Глава 1

Когда я услышал, что выхожу замуж, в мою голову пришли только 2 мысли.

Первая: я знал что это произойдет; и вторая: теперь все действительно закончилось. Будь то моя жизнь, ответственность перед семьей или минимальные старания, которые от меня требуются.

То, что брак — это могила жизни, не было клише. Мне все равно бы пришлось это сделать, но вышло, даже позже, чем я ожидал. Однако даже в тот момент, когда я освободился от длинной уздечки, у меня не было выбора, и мои ожидания оказались тщетными.

— Это хорошая новость, для такой глупой омеги, как ты.

На протяжении всей речи отец не мог скрыть своей необычной нервозности. Иногда он повышал голос, и его глаза загорались, как у человека, воспользовавшегося выпавшей возможностью. Конечно, случайные презрительные взгляды были полны ненависти ко мне, глупому омеге.

— Не расстраивайся по этому поводу. В этом вся суть бизнеса. Надеюсь, теперь, когда ты повзрослел, ты поймешь чувства своего отца.

Если он хотел сказать это по-доброму, мне хотелось бы, чтобы он мог хотя бы скрыть выражение своего лица. Глаза, блестящие от жадности, казалось, продавали ценности. Там, где должно было быть доверие, остались только амбиции. Какие чувства я должен понять?

— Я возлагаю на тебя большие надежды, Седжин. Если ты справишься, ты станешь героем, который спасет нашу компанию. Ты знаешь, что это твой последний шанс, верно?

— Да, отец.

На этот раз мне ничего не оставалось, кроме этого ответа. Это был неискренний ответ, но отец был так взволнован, что даже не заметил. Он откашлялся и заставил уголки своего рта опуститься.

— В следующую субботу мы проведем церемонию помолвки, поэтому лучше всего тебе освободить свой график и как следует подготовиться к ней. Я говорю о том месте, куда ходит Миндже, тебе тоже стоит его посетить.

На следующей неделе. Это означало, что этот брак обсуждался уже довольно давно. Зная, что я не смогу отказаться, он продолжил свое повествование, игнорируя лишь упомянутого человека. Нет, было ясно, что он даже не думал спрашивать меня, поскольку у меня все равно не было выбора.

— Если ты понимаешь, то можешь идти.

На самом деле, я о многом хотел спросить. Почему меня приняла другая компания? Почему они выбрали омегу-мужчину вместо талантливой омеги-женщины? Плюс, что мой отец, нет, Haeshin group, получила взамен?

— Что ты делаешь? Иди и готовься.

Но даже если бы я спросил, ничего бы не изменилось. Можно ли оценивать человека как ценный актив? В такие моменты хочется избегать реальности.

— Тогда я пойду.

Я склонил голову в знак уважения и медленно повернулся спиной. В обычной ситуации я бы обменялся вежливыми фразами, но сегодня у меня просто не было настроения это делать. Из-за бессонницы мои плечи были тяжелыми, как будто на них навалили валун.

— Ох, точно.

Мой отец воскликнул в тот момент, когда я схватился за дверную ручку.

Он попросил меня остановиться на минутку и порылся в ящиках своего стола. Когда я повернул голову, мимо пролетел небольшой предмет.

— Я попросил профессора Чоя достать это для меня. Не выходи с кислым лицом и не позорь семью. Выпей их и хорошо выспись на этой неделе.

Баночка с лекарством, упавшая на пол, подкатилась к моим ботинкам. Намеренно бросая ее туда, где я не смогу поймать, мой отец был занят тем, что жаловался, спрашивая, не могу ли я вообще ее поймать. Когда я наклонился, чтобы взять лекарства, со стороны его стола послышался тихий шепот:

— У этого парня все на лице написано.

Стоит ли говорить, что мне повезло? Дело в том, что мне нечем было хвастаться, а было только одно, чем я гордился. Значит, мой отец, должно быть, предложил брак по расчету, используя это в качестве моего преимущества.

— Ты знал, что я не могу спать.

— Конечно, в конце концов, ты мой сын.

Я крепко держал в руке круглую бутылочку с лекарством. Бросив взгляд между пальцами, я увидел перечисленные ингредиенты. Забавно, как утешали эти лишенные искренности слова.

— Спасибо, что присматриваете за мной.

С нежной улыбкой удовлетворение расцвело на лице отца. Его морщинистые глаза были полны гордости за себя. Он кивнул головой и махнул рукой.

— Да. Можешь идти.

— Хорошо, пожалуйста, позаботьтесь и о своем здоровье, отец.

Я слегка поклонился и вышел из комнаты председателя. Секретарь Ким, ожидавший снаружи, молча последовал за мной. Я начал дергать пузырек с лекарством ногтями и ускорил шаги.

На бутылочке было название. Излишне говорить, что у меня уже выработался иммунитет к этому снотворному.

***

В прошлом году приложение, выпущенное Haeshin Bank, было заражено вредоносным вирусом. Личная информация 90% пользователей подверглась утечке, а хранящиеся аутентифицированные сертификаты подверглись злоупотреблениям более 100 раз. Охрану спешно усилили, но утраченное доверие не вернулось.

Но на этом проблемы не закончились. Вскоре после этого головной офис Haeshin Finance был обвинен в коррупции. Отец немедленно уволил причастного к этому сотрудника, но споры только разрастались из-за одновременного самоубийства пользователя их услуг. Естественно, Haeshin подвергся нападкам со стороны средств массовой информации и начал рушиться.

Цена акций восстановилась только год спустя. Сколько бы Haeshin ни пыталась изменить свой корпоративный имидж, он так и не восстановил свою прежнюю репутацию. Была лишь разница между поздним и ранним периодом, но тенденция уже необратимо изменилась.

В это же время, мне, сыну президента, поступило предложения руки и сердца. Компания, которая будет связана узами брака с Haesin Financial Group, у которой были проблемы. Было очевидно, на что это будет похоже, даже не видя это напрямую.

— …Что ты только что сказал?

Да, именно так оно и должно быть.

— Я хотел сообщить вам, что в следующую субботу у вас назначена встреча с Seonho Group.

Нельзя прикоснуться к грязи, и остаться незапятнанным. Однако мысли, пришедшие мне в голову, были совершенно другими. Возбужденное лицо моего отца заполнило мои мысли. Секретарь Ким продолжал докладывать с ничего не выражающим лицом, тупо глядя на меня.

— Это отель Myungsung, время 17:30. С вечера Чон Седжин…

— Нет-нет, подожди минутку, господин Ким.

Сотрудник, который завязывал мне галстук, поджал губы. Секретарь Ким, заметив мое колебание, выгнал сотрудницу из примерочной. И только после того, как дверь закрылась, из моего горла вырвался вопрос.

— Мой брачный партнер из Seonho Group?

В следующую субботу состоится помолвка, о которой мне рассказал отец. Господин Ким назвал это «встреча», но с таким соперником в тяжелом весе не было возможности ее проигнорировать. Кроме того, отель Myungsung был связан с Seonho Group.

- Да все верно.

Ответ был дан, без каких-либо колебаний. Он хотел намекнуть, почему я спросил что-то очевидное, но проблема была в том, что я даже представить себе этого не мог.

— Мой партнер по браку из Seonho Group? - спросил я еще раз, возясь с галстуком.

— Да, это так, но…

Лицо Кима было слегка помятым. Я тупо посмотрел на него любопытными глазами.

— Разве Вы не знали?

Я не знал. Никто мне не сказал. Был ли другой человек женщиной или мужчиной, сколько ему лет и как он выглядел. Не зная, что это за компания, я просто догадался, что это будет альфа.

— …Вы выбираете свадебный костюм для церемонии помолвки, не зная, кто этот человек?

Так что для него было вполне разумно сделать такое шокирующее выражение лица. Отец, который упустил самую важную информацию, и я, который не расспросил подробно. В глазах других и то и другое смешно.

— Ну, мы же не можем встретиться голыми…

Я повесил шелковый галстук на вешалку и обернулся. Это было сделано для того, чтобы уйти от взгляда секретаря Кима, но, к сожалению, особого результата не было, поскольку на противоположной стороне было зеркало. Секретарь Ким тихо вздохнул и встретился со мной взглядом в зеркале.

— Вы не собираетесь спросить больше?

— Что?

Что еще мне следует спросить? Интересно, почему Seonho выбрал Haeshin, но это заботило моего отца, а не меня. Достаточно было просто подобрать одежду подобающим образом и с улыбкой выйти замуж.

— Насколько мне известно, в группе Seonho есть двое неженатых детей.

— Да, насколько вам известно.

Он ответил коротко, но лицо Кима не расслабилось. Напротив, на этот раз он вздохнул со смесью звуков. Сквозь его тонкие очки я мог видеть глаза, наполненные всевозможными эмоциями.

— Разве Вы не собираетесь спросить, с кем из двоих будете связаны?

— Ах.

В одно мгновение раздалось глупое восклицание. Не потому, что я об этом не подумал, а потому, что не ожидал, что он задаст такой вопрос.Почему я должен спрашивать?

У Квон Санми, вице-президента Seonho Group, трое детей. Один из них был вице-президентом, который уже был женат, а двое других были альфами, которые едва достигли брачного возраста. По совпадению, у них обоих было слишком много опыта для меня.

— В любом случае, все в порядке, если они из Seonho Group.

— Это не так…

Господин Ким, собиравшийся немедленно опровергнуть это замечание, проглотил продолжение фразы с извиняющимся лицом. Это произошло потому, что я повернул голову и встретился с ним взглядом напрямую, а не через зеркало. Слегка отведя взгляд, он заговорил гораздо более спокойным голосом.

— Поскольку Чон Седжин женится на ком-то из Seonho Group….

Это было слово, которое показало реальность, от которой я едва отвернулся. Словно говоря мне, чтобы я больше не уклонялся, он посмотрел прямо на меня и добавил.-

- Человек, за которого вы выходите замуж, — это второй сын, Квон Идо.

Квон Идо.

Я устал слышать его имя. Один из 100 самых влиятельных людей года по версии журнала Time и один из самых заметных молодых предпринимателей. В возрасте тридцати двух лет он стал управляющим директором, и ему доверили должность генерального директора Seonho Electronics.

— Это… Ну, это удивительно.

На самом деле я думал, что этот брак будет с его старшим братом, а не с Квон Идо. Хотя разница между ними всего три года, в отличие от молодого и умного Квон Идо, Квон Иджун был всего лишь чистым листом бумаги без стоящей должности. Чтобы найти баланс между Seonho и Haeshin, было бы выгодней предложить кого-то менее значимого.

— Это из-за сохранения эстетики…

— Вы что-то сказали?

— Нет, ничего.

Господин Ким прищурился, увидев, что я дергаю рукой. Мне следовало бы удивиться больше, и было очевидно, что он думает так же. Вместо того, чтобы оправдать его ожидания, я просто улыбнулся с добрым лицом.

— Пожалуйста, позвоните сотрудникам. Поскольку мой партнер — Квон Идо, мне нужно зайти в салон, в который ходит Миндже.

Его плотно сжатые губы слегка поддергивались. Было очевидно, что он хочет что-то спросить. Что-то вроде… Это все? Или… У вас есть еще вопросы? Но секретарь Ким выбрал последнее.

— У Вас есть еще вопросы?

Прямой взгляд был полон непонятного ожидания. Нет, не совсем ожидания, а легкого интереса. Он не видел меня день или два, но о чем он хотел спросить? Он, наверное, не знал, что у меня все равно нет выбора.

- Есть. Мне любопытно…

Вот я и намекнул на свои слова. Секретарь Ким, стоявший прямо, моргнул. Я пожал плечами и указал на галстук, который повесил на вешалку.-

- Как и ожидалось, галстук будет лучше, чем галстук-бабочка, верно?

Все время, пока я примерял одежду, секретарь Ким держал рот сжатым, как морская ракушка. Было ли у него беспокойно на сердце или нет, он выглядел одинаково даже в тот момент, когда персонал почти закончил. Поэтому мне пришлось принять его пустые слова в обмен на небольшую сварливость.

— Очень немногим людям действительно подходит этот цвет. Форма Вашего тела почти идентична моделям. Всякий раз, когда я поправляю Вашу одежду, мне кажется, что я отлично справляюсь.

Обычно дружелюбный персонал стал более разговорчивым, когда его никто не останавливал. Говорят, что пиджак на двух пуговицах лучше, чем на одной, а жилет должен быть немного теснее. Какая длина у твоих ног и какой тон кожи? Сотрудница, помогавшая переодеться во всю одежду в магазине, удовлетворенно кивнула лишь после того, как завязала галстук уникальным узлом.

— Как и ожидалось, у Вас светлая кожа, поэтому яркие цвета Вам очень идут.

— Ха-ха… это так?

— Конечно. Эта ткань новая, но обычно мужчинам жемчужный цвет не очень подходит. Но господин..

Неужели нам нужно так усердно трудиться, чтобы выбрать свадебный костюм  для церемонии помолвки? Из того, что я слышал, было сказано, что церемония пройдет тихо между семьями, не разглашая об этом средства массовой информации. Конечно, следует подготовиться максимально тщательно, чтобы потом не было сплетен.

Но разве это не должно скоро закончиться…

С этой мыслью в голове я направил взгляд на секретаря Кима с просьбой о помощи.

— Чон Седжин!

Бах! С резким звуком кто-то открыл дверь примерочной. Когда я рефлекторно повернул голову, вошло знакомое лицо, на котором висели двое сотрудников. Сотрудники позади меня умоляли его не делать этого, но мужчина, похоже, ничего не слышал.

— Черт, Чон Седжин!

Мужчина, который меня нашел, вошел внутрь. Со слегка угрожающим видом, служащий, присматривавший за моей одеждой, вежливо преградил ему дорогу.

— Господин, вам не следует входить внутрь.

Это был действительно профессиональный ответ, но вошедший не воспринял его всерьез. Мужчина остановился и гневно посмотрел на сотрудника.

— Вон. Прочь с дороги.

От мужчины исходил слабый аромат. Он был одет в предметы роскоши с головы до пят, а его ярко окрашенные волосы были идеально уложены.

— Откуда ты взял такой прикид?

Вспомнив, какое впечатление он производит , мужчина растянул губы, словно ухмыляясь.

— Эй, ребята, вы не знаете, кто я? Вы хотите, чтобы вас уволили? Хм?

На лице персонала отразилось смущение. Для клиента, который сказал такую фразу, они понятия не имели, как с нему обращаться. Был ли он VIP-персоной или кем-то простым? Тем не менее, причина, по которой они не могли вести себя сдержанно, заключалась в том, что я тоже был VIP-персоной.

— Господин, прежде всего, пожалуйста, подождите снаружи…

В конце концов стоявший у него на пути сотрудник решительно открыл рот. Несмотря на очень доброе выражение лица, взгляд мужчины становилось все более и более свирепым. Я взглянул на вошедшего и поспешно прервал слова сотрудника.

— Он мой брат.

Вокруг стало тихо, как будто на них вылили холодную воду. Персонал, который продолжал говорить, те, кто остановил этого человека, и секретарь Ким, стоявший как украшение, посмотрели на меня, не говоря ни слова.

Второй сын финансовой группы Haeshin, Чон Миндже. Тот, кого теперь все знали, с гордостью хвастался этим.

— Черт, я же тебе говорил.

— …Все, выйдите.

Я сказал это легкомысленно, но персонал заколебался. Дрожащие глаза, казалось, показывали, насколько они смущены. Чтобы их успокоить, я добавил самым добрым голосом.

- Все в порядке, вы можете идти. Я позову вас, если понадобится.

Миндже недовольно нахмурился, но, похоже, не возражал против того, чтобы выпроводить персонал. Долгое время рассеянно кланявшиеся мне сотрудники покинули комнату только после того, как я слегка улыбнулся.

— Пожалуйста, извините нас.

На самом деле они просто сделали то, что должны были сделать, но картина, который здесь разворачивалась, выбила их из колеи. Еще более тревожными были слова Миндже, сказанные им, когда они выбежали из примерочной.

— Костюм неплох…

Думаю, было бы лучше купить всю одежду, которую я примерил. Просто случалось, что, то или иное выглядело похоже, и я мог попросить Кима выбрать что то из этого.

— Секретарь Ким!

— Да господин.

Миндже сел на диван посреди комнаты, хотя я был там. То, как он скрестил ноги, было очень самоуверенным. Он покачал головой и кивнул в сторону закрытой двери.

— Тебе нужно уволить всех этих ублюдков.

Это не имело большого значения. Он даже посмотрел на меня с недовольным лицом.

— Те, кто его охранял, тоже.

Глава 2

— Вы запомнили их лица?

Тск, я слышал, как он фыркнул.

— Не стоило им действовать мне на нервы, не понимая своего положения.

Секретарь Ким ответил коротко.

— Да, я запомнил.

Что мне нужно сделать? Было легко сменить тему, учитывая, как легко менялось настроение Миндже, однако секретарь Ким был не из тех, кто забывал то, что ему приказали. В такие моменты всегда мешала его излишне тщательная работа.

— …Жаль.

Я открыл рот, застегивая пуговицы на жилете одну за другой. Миндже, который выражал свой гнев, пока я был в центре событий, яростно посмотрел на меня. Казалось, на его голове поросли шипы, а перекошенный рот холодно искривился.

— Почему? К чему жалость?

По моему опыту, Миндже склонен вспыхивать сильнее, когда я выражаю свое несогласие. Он, вероятно, уволит их независимо от того, на стороне ли я сотрудников или нет.

Я был умеренно безразличен, чтобы больше не раздражать его. Но сейчас было важно пожалеть сотрудницу, которую я знал только в лицо.

— Нет, раньше она была довольно вежлива, поэтому мне было комфортно.

— …

Неожиданно отреагировал господин Ким. Слегка нахмурив брови, он повернул голову и усмехнулся. К счастью, Миндже этого не заметил, но его брови дернулись, а лицо сморщилось.

— Она выглядит очень болтливой, однако…?

— Ты знаешь, как это бывает. Я не могу общаться с посторонними.

Пожав плечами, я застегнул последнюю пуговицу. Когда я отряхнул подол жилета, Миндже слегка расширил глаза. Его открытый рот дернулся.

— Разговаривать с незнакомыми людьми неприятно…

Это была только полуправда. Я мог хорошо адаптироваться, но потом кого- то увольняли, поэтому новые люди и новое окружение меня раздражали и обременяли. Словно Миндже не осознавал этого факта, он скрестил ногу в противоположном направлении и щелкнул языком.

— Ублюдок без социальных навыков… Ты все еще директор головного офиса?

Мне не пришлось ничего отвечать. На лице Миндже была легкая улыбка, казалось, он был полностью удовлетворен. Тук-тук он передвинул ноги и поднял голову, как будто решился.

— Секретарь Ким, оставьте их в покое.

Миндже проявил огромную доброту. По крайней мере, он так думал.

— Чон Седжин, ты настолько некомпетентен, что даже мне неловко.

В зеркале секретарь Ким повернул голову.

— Да, я понял, — ответил он одними губами, а глаза его были устремлены на меня. Неожиданно. Это было так странно.

— И вообще, что привело тебя сюда?

Теперь пришло время сменить тему. Секретарь Ким подошел ко мне с пиджаком того же цвета, что и жилет, который был на мне. Когда он засунул мою руку в рукава, Миндже сморщил лицо.

— Я слышал, ты собираешься пожениться?

Я просто поднял глаза и посмотрел на Миндже. Он высокомерно оперся на диван и сморщил кончик носа.

— Действительно?

Разве он не знал?

— Ты проделал весь этот путь сюда, чтобы спросить об этом..?

-Бля, я спрашиваю, правда ли это.

Миндже закричал и рассправил скрещенные ноги. Он широко развел бедра и положил руки на колени. Топ- топ, туфли, касающиеся пола, казались немного нервными.

— Да, это так.

Я схватил манжеты пиджака и аккуратно расправил переднюю часть. Секретарь Ким поправил мой смятый воротник. Мне сказали, что это была новая ткань, и ощущение того, как она обволакивает мое тело, было не таким уж плохим.

— Вот почему я беру ради этого ежегодный отпуск.

Миндже, еще был студентом,и не имел права вмешиваться в дела группы Haeshin. Первоначально он учился в колледже за границей и под видом каникул проводил время в Корее. Возможно, он и не знал о моем браке, но было странно, что он проделал весь этот путь только для того, чтобы подтвердить это.

— Это не имеет большого значения. Это просто бизнес.

— Бизнес?

Миндже спросил, топая ногами. Звук скрежета его зубов был жутковатым.

— Ты сумасшедший.

Миндже вскочил и агрессивно приблизился ко мне. Его глаза находились примерно на том же уровне, что и мои, так что это не выглядело слишком угрожающе. Миндже схватил меня за плечо и произнес свои слова, как будто саркастически.

— Бизнес? Ты сейчас сказал «бизнес»? Эй, приди в себя. Тебя продают. Теперь ты говоришь, что это все бизнес?

По мере сокращения расстояния запах становился все гуще. Судя по тому, что он забыл духи, которые всегда наносил, похоже, он прибежал в спешке.

— Он что, альфа? Ах, ты можешь родить кого-то особенного? Или эти старые ведьмы хотят попробовать омегу вроде тебя?

Я не был уверен насчет первого, но определенно не второе. Квон Идо было тридцать два года, всего на три года старше меня. Интересовался ли он таким омегой, как я, я тогда еще не знал.

— Просто сдавайся, блядь. Перестань позорить семью и скажи отцу, что ты не можешь этого сделать.

Миндже вернулся на диван, как будто его ругательства закончились. Он пробормотал что-то, что было едва слышно.

— Тот, кто даже не может выступать в роли полноценного омеги, женится…

Я почувствовал взгляд секретаря. Вопреки его опасениям, это не было решено за день или два.

— Ты пришел сюда, чтобы поговорить об этом?

Люди говорят, что им хочется иметь какую-то особую черту. Я никогда не был рад своей особенности. Как сказал мой отец, «глупый омега», или, как сказал Миндже «неполноценный омега». Для меня то, что я омега, было просто еще одним фактором, по которому меня унижала моя семья.

— Думаешь, я пришел сюда, чтобы увидеть тебя?

Грубый голос застрял у меня в ушах. Так случалось всегда, но сегодня это звучало особенно резко.

— Извини, но дата уже назначена.

Вообще-то, дата свадьбы еще не назначена, но мы только что об этом говорили. Если бы мы еще раз поговорили об этой ситуации, то все равно ничего бы особо не изменилось.

— Кроме того, я обручаюсь прямо в следующую субботу.

— Кто этого не знает? Ты можешь отменить это!

Если бы я сказал отцу отменить такую перспективную сделку, я бы услышал звук удаления меня из семейного реестра. Отменить встречу с Soenho group было невозможно, не создав хаос.

— Твой будущий муж должно быть владелец малого или среднего бизнеса, так какой смысл в церемонии помолвки? Секретарь Ким! Пожалуйста, отмените его субботнее расписание прямо сейчас.

Миндже раздраженно отдал приказ секретарю. Должно быть, он думал, что его послушают, но, к сожалению, его надежды сразу рухнули.

— Это невозможно, молодой господин.

— …Извините?

Глаза Миндже расширились. В недоумении его глаза яростно заблестели. Господин Ким покачал головой с довольно спокойным лицом.

— Директор Чон перспективный жених для Soenho group.

Это слово напомнило ему о реальности, как и мне. Не было необходимости нападать на такие компании, поскольку препирательства в адрес таких компаний были по сути табу.

— Односторонняя отмена с нашей стороны будет весьма затруднительна.

Миндже знал это. Он понимал, какую ерунду он нес. Вот почему он, должно быть, держал рот на замке с таким задумчивым лицом.

— Это вопрос доверия между компаниями.

Я посмотрел в зеркало и поправил свою одежду. Это был костюм цвета слоновой кости, скорее белый, чем жемчужный. Мне придется использовать цветной платок. Помня об этом, я посмотрел на Миндже боковым зрением.

— Ты не можешь испортить все из-за меня.

Миндже опустил голову с разочарованным лицом. Раздражение, которое было раньше, исчезло, и он только кусал губы. Как долго он будет таким? С необычно серьезным лицом он медленно поднял веки.

— Итак, ты собираешься жить, раздвигая ноги, с ублюдком альфой, которого ты даже не знаешь?

— Молодой господин! - воскликнул секретарь Ким с удивленным лицом. Даже на мой взгляд, это замечание несколько перешло черту. Волна реальности заставила меня неосознанно раздражаться.

— Ну, я не знаю. Раздвину ли я ноги или открою рот?

Воздух был ледяным. Миндже, как и секретарь, пытавшийся его остановить, повернули голову. Очевидно, мне не стоило этого говорить. Но губы двигались вопреки моей воле.

— Ну, в конце концов, я раздвину или то, или другое…

Слова Миндже в целом не были ошибочными. Это правильно, что меня продали, и они, вероятно, требовали бы ребенка, который родился бы с особым полом. Было ясно, что если я выйду замуж за Квон Идо, мне придется каждую ночь обслуживать его, как жеребца.

— Все хорошо, что хорошо кончается. Когда еще у меня будет шанс сыграть свою роль омеги?

Лицо Миндже покраснело. Мой голос дрожал, когда я говорил это. Увидев вены на его шее, я почувствовал, что, если я скажу еще одно слово, он взорвется.

— …Я шучу.

Я сказал так, пока не стало слишком поздно. Я не знал, какой реакции они от меня ожидали, но для меня это было лучшее решение. Секретарь Ким и Миндже, почему мои слова их так спровоцировали?

Почему он такой серьезный? Я просто шучу.

— Раз уж проделал весь этот путь… Ты тоже хочешь померить костюм? Прежде чем жениться, я хотел бы прикупить костюм для своего брата.

Я без всякой причины притворялся дружелюбным. Когда я попросил его выбрать что-нибудь, Миндже с покрасневшим лицом сжал кулаки. Я думал, он в любой момент разразится ругательствами, но на удивление он отреагировал спокойно.

— Бля… Хён, ты…

Конечно, от него было ожидаемо много резкой слов.

— Что бы ты выбрал для меня своими нищими глазами? Твоя одежда даже тебе не идет.

— Действительно?

Я повернул голову и посмотрел на свое отражение в зеркале. Несмотря на то, что костюм был облегающий, размер подошел как раз. Линия плеча была срезана, вертикальные швы были аккуратными. Все казалось довольно организованным. Был ли белый цвет таким обременительным?

— Ох, блин, посмотри. Тебе идеально подойдет тот темный, тусклый цвет.

Миндже указал на обычный костюм, готовый к ношению. Персонал даже не обратил на него внимания, а ткань отличалась от той, что была на мне. Даже если кто-то украдет один из них, вы этого не заметите, если кто-нибудь их не пересчитает.

— Это твой уровень.

Костюм, который я носил, показался мне чужим. Одежда, висящая в ряд, смотрела на меня и ждала, что когда-нибудь ее наденет. Нет, я был рад, что сейчас одет во что-то дорогое.

— Тогда почему бы тебе не надеть один из них?

Секретарь Ким нахмурился. Для человека с высоким уровнем проницательности такой продукт массового производства не будет замечен. Даже если на его лице сейчас было выражение вопроса «почему», он не мог бы задать этот вопрос прямо.

- Господин Ким. Пожалуйста, попросите их подшить одежду, которую я выбрал сегодня. Они также могут воспользоваться мерками, которые мы сделали ранее, для тех костюмов.

— …Вы правда собираетесь носить тот костюм?

— Конечно. Думаете, я шучу?

Я сказал это в шутливой форме, но он сразу же ужесточил выражение лица.

— Вы думаете, я шучу?

Было ясно, что я пытался скрыть свои чувства, говоря это. Конечно, он знал, что даже с таким шутливым выражением лица ему придется выполнять мои приказы.

— Что планируете после этого…

— Я не уверен..

Я снял пиджак, который был на мне, и протянул секретарю. Я подумал, что мне следует успокоить Миндже, но, с другой стороны, я также задавался вопросом, нужно ли мне это делать. Ощущение реальности, которое снова возросло, вытеснило энтузиазм, который у меня был.

— Думаю, мне стоит пойти домой и поспать?

До дня помолвки я должен хотя бы притвориться, что контролирую твое физическое состояние. Отец даже дал мне снотворное, поэтому мне необходимо спать как можно больше. Конечно, даже если я приму горсть снотворного, мне будет сложно выспаться.

— Я вызову машину.

Шеф Ким послушно согласился, когда я сказал, что отдохну, хотя он был совершенно озадачен. Он поочередно смотрел на меня и Миндже грустными глазами. Я случайно уронил взгляд на время и поспешно передумал.

— Но сначала давайте поработаем.

— …Он одержим призраком или что-то в этом роде? Как будто он умрет, если не поработает хотя бы день.

Миндже пробормотал шепотом. Похоже, он не понимал, что я хочу поработать изо всех сил перед тем, как возьму ежегодный отпуск. Секретарь Ким тоже нахмурил брови, как бы спрашивая, необходимо ли это.

— Сегодня вы можете отдохнуть.

— Незачем.

Я не ненавидел отдых, но мысль, пришедшая мне в голову, блокировала это желание. Это была последняя неделя. После церемонии помолвки будет много дней отпуска.

Может быть.

— Я думаю, что было бы лучше осуществить передачу обязанностей заранее.

Я не знал, буду ли я отдыхать до конца своей жизни после помолвки.

***

Чон Седжин, руководитель отдела управленческого планирования Haeshin Financial Group.

Не будет преувеличением сказать, что должность на табличке была дарована моим отцом. Она предназначалась мне с того дня, как я стал ребенком своего отца. Это произошло холодной зимой, когда я бродил по улицам, наступая босыми ногами на снег. Она ждала меня с того дня, как отец привел меня, сироту, как старшего сына в Haeshin group.

С тех пор прошло двадцать лет, и в возрасте двадцати девяти лет я занял должность руководителя управления планирования Haeshin Group. По началу я многое приобрел, в последствии потерял столько же, и мне суждено было рано или поздно потерять все, что осталось. Ну, это мне не принадлежало с самого начала, поэтому я ни о чем не жалел.

— Мы прибыли, господин.

Время пролетело быстро, и уже наступил день перед церемонией помолвки. Тем временем я проводил свои напряженные дни без перерывов в расписании и совершил злодеяние, идущее вразрез с планом моего отца. Мой отец приказал шефу Киму отменить все мои графики и вместо этого заполнил день массажами и уходом за кожей.

Благодаря этому машина пахла тем же ароматом, что источал Миндже. Водитель, который вел машину, принюхался и спросил, сменил ли я духи. Однако даже травяной аромат, который, как говорили, успокаивал разум и тело, не мог снять усталость, вызванную длительной бессонницей.

— Вы в порядке? Выглядите очень усталым…

Водитель открыл дверцу машины и с тревогой посмотрел на мое лицо. Не только водитель, но и персонал, и шеф Ким, все, кого я сегодня встретил, смотрели на меня такими глазами. Казалось, у меня не очень хороший цвет лица, но я мог дать только один ответ.

— У меня небольшие проблемы со сном.

При этом девять из десяти человек удовлетворялись этим ответом. Хотя только секретарь Ким сочувственно посмотрел на мена и сказал: «Вы тоже человек». К счастью, водитель кивнул головой, не спрашивая больше ни о чем.

— Я заберу вас завтра.

Я мельком взглянул на него, развернулся и пошел. С каждым шагом тяжелая усталость давила на мои плечи. Моя невозможность уснуть была не единственной проблемой, из-за которой появилась бессонница. Однако уточнять свою ситуацию я не стал.

«Седжин-а»

«…»

Ух, я вздохнул и приложил ключ-карту у входа в здание. Неоправданно дорогая квартира была моим первым жильем после того, как я стал независимым, после моего совершеннолетия. Слово «независимость» подразумевало, что меня выгнали сразу же после.

«Седжин-а».

— …Перестань меня звать .

Седжин-а. Никто меня так не называет, кроме моего отца. Я не знаю, зачем этот голос притворялся дружелюбным, когда так меня называл. Кроме того, если бы я не ответил, то, тон его голоса изменился бы.

«Чон Седжин».

Я закрыл усталые глаза и снова открыл их. Я сосредоточился на жужжании кондиционера, чтобы заглушить свои мысли, но только голос в моей голове стал яснее.

«Седжин-а».

Тон голоса, который звал меня ,сменился на очень холодный.

«Ты ведешь себя как проститутка».

Динь, дверь лифта открылась. Я вошел внутрь и достал таблетницу, спрятанную во внутреннем кармане пиджака. Внутри осталась одна, две, три, четыре таблетки. Это было немного, но этого достаточно, чтобы уснуть, не просыпаясь среди ночи.

-Ха…

Инстинктивный страх поднялся от пальцев моих ног. Бессонница — обычное дело, но боязнь заснуть — совсем другое. Даже если я принимал снотворное, я не мог заснуть, и это заставляло меня думать о том, как же я не хочу засыпать. Я мог пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз я хорошо спал за последние несколько дней.

Ух, я услышал, как лифт медленно поднимается наверх. Чтобы добраться до верхнего этажа, потребовалось больше времени, чем ожидалось. Я вытер лицо рукой, и судорога прошлась по моей шее.

Почти каждый день мне снится, как меня насилует мужчина, которого я даже не знаю.

Глава 3

-Седжин-а.

Выхода не было. Кто-то погладил меня по уху и потер большим пальцем край щеки. Рука, спустившаяся к моей шее, мягко надавила на впалые ключицы, а затем медленно отодвинулась.

— Седжин-а.

Снова.

Это снова был тот человек.

— Чон Седжин.

— …

Я хотел отвечать, но мой язык меня не слушался. На меня навалилось легкое давление, как будто кто-то душил меня. Затуманенным зрением я увидел размытую мужскую фигуру.

— Если ты хочешь спасти свою компанию…

Мужчина медленно протянул руку и похлопал меня по тыльной стороне руки. Его большие руки обхватили меня за затылок и грубо схватили за волосы. Мои губы слегка приоткрылись, поскольку моя голова была целенаправленно опущена.

— …Ты должен вести себя как шлюха.

Я даже не мог понять, что он говорит. В мгновение ока его приближающаяся плоть протиснулась через мою узкую щель. Хык, уголки моего рта широко приоткрылись, и я закричал так, словно их разрывало на части.

— Угх

Я чувствовал, что задыхаюсь. Тошнота, подступившая к моему горлу, была заблокирована ощущением давления на корень моего языка. Гениталии медленно проталкивались вперед, царапая нёбо, и продвигаясь внутрь.

— Открой рот правильно.

Может ли сухой голос казаться таким холодным? Слезы бессознательно навернулись у меня на глазах и потекли по щекам, прежде чем я успел их сдержать. Было бы хорошо, если бы это были просто физиологические слезы. К сожалению, этим слезам также принадлежали эмоции.

— Чон Седжин.

Голос мужчины звучал с нетерпением. Нетерпение возрастало и подталкивало сделать все правильно и быстро, не выказывая ни малейшего намека на эмоции, даже когда я плакал. Что я сделал не так, почему ты так со мной поступаешь? Не было времени задавать такие вопросы.

— Ммм…

Ощущение того, что мою шею обнажили, всегда было настолько незнакомым, что у меня по спине пробежал озноб. Я хотел откинуть голову назад, но рука, державшая мои волосы, полностью блокировала даже малейшее отступление. Головка, которая была вдавлена внутрь, расширила свою территорию глубже.

— Хаа…

Мужчина перестал вставлять его только после того, как продвинулся до упора. С тихим стоном он медленно откинулся назад. Полувытянутый половой орган еще более безжалостно пронзил мое горло.

— Хмф..!

Лобковые волосы задели кончик моего носа. Я неосознанно поджал губы от внезапного чувства тошноты. Мои передние зубы коснулись гениталий, а мужчина остановился и дернул меня за волосы.

— …!

Миг, сцена изменилась. На этот раз я лежал на твердом полу, раздвинув ноги. Я был ошеломлен внезапным изменением обстоятельств. Откуда-то послышался громкий голос.

— Ну, это впервые…

Незнакомая рука нащупала мое бедро. Это было жуткое ощущение, словно по мне бегало ползающее насекомое. Мужчина раздвинул мои ноги еще шире и прижал нижнюю часть тела, жутко хихикая. В этот момент я почувствовал, как что-то коснулось моих ягодиц.

— Ах…!

Ужасная боль нахлынула на меня, как волна. Пенис, вонзившийся в узкий проход, коснулся внутренней стенки, раскаленный, как огненный шар. Каждый раз, когда тупой кончик ударял меня внутрь, казалось, что мои органы дико скручиваются.

— Ах… угх…

Я инстинктивно попытался отодвинуться  от него. Я дергал верхнюю часть тела, кричал или пытался сомкнуть ноги, когда меня держали. Однако всё пошло не так, как я хотел.

— Блядь, оставайся на месте.

Сцены, которые следовали с перерывами, были в основном пронизаны стыдом, заставившим меня хотеть умереть. Ощущение, как большая рука схватила меня за шею, ощущение жестокого удара по щеке, даже ощущение, что я переворачиваюсь и лежу, как собака.

— Ха, угх…

Я не мог проглотить слюну, текущую из моего разинутого рта. Должно быть, я неправильно прикусил язык, поэтому чувствовался легкий привкус крови. Человек, который ударил меня головой об пол, отвратительно выдохнул, вставив свой член до самого корня.

— …Бля, ты вообще был с кем-нибудь? Черт возьми, твоя дырка узкая, как у девственницы.

— Ах, ммх…

— Это заставляет меня хотеть растянуть тебя…

Ощущение того, что мое тело раскололось пополам, было слишком отчетливым. Я попытался проползти вперед, но он прижал меня беспощадным движением. Мое дыхание достигло кончика подбородка, и капли крови образовались на кончиках моих пальцев, когда я царапал пол.

— Ты чертова шлюха… Посмотри, как ты сжимаешься, потому что тебе это тоже нравится.

— Хгх, нет…!

— Твои феромоны… это тоже потрясающе.

У меня было такое ощущение, будто мой желудок перевернулся. Каждый раз, когда мое тело трясло, из глубины моего желудка поднималась тошнота. В конце концов мне захотелось вырвать, и мужчина пробормотал хриплым голосом.

— Честно говоря, я даже не ожидал…

Я не понимал что означают эти слова. Но что было несомненно, так это то, что последовавшие за этим слова уничтожили всякую волю к сопротивлению.

— …что…ты будешь здесь…

Голос, пронзивший мои оглушенные уши, был жесток, как смертный приговор. Когда я невольно остановился, то услышал удовлетворенный смех.

— Надо было сделать это раньше.

После этого полученный материал был закреплен. Только разорвав мне зад, мужчина эякулировал, и из моего входа, где появился его пенис, полилась малиновая сперма. Постепенно укоренившаяся обида и возросшее чувство презрения исчезли.

— Давай как-нибудь поедим вместе. Хорошо?

— …Хаа.

Было ощущение, что все закончилось. Чувство, которое испытывало мое сердце было более неприятным, чем боль, которую я ощущал снизу. Слёзы лились беспрестанно, а дыхание участилось, как будто во мне что-то сломалось.

В общем, на этом кошмар закончился.

— …!

Мои веки открылись. За изменившимся пейзажем показался знакомый потолок. Я пару раз моргнул и дернул холодными кончиками пальцев. Глубоко вздохнув, я почувствовал вокруг себя свежий воздух.

Ох, это был просто кошмар.

Как только я осознал этот факт, все силы моего тела были исчерпаны. Кровь у меня как будто начала циркулировать, мои затекшие мышцы расслабились. Медленно повернув голову, я увидел бутылочку с лекарством, на которой было написано «1 таблетка за раз».

— …Когда я уснул?

Вчера, вернувшись домой, я сразу же пошел спать после душа. Половина мыслей была о нежелании спать, половина навязчивой идей о сне. После долгих раздумий последние победили, и я проглотил снотворное без воды, держа в руке пузырек с лекарством.

Результат был таков. Это был новый кошмар, которого я никогда раньше не видел. В отличие от прошлого, которое было в лучшем случае пугающим, этот кошмар был неприятен, словно покрыт грязью. Неважно, сколько снотворного я принимал, это было слишком много.

— …Ну теперь…

Неискренне я оттолкнул флакон с лекарством и медленно поднял верхнюю часть тела. Бутылка беспомощно упала. Я съел все оставшиеся таблетки и слышал глухой звук каждый раз, когда они падали на пол.

Часы на прикроватной тумбочке показывали 7 часов утра. Я проснулся позже обычного, но примерно на час раньше запланированного. Даже если бы я подготовился неторопливо, до прибытия водителя, вероятно, прошло бы много времени.

— Сначала мне нужно принять душ.

Я тихо застонал и провел рукой по мокрым от пота волосам. Должно быть, я боролся всю ночь, и моя одежда и одеяла тоже были в беспорядке. К счастью, я успел проснуться и умыться, пока не стало слишком поздно.

Я слез с кровати и направился в ванную в задней части комнаты. С каждым моим шагом одежда, которую я снял вчера, цеплялась за мои ноги. Это была одежда, которую я бы не стал носить, если бы она помялась, поэтому я не сильно расстроился.

«Седжин-а.»

— …Хаа.

Кошмар, начавшийся в какой-то момент, стал яснее по мере приближения дня помолвки. Сначала я лишь смутно запомнил сон, но теперь отчетливо помню эмоции, настроения и чувства. Мужчина, которого я встретил во сне, схватил меня за волосы своими сильными руками и прошептал, когда я откинул голову назад.

«Ты должен вести себя как шлюха.»

Неизвестно, кто он такой и почему выдвигает такие требования или почему я оказался в такой ситуации. Я просто отчетливо помню ощущение, когда мое тело раскрылось, и печаль, которую я чувствовал в тот момент.

«Давай как-нибудь поедим вместе. Хорошо?»

Нет, сегодня было немного по-другому.

«…что…ты будешь здесь…»

Что я услышал во сне, что заставило меня отказаться от сопротивления? Почему верхняя часть груди болела сильнее, чем нижняя, разорванная до крови?

Мне снилось бесчисленное количество кошмаров, но такие эмоции я чувствовал впервые. У меня никогда не было секса с кем-то, не говоря уже о какой-то травме. Беспомощность, нахлынувшая на меня, была слишком яркой, чтобы ее можно было счесть просто сном.

— Я не знаю, стоит ли мне разрывать помолвку…

Партнер по браку, которому каждый день снилось, как его насиловали. Было ясно, что Soenho спросит, откуда они привезли такого психопата. Если бы это произошло, отец без колебаний выгнал бы меня из дома.

Я усмехнулся и снял одежду слой за слоем. Было бы здорово искупаться подольше, но я не собирался идти на такую экстравагантность. Кое-как выспавшись, оставалось только благополучно подготовиться к сегодняшней церемонии помолвки.

Сегодня был последний шанс для Haeshin Group, который так долго ждал мой отец.

***

Церемония помолвки с Soenho должна была пройти тихо и без шума. Слухи и сплетни распространялись, но официальное заявление появилось гораздо позже. Я слышал, что свадьба тоже не решена, но в конце концов это было всего лишь прикрытием.

Как бы то ни было, рано утром я пошел в салон, который зарезервировал секретарь Ким, чтобы привести в порядок мою одежду и волосы. Когда я надел официальный костюм, только три сотрудника попытались помочь мне с ним. Один протянул мне галстук, другой приготовил пиджак, третий встал на колени, чтобы надеть туфли, и так далее.

После этого среди сотрудников произошла небольшая ссора. Что лучше: зачесать волосы или оставить все как есть? После долгого обсуждения они заключили между собой мировое соглашение, сказав, что лучше было бы разделить волосы пополам, так как мой обнаженный лоб выглядел красиво. Это был вывод не учитывающий мое мнение, даже шеф Ким кивнул головой, поэтому я решил просто согласиться.

— Глядя на это сейчас, нас будет пятеро на свадьбе.

Машина направлялась в ресторан. На полушутливый, полусерьёзный комментарий шеф Ким ответил с выражением лица, лишенным даже намека на смех. Если бы мне нужно было выступать с речью, то, возможно, мне стоило бы готовиться заранее, начиная с вечера.

— Вы не нервничаете?

Я случайно выглянул в окно. Пейзаж, быстро проносившийся мимо, был, как обычно, мирным. С другой стороны, я чувствовал себя… немного двусмысленно.

— Ну…

Прекрасно собранный наряд сегодня казался очень неуклюжим, но внутри он был скорее удобным, чем мягким. Даже пиджак цвета слоновой кости, который Миндже назвал «чертовски бледным», не сочетался с мягкой текстурой.

— Не то чтобы я его еще не видел…

Так что, я не знаю.

Секретарь Ким закрыл рот со сложным лицом. Неприкрытый взгляд сквозь очки жалил. Ты будешь нервничать на церемонии, но он отказался от попыток задать этот вопрос.

— Мы прибыли, директор.

Машина, двигавшаяся некоторое время, остановилась перед гостевым домом отеля «Мёнсунг». Водитель встал с водительского сиденья и развернулся вокруг автомобиля, чтобы открыть заднюю дверь. Собираясь выйти из машины со словами благодарности, я слегка улыбнулся протянутой руке водителя.

— Я попрошу тебя сопровождать меня, когда я буду в свадебном костюме.

Иногда встречались такие люди. Говоря об омегах, беты обычно стараются их сопровождать. На мне не было длинной юбки и не было туфель на высоком каблуке. Среди омег было много женщин, и, похоже, это потому, что у них было так мало уникальных черт.

— Ах… Извините.

Водитель стыдливо отдернул протянутую руку. Когда я посмотрел ему в глаза, чтобы показать, что все в порядке, кончики его ушей покраснели. Шеф Ким, который с опозданием вышел из машины, увидел эту сцену и закашлялся.

— Чон Седжин-ним, я отведу вас внутрь.

Офицеры службы безопасности регулярно размещались на пути к пристройке после сотрудников отеля. Не похоже, чтобы мой отец приказал это сделать, и я предполагаю, что это произошло потому, что Soenho обучил рабочих. Я считаю, что так это было более очевидно, однако, возможно, это было сделано для того, чтобы отпугнуть репортеров.

— Вы можете подождать здесь.

Работник встал перед залом ожидания и открыл дверь. Медленно, через щель в открытой двери, я увидел дверной проем на другой стороне. Наверное, мне следовало войти через эту дверь, но дело было не в этом.

— Запах цветов…

Пахло цветами. Не один-два цветка, а шикарный аромат, как будто я нахожусь в цветочном саду. Внутри все было украшено яркими цветами. От белого, желтого, розового до фиолетового. Все они были свежими без исключения.

— …Это приготовил отель?

Я знаю, что на таком мероприятии не могли отсутствовать цветы. Но я впервые видел комнату, украшенную таким количеством цветов. Откуда они это узнали? Это всё были мои любимые цветы.

— Они были подготовлены Seonho Group.

Сотрудник спокойным голосом сказал мне, что мое предположение неверно. Он не остановился на достигнутом и указал на стол внутри.

— Они сказали мне приготовить все из свежих цветов.

Букет был аккуратно помещен рядом с открыткой с надписью «Чон Седжин». Не на свадьбе, а на церемонии помолвки и с партнером по браку. С лилиями, которые было особенно трудно найти.

— Если вам что-нибудь нужно…

Было ли это совпадением или игрой судьбы?

Как одержимый, я подошел к столу в центре. Я не слышал, что говорили сотрудники. Когда я открыл сложенную пополам карточку, на ней что-то было написано…

— …Вам понравились цветы?-

Секретарь Ким сразу же задал мне вопрос, как только дверь закрылась. Это был очень неожиданный тон, но дело не в том, что я не мог понять это чувство. Я отложил открытку и взял в руки покачивающийся букет.

— Да, неплохо…

Если это были цветы,то они мне нравились. Не совсем цветы, а их уютный аромат.

— Мне это нравится.

Когда я был очень молод, я хотел стать парфюмером. Деревья, цветы, трава, грязь или песок. Каждый отдельный элемент использовался для создания разных ароматов в зависимости от сезона и погоды. Давно опьяненный его тонким очарованием, я, кажется, думал, что однажды смогу стать обладателем этого аромата.

— Мне особенно нравятся ландыши…

Человек, который когда-то слышал о моих амбициях (я не помню, был ли это мой отец или мать), ответил с озадаченным выражением лица. «Тот факт, что омега не пахнет феромонами, насколько это абсурдно?»

— Этот цветок часто используют в качестве духов, потому что он приятно пахнет.

В этой истории всего две ошибки. Во-первых, это был не запах феромонов, а во-вторых, мои феромоны не были без запаха. Несмотря на все это, мое обоняние было намного лучше, чем у обычного человека.

— …Я не ожидал, что вам понравятся такие вещи, как цветы.

— Потому что я тебе не говорил.

Так или иначе, нечто подобное происходило несколько раз, и я перестал кому- либо рассказывать о своей мечте стать парфюмером. Было правильно, что мне даже не дали возможности высказаться. Мое будущее шло только по твердой дороге, проложенной моим отцом.

— Если бы я знал заранее, я бы покупал их чаще.

— Ха-ха…, мне?

Напряженные плечи расслабились. Как только я почувствовал приятный цветочный аромат, неведомая тревога исчезла, как талый снег. Вместо этого на ум пришла приятная улыбка, идущая от всего сердца.

— Ты должен делать это для своей жены.

На самом деле, похоже, я неосознанно нервничал. Видя, какие эмоции я испытал всего лишь от одного букета цветов. Тогда я отметил, что другой человек был неплох даже в таких делах.

— И еще… свежие цветы лучше духов.

Я медленно опустил глаза. Увидев меня таким, секретарь Ким тупо моргнул. Некоторое время он оставался неподвижным, а затем опустил взгляд чуть ниже.

— В саду будет много свежих цветов.

В последующих словах была какая-то горечь. Я не ответил, просто положил букет, который держал в руках. Аромат ландышей, оставшийся на кончиках моих пальцев, впервые заставил меня почувствовать себя комфортно.

Глава 4

Нам пришлось ждать немного дольше, чем ожидалось. Вероятно, потому, что мы вышли из дома слишком рано, отец велел мне оставаться в зале ожидания, пока меня не вызовут. Тем не менее, мне следует хотя бы поприветствовать другого человека. У меня даже не было возможности увидеть его лицо, не говоря уже о разговоре.

-Директор.

В отличие от меня, запертого в зале ожидания, шеф Ким деловито входил и выходил, чтобы передать то, что сказал мой отец. Однажды он рассказал мне, как будет заказана еда, в другой раз он принес мне что-нибудь поесть, а в третий раз он показал информацию о Квон Идо на ноутбуке. На этот раз он протянул маленькую круглую бутылку размером с губную помаду.

-Это дал президент.

-…

Даже не открывая ее, я мог догадаться о содержимом внутри. Неловко похлопывая себя по телу, я услышал ожидаемое описание.

-Это духи с феромонами.

Это были духи с феромонами. Эти вещи работали не очень хорошо, о чем я ранее неоднократно сообщал отцу.

-Они скоро нас позовут, поэтому президент посоветовал вам распылить это средство перед посещением церемонии.

Секретарь Ким говорил спокойно, но на его лице было какое-то неловкое выражение. Словно извиняясь и понимая, он вздохнул. Я открыл крышку, понюхал и сжал губы в тонкую линию.

-Кажется, он тщательно обдумывал это, выбирая их для меня.

Запах был натуральным феромоном. Это был продукт, искусственно созданный для бет. Раньше у меня было так много феромонов, и казалось, что по правдоподобности они превосходят многие из них.

-Секретарь  Ким выбрал это для меня?

-…

Шеф Ким молча поправил очки. У него была привычка поправлять очки всякий раз, когда ему было неловко. Незнание было счастьем, но было ясно, что шеф Ким сделал дополнительный шаг, выполнив приказ моего отца.

-Мне они нравится. Я воспользуюсь ими с удовольствием.

Я, конечно, сказал это из вежливости, но дело не в том, что аромат был неприятный. Что ж, учитывая, что он был бета, феромоны на него вообще не действовали.

Я снял часы с запястья и распылил духи на верхнюю часть, где проходили мои вены. Мягко потирая оба моих запястья, шеф Ким молча наблюдал за тем, что я делаю. Я спросил секретаря Кима, нанося остатки аромата на затылок.-

-Нужно ли  распылить еще немного?

-…Нет. Этого должно быть достаточно.

По какой-то причине я почувствовал, что секретарь Ким смотрит на меня необъяснимым взглядом. Это было то же самое выражение лица, которое он делал всю прошлую неделю. Я бы понял почему, если бы копнул достаточно глубоко, но у меня не было возможности сделать это.

-Хорошо…

Секретарь Ким хмыкнул и замялся, избегая моего взгляда. Когда я поднял глаза, подразумевая, что он заговорит, он сказал неловко.

-Делать это… имеет ли это какое-то значение?

-…

Аромат был очень густым. Мои чувства были притуплены незнакомым запахом. Для такого омеги, как я, этот нежный и приятный запах не ощущался как феромон.

-Я не уверен.

Это был мимолетный взгляд. Нужно приложить усилия, но не больше и не меньше того, что я делал.

-Распыление духов на цветок без запаха не привлечет бабочек.

Тут же послышался стук, и на этом разговор между нами закончился. Шеф Ким закрыл рот, и я встал со своего места, проходя мимо него.

Сотрудник вошел внутрь и объявил о начале церемонии помолвки.

-Чон Седжин, приготовьтесь.

Раздвижные двери в задней части комнаты, как и ожидалось, были выходом в сад. Двое сотрудников стояли у двери, а еще один выдавал какую-то информацию о том и о сем. Например, когда дверь откроется, жених придет за вами, и вам нужно взять его за руку и идти.

-Ничего сложного нет, так что не нервничайте и наслаждайтесь .

Все происходило в реальном времени, а не репетировалось. После столь долгого ожидания церемония помолвки прошла без свидетелей. Ну, даже если бы были люди, ничего бы не изменилось.

-Есть что-нибудь, что вы хотите знать?

-Нет, спасибо.

Я привел в порядок часы на запястье и поправил одежду. Шеф Ким, ожидавший сзади, расправил складки на спине пиджака. Наконец, когда он поправил галстук, сотрудники взглянули на людей по обе стороны.

-Молодой господин.

Прямо перед тем, как дверь открылась, меня окликнули по имени, которого я давно не слышал. Я не обернулся, но услышал голос шефа Кима.-

-Надеюсь, у вас все будет хорошо.

Он хотел сказать что-то еще. Он был тем, кто знал больше, чем кто-либо.

-Не волнуйтесь.

Раздвижные двери начали открываться влево и вправо. Солнечный свет, просачивавшийся сквозь узкую щель в окнах, был настолько ярким, что у меня щипало глаза. Когда я закрыл глаза и открыл их, за открытой дверью развернулся красивый пейзаж.

-Я уже не настолько молод, чтобы называться молодым господином.

Первое, что я увидел, были цветущие растения. Белые как снег лепестки заменили шелк, а живые разноцветные цветы украсили место, где должны были находиться гости.

В середине весны сад украсился множеством цветов.

И среди них был он.

-…

Моим первым впечатлением о нем было то, насколько аккуратно были причесаны его волосы, элегантен парадный костюм, включая жилет, а костюм, словно поправленный по линейке, выглядел благородно.

Было ли лицо, которое я бесчисленное количество раз видел по телевизору и в журналах, настолько превосходным?

Забавно, но мне показалось, что даже манжеты на его рукавах были идеальными. Для него также были изготовлены туфли с роскошными драгоценными камнями. Как будто это не было преувеличением, у этого человека, казалось, был талант ко всему подходить как к идеальной перчатке.

-… Чон Седжин?

Я не мог ему ответить не только потому, что восхищался его внешностью. Это потому, что он, которого знали как бизнесмена, который никогда не улыбался по телевизору, протянул руку с тонкой улыбкой.

-Меня зовут Квон Идо.

Феромон, тяжелый, как мокрое дерево, очень хорошо сочетался с его элегантным голосом. Присутствие которого, можно было имитировать только с помощью парфюма. Аромат, который невозможно было создать искусственно, опутывал меня до кончиков пальцев ног.

Это ощущение заставило меня устыдиться духов, которые я только что распылил. У меня появилось чувство страха, которого я никогда раньше не испытывал. Почему? Было нелегко избежать его взгляда или отвести от него взгляд.

-…

Я чувствовал себя неловко. Был ли это страх перед незнакомым альфой или любопытство к доминированию, которого я никогда раньше не испытывал? Мое быстро бьющееся сердце не давало рационально мыслить.

-Ты выглядишь намного лучше… в реальной жизни.

На моих губах появилась привычная улыбка, которая использовалась слишком часто. Я закатил глаза и встретил протянутую руку Квона. В тот момент, когда его пальцы коснулись меня, его темные глаза затрепетали, как волны.

-Я Чон Седжин.

Некоторое время он ничего не говорил. Он просто очень медленно облизнул губы, с таким выражением лица, будто он вот-вот рухнет. Почему так произошло и в чем проблема? Я даже не мог задать этот вопрос.

-…Конечно.

Большая рука Квон Идо медленно сжала мою руку. Он схватил меня достаточно сильно, чтобы я почувствовал небольшое давление, но затем осторожно отпустил меня, как будто имел дело с чем-то хрупким . Чрезвычайно прохладная температура тела показалась мне странно приятной.

-Приятно наконец встретиться с тобой.

-…

У меня возникло ощущение дежавю. Нет, стоит ли мне сказать, что я чувствую, что сейчас заплачу? То ли из-за слишком сильной жары, то ли из-за феромонов Квон Идо, мне было грустно. Несмотря на то, что это был человек, которого я никогда раньше не встречал, он продолжал смотреть на меня странным взглядом.

-… Я слышал, вы не даете автографов.

Я ответил в шутку, но выражение лица Квон Идо не изменилось. Напротив, вынужденное холодное выражение лица казалось даже неестественным.

Это было странно. Тот факт, что человек, который большую часть времени казался бесстрастным, сейчас выглядел иначе. Но просто, возможно, это произошло потому, что в реальной жизни он выглядел намного лучше, если не считать некоторых вещей.

Однако место и обстоятельства были неподходящими, чтобы указать на такое чувство несоответствия. Мы собирались обручиться, но на самом деле мы не были на равных. Мне просто нужно было принять во внимание тот факт, что он на самом деле не заботился обо мне.

-Вы знаете…?-

Мгновение спустя Квон Идо открыл рот. Он отвернулся от меня и заговорил едва слышным голосом.

-Как долго я ждал этого момента?

-Что?

Когда он ушел, я последовал за ним, не имея возможности узнать, что он имел ввиду . Мы шли бок о бок по усыпанной цветами дорожке и не отпускали рук, пока не дошли до подиума. Острое лицо все еще было полно непонятных эмоций.

Церемония помолвки была проведена как свадьба. Следуя словам ведущего, мы обменялись подарками, а торт разрезали на глазах у обеих семей. Справа были мои родители, Миндже и Соён. Слева — семья Soenho group. Гостей не было, но повод ничем не отличался от свадьбы.

Квон Идо все время сохранял невозмутимое выражение лица. Он на мгновение замешкался, когда надел кольцо мне на палец, но на его лице было такое крошечное мерцание, что я не смог его не заметить. Если бы я не услышал его вздох, я бы, наверное, и не узнал.

Кольцо, которое он надел, было приобретено Soenho, но камень в центре был ограненным драгоценным камнем. Может быть, бриллиант или что-то подобное. В любом случае, носить обручальное кольцо было слишком утомительно.

-Поздравляю вас двоих с помолвкой.

После того, как все ритуалы были закончены, было разлито шампанское, и обе семьи приступили к трапезе. Это было больше, чем ужин, это была встреча для укрепления доверия между компаниями. Квон и я сидели рядом друг с другом, а обе семьи сидели лицом к лицу перед нами. Я подумал, что если бы здесь были репортеры, я бы услышал звук затворов фотоаппаратов.

-Для меня большая честь быть вашим родственником, вице-председатель Квон Санми.

Мой отец льстил Soenho с неизменившимся лицом. Миндже продолжал есть молча, и Соён сделала то же самое. Единственное, что она сделала, это вела себя как мать и выпрямила спину, чтобы скрыть свое беспокойство.

-Какая честь! Поскольку именно эту семью выбрал мой сын, мы возлагаем на вас большие надежды.

Мать Квон Идо, вице-президент Seonho Group, относилась к моему отцу с лицом типичного предпринимателя. Она не слишком хвалила, не тщеславилась и не дрожала от смирения. Она просто неторопливо воспринимала лесть отца, как это делают успешные люди.

-К сожалению, наш второй сын не смог присутствовать, но, к счастью, Haeshin принял нас всем сердцем. Надеюсь, этот брак станет преимуществом для обеих наших компаний.

-Ха-ха, конечно. Бизнес есть бизнес, вице-президент. Мы никогда вас не подведем.

Рядом с Квон Санми находился ее муж, а также старшая сестра Квон Идо, ее муж и их семилетняя дочь. Маленький ребенок был редкой женщиной-альфой. В тот день, когда стали известны результаты ее теста на вторичный пол, средства массовой информации уделили этой новости самое пристальное внимание.

Более того… Я думаю, кто-нибудь должен помочь маленькой девочке разрезать стейк.

Мне было жаль видеть, как она борется со стейком размером с ее лицо. В маленькой руке она держала нож, но он, казалось, не затрагивал мясо. Если бы она была рядом со мной, я бы поменял ее тарелку на свою. Поскольку она была далеко от меня, я нахмурил лоб от этой мысли.

-…

Внезапно девочка подняла голову. Я был рассеян, и прежде чем я успел отвернуться, наши взгляды встретились. Ее круглые глаза широко раскрылись, а плотно сжатые губы слегка приоткрылись.

Прежде чем я успел объясниться, девочка с надутыми губами отвернулась. Ее светлые щеки дернулись, как будто она стыдилась своих недостатков. Ничего не жалея, я услышал чей-то смех.

-Хаёль немного застенчивая.

-…Ах.

То же самое было и с Квон Идо. Пока он смотрел, он с любопытством переводил взгляд то на меня, то на ребенка. Да, ее звали Хаёль Квон. Была статья, в которой рассказывали, что ее назвали Хаёль в честь художественной галереи, принадлежащей Фонду Soenho.

-Шурин. Пожалуйста, помоги Хаёль нарезать стейк.-

Квон Идо небрежно рассказал своей семье о ситуации. В середине разговора о пожертвованиях в культурный фонд мужчина обратил их внимание на тарелку Квон Хаёль. Старшая сестра Квон Идо тоже внезапно посмотрела на Квон Хаёль.

-Разве наша Хаёль не ела мяса?

-Нет, не ела.

-Хорошо? Тогда я порежу остальное.-

Это была добрая улыбка отца, который любил свою дочь. Старшая сестра Квон Идо попыталась отговорить его, сказав, что в этом нет необходимости, но опять же это было похоже на ворчание, наполненное любовью. Даже те, кто был такими хладнокровными предпринимателями, выглядели как обычная семья.

-Такая милая молодая пара.-

Отец не упустил возможности и похвалил их сердечной улыбкой. Он посмотрел на меня без причины и показал свое лицо, наполненное чувствами.

-Когда Седжин был молод, он не привык пользоваться ножами, поэтому ему приходилось много стараться. Верно, милый?

-Конечно. Ты научил меня, как это делать.

-Я привел Седжина и заботливо вырастил его, как своего собственного ребенка. Мне больно отсылать его к чужой семье.

Это был очень дружеский разговор. До такой степени, что люди подумают, что мы действительно гармоничная семья, если услышат это.

-Седжин вырос достойным человеком, но когда он был молод, мне приходилось много о нем заботиться…

-…

Еда, которую я ел, напоминала песок. Аппетит, который так и не был утолен, теперь пропал, не оставив и следа.

Я медленно опустил глаза и посмотрел на тарелку перед собой. Аккуратно нарезанная еда была результатом воспитания, которое я получил от отца в детстве. Нет, стоит ли мне говорить, что это был этикет, которому я научился, голодая три дня и три ночи?

-Дети незрелые во всем.

Тихий голос пронзил мои глухие уши. Я почувствовал это некоторое время назад, но произношение Квон Идо было излишне мягким. Возможно, так казалось потому, что он был пропитан феромонами, поэтому он казался немного загадочным.

-Конечно, долг родителей – помочь им идти по правильному пути.

По какой-то причине это была колючая шутка. Возможно, я был единственным, кто так думал, потому что мой отец ответил взволнованным голосом.-

-О, взгляды исполнительного директора Квон Идо на образование настолько прагматичны. Позже ты будешь очень хорошим отцом.

Я подумал, что это слишком уважительное обращение к супругу сына. Самое смешное, я заметил, что во внешности моего отца не было никаких изменений.

-Кстати, о детях Седжина и Идо…

Грохот.

Прежде чем он успел закончить свои слова, разговор прервал громкий звук. Это был Миндже, который молчал и уронил вилку на тарелку. Миндже снова быстро схватил вилку.

-Извините.

За столом повисло неловкое молчание. Мой отец, яростно подняв глаза, закашлялся.

-Мой ребенок еще студент, поэтому он не привык к такому месту…

-Нет, я понимаю.

Мой отец перестал говорить. Поскольку на этот раз ответил Квон Идо, мой отец не дрожал и сохранял нежное выражение лица. Квон Идо сделал глоток шампанского и расслабленным движением поставил бокал.

-Я только что сказал вам, что дети незрелы. Как вы видели ранее, моя племянница тоже не привыкла обращаться с посудой.

Миндже, которого в одно мгновение поставили на один уровень с семилетним ребенком, нахмурился. Несмотря на это, он не мог открыто протестовать, поэтому опустил голову, чтобы сдержать гнев. Несмотря на то, что он был дьяволом во плоти, у него не было другого выбора, кроме как проявить терпение в этой ситуации.

-Ха-ха… Я рад, что ты понимаешь.

Поскольку это подходило человеку, который долгое время руководил компанией, мой отец гораздо лучше управлял выражением лица, чем Миндже. Моя мама протянула Миндже салфетку и тоже попыталась сохранить улыбку на лице.

Увидев их такими, Квон Идо воспользовался шансом.

-Вы говорили о…?

Никто не ответил, но ему было все равно. Он взглянул на всю мою семью, кроме меня, а затем добавил спокойный тоном к своему разговору.-

-Ну, я уверен, что есть люди, которые не знают, что эта церемония помолвки — это своего рода контракт…

Почему должно быть так? Была причина, по которой мой отец вел себя так сдержанно даже во время такой правдоподобной церемонии.

-Теперь, когда мы заговорили об этом, давайте обговорим условия.

Глава 5

Инстинктивно я выпрямил спину. До сих пор я пренебрегал этим, но мне пришлось прислушаться к условиям, связанным с планом на моих детей. Кроме того, слова Квон Идо каким-то образом могли заставить людей сосредоточиться.

-Есть два условия.

Спокойные глаза неторопливо оглядели всех. Они прошли сквозь выжидающие лица и даже меня, сидевшего рядом с ним. Пара глаз, которая встретилась с моими на весьма близком расстоянии, изменила взгляд на кажущийся нежным.

-Во-первых, с завтрашнего дня Чон Седжин преедет и будет жить в моем доме.

Ему нужен мой ответ? Я понимающе кивнул головой. Это длилось очень недолго, но на губах Квон Идо застыла удовлетворенная улыбка. Он быстро стер выражение лица и на этот раз заговорил с моим отцом.

-Второй.

Наступил момент, при котором упоминалось будущее, о коем говорил Миндже. Жить широко раздвигая ноги перед альфа-ублюдком, которого я даже не знал. Причина, по которой меня попросили немедленно переехать в новый дом, вероятно, заключалась в том, чтобы нам было легче завести ребенка.

-Чон Седжин покинет пост директора Haeshin Group.

-…

На мгновение я не мог понять слов Квон Идо. — Вот и все. Последующие слова были такими же. Он любезно добавил, когда мы в недоумении уставились на него.

-Если у вас есть возражения, я выслушаю.

-…Квон Идо, это то…

Смущенный, я на мгновение схватил Квон Идо за руку. Это было тривиальное действие, но не только Квон Идо, но даже я, поднявший руку, был потрясен. Сколько бы я ни держал его за руку на протяжении всей церемонии помолвки, это были не те отношения, в которых я мог бы просто прикоснуться к нему просто так.

-Извините…

-Тебе не обязательно извиняться, так что позволь мне выслушать тебя.

Квон Идо решительно оборвал извинения, которые я хотел ему принести. Он даже неловко положил мои руки обратно на свои. Мягко встретив мой взгляд, он нахмурил брови.

-Вас не устраивают условия?

Я не мог себе представить, чтобы он сделал такое выражение. Я не знал, почему он так на меня посмотрел, но я мог бы дать ему только один ответ.

-Насчет планирования ребенка… Я думал, ты собираешься об этом поговорить.

Я определенно знал, как рассказать о том, чего хочу получить от брака. Например, сколько детей иметь, как поступить с опекой над детьми и тому подобное. Если бы они выбрали омегу, который не оправдал ожидания, срок годности моего брака составил бы 2 года.

-Хорошо…

Однако Квон Идо прищурился и заколебался. Он похлопал меня по тыльной стороне руки и даже скривил уголки рта.

-Мы можем обсудить это позже.

-…Мы?

Я потерял дар речи, так что мой рот остался открытым. Не потому, что он сказал, что дискуссия будет ограничена нами двумя, а потому, что в его словах был шутливый тон.

-Здесь есть дети, поэтому не стоит говорить об этом перед всей семьей.

Было ли это знаком того, что мне нужно знать лучше? Или это была шутка, которую я не понял?

Не было ничего плохого в том, чтобы сказать, что мы были единственными, кому нужно было это обсудить. Чтобы определить детали контракта, необходимо было сообщить частоту нашего цикла гона или течки. Следовательно, лучше поговорить наедине, чем в месте полном людей.

Но проблема заключалась во втором условии, которое он поставил. Квон Идо не принесет никакой пользы, если я уйду со своей должности. Даже если бы это был брак ради выгоды, какая ему от меня польза, если у меня вообще не будет выгодного положения?

-…

О, дело в этом?

Некоторые старомодные люди предпочитали, чтобы домашние дела выполняли супруги. Мне было интересно, считает ли Квон Идо себя рыцарем, который хочет поступать так же, как эти люди.

-Ну что, директор?

Человеком, который прервал мои мысли, был мой отец. Отец один раз откашлялся и заговорил мягким тоном.-

-Разве это не будет сложно для нас, ведь Седжин не просто сотрудник, а директор компании?

Глаза моего отца были жесткими, но лицо его улыбалось. Решая проблему, было ясно, что он не хотел обижать Квон Идо.

-Кроме того, изначально…

-Давайте спросим Чон Седжина.

Уже в третий раз, мой отец потерял дар речи, угол его рта дрожал. Спасибо ему за то, что он выдержал, учитывая, что он болезненно ненавидел, когда его игнорировали. Не обращая внимания на отца, Квон Идо посмотрел на меня и спросил.

-Чон Седжин, ты хочешь продолжать работать генеральным директором?

Квон Идо дал мне шанс. Однако мне казалось, что он хотел, чтобы я сказал «нет». Конечно, ответ, который я должен был дать, был предрешен.

-Нет.

-…

-Я выполню ваши условия.

Радости и печали этих двух людей контрастировали. Выражение лица Квон Идо было таким, как и ожидалось, но реакция моего отца была другой. Мой отец, умевший гордо улыбаться, почему-то неодобрительно нахмурился.

Мне было любопытно. Мой отец всегда не одобрял предоставление мне власти. Даже должность директора он дал мне только потому, что знал о других людях и имел планы занять эту должность сам.

-Он ответил.-

Квон Идо вытянул губы, как будто доказывал свою точку зрения. Выражение лица не сильно изменилось, но то, что он хотел сказать, было передано точно. Мой отец изо всех сил пытался сдержать улыбку и нахмурил бровь.

-Все равно бросить работу…

-Председатель Чон.

Четвертый раз, лицо моего отца странно изменилось. Я задавался вопросом, сможет ли это место положить конец страданиям секретаря Кима, видя, как сильно нахмурены его брови. Это было дополнительно подтверждено следующим вопросом Квон Идо.

-Вы понимаете, что я сейчас предлагаю?

Квон Идо даже не подражал любезности, оказанной вице-председателю Квон Санми. Он просто холодно отрекся от своих слов, как будто просто излагал свою точку зрения.

-Мне жаль, если вы думали, что это место, где можно сказать «нет».

-…

-Было бы трудно, если бы президент большой компании не смог понять мою точку зрения.

Претенциозная и дружеская атмосфера была разрушена в одно мгновение. Семья Квон Идо могла бы остановить его, но не было никаких признаков того, что они это сделают. Нет, раз мы были даже не на одном уровне, разве этого не ожидалось?

-Думаю, вы немного понимаете… Давайте поднимем тост?

Квон Идо поднял бокал с шампанским, не меняя выражения лица. Я провел пальцем по тонкой части стекла, стараясь не смотреть на свою семью. Выражение недовольства на каждом из них было не очень приятным зрелищем.

-Поскольку мы уже отпраздновали помолвку, можем ли мы почтить управляющего Чона, который сегодня уходит в отставку?

-…!

Мой отец закусил губу. Поскольку слова «сегодня» было достаточно, чтобы подлить масла в огонь. Квон Идо говорил дерзким тоном, глядя на покрасневшее лицо моего отца.

-Я получил хорошую возможность благодаря президенту Чону.

Судя по моему опыту, то, что стол не опрокинулся, было чудом. Квон Идо провоцировал моего отца, предлагая всем чокнуться.

-Спасибо за Ваше понимание.

Но мой отец оказался гораздо более терпеливым человеком, чем я думал. Я мог это сказать по тому факту, что ему удалось сохранить довольно спокойное выражение лица и поднять бокал.

Судьба семьи с недовольными выражениями лиц и участников Soenho group была известна. Неприятный тост означал завершение односторонних переговоров.

Трапеза продолжалась до темноты. Ближе к вечеру, в саду, огоньки, украшавшие цветы, один за другим освещали окрестности. Зрелище было настолько прекрасным, что этого было достаточно, чтобы смягчить выражение лица семьи.

-Чон Седжин.

Когда десерт был наполовину съеден, старшая сестра Квон Идо открыла рот. Она была вице-президентом Seonho Group и матерью Квон Хаёль, она была доминантной омегой, которая выглядела точно так же, как Квон Санми. Она спросила нежным голосом, заправляя длинные волосы за ухо. —

-Ты омега, верно?

Я почувствовал взгляд каждого. От любопытных взглядов участников Soenho group, насмешливых взглядов моего отца, взгляда Миндже, который точно знал, кем я был, и взглядов Соён.

-Я слышала, что ты омега, но вообще не почувствовала запаха твоих феромонов.

-…

Так что даже духи с феромонами не помогли.

-Да, я омега. При этом доминантный. —Я сказал это самым спокойным тоном. Я несколько раз репетировал, как объяснить свои недостатки. Я был готов кратко объяснить, что не было никаких проблем с конкретной функцией омеги, которую они искали.

-Это просто…

-Кажется, запах цветов притупил твое обоняние. — В тот момент, когда я собирался заговорить, мои слова перебил случайный голос. Квон Идо был единственным, кто не бросал на меня косой взгляд, как все. Он опустил глаза и слабо улыбнулся.

-Феромоны Чон Седжина похожи на аромат цветов.

Это было похоже на сон. До такой степени, что он, казалось, не был тем, кто только что провоцировал моего отца. Альфа размером с Квон Идо не мог быть обманут простой ностальгией.

-Плюс…

Я взглянул на профиль Квон Идо. Из-под прямых бровей виднелась переносица, как будто нарисованная. Лицо, которое не могло принадлежать корейцу. Была ли это моя иллюзия, что лицо, выглядевшее слишком суровым и холодным, казалось дружелюбным и добрым?

-Мне не нужен кто-то еще, чтобы знать о феромонах моего жениха.—

Квон Идо сказал это, чтобы они поняли.  -Верно?

В ответ на его мягкий вопрос я кивнул, как одержимый. Старшая сестра Квон Идо также пожала плечами, обменявшись взглядами с мужем.

-Ну, в любом случае это не имеет значения.

Это было до безумия простое решение. Как будто она вообще не вызывала большого интереса, глаза, устремленные на меня, опустились один за другим. Мой отец гордо улыбнулся (кажется, он думал, что духи подействовали), но я знал, что это не его заслуга.

-…

Почему этот человек мне помог?

Публика охарактеризовала Квон Идо следующим образом. Он был своевольным и авторитетным человеком и, как говорили, был хладнокровным, прекрасно умевшим различать государственные и частные дела. Это был отраслевой слух, но было ясно, что большая его часть основана на фактах.

Но Квон Идо уже проявил ко мне свою милость. Один раз он позволил мне коснуться его руки, а другой раз — защитил меня от его старшей сестры. Даже сказал, что мой феромон похож на аромат цветка, и попросил моего согласия.

-Кажется, ты хочешь что-то сказать…

Будучи настолько погруженным в свои мысли , я случайно уставился на него. Голосом настолько тихим, что только я мог его услышать, он предложил мне выбор.

-Ты хочешь сказать это сейчас или завтра?

-…

Ох, завтра.

-…Это неважно.

Он попросил меня переехать завтра? Я сменил место жительства в одночасье, и никаких нареканий у меня не возникло. Жить вместе до свадьбы, но после помолвки, с человеком, которого я даже не знал. Это был ненормальный процесс, но нормальные вещи в моей жизни встречался крайне реже.

-Ладно, поговорим позже. Только вдвоем.

Я не ответил и ткнул десерт вилкой. От слова «вдвоем» у меня во рту стало горячо. Был ли я человеком, которого привлекала внешность? Одна сторона моей груди пульсировала настолько, что я задумался об этом.

С тех пор прошло, наверное, минут 10. Квон Санми, опустившая ложку, объявила, что скоро уйдет, и встала со своего места. Пока Квон Санми и мой отец обменивались рукопожатиями, ожидавший меня секретарь Ким подошел ближе и положил пальто мне на плечо.

-Вы хотите пойти домой?

-Ну, изначально я направлялся в дом своих родителей…

Я взглянул на лица своей семьи. Соён была в порядке, но выражения лиц других людей были не очень хорошими. В частности, Миндже смотрел на меня более свирепо, чем обычно.

-Мне лучше пойти домой.

-…Я подготовлю машину.

Шеф Ким не стал возражать и неопределенно посмотрел вниз. Слова, которые он пытался сказать, были бы лучшим ответом, который он мог дать. Я собирался улыбнуться в качестве просьбы, но услышал голос, зовущий меня сзади.

-Чон Седжин.

Возможно, Квон Идо специально встал перед Миндже. Секретарь Ким, наблюдавший за происходящим, отступил назад, сказав, что будет ждать у входа. Огни в саду тускло освещали лицо Квон Идо.

-Если ты не против, давай прогуляемся.

Променад, примыкающий к саду, вел от церемониального зала. Ландшафтный дизайн, созданный вдоль ровной каменной дороги, радовал глаз на протяжении всей прогулки. Поначалу казалось, что это открытое место, но я не видел, чтобы кто-то приходил и уходил, как будто его забронировали заранее.

Квон Идо ничего мне не сказал после того, как вышел на набережную. Последней его реакцией было проверить мое пальто, не замерзл ли я. Хотя на нем был строгий костюм без пальто.

-…

-…

Звук наших ботинок, шуршащих и ступающих по каменной дороге, был отчетливо слышен. Поскольку вокруг было тихо, я хорошо слышал даже тихие крики травяных насекомых. Один шаг туфли Квон Идо и один шаг моей туфли. Медленно переведя взгляд, я внезапно сказал.

-…Дорога так красиво украшена.

Я не знал, какова была цель прогулки, но именно мне пришлось вести разговор. Моя роль заключалась в том, чтобы вести себя наилучшим образом и не отклоняться от контракта.

-Есть свет… Не слишком темно.

-…Весной будет еще красивее.

Я старался улыбаться как можно более естественно. В отличие от обычного, я нервничал, но не был настолько незрелым, чтобы совершать ошибки. По крайней мере, если бы я был достаточно милым, я бы не произвел плохого первого впечатления.

-Они сказали, что собираются сажать цветы, когда дни станут длиннее.

— мягко сказал Квон Идо, держа глаза закрытыми. Голос, звучавший в ночном воздухе, был таким же глубоким, как и его феромон.

-Весенние цветы весной, летние цветы летом и осенние цветы осенью.

-…

-Еще не все готово, потому что работы по благоустройству еще не закончены.

Если бы не сдержанность Soenho group, разве не было бы нормально, если бы они показал свои лучшие качества?

Поскольку у него был приятный голос, каждое слово имело вес в моих ушах.

-Я вернусь, как только все закончится.

Я потер кончики своих холодных ушей и слегка повернул голову. Я чувствовал взгляд Квон Идо на своей макушке. Я тоже не был невысоким, но Квон Идо сказал, что он на полпяди выше меня.

-Сегодня…

Он отказался от светской беседы и на мгновение начал подбирать слова. Нет, похоже, он в чем-то колебался. Слегка нахмурившись, он заговорил беспечным тоном.

-Ты, наверное, долго ждал, не было скучно?

-Вовсе нет… Благодаря тебе все было хорошо.

В его темных глазах мелькнуло удивление. Благодаря мне? Он как будто спрашивал меня.

-Я не знал, сколько времени прошло, потому что был занят рассматриванием цветов.

Действительно, было не скучно. Это произошло потому, что я почувствовал беспрецедентное чувство комфорта, глядя на различные виды цветов.

-Спасибо за букет. Если не возражаешь, я подумал, что возьму его с собой, когда завтра приду домой…

Я не знаю, какими цветами украшали зал, но ландыши хранились у секретаря Кима. Я собирался забрать их домой, но подумывал взять их с собой еще и при переезде. Я собирался получить разрешение, можно ли это, но выражение лица Квон Идо было очень странным.

-…Квон Идо?

-…

У него было то же лицо, что и тогда, когда он впервые взял меня за руку. Возможно, из-за темноты вокруг него он выглядел так, будто вот-вот расплачется. Моргнув раз, два, он едва приподнял губы.

-Чон Седжин.

-…

- Мы также увидимся завтра.

Это было странное предложение. Даже если бы ты этого не сказал, мы бы все равно жили в одном доме.

-Конечно, увидимся завтра у тебя дома, Квон Идо.

Конечно, мы должны были встретиться завтра. Не только завтра, но и на следующий день, и послезавтра я буду видеть твое лицо каждый день. Даже если бы вам не пришлось обещать следующий раз, это бы продолжалось столько же, сколько вы обещали быть в браке .

-Ну… уже немного поздно, но давайте скажем это еще раз.

Когда я сказал это игриво, выражение лица Квон Идо смягчилось. Я протянул ему правую руку и повторил то, что сказал ранее.

-Я Чон Седжин.

Это было полушутливое рукопожатие. Чтобы разрядить атмосферу, облегчить это неловкое чувство.

-…Я Квон Идо.

Он держал меня за руку с нерешительным взглядом. Идо слегка опустил глаза и улыбнулся ностальгической улыбкой.

-Спасибо, Чон Седжин.

-…

На это у меня не было ответа. Я просто тупо смотрел на лицо Квон Идо без всякой причины. Мягко изогнутые глаза были теплыми, как будто он смотрел на своего возлюбленного.

Глава 6

Была ли причина, чтобы смотреть на человека, которого он только что встретил, такими ласковыми глазами?

После встречи с Квон Идо я мог думать только о нем. Это было из-за унылого взгляда в его глазах, легкой улыбки, игравшей на его губах, и его феромонов, которые он время от времени распространял, - все это играло перед моими глазами, как заевшая пластинка.

Руки Квон Идо были такими же холодными, как я и предполагал, но он был странным человеком и иногда вел себя доброжелательно. Он вел себя как чужой для моего отца, но пришел мне на помощь, когда я попал в трудную ситуацию. Был ли он дружелюбным или сложным человеком? Это было трудно узнать, потому что мы встретились впервые.

Итак, мне снились эти вопросы и я всю ночь думал о прошедшем дне. Вместо уже вышедшего из строя снотворного, воспоминания, оставшиеся в моем сердце, стирали границу между мечтами и реальностью. Заснуть я в итоге так и не смог, но лучше вообще не спать, чем видеть кошмар.

— Сказали, что пришлют машину.

На следующее утро секретарь Ким пришел, как только рассвело, и с несколько измученным выражением лица объявил новости о Квон Идо. Видя, что у него мешки под глазами и он был одет так же, как и вчера, было очевидно, что вчера вечером мой отец сделал ему выговор.

— Вы много работали.

—…

Всякий раз, когда происходило что-то подобное, у меня складывалось впечатление, что шеф Ким действительно потрясающий человек. Я видел, как он молча собирал мою одежду, не сказав ни слова жалобы.

— Есть ли еще что-нибудь, о чем вам нужно позаботиться?

— Нет, все нормально.

Небольшого чемодана хватило, чтобы отвезти его домой к Квон Идо. Все, что вам нужно сделать, это нанять кого-нибудь для ваших вещей.

— Мы позаботимся обо всем, что может понадобиться Чон Седжину. — добавил Квон Идо, как будто в этом не было ничего необычного.

— Это значит, что ты можешь просто прийти сам.

Ну, он, должно быть, подумал об этом заранее, раз уж попросил меня переехать так внезапно.

— Нет ничего, о чем бы я мог сожалеть…

Хотя это было место, где я прожил 9 лет, жить там было особо не для чего. Были ли те немногие книги и романы всем, что у меня было? Одежда, аккуратно развешенная в гардеробной, тоже не вызывала у меня тоски.

— Вечером вместе с цветами я принесу вам снотворное.

Шеф Ким сказал, что он обработал ландыши, которые я получил от Квон Идо, так, чтобы их можно было хранить в течение длительного времени. Он распылил осушитель и надел на них стеклянный купол. Я думал, он просто поставит их в воду, но забота о них была слишком сложной.

— Во сколько приедет машина?

— Думаю, оно скоро прибудет.

— Тогда я скоро смогу спуститься.

Убедившись, что обручальное кольцо все еще там, я вышел из дома раньше шефа Кима. Это было место, куда я пока не хотел приходить, но мне не было грустно по этому поводу. Через некоторое время секретарь Ким тихо последовал за мной в лифт.

Ух ты, звук движения лифта всегда был очень тихим. Было ощущение, что время остановилось, и я почувствовал себя полностью отрезанным от остального мира. Пока я рассеянно концентрировался на звуке лифта, я услышал осторожный голос.

— Директор.

Ну, я больше не был директором.

— Говорите пожалуйста.

— Есть ли кто-нибудь, кого бы вы хотели увидеть отдельно?

— Ну…

Я тихо вздохнул и сунул руку в карман пальто. Он не был тем, кто не знал о моих напряженных личных отношениях. Было такое чувство, будто он еще раз подтвердил это, спрашивая, хочу ли я хоть раз увидеть свою семью перед отъездом.

— Все, с кем я хотел попрощаться, это секретарь Ким.

Хотя я сказал это в шутку, на самом деле я правда имел это в виду. Если мне не удалось с ними попрощаться, лучше было уйти без них. Не было необходимости поднимать из-за этого большой шум, потому что я не собирался думать об этом до конца своей жизни.

— Меня никуда не продают.

При этих словах секретарь Ким закрыл рот с безмолвным выражением лица. Если бы я сказал что эти слова не были оправданием, я бы солгал. Это было настолько типично для него, что я добавил кое-что, о чем не нужно было говорить.

— Ты знаешь…

— ……

— Мне следует избегать того, чего я могу избежать.

Было очевидно, то что я сейчас услышу, но мне не хотелось этого делать. В такие дни мне просто хотелось, чтобы все прошло спокойно, потому что как бы мне не хотелось, чтобы все было так, не всегда все может быть хорошо. В этот момент секретарь Ким поймет меня лучше всех, потому что я сделал все, что мог.

— Простите.

— Я не хотел слышать извинений.

Динь, лифт добрался до первого этажа. Я сделал шаг вперед и потер воспаленные веки. Возможно, мне следовало уделять больше внимания своей одежде. Я всегда носил костюм, поэтому носить его без галстука было довольно неудобно.

Воздух на улице все еще был прохладным. Вчера было еще тепло, но погода была настолько непредсказуемой, поскольку шла смена времен года. Хорошо, что я надел пальто. В тот момент, когда я поднял голову с этой мыслью, мои глаза внезапно встретились с чьими-то глазами.

— …

В одно мгновение мое лицо сморщилось. Сегодня было спокойно, я слышал тихий звук ветра, разбивающегося на куски. Секретаиь Ким, должно быть, слишком поздно обнаружил другого человека, поскольку он спросил растерянным голосом.

— …Молодой господин?

— Привет, Чон Седжин!

Миндже снял солнцезащитные очки и быстрыми шагами направился ко мне. Его волосы растрепаны, а одежда проще, чем обычно. Как ни посмотри на припаркованную сзади спортивную машину, навыки вождения Миндже были очевидны (тот факт, что он не мог параллельно припарковаться), так почему же парень, который даже не умеет водить машину, приехал на машине сам?

— Блять! Ты…

Миндже подошел прямо ко мне и оглядел меня с ног до головы. Он даже пожевал губы с покрасневшим лицом, как будто пытался совладать со своим гневом. Всякий раз, когда он делал такое лицо, я понимал, что с ним что-то не так.

— В чем дело?

— …

Вместо ответа Миндже все еще сердито смотрел на меня. Его глаза, похожие на глаза матери, резко поднялись.

— …Ты сейчас собираешься в дом этого ублюдка?

Когда он говорил об этом ублюдке, он, вероятно, имел в виду Квон Идо. Он был груб с кем-то, к кому даже мой отец обращался почтительно.

— Я был на пути. Что не так?

— Эй… ты спрашиваешь, потому что не знаешь?

— Я не знаю, поэтому спрошу. Зачем ты это делаешь?

Я достал свой сотовый телефон и проверил экран, чтобы узнать, связывался ли он со мной. Однако под цифрами не осталось даже сообщения с указанием времени, не говоря уже о пропущенном звонке. Миндже перевел взгляд с телефона на меня и сказал злым  голосом.

— Ты неблагодарный ублюдок.

— Что?

Это было своевольное заявление. Я не хотел слышать что то такое от Миндже. Когда я в недоумении моргнул, Миндже с помятым лицом огрызнулся.

— Ты просто уезжаешь, не увидев свою семью?

Семья? Я не мог задать этот вопрос. Он добавил, приподняв брови и нервно склоняя голову. —

— Не говоря уже о нас с Чон Соён, но тебе нужно хотя бы попрощаться с нашими родителями. Как ты можешь думать об уходе, даже не видя лица нашего отца? Тебе не кажется, что ему будет грустно?

— Это сказал отец? Он сказал, что ему будет грустно, если я не увижу его?

— Черт, мне действительно нужно это сказать, чтобы ты понял?—

Миндже закричал и повернул голову в сторону. Глядя на свое ярко-красное лицо, он, казалось, понимал, что ведет себя просто смешно. Это было то, что секретарь Ким тоже знал заочно, но мой отец был не из тех людей, которые расстраиваются из-за таких вещей.

— В любом случае, этот ублюдок…

— Миндже.

Миндже тихо заплакал и закрыл глаза левой рукой. Хаа, когда я вздохнул, мой расстроенный желудок немного успокоился. Каким бы я ни был, я не всегда мог быть в порядке. Почему они всегда приходят в конце и портят настроение другого человека?

— Тебе следовало прийти ко мне, пока я ждал вчера.

Вчера я просидел в зале ожидания больше трёх часов. Никто не приходил проведать меня, и секретарь Ким был единственным, кто спрашивал о моем питании и самочувствии. Единственным односторонним сообщением были духи, которые прислал мой отец.

— Почему ты молчал, пока церемония помолвки не закончилась, а теперь устроил из-за этого сцену?

— …

Миндже держал рот на замке и молча смотрел на кольцо на моей руке. Вместо того, чтобы чувствовать себя плохо, он был взволнован. Ха, он коротко вздохнул и открыл рот с несколько решительным выражением лица.

— Вот и все, этот ублюдок…

И тут я услышал звук закрывающейся двери машины. Это было не так громко, но Миндже закрыл рот, как будто он был чем-то напуган. В одно мгновение звук ботинок, стучащих по земле и топающих, эхом разнесся по тихим окрестностям.

— …

Я поднял голову, как одержимый, и посмотрел на человека, вышедшего минуту назад из машины. Насколько я знал, был только один человек, который ходил так аккуратно. Медленно переведя взгляд, я увидел мужчину, поправлявшего куртку.

— Вы здесь.

Это было всего одна фраза, но ее было достаточно, чтобы изменить создавшуюся атмосферу. Приятный голос проник в мои уши, а внушительная фигура вызвала у меня чувство устрашения.

— …Мистер. Квон Идо.

Он шел неторопливо и остановился прямо передо мной. Черный как смоль взгляд был направлен прямо на меня, как будто больше никого не было видно. Так ли выглядело дерево после осеннего дождя? Тяжелый феромон заставил мою грудь покалывать.

— Зачем вы…?

— Зачем я… что?

Квон Идо наклонил голову, словно спрашивая, что это значит. Черты лица, созданные без единой ошибки, сегодня казались особенно нереалистичными. Удивительно было даже, что он мог спокойно моргать глазами.

— Кажется, я сообщил им, что приду за тобой. —

Квон Идо ответил легко, равнодушно глядя на секретаря Кима. Это было все равно, что спросить, не передал ли он то, что сказал. Я случайно ответил на вопрос вместо шефа Кима.

— Вы сказали, что пришлете машину.

Я никогда не предполагал, что он придет за мной лично. Квон Идо был занятым человеком, и мне было бы достаточно, чтобы меня сопровождал подчиненный. Однако Квон Идо так не думал.

— Ну, раз уж я приехал на этой машине, ты не совсем не прав.

— …Вы не заняты?

— Я занят.

Как будто он был очень занят, он засучил рукава и даже проверил часы на запястье. Однажды эти часы стали горячей темой, потому что их носил Квон Идо.

— Итак, я бы хотел уехать сейчас…

Квон Идо замолчал, как только заметил Миндже. Миндже, который колебался и сделал шаг назад, внезапно исказил лицо. Квон Идо тихим голосом сделал предупреждение, замаскированное под предложение.—

— Вы можете продолжить разговор позже.

Это было намеренно? Он посмотрел на Миндже такими высокомерными глазами. Он слегка фыркнул и приподнял уголки рта, словно пытаясь их скрыть.

— Младший брат должен сдаться.

О, он сделал это намеренно.

— …Шеф Ким, пожалуйста, отвезите Миндже домой.

Я схватил Квон Идо за руку и, естественно, преградил путь Миндже. Квон Идо взглянул на мою левую руку и закрыл рот. Лицо Миндже было ярко-красным, как будто его оскорбили.

— Миндже, давай поговорим об остальном позже.

Судя по тому, как были сжаты его кулаки, если бы он остался еще немного, он бы взорвался без каких-либо сомнений.  Необходимо было как следует разобраться в ситуации, пока не стало слишком поздно.

— У вас даже прав нашей страны нет, так что, если можете, не садитесь за руль.

— Если будет что-то срочное, позвони мне…

Я на мгновение забеспокоился. Интересно, правильно ли было это говорить? Однако в тот момент, когда глаза Миндже встретились с моими, мои губы шевельнулись первыми.

— Передавай привет моему отцу.

— …

— Хён, я пошел.

На этот раз Миндже опустил голову, стиснув зубы. Слегка дрожащий рот выглядел немного грустным.

***

Автомобиль Квон Идо представлял собой частный седан с отдельным местом для водителя и задними сиденьями. Изначально это был не такой автомобиль, но казалось, что интерьер дорабатывался лично.

Квон Идо лично открыл дверь машины, и как только я сел рядом с ним, он начал работать, переключаясь между документами и ноутбуком. Время от времени он отвечал на телефонные звонки и без колебаний говорил по-английски, вероятно, потому, что думал, что я не пойму. Я подумал было показать, что понял, но решил не делать этого.

— Какой чудесный день.

Как давно это было? Повесив трубку в третий раз, Квон Идо внезапно заговорил со мной. Я думал о том же, что и он, поэтому просто кивнул, устремив взгляд за его окно.

— Да.

День был такой солнечный, что у меня болели глаза не только потому, что я не мог спать. Небо было голубым, облака — белоснежными, и казалось, что дождя какое-то время не будет.

— Ты не мог заснуть?

— …?

Я запоздало повернул голову и посмотрел на Квон Идо. Как только наши взгляды встретились, он неторопливо осмотрел мое лицо. Каждый раз, когда его взгляд касался меня, я как-будто чувствовал себя обнаженным.

— Ты выглядишь уставшим, чуть больше, чем вчера.

— …Ах.

С каких пор я стал так комфортно показывать эмоции? Я был уверен, что не покажу признаков усталости.

— Я не устал… Просто у меня были небольшие проблемы со сном.

Я попыталась смягчить свое жесткое лицо. Хотя я улыбнулся, как будто ничего не произошло, Квон Идо не отвел взгляда. Он просто положил бумаги на колени и заговорил монотонным голосом.

— Когда мы приедем домой, давай сначала поедим.

В этом не было ничего странного. Если бы только это не звучало так, будто это означало совместную трапезу.

— Я подумал, что ты, вероятно, не завтракал, поэтому велел им приготовить любимое блюдо Чон Седжина.

— …Я просто уточняю, мы едим вместе?

— …

Прямые брови исказились. По какой-то причине он выглядел недовольным, поэтому я поспешно добавил оправдание.

— Я думал, вы сказали, что заняты.

— Я не настолько занят, чтобы не пообедать с тобой.

В нужный момент мобильный телефон Квон Идо завибрировал. Квон Идо, попросивший моего понимания, на этот раз повесил трубку после всего лишь одного слова. Это был нерешительный телефонный звонок с предложением связаться с его секретарем, так как он был занят.

— В любом случае, после того, как мы закончим есть, ты можешь хотя бы искупаться в ванне, а потом немного поспать.

— …

— Там есть разные типы солей для ванн, поэтому ты можешь выбрать тот аромат, который тебе нравится, и использовать его.

Что я могу сказать? Это было странное чувство. В тот момент, когда я увидел, что у него установлен такой же телефонный звонок, как и у меня, мое сердце сжалось.

— Спасибо за вашу заботу.

Почему ты такой добрый?

Несмотря на то, что мы были помолвлены, все было результатом контракта. Я был тем, кто должен был хвастаться, а Квон Идо был тем, кто угождал мне, как ему заблагорассудится. Так почему же он так себя вел?

— И…

Квон Идо начал медленно и нахмурился, словно колеблясь. Выражение его лица было несколько смущенным, но в тот момент, когда я услышал его, выражение его лица уже не имело значения.

— Ты можешь говорить спокойно.

— …Да?

— У нас нет деловых отношений, поэтому нет необходимости быть формальным.

На мгновение я почти спросил. Почему у нас нет деловых отношений?

— Нет, я буду говорить формально.

Хотя я знал, что это хорошая возможность, я отреагировал рефлекторно. Мне не нравилось, что он ведет себя так мило, интересно, почему. Я был уверен, что мне нужно было создать какую-то видимость перед Квон Идо. Перед Квон Идо было нелегко.

— …Мне удобнее использовать уважительное обращение.

Хотя я и сделал неубедительное оправдание, Квон Идо ничего не сказал. Я посмотрел, не обиделся ли он, но, к счастью, на его лице не было и следа недовольства. Скорее, это могло быть лицо, которое он хотел, чтобы я увидел.

— Ладно, тебе просто нужно почувствовать себя комфортно со мной. Можешь не торопиться.

— Ну, я не думаю, что это будет удобно.

Я едва мог проглотить слова, вылетевшие из моего горла.

— Мне жаль.

Лицо Квон Идо слегка потрескалось от этих слов. Он снова поднял документ и заговорил тихим голосом.

— Можешь не торопиться, но не извиняйся.

— …

— Я не сторонник извинений.

Означало ли это, что мне с самого начала не следует делать ничего, о чем я буду сожалеть? Учитывая его прошлое, единственное, что он слышал в своей жизни, должно быть, было «Мне очень жаль».

— Чон Седжину не о чем сожалеть.

До моих ушей донесся гораздо более добрый голос. Это был по-прежнему спокойный голос, и он был даже чист, как будто он был наполнен феромонами. Мне показалось, что мое сердце колотилось без всякой причины, поэтому я отвел взгляд в окно и замолчал.

— …Дороги очень перегружены.

Это была неестественная смена темы, но Квон Идо не обратил на это внимания. Он просто сказал, что мы почти у цели, и велел мне закрыть глаза, если мне захочется спать. В машине, которая быстро стихла, единственным звуком, который можно было услышать, был звук, как он перелистывал документы.

— …

Мне явно не хотелось спать, но тишина вокруг меня заставила меня уснуть. Когда я медленно закрывал и открывал свои глаза, в моей голове появлялись разные мысли. Например, были ли его альфа-феромоны комфортными или это у меня приближалась течка.

Внезапный вопрос прогнал натиск сна. Это не имело большого значения, просто небольшой дискомфорт.

Откуда Квон Идо узнал и приготовил мою любимую еду?

Глава 7

Завтрак был не такой уж плохой. Разговора не было, но это не было неловко, и хотя я не был голоден, еда была как раз для моего рта. Меню готовилось без чрезмерной остроты и подходило для употребления натощак на завтрак или обед.

Квон Идо выходил из дома после еды и, прежде чем выйти из дома, давал различные инструкции своим сотрудникам. На первый взгляд, основной посыл заключался в том, чтобы показать мне мою комнату и не беспокоить меня.

— Ты можешь использовать эту комнату.

Дом Квон Идо представлял собой дом на одну семью с тремя этажами выше и первым этажом, а комната, которую я собирался использовать, была последней комнатой на втором этаже с панорамным видом на сад. Грубый сотрудник лично открыл дверь и вышел из комнаты, сказав, что я могу свободно пользоваться предметами внутри.

— …Это роскошно.

Это было именно мое первое впечатление. Мало того, что спальня и гостиная были разделены, внутри была даже отдельная ванная комната и гардеробная. Место, которое больше походило на дом, чем на комнату. Я ожидал, что мне предоставят уголок, но, опять же, я не ожидал, что мне предоставят такое роскошное пространство.

Я медленно вошел в комнату, оглядываясь по сторонам. Общий бледный интерьер создавал более комфортную и уютную атмосферу, чем мой дом. Каждая маленькая деталь, такая как волнистые шторы и цветочные горшки, украшенные по углам, свидетельствовала о том, что в нее было вложено много усилий.

Нравится ли мне это?

Вся мебель была мне по вкусу, до такой степени, что я так думал. Даже мягкое, но тяжелое постельное белье. Был ли у него здравый смысл или ему просто повезло? Я почувствовала это еще с церемонии помолвки, но он был полон сюрпризов.

Даже когда я добрался до раздевалки, мои впечатления не изменились. Помимо одежды, висящей рядами, в одном ящике были даже наручные часы и булавка для галстука. Надеюсь, он принес это не по ошибке. Была ли какая-то причина хранить в комоде такие дорогие бренды?

— Я все равно не буду этим пользоваться…

Это было слишком много для меня, который теперь был безработным. Нет, меня изначально не интересовали такие дорогие аксессуары.

Следующим пунктом назначения была ванная комната с большой ванной. Как я и ожидал, в шкафу были выстроены различные туалетные принадлежности. Круглая штука образовала пену… В стеклянной бутылке была соль?

— …

Я сидел на краю ванны в оцепенении. Когда я коснулся края рукой, я почувствовал холодную энергию, присущую мрамору. Подняв голову, я увидел открытое небо за стеклянным окном на потолке.

Как сказал Квон Идо, это была ванна, в которой я хотел понежиться в соли для ванн. Погода была хорошая, поэтому, просто глядя на небо, время пролетало так быстро. Нет, наоборот, даже если бы пошел дождь, рикошетящие капли воды могли бы быть красивыми.

«Хотелось бы мне увидеть небо из ванны».

Я сказал это… но кому я это сказал?

Я протянул руку и попытался охватить половину зеленого пейзажа. Облака, появившиеся между моими пальцами, медленно, словно черепаха, потекли за окно. Воспоминания, пришедшие на ум с первого взгляда, также бесследно исчезли, как только я моргнул.

— C’est la vie.

(П.п.- Такова жизнь. Фр.)

Это было неторопливое время. Время, когда мне не нужно было ни о чем беспокоиться и можно было расслабиться. День, когда я мог съесть еду, приготовленную в соответствии со временем, и поприветствовать Квон Идо домой с работы.

Будущее, которого я никогда не видел, было описано в деталях, как будто оно произошло вчера. Это была серия скуки, которая была очевидна, даже если я этого не замечал. Я закрыл холодные глаза и подумал про себя.

Как и ожидалось, мне следовало завести хобби.

***

Квон Идо вернулся домой только поздно вечером. Я прочитал примерно половину романа, когда секретарь Ким принес мне цветы, накрытые стеклянным куполом. Он вернулся, одетый так же аккуратно, как и тогда, когда выходил из дома, и на мгновение остановился, увидев меня, стоящего у входной двери.

— …

— …Добро пожаловать.

Наступило неловкое молчание. Квон Идо, неожиданно взглянувший на меня, нежно коснулся своих губ. Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать, затем снова закрыл его. Этот мимолетный момент показался мне вечностью.

— Почему?

— …

— Почему ты здесь?

— …?

Я моргнул, закрыл глаза, а затем открыл их. —Я слышал, что ты пришел, — ответил я, но Квон Идо не проявил особой реакции. Он просто смотрел на меня пустыми глазами, и его ресницы дрожали.

Лишь через некоторое время он заговорил своим неповторимым изысканным тоном.

— Нет необходимости приходить и приветствовать меня.

Вид передачи сумки сотруднику выглядел несколько неприятно. Даже едва заметное нахмуривание бровей ясно показывало, что он расстроен. Я тихо кивнул ему, глядя на кольцо на его левой руке.

— Если вы почувствуете себя некомфортно, я буду оставаться в своей комнате с завтрашнего дня.

Я просто старался быть максимально дружелюбным. Прежде всего, поскольку я был его женихом, я подумал, что должен показать ему свою дружелюбную сторону. Итак, я говорил с работником, когда только выходил из комнаты и услышал, что прибыл Квон Идо.

Однако, если он этого не хотел, мне следует просто тихо остаться в своей комнате и почитать книгу…

— Это не неудобно.

— …

Я вдруг поднял голову. Квон Идо посмотрел на меня серьезным лицом, как будто в какой-то момент его выражение сморщилось. Когда я не ответил, он добавил еще раз с нажимом.

— Это не неудобно.

—Да хорошо…

Ему нужно сказать это дважды?

— Хорошо, я могу приходить и встречать вас..

Я нежно посмотрел ему в глаза и привычно закатил глаза. Квон Идо смягчил выражение лица и прошел мимо меня. Было ли это иллюзией, что на первый взгляд казалось, что он улыбается?

Все время, пока я следовал за Квон Идо на второй этаж, он ни разу не оглянулся. Его выглаженный костюм и прямые плечи, казалось, свидетельствовали о его идеальном темпераменте. Он вернулся с работы, возможно, он устал. Каким-то образом ни один волосок не оказался не на своем месте.

Он остановился перед дверью недалеко от лестницы. Мне пройти мимо него или войти вместе с ним? Пока я думал об этом, мягкий голос позвал меня.

— Чон Седжин.

— Да?

Черный как смоль взгляд был направлен на мое тело. Медленно осмотрев сверху вниз, он вкрадчиво открыл рот.

— Тебе понравилась одежда в твоей комнате?

Это был внезапный вопрос, но понять его намерения было несложно. Одежда, которая была на мне сейчас, не была приготовлена в комнате, а была моей, которую я привез в чемодане. Одежды было так много, но он, кажется, понял, что это не одна из них. Я снова был впечатлен его проницательностью.

— Это просто потому, что одежда, которую я носил, была удобной.

Глаза Квон Идо сузились. Я думаю, это был не тот ответ, который он хотел. Мне ничего не оставалось, как пожать плечами и улыбнуться.

— Но мне нравится одежда. Да, и часы тоже.

— ……

Он издал жалобный звук и наклонил голову. Выступающий гребень шеи слегка пошевелился.

— Я задал бесполезный вопрос. Ты даже не примерил это.

…Откуда он узнал?

— Я купил их все по твоему размеру, поэтому буду рад, если ты когда-нибудь их примеришь. Все в этой комнате принадлежит тебе, Чон Седжин.

Квон Идо сказал это и положил руку на дверную ручку. Было похоже, что он собирался закончить разговор, поэтому я собирался пройти мимо него и пойти в свою комнату.

— Ты случайно не занят?

Это был вопрос с однозначным ответом. — Как вы думаете? — Слова оказались на моем языке, раньше, чем я мог их остановить. Квон Идо приоткрыл дверь, как будто не было необходимости отвечать.

— Если ты не занят, почему бы тебе не зайти?

Густой феромон доносился через открытую дверь. Это был тяжелый запах, как будто я был опьянен, местом, где находился доминантный альфа.

— Давай поговорим.

— …

Я посмотрел на Квон Идо один раз, а затем бросил взгляд на дверь, прежде чем тайно перевести дух. Разговор, который альфа и омега будут вести в одной комнате в такой поздний час, был очевиден. Хоть я и знал об этом факте, я мог дать только один ответ. —

— Прошу меня простить.

***

В комнате Квон Идо была совершенно другая атмосфера, чем в моей. В большой комнате стояли только кровать и диван, но не было ни единого признака того, что там кто-то живет. Однотонное постельное белье и однообразный интерьер были аккуратными, но унылыми.

Как только Квон Идо вошел в комнату, он сказал, что сначала примет душ, и пошел в ванную. Он сказал мне сесть поудобнее, но в этой большой комнате не было ни одного удобного места. Выбрав между диваном и кроватью, я сел на диван с прекрасным видом на ванную.

— Феромоны…

Комната была заполнена альфа-феромонами, на случай, если кто-нибудь задумается, доминантный ли он. Если бы я был обычным омегой, я бы хихикал, как пьяный кот, от запаха кошачьей мяты. Квон Идо, вероятно, тоже не знал об этом факте. О чём ты думал, когда оставил меня здесь?

— Ну… я думаю, это здорово, что он принимает душ.

Я скрестил ноги и посмотрел на потолок. Хотя я четко знал, что произойдет, я не сильно нервничал. Если мне все равно нужно было это сделать, то лучше сделать это побыстрее.

И все же, чтобы увеличить шансы на беременность, не лучше ли сделать это во время течки?

Я услышал звук открывающейся двери. Я медленно повернул голову и увидел Квон Идо в удобной одежде вместо прежнего костюма. Было ли это из-за ароматного запаха тела или из-за естественно ниспадающей челки? Он казался другим человеком.

— Думаю, мне следовало предложить тебе чаю, прежде чем уйти.

Квон Идо неторопливо подошел и сел на диван по диагонали от меня. Как только мы оказались ближе, мое дыхание смешалось с разными запахами. Феромоны древесные, но шампунь напоминал запах белья. Это была неплохая комбинация.

— А что насчет ужина?

— Я ужинал.

Как и ожидалось, меню, приготовленное составленное моим партнером, полностью учитывало мои вкусовые предпочтения. Меню было сосредоточено на корейской кухне, включая тушеные ребрышки с домашним супом и разнообразные гарниры. Приправленные овощи и сладкий сливовый чай были восхитительными по сравнению с большинством корейских ресторанов.

— Шеф-повар хорош в своем деле».

— Слава Богу. Я волновался.

Волновался?

— С завтрашнего дня, я не буду так задерживаться , как сегодня. Если ничего не произойдет, мы сможем поужинать вместе.

Квон Идо сказал это и слегка опустил глаза. Скульптурно совершенный внешний вид отнимал ощущение реальности. То же самое произошло и с последовавшим за этим голосом.

— Прости, что заставил тебя есть в одиночестве..

— …Да?

У меня было такое чувство, будто меня ударили ножом в спину. Извинения застали меня врасплох. Я никогда не думал, что услышу, как второй сын Seonho Group извиняется… Только потому, что я ужинал один.

— Нет, это нормально. Вы, должно быть, были заняты…

Я заикался. Я хотел вскинуть  руку, но сдержался, сжав кулак. Холодное лицо Квон Идо выглядело немного мрачным, до такой степени, что мне показалось, что он странно милый.

— …Все в порядке. Я не ребенок.

Еда в одиночку для меня ничего не значила. Я даже не ожидал этого изначально. Так что ему не нужно было так стесняться этого.

— Не надо переусердствовать…

— Я не переусердствую.—

Квон Идо посмотрел прямо мне в лицо и твердо ответил. Это было похоже на его прежнее выражение, когда он сказал, что приветствовать его не было неудобно. Хоть он и не выглядел так, ожидал ли он увидеть супружескую пару, с которой я должен был встретиться?

— Если не это… Как насчет завтрака?—

Когда я заговорил с прищуренными глазами, он спокойно спросил в ответ.

— Завтрак?

Голос, задавший этот вопрос, был полон любопытства.

— Поскольку ужин может помешать вашему графику, давайте позавтракаем вместе, как сегодня.

— …

— А еще я люблю пообедать вместе…

Последние слова были наполовину ложью. Честно говоря, было бы лучше пообедать с кем-нибудь, но если бы этим человеком был Квон Идо, я бы отказался. Даже если сегодня не было неловко, не было никакой гарантии, что в следующий раз будет комфортно.

— Мне было бы легче проводить тебя.

— …

Даже после того, как я закончил говорить, Квон Идо не проявил никакой реакции. Он просто посмотрел на мое лицо спокойными глазами. Я допустил ошибку? Только когда эта мысль пришла мне в голову, он смягчил губы.

— Ты…

Милый.

Слово прозвучало очень тихо. Когда это я  был мил с Квон Идо? Это он был милым, а не я.

— Не нужно заставлять себя вставать. Можешь немного поспать.

— Ой, я обычно плохо сплю по утрам… Это не так уж и сложно.

Меня уже давно мучает бессонница, и я не собирался спать. У меня была привычка идти на работу, поэтому по привычке я просыпался на рассвете.

— …Тогда ладно.—

Квон Идо откашлялся и закончил разговор. У него было то же выражение лица, что и раньше, но каким-то образом он выглядел счастливым. Было видно, что у него были какие-то фантазии о супружеской жизни.

— Ты немного поспал?

Разговор быстро перешел на другие темы. Когда я заколебался с ответом, Квон Идо кивнул головой, как будто понял.

— Локация изменилась, поэтому потребуется некоторое время, чтобы к ней привыкнуть.

На самом деле это не было настоящей причиной, по которой я не мог заснуть. Поскольку лучшего оправдания у меня не было, я просто потер свои опухшие веки. Квон Идо протянул мне руку, а затем опустил ее обратно с выражением сожаления на лице.

— …Я слышал, что в тот вечер приходил секретарь Чон Седжина.

Это был неестественный тон, как будто он притворялся, что не смущается. Я кивнул ему, делая вид, что не заметил.

— Я кое-что оставил, и он принес это мне.

— Если ты что-то оставил после себя…

— Букет, который вы мне подарили на днях.

Важным было снотворное, но говорить о нем не обязательно. Не было никакой пользы в том, что он узнает, что у меня бессонница.

— Он обработан так, что его можно хранить в течение длительного времени. Он в комнате, так что приходите как-нибудь посмотреть. —

Я говорил с теплой улыбкой, но выражение лица Квон Идо было очень странным. Он прикрыл угол рта, затем неопределенно повернул голову и нахмурился. К счастью, он, похоже, не был в плохом настроении.

— Я снова подарю тебе еще один, так что, если он завянет, выбрось его.

— …Хорошо, спасибо.

По возможности, я не хотел бы больше ничего получать, будь то цветок или что-то еще.

— Чем ты занимался в свободное время?

— Я мало что делал, но в моей комнате есть несколько книг, поэтому я немного почитал.

—О, книга. Могу я спросить, какую именно?

— Просто роман…

Послушно отвечая, я заметил кое-что странное. Неужели этот человек действительно позвал меня просто «поговорить»?

— Разве расположение комнаты не неудобное?

— Нет, вполне.

— Отлично.

Уникальный, нежный голос Квон Идо был таким же приятным, как будто я слушал радио. Однако голоса по радио были не совсем такими же. Голос и его тон были довольно уникальными.

— Я переделал интерьер, и мне сказали, что только в торцевой комнате может быть окно в потолке. Я подумал, что будет затруднительно добраться до третьего этажа и обратно, поэтому отдал тебе эту комнату.

— Если это окно… Ты говоришь о том, что в ванной?

— Да, оно самое.

Сухие волосы рассыпались по лбу. Должно быть, его беспокоили волосы вокруг глаз, поэтому он провел рукой по волосам.

— Было бы здорово видеть небо из ванны.

—…

Почему ты сделал это добро в моей комнате, а не в своей? Не было бы необходимости переделывать интерьер и без того слишком большого помещения.

Все приготовленное для меня было настолько идеально, что мне показалось это чрезмерным. Интересно, это было то, что они обычно делают с омегой, которые производят наследников? Хотя я знал, что для Квон Идо в этом нет ничего особенного, это казалось несколько надуманным.

— Мне нравятся все в комнате. Все это в моем вкусе.

Я хотел сказать, чтобы получить небольшое представление. Он просто угадал или он знал это заранее?

Квон Идо ответил, приподняв уголки рта.

— Я знал, что тебе это понравится.

У него было удовлетворительное выражение лица.  Как будто он действительно был рад, что мне понравилось. Это также был очень расплывчатый ответ, не имевший смысла в вопросе.

— Если тебе что-нибудь понадобится, ты всегда можешь мне сказать. Книги, одежда или что-то вроде машины тоже подойдут.

—Нет, я не могу быть единственным, кто получает такое…

Пока я говорил, мои слова, естественно, стали размытыми. Квон Идо дернул уголками глаз, как будто в любой момент мог сказать, что все в порядке. Я промолчал и посмотрел прямо на Квон Идо.

— Тогда я бы хотел, чтобы вы сначала рассказали мне об условиях.

— Условия?

— Да, условия.

Это было односторонне. Мне стало забавно, когда я сказал об этом. Все это в конечном итоге будет своего рода инвестицией. Должно быть, мне нужно что-то сделать так же, как Квон Идо сделал для меня.

— О планах на детей я пока ничего не слышал.

Глава 8

Брак между нами не был результатом любви. Это было обещание одной компании другой; четкий договор. Было очевидно, что им нужна не любящая пара, а умный преемник.

— Я мужчина, поэтому шансы на беременность невелики, но, поскольку я доминантный, все будет в порядке, пока мы соответствуем циклу моей течки. До моей течки осталась всего неделя, и у меня нет никаких недомоганий или болезней.

Вероятность того, что омега забеременеет, варьировалась в зависимости от пола и превосходства. Женщины обычно имели более высокие шансы, чем мужчины, и имели более высокий уровень доминантности, чем рецессивности. Хотя я был мужчиной, я также был доминантным, поэтому, даже если бы у меня были недостатки, проблем с рождением ребенка не было бы.

— Квон Идо, было бы здорово, если бы мы могли учесть и ваш гон, и тот факт, что нам приходится использовать лекарства…

— Чон Седжин.

Квон Идо мягко прервал меня. Он не выглядел рассерженным, а скорее обиженным. С тем же холодным лицом он открыл рот.

— Если ты просишь меня заняться сексом, то это не очень романтично.

— …

Мой рот оставался закрытым. Я хотел спросить, может ли он сделать это сейчас, но не был настолько нетактичен, чтобы сказать это вслух. Было ясно, что что-то было неправильно понято, пока я выражался, но я не был уверен, учел ли он, что я критикую его благосклонность.

— …Поскольку ты был добр ко мне, я просто подумал, что было бы неплохо убедиться.

Я произнес эти слова и сглотнул. Во рту у меня пересохло из-за тяжелой атмосферы. Однако это правда, что я был больше знаком с обычным Квон Идо, чем с человеком, который относился ко мне доброжелательно.

— Если вас это обидело...

— Тебе не следует извиняться. —

Квон Идо нахмурился и решительно опроверг мои слова. Что ж, было бы неплохо, если бы он немного смягчил выражение лица, поскольку он все еще выглядел некомфортно.

Через некоторое время он посмотрел на меня и спросил.

— Ты любишь детей?

— Да, ну… мне они обычно нравятся.

Они мне давно нравятся. Иногда, когда кто-то из моих коллег приносил ребенка, его красота была неописуемой. Уникальная невинность ребенка даже заставляла меня чувствовать себя приятно всякий раз, когда я встречал его.

Если подумать, я слышал, что сын помощника менеджера Юна скоро пойдет в детский сад. Уголок моего рта расслабился, когда я подумал об этом очаровательном облике.

— Да, Чон Седжин будет хорошим отцом.

Квон Идо поднял настроение гораздо более спокойным голосом. Он неторопливо скрестил ноги и положил руки на колени. Несмотря на то, что он только что вышел из душа, на левой руке у него все еще было наше обручальное кольцо.

— Я понимаю чувства Чон Седжина, но я еще не уверен, что стану хорошим отцом.

— …

Может быть, пришло время сказать обратное? В любом случае воспитание детей не входило в обязанности Квон Идо.

Квон Идо, независимо от того, знал он об этом или нет, говорил неторопливо.

— Но я не собираюсь оставлять своего ребенка в чужих руках… Я надеюсь пересмотреть наши планы относительно детей после того, как мы официально поженимся.

Я промолчал, ничего не сказав в ответ. Я не мог спросить его, когда мы поженимся, была ли у меня причина приехать сюда и остаться здесь или что-то в этом роде. В тот момент, когда я моргнул, из его рта вылетело слово.

— В саду есть теплица.

Темные глаза Квон Идо заговорили. На этом тема, связанная с детьми, закончилась.

— Я попросил менеджера посадить что-то вроде цветов, но если хочешь, можешь посадить их сам.

— …Ты имеешь в виду цветы?

— Да, если хочешь, ты можешь оставить садоводство кому-нибудь другому.

— …

— Тебе это нравится, да? Цветы.

У меня кружилась голова. Я никогда раньше не испытывал такого чувства, словно потерял дар речи, но после встречи с Квон Идо я продолжал чувствовать это. Ощущение, как у меня урчит в животе и сжимается в горле, было похоже на реакцию на бегство или борьбу.

— Да… они мне нравятся.

Стоит ли спрашивать, откуда он об этом узнал?

Если бы я подумал об этом спокойно, это было бы не так уж и странно. Ранее я ответил, как осторожно взял букет, который мне подарил Квон Идо, и что потерял счет времени, глядя на цветы. Нетрудно было выяснить мои предпочтения, если он мало мной интересовался.

Однако меня беспокоили разные вещи, которые я не мог игнорировать. Например, такие вещи, как приготовленные им ландыши, еда, которая пришлась мне по вкусу, или теплица в саду.

Я не был настолько глуп, чтобы радоваться его безусловной доброте. Брак между нами не был удачным, а Квон Идо был компетентным бизнесменом, который делал шаги только тогда, когда видел прибыль. Было очевидно, что он чего-то от меня хотел, но тот факт, что я не мог понять, чего именно, меня тревожил.

— Моего объяснения должно быть недостаточно. —

Пока я был в оцепенении, Квон Идо начал повторять хрипловатым голосом. Он также пошевелил пальцами, лежащими на коленях. Поскольку он был Квон Идо, даже малейшие его движения казались плавными.

— Я не говорил, что не было никаких условий.

— …Да?

Мой разум застыл, как будто на него вылили холодную воду. Не из-за слов, которые он говорил, а из-за его взгляда, смешанного со всевозможными эмоциями. Неопределенный взгляд в его глазах исчез, как только он моргнул пару раз.

— Я не хочу беременности до того, как документы будут окончательно оформлены. У меня нет хобби — заниматься обязательным сексом в определенный день, и я не хочу этого от тебя, Чон Седжин.

— Тогда чего вы хотите..

— Чон Седжин.

Я держал спину прямо. Хоть меня и назвали просто по имени, я занервничал, словно услышал неприятную команду. Квон Идо откинулся на спину и посмотрел на меня сухими глазами.

— С каких это пор ты так заинтересован в этом браке?

Конечно, это был не вопрос. Я не знал, был ли это упрек мне за то, что я просто смотрел на него. Когда я закрыл рот, как человек, которого ударили по голове, он спокойно шевельнул губами.

— Думаю, безусловная доброта обременительна, но если бы это было так, тебе следовало бы отказаться от самого этого обязательства.

— …

— Не может быть, чтобы такой умный человек, как Чон Седжин, не знал, что это невыгодный брак, и сейчас уже слишком поздно что- либо делать..

Как сказал Квон Идо, брак сам по себе является односторонней игрой, в которой только одна сторона имеет преимущество. Haeshin group уже получила достаточную выгоду от связи с  Soenho group. Поэтому я подумал, что за это придется заплатить, и пришел к выводу, что я «легкая в управлении доминантная омега, которая может забеременеть в любой момент».

— Если бы я хотел наследника, было бы не мало других омег с лучшими условиями, чем Чон Седжин.

Одним фразой он полностью разрушил впечатление, которое я произвел. Это было то, что я не мог опровергнуть, и это был первый вопрос, который у меня возник.

Почему Квон Идо из стольких компаний выбрал Haesin, которая уже обанкротилась?

— Это простая история.

Мои мысли, которые собирались углубиться, были прерваны словами Квон Идо. Взгляды, которые изысканно встретились, были устремлены на меня, не дрогнув ни на дюйм. Если он не говорил, то выглядел как хорошо нарисованная картинка.

— У тебя есть кое-что, чего я хочу, но я не хочу говорить об этом сейчас, и пока я не получу то, что хочу, я надеюсь, что ты примешь все, что я тебе даю, с распростертыми объятиями.

Даже на первый взгляд он был полон всевозможных противоречий. Если бы он хотел чего-то одного, он мог бы получить это, даже не шевельнув пальцем. Не нужно было тратить время и беспокоиться обо мне.

— Или ты хочешь, чтобы я умолял тебя принять это?

Настойчивый взгляд вызвал у меня чувство осторожности или даже некоторого затяжного сожаления. Хотя он всегда был добрым, его тон был таким же высокомерным, как и по отношению к моему отцу. Его властное и высокомерное поведение казалось скорее естественным, чем неприятным.

— …Нет, вам не обязательно.

Теперь я кое что понял. Мой разум прояснился. Я был убежден, что через долгое время все это в конечном итоге станет бессмысленным прошлым. В любом случае, как только я перестану быть полезным, Квон Идо без колебаний бросит меня. Какой смысл понимать его намерения?

— Я понимаю, что вы сказали, Квон Идо. Я слишком тороплюсь.

Иногда сдаться было лучшим решением, чем что-либо еще. Это был единственный способ остаться хорошим сыном и не развалиться. Не было необходимости сталкиваться со слишком большим количеством фактов или придавать значение тривиальным вещам. Плыть по течению было для меня лучшим способом выжить.

— …Как здорово, что ты меня понимаешь.

Квон Идо ответил чересчур деловым тоном. Хотя он сказал, что рад, выражение его лица совсем не выглядело счастливым. Он на мгновение опустил глаза, а затем внезапно открыл рот с легким вздохом.

— Кстати, начнем с автомобилей.

Автомобили? Не было нужды говорить об этом. Прежде чем я успел это сказать, он поднял брови и тихо заговорил.—

— В течение недели нужно выбрать любые три машины, которые захочешь.

Это был игривый тон, как будто он собирался купить мне игрушку. Мне было интересно, как он интерпретировал мой взгляд, поэтому он великодушно кивнул головой.

— Ничего страшного, если их больше трех.

—… Под машиной, вы имеете ввиду автомобиль ?

— Что еще может быть?

Я задал этот вопрос с надеждой, что это неправда. Но я не ожидал, что Квон Идо фыркнет.

— Думаешь, я просил купить тебя зеленый чай или что-то в этом роде?

(В оригинале игра слов. Квон Идо использует слово, которое переводится как чай и машина)

Квон Идо лично посоветовал мне расширить свои ожидания. В пренебрежительных словах было немного бесстыдства. Когда я нахмурился, он заговорил небрежным тоном.

— Неважно, какая, но, по крайней мере, она не должна позорить мою репутацию.

— ……

— Если тебе нужен водитель, я кого-нибудь найду.

Я не собирался отказываться. Квон Идо был упрям, и я уже это понял. Если бы я сказал ему, что сейчас в этом нет необходимости, он бы подумал, что я не понимаю, что он имел в виду.

— Каков твой ответ?

— Ну…

Я опустил взгляд и тщательно подбирал слова. Добрые глаза спокойно ждали моего ответа. В каком-то смысле это было похоже на выжидающий взгляд.

— Три это слишком много.

— Слишком много?

Он наклонил голову, как будто не мог понять. Только три? Голос, задавший этот вопрос, тоже был полон озадаченности. В конце концов, количество автомобилей, принадлежащих Квон Идо, должно быть, превышает двузначные числа. Уровень его потребления может показаться незначительным.

— Меня не интересуют автомобили.

Это было скорее хлопотой, чем бременем. Я этого не хотел, и мне вообще некуда было его использовать. Более того, когда этот брак закончится, не сложно ли будет от него избавиться? — Спасибо за ваше любезное предложение, но вы можете предложить мне любую из ваших машин. Разумеется, вам нет необходимости нанимать и водителя для меня. У меня есть права.

Я говорил так, чтобы максимально не оскорбить Квон Идо. Он посмотрел мне в глаза, закатил их и мягко понизил голос. Доброжелательно улыбаться было легче, чем дышать.

— Поскольку я дарю тебе их, мне бы хотелось, чтобы ты использовал это в полной мере.

— …

Квон Идо тихо вздохнул и коснулся области вокруг подбородка. Его нахмуренные глаза некоторое время смотрели на мое лицо, как будто он о чем-то думал. После короткого перерыва он слегка открыл рот.—

— Ты умеешь вести переговоры.

Это была нежная улыбка. Результат был неплохим. Я почувствовал облегчение от этого факта и расслабил затекшие плечи. Несмотря на то, что мы не вели спор, я продолжал чувствовать напряжение, когда был с Квон Идо.

— Я понял, что ты имеешь ввиду. Уже поздно, так что об остальном поговорим завтра.

Квон Идо привычно проверил свое запястье и нахмурился, когда увидел, что часов нет. Я посмеялся над тем, что «Квон Идо» тоже допустил ошибку, не соответствующую ситуации. Он посмотрел на меня, прикрывая рот, и засмеялся без каких-либо признаков обиды.

—…Давай остановимся здесь.

***

В разговоре с Квон Идо внимание было  сосредоточено на главном, а не на хождении вокруг да около. Он не сказал, чего хотел, и я вернулся в комнату без малейшего намека. Если он не чувствовал необходимости сообщить об этом моему отцу, то он не собирался рассказывать и мне.

Единственное, что я понял, это то, что сейчас он не хотел наследника, рожденного со вторичным полом. Радовался ли я тому, что мне не пришлось раздвигать ноги, или тревожился, потому что не смог сыграть даже роль омеги? В любом случае, это была не очень приятная ситуация.

— Я не знаю, что происходит…

Я принял снотворное, которое принес мне секретарь Ким, лег на мягкую кровать и подумал о Квон Идо. Он извинился за то, что позволил мне ужинать одному. Квон Идо также сказал, что снова купит цветы, когда самые драгоценные завянут. Еще он приготовил мне теплицу и даже хотел купить мне машину.

Хотя никто не смотрел, Квон Идо носил на пальце наше обручальное кольцо. Он никогда не говорил со мной снисходительно, не оскорблял меня словесно и не применял силу. Иногда, когда он слегка улыбался, казалось, что его интерес ко мне, граничит с добротой.

— …

Пока я думал об этом, мне на мгновение пришло в голову нелепое предположение. Нереалистичное предположение, что он может в меня влюбиться.

Конечно, эта фантазия длилась лишь краткий миг. Почему такой хороший человек, как Квон, может испытывать ко мне чувства? Я не знал, встречались ли мы раньше, но по моим словам, впервые мы встретились на церемонии помолвки.

Когда я тихо закрыл глаза, я почувствовал насыщенный аромат дерева. Я долго оставался в его комнате, все мое тело было покрыто феромонами Квон Идо. Как будто я стоял в лесу, залитом осенним дождем, тяжелый запах пронизывал мое дыхание.

Это было странное чувство. Вместо того, чтобы испытывать дискомфорт от феромонов, к которым я не привык, я почувствовал себя в безопасности. У меня возникло желание обнять его и потеряться в его безмятежном аромате.

Сразу же появилось желание спать. Мое тело, которое не отдыхало весь день, не могло избежать разрушительного воздействия сна. Когда мое сознание начало угасать, у меня появилось предчувствие, что кошмар сегодня мне не приснится.

* * *

Следующие несколько дней я просыпался рано утром и завтракал с Квон Идо. Квон Идо, который каждый день просыпался в одно и то же время, сидел за столом стильно, как модель, в отличие от меня, который был одет по домашнему. Классическая рубашка и туго застегнутый жилет показались мне слишком тяжелыми для меня, носившего трикотаж и повседневную одежду.

Даже то, как он ел, выглядело элегантно, особенно то, как он держал палочки для еды, как будто он был прямиком из учебника. Как мог простой акт поднесения гарнира ко рту быть таким элегантным? Хоть я и знал, что это невежливо, время от времени я ловил себя на том, что глазею на него.

— Если что-нибудь случится, пожалуйста, свяжись со мной. —

Квон Идо никогда не забывал сказать это перед тем, как отправиться на работу. Мне было интересно, что может произойти в доме, полном телохранителей и сотрудников. Даже после этих слов, то, как он пару раз повернул голову, показывало, что он о чем то сожалеет.

В любом случае, за это время я многое узнал о Квон Идо. Обычно у него не было выражения лица, но он часто улыбался, разговаривая со мной, его боялись работники, и его слово было законом в этом доме.

Когда он сказал, что сожалеет, что заставил меня есть одному, это были не пустые слова.

Время, которое мы проводили вместе, не ограничивалось только завтраком. Квон Идо рано возвращался домой с работы, принимал душ и ужинал со мной. После того, как трапеза закончилась, мы даже поговорили у него в комнате, как будто дали такое обещание.

— Чем был занят сегодня?

Темой нашего разговора обычно было то, чем я занимался в течение дня. Моя повседневная жизнь состояла из прогулок по саду и чтения книг, но ему это казалось интересным, как будто каждый день он слышал новую историю. В частности, то, как скривились холодные уголки его рта, когда я упомянул о теплице, выглядело неплохо.

Честно говоря, это была хорошая жизнь. После того, как я перехал к нему домой, мое состояние было близко к отличному. Мне не снились кошмары, которые снились раньше, и у меня не было стрессовых ситуаций. Феромоны Квон Идо, в которых я находился часами, были гораздо более полезны для хорошего ночного сна, чем снотворное, которое я всегда принимал.

Всего за четыре дня я стал женихом Квон Идо, который ожидал его, пока он вернется с работы. Как будто я в какой-то момент заметил, разговор с ним тоже показался мне приятным. Это произошло потому, что единственным человеком, с которым я общался в этом большом доме, был Квон Идо.

Глава 9

Это было утро пятницы. Начался сильный дождь, чего не предусмотрел прогноз погоды. Возможно, это связано с повышением влажности воздуха, но в тот день феромоны Квон Идо были особенно яркими. Тяжелый и мягкий феромон плотно прилипал к моей коже, даже когда я завтракал.

— Возможно, я сегодня немного опоздаю.

Квон Идо снова стоял перед входной дверью, прекрасно одетый и готовый идти на работу. Костюм из темно-серой ткани с завышенной линией талии очень хорошо сочетался с голубоватым галстуком. Даже слегка нахмуренный вид его прекрасных глаз выглядел как хорошо сделанная картинка.

— На всякий случай я приказал, чтобы второй этаж оставался пустым, и ты можешь позвонить мне, если что-нибудь случится.

— …?

Почему второй этаж? Я хотел спросить об этом, но сначала мне нужно было кое-что сказать. Это было то, о чем я думал сказать последние несколько дней, но не мог.

— Я даже не знаю вашего номера.

Я не знаю номера Квон Идо. Он сказал мне связаться с ним, но у меня не было возможности сделать это. Ранее он как-то сообщил шефу Киму, что пришлет машину, но после этого мы остались на том же месте. Сотрудники могли знать его номер, но даже если я спрошу его, не будет ли это выглядеть странно?

— Ты не знаешь мой номер? Этого не может быть…

Даже после того, как он произнес свои слова, он на мгновение заколебался. Он вздрогнул, и на его нахмуренном лице появилось выражение сожаления.

— …Я думаю, что может.

Это была даже не шутка, но я задался вопросом, что же делать. Когда я усмехнулся, выражение лица Квон Идо смягчилось. Он закатал рукав, проверил время и кивнул.

— Дай мне свой мобильный телефон.

— Ой, я оставила его в своей комнате… Я наберу свой номер.

Когда я завтракал, я не взял с собой телефон. Мне никто не звонил, и носить его с собой было неудобно. Но поскольку я не мог подняться и вновь спуститься, лучше было бы дать ему свой номер.

— Дайте мне, пожалуйста, ваш телефон…

— …

— …

— …

— …Квон Идо?

Я осторожно помахал ему протянутой рукой. Квон Идо, издалека смотревший на мою ладонь, слегка прищурил уголки глаз. Он достал из кармана телефон и разблокировал его вместо того, чтобы передать мне. Это была другая модель, а не та, которую я видел в машине в последний раз.

— Какой у тебя номер?

— 010…

Экрана не было видно. Только после набора всех 11 цифр послышался вибрирующий звук. Квон Идо, не спрашивая дважды, повесил трубку и положил сотовый телефон обратно в карман.

— Я тебе позвонил, чтобы ты мог проверить позже.

— Да хорошо…

Квон Идо не сохранил мой номер. Как только я подумал об этом, он добавил, как будто это было оправданием.

— Я сохраню твой номер в машине.

Это был сомнительный ответ. Выражение его лица было довольно спокойным, но в этой атмосфере было что-то такое, что невозможно было объяснить словами. Ему, как человеку с бесстрастным лицом не было равных, но иногда его истинные чувства можно было ясно прочитать вот так.

— Я приеду как можно скорее, чтобы ты мог отдохнуть в своей комнате. Если тебе трудно, ты можешь прийти ко мне в комнату. Если возможно, пожалуйста, избегай посещения теплицы.

Квон Идо тупо посмотрел на меня, словно ожидая ответа. Часть меня хотела сказать, что я понял, но все, что пришло на ум, был вопрос.

— У тебя есть чем заняться сегодня?

Было ощущение, что мы влюбленные, забывшие о своей годовщине. Когда я увидел Квон Идо таким, я подумал, нет ли в этом проблемы, но, к сожалению, ничего не смог придумать. Почему второй этаж остается пустым и зачем мне идти в комнату Квон Идо, если мне тяжело?

Он волнуется больше, чем обычно… Так что мне интересно, можешь ли он мне что-нибудь сказать.

Волнение. Подумав об этом, я почувствовал, что понял это слишком поздно. Причина, по которой Квон Идо до сих пор смотрел на меня, заключалась в беспокойстве, а не в сожалении. Хотя, когда я дома, ему не о чем было волноваться.

— Чон Седжин, сегодня…

Он теребил свой аккуратно потертый галстук, как будто чувствовал что-то неладное. Под его длинными прямыми пальцами на тыльной стороне ладони показались выступающие вены. Возможно, из-за того, что он был высоким, его руки также были очень большими.

— У тебя сегодня начинается течка, не так ли?

— Да?

Наши глаза встретились. Темно-карие глаза смотрели на меня, не колеблясь. Тонкие двойные веки и даже опущенные ресницы выглядели чувственно.

— Что…

Тепловой цикл, вдруг? Вместе с этой мыслью у меня в голове пронеслось воспоминание.

— Я мужчина, поэтому шансы на беременность невелики, но, поскольку я доминантный, все будет в порядке, пока мы соответствуем моей течке. До моей течки осталась всего неделя…

Ах, это…

— Не сегодня, а послезавтра. Через два дня.

Я ответил спокойно и прикинул дату в уме. Тепловой цикл доминантных омег в целом был точным, и я ни разу не отклонился от ожидаемой даты. Благодаря этому последние несколько лет мне удавалось заранее брать больничный с работы.

— Два дня?

Однако Квон Идо посмотрел в окно с несколько нервным выражением лица. Несмотря на то, что он также был доминантным альфой, он, возможно, не осознавал, насколько это было точно, но вид его, смотрящего на дождливый пейзаж, был освежающим.

— …Хорошо.

В конце концов, двусмысленный тон грубо завершил разговор. Он посмотрел на свои часы и на меня, гадая, не пора ли уходить, затем повернулся к входной двери. Он, вероятно, воспользовался бы лифтом у ворот и спустился бы в гараж в подвале.

— В любом случае… позвони мне. Я сразу отвечу на твой звонок.

Я думаю, что в социальных сетях неправильно оценили образ Квон Идо. По сообщениям СМИ, он был человеком гордым и придирчивым, как и его репутация. Однако нынешний Квон Идо производил далеко не такое впечатление.

— Ты думаешь, это просьба?

— …

Так оно и не выглядело.

Капли дождя создавали пейзаж за окном. До вчерашнего дня было солнечно. Я лежал в ванной и наслаждался видом. Это было так необычно,с учетом, что это даже не душ. Глядя на такое черное небо, казалось, что оно не изменится в ближайшее время.

— Почитать ли мне книгу в оранжерее…?

То, что я мог сделать, пока Квон Идо отсутствовал, было крайне ограничено. Отдохнуть в моей комнате или заняться теплицей. Если бы у меня была возможность, я мог бы пойти в бассейн или фитнес-зал, но я не мог свободно наслаждаться пространством, которое мне не принадлежало.

Я зашел в свою комнату, взял книгу, сотовый телефон и ушел в теплицу. Если я дочитаю роман, который начал читать вчера, возможно, я убью пару часов. После этого я планировал позаботиться о цветах, а затем понаблюдать за дождем.

«Возможно, я сегодня немного опоздаю.»

Кроме того, мысль о том, что мне придется провести целый день одному, заставляла меня чувствовать себя некомфортно. Я так давно переехал в этот дом, что мне уже стало скучно без Квон Идо. Несмотря на то, что люди были существами, способными к адаптации, я думаю, что эта ситуация была немного чрезмерной.

— Насколько поздно он будет?

Я надеялся, что он сможет вернуться как можно скорее. Мне нужно было кое-что сказать ему, прежде чем у меня началась течка. О том, что я был бракованным омегой и что у меня были недостатки, которые он, возможно, уже заметил.

* * *

Дом Квон Идо, где я остановился, был самым роскошным особняком, которым он владел. Он был больше, чем семейный дом, в котором я жил в детстве, и был настолько огромным, что, для того чтобы осмотреть его целиком, потребовалось бы полдня. Я не все осмотрел, но даже сад с тщательным озеленением не уступал по размерам большинству парков.

Если бы я прошел через сад и пошел по мощеной камнем дорожке, я бы достиг теплицы, о которой говорил Квон Идо. Это был небольшой дом с каркасом из чистого белого дерева, со стеклянными стенами и потолками, который на первый взгляд можно было принять за кафе. Здесь были не только цветы, но и столы и стулья, что делало его идеальным местом для времяпрепровождения.

Один зонтик и один роман.

Сегодня я прибыл в оранжерею под шум дождя, и там было так же мирно, как обычно. Слева и справа были посажены милые цветы, а если бы я пошел немного глубже, то увидел деревья, доходившие мне до талии. Стол в центре имел мраморную столешницу и был украшен вазами и подставками.

Раньше я проводил большую часть времени, загорая здесь, в теплице. Поскольку мне не нужно было заботиться о цветах, которые он посадил, я мог убить время, оглядываясь по сторонам и читая книгу. Три дня назад, Квон Идо дал сотрудникам инструкции, по которым ежедневно мне приносили разные сорта цветочного чая.

— …Хм.

Это произошло, когда я сделал несколько шагов внутрь, держа в руках зонтик, с которого капала вода. В это время я почувствовал присутствие неизвестного в оранжерее, где должен был находиться один. Я сказал персоналу, что в прохладительных напитках нет необходимости, потому что сегодня будет дождь. Шорох заставил меня на мгновение остановиться. В тот момент, когда я повернул голову, я посмотрел в глаза человеку, присевшему возле клумбы.

— …

— …

Наступило неловкое молчание. Его глаза были настороженными и сознательными и долго оставались на одном и том же месте. В неловкой обстановке я первым открыл рот.

— …Привет.

Грязные рабочие перчатки и грязный фартук. Я думаю, ему было около 50 лет. Это был мужчина с крутым видом и здоровой кожей. Вор не мог проникнуть в этот хорошо охраняемый дом, и не было причин приходить и красть цветы, поэтому было очевидно, кто он такой.

— Рад встрече. Вы ведь управляете теплицей, верно?

— О боже..

Он застонал и с трудом поднялся на ноги. Мужчина выглядел очень смущенным, продолжая повторять «О боже» снова и снова. Он стряхнул грязь с рук и торопливо расставил вещи, валявшиеся вокруг него.

— Да, да. Я садовник этой теплицы. Ой, я слышал, вы сегодня не придете…

Это было неожиданно, но не так уж и удивительно. Хоть он и мог дурачиться, но старательно убирал грязь. Нюанс был в том, что он ухаживал за клумбой, потому что думал, что я не приду.

— Момент. Я скоро это уберу, так что, пожалуйста, подождите немного.

— Не волнуйтесь, пожалуйста, не торопитесь…

— О нет, нет. Мне очень жаль.

Слушая его извиняющийся голос, я внезапно вспомнил сцену, которую видел недавно. В день примерки для церемонии помолвки сотрудники продолжали извиняться перед Миндже.

—Хм…

Я не нашел, что сказать, и поскреб пол зонтиком в руке. Когда я сказал, что иду в теплицу, кто- то из персонала дал мне длинный зонт, попросив не попасть под дождь. Большой черный зонт был совершенно новым, без каких-либо следов использования.

— Ах, почему это так…

Почему люди здесь так усложняют мне жизнь?

Не только человек, который первым показал мне комнату, но и повар и садовник, стоящие сейчас передо мной. Все сотрудники дома Квон Идо относились ко мне слишком осторожно. Я мог это сказать по тому, как они не приближались ко мне дальше определенного расстояния или поспешно уходили, если я случайно сталкивался с ними.

— Ааа… я уже ухожу, поэтому, пожалуйста, отдохните здесь с комфортом. Прошу прощения.

Садовник быстро прибрался и поклонился. Он держал в руках связку инструментов и шел быстро, как будто убегал. За оранжереей все еще шел сильный дождь, и даже осмотрев окрестности в поисках зонтика или плаща, я не смог его найти.

— Подождите минуту.

— Да?

Внезапно садовник покачал плечами. Словно он не знал, что я собирался ему сказать, на его лице появилось выражение смущения. Это была очень чрезмерная реакция, учитывая, что я не собиралась его есть.

— Идет сильный дождь… У вас нет зонтика? Или что-то вроде плаща.

Я говорил с дружелюбной улыбкой. В любом случае, он слишком нервничал, поэтому я хотел, чтобы он ослабил бдительность, хотя бы немного. Садовник неловко нахмурился, затем откашлялся.

— Да, да. Я отвечаю за теплицу, поэтому плаща у меня нет… Я могу попасть под дождь, ничего страшного.

— Как вы сюда попали?

— Ах, дождя тогда было не так много…

В конце концов, выяснилось, что, когда он пришел, он уже попал под дождь. Ему решать, использовать зонтик или нет, но идти под дождем было глупо.

— Во-первых, давайте упорядочим то, что вы держите.

Я положил роман и зонтик рядом с собой и забрал все инструменты из его рук. Это должно было помочь ему привести себя в порядок, но как только моя рука коснулась его, его лицо приняло испуганное выражение.

— О боже, вы испачкаетесь! Нет, не нужно…

Я взял только его распылитель и шпатель, но он вел себя так, будто я прикоснулся к чему- то отвратительному. Неприятно было видеть, как он ерзает и мнется. Увидев его таким потрясенным, я почувствовал, что согрешил без всякой причины.

— Я подержу это для вас, поэтому, пожалуйста, положите их в сумку по одному. Все это помещается в эту сумку, верно?

— Да, да, просто подождите… О боже…

Неуклюжими руками он открыл сумку на поясе. Она казался довольно громоздкой и, казалось, представляла собой сумку, в которую поместятся все садовые инструменты. Если бы у него было что-то подобное, ему следовало бы положить инструменты сюда сразу. Среди бессмысленных мыслей он молниеносно убрал инструменты, оказавшиеся в моих руках.

—Ох уж эти грязные инструменты…

Они были не такие уж и грязные. Внутри был кран с водой, поэтому я мог почистить одежду.

— А теперь возьмите это, перед уходом.

Я заставлю его забрать у меня зонтик. Поскольку он был в рабочих перчатках, черная ручка была покрыта засохшей грязью. Садовник смотрел то на мою руку, то на лицо, широко раскрыв глаза, словно они вот-вот выскочат.

— Нет, если вы дадите мне это, наш господин… Нет, наш босс…

Я был связан их из господином. Для него это был статус, который вызывал беспокойство.  Он выглядел как бета, и, учитывая, что я был мужчиной, помолвленным с мужчиной, это означало, что это было неловко.

— Все в порядке, вы можете взять это.

— Как я могу…

— Я попрошу кого-нибудь забрать меня.

Я намеренно не упомянул кого. Если бы я связался с ними, один из этих многочисленных сотрудников забрал бы меня. Была проблема: я не знал, как с ними связаться, но садовнику это знать не обязательно.

— Я в порядке.

— Ах…

Добрые глаза бегали туда-сюда. Он выглянул в окно, затем снова посмотрел на зонтик. Причина, по которой он не смог сразу вернуть зонтик, видимо, заключалась в том, что его ручка уже стала грязной.

— Что ж, босс сегодня опоздает…

— …Босс?

— Конечно, он придет, когда вы его позовете,, но все же…

Расплывчатые слова было трудно понять. Слово «Босс» вызвало массу сомнений. Я был уверен, что он не называл меня таким титулом. Так он имел в виду, что Квон Идо приедет, если я ему позвоню?

—…Если ты продолжишь это делать, мне тоже станет неловко. Все нормально.

Когда я говорил коротко, он закрыл рот. Я даже не смог отреагировать на то, что в следующий раз он вернет мне зонтик. Я не взял его, сказав, что мне нужно дочитать книгу, и стряхнул грязь с рук.

— Я слышал, вы сегодня не придете…

Мне не пришлось слишком глубоко задумываться о том, от кого он это услышал. Был только один человек, который мог знать, приду я в теплицу или нет.

— Так вот какой у меня образ…

Если подумать, еще в первый день, когда я пришел в этот дом, Квон Идо велел сотрудникам меня не беспокоить. Короче говоря, не все могли быть осторожны, поэтому он мог услышать другое обещание.

С самого начала то, как они меня избегали, казалось скорее чувством нежелания, чем игнорированием меня. Если бы они были со мной грубы, это было бы другое дело, и я не знаю как на это реагировать.

— Избегания… Я не думаю, что дело в этом.

Я привык читать атмосферу. Дома и на работе. Я столкнулся со всеми видами враждебности. Ощущение неоднородности, связанное с отсутствием кровного родства, и клеймо сироты были подобны шрамам, которые невозможно стереть.

Единственное, чему я научился в этом процессе, — это тому, как внимательно изучать оценки себя другими. Например, считают ли они меня трудным, некомфортным или не любят меня. Это должно было показать отношение, соответствующее моему положению, а также правильно понять себя.

В этом доме со мной действительно обращались как с его женихом.

Глава 10

Я сидел в теплице и читал книгу перед обедом. Мои мысли были заняты, но шум дождя, бьющегося в окно, отвлек меня от них. По моему опыту, чем больше ты что то не понимал, тем глупее было копать глубже.

И только сейчас осадки начали понемногу прекращаться. Дождь, ливший так, словно небо разверзлось, становился тише и слабее. Небо, затянутое темными тучами, тоже было не таким темным и мрачным, как раньше.

Было ли уже позже полудня? Мой телефон начал громко звонить. Динь-динь.  Вибрация была такой сильной, что от неожиданности, я испугался. Я был потрясен и посмотрел на экран, полный сообщений, состоящих из всевозможных грустных эмоджи.

[Правда ли, что вы ушли из компании?]

[Пожалуйста, вернитесь, директор ㅜㅜㅜ]

[Мы скучаем по вам!!!]

Это были сообщение от сотрудников, с которыми я работал в прошлом. Я видел несколько знакомых имен, а также имена, с которыми я сравнительно мало общался. До них наконец дошли новости о моей отставке или о том, что мой отец выбрал директора и назначил его вместо меня.

Они не только сказали, что недовольны, но и сказали, что будут ждать моего возвращения . Я на мгновение был ошеломлен количеством полученных сообщений, которых было больше, чем ожидалось, но рассмеялся, когда увидел вопрос: «Как вы можете покинуть компанию без директора?»

— Хоть вы и желаете мне добра…

Я знал, что они не будут слишком расстроены потерей своего босса. Возможно, они почувствуют облегчение теперь, когда человек, который их пилил, ушел. Тем не менее, вежливые слова, которые они сказали, были приятными, поэтому я ответил каждому человеку по одному и встал.

«Я слышал, ты сегодня не обедал.»

В  день, когда я пропустил обед из-за отсутствия аппетита, Квон Идо заговорил с неловким выражением лица.

— Если ты не возражаешь, я попрошу их подать обед в теплице, но, пожалуйста, не пропускай приемы пищи.

На следующий день, когда я сидел, закрывшись в оранжерее, ко мне пришел один из сотрудников с роскошным пиршеством. Два дня назад, когда я увидел, сколько они подают еды, я подумал, что, что бы ни случилось, мне придется вовремя приходить в столовую к обеду. Только после того, как я пообещал не пропускать еду, он освободил меня из этого тягостного положения.

После этого я по возможности выходил из теплицы вовремя. Я подумал, что должен сдержать свое обещание, поскольку не было никакой пользы в том, чтобы меня невзлюбил Квон Идо. Дождь уже ослаб, поэтому я подумал, что смогу дойти до дома.

«У меня есть кое-кто, кто может забрать меня.»

Около оранжереи вообще никого не было. Если бы я позвонил и сказал об этом Квон Идо, он бы попросил кого-нибудь из сотрудников прийти и забрать меня. Квон Идо, за которым я наблюдал последние несколько дней, был человеком, готовым проявить такую доброту.

— Ну, он не придет лично, но…

Однако чем несправедливее к человеку относились, тем больше существовала линия, которую нужно было соблюдать. Я был человеком, который знал такие пределы, и не думал, что Квон Идо проявит ко мне столько искренности. Даже если что-то случится, попадание под дождь не будет считаться сильной проблемой.

«Позвони мне.»

Но почему я думаю, что Квон Идо расстроится , если я попаду под дождь?

Мне нравились дождливые дни. Звук дождя, вид капель воды и общий ненасыщенный пейзаж — все это были редкие вещи, которые нельзя было купить за деньги. Было не так уж и плохо время от времени чувствовать запах влажной земли и чувствовать себя отдохнувшим.

Поэтому иногда я стоял посреди сада и попадал под дождь. Я промок под мягким рикошетом дождя, смывая все отвлекающие мысли, которые приходили в голову. Единственным человеком, который беспокоился обо мне, был секретарь Ким.

— А что, если вы простудитесь?

Да, был только секретарь Ким…

В моих смутных воспоминаниях появился голос, который беспокоился обо мне. Темно-карие глаза и красивые черты лица, словно нарисованные. Даже тень от зонтика, падавшая на мою голову.

— Чон Седжин.

— …

Внезапно мираж прервался. Почувствовав, что у меня закружилась голова, я мгновенно схватился за стол. Мое сердце упало, и из глубины желудка поднялась тошнота.

Времени что-либо делать не было. Внезапный прилив тепла начал распространяться по всему моему телу, словно в огне. От груди до низа живота и даже до кончиков пальцев. Голова стала тяжелой, а возбужденное дыхание растворялось в воздухе.

— Хаа…

Пахло цветами. Глубокий, густой аромат, который я не мог забыть.

Дрожащие руки не могли угнаться за слабым, разваливающимся телом. Мои легкие были раздавлены, и я сел на каменный пол, дрожа. Каждый раз, когда я делал вдох и выдох, мое сердце билось все быстрее и быстрее.

— Ах…

Почему вдруг?

Бесконечные вопросы быстро сменились другой эмоцией. Мои бедра были напряжены, а разум помутнел. Мой тугой низ живота дернулся от растущей похоти.

— О, нет…

Это была течка. Моя обычная течка должна была наступить через два дня. У меня никогда не менялся цикл, поэтому я был уверен, что она наступит не сегодня.

Я опустил голову и положил лоб на стул. Даже холодное железо не могло охладить мой сильный жар. Феромоны, от которых до сих пор не было и следа, беспомощно вырвались наружу, словно проливной дождь.

«Чон Седжин сегодня…

У тебя сегодня течка начинается, не так ли?»

Мне вдруг пришла в голову мысль. Квон Идо, ты знал заранее, что это произойдет?

***

Я не знал, сколько времени прошло. Примерно в это же время ослабевший дождь снова усилился, и беспрестанно собирались черные как смоль тучи. У меня было такое чувство, словно я проглотил огненный шар, а в горле пересохло так, что я даже не мог проглотить слюну.

— Ха…

Сердце мое колотилось без остановки, издавая резкий звук. Болезненно эрегированный пенис был настолько чувствителен, что казалось, что он вот-вот произойдет семяизвержение при малейшем прикосновении. В оранжерее повсюду было полно цветов, а пространство было сделано из прозрачного стекла. Поскольку я не мог мастурбировать в таком месте, мои неутоленные желания просто накапливались.

Эту проблему нельзя было решить простой мастурбацией. Моей уникальной чертой, особенно доминирующим циклом течки, был ужасный период, который было трудно преодолеть в одиночку. Если бы я немного расслабился, меня бы охватило нарастающее желание, и я почувствовал бы, что в любой момент рассыпаюсь на куски.

«Если что-нибудь случится, позвони мне.»

— Позвонить.

Я встал со стула и потянулся за лежавшим на столе сотовым телефоном. Я планировал попросить кого-нибудь о помощи, но в тот момент, когда я схватил телефон, мой разум стал совершенно пустым.

Просить помощи. Кого?

«Взял этот бракованный товар…»

Небольшие проблемы все же случались. Был слышен звук разбившегося телефона, ударившегося об пол. Я глубоко вздохнул и закрыл лицо ладонями.

«Ты идиот. Я сделал это не для того, чтобы подобрать что-то вроде тебя.

…Фу…»

С кем, черт возьми, я  пытался связаться? Не было никого, кто-бы захотел помочь, когда у меня наступила течка. К счастью, секретарь Ким был единственным, кто приносил мне ингибиторы, притворяясь, что ничего не знает.

Возможно, кто-нибудь придет искать меня еще до того, как закончится день. Какое выражение лица будет у персонала, которым весь состоит из бет? Как плохо, должно быть, думает обо мне Квон Идо из-за того, что я не могу позаботиться о своем теле?

— …

Что делать, если помолвка будет расторгнута?

Забавно, но именно это пугало меня больше всего. Я проигнорировал слова Квон Идо и пришел в теплицу, так как боялся, что он бросит меня и выгонит. Я боялась, что отец в очередной раз разочаруется во мне, назвав меня бесполезным человеком после того, как меня так бросят.

Мои сексуальные желания, которые не могли быть реализованы, сосредоточились внизу живота. Слезы, навернувшиеся у меня на глазах, были раздавлены в ладонях прежде, чем я успел их проглотить. Я даже не прикоснулся к ягодицам, но перед и спина у меня были мокрыми и в беспорядке.

По привычке я присел под столом. Я не мог так спрятаться, но мне хотелось как-то скрыть свой потрепанный вид. Когда я закрыл голову обеими руками и опустил веки, по моим щекам потекли теплые слезы.

— Ха, ах…

В ушах зазвенело. В какой-то момент я даже не услышал шума дождя, который был очень громким. Частично тревожила нужда как-то разрешить свои желания, а частично я виню себя за то, что не мог выдержать тот же цикл, через который прошли все остальные. Немного неопознанного страха, от незнания, на кого он направлен.

— Ммм…

Было бы лучше, если бы сюда никто не приходил, пока я в таком виде. Если бы никто больше не знал, я мог бы, по крайней мере, избежать того, чтобы меня поймал Квон Идо. Помня об этом, я согнул верхнюю часть тела.

Послышался писк, незнакомый звук. Освежающий запах дождя смешивался с пространством, наполненным моими феромонами. В ушах раздался звук падающего дождя, и знакомые шаги медленно приблизились ко мне.

— …

Шорох, шорох. Звук его шагов по каменному полу был таким же нетерпеливым, как и биение моего сердца. Кто-то почти прибежал и остановился прямо перед столом. Я сделал вздох, смешанный с легким облегчением.

— Ха…

Я собрал все силы, которые у меня были, и слегка повернул голову в сторону. Сквозь размытое зрение я увидел аккуратные брюки. Кто-то, кто приходил ко мне в костюме, когда у меня была течка.

— Шеф Ким…?

— …

Было ли это из-за меня? Тяжелый воздух успокоился. Присутствие других начало проникать в пространство, наполненное только моими феромонами. Тяжелый и глубокий аромат просачивался тонким дыханием, которое, казалось, прерывалось.

— В такие времена… почему ты звонишь своему секретарю?

Неповторимый звук голоса неожиданно привлек мое внимание. Как будто до этого ничего не случилось, мое дыхание вернулось в норму. К постепенно расслабляющемуся дыханию смешивался тяжелый, похожий на феромоны, запах влажной древесины.

— …Квон Идо.

Как будто подтверждая мои слова, феромоны Квон Идо стали еще сильнее. Он снял куртку, накинул мне на голову и вытащил мое обмякшее тело из-под стола. Вскоре руки, поддерживающие мою спину и ягодицы, подняли меня, как ребенка.

— …!

Я никогда не ощущал чувство парящего тела, даже когда был очень молод. Поэтому, когда я рефлекторно обнял его за шею, он обнял меня немного крепче. Это была очень устойчивая поза, но из-за его роста я боялся, что могу упасть в любой момент.

— Я же говорил, чтобы ты позвонил мне, если что-нибудь случится…

— …

— Я надеялся на слишком многое.

Это был насмешливый тон. Я хотел ответить, но вырвался только тихий похотливый стон. Квон Идо натянул мне на голову куртку и тихим голосом прошептал:

— Наклони голову, чтобы тебе не пришлось показывать свое лицо.

— …

Думаю, мое лицо выглядело совсем неважно. Поскольку я продолжал плакать, неудивительно, что я выглядел изможденным. Убедившись, что я опустил голову, он начал медленно идти.

— Босс!

Гудящий звук повторялся по мере того, как он удалялся и приближался. Кто-то разговаривал с Квон Идо, но я не мог расслышать, что они говорили. Звук дождя, ударяющего по зонтику, звук шагов по мокрой земле, вздохи и раздраженный шепот, которые издавал Квон Идо.

— Я же говорил тебе не поднимать голову.

Его большая рука крепко держала меня за затылок. На первый взгляд казалось, что он посмотрел в глаза человеку, предположительно своему секретарю. Вокруг внезапно стало тихо, и послышался звук, как кто-то прочищает горло.

— …как…

Я собирался спросить: «Откуда вы узнали что я здесь?» Разве вы не говорили, что сегодня опоздаете? Я тоже подумывал об этом спросить. Но как только он похлопал меня по спине, возникшее любопытство вскоре рассеялось.

— Позже.

Нежная махающая рука была осторожна, словно утешала плачущего ребенка. Неуклюжее утешение было наполнено добротой, которой не проявлял даже мой отец. Слегка прохладная температура тела, успокаивающие феромоны — все это было настолько теплым, что у меня заслезились глаза.

— …

Я сдержал слезы и потерся лбом о его шею. Когда я глубоко вздохнул, уникальный аромат Квон Идо стал еще сильнее. Я не мог сказать, было ли это из-за течки или чего-то еще, что заблокировало мое горло.

— Никто не должен подниматься на второй этаж.

Когда я пришел в себя, он нес меня вверх по лестнице. От оранжереи до внутренней части дома он прошел не останавливаясь, расстояние отнюдь не близкое. Если бы у него не было силы доминирующего альфы, это было бы невозможно.

Местом, куда он направлялся, была его комната, наполненная феромонами. Феромоны, которые, казалось, регулярно меня пьянили, сегодня стали особенно чувствительными. Он уложил меня на кровать, тяжело дыша, и провел рукой по мокрым от пота волосам.

— …Ах.

Конечно, доминирование. Феромоны, которые я бесконтрольно распылял, постепенно поглощались феромонами Квон Идо. Тяжелый аромат, словно дерево, попавшее под дождь, был липким, словно сладкая вата.

— Ингибиторы…

Мне едва удалось произнести одно слово хриплым голосом. Мне нужно было кое-что сказать сейчас, но прежде чем я смог продолжить, он ответил легкомысленно.

— Я знаю.

Что ты знаешь? Ты знаешь, о чем я говорю?

— Нет…

Я протянул руку и схватил Квон Идо за рукав. Я боялась, что он может оставить меня одного. Внезапно осмелев, я схватил его за руку, хотя знал, что не должен этого делать.

— Не уходи…

Он неловко согнул свои длинные пальцы. Аккуратные прямые пальцы оказались теплее, чем казались. Было ли это потому, что наша голая кожа соприкасалась друг с другом? И снова мое разгоряченное тело начало тосковать по альфе передо мной.

— Как я могу…

Я взял его руку и поднес к лицу, переводя свое дыхание. Вместо того, чтобы оттолкнуть меня, он свободной рукой потянул галстук. Феромоны, которые вылились, словно душ, пропитывая все мое тело, прилипли к коже еще сильнее, чем когда-либо прежде.

— Чон Седжин.

На первый взгляд тихий голос прозвучал как предупреждение. Недолго думая, я потерся губами о пальцы Квон Идо. Когда я высунул язык и несколько раз лизнул их, я почувствовал сладкий феромон.

Ах, это было так хорошо. Феромон альфы вызывал такое привыкание.

— Ха…

Внезапно мне показалось, что что-то изменилось. Я не знал, было ли это его решением. Однако, одно можно было сказать наверняка: в этот момент феромоны Квон Идо стали еще сильнее.

Свободной рукой я держался за свои узкие штаны. Когда я массировал выпуклую часть без какой-либо техники, пенис в эрегированном состоянии беспомощно эякулировал. Квон Идо схватил мое запястье и крепко сжал его, пока феромоны становились гуще.

— Подожди.

Это произошло в мгновение ока. Квон Идо забрался на кровать, как будто прижимая меня. Он без колебаний поцеловал меня, а я удивленно моргнул. Мягкий язык нежно проник в плотно сомкнутые губы.

— Ммм…

Слюна стекала вниз, я не знал, моя она или Квон Идо. Квон Идо, завладевший моим языком, передал свой феромон прямо губами. Это щекотало мне нёбо, а затем ощущение его трения о нижнюю часть моего языка вызвало дрожь по всему телу.

Это был поцелуй, который был настолько приятным, что я почувствовал головокружение. Относительно прохладная температура тела и медленно согревающиеся губы принесли огромное удовлетворение. Феромоны в воздухе также доставили мне удовольствие, которого я никогда раньше не испытывал.

Я сжал и разжал руки, подергивая своим тазом. Мои запястья были крепко схвачены, и это было единственное, чем я мог пошевелить. Когда я снова потерся о него распухшей нижней частью тела, он застонал и наклонил голову.

— …Ах!

В этот момент острые клыки прикусили мне язык. Я рефлекторно повернул голову в другую сторону из-за покалывающей боли, которую почувствовал. Квон Идо посмотрел на меня сверху вниз, тяжело дыша.

— Седжин.

— …

Область вокруг моей груди, казалось, сжималась. Его лицо было так близко, сцена казалась такой нереальной. Неопределимое чувство дежавю продолжало возникать в моей голове.

— Не будь нетерпеливым.

Квон Идо сделал короткое предупреждение и снова нежно поцеловал меня. Я увидел то, чего раньше не замечал. Он отпустил мое запястье, которое крепко держал, и нежно погладил мою щеку.

Правда ли, что альфа-феромоны лучше всего успокаивают течку? Я обвил руками его шею и впитывал феромоны, как губка. Квон Идо не оттолкнул меня, а вместо этого мы прижались к друг другу.

Глава 11

Когда я впервые проявился как омега, произошло то же самое. Как это часто бывает с необычными чертами характера, первая течка у меня случилась примерно в период полового созревания. Мой отец позвонил своему врачу и мне немедленно ввели подавители. Но появившиеся феромоны никуда не делись.

— Все из-за вашей особенности…

Мой врач рассказал мне о моей особенности и объяснил о подавителях с озадаченным выражением лица. Всего мне было сделано пять различных видов инъекций, но ничего не изменилось. Еще сказали, что я редкий случай и подавить течку было невозможно.

— В настоящее время подходящего ингибитора может не быть.

Для меня, доминантного омеги, эти слова были почти смертным приговором. Это также означало, что, когда в будущем наступит течка, мне придется преодолевать ее в одиночку, без чьей-либо помощи. Не останавливаясь на достигнутом, он добавил нечто еще более жестокое.

— Ваши феромонные железы повреждены.

Для меня это не было таким уж шоком. Я был в отчаянии, потому что это был мой первый раз, когда я испытал течку,а врач и мой отец просто разговаривали, находясь рядом со мной.

— Вы, вероятно, не знали об этом до ее появления, но ваше тело вообще не выделяет феромоны. В норме у вас не будет феромонов, подобно бетам, но когда наступает течка, эти феромоны внезапно начинают усиливаться. Вот почему существует высокая вероятность того, что они не будут подавлены простым ингибитором.

Даже когда я был в оцепенении, выражение лица моего отца было ясным. Разочарование и предательство. Наряду с некоторым сожалением возникло и чувство отвращения.

— К счастью, вы доминируете, поэтому ваши течки будут регулярными…

Врач сказал, что с моим здоровьем все в порядке, но, похоже, это не имело значения для моего отца. После того, как доктор собрал свои вещи и ушел, мой отец посмотрел на меня и сказал следующее. —

— Я подобрал бракованный товар…

Я был омегой, который не мог контролировать свои феромоны, что, должно быть, стало большим пятном в жизни моего отца, который был перфекционистом. Теперь, когда я понял, что возможность, которую я получил, была нереализованной, моему отцу не было необходимости проявлять ко мне искренность.

В течение трех дней я проходил свой первый цикл течки с закрытой дверью. Когда все симптомы исчезли, как и сказал врач, я не почувствовал ни малейшего феромона. Меня тошнило, когда я ел рис, который принес мне мой смотритель, и, поскольку я не мог его нормально есть, мне пришлось оставаться запертым в своей комнате еще четыре дня.

— Ты идиот. Я был там не для того, чтобы подобрать что-то вроде тебя.

Я знал, чего ждал от меня отец. Мир знал моего отца как чеболя с добрым сердцем, но на самом деле он был далек от того, чтобы быть альтруистом. Вместо того, чтобы быть многообещающим преемником группы «Haeshin», я был просто дорогой шахматной фигурой.

— Где мне использовать этого парня, который даже не может вести себя как омега?

Это было нечто, чему уже нельзя было помочь. Его разочарование мной легко читалось в его взгляде. Он считал меня недоразвитой омегой. Это стало причиной того, что Миндже следовал позиции своего отца и относился ко мне как к домашнему животному, а не как к своему старшему брату.

Я был дефектным товаром, я был неудачником, которого бросили родители… Это причина, по которой я заслужил такое обращение, которое получал.

После этого, когда бы ни наступала течка, я запирался в пустой комнате и ждал, пока пройдет момент. В тех редких случаях, когда меня ловила семья, мне приходилось терпеть их взгляды с отвращением, как будто они видели что-то грязное. Поэтому я рассчитал свой цикл и, словно одержимый, прятался в таком месте, где никого не было рядом.

«Но Чон Седжин, ты же омега, верно?»

Да, я омега. Доминантная омега. Однако я не умею выпускать свои феромоны, так что вы, должно быть, предположили, что я бета. Но кроме этого, беспокоиться больше не о чем...

— Ты не принимаешь ингибиторы?

Я услышал чей-то голос. Пугающе холодный тон яростно пронзил мои уши, даже когда я был возбужден. Уф, долгий вздох. Последовало насмешливое замечание.

—Ты пробуешь всякие трюки.

Прохладная рука крепко схватила меня за подбородок. Жар, который, казалось, вот-вот обожжет меня, смешался с прерывистым выдыхаемым воздухом. Поскольку я даже не мог открыть глаза, он снова заговорил холодным голосом.

— Чон Седжин.

Я чувствовал себя избитым. Никто меня не ударил, но все мое тело онемело, как будто меня сильно избили. Мои руки и ноги дрожали, а желудок урчал, как будто меня вот-вот вырвет.

Вскоре я понял, что все это из-за мужских феромонов. Гнетущий воздух давил на меня, как на маленькое насекомое. Феромоны, которые резко врезались в мои легкие, наконец исчезли после того, как меня начало тошнить.

— Я не знаю, чего ты ожидал… Я не собираюсь делать то, что ты хочешь, так что веди себя прилично.

Моя голова как будто плавилась. Я вздрогнул и свернулся калачиком, но болезненный воздух не изменился. Наполовину обида и наполовину неопределимая печаль. Каждый раз, когда я делал глубокий вдох, по моим щекам текли различные эмоции.

— Ну, как он может есть…?

— Если он не может есть, заставьте его. Если речь идет о супрессивных препаратах, позвоните врачу и сделайте ему укол.

Я многое хотел сказать. Это была неправда, или это было просто недоразумение. Это была не та ситуация, которую я планировал, и я просто не рассчитал время.

Однако человек ушел далеко от моих рук и не вернулся, хотя я протянул ему руку. Моя рука, которую я сумел протянуть, смогла только схватить воздух и шлепнулась в сторону. Вне моего зрения, затуманенного слезами, я увидел, что дверь закрылась так же плотно, как и в тот день.

***

Медленно я поднял веки. Когда я моргнул, перед моими глазами появился темный пейзаж. Комната с высоким потолком и планировкой, отличной от моей. Тускло освещенное пространство немного отличалось от того, что я видел всего несколько минут назад.

—… Сон?

Это потому, что мое сознание затуманено? На мгновение я не мог осознать реальность. Это сон, или это мечта, или то, что произошло прошлой ночью, тоже сон?

Я лег набок и тупо посмотрел на закрытую дверь. Мое физическое состояние улучшилось, и все, что касалось моей кожи, стало мягким. Даже мое дыхание, которое обычно было затруднено, было комфортным, как будто я принял транквилизатор.

Я инстинктивно понял. Моя течка закончилась. Она ушел рано, так как пришла рано? Лихорадка, которая обычно беспокоила меня около недели, исчезла всего за один день.

Я грубо поднял верхнюю часть тела и нащупал место рядом со мной. Даже если бы я вытянул руки влево и вправо, я не смог бы увидеть ни единого волоска в пустом пространстве. Оставшийся феромон принадлежал Квон Идо, но куда же он делся?

— Нет… должно быть, нам странно лежать вместе.

Мои волосы, которые, должно быть, были растрепаны, были небрежно расчесаны. В мою еще туманную голову постепенно вернулись несколько воспоминаний. Внезапная течка, мои действия, когда я полз по полу теплицы, чтобы спрятаться, и даже визит Квон Идо.

— Седжин.

На днях Квон Идо устроил мне душ с феромонами. В отличие от неэффективных ингибиторов, его феромоны заставляли мое нежное тело чувствовать себя потрясающе. Мои сексуальные чувства признавали только Квон Идо.

Он знал, как заниматься сексом. Теперь, когда мы переплели наше дыхание и феромоны, я решил, что пришло время сплести наши тела вместе. Я сделал вид, что не принимал ингибитор, чтобы было легче развивать отношения.

-Не будь импульсивным.

Однако Квон Идо ничего мне не сделал и просто продолжал меня целовать. Он утешал меня и не забывал разжать мои губы, когда я переступал черту. Квон Идо был доминантным альфой, и он, должно быть, почувствовал желание отреагировать на мои феромоны. Но, похоже, он вообще не собирался прикасаться ко мне неуместно.

—… В конце концов, манеры делают человека.

Он был непонятен. Было нормально относиться к омегам, переживающим течку, так, как они того хотели. Не было бы необходимости тратить время на то, чтобы меня утешать.

Это было похоже на какую-то волонтерскую работу. Я получил от него утешение, но у него просто украли золотое время. Возможно, он был для меня незаслуженной роскошью, но я был для него незначительной жертвой.

Почему мне не дали подавители?

Была ли необходимость обнимать меня всю ночь, пока я назойливо прижимался к тебе?

Почему ты сдерживал себя, пока я источал ферамоны, как похотливое животное?

Среди бесчисленных вопросов не было ответов. Если бы это был факт, о котором я знал изначально, это не вызывало бы сомнений. Проблема была в другом, чего я вообще не понимал.

— Еще немного, еще немного…

Его феромоны, тепло, которое меня успокаивало, все, что должно было быть незнакомым, казалось таким знакомым. Я чувствовал себя как дома и был счастлив, что мне хотелось еще больше прижаться к нему.

Это была тоска. Точнее, это была печаль.

Подумав об этом, я внезапно осознал, что одежда, которую я носил, сильно отличалась от той, что была прошлой ночью. Рубашка с длинными рукавами, великоватая для меня, была полна феромонов человека, который, как я предполагал, был ее владельцем.

Запах мокрого дерева. Или запах почвы после дождя.

Я потянул край рукава и уткнулась носом и губами. Я знаю, что это был очень извращенный поступок, но это был совершенно неосознанный поступок. Пока я продолжал дышать один или два раза, мысли, которые не давали успокоиться, постепенно рассеялись.

— Все альфы такие?

У меня было странное ощущение, что я знаю, почему он не прикоснулся ко мне. Ему бы не пришлось иметь дело с таким омегой, как я, если бы он был альфой с такими привлекательными феромонами. Что ж, думаю, я был рад, потому что мое настроение значительно улучшилось.

Я откинул одеяло, стряхивая отвлекающие мысли. Длинные штаны, как бы я на них ни смотрел, тоже не были той одеждой, которую я носил раньше. Промежуток между моими ногами казался немного пустым, когда я выбралась из кровати, вцепившись в пояс брюк.

— …

Да, это было намного лучше, чем носить нижнее белье Квон Идо.

Я открыл дверь, вышел наружу и оглядел темный коридор. Квон Идо, вероятно, был в другой комнате, чтобы дать мне немного передышки. Он мог не торопиться, потому что комнат было всего одна или две, но мне казалось, что я его беспокою.

Сначала мне пришлось вернуться в свою комнату, переодеться и дождаться утра. Я планировал зайти в оранжерею, когда взойдет солнце, и извиниться перед Квон Идо. Я бы объяснил ситуацию и сказал, что такого больше никогда не повторится…

— …?

С первого взгляда мое внимание привлек свет. Это была не моя комната, это была комната в конце коридора, на другой стороне. Обычно я бы отвернулся и притворился, что не вижу его, но, поскольку у меня было мало времени, я начал задаваться вопросом.

Почему в кабинете свет?

Как одержимый, я направился к двери, куда просачивался свет. Подол штанов все время цеплялся за босые ноги, на которых не было тапочек. Я не упал, но это было очень неприятно.

Один шаг, а потом другой. Я медленно подошел к другой двери, чтобы не упасть, но на мгновение не смог удержаться от колебаний. Даже если бы в это время горел свет, я не мог бы в него заглянуть без разрешения. Это было все пространство Квон Идо, и единственное, куда мне разрешалось войти, — это моя комната и оранжерея.

Как только эта мысль пришла мне в голову, я без колебаний сделал шаг назад. Нет, я пытался развернуться. Если бы не внезапное чувство дискомфорта, я бы сразу направился в свою комнату.

Почему в кабинете свет?

Почему я решил это проверить?

— …

Деревянные двери с монотонной гравировкой были одинаковыми во всех комнатах коридора. В этой нет ничего особенного, и я никогда раньше не был в этой комнате. Но почему я, естественно, подумал об этом как об интересе?

Неопределимое чувство дежавю вызвало любопытство, которое я обычно подавлял. Желание проверить факты взяло верх над невежливостью. Словно ящик Пандоры наконец-то раскрылся, мой инстинкт потянулся к дверной ручке.

Я почувствовал беспокойство. Это было ожидание или нервозность? Я кричал внутренне, а мое сердце билось так быстро, что могло взорваться.

Момент, когда дверь открылась, был похож на медленно перематываемую ленту. Ощущение опускания дверной ручки, ощущение толчка плотно закрытой двери и даже лучи света, мягко льющиеся через щель в медленно открывающейся двери.

Первое, что я увидел, был книжный шкаф, занимавший всю стену. Книги, сложенные плотно вместе, показывали, что это действительно кабинет. Я на мгновение удивился, что моя догадка оказалась верной, но как только я поднял голову, мой взгляд встретился с темными глазами.

— …

— …

Это был Квон Идо. Эти бесстрастные глаза застыли на пустом лице. Квон Идо даже не моргнул, так что я почти подумал, что он иллюзия.

— …Чон Седжин?

Он произнес мое имя тихим, едва слышным голосом. Это было скорее восклицание самому себе, чем призыв. В его безжизненных глазах появилось странное выражение, а на некогда безупречном лице промелькнуло выражение смущения.

— Почему здесь…

Пришло время извиниться. Я извинился за то, что вошел внезапно, и сказал, что проверил только ненадолго, потому что свет горел. Я не буду вас беспокоить, поэтому просто продолжайте делать то, что делаете.

— …Что

Но было кое-что, что я хотел спросить в первую очередь. О предмете, которого никогда не должно быть здесь, пойманном в конце моего медленно движущегося взгляда.

— Это правда?

Острое дуло пистолета устрашающе светилось. Если мои глаза не ошибались, предмет, который он держал в руках, явно был пистолетом.

***

Дзинь. Я услышал звук ударяющихся друг о друга тарелок. Я взглянул на Квон Мдо, который продолжал есть, со своим обычным невозмутимым видом. Даже то, как он положил в рот мягкий омлет, напоминало сцену из хорошо снятого фильма.

Я взял вилку и нож обеими руками и посмотрел на свою тарелку, которая не была даже наполовину пуста. Золотисто-коричневый бекон разжег мой аппетит, но я был не в настроении наслаждаться им как обычно. В конце концов, он легкомысленно заговорил со мной, пока я перебирал салат.

— Я должен был сказать им, чтобы вместо этого они готовили блюда корейской кухни.

В его тоне не было ничего плохого. Вероятно, он не помнил о нашем разговоре рано утром. Просто глядя на его лицо, казалось, что ничего не произошло.

— Я могу сказать им, чтобы вместо этого они приготовили тебе что-нибудь другое.

— …Нет, это вкусно. У меня просто нет аппетита.

— Выпей немного сока. Я уверен, что позже ты проголодаешься.

Напиток, на который смотрел Квон Идо, был сделан из яблок и цикория. Выглядело это не очень аппетитно, но все было не так плохо, как я думал. Когда я неохотно взял стакан в руку, он с легким вздохом отложил столовое серебро.

— Чон Седжин.

— …

Голос Квон Идо имел определенную силу. Даже если бы я хотел избежать его взгляда, он мог бы автоматически поднять мою голову.

— Похоже, ты не собираешься скрывать выражение лица.

Все было так, как он сказал. С момента начала завтрака и до сих пор я не мог скрыть своего шокированного выражения лица. Уголки моего рта продолжали опускаться, я не мог говорить дружелюбно, как обычно.

— Если вы расстроены…

— Мне было бы больно, если бы ты сказал, что сожалеешь.

Он ответил твердо и проверил часы на запястье. Вы ходите на работу даже в выходные? Поскольку мы начали есть раньше обычного, у него должно быть свободное время.

Он коснулся часов и мимоходом спросил.

— Ты меня боишься?

Темные глаза отличались от тех, что я видел на рассвете. В отличие от того, когда его взгляд был пуст, сейчас я мог видеть жизнь.

— …Нет.

Я пытался казаться спокойным, стараясь не позволить своему голосу дрожать. Его гладкие брови поднялись. Как будто спрашивая: «Так что же страшного?»

— Я не боюсь вас, но…

Когда я посмотрел вниз, я увидел кольцо, которое носил Квон Идо. Каждый раз, когда я вспоминал, что держит эта рука, в уголке моего сердца становилось холодно. Как спросил Квон Идо, это чувство можно было выразить только словами: «Я был напуган».

— Оружие кажется пугающим.

— Это правда?

В своем кабинете Квон Идо держал в руках пистолет. На первый взгляд это была не игрушка, и даже ее отражение казалось угрожающим. Он сразу на всякий случай предугадал мой вопрос.

