ангельским в своей умиротворенности. Хоть все его тело ниже шеи было покрыто алыми следами, выражение лица оставалось удивительно спокойным и целомудренным.

«Какой же он красивый...»

Эта мысль вновь промелькнула в голове У Ёна, как и всегда, когда он смотрел на Дохёна. Как человек может быть таким идеальным? Аккуратные брови, ровный нос и даже двойное веко только на левом глазу, все в нем было безупречно. Выражение лица, которое обычно могло показаться холодным, смягчалось, стоило ему посмотреть на У Ёна.

Завороженный этим зрелищем, У Ён машинально потянулся пальцами к лицу Дохёна. Он осторожно обвел его черты от лба к бровям, затем к ресницам и дальше вниз по щеке. Дотронувшись до губ, он не удержался и, поддавшись порыву, оставил на них легкий, украденный поцелуй.

Завершив свой маленький ритуал, У Ён обратил внимание на собственное состояние. Перед тем, как уснуть, все его тело было липким, но теперь он чувствовал себя свежим и чистым. В отличие от Дохёна, который спал с обнаженным торсом, У Ён был одет в чистую футболку, которая пахла феромонами его партнера.

«Он помыл меня».

Дохён всегда был таким. Несмотря на их общую страсть и проведенное время, он неизменно проявлял заботу до самого конца, убирая все вокруг, чтобы У Ён мог спокойно заснуть. Иногда он даже обнимал его, чтобы тот быстрее погрузился в сон.

«Как его можно не любить?»

На сердце стало радостно и тепло, как у ребенка. Мысль о том, что они провели вместе не только период гона Дохёна, но и его течки, вызывала чувство глубокого удовлетворения и счастья. Даже если порой возникало раздражение, его быстро сменяла теплая привязанность к Дохёну.

«Я люблю его все больше и больше...»

У Ён никогда не понимал, как люди могут потерять интерес друг к другу со временем. Он ни разу не испытывал такого. Даже в их единственную серьезную ссору, вместо желания расстаться, он боялся потерять Дохёна.

– ...Учитель.

Дохён все еще крепко спал. Зная, что тот не услышит его слов, У Ён все же не смог сдержать переполнявших его чувств и прошептал, словно тайну, прямо ему на ухо.

– Я тебя люблю. Очень...

Может, это была слишком чувственная исповедь для такого бурного завершения ночи. Или же признание, которое не смогло полностью вместить все чувства, переполнявшие его сердце.

Под одеялом левая рука У Ёна случайно коснулась обручального кольца. То самое кольцо, которое он всегда носил на безымянном пальце. Дохён надел его сам, сказав, что они поженятся, как только У Ён закончит учебу, и запечатал это обещание поцелуем.

Кто бы мог подумать? Что он сможет связать свою жизнь с таким заботливым человеком, который стал для него настоящим спасением.

Что первая любовь, которую он считал наивной и недостижимой, в итоге станет их общей судьбой.

Улыбнувшись, У Ён еще раз легко коснулся губами Дохёна. Затем он, довольный и расслабленный, устроился в его объятиях.

Положив голову на его плечо и крепко обняв за талию, он чувствовал себя таким счастливым, что хотел было топать ногами от переполняющих эмоций. Даже феромоны, словно подхваченные этим настроением, начали невольно просачиваться наружу.

Тихий смешок неожиданно прозвучал рядом. У Ён замер, несколько раз моргнув. Оказалось, что Дохён вовсе не спал. Он провел подбородком по макушке У Ёна, и его низкий голос мягко прозвучал в темноте, будто растопленный мед.

– Что ты делаешь со спящим человеком, Ён-а?

Несмотря на то, что он слышал этот голос каждый день, У Ён все равно не смог сдержать покраснения.

– ...Ты не спал?

– Проснулся.

– Когда?

– Когда ты трогал мои губы.

Дохён произнес это слегка шутливым тоном, но ничего не сказал о его «секретных действиях».

Вместо этого он снова тихо рассмеялся, уткнулся лицом в волосы У Ёна и задал теплый, наполненный заботой вопрос:

– У тебя ничего не болит?

– Нет... А у тебя?

– У меня все в порядке.

Сквозь его тихий смех чувствовалось, как сильно он дорожит У Ёном. Дохён всегда заботился о его состоянии после ночи, и У Ён неизменно отвечал тем же. Каждый раз после его ответа он слышал этот приятный смешок.