— Пистолет настоящий.

Когда я наконец услышал этот голос, мне пришлось задержать дыхание, как будто я замерз. Он положил черный пистолет в ящик и добавил, как будто это не имело большого значения.

— Я выбросил все пули.

Глава 12

Я хотел спросить, что это значит. Пистолет без пуль будет не более чем игрушкой.

— …Я впервые вижу настоящий пистолет.

Звук закрывающегося ящика все еще был слышен. Он дважды дернул запертый ящик, как будто был придирчивым человеком. Убедившись, что ящик нельзя открыть, он успокоился.

— Пойдем в комнату. Ты проспал всего несколько часов. —

Квон Идо говорил доброжелательно, но в конце концов выгнал меня. Видя, что он даже не спросил, почему я здесь, он, должно быть, понял, что у меня нет других дел. Я последовал за Квон Идо, не говоря ни слова, и он нахмурился, запоздало взглянув на меня.

— …Босиком?

— Ой, у меня нет тапочек.

В этот момент дверь кабинета закрылась, и коридор мгновенно погрузился во тьму. Мое зрение, опиравшееся на тонкий луч света, не упустило из виду протянутую руку Квон Идо. Проблема заключалась в том, что меня поразило его естественное поведение.

— …

— …

Я слегка оттолкнул руку Квон Идо Именно эта держала пистолет. Это было грубо, и даже мне, рефлекторно сделавшему это, стало неловко.

— О, это…

Мое сердце билось странно быстро. По тыльной стороне руки побежали мурашки, да так сильно, что перешли на все тело. Рука, которая вчера вечером успокаивала меня, сейчас ощущалась как нечто угрожающее.

— … Простите.

Я вручил ему извинения, не выслушав его, и побежал обратно в свою комнату. Переодевшись, я сразу пошел спать и попытался заснуть. Когда утром я спустился на первый этаж, Квон Идо не спросил меня, произошло ли  что-нибудь не так.

— Я не боюсь мистера Квон Идо. Я был просто немного удивлен.

У меня пересохло в горле, и я сделал глоток напитка. Поскольку Квон Идо сам начал разговор, мне тоже было что ему сказать.

— Я был груб вчера.

Взгляд Квон Идо обратился ко мне. Два глубоко посаженных глаза содержали больше смысла, чем десятки слов. Как всегда, я начал с оправданий, которые мне пришлось придумать.

— Раньше такого случая не было, поэтому я понятия не имел, что цикл течки наступит так внезапно. Мне следовало подготовиться заранее, но я поступил безответственно. В следующий раз я буду осторожен.

Я буду осторожен. Я сделаю все возможное.

Это было то, что я должен был говорить отцу всякий раз, когда он показывал мне что-то, чего я не замечал. Когда я сказал это, мой отец отвечал с неодобрительным выражением лица.

«Какая досада. В следующий раз веди себя прилично.»

— Буду осторожен…

— пробормотал Квон Идо и слегка нахмурился. Он глубоко задумался, а затем  поджал губы. После короткого перерыва он открыл рот и начал низким голосом.

— Как ты собираешься быть осторожным?

Сарказм... Нет, лучше сказать, это был абсурд. У меня не было настроения говорить, что было бы лучше, если бы меня заперли в комнате, а не в теплице. Прежде чем я успел ответить, он монотонно опроверг мои извинения.

— Я не знал, что эту проблему можно решить осторожностью. Если это произошло внезапно, как ты сказал, другого пути нет.

Это не казалось сарказмом. Он просто говорил медленно и вежливым, достойным тоном.

— Несчастные случаи случаются, даже если никто не виноват. Термин «неконтролируемый» существует не просто так.

Не было никакой возможности предотвратить внезапные происшествия. Это было чрезвычайно здраво и естественно. Конечно, я не ожидал, что эти слова сорвутся из его уст.

Квон Идо быстро возобновил трапезу. Он уговорил меня тоже поесть, но мой аппетит, который уже пропал, так и не вернулся. Я посмотрел на кольцо на безымянном пальце и легкомысленно сказал:

— …У меня есть особенность, которая плохо сочетается с ингибиторами.

Я должен был сказать ему это уже давно. Это было то, что мой отец должен был сказать ему еще до помолвки.

—Врач сказал, что это потому, что мои феромонные железы повреждены, и поэтому обычно у меня нет феромонов. И только когда наступает течка, все становится как вчера.

Хотя я говорил спокойно, я нервничал. Это был первый раз, когда я признался в своих ошибках кому-либо, кроме своей семьи. Нет, я даже не сказал этого своей семье, так что, думаю, мне следует просто сказать, что это был мой первый раз.

— Хорошо.

Квон Идо ответил более небрежно, чем ожидалось. Он не выглядел удивленным и, похоже, не собирался спрашивать больше. Его обычное лицо ничем не отличалось от того, с которым он говорил в день нашей помолвки.

— Феромоны Чон Седжина похожи на аромат цветов.

— …

Возможно, он знал это с самого начала. Услышал ли он это от кого-то или заметил сам. Иначе было бы много вещей, которые невозможно было бы объяснить.

— Спасибо за помощь.

Но вместо того, чтобы спрашивать, откуда он это знает, я решил выразить благодарность за то, что откладывал. Это было не вежливое заявление, а полная искренности благодарность. Конечно, я должен пообещать не повторять подобных случаев.

— Отныне… это больше не повторится.

***

Когда я открыл глаза на кровати Квон Идо, мне стало грустно, глядя на пустое пространство рядом со мной. Чувство, прошедшее в мимолетное мгновение, стало для меня возможностью осознать, насколько я был самодовольным. Пришло время быть начеку, прежде чем терять концентрацию.

— …Это потрясающе.

Удивительно, но Квон Идо тихо пробормотал и прищурил глаза. Скошенные уголки рта выглядели несколько насмешливо.

— Я никогда не думал, что то, что поначалу казалось мне удобным, теперь станет препятствием.

Препятствие? Не было необходимости распрашивать об этом подробнее.  Когда я тихо опустил глаза, он снова поднял взгляд и заговорил.

— Есть вещи, о которых мне не хотелось, чтобы ты спрашивал, но, поскольку ты не спрашиваешь, теперь мне хочется произнести их вслух.

— …Что это за вещи?

— Хорошо.

Он тихо вздохнул и постучал по столу указательным пальцем. Это казалось странной привычкой, которая появлялась всякий раз, когда он о чем-то глубоко думал.

— Например… Как я узнал о теплице?

Легкий пример — это то, о чем я уже однажды спрашивал.

Квон Идо тоже нахмурился и сказал:

— А, ты спрашивал об этом?

—…

— Или кто тебе переодел?

— Это не совсем… Мне не любопытно.

Пока я говорил рефлекторно, Квон Идо поджал губы. Казалось, он пытался что-то сказать, но проглотил это прежде, чем успел это сделать . Он спросил еще раз, как будто не понял. —

— Почему?

— Это…

Почему? Конечно, не имело значения, кто это был. Кто-то из сотрудников мог бы помочь.

— …Мне должно быть любопытно?

Выражение лица Квон Идо стало загадочным, когда я задали

вопрос, полный сомнений. Он усмехнулся, как будто услышал что-то интересное.

— Конечно.

Его рот улыбался, но глаза совсем не улыбались. Его спокойные, глубокие глаза показывали, что он не в хорошем настроении.

— Кто-то снял нижнее белье с Чон Седжина. Тебе следует хотя бы притвориться любопытным.

— …

О переодевании не стоит говорить с такими нюансами, правда? Да еще таким серьезным тоном.

— Это не имеет значения…

Я замолчал и на мгновение закрыл рот. Это произошло потому, что мне было некомфортно от взгляда, спокойно направленного на меня. Инстинктивно я просто почувствовал это.

— …Квон Идо переодел?

— …

Последовавшая за этим тишина была приятной. Квон Идо посмотрел мне в глаза, словно спрашивая, что я собираюсь делать сейчас. Когда я это увидел, у меня возник очень очевидный вопрос.

— Почему вы не позволили сделать это кому-то другому…

Если ему нужно было переодеть меня, это не обязательно должен быть он. Все, что ему нужно было сделать, это выбрать одного из своих сотрудников и дать ему соответствующие инструкции. Почему он прикасался к моей одежде, которая была испачкана всевозможными телесными жидкостями?

— Наверное, это было неудобно. Спасибо.

Я вежливо поблагодарил , но Квон Идо не ответил. Он просто посмотрел на меня своими неподвижными глазами. Вскоре он облегченно вздохнул и перешел к другой теме.

— Секретарь принесет твой телефон во второй половине дня.

— …

Телефон? Как только я это услышал, это пришло мне на ум. Если подумать, я оставил свой сотовый телефон в теплице. Квон Идо, должно быть, почувствовал, о чем я думаю, и многозначительно посмотрел на меня.

— Думаю, тебя это тоже не особо интересовало.

— …Я был не в своем уме.

Иногда мне казалось, что я обладаю остроумием призрака. Думаю, я был не из тех, кто так сильно выставляет напоказ свои чувства.

— Экран был весь разбит, поэтому я сказал им купить новый. Не волнуйся они создадут резервную копию старого телефона должным образом.

— Нет, это не обязательно…

— Чон Седжин.

— …

— У тебя ведь не плохая память?

Квон Идо промолчал и встретился со мной взглядом. Хотя лицо его было холодным, я видел, что он недоволен.

— …Я воспользуюсь этим с пользой.

Он сказал мне брать все, что он дает, без каких-либо вопросов. Это не было бременем, это было просто немного странно.

Я знаю, что для Квон Идо это не имело большого значения. Это было так же легко, как поднять палец, или так же банально, как отдать конфету за сто вон.

Однако проблема заключалась в том, что за его доброту не было никакой отдачи.

— Если ты понял, давай спустимся вместе на минутку.

Квон Идо сказал это и первым встал из-за стола. — Куда? — Когда я поднял голову вот так, он вздернул подбородок.

— У меня есть кое-что, что я хочу тебе дать.

Если бы мы поднялись на лифте у средних ворот, он доставил бы нас прямо в гараж в подвале. Место, где было припарковано лишь несколько часто используемых машин, было местом, где я никогда не был с тех пор, как переехал в этот дом. Ну, я не заходил здесь в большинство мест, кроме своей комнаты и оранжереи.

Квон Идо отвел меня вглубь гаража. Широко припаркованные машины были его машинами, которые не освещались средствами массовой информации. Он сказал, что его хобби — коллекционирование автомобилей, и его отец жаждал выпускать модели ограниченного выпуска.

— Ты помнишь, что сказал неделю назад?

Уникальный голос Квон Идо эхом разнесся в гараже. Он взглянул на меня и ясно сказал:

— Никакого водителя, только машина, которая мне нравится, только одна.

«Спасибо за ваши слова, но я бы хотел, чтобы вы подарили мне одну из ваших любимых машин. Водитель не нужен.»

— Да, я помню.

Так он собирается дать мне машину?

Еще неделю назад Квон Идо попросил меня сказать ему, какую машину я хочу. Первоначально завтра у меня должна была быть течка, и примерно сегодня вечером я должен был запереться в своей комнате. Происходило так много всего, и после этого он больше никогда об этом не упоминал, поэтому я забыл об этом.

— Компания М выпустила новую модель, и я подумал, что она хорошо подойдет Чон Седжину.

Компания М была одной из известных марок легковых автомобилей в Германии. Энтузиасты высоко оценили этот бренд как за стабильность, так и за удобство. Я вспомнил, как один из моих подчиненных смотрел каталог и пускал слюни.

— Мне нравятся другие линии, но если Чон Седжин собирается водить машину, то седан лучше.

Тем временем Квон Идо указал на спортивную машину, припаркованную слева. Это была машина, которую Миндже сразу же возжелал бы, но она была не в моем вкусе. Комфортность езды на такой плоской машине была не очень хорошей.

— Итак, я отдам ее тебе… Есть только одна проблема.

Квон Идо остановился. Он искоса посмотрел на меня, засунув руки в карманы.

— Даже если ты хочешь покататься на ней как можно скорее, придется подождать месяц.

— Месяц?

— Около трех недель, если быть точным.

— Это нормально… Разве это не довольно быстро?

Я видел случаи, когда люди ждали от полугода до двух лет, когда бренд должен был выпустить новую модель. В случае с брендом М их поначалу было немного, поэтому получить ее так быстро будет непросто. Вероятно, благодаря имени Квон Идо его очередь была перенесена на месяц вперед.

— Может быть, это и быстро, если посмотреть на дату, но месяц без машины — это большой срок.

Когда он сказал про ровно три недели, то нахмурился, как будто говорил об абсурдном количестве времени. Казалось, он выразил сожаление по поводу того, что план провалился, но, похоже, у него было другое намерение.

Вскоре красивый рот мягко изогнулся.

— Итак, давай сделаем это вот так.

Он отошел в сторону и посмотрел на припаркованный позади меня автомобиль. Два автомобиля, припаркованные рядом друг с другом, были просто великолепны. Soenho выпустил черный, а компания B, конкурент M, выпустила белый.

— Ты будешь по очереди пользоваться этими двумя машинами, пока не выйдет та, которую я выбрал.

—…Да?

Я тупо уставился на Квон Идо. Я хотел спросить, что это значит, но Квон Идо был быстрее меня.

— Поскольку я не смог предоставить машину в указанный срок, я передам эти в качестве временной меры. Основой доверия является обязательство временем, и я не смог с этим справиться.

С этими словами он достал из кармана два ключа от машины и протянул их. Бренд, который все знали, сверкал под светом. Когда я однажды посмотрел на ключи от машины и саму машину, он повел себя так, как будто в этом нет ничего страшного.

— Я уже использовал их, так что не чувствуй давления и возьми это.

— …

Вот что он сказал. Как бы сильно я не неинтересовался автомобилями, я знаю, что именно эту модель Soenho выпустил в прошлом месяце. Матовый черный цвет, который громко рекламировался во всевозможных СМИ, был горячей темой повсюду.

— Ограничения по времени не было.

Вместо того, чтобы взять ключ, я посмотрел на Квон Идо. Я по прежнему редко поднимал глаза, но его глаза были достаточно высоко, и мне приходилось поднимать голову, когда он был близко. Почему-то, даже когда он был среди репортеров, его голова торчала, как больной палец.

— На выбор машины у нас была неделя, так что мы не нарушим обещание, если вы привезете ее мне через месяц.

Он понимал, что я откажусь от нее. Квон Идо, должно быть, знал о моих намерениях, но вместо того, чтобы забрать ключи от машины, он махнул рукой и подтолкнул меня идти дальше.

— Просто возьми это. Ты же знаешь, что все равно не сможешь отказаться.

— …

Этот человек, должно быть, знал, что я хочу отказаться от нее.

— …Спасибо.

Ключи от машины мне вручили обеими руками, как будто я получал какой-то яд. Видя, что на ней не было ни малейших царапин, казалось, что утверждение о том, что она «использовалась», было ложью. Ну, поскольку он был человеком, который «коллекционирует» машины, он бы не стал ими пользоваться, даже если бы они у него были.

Так что, возможно, это было хорошо…

Не было никакого другого выхода. Все, что мне нужно было сделать, это оставить ее в таком виде и вернуть Квон Идо через месяц. К тому времени будет новая машина, так что даже если я верну ее, он ничего не сможет сказать.

Однако Квон Идо, у которого было злое чувство юмора, всего лишь одним словом сорвал мой план.

— К вашему сведению, я не использую ничего, что попало в чужие руки.

— …

Рука, державшая ключи от машины, задрожала. По характеру Квон Идо я мог сказать, что до сих пор видел, что это не были просто пустые слова. Он устно сказал мне использовать ее, пока машина не приедет, но, думаю, в конце концов он планировали отдать все три.

— Если позже понадобится водитель, дай мне знать.

— Нет… все в порядке.

Я едва мог проглотить вздохи, поднимавшиеся к горлу. Хотя мне и было интересно, насколько это абсурдно, когда я увидел его лицо, у меня не было желания это опровергать. Его глаза выглядели взволнованными, как у ребенка.

— Чувствуешь ли ты бремя?

Квон Идо задал мне вопрос, пока я держал рот на замке. Я хотел сказать, что это не обременительно, что это странно, что я не понимаю твоего поведения, но мне нужно было быть лишь наполовину честным.

— Да, вроде… Да.

А что тут хорошего? Как только он услышал мой ответ, он приподнял уголки рта. Я слышал, что он был человеком, который не часто улыбался. Наверное, все это говорили, ничего не зная. Я думаю, что этот человек улыбался лучше, чем секретарь Ким.

— Давай сделаем это.

Квон Идо открыл рот, все еще улыбаясь. В его темных глазах читалась необыкновенная игривость. Он наклонил голову набок и прищурил уголки глаз.

— Одна неделя.

— …

— Если ты выберешь, какую машину хочешь, я подумаю о ключах от машины.

Глава 13

Это было странное предложение. Я не ожидал такого, поэтому на мгновение бросил взгляд полный замешательства. Квон Идо пожал плечами, как будто в этом не было ничего странного.

— Поскольку ты не хочешь говорить о своих желаниях, то мне придется самому их исполнить.

Но почему ты хочешь сделать это?

— …Должен ли этот автомобиль быть таким, чтобы не запятнать репутацию Квон Идо?

Он энергично покачал головой. Это произошло потому, что предложение Квон Идо стоило рассмотреть. Вместо того, чтобы получить две не нужные вещи, он немного потерпит неудобство и конечном счете, останется только одна, нужна вещь. Такая как автомобиль.

— Это не так, но ты должен хотя бы объяснить, почему ты хочешь именно его.

— Разве стоимость не имеет значения?

— Если бы это был кто-то другой, его взгляд был бы прикован к чему-то дорогому, но… Чон Седжин, ты целишься слишком низко.

Он молча кивнул головой. Словно зная, что это произойдет, Квон Идо рассмеялся.

— Это не имеет значения.

Это было время для радости. Я не знаю, почему он так старался дать мне что-то, но поскольку появилась возможность, ему пришлось ею воспользоваться.

— Тогда вместо этого…

— Вместо?

— Разве вы не можете просто дать то, что хотите, вместо того, чтобы я об этом думал?

— …

Квон Идо на мгновение нахмурился с выражением лица, которое застало его врасплох.

— Я еще раз подумаю о ключах от машины.

Это не было заявлением о том, что я возьму их, но я предоставил ему место для размышлений. Я не был деловым человеком, но умел играть словами.

— Ты хитрый.

Квон Идо засунул руки в карманы и слегка улыбнулся. То, как нежно прищурились его красивые глаза, было похоже на то, что я видел в день нашей помолвки. Было бы лучше, если бы он мог так смеяться по телевизору. Его улыбка такая красивая, разве не жаль ее не показывать?

— Позволь мне спросить об одной вещи. Почему ты так ненавидишь автомобили?

— …Дело не в том, что мне они не нравятся.

Когда дело касалось автомобилей, мне нравилось все простое. Я не был коллекционером, как Квон Идо, но у меня был свой вкус.

— Я не думаю, что существует потребность в таком количестве автомобилей.

— Что значит «таком количестве »… Ты думаешь, два — это много?

По стандартам Квон Идо. Наверное, он не знал, но иметь более трёх машин считается много.

— Не будь таким. Хорошо, я сделаю, как ты говоришь. Если ты выберешь машину, которая тебе нравится, я заберу ключи от машины.

— …Вы должны  мне пообещать.

— Может, нам сплести пальцы?

Он нахмурился и протянул мизинец. Любой мог понять, что это шутка, но по какой-то причине мне захотелось согласиться с ней. Когда я обхватил мизинцем его длинный палец, Квон Идо удивленно моргнул.

— …

— Нет контракта, который нужно проштамповать, так что это подойдет.

Слегка переплетенные пальцы были освобождены только после того, как мизинцы были плотно соединены. Квон Идо не убрал руку и некоторое время оставался так. Разве я не должен был этого сделать? Только когда эта мысль пришла мне в голову, он улыбнулся еще мягче.

— В будущем, когда я буду давать обещания, мы должны делать также.

— …

Ни в коем случае, это, должно быть, шутка.

— В любом случае, давай временно воспользуемся этой машиной, на неделю. Если у тебя назначены встречи вне дома, то понадобится машина.

— Да хорошо…

Мне пришла в голову его фраза о том, что он не использовал то, что уже использовали другие, но я кивнул головой. Я также проглотил бесполезные слова. Если бы мне нужна была машина, я мог бы привезти ее из дома родителей. Это было бесполезно, поэтому я оставил ее.

— Ох, и…

Квон Идо еще раз проверил время и слегка нахмурился. Словно пора было уходить, человек, похожий на секретаря, подал знак у входа в гараж. Квон Идо грубо поднял руку и велел ему подождать, а затем кивнул мне.

— Скоро ты пройдешь обследование у врача.

— Тест?

— Да, тест на феромоны.

— небрежно добавил Квон Идо.

— Изменения в твоем организме — не очень позитивный знак. Если ингибитор не работает, у нас будут проблемы во многих отношениях, поэтому необходимо знать причину, по которой изменился период теплового цикла. Если ты не остаешься дома, нам нужно подготовиться именно к такой чрезвычайной ситуации.

— …

— Я позвоню своему врачу, чтобы он провел несколько простых тестов, связанных с феромонами. Ты можешь пойти в больницу, если это удобно. Что ты хочешь выбрать?

Он не ошибся. Я уже думал о том, чтобы когда-нибудь встретиться со своим врачом, профессором Чой. Но меня удивило, что Квон Идо сказал это первым, и меня смутило то, что он предположил, что я не останусь дома.

— …Пожалуйста, делайте сделаем то, что удобнее.

— Давай сделаем это дома. Тебе, должно быть, неудобно ходить туда-сюда в больницу.

— Да, тогда дома…

Теперь, когда я думаю об этом, было больше одной или двух странных вещей. Он выбрал дом, но не предлагал мне не выходить на улицу. Когда он дал мне машину, разве он не дал понять, что она мне нужна, чтобы выходить на улицу?

—…У меня есть один вопрос.

— Да?

Квон Идо снова посмотрел на часы. На первый взгляд казалось, что пора бы сесть в машину и уехать. Тем не менее, он посмотрел на меня, как будто просил меня высказаться.

— Могу ли я выйти из дома?

— …?

Он сделал озадаченное выражение лица, словно спрашивая, что это значит. Должно быть, это был такой неожиданный вопрос, что он даже склонил свою голову. Квон Идо на мгновение помолчал, прежде чем заговорить несколько приглушенным голосом.

— Чон Седжин, ты не заключен здесь.

— ……

Почему? В тот момент, когда я услышал эти слова, часть моего сердца онемела и заболела. Я испытал странное чувство дежавю, как будто кто-то уже сказал что-то подобное. Квон Идо слегка опустил глаза и добавил тихим голосом.—

— У меня нет намерения ограничивать масштабы свободы Чон Седжина.

У меня были вопросы.  Почему он попросил меня переехать к нему домой? Какая польза от того, что я перееду к нему домой?

— …Хорошо. Все в порядке.

Было много причин, по которым я не мог задать этот вопрос. Во-первых, казалось, что Квон Идо пора идти на работу, а во-вторых, казалось, что часть моего разума предупреждала меня не делать этого.

— Думаю, мне нужно выходить в ближайшее время. Я сегодня сильно опоздаю, поэтому, пожалуйста, поешь и отдохни как следует.

Квон Идо сказал это и пошел впереди меня. Я пошел за ним и едва успел успокоить раздраженный желудок. Ключи в моей руке издали громкий шум.

***

Ближе к вечеру, уже после обеда, кто-то принес мне мой телефон. Примерно в это же время я заперся в своей комнате и читал книгу, думая, что мне следует быть осторожным до сегодняшнего вечера. Высокий, хорошо сложенный мужчина поклонился мне, когда я вышел из парадной двери, протягивая новый телефон.

— Ли Тэсон, телохранитель исполнительного директора.

Это была последняя модель той марки, которой я пользовался. Я думал, что он подарит мне продукт от Seonho Electronics, но, похоже, он уважал мой вкус. Блестящий вид был поистине обременительным.

—Сегодня суббота, извини, что доставил тебе такие трудности.

Не секретарь, а телохранитель? У меня возник этот вопрос, но из вежливости я ответил просто улыбкой. Мужчина, представившийся Ли Тэсоном, посмотрел на меня равнодушно и ответил: «Ничего подобного». Это не было особенной реакцией.

Этот человек мне не очень понравился.

— Я установил резервную копию, поэтому, пожалуйста, проверьте и дайте мне знать, если что-то будет не так. Это тот телефон, которым вы изначально пользовались, и на всякий случай я также настроил экран.

— Ах… Спасибо.

— Нет, это все указания исполнительного директора.

Иногда такое случалось. Люди, которые чувствовали себя некомфортно рядом со мной.

Когда он произносил слово «исполнительный директор», в его глазах было очень гордое выражение. Я думаю, он очень уважал Квон Идо, но, думаю, я ему не нравился как его партнер.

Что ж, поскольку он был телохранителем уважаемого человека, но ему приходилось выполнять подобные поручения, неудивительно, что он был недоволен такой ситуацией.

— Пожалуйста, скажите Квон Идо, что я благодарен.

Я сказал это и слегка поблагодарил его взглядом. Я сделал это, потому что знал, что он сразу же уйдет, но он колебался, чувствуя себя неловко. Когда мы встретились глазами, Ли Тэсон неохотно открыл рот. —

— …Он попросил меня остаться помощником до тех пор, пока исполнительный директор не вернется с работы.

— Помощником?

— Да, например, водить автомобиль или выполнять поручения…

— …

Выражение его лица становилось все хуже и хуже. Хотя, не только Ли Тэсона, но и мое, пока я слушал эту историю.

—…Если ты телохранитель, разве ты не должен защищать Квон Идо?

— Кроме меня есть много людей, которые могут защитить его.

Что ж, он был прав. У такого человека, как Квон Идо  должно быть более одного телохранителя. Когда я работал директором, у меня было несколько телохранителей, но я считал, что это хлопотно, поэтому брал с собой лишь некоторых.

— Значит, ты будешь рядом со мной, дома…?

Ли Тэсон промолчал при малейшем намеке на вопрос. Это не было позитивное молчание, но на этот раз я почувствовал, что он не хочет говорить вслух. Вскоре он начал тонко избегать зрительного контакта и говорил вежливо.

— Директор сказал мне находиться поблизости и заходить только в случае необходимости.

—… Ли Тэсон, чем конкретно ты занимаешься?

— Вождение автомобиля, выполнение поручений и охрана. Если вам есть что еще сказать исполнительному директору, вы можете передать это через меня.

Короче говоря, он был настоящим мальчиком на побегушках. До такой степени, что я не понял, почему он назвал себя телохранителем.

В доме Квон Идо установлено более десяти систем безопасности. Вооруженная полиция могла быть вызвана одним нажатием кнопки, а система видеонаблюдения работала без слепых зон. Сколько сотрудников службы безопасности сейчас находится внутри, так зачем тратить личную охрану?

— Минуточку… Я просто позвоню.

Я взял свой новый сотовый телефон и отошел на несколько шагов, оставив Ли Тэсона там, где он был. Несмотря на то, что я отошел, он все еще стоял спиной ко мне. Я чувствовал, что мне стало не по себе без всякой причины.

— Все тоже самое…

Новый мобильный телефон, который он купил, был таким же, как тот, которым пользовалась я. Не только обои, но также телефонные книги и записи сообщений, все было прежним. Я набрал номер, сохраненный как «Квон Идо», и стал ждать гудка, чтобы связаться с ним.

На другом конце телефона послышался тихий голос вместе со знакомым звуковым сигналом.

– Да, это Квон Идо.

Это был резкий голос. Также звучал шорох, как будто он делал какую-то работу. Это был мой первый телефонный звонок. При звуке суеты, доносившейся из трубки, у меня напряглась спина.

— Это Чон Седжин… Вы можете поговорить со мной сейчас?

– …

На мгновение воцарилось молчание. Он был занят? Я на секунду задумался. Голос Квон Идо снова послышался через улицу.

- В чем дело?

По какой-то причине мне показалось, что он нетерпелив. Если бы я сказал что-нибудь, он определенно прибежал бы ко мне. Я взглянул на Ли Тэсона, понизил голос и открыл рот.

— Не то чтобы что-то не так… Человек по имени Ли Тэсон принес мне мой телефон. Выслушав его, я узнал, что вы назначили его моим помощником.

– …Ах.

В тихом вздохе было одновременно облегчение и осознание. Только тогда напряжение спало, и его голос стал мягче.

– Если он тебе не нравится, я могу прислать кого-нибудь другого.

— Нет, проблема не в нем…

Я чуть не начал заикаться на мгновение. Если он тебе не нравится, я могу послать кого-нибудь другого. Было ли это так легко сделать?

— Думаю, вы меня неправильно поняли, но водитель не нужен. Мне не нужен кто-то, кто будет выполнять поручения.

— Разве ты не решил принимать все, что я тебе даю?

— …Люди — это не вещи.

Мне повезло, что Квон Идо не оказался передо мной. Если бы он был передо мной, я бы уловил сейчас абсурдное выражение его лица. Хотя он и не хотел этого делать, было очевидно, что он смотрел бы на меня озадаченными глазами.

— В любом случае, в этом нет необходимости. Если мне что-то понадобится, я позвоню вам.

— Позвонил мне… Если бы я не прислал сегодня своего телохранителя, ты бы мне позвонил?

— …

Ответ, без сомнения, был «нет». Пока я был дома, со мной не могло случиться что-то такое, что потребовало бы, чтобы я позвонил кому-нибудь на работу.

– Я сказал им не беспокоить тебя, поэтому держи его рядом с собой. Чем больше у тебя будет секретарей и охранников, тем лучше.

— …Мне никогда не требовалось больше двух секретарей.

— То есть единственным, кого бы ты брал с собой, был «шеф Ким»?

Голос стал мрачно тихим. Когда я закрыл рот из-за внезапной смены эмоций, Квон Идо заговорил слегка смягченным тоном.

– Первоначально Ли Тэсон был главой службы безопасности. Он бывший член национальной сборной по дзюдо и хороший водитель.

Он выглядел как человек, который занимался спортом и был спортивным. Более того, он даже носил звание капитана команды. Почему ты вручил мне такой талант?

— Он был назначен вам, так как я могу…

– Я могу делать с людьми, которых нанимаю, все, что захочу, поэтому не вижу никакой проблемы в том, чтобы поручить его тебе.

Он вообще со мной не общался. Кто-то должен был сдаться, но я не собирался сдаваться. Я уже по многолетнему опыту знал, как некомфортно находиться среди людей.

— Квон Идо, мне не нужен помощник. Если вы хотите держать меня под наблюдением, достаточно видеонаблюдения…

- Наблюдение?

— …

Ах, я не хотел этого сказать.

– Если вы так думаете, мне нечего сказать.

— …Нет, это была оговорка.

– Нет. Я понимаю твои чувства.

Черт.  Я так и думал. Несмотря на то, что он сказал, что понимает, нюанс в его словах совсем не ощущался.

— Квон Идо, я…

– Я должен был наблюдать за тобой. Если бы это было так, ты бы не находился в теплице так долго.

Мой рот закрылся сам собой . Хотя это был холодный голос, он казался скорее грустным , чем чем-то ужасным. Это стало яснее в тот момент, когда я прислушался к словам Квон Идо.

– Когда я сказал тебе позвонить мне, если что-нибудь случится, ты не сдержал свою часть обещания. Если бы я не пошел в оранжерею, что бы с тобой случилось? Если бы ты был в саду, а не в теплице, как ты думаешь, ты бы смог мне позвонить?

Его мягкий голос был спокойным, без каких-либо колебаний. Это еще больше привлекло мое внимание, и именно поэтому я еще немного об этом задумался.

– Я не ожидаю многого, так что ты можешь использовать его, как только выйдешь из дома.

… Почему этот человек так беспокоится обо мне?

– Прости, но я понятия не имел, что вы позвоните мне.

Это правда, что это была трудная ситуация, но мне не следовало быть настолько чувствительным к этому. Тем более, что это было между мной и Квон Идо. Наши отношения были…

«У нас нет деловых отношений, поэтому нет необходимости быть формальным».

— …Квон Идо.

— Да.

— Вы беспокоитесь обо мне?

– …

Внезапно возник вопрос. Вокруг резко стало тихо, и в трубке доносился только звук дыхания. Легкий шорох также прекратился, как будто была нажата кнопка остановки.

Сколько времени прошло? Только теперь Квон Идо пробормотал с неглубоким вздохом.

- Ты очень хорош. Я не знал, что ты спросишь меня о чем-то подобном.

Это был неожиданный ответ. Возможно, я нервничал, сам того не осознавая, но моя шея напряглась. Квон Идо грубо закончил разговор, неловко массируя плечо.

– Думаю, мне стоит повесить трубку. Поговорим дома подробнее. Сначала ты возьмешь себе помощника.  Как я уже сказал, он не будет помехой.

— …Да хорошо.

За этот короткий период мое упрямство полностью остыло. Это было обычным явлением. Я мог бы освободиться, даже если бы меня разозлили. В любом случае я не имел права отказать. В тот момент, когда я собирался повесить трубку с этой мыслью, Квон Идо начал медленно говорить:

– Я говорю это из страха твоего непонимания…

Даже после того, как он произнес свои слова, он на мгновение колебался, стоит ли продолжать. Пока я слушал, что он хотел сказать, тихий голос пронзил мои уши.

- Ты прав. Я беспокоюсь за тебя.

Внезапно телефон повесил трубку. Я с опозданием проверил экран, но не услышал голоса Квон Идо. Последующий за этим звуковой сигнал прозвучал в моих ошеломленных ушах.

Глава 14

Ли Тэсон не вернулся к Квон Идо. Меня беспокоил его вид, стоящий перед дверью, поэтому я попросил его войти, но на этот раз он просто тупо стоял у входа. Зрелище было крайне неприятным, поэтому я не мог притвориться, что не вижу его, и пошел в свою любимое место.

— …Я лучше пойду в оранжерею.

В конце концов я как обычно направился в теплицу в сопровождении него. Не забыл попросить персонал, который всегда давал прохладительные напитки, приготовить две чашки чая. Ли Тэсон взглянул на меня и последовал за мной так же резко, как робот.

Когда мы подошли к оранжерее, он, как и ожидалось, стоял у входа и дальше не заходил. Его осанка с прямой спиной делала его похожим на привратника. Я не знал, какие инструкции дал ему Квон Идо, но он бы не сказал ему стоять вот так, как статуя.

— Ли Тэсон, пожалуйста, зайди тоже.

— Нет, я…

— Я чувствую, что за мной наблюдают, и я не могу уйти, поэтому надеюсь, что ты зайдёшь.

Когда я нахмурился, притворяясь обеспокоенным, Ли Тэсон дернул щекой. С выражением беспокойства на лице он в конце концов последовал за мной внутрь. Шаги, когда он следовал за мной, отличались от шагов Квон Идо.

Две чайные чашки на столе были заранее поставлены персоналом. Сначала кто-то всегда шел за мной и наливал мне чая, но после того, как я сказал не делать этого, они готовили чайник заранее, не говоря ни слова. Однако было удивительно, что чай всегда был теплым.

— Садись, пожалуйста.

— …

Я, естественно, сел за стол и налил чай в свою чашку и чашку Ли Тэсона. Цветок в прозрачном чайнике казался магнолией. Лепестки совершенно не изменили цвет, поэтому выглядели как свежие и ухоженные. Я взглянул на Ли Тэсона и спросил:

— Ты собираешься пить чай стоя?

Ли Тэсон, который стоял неподвижно, несмотря на то, что ему сказали сесть, опустил глаза и избегал моего взгляда.

— Я в порядке.

— Хм…

В обычной ситуации я бы осторожно уговорил его сесть, но Ли Тэсон не выглядел тем человеком, которому это могло бы пойти на пользу. В нем не было никакой гибкости, и чем лучше я к нему относился, тем больше вероятность того, что он будет действовать жестко.

— Почему бы тебе просто не сесть? Ты же знаешь, что все равно не сможешь отказаться.

Так что я просто последовал словам Квон Идо. Как и ожидалось, эффект был прямым. Ли Тэсон сидел на стуле напротив меня со странным выражением лица. Разве я выглядел так, когда получил ключи от машины? Я снова понял, почему Квон Идо так отреагировал, сказав, что я такой смешной.

— У тебя же нет ничего вроде аллергии на пыльцу, верно? Я думаю, что с цветами обошлись соответствующим образом, но кто знает.

— … Да, ничего такого.

Он возился со своей чашкой, выглядя очень неловко. Его большие руки и изящная чашка чая создавали редкую нелепость. Размер моей руки был похож на размер руки Квон Идо. Я не знал, была ли это разница в форме или разница в знакомстве.

— Пожалуйста, наслаждайся чаем.

Я отпил чай и открыл принесенный с собой роман. Это была последняя серия книг на книжной полке. Поскольку я бы прочитал все книги в своей комнате, как только прочитал эту, я собирался спросить Квон Идо, могу ли я воспользоваться его кабинетом.

— …

Трепещущий звук переворачивающихся книг щекотал мои уши. Пока я листал три страницы книги, Ли Тэсон не сделал ни одного глотка чая. Даже читая книгу, я чувствовал, как его трясет, как будто он сидит на терновой подушке.

Это был один из моих любимых моментов с тех пор, как я приехал в этот дом. Момент, когда аромат цветочного чая мягко проник в наполненную ароматом цветов оранжерею. Момент, когда я погрузился в книгу без каких-либо отвлекающих мыслей и у меня пропало чувство реальности.

Обычно я приходил утром, но сегодня я пришел днем, поэтому направление света солнца было немного другим. Солнечный свет, падавший на не совсем белую бумагу, разбивался на мелкие кусочки и сверкал. Мне показалось, что это немного ослепительно, поэтому я положил книгу по диагонали, но Ли Тэсон, который все это время молчал, открыл рот.

— …Разве вы не заставили меня сесть, потому что Вам было что сказать?

Я тихо поднял глаза и посмотрел на Ли Тэсона. Неловкий взгляд в его глазах был полон неудовлетворенности.

— Нет, у меня нет хобби заставлять людей стоять, пока я читаю книги, поэтому я заставил тебя сесть.

Ли Тэсону, возможно, было бы удобно стоять, но я не хотел оставлять кого-то стоять часами. Возможно, этого не произойдет сегодня, но так будет и в будущем.

— Начиная с завтрашнего дня, Ли Тэсон, пожалуйста, принеси еще и книгу. Я продолжу готовить две чашки чая.

Квон Идо сказал, что подробно расскажет об этом после работы, но, похоже, ничего не изменится. Вероятно, он применил бы какую-то силу, чтобы назначить мне телохранителя, а если бы я продолжал отказываться, они бы назначили нового человека. В этом случае было легче пойти на компромисс и принять это.

— Я не могу неторопливо пить чай во время работы.

— Ты можешь думать об этом как о работе, другого типа.

Взмахнув руками, я перевернул еще одну страницу книги. Боковым зрением я видел, как его лицо сморщилось, даже когда он опустил глаза. У меня не было другого выбора, кроме как отложить книгу и по-дружески спросить Ли Тэсона.

— Ты обедал?

Он пристально посмотрел на меня, как будто спрашивая, не шутка ли это. Он быстро расслабил глаза, но не смог скрыть нечистый взгляд в глазах.

— Я пообедал.

— Что ты ел?

— Просто кимбап… Почему Вы об этом спрашиваете?

Он не был диким животным, опасающимся людей, и его настороженность стала еще острее после того, как я задал несколько вопросов. Его темные и освежающие черты лица были хорошо видны.

— Я думал, что ты не любишь сидеть на месте, поэтому решил поговорить с тобой.

— …

— Трудная ли у тебя работа?

Чем больше я улыбался, тем хуже становилось выражение лица Ли Тэсона. Просто глядя на выражение его лица, казалось, что я был главным виновником затруднений в его работе.

— Это стоит того.

— Замечательно. В таком возрасте было бы сложно стать руководителем службы безопасности.

Судя по тому, как он выглядел так, ему было около 30 лет. Поскольку он был руководителем службы безопасности Квон Идо, его способности, должно быть, были хорошими.

— …Я больше не лидер команды.

Однако Ли Тэсон ответил унылым голосом. Он провел большой рукой по лицу и нахмурил взгляд.

— Я ушел с поста руководителя команды, и моя работа изменилась. Поэтому, пожалуйста, обращайтесь ко мне не как к руководителю группы.

— …

На мгновение эта мысль пришла мне в голову. Интересно, проявлял ли этот человек такую враждебность потому, что я был причиной того, что он ушел с поста руководителя группы? Однако Ли Тэсон по-прежнему говорил серьезным тоном.

— Я попал в аварию, и меня понизили в должности.

— …Ты описываешь переход на мою сторону как понижение в должности.

— …

Когда они встретились, в его глазах промелькнуло чувство сожаления. Хоть он и был телохранителем, которому нельзя волноваться любой ценой, его реакция была излишне честной. Он опустил голову, как преступник.

— Извините. Я допустил ошибку.

— Нет, это была всего лишь шутка, так что тебе не о чем беспокоиться.

Что ж, если бы я подумал об этом, это не казалось бы ошибкой.

— Выпей чаю. Холодает.

— …

Снова наступила тишина. Это произошло потому, что я не собирался продолжать разговор, но на этот раз Ли Тэсон заговорил первым.

— … Разве Вы не спросите.

— …

— Как насчет…?

В теплице было тепло, поэтому в чашке еще оставалось немного тепла. Я обхватил рукой прозрачный стакан и сделал глоток чая со вкусом магнолии. Ли Тэсон поднял эту тему только после того, как я поставил чашку.

— Что за несчастный случай произошел…

Судя по его колебаниям, думаю, это была не очень приятная тема. Я не мог понять, почему он удосужился сказать об этом. Этот человек был таким, и Квон Идо тоже был таким.

— Ты такой человек, Ли Тэсон? Ты надеялся, что я спрошу, но, поскольку я не спросил, тебе захотелось поговорить.

— …

И действительно, Ли Тэсон тут же закрыл рот. Казалось, мои слова попали в самую точку.

— Мне не любопытно. Даже если ты хочешь поговорить, ты можешь сдержаться.

Я планировал действовать так, чтобы не причинять ему дискомфорта, но не хотел слышать, что было внутри. В девяти случаях из десяти темы, поднятые таким образом, обязательно содержат неприятный контент.

— …Я спросил, потому что все меня об этом спрашивают. Я не хотел ничего говорить.

К счастью, он быстро закончил рассказ. Вид того, как он повернул голову и вздохнул, заставил меня почувствовать небольшое облегчение. В любом случае, это была сложная тема.

После этого мы не разговаривали. Я перечитал книгу еще раз, и Ли Тэсон, все еще обеспокоенный, был занят, глядя на меня. Он несколько раз вставал, но я не говорил ему, что он может встать.

Примерно через час он наконец начал пить чай. Он сделал глоток остывшего чая и тяжело нахмурился. Выражение лица было безвкусным, но он опорожнил чашку чая, как будто выпил яд.

— Директор.

— …

Я вздрогнул, мои плечи задрожали. Это было знакомое имя, но оно было слишком незнакомым, чтобы услышать его в этом месте. Медленно оторвавшись от книги, я увидел Ли Тэсона с тем же резким выражением лица, что и раньше.

— …Вы сказали мне не называть вас руководителем группы, но какой я директор?

Он, наверное, не знал, что я уволился с должности директора. Я думаю, было немного грубовато называть звание человека, который уже покинул компанию. И снова это был момент, когда мне стало жаль, что я обратился к нему как к руководителю команды.

— Извините. У меня нет подходящего титула, чтобы называть Вас.

— Ты можешь называть меня по имени.

— …Нет, я не могу этого сделать.

— Ну… Это не оставляет нам выбора.

Когда я охотно заговорил, Ли Тэсон кивнул головой. Я просмотрел оставшиеся две страницы книги и говорил равнодушно.

— Пожалуйста, говорите, руководитель группы, Ли.

— …

Его глаза словно ругались. Он не мог ругаться при мне, так что, наверное, это было к лучшему.

— …Пришло время ужина.

— Ах.

С легким вздохом я достал телефон и проверил время. Каким-то образом вокруг стемнело, и было уже около шести часов. В последнее время дни стали длиннее, и я не хотел есть, поэтому забыл об этом.

— Думаю, мне скоро пора пойти поесть.

Я схватил книгу и мобильный телефон и встал, и Ли Тэсон последовал за мной. Должно быть, было довольно неприятно вздохнуть с облегчением. Я увидел его сегодня впервые, но он, должно быть, непреклонный человек.

— Если возможно, я надеюсь, что вы поедите вовремя.

— …Почему Ли Тэсон должен об этом заботиться?

Я спросил, потому что вообще ничего не понял. Несмотря на это, Квон Идо даже не сказал бы мне позаботиться о еде. Почему простой телохранитель так беспокоился об этом?

— Я говорю вам это, потому что управляющий директор будет волноваться, если вы пропустите прием пищи.

Внезапно книга, которую я держал в руках, упала. Упавшая книжка в мягком переплете ударилась о каменный пол и смялась. Ли Тэсон быстро взял книгу, которую я уронил, не выказав никаких признаков удивления.

— …Ах, спасибо.

Сам того не осознавая, я избегал его взгляда. Это произошло не потому, что мне было неловко уронить книгу, а из-за телефонного звонка с Квон Идо, который, естественно, пришел на ум после слов Ли Тэсона.

«Ты прав. Я беспокоюсь о тебе.»

Я никак не мог ощутить феромоны по телефону, но в тот момент, когда услышал эти слова, мое сердце переполнилось. Было такое ощущение, будто уникальный тяжелый голос Квон Идо передался глубоко в мой желудок через уши. Ощущения сжатия в горле я никогда не ощущал, даже когда отец меня хвалил.

Сегодня он уже не первый раз говорил мне, что «беспокоится». Даже когда он ужинал один, он без колебаний выражал беспокойство. Однако слова, сказанные им на этот раз, в корне отличались от тех, что были в прошлый раз.

Это было обременительно. Это было странно и незнакомо. Я не понимал, почему он это делает, как в тот раз, когда он дал мне ключи от машины.

— Если я пропущу обед… Квон Идо будет волноваться?

Но это неловкое чувство никогда не было неприятным, как бы я его ни скрывал. Это может быть чувство удовлетворения, предвкушения или даже небольшого волнения. Как будто я был кем-то, кто ждал, пока его тревоги вылезут наружу.

— Да, вчера управляющий директор тоже пошел домой, узнав, что вы пропустили обед.

— Вчера…

Я крепко сжал книгу и осторожно прищурил  глаза. Вчера был день, когда Квон Идо нашел меня в теплице с внезапной течкой. Хотя он сказал, что опоздает, он вернулся домой вскоре после обеда.

— Квон Идо пришел, потому что ему позвонили …?»

Когда я спросил с некоторым удивлением, Ли Тэсон промолчал. Кажется, он почувствовал что-то неладное в моей реакции. Я похлопал его по спине как можно более естественно, чтобы успокоить его.

— Хотя… он бы не ушел с работы только потому, что я пропустил обед. Ты не ошибаешься?

Это было наполовину искренне. Несмотря на это, я не думал, что он пришёл искать меня только потому, что я был голоден.

— …Нет, я уверен. Он спросил меня, поели ли Вы, и пошел прямо с работы домой.

Итак, почему ты это сделал? Ли Тэсон посмотрел на меня с этим чувством. Его глаза были жалкими, как будто он смотрел на незрелого ребенка. Теперь мне кажется, что я знаю, почему этот человек меня ненавидел.

— … Ему не следует делать этого в следующий раз.

Это все, что я мог сказать. Просто притворяюсь, что ничего не знаю, и тепло улыбаюсь. Я не мог показать, что чувствую себя озадаченным, поэтому у меня не было другого выбора, кроме как просто игнорировать это.

— Пойдем, Ли Тэсон, тебе тоже нужно поесть.

Взгляд Ли Тэсона следил за мной сзади. Я вышел из оранжереи первым и сумел успокоить свой взволнованный разум. В моей голове мелькнул образ Квон Идо, который вчера приходил ко мне.

*

После ужина я принял ванну и погрузился в воду. Изначально я не планировал этого делать, но персонал дал мне соли для ванн, так и получилось. Я не знал, означает ли это просьба принять ванну.

Бомбочка для ванны, смешанная с чистым белым жемчугом, имела тонкий и сладкий аромат. Это было сочетание розы и жасмина, и, как и все цветочные продукты, оно имело освежающий, но уютный аромат. Дошло до того, что я задумался о том, что если бы я знал, что это будет так хорошо, я бы уже давно этим воспользовался.

Полежав некоторое время, я вышел в халате. Возможно, из-за того, что я долго находился в теплой воде, все мое тело устало, поэтому казалось, что пора ложиться спать.

Теперь, когда я думаю об этом, Квон Идо еще не пришел. Я подумал, что если подышать его феромонами примерно час, то смогу хорошо выспаться.

— …

Нет, подожди… с каких это пор я начал на это полагаться?

Я слишком привык к ночам без кошмаров. Даже моя бессонница, которая, как я думала, станет еще хуже, когда я перееду в этот дом, стала лучше, так что было вполне разумно с нетерпением ждать его феромонов. Снотворное, которое мне обычно приходилось выпивать одно за другим, теперь осталось нетронутым.

— Мне нужно прийти в себя…

Я прошел через середину комнаты, стряхивая мокрые волосы. Когда я сверился с часами на стене, то понял, что прошло гораздо больше времени, чем я думал.

Неужели я так долго был в ванне? В тот момент, когда я моргнул с этой мыслью, я услышал стук.

— Чон Седжин, ты внутри?

Это был Квон Идо. В одной из дверей послышался уникальный, мягкий голос. Прошло некоторое время, но казалось, что он вернулся, пока я принимал ванну. Я быстро пошел прочь, чувствуя себя смущенным.

— Подождите минуту.

Со щелчком дверь без колебаний открылась. Через открытую дверь можно было увидеть Квон Идо в удобной одежде. Ой, я долго мылся.  Я не мог поверить, что провел в ванне столько времени, пока этот человек не пришел домой с работы и не принял душ.

— Я ничего не слышал, потому что лежал в ванной.

— …

— …Квон Идо?

Вот так наши взгляды встретились. Именно в этот момент я нечаянно поднял голову. Мое лицо отразилось в его темных глазах, и Квон Идо медленно моргнул.

— Ах.

Он медленно оглядел меня с ног до головы с небольшим восклицанием. Темные глаза погрузились в тишину, от которой у меня перехватило дыхание. Вскоре гладкие губы начали медленно двигаться.

— …Ты только что вышел из душа?

— …

Я даже не думал отвечать на этот вопрос. Когда я, сам того не осознавая, проглотил сухую слюну, взгляд Квон Идо стал еще темнее. Под спокойно опущенными волосами глаза его были прекрасны, как всегда.

Я чувствовал, как его глаза касались меня.

Глава 15

Квон Идо ничего не говорил, но я мог догадаться, просто взглянув на него. Если бы я вот так ослабил бдительность, он бы сделал со мной что угодно. Сильное предчувствие, заполняло каждую клеточку моего тела.

— Да, только что… я принял ванну.

Я кивнул, глядя на него, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. Квон Идо одержимо наблюдал за мной, как будто не мог пропустить ни малейшего движения. Тонкие двойные веки пришурились.

— Да, похоже.

От глаз к носу, от носа к губам и от губ к подбородку. Взгляд постепенно опускался, пока не коснулся моего затылка. Несмотря на то, что я оделся как следует, я чувствовал себя обнаженным.

— Могу я спросить, почему ты так открыл дверь?

Мягкий вопрос был настолько насыщен феромонами, что даже я, оставаясь неподвижным, вздрогнул. В какой-то момент ощущение присутствия феромонов выплеснулось наружу и медленно охватило все мое тело. Некоторое время назад меня отвлек запах соли для ванн. Теперь меня отвлек запах Квон Идо.

— Почему я так открыл дверь…?

Задав тот же вопрос еще раз, я быстро понял, о чем спрашивает Квон Идо. Я был одет так, как будто только что вышел из душа, и если кто-то меня видел, то я был одет только в халат, который мог показаться соблазнительным, и он спрашивал, почему я открыл дверь.

— Просто… я сразу открыл ее. Не то чтобы у меня были какие-то другие намерения…

В горле пересохло. Я чувствовал, что хотел бы глотнуть воды, если бы мог. Но единственное, что я мог вдыхать, — это феромоны, поэтому я глубоко вздохнул и опустил глаза.

Что, если он неправильно поймет?

Хотя это была несправедливая ситуация, в ней он мог и ошибиться. Поскольку вчера у меня случилась течка, он мог подумать, что я до сих пор под ее влиянием.

«Я не знаю, чего ты ожидал… Я не собираюсь делать то, что ты хочешь, так что веди себя прилично.»

В этот момент в моей голове прозвучал голос, который я услышал во сне. Я также вспомнил, как человек из сна спокойно развернулся и ушел, так ясно, как будто это произошло вчера. Я снова пошевелил шеей и заговорил как можно более спокойным тоном.

— Я переоденусь и выйду.

— …

— Если Вы просто подождете немного…

— Нет, тебе не обязательно.

Квон Идо прервал меня твердым тоном. Я даже не заметил дверную ручку, за которую схватился, чтобы закрыть дверь, когда он сделал шаг ближе. Он взял дверную ручку вместо меня и принял более спокойное выражение лица.

— Шутка зашла слишком далеко. Я знаю, что у тебя не было дурного намерения.

Я все еще нервничал. Это произошло потому, что плавающие вокруг феромоны звучали напряженно. Квон Идо не коснулся ни одного волоска на моей голове, но мне казалось, что все мое тело касается его.

— Я пришел сюда на минутку, потому что думал, что ты уже спишь. Я увидел твое лицо, так что теперь ты можешь отдохнуть. Уже поздно, поэтому я уйду.

Сказав это, Квон Идо без колебаний закрыл дверь. Я мог видеть, как он вздыхает через медленно закрывающуюся дверь. До того момента, как дверь закрылась, я стоял застывший, не в силах даже дышать.

Щелчок. Дверь была полностью закрыта. Вихрящиеся феромоны мгновенно прекратились. Мои напряженные плечи расслабились, и задержанное дыхание мгновенно вырвалось.

— Ха.

Словно падая на землю, я присел на корточки и уткнулся лбом в колени. Я не мог даже пальцем пошевелить, потому что вся сила в моем теле исчезла. Длинный халат, доходивший ниже колен, изысканно прикрывал мои неловкие места.

— …Сводит меня с ума.

Проклятья поднялись у меня до подбородка. Я сжал бедра вместе, но ничего не изменилось. Что еще хуже, феромоны, которые не могли высвободиться, заставляли все мое тело кипеть.

Я встал. Несмотря на то, что я не был старшеклассником и не смотрел какие-либо эротические фильмы, я почувствовал возбуждение от взгляда и феромонов Квон Идо.

Ощущение напряжения внизу живота не было тем желанием, которое я чувствовал бы в конце цикла течки. Это не было похоже на то, что у меня была эрекция после нескольких эякуляций вчера, и это не было похоже на то, что я реагировал на альфа-феромоны, которых я обычно не замечал.

— Ах…

Как будто мною что-то овладело, я опустила руку и начала рвать на себе халат. Благодаря свободному поясному ремню открыть переднюю половину не составило труда. Когда я схватил свои гениталии дрожащими руками, из меня вырвался возбужденный стон.

— …Ммм…

Я никогда не думал, что буду мастурбировать в таком возрасте. И это связано с альфой, с которой я знаком всего несколько дней.

Я свернулся калачиком и плотно закрыл глаза. Каждый раз, когда я трогал член, моя спина дергалась и дрожала. Оставшиеся в воздухе альфа-феромоны еще больше обострили мои напряженные, возбужденные чувства.

— Ха…

Прежде чем я это осознал, я уже лежал на полу и шевелил руками. Поясной ремень был полностью развязан, а пол, касавшийся моего лба, был чрезвычайно твердым. Каждый раз, когда я двигал рукой, скользкий преякулят становился липким и издавал непристойный звук.

— Ха…

Я думал, что смогу кончить, если подожду немного больше времени.

Вчера было легко из-за течки? Хоть я и двигал руками, мне казалось, что этого недостаточно. Дразнящий феромон Квон Идо не помогал в этой ситуации.

— …Ах…

Теперь я чувствовал, что намокла не только передняя, но и задняя часть. Соки вытекали и скользили по моим бедрам. Я держал бедра близко друг к другу и быстро двигал руками, но все равно чувствовал, что чего-то не хватает.

«Седжин.»

— …Ммм.

Но как ни странно, как только я подумал о голосе Квон Идо, я почувствовал стыд. Голос, целующий мое ухо и сладкий шепот, довел меня до кульминации, как будто это было на самом деле.

«Ты можешь кончить.»

— Хфф…

В тот момент, когда неизвестный голос начал шептать у меня в голове, из меня вырвалась густая жидкость. Вчера у меня несколько раз был оргазм, поэтому сперма была прозрачной и в небольшом количестве.

Я перевернул тело на бок и глубоко вздохнул. Длительное чувство удовольствия, которое мягко распространялось, было достаточно стимулирующим, чтобы заставить мою поясницу дрожать. Мое быстро бьющееся сердце издало сильный звук.

Однако, как только внезапный порыв утих, самоуничижительное осознание захлестнуло меня, как поток.

— …Ха.

Как я могу теперь встретиться с Квон Идо? Как я теперь буду каждую ночь входить в комнату, полную феромонов? Хотя утром нам придется сесть друг напротив друга и позавтракать, я задумался, почему я веду себя так глупо.

— …

Сперма, разбросанная по полу, была такой неловкой, как будто я помочился. Наконец желание было удовлетворено, но теперь пришло время столкнуться с другой проблемой.

Моя нижняя часть тела, которая не собиралась сдаваться, и чувство вины, которое я чувствовал перед Квон Идо.

*

Вопреки многим опасениям, я, как обычно, проснулся после глубокого сна. Мне не снились кошмары, и я ни разу не проснулся посреди сна. Как и ожидалось, феромоны оказались лучше снотворного. Было уже слишком поздно упускать чувство стабильности, которое я снова осознал.

Квон Идо, который не знал, что я сделал, завтракал, как обычно, безукоризненно одетый. Несмотря на то, что было воскресенье, он и сегодня собирался на работу. Я хотел было спросить, есть ли у него выходные, но меня смутило то, что, хотя у него был только выходной в неделю, я каждый день отдыхал один, поэтому решил не делать этого.

Меню завтрака представляло собой суп из морских водорослей с нежной говядиной. Умеренно приправленный суп очень хорошо сочетался с воздушным рисом. В отличие от вчерашнего дня, он разговаривал со мной непринужденным тоном, пока я спокойно ел.

— Как и ожидалось, корейская еда лучше.

Взгляд Квон Идо был направлен не на меня, а на полупустую миску с рисом. По какой-то причине он, казалось, думал, что это хорошо, что я хорошо питаюсь, поэтому мне стало немного неловко.

— Рис лучше всего.

Я прищурился и попытался естественно улыбнуться. Поскольку я был уверен, что смогу притвориться, что все в порядке, я планировал относиться к Квон Идо как обычно. Если я просто буду держать рот на замке, этот человек все равно ничего не узнает.

— Итак, было ли неудобно использовать помощника?

К счастью, Квон Идо, похоже, не беспокоился о моем присутствии. Я знал это, потому что он быстро отвел взгляд и перешел к другому вопросу. Беда была в том, что такая тема меня тоже не особо привлекала.

— Это не дискомфортно… Я могу просто быть один.

— Как только ты привыкнешь, все будет в порядке. Я сказал ему быть как можно незаметнее.

-… Не стоит этого.

Что, черт возьми, этот человек думает о своих охранниках? То, что они не выделялись, не означало, что их не существовало. Было ли это удобно Квон Идо? По какой-то причине мне показалось, что если бы я спросил, ответ был бы «да», поэтому я решил не проверять.

— Если он не очень хорошо справляется со своими обязанностями, я поговорю с ним. Нетрудно переключиться на кого-то другого.

— Все нормально. Мне он нравится.

— …

В этот момент выражение лица Квон Идо стало жестким. Взгляд его как будто куда-то утонул, как будто он обиделся. Он держал в руке стакан воды с таким же холодным выражением лица.

— Какая его черта тебе особенно нравится?

— Ну, в целом…

Как я и думал, наши руки одинаковы по размеру? Его пальцы были такими твердыми, что я отчетливо видел как  Квон Идо сжимает стакан.

— Это потрясающе. В этом возрасте он даже стал лидером команды.

— … О чем ты говоришь?

Я сказал это, потому что мне сразу не пришло на ум ничего конкретного, но Квон Идо захотел уточнить. На мгновение мне показалось, что мои слова странные, но следующее предложение объяснило, почему выражение его лица изменилось.

— Директор Чон Седжин.

— …

Ох, я никогда не думал, что услышу это снова сегодня.

— Я больше даже не директор.

Во-первых, должность директора не была достижением, которого я добился упорным трудом. Это показало, что мой отец никого не подвергал внешней дискриминации и что у него, вероятно, тоже не было больших ожиданий. Даже если бы Квон Идо не сказал мне уйти, в какой-то момент я бы сделал это сам.

— Думаю, ты разочарован. Тебе пришлось уйти с должности директора.

Я посмотрел на Квон Идо, не говоря ни слова. Квон Идо, который все еще держал стакан с водой, посмотрел вниз и сделал глоток воды. То, как двигался его кадык, напоминало сцену из отлично снятого фильма.

—Это не так уж и разочаровывает.

Это не было жалостью. Просто я чувствую себя немного опустошенным.

— Работа директора мне не подходила.

То, что я оказался в таком положении, могло быть совпадением, но все, что я там делал, было полностью добровольным. Достижения, полученные мною, коллеги, в которых я верил, и даже производительность, которая улучшалась.

— Я думаю, что новый директор добьется большего успеха.

Конечно, то, что я чувствовал себя опустошенным, не означало, что я хотел вернуться. Дело в том, что что-то, к чему я привык, исчезло, и мне нужно было чем-то это заменить.

— Хорошо.

Квон Идо кивнул, ничего не сказав. Если бы он посочувствовал, это было бы похоже на обман, но сухой, равнодушный ответ был в каком-то смысле утешением.

— Чон Седжин, как ты думаешь, что соответствует твоим способностям?

— …

Я не знал, почему этот вопрос напомнил мне о надежде на будущее, о которой я забыл. Я давно забыл о ней и вспомнил только в день помолвки.

— Ну, я не знаю… Квон Идо, Вы подходите для того, чем занимаетесь сейчас?

Я хитро спросил в ответ, но Квон Идо только рассмеялся. Он смеялся, но причина была в том, что он сказал дальше.

— Я думаю, ты не хочешь отвечать.

— …

Выражение моего лица почти рухнуло. Почему этот человек так много обо мне знает? Нет, ты хорошо разбираешься в людях?

— Мои способности… Я никогда об этом не думал, но, если честно, я не подхожу на должность управляющего директора.

— …Хорошо.

Мой ответ был именно таким, как сказал Квон Идо. Было неожиданностью, что он ответил серьезно, но еще более поразительно было узнать, что он не подходит на должность управляющего директора. Этот человек, на мой взгляд, был прирожденным бизнесменом.

— Может быть, лучше было бы стать вице-президентом.

— …

Ну, я бы сказал, что он амбициозен.

— Какой партнер, по твоему мнению, сейчас является главной звездой Seonho Group?

Это был неожиданный вопрос, но я быстро подумал об одной дочерней компании. Любой, кто знал Soenho, дал бы тот же ответ.

— Разве это не Seonho Products?

Я не мог сосчитать количество филиалов Seonho Group по пальцам одной руки. Seonho Trading, Seonho Electronics, Seonho Electric, Seonho Life и связанные фирмы Myeongseong Hotel и рекламная фирма Yooil Planning были частью Seonho Group. Фонд также управлял детскими садами и художественными галереями, хотя основное внимание уделялось продукции Seonho.

— Это верно. Большинство людей думают именно так. Это место, которое приносит самый большой капитал.

Но Квон Идо покачал головой, как будто то, что я сказал, было неправильно. Он говорил монотонным голосом, словно оценивая меню еды.

— Однако, если Seonho Group распадется, первой ареной конкуренции станет Seonho Trading. После того, как иерархия власти будет разделена, Seonho Electronics станет основным бизнесом, а затем я стану вице-президентом и высшим лицом в компании.

Это было не так уж и сложно, но мой разум не спешил это понимать. Это произошло потому, что я не мог понять первое его предположение.

— …Почему группа Soenho Group распадется?

Не было компании, которая никогда не терпела бы неудач. За исключением Soenho Group.

Среди нескольких значимых фирм Кореи Seonho Group была выбрана лучшей. Предупреждение о том, что если Soenho Group потерпит неудачу, страна взорвется, было не шуткой. Они были тираном с полным контролем над экономикой.

Но подумать только, что такая компания может распасться.

— Это не так уж и удивительно. Люди этого ожидали, и это несколько раз всплывало в доме. Она настолько разрослась, что даже председатель с нетерпением ждет этого, так что группе не так уж сложно распасться.

— Нет, подождите минутку, Квон Идо.

Я поспешно оборвал его монолог. Это было рефлекторное действие, но мне было настолько неловко, что я даже подумать не мог, что мне не следовало этого делать. Я говорил, глядя на Квон Идо, не в силах скрыть обеспокоенное выражение лица.

— Я думаю, это то, чего мне не следует слышать.

Было ясно, что «председателем», о котором говорил Квон Идо, был Квон Бёнук, главный председатель Seonho Group. Я слышал, что около двух лет назад он прекратил внешнюю деятельность и сейчас поправляет здоровье.

Хотя было слышно, что он был на грани смерти, слова его настоящего внука, Квон Идо: «Он с нетерпением этого ждет», имели другой вес.

— Я просто сделаю вид, что не слышал…

— Даже если Чон Седжину не любопытно, председателю Чон Чольхо будет любопытно.

— …

На мгновение я разразился смехом. Не потому, что я был ошарашен, а потому, что мне нечего было опровергать.

— Разве Чон Седжин не должен преподнести подарок для своего отца?

— …Хотите, чтобы я рассказал об этом отцу?

— Ну, это выбор Чон Седжина.

Это было сказано странно, но в конце концов выглядело как будто он хотел, чтобы я передал это сообщение. Это означало, что у него была уверенность, что он станет вице-президентом. Какая польза будет для Квон Идо, если мой отец узнает?

Прежде всего, даже если председатель Квон Бёнук умер и Квон Санми занял пост председателя, у Квон Идо было еще двое братьев и сестер. За исключением старшего брата Квон Иджунга, его старшая сестра Квон Икён не была тем человеком, который быстро оставил бы пост вице-президента. Как заявил Квон Идо, получить должность было сложно.

— …Сделаю вид, что не расслышал.

Бизнес — это битва информации, но лучше пустая страница, чем неправильный ответ. Возможно, безопаснее промолчать, чем сообщить неопределенную информацию.

— Ты мне не полностью доверяешь.

Квон Идо надул губы, явно разочарованный. Это выражение не тронуло меня, потому что, как бы я на него ни смотрел, это был странный поступок. Любой, кто до сих пор знал Квон Идо, понимал бы, что он не хотел, чтобы я делился этой информацией с кем-либо еще.

— Давай перестанем говорить о скучных вещах и вернемся к разговору о телохранителе. Он тебе нравится?

Когда я задался вопросом, почему возник этот разговор, я понял, что мы с этого начали. Он говорил о Ли Тэсоне. Я не знал, была ли эта тема настолько важной.

— Вместо того, чтобы говорить, что он мне нравится… Не стоит менять его на кого-то другого.

Ли Тэсон был довольно спокойным и простым в общении, поэтому он не казался проблемой. Несмотря на то, что ему, казалось, было неловко со мной, не было ничего страшного, что он не пытался это скрыть. Если быть точным, он не мог это замаскировать, но неважно.

— Отлично.  Дай мне знать позже, если он тебе понравится.

Я рассеянно кивнул головой, но остановился, потому что подумал, что происходит что-то странное. — Почему? — спросил я Квон Идо, который приподнял один уголок рта.

— Поскольку он такой потрясающий, я должен вернуть его в качестве руководителя группы.

Глава 16

На первый взгляд казалось, что он в хорошем настроении, но выражение его лица, когда он это произнес, говорило об обратном. Вот почему я не мог попросить Квон Идо снова повысить Тэсона, как бы он не был хорош в своем деле. Вместо того, чтобы дать однозначный ответ, я слегка сменил тему.

— Если подумать… У меня есть к Вам просьба.

— Ко мне?

Как только прозвучало слово «просьба», Квон Идо прищурился. Когда он о чём-то задумался, его ухоженные брови поползли вверх.

— Об избавлении от охраны…

— Нет, не это.

Я ненамеренно прервал его, но, к счастью, он не выглядел обидевшимся. Я был единственным, кто выпалил эти слова, но в шоке закрыл рот. Было трудно, когда я продолжал чувствовать себя комфортно, и когда Квон Идо давал мне пространство, мне все время хотелось большего.

— Мне было интересно, смогу ли я использовать ваш кабинет?

— …Кабинет?

— Да, я прочитал все книги в своей комнате, и мне больше нечего читать.

И сегодня, когда Квон Идо уйдет на работу, Ли Тэсон обязательно придет вместо него. Он следовал за мной, как тень, и сопровождал меня в оранжерею с очень неловким выражением лица. В таком случае, возможно, лучше взять с собой две книги.

— Кабинет…

Я думал, он скажет, что понял, но Квон Идо ответил не сразу и заколебался. Он посмотрел на меня, затем повернул голову и, кажется, о чем-то подумал. Вскоре он коротко щелкнул языком и ответил с беспечным выражением лица.

— Хорошо, ты можешь делать все, что тебе удобно. Можешь воспользоваться кабинетом на первом этаже.

На первом этаже. Кабинет, который я видел в прошлый раз, находился на втором этаже.

— Книжная полка довольно высокая, поэтому не вынимай книги сверху самостоятельно; пусть персонал сделает это за тебя. Лестницы опасны.

— …Спасибо.

Не может быть, чтобы в этом большом доме был только один кабинет, но странно, что он специально упомянул первый этаж. Звучало так: «Используй кабинет на первом этаже». Но на самом деле означало это: «Больше нигде не гуляй».

Прежде чем я на мгновение ощутил это чувство удивления, Квон Идо открыл рот.

— Это место, где я работаю последнее время.

— Ах.

По какой-то причине казалось, что тем столом кто-то пользовался. Похоже, это был кабинет и офис. В таком случае было понятно, что он говорил о первом этаже, а не о втором.

— …

Но почему я продолжаю чувствовать себя странно?

— Я думаю, мы закончили.

Он закончил есть и встал первым. Аккуратно расставленная посуда, казалось, подчеркивала его индивидуальность. В тот момент, когда я собирался последовать за Квон Идо из кухни, он внезапно обернулся и посмотрел на меня.

— Чон Седжин.

Иногда бывали моменты, когда я чувствовал легкое чувство дежавю. Например, когда я смотрел на него с близкого расстояния, как сейчас.

— Я тебе на всякий случай говорю: не ходи в кабинет на втором этаже.

— …Да?

У меня было такое ощущение, будто он попал в самую точку. Я не ожидал, что Квон Идо скажет то, что мне покажется странным. Он говорил очень серьезным голосом, не моргнув глазом.

— Есть много предметов, которые могут быть опасны для тебя, Чон Седжин.

Когда я услышал слово «опасный», мне сразу пришло на ум кое-что. То, что крутилось в моей голове, было произнесено вслух устами Квон Идо.

— Что-нибудь вроде пистолета, например.

У меня пошли мурашки по коже. Неведомый холодок пробежал по моей спине. Страх, закравшийся в меня, остался глубоко в уголке груди, вызывая тупую боль.

Это было странное чувство, которое я не мог описать словами. Я услышал только одно слово, но вид пистолета ясно пришел мне на ум. Даже черная, острая рукоятка и спусковой крючок с запирающим механизмом.

«Пистолет настоящий».

«Я выбросил все пули».

Голос Квон Идо, казалось, был слышен в моих ушах. Кадры того, как Квон Идо кладет пистолет в ящик и запирает его пронеслись как панорама.

— …Мне все равно незачем туда идти.

Глаза Квон Идо смягчились после запоздалого ответа. Он медленно поднял угол рта с легким облегчением. Хотя выражение его лица было чрезвычайно спокойным, внутри чувствовался намек на беспокойство.

— Слава Богу.

С этими словами он вышел из кухни, не оглядываясь. Тяжесть, оставшаяся на одной стороне моей груди, казалось, сковала мою спину.

*

Кабинет на первом этаже был намного больше кабинета на втором этаже. Все стены были заставлены книгами, и даже была приготовлена лестница, по которой можно было брать книги с высоких полок. Сотрудники, которые проводили меня в кабинет, посоветовали мне не пользоваться лестницей и вежливо покинули его.

Я достал две понравившиеся книги и направился в оранжерею. Как и ожидалось, Ли Тэсон последовал за мной и, в отличие от вчерашнего дня, сел напротив меня, не сказав ни слова. Несмотря на то, что он нахмурился, когда я протянул книгу.

— …Что это?

— Это книга.

Он, наверное, спрашивал не об этом, но я просто так ответил. Как и ожидалось, в глазах Ли Тэсона промелькнуло унылое выражение. Мне было жаль говорить это, но в каком-то смысле то, как он выражал свои мысли, было похоже на Миндже.

— Я принес ее, потому что боялся, что тебе будет скучно. Тебе не обязательно это читать, так что делай, что хочешь.

Я протянул ему книгу на корейском языке и открыл перед собой другую книгу. Ли Тэсон взглянул в мою сторону и тупо моргнул. Я знал, что означает этот взгляд, поэтому говорил, не отрывая глаз от книги.

— Это по-французски.

— …Ах

Когда я учился в колледже, в качестве хобби я брал уроки французского языка. Я освоил только базовые навыки разговорной речи, но это показалось мне весьма интересным, поэтому я провел дополнительные исследования самостоятельно. Поскольку в кабинете Квон Идо был знакомый язык, я был рад его принести.

Одна вещь, которую упустили из виду, заключалась в том, что если бы я не использовал язык, я бы его забыл.

Раньше я бы прочитал это без особых проблем, но теперь требовалось время, чтобы прочитать хотя бы одно предложение. Структура повествования была запутанной, поэтому мне приходилось перечитывать его, и мне часто приходилось останавливаться на мгновение, потому что я натыкался на незнакомое мне слово. К счастью, содержание оказалось не слишком сложным, поэтому я медленно перелистывал страницы.

- Вы говорите по-французски?

— спросил Ли Тэсон, его глаза сверкали, как будто ему это было очень интересно. Думаю, он не смог сдержать свое любопытство, хотя и демонстрировал дискомфорт. Возможно, он очень восхищался людьми, говорящими на иностранных языках.

— Нет, я смотрю на это, как на книжку с картинками.

Возникла новая тема для разговора, но я пожал плечами и сделал вид, что не заметил. У меня это больше не получалось, так что не было нужды этим хвастаться.

— Нет, как это… Тогда лучше прочитать эту, а не ту.

С растерянным выражением лица он указал на книгу, у которой еще даже не перевернул обложку. Я думал, что он, по крайней мере, может сделать вид, что читает, но это было так, как будто он отложил ее. Этот факт был немного забавным, поэтому я рассмеялся.

— Извини, но я ее прочитал.

— Тогда зачем Вы это принесли?

— Разве я тебе не говорил? Я принес ее, потому что боялся, что тебе станет скучно.

— …Мне не скучно.

— Я знаю.

— Тогда почему…

Во время разговора невозможно читать книгу на иностранном языке. Я сухо ответил, просматривая глазами только что прочитанное предложение. —

— Эта книга довольно интересная.

— …

— Если возможно, почему бы не посмотреть первую страницу?

На этот раз Ли Тэсон промолчал и взял книгу. Рука, перевернувшая первую страницу, была крайне сомневающейся. Была создана вполне правильная среда для чтения.

Аромат цветов доносился до кончика моего носа, а солнечный свет был очень теплым. Интерпретация предложений, которая поначалу была трудной, со временем стала чем-то привычным. Хотя темп по-прежнему был медленным, это было нормально, потому что содержание было интересным.

Час чтения первой главы. Два часа обзора прочитанного. Когда наконец пришло время обеда, я поднял глаза и увидел Ли Тэсона, читающего книгу с сосредоточенным взглядом.

Почему ты этого не чувствуешь? Удовлетворение, которое ощущалось, когда другим людям нравилось то, что нравилось мне.

— Стоит ли она чтения?

Когда я задал вопрос, Ли Тэсон внезапно вздрогнул. Он отложил недочитанную книгу и с сожалением облизнул губы. Последующий ответ был полон смущения.

— …Да, вполне.

*

Я хотел одолжить Ли Тэсону книгу, но не смог, потому что она не моя. Когда я сказал ему закончить чтение завтра, он кивнул, скрывая сожалеющее выражение лица. Зрелище напоминало щенка, только что закончившего прогулку, поэтому мне пришлось подавить смех, который вот-вот должен был вырваться наружу.

Обеденное меню состояло из корейской кухни, похожей на меню завтрака. Мелко измельченная каша из черного кунжута разбудила аппетит, и были поданы такие блюда, как приправленный минтай, тушеное желе из бобов маша и хорошо прожаренная вырезка. На десерт у нас был пунш с корицей, который был в меру сладким и стал идеальным завершением.

Ли Тэсон вернулся с обеда вместе с персоналом и издалека последовал за мной на прогулку. По назначению он был охранником, но я не мог не думать об этом как о слежке. Хорошей новостью было то, что он следовал за мной повсюду, не притворяясь, что его не существует.

Квон Идо пришел с работы немного позже обычного. Он едва успел к ужину, сказал, что сожалеет, что заставил нас ждать, принял душ и мы вместе поели. Хоть я и советовал ему не перенапрягаться, мне почему-то казалось, что он рано ушел с работы.

— Что вы делали сегодня?

Поужинав, мы, как обычно, направились в комнату Квон Идо. К счастью, феромоны, наполнявшие комнату, воспринимались не так чутко, как вчера. Скорее, я почувствовал стабильность и смог отпустить свои тревоги.

— Это всегда одно и то же. Утром читаю книгу в оранжерее, днём гуляю по саду…

— Ты видел кабинет?

— Да, персонал подчеркнул, что мне не следует пользоваться лестницей, поэтому я выбрал и прочитал то, что мог.

Мы разговаривали и утром, но, как ни странно, вечером всегда было по-другому. Возможно, из-за того, что на Квон Идо не было костюма, расстояние между нами стало немного короче. Это произошло еще и потому, что он слушал мою историю с непринужденным выражением лица.

— С телохранителем все еще некомфортно?

— Ну, сегодня не так уж и сильно …

Неудобно, вероятно, было не мне, а Ли Тэсону.

Я не стал упоминать, что мы сидели рядом и читали книгу. Это произошло потому, что я не знал, может ли его работодатель, Квон Идо, не одобрять такое поведение. Поскольку я старался сделать так, чтобы было комфортно, мне хотелось избежать ситуации, которая могло бы сделать иначе.

— Какую книгу ты читал сегодня?

Квон Идо повернулся по диагонали и посмотрел на меня приятными глазами. Обычно он выглядел довольно устрашающе, но в целом вечером чувствовался домашним. Тем не менее, это не меняло того факта, что он выглядел идеально.

— Это происхождение духов… Это книга на французском языке. Вы знаете ее?

Это был просто случайный вопрос. Кабинет был таким большым, что я не мог поверить, что он прочитал там все книги. Было бы удивительно, если бы он знал название.

Однако Квон Идо говорил тихо, как будто в этом не было ничего страшного.

— ?

— …

Элегантное звучание французского языка мягко коснулось моих ушей. Хотя это было всего несколько слов, не только произношение, но и акцент были безупречны. Когда я широко раскрыл глаза от удивления, Квон Идо закрыл глаза и улыбнулся.

— Я знаю. Книгу написал автор по имени Чарльз.

—…Вы говорите по-французски?

— Было плохо?

Он ответил легко и медленно опустил глаза. Аккуратно нарисованные ресницы отбрасывали длинную тень.

— У меня была короткая возможность учиться.

Я только взглянул вниз, но почувствовал себя одиноким. Лицо, произносившее эти слова, выглядело таким грустным. Я пробормотал тихим голосом, не в силах оторвать от него взгляд. —

— Произношение правильное… Думаю, Вас хорошо научили.

— Я узнал об этом от очень умного человека.

Квон Идо пожал плечами и снова слабо улыбнулся. Тень, которая была видна мгновение назад, уже полностью стерлась. Посмотрите на этого парня, он улыбался лучше, чем секретарь Ким.

— Тебе нравятся духи?

Улыбающееся лицо Квон Идо было похоже на яркий цветок в полном расцвете. Лицо, которое казалось холодным, когда он был неподвижен, но в тот момент, когда он улыбнулся, настроение изменилось. Если бы я посмотрел на него, я бы легко забыл о течении времени.

— Меня больше интересуют ароматы, чем духи. В молодости я хотел стать парфюмером…

Я сказал что-то не подумав, но потом был потрясен и закрыл рот. Это была не та мечта, о который стоит рассказывать другим, но слова лились без особых раздумий. Я хотел стать парфюмером. История, над которой бы только посмеялись, если бы ее рассказали.

— Это тебе подходит.

— …

На мгновение я не поверил своим ушам. Думаешь, мне это подходит?

— Это работа, которая тебе подходит. Гораздо больше, чем быть директором финансовой группы.

Мне пришлось глубоко задуматься. Означает ли это, что быть директором было для меня слишком сложно, или это означало, что работа парфюмера мне хорошо подходила?

— Теперь, когда я думаю об этом, у компании G есть духи, которые они выпускают каждый год. Дай мне знать, если тебе интересно. Для меня они показалось слишком цветочным, но, думаю, тебе это подойдет.

Однако сколько бы я ни слушал, я не смог уловить в словах Квон Идо никакого саркастического оттенка. Он не сказал мне, что я говорю чепуху или что мне следует сосредоточиться на запахе своих феромонов. Он не говорил ничего, что могло бы заставить меня осознать реальность, говоря, чтобы я не имел ложных надежд. .

— Разве это не странно? Человек, у которого нет феромонов, создает запах…

— Запах феромонов?

Услышав этот внезапный вопрос, Квон Идо нахмурился, словно гадая, что это значит. Он положил руку на подлокотник дивана и неторопливо открыл рот.

— Разве я не говорил тебе раньше? Твои феромоны похожи на аромат цветов.

Вот что он сказал своей сестре в день помолвки. Слова были произнесены сладким тоном, как будто во сне.

«Феромоны Чон Седжина похожи на аромат цветов».

— Во-первых, к феромонам не следует относиться как к ароматам… Если только вы не потеряли обоняние, я не уверен, что это имеет какое-либо отношение к духам.

— …

Я почти ответил, даже не осознавая этого.

«Я знаю это, правда? Это имеет значение?»

«Быть человеком, у которого даже нет феромонов…»

Когда кто-то сказал вам не есть яблоки, потому что они красные, вашей первой реакцией был вопрос, почему вам не следует их есть. Если бы вы услышали эту фразу раза три, вы бы подумали, что это может быть правдой. Однако, если вы находитесь в ситуации, когда вы даже не можете спросить…

«Перестань говорить чепуху и просто учись».

— …Парфюмеры не просто создают духи. Некоторые профессионалы делают ароматизаторы в пищу.

Я сжимал и разжимал свою руку, лежащую на моем бедре. Кольцо на пальце оставило легкий след на коже. Квон Идо задал легкий вопрос.

— Какой бы ты хотел сделать?

— Я…

Ах, почему мне так хочется пить?

— Я не знаю. Я хочу создать сам аромат.

Феромоны, распространявшиеся по комнате, резонировали в моей груди с каждым вздохом. Ощущение Квон Идо через дыхание и прикосновение к коже было настолько ярким, что ошеломляло.

Возможно, если бы я был молод, я бы хотел сам превратить эти феромоны в благовония. Я не знал, что хочу сохранить это мимолетное ощущение как можно дольше, потому что не хотел его упустить.

— Такие вещи, как трава и цветы, приятно пахнут. Удивительно, что что-то невидимое оставляет след.

Медленно я рассказал о том, что всегда чувствовал. Как менялись ароматы в дождливые дни и как ароматы смешивались в воздухе при смене времен года. Поэтому я любил цветы, и я даже похвалил, что цветочный чай, приготовленный персоналом, всегда ароматный и приятный.

Квон Идо не стал меня перебивать и, выслушав все, сказал следующее.

— Даже если тебе не придется становиться парфюмером, создание ароматов может быть увлекательным занятием, если потратить на это время.

Голос, сказавший это, был добрее любых слов, которые я когда-либо слышал. Он говорил как обычно, но то, что я чувствовал по этому поводу, отличалось от обычного. Эмоции, которые быстро нарастали, ощущались как неописуемый комфорт.

Поэтому я не мог спросить. День помолвки, когда у меня еще не было течки, и когда мы впервые встретились. Откуда ты узнал о моих феромонах?

Глава 17

Несколько дней я проводил утро за чтением книги «Происхождение парфюмерии». Ли Тэсон тоже прочитал книгу, и когда он перевернул последнюю страницу, он посмотрел на меня обиженными глазами. Дело в том, что я порекомендовал ему такую грустную книгу, а когда я спросил, понравилась ли она ему, он ответил «нет».

Если я и узнал что-то за это время, так это то, что Квон Идо прочитал все книги в библиотеке. Когда он проходил мимо, я спросил его об этом, и он подтвердил, сказав: «Зачем мне держать книги на полках, если я не буду их читать?» Как монстр. Было ясно, что в сутках у него было 72 часа, в отличие от всех нас.

По словам Ли Тэсона, Квон Идо, похоже, работал без выходных. Он рассказал, что пока был руководителем группы, Квон Идо ни разу не пошутил при ком-либо. Хотя раньше я жил довольно занятой жизнью, я был шокирован, узнав, что у него не существует выходных.

Конечно, самым неловким был момент, когда я задался вопросом: Ли Тэсону тоже не нужна передышка?

— Теперь, сидя, ты выглядишь более комфортно.

И сегодня Ли Тэсон, отвечавший за безопасность, сел напротив меня за стол, хотя я ничего ему не сказал. Он, возможно, сам был удивлен этим поступком и выглядел очень смущенным. Я улыбнулся и сделал ему жест рукой.

— Это всего лишь шутка, так что успокойся.

Цветочный чай, приготовленный сегодня сотрудниками, представлял собой чай из цветов сливы со сладким ароматом. В стеклянной чашке плавали грозди засушенных цветов. Пока я смотрел на него, я услышал неловкий вопрос с другой стороны.

— …Ты и цветы ешь?

Вау, я усмехнулся. Я не хотел смеяться, но он был слишком осторожен со словами. Я прикрыл рот и проглотил смех, который вот-вот должен был разразится.

— Ах… прости. Это милый вопрос.

Выражение лица Ли Тэсона внезапно стало жестче. Это было довольно резкое выражение, но оно не причинило мне большого вреда.

— Их можно есть, но это будет невкусно, поэтому, пожалуй, я не буду этого делать. Это похоже на парящие вокруг чайные листья, так что лучше не увлекаться.

Белые лепестки выглядели очень красиво. Они выглядел хорошо, поэтому справлялись со своей декоративной задачей. Но думая о них, я понимал, что это напрасный труд.

Ли Тэсон сделал, как я сказал, и осторожно выпил чай. Он все еще выглядел так, будто ему это не нравилось, но, пробуя его несколько дней, он, похоже, в некоторой степени к нему привык. Если подумать, он сказал, что никогда не пил без причины ничего, кроме воды.

— Кажется, тебе понравилась книга, которую ты читал в прошлый раз, поэтому я принес еще одну книгу того же автора.

Когда я протянул ему одну из принесенных книг, он посмотрел на меня с недоверием. Он как будто спрашивал меня, насколько грустная это книга в этот раз. Вместо того, чтобы сказать ему правду, я просто недоверчиво рассмеялся.

— Не будет весело, если я расскажу спойлер.

— …Просто скажите мне.  Главный герой умрет?

— Ну, я не помню.

Главный герой, вероятно, не умрет. Вместо этого умрет его возлюбленная.

— Ты узнаешь это, когда прочитаешь.

— …

Черные, как смоль глаза, тревожно дернулись. Думаю, ему было любопытно, но у него не хватило уверенности спросить. Я собирался его подразнить, если он спросит меня еще раз, но держал губы сжатыми.

Я открыл принесенную книгу и просмотрел ее содержание. На этот раз мне хотелось прочитать небольшой сборник стихов на французском языке. Он выглядел совершенно новым, но как только я перевернул первую страницу, я увидел буквы, написанные шариковой ручкой.

"Тому кого люблю"

Ничего особенного. Первые слова «Mon Cher Amour» были написаны на корейском языке. Просто почерк мне каким-то образом был знаком.

Не долго думая, я понял, что владельцем этого почерка был Квон Идо. Этому было простое объяснение: он напомнил мне открытку, которую положили к букету цветов в день помолвки. Тот же почерк остался и на карточке, где была написана информация о цветах и ландышах.

Взмахнув рукой, я перевернул еще одну страницу. В первом стихотворении ничего не было, а во втором стихотворении остались лишь частичные аннотации. Сначала я думал, что это записано произношение слов, но это не так; это была просто интерпретация некоторых фраз.

— …

Были как правильные, так и неправильные интерпретации предложений, написанных в случайном порядке. Бывали случаи, когда части, которые нужно было перефразировать, переводились без какой-либо адаптации, а выражения, которые, вероятно, были идиомами, записывались буквально.

В пятом стихотворении я нашел такую фразу:

«Я был на Луне».

— …

Это было стихотворение, по большей части описывающее чувства влюбленности. Та часть, которую интерпретировал Квон Идо, вероятно, была не тем, что он понял. Разве это не имеет сходного значения с идиомой, в которой говорится, что такое ощущение, будто гуляешь по облакам?

Я рассеянно проследил почерк Квон Идо кончиками пальцев. Ощущение прикосновения к бумаге было странно чуждым. Почему мое зрение такое размытое? В тот момент, когда я моргнул с этой мыслью, что-то упало на бумагу.

— Эм…

Идет дождь?

— …Директор?

Сквозь пелену я услышал удивленный крик Ли Тэсона. Будто этого было недостаточно, он даже вскочил со своего места. Стул беспомощно покатился.

— Почему, почему Вы…

Одинокая капля упала и растеклась, оставив темный след на бумаге. Когда я медленно поднял голову, по моей щеке потекло что-то, что я принял за дождь. Только тогда я понял, что это был не дождь, а мои слезы.

— Почему Вы…? Где-то болит?

— Ах…

Я поднял руку и небрежно потер глаза. Я хотел сказать, что мне что-то попало в глаз, но не мог, потому что рыдал. Все, что я мог сделать, это закрыть глаза ладонями и опустить голову.

— Это не важно. Просто что-то попало мне в глаз...

Ничего не случилось. Я только что прочитал сборник стихов и нашел там почерк Квон Идо. Не было ни одного отрывка, который был бы достаточно трогательным, чтобы заставить меня заплакать, а даже если бы и были, я не был достаточно эмоционален, чтобы легко заплакать.

— У Вас что-то в глазу?

— …Все в порядке, так что тебе не о чем беспокоиться.

— Как я могу…

Тэсон Ли был очень взволнован и подошел ко мне из-за стола. Казалось, он искал салфетку, но в теплице такой вещи не было. Я подумывал сказать ему, что все в порядке и просто дочитать книгу, но он первым вскрикнул.

— Я принесу салфетки.

— Нет, правда…

Это не обязательно. Именно тогда я собирался это сказать.

— Чон Седжин.

Знакомый голос пронзил мои уши. Насколько я знаю, был только один человек с таким мягким голосом. Запах деревьев смешивался с цветами, и вид человека, который был здесь уже некоторое время, становился все ближе.

— …Директор?

— Седжин.

Феромоны, которые тихо распространялись, внезапно оказались достаточно близко, чтобы зарыться в руки. Прохладная температура тела окутала мое запястье, и отдернула руку, плотно закрывавшую мое лицо. Когда я медленно моргнул, то увидел уникальные темные глаза Квон Идо.

— Почему ты плачешь?

— …

Забавно, что в тот момент, когда я услышал эти слова, слезы перестали течь. Не то чтобы я взорвался от печали, но я не мог ее контролировать, как будто мои слезные протоки были повреждены. Увидев, что я плачу, Квон Идо обхватил обе мои щеки своими большими руками.

Не раздумывая, он опустился на одно колено на пол теплицы. Он изменил позу и внимательно посмотрел на мое лицо. Ли Тэсон, стоявший рядом с ним, открыл рот, но, похоже, его это даже не волновало.

— Чон Седжин, посмотри на меня.

К сожалению, взгляд на его лицо не помог остановить слезы. Скорее, я задавался вопросом, остановился ли даже мой голос от этого неизвестного чувства. Когда я глубоко вздохнул, чтобы перестать плакать, он обвил руками мой затылок и притянул меня к себе.

— …

Похлопывая, неловкая рука, нежно погладила мою спину. Это было неуклюже, как если бы кто-то никогда не утешал другого человека. Самое смешное, что после этого жеста моя грусть утихла.

— Ааа, управляющий директор, как вы сюда попали…

— Ты можешь уйти.

— …Да?

— Я сказал, что бы ты ушел, так что можешь уйти.

Ли Тэсон ответил, что понял, с опозданием и резким голосом. Я не мог его видеть, так как был в объятиях Квон Идо, но он, вероятно, глубоко поклонился ему в пояс. Его тяжелые шаги медленно удалились, и я заговорил, держась за его воротник.

— …Я в порядке.

Мой голос дрогнул, но слезы утихли. Только тогда феромоны Квон Идо начали постепенно растворяться. Он тихо вздохнул и медленно потер мою спину.

— Тебе не больно, да?

Дружественный голос, казалось, окружил меня. Не только его руки, но и его феромоны и голос. Все кружилось, чтобы утешить меня.

— …Нет, я в порядке.

— Ничего страшного…?

— Ничего не случилось.

— Почему же ты тогда плакал?..

— …

Что я должен делать? Я выставил себя дураком. Добрый человек утешал меня, как ребенка. Мне все время хотелось встать на  ноги, чтобы высвободиться из его хватки.

—… Со мной все в порядке.

Я слегка поднял голову, чтобы вырваться из его объятий. Я беспокоилась о своей осанке, а позже почувствовал неловкость. Однако вместо того, чтобы отпустить меня, Квон Идо немного крепче прижал мой затылок к своим рукам.

— Давай побудем так немного.

— …

— Я знаю, что ты перестал плакать… Просто дай мне минутку.

Его длинные пальцы пробежались по моим волосам. Нежная ласкающая рука вызвала странное ощущение, заставившее мои плечи вздрогнуть. Он крепко обнял меня обеими руками и нежно потерся щекой о мои волосы.

Прошло некоторое время, и Квон Идо наконец отпустил меня. Мне также хватило времени, чтобы облегчить всю печаль, которая осталась даже после того, как я перестал плакать. Он несколько раз погладил меня по голове, и в конце концов я почувствовал, как у меня покраснели уши, и заморгал.

— Ты правда не собираешься рассказать мне, почему плакал?

Он сел на стул, где минуту назад сидел Ли Тэсон, и спокойно спросил меня. Итак, вопрос был в том, почему я плакал, но проблема была в том, что я тоже не знал, почему.

— Я читал книгу и…

— Тебе грустно, что возлюбленная главного героя умерла?

Его взгляд обратился к книге, которую я принес Ли Тэсону. Удивительно, что он действительно знал содержание, но я плакала не из-за этой книги.

— Нет, это то, что я читал.

Я аккуратно вручил Квон Идо сборник стихов размером с ладонь. Книга была скомканной, потому что я плакал, держа ее в руках. Если бы он посмотрел внутрь, буквы, вероятно, были бы немного размыты из-за слез.

— Я думаю, что это книга, которую Вы цените. Мне жаль.

— …

Я почувствовал себя неловко и извинился, но Квон Идо ничего не сказал. Не было даже ответа, например, фразы не извиняться, как обычно. Он просто тупо смотрел на сборник стихов испуганными глазами.

Через некоторое время он спросил с жестким выражением лица.

— …Ты это читал?

Будто кто-то обнаружил его дневник. Ну, строго говоря, я не думаю, что это было так. Я приготовился к мысли, что на этот раз он может разозлиться, но вместо того, чтобы повысить, Квон Идо осторожно понизил голос.

— Чон Седжин, ты…

— Что?

— … Не, неважно.

— …

Была причина, по которой люди часто злились, если кто-то прекращал говорить в середине предложения. Хотя я знал, что не должен этого делать, у меня было такое чувство, будто я прошу его поговорить об этом.

Когда я тупо посмотрел на него, он нахмурился с извиняющимся выражением лица.

— Это не большое дело. Мне на мгновение пришла в голову одна безумная мысль.

Потом, когда я увидел, как он вздыхает, желание спрашивать пропало. Я чувствовала это и раньше, но когда он делал такое грустное лицо, сопротивляться было труднее, чем когда он улыбался.

— Но Чон Седжин…

Квон Идо взял книгу, которую читал Ли Тэсон, и пролистал страницы. Пролистав до конца, он положил книгу на стол и посмотрел на меня. Слегка изогнутый рот выглядел каким-то мрачным.

— Почему две чашки?

— …

Предсказания дурных предчувствий всегда оказывались точными. В общем, инстинкт распознавал плохие вибрации быстрее, чем что-либо еще.

— Книга… Да, допустим, Чон Седжин читал две книги…

Его взгляд чередовался между романом и сборником стихов. Он постучал по стеклянной чашке кончиками пальцев и наклонил голову. Вскоре он слегка фыркнул и пробормотал, как будто разговаривал сам с собой.

— Я не говорил, что выполнение твоих поручений включает в себя чаепитие и сплетни.

— …Что…

Хоть я и выпалил эти слова, я не мог придумать, что сказать. Но еще более странно было, что я смущался, поэтому покачал головой. В конце концов я решил просто сказать это вслух.

— Я чувствую себя обремененным необходимостью заставлять Ли Тэсона стоять по несколько часов.

Освежающе открытые глаза стали уже и длиннее. Его глаза были пронзительными, как будто он смотрел мне прямо в сердце. Но то, что произошло дальше, отличалось от того, что я ожидал.

— Его зовут Ли Тэсон?

— …

Я тупо моргнул.

— Квон Идо отдал его мне, верно?

Когда я сказал это, он ответил, не меняя выражения лица.

— Ах, меня не интересовало его имя.

Это действительно была причина Квон Идо. Должно быть, он почувствовал мое замешательство, поэтому слегка пожал плечами.

— Это шутка, я знал это. Ты пьешь чай со своим телохранителем.

—… Это шутка, что Вы даже имени его не знаете,

— Мне нужно знать?

Именно это я имел в виду… Нет, теперь, когда я думаю об этом, я вспомнил, что Миндже тоже не смог запомнить имена всех своих телохранителей.

— За то, что не предупредил Вас заранее, изв…

При попытке извиниться, я рефлекторно посмотрел на реакцию Квон Идо. Он покачал головой, словно хваля меня за то, что я удержался от извинений. Он попросил меня продолжить разговор.

— …Не то чтобы он расслабился, но я сказал ему сесть и почитать книгу. Как я уже говорил, держать его на ногах слишком обременительно.

Я думал, что Квон Идо никак не сможет не узнать, что мы вместе пьем чай. Человек, который приготовил для меня цветочный чай, был сотрудником Квон Идо. Им приходилось готовить по две чашки каждый день, и им оставалась только передать это.

— Книга… Мне жаль, что я одолжил ее бесплатно. Столь же неудобно мне было, когда он сидит сложа руки и смотрит на меня.

Итак, я просил его не винить Ли Тэсона. Маловероятно, что он пойдет на так называемую «упоение властью», но в человеческих делах нужно было быть готовым к чрезвычайной ситуации. Если из-за меня дела пойдут плохо, результат будет не очень хорошим.

— А на самом деле…

Квон Идо неторопливо скрестил ноги и постучал по столу. Вид движения его длинного указательного пальца привлек мой взгляд, хотя я этого и не понял.

— На самом деле не имеет значения, где сидит телохранитель. С того момента, как я назначил его тебе, он перестал быть моим. С самого начала ты сказал, что это неудобно, поэтому я подумал, что ты найдешь способ, который будет максимально комфортным.

Квон Идо, сказавший это, поднял взгляд и посмотрел на меня. Медленно мигающие глаза были очень красивыми. Это было из-за атмосферы? Мне снова хочется плакать.

— Кроме того, Чон Седжину, должно быть, нужен был кто-то, с кем можно было бы поговорить в течение дня.

Он сказал великодушным тоном, что полностью понимает мою ситуацию. Это было примерно вдвое нежнее, чем я ожидал, и совсем не выглядело зло.

Однако о том, что он сказал дальше, я вообще не подумал.

— Меня беспокоит то, что ты делился с кем-то тем, о чем еще не делился со мной.

— ……

В одно мгновение атмосфера остыла. Квон Идо взял стакан, из которого пил Ли Тэсон, и без всякой искренности вылил его на пол. Чайные листья и лепестки цветов были в беспорядке разбросаны по каменному полу.

— Это неприятней, чем я думал.

Глава 18

Я ничего не мог сказать. Мне казалось, что я еще больше раню чувства Квон Идо, если открою рот слишком поспешно. Он поставил чашку на стол, наблюдая за пролитым чаем.

— Я не прошу тебя извиняться.

Кроме того, он выглядел в очень плохом настроении.

— …

Время, которое я провел с Ли Тэсоном, было очень коротким по сравнению с временем, которое я провел с Квон Идо. Утром мы проводили вместе всего несколько часов и редко разговаривали, потому что каждый читал по книге. Напротив, разве Квон Идо не разговаривал со мной по пару часов каждый вечер?

Но почему я чувствую себя плохо?

Вместо того, чтобы спросить, я сжал ладони под столом. Если бы я этого не сделал, я бы не смог вынести чувство дискомфорта. Вместо того, чтобы подвергать сомнению дискомфорт, который он проявлял, я понял это первым, поэтому мои губы шевельнулись, даже не осознавая этого.

— …Может быть, стоит поставить свет в теплице?

Он медленно моргнул, словно спрашивал, что это значит. Я почувствовал смущение и слегка нахмурился.

— Мы можем провести время друг с другом после того, как Вы закончите с работой…

Честно говоря, я подумал, что это софистика. Действительно, на мгновение я забеспокоился, имеет ли эта фраза смысл. Но единственный ответ, который я мог дать, был такой.

— Я говорю это не для того, чтобы компенсировать это или что-то в этом роде, но пока некому провести со мной это время.

— …

Если бы мы добавили в оранжерею освещение, мы бы могли разговаривать здесь даже после захода солнца. Дорога, может быть, и темновата, но если бы мы шли рядом, было бы не так страшно. Конечно, все это произойдет только после того, как Квон Идо охотно примет мое предложение.

— Если Вам это не нравится…

— Нет.

Ответ вернулся, как бумеранг. Он неловко отпустил шею, прикрывая рот рукой. Следующая фраза была такой мягкой, что щекотала мои уши.

— Давай сделаем это.

В его глазах появилась слабая улыбка. Это была его обычная дружелюбная улыбка, как будто он никогда не был обижен. Кажется, он был немного смущен, и только тогда я почувствовал небольшое облегчение.

— Чон Седжин действительно…

— Я добрый, да?

Когда я сказал это в шутку, Квон Идо рассмеялся. Альфа-феромоны охладили атмосферу. Я продолжал думать о том, что он был добрее.

— Скорее… Вы уже вернулись с работы?

Сегодня утром Квон Идо ушел из дома после завтрака. Он ничего не сказал о том, что придет домой пораньше, и не сказал, что придет в теплицу. Его одеяние было все тем же, что и костюм, который он надел с утра, так какой смысл уходить с работы в такой час?

— Мне нужно еще раз уйти, но я только что зашел. Мне есть что сказать Чон Седжину, и я сделаю это сейчас.

— Что Вы хотите сказать?

– Доктор должен приехать из больницы во второй половине дня.

Воспоминание пришло мне на ум, когда я услышал слово «Доктор». На следующий день после течки я хотел провести тест на феромоны, как предложил Квон Идо, в подземном гараже.

—Он сказал, что должно пройти около часа, чтобы можно было сдать анализы сразу после обеда. У тебя нет никаких планов на день, верно?

— Да, ничего такого нет.

Как может быть график у того, кто развлекался и ел дома? Я планировал прогуляться по саду.

— Возможно, тебе придется сдать анализ крови, но я буду с тобой, так что не волнуйся.

— …

Просто услышав это, я почувствовал себя ребенком, который не хочет делать уколы. Даже если бы это был тест на феромоны, все, что мне нужно было сделать, — это сдать немного крови.

— Я думаю, это Вы волнуетесь.

— Ты прав. Я пришел, потому что волновался.

Тон был настолько непринужденным, что я даже упустил момент, чтобы возразить. Он взял отложенный мной сборник стихов, просмотрел первую страницу и заговорил.

— Так ты уже подумал о том, чего хочешь?

— Ах это…

Прошла уже неделя с тех пор, как я решил сказать ему, что хочу в обмен на ключи от его машины. Хоть я и не упомянул об этом напрямую, но задумался о том, какой именно предмет мне выбрать.

— Пожалуйста, подарите мне духи, о которых вы упомянули на прошлой неделе.

— Если я говорил о духах… тех, что от компании G?

— Да, они.

Это была вещь, которой Квон Идо мог быть доволен, и его нетрудно было потом убрать подальше. Библиотека была слишком велика, чтобы выбрать книгу, поэтому упомянутый мною парфюм показался подходящим. Я не знал точно, что это было, но если бы я рассказал ему об этом, это привлекло бы его внимание.

— Ты умен.

Он вдруг сказал что-то неразборчивое и осторожно приподнял уголок рта. Взгляд по-прежнему был прикован к сборнику стихов.

— Ты даже не знал, что это за духи, но, поскольку они вылетели из моего рта первыми, думаю, я бы их, по крайней мере, не отверг.

— …

Я вздрогнул. К счастью, поскольку он читал книгу, мне удалось выправить свою позу прежде, чем он это заметил. Он посмотрел на меня озадаченными глазами, как будто был очень удивлен.

— Ты не отрицаешь этого?

— …Я не должен лгать, если все равно можно поймать меня на этом.

Почему ты притворяешься, что знаешь?… вот что он хотел спросить. Если бы я однажды спросил его о том, что это за аромат, меня бы сразу заметили.

— Хоть я и не хотел этого, мне было любопытно. Мне было интересно еще и потому, что Вы сказали, что мне это подойдет… Можем ли мы сделать это вот так?

— Да, конечно, можем.

Он отложил сборник стихов и удовлетворенно поднял уголки губ.  Выражение его лица было полно интереса, как будто он услышал что-то занимательное.

— Если тебе это интересно, ты должен это иметь.

Это было возможно, потому что это был не кто иной, а Квон Идо. Если бы это был кто-то другой, они бы спросили обо всем, что меня интересовало. Но он был человеком, у которого было достаточно денег и возможностей для этого.

— Духи, о которых я говорил, вдохновлены ландышем.

Он мягко объяснял ароматы своим элегантным голосом. Дизайн менялся каждый год, выпускались новые продукты, но в Корее было доступно только около 100 штук. Я не смог скрыть своего удивления, когда услышал, что в мире их всего около 4 тысяч.

— …Это ограниченное издание.

— Не до такой степени, чтобы их нельзя было заказать.

Он поднял левую руку и проверил часы на запястье. Это были часы с сочетанием серебра и золота, которые хорошо смотрелись с обручальным кольцом. Возможно, это была модель, которая могла отображать дату, поскольку он слегка нахмурился краем глаза, чтобы оценить период.

— Осталось не так много экземпляров…

Квон Идо говорил тихо и поджал губы. Губы, плотно сомкнутые, не открывались, пока не прошло довольно много времени. Я хотел было спросить, почему он вдруг это сделал, но он выпалил.

— Я хотел бы спросить тебя кое о чем.

— Да?

— Допустим, у Чон Седжина есть кто-то, кого он любит.

— …

Это было внезапное смена разговора. Это совершенно не имело отношения к разговору, который мы вели до этого. Когда я не понял и спросил еще раз, Квон Идо сказал, что это был просто пример.

— Этот человек собирается украсть что-то у Чон Седжина, и если он это потеряет, ущерб Чон Седжину будет очень велик.

Что бы украл у меня человек, которого я люблю? Я задавался вопросом, говорит ли он о книге, но он не дал мне возможности спросить. Он просто обхватил часы правой рукой и добавил спокойным тоном:

— В данном случае есть два варианта. Отдаешь ли ты это ему добровольно или вместо этого прячешь?

— …

— Как ты думаешь, что бы сделал Чон Седжин?

Наши глаза встретились. Выражение лица Квон Идо было слишком серьезным, чтобы служить просто примером. Два глубоко посаженных глаза даже выглядят как-то с сожалением.

— …Думаю, я спрошу первым.

Что? Квон Идо задавал этот вопрос своим взглядом. Его взгляд связал меня так, что я не мог пошевелиться. Я смущенно опустил глаза и заговорил медленно.

— Я спрошу этого человека, почему эта вещь ему так необходима.

Если бы это было что-то, что ему было так нужно, что он бы украл это, я чувствовал, что был бы готов отдать это. Это могло зависеть от того, какой ущерб мне был бы нанесен, но если бы это был кто-то, кого я любил, я хотел бы сделать для него что угодно. У меня не было ничего ценного, что я не должен был потерять вообще.

— Я не думаю, что человек, которого я люблю, стал бы безрассудно воровать у меня.

У меня никогда ни с кем не было отношений, не говоря уже о любви. Хотя у меня не было определенного идеального типа партнера, у меня просто возникла такая мысль. Я задавался вопросом, почему этот человек стал воровать у кого-то другого.

— Думаю, я просто сначала спрошу его, а затем дам ему это, если это действительно нужно.

— …

— Должно быть, с ним что-то происходит, раз он дошел до того, что совершить кражу.

Пока я говорил об этом, я внезапно почувствовал, что атмосфера очень неловкая. В оранжерее было так тепло, но как мог разговор быть таким мрачным? Это не было чем-то серьезным, это было просто предположение.

— Конечно, трудно смириться с потерей, но… Было бы неплохо получить немного пирожных после того, как дал человеку то, что ему нужно.

Последнее предложение было почти шуткой. Не то чтобы я хотел, чтобы Квон Идо улыбнулся, но мне хотелось, чтобы атмосфера немного разрядилась. Но по какой-то причине он пробормотал с пустым выражением лица.

— …Хорошо.

Я почувствовал себя неловко. Он слишком серьёзно выслушал банальный ответ. Поэтому я спросил его, будет ли это тоже полезно, и он с готовностью ответил, как будто это было совершенно очевидно.

— Да. Сильно.

— …

Я не знал, что это такое, но, похоже, это помогло. Итак, он мог счастливо улыбаться с таким освежающим лицом.

— В этом есть смысл. Я также знаю, что ты из тех людей, которые отдают свое, когда любят кого-то.

— Эм, ну…

— Но я не могу этого сделать. Отдать это.

Квон Идо, смеясь, медленно встал. Лепестки цветов, упавшие на пол, были раздавлены чистыми новыми туфлями. Независимо от того, как я на это смотрел, это было действие, которое можно было рассматривать только как преднамеренное.

— Я стараюсь не позволить отнять что-либо, что принадлежит мне.

— …

Какой человек отнимет что-то у Квон Идо? Возможно, нму придется нести двойную ответственность, даже если он украл это по ошибке.

— Ну… Это могла бы быть другая история, если бы я отдал ему это своими руками.

Он сказал это и протянул руку с доброй улыбкой. На его руке, ладонью вверх, ничего не было. Я на мгновение задумался, что это значит. Он дернулся и пошевелил рукой.

— Давай пройдем внутрь.

Я рефлекторно положил руку на руку Квон Идо. Как и в день нашей помолвки, он осторожно сжал ее. Слегка прохладная температура тела создавала чрезвычайно уютное ощущение.

Как сказал Квон Идо, врач пришел, как только наступил день. Женщина, представившаяся профессором Шим, была врачом, заведующим отделением для людей с особым полом больницы Soenho. Она взяла у меня кровь, провела различные анализы и тщательно осмотрела, нет ли чего-нибудь необычного.

Результат был нормальный. За исключением странных с самого начала деталей, никаких особенностей обнаружено не было. Концентрация феромонов и различные состояния здоровья были выше нормы, чем когда-либо прежде.

Это было естественно. Я хорошо спал и хорошо ел, поэтому было бы странно, если бы у меня возникли проблемы. Немного беспокоило то, что течка стала нерегулярной, но профессор Шим сказала это так, как будто это не имело большого значения.

— Это явление обычно происходит между людьми, у которых есть метки, но иногда, если совместимость феромонов хорошая, цикл может быть немного ускорен, чтобы подстроиться под другого человека.

Когда она произнесла эти слова, профессор Шим посмотрел прямо на Квон Идо. Итак, в конце концов, мой цикл ускорился из-за того, что я отреагировал на феромоны Квон Идо. Дело не только в том, что он был настолько доминантным, но она также сказала, что это произошло потому, что у меня не было иммунитета к альфа-феромонам.

— Вероятно, в течение полугода он будет скорректирован, и как только он станет совпадать с партнером, он устаканится.

Это не могло быть очень сложной ситуацией. Мы не были женаты, так что, если бы у нас были одинаковые циклы? Если бы целью Квон Идо было иметь наследника, он бы обрадовался этому, но уже дал понять, что не хочет этого.

— С вашим здоровьем проблем нет…

Когда профессор Шим сказала это, я начал рефлекторно избегать взгляда Квон Идо. Это произошло потому, что я не мог забыть реакцию отца в тот день, когда он услышал нечто подобное. Больше не было смысла рассчитывать цикл, так насколько бесполезным, по мнению Квон Идо, я был?

— Слава Богу.

Но в тот момент, когда я подумал об этом, одна фраза пронзило мой слух. Мягкий голос заметно отличался от голоса моего отца.

— Вот и все.

Это было облегчением. Никаких реальных проблем выявлено не было. Я даже услышал, что единственное решение моей сложной течки — это не ингибитор, а феромоны Квон Идо.

В любом случае, результат оказался удовлетворительным, и Квон Идо позвонил секретарю и направился обратно в компанию. Он посмотрел на меня с сожалением на лице и сказал, что сегодня мне придется ужинать одному. Я хотел сказать это еще раз: я могу есть в одиночестве.

— …Но проблема в том, что это все еще разочаровывает.

Я со вздохом уткнулся глубоко в ванну. От теплой воды поднимался пар. Это была не ароматная бомбочка для ванны, как в прошлый раз, а что-то вроде соли. Благодаря инструкциям Квон Идо, один из работников приготовил ужин, как только я закончил принимать ванну.

— Не жди, иди спать.

Я чувствовал себя, мягко говоря, сложно. В голову пришло много мыслей, затем они снова исчезли, а вскоре меня снова накрыли случайные мысли.

Была только одна причина для беспокойства: Квон Идо. Квон Идо, человек, которого я не знал всего месяц назад, теперь стал моим женихом. Вещи, которые он показал мне, указывали на один факт, который теперь был неоспорим.

Я думаю я ему нравлюсь. Даже если это не была любовь, то это было хоть что-то похожее на влюблённость. То, как он заботился обо мне и лелеял меня, было похоже на привязанность.

Честно говоря, я бы солгал, если бы сказал, что ничего не знаю. Я просто не мог этого признать и с самого начала подозревал, что так оно и есть. Выводы казались неверными, поэтому я до сих пор это отрицал.

Проблема заключалась в том, было ли это предчувствием того, что вскоре у меня возникнут к нему чувства, с которыми я не смогу справиться?

Говорили, что когда у человека появляется свободное время, первое, что он делает, это ищет, кому отдать свое сердце. Концом уединения стало одиночество, поэтому чем больше было места, тем больше нам хотелось его заполнить. Как только я вошел в этот дом, оставшееся у меня пространство, не составлявшее даже дюйма, выросло, чтобы вместить его.

С каких пор это началось?

Когда я понял, что дискомфорт, который он мне показал, был ревностью, или когда раньше я успокаивал себя, вспоминая его взгляд, когда он утешал меня во время течки, или когда он был со мной во время течки, которую я всегда проводил один, или когда он старался изо всех сил уделить мне время.

Догадок было так много, что трудно было найти правильный ответ. Нет, возможно, это была проблема, на которую с самого начала не было однозначного ответа.

— …

Я поднял голову и посмотрел на небо за прозрачным стеклянным окном. Это было время, когда солнце садилось, поэтому его цвет был загадочным, как будто на него вылили фиолетовую краску. Мне бы хотелось видеть небо из ванны, это было именно то, на что я однажды в шутку надеялся.

«Седжин»

Если подумать, он назвал меня Седжин. Поцелуй был естественным, но то, как он утешал меня в слезах, было неуклюжим. Однако, когда он коснулся моего уха, он действовал так искусно, как будто это происходило постоянно.

«Седжин…»

Прежде чем я успел глубоко задуматься, я вылез из ванны. Я грубо отряхнул мокрые волосы, надел только халат и вышел из ванной. Капли воды падали на пол, но обращать на это особого внимания не приходилось.

Как только я вернулся в комнату, мой мобильный телефон зазвонил как раз вовремя. Звонил секретарь Ким, и как только я увидел это имя, я почувствовал какое-то напряжение. Я ответил на звонок спокойно, пытаясь совладать с неприятным ощущением в желудке.

— Да, господин Ким.

— Директор. Это я.

Это слова я слышал уже несколько раз, хотя я уже не был директором. Но прежде чем я успел указать на этот факт, я услышал голос секретаря Кима.

– Думаю, Вам скоро придется зайти в дом своих родителей.

Глава 19

Высокие стены совсем не изменились со времен моего юношества. Когда я впервые приехал сюда, они были такими пугающими. Кажется, я чувствовал страх, что, войдя в это место, я уже никогда не смогу оттуда выйти.

Как оказалось, мои опасения оправдались лишь наполовину. Поначалу моя жизнь была похожа на тюрьму, но в конце концов меня выгнали. К счастью, мысль о том, чтобы прожить за этим забором всю оставшуюся жизнь, не стала реальностью.

— Директор.

Секретарь Ким, стоявший рядом со мной, говорил осторожно.

— Все в порядке?

При этом вопросе мне едва удалось оторвать взгляд от вершины стены.

— Да, я в порядке.

Это был исключительный дом. Главный дом, где жили мои отец, мать, Миндже и Соён. Дом моего отца, где я жил с юности и ушел по собственному желанию, как только мне исполнилось 20 лет.

— Давайте пройдем внутрь.

«Я думаю, скоро Вам нужно будет вернуться домой.»

Я не знал, насколько сильно изменились мои мысли в тот день после слов господина Кима. Почему мой отец звал меня? Могло ли случиться так, что Миндже попал в аварию? Я задавался вопросом, не пытался ли Квон Идо отправить меня обратно, потому что я ему не нужен.

Однако, вопреки таким ожиданиям, секретарь сказал, не сумев скрыть своей нервозности.

— С семьей… Он сказал, что хочет пообедать.

Это было странное заявление. Это было настолько неожиданно, что я даже смутился. Место, где можно поесть с семьей. Не было никаких причин звать меня сюда. Я не мог присоединиться к семье, о которой говорил мой отец.

— …Я думаю, ему есть что сказать.

Ну тогда, должно быть у него ко мне какое то дело. Скорее всего это были не те слова, которые можно было передать через секретаря.

Во всяком случае, по этой причине я приехал в свой родной город спустя долгое время. Как только я спросил Квон Идо, стоит ли мне встретиться со своей семьей, он ответил, что в этом нет ничего страшного.

— Я отвезу тебя туда.

Как найти свободное время человеку, настолько занятому работой? Хуже того, за рулем этой машины будет не Квон Идо, а его водитель.

— Нет, секретарь Ким решил забрать меня.

Я думаю, что причина, по которой выражение его лица не улучшилось, когда я это сказал, заключалась в том, что он просто видел вещи со странной точки зрения. Это было неприятное ощущение, которое бесследно исчезало, стоило мне моргнуть.

— Я переночую там, поэтому, пожалуйста, скажите Ли Тэсону отдохнуть. График его работы— это полный  беспорядок.

Это было сказано в шутку. По возможности, я бы хотел вернуться в тот же день, но не мог игнорировать возможность того, что Миндже меня поймает. Вместо того, чтобы делать это дважды, лучше было решить все проблемы сразу.

Квон Идо засмеялся, как будто мои слова были забавными, и предложил очень простое решение.

— Тогда возьмите вот это.

По одной конкретной причине я уже давно не носил костюм. Его приготовили в гардеробе, и я каким-то образом знал, что размер мне идеально подходит. Надев рубашку, галстук и пиджак, я почувствовал себя так, будто вернулся в те времена, когда был директором.

— Молодой господин, вы здесь?

Пройдя через большие ворота и ухоженный сад, я нашел вход в дом. Он был не таким большим, как дом Квон Идо, но и не маленьким. Я счастливо улыбнулся старику, который встретил меня у входной двери.

— Давненько я вас не видел.

Старик в свободной юбке был человеком, который воспитывал меня в детстве вместо моих занятых родителей, а также воспитывал Миндже и Соён. Он также был человеком, который тайно готовил мне еду, когда все сотрудники игнорировали меня. С тех пор, как я уехал из дома, у меня не было с ним никаких контактов, поэтому прошло несколько лет с тех пор, как я встретил его.

— О, я думаю, твоя семейная жизнь складывается хорошо. Цвет твоего лица значительно улучшился.

— Ха-ха… Может быть, это потому, что я там так хорошо ем.

Я слегка согнул талию, чтобы дядюшка Мун мог коснуться моего лица. Теперь, когда он стал старше, рука, коснувшаяся моей щеки, была грубой. Дядюшка Мун, который похлопывал себя по лицу, как будто держал на руках ребенка, быстро отступил, как только услышал позади себя чужой голос.

— Седжин?

Это была моя мать. Ее длинные волосы были аккуратно собраны, на ней было облегающее платье, ни на дюйм не растрепанное. Она всегда была такой, как павлин, который любил украшения.

— Тебе, должно быть, было трудно приехать. Председатель в кабинете, так что подойди и поприветствуй его.

Мои отношения с мамой всегда были неоднозначными. Если бы кто-нибудь спросил ее, плохие ли у нас отношения, она бы ответила «нет», но если бы ее спросили, хорошие ли у нас отношения, она бы промолчала. Несмотря на то, что мы прожили вместе десять лет, мы очень мало общались.

— Я вернусь. Секретарь Ким, вы можете передать это персоналу.

Я подмигнул господину Киму и вошел в дом. Секретарь, стоявший сзади, передал сумку с покупками, которую он держал, сотруднику, ожидавшему поблизости. Это был подарок, который Квон Идо посоветовал мне забрать домой.

— Это вино, его можно оставить при комнатной температуре. Квон Идо дал нам это, чтобы мы могли попробовать его во время еды.

Вино, казавшееся на первый взгляд дорогим, хранилось в винном погребе его дома. Было ли коллекционирование алкоголя, его хобби? На просторном складе вина были разделены по странам, годам и типам. Это было редкое зрелище, заставившее мои глаза блуждать, но я, вероятно, не был так удивлен, как когда увидел бутылку, которую он достал.

— …Вы хотите отдать это мне?

— Да, ты не любишь вино?

Это было вино, рыночная стоимость которого превышала 50 миллионов вон. Проблема была не только в цене, это был редкий напиток, который невозможно было найти, даже если бы я попробовал. Я мог это сказать, посмотрев на этикетку на бутылке и номер, написанный на лицевой стороне.

— Это просто напиток… Кажется, это слишком…

— Говоря, что это слишком…

Квон Идо покачал головой, спрашивая, что я имею в виду. Он добавил что-то, и я не знал, серьезно это или шутка.

— Человек, который заслуживает больше всего в этом доме, — это Чон Седжин.

Стук.

— Отец, это Чон Седжин.

— Входи.

Голос отца раздался из-за тяжелой деревянной двери. Когда я осторожно открыл дверь, я увидел отца, стоящего не за столом, с правой стороны кабинета. Выглядело так, будто он практиковался в игре в гольф.

— Вы звали меня…

— Да.

Клюшка для гольфа коснулась мяча для гольфа. Мяч покатился и едва не попал в лунку. Тск, мой отец щелкнул языком и заговорил со мной, не удостоив меня взглядом.

— Что насчет него?

Это было самое главное. Он вернул мяч для гольфа на место и подвинул плечами, чтобы занять нужную позицию.

— Как у тебя дела с этим парнем?

—… Все хорошо.

В присутствии Квон Идо мой отец всегда обращался к нему почтительно. Теперь же он был «тем парнем» без каких-либо колебаний. С самого начала он не нравился моему отцу, но теперь мне казалось, что он полон враждебности.

— Все нормально.

На этот раз мяч для гольфа покатился прямо и упал точно в лунку. Только тогда мой отец удовлетворенно улыбнулся и положил клюшку на плечо.

— А как насчет детей…?

— …

Я медленно опустил глаза. Вероятно, это было то, о чем он хотел спросить больше всего с самого начала. Должен ли я быть благодарен, что он первым спросил о наших отношениях, или мне следует разочаровываться, что он не проверил наши отношения более внимательно?

— Мы еще об этом не говорили.

— Хм.

Мой отец громко вздохнул, как будто он был ошеломлен. Его нахмуренная бровь выглядела крайне раздраженной. Он постучал себя по плечу клюшкой для гольфа и медленно подошел к столу.

— Я даже позвонил тебе после того, как у тебя прошла течка…

Я держал спину прямо и держал рот на замке. Несмотря на то, что я стоял прямо, мне казалось, что я проваливаюсь в пол. Мои плечи медленно опустились, а голова склонилась, сама того не желая.

— Это все еще…?

— … Что…

— Тск, ты не можешь хотя бы притвориться, что понимаешь.

Мой отец рылся в своем столе с нахмуренным лицом. Казалось, он что-то искал в беспорядочной куче документов.

— Даже если вы двое еще не связали себя узами брака, поскольку вы двое живете в одном доме, вам следует зайти хотя бы так далеко.

Только тогда я понял, о чем «этом» говорил мой отец. Короче говоря, он хотел спросить, занимался ли я сексом с Квон Идо.

— Отец.

— Брось это.

Мой отец все еще перебирал бумаги, стоя ко мне спиной. Он выбрал несколько листов и аккуратно их разложил, затем вытащил еще несколько листов и отложил в сторону. Похоже, он не собирался со мной разговаривать, увидев мое лицо.

— Квон Идо… Похоже, он не хочет, чтобы я забеременел, пока не будут оформлены документы.

Он сказал мне: «Я не жду этого от тебя». Похоже, он не собирался заводить от меня детей, поскольку не предпринял ничего, даже когда у меня наступила течка. Однако, поскольку отец хотел потомства, похоже, их желания были противоположными.

— …Что?

Мой отец был поражен и оглянулся на меня, держа в руках документы. Широко открытые глаза, казалось, спрашивали, что это значит. Я сжал кулаки и открыл рот максимально спокойным голосом.

— Когда я затронул тему детей, он сказал, что не хочет этого…

— Он сказал, что?

Глаза-ястребы яростно уставились на меня. Если бы я сразу не дал прямого ответа, то, похоже, произошла бы крайне негативная реакция. Конечно, я мог сказать только одно.

— Да. Квон Идо сказал это.

— …

Внутри кабинета воцарилась удушающая тишина, но я не мог открыть рот. Я просто опустил взгляд и ждал, пока он что-нибудь скажет, но отец вдруг стиснул зубы.

— Будь ты проклят…

Почему он так разозлился? Какая польза была бы для моего отца, если бы у меня был ребенок от Квон Идо?

— Итак, Седжин, ты понимаешь, что только что сказал?

— …Да.

— Какой ты идиот!

Отец закричал и швырнул клюшку на пол. Сломанные пополам части покатались по полу. Он подошел ко мне широкими шагами и схватил меня за плечи обеими руками.

— Его мнение не важно. Вы должны как-то родить этого ребенка. Понял?

Широко открытые глаза были полны нервозности. Это не было поводом для такого волнения, но это была странно чрезмерная реакция.

— …Это не то, что я могу сделать только по своему желанию.

— Почему ты не можешь сделать это так, как нужно, а? О чем ты говоришь? Разве ты не говорил, что он сексуально мотивирован феромонами? Ты доминантный омега…

Мой отец, сказавший это, на мгновение остановился. Возможно, это произошло потому, что он с опозданием вспомнил, что обычно у меня нет феромонов. Вдруг звук скрежетания зубов снова проник в мои уши.

— Этого не достаточно.

— …

Я прикусил плоть во рту, стараясь не выдать себя. Когда я говорил, что дела идут не так, как я хочу, я не имел в виду феромоны. Я открыл рот, чтобы извиниться, но отец занервничал и прервал меня.

— По крайней мере, ты должен был что-то сделать во время течки. Ты хочешь сказать, что не можешь даже заманить альфу, будучи доминантной омегой?

Строго говоря, никаких усилий его заманить не было. Нет, даже если бы я выполнил всю работу, я бы не смог заиметь ребенка, если бы Квон Идо не захотел.

Чтобы омега забеременела, необходимо уведомить об этом альфу. Это означало, что ему придется глубоко вставить в меня свой пенис и удерживать его там какое-то время. Гораздо важнее было то, что завязывание узла может произойти только по воле альфы.

— Почему он говорит о документах?… Парень, который даже не может рассказать людям о своей помолвке, как он смеет говорить о подаче документов?

— …О моей помолвке не объявляют?

Когда я спросил еще раз, отец внезапно отпустил мое плечо. Силы было не так уж и много, но мне хватило, чтобы на мгновение споткнуться. Он посмотрел на меня, когда я выпрямил позу, и нахмурился с серьезным выражением лица.

— Seonho Group блокирует каждую статью об этом.

Это не было такой уж странной новостью. Во-первых, не было ли официальное объявление отложено на время? Но это было не то, о чем думал мой отец, продолжая сердитым голосом.

— Ты знаешь, как быстро распространяются эти слухи? Слух должен был появиться уже давно, но индустрия и средства массовой информации не поднимают по этому поводу шум. По какой причине Seonho Group имеют такой контроль над всеми?

— …

— Этот парень не собирается жениться на тебе. Просто предлог, чтобы держать тебя в заложниках. Эта змея…

Теперь мне казалось, что я знаю, почему мой отец был одержим рождением потомства. Мой отец хотел установить связь между Haeshin и Soenho group. Несмотря на то, что наш брак до сих пор не был освещен в средствах массовой информации, я верю, что наш брак и потомство сыграют огромную роль в осуществлении его намерений.

— …Они просят о чем-нибудь Haeshin, держа меня в заложниках?

Но было еще много чего, чего я не понимал. Прежде всего, причина, по которой этот брак состоялся в первую очередь.

Что дал Квон Идо, женившись на мне?

— Проблема в том, что мы ничего не знаем!

Мой отец кричал и ходил по кабинету широкими шагами. Должно быть, он чувствовал себя довольно некомфортно, вращаясь в одном и том же месте.

— В этом мире нет ничего бесплатного. Я не прошу преемственности или денег, так зачем Квон Идо использовать такого омегу, как ты?

Это был правильный вопрос. Этот вопрос всегда возникал у меня в конце нашего разговора с Квоном Идо. Проблема была в том, что мой отец беспокоился больше, чем я.

— Мне следовало в первую очередь обратить на это внимание, когда они просили о помолвке, а не о свадьбе…

Слова, которые мой отец продолжал бормотать, в основном касались обвинений в его самодовольстве и трусости Квон Идо. Если я правильно прислушался, это выглядело так, как если бы Квон Идо мягко уговорил моего отца, загнанного в угол, заключить отвратительно несправедливый контракт.

— Отец.

Поэтому я решил задать последний вопрос, который никогда не хотел задавать. Хотя я знал, что этот брак был контрактом, была одна вещь, которую я хотел знать.

— Что, по словам Квон Идо, он тебе даст?

Это действительно было что-то, за что заплатили определенную цену. Это был один из бизнес-инструментов, а для моего отца — карта, позволяющая воспользоваться возможностью.

Я не хотел знать цену людям. Я не хотел узнавать, за какую сумму меня продали, какие условия были оговорены или за что меня выторговали.

— Система безопасности Seonho Electronics.

Но мой отец ответил равнодушным тоном. Он стоял высокий и неподвижный, смотря своими жадными глаза.

— Они сказали, что если я передам омегу нашей компании, Soenho предоставит нам системные разрешения для внедрения ее в приложение. Ну… тебе больше ничего знать не нужно.

Омега нашей компании. Должен ли я считать, что мне повезло, что добавлено слово «наш»?

— Но прошли дни, а контакта не было. Когда я первый с ними связываюсь, они всегда игнорируют меня, ссылаясь на то, что заняты…

— …Разве нет контракта?

Я спросил на всякий случай. Контракт, оставляющий доказательства, имел важное значение в бизнесе. Но мой отец глубоко вздохнул с задумчивым выражением лица.

— Этот ужасный ублюдок дал мне инвестиционные деньги. Они сказали мне оставить их вместо первоначального взноса, потому что было бы опасно, если бы утечка информации о контракте произошла. Я верил ему изо всех сил, потому что его слова звучали привлекательно, и произошла эта катастрофа.

Возможно, отец лишь поверил словам Квон Идо и подписал устный договор. Это было самодовольное поведение, не подобающее моему отцу, но если человеком, с которым он имел дело, был Квон Идо, оно того стоило. Со своим характерным властным тоном он чередовал доверие и тревогу, доводя людей до предела.

И все же что-то было странно…

— Знаешь, сколько предложений поступило за это время? Хороших мест было много, хоть они мне и не очень нравились. Ты хоть представляешь, насколько ухудшился наш имидж из-за всех этих отказов.

Дело не в том, что я не понимал беспокойства отца. Это была возможность, которая представилась в чудесное время, и если он ее упустит, то больше никогда не получит эту возможность. Однако он сказал, что высокая производительность сопряжена с высоким риском, поэтому нужно учитывать множество факторов.

— Если он и дальше будет таким…

— …

Даже мне стало неприятно при этих последних словах. В моей голове возникла сцена, как Квон Идо выгоняет меня. От холодных глаз до бесстрастных слов, вылетающих из его рта.

«Мне не следовало доверять тебе.»

— Седжин.

Я вздрогнул и поднял голову. Оказалось, я смотрел в пол, не замечая этого. Когда я тупо моргнул, отец снова подошел ко мне и схватил меня за плечо.

— Помнишь, что я сказал о том, что это твой последний шанс?

У меня было зловещее предчувствие. Как будто я однажды услышал, как отец что-то сказал за моей спиной. Как будто я мог почувствовать, что эти жадные глаза собирались мне сказать.

— Слушай отца внимательно.

Мягкое введение не оставляло никаких вариантов. Он поддержал меня ласковым голосом, как будто я должен был кивнуть, не задавая вопросов.

— Пожалуйста, принесите мне этот документ.

Глава 20

Моя комната представляла собой небольшое помещение недалеко от входной двери. Мне сказали, что ее отремонтировали, как только я съехал, и что теперь там живут сотрудники. Внутри даже была небольшая ванная, так что комнатой было удобно пользоваться.

Время до обеда, я провел время в гостиной, в тишине. Отец не выходил из кабинета, мама тоже не спускалась со второго этажа. Они, вероятно, не спустились бы туда, где я был, только если бы дом не загорелся.

Я сидел там два часа. За окном начался дождь. Небо, где скрылось солнце, было затянуто темными тучами, и в темном пространстве лил дождь.

— Я не прошу тебя украсть их, я просто говорю, давай займемся этим побыстрее.

Я бесконечно смотрел на дождливый пейзаж, размышляя над тем, что сказал мой отец, и взвешивал, что мне следует делать, а чего не следует делать.

«Ты герой нашей компании, Седжин».

Я не хотел быть героем, я просто хотел быть сыном. Мой отец, который не смог выполнить даже это простое желание, ожидал чего-то грандиозного в ответ. Даже не спрашивая, чего я хочу или что-то в этом роде. Он требовал выполнения обязанностей вместо того, чтобы предоставить мне мои права.

— …Если Квон Идо узнает, он обязательно разорвет нашу помолвку.

Я пытался набраться смелости и сказать это, но на моего отца это не подействовало. Он просто похлопал меня по плечу, словно спрашивая что-то очевидное.

— Разрыв помолвки? Вы даже не женаты.

Да, это была правда. Мы не были женаты, мы просто дали словесное обещание.

— Тебе стоит хорошенько подумать. Как ты думаешь, этот брак будет успешным, если ты не сделаешь то, что я прошу?

— …

— Нет, он бросит тебя.

Пол продолжал втягивать меня. Я словно упал в глубокую лужу и медленно погружался, начиная с лодыжек. Рука моего отца на плече была тяжелой, как непомерная ноша.

— Единственный, кому ты можешь доверять, — это твоя семья.

Я хотел спросить. Был ли я включен в эту семью? Было ли место для сына, который не стал героем?

— Что ты можешь сделать после того, как тебя вот так бросят, ведь ты больше не директор?

Я всегда жил, решая проблемы по мере их поступления . Это означало, что я не беспокоился об отдаленном будущем и жил, решая конфликты сразу. Но на этот раз я продолжал гадать, что может случиться позже. Мой разум, который трясся, как буй в море, был готов перевернуться без всякой цели.

— Тебе просто нужно правильно поступить. Даже если этот парень вышвырнет тебя, разве тебе некуда вернуться?

Было ли мне действительно куда вернуться? Даже если бы меня бросил Квон Идо или если бы моя помолвка была разорвана, разве мой отец не разочаровался бы во мне? Разве он не вышвырнул бы меня без всякого шума и возни, поскольку я уже все закончил и посыпал прахом?

— Ты помнишь, кто тебя воспитывал до сих пор, верно?

— …Конечно.

Почему я должен этого не помнить? Если бы не мой отец, некому было бы подобрать кого-то вроде меня.

— Да, здорово, что ты понимаешь. Ты мой сын, поэтому, конечно, тебе следует проявить мудрость.

Это было чувство, которое невозможно выразить словами. Я не расстраивался и не страдал от боли, но меня тошнило, как будто меня вот-вот вырвет. Если бы я допустил ошибку, то, что было подавлено, могло бы вырваться наружу.

«Допустим, у тебя есть кто-то, кого ты любишь».

Квон Идо тоже должен был спросить меня. Итак, что бы вы сделали, если бы украли что-то у того, кого любите? Если бы я это сделал, я бы смог принять более мудрое решение.

Как давно это было? К тому времени, как мелкий дождь перешел в изморось, мой урчащий желудок едва успокоился. Миндже, которого не было дома, вернулся.

Он вошел в дом, не раздумывая, и замер, увидев, что я выхожу ему навстречу. Я думал, то, как он был одет с головы до пят, отражало характер нашей матери.

— Ты здесь? Ты пришел рано.

— …Ты, ты!

Миндже широко открыл рот, как будто собирался указать на меня пальцем.  Наверное, я никогда не мечтал, что у него будет шокированное лицо. Казалось, что мой отец был равнодушен и не сказал Миндже и Соён, что я приду.

— Почему ты дома?

Миндже подошел ближе и я уловил слабый аромат. Его лицо было суровым, но в глазах сразу же появилось странное выражение. Он задал вопрос с выжидающим взглядом.

— Вы разорвали помолвку?

— …

Конечно, если бы помолвка была расторгнута, я бы не смог войти в этот дом. Нет, возможно, это произойдет скоро.

— Я пришел сюда на ужин, потому что меня позвал отец.

От моих слов, надежда исчезла с лица Миндже. Если он не мог скрывать выражение лица, то что же он собирался делать, когда войдет в общество? Конечно, беда будет не у Миндже, а у его подчинённых.

— Ты покрасил волосы.

Я заметил, что волосы Миндже стали более темными, а уголки его рта медленно приподнялись. Более того, глубокий розоватый цвет? Высокомерное впечатление сменилось на довольно нежное. И все же он был хорошеньким, совсем как наша мама.

— Тебе идет.

— …

Миндже быстро повернул голову от легкомысленного комплимента. Он прикрыл рот рукой и прочистил горло. Видеть, как его уши краснеют, было не очень приятным чувством.

— … Что это за одежда? Я вижу это впервые.

Он внимательно осмотрел мой костюм настороженными глазами. Как парень, который очень интересовался одеждой, наверное, он сразу понял, что это не мое. Это был впечатляющий талант.

— Это не готовая одежда…

Несмотря на это, я чувствовал это, пока носил одежду. Бордовый костюм со светлым спрайтовым узором вряд ли можно было считать готовым, так как все детали были подогнаны под мою фигуру. Длина была великолепная, но талия не такая уж большая.

— Мне подарили.

— Подарок? От кого…

Миндже, который спрашивал, нахмурившись, закрыл рот, нахмурившись. Кажется, он быстро сообразил, кто подарил мне костюм. Я не совсем согласился и просто пожал плечами.

Вместо того чтобы подняться в комнату, Миндже последовал за мной в гостиную. Когда я сказал ему сначала вымыть руки, он вышел из себя и спросил, ребенок ли он. Я сказал это полушутя, но он хоть и ворчал, но вежливо пошел в ванную.

— …

— …

Конечно, хотя мы и находились в одном пространстве, между нами не было никакого диалога. Спрашивать его, чем он занимается, было утомительно, а на обсуждение других тем сил не хватало.

— Чон Седжин.

Миндже был тем, кто не мог вынести тишины. Он поднял скрещенные ноги и задал вопрос с несколько нерешительной интонацией.

— … Этот парень хорошо с тобой обращается?

Ох, эта тема была немного сложной.

— Я слышал, что у Квон Идо действительно дерьмовый характер. В индустрии ходили слухи, и я уверен, что ты тоже их слышал.

— Ха…

Я тихо вздохнул и слегка нахмурился. Как сказал Миндже, я был хорошо осведомлен о слухах о Квон Идо. Что ж, реальный опыт общения с Квон Идо сильно отличался от слухов.

— Он не издевается над тобой, не так ли?

— Он милый. Он очень вежливый.

— … Этот ублюдок вежлив с тобой?

Глаза Миндже расширились, как будто он не мог в это поверить. Мне казалось удивительным, что люди игнорировали слова о том, что он был добр ко мне, но вместо этого сосредоточились на том, что он использовал формальную речь.

— Он использовал почтительные обращения во время разговора со мной даже на церемонии помолвки.

— Думаю, это потому, что там были взрослые.

Я не знал, о каком взрослом Миндже говорит, но, вероятно, причина была не в этом. Он бы не разговаривал так с моим отцом, если бы вообще относился к нему как к взрослому.

— Он действительно милый. Вы не представляете, как любезно он со мной разговаривает.

— Сумасшедший.

Квон Идо всегда говорил мне, что я добрый, но по-настоящему добрым был Квон Идо. Он, естественно, использовал официальную речь и относился ко мне как к равному. За исключением случайного властного отношения, которое было просто врожденным. Для него, как для человека, который всегда оставался на вершине, было бы хуже не быть таким.

— …Так ты доволен? Своим браком?

Миндже с нервным выражением лица распрямил ноги. Глядя на то, как они тряслись, можно было решить, что он нервничает. Он был похож на нашу мать, но его поведение, когда он беспокоился, было похоже на поведение нашего отца.

— Эй, я спросил тебя, доволен ли ты.

Строго говоря, это была помолвка, а не брак. Даже тогда было неясно, проведем ли мы день как семейная пара. Но вместо того, чтобы указать на этот факт, я решил соответствующим образом сменить тему.

— Но ведь мой брат единственный, кто беспокоится обо мне.

— …

Лицо Миндже ожесточилось. Выражение его лица внезапно стало холодным, как будто он был покрыт грязью. Его плотно сомкнутые губы были искривлены под углом, а переносица слегка сморщена.

— Блядь, ты говоришь как старший брат.

С этими словами он встал и вышел из гостиной. Это был сердитый топот, кто бы это ни видел, но я не стал преследовать Миндже таким образом.

* * *

Я планировал остаться на ночь, но ушел из дома, как только закончил есть. Мой отец убеждал меня поскорее уйти, и только Миндже жевал губу со сложным выражением лица. Тем не менее, причина, по которой я не мог остаться, заключалась, вероятно, в том, что разговор, который произошел в течение дня, остался на душе в виде угольков.

Секретарь Ким взял на себя вождение вместо уже ушедшего с работы водителя. Он сказал, что пришел забрать меня, когда я приду и сопровождать меня, когда я уйду. Я не стал отказываться и с готовностью сел в машину.

— О, пожалуйста, едем ко мне домой, а не в дом Квон Идо.

— …Вы говорите о том месте, где раньше жили?

Секретарь Ким, пытавшийся завести машину, остановился, держась за рычаг. Он повернул голову и посмотрел мне в лицо. Он, казалось, был озадачен тем, правильно ли он понял.

— Если ты не знаешь где это, я поведу.

— …

Я сказал это так, как будто это была шутка, и он завел машину, ничего не ответив. Возможно, его навыки вождения были первоклассными, потому что он был водителем моего отца. Я думал, что господин Ким был лучше, чем первоначальный водитель.

— Хорошо, что есть кто-то, кто присматривает за ней.

До переезда в дом Квон Идо я не решил что делать с квартирой, в которой жил. Это было не потому, что мне было грустно расставаться, а потому, что я был уверен, что скоро вернусь. Не будет ли сложно возвращаться туда?

— Директор.

— Я больше не директор.

Наконец я сказал ему о том, что откладывал некоторое время. Когда меня повышали по службе, он каждый раз менял обращение ко мне, но не было никаких признаков того, что он сделал бы это после того, как я стал безработным. Он взглянул на меня в зеркало заднего вида.

Я выпрямил осанку.

— Молодой господин.

— …Говори пожалуйста.

Послышался шум выдыхаемого воздуха. Будучи молодым господином, это название вызывало у меня зуд и неловкость всякий раз, когда я слышал его время от времени. Это было обращение, которое Ли Тэсон никогда бы не использовал.

— Могу ли я спросить, почему вы собираетесь в квартиру?

Секретарь Ким спросил с очень обеспокоенным видом.  Похоже, он думал, что я направляюсь в квартиру потому, что не хочу идти к Квон Идо. Это было так нелепо, что я начал смеяться, даже не осознавая этого.

— Как ты думаешь, Квон Идо издевается надо мной?

Я слышал, что впечатление дядюшки Муна о моей внешнем виде улучшилось, но почему Миндже и секретарь сомневались в Квон Идо? Даже равнодушная Соён посмотрела на меня с жалостью, когда я выходил из дома. Неужели я так плохо контролировал выражением лица, или эти люди слишком волновались?

— Нет, вообще-то… Вы хорошо выглядите.

Господин Ким, который не умел лгать, послушно выдал правду. Он также сказал, что, поскольку в последнее время я не искал снотворное, он волновался.

— …У меня осталось много снотворного.

— …

— Последние дни в нем не было необходимости.

За окном снова пошел дождь. Капли, стекая по окну, оставляли длинные следы. Секретарь Ким включил дворники и неопределенно спросил.

— Вы оставили квартиру, чтобы можно было в нее возвращаться?

— Ну, и это тоже…

Я подумал, что было бы идеально, если бы пошел небольшой дождь. Наверное, мне не следует так думать, потому что я носил такую дорогую одежду.

— Мне нужно иметь место, куда я могу вернуться.

Непреднамеренно мои мысли вышли наружу. Господин Ким промолчал, не ответив. Возможно, ему нечего было сказать, но тот факт, что он не пытался меня слишком утешать, был причиной того, что мне было с ним комфортно.

После этого он не задавал мне никаких вопросов, пока я не попал домой. Я решил немного поспать, пока едем. Я не мог толком заснуть, а просто прислонился головой к окну и тихо закрыл глаза.

— Мы на месте.

За окном все еще шел дождь, когда я открыл глаза после слов секретаря. Господин Ким, знавший о моей любви к дождю, заметил это и припарковал свою машину на открытой парковке. Он первым вышел из машины, затем открыл зонтик и дверь заднего сиденья.

— Вы беспощадны. Нехорошо промокнуть под дождем, но нормально смотреть на это?

— Если на вас попадет дождь, вы простудитесь.

Я пытался сказать это деликатно, но секретарь Ким был тверд. Даже несмотря на то, что это он был мокрым под дождем.

— Помощник Ким простудится.

Я вышел из машины и взял зонтик, который держал господин Ким. Я думал, что он, вероятно, собирается прикрывать меня до входа, но мне не хотелось, чтобы меня провожали так далеко. Он нахмурился, когда я положил на него зонтик и указал на водительское сиденье.

— Пожалуйста, возвращайтесь. Спасибо за вашу тяжелую работу.

— …Я пойду.

Как и предполагалось, было полезно правильно прочитать атмосферу. Думаю, он знал, что я не отступлю, даже если мы ввязаемся в ненужную ссору. Я осторожно повернулся к входу, увидев, как он сел на водительское сиденье.

Наконец я вернулся сюда. Точно так же, как когда я работал директором, все, что произошло до сих пор, казалось сном. Расслабление, которое цвело в моем сердце, медленно угасало, а я даже не замечал этого.

Если бы я все равно собирался вернуться, мне бы вообще хотелось никогда не уезжать. Мне не следовало мечтать о возможности поселиться где-нибудь еще с таким мышлением.

Каждый раз, когда я делал шаг, я чувствовал запах дождя. Запах сырой земли, свежей травы, влажного воздуха и нежный запах дерева.

— …

Внезапно я остановился. Была ночь, и под темным небом кто-то стоял перед входом в здание. Человек держал зонтик в одной руке и смотрел на часы на левом запястье.

— … Квон Идо?

Звук был настолько тихим, что его заглушил дождь, но он инстинктивно поднял голову. Взгляд, который я встретил издалека, казалось, медленно охватил меня всего. Вместо того, чтобы остановиться, как дерево с корнями, на этот раз я начал двигаться в его направлении.

— …

— …

Было такое чувство, будто я сплю. Каждый раз, когда я делал шаг, мое сердце билось под шум дождя. Я тупо посмотрел на него и успел открыть рот только тогда, когда был всего в трех шагах от него.

— …Почему…

— …

— Почему Вы здесь?

Квон Идо спокойно посмотрел на меня непоколебимыми глазами. Даже в темноте его облик отчетливо запечатлелся в моем сознании, от изящно нарисованных глаз до острой переносицы и плотно сомкнутых губ. Медленно закрывая и открывая глаза, он тихо ответил.

— Просто случайно.

Дождь шел, слабо ударяя по зонтику. Говорят, некоторые совпадения  неизбежны. Не слишком ли совпадение этого человека неизбежно? Можем ли мы действительно назвать совпадением то, что было сделано намеренно?

— Я проходил мимо.

Это была чепуха. Я задавался вопросом, почему этот человек проходил мимо квартиры, где я жил. Не было причин, по которым он мог бы стоять под дождем один с зонтиком.

— Мне было интересно, когда вернется Чон Седжин.

— …

Как ни странно, в тот момент, когда я услышал эти слова, я подумал, что вернулся. Не в семейный дом, где я прожил всю свою жизнь, и не в квартиру, которая была моим убежищем, а просто по словам Квон Идо.

— Уже немного поздно.

В дружеских фразах содержалось сожаление, которого нельзя было выразить. Слова Квон Идо были наполнены тоской, которую не выказывали даже те члены семьи, которых я видел весь день.

— …Тебе нравится мокнуть под дождем?

Квон Идо спросил и я импульсивно опустил руку, держащую зонтик. Зонт упал и перевернулся на землю, наполнившись дождевой водой. Когда я сделал шаг ближе к нему, Квон Идо наклонил ко мне зонтик.

— С этого момента… думаю, мне это будет нравится.

Должен ли я просто сказать, что время было выбрано правильно? Или лучше сказать, что я понял намек?

Мои веки медленно закрылись. Обзор был полностью заблокирован, а дыхание Квон Идо стало ближе. В нос, наполненный запахом дождя, донесся ароматный феромон.

Его губы нежно коснулись моих. Губы, сложенные под зонтиком, дрожали, и я не мог определить, кому они принадлежат. Мы долго не выходили из под зонтика, когда дождь прекратился.

Глава 21

Я слышал, как дождь стучит по бесшумной машине. Это был звук моросящего дождя, отскакивающего от окна автомобиля. Я аккуратно положил руки на бедра и уставился на дождливый пейзаж вдалеке.

По мирной дороге не проехало ни одной машины. На улице было поздно и шел дождь. Фары машины светили далеко вперед, и падающий дождь разбивал небольшие фрагменты света.

Ах, это очень странно.

Помня об этом, я взглянул на Квон Идо. Он сидел на водительском сиденье и молча смотрел прямо перед собой. Он слегка схватился за руль, обнажая умеренно выступающие вены на руке.

— …Тебе нравится находиться под дождем?

На ум пришло то, что произошло с ним недавно. Наше медленное дыхание, феромоны Квон Идо, парящие на кончике моего носа, и мягкие губы, приближающиеся под тенью наклоненного зонтика.

Как долго он меня ждал? Его губы были слегка прохладными. Нет, возможно, это произошло потому, что он изначально был человеком с низкой температурой тела. То же самое произошло и с рукой, которая позже обхватила мою щеку.

Он очень медленно потер уголки моих щек. Он осторожно провел указательным пальцем по краю моего уха, как будто прикасался к хрупкому предмету. Его большая рука, достаточно большая, чтобы закрыть все мое лицо, медленно двинулась вниз и погладила шею.

Это определенно была холодная рука, но каждый раз, когда он ко мне прикасался, мне было жарко. Почувствовав головокружение настолько, что у меня затряслась шея, я схватил Квон Идо за руку, как будто держал спасительную веревку. Он нежно прикусил мою нижнюю губу и так же медленно отодвинул свои губы от меня, как и пришел.

— Давай пойдем домой.

Я не мог понять, почему мне стало так стыдно за его слова. Возможно, это произошло потому, что мое тело жаждало Квон Идо всего лишь после одного поцелуя. Возможно, это произошло потому, что меня переполняло раскаяние за мое поведение.

Несмотря на это, я последовал за Квон Идо до его машины. В машине никого не было, поэтому Квон Идо с легкостью сел на водительское сиденье. Когда я спросил, водил ли он сам, он улыбнулся и ответил:

— Иногда легче не иметь водителя.

Я не понимал, что это значит, пока не сел на пассажирское сиденье. Я неожиданно осознал присутствие Квон Идо в тот момент, когда дверь машины закрылась и звуки снаружи затихли.

Для ясности, это был не первый наш поцелуй. Когда у меня наступила течка, мы еще плотнее переплели языки. Это был нетерпеливый поступок, подобный пересохшему горлу, и именно нетерпеливый поступок свел меня с ума.

Но почему этот банальный поцелуй более нервный, чем тот поцелуй тогда?

Он завел машину и поехал по пустынной полосе. Атмосфера была настолько неловкой, что ее трудно было передать словами. Феромоны Квон Идо были повсюду в машине, настолько, что я чувствовал их, даже когда смотрел в окно.

Да, я рад, что нет водителя. Если бы это было так, мне пришлось бы беспокоиться не только о Квон Идо, но и о его невиновном водителе.

— …Уже поздно, но спасибо за вино. Благодарю Вас, мне очень понравилось.

Мне удалось придумать, о чем поговорить, чтобы поднять настроение. Выбор темы был неплохим, но Квон Идо не проявлял особой активности.

— Твои губы не имели вкус вина.

— …

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он говорит. Когда я с опозданием обернулся с озадаченным выражением лица, он весело приподнял уголок рта.

— Я просто дразню.

Я думал об этом снова и снова, но чем больше я смотрел на него, тем больше он отличался от того, что я знал. У него не было привычки, чтобы шутить такие шутки.

— Я рад, что тебе понравилось. Ты можешь пить все, что есть дома, поэтому выбирай все, что понравится. Если тебе нравится хороший спиртной напиток, он есть в шкафу.

— Да хорошо…

Мне не нравилось много пить. Я никогда не ел достаточно, чтобы напиться, и никогда даже не пил, если только это не было простой вежливостью. Особой причины не было, но я просто ненавидел чувство затуманивания разума, когда напивался.

— У тебя был хороший разговор с семьей?

На вопрос Квон Идо я незаметно для себя дернулся и задрожал. Я устремил взгляд в окно и открыл рот, как будто ничего не произошло.

— Да спасибо.

Спасибо. Хотя в конце концов я ушел оттуда, потому что не мог больше этого терпеть.

«Пожалуйста, принеси только один документ».

Слова моего отца застряли глубоко в моем сознании, как заклинание. Слова, к которым мне следует прислушаться, потому что Квон Идо бросит тебя, были подобны грязи, которую нельзя смыть. Слова критики начали возвращать ощущение реальности, которое забрал Квон Идо.

— Но почему ты не переночевал там?

— …

Квон Идо явно не собирался идти мне на встречу. Он не должен быть таким беззаботным. Я только выбрал тему, которую не хотел обсуждать или упоминать. Плюс, он что-то сказал, когда я не ответил.

— Хоть ты и направился в свою маленькую квартирку.

— …Дом не маленький.

— Он маленький.

Это был уверенный голос. Хотя он даже не видел внутреннюю часть дома, он не мог не говорить уверенно. Он постучал пальцами по рулю и тихо заговорил.

— По крайней мере, это было не лучшее место для побега.

Не было абсолютно ничего, что могло бы опровергнуть слово «побег». Это правда, что я убежал, а потом внезапно столкнулся с Квон Идо. По его словам, это было совершенно случайно.

— Если бы пошел дождь, ты мог простудится.

Тон был резким, но глубоко внутри он был обеспокоен. Я прислонился к спинке сиденья и спокойно открыл рот.

— Я не хотел попасть под дождь.

Честно говоря, я не хотел попасть под дождь. Я импульсивно опустил зонтик, но разве сам Квон Идо не защищал меня от дождя? Если бы не он, я бы спокойно пошел домой, остался на ночь и привел в порядок мысли.

Конечно, была одна причина, по которой я не мог попасть под дождь.

— Одежда, которую дал мне господин Квон Идо, я не могу ее испортить.

— …

Он молча посмотрел на меня, а затем его лицо стало слегка пустым. Когда наши глаза встретились, я точно увидел, как дернулись его глаза. Наконец он снова посмотрел прямо перед собой и пробормотал внятным голосом.

— …Слава Богу.

Был ли он рад, что я не попал под дождь, или рад, что я не испортил его одежду? На ум пришли две причины, но по какой-то причине я подумал, что это ни одна из них. Это была всего лишь незначительная причина, но у Квон Идо, если смотреть со стороны, было слишком сентиментальное выражение лица.

— Я отправляюсь в Америку.

Я тупо моргнул, услышав слова, которые он внезапно произнес. Уличный фонарь прошел мимо, косо осветив переносицу его высокого носа. Он положил запястья на руль и медленно шевельнул губами.

— Сейчас проходит собрание акционеров CitiGroup.

Как человек мог так выглядеть? Хоть я и видел это лицо почти каждый день, в такие моменты я не мог к нему привыкнуть.

— …Сколько дней Вы будете там?

В CitiGroup Квон Идо был внешним директором. Это было бы обычным явлением, но из-за расстояния это занимает некоторое время.

— Я уезжаю завтра…

Квон Идо замолчал и слегка повел бровями. Затем, словно о чем-то задумавшись, его глаза стали прищуренными и узкими.

— Примерно неделю.

— …

Одна неделя. Это означало, что с завтрашнего дня до следующей недели мне придется оставаться одному в этом большом доме. Точнее, там был бы персонал.

— Когда вернусь, я привезу тебе подарок.

Он говорил легко и осторожно крутил руль. Прежде чем мы успели это осознать, мы добрались до дома Квон Идо.

— Чего бы ты хотел?

Должен ли я попросить у него нужную информацию? Если бы мне все равно пришлось ее получить, было бы лучше получить ее непосредственно от Квон Идо.

— …Нет, мне ничего не нужно.

Но это было похоже на сон. Он упомянул условия помолвки, обсудил их с моим отцом, а затем спросил его мнение. Чтобы это произошло, между мной и Квон Идо не хватало слишком многого.

— Подумай об этом неделю. Если после этого тебе ничего не понадобится, думаю, я захочу, чтобы ты снова дал мне ключи от машины.

— …Вы мне угрожаете?

— Может быть и так.

Ключи от машины все еще лежали в моей комнате. Они оставались на столе и ни разу не использовались.

— Я правда… все в порядке.

Квон Идо сказал мне взять все, что он мне дал, но я не знал, не лопнет ли у меня желудок, если я возьму все это. У меня было стойкое ощущение, что три обычных автомобиля, по его меркам, однажды превратятся в три дома.

— Вы уже даете мне все, что мне нужно.

Тем временем Квон Идо въехал в гараж и умело остановил машину. Он не показывал никакой реакции, пока не переключил передачу и не заглушил двигатель. Я задавался вопросом, действительно ли он обиделся на этот раз. Только когда я подумал об этом, он тихо открыл рот.

— Я знаю, тебе ничего не нужно.

Пропитанный феромонами голос был скорее монотонным, чем сердитым. Сказав сухо, он отстегнул ремень безопасности и протянул мне руку.

— Я знаю, что Чон Седжин — человек без жадности, и я также знаю, что ты — человек, который может иметь что угодно для себя, и мне не придется это тебе давать.

Внезапно левая рука Квон Идо отстегнула мой ремень безопасности. Когда ремень медленно скатился, он постепенно наклонил верхнюю часть тела ко мне. С небольшого расстояния он прошептал тихим голосом.

— Это всего лишь моя жадность.

— …Жадность?

— Надеюсь, Чон Седжин будет думать обо мне хотя бы неделю, выбирая подарок.

Это было достаточно близко, чтобы я мог задержать дыхание. Казалось, мое прерывистое дыхание достигло Квон Идо. Глаза, опущенные на некоторое расстояние, медленно встретились со мной взглядом.

— Я надеюсь, что ты будешь вспоминать меня, используя эту вещь.

Рука, отпустившая ремень, прошла мимо моего уха. Он прошел вдоль линии моего подбородка, едва касаясь, и остановился на затылке, где был галстук. Он проследил завязанную часть, словно проверяя ее форму, и аккуратно сложил воротник моей рубашки.

— Например, так же, как ты не смог сегодня выбраться под дождь из-за одежды, которую я тебе подарил.

— То есть…

— Я надеюсь, что эти небольшие изменения произойдут.

Последние слова были настолько тихими, что их едва можно было услышать. Это был голос, похожий на дыхание, словно исчезал на ветру. Когда мои глаза дернулись от ощущения щекотки в ушах, он прошептал.

— Я собираюсь тебя поцеловать… Почему бы тебе не закрыть глаза?

Как по волшебству, мои веки опустились, как только я услышал эти слова. Губы, нежно касавшиеся друг друга, были невесомы, как падающее перышко. Помолчав так некоторое время, Квон Идо слегка обхватил мой подбородок и наклонил голову.

— …

Было холодно, потому что раньше я стоял под дождем. Теперь же здесь было так тепло и уютно.

Нежный язык проник в пространство между моими губами. Он оставался в таком положении, словно ожидая моего разрешения, но когда я не воспротивился, он еще немного расширил свою территорию. Ощущение во рту было настолько сильным, что у меня по спине пробежали мурашки.

Мой мозг словно растворялся. Феромоны  в слюне сняли напряжение во всем моем теле. Язык Квон Идо переплелся с моим, а правая рука, поддерживающая ремень, потянулась к моему затылку.

Ощущение длинных пальцев, тянущих мои волосы, было необычным, независимо от того, когда я это чувствовал. Затылок, шея, за ушами и даже внешнее ухо. Одно за другим, нежные руки ласкали все, до чего могли дотянуться. Он перевел взгляд и провел другой рукой по области вокруг моих глаз.

Это казалось подтверждением того, кем я был. Квон Идо все время сосредоточивал на мне все свое внимание, как бы вспоминая все, что на меня повлияло. Об этом мне рассказали льющиеся феромоны и периодическое дрожащее дыхание.

— …

Я схватил Квон Идо за запястье, мои веки слегка дернулись. Если бы я этого не сделал, мне казалось, что я где-нибудь упаду от удовольствия, которое он мне приносил. Вместо того, чтобы отодвинуться от меня, Квон Идо еще сильнее сжал губы.

Я никогда не думал, что смогу быть так доволен всего одним поцелуем. Я бы пришел к нему раньше, если бы знал, что это произойдет.

Радость хлынула потоком из глубины моего желудка. Каждый раз, когда он касался моего языка, мне казалось, что задняя часть моей шеи покрывается мурашками.

Он лишь коснулся моей шеи и раздвинул губы после приятного поцелуя. Я осторожно поднял взгляд и встретился с горящим взглядом Квон Идо. Его черные глаза сверкали предвкушением.

— Чон Седжин.

Голос стал более приглушенней, чем обычно. Тем не менее, это было ясно и в то же время так же элегантно, как и всегда.

— Я человек, который может дать тебе больше, чем ты думаешь.

Феромон, который всегда был тяжелым, как мокрое дерево, теперь был ярким, как будто распустился цветок. Он был настолько сладким, что у меня закружилась голова, как будто он испускал аромат, привлекающий насекомых.

— Тебе нужно оправдать мои деньги, так что не лучше ли выбрать что-нибудь.

— …У меня нет никаких желаний.

Я говорил настолько искренне, насколько мог, но мне казалось, что мое сердце дрожит. Квон Идо, спокойно смотрящий на меня, открыл глаза и улыбнулся.

— Ну… Тогда давай узнаем это через неделю.

Он ответил и тут же выпрямился. Идо взял что-то с заднего сиденья и протянул сумку.

— Возьми это. Это тот самый парфюм, о котором ты говорил.

Марка косметики, о которой он говорил, была написана на сумке для покупок, перевязанной белой лентой. Заглянув внутрь, я увидел такую же чисто-белую коробку. Я этого не осознавал, потому что был покрыт феромонами Квон Идо, но чувствовал ароматный запах, исходящий из сумки с покупками.

— Спасибо. Я воспользуюсь этим с удовольствием.

Что касается духов, то я лишь время от времени пользовался теми, которые мне приносил секретарь Ким. Обычно это было что-то неуклюже имитирующее феромоны, и единственной целью его распыления было «притвориться омегой». Хотя, вероятно, это не имело никакого эффекта.

— Каждый раз, используя его, я буду думать о Вас.

— …

Пока я говорил, не раздумывая, Квон Идо на мгновение остановился. Он тихо выдохнул и медленно моргнул. Вскоре он рассмеялся и пробормотал про себя.

— Интересно, ты сделал это нарочно…

Это было приятный взгляд. На его лице появилась слабая улыбка, такая милая, что даже мне, глядя на это, стало легче.

— Пойдем. Ты, должно быть, устал.

Духи я не доставал. Я планировал вернуться в свою комнату и открыть их, поэтому вышел вслед за Квон Идо из машины. Его феромоны помогут запомнить его лучше, чем духи. Я не произносил эти слова вслух.

* * *

Духи, которые подарил Квон Идо, представляли собой прозрачный флакон травяного цвета с лепестками цветов и кубическими бусинами, сделанными из ткани. Крышка была сделана из круглых бусин, а лента, обернутая вокруг носика, выглядела как полупрозрачные крылья. Как и ожидалось от изделия с мотивом ландыша, дизайн оказался действительно аккуратным.

Аромат, который поначалу был освежающим, со временем постепенно превратился в водянистый цветочный аромат. Стойкий аромат, который оставался, но не был подавляющим, казалось, напоминал аромат жасмина и роз, как бомбочку для ванны, которую я недавно использовал. Насладившись этим ароматом в полной мере, после некоторых раздумий я поделился частью парфюма в пустой флакон, прилагавшийся к нему.

На следующее утро я сказал об этом Квон Идо, когда он уходил из дома.

— Пожалуйста, дайте мне руку на минутку.

— Руку?

Даже сегодня Квон Идо был прекрасно одет: в простом костюме и жилете с двумя пуговицами. Галстук был слегка серым, но если присмотреться, то в очень мельчайших деталях был виден логотип бренда.

— Почему ты вдруг просишь моей руки…

На его лице было озадаченное выражение, но он протянул мне руку, ничего не сказав. Рука, которую он протянул ладонью вверх, была примерно на дюйм больше меня. Пока я осторожно держал его за руку, он спокойно наблюдал за тем, что я делаю.

— …Ты распыляешь духи?

— Да, те, который мистер Квон Идо дал мне вчера.

Тыльная часть руки, а не запястье. Я надушил его духами и потянулся к свободной руке. Он протянул мне вторую руку, как хорошо дрессированный щенок. Я мягко сжал тыльные стороны наших ладоней и слегка согнул уголки рта.

— Люди, работающие в офисе, говорили, что распыление духов на тыльную сторону рук, а не на запястья, продлевает их стойкость.

Квон Идо внимательно посмотрел мне в лицо. «И что?», как будто спрашивая об этом. Я дал Квон Идо небольшой флакон духов и поднял голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Теперь Вы будете думать обо мне, пока этот запах не исчезнет.

Глава 22

У меня не было намерения быть романтичным. Я хотел, чтобы это запомнилось мне так же, как Квон Идо. Я ждал Квон Идо в этом огромном доме, надеясь, что он меня будет вспоминать.

— …

Взгляд Квон Идо внезапно потемнел и он медленно заморгал. Он поджал губы и тихо опустил глаза, вглядываясь в аромат, который скользнул по его руке.

— Это… проблематично.

Проблематично? Я не мог спросить его, что он имел в виду. Слова, вылетающие словно вздох, попадали прямо в мои уши.

— Теперь я не смогу работать.

— …

Временами я думал о нем как о чрезмерно прямом человеке. Как он мог сказать что-то подобное с серьезным выражением лица? Возможно, он понял, а мог и не понять, о чем я думал, но говорил он с легкой улыбкой.

— Я скоро вернусь.

Дом Квон Идо был почти в три раза пустее, чем обычно. Вся территория была слишком большой, а утренние часы были достаточно медленными, чтобы их можно было счесть неинтересными. Я пошел в оранжерею, как обычно, с книгой в руке, и даже мой спутник Ли Тэсон был полностью поглощен атмосферой.

— …Моя зарплата увеличилась.

Ли Тэсон произнес только одну фразу. Я был готов задать ему еще вопросы, но потом понял, почему его доход увеличился, и предпочел промолчать. Мне не казалось необходимым упоминать, что это была компенсация за заботу обо мне.

На завтрак подавались икра морского ежа и кальмары, приготовленные в холодном виде. Он был немного кисловат, но аппетит разжигал. Пухлые креветки, приготовленные на гриле, чон и восхитительно приправленный юкхэ — все это пункты меню, которые учитывали мои предпочтения.

П.п. Чон- разновидность блинов.

Юкхэ- блюдо из сырой говядины.

Я вернулся в свою комнату, как только закончил есть, и скучно провел время. Посмотрев на ключи от машины на столе, я решил вернуть их Квон Идо, когда он приедет. Он никогда не поднимал тему ключей от машины, если я изначально не поднимал ее.

— Целая неделя…

Я спокойно сидел на диване, глядя в никуда. Целая неделя без него. Если бы у меня не было никаких идей, то время длилось бы долго. Если у меня есть задание, то время тянулось быстро. Период независимости, в течение которого человек, который дал это задание, остававшийся в тени, мне не мешал.

«Пожалуйста, принеси только один документ».

Задание нужно было выполнить. Мне ничего не оставалось, как подчиниться приказу. Это означало, что речь шла не о том, делать что-то подобное или нет, а только о том, как это сделать.

Дело не в том, что мне было неприятно. Мне было очень жаль, но мои чувства к Квон Идо еще не созрели. Даже если между нами был искренний поцелуй и немного флирта. Я мог успокоить себя тем, что Квон Идо не чувствовал ко мне ничего.

— …Почему тебе пришлось покинуть дом в такое время?

Если бы существовал Бог времени, он, несомненно, был бы очень интересным существом. Или дразнить меня было его любимым времяпрепровождением.

Я медленно поднялся с дивана и на цыпочках подошел к двери, не издавая ни звука. Несмотря на то, что я был единственным в комнате, с этого момента я чувствовал себя обязанным проявлять осторожность. Я вышел из комнаты и направился в кабинет на втором этаже, куда он предупредил меня не заходить.

Если бы меня спросили, почему этот кабинет, я бы сказал, что это была просто интуиция. Квон Идо там работал и уделял этому особое внимание. Обычно важная информация хранилась в таком месте. Я, конечно, надеялась, что Квон Идо, дотошный человек, не будет ничего хранить в доме с помолвленным с ним незнакомцем.

— …

Я шел по длинному коридору, пока не достиг кабинета в конце. Мое сердце забилось быстрее. Из-за ковра на полу я даже не слышал шагов, но представлял, что если прислушаюсь, то смогу услышать свой учащенный пульс.

Таким образом я дошел к двери кабинета. Я прижал холодные руки к знакомой дверной ручке. Я не был уверен, чувствовал ли я тревогу из-за того, что собирался сделать, или из-за чего-то еще.

Я осторожно повернул ручку на двери кабинета. Поскольку мои руки были холодными от напряжения, даже обычно холодный металл казался теплым. Ладони у меня вспотели, и я боялся, что не смогу взять ручку, так как был напуган.

Я сглотнул сухую слюну и крепче сжал дверную ручку. Медленно, очень медленно. Длинную дверную ручку дернули. Я уже собирался сделать более активный шаг.

— …

Клац. Дверная ручка, плавно скользившая вниз, остановилась посередине. Казалось, она за что-то зацепилась, и дверь даже не повернулась правильно, не говоря уже о том, чтобы открыться. Наконец выпустив вздох, который я сдерживал, я беспомощно рассмеялся.

Кабинет был закрыт.

* * *

Некоторые вещи в мире невозможно добиться упорным трудом. Как бы сильно я этого ни хотел, зачастую это оказывалось неэффективным, если условия не позволяли этого. Я не думал, что нужно добавлять еще усилий, потому что примеров было очень много.

Поэтому, когда я проверил запертый кабинет, первое, что пришло на ум, было облегчение. Это было ничто, и это в конечном итоге разочаровало. Я не был уверен, что меня разочаровало, но не сожаление о том, что я не смог найти информацию.

Я старался изо всех сил, но не смог ее найти.

Я не знал, где эта информация.

Это было хорошее оправдание, даже если это означало, что меня назовут глупым и неумелым сыном. Отец, скорее всего, поймет, что я ничего не могу с этим поделать. Квон Идо заявил этим, что не доверяет мне, и что я мог сделать?

— Ты спал?

Квон Идо позвонил мне на следующий день. В Соединенных Штатах был еще ранний вечер, возможно, около 18:00. Я не мог заснуть даже после приема двух снотворных, поэтому всю ночь ворочался в постели.

— Нет… я уже проснулся.

О, мне следовало откашляться и только потом принять звонок. Я никогда не думал, что мой неловкий надтреснутый голос может оказаться настолько унизительным.

— Вы благополучно прибыли?

– Я доехал благополучно… Я не знал, спишь ты или бодрствуешь.

— …

Я остановился на мгновение, собираясь встать с кровати. Если бы он был слишком сообразительным, он мог бы обнаружить что-то, что ему не нужно было знать. Я услышал приятный голос на другом конце телефона, потирая болезненные виски.

– У тебя все еще сильная бессонница?

— Нет, вчера…

Это просто отличалось от нормы. Я собирался ответить, что хорошо сплю в эти дни, но вдруг заметил что-то необычное и резко замолчал. Я хорошо спал в этом доме и никогда не употреблял снотворное, так откуда Квон Идо узнал, что я страдаю бессонницей?

— …Я не мог спать спокойно, потому что Квон Идо не было здесь.

Вместо того, чтобы задавать уточняющие вопросы, я решил осторожно изменить тему. Я сделал это потому, что момент был слишком неподходящим, чтобы задавать вопросы. Он говорил мягко, как будто вежливые слова и пустая болтовня были не так уж и плохи.

— Ты можешь спать в моей комнате, так что делай, что тебе удобно.

— Да хорошо…

Я не мог отказать простой вежливостью. В тот момент, когда я услышал его слова, я был по-настоящему очарован.

— Для чего вы позвонили?

Я поднялся со своего места и отдернул занавеску, закрывавшую окно. В свете раннего утра зеленый сад казался удивительно загадочным. Когда я сел на подоконник и открыл окно, в меня повеяло приятным воздухом.

– Это ничего особенного, но я оставил кое-какие материалы, так что мой секретарь зайдет днем. Если ты не против, мог бы ты передать ему это...

— Если это материалы…

Нечистая совесть не нуждается в обвинителе, не так ли? Как только я услышал эти слова, я выпрямился. Квон Идо говорил, как обычно, со своим уникальным, ясным произношением.

– В моей комнате на столе будет стоять ноутбук. Просто отключи подключенный накопитель и отдай его секретарю.

— Вы имеете в виду USB?

Почему Квон Идо, который был таким дотошным, что-то оставил после себя? Путешествуя 10 часов в другую страну? Учитывая, что он послал секретаря, он уехал из страны один, без секретаря?

– Да, USB. Если все в порядке, ты можешь пойти и посмотреть прямо сейчас.

Я снова закрыл окно. Меня тошнило, и мое сердце, казалось, билось с перебоями. Когда я ничего не ответил, Квон Идо добавил спокойным тоном.

– Не клади трубку.

— …Я не положил трубку.

Я старался говорить тише и делал вид, что все в порядке. Повода для беспокойства не было, потому что он ничего не знал и не просил меня объясняться. Конечно, данные, на которые ссылался Квон Идо, не совпадали с той информацией, которую я искал.

Я пошел через коридор, прижав телефон к уху, к комнате Квон Идо. На другом конце телефона было тихо, и мне пришлось немного шуметь, чтобы он услышал мое дыхание. Я по привычке попытался постучать в дверь, но остановился и опустил руку.

- Ты позавтракал?

Как только дверь открылась, Квон Идо спросил меня. Я медленно поджал губы, наслаждаясь потоком феромонов.

— Еще нет. А вы?

Когда я задал этот вопрос, мягкий голос тихо ответил.

— Мне скоро пора идти есть.

— Пожалуйста, не пропускайте приемы пищи.

Что сказал Квон Идо ранее? Он сказал мне делать то, что удобно, и я могу спать в его комнате. Возможно, для меня лучше  будет быть бесстыдным и быть в долгу перед ним, чем принять снотворное, которое не действовало. Просто почувствовав на мгновение его феромоны, я закрыл глаза.

— Ты здесь?

— Да, это черный USB, верно?

На столе стоял ноутбук с логотипом Soenho. Возможно, он имел в виду подключенный рядом USB. Я вынул его и по ошибке сосредоточился на стопке бумаги рядом с ним.

— Позже секретарю…

Губы мгновенно сомкнулись. Я собирался сказать, что передам это его секретарю, когда он придет. Мое горло сжалось, и дыхание стало сдавленным, когда я изо всех сил пытался выговорить слова, как будто камень упал мне на грудь.

— Я беспокою тебя с самого утра…

Я не мог понять ни слова из того, что сказал Квон Идо. Мои уши заложило, и мне показалось, что я услышал громкий неизвестный сигнал. Я глубоко вздохнул, когда он повесил трубку, прощаясь, и взял в руку отключенный сотовый телефон.

* * *

Я понятия не имел, как прошло время. Я выскочил из комнаты Квон Идо и снова заперся. Я бы простоял в ступоре до обеда, если бы персонал не позвал меня на завтрак.

Я почувствовал себя очень неловко после такого завтрака. Мне даже не хотелось идти в оранжерею, где я обычно бывал.

Мои любимые книги даже не привлекли моего внимания. Я молча сидел в комнате, лениво проводя время.

После того, как я закончил есть, ко мне пришел секретарь Квон Идо. В желудке было тяжело, как будто он заболел от слишком большого количества еды. Я боялся, что если я покажу, что болен, Квон Идо позвонит мне, поэтому я страдал один в своей комнате.

— Я здесь по поручению управляющего директора.

Секретарем оказался молодой человек лет 30-ти. Он носил узкие очки и чем-то напоминал секретаря Кима. Он получил USB-накопитель, который я ему вручил, и спросил, слегка удивленно.

— …Вам некомфортно?

Я заставил себя улыбнуться, потому что боялся совершить ошибку. Я сделал вид, что все в порядке, но на первый взгляд у меня возникло сомнение, действительно ли мое лицо настолько плохо выглядит.

— Нет, у меня были проблемы со сном. Сейчас все нормально.

Секретарь мгновенно кивнул, когда я открыл глаза. Кивнув, он сразу же вышел из дома — это был короткий визит. Секретарь выполнил поручение и сразу ушел.

— …Ха.

Я поднялся на второй этаж, нажимая на область вокруг живота. Мне по-прежнему не хотелось выходить из дома, а больной желудок доставлял мне дискомфорт. Было бы лучше, если бы я мог хотя бы немного поспать. До этого момента, меня мучила бессонница.

Последняя комната располагалась на втором этаже. Хотя приходить и уходить было далековато, в остальном это было идеальное место для отдельной комнаты.

Дверь закрылась со щелчком. Я давно здесь не был и хоть и решил, что это только мое место. Я никогда не чувствовал этого ни дома, ни в офисе, где работал с 20 лет.

Тем не менее, меня продолжало тошнить, потому что слова Квон Идо продолжали приходить мне в голову.

«Я принесу подарок, когда вернусь.»

Я вошел в то место, где был накрыт стол. Мягкий белый диван отделял гостиную от спальни с правой стороны. Она напоминала комнату Квон Идо, но имела немного другую планировку. Я сел на единственный диван вместо большого дивана и посмотрел на стол.

«Что ты хочешь?»

Если бы я сказал ему, чего хочу, как бы он отреагировал? Сколько он мог дать тому, кому помог с течкой и поцеловал?

«Я человек, который может дать вам больше, чем вы думаете».

Я осторожно взял бумаги со стола. Текст на английском языке был полон программной терминологии, которую я не понимал. Даже без новой терминологии было понятно, что представляют собой многочисленные диаграммы и пояснения.

— … По крайней мере, он не может дать мне это.

Это была та вещь, которую желал мой отец. Это была история о недавно анонсированном мобильном телефоне от Seonho Electronics. Квон Идо согласился предоставить моему отцу информацию о системе безопасности.

Я понятия не имел, сколько информации содержится в этой стопке бумаг, поскольку не был экспертом. Я понимал, что, по крайней мере, это продемонстрирует мою серьезность. Я представил, какое выражение лица сделает мой отец, который всегда не одобрял меня за мои недостатки.

«Как и ожидалось от моего сына.»

— …

О чем я думал, когда выносил это из комнаты Квон Идо? Мое тело опережало разум, и я пытался оправдать тот факт, что он не вернется еще несколько дней. В груди стучало и болело, но я старался не замечать этого и закрыл глаза.

Это была кража. Если бы Квон Идо узнал об этом, меня могли бы немедленно выселить из дома. Он не только разорвал бы нашу помолвку, но и подал на меня в суд за кражу. Когда он вернется, меня поймают на воровстве.

— Я должен это исправить, так не лучше ли рассказать об этом?

Моя рука слегка дрожала, когда я держал документ. Я боялся, что бумага помнется, поэтому осторожно положил то, что держал, на стол. В углу логотип Soenho group выглядел несколько помятым.

Было предпочтительнее вернуть документ, пока не стало слишком поздно. Возможно, этот документ не представлял бы никакой ценности для моего отца. Вернуться домой с пустыми руками было бы полезнее для моего здоровья, чем красть и наводить беспорядок.

— Бесполезный ублюдок…

Мой желудок скрутило до боли. Неизменный взгляд запечатлелся на моей коже, словно шрам, спустя бесчисленные годы. Вращающийся пол, казалось, поглощал меня по голову и сжимал затылок.

«Нет, он бросит тебя.»

Я не хотел, чтобы меня оставили одного, будь то мой отец или Квон Идо. Я не хотел снова оказаться на грани безумия, как тогда, когда я шел босиком по снегу.

«Единственные, кому ты можешь доверять, — это твоя семья».

Семья, которую я знал, была не такой. Кров, на который я надеялся и желал до сих пор, должно быть, был из тех, которые было трудно получить.

— …

Я чувствовал, что меня вот-вот вырвет в любой момент. Может быть, источником проблемы была еда, которую меня заставили съесть? Меня продолжало тошнить всякий раз, когда я хоть немного расслаблялся. Я бы почувствовал себя лучше, если бы меня вырвало хоть раз. Пока я думал об этом, мое тело рвано двигалось.

«Чон Седжин».

Было бы лучше, если бы он ничего не забыл. Он мог спрятать документы где-нибудь, где я не мог найти, например, в своем кабинете.

У меня создалось впечатление, что источник моей злости был неправильный, но я не мог здраво мыслить. Мысли, которые приходили одна за другой, были слишком неоднозначными, чтобы я мог их обдумать.

Я считал, что лучше не ужинать. Если бы я в таком состоянии съел что-нибудь еще, мой желудок не выдержал бы. Если бы Квон Идо позвонил, я бы сказал ему, что рано лег спать.

Я сел за стол с тайно украденными документами, разжевал и выпил несколько таблеток снотворного и пошел спать. Я свернулся калачиком, как в детстве, после того как накрыл голову одеялом. К счастью, я заснул раньше обычного, потому что не спал всю ночь.

Впервые за долгое время в тот день я испытал самый ужасный кошмар. Это был сон, в котором Квон Идо ударил меня по лицу с такими же холодными глазами, как у моего отца.

Глава 23

Так прошло три дня. Отсутствие Квон Идо уже не было таким бременем, как в первый день. На следующий день я вернулся в оранжерею и начал как раньше читать книги.

Квон Идо, как и обещал, поручил кому-то выполнить тяжелую работу по установке освещения в теплице, пока я был дома. Рабочие провели линию от потолка до лампочек, которые поздно ночью включались автоматически. Я не приходил, когда уже стемнело, но, даже не видя этого, мне показалось, что это прекрасно.

— Что Вы делаете завтра?

— Завтра?

Как обычно, я пил чай. Ли Тэсон спросил меня об этом совершенно внезапно. Я наслаждался прекрасным ароматом лаванды и любовался лепестками цветов, плавающими в чашке чая. Скорее всего, еще даже не наступил сезон цветения. Я подумал об этом и спросил Ли Тэсона, почему он интересуется, телохранитель выглядел еще более озадаченным.

— Управляющий директор сказал, что завтра не нужно выходить на работу.

— …Хм.

Что произойдет завтра? Я обдумывал это, но мне ничего не приходило в голову. Это был не тот день, когда Квон Идо возвращался, и не тот день, когда мне нужно было куда-то уйти. Единственное, что я мог предположить, это то, что Квон Идо в лучшем случае давал ему выходной.

— Ну… может быть, тебе стоит отдохнуть.

Квон Идо, должно быть, подумал также. Выражение лица Ли Тэсона изменилось, когда я заговорил об этой мысли. Он повторил за мной, отпил лавандовый чай, поморщился и медленно открыл рот.

— Могу я спросить Вас об одной вещи?

— Конечно.

Я отложил книгу, которую читал, и посмотрел Ли Тэсону в глаза. Он все еще хмурился, сжимая чашку огромными руками.

— Некоторое время я задавался этим вопросом. Есть ли смысл мне Вас защищать?

— …Хм.

Это пробудило мой интерес. Чего хотел Квон Идо, когда назначил Ли Тэсона моим телохранителем? Ни у кого не было причин быть так близко ко мне, если бы целью было не наблюдение.

— Ну, тебе следует спросить об этом своего начальника.

Я ничего не мог сказать в ответ. Не я его принял на работу, так откуда мне знать, о чем думал Квон Идо? Ли Тэсон утверждал, что он одновременно и телохранитель, и помощник, и если он сказал, что быть охранником бессмысленно, то он мог бы выполнять мои поручения.

— Я многого не знаю.

Ли Тэсон промолчал, когда я мягко ответил. Я вытащил телефон, посмотрел на время и встал. Приближалось время обеда, Ли Тэсон отложил книгу, которую читал, и присоединился ко мне.

Перед основным блюдом на обед подавали таракскую кашу с тонко нарезанными каштанами. Она была малиновой и липкой, но имела пикантный привкус, так что есть ее было не так уж и неприятно. Первоначально всегда подавали аперитивы, но несколько дней назад выяснилось, что пока подаются только те блюда, которые легче перевариваются. Как будто он уже знал, как я чувствовал себя в тот день.

Это было три дня назад. В тот день из комнаты Квон Идо были украдены документы. Меня стошнило всем, что я съел накануне, как только проснулся. Холодный пот, которым я был пропитан всю ночь, превратил постель в скомканные клочки, а цвет лица у меня стал бледным и непривлекательным. Если бы мой отец увидел меня, он бы выгнал меня, сказав, что я бесполезен.

Что было источником моей тошноты? Истинная картина оставалась несколько туманной. Я, очевидно, не мог переваривать пищу, но меня тошнило из-за кошмара, который я пережил той ночью.

«Ты уже должен был уловить суть.»

Квон Идо, которого я встретил во сне, имел на лице холодное выражение, которого он никогда раньше не показывал мне. Он прищурился и посмотрел на меня сверху вниз, как на незначительное насекомое. Давление феромонов, вероятно, было более болезненным, чем онемение и отек левой щеки.

Мои внутренности чувствовались так, словно их разрезали ножом. Квон Идо был единственным доминирующим альфой, которого я когда-либо встречал. Он никогда раньше не распылял такие свирепые феромоны.

Даже если это был просто сон, я решил, что лучше умереть. Ощущение от давления феромонов на мое обнаженное тело было более ужасным, чем переболеть гриппом в детстве. Это было мучительно больно и душераздирающе, настолько, что, когда я открыл глаза, все мое лицо было залито слезами.

Правда ли, что кошмары меняются каждый день? Нет, я думаю, что сон о холодном обращении со стороны Квон Идо был предпочтительнее сна о том, что меня изнасиловал неизвестный мужчина.

Как бы то ни было, опорожнив желудок, я сделал вид, что ничего не произошло, и спустился вниз, чтобы поесть. Это было просто инстинктивное упрямство, потому что выставлять напоказ свою боль было глупо. Это могло быть совпадением, но вся еда в тот день была кашей.

— Он сказал, что вернется послезавтра…

Я вернулся в свою комнату, сел на диван и подсчитал дату. Я думал, что неделя — это большой срок, но, пережив это, понял, что он ужасно короткий. Моё мышление было настолько сложным, что мне казалось, что на организацию моих мыслей ушёл целый день.

— …

Документы, которые я украл у Квон Идо, все еще лежали на столе в моей комнате. Я не мог заставить себя вернуться в его комнату, хотя знал, что мне придется это сделать. Несмотря на то, что я держал их в книжном шкафу на случай, если их найдет кто-нибудь из сотрудников, у меня появилась привычка доставать  и проверять их собственными руками во второй половине дня.

«Чон Седжин.»

Квон Идо разговаривал со мной во сне. Его замечания были не такими приятными, как обычно. То же самое можно сказать и о последовавших за этим холодных словах.

«Ты будешь долго сожалеть об этом».

— …

Раз или два в нашей жизни наступает момент, когда мы оказываемся на распутье. В моем случае это случалось много раз, и я чувствовал, что это еще один из них. Кого я должен предать: Квон Идо или своего отца?

— … Предательство.

Я громко рассмеялся. Как я смею использовать слово «предательство», когда он не верил, что я мог предать его? Даже если он был слишком уверен в себе, не слишком ли раздулось его эго?

Мне нужно было принять решение до прибытия Квон Идо…

Помня об этом, я опустил и поднял застывшие веки. Я не мог спать нормально больше трех часов эти три дня. Я не мог спать, даже если принимал снотворное, а когда дремал, я боялся, что мне приснится кошмар, поэтому не мог заснуть.

Подсознательно повернув голову, я заметил стеклянный купол на тумбочке рядом с кроватью. В день помолвки Квон Идо преподнес мне красиво оформленный букет. Рядом с ним я заметил духи в стеклянном флаконе.

…Конечно, лучше было бы вернуть это.

Я поиграл с кольцом на левом безымянном пальце, по привычке. Это было то, что я неосознанно делал в последние несколько дней, пока был погружен в размышления. Квон Идо подарил мне дом*, эту комнату и даже ключи от машины, которые я отложил в сторону.

П.п- не конкретно этот дом, а место куда можно возвращаться, где тебя ждут.

Независимо от того, насколько основательно я вырос, я понимал, насколько неосознанно я собирался сделать то, что собирался сделать. Сама мысль об этом была ужасной. Я бы уже давно положил документы на место, если бы не непрерывное жужжание голосов.

«Я знаю, как приятно воспитывать, даже животных…»

Целью этого брака было возвращение прежнего статуса Haeshin group, но разве мне не было необходимо существовать таким образом, чтобы доказать свою ценность? Целью моего существования было выполнение приказов отца, разве я не должен был сделать все, что в моих силах, чтобы защитить семью, к которой я когда-нибудь вернусь?

Несмотря на все мои усилия прийти к разумному выводу, беспокойство, которого я избегал, в конце концов нашло меня. Что бы ни случилось на следующий день, я должен был положить этому конец. Я провел три дня с этой мыслью. Хотя я знал, что важно действовать быстро, я не мог заставить себя принять решение.

— …

Наконец я встал со стопкой документов и тщательно спрятал их в углу книжной полки. Пройдет два дня, прежде чем Квон Идо вернется. Что бы ни случилось, решение придется принять уже завтра. Ничего не было бы решено, если бы я оставил все как есть и просто беспокоился об этом.

Я проигнорировал тот факт, что он сказал Ли Тэсону не приходить завтра на работу.

* * *

После ужина я принял ванну с солью, которую мне предложили сотрудники. Ванна с пеной имела запах лаванды, похожий на запах чая, который я пил в течение дня. Правда ли, что лаванда оказывает расслабляющее действие? Казалось, что скованность в затылке ослабла.

После душа я прыгнул на кровать в халате. Мои волосы все еще были влажными, потому что я лишь слегка вытер влагу. Я не мог даже пошевелить пальцем, хотя знал, что мне нужно переодеться и лечь.

Хорошо, что я заранее принял лекарство. Я почувствовал сонливость в самый подходящий момент. Все виды беспорядочных мыслей одна за другой разбрасывались в моей отдаленной части мозга. Ужас неизвестного кошмара исчез, незаметно для меня.

Я заметил, что после того, как заснул, стало очень жарко. Каждый раз, когда я вдыхал, от моей шеи исходил обжигающий жар, создавая ощущение, будто я проглотил огненный шар. Температура необычно повышалась, несмотря на то, что она не должна была быть такой высокой.

Я сплю?

Так я подумал сначала. Я не был уверен, могло ли это чувство возникнуть во сне, потому что мне снились такие яркие кошмары. Я проснулся с ощущением расслабления, как будто ничего не произошло.

— Седжин.

В конце концов, это был сон. Знакомый голос обратился ко мне как к Седжину и нежно прошептал мне. Когда я не ответил, сладкий голос снова ко мне обратился.

— Чон Седжин.

Мужчина схватил оба моих запястья и насильно прижал их к прикроватной тумбочке. Я не собирался сопротивляться, но казалось, что он не дал мне ни малейшего шанса. Он усмехнулся, схватив мое бедро другой рукой и раздвинув мои ноги.

— Если ты так сильно хотел трахаться, ты должен был сказать это словами.

Это было явно саркастично, но вместо того, чтобы чувствовать себя ужасно, мое сердце сжалось. Я не мог придумать оправдания почему я здесь, но и уйти от него я тоже не мог. Я глубоко вдохнул и открыл глаза.

— Раздвинь ноги как следует.

Его лицо было скрыто. Я понятия не имел, кем был этот другой человек, потому что мое зрение было размытым. Это был знакомый голос, но я никогда раньше не слышал его таким холодным тоном.

— …Ах.

Он положил руку мне между ног, ничего не сказав. Его пальцы коснулись моей интимной области и без колебаний погрузились в меня. Он остановился и что-то бормотал, проверив мою и без того влажную дырочку.

— С таким поведением…

Он глубоко вздохнул. Мужчина мгновенно убрал пальцы и сильнее сжал мои бедра. Он ослабил хватку на руке. Мои руки, однако, остались раскинутыми поперек кровати. Что-то огромное грубо пронзило меня вниз, пока я задыхался.

— …

Мои внутренности чувствовали себя так, словно их раздавило. Столб, который распахнул мою крошечную внутреннюю стенку, немного отступил, не давая времени среагировать. Он вошел до самого основания, без какого либо сопротивления.

— Ай, больно…

— Больно?

Мужчина рефлекторно остановил свои движения и переспросил слова, которые я простонал. Затем он расчесал волосы одной рукой и рассмеялся.

— Если я нажму вот так… Больно?

Мой полностью эрегированный пенис был схвачен огромной рукой. Я не был уверен, когда это началось, но с кончика уже капал предъэякулянт. Мужчина погладил мой кончик большим пальцем и надавил своим пенисом, который был глубоко внутри меня.

— Ха…

Нижняя часть живота была напряжена. Мои ноги напряглись, когда они были вытянуты до предела, а внутренние стенки, которые были максимально раскрыты, болели, как будто их разорвали. С другой стороны, ранее повышенное сексуальное возбуждение не проявляло никаких признаков ослабления.

— Если ты не хочешь чтобы я вел себя как ублюдок…

— Ах, хм…

— Было бы лучше расслабиться.

Внутренняя часть моих бедер задрожала. Он схватил меня за таз, как будто желая удержать от побега, когда я скрутил тело, как если бы у меня были судороги. Вышедший член долго царапал внутреннюю стенку и со шлепком входил внутрь.

Когда мужчина проник в меня еще несколько раз, я кончил. Я помню, как он выкрикнул что-то оскорбительное, когда увидел появившуюся сперму. Он нерешительно перевернул меня, как будто манипулировал каким-то предметом, и заговорил мне на ухо, проходясь пальцами между моих лопаток.

— Я говорил тебе, что ты пожалеешь об этом.

— Ах…

Ранее заблокированное дыхание громко выпустили. В то же время я широко открыл глаза, как будто переживал припадок. Боль, будто мое тело разрывали на части, исчезла, и все мое тело болело, как будто на него вылили кипяток.

— Хф… Хмпф

Я свернулся калачиком, но жар, который уже начал распространяться, остановить было невозможно. Стиснув зубы, я оттащил одеяло кончиками пальцев и сглотнул сухую слюну. Феромоны вырвались наружу, как будто я задыхался, и тоска, наполнила мой желудок.

Это была течка.

* * *

Доктор Шим предсказала, что цикл будет сдвигаться почти полгода. Не было никакой возможности подготовиться к этому, поэтому мне пришлось просто сохранять бдительность неделю или около того. Я не стал игнорировать то, что она сказала, но это правда, что я был более расслаблен, чем обычно, потому что был дома.

— Ммм…

Но я не ожидал, что это произойдет так быстро. До моего цикла оставалось еще больше недели. В конце концов, даже с тем, что я был на готове, все бы ничем не отличалось от того, что есть сейчас.

— Ах… хмф …

В агонии я корчился и стонал. Я не мог понять, пот ли это или слезы текли по моим вискам, когда меня охватывал жар. Мой эрегированный член прижимался к ткани моего халата, когда я перевернулся и уткнулся лицом в простыни.

— Ух… Хмм…

Я рефлекторно накрыл свою задницу рукой, но этого все равно было недостаточно. Мне надоело мастурбировать, так как мои руки слабели. Прикоснувшись к члену несколько раз, я заставил себя кончить, чтобы избежать раздражения.

— …Ха…

Я не мог сказать, сколько сейчас времени. Тот факт, что было не совсем темно, предполагал, что солнце, по крайней мере, находилось достаточно высоко, чтобы подняться еще выше. Вскоре за мной придут сотрудники. Войдут ли они в комнату, если я не отреагирую, или сдадутся и уйдут?

В любом случае, для меня это не была очень привлекательная альтернатива. Я не хотел, чтобы меня видели таким, и не хотел оставаться один в комнате. Сквозь смутное зрение я увидел, что дверь плотно закрыта. Я остался среди чувств, которые даже я считал противоречивыми.

«Я взял бракованный товар…»

Я заставил себя не застонать. Накрывшись одеялом, я закутался до головы, чтобы не допустить шума. Я чувствовал, что не могу дышать, но мне отчаянно хотелось спрятаться где-нибудь подальше от глаз.

Почему я прятался как преступник, хотя не сделал ничего плохого? Хотя я чувствовал несправедливость, я смирился с тем фактом, что ничего не мог сделать. Так было всегда, так почему я должен винить себя сейчас?

— Ах…

Сквозь щель между моими губами вырвался стон, смешанный со слезами. Как обычно, дверь, видимая сквозь щель в одеяле, была плотно закрыта. До следующего раза. Эта дверь не откроется, пока течка не закончится.

«Я вернусь»

Я рассмеялся. Это произошло не потому, что у меня возникла непреднамеренная мысль об этом человеке, а потому, что чувство, которое у меня возникло, когда я думал о нем, было тоской. Он пришел ко мне в оранжерею в прошлый раз, но на этот раз у меня не было никаких ожиданий.

Я медленно моргнул и проглотил свою печаль. Мое сильное желание мучило меня и стало страданием, худшим, чем боль. Два дня… Нет, возможно, три дня? По крайней мере, Квон Идо вернется домой.

С этой мыслью я собирался уткнуться лицом в одеяло.

Послышался громкий стук. В этом не было ничего примечательного, но я не мог понять, почему мое сердце так сильно колотилось. Я едва мог поднять веки, когда заметил, что дверь все еще плотно заперта.

— …

Думаю, я надеялся на это. Я надеялся, что на этот раз откроется закрытая дверь. Я думал, что кто-нибудь придет ко мне и успокоит мое горе. Я надеялся, что за дверью был тот человеком, о котором я думал, если бы я мог еще надеяться.

Я моргнул, затем закрыл и открыл глаза. Небольшие изменения произошли в обстановке, которая оставалась статичной. Дверная ручка постепенно опустилась, и надежно закрытая дверь со щелчком открылась.

Мои ресницы затрепетали, и я почувствовал себя дезориентированным, словно во сне. Кто-то, вошедший в комнату, медленно повернулся ко мне. Хорошо сидящий костюм и сильный запах дерева.

— …Квон Идо.

Это был Квон Идо

Глава 24

Мои ресницы затрепетали, и я почувствовал себя дезориентированным, словно во сне. Кто-то, вошедший в комнату, медленно повернулся ко мне. Хорошо сидящий костюм и сильный запах дерева.

— …Квон Идо.

Это был Квон Идо.

— …

— …

У меня было впечатление, что время остановилось. Он посмотрел на меня с такой искренностью, что у меня на глазах выступили слезы. Мое сердце было вне себя от радости, как будто я обнаружил оазис, когда отчаянно хотел пить.

Квон Идо тихо закрыл дверь и осторожно подошел ко мне. Когда расстояние между нами сократилось, его присутствие слилось с пространством, наполненным моими феромонами. Его феромоны, разливающиеся комками, быстро впитались в меня, как будто меня окатил дождь.

— Квон… Идо…

Когда я позвал снова, уголки его глаз дернулись. Он глубоко вздохнул и развязал галстук. Исполнительный директор быстро оглядел комнату и заговорил своим обычным аристократическим тоном.

— Слава Богу.

— …

— На этот раз ты зовешь меня по имени.

Я незаметно моргнул. Слезы навернулись в уголках моих глаз и потекли по щекам. Квон Идо посмотрел мне в лицо и тихо позвал. —

— Чон Седжин.

Неповторимых феромонов Квон Идо было в изобилии. Я извивался, пытаясь приблизиться к нему. Я даже пробормотал, с тревогой протягивая ладонь, как будто передо мной лежал великолепный спелый фрукт.

— Ваши феромоны…

— …

Я опустил руку, даже не задев края его одежды. Пока я задыхался, Квон Идо подошел ко мне на шаг ближе. На первый взгляд его глаза были немного более взволнованными, чем обычно.

— Тебе тяжело?

Именно это спрашивают большинство людей. Так как я был доминантным омегой, то отлично понимал, что такое течка. Конечно, поскольку я принимал подавители, прописанные его врачом, я никогда не доводил до такого.

— Что я должен делать?

Квон Идо спросил и приложил палец к моей щеке. Возможно, он пытался вытереть мои слезы, но его большой палец слегка провел под моими глазами. Когда он попытался отойти, я, не осознавая этого, схватил его за запястье.

— …

Если бы я мог, я бы сосал и проглатывал его пальцы. Несмотря на то, что я знал, что это был несвойственный мне порыв, я дошел до того, что приложил кончик его пальца к своим губам. Квон Идо осторожно потянул мои нижние зубы и тихо прошептал.

— Скажи мне. Я сделаю все, что ты попросишь меня сделать.

Это был приятный тон. Но что заставило меня предположить, что он расстроен? Почему у меня сложилось впечатление, что он печален, несмотря на его спокойное поведение и голос?

— …Я…

Отбросив мысли о моем везении, я остановился, чтобы перевести дыхание.

Мне было трудно формулировать фразы, потому что я испытывал необъяснимое ощущение. Палец Квон Идо все еще был прижат к моим губам.

— Пожалуйста…

Это больше походило на стон, чем на слово. Сиплый голос сильно приглушился, даже стал хриплым. Я тяжело дышал и умолял, держа обе руки на его руке.

— Как-нибудь…

Я почувствовал запах его феромонов. Он поднес руку к моему лицу и другой рукой поднял мой подбородок. Затем он опустил верхнюю часть тела и плотно сплел наши губы.

— …

Можно ли считать, что только сейчас я почувствовал себя живым? В тот момент, когда он вдохнул в меня воздух, я почувствовал, будто мне сделали искусственное дыхание. Феромоны, похоже, проникли глубоко в мои легкие и распространились по всему телу.

Я инстинктивно обвил руками его шею. Прижавшись к нему, я повернул голову, чтобы лучше рассмотреть Квон Идо. Пока я задыхался, он аккуратно использовал язык и сумел меня успокоить.

— …Хн…

Сразу послышался стон. Это был нежный поцелуй, но сам контакт давал мне передышку. Мне хотелось все больше и больше сливаться с Квон Идо, ничего не упуская.

Поэтому я обвил его язык, наслаждаясь этим влажным поцелуем, как если бы это была вода жизни, и безнадежно шевелил языком, пока он двигался. После умопомрачительно искусного поцелуя я лил дождем феромоны с одним лишь желанием.

Приблизившись на более ближнее расстояние, его губы опустились с характерным звуком, легкие, как перышко.

Мой разум, казалось, растворился в результате восхитительного действа. Квон Идо несколько мгновений оставался неподвижным и даже перестал дышать, как только наши взгляды встретились.

— …

— …

Однажды я столкнулся с такой ситуацией. Должен ли я сказать, что сигнал сработал или что время было выбрано правильно?

— Ммм…

Он сжал наши губы еще крепче, чем раньше. Подойдя к кровати, он прижал меня, как будто собирался напасть. Был слышен только звук сливающейся губ, и он начал сжимать меня до такой степени, что дышать стало невозможно.

Поцелуй может вызвать у вас головокружение. Каждый раз, когда он гладил чувствительную область моего рта, я испытывал дрожь. Я чувствовал себя так, словно меня подтолкнули к краю пропасти, готового упасть в любую минуту.

В какой-то момент он запустил пальцы в открытый воротник моего халата. Он провел ладонью по моей обнаженной шее, коснулся затылка, ключиц и плеч.

— …Ух.

Его руки были слишком ледяными для моего и без того взволнованного тела. Мои плечи тряслись, я вздрагивал каждый раз, когда он прикасался ко мне. Его ладонь на мгновение зависла возле ключицы, а затем медленно скользнула вниз.

Большая ладонь потерла кожу вокруг моей груди. Возбужденный сосок был зажат между его пальцами, как будто нарочно. Он смахнул то место, к которому прикоснулся тыльной стороной пальцев, после того, как пару раз меня так пытал.

— Хг…

Части тела, к которым никогда не прикасался другой человек, бурно отреагировали на прикосновение Квон Идо. Моя спина так сильно дрожала, что я не мог не застонать. Я потянулся к его воротнику, думая, что мне нужно что-нибудь схватить, но кончики моих пальцев просто скользнули по пиджаку.

Я чувствовал, что схожу с ума. Было намного лучше, чем раньше, но сексуальное возбуждение становилось сильнее. Если пережить цикл течки было трудно, то это было похоже на агонию.

Я повернул голову и прижался к нему еще крепче. Я хотел удовлетворить это желание, поэтому умолял, как мог, всем своим телом.

Кто мог это предсказать? Я никогда не думал, что буду цепляться за альфу. Кто бы мог подумать, что его феромоны, которые я каждый день использовал вместо снотворного, так возбудят все мое тело?

— …Ха

Квон Идо осторожно открыл губы и остановился, чтобы отдышаться. Он наклонился ближе, уткнувшись лицом в мое ухо. Он погладил мою мочку и заговорил приглушенным голосом.

— Я планирую идти до конца.

— …

— Если хочешь остановиться, скажи мне сейчас.

Я обдумывал то, что голос Квон Идо был настолько отчетливым, что его нельзя было сравнить с чьим-либо еще. Это потому, что произношение было правильным, или потому, что он звучал так характерно? Услышав его слова, создалось впечатление, что я не мог ему сопротивляться.

— …Ты можешь это сделать.

Я ответил, уткнувшись лицом в его плечо. Вся моя одежда была измята, но у меня не было времени думать об этом. Моя голова была наполнена только одной мыслью.

— …Пожалуйста.

— …

— Я хочу сделать это.

Мне отчаянно хотелось переспать с Квон Идо. Мне хотелось больше прикасаться к нему, смешивать наши тела и делиться с ним теплом своего тела. У меня была огромная потребность каким-то образом облегчить переполняющее меня сексуальное возбуждение.

— …Хаа.

Он оживленно дышал и кусал мою ушную раковину. Это не было неприятно, ровно настолько, чтобы на несколько мгновений привести мою туманную голову в чувство. Квон Идо быстро лизнул языком укушенное место и прошептал, поглаживая губами щеку.

— Назови мое имя.

— …Квон Идо?

Этого было достаточно. Густые феромоны лились из него, пока он не впился губами мне в затылок. Пальцы, зависшие над моей грудью, ослабили пояс халата и передний узел.

— Ах…ха…

Без колебаний его огромная рука потянулась к моему твердому пенису. Он слегка обхватил то место, к которому я нечасто прикасался, и погладил его вверх и вниз. Это было незначительное движение, но так как до этого я уже подвергся стимуляции, то тут же кончил.

— Хмм…

Я никогда не мог привыкнуть к ощущению достижения кульминации, сколько бы раз я ни ощущал это. Ситуация усугублялась тем, что я делал это не своими руками и к этому процессу я был не готов. Он рассеянно взглянул на сперму на своей руке, наблюдая, как я прогнулся в спине.

— Совсем немного.

Мое лицо, казалось, пылало. Я уже делал что-то непотребное, но не хотел слышать подобных высказываний. Однако, быстро это проговорив, он вытер руки о одеяло и поцеловал область вокруг моей шеи.

— Седжин.

— Ха…

Раздался позорный звук. Высокая переносица его носа дошла до места, где соприкасались мой подбородок и шея. Нежные губы прикусили то место, где под ним колотился пульс. Точнее расположение феромонных желез. Он приблизил губы и притянул нижнюю часть моего тела ближе.

— …

Я мгновенно вернулся в реальность. Это произошло не потому, что другим парнем был Квон Идо или потому, что нельзя делать такие интимные вещи. Просто размер, который я ощутил сквозь его одежду, был настолько внушительным, что я не мог в это поверить.

— …Это…

Хотя Квон Идо не был полностью обнажен, я мог это почувствовать. Дело в том, что объем, коснувшийся моих бедер, был не таким, как у меня. Мало того, он был намного больше обычного.

Должно быть, он заметил мою нервозность и взглянул на меня. Затем коснулся моих мокрых от пота волос и расслабил взгляд. Квон Идо снова поцеловал меня в шею и спросил хриплым голосом.

— Почему?

— …

— Ты думал, он будет маленьким?

Мое сердце билось слишком быстро. Голос, задавший мне этот вопрос, звучал сексуально. Он приподнял верхнюю часть тела и начал снимать с себя одежду, пока я терял дар речи.

Сначала он сдернул часы с запястья. Потом расстегнул жилетку и бросил ее под кровать, снял мешавшую ему куртку. Квон Идо покачал шеей из стороны в сторону и вздохнул, обхватив пальцами свой галстук и опустив его вниз.

— Думаю, у тебя есть хобби — смотреть, как люди раздеваются.

— …

Мягко произнесенные слова ошеломили меня, хоть я и не понял почему. Я наблюдал за его действиями, как будто смотрел фильм. Это вынудило ответить меня, туманным тоном, как будто мной что-то овладело.

— Такое хобби… Думаю оно появиться, даже если раньше не было…

Он был настолько красив, что даже то, как он двигается, было удивительно.

Когда смотришь на это, теряется ощущение реальности. Когда он надевал костюм, казалось, что он рожден для того, чтобы его носить, но насколько удивительно было то, как он его снимал?

— Не торопитесь…

Квон Идо медленно улыбнулся, как будто услышал что-то очень интересное. Сбросив медленно снятый галстук, он расстегнул пару пуговиц рубашки и произнес. —

— Ну… я тоже узнаю, о пристрастиях, которых раньше не замечал

Его внимание привлекло мое обнаженное тело перед ним. Нижняя половина тела была одета, а верхняя- обнажена. Когда я успел так запутаться? Даже если бы я задал этот вопрос, ничего бы не изменилось.

— Думаю стоит заняться и остальной частью одежды.

Квон Идо снова поцеловал меня, не снимая одежды. Он не стал подключать язык, как раньше, а вместо этого слегка надавил, словно штампуя печать, и перешел на другую сторону. Он потер нежную кожу на внутренней стороне моей шеи правой рукой, прежде чем потереть мою талию.

— Ах…

Я громко хмыкнул и положил руку ему на плечо. Я чувствовал его твердое тело сквозь тонкую рубашку. Он провел осторожными, дразнящими пальцами по моему плоскому животу, щекоча пупок.

— Хаа…

Он не возражал, когда я отталкивал его и прикасался к тем частям моего тела, которых он хотел коснуться. Его губы, покоившиеся на моей шее, опустились вниз и коснулись возбужденного соска на моей груди. Мои плечи опустились, когда я почувствовал, как его язык прижался ко мне.

Я понятия не имел, но думаю, что был склонен к щекотке. Если принять во внимание тот факт, что каждая часть моего тела ее чувствовала. Если быть более конкретным, я бы сказал, что это было скорее странно, чем щекотливо.

— …Ммм.

Пальцы моих ног сжались, а зубы прикусили язык. Сексуальное влечение, которое какое-то время дремало, вновь проявилось. Тем временем Квон Идо убрал руку с моего таза и положил ее мне на губы.

— Не кусай.

Его длинный палец прижался к месту между моими губами. Он понятия не имел, что я прикусываю язык. Альфа привычно прижал мой язык, даже не глядя. Неожиданно для меня из моих широких губ в одно мгновение вырвался вздох.

— Хг…

Я даже не знал, что моя грудь может быть такой чувствительной. Покалывающее удовольствие наполняло мои внутренности каждый раз, когда бархатный язык касался меня. Рука, которая гладила мой таз, переместилась на внутреннюю часть бедра и свободно массировала нежную плоть.

Казалось, мое тело действительно двигалось так, как приказывала его рука, но это было что-то знакомое. Например, нежное поглаживание тех мест, к которым я чувствителен. Не только грудь, но и все остальное.

— Расслабляться. Я не сделаю тебе больно.

Рука, поглаживавшая мое бедро, приблизилась. Другая рука раздвинула вздымающийся халат в сторону. Палец скользнул через промежность и мягко вонзился в плотно закрытый вход.

— Хм…

Просунуть палец было несложно, потому что я уже был влажным. Однако это его толстые пальцы были достаточно длинными, чтобы болезненно войти. Квон Идо осторожно пошевелил пальцами, а я рефлекторно сжал нижнюю часть живота.

— Ах… Мхм…

Это было необычное ощущение. Это было место, которое я никогда даже не видел, не говоря уже о том, чтобы к нему прикасались. Я понимал, где омеги-мужчины принимали альф, но существовала большая разница между тем, что я знал в теории, и тем, что я знал на самом деле.

— …Ух, хмпф.

Но что-то в этом казалось знакомым. Я обвил ногами его талию, пока он постепенно растягивал внутреннюю стенку. Квон Идо прижимался где-то внутри, когда один его палец превратился на два.

— Ах!

У меня болела спина. Мои бедра напряглись, и громкий стон вырвался против моего желания. Квон Идо массировал ту часть тела, к которой он прикасался специально, а я был потрясен издаваемым мной звуком.

— Подожди, ха… ха…

Подождите минуту…

Нет, Квон Идо, ха…

Из меня выплеснулось много смазки, издающей смущающий звук. Управляющий директор покрутил пальцами, нежно стимулируя то место, где я чувствовал жжение. Другой рукой он схватил меня за подбородок и прижался к моим губам, а я снова попыталась прикусить кончик языка.

— …Ммм…

Хлынувший стон эхом раздался в горле, прежде чем рассеяться. Язык Квон Идо находился так близко к моему рту, что я даже не мог ничего прикусить. Мои глаза вспыхивали белым каждый раз, когда я смотрел вниз, а поцелуй был легким и неторопливым.

Несмотря на то, что у меня не было другого опыта, я мог сказать, что Идо был невероятно компетентен. Он сделал вид, будто уже знает, как со мной обращаться. Каждая часть моего тела, к которой прикасались его руки, была эрогенной зоной, а феромоны, выделяемые при дыхании, были настолько естественны, будто предназначались специально для меня.

— Ха…

Было ощущение, слово на деревьях, политых осенним дождем, распустились цветы. Феромон всегда был тяжелым и роскошным, но теперь он стал прекрасным и сладким, почти идеальным. Половина феромонов, которыми я пропах, были распылены Квон Идо. Непонятно откуда взявшийся энтузиазм, пронесся по всему моему телу.

Он вынул пальцы и рассоединил наши губы после того, как языки смешались. Взгляд, который мы разделили, был полон тоски и страсти. Когда я уже запыхался, Квон Идо положил мою ногу себе на плечо и произнес. —

— Если хочешь остановиться, дай мне знать.

Что-то внезапно коснулось моей дырочки. Даже не взглянув, я понял, что это такое. К этому моменту я был полностью раздетым. После небольших раздумий Квон Идо добавил безразличным тоном. —

— Пока я могу себя контролировать.

Глава 25

Огромный пенис постепенно начал проталкиваться внутрь меня. Я схватил Квон Идо за предплечье, удивившись ощущению того, как широко раздвинулись мои внутренние стенки. Подол его рубашки зацепился за кончики моих пальцев, и он еще немного потянул мою талию на себя.

— Ах ах...

Это не шло ни в какое сравнение с пальцами.

Я думал, что уже все решил, но все равно он казался слишком большим.

Кончик, который был введен очень осторожно, остановился, и вошла только самая толстая часть.

— Ах, ох, ах, нет...

— ...Теперь ты не можешь сказать нет.

— Ах, подожди…

Я глубоко вздохнул и повернулся верхней частью тела в бок. Мои ноги были зажаты, поэтому я не мог убежать. Квон Идо, молча наблюдавший за тем, что я делаю, медленно заговорил.

— Что случилось, Седжин?

— Подожди, ах…

В уголках моих глаз выступили слезы. Я несколько раз покачал головой, но его не волновала моя ситуация. Он крепко сжал мои бедра и безжалостно вонзился на всю длину.

— ...

У людей от шока бывало три вида реакции и одна из них это та, где вы не можете вымолвить ни слова. То что произошло со мной. Пенис внезапно заполнил всю внутреннюю стенку. Вставив его в до основания, Квон Идо мгновенно опустился ближе ко мне и слегка нахмурился.

— ...Ха, так узко.

— Ах…хн...

Без преувеличения, у меня было такое ощущение, будто мое тело разрывали на части. Это было не потому, что внутренняя стенка расширилась до немыслимых размеров, а потому, что член, который в меня вошел, казался достаточно длинным, чтобы достичь моего горла. У меня все внутри дрожало, как будто правда сейчас озарила меня.

— Я не могу… Ммм, я не могу это сделать…

— Ты не можешь этого сделать, хаа…

Он медленно двигал талией, покачивая в такт головой. Казалось, его член двигался по моей внутренней стенке, не оставляя ни малейшего пространства. Он вставил его и остановился, как будто давая мне время привыкнуть.

— Ты все время повторяешь одно и то же.

— ...Ах

Когда я это сказал? Я не мог этого спросить. Это произошло потому, что удовольствие, которое сопровождало легкая боль, полностью затуманило мой разум. Моя талия была обездвижена, и Квон Идо, все еще глубоко внутри, медленно терся.

— Ха…ха

Действительно, он сказал что немного подождет, но даже словом не обмолвился, что остановится. А еще, он предупредил, что намерен идти до конца и если я желаю остановиться, то должен сказать об этом, прямо сейчас. Было ли предупреждением, то, что если я соглашусь, он уже не остановится?

— Это так…

Феромоны текли ошеломляюще. Я не знал, мои они или Квон Идо. Ароматы, теперь смешанные, были такими сладкими, что у меня потекли слюнки.

— ...Так...?

— Ах так...

Нужно ли говорить о том, как это ошеломительно? Или лучше сказать-  тяжело? Я все никак не мог привыкнуть к ощущению расширения моих внутренних стенок. Это было не так больно, как в кошмарах, которые мне снились раньше, но это вынести было тяжелее.

— Он слишком большой, ха...

Как только мне удалось произнести эту фразу, Квон Идо на мгновение остановился. Он потерся щекой о мою ногу и неторопливо моргнул. Темные глаза были полны желания, которого я никогда раньше не видел.

— Если ты говоришь что-то подобное в постели…

— Ух, мхм, мхм...

— Это звучит так, будто ты просишь большего.

Его пенис медленно вышел из меня на половину.

Никакие мысли не приходили в мой туманный разум. Увидев, что я стону, как пьяный от наркотиков, он снова вонзил свой член глубже.

— Ах...

Моя спина выгнулась. Его член дернулся и плотно прижался к внутренним складкам. Квон Идо на мгновение прищурился, крепко сжал нижнюю часть моего живота и надавил на нее.

— Ха…

Новый стон раздался около моей шеи. Все мое тело покалывало, как будто меня ударила молния. Особенно та часть, к которой он прикасался пальцами. Я резко приподнял талию, когда он стимулировал те места, к которым я был наиболее чувствителен.

— ...Ах!

Я откинул голову назад и был доведен до кульминации. Я даже не знал, который раз. Пенис, извергавший сперму, дрожал. В то же время, возможно, из-за того, что моя спина напряглась, Квон Идо опустил голову и прошептал. —

— Расслабься, Чон Седжин.

— Это... Хаа...

Стоило ли сказать, что я не мог это контролировать?

Мое тело, уже потерявшее силы, давно вышло из-под контроля.

— Ох, подожди...

Альфа двинул талией, и я даже не успел насладиться затянувшимся ощущением удовольствия. Он продвинулся еще наполовину, вставил его глубоко внутрь, полностью погрузившись в меня.

— Ах, ха, ха…

Из-за этого ощущения мое зрение поплыло. Это было неконтролируемое удовольствие, словно из глаз летели искры. Через мое дыхание и мою кожу меня возбуждали лихорадочные феромоны.

— Здесь, ах…

— ...Здесь?

Квон Идо тихо переспросил и ткнулся в то место, которое я ощущал лучше всего. Он двигался самостоятельно, и мне не приходилось говорить ему, где лучше всего. Управляющий директор спустил мои ноги со своих плеч и опустил верхнюю часть тела, расширив мои внутренние стенки.

— Ха...

Я просто по привычке обнял Квон Идо за шею. Я обвил ногами его талию и поднял бедра, чтобы принять его. Прежде чем я успел это осознать, я услышал хлюпающий, неприятный звук, доносившийся из точки соприкосновения наших тел.

— Ах ах...

— Ты сказал, что не сможешь этого сделать, но здесь так тесно.

— Ммм...

Я покачал головой, уткнувшись лицом в плечо Квон Идо. Сквозь тяжелые феромоны я смог уловить знакомый аромат ландыша. Аромат духов в сочетании с густым запахом дерева проник глубоко в мои легкие.

Он положил руку мне за спину и обхватил мою задницу, как будто я не был слишком тяжелым, чтобы поднять меня. Когда он заметил халат, который я все еще носил, он щелкнул языком. Квон Идо коснулся моей шеи кончиком носа и вонзил зубы в мое обнаженное плечо.

— Ах!

Не зная, была ли это агония или удовольствие, у меня вырвался вздох.

Слюна, которую я не мог проглотить, капала из пространства между моими губами. Мое сознание отдалялось каждый раз, когда в мои внутренности вторгались, заставляя чувства разлетаться на осколки.

— Ха, ах…ха…

Все ощущения достигали своего пика. Настолько, что все, что я мог сделать, это умолять о большем, как идиот. Поэтому я усердно использовал нижнюю часть своего тела, сжал бедра и напряг живот.

— Седжин-а.

— …

— Дыши.

Раскрыв губы, Квон Идо вжал пальцы в мою нижнюю челюсть. Мягкие губы скользнули по верхней части моего тела к груди, и я ахнул. Он пососал верхнюю половину моей груди и укусил передними зубами стоячий сосок.

— Ах, мхм...

Мне хотелось расцарапать все свое тело. Как будто каждая часть тела стала эрогенной зоной, места, к которым он прикасался, становились очень чувствительными. Каждый раз, когда Квон Идо прижимался ко мне своим телом, его эрегированный пенис прижимался к нижней части моего живота.

— Ха… Чон Седжин.

В моих ушах раздался низкий рычащий голос. Он лизнул укушенное место языком и погладил мою спину рукой под халатом. Внезапно, он поднял мое тело, поддерживая мой затылок другой рукой.

— ...Ах!

Я беспомощно сел ему на бедра. Квон Идо вошел достаточно глубоко, чтобы я мог задеть бедрами его пах. В это мгновение он обнял меня и укусил за мочку уха, запутывая пальцы в моих волосах.

— Ах... уши…там

— Не делать этого?

— Да, ха…

Задав вопрос, Квон Идо не стал слушать ответ и все равно укусил меня за ухо. Он высунул язык и лизнул нежную часть за моими ушами, как будто хотел проглотить ее. Когда он прикусил губами мою покалывающую мочку уха, он так сильно сосал ее, что прозвучал странный звук.

— Ха, быстрее, ха...

Он остановился лишь на мгновение, но мое встревоженное тело тряслось и умоляло Квон Идо. Было приятно, когда мне облизали уши, но хотелось получить еще большее удовольствие, чем раньше. Поэтому я подвигал талией вперед и назад, а он схватил меня за задницу и толкнул меня сверху вниз.

— Хмпф...

Острое чувство удовольствия пробежало по моей спине. Держа за плечи, директор неоднократно поднимал и опускал меня, используя только силу своих рук.

— Ах, ха, подожди, ха...

— Перестань смотреть на меня так, хорошо?

— Хм, ха, ах…

Квон Идо обнял меня и несколько раз прикоснулся губами к моей коже, пока меня трясло. Губы, соприкасавшиеся друг с другом, были горячими, как и каждая часть тела, которой мы соприкасались. Как будто вот-вот сгорит.

Поэтому я сильнее обхватил его за шею и выпрямил спину. Директор провел губами по моей ключице, как только я откинул голову назад. Он сильно сосал и впился зубами в слегка выступающую кость, так же, как делал это на мочке уха.

Даже если я не мог видеть это своими глазами, я предполагал, что там появится красная отметина. Альфа быстро снял халат, который только мешал, выбросил и я почувствовал, как приятно он держал мое тело. Схватив мои ягодицы, он начал тянуть их сверху вниз, словно месил рисовые лепешки.

— Это…ха, ах…

— ......

Я думал, что он ругается. Квон Идо провел своей большой рукой по моей спине и уложил меня обратно на кровать. Закинув мои ноги себе на плечи, альфа наклонился и положил ладони на кровать.

— ...Ах!

Шлеп. Толстый пенис грубо врезался в мой живот. По началу он действовал неторопливо, но движения его талии постепенно стали быстрее. Входя в меня снова и снова, он вставлял только головку, а потом с силой врывался полностью и так несколько раз..

— ...!

Все это время моя простата сильно стимулироволась. Внезапное удовольствие хлынуло и волной накрыло все мое тело. Мое сексуальное возбуждение, уже доведенное до предела, казалось, лопнуло, как воздушный шар.

— ..Хнг.

Он проник глубоко внутрь меня в тот самый момент, когда я кончал. Пенис, заполнявший внутренние стенки, дернулся и выплюнул много белесой жидкости. Эякуляция продолжалась так долго, что мой желудок был полон, и закончилась она только тогда, когда я уже собирался вздохнуть с облегчением.

— Хаа...

— Ха.

Даже после того как кончил, Квон Идо не сразу вытащил свой член. Он просто дразнил мои ягодицы, как сытое животное, словно наслаждаясь затяжным удовольствием. Он оттолкнул мои ноги в сторону и одной рукой стянул с себя переднюю часть рубашки.

Пуговица расстегнулась. Белая рубашка была измята и испачкана спермой, которую я выплеснул. Я рассеянно наблюдал за мускулистым телом, своим туманным зрением.

— Я думаю, у тебя есть такое хобби.

— ...

Он что-то пробормотал. Времени ответить не было.

Широкие плечи и изогнутый пресс выглядели так, словно их создал Бог. Зависело ли это телосложение с идеальными пропорциями от правильно осанки? Даже вены, видимые ниже пупка, выглядели привлекательными.

— .. Знаешь что?

Квон Идо рассмеялся. В этот момент, я сглотнул слюну. Он крепко держал мой таз и слегка двигал талией.

— Как только ты это сделаешь.

— ...Хаа.

— Здесь становится так влажно…

— Ох, подожди... Хаа...

— Ты становишься мягче.

Он только что кончил и у него по прежнему была эрекция. Большой твердый пенис терся о влажные внутренние стенки.

Каждый раз, когда он двигался, казалось, что сперма внутри меня движется.

— Ты такой влажный, потому что я кончил.

Квон Идо осторожно вытащил свой пенис в тот самый момент, когда говорил это. Мои внутренние барьеры словно рассыпались рядом с ним. Его сперма и моя естественная смазка, уже заливающая спину, выходили через пульсирующее отверстие.

Он остановился, отступив на полшага назад. Квон Идо глубоко вздохнул и уставился прямо на меня, а я сосредоточил взгляд на его замешательстве. Он вставил обратно свой пенис, который выскользнул наружу.

— Хм...!

Он начал медленно увеличивать скорость, вставляя его снова. Несмотря на то, что кончил некоторое время назад, он, похоже, совсем не устал. Самое смешное, что мне тоже быстро стало жарко, потому что течка до сих пор не закончилась.

— Ах, хм... Вот...

— Ты так засасываешь меня…

Тело, которое уже адаптировалось, продолжило напрягаться каждый раз, когда Квон Идо входил и выходил. Когда внутреннюю часть моего тела стала еще шире, я полностью ослаб, а когда он выскользнул, мой вход сжался, как будто я был разочарован. Мои инстинкты сами знали, что делать, как будто это уже случалось.

— Ах...

Это был мой первый раз, хотя по ощущениям это было не так. Это потому, что мне каждый день снилось, что меня насилуют?

Несмотря на то, что тот акт не носил сексуального характера.

Делать что-то с Квон Идо было для меня второй натурой.

Он, естественно, поцеловал меня и на некоторое время замедлил движения. Я продолжал стонать, пока не охрип от восторга. Квон Идо тщательно сплетал наши языки и посылал феромоны прямо мне в рот, словно давая мне отдышаться.

— …Хм.

Это было своевременное действие, которое помогло моему измученному телу встать. Феромон, который я поглотил, стал средством, разжигающим сексуальное желание, накопившееся в моих внутренностях. Мое измученное тело охватило возбуждение, заставляя меня снова хотеть его, забывая, что мне приходится нелегко.

— Ха, совсем немного… Хм, медленнее…

— Я буду действовать медленно.

Довольный голос был полон любви и нежности.

Несмотря на то, что он сказал, Квон Идо постепенно увеличивал скорость. Я корчился в агонии, терась затылком о наволочку, мои ногти впились в его широкую спину.

— Ах...

Точно, этого было достаточно, чтобы не умереть. Нет, надо сказать, что так хорошо, что я был не против умереть.

Казалось, не было нужды возвращаться в реальность, опьяняясь наслаждением.

Течка, которая меня всегда возмущала, никогда не была такой восторженной, как сегодня. Поскольку я был омегой, а он альфой, наши тела идеально соответствуют друг другу.

— ...Седжин.

Квон Идо продолжал звать меня по имени посреди данного акта. Он просто звал, не ожидая ответа. Когда я стонал и прижимался к нему, он прижимался ко мне, издавая мурлыкающий звук.

— Чон Седжин.

В тот момент, когда он понизил голос, я разрыдался, сам того не осознавая. Было ли это потому, что три слога «Чон Седжин» казались незнакомыми? В любом случае одно можно было сказать наверняка: меня захлестнул поток сильной печали.

— Хм...

— Почему ты так грустно плачешь?

Он спросил дружелюбным голосом и потерся губами о уголок моей щеки. Навернувшиеся слезы исчезли, когда Квон Идо приблизил губы к уголкам моих глаз. Он слизнул слезы и погладил мои потные волосы, словно пытаясь меня утешить.

— Дыши.

Нежный поцелуй коснулся моего открытого лба.

Он слегка поцеловал меня в ухо и прошептал надтреснутым голосом.

— Седжин.

— ..

— Посмотри на меня.

Это было похоже на приказ. Даже находясь в оцепенении, я не мог не поднять веки при этих словах. Пока я медленно моргал, он смотрел на текущие слезы и уткнулся лицом в мои руки, ругаясь.

— Ах!

Член, которым он резко вошел в меня, начал извиваться, словно он сейчас кончит. Квон Идо издал низкий стон и крепко обнял меня, как будто собирался раздавить. Как раз в тот момент, когда я запыхался, как будто собирался упасть, я услышал голос со смесью эмоций.

— Я…

Эти последние слова не были услышаны. Был передан только эффект того, что он пытался сказать. Много эмоциональных оттенков, которые не подходили Квон Идо, содержащие сожаление, грусть и глубокую печаль.

Что побудило Квон Идо сделать такое выражение? Вопрос, возникший на короткое мгновение, исчез как дым. Квон Идо, который только кончил, снова начал двигаться, концентрируясь на моем теле.

Естественно, после этого мы повторили  процесс еще несколько раз. Он не был жесток со мной и с течением времени держал меня все нежнее.

Нежное прикосновение, множество феромонов и теплая температура тела. Все казалось очень знакомым.

Глава 26

Каждый раз, когда наступала течка, с ее особенностями можно было разобраться с помощью подавителей. Для рецессивных случаев было давольно много доступный супрессантов, но для доминантных, крайне важно принимать подходящие подавители в соответствии с рецептом врача.

Некоторые люди не нуждались в супрессивных средствах, но большинство были женаты или имели партнера, с которым они могли удовлетворить свое желание. Я не был ни первым, ни последним, но поскольку мои ингибиторы оказались неэффективными, мне приходилось брать отпуск.

Небольшой— раз в месяц и крупный— раз в пол года. Период, в течение которого происходил цикл, различался в зависимости от того, какой признак вторичного пола у вас был. Течка появлялся чаще, если ты был доминантным, и реже, если был рецессивным.

Как доминантный омега, я каждый месяц проходил тепловой цикл. Когда это происходило, мне приходилось запереться в своей комнате и задержать дыхание, пока жгучая потребность не пройдет. Я держался изо всех сил, ожидая момента, когда все вспышки закончатся.

Я даже представить себе не мог, что встречу кого-то во время течки. Это означало, что я никогда не думал о встрече с альфой или об удовлетворении сексуальной потребности, которая росла в моем нутре.

— …Как насчет того, чтобы начать с кем-то встречаться?

Однажды секретарь Ким произнес мне это с торжественной речью. Это было нетипичное замечание, и оно прозвучало после долгих колебаний. Действительно, я подумал, насколько душно здесь могло быть.

— Вы хотите сказать, что мне следует с кем-нибудь встречаться?

— …

Я не мог согласиться, потому что смысл этой фразы заключался не в «свидании». Вероятно потому, что я знал, что не смогу ни с кем встречаться в качестве директора.

— Я не могу… пока.

Этого не произойдет. Это не было точное объяснение. Более подходящего выражения не удалось найти из-за нехватки времени и эмоций. Разве не правда, что положиться на кого-то другого можно только в том случае, если у тебя есть как физическая, так и моральная сила?

Конечно, даже если это был просто сексуальный партнер, а не отношения.

— Нелегко встретить альфу.

Недостаточно просто создать отношения, чтобы правильно пережить цикл течки. Должны быть соблюдены все необходимые условия для производства, взаимодействия и размножения феромонов. Несмотря на то, что это были животные инстинкты, партнером должен быть альфа.

— Нет никого, кто бы не распространял слухи…

Однако в большинстве случаев свои должности получали только те, кто обладал необычными и выдающимися чертами. Это происходило потому, что люди, рожденные с генами, превосходящими бет, уже давно взяли на себя инициативу. Будучи цивилизацией, в которой деньги и собственность передавались из поколения в поколение, их вторичный пол также передавался по сей день.

Альтернативного способа разорвать эту цепь не было, и это ничем не отличалось от старомодной аристократической культуры. И естественно завелись бы слухи, вне зависимости от того, с кем я буду встречаться.

— Ты знаешь, что мой отец на это скажет.

Поскольку особенные гены наследовались только между альфой и омегой, количество возможных видов отношений с бетой резко сокращалось. Именно по этой причине мой отец выбрал меня, омегу. В обществе, где брак и рождение детей были, по сути, средствами достижения цели, вторичный пол был чрезвычайно выгодным. Вот почему я не мог винить себя за то, что я омега, даже если мне это не нравилось.

— … Простите.

Наконец, секретарь Ким извинился с виноватым выражением лица. Я не мог сказать ему, что все в порядке, хотя знал, что он сказал это, потому что беспокоился. Нет ничего более безответственного, чем предлагать недостижимое решение, какими бы благими намерениями не были эти комментарии.

— Ха… ах.

В результате я впервые проводил течку чисто инстинктивно. Никогда еще не было более приятного опыта со времени феромонного душа Квон Идо. В конце концов, я был полон его спермы, но мне даже не хотелось его отталкивать.

— Ах… Квон… До… Ах…

Шансов забеременеть не было. Это было связано с тем, что Квон Идо не образовал узел и не дошел до конца. Как будто этого было недостаточно, где-то на полпути он начал делать то, что ему не нужно было делать самому.

— Подожди, ах, мхм…

Третий или четвертый раз? Это было сразу после того, как он кончил внутрь меня. Я доходил до пика бесчисленное количество раз, поэтому из моего пениса больше ничего не выходило. Вытащив свой глубоко вставленный член, он без особых усилий перевернул мое тело и бросил лицом вниз на кровать.

— …Ха.

Несмотря на то, что моя поза изменилась, я не мог пошевелить пальцем. Итак, я был беспомощен, и он обвил меня руками за талию и заставил поднять задницу. Это была очень постыдная поза, но дальше произошло по-настоящему постыдное событие.

— … Ой, подожди, подожди, ах!

Что-то кроме пениса вошло во все еще открытый анус. В отличие от начала сего действа, сейчас в меня вошло 2 пальца за раз. Квон Идо согнул руку и начал осторожно выскабливать сперму, которая находилась глубоко во мне.

— Почему, ха… хампф…

— Ты должен оставаться на месте.

У меня дрожала нижняя часть живота. Я чувствовал, как сперма стекает по моим бедрам. Ее уже было достаточно, даже если не учитывать то, что он уже достал.

— Ух, мне это не нравится…

Я схватил одеяло и пополз вперед. Конечно, прежде чем я успел сделать хоть шаг, он схватил меня за лодыжку и потянул назад. Альфа обнял меня, когда я беспомощно рухнул, и пару раз прижался губами к области костей моих лопаток.

— Ты выглядишь таким полным, кажется, что желудок Чон Седжина вот-вот взорвется.

— Ах, ммм…

— Ты все еще ненавидишь это?

Это была чепуха. Никогда в жизни я не слышал об омеге, чей желудок был настолько полон спермы, что лопнул. Я покачал головой, чтобы попросить его не лгать, но Квон Идо прижал другую руку к моему животу.

— …Хнг.

Он раскрывал меня влево и вправо, словно ножницами. Я пытался напрячь живот, но чем больше я старался, тем больше то, что было внутри, вытекало наружу. Квон Идо не отпускал меня до конца и даже неторопливо наблюдал за этой сценой.

— …Как стыдливо. Чон Седжин должен этого видеть.

Когда он облизнул губы и произнес эти слова, мне стало так стыдно, что у меня загорелся затылок. Я почти подумал, что было бы лучше показать ему, как я писаю.

— Хватит… Пожалуйста, пожалуйста, прекрати…

Он вытащил палец из моей дырочки только тогда, когда я начал отчаянно умолять. Я, конечно, не знал, потому ли это, что я умолял, или потому, что он вынул все, что было внутри. Все, что я мог слышать, это звук смеха и его рука, потирающая мой живот, как будто я отлично поработал.

— Почему ты всегда так ненавидишь это?

Его большие руки раздвинули мои бедра в разные стороны. Он провел большим пальцем по входу, потерся кончиком о выступ моей задницы, готовый вставить его снова. Без всякого предупреждения он вставил свой член по самое основание.

— …Ах!

Это не причинило боли. Уже прирученная дырочка без труда приняла толстый член за один раз. Квон Идо, который мгновение наслаждался моими внутренними стенками, обнял меня, как будто нападал сзади, и начал двигать своей талией.

— Ха, ах, медленнее, медленнее…

— Насколько... Ха, насколько медленнее ты хочешь, а?

Пространство, которое когда-то было заполнено спермой, теперь было заполнено его пенисом. До этого меня наполняло и то и другое, так стоит ли говорить, что сейчас было лучше? Квон Идо не вытащил свой член, а надавил на ту часть, которую я особенно чувствовал.

— Ха, я, ха... Думаю, я близко... Ааа...

Я даже не мог сосчитать, сколько раз я кончил в такой ситуации. Было удивительно видеть, как из моего эрегированного пениса вытекает похожая на воду сперма. Директор не обратил внимания на мое положение и медленно вытащил свой пенис, сразу же пройдясь по тому месту, которое заставляло меня плавиться.

— Хнг…

У меня было такое ощущение, будто он накрыл меня с головы до ног. Я не мог сказать, кончил ли он или нет. Просто удовольствие, от которого покалывало все мое тело, было настолько сильным, что волосы на голове встали дыбом.

— Ха...

Я уткнулся лицом в подушку и беспомощно вздохнул. Я почувствовал, что не могу нормально дышать, поэтому высунул язык, как собака. Проблема заключалась в том, что рука Квон Идо осторожно схватила, в очередной раз, возбужденный пенис.

— ...Ах...подожди, ах...Хмф!

Мой член, ставший чрезвычайно чувствительным, был раздавлен в его руках. Он потер влажный кончики и нежно помассировал головку. Мое тело было таким раздраженным и чувствительным, что я даже испытал незнакомое ощущение, как будто из меня что-то хочет вытечь.

— О, нет, нет...

Я чувствовал, что мне нужно бежать. Хотя совсем недавно я думал, что описаться будет менее неловко, мне не хотелось быть бесстыдным настолько. Мне не хотелось больше ничего проливать на кровать, которая уже была забита всевозможными телесными жидкостями.

— Хм, пожалуйста, ах…

Я срочно схватил Квон Идо за запястье, но он без колебаний двинул рукой. Он был настолько силен, что смог удержать мое обмякшее тело одной рукой. Альфа опустил верхнюю часть моего тела, потерся о меня нижней, и прошептал на ухо.

— Шшш…

Мой живот сильно напрягся. Наслаждение другого рода, чем во время эякуляции, разлилось по всему моему телу, как будто меня выпороли. В этот момент, когда странные ощущения достигли своего пика, из моего члена вырвалась струя жидкости, которую я не смог сдержать.

— …Хнг.

Как только что-то начало выходить наружу, я не мог это остановить, как не пытался.

Что-то, что не было ни спермой, ни мочой, наполнило руки Квон Идо и потекло на кровать. Когда я вздрогнул и слегка дернулся, до меня донесся уникальный мягкий голос Квон Идо.

— Хорошая работа.

Было такое ощущение, будто мой затылок опалило жаром. Пока я сдерживал стоны, опустив голову, Квон Идо крепко обнял меня и укусил плечо и лопатки. Словно животное, скрежетающее зубами, он кусал каждый дюйм кожи, проводя губами по каждому открытому участку.

— Ты даже ни разу не выругался.

— …..Хаа.

Честно говоря, было бы неправдой, если бы я не сказал, что не ругался. Слово «извращенец» почти сорвалось с моих губ, но последующие комментарии лишили меня всякой мотивации, говорить об этом.

— Я немного ожидал этого. Думаю, хотел бы услышать что-то такое от Чон Седжина.

О чем он говорил таким шикарным голосом? Я ожидал секса, но не ожидал, что он будет настолько откровенным. У меня даже не хватило сил рассмеяться, и я издал громкий звук в ответ.

— Это не в моем стиле.

— Да, но у нас еще много времени, чтобы проверить это.

— Что… Хм…

Он прижался ко мне сзади, сжимая мои соски. Возможно, мне было бы больно, если бы я натер их одеждой. Пока я думал об этом, он потянул меня и поднял вверх.

— Не думай ни о чем другом.

— Когда я... Ха!

Не давая мне оправдаться, он высоко приподнял мою талию. С силой поймав меня, когда я собирался сломаться, Квон Идо обнял меня сзади, удерживая на коленях. Он накрыл нижнюю часть моего живота своей большой рукой, а другой схватил меня за подбородок и поцеловал.

— Ммм...

Мне казалось, что мой пупок выпирает каждый раз, когда он вставляет его глубоко. Казалось, что мои внутренние стенки еще больше стимулировались, когда он давил на меня ладонью. Продолжать дышать было трудно, но когда он сплел наши языки, я быстро потерял возможность думать.

Разум улетел легче тонкого листка бумаги. Как будто в ответ на феромоны, которые он мне дал, мои феромоны тоже выделялись в изобилии. Недостаточно было просто доминировать надо мной, поэтому он зарылся мне в рот и слизал всю пролитую мной слюну.

Последовавшие за этим  действия закончились только поздно вечером. Каждый раз, когда я приходил в сознание, уровень темноты менялся, а это означало, что секс был настолько волнующим, что время, казалось, исчезло. Если бы я не заснул из-за моей низкой выносливости, думаю, он бы продолжал до восхода солнца.

— Седжин.

Перед тем, как сознание улетело, граница между сном и реальностью была расплывчатой. Я услышал, как кто-то зовет меня. Теплое, мягкое нечто окружило меня и очистило все мое тело, как будто держало в руках что-то драгоценное. Время от времени прижимая мои мягкие губы, мое тело парило, окруженное знакомой температурой тела и феромонами.

Должен ли я сказать, что это похоже на то, чтобы меня любили? Мне пришло в голову, что комфорт, который я всегда представлял, на самом деле может быть именно таким. Поэтому я глубже погрузился в окружающее меня тепло и, думаю, именно поэтому крепко обнял его, чтобы ничего не пропустить.

Все вокруг меня стало ярче, когда я открыл глаза. Последнее, что я увидел, была кромешная тьма, а это означало, что до наступления утра прошел целый день. Хотя я не принял ни одной таблетки снотворного, я проснулся помолодевшим и свободным от кошмаров, которые снились мне раньше.

— ...

Мое сознание медленно возвращалось, и я узнавал окружение постепенно. Такие вещи, как мягкое одеяло, касающееся моей кожи, или размытый, но знакомый вид комнаты. Кровать, которая, должно быть, представляла собой мешанину всевозможных телесных жидкостей, была странно мягкой. Когда я медленно моргнул, мое ясное зрение начало функционировать правильно.

Вскоре я понял, что это комната Квон Идо. Феромоны, просачивавшиеся через все мое тело, были тяжелыми и чувственными, что было характерно для управляющего директора. Это не было тем событием, которое волновало меня так, как вчера, но даже когда я был в полусне, чувство удовлетворения медленно распространялось по мне.

Не поэтому ли я так крепко заснул? Это было такое теплое чувство, что забылась даже тупая мышечная боль. Всякий раз, когда течка заканчивалась, мне всегда казалось, что я умер и вернулся к жизни, но сегодня все мое тело было вялым, как у человека, проснувшегося после мирного отдыха.

Я медленно перевел взгляд в другую сторону. Я лежал на боку, чтобы сразу видеть пейзаж в комнате. Пространство, было похоже на мою комнату, но оформленно более статично. Место с низким насыщенным интерьером, создающим атмосферу, очень напоминающую Квон Идо.

Должен ли я сказать, что это удивительно? Он сидел на кровати, где я спал. Он выглядел полностью готовым к работе, с аккуратно уложенными волосами и в облегающем костюме. Когда он скрестил ногу и читал свои документы, на его запястье были серебряные металлические часы.

Я не знал, который сейчас час, но это был идеальный костюм. После столь беспорядочной распущенности в течение всего дня он выглядел настолько безупречно, что у меня возникло чувство рассинхронности. Лицо, видимое с моей стороны, было также элегантным и величественным, в отличие от вчерашнего.

Внезапно я почувствовал сожаление. Мне следовало коснуться гладкой переносицы его носа. Пока он прикасался ко мне повсюду, мне следовало прикасаться к таким местам, как его губы.

Квон Идо. Собираясь его позвать, я случайно перевел взгляд на тумбочку — маленький столик с лампочкой, на котором лежали смутно знакомые вещи.

— …

Этот роман стоял на моей книжной полке. Это была первая книга, которую я прочитал, когда пришел в этот дом. Роман, который я с удовольствием читал, не замечая течения времени, полностью удовлетворял мои вкусы.

Не имело значения, что книга, которая была в моей комнате, находилась в комнате Квон Идо. В любом случае это были его вещи, так что не мое дело, если он использовал их так, как ему заблагорассудится. Однако проблема заключалась в том, что было спрятано в том месте, где я положил книгу.

Я глубоко вздохнул и перевел взгляд на документ, который читал Квон Идо. В этот момент он повернул голову и увидел, что я проснулся, и издал тихое восклицание.

— Ах.

—….

Кончики моих пальцев похолодели. В глазах у меня потемнело, а губы, которые должны были произнести оправдание, одеревенели. Документ, который он держал, представлял собой толстую пачку бумаг с признаками смятия. Даже знак Seonho Group был проштампован в углу документа, заполненного информацией на английском языке.

— Ты проснулся?

Квон Идо читал материалы, которые я украл из его комнаты.

Глава 27

— …

Я не смог ответить. Хотя я знал, что должен что-то сказать, все, что я мог сделать, это трепетать веками. Уют, окутавший меня всего минуту назад, исчез, и в голове было такое ощущение, будто на меня вылили холодную воду.

Извинения... Нет, мне следует назвать это объяснением? Я был ошеломлен своей глупостью и недоумевал, почему я совершенно об этом забыл. Был ли я одержим призраком или был слишком расслаблен?

— …

Я не мог видеть выражение его лица. Я не мог вспомнить, какое лицо он сделал минуту назад. Конечно, он рассердится. Или же Квон Идо отругал бы меня своими холодными глазами. Какова бы ни была моя реакция, это не сулило мне ничего хорошего.

— Чон Седжин.

— ….Да.

Еле-еле мне удалось выдавить единственный ответ. Альфа положил документы, которые держал в руках, на колени и искоса посмотрел на меня. Только после долгого молчания он спросил своим вежливым голосом.

— Зачем тебе этот документ?

— …

Я думал, что это последняя милость Квон Идо ко мне. Было такое чувство, будто он лично давал мне шанс оправдаться. Вот почему он держал рот на замке и ждал моего ответа.

«Пожалуйста, принеси только один документ.

Что, если я скажу тебе, что мой отец сказал мне это сделать? Это даже не представлялось возможным. Если бы гнев Квон Идо был направлен на Haeshin group, я бы стал бесполезным. Не лучше ли было бы просто стать алчным женихом?

— … Я сделал это, потому что был жадным.

Оправдание прозвучало небрежно. Мой голос не дрожал, и выражение лица не изменилось. Скривившись, Квон Идо спросил меня, пока я медленно поднимался.

— Жадным?

Я незаметно схватил одеяло. Мое горло сжалось, но мне удалось сделать поверхностный вдох. Между тем, тот факт, что я был одет в его одежду, заставил так пожалеть, что у меня защемило сердце.

— …Я был расстроен тем, что мне пришлось уйти в отставку с поста директора.

— Думаю, это разочаровывает. Уходить с такой должности.

Это было единственное, что пришло на ум. Разговоры, которые я когда-то имел с Квон Идо, заполонили мой разум. Он говорил, что я не не подхожу на должность директора, и я надеялся, что Квон Идо подумает, что я лгу.

— Если заполучу это… Я думал, что смогу обеспечить себе место в компании.

— Ах, стремление к успеху.

Он резюмировал мой рассказ сухим голосом и всего одной фразой. В тот момент, когда я услышал  словосочетание «стремление к успеху», все это потеряло смысл. Успех. Это было слово, на которое я никогда не надеялся и которое было далеко от меня.

— … Ты помнишь, что я сказал в прошлый раз?

Через некоторое время он продолжил. Он положил документы на кровать и медленно опустил ресницы. Даже в этой ситуации директор выглядел настолько идеально, что было удивительно, как он мог моргать.

— Поделиться самостоятельно … или спрятать?

Слова, которые он выдохнул, для меня были наполовину непонятны. Все, что я мог запомнить, это картина того, как он роется в кармане пиджака и что-то вытаскивает. Его аккуратные пальцы держали USB-накопитель, который я передал ему через секретаря.

— Это оригинальный документ.

— …

У меня было такое чувство, будто меня сильно ударили в спину. Даже не успев среагировать, мой разум совершенно опустел. Он положил флешку поверх документов и спокойно посмотрел мне в глаза.

— Я отдам тебе его.

— …

Я был в оцепенении. Мой голос не мог вырваться наружу, и я не мог оторвать от него глаз. Квон Идо, который, как я думал, рассердится, произнес это чрезвычайно великодушным тоном.

— Если тебе это нужно, то стоило рассказать об этом мне.

Это был конец. Он тут же встал с кровати и, не оглядываясь, вышел из комнаты. Я смотрел как его спина удаляется, округлив глаза, но даже не подумал о том, чтобы остановить его.

Как только дверь закрылась, перехваченное дыхание вырвалось наружу. Чувство реальности, которое пришло ко мне позже, напомнило мне о воспоминании, которое я упустил из виду.

«— Допустим, у Чон Седжина есть кто-то, кого он любит.»

Разве предпосылкой этого вопроса был вопрос о любимом человеке? Разве он не сказал, что ничего не отдаст, когда я сказал, что отдам все?

«— Если бы я отдал все добровольно… это могла бы быть другая история.»

После, дрожащим взглядом я увидел USB-накопитель, который вынул Квон Идо. Я отдавал его секретарю, вытащив с ноутбука. Бип, мне казалось, что я слышу в ушах то, что он сказал перед отъездом в Америку.

«Я принесу тебе подарок, когда вернусь».

Он сказал, что принесет. Не купит, а принесет. Как будто он уже знал, о чем я собираюсь его спросить.

— …

Мое сердце билось как сумасшедшее. Передо мной был результат моих достижений. Это был шанс добиться желаемого результата, не предав своего отца, Квон Идо или кого-либо еще.

* * *

В моей жизни было всего два поворотных момента. Однажды, в день, когда шел такой снег, что ничего не было видно, в тот момент, когда я выбежал на улицу босиком. В другой раз, когда я схватил мужчину, который был одет в дорогую одежду, и начал быстро выплевывать слова, которые мне не нравились.

«Я омега»

В тот день мужчина принял в семью грязного «омегу», и средства массовой информации похвалили его за то, что он добросердечный чеболь. Тот факт, что анализ крови под видом проверки здоровья являлся проверкой вторичного пола, был секретом, известным только моему отцу, мне и моему врачу. Тогда, когда у меня появилось теплое место для сна и еда, я не пожалел об этом решении.

Должен ли я назвать это возможностью? Было не так уж много случаев, когда сиюминутный выбор определял будущее. Даже если бы такая ситуация возникла, было мало шансов пожалеть об этом выборе в будущем. Меня устраивали оба варианта, но иногда я оглядывался назад и задавался вопросом, могло ли быть лучшее решение.

«Это оригинальный документ».

В этом смысле то, что дал мне Квон Идо, было не просто USB-накопителем, а ключом, который будет контролировать судьбу Haeshin group. Я не знал, что он почувствовал, когда отдал его мне, но для меня это было одним из важных способов доказать ценность моего существования. Единственное, что мне предстояло решить, буду ли я держаться за веревку, поданную мне с небес.

— Мы прибыли, господин.

Автомобиль плавно остановился перед зданием. Я тупо смотрел в окно машины и медленно моргнул, услышав слова помощника Кима. Я думал, что чистое небо без единого облака похоже на мою голову, где стерты все отвлекающие мысли.

Господин Ким, естественно, как всегда, открыл заднюю дверь. Когда я взглянул на него, чтобы выразить свою благодарность, он спросил с несколько нерешительным видом.

— …Мне подождать внизу?

Как человек, который долгое время присматривал за мной, думаю, есть что-то, что он понимал даже без слов. Например, тот факт, что мои дела сегодня не займут так много времени.

— Не выходите из машины, оставайтесь рядом. Пожалуйста.

Секретарь поклонился и вернулся на место водителя. Я медленно пошел к зданию, без всякой причины поправляя галстук. Головной офис финансовой компании Haeshin.

Это была компания, куда я спустя долгое время приехал навестить отца.

По пути к лифту я встретил несколько знакомых лиц. Я намеренно избегал многолюдных мест, но это было такое позорное совпадение.

Из далека их глаза были широко открыты от удивления, но по мере того, как расстояние между нами сокращалось, каждый из них приветствовал меня со счастливым лицом.

— Директор! Вы так давно не приходили!

Помощник менеджера Юн отреагировала наиболее бурно. Она купила кофе в кафе в вестибюле и держала в обеих руках переноску с напитками. По своей привычке я мягко улыбнулся ей.

— Мы давно не виделись, как у вас дела?

— О, без Вас нам было плохо. Что привело Вас сюда сегодня? Вы вернулись на работу?

— Нет, у меня здесь кое-какие дела.

Я пожал плечами и указал наверх.

Помощник менеджера Юн кивнула, как будто поняла. Должно быть, она поняла, что я пришел навестить отца. Меняя тему, я указал на изменения, которые при встрече сразу бросились в глаза.

— Вы подстриглись. Вам это очень идет.

— Действительно?

Помощник менеджера переспросила, удивленно раскрыв глаза.. Ее волосы, которые раньше доходили ей до талии, теперь были достаточно короткими, чтобы не доходить даже до подбородка. Помощник менеджера Юн ярко улыбнулась и прищурилась.

— Я пытаюсь  растить ребенка и работать, поэтому у меня нет времени ухаживать за волосами.

Все говорили, что это зря, но приятно, что генеральный директор оценил это.

— Вы, должно быть, заняты. Когда дети идут в детский сад, о них нужно много заботиться.

— Стоит сказать об этом. Мне бы хотелось, чтобы ребенок хотя бы послушал, что я говорю, но сейчас он просто отказывается сотрудничать...

Пока я направлялся к лифту с помощником менеджера Юн, мы обменивались новостями о разных вещах. Помощник менеджера Юн дважды сказала, что ее сын никогда не слушается и что он очень красивый, когда спит. Она говорила нечто подобное и раньше, когда ребенок был еще младенцем.

Выражение ее лица, когда она произнесла эти слова, выглядело чрезвычайно счастливым.

— Дайте мне знать, если вам понадобится какая-либо помощь при поступлении в детский сад. Ничего страшного, если это будет дорого.

— ...Директор, если вы так говорите, я действительно захочу чего- нибудь.

— Давайте посмотрим, как велико это будет.

Изначально я планировал воспользоваться прямым лифтом, но мне показалось неплохой идеей немного поболтать. Более того, казалось ей будет трудно нажать кнопку лифта, потому что она держала в руках напитки. Несмотря на то, что в ее обязанности не входило разносить кофе, помощник менеджера Юн никогда не приказывала это делать новым сотрудникам.

— О, нет. Как я могу получить от вас что-то еще, директор? В прошлый раз вы тоже обращались со мной как с принцессой.

Я это делал? Вспомнив об этом, я нажал на номер этажа, где располагалась группа планирования управления. Затем я нажал кнопку на этаж, где находился кабинет председателя, и помощник менеджера Юн заговорил о личном.

— Вы, наверное, единственный человек, который дарит массажное кресло на день рождения сотруднику.

— Отлично.

Было такое время. Я купил его только потому, что воспитание ребенка казалось мне очень трудным.

— Это был подарок помощнику менеджера Юн, а на этот раз — подарок для Вашего сына.

— Если хотите, пожалуйста, поиграйте с ним в следующий раз, когда я приведу его на работу. Ребенку директор нравится больше, чем его отец.

Это было то, на что я не мог ответить.

Даже если помощник менеджера Юн приведет в компанию своего сына, я буду в доме Квон Идо.

Нет, возможно, это будет не дом Квон Идо, а моя квартира.

— Ладно.

Незадолго до того, как дверь закрылась, я позвал помощника менеджера Юн, как будто только что вспомнил об этом. Я говорил, весело прищурившись.

— При следующей нашей встрече, Вы не должны называть меня директором.

Мне показалось, что помощник менеджера стала выглядеть грустной. Я не мог этого полностью увидеть, потому что двери лифта быстро закрылись. .

Лифт, который вез меня, медленно поднялся на этаж, где находился кабинет президента. Наблюдая, как числа увеличиваются одно за другим, я достал USB-накопитель, который держал в кармане куртки. Ух, звук лифта, казалось, усиливал напряжение.

— …..Могу ли я пойти в компанию?

Сегодня утром я сообщил об этом Квон Идо, который завтракал. Хоть я и не говорил, что собираюсь увидеться с отцом, он, наверное, тоже об этом знал. Поэтому вместо того, чтобы спросить, что я делаю, он сказал, поджав уголки рта.

— Это заняло у тебя три дня?

— …

Да, это заняло 3 дня. Он дал мне документы, и я продолжил свою повседневную жизнь, как ни в чем не бывало. Причина, по которой я не ходил в оранжерею и оставался в своей комнате, заключалась в том, чтобы прийти в себя. Времени прошло так мало, что следы, оставшиеся на моем теле после ночи с Квон Идо, совсем не поблекли.

— … Секретарь Ким должен заехать за мной днем, и я думаю, он скоро будет. Я, вероятно, уйду раньше, чем Вы, Квон Идо.

Когда директор услышал эти слова, он выглядел немного недовольным. Он тихо поднял глаза, стирая улыбку с лица.

— Почему секретарь Ким не поедет на машине, которую я тебе дал?

— …Я оставлю ключи от машины в комнате Квон Идо.

Так как я получил подарок, мне пришлось вернуть две полученные ранее машины. Поскольку мы поклялись на мизинцах и я дал обещание, у Квон Идо не было возражений. Даже если бы они были, на этот раз я не собирался сдаваться.

— Ну… я вижу…

Однако Квон Идо согласился с моими словами легче, чем ожидалось. Он даже говорил небрежно, поднимая отложенные палочки для еды.

— Полагаю, Чон Седжину нужен был не ключ от машины?

— …

Динь, дверь лифта открылась. Я прошел через широкий коридор и остановился перед большой дверью. Когда я постучал, я услышал тихий ответ изнутри.

— Это Чон Седжин.

USB-накопитель, который я держал в руке, казался странно тяжелым. Отец быстро ответил, и я вошел в кабинет председателя, изо всех сил стараясь подавить нервозность. В кабинете председателя, где пахло кожей и травой, в углу стояло множество растений, за которыми ухаживала секретарша.

— Значит, тебе есть что сказать?

Мой отец выглядел таким же нервным, как и тогда, когда сообщил мне о моем браке. Я мог сказать, просто взглянув на него, что он не мог усидеть на месте. Отец встал и подошел ко мне. Он сделал это совершенно внезапно, пока я стоял около двери и спросил с лицом полным ожиданий.

— У тебя получилось?

—…

Я на мгновение забеспокоился. Теперь я знаю, насколько бессмысленно было колебаться. Это был документ, 3 дня ожидающий передачи моему отцу.

— Почему ты не отвечаешь, у тебя не получилось?

Мой отец не выдержал этого момента и схватил меня за оба плеча. Когда он подошел ко мне так близко, что мне стало не по себе, я почувствовал запах сигарет, которого никогда раньше не чувствовал. Это было то, что он курил время от времени, когда дела шли не очень хорошо и когда Haeshin была на грани краха.

— Отец.

— Да, Седжин.

Был ли мой выбор правильным? Мне хотелось рассмеяться над приветливым ответом. Мне пришло в голову, что ожидание в этих жадных глазах было направлено, по крайней мере, не на меня.

—…

Не говоря ни слова, я протянул ему USB-накопитель, который держал в руках. Как только он заметил предмет в моей руке, лицо моего отца просветлело. В это время, он собирался улыбнуться, показывая зубы, как будто он мог рассмеяться в любой момент.

— Это данные о финансовом состоянии Soenho group.

— …Что?

Выражение лица, просветлевшее от радости, казалось слегка надломленным. Как будто ему было интересно, что это значит или какое, черт возьми, это имеет к нему отношение. Возможно, потому, что он почувствовал, что что-то не так, его широко открытые глаза больше не выражали никакой доброжелательности.

Я тихо опустил глаза и сделал свой голос как можно более спокойным.

— Говорят, что председатель Квон Бёнук, скорее всего, скоро скончается.

Это то, что однажды сказал мне Квон Идо. Размер компании слишком вырос, и даже председатель говорил, что это будет вопросом дня или двух. Истории, которые он рассказывал мне небрежно, думая, что я могу передать их отцу.

— Я также обобщил мнения акционеров о том, что Seonho Group будет распущена после смерти председателя Квон Бёнука. Я выделил и задокументировал филиалы, которые могли бы получить выгоду от дополнительных инвестиций, и те, у которых не было перспектив.

Я знал, что это всего лишь софистика. Кроме того, это было не единственное, чего хотел мой отец. Но поскольку это был единственный правильный выбор, который я мог сделать, это было все, что я мог ему сказать.

П. П.: Софистика- предположения и утверждения, которые формально кажутся правильными, но основаны на специально искаженных исходных предположениях.

— ...Я не смог найти информацию, которую вы упомянули.

В конце концов, я не смог предать Квон Идо и передать USB-накопитель, который он мне дал. Информация, которую отчаянно хотел мой отец, осталась в его комнате вместе с ключами от машины. Подарка, который я получил от него, было достаточно, поэтому было правильно вернуть то, что заставило меня почувствовать сытым по горло.

— Простите.

Глава 28

Я не хотел злоупотреблять своими привилегиями. Нет ничего глупее, чем отвергнуть щедрость, которую он проявил ко мне, чтобы утолить неутолимую потребность. Мой отец заставлял меня воровать, и хотя я знал, что это неправильно, я не мог смириться с реальностью.

— …Ха.

Мой отец засмеялся и даже споткнулся. Я инстинктивно попытался помочь ему подняться, но не смог, потому что меня резко отшвырнули. Когда я остановился и сделал шаг назад, мой отец заговорил так, как будто что-то жевал.

— Парень, который не может привлечь Альфу и даже не может забеременеть, ты вообще можешь что-нибудь делать нормально?

Я осторожно поджал коренные зубы. Это было настоящее оскорбление, но я не удивился. Я давно знал мнение отца обо мне.

— …Я официально обсужу условия переговоров с господином Квон Идо.

Это все о чем я мог думать. Информация, которая ранее была мне предоставлена. На этот раз я подумывал о том, чтобы правильно использовать ее. Он предоставил мне ее не сам, а в обмен на официальный контракт.

— Я попрошу обещанные ранее материалы…

— Ты не можешь закрыть рот?

Мой отец закричал и швырнул USB-накопитель, который держал в руках, на пол. Как будто этого было недостаточно, чтобы ему стало легче, он растоптал ее ботинком. Он стонал и пыхтел, стиснув зубы и моргая.

— Думаешь, этот ублюдок отдаст что-то добровольно?

— …

— Если бы он хотел что-то отдать, то сделал бы это давно. Этот ублюдок не собирается сдерживать свое обещание. Он пытается извлечь из нас выгоду и бросить на съеденье.

Мой отец продолжал кричать, его глаза покраснели. Он подошел ко мне, крепко схватил меня за плечо и с силой произносил каждый слог.

— Ты думаешь, я послал тебя туда только для того, чтобы выслушивать такую чушь? Если ты расскажешь этому ублюдку о данных, то он не станет их еще больше скрывать, да?

Я был удивлен такой бурной реакцией. Я знал о беспокойстве моего отца, но не мог понять, почему он так разозлился, когда я сказал ему, что сначала поговорю с ним. Разве не ясно, что он пытается помешать мне рассказать об этом Квон Идо?

— Что, председатель Квон Бёнук скончался?

— …

— Не один человек видел, как этот старик бегает. Думаешь, альфа, который все еще развлекается и бездельничает, умрет так легко?

Квон Идо солгал мне? Конечно, Квон Бёнук, которому в этом году исполнилось 85 лет, не собирался безделиничать.

— Что ты будешь делать, если наша компания умрет раньше?

— Отец.

На какое-то время я увидел отвращение в его глазах. Когда я обратился к нему таким образом, он сразу же выразил свое недовольство. Его искренние чувства были очевидны всякий раз, когда он играл такого заботливого отца, но он изменился, как только решил, что я бесполезен.

— …Компании так легко не разваливаются.

Поэтому я выпалил именно то, что думал, даже не осознавая этого. Это было то, чего я бы никогда не сказал при обычных обстоятельствах, и это было настолько нагло, что мой отец пришел в ярость.

— Даже если мы решим проблему таким образом, в конечном итоге она останется той же, если мы не искореним причину. Ты знаешь, что ничего не изменится, если не изменить устаревший метод управления.

Мой отец был в основном ответственен за упадок финансовой компании Haeshin. Он игнорировала бесчисленную управленческую коррупцию и был озабочен только тем, что его ждало сейчас, не предвидя долгосрочных потерь. Хотя существовало множество возможностей измениться, разве мы не оказались здесь, шагая по кругу в надежде найти более простой путь?

— Если смотреть на это издалека, лучше не поворачиваться спиной к Квон Идо…

Шлеп. Раздался резкий взрывной звук. Моя голова повернулась вправо, и мое неподвижное тело на мгновение споткнулось. Мое зрение, ставшее ярко-белым, зависло у края пола, не в силах оставаться неподвижным.

— Как ты смеешь указывать мне, что делать, а?

Это звучало так, будто у меня звенело в ушах. Голос моего отца был приглушен, как будто я упал под воду. Что, если бы я получил сотрясение мозга? Ощущение того, как все кружится перед глазами, было странным.

— И теперь ты хочешь, чтобы я цеплялся за этого ублюдка, как крыса?

Я тупо смотрел в пространство, не обращая внимания на то, что со мной произошло. Через некоторое время я почувствовал жгучую боль в левой половине лица. Я также мог ощутить рыбный привкус крови на моих тонких губах. Каждый раз, когда я моргал, ко мне постепенно возвращалось отдаленное ощущение реальности.

— …

Меня ударили. Никто другой, только мой отец. По той причине, что я осмелился его критиковать.

Вся боль пришла ко мне неожиданно, как только я ее обнаружил. Не только щека, но и такие вещи, как неправильно прикушенный язык или разорванная плоть во рту. Или острая тошнота, сопровождающая напряжением в солнечном сплетении.

— Бесполезный ублюдок…

Мой рот был наполнен кровавой слюной. Я хотел сглотнуть ее, но тошнота не позволила это сделать. Мое сердце колотилось и болело, как будто что-то вот-вот лопнет.

— Не стоило мне выбирать кого-то вроде тебя.

Когда я медленно поднял взгляд, я увидел тусклые глаза. Выражение его глаз было такое, словно он смотрел на камень, мешающийся под ногам, без малейшего намека на эмоции.

— Говорят, даже животные знают благодарность, к тем, кто их воспитал, так почему же ты всегда такой? Если бы не я, тебя бы вообще не было в живых… Ты хоть знаешь что-нибудь об управлении? Парень, который родился на улице?

Да, я думаю, что это правда.  Если бы не мой отец, я бы умер под холодным падающим снегом. Вместо того чтобы получать пощечины тут и там, я стал бы таким же незначительным, как камень, лежащий на улице.

— Я даже не хочу тебя видеть, так что уходи отсюда. Мы какое-то время не увидимся.

Но почему я чувствую себя так неправильно, хотя знаю это? Почему мое сердце так сильно разрывалось от всего, что говорил мой отец?

— …Я пойду.

Я низко поклонился и вышел из кабинета председателя. Мой отец не попрощался даже в тот момент, когда дверь за мной закрылась. Этот факт меня не огорчил; вместо этого это заставило меня усомниться во многих вещах.

«Бесполезный ублюдок…»

Я хотел спросить. В чем смысл моего существования? Я всего лишь шахматная фигура, которая есть у моего отца? Так что же мне делать со своей жизнью теперь, когда даже эта полезность исчезла?

***

Я спустился по лестнице из высокого здания, потому что боялся, что столкнусь с кем-нибудь, если воспользуюсь лифтом. Мое тело пару раз наклонилось в сторону, но мне удалось избежать неприятностей, держась за перила. К счастью, когда я добрался до первого этажа, дискомфорт в левой щеке значительно уменьшился.

— ...

Секретарь Ким, стоявший возле здания, увидел меня и ничего не сказал. Он просто открыл дверцу машины и убежал, по прежнему, ничего не сказав. Когда он вернулся, он сжимал в руках небольшую сумку из магазина.

— Что это?

Пакет был прохладным, и внутри оказалось мороженое. Это была синяя пластиковая крышка с нарисованной на ней снежинкой и надписью, на которой написано «молочный коктейль». Я слегка улыбнулся, наблюдая, как он молча затягивает ремень безопасности.

— Еще не время для мороженого.

Пожалуй, это было единственное, что сразу пришло на ум. Я взял мороженое обеими руками и осторожно положил его на опухшую левую щеку.

— Спасибо. Думаю оно мне понравится.

— Да.

Помощник Ким ужасно умел скрывать свои эмоции в такие моменты. Было бы просто отмахнуться от этого, но между бровями у него пролегла складка. Мое настроение улучшилось, когда глаза в зеркале заднего вида стали более серьезными.

Помощник больше ничего не сказал, пока мы не вернулись домой. Тем временем мороженое растаяло, а я тупо смотрел в окно машины на окрестности. Обычно я думал о самых разных вещах, но сегодня я ни о чем не мог думать.

Меня просто беспокоил ужин с Квон Идо. Было бы хорошо, если бы мои опухшие щеки к тому времени прошли, но это казалось невероятным. Моя кожа была чрезвычайно чувствительной, и даже незначительные травмы заставляли ее краснеть. В результате, когда я снял одежду, следы, оставленные Квон Идо, остались.

Поверит ли он мне, если я скажу, что упал?

Возможно, его это не особо волновало. Мы ладили, но были дальше друг от друга, чем раньше.

Хотя мы, как обычно, ели вместе, время, которое мы тратили на разговоры после ужина, исчезло.

— …..Увидимся позже.

Господин Ким открыл дверь своей машины перед воротами и долго стоял неподвижно. Казалось, он хотел сказать многое, но ничего не мог произнести.

Мне хотелось бы сказать ему, что все в порядке.

К сожалению, у меня не осталось на это сил.

— Пожалуйста, будьте осторожней.

Я сказал всего одну фразу, оставил его позади и позвонил в дверь. Я так долго пробыл в этом доме, но впервые вошел через парадную дверь. Я держал в руке растаявшее мороженое, и моя левая щека опухла.

Скрип, входная дверь открылась.  Секретарь все еще не сел в машину. Меня это настолько обеспокоило, что закололо в затылке, но я попытался притвориться, что не заметил, и сделал шаг вперед.

— Молодой господин.

У меня возникло ощущение дежавю. Когда это было? Возможно, день церемонии помолвки? Точно так же, как в этот раз, он позвал меня, в момент, когда бумажная дверь широко раскрылась.

— Когда вы войдете, сначала примените лекарство.

Забавно, что единственное, что он сказал, это то, что он волнуется. Самое смешное, конечно, было то, что я остановился, услышав эти слова. Я думал, что это пустяки, но мне кажется, что я только делал вид, что меня это не беспокоит.

Я намеренно избегал говорить, что знал это. Я просто продолжал идти, пока не подошел к воротам. Но как только я увидел распахнутый настежь сад, меня посетила мысль.

— ...

Было такое чувство, будто я вернулся домой. Я чувствовал себя желанным гостем, так же, как когда Квон Идо однажды привез меня домой из моего офистеля, как будто это великолепное поместье было убежищем, где я провел всю свою жизнь.

Я шел по каменной дорожке, любуясь ухоженным садом. Я гулял после обеда каждый день, когда ходил в теплицу.

Это было место, которое я посещал много раз.

Садовник рано утром заботился об ухоженном газоне, и время от времени вокруг пролетали птицы.

Должен ли я сказать, что это мирно? Все, что произошло сегодня, казалось сюрреалистичным. Хотя я все еще слышал шум в ушах, возможно, это была иллюзия, которая исчезла, если бы я открыл глаза.

Прежде всего, я намеревался попытаться поспать. Я решил принять как можно больше снотворного и спать спокойно, как ни в чем не бывало. Было естественно,если бы мне приснились кошмары, поэтому сначала мне нужно было уйти от этой реальности.

Но все пошло не так, как только я вошел в дом и поднялся на второй этаж. Дверь в мою комнату. Кто-то, стоявший рядом, посмотрел на меня и начал говорить.

— Ты только что приехал?

— ...

Квон Идо стоял перед дверью, одетый так же, как утром. Как будто кто-то стоит у стены и ждет меня, и неважно кто обратит на него внимание. Я видел, как он собирался на работу, и в его аккуратно одетом костюме не было ни дюйма беспорядка.

— Почему здесь...

Я тупо моргнул, встретившись с ним взглядом.

Затем, когда я увидел, как его темные глаза стали жестче, мне пришлось рефлекторно опустить голову. Ох, все плохо. При этой мысли пугающе холодный голос пронзил мои уши.

— Подними голову.

— ...

В шоке, мои плечи задрожали. Я попытался обойти его, сделав вид, что не заметил, но Квон Идо оказался быстрее меня. Он приблизился ко мне большими шагами, яростно схватил меня за подбородок и заставил поднять голову.

— ...

— ...

От него пахло деревом. Тяжелые и тихие феромоны вырвались наружу, словно собирались меня сожрать. Было ли это потому, что я отреагировал более чувствительно после времени с ним, или потому, что дрожал от эмоций, которые не мог сдержать? В любом случае атмосфера была гнетуще плотной и удушающей.

—Чон Седжин.

Через некоторое время он назвал мое имя очень подавленным голосом. С холодным взглядом он задал вопрос. —

— Кто это сделал?

Я думал ответить, что в этом нет ничего страшного. Однако, похоже, терпение Квон Идо длилось недолго.

— Я спросил, какой ублюдок сделал это с тобой.

Я чувствовал, что у меня болела челюсть там, где он ее держал. Он прикладывал не так уж много силы, но место, к которому прикасалась рука Квон Идо, было горячим. Я заставил себя избегать его взгляда и говорил как можно спокойнее.

— Я упал на улице.

Хоть я и думаю об этом, я знаю, что это был нелепый ответ. Я просто надеялся, что мне сойдет с рук это оправдание. Квон Идо говорил четко, не меняя выражения лица.

— Я задал глупый вопрос. Я уже знаю, с кем встречался Чон Седжин.

Он отпустил мой подбородок и провел указательным пальцем по моей опухшей щеке. Когда я вздрогнул и поморщился, он быстро убрал руку. Я медленно закрыл и открыл глаза, и он нежно коснулся моего уха.

— Я не понимаю, когда ладонь человека превратилась в улицу.

— …

— Но если ты собирался меня обмануть, тебе не следовало показывать мне это лицо.

Рука, коснувшаяся моей ушной раковины, переместилась к уголку глаза. Я ничего не видел, но он мягко коснулся уголка глаза большим пальцем. Директор обнял меня за спину и притянул в свои объятия, тихо говоря:

— Не плачь, Седжин.

— ...

Мои глаза наполнились слезами, как только я услышал эти слова. Каждый раз, когда я моргал, слезы текли по моим щекам все быстрее и быстрее. Я понятия не имел, когда стал таким, но непотухшая боль продолжала изливаться из меня.

«Не запятнай лицо своего отца»

Всхлип.

Если бы я справился хорошо, это имело бы значение.

Будь то моя личность, этот мир или те, кто находится в пределах моей семьи. Я верил, что если я поработаю еще немного и не укажу на свои недостатки, однажды все наладится.

Поэтому я попробовал все, что мог придумать. Мои оценки всегда были превосходными, и меня никогда не ловили на том, что я дремлю на уроках. Я всегда играл роль любимого сына, даже если это было замаскировано под смирение по отношению к окружающим. Когда кто-то делал мне комплименты, я никогда не забывал упомянуть, что это все из-за моего отца.

«В конце концов, он мой сын»

Прекрасные замечания, которые прилетали в ответ, ощутились как свежий дождь в моем пересохшем сердце. Хотя я знал, что это пустые слова, я отчаянно нуждался в любви, как будто это было сильнейшая потребность. Мне хотелось услышать слово «сын», поэтому я играл свою роль перед отцом, даже если бы мне пришлось кого-то убить.

— Ха...

Я хотел, чтобы меня любили. Точнее, я хотел иметь семью. Даже если бы в конце концов остался только долг, я не мог отказаться от утешения кратковременного удовлетворения.

Однако некоторые вещи в мире оставались неизменными, как бы вы ни старались. Точно так же, как отсутствие феромонов не превратило меня в бету, пребывание в одном доме не превратило меня в их настоящую семью. Обожание моего отца ко мне было настолько бессмысленным, что исчезло всего в нескольких словах.

«Седжин женится».

Должен ли я быть благодарен за шанс иметь еще одну семью? Результатом стал брак, в котором я похож на заложника. В конечном итоге он достиг цели, которую поставил перед собой, когда привел меня сюда. Я, которого безжалостно прогнали, оказался в объятиях Квон Идо.

— Хмф…

Я не мог бы сказать, что в этом такого печального. Было ли это из-за того места, которое болело, или потому, что я хотел выставить себя дураком? Тепло широких объятий разрушило мое сердце, и я не мог дышать, а по моим щекам текли слезы.

Он долго держал меня, пока я тихо плакал.

Неуклюжая рука, ласкающая мою спину, принесла больше утешения, чем бесконечное множество слов. А также феромоны, которые нежно меня обволакивали.

Глава 29

С приходом весны меняются многие вещи. Например, из бесплодной земли прорастает сорняк, или цветочный бутон, из бесплодной цветки. Время, когда холод в нежном дуновении ветра рассеивается, и рано наступающая ночь, постепенно приходит все позже.

Когда состоялась помолвка, только начинался сезон цветения сакуры. Ночью мне потребовалось пальто, и ветер оставил ощущение холода на кончике моего носа. Набережная, по которой я гулял с Квон Идо, также осталась для меня незабываемым воспоминанием.

Полтора месяца спустя.

В мгновение ока времена года сменились. Цветы, которые я никогда раньше не видел, начали цвести один за другим в изначально сияющем саду. Погода улучшилась настолько, что можно было накрыть стол в саду и попить чай, не отправляясь в оранжерею.

— Погода значительно прояснилась.

Я заговорил, глядя на прекрасное небо за потолком оранжереи. Сегодня сотрудники предложили чай из ириса, прозрачный, как нефрит. Я был не против выпить, потому что у него был легкий сладкий аромат.

Ли Тэсон дал мне неубедительный ответ.

— Да, я вижу.

Я предполагаю, что ему понравился этот роман, потому что он снова быстро привлек его внимание. Я собирался выпить чаю, чтобы не беспокоить его, когда он резко поднял голову.

— Главный герой умрет?

— ...

Ха, я рассмеялся. На нем сказывается прошлый опыт? Казалось, первая книга, которую я ему дал, была слишком впечатляющей. Каждый раз, когда он читал новую книгу, я видел обеспокоенное выражение на его лице.

— Он не умрет.

Когда я четко ответил, он со вздохом облегчения опустил голову. На этот раз он выглядел погруженным, поэтому я снова посмотрел на потолок оранжереи, поскольку он был далеко. Облака, видимые сквозь прозрачное стекло, были поистине мирными.

Бесполезный ублюдок...

— ...

Это было уже неделю назад.

Мне пришло в голову, что время летит по-разному. Люди — адаптируемые существа, и даже чувства, которые кажутся безнадежными, со временем могут улучшиться. Все, что, казалось, было на грани разрушения, осталось нетронутым.

— Не плачь, Седжин.

В тот день, вернувшись после пощечины отца, я плакал в объятиях Квон Идо. Даже когда я был моложе, я никогда так не плакал. Словно чем-то раненый, я выпустил наружу все эмоции, которые сдерживал. Квон Идо терпеливо обнял меня и ничего не говорил, пока я не перестал плакать.

— Зачем ты это сделал?

Его взгляд был полон множества подавленных эмоций. Беспокойство, сожаление или легкий гнев. И доброта, которую Квон Идо всегда показывал по своему.

Я был рад, что не отдал USB. Эта мысль пришла мне в голову всего на мгновение. Если бы я передал материалы, у меня не хватило бы смелости встретиться с Квон Идо в таком виде.

— …Я действительно не хотел этого.

Мне нужна была выносливость, чтобы выразить свои эмоции, я всегда жил, игнорируя ситуации, которые меня беспокоили. Это означало, что если возникала проблема, я избегал ее, насколько это было возможно, и следовал словам отца настолько послушно, насколько это было возможно.

— Квон Идо, ты сам сказал мне. Я могу бы выбрать то, что хочу.

Так что это действие было моим первым собственным решением. Несмотря на то, что результаты были катастрофическими, у меня появилась уверенность. Я был убежден, что даже если бы я передал данные, я бы не стал любимым сыном своего отца.

— Итак, ты выбрал то, что хочешь?

Что, если я скажу , что хочу семью? Это правда, во мне проснулась жадность. Люди всегда хотят то, что не могут иметь, и я в том числе. Но что бы ни случилось, я не мог просить его об этом.

— Ну… Для начала, я бы хотел провести с тобой немного времени.

Он замолчал, когда я сказал это в шутку. Директор коснулся моей опухшей левой щеки и слегка опустил глаза. Губы, которые встретились, были очень осторожными и легкими, как перышко.

Как обычно, день прошел без происшествий. После совместного ужина и общения в его комнате, я вернулся к себе и заснул без всякого снотворного. Мне понравился покой, который мне дарил Квон Идо, поэтому я даже не стал говорить о том, что произошло.

— Давай сначала сделаем МРТ.

На следующий день, как только рассвело, утром, он отвез меня в больницу. Я сказал, что в этом нет необходимости, но он был настолько упрям, что я не мог его остановить. И только когда меня спросили, что произойдет, если распространятся слухи, этого было достаточно, чтобы я замолчал.

В больнице Soenho мне поставил диагноз чрезмерно дружелюбный врач, который диагностировал у меня перфорацию барабанной перепонки.

П. П.: Перфорация барабанной перепонки- разрыл тканей, в некоторых случаях, происходящий из-за травмы. Вызывает шум в ушах, кровотечение, иногда может привести к потери слуха.

На лице Квон Идо было устрашающее выражение, но человеческая барабанная перепонка была органом, который заживал естественным путем лучше, чем можно было ожидать. Поначалу я часто слышал шум в ушах, но через несколько дней все стало нормально, как ни в чем не бывало.

Настоящей проблемой была большая красновато-коричневая отметина в уголке моей щеки.

— …Ух ты, это жестоко.

Когда я впервые посмотрел в зеркало, я с удивлением увидел, что мое лицо выглядело еще ужаснее, чем я думал.

Моя левая щека не только опухла, но и была полна пятнистых кровеносных сосудов и следов разрывов. Внутренняя часть моего рта была в клочьях, что неудивительно, ведь снаружи царил беспорядок.

— Почему у Вас такое лицо?

Ли Тэсон, шедший по дорожке к оранжерее, увидел мое лицо и спросил с очень хмурым видом.

Обычно я бы немного колебался, но это был очень увлекательный вопрос. Это было настолько типично для Ли Тэсона, что я тоже ответил равнодушно.

— Я упал на улице.

Я до сих пор помню тот взгляд, которым он на меня посмотрел. Поверил ли он в это? Этот взгляд был достаточно абсурдным, чтобы заставить меня усомниться. Он тихо закрыл рот и заговорил совершенно нормальным тоном.

— Вам следовало быть осторожным.

Ну, мне следовало быть осторожным. С какой стати я поверил в себя и действовал так уверенно?

— В следующий раз постараюсь быть осторожнее.

Когда я спокойно ответил, Ли Тэсон нахмурился. Он спросил меня, о чем я думаю, как бы намекая на что-то.

— …Что стало с улицей?

Это был поистине поэтический вопрос. Он не мог знать, что улица это человек.

— Что с ней стало? Улица как улица.

То, что меня ударили, вероятно, не имело большого значения для моего отца. Некуда было пойти и рассказать об этом, поэтому, как только рана заживет, все будет так, как будто ничего и не было. Поначалу я не злился, а теперь даже не был впечатлен.

— .. Сделал ли управляющий директор что-нибудь…?

Ли Тэсон нахмурился, как будто не мог понять. Поскольку это был такой случайный вопрос, я спросил в ответ, переспросив, что он имел ввиду.

— Квон Идо? А что он?

— Что...

Он тут же собирался что-то сказать, но затем закрыл рот с выражением сожаления на лице. Он покачал головой и быстро закончил свои слова.

— Ничего.

Мне было любопытно узнать историю, стоящую за этим, но я не стал спрашивать дальше. Мне тоже было не по себе от связанных с этим тем.

В любом случае, с тех пор я веду повседневную жизнь, ничем не отличающуюся от прежней. Утром я читал книгу в оранжерее, а днем неторопливо гулял по саду. Библиотека Квон Идо была настолько большой, что я не думал, что у меня закончатся книги для чтения, даже если я останусь там еще на несколько лет.

Единственное, что изменилось, это то, что Квон Идо стал странно занят.

— На какое-то время буду немного позднее.

Он был тем человеком, с которым раньше я всегда ужинал, но теперь мне стало трудно даже увидеть его лицо. Он уходил на работу до того, как я проснусь, и приходил после того, как я засыпал. Когда я вышел в коридор, чтобы узнать, когда он вернется, я увидел свет в кабинете на втором этаже, хотя было раннее утро.

Я не расстроился. Я просто чувствовал себя немного опустошенным.

Если подумать, у нас были очень неоднозначные отношения. Мы были помолвлены, но в итоге все это оказалось всего лишь контрактом. Тем не менее, мы уже переплетались телами, но все же наши чувства никогда не открывались друг другу.

Не то чтобы я сомневался в чувствах Квон Идо. Я не был настолько невежественным, чтобы не знать, какую привязанность он ко мне проявлял.

С другой стороны, я не был настолько глуп, чтобы спутать чувства, которые у меня были к нему.

— Ли Тэсон.

— Да.

— Ты с кем-нибудь встречаешься?

— … Что?

Как только Ли Тэсон услышал мой вопрос, он поднял голову, как будто его ударила молния. Он непонимающе пожал плечами, а его глаза прищурились.

— Я просто спрашиваю. Я думаю, Ли Тэсон очень популярен.

Это была пустая болтовня, но это не были пустые слова. Выражение его лица было немного жестким, но Ли Тэсон считался очень красивым. Поскольку его работа заключалась в том, чтобы быть телохранителем, у него было хорошее телосложение, поэтому он, должно быть, был довольно популярен.

— Тебе не обязательно отвечать, если ты не хочешь.

Я собирался извиниться, если он обиделся. Я просто из любопытства спросил, так что ничего страшного, если я не получу ответа. Однако Ли Тэсон все равно ответил с резким выражением лица.

— Я ни с кем не встречаюсь.

Похоже, он даже не собирался встречаться с кем-то встречаться, хоть это и не плохо. Как только я собирался сменить тему, думая, что задал вопрос без причины, он спросил вздыхая.

— Почему Вы вдруг об этом спрашиваете?

— ...Ну, просто потому что.

Я коснулся чашки пальцем. Теплая чайная вода приобрела загадочный цвет — смесь небесно-голубого и бирюзового. Я прищурился и посмотрел на кольцо на безымянном пальце левой руки.

— Ты охраняешь меня каждый день, поэтому я подумал, что у тебя нет времени ходить на свидания.

Поскольку Квон Идо работал без выходных, Ли Тэсон также отвечал за мою безопасность без выходных.

Хоть он и читал рядом со мной, это не было отдыхом для него. Значит, у него не было времени, которое он мог бы посвятить своему партнеру.

— Я думаю, что если ты встретишь кого-нибудь, он будет разочарован.

У меня не было опыта знакомств, я не знал, как вести себя с человеком, занятым работой. Например, насколько незанятым я мог показаться и насколько сильно я мог ему мешать. Я не хотел поступать так с Квон Идо, просто я смутно думал об этом один.

— Нужно убедиться, что они не разочаруются.

Ли Тэсон говорил очень уверенным голосом. Он добавил это небрежно, словно спрашивая, говорит ли он что-то настолько очевидное.

— Отношения— это то, где не нужно торопиться.

Он был прав, но звучал слишком по учебнику. Однако последующие слова были весьма самоуничижительными.

—…

— Если что-то пойдет не так, мы расстанемся…

Был ли когда-нибудь человек, который расстался с любимым, потому что был занят? Я знал, что он был плох в сокрытии чего-либо, однако во многом он был человеком, с которым легко. Когда я увидел это горькое выражение на его лице, мне показалось, что он совсем недавно расстался со своей возлюбленной.

— Похоже, у тебя большой опыт отношений.

— У меня их столько же, сколько и у всех.

Он ответил спокойно, и я больше не задавал вопросов. Больше вопросов у меня не было, поэтому мой разговор с ним на этом и закончился. Сегодня был довольно приятный день, потому что обычно мы просто читали книги, а потом расходились.

Сладкий аромат ирисового чая задержался в моем носу. Вместо того, чтобы бегло просмотреть книгу, которую я только что прочитал, я внезапно вспомнил еще одну вещь, которая меня заинтересовала. И на этот раз это был вопрос, который я не собирался откладывать, пока не найду ответа.

— Кстати, Ли Тэсон, сколько тебе лет?

***

На тумбочке рядом с кроватью стоял цветок ландыша, покрытый стеклянным куполом. Цветы были аккуратно собраны и поставлены на подставку, а стебли перевязаны белой лентой. Я думал, что крышка съемная, но открывать ее не стал, потому что боялся, что что-то пойдет не так, если я к ней прикоснусь.

Я сел на кровать и коснулся флакона духов рядом с ней. Каждый раз, когда я прикасалась к вышитому бисером кубику, лепестки ткани дрожали. Поскольку ими не пользовались с тех пор, как я использовал их на  Квон Идо, объем остался прежним.

Я открыл крышку и распылил духи в воздух. Духи расплылись, как туман, и имели травянистый запах, похожий на запах роз, но немного более легкий. Возможно, со временем он постепенно превратится в более естественный и слабый аромат.

— Ты сегодня тоже опоздаешь?

Время уже приближалось к обеду. Я ничего не слышал от Квон Идо, но сегодня мне, вероятно, снова придется есть одному. Со мной постоянно связывались и говорили, что он опоздает, но если он будет особенно занят, то может забыть.

Я решил прогуляться.

Помня об этом, я взял телефон и стал искать номер Квон Идо, как будто я был одержим. Я задавался вопросом, не беспокою ли я занятого человека без причины, но когда я подумал об этом, я уже нажал кнопку вызова. Прежде чем я услышал звуковой сигнал сотового телефона, который поднес к уху, я услышал знакомый голос.

-Чон Седжин?

— …

Несмотря на то, что только что назвали мое имя, мое сердце начало странно биться. Хотя я чувствовал себя счастливым, мою совесть терзало разочарование, которое я питал внутри. Пока я на мгновение переводил дыхание, я услышал еще одно слово с другой стороны.

— Привет?

— О да. Слушаю.

Я чувствовал это каждый раз, когда звонил ему, его голос немного отличался от того, что я слышал лично. Оба были одинаково хороши для прослушивания, но этот был немного мягче.

Квон Идо говорил дружелюбным голосом с оттенком смеха.

— Тебе следует говорить, а не слушать. Ты звонил мне.

— …

— В чем дело?

— Нет… Все в порядке.

Почему я чувствую себя так странно? Я всегда вел этот разговор, но сегодня я больше не мог сидеть на месте.

— Ты смотрел в свой телефон?

— Да, я как раз собирался с тобой связаться.

Думаю, он не забыл, хоть и был занят. Судя по тому, что он пытался со мной связаться, возможно, он и сегодня опоздает.

— …

На мгновение я замолчал. Запах духов, подаренных мне Квон Идо, смешался с моим поверхностным дыханием. Запах, пропитавший воздух, казалось, через некоторое время бесследно исчезнет.

— Что ты делал?

— Я… все как обычно.

То, что я делал дома, было очевидно, но он всегда спрашивал меня, что я делаю. Сначала он спросил меня, занят ли я, но когда я остолбенел, он изменил вопрос.

— Если все как обычно... Ты днем ходил в оранжерею, но сейчас, наверное, остаешься в моей комнате.

— …

Я не знаю, откуда это так хорошо знал человек, который даже не оставался дома. Пока я без причины оглядывался по сторонам, Квон Идо неопределенно спросил.

— Ты сегодня как обычно пил чай с телохранителем?

Что он сказал раньше? Он сказал, что ему не нравится, что я делю с другими вещи, которое никогда не делил с ним? Мы даже установили освещение в теплице, но я никогда не ходил туда с Квон Идо.

— Знаешь ли ты, что Ли Тэсон одного возраста со мной?

Вместо того, чтобы ответить на его вопрос, я, естественно, сменил тему. Я вспомнил ответ, который дал мне Ли Тэсон, когда я спросил его, сколько ему лет.

«Мне двадцать девять.»

Я не знал, что мы одного возраста. Я думал, что он на год или два старше меня.

Квон Идо спросил дрожащим голосом, как будто я был единственным, кто так думал.

— Ему еще нет 30?

— …

Вау, я рассмеялся. Квон Идо, который даже не знал имени Ли Тэ Сона, похоже, думал то же самое, что и я. Как и ожидалось, мне было жаль Ли Тэсона, но он не выглядел на свой возраст.

— ...Квон Идо.

— Да.

Я провел рукой по одеялу, медленно его теребя. Я только что улыбался, но без всякой причины снова почувствовал себя странно. Я подумал, что если повесить трубку, то только завтра я снова услышу голос Квон Идо. Тот факт, что я не видел его несколько дней, хотя мы жили в одном доме, был очень неловким.

— Ты опоздывал все эти дни.

Поэтому я просто сказал это, не задумываясь. Правда, я не ожидал особой реакции. Мне было любопытно, насколько он загружен работой, но у меня не было желания задаваться этим вопросом.

Но спустя долгое время на другом конце молчавшего телефона послышался тихий голос Квон Идо.

— Я иду.

Внезапно телефон повесили. Это произошло еще до того, как я в панике успел позвать его. В комнате воцарилась тишина, и я с опозданием понял слова Квон Идо. Единственное, что появилось на экране телефона, это время разговора с ним.

Глава 30

Он правда имел ввиду, что сейчас приедет? Вопрос решился ровно за 30 минут. Когда я повесил трубку и начал ходить по дому, то услышал, что в гараж загнали машину. Как раз в то время, когда сотрудники накрывали на стол только мою порцию еды.

Я пошел прямо к входной двери и подождал, пока Квон Идо войдет. Я планировал спросить его, что произошло, когда он открыл среднюю дверь и вошел. Это не то чтобы я незрело сокрушался, я просто хотел оправдаться, сказав, что это бессмысленно.

— …

Но в тот момент, когда я открыл дверь и увидел, как он вошел, я ничего не смог произнести. Не потому, что он редко выглядел растрепанным, а потому, что держал в руке что-то совершенно неожиданное.

— …Что это?

Это был великолепный большой букет из ярко-красных роз и гипсофил. Это были свежие цветы, и как только я подошел ближе, меня сразу поразил густой аромат. Пока я тупо моргал, Квон Идо протянул букет, который держал в руках.

— Почему ты здесь?

— …

Я даже не думал о получении цветов. Квон Идо выглядел необычайно растрепанным, галстук был ослаблен, лоб нахмурен. Атмосфера, которая казалась отличной от обычной, была настолько тонкой, что у меня в груди покалывало.

— Это для меня?

Поэтому я спросил смущенным голосом, и выражение его лица смягчилось. Со слабой улыбкой на лице он издал нежный звук, как будто меня коснулся ветерок. Его слегка изогнутые губы изобразили мягкую линию.

— Я не могу тебе их подарить?

Это был игривый тон. Голос, который раздался следующим, был чрезвычайно мягким.

— Единственный человек в моем доме, который любит цветы, это ты, Чон Седжин.

— …

Как завороженный, я принял предложенный букет. На долю секунды кончики пальцев, которых коснулись, начали покалывать, как будто их ударило током. Это был второй букет, который я получил от Квон Идо. Хотя я не получил первый лично, они оба действительно казались свежими и новыми.

— Хорошо…

Я поджал губы, но не смог подобрать слов, чтобы выразить свою благодарность. Помню, я разными способами говорил спасибо в день помолвки. Прямо сейчас я не мог найти слов, чтобы выразить это переполняющее чувство.

— …Это действительно красиво.

Слова, которые я едва успел произнести, были настолько незначительными, что не соответствовали моим чувствам. Квон Идо тупо посмотрел на меня, затем согласился легким голосом, как бы мимоходом.

— Я знаю, правда.

Почему это единственная фраза заставила меня так смутиться, что у меня загорелся затылок? Было ли это потому, что взгляд Квон Идо был сосредоточен на моем лице, а не на цветах? Он прошел мимо меня, не оборачиваясь, но мне пришлось немного остаться и постоять.

Впервые за долгое время мы сели вместе пообедать. Это было после того, как Квон Идо переоделся и спустился, и после того, как я попросил персонал поставить букет в вазу. Я так долго держал розы в руках, что даже когда сел за стол, все мое тело почувствовало, как будто оно пахнет цветами.

Шеф-повар без каких-либо колебаний приготовил новое блюдо, даже когда Квон Идо внезапно и без предупреждения вернулся домой. Это был салат из креветок с цитрусовым соусом и приправленными летними овощами со слегка ранней хурмой. Мне очень понравилась текстура утиного мяса, которое было основным блюдом, вероятно, потому, что мякоть была мягкой.

— Твой рот теперь чувствует себя лучше?

Квон Идо неопределенно спросил, когда мы уже съели примерно половину обеда. Возможно он вспомнил, как я несколько раз хмурился в первый день, после того, как у меня лопнула внутренняя часть рта. Я кивнул, потирая травмированное место кончиком языка.

— Стало намного лучше.

Она еще не полностью зажила, но у меня не было проблем с едой. Даже когда поначалу было очень больно, со мной все было в порядке, потому что я ел только пресную пищу.

— Слава Богу.

Квон Идо ответил так и продолжил молча есть. В этом не было ничего особенного, но выражение его глаз, когда он говорил, казалось таким облегченным, что я потерял дар речи. Было странно, когда человек, резкий во всем, иногда проявлял эту сторону себя.

— Кажется, ты очень занят в эти дни…

Я медленно заговорил и отложил палочки для еды. Была ли у меня зависимость от аромата цветов? Я чувствовал, что меня постоянно трясет.

— Я обеспокоен тем, что ты, кажется, переутомился на работе.

Было такое ощущение, будто я неосознанно назвал Квон Идо своим домом. Я хотел сказать ему, что ему просто нужно вернуться домой и отдохнуть, но любой мог понять, что он пришел из-за меня. Я это понял по тому факту, что он даже сам купил букет.

— Ну, если ты знаешь, почему я занят, ты поймешь, насколько бесполезно беспокоиться.

Квон Идо улыбнулся и отложил ложку. Словно закончив есть, он сделал глоток воды и встал.

— Если все в порядке, давай спустимся вместе на минутку.

Я почувствовал дежавю. Однажды Квон Идо ушел с завтрака, сказав что-то подобное. Когда это было? Это был тот день, когда он дал мне пару ключей от машины?

Как только я подумал об этом, он посмотрел на меня и покачал головой.

— Приехала машина Чон Седжина.

* * *

Автомобиль, который, по словам Квон Идо, он подарил мне, был белоснежным седаном, недавно выпущенным компанией M. Это была самая популярная линия, и он сказал, что это классическое переиздание, в котором в полной мере использованы сильные стороны компании.

Поскольку он был привезен в Корею ограниченным тиражом, Квон Идо, вероятно, привез одну из тех, которых было всего несколько.

— Я закончил осмотр, но было немного поздно, потому что мне нужно было осмотреть кое-какие личные вещи. Но у меня не может быть проблем с машиной, которую я подарил тебе.

Он начал объяснять то и это, держа в руках ключи от машины.

На этот раз речь пошла о таких вещах, как новая технология, примененная M, или система безопасности, введенная для защиты водителей. Как человек, увлекавшийся коллекционированием автомобилей, он дал беглое объяснение, которое дал бы профессиональный дилер.

— Я сам выбирал варианты, и если дизайн интерьера тебе не понравится, ты сразу это заметишь. Соответственно я его поменяю.

Даже как человек, мало разбирающийся в автомобилях, я считаю, что этот дизайн был выбран очень тщательно. Несмотря на то, что мне не очень нравился белый цвет, я был очарован, как только увидел его. На первый взгляд салон, видимый через лобовое стекло, в отличие от других автомобилей был оформлен в ярко-бежевом цвете.

— Я буду использовать его с пользой. Мне он нравится.

Когда я сказал это, Квон Идо с удовлетворенным выражением лица протянул ключи от машины. Ключ с серебряным логотипом бренда теперь был по-настоящему моим, и я не мог вернуть его ему. Почему было так сложно принять машину? Пока меня снова переполняли эмоции, Квон Идо высказал мне аналогичную мысль.

— Так сложно отдать машину.

— …..Ха-ха.

Я медленно избежал его взгляда. Когда я с опозданием выразил благодарность, он протянул мне руку. Он нажал кнопку разблокировки на ключе от машины, который я держал в руках, и указал на машину с включенными фарами.

— Давай попробуем?

Весь салон автомобиля был выполнен из бежевой кожи, почти цвета слоновой кости. Руль, консоль, потолок и сиденье автомобиля были сделаны из одного и того же материала, и даже панель за рулем имела изысканный дизайн.

Я сел на водительское сиденье, а Квон Идо, естественно, забрался на пассажирское. Поскольку именно я всегда сидел на заднем сиденье, это была действительно незнакомая комбинация. Пока я пристегивал ремень безопасности и поправлял свое положение на сиденье, он спокойно смотрел на меня с нечитаемым выражением лица.

—...Почему ты так на меня смотришь?

— Тебе это хорошо подходит.

Ответ не мог быть более освежающим. Он прищурился и заговорил своим характерным, величественным голосом.

— Мне нравится вид Чон Седжина, сидящего в машине, которую я выбрал.

Это было действительно похвала без всякой лести. Я завел машину и издал слабый смешок.

— Ты говоришь смешные вещи. Все, что я ношу и использую, дано мне тобой, Квон Идо.

Одежда, которая была на мне, обувь и мой мобильный телефон. Все это было подготовлено для меня Квон Идо. Даже если бы я использовал только один шампунь, он был бы весь его, так чем же ему так нравиться, то что у меня была машина?

— Тебе стоит радоваться всему, Чон Седжин.

— Это... я не думаю, что тебе стоит волноваться.

В тот момент, когда я впервые вошел в его дом, я почувствовал, что открываю в себе пристрастия, о которых раньше не догадывался. Например, в мебели мне нравились яркие цвета, и я предпочитал натуральные цветочные ароматы фруктовым ароматам. Или романы мне нравились больше, чем эссе, особенно те, которые не вызывали особого конфликта у главного героя.

— Похоже, ты хорошо знаешь мои вкусы.

— Ну... Если ты кем-то заинтересовался, ты, естественно, узнаешь больше о нем.

То, что он говорил, всегда казалось расплывчатым. На первый взгляд это казалось разумным ответом, но на самом деле там было много противоречивых моментов. Впервые мы встретились в день нашей помолвки, и разве уже тогда Квон Идо не приготовил для меня комнату?

— В каком возрасте ты получил права?

Это звучало так, будто он пытался сменить тему.

— Я получил права, когда мне было 20, и начал водить машину, когда мне было 25.

У меня была машина с 20 лет, но я не водил ее, когда учился в колледже.

Даже если бы мне пришлось водить машину, за мной всегда следовал бы водитель и телохранитель.

— На всякий случай говорю, я хороший водитель.

Прежде всего, я сказал ему не волноваться, и Квон Идо без колебаний кивнул головой.

— Я знаю, что ты хорошо водишь.

Я неосознанно подозрительно посмотрел на этот короткий ответ. Он все еще кривил рот с расслабленным и непринужденным выражением лица.

— Я знаю это, просто глядя на то, как ты прикасаешься к машине.

— ...

Поскольку в том, что он сказал, не было ничего плохого, я просто завел машину, ничего не ответив. Как и ожидалось от новенького автомобиля, движение с самого начала было очень плавным. Я повернул руль вправо и из вежливости спросил Квон Идо.

— Есть ли место, куда бы ты хотел пойти?

Может прогуляться около реки Хан?

Похоже, в центре было место, где можно припарковаться и осмотреться. Я никогда не был там лично, но вспомнил, что думал, что ночной вид, отражающийся в реке, будет очень красивым.

— Давай прогуляемся по реке Хан.

— …

Рука, держащая руль, задрожала. Это произошло потому, что Квон Идо выбрал мне именно то место, о котором я думал. Да, с самого начала это был нормальный курс для прогулки. Пока я думал об этом, я услышал около себя тихий голос.

— Если ехать по главной дороге, в центре есть место, где можно припарковать машину и немного отдохнуть.

— …

— Ночной вид, отражающийся в реке, прекрасен, поэтому, думаю, Чон Седжину он тоже понравится.

Это просто совпадение? Или это судьба? Если бы это было последнее, то как он мог такое сказать?

Иногда, разговаривая с ним, я ощущал дежавю, которое сопровождало чувство дискомфорта. Было бы неплохо задать этот вопрос прямо, но я подумал, что сегодня просто особо чувствительный.

— ...Думаю, ты там был.

Поэтому я дал наиболее приемлемый ответ. Когда я это сказал, я боялся, что может показаться, что я завидую его прошлому. Квон Идо медленно открывал рот, через очень короткие промежутки времени.

— Я уже был там однажды.

С кем ты пошел? Я даже не задавался этим вопросом. Я думал, что если я вообще подниму эту тему, то буду выглядеть очень ревнивым любовником. Конечно, мы не были любовниками, но неважно.

Как только мы покинули гараж и выехали на дорогу, я начал понимать, какая это замечательная машина. Я слышал, что запас хода в 100 км/ч был гораздо короче, чем у существующих седанов, но разница заключалась даже в ощущении нажатия на тормоз. Руль поворачивался плавно, внутри машины тряска была небольшая.

Несмотря на то, что я никогда не водил плохую машину, качество езды было, безусловно, лучшим.

Если бы это была спортивная машина, я бы никогда не почувствовал такого.

— ...Машина действительно хорошая.

Это было первое восхищение, которое исходило из глубины моего сердца с тех пор, как я получил от него машину. Ведь недаром у него был проницательный взгляд.

Он посмотрел на меня с боку и говорил спокойно, не меняя тональности.

— С моей точки зрения, дело не в том, что Чон Седжин не интересуется автомобилями, а в том, что он не нашел машину, которая ему нравится.

Я не мог повернуться и посмотреть на него, потому что был за рулем, но думаю, он, вероятно, удовлетворенно улыбался. Должно быть, он прищурил глаза и холодно приподнял уголки рта. Даже не видя этого глазами, я четко представлял, как будто это картина находилась прямо перед моим носом.

Вождение было увлекательным, поэтому до реки Хан было легко добраться. Закатное небо было покрыто тьмой, но мне все казалось мимолетным мгновением.

Впервые за очень долгое время это была добровольная прогулка. Я всегда ходил куда-нибудь, когда меня просил отец; однако на этот раз я мог пойти куда угодно. Это был мимолетный момент, но как только я увидел открытую дорогу, я почувствовал себя отдохнувшим.

«Я не навязываю тебе это место, Чон Седжин?»

Я не знал, почему слова Квон Идо пришли мне сейчас на ум. Я никогда не думал, что это неудобно, но мне казалось, что моя повседневная жизнь дома немного расстраивает.

Квон Идо, сидевший на пассажирском сиденье, не сводил с меня глаз все время, пока машина ехала. Его взгляд был настолько настойчивым, что мое лицо покрылось мурашками, но я ни разу не оглянулась на него. Когда я припарковал машину на берегу реки и выключил двигатель, я медленно повернул голову к нему.

— ...

— ...

Наши глаза встретились. Квон Идо оставался неподвижным, но у меня было такое чувство, будто он меня связывает. Из-за особенно темных глаз даже свет уличных фонарей выглядел как сцена из фильма. Как медленно перематываемая лента, он начал медленно говорить.

— Я почувствовал это некоторое время назад…

В тихой машине был слышен только голос Квон Идо. Пространство, где не было слышно всего окружающего шума, место только для него и меня. Все, что я чувствовал, это феромоны, похожие на него.

— Вот каково это — видеть тебя сосредоточенным.

Он отстегнул ремень безопасности. Его медленная, вытянутая рука коснулась правой, а не опухшей левой щеки. Он нежно коснулся уголка моего глаза большим пальцем, затем, естественно, переместил руку мне на затылок и зарылся в мои волосы.

— ...Могу я?

Не было необходимости спрашивать, для чего было это разрешение. Прежде чем я успел ответить, он медленно подвинулся ко мне. Долгое время, достаточно долгое, чтобы вызвать у меня жажду, я спокойно ждал Квон Идо, глядя ему в глаза.

— ...

— ...

Я осторожно опустил веки. Феромоны начали густо смешиваться с нашим дыханием. Запах деревьев, не соответствующий сезону, холодный, но дружелюбный аромат, похожий на него. Все это вызывало у меня чувство покалывания и опьянения.

Его рука, которая держала меня, осторожно двинулась к затылку. Он слегка повернул голову и пощекотал языком щель между моими губами. Его губы зависли у входа, словно спрашивая разрешения, и когда я не сопротивлялся, они проникли немного глубже внутрь.

Он провел языком по ране на моей щеке, как будто хотел ее проверить.

Когда я вздрогнул и уголки моих глаз задрожали, он утешил меня, поглаживая мою шею сзади, как будто пытаясь успокоить. Он нежно потер мой язык своим и выпустил через губы феромоны.

— ...

Я не собирался возбуждаться. Просто демонстрация привязанности или метка своей территории. То, как он оставил свои следы и искусственно запечатлялся на мне.

Квон Идо хорошо целовался. К такому выводу я пришел после нескольких поцелуев. В противном случае такой тихий поцелуй не мог бы вызвать у меня жар внизу живота.

— Хм, подожди минутку…

Я осторожно оторвал свои губы от него. Мне казалось, что если пройдет еще немного времени, мои глаза закатятся вверх, даже не зная, где я нахожусь. Мой тепловой цикл уже закончился, но мое тело, почувствовавшее удовольствие, которое он доставлял, уже ждало его.

— Хм?

Квон Идо не отодвинулся далеко и заговорил, сжав наши губы.

Нежно поцеловав меня пару раз, он обвил рукой мой затылок и провел за ухом. Ощущение, как его мизинец потирает впадину под моим ухом, было настолько щекочущим, что мои плечи сжались.

— Хочешь?

— ...

Без сомнения, это был правильный ответ. Он посмотрел на меня настойчивым взглядом, как будто заглядывал мне в сердце. Подобное желание возникло в глазах двух людей, встретившихся на близком расстоянии.

Глава 31

— …Мы не можем сделать это здесь.

Я сглотнул сухую слюну, даже не осознавая этого. Я подумал, что если я хоть немного отпущу свое напряжение, он может меня съесть. Квон Идо прищурился на мои слова, улыбнулся, а затем тихо заговорил.

— Почему нет?

Было очевидно, что он намеренно не отдалялся от меня. Каждый раз, когда он говорил, его губы касались меня, и давление на нижнюю часть моего живота скручивало. Даже если я старался не осознавать исходящие от него феромоны и температуру тела, я продолжал чувствовать себя обнаженным.

— …

Ах, думаю, у меня уже может быть стояк.

Как только эта мысль пришла мне в голову, я одной рукой оттолкнул Квон Идо. Удивительно, но он быстро увеличил дистанцию без особого сопротивления. Мои губы все еще покалывало, но я старалась успокоить свой голос и притвориться, что все в порядке.

— Ты не ответил, потому что не знаешь.

Что же мы делаем в машине, которую мне сегодня подарили? Даже если это был всего лишь романтический поцелуй, мое сознание не могло простить мне, что я зашел дальше этого. Если бы прошло еще немного времени, само мое сопротивление было бы уничтожено.

— Я спросил, потому что не знаю… Есть ли причина не делать этого?

Квон Идо все еще спрашивал с беспечным выражением лица. Похоже, он действительно не понимал, в чем проблема, поэтому я ответил растерянным голосом, даже не осознавая этого.

— Что мы делаем в новой машине?

— Тогда ничего, если это будет не новая машина?

— …

Мой рот окончательно закрылся. Это произошло потому, что я на мгновение подумал, что все будет в порядке. Когда я неловко перевел взгляд прямо перед собой, взгляд Квон Идо настойчиво следил за мной. Казалось, если бы я сказал что-нибудь еще, меня бы зацепил его темп.

— …Ночной вид прекрасен.

Так что мне наконец-то повезло, хотя я и думал, что это очень неловкая смена темы. Тем не менее, Квон Идо издал небольшой смешок, как будто присматриваясь. Он облокотился на пассажирское сиденье и ответил тихим голосом.

— Я знаю… это красиво.

У него был приятный тон. Настолько, что мне даже стало легче, когда я это слушал.

— …

Я огляделся и увидел далекий пейзаж, разворачивающийся перед моими глазами. Под длинным мостом и над широкой рекой померкли огни города.

Это сцена была настолько красивая, что, мягко говоря, душераздирающая. Ярко сияющие уличные фонари напоминали звезды, плывущие по ночному небу. Это был не первый раз, когда я видел такой ночной вид. Я видел много мест и сцен, лучше чем эта.

Но на самом деле, это было место, которое я хотел посетить еще со времен учебы в колледже. Летом мои одноклассники ходили на реку Хан, ели курицу и пили пиво. Мне это никогда не предлагали, поэтому я никогда не ходил туда с ними. Конечно, даже если бы они меня позвали, моему отцу, вероятно, не понравилось бы, что я гуляю.

— Откуда ты узнал об этом месте?

Квон Идо и река Хан. Была ли комбинация лучше этой? Квон Идо был человеком, который больше подходил для наблюдения за происходящим с верхнего этажа отеля Мёнсон, чем для наблюдения за рекой из своей машины.

— Это просто произошло.

Похоже, он не собирался вдаваться в подробности. Он приходил сюда с человеком, который попросил его об этом? У меня был такой вопрос, но я не удосужился проверить. Квон Идо на мгновение закрыл рот, а затем медленно заговорил.

— Скоро состоится церемония в честь основания Seonho Group.

Теперь, когда я подумал об этом, то вспомнил, что слышал об этом в новостях, ежегодно, примерно в это время. Будет проведено памятное мероприятие в честь основания Seonho group. Связанные филиалы также проводили различные мероприятия, чтобы выразить свою благодарность клиентам. До сих пор мой отец обычно присутствовал на этих церемониях один.

— На этот раз мы сделаем мероприятие масштабнее. Мы также будем приглашать людей из других компаний для развития дружеских отношений. Мы разошлем приглашение, и среди приглашенных, будет Haeshin.

Слово «Haeshin», вылетевшее из его рта, было крайне незнакомым. Я сознательно избегал думать об этом, поэтому это казалось еще более чуждым. Когда я молча опустил глаза, он заговорил тихим голосом.

— Это означает, что Чон Седжин тоже должен присутствовать.

— …

На ум пришли некоторые моменты, которые я какое-то время игнорировал. Что произошло с моим отцом, обязанности, которые мне пришлось выполнять, наш незавершенный брак и отношения между нами.

«Soenho пытается заблокировать статью.»

Мой отец сказал, что Квон Идо пытался скрыть тот факт, что он помолвлен со мной. Он даже не предоставил компенсацию по контракту и в одностороннем порядке проигнорировал договор. Однако когда я сказал отцу, что попробую вести переговоры напрямую, он отреагировал так, как будто не хотел.

—…У меня есть один вопрос.

Я пробормотал и снова посмотрел на Квон Идо. Он наклонил голову и повернул глаза, чтобы посмотреть на меня. Несмотря на то, что вокруг было темно, его темные глаза были ясно видны.

— Я слышал, что ты не объявляешь новости о нашей помолвке.

Если бы я присутствовал на церемонии основания, я бы неизбежно столкнулся с некоторыми лицами. Люди, которые хотели установить связи с семьей Квон Идо или группой Seonho. Буду ли я там играть роль жениха? Мне нужно было прояснить это.

— Могу я спросить, почему?

Квон Идо на мгновение уставился на меня, поджав губы. Прямой взгляд действительно был похож на Квон Идо. Под длинной тенью переносицы медленно двигались красивые губы.

— Ты спрашиваешь это как мой жених или как старший сын Haeshin group?

— …

На мгновение я потерял дар речи. В конце концов, причина по которой я стал его женихом, заключалась в том, что я был старшим сыном Haeshin. Если бы последнее не было правдой, мы бы не сидели в машине бок о бок.

— … Это разное?

— Это разное.

Он ответил твердо и улыбнулся. А затем добавил мягким тоном, как будто разговаривал с ребенком.

— Я думаю, что последнее, но я не обязан публично объявлять о нашей помолвке.

Это не было странно. То что он делает с омегой, который находится в его руках, только его дело. Однако, как только я это услышал, я почувствовал себя странно.

— Нет нужды говорить людям, верно?

Как мне назвать это чувство? Было такое ощущение, будто у меня в горле появилась маленькая рана. Волнение постепенно улеглось, и в конце концов у меня в груди похолодело. Это изменение было настолько внезапным, что даже я не мог его понять, но Квон Идо сказал, слегка приподняв уголки рта.

— Похоже, ты спрашиваешь по опыту.

Это был слегка приятный голос. Как будто ему нравилось, что то, как он себя вел, мне было неприятно.

— Хочешь, чтобы люди знали, что ты со мной помолвлен?

Мне нужно было время, чтобы подумать над вкрадчивым вопросом.

Объявить о моей помолвке с Квон Идо.

Возможно, это было бы полезно для Haeshin, но было ясно, что для меня это будет хлопотно. Если бы я присутствовал на церемонии основания, существовала большая разница между теми, кто был женихом, и теми, кто им не был.

— Я предпочитаю твой комфорт, Квон Идо.

Тем не менее, я дал хороший ответ, и его глаза сузились. На этот раз выражение его лица было странным. Мой ответ ему не понравился. Он на мгновение закрыл рот, затем кивнул головой, как будто все сказал.

— Надеюсь, Чон Седжин не испытывает дискомфорта.

— ...

— Наверное, есть много людей, которые беспокоят Чон Седжина только потому, что он ушел с поста директора. Однако, если будет объявлено о твоей помолвке со мной, это будет во многих отношениях более хлопотно.

Чон Седжин не тот тип людей, которому нравится такое внимание, верно?

Все было так, как он сказал. Я хотел быть максимально незаметным и тихим. Я не искал этого намеренно, но был уверен, что ходило много слухов о том, что директор Haeshin Group уволился. Когда люди встречали меня, многие прямо спрашивали о причинах.

— Стоит объявить о помолвке, когда Чон Седжин будет свободен от всех подобных ситуаций.

— Ты хочешь сказать, что это ради меня?

— Ну, я не это имел в виду.

Квон Идо засмеялся и продолжил.

— Разве это не просто красивый способ, сформулировать все так?

Его профиль со спокойно опущенными глазами казался каким-то самонасмешливым.

— Это всего лишь моя жадность.

Кажется, я слышал что-то подобное в прошлый раз. Сидя рядом в машине, как сейчас.

— Я не хочу инвестировать во что-то неопределенное.

Я не все понял, но мне показалось, что он встревожен. Хотя у Квон Идо, у которого не было недостатка во всем, не было причин испытывать такие негативные эмоции.

Он быстро стер это выражение и искоса посмотрел на меня.

— Ну... думаю, это мой ответ.

— ...

— Нужно ли тебе дальнейшее объяснение?

Я медленно покачал головой. Если бы Квон Идо был таким, у меня не было бы выбора. Возможно, даже во время церемонии основания нам следует сохранять разумную дистанцию и делать вид, что мы не знакомы. Мой отец может быть очень недоволен, но, по крайней мере, он не сможет поступать так, как ему заблагорассудится.

— Думаю, накануне вечеринке, мне стоит вернуться в дом моих родителей.

Наверное я бы выполнил все его требования, если бы поступил именно так.

Поскольку на этом мероприятии меня будет приветствовать много людей, мою одежду и прическу тоже нужно будет аккуратно привести в порядок. Должен ли я связаться с господином Кимом? Среди этих мыслей твердо ворвался Квон Идо.

— В этом нет необходимости.

— ... Да?

— Я позабочусь обо всем, что тебе нужно, так что просто отправляйся из моего дома.

Это был приказ, а не предложение. Он говорил характерным для него упрямым тоном, поднимал брови и наклонял голову.

— Репортеры не узнают, откуда прибыл Чон Седжин.

Квон Идо не ошибся. Их, возможно, будут интересовать часы, которые я надел, и машина, на которой я езжу, но им, вероятно, не было бы интересно, откуда я приехал. Даже если бы я приехал отдельно от своей семьи, это не было особенно странной ситуацией.

— Если ты не хочешь присутствовать, не стесняйся сказать об этом

— ...

— У Чон Седжина нет никаких обязательств. Ты можешь делать все, что хочешь.

Это не может быть так хорошо. Мне не придется посещать вызывающее головную боль и обременительное мероприятие. Просто представить это было заманчиво. Однако Квон Идо не имел права давать мне снисхождение.

— Жених Квон Идо может это сделать, а старший сын Haeshin Group — нет.

— ...

— Я могу принять это только с благодарностью.

Он прищурил глаза и слегка скривил губы, как будто ему нечего было сказать в ответ. Вскоре Квон Идо тихо вздохнул и снова посмотрел прямо перед собой.

— …Тогда ладно.

Ночной вид, отражающийся в реке, запечатлелся в его глазах. В наступившей тишине Квон Идо молчал. Я некоторое время смотрел на его лицо, а затем медленно поджал губы.

— Рабочие установили фонари в теплице.

Он взглянул на меня. Когда его глаза двигались, это было так загадочно и нереально.

— В следующий раз, когда ты не будешь слишком занят…

— ...

— Тогда выпьем там чаю?

Это была просьба о досуге, но для меня она была искренней. По его просьбе сад украсился огнями, поэтому я надеялся, что наша гармония продлится долго.

Разве не было бы здорово, если бы мы провели время вместе, как только Квон Идо освободится от своего обычного рабочего времени?

— …Хотелось бы мне это сделать.

Но его расплывчатые ответы никогда не звучали позитивно. Когда я прищурился от этого тонкого нюанса, он тут же посмотрел на меня и спросил.

— Чон Седжин, ты хочешь чем-нибудь заняться?

— Чем я хочу заняться?

Что я хотел сделать... Он спрашивал меня, чего я хочу до сих пор, и на этот раз это был другой вопрос. Я не мог уследить за потоком мыслей и слабо рассмеялся.

— Ну... с точки зрения карьеры?

— Нет, ложь по типу...

Квон Идо, который воспринял это всерьез, нахмурился. Это было веселое выражение.

— Что-то вроде хобби... Будь то верховая езда, скачки или просто катание на яхте. Если ты чем-то хочешь заняться, пожалуйста, скажи.

— ...Хм.

Это было сложнее, чем вещь, которую я хотел бы иметь. Я думал о том, что делал Мидже, как о примере, но никогда не думал, что это будет весело.

Поскольку я долгое время не мог ответить, Квон Идо смягчил голос.

— Я говорил тебе в прошлый раз. Чон Седжин, я не сажаю тебя в тюрьму.

Именно это он сказал в тот день, когда одолжил мне свою машину. Именно эти слова пришли мне на ум, когда я увидел открытую дорогу. Он сказал это великодушным тоном.

— Это нормально — выходить, когда хочешь.

— ...

Я знал это. Он не имел в виду ничего плохого. Однако даже в этом случае он сказал это, потому что его сознание было уязвлено.

— ...Ты всегда задаешь трудные вопросы.

Даже если бы он открыл дверь, я бы не смог выйти. Если бы я не имел должности директора, у меня не было бы для этого оправдания или причины. Я мог спокойно остаться дома и почитать книгу или погулять в саду.

— На этот раз ты дашь мне еще неделю?

Когда я спросил со слабой улыбкой, выражение лица Квон Идо стало хмурым. Он прищурился и постучал рукой по бедру. Он спросил медленно, словно погрузившись в свои мысли.

— Как насчет создания духов?

— …..Духи?

Это было неловкое, но знакомое слово. Квон Идо посмотрел мне в глаза и кивнул головой.

— Ты сказал, что хотел стать парфюмером…

— ...

— И вот я думаю, почему бы не попробовать что-то подобное?

Я не смог сразу ответить и промолчал. Это не было чем то серьезным, но как только я это услышал, я подумал: «Это будет весело». Должно быть, он почувствовал этот момент колебания и поднял уголки рта.

— Думаю, это был правильный ответ.

Должно быть, он очень проницательный человек. Я был не из тех, кто так сильно выставляет напоказ свои эмоции.

— Если ты хочешь это сделать, ты должен это сделать.

Что мне стоит сделать? Я не смог задать этот вопрос, потому, что Квон Идо, который сидел пристегнутым ремнем безопасности, нахмурился, проверяя время. И разговор вмиг закончился.

— Уже поздно, поедем обратно.

— ...

Я молча проглотил слова, подступившие к моему горлу. Я посмотрел на ночной вид, с которым нам скоро придется расстаться. Это все еще был красивый пейзаж, который заставил мое сердце переполниться, но мне казалось, что я очень привык к нему за этот короткий период. Я был здесь впервые, но мне показалось, что было приятно увидеть это после столь долгого времени.

* * *

Время пролетело незаметно. Квон Идо все еще был занят, и количество раз, когда я видел его лицо, значительно уменьшилось. Как всегда, я проводил дни без особых затруднений и время от времени издалека поглядывал на кабинет при включенном свете. Бессонные ночи продолжали повторяться, но кошмаров, к счастью, мне не снилось, поэтому я смог это пережить.

Следы, которые он оставил на мне, теперь почти исчезли. Боль на моих щеках утихла, а внутренняя часть рта полностью зажила.

Словно события того дня были сном, не осталось и следа, чтобы помнить прошлое.

Все это время из дома не было никаких контактов. В пятницу будет церемония празднования основания Seonho Group, но мне об этом даже не сказали. Думал ли отец, что Квон Идо расскажет мне, или решил, что я больше того не стою? В любом случае это было безответственное поведение.

— Охрана… ты имеешь в виду это?

В день церемонии основания Ли Тэсон, как обычно, последовал за мной в оранжерею и рассказал мне разные вещи о сегодняшнем расписании. Например, Квон Идо приготовил для меня одежду. Тщательно позаботились не только об автомобиле и водителе, но и о телохранителях. И также тот факт, что Ли Тэсон сам был одним из телохранителей.

— Да, будет еще несколько человек, но я тоже буду там.

— Ну и ну…

Всякий раз, когда я посещал мероприятия в качестве директора, секретарь Ким всегда был со мной.

Так было с тех пор, как я был очень молод, поэтому мне не было неловко, когда кто-то следовал за мной, как тень. Однако мне показалось, что было что-то неловкое и незнакомое в том, что Ли Тэсон играл эту роль.

— Тебе приходится нелегко.

Он тоже был занят здесь и там. Я не мог поверить, что ему приходится выполнять такую работу, вместо того, чтобы быть их начальником. Когда я сказал это, Ли Тэсон сделал хмурое выражение лица.

— ..Нет.

Ответ, который пришел с опозданием, прозвучал неловко. Обычно за его характерным невыразительным выражением лица скрывался бы намек на раздражение. Если я смотрел на это, то мне это совсем не показалось утомительным.

— Получаешь ли ты специальные надбавки?

— …

Я сказал это так, словно это была шутка, но Ли Тэсон поджал губы. Он не очень хорошо умел что-либо скрывать. Продолжающееся молчание было почти подтверждением, поэтому я начал смеяться, сам того не осознавая.

— Эта должность с хорошей заработной платой.

Глава 32

Стоит ли говорить, что он умел обращаться с людьми? Или то, что он пытался решать проблемы деньгами? В любом случае результаты будут одинаковыми, так что Квон Идо действительно был великолепен. И скорее всего, Ли Тэсон не сможет это опровергнуть.

— …Это работа, которую можно выполнять даже без особых надбавок. Не нужно говорить, что это тяжелая работа.

— Теперь ты говоришь ерунду.

— …

Я радостно закрыл глаза, глядя на ошеломленного Ли Тэсона. Озадаченное выражение делало его похожим на обычного Ли Тэсона, которого я знал. Когда я прикрыл рот рукой и подавил смех, он прямо спросил:

— Это смешно?

— Ну, было бы ложью, если бы я сказал нет…

Я встречал много людей, и Ли Тэсон ощущуался как то по особенному. На самом деле мне было комфортно, что он не пытался мне льстить. Квон Идо хорошо разбирается в людях? Ему удалось подобрать того, кто не причиняет мне неудобств.

— Мы уезжаем во второй половине дня?

— Да, я заеду за Вами, как только Вы пообедаете.

Я тихо кивнул, поигравая с прозрачной чашкой. Неосознанно опустив взгляд, я увидел кольцо на безымянном пальце. Думаю, мне придется избавиться  и ходить без него. Почему-то этот факт меня расстроил.

Ли Тэсон, который ненадолго исчез во время обеда, вернулся с моей одеждой, как только я закончил есть. Это было настолько удивительное время, что я подумал, не сон ли это, поэтому не мог не быть немного ошеломленным, когда он вручил мне костюм и туфли. Он вышел из парадной двери, сказав, что подождет снаружи, а я вернулся в комнату с одеждой, которую получил.

— …Цвет не слишком яркий?

Наряд, который выбрал Квон Идо, представлял собой серый костюм теплых тонов. Как и ожидалось, размер идеально подошел к моему телу, а манжеты брюк аккуратно прилегали, как будто он меня измерил. Галстук был немного более темного цвета, и хотя на нем не было особого рисунка, он отлично подходил в качестве акцента.

Я надел костюм и выбирал аксессуары в гардеробной. Поскольку Квон Идо позаботился об одежде для меня, я планировал подготовить остальные вещи самостоятельно. Платок должен быть того же цвета, что и галстук, а булавку для галстука и часы следует носить так, чтобы они не выделялись.

П. П. : тут имеется в виду платок, который, заправляют в верхний карман пиджака.

— Придет день, когда я воспользуюсь этим.

Я не знал, что смогу своими руками пользоваться аккуратно разложенными в ящике предметами. В отличие от прошлого, когда я даже не признавал их своими, сейчас, я без колебаний использовал их. Вероятно, это произошло потому, что я уже получил от него много еще более ценных вещей.

Распылив духи в последний раз, я снял обручальное кольцо и положил его на тумбочку. Раньше я его никогда не снимал, поэтому на пальце остался легкий след. Глядя на него, казалось, что он, вероятно, не исчезнет до конца сегодняшней церемонии.

Когда я спустился на первый этаж и вышел из дома, то почувствовал новую эмоцию. Сколько времени прошло с тех пор, как я так одевался? Хотя я и был в костюме, когда приходил к отцу, что-то было по-другому. Точно так же, как в тот раз, когда я пришел рано утром на церемонию помолвки с Квон Идо.

Ли Тэсон ждал меня у средних ворот. Он стоял перед лифтом, спускающимся в гараж, и разговаривал с кем-то по мобильному телефону. Он непреднамеренно повернулся, и как только наши взгляды встретились, нахмурился и закрыл глаза.

— …

— …

Я услышал, как что-то было сказано на другом конце телефона. Ли Тэсон, который внезапно замолчал, был расстроен. Я поправил галстук и слегка кивнул.

— Ты не собираешься ответить?

— …О да. Тогда я это сделаю.

Ли Тэсон внезапно повесил трубку и нажал кнопку лифта. Когда я вошел через автоматическую открытую дверь, он с опозданием последовал за мной и встал рядом с дверью. Он взглянул на меня и заговорил.

— Этот костюм… он сшит на заказ?

— Полагаю, что так. Квон Идо выбрал это.

Поскольку его выбрал Квон Идо, который хорошо разбирался в таких вещах, вероятно, он не продавался. Судя по длине и посадке, было видно, что он сделан на заказ по конкретным меркам. Мне было интересно, откуда он знает мой размер, и спросил об этом, как только увидел одежду, висящую в гардеробе.

— …Я удивлен, что это подошло тебе еще лучше, чем я ожидал.

Я думал, что он не из тех людей, которые говорят ерунду. Похоже, сегодня директор приложит все усилия в качестве моего помощника. Конечно, я знал, что быть хорошо одетым – это не так уж и плохо.

— Нет мужчины, который не выглядел бы хорошо в костюме.

Как только я мягко ответил, дверь лифта открылась. Ли Тэсон шевельнул губами, как будто собирался что-то сказать, затем покачал головой и сделал шаг вперед. Седан, похожий на тот, на котором ездит Квон Идо, был припаркован ближе всего к входу.

— Поведешь тоже ты?

— Да, я решил отвезти Вас туда сегодня.

Он ответил так и открыл заднюю дверь машины, как привык. Удивительно, но казалось, что он справлялся с важными задачами в одиночку, от работы помощником до водителя. По крайней мере, я не думал, что секретарю Киму нужно водить машину, поэтому я просто надеялся, что Ли Тэсон получит много специальных надбавок.

Как однажды сказал Квон Идо, Ли Тэсон был довольно хорошим водителем. Точнее, стоит ли говорить, что он очень аккуратен? На первый взгляд казалось, что он грубо вел машину, но на самом деле он был довольно осторожен. Я бормотал бессмысленные слова, глядя на проносящийся мимо пейзаж за окном машины.

— Время летит…

Все, что произошло за последнее время, казалось слишком нереальным. Дни, которые я проводил с Квон Идо в его доме после церемонии помолвки. Время пролетело в мгновение ока, и когда я пришел в себя, была уже середина весны.

«Я не хочу тебя видеть, так что уходи».

— …

Я по привычке поиграл левой рукой, на которой раньше было кольцо. Поскольку на моем пальце сейчас ничего не было, я чувствовал себя опустошенным. Выработать привычку было легко, но почему потребовалось так много времени, чтобы она исчезла?

«Мы какое-то время не увидимся.»

Когда я подумал об отце, в моей груди стало тяжело. Бесконечные мысли прекратились, и мне показалось, что мои уши заложило. Теперь, когда мои барабанные перепонки полностью зажили, есть было нетрудно.

Что он скажет, когда увидит меня? Неужели он ни разу не подумал обо мне? USB, который я дал, действительно остался в мусорном ведре?

На бесконечные вопросы не было ответа. Во-первых, какой бы ответ я ни получил, он мне был не очень приятен. То, что уже произошло, не исправить, и мысли моего отца тоже не изменятся.

— Я подожду снаружи.

Первое место, куда заехал Ли Тэсон, был салон, занимавший весь третий этаж. Поскольку я уже был одет, я подумал, что, наверное, стоит немного уложить волосы. Когда я подошел, служащий, открывший дверь, поклонился и провел меня внутрь.

— Господин Чон, вы можете пройти сюда.

Внутри салон был похож на то, где мне помогли одеться в день помолвки. Висела различная примерочная одежда, а в застекленном ящике для декора находились различные аксессуары. Когда я прошел мимо зала, наполненного косметикой, и сел перед зеркалом, сотрудница начала умело укладывать мне волосы.

Позаботился ли обо всем этом сам Квон Идо? Они без колебаний принялись за мои волосы, как будто с ними заранее об этом договорились. В день помолвки среди сотрудников шла дискуссия обо мне.

— Вам пора подстричься.

Сотрудница с дружелюбным видом очень аккуратно рукой привела в порядок мою длинную челку. Она разделила мои волосы на пробор, зафиксировала их с одной стороны, распылила на них спрей, а затем использовала фен, чтобы придать объем этой области.

— О, у Вас  такие красивые волосы, что мне хотелось бы о них позаботиться. Вы ухаживаете за волосами?

— Ха ха...

Сколько бы раз я ни слышал льстивые слова сотрудников салона, я никогда не мог к ним привыкнуть. В частности, парикмахер, с которой я разговаривал в этот раз, была такой же болтливой, как и тот сотрудник магазина, в который я ходил.

Не потребовалось много времени, чтобы мои волосы были аккуратно уложены. При этом мне четыре раза сказали, что у меня волосы хорошего качества, трижды, что голова красивая, и еще два раза мне сказали прийти к ним в следующий раз, когда я буду стричься. Когда она вручила мне их визитную карточку с написанным на ней номером, я не мог не восхититься ее страстным трудолюбием.

— ...Что это?

Ли Тэсон, ожидавший снаружи, посмотрел на визитную карточку, которую я протянул, и выглядел озадаченным. Когда я посмотрел на него, смотрящего на мои уложенные волосы, я пожал плечами и игриво добавил:

— Ли Тэсон, пожалуйста, приходи сюда, когда захочешь подстричься. Персонал здесь очень дружелюбный.

Он молча принял протянутую визитку. Я думал, он отбросит его, как будто она ему не нужна, но он положил ее во внутренний карман. Поскольку целью сотрудников, вероятно, были продажи, это было уже половина успеха.

— Мы сейчас поедем в отель?

— Да, больше не нужно останавливаться.

Церемонию основания Seonho Group планировалось провести в большом банкетном зале Libra Hall отеля Myungsung. Это был второй по величине банкетный зал, принадлежавший отелю Myungsung, и в зависимости от планировки он мог вместить около 400 человек. Ли Тэсон сказал, что это будет похоже на вечеринку в свободной атмосфере, на которую будут приглашены ключевые руководители и сотрудники Seonho Group, а также связанные с ней деловые партнеры.

— Ли Тэсон, ты раньше был телохранителем Квон Идо. Если бы ты останешься со мной, разве некоторые люди не сочтут это странным?

Я спросил об этом, пока он вел машину, и Ли Тэсон бросил на меня взгляд через зеркало заднего вида. Теперь, я заметил, что он также привел в порядок волосы более тщательно, чем обычно. Он нахмурился и снова посмотрел прямо перед собой.

— Я знаю немного охранных групп, с которыми я раньше работал. Тем более, немногие люди вспомнят лицо человека, который их охранял. Можете ли вы вспомнить, кто был вашим охранником?

— Хм...

Я тихо хмыкнул. Как только я услышал его вопрос, на ум пришли люди, которые были моими охранниками. Обычно вы не так уж хорошо осведомлены о людях, которых держите рядом с собой.

— Я не хвастаюсь, но я склонен все запоминать.

— ...

Ли Тэсон промолчал и снова посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Не похоже, чтобы он думал, что это ложь, это было просто сложное выражение лица.

— ...Вы относитесь ко всем своим охранникам так же, как ко мне?

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, про такое отношение?

— Всё... Нет, неважно.

Концовка снова оказалась оборванной, но я не стал спрашивать. Я просто подумал, что Квон Идо очень старался не иметь никого, кто мог бы его узнать.

После этого, когда я сел в машину и подъехал к отелю, я вовремя заметил группу людей, выходящих из машины передо мной. Из одной машины вышли двое знакомых мужчин, а из машины сзади - две женщины.

— ...

Они были моей семьей. Встреча с семьей спустя долгое время. Любой, кто видел, как они шли внутри в гармонии, мог видеть в них только сплоченную семью.

Увидев этот гармоничный внешний вид, в голову пришло много вопросов. Почему со мной вообще не было связи? Они просто решили не звать меня?

Я чувствовал себя посторонним. Нет, если быть точным, я и был посторонним, поэтому было бы абсурдно считать это метафорой. Если бы я оказался в центре их круга, я был бы по-настоящему чужим. Между людьми, которые были семьей с рождения, и людьми, которые не смогли стать семьей, как бы они ни старались, существовала огромная пропасть.

— Есть какие-либо проблемы?

— ...Не совсем.

Я попытался стереть все свои эмоции и вышел из машины через заднюю дверь, которую открыл Ли Тэсон. Он посмотрел на мое лицо любопытными глазами, как будто не видел членов моей семьи, которые вышли передо мной. Выражение моего лица, казалось, значительно ухудшилось за этот короткий период.

— Если Вы плохо себя чувствуете…

— Нет. Я просто немного нервничаю. Со мной все в порядке.

Когда я попытался улыбнуться, Ли Тэсон нахмурился. Он выглядел так, будто не поверил моим оправданиям за нервозность.

— Давай оставим машину на парковщика и поднимемся вместе.

— …

Он передал ключи от машины персоналу и молча последовал за мной. Наличие большого телохранителя со мной каким-то образом успокоило меня. Никто не хотел бы причинить мне вред, но это было всего лишь чувство.

Вестибюль отеля Myungsung всегда был великолепен. Особенно, большая и грамоздкая люстра, висящая в центре зала. Вид света, пробивающегося вдоль рядов кубических пластин, был одним из тех вещей, что хотели увидеть гости, посещавшие отель.

Это было красивое зрелище, но мне почему-то показалось, что здесь шумно. Хотя в вестибюле было действительно тихо, и была слышна только тихая классическая музыка. Еще до того, как меня унесла толпа, я уже чувствовал себя изнуренным, как будто израсходовал всю свою энергию.

— Давай на минутку заглянем в ванную.

Я хотел получить немного передышки. Зайдя в банкетный зал, я не смогу уйти. Мне нужно было некоторое время, чтобы прийти в себя, прежде чем я смогу всерьез увидеть отца.

Ли Тэсон, кажется, решил сегодня со мной не спорить. Хотя я по своему желанию менял направление, он не жаловался. Во-первых, времени было достаточно, так что не было причин меня сдерживать.

Я оставил его стоять снаружи и вошел в ванную один. Мне здесь особо делать нечего, поэтому я просто планировал вымыть руки и проверить цвет лица перед уходом. К счастью, внутри никого не было, поэтому я встал перед зеркалом, чувствуя себя немного непринужденно.

—. ...

Мои аккуратно уложенные волосы казались неуклюжими. За исключением прямых бровей и прямых глаз, мое лицо не имело никаких особенностей. Мой отец критиковал меня, говоря, что единственное, что его заботит, это моя внешность, но я не был уверен, действительно ли он заботился обо мне.

Мне казалось, что я знаю, почему Ли Тэсон подозрительно посмотрел на меня. Мое бледное лицо выглядело так, будто я вот-вот упаду в обморок. Я был уверен, что сохраняю невозмутимое выражение лица, но с каких это пор я начал так показывать свои истинные чувства?

Тяжело вздохнув, я успокоил выражение лица. Я даже не мог понять, почему мне так плохо. Стоит ли говорить, что это было инстинктивное чувство? У меня было предчувствие, что сегодня будет трудный день, и оно продолжало посылать мне предупреждающие знаки.

Конечно, это было бессмысленное беспокойство. Я не был женихом Квон Идо, я просто принял облик старшего сына Haeshin group. Независимо от того, кто со мной разговаривал, всё, что мне нужно было делать, это вести себя как хороший сын, как я всегда делал.

— Ха...

Я тяжело вздохнул и тщательно вытер руки. Мне хотелось хотя бы умыться, но я не мог уйти с мокрым лицом. К счастью, благодаря успокоению мой цвет лица стал намного лучше, чем раньше.

Когда я вытерся полотенцем для рук и собиралась выйти из ванной, я свернул за угол за дверью и столкнулся с кем-то, входящим внутрь.

— ...

— ...

Я почувствовал феромоны. Хоть они и были очень незначительными, это определенно были феромоны.

Они отличалось от ощущения Квон Идо, и я не мог сказать, что это было хорошее чувство, даже просто из вежливости.

Мои глаза были опущены, я медленно поднял взгляд и оглядел собеседника. На костюме из роскошной ткани виднелась красочная брошь и галстук уникального цвета. Лицо, находившееся на дюйм выше меня, было настолько знакомым, что я не мог его узнать.

— ...Ах.

Это был Квон Иджун. Он был вторым сыном Seonho Group, старшим братом Квон Идо и президентом отеля Myungsung. Человек, с которым у меня не было ни одного разговора и который не присутствовал на церемонии помолвки под предлогом того, что был занят.

Квон Икён, Квон Иджун и Квон Идо. Из трех братьев и сестер в Soenho group Квон Иджун — единственный, у кого была другая внешность. Квон Икен и Квон Идо пошли по стопам своей матери, которая была вице-президентом, но только Квон Иджун пошел по стопам своего отца.

В отличие от двух людей, которые выглядели холодно, Квон Иджун казался по-своему нежным, когда улыбался.

Но в тот момент, когда наши взгляды встретились, я почувствовал, как по моей спине пробежала неведомая дрожь.

Моя спина выпрямилась, и на затылке волосы встали дыбом. Что-то похожее на протест. Неопределимое чувство отвержения внезапно нахлынуло на меня, как волна.

— ...Прошу прощения.

Мне едва удалось выговорить слова, но появившиеся мурашки по коже спали не сразу. Почему я так себя чувствую? Мое тело похолодело до такой степени, что я даже не мог об этом думать. Поэтому я просто отошел в сторону и услышал тихий голос около уха.

— Привет.

…Привет?

Глава 33

— ...

Я медленно моргнул в недоумении. Независимо от того, кем он приходился, я не мог слушать, когда кто-то обращался ко мне со словами «привет». Когда я закрыл рот, гадая, что это значит, Квон Иджун слегка скривил уголки рта.

— Ты ведь Квон Идо, верно?

П.п: нет, он не перепутал Седжина со своим братом, он подразумевает, что тот принадлежит Квон Идо.

— ...

Это выражение не могло быть настолько абсурдным. Не то чтобы я не понимал, что он имеет в виду, но с его стороны было слишком грубо использовать такое выражение по отношению к человеку, которого он только что встретил. Квон Идо тоже говорил прямо, но я никогда не чувствовал себя так.

— Ух ты, я никогда не думал, что мы встретимся в таком месте.

Квон Иджун улыбнулся, прищурившись, как будто он был действительно удивлен. У него был дружелюбный вид, как и у его отца, но я впервые осознал, что он может выглядеть таким грубым. В средствах массовой информации его критиковали за то, что он был крайним воплощением чеболя во всех смыслах, и я подумал, что, возможно, это было не просто так.

— Эй, почему ты такой тихий? Не узнаешь меня?

— ...Нет, я знаю.

Прежде всего, я едва мог пошевелить губами, которые двигались неспокойно. Я все еще чувствовал ощущение отторжения без какой-либо причины, но было несложно притвориться, будто все в порядке. Я добродушно улыбнулся и смягчил голос.

— Для меня большая честь познакомиться с вами. Господин Квон Иджун. Я Чон Седжин, бывший директор финансовой компании Haeshin.

В мои обязанности не входило пожимать руки. Поэтому я просто вежливо поприветствовал его, но Квон Иджун прищурился, как будто только что услышал что-то интересное.

— Ах... Они приказали нам сегодня вести себя как чужие?

— …

— Тогда ладно. Я Квон Иджун, генеральный директор отеля «Myungsung». Мне жаль, что я встретил тебя в таком убогом месте.

Как будто до этого он не разговаривал неуважительно, Квон Иджун быстро сменил тон на изысканный. Его необычная манера разговора и произношение были похожи на Квон Идо, но в отличие от последнего, этот брат чрезвычайно раздражал. Он сунул обе руки в карманы и улыбнулся.

— Однако... может ли омега войти в мужской туалет?

От медленно сканирующего взгляда у меня побежали мурашки. Квон Иджун посмотрел на меня, как будто рассматривая и слегка пожал плечами. Я потерял аппетит.

— Нет, технически… Если ты мужчина-омега, что, если я попаду в неловкую ситуацию, делая что-то рядом с тобой? Расстегивать штаны в таком месте — это немного…

Грязный феромон медленно приблизился ко мне. Можно было обратить на это внимание, но я ничего не мог сказать и просто сжал кулаки. Не потому, что я услышал что-то обидное, а потому, что мне показалось, что эти феромоны схватили меня за горло.

— ...

На самом деле, это было недостаточно сильное давление, чтобы оказать влияние. Я был доминантным, а он был единственным рецессивным среди трех братьев и сестер. Это означало, что сколько бы феромонов он ни распылял, я мог даже не моргнуть. Но я не понимал, почему чувствовал такое напряжение, что не мог дышать.

— Ах... Или ты этого ожидал? Ты надеешься случайно встретить альфу? Господин Чон, это так?

*Хочется ему вшатать.

Слова Квон Иджуна звучали у меня в ушах. Не имело значения, почему он так себя вел или почему он продолжал пытаться меня спровоцировать. Я не мог нормально дышать, и мое сознание затуманилось до такой степени, что мое зрение стало размытым.

— Ты же не тупой, так почему не отвечаешь? Эй, Чон Седжин. Я сейчас разговариваю сам с собой?

— ...

Мне казалось, что я вот-вот покроюсь холодным потом. Если бы я хоть немного отпустил напряжение, то чувствовал, что сойду с ума. Это чувство тревоги усиливалось по мере того, как феромоны Квон Иджуна становились сильнее и когда он приблизился ко мне.

— Директор.

— ...

Внезапно я поднял голову, потому что между нами пронесся чужой голос. Когда мой взгляд медленно переместился, я увидел Ли Тэсона, входящего в туалетную комнату.

— Прошу прощения, что прерываю ваш разговор, но, думаю, Вам придется поторопиться.

— ...Ах.

Я чувствовал, что могу дышать свободно. Произошло бы то же самое, даже если бы вместо Ли Тэсона зашел кто-то другой. Я чувствовал, что у меня кипит кровь только оттого, что я вышел из ситуации, в которой нас было только двое.

— Что, ты омега и зовешь в туалет телохранителя?

Не имело значения, что сказал Квон Иджун со своим неприятным лицом. Я глубоко вздохнул и улыбнулся, что уже вошло в привычку. Когда я осторожно открыл глаза, Квон Иджун поднял брови.

— Мне очень жаль, господин генеральный директор. В следующий раз я поприветствую вас официально. Должно быть, я доставил вам неудобство, поэтому не буду больше вас отвлекать.

Я слегка поклонился и вышел из комнаты раньше Ли Тэсона. Ли Тэсон также поклонился Квон Иджуну и внимательно последовал за мной. Я шел с закрытым ртом, но как только оказался перед пустым лифтом, сильно споткнулся.

— ...!

Ли Тэсон был поражен и схватил меня за руку. Обычно я бы отказался и сказал, что все в порядке, но на этот раз я просто не смог этого сделать. Кончики моих пальцев дрожали, и если бы не он, я бы от отвращения рухнул на пол.

— Вы в порядке?

— ...О, все хорошо.

На самом деле, у меня не было причин быть не в порядке. Я просто услышал несколько неприятных слов, и это меня не разозлило. Это было просто потому, что я так нервничал, что не мог прийти в себя.

— Все в порядке...  Только дай мне минутку. У меня кончились силы в ногах.

— ...

Он поддержал меня сзади без особых усилий. Когда лифт прибыл на этаж вестибюля, он осторожно поддерживал меня и помог зайти внутрь. Это был отдельный лифт, которым пользовались только гости, поэтому внутри никого не было.

— ...Хаа.

Я тихо вздохнул и коснулся своего холодного лба. Когда я откинулся поудобнее, Ли Тэсон вздрогнул и открыл рот.

— Извините. Я колебался, потому что думал, что будет странно, если я сразу последую за ним.

— …О чем Ли Тэсон должен сожалеть?

Не то чтобы мне причинили вред, и могли ли телохранители вообще сопровождать людей в ванную? Ли Тэсон узнал лицо Квон Иджуна, поэтому ему было бы еще труднее сразу войти.

— Спасибо. Благодаря тебе я избежал трудной ситуации.

Я напряг ноги и выпрямил тело. Ли Тэсон все еще крепко держал меня за руки. Я собирался сказать, что уже можно отпустить меня, но он заговорил более приглушенным голосом.

— То, что Вы услышали в ванной… Надеюсь, Вы не примите это близко к сердцу.

— Ты слышал, о чем мы говорили?

— Я слышал.

Я рассмеялся без причины. Возможно, Ли Тэсон считал меня слабым человеком, на которого можно повлиять несколькими словами. Итак, должно быть мои мысли отразились у меня на лице и он добавил оправдание.

— Я не хотел подслушивать.

— Ну… Это не имеет значения. Это не было таким уж большим делом.

— ...Часто ли это случается?

— Больше, чем ты думаешь?

Было много людей, не только Квон Иджун, которые оскорбляли меня только потому, что я был «омегой». Я не мог ничего сказать из-за своего социального положения, а также знал, что за моей спиной ходят невероятные слухи.  Начнём с того, что даже мой отец и Миндже не использовали грубой лексики, услышав которую, другие нахмурились бы.

— Для мужчины может быть странно быть омегой.

Динь, дверь лифта открылась. Только тогда Ли Тэсон отпустил мою руку. Было похоже, что он хотел что-то сказать, но, к сожалению, как только я сделал шаг, то услышал, как меня кто-то позвал.

— ...Чон Седжин?

Я почувствовал знакомый аромат духов. Легкий аромат и искусственный запах, кажется, лака для волос. Он не был неприятным, но запах был немного труден для дыхания, потому что был смешан с другими, искусственными.

— Чон Седжин, ты…

Это был Миндже.

***

В отеле Myungsung было три зала, каждый из которых имел свое название созвездия. Местом, где располагался банкетный зал, был Libra Hall, что означает Весы, и, как следует из названия, на потолке были светильники, похожие на вышитые звезды. Я смотрел на это прекрасное зрелище своими глазами и попытался игнорировать взгляды, обращенные на мое лицо.

— ...

Миндже, которого я встретил перед лифтом некоторое время назад, сердито посмотрел на меня со стороны банкетного зала. Он выглядел недовольным, но я не мог понять, почему он так смотрит на меня. Когда я в последний раз видел Миндже, разве мы не расстались мирно?

Ли Тэсон следовал за мной и Миндже издалека. С того момента, как мы впервые встретились, мой брат пристально посмотрел на Ли Тэсона. Поскольку это было в пределах видимости телохранителя, он не мог не смутиться.

— Чон Седжин, Чон Миндже. Я провожу вас на ваши места.

Ли Тэсон ждал у входа, и мы направились к круглому столу в центре под руководством персонала отеля. Я думал, что будут и другие члены семьи, но они, должно быть, куда то отошли, поэтому остались только пустые стулья. Я выбрал подходящее место и сел, Миндже тоже сел рядом со мной.

— ...

— ...

На какое-то время снова воцарилось неловкое молчание. Когда я больше не мог это терпеть и посмотрел на него, Миндже вздрогнул и избежал моего взгляда. Он был похож на нашу мать, роскошно разукрашенный с головы до ног.

— … Этот наряд тебе очень идет. С черными волосами определенно лучше.

Я заговорил с ним по-дружески, прежде чем он успел выразить свое недовольство. Если бы Миндже разозлился в таком месте, это было бы немного хлопотно. Миндже поднял брови, а затем, как обычно, грубо заговорил.

— Одежда, которую ты носишь... такая отстойная.

Тем не менее, похоже, у него было понимание, что это общественное место. Четко бросалось в глаза, как он торопливо подбирал слова вместо того, чтобы попытаться выругаться. Конечно, называть мою одежду паршивой было слишком.

— Кстати, Миндже, почему ты гулял один? А как насчет других членов семьи?

— ...

Как только прозвучало слово «семья», Миндже снова поднял глаза и закрыл рот. Он понизил голос до чрезвычайно серьезного тона.

— Где и что, черт возьми, ты задумал?

Что я задумал…

Это был очень странный вопрос. Я все время находился дома, с Квон Идо.

Любой другой мог не знать, но у Миндже не было причин говорить что-то подобное, поскольку он не мог не знать ситуации.

— Ну, ты выглядишь довольно обеспеченным.  Ты снова носишь очень дорогие часы. Ты счастлив, потому что хорошо ешь и живешь отдельно?

Внезапный поток слов был скорее похож на жалобу, чем на критику.

Это было странно.  Зная Миндже с детства, я мог это сказать. Не то чтобы он действительно не хотел, чтобы я жил хорошо, но он жаловался, что не может понять моих чувств.

— Почему… что случилось?

Я спросил неопределенно, но Миндже не ответил. Он лишь поджал губы и опустил взгляд. Затем он посмотрел на мои пальцы и пробормотал тихим, едва слышным голосом.

— Что это за помолвка?

Возможно, он нашел на безымянном пальце слабый след кольца. Это было всего лишь предположение, но я был уверен, что ему заранее сказали не говорить о моей помолвке. Только моя семья и я знали, как это работает.

— Узнай о том что происходит, непосредственно от нашего отца. Этот чертов ублюдок позаботился о том, чтобы мы держали рот на замке.

— ...

Я рефлекторно огляделся вокруг. Это произошло потому, что фраза «чертов ублюдок» был слишком громкой. Миндже грубо выплюнул слова и повернул голову в другую сторону, как будто больше не хотел говорить.

Стоит ли мне утешать его? Разве он не знает, что я обручился не для того, чтобы хорошо жить и что это была не моя воля? Не лучше ли заставить его понять эти вещи, извиниться и подражать хорошему старшему брату и хорошему сыну?

— ...

Но мои губы не собирались двигаться. Даже тот момент колебания был всего лишь мгновением. В моей голове задержался более важный вопрос, чем мысль о том, что мне придется его утешать.

Этот чертов ублюдок, вероятно, Квон Идо. Что, черт возьми, значит, что он заставил их замолчать?

Просто слушая брошенные фразы о том что говорил Миндже, казалось, что происходило что-то кроме того факта, что мы помолвлены. Однако то, что парень, у которого был болтливый рот больше, чем у моего отца, не мог говорить, означал, что мне было трудно получить ответ, даже если бы я спросил отца.

Миндже был из тех парней, которые говорили что-то вроде: «Меня заставили замолчать», а мой отец был из тех людей, которые даже этого сказать не могли.

Семья почти не появлялась до начала церемонии. Зал уже почти заполнился, но, если быть точным, к столу вернулись только моя мама и Соён без моего отца. Когда я увидел их и встал, моя мать махнула рукой, предлагая мне сесть.

— Твое лицо… оно значительно улучшилось.

Мне показалось, что красная помада сегодня слишком уж чересчур. Макияж показался мне тяжеловатым, но даже при этом цвет лица у нее был не очень хорошим. Я один раз посмотрел на Соён и Миндже и спокойно ответил.

— Да, ну… Помощники проделали такую огромную работу.

— ...Хорошо, тогда я рада.

— Как ты, мама?

— По-прежнему.

Я почувствовал тяжелую атмосферу. Даже обычно они не были дружелюбными людьми, но сегодня было еще страннее. Они не могли смотреть мне в глаза и неловко избегали моего взгляда. Если раньше я их раздражал, то сейчас им трудно иметь со мной дело.

Например... Точно так же, как сотрудники дома Квон Идо.

— ...Куда делся отец?

Когда я спросил ее о самой любопытной теме, мама нахмурилась вместо того, чтобы ответить на мой вопрос. Несмотря на то, что ей было почти 50 лет, ее лицо без единой морщинки показывало, сколько усилий она приложила для этого. После минуты молчания моя мать медленно поджала губы.

— Твой отец...

Это произошло в тот момент. С тихим механическим звуком кто-то на трибуне заговорил в микрофон. Памятная церемония скоро начнется, поэтому гостей попросили оставаться на своих местах.

Я случайно перевел взгляд на другой дверной проем рядом с подиумом. Это произошло потому, что не только ведущий на трибуне, но и люди, сидящие перед ним, одновременно посмотрели в ту сторону. В одно мгновение в толпе глаз одно за другим появлялись знакомые лица.

— ...

Семья Soenho group. Вице-президент Квон Санми, ее дети Квон Икён и Квон Иджун и, наконец, Квон Идо.

Иногда, когда я смотрел на людей из влиятельной семьи, у меня возникала такая мысль. Мир действительно представлял собой череду абсурдных вещей. У них было и богатство, и слава, а также все внешние элементы, которые им не требовались.

— Я не знаю, как они так хорошо выглядят…

Это прозвучало, как шепот одержимого человека. Я медленно моргнул и запечатлел в уме их движения. Точнее, среди них был только один, мой жених, Квон Идо.

Есть ли кто-нибудь, кто так хорошо выглядит в однотонном черном костюме? Это был самый обычный костюм, в котором выделялись цветом только пуговицы, но он выглядел особенным, потому, что человеком, который его носил, был Квон Идо. То, как он уверенно шел с расправленными плечами, создавало впечатление, будто он существовал в другом измерении, нежели я.

Я не мог поверить, что сегодня утром вышел из одного дома с этим человеком. Я подумал, что, возможно, все, что со мной произошло, было лишь плодом моего воображения. То, как он делал каждый шаг, было элегантнее сцены из любой известной картины.

Он был тем, с кем я не мог бы связаться, если бы не было

договора. В этот момент я подумал об этом и попытался отвести взгляд.

— ...

— ...

Наши глаза встретились. Нет, у меня было такое чувство, будто я с ним столкнулся. Хотя мы были не так близко, он устремил взгляд точно в мою сторону.

Я тупо смотрел на него, даже не в силах дышать. Я даже ничего не слышал вокруг себя. Он пристально посмотрел на меня своими темными глазами, и все застыло на месте, как статичная картинка.

Произошло нечто невероятное. Квон Идо, который, как говорили, никогда не улыбался, но всегда улыбался мне, нежно скривил уголки рта. Милая и добрая улыбка точно не была обращена публике.

Глава 34

— …Что ты…?

— За кем ты наблюдаешь?

Шепчущий звук звенел в моих ушах. Я чувствовал, как Миндже широко раскрыл глаза и смотрел поочередно, то на меня, то на Квон Идо. Лица моей матери и Соён побледнели, я вздохнул и отвернулся от них.

— …

Мое сердце словно колотилось. Затылок у меня был горячий, а грудь пылала, как будто я проглотил огненный шар.

Возможно, он не улыбался мне. Может быть, я просто был рад так думать, а может быть, я стал замечать кого-то кроме себя. Но не потому ли, что за время, проведенное с ним, я стал слишком бесстыдным, и почувствал волнение?

Вскоре он сел, как ни в чем не бывало. С опозданием его старшая сестра Квон Икён повернулась, чтобы посмотреть на меня, но слишком быстро потеряла интерес. Я сглотнул сухую слюну и опустил голову, а мое начавшее колотиться сердце никак не могло успокоиться.

Церемония основания прошла согласно заранее объявленному порядку. Ведущий рассказал историю Seonho Group, а вице-председатель Квон Санми произнесла краткое приветствие (она извинилась за отсутствие председателя и поблагодарила гостей) и провела церемонию награждения сотрудников. После завершения всех процессов состоялась церемония разрезания огромного трехъярусного торта.

Мой отец вернулся после первой части церемонии, когда мы делали небольшой перерыв. Я поднял глаза на запах сигарет, проходящий через мой нос, и не смог скрыть смущения, когда увидел его изможденное лицо. Мало того, что его веки ввалились, он еще, казалось, сильно похудел.

— …

Что же произошло всего за 15 дней? Моему отцу, который придавал большое значение общественному престижу, нет никакого смысла появляться на подобном мероприятии с таким расстроенным лицом.

Однако моя мама и младшие братья и сестры были совсем не против видеть моего отца таким. Моя мать на мгновение нахмурилась, глядя на него, но даже это длилось недолго. Ну, в отличие от меня, который видел отца впервые за долгое время, они всегда видели друг друга в одном доме.

— …

Поэтому я просто промолчал, ничего не сказав. Я оказался в ситуации, когда мне нужно было спросить, как он себя чувствует, но у нас не было настроения тепло пообщаться. Это было похоже на прогулку по замерзшему озеру: если я допущу ошибку, все развалится.