– Извини, если слишком мучил тебя, – сказал Дохён с игривой интонацией, но его искренность чувствовалась в каждом слове. Его мягкое прикосновение к спине и легкий поцелуй на губах говорили сами за себя.

У Ён ответил, не колеблясь:

– Давай повторим это снова.

На столь смелое заявление Дохён сначала не нашелся, что сказать. Он коротко рассмеялся, будто не веря услышанному, а потом добавил:

– В следующий раз я буду жестче.

Однако по его легкому смеху было понятно, что это лишь шутка. У Ён знал лучше всех: Дохён никогда не причинил бы ему вреда. Даже если бы он сделал что-то болезненное, за этим точно не было бы злого умысла.

– Ты все равно так не сделаешь...

У Ён, шепотом ответив, уткнулся лицом в грудь Дохёна. От его крепкой груди исходил знакомый запах их общего геля для душа, смешанный с густыми феромонами. Полностью погружаясь в этот аромат, У Ён тихо пробормотал:

– Мне нравится, что ты альфа.

Еще несколько лет назад он думал, что альфы вызывают только отвращение. Но теперь сам факт, что Дохён альфа, приносил ему радость. У Ён, который когда-то даже не мог смириться со своей собственной природой, теперь с легкостью думал: «Похоже, мы созданы друг для друга».

– Иногда я даже благодарен маме...

Хотя он все еще не мог полностью принять ее выбор, теперь У Ён нашел в себе силы простить ее. Пусть он никогда ее не поймет, но прошлое стало для него чем-то, что можно оставить позади. Все его спокойствие и стабильность исходили от Дохёна, и теперь У Ён хотел отплатить ему тем же.

– Поэтому я тоже сделаю тебя счастливым.

Это было то, что он должен был сказать в первую очередь, когда Дохён сделал ему предложение. Слишком поздний ответ, но сейчас У Ён чувствовал, что его искренние слова наконец найдут своего адресата.

– Придется ждать, – с мягкой улыбкой ответил Дохён. Он немного отстранился, чтобы коснуться губами лба У Ёна. Затем его поцелуй скользнул к губам, задержавшись там намного дольше.

– Ён-а.

В полутемной комнате их взгляды встретились. Глаза Дохёна, устремленные на У Ёна, излучали тепло и искреннюю улыбку. Его голос прозвучал так, будто содержал в себе всю возможную нежность:

– Я тоже тебя люблю. Очень.

Он повторил слова У Ёна, словно возвращая его признание. Это было одновременно смущающе и невероятно трогательно. Но счастье, переполняющее сердце У Ёна, было сильнее всего. Любить, быть любимым, находиться в объятиях дорогого человека и проживать с ним этот день, что еще могло быть важнее?

Их губы снова встретились, на этот раз мягко и неспешно. У Ён, наслаждаясь этим моментом, крепче обнял Дохёна, ощущая благодарность за то, как много способов выразить свои чувства у него есть.

Звук их дыхания, размеренный и спокойный, казался особенно умиротворяющим. Они слушали биение сердец друг друга, которое стало для них колыбельной, и постепенно погрузились в сон. Оба надеялись, что такие дни будут продолжаться и завтра, и послезавтра.

Это была ночь, которую У Ён назвал своей первой и последней любовью.

Экстры. Конец.

Страница книги Травма альфы в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Экстра 1

Экстра 2

Экстра 3

Экстра 4

Экстра 5

Экстра 6

Экстра 7

Экстра 8

Экстра 9

Экстра 10

Экстра 11

Экстра 12

Экстра 13

Экстра 14

Экстра 15

Экстра 16

Экстра 17

Экстра 18

Экстра 19

Экстра 20

Экстра 21

Экстра 22

Экстра 23

Экстра 24

Экстра 25

Экстра 26

Экстра 27

Экстра 28

Экстра 29

Экстра 30

Экстра 31

Экстра 32

Экстра 33

Экстра 34

Экстра 35

Экстра 36

Экстра 37

Экстра 38

Глава 39

Экстра 40

Экстра 41

Экстра 42

Экстра 43

Экстра 44

Экстра 45

Экстра 46

Экстра 47

Экстра 48

Экстра 49

Экстра 50

Экстра 51

Экстра 52

Экстра 53

Экстра 54

Экстра 55

Экстра 56

Экстра 57

Экстра 58

Экстра 59

Экстра 60

О книге