На протяжении второй части церемонии я успокаивал свои сложные чувства и наблюдал за отцом. Мой отец даже не взглянул на меня, и это еще больше заставило меня нервничать. Он злиться или просто игнорирует меня? Или, может быть, это было что-то еще, я не мог понять.

— Надеюсь, вам понравится еда, которую мы приготовили, и вы комфортно проведете время.

Наконец, когда все церемонии закончились, раздались бурные аплодисменты. В отдельном, пустом банкетном зале приглашенные из Seonho Group повара готовили еду в формате шведского стола. Выстроились в ряд бокалы с шампанским и закусками, но большинство людей начали собираться в группы, даже не обращая внимания.

— Седжин, следуй за мной.

И только тогда мой отец впервые заговорил со мной. Его голос был спокоен, но, к счастью, он не звучал сердито. Я аккуратно поправил пиджак и последовал за ним, как ни в чем не бывало. Что он пытается мне сказать или какое у него дело? Я не знал, сколько раз я думал об этом за такой короткий период времени.

— Председатель, я давно вас не видел.

Однако в тот момент, когда мой отец заговорил с кем-то с деловой улыбкой, вся ситуация на удивление обрела смысл. Лица трех или четырех человек, собравшихся вместе, были мне хорошо знакомы.

— Ох, кто это? Разве это не председатель Чон Чольхо?

Я почувствовал, что мое сердце полностью расслабилось. Все, о чем я беспокоился, исчезло, и вместо него остались только беспомощность и пустота. Мне пришлось тайно сжать кулаки, потому что я неосознанно пытался рассмеяться.

— Здесь можно увидеть всю компанию. Должно быть, это тот сын-омега, которого ты воспитал с любовью, верно?

Как всегда, пришло время сыграть роль хорошего сына. Причина, по которой мой отец, который даже не поздоровался со мной, привел меня, заключалась в том, что ему нужно было мое присутствие. Это было не потому, что ему было что сказать мне или упомянуть о событиях того дня.

— Твое имя… Еще раз, какое оно было?

— …Чон Седжин.

Я вежливо улыбнулся и слегка поклонился. Хотя мой разум стал совершенно пустым, мое тело двигалось естественно, как будто выполняло введенную программу. Я репетировал свои действия с детства и до сих пор, и поэтому точно знал, что мне нужно делать.

— Ты вырос таким высоким. Сколько тебе лет в этом году?

— Мне только исполнилось 29.

Этого было достаточно, чтобы быть замечательным ребенком под руководством доброго отца. Несмотря на то, что меня усыновили, все, что мне нужно было сделать, это не показывать ему хмурого лица и вести себя осторожно, как будто меня воспитывали с большой любовью. Когда кто-то делал мне комплимент, я был скромен и не забывал опустить себя на уровень ниже.

— Тебе следует найти замечательную женщину, на которой можно жениться в ближайшее время. О, раз уж ты омега, смею ли я сказать, что тебе следует найти мужчину?

Ха ха, мой отец захохотал, и такое выражения лица выглядело по-настоящему счастливым. Отец по-дружески похлопал меня по спине, в шутку спрашивая, кому он мог отдать своего любимчика. Когда он намекнул, что я любимый сын, это стало еще более душераздирающе, и мне пришлось скрыть след от кольца, оставшийся на безымянном пальце.

— Я слышал, что председатель Чон действительно хороший человек.

— О, нет, председатель…

Пустота, которая нахлынула внутрь, осталась настолько огромной, что ничто не могло ее заполнить. Мне казалось, что у меня уже иссякли силы, просто ответив с благодарностью на вежливые приветствия, исходящие от окружающих меня людей, и сказав со своей стороны несколько пустых слов.

«Если ты не хочешь присутствовать, не стесняйтеся сказать об этом.»

Пока я смеялся и разговаривал, на ум внезапно пришли слова Квон Идо. Это было уже в прошлом, но пришло мне в голову сейчас. Если бы тогда я сказал, что не хочу присутствовать. Если бы это было так, интересно, освободил бы меня Квон Идо от этого вечера?

* * *

Обычно, когда люди собираются вместе с определенной целью, они ведут разговоры, в которых приходится ходить вокруг да около, чтобы получить то, что они хотят. Они бесконечно обмениваются новостями и комплиментами друг с другом, и только когда история подходит к концу, раскрывается настоящая тема. Если бы этот бессмысленный разговор продолжался около часа, мои душевные силы естественным образом увеличились бы.

—— Так к чему я…

Это был второй сын председателя известной строительной компании. Этот человек, который, казалось, был старше меня максимум на один-два года, мог похвастаться способностью перемалывать кости, сравнимой со способностью большинства президентов. Полный греховной и бесполезной информации, количество сплетен и скандалов, которые я слышал о нем, не сосчитать с помощью двух рук.

— Это восхитительно. Не все это делают.

— Верно? Как и ожидалось, ты кое-что знаешь.

Мой отец уже давно исчез, чтобы пойти покурить с председателем, что и было его первоначальной целью. Он курил сигару, которую привез из-за границы, и предложил ее мне, но я быстро отверг ее и начал разговаривать с другими.

— О, это моя визитка…

Мужчина достал из внутреннего кармана визитку и небрежно протянул ее. Обычно визитками обмениваются в первую очередь, но, думаю, он был слишком занят болтовней. Я получил много визитных карточек, но проблема заключалась в том, что я ими больше не пользовался.

— Как мне поступить? У меня сейчас нет с собой визитной карточки.

Первых нескольких раз, когда я сказал, что ухожу из компании, было достаточно. Я говорил это столько раз, что устал повторять, что причина, по которой я уволился с работы, заключалась в том, что я занимаюсь «другими исследованиями». Однако отказаться от самой визитки я не мог, поэтому мне ничего не оставалось, как улыбнуться и ответить вот так.

— Я позабочусь об этом и вернусь к вам.

Примерно в девяти случаях из десяти это была визитная карточка, врученная в знак вежливости. Они, наверное, ничего от меня не ждали и хотели произвести впечатление вот так неуклюже. Итак, запомнив компанию и имя, я уже сделал все, что мог.

Итого, две визитки строительной отрасли, три визитки финансовой отрасли и, наконец, по одной визитке каждой из трех телекомпаний. Поскольку мои внутренние карманы стали больше, я тайно вздохнул и потер воспаленные глаза. Я плохо спал последние несколько дней и был утомлен общением со многими людьми.

Поэтому я вздохнул и медленно сделал шаг назад. В этот момент мужчина, с которым я разговаривал, обменивался приветствиями с другой группой людей. Я подумал, что пора на минутку отдышаться, поэтому обернулся, но в этот момент я столкнулся с кем-то, кто проходил мимо меня.

— ...Эм.

Я почувствовал как разлилась жидкость вокруг живота. Это произошло потому, что человек, с которым я столкнулся, пролил вино, которое держал в руках. Резкий аромат алкоголя и неповторимый сладкий запах вина коснулись моего носа.

— О боже, как я мог...?

Человеком, говорящим невнятным тоном, был Квон Иджун, которого я встретил ранее в уборной. В одной руке он держал пустой бокал из-под вина, а другая рука была в кармане. Он смотрел то на мою руку, то на живот, прищурился и сделал извиняющееся лицо.

— Твоя одежда вся мокрая. С тобой все в порядке?

Почему этот человек здесь?

— ...Ах да. Все в порядке.

Я отреагировал рефлекторно и осмотрелся вокруг, не делая этого очевидным. Квон Идо с тех пор никто не видел, но Квон Санми и Квон Икён болтали с группой людей впереди. Квон Иджун должен был быть там, а не здесь.

— Это вино, пятна, должно быть, серьезные.

При его словах, по светлому жилету распространились темно-фиолетовые пятна. Зачем пить вино, когда так много шампанского? Даже если бы эта было случайность, это не могло быть странным до такой степени.

— Я возмещу все расходы на химчистку.

— Нет, это случайность. Тебе не о чем беспокоиться.

Я покачал головой и слегка улыбнулся, показывая, что все в порядке. В любом случае, я не покупал одежду, и не было никакой пользы увеличивать ее количество. Если бы мой отец это увидел, он бы обругал меня, назвав бедным ублюдком, поэтому я просто планировал успокоить ситуацию.

К счастью, за исключением нескольких человек поблизости, на нас мало кто обратил внимание. Каждый человек был занят разговорами, а Квон Иджун не был человеком, имеющим какие-либо заслуги, поэтому не пользовался популярностью. Большинство амбициозных людей уже виляли хвостами возле Квон Санми.

— Но как я могу...? Я испортил твою одежду.

Однако Квон Иджун, похоже, не собирался поступать так, как я хотел. Он поставил бокал с вином на стол и внезапно схватил меня за руку. Когда я прищурился от внезапного контакта, он заговорил с яркой улыбкой на лице.

— Пойдем в туалет.

— ...

Он, должно быть, знал, что это пятна, которые невозможно смыть водой. Скорее, если бы костюм намок, он был бы непоправимо испорчен.

— Я действительно...

— Чон Седжин, не веди себя так со знакомыми.

Мой рот плотно закрылся. Имя «Чон Седжин» вылетело из его уст. Неудивительно, что он знал мое имя, но в тот момент, когда он меня так назвал, у меня по спине пробежала дрожь.

— Мы не можем грубить гостям, которые здесь присутствуют. Пойдем вместе.

Это было похожее на то чувство, которое я испытал ранее в ванной. Чувство отторжения поднялось от пальцев ног и схватило меня за шею. Оно медленно сковывало мое дыхание, а когда у меня кончился кислород, я почувствовал, будто меня ударили ножом в область груди.

— ...Я хочу, чтобы меня отпустили.

— О, твои руки?

Почти ничего не сказав, он отпустил мою руку, как будто гадая, есть ли в этом разница. Когда я поправил свой мятый пиджак, он усмехнулся и пробормотал.

— Ты очень застенчивый…

Должен ли я сказать, что это интуиция? Это было неприятно. Одно дело — продолжать пытаться взять меня с собой, а другое — насильно толкать меня, когда я говорю, что все в порядке. Возможно, я просто был чувствителен, но все это выглядело как попытка найти оправдание чему-то.

— Пошли. Нам нужно решить эту проблему быстро, пока костюм не испачкался.

И все же у меня не было другого выбора, кроме как последовать за ним. Сейчас было неподходящее время для ухода, но было бы намного лучше, если бы я не поднимал здесь шума. Хорошей новостью было то, что мой отец вышел покурить и еще не вернулся.

Когда мы с Квон Иджуном выходили из банкетного зала, наши глаза встретились с Ли Тэсоном, стоявшим в дверях. Он посмотрел на меня озадаченным взглядом, а затем нахмурился, увидев беспорядок в одежде. Его взгляд был бесхитростным, но когда он внимательно посмотрел на мое лицо, его глаза стали серьезными.

— ...

— ...

Взгляд, пролетевший на долю секунды, содержал в себе столько всего, что невозможно выразить словами. Я пожал плечами, но Ли Тэсон посмотрел на меня и Квон Иджуна пронзительным взглядом. Возможно, не заметив Ли Тэсона, Квон Иджун заговорил легким голосом.

— Ты бы предпочел снять комнату? В любом случае это было бы лучше, поскольку это гостиница.

— Нет, это не обязательно.

Квон Иджун шел впереди, а я следовал за ним. Неторопливая походка была похожа на походку Квон Идо, но немного отличалась.

Ли Тэсон тихо последовал за нами в нескольких шагах позади.

Место, куда направлялся Квон Иджун, было уборной, расположенной далеко от банкетного зала. Я задавался вопросом, почему он зашел так далеко, но прежде чем я успел спросить, я услышал, что будут проблемы, если люди увидят меня. Проблема была явно надуманной, но я сделал вид, что не заметил, и проигнорировал его слова.

— Не лучше ли тебе пойти в комнату?

Квон Иджун без всякого преувеличения задавал этот вопрос более пяти раз. Я не знал, какого ответа он от меня ожидал, но все, что я мог сказать, это «Все в порядке». Я не хотел снимать номер в отеле только потому, что моя одежда была испачкана, и я не хотел делать ничего, что могло бы вызвать разлад с человеком, с которым я встречаюсь впервые.

— Ты более упрям, чем кажешься. На самом деле дети, у которых похожая внешность, имеют более скверный характер.

В нем чувствовалось возбуждение, как будто в этом было что-то хорошее. Я подавил тревогу, поднимавшуюся без всякой причины, и еще немного увеличил расстояние между нами. Конечно, даже если я немного отстал, он убеждал меня идти быстрее.

— ... Кажется, мы уже прошли две ванные комнаты.

— А? О, я собираюсь пойти вон в ту, последнюю ванную.

Он указал на мужской туалет в углу вестибюля. Было уже поздно, зал охраняли всего несколько сотрудников. Квон Иджун слегка игнорировал приветствия всех, кого встречал, и как только он подошел к ванной, то заговорил командным тоном.

— Входи.

— ...

Я незаметно осмотрелся. Каким бы отдаленным ни было это место, здесь не бродили сотрудники по одному. Уже было несколько человек, которые встретились со мной взглядом. Более того, теперь он мог это знать, что Ли Тэсон тоже был недалеко.

Размышляя об этом факте, я заставил себя успокоить бьющееся сердце. Необъяснимое чувство тревоги продолжало охватывать меня с того момента, как я впервые увидел лицо Квон Иджуна. Не было причин так бояться человека, которого я только что встретил впервые в жизни. Он был всего лишь человеком, так что не мог мне навредить.

Когда я зашел в ванную с Квон Иджуном, я услышал снаружи что-то странное. Это был лязгающий звук, словно твердый предмет упал на пол.

— Ты что-то услышал?

— Ну, я не уверен.

Он ответил небрежно со спокойным лицом. Это была такая бесстыдная реакция, что я подумал, не ослышался ли я. Когда я вошел в ванную, насторожившись всем телом, Квон Иджун, стоявший напротив входа, вскинул подбородок.

— Сначала сними это.

Как я уже говорил ситуация странная. Точнее, как эти глаза смотрели на меня. Точно так же , как мой отец осматривал на меня с ног до головы, как будто пытаясь выявить ценность, вызывало у меня другое, не комфортное чувство.

— ...Господин Квон Иджун.

Поэтому вместо того, чтобы снять пиджак, я сделал шаг к нему. Я вообще не собирался стирать пиджак водой, и причина, по которой я последовал за ним, заключалась просто в том, что я не хотел поднимать шум.

— Как я уже говорил, со мной все в порядке. В любом случае, это не тот след, который можно стереть водой.

— Ну… Конечно, я это знаю.

Квон Иджун кротко улыбнулся и кивнул. Он медленно приблизился ко мне.

Когда я сделал шаг назад, он ослабил галстук и усмехнулся.

— Почему ты ведешь себя так невинно? В конце концов, ты сознательно последовал за мной.

Глава 35

Волосы на моем теле встали дыбом. Помимо неуважительного обращения , это произошло еще и потому, что феромон, который он испускал, начал тянуться ко мне. Феромоны, смешавшиеся с нашим дыханием прилипая к коже, имели только одно намерение.

— Ты же не думаешь, что я пролил вино по ошибке?

— …

Это был грубый и грязный феромон, призванный меня возбудить. Я почувствовал как- будто остолбенел, это было новое и незнакомое для меня ощущение.

Я ни разу не сталкивался с такими феромонами, которые альфа выпускал, чтобы «насильно» возбудить партнера. Квон Идо был первым человеком, при которым я по-настоящему столкнулся с альфа-феромонами, поэтому неудивительно, что я чувствовал себя так неприятно. Каждый раз, когда я делал небольшой вдох, мои легкие покалывали, как будто по ним ползали насекомые.

— Давай просто насладимся друг другом в хорошем смысле. Не будем заморачиваться ни с чем другим. Хорошо?

— …Ты понимаешь, о чем говоришь?

Моя голова медленно приводила в порядок мысли. Меня смутила внезапная ситуация, но я не мог понять, почему меня продолжало тошнить. Не то чтобы это было неожиданно. То, с чем я был уверен, что справлюсь спокойно, обернулось не так, как я хотел.

— Ты не можешь этого сделать.

Человек напротив был мужчиной, но я тоже был мужчиной. Независимо от того, сколько Квон Иджун выпускал феромонов, я был доминантной омегой, который даже не мог выделять феромоны. Я мог игнорировать этот вид стимуляции, даже не моргнув.

— Не делай этого…

— Эй, почему ты повторяешься?

Тем не менее, я продолжал чувствовать тревогу. Я боялся, что Квон Иджун посягнет на меня и сожжет дотла. Чем ближе я к нему подходил, тем слабее становился, словно сходил с ума.

— Ты знаешь, насколько дерьмовая эта ситуация. Ты же знаешь, что не в том положении, чтобы отказать мне, поэтому даже не поднимай тему подать на меня в суд.

То, что сказал Квон Иджун, во многом было правдой. Я не мог не знать, насколько грязной была ситуация. Я даже не мог предположить, с какими неудобствами я столкнусь в будущем, если оттолкну его или отвергну.

— …На меня такие угрозы не действуют.

Но я был человеком, которому больше нечего было терять. Я собственноручно отказался от должности директора своей компании, и кроме этого, больше ничего не могло быть испорчено.

К тому же, разве я уже не был связан контрактом с Квон Идо? Я был уверен, что если Квон Иджун попытается причинить мне вред, Квон Идо предоставит хотя бы средство защиты. Так что в этой ситуации не было необходимости поддаваться влиянию Квон Иджуна.

— Угроза? Когда я тебе угрожал?

Но почему я продолжаю бояться? Почему я так испугался, что у меня трясутся руки? Он еще даже не поднял на меня руку, и я мог бы легко оттолкнуть его, если бы захотел. Независимо от того, сколько у него было силы альфа, я не был беспомощным.

— Меня не интересуют мужские дырки, но, поскольку Квон Идо сходит с ума по ней, я захотел попробовать ее сам.

Мне едва удалось сдвинуть ноги и отступить настолько, насколько он подошел. Квон Иджун медленно сократил расстояние, как будто ловил свою добычу, и оглядел меня сверху вниз, прищурив глаза.

— Мне было интересно, что же он делает и почему тебя так лелеяли и заперли в его доме… Поэтому я думаю, что в любом случае должен попробовать тебя, чтобы не было поставленно на карту.

Когда его феромоны стали более интенсивными, мое сердце забилось быстрее. У меня стучали зубы и болело горло. Я чувствовал, что меня вот-вот затошнит, поэтому мне пришлось стиснуть коренные зубы изо всех сил.

— Бля, этот ублюдок даже не пригласил меня на свою помолвку…

— …

Квон Иджун стоял на месте, держась на разумном расстоянии. Мне, отступавшему, уже некуда было двигаться, и я собирался встать спиной к стене. Поскольку мое дыхание продолжало становиться все более трудным, я заставил себя сохранять позу, но Квон Иджун нахмурился.

— Чон Седжин.

«Чон Седжин.»

Мне показалось, что я услышал голос дважды. Голос, который я однажды уже услышал, был наложен на его голос. В отдаленном же окружающем шуме можно было отчетливо услышать только голос Квон Иджуна.

— Все равно ты не сможешь убежать.

— …

— Это то место, которое я уже использовал, поэтому никто не придет. Ты понимаешь?

— …

— Если ты понял, давай не будем терять силы и покончим с этим быстро. Черт, в тебе вообще нет никакой омежьей привлекательности.

Картинка перед моими глазами потемнела, а затем несколько раз вспыхнула белым. Я чувствовал, будто феромоны Квон Иджуна схватили меня за горло и окружили до самых моих конечностей. Мне казалось, что температура тела падает, как будто кровь во всем моем теле остывает.

— Теперь, когда я смотрю на тебя, я даже не чувствую феромонов… Ты вообще омега?

— …

— Нет, нет… На самом деле не имеет значения, омега ты или нет.

Квон Иджун снова подошел ко мне большими шагами. Он схватил меня за воротник и силой потянул вниз. Ноги ослабли, и мне ничего не оставалось, как без особых усилий упасть на колени.

— Если тебе это не очень нравится, просто попробуй ртом. Знаешь... Я мог бы дать тебе шанс, если ты удовлетворишь меня минетом.

Сильная рука грубо потянула волосы. Взъерошив мою хорошо уложенную укладку, он схватил меня за затылок и потянул к своим штанам. Отвратительные феромоны стали более интенсивными, и сквозь штаны стал виден его набухший пенис.

— Сделай это искренне, хорошо?

«Если ты хочешь спасти свою компанию…»

— Нет необходимости хорошо в этом разбираться, поэтому сначала открой молнию ртом.

«Ты должен вести себя как проститутка».

— …

Я почувствовал твердый пол коленями . Ощущение тошноты в животе было более ярким, чем мысль об оскорбительной позе. Ощущение, как уголки моего рта разрываются, долгий процесс заталкивания предметов в рот и сдавливания горла, чтобы расширить свою территорию.

— …

Мои веки бессмысленно дрогнули. Не заметив этого, слезы, образовавшиеся в уголках глаз, потекли по щекам. Квон Иджун, крепко державший меня за волосы, пошевелил моей шеей и заставил попробовать его на вкус.

— Ух ты, ты плачешь… Так ты меня еще больше возбуждаешь.

У меня не было сил пошевелить даже пальцем. Мне казалось, что если я открою рот, мои кишки вывалятся наружу. Слёзы текли по лицу, но я даже не осознавал, что плачу.

«Разве ты не можешь сделать это правильно?»

Ощущение, когда меня хватают за волосы, показалось знакомым. Альфа с силой дернул меня за голову и потер ее о свои штаны. Его возбужденный пенис коснулся моей щеки через штаны, а он держа меня за затылок продолжал удерживать на месте.

— Что ты делаешь? Пошевеливайся.

Я положил дрожащую руку на бедро Квон Иджуна. Это было не потому, что я пытался его соблазнить, а потому, что мое чувство реальности было крайне искажено. Я чувствовал, что передо мной был не Квон Иджун, а кто-то другой, тот, кому я должен подчиняться.

— Черт. Если бы ты был таким с самого начала…

Но это чувство было недолгим. В тот момент, когда Квон Иджун схватил меня за затылок обеими руками, его руки резко отдернулись. Прежде чем я успел открыть рот, его феромоны исчезли.

— ...Ах!

Вздох. Послышался голос. Это было громко, как будто что-то взорвалось. Но резкий треск привел меня в чувства.

— ...

Я медленно поднял голову и посмотрел на тень передо мной. Однотонный черный костюм. Немного яркие пуговицы. Над яркой пуговицейна груди и мужественным вырезом видно знакомое лицо.

— ...Квон Идо.

— ...

Квон Идо посмотрел на меня сверху вниз, скривил рот и что-то пробормотал.

На первый взгляд это выглядело как ругань, но я не мог понять, так это или нет. Я только заметил, что его взгляд, всегда спокойный и невозмутимый, теперь переполнялся гневом.

— Ты сумасшедший ублюдок... откуда?!

Крики Квон Иджуна не успели дойти до завершения. Квон Идо, быстро подошедший к нему, потянул его за воротник и снова сильно замахнулся кулаком. Бах! Его голова со звуком дернулась, и Квон Иджун кашлянул слюной, смешанной с кровью.

— ...

Но это еще был не конец. Квон Идо не отпустил Квон Иджуна и еще несколько раз взмахнул кулаком. Человек, который безжалостно ударил его, не был похож на человека, который проявлял ко мне дружелюбие.

— Директор!

Наконец Ли Тэсон прибежал в ванную. Когда он увидел меня на полу, выражение его лица стало жестким, и он подошел к Квон Идо, который все еще вымещал свой гнев на Квон Иджуне.

— Умри.

Хлобысь. Он еще раз взмахнул кулаком. Квон Иджун был тполностью ошеломлен. Хотя они оба были альфами, а также мужчинами, разница в их силе была пугающей.

— Директор, если вы сделаете больше…

— Он умрет...?

Холодный голос был полон холодных феромонов. Хотя я не был объектом этого гнева, аура была достаточно пугающей, чтобы заставить даже меня съежиться. Я вдохнул, не осознавая этого, ощущая чувство угрозы, которое нельзя было сравнить с феромонами Квон Иджуна.

— Этот ублюдок заслуживает смерти.

Все, что мог сказать Квон Идо, было: «Он потерял сознание». Эти глаза мерцали гневом, и в них не было ни следа разума. Я мог это сказать, увидев, как Ли Тэсон нервничает, а директор не обращает внимание, и снова замахивается рукой.

— ...Квон Идо.

Я в отчаянии позвал его имя тихим голосом. Не для того, чтобы остановить это, а для того, чтобы оценить, была ли эта ситуация реальной. Чтобы отличить, настоящий ли Квон Идо передо мной, появившийся в нужный момент, или иллюзия.

— Здесь, как…

Но когда я попыталась заговорить, мой голос неловко задрожал. Я ничего не сделал и не боялся. Хотя весь страх исчез, как только я увидел лицо Квон Идо.

— ...

Квон Идо плотно закрыл глаза и открыл их, словно пытаясь выпустить гнев. Сделав глубокий вдох, он нерешительно отбросил Квон Иджуна, которого держал. Ли Тэсон, ожидавший рядом с ним, рефлекторно поймал тело альфы, прежде чем он упал.

— Убери его с глаз моих.

Квон Идо холодно произнес это и подошел к раковине. Я задавался вопросом, зачем он это сделал, но, думаю, это было для того, чтобы вымыть его окровавленные руки. Даже не успев вытереть оставшуюся на руках влагу, он подошел ко мне с плотно закрытым ртом.

— ...

— ...

Что он скажет?

Хотя это длилось всего лишь мгновение, я забеспокоился. Я чувствовал, что он будет винить меня, спрашивая, почему я последовал за ним, по собственному желанию, если даже не мог с этим справиться.

— Седжин.

Однако, не раздумывая, Квон Идо опустился на колени и сел передо мной. Он снял пиджак и накинул его мне на плечи. Он обхватил мою щеку и внимательно осмотрел лицо, затем положил руку мне на затылок и притянул к себе.

— Извини за опоздание.

— ...

Все напряжение в моем теле ушло. Остановленное время начало двигаться, и кровь, казалось, прилила к моим холодным кончикам пальцев. Тепло было более нежным, чем когда-либо, поэтому я ничего не мог сказать.

— Извини.

Квон Идо потерся подбородком о мои волосы и заговорил так тихо, что только я мог его услышать. Я поднял руку и осторожно обнял Квон Идо за талию. Когда я уткнулся лицом в изгиб его шеи, меня наполнил уникальный аромат альфы.

— Ах...

Это было ошеломляющее чувство, которое невозможно было выразить словами. Это было не чувство благодарности за то, что он меня спас, а скорее чувство облегчения от того, что мои опасения на самом деле были напрасны.

Поэтому я удобно закрыл глаза и, кажется, полностью потерял сознание после запаха ароматного дерева.

***

Было такое ощущение, будто кто-то гладил меня по голове. Осторожная рука коснулась моих волос, а затем так легко лба, что я почти не почувствовал этого. Человек, проводил пальцем по моим чертам, словно запоминая мой внешний вид, слегка потер глаза и вытер слезы, образовавшиеся в уголках.

«Если ты не можешь раздвинуть ноги, тебе следует хотя бы использовать рот».

Однако, в отличие от теплого прикосновения, голос, который я услышал в своем ухе, был чрезвычайно холодным. Было такое ощущение, будто мое сердце тонко разрезали ножом, а в груди болело.

«Что ты собираешься делать без такого таланта?»

Рука, ласкавшая мое лицо, мгновенно изменилась на грубую. Он схватил меня за волосы и запрокинул голову назад, пока не стало больно.

«Будь умничкой, Чон Седжин. »

Одна эта фраза была как кандалы. Это были веревки, которые крепко связывали мои руки и ноги, как будто они не давали мне даже шанса сопротивляться. Все, что я мог сделать, это беспомощно вздрогнуть и встать на колени, как он мне сказал.

«Блядь, эта омега бесполезна…»

Сцены бесконечно менялись. Нет, я не знал, можно ли назвать это сценой. Просто кто-то без конца шептал мне, трогая мое тело тут и там и мучая меня.

Мне приснился кошмар. Осознание этого факта не заняло много времени. Сейчас этот сон ничем не отличался от повседневной жизни, и у меня хватило терпения дождаться когда все закончиться без особого волнения. Однако граница между снами и реальностью стала сильно размыта.

«Мне было интересно, что же он делает и почему тебя так лелеяли и заперли в его доме…»

Я помню каждое слово Квон Иджуна. Хотя я отмахнулся от них как от неимеющих смысла, даже по тому, как он посмотрел на меня, было ясно, что он меня поймал.

— ...Ммм.

Поэтому меня продолжало тошнить. Я чувствовал, что у меня вот-вот вырвет, и я собирался все выплеснуть, хотя ничего не ел. Хотя в ванной на самом деле ничего не произошло, мой желудок перевернулся, как будто меня изнасиловали.

— Все хорошо…

Добрый голос успокоил меня. Также присутствовал легкий запах феромонов. Запах пропитанного дождем дерева и тяжелый, знакомый запах тела. Знакомое, но ностальгическое ощущение, проникшее глубоко в мои легкие.

— Все в порядке. Ничего не произошло.

Тихо произнесенные слова были такими добрыми, что плохие мысли, которые я обдумывал всего минуту назад, были полностью стерты. В моем теперь пустом уме всплыла только одна мысль.

— Сейчас...

Я бы хотел, чтобы этот момент длился вечно. Я надеялся, что это не такой покой, который может исчезнуть в мгновение ока, а утешение, которое успокоит меня надолго.

Мне больше не снились кошмары. Я просто уснул глубоким сном на очень долгое время, словно пытаясь восполнить свою бессонницу. Человек, который нежно гладил меня по голове, не отходил от меня, пока я окончательно не заснул.

Сколько времени прошло с тех пор? Когда я открыл глаза, все вокруг меня было тихо. Я медленно моргнул и уставился на незнакомый потолок, которого никогда раньше не видел. Чисто белые обои и неяркий свет. Даже потолок был намного выше, чем в комнате, в которой я жил.

— ...

Я впервые увидел это место, но оно меня не удивило. Причина была очень тривиальной. Это произошло потому, что повсюду в пространстве, в котором я находился, было полно знакомых феромонов. Легкий феромон, который оставался со мной даже перед сном и пока я спал.

— Ты проснулся?

Квон Идо сидел на кровати и смотрел на меня. На нем была только классическая рубашка и галстук, да и тот был свободен. Возможно, из-за того, что вокруг было темно, атмосфера казалась более сонной, чем обычно.

— Где…

— Это отель.

Моя голова, еще туманная ото сна, постепенно упорядочивала события, произошедшие ранее. Присутствовавший на церемонии основания, Квон Иджун, проливший на меня вино, и даже неизбежный несчастный случай, который произошел, когда я шел за ним в ванную.

— Я думал, что многие будут смотреть, как ты идешь домой, поэтому я привел тебя в комнату, которой забронировал.

— ...

— Если тебе некомфортно, скажи мне. Я попрошу их приготовить чай.

Говоря это, Квон Идо нежно гладил меня по волосам. Это было чрезвычайно мягкое прикосновение, поэтому исчезнувшее чувство сонливости вот-вот должно было вернуться.

— Ты собираешься еще поспать?

— ...Нет.

— Ты выглядишь сонно.

— Нет… мне пора проснуться. Еще предстоит остальная церемония…

Внезапно я закрыл и снова открыл глаза. Квон Идо рассмеялся, услышав ответ. Я привел в порядок свои растрепанные волосы и заговорил тихим голосом.

— Когда закончилась церемония?

— Спи еще. Я останусь, пока ты не проснешься.

Глава 36

Квон Идо порекомендовал мне поспать, однако моя мотивация к этому уже исчезла. Я подумал, что мне следует связаться со своей семьей, как только церемония закончится. Сейчас было не время так внезапно исчезать и неторопливо отдыхать в постели.

Однако, как будто Квон Идо прочитал мои мысли, он тихо добавил.

— Я сообщил об этом семье Чон Седжина.

Я аккуратно перевел взгляд и посмотрел на него. Эти темные глаза пристально смотрели на меня, не дрогнув.

Что он на самом деле сказал моей семье? Он подробно объяснил, что случилось с Квон Иджуном, или просто сказал, что мы уйдем домой первыми? Поскольку это не было похоже на Квон Идо, наиболее вероятным вариантом было то, что обеим сторонам просто сказали не вмешиваться.

Я положил одну руку на кровать и поднял верхнюю часть тела. С меня сняли пиджак и жилет, и на мне осталась только классическая рубашка и свободный галстук. Поскольку никто другой не мог прикоснуться ко мне, Квон Идо, должно быть, снял его.

— …Спасибо за заботу обо мне.

Я чувствовал тяжесть, потому что очень устал. В любом случае это не имело значения, я просто почувствовал облегчение от того, что вся ситуация закончилась. Это был неплохой результат, учитывая, что вся раздражающая работа была решена в мгновение ока.

— Благодаря тебе обошлось без тревожных вопросов.

Как только Квон Идо услышал меня, он закрыл рот. Лицо его по-прежнему ничего не выражало, но глаза были полны сложного выражения. Пару раз поджав губы, он задал расплывчатый вопрос.

— …Где-то болит?

Поскольку я внезапно потерял сознание прямо на его глазах, неудивительно, что был задан такой вопрос. Что было странно, так это то, что он выглядел слишком обеспокоенным.

— Нет такого места… Я в порядке.

— Тебе не плохо или что-нибудь в этом роде?

— Нет, все в порядке.

Я успокоительно пожал плечами. Благодаря хорошему сну мое состояние стало еще лучше. Несмотря на это, Квон Идо все еще смотрел мне в лицо, как будто ему было что сказать.

— …

— …

Между нами повисло молчание. Пока я возился со своим галстуком, он мне ничего не сказал. Не то чтобы ему было что сказать мне, просто он хотел что-то услышать от меня.

Я знал, что настала моя очередь задавать вопросы. Было бы правильно спросить, что случилось с Квон Иджуном. Поскольку все это произошло до того, как я потерял сознание, мои возможные реакции были ограничены.

— …Спасибо за помощь.

Но не было нужды спрашивать о таких вещах. Квон Иджун был вторым сыном в Soenho group, и если бы я начал говорить о случившемся, то оказался бы в невыгодном положении. Подводя итог, мне не было никакой пользы рассказывать об инциденте, который был всего лишь попыткой.

— Ли Тэсон связался с тобой тогда?

Молчание Квон Идо было не чем иным, как подтверждением. Возможно, Ли Тэсон, который следил за мной и Квон Иджуном, тайно связался с ним. Если бы за меня заступился только телохранитель, проблема была бы серьезнее, так что это было очень мудрое решение.

— Тебе следует дать ему какую-то особое надбавку.

— …Это все, что ты можешь мне сказать?

Я на мгновение отвел взгляд, чтобы собраться с мыслями. Я собирался идти дальше, как будто ничего и не произошло, но не знал, что еще ему сказать. О, или он это хотел услышать?

— Уборная… Я не специально пошел за ним.

Феромоны, которые распространялись, мягко остановились. Я не мог следить за выражением его лица, но он, похоже, обдумывал то, что я сказал. Я посмотрел на пятна вина на своей рубашке и заговорил спокойным голосом.

— Я сделал это, потому что боялся, что генеральный директор Квон Иджун может поднять шум, пролив вино на мою одежду.

— …

— Даже если ты попросишь меня взять на себя ответственность, мне нечего сказать. Я понятия не имел, что произойдет такая неприятная ситуация.

Было бы ложью, если бы я сказал, что вообще не знал, но не было необходимости объяснять это подробно. Я был мужчиной, и Квон Иджун тоже был мужчиной, поэтому я просто предполагал, что смогу легко сопротивляться. Поскольку Квон Иджун не применял ко мне силу, нужно было задуматься, действительно ли это был форс-мажор.

— Если у тебя из-за меня проблемы…

— Давай остановимся на этом.

Холодный голос прервал меня.

Я бы извинился или взял бы на себя ответственность. Именно в этот момент я собирался это сказать. Квон Идо одной рукой потянул галстук и тихо вздохнул.

— Если ты скажешь еще хоть слово, думаю, я разозлюсь не на того человека.

Как будто то, что он сказал, не было ложью, он выглядел очень рассерженным. Он не потерял рассудок, как при общении с Квон Иджуном, но подавленный гнев мягко мелькнул в его глазах. Это было спокойное и безмятежное чувство, но оно казалось еще более подавляющим.

— Я должен был убить этого ублюдка.

— …

Мои плечи затряслись от шока. Мрачный голос вовсе не был похож на шутку. Я растерянно открыл рот.

— …Разве он не твой хен?

— Хен?

Губы Квон Идо слегка дернулись. У него было загадочное выражение лица, как будто он смеялся.

— Что-то вроде того?

— …

— Я думаю, что не называл Квон Иджуна «хёном» лет с пяти.

Я не мог не удивиться этим словам. В СМИ уже была широко известна история о том, что у участников Seonho group были близкие отношения. На самом деле, судя по тому, что я видел в день нашей помолвки, атмосфера была не такой уж и плохой.

— Ваши отношения… они не кажутся хорошими.

Я помню, как он без колебаний ударил Квон Иджуна. Я не видел его близко, но, учитывая силу доминирующего альфы, не было бы ничего удивительного, если бы у того отсутствовал один или два зуба. Начнем с того, что они не были близки, так что, возможно, именно поэтому он с готовностью принял мою сторону.

— …Я думаю, произошло недоразумение.

Однако Квон Идо посетовал, как будто мои мысли были неправильными. Как будто его проницательный взгляд заглядывал в мои скрытые мысли.

— Даже если бы у нас были самые лучшие отношения, я бы сделал то же самое.

Не похоже, чтобы он лгал. Каждый, кто это слышал, мог сказать, что это не просто хвастовство. Пока я искал, что сказать в ответ, он медленно протянул руку к моему лицу и заговорил.

— Позволь мне спросить еще раз. У тебя что-нибудь болит?

Длинный палец коснулся уголка моей щеки. Осторожно поднял подбородок и нежно погладил мое ухо. Мне пришло в голову, что вопрос, который он задал, не ограничивался только моим телом.

— У меня такое ощущение, будто тебе приснился кошмар…

Как и ожидал Квон Идо, осторожно гладивший меня, я не ответил. Когда я посмотрел в эти обеспокоенные глаза, мне на ум пришел голос, который я слышал во сне. Он утешил меня, сказав, что ничего не произошло, и несколько раз погладил по голове. Эта доброта, неясно, был ли это сон или реальность, казалось, принадлежала Квон Идо.

— Если ты думаешь, что это останется травмой, скажи мне.

Он великодушно кивнул, сказав, что в таком случае вызовет врача. Когда он спросил, плохо ли я себя чувствую, я думаю, он спрашивал о моем психическом здоровье, а не о физическом состоянии.

— Нет, тебе не обязательно этого делать.

Это было деликатное соображение, но кошмары были тем, что мне снилось с самого начала. Еще до того, как я с ним обручился, мне часто снилось, что меня насилует незнакомец. Это были переживания, которые были слишком ясными, чтобы их можно было отнести к простым снам, как к остаткам воспоминаний.

— Все равно ничего не произошло…

— ...

— Даже если что-то случится, мое тело не износится.

Меня ударил отец и преследовал Квон Иджун. И то, и другое было не чем иным, как насилием, так что со временем все станет лучше. Уровень оскорбления или стыда может быть разным, но это не будет такой серьезной травмой, как он опасается.

— Спасибо за беспокойство, но со мной все в порядке.

Он не ответил даже после того, как я закончил говорить. Красиво очерченные ресницы были спокойно опущены. Наконец он поднял глаза и спросил безмолвным голосом.

— Чон Седжин, ты не злишься?

Это было не утверждение. Возможно, это был обычный вопрос, как будто ему действительно было любопытно. Как будто спрашивая: «Ты обедал?»

— ..Хорошо.

Мне показалось, что он выглядел действительно невинно и неуместно. Честно говоря, я даже не знал, насколько это было мощно.

— Это своего рода мое право злиться.

— …

— Все равно ничего не изменится, так зачем тратить свои эмоции?

Дело не ограничится этим инцидентом. Гнев также требовал выносливости. Если я буду злиться на каждую нелепость, я просто устану и упаду раньше всех. Дело не в том, что я был добрым, это было обременительно, и дело не в том, что я не злился, это было похоже на чувство смирения.

Именно по этой причине Миндже без колебаний делал все, что хотел. Поскольку не за что было отвечать и не было никаких ожиданий, которые он мог бы оправдать, он, вероятно, не чувствовал необходимости это терпеть. Так что перед Квон Идо я, наоборот, не мог произнести ни слова и держал рот на замке.

— Я же говорил тебе, ты просто должен заявить и использовать свои права.

Квон Идо говорил, не меняя выражения лица. Не похоже, что он не мог принять то, что я сказал, но некоторые моменты он все еще не понимал.

— Если ты скажешь мне только одну вещь, я позабочусь об этом. Тебе действительно ничего не нужно?

— …

Слова не могли не звучать по- доброму. Точно так же, как когда он сказал, что мне не обязательно присутствовать на церемонии.

— ...Хоть ты и был занят, ты пришел помочь.

Однако проявленной им искренности было достаточно, чтобы выразить свой гнев по отношению к Квон Иджуну. Я не ожидал ничего большего, и не ожидал, что он сделает что-то более значительное. Как мой жених, он обеспечивал минимум защиты, так не было бы роскошью просить большего?

— Ты даже сам меня сюда привел..

— ...

— То, что ты делаешь, более чем достаточно.

Не было ничего более бесполезного, чем ожидания, возлагаемые на людей. Какими бы заманчивыми ни были его слова, я был обязан привести себя в порядок. Я должен помнить, чего я стою.

— Единственное, чего я хочу, это чтобы ты перестал говорить об этом… Ты можешь хотя бы это послушать?

Когда я улыбнулся со слегка смущенным лицом, он издал неслышный вздох. Глубокое плавное дыхание было полно множества значений. К счастью, он, похоже, был готов выслушать мою просьбу и быстро сменил тему.

— Если тебе больше не хочется спать, просто съешь что-нибудь. Думая об этом, ты, должно быть, весь день голодал, поэтому я скажу им приготовить что-нибудь простое.

Квон Идо наклонил тело и полулежал на кровати. Казалось, он пытался заказать обслуживание номеров, но я нечаянно схватил его за руку. Он остановился и медленно посмотрел на меня.

— …У меня есть вопрос.

Мне особо нечего было сказать, я просто выдавил несколько слов благодарности. К счастью, мне в голову пришло бесчисленное множество вопросов. Среди них то, что я сказал, было чем-то глупым, о чем я обычно не стал бы спрашивать.

— Почему ты так добр ко мне?

Честно говоря, я думал, что ответ будет

«Потому что ты мне нравишься.» Гнев, который он выказывал по отношению к Квон Иджуну, и беспокойство, которое он проявлял, все они указывали только в одном направлении.

Но он превзошел все ожидания и дал очень тонкий ответ.

— Мне нужно заслужить услугу.

— ..Услугу?

Квон Идо снова сел на кровать и нежно взял мою левую руку. Он слегка провел по моему безымянному пальцу, на котором все еще был след от кольца, и естественно сжал его. Когда я прищурился от ощущения щекотания в груди, в мое ухо проник элегантный голос.

— Позже… Даже если я сделаю что-то действительно плохое, я хочу, чтобы ты хотя бы насколько мог встал на мою сторону, Чон Седжин.

Действительно плохое. Это описание не подходило Квон Идо. Не знаю, как другие, но не думаю, что он когда-нибудь сделает что-то подобное.

— Я не думаю, что ты сделаешь что-нибудь плохое.

— Хорошо..

Так я в шутку парировал, и он с подозрительной улыбкой прищурил глаза. Он сказал то, что я уже слышал раньше.

— Я очень осторожен и не позволю отнять что-либо, что принадлежит мне.

Это было непонятная фраза. Я не мог понять, какое отношение это имеет к попытке завоевать расположение. И все же одно, чего он хотел, было ясно.

— Давай сделаем это вот так.

— Так?

Наши глаза встретились в воздухе. Он перестал пожимать мне руку и спокойно посмотрел на меня. Когда я придал силы нашим сцепленным рукам, его аккуратные брови слегка дернулись.

— Поскольку ты помог мне сегодня, что бы ни случилось, в следующий раз я встану на сторону Квон Идо.

По своей привычке он закрыл глаза и улыбнулся.

По крайней мере, принять его сторону было несложно. Это не было ни необоснованной просьбой, ни незаслуженным желанием. Даже если бы я не обещал, у меня не было другого выбора, кроме как быть на стороне Квон Идо с самого начала.

— Независимо от того, что кто-то говорит, мы помолвлены.

Квон Идо и я.

Даже несмотря на то, что наши отношения были связаны контрактом, такой уровень бесстыдства был бы нормальным. На самом деле пространство, которое позволил мне Квон Идо, было шире этого. На мгновение на его лице было пустое выражение, а затем оно смягчилось усмешкой.

— Можешь ли ты мне пообещать?

— Ну...можем мы сплести пальцы?

Я предложил то, что однажды сказал Квон Идо. Он взял у меня левую руку и слегка поцеловал мой безымянный палец, на котором все еще был след от кольца. Губы, коснувшиеся моей кожи при этом звуке, мягко изогнулись.

— Это то, что я обещаю.

Мне было щекотно. Когда я бессознательно пошевелил пальцами, он прижал наши сложенные руки к кровати. Нежно обхватив мое лицо руками.

— Ты больше не будешь спать…

— …

— Глядя на тебя, не кажется, что ты голоден.

Медленно его лицо приблизилось. Его ладонь аккуратно переместилась к моему уху, и, прежде чем я успел это осознать, он обхватил мой затылок и пощекотал его своим мизинцем. Я наклонил голову, и он что-то прошептал с близкого расстояния.

— Есть ли что-нибудь еще, что ты хочешь сделать?

Мягко доносившиеся феромоны были настолько отчетливы, что их нельзя было не заметить. Что он хотел мне сказать и какой ответ мне нужно было дать в ответ.

— ...

Я закрыл глаза, не говоря ни слова. Было ли это из-за дразнящего прикосновения или из-за глубоких темных феромонов? Несмотря на то, что это была не течка, мое тело было теплым. Я подумал, что хочу придвинуться немного ближе и почувствовать Квон Идо своей кожей.

Вместо того, чтобы спрашивать дальше, он медленно потянулся ко мне. Губы коснулись меня без какой-либо тяжести и некоторое время оставались в таком положении. Мягкая и нежная текстура доставила мне покалывающее удовольствие, как будто через меня прошел разряд тока.

— Феромон Квон Идо…

— ...

— Ты… знаешь, что это действительно хорошо?

Я прижался губами к его и прошептал, как и он. Альфа коснулся тыльной стороны моей руки переплетенными пальцами и нежно пощекотал ее.

За медленно поднятыми веками я мог видеть темно-серые глаза, окрашенные в волнение.

Я моргнул, закрыл глаза, а затем он снова прижал наши губы. Дыхание, смешанное с феромонами, вырвалось из щели между глубоко сомкнутыми губами. В тот момент, когда я пошевелил шеей, мягкий язык нежно впился в мою кожу.

Это был легкий поцелуй. Мое возбуждение постепенно нарастало, но я оставался спокойным, как будто ждал подходящего момента. Тяжелый запах деревьев, мокрых от осеннего дождя, задержался в моем носу.

Он легко потер область вокруг моего подбородка слегка приоткрытыми губами. Жар Квон Идо, казалось, остался там, где прошло мягкое прикосновение. Он обвил руками мой затылок и уткнулся носом в сгиб моей шеи, коснувшись высокой переносицей того места, где бился мой пульс.

— Ты распылил духи, которые я тебе дал.

— Мх...

Ощущение его дыхания, касающегося меня, вызывало сильный зуд. Пальцы ног сжались, а в животе стало жарко. Внутри меня постоянно сталкивались желание оттолкнуть его и желание оставить это без изменений.

— Стойкий аромат… Он пахнет очень легко.

Он неторопливо поделился своими мыслями о духах.

Квон Идо прикусил губами мой затылок, прикоснувшись зубами к нежной коже. С ощущением покалывания мягкий язык лизнул это место, как будто прикладывая лекарство.

— Люди, которые были вокруг Чон Седжина, должно быть, тоже почувствовали этот запах.

Глава 37

— Люди, которые были рядом со мной…

В отличие от ранее мягкого тона, голос был твердым. В произнесенной фразе нельзя было расслышать иначе, как недовольство. Он пожал плечами и небрежно ответил на вопрос.

— Taejin Construction…

На ум пришло лицо. Мужчина, довольно молодой и разговорчивый.

— …Он был не так уж близко.

Он не был достаточно близко, чтобы почувствовать запах духов. Поначалу мы говорили лишь немного, и он, вероятно, тоже не проявлял ко мне особого интереса.

— Конечно, он джентльмен.

Квон Идо послушно согласился с тем, что я сказал. В то же время он укусил мою шею чуть сильнее губами. Он придвинулся к моей ключице, потер ее и болезненно прикусил выступающую кость.

— Ах!

Я непроизвольно ахнул от ощущения жжения. Квон Идо было все равно, и он сосал укушенную часть. Будучи достаточно жестким, чтобы оставить красные следы, он обнял меня за плечи той же рукой, что держал за затылок.

— Другие люди изо всех сил стараются прикоснуться то тут, то там.

— …Ммм.

— В глубине души мне хотелось порвать все визитки, которые получал Чон Седжин.

Напряжение перешло в наши сцепленные руки. Он держал меня так, что я не мог пошевелиться, и укусил меня там, где шея переходила в плечо. Это было откровенно капризное поведение, но я не мог не чувствовать подозрений.

— Кто будет трогать меня…

Несмотря на то, что на протяжении всей церемонии я приветствовал многих людей, не было ничего, что я мог бы назвать «прикосновениями». Тем не менее, Квон Идо слабо улыбнулся, ослабляя мой галстук.

— Тебе не было интересно или ты не обращал внимания…

Его руки гладили мою спину и плечи. Он двинулся вниз по руке, и я осторожно схватил его за локоть. Его большие ладони отчетливо чувствовались сквозь мою рубашку.

— Как ты думаешь, почему тебе нужно держаться за руки во время разговора?

— …

Мне казалось, что я знаю, о чем он говорит. По его словам, бессмысленный контакт, например, приветствие за руку или обхватывание рукой плеча. В первом варианте были в основном женщины ниже меня, а во втором — мужчины такого же роста.

— Это…

На самом деле, было бы ложью, если бы я сказал, что не чувствую их самолюбия. Просто мне не нужно было быть настороже или заботиться об этом. Зачем мне использовать такую умственную силу на тех, кого я никогда больше не увижу, не считая сегодняшнего дня?

— Тебе это было неинтересно.

Квон Идо точно почувствовал, о чем я думаю, и проговорил вслух. Он медленно скривил уголки рта и добавил фразу монотонным голосом.

— Вот почему ты не пресекаешь это.

— …

Хотя тон был не особенно резким, у меня было такое чувство, будто меня ругают. Вместо того, чтобы удивиться тому факту, что он смотрел на меня, мое смущение из-за того, что у меня не было оправдания, было еще сильнее. Квон Идо нежно поцеловал меня в уголок щеки, словно говоря, чтобы я не нервничал.

— Беты… Хорошо, скажем так, они пытаются взять то, что им не подходит.

Обычно те, кто имел вторичный пол выбирали таких же людей, с особенными чертами. Сильного давления в этом плане не было, но все же напряжение в социальной атмосфере было.

Он еще раз поцеловал меня и погладил мое ухо.

— Альфам, которые не понимают этого, следует быть немного осторожнее.

Мне нужно ответить? Это было обещание, которое я не мог сдержать, поэтому не кивнул головой. Квон Идо, вероятно, тоже это знал, поэтому тихо сказал в качестве предупреждения.

— Ты не можешь добавить еще один аромат поверх духов, которые я дал, чтобы ты думал обо мне.

— …

Я выделялся только потому, что у меня не было никаких феромонов, а духи были не очень сильным ароматом. Это было просто слабое присутствие, которое люди естественным образом чувствовали, когда находились рядом со мной. На мне чувствовался только слабый запах духов.

— Если тебе это не нравится…

Я медленно заговорил и поднес наши соединенные руки к лицу. Потеревшись щекой о тыльную сторону руки Квон Идо, я слегка поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Думаю, с этого момента я могу просто покрыть себя твоим запахом.

— …

Эти слова, кажется, стали катализатором, который разжег огонь.

Он крепко поцеловал меня, изливая феромоны, которые были более интенсивными, чем раньше. Я чувствовал, как он одну за другой расстегивает мои пуговицы в удушающих феромонах.

Когда я пришел в себя, то лежал на кровати полуголый. Квон Идо потер мою обнаженную верхнюю часть тела ладонью и прижал бедра к моим гениталиям. Стон вырвался из моего горла от ощущения стимуляции моего эрегированного пениса.

— Ах…

— С каких пор это так?

— Ах…хм.

Сильные бедра продолжали стимулировать область между моими ногами. Хотя это было незначительное движение, его было достаточно, чтобы пробудить предвкушение того, что последует дальше. Когда я вздрогнул, он расстегнул мои штаны и запустил в них руку.

— Сейчас нам нужно действовать по простому.

— Ой, подожди… ух…

Большая рука без разбора массировала меня снизу. Поскольку его руки одновременно вторглись внутрь моего нижнего белья, у меня не было другого выбора, кроме как беспомощно вскрикнуть. Пока я держал его за предплечье и подавлял стон, он умело стимулировал ладонью мою головку.

Казалось, он знал, как заставить меня чувствовать себя лучше. Он просто неторопливо массировал его одной рукой, и удовольствие неуклонно росло. Это было стимулирующее прикосновение, несравнимое с самоудовлетворением.

— Ха…

Вскоре после этого я кончил в руку Квон Идо. Это было результатом его изящных прикосновений и волн феромонов. Неторопливо приняв всю мою сперму, он без особых усилий снял с меня штаны и нижнее белье и бросил их под кровать.

Если он это сделает, вся одежда будет испорчена. Когда я беспомощно отвернулся, он мягко произнес.

— Это одежда, которую я купил, чтобы снять с тебя.

— …

Он был человеком с потрясающим чувством юмора. Ну, одежда все равно уже была испорчена вином. Пока я сдавался, он начал снимать с себя одежду, которая была на нем. Брошь на груди пиджака с лязгом упала на пол.

В отличие от прошлого раза, когда он снял только пиджак, на этот раз он снял всю верхнюю часть, включая рубашку, и бросил ее под кровать. Тело под белоснежной рубашкой было прекрасно, как картина. Широкая грудь под широкими плечами. Его крепкое тело имело отличный выступающий пресс.

— О, ты в тонусе.

— …Хм.

Это было неловкое заявление, но я не мог его отрицать. Я не думал, что я из тех людей, которые готовы говорить такое вслух, но в тот момент, когда я увидел его обнаженное тело, у меня потекли слюнки. Квон Идо заговорил ухмыляющимся голосом, увидев, что я изо всех сил пытаюсь отвести взгляд.

— С таким лицом ты выглядишь довольно соблазнительным.

— С таким лицом…

Я переспросил рефлекторно. Он стал более настойчиво осматривать мое тело, подняв уголки рта и медленно ответил.

— Чон Седжин, ты знаешь, что создаешь впечатление соблазнителя?

Соблазнителя... Когда я сузил глаза, гадая, что это значит, он коснулся пальцем моего все еще эрегированного члена. Хоть он и не впервые видел мое обнаженное тело, мое лицо озарилось стыдом.

— Когда ты лежишь вот так голый, иногда мне кажется, что я делаю что-то плохое.

— ...Даже если ты на самом деле делаешь что-то плохое.

Его рука прошлась по моим половым органам. Недавно у меня произошла эякуляция и мое тело было очень чувствительным. Когда я прикусил язык и подавил стоны, Квон Идо неожиданно вовремя отругал меня.

— Не прикусывай язык.

— …

Иногда я задаюсь вопросом, были ли у него суперспособности. И еще: умел ли он читать мысли?

— ...Почему бы тебе не снять штаны?

Чувствуя беспричинное смущение, я начал говорить, но нечаянно опустил глаза и в итоге испугался. За черными как смоль брюками костюма были отчетливо видны очертания выдающихся объемов.

Что он положил в карман? Это было то, что нельзя было игнорировать, достаточное, чтобы заставить вас о нем думать. Я знал, что он немаленький, и уже однажды попробовал его. Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что в прошлый раз я был настолько отвлечен, что не мог как следует рассмотреть его нижнюю часть тела.

Квон Идо не обратил внимания на мой взгляд и медленно начал расстегивать пряжку. Сквозь ткань его штанов я мог чувствовать громоздкую выпуклость вместе со его черным нижним бельем. Ниже пупка в нижней части живота виднелась вена, ведущая в интимную зону.

— Хочешь отсосать?

Он спросил без всякого стеснения коснувшись моего колена. Когда я удивленно поднял глаза, он ответил так, как будто в этом не было ничего страшного.

— Ты выглядишь так, будто думаешь, что это вкусно.

— ..Не хочу.

— Нет?

— Что касается прикосновений…

Он прищурился, наверное, потому, что мой ответ был неожиданным. Глаза, изогнутые, как будто улыбающиеся, потемнели.

— Тогда прикоснись к нему.

— …

— В любом случае, я собираюсь вставить это в тебя.

Я потянулся вверх, будто кем-то ведомый. Даже когда я протянул руку, он спокойно наблюдал за мной. Проведя кончиками пальцев по бугру между его ног, я увидел, как напрягся его живот.

Я осторожно запустил руку в нижнее белье Квон Идо. Толстый, горячий кусок плоти коснулся моей ладони. Поскольку я даже не прикасался к себе, я очень нервничал по поводу прикосновений к другим людям. Когда я осторожно взял в руку длинный шест, он опустил голову и поцеловал меня в ухо.

— Нужно сжимать сильнее.

Пока он шептал, я приложил силу в руку, держащую его пенис. Бугристые вены отчетливо ощущались, как будто его пульс начал биться сильнее. Когда я осторожно провел по нему сверху вниз, его дрожь стала поистине угрожающей.

Была огромная разница между тем, когда я не осознавал себя в течку, и когда я был в своем уме. То, что я видел глазами, и то, чего касался руками, было разным. Это было похоже на наблюдение за уколом, от которого меня без всякой причины стало еще сильнее тошнить.

— Это… я не думаю, что смогу это вставить.

Когда я заговорил смущенным голосом, Квон Идо рассмеялся. Он спокойно опроверг это, как будто это был абсурд.

— Думаю, это то, что я вставлял в тебя в прошлый раз, Чон Седжин.

Я сглотнул слюну. Не знаю, было ли это нервозностью или предвкушением. Мое сердце билось так быстро, что жар смешивался с моим дыханием. Если бы это был цикл течки, я, возможно, не смог бы контролировать свои феромоны.

Я обхватил его пенис обеими руками. Он был настолько длинным, насколько толстым, поэтому даже когда я держал его таким образом, он помещался не полностью. Несмотря на то, что он не был полностью эрегирован, мне показалось, что он немного раздулся, когда я несколько раз пошевелил рукой.

Он был высоким и у него были большие руки, так что, похоже, здесь он тоже был большим. Несмотря на то, что мне не с кем было его сравнивать, на мой взгляд, член все равно был большим. Пока я забавным образом играл с ним, он укусил меня за ухо.

— ...Тебе весело?

Я не мог этого отрицать. На самом деле у меня было такое ощущение, будто я играю с игрушкой. Настолько, что я мог понять, что он думает, что я играю с его пенисом.

— Немного… Это увлекательно.

— Я уверен, что у Чон Седжина то же самое.

— Он не такой уж и большой.

Это была шутка, но он очень серьёзно посмотрел на нижнюю часть моего тела. Он прищурился, словно выражая признательность.

— Это даже красивее.

— …

— Имеет ли это смысл? Чон Седжин- омега, поэтому нет надобности иметь что-то подобное.

— Совершенно точно… Это экстравагантный размер.

Я был первым, кто шутил, но я не знал, почему именно я всегда смущался.

Когда я промолчал, он усмехнулся и обнял меня за талию. Квон Идо осторожно уложил меня обратно на кровать.

— Ты можешь потрогать его позже. Сейчас я спешу.

Он снял штаны и нижнее белье, скинул их с кровати, а следом набросился на меня. Ощущение прикосновения обнаженной кожи к моей коже было настолько приятным, что у меня по спине пробежала дрожь. Он провел губами по моему подбородку, а затем двинулся прямо к груди.

— Мм...

Теплый язык прижался к моему выступающему соску. Он играл с моим другим соском длинными пальцами, словно щипал их. Не в силах вынести ощущение щекотки, я схватил часть одеяла, а он сосал мою грудь немного сильнее.

— ...Хааа…

Это определенно была эрогенная зона, о существовании которой я даже не подозревал. Я не знал, сколько раз он прикасался ко мне, но мое тело сильно стимулировалось. Альфа так настойчиво кусал бугорок, что, когда я почувствовал покалывание, то он поднял язык и потер беспокоившую меня часть.

— Ух, стой…хм…

Это не был внезапный прилив удовольствия, но это было то, что заставляло меня сходить с ума. Я трясся и извивался, и он без особого труда меня подчинил. Хоть я и положил руку ему на плечо и покачал головой, это было бесполезно.

— Ах, ха…

Звучали чрезвычайно неловкие стоны. Даже не видя этого своими глазами, я подумал, что, возможно, в этом месте останутся какие-то следы. И это также значило, что с данными следами мне придется жить несколько дней.

Квон Идо перешел к другой части тела только после того, как раздразнил мою грудь по полной. Он укусил холмик моей груди и продолжил сосать меня до ключицы и плеча. Достигнув внутренней части руки, он прикусил нежную плоть, оставив след от зубов.

— Ха...

Если бы кто-то пытался съесть меня, разве это не ощущалось бы также? Именно его настойчивые действия заставил меня так думать.

Квон Идо хотел попробовать каждую часть меня, и начал действовать без колебаний. Вся поверхность тела была заполнена следами Квон Идо до такой степени, что теперь была покрыта не духами, а его феромонами.

— Хватит сосать...

Я выгнул спину и потерся о него нижней частью тела. Я сделал это инстинктивно, потому что мой разум был затуманен. Когда наши эрегированные члены терлись друг о друга, я тоже нахмурился и глубоко вздохнул.

— Хочешь, чтобы я вставил его побыстрее?

Тихий голос уже был полон волнения. Он опустил голову и поцеловал меня, пососал мою нижнюю губу и отстранился. Он занял позицию между моими ногами и положил мои колени себе на плечи.

Его член высоко стоял. В этот момент я моргнул, задаваясь вопросом, что я делаю.

Он соскользнул губами с моего бедра и слегка укусил основание моего эрегированного пениса.

— Подожди, Квон Идо…

Он быстро прикрыл мне рот рукой.

Альфа повернул голову и одним движением втянул мой пенис. Я чувствовал, как его язык гладит мою головку своим горячим, влажным ртом.

Как будто этого было недостаточно, он провел одной рукой между моими ягодицами. Он сунул палец в уже мокрый вход и проник в мою внутреннюю стенку, исследуя внутренности. Когда он стимулировал ровно одну точку без каких-либо признаков движения, я почувствовал такое сильное удовольствие, что моя талия подпрыгнула.

— Ах...!

Пальцы моих ног плотно сжались. Он проглотил член глубоко в рот, сжимая горло и опутывая плоть языком. Его проникшие внизу пальцы уже увеличились в количестве с одного до двух.

— Ох, нет...

Я схватил голову Квон Идо своей трясущейся рукой. Нижняя часть моего тела была поднята, и я мог ясно видеть, как он уткнулся лицом между моих ног. Длинные ресницы и переносица, касавшаяся лобковых волос, были настолько непристойными, что казалось, мое сердце вот-вот взорвется.

— Стоп… Ах.

Я лихорадочно свел ноги. Он двигал головой, призывая меня кончить. В то же время я не препятствовал тому, чтобы его пальцы тянулись ко мне сзади, так что я был почти в бреду от стимуляции, исходящей и тут и там.

Я не понимал, исходит ли хлюпающий звук из его рта или моей задницы. С моим членом так глубоко в его рту, что я задавался вопросом, как далеко он сможет его засунуть, он сжал горло и прижал пальцы к внутренней стенке.

— Остановись, пожалуйста… Квон Идо, хаа…

У меня было такое чувство, словно меня случайно втянули в кульминацию. Я не мог понять, что и как делать, так как насаживался на пальцы Квон Идо, как вперед, так и назад.

Я искренне говорил, что близок к оргазму, но как только он услышал меня, он покрутил пальцами.

— Ах...!

Наконец, я долго эякулировал ему в рот. Удовольствие было настолько сильным, что нижняя часть живота у меня сжалась, а бедра задрожали. Когда я напрягся снизу, там куда вошли его пальцы, он поднял веки и посмотрел мне в глаза.

— Хууу…

Вид моего члена, выходящего из его рта, был таким же возбуждающим, как во сне.

Жидкость, вытекающая из кончика, растянулась по высунутому языку. Его рот был наполнен моим семемом, и он нахмурился, глядя на меня.

— ...

Глоток. Его шея шевельнулась. Квон Идо проглотил сперму, которую держал во рту. Пока мои глаза были широко открыты, он коснулся губами блестящей головки и заговорил своим характерным элегантным голосом.

— Все равно невкусно.

Глава 38

Глоток. Его шея шевельнулась. Квон Идо проглотил сперму, которую держал во рту. Пока мои глаза были широко открыты, он коснулся губами блестящей головки и заговорил своим характерным элегантным голосом.

— Все равно невкусно.

— Почему… хаа…

Вошедший глубоко палец, вышел наружу. Я собирался возразить, желая знать, почему он проглотил. Внутренняя стенка, которая в одно мгновение опустела, сжалась, словно от сожаления.

— Иногда я задавался вопросом, будет ли это вкусно.

— …

— Все в Чон Седжине выглядят так красиво.

Эту часть меня нельзя было назвать красивой. Цвет был немного светлее, но ничем не отличался от других. Когда я посмотрел на него, запыхавшись, Квон Идо оставил темный след от поцелуя на внутренней стороне моего бедра.

Он сказал, что хочет отметить меня. Это то, что он имел в виду? Мое тело не было чертежной доской, и я задавался вопросом, почему он хотел раскрасить его в такие яркие цвета. Мое тело, на котором никогда не было ни единого шрама, теперь было полностью отмечено следами поцелуев.

— …Если бы кто-нибудь увидел меня в таком состоянии, он бы подумал, что у меня какая-то заразная болезнь.

— Кто, кроме меня, сможет увидеть это место?

Квон Идо, по очереди кусая мои ноги, засмеялся так, как будто у него вообще не было никаких беспокойств. Помимо бедер, верхняя часть моего тела была умело скрыта всякий раз, когда я надевал одежду. Он отмечал меня так, что следы были бы видны только от ключиц и выше, если бы я носил легкий свитер.

— Я собираюсь вставить, так что расслабься.

Квон Идо закинул мои ноги выше своих локтей, схватил свой член одной рукой и долго тер его о мою промежность. Он крепко надавил под яички и медленно двинулся к мягкой дырочке. Поместив головку у входа, медленно проник внутрь.

— …Ах.

Я никогда не мог привыкнуть к ощущению того, как раскрывается мое тело. Это было трудно, даже когда наступала течка, поэтому теперь, когда я был в здравом уме, было еще больнее.

— Ах… Подожди, подожди…

Поэтому я отчаянно схватил его за предплечье. Моя, обычно прохладная кожа, теперь нагревалась. Когда я туго сжал его плоть, он перестал двигаться и наклонил голову.

— Чон Седжин.

Я посмотрел на него мутным взглядом. Его взгляд затуманился инстинктивной похотью, и было удивительно, что он со мной разговаривает.

— Сделай глубокий вдох. На сколько возможно.

— …

— Давай сделаем глубокий вдох.

Вместо того чтобы застонать, я последовал его словам и глубоко вздохнул. Как только я медленно выдохнул, он нежно моргнул, словно говоря мне сделать это еще раз. Будет меньше боли, если я сделаю это? Помня об этой мысли, я снова выдохнул.

— …!

Толстый пенис вошел одним движением. Мягким скользящим движением. Я на мгновение ослабил бдительность, так что у меня даже не было времени напрячься. Не долго думая, он ввел свой член на всю длину, слегка застонал и нахмурился.

— Хууу…

Мои внутренние стенки сжались настолько, насколько это было возможно. Мой разум опустел, как будто он впал в ступор от внезапного вторжения.

— Ах…

Я чувствовал, что не могу дышать. Давления, которое нахлынуло, как наводнение, было достаточным, чтобы мое зрение потемнело. Квон Идо также глубоко вздохнул, вероятно, потому, что теснота внутри была для него слишком велика, и наклонил свой корпус ко мне.

— …Хм.

Возбуждённое дыхание и феромоны струились из наших нежно соприкоснувшихся губ. Он смешал свой язык с моим и некоторое время дышал, как будто пытаясь заставить меня чувствовать себя комфортно. Мои затекшие мышцы постепенно расслабились, и парализованная нижняя часть тела начала дрожать.

— Ммм, мне больно…

Было так больно, что я не смог сдержать слез. Если быть точным, это было страшно и подавляюще. Я чувствовал, что с моим телом что-то не так, но он успокаивал меня добрым голосом, несмотря на слова, которые я произносил, как ребенок.

— Ты в порядке.

На мои губы упала пара целомудренных поцелуев. Он нежно приблизился к моей щеке и вытер губами слезы вокруг моих глаз. В конце концов он выпрямил корпус и похлопал меня по животу, словно хваля.

— Хорошая работа.

— …Ах.

Мои сморщенные легкие, казалось, медленно расширялись. Я схватил его за предплечье и повернул голову в сторону. Едва успев отдышаться, он провел ладонью по моему бедру.

— Нам следует чаще заниматься сексом.

— …Ах!

Внезапно мое тело затряслось. Он заставил себя опуститься и осторожно вошёл внутрь.

Я моргнул, гадая, что это значит, но Квон Идо снова слегка приподнял бедра.

— Я проделал свой путь настолько далеко, насколько мог, но вернуться к началу будет сложно.

— Ух, ах, стоп… ах…

Толчок, мои внутренности были вынуждены открыться. Он даже неторопливо проник в мой и без того полный желудок. Ха, он издал звук, который я не мог понять, смех это или стон, и нежно надавил на ту часть меня, где я был особенно чувствительным.

— Ммм…

Покалывающие наслаждения пробежало по моей спине. Все мое тело дрожало, и я чувствовал, как в голове летят искры. Когда я вздрогнул, как будто меня ударило током, он снова безжалостно поднял свою талию.

— Ах!

Внезапно проникший член начал стимулировать ту же область. Как будто боли никогда не было, осталось только сексуальное возбуждение. Чувствуя, что схожу с ума, я приложил силы к его рукам, и он обнял меня за шею.

— Ах… Хм…

В отличие от прошлого раза, начало был медленным. Словно давая мне время привыкнуть, он вытащил его наполовину и несколько раз стимулировал одну и ту же область. Все происходило медленно, но для меня, покрытого его феромонами, казалось иначе.

— Так, ах… Еще немного быстрее…

Поэтому я волновался. Мое тело начало познавать удовольствие, нахлынувшее волнами. Первое проникновение, возможно, было трудным, но теперь все происходило так, словно мое тело адаптировалось под него. Это было настолько интенсивно, что я обвил ногами его крепкую талию и потер нижнюю часть тела, словно желая большего.

— Быстрее, хм, быстрее…

— Не суетись, мы еще не добились нужного результата.

Квон Идо толкнул меня вниз и повторил свои, все еще медленные движения. Он даже обнял талию, вставляя как можно сильнее, словно пытаясь проникнуть еще глубже. Несмотря на то, что именно он довел дело до конца, он беспокоился, не причинит ли это мне боли.

— Ах, хм, там…

— …Здесь? Хм?

Он коснулся моей внутренней стенки и откинулся назад. Затем Квон Идо глубоко проник своим членом внутрь, издав шлепающий звук. Мои лодыжки скрестились за его спиной, и я почувствовал длинное, царапающее ощущение ниже пупка.

— Ах…!

Мне снова стало жаль. Он еще ни разу этого не сделал, а я в итоге трижды достигал кульминации самостоятельно. Когда я крепко обнял его и потерся лбом о его плечо, Квон Идо уткнулся щекой в мои волосы.

— ...Ах!

Вокруг моего живота растеклась жидкая сперма. Даже во время эякуляции мой чувствительный пенис терся о его тело. Он издал тихий стон и, казалось, на мгновение наслаждался сжатием моих внутренних стенок.

— ...Ха.

Слышно было только прерывистое дыхание. Он провел рукой по сперме, которую я пролил на живот, и схватил меня за одну ногу, чтобы повернуть мое тело в сторону. Угол проникновения был изменен, и на этот раз толстый член стимулировался в другом месте.

—Ах, мхм...

Моя спина напряглась. Квон Идо, поднявший колени и выпрямивший верхнюю часть тела, начал принимать более удобную позу. В отличие от предыдущего раза, на этот я был не в том положении, чтобы он мог меня обнять, поэтому все, что я мог сделать, это потереться щекой о подушку и схватиться за часть одеяла.

— Ах, ах, медленней...ха...

В моих ушах раздался резкий звук. Феромоны, льющиеся дождем, уже нельзя было отличить ни от течки, ни от духов. Каждый раз, когда я дышал, Квон Идо врывался в меня, и мне казалось, что я пропитан им.

Каждый раз, когда он входил внутрь, мое тело беспомощно тряслось. Несмотря на то, что моя энергия истощалась, мое тело, опьяненное удовольствием, неоднократно напрягалось и расслаблялось. Адаптироваться к этому было не очень сложно, как будто это была уже давно сложившаяся практика.

— Мой желудок, хм, мой желудок чувствует себя странно…

— Что странного, Седжин-а?

Как только он услышал меня, он накрыл мою нижнюю часть живота своими большими руками.

Одна нога по-прежнему была высоко поднята и прочно зафиксирована. Он вставил глубоко до самого корня и надавил на мою выступающую нижнюю часть живота.

— Здесь?

— Ай-а нет, не там, хмпф...

Я серьезно покачал головой. Я попытался перевернуться, но он не отпускал мои лодыжки. Квон Идо просто нажимал на мой живот каждый раз, когда вставлял его, и стимулировал нижнюю часть так, будто та вот-вот лопнет.

— Пожалуйста, ха, подожди минутку, ах, ах!

Ощущение проникновения глубоко внутрь было чертовски ясным. Когда мои ноги затряслись от чрезмерного удовольствия, он вытащил свой член, как бы поправляя свою позу. Я думал, он даст мне минутку отдохнуть, но он заставил меня лечь на кровать лицом вниз и прижал оба моих запястья к кровати.

Он схватил меня сзади и снова толкнул свой пенис глубже.

— ...Ах!

Внезапно я почувствовал тяжелое чувство удовольствия. Обе мои руки были лишены подвижности, все, что я мог делать, это сжимать и разжимать кулаки. Было бы лучше, если бы было место, куда можно было убежать, но мне было нелегко сдвинуть с места мое тело, которое лежало ровно.

— Ах, ах, Квон, ах... Квон Идо...

— ... Ха, поговори со мной, Седжин-а.

— Ух, я схожу с ума…хмф

Не было ничего более стимулирующего, чем такое глубокое проникновение. Возбужденный член, ничем не отличался от эрогенной зоны, которую можно потрогать.  Директор вонзил зубы в мое плечо и несколько раз проник внутрь.

— Ах, ах, ха!

Я боролся с ним ногами, но он легко одолел меня своими. Прижав мои лодыжки к икрам, он высвободил феромоны.

Это потому, что у меня другое телосложение, или потому, что моему телу не хватает силы? Краткая попытка сопротивления быстро провалилась.

— Ох, я схожу с ума, но, ха…

Это было хорошо, но как бы хорошо это ни было, я чувствовал, что схожу с ума. Мне казалось, что мой мозг плавится, как будто с моей головой что-то не так. Я ничего не видел перед своими затуманенными глазами, и даже ощущение того, что он кусает меня за лопатку, доставляло мне удовольствие.

— ...Хааа…

— Ха, черт...

Он увеличил скорость, крепко держа меня, как будто собирался раздавить. Не было времени удивляться ругательствам, которые он выплюнул. После серии грубых проникновений я снова пролил на одеяло водянистую сперму.

— Ха...

В это же время, на дрожащие внутренние стенки выплеснулась горячая жидкость.

Квон Идо, который был тесно прижат к моей заднице, вошел в меня. Член, заполнявший мою внутреннюю стенку, извивался и продолжал обильно эякулировать в течение долгого времени.

Будучи доминантным альфой, он излил столько спермы, что мой желудок был полон. Дошло до того, что я подумал, что если бы он повязал меня узлом, я мог бы получить часть любви Квон Идо. Мои внутренние стенки дернулись и прижались к нему, и удовлетворение разлилось по всему телу.

— ...

— ...

Я чувствовал, как за моей спиной отдается его сердцебиение. Ха, пока я переводил дыхание, Квон Идо продолжал целовать меня везде и всюду. Наверное, моя спина тоже была бы полна следов, которые он оставил после себя.

— Ты похож на хлопок, смоченный в воде.

Он показал легкую улыбку, измученно глядя на меня. Моя задница все еще была притянута к нему. Мои внутренности были влажными как от смазки, которую я выделял, так и от спермы, которую выплеснул Квон Идо, издавая хлюпающий звук каждый раз, когда он немного шевелился.

— Это тяжело?

— ...Ха.

Не было необходимости отвечать. Он поцеловал меня в шею и нежно задал вопрос, как будто вообще не собирался слышать ответ.

— Из вежливости... хочу узнать твое мнение.

— ... Мнение?

Какое мнение? Я едва откинул голову назад и посмотрел на Квон Идо. Он незаметно повернул бедра и прищурил глаза. Затуманенные открытые глаза показывали, что волнение еще не улеглось.

— Какая позиция была бы для тебя удобной?

— ...Что касается позиции, хм.

— Я кончил только один раз…

— Ах... Эх, подожди минутку...

— Чон Седжин, причина, по которой ты устал…

— Хмпф…

— Чон Седжин... Потом нам нужно сделать это в удобной позе.

Даже когда он говорил, то не останавливал своих движений. Это был не такой жестокий поступок, как раньше, но он заставил мое тело нагреться. Казалось, что спермы больше не будет, но останавливать это тоже не хотелось.

— Я просто...

Я начал медленно и колебался секунду, чтобы кое-что сказать. У меня было такое ощущение, будто я рою могилу своими руками. Это было действительно сложно, так что, возможно, было бы неплохо остановить его на этом этапе. Далекое удовольствие вызывало большее привыкание, чем что-либо еще.

— ...Просто?

Он нежно потер мои внутренние стенки, требуя ответа. Квон Идо намеренно избегал особенно чувствительных мест. Тем не менее, он был слишком большим и все равно давил на эту часть.

— Просто...

— ...

— Квон Идо… ха, как угодно удобно…

Как только я закончил говорить, он глубоко проник в меня своим членом.

Резко входящий пенис сильно стимулировал чувствительную внутреннюю стенку. По его словам, я был как мокрый хлопок и уткнулся лицом в подушку, периодически дергая спиной.

— Ха...

Вскоре сексуальное напряжение начало нарастать. Квон Идо двигался с нужной скоростью и касался моего тела то здесь, то там. Он протягивал руку вперед и щипал меня за соски или гладил мой возбужденный пенис ниже пупка.

Конечно, сильные феромоны также сыграли свою роль в моем возбуждении.

Как дерево, цветущее после дождя, чем больше он возбуждался, тем слаще аромат проникал в меня. Хотя у меня не наступила течка, мое сексуальное желание выросло до критичного уровня.

— Ах… ха…так, ах…

— Я не хочу, чтобы ты снова повредил рот.

Видя, что я постоянно прикусываю язык, Квон Идо сунул палец в щель между моими губами. Когда это я снова повредил внутреннюю часть рта? Эта мысль длилась всего мгновение.

Он поднял свой корпус и крепко обнял меня сзади. Чтобы я, уже обессилевший, не упал, он крепко держал меня в своих широких объятиях. Рука скользнула по моему животу и нежно обхватила мои вялые гениталии.

— Ха... мне это не нравится, хмпф...

— Ты не хочешь, чтобы я здесь прикасался?

Я кивнул, но Квон Идо не убрал свою руку. Он просто двигал руками, еще немного увеличил скорость и подвигал талией. Другая его рука все еще была у меня во рту, и слюна стекала по моему подбородку.

— Ах...

Длинные пальцы схватили мой язык и вытащили его. Казалось, он знал, что я запыхался. Словно думая, что это не сработает, Квон Идо схватил меня за подбородок и повернул голову назад.

Это был более беспорядочный поцелуй, чем когда-либо прежде. Слюна текла, и даже был слышен звук смешивания языков. Он крепко обнял меня за талию и, казалось, пытался запечатлеть свое присутствие, как будто этого было недостаточно.

— ...Тебе нужно снова попрактиковаться в дыхании.

Он раздвинул мои губы и слизнул слюну, стекшую с моего языка.

Когда он увидел, что я задыхаюсь и устал, он игриво укусил меня за щеку. Квон Идо казалось, что он видит что-то действительно милое, и это продолжало слегка нервировать меня.

После этого он долго держал меня за руку. Хотя он не принес извинений, как в прошлый раз, было ясно, что он чувствовал, что чего-то жаждет. Квон Идо, который время от времени издавал стоны, наконец, приглушенным голосом назвал мое имя, когда он кончил во второй раз.

— ...Седжин.

Голос, шепчущий мне на ухо, был слишком знаком. Как будто я слышал этот призыв уже очень давно. На первый взгляд казалось, что это пролетело мимолетное воспоминание, но это случилось всего лишь на краткий миг.

В тот день он кончил в общей сложности три раза и отпустили меня только тогда, когда взошло солнце. Несмотря на то, что я очень устал, я чувствовал себя чрезвычайно удовлетворенным. Мне понравилось тепло тела, которое полностью окутало меня, так что, в конце концов, мне ничего не оставалось, как цепляться за него еще сильнее.

Возможно, я во многом полагался на Квон Идо. Без его помощи было бы невозможно избавиться от воспоминаний о Квон Иджуне. Если бы не Квон Идо, это воспоминание превратилось бы в очередной кошмар и мучило меня каждую ночь.

Церемония основания закончилась так. Теперь пришло время вернуться к моей повседневной жизни с Квон Идо. Было много разговоров и много неприятностей, но это был по-своему мирный конец.

Конечно, в то время я понятия не имел, как он поступил с Квон Иджуном.

Глава 39

Мне минуло 14 лет, когда я впервые пошел в среднюю школу, через пять лет после того, как отец усыновил меня.

Как только я поступил в школу, слух о моем статусе приемного сына председателя Чон Чонхо шел впереди меня, что неминуемо привело к признанию меня как среди учеников, так и ответственных за меня учителей. Но столь пристальное внимание было вызвано не только моей принадлежностью к семье чеболей.

Он доминантный омега.

В пределах моей страны население альф/омег было примерно 3%. Большинство из них были рецессивными, и только 3% от общего числа имели доминантные гены. Посколько во мне смешалась принадлежность к влиятельной семье, а также редкие генетические черты, то окружающие относились ко мне с любопытством.

Он, конечно, не такой, как все.

Я выделялся из толпы. Это заявление, без преувеличения, звучало в мою сторону трижды в день. Неважно что я делал, выступал с представительной речью перед первокурсниками, в начале семестра, или брал на себя роль временного президента класса, или когда были обнародованы мои начальные промежуточные оценки.

Я ему завидую. Хотел бы я иметь особенные гены.

В конечном итоге, все мои заслуги приписывали моему вторичному полу. Хотя это не было необоснованно. Ученые выяснили, что люди с вторичным полов в некоторых аспектах превосходили бет. Проблема возникла тогда, когда стандарты и ожидания возложенные на меня стали столь строгими, в равной степени как и внешняя оценка меня.

Когда у меня что-то получалось меня называли омегой, но если я совершал ошибки, то критиковали за  отсутствие выдающихся черт. Только вот, я, был таким же как все люди: имел 2 руки, 2 ноги, глаза, нос и уши. Однако реагировали на меня с таким удивлением, словно я казался инопланетянином.

Что в нем особенного?

Я замечал недоброжелательные взгляды, которые бросали на меня другие дети. Хоть до откровенных издевательств не доходило, но в мою сторону происходили некоторые вспышки негодования. Хотя в целом, это выглядело как временный конфликт, который рано или поздно угаснет.

Ему не нужно беспокоиться о своей будущей карьере.

Даже после того, как я перешел в старшую школу ярлыки принадлежности к Haeshin group и вторичному полу остались на мне как приклеенные. Даже мое будущее, такое на университет и карьера уже были предопределены общественными предположениями. Не останавливаясь ни на минуту, я очнулся обнаружив, что невольно иду по тропе, которую проторил мой отец.

Несмотря на зависть, будущее оказалось не таким живописным, как они себе представляли. Роль, которую мой отец выделил для меня, просто послужила основой успеха Haesin. Мои мысли и решения не имели никакого влияния в этой сфере.

Когда мне исполнилось 29, состоялась моя помолвка с Квон Идо. Единственным стремлением, которое я осмелился обсудить, была моя детская мечта стать парфюмером.

Тем не менее, я никогда не питал никаких надежд на исполнение этой мечты.

— …Парфюмерная мастерская?

С окончания церемонии основания прошло уже несколько дней. Обычным утром, во время завтрака, Квон Идо поднял эту тему: «Ты бы хотел посетить парфюмерный мастер-класс?»

— Ты ведь уже упоминал о том, что хотел поэкспериментировать в этой области.

Он говорил спокойно, направляя взгляд в мою сторону. Даже в этот день он выглядел безупречно, а волосы аккуратно уложены назад. Строгий прямой галстук, мог показаться слишком формальным, но излучал уверенность.

— Ох, в тот раз…

Вспомнил тот день, когда разговаривал с Квон Идо, я нахмурился.  Это было во время поездки на машине, которую он купил для меня, и мы любовались ночным видом на реку Хан.

Ты хочешь чем-нибудь заняться, Чон Седжин?

Он поинтересовался моими желаниями, и когда я попросил неделю на размышление, предложил попробовать заняться парфюмерией. Хотя в тот раз я не ответил, возможно он почувствовал мой интерес.

— Есть опытный парфюмер, который проводит что-то вроде мастер-класса в парфюмерной мастерской. Если ты открыт для этого, возможно, тебе будет интересно получить этот опыт.

Это было приглашение или предложение? Не похоже что это просто небрежное предложение. И учитывая его поведение, у него не было ни одного невыполненного обещания.

— Как плохо ты строишь планы…

Невольно раздался смех. То как он задумался, напомнило мне о предыдущем упоминания его желания завоевать мое расположение. Когда я впервые переехал сюда, он желал чего-то от меня. Это было похоже на некую просьбу: «встань на мою сторону».

— Звучит интригующе.

Слабая улыбка придала его поведению некую загадочность. Он отложил палочки для еды и слегка опустил взгляд.

— Это первый раз, когда Чон Седжин не выступил против моего предложения словами.

— …

Отклонял ли я раньше его предложения? Нет, это было неизбежно. Предложения Квон Идо часто имели нежелательный вес. Мне казалось, что если бы я принял все, моя тарелка была бы слишком полной, чтобы ее можно было как следует переварить.

— …Полагаю, это направление заинтересовало меня.

— Да, я считаю, что это удача.

Перед тем, как добавить нежный комментарий, он понизил тон, словно пошутил.

— Если у тебя есть желание, ты можешь пойти сегодня. Однако до твоего возвращения, тебя будет сопровождать начальник охраны.

Было ли так необходимо пойти с Ли Тэсоном? Я воспринял это как чрезмерную осторожность, но слегка кивнул.

— Это не наблюдение, а обеспечение твоей безопасности.

— …

Моя бровь слегка нахмурилась. На этот раз, похоже, он не шутил.

— …Тогда это была оговорка.

— Ну, я не очень-то верю таким высказываниям.

Слова казались необычайно растянутыми. Я не мог поверить, что он все еще помнит, как я спросил о системе видеонаблюдения, намерен ли он следить за мной. Смущенно отводя взгляд, я услышал его характерный, нежный голос.

— Как бы то ни было, не чувствуй себя обязанным; просто дай ему шанс. Поскольку все будет предназначаться для публики, то должно быть интересно и приятно провести так время.

— Ах…

Предложение выглядело чрезвычайно привлекательно, но на пути стояли некоторые преграды. Я не почувствовал от этого сожаление, но ощутил колебания, когда подумал о том, как он подготовил для этого почву.

— Могу ли я выделить день, чтобы обдумать это?

Это была не такая проблема, которая требовала долгого обмозгованная. Данное предложение меня заинтересовало, и поскольку не имело материального аспекта, справится с ним было не сложно.

Как мне ранее напомнили, меня не ограничивали в передвижении, верно?

— Конечно. Ты просил время на обдумывание неделю назад, так что остался один день.

К счастью, он легко согласился. Похоже он предвидел отсутствие моего сопротивления. Мы продолжили трапезу, избегая этой темы, пока не закончили есть.

Когда завтрак окончился, я проводил его до входной двери, чтобы попрощаться. Уже собираясь уйти директор посмотрел на свои наручные часы и что-то тихо пробормотал. Затем повернувшись ко мне, произнес, но значительно громче.

— На следующей неделе приедет Хаель.

— Ах…Хаель…

Это имя я хорошо помнил. Изначально оно принадлежало художественному музею Фонда Saenho, а теперь дочери Квон Икен, старшей сестре Квон Идо. Она была редкой, среди женщин, альфой, и той, кто сражался со стейком размером с мое лицо в день помолвки.

— Племянница Квон Идо приедет в гости?

Хотя и была юной, я не мог пренебречь ее положением. Поэтому я выбрал уважительное обращение, что вызвало у директора легкий смешок, когда он нашел мои слова забавными.

— Можешь звать ее просто Хаель. Примерно раз в месяц она посещает галерею, и думаю сейчас самое время.

Картины в галерее, о которой говорил Квон Идо, были творением известных художников, которых они часто приобретали. Эти произведения искусства были оценены в несколько миллиардов вон, и это больше походило на инвестиционную стратегию, чем на хобби.

Поскольку картины не облагаются налогом, мой отец иногда покупал их, даже не зная их истории.

— Хаюль любит картины?

— Возможно, это потому, что она похожа на своего отца: у нее острый взгляд на такие вещи.

Отец Квон Хаель, Шин Дэун, был директором Художественного музея Хаель при Фонде Soenho. Я слышал, что он сам окончил художественную школу и обладает исключительными художественными способностями. Ходили слухи, что он влюбился в свою супругу Квон Икён во время совместного просмотра выставки.

— Полагаю, у тебя хорошие отношения с семьей, учитывая, что они ежемесячно навещают тебя.

— Ну… обычные…

Обычные.

Этот термин совсем не подходил Квон Идо. Я вспомнил, как он небрежно называл мужа сестры «зятем» в день помолвки. В отличие от Квон Иджуна, у остальных членов семьи, судя по общественному мнению, сложились положительные отношения.

— Чон Седжин, не волнуйся. Можешь вести себя как обычно, так что не чувствуй давления. Если тебе будет некомфортно, тебе даже не придется их приветствовать.

— Нет… не до такой степени.

Я был благодарен за заботу, но понимал, что это будет невежливо. Несмотря на то, что наша помолвка была конфиденциальной, я не мог игнорировать присутствие гостей, посещающих наш дом.

— Они приедут, пока ты будешь на работе?

— Я так думаю...

— Надеюсь, Хаель тоже понравится в теплице.

Я мягко улыбнулся, взглянув на него. У меня не было планов оставлять 7-летнего ребенка одного в этом большом доме. Должен был присутствовать персонал, но, будучи взрослым, я чувствовал основную ответственность на себе.

— Да, ты упоминал, как приятно проводить время с детьми.

Квон Идо разразился смехом, и его губы изогнулись, словно он ничего не мог с этим поделать.

— Когда Хаель приедет, я попрошу об одной услуге. Она не будет беспокоить.

Воспитание Квон Хаель было очевидно уже во время помолвки. За время всего мероприятия она ни разу не пожаловалась. Хотя я мало об этом знал, но должно быть у нее была жесткая дисциплина.

— Ты сегодня снова будешь работать допоздна?

Теперь Квон Идо действительно пришло время отправиться на работу. Он взял сумку у персонала и принял слегка извиняющееся выражение лица, нахмурив брови.

— Пожалуйста, не жди, пока я приду и ешь. Я буду работать допоздна всю эту неделю.

Даже после окончания церемонии основания беспокойный распорядок дня Квон Идо остался неизменным. Единственным улучшением было то, что он снова завтракал со мной. Уходя с работы, он незаметно возвращался домой и появлялся внизу в безупречной одежде, как только всходило солнце.

— Береги себя.

Я взглянул на кольцо на его левой руке и тепло попрощался с ним. Квон Идо слегка протянул мне руку, легонько коснулся области вокруг моей щеки, а затем ушел. В его выражении лица был намек на сожаление, но кроме этого не было никакого чувства семейной близости.

— Я вернусь.

Сколько бы раз я ни был свидетелем того, как Квон Идо уходил из дома, я так и не привык к этому. Что оставалось странным, так это внезапная боль, ощутимая в тот момент, когда он отвернулся от меня. Глубокая тишина, окутала помещение, когда дверь закрылась.

— ...

По привычке я покрутил кольцо на пальце — обручальное кольцо, которое я снова начал носить, прежде чем отпечаток исчез. Он оставил на мне слабый след, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что на Квон Идо ничего не осталось. Возможно, потому, что он носил кольцо дома, но уходил с пустыми руками.

...Я все еще не знаю, что чувствовать.

Он, очевидно, питал ко мне симпатию, но я чувствовал тонкую границу между нами. В некоторых аспектах мы достигли предела своих возможностей, но когда дело дошло до конкретных шагов, он колебался. Наша помолвка оставалась тайной, и, судя по всему, он не собирался показывать как ее, так и меня. Несмотря на то, что он утверждал, что не запирал меня, его склонность к чрезмерной защите сохранялась.

Его чрезмерная защита была особенно очевидна в тот день, когда он столкнулся с Квоном Иджуном.

— В уборной был установлен предупреждающий знак.

Я узнал от Ли Тэсона, что ванная в которую мы пришли, была специально подготовлена для этой цели. Как только мы с Квон Иджуном вошли внутрь, специальный сотрудник заблокировал дверь, не позволив Ли Тэсону попасть внутрь. Когда я услышал, как часто он связывался с Квон Ило, я не мог его не похвалить за проницательность.

— Отлично. Наверное сложно было с ним связаться.

— Нет, на самом деле, директор даже дал мне свой личный номер для экстренных случаев.

Этот случай только подтвердил мои слова о чрезмерной опеке от Квон Идо.

Какая чрезвычайная ситуация могла возникнуть среди такого количества людей? Хоть что-то опасное и произошло, но оно просто застало всех врасплох.

—...Что случилось с персоналом, который преградил тебе путь?

Вместо того чтобы узнать мотивы Квон Иджуна, меня волновало повеление персонала. Это была инстинктивная мысль, основанная на моей уверенности, что Квон Идо не оставит без внимания их действий.

Как я и ожидал, при ответе у Ли Тэсона не дернулся ни один мускул.

— Их всех уволили.

— ...

Было ли это сочувствие? Это не то чувство. Со мной могло произойти что-то и похуже и я не хотел сочувствовать тем, кто в этом помогал. Я просто воспринимал его как решительную личность, и мои мысли запутались.

— Хааа…

Я облегченно вздохнул и отвернулся. Ну и какое значение все это имеет? Если бы это была проблема, которую можно было бы решить посредством глубокого размышления, с самого начала она бы не вызывала беспокойства. Все это было в прошлом, и, возможно, было бы нормально оставить все как было до сих пор.

Я просто надеялся, что этот мир не будет нарушен.

***

Несмотря на теплые дни, в теплице сохранялась стабильная температура. Летом я беспокоился о ее использовании, но теперь мне показалось, что тогда здесь действительно было бы удобнее. Когда я начал представлять свое будущее в этом месте? Осознание этого факта было немного удивительным.

— Вы имеете в виду парфюмерную мастерскую?

— Да, если я пойду, тебе придется сопровождать меня в целях безопасности.

Сегодня сотрудники приготовили чай из цветов розы — визуально привлекательный напиток ярко-красного оттенка. Красноватые лепестки изящно парили, создавая приятные визуальные впечатления. Ли Тэсон, казалось, наслаждался чаем, его ароматом и не возражал.

— Означает ли это, что у меня есть выбор?

Когда я упомянул Ли Тэсону о парфюмерной мастерской, он выглядел озадаченным. Я ухмыльнулся и насмешливо пожал плечами.

— Конечно, на самом деле у тебя нет выбора, но я спросил из вежливости.

Выражение его лица заставило меня задуматься, существуют ли такие люди.

Обнаружив, что мы одного возраста, я почувствовал себя более комфортно с Ли Тэсоном, и это было важно, хотя он и изначально не был неудобным человеком.

— Ну... мне тоже интересно твое мнение.

— Если это мнение…

Я играл с чашкой, чувствуя нежное тепло, исходящее от кончиков моих пальцев. Воздух был наполнен ароматом цветов, особенно сильным ароматом роз, который казался идеально подходящим.

— Это... я не думаю, что создание парфюмерии мне подходит.

— ... Да?

Я расширил глаза, и это выражение меня совершенно озадачило.

— Неужели тебе что-то подойдет?

— Это не то, что я имел ввиду...

В конце его слова затихли. Чего он колебался? Совместимость с этим делом тут не требовалась. Я не стремился к чему-то грандиозному, я просто хотел легких впечатлений.

— Вообще-то... кажется, ты хорошо подходишь для этой профессии.

Голос Ли Тэсона все еще слегка дрожал. Он переводил взгляд то на меня, то на чашку чая, нахмурившись.

— Разве фраза  «не подходит» не сочетается со мной и этой чашкой?

— ...

Я невольно усмехнулся. Ли Тэсон, задавший этот вопрос, держал чашку так, чтобы она напоминала крышку кастрюли. Хотя размеры наших рук были одинаковыми, по ощущениям они заметно отличались от рук Квон Идо.

— Нахождение в теплице меня не ограничивает; выход из дома не имеет большого значения. На самом деле я предпочитаю свободу передвижения. Будет лучше, если директор выберет удобный вариант.

Это был четкий ответ. Я сделал глоток чая и взглянул на обложку отложенной книги. То был французский роман, но из-за его плотности прочитать его за один раз было сложно. Я думал, что смогу дойти до последней главы, если продолжу читать до сегодняшнего дня.

— ...Тогда давай попробуем, ладно?

Глава 40

В этот проект было вложено много сил, поэтому можно было с уверенностью сказать, что он точно будет успешным. Я даже не стал много раздумывать над этим, мое мнение уже было склонено в эту сторону, так что остались лишь некоторые колебания. Я не ожидал таких значительных изменений, но было ясно, что они плавно подталкивали вперед.

— Если Вы все же решитесь поехать, то когда это будет?

— Хм, Квон Идо сказал что все в порядке и можно отправляться, но думаю это слишком утомительно, может стоит поехать завтра?

Закрыв на мгновение усталые глаза, я снова их открыл. В последнее время моя бессонница усилилась, из-за чего я чувствую усталость всякий раз, когда использую зрение хоть на короткое время. К счастью, кошмаров мне не снилось, но, несмотря на прием снотворного, я не мог уснуть до утра.

Было бы замечательно создать аромат, который помогает лучше спать…

На самом деле решение моей бессонницы было простым. Все, что мне нужно было делать, это ощущать феромоны Квон Идо каждый вечер, точно так же, как когда я впервые приехал в этот дом. Однако я не мог задерживаться рядом с кем-то, кто был занят, поэтому, возможно, мне удастся поэкспериментировать с ароматом, похожим на его.

— Хорошо, я приму это к сведению.

Ли Тэсон ответил таким же тоном и снова сосредоточил свое внимание на книге. Я нахмурилась, подсчитывая оставшиеся снотворные. Оказалось, что рано или поздно мне придется связаться с секретарем Кимом.

***

Квон Идо не вернулся с работы, до тех пор, пока я не заснул. Приняв оставшиеся снотворные около 3 часов ночи, в 6 утра мои глаза снова открылись, так что я проспал меньше трех часов. Когда Квон Идо заметил мое явно усталое выражение лица, пока я сидел за столом, он выгнул бровь.

— …У тебя была тяжелая ночь?

— Да, ну…

Я дал неопределенный ответ и неловко отвел взгляд. Умываясь утром, я украдкой взглянул в зеркало и заметил, что у меня сегодня совсем нехороший цвет лица. Настолько, что Квон Идо заметил это и выразил обеспокоенность.

— Иногда мне трудно заснуть.

— Я не думаю, что это происходит только иногда.

Квон Идо говорил спокойным тоном, его лоб слегка нахмурился, и он небрежно спросил.

— Ты все еще страдаешь от тяжелой бессонницы?

— Просто… — начал я объяснять, но резко остановился. Его конкретное упоминание о «бессоннице» придавало вес тому, что я долгое время  считал чем то незначительным. На самом деле, бессонница была хроническим заболеванием, которое часто беспокоило современных людей.

— Это не слишком серьезно. Иногда такое случается.

Я небрежно ответил, намеренно преуменьшая ситуацию. Подчеркивать ее серьезность, особого смысла не было. Квон Идо на мгновение замолчал, затем прищурился.

— …Я сегодня приду домой рано.

— Да?

— Я не буду ужинать вне дома. Я скоро вернусь.

Разве он не упомянул, что на этой недели будет занят? Конечно, было бы полезно, если бы он приходил домой пораньше. У меня были планы связаться с помощником Кимом сегодня, но, возможно, это будет не обязательно.

— Итак, ты принял решение по поводу мастер-класса?

— О да. Если все в порядке, я бы хотел пойти сегодня.

Завтрак включал в себя целый стейк из лосося на гриле и порцию салата. Его верхняя часть имела прекрасный золотисто-коричневый оттенок, а внутренняя оставалась сочной и влажной, когда я разрезал ее. Наслаждаясь половинкой помидора черри, я обратил на него свое внимание.

— Конечно, Ли Тэсон тоже присоединится.

— Что ж, ты все хорошо спланировал.

Квон Идо выглядел довольным, как будто он ждал этих слов. Его рот медленно изогнулся вверх, подбородок слегка наклонился. Хотя изменение в выражении его лица не было резким, учитывая его типично сдержанное поведение, все же было заметно, когда он улыбался.

— Это недалеко отсюда, так что ты можешь идти, когда тебе удобно. Строгого расписания нет.

— У них, наверное, свой график… Могу ли я просто так зайти?

— Их график?

Он ответил уверенно, как будто уже взял на себя все приготовления. То, как он усмехнулся, казалось бесстыдно уверенным.

— Я уже зарезервировал для тебя весь мастер-класс.

— …

Обдумывая свой визит, я решил, что лучше поехать сегодня и назначить время. Я не хотел заставлять их ждать, поэтому составление четкого графика пойдет на пользу обеим сторонам.

— Возвращайся невредимым. Если что-нибудь случится, пожалуйста, свяжись со мной.

Я почти мог перечислить действия, для связи с ним. Я не был уверен, как долго они будут возможны, если со мной что-нибудь случится. Это навязчивое беспокойство никуда не делось. Кроме того, его темные глаза встретились с моими во время спокойного разговора.

— …Благодаря тебе это будет приятный опыт.

Я отвел взгляд и слегка размял салат вилкой. Такое действие могло бы вызвать неодобрение моего отца, если бы он присутствовал на завтраке. Однако Квон Идо просто тепло улыбнулся и сосредоточился на еде.

Взгляд, задержавшийся на моем лице, показался мне странно незнакомым.

***

После того как Квон Идо ушел на работу, я быстро собрался на мастер-класс. Порывшись в гардеробной и выбрав удобную одежду, я схватил ключи, которые он мне доверил, и не обратил внимания на множество часов в ящике, стараясь не потревожить их.

Ли Тэсон стоял у средних ворот, снова поглощенный телефонным разговором. Заметив меня, он быстро завершил разговор, хотя я и не торопился, и быстро нажал кнопку лифта.

— Вам должно быть сложно.

— …Я знаю, что ты хочешь выразить добро этой фразой, но в этом нет необходимости.

У Ли Тэсона появилось неуловимое выражение лица, когда он вошел в лифт. Казалось, что когда это делали другие, это звучало неискренне, но он говорил это со всем искренностью. Я хотел заверить его, что это правда, но как только я собирался это сказать, дверь лифта открылась, и я не смог этого произнести.

— На какой машине Вы ездите?

— Я припарковал ее там… О, я поведу.

Я говорил небрежно и первым направился в ту сторону. Это был безупречно белый седан, который спокойно стоял на стоянке после поездки с Квон Идо к реке Хан. Когда я достал из кармана ключи от машины, глаза Ли Тэсона расширились от удивления.

— …Вы купили машину?

— Нет, это был подарок.

На его лице была смесь зависти и растерянности. Хоть я и не уточнил дарителя, похоже, он догадывался. Ведь кто, кроме Квон Идо, мог преподнести в подарок столь дорогую машину?

— Я не могу доверить подарок кому-то другому.

Когда я, естественно, направился к водительскому сиденью, он замешкался возле машины. Возможно, из-за его должности его колебания были совершенно очевидны. Поймав мой озадаченный взгляд, он помедлил, прежде чем наконец спросить.

— Тогда мне сесть на пассажирское сиденье?

— Конечно, а где еще ты сядешь?

Он замолчал, выражение его лица говорило само за себя. Поскольку я занимал место водителя, у него оставалось только два варианта.

— Можешь сесть на заднее сиденье.

— ...

Было довольно неловко наблюдать, как он молчаливо открывает пассажирскую дверь.

Учитывая, что он не возражал, я полагаю, он адаптировался к ситуации. Казалось, он был более адаптируемым, чем я думал поначалу.

Раньше я предполагал, что он жесткий, но теперь верю, что он справится, даже если застрянет на необитаемом острове.

— Пожалуйста, пристегнись, прежде чем мы поедем.

— ...

Ли Тэсон, казалось, тайком наблюдал за автомобилем, его интерес к машинам был виден невооруженным глазом.

Он пристегнул ремень безопасности, взглянул на заднее сиденье, проверил консоль и зеркало заднего вида, делая вид, что смотрит вперед.

— Не стесняйся, осмотрись.

Я сказал это с легкой улыбкой, но его движения стали заметно более жесткими. Его попытка посмотреть прямо перед собой показалась неестественно вынужденной, и он положил руку на колено, выглядя осторожным.

— Ты ездил на более дорогих машинах, не так ли?

— Ну, я тогда не был на пассажирском сиденье, не так ли?

— Разве водители обычно не больше нервничают?

С приятной улыбкой я медленно завел машину.

Я почувствовал качество езды, которое уже отметил раньше, и выражение лица Ли Тэсона прояснилось, как раз к тому моменту, когда мы выехали из гаража.

— Как здорово, что погода хорошая.

Как бы на это отреагировал Квон Идо? Возможно, он не оценит мой выбор сесть за руль, но если бы я решился, он, скорее всего, не стал бы возражать. Кроме того, разве эта машина уже не делила пространство с Квон Идо, в отличие от теплицы?

— Вы сами выбрали машину?

— Нет, у человека, который ее подарил, был хороший вкус.

— И…

Настроение, стоящее за этим разговором, было довольно специфичным.

Это потому, что у Квон Идо такой вкус или я бы такое не выбрал? Больше похоже на последнее, что я и выразил извиняющимся тоном.

— Я не думал, что Вы интересуетесь автомобилями.

— Так и есть. Не интересуюсь.

Квон Идо однажды упомянул, что не смог найти машину, которая бы мне подошла. Я был склонен согласиться, не будучи особенно увлечен автомобилями, за исключением этого белого седана, который он выбрал.

— Я подожду возле мастерской.

Рекомендованная им парфюмерная мастерская находилась недалеко от дома. Благодаря чистому внешнему виду и подземной парковке, найти место для моей машины не составило особых проблем. После того, как я припарковался как следует и вышел, мое внимание привлек деревянный знак.

— Ли Тэсон, ты знаком с этим?

— Я - нет.

Ответ был решительным, не оставляя места для вопросов. Решившись кое-что объяснить, я мягко улыбнулся.

— Название мастерской «Mon Chou Chou» в переводе с французского означает «моя маленькая капуста», где «Chou» переводится как капуста.

— ...Капуста?

— Да, именно. Капуста. Хотя это ласковый термин, вроде «Honey» то есть «мед» или «сладкий/милый».

Это была одна из первых французских фраз, которым меня научил мой профессор, но я решил не упоминать о ее нежном подтексте и вместо этого толкнул стеклянную дверь. Ли Тэсон выглядел озадаченным, глядя на вывеску.

Дзинь!

— Добро пожаловать!

Весёлое приветствие прозвенело вместе со звонком в дверь. Войдя внутрь, я внимательно осмотрел пространство. На стенах стояли коричневые флаконы с духами, а на столах стояли парфюмерная бумага и различные пустые контейнеры. Деревянный декор создавал уютную, домашнюю атмосферу.

Самое главное, что все помещение, от двери до интерьера, было пронизано восхитительным ароматом.

— ...

Я медленно вдохнул. В нем были цветочные ноты, возможно, немного освежающих фруктов.

Это не было ошеломляющим. Просто достаточно, чтобы поднять настроение. Хотя я и раньше бывал в парфюмерных магазинах, этот воздух казался мне особенно бодрящим.

— Ах… Чон Седжин, да?

— ...А, здравствуйте.

Очнувшись от опьяняющего аромата, я переключил свое внимание на нее.

Женщина, внимательно наблюдала за мной, и по мере приближения, ее лицо просветлело.

С несколько задумчивой улыбкой она поприветствовала меня.

— Вы уже прибыли? Я ждала.

Она выглядела приятно: одета в мягкую белую блузку и широкие бежевые брюки. Значительно ниже меня, она легко подошла.

— Это совсем другой опыт — увидеть Вас лично после просмотра по телевизору.

— Я Ли Хина.

Это было красивое имя, и я принял ее протянутую руку, заметив ее миниатюрный рост по сравнению с моим.

— Я Чон Седжин. Приятно познакомиться.

— Да, аналогично.

Она не излучала никаких заметных феромонов, вероятно, бета. Тем не менее, она источала чарующий аромат, воплощая сущность парфюмера, очень похожий на тот смутный образ, который я представлял себе в детстве.

— Кстати, человек снаружи…

Говоря это, Ли Хина взглянула на стеклянную дверь. Проследив за ее взглядом, я заметил Ли Тэсона, стоящего спиной к двери, одетого в черный костюм.

— Он мой телохранитель, ждет снаружи.

— Ах... Если он останется там, он привлечет всеобщее внимание.

Она пробормотала с озадаченным выражением, морща округлое лицо.

Посмотрев на меня, Ли Хина указала на дверь и спросила.

— Могу ли я пригласить его подождать внутри?

Я заверил ее, что она может делать то, что ей удобно, и она быстро открыла стеклянную дверь и вышла. Дверь закрылась, поэтому я не мог слышать их разговор, но я заметил, как Ли Хина постучала по руке Ли Тэсона, добродушно улыбаясь и указывая внутрь.

Клац.

— Он решил подождать в помещении.

Не говоря ни слова о том, что он услышал, Ли Тэсон тихо вошел в мастерскую. Даже войдя, он оставался рядом с дверью, как статуя. Пока я размышлял, стоит ли ему принести книгу на завтрашний день, меня позвал слабый голос.

— Седжин, идите сюда.

Она указала на деревянный стул. Возле входа стоял столик в стиле бара, позволяющий нам с Ли Хиной стоять лицом друг к другу.

— Ну... Как мне к вам обращаться? Учитель?

Я уселся в кресло, посмотрел на Ли Хину и спросил. Я подумал, что обращение к ней как к «учителю» может быть уместным, поскольку я был здесь, чтобы учиться, но казалось, что у Ли Хины была другая точка зрения. Застигнутая врасплох, она смущенно сморщила нос.

— Большинство учеников обычно обращаются ко мне как к Учителю Хине…

Ее расплывчатый ответ, казалось, подразумевал ее мысли по этому поводу, указывая на дискомфорт от моего предложения. Прежде чем я успел вникнуть в причину этого, Ли Хина кратко изложила свои предпочтения.

— Не стесняйся звать меня как удобно. Я тоже буду называть тебя Седжин.

— Да спасибо.

Ее яркая улыбка покраснела. Наблюдая за ее сдержанным поведением, казалось, что наше будущее общение пройдет без проблем. Оказалось, что те, кого одобрял Квон Идо (даже если это был только Ли Тэсон), в целом были добродушными.

— Как зовут вашего телохранителя?

Я повернул голову и взглянул на Ли Тэсона, который молчал, возможно, предполагая, что она обращается не к нему. Он напоминал свое первоначальное поведение, когда впервые пришел в оранжерею, но при ближайшем рассмотрении показался мне искренним.

— Руководитель группы Ли, ты не ответишь?

Когда я вставил дополнительную должность, Ли Тэсон удивленно моргнул. Выражение его лица слегка испортилось, и он сжал губы. Похоже, его не радовало звание «Руководитель группы», но он не мог возразить. Вместо этого он ответил коротко, приглушенным тоном.

— Я Ли Тэсон.

Ответ был настолько жестким, что даже мне, промолчавшему, стало неловко. Однако Ли Хина выглядела невозмутимой. Она просто небрежно улыбнулась, на что-то намекая.

— Тэсон, если хочешь, можешь присоединиться и послушать. Возможно, тебе будет неудобно просто стоять там.

— Нет, спасибо. Мне легче стоять.

Его ответ показался скорее холодным, чем решительным. Было очевидно, что если я буду настаивать, он сядет, но мне не хотелось показаться небрежным перед человеком, которого я встречаю впервые. Казалось, что, учитывая характер Ли Тэсона, ему было действительно удобно стоять.

— Если передумаешь, сможешь послушать позже. Здесь есть стул, так что, если у тебя начнут болеть ноги, ты сможешь сесть поудобнее.

К счастью, Ли Хина кивнула без малейшего намека на раздражение. Ее улыбающееся лицо не выражало никаких признаков смущения или раздражения. Она завязала распущенные волосы назад и достала с книжной полки тонкую записную книжку.

— Я слышала… Вы упомянули об интересе к созданию духов, верно?

В блокноте было несколько аккуратно написанных терминов. Она повернула его ко мне и тихо заговорила.

— Наша цель на сегодня — создать аромат, который соответствует желаниям Седжина.

Она четко разъяснила положение верхних, средник и базовых нот. Это была фундаментальная концепция, поэтому она не была мне незнакома. Несмотря на то, что я не особо интересовался парфюмерией, я многое почерпнул из объяснений, услышанных от сотрудников магазина.

Положив руки на стол, Ли Хина спросила нежным голосом.

— У вас есть конкретный аромат, который Вы хотели бы создать?

Глава 41

Поскольку это был мой первый визит, занятие в мастерской было скорее ознакомительным. Ли Хина рассказала о предстоящих занятиях и велела приходить, когда захочу. Когда я бросила на нее извиняющийся взгляд, она сделала жест рукой, означающий «все хорошо» и закатила глаза, сказав: «Все в порядке, я ничего не теряю».

Квон Идо действительно вернулся до того, как я поужинал. Я заперся в своей комнате после посещения мастерской, но, как только прислуга предупредила меня, поспешил выйти к парадной двери. Я остановился, увидев, как он приветствует меня, как только мы пересеклись взглядами.

— Ты уже вернулся?

— Да.

Его темный взгляд изучал мое лицо, и когда я наклонил голову, недоумевая, почему, он опустил уголки рта и прищурился. Затем он улыбнулся легкой, почти незаметной улыбкой.

— Мне следовало прийти раньше.

Директора передал сумку сотруднику и направился ко мне. От его феромонов я расслабился.

— Не ожидал такого восторженного приема.

Сказав это, Квон Идо наклонился ко мне.

— ...

На мгновение мне показалось, что он собирается меня поцеловать, но его лицо приблизилась к затылку, а не губам. Словно собака, приветствующая хозяина, он принюхался и вопросительно спросил.

— Ты пользовался духами?

— Ох…

Я непреднамеренно пожал плечами, как бы говоря: "Почему бы и нет?" Должно быть, он учуял на мне что-то другое.

— Нет, нет. Наверное, это ароматизатор.

— Ароматизатор?

— Да, Хина дала мне домашнее задание.

Я ответил и протянул ему правую руку.

Если там и был запах, то он был сильнее, чем на шее, и Идо послушно наклонил голову, чтобы понюхать кончики моих пальцев, как и затылок.

— Должно быть, я весь день провел со ароматизаторами.

«Я дам тебе домашнее задание».

В конце нашего урока в мастерской, Хина протянула мне коричневую баночку размером с палец. Она содержала разные ароматизаторы, обклеенная этикетками на внешней стороне с их названиями. Всего их было 16, и она попросил меня понюхать каждый из них и записать их описание.

«Не обязательно писать, это может быть песня, рисунок или даже движение, - сказала она, - но оно должно быть как можно более подробным, чтобы тот, кто никогда раньше не чувствовал запаха, смог его определить».

Я не думал, что это сложное задание, пока не взялся за выполнение и оказался в замешательстве. Проблема не в том, что я не знал разницы, а в том, что не знал, как объяснить это другим.

— А… ароматизаторы.

Квон Идо опустил глаза и издал бессмысленное восклицание. Затем в бесстрастном выражении поднял брови.

— Инструктора зовут Ли Хина?

— …

Ах, дежавю. Разве не он говорил, что в городе есть хороший парфюмер? Почувствовав мое недоумение, директор ответил монотонным голосом.

— Я не знал ее имени.

Его выражение лица было довольно бесстыдным.

Я тихонько рассмеялся, и губы Квон Идо дрогнули, когда он последовал моему примеру. Он сделал шаг вперед и ослабил галстук.

— Я приму душ и спущусь. Жди меня.

Поужинать вместе после продолжительного одиночества было приятней, чем я думал. Разговаривали мы немного, но сам факт того, что кто-то составляет мне компанию, поднимал настроение.

Квон Идо спокойно выслушал мой рассказ о работе в мастерской и попросил показать ему мои домашние задания, если я не против.

Поэтому, как только я закончил есть, я взял свои записи и направилась в комнату директора. Его комната, как обычно, была наполнена феромонами доминантного альфы. Мне пришлось на мгновение замереть перед дверью, так как голова шла кругом.

— Это записи с мастер-класса?

Он пролистал мои записи, страница за страницей, изучая то, что я написал.

— Как будто идешь по цветочному саду, полному роз. Запах хорошо высушенной на солнце одежде.

Он читал мои описания и его выражение лица было таким серьезным, как будто он просматривал важные документы, и я занервничал, словно отчитывался перед ним.

Его глаза проследили за словами, которые я написал. Ноги у него были скрещены, и он выглядел расслабленным. Его челка, зачесанная назад после рабочего дня, слегка прикрывала плоский лоб.

— Отличная работа.

Это была всего лишь одна фраза, но комплимент заставил меня почувствовать себя лучше. А то, что он произнес это даже не обращаясь ко мне, только подняло мое настроение.  Дочитав до последнего шестнадцатого аромата, Квон Идо удовлетворенно поднял глаза.

— Завтра мастерская будет открыта?

— Да, я буду там каждый будний день.

Надо сказать, я был рад, что мне есть чем заняться. Я решил потратить неделю на изучение основ. Я использую эту неделю, чтобы научиться базе: определять ароматы, смешивать их один за другим и создавать тот парфюм, который я хочу. На самом деле, Ли Хина говорила, что это более сложный процесс, но пока что все довольно весело.

— Ты делал домашнее задание в своей комнате?

— Да, за столом...

— Наверное, тебе нужна комната для занятий.

Квон Идо кивнул, делая для себя собственные выводы. Я уже собирался отказаться, сказав, что в этом нет необходимости, но он сменил тему.

— Это, господин Чон, похоже на твой феромон.

Он указал на третий аромат, который я использовал. На этикетке флакона было написано "Белый жасмин", а затем мое описание аромата в различных метафорах. Он пролистал еще один блокнот, на этот раз до страницы с надписью "Теплый хлопок".

— И вот это.

— …

Это был легкий жест, но я не знаю, почему почувствовал зуд. Может, потому что он нежно улыбался, а может, потому что его голос был мечтательно-сладким.

— Тот, что рядом с ним, похож на феромон господина Идо.

Я указал на страницу с надписью "Сандаловое дерево", и Идо ухмыльнулся. На самом деле я просто выбрал похожий, ведь его феромон был несравненно уникален. У меня голова идет кругом от одной мысли об этом.

Мы немного поболтали о запахах, которые я записал. Потом говорили о том, как пахнет теплица, или как пахнет новая машина, или о том, что если эти ароматы смешать вместе, то получится просто сумасшедший парфюм.

Это было похоже на детскую игру. Как школьники, болтающие целый день ни о чем, мы проводили время за ненужными и бессмысленными разговорами. Я не возражал против дружеской беседы, потому что было приятно пообщаться после долгого перерыва.

— Есть ли ароматы, которые помогают при бессоннице?

— Ну, есть...но…

Должно быть, лаванда оказывает успокаивающее действие, но в остальном я уже перепробовал все виды ароматических свечей от бессонницы. Конечно, ничего толком не помогло, и только одна вещь помогала мне хорошо заснуть.

— Лучший из них - феромон господина Идо.

Я сказал это не потому, что хотел, чтобы он опылил меня феромонами, а просто так. Благодаря ему я сегодня хорошо посплю. Это был мой способ сказать спасибо.

— Я буду хорошо спать сегодня благодаря тебе.

Как только Квон Идо услышал мои слова, то замолчал. Его взгляд был прикован ко мне, а на лице промелькнула смесь эмоций. Закрыв и снова открыв глаза, он заговорил мягким голосом.

— Ты можешь свободно заходить в мою комнату, когда меня нет.

Это парадокс: мне нельзя входить в его кабинет на втором этаже, но можно в личную комнату.

— Если тебе не спится, можешь спать на моей кровати.

Это было щедрое предложение, но я не мог согласиться. Квон Идо было бы смешно видеть меня крепко спящего после долгого рабочего дня, и я не мог просто так лишить его пространства.

— Тогда где будешь спать ты, господин Идо?

Я игриво спросил, и его улыбка стала едва заметной. Он слегка нахмурился, как будто не понимая, что я имею в виду.

— Ты говоришь что-то новое.

Его взгляд переместился на кровать. Она была достаточно большой даже для трех человек.

— Если кровать такая большая, то ты собираешься присоединиться ко мне?

— …

Честно говоря, заниматься сексом и спать в одной постели это разные вещи. Я помню как наши тела переплетались на этой самой постели, но не помню, чтобы мы спали бок о бок, как любовники.

— Я ценю это…

Я не хотел говорить "нет", но и не хотел говорить "да". Когда я попытался быть вежливым и отшутиться, он ответил понимающим взглядом.

— Ты точно не будешь спать в моей комнате.

Теперь я уже не удивлялась: это был не первый раз, когда он был таким проницательным.

— Уже поздно, ты, наверное, устал после сегодняшнего выхода на улицу, так что давай ложиться спать.

Директор сверился с часами на стене и встал первым. Мне уже хотелось спать, поэтому я схватил свои записи и встал, не говоря ни слова, но когда я выходил из комнаты, он произнес перед моим уходом.

— Ложись в моей постели.

— …Да?

Он небрежно подошел ко мне и взял мои записи. Положив их обратно на стол, он оглянулся и жестом указал на кровать.

— Первый раз будет труднее всего, но после пары ночей ты привыкнешь.

— …

Моя пустая рука дернулась. Пока я заикался, подыскивая слова для ответа, Квон Идо начал уговаривать меня низким голосом.

— Завтра тебе все равно придется идти на мастер-класс, и тебе полезно хорошенько выспаться.

— …

— Ты сказал, что мои феромоны помогают лучше всего, неужели собираешься упустить такую прекрасную возможность?

Вообще-то, я бы соврал, если бы сказал, что нет. Я бы солгал, если бы сказал, что не испытываю искушения. Я войду в комнату, где его нет, но раз уж Квон Идо пригласил меня переночевать, то мне нечего терять. Единственное, о чем я беспокоюсь, - это о неловкости, которая подкрадывается ко мне.

— Мы ляжем вместе?

Весь процесс выключения света и укладывания в постель кажется чересчур неловким. Мы не молодожены в нашу первую ночь вместе, и у нас нет отношений. Я не знал, что забираться в постель вместе - это такой ритуал.

— Ты делал со мной вещи и похуже, но тебе стыдно за это?

Квон Идо, казалось, заметил мои мысли. Он выглядел озадаченным, затем закрыл рот и издал цокающий звук. Сколько бы раз я это ни видел, я так и не смог привыкнуть к тому, как сузились его глаза.

— Прости, если я заставил тебя надеяться, но сегодня у меня есть кое-какая работа.

— ...

Я почувствовал облегчение, но в то же время и смутное разочарование. Проблема заключалась в том, что Квон Идо видел именно такое выражение лица.

— ….Чон Седжин.

Он легко улыбнулся и протянул мне руку.

Осторожные пальцы погладили мои щеки, потом уши, потом нижнюю часть шеи.

— Почему ты сегодня такой милый?

— Что…

Мой затылок стал горячим. Я попытался отвернуть голову, но он прижал мой затылок и легонько поцеловал меня в губы. Наши губы слегка разошлись, а затем встретились чуть настойчивее.

— …

Я опустил веки. Он прикусил мою нижнюю губу и пощекотал языком пространство между ними. Когда я вздрогнул, директор издал тонкий смешок и осторожно просунул язык внутрь.

Я чувствую, как у меня слабеют ноги, и если бы он не обхватил меня за талию другой рукой, я мог бы упасть. Крепко прижав меня к себе, он поцеловал меня так глубоко, как только мог, словно собирался сделать все, чего не делал раньше.

В следующее мгновение я обхватил его шею руками. Повернув голову, чтобы изменить угол наклона, он игриво прикусил мой язык. Это не больно, но потом он пососал его так, словно залечивал рану.

Я весь день нахожусь в окружении ароматных духов, но его феромоны - самые замечательные. Наше дыхание было одновременно тяжелым и сладким, как сам Квон Идо.

— Ах…

Я застонал не осознавая этого. Ощущение было такое, будто он стимулирует все мое тело, хотя это был всего лишь поцелуй. Мое сердце учащенно забилось, будто мы страстно сливались воедино. О, скоро еще наступит течка.

Только тогда он медленно отстранился Губы, раскрывшиеся с влажным звуком, еще пару раз прижались к одному и тому же месту, словно сожалея об этом поступке. Отодвинувшись, он взъерошил мои волосы и негромко произнес.

— Спи. Скоро я закончу с работой.

На этот раз я не знал, что ответить, поэтому просто кивнул, и он отпустил меня, довольный этим.

Феромоны альфы, пронизывающие мое тело, дарили мне уютное чувство защищенности из глубин желудка.

***

Вопреки моим ожиданиям, я провалился в глубокий сон, как только лег на его кровать. В окружении пушистых одеял и насыщенного запаха дерева мне казалось, что я лежу в лесу под осенним дождем. Удивительно, как такой сухой феромон может иметь такой густой аромат.

Я заснул, и меня не мучили кошмары. Демоны, которые уже несколько дней мучили меня бессонницей, исчезли без следа. Сцены, которые всплывали в моей голове, даже после приема снотворных, смыло, как водой.

Качество вашего сна напрямую связано с качеством вашей жизни, и всего один хороший сон может сильно изменить ваше самочувствие после пробуждения. Этого достаточно, чтобы вам захотелось возвращаться в эту комнату каждый день, несмотря на стыд.

Когда я проснулся, кто-то гладил меня по волосам. Кто-то играл с моими непослушными волосами, нежно убирая с глаз растрепавшуюся челку.

—…

Я неосознанно потерся лицом о руку. Перевернувшись на бок, я схватил руку, которая пыталась вырваться, и притянул ее обратно. Прижавшись к ней лбом, я услышал негромкое хихиканье.

— Глупый...

Голос был негромким, но отчетливо звучал в моих ушах. Глубокий голос вызывал привыкание.

Я медленно поднял закрытые глаза. Солнце еще не полностью взошло, и сероватый рассвет отбрасывал слабый отблеск на комнату. Я моргнул, и длинный палец нежно пощекотал мой лоб.

— Я тебя разбудил?

Квон Идо нежно обвел взглядом линии моего лица. От лба к бровям, к уголкам полузакрытых глаз, по щекам к основанию подбородка.

— Поспи еще немного до завтрака.

—…

Я подумал, не вышел ли он уже за дверь. Сквозь затянувшееся зрение я увидел его в костюме. На нем не было галстука, и, что нехарактерно, пара пуговиц рубашки были расстегнуты.

— Ты…не спал?

Нет, он не выглядел выспавшимся. Цвет лица у него был нормальный, но инстинктивное ощущени подсказывало мне обратное. Он оставил меня в постели и собирался на работу, не сомкнув глаз.

— Ну...не то чтобы это было специально.

Я подумал, не смущает ли его мое присутствие, но нежный взгляд его глаз говорил об обратном. Словно прикоснувшись к чему-то дорогому, он погладил каждую мою черточку и осторожно опустил глаза.

— Просто думал кое о чем.

Мне стало интересно, о чем он думал всю ночь. Его обычно безупречное лицо выглядело сегодня особенно изможденным. Возможно, дело было в длинных густых ресницах или поджатых губах.

Квон Идо заговорил вежливым, ровным голосом.

— Мне было на что посмотреть вместо сна.

Глава 42

Я медленно закрыл и открыл глаза. Моя голова не спеша поворачивалась из-за остаточной сонливости. У него много дел, поэтому, возможно, он всю ночь просматривал какие-то документы.

— Ты уже все посмотрел?

На мой вопрос Идо издал сдержанный смешок, а затем убрал руку, чтобы надеть галстук, который он держал в другой руке, вокруг своей шеи.

— Нет, наверное мне не хватит всей жизни, чтобы насмотреться.

Его длинные пальцы двигались плавно, хотя он всего лишь завязывал галстук. То, как искусно он затягивал узел, казалось странно возбуждающим. Думаю, именно поэтому мои губы непроизвольно шевельнулись.

— Хочешь, я завяжу для тебя галстук?

— ...

Наступила пауза, и Квон Идо перестал двигаться. Мой голос был хриплым ото сна, но ни меня, ни его это не волновало. Я сел на кровати и небрежно взял галстук из его рук.

— У меня был узел, который я хотел попробовать.

Директор медленно опустил руку и положил ее на кровать. Я не спеша имитировал узел, вспоминая, как он однажды сделал это для меня. Возможно, в обычный день это было бы чересчур, но на нем это смотрелось хорошо.

— Сегодня на твоей одежде нет никаких узоров, поэтому было бы неплохо иметь уникальный узел.

На нем был простой темно-серый костюм и черный шелковый галстук. Я сказал ему, что это не будет выглядеть слишком неуместно. Он наблюдал за моей работой, а затем поднял бровь, глядя на готовый узел.

— Где ты научился делать это?

Эти слова почему-то задели меня. Даже то, как он произнес это с открытым ртом.

— Обычно никто не умеет завязать чужой галстук.

Он был прав: даже люди, которые сами носят галстуки каждый день, часто не умеют завязывать чужие галстуки. Для многих это просто не имеет особого значения.

— Работник магазина одежды делал мне такой.

Квон Идо поднял глаза. Я перевел взгляд на него и слегка пожал плечами.

— Увидев однажды, я хорошо запомнил как это делается.

Внезапно выражение его лица смягчилось. Он поправил галстук и заправил его в жилет, а затем похвалил меня.

— У тебя четкие движения, хотя копировать узел Элдриджа трудно.

Я не знал названия узла, но согласился. Затем, внезапно застеснявшись своего только что проснувшегося вида, я аккуратно убрал волосы назад. Квон Идо посмотрел на меня с приятной улыбкой и спросил.

— Развяжешь его тоже сам?

— … Я подумаю об этом, если придешь пораньше.

Я ответил, и улыбка на его лице стала еще глубже, когда он поправил одежду и с сожалением произнес.

— Мне жаль. Это комплект, который придется снять, а после надеть еще один.

Другими словами, сегодня он не сможет прийти пораньше. Был ли я так занят, когда работал? Казалось, это было всего два месяца назад. Не говоря больше ни слова, Квон Идо поднялся со своего места и извинился, сказав, что сегодня мне снова придется завтракать в одиночестве.

Кажется, это факт немного меня опечалил.

***

После завтрака я поехал в мастерскую на машине, которую получил от Квон Идо. Ли Тэ Сон сел на пассажирское сиденье, и он выглядел менее нервным, чем вчера. Может, через несколько дней он привыкнет, как и в те разы, когда мы читали книги в оранжерее рядом друг с другом.

— Добро пожаловать.

Несмотря на ранний час, Ли Хина улыбнулась и поприветствовала меня, а когда Тэ Сон вошел следом за ней и встал у входа спиной ко мне, добавила: "И тебе привет".

— Вы сделал домашнее задание?

— Да, вот...

Я уже показал свои записи Идо, но нервничал из-за того, что это профессионал. Когда я протянул ароматизаторы, которые принес вместе с конспектами, она сузила глаза и криво улыбнулась.

— Можете оставить это себе. Все равно это входит в стоимость обучения.

Она произнесла это, добавив, что любые средства, которые мы будем использовать, в будущем будут отданы мне, для личного пользования. Ли Хина пролистала записи, одну за другой, и легкая улыбка дернулась в уголках ее рта.

— Ну, как дела, голова не болит от всех этих запахов или что-то еще?

— Нет, я в порядке.

— Это хорошо, потому что мой нос - орган, который очень легко устает, а у меня много дел.

Даже пока мы разговаривали, в мастерской стоял ароматный запах. Здесь используют натуральные масла, поэтому запах не был резким. Он немного отличается от феромонов и от парфюмерии, которая широко доступна.

— Чем чувствительнее обоняние, тем лучше, но если оно слишком чувствительно, то легко устаешь.

Чтобы создать один аромат, ей приходится нюхать более ста видов сырья, и она сказала, что многие люди испытывают головную боль и усталость от постоянного использования носа. Но, хорошая новость в том, что это можно натренировать, как привычку.

— Вы проделали хорошую работу. Описание и ассоциации очень хорошие. Настолько, что их можно использовать, как рекламный слоган для духов.

Ее дружелюбная улыбка так же приятна, как и ее тихий голос. Было очевидно, что она была вежлива, но я не чувствовал себя плохо, зная это. Ли Хина проверила мои записи до последней страницы и улыбнулась.

— Сегодня, в конце урока, я дам несколько ароматизаторов, как и вчера.

Перед началом занятия она кратко рассказала о том, что мы будем изучать сегодня. Мы будем изучать структуру ароматов цветочного типа, а в конце занятия сделаем небольшое обонятельное упражнение. Я был единственным человеком на обучении, и она даже вручила мне распечатку с пошаговой инструкцией и структурой аромата.

Честно говоря, мне нравился не весь процесс. Все сводилось к заучиванию теории и практическому применению, и я должен был следовать ее инструкциям.

Тем не менее, я чувствовал себя живым на протяжении всего урока. Я ощущал прилив сил, делая то, что я выбрал сам, и ничего больше. Я был просто рад, что мне есть чем заняться после двух месяцев безделья.

— Господин Седжин.

Занятие закончилось, и я уже собирал свои вещи, как вдруг Ли Хина слегка улыбнулась. Тэ Сон подошел ко мне и протянул знакомый пакет с записями и ароматизаторами.

— Я хотела спросить. Могу ли я задать один вопрос?

— Конечно.

Я с готовностью кивнул. Ли Хина смущенно посмотрела на меня и задала вопрос.

— Господин Седжин, почему Вы посещаете курсы по парфюмерии?

Вопрос прозвучал неожиданно. Когда я на мгновение замешкался с ответом, она наклонился вперед и спокойно добавила.

— Обычно на такие курсы приходят люди, которые любят ароматы, на раз или два, чтобы развлечься, или пары, чтобы провести интересное свидание.

Пара красивых рук опустилась на стол. Свободно лежащие волосы каскадом рассыпались по плечам.

— Я думала, что господин Седжин просто послушает и придет раз или два для развлечения, но я не думала, что вас заинтересуют такие вещи, ведь Вы глава финансовой компании.

— …

— Но Вы сказали, что у Вас давольно серьезные намерения, и я решила проверить это…

Она пожала плечами, сказав, что я не обязан отвечать, если не хочу. На самом деле это было не так, но мне было неловко произносить это вслух. Это был второй раз, когда я рассказывал кому-то о том, что хранил в глубине души.

— В детстве, я мечтал стать парфюмером…

Я медленно подбирал слова, и взгляд Ли Тэ Сона направился на меня. Как будто спрашивая, действительно ли это так.

Я озорно улыбнулась, сохраняя легкий тон.

— Это не совсем то, кем я хотел стать, а скорее то, кем я себя смутно представлял, а сейчас подвернулась такая возможность, и я пришел сюда. Ничего особенного, верно?

— Вау… но у Вас и правда хорошо получается!

Это было похоже на лесть. Она посмотрела на Ли Тэ Сона, как бы требуя подтверждения. Конечно же, Тэ Сон стоял как камень, и не ответил ей.

— Так Вы покинули пост, чтобы стать парфюмером?

— О, это…

Интересно, как много она знает? Я покрутил кольцо на безымянном пальце... Только потому, что меня представил ей Квон Идо, я не мог быть уверен, что она знает о ситуации столько же, сколько и Тэ Сон.

К счастью, Ли Хина поспешила отмахнуться от вопроса.

— Ох, я не хотела давить на Вас.

Она некоторое время смотрела на мое кольцо, затем улыбнулась и покачала головой. Мы непринужденно сменили тему.

— Итак, не хотите ли Вы, получить квалификацию парфюмера?

— Квалификацию?

— Да. Национально признанной квалификации нет, но есть частная. Вы сначала изучите ее?

Квалификация.  Я не задумывался об этом. Я уже собирался покачать головой в знак отказа, но тут она указал на книжную полку справа от меня.

— Это может пригодиться позже.

На стене висели документы с именем Ли Хина. Три сертификата, похожие на дощечки, были выстроены в ряд. Это были сертификаты не только по парфюмерии, но и для менеджеров по производству косметики.

Ли Хи На поджала губы и нахмурилась. Работа. Это слово было слишком чужим для меня. Она смущенно поправила волосы и медленно произнесла.

— В любом случае… приятно что-то делать.

Не ответив, я снова перевел взгляд на книжную полку. Там было несколько художественных книг французских авторов и несколько эссе о парфюмерии. Также имелись отделения, заполненные блокнотами на пружине, и иногда книги с ароматизированной бумагой в качестве закладок.

— Подумайте об этом.

На этом она закончила разговор. Я сказал, что увижу ее завтра, и, поднявшись со стула, помахал на прощание.

Когда я выходил из мастерской вместе с Тэ Соном, в голове все время звучали слова Ли Хины.

* * *

Следующие несколько дней были насыщенными. Утром я шел на обучение, а после обеда выполнял домашнее задание, которое она мне дала. Верный своему слову, что мне понадобится комната для выполнения домашних заданий, Квон Идо попросил сотрудников выделить для меня солнечную комнату на третьем этаже. Белый стол и стул были уставлены всевозможными письменными принадлежностями.

Пока я работал над домашним заданием, солнце начало клониться к закату. Дни становились длиннее, но к вечеру небо темнело. Квон Идо приходит с работы только в позднее время, поэтому я в одиночестве съедал сытный ужин и возвращался в свою комнату.

После этого начиналась борьба со сном, который никак не приходил. Снотворное, которое я получал от секретаря Кима, как обычно, не помогало. Разница заключалась в том, что вместо того, чтобы просто пытаться заснуть, я теперь проводил время за чтением книг или изучением квалификации парфюмера.

— ...Должно быть, была еще одна бессонная ночь.

Это произошло в понедельник, неделю спустя. Идо наконец появился на завтраке и слегка нахмурился, увидев, с каким угрюмым лицом я спускаюсь.

— Тебе неудобно спать в моей комнате?

— Нет, это не так…

Я легко рассмеялся и потер веки, гадая, выглядит ли мое потрепанное лицо, гостеприимным?

— Ночью я был занят кое-чем.

— Не знал, что у тебя есть хобби, из-за которого ты не спишь всю ночь.

Идо ответил спокойным тоном. То, что он добавил следом, было слишком неловким, чтобы обсуждать это за завтраком.

— Если бы знал заранее, то мы бы занялись кое-чем поинтересней.

—…

Мне не нужно было спрашивать, чтобы понять, о чем он говорит. Было и так ясно, чем он собирался заниматься вместе всю ночь. Когда я прочистил горло, он заговорил, держа в руке палочки для еды.

— Хаель будет здесь утром.

Если подумать, я знал о том, что она приедет. Она приезжает сюда, чтобы посетить галерею и посмотреть на картины.

— Скорее всего она будет дома, когда господин Чон Седжин вернется с мастерской.

Я подумал о том, можно ли оставлять ребенка одного дома, но быстро отмел эту мысль. Даже если меня и Идо не будет дома, здесь есть много другого персонала, который может за ней присмотреть.

— Во сколько господин Квон Идо вернется с работы?

— Я буду около 5, я почти закончил все важные дела.

Он выглядел таким веселым, когда говорил это. Я взял палочки для еды и мысленно составил расписание на день. Утром я отправлюсь в мастерскую, после обеда буду наблюдать за Хаиль, а затем перед сном выполню домашнее задание, которое мне дадут в мастерской. Если Квон Идо вернется домой пораньше, мне не придется принимать снотворное вечером.

— В будущем я не буду так задерживаться. Завтра я планирую уйти и вернуться только на следующее утро.

— А что у тебя завтра?

— Ну… скажем, кое-что.

Клон Идо дал расплывчатый ответ. Я не стал спрашивать, потому что мне было неинтересно. Я ничего не мог поделать с тем, что касается его работы.

— Хаель не избалована, но если у тебя возникнут с ней проблемы, ты можешь позвонить мне. В любом случае она очень застенчива, так что большую часть времени будет молчать.

Кажется в прошлый раз он сказал, что у меня нет никаких обязательств. Это было уточнение для того, что бы я не чувствовал себя неловко. Звучало так, будто у меня нет причин присматривать за Квон Хаель, но в тоже время, как будто бы он проверял где проведена черта.

— Господин Идо, ты любишь детей?

Однажды он задавал мне такой вопрос. Квон Идо поднял взгляд, затем опустил его и поджал губы.

— Мне они не нравятся, но…

— …

— Было время, когда я думал, чтобы было бы неплохо их иметь.

Его красиво очерченные губы мягко изогнулись. Он мечтательно посмотрел на меня, а затем его выражение лица вернулось в искомое состояние, как будто ничего не изменилось.

— Но я пока не уверен, что буду хорошим отцом.

Квон Идо, обычно уверенный в себе, был не уверен, когда дело касалось детей. Не то чтобы он скромничал из вежливости, но как будто действительно не считал себя подходящим на эту роль. Я не мог опровергнуть это, поэтому решил промолчать.

— Тогда до встречи. Будь осторожен в мастерской.

Когда трапеза закончилась, Квон Идо покинул дом, лишь коротко попрощавшись. Я смотрел ему вслед, но только после того, как за ним закрылась дверь отправился на второй этаж.

А про себя подумал: сегодня я впервые за долгое время должен посетить оранжерею.

***

За последнюю неделю я многому научился у Ли Хины. Я закончил работу над несколькими цветочными ароматами и теперь переходил к восточным и учился классифицировать их. Я слышал, что обоняние можно развить с помощью тренировок, и теперь мог глубже оценить духи, которые подарил мне Квон Идо.

— Господин Седжин, кажется, у Все сегодня хорошее настроение.

В конце урока Ли Хина сказала мне об этом своим вежливым и веселым голосом, а когда она спросила, собираюсь ли я на свидание, я не знал что ответить, и просто рассмеялся.

Вернувшись домой, я направился в свою комнату с новыми ароматизаторами и записями. Я подумал, что Хаель еще не пришла.

С третьего этажа послышались легкие шаги, и я увидел маленькую девочку. Она крепко вцепилась в перила своими тоненькими ручками и посмотрела на меня круглыми глазами.

— ...

— …

Это была Квон Хаель, племянница Квон Идо.

Глава 43

Хаель, чьи длинные волосы были аккуратно заплетены с обеих сторон, была одета в бежевые шорты с подтяжками и футболку с широкими рукавами. На ее ногах, которые были меньше моей ладони, были крошечные детские туфельки. Она определенно была альфой, но я не почувствовал никаких феромонов, так как она еще не проявилась.

— Ох… привет.

Я поприветствовал ее рефлекторной улыбкой. Я внутренне удивился тому, что она уже была здесь. Если бы мы не столкнулись, я бы направился в свою комнату и даже не знал о ее присутствии.

— Мы уже встречались раньше, ты помнишь?

Пока я поднимался на второй этаж, там где стояла она, ее взгляд следил за моими движениями. Она была похожа на свою мать, Квон Икен, и мне даже показалось, что я вижу ее в этих глазах, но малышка ничего мне не ответила и продолжила смотреть на меня, с тем же выражением лица.

— …

— …Что?

Я задал вопрос, гадая, не обиделась ли она на то, что я заговорил с ней, но она по прежнему молчала. Просто повернулась ко мне спиной с закрытым ртом. И прежде чем я успел ее догнать, она сорвалась с места и скрылась на третьем этаже.

* * *

Я уже слышал от Квон Идо, что Хаель стеснительная. На самом деле, в день помолвки она отворачивалась, как только мы смотрели друг другу в глаза, так что это не первый раз, когда она стесняется, и это то, чего я ожидал.

— …

— …

Но чего я не ожидал, так это того, что он будет держать голову опущенной, даже когда ест, не говоря ни слова. Она даже не смотрела на меня, пока ела свой стейк из говядины со сладким соусом. По тому, как она жевала и глотала пищу, я решил, что ей будет удобнее, если я сяду подальше.

— Кхм…Хаель.

Я положил вилку и осторожно начал разговор. Квон Хаель, сидевшая прямо, медленно посмотрела на меня. Она определенно походила на Квон Икен, поэтому выглядела такой умной для ребенка.

— Дядя будет дома около пяти часов.

В семь лет она уже понимала время. Сын госпожи Юн* не понимал настенные часы, но Квон Хаель, похоже, все понимала. В сущности, это было неважно, если бы она не понимал.

*Госпожа Юн- тот помощник, из фирмы отца, с которой Седжин разговаривал в лифте, перед тем, как вручить отцу флешку, с фейковой инфой о компании Квон Идо.

— Когда съешь это, что ты будешь делать, пока твой дядя не вернется домой?

Она смотрела то на меня, то на стол, ее брови были нахмурены и в замешательстве. Должно быть, ей неудобно, что я с ней разговариваю, и ей приходится отвлекаться от еды. Мне стало не по себе, но я сказал ей, что мне интересно ее увлечение.

— Дядя сказал, что Хаель любит картины.

— ... Да, любит, и я буду снова их смотреть.

Наконец, слабый голос ответил. Я намеренно назвал художника с другим именем, вспомнив несколько картин, которые принадлежали Идо.

— Значит это картина...Ван Гога?

— Нет.

Хаель покачала головой и опустил взгляд обратно на стол. Она ткнула вилкой в недоеденный стейк и невнятно ответила.

— Не Ван Гог, а Моне.

В так называемую коллекцию Квон Идо входят работы знаменитых художников со всего мира. Гоген, Шагал, Пикассо и вышеупомянутый Моне.

Хотя большинство картин хранится в музеях, принадлежащих фонду, Квон Идо выбрал три из них для украшения своего дома. Возможно, Квон Хаель приехала в гости, чтобы посмотреть на них.

— Моне - твоя любимая?

— Да, она самая красивая.

Было здорово услышать ее ответ о любимой картине. Проблема была в том, что как только я услышал ответ, у меня в голове возникла картина. Большая картина маслом с изображением цветов лотоса, плавающих в голубом пруду.

— …

Это было не так уж странно. Самой известной работой Моне были "Водяные лилии", так почему же из всех многочисленных серий водяных лилий только одна всплыла в памяти, как будто я видел ее своими глазами?

— Так, когда Хаель будет смотреть на нее позже, могу ли я посмотреть на нее вместе с ней?

Я спросил Квон Хаель, пытаясь избавиться от едва уловимого чувства неловкости. Она на мгновение замешкалась, услышав предложение посмотреть на картину вместе. Но затем кивнув, его лицо стало мрачным и решительным.

— Тебе не стоит говорить в это время.

— Да, хорошо.

— Если ты будешь шуметь, это отвлечет меня от наслаждения, поэтому ты должен молчать.

— Хорошо, я буду вести себя тихо.

Хаель с удовольствием повторяла мне инструкции, пока не закончилась трапеза. Похоже, ей очень нравилась картина, потому что она так строго смотрела на меня. В общей сложности мне пришлось пять раз сказать ей "да" и даже протянуть мизинец, чтобы заверить ее, что после еды я буду вести себя тихо.

— Не беги, Хаель, а то упадешь.

Поев и почистив зубы, Квон Хаель легкими шагами взбежала по лестнице. Ее длинные волосы, заплетенные в косы, подпрыгивали, как у кролика, при каждом шаге.

— Ш-ш-ш...

Она снова предостерегла меня от шума. Я не хотел смеяться над серьезностью ситуации, но ее указательный палец, прижатый к губам, был таким милым, что уголок моего рта защекотало. Взявшись одной маленькой рукой за дверную ручку, она осторожно открыла дверь и шагнула внутрь.

— …

Помещение напоминало картинную галерею со стеклянным потолком. Картина Моне, о которой упоминала Хаель, находилась в центре, а две другие картины - слева и справа. Я шел в оцепенении, мой взгляд был прикован к картине передо мной.

— Действительно...

Действительно, это водяная лилия.

— Это Моне.

Картина была шире, чем мои руки, вытянутые в обе стороны. Ирисы и цветы лотоса лениво плавали в зеленовато-голубом пруду.

Даже Квон Идо, который не интересовался искусством, узнал ее с первого взгляда и купил.

Но почему картина казалась мне такой знакомой, почему я помнил ее так отчетливо, словно уже видел однажды?

— …Почему?

Хаель спросила меня, посчитав странным, что я я так заворожен. А когда я не ответил, она сузила глаза и спросила вопросительным голосом.

— Брат, тебе тоже нравится Моне?

— …

Как только я услышал эти слова, я очнулся. Я посмотрел на Квон Хаель под углом и холодно нахмурился.

— Ты должна говорить " дядя", а не "брат".

— У меня есть только один…дядя.

Квон Хаель надула губы. Выглядело это не так, как если бы она была капризной, а скорее как будто ее что-то не устраивало. Некоторое время она оставалась серьезной, а потом вдруг подняла голову в мою сторону.

— Так тебе нравится Моне?

— …Да, вроде как нравится.

Я не был экспертом в искусстве, но трудно было притвориться, что я не узнал блеск в ее глазах, поэтому я кивнул, и впервые глаза Хаель расширились от восторга.

— Правда?

— …

Мне не следовало лгать ей, но теперь, когда это произошло, я почувствовал, что с этого момента должен любить Моне. Или, по крайней мере, эту картина передо мной.

— Знаешь, в детстве я ездила в музей в Париже, и там на круглой стене висела Водяная лилия.

Она просила меня молчать, но заговорила первой, ее голос был полон волнения. Она произнесла только одну фразу, и это заставило меня громко рассмеяться. Сейчас ей семь, значит когда она была младше, ей было не больше шести.

— Та комната была больше, чем эта, и повсюду были одни водяные лилии.

Если и есть художественный музей с такими большими водяными лилиями, то это Лувр. Я там никогда не был, но много слышал об этом.

— …

О…нет, я никогда не видел… и не слышал о нем.

— Она такая классная, я попросила маму купить мне ее и она отказалась.

— Ты попросила купить ее?

— Да. Потому что когда я хожу в галлереи с мамой, она всегда покупает картины, которые мне нравятся.

Она продолжила говорить, но четко слышно было только слово «галлерея». Квон Хаель подняла глаза и осторожно взяла меня за рукав.

— Если ты тоже любишь Водяные лилии, то может купишь одну из картин?

— …

Если Квон Икен не смогла купить ее, то и я, скорее всего, не смогу. Это был вопрос морали, а не денег. Кроме того, я не смогу должным образом позаботиться о картине, даже если куплю ее.

— Если мы купим ее, никто больше никогда ее не увидит.

Я сказал это спокойно, настолько мягким голосом, насколько мог. Я мог бы отмахнуться от этой просьбы простым отказом, но я хотел дать ей причину, которая имела бы смысл.

— Мы можем поехать в Париж и посмотреть на нее, когда захотим, так что если это великая картина, почему бы не поместить ее в художественный музей, чтобы другие люди могли ее увидеть?

— Тогда почему бы нам не поместить ее в музей Хаель*?

*В первых главах нам говорили о том, что имя девочке дали, от названия картинной галлереи, которая принадлежит их семье.

—…

Я потерял дар речи. Квон Хаель посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и продолжила говорить.

— Париж слишком далеко, и туда трудно долететь на самолете, так что если мы поместим его в музей Хаель, мы сможем увидеть ее и другие люди смогут увидеть ее.

—…

***

Примерно через полчаса девочка начала дремать, положив книгу на ногу. Мы плотно поужинали и полакомились десертом, так что сон подкрался незаметно. Я осторожно взял книгу из ее рук и встал, неся на руках спящую Хаель

Я направилась в комнату Идо. Она сказала, что собирается вздремнуть в комнате дяди, так что, возможно, я позволю ей поспать в своей кровати. По крайней мере, тот Квон, которого я знал, был не из тех, кто обидится на то, что я позволил его племяннице спать в его комнате.

— Легкая как перышко…

Я уложил Хаель в постель и нежно погладил ее по волосам. Она спала так спокойно, а губы были слегка приоткрыты, что я не мог не улыбнуться. Она была такой милой и красивой, и мне нравились ее пухлые щечки.

— Два часа...

До приезда Квон Идо оставалось еще два часа. Я сверился с часами на стене, то и дело закрывая и открывая глаза. Его феромоны витали по всей комнате, от них голова шла кругом, как будто я принял кучу снотворного.

Завороженный, я опустился на кровать рядом с ней. Я решил закрыть глаза на мгновение, но как только веки опустились, меня охватила дрема. Тепло ребенка и феромоны Квон Идо словно расслабили мои напряженные мышцы.

И вот, бок о бок с Хаель, я уснул, не в силах сопротивляться неумолимому приливу сна. Вдруг я почувствовал, что кто-то трогает мои волосы, но не успел опомниться, как снова погрузился в сон.

— Как долго спит твой брат?

— …Брат?

Раздался смех, а затем осторожное прикосновение к моей щеке. Когда я слегка нахмурился, знакомый голос строго произнес.

— Нет, это жених твоего дяди.

Слова были наполнены неописуемой нежностью. Я погрузился в глубокий сон с чувством удовлетворения в животе. Большего покоя я и желать не мог.

Глава 44

Я проснулся, когда за окном уже стемнело. Открыв глаза, впервые за долгое время, я почувствовал себя свежим, и меня встретила кромешная тьма. Я ошарашенно моргнул и перевернулся на бок, чтобы посмотреть в потолок.

— ...

Сквозь размытое зрение я смог разглядеть высокий потолок. Одна рука лежала у меня на лбу, другая - на животе. Я долго смотрел в пустоту. Я спал так крепко, что мне потребовалось время, чтобы проснуться.

Я понял, где нахожусь. Комната по ощущениям неуловимо отличается от моей собственной, хотя в ней, конечно, не должно быть таких уютных феромонов.

Уютное одеяло напоминало колыбель. Я снова закрыл глаза и почувствовал, что могу погрузиться в глубокий сон. Я задремал так, словно не спал уже много лет, словно моя бессонница была сном.

Меня прервало тихое постукивание в дверь. Повернув голову на слабый свет, я увидел, что в комнату кто-то вошел. Осторожно закрыв за собой дверь, он встретился со мной взглядом и на мгновение замер.

— ...

— …

Это был Квон Идо, одетый в удобную домашнюю одежду и с растрепанными волосами. Даже в темноте я мог разглядеть его тонкие черты лица так четко, словно я сам их нарисовал. Раз, два, я моргнул, а потом Квон Идо без звука закрыл дверь и медленно подошел ко мне.

— Наверное, я тебя разбудил.

Большая ладонь приблизилась к моему лбу, коснулась его нижней части, словно измеряя температуру, а затем аккуратно зачесала назад мою растрепанную челку. Пальцы провели по надбровной дуге, затем скользнули по щеке к подбородку.

— Я не спал.

Я ответил, но мой голос едва превышал шепот. Он прищурился, услышав мой ответ, и отнял руку от моего лица.

— Ложись спать, ты все равно не ужинал.

Неужели было уже так поздно? В затуманенном сознании я вспоминал события дня. Вспомнил хронологию: поход в мастерскую, встречу с Хаель, разглядывание картин, чаепитие в оранжерее, чтение в кабинете, а затем падение в кровать Квон Идо.

— А где Хаель?

— Она ушла домой раньше.

— О, я даже не попрощался с ней.

— Все в порядке, она сказала, что скоро снова придет.

Смущенный, я заснул с ребенком рядом. Судя по одеялу, кто-то, должно быть, собирался здесь спать. Скорее всего, это был Квон Идо.

— Ты очень нравишься Хаель, господин Чон.

Квон Идо сел в постели и повернулся ко мне. Подперев кровать одной рукой и скрестив ноги, он прищурил глаза и игривым голосом спросил.

— Ну как, понравилось, что тебя назвали старшим братом?

— …

Я приподнял бровь. Это сопровождалось легким смешком. Я не стал его поправлять.

— Это был шаг…от угрызений совести.

— Правда?

Мягкая улыбка дрогнула в уголках рта Идо. Я медленно моргнул и тихо добавил.

— Да, к сожалению, потому что у меня есть сестра.

Я почти не общался с Со Ён И, и она только называлась моей сестрой. Тем не менее десятилетняя разница в возрасте давала повод для неуклюжего уважительного тона. Но Хаель была младше Со Ён И даже не на десять лет.

— Пожалуйста, попроси ее в следующий раз называть меня дядей.

— Дядя…

Квон Идо пробормотал тихим голоском, а затем пробормотал что-то еще, как будто это не имело значения.

— У Хаель тоже должны быть глаза.

Это было слишком неловкое замечание. Вместо того чтобы ответить отрицательно, я просто закатил глаза.

— …

— …

Некоторое время мы молчали. Я уставился на Идо в темноте, и, словно проверяя меня, он смягчил голос, как ребенок, которого поймали за разговором.

— Тебе нужно поспать.

Феромоны, исходящие от него, были приятными. Я никогда не был большим поклонником феромонов альфы, но у Квон Идо были очень индивидуальные. Как раз то, что мне нужно, настолько, что иногда я сомневался, был ли он создан специально под меня.

— Ты сегодня опять занят?

Я спросил, осторожно взявшись за его манжеты. Я не делал этого специально, но томительное чувство невыполненного обещания заставило мою руку непроизвольно двигаться. Он медленно опустил взгляд и посмотрел на мой рукав.

— Если у тебя есть свободное время…

— …

— Не мог бы ты просто побыть со мной, пока я не засну?

Мое зрение затуманилось. Я находился в таком состоянии, что мог заснуть через мгновение, но если бы Квон Идо ушел, я бы проснулся. Единственная причина, по которой я мог заснуть, - это его присутствие.

— А если ты сможешь распылить на меня феромоны, это будет еще лучше.

— …

— Если, конечно, ты не слишком занят.

Он рассмеялся. Квон Идо со смехом выдернул манжету из моей руки. Должно быть, он занят. В этот момент я пытался подавить в себе сожаление.

— Знаешь, я заметил, что когда я посплю, то становлюсь более глупым.

Он что-то пробормотал и наклонился ко мне. Он наклонился ближе и нежно поцеловал уголок моего полузакрытого глаза, затем переносицу, щеку и, наконец, ухо.

— Это хорошо, - сказал он, - потому что ты делаешь это только ради меня.

Это было так…так ласково. Не как прелюдия к сексу, а как будто я ему небезразличен. Мое сердце затрепетало в груди, а уголки глаз начали покалывать.

Я двинулся, чтобы освободить ему место, чтобы он мог лечь, но он схватил меня за руку, словно говоря: "Куда ты идешь?", и просунул свою руку мне под голову, обхватив мою спину.

— Иди сюда.

— …

Я не хотел просить об объятиях.

Я зарылся лицом в его руки, ощущая тепло его тела и запах темного дерева. Он гладил мои волосы, мое тело от затылка до поясницы и упирался подбородком в макушку моей головы.

Я никогда не знал, что тепло человеческого тела может быть таким приятным. Ровный стук его сердца утихомиривал все затаенные тревоги. Большая рука погладила мою ключицу, и затылок слегка задрожал, когда я зарылся в него лицом.

— Завтра все начнется…

— …

— Если тебе будет трудно, позвони мне.

Что со мной может быть не так, хотел спросить я, но не мог избавиться от чувства сонливости, которое нахлынуло на меня. Его феромоны и тепло опьянили меня, и как только я закрыл глаза, сознание ускользнуло.

Я погрузился в глубокий сон в его объятиях без единого снотворного. Перед тем как полностью потерять сознание, я почувствовал на кончике носа слабый аромат цветов.

* * *

Во сне я понял, что вокруг слишком жарко. Пока солнце не взошло, было прохладно, и даже ветерок казался холодным. Каждый вдох казался мне удушающим, как будто горячий воздух заполнил все вокруг.

— Ха..

Голова словно кружилась, в животе было тесно, а когда я проснулся от сильной жажды, мне пришлось задыхаться от нахлынувшего жара.

— Ха...

Постепенно окружающая обстановка стала проясняться. Комната была полностью освещена, но вместо феромонов Идо она была наполнена густым цветочным ароматом. Густые, плотные феромоны принадлежали только мне и никому другому.

— Хмф…

Началась течка, и я не удивился. Я знал, что она наступит, так что паниковать не стоило. Лишь одно пронеслось в голове, как удар грома, - разговор с Квон Идо.

Что должно быть завтра?

— …

Он сказал, что все равно я узнаю. То, как он сказал, что что-то произойдет, было странным.

— Как…

Это было уже в третий раз. Один раз, когда он предупредил меня, чтобы я не ходил в теплицу, другой раз, когда отпустил Тэ Сона с работы, и вот теперь третий раз сегодня.

Квон Идо знает мой график теплового цикла. Доказательств было достаточно, чтобы превратить предположение в уверенность. Каким-то образом он точно знает, через что я прохожу, цикл, который даже я не могу предсказать и который даже мой врач считает неизвестным.

— Хм.

Мои мысли были прерваны. Вопрос о том, откуда он знает, вступал в противоречие с моим неутолимым желанием, и в конце концов победило последнее.

— Хах…

Неважно, что и как он узнал, важно было разрядить обстановку. От жары и удушающих феромонов я задыхался.

Мне нужны были феромоны Квон Идо, и только один человек мог заглушить их поток.

Я с трудом натянул на себя одеяло, и, когда я обнял его, феромоны хлынули в меня. Сладкий феромон доминирующего альфы, неподвижный и тяжелый, как дерево. Успокаивающий аромат, который задерживался, как воспоминание о поцелуе в дождливый день.

От моего живота исходило тепло. Я зарылся лицом в одеяло, дрожащие руки скользнули к поясу брюк. Мой член, уже набухший до предела, выстрелил струей тонкой спермы при малейшей стимуляции.

Сперма испачкала одеяло и мои руки. Невозможно было рационально рассуждать о том, что это постель Идо или что я делаю что-то, чего не должен делать; я просто опьянел от феромонов, которые были передо мной, и инстинкты подсказывали, что нужно удовлетворить свою потребность.

— Ах...

Я чувствовал себя так, словно напился до беспамятства. Я никогда в жизни не был так пьян, и мне стало интересно, так ли это - потерять рассудок.

Мне нравилось, что его следы повсюду. Расслабленность, спокойствие и комфорт. Я всегда был не в себе, когда у меня был цикл течки, но сегодня я не чувствовал себя таким одиноким посреди всего этого.

— ...

Нет, должно быть, на фоне всего этого возник побочный эффект. Если не сказать больше, нелепый побочный эффект, который заставил меня скучать по владельцу феромона.

— Ха, Квон Идо!

Я потерся нижней частью тела о матрас. Я понимал, что это по-звериному, но не мог остановить движения своего тела. В голове я представлял, как он прикасается ко мне, и мои руки неуклюже имитировали его прикосновения.

Но мое, уже возбужденное тело, прекрасно умело отличать настоящее от ненастоящего. Как бы искусно я ни мастурбировал, это было ничто по сравнению с тем удовольствием, которое дарил мне Квон Идо.

— Хаа, хаа...

Мои напряженные бедра подергивались и дрожали. Я обхватил свой эрегированный пенис одной рукой, а затем поморщился от мысли, что этого недостаточно. Раньше я не знал, чего мне не хватает, но теперь я точно знал, чего хочу.

— ...

Я хотел, чтобы он коснулся моей спины. Я хотел, чтобы толстые пальцы раздвинули мои тесные внутренние стенки, а еще более толстый член заполнил тесное пространство внутри.

Резко сократившаяся нить рассудка подняла мой порог стыда до угрожающего уровня, и прежде чем я успел подумать об этом, я отдернул руку спереди. Тыльная сторона ладони была уже мокрой, по бедру стекала струйка спермы.

— Хмпф…

Я отдернул руку и сунул ладонь в брюки. Я просунул средний палец между бедрами и и нащупал тугое отверстие. Я протолкнул его внутрь, и один палец скользнул внутрь, как будто его туда засасывало.

— Хмпф, ух…

Я терся о свои внутренние стенки, как это делал Квон Идо, но между воспоминанием и реальностью лежала непреодолимая пропасть. В отличие от него, который мгновенно нашел то, что я желал, мне пришлось бороться с неудобной позой и безвольными пальцами.

Конечно, это должно быть оно, подумал я, сжимая безымянный палец. Раньше я без проблем принимал гораздо более объемные части тела, но теперь только два пальца чувствовали себя тесно.

— …

Это был греховный акт сверху донизу. Это определенно было мое тело, но я даже не мог понять, к чему прикоснуться, чтобы почувствовать себя хорошо, поэтому мне пришлось задыхаться, когда я бессистемно стимулировал себя сзади.

— Квон.. Идо…

Я уткнулся носом в одеяло, которое собрал вокруг. Аромат тела Квон Идо начал смешиваться с тем, что я оставил после себя. Феромоны смешивались так же естественно, как цветы на дереве, словно они всегда принадлежали одному и тому же человеку.

Если бы только наши тела могли так сливаться, если бы только наши феромоны могли так сливаться, если бы только Квон Идо раздвинул мои ноги и проник в меня, как в прошлый раз.

— Хааа….

Дыхание перехватило, мои плотные внутренние стенки немного ослабели от этого неумелого маневра. Нужно что-то толще, что-то длиннее. Да, его член, который, казалось, доставал до самого пупка, должен заполнить меня.

— Хмпф...

Наконец я нашел ту часть, которую искал. Где-то на выпуклой внутренней стенке я рассеянно поглаживал кончиками пальцев. Прерывистые вспышки жгучего удовольствия вырвались наружу, и тонкая струйка жидкости сочилась из моего члена, который терся о пуховое одеяло.

— Хмпф...

Этого недостаточно. Мне хотелось почувствовать немного больше, более сильную стимуляцию.

Не думая о боли, я увеличил количество пальцев до трех. У Идо это хорошо получалось, но когда я пытался это сделать, то останавливался у входа. У меня не маленькие руки, но я чувствовал, что их не хватает по сравнению с его.

Я представлял себе его длинные, прямые пальцы. Они не были стройными, но имели аккуратную форму, вплоть до ногтей. Однако костяшки пальцев были толстыми, а на тыльной стороне ладоней виднелись вены.

— Хмпф…

Я представил, как его пальцы ласкают меня. Как его руки спускаются ниже, щиплют мои эрегированные соски и ласкают мой голый торс, и как он освобождает мой зад для проникновения.

В конце концов мне удалось ввести все три пальца. Двигаться было все еще неудобно, но я был достаточно свободен, чтобы заглотить его член прямо сейчас. Я пошевелил рукой, заставляя свой живот расслабиться, и смазка потекла по моим пальцам.

— Ха…ха…

Я пошевелил запястьем, чтобы раздвинуть складки. Другой рукой я ощупывал кровать, ища способ связаться с Квон Идо. Он сказал мне позвонить ему, значит, мой телефон должен быть где-то рядом.

К счастью, мой телефон действительно лежал рядом с подушкой. Я вытащил пальцы из-за спины и потянулся. Кончик моего все еще эрегированного члена был пропитан различными биологическими жидкостями.

Инстинктивно я набрал номер Идо, не ища зарегистрированный номер, потому как рука сама вспомнила знакомые одиннадцать цифр. После двух гудков я услышал знакомый голос на другом конце линии.

— Здравствуй.

— …

Я почувствовал, как мой член напрягся, как будто он был прямо передо мной, хотя я только слышал его голос. Я отложил телефон в сторону и обхватил эрегированный пенис обеими руками.

— Хмф, господин Квон Идо!

— Чон Седжин?

— Когда...когда ты закончишь?

Это была сперма или любовный сок омеги? Скользкая текстура была похожей.

— Я скоро буду, я уже почти там...

В трубке раздался взволнованный голос директора. Я подтолкнул возбужденную плоть, сосредоточившись на его голосе.

— Я буду там через пять минут, просто подожди немного.

— ... Хм, да.

— Я буду там примерно через три минуты, если быть точным...

— Хм...

— ...Но господин Чон.

Его голос был низким, возможно, из-за его настроения. Голос в моем ухе словно схватил мое сердце и затряс его.

Он спросил низким голосом, его тон был жутким.

— Ты мастурбируешь на звук моего голоса?

Глава 45

Мне не нужно было отвечать, я был не в настроении, да и не хотел, поэтому просто перевернулся, задыхаясь.

— Ах…

— ...

В телефоне не было слышно ни звука. Если ты знаешь, что я мастурбирую, то мог бы позволить мне услышать твой голос. Пока я размышлял над этими бесстыдными мыслями, то услышал как хлопнула дверца машины, а затем звук, как будто кто-то идет, немного ускорив шаг.

— Хаа…

— …

— Хмпф…

Послышались шаги. Аккуратный, ровный шаг звучал более нетерпеливо, чем обычно. Квон Идо раздраженно вздохнул, и я услышал, как он неслышно прожевал какое-то ругательство.

— Квон Идо…

— …

— Поторопись.

Три минуты длились очень долго, пока он шел ко мне, мое терпение почти иссякло. Его феромонов, оставшихся в постели, было недостаточно, чтобы удовлетворить мои потребности.

— Хмпф, быстрее...

— ...

Квон Идо снова вздохнул, ничего не ответив. Я немного нервничал из-за того, что чувствовал от него гнев. Конечно, инстинкты уже взяли верх над разумом и парализовали все мысли.

— Хн…

Мои руки были слабыми, и я даже не мог кончить, от той стимуляции, которой достиг. Мне нужно было сжать себя чуть сильнее и продолжать двигаться, но рука все время ослабевала. В этот момент я услышал как он пробормотал: «Никогда не думал, что этот дом настолько просторный».

— …

Мне также показалось, что он сказал что то типа: «бесполезно». Его слова теряли смысл, потому что я сосредоточился на звуке голоса, а не его содержании. Я не мог понять, шаги раздавались в телефоне или за дверью.

— …

Я моргнул, закрыл глаза и снова открыл их. На этот раз я был уверен, что дверь сейчас откроется, как и много раз до этого. Я ждал так долго и наконец она распахнулась, с грубой силой.

— …

—…

Квон Идо поднял брови, как только увидел меня. То, как он закрыл дверь и подошел ко мне, было так же нереально, как сцена из фильма. Я поднял на него глаза, все еще раскинувшись на постели, мои ресницы трепетали.

— Ты?…

Альфа грубо взъерошил свои волосы. Его аккуратная прическа превратилась в беспорядочный клубок. Ослабив галстук, он забрался в постель, подхватил меня и аккуратно уложил на кровать.

— Чон Седжин.

— …

— Ты единственным, кто может заставить меня прибежать после звонка.

Квон Идо без раздумий отбросил одеяло. Мгновение назад это было похоже на сон, но теперь, когда передо мной был настоящий Идо, мне было все равно. Я обхватил его за шею и притянул к себе.

— Ну же…

Я зарылся носом в его затылок. Там находились его феромонные железы, и они сочились в количестве, намного превышающем то, что осталось на одеяле. Я потер лицо, и без того размытое сознание погрузилось в оцепенение.

— Пожалуйста скорее…

— Ха…

Я прижался к нему нижней половиной, но он отстранился, глядя на меня сверху вниз. При этом он стянул с меня полуспущенные брюки вместе с нижним бельем.

— Мы не можем вставить его сразу, Седжин.

Квон Идо обхватил мои бледные ноги. Он нежно погладил их по внутренней стороне бедер и осторожно прикоснулся к моим намокшим гениталиям. Но когда он провел рукой по моей промежности, то нахмурился и медленно произнес.

— Здесь так тесно.

Внезапно разговоры прекратились. Альфа пощупал меня сзади и просунул палец внутрь. Он без труда проскользнул внутрь и остановился на месте.

— Ах…

Мрачная улыбка дрогнула в уголках рта Квон Идо. Это произошла не потому что ему было весело, а от того, что он не мог контролировать свое желание. Его темные глаза погрузились в зловещую глубину, и из уголков его перекошенного рта раздался голос.

— Ты сводишь меня с ума.

Не раздумывая, он расстегнул брюки и стянул их вниз. Идо не снял костюм, но и не спустил брюки до конца. Он просто вытащил свой член и грубо вогнал его в меня, до самого корня, как будто с единственной целью - проникнуть внутрь.

— Ааааа…

Мое тело словно раскололось пополам. Несмотря на то, что он тщательно подготовил меня к этому, это все равно оказалось сложно принять. Ощущение, что мои внутренние стенки раздвигаются, было одновременно болезненным и очень приятным.

— …

Я откинул голову назад, ноги тряслись, я не мог даже стонать. Когда мой разум затуманился, из члена выплеснулась тонкая струйка жидкости. Квон Идо легонько дернул талией, словно желая что-то измерить, а затем грубо сорвал с меня футболку.

— О, это больно...

— Ты прав.

Я покачал головой. Как только он произнес это, то сразу отступил назад. Я обхватил его ногами за талию, как бы говоря, чтобы он не уходил, но он грубо дернулся снизу, словно и не собирался вынимать его с самого начала.

— Хмпф…

— Похоже, мой член достаточно хорош.

— Ммм, хмм...

— Отпусти, чтобы я мог двигаться.

Узкие внутренние стенки сжимали член Квон Идо. Когда я с усилием расслабил живот, Квон Идо зарычал, как разъяренный зверь. Он осторожно потянул меня за талию и закинул мои ноги себе на плечи.

— Расслабься.

— Ах…ух…ха.

Шлеп. Шлеп. Шлеп.

Толстый пенис коснулся моих внутренних стенок.

Это не было особенно деликатным движением, но его размер давил на то место, что я жаждал почувствовать. Мой желудок, казалось, вот-вот лопнет, но удовольствия, которое разливалось по телу, было более чем достаточно.

Это было похоже на падение со скалы. Слюна капала из моего раскрытого рта, моя вздымающаяся грудь поднималась и опускалась так, будто вот-вот взорвется. В перепачканной постели, действия в которой привели к еще большему беспорядку, каждый стимул, который он мне давал, выливался в удовлетворение.

— Хмпф.

Я протянул руку и схватила Идо за воротник. В отличие от меня, который был голым, он был полностью одет, включая галстук. За исключением всклокоченных волос, он выглядел очень прилично.

— Ах…хааа.

Но даже тогда сила, толкающая меня вперед, не знала пощады. Безрассудно проникая внутрь, он сразу подмечал, когда я особенно громко реагировал.

— Хмпф…ах да, вот так, ха…

Это было безумно хорошо, и я не могу представить себе цикл течки без этого.

— Ах, так...ха, хорошо...

Я пошевелил пальцами ног и выгнул спину. Желая, чтобы он вошел чуть глубже, я прижался к нему так близко, как только мог. Он спустил мои ноги и наклонился, положив руку мне на лицо.

— Почему ты сегодня так торопишься?

Потому что я безумно этого хочу, и ты видимо тоже.

— Хмф, ммм…

— Действительно.

Поцелуй за поцелуем, кусочек за кусочком приземлялись на мое лицо. Квон Идо вытирал текущие от удовольствия слёзы. Осыпав мое лицо поцелуями, он спустился к шее и осторожно втянул нежную плоть в свои губы.

— Аааа, хм, хм...

К тому времени, как он закончил, шея была вся в его отметинах. Я уже почти ничего не мог надеть, чтобы прикрыть шею, и боялся, что у меня появятся синяки и следы, как у больного человека, но прямо сейчас мне было все равно, я так хотел принадлежать ему.

Альфа крепко прижал меня к себе и задвигал бедрами, мой пульсирующий член терся о живот Квон Идо. Жидкая сперма впиталась в его одежду, испортив костюм.

— Хмф, одежда...

— Я могу позволить себе не беспокоиться об одежде.

Идо медленно моргнул и поднял верхнюю часть тела. Я гадал, что он собирается делать, а потом он, словно это его не беспокоило, начал снимать одежду. Держа член глубоко во мне, он сорвал с себя галстук, а затем и рубашку.

Расстегнутые пуговицы посыпались на кровать. Я подумал, сколько рубашек он уже успел разорвать, что скоро ни одной не останется. Нет, нам придется заниматься сексом каждый день в течение следующих нескольких месяцев, чтобы уничтожить все рубашки, которые у него есть.

— Седжин.

Он позвал меня по имени, как бы возвращая мне внимание. Наши взгляды встретились, и он был так же возбужден, как и я. Его феромоны, теперь уже в полную силу, грозили окутать все мое тело.

— Сконцентрируйся.

— ... Ах!

С шумом он задвигал бедрами. В то же мгновение мой живот вздулся. Его ладонь накрыла мой низ живота, он крепко прижал руку к моему телу и еще раз двинул бедрами.

— Ах, ах...

Мой и без того тугой живот стал еще туже. Я чувствовал его член так ярко, что можно было ощутить каждую вену. Прилив удовольствия многократно усилился, но это было скорее мучительно приятно.

— Хмф, хмф...Нет...

Ему каким-то образом удалось понять, говорю ли я не серьезно или мне действительно больно. Я покачал головой в разочаровании, но он не замедлился. Его член, наполовину вышел и снова проник внутрь, раздражая область ниже пупка.

— Ах…

Наслаждение взорвалось яркими искрами. Я не мог сказать, сколько раз я уже кончил. Увидев, что с меня капает прозрачная сперма, Квон Идо прищурился.

— Могу я попробовать тебя позже?

— Ни за что, нет…

Я нахмурился и оттолкнул плечо директора. В таком положении он все равно не смог бы взять его в рот, но меня охватила ненужная паника. Что такого вкусного в мокром члене? Я не мог поверить в выражение сожаления в его глазах.

— Не говори так…ах…поторопись…

— Прекратить говорить ерунду и просто трахнуть тебя?

Я пробормотал это с досадой, и он послушно выполнил мою просьбу.

Должно быть, он не расстроился, потому что легко улыбнулся. Оказавшись на мне, он начал медленно набирать темп.

— Ах…хм…

— Ха…

— Да, хорошо…

Каждый раз, когда он двигался, я слышал негромкий шлепающий звук. Не пропуская ни одного удара, плотно прилегающие внутренние стенки сжимались и разжимались в такт ему. Он отступил, оставив только головку, и снова плавно скользнул внутрь.

— Хмпф…

У нас отличная совместимость. Теперь я знал, что это значит. Мне не с кем было сравнивать, но я бы не смог сделать это ни с кем, кроме Идо. Учитывая, что он был опытным, вполне естественно, что он мог быть настолько хорош.

— Ха, ха, ааа…

Толчки его члена стали очень интенсивными. Директор зарылся лицом в мою шею и дико двигал бедрами. В тот момент, когда мне показалось, что его и без того большой член еще немного вздулся, он крепко обнял меня, словно собираясь раздавить.

— Хн…

Я задыхался, удовольствие струилось по моей спине, перерастая в приливную волну оргазма.

Я думаю, что он сейчас кончит, потому что чувствовал, как он вздрагивает, и альфа стиснул зубы и долго и сильно эякулировал внутри меня.

— Ха…

Будучи ультрадоминантным альфой, он даже по количеству выделяемой спермы не был похож на меня.

Возможно я не шутил, когда говорил, что мой живот вот-вот взорвется. Несмотря на то, что это было всего один раз, я чувствовал себя таким полным.

— Ты же не собираешься сделать меня беременным?

Я медленно спросил, задыхаясь, когда Квон Идо все еще наслаждался остатками эякуляции, медленно повернул голову, посмотрев на меня. То как он прижался плечом к моей лопатке было нехарактерно мило.

— Такими темпами мы заведем ребенка, даже не заметив этого…

Его губы изогнулись под углом при этих словах. Слегка покусывая нижнюю часть моей ключицы, он начал покачиваться, все еще находясь во мне.

— Тогда давай попробуем.

— Хм, как это...

— Не стоит об этом беспокоиться…

Ух, мои внутренние стенки снова пронзили. Я почувствовал запах его феромонов, полных жара, и в этот момент я снова возбудился. Конечно, мои феромоны ничем не отличались.

— Думаю, мы можем заниматься этим, пока ты не забеременеешь.

— Это значит…ха…

Это была просто шутка, но она, должно быть, разожгла огонь в Квон Идо. Даже если небо расколется пополам, я ни за что не забеременею случайно, а еще, я - мужчина-омега, что делает это еще менее вероятным.

— Никогда не знаешь, пока не попробуешь.

— Хаа... медленнее, хммм, ммм…

Сперма, которая уже была во мне, плескалась при каждом его движении. Это было мягче, чем первое проникновение, но от этого казалось более возбуждающе. Я уже несколько раз кончил, но директор не останавливался.

— Хмпф, господин Идо, пожалуйста...

Я не просил его остановиться, я просто ощутил чувство необходимости, когда достиг пугающе высокой точки. Я подумал, не случилось ли чего с моим мозгом. Я был настолько запутан, что не мог думать.

— Что я могу сделать, мне просто нравится слушать твои мольбы ко мне...

— Ха…хмпф.

— Ты хочешь большего?

Слезы текли по моим вискам. Квон Идо ласково поцеловал меня в щеку, как будто он не сказал ничего извращенного. Когда я попытался прикусить язык, чтобы не застонать, он прижался губами к моим щекам.

— …

Его язык проскользнул между нашими разошедшимися губами. Это было немного сильное прикосновение, но оно было таким же нежным, как и последовавший за ним поцелуй. Он без устали исследовал мой рот, оставляя за собой шлейф феромонов.

Глава 46

Проснувшись, я почувствовал себя более отдохнувшим. Знакомое тепло окутало мое тело, и я был приятно удивлен феромонами, которые все еще витали в воздухе после сна. Теплое, обволакивающее ощущение омывало меня, даря уютное чувство защищенности.

Инстинктивно я вздрогнул, повернулся и зарылся в объятия. Что-то твердое крепко обняло меня, прижалось к моей спине, притянуло меня к себе. Я приподнял веки от щекочущего дыхания и первое, что увидел, - широкую грудь.

— ...

Медленно закрыв глаза, я снова открыл их. Его медленно вздымающаяся грудь была обнажена, без единой ниточки одежды, а на мне была безразмерная футболка, наши ноги переплелись в одеяле, но только на одном из нас были брюки.

Я поднял взгляд и посмотрел на него полуоткрытыми глазами. Сквозь выступающую челку я разглядел лицо Идо, крепко спящего. Его глаза были плотно закрыты, ресницы длинные и густые, а прямой нос и губы - тонкие, словно тщательно вылепленные.

Ах, уже утро, понял я, когда в комнате стало светлее. Солнечный свет пробивался сквозь щели в занавесках, давая понять, где я нахожусь, хотя я и не включал свет. Я спал в комнате Квон Идо, но мы переместились, и теперь я лежу в своей собственной кровати.

Так почему этот человек лежит со мной?

Он всегда был так мил со мной, но я никогда не видел его таким расслабленным и с закрытыми глазами. Выражение расслабленности на его лице было настолько легким, что у меня защекотало в горле. Мне пришлось уставиться на лицо директора пустым взглядом.

«Хмпф…»

«Если ты устал, спи.

Я позабочусь об этом.»

Я помню, как в последний раз закрыл глаза, чтобы принять его великодушное разрешение. Но даже тогда Квон Идо не выходил из меня, гладя по загривку, словно собирался меня съесть.

Не знаю, что было дальше, потому что я сразу же уснул. О том, что было дальше, я могу догадаться только по тому, что у меня болят мышцы, но кожа и одеяло по-прежнему чистые.

Моя выносливость не на высоте. Я отключился, и он, должно быть, привел меня в порядок, одел и уложил в постель. Футболка директора была настолько велика, что закрывала мои бедра, хотя нижняя половина была обнажена, а тепло моего тела говорило о том, что мне не было холодно, и после теплового цикла я был почти в идеальном состоянии.

Я долго лежал неподвижно, глядя на его красивое лицо. Он выглядел таким стоическим, таким неузнаваемым по сравнению с тем, кто вчера двигался как зверь. Не то чтобы он был особенно улыбчивым, но иногда, когда я смотрел на Квон Идо, это потрясало меня до глубины души.

…Более того, у меня онемели руки.

Я осторожно приподнял голову, чтобы высвободиться из его объятий. Я оттолкнул его сильные руки и выскользнул ногами из его пут, и как раз когда я собирался поднять верхнюю часть тела, он снова притянул меня к себе, как будто не спал.

— …

Я рухнул в его объятия. Я чувствовал, как рядом бьется его сердце. Уткнувшись лицом в его грудь и широко раскрыв глаза, я услышал приглушенный голос у себя над головой.

— Не уходи.

Я судорожно сглотнул. Хотя бы потому, что его голос прозвучал так непристойно в такую рань. Я вздрогнул и передернул плечами, а он обхватил меня руками и ногами.

— Спи дальше, Седжин.

Какой ленивый звук. Не знаю, сколько сейчас времени, но это он должен вставать, а не я.

— Ты разве не собираешься на работу? - спросил я, и выпрямился.

Возможно, его дыхание на моей груди было немного щекотным. Он прикоснулся губами к макушке моей головы, и его футболка скользнула по моей спине, тихо мурлыча.

— Пять минут…

— …

— Побудь так всего пять минут.

Он говорил, как ребенок, пытающийся сообразить, что сказать. Квон Идо, казалось, совсем потерял сон, когда говорил это, потому что рука на моей спине не была рукой сонного человека.

На самом деле, по моим ощущениям, я мог бы пролежать так не пять минут, а целый час, потому что сон, который ускользал от меня, теперь грозил вернуться ко мне, как только я закрою глаза. Нет никого, по крайней мере из тех, кого я знаю, кто не любил бы лень.

— …Я задыхаюсь.

Я пробормотал то, что мне не нужно было. Это не было полной неправдой, и я немного запыхался. Рука, обхватившая мою голову, была жесткой, и случайное дыхание щекотало мои волосы. И, что особенно важно, ощущения были настолько странными, что мне пришлось вдавить ногти в ладони.

Квон Идо слегка отстранился, выдохнув, а затем наклонил голову и прищурился, глядя на меня. Когда я отвел взгляд, с его уст сорвались щекочущие слова.

— Тебе не стыдно этим заниматься?

— ...

Я почувствовал себя так, словно меня ударили по голове. Он видел мое смущение насквозь. Я попытался отвести взгляд, но на этот раз его слова прозвучали еще более оскорбительно.

— Ты не стесняешься разворачивать свой зад, пока ждешь меня?

— …Ммм.

Как выяснилось, так оно и было. Я не мог контролировать свое переполнявшееся либидо, поэтому завел руки за спину, куда обычно не прикасался. Как будто этого было недостаточно, я позвонил Квон Идо и попросил его приехать.

— Я был немного не в себе.

Я признал это и прижался лбом к его груди. Квон Идо без слов погладил меня по затылку. Ощущение, что его пальцы провели по моим волосам, было не таким уж плохим. Если бы я не шевелился и закрыл глаза, то погрузился бы в глубокий сон.

— … Во сколько ты сегодня придешь?

На самом деле не было причин, почему я не должен спать, но я чувствовал, что сейчас неподходящее время. Впервые за долгое время... нет, почти впервые, я провожу с ним беззаботные минуты. На мой несерьезный вопрос директор ответил своим характерным томным голосом.

— Я вернусь перед ужином.

Он закончит свою работу и собирается уйти пораньше, как и до этого. Если это так, то снотворное мне, скорее всего, не понадобится. Не стоит так зависеть от него. Пока я размышлял об этом, раздался голос, задавший мне вопрос.

— Ты сегодня снова идешь в мастерскую?

Внезапно я подумал: "Да".

Я подумал, не жалеет ли Квон Идо об этом моменте так же, как и я. Я подумал, не задает ли он такой очевидный вопрос потому, что ему грустно, что я не могу лечь спать.

— Я пойду днем. Думаю, лучше ходить каждый будний день, чтобы проверять домашние задания и делать успехи.

— Похоже, ты прилежный ученик.

Легкий смех защекотал мои уши. Казалось, его очень позабавил этот безобидный комментарий. Я слегка опустил глаза и негромко ответил.

— Госпожа Хина говорила о своей квалификации...

«Значит, ты не хочешь получить лицензию парфюмера?»

Ли Хина спросила это у меня в парфюмерной мастерской. Возможно, она сказала это вскользь, но после этого мое внимание было приковано именно к этому. Это была не то чтобы страсть, просто любопытство.

— У нее есть лицензия парфюмера, не государственная, а частная. Она сказал, что будет полезно, если я оставлю что-нибудь после себя.

Пока я говорил, Квон Идо продолжал укладывать мои волосы назад. Иногда казалось, что он приглаживает непослушные волосы, иногда - что он просто играет с моими волосами, словно гладит щенка.

Я медленно поднял голову и посмотрел ему в глаза.

— Что ты думаешь, господин Идо?

— …

Его красивые глаза на мгновение дрогнули. Глаза медленно закрылись и открылись, и он уставился на мое лицо, немного ошеломленный. Я нахмурился, смущенный его взглядом.

— …Что случилось?

— Ничего...

Он медленно ответил и на мгновение замешкался. Расстояние было достаточно близким, чтобы я мог видеть свое лицо, отражающееся в моих темных глазах. Один, два раза он закрывал и открывал глаза, его рот был приоткрыт, как будто он хотел что-то сказать.

— Я не думал, что ты спросишь мое мнение.

Он выглядел удивленным или, точнее, довольным. В его ленивых глазах появился доброжелательный блеск.

— Это отлично, когда есть что-то, чем ты хочешь заниматься.

Квон Идо пристально смотрел на меня, пока я говорил. Я спросил легкомысленно, но выражение его лица не могло быть более серьезным. Как будто он знает, что я долгое время боролся с этим.

— Я уже говорил тебе: если ты хочешь это сделать, ты должен это сделать.

"Если хочешь - делай".

Я вспомнил слова Квон Идо, сказанные мне однажды. В конце концов, он был прав, ведь я действительно учился выбирать. Он никогда не говорил пустых слов, поэтому и сейчас его слова не будут пустыми.

— Раз уж мы начали, думаю, приятно видеть результаты.

— …Хорошо.

В каком-то смысле это был вопрос с заранее известным ответом. Я догадывался, что директор ответит утвердительно, с первой нашей встречи. Мне просто хотелось выяснить это самому, поэтому я спросил, будто не знал.

Я решил попробовать получить сертификат, даже если он не принесет мне особой пользы, это будет то, на что я смогу когда-нибудь оглянуться. Он дал мне такую возможность, и ее стоило сохранить.

— Я собираюсь начать парфюмерный бизнес в качестве хобби.

Я был в глубокой задумчивости, когда он заговорил об этом. Парфюмерный бизнес? Прежде чем я успел спросить, он слегка покачал головой.

— В качестве своего рода инвестиции.

— Ты имеешь в виду инвестирование в…?

Я не стал спрашивать его, почему он вкладывает в это деньги. Должно быть, он заметил мой вопрос, потому что спокойным голосом объяснил.

— Запах оказывает такое влияние на нашу жизнь, и один автомобильный бренд сказал мне, что аромат, который вы чувствуете, когда впервые садитесь на водительское сиденье, является вашим первым впечатлением об их бренде.

Я уже слышал это раньше. Это было интервью с главой автомобильного бренда. На самом деле, я помню, что их машины имели характерный запах от автомобильных сидений.

— Полагаю, мы должны идти в ногу со временем.

Квон Идо сузил глаза. Его глаза, изогнутые так, словно он улыбался, выглядели подозрительно. Должна быть причина, почему он говорит мне об этом, почему он заговорил об этом именно сейчас и почему он вообще об этом заговорил.

— Итак, я ищу в меру опытного руководителя.

— …

Я почувствовал инстинктивное напряжение, как будто знал, что он скажет дальше. Как и ожидалось, Квон Идо заговорил спокойным голосом.

— Я хочу, чтобы господин Чон Седжин стал генеральным директором.

Одновременно с тем, как мне стало смешно, я громко рассмеялся. Это было настолько возмутительно, что я быстро придумал, что сказать в ответ.

— …Я раньше работал в финансовом отделе…

— Именно там мы ведем все наши дела.

— Там.

Я сказал это,  лучше других зная, что это не так.

— Я не давлю на тебя, ты можешь делать все, что захочешь.

Рука, гладившая мои волосы, скользнула вниз, к затылку. Она провела по голой коже, затем погладила ключицу на задней стороне шеи, скрытую воротником футболки. Мои плечи опустились от прикосновения его длинных пальцев.

— Ты можешь производить любые духи, какие захочешь... или заняться руководством. Ты можешь разрабатывать маркетинговые продукты.

— Звучит так, будто ты просишь меня пройти практику.

— Попрактиковаться?

Он ухмыльнулся, как будто только что услышал что-то нелепое, но не потрудился опровергнуть мою мысль.

— Это хорошая формулировка.

— Должно быть, это шутка…

Кто, черт возьми, ставит тебя во главе компании и ожидает, что ты будешь пробовать разные должности? Я попытался отшутиться, но он был совершенно серьезен.

— Ты, точно, не хочешь рискнуть?

— …

Я не мог заставить себя сказать "нет". Не потому, что мне не нравится рисковать, а потому, что он нахмурился, как будто не понимал. Из этих красивых губ вырвался высокий голос, который не соответствовал содержанию.

— Потому что я не думаю, что есть что-то глупее, чем подниматься по лестнице, когда у тебя есть лифт.

Это было заявление, которое вызвало бы споры, если бы кто-нибудь его услышал. Когда я разразился смехом, он незаметно провел пальцем по футболке.

— Или это слишком маленькая роль для того, кто был исполнительным директором?

— Ничего подобного...

Его прикосновение было странно настойчивым. Оно прошло по моему позвоночнику, прослеживая каждый позвонок, затем он нежно сжал обнаженное бедро под подолом моей футболки. Я вздрогнул и раздвинул ноги, и он просунул одно свое между моими.

— …Разве мы не разговариваем?

— Мы разговариваем, и продолжим это делать.

Руки Квон Идо зарылись в мою футболку. От края моих бедер он двинулся вверх к  моему тазу, и на этот раз его пальцы начали щекотать мои ягодицы. Он целовал уголок моего нахмуренного глаза и шептал сладким голосом.

— Мы говорим о языке тела.

— Подожди…

Он прикоснулся только к моей спине, но все мое тело было слишком чувствительным. Я чувствовал себя отдохнувшим и расслабленным, как будто весь день обнимался с ним. Квон Идо, который, так естественно, забрался на меня сверху, зарылся носом в мои ключицы.

— Что ты делаешь?

— Соблазняю тебя, раз ты не слушаешь, если я говорю тебе так.

В воздухе витали его феромоны. Колено между моих ног уперлось мне в поясницу. Я инстинктивно обнял его за спину, и его руки переместились из-под футболки на мою грудь.

— Ах…

Мои соски слегка набухли от того, что он дразнил меня всю ночь. Из меня вырвался стон, сопровождаемый покалыванием от прикосновения к чувствительной плоти. Он целовал бока, грудь, обнаженную шею, а затем ласкал область вокруг моих ребер, словно играл на пианино.

— Я больше не могу…

Я положил руку ему на затылок и вздрогнул. В низу живота поднялся жар, но для секса это было слишком. Это было как раз после окончания моего теплового цикла, а я уже исчерпал себя до дна.

— То о чем я сейчас прошу это не секс.

Но Идо прислонился щекой к моему плечу и лукаво улыбнулся. Его глаза немного сузились, но у него было достаточно силы, чтобы заставить меня крепче сжаться. Он решил соблазнить меня - более умеренный вариант, чем угрозы, но все равно не мирное решение.

— Я создам бизнес, и найму сотрудников.

— …

— Ты можешь просто… придти на работу, когда тебе хочется, и делать то, что хочешь делать.

— В этом есть смысл...

— Конечно, учитывая твой характер, ты будешь усердно трудиться, когда дело касается работы…

— Господин Идо, это...хмпф.

— Неплохая идея - сначала просто пойти на работу.

Прикосновение пальцев и губ к моему уху было щекочущим. Мой вялый член был наполовину эрегирован, хотя я был явно не в настроении.

— Ты же знаешь, не можешь сказать "нет".

— …

На его ухмылку я ничего не ответил; он был прав, это не тот случай, когда я могу сказать "нет", если не хочу, и в итоге я поеду на работу так же, как в тот раз, когда он вручил мне ключи от машины.

— Если это слишком сложно для тебя, то сначала ты должен пройти стажировку.

Он дал мне отсрочку, как будто из милосердия. На первый взгляд, это был короткий срок. Мне сказали, что на прохождение стажировки уйдет не меньше нескольких месяцев, так что это было почти как испытательный срок.

— Не волнуйся, я хорошо заплачу.

Я даже не знал, сколько мне будут платить как генеральному директору, хотя Квон Идо без проблем назвал бы двойную зарплату.

— Просто думай об этом как о поиске работы.

— Работа...

Не знаю, почему эти слова показались мне такими чужими. Как человек, впервые выходящий в мир, я чувствовал необъяснимое покалывание нервов. Когда я так и не смог ответить, он вбил последний гвоздь в крышку гроба.

— Ты можешь работать, как раньше.

— …

Я вздрогнул, мои губы скривились. Моя хватка ослабла, и на губах заиграла ухмылка. То, что я собирался услышать, было самым заманчивым из всего, что он когда-либо говорил.

— Мне почему-то кажется, что ты не создан для того, чтобы быть домоседом.

Он был прав. Потягивая чай в зимнем саду, я чувствовал себя не очень живым: в последнее время я ходил в мастерскую, а до этого только и делал, что читал книги. Все, что я мог делать, - это ждать Квон Идо, единственного человека в этом большом доме.

— Я не хочу, чтобы господин Чон тратил свой блестящий ум впустую.

Глава 47

— …

Вообще-то, я хотел спросить, почему он попросил меня уйти с поста управляющего директора. Не потому ли, что хотел, чтобы я оставался дома в качестве его супруга?

— ...?

Но вместо того, чтобы задать этот вопрос, я выбрал другой. Я слегка толкнул его, и на этот раз Квон Идо поднял верхнюю часть тела без особого сопротивления. Наши глаза встретились на близком расстоянии, и я вспомнил Иджуна.

— У этого бизнеса должно быть название.

В уголках его рта заиграла легкая улыбка. Губы медленно шевелились, а затем буквы одна за другой сложились в знакомый алфавит.

— S.E.J.I.N.

— …

— Седжин.

Я моргнул, и наши взгляды встретились. Тонкие двойные веки были мягко очерчены надбровными дугами. Квон Идо заговорил сладким, полным достоинства голосом.

— Это парфюмерный бренд, который запускает господин Чон Седжин.

— Хах.

Мне точно надо успокоиться. Он хотя бы дал мне отсрочку, пока я не пройду стажировку.

Как будто предыдущих подарков было недостаточно, он собирался подарить мне компанию. Это был слишком большой подарок для человека, который только начал учиться управлять чем-либо. Пока я лежал, не веря своим глазам, он небрежно добавил.

— Если тебе не нравится название, ты можешь сменить его в процессе работы.

— Господин Квон Идо.

— Я не прошу сразу же создавать ароматы. К тому же, ты больше привык к управлению, чем производству.

У меня голова шла кругом. Я уже согласился на его предложение, но не мог ответить на это сразу. Как будто он знал достаточно о моих мыслях, Идо неторопливо улыбнулся и спросил: "Сколько?

— Сколько ты хочешь?

— …

— Время подумать...... Нет, точнее, время подготовиться.

Подготовка, о которой он говорит, - это, вероятно, подготовка к "принятию". Он не давал мне выбора, он просто давал мне отсрочку.

Вернее, он говорил с авторитетом судьи, выносящего приговор.

— У тебя есть одна неделя.

* * *

Кто-то однажды сказал, что брак - это могила жизни. Хотя я был помолвлен, я частично отказалась от своего будущего, но с тех пор как я вошел в этот дом, требования, которые он предъявлял ко мне, были слишком перспективными.

Сначала он спрашивал, что я хочу иметь, потом - что хочу делать. Было так много подарков, которые я не могу даже назвать "материальными", которые он устраивал только чтобы порадовать своего жениха.

Сначала Квон Идо говорил мне, что я должен принимать все, что он мне дарит, потому что ему что-то нужно от меня, а недавно сказал, что это все для того, чтобы завоевать мое расположение, но какую бы причину он ни приводил, она не имела смысла для его доброты.

Конечно, самым непонятным было то, что я чувствовал себя неловко, но в какой-то момент я, естественно, принял все это.

«У тебя есть одна неделя»

Неделя, о которой говорил Квон Идо, прошла в мгновение ока. Тем временем он ужинал со мной каждый день. Вечером мы болтали, как обычно, и, когда наши взгляды встречались, прижимались друг к другу, не интересуясь, кто первый. Естественно, в это время мне не нужно было принимать снотворное.

— Неужели… ты ездишь с телохранителем на пассажирском сиденье?

Он был рад услышать, что я использую купленную им машину, но когда я сказал, что сам ее вожу, выражение его лица стало нечитаемым. Однако он не выглядит обиженным, и когда я сказал ему, что предпочел бы ездить на своей собственной машине, он ухмыльнулся.

— Придется купить тебе другую машину.

…Что касается другой части комментария, то я решил сделать вид, что не услышал его.

Тэ Сон стоял у входа спиной ко мне все то время, что я находился в мастерской. Ли Хина всегда предлагала ему присесть, но он отвечал, что так удобнее. Я ожидал, что он присядет со временем, как это было в оранжерее, но он остался безучастным.

— Сегодня последнее занятие.

Так закончились все мои занятия в мастерской. Это были короткие две недели, но их хватило, чтобы дать мне основательное представление о профессии парфюмера. Учитывая, что занятия должны были быть полнодневными, это был долгий срок.

— Это последний раз, когда я проверяю домашнее задание.

Отложив мои записи, Ли Хина достала заранее приготовленные предметы. Пока я осматривал одноразовый набор, она протянула мне лист бумаги и карандаш и просила записать на бумаге ароматы в порядке предпочтения.

— Вы сказали, что вам нравятся древесные духи, не так ли?

— Ах...Да, говорил.

Сегодня мы собирались использовать полученные знания, чтобы создать духи, о которых мы говорили в первый день. Конечно, это был не совсем процесс "создания", так как я просто соединял уже готовые ароматы.

— Есть ли у вас любимый аромат, который вы хотели бы создать?

В первый день я ответил на ее вопрос, особо не задумываясь.

Я бы хотел сделать аромат, который пахнет деревом, немного тяжелый. У меня на уме был один конкретный, но Ли Хина и Тэ Сон, кажется, не заметили.

— Понюхайте и выберите максимально похожий аромат.

Я понимал, что ни один из этих ароматов даже близко не сможет имитировать феромоны Квон Идо, которые и ароматами-то не назовешь, но я был разочарован, что не смог даже приблизиться. Конечно, я не настоящий парфюмер, так что этого следовало ожидать.

Я нюхал каждый вид бумаги для благовоний и выбирал свой любимый аромат. Если мой нос уставал, я делал перерыв, чтобы понюхать кофейные бобы в чашке, чтобы не притупить обоняние. Этому я научился у Ли Хины, которая за последние две недели перепробовала бесчисленное количество ароматов.

Она подобрала пропорции и типы, изучила список ароматов и дала несколько советов. Она подробно объяснила, как будет пахнуть то и другое, если смешать их вместе, и другие подобные вещи. Она легкая и нежная, но ее глаза становятся серьезными, когда она говорит о своей работе.

Процесс настройки весов и смешивания ароматов оказался более увлекательным, чем я ожидал. Я тщательно смешивал различные ароматы, следуя ее инструкциям. Она наблюдала за этим с недоумением, и только после того, как я смешал все ароматы, то небрежно спросила.

— Вы ведь собираетесь работать над этим, не так ли?

— Что?

Я поднял взгляд и посмотрел на нее. Закругленные уголки ее глаз подергивались от удовольствия

— Нет...... Я просто подумала, что вы мне подходите, а найти подходящую кандидатуру обычно нелегко.

Ли Хина взглянула на мензурку на весах. От стакана с жидкостью из конской печени исходил густой, нерафинированный аромат. Она взяла бутылку, откупорила ее и негромко произнесла.

— В прошлый раз я пропустила это мимо ушей, но мне показалось, что вы уже готовитесь к сертификации.

Я вспомнил, когда. Это было второе занятие, и она спросила меня, почему я пришел на курсы парфюмерии и не потому ли, что уволился с должности управляющего директора. Я не ответил точно, так что не было никаких оснований так думать.

— Я думала, что Вы собираетесь сделать это, поэтому я старался больше учить вас...

— ...

— Не так ли?

Ее тон был игривым. Как бы говоря: не дави на меня в этот раз, я выпустил гневный смешок и опустил глаза.

— Я пришел сюда не специально для этого…

То, что я посетил несколько мастер-классов, не означает, что у меня есть работа, связанная с этим. Сначала это было просто хобби, и я не ставил перед собой цель стать парфюмером.

— Это просто для опыта, и, кроме того...сейчас уже поздновато начинать что-то серьезное.

Последнее замечание - это то, над чем я долго размышлял. Несмотря на то, что объективно я еще не стар, мне все равно страшно пробовать что-то новое. Точнее, я никогда не жил думая о будущем, поэтому идея сделать что-то новое мне чужда.

— Седжин, разве Вам не двадцать девять?

Ли Хина спросила, сузив глаза. Мне стало интересно, откуда она узнала мой возраст, но теперь, когда я задумался об этом, год моего рождения не всплывал в гугле. Я посмотрел на нее, не отрицая этого, и она криво улыбнулась.

— В таком возрасте ты можешь все.

— Ха ха…

Это было клише. Ли Хина рассмеялась вместе со мной, как будто не слышала ничего лучше. Возможно, она не имела в виду ничего серьезного, но следующие слова, вырвавшиеся из ее уст, были не такими уж и шутливыми.

— В прошлом году моей тете сделали операцию из-за болезни.

Ее голос сорвался на хриплый шепот. Ли Хина закатила глаза, похоже, предаваясь воспоминаниям.

— Я должна сказать, что это последствия операции...потому что она быстро уставала и не могла заниматься физической активностью.

— О, это, должно быть, тяжело.

— Да, это так. Теперь, когда она стала старше, мы все беспокоимся о том, как у нее дела.

— Я не знаю, но, должно быть, это была довольно серьезная болезнь.

Ли Хина слабо улыбнулась и добавила, что сейчас у нее ремиссия.

— Но в последнее время она снова начала учиться, и ей удалось сдать экзамен с инвалидностью, так что она сможет работать, а потом получать пенсию, когда выйдет на пенсию лет через 10.

Она много работает, вот что я подумал. Когда до моей пенсии останется 10 лет, мне будет столько же лет, сколько и моему отцу, а начинать что-то новое обычно нелегко.

— Что я подумала, когда услышала вот это...

Я сузил глаза. Еще не поздно, и в твоем возрасте ты можешь сделать все, что угодно. Я ожидал, что она скажет что-то в этом роде, но вместо этого она сказала.

— Вау, у тебя действительно впереди долгая жизнь.

— …

Я ошарашено моргнул. Она выглядела очень раздраженной, а ее плечи тряслись.

— Мне нравится то, чем я занимаюсь, но меня немного пугает, что придется заниматься этим еще пару десятков лет. Мы будем жить в три раза дольше, чем люди сейчас, и откуда мне знать, что то, чем я занимаюсь сейчас, - это всего лишь вспышка на радаре?

При этих словах она игриво сморщила нос. Она была не совсем неправа, но кое-что зацепило меня больше, чем все остальное. Часть о жизни в три раза большего, чем есть сейчас.

— Дело не столько в том, чтобы начать поздно или рано. Дело в возможности позволить себе несколько лет заниматься ерундой.

— Что ты имеешь в виду… ерундой?

Я рассмеялся над абсурдностью этого, не найдя нужных слов, чтобы ответить на прямоту выражения, поэтому она смягчила выражение лица и понизила голос.

— Попробуй раз в несколько лет, если будет возможность. Я просто хочу сказать, Седжин, что Вы, кажется, работаете усерднее всех, кого я когда-либо видела.

На этом разговор был окончен, так как я перелил духи из мензурки во флакон и поставил его на стол, плотно закрыв крышкой. Она показала мне этикетки и сказала, чтобы я выбрал ту, которая мне нравится.

— Вам нужно будет дать им настояться около двух недель, прежде чем использовать их.

Духи в квадратном стеклянном флаконе назывались "Чон Седжин". Надо было назвать их как-то по-другому, но я не смог придумать подходящего названия. Когда я с чувством прикоснулся к флакону, нежный голос произнес последнее прощание.

— Спасибо Вам за все Ваши труды, Седжин.

* * *

Вернувшись домой и пообедав, я заглянул в оранжерею, чтобы посмотреть на цветы. Красочные цветы всех сезонов подняли мне настроение. Когда-нибудь мне придется использовать здесь освещение, но я слишком долго откладывал это.

Квон Идо, как обычно, вернулся с работы как раз к ужину. Он приветливо улыбнулся мне, встретив у входной двери, затем поднялся к себе в комнату, чтобы умыться и спуститься вниз. Когда он спустился, одетый в самую удобную одежду, на столе уже стоял полноценный ужин.

Бок-чой, креветки с чили и салат с заправкой из юдзу. Я уже наполовину съел рис с небольшим гарниром, когда заговорил Квон Идо. Это был вопрос, к которому я готовился с самого начала ужина.

— Ты уже думал об этом?

Тема была щекотливой. Я положил ложку на стол и посмотрел на него.

— Я собираюсь получить лицензию.

В этом не было ничего особенного, но я все равно нервничал, пытаясь попробовать что-то новое, а теперь, когда я долго и упорно думал об этом и услышал подтверждение Квон Идо, колебаться не было смысла.

— И в компании…

— …

— Страховка не помешает.

Губы альфы вытянулись мягкой дугой. Я перевел взгляд на него и по привычке улыбнулся.

— Я бы с удовольствием послушал, что ты скажешь, как-нибудь.

Если не можешь сказать "нет", проще сказать "да" - и для меня, и для него.

— Хорошая идея.

Похоже, Идо очень понравился мой ответ, и в его темных глазах появился приятный огонек. Но на этом мой ответ не закончился.

— Но есть одно условие.

— Условие?

Он приподнял бровь, как бы говоря: "Расскажи мне". Уголки его рта изогнулись, и он выглядел таким расслабленным. Я заговорил серьезным тоном, как будто вел переговоры.

— Мне не нравится, что я только беру, поэтому я хотел бы, чтобы ты сказал мне, чего ты хочешь.

Если бы я сложил все вещи, которые он мне дал, это было бы больше, чем я когда-либо мог отплатить. Для меня это было слишком много, даже если он дарил, не ожидая ничего взамен. Если раньше материальные вещи доставляли мне только хлопоты, то теперь я испытываю не только сожаление, но и чувство благодарности.

— Я тоже хотел сделать что-то для господина Идо.

— Что ты хочешь?

Квон Идо на мгновение опустил глаза, словно задаваясь вопросом, о чем я думаю. Именно такой смущенный взгляд я иногда вижу у человека, который всегда выглядит уверенным. Конечно, это было лишь на мгновение, так что даже я не смог долго его разглядывать.

— Все, что я могу для тебя сделать, это прекрасно. Неплохо было бы сделать подарок или что-то в этом роде...

— …

— Все в порядке.

Я произнес игриво, и Квон Идо посмотрел на меня. К моему смущению, он выглядел искренне растерянным. Я подумал, не стоит ли объяснить ему, что это была шутка, но, подумав об этом услышал, как он издал небольшой смешок.

— Если тебе придется отдавать мне что-то своим телом, то это определенно для тебя потеря.

Его тон был серьезным. Прежде чем я успел ответить, он медленно моргнул и продолжил.

— Я хотел бы иметь духи, которые имитируют твои феромоны.

Мои глаза медленно расширились. Сладкий голос требовал от меня одного - излишней романтичности. Квон Идо незаметно улыбнулся и благородно вздернул подбородок.

— Бери столько времени, сколько нужно, но если тебе понадобится денежная помощь, обращайся ко мне, а если что-то еще - я выслушаю.

На первый взгляд казалось, что он говорит не о том, что ему от меня нужно, а о том, что он может мне дать. После всего этого времени ему нужен только запах моих феромонов. Я ошарашено моргнул, а он бесстрастно добавил.

— Без тебя это невозможно, потому что феромон знаем только ты и я.

— …Это правда.

Из-за того, что мои феромонные железы неправильно сформированы, мои феромоны ощущаются только во время циклов течки. Неудивительно, что Квон Идо- единственный, кто когда-либо чувствовал мои феромоны. Врачи, обследовавшие меня, а также члены моей семьи были бетами.

— Этого должно быть достаточно, чтобы мистер Чон решил, что это оплата.

Я рассмеялся. Он предприниматель. Я восхищаюсь тем, как он использует возможности. Наверное, я не смогу отказаться от должности управляющего директора, пока не сделаю духи, которые  он хочет.

— А ответ?

Скажем так, я не уверен. Я думал об этом, но потом решил отказаться. Мне показалось неправильным делать первым предложение, а потом оправдываться. Поэтому я просто закатил глаза, как будто не мог выиграть.

— Это займет много времени.

— Чем дольше, тем лучше.

Квон Или бесстыдно ответил, не меняя выражения лица. Как бы давая обещание, он вытянул правую руку с оттопыренным мизинцем. Между нами стоял стол, так что я не мог уловить его.

— Буду ждать с нетерпением, духи господина Чона.

Его вежливая улыбка задержалась в глубине моей груди. Это было невыполненное желание, но и обещание, которое нужно было выполнить.

Духи, имитирующие мои феромоны, изготовленные компанией, которую он мне подарил. Именно в этот момент был предварительно подтвержден запуск SEJIN.

Глава 48

В начале лета погода заметно изменилась: приближался сезон дождей, и, сделав глубокий вдох, я почувствовал влажность в воздухе. Словно в преддверии смены сезонов, общее ненасыщенное небо было повседневным явлением.

6.30 утра.

Проснувшись без будильника, я быстро принял душ и предстал перед своей гардеробной. Простой костюм и галстук нейтрального цвета - тот самый наряд, который я всегда надевал на работу, но после столь долгого перерыва он казался немного неуместным. Стоя перед зеркалом, я увидел, что выгляжу не так уж плохо.

— После…

Я был в хорошей форме. Мои глаза не были опухшими после крепкого сна, и у меня не было темных кругов. Единственным недостатком был неровный след от расстегнутой рубашки, который виднелся на затылке. Конечно, даже это было скрыто хорошо завязанным галстуком.

Я выбрал самые неприметные часы в ряду и надел их на запястье. Это были дорогие часы, но незнакомой для большинства людей марки, и, возможно, поэтому Миндже не понравились здешние аксессуары.

Если бы он увидел их, то был бы просто потрясен.

Плотно наполненная гардеробная были приготовлена для меня с того момента, как я вошел в дом. Одежда моего размера, зажим для галстука с неизвестным драгоценным камнем, наручные часы, идеально подходящие к моему запястью, и больше обуви, чем я могу сосчитать.

Вещи, которые сначала казались мне бесполезными, теперь я буду использовать каждый день. Я приехала в дом Квон Идо с минимальным количеством багажа, так как мне сказали, что все, что мне нужно взять с собой, - это мое тело.

— Я не думал, что буду работать...

Сегодня был мой первый рабочий день. Идо предложил мне должность руководителя парфюмерного бренда. Должность, которую мне обещали дать до тех пор, пока я не получу квалификацию, а потом перенесли, до тех пор пока я не смогу сделать ему духи.

Я не был особенно взволнован, хотя немного нервничал, но с того момента, как я открыл глаза, я почувствовал едва уловимое ощущение нереальности, как и в первый раз, когда я пришел на работу в Haeshin.

Я в последний раз осмотрел себя в зеркале и поправил волосы. Выходя из гардеробной, я остановилась, заметив на тумбочке ландыш и два парфюма. Один парфюм я получил от Квон Идо, а второй - древесный аромат, который я сделал в мастерской.

— …

Не задумываясь, я потянулся за духами, которые он мне подарил. Духи имели неземной дизайн, а их аромат не отличался от внешнего вида флакона. Он пах травой, смешанной с водой, слабым ароматом розы и жасмина. Свежесть ландыша заставила меня почувствовать себя бодрым.

Следующее, что я сделал, - снял обручальное кольцо и положил его на тумбочку. Было бы неплохо уединиться в рабочем кабинете, но по долгу службы приходится бесконечно сталкиваться с людьми. Квон Идо не хочет, чтобы кто-то знал, что мы помолвлены, так что мне лучше быть осторожным.

Я сжимал и разжимал руку, отмеченную кольцом. Часы уже били семь. Пора было спускаться вниз.

* * *

— …

— …

Все время, пока я завтракал с Идо, он ничего мне не говорил. Единственное, что он сделал, - это приподнял уголок рта, глядя на мой опрятный вид, а затем слегка нахмурил свои аккуратные брови, глядя на мой пустой палец. Казалось бы, незначительное изменение, но теперь, наблюдая за ним, я отчетливо вижу след.

Меню завтрака состояло из ароматной полынной каши, мягкого тофу с уникальным соусом, нескольких гарниров и таккальби. С тех пор как я переехал в этот дом, я стал много есть, и мне кажется, что по утрам я ем гораздо больше. Раньше мне было немного неудобно доедать всю чашку, но теперь я не возражаю.

—... Как ты себя чувствуешь?

Квон Идо спросил, когда я уже почти закончил есть. Мы ели в молчании, но оно не было таким удушающим, как раньше. Я также не чувствовал себя обязанным вести разговор.

— Неплохо, только немного нервно.

Я ответил небрежно, и альфа повернулся, чтобы посмотреть на меня, его темные добрые глаза внимательно изучали мое лицо. Казалось, его обнаженный взгляд касался меня.

— Ты не выглядишь нервным.

— Меня учили не показывать этого.

Я игриво ответил. Его губы скривились в улыбке, когда наши глаза встретились, и он снова посмотрел на мои пальцы, а затем молча продолжил трапезу.

В отличие от прошлых раз, когда я всегда провожал его, сегодня мы вышли за дверь вместе. Он не сказал ни слова, а я судорожно поправлял галстук, следя за его взглядом. Не успел я задать вопрос, как двери лифта открылись.

— …

Квон Идо, зашедший первым, пристально посмотрел на меня, пока я стоял на месте. Он как будто спрашивал, хочу ли я войти. Я с усмешкой шагнул внутрь, и он, не раздумывая, нажал на кнопку "закрыть".

С жужжанием двери лифта мягко закрылись. Поскольку мы не нажимали на этаж с гаражом, лифт, впустив нас, некоторое время не двигался. Я протянул руку, чтобы нажать кнопку, и он с силой схватил меня за запястье.

— Что случилось?

С шумом мое тело повернулось. Не успел я закончить фразу, как он прижал меня к стене и впился в мои губы.

— ..!

Я сузил от удивления глаза и посмотрел на него. Мои руки и плечи сжались вокруг альфы, а он изменил угол и прижался своими губами к моим. Его язык проскользнул между моими губами и нежно переплел их, заставая меня врасплох.

— …

Его поцелуй был таким настойчивым, что у меня подкосились ноги. Он всегда нежно целовал меня, но сейчас он был таким горячим. Исследуя каждый сантиметр моего рта, потираясь языком о язык, он обхватил мою щеку левой рукой и провел за ухом.

Мое лицо рефлекторно покраснело. Я схватился за него в смущении, но он без труда перехватил мою левую руку и прижал меня к стене. Я не пытался сопротивляться, но это не значит, что я не был удивлен, и мне пришлось перевести дыхание, а затылок напрягся.

Мои губы разошлись. Я готов была задохнуться от нехватки дыхания. Выдохнув не менее сладкий вздох, он низким голосом скомандовал.

— Дыши.

— …

С этими словами он снова поцеловал меня, на этот раз глубоко, и это напомнило мне о том, как я занимался с ним любовью. Нежно присосавшись к моей нижней губе, он просунул язык в мой рот, на этот раз медленнее, чем раньше.

Кончик моего носа уловил феромоны альфы. Аромат моего одеколона смешивался с тяжелым запахом дерева. Он все еще не был похож на тот, что я создал в мастерской, - присутствие, которое не осмелился бы имитировать ни один парфюм.

Почему я вдруг так волнуюсь, подумал я, и на меня нахлынуло тревожное чувство. Прикосновение к моей щеке было весомым, но чем больше я думал об этом, тем больше понимал, что ему тоже тревожно.

Я обхватил свободной рукой талию Идо. Он вздрогнул, когда я притянул его в свои объятия, и его хватка ослабла. Я обвил свободную руку вокруг шеи и крепко обнял его обеими руками за спину.

— …

Мое поведение было неловким. Не успел я опомниться, как оказался поглощен им, жадно впитывая феромоны. Когда мои ноги грозили подкоситься, он просунул ногу между моих бедер, поддерживая меня всем телом.

— ...Хах.

Его сильные бедра мягко прижались к моему центру. Я вывернул шею, чтобы повернуть голову, и большая рука крепко ухватила меня за подбородок. Щекочущее прикосновение его языка к нижней части моего рта заставило меня выгнуть спину и прильнуть к нему.

Он целовал меня со всей силой, отпустив только тогда, когда я совсем растаял. Я приподнял веки и сквозь размытое зрение увидел его глубокие глаза. Его большой палец провел по моей нижней губе, причмокнул и присосался к смазанным слюной губам.

— М, держись...

Я оттолкнул его, подумав, что от этого мои губы опухнут, но Квон Идо, похоже, не волновало. Он дразнил мою нижнюю губу, словно собирался разжевать ее и проглотить, а потом отдернул голову, медленно посасывая. Когда я прикусил нижнюю губу клыками, то он затих и прижался лбом к моему лбу.

— Седжин.

Его голос был хриплым, а дыхание и движения были столь же нежными, сколь и непристойными.

— Почему бы тебе просто не остаться дома?

— …

Я моргнул, гадая, что это значит. Он на мгновение заглянул мне в глаза, потом прикоснулся своей щекой к моей, затем поднес губы к моему уху и поцеловал мочку уха, прошептав низким голосом.

— Я собираюсь выпустить тебя, но я хочу запереть тебя в своей комнате…

— …

— А ты что думаешь?

По моему позвоночнику пробежал холодок. Не из-за того, что он сказал, а из-за того, что его голос был таким низким. Голос, пропитанный феромонами, заставил мой позвоночник напрячься, как будто он действительно имел это в виду.

— ...Ты ведешь себя не разумно.

Я ослабил объятия, уткнувшись лицом в его плечо и замедлив дыхание. Мое лицо все еще было горячим от возбуждения.

— Это ты дал мне работу.

Я не хотел его критиковать, просто его противоречия казались мне забавными и милыми. Почему-то я был уверен, что он никогда не сможет запереть меня, даже если я скажу это.

— Теперь можешь забрать свои слова обратно.

Квон Идо неслышно рассмеялся над моим шутливым замечанием. Он поцеловал нижнюю часть моего уха, издав хныкающий звук. Он провел губами по моей шее и не менее игривым тоном сказал.

— Ты не в той форме, чтобы давать и брать.

Не совсем так, это не имеет значения, я не был слишком увлечен тем, что у меня было, но Идо добавил с усмешкой.

— Для того, кто ушел в гостевую комнату, потому что сегодня его первый рабочий день.

— …

Комната для гостей- это немного неправильное название.

...Изначально у нас и так были отдельные комнаты.

Вчера, проведя время с Квон Идо, как обычно, я вернулся в свою комнату, как только атмосфера между нами накалилась. Я просто почувствовал это в тот момент, когда наши глаза встретились, что если бы я остался, это была бы совсем другая ночь. Тем не менее, я собирался на работу, поэтому должен был быть в хорошей форме.

— Ты прав. Я был неправ.

Квон Идо, похоже, сожалел об этом факте. Он бросил на меня тоскливый взгляд, когда отправлял меня, и по сей день он продолжил так смотреть. Я почувствовал щекотку в животе, как будто я был излишне глуп.

— Ты хорошо выглядишь в этом костюме.

— У того, кто купил мне эту одежду, хороший вкус.

Я услышал небольшой смешок, и директор, придержав меня на мгновение, протянул руку и нажал на кнопку лифта. Лифт, унося нас обоих, с жужжанием понесся вниз.

В гараже у нас с Идо было по своей машине, но вместо той, что он подарил мне, был черный седан, похожий на тот, что водил он. Водить машину будет Тэ Сон, и он открыл заднюю дверь, как только увидел меня.

— Береги себя и не работай слишком много.

Несмотря на то, что это бизнес, в который он вложился, Квон Идо не стеснялся говорить бесстыдные вещи. Он даже обратился с ненужной просьбой, чтобы я вернулся перед ужином. Он был так занят работой, а теперь вел себя как брошенный щенок.

— Увидимся позже.

Я отвесил ему быстрый поклон и забрался на заднее сиденье. Альфа стоял на месте, как пригвожденный, пока Тэ Сон не закрыл заднюю дверь и не забрался на водительское сиденье. Глядя в окно машины, я понял, что выражение его лица немного одинокое.

***

Парфюмерная компания, которую мне предстояло представлять, была не совсем парфюмерной. Вначале компания поставляла линейку освежителей воздуха в сотрудничестве с компанией Soenho, а позже планировала разрабатывать косметику как косметический бренд. Сейчас это небольшой стартап, но пока он получает инвестиции от "Soenho", он будет быстро расти.

В бизнес-плане, который Квон Идо передал мне несколько дней назад, все это подробно описано. Я удивился, когда услышал, какие минимальные инвестиции он предлагает, а затем рассмеялся, услышав, что мне не нужно беспокоиться о безубыточности. Основа "инвестиций" - это доходность, так разве это не означает, что это пожертвование?

В машине по дороге в офис я снова пролистал бизнес-план, на этот раз с надписью "SEJIN". Логотип был начертан курсивом, а буквы S и J подчеркнуты жирным шрифтом. Буквы моего имени в заголовке заставляли меня чувствовать себя вдвойне неловко из-за логотипа компании.

Здравый смысл подсказывал, что это неприемлемо. Как бизнесмен, я не должен заниматься таким рискованным делом. А с точки зрения обывателя, не имело смысла оставлять компанию в чужих руках. В такой крупной компании, как Soenho Group, не зря имели в качестве руководителей профессиональных бизнесменов.

— SEJIN…

Кто сказал, что он может назвать компанию SEJIN, а потом сменить название, если оно мне не нравится? Даже если я могу изменить название выпускаемого продукта, изменить название компании не так-то просто.

— Господин Ли, вам не кажется, что это слишком странно - иметь парфюмерный бренд под названием "SEJIN"?

— Что?

Тэ Сон, сидевший за рулем, посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Я положил бизнес-план на бедро и наморщил нос. Даже задавать вопрос на корейском было неловко.

— Компания, в которой я буду работать, называется "SEJIN", что, на мой взгляд, довольно странно.

Я знал, что люксовые бренды обычно называются в честь своих дизайнеров. Нередки случаи, когда компания называется в честь своего основателя, но это одно, а это совсем другое. Карьера в парфюмерии - это слишком много для меня, который провел всего две недели, обучаясь у Ли Хины.

— Мне кажется, что... просто обычно.

Тэ Сон ответил очень бесстрастным тоном.

Правда? -спросил я, и он повернул руль, чтобы добавить еще одно слово.

— Да, это просто Ваше имя, и Вы чувствуете себя неловко, используя его.

Для этого не было определенных. Это была компания, которая была создана без особых раздумий. И вот самая неловкая часть.

— Потому что создается ощущение, что сделали ее для меня...

Есть большая разница между тем, чтобы просто прикрепить свое имя к бизнесу, над которым ты работал, и тем, чтобы создать сам бизнес, чтобы отдать его кому-то другому. Первое можно было принять, но второе было неприемлемо, какие бы причины Квон Идо не приводил. Даже если ему что-то было нужно от меня, даже если ему нужно было завоевать мое расположение, не имело смысла идти на такие меры.

Но все указывало на то, что эта компания - как в последнем случае. Начиная с названия, содержания и заканчивая слишком хорошим, чтобы быть правдой, предложением. Как будто он создал целую компанию, чтобы дать мне должность, а не просто место в бизнесе, над которым я буду работать.

— Финансовый директор…

.

— Сколько раз я должен повторять, что я не директор?

Я огрызнулся на Тэ Сона, чувствуя себя неловко. Называй меня по имени, - настаивал я с момента нашего знакомства. Тэ Сон на мгновение замешкался, а затем сказал уверенным голосом, словно у него появилась идея.

— Тогда с этого момента я буду называть вас управляющим директором.

— ...

Глава 49

Я потерял дар речи, гадая, не специально ли он это делает, но, похоже, ему показалось, что это очень красивое название моей должности. Я не знал, что сказать в ответ, поэтому просто вздохнул и ответил.

— Делай как знаешь.

— Больше не...

Ли Тэсон на мгновение замолчал, а потом, выдержав небольшую паузу, спросил будничным тоном.

— Значит, Вы больше не пойдете в мастерскую?

Я смотрел на выражение лица Тэсона в зеркале заднего вида. Это разумный вопрос, но странный, учитывая его характер. Раньше он никогда не спрашивал о моем расписании.

— Да, у меня уже закончились занятия, так что мне не нужно туда ходить.

— Понятно.

Он небрежно ответил, но когда я поймал его взгляд в зеркале, в моей голове промелькнула мысль.

— Может, тебе стоило быть немного мягче?

— …

Его руки дернулись на руле, и наступившая тишина была омрачена неловкостью. Он долго молчал, и только когда машина остановилась на светофоре, резко спросил.

— Почему Вы говорите о ней?

Я хочу сказать, что он не умеет ничего скрывать. Чтобы притвориться, что это не так, ему пришлось бы скрывать свои эмоции гораздо усерднее.

— О ком?

Я спросил, притворяясь, что понятия не имею, и вижу, как его руки сжимают руль. Мне не следовало продолжать дразнить его, но его реакция просто уморительна. Я подавил смех и промурлыкал.

— Для человека, у которого было так много отношений, почему ты такой неумелый?

— …

На этот раз Тэсон никак не отреагировал. Похоже, нужно обладать определенным бесстыдством, чтобы сказать что это не так. Он молча сосредоточился на вождении и, похоже, ни о чем не догадывался.

— У меня было не так много отношений…

Когда машина снова поехала, он заговорил низким, почти неслышным голосом.

— Я сказал, что у меня их было столько же, сколько и у всех остальных.

Оправдание, которое он добавил, было довольно милым. Я наклонил голову под углом, устремив взгляд на зеркало заднего вида.

— В двадцать девять лет, как у всех остальных… кажется многовато.

— Директор, значит Вы похожи на меня, не так ли?

— У меня никогда не было отношений.

Ли Тэсон нахмурился. В то же время его темные брови изогнулись дугой. Не понимая, почему его дразнят, он обиженно произнес, голос его стал еще более резким, чем прежде.

— Что за чушь Вы несете?

Тон был уважительным, но содержание - снисходительным, отчего я не чувствовал себя плохо, а только немного смешно.

— Ты мне не веришь.

— Нет, не верю.

Он ответил без колебаний, как будто это было само собой разумеющимся. Я впервые видел такую решимость с тех пор, как сел в эту машину. Наверное, это было странно - никогда раньше не встречаться кому-то настолько взрослому.

— Это правда. Зачем мне врать?

Я закатил глаза и настаивал на своей невиновности. Зачем мне пытаться обмануть его, если это не то, чем я особенно горжусь, подумал я. Тэсон, должно быть, тоже так подумал, потому что нахмурился, и его голос дрогнул.

— Вам никто не приглянулся?

— Ну... у меня не очень хорошее зрение…

Я никогда даже не пытался быть с кем-то, прежде чем начать их выбирать. Ко мне проявляли интерес, но я никогда не был слишком взволнован или тронут ими. Если бы кто-то назвал это избирательностью, то мне нечего сказать.

— Ну, если так посмотреть, то мои первые отношения- это исполнительный директор.

— …

Я отвернулся от окна машины, задаваясь вопросом: "У нас отношения?" и понимая, что Ли Тэсон не знает всей истории этой помолвки. Иначе я бы не назвала Квон Идо своим первым партнером.

— Он слишком хорош для меня.

Ли Тэсон ухмыльнулся и тут же закрыл рот. Когда я сделал паузу, единственной моей реакцией был быстрый взгляд назад. Естественно, разговор на этом закончился, и я, сам того не желая, вернулся к пролистыванию бизнес-плана.

Компания, которую Квон Идо доверил мне, занимала новое офисное здание на улице, застроенное многоэтажками. Довольно дорогое здание находилось недалеко от дома Идо и недалеко от штаб-квартиры Haeshin Financial. Если бы не капитал от Soenho Group, он не смог бы начать свой бизнес в таком удачном месте.

Тэсон припарковал машину в специально отведенном месте и последовал за мной в лифт. Компания SEJIN, по его словам, использовала 10-й этаж здания под офис. Судя по всему, здесь не так много людей, но я думаю, не слишком ли велик размер офиса.

— Директор сказал, что когда мы приедем, команда помощников руководства выйдет Вас поприветствовать.

Как я и предполагал, Тэсону придется заниматься всем: от вождения до секретарской работы. Не знаю, какое у него было образование, но о компании он знал больше, чем я. Интересно, останется ли он на этой должности до конца своей карьеры? Мне вдруг стало не хватать присутствия секретаря Кима.

— Управляющий директор Чон?

Когда я поднялся на 10-й этаж, к нам, как и обещали, вышла сотрудница из одного из отделов. Женщина с короткой стрижкой и в костюме встретила меня яркой улыбкой, как только увидела.

— Я слышала о вас. Я Юн Джи Ен.

— Я Чон Седжин.

— Пожалуйста, зовите меня руководитель группы Юн.

По какой-то причине она напомнила мне госпожу Юн, ту самую госпожу Юн. Ее коротко подстриженные волосы, дружелюбное лицо и глаза заставили меня подумать, что она хорошо справляется с работой.

— Просто поздоровайтесь с сотрудниками, и я провожу Вас в ваш кабинет.

Я последовал за ней. Внутри, комнаты с большими окнами на стенах, было гораздо чище, чем казалось снаружи. Каждый стол разделен на зоны, в каждом углу стоят аккуратные растения.

Мой старый офис был неплох, но он не шел ни в какое сравнение с новым зданием. Haeshin - старая компания, поэтому помещения были устаревшими. У меня возникло искушение предложить ремонт, но я знал, что это не понравится моему отцу.

— Кхм…

Когда я вошел в офис, руководитель группы Юн слегка кашлянула, чтобы привлечь ко мне внимание. На самом деле мне не нужно было это внимание. Пристальные взгляды напомнили мне о том, как я впервые вступил в должность директора.

— Это Чон Седжин, наш новый управляющий директор.

Руководитель группы Юн вежливо указала в мою сторону и представил меня. Кажется, я уже где-то слышал это, до того, как оказался здесь. Я огляделся вокруг с дружелюбной улыбкой на лице, как тогда, когда стал главой отдела.

— Я Чон Седжин. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

Раздались аплодисменты. Наполовину настороженные, наполовину любопытные. Глаза, наблюдавшие за мной, ничем не отличались от прежних. Мне это не было неприятно, ведь любопытство - это нормальное явление.

— Мы только начинаем, но я хочу, чтобы компания росла. Нам еще многому предстоит научиться, так что я буду многому учиться с вами.

Я добавил несколько вежливых слов и закончил разговор, пока он не стал слишком долгим. Я знал, что буду только отвлекать сотрудников, если задержусь. Я мог бы отложить знакомство с ними на потом, а сегодня мне просто нужно было показать им свое лицо.

— Сюда, господин директор.

Господин директор. Думаю, мне придется привыкнуть к этим титулам. Я не смогу помешать сотрудникам называть меня именно так. Может быть, со временем это не будет так смущать, как сейчас.

— Это Ваш кабинет.

Комната, в которую меня привела руководитель, находилась отдельно от офиса. В ней были стеклянные окна, а во всю стену были задернуты большие жалюзи. Диван, стол, письменный стол и книжная полка. Интерьер был скудно обставлен, но большие окна пропускали много света.

— Тогда зовите меня, если понадоблюсь.

Как только она закончила, я вернулся к своему столу. Так было гораздо проще, чем разговаривать на ходу. Тэсон удалился (предположительно в соседний кабинет секретаря), и я остался один в большом кабинете.

Я подошел к окну и посмотрел вдаль. Приходящие и уходящие люди казались маленькими, как муравьиный рой. Потом я вспомнил, что группа бизнес-планирования находится на 10-м этаже, и вид оттуда был примерно таким же.

— Как долго я буду работать здесь...

Около двух месяцев, пока я не получу квалификацию, а потом потребуется больше времени, чтобы сделать свой собственный парфюм. Точно не известно, но было ясно, что я останусь здесь дольше, чем думал.

Все еще не было ощущения реальности. Факт моего пребывания здесь все еще казался туманным, словно я видел сон. Это был и остается сон. В любом случае все это было не совсем моим.

«Завтра я приду пораньше…»

«…»

«Если тебе будет трудно, то позвони мне.»

Трижды. Кажется, он точно знал, когда у меня наступает период течки.

Я собирался расспросить его обо всем после того, как я сделаю ему духи. Как долго продлится эта помолвка, чего ты на самом деле хочешь от меня и откуда ты так много обо мне знаешь.

Можно назвать это терпением ради возможности или просто трусостью, во имя избегания конфликта, - неважно, какое название я дал этому периоду отсрочки. Знаю только, что с момента встречи с ним я стал мечтать о будущем.

— …

Я слегка прижал руку к окну. Забавно, что одна мысль о Квон Идо на мгновение заставила меня почувствовать ностальгию. Когда я сегодня вернусь домой, я расскажу ему об офисе. Я скажу ему, как мне все нравится, и поблагодарю за отличную работу, которую он проделал.

Иногда именно мелочи помогают нам чувствовать себя наиболее удовлетворенными в настоящем. От одной мысли об ужине с ним мне становилось легче. Это был покой, которого я не испытывал за годы, проведенные в роли сына своего отца.

* * *

Это был мой первый рабочий день, поэтому я не сразу приступил к делам. Большую часть времени я потратил на то, чтобы разобраться в системах компании, немного пообщался с сотрудниками и организовал то, что мне нужно было сделать. Поскольку компания хорошо финансируется, мне не приходилось прилагать много усилий для организации работы.

На обед я попросил Тэсона купить перекус для сотрудников. Мне не хотелось вмешиваться, поэтому я просто дал ему карточку и не стал с ними встречаться. Тэсон бросил на меня хитрый взгляд и, не сказав ни слова, вышел из кабинета управляющего директора.

Близился конец рабочего дня. Я отложил работу и поднялся с места. Я знал, что если задержусь с первого дня, то не смогу незаметно покинуть офис. Когда я выходил за дверь, собираясь отправиться домой, навстречу мне как раз шел Тэсон.

— … Куда Вы идете?

— Мне скоро нужно домой, Тэсон, так что собирай вещи и выходи.

Я быстро поправил одежду. Тэсон озадаченно моргнул. Я посмотрел на него, гадая, почему, и он произнес.

— Разве Вы не идете на ужин?

— Ужин?

— Да, приветственная вечеринка, в честь нового директора.

Я слегка нахмурился. Мне совсем не пришло в голову слово "вечеринка". Я не большой поклонник корпоративных ужинов, и уверен, что сотрудники тоже. Я уже собиралась покачать головой, но Тэсон сузил глаза и заговорил.

— Ранее сотрудники сказали...

— Управляющий директор, Вы уже идете?

В этот момент заговорил стоящий рядом сотрудник. Мужчина, возглавлявший команду разработчиков, взглянул на меня и неловко улыбнулся.

— Если Вы не возражаете, я подумал о том, чтобы устроить приветственный ужин для вашего первого дня здесь.

— Ах…

Я заколебался, оглядывая офис за его спиной. Я чувствовал на себе его взгляд, хотя и притворялся, что не замечаю. В обычной ситуации я бы отказался, но не мог не заметить, что их взгляды не были недружелюбными.

— Я собирался предупредить Вас, но подумал, что Вы можете быть заняты...

Глава команды разработчиков выглядел весьма неуютно, разговаривая со мной. Я понял это по его настороженному поведению и по тому, как он не встречался со мной взглядом. Я посмотрел на руководителя группы, затем на Тэсона, потом на часы на своем запястье и нахмурился.

— Я был бы благодарен за приветственную вечеринку.

Как только он это услышал, лицо руководителя группы сразу же просветлело. Я слегка скривил уголки рта, подумав, что мне следует связаться с Квон Идо. Если мы собираемся устроить вечеринку, то я должен накормить сотрудников тем, что им понравится.

— Может, у нас в меню будет говядина?

* * *

Встреча проходила в мясном ресторане, который я часто посещал со своей командой. Вход туда был строго по предварительной записи, но мы были завсегдатаями, так что занять столик было несложно. Сначала я арендовал стол и позвонил Квон Идо, чтобы предупредить его, что задержусь.

— Ты будешь пить?

Голос Квон Идо стал ниже, как только он услышал слово «ужин». Я почувствовал феромоны в его угрюмом голосе. Хотя это никак не могло быть передано по мобильному телефону.

— Нет, я не буду пить.

Я не люблю пить, и мне не хотелось этого делать в компании, полной неловкостей. Я могу выпить пару рюмок, чтобы пообщаться, но не настолько, чтобы напиться.

— Я уйду пораньше.

Я никогда не думал, что произнесу эту фразу, и подумал о том, чтобы извиниться, но промолчал. Идо заговорил с небольшой паузой, похожей на вздох.

— Надо было сказать тебе, чтобы ты надел кольцо.

— …

Я не ожидал услышать это от него, но это он предложил снять кольцо, а не я.

— Его несложно надеть обратно.

Я сказала это негромко, но он не ответил утвердительно, только ухмыльнулся и сказал, что будет ждать меня дома. Судя по тому, что он не смог сказать "да", ему не очень-то хотелось объявлять о нашей помолвке.

— Тогда увидимся позже.

Я положил трубку и посмотрел на свой телефон, минуты медленно двигались.  Он сказал, что не хочет, чтобы я чувствовал себя неловко, и я знаю, что он снял кольцо не только по этой причине.

Когда я вернулся после телефонного разговора, в ресторане уже собралась большая часть сотрудников. Тэсон сказал, что подождет в машине, и я был единственным, кто вошел в ресторан. Я сказал ему, что он может уйти, если у него есть дела, но, похоже, он еще не ушел домой.

— Управляющий директор!

Руководитель группы Юн, знакомое лицо, поприветствовала меня, когда я решал куда сесть. За ее столом сидели сотрудники из того же отдела, что и она. Казалось, что у каждой команды есть своя группа близких знакомых. Когда я подошел, руководитель группы Юн негромко произнесла.

— Господин Чон, это ценовой диапазон здесь…

— Ах…

Я рассеянно огляделся по сторонам. Нервные сотрудники украдкой поглядывали на меня. Некоторые смотрели на меню, в котором, вероятно, не было цен. Я улыбнулся и сел за свободный столик.

— Я сегодня угощаю, так что ешьте сколько хотите.

Но даже после этих слов сотрудники не стали делать заказ по меню. Я знал, что так будет, и заранее предупредил официантку. На мое счастье, официантка увидела мое лицо и принесла мясо на каждый стол.

— Мы не заказывали это…

Глаза сотрудников расширились при виде рядов алкоголя и мяса. Я взял столовые приборы у руководителя группы Юн и бесстрастным тоном произнес.

— На всякий случай я заказал их по видам, так что вы можете попробовать и заказать еще, что вам понравится.

Глава 50

Когда я впервые привел сюда свою команду, ситуация была похожа на ту, что мы имеем сейчас. Все нервничали и напрягались, смотрели друг на друга и даже не выбирали меню. Думаю, это было связано с тем, что здание было в стиле Ханок*, и в нем царила излишне официальная атмосфера.

П.п.: Корейские традиционные дома.

Я не знал, что делать, и решил, что лучше всего взять инициативу в свои руки, приготовить мясо на гриле и вести себя непринужденно. В конце концов, как только вы поедите, настроение обычно смягчается.

— Не-а, я приготовлю его на гриле!

Конечно, как только я поднял щипцы, кто-то из сотрудников вскочил. Один за другим остальные столы тоже начали жарить мясо. Руководитель группы Юн не стала молчать, а задала вопрос.

— …Вы всегда устраиваете здесь корпоративные обеды?

— Ну…не всегда.

На самом деле, время от времени меняется меню, но общие впечатления схожи. Обычно я выбираю еду и всегда оплачиваю счет, поэтому мне хотелось хоть изредка побаловать их чем-то вкусным, тем, ради чего они много работали.

— К тому же говядина - лучший способ набрать очки за первый ужин. —

шутливо сказал я, и госпожа Юн разразилась хохотом.

Она спросила, сколько это стоит, и я просто сказал, что не так дорого, как она думает. Я сам не знал точно, и только секретарь Ким, который расплачивался за меня картой, мог знать точную сумму.

— Господин директор, давайте выпьем.

В следующие несколько мгновений в комнате стало шумно. Руководитель группы Юн первой предложила мне бутылку. Это был высокопробный соджу с названием, написанным каллиграфическим почерком на белой бутылке. Я подумал, не отказаться ли, но решил, что неплохо было бы выпить хотя бы один стаканчик.

Прозрачная жидкость со звоном наполнила мой бокал. Я наполнил бокал руководителя группы Юн, и мы подняли тост за атмосферу. Сотрудники, которые поначалу чувствовали себя неловко, широко раскрыли глаза, как только съели приготовленное мясо.

— Вау, мясо такое нежное.

— Господин, это так вкусно.

Вкусные напитки и еда - лучшее, о чем можно было говорить, а мясо, несомненно, было вкусным, так как в этот ресторан каждый день привозили высококачественную корейскую говядину. Я начал думать о сотрудниках группы планирования, но мои мысли были прерваны, когда один из сотрудников внезапно предложил мне алкоголь.

— Господин управляющий директор, я бы хотел налить вам выпить!

— О, я...

Я еще не успел выпить с госпожой Юн, поэтому быстро прикрыл свой бокал. Никто не торопил меня, и у меня было достаточно времени, чтобы отказаться, но когда я отступил, меня встретил пристальный взгляд персонала.

— Подождите минутку.

Я глотнул напиток из своего бокала, и после восклицания "О-о-о!" сотрудник быстро наполнил мой бокал. Он был так взволнован, что я решил, что можно с этим смириться.

— Господин директор, я тоже!

— Пожалуйста, примите и мой бокал!

Потихоньку атмосфера улучшилась. На самом деле я изначально планировал оплатить счет и уйти. Скорее это больше не удобно, когда сотрудники и управляющий директор отдыхают вместе. Но и уйти просто так, не привлекая внимания, не получилось бы.

Однако, как я и ожидал, сотрудники стали активнее. Я не мог поверить в то, что увидел сегодня впервые, но как только появились напитки, они стали дружелюбнее. Не только команда планирования, но и сотрудники за другими столами начали предлагать мне напитки и мясо, двигаясь вокруг стола.

— Господин директор, я предлагаю Вам закуску.

— Нет..., все в порядке, вы, ребята, ешьте больше.

Я принял большинство напитков, но отклонил множество мясных предложений. Позже я начал чувствовать себя немного пьяным, поэтому снял пиджак и отложил его в сторону. Давненько я не пил. Запах был неприятным.

— Кстати, управляющий директор, какими духами Вы пользуетесь?

— Да, точно. Я тоже хотел спросить.

Подвыпившие сотрудники были более расслабленными, чем раньше. Теперь я понял, что это, скорее всего, парфюмеры из команды по разработке продукции.

— Как только Вы входите в помещение, там сразу появлялся приятный запах.

Один из сотрудников понюхал воздух, но сказал, что сейчас слишком пьян, чтобы почувствовать, что это за аромат. Духи были не очень сильные, но у него должно быть хорошее обоняние. Я сделал глоток воды и объяснил, какие духи были на мне сегодня.

— Это от компании G...

Удивительно, но они узнали продукт, как только услышали название. Один из них даже показал мне фотографию духов, сказав, что собирал коллекцию по годам. Другой сказал, что цена для него слишком высока, и он упустил их в нужный момент.

— Господин директор, а что это за часы?

— Могу ли я купить их, если узнаю, где они продаются?

— Конечно, нет.

— Слушай, почему ты спрашиваешь?

Я не ответил, и разговор закончился тем, что они захихикали между собой. То, как они передавали, наливали и пили алкоголь, выглядело очень дружелюбно. Я не знаю, стали ли они друзьями сейчас или были ими всегда.

— Что ж, думаю, мне пора идти.

Внезапно я осознал, сколько времени прошло: Тэсон ждал меня в машине, Квон Идо - дома, и пора было уходить.

— Вы уже уходите?

— Еще чуть-чуть!

— Пойдемте вместе в караоке!

Как только я встал, послышалось несколько пьяных голосов. Не знаю, что принесет завтрашний день, но теперь я не чувствовал той дистанции, что была вначале. Я извиняюще улыбнулся, взял куртку и встал.

— Ешьте побольше, а если собираетесь идти на второй раунд, сохраните чек и отдайте его мне завтра.

К счастью, сотрудники не застали меня в неловком положении. Они продолжали выражать свое разочарование, но в конце концов пожелали мне спокойной ночи. Поблагодарив их за день, я вышел из шумного ресторана и направился на улицу.

Как только я вышел на улицу, меня встретил ночной воздух, который был уже довольно теплым. Гул немного утих, и я чувствовал себя не таким опьяневшим, но не стал надевать пиджак, который нес с собой, так как чувствовал, что мое лицо стало горячим.

— Вау…

Я вздохнул, пару раз тряхнув головой. Покопавшись в кармане, я достал телефон и набрал знакомые одиннадцать цифр, чтобы сказать ему, чтобы он забрал меня, когда я выйду из ресторана.

Гудок длился немного длиннее, чем обычно, и я подумал: "Почему он не берет трубку?" Как раз в тот момент, когда я это подумал, гудки закончились. Я услышал знакомый голос на другом конце линии.

— …Молодой господин?

— …

Я замер и выпрямился. Нахмурившись, я уставился на экран телефона и увидел имя- Секретарь Ким. По привычке я связался с господином Кимом, а не с Тэсоном.

— Здравствуйте, господин.

— Ах, секретарь Ким?

— …Вы пьяны?

— …

Я сказал одну фразу, но откуда ему было знать, что я пьян, ведь язык у меня не заплетался.

— Да, я пил, но не много.

— Почему Вы пили, что-то случилось?

Голос господина Кима был полон беспокойства. Я засунул одну руку в карман и издал протяжный звук. По привычке большой палец левой руки прикоснулся к безымянному пальцу, но кольца, которое должно было быть там, не оказалось.

— Господин Ким.

— Да.

Невдалеке виднелся приближающийся Ли Тэсон. Должно быть, он ждал в своей машине, увидел, что я выхожу, и пришел забрать меня. Я погладил палец с кольцом и медленно улыбнулся ему.

— У нас был корпоративный ужин.

— Ужин… что Вы имеете в виду?

— Я снова хожу на работу.

— …

— Мне предложили выпить, чтобы узнать всех получше, а я выпил немного больше, чем обычно.

Тэсон бросил на меня вопросительный взгляд, когда подошел ближе. Он не спрашивал, кто это, просто сказал, что останется в машине, и снова пошел обратно. Я медленно моргнул, вглядываясь в окружающую темноту.

— Вышло так, что когда я звонил водителю, случайно набрал Вас.

— …

— Привычки действительно пугают.

Господин Ким некоторое время не отвечал, и я уже собиралась сказать ему, чтобы он повесил трубку, но тут услышал его голос на другом конце телефона. Несмотря на мои намерения, его голос звучал решительно.

— Я приеду за Вами.

* * *

В плавно движущейся машине не прозвучало ни слова. Я откинулся на сиденье и закрыл глаза. Слабый звук мотора, случайный шум дороги и слабый запах кожи в машине.

— Если Вы устали, можете немного поспать.

Среди этих знакомых ощущений знакомый голос произнес что-то еще более знакомое. Я издал задыхающийся смешок и медленно поднял веки. Глаза в зеркале заднего вида принадлежали секретарю Киму, а не Ли Тэсону.

— Давненько я не слышал этих слов.

— …

Его глаза сузились. За тонкими линзами очков глаза как будто улыбались. Это было мимолетное изменение, и невозможно было сказать, улыбается ли он на самом деле.

— Я заберу Вас —  сказал он и повесил трубку, прежде чем я успел сказать что-то еще. Я замер, чувствуя себя немного ошарашенным, а потом подошел к Тэсону и сказал: Извини, за мной сейчас приедут, и ты можешь уехать на сегодня.

— Директор приедет?

Тэсон небрежно спросил, но когда я покачал головой, и выражение его лица стало напряженным. Он посмотрел на меня с подозрением, как будто я его обманывал. Я пожал плечами в невинном жесте, но он не отвел взгляда и продолжил прямолинейно.

— Я подожду с Вами.

Когда секретарь Ким прибыл, атмосфера стала еще более неловкой. Они не поприветствовали друг друга, просто обменялись взглядами, а я оказался посередине. Я тоже не познакомил их, так что, скорее всего, они даже не знали имен друг друга.

— Теперь ты можешь поехать домой.

— Я поеду следом…

— Не нужно…

— Я не водитель, а телохранитель управляющего директора.

Господин Ким тоже хорош. Он не стал оправдываться, хотя его откровенно подозревали. Нет, меня больше удивило, что он даже не спросил Тэсона, кто он такой.

В общем, так я и сел в машину, которую вел господин Ким, а за нами ехала машина Ли Тэсона. Как мне однажды сказал Квон Идо, он был хорошим водителем, но его способность бесшумно следовать за нами была неординарной. Мне показалось, что меня скорее преследуют, чем сопровождают, но это было неважно.

— Как Вы узнали, что я в мясном ресторане?

— Как Вы думаете, кто следил за Вами на всех ужинах председателя?

Верно, именно он всегда заботился обо всем - от заказа столика до счета. Как только он услышал слово "ужин", он сразу понял, где я нахожусь.

— Простите за беспокойство, я думал, Вы отдыхаете дома.

— Нет...работал сверхурочно в офисе.

Наверное, я должен быть рад, что не больше не отдыхаю. Секретарь Ким все еще очень занят после моего увольнения, но я думал, что его работы станет меньше, но, похоже, у него прибавилось работы, пока он помогает моему отцу.

— Господин Ким.

— Да.

— Почему бы Вам не спросить, где я работаю?

Он взглянул в зеркало заднего вида, а затем спросил безэмоциональным, ничего не выражающим голосом.

— Где Вы работаете?

Я чувствовал себя так, будто мне льстят, но не возражал, потому что это давало мне повод поговорить. Я откинул голову назад, закрыл глаза и пробормотал.

— Это хобби господина Квон Идо - парфюмерный бизнес. Он собирается развить его и, возможно, даже выйти на биржу позже... и попросил меня стать его главой. Сегодня был мой первый рабочий день.

— … Главой.

Господин Ким повторил мои слова, не задумываясь.

— Вы добились успеха. — сказал он, его голос звучал очень резко. Даже его шутливые замечания звучали по-деловому.

— И…

Я медленно разжал зубы и перевел взгляд в окно машины: быстро проносящаяся ночная сцена оставляла после себя призрачный след. Когда я смотрел на проносящиеся мимо огни, мне вспомнился вид на реку Хан с Квон Идо.

— Компания называется SEJIN.

«Хочешь прокатиться со мной к реке Хан?»

Не помню, кому я это сказал. Голова была затуманена, поэтому я не мог вспомнить. Я был на реке Хан только один раз, когда мне подарили машину, и эта смутная сцена не казалась реальной.

— Кто, черт возьми, ставит чужое имя на в названии компании…

Я пробормотал про себя и закрыл глаза. Потемневшее видение было совсем недалеко от того, что я чувствовал внутри. Вот почему я не люблю пить. Когда я напиваюсь, мое настроение меняется.

— Секретарь Ким.

— Да, господин.

Сколько бы раз я ни обращался к нему, он отвечал мне одно и то же. Он не менялся с моего детства и до сих пор. Дедушка Мун и секретарь Ким. Только два взрослых человека придерживались одного и того же поведения, несмотря ни на что.

— Как Вы думаете, чем обернется эта помолвка?

Если бы я не пил, я бы не спрашивал. Я бы держал это в себе, размышляя туманно и без выводов, но мой оцепеневший от алкоголя мозг шевелил губами по собственной воле.

— Я думал об этом.

— …

— Я все время думаю о том, что в далеком будущем, а может быть, и в ближайшем будущем... где я буду тогда?

Машина остановилась. С закрытыми глазами я мог только предположить, что это был светофор. После долгой паузы секретарь Ким медленно произнес.

— Я…

Краем глаза я заметил, что он смотрит на меня в зеркало заднего вида. Конечно, светофор был красным. Он моргнул, закрыл глаза, открыл их и уставился прямо перед собой, продолжая.

— По крайней мере, я не думаю, что господин Квон бросит Вас.

— …

Мое горло сжалось. В груди затрепетало, как при укачивании. Пока я успокаивал себя, секретарь Ким продолжал спокойным голосом.

— Если бы это была просто помолвка по договору, он бы не пошел на такие меры ради Вас.

— …Вы говорите что-то забавное.

Я хихикнул. Я был пьян, и мой мозг медленно формулировал мысли.

— На такие меры?

— …

— Что еще сделал господин Квон?

Секретарю, кажется, было неловко произносить эту фразу, но он бесстрастным тоном пояснил.

— Я просто хочу сказать, что Вам дали должность управляющего директора. Я бы сказал- все, с учетом того, что в честь Вас назвали компанию.

На мгновение я почувствовал себя неловко. Но я был слишком не в форме, чтобы думать об этом. Я просто кивнул, и он больше ничего не сказал.

Когда мы добрались домой, он высадил меня в гараже. Дверь гаража самопроизвольно открылась, как только подъехала машина.  Должно быть, Тэсон предупредил кого-то заранее, но я была рад, что смог легко зайти.

— Будьте осторожны внутри. Удачной работы.

Я вышел из машины и помахал рукой господину Киму, который открыл мне дверь. Тэсон, следовавший за нами, тоже припарковал свою машину в гараже. Он пожелал мне спокойной ночи, сел на водительское сиденье и уехал.

Поднимаясь в лифте, я без нужды ослабил галстук. Я еще даже не успел надеть пиджак, а шея уже чувствовала себя стесненной, поэтому я оставил пару пуговиц расстегнутыми.

Как только двери лифта открылись, мне пришлось остановиться на месте.

— …

— …

Темные глаза искали мое лицо, и точеные черты казались иллюзией, как никогда. Он ждал меня, сложив руки. Квон Идо заговорил, выражение его лица не изменилось.

— Ты опоздал.

Глава 51

Я был так удивлен, что рефлекторно попятился назад. В тот момент, когда двери уже закрывались, Квон Идо остановил их одной рукой. С глухим стуком затормозивший лифт снова открылся.

— …Почему ты здесь?

Вместо того чтобы ответить на мой вопрос, альфа промолчал. Он был одет явно в домашнюю одежду, которая выглядела более внушительно, чем полный костюм. Через некоторое время его губы медленно скривились.

— Почему, как ты думаешь?

— …

По моей шее пробежал холодок. Его тяжелые феромоны, казалось, отражали его настроение. Увидев, что я не отвечаю, Идо сбавил обороты.

— Если не понимаешь, я тебе подскажу.

Его голова дернулась. Приподняв одну бровь, он начал рассказывать.

— Мой сосед по дому, который должен был прийти раньше, пришел только сейчас.

— …

— Мой жених, который, как предполагается, придерживается трезвого образа жизни, не звонил мне весь вечер.

— …

— Телохранитель господина Чона связался со мной сам.

— …

— И каков ответ?

Я издал слабый смешок. Казалось, он щедро давал мне варианты, но на самом деле это были не варианты.

— …Я не думаю, что существует только один ответ.

Его хорошо очерченные губы мягко изогнулись. Он явно улыбался, но улыбка была не очень приятной. Голос, который явно принадлежащий Квон Идо, прозвучал мягким комплиментом.

— Хорошо, что ты умный.

— Ха-ха…

Я закатил глаза. Медленно выйдя из лифта, я отпустил руку Квон Идо, удерживающую дверь. Дверь с жужжанием захлопнулась, и между нами воцарилась ошеломленная тишина.

Он молча последовал за мной в дом, даже придержал дверь, когда я, слегка споткнувшись, открывал среднюю дверь. Я поднял на него глаза в знак благодарности, но он заговорил, не меняя выражения лица.

— Ты пошел на работу, но, должно быть, ушел с нее пьяным - сказал он.

— ...Я не так уж много выпил.

Правда, я был немного пьян, но не настолько, чтобы называться пьяным. Иначе я бы не заметил обиды Идо. Он взял куртку из моих рук и спокойно произнес.

— Наверное, да, ведь пьяные люди обычно не говорят, что они пьяны.

— Господин Квон Идо…

Я поднял на него глаза, растягивая слово. Он закрыл глаза, как бы говоря мне, что нужно продолжить начатое. Я не мог подобрать нужных слов, поэтому на мгновение закатил глаза, прежде чем выдать остаток предложения.

— Ты звучишь как ревнивый муж.

— ...

Я знал, что это был бесстыдный комментарий. В здравом уме я бы, наверное, этого не сказал. Когда он увидел, в моем взгляде смех, выражение его лица смягчилось.

— … Я еще не твой муж.

Феромоны Квон Идо смягчились. После пребывания в комнате, наполненной запахом алкоголя, свежий запах дерева был желанной переменой. Удовлетворение наполнило мой желудок, и я издал тонкий смешок.

— Жених - это как... муж.

— ...

— Не так ли, дорогой?

Последнее замечание было полушутливым. Оно должно было разрядить обстановку и немного успокоить Идо. Но как только наши глаза встретились, его взгляд, казалось, стал еще глубже.

Не успел я опомниться, как он потянулся ко мне. Нежно обхватив рукой мой затылок, он сжал его, притягивая меня ближе к себе. Он наклонил голову, чтобы приблизить свое лицо к моему, и легонько поцеловал мои губы.

— ...

Я рефлекторно откинул голову в сторону, когда его блестящий от слюны язык защекотал щель между моих губ. Остановившись на мгновение, Квон Идо нахмурился и взял меня за подбородок другой рукой. Его хватка была почти болезненной, заставляя меня смотреть в его сторону.

— Почему ты избегаешь меня?

Мой взгляд угрюмо опустился вниз. Его голос хрипловато потрескивал, как будто он был зол. Это было скорее проявлением волнения, чем попыткой запугать меня.

— …Я недавно выпивал.

Я нахмурился и положил руку ему на грудь, чувствуя, как бьется его сердце через тонкую футболку. Как будто это имело значение, Квон Идо заговорил.

— Ты сказал, что мало пил.

— Ну, я пил то, что мог.

— Не понимаю, какое это имеет значение.

— …Я весь день был на улице.

— И что?

В голосе альфы звучало нехарактерное для него нетерпение. Он придвинул свои губы к моим, мягко, словно настаивая на поцелуе, даже когда говорил. Я повернул голову в сторону и решительно оттолкнул его.

— …Умыться.

— …

— Я пойду умоюсь.

Он перестал двигаться. Его сузившийся взгляд был полон недовольства. Он всегда первым делом принимал душ, когда приходил домой с работы. Не знаю, почему он сдерживает меня, после этих слов.

— …У меня есть хорошая идея.

Квон Идо сказал это и нахально обхватил меня за талию. Он наклонился ко мне и прикусил мочку уха. Я удивленно повернул шею, а он сладко прошептал.

— Я сделаю это, пока ты моешься.

* * *

— Ах…

Вода, капающая из душа, создавала облако пара. В горячем влажном воздухе я задыхался, цепляясь за его широкие объятия. К звуку льющейся воды примешивался булькающий, смущенный звук.

— Ах...хмпф...

Три толстых пальца вошли в меня и начали раздвигать мои внутренние стенки. Я застонал ему в шею, крепко обнимая его, а Идо еще крепче сжал мою талию.

— Это потому, что ты пил…

Его низкий голос эхом отдавался в душевой кабинке. Это был чарующий голос, от которого голова шла кругом. Конечно, не только голос заставлял меня чувствовать себя так хорошо.

— Там так жарко.

«Я сделаю это, пока ты моешься.»

Верный своему слову, Квон Идо быстро обнял меня и направился в ванную, ворвавшись по лестнице в мою комнату, где практически сорвал с меня одежду. Зайдя в душ, он сбросил с себя всю одежду и включил теплую воду.

— Давай помоемся... я имею в виду, принять душ…

— Я помою тебя — бесстыдно ответил он, убирая руки с моей спины.

Его правая рука проскользнула в узкое отверстие, а левая крепко обхватила мою задницу. Просунув бедро между моих ног, он погрузил пальцы глубоко внутрь меня, сильно тыкаясь в те места, где я это особенно чувствовал.

— Ахххх…

Моя спина выгнулась дугой. Мой эрегированный член терся о его. Я не мог понять, была ли жидкость, стекающая с моей головки, спермой или водой из душа.

— Хмф...подожди…

— Ты должен четко сформулировать свою просьбу.

Он ответил спокойно, но не остановил свои пальцы. Он вводил и вытаскивал их, как при половом акте, а затем покрутил, чтобы посмотреть, насколько расширил меня.

— Ммм…

— Ты просишь меня остановиться, или ты просишь меня перестать вводить пальцы?

— Ах…там, хмм...

— Не думаю, что это первое.

Он закончил говорить и вытащил палец. В одно мгновение мои полые внутренние стенки сжались. Схватив одну из моих ног и обернул ее вокруг своей талии, и обеими руками ухватился за мои бедра и развел их в стороны.

— …!

С глухим стуком его толстый член вошел до самого корня. Времени на подготовку не было, как и предвкушения. Ощущения от грубого проникновения снизу вверх были захватывающе тяжелыми.

— Ах…

Он негромко застонал и впился зубами в мое плечо. Это было не больно, но достаточно, чтобы привести меня в чувство. По моему лицу потекла слеза, а желудок наполнился.

— Хмпф…

Мои ноги дрожали. Я заставил свой живот расправиться и со всей силы обнял тело Квон Идо. Стоять и принимать его член оказалось намного сложнее, чем я думал.

— Это мило.

Его голос был таким мягким, успокаивающим, и, словно он знал, что мне действительно тяжело, он на мгновение задержался, не двигаясь, глубоко внутри меня. Он нежно погладил меня по копчику, а другой рукой вытер слезы.

— Открой рот.

— …Хм…

От наших сжатых губ исходили феромоны. Его неровное дыхание доводило мои эрогенные зоны до предела. Словно наркотик, на смену боли пришло колющее ощущение удовольствия.

— …Аххххх…

Квон Идо заметил своими призрачными глазами, что я в порядке. Как только я немного расслабился, он без колебаний начал двигать бедрами. Он коснулся меня там, где я чувствовал больше всего, и мои ноги обмякли.

— О, нет...хмп...

— Почему бы и нет, а?

Но чем больше расслаблялись мои ноги, тем глубже становилось проникновение. Из-за нашей основной разницы в росте, каждый раз, когда я опускался, он входил еще глубже. Чтобы избежать огромного удовольствия, лучше всего было приподняться на носочках до предела.

— Мне это не нравится…слишком глубоко…

Мои внутренние стенки стимулировались снова и снова. Сколько бы я ни сопротивлялся, это не имело значения, когда я стоял на одной ноге. Он крепко держал меня за бедра и продолжал стимулировать именно там, где я чувствовал.

— Господин Квон, пожалуйста... пожалуйста, хмф...

Я упорно качал головой. Я зарылся лицом в его плечо и отчаянно взмолился. Это слишком тяжело, положение неудобное. Он на мгновение прекратил движение, когда я застонал, что у меня болят ноги.

— Ха…

Он вздохнул и вытащил свой член. Наклонившись, он поцеловал меня в щеку и отпустил мою ногу. По какой-то причине я быстро отступил, но он развернул меня так, чтобы я стоял у стены.

— Ах!

Сзади случился еще один сильный толчок, на этот раз мои ноги были свободны, но он обхватил меня за талию и крепко держал. Я попытался вырваться, прижавшись к стене, но он плотно прижимал мою нижнюю часть тела к себе, так что это было невозможно.

— Расслабься, у тебя сейчас заболит живот.

Он проник до конца и начал двигаться внутри. Обхватив одной рукой мой низ живота, он нежно поглаживал его, словно успокаивая капризного ребенка. Затем он схватил мой пенис, который стал еще более чувствительным, и надавил на мои внутренние стенки сзади.

— …Ах!

Пульсирующая кульминация волнами накатывала на меня. Сперма потекла по стене ванной, оставляя длинные следы. Идо начал поглаживать мой только что эякулировавший пенис, постепенно наращивая темп.

Мое зрение помутнело и вернулось в норму. Когда альфа увидел, что я царапаю стену кончиками пальцев, он схватил меня сзади за верхнюю часть тела и крепко обнял. Я попытался сесть на пол, но на этот раз вместо того, чтобы потянуть меня вверх, он помог мне сделать то, что я хочу.

— Хм, подожди, подожди…

Но как только мои колени коснулись пола, я понял, что что-то не так. Я был прижата к стене так близко, что бежать было некуда. Мои бедра были прижаты, ноги раздвинуты, а Квон Идо прижимался ко мне сзади.

— Это, ах…хм…

Я вцепился в стену обеими руками и прижался к ней верхней частью тела. Идо обнимал меня сзади, скользя руками по внутренней стороне моих бедер. Другая его рука оказалась на груди, и он зажал мой эрегированный сосок между пальцами и погладил его.

Это было совсем другое ощущение, чем до этого. Попытка сесть на пол углубила проникновение, а попытка встать оказалась невозможной. Оказавшись между стеной и Квон Идо, я был вынужден прогибаться, чтобы получить удовольствие, которое он мне доставлял.

— Если у тебя заболят колени, дай мне знать после...

— Хмпф…ммм…

Медленно он вынул свой член и ввел его полностью, глубоко. Он вводил уже не так быстро, как раньше, но каждое движение было тяжелым всплеском удовольствия. Укусив меня за лопатку сзади, он уверенно вошел до конца.

— Ахххх…!

Еще одна струя густой спермы вырвалась наружу. На этот раз она попала в руку Идо, а не на стену. Он забрал всю мою сперму и размазал ее по нижней части живота.

— Ааа!

Большая рука надавила на мой живот. Ощущение, что мой живот выпирает, было максимальным.

Я почувствовал себя жалким. Может быть, потому что я опоздал, может быть, потому что я выпил. Должна же быть причина, по которой он был со мной груб.

— …

Квон Идо скрипнул зубами, дико двигая бедрами. Он обнимал меня так, будто собирается раздавить, обливая своими феромонами. В то же время его член, который все еще находился внутри меня, запульсировал и выстрелил спермой.

— Ха…

Мой живот словно вздулся. Во время долгой эякуляции Идо накрыл мою левую руку своей, которая была прижата к стене. В отличие от меня, на его сжатой руке было обручальное кольцо.

— Седжин…

Я беспомощно повернул голову на зовущий меня голос. Квон Идо наклонился и прижался губами к моим, словно желая похвалить меня. Наши губы разошлись с влажным звуком, и на этот раз они сомкнулись чуть глубже.

— А…хм…

Стон, вырвавшийся у меня, был проглочен Квон Идо целиком. Похоже, он не собирался меня отпускать и сразу же приступил к следующему раунду. Наслаждение, которое начало нарастать, предчувствовало, что не закончится до конца долгой ночи.

* * *

Как бы мне ни нравился секс с Квон Идо, к концу дня я не мог не чувствовать себя уставшим, поэтому, когда мне нужно было выходить на работу, я оставил его и отправился в свою комнату спать. В свободное от работы время я спал как бревно, но на работу нужно было просыпаться вовремя.

Утро было как и все предыдущие. Мой второй день на должности управляющего директора. Я открыл глаза, как обычно, и понял, что знакомое тепло крепко обнимает меня так, что стало тяжело дышать. Это был Квон Идо, даже если я не чувствовал его феромонов.

— ...

Так… сколько, черт возьми, времени?

Я медленно моргнул и перевернулся на бок. Спина болела, но не было ни одного места от шеи до плеч, которое не было бы напряжено, поэтому я издал болезненный стон, и Квон Идо, который, как я думал, крепко спал, снова заключил меня в свои объятия.

— …

Я зарылся лицом в его руки. На этот раз и он, и я были одеты прилично. Потому что после долгого поцелуя в ванной Идо привел меня в порядок и принес в постель.

— Тебе пока не нужно вставать.

Квон Идо произнес это томным голосом. Дело в том, что когда в комнате так светло, вставать нужно. Это была наглая ложь, но часть меня хотела, чтобы она сошла ему с рук.

— Похмелье?

Длинные пальцы запутались в моих волосах. Я обхватил его за талию и снова опустил веки. Идо обнял меня чуть крепче.

— Я не так уж много выпил.

— Правда?

Может, я и выглядел немного пьяным, но на самом деле я выпил не так уж много. Нет, на самом деле, я выглядел вполне трезвым для всех остальных. Просто я чувствовал себя особенно странно, и мои мысли были немного небрежными от алкоголя.

Но Квон Идо лишь тихонько рассмеялся и пробормотал про себя.

— Но почему ты снова позвонил ему...?

— …

Тихий голос звучал резко. Это был явно непринужденный тон, но я не знаю, почему он вызвал у меня мурашки. Когда я долго не отвечал, он замолчал и уперся подбородком в макушку моей головы.

— Я тут подумал.

Я хотел спросить, о чем он думает, но решил промолчать. Квон Идо продолжал осторожно гладить меня по волосам и медленно произнес.

— Если ты был не очень пьян, то нашел другого мужчину в трезвом уме...

— …

— Ну а если ты скажешь, что все-таки был пьян, это еще хуже.

Я думаю, что тон очень сомнительный. Я не думаю, что секретарь Ким из тех людей, которых можно назвать "другой мужчина". Квон Идо пощекотал пальцами мой затылок и спросил.

— А ты что думаешь?

Глава 52

— Хм…

Я тихо вздохнул и переместился в более удобное положение. Когда я медленно сдвинул ноги, моя нижняя часть тела оказалась под одеялом. Вдруг я почувствовал в своих сжатых пальцах что-то твердое и металлическое.

— ...

Это было обручальное кольцо на безымянном пальце моей левой руки. Очевидно, я снял его вчера перед уходом на работу. Мне не нужно было думать, чтобы понять, кто надел его на мой палец.

— …Господин Квон Идо.

Я медленно снял его и сделал успокаивающий вдох. Вопросы, которые я хотел задать после того, как сделаю духи, нахлынули на меня. Было так много вопросов, которые я хотел задать, так много вещей, которые я хотел знать, так много вещей, которые мне нужно было понять.

— Давай поговорим.

Но что, если выяснение его намерений разрушит тот покой, который мы имеем сейчас, что, если счастье этого момента станет необратимым, и что, если наши отношения закончатся разрывом?

«По крайней мере, я не думаю, что директор Квон бросит Вас".

Господин Ким говорил это, но я не мог игнорировать бесконечные предположения, которые постоянно приходили мне в голову. Мне не хотелось терять привязанность, которую я почувствовал впервые в жизни, и не хотелось разрешать свои сомнения. Если раньше я жил в умеренном компромиссе с реальностью, то теперь мне хотелось закрыть на это глаза и поселиться в его объятиях.

— ...Ты делаешь ревность милой.

Должен признать, что в конце концов это задело Квон Идо. Я прошел путь от ничего не значащего человека до кого-то важного в первый и единственный раз, и я бегу от правды, боясь посмотреть ей в глаза.

Инстинктивный толчок иногда может быть убедительнее десяти сомнений. Если бы я мог, я хотел сохранить все в тайне до самого конца, чтобы в лучшем случае дать себе отсрочку, а это была ужасно слабая идея.

— У господина Кима есть жена.

— …

Рука Идо замерла на последнем слове. Он перестал возиться с волосами и застыл на месте, реакция была настолько забавной, что я захихикал, как ребенок.

— Ты бы так не говорил, если бы знал, какой он муж.

Секретарь Ким был женат уже более 20 лет. У них нет детей, но он хороший партнер и предан своей семье так же, как и работе. Он очень ласковый мужчина, только в те моменты, когда разговаривает с женой по телефону.

— Ты звонишь женатому мужчине по ночам?

— …

На мгновение я потерял дар речи. Это не лучший способ выразить то, что произошло. Я поднял голову в недоумении, и его рот сжался в плотную линию.

— Шучу.

Его красивое лицо не тронуло ночное бодрствование, и, возможно, именно поэтому это совсем не походило на шутку. Он медленно моргнул, удерживая мой взгляд.

— Может быть, ты из тех, кто часто полагается на своего помощника.

Я почувствовал, как меня засасывает в его темные глаза. Длинные ресницы трепетали при каждом движении опущенных век. Не знаю, единственный ли я на этой улице, кто видел Квон Идо, но мне кажется, что я единственный, кто видел его одетым так небрежно.

— Это не потому, что он помощник.

Вчерашний звонок секретарю Киму был простой ошибкой. Я всегда звоню только ему, и набирать его номер вошло в привычку, так что говорить о том, что я полагаюсь на него, несколько двусмысленно.

— Наверное, я просто привык к нему, ведь он был моим секретарем еще до того, как я начал вести светскую жизнь.

Пока он не стал главным секретарем моего отца и не взял меня под свое крыло. Для кого-то это был короткий срок, но для меня - полжизни, и среди множества моих привычек не было ничего странного в том, что к ним примешивалась одна или две его привычки.

— Я бы не сказал, что рассчитываю на него… В любом случае, он не тот человек, о котором стоит беспокоиться.

«Так что опасаться не стоит», - сказал я, но, как только я об этом подумал, его красивые глаза сузились. Изучив меня на мгновение, Квон Идо медленно скривил губы.

— Тогда что насчет меня?

Я моргнул, закрыл глаза и открыл. Его красные губы двигались дразняще медленно.

— Ты зависишь от меня?

— …

О, это была не ревность. Это даже не было похоже на детское желание подтвердить мои чувства. Его внешне спокойные глаза были наполнены сложной гаммой эмоций.

— Ты хочешь, чтобы я положился на господина Квона?

Я спросил, и он, схватив меня за затылок, притянул в свои объятия. Я чувствовал его уютные феромоны и запах кондиционера для белья.

— …Чтож. Я тоже этого не знаю.

Ответ прозвучал так же тихо, как его дыхание. Он поцеловал меня в макушку и без раздумий выпустил из своих объятий.

— Давай вставать, господину Чону пора на работу.

Он встал с кровати и пошел в ванную, оставив меня позади. Я уставился на его широкую спину, не в силах придумать, чем бы еще заняться. Вид спины, постепенно удаляющейся вдаль, показался мне каким-то знакомым.

* * *

— Господин директор, Вы здесь.

— Доброе утро, господин директор!

Когда я приехал на работу, сотрудники встретили меня с той же жизнерадостностью, что и вчера, когда мы расстались в мясном ресторане. Я думал, что это всего лишь минутное пьяное сближение, но, видимо, оно сохранилось до сегодняшнего дня. Мне было немного лестно видеть, что их настороженность по отношению ко мне рассеялась.

Утром каждый руководитель группы рассказал мне о своих текущих проектах и сроках их выполнения. Вчера я уже примерно представлял себе, но они оказались более квалифицированными, чем я ожидал. Бренд еще не был запущен, но через Seonho Products распространялось довольно много видов освежителей воздуха.

Наш собственный бренд, SEJIN, планировалось запустить этим летом. В настоящее время большинство продуктов уже разработано, остались только дизайн и название. То, что компания первой вошла в список привилегированного партнера, подчеркивает важность капитала.

— Есть ли у Вас образцы продукции, которые вы хотели бы попробовать?

— Да, пожалуйста.

Я не думаю, что смогу позволить себе сменить этикетку. Нельзя внезапно создать еще одну работу, когда вы уже разработали логотип. Возможно, Квон Идо хорошо это предвидел.

— О, не сейчас, а позже, во второй половине дня. После обеденного перерыва.

Я отложил отчет и посмотрел на часы на запястье. Было почти время обеда. Размышляя над тем, что бы мне съесть, я вдруг вспомнил, что произошло перед моим уходом на работу.

«Если тебе что-то нужно, используй это»

Сегодня утром, когда я выходил из дома, Идо предложил мне карточку. Когда я, растерявшись не взял ее, он покачал головой и сказал.

— Ты можешь купить то, что хочешь.

По моему опыту, это было не предложение, а требование. Когда он сказал, что давно должен был дать мне эту карточку, стало ясно, что это было продолжение вопроса: "Есть ли что-нибудь, что ты хочешь?»

Пока я размышлял над этим, Квон Идо догадался о моих мыслях.

«Нет необходимости указывать сумму, которая будет потрачена»

Если намерение состояло в том, чтобы обременить меня, то это уже половина успеха. В другой половине случаев это не срабатывало, потому что я уже привык к методу Квон Идо, и лучше было использовать все это в меру и в пределах своих возможностей.

— Руководитель группы Чхве, где вы обычно обедаете со своими сотрудниками?

Я спросил, взяв карточку, которую дал мне Квон Идо, и вставал. Я предполагал, что у каждого человека будет свои мысли на счет обеда, так что, скорее всего, это будет в ближайшем ресторане. Как и ожидалось, Чхве, руководитель группы разработки продуктов, дал мне ожидаемый ответ.

— Угх... мне что-то купить или заказать?

Он озорно рассмеялся, но добавил, что вчера съел что-то вкусное благодаря управляющему директору.

— Это хорошо, сегодня мы тоже съедим что-нибудь вкусненькое.

Я улыбнулся, и глаза Чхве сузились. Я пожал плечами и помахал карточкой в его сторону.

— Пойдем, съедим что-нибудь дорогое.

* * *

Поскольку вчера я поздно вернулся домой, то сегодня я примчался домой, как только закончился рабочий день. Как будто он был не очень занят, Квон Идо ушел с работы раньше меня. Я ослабил галстук и вошел в дом, а он уже стоял у входной двери, чтобы поприветствовать меня.

— Как дела?

— …

Внезапно я почувствовал себя странно. Без особой причины, но эта ситуация казалась такой чужой. Я вошел снаружи, а он ждал внутри. Я в костюме, а он в повседневной одежде.

— Почему?

Я посмотрел на него, а он наклонил голову под углом. В его глазах появился озадаченный блеск. Я шагнул в гостиную, избегая зрительного контакта.

— Нет, просто…

Я не думал, что был пьян прошлой ночью. В отличие от прежних лет, когда я всегда возвращался в пустой офистель, теперь меня встречал Квон Идо. В глубине моего сознания затаился момент, о котором я раньше и мечтать не мог.

— Потому что это не так уж и плохо.

Это было так похоже на обычную повседневную жизнь. Все, что произошло сегодня, казалось прекрасным. Работа, которой я давно не видел, приносила удовлетворение, обеды с персоналом были приятными, а то, что после работы меня кто-то встречал дома, давало мне ощущение, что я вернулся в свое собственное убежище.

— Приятно иметь соседа по дому.

— …

Квон Идо не ответил, но уставился на меня. Когда я поднял голову, чтобы встретиться с ним взглядом, его глаза смягчились. Он улыбнулся легкой улыбкой и заговорил мягким голосом.

— Не хочешь после ужина сходить в оранжерею?

— В оранжерею?

— Да, я подумал, что мы могли бы быстро выпить чашку чая.

Если подумать, в последнее время я не был в оранжерее. Возможно, с продолжением работы у меня будет все меньше и меньше времени. Квон Идо тоже так подумал и слегка нахмурился.

— Сотрудники даже установили фонари, нам пора идти, пока не стало занято.

Мы закончили ужин и бок о бок направились в оранжерею, и ночная прогулка с ним напомнила мне о нашей церемонии помолвки, состоявшейся несколькими месяцами ранее в престижном саду отеля. Ухоженные сады и разноцветные цветы усеивали территорию, и неловкость, которую я испытывал в тот день, исчезла, когда официальные наряды сменились домашней одеждой, а погода потеплела.

В оранжерее нанятый персонал приготовил чай из хризантем. Свет был включен заранее, и тусклые цвета ламп красиво освещали оранжерею. Насыщенно-розовые лепестки плавали в чашке, и от них исходил слабый аромат персика.

— Ночью все по-другому.

Квон Идо огляделся по сторонам: его левая рука слегка сжимала ручку чашки, кольцо на прямом безымянном пальце сверкало на свету.

— Работа того стоит?

— Да, это весело, и сотрудники приятные.

Оранжерею наполнял аромат цветов, в который время от времени проникали феромоны Идо. Этот аромат очень напоминал мои собственные феромоны, когда я находился в состоянии течки. Конечно, сейчас это был скорее уютный аромат, а не возбуждающий.

— Я рад, что тебе нравится, но тебе предстоит долгий путь.

Квон Идо сказал это обычным голосом. Раньше он уговаривал меня остаться, пока я не получу квалификацию, но теперь даже не дал мне такого шанса. Это Квон Идо, поэтому я лишь слегка рассмеялся и взялся за чашку с чаем.

— Ты не упомянул о карточке.

— Карточке?

Альфа наклонил голову. Он словно спрашивал меня, что, черт возьми, я имею в виду. Он не притворялся, что не знает, он действительно не понимал.

— Я думал, ты поймешь, где я ее использовал.

Карточка, которую он мне дал, стала отвечать за блюда и десерты для персонала. Пожалуй, это единственное место, где я буду ее использовать. Я ожидал, что он укажет на ее применение, но, к моему удивлению, он был бесстрастен.

— Ты можешь использовать ее везде, где захочешь.

Его тон был легким. Это не было разрешением, просто констатация факта.

— Прекрасно, если ты использовал ее, потому что хотел использовать, и я не собираюсь заставлять тебя делать это и вмешиваться.

Сделав глоток чая, Идо опустил чашку, не издав ни звука. Это не был осознанный жест, но в нем явно чувствовалось воспитание.

— Что вы решил делать со своей квалификацией?

— О, я узнал, что есть академия.

Он был прав, мне не пригодится мой сертификат парфюмера. Впрочем, это не имело значения, потому что так и должно было быть. Потратив немного времени и денег, я легко смогу его получить.

— Я с нетерпением жду его, подарок господина Чона.

Квон Идо выглядел немного грустным, когда говорил это. Он явно улыбался и был в хорошем настроении, но я не понимал, почему он так себя чувствует. Мимолетный взгляд на его выражение лица заставил меня протянуть руку через стол, чтобы предложить ему свою.

— Я угощу тебя, когда получу свой сертификат.

Я осторожно взял его левую руку. Его взгляд скользнул по моей руке, когда я коснулся его кольца на указательном пальце. Его длинные ресницы были красивыми и ухоженными.

— Мы часто ели вместе, но никогда не ели вне дома.

За пределами этого дома я мог бы на пальцах одной руки пересчитать количество мест, где я бывал с Квон Идо. Наши отношения оставались за воротами. Я взял его руку в свою, решив, что даже если мы скроем факт помолвки, то сможем хотя бы поесть вместе.

— …

А потом я поцеловал верхнюю часть кольца. То же самое Квон Идо сделал со мной в отеле.

— Это обещание.

Когда я подражал его словам, то услышал щекочущий смех.

— Да, я буду ждать этого с нетерпением.

Высвободившиеся феромоны были до странности приятными.  Выражение его лица смягчилось, когда он небрежно просунул свою руку в мою. Наши руки сцепились и не размыкались до тех пор, пока мы не покинули оранжерею.

* * *

Мирная рутина повторялась довольно долго, без особых перерывов. По утрам мы с Тэсоном вместе шли на работу, а после выполнения однообразных заданий отправлялись в академию за получением сертификата. За это время я успел познакомиться со многими своими сотрудниками, и запуск "SEJIN" был уже не за горами.

Когда Квон Идо видел, как я занят, то иногда грустил, как брошенный щенок. Вообще-то он не слишком это показывал, но когда я поздно возвращался домой, он стоял у двери и выглядел примерно так же, и в такие дни мне приходилось терпеть его постоянные домогательства на своей кровати до поздней ночи.

Затем наступил очередной цикл течки, который совпал с выходными. Квон Идо не пошел на работу, и следующие два дня мы провели в тесном контакте, как животные. Когда я наконец проснулся, то увидел, что он бодрствует рядом со мной, и мы разделили глубокий поцелуй.

Это была не плохая, нет, счастливая жизнь, настолько, что я даже не удосужился сказать ему о дискомфорте, который я испытывал. А название Haeshin Financial Group почти стерлось из памяти.

— Доброе утро.

Утро понедельника. Я вошел в офис и поприветствовал всех своим обычным веселым голосом. Руководитель группы Юн поприветствовала меня первой, а руководитель группы Чхве весело поинтересовался, как прошли выходные.

— …

— …

По какой-то причине атмосфера в офисе была не такой, как обычно. Обычные живые и энергичные люди были зажаты, как ракушки. Когда я присматривался к обстановке, гадая, что происходит, то увидел, как один из сотрудников поспешно закрывает свой ноутбук.

— …

Удивительно, как этот маленький жест привлек мое внимание. И я бросился к нему, словно завороженный чем-то. В обычной ситуации я бы так не поступил, но я выхватил ноутбук и открыл экран.

— Ух…

Удивленный сотрудник вскочил на ноги, но на ярко освещенном экране было видно то, на что он смотрел всего несколько мгновений назад. Сайт портала одной из трех крупных новостных организаций. Жирные заголовки и мелкий шрифт.

Здесь говорилось, что мой отец находится под стражей.

Глава 53

Компания Haeshin Financial Group существовала еще со времен отца моего отца. Хотя когда-то эта компания считалась перспективной, она пошла по нисходящей спирали и оказалась на грани краха. Было трудно удерживать существующих клиентов, не говоря уже о том, чтобы добиваться высоких результатов.

Вскоре компания была признана провальной. При таком резком падении курса акций настроение акционеров было не из лучших. Корабль уже начал тонуть, и не было никакой возможности слить воду, которая начала его заполнять.

Естественно, я также знал, что будущее компании не радужно. Отец устроил мою помолвку с Квон Идо в последний момент, но сделка с ним складывалась неудачно. Будучи управляющим директором всего несколько месяцев назад, я знал о финансах и движении денежных средств компании больше, чем кто-либо другой.

— Сегодня утром был задержан финансовый председатель Haeshin Чон Чольхо. В отношении Чона ведется прокурорское расследование по обвинению в растрате и присвоении более 54,9 миллиардов вон. По словам осведомителя, его подозревают в уклонении от уплаты налогов.

Истории продолжают поступать. Невероятные долги, всплывающие противоречия и одно нарушение за другим. Все незаконные поступки моего отца всплывали наружу, а изнутри постоянно поступали доносы.

На самом деле я бы солгал, если бы сказал, что не замечал ничего странного. Я давно знал, что мой отец и некоторые его руководители играют с деньгами. Я молчал, потому что находился в положении, когда не смел говорить, и это было не в моей власти.

— Господин Чон также обвиняется в том, что обманул работников, лишив их зарплаты и выходных пособий на общую сумму 20 миллиардов вон. Защита утверждает, что это было сделано после мирового финансового кризиса, но прокуроры говорят, что это было не так.

Но то, что я знал, составляло меньше трети того, что делал мой отец. Это не обычный бизнес, это финансовый бизнес, и это возмутительно в бизнесе, который должен быть прозрачным. Взяточничество и незаконные денежные фонды. Я понял, что обвинения имеют очень глубокие корни, поскольку о некоторых вещах, которые произошли, не знали даже те, кто был вовлечен в это.

— Сейчас, финансовые органы...

— Господин Тэсон, выключи новости.

— …Да, господин.

Внезапно голос прервался, и в машине воцарилась тишина. Я зажмурил глаза и откинул голову на спинку сиденья. В голове пронеслось миллион мыслей, и ни одна из них не давала мне покоя.

Мой отец был под стражей. Утренние новости до основания потрясли привычный уклад жизни. Как только я увидел статью на ноутбуке своего сотрудника, она ударила меня по затылку и вызвала целую череду воспоминаний.

«…Где мой отец?»

Не самый лучший цвет лица моей матери. Долгое отсутствие отца в жизни Минчже. Разрозненные сцены, похожие на пазлы, со дня церемонии основания постепенно начали вставать на свои места.

«Твое лицо стало намного лучше.»

Даже если бы это произошло за одну ночь, я бы ни за что не заметил этого. Странный вид семьи в тот день, скорее всего, был вызван тем, что они заранее узнали новости.

«Седжин идем со мной.»

Но почему, спрашивается, они не обратились ко мне? Почему он даже не сообщил мне о состоянии Haeshin? Почему, имея столько возможностей поговорить, он не связался с Квон Идо через меня?

«Придется выслушивать все от него, ведь этот ублюдок заставил держать рот на замке.»

По моей шее пробежал холодок. Я понял, что слова Минчже, скорее всего, имеют отношения к сложившейся ситуации. Возможно, то, что Квон Идо был слишком занят, что я даже не видел его лицо, как-то связано с тем, что сказал Миндже.

«Мне нужно завоевать твое расположение»

— …

Я зажмурился и открыл глаза. Быстро сменяющиеся пейзажи за окном автомобиля словно кружились в голове. Необдуманные домыслы ни к чему хорошему не приводят, но это были уже не просто подозрения.

— Господин, мы приехали.

Я открыл дверь машины и вышел из нее, как только она остановилась. Мне пришлось практически бежать, пока я пробирался через гараж к лифту. Короткая поездка на один этаж показалась мне вечностью.

— Ты дома?

Когда я открыл входную дверь и вошел, меня, как всегда, встречал Квон Идо. В академию я сегодня не пошел, но с работы он ушел раньше меня. Судя по тому, что на нем был костюм, а не домашняя одежда, он, скорее всего, тоже только что вернулся домой.

Мое сердце было на удивление спокойным. Я не нервничал, но и не злился. Я чувствовал дежа вю во всей этой ситуации, как будто я уже проходил через это однажды.

— … Господин Квон Идо.

Я медленно посмотрел ему в глаза. Он смотрел на меня неподвижными глазами, его лицо было лишено выражения, как будто он уже знал, что я собираюсь сказать дальше.

— Это сделал господин Квон?

Как только я задал этот вопрос, меня охватило чувство опустошения. Еще до того, как я услышал ответ, я понял, что был прав. От того, что его пристальный взгляд даже не дрогнул, я почувствовал себя опустошенным.

— Ты опоздал.

Квон Идо ответил безразличным тоном. Его приятный голос мягко коснулся моего уха.

— Я думал, ты вернешься утром.

— …

Он не сказал ни "да", ни "нет". Я не стал оправдываться или объяснять причину. Видимо, ему и в голову не приходило застать меня врасплох.

— … Почему?

Может быть, поэтому он не говорил никому, что мы помолвлены, почему снимал кольцо с пальца, почему держал необъяснимую линию, потому что, если бы моего отца взяли под стражу, это имело бы последствия для меня, его сына, и Идо, его зятя.

— Зачем ты это сделал?

Мой голос непроизвольно дрогнул. Я напряг шею и сделал медленный вдох. В голове я подсчитывал выгоду для него.

— Не думаю, что господину Квону есть… нет, для Soenho group не будет никакой выгоды.

Господин Квон был бизнесменом, и он был очень расчетливым человеком. Он не стал бы делать ничего такого, что не имело бы смысла для Soenho group. Независимо от того, мошенничали другие организации или нет, у него не было причин брать дело в свои руки.

— Так зачем?

— Господин Чон.

Он спокойно перебил меня. Имя, которым он обычно называл меня, сегодня показалось мне особенно странным.

"Чон Седжин", - произнес голос, который звучал эхом поверх голоса Квон Идо.

— Я ненавижу, когда у меня отбирают то, что принадлежит мне, но еще больше я ненавижу, когда трогают то, что принадлежит мне.

Отец его обидел? Веки дрогнули, и Квон Идо добавил, как будто это не имело значения.

— Если бы мой человек упал на тротуар и поранился, я бы сделал так, чтобы этого больше никогда не повторялось.

— …

Мои глаза расширились. Я понял, что он сказал, слово в слово. Мой человек. И тротуар. В своем медленно двигающемся мозгу я вспомнил свои собственные слова.

«…Упал на тротуар.»

За это?

— Что это за…

Это была нелепая логика. Я не мог подставить отца только потому что, получил от него пощечину.

— Это просто что-то…, за чем должен следить тот, кто упал.

Я сказал это сквозь сжатые кулаки. Идо мрачно посмотрел на меня и мягко спросил в ответ.

— Зачем это нужно?

— …

— Просто избавьтесь от тротуара.

Тон был до жути спокойным. Давящий взгляд был совсем не похож на тот, что я видел в день нашей помолвки. Квон Идо медленно моргнул и медленно произнес.

— Я не вижу причин, по которым ты должен оставить легкий путь и пойти длинной дорогой.

Я ничего не ответил, а лишь слегка опустил взгляд. Его воротник был застегнут до самой шеи, а галстук был безупречен. В глаза бросился хорошо сшитый костюм.

— Итак, теперь...

Я не знаю, что сказать, чтобы описать свои чувства, но чем больше я думаю об этом, тем холоднее опускается мое сердце. Мой телефон все еще не звонит, он смотрит на меня, оценивая мою реакцию, - все это тяготило меня.

— Ты хочешь сказать, что сделал это ради меня?

Это нельзя назвать местью. Я не хотел, чтобы все так обернулось. Если он скажет, что это было ради меня, я отвечу, что это всего лишь отговорка.

— Они должны были уйти из бизнеса.

— …

— Я только ускорил их гибель.

В словах Квон Идо сквозила снисходительная очевидность. Рано или поздно компания рухнет. Он любезно напомнил мне об этом факте.

— Если тебе нужно кого-то обвинить, я готов быть рядом, но есть причина, по которой ты не можешь обвинить меня.

— …Ха.

Я тихонько вздохнул. Я прикрыл глаза одной рукой и сильно прикусил нижнюю губу передними зубами. Ощущение было неописуемо странным, но ни одно слово не вырвалось из моего рта.

Я отвернулся, не сказав ни слова. Я не мог находиться с ним в одном доме в таком настроении. Я должен был позвонить секретарю Киму и выяснить, что именно происходит. Я должен был хоть как-то увидеть лица своей семьи, даже если они, возможно, были окружены репортерами.

— Седжин.

Как раз в тот момент, когда я потянулся к дверной ручке, сзади меня раздался оклик. Я рефлекторно вздрогнул и на мгновение остановился. До меня донесся приглушенный голос, почти неслышный.

— Ты единственный, кто должен быть на моей стороне.

— …

Он легонько коснулся моей пустой левой руки, темные следы от колец потускнели. Я не ответил, просто повернулся на каблуке и вышел через парадную дверь, которая захлопнулась и больше не открылась.

* * *

Как только я вышел за дверь, я позвонил господину Киму и попросил его заехать за мной. У меня была машина, подаренная мне Квон Идо, но я не хотел бесстыдно передвигаться на ней. Я боялся, что он не возьмет трубку, но, к счастью, он сразу же приехал.

— Что с моим отцом?

— Он под следствием.

Секретарь Ким ответил прямо и завел машину. Он не спросил, куда меня везти, и я решил, что он везет меня к моей семье. Я сжал уголки глаз и наконец вздохнул.

— Что… говорит о ситуации господин Ким?

— Он говорит, что улики веские, выхода нет. Мы не в достаточно хорошем финансовом положении, чтобы выплатить всю сумму, и в худшем случае он окажется в тюрьме.

Это было аккуратное и простое объяснение. Короче говоря, на этот раз выхода действительно не было. К тому времени, когда дорогостоящий адвокат господина Кима сдался, было уже слишком поздно.

— В отношении руководителей уже ведется расследование, и завтра мне придется предстать перед судом. В офисе, как и в главном доме, идет обыск, а моя семья, включая жену, находится в отеле.

— С моей мамой все в порядке?

Она не была слабым человеком, но она была чувствительна к оскорблениям в обществе. Если бы ситуация была настолько серьезной, я бы не удивился, если бы она упала в обморок от шока. Кроме того, как супругам, им, возможно, придется вместе быть под следствием.

— Да, председатель сказал...

Секретарь Ким посмотрел на меня с язвительной улыбкой, и я не смог удержаться от смеха, услышав следующую часть.

— Он позаботился о том, чтобы семья не пострадала.

— …

Что бы кто ни говорил, мой отец был очень заботливым человеком. Это было видно по тому, что никто ни разу не написал ни одной статьи о поведении Минчже. Поэтому Соен, которой всего девятнадцать лет, тоже получает немало колкостей, но отец отталкивает их, как нож.

— …Есть ли еще какие-нибудь истории?

— Их много, и есть некоторые, которые я заблокировал в спешке, но я думаю, что все они выйдут не позже, чем на этой неделе.

Даже в такие моменты секретарь Ким сохранял профессиональную манеру поведения. Он не суетился и не выказывал никаких признаков усталости. Под глазами у него были круги, но он не выглядел уставшим.

— …Секретарь Ким.

— Да, господин.

Я нахмурился, чувствуя себя неуютно. Не знаю, в чем дело, но мне все время кажется, что я что-то упускаю, поэтому я решил спросить первое, что мне интересно.

— Почему ты мне не позвонил?

Всего несколько недель назад я по пьяни позвонил господину Киму, и к тому времени он уже имел общее представление о том, что происходит. Если он собирался рассказать мне, у него была масса возможностей.

— Вы ничего не можете сделать.

— …

— Может быть, когда Вы были директором, но теперь это не Ваше дело.

Беспомощность... или, лучше сказать, отчуждение. Нет, точнее, отчуждение. Тот факт, что он даже не удосужился сказать мне об этом, потому что это не моя проблема, которую нужно решать, только исключал меня из всего.

— Мне жаль это слышать.

— …Простите.

Он извинился, но не добавил оправданий. Я уставился в окно и снова вздохнул. Если бы я вздыхал так же часто, как расстраивалась, клянусь, я бы прожег дыру в легких.

Некоторое время мы не обменивались словами. Я смотрел в окно на пейзаж, пытаясь очистить мысли. Через несколько мгновений в конце своих размышлений я представил лицо Квон Идо.

— Ты нашел всех информаторов внутри...?

Я не знаю, как он построил фундамент за такой короткий срок, но он выбрал нужных людей из множества и добился того, чего хотел.

Учитывая характер моего отца, именно это он поручил бы секретарю Киму сделать в первую очередь. Выяснить, кто раскрыл коррупцию и кто причинил вред. Он бы наверняка нашел их и как-то наказал.

— Нет, я не нашел их.

— Ты не нашел...?

— Да, и, наверное, нет смысла искать.

Господин Ким по-прежнему говорил негромким голосом. Когда я удивленно оглянулся на него, он сделал паузу на мгновение, а затем продолжил более серьезным тоном.

— …Господин.

— Да.

Я взглянул на секретаря в зеркало заднего вида. Я увидел его очки в тонкой оправе и усталые глаза. Он уставился прямо перед собой и открыл рот.

— Похоже, права на управление Haeshin Group будут переданы.

— …

Я вздрогнул, мои пальцы задрожали. Я был слишком ошеломлен, чтобы спросить, что это значит. То, что мой отец находился под стражей, не означало, что он отказывается от председательства, но слова секретаря Кима не имели смысла.

— За несколько месяцев, прошедших с тех пор, как Вы уволились, наше финансовое положение сильно ухудшилось. Бизнес в беде, и в руководстве грядут большие перестановки.

— …В этом есть смысл?

Крупные компании никогда не рушатся одним махом. Подобно яду в трещинах, они медленно иссякают, пока не наступит точка невозврата и не обнаружится дно. Когда я там работал, компания была в плохом состоянии, но она не собиралась так переворачиваться.

— Прошло всего два месяца с тех пор, как я уволился, как же они так умудрились… за такое короткое время?

— Вы преграждали путь, и когда вы ушли с поста управляющего директора, преграда была прорвана. Вероятно, когда председатель уйдет в отставку, состоится собрание акционеров.

— …Нет.

Я никак не мог возразить. Дыра, которую я всеми силами затыкал, в этот короткий миг прорвалась наружу. Я уже собирался попросить его рассказать подробнее, сообщить, как долго это длится, как вдруг Ким заговорил деловым голосом.

— И похоже, что Soenho собирается захватить Haeshin.

Глава 54

— ...

На этот раз я потерял дар речи. Кроме моей помолвки с Квон Идо, между двумя компаниями не было никаких контактов. Нет никаких причин для того, чтобы им начать интересоваться Haeshin.

Значит, причина помолвки была именно в этом.

Я рассеянно коснулся пальца, на котором остался след от кольца. Возможно, он с самого начала положил глаз на разваливающийся Haeshin, поэтому и принял нашу помолвку, заставил уйти с поста главы компании и следил за мной.

«Это не слежка, это телохранитель»

— …

Моя голова словно горела. Внезапно нахлынувшей усталости хватило, чтобы затылок занемел. Смутное головокружение нахлынуло на меня, когда кровь отлила от головы.

Я знаю, что нет смысла раздумывать над этим. Я знаю, что все это выдумал и что это может быть просто совпадением, но новости продолжают возвращаться ко мне, и это нехорошо.

— …Что будет с остальными?

Моя команда, люди, с которыми я работал, и бесчисленные сотрудники, стоящие ниже меня. Именно эти люди первыми пострадают, если компания обанкротится. Я не думаю, что компании окажется безответственной, но она также может заявить, что не будет оказывать помощь.

Но ответ секретаря Кима был неизменным.

— Вероятно, это не окажет большого влияния, - сказал он, - просто руководители с верхних этажей будут заменены, а сама конструкция будет похожа на ту, что есть сейчас.

Я нахмурился, ощутив внезапное чувство неловкости, поскольку не ожидал, что у него будет так много информации о том, чего еще не произошло.

— Значит, никого не сокращают?

— Да, насколько я знаю.

Обычно основные сотрудники первыми замечают кризис в компании, и к этому времени увольнения происходят часто, а те, кто остается, держатся, чтобы получить хоть какую-то компенсацию. Но когда я не так давно столкнулся с менеджером Юн в лифте, она, казалось, ничего не знала.

У меня был только один вариант событий. Он закончил переговоры с ключевыми руководителями и держал остальных сотрудников в неведении. Все равно ничего особенного не изменится, чтобы не нарушать стабильную систему.

Это означало, что только ближайшим помощникам платили за то, чтобы они поставляли информацию, а остальных держали в неведении.

— Мой отец такой неблагодарный.

Эти слова были сказаны самому себе, и секретарь Ким не мог их отрицать. Он просто посмотрел на меня в зеркало заднего вида и уставился прямо перед собой. За его тонкими очками я увидел пару запавших, горьких глаз.

— Вы - это то, что Вы сами из себя делаете.

Это был прямой ответ, и тем, более жестокий.

— Что ты будешь делать, господин Ким?

Если моего отца возьмут под стражу, больше всего проблем будет именно у господина Кима. Именно он станет самой большой искрой. Если у нас не будет плана, то дальнейший путь будет очень трудным.

— …Я…

Как бы легко он ни отвечал, на этот раз он не смог сделать это так же легко. Его пальцы постукивали руль, а в словах, вылетавших изо рта, чувствовалась нерешительность.

— Еще ничего не решено.

— …

Я инстинктивно понял, что он что-то скрывает. Я знал его столько же, сколько он знал меня, и видел его столько же, сколько он видел меня. Я мог сказать, когда он сдерживался, и видел это в его глазах.

Но я держал рот на замке, делая вид, что не замечаю. Я не хотел беспокоить его еще больше, чем он уже беспокоился. Ему и без меня хватало проблем за последние несколько дней, и я не хотел усугублять его разочарование.

Мы молчали, пока не добрались до отеля. Последними словами, которыми мы с секретарем Кимом обменялись, были слова о том, что я должен спать, если устал. Он был единственным, кто знал о моей бессоннице, поэтому хотел, чтобы я спал при каждом удобном случае.

— Госпожа уехала на некоторое время.

Секретарь Ким передал мне ключ-карту от комнаты Миндже.  По его словам, моя мать и Соен находились в одной комнате, а Миндже был один в другой. Естественно, сначала я должен был увидеться с мамой, но если ее нет, то сначала я увижу Миндже.

Я поднялся на VIP-лифте в его номер, подальше от посторонних глаз. Семья остановилась на 21-м этаже, где располагались номера люкс. Когда я прошел по устланному ковром коридору и подошел к двери в номер, секретарь Ким сделал шаг назад.

— Я подожду снаружи.

Я на мгновение задумался, не попросить ли его войти, но решил не делать этого. Если бы он вошел за мной, я бы просто стоял там как декорация. Мне не нужно было проверять, что скажет мне Миндже после столь долгого отсутствия общения.

Отперев дверь ключ-картой, я вошел в комнату и, пройдя через просторные апартаменты, первым делом увидел диван, стол и большой телевизор на стене.

— …

Спальня и гостиная. Я раздумывал, в какой из них будет находиться Миндже, скорее всего, в спальне, но, с другой стороны, в какой из двух спален.

Но когда я замешкался, то услышал его голос, совсем близко от себя.

— Секретарь Ким...

Это был умирающий голос. Я удивленно повернул голову и увидел две ноги, торчащие из подлокотников дивана. Коричневые туфли с потертыми носками носили отпечаток любимой марки Миндже.

— Где ты был, а теперь ты вернулся…

Полагаю, секретарь Ким был с Миндже, а потом получил мой звонок и приехал за мной. Я был благодарен ему за то, что он сразу же приехал, но было немного удивительно, что он оставил кого-то, кто выглядел таким уязвимым.

— Я хотел сказать, что ты…

— Извини…

На мгновение воцарилась тишина. Я медленно подошел и посмотрел на Миндже из-за спинки дивана. Он лежал, положив руку на лоб, и медленно поднял голову.

— Секретарь Ким снаружи.

— …

Бах! Послышался громкий шум. Миндже упал с дивана, заметив меня. Испугавшись падения, которое прозвучало почти болезненно, он вскочил на ноги и посмотрел на меня.

— Ты, ты...!

Его широко раскрытые глаза были полны удивления. Выражение ужаса на его лице было похоже на то, словно он увидел призрака. Я подумал, что господин Ким не обо мне моей семье, но, хотя я и не связывался с ними, такая реакция была несколько чрезмерной.

— Как ты можешь быть здесь...

— ...Почему ты так удивлен?

Я ответил и посмотрел на Миндже, который выглядел так, будто сильно упал, но, к счастью, ему не было больно. Возможно, он был слишком удивлен, чтобы осознать это.

— Я видел статью.

Было странно говорить об этом, о новостях про падение отца. Я хотел спросить, почему он не связался со мной, но Миндже, скорее всего, ответил бы то же самое, что и секретарь Ким.

— Как только я услышал новости, я позвонил господину Киму и попросил привезти меня, а по дороге узнал о том, что произошло.

— …

— Ты попросил господина Кима привезти что-то?

Миндже не ответил, его рот был плотно закрыт. Его глаза, которые достались ему от матери, резко сузились. На первый взгляд, он выглядел рассерженным, но я знал его достаточно долго, чтобы понять, что это не так.

— Если это срочно, я скажу ему.

— …

Он сдерживал слезы. Было видно, что ему трудно сохранять самообладание при всех этих смешанных эмоциях. Об этом свидетельствовали покрасневшие уголки его глаз и дрожащие уголки рта.

Как бы он ни старался, Миндже было всего двадцать четыре года. Он был незрелым ребенком, который сбежит и вернется домой, если учеба за границей покажется ему сложной. Если Соен-и по-своему сильна, то Миндже, должно быть, был морально истощен сложившейся ситуацией.

— …

— Миндже?

Странно, что он до сих пор не ответил. Я сделал шаг к нему и озадаченно покачал головой. Я почувствовал его обычный запах, а также приторный аромат одеколона. И слабый запах алкоголя.

...Он пил вино?

Вино было единственным, что пил Миндже, и он никогда не пил сухое, только сладкое. На столе рядом стояли бутылка и бокал с вином.

— Ты в порядке? Хочешь, я позову господина Кима?

Я подумал, не пьян ли он, и если да, то я собирался попросить принести мне какое-нибудь отрезвляющее лекарство. Но не успел я отвернуться, как Миндже строгим голосом спросил.

— …Почему ты здесь?

— Что?

Вопрос мне не понравился. Казалось, он проводит черту между нами. Ведь минуту назад я уже объяснил, почему я здесь.

— Почему ты здесь…

Я сузил глаза и изучил лицо Миндже. Не было ощущения, что он просто подталкивает меня, как обычно. Наоборот, казалось, что он искренне не ожидал, что я приду.

— Я видел статью.

— …Какое отношение это имеет к тебе?

— …

На этот раз нахмурился я. Голос Миндже звучал холодно.

— Я прочитал статью.

Потрескивающий голос был сильно подавлен. Словно пытаясь сдержать волну гнева.

— О, так ты здесь, чтобы посмеяться надо мной?

— Почему ты так говоришь?

Я понял, что он был слишком зол. И не только злость, но и холод. Миндже посмотрел на меня и скривил рот в усмешке.

— Ты лучше всех знаешь, почему я так поступаю. Ты бросил нас всех, жил в доме этого ублюдка, а теперь хочешь меня пожалеть?

— …

Очевидно, в последнее время я слишком хорошо выгляжу. На вечеринке и сейчас, он полагает, что у меня все хорошо.

— Или ты здесь для того, чтобы притвориться милым?

— Ничего подобного...

— Блядь. Честно говоря, ты тоже думаешь, что это хорошо для тебя, потому что ты собираешься выйти замуж за этого ублюдка...!

— Миндже.

Прежде всего, я спокойно перебил его. У меня хватало терпения не выходить из себя из-за такой незначительной провокации. Вообще-то меня хорошо кормят и содержат в доме Квон Идо, но я устал поддерживать этот утомительный спор.

— Ты знаешь, почему я обручился.

— …

Если бы у него были мозги, он не мог бы этого не знать. То, что я обручился с Квон Идо только для того, чтобы иметь мужа для омеги, не имеет никакого смысла.

— И это ему решать, жениться на мне или нет, а не мне.

Я чувствовал себя на удивление спокойно; мне казалось, что все так и должно быть. Каждый момент словно происходил в заданной последовательности. Я был потрясен, прочитав, что моего отца взяли под стражу, но почти все, что произошло потом, было мне понятно.

— Я здесь не для того, чтобы жалеть тебя, а потому что беспокоился. У меня нет времени, чтобы смеяться над тобой, и я не знаю об этом достаточно, чтобы притворяться милым.

— …

— Это не очень красиво, говорить такие вещи.

Самое забавное в Миндже то, что, бросая в меня оскорбления, он осознает, что это оскорбление. Он предполагает, что мои чувства задеты, но не сдерживает эмоций, которые вырываются наружу. Если я хоть немного эмоционален, он замолкает и отводит взгляд.

— С моей семьей что-то случилось, конечно, я должен приехать.

Это был самый здравый ответ, на который я был способен. Хотелось сказать ему, что он дурак, но я промолчал, зная, что это его расстроит. Миндже на мгновение повесил голову, а затем почти неслышно пробормотал.

— …Семья?

Его кулаки слегка дрожали. Миндже громко рассмеялся и затряс головой, как сумасшедший. Затем он поднял взгляд и посмотрел мне прямо в глаза.

— Тебя даже нет в семейном реестре, а ты уже моя семья?

— …

Я почувствовал себя так, словно мне в лицо плеснули холодной водой. Внезапный прилив реальности разрушил мое едва сохраняемое спокойствие. Миндже звучал так решительно, как я его еще никогда не слышал.

— …Ха.

— …

— Мы с тобой чужие.

Не знаю, почему это слово засело у меня в голове. До этого момента я даже не осознавал его, но оно заставляло меня чувствовать себя ужасно. В голове был туман, но слова Миндже заставили меня почувствовать себя грязным.

— Мы с тобой чужие люди, независимо от того, пойдешь ты сдавать анализ крови или нет. Ты понимаешь?

Миндже был прав во всем, что говорил. Меня нет в семейном реестре отца, и нет ничего, что могло бы юридически подтвердить, что мы семья. Может, мне и выделили маленькую комнату в этом большом доме, но в документах не было ни одного места.

— Что это за семья такая?

Но я знал это. То что сказал Миндже. Знал, что я совершенно чужой человек, чего даже я не понимал, пока мне не исполнилось двадцать лет, и мне интересно, когда он это понял.

Я никогда не был частью их семьи, даже на мгновение. Только когда я попытался отвести взгляд, неотвратимая истина вернулась головокружительным пятном. Я приложил руку ко лбу и открыл рот, стараясь говорить спокойно.

— Миндже, ты мой брат…

— Брат, брат, чертов брат!

Миндже закричал и взъерошил себе волосы. Это была нервная реакция, как будто он больше не мог терпеть ни минуты. Сквозь его взъерошенные волосы я разглядел глаза, полные печали.

— Пожалуйста, перестань говорить это дерьмо!

— …

Очевидно, он был слегка пьян. Красные глаза, которые, казалось, вот-вот заплачут, были не просто от эмоций. Это сочетание усталости и алкоголя.

— Ты же не думаешь, что я не знаю, что ты делаешь это специально? Что ты всегда зовешь меня братом и что ты всегда смотришь на меня так?

Хриплый голос пронзил мои уши, и слезы, наполнившие глаза, повисли в уголках, словно могли упасть в любой момент. Он стиснул зубы, чтобы сдержать накатившиеся слезы.

— Ты мне нравишься…!

— Миндже.

Мой голос был холодным. Невольно вырвался вздох. Я наклонил голову, ослабляя галстук.

— Давай оставим все как есть.

— …

Между нами воцарилась тяжелая тишина. Я не знал, какое выражение лица было у Миндже, и не был уверен, что хочу его видеть, поэтому просто потирал затылок и не поднимал глаз.

— Я здесь только потому, что ты мой младший брат.

Если бы мы были незнакомы, я бы не оставил Квон Идо и не пошел в отель. Я бы остался в его доме, работал бы в компании, которую он для меня организовал, и жил бы нормальной жизнью. Я разговариваю с Миндже, потому что он моя семья, потому что он все еще брат, с которым я когда-то дружил.

— Если мы не семья, то мне незачем слушать твои глупости.

Я осознавал, что говорю холодно. Я понимаю, как жестоко это звучит для него, но мне нужно переступить через это раз и навсегда, пока я не испортил и не стер начертанную линию.

— Миндже, ты можешь не считать меня семьей.

Я сделал паузу и на мгновение уставился на него. Его широко раскрытые глаза распахнулись еще сильнее, как только наши взгляды встретились. Я постарался сказать это как можно спокойнее, но выражение его лица заставило меня почувствовать горечь.

— Ты уверен, что не захочешь увидеть меня снова?

Глава 55

Это была не угроза, а простой вопрос: помолвка, которая может закончиться в любой момент, и тюремное заключение моего отца, которое уже было запланировано. Неужели из-за этих двух вещей я потеряю семью, которой у меня почти не было?

— …

Миндже некоторое время молчал. Он просто не сводил с меня глаз и снова и снова поджимал губы. Наконец, он издал вздох в котором было много смешанных эмоций.

— Ха…

Я услышал тихое проклятье. Отчаяние, пустота и чувство беспомощности, смешанное с угасающим гневом. Миндже, закрыв лицо обеими руками, захохотал как сумасшедший и бормотал низким голосом.

— Черт, правда...

Голос его звучал уже не так воинственно, как раньше. Я оторвал взгляд от него и проверил часы на запястье.

— …Мне нужно идти.

Наверное, не заплачет. Несколько дней он будет немного обескуражен, но потом справится. Я бы посоветовал секретарю Киму позаботиться о нем и подождать, пока время не исцелит его.

— Отдыхай, не пей слишком много.

Не знаю, как мы оказались в такой ситуации, но, кажется, в молодости у нас все было хорошо. Было время, когда Миндже был мне дорог, как родной брат, с которым я делил кровь.

— …

Во взгляде, обращенном на меня, читалось сожаление. Чувства, которые я игнорировал, потому что не был уверен в себе, чтобы посмотреть им в лицо, укоренились раньше, чем я успел это понять. Я задавался вопросом, было бы все иначе, если бы я остановил его раньше, но теперь пути назад не было.

— Пока, брат.

С этими словами я отвернулся от Миндже, и на этот раз он не рассердился. Он лишь протяжно вздохнул и проглотил слезы.

Когда я сделал шаг к выходу, сзади послышался вопрос.

— …Ты не собираешься больше со мной связываться?

— …

Я замер на месте, но не потому, что голос дрожал, а потому, что не мог понять, что он говорит. Я больше ничего не слышал от него. Это звучало неправильно.

— …Ты связывался со мной?

Я спросил, оглядываясь на Миндже, и его лицо сморщилось. Он закусил губу, вытирая лицо одной рукой.

— Я говорю это сейчас…

— Ты связывался со мной?

Я достал телефон из заднего кармана, чтобы посмотреть, связывались ли со мной, но ни звонков, ни сообщений, на дисплее не было. На всякий случай я проверил журнал звонков, но там были только номера Квон Идо и секретаря Кима.

— Мне не звонили.

— Что?

Миндже в недоумении уставился на меня. Его глаза расширились, и он нахмурился, как будто с него стерли последние остатки эмоций.

— Ты шутишь? Сколько раз я звонил тебе…

Он закрыл рот в недоумении. Должно быть, ему стало неловко, потому что он дернул головой в сторону. Я проверил список блокировки и входящие сообщения, нашел номер Миндже в контактах и нажал кнопку вызова.

— …

В моем телефоне заиграла мелодия. Через несколько секунд рядом зазвучал идентичный рингтон. Я разговаривал с секретарем Кимом всего час назад, и сигнал все еще был хорошим, так что с моим телефоном все в порядке.

— …Что это значит?

Миндже сузил глаза, проверяя свой телефон. Он смотрел то на меня, то на экран, его лицо исказилось, как будто его предали. Затем он раздраженно сжал свой телефон.

— Теперь ты меняешь свой номер за моей спиной?

— …

Это звучало невероятно. Я подошел к Миндже и схватил его за запястье, которым он держал телефон. Он вздрогнул и начал отступать, но когда увидел меня, его рот раскрылся.

— …

Никогда раньше я не видел этот номер. На всякий случай я нажал кнопку завершения вызова, и зазвучавшая песня оборвалась.

— …

Мой номер… никак не мог измениться.

В голове помутилось. Миндже смотрел на меня с безучастным выражением лица. В ушах зазвенело эхо слов Квон Идо, сказанных когда-то.

«Мой секретарь принесет мобильный телефон сегодня днем.»

Волоски на моей шее встали дыбом. Я рывком очнулся, как будто кто-то ударил меня по затылку. Чувствуя, что в любой момент могу закричать, я прикрыл рот рукой и посмотрел на телефон в своей руке.

«Весь экран был разбит, поэтому я сказал купить новый телефон.»

На следующий день после течки в теплице. Квон Идо послал Ли Тэсона купить мне новый мобильный телефон. Он любезно починил экран моего старого телефона, сказав, что сделал резервную копию всей моей информации. Но что, если телефон, которым я пользовался без всяких подозрений, на самом деле имел другой номер?

— Ха…

Моя голова стремительно закружилась. После того дня я никому не давал свой номер. Я сохранил номер Тэсона для себя и не давал его людям, с которыми познакомился на мероприятии. Это был последний раз, когда я общался со своими бывшими подчиненными.

Квон Идо сменил мой номер.

Как только я понял это, я осознал противоречие. Номер, который не знал даже я, не говоря уже о моей семье. Кроме Квон Идо и Ли Тэсона, это были единственные люди, с которыми я поддерживал связь.

«Управляющий директор, это я»

— … Эй, что ты делаешь? Куда ты идешь?

Я пробежал через всю комнату и направился к двери. Зажав телефон в одной руке, я проигнорировал Миндже. Как только я открыл дверь, человек, стоявший рядом со мной, повернулся и посмотрел на меня.

— Господин?

Я видел его озадаченный взгляд за тонкими очками. Его глаза были не такими, как раньше, с мелкими морщинками, свидетельствующими о возрасте. Я окликнул его, закрыв дверь комнаты, чтобы Миндже не услышал.

— Господин Ким.

— Да.

Он поднял на меня глаза, словно хотел сказать что-то без слов. Его затылок напрягся от того, что он почувствовал во мне. Вся эта ситуация казалась такой нелепой. Я смеялся до того момента, когда задал вопрос.

— Откуда у тебя мой номер?

— …

Его губы сомкнулись. Его глаза были тяжелыми и опущенными, как и в машине. Долгое время он молчал, а потом, не придумав никаких оправданий, проговорил одну фразу.

— …Мне очень жаль.

Это он дал Идо всю информацию.

Я вспомнил все, что упустил. О том, как мне было не по себе с секретарем Кимом, о том, что он, похоже, что-то скрывал от меня в машине. Квон Идо, который особенно беспокоился о нем, и слова, которые я услышал в машине на днях.

«Если бы это была просто помолвка по договору, он бы не пошел на такие меры ради Вас.»

Под фразой "такие меры" Ким, очевидно, подразумевал уничтожение Haeshin. Ближайшим доверенным лицом и осведомителем отца был, скорее всего, не кто иной, как он сам, поэтому искать его не имело смысла, да он и не пытался.

— …

Я должен был чувствовать себя преданным. Ким - человек моего отца, и нет смысла в том, чтобы он отвернулся от него в один момент. Теперь, когда у меня появились подозрения, я должен был хотя бы проверить их подлинность, но, как ни странно, мне этого не хотелось.

— …Отец.

— …

Я такой не благодарный.

Если бы только я сделал первый шаг. Если бы я спросил у своей семьи, как у них дела, вместо того чтобы действовать через секретаря. Если бы я был активным, а не уклонялся, я бы заметил. Что номер изменился, что Haeshin загнали в угол, что секретарь Ким встал на сторону Квон Идо.

Винить было некого. Как сказал Ким, я был тем, что сам из себя сделал. Меня не обвиняли в том, чего я не делал, так как же я могу обвинять кого-то еще?

Как ни странно, я не испытал никаких эмоций, когда увидел отца в таком затруднительном положении. Я не был опечален ситуацией, не жалел его и не сочувствовал ему, но и не испытывал никакого чувства облегчения, поэтому просто наблюдал со стороны, как сторонний наблюдатель.

— …Госпожа знает об этом.

Секретарь Ким произнес это ровным голосом. На этот раз это было неожиданно, но проблема заключалась в том, что уже ничто не удивляло в его словах. Я дернул головой, убирая телефон в задний карман.

— Пойдем к моей маме.

* * *

На обратном пути от мамы начался дождь. Вероятно, это было начало сезона дождей, который является официальным началом лета. Дождь струился с неба, затянутого темными тучами, делая весь мир серым.

Секретарь Ким молча вел машину под дождем. Он даже не посоветовал отдохнуть, когда устанут глаза. Единственным звуком был только звук дождя, бьющего по стеклу машины, и периодическим шумом дороги.

— Седжин, ты… просто притворись, что не знаешь.

Все это время я вспоминал, что произошло в отеле. Разговор, который мы вели в номере Миндже на том же этаже, сидя в гостиной, чтобы Соен не услышала. Как мама стояла на своем, словно благородный журавль, посреди всей этой неразберихи.

— Для имиджа компании будет хуже, если ты придешь сюда.

Она не стала ничего говорить, просто сказала, что мне нужно делать. Ни во что не вмешивайтесь, оставайся на месте и делай вид, что ничего не знаешь. Нет необходимости связываться с отцом, поэтому я должен просто тихо сидеть в доме Квон Идо, как и раньше.

Ты все равно чужой, так что вреда тебе не будет.

Это было не для моего блага, а как предупреждение о необходимости держаться подальше от семейного круга. Если бы я промолчал, весь мир назвал бы меня неблагодарным приемным ребенком, и, хотя я знал это, я ничего не сказал.

— Что ты собираешься делать с…?

Я долго колебался, прежде чем спросить, гадая, скажет ли она мне вообще. Что, если она проведет черту на и скажет: "Ты чужой человек, тебе не нужно знать".

— Я планирую развестись.

К счастью, моя мама не замедлила сообщить мне о предстоящем событии. Она повертела в руках обручальное кольцо с крупным бриллиантом и посмотрела на него снизу вверх.

— Я больше не буду с ним разговаривать.

Наша мать не была сотрудницей Haeshin Group, а Миндже и Соен были студентами. Это означало, что все происходящее в компании их не касалось. Более того, если они разведутся, ущерб ляжет только на их отца.

— Считай меня холодной, но дети должны выжить.

Это было мудрое решение. Если личная жертва может спасти семью, я отрежу себе хвост, и если отец согласится, спорить не придется.

Говорили, что богатый человек может умереть и при этом обеспечить три поколения, так что не стоило беспокоиться о средствах к существованию. Их богатства хватит, чтобы прожить до самой смерти. Однако Миндже придется тратить немного меньше.

— Я не позволю причинить вам вред...

В перерывах между словами мать пристально смотрела на меня. Не из чувства неловкости за приемного сына, а как будто имела дело с очень осторожным человеком, не обращая внимания на то, что из-за ее чрезмерной реакции я чувствую себя еще более неловко.

— Это не имеет к тебе никакого отношения.

— …

Я сжимал челюсти и смотрел на дождь. Влажность усиливает обоняние окружающих меня вещей. Даже сейчас, в машине, я чувствую запах кожи автомобильных сидений.

— Позволь мне спросить еще раз.

Я медленно моргнул, открывая рот, чтобы заговорить. Как бы мне хотелось выйти на улицу и попасть под дождь, подумал я про себя.

— Что ты собираешься делать, господин Ким?

Мне стало интересно, согласился ли он занять должность у Квон Идо и ради чего предал моего отца. А может, он и не был верен с самого начала, так что не знаю, стоит ли называть это предательством.

— На самом деле ничего не решено.

На этот раз Ким не колебался. Это прозвучало как ложь, но я не думал, что он лжет. Аккуратно повернув руль, он добавил будничным тоном.

— Во-первых, завтра мне нужно будет провести несколько расследований и передать дела. Кроме того, в офисе секретаря произошло ЧП, и еще несколько вещей, о которых нужно позаботиться.

Это был излишне искренний ответ. Он знал, что то, о чем я спрашиваю, не стоит на повестке дня на этой неделе. Чтобы получить нужный ответ, мне пришлось задать более прямой вопрос.

— Что господин Квон сказал, что даст тебе?

Не существует такого понятия, как безусловный контракт. Я не думал, что такого дотошного человека, как секретарь Ким, можно просто шантажом заставить сделать шаг. Что бы он ни получил, он, по крайней мере, не проиграет.

— Это просто вопрос взаимного интереса.

Ким ответил, его голос прозвучал как-то странно. Его голос был таким же бесцветным, как дождливое небо. Безэмоциональный, изысканный тон был обнадеживающим.

— Я думал, что о том, что мы сделали, когда-нибудь станет известно, потому что нет секретов, которые можно хранить вечно.

— Ты волновался?

— …Да.

Он аккуратно признал, что испытывал тревогу. Затем он подробно рассказал об источнике этого беспокойства.

— Дело было не в том, что я потеряю работу, а в том, что это станет позором.

Это был легкомысленный ответ, но смысл его слов был более глубоким. Будучи так близок к моему отцу и вынужденный помогать ему в коррупции, господин Ким, должно быть, находился в более стрессовом положении, чем я предполагал.

— Председатель стал больше нервничать после того, как Вы отказались от должности управляющего директора.

Жизнь господина Кима была связана с Квон Идо, жизнь моей матери - с разводом, а жизнь моего отца, вероятно, с моей помолвкой с Квон Идо. Свадьба не состоялась, поэтому он был обеспокоен.

— Учитывая, что все это было поставлено на карту, я решил, что лучше найти выход.

— …

— Я знаю, что это звучит глупо… но я не хочу Вас предавать или что-то в этом роде. Я думаю, что так будет правильно и для Вас.

— Мой отец был бы в ярости, если бы услышал это.

Я рассмеялся, вырвав слова из контекста, потому что представлял, как бы рассвирепел мой отец, если бы услышал это. Не знаю, но я уверен, что он отвесил бы ему хорошую пощечину, как и мне.

— Я не дал Ваш номер семье, потому что хотел, чтобы Вы были спокойны.

На этот раз господин Ким звучал немного нерешительно. Уголки его глаз слегка нахмурились, как будто он чувствовал себя виноватым за то, что сказал, что заботится обо мне.

— Похоже, у Вас все хорошо в этом доме...

Самым большим облегчением было то, что моя бессонница улучшилась, и он сказал мне, что количество снотворного, которое я принимаю, сократилось вдвое. Мой лечащий врач, профессор Чой, даже в шутку спросил, не получаю ли я лекарства в другом месте.

— Я думал, господин Квон действительно заботится о Вас.

— Ммм…

Я не мог ни отрицать, ни подтвердить, что у него есть ко мне чувства, но я все еще не был уверен, насколько они велики. Я не знал, могу ли я использовать слово "забота" или что-то в этом роде.

— Простите, что я так догматичен. Любой выговор, который Вы можете мне сделать, будет принят с радостью.

То, как он закончил рассказ, было очень вежливым, как будто он остался прежним секретарем Кимом. Я не был зол, но даже если бы и был, я бы не стал вымещать злость на нем.

— Выговор...

Я ухмыльнулся и закатил глаза. Мне казалось, что только я застыл на месте, в то время как все остальные неистово двигались. Если раньше я был неотъемлемой частью, то теперь чувствовал себя как отсоединенное колесо без сцепленных шестеренок.

— Кто я такой, чтобы отчитывать тебя?

— …

— Ты больше не мой помощник.

Глава 56

Действительно ли пришло время сбежать от прошлого? Хотя я так и не увидел своего отца, я знал, что сегодня моя последняя встреча с семьей. Больше со мной не будут общаться, не будут передавать новости через господина Кима.

Я не прожил насыщенную жизнь, но и не жил впустую. Чтобы оправдать ожидания отца, я сделал все, что мог, в рамках своих возможностей. Делать все возможное в отведенной мне роли - таков был мой образ жизни.

Но потом я вдруг почувствовал себя потерянным. Как будто я шел по прямой, узкой тропинке и вдруг оказался в широком открытом пространстве. Я не знал, есть ли у меня возможность куда-то идти, или я застрял в глуши. Я не мог решить.

— Могу я отвезти Вас к…?

Секретарь Ким небрежно спросил, когда машина остановилась на перекрестке, естественно, направляясь к дому Квон Идо, как будто ему пришла в голову внезапная мысль. Конечно, видеть лицо Идо в этот момент было чересчур.

— Нет.

— …

— Пожалуйста, отвези меня в дом господина Квона.

Но ответ был противоречивым. К счастью, секретарь Ким не стал спрашивать, почему, а просто молча проследовал на светофор и повернул машину к дому Идо. Капли дождя легко скользили по плавно поворачивающемуся корпусу машины.

* * *

Когда я подъехал к дому, за окном уже виднелся закат. Дождь усилился, и мой разум немного прояснился. На самом деле я был скорее дезорганизован, но, думаю, это нормально, потому что я все равно вернулся в норму.

Господин Ким высадил меня у гаража, а не у ворот, хотя я попросил высадить меня перед воротами, но он отказался, потому что думал, что я попаду под дождь. Я не стал спорить с тем, что летние простуды противны.

— Поезжайте. Будьте осторожны при езде в дождь.

Секретарь Ким, вероятно, собирается вернуться в отель, где живет моя семья. Там он присмотрит за матерью, младшими братьями и сестрами, займется разными делами, а самым близким человеком для него будет Миндже.

— Господин Ким, пожалуйста, позаботьтесь о Миндже.

— …

Вместо подтверждения он ответил спокойным взглядом. Иногда, когда он молчал, от него исходила такая же энергия, как от Квон Идо.

— …Возможно, это просто мое настроение.

Мягкое вступление ни в коем случае не было ответом на мою просьбу. Мне стало интересно, что он собирается сказать, но он ответил, слегка нахмурившись.

— Мы прощаемся так, будто никогда больше не увидимся.

— …

Из меня вырвался легкий смех. Секретарь Ким ничего не сказал, а я нежно улыбнулся. Я поправил одежду и отвесил ему быстрый поклон.

— Спасибо, что отвезли меня.

Отношения не режутся так аккуратно, как ножом. Я ожидал конца, и он наступил, когда появилась возможность. Не то чтобы я когда-либо создавал такую возможность.

— Тогда я пойду.

По какой-то причине господин Ким не стал меня обнимать и не пожелал спокойной ночи, как обычно, а просто стоял у машины и смотрел, как я ухожу.

— …Ха…

Поднимаясь на лифте, я почувствовал, как ко мне подкрадывается усталость, которую я откладывал. День был слишком длинным: я сходил на работу, прочитал новости о задержании отца, закончил работу и вернулся в дом Квон Идо. Обычно после такого дня, у меня оставалось время, чтобы с ним поужинать.

Мне стало интересно, чем он занимался дома, пока меня не было, и ответ на этот вопрос нашелся, как только я открыл входную дверь. Он стоял на месте, одетый, в ту же одежду, что и раньше.

— …

— …

Он ничуть не изменился по сравнению с тем, что я видел после работы. Не только одежда, но и поза, в которой он меня ждал, и то, как он на меня смотрел. Он бы и шагу с того места не сделал, но этого было достаточно, чтобы напугать меня не на шутку.

— …Что ты делаешь?

Он моргнул только после того, как я задал этот вопрос. В тот момент, когда его веки сдвинулись, я понял, насколько он неподвижен. Воздух вокруг него начал двигаться, как будто застывший фильм был воспроизведен.

— Зачем ты это делаешь?

— …

— Если кто-то выглядит вот так, не значит ли это, что тебя ждали?

Интересно, рассердится ли он на меня за грубость, если я скажу ему, что он как домашняя собака, что стоит здесь и знает, когда я приду. Нет, скорее всего, он услышал, как подъехала машина, и вышел через парадную дверь как раз вовремя.

— Я волновался, что ты не вернешься.

Сколько бы раз я ни слышал из его уст слово "волновался", я так и не смог к нему привыкнуть. Сколько всего на свете может волновать человека, у которого все есть? Единственное, о чем ему нужно беспокоиться, - это о том, какой галстук надеть завтра.

— Потому что господин Чон вышел за дверь так, как будто никогда не вернется.

— …Ни за что.

Я бесстрастно ответил и шагнул внутрь. Феромоны Квон Идо слабо смешивались с влажным воздухом. Здесь всегда пахло мокрым деревом, но сегодня запах был еще гуще.

— Куда же мне еще идти, как не сюда.

Другое место, он его разрушил. Я даже не был уверен, что мне есть куда возвращаться, но теперь пути назад не было. Офистель, который я оставил, и дом Идо. Это были единственные варианты, которые у меня были.

— Ты даже сменил мой номер, тебя это так волнует.

Я не хотел язвить. Он, наверное, это знает.

— Я думал, ты будешь сердиться.

— Я не злюсь из-за этого.

Он уже говорил это раньше. Это мое право - злиться. Было бы здорово, если бы это было что-то, что вы могли бы изменить с помощью эмоций, но спрашивать об этом бессмысленно.

— Но мне любопытно, почему ты это сделал?

Я знал, что он ответит что-то вроде: "Чтобы убедиться, что мои планы идеальны". Но то, что сказал Квон Идо, немного отличалось от моих ожиданий.

— Я не хотел, чтобы Чон Седжин был вовлечен в это.

Его элегантный голос говорил спокойно. В его темных глазах не было фальши.

— Я не хотел, чтобы они влияли на тебя.

Семья. И Чон Седжин. Не знаю, сколько раз за сегодня я убеждался в том, что я чужой. Все, что я создал до сих пор, кажется бессмысленным. Не то чтобы мое сердце было разбито, но оно было просто пустым.

— Прости. Я не сказал тебе.

Это все, о чем стоит сожалеть? Было бы хорошо, если бы это было просто уведомлением.

— Дело не в том, хорошо это или нет…

Я не собирался с ним спорить, он всего лишь извинился за то, что не сказал мне, что сменил номер, и я уверен, что он не считает все остальное, что произошло, неправильным.

— Ты ел?

Он моргнул от неожиданности вопроса. Это было самонадеянное предположение, но он, вероятно, не ужинал. Я оторвал от него взгляд и начал идти.

— Я голоден, давай сначала поедим.

Быстро приняв душ, я спустился вниз и обнаружил, что накрыт полный стол еды. Блюд было меньше, чем обычно, из-за времени суток, и в основном это была безвкусная, легко усваиваемая пища.

Мы с Идо ели, не говоря друг другу ни слова. В воздухе витала неловкость, чего я не заметил, когда только вошел в дом. Лишь слышно было звяканье посуды, и я заговорил первым.

— Я здесь, потому что увидел свою семью.

Взгляд Квон Идо переместился на меня. Я отложил ложку и спокойно произнес.

— Я хотел спросить, что ты собираешься делать... и тому подобное.

— Это мило.

— …

— На твоем месте я бы притворился, что ничего не знаю.

Это было простые слова, но от этого они звучали более искренне. Нелегко говорить, что это чужое дело, но Квон Идо поступил бы именно так.

— Есть одна вещь, о которой я хотел бы тебя спросить.

— Говори.

Он кивнул головой в знак согласия. Наши глаза на мгновение встретились, и я не смог удержаться, чтобы не опустить взгляд.

— Ты раньше...

Я планировал задать последний вопрос, а не спорить, правильно это или нет. Нет ничего более пагубного, чем зацикливаться на том, что уже произошло, и чем дольше я буду тянуть с этим, тем больше потеряю.

— Это был тот самый непотребный поступок, о котором говорил господин Квон?

Это был вопрос, охватывающий множество вещей. Он разоблачал нарушения Haeshin, менял мой номер по своему усмотрению и действовал самовольно, вопреки моим желаниям. Нет, последнее слишком очевидно, чтобы называть это подлостью.

«Ты единственный, кто должен быть на моей стороне»

Конечно, у меня был ответ. Квон Идо сказал мне об этом еще до того, как я покинул дом, это то, что я пообещал ему в отеле. Вывод уже был сделан, и Идо оставалось только кивнуть головой.

— Soenho возглавит Haeshin.

Но вместо того чтобы сказать "да", Квон Идо сказал что-то другое. Это было то, что я уже слышал от секретаря Кима. Я слегка сузил глаза, и тут его высокий голос пояснил.

— Мы собираемся заменить высшее руководство Haesin Financial профессиональными руководителями и сменить название. Увольнений не будет, за исключением примерно 10 ключевых руководителей, включая председателя правления Чон Чхольхо.

— …Это щедрый жест.

Я не искал такого объяснения, но удержался от вопроса, потому что большинство из того, что он сказал, не могло повредить.

— Ну… это лучше для имиджа компании, и скоро состоится собрание акционеров, на котором я буду присутствовать.

— Господин Квон Идо?

— Да, у меня есть акции.

Он на мгновение замолчал, затем покачал головой.

— У меня их много.

— …

Либо я многого не знал о внутреннем устройстве компании, либо Квон Идо много работал под прикрытием. В любом случае, это было неожиданно.

— Потребуется немало времени, чтобы завершить и стабилизировать процесс приобретения, а суд над председателем Чоном будет таким же долгим.

Это будет долгая борьба. Победитель, вероятно, был предрешен, но в интересах моего отца было не сопротивляться долго.

— Господин Чон Седжин, насколько подробно председатель Чон рассказал тебе об условиях помолвки?

Квон Идо легкомысленно спросил, меняя тему разговора. Не ожидая ответа, он быстро добавил.

— У этой компании нет никаких необычных черт, а тот омега, который у председателя Чона был, не является его биологическим ребенком.

Это был резкий комментарий. Но, конечно, он не был таким уж обидным.

— Председатель Чон Чхольхо предложил мне отдать омегу, которая была у Haeshin, и хотел сотрудничать с Soenho group. Я отклонил это предложение и вместо этого договорился об инвестициях и системе.

Все было так похоже на то, что я слышал от отца. Я впервые услышал о том, что он сделал первое предложение, но конечный результат был тот же. Должно быть, он торопился обратиться к привилегированной компании с таким омегой, как я.

— Система, которую я дал Чон Седжину. Именно ее я изначально обещал дать.

— …

Я не ожидал, что это так легко вырвется из его уст, но как только я закрыл рот, то услышал нечто еще более неожиданное.

— Даже если она была плохая.

— …?

Мои глаза расширились. Квон Идо моргнул, выражение его лица не изменилось.

— Мы нашли серьезный недостаток в этой системе и работаем над его устранением, но она еще не готова к работе  прямо сейчас.

— …

Его голос был спокойным, но содержание - нет. Он говорил, что система, которую он мне дал, все-таки плохая. Если бы я вернул ее отцу в том виде, в каком она была, это снова подвергло бы Haeshin опасности.

— Ты знал, что она неисправна?

— А разве это важно?

Квон Идо бесстрастно спросил, затем поднял бровь и небрежно ответил.

— Сначала я не знал.

У меня возникло искушение спросить: "А когда был первый раз?" Но он не дал мне шанса спросить и продолжил.

— В тот день Чон Седжин спас Haeshin, а председатель Чон был настолько глуп, что не понял этого и выгнал того, кто мог принести ему пользу.

Это было преувеличением, но трудно сказать, потому что Квон Идо смотрел на меня холодными глазами, когда говорил это. Не то чтобы он был зол на меня, но словно помнил пощечину, полученную в тот день.

— Ты можешь не верить, но я никогда не думал о том, чтобы уничтожить его своими руками. Я был готов закрыть на это глаза, даже если бы это означало смотреть на его лицо.

— …

— Как я уже сказал, это он нажал на курок.

Я чувствовал себя неоднозначно. Я сомневался, винить его в этом или нет, потому что именно он ускорил гибель компании, но, как он сказал, в какой-то момент это должно было произойти. Мне было трудно прийти к какому-то выводу.

— Я с самого начала общался с твоим секретарем, и хотя он принес мне многие материалы, необходимые для этого, это было не только благодаря ему.

Я знал это. Что это не просто влияние одного или двух человек. Семена, посеянные моим отцом, вернулись в виде яда.

— К сожалению, у него не было никого в нужном кругу. Даже его жена отвернулась от него.

— …Ты общался с моей матерью?

— …

Квон Идо нахмурился. Как будто он не услышал. Затем уголки его рта изогнулись в язвительной улыбке.

— Ты мудрый человек, в отличие от председателя Чона.

Я подумал о своей матери, которая относилась ко мне с такой осторожностью. Возможно, Квон Идо заставил и ее замолчать. Наверное, она полагала, что теперь, встретившись с семьей, я все ей выскажу.

— В обмен на то, что я не буду трогать никого из членов семьи, кроме председателя Чона, меня заверили, что господину Чону не причинят никакого вреда, и он не будет ничего о них слышать, если он сам этого не захочет.

— …

Предчувствие, которое я испытал сегодня, было реальным, и я чувствовал себя спокойным, а не удивленным. Меня немного удивляет, что я ничего не чувствую к ним. Переполнявшее меня чувство утраты было скорее пустотой, чем сожалением.

— Ты больше не сын председателя Чона, ты не должен отплачивать ему за то, что он тебя вырастил, и ты не обязан участвовать в том, что он делает.

Я подумал, что сейчас самое время сказать, что я почувствовал облегчение, но если это чувство было таким положительным, то я, должно быть, неправильно понял смысл положительного отношения.

— Господин Чон Седжин.

Квон Идо произнес мое имя медленным, размеренным тоном, больше похожим на вступление, завершающее рассказ. Когда я уставился на него, он заглянул мне в глаза.

— Вот и все подлости, которые я совершил.

Его взгляд был странно горько-сладким, и мне почему-то показалось, что он жалеет меня. Не отрывая от меня взгляда, он медленно продолжил.

— Я не арестовывал председателя Чона…

— …

— Я не крал семью у господина Чона…

Мне показалось, что в животе у меня поселился камень. Горло сжалось так сильно, что голос не мог вырваться наружу. Холодный голос обратился к моему безответному лицу.

— Может, в моих глазах они и были насильниками, но это единственная семья, которая у тебя была.

Глава 57

— …

Я всеми силами избегал его взгляда. Не отводя глаз от стола, я выдохнул длинный, рваный вздох. Не потому, что мне казалось, что я сейчас расплачусь, а потому, что меня тошнило от данной ситуации. Слова осели в моем желудке, прежде чем я успел их переварить.

— Самое меньшее, на что я был согласен- это арест председателя Чона.

Тон Квон Идо был спокойным. Спокойный, как перечень фактов, и непринужденный, как будто ничего особенного не произошло. Даже его безвкусная оценка того, что вина лежит не на одном человеке, звучала мягко.

— …Насилие.

Это было все, что мне удалось пробормотать. Я попытался скривить губы в улыбку, но попытка заглохла, не успев превратиться в смех. Я сухо сглотнул, чтобы прочистить пульсирующие уши, как будто слышал гулкий звон.

— Мне жаль, если это было неприятно слышать.

Квон Идо не замедлил с извинениями. Слово "неприятно" заставило меня громко рассмеяться. Стоит ли определять это чувство как простой дискомфорт, задался я вопросом.

— …Нет.

Я медленно ответил, моргая от помутнения в глазах. Кровь в моих жилах похолодела, а сердце словно стало биться медленнее. Тихий, пустой воздух стал острой занозой в моих легких.

— Тебе не нужно извиняться.

Я почувствовал себя голым. Как будто я обнажил перед ним всю свою кожу без единой ниточки. Я чувствовал себя оскорбленным и пристыженным, словно раскрыл секрет, который никогда не должен был раскрывать.

— Это не совсем неправильно.

Я знал. Я знал, что моя роль в этой семье была ненормальной. Мой отец был преступником, Миндже - помощником, а мать и Соен - просто сторонними наблюдателями. Разница лишь в том, добровольно это или нет, и нет никого, кто бы не сотрудничал.

— Господин Квон прав.

Но если спросить меня, являюсь ли я жертвой, я отвечу, что нет. У меня был теплый дом, хорошее питание, образование и положение, которому другие могли бы позавидовать. Мои потребности хотя бы частично закрыты, так что, возможно, это и есть чувство полного удовлетворения.

— Это не семья.

Мой голос был механическим, когда я опустил глаза. Мой разум был пуст, но губы двигались против моей воли.

— Но...

— …

— Ты мог бы просто притвориться, что не замечаешь.

Мне все равно не следовало этого говорить, но как только слова вырвались наружу, я уже не мог их остановить. Я не знал, что это было - разочарование или гнев.

— Обычно никто не хочет слышать такое от других людей.

Я чувствовал как была задета моя гордость. Наверное это ужасно. Не знаю точно, что это за чувство, так что, возможно, мне стоит просто сказать что я смущен. Я чувствовал себя таким незначительным, таким маленьким, таким ничтожным.

— Ты хорошо меня знаешь.

— …

— Мои вкусы, мой аппетит, мою конституцию тела, мои циклы течки… и теперь мою семейную историю.

Медленно я поднял глаза, чтобы встретиться с его. На столе еще стояла еда, но никто не желал закончить трапезу. Я издал вялый смешок и сказал.

— Тогда ты должен был знать, что я буду чувствовать.

Это мечтательное обещание быть рядом с ним, несмотря ни на что. Я до сих пор вижу, как он целует мою руку, но мне интересно, готовился ли он к такому финалу уже тогда. Сейчас я пытаюсь вспомнить, думал ли я о чем-то еще в тот момент в своей голове.

— Господин Квон Идо.

Он никак не отреагировал на мой зов, просто посмотрел на меня и тихо моргнул. Я посмотрел в эти темные глаза и произнес.

— Я сделаю то, что обещал.

Это был единственный ответ, который я мог дать, ведь если бы я не выбрал его, то снова остался бы один. Я потерял семью, и все, что у меня осталось, - это Квон Идо, так что я мог бы остаться в этом уюте, который он для меня создал, а не возвращаться в пустой офистель.

— Все равно это когда-нибудь случилось бы.

— …

— Я дал тебе обещание сделать духи.

Оправдания были неубедительными, подумал я, и мне стало интересно, что будет после того, как я передам духи, что будет с помолвкой, которая была всего лишь контрактом.

— …Я не хотел заставлять тебя чувствовать себя неловко.

Квон Идо не выглядел слишком довольным моим ответом. Он посмотрел на меня спокойными глазами и заговорил тихим голосом. Когда я поднял взгляд, его губы горько дрогнули.

— Мой метод снова неверен.

— …

Он сказал "снова". «Мой метод снова неверен». Не успел я открыть рот, как он вскочил на ноги.

— Заканчивай ужин, мне нужно кое-что сделать.

Это было грубо, но вместо того, чтобы расстроиться, я почувствовал облегчение. Я не собирался больше есть, но был рад, что на этом разговор можно закончить.

— Я оставлю комнату пустой, если ты не сможешь уснуть, можешь спать в моей.

С этими словами Квон Идо покинул кухню. Оставшаяся еда была все еще свежей и нетронутой. Я еще долго сидел, ошеломленный, и ждал, пока его феромоны рассеются, прежде чем встать.

Чуть позже я оказался в темном саду, один под дождем. Вместо проливного ливня, который шел весь день, легкий моросящий дождь без единого звука намочил мое тело. Запах травы во влажном воздухе прояснил мою захламленную голову.

Такое поведение некоторые назвали бы безумием. Температура моего тела понизилась, и я задрожал. Я понимал, что это глупо, но остановить меня было некому.

Я стоял под дождем и полностью продрог. Стоял до тех пор, пока не промок с головы до ног и не стал похож на промокшую мышь. Мне пришла в голову нелепая мысль, что я растворюсь в воде и стану чем то полезным.

После этого я принял душ и направился в комнату Идо. У меня было предчувствие, что если я засну в таком настроении, то мне приснится очень страшный сон. К счастью, Идо в комнате не оказалось, и меня встретили только его аромат. Кажется, я заснул, опьяненная густыми феромонами.

* * *

Даже когда кажется, что мир перевернулся с ног на голову, время продолжает идти. Солнце садилось, когда я работал, и вставало, когда я спал. Дата менялась каждый день, как и быстротечные часы.

Возможно, из-за долгих часов под дождем я слегка простудился после того дня. Я не чувствовал себя очень больным, но у меня была небольшая температура и постоянный кашель. Я знал, что должен пойти к врачу, но все время откладывал это, потому что у меня не было времени.

Во время бесконечного сезона дождей я слышал о своем отце по нескольку раз в день, потому что это была самая горячая тема дня. Время от времени всплывало мое имя, но это не касалось меня напрямую, потому что я уже давно бросил компанию.

Тем временем я каждый день ходил на работу, чтобы подготовиться к запуску SEJIN. Недавно я занялся разработкой нового продукта и решил взять аромат из мастерской Ли Хины. Мне понравились натуральные масла, и я подумал, что это будет приятным случаем для Тэсона, который испытывал трудности.

— Господин директор, Вы сегодня снова пойдете в академию?

— Да, пожалуй.

После работы я всегда заходил в академию, чтобы взять уроки делового администрирования. Чтобы получить квалификацию, я должен был пройти определенную программу обучения. Я записался на занятия, которые по правилам проходили вместе с другими людьми, но за небольшую плату я мог проходить их один.

— …Не кажется ли Вам, что нужно сделать перерыв?

Тэсон окинул меня тяжелым взглядом. Я извинился за то, что кашлянул посреди нашего разговора на случай, если я заразный, и на этот раз он посмотрел на меня еще более недоверчиво.

— Я не заболеваю простудой.

Я уже собирался произнести народную мудрость о том, что глупые люди не болеют, но потом понял, что насмехаюсь над ним, и остановился, а он продолжил.

— Говорят что даже собаки не болеют летом.

— …Ты назвал меня собакой?

— …

— Ого, ты даже не сказал "нет"

Я не оскорбился, а просто посмеялся над абсурдностью ситуации. Тэсон, похоже, искренне не понимал, как я простудился.

— Это потому, что шел дождь. Я не так часто простужаюсь.

— Зачем тому, кто постоянно ездит в машине, попадать под дождь?

— Ну, это просто случилось.

Вместо того чтобы продолжить, я развел руками. Цвет светофора сменился, указывая на то, что можно продолжить движение. Тэсон молча переключил передачу и аккуратно завел машину.

— Вам нужно принять лекарство, пока не стало хуже. Ли Хина сказала мне, что как парфюмеру она советует остерегаться простуды.

— Вы поддерживаете связь?

Не думаю, что она говорила об этом, когда была со мной. Я спросил, а Тэсон промолчал. Похоже, я был прав.

— Я ценю твое беспокойство, но лекарства я уже принимаю.

Я был удивлен, как много людей беспокоились о моей простуде, и это был не только Ли Тэсон. Конечно, большая часть беспокойства доставалась от Квон Идо.

***

— Тебе нужно принять лекарство. На всякий случай, я велел убрать из списка те, что вызывают сонливость.

После того неловкого разговора мы продолжали ужинать вместе каждый день. Это было лучше, чем я ожидал, менее неловко, чем я думал, и все было так же нормально, как и тогда, когда я только пришел в его дом.

— Если ты будешь продолжать болеть, это будет большая проблема...

Квон Идо все время бросает на меня обеспокоенные взгляды, как будто я серьезно болен. Если я пытался лечь в своей комнате, он заставлял меня ложиться в его кровать, боясь что ночью мне станет хуже. Хотя я был рад хорошо высыпаться, его поведение меня немного смущало.

— Почему бы не взять отгул на работе?

Он проследил, чтобы я пил лекарство, и каждый вечер осторожно протирал мой лоб. В основном я в порядке, если не считать легкой неясности в голове, на что Квон Идо даже предложил подвозить меня на работу и обратно.

— Скоро станет лучше.

— Ты так говоришь потому что лучше не становится.

Честно говоря, все было не так уж плохо. Мое смутное беспокойство растаяло как снег. Чувство утраты от того, что я все потерял, компенсировалось его добротой.

— Наверное, это из-за того… что я плохо спал…

На самом деле причина моей простуды была очевидна. Моя бессонница, и без того сильная, в последнее время стала еще хуже. Раньше я хорошо засыпал только с феромонами Идо, а теперь не мог заснуть без его присутствия. Даже если я засыпал, то быстро просыпался, а если засыпал глубоко, то просыпался в судорогах.

Причина была только одна. Мне снились члены моей семьи, которые бросили меня. В один день появился отец, в другой - Миндже, а в третий - мама и Соен. Во сне они отворачивались, словно не замечая меня, но потом смешивались с толпой и показывали обвиняюще пальцами.

До этого момента все было терпимо, но я не выдержал, когда в конце увидел Квон Идо.

Я схожу с ума…

Он смотрел на меня всегда, каждую секунду каждого дня. Он не показывал на меня пальцем, но его холодный взгляд был суровее любой пощечины. Презрение, с которым он смотрел на меня, как на мусор на обочине, было хуже, чем обвинения других.

Это был всего лишь сон, но я чувствовал себя так, словно проглотил иголку. Я не мог ее выплюнуть или переварить, поэтому она просто лежала там, ожидая, когда от нее избавятся. От малейшего движения у меня болел живот, поэтому все, что я мог сделать, - это свернуться в клубок и изо всех сил задерживать дыхание.

И когда мне это удавалось, я всегда испытывал невыносимое чувство страха. Я боялся, что единственный человек, который составлял мою жизнь, единственный кто поддерживал в ней порядок, отвернется от меня. Я так боялся увидеть пустую кровать, что инстинктивно тянулся к Квон Идо.

Я забыл, что это было ужасающее ощущение. От одной мысли о том, что я ни к чему не принадлежу, я чувствовал себя невероятно одиноким. Ощущение, что я не знаю, куда идти, было бесполезным, но оно усугублялось неописуемым чувством потери.

Квон Идо быстро заметил перемены во мне. После нескольких повторяющихся кошмаров он не отходил от меня ни на шаг, пока я спал. К счастью, когда он делился со мной своим теплом, я мог спокойно погрузиться в глубокий сон.

Даже если это было лишь временное чувство безопасности.

* * *

— Ты сегодня опаздаешь?

Когда я вернулась из академии, Квон Идо дома не было. Своевременная новость это единственное что он сообщил через телефонный звонок.

— Мне жаль. Кое-что случилось. Я буду дома до того, как ты ляжешь спать, так что сначала поужинай.

— …

Квон Идо - человек занятой, и это могло произойти в любой момент. Не то чтобы он придет рано утром, как в прошлый раз, так что перед сном это довольно неплохо. С другой стороны, я мог бы его пождать, если бы что-то случилось.

— …Насколько ты опоздаешь?

Тем не менее я испытывал неописуемое чувство сожаления. Я чувствовал пустоту в животе, понимая, что это неизбежно. Я не мог сказать, что это за ощущения, даже самому себе.

— Думаю… это займет час или два.

Я был потрясен тем, как позволил себе привязаться к Квон Идо, и оставался в его доме, чтобы выполнить обещание. Хотя на самом деле это я нуждался в поддержке.

— Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше.

Я заставил себя проглотить щекочущее ощущение в горле. Я тяжело сглотнул, чувствуя, что могу закашляться, если немного ослаблю бдительность. После минутного молчания Квон Идо заговорил своим обычным вежливым голосом.

— Отдыхай.

С мобильного телефона послышался сигнал. Я отодвинул телефон от уха и уставилась на экран: "Квон Идо" - это имя, которое я сохранил, и было так приятно увидеть его сегодня.

Ужинать без Квон Идо было так же скучно, как смотреть старый фильм. Бульон у лапши был в меру сладким, а хрустящие огурчики с корнем лотоса идеально подходили для моего рта. Молочный пудинг с черничным пюре был настолько вкусным, что я откусил два кусочка.

Я решил понежиться в ванне, чтобы освежиться в ожидании Идо. Один из работников предложил набрать ее, но я вежливо отказалась и сел в ванную, ожидая, пока польется из крана. Звук льющейся воды был похож на шум легкого дождя.

Я не стал развязывать халат. Просто бросил его на пол и залез в ванну. Вода была нужной температуры, и расслабляющее ощущение, когда я погружаюсь в нее до шеи, мне очень нравилось.

— …

Я ошеломленно поднял голову и посмотрел на потолок. Через прозрачное окно было видно дождливое небо. Капли дождя подпрыгивали, собирались в кучу и неслись по улице. Это было захватывающее зрелище.

Понаблюдав некоторое время за каплями дождя, я закрыл глаза и заскользил вниз по ванной. Я задержал дыхание на некоторое время, погрузив голову в прохладную воду. Единственным звуком в моих ушах было нежное журчание воды, как будто я был отрезан от всего мира.

Если бы я мог, я бы остался под водой и позволил времени остановиться. Я хотел, чтобы этот момент оставался неизменным. Конечно, утонуть в ванне было бы слишком большим зрелищем.

Только когда мне стало нечем дышать, я поднялся из воды. Вытерев лицо одной рукой, я глубоко вздохнул и, повернув голову, встретился взглядом именно с тем человеком, которого ждал.

— …

— …

Это был Квон Идо. Очень удивленный Квон Идо. Его лицо было неподвижным, а глаза подергивались. Я не знал, когда он пришел домой с работы и как долго он там простоял. Идо медленно открыл рот.

— Я звал…, но ты не ответил.

Он говорил низким голосом и испустил небольшой вздох. Это я был в воде, но я чувствовал, что он задыхается. Квон Идо замер на мгновение, а после извиняясь отвернулся.

— Ты… просто уходишь?

Я спросил, перекидывая руки через ванну. С моих волос капала вода, и я одной рукой зачесал их назад. Капельки, образовавшиеся на ресницах, стекали по щекам.

— Если проделал весь этот путь... почему бы тебе не зайти.

Глава 58

Плесь! Раздался громкий всплеск. Вода стекала по моей спине, а пар затуманил зрение. Галстук и пиджак Идо оказались брошенными в беспорядке на полу поверх моей одежды.

— Хм, подожди…

Я наклонился и отчаянно схватился за бортик ванны. Кончики пальцев напряглись, но вода делала их скользкими, и я то и дело соскальзывал. У меня не осталось выбора, кроме как сложить руки и лечь, проглотив стон, который вот-вот грозил вырваться из моего горла.

— Ах…

Что-то горячее и мокрое коснулось моего входа. Он лизнул то самое место, которое вызывало больше всего смущения. Когда мои ноги подкосились, а спина выгнулась, твердая рука обхватила мой таз.

— Сядь ровно.

С этими словами Идо снова поднес губы к тому месту, одновременно поглаживая мои бедра. Он лизнул чувствительное место, вызвав стон. Пока его язык прощупывал закрытое отверстие, альфа обеими руками раздвинул бедра и проник глубже.

— Ах…хмп…нет…

Как я оказался в таком положении? Я знал, что это будет неистовый секс, но не ожидал, что он будет настолько откровенным. Одно за другим Идо снимал свой костюм, и когда он залез в ванну, то оказался голым, на нем не было даже шелкового халата.

— Хмпф…

Я прикусил язык и сделал глубокий вдох. Хлюпающий звук смешивается со случайными всплесками воды, переносица наталкивалась на основание копчика, а губы всасывали выделяемые соки.

— Хмпф…

Это было совсем другое ощущение, отличное от стимуляции пальцами. С моего эрегированного члена капал предэякулят. Облизывая, покусывая и посасывая мой вход, Квон Идо легко поднял меня на ноги, когда я потерял свое положение.

— О, стоп... там, хах...

— Что, тебе не нравится?

Квон Идо спросил и провел ладонью по моему бедру. Он провел ею сзади и взял в одну руку мой эрегированный пенис. Когда я от удивления попытался сесть, он схватил меня за задницу другой рукой.

— Ах…

Губы коснулись моей пульсирующей дырочки. Я и не подозревал, что звук сосания может быть таким неловким, таким же неловким, как когда он очищал меня, а может быть, даже более неловким.

Рука начала делать плавные движения. В то же время горячий язык лизал, старательно расслабляя мою дырочку. После других поддразниваний, расслабленная дырочка стала более восприимчивой к стимуляции.

— Хмф, хмф, ах, ах...

Когда я закрываю глаза, ощущения яркие, но когда я их открываю, они становятся невыносимыми. Я не мог понять, было ли ощущение влаги снизу - водой, слюной или слезами. Голова кружилась от нарастающего внутри меня удовольствия.

Пальцы, обхватившие мой член, поглаживали его- ровно настолько, чтобы не дать мне кончить. Как будто ему нужна была игрушка, чтобы держать ее в руке, пока он сосет. Судя по тому, как его вторая рука обхватила влажную плоть, я мог и не ошибиться.

Квон Идо отпустил меня только тогда, когда я кончил запрокинув голову. Он оторвал свои губы от меня и обнял сзади, гладя по затылку. Мое тело обмякло, но его крепкая хватка не дала мне утонуть.

— Тебе многое не нравится... Тебе не нравится когда я очищаю тебя, не нравится справлять нужду передо мной, а теперь тебе не нравится когда я лижу тебя?

— Кому это нравится... ха…

Это было бесстыдно - делать вещи, которые смущают, и так легко говорить о них. Квон Идо, чьи руки обвились вокруг моей талии, гладил мою нижнюю половину сзади. Длинный, толстый член давил на самое чувственное место.

— Это проблема, раз ты чувствуешь это так.

— Хмпф…

Толстая головка без устали терлась от бедер до промежности. Он потерс у входа, словно собираясь войти, а затем скользнул между бедер. Я застонал от этого ощущения, и он одним движением погрузил свой член до самого корня.

— …!

Я был так удивлен, что даже не смог вымолвить ни слова. Моя спина выгнулась дугой, низ живота напрягся. Квон Идо проглотил стон и крепко обнял меня, словно собирался раздавить.

— Расслабься…

Он прошептал мне на ухо, как бы успокаивая мое окаменевшее тело. Он впился пальцами в мои раздвинутые губы и плотно прижал к ним язык. Идо надавил на мою нижнюю челюсть, отчего слюна потекла по подбородку.

— Ах, ах, ах...

Физиологические слезы упали с моих глаз. А может быть, это была вода, повисшая на моих волосах. Пока я задыхался, Идо использовал руку, которая не была у меня во рту, чтобы погладить меня по верхней части тела.

— Мне больно видеть твои реакции...

— …

— Ты слишком похож на кролика.

Его скользкая рука обхватила мой пульсирующий пенис, и, как он и говорил, я кончил раньше, чем успел подумать, мой разум помутился. Выпущенная мной сперма беспорядочно разлетелась по верхней части моего тела и попала в воду.

— Вот так вот... хах, внезапно...

Он уже вставлял его бесчисленное количество раз, но каждый раз я чувствовал боль. Если бы он был всего на 5 см меньше, было бы не так больно, но он был не только длинным, но и толстым.

— В следующий раз я войду медленнее.

Квон Идо сказал это, но кто бы не послушал, понял, что это ложь. Он взял мой подбородок в одну руку и повернул голову так, что наши губы сомкнулись, и пока я глотал феромоны, которые он вливал в меня, он слегка двигал бедрами, словно прикидывая в уме, стоит ли ему двигаться.

— …Ааах.

Глубоко проникающий член коснулся моих внутренних стенок. Я раздвинул губы с легким вздохом, и он с силой прижал мое лицо к себе. Затем Идо прижался своим телом к моему, переплетая наши языки.

— Хм… мхф…

Слюна и тепло бешено смешиваются у меня во рту. Феромоны лились по всему телу, как дождь. Я ощущал, как его язык прижимается к моему, как его сердце колотится около моей спины, как его член медленно расширяется внутри меня.

— Ммм…

Сегодня его поцелуи были настойчивее. Словно молодое животное, он время от времени прикусывал мой язык или губы. При этом он не вытаскивал член, а продолжал свои неторопливые движения.

Наплыва удовольствия не было, но прилив наслаждения был более интенсивным. Прижавшись ко мне, он крепко обнял меня, не оставляя между нами никакого пространства. Я отнюдь не маленький, но когда Квон Идо обхватывает меня сзади, я чувствую себя почти погребенной.

— …Ух…хаа.

Он поцеловал меня в губы, а затем отстранился с чмокающим звуком. Мои губы были ярко-красными от пара, который сделал их потрескавшимися. Они были красивого, яркого цвета, и казалось, что если я дотронусь до них, то потечет кровь.

Я схватил его за запястье и посмотрел широко раскрытыми глазами. Его растрепанные волосы были слегка влажными, а глаза с двойными веками были такими же взволнованными, как и мои. Он был непоколебимым и элегантным, но это растрепанное лицо было еще более эротичным.

— Как ты стал такой…

Альфа приподнял одну бровь в ответ на мое непринужденное бормотание. Его глаза, медленно моргая, вглядывались в мои черты. Слегка прикусив нижнюю губу, Квон Идо нежно прищурил глаза и прошептал.

— Какая разница…

Он поцеловал меня в щеку и потерся носом о нижнюю часть подбородка. Идо зарылся лицом в область моих феромонных желез и крепко обхватил руками мою талию. Я почувствовал, как его рука скользнула вверх, чтобы погладить мой сосок, и я вдруг выгнул спину с громким восклицанием.

— Аххх…!

Дрожь удовольствия пробежала по моему позвоночнику; легкое движение, должно быть, было предупреждением, потому что он ускорил темп и начал вколачиваться в меня, как будто знал, когда нельзя замедляться.

— Ха…ах…ха…

Идо было легче двигаться, потому что он хорошо увлажнил меня ртом. Моя и без того скользкая дырочка плотно прижалась к плотно вставленному члену и не отпускала его, то сладострастно сжимаясь, когда он отстранялся, то поддаваясь против моей воли, когда он входил глубоко.

— Вот так, да, хммм, ах…

Альфа знал, что я чувствую, даже если я ничего не говорил. Он сильно сжал меня, а когда я вздрогнул, грубо проник сзади. Я лихорадочно ерзал и вынужден был держаться за бортик ванны, как за спасительную веревку.

— Агх…

С шумом пенис врезался в меня. В это же время мои ноги подкосились, и вода в ванне с громким плеском перелилась через край. Заставив меня приподнять бедра, он стал облизывать и кусать мою шею сзади.

— Ты должен правильно держаться в воде.

— Ах… мне это не нравится.

Я продолжал пытаться отползти, и, словно в отместку, он укусил меня за ключицу. После резкой боли он лизнул место укуса, словно зализывая рану.

— У тебя потом будет болеть живот.

На этот раз я не обратил внимания на предупреждение. Достичь кульминации было достаточно сложно, но еще сложнее было удержаться в этом положении. Затем, без предупреждения, Квон Идо вытащил из меня свой член.

Мое тело перевернулось. Как мне иногда казалось, он приподнимал меня так небрежно, словно переворачивал лист бумаги. Когда я задыхался, он прижимал меня к себе, а затем снова проникал в меня.

— Ахххх...!

Внезапно я оказался под водой, теплая вода достигла основания моей шеи. Испытывая излишний страх, я прижался к нему и обхватил ногами его талию. В ответ Квон Идо пробормотал небольшое ругательство и толкнулся во внутреннюю стенку.

— Хмф… ах… ха…

Хорошо, что я не использовал соль для ванны, потому что при каждом его движении, в меня попадала вода. Я подумал, не заболит ли у меня живот, но ощущения были настолько приятными, что моя голова растаяла, и я зарылся лицом в его шею, пьянея от блаженства.

— Ммм, вот так, еще… хмм, хорошо…

— …Ха.

Он выдохнул горячий воздух и прикусил мочку моего уха, его язык закрутился вокруг мочки, а затем присосался к боковой части уха, вода в ванне бурлила от каждого его движения.

Наконец он эякулировал под водой, крепко прижимая меня к себе. Из его пульсирующего пениса вылилось огромное количество спермы, достаточное, чтобы заполнить мой желудок. Одновременно с этим кончил и я, в результате чего тонкая струйка жидкости осела в прозрачной воде.

— Ха, ха, ха...

Я не вырывался из его объятий, хотя все мое тело было лишено сил. Я сжал пальцы и пошевелил бедрами, наслаждаясь послевкусием своей кульминации.

— Не шевелись.

С этими словами Идо снял меня с себя, и вода выплеснулась из моего тела и попала в ванну. Он подошел к выходу из ванной комнаты без каких-либо признаков дискомфорта, несмотря на то, что только что эякулировал.

— О, подожди, хм…

Проблема была в том, что он не вытащил свой член, поэтому каждое движение раздражало внутренние стенки. Если я отпущу свои руки, мне кажется, что я упаду, а если продолжу держаться за него, то повышалась чувствительность.

— Хмф…

Я поморщился и вздрогнул. Выходя из ванной, мокрый от капель, Квон Идо держал меня, чтобы я не упал. Его мокрые ступни оставляли на полу влажный след.

Только когда мы добрались до кровати, он опустил меня и вытащил свой член. Я чувствовал, как из открытого отверстия сочится сперма. Это было странно, и я попытался сомкнуть ноги, но он небрежно просунул два пальца в мое влажное отверстие.

— Похоже, у тебя жар...

— Хм, что ты делаешь...

Его толстые скрюченные пальцы прощупывали мои внутренние стенки. Другой рукой он поглаживал мой живот, пытаясь выдавить все содержимое. Слабое чувство стыда охватывало меня по мере того, как из меня вытекала каждая булькающая струйка спермы.

— Кхм… кто так температуру измеряет…

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

Он хмыкнул. Альфа растрепал влажные волосы и вытащил пальцы. Как только я почувствовал облегчение от того, что все закончилось, Квон Идо снова прижал свой член к входу.

— Здесь живут дети.

— Аааах…

Толстый член плавно вошел внутрь, и Квон Идо с протяжным выдохом закрыл и открыл глаза. Насладившись кратковременным сжатием моих внутренних стенок, он раздвинул мои ноги по обе стороны от себя и наклонил верхнюю часть тела вниз, чтобы прижаться к кровати.

Медленнее, чем раньше, но снова без пощады. Он стимулировал изнутри, потом схватил за лодыжки и взял ее в рот. Я гадал, что он собирается делать, но он небрежно поцеловал мою стопу.

— Ты знаешь, как это восхитительно выглядит…?

Он извал извращенные звуки и укусил меня за ногу. Идо покусывал и облизывал боковую часть моей ступни, затем поднялся к лучевой кости и тщательно ее поцеловал.

— Ха…

Я думал, что такими темпами меня могут съесть. Я оттолкнул его плечо другой ногой, но он, похоже, не возражал и схватил меня за уже за эту лодыжку.

— Хмф…ах… стоп…

— Почему, потому что щекотно?

— Ммм, ух…

После того как он искусал все мои ноги, мне пришлось отдать на растерзание и верхнюю часть тела. Альфа был упорен, как будто хотел использовать все ласки, которые только мог. После этого я почувствовал, как покалывают мои соски, и понял, что он был настойчив.

К тому времени, когда он кончил во второй раз, я уже был вне себя. Непреодолимый прилив удовольствия захватил меня в бесконечную кульминацию. Удовлетворение, поселившееся в глубине живота, заставило меня почувствовать, что я полностью принадлежу ему.

— …

— …

Я почувствовал неузнаваемое биение сердца в своей груди. Он не вынул член после эякуляции, а продолжал целовать мое тело.

Я слегка оттолкнул его и моргнул.

— Господин Идо.

— Да, Седжин.

В его ответе не было обычного уважительного тона. Это была его обычная полуречь во время секса, его голос был полон сладости. В течении 29 лет своей жизни, я никогда не замечал, как приятно звучит мое имя.

— Помнишь первый день, когда я пришел в этот дом... и ты сказал, что все в этой комнате принадлежит мне?

Он неподвижно смотрел на меня. Идо не ответил, но, вероятно, вспомнил. Я мягко улыбнулся, осторожно взмахнув ресницами.

— Ну, теперь ты тоже в моей комнате...

— …

— Значит, это мое?

Я спросил, наполовину в шутку, наполовину всерьез. Мы все еще были связаны, и, возможно, этот акт еще не закончился. Я дал себе небольшую передышку, потому что знал, что Квон Идо собирается наброситься на меня.

— К сожалению, я не вещь, но...

Альфа закрыл глаза с широкой улыбкой на лице. Словно разрешая мне прикоснуться к его жизни чуть более комфортно.

— Даже если меня нет в этой комнате, я все равно принадлежу тебе.

— …

Это было щедрое разрешение. Я не ожидал, что он так легко подтвердит, что он мой, и я скользнул рукой к его губам, одновременно озадаченный и ошеломленный.

— Значит...

— …

— Ты хочешь, чтобы мы запечатлелись?

Момент, когда он поднял веки, я никогда не забуду. Зрачки, скрытые хрупкими веками, смотрели на меня с близкого расстояния. Свет в этих зрачках был неописуем.

— Все, что у меня осталось, - это ты, господин Квон.

Все, что у меня есть, - это окружение, созданное благодаря его щедрости. Теперь, когда все ограды, которым я принадлежал, разрушены, лучше всего принадлежать ему.

— …

Квон Идо ничего не ответил. Он просто закрыл глаза и поцеловал меня нежно, как будто прикасался к чему-то хрупкому. Языки ласково смешались, и это было, конечно, тепло, но мне показалось, что это был способ избежать ответа.

После этого мы сплетались бесчисленное количество минут. Пока не высохли последние капли влаги, а влажная постель не покрылась всеми телесными жидкостями.

Но в итоге Квон Идо не оставил на мне отпечатка.

Глава 59

Запечатление со вторичным полом обычно происходило между людьми, состоящими в браке. Альфа кусал омегу за феромонные железы, выливая на него все свои феромоны. Более романтичный и интимный способ связать жизнь друг с другом. Магическое обещание разделить воспоминания и чувства друг друга и воспринимать только феромоны своей пары.

После запечатления не только их цикл синхронизировался, но и продолжительность жизни. Мало кто мог дать такое обещание, так как метку невозможно снять, если только один из пары не погибнет в результате несчастного случая. Встретить кого-то еще в будущем было практически невозможно, потому что запечатленные могли чувствовать друг друга независимо от того, где находились.

Не каждый мог запечатлеть своего возлюбленного просто потому, что хотел этого. Сначала должны были совпасть сердца, потом их тела, и оба человека не должны были сомневаться в том, что принадлежат друг другу. И даже когда все перечисленные пункты были в порядке, иногда по какой-то печальной причине ничего не получалось.

Ходят слухи, что метка была сильно связана с доминированием признаков. Говорят, что запечатление между рецессивными генами практически невозможно, в то время как доминантные черты могут быть запечатлены без согласия другого человека. Однако проверить это невозможно, так как доминанты встречаются редко и обычно принадлежат высшим слоям.

«Ты хочешь, чтобы мы запечатлелись?»

Когда я говорил это Квон Идо, я смутно предполагал, что он ответит "да". Настроение было подходящим, и мы оба были доминантными, так что, хотя предложение прозвучало неожиданно, мои инстинкты тянулись в сторону запечатления.

Но Квон Идо не пометил меня. Нежный поцелуй - это все, что он предложил в ответ. Наши сердца совпали, наши тела слились воедино, но этот романтический шаг он так и не сделал.

Да, возможно, это было слишком. Метка может являться роскошью, когда вы даже не можете объявить о своей помолвке. Я мог бы сказать ему, что он мой, но ему было бы трудно по-настоящему принадлежать мне.

Я не был разочарован. Мои чувства изначально были далеки от таких ожиданий. Его доброта не была обязательной, поэтому я не мог просить от него большего.

Просто остатки горечи жалили меня, как шип застрявший внутри.

— …Ты больше не будешь спать в моей комнате?

Я понимал, что это ребячество, но после того дня я больше не спал в комнате Идо. Внешняя причина заключалась в том, что он был занят на работе, но на самом деле я хотел меньше полагаться на него. Внезапное ощущение кризиса, что я не могу даже спать без него, заставило меня осознать реальность своего положения, поэтому я долгое время оставался в его комнате в течении дня, но когда мне нужно было спать, я возвращался в свою собственную.

«Чон Седжин.»

Естественно, кошмары снились мне каждый день. Это продолжается до сих пор, сезон уже перешел в середину лета, а запуск SEJIN виднелся не за горами. Я уже не удивлялся, когда слышал по телевизору имя отца. Но даже опрыскивание себя феромонами Идо и собственными духами не могло восполнить отсутствие Квон Идо, с которым я спал.

«Нужно лучше понимать свое положение»

Я бы соврал, если бы сказал, что меня это не беспокоит. То, как он смотрел на меня во сне, было не похоже на оскорбление, нанесенное мне отцом. Это невероятное самоуничижение, и я знаю, что это ничего не изменит.

Но через некоторое время я уверен, что привыкну к этому, а если не привыкну, то, по крайней мере, стану невосприимчивым к этому, как привык быть в течение последних 20 лет сыном своего отца.

— Чон Чольхо, председатель совета директоров Haeshin Financial Group, покинул пост председателя совета директоров сегодня. В настоящее время господин Чон находится под уголовным следствием…

По дороге на работу, в машине, которую вел Ли Тэсон, я услышал новость о том, что мой отец покинул пост председателя совета директоров. Я не удивился, так как уже слышал об этом раньше. Мой отец рушился под тяжестью общественного мнения, и недолго осталось ждать, когда они с матерью разведутся.

— Прокуратура расследует дело о Чон Чольхо…

— Вам лучше?

Тэсон спросил, прервав голос диктора. Я смотрел в окно, но повернулся чтобы бросить на него взгляд. Ли Тэсон смотрел на меня через зеркало заднего вида глазами, похожими на глаза секретаря Кима.

— Да, спасибо.

Затянувшаяся простуда постепенно уходила, также как и появилась. Я больше не кашлял и не чувствовал слабости от жара. Я не знал, благодарить ли, что болезнь не переросла в полноценную лихорадку, или винить за то, что она так долго длится. Я должен был бы радоваться, но почему-то это не очень-то освежало.

— Вы выспались?

Тэсон обеспокоено спросил, выключив радио и взявшись за руль, как ни в чем не бывало. Я откинул голову на спинку сиденья и ухмыльнулся.

— В последнее время ты много беспокоишься.

— …

Очевидно, работа секретаря подразумевает это. Судя по тому, как он внимателен к деталям сейчас, по отношению ко мне, это полная противоположность тому, как он стоял у входа в оранжерею, когда я впервые его встретил.

— Я хорошо выспался и не болею. Я позавтракал и чувствую себя гораздо лучше.

Я затараторил свои ответы, словно заучил их наизусть. На самом деле я плохо спал и почти весь завтрак остался недоеденным, но мое настроение и физическое состояние были в норме. За исключением одного: я был немного озадачен тем, что делать со снотворным, которое я уже израсходовал.

— Есть еще вопросы?

— Нет... это все.

Тэсон быстро закончил разговор. В машине воцарилась тишина. Я сглотнул и стал разглядывать свою левую руку. На безымянном пальце, где когда-то было кольцо, ничего не осталось.

* * *

Работа в "SEJIN" была гораздо менее напряженной, чем в мою бытность главой Haeshin Financial. Прежде всего, основная нагрузка была другой, и не было серьезных проблем, за которые приходилось отвечать и устранять. Все сотрудники были полны энтузиазма и делали все возможное, чтобы выполнить свою работу.

— Господин директор, не могли бы вы проверить и эти образцы?

Поскольку компания готовилась к запуску, образцы новой упаковки были уже готовы. Всего было пять упаковок, и они должны были стать освежающим ассортиментом для лета, и среди них один, который станет основным. Я пришел в качестве главы компании и занимался неймингом, дизайном и маркетингом.

— Я посмотрю и скажу вам, вы можете идти.

Отправив руководителя группы Чоя, я прошелся по комнате, осматривая и обнюхивая каждый флакон. Бутылки были изогнуты, как только что проросшие бутоны цветов, - дизайн, который станет фирменным знаком SEJIN. Крышка была увенчана стеклянным лепестком, а на самом флаконе был выгравирован фирменный знак.

Возможно, в будущем, когда я создам духи, которые подарю Квон Идо, они будут в таком же флаконе, как этот. Флакон будет с моим именем, названный в честь моих феромонов и созданный мной.

— …

Я провел кончиками пальцев по гладкой поверхности флакона. Запуск был уже не за горами, и до получения квалификации оставалось совсем немного времени. Возможно, я не смогу сделать это сразу, но с помощью команды разработчиков это будет несложно. И когда я передам флакон Квон Идо, у меня будет миллион вопросов.

— Хааа…

Я испустил долгий вздох. В присутствии других я держал себя в руках, но чувство стеснения перелилось через край.

Я плыл по течению, как и раньше, но теперь я продолжал сомневаться в своем положении, в котором нахожусь.

— Что я делаю…?

Что Квон Идо хочет от меня, а чего хочу от него я?

Вещи, которые я раньше игнорировал, теперь беспокоили меня настолько, что я больше не мог смотреть на них сквозь пальцы. Если бы я мог, я бы хотел вскрыть голову Идо, выпытать у него все и заставить мне рассказать.

Но у меня не было права знать о нем. Если я хочу открыть ящик Пандоры, то должен быть уверен, что в конце меня ждет счастье. Квон Идо - все для меня, но у него есть множество вещей помимо меня.

Так что пока придется потерпеть, пока я не научусь справляться с одиночеством.

После работы я, как обычно, заехал в академию. Тэсон припарковал машину на улице и стал ждать, а как только занятия закончились, он подъехал к зданию, чтобы забрать меня. Чтобы избежать посторонних глаз, я воспользовался самым безлюдным запасным выходом, но от случайных учеников было не скрыться.

Приехав домой, я застал Квон  Идо, который вернулся с работы раньше меня. Он лишь поздоровался, велел мне умыться и спуститься вниз, а сам отправился на кухню. Сегодня он был немногословен и ничего не говорил мне до самого ужина.

— Сегодня...

В конце концов, я начал разговор первым. Когда я открыл рот, чтобы заговорить, Идо наконец посмотрел на меня. Его спокойный взгляд был необычайно безмятежен.

— …Что-то случилось?

— …

Он медленно моргнул, его губы подрагивали в уголках рта, и в его обычно спокойном выражении лица появился намек на печаль. Он отложил палочки для еды и опустил глаза.

— Вижу, ты снова решил начать со мной разговаривать.

— …Что?

Если подумать, это был первый раз, когда я заговорил с ним за последнее время, поскольку с того дня наши отношения стали неуловимо неловкими, и, конечно же, это было сделано в одностороннем порядке с моей стороны, а не с его.

— Ничего не произошло - сказал он - но если что-то и случится, то это произойдет завтра.

Он ответил и вернулся к еде. Он был уверен, что я не стану больше задавать вопросов.

«То это произойдет завтра» - это прозвучало с намеком.

— Завтра у меня начнется течка?

Его глаза поднялись от этого вопроса. Не разрывая зрительного контакта, я негромко добавил.

— Знаешь, иногда ты правильно угадываешь мой цикл.

Это было не иногда, а каждый раз, но я просто не сказал этого. Я не хотел поднимать эту тему, но она просто вырвалась у меня изо рта. Поэтому вместо того, чтобы добиваться ответа, я пожал плечами и отвел взгляд.

— …

— …

Некоторое время за столом стояла тишина. Не было никаких разговоров, лишь изредка раздавался звон посуды. Атмосфера была тяжелой, но это стало нормой в последние дни.

В конце концов мы молчали, пока не закончили трапезу. Квон Идо, отложив приборы, как и я, сделал глоток воды и поставил стакан. Его выступающий кадык двигался вверх-вниз.

— Чон Седжин.

Я поднял глаза и посмотрел ему в лицо. Я почувствовал легкое напряжение в животе, когда услышал, что меня зовут по имени. Даже сейчас затылок напрягся, хотя я этого не хотел.

— Ты сегодня снова не будешь спать в моей комнате?

Квон Идо спросил и его глаза были полны сожаления. Что плохого в том, что я хочу спать в своей комнате? Технически, мы и так часто спим раздельно.

— Мне нужно подготовиться перед запуском.

Я бесстрастно ответил, показав свою привычную улыбку. Я не мог даже спать отдельно от него, и я думаю он это понимал. Уверен, он бы покачал головой и сказал что-то типа этого.

— Я тебя не трону, можешь спать в моей комнате.

— …

Я закатил глаза. Квон Идо нахмурился и медленно открыл рот.

— Я не думаю, что ты сможешь хорошо спать.

— …

— Если твоя бессонница усилится, у тебя будут проблемы.

Я рассеянно поднял руку и потер уголки глаз. Хуже не стало, но если это будет продолжаться до конца жизни, это будет проблемой. Конечно, это не означало, что он обязан решать ее за меня.

— Это мое дело, господин Идо.

Если бы снотворное не помогло, я бы отправился в больницу, а если бы и это не помогло, я бы нашел другой способ. Теперь, когда я не мог обратиться к профессору Чою, мне придется искать нового врача.

— Будет хуже если я продолжу полагаться на тебя, а ты возьмешь за привычку ездить в командировку.

Идо уже знал, что он - это решение проблемы моей бессонницы. Возможно, именно поэтому он не предложил мне занять его комнату. Сколько бы феромонов в ней ни было, без самого Квон Идо она была бы бесполезна.

— Я ценю твое беспокойство, но я справлюсь с этим.

— …

Квон Идо опустил глаза, как только услышал меня. Его длинные ресницы выглядели очень жалко. После долгой паузы он медленно поднял глаза.

— Я…

Он долгое время ничего больше не говорил. Пока я не взглянул на него, и он снова повернулся ко мне лицом. Он произнес всего одну фразу, и его глаза были какими-то печальными.

— Я прошу прощения.

— …

Не знаю, почему эта фраза вызвала у меня холодок по спине. Внутри меня что-то вскипело, и я, не подумав, выпалил.

— За что ты извиняешься?

Не знаю, назвать ли это гневом, ведь передо мной еще никогда не извинялись, но сейчас мне не стало легче. На самом деле, это заставило меня почувствовать себя еще более неловко.

— Ты извиняешься за то, что не пометил меня?

— …

Квон Идо не ответил на прямой вопрос, он просто закрыл рот и избегал смотреть мне в глаза. Молчание было подтверждением, и я не смог удержаться от слабого смешка.

— Тебе не нужно извиняться за то, что это... я здесь не для того, чтобы выслушивать твои извинения, и я знаю, что не могу тебя заставить сделать то, чего ты не хочешь.

Это так смешно, что я это говорю, но как только я произнес эти слова, я не смог остановиться. Я подумал о том, что какой смысл так извиняться? Это было так странно, но в то же время неловко - сказать, что тебе жаль, но не сказать почему.

— Это не то, что я ожидал с самого начала и...

Я сухо сглотнул, пытаясь подавить дрожь в голосе. Как бы внезапно я ни был разгорячен, я так же быстро остыл, поэтому сохранил спокойствие в голосе, когда произнес последние слова.

— Мы не в таких отношениях.

— ...

Глаза Квон Идо дрогнули, как только он услышал эти слова. Его лицо напряглось, словно его облили холодной водой, а рот медленно открылся.

— Верно, но…

Это было незначительное бормотание, но оно выдало его настроение. Он посмотрел мне прямо в глаза и холодно спросил.

— Тогда в каких?

— …Я не знаю, почему ты спрашиваешь об этом меня.

Мое настроение скакало вверх-вниз, как на американских горках. В одну минуту я был

в полном порядке, а в следующую - желудок снова сводило узлом.

— Это не ты должен задавать этот вопрос.

Это я, а не он, должен был спрашивать, какие у нас отношения. Это он решал, и у него была власть сказать "нет". Но теперь он спрашивал меня, и это было бессмысленно.

— Ты же знаешь, что я не могу даже надеть обручальное кольцо без разрешения господина Квон Идо.

— …

Феромоны, успокаивающе витавшие в воздухе, были прерваны этой фразой, как ножом. Его взгляд, казалось, на мгновение дрогнул. Я выпустил самоуничижительный смешок.

— С тех пор как мы обручились, у меня не было выбора. Я принимал все, что говорил мне господин Квон, а теперь ты просишь меня определить наши отношения.

Я чувствовал себя так, словно кто-то бросил камень в переполненную чашу. Не было шанса, кроме как ждать что лишняя вода расплескается и она успокоится.

— Тебе не нужно извиняться, я просто был не в настроении, и это не изменит моего отношения, если ты не оставишь метку.

По правде говоря, я был расстроен. То, что мы даже не сказали, что нравимся друг другу, что мы не были даже любовниками, не говоря уже о женихах, что наши отношения были настолько тайными, что даже не стоило никому рассказывать.

— …Если тебе больше нечего сказать, я пойду.

Я оставил все как есть и встал. Я знал, что это просто гнев, но не хотел сейчас видеть его лицо. Идо не стал меня останавливать, и еще долго сидел за столом.

Глава 60

Сколько себя знаю, я не помню, чтобы когда-нибудь на кого-то злился. В детстве мне не на кого было злиться, а став взрослым, я не очень-то и хотел. Когда я слышал где-то грубое слово или когда подчиненный совершал большую ошибку, я мог расстроиться или встревожиться, но не злиться.

Но в тот момент, когда я услышал извинения Квон Идо, я почувствовал неописуемую эмоцию: гнев, досаду, раздражение или как еще это можно назвать.

Умом я понимал, что не должен на него злиться, что я этого не заслужил. Что если я попытаюсь задеть его чувства, то ущерб вернется ко мне.

Когда меня оскорбил Миндже, когда я получил пощечину от отца, когда мне чуть не причинил вред Квон Иджун. Во всех этих моментах я старался быть рациональным, потому что это мое право - злиться, и, конечно, я бы не стал так поступать с Квон Идо.

Бессонные ночи. Я жалел обо всем, что сделал. Я не должен был злиться на него, не должен был показывать свое разочарование, не должен был делать вид, что мне все равно, и первым уходить из-за стола.

Мне казалось, что я был бесстыжим, приняв столько, и стал еще более бесстыжим, желая большего. Мне стыдно за то, что я такой эмоциональный, но я также убежден, что если бы я вернул время вспять, то поступил бы точно также. Я оправдывал себя, говоря, что это было неизбежно, а потом был ошеломлен тем, как я был небрежен.

Но все же, последнюю эмоцию которую я испытал, было облегчение. Чувство облегчения затопила меня, от мысли, что я высказал свои мысли, и оно перечеркнуло сожаление о том, что я не должен был этого делать. Конечно, образ печального лица Квон Идо и часть сожалений остались.

— …

— …

На следующее утро мы с Идо продолжали есть в тишине, как и в последние несколько дней. Он не упоминал о вчерашнем инциденте, а я не принес никаких извинений. Честно говоря, я несколько раз порывался открыть рот, но не мог заставить себя сделать это и вынужден был остановиться.

Я подумывал о том, что если все так и будет продолжаться, я лучше буду есть отдельно, но у меня не хватило силы воли, чтобы поступить именно так. Я лишь смутно догадывался, что Квон Идо чувствует то же самое.

Остаток пути до гаража мы провели в неловком молчании. Тем временем он нажал кнопку открытия и ждал, пока я зайду в лифт. Может, дело в черном костюме, а может, в том, что он держал язык за зубами, но сегодня от него исходила необычайно тихая и сдержанная атмосфера.

Дзинь. Лифт остановился у гаража. Идо снова ждал, пока я выйду первым. Когда я уже собирался выйти, сзади раздался голос.

— …Ты больше не собираешься со мной разговаривать?

Медленный голос подействовал на меня как тормоз, я перестал идти и обернулся. Квон Идо засунув одну руку в карман, смотрел на меня. Вчера он не смотрел мне в глаза, а теперь разглядывал меня со спины.

Мне стало неловко под его взглядом, поэтому я отвернулся и ответил.

— …То же самое и с господином Идо, который ничего не сказал.

— Я думал, если буду молчать, ты заговоришь со мной, как вчера.

Он ответил с ничего не выражающим лицом и последовал за мной к выходу из лифта. Несмотря на бесстрастный голос, он звучал не так расслабленно, как обычно. Он на мгновение остановился рядом со мной и посмотрел на мое лицо.

— …Ты выглядишь очень уставшим.

Его осторожный тон был полон беспокойства за меня. Настроение смягчилось от одной этой фразы, как будто усталость этого дня растаяла в мягком аромате его феромонов.

— Может, тебе стоит взять выходной?

— …Нет.

Я неуверенно протянул, теребя свое ухо. Меня вдруг смутила его забота. При виде его лица вчерашний день показался мне сном.

— Работа не слишком тяжелая.

— Приятно слышать.

Он спокойно ответил и сделал шаг вперед. Когда я случайно посмотрел вниз, мой взгляд упал на пару туфель знакомой марки. Как и его костюм, они были простого черного цвета. С ног до головы он выглядел так, словно собирался на похороны.

— Береги себя.

Когда мы подошли к машине, он, как обычно, помахал на прощание. Я остановился и оглянулся на него, прежде чем сесть в машину. Тэсон, который держал для меня дверь машины, смотрел на нас двоих.

— …Увидимся вечером.

Это звучало как обычное прощание, но как только Квон Идо услышал меня, его взгляд смягчился. Всегда было трудно привыкнуть к тому, как его точеные черты лица превращаются в улыбку. Возможно, для того чтобы привыкнуть к этому, понадобится целая жизнь.

Я сел в машину, и Тэсон закрыл за мной дверь. Сегодня Идо долго стоял на месте, пока моя машина не отъехала. Когда он медленно удалялся, пока совсем не скрылся из виду, Ли Тэсон заговорил.

— Со всем уважением...

Это было вежливое вступление, а вот вопрос, напротив, был совершенно бестактным.

— Вы поругались?

— …

Мне следовало бы принять это проще, но я на мгновение потерял дар речи. Не потому, что мне нечего было сказать в ответ, а потому, что я был слегка шокирован.

— Поругались…

Только услышав слова Тэсона, я понял. Мы вчера поругались. Технически это была просто односторонняя ссора, но со стороны это выглядело по другому. Я задался вопросом, когда я успел так привыкнуть к Квон Идо? Осознание этого стало для меня еще одним шоком.

— …Все не так.

Я отрицал это, но Тэсон, похоже, не верил мне. Я понял это по его взгляду в зеркале заднего вида, как будто он знал, что говорит. К счастью, он не стал допытываться дальше, и мне удалось сохранить спокойное и ничего не выражающее лицо.

Дорога от дома Идо до офиса заняла около 30 минут. Это могло занять и больше времени, если бы дорога была перегружена, но в этот раз все было спокойно. В это время можно было смотреть на пейзаж за окном или проверять рабочее расписание.

— Доброе утро, господин директор!

Я все еще чувствовал себя немного разбитым, но мне удалось не показать этого, когда я приехал на работу. Я тепло улыбнулся коллегам и ответил на их веселые приветствия. Притворяться, что все в порядке, я научилась еще тогда, когда арестовали моего отца.

— Вы уже решили, что хотите сегодня на обед?

Во время обеда я также использовал карту Квон Идо, чтобы оплатить обед для сотрудников. Несмотря на то что многое изменилось, я не изменился: ел вместе с Идо и разговаривал с ним перед сном. Эти привычки уже успели укорениться, и если их не пресекать, они будут прочнее.

— Господин директор, не слишком ли много денег Вы на нас тратите?

— Да, мы тратим много денег на еду.

Поначалу сотрудники были рады воспользоваться мной, но потом постепенно начали беспокоиться о моем кошельке. Думаю, это произошло после того, как моего отца взяли под стражу, и они решили, что это коснется и меня. Забавно, но ни один из них не упомянул Haeshin напрямую.

— Все в порядке.

Я подумывал сказать, что это не моя карта, но просто промолчал. Моего отца арестовали за растрату бюджета, поэтому я не могу сказать ничего в таком духе. Кроме того, такие траты были вполне мне по карману, даже если я не пользовался картой Идо.

— Если в будущем это станет накладно, я сделаю вид, что никогда так не делал.

Когда я это сказал, сотрудники перестали спорить. Видимо, они решили, не углубляться в тему, и делать вид, что все хорошо. Я не мог удержаться от смеха, когда они сказали, что поймут, если меню сегодня будет из кимбапа.

— …Боже мой, как же это случилось.

Когда я вернулась в офис после обеда, один из сотрудников  громко воскликнул, смотря в телефон. Я уже собирался войти в свой кабинет, когда услышал имя «Квон Иджун» и остановился на месте. Сотрудник протянул свой телефон экраном к коллегам.

— Квон Иджун пропал без вести.

— …

Квон Иджун. Знакомое имя засело у меня в голове. Я не понимал, что значит «пропал без вести»? На мгновение слова потеряли свой смысл. Пока я медленно перебирал в голове услышанное, произнесли еще более шокирующую информацию:

— Председатель Квон Бёнук скончался...

* * *

Впервые с тех пор, как я решил стать парфюмером, я отправился с работы прямо домой, не заезжая в академию. Статьи в моем телефоне были посвящены компании Soenho, новости по радио в машине - тоже ей. Я слушал каждое слово, каждое предложение и держал все это в голове.

— Генеральный директор отеля Myungsung Квон Иджун пропал сегодня рано утром. Предполагается, что господин Иджун вышел на прогулку, во время отдыха на своей вилле. Полиция и спецслужбы ведут его поиски, но его местонахождение по-прежнему остается неизвестным.

— Председатель совета директоров компании Soenho Group Квон Бёнун скончался в возрасте 85 лет. Как сообщается, покойного председателя Квон Бёнука в последние моменты жизни поддерживали члены его семьи, в том числе заместительница председателя Квон Сангми. Госпоже Квон выразили свои соболезнования по поводу этой новости...

— Ли Тэсон, пожалуйста, едь быстрее.

Я нервно постукивал по своему безупречному мобильному телефону. Подумывая о том, чтобы позвонить Идо, я решил не беспокоить его, в тайне надеясь, что он дома. Когда я говорил об этой своему отцу, то скептически отнесся к словам Квон Идо. Мне казалось что они будут бороться до последнего и так просто не сдадутся. Я думал, что он проживет еще какое-то время, хотя бы пару лет, поэтому не воспринял его слова всерьез.

— Прощание с господином Квон Бенуком состоится в траурном зале сеульской больницы принадлежащей Soenho group. Похороны состоятся в кругу семьи.

Председатель Квон Бенук скончался. Сразу после того, как пропал Квон Иджун. Все случилось так неожиданно, но так вовремя, словно по заранее продуманному сценарию. И никто этого не ожидал. Вернее, один человек это предвидел.

«…Что-то случилось?»

«Ничего не произошло, но если что-то и случится, то это произойдет завтра.»

Вчера вечером Квон Идо был необычайно тих. Сегодня он был одет в черный костюм. Он не ответил на вопрос о моем тепловом цикле.

Речь шла не о моей течке. Судя по всему, событие, о котором он говорил, было не чем иным, как смертью председателя Квон Бёнука. Но как он мог предсказать смерть своего деда?

— Мы приехал...

Я выскочил из машины и направился к лифту еще до того, как Тэсон успел договорить. Я не чувствовал себя так напряженно, даже когда услышал новость о заключении отца под стражу. Волосы встали дыбом, а сердце забилось быстро, до мурашек.

Как он узнал?

Как давно он знал?

Нет, как много он знал?

Я думал, что он знает что-то обо мне, но теперь, казалось, он знал все. Как будто он мог предвидеть все, что произойдет в будущем, и готовился к этому раньше других. В животе поднялось тревожное чувство, которое я не мог игнорировать.

— …

— …

Когда я открыл входную дверь, Квон Идо стоял на пороге. Он был одет так же, как и утром, и проверял часы на запястье. Держа одну руку в кармане, он медленно поднял глаза и встретился с моими.

— Как вовремя, мы почти разминулись.

Он выглядит немного неуверенным, немного хрупким. Его глаза, обычно такие расслабленные, сейчас были наполнены усталостью.

— Я зашел только на минутку, и мне нужно возвращаться. Прости, тебе придется ужинать одному.

С этими словами Квон Идо повернулся и пошел прочь. Он прошел мимо меня, предположительно направляясь обратно в гараж. Но я схватил его за руку в тот момент, когда он проходил мимо.

— …

Его темные глаза смотрели прямо на меня. Феромоны от его близости не шли ни в какое сравнение с моим собственным парфюмом. Я поднял на него глаза, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.

— Откуда ты знал?

Квон Идо моргнул, выражение его лица не изменилось. Не было ничего живого в том, как двигались его опущенные веки, или в том, как шевелились его губы.

— Это называется «эвтаназия».

Его слова были ровными, без малейших эмоций. Он продолжил говорить тем же спокойным тоном:

— Мы решили отказаться от аппаратов жизнеобеспечения, потому что больше не видим в них смысла. Он дал согласие на это еще до поступления в больницу. Я был с ним в его последние моменты.

— …

— Я зашел ненадолго, по делам.

Его уникальный голос ясно звучал даже в моём затуманенном сознании. Из-за его чёткой дикции я не пропустил ни одного слова, несмотря на внутреннюю глухоту. Он снова моргнул и слегка кивнул головой.

— Нужны еще объяснения?

— …Нет.

Его четкая, уверенная речь была настолько убедительной, что я не мог не поверить. Словно вся эта смерть была запланирована, и мои сомнения были ничем иным, как плодом воображения. Но что-то все же, не давало мне покоя.

— Отдохни, я вернусь через несколько дней.

Я не стал спрашивать, как он узнал о ком я говорил. О исчезновении Квон Иджуна или смерти председателя Квон Бёнука. Я не стал уточнять, но Квон Идо без колебаний дал четкий ответ, словно знал какие вопросы я задам.

— …Господин Квон Идо.

Он обернулся когда я позвал его, держа руку на дверной ручке. Знаю что не в праве так говорить, но вид со спины у него был, как у брошенного ребенка.

— Давай вместе…

Мои губы зашевелились сами по себе, из-за внутреннего дискомфорта. Ведь я знал, если отпущу его одного, буду нервничать до самого его возвращения.

— Я пойду с тобой.

* * *

В машине по дороге в траурный зал Квон Идо продолжал работать. Не знаю, был ли он занят, или ему просто нужно было отвлечься, но он молчал и смотрел на свои бумаги. Это напомнило мне день после нашей помолвки, когда он подвозил меня в мой новый дом.

Я чувствовал себя неловко и то и дело отводил взгляд от окна машины, чтобы проверить, как он там. Может, мне не стоило ехать с ним. Не знаю, сколько раз я об этом думал. Завтра были выходные, и я не смог бы нормально спать в его доме без него. В этой ситуации не было ничего плохого, но, возможно, это было самонадеянно.

Потянув за идеально прямой галстук и долго глядя в окно машины на меняющийся пейзаж, я наконец затронул неловкую, но самую безобидную тему.

— Сегодня хорошая погода.

Это были те же слова, с которыми он обратился ко мне в нашу первую поездку на этой машине. У него дрогнул взгляд и он медленно перевел глаза на меня.

— …

Я застыл на месте. Наши взгляды сплелись в воздухе и долго не хотели разрываться. Я молчал, гадая, почему, и тут его губы изогнулись.

— Действительно.

Это был безэмоциональный, спокойный тон. Это был тот же самый ответ, который я дал ему. Я ухмыльнулся, а он слегка нахмурился.

— Прости, что не обращаю на тебя внимания.

— Нет, ты просто занят...

— ...Не занят.

Его черты лица, которые я видел сбоку, казались необычайно утонченными. Он крепко прижал одну руку к уголкам глаз и тихо вздохнул.

— Работа в машине - это привычка. Я делаю это в любую свободную минуту, потому что просто привык.

Действительно, полезная привычка. Квон Идо отложил бумаги, которые просматривал, на колени. Похоже, он не был настроен на дальнейшую работу, поэтому я непринужденно продолжил.

— У тебя, должно быть, были хорошие отношения с дедом.

Его лицо по-прежнему оставалось спокойным, но я уловил в нем эмоции. Квон Идо слегка приподнял уголок рта и ответил.

— Они были обычными.

Понятно. Как и в случае с Квон Хаель.

— …

Я не знал, как утешить его. У меня это плохо получалось, поэтому я просто опустил глаза, и Идо, кажется, заметил это.

— Ну… это не так грустно, как кажется.

Послышался тихий смешок, и он заговорил более приглушенным голосом.

— Я знал, что он умрет, но...

Его голос на мгновение прервался. Его длинные ресницы слегка подергивались.

— Просто что это не очень приятно, когда умирает тот, кого ты любишь.

Глава 61

Я не знаю, каково это, когда умирает близкий человек. Мои бабушка и дедушка умерли, когда я был еще ребенком, но они были для меня чужими, я знал только их лица. Я помню, как сидел перед рыдающим Миндже и гладил его по спине, не понимая его горя и не в силах плакать вместе с ним.

— Зря я это сказал…

Квон Идо ухмыльнулся и опустил руку на ногу. На этот раз его глаза не дрожали, но я не мог забыть то, что видел раньше, поэтому медленно потянулся и осторожно положил свою руку на его.

— ...

Он не отдернул руку, но медленно поднял глаза на меня. Я чувствовал тепло его прохладного тела на своей ладони. Я не мог заставить себя произнести слова утешения или хотя бы слабый намек на сочувствие. Все, что я мог сделать, это осторожно коснуться его руки.

Тепло от нашего прикосновения сохранялось еще какое-то время. Он смотрел на меня таким же взглядом, как в день нашей помолвки. Он выглядел так, словно в любой момент мог сломаться, и не только из-за смерти председателя Квон Бёнука.

Незнаю как долго это продолжалось. Температура его тела из прохладной превратилась в едва теплую. До сих пор он держал рот на замке, а сейчас повернулся и легонько ущипнул мою ладонь.

— Чон Седжин.

Большая рука крепко сжала мою. Несмотря на красивую форму, его суставы были грубыми, а на тыльной стороне ладони выступали вены. У меня не маленькие руки, но, держась за его, они выглядели особенно женственно.

— Говори…

Я послушно ответил, проведя большим пальцем по тыльной стороне его руки. Я держал его за руку, и чувствовал, как бьется его пульс на кончиках моих пальцев. На безымянном пальце у него было обручальное кольцо, а на моей левой руке ничего не было, и мне стало немного неловко от этого факта, поэтому я спрятал свою левую руку от его взгляда.

— Мы живем в одном доме, иногда занимаемся сексом и держимся за руки вот так.

Он говорил изящно и медленно. Пока я сомневался, действительно ли секс бывает только иногда, взгляд Квон Идо опустился на наши сцепленные руки, а затем он поднял глаза и посмотрел прямо на меня.

— Как бы ты это назвал?

Вопрос не вызвал у меня такого неприятного чувства, как вчера, потому что он смотрел на меня так, будто действительно не знал. Я задался вопросом, почему такой умный человек может быть настолько невежественным в этой области, но даже когда я подумал об этом, ответ пришел сам собой.

— Обычно это называют отношениями…

Его хватка на моей ладони усилилась. Квон Идо по-прежнему смотрел на меня безмятежными глазами. Я издал небольшой смешок и продолжил.

— У нас странный порядок.

Мы обручились в первый же день знакомства, поцеловавшись еще до того, как удостоверились в своих чувствах. Мы спали вместе, откровенно ревновали друг друга, и у нас до сих пор нет слов, чтобы описать наши отношения, отчего я чувствую себя беспорядочной мешаниной.

— Тогда...

Квон Идо медленно проговорил, растягивая губы в улыбке. Уголки его рта загнулись, а темные глаза смягчились. Он определенно улыбался, но это выглядело немного по-другому.

— Может, сделаем это?

Он наклонил голову под углом, вместо того чтобы спросить, и произнес тихим, почти неслышным голосом.

— Отношения.

— ...

Мои глаза расширились. Это было обычное слово, но мне потребовалось время, чтобы понять его значение. Идо нежно погладил мою руку и пробормотал про себя.

— На самом деле... я не уверен.

Я не понимал, что он имеет в виду, говоря "не уверен", и это вызвало у меня скорее неприятные чувства, чем радость. Квон Идо выглядел таким одиноким, когда говорил это. Он опустил голову, не решаясь предложить мне начать отношения.

— Как далеко я могу зайти в своем жадности к тебе…

— …

— Не знаю.

В его голосе было столько самоуничижения, что у меня заныло сердце. Машина уже подъехала к траурному залу и остановилась в безлюдном уголке парковки.

— Я и не ждал ответа.

Он с сожалением отпустил мою руку и первым вышел из машины. Я дернулся в его направлении, но Квон Идо уже закрыл дверь. Обогнув машину, он подошел ко мне, придержал дверь и качнул головой.

— Пойдем наверх.

* * *

Похороны председателя планировались как небольшое семейное мероприятие. Журналистам было строго запрещено появляться, а внутри и снаружи стояла охранна. Даже близкие родственники не были приглашены, так что я понимал, насколько тихими будут похороны.

Квон Идо сказал мне поднятся с ним, хотя я хотел подождать в машине. Я на всякий случай был одет в черное, но сомневался, стоит ли мне подниматься наверх. К счастью, когда я последовал за ним на церемонию, его семья не проявила признаков дискомфорта в связи с моим присутствием.

«Покойный Квон Бенук»

В коридорах висели венки, а на стенах - молитвенные флаги с траурными лентами. Коридор также был заполнен именами президентов, директоров и глав крупных компаний. Скорбящих не было, но память Квон Бенука почтили бесчисленными цветами.

Я обменялся взглядом с Квон Идо и подошел к подставке с благовониями. Фотография Квон Бёнука была окружена большим количеством хризантем. Я не стал подносить благовония, просто поклонился и повернулся к тому месту, где стояли члены семьи. Квон Иджуна там не было.

— Спасибо, что пришли, давно не виделись.

Мать Идо, на руке которой была траурная повязка, протянула мне руку для рукопожатия. Я подумал, не договорился ли Квон Идо об этом заранее. Я вежливо сжал ее руку обеими своими и глубоко поклонился.

— Прошу прощения за мой неожиданный визит. Я сожалею о вашей утрате.

Смерть отца и исчезновение сына. Квон Санми, которая, должно быть, тяжело переживала и то, и другое, мягко улыбнулась и обняла меня за плечи. Она была спокойна и тиха, принимая новости. Я всегда видел ее в дорогом наряде, но даже в простой одежде она излучала уверенность и обаяние.

— Вы проделали такой путь, давайте перекусим - сказала она, - а формальности оставим на другой раз.

Она была такой же доброй в день нашей помолвки? Мне кажется, его отношение ко мне стало немного мягче. Со стороны кажется, что она понятия не имеет, что случилось с Haeshin. К сожалению ее мысли были для меня загадкой.

— А где Хаель?

— Она отдыхает с Шин Деуном.

На вопрос Идо, Квон Икен показала в другую сторону. Вероятно, она была со своим отцом в столовой за пределами зала. Я обменялся взглядами с другими членами семьи, и мы с Квон Идо направились в столовую.

По дороге в столовую мы никого не встретили. Лишь несколько работников траурного зала бегло поклонились нам. Квон Идо не принял ничьего приветствия и шел прямо.

На другой стороне столовой сидела Квон Хаель с Шин Деуном. Здесь на стенах тоже висели ряды белых лент. Одетая в черное, с аккуратно уложенными волосами, Хаель расширила глаза, как только заметила нас.

— Дядя!

Она воскликнула и подбежала к Квон Идо. Идо, так естественно, поднял ее и обнял. Я всегда считал ее слишком серьезной, но в такие моменты она оставалась нормальным ребенком.

— Ты заехал за оппой?

Квон Хаель обняла Идо за шею и посмотрела на меня. Ее глаза были очень похожи на его. Шин Дэун, который встал вместе с Квон Хаель, подошел и сказал.

—Хаель, нужно поздороваться.

Хаель с извиняющимся выражением лица склонила голову.

— Привет- ответил я.

Похоже, в этот раз она не стеснялась меня, благодаря нашей прошлой встрече.

— Давно не виделись. Надеюсь, путь был не слишком трудным.

— Нет, это я извиняюсь за то, что пришел без предупреждения.

Пока я здоровалась с Шин Дэуном, Квон Идо нежным голосом расспрашивал Хаель. Он спрашивал ее о том, поела ли она, удобна ли ее одежда и что она делала с отцом.

— Аджосси, мы действительно останемся здесь на три дня?

— Да, мы прощаемся с твоим прадедушкой.

В семь лет она уже имеет представление о смерти? К счастью, Квон Хаель не выглядела слишком грустной. Пока я смотрел на нее, Шин Дэун тихо произнес.

— Уже более пяти лет дедушка был прикован к постели.

— Aх…

Пять лет назад это еще не было известно общественности. В то было время, когда юная Квон Хаель даже не умела говорить. Вероятно, у Хаель осталось мало воспоминаний о прадедушке.

— Дети быстро все забывают.

В глазах Шин Дэуна появилась печаль, когда он это сказал. Те, кто забывает, продолжают жить, а те, кто помнит, часто мучаются.

—  Примите мои соболезнования.

Шин Дэун улыбнулся, как взрослый человек. Квон Хаель как-то сказала мне, что феромоны ее отца похожи на запах краски. Легкий альфа-феромон отдавал синеватым оттенком и был похож на духи.

— Оппа тоже приехал на три дня?

Пока Квон Идо держал ее на руках, Хаель спросила и посмотрела на меня. Я все еще чувствовал себя неловко из-за этого обращения. Я нахмурился, избегая взгляда Шин Дэуна.

— Дядя, а не оппа, Хаель.

— Надо говорить «дядя Седжин».

Квон Идо прервал ее, и Хаель нахмурилась. Ее хмурое лицо было похоже на лицо ее мамы, Квон Икен. Шин Дэун махнул рукой, как бы говоря, что все в порядке.

— Оставь это, шурин. Мы с ее мамой говорили ей об этом, но она не стала слушать. Может, потому что Седжин выглядит слишком молодо.

Он поддержал ее, сказав, что она может исправлять обращение постепенно. Я беспокоился, что она может допустить ошибку где-нибудь еще, но теперь, когда подумал об этом, оказалось, что нет такого места, которое можно было бы назвать "где-нибудь еще". А также, дело в том, что мы не будем видеться достаточно часто, чтобы исправлять обращение постепенно.

— Значит, оппа тоже приехал на три дня?

Хаель спросила, не сдаваясь. Она упрямо отказывалась менять обращение, но мне это не было неприятно, поэтому я просто мягко улыбнулся.

— Ну… я не уверен.

Я бы остался с ними, но мое присутствие отвлекало бы от семейной церемонии. Я не был членом семьи, и я не знал их по-настоящему, так что они, скорее всего, будут считать меня контрактным партнером Идо и проданной омегой.

— Делай то, что тебе удобно. Остальное можно решить потом.

Квон Идо сказал это успокаивающее, словно не желая давить. Шин Дэун кивнул в знак согласия. Очевидно, я был единственным в комнате, кого волновало мое присутствие.

— Еда на двоих?

— Нет. Есть будет только он.

Квон Идо прочистил горло и подошел к столу. Я отказался, но Шин Дэун небрежно предложил мне поесть и скрылся внутри. Никто из нас не ел, так почему я должен есть?

— Я не голоден, все в порядке.

— Ты все равно должен поесть, не зять же готовит.

Квон Идо пожал плечами и сел, затем выдвинул стул рядом со мной, как бы говоря: "Садись". Я сел рядом с ним, и его взгляд проследил за мной.

— …Я думаю, не будет ли тебе неловко, если я буду здесь с твоей семьей.

— Если бы меня это волновало, я бы не взял тебя с собой.

Это был простой ответ, но я не мог не нервничать. Это ведь не просто поездка, а поминки.

— Оппа.

В этот момент меня окликнула Квон Хаель. Она уселась на коленях Идо и выпрямилась. Она удобно откинулась на его широкие руки, и я подумал, она уже делала так раньше.

— Ты можешь спать там.

— А?

— Ты можешь спать там, а есть здесь.

Детский голос объяснил. Она указала в нескольких направлениях пальцем, который меня не держал. Туалет был там, а напитки - здесь.

— Правда?

Мило. Я кивнул с должной долей благодарности. В тот короткий миг я подумал, как хорошо она знает расположение похоронного бюро. Квон Идо посмотрел на нас и ухмыльнулся.

— Оппа, ты совсем меня не понял.

— …

Я посмотрел на Идо, который привел в порядок растрепавшиеся волосы Хаель и пояснил, что она имеет ввиду.

— Хаель не хочет, чтобы оппа уходил.

Хаель кивнула. Она посмотрела на меня пронзительным взглядом. Когда я смущенно отвел глаза, Квон Идо добавил еще одну фразу.

— Жаль, что господин Чон Седжин не хочет остаться со мной.

— Что?

Я спросил его с опозданием, а он нахмурился и медленно произнес.

— Я чувствую себя не так хорошо…

— …

— Мне нужен господин Седжин.

На его лицо наложилось выражение, которое я видел в машине. Выражение, которое говорило о том, что видеть смерть любимого человека не очень приятно. Его ресницы опустились, а сам он выглядел нехарактерно хрупким.

— Я отпущу тебя на рассвете, если тебе будет некомфортно, а пока оставайся здесь.

— …

Я никак не мог отказаться от этого мягкого приглашения. Я просто кивнул, и они с Хаель одновременно улыбнулись. Не знаю, почему мне запомнилось то, как они обменялись взглядами.

* * *

Покончив с едой, приготовленной наемным сотрудниками, Шин Дэун оставил нас с Квон Хаель и вернулся к поминкам. Квон Хаель все еще находилась в объятиях Квон Идо, и они болтали о том, о сем. Когда она упомянула о водяных лилиях в оранжерее, я невольно кашлянул.

— Ты хочешь эту картину с водными лилиями?

— Да, но мама запрещает. Может, дядя купит ее и повесит на третьем этаже?

Квон Хаель четко выразила, чего она хочет. Квон Идо слушал ее так, как будто был готов выполнить любое желание. Пока я осторожно наблюдал за ситуацией, Квон Хаель высказала свои опасения.

— Я рассказала об этом оппе и он сказал: "Посмотрим, что скажет дядя.»

— ....Так и было?

Квон Идо посмотрел на меня. Как будто он спрашивал меня, а не Хаель. Когда я криво улыбнулся, он издал смешок.

— Если повесить ее в доме дяди, Хаель не сможет видеть ее каждый день.

— Но все равно я буду видеть ее чаще, чем если бы она была в Париже.

— Ну хорошо, когда Хаель будет жить отдельно, я повешу ее там. Если ты все еще будешь хотеть этого, мы поговорим о ней снова.

— Хм…

Хаель сузила глаза и начала серьезно размышлять. Квон Идо ожидал ее с легкой улыбкой. Я слышал, что он не любит детей. Но с племянницей он обращается очень нежно.

— Ты обещаешь?

— Да, обещаю.

Идо знакомо протянул мизинец. Крошечная рука, маленькая, как кленовый лист, вцепилась в его палец. То, как он протянул ей мизинец, напомнило мне, о нашей такой ситуации.

— Хочешь мой палец?

— …

Почему он сделал такую странную вещь? Должно быть, он дразнил меня, как и свою племянницу. Я даже не понял этого и решив подыграть, чуть не сделал тоже самое.

— Оппа, ты свидетель, ясно?

— ...Да, я запомню это.

Ох, детям нельзя врать. Пройдет не менее 13 лет, когда Хаель будет жить самостоятельно. Я никак не могу быть свидетелем в таком далеком будущем. Конечно, велика вероятность того, что Хаель не вспомнит об этом обещании, но меня не покидало тревожное чувство.

Глава 62

После этого Хаель еще долго болтала. Она рассказывала, когда и где собирается жить одна, как украсит свой дом, когда переедет. Было похоже, что она действительно хочет, чтобы Идо купил эту картину. Квон Идо же только кивал в ответ.

Не знаю, как долго они болтали, но их возбужденные голоса начали стихать. Хаель медленно закрывала и открывала глаза, а потом склонила голову на плечо Идо. Ее глаза, все чаще закрывавшиеся, вот-вот должны были провалится в сон.

— Так что… я создам художественную галерею на третьем этаже.

— Думаю это будет красиво.

Квон Идо взял племянницу на руки в своей привычной манере и нежно погладил ее маленькую спину. Раз, два, каждый раз, когда он его поглаживал, ее дыхание становилось все ровнее и ровнее. Я наблюдал за ними неподвижно, затем наклонил голову, чтобы рассмотреть лицо альфы.

— Заснула?

Я тихо спросил и он кивнул. Не прекращая успокаивающих прикосновений, он ответил тем же низким голосом.

— Хаель сегодня тоже проснулась рано, так что у нее есть полное право быть уставшей.

То как он убаюкивал ее казалось таким правильным. Дети всегда так быстро засыпают. Ее сонное лицо было таким умиротворенным. Мягкое, ровное дыхание успокаивало и расслабляло.

Некоторое время я смотрел на них, как будто любовался картиной. Квон Идо, которого я видел в сми, никогда не выглядел так, никогда не имел такого нежного выражения лица, никогда не вел себя так аккуратно, словно держал в руках что-то очень ценное.

Как ни посмотри, он был бы очень хорошим отцом. И пусть говорят, что быть родителем и дядей это разные вещи, отношение к детям с разных позиций не могло разительно отличаться. Идо был добр ко всем, кто был в его окружении.

— Нам лучше уложить ее в постель.

Квон Идо подхватил Хаель на руки и понес в общую комнату отдыха. Просторная комната была обставлена одеялами и подушками. Пока я поправлял одеяло, он развязал волосы Хаель.

Маленького одеяла было достаточно для семилетнего ребенка. Я подумал, не будет ли ей неудобно в одежде, но, к счастью, она не слишком мешала. Идо внимательно проверил, как Хаель устроилась, а затем кивнул в сторону от общей комнаты.

— Пойдем.

Когда мы приехали в траурный зал был уже вечер, а значит сейчас уже ночь. Если ничего не случится, Хаель, скорее всего, проспит до утра. Для ребенка присутствие на похоронах должно было стать тяжелым испытанием.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Тут нет ничего подходящего.

Свет в столовой был частично выключен. Идо стоял перед холодильником и рассматривал напитки внутри. Газировка и соджу были не характерны для такого места.

— Нет, я в порядке, спасибо. К тому же, тебе нужно вернуться к семье, разве нет?

Несмотря на мой отказ, он достал бутылку соджу. Это была зеленая бутылка с изображением бамбукового дерева на ней. Пока я раздумывал над этим, он подошел к столу с двумя бумажными стаканчиками.

— Если я понадоблюсь, меня позовут. Садись, не стой.

Поскольку посетителей уже не было, ему не нужно было возвращаться в поминальный зал. Если кто-то придёт отдохнуть, он сможет заменить его. Правда, не уверен, что стоит проводить ожидание за бутылкой.

— Ты пьешь соджу?

Идо пьющий соджу… Я не мог поверить в то, что видел перед собой. Мой отец никогда даже не задумывался о таком алкоголе, но я понял, что у Идо более скромные привычки, чем я думал.

— Нет, я его не пью. Обычно нет.

Он ответил небрежно и откупорил бутылку. Он положил горлышко бутылки на ободок бумажного стаканчика и аккуратно наполнил его, как будто это вино. Он спросил меня, хочу ли я выпить, и я из вежливости взял стакан обеими руками.

— Ты собираешься пить это... так?

Квон Идо, уже поднёсший стакан ко рту, на мгновение замер. На столе не было ничего, кроме бутылки и двух стаканов. Он слегка приподнял бровь и кивнул головой.

— А как иначе?

Его взгляд переместился на бутылку, стоящую рядом с ним, он повернул ее, чтобы прочитать этикетку, прищурился и пробормотал.

— В нем меньше алкоголя, чем у виски.

— …

Я тоже никогда не был поклонником соджу, но, по крайней мере, я знаю, что это не то, что я буду пить без закуски.

— Тот, кто пьет виски со льдом...

Более того, ему нравилось пить виски со льдом. Конечно, когда я спросил его почему, он ответил, что это просто привычка. Даже если в соджу нельзя класть лед, пить его так - невежество.

— Может, лучше что-нибудь закусить…

— …

— Что случилось?

Его темный взгляд замер на мне. Он ошеломленно моргал, в руке у него был бумажный стаканчик. На мгновение он выглядел озадаченным, затем его губы медленно зашевелились.

— Откуда ты знаешь, что я пью со льдом?

— …

Внезапно я посмотрел на него так же. Мы никогда не пили, и я никогда не видел, чтобы он пил, так о чем, черт возьми, я думал?

— …

— …

Настроение мгновенно испортилось. Он ждал моего ответа, его лицо было холодным и каменным. Он даже выглядел рассерженным, но я не мог понять, почему он так реагирует.

— Просто…

— …

— Просто я так подумал.

Это был лучший ответ, который я смог придумать.

Я ведь и сам не знал, почему подумал об этом, и не смог бы объяснить. Квон Идо продолжал смотреть на меня, словно пытаясь понять мои мотивы.

— Понятно…

Наконец его взгляд опустился. Я медленно выдохнул, сдерживая нервозность. Он повернул голову в сторону и одним глотком выпил напиток из бумажного стаканчика.

— …

Я говорил ему не пить так.

Но у меня не было настроения останавливать его сейчас. Я сделал глоток соджу в своем стакане, наблюдая за взглядом Идо. Соджу был не очень вкусным: за горьким алкогольным привкусом скрывался лишь слабый намек на сладость.

Квон Идо бесшумно наполнил свой стакан снова. Поскольку стаканы были большие, он налил три порции, и бутылка уже опустела. После этого он встал и направился к холодильнику, откуда принес еще три бутылки соджу. Его лицо оставалось бесстрастным, словно напиток ему не нравился. Не обращая внимания, он снова открутил крышку и налил себе еще.

— Квон Идо.

На этот раз я не мог оставить это без внимания. Одна бутылка - это еще ладно, но четыре - это уже перебор. Я знал, что у него не слабая выносливость, но вредить здоровью — это уже другой вопрос.

— Чон Седжин…

Он опустил бутылку медленным жестом, его левая рука сжимала бумажный стаканчик, на пальце красовалось обручальное кольцо. Он поднес стаканчик ко рту и ухмыльнулся.

— Ты похож на ворчливого мужа.

— …

Не успел я сказать хоть что-то, как он одним глотком осушил стакан. Его кадык несколько раз дернулся, и, покончив с выпивкой, он обратился ко мне.

— В этот раз ты не назовешь меня мужем?

Это было довольно наглое заявление, похоже даже на издевку. Поэтому я просто повторил его слова.

— Квон Идо, еще не мой муж.

Квон поднял брови, и уголки его рта медленно изогнулись. Он не выглядел обиженным, но казался немного опустошенным. Он выглядел так, словно собирался спросить что-то в любой момент, но его наглость, похоже, исчерпала себя.

— ...

— ...

Долгое время мы пили молча. Идо обычно сам опустошал стакан, а я наблюдал за ним, изредка делая глоток соджу, который я наливал в свой стаканчик. Напиток по-прежнему был неприятен на вкус, но наблюдать за ним в тишине было неплохо.

Сколько времени прошло, пока мы так сидели? Открыв четвертую бутылку, Квон Идо заговорил.

— Пистолет, который ты видел, мне подарил дед.

Я выпрямился от неожиданной темы. Слово "пистолет" прозвучало особенно резко. Идо опустил глаза и продолжил низким голосом.

— Он был довольно суровым человеком.

Хотя его выражение было грубым, в голосе звучала теплота. В его взгляде читалась скорбь по поводу смерти, и он выглядел удручённым. Похоже, они были близки. Я сосредоточенно слушал его.

— Мне было лет двадцать, когда он подарил мне на день рождения заряженный пистолет, сказав, что если я хочу заниматься бизнесом, то должен быть готов умереть за него, что бизнес требует определенной смелости, и что если я буду достаточно уверен в себе, то должен украсить им свой дом.

Как ни крути, это было странно. Дарить внукам пистолет? Если бы об этом кто-то узнал, был бы скандал. Очевидно, чтобы создать такую корпорацию, нужно иметь дух авантюризма.

— Сестра тоже получила такой подарок, когда ей исполнилось двадцать, а Квон Иджун получил, но его забрали меньше чем через год.

В его голосе была заметная разница, когда он упоминал сестру и Квон Иджуна. Это было не только из-за разницы в обращении, но и из-за уровня близости. Он говорил о сестре с привычной легкостью, но, когда упоминал Квон Иджуна, невольно хмурился.

— Несмотря на свою эксцентричность, он был очень мудрым человеком. Если бы пистолет остался у Квон Иджуна, он, наверное, уже успел бы застрелить пару своих подчиненных.

И действительно, что случилось с Квон Иджуном, который исчез? Квон Идо выглядел таким невозмутимым, что я на мгновение забыл об этом. Хотя, если подумать, так же вели себя и все остальные члены семьи. Они не выражали никакого беспокойства, и я даже начал сомневаться, услышал ли я ту новость правильно.

— Похоже, тебя что-то интересует, — мягко спросил Квон Идо, заметив мой задумчивый взгляд. Я быстро отмахнулся от этих мыслей, слегка покачав головой. Спрашивать о человеке, который пропал на похоронах, казалось слишком грубым.

— Разве владение огнестрельным оружием не запрещено законом? — тихо спросил я, чтобы сменить тему. В столовой никого не было, но я все равно понизил голос на всякий случай. Услышав мой вопрос, Квон Идо лишь слегка растянул губы в улыбке.

— Это так важно? — сказал он с легким раздражением, прищурившись. На самом деле, было ли это незаконным или нет, меня особо не волновало. Я просто задал вопрос, чтобы он звучал убедительно. Ответ я мог предугадать заранее.

Как и ожидалось, Квон Идо не изменил выражения лица и спокойно ответил.

— В этом мире нет ничего, что нельзя было бы купить за деньги.

Это была неизменная истина. Конечно, речь шла о Soenho group. Но вдруг он остановился и стер с лица улыбку.

— Хотя… есть кое-что, чего нельзя купить.

Квон Идо пробормотал это, выпив еще один глоток алкоголя.

— В любом случае, я повесил его там, где провожу больше всего времени. На стене в кабинете, без какой-либо защиты.

Но мне казалось, что он его не вешал. Я до сих пор помню, как он положил черный пистолет в ящик. И этого ему было недостаточно — он даже дважды проверил, что ящик заперт.

— Этого не должно было случиться… — Квон Идо сказал это с такой печалью, хотя его лицо совсем не казалось пьяным.

Он, казалось, пытался найти утешение в алкоголе, хотя опьянения не было видно. Возможно, смерть его деда оставила такой глубокий след в его душе. Я чувствовал себя неловко, одновременно жалея его.

— Иногда я задумываюсь: если бы я не повесил его там, что-то изменилось бы?

Каждое его слово было наполнено сожалением. Я не понимал, что именно произошло и почему он говорит мне об этом.

— Один раз это ошибка, но повторение — это уже не ошибка. Повторять одни и те же ошибки — это самое глупое, что можно сделать.

Его голос был ровным и спокойным. Он смотрел мне прямо в глаза, говоря это.

— Поэтому я выбросил патроны.

Закончив говорить, Квон Идо замолчал. Он медленно закрыл глаза, а затем выпил оставшееся соджу. Интересно, могу ли я спросить об этом? Я вертел в руках бумажный стаканчик, нахмурив брови.

— Если это была ошибка…

Я примерно предполагал, что могло произойти что-то плохое. Если он избавился от патронов, заряженных в пистолет, это могло быть по нескольким причинам. Либо случайный выстрел, либо чуть не случившийся выстрел.

— …Что произошло?

С этим вопросом я обратился к нему, но Квон Идо не спешил отвечать. Он просто равнодушно ответил, не глядя на меня.

— Не знаю, не очень помню.

Его ответ казался ложью. Слишком уж ясным было его выражение для человека, который якобы ничего не помнит. Печальные, опущенные глаза явно не были следствием опьянения.

— В любом случае, с тех пор и по сей день я живу с этой решимостью.

Он слегка кивнул головой. Его голос, когда он снова заговорил, был холоден и решителен.

— Принимать правильные решения.

В его глазах мелькнуло что-то новое. Он произнес каждое слово с характерной четкостью.

— Не портить дело, не допускать ошибок. Действовать рационально, а не эмоционально. Не отклоняться от первоначального плана.

Это было сказано легко, но на деле все это оказалось очень трудным. Нарушить — это секунда, но соблюдать — может не хватить и всей жизни. Именно тогда я начал понимать, почему он был таким строгим к другим.

— Но знаешь что?— он вдруг тихо спросил, опустив взгляд.

Его длинные ресницы казались особенно грустными. Я ничего не ответил, но Квон Идо продолжил своим угасающим голосом.

— Сколько бы твердо ты ни решился, есть моменты, когда все это может пошатнуться.

— …

В этот момент он выглядел настолько печально, что я не решился просить его объяснить подробности. Я просто погладил край бумажного стаканчика, делая задумчивое лицо. Спустя какое-то время он тихо позвал меня.

— Чон Седжин.

— …Да.

Я кивнул, давая понять, что он может продолжать. Он, подавив свои эмоции, вернулся к привычному, бесстрастному выражению лица. Хотя его голос по-прежнему оставался грустным.

— Я бы не хотел, чтобы моя связь с тобой стала для тебя лишь средством достижения цели.

Похоже, Квон Идо уже догадался. Он понял, что мое предложение обручиться было не просто искренним признанием, а попыткой найти безопасность и стабильность. Одним из моих способов выживания.

— Чтобы не возникло недоразумений, скажу: эта помолвка — это не контракт между Сонхо и Хэшином, а наш брак.

Что это значит? Сначала это показалось мне довольно двусмысленным. Ведь Квон Идо уже заявлял, что наша помолвка — это своего рода контракт. Но теперь он делал различие между этими двумя понятиями.

— Контракт с Хэшином больше не действует, и, конечно, ты больше не обязан ему следовать. Ты больше не наследник Хэшина, поэтому и привязывать тебя к этому договору смысла нет.

Сердце замерло от его слов. Они звучали так, будто он собирался прекратить нашу помолвку. Как будто он говорил, что я больше не нужен и должен уйти из его жизни, потому что мы больше не связаны ничем.

Но голос Квон Идо был наполнен грустью, когда он продолжил.

— Я имею в виду, что ты не должен чувствовать себя тем, кто находится под чей-то властью.

— …

Я никогда не думал, что услышу это от Квон Идо. Он опроверг все мои прежние представления. И, как будто этого было недостаточно, он посмотрел мне в глаза и сказал.

— Если кто-то из нас и должен чувствовать себя подчиненным, то это скорее я, чем ты.

Глава 63

Мои глаза не колебались под его взглядом. В его темных глазах была наполненная искренностью искра. Несмотря на сладкие слова, будто признание в любви, его выражение лица было столь же тяжёлым, как будто он выпил горькое лекарство.

— Право определить наши отношения принадлежит Чон Седжину.

Я вдруг осознал, что этот разговор возник из спора с ним ранее. Это было запоздалое признание, предоставленное после долгих раздумий.

— Так что нужно просто воспользоваться своими правами.

В тот день, когда я получил машину от Квон Идо, он тоже сказал мне нечто подобное. Что у меня нет никаких обязанностей, только права. Тогда я выполнял свои обязанности старшего сына, но теперь действительно в этом нет необходимости.

— Права…

Я уже знал, что он испытывает ко мне симпатию. Я не был настолько глуп, чтобы не понять этого, если он не скажет это словами. Просто разница в весе между тем, что я почувствовал смутно, и тем, что я слышал от его уст, была велика.

— …Какие права у меня есть?

Я посмотрел на Квон Идо прямо в глаза, не из-за вопроса, а потому что действительно хотел знать. Мне было интересно, сколько и чего он может для меня сделать.

— Я дам тебе всё, что попросишь.

Квон Идо ответил на это без колебаний. Его красивые губы мягко приподнялись.

— Если хочешь сделать духи, сделай. Если хочешь снова пойти в Хэшин, пожалуйста. Привести секретаря Чон Седжина тоже не проблема, или, если хочешь, можешь просто уехать домой прямо сейчас.

Его голос был мягким, как во сне. Казалось, он готов выполнить всё, что я скажу. Он закончил свои слова мягко, глядя на меня, который медленно моргал.

— Я сделаю всё, что смогу.

— …

Должен ли я радоваться этому моменту? Или, возможно, мне стоит воспользоваться этим шансом?

Отношения с Квон Идо, которые я определил, не были такого рода. Сначала он был просто человеком, с которым нужно было согласовываться, но в какой-то момент я стал погружаться в его заботу. Я был настолько расслаблен и неосторожен, что не осознавал этого, пока не пришёл в себя.

— Спасибо за эти слова, но…

Поэтому я не мог радоваться его словам. Слишком много вопросов возникло, чтобы чувствовать облегчение от того, что я нравлюсь ему.

— Я не понимаю.

Он делает всё, что я прошу, но не сообщает о помолвке. Хотя кажется, что он даёт мне все права, на самом деле не приближается ко мне. Та тонкая линия, которую он провел, всё ещё не стерта и остаётся.

— Почему ты так ко мне относишься…

— …

— В чём выгода для Квон Идо?

Он спрашивал меня, стану ли я его возлюбленным, но я знал, что это не искренне. Он сказал, чтобы я определил наши отношения, но это вовсе не означало, что он полностью принадлежит мне. Почему он меняет окружающую среду, но не собирается войти в эту среду?

—Ну…

Квон Идо медленно начал говорить, опуская взгляд. Его слегка подрагивающие губы выдали довольно убедительную причину.

— Потому что мне нравится Чон Седжин.

— …

— Я хочу исполнить всё, что ты желаешь.

Эти слова должны были волновать, но, даже если это ложь, мне было неприятно. Это не так, будто он лжет о своих чувствах ко мне, но похоже, что он прячет истину среди неопределенных фактов.

— …Ты знаешь, что твои слова противоречивы.

Как я уже говорил, разговор с ним напоминал круговорот вокруг основной точки. Он снова не сказал, чего он хочет, и смутно рассказал о том, что он готов дать. Мой ответ мог быть только таким.

— То, чего я хочу, не эти права.

Дом, в который я могу войти, и стабильные отношения. Разве это так трудно достичь? Я не думал, что хочу многого, но Квон Идо пообещал мне всё, кроме этих двух вещей.

— Говоря, что ты мне нравишься, ты в конце концов не жаждешь отношений со мной.

Я не верю в бескорыстную доброту. Мне не понятно, как всё, что он делает для меня, может быть просто проявлением симпатии и доброты. Если он действительно выражает свои чувства, разве не должно его сердце быть моим?

— Тебе лучше было бы… попросить меня стать твоим возлюбленным, если ты собираешься дать всё это.

— …

Квон Идо молча смотрел на меня и не произнёс ни слова. Его глаза, которые ранее колебались, теперь стали спокойными. Он медленно произнёс, слегка держась за мою руку на столе.

— Но я хочу, чтобы Чон Седжин был полностью независимой личностью.

Независимой личностью? Я невольно нахмурился. Но он, не обращая на это внимания, продолжил.

— Я надеюсь, что каждый выбор, который ты сделаешь, будет только твоим решением.

Я смутно почувствовал, что эти слова действительно искренни. Его взгляд, направленный на меня, был кристально чистым, без малейшего намёка на сомнение.

— Без какого-либо внешнего давления или принуждения. Я хочу, чтобы ты делал то, что хочешь сам. И чтобы основой твоих решений не был страх.

— …

Это было попадание в самую точку. Ведь его чувства ко мне не основывались исключительно на привязанности. В тот момент, когда я вздрогнул и нахмурил брови, я услышал горький голос.

— Если бы я мог, я бы, наверное, умолял тебя выбрать меня.

Сказав это, Квон Идо на мгновение замолчал и сдавленно усмехнулся. Это было скорее тяжёлый вздох, чем смех. Он поднял руку, прикрывая своё лицо, и почти не слышно продолжил.

— У меня нет права на это, Седжин.

— …

Всё моё рвение, которое поднялось до самого горла, внезапно выдохлось. Вместе с чувством пустоты пришло болезненное разочарование. В голове эхом отозвался чей-то шёпот.

…Седжин.

— …

Я резко вскочил. Всплывшее воспоминание так ошеломило меня, что волосы буквально встали дыбом. Квон Идо, который поднял голову на звук двигающегося стула, удивлённо уставился на моё побледневшее лицо.

— …Чон Седжин?

Я сжал холодные руки в кулаки, закрыл глаза, а потом открыл их снова. Всплывшее на долю секунды воспоминание исчезло так же быстро, как появилось. Спотыкаясь на словах, я повернулся и произнёс.

— Мне нужно… в туалет.

Он не успел меня остановить. Я стремительно вышел из столовой, почти бегом. Если бы я этого не сделал, возможно, мне пришлось бы показать ему своё слабое состояние.

Коридор был пуст, я вошёл в туалет и включил холодную воду, несколько раз омыв лицо. Хотя я выпил совсем немного, казалось, что алкоголь поднимается к горлу, и мне нужно было как-то охладиться.

Когда я немного пришёл в себя, я крепко повернул кран и выключил воду. Подняв голову, я увидел своё отражение в зеркале. Капли воды стекали с моего подбородка и падали в раковину.

Седжин.

— …Ха.

Голова закружилась. Одна сцена, внезапно всплывшая в памяти, была такой ясной, будто это случилось вчера. Как он отчаянно держал меня за руку и умолял. Как его голос звал моё имя. И знакомое лицо передо мной.

Прости меня.

Это было воспоминание о плачущем Квон Идо.

* * *

Иногда всплывают воспоминания, которые не принадлежат мне. Например, то, как в первый раз, находясь в его доме, я смотрел на небо через окно в ванной. Или день, когда шёл дождь, и кто-то в теплице беспокоился обо мне. Часто возникал вопрос, почему такие образы приходят ко мне и откуда они взялись, но я никогда не задумывался об этом глубоко. Меня охватывал страх, что если я взгляну на эти сцены слишком пристально, что-то может нарушиться. Мне нравилось ощущение уюта, которое давал Квон Идо, и я решил, что лучше просто остаться в этой безопасности.

Однако всё изменилось, когда в этих воспоминаниях появился Квон Идо. Его образ, плачущий и извиняющийся, беспокоил меня настолько, что я не мог просто проигнорировать это. Даже если бы это была лишь моя фантазия, он был слишком ярким, чтобы стереться из памяти.

Именно поэтому я задержался в ванной дольше обычного. Мне было так плохо на душе, что я потратил много времени просто на то, чтобы собрать мысли. За это время я умывался дважды, и моя мокрая чёлка не успела высохнуть, капая водой.

— …

Когда я наконец вышел, направляясь обратно в столовую, я заметил феромон и одновременно услышал женский голос.

— Нашла?

Я замер на месте. В этом месте никого не могло быть, кроме двух женщин — Квон Санми или Квон Игён. А знакомый голос, вероятно, принадлежал Квон Игён.

— …Да.

— …

— Нет, всё нормально. Я знала, что этот паршивец однажды устроит что-то подобное.

Похоже, она разговаривала по телефону. Я хотел развернуться и уйти, но другого пути не было. Я осмотрел тупиковый коридор и угол, за который нужно было свернуть, и с досадой прищелкнул языком.

— Дед забрал его. Это было наказание.

Я намеренно начал шагать громче, чтобы дать о себе знать. Как только мои шаги стали слышны, голос, который собирался что-то сказать о семье, внезапно оборвался. Когда я завернул за угол, я увидел Квон Игён с телефоном в руках.

— Ах…

Она издала приглушённый вздох, словно не ожидал меня здесь увидеть. Она была одета в чёрное и держала в зубах незажжённую сигарету. В этом здании ведь запрещено курить, подумал я. Пока я обдумывал это, Квон Игён поднёсла телефон к уху и сказала.

— Я перезвоню.

Она отключила звонок. Держа сигарету между пальцами, она подмигнула мне, будто собираясь первым делом объясниться.

И на этом звонок прервался. Она хмуро смотрела на сигарету между пальцами. Как будто ей нужно было сначала разобраться с этим.

— Я не курю. Просто держал сигарету в зубах.

Вряд ли такой человек, как Квон Игён, стала бы курить в траурном зале в больнице. Такого неуместного поведения следовало бы избегать, чтобы не портить имидж компании.

— ….

— …Почему Вы так смотрите?

Глаза, похожие на глаза Квон Идо, безошибочно посмотрели на меня. С тонкой челюстью и плотно сжатыми губами, Квон Игён некоторое время молчала, а затем осторожно заговорила.

— Вы слышали, да?

— Да.

Я просто признался, так как и так ничего важного не услышал.

— Я услышал это, когда Вы спрашивали, нашли ли Вы его.

— Ага…

Она кивнула, как будто это было ожидаемо. При этом она нахмурил лоб, а я с извиняющимся видом сказал.

— Простите, я не хотел подслушивать.

— Нет, я не должна была здесь разговаривать.

Квон Игён с незначительным выражением на лице покачала головой. Ее нахмуренное лицо быстро расслабилось, и она сломала сигарету пополам, выбросив её в мусорное ведро.

— Я не думала, что здесь кто-то будет.

Похоже, она не ожидала увидеть меня, считая, что в этом месте только семья. Она полагала, что тут не будет никого.

— Тогда я, пожалуй, пойду…

Я не имел больше что сказать и собирался уйти. Хотя разговор был, вероятно, о Квон Иджуне, мне не было особого желания вдаваться в детали.

Но когда я сделал шаг, Квон Игён меня остановила.

— Седжин.

Интересно, не обучалась ли эта семья где-то специальному произношению. Все они, похоже, говорят с такой изысканной манерой. Хотя я сам проходил курсы риторики, мне это не удалось достигнуть такой утонченности.

— На всякий случай, забудьте то, что Вы только что услышали. Я не думаю, что Вы будете это обсуждать, но всё равно лучше предостеречь.

Ее мягкий голос излучал нечто вроде скрытого давления. Это чувство я иногда ощущал, когда общался с Квон Идо. Нет, точнее, это чувство я переживал, когда общался с их матерью на помолвке.

— Не стоит беспокоиться.

Это не было чем-то важным или запоминающимся. Поэтому я сразу ответил, и Квон Игён слегка приподняла уголки губ.

— Хорошо, что Вы ответили так ясно.

— ….

Как-то странно, но это напоминало Квон Идо. Его выражение лица и манера говорить были похожи.

— Почему Вы так смотрите?

— Да нет, просто… как брат и сестра, вы говорите так же, как Квон Идо.

— Ага. Мне часто это говорят.

Квон Иген кивнула, не проявляя недовольства. Затем она продолжила разговор.

— Идо и я похожи на нашу мать, а Иджун — на нашего отца. Ну, характеры у нас разные, но…

Ее длинный монолог содержал много скрытого смысла. Я упустил момент, чтобы уйти, и просто кивнул. Квон Иген, взглянув на меня, спросила:

— Вы тоже слышали, да? Иджун пропал.

— Да, я видел это в новостях.

Я ответил без особого интереса. Я хотел выразить сожаление, но понимал, что это не поможет.

— Что говорит Идо?

— Он ничего особенного не сказал.

— Ну да, это не то, о чём стоит говорить с женихом.

Я вздрогнул от слова «жених». Хотя я не был уверен в их семье, они не должны были так называть меня. Квон Игён тоже присутствовала на той формальной помолвке.

— Возможно, его не найдут. Похоже, что и родители не особо настроены искать его.

Я вспомнил его родителей, которых я видел в комнате для траурных церемоний. Они, казалось, были печальны из-за смерти председателя Квон Бёнука, но не проявили беспокойства о Квон Иджуне.

— Наша семья такая. Мы очень индивидуалистичны и не особо беспокоимся о чужих проблемах. В плохом смысле это можно назвать равнодушием, а в хорошем — строгим разделением личного и делового.

Хотя семья не выглядела разобщенной, как она это описывала.

— Иджун натворил много бед, так что рано или поздно это должно было произойти.

— …Не беспокоитесь ли вы?

— Беспокоюсь?

Квон Иген рассмеялась и пожала плечами, откидывая волосы назад.

— А Идо разве не беспокоится?

— ….

Хотя мы не обсуждали это напрямую, я полагал, что Квон Идо, вероятно, не беспокоится. Он говорил, что с пяти лет не называл Иджуна хеном и даже не побоялся применить силу, когда тот пытался причинить мне вред.

— Думаю, это то, что он заслужил. Даже если у нас общая кровь, это не значит, что нужно всегда поддерживать человека.

Может быть, Квон Игён знает, что ее брат натворил, иначе она не проявляла бы такую холодность. Она покачала головой и, словно извиняясь, подмигнула.

— Извините за длинный монолог. Просто была немного расстроена.

— Нет… Всё в порядке.

Даже если у меня нет эмоций к Квон Иджуну, его исчезновение всё равно вызывает беспокойство. Наверное, различия между Квон Иген и Квон Идо заключаются в таких мелочах.

— И, хотя и поздно, но… я много слышала о Вас от Хаель.

Лицо Квон Игён, которая мягко улыбалась, выглядело тёплым. Раньше она казалась очень деловой, но когда прозвучало имя «Хаель», атмосфера сразу смягчилась.

— Спасибо, что хорошо относитесь к моему ребёнку.

Это было неожиданно. Обычная благодарность, но, возможно, именно поэтому она казалась странной. Та самая Квон Игён, прямой кандидат на пост вице-президента, теперь выглядела просто как обычный родитель.

— Я буду часто навещать Вас в будущем, так что позаботьтесь обо мне.

— Наверняка у Вас много дел из-за работы в компании.

— Да, так и есть.

После того как пост председателя группы «Сонхо» стал вакантным, ей предстоит много работы. Вице-президент Квон Санми займет пост председателя, а вице-президент Квон Игён, вероятно, будет кандидатом на пост вице-президента. Вопреки словам Квон Идо о том, что он «действительный» вице-президент.

Но Квон Игён продолжила, не изменив выражения лица

— Я собираюсь уйти с поста вице-президента.

Глава 64

Когда я вернулся в столовую, Квон Идо сидел на том же месте, в той же позе, что и при моем уходе. Сложив руки на груди и опустив глаза, он выглядел так, словно глубоко задумался. Атмосфера была такой, что прервать его казалось невозможным, и мне потребовалось время, чтобы заговорить с ним.

— …Ты вернулся?

Первым меня заметил Квон Идо. Он невзначай поднял голову, а затем, осознав, что я вернулся, кивнул мне. Только тогда я подошел к нему и снова сел напротив.

— Долго тебя не было.

Да уж, не думал, что так на долго задержусь. Казалось, что просто умоюсь и сразу вернусь, но время пролетело незаметно.

— Я встретил заместителя председателя, — объяснил я.

— …Мою сестру?

Квон Идо удивленно посмотрел на меня. Казалось, никто из нас не собирался продолжать разговор, который мы начали ранее. Идо, слегка постукивая по наполовину наполненному бумажному стаканчику, осторожно спросил.

— О чем вы говорили?

— Просто…

Что бы ответить? Я мог бы сказать ему правду, но что-то удерживало меня. Сказать все прямо показалось бы доносом.

— Да ни о чем особенном.

*Здесь и далее «группа» означает группа компаний. То есть основная и ее дочернии компании.

— В любом случае, группа Сонхо вскоре распадется.

Так спокойно сказала Квон Иген, которая объявила, что уйдет с поста заместителя председателя. Это полностью совпадало с тем, что когда-то рассказывал мне Квон Идо.

— Символика, которую представляет глава группы, имеет гораздо большее влияние, чем кажется.

Я и сам это знал. Знал, какую роль играл председатель Квон Бёнук в группе Сонхо. И что его смерть изменит будущее группы. Все, чем была Сонхо на данный момент, было создано при жизни Квон Бёнука — идеология компании, структура, власть и внешнее восприятие. Временный вакуум, возникший из-за его отсутствия, неизбежно приведет к замедлению группы.

— После смерти председателя все начнут копаться в группе, как охотники на крыс. Не существует компаний без грязных секретов, и Вы это знаете.

Наверняка Квон Иген, говоря это, вспоминала о Хэшин — моем отце, который рухнул под тяжестью коррупции, и о разрушенном доверии к нему. Хэшин был слишком запачкан, но большинство компаний скрывают свои нарушения под предлогом служения общественному благу.

— Прежде чем начнут появляться скандалы, нам нужно хоть как-то замаскировать это.

Возможно, распад группы и был одним из таких способов. Видя мое непонимающее выражение, Квон Иген мягко объяснила.

— Группа перейдет на систему автономного управления для каждой дочерней компании, под предлогом разделения власти. Мы должны показать, что стремимся к позитивным изменениям, стать более доступными для людей.

Идея была идеальной. Я невольно усмехнулся, но, к счастью, Квон Иген тоже улыбнулась, так что я не почувствовал себя неловко.

— Конечно, несмотря на внешнее разделение, структура владения акциями особо не изменится.

Это означало, что если у группы Сонхо была власть на уровне 100% акций, то теперь ее распределят между десятью дочерними компаниями с количеством 10% каждая. Однако, в конечном итоге, тот, кто будет на вершине, все равно сохранит общий контроль.

— Всегда нужны реформы управления, чтобы завоевать доверие народа.

— Зачем Вы говорите мне это? — спросил я.

— Как Вы думаете? — удивленно посмотрела на меня Квон Иген. Ее глаза, похожие на глаза Квон Идо, мягко блеснули. Следующее, что она сказала, совпадало с уверенностью, которую однажды выразил Квон Идо.

— Следующим вице-председателем станет Идо.

— Заместитель председателя…

Я медленно начал говорить, украдкой взглянув на Квон Идо. Он спокойно ждал, когда я продолжу. Поэтому я сделал вид, что мне все равно, и сказал как можно более спокойно.

— Она поблагодарила за то, что я хорошо провел время с Хаель.

Это была не ложь. Я действительно слышал эти слова. Просто это не все, что она сказала.

— Похоже, у заместителя председателя с мужем прекрасные отношения, — добавил я.

— Ну… Обычные, — без особого подозрения кивнул Квон Идо. Он посмотрел в сторону комнаты отдыха, прижав стакан к губам.

— У них обоих хороший характер.

— Меня интересует не пост вице-председателя, а фонд Сонхо.

Теперь, когда я задумался об этом, председателем фонда Сонхо была Квон Иген. Она занималась проектами поддержки малоимущих семей и развитием культурных и художественных программ. В этом фонде находилась галерея Сонхо, или галерея Хаель, где директором был её муж, Шин Дэун.

— Не хочется заниматься надоедливой и грязной работой, которая начнется после разделения компании.

Квон Иген сказала это с выражением спокойствия, которого я раньше у нее не видел. Обычно она появлялась в медиа с жестким лицом, но сейчас оно было мягким, словно она думала о своей дочери Квон Хаель. Увидев её такое выражение, я невольно задумался.

— …Вы правда согласны с этим?

Квон Иген не была человеком, лишённым амбиций. Даже без преимущества наследницы, она своими способностями и усилиями добилась лидерства. Если это место действительно стоило того, чтобы за него бороться, почему она так старательно поднималась по лестнице?

— Вам не жаль всего того, что Вы построили? — спросил я.

— Ну… А должно быть?— она усмехнулась, убрав волосы за ухо, и аккуратно собранная прическа слегка распалась.

— Люди могут посчитать это праздными разговорами, но когда ты поднимаешься наверх, начинаешь думать, что этот путь тебе не по душе, что это не то, чем ты хочешь заниматься.

Можно ли это назвать мечтой? Возможно, это было что-то из области детских желаний. Видя моё недоумение, Квон Иген слегка улыбнулась и спросила.

— А Вы довольны своей работой директора?

— …

Похоже, в этой семье все мастера ставить людей в тупик. Спросив так легко, словно интересуясь, поел ли я, она попала прямо в цель. Я молча закрыл рот, и Квон Иген пожала плечами.

— Но если я уйду, все подумают, что я просто сдалась. Будут считать, что я не справилась.

Это вполне можно было себе представить. Если бы Квон Иген ушла, её бы оценили как человека, неспособного возглавить компанию. Могли бы даже сказать, что она сбежала, потому что не выдержала давления.

— Есть разница между тем, чтобы не делать что-то, хотя можешь, и тем, чтобы не справиться с чем-то. Я не сдаюсь, я выбираю свой путь. Понимаете разницу?

Что значит выбирать свой путь? Я никогда особо не задумывался об этом, но, как минимум, для меня это казалось чем-то посторонним. Я никогда не делал выбор самостоятельно.

— Если бы я не поднялась на эту вершину и не передала всё Идо, люди бы сказали, что я отдала власть, потому что у меня её отняли.

Квон Иген презрительно усмехнулась, показывая уверенность, присущую её семье, и знание своих возможностей. В битве за наследие она была непростой соперницей.

— Мне всё равно на группу, но я не хочу, чтобы люди говорили, что я проиграла из-за недостатка способностей. А Идо, что бы о нём ни думали, не против, если всё окажется в его руках.

В каком-то смысле Квон Идо тоже был впечатляющим. Он не отказывался от власти, даже если она доставалась ему без борьбы. А может, это было следствием его уверенности в себе.

— Если интересы совпадают, мы должны использовать любые методы для взаимной выгоды.

Мне было понятно, что она имеет в виду, но я так и не понял, зачем она рассказывает это мне. Она так уклончиво ответила на мой вопрос о Квон Иджуне, но раскрыла мне такие подробности своих планов. Когда я молча посмотрел на неё, Квон Иген спросила с лёгкой интонацией.

— Не жаль упускать? В конце концов, всё в группе Сонхо будет в руках Вашего жениха.

— …

Второй раз она назвала Квон Идо моим женихом. Неужели она имела в виду, что упустить было бы жалко именно его? Квон Иген окончательно подтвердила то, что я пытался отрицать.

— Кажется, мой брат действительно испытывает к Вам чувства.

Забавно. Когда она говорила о делах, её слова были холодны и рассудительны, но стоило упомянуть брата, как тон изменился, став мягче, почти заботливым.

— Я понимаю, что это может показаться вмешательством, но мне бы не хотелось, чтобы ваш союз остался просто формальностью.

— …Разве Вы не говорили, что предпочитаете не вмешиваться в семейные дела?

Это было всего несколько минут назад. Квон Иген улыбнулась, словно услышала что-то забавное.

— Обычно люди думают так, но редко говорят это вслух.

Конечно, кто бы посмел возразить ей? И хотя я спросил это мимоходом, вовсе не собираясь её задеть, Квон Иген продолжила.

— Моя Хаель любит Вас.

Сказав это тихо, она посмотрела на меня с мягкой улыбкой.

— Это значит, что Вы хороший человек.

На первый взгляд это звучало как комплимент, но на самом деле она хвалила свою дочь. Она полностью доверяла её мнению. Было приятно, что она хорошо обо мне думает, но разве это достаточно, чтобы поощрять этот брак?

— Конечно, Идо не бросит работу из-за разбитого сердца, но если это как-то скажется на его делах, мне тоже придётся вмешаться.

Похоже, в этом и заключалась суть её слов. Она хотела исключить любые риски, которые могли помешать её планам. Интересно, почему она полагалась на то, что я справлюсь с этой ситуацией?

— Прошу вас.

Квон Иген вручила мне свою визитку и ушла. На визитке был указан её личный номер и должность. Она сказала, что я могу обратиться к ней в случае необходимости, но вряд ли я воспользуюсь этим.

— Ты устал?

Я резко поднял голову и посмотрел на Квон Идо. Похоже, я задумался так глубоко, что непроизвольно молчал слишком долго. Увидев меня в таком состоянии, Квон Идо взглянул на часы и сказал.

— Ты выглядишь усталым, иди к Хаель и отдохни рядом с ней. Если она проснётся, поиграй с ней немного.

Следуя его примеру, я тоже взглянул на часы на своём запястье. Когда же успело стать так поздно? В обычный день я уже давно должен был бы быть в постели. Хотя, скорее всего, я бы просто ворочался на кровати, не в силах заснуть.

— Я ненадолго выйду…

— Квон Идо, — тихо позвал я его.

Квон Идо, который уже поднялся со своего места, посмотрел на меня сверху вниз. Я посмотрел на него и заговорил.

— Ты сказал, что хочешь, чтобы я стал независимой личностью.

Каково это — выбирать что-то по собственному желанию? Без внешнего давления и принуждения. Смогу ли я, как Квон Иген, самостоятельно строить свой путь?

Я знал, что должен меньше полагаться на него. Он чётко провёл границу, и у меня не было достаточно смелости пересечь её. Я боялся быть отвергнутым и отчаянно держался за него, но оказалось, что это было сделано ради того, чтобы помочь мне стать самостоятельным. Значит ли это, что я должен подготовиться к уходу до того, как успею пустить корни?

— У меня есть просьба.

* * *

На протяжении трех дней я проводил ночи в похоронном бюро вместе с Квон Идо. Я собирался остаться до похорон, но Квон Идо выглядел уставшим и попросил меня вернуться домой. Пообещав увидеться с Хаель в следующий раз и попрощавшись с взрослыми, я уехал домой.

Вернувшись домой, я принял душ и сразу же направился в комнату Квон Идо. Поскольку он в любом случае не пришел бы, я надеялся хоть немного поспать. Прежде чем войти в его комнату, я не забыл распылить аромат, созданный на основе его феромонов.

— Отдыхай дома.

Когда я лег на мягкую кровать, лицо Квон Идо не выходило у меня из головы. Его узкие глаза с двойным веком, глубокие зрачки и высокие скулы. Движение его красивых губ и мягкий голос, который был так близко к моему уху.

— Пожелания, которые передал Чон Седжин, будут выполнены в ближайшее время.

Я думал, что он выполнит их без вопросов, но, увидев, как он это говорит, я почувствовал себя странно. Хотелось проверить, насколько я могу требовать. Если дать палец, все равно возьмут целую руку. Квон Идо казался тем, кто ждал этого.

После долгих раздумий я, наконец, смог немного вздремнуть. Как обычно, сон не пришел, но я был уверен, что сегодня не буду видеть кошмары. Запах феромонов, оставшийся на одеяле, и аромат, который я распылил. Я, видимо, заснул среди этих двух запахов.

Я почувствовал, как волосы начинают распадаться. В смутном переходе между сном и явью я почувствовал знакомый феромон. Длинные пальцы убрали мои волосы с лба и коснулись уха. Ушные раковины, мочка уха и линия подбородка. Медленные прикосновения осторожно провели по моим нижним губам.

— …

Я почувствовал, что мне становится приятно. Феромоны на кончиках пальцев были тонкими, как свежие цветы на мокром дереве. Инстинктивно пошевелив губами, я почувствовал, как палец коснулся моих нижних зубов.

— Эм…

Сонливость и желание феромонов. Ощущение, что присутствие становится все более явным.

Реальность начала расплываться. Я еще не полностью проснулся, но нечеткое ощущение заполняло мой разум. Палец, касавшийся губ, медленно убрался, и на его место пришло что-то еще более мягкое.

— …

Я не мог не понять, что это губы. Ах, Квон Идо вернулся. Я осознал это и не стал сопротивляться, двигая губами и вдыхая его дыхание.

— …

— …

Он долго держал свои губы на моих. Не приближаясь, но и не отдаляясь. Он не толкал язык в рот и не кусал губы. Напротив, это раздражающее ощущение постепенно проясняло мое сознание.

Каждая клетка пробуждалась, и я ясно ощущал воздух вокруг. Шум одеяла, близкое дыхание и густые феромоны, которые я вдыхал. Наконец, случайные капли, падающие на лицо.

— …

Я приоткрыл веки, чтобы проверить, не были ли эти капли слезами. Но, глядя на его глаза, которые были закрыты, я увидел, что он не плакал.

Я поцеловал его губы, чтобы показать, что я проснулся. Легонько укусив нижнюю губу, я оторвал ее с тихим звуком. Квон Идо открыл глаза и посмотрел на меня.

— …Когда ты пришел?

Теперь я заметил, что его волосы слегка мокрые. Видимо, он принял душ, и на нем был только халат. Он медленно моргал полузакрытыми глазами и ответил хриплым голосом.

— Раньше… давно.

Он погрузил свое лицо в мою шею, как ребенок. Шутливо потирал носом и сосал открытую шею. Обычно его прелюдии были похожи, но сейчас его действия казались несколько странными.

— Ты пил?

— …Нет.

Я спросил, и он ответил медленно. Проблема была в том, что его ответ тоже казался странным. Он поцеловал область от подбородка до ключиц, проводя носом по выступающим костям.

— Хм, почему вдруг…

Он втиснулся между моими ногами. Из-за того, что я только что проснулся, мой член был в эрекции. Даже несмотря на это, он обычно не был таким нахальным. Пока я думал об этом, сладкий феромон снова заполнил воздух.

— Я не подумал об этом…

Его голос был особенно хриплым сегодня. Феромоны, которые он излучал, тоже были немного странными. Они, похоже, не специально выбрасывались, а скорее вытекали. Даже несмотря на попытки сдержать их, количество было слишком большим и переливалось через край.

— Цикл…

Он медленно начал говорить и прижал меня к себе. Положив руки под мой затылок и слегка зажав волосы, он шептал.

— Уже прошло столько времени.

— …

Мурашки побежали по моей коже. Не от содержания слов, а от слишком вульгарного шепота. И еще от следующего слова, которое он произнес, прикоснувшись к моему уху.

— …Но я выпил ингибитор слишком поздно.

Глава 65

Наверное, это можно было бы назвать ощущением опасности. По коже пробежали мурашки. Я не мог понять, что именно мешает мне дышать — его феромоны или вес, которым он давил на меня. Медленное, тяжелое дыхание щекотало шею.

— Хаа…

— …

Похоже, у него начался цикл. Но он пропустил момент, когда нужно было принять ингибиторы. Теперь, когда тело уже начало реагировать, пройдёт немало времени, прежде чем лекарство подействует.

Циклы у альф и омег можно было полностью контролировать, если принимать препараты вовремя. Особенно для таких доминантов, как Квон Идо, у которых всё происходило по строгому графику, это не составляло труда. С тех пор как я переехал к нему, он ни разу не показывал, что у него начался цикл.

— Почему ты не принял ингибитор…

Я сглотнул и положил руку ему на спину. Его тело было настолько горячим, что даже сквозь мягкий халат я чувствовал этот жар. Сердце бешено стучало, словно подтверждая его сильное возбуждение.

— Забыл.

— …

На его короткий ответ мне нечего было сказать. Между тем его феромоны, тихо распространяясь, начали воздействовать и на меня. Я ощущал их кожей, вдыхал их, и в глубине моего тела медленно разгорался жар.

— Хаа…

Квон Идо продолжал тяжело дышать. Как молодое животное, он тёрся лицом об моё тело, обнимая меня так, словно не собирался отпускать. У меня не было особого желания сопротивляться, но даже если бы я хотел, выбраться было бы нелегко.

— Седжин…

Сколько ещё оставалось до моего собственного цикла? Было бы неплохо, если бы я тоже мог выделить феромоны, но, к сожалению, такой возможности не было. Квон Идо это знал, поэтому, скорее всего, и покусывал область, где находились мои феромонные железы.

— Седжин, хм…

Я осознал, что его рассудок постепенно улетучивался. Похоже, в ближайшие два дня нам не удастся покинуть кровать. Я чувствовал что-то крупное и угрожающее, прижимающееся к моему телу.

— …Квон Идо.

— Да… поговори со мной.

Его голос звучал сдержанно. Несмотря на то, что он так крепко меня обнимал, словно собирался раздавить, он не торопился начать, лишь прижимался ко мне. Его приглушённые стоны были настолько чувственными, что у меня кружилась голова.

Не хочешь?

Не успел я осознать, как задал этот вопрос. О последствиях подумаю позже — сейчас это было не срочно. Да и давно у нас ничего не было. С этими мыслями я поцеловал его в волосы.

— На то, чтобы подействовал ингибитор, потребуется несколько часов…

Хотя на меня ингибиторы не действовали, я знал, когда их нужно принимать. У таких доминантов, как Квон Идо, если пропустить нужный момент, уже начавшие действовать феромоны будет не остановить. Более того, кажется, я слышал, что из-за препарата их состояние становится ещё более нестабильным.

— Как ты собираешься терпеть до тех пор… ах!

Не успел я договорить, как наши губы грубо соприкоснулись. Его рука, сжимавшая мои волосы, теперь твёрдо удерживала мой затылок. Между нашими плотно сжатыми губами ворвался его горячий язык, смешанный с дыханием.

— …

Вот оно, наверное, то самое ощущение — быть поглощённым. Или, скорее, чувство, будто тебя жадно высасывают. Слюна, дыхание, феромоны — всё это исходило от Квон Идо, но сил становилось меньше у меня.

— Хмп…

Его язык обвил мой, и он бесконечно изливал свои феромоны. Погружённый в сладкое ощущение, я схватил его халат, на что он только крепче прижал меня к себе, склонившись ниже. Теперь его рука, нежно ласкавшая мой язык и нежную внутреннюю сторону губ, скользнула под мою футболку, начиная с поясницы.

Прикосновения к голой коже были необычайно горячими, словно обжигали. Хотя это был не жар тела, а скорее воздействие феромонов, я был слишком чувствителен к любому из них.

— Ха…

С шумным “чмок” наши губы разомкнулись. Пока я тяжело дышал, он продолжал целовать меня в губы и щёки. Рука, скользнувшая под футболку, словно запоминала каждый позвонок на моём позвоночнике.

— Седжин…

— Перестань…

Сколько раз он уже произнёс моё имя? От неловкости я попытался отвернуться, но он грубо удержал мою голову на месте.

— Почему ты отворачиваешься?

— Отворачиваюсь? Мы только что целовались.

— Правда?

Его взгляд был расфокусирован. В таком состоянии сложно было поддерживать нормальный разговор, и удивительно, что нам вообще удавалось обменяться словами.

— Не отворачивайся…

Нет, это явно был не разговор.

— Ах…

Он опустился к моей шее и нежно прикусил кожу. Втянув её, он тут же ласково провёл по этому месту кончиком языка.

— Нет, не надо… там останется след.

После каждого раза на моём теле оставались красные следы, словно я был болен. Он никогда не оставлял ни одной части моего тела без укусов и поцелуев. Обычно эти места скрывались под одеждой, но на этот раз — если я не закрою шею шарфом, следов не скрыть. Если бы сейчас была зима, это бы не стало проблемой, но летом спрятать такие метки просто невозможно.

— Я сказал — не надо.

Я поспешно схватил его за волосы, пытаясь остановить. Он на мгновение замер, но затем, словно назло, укусил шею ещё сильнее.

— Ай!

Боль была настолько острой, что на глаза навернулись слёзы. Я не сомневался, что остались явные следы зубов. Казалось, он всерьёз решил съесть меня.

— Квон Идо, подожди…

Он молча приподнялся и одним движением снял с меня штаны и бельё. Когда я инстинктивно попытался сжать ноги, он крепко ухватил мои бёдра и раздвинул их. Он сжал мою ногу под коленом, подняв её, и наклонил голову вниз.

— Ах, ха…

В мгновение ока он взял мой возбужденный член в рот. Он глубоко всосал его, почти касаясь горла, обвивая ствол языком. От интенсивных ощущений у меня перед глазами начали вспыхивать огоньки.

— Нет, нельзя, ха…

Квон Идо, казался человеком, который никогда бы не стал этим заниматься, хотя бы потому, что сам бы только принимал такие действия от кого-то. Но теперь он лежал между моих ног, двигая головой так, словно это было для него чем-то обычным. Это было не только сильное физическое ощущение, но и мощный визуальный стимул.

— Кажется, я сейчас…

Если так продолжится, как он говорил, я действительно кончу, как кролик. Он был слишком горячим, и это ощущалось даже в его рту. Однако, несмотря на это, он полностью охватил мой член до самого основания, сжимая горло, словно торопил мою разрядку.

— …!

В конце концов, я судорожно схватил его за волосы и кончил. Даже когда я извергал сперму, он не выпустил мой член изо рта. Казалось, будто он спокойно поглощает это, как будто это была живая вода.

— Хаа…

О стыде уже не было и речи. Остались только эйфория и резонанс удовольствия, отдававшиеся в пояснице, словно мой разум покидал тело. Руки дрожали, а внизу живота всё ещё была напряжённость, пока Квон Идо медленно извлекал мой член изо рта.

— …

Его красные губы были влажны от какой-то жидкости — то ли это была сперма, то ли слюна. В слегка приоткрытом рту можно было увидеть остатки спермы. С полуприкрытыми глазами он лениво посмотрел на меня, затем провёл языком по блестящему головке.

— Хм, хватит, ух…

Наконец, он, казалось, был доволен тем, как вылизал все до блеска и нежно обхватил мой член. Я всё ещё был слишком чувствителен, и каждое прикосновение его рук заставляло моё тело дрожать.

— Честно…

Мне бы хотелось сказать, что он настоящий извращенец. Жаль, что Квон Идо, кажется, не слышал меня. Он опустил мои ноги и начал аккуратно снимать с меня верхнюю одежду.

— …

— …

Его пристальный взгляд медленно обшаривал моё тело. Это не был первый раз, когда я показывался перед ним обнажённым, но впервые чувствовал себя так выставленным на показ. Я сглотнул, взглянув на него снизу, а он медленно развязывал пояс своего халата.

Через открывшийся край халата показалось его крепкое тело — широкая грудь, аккуратно очерченные кубики пресса, и выделяющиеся вены, которые спускались ниже пупка к его возбуждённому члену.

— …

Я не был в том положении, чтобы называть его извращенцем. Я сам не мог отвести взгляда от этой возбуждающей сцены. Будучи альфой, Квон Идо уже имел превосходные физические данные, но у него было что-то даже более впечатляющее.

— Насмотрелся?

Когда я чуть замешкался, Квон Идо спросил меня. Я резко вернулся к реальности и посмотрел на него. Его взгляд всё ещё был немного расфокусирован, но, казалось, он с трудом держался. Со сдвинутыми бровями он крепко зажмурил глаза, а затем мягко произнёс.

— Если закончил… открой рот.

— …Рот?

Без задней мысли я слегка приоткрыл губы. Он поднёс одну руку к моему лицу и надавил указательным пальцем на язык. Мне стало немного неудобно, и я нахмурился, когда его средний палец тоже вошёл в мой рот.

— Что ты…

И тут он поднес другую руку к себе между ног. Своей большой рукой он обхватил ствол и неспешно провел от основания к головке. Из-за размеров его руки и члена каждое движение было слишком хорошо видно.

— А…

Я широко раскрыл глаза, наблюдая за его действиями. Он шарил пальцами в моем рту, одновременно лаская себя правой рукой. Его взгляд был прикован к моим губам, а брови были плотно сдвинуты.

— …

— Ха…

Захватывающее зрелище лишило меня способности даже дышать. Не имело значения, что он исследовал мой рот взглядом и пальцами, словно завладевая им. Главное было в том, что он мастурбировал, используя меня как возбуждающий фактор.

Я слегка пошевелил губами и языком. Его пальцы проникли глубже, надавливая на корень моего языка. Когда слюна начала стекать по губам, он прищурился и слегка опустил голову.

— …Ха-а.

Почему он мастурбирует, а не входит в меня? Я же здесь, перед ним. Зачем ему удовлетворять себя рукой?

Мне было трудно дышать, и я слегка пододвинул его пальцы языком. Наоборот, казалось, что это еще больше его возбудило. Я схватил его за запястье и спросил слабым голосом.

— …Ты не собираешься войти?

Я был так же возбужден, как и он. Моя задница была полностью мокрой, а бедра невольно подрагивали.

— …

Но он просто молча смотрел на меня. Движения его рук прекратились. Грудь тяжело вздымалась, как будто он пытался восстановить дыхание, и, наконец, сдержанным голосом он произнес.

— Я… сегодня ты точно от меня забеременеешь.

Это не были пустые слова. Скорее, это звучало как серьезное предупреждение. Его голос не был угрожающим, но внезапно мне стало страшно.

— Так что…

— …

— Пососи мои пальцы.

Он нагло потребовал это от меня, несмотря на то, что я был ошеломлен его словами. Я непроизвольно сжался губами. Глотнув накопившуюся слюну, я заметил, как его губы сложились в довольную усмешку.

— …

— Ху…

Некоторое время слышались только липкие звуки и наши стоны. Когда я неуклюже обхватывал его пальцы языком, он с такой силой стискивал зубы, что на его висках проступали вены. Лучше бы я сразу предложил ему сделать минет. Я не был настолько глуп, чтобы не понимать его взгляда.

— …

Сколько времени прошло? Он надавил на мой язык и кончил. Сперма выплеснулась и беспорядочно разбрызгалась по моему оголенному телу. Легкое дрожание его горла выдавало, что он наслаждался остаточными ощущениями после оргазма, его дыхание было тихим и рваным.

Затем он наклонился и вытащил пальцы изо рта. Его губы вновь сомкнулись на моих, и он нежно исследовал мой рот. Во время этого он навалился на меня, и его все еще возбужденный член потерся о мой. Это было ожидаемо. Он же доминантный альфа, да еще и в период гона. Как он мог удовлетвориться одной мастурбацией?

Я принял его язык, лаская его щеку рукой. Когда я начал осторожно поглаживать пальцами, он вздрогнул и оторвал свои губы от моих. Я хотел сказать ему, что мы могли бы просто заняться этим, или предложить сделать ему минет.

— …Квон Идо?

В его глазах, которые медленно закрывались и открывались, было что-то помимо возбуждения. Вместо ответа на мое обращение он мягко потерся щекой о мою ладонь. Его взгляд стал затуманенным, а движения замедлились. Он теперь терся ладонью и о свои губы.

— Снотворное…

Он точно понял мое немое удивление. Я сообразил, почему его глаза казались такими расслабленными и сонными, а не возбужденными. Его невнятная речь объясняла все.

— Я принял снотворное вместе с ингибитором.

У меня перехватило дыхание. Специфический препарат, тем более подавитель альфа-цикла, был слишком сильным, чтобы принимать его с другими лекарствами. Это было опасно и могло быть смертельно, так как он уже сам по себе действовал как успокоительное. Принимать его вместе со снотворным было почти самоубийством.

— Зачем… нет, сколько ты принял?

Я спросил, не скрывая своей тревоги, но Квон Идо не ответил. Он просто взял мою руку и начал целовать каждый палец по очереди. Он явно не мог сосредоточиться, пряча лицо в моей ладони, и казалось, ему нужно было много времени, чтобы открыть глаза.

— Квон Идо, ответь мне. Ты ведь принял только одну таблетку?

— …

Он принял не одну таблетку — это было легко понять. Судя по тому, как он избегал моего взгляда, он, возможно, принял больше, чем я мог предположить. Это был крайне глупый и ненужный поступок.

— Почему…

Чувство досады накрыло меня. Вместо нарастающего возбуждения я ощутил разочарование, словно на меня вылили холодную воду. Настроение резко упало, и я, не сдержавшись, сказал.

— Разве были причины заходить так далеко?

Каждый раз во время моей течки я получал помощь от Квон Идо. Вернее, это было вначале, но в последнее время наши встречи перестали быть односторонними. Наш секс давно не сводился лишь к утолению потребностей, но теперь мне казалось, что у меня отняли эту возможность.

— Ты так боишься, что я забеременею?

Если его беспокоило, что я могу забеременеть, разве не было других способов решить проблему? Он мог бы найти другие пути пережить свой гон, не причиняя вреда своему телу. Разве он не мог поговорить со мной, прежде чем принимать такое решение? Я был одновременно встревожен за него и рассержен от того, что он не обсудил это со мной.

— Квон Идо, что ты вообще…

— Седжин-а.

Он перебил меня тихим, подавленным голосом. В его слегка прищуренных глазах мелькало множество эмоций: неудовлетворенная страсть, нарастающая сонливость и слабый отблеск страха.

— Мне было тревожно.

— …

Это было откровенное признание, которое буквально сбило дыхание. Хотя до этого я чувствовал себя мерзко, услышав его слова, я едва не расплакался. Его взгляд, направленный на меня, и удушающе подавленные феромоны, исходящие от него, пропитали и мои чувства.

— Что…

— …

— Что могло вызвать у тебя такую тревогу?

Я едва выговорил это. Почему человек, у которого казалось бы есть всё, так цепляется за меня? Откуда это необъяснимое беспокойство?

— Что тебя так тревожит, Квон Идо?

Мой голос сам по себе стал мягким и успокаивающим. Он казался таким маленьким и хрупким, что я нежно обхватил его лицо руками, заставив посмотреть прямо на меня.

— Расскажи мне. Всё в порядке.

— …

Его губы медленно шевельнулись. Он словно собирался что-то сказать, но продолжал колебаться. Я посмотрел ему в глаза, показывая, что всё будет хорошо, и его губы, наконец, начали двигаться.

— Ты умер у меня на глазах.

Эти слова словно выстрелили в мой разум. Моё сердце сжалось, а сознание буквально выцвело до бела. Пока я стоял молча, не в силах даже вздохнуть, он, казалось, вот-вот разрыдается, его веки дрожали.

— И я умер, следуя за тобой.

На этом всё закончилось. После этих слов Квон Идо рухнул в мои объятия, потеряв сознание. Остаточные феромоны в воздухе, казалось, давили на меня своим тяжёлым грузом.

Глава 66

Историй, в которых любопытство приводит к беде, было бесчисленное множество с давних времен. Одна из них — это история Пандоры из греческой мифологии. Зевс вручил ей небольшой ящик, якобы как дар богов человечеству, и строго-настрого запретил его открывать. Однако Пандора не смогла побороть свое любопытство и все же открыла ящик. Оттуда вырвались бедствия, приносящие вред людям: жадность, злоба, зависть, ревность и другие негативные эмоции. Пандора в панике захлопнула ящик, но было уже слишком поздно. Проклятие Зевса, наложенное на Пандору, заключалось в её любопытстве.

Любопытство, таким образом, никогда не было для человека положительным чувством. Оно приносило больше вреда, чем пользы, и редко когда решение возникало после того, как это любопытство было удовлетворено. Как говорится, «меньше знаешь — лучше спишь». Иногда игнорирование правды бывает лучше, чем столкновение с ней лицом к лицу.

Поэтому я всегда пытался подавить в себе желание что-то узнать. В детстве — потому что у меня не было на это права, а когда вырос — потому что знание не принесло бы мне ничего хорошего. А после помолвки с Квон Идопоявилось странное чувство тревоги, заставлявшее меня удерживаться от расспросов.

Что он скрывает от меня?

Что он знает обо мне?

О чем он думает?

Эти бесконечные вопросы могли получить ответы только от самого Квон Идо. Мне нужно было спросить его напрямую, выслушать всё и узнать правду. Хотя я и понимал, что мне это может не понравиться, продолжать игнорировать правду я тоже не мог.

Но, в отличие от Пандоры, у меня не было смелости открыть этот ящик. Сначала у меня просто не было на это права, а теперь страх перед неизвестностью мешал принять какое-либо решение. Я начал задумываться о том, что лучше просто плыть по течению, наслаждаясь спокойствием, которое дарил мне Идо.

И поэтому я решил взять паузу, подготовиться и спланировать свои действия. Немного позже, когда мои чувства придут в порядок, чтобы я мог принять реальность, какова бы она ни была. Если эта реальность разрушит мое спокойствие, мне хотя бы нужно будет найти способ пережить это.

— Директор, подпишите эти документы, пожалуйста.

Прошло полмесяца после похорон. Пропажа Квон Иджуна в итоге была списана на несчастный случай. Тело не нашли, но предположили, что его могли растерзать дикие звери. Эта новость могла бы вызвать большой резонанс в СМИ, но совпала со смертью председателя Квон Бёнука, и всё было поглощено новостями об этом.

После внезапной смерти председателя в корпорации "Сонхо" кипели дела. Вскоре Квон Санми должна была занять пост председателя, и ожидались соответствующие изменения в структуре компании. Поэтому о финансовой компании "Хэшин", некогда вызывавшей большой интерес, сейчас редко упоминали даже на последних страницах газет.

— График запуска уже готов?

— Да, осталось только завершить последние приготовления.

Подготовка к запуску «SEJIN» была полностью завершена. Несмотря на то, что я присоединился к проекту уже на середине, я также активно участвовал во всех процессах, контролируя детали. Изначально я думал, что это временная работа, но в вопросах, касающихся работы, я не привык халтурить.

— Эм... директор...

Пока я просматривал документы, один из сотрудников робко заговорил. Я поднял голову, давая понять, что слушаю, и он с тревогой спросил.

— Вы в порядке? В последнее время Вы выглядите очень усталым...

— А...

Я тихо вздохнул и машинально провела рукой по глазам. Утром, глядя в зеркало, я сам был немного удивлен. Глаза были впалыми, но больше всего меня поразила общая усталость, отпечатавшаяся на моём лице. В последнее время я постоянно так выглядел, но сегодня, похоже, было особенно заметно.

— Все нормально. Я просто не мог нормально спать из-за нервов перед запуском.

Я не мог сказать правду, поэтому придумал правдоподобную отговорку. Это было не совсем ложью, так как запуск действительно был одной из причин моей усталости. Сотрудник, кажется, был удивлен моими словами, его глаза округлились.

— Нервы? Вы тоже волнуетесь, директор?

— ...Конечно. Я же человек.

Я мягко улыбнулся, и сотрудник кивнул.

— Ну да... — пробормотал он, подмигнув мне с игривым выражением.

— Но Вы всегда выглядите таким спокойным, что я даже не предполагал такого.

— Правда? Это хорошо.

Смеясь, я быстро подписал документы. Это была та же подпись, которую я использовал ещё на прошлой работе, и только теперь я заметил, как она напоминает логотип «SEJIN». Со стороны могло показаться, что это я основал компанию.

— До дня запуска постарайтесь хорошо выспаться, директор. И не забывайте нормально питаться.

Я не сказал, что мне подают шикарные блюда на завтрак и ужин. Просто поблагодарил его за заботу и отправил с подписанными документами. Как только дверь кабинета закрылась с тихим щелчком, в помещении воцарилась тяжелая тишина.

— Спать...

Я закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла. Голова кружилась, но я не мог уснуть. Мигрень не покидала меня уже несколько дней.

— Как тут выспишься...

Конечно, я не мог нормально спать. Моя давняя бессонница и кошмары продолжались каждый день. И как будто этого было недостаточно, теперь у меня появились новые заботы.

«...Что тебя тревожит, Квон Идо?»

В тот день, когда у Квон Идо начался цикл. Это смешно, но даже в той ситуации я погрузился в глубокий сон. Вероятно, потому что его феромоны были достаточно сильными, и он был рядом со мной. Усталость последних дней также сыграла свою роль.

— Ты проснулся?

На следующее утро Квон Идо встретил меня с чистым и спокойным лицом. Нежно убрав волосы с моего лица, он сказал, что я могу поспать еще немного, и назвал время. Видимо, он прибрал всё ночью, потому что следов спермы, которая была повсюду, уже не осталось.

— ...Ты помнишь, что было вчера? — спросил я, глядя ему в лицо.

В отличие от того, как он выглядел перед моим сном, теперь его взгляд был ясным. Он слегка нахмурился и ответил.

— Примерно.

— Что значит "примерно"?

— Не то чтобы я ничего не помню...

Это означало, что он не помнит всего. Не то чтобы он уклонялся от ответа, он действительно не помнил многого. Квон Идо на мгновение опустил взгляд, а затем с неловкой улыбкой извинился.

— Если я совершил ошибку, то приношу свои извинения.

Не похоже было, что он притворяется. Как бы искусно он ни управлял своими эмоциями, он не смог бы так спокойно реагировать. Поэтому я не задал ему ни одного вопроса, лишь покачал головой.

— ...Нет.

— ...

— Ты не сделал ничего неправильного.

Это было просто сочетание множества причин. Я не мог понять, насколько весомы были его слова. Было чувство, будто я случайно заглянул туда, куда нельзя, и от этого почувствовал вину. В его лице, которое я видел в последний раз, я нашел некую неприкосновенность.

— Это хорошо.

Это была вина. Раскаяние и скрытая обида. Лишь после того, как он услышал, что ошибок не было, он смог немного расслабиться. Держа меня за руку и нежно целуя её тыльную сторону, он казался умиротворённым, и я не мог разрушить этот момент.

— Глупо...

Я не задавал вопросов, чтобы не тревожить его, а теперь не могу спросить, потому что боюсь его расстроить. Оказывается, страх сильнее любопытства. В последнее время я всё больше убеждаюсь, что для того, чтобы столкнуться с правдой, нужно мужество.

К тому же, разговор — это всегда вопрос времени. Когда я не спросил тогда утром, возможности больше не представилось. Даже не потому, что Квон Идо был занят, а потому, что настоящая нехватка времени была у меня. Мы не могли даже пообедать вместе, так что возможность серьёзного разговора так и не появилась.

— Это вообще-то нелепо.

Я был жив и здоров, но его слова казались мне непостижимыми. Это была слишком нереалистичная история, и мне было трудно принять её. А продолжение было ещё менее правдоподобным. Я не мог поверить в это, да и не хотел.

— ...

Я отодвинул стул и посмотрел в окно. На широкой дороге было мало машин и людей, и всё выглядело тихо. Этот мир был так умиротворён, что создавалось ощущение легкости, но я лишь тяжело выдохнул и снова закрыл глаза.

* * *

После работы я зашёл в учебный центр для подготовки к сдаче экзаменов на сертификат. В последнее время я был слишком занят, чтобы ходить на занятия, но благодаря тому, что раньше активно посещал курсы, на следующей неделе уже будет экзамен по созданию ароматов. Нужно будет разработать парфюм, соответствующий определённому сезону, и сдать небольшой письменный тест, после чего я наконец получу сертификат.

Последнее, что мы изучали, был необычный острый аромат из пряных нот. Это было слишком специфично для моего вкуса, но, говорят, если смешать с восточными ароматами, можно создать что-то экзотичное. Интересно, есть ли в феромонах Квон Идо что-то похожее на этот запах? Я знал, что это нелепая мысль, но почему-то снова подумал о нём.

— Рано вернулся, — сказал он, когда я пришёл домой после занятий.

Хотя время было не столь раннее, он спокойно прокомментировал это, как будто всё в порядке.

— Ты уже поел? — спросил я.

— Нет, ещё нет.

— ...Ещё не ел? — удивился я, поскольку обычно в это время он уже заканчивал ужинать.

Судя по тому, что он успел переодеться, он вернулся с работы вовремя, но всё равно почему-то не поел.

— Я ждал, на случай если ты вернёшься, — невозмутимо ответил Квон Идо, слегка наклонив голову, с лёгкой довольной улыбкой на лице.

— Хорошо, что подождал. Давай поужинаем вместе.

— ...

Я не знал, что ответить, и неловко почесал затылок. Чувство смущения внезапно нахлынуло. Возможно, все те дни, когда я поздно возвращался, он также ждал меня? Подумав об этом, я всё же покачал головой.

Когда я переоделся и спустился вниз, на столе уже стоял шикарный ужин. Вероятно, из-за жары блюда были в основном охлаждёнными, с кислыми соусами. Там был холодный салат с морепродуктами с лёгкой кислинкой, ягнёнок с молотым чёрным перцем и тушёная рыба в соевом соусе.

Я жевал хрустящую медузу, украдкой поглядывая на Квон Идо. Дома он носил волосы с челкой, из-за чего выглядел мягче и непринужденнее. На тридцать два года он явно не выглядел, его возраст было сложно определить, и в нём чувствовалась некая загадочность.

— Опять плохо спал? — неожиданно спросил он во время ужина.

Я быстро проглотил еду и неопределённо отвёл взгляд. Ответ был привычным, но всякий раз я всё равно замешкался, прежде чем ответить.

— Да так, немного ворочался, — ответил я.

Конечно, он сразу понял, что это не просто «немного». Его прищуренные глаза ясно давали понять, что он не верит. Он знал, что дело было хуже, чем я сказал, поэтому и нахмурился с лёгким раздражением.

— Похоже, нужно сменить снотворное.

В день похорон председателя Квон Бёнука я попросил у него две вещи. Одну он пообещал решить со временем, а другую — помочь найти врача, который сможет выписать мне новые снотворные.

— Мне нужен врач, который пропишет снотворное, — сказал я тогда.

Старые таблетки, которые мне привозил помощник Ким, закончились, и теперь я сам должен был искать доктора. Квон Идо мог бы помочь мне с этим, ведь идти в случайную больницу было бы неловко.

— В конце концов, я не могу всегда полагаться на твои феромоны, — сказал я с вызовом, как будто намекая, что если он хочет, чтобы я был самостоятельным, ему нужно помочь мне найти другой способ бороться с бессонницей, а не просто полагаться на его присутствие.

— Если тебе не нужен консультант, я сам могу принести снотворное, — нехотя ответил он, нахмурившись, но всё-таки согласился.

— Какие таблетки ты принимал раньше? — спросил он на следующий день.

Препарат, который мне всегда выписывал профессор Чой, и который доставлял Ким. Обычное снотворное, но проблема была в том, что оно не действовало.

— Думаю, что даже если поменять, особой разницы не будет, — добавил я.

Дело было не только в лекарстве. Профессор Чой перепробовал разные снотворные, но ничего не помогало. Даже его осторожные советы обратиться за консультацией не дали никакого результата.

— У меня слишком сильная бессонница, — честно признался я, впервые открыв это кому-то, кроме профессора.

Квон Идо замолчал, казалось, не зная, что сказать. Неловкая тишина на мгновение повисла между нами.

— Понятно... — наконец тихо произнёс он, опустив взгляд, как будто смирился.

Возможно, он хотел предложить остаться спать со мной, но, вместо того чтобы произнести это, он неожиданно сменил тему.

— На следующей неделе у тебя запуск, верно? — спросил он.

Это была не самая удачная попытка сменить тему, но я сделал вид, что не заметил этого, и кивнул. Он задал ещё один вопрос.

— Ты продолжишь ходить на курсы до этого времени?

— Да, к тому времени всё закончится.

На следующей неделе график должен был стабилизироваться, и я собирался устроить ужин для сотрудников в честь завершения важного проекта. Кроме того, количество моих поздних возвращений домой заметно сократится.

— Так вот что я хотел сказать... — я медленно начал, откладывая палочки.

Квон Идо удивлённо посмотрел на меня. Его тёмные глаза, как всегда, вызывали во мне сложные чувства, которые я раньше не испытывал.

— Может, поужинаем вместе в эти выходные?

— Ужин? — переспросил он, слегка наклонив голову, как будто намекая на то, что мы уже сейчас ужинаем.

— Мы ещё ни разу не были в ресторане вдвоём, — пояснил я с лёгкой улыбкой.

Единственные наши совместные выходы из дома были на помолвку и похороны, и это нельзя было назвать настоящим ужином на двоих.

— Хочу пригласить тебя на нормальный ужин.

Если бы он отказался, я бы смирился. Это не было чем-то критичным, просто мне хотелось устроить что-то официальное. Хотя, если уж на то пошло, ужин дома тоже был бы комфортным вариантом.

— Я могу забронировать ресторан... — начал я, но остановился, заметив его молчание.

— Квон Идо, тебе нужно просто прийти, — сказал я нарочно шутливым тоном, подмигнув, словно приглашаю его на свидание. К счастью, он отреагировал не так уж плохо, мягко рассмеявшись.

— Стоит ожидать. Наш первый совместный ужин,"— его голос был тёплым, что дало мне понять, что мое предложение не доставило ему дискомфорта. А может, ему даже понравилась эта идея.

— Есть что-то, что тебе особенно хочется? — спросил я.

— Нет, выбери то, что любишь ты, Чон Седжин, — ответил он, по-прежнему с легкой улыбкой на лице.

Хотя внешне он был почти невыразителен, я, зная его достаточно хорошо, понял, что Квон Идо действительно ждет этого ужина.

— Если будешь занят, дай знать. Я могу сам забронировать ресторан, — предложил он.

— Тогда это уже не будет моим приглашением, — отозвался я, чувствуя лёгкую тяжесть в груди.

Он даже не догадывался, зачем я на самом деле предложил этот ужин, и его простая улыбка казалась мне колющей.

— Я забронирую место, которое знаю, — сказал я.

Возможно, стоит выбрать ресторан, который можно будет арендовать целиком.

Я продолжал улыбаться, делая вид, что всё в порядке, хотя в голове уже строил план. О чём нужно будет его спросить, что проверить... И все те вопросы, которые я упустил, потеряв правильный момент для разговора.

"И я умер, следуя за тобой," — его слова до сих пор не выходили у меня из головы.

Что же лежит в той коробке, которую он мне дал? Открыв её, не пожалею ли я об этом? Если содержимое окажется мрачным, то пусть хотя бы последним будет что-то, что принесет счастье. Несмотря на то, что я знал, что это лишь тщетная надежда, я продолжал искренне этого желать.

Глава 67

Презентация бренда "SEJIN" должна была состояться в банкетном зале отеля "Мёнсон". Как и на церемонии годовщины основания компании "Сонхо", мероприятие было запланировано в зале "Либра" и было организовано в частном формате, с доступом только для приглашённых гостей.

Каждая деталь — от дизайна приглашений до оформления зала — прошла через моё утверждение. Хотя я не был экспертом в этом, я прислушивался к советам команды дизайнеров и отдела маркетинга, стараясь учитывать все их предложения. К счастью, наше мнение с дизайнерами совпало в большинстве вопросов.

— Значит, это… приглашение? — сказал Ли Тэсон, когда мы с ним накануне мероприятия зашли в мастерскую Ли Хины.

Табличка с надписью "Ли Хина" на входе и уютная атмосфера внутри мастерской всегда создавали ощущение тепла. Ли Хина, одетая в лёгкую юбку, доходившую до икр, с доброй улыбкой рассматривала приглашение.

— Какое красивое! Это Вы его выбрали, Седжин?

— Нет, выбор за командой дизайнеров, я только подписал. У меня не очень хорошо с вкусом, — ответил я.

Приглашение было выполнено в виде открытки, внутри которой находилось краткое описание мероприятия и полупрозрачная ароматная бумага. На бумаге был нанесён один из ароматов, который вскоре должен был стать флагманом бренда "SEJIN".

— Аромат тоже хороший. Вы меня пригласили, да? — спросила она.

— Конечно.

Будучи нашим поставщиком, Лт Хина уже давно должна была получить приглашение. Но, так как у нас были дружеские отношения, а также пара вопросов, которые я хотел обсудить, я решил сделать это лично. Я думал попросить Ли Тэсона передать приглашение, но потом понял, что больше нет необходимости придумывать оправдания для таких визитов.

— Директор сам принёс мне приглашение... Чувствую себя важной персоной, — сказала Хина своим жизнерадостным голосом, выражая благодарность.

У неё был приятный характер, она всегда отлично выполняла свою работу. Я даже подумал, что Тэсон ей немного не подходит. Хотя, если быть честным, Тэсон тоже был хорош во всех отношениях, но его сдержанный характер резко контрастировал с её яркостью.

— Хина, — сказал я, посмотрев на неё с улыбкой. — Я на этой неделе завершаю курс и получаю сертификат.

— Ничего себе! Это сертификат парфюмера? — удивилась она.

Я пришёл к Хине именно для того, чтобы сказать об этом. Ведь именно она указала мне путь, и даже если это было случайное замечание, благодаря ей я дошёл до этой точки.

— Уже столько времени прошло? Поздравляю вас! — с искренней радостью ответила она.

Хоть я ещё не сдал экзамен, курс был завершён, и получение сертификата было делом времени. Ли Хина это понимала, поэтому её улыбка была такой тёплой.

— Теперь Вы настоящий директор парфюмерной компании, — с лёгкой долей шутки сказала она, хотя в её словах чувствовалась и правда.

Я улыбнулся в ответ и посмотрел на часы, которые напоминали мне, что пора идти. Мне нужно было заехать в офис, а потом, если всё будет в порядке, я мог вернуться домой.

— Мне пора. До встречи на мероприятии, — сказал я.

— Будьте осторожны по дороге. Увидимся на презентации, — ответила Ли Хина, помахав приглашением. Сладкий аромат, витавший в её мастерской, наполнил воздух, смешавшись с лёгкими нотами духов. В одной из новых линий бренда, которые должны были выйти после мероприятия, использовались ингредиенты, поставленные Хиной.

— Ах, и ещё...

Я оторвал взгляд от наручных часов и бросил мимолётный взгляд на Ли Тэсона. За это время я несколько раз приходил в мастерскую, а он всё так же стоял у двери, заложив руки за спину. Раньше я не понимал, почему он так упрямо стоит на своём месте, но теперь стало ясно — он просто не хотел, чтобы его симпатия к Хине стала заметной.

— Тэсон, можешь уходить с работы отсюда, — сказал я.

— ...Что? — Тэсон заморгал. Его густые брови удивлённо приподнялись. Он украдкой взглянул на Ли Хину, а затем с некоторой неуверенностью спросил.

— А кто тогда поведёт машину?

— За мной приедет другой человек. О, и машину можешь использовать, как хочешь, я её тут оставлю.

Я достал телефон из внутреннего кармана. Вместо пропущенных звонков пришло одно сообщение, что человек уже на месте. Как и ожидалось, пунктуальность у него была безупречная — сообщение пришло ровно за пять минут до назначенного времени.

— Увидимся завтра, — сказал я и направился к подземной парковке, которая принадлежала зданию.

Внутри парковка была почти пустой, поскольку доступ к ней имели только заранее зарегистрированные автомобили. Вокруг стояли несколько дорогих иностранных машин и машина Квон Идо, на которой я приехал. Осмотрев всё, я заметил одну знакомую машину у входа.

А перед ней стоял человек.

— ...

— ...

Его классический деловой костюм без лишних деталей отражал его сдержанную натуру. Пиджак с двумя пуговицами был аккуратно застёгнут, на однотонном галстуке не было никакого узора. Я поднял взгляд и заметил его очки в тонкой оправе, после чего спокойно заговорил.

— Давненько не виделись.

— ...Да, — ответил он медленно.

Привычным жестом он поправил очки, затем вежливо поклонился мне. В его голосе звучала знакомая интонация.

— Давненько не виделись, молодой господин.

«Попросите вернуться господина Кима»— одно из двух, о чём я просил Квон Идо. Это означало, что я хотел вернуть Кима в качестве моего секретаря. Чем больше я работал и чем больше дел становилось, тем сильнее ощущалась нехватка компетентного помощника. Конечно, я также хотел проверить реакцию Квон Идо.

— Нанимать нового секретаря было бы слишком хлопотно, а поручать работу Ли Тэсону — это плохие условия для него, — сказал я.

Если Ли Тэсон был человеком Квон Идо, то господин Ким был человеком Хэшина. Хотя теперь он уже не принадлежал Хэшину, его положение стало несколько неопределённым. Однако если Квон Идо действительно собирается привести к моей самостоятельности, он должен был бы начать с замены своих людей, находящихся рядом со мной.

— В конце концов, даже в бывшей компании Хэшин было бы трудно удерживать секретаря, замешанного в утечке конфиденциальной информации — добавил я.

Я понимал, что это всего лишь притворный предлог. Я также осознавал, что это была просьба, вырвавшаяся из меня от безысходности. Я думал, что больше никогда не протяну к нему руку, и теперь мне было неловко так легко его вызывать.

— Это моё первое самостоятельное решение.

Тем не менее, нарастающее недовольство было достаточно сильным, чтобы затушить все эти чувства. Если он не собирался позволить мне укорениться, то не следовало и вырывать меня откуда-то ещё. Это была хрупкая почва, которая могла быть смыта дождём, но дождь, в конце концов, приносил Квон Идо.

— Ты согласен?

На моё провокационное замечание Квон Идо долго не отвечал. Поскольку он был насторожен по поводу секретаря Кима, ему могло не понравиться приводить его обратно. Тем не менее, он заговорил с удивительным спокойствием.

— ...Если это то, что хочет Седжин, то я не могу возражать.

Почему он так себя ведёт? Я не мог понять. Не знал, проявляет ли он скромность или смирение. В любом случае он кивнул и, стараясь выглядеть непринуждённым, сдержал выражение лица.

— Это займет немного времени, но я верну его тебе. Передача дел займёт больше времени, чем получение снотворного.

И вот теперь Ким действительно сидел передо мной. Он приехал на той самой машине, на которой я ездил, работая в Хэшине, и выглядел точно так же, как когда был моим секретарём. Он открыл заднюю дверь, деловым тоном произнес.

— Я отвезу Вас в компанию.

Я не стал задавать вопросы о делах и сел в машину. Ким закрыл за мной дверь и, обойдя сзади, сел на водительское место. В течение всего времени, пока он застёгивал ремень безопасности и запускал двигатель, между нами не прозвучало ни слова.

Машина выехала из подземной парковки и направилась в компанию по знакомому маршруту. Скорее всего, мы не задержимся в пути, но, похоже, этот молчаливый момент продлится. Возможно, это неловкость ощущал не только я, ведь Ким, как обычно, даже не произнёс привычные слова: «Если устали, стоит вздремнуть.»

— ...

Его спина за рулём показалась мне неожиданно чуждой. За последние несколько месяцев я, похоже, привык к Ли Тэсону. В отличие от Ли Тэсона, который был крупным и громоздким, Ким за рулём не выглядел слишком объёмно.

— Как ни странно, эта машина всё ещё здесь — произнёс я, продолжая смотреть на него.

Мы всё равно собирались работать вместе, и я не мог вернуться в компанию в таком состоянии. Конечно, у меня были и другие вопросы.

— Я думал, ты, возможно, уже продал её в процессе упорядочивания…

Машина, которую привёз Ким, была той, которую я оставил у родителей. Я не искал её, так как получил машину от Квон Идо. Поскольку она не была в офисе, я предполагал, что её точно продали, но Ким с безразличием ответил.

— Ваши активы остались нетронутыми.

Под «вашими активами» он имел в виду несколько машин и офистель. Конечно, денежные средства они не могли затронуть, но я не ожидал, что материальные вещи останутся нетронутыми. Похоже, Ким заметил мои мысли и спокойно добавил.

— Это действительно было сделано по указанию вице-президента Квон Идо.

— ...

Насколько тщательно всё было подготовлено, это просто поражает. Даже если мы формально чужие люди, я должен был заметить, когда меня не касаются никакие проблемы.

Стоит ли спросить, что стало с дедушкой Муном в основном доме? Я подумал об этом, но просто промолчал. Мне было интересно узнать о состоянии дедушки, но заботиться о других людях не было необходимости. Теперь уже было превышением полномочий проявлять интерес.

— Молодой господин.

Секретарь Ким тихим голосом обратился ко мне. Я не ответил, но покачал головой.

— Нет... Я буду называть Вас директором.

Есть ли кто-то, кто так же четко разделяет личное и служебное, как секретарь Ким? Иногда у меня возникало ощущение, что он как искусственный интеллект. Когда меня повышали, он всегда менял обращения, и в любых ситуациях сохранял рациональное поведение. Хотя, конечно, ИИ не предаст кого-то по собственной воле, но всё же.

— У меня есть один вопрос.

— Говори.

Я отвёл взгляд от него и посмотрел в окно. Смотреть в зеркало заднего вида не имело смысла — это могло только ухудшить настроение. К тому же, его вопрос был предсказуемым.

— Могу ли я спросить, почему Вы снова меня позвали?

Как и ожидалось, секретарь Ким задал именно тот вопрос, который я предвидел. Более того, он любезно объяснил, почему задаёт этот вопрос.

— Извините, но я действительно думал, что больше не буду с вами на связи.

Это было не совсем неправдой. Я и не собирался контактировать с Ким Силджаном*. У меня не было ни сил, ни времени, чтобы что-то менять.

*Ура! Мы узнали его имя.

— Так и было. Первоначально.

Когда я честно ответил, Ким Силджан замолчал. Я закрыл глаза и откинулся на кресло в машине.

— Но мне понадобился секретарь.

Нужно ли углубляться в детали? Он снова будет работать на меня, но я не собирался доверять ему личные дела, как раньше. Поэтому я собирался самостоятельно справляться с медикаментами и максимально отделять работу от личной жизни.

— Вот и всё.

— …

Ким Силджан ничего не ответил. Тишина в машине была другой, чем неловкость, которую мы ощущали ранее. Скорее это было пустое пространство. Оба мы явно не знали, что сказать.

— Я понимаю, что Вы, вероятно, разочарованы мной.

Только через некоторое время секретарь Ким заговорил. На этот раз мне пришлось повернуться и посмотреть на него. Хотя он и водил машину, и мы не могли встретиться глазами.

— Как я уже говорил в прошлый раз, прошу прощения за свои действия. Я не могу ничего сказать, если Вы разочарованы мной... нет, если Вы чувствуете себя преданным.

Его извинение звучало сухо, но это, вероятно, была его искренность. Даже сдержанные эмоции были более значимыми. Я не чувствовал себя преданным и не был разочарован в нём.

— Но, господин.

Ким Силджан, слегка замявшись, на мгновение остановился. В то же время автомобиль, попавший на красный сигнал светофора, также остановился перед пешеходным переходом. Он посмотрел на меня через зеркало заднего вида.

— Мы с женой не можем завести детей, поэтому с самого начала нашей совместной жизни серьезно рассматривали возможность усыновления.

Это было неожиданное заявление, и я не знал, что на него сказать. Я знал, что у него нет детей, но не догадывался о причинах. Я думал, что это связано с его занятостью.

— …Первый раз слышу об этом.

— Да, я впервые об этом говорю.

Ким Силджан кивнул и мягко улыбнулся. Его глаза слегка прищурились, но, по сути, могли бы показаться почти одинаковыми для посторонних.

— На самом деле, в выходные мы с женой несколько раз ездили на волонтерство. Но взять на себя ответственность за одного ребенка — это не так просто, и мы до сих пор живем вдвоем.

Его осторожный характер не позволил бы легко принять решение об усыновлении. Даже при покупке вещей он долго думал, а привнести жизнь в мир — это совершенно другой вопрос.

— Но ведь вы были усыновлены Хэшином.

Когда мой отец подобрал меня, Ким Силджан был его водителем. Мне тогда было девять, и ему едва исполнилось тридцать.

— Я понимаю, что это может звучать неуместно, но иногда мне кажется, что Вы как мой собственный ребенок.

Я невольно усмехнулся. Не от удивления, а потому что сам тоже это чувствовал. Взгляд Ким Силджана на меня не сильно отличался от взгляда на своего ребенка.

— Пожалуйста, не отвергайте меня так сильно.

Почему-то, услышав эти слова, я почувствовал раздражение. Успокоенные мысли начали бушевать, как волны, и в области солнечного сплетения стало тошно.

— Я не говорил это, не потому что думал, что Вы чужой. Просто, как своему ребенка, я хотел показать Вам только хорошую сторону.

Видимо, я почувствовал обиду. Как и много раз до этого с Квон Идо. Я оказался в ситуации, откуда меня исключили, и даже не сообщили об этом, проявив безразличие. Хотя я сам даже не пытался что-либо выяснить.

— В прошлый раз я был так занят, что не смог объяснить ситуацию. Поэтому сейчас хочу сказать несколько слов... Вы можете считать это оправданием и проигнорировать.

Светофор переключился на зеленый. Ким Силджан отвел взгляд от меня и переключил передачу.

— И...

Эти слова звучали особенно глухо.

— Спасибо, что снова позвали меня.

— ...

Вот тебе и возможность все понять. Было ясно, что я неправильно понял господина Кима. Если бы знал, что он способен на такие чувства, то не думал бы о таких вещах.

— ...Почему Вы снова пришли ко мне?

Я спросил его, испытывая сложные эмоции. Я даже не пытался понять, как это назвать. Просто осознание того, что я чувствую обиду, казалось достаточным на сегодня.

— Вы пришли, потому что я как сын для вас?

— Нет, это не так.

Ким Силджан решительно ответил, как будто не понимал, о чем речь. Когда он заметил, что мне уже почти тридцать, я не удержался и усмехнулся. Говорить, что я ему как сын, а потом чертить границу, что я не в том возрасте, чтобы заботиться обо мне, было странно.

— Просто условия для трудоустройства были хорошими.

Его ясный ответ внушал доверие. Похоже, Квон Идо действительно предложил достаточно привлекательные условия. Значит, если появится предложение получше, он уйдет? Пока я размышлял об этом, Ким Силджан начал говорить.

— Вы же сами говорили, что у кого-то, кто уже не Ваш секретарь, нет права получить наказание.

Это были слова, которые я произнес в машине после визита к семье. Я хорошо помню, какие чувства меня тогда переполняли. Я ощутил пустоту, осознав, что больше не существует никакой связи.

— Отношениям не нужно оправдание.

Я не мог ничего ответить. Его слова, сказанные равнодушно, отразились в моем сознании. Я смотрел на него, не в силах произнести ни слова. Он, не моргнув, продолжил.

— Если я уйду с поста секретаря, это не значит, что мы станем совершенно чужими.

Глава 68

Я тоже знал. Человеческие отношения не так просты. Это была совершенно очевидная истина, настолько простая, что невозможно было не понять.

Но то, что понимаешь головой, и то, что принимаешь сердцем — это совершенно разные вещи. В тот день, когда рухнули последние связи с семьей, я думал, что и мои отношения с Ким Силджаном закончились. Я пришел к выводу, что прежних отношений у нас больше не будет.

— Для Вас я, возможно, всего лишь секретарь…

— …Нет.

Скрестив руки, я прикрыл рот одной рукой. Чувства были настолько сложными, что их трудно было выразить словами, но голова, наоборот, стала удивительно ясной. Слова о том, что я для него как сын, и просьба не отталкивать его, звенели в ушах.

— Это не так.

В день помолвки господин Ким был единственным, кто беспокоился за меня. В день, когда я вошел в дом Квон Идо, единственным, с кем я попрощался, был Ким Силджан. Он всегда заботился обо мне не потому, что был просто секретарем.

— Я понял, что вы хотите сказать, господин Ким.

Квон Идо говорил, что я слишком полагаюсь на своего секретаря. Я был настолько привыкший к его присутствию в своей жизни, что в пьяном состоянии даже искал его. И хотя я чувствовал утрату из-за того, что эта рутина нарушилась, сейчас меня это удивительно не беспокоило.

— …

— …

Он не сказал ни слова, пока я молчал, словно давая время на размышления. Только когда вдалеке появилась компания, Ким Силджан тихо заговорил.

— Спасибо, что поняли.

Машина уже въехала на парковку, а я все так же бездумно смотрел в окно. Ким Силджан, выйдя из водительского сиденья, подошел к задней двери и вежливо открыл её. Его действия были механическими, но произнесенные слова прозвучали с теплым оттенком.

— Надеюсь на вашу поддержку, господин.

— …

Обращение "молодой господин" снова сменилось на "господин". Вероятно, в ближайшее время оно не изменится. Но меня это не огорчило, поэтому я с легкой усмешкой ответил.

— Да, надеюсь на Вашу поддержку.

* * *

Несколько дней прошли в сплошной суете. Подготовка к мероприятию не оставляла ни минуты на передышку. Это были задачи, с которыми я раньше не сталкивался в Хэшин, но, к счастью, благодаря приобретённому опыту, я смог справиться без особых затруднений.

Накануне мероприятия я вручил приглашение и Квон Идо. Как крупному инвестору в «SEJIN», ему полагалось быть первым в списке приглашённых. Я отправил ему официальное приглашение и планировал лично выразить благодарность на частной встрече.

— Завтра уже всё, верно? — сказал Квон Идо, рассматривая приглашение с лёгкой, сладковатой улыбкой.

Он слегка встряхнул вложенную в приглашение пробную бумагу с ароматом, понюхал её и медленно приподнял уголки губ. Его движения, наполненные привычной для него расслабленностью, заставили меня добавить ненужное замечание.

— Ты не обязан приходить, если это слишком сложно.

Я прекрасно знал, насколько он занят. И уж точно ему не было никакой необходимости появляться на этом мероприятии по запуску парфюмерной компании. Если бы это касалось деловых отношений, на его месте скорее оказался бы его представитель.

— Как же я могу не прийти? Это мероприятие организовано тобой, Чон Седжин.

Но Квон Идо сказал это так, словно его присутствие было само собой разумеющимся. Хотя по факту он сам стоял за организацией, всё внимание он переключал на меня. Он аккуратно сложил приглашение и положил его на стол, а затем в шутливом тоне добавил.

— Жду с нетерпением, Чон Седжин.

***

— Директор.

— ...А.

Я резко поднял голову и посмотрел в его сторону. Передо мной стоял Ким Сильджан, опустив взгляд на часы. В его руке был большой планшет.

— Вы услышали план на день? Если нет, могу повторить.

— Нет, всё в порядке...

Я протянул ответ, наблюдая за своим отражением в большом зеркале, которое висело на стене в комнате для персонала рядом с банкетным залом "Либра" в отеле "Мёнсон". В зеркале отражался я, одетый в строгий костюм.

— Я всё услышал, — подтвердил я наконец.

Сегодня был тот самый день — день запуска бренда "SEJIN", когда мы впервые представим миру ароматы, над которыми так долго трудились. Хотя это не я разрабатывал парфюмы, именно с моим именем они будут продаваться, и сегодня впервые начнётся их предзаказ.

Обычно я старался одеваться как можно проще, но на этот раз уделил внешнему виду особое внимание. Я надел светлый костюм, который носил редко, и на руку повесил необычные часы, которые нечасто надевал. Волосы, как и в другие важные моменты, аккуратно зачёсаны назад, открывая лоб.

— Пора выходить, — сказал я, поправив ещё раз одежду, и вместе с Ким Сильчжаном мы покинули комнату для персонала.

У выхода нас уже ждал Ли Тэсон, который, как обычно, бесшумно пошёл за мной. Теперь, когда Ким Сильчжан снова занял пост личного секретаря, Ли Тэсон вернулся к своим обязанностям водителя и охранника.

— ...Нервничаете? — вдруг спросил Ким Сильчжан, пока мы шли по коридору к банкетному залу.

Видимо, он заметил, что я выглядел несколько напряжённым. Вопрос был задан осторожно, с лёгкой тревогой. Я лишь пожал плечами, не отрицая и не подтверждая.

— Я просто слишком долго жил тихо, — ответил я.

В последнее время в прессе редко появлялись статьи обо мне. Они писали о заключении под стражу Чон Чольхо и о разводе, но обо мне, его приёмном омеге-сыне, почти ничего не упоминали. Я предполагал, что в этом, вероятно, была заслуга Квон Идо.

Однако после сегодняшнего дня статьи обо мне неизбежно появятся. Поставлять товар в обход и официально запускать бренд — это совершенно разные вещи. Теперь, когда будет объявлено, что Чон Седжин, бывший глава финансового отдела Хэшин, начал новое дело, внимание СМИ неизбежно сосредоточится на этом событии.

— Интересно, какая будет реакция, немного беспокоюсь.

Хотя мне говорили не переживать по поводу точки безубыточности, все-таки это был бизнес. Хоть я и не стремился к огромному успеху, все же важно было сохранить лицо перед инвестором, "Сонхо". Даже если не удастся взорвать рынок, не хотелось бы потерпеть неудачу. Было много моментов, на которые нужно было обратить внимание.

— Если речь о таком, то, думаю, вам не стоит слишком беспокоиться, — спокойно ответил секретарь Ким, как будто мои волнения были не к месту.

И в его словах была доля правды. С таким стартом, как аренда банкетного зала в отеле "Мёнсон" и последующие продажи в известных универмагах, провал был маловероятен. Мы начинали на несколько шагов впереди остальных, и переживания могли показаться роскошью.

— Ну, возможно, это просто дело настроения, — ответил я, украдкой проверяя свои часы.

Причина моего напряжения заключалась не только в беспокойстве о бизнесе. После этого мероприятия, уже в эти выходные, мне придется решить последнюю задачу, которую я все откладывал.

— Хотелось бы, чтобы начало прошло гладко.

Это как правильный первый шаг. Удачное начало задаст тон всему процессу, и завершение окажется успешным. Чтобы это произошло, сегодняшнее мероприятие должно пройти идеально. Ведь это был результат подготовки, который Квон Идо предоставил, а я с готовностью принял и воплотил своими руками.

* * *

Мы выбрали зал для мероприятия, который был немного меньше того, где проходило празднование годовщины "Сонхо-групп". Дизайнер отеля "Мёнсон" отвечал за внутренний интерьер, а вместе с сотрудниками мы обсуждали, как лучше разместить наши ароматы. Мы позаботились о том, чтобы разделить наши основные продукты и те, которые могли вызвать разногласия, чтобы удачно вписать их в интерьер зала.

Поскольку речь шла о продаже духов, мы уделили особое внимание аромату внутри зала. По всему залу, включая вход, были расставлены диффузоры с легкими ароматами, а рядом с декоративными элементами зажжены небольшие ароматические свечи. Мы подготовили пробники духов и соответствующие пробные карты, при этом постарались, чтобы ароматы не смешивались друг с другом, регулируя расстояние между ними.

Я проверил подарки для гостей (пробники духов и автомобильные диффузоры) и внимательно осмотрел упаковку, чтобы убедиться в её качестве. На стенах на равном расстоянии друг от друга были развешаны открытки, которые покупатели могли выбрать и добавить в подарочную упаковку вместе с духами.

— Господин директор, вам пора готовиться, — сказал Ким, когда я осматривал зал и направился к сцене, чтобы успеть ко времени прибытия гостей. В зале оказалось больше людей, чем я ожидал. Я по привычке стал искать знакомые лица, но тут же спохватился и выровнял своё выражение лица.

Я могу даже не успеть поприветствовать его.

Он сказал, что придёт, но это не значит, что он заговорит со мной. Теперь у меня не было кольца, и в общественной жизни больше ничего не связывало нас. Даже если он придёт на мероприятие, вряд ли мы сделаем что-то большее, чем обменяемся формальными рукопожатиями.

— Господин директор, будьте осторожны на лестнице, — тихо напомнил Ким.

Я поблагодарил его кивком и начал подниматься по ступеням. Ведущий, держа микрофон, заметил меня и вежливо поклонился. Я подошёл к нему, окинул взглядом зал и принял микрофон. Ведущий, прочистив горло, первым начал церемонию.

— Уважаемые гости, прошу вас уделить немного времени.

Взоры людей сосредоточились на мне. Я намеренно организовал мероприятие в свободной атмосфере, но сначала нужно было пройти через минимальные этапы. Например, мои приветствия и краткое описание продукта. Поскольку я заранее подготовил текст, это не составило особого труда.

— Прежде всего…

Я медленно начал говорить и выдавил привычную улыбку. Легко приподнял уголки губ и не слишком широко прищурил глаза. Мой взгляд должен был быть сдержанным, как при общении с партнерами и сотрудниками.

— Благодарю всех, кто пришел на запуск «SEJIN»

Как только я начал говорить, словно забыв о волнении, мое сердце успокоилось. Общаться с людьми не было сложно, и сейчас это место не для оценки моих действий. Не нужно было притворяться хорошим сыном или скромным наследником.

— Я — директор Чон Седжин.

После этих слов зал наполнился громкими аплодисментами. Половина лиц была знакома, а другая половина — незнакома. Взгляды, которые обычно оценивали меня, сейчас были полны спокойствия, ожидания и интереса.

— Сегодня я хочу…

Слова, которые я заранее выучил, стали легко литься из уст. Я поблагодарил нескольких инвесторов и сказал спасибо сотрудникам, которые много трудились. Перед тем как перейти к рассказу о продукции, я также представил небольшой подарок от «SEJIN».

— Мы в «SEJIN»…

Чувство реальности постепенно возвращалось, чем больше я говорил. Я стоял здесь, и люди смотрели только на меня. Вдруг мне пришла в голову мысль.

— …рекомендую сначала попробовать продукцию.

Мне не хватало Квон Идо. По какой бы причине он ни пришел, мне хотелось, чтобы он был здесь. Я хотел подтвердить, что этот момент не сон.

Но, сколько бы я ни оглядывался по залу, не мог найти его. Он точно сказал, что придет, но, возможно, еще не пришел. Человек, который обычно выделялся, как будто исчез.

— Надеюсь, вы прекрасно проведете время.

Наконец, моя речь подошла к концу, и снова раздались аплодисменты. Гости с радостными лицами и сотрудники, тайно показывающие большой палец. Но везде, где я ни смотрел, Квон Идо все равно не было видно.

* * *

— Спасибо за вашу работу!

— Спасибо за все, директор!

— Берегите себя и осторожно возвращайтесь!

Шумные голоса звучали, как будто все были подшофе. Кто-то неправильно произносил слова, а кто-то кричал так громко, что было слышно на весь зал. Я старался улыбаться всем, кто кланялся мне, хоть и шатался.

— Все, будьте осторожны и не спешите на работу завтра.

Запуск «SEJIN» прошел успешно, и мы завершили совместный ужин с сотрудниками. В этот особенный день мы вместо обычного ресторана с говядиной посетили японский ресторан с курсом блюд. Сотрудники, наевшись морепродуктов, включая сашими, накатили саке и вышли из ресторана с веселыми лицами.

— Я отвезу Вас домой.

Я сел в машину, ожидавшую меня, и крепко прижал веки, чтобы не заснуть. Секретарь Ким был отпущен заранее, поэтому Ли Тэсон ждал меня до конца ужина. Он взглянул на меня и медленно завел машину.

— …

Темные пейзажи быстро мелькали за окном. Огни вывесок оставались в памяти, как следы. Возможно, из-за шума, который царил раньше, сейчас в машине было особенно тихо.

— …Тэсон.

— Да.

Я моргал и медленно позвал Ли Тэсона. Запуск прошел успешно, и количество заказанных ароматов превзошло ожидания. Реакция на новый аромат была неплохой, и даже шуток о плохом качестве от гостей не слышалось.

— Ничего особенного…

Но почему-то у меня было странное чувство. Что-то пустое и горькое накатывало на меня. На самом деле причина этого чувства была очевидна.

— Квон Идо, ты его сегодня видел?

«Как же я могу не прийти? Это мероприятие организовано тобой, Чон Седжин.»

Он точно говорил, что придет, но так и не появился. Даже если я не мог поздороваться, я думал, что он хотя бы появится в конце.

Не было шансов, что я мог его не заметить. Квон Идо — человек с огромным влиянием, и как только он появился, на него естественно обратили бы внимание. Я приветствовал всех гостей, но, конечно, Квон Идо среди них не было.

— Нет, сегодня я его не видел, — спокойно ответил Тэсон.

Значит, это не было просто моим упущением. Когда я услышал это подтверждение от другого человека, голова словно остыла.

— …Понятно.

С какого момента я так легко стал огорчаться? Я не хотел этого, но голос у меня стал тихим. Я осознавал, что веду себя как ребенок, но чувства переполняли меня. Не говори, что будет трудно. Если это не так, просто улыбайся так, как ты умеешь. Мысли, цеплявшиеся друг за другом, только ухудшали мое настроение.

Похоже, Квон Идо слишком заботился обо мне. Судя по тому, что я не разобрался в ситуации и вдруг стал так думать. Я сам же говорил себе, что не нужно усложнять, а теперь чувствую такую разочарованность.

В то время как в голове царил хаос, машина направлялась домой. Я старался избавиться от навязчивых мыслей, но до самого прибытия ничего не изменилось. Наоборот, настроение стало еще хуже, и когда я вышел из машины, справиться с выражением лица не удалось.

— Увидимся завтра, директор.

Я попрощался с Тэсоном и направился к лифту. Я продолжал думать о том, что скажу, если увижу Квон Идо.

Но в момент, когда я открыл дверь, все обдуманные слова вылетели из головы.

— Ты опоздал.

Та самая утончённая интонация встретила меня. Несмотря на поздний час, он был в костюме, а прическа осталась такой же, как утром. Неужели он всё это время работал? Я так подумал и неожиданно произнёс.

— …Наверное, ты был занят.

Его красивые глаза медленно бликнули. Глубокие зрачки твёрдо смотрели на меня. Затем его слегка приоткрытые губы медленно шевельнулись.

— Да, я был занят.

Он сказал это и кивнул. Почему-то мне показалось, что его опущенный взгляд лукавит. Даже не зная, о чём я говорю, Квон Идо спокойно добавил.

— Вдруг возникли дела.

Глава 69

Я не мог сказать, что не могу этого не понимать. Я сам работаю и знаю, как сложно реагировать на неожиданные ситуации. В конце концов, мероприятие по запуску бренда — это не что-то значительное, и не стоит обижаться на его отсутствие.

— …Так почему же ты не мог просто сообщить мне?

Но это был единственный ответ, который я смог произнести. Наши взгляды случайно пересекались, но оба смотрели в разные стороны. Я теребил галстук и произнес как бы про себя.

— Я ведь ждал. Ты говорил, что Квон Идо постарается прийти, даже если это будет трудно.

Я понимал, что такое заявление может создать давление. Это было похоже на капризы, и если бы Квон Идо обиделся, мне нечем было бы оправдаться. Всего несколько месяцев назад я бы и не подумал сказать такое, но как только я начал, слова потекли сами собой.

— Поэтому я искал тебя, но до самого конца тебя не было.

Не знаю, почему мне показалось, что он специально не приходит. Я думал, что его оправдания — это всего лишь отговорки, и на самом деле есть какая-то другая причина. Он сам решает, приходить на мероприятие или нет, но я все равно чувствовал себя бесстыдным.

— …Извини.

Квон Идо медленно произнес слова извинения. Это было одно из тех извинений, которые я слышал уже несколько раз с тех пор, как пришел к нему в дом. Он говорил мне не извиняться, но сам так легко произносил извинения.

— …

— …

Мы молча смотрели друг на друга. Наши взгляды были устремлены друг на друга, но на самом деле смотрели не на нас. Мне казалось, что его извинение не было ложным, но под ним скрывалась какая-то настоящая суть.

— Сначала… я должен сказать спасибо.

Я осторожно начал говорить и расстегнул галстук. Разве я хотел услышать извинение? Судя по тому, как мне было не по себе, похоже, это было не так.

— Мы запустили бренд. Благодаря тебе, Квон Идо.

Если бы я смог сказать это на мероприятии. Я хотел бы открыто поговорить с ним на глазах у всех. Хоть мы и не можем раскрыть наши отношения, я все же надеялся, что смогу выразить свою благодарность.

— Реакция была хорошей... и статьи тоже вышли положительными.

— …

— Думаю, и доход будет неплохим.

Первый шаг оказался довольно удачным. Это было многообещающее начало, и результаты оказались гораздо лучше, чем я ожидал. Хотя Квон Идо и не был с нами на протяжении всего процесса, результат оказался успешным.

— Это все благодаря тебе, Квон Идо.

— …

Квон Идо не проявил никаких эмоций. Он просто смотрел на меня своими глубокими глазами. После долгого молчания я понял одну вещь.

— …Я думал, ты хочешь это услышать.

Он, похоже, хотел услышать поздравления. Я хотел увидеть его радостное лицо, потому что получил от него все. Я хотел уверенно стоять перед ним, пусть даже благодаря должности «директора Чон Седжина», которую он мне дал.

— Так и есть.

Но Квон Идо ответил с непонятным выражением лица. Его тихий голос звучал слишком спокойно, чтобы это можно было считать положительным. Он медленно моргал глазами и произнес.

— Это именно то, что я хотел.

Я чувствовал, что это обращение сегодня звучит как-то странно. Квон Идо тихо усмехнулся.

— Я купил розы для Чон Седжина.

С каждым разом становилось все яснее, какой он талантливый человек в умении управлением эмоциями. Он смеется, но это не похоже на настоящую улыбку. Его тонкие черты лица, словно нарисованные, светились печалью.

— Но на этот раз я не смогу их отдать.

Я не мог спросить, почему он не может отдать их. Неуместно было бы спрашивать и о том, что он сделал с розами. Квон Идо завершил разговор, притворяясь уверенным, но звучал неестественно.

— Отдохни. Ты, наверное, устал.

Он отвернулся от меня и, не оглядываясь, продолжил идти. В то время как он удалялся, в воздухе возник знакомый аромат. Нежный и сладковатый запах, смешанный с его феромонами, напоминал запах диффузоров на мероприятии.

* * *

Вчера был корпоратив, поэтому сотрудники пришли на работу на пару часов позже обычного. Я тоже собирался выйти позднее, но не мог уснуть, поэтому пришёл как всегда. Привычные снотворные снова не помогли, и, когда мне удавалось немного заснуть, я продолжал видеть кошмары, которые не помнил.

— Сегодня буду поздно, — сказал мне Квон Идо во время завтрака.

Он даже не встретился со мной взглядом. Неужели он сердится? Но его последующие слова были неожиданно ласковыми: «Будь осторожен в академии».

Мне показалось, что что-то не так. Трудно было сказать, что именно, но Квон Идо был не таким, как обычно. Сегодня утром, точнее, с прошлой ночи, у него было непонятное выражение лица. Я не знал, что именно не так, поэтому было неловко спрашивать.

Поэтому я просто сделал вид, что ничего не замечаю, и пошёл в офис. Как и всегда, Квон Идо стоял на парковке, глядя на заднюю часть машины, пока я не уехал. Его фигура, постепенно удаляющаяся, напоминала брошенного щенка.

Наверное, стоит сказать, что это хорошо: в рабочее время не было времени для других мыслей. Теперь начался полноценный старт «SEJIN», и мне предстояло решить множество задач. Хорошо, что я привёл с собой секретаря Кима. Если бы он не занимался планированием, мне было бы очень трудно.

На обратном пути я ехал в машине, за рулём которой был Ли Тэсон, в академию для получения сертификатов. Сегодня у меня последняя лекция, и после экзамена я получу сертификат о завершении курса. Через несколько дней будут известны результаты экзамена, а через ещё несколько дней — сертификат.

— Я видел, что вы запустили бренд.

Учитель, похожий на Ли Хину, добродушно поздоровался со мной после того, как все экзамены закончились. Он сказал, что я хорошо потрудился, и в шутку попросил помочь с рекламой академии в будущем. Я обменялся с ним несколькими любезностями и, подарив заранее подготовленные образцы парфюмерии, наконец покинул академию.

На улице было жарко и влажно, так как сезон уже был в разгаре. Время пролетело незаметно. Пожалуй, именно в такой сезон лучше всего ощущается течение времени.

Вы отлично поработали, — сказал мне секретарь Ким, когда я сел в машину, где он ожидал вместе с Ли Тэсоном. Его слова звучали так, как будто он обращался к экзаменующемуся, полные искренности. Мне это показалось немного смешным, и я улыбнулся в ответ.

— Не стоит преувеличивать.

На самом деле, я только прошёл базовый курс, а впереди меня ждали ещё два уровня сертификации. Если я хочу углубить свои знания, мне предложили продолжить учёбу в аспирантуре, где есть соответствующая специальность. Учитель академии сказал, чтобы я сказал, если заинтересуюсь.

— Путь ещё долгий, — согласился я с Ли Хиной. Я задумался, перебирая в руках сертификат об окончании курса. Как и говорили, видеть результаты своих усилий приятно, и мне нравилось, что я чего-то добился.

«Если будет тяжело, попробуй  работать только до получения сертификата.»

На пути домой мне вдруг вспомнились слова Квон Идо. Если следовать изначальному плану, сегодня я должен был бы оставить пост представителя. Краткий переходный период закончился, и время, о котором мы договорились, истекло.

— Секретарь Ким, сколько я проработал в Хэшин?

— Чуть больше пяти лет.

— Пять лет...

После окончания университета я сразу начал свою карьеру в Хэшин. Я стартовал с высокой позиции, но, потратив половину своего двадцатилетия, это не был короткий срок. Однако на то, чтобы уйти с поста директора, мне понадобился всего один день, и я никогда не жалел об этом.

Но почему так грустно расставаться с компанией, в которой я проработал всего несколько месяцев? Хотя я должен был считать, что это не мое, расставаться с ней было горько.

Наверное, это было просто жадностью. Мне хотелось, чтобы имя компании было связано со мной, а также с этим сертификатом, который у меня сейчас есть. Даже в момент, когда я еду домой в машине, за рулем которой Ли Тэсон.

— Мы прибыли, директор, — сказал он.

Дорога домой казалась удивительно короткой. Пока я думал об этом и о том, я даже не заметил, как быстро мы приехали в гараж. Я попрощался с Тэсоном и Кимом, сказав, что встречу их в понедельник, и поднялся в дом.

Как и ожидалось, Квон Идо не было. Вид пустого дома после долгого времени наполнил меня чувством одиночества. Когда я так привык к чьему-то теплу? Даже когда я жил в родительском доме или в офистеле, меня никто не ждал.

— Когда он вернется...

Я хотел бы поужинать вместе, если он не задержится слишком долго. Так же, как он ждал меня, я мог бы подождать его. После ужина, как всегда, мы могли бы пообщаться и точно договориться о нашем завтрашнем ужине.

Я, ожидая Квон Идо, решил принять ванну. Соль для ванны, которую подготовил сотрудник, была приятной и пенистой. Запах был слишком сладким, но вполне подходил для снятия усталости.

После ванны я планировал почитать книгу в оранжерее, ожидая его. Освещение уже было установлено, так что даже в темноте проблем не возникло бы. Если я задержусь на час-другой, возможно, Квон Идо тоже вернется с работы. Это был спонтанный план, но мне он нравился.

Однако, когда я вернулся из теплицы, поужинал и лег спать, Квон Идо так и не пришел домой.

***

— Седжин-а.

Я услышал, как кто-то зовёт меня во сне. Этот тёплый, ласковый голос продолжал звучать, пока я не ответил. Хотелось спросить, почему меня зовут и есть ли что-то, что нужно сказать, но я не мог вымолвить ни слова.

— Седжин-а.

Я понял, что этот самый кошмар, который стал еще более мучительным в последнее время. Это была именно та сцена, которую я видел в тот день, когда у нас была помолвка. Ощущение, как кто-то схватил меня за волосы и грубо потянул назад.

— Веди себя как шлюха.

Стыд и унижение стали для меня привычными. Даже мясистая плоть, проникающая в щель моих приоткрытых губ, уже не казалась такой уж незнакомой. Конечно, я не привык к этой боли, даже если смог адаптироваться к ситуации.

— Угх…

— Открой рот шире.

Толстый, длинный член заполнил мой рот настолько, что я даже не смог выдохнуть. Он входил, царапая нёбо, и сильно давил на корень языка. Как бы я ни пытался открыть рот, мне никак не удавалось протолкнуть его глубже, и поэтому даже дышать становилось трудно.

— Чон Седжин.

Ощущение того, что мое горло разжимают, было таким же четким, как и реальность. Пенис, введенный так глубоко, что грозил выскочить из горла, наконец вошел в рот, с корнем и до конца, а затем, наполовину выйдя, безжалостно пронзил горло.

— Угх…

Я знал, что будет дальше, так как мои губы рефлекторно выгнулись, а резцы соприкоснулись с толстым стволом. Человек напротив перестал двигаться и грубо откинул мои волосы с лица.

— Ты не можешь разобраться с этим?

Холодный голос словно хлестнул меня. Меня трясло так сильно, что я не мог даже подняться с пола, а тон другого мужчины не мог быть более жестким.

— Ты должен был знать свое место.

Мои слезы текли непрерывным потоком. Я чувствовал гнев и печаль, задаваясь вопросом, за что со мной поступали так несправедливо. Я ползла по полу в состоянии полного отчаяния, но ощущение феромонов вокруг было поразительно острым.

— Ах…

Внезапно я приоткрыл веки. Мое расплывчатое зрение начало медленно проясняться. Передо мной не остриё новых туфель, а высокий потолок комнаты. А на коже не было острого ощущения феромонов, а лишь мягкое и тёплое прикосновение одеяла.

— Ха, ха, ха...

Я тяжело дышал. Гладя холодный лоб, я медленно обвел взглядом окружающее. Парфюм, который подарил мне Квон Идо, два романа и души в бутылочке с моим собственным ароматом.

— ...Когда я уснул?

Это была моя комната. Пространство, которое Квон Идо подготовил для меня в своем доме. Уютное убежище, где мне не нужно было ни на колени становиться, ни испытывать унижения.

Я приподнял верхнюю часть тела и проверил время на телефоне. Я спал всего пару часов, до восхода солнца ещё оставалось много времени. Интересно, вернулся ли Квон Идо домой? С этой мыслью я встал с кровати и направился к двери.

Коридор был темным, так как ночь была уже поздняя. По мере того как я шел, полагаясь на незнакомый свет, я вдруг осознал, что вышел без домашних тапочек. На голых ногах я наступал на ковер, но возвращаться за тапочками мне не хотелось.

Я решил просто проверить, дома ли Квон Идо. Шаг за шагом я пересек коридор. Когда я подошел к его комнате, заметил, что свет в кабинете на конце коридора был включен.

— ...

А, он вернулся с работы.

Сердце забилось так быстро, а в голове пронеслась необъяснимая тревога, и мне захотелось прямо сейчас почувствовать запах феромонов Квона.

Не раздумывая, я подошел к нему. На мгновение я подумал, что Идо просил меня не приходить в кабинет. То ли свет завораживал, то ли я просто хотел спать. Как мотылек на пламя, я подошел к кабинету на свет.

Подойдя к двери, я снова почувствовал нервозность. Это был тот же страх, что и в первый раз, когда я пришел сюда. Положив дрожащую руку на дверную ручку, я очень медленно опустил ручку и открыл дверь.

Как только дверь распахнулась, я пожалел, что не постучал, но дело было сделано, и я заглянул в щель. Мебель из массива дерева и один человек, сидящий в прямой видимости от двери.

— ...

— …

Квон Идо был там. С его красивой внешностью и чувством достоинства, исходившим от него. Хотя он был одет в костюм, как только что вернувшийся с работы, его волосы были немного растрепаны, в отличие от обычного вида.

— …Ты не спал?

Он торопливо положил что-то на стол и убрал в ящик. Я не видел этого, но по звуку закрывающегося ящика понял, что в руках у него был пистолет, и ничего больше.

— Я... проснулся недавно.

Наверное, это что-то вроде амулета. Поскольку это был подарок от деда, он трогал его, чтобы собраться с мыслями.

Я знал, что Квон Идо иногда проводит рассветы в своем кабинете. Когда он освобождал комнату для меня, это было единственное место, где он мог быть. Но вот так, с оружием в руках, я не ожидал.

— Что ты здесь делаешь?

Он не ответил на мои слова, а медленно начал осматривать меня. Затем, встал и подошел ближе. Один шаг, другой — он подошел ко мне вплотную и снял свои тапочки.

— …Квон Идо?

Затем он опустился на одно колено и наклонился. Когда я в недоумении отшатнулся назад, он осторожно схватил меня за правую лодыжку. Рефлексивно положив руку на его плечо, он взял мою ногу и надел свои тапочки.

— Твои ноги холодные.

— …

Он без всяких колебаний повторил то же самое с другой ногой. Несмотря на то что сейчас лето, он все равно стал напоминать мне, что не стоит ходить босиком. В то время как сам стоял на коленях без обуви, делая что-то, что могло бы вызвать недоумение у других.

— Иди обратно спать. У меня еще есть дела.

Его повелительный тон был более решительным, чем обычно. Когда он открыл дверь, вместо того чтобы выйти, я осторожно схватил его за воротник.

— …Можно тебя подождать?

Он тихо смотрел на меня, наклонив голову и медленно моргая. Почему-то сердце заколотилось, словно это была сцена из фильма.

— В конце концов, завтра выходной... мне кажется, было бы хорошо поспать вместе.

Это было довольно редким случаем. Я давно не спал на одной кровати с ним с тех пор, как закончился его цикл. Конечно, это было моим выбором, но в этот раз мне хотелось бы, чтобы все было иначе.

— …Нет.

Однако Квон Идо медленно ответил, не отводя от меня взгляда. Его тихий голос спокойно произнес следующее.

— Сегодня это не получится.

Я не стал спрашивать, потому что он положил руку мне на спину и вывел из кабинета. Это не было проявлением силы, но настроение было слишком жутким, чтобы сопротивляться.

— Ты можешь поспать в моей комнате.

Я ничего не ответил и вышел из кабинета, оставив его позади. Я не стал спрашивать, когда он пришел с работы и помнит ли он о назначенной на завтра встрече. Я просто вернулся в свою комнату, оставив его с немного неуверенным видом.

Этой ночью мне приснился сон, который стал продолжением того, что я видел перед тем, как отправиться в кабинет. Мне снилось, что кто-то повалил меня на землю и изнасиловал. Мне приснился ужасный сон о том, что кто-то держит меня и обращается со мной как с точным животным.

— Я не должен был верить тебе.

А насиловал меня не кто иной, как Квон Идо.

Глава 70

Когда же начались мои кошмары? Я точно не помню, но, очнувшись, понял, что они уже стали частью моей повседневной жизни. Я никогда не пытался искать источник этих снов и не думал, что они могут иметь какое-то отношение к реальности. Но в последнее время Квон Идо всё чаще появлялся в моих снах. Эти сцены были слишком яркими, чтобы просто списать их на воображение. И, конечно, их влияние ощущалось и в реальной жизни.

Я проснулся и долго лежал на кровати, потерянно глядя в потолок. Сцены из сна были столь яркими, что казалось, будто это произошло всего вчера. Момент, когда я был подавлен мощью альфы, был более безнадёжным, чем я когда-либо мог представить.

Я не хотел видеть Квон Идо. Мысли о встрече с ним вызывали ужас — я представлял, как застываю в его присутствии, не в силах пошевелиться. Страх, как будто ползущий по телу, размывал границы между сном и реальностью.

— ...Он уже вышел на работу?

Стоит ли сказать, что мне повезло? Когда я спустился на кухню, Квон Идо не было дома. Домработник сообщил, что он ушёл на работу раньше и вернётся до ужина. Хотя работать в выходные для него не редкость, пропустить приём пищи — это было что-то новое.

Я закончил завтрак и взял с собой роман, направляясь в теплицу. С тех пор как я начал работать, каждую неделю изучал парфюмерное искусство, но пока не собирался готовиться к следующему экзамену — хотел насладиться свободным временем. Несмотря на выходной, Ли Тэсон молча последовал за мной в оранжерею.

В оранжерее стояла чашка с холодным чаем из гортензий, подготовленная работником. Ярко-синие лепестки гармонировали с жарким летним днём. Но, похоже, из-за горьковатого вкуса Тэсон, сделав глоток, сразу же сморщил лицо.

— Ты не собираешься встретиться с Ли Хиной в выходной?

Ах, кажется, не из-за чая, а из-за меня.

—...Вам ли задавать такой вопрос?

Ли Тэсон опустил чашку, недовольно посмотрев на меня. Его нахмуренные брови показали, что он был довольно удивлён. В конце концов, задавать такой вопрос человеку, который забирает твои выходные, было бы немного нахально.

— Ну... ты мог бы встретиться с ней после работы — сказал я, сделав глоток чая и поставив чашку на стол.

Запах оказался не таким сильным, как я ожидал, а цвет лепестков не успел окрасить воду. Вдобавок было смешно видеть Ли Тэсона, который продолжал молчать, и я невольно рассмеялся.

— Но ты уже не притворяешься, да? — продолжил я.

Судя по всему, их отношения стали более очевидными, хотя раньше я делал вид, что не замечаю.

— Почему Вы так интересуетесь чужими отношениями?

— Похоже, это действительно отношения — заметил я.

— ...

Я не должен был так часто дразнить его, но его реакции были слишком забавными. Когда я тихо рассмеялся, он вздохнул.

— Каждый раз, когда Вы так делаете, это просто невыносимо.

— Ну что я могу поделать? Всё равно я твой босс.

Он не нашёл, что ответить, и с недовольным выражением лица только вздохнул. Когда я поддразнил его, спрашивая, как у него всё складывается, он нехотя признал, что у них совпадают вкусы в книгах.

Потом, с некоторой паузой, добавил.

— ...Я благодарен Вам, директор.

Я был удивлён. Что я сделал такого, за что он мог бы мне быть благодарен?

— За что? — спросил я.

На этот раз он немного смутился.

— За книги. Если бы Вы их не рекомендовали, я, возможно, никогда бы не прочитал их…

Такая неуверенная манера говорить была нехарактерна для Ли Тэсона. Судя по всему, ему было неловко это признавать. Таким образом, он, похоже, говорил, что благодаря мне его отношения с Ли Хиной сложились.

— Ты действительно милый — заметил я.

Его лицо стало совершенно бесстрастным. Выражение было довольно угрюмым, но оно не произвело на меня никакого впечатления. Я продолжал вертеть чашку в руках и улыбаться.

— Даже если бы не книги, всё равно бы всё сложилось. Тебе не за что мне благодарить.

Те, кто предназначен быть счастливыми, всё равно будут счастливы, независимо от обстоятельств. Хотя книги, возможно, сыграли свою роль, основная причина была в другом. Скорее всего, даже если бы они не читали одинаковые книги, их пути всё равно пересеклись бы.

— Если так благодарен, можешь просто поговорить со мной. Не думал, что чужие романтические дела могут быть такими интересными.

Моё шутливое замечание вызвало недовольное выражение на лице Тэсона. Похоже, его благодарность тут же исчезла. Он быстро перевёл разговор на то, что лучше угостит меня обедом, и я не стал больше ничего спрашивать.

Когда я начал читать книгу, время пролетело незаметно. Вскоре наступило время обеда, и Тэсон подталкивал меня подняться. Пришлось оставить свою книгу с незаконченной страницей и покинуть теплицу.

Ближе к вечеру мне позвонил Квон Идо. Он сказал, что задерживается и предлагает встретиться в ресторане. Значит, он не забыл о нашем свидании. Я с облегчением подумал об этом и сообщил ему время и место. В любом случае, если мы собирались поужинать вне дома, не обязательно было выходить из одного и того же места.

Я провёл время, бездумно дожидаясь встречи и затем переоделся. Как и во время подготовки к запуску, выбор одежды занял много времени. В итоге я выбрал простое серо-коричневый деловой костюм, хотя он выглядел вполне уместно.

Я вновь надел кольцо — обручальное кольцо, украшенное белым камнем, которое мне подарил Квон Идо. Оно ощущалось немного странно на пальце, ведь я давно не носил его, и отпечаток от него на безымянном пальце уже исчез. В этот момент меня посетила внезапная мысль, которую я не мог задать себе раньше.

— ...

Как он узнал мой размер кольца? Я не помню, чтобы говорил ему об этом, но оно идеально подошло. Одежду можно было выбрать на глаз, но с кольцом даже я сам не знал своего размера.

— …Придётся спросить об этом.

Я чувствовал себя удивительно спокойно. Все вопросы, которые я хотел задать ему, постепенно упорядочивались в моей голове. Я готовился к этому моменту долго, и теперь у меня была уверенность, что смогу говорить без запинок и дрожи в голосе.

Я последний раз распылил духи, которые оставил на тумбочке рядом с кроватью. Это были духи, подаренные Квон Идо, которые я нанес на запястья и на затылок, а потом аккуратно убрал их. Однако, ощущая пустоту, я решил добавить немного своего аромата, созданного на основе его феромонов.

Смешение цветочных и древесных нот оказалось довольно приятным. Запах напоминал ту лёгкую смесь запахов, которую я чувствовал, когда мы были близки. Конечно, это было не то же самое, но нежный аромат, слегка касающийся моего носа, вызывал положительные эмоции.

— Хм...

Как изменятся мои отношения с Квон Идо после этого дня? Будет ли он честно отвечать на все мои вопросы? Если он откажется, как мне тогда поступить?

Эти мысли продолжали крутиться в голове, но я заставил себя остановиться на полпути. Если продолжу размышлять, то рисковал всё испортить в самый ответственный момент.

Я лишь надеялся, что мои опасения не сбудутся. На данный момент этого было достаточно.

* * *

Я забронировал столик в ресторане на последнем этаже высокоэтажного здания. Это заведение часто посещают известные бизнесмены и госслужащие, и у меня были воспоминания о нескольких важных встречах, которые я проводил здесь. Как и ожидалось от ресторана, удостоенного трёх звёзд Мишлен, качество и вкус блюд были на высоте.

Сначала я планировал забронировать место в традиционном корейском ресторане, но, вспомнив, что часто хожу в "Исондонг", выбрал другое заведение. "Исондонг" принадлежит сети ресторанов, возглавляемой матерью Квон Идо, и я не хотел устраивать встречу в месте, связанном с ним.

— Пробки сегодня большие — заметил Ли Тэсон, пока мы ехали. Снаружи уже начинали сгущаться сумерки. К счастью, мы выехали пораньше, так что времени было достаточно. С наступлением вечера вид с ресторана обещал быть потрясающим. Атмосфера идеально подходила для важного разговора.

Когда я добрался до ресторана, до начала встречи оставалось около 20 минут. Я отправил Тэсона назад и поднялся на верхний этаж один. Ожидавший меня официант вежливо провел к столу и сказал, что принесет еду, когда моя компания прибудет, после чего удалился.

Поскольку этот зал был полностью арендован, кроме меня и персонала никого не было. Я проверил время и начал смотреть в окно. Пейзаж, открывающийся с высоты, оказался не таким уж захватывающим, как я ожидал.

— Неплохо было бы прокатиться по реке, — подумал я.

В тот вечер вид был, кажется, удивительно красивым.

— …

Может, это из-за того, что я ждал один. Я не чувствовал никакого восторга от мерцания огней. Время тянулось медленно, словно каждую секунду я чувствовал, как мне не хватает Квон Идо.

Через 15 минут ожидания он наконец появился — ровно за 5 минут до назначенного времени. Я поднял голову, услышав шаги у входа, и увидел, как он заходит вместе с официантом.

Я должен был встать, но тело не слушалось. Причина была незначительной — всего лишь то, что его образ, увиденный всего лишь день назад, слишком глубоко врезался в память.

Он был одет в строгий костюм, как всегда, аккуратно зачесанные волосы придавали ему безупречный вид. Пиджак идеально сидел на плечах, а идеально застегнутая жилетка подчеркивала его мускулатуру. Хотя это был тот же стиль, что и на работе, необычная аккуратность, проявленная в платке, выдавала его напряженность.

— Извини, что заставил ждать. Наверняка ты голоден — мягко извинился Квон Идо, садясь напротив меня.

Даже это простое движение выглядело изящно, когда делал его он.

— На дороге было немного затруднительно... Почему ты так смотришь? — пробормотал он, поя  медленно моргал.

Я понимал, что это невежливо, но не смог удержаться и окинул его взглядом, оценив от головы до ног. Прямо вытянутая шея, ровные плечи и снова этот великолепный профиль.

— Сегодня ты выглядишь... особенно хорошо, — заметил я.

Он замер, не сразу отвечая.

Квон Идо издал тихий вздох, его уголки губ чуть приподнялись, как будто он делал это нарочно. Он тихо опустил глаза и, приятным голосом, начал говорить.

— Спасибо, что заметил.

Он не стал отрицать. Просто с удовлетворением поднял взгляд.

— Я немного постарался, ведь это важный день. Нам есть о чем поговорить.

— Важный день...

Что в этом ужине со мной может быть важного? Для меня это особенный день, но для него — просто еще один из многих. Тем не менее, фраза о разговоре немного насторожила меня, и я решил обратиться к нему более вежливо.

— Я выбрал меню и попросил, чтобы все принесли сразу, чтобы нам было удобнее общаться. Тебе это подходит?

На самом деле, даже если он скажет, что не подходит, я все равно так сделаю, поэтому я спросил без стеснения. К счастью, Квон Идо кивнул, как будто это его не беспокоит. Вскоре к нам подошел официант с бутылкой вина.

— Сейчас налью вино.

Вино, налитое официантом, было белым и слегка кисловатым. Он объяснял название, год и вкус, но я не совсем вникал в детали. Похоже, Квон Идо тоже не был впечатлен, смотря на бокал с безразличием.

Когда наши бокалы наполнились, на стол стали приносить блюда от шеф-повара. Я попросил, чтобы объяснения были как можно короче, и он лишь коротко озвучил названия и ингредиенты. Хотя, судя по его гордости, и это заняло больше времени, чем ожидалось.

— Это буше из осетра, черного трюфеля и фуа-гра — три самых известных деликатеса мира. А здесь у нас домашнее масло...

Так как все блюда подали сразу, стол заполнился разнообразной едой. Я внимательно посмотрел на каждое блюдо и немного жестом указал шеф-повару, чтобы он быстрее завершил свои объяснения и покинул нас.

— Надеюсь, тебе понравится.

Я протянул бокал Квон Идо, и он с легкой улыбкой столкнулся с моим.

— С трудом можно ожидать, что здесь что-то не понравится.

Звон бокалов звучал как сигнал к началу изысканного ужина.

— Буду наслаждаться — произнес я, чувствуя, что этот вечер должен пройти успешно.

Ресторан, известный своим именем, предложил действительно вкусные блюда. Мы продолжали ужинать обсуждая незначительные вещи, и между делом выпили пару бокалов вина. Квон Идо поздравил с запуском "SEJIN" и кратко расспросил о планах на будущее.

— Скоро у нас будет встреча с моделью для рекламы. Мы собираемся снять ещё одну версию рекламного ролика. Если реакция на автомобильные диффузоры будет хорошей, возможно, начнём их продажу.

— Ты проверял выставку в торговом центре?

— Пока только смотрел фотографии. Скоро планирую сходить. Учитывая, что это первый запуск, думаю, стоит ознакомиться.

Наверное, из-за его роли инвестора Квон Идо проявлял большой интерес к "SEJIN". Я старался поделиться как можно более продуктивными планами. Хотя он говорил не беспокоиться о точке безубыточности, я всё равно волновался.

Однако выражение лица Квон Идо, который до этого молчал, постепенно стало меняться.

— Так что, команда по планированию...

— …

— …Ты хочешь что-то сказать?

Я прервал разговор и осторожно спросил его. Неужели он чем-то недоволен? Хотя, вероятно, это не так, но лучше перестраховаться.

— Нет, просто...

Он снова отрицательно покачал головой, затем слегка усмехнулся и прищурил глаза.

— Просто я через чур жадничаю…

Что именно он имеет в виду, я не осмелился спросить. Квон Идо положил приборы и сменил тему.

— Давай поговорим о чем-то другом. Как ты спал вчера?

— А, вчера...

Я отвёл взгляд и расплывчато ответил, пытаясь скрыть свои мысли. Вдруг в памяти всплыло забытое воспоминание — тот кошмар, когда меня насильно подавляли и причиняли насилие.

— ...Всё, как обычно.

— Значит, ты плохо спал.

Квон Идо точно понял, что я хотел сказать. Он кивнул, как будто это было вполне ожидаемо, и тихо заговорил.

— Похоже, тебе снятся кошмары…

— …

Как он это узнал? Хотя, в принципе, это не удивительно. Он был тем, кто наблюдал за мной, когда я спал, и кто старался сделать так, чтобы я мог уснуть спокойно.

— Что именно тебе снится?

— …Эм.

Я не собирался отвечать. Но, услышав этот вопрос, меня потянуло поделиться. В голове было столько мыслей, что я не мог удержаться от того, чтобы не сказать ни слова. Прежде чем задать ему вопросы, мне казалось, будет лучше быть честным. Я открыл рот и сказал.

— Я вижу кошмары, в которых меня насилует незнакомец.

Когда я произнес эти слова, чувствовал себя удивительно спокойно. Я когда-то думал, что меня сочтут психом на стороне Сонхо. Но теперь у меня было уверенность, что он не подумает о мне ничего плохого.

— Не знаю, с чего все началось... иногда просто вижу такие сны.

Однако, услышав это, выражение Квон Идо изменилось. Его улыбка медленно исчезла, и он стал смотреть на меня с твердостью.

Я, чувствуя неловкость, решил добавить еще пару слов.

— Это не какой-то травматический опыт. Я спал только с тобой, Квон Идо.

В один момент глаза Квон Идо затрепетали. Он, словно потерявшись в мысли, чуть запоздало спросил.

— ...Ты говоришь, что был только со мной?

— Никого другого никогда не было.

За свои двадцать девять лет я ни с кем не спал, и даже не целовался, кроме него. У меня не было никаких отношений, так что это был единственный опытом.

— Только с тобой. С самого начала.

Когда я добавил это с невозмутимым видом, Квон Идо замер, его глаза дрожали, полные непонятных эмоций. Мне стало неловко от того, что сказал, и я отвел взгляд, продолжая.

— Может, поэтому... прошлой ночью в моем сне, Квон Идо был тем самым человеком.

Глава 71

Меня заставил лечь лицом вниз, как собаку, человек, который меня изнасиловал. Холодная фраза о том, что я не стою того, чтобы мне верили, не давала покоя даже после того, как я проснулся от сна. Даже когда я говорил об этом, меня охватывал необъяснимый страх.

— Это смешно, правда? Ничего такого ведь не произошло.

Я опустил глаза и натянул улыбку. Беспокоился, что поднятые вверх уголки рта выглядели неестественно. Я ничего особенного не хотел этим сказать, разве что сделать первый шаг для разговора. Просто честно сказал, что мне приснился такой сон, и надеялся, что ты также честно ответишь на мои вопросы.

— Во всяком случае, поэтому…

Но как только я снова поднял голову, пришлось замолчать. Квон Идо, который уже с самого начала казался странным, на этот раз выглядел действительно серьезным. Он замер с ледяным лицом, будто его окатили холодной водой, и даже не дышал.

— Квон Идо?

Я осторожно позвал его. Только тогда он медленно выдохнул, задержав дыхание. Его лицо было ошеломленным, как в тот раз, когда он смотрел на меня из ванной.

— …

— …

Почему он так смотрит? За столом на мгновение повисла тишина. Он все еще был неподвижен, как камень, не говоря ни слова. Я нахмурился и осторожно заговорил.

— Если мои слова тебя задели…

— Нет.

Квон Идо медленно ответил и отвел взгляд. Затем он поднял левую руку и прикрыл ей глаза. Его опущенная голова вызвала у меня странное чувство.

— Это не так.

Его голос звучал подавленно и с долей самоиронии. Я почувствовал слабые колебания феромонов в воздухе. Если бы я не был доминантом, возможно, даже не заметил бы этого незначительного изменения, но, несмотря на расстояние между нами, я ощутил его феромоны очень отчетливо.

— …

Я молча наблюдал за Квон Идо. Хоть его выражение лица было скрыто, я ясно понимал, что с ним не всё в порядке. Его губы были напряженно сжаты, а пальцы, прикрывающие лицо, заметно дрожали.

— Квон Идо — позвал я его мягче.

Подспудное чувство страха, исходящее от него, передавалось мне с такой же силой. Несмотря на то, что я не знал, что с ним происходит и почему, мне было его искренне жаль.

— Если тебе плохо...

— Чон Седжин.

Он резко прервал меня, медленно опуская руку. Его лицо выглядело немного лучше, чем прежде, но в глубине его тёмных глаз все ещё бушевали множество эмоций. Он моргнул, словно собираясь с мыслями, и медленно заговорил.

— Мне есть что сказать.

Он выпрямил спину, как человек на собеседовании. Напряжение, вызванное этим моментом, окутало его плечи. Вспомнилось, что он упомянул, что тоже хотел о чём-то поговорить. Возможно, как и я, он готовился к этому разговору.

— Говори.

Только после моего разрешения Квон Идо чуть приоткрыл губы. Ему явно было нелегко подобрать слова, и, нахмурившись, он сделал глоток вина. Я наблюдал за движением его кадыка, когда, наконец, прозвучал его плавный голос.

— Это может показаться неожиданным, но… поздравляю с запуском бренда. Эта компания полностью принадлежит тебе, Чон Седжин. Надеюсь, ты продолжишь успешно развивать её.

— Нет, это всё благодаря тебе, Квон Идо.

Неужели ты так долго подбирал слова ради этого? Когда я спокойно ответил, он покачал головой.

— Я только вложил деньги и не вмешивался в процесс. Хотя ты не начинал эту компанию, теперь она полностью принадлежит тебе.

Хотя времени прошло не так много, я действительно вложил в это дело все свои силы. Даже предстоящий проект был разработан благодаря нашим усилиям с сотрудниками.

— Ты помнишь, что я говорил? Если будет слишком тяжело, можешь просто работать до тех пор, пока не получишь сертификат.

Как можно забыть? Я часто возвращался мыслями к этим словам с тех пор, как получил сертификат.

—,Чон Седжин, ты хочешь продолжить работать в этой компании?

Этот вопрос напомнил мне день помолвки, когда он спокойно спросил, хочу ли я оставаться на посту директора. Его голос тогда звучал так, будто он был готов позволить мне продолжить, если бы я ответил утвердительно.

«Нет, я выполню условие, которое ты озвучил.»

Тогда мой ответ был предсказуем. У меня не было ни сожалений, ни желания конфликтовать с ним. Но сейчас... может быть, на этот раз я смогу сказать то, чего действительно хочу?

— Да — тихо ответил я.

— …

— Я хочу остаться.

На моё признание Идо слегка поднял уголки губ. Его лицо, словно созданное с идеальной точностью, засияло улыбкой, но почему-то это не казалось настоящей радостью.

— Жду с нетерпением следующей коллекции.

Кажется, с самого начала, когда он передал мне компанию, то уже знал, что всё так и сложится. Квон Идо сделал вид, будто дает мне выбор, но, наверняка, догадывался, что я не смогу отказаться. Он ведь тот человек, который всегда добивался своего.

— Поздравляю с получением сертификата. Ты справился с этим, работая параллельно, так что, уверен, что с любой задачей в будущем тоже справишься.

— Спасибо за добрые слова.

Мне было как-то странно. Он просто поздравлял меня, но внутри нарастало какое-то смутное чувство тревоги. Казалось, что всё это — подготовка к тому, чтобы озвучить настоящую цель разговора, и эта цель мне явно не понравится.

— Ты проделал огромную работу за это время.

— ...

На его слова я не смог ответить. Сомнения, медленно всплывшие на поверхность, заставляли меня подозрительно воспринимать каждое его высказывание. Казалось бы, это были всего лишь слова вежливости, но они были слишком странными, чтобы просто так их проигнорировать.

— Я понимаю, что тебе было нелегко, внезапно оказавшись в том доме. Из-за моего давления ты часто оказывался в трудных ситуациях.

Это звучало как прощание. Его слова напоминали разрешение на то, чтобы больше не стараться, словно он отпускал меня после всех пережитых трудностей. Хотя по сути я не страдал, а жил на широкую ногу.

— Чон Седжин.

— …Да.

Сердце билоcь неравномерно. Рот пересох, а его слова эхом отдавались в ушах.

— Я давно собирался об этом поговорить, и кажется, что сегодня подходящий день.

Волосы на моей шее встали дыбом. Интуиция подсказывала, что дальше последуют неприятные новости. Я уже хотел перебить его, когда он продолжил.

— Подожди, Квон Идо, ты сейчас…

— Я не собираюсь жениться.

Его слова, словно выпущенная стрела, поразили меня в самое сердце. Всё вокруг замерло, и в тишине я услышал звон в ушах. Я не успел что-либо сказать, а он уже продолжил самым спокойным голосом.

— Нам пора покончить с этим бессмысленным помолвкой.

Реальность, которую я так долго боялся, внезапно ударила меня. С того момента, как арестовали отца, этот вопрос не давал мне покоя. Всё время я пытался игнорировать эту проблему, но она оставалась нерешённой.

— Если хочешь уйти, можешь сделать это в любой момент.

Похоже, этот шикарный ужин был прощальным для нашей помолвки. И только теперь я понял, что именно так долго казалось мне странным. На левой руке Квон Идо не было нашего обручального кольца.

***

Когда истечёт срок нашей помолвки? Было бы ложью сказать, что я никогда об этом не задумывался. С тех пор, как мы обручились, до того самого дня, когда отца взяли под стражу. С того момента, как я впервые встретился с Квон Идо, и до той ночи, когда мы вместе уснули в одной постели.

— О том, что мы обручены, знают только наши семьи. Я предупредил людей из Хэшин, и сторона Сонхо вообще не собирается это оглашать.

Но, честно говоря, я никогда не ожидал, что всё закончится вот так. Я не надеялся, что наша помолвка продлится вечно, но и не хотел, чтобы конец был таким пустым и внезапным. Его чёткие слова поразили меня настолько, что голова пошла кругом.

— Седжин, тебе просто нужно жить так, будто у нас не было никакой связи. Ты можешь продолжать работать директором ‘SEJIN’ и заниматься учёбой, если захочешь».

Разве ты не предлагал стать моим партнёром? Пусть это и было сказано вскользь, но ты говорил, что не знаешь, насколько можешь меня желать. И теперь ты вот так, без сожалений, в одночасье отталкиваешь меня? Как это вообще возможно?

— Наша помолвка… эти месяцы, что мы были вместе, не станут для тебя препятствием, Седжин.

На самом деле, стоило мне услышать эти слова, я всё понял. Квон Идо с самого начала знал, что всё закончится именно так. Поэтому он и не распространялся о нашей помолвке, и поэтому не настаивал на том, чтобы я носил обручальное кольцо.

— …

— …

По дороге домой царила такая тишина, что можно было услышать, как мы дышим. Мы не обменялись ни словом, не пересеклись взглядами. И говорить-то было не о чем, да и настроение было явно не подходящим для бесед.

В процессе я несколько раз подавил эмоции, которые накатывали волнами. То ли это была злость на неудачный ужин, то ли обида из-за его одностороннего решения. Я не успел задать вопросы, которые хотел, не узнал того, что так хотел выяснить, и это только усиливало моё раздражение.

Предательство. Эта мысль пришла ко мне почти у самого дома. Он говорил, что у меня есть право определять наши отношения. Утверждал, что наша помолвка — это не контракт, а настоящее бракосочетание, только между нами. Сладким голосом шептал, что я не нахожусь в подчинённом положении и могу просто взять то, что хочу.

Я чувствовал себя так, будто на меня вылили грязь. В желудке всё крутилось, как будто вот-вот стошнит, сердце бешено колотилось, а в груди всё сжималось так, что казалось, будто я вот-вот закричу.

Поэтому, как только мы добрались до гаража, я оставил Квон Идо и сразу поднялся в дом. Почти бегом взбежал по лестнице, вернулся в комнату и достал чемодан, который привёз с собой. Снял одежду, которую надел для ужина, небрежно бросив её на пол, и переоделся в что-то более удобное из тех вещей, что у меня с собой.

Промелькнула мысль: «Хорошо, что я не взял много вещей». Возможно, я не усложнял себе жизнь только для этого дня — чтобы быть готовым уйти в любой момент.

«По крайней мере, я не думаю, что господин Квон бросит Вас» — вспомнились слова секретаря Кима.

— Ха.

Раздражение накатывало с новой силой. Не знаю, можно ли было назвать это просто раздражением, но мне хотелось именно так охарактеризовать свои чувства. Я пробормотал что-то в адрес ни в чём не повинного господина Кима, и, осознав абсурдность происходящего, закрыл лицо руками.

— Ха…

Я потерял семью и теперь рисковал потерять единственного человека, который мне по-настоящему нравился. Квон Идо сказал, что я могу уйти, когда захочу, но это была не просьба, а приказ, замаскированный под предложение. Если он вынес вердикт, значит, рано или поздно мне придётся покинуть этот дом.

«Ты не находишься в подчинённом положении», — всплыли его слова.

Всего пара бокалов вина, а мне казалось, что голова идёт кругом. Сложить вещи и собраться к выходу оказалось несложным, но, когда я уже был готов выйти из комнаты, нахлынули смешанные чувства.

«Жаль, но я не вещь…»

«Хотя, даже если не в этой комнате, я всё равно твоя собственность».

— ...

В голове роились ругательства, которые я никогда раньше не произносил вслух. Но даже когда они срывались с моих губ, это не приносило облегчения. Я стиснул зубы так сильно, что казалось, вот-вот прокушу губу. Я так потерял контроль над собой, что даже не мог удержать равновесие.

«Честно говоря, мне хочется умолять тебя выбрать меня», — промелькнуло в голове.

«Но у меня нет права на это, Седжин».

Право? Кто вообще устанавливает эти правила? Ведь он обещал мне, что отдаст всё, что я захочу, с такой добротой и теплотой.

«Я боюсь».

Я бросил чемодан с такой силой, что его молния раскрылась, и вещи вывалились наружу. Не заботясь о том, что волосы растрёпаны и вид неряшливый, я вышел из комнаты.

Коридор утопал во тьме. Квон Идо ещё не поднялся? Подумав об этом, я направился к его комнате. Если он сам решил поставить точку, то я, по крайней мере, имел право спросить его, почему.

Но когда моя рука уже была на двери его комнаты, меня внезапно охватило странное чувство. Будто кто-то направил меня по другому пути. Я пошёл дальше, к его кабинету, в глубине коридора. Несмотря на отсутствие света, я знал, что он там.

— …

Неужели это те самые чувства, которые испытывала Пандора, открывая свой ящик? Я медленно потянул за ручку двери. Скрип, с которым открылась дверь, раздался, как гром. Сердце бешено стучало в груди, а знакомый запах его феромонов обволакивал мою кожу.

— …

— …

Конечно, Квон Идо оказался в кабинете. В этой тёмной комнате он сидел на краю стола, молча уставившись на ящик стола. Его взгляд не отрывался, как будто что-то его поглотило.

Я медленно шагнул внутрь, не говоря ни слова. Его взгляд лениво повернулся ко мне. И в тот момент, когда наши глаза встретились, во мне что-то сильно встрепенулось, словно ощущение, которое невозможно было игнорировать.

— …Думал, ты собираешь вещи — сказал он, сдерживая свои эмоции.

Не столько ярость, сколько нечто похожее на глубокое разочарование витало в его глазах, хотя его лицо оставалось совершенно спокойным.

— Пришёл попрощаться? — продолжил он, не двигаясь с места.

Его взгляд оставался таким же неподвижным и уверенным, как всегда. Я закрыл дверь за собой и сделал ещё один шаг к нему.

— Нет — коротко ответил я.

— …

— Я просто не могу это принять.

Гнев, который я на мгновение забыл, снова вспыхнул во мне. Эмоции бурлили, вырываясь наружу, не давая мне возможности сдержать себя. Единственное, что я мог сделать, — это попытаться говорить спокойно и разумно.

— Почему ты хочешь закончить эту помолвку?

Я ведь так и не сделал для него духи, наше соглашение не завершено. Если у меня есть право на определение наших отношений, то я должен иметь право и на их завершение. Разве это правильно — просто убежать, не понимая причин?

— Просто решил, что пора отпустить — его ответ был на удивление спокойным, совсем не таким, каким казался ранее, когда он назвал помолвку бессмысленной. Однако этот ответ не убедил меня.

— Ты говоришь так, будто я был здесь против своей воли.

Отпустить? Что за нелепость. Ведь он сам говорил, что никогда не удерживал меня.

— Ну, это не совсем неправильно. Ты ведь не принимал решения о начале нашей помолвки — спокойно ответил Квон Идо.

— Тогда и моя работа в компании тоже была навязана — возразил я.

— Это другое — его голос оставался ровным.

— Я не вижу разницы — холодно ответил я.

Атмосфера стала напряжённой, как будто мы оба шли по лезвию ножа. Несмотря на то, что никто из нас не повышал голос, в воздухе витало напряжение, словно разговор мог разорвать нас на части. Я тяжело вздохнул, но тихо продолжил.

— Ты ведь говорил, что я тебе нравлюсь.

Мой голос дрожал, хотя я этого не хотел. Идо не ответил на это. Он просто отвёл взгляд в сторону, не встречая мой взгляд.

— Ты ведь говорил, что тебе хочется умолять меня остаться — добавил я, чувствуя, как в груди всё сильнее сжимается от боли.

— …

— Так нужно было бы умолять.

Его действия были полны противоречий. Он пытался играть роль жертвы, но при этом сам принял решение и просто сообщил мне об этом. Он даже не дал никаких подсказок, не ответил на мои вопросы. Хотя его желание быть со мной было очевидным, он всё время пытался отстраниться.

— Квон Идо — произнёс я, пытаясь понять его.

Теперь я уже не думал о вежливости. Я был полон желания высказать ему все свои чувства, всю свою обиду и предательство.

— Я из-за тебя начал проявлять жадность, о которой никогда не думал.

— …

— С тех пор как я попал в этот дом, я пережил много вещей, о которых никогда не мог бы даже мечтать.

— …

— А теперь ты говоришь, что собираешься меня бросить?

Квон Идо заставил меня мечтать о будущем, о котором я даже не осмеливался мечтать. Он научил меня выбирать вещи, о которых я даже не знал, что могу хотеть, и смотреть на вещи, которые никогда не видел. Если это было его намерение, он не должен был давать мне эти сладкие обещания.

— …Я не бросаю тебя.

— Что тебя так пугает?

Я был в бешенстве. Эта ситуация, и сам момент, когда он не может открыто высказать всё, что думает. Я злил сам себя за то, что так долго колебался и допустил, чтобы всё зашло так далеко.

— Что тебя так тревожит, Квон Идо? — снова спросил я.

Он не ответил. На самом деле я и не ожидал ответа. Его язык слишком тяжёл для таких разговоров, даже с двумя выпитыми бокалами вина.

— Почему?

— …

— Ты боишься, что я умру на твоих глазах?

Моё резкое замечание вызвало на его лице ужас. В его широко открытых глазах я увидел чувство, которого никогда не замечал раньше — смятение. Я не собирался останавливаться на этом.

— Или ты боишься, что сам за мной последуешь?

Глава 72

Я не собирался говорить это так. Хотя я это осознавал, губы непроизвольно двигались. Все накопившиеся недовольства и обиды на него смешались и закипели внутри меня.

— …Ты.

Квон Идо произнес это медленно и рассеянно. Он выглядел растерянным, а его выражение лица напоминало испуг. Его глаза, потерявшие фокус, беспорядочно колебались.

— Ты помнишь…?

— Помню?

Помнишь? Он сейчас использует слово «помнишь» в этом контексте?

— Давай я спрошу по-другому.

Он действительно что-то скрывал. Это стало очевидным. То, что он сказал мне тогда, было не просто бредом под действием наркотиков. Это осознание вызвало во мне гнев.

— Что я не помню?

— …

Губы Квон Идо плотно сжались. Они, вероятно, не откроются снова без особой причины. В его глазах смешивались разочарование и страх — две эмоции, которые ему не свойственны.

— С самого момента, как я вошел в этот дом, было что-то странное.

Я не пытался сдерживать свои чувства. Это была первая настоящая злость, которую я когда-либо чувствовал, и она направлялась прямо на него, как на объект предательства. Я обратил все свои чувства исключительно на него, единственного человека, которому я проявлял хоть какую-то любовь и доверие.

— Квон Идо.

Когда я произнес его имя, во рту стало горько. Мне было безмерно грустно от того, что все это так и обернулось.

— Откуда ты так хорошо меня знаешь?

Я наконец задал этот вопрос, который мучил меня. Только сейчас, спустя месяцы, я высказываю то, что чувствовал, когда впервые увидел его. Это чувство дискомфорта, которое возникало, когда я встречал его взгляды, и те непонятные эмоции, которые он проявлял ко мне. Всё, что я старался игнорировать, вырвалось наружу.

— Мои предпочтения, вкусы, размер одежды и даже размер кольца.

— …

— Ты угадал мой цикл, о котором я сам не знал, уже три раза.

Я думал, что это странно, но не мог это высказать. Я боялся потерять его, что никогда больше не смогу ощутить эту уютную атмосферу. И вот, результат моего терпения и ожидания оказался таким. Я чувствовал обиду из-за того, что не получил ничего в ответ на свои чувства.

— Ты же не собираешься называть это всё просто совпадениями?

Если это просто совпадение, значит, в мире нет ничего, что можно было бы назвать закономерностью. Если всё это лишь иллюзия, тогда я не могу объяснить, почему веду себя так странно.

— Ты снова просто молчишь?

Квон Идо сжал нижнюю губу зубами. Похоже, он не собирается отвечать на мои слова и на этот раз.

— Ты снова собираешься принять решение и действовать, не сообщив мне?

Что значит «действовать в моих интересах»? Что именно из этого соответствует тому, о чем я прошу?

— Что здесь такого, что я выбираю сам…?

Глубокое чувство беспомощности накрыло меня. Я не мог представить, что его ласковые слова будут вызывать такую ненависть.

— Если так, то зачем было заставлять меня влюбляться?

Я впервые почувствовал настоящую любовь и впервые ожидал от него большего. Я делал вид, что это безвыходный выбор, но в глубине души думал, что с ним мне будет хорошо.

— Если ты не собираешься говорить мне ничего, тогда не стоило приводить меня в этот дом.

И вот теперь он говорит мне уйти. Мне говорят оставить все чувства позади и покинуть этот дом. Мы не будем обещать друг другу будущее, и нам предлагают закончить эту бессмысленную связь. Для меня это звучало как жестокое расставание.

— …Ты хочешь отпустить меня?

— …

— Отпустить? Чёрт…

Я закрыл лицо руками и медленно опустился на кресло. Ноги ослабли, и мне стало трудно стоять. Мне казалось, что, если я чуть-чуть расслаблюсь, внутри что-то рухнет.

— …Седжин.

Квон Идо еле слышно произнес моё имя. Это звучало так жалко, что вместе с облегчением вызвало во мне обиду. Он так заботится обо мне, даже в такой ситуации.

— Седжин, я…

— Если ты собираешься оправдываться, лучше ничего не говори.

Я не плакал. Мне казалось, что вот-вот заплачу, но я стиснул зубы и сдержался. Я понимал, что, если начну плакать, это будет действительно унизительно.

— Если ты не собираешься говорить мне всё, не называй меня Седжин.

Как ни странно, как только я это сказал, Квон Идо замолчал. Я выпустил сдерживаемый вздох, продолжая закрывать лицо. Эта тишина означала только одно.

— Ты действительно не собираешься ничего говорить, да, Квон Идо?

Похоже, он намерен скрывать от меня всё, что бы ни происходило. Он может показывать свои чувства ко мне, но не собирается раскрывать свои истинные намерения. Он обещает мне всё, но отказывается признать, что принадлежит мне.

— …Ты меня любишь?

Я тихо спросил, пытаясь восстановить силы. Я встал с трудом, принуждая себя улыбнуться. Квон Идо по-прежнему молча наблюдал за мной.

— Я для тебя что-то значу?

— …Я понимаю, что ты сомневаешься.

Он произнес это с дрожью на губах, его слова звучали как шёпот. Это было настолько тихо, что я едва мог уловить. Но в его словах была твёрдость.

— Не сомневайся в моих чувствах.

— …

Почему ты не можешь просто соврать и сказать, что не любишь? Если бы ты сказал, что я тебе не нужен, я бы просто сдался.

— Как можно не сомневаться…?

На самом деле, я никогда не сомневался в этом. Я знал, что его забота ко мне не притворная. Я, всегда жаждущий любви, впервые ощутил тепло, которое он мне дарил.

— Ты хоть раз был со мной искренним?

Поэтому это было просто выливание гнева. Последняя попытка заставить его понять мои чувства, каприз, чтобы он почувствовал мою любовь.

— Ты говоришь, что делаешь всё, что я хочу, но задумывался ли ты хоть раз, чего я на самом деле хочу?

Я хотел лишь немного стабильности. Я получил гораздо больше, чем ожидал, хотя это были несущественные радости. Они не были бессмысленными, но мои основные потребности оставались неудовлетворёнными.

— Ты говоришь, что это для меня, но на самом деле это только для тебя.

— …

Его реакция на эти слова была заметной. Он вздрогнул, его губы чуть шевельнулись. Это было похоже на саморазрушение. Эмоции, которые он скрывал, были далеко не легкими.

— …Наверное, ты чувствовал себя как человек, ухаживающий за питомцем.

Что он на самом деле от меня хотел? Он, должно быть, находил удовлетворение, наблюдая за тем, как я погружаюсь в это.

— Кормил, укрывал, заботился обо мне, а теперь, когда я стал не нужен, просто выбрасываешь?

Однажды прирученное животное с трудом адаптируется к дикой жизни. Это не свобода, а лишение, не освобождение, а выбрасывание. Он может считать, что всё подготовил для меня, но я всё ещё не готов.

— Я был глуп.

— …

— Не знал, что у нас всего лишь такие вот отношения.

Я никогда не думал, что всё, что мы построили, может рухнуть так легко. Хотя наш общий путь был коротким, я чувствовал, что мы провели вместе гораздо больше времени.

— Чего ты так боялся…?

Я прошептал это, заплетающимся дыханием. Закрыв глаза одной рукой, я пытался успокоить разбушевавшееся сердце. Оно так быстро колотилось, что даже во время разговора не покидало волнение.

— …Ты.

Квон Идо, наконец, медленно начал говорить. В темноте его голос звучал особенно четко. Первые слова, которые он произнёс, были полны обиды, чего-то нового, чего я никогда не слышал раньше.

— Ты ничего не знаешь, поэтому говоришь так.

Неужели это только мне показалось, но мне показалось, что его эмоции тоже накалились. Его голос оставался спокойным, но атмосфера вокруг него была иной. Обычно уверенный в себе Квон Идо сейчас проявлял бесконечное смятение.

— Каждый момент для меня был адом.

— …

Я не мог спросить, что его так мучило. Я просто опустил руки и встретил его взгляд. Грудная клетка Квон Идо сильно вздымалась, и его глаза исказились.

— Когда я закрывал глаза, мне казалось, что тебя не станет... Я ни дня не жил спокойно.

— …Так что теперь ты не будешь беспокоиться.

Я невольно усмехнулся. Это была неуместная улыбка, но она вполне отражала моё настроение. Его слова о том, что каждый момент был адом, пока он представлял жизнь без меня, внезапно принесли мне чувство удовлетворения. Я понимал, что это эгоистично, но не мог удержаться от мысли, что ему стоит испытать те же чувства.

— Теперь меня не будет в твоей жизни.

Его лицо вдруг стало каменным. На нём было такое выражение шока, которого я никогда не видел прежде. Глядя в его полные отчаяния глаза, я говорил каждое слово с усилием.

— И тебе не придётся видеть, как я умираю на твоих глазах.

Я знал, что это причинит ему боль, но не мог сдержаться. Я не собиралась уходить и умирать, но в порыве гнева произнес это.

— Береги себя, Квон Идо.

— …

— Попробуй жить хорошо.

Я развернулся и потянулся к дверной ручке, собираясь покинуть комнату. Я собирался взять чемодан и уйти из этого дома. Мне было любопытно, действительно ли жизнь без меня будет адом и насколько долго он сможет это выдержать. Если он на самом деле этого хочет, я готов был исполнить его желание.

Однако в момент, когда дверь открылась, раздался гремящий звук — дверь снова закрылась с силой. Это было из-за того, что Квон Идо в ярости ударил кулаком по двери. В воздухе повис резкий запах феромонов, и его холодный голос раздался в тишине.

— …Ты хочешь, чтобы я жил хорошо?

Его сильные руки схватили меня за запястье. Моя развернутая фигура с грохотом столкнулась с дверью. Квон Идо схватил меня за плечо и прижал к стене, затем насильно поднял мою челюсть и в мгновение мои губы встретились с его.

— …Хмм.

Звук нашего поцелуя был таким громким, что казалось, будто мы столкнулись зубами. Его язык настойчиво проникал в мой рот, проявляя силу, которую я не мог игнорировать. Он крепко сжимал мою челюсть, как будто хотел сломать меня.

Аромат феромонов, исходивший от него, был настолько насыщенным, что ноги подгибались от желания. Уникальный древесный запах Квон Идо окутывал меня, не оставляя ни минуты на сопротивление. Я чувствовал, будто падаю с обрыва, и этот острый, головокружительный опыт накрывал меня волнами.

Я не смог его отвергнуть и обнял его шею. Подняв голову, я вдыхал его слюну и погружался в океан феромонов. Сладкое ощущение напоминало, что мой разум разрушается, и единственное, что я мог сделать — это крепко держаться за него.

Он оторвал губы от моих только когда не хватило дыхания. Его дыхание было горячим и тяжелым, полным энергии, которую я не мог игнорировать. Он провел рукой по моему затылку и тихо произнес моё имя.

— Седжин-а.

Я почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза. В этой одной фразе я понял, что он умолял меня остаться. Он просил не уходить, быть рядом с ним, хотя говорил совершенно противоположное.

— Ты должен был отпустить уйти тогда, когда я отпускал.

Это чувство было ошеломляющим. В конце концов, Квон Идо произнес это — фразу, полную страсти и жажды обладания. Его взгляд, полный одержимости и желания, вызывал у меня мурашки по коже.

— Я же говорил, что не отпускаешь, а выбрасываешь.

На этот раз я сам инициировал поцелуй. Закрыв глаза, я переплетал свой язык с его, и он не стал меня отталкивать. Его холодная рука скользнула под одежду и начала поглаживать мою голую кожу.

Разум стремительно покидал меня. Всё это время он был на волоске от падения, и теперь, когда он меня схватил, это уже не имело значения. Я не заметил, как он поднял меня на руки и направился к письменному столу в кабинете.

Он смахнул всё с поверхности одним движением руки, словно я был хрупкой вещью, и аккуратно положил меня на стол. В то время как вещи падали на пол с гремящим звуком, я знал, что сам погружался в тот же хаос.

Мгновение, когда я снимал одежду, ощущалось как короткая вечность. Даже в этот момент мне было жаль расставаться с Квон Идо. Я цеплялся за него, будто бы пытаясь прикоснуться губами к его губам и подбородку. Хотя на дворе было лето, холодный воздух ощущался на оголенной коже.

— Ах…!

И сразу же начались действия, которые вряд ли можно было бы назвать прелюдией. Как зверь, он впился в мою грудь, а затем, не предупредив, начал засовывать пальцы в дырочку. Хотя это место еще не было влажным, я мгновенно начал готовиться его принять.

— Квон Идо… Хм…

Каждое его движение было слишком откровенным. В голове было так туманно, но все моменты отчетливо запечатлелись в памяти. Я ощущал, как постепенно намокает нижняя часть, как он оставляет на моем теле свои следы, и как феромоны накрывают меня волной.

— Ах…!

В момент, когда он проник внутрь, я ощутил, будто мое тело разрывается, но в этом было что-то удовлетворительное. Хотя я чувствовал, что не до конца расслаблен, наслаждение все же преобладало. Мысли о том, что я соединяюсь с ним и принадлежу ему, заполняли меня таким удовлетворением, что в животе разливалось тепло.

— Ху… Хм… Ах…!

Квон Идо продолжал действовать, руководствуясь лишь инстинктами, не проявляя никакого внимания. Он не оставлял мне ни минуты, чтобы адаптироваться, и, не в силах остановить его, я обвил его бедра своими ногами.

— Там… Ах…

— …Ха.

Каждое его движение казалось недостаточным, и я чувствовал, что вот-вот лопну, но все же хотелось почувствовать его глубже. Я поднимал бедра, стягивая его к себе, а он, как будто решив, что никогда не отпустит меня, крепко держал в своих объятиях.

— Хух, хм…

В какой-то момент я вдруг осознал, что плачу. Слезы текли и размывали и без того затуманенное зрение. Сердце колотилось, словно что-то пошло не так, но в его объятиях было так хорошо, что это ощущение не поддавалось описанию.

— …Седжин, Чон Седжин.

— Ах, хм…

Квон Идо, облизнув мои слезы, крепко обнял меня, словно собирался сломать. Его пальцы вгрызались в мои волосы, крепко удерживая голову. Он скользнул по губам и опустился к затылку, фиксируя меня, когда я начал дергаться.

— Ах…!

Во время глубокого проникновения его член распух рядом с моим пупком. Мои внутренности, и без того напряженные, казалось, вот-вот разорвутся от давления. Я вцепился ему в спину, когда он выпустил в меня сперму. Вся моя сущность плавилась от того горячего феромона, который он выпустил, вонзившись в мой затылок.

— …!

Я ощутил резкое, странное удовольствие, проникающее по спине. Дыхание перехватило, а сердце, казалось, остановилось. В голове на мгновение все потемнело, затем снова наполнилось белизной, и так повторялось.

— Ах, ах…!

Я чувствовал себя так, будто падал с бездонного обрыва. На грани бесконечного наслаждения время начало медленно течь. Омега-феромоны, бушевавшие внутри меня, неожиданно начали переплетаться с феромонами Квон Идо.

Я не мог это объяснить иначе, как будто мы запечатлелись. Хотя это и не был гон, от него исходил сладковатый цветочный аромат, на который я реагировал.

И в тот момент, когда я почувствовал, что что-то соединяет нас…

«Чон Седжин.»

Передо мной прокатились сцены, словно в кино. Пышная и шумная свадьба, и я в белоснежном костюме, рядом с Квон Идо, который был идеально одет с головы до ног. Мы шли рука об руку по свадебной дорожке, и в конце раздавались аплодисменты.

«Впереди нас ждет много хорошего.»

Он не улыбался мне, и первым, кто протянул руку, был я. Рука, протянутая с доброй улыбкой, так и не встретила другую, оставаясь неловко отдернутой. Я вспомнил, как оставался один в огромном бездушном особняке, глядя в спину Квон Идо, и эта память была полна одиночества.

— …

Я широко раскрыл глаза, не в силах даже вздохнуть. Внезапно нахлынувший шквал воспоминаний обрушился на меня с такой силой, что я не мог справиться. Сцены были похожи, но различались; это были одни и те же временные рамки, но разные моменты. И Квон Идо в тех воспоминаниях казался невероятно холодным.

«Ты должен правильно понимать свое положение»

Это не были воспоминания Квон Идо. Это были мои собственные воспоминания, о которых я забыл.

Глава 73

Снег падал бесконечно. Весь мир стал ослепительно белым, а дыхание, вырывающееся изо рта, превращалось в туман, закрывая обзор. Снег валил настолько сильно, что он оседал на голове и плечах с каждым шагом.

— Ха... Хаа...

Я шёл по улице, по безлюдному переулку, не переставая, несмотря на усталость. Сбивчиво дыша, я шагал вперёд в тонкой футболке, в неподходящих по размеру штанах и босиком, без обуви, шлёпая по снегу.

Я сбежал из дома. В этот холодный зимний день, я покинул то место, которое даже домом не хотелось назвать. Ту маленькую комнату с затхлым запахом плесени, где повсюду валялись пустые бутылки.

У меня не было родителей. Почему их не было — я не мог спросить никого. С самого момента, как я себя помнил, рядом был только тот человек, а когда я осознавал себя, то всегда получал побои.

— Какой из тебя мужчина, если ты омега? Ты как твоя мать, такая же хитрая лисица, — эти слова я слышал бесконечно.

Вот почему я сбежал. Я не мог больше терпеть моменты, когда рвало желудочным соком от голода. Я не хотел больше жить в беспомощности, когда из-за слабости в теле я не мог защититься и только принимал удары. Я не хотел просыпаться с жаром, после того как засыпал в беспамятстве от холода.

Это была самая отчаянная попытка на свободу для девятилетнего мальчика. Воспользовавшись моментом, когда тот человек уснул в пьяном угаре, я тихо выскользнул через приоткрытую дверь.

Но мир за пределами дома, который казался мне спасением, оказался ещё более суровым. Улицы были слишком широкими, а холод был настолько сильным, что причинял физическую боль. Мои ноги уже так замёрзли, что я даже не почувствовал, как поранился о камни.

— Господи, кто это?

— Этот ребёнок один...

— Нужно вызвать полицию?

Когда я вышел на людную улицу, прохожие начали шептаться, глядя на меня. Некоторые пытались заговорить со мной, но я игнорировал их всех, продолжая идти вперёд. Я думал, что если скажу, что сбежал из дома, меня просто вернут обратно.

Не знаю, сколько времени я шёл. Мой замёрзший до одеревенения организм начал чувствовать жар. Хотя, может, это было просто моё воображение, потому что моё сознание становилось всё более мутным, и иногда я терял связь с реальностью.

Даже в моём юном возрасте я подумал, что, возможно, умру. И, что странно, это меня не сильно беспокоило. Я как-то смирился с этой мыслью, несмотря на то, что ничего не знал о смерти. Но всё равно было страшно, и я не мог остановиться.

— Эй, малыш, сюда нельзя.

Возле большого здания я увидел нескольких людей в чёрной одежде. Мужчины стояли, сложив руки за спину, и строго указывали мне уйти. Оглянувшись своими затуманенными глазами, я увидел, как из чёрной машины выходит мужчина.

— Туда нельзя… Эй!

Кажется, это было на уровне инстинктов. Он был чем-то отличен от обычных прохожих. Этот мужчина управлял большим количеством людей, носил дорогую одежду, выглядел внушительно, и вышел из машины, которую я даже никогда не видел. Возможно, он мог взять меня с собой.

Каким-то невероятным усилием я прорвался сквозь тех, кто стоял на пути, и подошёл к мужчине. В отличие от меня, стоящего под снегом без пальто, он был в тёплом толстом пальто, а кто-то заботливо держал над ним зонт.

— Что это ещё за... — услышал я его слова.

Я подошёл к нему и схватился за его пальто. Лицо мужчины было неразличимо из-за того, как мутнело моё зрение, но я почувствовал, что он посмотрел на меня и нахмурился.

— Я... — попытался что-то сказать я.

Хотя голос отказывался выходить, я с трудом смог открыть рот. Мысль о том, что если я упущу этот шанс, то придётся вернуться в тот ужасный дом, подталкивала меня вперёд. Я не думал о том, что сказать или как объяснить свою ситуацию, но одно слово вырвалось само собой.

— Я... омега.

Тот человек всегда твердил мне: "Такие, как ты, омеги, однажды будут проданы. В мире, где твой тип так редок, ты хотя бы на выпивку сможешь заработать".

— ...Омега? — переспросил мужчина.

Когда он это сказал, я почувствовал облегчение только от двух вещей. Во-первых, его голос не звучал осуждающе. Во-вторых, он тепло обнял меня, когда моё тело стало оседать от слабости.

Это был день, когда меня усыновил мой отец.

* * *

Мужчина, забрав меня, сразу же отвёз в огромную больницу. Там взяли кровь, измерили рост и вес, провели множество анализов, а затем трижды уточнили у врача, действительно ли я омега. Когда подтвердили, что это так, он ещё дважды настаивал, чтобы проверили, нет ли каких-то отклонений.

После этого меня привезли в огромный дом, конца которого не было видно даже если задрать голову. Прогулка через сад заняла целую вечность, а прихожая, где нужно было снять обувь, была в разы больше того места, где я раньше жил.

— Ты вернулся? — раздался голос.

В доме было намного больше людей, чем я ожидал. Среди них — несколько человек в одинаковой одежде, женщина средних лет с добродушным выражением лица, мальчик, стоящий рядом с ней, и женщина с недовольным лицом.

— Как можно вот так просто привести ребёнка? — сказала она.

— Привести? Это же подарок судьбы! — весело ответил мужчина.

Женщина с бледным лицом и красными губами выглядела озабоченной и не могла скрыть тревоги. Она продолжала задавать вопросы, как он собирается поступить с моими родителями, и предупреждала, что решение может иметь последствия. Однако мужчина просто рассмеялся и положил мне руку на плечо.

— Это подарок для нашей корпорации, — произнёс он взволнованным голосом.

Подарок. Это слово звучало куда приятнее, чем то, что я привык слышать раньше, когда меня называли всякими обидными словами.

— Теперь называй меня отцом.

Мне разрешили использовать слово, которое я никогда прежде не произносил, и надели тёплую одежду, о которой я раньше и мечтать не мог. Я впервые в жизни наелся досыта и спал под одеялом, набитым мягким пухом. Никто меня не бил, никто не оскорблял.

— Всё решилось проще, чем я думал, — сказал мужчина.

Тот, с кем я раньше жил, оказался моим дальним родственником. После смерти родителей он был вынужден взять меня под опеку и всегда считал обузой. Отец, к счастью, не беспокоился о том, что меня могут вернуть.

— Этот нищий. Неудивительно, что он продал такого ценного омегу за бесценок, — говорил он в разговоре с матерью.

Эти слова были не для меня, но я их услышал. Отец, вероятно, знал, что я всё слышу, но не придал этому значения.

Так я стал приёмным сыном председателя Чон Чольхо. Мне начали преподавать всё — от манер за столом до красноречия, даже корейский алфавит. Меня учили не показывать эмоций, что бы я ни услышал.

— Привет, — произнёс я.

Все эти события происходили на глазах у четырёхлетнего мальчика, который всегда прятался за спиной дворецкого (его сказали называть так). Это был Миндже, сын отца. Его миловидное лицо напоминало материно, и даже настороженный взгляд был таким же.

— Позаботься обо мне, Миндже — сказал я.

Миндже не сразу признал меня своим "хёном", но за то короткое время, пока это произошло, я уже привык к жизни в этом доме. Все раны на теле зажили, и я быстро рос. Иногда я чувствовал одиночество, но относил это на счёт того, что мои неудобства были лишь результатом обжитого тела и комфортной жизни.

В следующем году мать забеременела. Через десять месяцев родилась Соён, и отец каждый день возвращался домой пораньше, сияя от счастья. Идеальная семья и безупречный дом. Всё, что было мне уделено, — это интерес, который можно описать лишь как нечто случайное и чуждое.

— Когда уже проявится? — спрашивал отец.

Я знал, что он не видел во мне сына, а лишь омегу, ожидая, когда я оправдаю его ожидания. Он с каждым днём ждал, когда сможет "взять своё".

Время летело быстро. К тому моменту, когда я собирался в среднюю школу, маленькая Соён уже начала самостоятельно ходить и выражать свои мысли, а Миндже, который раньше всегда тянулся ко мне, начал разыгрывать меня мелкими шутками. Отец уже начал проявлять недовольство, а с матерью у нас не было даже разговоров. И вот тогда я пережил первый цикл.

* * *

Сложно представить, каково это – понять, что драгоценный камень, который ты так берег, на самом деле просто камень. Каково это – осознать, что деньги, потраченные на его огранку и полировку, никогда не вернуть. Твои ожидания лопаются, и ты остаёшься с никому не нужным булыжником в руке, который выбросить уже не можешь.

Как только мне исполнилось двадцать, отец, под предлогом независимости, выгнал меня в офистель. Официальная версия – близость к университету, но на самом деле ему просто больше не хотелось видеть меня в доме. Но, конечно, выгнал он меня не с пустыми руками – под видом охраны ко мне приставили наблюдение, боясь, что я могу где-то натворить бед.

Я окончил университет без единого академического отпуска и с отличием. Я набрал все нужные баллы заранее, а оставшееся время провёл на учебе за границей. Сделал всё, чтобы стать тем самым сыном, которого хотел мой отец. Я выглядел достойно даже на позиции начальника отдела, хотя всем было ясно, что я оказался там благодаря связям.

— Седжин, для тебя поступило предложение о браке, — однажды сказал мне отец.

И вот, на двадцать девятой весне моей жизни, отец наконец достиг своей цели. Без всякого предупреждения и объяснения мне сообщили, что свадьба назначена на следующую субботу.

— Хорошее предложение. Они согласились взять такого неполноценного омегу, как ты, — добавил он.

Единственное, что я смог ответить, — это «понял». Я даже не стал спрашивать, кто мой будущий партнёр, и уж тем более зачем ему нужен такой, как я. Просто принял это как факт: «Ну вот и конец».

Единственное, что действительно удивило, — это то, что моим будущим мужем оказался представитель группы Сонхо.

— Директор! Вы же женитесь? — сотрудники начали шептаться, и новость быстро разлетелась по всей стране. Группа Сонхо сама выпустила пресс-релиз, официально объявив о нашей свадьбе.

И вот я уже превращён в любовника альфы, которого никогда не встречал, и который теперь должен стать моим супругом на всю жизнь.

— Представители Сонхо попросили сообщить размеры одежды и кольца, — сказал Ким Сильджан.

По его словам, подготовкой к свадьбе полностью занималась группа Сонхо. Они собирались всё подготовить по своему вкусу: от одежды до обручального кольца. Мне пришлось зайти в магазин, где с меня сняли мерки с головы до ног, включая размер кольца, который я никогда до этого не измерял.

— Эй, очнись. Тебя ведь продают, — Минджэ при каждой возможности приходил ко мне и устраивал сцены.

Он издевался, говоря, что я собираюсь просто раздвинуть ноги перед каким-то незнакомым альфой, и добавлял, что, мол, даже выполнять роль омеги я не способен, так о какой свадьбе может идти речь.

— Не знаю, придётся ли мне раздвинуть ноги или только открыть рот, — отвечал я.

Бессонница, которая с каждым днём становилась всё сильнее, делала меня неспособным терпеть выходки Миндже. Эти ночи, когда я не мог даже видеть сны, стали для меня настоящей пыткой, из которой, как бы я ни старался, не было выхода. Даже снотворные, которые отец бросил мне без особого энтузиазма, не помогали.

— Всё равно, несмотря ни на что, единственный, кто заботится о тебе, — это Миндже — продолжал он.

Но по правде говоря, я даже думал, что так и лучше. Я надеялся, что после свадьбы Миндже наконец перестанет воспринимать меня как часть семьи и сможет смириться. С каждым годом его взгляд становился всё более тяжёлым, но теперь он больше не будет на мне сосредоточен.

— Чон Седжин, сюда, пожалуйста, — позвали меня.

В день свадьбы я отправился в отель Мёнсон с самого утра, ещё до восхода солнца. Как и ожидалось, за ночь мне так и не удалось заснуть. В номере, куда меня привели сотрудники отеля, они начали готовить меня к церемонии, как будто я был просто куклой. Белый праздничный костюм, аккуратно уложенные волосы, бутоньерка, украшенная ландышами, похожими на букет невесты.

— Всё-таки, он мой сын, — сказал отец с заметной гордостью, когда я прибыл в комнату ожидания в павильоне для гостей, уже полностью готовый.

Хотя я не был уверен, гордился ли он мной или собой за то, что вырастил меня. Но Миндже, стоявший рядом с ним, только бросил раздражённое замечание и, ругнувшись, выбежал из комнаты.

— Чёрт, это ему совсем не идёт.

Я тоже был с этим согласен. Не потому что я выглядел плохо, а потому что этот наряд был слишком роскошным для меня. Всё выглядело так нарочито, что это было слишком неестественно для меня.

— Ты должен всё сделать как надо. От тебя зависит будущее Хэшин, — это фраза звучала снова и снова до начала церемонии.

Хотя в этот день я только и мечтал о тишине, ни один человек не дал мне покоя. Единственный, кто смотрел на меня с немым сочувствием, был Ким Сильджан.

— Ты ведь знаешь, что твой отец в тебя верит?

— ...Да, отец.

Я привычно натянул улыбку и кивнул. Лишь тогда отец немного расслабился и с облегчением выдохнул. Потом он вынул из кармана небольшой предмет размером с губную помаду и протянул мне.

— На, это побрызгай перед выходом.

Мне и не нужно было открывать, чтобы догадаться, что внутри. Конечно, стоило только приоткрыть крышку, как в нос ударил цветочный аромат. Это был искусственно созданный феромоновый парфюм, как я и ожидал. Отец, с самодовольным видом, уверенно заявил.

— Это выбрал лично Ким Сильджан. Эффект будет гарантирован.

Я даже не стал спрашивать, не бета ли Ким Сильджан, и не стал спорить о бесполезности таких вещей. Лучшее, что я мог сделать, — просто послушно нанести этот парфюм, как велел отец.

Спустя немного времени отец отправился приветствовать гостей. Можно было не сомневаться, что он пригласил всех самых известных людей. Даже Ким Сильджан куда-то пропал, и в пустой комнате для ожидания не осталось никого, кроме меня.

— …

Как ни странно, я вдруг почувствовал, что мне одиноко в этой тишине. Хотя ещё недавно я мечтал о покое, сейчас, оказавшись один, ощутил всепоглощающее одиночество. Может, это было из-за того, что комната для ожидания была пустой и неуютной, без каких-либо украшений.

— Квон Идо, значит…

Моим брачным партнёром должен был стать Квон Идо. Он был старше меня на три года, и наши пути никогда не пересекались. Говорили, что он красив, обладает отличными деловыми навыками, всегда чётко разделяет работу и личное, и никогда не улыбается.

— И как тут можно говорить о любви?

Люди, конечно, не такие наивные, чтобы верить в то, что «тот самый» Квон Идо вступает в брак по любви. Возможно, они всё поняли и просто сделали вид, что поздравляют нас с браком. Всем было очевидно, что для него даже свадьба — это всего лишь ещё один бизнес-проект.

У меня были лишь мелкие, незначительные пожелания. Хотелось, чтобы у него не было привычки поднимать руку и чтобы он не был жесток в постели. Всё равно судьба была решена, и мне придётся подчиниться. Единственное, чего я просил, чтобы этот процесс не был слишком болезненным.

Пока я был погружён в мысли, раздался скрип раздвижной двери. Я почувствовал, что кто-то вошёл в комнату, но не стал оборачиваться. Это мог быть либо Ким Сильджан, либо Миндже — кто-то из них двоих, наверняка.

Шаги становились ближе. И тут я вдруг осознал, что с ними что-то не так. Лишь когда до меня дошёл аромат дерева, я почувствовал это странное, нежное присутствие настоящего альфы — феромоны, которые я никогда раньше не ощущал.

— …

Я резко поднял голову и посмотрел в его сторону. В поле зрения появился мужчина, одетый в чёрный костюм, дизайн которого был похож на мой. Он был выше любого из тех, кого я встречал раньше, а его лицо, смотревшее на меня, казалось нереально красивым.

— ...

Это был Квон Идо. Тот самый исполнительный директор группы Сонхо, которого я видел лишь на страницах газет, в новостях и различных других СМИ. В свои тридцать два года он уже занимал пост генерального директора по электронике в Сонхо, и сегодня именно с ним мне предстояло вступить в брак.

— Чон Седжин?

От его низкого голоса меня пробрало до мурашек. Звук его голоса был настолько уникальным, что даже произнесённое имя казалось чем-то необычным. Его тёмные глаза задержались на моём лице, а затем медленно окинули меня взглядом с головы до ног.

Это был взгляд, словно оценивающий товар. Он явно прикидывал мою ценность. Спохватившись, я поднялся с кресла и с лёгкой улыбкой представился.

— Чон Седжин.

Его взгляд был прикован к моему лицу. Я, по привычке натянув улыбку, протянул ему руку. Старался быть как можно дружелюбнее, мягко щуря глаза и приветливо говоря.

— Надеюсь на вашу поддержку в будущем.

Но он не пожал мою руку. Лишь мельком глянув на неё, медленно поднял глаза обратно на меня. В этот момент я почувствовал себя словно раздетым. Он чуть приоткрыл губы и сказал.

— Говорили, что ты приличная омега…

Его голос был абсолютно лишён эмоций. Никаких чувств, никакого интереса — это было видно и по его взгляду. А затем последовала холодная и бесстрастная фраза.

— Кроме лица, здесь смотреть не на что.

Глава 74

В этот момент, сказать, что я не растерялся, было бы ложью. Еще минуту назад его внешность заставила меня на мгновение почувствовать легкое волнение, что теперь казалось глупым. Это была довольно грубая оценка и точно не то, что стоит говорить при первой встрече.

— Ха-ха...

Тем не менее, я сохранил улыбку и убрал протянутую руку. Похоже, рукопожатие его не интересовало, так что от этой формальности лучше было отказаться. Оставалось только шутливо разрядить ситуацию.

— Ну, хоть лицо сносное, это уже радует.

Несмотря на мой игривый ответ, Квон Идо продолжал смотреть на меня с бесстрастным выражением. Он, видимо, не собирался поддерживать настроение или смеяться в ответ. Поэтому, скорее всего, добавил спокойно, как будто констатируя факт.

— Но и это не так уж важно.

Это не задело меня. Если бы я ему понравился, это было бы по-настоящему странно. Как я уже сказал, хорошо, что хотя бы не отталкивающе.

— Так зачем ты здесь?

Я осторожно завел разговор. Что могло заставить Квон Идо прийти ко мне в пустую комнату ожидания? Похоже, у него было ко мне какое-то дело, но я не мог ничего предположить.

— Просто хотел взглянуть на тебя.

Он ответил своим привычным благородным тоном. Хотя он говорил учтиво, это почему то звучало наоборот. Его элегантный голос прекрасно сочетался с равнодушным взглядом.

— Когда выбираешь товар, тоже смотришь на него. А раз это брак, стоит хотя бы посмотреть на будущего супруга.

— …

Стоит ли радоваться тому, что он назвал меня «будущим супругом»? По его лицу казалось, что я даже хуже какой-то вещи. Возможно, когда он ходит по магазинам, на лице у него больше интереса.

— И потом, если ты будешь вести себя так, словно мы видимся впервые, это тоже будет неудобно.

— Этого можешь не бояться.

Я уже заранее знал, как мне следует себя вести. О нас писали, что мы пара, так что я не собирался казаться холодным на глазах у других. Социальная жизнь для меня не в новинку, так что это не составит труда.

— Постараюсь не доставлять проблем.

Когда я сказал это вежливо, Квон Идо слегка приподнял бровь. Это была едва заметная реакция, но почему-то мне показалось, что он остался доволен. Он медленно моргнул и с небрежным тоном добавил.

— Умеешь контролировать выражение лица.

Могу ли я считать это комплиментом? В любом случае, ситуация пока не выглядела негативной. Было бы лучше, если бы он не добавил, словно про себя: «Или же просто понимаешь, где твое место».

— У нас мало времени, так что давай сразу к делу.

Квон Идо посмотрел на часы на своем запястье и указал глазами на раздвижные двери, ведущие в сад.

— Когда эти двери откроются, я подойду за тобой. Ты возьмешь мою руку, и старайся улыбаться как можно счастливее.

Его инструкции были просты. Это было вполне похоже на картину свадебной церемонии, которую я себе представлял.

— Нам придется немного походить и поздороваться. Тебе говорить ничего не нужно. Когда будешь разговаривать с людьми, не убирай руку с моего локтя.

Похоже, мне оставалось лишь быть рядом с ним, как украшение, и просто мило улыбаться, не привлекая к себе внимания.

— Я уверен, что ты справишься. Надеюсь, ты не поставишь меня в неудобное положение.

Его взгляд, устремленный на меня, ясно требовал ответа. Я кивнул и сказал.

— Понял.

Он кивнул в ответ едва заметным движением.

— Если у тебя есть вопросы, могу выслушать.

Пожалуй, он был лучше моего отца. Тот даже не давал мне возможности задать вопросы.

— Нет, вопросов нет.

На самом деле мне не о чем было спрашивать. Как бы ни сложилась ситуация, я должен был держаться в тени. Это сделка между Сонхо и Хэшином, и ее результат зависел от моих усилий. Если действовать по ситуации, все пройдет гладко.

— Можешь говорить со мной более непринужденно.

— Это не обязательно.

С этими словами я улыбнулся мягко, но Квон Идо ответил равнодушно. Его ответ значил не то, что он не видит смысла в более близком общении, а скорее, что он и так решит, как ему удобно говорить, без необходимости обсуждать это.

— После церемонии мы поедем ко мне домой. Ты, наверное, уже слышал, что на какое-то время будешь там жить.

Это была новость для меня, но меня это мало волновало. Все нужное я мог попросить через помощника Кима, да и вещей мне было нужно немного. На работе я уже взял отпуск на несколько дней, так что проблем с этим не будет.

— Разговор окончен, можем идти.

Сказав это, Квон Идо тут же развернулся и направился к выходу. Его спина, безупречно прямая, исчезла за раздвижной дверью. Пока я смотрел на его широкие плечи, он, открыв дверь, неожиданно обернулся с тихим вздохом.

— Тебе бы стоило сменить парфюм.

— Что?

— Сам по себе аромат неплох, — сказал он, замолкнув, затем окинул меня взглядом с ног до головы.

В его глазах было явное пренебрежение.

— Но не стоит пытаться скрыть дешевый феромон таким способом.

— …

Стоит ли что-то сказать? Я же ничего не скрываю, просто у меня с рождения нарушена работа желез. Поэтому мне остается только имитировать. Но прежде чем я успел ответить, он вышел из комнаты, даже не оглянувшись. Дверь мягко закрылась, и его силуэт исчез за ней. А воздух остался насыщен тяжелым феромоном, который никак не мог сравниться с простым парфюмом.

Даже после того, как Квон Идо ушел, ожидание продолжалось. Периодически заходили сотрудники, но они только проверяли мою одежду и прическу, не говоря ни слова. Похоже, они очень боялись, что костюм помнется, так что я даже не мог сесть, а был вынужден стоять.

— Чон Седжин, скоро начнем.

Томительное ожидание подошло к концу, когда голод уже начал напоминать о себе. Отец так и не появился, и куда пропал менеджер Ким, тоже было непонятно. Я стоял перед раздвижной дверью, куда меня привел сотрудник, чувствуя нечто странное.

— Не волнуйтесь, все пройдет гладко. Просто расслабьтесь.

Может быть, это и была моя последняя остановка — брак? Взглянув на Квон Идо хоть на мгновение, я уже знал, какой будет семейная жизнь. Ничего особенного — она не будет сильно отличаться от жизни в моем родительском доме. Только, возможно, будет еще менее значимой.

— ...

Раздвижные двери начали медленно открываться, и букет в моей руке внезапно показался слишком тяжелым. Лучи солнца, проникшие сквозь щель, были настолько теплые и нежные, что у меня защипало в глазах. Я на мгновение закрыл глаза, а когда открыл их снова, передо мной раскинулась широкая панорама.

Первое, что я увидел, — это гостей, заполнивших сад. Белоснежная дорожка украшала свадебный путь, и знакомые лица сыпали на меня аплодисменты. Это было торжество, предназначенное для демонстрации роскоши, и от яркости сада кружилась голова.

Посреди всей этой пышности стоял Квон Идо.

— …

Он неторопливо подошел ко мне и протянул руку. Его лицо оставалось таким же бесстрастным, и во взгляде не было ни малейшего признака эмоций. Он велел мне притвориться счастливым, но сам казался ледяным и отстраненным.

Тем не менее, я нежно улыбнулся и взял его руку, как будто этот момент был для меня долгожданным и особенным. Я улыбался так, будто мы провели вместе идеальные отношения и этот день — кульминация всей моей жизни.

Для меня это не было трудным. Я всю жизнь играл роль идеального сына, создавая иллюзию любви и заботы, которой на самом деле не было.

Когда наши руки соприкоснулись, я заметил, как Квон Идо слегка дернул уголком глаза. Это была почти незаметная реакция, которую, вероятно, не заметил никто, кроме меня. Его рука была холодной, несмотря на теплый весенний день, а его хватка не отличалась особой нежностью.

Мы шли по белой дорожке, и с каждым шагом я ощущал на себе взгляды сотен глаз. Мне это не доставляло неудобства, но бесконечные звуки фотокамер начали немного раздражать. До самого алтаря я старательно избегал смотреть в сторону, где сидела моя семья. Я знал, что если встречу чей-то взгляд, то не смогу сохранить невозмутимое выражение лица. Особенно мне не хотелось сталкиваться с презрительным взглядом Миндже, который был предсказуем.

— Следующим шагом будет обмен кольцами.

Церемония прошла без традиционной речи, и Квон Идо надел на мой палец заранее приготовленное кольцо. В центре серебряного кольца красовался явно бриллиант. Наверное, оно было платиновым. Пока я обдумывал это, его правая рука вдруг коснулась моей щеки.

— …

Наши взгляды пересеклись. Он медленно наклонился ближе. Ах да, поцелуй. Я закрыл глаза, думая об этом.

Когда его мягкие губы коснулись моих, я ничего особенного не почувствовал. Меня это не волновало, но и не отталкивало. Его рука была холодной, а вот губы оказались теплыми. Я слегка улыбнулся при этой мысли.

— …

— …

Тихий звук, с которым наши губы разомкнулись, был слышен только нам. Я, все еще с улыбкой на лице, медленно открыл глаза. Он тоже открыл свои и на мгновение задержал взгляд на мне.

Может, мне это показалось, но его взгляд стал глубже. Хотя его лицо оставалось бесстрастным, я не мог понять, почему мне вдруг показалось, что он изменился. Он тихо цокнул языком и медленно убрал руку.

* * *

Свадьба была настолько скучной, что если бы не сдержанность, я бы наверняка зевнул. Единственным запоминающимся моментом было чтение Квон Идо текста клятвы. Его голос был настолько глубоким и выразительным, что казалось, он учился у профессиональных актеров.

— Поздравляем с вашей свадьбой.

— Желаем вам счастья в совместной жизни.

После завершения церемонии мы с Квон Идо обходили гостей, приветствуя их. Как он и сказал, я держался за его руку, и каждому, кто встречал мой взгляд, я дарил вежливую улыбку. Все разговоры вел Квон Идо, если быть точным, это собеседники больше восхваляли его, а он просто слушал, поэтому у меня не было необходимости вмешиваться. Чувствовал себя чем-то вроде аксессуара — красиво оформленного, но все же просто декорацией на его руке. Оценки, которые я слышал в свой адрес, сводились к: "Омега, поэтому, конечно, выглядит по-особенному."

— Пожалуйста, позаботьтесь о нашем Седжине, господин директор, — обратился мой отец к Квон Идо, каждый раз уважительно называя его "управляющий директор". Забавно, что и Квон Идо, в свою очередь, называл моего отца "председатель Чон". Если они хотели создать иллюзию романтического брака, им следовало бы сменить обращения. Хотя, честно говоря, это выглядело довольно естественно.

— Я воспитывал нашего Седжина так, будто он мой собственный ребенок. Теперь, когда он переходит в ваши руки, господин управляющий директор, мне немного больно на душе.

— …

Я молча опустил взгляд. На самом деле мне просто нечего было сказать, но надеялся, что со стороны это выглядело как попытка сдержать печаль. Так было проще скрыть невольную улыбку, которая так и норовила появиться на лице.

Мы с Квон Идо поприветствовали не только моих родных, но и его семью. Его родители и сестра с мужем не сказали ничего особенного, но его старший брат с интересом разглядывал меня, широко ухмыляясь. Его изучающий, цепкий взгляд вызывал во мне странное чувство отвращения и мурашки по коже.

— Омега, да? Намного... больше, чем я ожидал.

Остаток его слов я пропустил мимо ушей. Какие-то комментарии о том, что выгляжу привлекательно, что, мол, и мужчины могли бы заинтересоваться. В общем, ничего важного. Я ведь не был таким уж хрупким, но по сравнению с Квон Идо, конечно, выглядел менее внушительно.

— Когда тебе надоест, дай знать. Может, я тоже попробую на вкус.

— Следи за словами. Здесь полно ушей, которые могут услышать.

— Не будь таким серьезным. Я ведь говорю тихо, кто услышит?

Квон Иджун рассмеялся, похлопав Квон Идо по плечу. Со стороны можно было бы подумать, что это просто два брата, хорошо ладящие друг с другом. Но его пристальный взгляд, скользивший по моей шее, говорил об обратном. С пониженным голосом он добавил.

— Обычно я не трогаю то, что уже кто-то использовал, но если ты его не испортишь, всё будет в порядке.

— …

— Так что, постарайся. Понял?

В жизни я слышал много разного, но столь явного оскорбления прежде не встречал. Однако чувство унижения не нахлынуло — это было просто немного... любопытно.

— Если Квон Идо не справится, обращайся ко мне. Может, я окажусь лучше, — добавил он, подмигнув.

— Говорю как опытный человек, если надумаешь, можешь связаться.

Я уже собирался решить, стоит ли вообще что-то отвечать, как Квон Идо увел меня в другую сторону, избавив от необходимости делать выбор. По его лицу было заметно, что братья на самом деле не такие уж и близкие.

К закату длинная и изнурительная свадебная церемония наконец подошла к концу. Квон Идо сказал, что ему нужно отлучиться по делу, оставив меня ждать его возле прогулочной дорожки, примыкающей к саду. Вечер становился прохладным, и с наступлением темноты воздух наверняка станет ещё холоднее.

— Чон Седжин.

Привычный голос заставил меня поднять голову, и передо мной стоял Миндже. Его светлые, аккуратно уложенные волосы, идеально сидящий костюм без галстука – всё это выглядело опрятно. Его лицо, похожее на лицо матери, было красивым, но выражало только одно – раздражение.

— Ты, блядь...

— …

Я оглянулся вокруг и бросил ему взгляд, давая понять, чтобы он был осторожнее. Здесь было много людей. Однако Миндже, не меняя выражения лица, почти прошипел.

— Неблагодарный ублюдок.

— ...Что?

Из всех сегодняшних слов это стало вторым по степени абсурда после слов Квон Иджуна. Неблагодарный? Из уст Миндже это звучало особенно странно.

— Тебе так хорошо, что ты женился на богаче?

Он резко зашептал мне, явно понимая, что это не место для подобных разговоров. Я смотрел на него, пытаясь понять, с чего вдруг такой тон. Миндже продолжил с раздражением.

— Ты вообще чувствуешь себя виноватым? Смеёшься на своей свадьбе, словно ничего не случилось...

Это не я выбрал эту свадьбу, и улыбаться меня заставил Квон Идо. Но Миндже не знал этого, поэтому вполне мог подумать, что я рад и доволен.

— Ты знаешь, как расстроен отец? И ты всё ещё смеешь называться его сыном?

Но даже при таком раскладе, я не понимал, почему он нападал на меня. Вдруг навалилась усталость, и пульсирующая боль в висках усилилась. Я ведь спал всего пять минут этой ночью и целый день ничего не ел, постоянно пребывая в напряжении.

— Только омега мог поддаться на такого альфу…

— Миндже.

Я потер глаза рукой и тяжело вздохнул. Услышав, как я произнес его имя, Миндже замолчал. Постаравшись успокоиться, я тихо продолжил.

— Сейчас ведь ещё идёт свадьба.

Я знал, что такими словами могу ещё сильнее его разозлить. В другое время я бы был более сдержанным, но сейчас у меня просто не было сил на это.

— Я понимаю, что ты переживаешь за меня, но...

— …

— Такие разговоры лучше оставить на потом, когда будем в кругу семьи.

Я намеренно сказал это, хотя сам так не думал. Я знал, что Миндже наверняка обидится и уйдёт, если услышит такие слова. Брат и семья — две темы, которые всегда вызывали у него сильные чувства.

— Ха, чёрт.

Как я и ожидал, Миндже выругался и резко повернулся. Проблема заключалась в том, что за ним стоял кто-то другой. Я поднял голову на знакомый запах феромонов и увидел, что перед нами стоял Квон Идо, с неизменным безразличным выражением лица.

— …Ах.

Неудачно вышло. Ему не обязательно было слышать этот наш разговор. Миндже нервно оглянулся, а Квон Идо, оставаясь равнодушным, просто посмотрел на часы.

— Вы собираетесь продолжать этот скучный разговор?

Я невольно усмехнулся. Все мои недавние тревоги вдруг показались бессмысленными. Для Квон Идо важен был только контракт, и ему явно было всё равно, каковы отношения между мной и Миндже.

— Даже если и собирались, пойдём.

Закончив фразу, Квон Идо развернулся и пошёл вперёд. Я последовал за ним, избегая взгляда Миндже.

— Остальное обсудим в другой раз.

— …

— Если будет что-то срочное — звони.

Стоило ли повторить это ещё раз? Я задумался, но ничего другого ему сказать я не мог.

— Я ухожу.

Глава 75

Квон Идо направился к входу в сад, где была припаркована машина. По традиции, новобрачные отправляются в свадебное путешествие на украшенном автомобиле, но этот этап был опущен. Да и неудивительно — человек с такой загруженностью вряд ли захочет тратить время на путешествие с партнёром по браку по расчёту.

Квон Идо сел в машину первым, а я занял место рядом с ним. Это был приватный седан, где водительская и задняя части были разделены. Скорее всего, машина была персонально модифицирована. У моего отца была похожая, но её интерьер выглядел иначе.

— ...

— …

Как и следовало ожидать, между нами не было никакого разговора. Я лишь нервно играл с галстуком и смотрел в окно. На улице уже темнело, и вместе с нарастающей усталостью в голову полезли разные тревожные мысли.

Интересно, насколько Квон Идо слышал наш недавний разговор? Хотя беседа была недолгой, там были моменты, которые могли вызвать проблемы, например, фраза "такого альфу".

— Извини, можно задать один вопрос? — начал я, повернувшись к нему.

Мы, вероятно, больше не будем говорить после того, как приедем домой, так что лучше было сразу уточнить, что меня волновало. Он на мгновение оторвался от планшета, на котором занимался делами, и мельком посмотрел на меня. Это показалось мне знаком, что я могу продолжать, и я осторожно задал вопрос.

— С какого момента ты начал слушать?

Он наверняка понимал, о чём я говорю. Как и ожидалось, его лицо не изменилось, и он спокойно ответил

— С того момента, как прозвучала фраза: «Только омега мог поддаться на такого альфу…»

— ...

Он всё слышал. Хотя целью Миндже было меня унизить, под "таким альфой" подразумевался Квон Идо. А учитывая, что это человек, перед которым я должен был предстать в лучшем свете, ситуация была далеко не из приятных.

— Прошу прощения, — тут же вежливо извинился я. Квон Идо слегка приподнял бровь, словно давая понять, что я могу продолжать.

— Мой младший брат всё ещё учится, и у него много недочётов. Я приношу свои извинения за него.

Я не стал добавлять, что "постараюсь его вразумить" или что-то в этом роде. Не было смысла защищать Миндже, утверждая, что он не хотел сказать именно это. Лучше признать ошибку, чем ещё больше запутывать ситуацию.

— Нет, это не имеет значения.

Ответ прозвучал удивительно спокойно. Проблема заключалась в том, что следующее его высказывание было не менее жестоким.

— К чему мне вмешиваться в то, что младший сын Хэшин Финанс влюбился в некровного брата-омегу?

— …

Его безразличные слова были чересчур жестокими. Он, похоже, успел понять многое, опираясь только на тот разговор. Я не хотел, чтобы кто-то подтвердил то, что я старался игнорировать.

— В этом возрасте часто теряют голову из-за влюбленности.

Несмотря на то, что он произнес это с добродушным тоном, выражение его лица не было добрым. Он, похоже, не стремился понять Миндже, а просто считал, что раз это не его дело, то не стоит переживать.

— ...Прошу прощения.

Поскольку я снова ощутил неловкость, то извинение вырвалось само собой. Квон Идо, похоже, намеревался завершить разговор, снова повернувшись к своему планшету. Уголки его губ слегка приподнялись, и он издал тихий смешок.

— Хорошо, что нет ненужных оправданий.

На этом наше общение закончилось. Я сжал кулаки и продолжал смотреть в окно, тогда как Квон Идо больше не удостоил меня ни малейшим взглядом. Обручальное кольцо на пальце стало казаться неприятно тяжелым.

* * *

Дом, в котором мне предстоит жить, был самым роскошным особняком, принадлежащим Квон Идо. Это трехэтажное здание с просторным подвалом, в который помещались все его машины. Мое личное пространство занимала маленькая комната на третьем этаже, в доме большем, чем дом, где жил мой отец.

— Я расскажу вам о правилах, которые необходимо соблюдать в этом доме.

Сотрудник, который проводил меня в комнату, говорил с безразличным тоном, объясняя различные аспекты жизни в этом доме. Он сообщил, что моим пространством будут только моя комната и кухня, а в доме нужно стараться как можно тише проводить время и ни при каких обстоятельствах не приводить друзей или семью.

— Вы можете свободно пользоваться вещами в вашей комнате.

Это было довольно щедро с его стороны. Комната хоть и находилась в самом углу, была полностью укомплектована. В ней были и туалет, и гардеробная, и в целом она была гораздо лучше, чем то место, где я жил в детстве. Однако это казалось не столько заботой о моем комфорте, сколько предупреждением, чтобы я не шатался без дела.

— Все приемы пищи вам будут готовить. Если вы хотите что-то конкретное, просто скажите шеф-повару.

— …Спасибо за заботу.

Я ответил ему вежливой улыбкой. Мне не хотелось портить отношения с людьми, работающими в этом доме. Сотрудник сказал, что если что-то понадобится, я могу обращаться к нему, и вышел. Я снял галстук и вошел в комнату.

— Что ж… Не так уж и плохо.

Это была не какая-то крошечная комната, а именно то, что я ожидал. Она была чуть меньше, чем хотелось, а мебель состояла всего из одной кровати. В принципе, мне было достаточно только одежды, так что просторное помещение было бы для меня излишеством.

Я сразу направился в ванную, снял наряд и принял душ. Ненадолго задумавшись о том, что делать с одеждой, я аккуратно повесил ее на вешалку. В конце концов, это все еще не моя одежда, и мне не хотелось неосторожно обращаться с ней.

В ванной не было ничего, кроме душевой кабины. Я мечтал, чтобы у меня была ванна, в которой можно было бы расслабиться, но, учитывая обстановку, пришлось от этой идеи отказаться. Конечно, даже если бы ванна была, у меня не было бы времени на долгие купания.

После душа я переоделся в домашнюю одежду, которую мне собрал секретарь Ким. В чемодане оказались несколько простых вещей и несколько книг. Я заметил, что его не было видно на свадьбе, и, похоже, он заехал в мой офистель, чтобы собрать мои вещи.

Я распаковал только самые необходимые вещи, не торопясь раскладывая их в гардеробной. Учитывая, что у меня было совсем немного вещей, расстановкой заниматься не пришлось. На самом деле, мне было нужно лишь снотворное.

Я уселся на краю кровати и, не запивая, проглотил три таблетки снотворного. Горький вкус на языке уже стал привычным, так как в моменты усталости я просто глотал их. К счастью, таблетки были не слишком большими. Даже если бы мне понадобилась вода, сейчас мне не хотелось спускаться на первый этаж.

— Мне стоит зайти к нему...?

Я взглянул на часы и на мгновение задумался. Было уже поздно, и я размышлял, стоит ли говорить ему "спокойной ночи". Однако, вспомнив его слова перед тем, как я поднялся в свою комнату, я покачал головой.

— Не беспокой меня, пока не позову. Ты можешь вести обычную жизнь, но когда я позову, будь готов освободить время.

Вероятно, Квон Идо надеется, что я буду как можно тише в этом доме. Поэтому он просто произнес эти слова и стремительно прошел мимо меня, поднимаясь по лестнице. Мне не было никакой возможности узнать, в какую комнату он пошел, так что не было нужды проводить вечерний разговор.

Как только я пришел к этому выводу, я лег на кровать. Усталость накапливалась, и, несмотря на долгие бессонные ночи, сон начал накрывать меня. Я, вероятно, проснусь через три часа, но если мне удастся хоть ненадолго уснуть, это будет удачей.

— …

Вспомнил, что сегодня я действительно не поел ни разу. Неудивительно, что тело истощено. Во сколько же мне нужно будет спуститься на первый этаж завтра? С этими мыслями я незаметно погрузился в сон.

* * *

Жизнь с Квон Идо была не так плоха, как я ожидал. На самом деле, ни о чем из того, чего я боялся, не приходилось беспокоиться. Например, о том, что Квон Идо станет ко мне жесток, будет заставлять меня раздвигать ноги в постели или раскрывать рот.

Я заранее взял отпуск на работе, но Квон Идо каждый день уходил на работу. Утром он выходил из дома, а возвращался только под вечер. В его отсутствие я оставался в своей комнате, а когда слышал, что он вернулся с работы, спускался на первый этаж.

— ...Что ты здесь делаешь?

Когда я в первый раз вышел его встретить, Квон Идо посмотрел на меня, словно не понимая, что я делаю. Он прищурился, как будто пытаясь разгадать мои намерения, и окинул меня внимательным взглядом. Я ответил, что вышел, услышав, что он пришел, и он, казалось, тихо усмехнулся.

— Даже если ты лжешь в угоду…

Я просто хотел его встретить. Я подумал, что лучше быть как можно более дружелюбным. Если он считал это лестью, то мне не оставалось ничего другого, как смириться с этим.

— Я, похоже, действительно сделал что-то ненужное.

Я с неловкой улыбкой извинился перед ним. Кажется, его недовольство только усилилось от моих слов. Конечно, это было всего лишь короткое мгновение, которое можно было бы счесть простым недоразумением.

— Если тебе некомфортно, то с завтрашнего дня я останусь в комнате.

На эти слова Квон Идо на мгновение не ответил. Он передал свою сумку сотруднику и нахмурил брови. После небольшой паузы из его уст раздался холодный голос.

— Я говорю, что не вижу смысла в подобных действиях. Ты, похоже, забыл, что у нас не настоящий брак — произнес он.

Похоже, он не ожидал от меня, что я буду так заботиться о нем, когда на самом деле я был просто его супругом. Неясно, что он собирался делать, поженившись на мне, но, похоже, ему не нужна была моя дружелюбность.

— Я буду осторожнее в будущем.

Я ответил, но на этот раз выражение лица Квон Идо не стало лучше. Он просто прошел мимо меня и поднялся в свою комнату, и в тот день я больше не видел его лица.

Прошло четыре дня, и я больше не выходил встречать Квон Идо. Я просто заперся в комнате, читал книги или бездумно смотрел в окно на сад. Общение стало минимальным, и время, проведенное с Квон Идо, не превышало пяти минут.

— ...Дождь?

В пятницу утром начался сильный дождь, которого не предсказывали. Я, как обычно, сидел у окна и смотрел на сад, а из открытого окна доносился влажный запах. Запах сырой земли от дождя, свежий аромат трав и иногда смешивавшийся запах деревьев.

— Похоже на его феромоны...

Я протянул ладонь в сторону открытого окна. Я всего лишь на мгновение почувствовал, но феромоны Квон Идо напоминали атмосферу дождливого дня. Запах был легким, как у деревьев, промокших под осенним дождем, он ясно подчеркивал его присутствие.

— ...Пора будет поговорить.

Осталось всего два дня, после чего мой отпуск закончится. В понедельник мне снова нужно будет вернуться на работу, стать начальником и заняться всеми делами, которые я не успел. Конечно, скорее всего, я снова возьму больничный, но до этого мне было необходимо сказать Квон Идо кое-что важное.

— Препараты не действуют...

Я знал, что у меня аномальная секреция феромонов, и они не выделяются, если не наступил период течки. Квон Идо, возможно, не знал этого, но именно поэтому препараты не оказывали на меня действия. К счастью, цикл был регулярным, и именно в это воскресенье у меня должен был начаться этот период.

Я задумался о том, каково это — быть каким-то "дефектным товаром". Я не знал, чего именно от меня хочет Квон Идо, но быть омегой, на которого не действуют подавляющие препараты, могло бы быть настоящей головной болью. Если же он ожидал от меня этого, то, возможно, мне следовало бы считать это удачей. Вероятность была 50 на 50, и я был готов четко и ясно донести до него, что мой "недостаток" не так уж и велик.

«Я подобрал дефектный товар...»

В этот момент я погрузился в мысли, когда раздался стук в дверь. Это был стук от работника, который звал меня на обед. Как и обещали, шеф-повар регулярно готовил мне блюда корейской кухни, которые я заказывал.

— Да, иду!

Я встал и направился к двери, положив книгу, которая лежала у меня на коленях, на подоконник. Это была романтическая повесть, которую мне любезно предоставил секретарь Ким.

— ...?

Но как только я сделал шаг, у меня закружилась голова. Я почувствовал, как кровь приливает к низу, и мгновенно меня охватило головокружение. «Наверное, давление упало», — мелькнула мысль. Но прежде чем я успел осознать, что происходит, в животе началось странное тепло.

— Угх...!

Я инстинктивно схватился за живот и упал на пол. Ноги меня не слушались, и я не мог поднять тело. Сердце заколотилось, и кровь снова начала разливаться по всему телу.

— ...Не может быть.

Запах цветов наполнил воздух. Знакомый и сладкий аромат медленно поднимался, словно дым. Кончики пальцев задрожали, а волосы на голове встали дыбом от того, как все мои нервы стали крайне чувствительными.

Это был период течки. Он никогда не выходил за пределы своего цикла. Ни одно подавляющее средство не могло остановить его, и это время было слишком жестоким, чтобы терпеть его с разумом.

— ...Хмпф...

Я скрутился, прижав лоб к полу. Внезапно нахлынувшее желание стало настолько сильным, что стало больно. Почему, как, зачем это пришло так быстро? Времени на размышления не было, и я почувствовал, как мои брюки стали влажными.

— Ха... Ха...

Интересно, что бы Квон Идо сказал, увидев меня в таком состоянии? Как он мог бы унизить возбужденного омегу без каких-либо объяснений?

Хотя я был в полном расстройстве, это будущее четко рисовалось в моем сознании. Я хотел как-то справиться с этим, но моё тело, валяющееся на полу, отказывалось подниматься. Переполняющее желание готово было вырваться наружу, и я не мог остановить слюни, которые стекали по губам.

— Угх...

К счастью или нет, вскоре вошёл работник. Ясно было, что он бета — он не мог скрыть своего смятения и быстро позвал других. Меня подняли и положили на кровать, но, несмотря на это, я всё равно не мог облегчить эту горячку и изогнулся от страдания.

Квон Идо вернулся лишь через несколько часов. Работник принес различные препараты для подавления, и я уже в пятый раз бесцельно качал головой, из-за жара не находя сил объяснить, почему я не принимаю их.

— Ты не принимаешь подавляющие?

Когда Квон Идо вошёл в мою комнату и увидел картину на кровати, его голос прозвучал холодно. Работник что-то ответил, и Идо раздраженно вздохнул. В то время как я задыхался от его феромонов, его слова прозвучали как насмешка.

— Неужели ты уже до такого дошёл?

Он стремительно приблизился и сильно схватил меня за подбородок. Его рука сжимала так, что казалось, вот-вот сломает челюсть, но не было возможности вырваться. Когда я чуть приоткрыл глаза, его ледяной голос произнес моё имя.

— Чон Седжин.

Тяжелые феромоны подавляли моё тело. Я не мог дышать от этого подавляющего ощущения. Плотный аромат казался, словно резал мою открытую кожу и вонзал в лёгкие.

— Не знаю, чего ты ожидал, но... я не собираюсь делать так, как ты хочешь, так что веди себя соответствующе.

— Ху-ух...

Наверное, он подумал, что я пытаюсь заманить его в этот свой цикл. Гнетущее присутствие в комнате могло объясняться только этим. Я хотел сказать, что это не так, просто подавляющие не работают, но из глаз текли лишь слёзы.

— А что насчёт еды...?

— Если не хочет, принудительно накормите. А если нужно, вызови врача и сделай укол с подавляющим.

С этими словами Квон Идо покинул комнату, не оглядываясь. Тщательно закрывшуюся дверь невозможно было не ненавидеть. Ещё больше я ненавидел то, что даже остаточные феромоны не могли успокоить моё возбужденное тело.

Далее мои воспоминания были смутными. Работник действительно пытался заставить меня поесть, и, видимо, поняв, что без толку, вызвал врача. Когда меня удерживало трое человек, я дважды получил уколы в руку.

— ...

Разумеется, введенные препараты не оказали на меня никакого эффекта. Я провел целый день в этом цикле, и из-за слишком большого количества принятых препаратов мне не раз тошнило.

И пока всё это происходило, Квон Идо даже не взглянул на меня.

Глава 76

Когда я открыл глаза, всё тело было в поту и телесных жидкостях. Я некоторое время сидел в оцепенении, затем привычно встал с места и направился в ванную. В пустой комнате оставались легкий запах феромонов и неприятные ощущения на коже. Это было знакомо мне с детства.

Я смыл все следы своего цикла под теплой водой. Сколько раз я кончил, я не мог сказать, но к концу кожа стала такой чувствительной, что при малейшем прикосновении она резко реагировала. Естественно, в конечном итоге семяизвержение тоже не получилось.

— Ха…

Чувство безысходности нахлынуло на меня, как волна. Это эмоция, которую я всегда испытывал по окончании цикла. Похожие на самообвинение и ненависть, мысли кружились в голове, не находя объекта.

Впрочем, в этот раз всё закончилось быстрее, и это, пожалуй, хорошо. Обычно это продолжалось целую неделю. Однако настоящая проблема заключалась в том, почему цикл так резко ускорился…

— …Прежде всего, нужно извиниться.

Я должен был сделать вид, что всё в порядке, потому что показал ему нечто, что не следовало. И не кому иному, а Квон Идо. Я должен был сказать, что это не было намеренно, а просто случилось по независящим от меня обстоятельствам. И, к тому же, нужно упомянуть, что после выходных мне снова нужно выходить на работу.

Я закончил душ и, вытирая волосы, проверил время. Ближе к обеду, так что вряд ли будет грубо прийти сейчас. Я поправил одежду и внимательно проверил, не осталось ли запаха феромонов.

Когда я вышел из своей комнаты и спустился на первый этаж, я увидел ожидающих меня работников. Они спросили, хочу ли я поесть, и, услышав мой ответ «хорошо», сразу же поднялись по лестнице. Вероятно, они собирались убрать в моей комнате, но я поймал одного из них на ходу и спросил.

— Вы не знаете, где Квон Идо?

Квон Идо был в кабинете на втором этаже. Обычно он работает даже в выходные, но сегодня будет работать из дома. Я узнал, что комната в конце второго этажа – это кабинет, и что он обычно работает именно там.

Деревянная дверь с однообразной рельефной отделкой была такой же, как и все остальные двери на втором этаже. Не открыв её, невозможно было узнать, для чего она предназначена. Я глубоко вздохнул и слегка постучал в дверь.

Тук-тук.

С небольшим интервалом изнутри раздался голос, приглашающий войти. Когда я потянулся за дверной ручкой, меня вдруг охватило непонятное напряжение. Я вспомнил холодное выражение лица Квон Идо, которое всплывало в памяти.

Дверь открылась, и я увидел обстановку в кабинете. Стены были увешаны книжными полками, а напротив двери стоял стол. И, случайно повернув взгляд, я заметил нечто неожиданное.

— Поскольку я занят, ближе к делу.

Это был пистолет. Длинный черный пистолет с блестящим серебристым стволом. Его вес и изящество не оставляли сомнений, что это не подделка.

— Это зажигалка?

Иногда в кабинетах действительно выставляют подобные вещи. Чаще всего это подделки, и этот пистолет, вероятно, не исключение. Его аккуратный вид в деревянной рамке выглядел слишком правдоподобно, чтобы быть фальшивым.

— Что-то случилось?

Я стоял в оцепенении, и Квон Идо вновь настоял на том, чтобы я говорил. В этот момент я медленно повернул голову и посмотрел на него. Он продолжал сосредоточенно смотреть на документы, его руки были заняты работой.

— Извини за неожиданное вторжение.

— …

Почему-то мне показалось, что он замер. Его руки, которые так быстро двигались, вдруг остановились. Легко нахмурив брови, он поднял взгляд.

— Мне нужно сказать тебе кое-что.

Он тоже выглядел довольно непринужденно в домашней одежде. Его не уложенные волосы казались мне странными, и его образ, казавшийся раньше таким строгим, теперь выглядел более мягким.

— Если ты не против, у тебя есть немного времени...?

— …Что с тобой?

Его взгляд медленно пробежался по всему моему телу. Похоже, это было привычкой. Хотя я не чувствовал, что он оценивает меня, он, казалось, погрузился в глубокие размышления.

— Похоже, ты помылся.

Эти медленно произнесенные слова звучали почти как бормотание. Когда я смотрел на него с недоумением, он, казалось, не обращал на это внимания и лишь слегка нахмурил брови.

— Феромонов совершенно не осталось.

— …А.

Я почувствовал себя неловко. Когда Квон Идо зашёл ко мне в комнату вчера, там, должно быть, было полно откровенных феромонов. Пахнущий желаниями феромон был более неловким, чем оголённое тело.

— Да, я помылся.

— Говори.

Он положил ручку и сложил руки на столе. Его глаза по-прежнему были нахмурены, и мне показалось, что он недоволен. Я опустил глаза и слегка наклонился вперёд.

— Вчера я вёл себя крайне невежливо.

Когда начинается цикл, мой отец всегда смотрел на меня, как на животное. Для беты это вполне естественно могло выглядеть странно. Конечно, Квон Идо — альфа, но извивающийся обнажённый омега, вероятно, выглядел для него отвратительно.

— Обычно у меня регулярный цикл, и я не ожидал, что он начнётся так внезапно. Мне следовало подготовиться заранее, но я был безответственным. В следующий раз буду осторожнее.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

На его лице появилась ухмылка, словно он задавался вопросом, зачем я пришёл с этими словами. Не похоже, чтобы его это расстроило, но его равнодушие только добавило мне тревоги.

— …Эм.

Он, наверное, заметил, что подавляющие препараты не сработали. Я ясно представил, как он будет спрашивать у отца, почему он прислал такой бракованный товар. Его ожидания относительно меня как омеги не могли быть высокими. Вчерашняя ночь, когда он даже не прикоснулся ко мне, была очень подозрительной.

— Я мужчина, и вероятность беременности невелика, но я доминантный, так что это не проблема.

Я спокойно начал извиняться. Я не знал точных условий, но у меня было общее представление о ситуации. Я не мог не догадываться о том, что имел в виду мой отец, говоря о «роли омеги».

— Не кажется, что у меня есть какие-то болезни, и врачи сказали, что если у меня правильный цикл, всё будет в порядке.

Мой ум был удивительно спокоен. Я не смутился и не наговаривал лишнего. Я просто говорил как есть, пытаясь соответствовать условиям, которые он мог мне выставить.

— Так что…

— Есть тип людей, которых я больше всего ненавижу.

Но его слишком холодный голос внезапно прервал меня. Я настороженно поднял голову и увидел его лицо, ставшее холодным, как лёд, по сравнению с тем, что было ранее.

— Люди, которые ищут пути достижения своих целей, не прилагая никаких усилий. Например, как ты, который хочет получить выгоду, продавая своё тело.

В этот момент я испытал невыразимое чувство. Я даже не мог сравнить это с тем, что слышал от Миндже. Его ледяной взгляд и плотно сжатые губы действительно выглядели так, будто он презирает меня.

— Я понимаю, что у тебя есть только это жалкое тело, но ты должен подумать, как будешь воспитывать ребёнка, которого так «зачал».

Квон Идо искренне смотрел на меня с презрением. В его тёмных глазах я впервые за всё время, проведённое в этом доме, почувствовал стыд. Мой отец, наверное, ожидал именно этого, но теперь я не знал, что делать.

— Если бы мне действительно нужен был только наследник, я мог бы найти гораздо более подходящего омегу, чем ты. Если ты собираешься продавать своё тело, то иди к тем, кто с удовольствием купит его, а не ко мне.

— …Прости.

Я дал наилучший ответ, на который был способен. Я не чувствовал себя униженным, просто думал, что натворил глупостей. Мне хотелось спросить, что же на самом деле от меня требуется, но я не был настолько бестолковым, чтобы задавать такие вопросы.

— В будущем… такого больше не будет.

Я не хотел показывать себя в плохом свете перед ним, и не собирался поднимать тему наследника. В любом случае, я должен был быть осторожнее. Я не мог позволить себе ошибиться из-за излишнего волнения, ведь впереди меня ждали слишком многие дела, которые нужно было решать.

— Умение быстро признавать свои ошибки – это удобно.

Квон Идо быстро отвел взгляд. Он снова взял в руки ручку и полностью потерял интерес ко мне. Неприятные эмоции, которые он показывал ранее, тоже куда-то исчезли. Но когда я не собирался уходить, он резко спросил.

— Ты не собираешься уходить?

— Я планирую вернуться в компанию с понедельника. Пришёл, чтобы извиниться и сказать об этом.

Я сообщил ему и об этом, зная, что если выйду из его кабинета, то долго его не увижу. Он отреагировал на это без каких-либо эмоций.

— Не нужно отчитываться о своей жизни.

Правда, я забыл об этом. Он говорил, что я могу свободно распоряжаться своим временем. Похоже, это была не свобода, а просто пренебрежение.

— Извини за беспокойство в твоем плотном графике.

Я поклонился и отвернулся от него. Я, кажется, начал понимать, как себя вести с ним в будущем. Он, вероятно, не ждал от меня особой близости, поэтому мне нужно было лишь правильно понимать свои границы.

— А…

Но в тот момент, когда я открыл дверь, он коротко выдохнул. Я, все еще держа дверную ручку, обернулся к нему. Квон Идо указал правой рукой на мой левый безымянный палец.

— Не забудь надеть кольцо.

— …

Но он сам не носил кольца. Вместо того чтобы указать на это, я просто ответил, что понял. Квон Идо сразу же отвел взгляд, и на этом наше взаимодействие закончилось.

* * *

За время моего короткого, но в то же время длинного отпуска в компании ничего особенного не изменилось. Управление по корпоративному планированию по-прежнему было занято, а дел у меня было предостаточно. Когда я с секретарем Кимом сел в машину с водителем и отправился на работу, сотрудники радостно приветствовали меня.

— О, кто это у нас? Наш новый женатый руководитель!

— Кажется, от начальника пахнет молодоженами!

— Пожалуйста, поделитесь впечатлениями спустя неделю после свадьбы!

Я тепло улыбнулась им, как и всегда, несмотря на их чрезмерный интерес. Работать в офисе было гораздо приятнее, чем оставаться в том холодном доме. Можно сказать, я ощущал прилив энергии. Брак с Квон Идо казался мне чем-то нереальным.

— Ух ты, кольцо! Это же бриллиант?

Сотрудники снова обратили внимание на мое обручальное кольцо. Оно сразу бросалось в глаза своей дороговизной, поэтому неудивительно, что они заинтересовались. В интернете уже появилось множество обсуждений о стоимости свадьбы и подарков.

— Какое красивое кольцо!

— Нет, это все заслуга нашего начальника.

— Правда? Даже если бы Вы надели кольцо за пятьсот вон, оно выглядело бы прекрасно!

Они долго рассматривали и трогали мое кольцо. Я хотел снять его, чтобы показать поближе, но никто не решился его взять. Они побоялись поцарапать его, ведь это было слишком дорогое украшение.

— Я думала, что вы уходите, потому что передали дела руководителю.

— Хаха… это потому что я собирался взять длительный отпуск.

— Смотрите, Вы называете две недели длительным отпуском?

Помощник Юн покачала головой и с шутливым тоном добавила, что начальник имеет право немного расслабиться. Я лишь усмехнулся и, осмотрев сотрудников, предложил.

— Может, устроим корпоратив?

***

Место для корпоративного ужина, как всегда, было в ресторане с говядиной. Сначала сотрудники осторожно присматривались друг к другу, но вскоре они без проблем начали заказывать алкоголь и мясо. Они смеялись, обменивались тостами и время от времени предлагали мне выпить.

Всё оставалось как прежде. Ни до свадьбы, ни после ничего не изменилось. Я по-прежнему работал в должности управляющего директора, а мои обязанности не изменились.

— Рада видеть, что вы счастливы, начальник.

После любимого сына, видимо, теперь я стал любимым супругом. На протяжении всего ужина мне приходилось слышать поздравления и восторженные комментарии. На вопросы о том, как хорошо мне с Квон Идо, я лишь смеясь повторял, что не могу это описать словами.

Когда корпоратив закончился и я вернулся в дом Квон Идо, я, переступив порог, невольно вздохнул. Просторный интерьер и высокие потолки казались мне подавляющими, как будто я оказался в слишком большом доме по сравнению с тем, что было у меня раньше.

— …

Почему я испытываю это чувство? Никто не встречал меня у двери, но так было с детства. Обстановка изменилась, но ситуация осталась прежней.

Я тихо поднялся на третий этаж и направился в свою комнату, расположенную в укромном уголке. Завтра мне снова нужно будет выходить на работу, так что я должен рано лечь спать. Что касается снотворного... сегодня мне, наверное, хватит три таблетки.

Безлюдный коридор казался чрезмерно широким. В момент, когда я открыл дверь, мне показалось, что горло сжимается. Как долго будут повторяться такие дни? Я старательно отогнал эти мысли прочь.

* * *

Прошло несколько дней. Я продолжал вести прежнюю жизнь и нашел время встретиться с профессором Чой. Причиной встречи было то, что мой цикл течки изменился, и то, что он мне сказал, было совершенно абсурдным.

— Такое бывает иногда. Если ваш партнер слишком доминирующий или у вас слишком хорошая совместимость по феромонам, цикл может смещаться. В вашем случае, скорее всего, это второе, а не первое.

По сути, это означало, что моё тело отреагировало на хорошую совместимость с Квон Идо, как будто он оставил на мне свой след. Профессор Чой поздравил меня, сказав, что это хорошо для супругов, но я лишь молча улыбнулся, не найдя слов для ответа. Если цикл будет нестабильным, трудности будут только для меня.

Мне стоило спросить о его цикле, но, к сожалению, у меня не было возможности это сделать.

Кроме времени, проведенного в офисе, я постоянно прятался в своей комнате, как мышь. Я свел к минимуму встречи с Квон Идо и старался избегать пересечений во время еды. Если мы сталкивались, я просто кивал ему и возвращался в свою комнату.

— Извини.

Это было просто привычное поведение. Я так же себя вел, когда впервые пришел в родной дом. Каждый раз, когда я раздражал отца, мне приходилось проявлять покорность и обещать быть осторожнее в следующий раз.

К счастью, с течением времени отношение сотрудников немного смягчилось. Это были домработница, которая убирала в моей комнате, повар, который готовил, и садовник, ухаживавший за садом.

Я ничего особенного не делал. Просто каждый раз, когда мы встречались, приветствовал их, и с какого-то момента их отношение стало более дружелюбным. Они начали ставить красивые украшения в моей комнате или спрашивать о моих любимых блюдах.

— Спасибо за заботу.

Для меня это было приятно, особенно когда в выходные Квон Идо приходил на работу, и мне приходилось проводить с ними весь день. Если бы они относились ко мне холодно, то даже это время было бы невыносимым.

Да, как в тот момент, когда я столкнулся с Квон Идо.

— …

— …

Я спустился на кухню перед работой. Обычно к этому времени Квон Идо уже уехал на работу, но на этот раз он сидел за столом и завтракал. Его безупречно образ оставался неизменным при каждой нашей встрече.

— Прости, — сказал я, собираясь уйти. Я даже не мог представить, чтобы поесть с ним вместе, поэтому решил пропустить завтрак и просто уйти на работу. Хотя я обычно не завтракал, повар настойчиво предлагал мне еду.

— Просто сядь, — сказал он, когда я отвернулся.

Это был низкий голос Квон Идо, который продолжал есть с элегантными движениями. Он даже не взглянул на меня, но говорил, как будто отдает приказ.

— Не хочу повторять дважды, так что сядь.

Глава 77

— ...Тогда позволь.

Я не мог ничего поделать и, произнеся это, сел напротив него. Сообразительный шеф-повар подал мне еду и, незаметно кивнув, вернулся. На красиво сервированном столе лежали рассыпчатый рис и бульдоги.

Квон Идо быстро посмотрел на свою тарелку. На его стороне, в отличие от моей, были хорошо поджаренный хлеб, яйца и салат. Меню было разным, и это немного беспокоило, но он, похоже, не собирался на это указывать.

— ...

— ...

В воздухе слышался лишь звон посуды, постукивающей друг о друга. Атмосфера была такая неловкая, что я чувствовал себя, как будто проглотил камень. Сколько бы я ни старался не обращать на это внимания, его присутствие было слишком ощутимым. Я не мог не думать о нем, пока ел.

— Я хотел сказать с самого начала...

Когда я съел половину своей еды, Квон Идо положил столовые приборы и начал говорить. Когда я поднял голову, он смотрел на меня с легким нахмуриванием. Его красивые губы медленно двигались.

— Не нужно избегать меня, как будто я призрак, каждый раз, когда мы встречаемся.

— ...

Это было неожиданное замечание. Разве он попросил меня сесть, чтобы сказать это? Пока я думал об этом, Квон Идо кивнул.

— Если это не акция протеста.

Акция протеста? Разве я в таком положении, чтобы что-то подобное делать?

— Извини. Если это так выглядело...

— Нет.

— ...

— Это так не выглядело.

Я чуть не потерял контроль над своим выражением лица. Я чувствовал себя смущенным и недоумевал, что он хочет от меня. Квон Идо добавил с заметным раздражением в голосе.

— Но это расстраивает.

— ...Извини.

Мне казалось, что я не виноват в этом. Но, несмотря на это, других вариантов не оставалось. Если он говорит, что ему неприятно, я должен быть более внимательным в будущем.

— ...

Квон Идо, тем не менее, не расслабился даже после моего извинения. Он открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но лишь коротко цокнул языком и отвернулся. Затем, поднявшись с места, я инстинктивно попрощался с ним.

— Береги себя.

Его взгляд ненадолго задержался на моем лице. Ответа не последовало, но в его взгляде было много значений. Он быстро развернулся и покинул комнату, так закончился наш короткий завтрак.

Я был уверен, что почувствую дискомфорт, но, к моему удивлению, когда я отправился на работу, мне было довольно комфортно. Как и всегда, водитель и секретарь Ким приехали за мной, и я сел на заднее сиденье, слушая расписание на сегодня, которое передавал мне секретарь Ким. В этот день не было ничего особенно напряженного, за исключением утренней внутренней встречи.

— И...

Секретарь Ким, завершив брифинг, немного колебался, словно у него осталось еще что-то сказать. Я обернулся к нему, подавая знак, что он может продолжить, но прозвучали слова, которых я совершенно не ожидал.

— Вам, кажется, скоро нужно будет навестить родителей.

— ...

Наведаться к родителям?

Эта новость была такой внезапной, что мое сердце буквально упало. Неудивительно, ведь мой отец редко звал меня домой. В конце концов, даже уведомление о свадьбе я получил в кабинете председателя.

Неужели Миндже натворил что-то плохое? Или Квон Идо все-таки решил меня отправить обратно? В голове всплывали лишь плохие мысли, пока секретарь Ким с неохотным голосом объяснил причину.

— Он сказал, что хочет поужинать с семьей…

— …Поужинать?

— Да, он предложил остаться на ночь, пока Вы здесь…

Эта новость сбила меня с толку еще больше. У меня не было никаких причин для семейного ужина, на который меня бы могли пригласить. Меня в семью отца не включали.

Следующие слова подтвердили, что я был прав в своих предположениях.

— …Похоже, у него есть что-то на уме.

— Ага.

Неудивительно, что у него есть какие-то намерения. Просто это не было чем-то, что мог бы сказать секретарь Ким.

— Это срочно?

— Нет, он сказал, что Вы можете не торопиться.

Что-то в этом было странным. Обычно он никогда не проявлял такой доброты. Когда у него было какое-то дело, он всегда торопил меня приезжать, не учитывая мои обстоятельства. Возможно, свадьба с Квон Идо немного расслабила его.

— Передайте, что я приеду примерно на следующей неделе.

— Да, я скажу, что в выходные.

Стоит ли сообщать Квон Идо? Хотя он и говорил, что не нужно отчитываться, было бы лучше сообщить, если я останусь на ночь. Он может не знать, дома я или нет, но исчезнуть без объяснений будет неуместно.

— В день встречи я приеду за Вами.

— Да, спасибо.

Наверное, он захочет спросить, как проходит моя семейная жизнь. Или же интересоваться, есть ли у нас планы на детей. Вероятно, он начнет с первого вопроса и перейдет ко второму.

В любом случае, я надеялся, что все пройдет спокойно. По крайней мере, я не хотел, чтобы это ухудшило мою текущую жизнь. На это я мог только надеяться.

* * *

Несколько дней подряд у меня был насыщенный график. За это время я успел поесть много завтраков вместе с Квон Идо. Я не планировал это специально, но каждый раз, когда я спускался, он уже сидел за столом. Он же и сказал, чтобы я не избегал его, так что мне не оставалось ничего другого, как сесть рядом и поесть.

Иногда мне звонил Миндже. Обычно его звонки были бессмысленными (Ты, черт возьми, женился и даже не показываешься!). Судя по его голосу, он часто был пьян. Проблема в том, что каждый раз, когда я принимал его звонок, Квон Идо попадался мне на глаза.

— Почему ты пьешь вино, если не можешь пить?

Звонок приходился на время, когда я был на пути с работы. Я просто решил ответить, полагая, что в доме никого не будет, и поднялся в свою комнату. Я совершенно не ожидал встретить Квон Идо на лестнице второго этажа.

—— Твой отец, наверное, переживает. Ты должен быстрее…

Моя улыбка стала напряженной. Я едва сдерживал свой голос, который, казалось, тоже затвердел. Встреча с Квон Идо чуть не заставила меня упасть назад по лестнице.

— …Поторопись домой.

Я едва закончил свою фразу, но Квон Идо стоял на месте и смотрел на меня. Казалось, он давал мне понять, что я могу продолжать разговор, не обращая на него внимания. К несчастью, Миндже вдруг закричал в трубку, и его голос прозвучал через телефон.

— …Возвращайся домой.

В основном, его слова были капризными. Он говорил такие вещи, как «Черт, почему ты беспокоишься обо мне?» Его голос звучал полупьяно, но даже не смотря на это, в нем ощущалась злоба, смешанная с потерянными надеждами.

— …Миндже, брат занят, я тебе перезвоню позже.

Я резко положил трубку, но Квон Идо просто промолчал и прошел мимо меня. Подобные ситуации повторялись несколько раз, и каждый раз он смотрел на меня с выражением, полным недовольства и отвращения.

Это была неловкая ситуация. Квон Идо знал о чувствах Миндже и о том, что я тоже это понимаю. Являясь свидетелем, как Миндже капризничает, было, мягко говоря, неловко.

Тем не менее, время шло, и вот пришел день, когда я должен был встретиться с отцом. Я сел в машину, которую вел секретарь Ким, и выехал из дома Квон Идо в назначенное время. В тот день предсказывали дождь, но небо оставалось ясным.

— Домой?

Квон Идо не проявил прежнего холодного отношения к тому, что я собираюсь навестить родителей. Хотя его лицо не выражало интереса, он все же взглянул на часы, словно пытаясь определить, сколько времени осталось. Он постучал по запястью и, как будто сам с собой, произнес.

— Завтра день, когда я уезжаю в командировку.

Он собирался поехать на собрание акционеров компании, в котором он был внештатным директором. Это займет около недели, так что он сказал мне не торопиться и оставаться дома столько, сколько нужно. Это звучало как дружеское разрешение, но в действительности это означало, что я должен решать свои проблемы сам.

— Ты увидишь свою семью после долгого времени.

— Да, похоже на то…

Я задумался, почему он вдруг начал разговор. Это чувство быстро исчезло, когда Квон Идо, не меняя своего выражения лица, продолжил.

— Ты увидишь и своего младшего брата.

— …

Не могу избавиться от ощущения, что это сделано специально. Внезапно нахлынуло незнакомое чувство стыда, словно он обнажил какую-то тайну. Не обращая на это внимания, он вновь сменил тему.

— Я хочу подарить подарок. Со своим партнером нужно поддерживать хорошие отношения.

При этом он достал бутылку вина стоимостью более пятидесяти миллионов вон. Когда я попытался отказаться от такого дорогого подарка, он ответил, как будто не понимал, о чем я говорю.

— Если тебе не нравится такое, ты мог бы отказаться от этого брака.

Это было правдой. Самое неуместное для меня — это, конечно же, Квон Идо. Несколько миллионов вон за алкоголь, вероятно, даже не сравнится с его значением.

— Скажи, что это тот мерзкий альфа тебе это подарил.

На самом деле, похоже, разговор не завязался. Я ответил, что слова Миндже меня не волнуют, но, возможно, на самом деле мне было неприятно. Иначе я не стал бы воспринимать это высказывание как колкость.

— Мы прибыли, господин.

Пока я задумчиво размышлял, машина подъехала к воротам. Серый забор по-прежнему казался мне высоким, как в детстве. Если говорить о размере, то дом Квон Идо, вероятно, выше, но этот забор кажется более угнетающим.

— Всё в порядке? — осторожно спросил секретарь Ким, стоящий рядом.

Я старался отвлечься от заборной верхушки и, сделав вид, что всё нормально, первым направился внутрь ворот.

— Вы пришли, молодой господин? Ой, у вас лицо как будто совсем похудело.

Когда я вошел в дом, меня встретил дворецкий. Позже появилась мать и сообщила, что отец находится в своем кабинете. Я передал вино слуге и направился в кабинет, чтобы поздороваться с отцом.

Когда я подошел к двери, внутри меня возникло напряжение, как будто живот скрутило. Наверное, это было инстинктивное предчувствие: я был уверен, что услышу что-то плохое. Конечно, выбора у меня не было, и в итоге я всё равно постучал.

— Отец, это Чон Седжин.

— Входи.

Добрый голос звучал, как приговор. Скрипнула дверь, и я увидел отца, который, держа в руках клюшку для гольфа, занимался практикой удара. Я сделал глубокий вдох и слегка приоткрыл губы. Я даже не мог представить, какие слова я услышу здесь и как они повлияют на меня.

— Ты искал меня?

* * *

Сумерки окутали мир, и начался дождь. Из черного неба, словно разверзлась дыра, бесконечно лил дождь.  Я наблюдал за дождем до ужина, а после того, как поел, покинул дом.

— В офистель, пожалуйста.

Секретарь Ким без лишних вопросов развернул машину. Он, как и я, знал, что в офистеле было не прибрано. Я долго смотрел на капли дождя, стекающие по окну, когда секретарь Ким осторожно спросил:

— …Вам не нужны снотворные?

— А.

Я невольно выдохнул. Как он и говорил, запасы снотворного скоро истощатся. Я обычно получаю их на несколько месяцев сразу, но на самом деле использую их гораздо чаще.

— Они мне нужны. Я совсем забыл об этом сказать.

— Я скоро соберу и привезу.

После этого разговора в машине снова воцарилась тишина. Я смотрел на капли дождя и вспоминал слова отца. Вопросы о том, нет ли прогресса в отношениях, и вопрос о том, нет ли еще детей. Под конец следовали уничижительные слова, которые он не мог сказать своему сыну, а также истинная причина, ради которой он звонил.

— Принеси один документ.

Если бы у меня был выбор, он бы не заключался в согласии или отказе. Это было бы лишь различие между тем, согласиться с этим охотно или кивнуть с неохотой.

— Не говорю, чтобы ты украл. Просто принеси быстрее.

Слова отца были полны логических уловок. Это было воровство, предательство, и если бы Квон Идо узнал, он бы взорвался от гнева.

—Хорошо подумай. Ты думаешь, что если не принесешь это, ваш развод не состоится?

— ….

— Нет, этот парень обязательно бросит тебя.

Этим словам было невозможно противоречить. Сколько же времени Квон Идо мог бы держать рядом омегу, к которому безразличен? Если бы он не ждал наследника, то, когда он больше не понадобился бы, просто выбросил бы его.

— Верить можно только семье.

Отец, который вырастил меня, и Квон Идо, с которым мы провели короткое время. Очевидно, на чью сторону встать. Мы были как незнакомцы, и я знал, что он не почувствует предательства, как бы я себя ни вел. Его мнение обо мне ограничивалось лишь тем, что я был мешающим омега.

— …Этот ублюдок хорошо с тобой обращается?

Когда я сидел в гостиной, когда домой вернулся Миндже. Из-за вновь окрашенных, темных волос он сегодня напоминал свою мать. Я снова должен был изобразить ту улыбку, которую пытался подражать в последнее время.

— Он хорошо обращается. Когда я вернулся домой, он даже подарки подарил.

Хорошо обращается — смешно. Мы даже не разговаривали. Если сложить все наши беседы, они едва ли займут страницу. И большую часть времени это были лишь его насмешки.

— …И ты доволен? Сейчас, в этом браке?

Если я недоволен, есть ли у меня другой выход? Я подумал, что те слова, что он произносил, были действительно жестокими. Он даже не знал, что значит вино, которое я принёс, и не видел, что происходит в моем браке.

— В конце концов, только ты заботишься о своем старшем брате.

Это была единственная возможность выплеснуть свой гнев. Это также были подходящие слова, чтобы сменить тему. Миндже с обиженным лицом вышел из гостиной.

— Мы прибыли.

Когда мы подъехали к офистелю, дождь все еще лил за окном. Секретарь Ким припарковал машину на открытой парковке и, раскрыв зонт, открыл дверь на заднем сиденье.

— Сегодня Вам нельзя намокнуть.

От его решительных слов я не удержался от улыбки. Он лучше всех знал, что мне нравится попадать под дождь. Но жестоко, что он говорит, что я могу просто смотреть на него. Конечно, это было из-за его заботы обо мне.

— Ваше лицо… сегодня это действительно не к добру.

Дворецкий в родительском доме тоже произнес что-то подобное. Хотя я ел три раза в день, видимо, с лицом было не так уж хорошо.

— Так простудитесь вы, а не я, секретарь Ким.

Я вышел из машины и забрал у него зонт. Вероятно, он собирался укрыть меня до входа, но у меня не было намерения принимать его помощь.

— Прошу, возвращайтесь. Спасибо за труд.

К счастью, секретарь Ким не был настолько безразличным. С полным сожалением он обернулся и сказал, что приедет за мной завтра. Он настойчиво подчеркивал, чтобы я не намок, и, вместо того чтобы ответить, я просто улыбнулся.

Машина уехала, оставив меня одного на парковке. Я задумчиво смотрел, как он уходит, затем опустил руки. Дождь начал мочить меня с головы до пят.

— …

Я любил попадать под дождь, потому что он смывал моё подавленное настроение. Более того, влажный воздух приносил с собой множество запахов: запах сырой земли, свежей травы и легкий аромат древесины.

Я был рад, что время было поздним. Если бы кто-то меня увидел, они бы подумали, что я сошел с ума. Молодой человек в строгом костюме, который стоит под дождем на парковке. Я сам считал это довольно жалким зрелищем.

Я простоял там под дождем довольно долго. В прохладную погоду моё тело начало остывать, и я снова и снова повторял слова отца. Наконец, я принял в своем сердце тот факт, что не могу ослушаться этого приказа.

Наверное, именно поэтому, на следующее утро после того, как я один уснул в офистеле, мне пришлось проснуться с ужасной лихорадкой.

Глава 78

Это была простуда, которую я подхватил спустя очень долгое время. Как только наступило утро, секретарь Ким, пришедший ко мне, с обеспокоенным лицом сказал, что нужно сначала сходить в больницу. У меня не было намерения упрямиться, поэтому я согласился на визит к врачу и, получив рецепт на лекарства, направился в дом Квон Идо.

На самом деле мне очень хотелось остаться в моей квартире. До возвращения Квон Идо оставалась неделя, и я не хотел сообщать, что из-за своей небрежности подхватил простуду.

Но если я собирался выполнить поручение отца, то сейчас, когда Квон Идо отсутствовал, была как раз возможность.

— …Вы действительно собираетесь в дом Квон Идо?

Ким выглядел недовольным, но не смог отговорить меня от этого намерения. Это было связано с той единственной фразой, которую я ему сказал.

— У меня есть дело, которое поручил отец.

Наверняка он понимал, что это действие не по моей воле. Хотя он и не знал всех деталей приказа, он понимал, что я не могу это отвергнуть.

Так я и направился к дому Квон Идо, несмотря на плохое самочувствие. Хотя я принял лекарства, температура, как ни странно, не спадала. Я напрасно попал под дождь. На самом деле, Ким говорил что-то разумное, и мне не стоило с ним спорить.

После прибытия в его дом я сразу же заперся в комнате. Я хотел скрыть свое недомогание, но, к сожалению, не смог этого сделать, столкнувшись с прислугой. На обед подали рисовую кашу с яйцом, а рядом с кроватью на столе уже работал увлажнитель.

Наверное, это была какая-то жалость. Чувства, которых я не испытывал по отношению к Квон Идо, были направлены на них. В конце концов, мне предстояло внести изменения в этот дом. Даже если это не будет серьезная проблема, это все равно вызовет беспокойство.

«Ты ведь знаешь, кто воспитал тебя?»

Пока я лежал на кровати, слова отца постоянно вспоминались в моей голове. Как будто я проваливался в глубокую яму — стоило закрыть глаза, и чувство падения не имело конца. Если бы не отец, я бы, вероятно, умер от холода. Остатки жизни, которые я едва сохранял, следовало проводить так, как хотел отец.

“Ведь ты мой сын.”

Смешно, но эти слова заставили меня немного увлажнить горло. Это было лишь капля дождя на засохшей земле, и я не мог даже выразить, насколько сильно испытывал жажду. Это была любовь, которую можно было получить только таким образом, но и эту каплю любви я мог получить только от отца.

Я болел простудой ровно три дня. Несмотря на это, я каждый день ходил на работу, и отец каждый раз вызывал меня в свой кабинет. Он, невиданное дело, проявлял заботу, интересуясь моими делами и говоря, что не стоит беспокоиться о материалах, которые я и так должен был предоставить. Однако о моем плохом состоянии здоровья он так и не спросил.

Когда я возвращался домой, я падал в обморок, словно потерянный. Однажды, проснувшись, я встал с кровати в полусонном состоянии. Голова все еще кружилась, а перед глазами все расплывалось. Не знал, ночь на дворе или уже утро. Я вышел из своей комнаты, не осознавая, что происходит.

В темном коридоре не было ни одного огонька. Квон Идо не вернулся, и в это время все слуги тоже отсутствовали. Ковер под ногами был мягким, но я ощущал легкое покалывание на подошвах.

Я направился в кабинет, который находился в конце второго этажа. Это место, где Квон Идо всегда проводил время, когда работал. Когда он был дома, он оставался там даже дольше, чем в своей комнате.

«Ты единственный шанс, Седжин.»

На самом деле, я тоже так думал. Я старался изо всех сил, но так и не смог ничего найти, так как мои способности были недостаточны, чтобы это узнать. Так я пытался оправдать себя, не слушая отцовских слов. Пусть меня и упрекали за это, но такие вещи всегда происходят.

Однако в момент, когда я взялся за дверную ручку, я почувствовал, как без стыда меня терзали двойственные чувства. Хотелось, чтобы материалов не оказалось, но одновременно и надеялся, что они все же будут. Если это один из способов выжить, то пусть появится еще одна возможность.

Может, моя просьба достигла небес. Дверь в кабинет оказалась незапертой. Как только я приоткрыл ее, мне в нос ударил едва уловимый запах феромонов. И передо мной вновь предстала незнакомая обстановка, абсолютно не изменившаяся с прошлого раза.

Полки с книгами, украшенная ружьем стена, аккуратно убранный стол и рядом лежащая стопка документов.

— …

Это были те материалы, которые отец требовал от меня.

***

Прошло еще три дня. Без Квон Идо этот особняк казался удивительно тихим и даже спокойным. Хотя он никогда не создавал шума, его отсутствие ощущалось слишком явно.

После того как я выздоровел от простуды, отец не связывался со мной вообще. Я стер все сообщения на своем телефоне и попросил Кима о снотворном и других лекарствах. На этот раз мне нужны были не противопростудные, а препараты для желудка и пищеварения.

Пожалуй, я часто испытываю необходимость очищать желудок с тех пор, как пришел в этот дом. В детстве меня тошнило от голода, а сейчас я не мог переварить даже нормальную еду. Живот был переполнен. Кажется, я слишком привык к комфортной жизни.

Причина моего недомогания могла быть в несварении или чем-то другом. Даже если это так, можно сказать, что первая причина была следствием второй, но я старался не обращать на это внимания. Я боялся столкнуться с реальностью, понимая, что не смогу с ней справиться.

— У Вас действительно все в порядке, директор?

— У вас такой плохой цвет лица...

Сотрудники начали замечать мое состояние и выражали все больше беспокойства с каждым днем. Я старался улыбаться, но, похоже, это лишь усиливало их тревогу. Когда меня серьезно спрашивали, все ли в порядке, я отвечал, что просто промок под дождем и сильно простудился.

— Зачем Вы попали под дождь?

— Ха-ха...

А ведь действительно, почему я это сделал? Наверное, нет ничего более глупого, чем стоять под падающим дождем. Хотя, если бы вернулся в прошлое, я бы снова поступил так же.

Из-за плохого самочувствия дорога с работы казалась очень долгой. Я хотел быстрее вернуться и отдохнуть, но не знал, могу ли назвать это место домом. Это пространство, которое он мне предоставил, было действительно моим, но оно не ощущалось как дом, словно место, которое мне нужно покинуть в любой момент.

В тот день я лег спать, не поужинав. Квон Идо вернется только послезавтра, и я хотел подготовиться морально к его встрече. Я собирался делать вид, что ничего не произошло, и встретить его как ни в чем не бывало.

Заснуть мне удалось довольно быстро. Пожалуй, даже серьезная бессонница ослабевала в моменты, когда тело было на пределе. Я погрузился в глубокий сон, и проснулся только на рассвете, когда небосвод начал светлеть.

Но, открыв глаза, я обнаружил, что снова началась течка, которую я не ожидал.

***

— Ха…

Несколько часов я мучился от жара. С невероятным усилием я связался с секретарем Кимом и, сжимая телефон в руках, прижался к коленям. Я ведь совсем недавно страдал от простуды, и было обидно, что температура снова поднялась.

— Ха, хах…

Профессор Чой говорил, что циклы течки возникают из-за Квон Идо. Но, даже если это так, какой-то предел все-таки должен быть! Если бы это произошло в офисе, что я тогда должен был делать?

Все эти обиды накатывались, но желания не иссякали. От возбуждения я чувствовал, как предвкушение переполняет меня, и из члена уже тек предэякулят. Я испытывал стыд, хотя никого не было рядом, чтобы это увидеть.

Мысли о том, что кто-то мог бы прийти на помощь, и одновременно желание, чтобы никто не приходил, смешивались в голове. Я натянул одеяло, пытаясь скрыться от всего, и не понимал, почему слезы текут по щекам.

Через некоторое время раздался звук открывающейся двери. В тот момент я даже запутался, нахожусь ли я в доме Квон Идо или в офистеле. Мысли о том, что нужно избавиться от этого сексуального напряжения, не давали мне покоя, и я не задумался, кто мог бы прийти ко мне.

—  Секретарь Ким?

Слышно было щелчок языка. Вдыхаемый воздух наполнился резким древесным запахом. Сердце забилось быстрее, и холодный голос проник в ухо.

— Похоже, ты и с секретарем трахаешься.

— …

Голова остыла. Я даже перестал дышать. Когда я высунул голову из-под одеяла, передо мной стоял Квон Идо.

— Говорили, что ты простудился…

Он смотрел на меня с холодными глазами, которые соответствовали его голосу. Я был завернут в одеяло, как в кокон, иначе в противном случае мог бы показать ему свою жалкую нижнюю часть тела.

— …Ты даже с феромонами не справляешься?

— Эм… дело не в том, что я не хочу…

Если бы это было возможно, фармацевтическая компания, производящая препараты для подавления, давно бы обанкротилась. Хотя я тоже не мог бы просто так вытерпеть этот цикл.

— Ха, Хмп…

В отличие от прошлого раза, когда он просто вышел, Квон Идо стоял на месте. Его пристальный взгляд казался изучающим. Проблема в том, что едва уловимое сознание, которое еще оставалось во мне, постепенно улетучивалось из-за феромонов, исходивших от него.

— Эм…

Я осторожно потянулся к Квон Идо. На самом деле это было лишь неуклюжее движение руки. Я не мог думать о том, что это не тот человек, с которым я должен был так себя вести, или что мои действия могут показаться ему отвратительными.

— Пожалуйста… дай мне немного феромонов…

С слезами на глазах я посмотрел на него, умоляя о милосердии, одновременно выпуская феромоны, которые из меня нестерпимо исходили.

Неожиданно он протянул мне пальцы, словно поддаваясь моему притяжению. Когда я прижал губы к его холодной ладони, он насмехнулся, хмыкнув. Феромоны, исходившие от его кожи, нестерпимо затуманивали мое сознание.

— Хм, хорошо…

Я не осознавал, что делаю. Одна рука держала руку Квон Идо, а другая перемещалась между ног, проводя по своей плотности. Без особого умения я настойчиво терся о него, при этом язык обвивал его пальцы.

— Как естественно тебе дается соблазнение, — сказал он, спокойным и рациональным тоном. Он медленно увеличивал количество феромонов, постепенно пропитывая меня. Когда я с безумным выражением лица начал сосать его пальцы, он сжал мою челюсть.

— Чон Седжин.

— Хм…

— Ты хочешь заняться со мной сексом?

Я не понимал, о чем он говорит, но кивнул. В голове лишь кружилось желание чувствовать его феромоны еще сильнее. Я понимал, что веду себя как зверь, но не мог оценивать свои действия как таковые.

— Даже если мы займемся этим, тебе не будет от этого никакой пользы.

— …Хм…

Вместо того чтобы ответить, я просто облизывал его пальцы. Я старался щедро выпустить феромоны, в то время как принимал те, что он мне подносил. Как будто дождливое дерево распускает яркие цветы, смешанные феромоны наполняли мой рот сладким вкусом.

— Это по твоему жевательная резинка? — пробормотал Квон Идо, потянув за своим галстуком.

Он не забрал свою руку, которую я держал, а другой рукой расстегнул пряжку. Сильный запах феромонов становился все более насыщенным, и что-то приблизилось ко мне.

— Соси. Если хорошо сделаешь это, я дам тебе больше.

— …

Это был пугающе большой пенис. Я занервничал при виде вен, выделявшихся на фоне его чисто выбритой, стоической внешности, но прежде чем я успел замешкаться, он грубо сказал.

— Давай же.

Я раздвинул губы, завороженный, и присосался к его головке.

Поглаживая кончик языком, я увидел, как расширились глаза Квон Идо.

— …Ах.

Входящий член принудительно ворвался в мой рот. Хотя он еще не полностью стоял, казался огромным, как будто мог сломать мою челюсть. В рефлекторном порыве я попытался отодвинуть голову назад, но он сильно схватил меня за затылок.

— Похоже, ты никогда не пробовал принимать его ртом.

— …Угх!

Я едва смог удержать головку, и дышать стало крайне тяжело. Если бы не ферромоны, исходящие от него, меня бы уже стошнило. Когда я понял, что так не должно быть, Квон Идо внезапно вытащил член.

— Я закончил.

Он быстро поправил одежду и развернулся ко мне спиной, его выражение лица стало безразличным, как будто ничего и не произошло. Прежде чем он ушел окончательно, я с трудом поднялся и схватил его за воротник.

— …Внизу, ах…

— …

— Можешь вставить…

Вдруг я потерял равновесие. Квон Идо с силой прижал меня к кровати, и на его лице было явно выражено раздражение, но меня это не волновало — я продолжал тереться о него, подаваясь бедрами.

— Пожалуйста, уф…

— Сколько раз ты уже это делал…?

Не знаю, почему его слова звучали так оскорбительно. Неужели я выгляжу грязным? Неужели омега, который побывал в руках другого, не в его вкусе? Если так, то, возможно, стоит сказать ему, что у меня нет опыта.

— Чон Седжин.

Голос, наполненный феромонами, произнес мое имя. Я с трудом приоткрыл глаза и посмотрел на него. Мой взгляд был размытым от слез, но его красивое лицо было четким, как никогда.

— Ты понимаешь, кто я?

— Квон… Идо, ах…

— Ты знаешь, что делаешь сейчас?

Он спросил это с подавленным голосом и начал бормотать нечто вроде ругательств, когда я обнял его. Он легко перевернул меня, как будто не заметив моих попыток прижаться к нему.

— …Очнись.

В мгновение ока мои брюки и нижнее белье были сняты одним махом. Я почувствовал прохладный воздух на своей голой коже. Что-то щелкнуло о мой плотно закрытый вход, и большая рука раздвинула мои ягодицы.

А потом - шлеп.

— ...!

Я не успел даже вскрикнуть, как меня охватила жуткая боль, словно мое тело разломили пополам и раздавили внутренности. Дыхание перехватило в горле, голова закружилась.

— Ах, ах... агх…

Я издал придушенный стон, не в силах вымолвить и слова. Квон Идо наклонился и застонал. Как только физиологические слезы начали стекать по моим щекам, он положил одну руку мне на плечо и потянул за талию.

— …Ах!

— Вот так… ты сам умолял чтобы я вошел сюда.

— Ах… больно… ух…

— Расслабься.

— Хмпф…

— Я не могу двигаться. Расслабься.

Я чувствовал, что внизу все было странно. Я не мог понять, жидкость, которую я ощущал, была ли это только смазка. Я чувствовал как пенис внизу протискивался внутрь все дальше и дальше, не давая мне привыкнуть к этому ощущению.

— Аааах…

Тем не менее, я инстинктивно выпустил свои феромоны. Благодаря феромонам Квон Идо возбуждение продолжало нарастать, несмотря на боль. Он нетерпеливо двигал бедрами, толкаясь в узкие внутренние стенки.

— Хмпф… угх…

И вдруг возникло головокружительное ощущение удовольствия. Из уст Квон Идо вырвался придушенный стон, когда он сплющил низ моего живота, а затем он снова ударил по тому же месту, еще сильнее.

Наслаждение было настолько сильным, что у меня потекли слюнки. Волна удовольствия захлестнула меня так, как я никогда не чувствовал раньше, и мой живот конвульсивно вздрагивал при каждом движении.

— Ха…

Бззззз. Откуда-то послышалась вибрация. В отличие от моих неистовых стонов, Квон Идо точно знал, что это за звук. Нагнувшись ко мне сзади, он протянул руку и схватил вибрирующий мобильный телефон.

Чон Миндже.

Имя на экране было похоже на незваного гостя. Я потянулся за телефоном, но он поспешил ответить. Я вдохнул и выдохнул, и из телефона, включенного на громкую связь, раздался голос Миндже.

— Привет, Чжон Седжин.

— …

В одно мгновение я пришел в себя. Сердце, которое до этого билось так быстро, теперь билось так, будто вот-вот разорвется.

— Блять, почему ты молчишь?

— …

Я покачал головой. Но вместо того чтобы положить трубку, Квон Идо поднес телефон ближе ко мне.

— Чем ты занят, если даже не ходишь на работу…

— …Ах!

Член, который находился глубоко во мне, прижался к внутренним стенкам, и мой стон должно быть был очень хорошо слышен. Я попытался отстраниться, но Квон Идо лишь повторил действие еще раз.

— Ах… ха… ха…

— …

На другом конце телефона воцарилась тишина. Квон Идо продолжал беспощадно вбиваться. Когда я сильно прикусил язык, он затолкал свой палец мне в рот.

— Ха… ах…

— …

Звук тяжелого дыхания четко донесся до меня. Квон Идо, навалившись на меня всем телом, ответил по телефону спокойным, но холодным голосом.

— Ты ведь уже догадался, где и чем он занят.

— …

— Если не хочешь слушать дальше, клади трубку.

Щелк. Связь оборвалась, но не из-за Миндже, а по вине Квон Идо. Рука, которая удерживала мой язык, убралась, и он начал двигаться резче и быстрее.

— Хаааа…

Он кончил в меня целых три раза, и его сперма заполнила мой живот до краев. И после того дня Миндже больше не выходил на связь.

Глава 79

Насколько одно занятие сексом может повлиять на отношения? После акта, который было бы стыдно назвать сексом, чувство, которое я испытал, было пустотой. Пустота от осознания того, что можно настолько легко преодолеть цикл течки. Хотя, если спросить, было ли это легко, мне действительно нечего сказать.

Как бы у меня ни не было примеров для сравнения, я понимал, что это не был легкий процесс. Это было настолько больно и тяжело, но я испытывал невыразимое удовольствие, несмотря на всю боль. Нижняя часть была настолько растянута, что это причиняло невероятную боль, но с каждым его движением внутри меня захлестывала невыразимая удовлетворенность.

Я подумал, что он скорее всего хорош в сексе. В противном случае, как можно было бы получать удовольствие от таких грубых действий? Возможно, ему немного не хватало заботы, но, вероятно, это было потому, что она и не была ему нужна.

— Ух…

Когда наступило утро, Квон Идо не лежал рядом со мной. Я, обессиленный и уставший, с трудом спустился с кровати и направился в ванную. Хорошо, что сегодня был выходной, иначе пришлось бы отпрашиваться на больничный с нелепым оправданием, вроде последствий секса.

На то, чтобы смыть остатки его спермы, ушло много времени. Он был настоящим альфой: за одно семяизвержение он выпустил невероятное количество жидкости. В конце концов, мой живот даже вздулся, так что если бы он повязал меня, я точно бы забеременел.

Если спросить, стыдно ли мне, — нет, не особо. Хотя я осознавал, что показал себя не с лучшей стороны, если бы я мог вернуться назад, я бы поступил так же. Квон Идо сбросил сексуальное напряжение, а я спокойно пережил свой цикл, так что можно считать, что это была взаимная выгода.

Хотя, конечно, справляться с неловкостью после этого мне точно не хотелось.

— …А.

Безусловно, я спустился довольно поздно, но Квон Идо уже сидел за столом. Причем полностью одетый с ног до головы, словно собирался на работу. Хотя для того, кто не планирует выходить, смысла оставаться дома так долго не было.

— Садись. Не стой тут, мешаешь, — сказал он, прервав мои мысли.

— …Прошу прощения.

Неужели он тоже проспал? — подумал я, неуклюже присаживаясь напротив него. Я хотел вести себя естественно, но боль в местах, о которых даже говорить стыдно, мешала мне двигаться непринужденно. Всегда ли на следующий день всё так болит? Это, конечно, сильно мешает повседневной жизни.

На столе уже стоял завтрак, и в тишине раздавался лишь звук передвигаемых столовых приборов. Атмосфера была немного напряженной, но так обычно проходили наши завтраки с Квон Идо. Разговоров практически не было, да и сближаться первым он явно не хотел.

Я краем глаза наблюдал за ним, а затем сам начал есть. Наблюдать за тем, как он ест, было как смотреть хорошо поставленный спектакль. Всё выглядело настолько идеально, что казалось почти нереальным: его движения были четкими и слаженными, даже движения челюсти притягивали взгляд.

— Если у тебя есть какие-то желания, скажи, — его голос неожиданно раздался, нарушив тишину.

— …Что? — я автоматически переспросил, настолько удивился его внезапным словам, особенно в тот момент, когда наблюдал за ним.

Квон Идо не удосужился посмотреть на меня, продолжая говорить.

— Что угодно — деньги или еще что-нибудь. Одно желание я исполню.”

— …

Откуда это вдруг? Я моргнул, не понимая смысла сказанного. Говорит так, как будто хочет что-то возместить…

— Ох…

Я невольно вздохнул, осознав его намерение лишь спустя мгновение. И сразу же усмехнулся, словно воздух вышел из меня.

— …Ты говоришь так, будто это оплата за услугу, — сказал я, усмехаясь с легким сарказмом.

Он сказал мне, чтобы я предлагал свое тело тому ублюдку, который его купит. Получается он сам стал тем ублюдком.

Неужели он думал, что я рассчитывал на какую-то выгоду, когда, потеряв голову от течки, просто стонал на кровати?

— Спасибо за предложение, но я ничего не ожидал. Я был просто не в себе, и даже не думал о том, что мог бы что-то получить. Так что не переживай, мне ничего не нужно.

Я постарался говорить максимально вежливо, чтобы не задеть его. Это было не вопрос гордости — я действительно не нуждался ни в чем. Конечно, были вещи, которые я хотел бы получить от него, но озвучить их вслух? Вряд ли.

— Если уж о чем-то и мечтать… то разве что принять ванну, — добавил я с легкой усмешкой.

— …Ванну? — переспросил он, слегка нахмурившись, словно не понимая, зачем мне это. Возможно, он думал, что если мне хочется, то я мог бы просто это сделать. Я пожал плечами, стараясь казаться непринужденным.

— У меня в комнате нет ванны.

Казалось, его лицо слегка изменилось — возможно, это был момент осознания. Хотя его выражение лица оставалось в целом неизменным, я был настолько привычен к наблюдению за ним, что мог уловить эти малейшие сигналы. Моя привычка всегда быть настороже, вероятно, помогала.

—Хотелось бы, чтобы из ванны был вид на небо, — добавил я, как бы между прочим, чтобы это прозвучало легко и непринужденно, как случайное пожелание.

Как люди говорят “хотел бы поехать в отпуск”, даже если на самом деле это не более чем мечта.

— Я скажу прислуге — коротко ответил он.

Квон Идо с готовностью дал положительный ответ, и когда я на него взглянул, он кивнул, словно подтверждая свои слова.

— Небо ты, правда, не увидишь, — добавил он.

Наверное, он хотел таким образом забыть о том, что произошло вчера. Похоже, что ему это доставило немало сожалений, и теперь он пытался загладить свою вину, предложив что-то взамен, чтобы закрыть этот вопрос.

— …Благодарю за это, — ответил я, сдержанно улыбаясь, опустив глаза. В конце концов, для меня это был неплохой исход.

На некоторое время за столом вновь воцарилась тишина. Еда, которая обычно приходилась мне по вкусу, теперь казалась сухой и безвкусной, словно песок. Я с трудом проглатывал каждый кусок, когда Квон Идо вдруг задал мне вопрос.

— Как ты простудился?

— А… попал под дождь.

— Где именно?

— …Ну, это… — Мне показалось, что говорить о подробностях было как-то неловко. Признаваться в том, что просто промок и дрожал один на улице, было слишком неудобно, поэтому я постарался мягко завершить разговор.

— Извини, если заставил тебя беспокоиться…

— Беспокойство? — его холодный голос оборвал мои слова. Квон Идо прищурился и досадливо цокнул языком.

— Меня просто раздражало, что ты шатаешься по моему дому, как человек, который и куска хлеба не может себе позволить.

Квон Идо бросил свои палочки на стол, явно потеряв аппетит. Его выражение лица говорило о том, что он больше не желает продолжать разговор, и даже попытка извиниться казалась неуместной в этой ситуации. Он быстро поднялся и, оставив меня одного за столом, вышел из кухни.

После того как он ушёл на работу, по его обещанию, работник приготовил для меня ванну. Я не ожидал такой роскоши — ванна была наполнена ароматной пеной с расслабляющими маслами. Ну, раз уж предложили, я решил не отказываться. Полностью расслабившись, я наслаждался купанием, пока кожа не начала слегка покраснеть от тепла, после чего медленно выбрался из воды.

Когда я вернулся в свою комнату, все следы прошедшей ночи исчезли. Простыни на кровати были сменены на свежие, и не осталось ни одного следа разбросанной одежды. Единственное, что напоминало о нём — это слабый запах его феромонов, едва уловимый в воздухе.

Несправедливо, конечно. У человека уже и так есть всё, и вот ему ещё достались такие превосходные гены. Хотя, его характер оставлял желать лучшего, но это вряд ли было чем-то, с чем он не мог справиться.

Я постепенно вдыхал его феромоны, и это оказывало на меня более успокаивающее действие, чем любые таблетки для сна. В этой уютной атмосфере я незаметно погрузился в сон.

* * *

Хотя мы и провели вместе ночь, наши отношения не изменились. Никто из нас не вспоминал о том вечере, и подобных ситуаций больше не происходило. Как-то незаметно мы начали вместе завтракать, но атмосфера не была особенной.

«Береги себя», — теперь это стало единственным изменением. Я просто произносил эту фразу, не потому что хотел произвести на него впечатление, а просто потому, что она всплыла в голове, когда он был у меня на глазах. Сначала Квон Идо смотрел на меня с недоумением, но со временем он привык к этому.

А мой отец по-прежнему не искал меня. Внезапно прекратившееся общение заставило меня осознать несколько неприятных вещей. Например, я понял, как же я был глуп, и что сейчас уже слишком поздно что-либо менять.

Я чувствовал себя, как плот, дрейфующий по спокойному морю. Было очевидно, что вскоре начнется буря, но у меня не было никаких средств, чтобы подготовиться к этому. Всё, что я мог сделать, это тихо сидеть и трястись от страха.

— …Что ты делаешь?

Как и всегда, я вернулся домой после работы. Когда я подходил к лифту в гараже, заметил кого-то, кто разговаривал по телефону. Мне не нужно было подходить ближе, чтобы понять, что это Квон Идо.

— Я тоже это знаю. Времени осталось совсем немного.

Квон Идо, засунув одну руку в карман брюк и опустив взгляд, выглядел так, будто только что сошел со страницы модного каталога. Его строгий темный костюм придавал ему серьезный вид, но вместо привычного спокойствия на его лице читалась какая-то необычная грусть.

— Надо продержаться до конца. Когда дедушка умрет, сестра…

Внезапно Квон Идо повернулся ко мне. Я в тот момент как раз пытался понять, что делать. Наши взгляды пересеклись, и он оставил только одну фразу перед тем, как положить трубку.

— …Позвоню позже.

Двери лифта открылись, но вместо того, чтобы войти внутрь, он лишь тихо вздохнул. Затем, увидев меня, который оставался на месте, спросил.

— Не поднимешься?

На протяжении всей поездки на лифте вокруг царила гнетущая атмосфера. Мне следовало оправдаться, что я не подслушивал, но, когда я пришел в себя, момент уже упустил. Почему я постоянно показываю свои слабости перед человеком, который и так не вызывает у меня особого доверия? Хотя, возможно, теперь это уже не имеет значения.

— Ты собираешься пойти к председателю Чону? — спросил Квон Идо, когда лифт остановился на первом этаже. Я чуть-чуть опустил голову, а затем медленно произнес.

— …Нет.

— …

— Я не собираюсь обсуждать такие семейные дела.

Если речь идет о дедушке Квон Идо, то это, вероятно, председатель Сонхо Групп Квон Бёнук. Упоминание о том, что он может умереть, означало, что его состояние действительно может быть критическим. Похоже, слухи, которые я слышал, имели под собой основание.

— Ты слышал это, — спокойно ответил Квон Идо. Да, в таком месте, как это, его слова были слышны бы даже шепотом. К тому же, в гараже было эхо.

— Извини.

— Я не просил извинений.

Он ответил холодно и первым вышел из лифта. Его спина выглядела необычайно уставшей. Мне показалось, что сейчас он в подавленном состоянии, и я не мог просто отпустить его, несмотря на внутреннее беспокойство.

— …Господин Квон Идо.

Я непроизвольно окликнул его по имени, и, к моему удивлению, это было впервые с момента нашей встречи. Он медленно повернулся ко мне, и я не смог сдержать свой вопрос.

— Не хочешь ли прокатиться по набережной реки Хан?

Я понимал, что это звучит довольно странно. Мы были не так близки, чтобы делать такие предложения, и мне не следовало бы озвучивать свои мысли. Но внутренний голос подсказывал мне, что я не должен его оставлять.

— На главной дороге есть место, где можно остановиться и немного отдохнуть.

— …

— Вечерний пейзаж, отражающийся в реке, очень красивый. Наверняка тебе это тоже понравится.

Я знал, что для него это будет просто мимоходом. Человек, как он, вряд ли заинтересуется чем-то таким простым. Я готовился к отказу, когда он, не спеша стянув галстук, спросил.

— Ты хорошо водишь?

— …Что?

Он с ненавязчивым движением посмотрел на часы на запястье. На безымянном пальце его левой руки по-прежнему надето обручальное кольцо. Квон Идо слегка наклонил голову и, глядя на меня, сказал.

— Если ты будешь за рулем, я подумаю.

* * *

Дорога к реке Хан была удивительно пустынной — ни одной машины на пути. Время уже было после рабочего дня, и поскольку это все еще будний день, на улицах не было людей, направляющихся на прогулку. Я, следуя вдоль ряда фонарей, попытался завести непринужденный разговор.

— …Машина действительно хорошая.

Как и говорил, Квон Идо одолжил мне машину, поскольку настаивал, чтобы я сам был за рулем. Это был седан от Сонхо, новый модельный ряд, и по ощущениям, он не подводил. Я не особенно интересовался автомобилями, но подумал, что иметь такой — было бы неплохо.

— Если хочешь, забери.

Квон Идо ответил без эмоций. Я собирался объяснить, что не это имел в виду, но он продолжил.

— Я не пользуюсь вещами, которые использовали другие.

— …

Так зачем было мне давать машину? Даже за рулем мне стало немного не по себе. Я повернул автомобиль на светофоре, стараясь говорить максимально спокойно.

— Я с благодарностью приму твое предложение.

Я почувствовал, как его взгляд остался на мне. Он пристально смотрел на мою боковую часть лица, не отводя глаз. Хотя я не мог на него посмотреть, ощущение было такое, как будто меня наблюдали в зоопарке.

— Если я не ошибаюсь… я очень хорошо разбираюсь в людях.

Его голос прозвучал, когда мы начали останавливать машину у реки. В тот момент я тоже подумал, что это место слишком скромное для такого человека. Он слегка наклонил голову и спокойно продолжил.

— Я не понимаю, о чем ты думаешь.

— …

Возможно, это было облегчением — то, что он не смог прочитать мои мысли, несмотря на его проницательный взгляд. В тот момент, когда я пытался сдержать улыбку, Квон Идо спросил напрямую.

— Что ты от меня хочешь?

Горло словно сжалось в узел. Я медленно повернул голову и встретился с его глубокими глазами. Даже феромоны в машине в этот момент усиливали напряжение.

— …Что касается желаний…

— Учитывая твой характер, ты не мог просто так прийти сюда без причины.

Он, похоже, прекрасно понимал, о чем я думаю. Я, стараясь незаметно проглотить слюну, увидел, как Квон Идо усмехнулся.

— Ты ведь не пригласил меня на свидание, не так ли?

Если бы так было, не знаю, как бы он отреагировал. Одна мысль о том, что он мог бы отреагировать холодно, заставляла меня тревожиться.

— Старший Чон не заставил ли тебя вести со мной переговоры?

— …

Я отвернулся и уставился в лобовое стекло. Как мне поступить? Я старался выглядеть спокойным, но сердце колотилось, как ненормальное. Я не мог игнорировать угрызения совести, которые превращались в тяжелый камень в моем желудке.

«У тебя есть единственное место, куда ты можешь вернуться, Седжин».

— Я…

— …

— Я действительно ничего не хочу.

На самом деле, я ничего не желал. Я не стремился занять высокую должность в компании и не хотел быть на шее Квон Идо, мечтая о большом достатке. Я просто хотел быть признанным как сын и иметь теплый дом. Вот и все, что я желал, и этим я жил всю свою жизнь.

— Извини.

— …

Он не ответил на мои извинения. Наверное, он воспринял их как признание в том, что я ничего не хочу. И даже не догадывался о том, какую исповедь я пытался скрыть.

— …Мне очень жаль.

Я вновь произнес извинения, потому что больше ничего не мог сказать. Зачем я вообще предложил встретиться у реки? Я не хотел видеть ночной пейзаж в такой ситуации, несмотря на то, что мечтал о нем с университетских времен. Моя голова продолжала опускаться, и в этот момент Квон Идо медленно заговорил.

— Обычно сыновья очень похожи на своих отцов.

Его необычно мелодичный голос звучал чуть мягче, чем обычно. Возможно, дело в том, что мы находились в замкнутом пространстве машины, и его слова казались мне шепотом, доносящимся прямо в ухо.

— Ты точно не родной сын.

Если кто-то знает о Хэшине, тот не мог не знать о том, что я был приемным ребенком. Поэтому его слова означали не только отсутствие родственной связи. Возможно, он нашел какие-то более глубокие различия между мной и моим отцом.

— Давай вернемся.

Он заявил это так, как будто больше не хотел продолжать разговор. Я сразу же развернул машину, и через пять минут мы покинули набережную. Ночной пейзаж, отражающийся в воде, оказался не таким красивым, как я ожидал.

Глава 80

Когда приходит весна, есть вещи, которые меняются первыми. Например, тёплый ветер или яркие цветы, рассыпанные по свежей зелени сада. Стоит открыть окно, как ощущаешь запах весны, а по пути на работу одежда становится тоньше.

Поскольку мы с Квон Идо поженились в начале весны, ещё совсем недавно в воздухе чувствовалась прохлада. Достаточно было промокнуть под дождём, чтобы заболеть, и последствия этой перемены сезона были вполне ощутимы. Наверное, не успеешь и глазом моргнуть, как придёт лето и деревья зазеленеют.

Прошло полтора месяца. И к совместной жизни с ним я тоже начал привыкать. Точнее, я перестал испытывать дискомфорт от нового места жительства и от того, что теперь у меня появился постоянный спутник для совместных приёмов пищи.

Только вот к одному никак не удаётся привыкнуть — это его немного изменившееся отношение.

— Пора возвращаться — сказал он.

После того дня, когда мы побывали на реке Хан, Квон Идо начал вести себя немного странно. Трудно объяснить это чётко, но его взгляд, обращённый на меня, изменился. Если раньше от него веяло холодом, то теперь он напоминал скорее спокойствие тихого дня без ветра.

Первым я заметил это за нашим утренним завтраком. Это случилось, когда, как обычно, мы завтракали, и он поднялся из-за стола.

— Я пойду первым.

Может, это не кажется чем-то странным, но для меня это было неожиданно. Квон Идо никогда раньше не спрашивал разрешения, чтобы встать из-за стола. Вернее, он просто сообщал об этом, и по сравнению с тем, как раньше он игнорировал мои прощания, это было заметным изменением.

Что же изменилось в его душе? На тот момент я лишь немного задумывался об этом. Но настоящий странный момент произошёл спустя несколько дней.

— Ты можешь пользоваться ванной, когда захочешь.

— …Что?

Мы завтракали, когда Квон Идо вдруг произнёс это. Тема была неожиданной, и мне показалось, что он был на удивление заботлив. Конечно, было бы лучше, если бы я не услышал его следующую фразу.

— Не простужайся понапрасну снова.

Как это назвать …заботой? Это было странно, но всё же лучше, чем в начале, когда я только поселился в этом доме. Теперь он хотя бы не смотрит на меня, как на насекомое, и это давало мне немного воздуха.

Но даже при этом его изменившееся отношение не всегда было приятным. Каждый раз, когда я встречал его взгляд, чувствовал неприятный укол где-то в груди. Раньше, когда мы виделись реже, это было терпимо, но с каждым днём становилось всё труднее.

— Ох, господин, вы вышли.

Так было в одно из воскресений днём. Я гулял по саду один. Обычно я оставался в своей комнате, но погода была хорошей, и я решил немного подышать свежим воздухом. Как раз в тот момент, когда я проходил мимо клумбы, садовник, ухаживающий за растениями, тепло поприветствовал меня.

— Вы на прогулке?

Садовник был мужчиной с открытым лицом и здоровым цветом кожи, на вид ему было около пятидесяти. Он всегда носил грязные перчатки и запачканный передник.

— Да, решил посмотреть на цветы, ведь они сейчас так красиво распустились.

Я улыбнулся, и на его лице тоже появилась радостная улыбка. За то время, что я его знал, стало понятно, что он гордится своей работой. Я заметил, как ему было приятно слышать похвалу о саде.

— О, не хотите немного цветов для украшения комнаты?

Не дожидаясь моего ответа, садовник присел у клумбы. Он начал срывать розы и пионы, осторожно очищая их от шипов, чтобы сделать букет. Я не собирался просить рвать цветы, которые так хорошо росли, но не стал останавливать его, чтобы не смущать.

— Ох, многовато получилось. Вот, выбрал только самые красивые, чтобы они вам подошли, господин.

Пёстрые цветы были яркими и красивыми. Их аромат, разносившийся в воздухе, смягчал моё настроение, делая его более лёгким. Просто держа этот букет в руках, я невольно начинал улыбаться.

— Спасибо. Нужно будет поставить их в вазу.

Интересно, как долго они простоят, если поставить в воду. Я опустил взгляд и вдохнул аромат, наслаждаясь его сладким, успокаивающим запахом. Пару дней этот букет будет дарить комнате приятный, сладкий аромат.

Мы с садовником ещё немного поболтали о разных мелочах, и я поблагодарил его ещё раз, прежде чем вернуться в дом. Аромат цветов окружал меня, и с каждым шагом настроение поднималось всё выше. Теперь я понимал, почему люди так любят букеты. Я думал об этом, когда поднимался по лестнице.

— …

Также, как и в прошлый раз, на втором этаже стоял Квон Идо. Безупречно одетый в строгий костюм, как всегда выглядел идеально. Он не должен был вернуться так рано, поэтому я был немного растерян и спросил.

— Когда ты пришел?

Его взгляд был направлен прямо на моё лицо. После короткой паузы он медленно ответил.

— Только что.

Затем его взгляд лениво скользнул вниз и остановился на букете цветов, который я держал в руках.

— Эм… Хочешь немного?

Я, рефлекторно разделив букет пополам, протянул ему часть цветов. Но, когда он нахмурился и не взял их, я неловко добавил.

— Это подарок.

— …Подарок?

О, кажется, я неправильно подобрал слова.

— Ну, они из сада, так что назвать это подарком, наверное, не совсем верно…

В конце концов, эти цветы тоже принадлежат Квон Идо. Получилось, что я как бы пытался сделать себе доброе имя за чужой счёт. Повернувшись, я на мгновение отвёл взгляд, но потом всё же постарался выглядеть как можно более непринуждённо и улыбнулся.

— Они ведь красивые.

Он долго молча смотрел мне в лицо. Он ни принял цветы, ни отверг их. Неужели я сделал что-то неуместное? Когда я уже начал волноваться, он наконец протянул руку к букету.

— Кто их подарил?

Цветы, которые он взял, словно засияли ещё ярче в его руках. Ему, похоже, всё идёт. Я так и подумал, прежде чем ответить.

— Это садовник дал.

— Похоже, ты хорошо ладишь с прислугой.

Почему-то его выражение лица, когда он произнёс эти слова, казалось недовольным. Я начал беспокоиться, что он может сорваться на садовника, но, к счастью, Квон Идо быстро сменил тему.

— Ты любишь цветы?

— Да, в общем… можно сказать, что люблю.

Мне всегда нравились цветы, их запах всегда казался мне чем-то тёплым и уютным. Когда-то я мечтал стать парфюмером, поэтому ароматы всегда привлекали меня.

— Неудивительно…

Он пробормотал что-то едва слышное, и мне показалось, что я уловил слово «феромоны», но сказал он это настолько тихо, что я не мог разобрать. Взяв одну розу в левую руку, он стал медленно крутить её стебель и заговорил.

— В скором времени состоится церемония по случаю годовщины основания Сонхо.

В это время года действительно всегда приходили новости об этом мероприятии. Я никогда не присутствовал на этих собраниях, но помню, что мой отец посещал их несколько раз. И теперь, вероятно, мне придётся присутствовать на этом вечере в качестве спутника Квон Идо.

— Я подготовлю для тебя наряд, так что просто освободи время в этот день.

На его левой руке блестело обручальное кольцо, такое же, как у меня. В день церемонии мы будем играть роль счастливой пары перед всеми, как и на свадьбе. Я буду улыбаться, а он, вероятно, будет выслушивать лестные речи от окружающих.

— Хорошо, я запомню, — ответил я.

Мысль о встрече с отцом снова вызвала ощущение тяжести в груди. Аромат цветов, который совсем недавно казался приятным, теперь лишь вызывал головокружение.

— Тогда я пойду… — попрощавшись с Квон Идо, я направился на третий этаж. Он не стал меня останавливать, просто смотрел мне вслед. Его взгляд словно слегка обжигал затылок, пробуждая во мне угрызения совести.

* * *

Церемония открытия была запланирована в зале «Либра Холл» отеля «Мёнсон». В день мероприятия я зашел в салон, который подготовил для меня Квон Идо, чтобы сделать прическу и выбрать наряд. Мы прибыли в отель вместе, и первым делом мне нужно было естественно обнять его рукой.

В просторном зале мой стол, разумеется, находился рядом с Квон Идо. Члены его семьи тоже сидели неподалёку, но они даже не удостоили меня взглядом. Единственным, кто обратил на меня внимание, был Квон Иджун, который с ленивой улыбкой бросил мне несколько подмигиваний.

— Как же они все хороши, не правда ли…?

Слова одного из гостей, произнесенные в моем присутствии, казались совершенно уместными. Я чувствовал себя неловко среди них; их внешность и статус, приравнивающиеся к их богатству и славе, были просто великолепны. Как только мы вошли в зал, взгляды окружающих, полные восхищения и жадности, устремились на нас.

Церемония началась в соответствии с заранее объявленным расписанием. Вице-президент, Квон Санми, извинилась за отсутствие председателя Квон Бенука. Моментально в памяти всплыло содержание разговора Квон Идо, но я постарался ничего не показать на лице и принял невозмутимый вид.

— Как давно мы не виделись, господин Квон Идо! — воскликнул мой отец, когда церемония завершилась. Его лицо светилось радостью, как никогда. Когда он протянул руку для рукопожатия Квон Идо, я заметил, что в его манере не было и намека на прежнюю покорность. Он стоял с расправленными плечами и улыбался, разговаривая с ним.

— Вы ведь ещё только молодожены, так что не переутруждайтесь. Если вы будете слишком небрежны в отношениях, то каково же будет моему сердцу?

Как бы я ни думал об этом, он был беззастенчивым человеком, которому не было равных. Возможно, даже было нахально с его стороны иметь такие мысли. А на самом деле, действительно наглым был я, стоящий рядом с Квон Идо и беззаботно улыбающийся, пока он ничего не подозревал.

— Ну, я отправил Седжина к родителям, чтобы он немного отдохнул, но он вернулся уже на следующий день.

Квон Идо медленно говорил, переводя взгляд с отца на мать, а затем на Соен. Я тоже ощутил эту подавляющую атмосферу, и все трое мгновенно застыли. Вскоре это холодное внимание переместилось на Миндже, который стоял позади.

— Тот, кто лучше всех знает, наладились ли у вас отношения или нет, — это ваш сын, который там стоит.

— …

Лицо Миндже покраснело от смущения. Он сжал кулаки и, молча, опустил голову. Он некоторое время оставался в таком положении, а затем вдруг резко развернулся и ушёл.

— Ха-ха, сегодня он весь день жаловался на плохое самочувствие.

Отец ловко попытался отговориться различными отговорками, говоря, что у него болит живот или что он плохо себя чувствует. Это были банальные отговорки, и на самом деле как Квон Идо, так и я прекрасно знали, почему он ушёл.

— Уверен, коро вы обо всем узнаете, господин управляющий директор.

С этими словами отец закончил разговор. Мне показалось, что он мельком взглянул на меня. Квон Идо, казалось, считал это неуместной хвастливостью, но для меня это было пугающим предупреждением, от которого перехватило дыхание.

Я чувствовал, как давно ожидаемый результат постепенно приближается, и угрызения совести, которые я старался игнорировать, начали ползти ко мне, хватаясь за лодыжки. Если я продолжу игнорировать это, рано или поздно я могу упасть и серьезно пострадать.

После этого я не знаю, как смог поприветствовать всех. Меня мутило, и стоило мне лишь на мгновение расслабиться, как возникало ощущение тошноты. К счастью, несмотря на бурление внутри, мне не составило труда выполнять свои обязанности.

Когда я пришёл в себя, всё уже закончилось, и я ехал домой. Смотря на быстро сменяющиеся за окном пейзажи, я вдруг осознал, что продолжительное время молчал. Поэтому, резко повернув голову, я встретился взглядами с Квон Идо, который тихо наблюдал за мной.

— …

— …

Внезапно все сдерживаемые эмоции хлынули в меня. Это было отчаяние, которое даже не удавалось отличить от ощущения вины. Прикрывая рот рукой и сильно сутулясь, я заметил, как Квон Идо заговорил в интерком, соединяющий передние сиденья.

— Останови машину.

Автомобиль резко остановился на обочине. Я хотел сказать, что всё в порядке и можно продолжать, но стоило мне только немного расслабиться, как возникало ощущение, что что-то вот-вот вырвется наружу. Я не знал, будут ли это слезы или рвота.

— …Тебя тошнит?

— …

Я быстро покачал головой. Если его заботливый тон казался мне настороженным, то, вероятно, это происходило именно потому, что я был не в себе. Я из последних сил проглотил сухость во рту и, уткнувшись лицом в руки, произнес.

— …Извини.

— Это слово “извини”…

Квон Идо начал говорить тихим голосом. Его присутствие в остановленном автомобиле ощущалось слишком сильно. Его феромоны и его голос, звучащий особенно четко, заполняли пространство.

— Видимо, это у тебя привычка. Каждый раз извиняться, даже когда ты не виноват.

Он не был неправ, но на этот раз я действительно был виноват. И вскоре он тоже это поймёт. Просто сейчас он продолжал говорить, не зная всей правды.

— Исправь это. Плохая привычка.

После этих слов у меня в горле резко сжалось. Боль пронзила тело, словно кто-то сжал сердце в кулаке. Это ощущение было знакомым — когда он распускает свои феромоны, я чувствовал себя так же, как в тот момент, когда меня жестоко наказывали.

Если бы я только мог повернуть время вспять и сделать так, чтобы ничего из этого не происходило. Но это невозможно, и в конечном итоге все будет двигаться по намеченному курсу. Теперь, когда я попытался бы изменить ситуацию, ничего не изменится. У меня не было смелости, полномочий или чего-либо другого, что могло бы это сделать.

— …Мы можем отправляться.

Я с трудом поднялся и сказал Квон Идо. Не смея посмотреть на него, я закрыл рот тыльной стороной ладони и уставился в окно.

Он посмотрел на меня, а затем тихо произнес:

— Если ты чувствуешь себя плохо, давай поедем в больницу.

— …Нет.

— …

— Всё в порядке… Извини.

Не зная, стоит ли радоваться, он без лишних слов запустил двигатель. Он один раз цокнул языком, но не стал высказывать мне упрёков. Я заставил себя сдержать все слова, которые так и рвались на язык, и мои губы снова плотно сжались, не открываясь.

* * *

Хотя я понимал, что мгновенный выбор разрушил моё будущее, вернуться к нему было невероятно трудно. Прошлое нельзя изменить, и нужно менять настоящее, но таких возможностей не так уж много. Если продолжать игнорировать это, то однажды я обнаружу себя, полностью утопающим в безвыходной ситуации.

Следует ли мне признаться Квон Идо в правде?

Не знаю, сколько раз я задавал себе этот вопрос. В компании было слишком тихо, и из-за того, что отец приказал мне взять длительный отпуск, ситуация лишь усугубилась. Он сказал, что я выгляжу нездорово и должен восстановить силы дома, но у меня не было выбора в этом вопросе.

Каждый день я колебался между двумя вариантами, словно балансировал на весах. Останусь ли я внутри этой хрупкой ограды, или же предам её, уступая упрямой совести? Я знал, что не должен так поступать, но не мог легко отпустить любовь, к которой стремился всю жизнь.

Я не хочу быть брошенным. Все мои терзания в конечном итоге сводились к этому. Как я мог разрушить то, что так долго защищал? У меня не хватало смелости разрушить собственные пределы.

В то время, как я скрывался в своих мыслях, ко мне в гости пришла племянница Квон Идо, Квон Хаель. Девочка с длинными косами была одета в бежевые шорты и свободную футболку. Сначала она была застенчива, но вскоре, когда мы начали смотреть картины, которые Квон Идо купил, я смог преодолеть её настороженность.

Квон Идо вернулся с работы, когда мы с Хаель гуляли по саду. Мы рассматривали цветы, когда она спросила, откуда я это знаю. Я собирался ответить, что прочитал об этом в книге, когда вдруг раздался голос.

— О, Хаель?

Я невольно повернул голову и увидел, как Квон Идо с нежной улыбкой наклонился к ней. Он приподнял её маленькое тело, и это было так естественно и заботливо.

— Ты не должна называть его оппа, Хаель.

— ….

Закат мягко освещал его лицо, его смуглый лоб блестел на фоне светлых лучей, а в его глубоких глазах отражался тёплый вечерний заказ. Его добрый взгляд, который он направил на неё, мягкие движения рук, когда он укладывал её волосы за ухо, и шёпот, наполненный нежностью.

— Как ты, моя дорогая? Ты хорошо провела время?

Иногда причины, по которым мы влюбляемся в кого-то, могут быть очень простыми. В обычной повседневной жизни вдруг появляется что-то особенное, что запоминается навсегда. В моём случае это была просто улыбка.

Хотя, возможно, не следует называть это влюблённостью. Я просто хотел получить те эмоции, которые он не показывал мне, и которых мне никогда не хватало.

Глава 81

Это правильнее назвать стремлением. Узнав, что смутно желаемая привязанность действительно существует. И осознав, что она находится на таком близком расстоянии, что при желании можно достать рукой.

— Во что играли?

— С оппой смотрели на картины, ели печенье, он мне еще названия цветов рассказал.

— Наверное, было весело.

— Ага, и оппа…

Последние слова, произнесенные шепотом, не были отчетливо слышны. Я лишь почувствовал, как Квон Идо мельком посмотрел на меня, пока я сидел на корточках перед цветником. Что сказала Квон Хаель, я не услышал, но выражение лица Квон Идо слегка изменилось.

— …Правда?

— Угу!

Квон Хаель энергично кивнула, ее глаза, как это бывает у детей, блестели. Квон Идо, мельком взглянув на Хаель, затем на меня, мягко улыбнулся.

— Ну что ж, дядя тоже потом увидится.

Лишь тогда я, опираясь на колени, поднялся. Поскольку Квон Идо вернулся, пришло время идти в комнату. Ведь сама по себе игра с Квон Хаель была уже слишком самонадеянным поступком.

— Куда собрался?

Но стоило мне сделать шаг, как Квон Идо окликнул меня. Он поправил Хаель на руках и легонько кивнул мне головой. Возможно, из-за того, что он держал ребенка, его выражение не казалось таким холодным, как обычно.

— Поужинаем вместе.

Это был первый раз с тех пор, как я попал в этот дом, когда я ужинал с кем-то. Еда, приготовленная в соответствии с предпочтениями Квон Хаель, оказалась вполне по вкусу и мне. Во время ужина она не переставала болтать, так что за столом не было ни минуты тишины.

Хотя одна тема всё же немного смущала.

— Оппа тоже не любит есть один.

Хаель подробно рассказывала Квон Идо всё, о чём мы говорили, когда были вместе. Хотя в этом не было ничего тайного, я всё равно чувствовал лёгкое смущение. Ведь Квон Идо наверняка не интересуется такими вещами, но из-за разговоров племянницы он теперь знал мелочи, касающиеся меня.

— И ещё он отлично говорит по-французски. Сказал, что в университете учил.

— Ты хорошо говоришь на французском?

— …Ну да, в какой-то степени.

Речь зашла о французском, потому что Хаель сказала, что хочет картину, которая находится в Париже. Она призналась, что хочет хорошо говорить по-французски, но пока знает только базовые фразы. Когда она спросила, как у меня с французским, я рассказал ей пару приветственных фраз.

— Дядя, я хочу ту картину с водяными лилиями.

Из их разговора я понял, что эта картина находится в музее в Париже. Когда Квон Идо мягко спросил, хочет ли она её, он предпочёл не давать конкретного ответа, пообещав запомнить её желание. Он был мастером избегать сложных вопросов.

— Точно, и ещё…

Когда ужин подходил к концу, Хаель наморщила нос и вытянула шею в мою сторону, глубоко вдохнув. Я гадал, что она задумала, и тут из её уст вырвалась неожиданная фраза.

— От оппы пахнет цветами.

* * *

Дети, у которых еще не проявились собственные феромоны, часто особенно чувствительны к чужим. Обычно они способны уловить все, что может затмиться их собственными феромонами, даже если не осознают, что это феромоны, принимая их за разновидность запаха.

В этом смысле слова Хаель, вероятно, были предвестниками моего наступающего цикла течки. На следующий день после её визита я испытал третий цикл в доме Квон Идо. Лихорадка, начавшаяся на рассвете, снова накатила на меня, полностью обнажая мою сущность.

— …Угх.

Какие же мысли тогда были в голове? Я одновременно хотел, чтобы этот процесс поскорее закончился, и чтобы кто-то помог мне. Если раньше этот «кто-то» был абстрактным образом, то в этот раз я точно знал, кого хочу.

— Квон Идо…

Я хотел снова ощутить его приятный феромон. Пусть он снова охватит меня безжалостно, я лишь хотел, чтобы его феромоны поглотили меня. Чтобы выплеснуть накопленную жару и завершить это так же быстро, как в прошлый раз.

Моя отчаянная надежда, видимо, была услышана. Через некоторое время я услышал, как открылась дверь. После нескольких стуков, на которые я не ответил, он все-таки вошел. Под одеялом, свернувшись калачиком, я слышал, как его шаги приближаются.

— ….

Я просто знал, что это он — Квон Идо. Я чувствовал его взгляд, направленный на меня. Я понимал, что если сейчас протяну руку, он снова будет со мной. И даже если это будет всего лишь физическая разрядка, лишённая всякой привязанности, для меня это станет проблеском надежды.

— …Я думал, почему ты не спускаешься.

Почему-то его слова прозвучали так, будто он действительно обеспокоен моим отсутствием. Как будто он пришёл за мной только потому, что я не пришёл поесть. Хотя я знал, что ему не могло быть до меня дела.

— Чон Седжин.

Как это ни странно, но в тот момент, когда я услышал его голос, я ощутил искорку надежды. Мне показалось, что это был первый раз, когда он действительно обратился ко мне как к личности. Не успев даже осмыслить свои действия, я протянул руку из-под одеяла и схватил его за запястье.

— …Переспи со мной.

Тишина. Холод его кожи под моей ладонью был особенно заметен. Я знал, что у него всегда были холодные руки, но теперь мне казалось, что его прохлада ещё сильнее из-за моего жара. Мои глаза затуманились, и даже когда я поднял голову, я не мог ясно разглядеть его лицо.

— Мне… ничего не надо…

Я медленно, очень медленно потянул его к себе. Его феромоны были настолько притягательны, что я не мог сопротивляться. Я изо всех сил показывал свои феромоны, умоляя, чтобы он обнял меня, обещая отдать всё, что у меня есть.

— Пожалуйста…

Он небрежно сдёрнул с меня одеяло и навис сверху. Когда я попытался перевернуться на живот, он раздражённо схватил меня за руки и заставил лечь прямо. Слёзы потекли по щекам из-за напряжения и бессилия.

— Не плачь, будто я тебя насилую.

С этими словами Квон Идо начал стаскивать с меня штаны. Он скинул их вместе с нижним бельём на пол, морщась, когда увидел, как сильно я уже промок. На мгновение я испугался, что он потеряет интерес, но его феромоны вдруг резко усилились.

— Ха-а…

Я жадно вдохнул его феромоны, как если бы это был воздух, которого мне не хватало. Моя рука инстинктивно потянулась к воротнику его рубашки, и я скрутился под ним. Я ожидал, что он просто начнёт сразу, но неожиданно его пальцы оказались там, где я не ожидал.

— Почему… пальцами…

— Что?

— Почему… пальцами… там… ах…

Квон Идо цокнул языком, явно раздражён.

— Похоже, никто тебя раньше не готовил, — его голос был холодным, как лед. Его пальцы глубоко проникали в меня, растягивая стенки, издавая влажные звуки.

— В прошлый раз у тебя была кровь, — добавил он.

Правда ли? Я слабо помнил детали. Да, сидеть было некомфортно, но, будучи неопытным, я не сразу понял, что что-то пошло не так. Я подумал, что всё это просто из-за того, что он тогда оставил во мне свою сперму.

— А-а! — вскрикнул я, когда к одному пальцу присоединился второй, а вскоре и третий. Они легко вошли, и каждый раз, когда он задевал чувствительную точку внутри, из меня непроизвольно вытекал предъэякулят, собираясь под пупком.

— Аааах… — стонал я.

Вскоре Квон Идо заменил пальцы на себя. Я думал, что был достаточно подготовлен, но когда он вошёл, внизу всё равно возникла резкая боль. Я задыхался, а он, тяжело дыша, подтянул мои бёдра на свои плечи.

— А-а, ах… хм, — мои стоны усилились.

Это был сухой секс. Мы не целовались, наши тела почти не касались друг друга. Хотя феромоны насыщали воздух, разогревая атмосферу, сам процесс был лишён страсти.

Именно поэтому я ещё больше вцепился в него, несмотря на свои слова, что мне ничего не нужно. Я отчаянно хотел почувствовать человеческое тепло, не удовлетворяясь только физическим актом. Я потянулся к его шее и крепко обнял его.

— Там… уф… ах…

— Ха, — только и выдохнул он.

В какой-то момент я услышал, как он тихо выругался. Его голос был настолько приглушён, что слова утонули в моих стонах, но резкость в его тоне была явной. Возможно, я его утомил? Такие мысли пронеслись у меня в голове, и я попытался отстраниться, но он крепко обнял меня.

— Чон Седжин, — его тихий голос прозвучал так, что мне захотелось заплакать. Казалось, что забытая вина вновь начала просачиваться наружу. Я, словно в поисках утешения, потерся лицом о его шею, и тут же почувствовал, как его большая ладонь обхватила мою голову.

— Не знаю, что там у тебя в этой маленькой голове… — его голос был прерывистым, наполненным тяжёлыми вздохами.

— Аа… — стоны вырвались сами собой.

— Но почему только в такие моменты… хм… ты обращаешься ко мне…?

Звуки наших тел, удары плоти о плоть, резкие вдохи и раздражённые ругательства смешивались с моими приглушёнными стонами. Его слова были почти незаметны среди всего этого.

— Ты правда ничего не хочешь? — этот вопрос он повторил раза три. Он словно не замечал того, чего я на самом деле хотел. Его настойчивость меня поразила. Но я лишь продолжал качать головой, оставаясь в его объятиях до самого конца.

* * *

Когда обмениваешься теплом с кем-то, выясняешь больше, чем ожидаешь. Ты чувствуешь, о чём думает человек, какие эмоции он испытывает и какие чувства испытывает к тебе. Тело было честнее слов, а феромоны — честнее тела.

— Доброе утро.

После второго секса с Квон Идо между нами произошли небольшие изменения. Хотя это сложно заметить, теперь утренние приветствия стали чуть более частыми.

— Похоже, ты плохо спал.

Когда я впервые попал в этот дом, казалось, что Квон Идо оценивает каждое моё действие. Его взгляд как будто останавливался на мне, оценивая с головы до ног, а на мои слова он реагировал с осторожностью.

— Тебе не удалось привыкнуть к кровати?

Но с каждым днём его барьер ослабевал. Взгляд, который когда-то был безмолвным и холодным, стал мягче, словно лёгкий ветерок проскальзывал в его поведении, и этот ветер больше не был холодным, а скорее тёплым, как мягкая весенняя погода.

— Нет, у меня просто бессонница, — ответил я.

Прожив 20 лет с семьёй, я никогда не испытывал ничего подобного. Его постепенно смягчающееся отношение доставляло мне невыразимое удовлетворение. Неудобное место становилось комфортным, и я с нетерпением ждал этих моментов, даже не представляя, насколько это приятно.

— У всех офисных работников бывает подобное, правда?

— Верно, проблемы со сном — обычное дело.

Мне казалось, что он может утолить мою жажду. Он был человеком, который умел проявлять искреннюю заботу, и, возможно, он мог бы удовлетворить мои давние потребности. Но одновременно с этим меня душило непреодолимое чувство вины.

— Постарайся отдохнуть, пока есть возможность.

А что если Квон Идо узнает всё? В этом случае наши отношения вернутся на исходную точку. Разве я уже не видел, как его лицо, освещённое закатом, может стать холодным?

— Спасибо за заботу.

Ощущение было таким, словно я стоял на перепутье, полном неопределённости и риска. Мне предстояло сделать выбор, но дорога впереди была затуманена.

— Ах да, Чон Седжин.

Он внезапно обратился ко мне во время еды. Я поднял голову, чувствуя жжение в животе, и услышал простой вопрос.

— Ты ведь говорил, что хорошо знаешь французский?

* * *

Квон Идо сразу после еды отвёл меня в библиотеку на втором этаже. Время до начала рабочего дня ещё оставалось, и он хотел что-то быстро обсудить. Как только мы вошли, моё внимание снова привлекло оружие, висящее на стене.

— У меня есть один вопрос, — сказал я.

— Говори.

— Это оружие… декоративное, верно?

Скорее всего, это был просто зажигалка, но оно выглядело слишком правдоподобно. То ли блестящий ствол, то ли массивный корпус вызывали у меня сомнения.

— Нет, — ответил Квон Идо без колебаний. Когда я широко распахнул глаза, он добавил, будто это было ничего особенного.

— Это настоящий пистолет с заряженными патронами.

— ….

У меня перехватило дух. Зачем здесь настоящий пистолет? Носить оружие незаконно. Хотя он, конечно, мог бы сделать незаконное законным, но всё равно.

— Ты собираешься сообщить об этом господину Чону? — спросил он.

— …А.

Это что, шутка?

— Я не собираюсь рассказывать отцу о нашем разговоре, — медленно ответил я, избегая его взгляда. На самом деле, я не часто общался с отцом. В этом случае можно сказать, что я вообще не общался.

— Что ж… это так, — произнёс он безэмоциональным голосом. Затем, похоже, вспомнив что-то, он тихо усмехнулся.

— С тех пор как ты взял отпуск, ты ни с кем не общался.

У меня по спине пробежал холодок. Его голос звучал слишком настойчиво. Да, он без труда говорил такие жуткие вещи.

— Я проверил записи звонков. Примерно за месяц, — сказал он.

— ….

— Если я не слышал, что приходил секретарь, значит, не было никакой связи с внешним миром, разве что ты не отправил письмо.

Что мне на это сказать? Сказать, что это хорошо, или что это плохая новость? На этот раз мне повезло, что я не попался, но если бы я хоть как-то общался с отцом, это было бы разоблачением.

— Если я тебя как-то обидел, извини. Я тоже должен соблюдать хотя бы минимальную осторожность, — продолжал он.

Моё сердце забилось быстрее. Я едва мог сдерживать выражение своего лица. Пока я тайком сжимал кулаки, он вытащил одну книгу с полки и протянул мне.

— Прочитай это.

— …

Книга называлась «Mon Cher Amour». Когда я попытался как можно естественнее произнести название, Квон Идо равнодушно взглянул на обложку.

— У тебя хороший акцент, — сказал он.

Я с трудом успокоил бешено колотящееся сердце. В голове возникали самые страшные сценарии, но я не мог ничего с этим поделать. Я просто надеялся, что всё пройдет гладко.

— Автор… Шарль? — спросил я.

— …Да, Шарль, — подтвердил он.

— Хорошо, тогда вот это, — сказал он и протянул мне небольшую книгу стихов. Он взял лежащую на столе ручку и, кивнув на соседний диван, сказал.

— Садись туда и переводи то, на что я укажу.

Что это за тест такой? Я подумал так, но всё равно послушно взял ручку. Как только я сел на диван, он перевернул первую страницу и указал на одно предложение.

— Начни с этого.

«Mon Cher Amour». Это означало «Моему возлюбленному».  Я аккуратно записал перевод, а затем он перевернул ещё две страницы и открыл второе стихотворение.

— Это и это, и вот это тоже, — сказал он.

— …

Я просто механически записывал переводы рядом. Поскольку я не задумывался над смыслом, были как правильные, так и неправильные переводы. Я мог бездумно переводить, не задумываясь над контекстом, или переводить фразеологизмы дословно.

— Если ты просто запишешь, не понимая, будет сложно, — сказал он.

— …

От резкого вопроса я на мгновение замер. Квон Идо, который естественно сел рядом со мной, скрестил ноги и открыл пятое стихотворение. Оно было лирическим, описывающим чувства влюбленности с разных сторон.

— Запиши это, — сказал он.

«Я был на луне». Записав это, я на мгновение замешкался. Вероятно, это имело совершенно другой смысл, и я не знал, стоит ли объяснять это. В тот момент, когда я собирался что-то сказать, наши взгляды встретились.

— ….

Темные глаза отражали моё лицо. Мы просто сидели рядом, но расстояние между нами оказалось ближе, чем я думал. Всего лишь чуть-чуть наклонившись, я мог бы поцеловать его. Достаточно близко, чтобы дыхание смешалось.

— …Что это значит? — спросил Квон Идо с запозданием, глядя на записанную строку. Я не отрываясь смотрел на него и медленно шевелил губами.

— Это значит, что… у меня нет чувства реальности…

Я не хотел этого, но голос невольно стал тише. Слова дрожали, как будто тянулись бесконечно. Он, моргнув и открыв глаза, тихо пробормотал, словно заворожённый.

— А, чувство реальности.

Просто, может быть, это был подходящий момент. Или, может быть, это был знак.

Медленно, как будто в замедленной съёмке, мои веки сомкнулись. Голова наклонилась чуть вбок, и в воздухе проскользнуло его дыхание, смешанное с ароматом феромонов. Когда я почувствовал, что наши лица постепенно сближаются, мягкое прикосновение коснулось моих губ.

— ….

— ….

Этот человек тоже имеет тёплые губы. Я осознал это только после того, как мы дважды переплели свои тела. Легкая дрожь, проходящая между нами, оказалась не только моей. Так, какое-то время, мы оставались вместе, ощущая тепло друг друга.

Глава 82

Квон Идо попросил меня научить его французскому. Сказал, что ему это временно нужно для работы, но нанимать учителя ради этого не стоит. Когда я ответил, что не умею преподавать, он сказал, что ему хватит простых фраз и основы чтения.

— Что бы там ни было…

Наши поцелуи были скорее спонтанными. Мы не были нежными возлюбленными, да и не были по-настоящему влюбленными супругами. На публике мы могли играть теплые отношения, но дома были менее близкими, чем чужие люди. И вдруг он просит меня учить его французскому.

— Чон Седжин.

— …

— Мы занимаемся сексом и только что даже поцеловались. Неужели не можешь научить меня немного французскому?

Проблема была в том, что мне нечем было возразить. Я все еще ощущал тепло от прикосновения Квон Идо, и в голове царил полный беспорядок. Казалось, что я на Луне, так был рассеян.

Поэтому я кивнул. У меня не было веской причины отказывать, если это действительно было ему нужно. Лишь тогда он, казалось, был доволен и, что было редкостью, улыбнулся уголками губ.

После этого все вернулось к обычной рутине. Мы всегда завтракали вместе, и по вечерам я учил его французскому. Мы занимались в кабинете на втором этаже, и после этого я всегда ощущал на себе его тонкий запах феромонов. А затем я погружался в глубокий, непробудный сон.

Сначала я думал, что все дело в том, что его присутствие вызывало у меня напряжение. Я был весь напряжен, и когда мои силы истощались, я просто падал без сил. Или, возможно, мое бессонное состояние достигло такой точки, что сон стал просто необходим.

Только через несколько дней я понял, что его феромоны работают на меня лучше, чем привычные снотворные. Вероятно, дело в том самом «сочетании», о котором говорил профессор Чой. Я чувствовал себя спокойно под воздействием феромонов Квон Идо и мог крепко спать благодаря его тяжелому присутствию. Возможно, после секса я спал так крепко не потому, что был истощен, а из-за его феромонов.

Это было смешно. Как я мог чувствовать «спокойствие» рядом с Квон Идо? Ведь именно он вызывал у меня больше всего беспокойства. Чем ближе мы становились, чем лучше он ко мне относился, тем сильнее внутри меня разрастались противоречивые чувства — жгучее чувство вины, разочарование в себе и угрызения совести.

— …Ты точно ничего не хочешь?

Если бы я мог чего-то желать, то только одного — вернуться в начало. К тому дню, когда я впервые встретил его. А если это невозможно, то хотя бы к тому моменту, когда я встретил отца, или к тому времени, когда я еще не сблизился с Квон Идо.

Это было не бегство, а скорее, избегание. Мне пришлось подавлять мысли, потому что я не выносил боли, которую испытывала моя совесть. К счастью, стоило мне увидеть Квон Идо, как все прочие мысли исчезали.

— Сегодня давай проведем ночь в моей комнате, — сказал Квон Идо, вставая из-за стола после ужина. Мы давно уже заканчивали есть примерно в одно и то же время, и на столе оставались только пустые тарелки. Я сдвинул посуду в сторону и последовал за ним.

Комната Квон Идо, находившаяся на втором этаже, была расположена недалеко от лестницы. Наблюдая, как он открывает дверь, я вдруг осознал, что впервые захожу в его комнату. Не было повода приходить сюда самому, да и он никогда меня не звал, так что это казалось естественным.

Внутри все было стерильно чисто, даже сурово. Мебель сведена к минимуму, а цветовая гамма не была яркой. Тем не менее, даже этот лишенный признаков жизни интерьер отлично подходил Квон Идо.

— Садись.

Я сел на диван, на который он указал. Воздух в комнате был насыщен его феромонами, которые щекотали что-то глубоко внутри меня. Запах влажной древесины, плотный и тяжёлый — это был его фирменный аромат.

— Ты выглядишь сонным, — сказал он.

Квон Идо сел на диван по диагонали от меня. Я, слегка сонно моргая, легонько покачал головой. Это было не столько сонливость, сколько чувство расслабленности.

— Нет, не спать хочется, — ответил я.

— В последнее время ты хорошо спишь?

— Да, ну…

Я неуклюже свернул ответ. Было как-то неловко признаться, что это его феромоны помогали мне засыпать. Квон Идо внимательно смотрел мне в лицо, а затем кивнул, словно ему это не особо важно.

— Понятно. Что будем учить сегодня?

— А, сегодня…

Согласно его просьбе изучить основы французского, я учил его базовым словам, правописанию и правилам чтения. Память о студенческих временах была уже немного расплывчатой, поэтому мне самому приходилось повторять материал, чтобы потом объяснить его Квон Идо. Днём я занимался самостоятельно, а вечером делился с ним тем, что успел выучить.

Честно говоря, я думал, что это будет хлопотно, но оказалось, что Квон Идо учился куда быстрее, чем я ожидал. Он обладал отличной памятью и никогда не забывал того, что я ему объяснял. Более того, его произношение было настолько идеальным, что иногда мне казалось, что он говорит лучше меня.

— Ты всегда так быстро учишься,— заметил я, когда объяснил Квон Идо всё, что приготовил. Он, подняв взгляд от книги, усмехнулся.

— У меня просто хорошая память, — ответил он спокойно, без лишней гордости. — Обычно, если я что-то один раз увижу, то не забываю.

Я задумался, есть ли у этого человека хоть какие-то недостатки. Казалось, он обладал всем — и теперь ещё и превосходной памятью. Раньше я думал, что у него хотя бы характер не самый приятный, но даже это перестало быть заметным в последнее время.

— Хотя, немного и благодаря хорошему учителю, — добавил он, и я неожиданно улыбнулся. Не ожидал, что он умеет говорить такие вещи. Эти слова вызвали у меня улыбку не потому, что были смешными, а потому, что его шутливая манера казалась забавной и даже милой. “Милый” и “Квон Идо” в одном предложении — если бы кто-то это услышал, точно бы решил, что я сошёл с ума.

— Я польщен, — сказал я, опуская взгляд и слегка улыбнувшись. Его феромоны, едва ощутимые, и атмосфера в комнате словно стирали всю мою тревогу. Я поймал себя на мысли, что если бы можно было немного больше позволить себе, то я бы с радостью остался в этом спокойствии навсегда.

Квон Идо на мгновение просто молча смотрел на меня. Его обычно глубокие глаза казались слегка отстранёнными. Я встретил его взгляд, и он, словно сам с собой, прошептал.

— Это правда.

Я не стал спрашивать, что именно он имел в виду. Он медленно закрыл и открыл глаза, слегка наклонил голову и, внимательно осмотрев меня, неожиданно серьёзно произнёс.

— Чон Седжин.

— Да?

Неожиданное напряжение охватило меня, когда он это сказал. Я выпрямился и застыл, но, к моему удивлению, выражение лица Квон Идо стало мягче. Он тихо постучал пальцами по столу, продолжая говорить спокойным голосом.

— Ты спрашивал меня как-то, настоящий ли пистолет в кабинете.

На стене в его кабинете висел пистолет. Хотя я думал, что это просто декоративный предмет, каждый раз, когда я заходил туда, не мог не смотреть на него. Я кивнул, и Квон Идо, с той же невозмутимой интонацией, подтвердил.

— Это настоящий пистолет, заряженный боевыми патронами.

Шутка? Нет, звучало слишком серьёзно. Раньше он уже говорил мне это, но в этот момент всё казалось совсем иначе.

— Стоит только нажать на курок, и он выстрелит.

— …

Я не мог найти слов для ответа и лишь нахмурился. Меня больше волновало, почему Квон Идо вдруг заговорил об этом, чем сам факт наличия у него оружия. Он, похоже, заметил мои мысли, слегка наклонив голову.

— Показалось, что тебе было интересно.

— …А.

Да, мне было любопытно, хотя я не особо стремился узнать, что это правда.

— Это символ моей решимости. До тех пор, пока я не достигну своей цели, я не собираюсь идти на компромиссы.

Так вот как выглядит человек, у которого есть цель. Смотря на Квон Идо, я понял, что значит иметь настоящую волю к достижению своих стремлений. Это было нечто совершенно иное, чем жадность, которую я видел у своего отца.

— …Это впечатляет.

Мои слова были искренними. Хотя я не знал его так долго, он действительно был потрясающим человеком. Он мог бы позволить себе немного расслабиться, но каждый день посвящал себя работе с полной самоотдачей.

— Я бы… никогда не смог оставить оружие на виду. Было бы слишком страшно.

Каждый раз, когда я видел бы его, меня охватывало бы тревожное ожидание, что оно может выстрелить в любой момент. Я всегда старался избегать трудностей, и при таком давлении, скорее всего, я бы рухнул.

— …Это действительно удивительно.

Квон Идо долго молчал, а затем небрежно высказал свою мысль. Его медленно моргающие глаза казались загадочными, как в кино.

— Тебя пугает оружие, но меня, который его держит на виду, ты не боишься?

Я не понял, что он имел в виду. Разве тот факт, что оружие настоящее, делает его самого пугающим? Он же не собирается направлять его на меня.

— …Я должен бояться?

— Я думал, хотя бы назовёшь меня сумасшедшим.

Он слегка наклонил голову, как будто это была мелочь. Затем, словно что-то вспомнив, тихо усмехнулся.

— Или, может, тебе просто безразлично.

Я невольно вздрогнул от его слов. В конце концов, я действительно не особо придавал значения тому, есть ли у него оружие или нет. Идо, заметив мою реакцию, догадался о моих мыслях.

— Странно, правда? Ты вроде не ненавидишь меня, но и ведёшь себя как-то слишком отстранённо.

— …

— Нет… Меня больше всего удивляет то, что ты меня не ненавидишь, — сухо сказал Квон Идо, словно не понимая, почему ему приходят такие мысли, учитывая наше взаимодействие. Я задумался, действительно ли я как-то неправильно с ним обращался. Но прежде чем я успел что-то ответить, он снова посмотрел на меня с серьёзностью в глазах.

— Ты правда ничего не хочешь от меня?

Этот вопрос повторялся слишком часто. Я не понимал, почему его так волновало это. Я бы предпочёл, чтобы он перестал об этом спрашивать. Каждый раз, когда он смотрел на меня так серьёзно, мне буквально не хватало воздуха.

— Я…

Но я не мог признаться в своей неуверенности и в том, что чувствовал себя загнанным в угол. У меня не хватало уверенности, чтобы открыто выразить свои мысли, и уж тем более не было мужества столкнуться с проблемой, как это делал Квон Идо. Пусть это и выглядело жалко, но это был мой способ справляться.

— Мне ничего не нужно от господина Квон Идо.

— …

— Это не только сейчас, так будет и впредь, — ответил я, стараясь не задеть его чувств. Я хотел сказать, что не жду от него ничего и не надеюсь на какой-либо ответ, но от смущения опустил голову, не в силах продолжить.

— Поэтому тебе не стоит беспокоиться, — добавил я, хотя сам понимал, что у меня нет на это прав. Даже если бы я мог уйти от этого разговора, внутри меня бушевали чувства, мешающие свободно дышать.

— Это только по отношению ко мне, или так и с другими людьми? — спросил Квон Идо, его голос стал чуть ниже, а его аура так и осталась тяжёлой, создавая напряжение в комнате. Я замер, не зная, что ответить, как вдруг его пальцы коснулись моей щеки.

— Иногда мне любопытно, в какой семье ты вырос, чтобы стать таким, — произнёс он, и я почувствовал, как его рука нежно приподнимает мою подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— На вид… — продолжил он, исследуя мои черты, — кажется, что ты вырос без нужды в чем-то.

— …

— Ты же сам понимаешь, как ты выглядишь, — ответил я, не испытывая смущения, но находя ситуацию абсурдной. Квон Идо сам выглядел так, будто никогда не испытывал недостатка в чем-либо.

— В любом случае… с учётом этого ответа, я задам вопрос, — продолжил он, убирая руку с моего подбородка и слегка поглаживая щеку, а потом коснулся моего уха. Тёплые прикосновения оставляли на коже сладковатый след, и в голове вдруг стало пусто.

— Сегодня ты останешься у меня? — спросил он с голосом, столь же сладким, как его аромат. Наверняка даже если бы он сказал это спокойно, в этой атмосфере это прозвучало бы именно так. Его пальцы скользнули по моим волосам, и он нежно погладил виски.

— На самом деле, я тебя именно для этого и позвал, — признался он. Я задумался, можно ли испытывать волнение в этой ситуации. Сердце билось так быстро, что было обидно. Да, в такие моменты действительно все и случалось. Никто не спрашивал, почему, и никто не отказывался от нежных прикосновений.

— Если совсем не хочешь, можешь просто оттолкнуть меня, — добавил он.

— …

— Я достаточно чуток.

В его уверенных глазах чувствовалось, что они словно связывают меня. Начиная с затылка и заканчивая запястьями и щиколотками, а также бешено стучащим сердцем. Квон Идо, приближаясь ко мне, произнес на расстоянии дыхания.

— Останься, Седжин.

* * *

Переломный момент в отношениях часто приходит в неожиданное время. Это может быть разрыв с любимым человеком, неожиданное осознание о давно забытом друге или, как в случае с Квон Идо и мной, резкое сближение за одну ночь.

— Мхм… ха…

В тот день, в комнате Квона Идо, я целовалась с ним без перерыва. Я отчаянно прижималась к нему, умоляя о тепле, как будто мы были единственными двумя людьми в мире.

— Седжин, — произнес он, и с тех пор его голос не был холодным, как раньше. Не знаю, с какого момента его слова стали такими тёплыми, как и чувства, которые незаметно проникли в моё сердце.

Я осознал, что уже поздно возвращаться обратно. Единственное, что я мог сделать, это прикусить губы, сдерживая слишком сильное удовольствие. На следующее утро Квон Идо, увидев меня в таком состоянии, лишь покачал головой с беспокойством.

С приходом лета наши чувства стали более обычными. Квон Идо больше не вел себя высокомерно и иногда улыбался мне, когда смотрел в глаза. Мы были ближе друг к другу без необходимости объяснять, почему это происходит. Эта связь уже не была просто физической.

Хотя я не мог сказать, что полностью удовлетворён, это была непреодолимая тяга к нему, даже если в конце этого пути ожидали трудности.

— Я пришёл за вами, господин директор, — сказал секретарь Ким в тот день, когда заканчивался мой долгий отпуск. Прогноз погоды предсказывал дождь. Я всё ещё не получал никаких новостей от отца, и тревога, которая терзала меня, начала угасать, как будто я забыл о своих страхах. Мне даже показалось, что то, чего я так боялся, может и не произойти.

— Я слишком долго отдыхал, так что на адаптацию уйдет время.

— …Вы справитесь.

Секретарь Ким как-то странно себя вел. Его привычка поправлять очки осталась, но он даже не взглянул на меня. Скрытно отворачивая взгляд, он выглядел очень подозрительно.

Почему он так себя ведет? Я думал об этом, но не стал ничего спрашивать. У меня было хорошее настроение, ведь я только что обменялся поцелуями с Квон Идо. Машина безмолвно довезла меня до офиса, и после того как я поблагодарил водителя, поднялся в кабинет.

— …

Но, когда я вошел в офис, атмосфера была такой же странной, как и с секретарем. Лица сотрудников были мрачными, а в помещении царил какой-то беспорядок. Что же происходит? В раздумьях я заметил, как ко мне подошли незнакомые мужчины.

— Чон Седжин?

Секретарь Ким привычно встал передо мной. Мужчины переглянулись и предъявили мне свои удостоверения. На них были фотографии, имена и название организации, которую я совсем не ожидал увидеть.

— Вы арестованы по обвинению в растрате государственных средств и уклонении от уплаты налогов.

Глава 83

Я был ошеломлён потоком вопросов. Передо мной появлялись незнакомые документы, а незнакомые люди без всяких объяснений накинулись на меня. На моем банковском счету были деньги, которые я никогда не видел, а на документах, которые я никогда не подписывал, стояла моя печать.

— Чон Седжин, если вы не ответите, это будет проблемой.

Впервые в жизни на моем запястье оказались наручники. К тому времени, как новости разлетелись, к зданию устремились репортёры, беспорядочно фотографируя меня. Это выглядело как представление, полное решимости искоренить корпоративные злоупотребления.

— Я не буду отвечать, пока не прибудет мой адвокат.

Я старался говорить спокойно, но получил пронзительные взгляды в ответ. Изредка слышные шепоты содержали фразы вроде: «Неблагодарный ублюдок»

Что-то говорили о серьёзных обвинениях в растрате. Суммы превышали сотни миллиардов, и все это якобы ушло в мои карманы. Меня постоянно мучили вопросами о том, как такое могло произойти с финансовой компанией.

Я вернулся с длительного отпуска и не знал, что произошло за это время. Я не знал о финансовом крахе или дыре в бюджете. Ситуация определённо была тревожной, но не до такой степени, чтобы всё рухнуло. Я не имел никакой возможности выяснить, что же на самом деле случилось.

Однако прокуроры рассматривали даже мой отпуск как попытку создать алиби. Они бесконечно принуждали меня признать свою вину, навязывая надуманные доказательства, словно это был пазл, в который меня пытались вставить. Оставшись без поддержки секретаря Кима, я понял, что лучше всего просто молчать.

— Я ваш адвокат, господин Чон Седжин.

Поздно пришедший адвокат не был тем, кто представлял моего отца. Неужели что-то изменилось? Пока я обдумывал это, адвокат ушёл обсуждать что-то в стороне. Я безмолвно ждал, когда моя невиновность будет доказана, но возвращение адвоката принесло лишь разочарование.

— Председатель говорит, что вам нужно будет понести наказание и выйти, как только отбудете срок…

— …Что?

Что значит «понести наказание»? Я работал в Хэшин несколько лет и ни разу не нарушал закон. Я знал, что некоторые руководители могут быть нечистыми на руку, но это не было в моей компетенции.

— Председатель сказал, что у вас нет оправданий, и лучше вам просто оставаться тихо. Если он будет на вашей стороне, это повредит имиджу компании…

Слова адвоката не имели смысла. Я не понимал, почему мне говорят признать свою вину, почему мне советуют отсидеть срок и вернуться, и почему мой отец может сделать только это.

— Чтобы смягчить наказание, возможно, стоит показать раскаяние.

Моя голова, напряженно скованная, издавала скрипящие звуки, когда я повернулся. Адвокат говорил о том, что моя жажда доказать, что я не родной сын, могла бы вызвать симпатию, как будто на этом можно было заработать. В его словах не было ни намека на то, чтобы я отрицал свою вину или объяснял, как мне можно избавиться от этого ярлыка.

— А, и еще…

Я знал. Хотя и пытался отрицать, всё происходящее означало одно. Они собирались свалить на меня то, что я не совершал, обвинить меня в том, что я не делал, и найти выход из ситуации за мой счет. Возможно, они даже намеревались лишить меня всего, что у меня есть, воспользовавшись этой возможностью.

— Вам, похоже, стоит уйти с поста руководителя.

***

Меня заперли в одиночной камере на целый день. Никто не приходил меня навестить, и единственным звуком, который доносился, были незнакомые механические шумы. Мой телефон был конфискован, и у меня не было никаких средств для связи, но даже если бы он был, не было бы никого, чтобы попросить о помощи.

Я всю ночь сидел, прислонившись к стене, в полном оцепенении. В окружении невероятной ситуации я бесконечно вспоминал дни, проведенные до этого момента. Я вспоминал тот момент, когда шел по снежному полю босиком, день, когда столкнулся с отцом, свои многочисленные усилия, чтобы быть признанным сыном, и ту жажду, которую так и не смог утолить.

Разве я боролся до сих пор, чтобы увидеть такой результат? Закрыв глаза и открыв их снова, мне казалось, что всё это всего лишь сон. Далеко ускользнувшее чувство реальности совсем не собиралось возвращаться.

Когда стемнело, начался дождь. Капли, падающие с небес, были предвестником начала летнего сезона. В сыром воздухе смешивался запах железа, а в дыхании ощущался аромат сырого асфальта.

«Ты можешь вернуться только сюда, Седжин».

Смогу ли я вернуться домой? Наверное, нет. Я не знаю, что на уме у отца, но, вероятно, с этой ситуацией моя полезность исчерпана. Если мне предстоит отбыть срок в тюрьме, после этого я действительно стану чужим.

Я крепко сжал кулак и начал теребить кольцо на пальце. Сначала оно казалось мне крайне неуместным, но теперь я уже не мог представить себе, как жить без него. Интересно, узнал ли Квон Идо об этом. Что он теперь думает обо мне? Такие беспокойные мысли следовали одна за другой.

«Седжин».

Возможно, это даже к лучшему. Я смогу укрыться от ошибки, которая когда-нибудь была бы раскрыта. Хотя я останусь в его глазах худшим человеком, возможно, стоит быть благодарным за то, что я могу сбежать даже таким образом.

Кто-то пришёл ко мне, когда за окном начинало светать. Я видел, как небо было затянуто чёрными облаками через крошечное окно. С треском открылась дверь, и зашёл тот самый человек, который накануне жестоко допрашивал меня.

— Выходите.

Он направился туда, где я проходил допрос. Он вернул мне телефон и продолжал смотреть на меня с недовольным выражением лица. Когда я не взял телефон, он принудительно вложил его мне в руки и покачал головой.

— Давайте не будем больше совершать преступления, хорошо?

— …

Что вообще происходит?

Мой застывший ум не мог понять ситуацию. Даже адвокат отказался меня защищать, и вдруг он возвращает мне мои вещи? Я ещё не прошёл даже полноценное судебное разбирательство, и это похоже на попытку отпустить меня.

— Ну, такие богатые люди…

Он раздражённо пробормотал, растрепав свои волосы. Он говорил о том, что с такими богачами ничего не выйдет, и как несправедлив мир. Когда я слушал его жалобы, моя голова, наконец, начала работать.

— Вы будете стоять там, пока что…?

Кто-то освободил меня из заключения. Я был выпущен на свободу под залог, даже не дождавшись суда. Неужели это был мой отец? Но это ожидание длилось недолго.

— Господин Чон Седжин?

В открытую дверь вошёл человек в строгом костюме. Он выглядел на тридцать с небольшим, а тонкие очки напомнили мне о секретаре Киме. Он подошёл ко мне и протянул визитку.

— Я Пак Хёнсок, секретарь управляющего директора.

Первое, что бросилось в глаза, был логотип группы «Сонхо». На визитке были написаны имя, должность и контактные данные, и она определённо не выглядела поддельной. И человек, которого он называл «управляющим директором», был единственным, кого я знал.

— Я пришёл по указанию управляющего директора, чтобы забрать вас.

Я направился в подземный паркинг, стараясь не привлекать к себе внимания. Во время спуска на лифте я включил свой выключенный телефон и проверил накопившиеся сообщения. Там были сообщения от подчинённых, пропущенные вызовы от Квон Идо, а также сообщения от друзей, которые не могли со мной связаться, и сообщение от секретаря Кима.

[Извините.]

— …

Он тоже это знал? Знал, что всё так закончится? Возможно, поэтому он и выглядел так подавленно на пути на работу. То, что ты сказал, что всё будет в порядке, может быть, на самом деле означало, что я окажусь в тюрьме.

Смешно, но среди всех сообщений не было ни одного от семьи. Ни от отца, ни от матери, ни от Миндже и Соён. Хотя я был задержан прокуратурой, они все, казалось, молчали, как будто знали об этом заранее. Я оказался на краю пропасти, не имея даже нормального адвоката, и мне сказали просто принять наказание.

Ах, так вот оно, я действительно брошен. Я всего лишь карта, которую можно выбросить после использования.

Эта осознание, пришедшее ко мне так внезапно, как нож, вонзилось в сердце. То, что я всегда знал, теперь резало до глубины души. Хотя мне уже нечего терять, всё равно чувство безысходности накрывает меня.

«Ты — герой нашей компании, Седжин.»

Я хотел быть не героем, а сыном, но вместо этого стал лишь жертвой. Кто-то, кто действительно совершил преступление, собирался свалить всю вину на меня и избавиться от меня. Я исчерпал свою полезность, и теперь меня выбрасывали, как ненужный предмет.

— Ха…

Меня укачивало. Внутри всё переворачивалось, и меня так тошнило, что казалось, что я вот-вот вырву всё. Я не мог открыть рот, боясь, что всё, что у меня внутри, вырвется наружу, поэтому, сгибаясь, глотал слюну.

— Вам плохо?

Секретарь Квон Идо с деловым выражением лица посмотрел на меня с заботой. Он осторожно схватил меня за руку, предложив помощь, если мне неудобно. Я действительно чувствовал, что могу упасть в обморок, поэтому не смог оттолкнуть его и вышел из лифта.

— …Седжин?

Но как только я сделал несколько шагов, знакомый голос вонзился мне в уши. Подняв голову в растерянности, я увидел лицо, которое не должно было находиться здесь. Человек с тёмными волосами и неожиданно скромной одеждой.

— Седжин, ты…!

Миндже уверенно подошёл ко мне и схватил за обе руки. Секретарь, который поддерживал меня, сделал шаг назад, озадаченно взглянув на нас. Я увидел его сильно трясущиеся глаза на уровне своего лица.

— Ты… как ты вышел?

Смешно, но за его вопросом явно скрывалась забота. Миндже выглядел усталым, но его выражение лица явно говорило о том, что он переживает за меня. Чувство заботы, которое обычно было бы для меня обременительным, сейчас казалось почти смешным.

— Наверняка, это отец…

Миндже, собираясь продолжить, вдруг замер. Он, безусловно, тоже слышал приказ о молчании. Как бы он ни был высокомерным, в таких серьёзных делах он вряд ли мог действовать по своему усмотрению.

— …Этот ублюдок освободил тебя?

Миндже быстро разобрался в ситуации и понизил голос. Его глаза, полные гнева, посмотрели на секретаря. Секретарь всё так же оставался безразличным и, глядя на меня, спросил.

— Оставить вас?

— …Нет, всё в порядке.

Я небрежно вырвал руку из захвата Миндже. Хотя он крепко держал меня, он быстро отпустил. Я стряхнул с одежды воображаемую пыль и взглянул на Миндже.

— Ты зачем здесь?

Как он сюда попал? Это не имело большого значения. Наверняка, он просто отдал немного денег или, под предлогом встречи, использовал имя отца. Судя по тому, что он остался в подземном паркинге, вполне вероятно, что он просто собирался уйти.

— …Почему ты спрашиваешь, зачем я пришёл?

Миндже нервно шевелил губами. Увидев моё выражение лица, он, похоже, почувствовал что-то, и его обычная злость немного улеглась. Вскоре он нахмурил брови и заговорил с раздражением.

— Ну да, ты же был арестован…

— И какое это имеет отношение к тебе?

Голова была удивительно спокойной. Мысли не соединялись должным образом, но это не означало, что я был безразличен. Просто, как будто что-то сломалось, и я не чувствовал никаких эмоций, и это было проблемой.

— Я был арестован, и что с того?

— …

Холодный тон вызвал у Миндже удивлённое выражение лица. Он никогда не сталкивался со мной в таком ключе. Всегда, когда я играл роль хорошего сына, я естественно подыгрывал ему, играя роль хорошего брата.

— Ты пришёл посочувствовать? Или, может, хочешь услышать: «Только младший брат беспокоится о старшем?»

— Эй, блять, ты как можешь так говорить…!

— Чон Миндже.

Мне это просто надоело. Всё казалось бессмысленным, и даже сам этот разговор был утомительным. Обычно я бы подумал, что так делать не следует, но теперь не мог найти причины, почему не стоит.

— Ты ведь знаешь, почему я был арестован.

У меня не возникло мысли о том, что ситуация вызвана единоличным решением отца. Если есть преступник, значит, есть и соучастник, а если есть соучастник, значит, есть и наблюдатель. Все в том большом доме, кроме меня, были на одной стороне.

— Если ты знаешь, тебе не следует быть здесь.

— …

Взгляд, устремленный на меня, сильно дрогнул. Похоже, Миндже тоже знает о ситуации. Знает, почему я был арестован, кто за этим стоит, и что будет дальше.

— Если понял, тогда иди домой.

С этими словами я прошёл мимо Миндже. Я не чувствовал удовлетворения, просто пустоту. Волна безнадёжности накрыла меня, и даже слеза не вырвалась из глаз.

— Блять, Чон Седжин!

Однако, прошло всего несколько шагов, как Миндже закричал. Меня резко схватили за запястье и развернули. С лицом, красным как помидор, он с яростью произнес.

— Ты действительно можешь говорить только это?

Это были слова, полные обвинений. Даже если в этом деле нет его вины. За всё время, пока всё происходило, он наверняка что-то знал.

— Если ты знаешь, почему ты был арестован, то что, чёрт возьми, ты не можешь уйти? Разве ты не видишь, что этот ублюдок тебя на крючок посадил?

Почему он не понимает? Если бы я сказал так, то он, по идее, должен был бы немного отступить. Почему он упорно пытается меня вывести из себя?

— Ты чёрт возьми сейчас…!

— Я знаю, что ты меня любишь.

Я сказал это так просто. Глаза Миндже распахнулись от удивления. Я встретил его взгляд, не проявляя никаких эмоций. Даже от боли в запястье не было никаких ощущений.

— Не мог бы не знать.

— …

— Как можно этого не понимать?

Можно было назвать меня трусом. Я всегда делал вид, что не замечаю этого, а теперь, в такой ситуации, притворяюсь, что знаю. Я осознавал, что его чувства ко мне не исчезли, и использовал это, чтобы загнать его в угол.

— Ты ведь понимаешь, почему я называю тебя братом.

Но разве это не неизбежно? Я ощущал, что, если не сделаю этого, сойду с ума. То, что я выстраивал так долго, сейчас рушится, оставляя только грязные осколки.

— Какой брат…

Я не сдержал усмешки. Я не думал, что скажу это. Я слышал голос Миндже, который говорил: «Какой брат, блять…».

— Какой еще брат будет мастурбировать, называя имя своего старшего брата?

Лицо, похожее на мать, покраснело, словно помидор. Его дрожащие глаза выглядели так жалко. Я заметил, как его покрасневшее лицо побледнело, и, не дождавшись, пока он меня снова схватит, я отстранил его рукой.

— Миндже.

— …

— Все это время я был к тебе снисходителен только потому, что ты мой брат.

Если бы мы действительно были семьей, я никогда бы не произнес эти слова. Смотря на его жалкое состояние, я не чувствовал бы такой безразличной холодности. Мы действительно были чужими, людьми, которые не указаны даже в семейном реестре друг у друга, и именно это привело к такому результату.

— Если мы не семья, то у меня нет причин терпеть твои капризы.

Он не признавал меня своим родственником, но, тем не менее, должен был принять, что наши отношения поддерживались именно благодаря этому. Хотя это была бесполезная связь, я прилагал усилия, чтобы сохранить её, и именно поэтому мы здесь оказались.

— Я всегда думал, что мы семья.

Это была моя собственная привязанность, которую никто не признавал. В конце концов, никто не собирался этого делать, но я упорно цеплялся за это. С самого начала всё шло к тому, что мы не сможем остаться вместе, и в этом не было необходимости продолжать наивные надежды.

— Но теперь это уже не так.

Похоже, я наконец собрал мысли после ночи, проведенной в размышлениях. Я смотрел в его глаза, в которых виднелся ужас и не чувствовал ни капли горечи. Всё казалось сухим, как будто внутри меня царила тишина. В конце концов, я знал, что придёт этот финал, и задавался вопросом, зачем же я так старался.

— Я пойду.

Я инстинктивно осознал, что это действительно наш последний разговор. Я развернулся и ушёл, а Миндже не стал меня останавливать. Связь, которая длилась 20 лет, оборвалась именно здесь.

Глава 84

Дождь продолжал усиливаться. Является ли это началом настоящего сезона дождей, непонятно, но он не собирался останавливаться. Из-за затянутого облаками неба даже в полдень казалось, что весь мир окутан мраком.

Секретарь Квон Идо не произнес ни слова на протяжении всего пути домой. Его умеренно дистанцированный стиль поведения напоминал мне о секретаре Киме. Я снова уставился в окно с заднего сиденья машины, и мы проехали по дождливым улицам, добравшись до его дома.

— Что ж, я тогда пойду, — сказал я.

Секретарь открыл заднюю дверь и тут же снова сел в машину. Я, глядя на удаляющуюся машину, поднялся на лифте в дом. Квон Идо еще не закончил работу, и в этом большом доме остались только служащие.

— …

Я не ожидал, что вернусь в этот дом. Даже если моя невиновность будет доказана, я не думал, что снова встречусь с Квон Идо. У него не было необходимости спасать меня, ведь я уже один раз оказался под обвинением.

Тем не менее, в сложившейся критической ситуации единственным, кто протянул мне руку помощи, был Квон Идо. Я не знал, радоваться ли этому или чувствовать себя униженно. В тот момент у меня не было уверенности ни в чем, и именно это чувство меня терзало.

Он помогает мне, потому что ничего не знает. Он не в курсе, что я натворил и какой ущерб могу ему причинить. Если он все поймет, это не ограничится просто чувством предательства.

Я, как будто в трансе, развернулся и вышел в сад. Я не взял зонт и даже не позаботился о том, чтобы нормально обуться. Выбравшись наружу, я без малейших колебаний шагнул в дождь.

Шум дождя был оглушительным. Это не был ливень, но дождь был достаточно сильным, чтобы напомнить о себе на голом теле. Мой уже помятый костюм намок, и я стал выглядеть как мокрая мышь.

Как же уныло выглядело цветущее сад! Небо было полностью серым, и даже зелень казалась тусклой. Пейзаж, который мог бы поднять настроение, в сочетании с падающим дождем ощущался как статическая картинка.

Я долго стоял на месте, промокший до нитки. Если бы была такая возможность, я хотел бы утонуть в этом дожде. Мое будущее так пугает, что у меня возникло бессмысленное желание, чтобы время просто остановилось.

Но даже если очень сильно этого желать, это не значит, что все мечты сбудутся. Если бы это было так, я давно уже был бы признан сыном своего отца. Постепенно ослабевающие дожди ничем не отличались от моего сердца.

— Седжин!

Я хотел увидеть Квон Идо. Как ни странно, мысль о нем пришла мне в голову, когда я испытал страх. Я просто хотел, чтобы он хоть раз принял меня, когда я остался один.

Неужели это лишь игра моего воображения? Я услышал шаги. Чистая и уверенная походка напоминала мне о ком-то, кого я знал. Звуки приближающихся шагов стали заметны даже под дождем.

И в этот момент…

— Что ты будешь делать, если простудишься?

Низкий голос окутал меня, словно тёплая пелена. В воздухе, пропитанном влагой, смешивался густой древесный запах. Как только я повернул голову, передо мной оказались тёмные каштановые глаза и красивое лицо.

— Чон Седжин.

— …

Дождливое небо скрылось под тенью зонта. Неужели это всего лишь сон? Если это так, то я надеялся, что не проснусь. Я хотел, чтобы забота, наполненная в его глазах, навсегда осталась со мной.

— Почему ты так стоишь?

— …А.

Я вдруг осознал, что он не сон, а реальность. Я точно думал, что хочу его увидеть, но как только он появился передо мной, меня охватило головокружение. Мою спину надежно поддерживала рука Квон Идо, когда я вдруг пошатнулся.

Раздался звук, словно он цокнул языком. Привычный аромат Квон Идо смешался с запахом дождя. Он наклонил зонт в мою сторону, обняв меня в своих объятиях, уже промокших до нитки.

— Ты замерз?

Я всегда думал, что Квон Идо холоден, но сейчас его тело казалось горячим, как будто он мог обжечь. Или, как он сказал, возможно, это я стал слишком холодным. Я чувствовал его тепло, его рука на моем предплечье оставила отпечаток в сердце.

— Ты ведь так не должен себя вести.

Несмотря на его колючие слова, за ними скрывалась искренняя забота. Это была та же забота, что и у Миндже, передаваемая мне через его взгляд.

— Почему…

В то время как дождь лил как из ведра, во мне возникло странное чувство жажды. С одной стороны, мне хотелось напиться, с другой — вырваться из его объятий. Моё тело было насквозь промокшим, но горло пересохло, словно пустыня.

— Почему ты меня выпустил?

Лучше бы оставил меня в покое. Если бы так и поступил, я бы не столкнулся с Миндже и не страдал бы, глядя на лицо Квон Идо. Я понимал, что это эгоистично, но, тем не менее, эта мысль не покидала меня. Я не хотел чувствовать такое мучительное ощущение, словно сжимаю совесть в кулак.

— Мне тоже… было бы сложно, если бы мой муж оказался в тюрьме.

Квон Идо смотрел на меня, не проявляя никаких эмоций. Он долго вглядывался в мои глаза, затем изучил мой нос, губы и плечи. Его губы медленно произнесли слова.

— Это, конечно, формальная причина.

Его крупная рука обняла меня за затылок. Он осторожно провел пальцами по моим мокрым волосам. Он бережно гладил меня по голове и тихо отвел взгляд.

— Я вижу, что ты не способен на такое.

Меня охватило удушающее чувство. Его спокойно произнесенные слова задели меня глубже, чем любое утешение. В тот момент, когда я услышал его однообразную оценку, у меня появилось чувство, будто наручники, сковывающие мои запястья, наконец-то распустились.

— Если бы тебе нужны были деньги, ты бы просто попытался меня задобрить. Ты ведь не стал бы воровать эти гроши из общественных средств.

Даже если бы такие слова показались неуместными, они звучали разумно из уст Квон Идо. Если бы у меня действительно была такая жажда, мне было бы намного выгоднее встать на его сторону. Я осознавал эту очевидную истину, но не мог добиться её признания, и поэтому всю ночь ждал приговора.

— Тебе нужно избавиться от привычки извиняться за чужие ошибки.

Эмоции нахлынули на меня. Несправедливость, накапливавшаяся в течение долгого времени, выплеснулась наружу, не дав мне времени остановить её. Всё перед глазами потемнело, а горячие слёзы начали собираться на веках.

— Хмпф…

Что же я сделал не так? Я не успел моргнуть, как слёзы хлынули. Они бесцельно стекали, не успев вызвать у меня чувство стыда, и падали на пол.

— Ха…

Может быть, само моё существование было ошибкой. У меня есть то, что другие могли бы назвать завистью, но несмотря на это, я получаю такое отношение. Если бы я не допустил каких-то серьезных ошибок, как мог бы я постоянно сталкиваться с такими результатами?

— …Угх.

— …

Квон Идо неуклюже обнял меня и начал успокаивать. Он укрыл меня зонтом, не обращая внимания на то, что сам промок. Аромат темного дерева и его собственный приятный запах обволакивали моё сердце, словно нежные руки.

Слишком сильное чувство вины мешало мне произнести даже слова извинения. Даже если меня охватывало безумное чувство вины, на то, чтобы просто извиниться, не хватало смелости. Признать свою вину и попросить прощения было гораздо сложнее, чем я думал.

Я не хотел быть отвергнутым. Поэтому не мог ослушаться отца, но теперь не мог признаться и в этом. Я боялся, что он в любой момент может отвернуться от меня, что может холодно прогнать меня, оставив в одиночестве.

— Хмпф… ха…

Я не знаю, сколько раз я произнес внутренно исповеди. Извини, и снова прости. Я чувствую себя ужасно, потому что, похоже, могу разочаровать тебя. То, что я сейчас обнимаюсь с тобой, действительно безнравственно, и мне нечего сказать в своё оправдание.

— Не плачь, Седжин.

Я бесконечно лил слёзы, как дождь, льющийся с неба. Квон Идо долго держал меня в объятиях, излучая мягкий, успокаивающий аромат. Его голос, произносящее моё имя, и рука, нежно гладившая мою спину, были такими ласковыми, что казалось, всё вокруг могло растопиться.

Поэтому я так и не смог сказать ему ни слова. Каждый раз, когда я пытался открыть рот, слёзы и всхлипывания снова заставляли меня замолчать. Я боялся потерять это тепло, и не мог даже поблагодарить того, кто выручил меня.

Несколько дней спустя Хэшин выпустила новое приложение. Это была программа с уникальной системой безопасности, разработанная исключительно ими. Это была именно та система, которую я украл из кабинета Квон Идо.

* * *

Холодный воздух заполнил внутреннее пространство кабинета. Несмотря на то что на улице не было особенно холодно, я чувствовал, как кончики пальцев замерзают от ледяной температуры. Оголённая шея покалывала, а рот, казалось, замёрз, и я не мог произнести ни слова.

— …

Взгляд, направленный на меня, был самым пугающим из всех, что я когда-либо ощущал. Тёмные глаза, холодно смотрящие на меня, вызывали желание унижаться, даже если я не был виноват. А теперь, когда это была моя ошибка, какая у меня была возможность выбраться из этой ситуации?

— Ну… по всей видимости, нужно спросить.

Обычно насыщенный голос сейчас звучал безжизненно. Хотя это звучало довольно грубо, я уже привык к нему и понимал: передо мной мужчина, который с трудом сдерживает нарастающий гнев.

— Это ты сделал?

В его руках был пакет документов с логотипом группы Сонхо. Я уже видел эти бумаги однажды и знал, где они хранились. Это были те самые документы, которые я видел на столе в этом самом кабинете, рядом с висящим на стене оружием.

— …Извини.

Я мог сказать лишь это. Я даже не смог взглянуть ему в глаза и, как только вошёл в кабинет, просто уронил голову. Я не осмеливался проверить, какое выражение на его лице, как он на меня смотрит.

— Извиняешься…

Я услышал тихий смех. Похоже, даже он считал это смешным, потому что ему потребовалось время, чтобы произнести следующее слово. После мучительно долгой паузы он задал единственный вопрос:

— Когда это произошло?

Понять вопрос было несложно. Он спрашивал о дате, когда я получил эти документы.

— Когда ты был в командировке…

Я вспомнил тот вечер, когда заехал к отцу поужинать и провёл ночь один в офистеле. В тот день я понял, что не могу отказаться от слов отца. Платить долг — или это была уже выученная покорность — я не мог пойти против его воли.

— В тот день я передал их.

Мне повезло. Обычно Квон Идо был чрезвычайно внимателен, и, вероятно, он случайно оставил документы. К тому же, так как даже работники не пришли, у меня было достаточно времени, чтобы сфотографировать всё на телефон.

— Прости.

У меня не было слов, даже если бы у меня было десять ртов. Это когда-то должно было случиться, но я был слишком слаб, чтобы сказать об этом. Я не смог отличить, какое поведение было недопустимым, просто чтобы получить хоть кусочек той жалкой привязанности.

Поскольку система, которую имел Квон Идо, была незавершенной, вероятно, отец закончил бы её на основе переданных мною материалов. Он, вероятно, запатентовал её до того, как выпустить на рынок, так что впоследствии использовать её без разрешения Хэшин было невозможно.

— Ха…

Бизнес легко мог пойти наперекосяк из-за малейшей неудачи. Раз ресурсы были необходимы для разработки, то без возврата инвестиций структура обязательно оказалась бы убыточной. Группа Сонхо каждый год выпускала новые продукты, и из-за этого инцидента их годовой график мог быть нарушен.

— Чон Седжин.

Я вздрогнул от его обращения и невольно сжался. Я всё ещё не мог посмотреть ему в глаза. Казалось, вот-вот грянет гневный приказ, и я в полном ожидании терпеливо ждал своей участи.

— Да, тогда мы были не более чем знакомыми, так что могу это понять.

Документы из рук Квон Идо упали на стол. Разбросанные бумаги напоминали мне о том, что творилось у меня на душе. Один из листов плавно приземлился прямо у моих ног.

— Почему ты не сказал об этом раньше?

Я знал, что он чувствует. Он, вероятно, был зол на себя за то, что обманул себя, когда мы обменивались поцелуями и чувствами. Мы смешали не только тела; в этом были и примеси, которые было невозможно переварить.

— Для тебя это время тоже не могло быть коротким…

— …

— Если бы ты сказал мне хоть слово, мы бы не оказались в такой ситуации.

Его голос звучал сдержанно, как будто он вот-вот взорвётся. Судя по всему, его планы рухнули. Когда я снова собирался сказать “извини”, из его уст вырвалось более холодное обращение.

— Чон Седжин.

Я медленно поднял голову. Это был инстинктивный жест. Я думал, что он рассердится, но вместо этого почувствовал в его взгляде что-то другое. Я увидел в его глазах больше, чем просто гнев — там было разочарование, сожаление, пустота и одиночество. Даже в его сердце, запятнанном чувствами, мелькали маленькие раны.

— Давай, придумай хоть какое-то оправдание. А то я подумаю, что ты плохой человек.

Я понял, что это был момент, когда мне нужно было сказать “нет”. Это была его последняя возможность проявить милосердие. Я мог бы сказать, что это всё по указанию отца и что не хотел тебя разочаровывать, и теперь у меня есть возможность это сделать.

— Тебя угрожали?

Но, когда пришло время говорить, у меня не было слов. Я не испытывал угрозы и не обещал ничего отцу. И всё же, стоит ли всё это сваливать на других? Чем больше я думал об этом, тем меньше понимал.

«Седжин, это твой выбор.»

Когда что-то шло не так, мой отец всегда говорил так. Это был мой путь, и я должен был нести ответственность за свои решения. Это было как будто у меня были обязательства, которые я должен был выполнять, став его сыном.

— Меня… никто не шантажировал.

Я, словно заворожённый, начал шевелить губами. Слов много, но они исчезали, как будто стерты ластиком. Когда пытался что-то сказать, в итоге выходило лишь это.

— Я… украл это своими руками.

Разве не проще сказать, что это ты сделал? — звучал внутренний голос.

Никогда в жизни мои оправдания не работали. “Извините, больше так не буду.” Это было всё, что мне разрешалось сказать. Чем больше я говорил, тем ближе оказывалась катастрофа.

— С самого начала я знал, что это материалы для Хэшин…

Послышался звук, словно что-то лопнуло. С лёгким щелчком я неуверенно повернул голову вбок. Я не сразу понял, что произошло, так как боль была слишком незначительной. В то время как я продолжал моргать в замешательстве, его голос стал ещё более холодным.

— Разве я с ума сошел, чтобы передавать такие документы кому-то другому?

Слово “кому-то” задело больше, чем только что полученная пощечина. Боль в левой щеке уже не ощущалась, но внутри словно застрял камень, создавая угнетающее чувство. Квон Идо, с низким смешком, произнес с горечью:

— Оказывается, я не стою того, чтобы оправдываться.

— …

Ах, похоже, я снова неправильно подобрал слова. Я только что упустил последний шанс на спасение.

— Ты говорил, что ничего не ждешь от меня…

— …

— Я не должен был тебе доверять.

Эти слова вызвали у меня болезненное сжатие в груди. Горло перехватило, а затылок резко напрягся.

— Тебе стоило лучше понимать своё место.

Квон Идо произнес это и убрал все эмоции с лица. Теперь его выражение было совершенно безразличным, и от этого мне стало ещё страшнее. Он просто смотрел на меня с холодом и кивнул.

— Господин Чон Седжин.

Я не осознавал, что именно самые вежливые слова, которые он использовал, внезапно звучат как обращение к чужому человеку. Мне стало понятно, что его лицо, не выражающее гнева, пугало больше, чем любая ярость.

— Ты будешь сожалеть об этом ещё долго.

Он прошел мимо меня и покинул кабинет. С глухим звуком закрывшейся двери, наш разговор подошёл к концу. Я не смог его остановить, и всё, что осталось, это резкий след его присутствия, который остался в воздухе.

Глава 85

Как за одну ночь меняется сезон, так же изменились и отношения между мной и Квон Идо. Теплота его взгляда, как ласковый ветер, теперь больше не обогревала меня. Лето ещё не прошло, но между нами царил лишь холод.

Я был уверен, что мы разведемся. Что меня выгонят из этого дома или что я снова окажусь без места, куда могу пойти. А может быть, меня опять закуют в наручники, и я уже никогда не выйду на свободу. У меня не было места, куда можно было вернуться, и, возможно, это даже было бы к лучшему.

Однако Квон Идо просто начал воспринимать меня как невидимку. Как в те дни, когда я только вошёл в этот дом после нашей свадьбы, он игнорировал меня, не говоря ни слова. Я сидел в углу комнаты, словно мёртвый, и выходил лишь тогда, когда работники звали меня поесть.

Я не знал, когда он меня бросит. Я был настолько поглощён этим страхом, что даже хотел пойти и купить ещё снотворного, которое уже закончилось, но боялся выйти из дома.

Может, поэтому каждую ночь мне снился Квон Идо. Сначала сны были обычными, но с каждым днём они превращались в кошмары. События того дня, когда он поймал меня с документами, его удар по моей щеке — всё это в снах становилось ещё ужаснее, чем было в реальности.

«Чон Седжин».

Я чувствовал себя, как река, заблокированная с обеих сторон, не в состоянии двигаться вперёд или назад, просто стоял на месте и ждал, когда время истечёт. Я знал, что вскоре сгнию, но не мог ничего сделать.

Восстановить разрушенные отношения сложнее, чем создать новые. Причина, по которой возникли чувства, казалась незначительной, а вот восстановить разбитое требовало колоссальных усилий. Я знал, что никогда не смогу вернуть то, что у нас было, но снова и снова представлял, как возвращаюсь к началу.

Может, мне стоило хоть как-то оправдаться.

Признаться ему во всём гораздо раньше.

Вместо того чтобы красть документы, стать бесполезным сыном.

Очевидно, я сам всё разрушил. Я принял решение, надеясь стать частью семьи, но в итоге у меня не осталось ничего. Я совершил настолько глупую ошибку, что теперь не мог даже попросить прощения у единственного человека, который верил в мою невиновность.

С каждым днём меня всё сильнее пожирало беспокойство. Всё из-за того, что Квон Идо, случайно встретив меня, избегал, как будто видел что-то грязное. Я уже вял, как забытое растение, потому что не чувствовал на себе даже его взгляда.

Я всегда жил, приспосабливаясь к обстоятельствам, но сейчас впервые всерьёз беспокоился о будущем. Я знал, что однажды, как и остальные члены моей семьи, Квон Идо тоже меня бросит.

Так ли я себя чувствовал, когда бродил по снегу босиком? Стоило закрыть глаза, как казалось, что вот-вот сердце перестанет биться. Единственная разница с тем временем была в том, что теперь мне хотелось никогда больше не открывать глаза.

— …Когда же он вернётся?

Квон Идо возвращался домой каждый день только под утро. Хотя моя комната находилась на третьем этаже в самом углу, я всегда сидел возле лестницы, ожидая его. Причина была проста: я надеялся хоть немного уловить его феромоны.

В тот день я снова ждал его на лестнице, ведущей на второй этаж. Я сидел там, не двигаясь, пока не услышал его шаги. В глубине души я надеялся, что, если повезёт, увижу хотя бы его силуэт. Возможно, именно эта мысль заставляла меня так бесцельно проводить время.

Не знаю, как долго я его ждал, но вот послышались шаги. Тук-тук, равномерный звук от его шагов по лестнице. Я машинально поднялся и спрятался за перила.

— …

Или это мне только показалось, но в его шагах было что-то странное. Обычно его шаги были чёткими, как будто вымеренными по линейке, но сегодня они казались необычно медленными. Да и расстояние между шагами тоже было каким-то… неправильным.

Я невольно посмотрел вниз по лестнице. Это точно был феромон Квон Идо, и его походка была мне знакома. Это был он, без сомнений, но всё равно что-то было не так.

Болен?

Сначала я подумал именно так. Но когда он поднялся на второй этаж, я наконец осознал, что вызывало у меня это чувство дискомфорта.

Он был пьян. Мой нос, обычно не такой уж и острый, уловил слабый запах алкоголя, смешанный с его феромоном. Он никогда не был любителем выпивки… Разве что иногда пил виски со льдом, и всё.

Как загипнотизированный, я начал спускаться по лестнице. Квон Идо не шатался, но его необычно медленные шаги всё равно вызывали у меня беспокойство. Когда он достиг второго этажа, он внезапно поднял голову и посмотрел в мою сторону.

— …

Мы молча встретились взглядами. Его медленно моргающие глаза были явно пьяными. Он просто безразлично смотрел на меня, а потом медленно опустил взгляд вниз.

Я стоял босиком, потому что вышел в спешке и не успел надеть даже тапочки. Моя домашняя одежда сильно контрастировала с его строгим костюмом, из-за чего я почувствовал себя неловко и отступил назад. Он нахмурился, словно что-то его раздражало.

— …Теперь я вижу галлюцинации.

Покачав головой, он равнодушно прошёл мимо меня. Он уже собирался уйти в свою комнату, когда мои губы, словно сами по себе, произнесли:

— Господин Квон Идо.

— …

Он резко остановился. Квон Идо, как и я, был удивлён, что я произнёс его имя. Он застыл на месте, а затем, спустя несколько долгих мгновений, обернулся.

Наши взгляды встретились, и моё сердце будто бы провалилось вниз. Его лицо, на котором редко появлялось замешательство, запало мне в душу. Как давно мы не смотрели друг на друга вот так? Только от одного этого взгляда мне захотелось заплакать.

— Нет, дело в том…

Я почувствовал, что должен сказать хоть что-то. Это были первые слова, которые я произнёс с тех пор, как мы в последний раз разговаривали. Наконец я нашёл в себе храбрость сказать то, что так долго не мог.

— …Я не думал, что это не стоит объяснений.

Я столько раз прокручивал эту фразу в голове. Я жалел о том, что, вместо того чтобы увидеть его разочарование и попытаться объясниться, я не сделал этого тогда.

— Просто… я не знал, что сказать.

— Здорово.

Но Квон Идо даже не дал мне договорить. «Здорово», — сказал он, но это точно не звучало как комплимент. С холодным тоном, глядя на меня своими отстранёнными глазами, он продолжил:

— Ты думал несколько дней, и всё, что смог придумать, — это такая жалкая отговорка?

— …

Его лицо было холодным, как будто ничто не могло пробиться сквозь этот ледяной взгляд. Недавнее замешательство полностью исчезло, оставив лишь пустой, сухой, словно песок, взгляд.

— Теперь уже нет смысла, — произнёс Квон Идо и прошёл мимо меня. Когда я ошеломлённо распахнул глаза, он бросил слова мимоходом, едва касаясь темы: «Я ведь дал тебе шанс, Седжин».

И вот я понял — сколько бы я ни пытался, пути назад больше нет. С того момента, когда всё пошло наперекосяк, наша неизбежная судьба была уже предрешена.

— …Подожди, Квон Идо! — крикнул я, внезапно схватив его за руку.

Он уже отвернулся, но я, полный страха, не мог позволить ему уйти. Я смотрел на него с отчаянными глазами, понимая, что если отпущу его сейчас, снова окажусь в изоляции. Я должен был ухватиться за хоть малейший шанс.

— Что мне сделать?

Квон Идо замолчал, не отрывая взгляда.

— Я сделаю всё… всё, что ты скажешь, — произнёс я, дрожащим голосом, готовый согласиться на любые условия.

Если ему нужны деньги — я буду отдавать их всю жизнь. Если ему снова нужны те материалы — я украду их снова. Если он захочет раскрыть мою кражу миру, я был готов понести наказание.

— Я выполню любое твое приказание…, — продолжил я с отчаянием в голосе. Если бы это могло вернуть наши отношения, я бы ни о чём больше не просил. Если бы он не бросил меня и снова любил, как раньше. Если бы я больше не смотрел ему вслед…

— Поэтому, прошу, всего лишь один раз…

— …Ты сделаешь что угодно? — Квон Идо переспросил тихим, почти неразличимым голосом, словно разговаривал сам с собой. Затем, усмехнувшись, медленно повторил: «Тогда, может быть, встанешь на колени?»

— …

— Если просишь прощения, то это хотя бы стоит сделать.

Наверное, он сказал это, потому что был уверен, что я не смогу. Именно поэтому он отдёрнул руку и повернулся спиной ко мне. Но я, всё ещё держа его за руку, плавно опустился на колени перед ним.

— …

Его тяжёлый взгляд приковал меня к месту, когда я, преклонив колени, коснулся лбом его руки и тихо прошептал:

— Прости меня. Это… это моя вина.

— …

— Я не хотел предавать тебя, Квон Идо.

Я действительно не хотел разрушать его доверие. Я не хотел причинять боль или заставлять его злиться. Я мог предвидеть последствия, но не осознавал, что это будет настолько болезненно.

— Я просто не подумал как следует…

— Знаю. Ты не пытался меня предать.

К моему удивлению, он ответил спокойно, хотя в его голосе чувствовалось лёгкое, почти незаметное дрожание. Может, всё-таки есть шанс? С такой мыслью я осторожно поднял голову, надеясь на чудо, но вместо этого услышал холодную, насмешливую фразу:

— Ты ведь даже не думал, что это можно назвать предательством.

— …

Иногда мне казалось, что Квон Идо действительно читает мои мысли. Как он и сказал, в тот момент, когда я воровал материалы, я даже не думал, что он разочаруется во мне. Тогда наши отношения не были такими, какими они стали сейчас, и я не представлял, что всё закончится вот так.

— В твоей голове были только две вещи, Чон Седжин: председатель Чон и корпорация Хэшин, — его голос был холодным и отстранённым.

Я должен был возразить, сказать, что, возможно, отец был для меня важен, но не успех Хэшина. Я не хотел быть брошенным. Это было моей единственной целью.

— И меня там не было, — продолжил он.

Я не смог ответить, потому что его затуманенные от алкоголя глаза внезапно отразили эмоции, которых я так жаждал, хоть и на мгновение.

— Да, там меня не было, — он горько усмехнулся, а затем, казалось, задумчиво посмотрел на меня, прежде чем протянуть руку к моему лицу.

— Седжин… — его большая рука медленно коснулась моего уха, осторожно поглаживая кожу. Его пальцы скользнули вниз, по щеке, к шее. Это было похоже на прикосновение к беззащитному существу — такое же осторожное и бережное.

На удивление, даже в такой момент я жаждал этого прикосновения. Я не мог понять, текут ли у меня слёзы от его феромонов или от нахлынувших эмоций. Как только я инстинктивно потерся о его руку, пальцы, что надавливали на впадинку под ухом, резко отдёрнулись.

— Чон Седжин, — его голос снова стал холодным.

— ...

Квон Идо тяжело вздохнул, его феромоны окутали меня, словно невидимая сила, заставляя мое дыхание сбиваться. Казалось, они подталкивали меня к тому, чтобы я сосредоточился исключительно на нем. Да, это всё из-за феромонов, говорил я себе, пытаясь успокоиться, но от этого мне не становилось легче. Он долго смотрел на меня сверху вниз, не говоря ни слова.

— …

Я хотел что-то сказать, хоть что-то, чтобы нарушить это мучительное молчание, но слова не приходили. Квон Идо несколько раз пытался что-то сказать, прикусив губу и отведя взгляд в сторону. Он плотно закрыл глаза, затем снова открыл их, и, наконец, снова протянул ко мне руку.

— Ты же сказал, что готов сделать всё, что угодно… — его голос был холодным и тихим, но в нем ощущалось напряжение.

— …

Я не знал, что ответить, но его взгляд, его присутствие, заставляли чувствовать, что это был не просто вопрос, а нечто большее, словно предложение, которое могло изменить всё между нами.

Квон Идо говорил спокойно, но в его голосе звучала угроза. Я не успел осознать, что происходит, когда он резко потянул меня за затылок, заставив наклонить голову вниз. Я моргнул и открыл глаза, увидев, как его рука нежно, а затем с силой скользнула по моему затылку, в то время как он растягивал молнию на брюках.

— Попробуй это сделать. Если мне понравится, тогда я могу дать тебе больше — его слова были полны намерений, которые я не мог игнорировать.

Я понимал, о чем он говорит. Ситуация была ясна, и я осознавал, что мне нужно принимать решение. Его рука, которая сначала казалась заботливой, теперь стала жесткой и властной. Я почувствовал, как он крепко держит меня, заставляя меня почувствовать, что мне нужно подчиниться.

— Если ты хочешь спасти компанию… — продолжал он, и я почувствовал, как его рука усиливается, заставляя меня слегка приоткрыть губы.

— Ты должен вести себя, как шлюха.

Эти слова пронзили меня, и я не мог отделаться от мысли, что в их основе лежит не только презрение, но и искушение.

— Есть только несколько вещей, которые ты можешь сделать.

У меня не было возможности сопротивляться. В одно мгновение что-то большое коснулось моих губ. Я не успел осознать, что происходит, как это нечто проскользнуло внутрь, заставляя меня открыть рот на пределе возможностей.

— Угх…

Мне казалось, что челюсть вот-вот вылетит из-за его действий. Меня больше удивляло то, что происходило в груди, чем сам поступок. Меня тошнило, но даже это чувство было подавлено тем, что заполнило рот. Он медленно и настойчиво продвигал свой член, прижимая его к моему нёбу и язычку.

— Держи рот открытым, — приказал он.

Я не ожидал, что всё закончится именно так. Я лишь надеялся, что Квон Идо даст мне еще один шанс. Это не была возможность оправдаться или попросить прощения. Я не хотел, чтобы он использовал меня для своей мести.

— Чон Седжин, — произнес он, его голос был безразличным, но мне он показался ледяным.

В какой-то момент слезы начали катиться по щекам. Не из-за удушья, а от обиды на то, что я оказался в такой ситуации. Я испытывал непреодолимое чувство, что он обращается со мной холодно и жестоко, и внутри меня вскипела волна от несправедливости.

— Угх…

Он не проявлял ко мне ни капли жалости. Его рука, сжимавшая мои волосы, не давала мне шанса отступить. Я почувствовал, как уголки губ начинают разрываться, а горло принудительно открывается.

— Хмпф…

Я ощущал, как горло распирает, когда Квон Идо, наконец, достиг корня. Он остановился на мгновение, глубоко вздохнув, а затем, чуть отодвинувшись, медленно снова вдвинулся внутрь. Внезапно его член пронзил горло, не оставив никаких предостережений.

— Ук…!

Я чувствовал, как мое небо было сильно сдавлено, и тошнота поднималась из глубины. Рот, который я с трудом смог открыть, снова сжимался, и когда кончик его члена коснулся моих передних зубов, он вдруг остановился, потянув меня за волосы.

— …!

Я потерял равновесие и рухнул на бок, задыхаясь и хватаясь за горло. Квон Идо не убирал своего феромона. Его холодный голос прозвучал, когда он посмотрел на меня, валяющегося на полу.

— Не можешь сделать даже это правильно?

— Ху…

Слезы потекли, не оставляя ни малейшей возможности остановиться. У меня в жизни так мало воспоминаний о плаче, что я не понимал, почему мне так горько и обидно, что слезы просто текут. Я боялся открыть рот, чтобы не разразиться всхлипыванием, и поэтому прикусил губы, удерживая дыхание.

— Если не можешь раздвинуть ноги, хотя бы открывай рот.

Может, мне и правда сказать, что я готов раздвинуть ноги. Сначала сердце было полным чувства вины, а теперь его наполнили горечь и гнев. Я ощущал, как будто мое сердце разрывают на куски, и чувствовал себя изуродованным.

— Что ты собираешься делать без таких умений…?

Квон Идо вел себя так, как будто намеренно хотел меня ранить. Он смотрел на меня, свернувшегося в клубок и кашляющего, без какого-либо интереса. Хотя он не произнес ни слова, мне в голову пришли его слова о том, что я должен понимать ситуацию.

Когда я задыхался, меня снова схватили за затылок, мое лицо было залито слезами, пока он поглаживал свой член. Он погладил меня по щеке, а затем снова поднес головку к моим плотно сомкнутым губам. Я поднял глаза от разочарования, но Квон Идо выдержал мой взгляд.

— Веди себя хорошо, Чон Седжин.

Эта фраза была словно цепи, заключившие меня в безысходность. Жестокие оковы, которые не позволят мне освободиться, если я не сделаю все правильно. Они были подобны наручникам, которые я не мог снять собственными силами. Как бы я ни пытался вырваться, эта неволя оставалась неразрывной без чьей-либо помощи.

— Угх…

Квон Идо, держа меня за обе щеки, заставил открыть рот. Его полуэрегированный член вошел в мой рот, заставив открыть горло, как я делал это раньше. Я положил руки на его бедра, чтобы устоять, но они соскользнули.

— Хмпф…

Я не мог сопротивляться. Нет, мне и не хотелось сопротивляться. Если бы я сейчас оттолкну Квон Идо, я действительно больше никогда бы не увидел его лица.

Член, наполнявшая мой рот, не давал покоя. Я не знал, было ли это слезами или чем-то другим. Хотя несколько раз меня начинало тошнить, я мог лишь стиснуть горло и терпеть.

— Ха.

Это было беспорядочное действие. Я открыл рот так широко, что чувствовал, как у меня вывихивается челюсть, и из-за нехватки воздуха меня снова и снова окутывало темнотой. Хотя это должно было царапать твердую плоть, Квон Идо не отпускал меня и продолжал фрикции.

В конце концов, он кончил глубоко в моем горле. В его семени было полно феромонов, смешанных с его соками. Квон Идо остался на месте до тех пор, пока я не проглотил всё, и, не проявляя никакого интереса, отпустил меня и привёл в порядок свою одежду.

— Кх-кх…

И на этом всё. Он оставил меня на полу и сразу вернулся в свою комнату. Звук закрывающейся двери звучал громче, чем когда-либо.

Глава 86

После того дня отношения с Квон Идо не изменились совершенно. Лето продолжало разгораться, а наше взаимодействие застыло в лютом сезоне. Он по-прежнему игнорировал меня, и я уже отказался от надежды вызвать его интерес.

После того происшествия, мне было трудно даже есть горячую пищу в течение нескольких дней. Горло было так воспалено, что можно было бы радоваться тому, что не было необходимости общаться с кем-либо. К счастью, еду готовили такую, что легко глотать, а на десерт обычно подавали мороженое.

Время шло быстро, и воспаление прошло. То, что произошло в тот день, не повторилось, и я по-прежнему смотрел на Квон Идо издалека. Ничто не происходило, и это было так тревожно, что у меня даже возникло нездоровое желание, чтобы он снова использовал меня.

Я чувствовал себя так, будто у меня возникли проблемы с головой. Зная, что то, что он сделал, было насилием, я все равно хотел подтвердить свое существование хоть каким-то образом. Я отчаянно надеялся, что вместо разрушенного семейного гнезда появится еще одна оболочка.

Будет ли такая жизнь продолжаться? Каждый день, заперевшись в комнате, я думал об этом. Почему он не выгоняет меня? Должен ли я ждать, пока он меня бросит?

Единственным лучом надежды оставалось то, что я все еще могу быть ему полезен. Так же, как мой отец использовал меня до конца, возможно, Квон Идо также планирует не бросать меня еще некоторое время. Значит, как минимум до того момента я могу оставаться в этом доме.

Однажды, после того как я поел обед, который приготовил шеф-повар, и собирался подняться в свою комнату, я вышел из кухни, не съев даже две ложки. В это время Квон Идо вернулся домой, вышедший на работу с самого утра. Я замер, увидев его, но он, не обратив на меня внимания, поднялся в свою комнату.

Он спустился вниз примерно через пять минут. На нем был новый черный костюм, не тот, что он носил раньше. Хотя он обычно предпочитал приглушенные цвета, сегодня он выглядел так, словно собирался на похороны.

— Квон…

Квон Идо.

Я не мог произнести это имя. Он снова прошел мимо, даже не взглянув на меня. Почему его силуэт так запал мне в душу? В последнее время я видел только его спину, но теперь одиночество снова накрыло меня, когда я увидел его аккуратную походку.

Я услышал, как Квон Идо вышел на улицу. В тот же момент меня снова затошнило. Грудь сдавила, и живот закололо.

Я быстро вошел в туалет на первом этаже. Удерживаясь за унитаз, пытался вырвать из себя всю ту боль, но на самом деле из меня вырвались не только слова, но и слезы.

— Ух…

Слезы катились, и я не мог сдержать хныканье. С тех пор как это произошло, я не плакал ни разу, но теперь мои слезные железы, казалось, поломались. Каждый раз, когда я вспоминал его спину, в голове возникало его лицо с той улыбкой, которой он награждал меня.

— Хук, хых…

Что мне теперь делать? Я понимал, что что-то пошло не так, но как это исправить, не знал. Я всегда жил в похожем ключе, и теперь, когда я пытался найти другой путь, понимал, что этого не получится.

Если бы только можно было вернуть время назад. Но даже если бы я и вернулся в прошлое, я все равно не нашел бы разумного решения. С таким глупым и неумелым умом я не смогу ничего изменить.

— …Хук, ух…

Мне хотелось, чтобы он меня ненавидел. Чтобы злился, говорил неприятные вещи и снова мучил меня, как в тот раз.

Я впервые осознал, что гораздо страшнее, чем открытая враждебность, — это неопределенные чувства. Со временем всё, что связывало меня с Квон Идо, стало расплываться. Я знал, что тепла, которое я когда-то чувствовал, больше не будет, и это ощущение лишало меня сил, словно вырывали кости.

Я долго сидел на полу в туалете, изливая свои слезы. После того как я плакал, пока голова не закружилась, мне не хватало сил даже шевельнуться, и я оставался лежать на холодном полу. Сколько времени прошло, я не знал, но вдруг в груди стало тяжело.

— …Ух…

Словно что-то сдавило легкие. Знакомый цветочный запах начал раздаваться вокруг. Тепло накапливалось внизу живота, и вдруг я почувствовал, как поток феромонов хлынул наружу.

— Хм…

Это была течка.

***

Кто бы ни отдал указания, наемные работники не проявляли ко мне никакого интереса, независимо от того, где я находился. Они больше не разговаривали со мной так, как раньше, не заботились о том, чтобы что-то мне принести. Просто механически накрывали на стол и убирали в комнате каждый раз, когда я ел.

— Ха, хак…

Так что, где бы я ни был, они не собирались меня искать. По крайней мере, до ужина мне предстояло оставаться здесь, валяясь в туалете. Ах, действительно, я мог бы делать здесь всп что угодно. Я думал об этом, тяжело дыша.

Снаружи раздался шум. В это время сюда не должно было приходить никого, так что, скорее всего, это был Квон Идо. Как только я осознал это, я собрал всю оставшуюся силу, чтобы встать.

— …Ха, ха.

Если бы кто-то увидел меня, то, наверное, сказал бы, что я веду себя глупо. Я собирался пойти к нему только для того, чтобы умолять его раздвинуть мои ноги и использовать меня. Лучше уже так чувствовать тепло, чем быть навсегда отвергнутым.

— Так что, я пришёл по делу…

Но когда я направился к входной двери, то увидел, что зашел не Квон Идо. На нем был такой же черный костюм, и он раздраженно отдавал указания наемным работникам. Это была не Квон Санми, а мужчина, похожий на ее мужа.

— Э?

— …

— Ха, что за ублюдок Квон Идо, это же омега.

Это был Квон Иджун. Несмотря на его спокойное выражение, он посмотрел на меня с явным недовольством, как будто собирался меня оценивать. Отправив наемных работников прочь, он шагнул в мою сторону с явным раздражением.

— Чон Седжин? Так тебя зовут, наверное.

— …

Почему он здесь? Внезапное чувство опасности охватило меня. Я попытался отступить, но это оказалось не так-то просто.

— …Хм.

Квон Иджун схватил меня за руку. Я хотел его оттолкнуть, но не смог. Я прижал руку к его груди, но это лишь создало вид, будто я еще сильнее к нему прижался.

— Вау, какое сильное проявление феромонов…

Он сказал это и крепче прижал меня к себе. На его лице все еще была удивленная гримаса, но вскоре он словно что-то осознал и рассмеялся.

— А… так вот в чем дело?

— Ха, отпусти…

— Черт, ты так выделяешь феромоны, а делаешь вид, будто стесняешься.

На его лице появилась широкая улыбка. Он обнял меня, в то время как я без сил висел у него на руках, оглядывая наемных работников. Я хотел послать им взгляд, прося о помощи, но не мог даже открыть глаза.

— Эй, где твоя комната?

Он почти тащил меня за собой на третий этаж. Несмотря на его старательность, он был альфой и не испытывал трудностей с тем, чтобы поддерживать меня. Я несколько раз пытался вырваться из его объятий, но в состоянии, когда на меня накатывал цикл, сопротивляться было невозможно.

— Вообще-то, этот ублюдок, даже женившись, спрятал тебя в каком-то углу.

— Ха, ух…

— Потерпи немного. Если уж это происходит, то лучше на кровати.

Квон Иджун произнес эти слова, открывая дверь и продолжая говорить с ленивым тоном. Но, услышав его слова, я сразу же представил, что нас ждет впереди. Он говорил, что у него, по крайней мере, были хорошие сексуальные манеры, в отличие от того ублюдка, и, казалось, он действительно собирался сделать так, чтобы мне было комфортно.

— Ха, нет…!

Как только дверь закрылась, волна инстинктивного отторжения пробежала по спине. Я оттолкнул Квона Иджуна и, пятясь, попытался уйти вглубь комнаты. Я хотел найти телефон и позвонить Квон Идо, но Квон Иджун оказался намного быстрее, чем я, двигаясь, как черепаха.

— Черт, какой-то убогий омега…

— Ах!

Он схватил меня за волосы, и это было намного хуже, чем когда меня держал Квон Идо. Мой телефон упал на пол, когда Квон Иджун резко толкнул меня, и я приземлился на пол, чувствуя его вес на себе.

— Ты должен был сказать, что не хочешь, когда там были те ребята.

— Нет… отпусти!

— Или собери свои феромоны. Черт, маленький ублюдок.

Прежде чем я успел прийти в себя, мои штаны были стянуты. Он снял даже нижнее белье, и, увидев мою мокрую промежность, не смог сдержать усмешки. Он положил меня на жесткий пол и, раздвинув ноги, стал разглядывать.

— Я думал, что остыну, если раздену тебя, но... цвет здесь просто охренительный...

— Отпусти меня... не надо, не надо...!

Я сопротивлялась изо всех сил, но он не слушал. Более того, он, похоже, решил, что я с ним флиртую, учитывая мою неспособность противостоять его феромонам.

— Да, потому что немного бунтарства делает тебя более привлекательным.

— …!

— Ха, я никогда не видел ничего подобного раньше...

Квон Иджун начал гладить мои бедра. Его руки, словно ползущие насекомые, медленно раздвинули мои ноги в стороны. И в тот же миг что-то коснулось моего тела снизу.

— Аааа!

Ощущение было такое, будто мое тело переломилось пополам. Толстый член уперся в мои внутренние стенки, которые сжались от напряжения. Это была ужасная боль, как будто мои внутренности выкручивали, но Квон Иджун не обращал на меня внимания и грубо подбрасывал бедра вверх.

Я думал, что умру. Это было совсем не так, как тогда, когда Квон Идо делал это аналогичным образом, потому что в отличие от того времени, когда я был в меру опьянен феромонами, мое тело совсем не раскрылось, когда наступил тепловой цикл.

— Нет, ах... больно, ах...!

Я инстинктивно пытался вырваться от него. Слабыми руками я толкал его плечо и неистово барахтался, пытаясь освободить захваченные ноги. Когда Квон Иджун, прижимая меня к полу, понял, что дела плохи, крепко схватил меня за горло.

— Чёрт, не двигайся!

Завидная сила альфа, безусловно, превосходила силу любого взрослого мужчины. Хотя Квон Иджун не был доминантным, он не шёл ни в какое сравнение с моей слабостью как омеги. Я почувствовал, как дыхание перехватило, будто грудь сжалась, и в тот момент, когда я поцарапал его запястье своими ногтями, он вздрогнул.

— ...

Раздался громкий треск. Перед глазами всё вспыхнуло и закрутилось, а в голове зазвенело. Квон Иджун врезал мне по щеке с такой силой, что казалось, его глаза вот-вот выскочат из орбит.

— Ах…

— Чёрт, ничего особенного, — пробормотал он.

Принужденно вонзённый член вдруг выскочил. Меня всё больше мутило, и я не мог сосредоточиться. Квон Иджун, с явным раздражением, перевернул меня и, надавив на лопатки, снова вошёл.

— Ах!

Внутри рта ощущался металлический привкус крови. Щеку ударили так сильно, что внутри всё разорвалось, и, сдерживая стоны, я снова прикусил язык.

— Ха, хах…

Из раскрытого рта тонкой струйкой текла слюна. На полу собралось много ярко-красной крови. Квон Иджун, крепко держа мою голову, прижимал меня к полу и дышал мне в ухо с отвращением.

— …Эй, ты с этим типом переспал? Дырка, похоже, совсем не стесняется.

— Ах, черт…

— Зачем ты, хах, тратишь силы…

Я не чувствовал ни капли удовольствия. Только боль и страдание, и мысли о том, что лучше бы мне просто умереть. Я попытался ползти к видимому вдалеке телефону, но Квон Иджун без особых усилий прижал меня к полу.

— Ах, нет… не хочу, хах…!

Его член, который заполнял меня, был похож на острый нож. Я не чувствовал, что меня душат, но нормально дышать все равно не получалось. Каждый раз, когда волны боли накатывали, я царапал пол, и в какой-то момент между ногтями застряла кровь.

— Грязная шлюха… Смотри, ты сам это любишь, раз так себя ведешь.

— Хах, нет…!

— И феромоны… хм, просто потрясающие.

Квон Иджун прижал нос к моей шее и глубоко вдохнул. Его феромоны тоже струились, будто хотели меня растопить. Но мое тело не реагировало на это; только тошнота продолжала нарастать.

— Пожалуйста… это… хгг…

В конце концов, тошнота накрыла меня, как будто мой желудок перевернулся. Ничего не было в желудке, поэтому выходило только кислая желчь. Я задыхался, и это вызывало еще большее отвращение. Даже когда я дергался, пытаясь вырвать все это, Квон Иджун просто продолжал двигаться.

— Честно говоря, я даже не надеялся…

— Угх, уук…

— Хах, черт… так сильно сжимает…

Твердый член вновь ударил в живот, словно разрывая его. Слезы без конца текли из глаз, и я несколько раз пытался вырвать остатки себя. Когда он вонзился до самого корня и выпустил из себя жаркий вздох, Квон Иджун засмеялся.

— Не думал, что подарок, о котором говорил Квон Идо, окажется этим…

— …

Эти слова словно отрезали меня от реальности. В голове стоял туман, и даже волны боли, накатывавшие на меня, уже не ощущались. Я только и слышал, как слова Квон Идо, произнесенные Квон Иджуном, бесконечно повторяются в моем сознании.

— …А.

Он сказал, что это подарок от Квон Идо. Значит, этот человек передал меня своему брату. Теперь, когда я стал ненужным, он, возможно, решил найти для меня новое применение. Могло ли быть так, что он даже не хотел прикасаться ко мне собственными руками и передал меня другому?

— Следовало сделать это раньше.

Чувство беспомощности накрыло меня с головой. Желание сопротивляться упало на дно, как будто я потерял все силы. Видимо, я ему нравился в таком покорном состоянии, потому что Квон Иджун с удовлетворением улыбнулся и начал двигаться еще активнее.

— Ах, хгг, уг…

— Хах, черт…

Изгибаясь от его прикосновений, я ощущал, как его дыхание касается моей шеи. Обычно это вызывало бы у меня мурашки, но сейчас в голове не было ни одной мысли. Мысли о том, что Квон Идо меня бросил, поглотили все, оставив лишь чувство полной опустошенности.

— Хгг…

Представляя, каково это — вытащить свое сердце целиком, я осознал, что боль в теле не сравнится с той, что разрывает душу. Слезы текли бесконечно, и, казалось, я не мог даже нормально дышать, словно что-то сломалось внутри.

— …Кхг.

Его член, глубоко вонзившись во меня, начал раздуваться. Живот, уже изможденный, заполнился до предела. Боль, как будто моя грудь разрывалась, была невыносимой, но мысли о том, чтобы вырваться от него, не приходили мне в голову.

Квон Иджун в конце концов кончил внутри, крепко держа меня за талию. Он выплеснул свою сперму, оставляя меня наполненным.

— Ха…

— …Угх.

— Ха, тебе следовало вести себя прилично с самого начала.

Его рука поднилась к коже моего живота. Он сильно надавил, словно пытаясь нащупать свой пенис, а потом хихикнул.

— В любом случае, мой ребенок или этого ублюдка — все равно будут похожи…

Шансы омеги забеременеть зависят от доминантности признака, цикла и от того, был ли ноттинг или нет. Я был гораздо более доминантным, чем Квон Иджун, но он также повязал меня узлом в тепловом цикле, так что нельзя было сказать, что произойдет.

— Цк, я хочу сделать это еще раз, но у меня нет времени.

Медленно выходящий член терся о мою кожу. Тонкая струйка спермы вытекла из, должно быть, разорванного отверстия. Сквозь затуманенное зрение я отчетливо видел струйку крови, стекающую по бедру.

— Давай иногда трахаться. Ммм?

— …Хм.

Все закончилось. Не потому что он принудил меня, а потому что это было дело, на которое его подтолкнул Квон Идо. Теперь мне действительно нужно было отпустить надежду, которую я не мог отпустить раньше.

Квон Иджун быстро оделся и вышел из комнаты. Я четко видел его силуэт в полуоткрытой двери. Его образ пересекался с воспоминаниями о том, как Квон Идо покидал меня, и это чувство бросило меня в уныние. Я остро осознал, что был оставлен.

Поэтому я принял решение — мне нужно было выбраться из этого дома. Даже с телом, будто сбитым с ног, я больше не мог оставаться в таком состоянии.

Я заставил себя подняться и ползти к телефону. Рваная одежда цеплялась за колени. Телефон с разбитым экраном все еще работал, и я надеялся, что смогу сделать звонок.

Я звонил, и, пока слышал сигнал, я молил про себя, чтобы кто-то ответил. Чтобы кто-то пришел мне на помощь, хотя бы в последний раз.

Сигнал оборвался, и я уже был готов впасть в отчаяние, как вдруг услышал знакомый голос на другом конце провода.

— …Алло.

— А…

Это была смесь облегчения и горечи. Я радовался, что у меня есть к кому обратиться, но одновременно чувствовал пустоту, зная, что этот человек когда-то оставил меня.

— Пожалуйста…

— …

— Пожалуйста, помогите мне.

Мой голос звучал жалко. Он был хриплым и дрожащим, и я сам это понимал. После долгого молчания, когда я тяжело вздохнул, Ким ответил:

— …Я сейчас приеду за вами.

Глава 87

Господин Ким действительно приехал за мной через 30 минут. Я не стал мыться, просто переоделся и собрал все свои вещи, после чего покинул дом. К счастью, я не столкнулся с прислугой, и, конечно, никто меня не остановил.

Мы с Кимом отправились в офистель, который я оставил. Если бы меня посадили в тюрьму, его пришлось бы продать, но, к счастью, он остался нетронутым. Когда я вышел из душа, господин Ким протянул мне лекарства, которые успел купить за это время.

— …Разве сейчас не рабочее время? — спросил я.

— Да, рабочее, — ответил он.

В пакете из аптеки, как оказалось, была мазь для лечения ран. Это было немного неловко… Я нервно перебирал мазь в руках.  Екретарь Ким, который тем временем помогал мне разбирать вещи, смущенно добавил:

— Жена сказала, что плохо себя чувствует, и я вышел на минутку.

Я мысленно извинился перед его супругой, которую видел всего пару раз. Я не собирался его беспокоить, даже после того как уволился. Просто не было никого другого, к кому я мог бы обратиться.

— Спасибо за помощь. Возвращайтесь.

Думаю, это не так уж много, что я могу попросить в данный момент, даже если мы больше не общались после того дня, когда меня забрали, и больше не было поводов для связи.

— …Вы не собираетесь обращаться в полицию? — спросил он осторожно, заметив мою ситуацию. Видимо, он понял, что произошло, хотя и не мог почувствовать феромоны и не знал, кто был причастен.

— У меня не очень хорошие воспоминания о них.

— …

— Думаю, они ничего хорошего не скажут…

То, что произошло со мной, было изнасилованием, но у меня не было намерения сообщать об этом. Это вызовет лишь шумиху в прессе, и шансов на победу у меня не было. Если дело получит огласку, вскроется и дело о хищениях, которое Квон Идо помог замять.

— Простите.

— Знаете, мне говорили не извиняться за чужие ошибки.

Я поставил лекарства на прикроватную тумбочку и, пошатываясь, подошел к кровати. Хоть я и был в халате, у меня не было сил переодеться.

— …Идите. Спасибо вам.

— …

Наверное, это конец наших отношений с господином Кимом. Просто я продлил то, что должно было закончиться. Он долго смотрел на меня, прежде чем вежливо поклонился.

— Я пойду.

— …Ах, да.

Я в последний момент остановил уходящего Кима. Хотя мое тело было полностью истощено, разум оставался ясным. Проклятая бессонница… Я знал, что не смогу заснуть просто так.

— У вас случайно нет с собой снотворного? — спросил я.

Я провел два дня, ничего не делая, кроме как спал. Это благодаря тому снотворному, которое секретарь Ким дал мне. До последнего он смотрел на меня с тревогой, но, когда я заверил его, что не собираюсь умирать, он протянул мне бутылочку с таблетками.

— Иногда приходите, ладно?

Во сне снова и снова повторялись кошмары. Я вспоминал тот момент, когда оказался в руках Квон Иджуна, и, едва придя в себя, понимал, что мои ноги разведены. Иногда менялись и декорации, и в одном из кошмаров Квон Идо просто наблюдал за происходящим. Температура несколько раз поднималась и спадала. Каждый раз, просыпаясь, я снова принимал снотворное, и так продолжалось до следующего пробуждения. Даже после того, как все следы Квон Иджуна были стёрты, оставался его феромон, не позволяя мне полностью избавиться от воспоминаний о том дне.

«Не ожидал, что подарок от Квон Идо окажется таким…»

Физические раны со временем заживали, но я не был уверен, что душевные смогут исцелиться. Даже когда отец отверг меня, я не испытывал таких чувств, но мысль о том, что меня предал Квон Идо, рушила мой мир. Мне не хотелось ничего делать, не хотелось никого видеть. Я лежал в постели, и мысль о том, чтобы просто умереть от голода, казалась не такой уж плохой. Я ведь не собирался умирать от снотворного, так что это было бы не враньём.

«Я — омега.»

Возможно, лучше было бы умереть в тот день. Какую ценность представляла моя жизнь, если я только влачил её впустую? Но, по крайней мере, я бы не умер в снегу, так что это могло бы считаться лёгкой смертью.

Бах!

Кошмары начали изменяться, становясь всё более странными. Теперь это был не Квон Иджун, а Квон Идо, кто насиловал меня. Он же бил меня по лицу, и он же заставлял меня подчиниться.

Бах!

Громкий звук. Я больше не мог понять, где заканчивается сон и начинается реальность. Боль, охватывающая всё тело, казалась настоящей, но гулкие удары где-то вдали — словно из сна. Может, я действительно сошёл с ума? Если бы не был безумен, разве услышал бы такие звуки?

Бах!

Моё полубессознательное тело улавливало каждый звук вокруг. Среди них были даже голос Квон Иджуна, и я уже не мог отличить, что реально, а что нет. Хотелось лишь, чтобы всё это наконец прекратилось, чтобы стало тихо.

— …

Наконец, удары прекратились. Кажется, до моего затуманенного сознания донёсся звук какого-то скрипа. Шаги, приближающиеся всё ближе, казались частью кошмара. Или это реальность?

— …Чон Седжин.

— …

Мои мысли внезапно оборвались. Шум в голове сменился ледяной тишиной. В этой тишине я уловил снова тот знакомый голос.

— Не думал, что еще остался этот дом…

Этот отчетливый голос мог принадлежать только одному человеку. Каждое его слово проникало в мои уши, даже несмотря на то, что я прятался под одеялом. Не знаю, от страха ли или от чего-то другого, но моё сердце начало бешено колотиться.

— И тогда ты сюда пришёл?

Как он сюда попал? Я ожидал, что он тут же поднимет меня с кровати, но вместо этого Квон Идо некоторое время молчал. Его феромоны медленно наполняли комнату, вызывая внутри меня бурю эмоций.

— …Ух.

Нечаянно я всхлипнул. Это было почти беззвучно, но я знал, что Квон Идо точно услышал. В тот же миг он резко стянул с меня одеяло.

— …

— …

Наши взгляды встретились. Квон Идо, как всегда, был безупречно одет. Всё его чёрное одеяние подчёркивало некую усталость, которая просвечивалась сквозь его облик. Несмотря на холодное, постепенно застывающее выражение лица, он выглядел измождённым, что даже меня немного удивило.

— Что за ублюдок это сделал?

Его голос, резкий и наполненный гневом, заставил меня замереть. Не успел я осмыслить его слова, как он схватил меня за подбородок. Его пальцы задели мою всё ещё ноющую щёку, и я рефлекторно отвернулся.

— …Квон Иджун?

Он тихо пробормотал это имя, резко опустив руку на кровать, словно пытаясь подавить злость.

— Я чувствую его феромоны.

— …

Почему он притворяется, что ничего не знает? Я не хотел питать никаких надежд, но не мог избавиться от этого чувства. Хотелось верить, что всё это недоразумение, что Квон Идо не знал, что произошло. Но я боялся разочароваться снова.

— Чон Седжин.

Мои мысли были в беспорядке. Я не мог понять, реальный ли это Квон Идо или просто призрак в моём сознании. Мне было неясно, чего он хотел от меня и зачем пришёл сюда.

— Зачем ты пришел? — спросил я, моргая глазами. Стоило один раз опустить веки, как на то, чтобы снова их открыть, уходила целая вечность. Казалось, будто всё замедлилось, даже мои губы двигались с невероятной медлительностью.

— Не было причин приходить сюда.

Разве он не игнорировал меня всё это время? Всегда смотрел мимо, как будто меня вообще не существовало.

— Прошу прощения, что ушёл без предупреждения.

Я извинился и, с трудом собравшись, поднялся на ноги. Голова кружилась от действия лекарств, но я каким-то чудом смог поставить ноги на пол. Надо хотя бы выпить воды. С этой мыслью я сделал шаг вперёд, но тут же пошатнулся.

— Ах…

Вдруг меня кто-то схватил за руку. Прошло какое-то время, прежде чем я понял, что это он удержал меня от падения. Видимо, я слишком долго спал, и тело просто не успело привыкнуть к реальности.

— Эм… Спасибо.

Я не поднял взгляд на лицо Квон Идо. Просто опустил голову и вежливо поблагодарил, слегка отстранив его. К счастью, он тут же отошел и не стал удерживать меня, когда я направился в гостиную.

Когда я вернулся, выпив воды, он стоял на том же месте, что и раньше. Только теперь одна рука была засунута в карман, а в другой он держал баночку с моими снотворными. Пристально рассматривая этикетку, Квон Идо сухо спросил:

— Собирался умереть?

Ответить на вопрос оказалось сложно, как будто разум работал слишком медленно. Похоже, выпитая вода не помогла мне прийти в себя. В голове царила странная пустота, а силы покидали тело.

— …Нет.

— …

— Просто хотел уснуть.

Почему я такой разбитый? Казалось, будто мысли пьяны, никак не могли связаться воедино. Я пошатнулся, схватившись за дверную ручку, и, не глядя на него, задал вопрос:

— Ты не уйдешь?

— Что?

Он, будто услышав что-то невообразимое, переспросил. Ах, может, я неправильно выразился? Хотя вопрос не казался странным.

— Чон Седжин.

Его голос прозвучал спокойнее, чем раньше. Я не ответил, но Квон Идо продолжал четко произносить каждое слово:

— Кажется, я спросил, кто это сделал.

Меня охватило странное чувство дежавю. Похоже, в прошлый раз он тоже давал мне шанс. Значит ли это, что сейчас я должен сделать другой выбор?

— …Ты же знаешь, кто это сделал.

Но всё, что я мог выдавить, звучало именно так. Я был слишком уставшим и не имел сил высказывать то, что накопилось внутри. У меня не хватало энергии даже просто вспоминать об этом, не говоря уже о том, чтобы найти правильные слова для ответа.

— Ты ведь не мог не предвидеть, что всё это случится.

Всё началось в тот момент, когда он позвал Квон Иджуна к себе домой. С такой системой безопасности он не мог не знать, что кто-то приходил. Камеры наблюдения были повсюду, и притворяться неосведомлённым было бы нелепо. Но даже если бы его намерения не совпадали с результатом, это уже ничего не изменило бы.

— Я переспал с твоим братом, — сказал я.

Можно ли было это назвать так? Изначально это было насилие, но в конце концов я не сопротивлялся. Я столько раз прокручивал в голове всё, что произошло за те два дня, что в итоге остались лишь слова Квон Иджуна.

— Всё именно так, как кажется.

Следы побоев на моем теле напоминали следы страстного соития и ласк. Хотя на самом деле это были синяки, они выглядели достаточно правдоподобно, кроме ран на лице. У меня всегда легко оставались синяки, и когда я спал с Квон Идо, они были такими же.

— В конце концов, это же то, чего ты и хотел…

— Чон Седжин.

Он снова произнёс моё имя и глубоко вдохнул. Казалось, он пытался успокоить свои нервы, его грудная клетка медленно поднималась и опускалась.

— Ты, похоже, не понимаешь, но мы всё ещё в браке на бумаге. Если ты будешь вести себя так, это создаст проблемы.

Брак? Это не то слово, которое можно было применить к нашей ситуации.

— Так разве нельзя развестись? — ответил я.

Моя роль в этой игре завершилась, и оставалась лишь точка в наших отношениях. Это было не столько смирение, сколько просто отказ от борьбы. Я думал, что он не захочет со мной связываться — было бы проще избавиться от меня, чем тратить время на такого, как я.

— В конце концов, мы ведь даже не настоящая семья…

— Развод? — переспросил он.

Но Квон Идо не согласился с моими словами. Сначала он фыркнул, а затем взглянул на меня с прямотой, которая вызывала трепет.

— Ты действительно думаешь, что можешь что-то требовать?

Я не мог рассмотреть его выражение из-за туманного взгляда, но, похоже, он был рассержен. Я не понимал, чем именно он был так взволнован. Закрыв глаза на мгновение и открыв их снова, я услышал его подавленный голос, который звучал как угроза.

— Ты должен правильно понимать свое место.

— …

Слишком много раз я слышал подобные слова. Они не оказывали на меня никакого воздействия, но сам Квон Идо выглядел неуверенно, будто терял почву под ногами. Я прищурился, пытаясь лучше разглядеть его лицо, но всё равно не смог.

— Собирай вещи. Мы вернёмся в мой дом, — сказал он и развернулся, как будто больше не хотел продолжать разговор. Он выбросил флакон с таблетками в мусорное ведро и проверил часы на запястье. Я поймал себя на том, что слышал слова о больнице и капельнице, но смог лишь произнести одно.

— Если было не достаточно, я сделаю это ещё раз.

— …

Его взгляд приклеился к моему лицу. Из-за головокружения мне пришлось опереться на стену, чтобы удержать равновесие.

— В любом случае, он говорил, что мы будем часто встречаться… — произнес я, вспомнив слова Квон Иджуна. Он сказал, что хочет повторить, но времени недостаточно. Возможно, мне придётся повторять это ещё несколько раз.

— Я сделаю всё, пока ты не будешь удовлетворён, Квон Идо, — продолжил я. Если бы это всё закончилось и я мог бы отдохнуть, больше мне ничего не нужно было. Если бы мне снова пришлось жить, чувствуя себя отвергнутым, лучше бы всё это закончилось быстро. Ничто не сжимало меня так, как неуверенность в будущем.

— Так что давай разведёмся.

— Ах… блять, — резкий мат перехватил моё внимание. Квон Идо прикрыл одной рукой глаза и тихо произнёс моё имя.

— Седжин…

— …

— Почему ты сводишь людей с ума?

С этими словами он подошёл ближе и резко схватил меня, силой таща к кровати. Его мощная сила бросила меня на постель так, что я не смог оказать сопротивление.

— Ух…!

Хотя это не было сильно больно, внезапное движение дало о себе знать. Я старался сдержать стон, но Квон Идо, увидев это, произнёс холодным тоном:

— Было бы лучше, если бы ты ушёл, когда я ушёл.

Только теперь я смог разглядеть лицо Квона Идо. Точнее, эмоции, отражавшиеся в его темных глазах. Все эти переплетенные чувства в основном сводились к гневу и обиде.

— Подожди, что ты… А, х-ах…!

Его рука резко распахнула ворот халата, и волна его феромонов, как прилив, хлынула вглубь, заполнив легкие. Я почувствовал, как у меня перехватило дыхание, а в теле что-то взорвалось.

— Хах…

Огни, казалось, погасшие, вновь разгорелись. Феромоны, словно река без плотины, хлынули в меня. Когда воздух заполнился сладким цветочным ароматом, Квон Идо схватил мои запястья и крепко прижал их к подушке.

— Чон Седжин.

— Ха, х-ах…

Мысли о сопротивлении не возникали. Внезапно нахлынувшее волнение на уровне чувств заставило меня инстинктивно жаждать его феромонов. И всё же он не собирался давать мне шанса вырваться на свободу, крепко удерживая меня.

— Если тебе так нравится когда тебя трахают, следовало бы сказать об этом словами.

Слово, произнесенное с усмешкой, не вызывало чувства привязанности. Хотя это и не было обидно, в груди ощутился колющий дискомфорт. Загустившиеся феромоны смешались с его, создавая ощущение, будто дождь пробудил цветы на дереве.

— …Ха-а…

Его другая рука схватила меня за бедро. Халат, уже расстегнутый, не скрывал ничего. Я попытался сомкнуть ноги, но он принудительно раздвинул их.

— Давай, ноги шире.

— …Хм.

Он уже вставил пальцы в раскрывшийся вход. Место, где мы готовились к нашей близости, моментально наполнилось его феромонами. Квон Идо, проверяя влажность внутренностей, выдавил подавленный голос:

— С таким обращением…

Что так его разозлило? Волна феромонов бурно вырывалась наружу, словно отражая его чувства. Квон Идо отпустил мои руки, но я не осмеливался опустить их, тяжело дыша. Он положил мои колени себе на плечи и, не дав ни малейшего предупреждения, глубоко вонзил головку.

— …!

Я думал, что все расслабилось, но, видимо, это не так. Может, дело было в незаживших ранах? Удары боли сковали всё тело, когда он, словно проверяя глубину, начал двигаться, резко вонзив свой член до самого конца, не оставляя ни одного сантиметра.

— Ах, больно…

— …Больно?

Из горла вырвался стон. Услышав мой стон, Квон Идо мгновенно остановился, проведя рукой по своим волосам и усмехнувшись.

— Ты здесь так возбужден… и говоришь, что больно?

Его рука крепко сжала возбужденный член, который скапливал предъякулят. Это было не только от самого акта, а скорее от долгожданного ощущения его тепла, которого я так хотел.

— Ха…

Он начал массировать головку своим большим пальцем, резко вонзая свой член глубже. Тело затряслось, издавая скрипящий звук.

— Хм, уф…!

Хотя было больно, в то же время возникало чувство удовольствия. Ноги раздвигались до предела, как будто они вот-вот разорвутся. Но, вопреки моему разуму, тело реагировало само по себе, и я сам не мог понять, что происходит.

— Если не хочешь порваться…

— Ах, уф…!

— Тебе лучше расслабиться.

Я дрожал от напряжения, сводя ноги, но уже бывшее утомленным тело снова подало сигнал о боли. Он крепко держал мои бедра и начал медленно увеличивать скорость.

— Ах, ах, уф…!

Чрезмерное удовольствие на самом деле не отличалось от боли. Когда Квон Идо сдвинулся всего два раза, я почувствовал острое удовольствие и кончил. Из меня вырвалось семя, и он заурчал, его гортань задрожала.

— Когда Квон Иджун трахал тебя, тоже так было?

Глава 88

— …

Я пришёл в себя, словно меня обдало холодной водой. На любое замечание я не злился, но на этот раз почувствовал небольшое оскорбление. Несмотря на то что он мог ругать меня за всё на свете, это было тем, за что Квон Идо не имел права меня осуждать. Чувство, будто у меня на глазах всё потемнело, накрыло меня.

— …Почему?

Я прижал к себе одеяло и посмотрел на него. В какой-то момент слёзы начали течь по щекам.

— А что если так и было?

Я разозлился. Впервые с тех пор, как начал встречаться с ним… Нет, с того момента, как стал сыном своего отца. Чувство несправедливости, которое я никогда раньше не испытывал, резко вырвалось наружу, и все эти эмоции были адресованы только Квон Идо.

— Если бы я спал с твоим братом и расплакался…

— …

— Тогда это было бы грязно… Ху!

Внезапно я почувствовал резкую боль. Это было из-за того, что Квон Идо сильно проткнул меня внутри. Я всегда думал, что он меня понимает, но на этот раз он действительно коснулся той точки, до которой не следовало доходить.

— Не стоило верить таким, как ты.

Хотя он и не доверял мне. Он говорил так, будто действительно был ранен. Не дав мне возможности сказать что-либо ещё, он резко перевернул меня, как будто обращался с вещью, так же, как в тот раз, когда мы впервые занялись сексом.

— Ах, а, подожди, ах… Ху!

После этого у меня не было даже шанса на гнев. Лицо вдавилось в подушку, и его вес придавил меня, словно я стал частью мебели. Я попытался оттолкнуть его руками назад, но Квон Идо не шевельнулся. Вместо этого он схватил мои руки и прижал их к спине, лишь продолжая двигать бедрами.

— Хватит, хух, ах…!

Как бы ни были сексуальны его феромоны, невозможно было воспринимать все действия лишь как наслаждение. Его грубые толчки причиняли боль, как будто меня били. Я чувствовал, что под нарастающим потоком его феромонов могу задохнуться и умереть.

— Хух…!

— …Ха.

Пух! Квон Идо глубоко вошёл в меня, и мое тело дернулось. Его член начал набирать объём, и я почувствовал, как он уперся в места, куда обычно не доходил. Я едва мог дышать, запинаясь и хрипя, а Квон Идо лишь крепче прижимал меня.

— Седжин.

Не знаю, почему его голос звучал так ласково даже в этот момент. Даже в моем запутанном сознании его зов дошёл до меня целиком. А затем послышался его тихий шёпот.

— Я же говорил, что пожалеешь.

Его мягкий голос обвил меня, не оставив шанса что-то ответить. Он прижал нос к моему затылку, и, в тревоге, я подумал: неужели это не так? В момент нарастающего беспокойства его губы сжали мою нежную кожу.

— …!

Моя грудная клетка была сжата до предела. Я ощущал, как внутренности скручиваются и пытаются занять свои места. Из насильно сжатого источника феромонов бурно вырывалось их множество.

— Ах, нет…!

Он вонзил свои зубы в мою плоть, словно зверь. Резко всплеснувшиеся феромоны начали соединяться с его собственными. Придавленный на кровати, я почувствовал, как ужасная боль разрывает всё моё тело.

— Ах, ох, уф…!

Я ощущал себя помеченным. Это можно было выразить только так — я стал жертвой. Все оставшиеся свободы были отняты, и я словно стал предметом, принадлежащим другому. Насильственное чувство принадлежности к другому было похоже на то, как если бы кто-то расправлялся с моими внутренностями.

— Хух…!

Было бы легче, если бы меня просто изнасиловали. Оскорбительное и унизительное действие затрагивало не только мою личность. Я начал сомневаться, всё ли в порядке вообще со мной.

— …

Я не понимал, почему тогда Квон Идо ничего не сказал. Почему, обняв меня так сильно, он замер, словно в замешательстве? Это было его решение, но почему он выглядел таким потрясённым в этот момент?

Говорят, что особенное запечатление может происходить односторонне, в зависимости от силы доминантности. Я был доминирующим, но у Квон Идо были такие гены, которые превосходили мои. Однако никто не знал, что насильственная метка не передаёт ничего по-настоящему.

— …Аах.

Неужели это было из-за того, что мы не понимали друг друга? Я не чувствовал ни его эмоций, ни его воспоминаний. Боль, которую я испытывал впервые в жизни, была настолько сильной, что мне было трудно дышать. И только когда всё потемнело, как будто отключилось питание, я не мог понять, что же на самом деле происходит в сердце Квон Идо.

Когда я снова открыл глаза, я оказался в его комнате. Широкая кровать и высокий потолок снова казались мне тюрьмой, из которой я никогда не выберусь. Всего лишь два дня. Всего два дня прошло с тех пор, как я решил сбежать, и теперь я снова оказался в этом огромном доме, как будто был пойман в ловушку.

* * *

Уникальность таких особых меток заключалась в том, что они обычно устанавливались между супругами. Это было романтическое и волшебное обещание, связывающее души, позволяющее делиться воспоминаниями и чувствами, а также ощущать лишь феромоны друг друга.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как я был помечен им. Я по-прежнему ничего не чувствовал, и за все эти месяцы даже не пришло время течки. Следы Квон Иджуна исчезли, но укус на шее остался, как шрам.

На этот раз Квон Идо запер меня не в углу третьего этажа, а в своей комнате. Хотя дверь не была заперта, это можно было назвать заточением. Я должен был спать только в его постели, а когда передвигался по другим помещениям, всегда со мной был охранник.

Это было заключение, наблюдение и новый вид игнорирования. Хотя я с ужасом смотрел на лицо охранника, лицом Квон Идо мне было не суждено встретиться. Он куда-то ушел, оставив свою комнату, и, похоже, у него были важные дела.

Что ж, в каком-то смысле это было к счастью. Если бы я случайно встретился с ним, страх захватил бы меня, как будто я замер на месте. Воспоминания о том моменте, когда меня насильно привязали к нему, вызывали ощущение удушья, даже несмотря на то, что я понимал, что это называется фантомной болью.

«Я говорил, что ты пожалеешь об этом».

В тот день я умер, и сейчас осталась только пустая оболочка. Сначала я бродил по дому, но вскоре перестал выходить из комнаты. Когда я наконец-то измотался от голода, в нужный момент пришел врач и сделал мне капельницу.

В моменты, когда готовишься к смерти, в голове обычно наводятся мысли. Например, надежды, от которых никогда не сможешь отказаться, или остатки чувств. Эти мелочи, которые ты бережешь для оставшихся дней, становятся лишь незначительными сожалениями в последние мгновения.

Я уже ничего не желал. Мне не было страшно быть оставленным им, и я не боялся блуждать босиком по снежным просторам в холодную зиму. Я почувствовал себя как будто машиной, просто дышащей без каких-либо основных желаний.

И вот наступила осень, и зима начала приближаться. Из-за резкого похолодания я начал заболевать. Я выглядел странно, когда слабел, и снова в нужный момент пришел врач. Он забрал у меня кровь в три флакона и умолял меня, чтобы я, пожалуйста, хотя бы нормально поел.

— Если так продолжится, ты действительно умрешь.

Если бы Квон Идо не пришел, я уже бы умер в тот день. Он вытащил меня из транса, в котором я был, убаюканный снотворным. Он изнасиловал меня так же, как и Квон Иджун, но в отличие от него, не оставил меня, а забрал с собой.

Зачем тогда было устанавливать метку?

Иногда мне приходила в голову такая мысль. Почему он не может просто отпустить меня, если не хочет смотреть на мое лицо и не разговаривать со мной? И почему он приходит только тогда, когда я сплю?

— Седжин!

С наступлением зимы, казалось, холод Квон Идо заканчивалась. Может быть, это было следствием метки, но с какого-то момента его голос, который звал меня, стал мягче. Он медленно подходил ко мне, когда я закрывал глаза, и иногда шептал:

— Что я могу для тебя сделать?

Я думал, не сказать ли ему, чтобы он встал на колени. Но я понял, что в тот момент, когда он это говорил, он не собирался меня прощать. Он просто выплескивал свои чувства, как будто злость на меня была причиной его слов.

— Седжин!

Если уж ты собираешься звать меня по имени, хотя бы сделай это, когда я не сплю. Почему он не мог сказать ни слова, когда я был в сознании, а приходил только тогда, когда я засыпал? Это было странно, даже если он не знал, что я не сплю, и еще более странно, если знал.

Если бы у меня было немного больше сил, я бы спросил его. Я бы открыл глаза и посмотрел на Квон Идо, сказав ему, что не хочу ничего. Я бы спросил, чего он от меня хочет.

— Вы беременны.

На следующий день доктор сообщил мне невероятную новость. Даже я, находясь в недоумении, был шокирован. Прошло долгое молчание, и он, оставив только эту фразу, покинул комнату.

— Обязательно ешьте.

Я был омегой, но ни разу не задумывался о беременности. Даже когда говорил Квон Идо о возможности забеременеть, у меня в голове только одно: я должен сделать то, что должен. Я думал, что единственное, что я могу сделать в своей роли омеги, — это родить ему наследника.

— …

Темной ночью я проходил через тусклый коридор, направляясь в кабинет. Босыми ногами я осторожно ступал по ковру, преодолевая длинный проход. После долгого времени без движения мои колени подгибались, но я заставлял себя двигаться, с трудом поднимая тяжелое тело.

«В любом случае, мой ребенок или этого ублюдка — все равно будут похожи…»

Интересно, кто из них, Квон Иджун или Квон Идо, на самом деле является отцом. Я был изнасилован двумя альфа, и оба оставили свой след на мне. Все произошло всего за три дня, так что понять, кто из них является виновником, было невозможно.

Что бы ни случилось, неважно, чей это ребенок, это вряд ли повлияет на мою жизнь.

Постучав, я открыл дверь в кабинет. К счастью, Квон Идо не был там. Я оглядел пустое помещение и подошел к украшению, висящему на стене.

«Ты ведь спрашивал меня, правда ли, что пистолет в кабинете настоящий…»

На деревянной рамке висел пистолет. Его черный корпус с блестящим серебристым дулом выглядел внушительно и весомо. Сначала я подумал, что это зажигалка, но, услышав его слова, понял, что это действительно оружие.

«Если нажать на спусковой крючок, он выстрелит.»

Я медленно протянул руку к пистолету. Если бы кто-то спросил, о чем я думал, я бы ответил, что не думал ни о чем. Я всегда ждал этого момента и просто плыву по течению, не находя нужного поворота.

«Это моя решимость и клятва. Я никогда не сдамся, пока не добьюсь желаемого.»

В глубине души мне хотелось, чтобы это было ложью. Я надеялся, что его слова о решимости и клятве были лишь хвастовством. Я сам выбрал это оружие, чтобы не идти на компромисс, но в последний момент меня охватило колебание.

Я присел на стол, где учил его французскому , и положил палец на спусковой крючок. Это был предмет, который я никогда не держал в руках, но его тяжесть отличалась от зажигалки. Он оказался значительно тяжелее, и я почувствовал, что ослабел.

«…Что это значит?»

«Это значит, что… у меня нет чувства реальности…»

В тот момент мне хотелось бы не целоваться с ним. Или, по крайней мере, сказать правду. Возможно, тогда наши отношения могли бы измениться, хоть чуть-чуть.

— Голова… может, будет слишком… неприятно?

Я так долго молчал, что голос еле слышен. Даже когда говорил сам с собой, испытывал неловкость. Стоило лишь вспомнить одно из воспоминаний о нем, как остановившееся сердце вновь заколотилось.

Я медленно прижал дуло к груди. Не зная точного места, прицелился наугад. Хотя была вероятность, что выстрел не сработает, я даже не подумал об этом.

— Говорили, что я неплохой омега…

Смешно, но в тот момент, когда я собирался нажать на спусковой крючок, в голове мелькнул образ Квон Идо. С самого первого знакомства до настоящего момента все сцены пронеслись перед глазами, как в панораме. Его взгляд, когда он смотрел на меня сверху вниз, момент, когда его глаза успокоились, и, наконец, его тёплая улыбка.

«Сегодня переночуешь у меня в комнате?»

Ах, мне никогда не удалось сказать, что я его люблю. Мы так часто занимались сексом, но ни разу не произнес слова о своих чувствах. Или, может быть, я просто никогда не слышал этого от него, так что мы были в одинаковом положении.

— …Квон Идо.

Последнее произнесённое имя звучало так чуждо, что вызывало мурашки по коже. Я запомнил это имя до чертиков, но произнесённого вслух было всего несколько раз. Если бы была возможность, я бы повторял его снова и снова. В этот момент, когда я собирался закрыть глаза, послышался звук открывающейся двери.

Скрипнув, дверь приоткрылась, и в проёме показалась знакомая фигура. Шаг за шагом вошедший человек, увидев меня, широко раскрыл глаза.

— …Чон Седжин?

Не знаю, почему в тот момент мне стало весело. Возможно, это было связано с тем, что он казался обеспокоенным, или же с тем, что я почувствовал удовлетворение от того, что смог его удивить. Или, может быть, просто радовался тому, что снова вижу его.

— Как дела, Квон Идо?

Я был рад, что выпал случай поздороваться. На этом я остановился, и, не сдержавшись, нервно усмехнулся. Кажется, теперь я чувствовал, как дни, проведённые в бездействии, начинают течь. Поэтому, излишне усмехнувшись, добавил ещё одну фразу.

— …Постарайся хорошо жить.

Сможет ли он действительно хорошо жить? Я не хотел, чтобы этого не случилось. Я не желал, чтобы он сожалел, но всё же надеялся, что он не забудет о том, что я существовал. Я не хотел причинять ему боль, но в то же время хотел, чтобы он, хотя бы в воспоминаниях, сохранил частичку меня.

— Нет…

Квон Идо прошептал, словно это было его дыхание. Его лицо, застывшее в твердой маске, оставалось в памяти, как яркий след. Я тихо закрыл глаза и прижал дуло пистолета к сердцу. В тот момент, когда палец на спусковом крючке начал сжиматься, он вдруг закричал тонким, пронзительным голосом:

— Чон Седжин!

Бам! Оглушительный выстрел раздался, как будто разрывая барабанные перепонки. Страшная боль заполнила тело, но вместо этого я ощутил спокойствие. Наконец-то всё закончилось, и больше не было причин для беспокойства. Ужасные дни, повторяющиеся снова и снова, больше не продолжатся.

— Нет, нет…

После этого память размывалась. Я видел, как он приближался ко мне, его лицо, полное неизведанного отчаяния, руки, прижимающие кровь к моему сердцу, и как он, не отпуская меня, подносил мою руку к своему лицу.

— Седжин…

Единственное, о чем я мечтал — это испытать настоящую любовь. Если бы была возможность начать всё заново, я бы хотел, чтобы кто-то показал мне, как это сделать. Если я ошибся, пусть простят меня. И чтобы в этот раз я жил так, чтобы не быть оставленным.

— Нет, пожалуйста…

Как только холодная зима закончилась и снег начал таять, из его ледяных глаз потекли слёзы. Каждая капля, падающая на пол, казалась совершенно несоответствующей ситуации. Плакал ли он из-за того, что потерял меня? Или же из-за пустоты, связанной с прошлым? Если бы это было связано с чувствами ко мне, это хоть как-то утешило бы.

В этот момент я услышал звук скорой помощи. Или, возможно, мир вокруг потемнел ещё до этого. Единственное, что было точно известно — до самого последнего мгновения Квон Идо не отпускал меня.

— Ха…

Постепенно пространство искажалось. Вместо Квон Идо, с глазами полными слёз, я увидел его, смотрящего на меня с высоты. Туман в голове начал рассеиваться, и хаос мыслей начал аккуратно упорядочиваться.

— Что это, чёрт возьми…?

Пистолет, который висел на стене, больше не находился на своем месте. Стол, за которым я учил его французскому, также исчез. Одно и то же время, но разные сцены. И воспоминания о нем, которые я на долгое время забыл.

— …Седжин.

За гранью воспоминаний был Квон Идо. Тот, кто сейчас смотрел на меня, уже не был иллюзией прошлого. Его тёплые объятия, которые я в последний раз чувствовал, перед тем как потерять сознание, казались реальными.

Глава 89

Можно ли вообще повернуть время назад? Встретиться снова с моментом, который уже прошёл, и изменить неверный выбор. Предупредить опасность, которая может мне угрожать, заранее подготовившись к будущему.

Это было невероятно, но я не мог не верить в это. Упорядоченные воспоминания стали более весомым доказательством, чем чьи-то слова. Хотя это всё ещё было одно и то же время, разные моменты наглядно показывали воспоминания о Квон Идо.

Как это могло произойти? Я много раз размышлял над этим, но ответ так и не пришёл. Все эти воспоминания были реальны, и я пережил две встречи с Квон Идо. Не знаю, с какого момента, но я жил в немного изменившемся настоящем, не замечая этого.

Я пришёл в себя под утро. К тому времени Квон Идо, который всё ещё оставался рядом, сидел на краю кровати и смотрел на меня. Место уже не было кабинетом, и боль в теле больше не беспокоила меня.

— Седжин.

Он несколько раз произнёс моё имя, глядя на меня с приоткрытыми глазами. Его тихий голос был полон глубокого сожаления. Даже феромоны, которые казались особенно яркими, откровенно показывали его настроение.

— …Почему ты это сделал?

У меня было немного вопросов. Хотелось задать много, но, к сожалению, большинство из них уже имели свои ответы. То, что я не чувствовал в тот момент, теперь стало выглядеть объективно.

— Почему…

Но возможностей всё исправить было множество, и мы оба их упустили. Я не мог оправдаться, но Квон Идо не смог увидеть правду. Хотя он знал, что что-то пошло не так, его эмоции затмили разум, и всё пошло наперекосяк.

— Не делай этого со мной…

Не игнорируй меня. Удели мне немного внимания. Я знаю, что надеяться на бесконечное понимание эгоистично, но, несмотря на это, дай мне ещё один шанс.

— …Извини.

— …

— Извини, Седжин.

Квон Идо взял мою руку и прижал её к своему лицу. В его глубоких глазах, как и в последний раз, когда я его видел, светилась печаль. Он, опустив голову, словно вот-вот заплачет, прошептал, как будто его дыхание было таким же лёгким, как слова.

— Я совершил ужасную ошибку.

Я чувствовал его эмоции через наши соприкасающиеся руки. Из-за связи между нами мне казалось, что мы стали одним целым. Я ощущал его сожаление, ненависть к прошлому, и, несмотря на всё это, любовь к мне, от которой он не мог отказаться.

— Я тебя…

Я начал различать то, что раньше было невидимо, и ощущать то, что раньше не чувствовал. Я понял, что Квон Идо, которого я считал уверенным и непоколебимым, на самом деле был полон страха. Тот, кто всегда казался расслабленным, на самом деле был в постоянном волнении.

— Я погубил тебя.

Эта страшная фраза была его самым большим сожалением. Он сожалел о том, что разрушил меня и толкнул на край. Чувство вины за то, что в конце концов сломал меня, терзало его.

Мы долго молчали. Если я не начну разговор, он тоже ничего не скажет. Прошедший шторм оставил меня удивительно спокойным.

— …Почему ты отправил ко мне Квон Иджуна?

Я смог задать этот вопрос. О том, что стало решающим моментом, заставившим меня всё бросить. О словах Квон Иджуна, когда он назвал меня своим подарком.

Воспоминания, переданные через эту связь, вызывали лишь смутное чувство дежавю. Негативные эмоции по поводу вещей, или наоборот, положительные — всё это смешивалось в память. Я знал, что он страдал, но не понимал, почему.

— Я не отправлял его.

Он крепко держал мою руку и покачал головой. Уткнувшись лицом в ладонь, он иногда тяжело вздыхал. Я понимал его чувства так же, как он чувствовал мои.

— Я действительно любил тебя.

— …

Эти слова я услышал только сейчас. Я мог понять, что это не ложь, даже без связи, установленной между нашими сердцами. С момента, как я вошёл в его дом, его доброта и тепло показывали мне всю правду.

…— Но всё же, не умирай.

Так говорил Квон Идо. Я умер у него на глазах, и он, как будто следуя за мной, тоже умер. Вскоре после конца моего мира он последовал за мной.

— Просто не страдай больше.

Но какой смысл сожалеть о смерти после того, как я ушёл? Заботясь обо мне, он не мог стереть воспоминания о прошлом. Если вся эта правда всё равно вскроется, ему не следовало бы даже пытаться скрыть её изначально.

— Всё равно ты снова меня бросишь…

Когда я произнёс эти слова, Квон Идо не смог поднять голову. Его чувства, переданные мне, принесли колючую боль. Я ясно ощущал, как его ранят мои слова.

— …Я думал, что произошло чудо.

Он начал говорить, как будто всё это время находился в каком-то странном сне, его голос был сладким и мечтательным. Когда он снова встретился со мной, он, вероятно, вспомнил те ощущения, которые испытывал тогда.

— Мы снова встретились, и у нас есть возможность снова начать отношения.

Интересно, думал ли он об этом в день нашей помолвки? Поэтому в момент, когда он взял меня за руку, он, возможно, выглядел так, будто вот-вот расплачется от счастья. Смотря на меня, ничего не знающего, он, вероятно, считал, что у нас есть шанс всё исправить.

— У нас появилась возможность всё исправить… Но…

Длинная вереница слов звучала так, будто он пытался сдержать слёзы. Хотелось, чтобы он изначально говорил всё честно. Я тоже не смог этого сделать, так что не мог его за это винить. Страх потери не давал возможности открыто высказать все мысли.

— Но тот факт, что я погубил тебя, не изменится.

Была ли это та нежность, которая порой проявлялась в его словах? Эта тонкая грань, которая то приближалась, то отдалялась, возможно, была защитной реакцией, которую создал сам Квон Идо.

— У меня нет права сделать тебя счастливым…

— …

— Поэтому я подумал, что должен тебя отпустить.

Меня злило то, что он снова не дал мне выбора. Он боялся признать свои ошибки, скрывал правду и хотел выгнать меня, оставив всё в тайне. Даже если он считал, что так делает ради моей свободы, это не имело смысла, если я сам не выбрала это.

— Седжин-а.

Он лишь тогда поднял голову. Его взгляд, устремлённый на меня, казался полным мольбы. Он говорил, чтобы я ушел, но его глаза словно умоляли не оставлять его.

— Теперь ты можешь делать всё, что хочешь.

— …

— Создание духов, стоять на ногах без чьей-либо помощи и покинуть этот дом.

Он был прав. Как только я вспомнил прошлое, все, что сковывало меня, исчезло. Я больше не боялся быть брошенным и не мучился от мысли, что он может меня ненавидеть.

— Даже уйти от меня.

Он подготовил для меня все возможности, забрав только две вещи: отношения с семьёй, которые давно пришли в упадок, и чувства, на которые я не успел получить ответ. Возможно, решать, что оставить, а что бросить — это было не его, а моё решение.

— …Давай забудем о помолвке.

Я не мог сказать больше, потому что в душе возникали болезненные чувства. Квон Идо страдал, как будто ему отрезали часть тела. Чувство, будто всё внутри разлагается, было настолько сильным, что мне было не по себе.

— Квон Идо, ты тоже так думал…

— …

— Потому что я тоже не доверяю себе, когда смотрю тебе в лицо.

Я медленно вытащил свою руку из его ладоней. Его пальцы слегка вздрогнули, но он так и не осмелился меня удержать. В тишине, удивительно спокойной, я лишь заметил, как его взгляд дрожит.

— Спасибо за все.

Хотелось сказать: «До свидания», но я просто промолчал. Я не произнёс даже «Извини». Всё, что я сделал, — это опустил глаза, глядя на его растерянное лицо.

— Я действительно очень тебя любил.

— …

Если бы он собирался причинить мне такие больные чувства, ему не стоило связывать нас через метку. Если бы я знал, что чувства могут так легко передаваться, возможно, я был бы более осторожен. Хотя, даже сейчас, несмотря на всю боль, я не жалел о том, что вернул свои воспоминания.

Так я и завершил нашу помолвку. Ушёл с тем же маленьким чемоданом, с которым пришёл в его дом. Все вещи, связанные с воспоминаниями о нас, я оставил ему, как и все свои воспоминания.

— …У вас точно всё хорошо?

С самого утра в субботу за мной приехал секретарь Ким. Без лишних вопросов, вместо того чтобы спрашивать, что случилось, он трижды поинтересовался, не болит ли у меня что-то. Я молча сидел несколько минут, а потом вдруг слабо улыбнулся.

— Кажется, я действительно полагаюсь на вас, секретарь Ким.

— Простите?

— Даже в тот момент мне первым на ум пришли вы, господин Ким, — сказал я, вспоминая день, когда столкнулся с Квон Иджуном. Даже тогда, когда оказался на грани, мысли были о Киме. Хотя я считал его союзником отца, кажется, так и не смог по-настоящему возненавидеть его.

— Столько вопросов, но спросить не могу…

Почему он предал отца только сейчас, а не в прошлом? И почему Квон Идо, зная всё это, решил довериться ему? Какие мысли посещали секретаря Кима, когда он получил мой звонок с просьбой о помощи?

— Можно спросить? — осторожно спросил он.

— Нет, вряд ли тот, кого это касается, сам знает ответы — ответил я, глядя на его удивлённый взгляд в зеркало заднего вида. Он не понял, но и я не мог сказать больше. Не мог рассказать, что в прошлом, а точнее, в его другом времени, он отвернулся от меня.

— Сначала заедем в больницу. Есть же такие, что работают по выходным?

Перед тем как вернуться в свою квартиру, я решил заехать в больницу. Не потому, что что-то серьёзное случилось, а чтобы не повторять прежних ошибок. Ночью Квон Идо оставил на мне след, и мне нужно было удостовериться, что всё в порядке.

Секретарь Ким долго молчал, услышав, в какую больницу я направляюсь. Он развернул машину, но его выражение лица показывало, что он не одобряет моё решение. Лишь спустя время он осмелился спросить:

— Вы уверены, что не хотите сообщить в полицию?

Я невольно усмехнулся. Люди действительно не меняются, подумал я с удивлением.

— Всё в порядке. Да и с полицией у меня не лучшие воспоминания, — сказал я, машинально потирая запястье, где когда-то были наручники. Воспоминания о том аресте были ещё свежи, но теперь это не пугало так, как раньше. За прошедшее время накопилось слишком много других воспоминаний.

— Это не то, о чём вы думаете, господин Ким.

Он снова сосредоточился на дороге, поняв, что я не вру. Я отвернулся к окну и стал теребить безымянный палец, на котором больше не было кольца.

* * *

Спустя долгое время я вернулся в офистель, и он был всё таким же аккуратным и ухоженным. Благодаря тому, что я регулярно нанимал людей для уборки, здесь не было ничего, что требовало бы моего внимания. Я поставил чемодан в угол и медленно прошёл внутрь.

«Уж если ты решил уйти, почему выбрал это крохотное жильё.»

«…Этот дом не такой уж и маленький.»

Что же сказал Квон Идо тогда? Что это неподходящее место для побега? Надо было спросить его, откуда он узнал про это место и как сумел открыть дверь.

Широкая гостиная, кухня, спальня. Я обошёл все комнаты, после чего бездумно присел на кровать. Пространство, где остался только я один. В этой тишине передо мной всплывали сцены, которые я давно забыл.

«Я ведь говорил, что ты пожалеешь.»

Именно на этой кровати мы с Квон Идо запечатлелись. Здесь же, спустя всего два дня после того, как я от него сбежал, он меня нашёл. Хотя теперь это было лишь воспоминанием, я не мог забыть этого, сколько бы времени ни прошло.

— Метка…

Несмотря на то, что я находился далеко от него, Квон Идо всё ещё ощущался. Это было странное чувство, которое сложно описать словами, но я точно знал одно — он страдает. Даже если он не плакал, его душа бушевала под воздействием множества эмоций.

— …Ничего особенного.

В отличие от него, я чувствовал себя спокойно. Казалось, что я наконец-то вернулся в реальность после долгого путешествия. Всё, что происходило до этого, теперь казалось сном, словно иллюзия.

Говорят, люди меняются, когда сталкиваются со смертью. Я ведь пережил это однажды, и теперь чувствовал себя отстранённо от всего. Я больше не хотел умирать, но и всё происходящее не казалось важным. Как будто это был кошмар, который стал незначительным после пробуждения.

Кстати, почему на этот раз не наступил тепловой цикл? В день, когда Квон Иджун пришёл ко мне домой, как раз умер председатель Квон Бёнук. Я не знал, совпадали ли даты точно, но это было где-то рядом. Если бы цикл наступил, он наверняка совпал бы с циклом Квон Идо.

—Может, тело это запомнило…

Когда мой разум забыл всё, тело продолжало реагировать. Я чувствовал страх при виде оружия, испытывал инстинктивное отвращение к Квон Иджуну и иногда плакал при взгляде на Квон Идо. Возможно, тепловой цикл не наступил именно потому, что мои инстинкты всё ещё помнили.

— Седжин.

— …Ха-а.

Пытаясь отогнать эти мысли, я резко встал. Оставаться на месте означало погружаться в чувства Квон Идо, и это пугало меня. Чтобы отвлечься, я открыл чемодан и начал раскладывать одежду в гардеробной.

В гардеробной я наткнулся на костюмы, которые носил на помолвке, а также другие вещи. Среди них была одежда, которую я носил, и те, что так и не надевал. Готовая одежда, которую Миндже однажды назвал «в самый раз для меня».

«Вот это и есть твой уровень.»

Когда я покупал этот чёрный костюм, я не знал, что всё обернётся так. Но пока я всё забыл, помнил ли меня Квон Идо? Он изменил свадьбу на помолвку, украсил суровый зал цветами — интересно, о чём он думал всё это время?

— …

Я попытался отогнать мысли и вышел из гардеробной. Подумал, что нужно умыться, и направился в ванную, но на полке с лосьоном заметил знакомый флакон. Маленький флакон размером с губную помаду — это были духи, которые я использовал на помолвке.

«Председатель подарил их вам.»

Феромонные духи, кажется. Аромат был довольно приятным, но Квон Идо с презрением смотрел на меня, считая это глупой попыткой прикрыть природные феромоны. Его характер был поистине уникален — мало кто мог бы так говорить при первом знакомстве.

— …Ах.

Я снова думал о Квон Идо.  Стоило мне немного задуматься, и в голове всплывали только воспоминания о нём. Время, которое должно было быть единым, разделилось на два, и из-за этого у меня стало больше моментов, которые я вынужден был переживать заново.

«Надеюсь, что наша связь не станет для вас средством, господин Чон Седжин.»

А ведь сам он использовал нашу связь как инструмент, как способ удержать меня. Даже сейчас его методы были далеки от правильных, и его слова звучали лицемерно.

— Как же жить дальше…

Связь, однажды установленная, не может быть разорвана, пока один из нас не умрёт. Если не произойдёт несчастного случая, связь сохранится до конца жизни. Конечно, теперь, когда наша продолжительность жизни стала одинаковой, разрыв практически невозможен.

Я подавил тяжёлый вздох, крепко зажмурился, а затем открыл глаза. «Не думать об этом», — твердил я себе, но внезапно что-то привлекло моё внимание. Рядом с пустыми бутылками аккуратно лежал предмет.

На нём было написано: «Чон Седжин».

Это была маленькая карточка, которую я получил в день помолвки вместе с букетом. Почти автоматически я раскрыл карточку, в которой была записана рукописная надпись и рисунок ландыша. Тогда я посчитал это просто романтичным, но не вник в значение этой фразы.

Счастье обретенное вновь.

— …

Похоже, я всё-таки погрузился в чувства Квон Идо. Перед глазами всё расплывалось, и на карточку упала капля воды. Не сдержав нахлынувшую тоску, я мигом разрыдался, слёзы катились одна за другой.

— Ха…

Был ли я для тебя тем самым счастьем, которое ты нашёл? А я запомнил тебя как кошмар, от которого ты, похоже, так и не смог избавиться. Поэтому в конце концов ты заставил меня плакать и оставил на мне незабываемый след.

— Хмпф…

Слёзы текли без остановки. Я не знал, была ли это тоска по Квон Идо, или, возможно, обида, или же сожаление о прошлом. Не мог понять, были ли эти слёзы моими или же они отражали его боль, переданную мне.

Наша помолвка на этом закончилась. Я не смог вернуть тебе счастье, и в итоге решил идти дальше один. Воспоминания, которые я так долго восстанавливал, закончились за один день.

Глава 90

— Хорошо поработали!

— Вы тоже, директор!

— Осторожнее по дороге!

Громкие голоса разносились в прохладном ночном воздухе. Темное небо освещала лишь одинокая луна, тихо висящая в вышине. Поскольку было прохладно, я застегнул воротник пальто и улыбнулся.

— Сегодня вы все хорошо потрудились.

Сотрудники вежливо кивали, прощаясь, и расходились по своим делам, чтобы поймать такси. Раньше они чувствовали себя неловко в этом мясном ресторане, но теперь он стал привычным местом. Я слышал, как они вполголоса обсуждали, насколько вкусным было мясо, как хорошо шёл алкоголь, и что они попробуют в следующий раз.

— Долго ждали?

— Нет, совсем нет.

Я подошел к господину Киму, который ждал меня, и сел на заднее сиденье, когда он открыл дверь. В машине уже работал обогреватель, и внутри было тепло. Я отпустил воротник пальто и ослабил галстук, после чего секретарь Ким, уже за рулем, сказал:

— Можете немного вздремнуть, я разбужу Вас, когда приедем.

С тех пор как я его знаю, он всегда старался, чтобы я уснул в машине. Раньше я этого не понимал, но теперь мне ясно, что это похоже на заботу отца о ребёнке, который только что вернулся с работы. Хотя он сам проводит такие же длинные дни, как и я.

— Нет, лучше посплю дома, — ответил я медленно, прислонившись головой к окну. В отличие от теплого салона, холодное стекло казалось воплощением внешнего воздуха.

— Врач сказал, что лучше избегать короткого сна.

Секретарь Ким не стал отвечать, вместо этого завёл машину. Через некоторое время мы тронулись, и в тишине салона остался лишь приглушённый звук двигателя.

— …

За окном мелькали огни ночного города. Я то закрывал, то открывал глаза, и вскоре заметил запотевшее стекло, покрытое белым налетом. Скоро погода станет еще холоднее, и к сезону Рождества придет время выпустить зимнюю коллекцию “SEJIN”.

Как же быстро летит время. В последнее время я особенно остро это осознаю. Кажется, совсем недавно было жарко, а теперь уже и следа не осталось от лета. Зелень сменилась на багряные осенние листья, а на месте ларьков с мороженым потихоньку стали появляться машины, торгующие пуннопанами*

*Булочка в виде рыбки с сгущенкой или джемом из фасоли.

Осень, начало зимы. Прошло уже три месяца с тех пор, как я покинул дом Квон Идо.

***

“Я правда очень сильно тебя любил.”

Прошло три месяца с тех пор, как я признался ему в этом. За это время многое изменилось, что-то осталось прежним, но были вещи, которые я так и не смог изменить. Например, снотворное, которое я принимаю по вечерам, или моя работа в компании.

Хотя я оставил все свои вещи в его доме, не смог расстаться с “SEJIN”. Это была компания, которую Квон Идо создал для меня, но для меня она стала чем-то гораздо большим — моим убежищем и важной частью жизни. Невозможно было просто так бросить сотрудников, с которыми я успел сблизиться, и проекты, которые я построил своими руками.

К счастью, “SEJIN” уже полностью принадлежал мне. Квон Идо был лишь инвестором, не больше и не меньше. Передав мне все свои акции, он в очередной раз продемонстрировал, насколько продуманны его действия.

— Вице-президент сказал, чтобы все будет по вашему указанию, господин директор.

Теперь Ли Тэсон работал исключительно на меня. Он говорил, что, если я захочу, он готов вернуться на свою прежнюю должность руководителя, но почему-то казалось, что это для него было бы совершенно неприемлемо. Ли Тэсон, похоже, был уверен, что мы с Квон Идо расстались, и когда я попросил его остаться на посту телохранителя, он выглядел облегчённым.

— Не могли бы вы гарантировать мне хотя бы выходные?

Похоже, его отношения с Ли Хиной складывались удачно.

— Поздравляю Вас, Седжин. Теперь вас по праву можно назвать парфюмером.

Последние три месяца были безумно насыщенными. Самым значительным достижением стало получение лицензии на парфюмера более высокого уровня. По словам Ли Хины, с таким сертификатом можно было устроиться практически в любую компанию, но для меня это было неактуально. Я с помощью команды разработки продукции создал несколько ароматов, и некоторые из них всё ещё находились в процессе доработки.

— Вы точно в порядке?

Однако даже в эти дни я постоянно слышал беспокойные вопросы о том, все ли у меня в порядке. Я старался вести привычный образ жизни, но, похоже, для окружающих это выглядело иначе. Не только секретарь Ким, но и Ли Тэсон, профессор Чой и даже руководитель команды Юн интересовались моим состоянием.

— Что-то… Вы, кажется, перегружаете себя.

На самом деле, если бы я сказал, что все в порядке, это было бы ложью. Как только я немного задумывался, в памяти возникали моменты смерти, и я вновь представлял себе Квон Идо, который был рядом в последние мгновения. Я знал, что все это осталось в прошлом, но иногда меня охватывало непередаваемое чувство пустоты, как будто оно забирало все, что у меня было.

— Чон Седжин, проходите.

Поэтому я начал посещать психиатра. Я услышал от сотрудников, что кто-то из них говорил о том, как его жена проходила лечение от послеродовой депрессии, и что повторяющиеся консультации, оказывается, довольно полезны. Со временем проблемы с психическим здоровьем могут излечиться, как простуда, если сочетать консультации с медикаментозным лечением.

Естественно, я столкнулся с многими трудностями, прежде чем встретил хорошего врача. Важно было не вызывать чрезмерной жалости, не слишком много говорить и сохранять определенную дистанцию. Кроме того, врач должен был иметь опыт и предлагать адекватные решения, не вдаваясь слишком глубоко в мою историю.

К счастью, после четырех смен больниц я наконец встретил врача, который соответствовал всем этим требованиям. Это была небольшая частная клиника, и фамилия врача была «Сим». Я хотел было спросить, знаком ли он с профессором Сим из больницы Сонхо, который наблюдал за моим состояние в прошлой жизни, но потом решил не делать этого.

— Как правило, проблемы, возникающие во сне, можно решить, улучшив качество сна.

Ситуация улучшилась, но ночные кошмары все еще иногда меня беспокоили. Бессонница полностью не исчезла, однако я больше не жевал снотворное, как раньше. Принимать антидепрессанты было немного неудобно, но, когда я их принимал, чувство легкой дремоты было не таким уж плохим.

— Вы стараетесь, поэтому вскоре все будет в порядке.

У каждого человека есть свои недостатки, и именно от того, как они их заполняют, зависит их состояние. Три месяца — это короткий срок, но вполне достаточно, чтобы внести некоторые изменения. Иногда мне хотелось все бросить, но при воспоминании о боли при смерти я приходил к выводу, что сейчас лучше.

В конечном итоге, жизнь оказалась более терпимой, чем я думал. Нет, она была вполне нормальной. Я чувствовал, что стал намного лучше и постепенно стабилизировался.

Отказавшись от желания принадлежать к какому-то одному месту, я вдруг осознал, что на самом деле принадлежу сразу ко многим. Я являюсь представителем «SEJIN», начальником для своих сотрудников, пациентом в больнице, где лечусь, и бизнес-партнером для Ли Хины. Хотя мне не удалось осуществить свое первое желание, я все равно добьюсь многого, и, возможно, это неплохо.

— Вау, что здесь происходит?

На следующий день после корпоративного вечера в офисе стояла какая-то беспокойная атмосфера. Еще не все сотрудники пришли на работу, и места в зале были наполовину пустыми. Сотрудники тепло приветствовали меня и естественно заводили разговор.

— Вы видели это? Говорят, что группа Сонхо распадается.

Они показали мне статью, в которой анонсировалось официальное расформирование стратегического отдела группы Сонхо. В связи с недавними крупными сокращениями они проявляли подозрительную активность. Меня это не удивило, но, похоже, для сотрудников это было иначе.

— Так разве из-за этого акции не упадут?

— Эй, с таким ничего не произойдет.

— Правильно, Сонхо так просто не рушится.

Разговоры не прекращались. Я выбрал подходящий момент и тихо покинул их круг. Распад группы Сонхо. Это было новость, которая всколыхнет СМИ, но, как и следовало ожидать, их масштабы не уменьшатся. Наоборот, каждое из дочерних предприятий, вероятно, расширится и в конечном итоге займет более высокие позиции.

И, скорее всего, большинство из них перейдет в руки Квон Идо.

«Я собираюсь уйти с поста вице-президента».

Совсем недавно, как и было предсказано, Квон Игён оставила пост вице-президента. Поскольку Квон Санми унаследовала место председателя Квон Бёнука, следующим кандидатом на пост вице-президента стал Квон Идо. Не знаю, о каких переговорах шла речь, но у него также было довольно много долей в бизнесе.

Может, это потому, что он знал о будущем и сражался. Я так и думал, но вскоре пришел к выводу, что это не так. Я предполагал, что Квон Идо в прошлом вряд ли сильно отличался от нынешнего. Конечно, с тех пор как меня заперли в его доме, я совсем не знал, как обстоят дела в компании.

— Я расскажу вам о расписании.

Секретарь Ким сказал кратко о том, что запланировано на сегодня. Утром не было ничего особенного, но на обед была назначена встреча с потенциальными инвесторами. Место встречи — ресторан традиционной корейской кухни Исондан, а оппонентом, естественно, был представитель Сонхо.

— Вы можете не возвращаться в компанию после обеда

Решение о том, возвращаться ли в офис, я хотел принять по ситуации. Хотя дел особо не было, если встреча закончится рано, мне бы хотелось вернуться и закончить работу над разрабатываемыми ароматами.

— Спасибо. Можете идти.

Секретарь Ким, кивнув, вышел из кабинета. Я постучал ручкой по столу. Встреча с Сонхо не была первой, но сегодня было как-то особенно странно. Вернее, это были не мои ощущения, а чувства другого человека, связанного со мной.

*…С утра уже не утихнет*

С того момента, как я открыл глаза, я чувствовал Квон Идо. Мы расстались, но связь, возникшая в тот день, до сих пор была актуальна. Я все еще ощущал ту тревожную волну чувств. Иногда ко мне доходила его глубокая печаль.

Я осознал проблему связи, когда вышел из его дома на следующий день. После того, как целый день убирал офистель и крепко спал, я проснулся и был поглощен непонятной печалью. Темные эмоции, которых не смог бы описать, нахлынули на меня, как прилив.

— …

Это были чувства Квон Идо. Когда я плакал, глядя на открытку, я немного запутался, но в тот момент я четко понимал, что это его эмоции.

Хотя у меня была уже вторая связь через метку, я не знал, что чувства могут передаваться таким образом. В первый день я был немного ошарашен, а вот на второй день все его ощущения стали для меня явно различимыми. Я чувствовал, что он сейчас грустит, что ему очень некомфортно, и что он испытывает такую боль, что не удивлюсь, если его дыхание в любой момент остановится.

Как же это было вначале? Я, кажется, испытывал даже небольшое удовлетворение. То, что этот идеальный человек в итоге отпустил меня и теперь сожалеет, приносило мне эгоистичное удовлетворение.

Но это чувство могло длиться лишь до определенного момента. Чем больше я чувствовал его, тем больше понимал, что и он чувствует меня. Тогда, как минимум, мне нужно было как-то держать под контролем свои собственные чувства.

— Что же так тяжело…

Я постепенно приходил в себя, а он, похоже, наоборот, все больше разваливался. Если я думал, что через несколько дней все утихнет, то на самом деле волна его эмоций становилась все сильнее с каждым месяцем. Может быть, общее количество чувств ограничено, и он, похоже, забирает даже ту печаль, которую я пытаюсь заглушить.

«Ты теперь можешь делать что угодно».

Я много раз об этом думал. Если это так, почему ты меня отпустил? Не притворяйся таким добрым и не дари мне свободу. Нужно было пойти до конца и взять меня полностью, а потом, чувствуя вину, стараться быть рядом.

Если ты хотел меня разозлить, то это тебе удалось. Но если твоя цель была вызвать во мне жалость, то ты потерпел неудачу. Ни на мгновение, ни на секунду мне не было его жаль. Не потому что я его ненавидел, а потому что понимал его чувства так хорошо, что не мог почувствовать к нему жалость.

— …Ха.

Я глубоко вздохнул и покачал головой. Говорят, что чем дольше ты думаешь о чем-то, тем больше это становится проблемой. Поэтому мне нужно было избавиться от ненужных мыслей до того, как они углубятся и станут настоящей головной болью.

«Я действительно любил тебя».

— …

Я положил ручку на стол и отодвинул кресло назад. За широким стеклянным окном виднелась широкая улица. Сердце все еще неистово колотилось, и его эмоции передавались мне. Если бы я начал двигаться, это можно было бы игнорировать, но сейчас я не хотел этого делать.

Я положил одну руку на грудь и спокойно задержал дыхание. Когда я прижал лоб к стеклу, холодное стекло коснулось моего лица. Наверное, у меня поднялась температура. Я осознал это только сейчас.

*Седжин*

Я почувствовал, как учащается сердцебиение. Хотя нельзя отрицать, что это влияние его, это не было только из-за Квон Идо. Я никогда не слышал, что эмоции и чувства могут заразить сердце, так что это было, по крайней мере, наполовину моим.

— …Квон Идо.

Имя, вырвавшееся у меня невольно, застряло в груди. Оно казалось особенно чуждым, напоминающим о том, как я звал его перед своей смертью. Прошло три месяца с тех пор, как я отпустил его, три месяца с тех пор, как я его не видел, и три месяца с тех пор, как я в последний раз произнес его имя.

Я должен был признать это. Порой я тоже скучал по Квон Идо.

***

Прошло утро, пока я продолжал работать над духами. Поскольку один проект только что завершился, другие сотрудники нечасто имели возможность отдохнуть. К тому же из-за вчерашнего корпоративного ужина я пришел на работу позже обычного, так что время обеда подошло довольно быстро.

Я передал сотрудникам карты и направился в «Исондан». Раньше я угощал их с помощью карты Квон Идо, но теперь мне приходилось платить из своего кармана. На самом деле, я мог бы позволить им позаботиться о своих обедах самостоятельно, но, так как это стало привычкой, не было нужды от нее отказываться.

— Господин Чон Седжин, я провожу Вас внутрь.

«Исондан» был просторным ханоком с двором, разделенным на главную часть, где принимали обычных клиентов, и отдельное крыло для VIP-гостей. Это был один из двух ресторанов с традиционными корейскими блюдами в Сеуле и на Чеджу, и количество бронирований в день было довольно ограничено.

— Сейчас я приготовлю чай.

Официантка, одетая в изысканный ханбок, вышла, и двери с шторками закрылись с легким скрипом. До времени встречи оставалось около 10 минут, и вскоре должен был прибыть мой собеседник. Я невольно взглянул на часы и поправил галстук и лацкан пиджака.

И тут я вдруг почувствовал ожидание, которое не было моим, и слегка нахмурился.

— …

Что-то хорошее произошло?

Утром настроение Квон Идо было мрачным, но сейчас казалось, что оно немного улучшилось. По крайней мере, он не выглядел так, будто вот-вот расплачется. Это был первый случай за последние несколько месяцев, и в этом смысле моё собственное настроение немного улучшилось.

Ну да… кажется, пора уже начать оправляться. В конце концов, он не может вечно скучать по мне.

— Извините.

Снаружи послышался голос обслуживающего персонала. Я заставил себя улыбнуться и глубоко вздохнул. Когда чай принесут, я смогу успокоиться, потянувшись к чашке. В этот момент я ответил: «Да».

— …

Сердце ударилось, словно кто-то тяжело опустился. Что это за чувство? В тот короткий момент я не раз задумался об этом. Если мне так трудно… значит, Квон Идо не может вести нормальную жизнь. Пока я размышлял об этом, раздался звук открывающейся двери.

Запахло деревом. Нежный и насыщенный аромат смешивался с вдыхаемым воздухом. Мои обостренные чувства улавливали всю эту атмосферу, и, наконец, за распахнувшейся дверью я увидел знакомое лицо.

— …

— …

Я знал, что мне нужно встать, но не мог пошевелиться с места. Я был словно в дреме, на мгновение потерявшись в своих мыслях. Беспокойное биение сердца разлилось по всему телу, и я даже забыл, что нужно моргать.

— …Ах.

Передо мной стоял Квон Идо, которого я не видел целых три месяца. Он аккуратно уложил волосы, как всегда, выглядел безупречно. Даже его тренч, накинутый поверх строгого костюма, казался идеально подходящим для фотосессии. Его лицо выглядело более изможденным, но он смотрел на меня с прямым взглядом.

И с глазами, полными грусти, словно он вот-вот заплачет, Квон Идо тихо моргал.

Глава 91

— …

— …

Мы долго не могли произнести ни слова. Мы просто смотрели друг на друга, будто время остановилось. Хотя прошло не так уж много времени, мне всё это казалось вечностью.

— …Почему?

Почему ты здесь?

Я не смог этого спросить, потому что в комнату вошел официант. Он расставил чай на столе и, пятясь назад, быстро вышел. Дверь с тихим стуком закрылась, но тишина между нами не прерывалась.

— …

Что это… Что происходит?

Здесь не должно было быть Квон Идо. Хотя мой собеседник действительно был из компании Сонхо, это не был человек уровня Квон Идо. Почему он лично пришел на обычную встречу как инвестор?

Я сжал кулаки и медленно оглядел Квон Идо. Он немного похудел, его черты стали еще резче. Взгляд стал глубже, а линия подбородка, уходящая к шее, особенно выделялась.

Это был не сон. Квон Идо передо мной был реальностью. Его слегка дрожащий взгляд, подрагивающие ресницы и моргающие веки — всё это было настоящим.

— …Квон Идо.

Когда я произнес его имя, мне вдруг захотелось заплакать. Не знаю, были ли это мои чувства или его, но это было невыносимо. Если ты собираешься сохранять такое невозмутимое выражение лица, хотя бы отвел бы взгляд. Почему ты делаешь вид, будто всё в порядке с такими глазами?

— Почему… нет, по какому делу ты пришел?

— …

Я старался говорить спокойно, словно всё в порядке, но он не ответил. Его губы слегка дрогнули, будто он собирался что-то сказать, но затем плотно сжались. Опущенные глаза выглядели бесконечно печальными.

— …Я пришел на встречу.

Тихий, уравновешенный голос, таким я его и запомнил. За это время его голос нисколько не изменился. Однако он казался немного напряженным, и его следующие слова прозвучали с легкой дрожью.

— С генеральным директором Чон Седжином.

Никогда прежде это обращение не казалось мне столь неестественным, хотя мы часто шутили, называя друг друга по должности. Сердце билось всё быстрее, а тонкий аромат феромонов был ощутим как никогда. Это теплое, уютное чувство в животе я мог испытывать только рядом с Квон Идо.

— Встреча, говоришь…

Если его цель действительно была встреча, то наше положение должно было быть другим. Я не должен был сидеть, а он стоять на пороге, словно ожидая разрешения. Ведь здесь главный — он, а значит, мне следовало бы проявлять инициативу, а не ему.

— …Мне не сказали, что сам вице-президент придет.

При словах “вице-президент” его взгляд слегка дрогнул. Похоже, он чувствовал себя так же неловко, как и я, когда услышал от него “генеральный директор”. Некоторое время он молчал, а затем медленно заговорил.

— Я хотел бы сначала поговорить спокойно…

Мысли в моей голове продолжали путаться. Почему он здесь? Действительно ли пришел на встречу? Если да, то мне просто нужно было отнестись к этому профессионально? Пока я размышлял, он слегка кивнул головой.

— Можно мне присесть?

Этот вопрос вызвал у меня неуместную улыбку. Кто бы мог подумать, что наступит момент, когда Квон Идо придется просить разрешения сесть.

— Если я скажу нет, ты останешься стоять?

— Конечно. Это же я внезапно пришел.

Он ответил спокойно, как будто это было самым естественным делом. Ни следа раздражения или неудовольствия. Хотя я и не ожидал, что он растеряется, но думал, что хотя бы выражение лица изменится. Однако оно оставалось слишком спокойным.

— Для начала… садись.

Я не встал с места, просто продолжал вертеть в руках чашку, отводя взгляд от него. Квон Идо подошел и сел напротив, его движения были спокойны и выверены.

— …

— …

Опять никто не заговорил. Я сделал глоток чая и мельком посмотрел на угощения на столе. Это были вяленые финики и пирожки из сладкого картофеля. Мог ли человек подавиться даже чаем? В такой напряженной атмосфере казалось, что даже дышать опасно.

К счастью или нет, но прежде чем я успел подавиться, официант принес блюда. Интересно, сколько времени понадобится, чтобы подали все блюда? В голове мелькнула мысль о том, насколько всё это бессмысленно, но я заставил себя не показывать этого.

— Пожалуйста ешь.

Квон Идо молча взялся за столовые приборы. Даже когда он начал есть каштановый суп, который подали как закуску, неловкость между нами не исчезла. Если уж мы связаны, было бы неплохо хотя бы понять его мысли. Но кроме того, что он был явно напряжен, я не мог понять ничего.

В тишине блюда подавали одно за другим. Ресторан “Исондан” был одним из моих любимых, но в этой ситуации я не мог оценить вкус еды. Может быть, мы просто поедим и уйдем? Когда я подумал об этом, мне ничего не оставалось, кроме как нарушить молчание первым.

— Зимой мы планируем выпустить рождественскую коллекцию.

Я осторожно опустил столовые приборы на стол. Как и ожидалось, Квон Идо, который почти не прикасался к еде, посмотрел на меня. Я достал документы, заранее приготовленные рядом, и передал их ему.

— Это отчет с прогнозом ожидаемой прибыли и реакции покупателей. Также здесь собраны данные, касающиеся бюджета.

— …

Он не сразу взял документы, некоторое время казалось, что он погружён в свои мысли. Что с ним сегодня? Этот человек, который, казалось, не моргнул бы глазом, даже если бы ему грозили ножом, сегодня выглядел необычно рассеянным.

— Ты же сказал, что пришел на встречу.

— …

Когда я повторил, он наконец взял документы. Пока Квон Идо медленно пролистывал страницы, я украдкой наблюдал за ним. Он действительно похудел. Хотя выглядел не изможденным, но что-то в его облике стало острее, напряжённее.

— Разработка продукта завершена?

— …А.

Я поспешно отвел взгляд, как раз в тот момент, когда заметил, как потрескались его губы. К счастью, он, похоже, ничего странного не заметил, ожидая моего ответа.

— Большая часть работы завершена, сейчас проводим финальные тесты. Осталось только завершить маркировку, это планируется до конца месяца.

— Понятно… И вот эту часть, можешь объяснить подробнее?

Он указал на раздел, посвящённый концепции коллекции. Это была довольно формальная часть, к которой трудно было добавить что-то особенное сверх того, что уже было в документах. Я слегка нахмурился, но ответил спокойно.

— Эта часть касается…

Я рассказал о связи с духами летней коллекции и изменении ароматов в зависимости от сезона. Некоторые продукты будут выпущены как ограниченные версии к Рождеству, что добавит им ценности благодаря их редкости. После того, как я закончил рассказывать довольно банальные вещи, Квон Идо указал на следующую строку.

— Поясни и это.

И в этот раз в строке не было ничего особенно важного. Тем не менее, я продолжил объяснять. Квон Идо молча кивал, и вдруг слегка опустил палец вниз.

— И ещё здесь.

— …

Что этот человек вообще делает?

Несмотря на то, что я спокойно продолжал объяснять, внутри меня нарастало недоумение. Почему он хочет услышать всё это словами, когда достаточно просто прочитать отчёт? Конечно, как инвестор, он может быть тщательным, но всё это выглядело странным.

— Если есть что-то, что тебя не устраивает…

— Нет.

— …

— Мне всё нравится. Просто хочется услышать это устно.

Он перевернул ещё одну страницу. Теперь это был раздел с порядком выполнения проекта. Его взгляд, снова направленный на меня, явно требовал объяснений.

— Вот наш план.

В итоге я устно изложил всё, что уже было написано в документах. Было бы куда проще сделать презентацию. Он оказался самым придирчивым человеком, которого мне приходилось встречать на таких встречах. Если бы он хотя бы указал на проблемные моменты, было бы понятно. А так — заставлять меня пересказывать отчёт, над которым я столько работал…

— Это всё.

Когда я закончил, документы снова оказались у меня в руках, ведь в итоге я сам перевернул каждую страницу, подробно объясняя всё. Наконец, после завершения всех объяснений, Квон Идо взял бумаги.

— Да… Понятно.

— …

Почему же его опущенные глаза выглядели так, словно он что-то упускает? Я молча смотрел на него, и он, уловив мой взгляд, украдкой посмотрел на меня.

— Больше нечего объяснить?

Это не было моим воображением. Он явно испытывал сожаление и даже пытался добиться от меня дополнительных объяснений.

— Что ты сейчас делаешь?

С этими словами я, не сдержавшись, задал вопрос. В отчёте не было никаких проблем, так зачем продолжать это? Квон Идо, не отрывая глаз от документов, слегка наклонил голову вбок.

— Просто…

— …

— Мне нравится слушать твой голос.

Я не смог ничего возразить, потому что он действительно выглядел довольным. Даже его эмоции, которые я ощутил, сильно отличались от тех, что были раньше. Он словно стал более спокойным. Когда это произошло? Незаметно для меня его настроение изменилось.

— Ты точно слушал содержание?

Под столом я сжал кулаки. Внутри всё смешалось, и я надавил ногтями на ладони, пытаясь справиться с эмоциями. Если я так взволнован, он, конечно, почувствует мои чувства. Но успокоиться было непросто.

— Конечно. Я запомнил всё, что сказал Седжин. Даже самые незначительные вещи.

Я знал лучше всех, что это не ложь. Когда я жил у него, он исполнял всё, что я когда-то упоминал вскользь. Даже такое случайное пожелание, как то, что мне хотелось бы видеть небо из ванной.

— Ты ведь пришел на встречу, не так ли?

Я знал, что истинная цель Квон Идо — вовсе не эта встреча. Любой, кто не был бы глупцом, давно бы это понял. Тогда зачем он здесь? В голове крутился лишь один возможный ответ.

— Я пришёл на встречу.

— …

— С господином Чон Седжином.

Он пришёл, чтобы увидеть меня. Три месяца прошло с тех пор, как он исчез из моей жизни, и вот он снова передо мной. Тот, кто когда-то с уверенностью сказал, что отпустит меня, не задержавшись даже на такой короткий срок.

— Тогда тебе нужно заняться делом, а не пытаться удовлетворить личные интересы.

Я отвёл взгляд от него и посмотрел на стол. Основные блюда, такие как тушёные рёбра и жареный белокорый окунь, оставались нетронутыми. Вроде бы наш разговор был о работе, но всё это явно не касалось деловых вопросов.

— Не стоит тратить столь драгоценное время впустую.

Квон Идо был человеком, для которого каждая секунда имела значение. Компания Сонхо переживала период масштабных перемен, и он должен был занять ведущую роль. Чтобы стать вице-президентом, у него не должно было оставаться времени на такие встречи, как эта.

— Ну… у меня всегда был интерес к «SEJIN», и чем важнее время, тем лучше его использовать на действительно значимые вещи.

На миг мне показалось, что он обращается ко мне лично, и я невольно вздрогнул. Но лицо Квон Идо оставалось безэмоциональным. Я притворился, что потираю глаза, чтобы скрыть свою реакцию.

— Почему же только сейчас…

Прошло три месяца. Если считать с того момента, как я начал работать, прошло ещё больше времени. За всё это время он не проявлял ни малейшего интереса, а теперь вдруг решил вернуться.

— Просто считай это капризом.

Он не дал мне ясного ответа, его голос был по-прежнему спокойным и ровным. Я взглянул на него, и он, избегая моего взгляда, задал вопрос:

— Тебе не будет проблематично встречаться со мной по работе?

Смысл его вопроса не сразу дошёл до меня. Пока я молчал, не зная, что ответить, Квон Идо снова поймал мой взгляд.

— Я…

— …

— Я спрашиваю, может ли меня видеть господин Чон Седжин.

Это был слишком осторожный вопрос, чтобы сразу на него ответить. Я даже не осмелился спросить, продолжит ли он появляться передо мной, если я дам положительный ответ. Хотелось уточнить, просит ли он моего разрешения, но вместо этого я дал простой ответ:

— Я умею разделять работу и личную жизнь.

Ещё месяц назад я бы не смог сказать этого. Даже час назад я не был бы в этом уверен. Но после короткого времени, проведённого с Квон Идо, я уже мог ответить так.

— Я не настолько нагл, чтобы сказать инвестору, что он не должен появляться передо мной.

Не так уж плохо. Встретившись с ним, я не чувствовал прежнего страха. Наше прошлое уже было перекрыто новыми воспоминаниями, и моя обида на него утихала, прежде чем успевала снова вспыхнуть.

— Но даже так, в таком виде это немного проблематично.

Однако это не значит, что я хотел продолжать долгое общение с ним. Это не было неприязнью, скорее неким дискомфортом, нежеланием сталкиваться. Наша встреча была слишком неловкой, чтобы я мог сказать, что всё в порядке.

— Если это все, то я, пожалуй, пойду.

Я знал, что это невежливо, но всё равно встал из-за стола. Квон Идо не стал меня останавливать, лишь молча закрыл рот. Он даже не поднял взгляда, что совсем не вязалось с прежним уверенным Квон Идо.

— Осторожно доберитесь, вице-президент.

Его настроение резко упало. Но это было не моё настроение, а Квон Идо, того, кто стоял передо мной. Я быстро вышел из комнаты, и на этом наша короткая встреча подошла к концу.

* * *

Порой причиной колебаний в повседневной жизни становятся очень мелкие вещи. Например, порезать палец и не суметь нормально печатать или подвернуть лодыжку и не смочь подняться по лестнице. Или, например, отравиться испорченной едой и после этого не решиться снова её попробовать.

После встречи с Квон Идо в моей спокойной жизни начали появляться трещины. Это было не так уж серьезно, просто всё немного изменилось. Работа осталась прежней, но мелочи постепенно начали беспокоить меня на подсознательном уровне.

“Не стоило так поступать,” — подумал я.

Одна из таких мелочей — это иногда возникающие воспоминания о том дне с Квон Идо. Его немного иссушенное лицо, неуверенный взгляд и последнее впечатление, которое я оставил у него.

Смешно, но когда у меня оставалось время, я вновь и вновь переживал тот день. Надо было оглянуться хоть раз. Я чувствовал подавленность, но всё равно решительно повернулся к нему спиной. Я прекрасно понимал, каково это — когда кто-то отворачивается от тебя и ты беззащитно смотришь только на его спину.

Следовало бы хотя бы раз поинтересоваться, как у него дела. Или, раз уж мы встретились, уточнить все то, что меня волновало. Я ведь говорил, что умею отделять дела от личного, но, похоже, покинул его с чрезмерно личными чувствами.

Я чувствовал неловкость… нет, скорее, смятение. Я понимал, что это эгоистичное чувство, но не хотел оставаться плохим человеком. До этой встречи я прекрасно обходился без него, но вот лишь одна встреча вновь пробудила забытые воспоминания.

“Я бы хотел иметь парфюм, который напоминал бы о феромонах Седжина.”

Если он все равно собирался меня отпустить, зачем было говорить такую просьбу? С самого начала не было никаких планов на свадьбу, так почему он просто не оттолкнул меня окончательно?

Воспоминания, окутанные временем, нередко становятся более прекрасными, и хорошие моменты начинают выделяться на фоне плохих. Его равнодушие, которое когда-то казалось мне таким жестоким, теперь прикрывалось добротой, а на его лице, как будто, снова выступали слёзы.

«Седжин.»

В такие моменты я намеренно сосредотачивался на работе. Я проверял созданные парфюмы, просматривал отчеты сотрудников и готовился к предстоящим проектам. Когда становилось совсем трудно, я даже пытался создать парфюм из ароматизаторов, поставленных Ли Хиной.

Это были мои лучшие усилия. Я не мог позволить себе зацикливаться на воспоминаниях о нем из-за одного взгляда. Хотя казалось, что Квон Идо всегда вспоминает меня с того дня. Я старался не замечать этих нежных чувств, которые тихо проникали в мою жизнь.

— Верхние ноты здесь слишком тяжелые…

— Господин директор.

В разгаре разговора с командой разработчиков ко мне подошел секретарь Ким. Я, нахмурившись, повернулся к нему, поскольку только что слышал обсуждение с менеджером Чхве. Секретарь Ким выглядел немного колеблющимся, когда начал говорить.

— Эм… Вам нужно выйти на минуту.

— Это ко мне?

Я задумался, не случилось ли чего-то на улице. Если он искал именно меня среди всех сотрудников, это было странно. Он продолжил с слегка растерянным голосом.

— …Господин Квон Идо пришел.

Глава 92

Я молча следовал за секретарем Кимом, даже не осмелившись спросить, в чем причина. Квон Идо пришел. Какой смысл ему было являться сюда? Теперь, оглядываясь назад, я осознал, что, похоже, упустил момент, когда его чувства начали меняться, поскольку старался сознательно это игнорировать.

— Ты видела Квон Идо?

— О, не говори! Он такой красавчик! Разве не лучше любого актера?

— Лучше? Да он хоть сейчас в кино снимайся! А его аура просто…

Похоже, слухи уже разнеслись: я слышал, как сотрудники в офисе перешептывались. Некоторые из них даже вытягивали шеи, пытаясь заглянуть в конференц-зал. Конечно, это не помогало, ведь дверь была матовой, но любопытство их явно переполняло.

— А у него всегда такой стиль с этим тренчем? Я когда в похожем ходил в дьюти-фри, больше походил на какого-то странного типа.

— Ох, у тебя с ним просто разная комплекция!

— Интересно, какой у него рост? Больше 190 точно.

Прежде чем открыть дверь в конференц-зал, я слегка прочистил горло, подавая сигнал сотрудникам. Несмотря на то, что их разговоры были скорее похвалой, обсуждать что-то в присутствии инвестора было недопустимо. К счастью, они тут же притихли и спрятали головы, как сурикаты. Хотя, конечно, все равно продолжали украдкой поглядывать в мою сторону.

Глубоко вздохнув, я попытался успокоиться. Не знаю, почему я так нервничал, положив руку на дверную ручку. Щелчок, и дверь приоткрылась, обнажив Квон Идо, сидящего на диване.

— …Вице-президент.

При звуке моего голоса он посмотрел на меня. Как бы мне хотелось, чтобы это казалось обычным. Но нет, почему-то это странное волнение было слишком ощутимым. Спокойствие, которое обычно обволакивало его, начало дрожать, едва он увидел меня.

Я сделал шаг вперед и закрыл дверь комнаты для переговоров. Секретарь Ким остался снаружи, и в тесной комнате теперь были только я и Квон Идо. Воздух был насыщен приятным ароматом свежесваренного кофе, который, должно быть, принесли сотрудники.

— …

— …

Мы молча обменялись взглядами. Это была уже вторая встреча с Квон Идо. В прошлый раз мы не виделись три месяца, а теперь — всего несколько дней. В какой-то мере это было легче, чем в прошлый раз, но все же смущение оставалось.

— Что привело тебя сюда?

— …

Я постарался задать вопрос как можно более спокойно, но Квон Идо не ответил. Как и в прошлый раз, он пришел сам, но долго колебался, прежде чем заговорить. Хотя, видя его нынешнее состояние, мне уже было понятно, почему он не мог произнести ни слова.

Только спустя какое-то время он, наконец, отвел взгляд и ответил:

— …Я здесь как инвестор.

И это всё, что он сказал. Очевидная ложь, прикрытая пустым предлогом. Хотя, возможно, со стороны моя безэмоциональная реакция могла бы показаться искренней.

— В следующий раз лучше заранее договариваться о встрече.

— Прости за внезапный визит. В следующий раз свяжусь заранее.

Так значит, будет «следующий раз»? Моя попытка его упрекнуть разбилась об одно его “прости”. Я замялся, подбирая слова, но тут он кивнул в сторону сиденья напротив.

— Присядь. Я действительно пришел, чтобы поговорить.

— …

Да, вряд ли бы он, человек занятой, пришел сюда только ради того, чтобы взглянуть на меня. Слишком самонадеянно было бы так полагать. Наверняка, как и в прошлую встречу, здесь была и деловая цель.

Пока я садился напротив него, Квон Идо не сводил с меня взгляда. Казалось, он меня изучал или следил за мной подсознательно, оценивая каждое мое движение. После паузы, он осторожно спросил:

— Ты занят?

— …Да, занят.

На самом деле я не был занят, но ответил именно так. Если бы у меня действительно не было времени, я бы выкроил его, чтобы должным образом встретить его. И кто тут действительно занят, уж точно не мне об этом напоминать Квон Идо.

— Пожалуйста, изложи цель своего визита как можно короче.

— …Хорошо.

Квон Идо ответил, явно выражая разочарование, которого, похоже, сам не осознавал. Не решаясь посмотреть ему в глаза, я отвел взгляд, делая вид, что просто моргнул.

— На этот раз фонд Сонхо планирует запустить новую программу и хотел бы сотрудничать с «SEJIN». Мы планируем пожертвовать часть прибыли от коллекции, запланированной на эту зиму, в фонд.

— …

— Конечно, все расходы на проект покроет Сонхо.

Вот значит как, это чисто деловое предложение. Почувствовав минутное разочарование, я тут же взял себя в руки. Почему вообще мне пришло в голову ощущать подобное? Отбросив личные чувства, я задал Квон Идо вопрос:

— …И какую выгоду это принесет твоей компании?

Предложение Квон Идо, по сути, не несло «SEJIN» никакого риска. Деньги Сонхо просто вернутся обратно в Сонхо, а мы лишь получим положительный имидж за показное благотворительное сотрудничество.

— Нужно услышать больше деталей, но на первый взгляд это выглядит как слишком односторонняя инвестиция. Кажется, что это слишком… выгодно только для нас.

— Это предложение сделано не только «SEJIN». Мы планируем привлечь несколько компаний, рассчитывая не только на пиар фонда, но и на определенную финансовую выгоду.

— …

— И, конечно, здесь есть символика. Интересы, которые мы приобрели, поглотив Хэшин, вряд ли хорошо воспринимаются общественностью, поэтому, объединившись с директором Чон Седжином, мы можем смягчить негативный имидж.

Как назло, после того как Квон Идо заговорил, его речь зазвучала уверенно и легко, как у опытного оратора. Похоже, он немного расслабился и бросил мне даже немного самоуверенный взгляд.

— И раз это действительно односторонняя выгода, тогда уж тем более у президента Чон Седжина нет причин отказывать. «SEJIN» лишь добавит еще одну печать на упаковку и извлечет выгоду.

По сути, ответ был очевиден. Его позиция, содержание предложения, мои обстоятельства и наши отношения — при всех этих условиях трудно отказаться. И всё же меня что-то останавливало, ощущение необъяснимой тревоги.

— …Времени слишком мало. Мне нужно обсудить это с сотрудниками.

— Насколько мне известно, времени вполне достаточно.

— Но это так неожиданно…

Да, вот именно — неожиданно. Важна была эта внезапность. После того случая он не показывался даже мельком, и вот вдруг снова передо мной. Меня настораживало его поведение, хотя в глубине души я считал, что слишком самонадеян, раз позволил себе сомневаться.

— …Раньше ты ведь не интересовался делами фонда.

Эти слова слетели с губ сами собой, с чуть язвительным оттенком. Квон Идо ничего не ответил. Склонив голову, я медленно продолжил говорить:

— Честно говоря, я не понимаю, что ты здесь делаешь. Даже если это важное дело, ты ведь понимаешь, что тебе лично не стоило сюда приходить. Представляешь, до какой степени растерялся секретарь Ким, раз он меня позвал.

Я — генеральный директор, он — вице-президент, но между нашими позициями лежала огромная пропасть. Квон Идо прекрасно осознавал свою значимость и вряд ли бы согласился на встречу с президентом небольшой компании вроде моей. Это не тот человек, с которым я должен был вот так сидеть рядом, лицом к лицу.

— Что тебе от меня нужно?

Я посмотрел на него прямо, несмотря на то, что сердце стучало с такой силой, будто это был не мой ритм. Я отчетливо ощущал его смятение и нервозность — всё это было слишком явным.

— …Ответить честно?

— …

Квон Идо снова задал вопрос, глядя на меня с затухающим взглядом. Казалось, его ответ зависел от моего. Я только грустно усмехнулся.

— Нет… на самом деле, я ничего не хочу слышать.

Будто я собирался открыть ящик Пандоры. Как и тогда, меня охватил страх. Казалось, что, узнав, что скрывается внутри, я уже не смогу всё вернуть обратно.

— Но ты ведь знаешь, почему мы расстались.

Мы не могли быть честными друг с другом, всё пошло наперекосяк, и, в конце концов, мы разошлись, предпочитая молчание. Мы допустили такую глупую ошибку и пришли к этому финалу. Пусть чудо и вернуло нас, но не смогло склеить разбитые осколки нашего прошлого.

— …

Как только мои слова долетели до него, лицо Квон Идо окаменело. Казалось, он на мгновение затаил дыхание, будто время остановилось. Затем, прикрыв лицо одной рукой, он медленно опустил голову.

— …Я пришел, потому что скучал.

Эти тихие, как вздох, слова раскрыли его истинные чувства. В тот момент, когда я это услышал, что-то сдавило моё сердце, оставив тяжёлое, опустошающее чувство. Кончики пальцев занемели, и я сжал кулаки под столом.

— Я… правда чувствую, что схожу с ума.

Его приглушенный голос смешивал в себе разные эмоции. Квон Идо на мгновение задержал дыхание, словно пытаясь подобрать слова. Лёгкий аромат его феромонов, казалось, отражал его подавленное настроение.

— Я думал, что смогу выдержать всего один день… ещё один день, и так прошли три месяца. Но когда я увидел тебя на той встрече, я понял, что уже не смогу вернуться назад.

— …

— Знаю, выглядит глупо. Наверное, ты даже не понимаешь, зачем я тогда сказал, что отпускаю тебя.

Казалось, что он провёл слишком много времени в одиночных раздумьях. То, что он так спокойно делился этим со мной, говорило о том, что он, возможно, не раз прокручивал эти мысли в голове. И, проговорив их вслух, наконец обрёл хоть какое-то облегчение.

— Но мне словно не хватает воздуха.

— …

— Ничто не идёт на лад.

Я думал, что эмоции, передаваемые меткой, отражали его состояние довольно точно, но, как оказалось, я видел лишь малую часть. Услышанные слова Квон Идо развернули передо мной его душу, обнажая тяготы потерь, которые я едва ли мог представить.

— Поэтому я и придумал этот… нелепый проект, лишь бы снова тебя увидеть.

— …

— Так будет легче дышать, — тихо произнес он, опуская взгляд и прикрывая рот рукой, поворачивая голову вбок. В голове не было ни одной мысли о том, что сказать.

— Я ничего от тебя не жду, Седжин, — произнес Квон Идо, опустив руки. Он не плакал, но взгляд, которым он смотрел на меня, дрожал. Я был единственным, кто знал, что он способен на такие разные эмоции.

— Просто три недели…, — продолжил он.

— …

— Я буду видеть тебя только до конца этого проекта.

Не осмеливаясь спросить, что будет потом, я не мог задать вопрос о том, закроет ли он свое сердце. Мысли роились в голове, но при встрече с его взглядом мне казалось, что это не имеет значения.

— …Ты принес контракт? — осторожно спросил я.

Должно быть, печать была в офисе… В этот момент его глаза немного расширились, как у испуганной собаки. Я не мог не вздохнуть и ответить ему.

— В следующий раз давай договариваться о встречах.

* * *

Он спросил, занят ли я, но на самом деле занят был Квон Идо. Едва мы поставили подпись на контракте, как ему пришлось быстро собирать вещи и вставать. На его телефоне уже успели накопиться пропущенные вызовы.

— Буду рассчитывать на вице-президента — произнес я, когда мы стояли перед лифтом, крепко пожимая друг другу руки. Хотя он не спешил отпускать мою руку.

Я улыбнулся ему, пока провожал его взглядом, и он продолжал настойчиво рассматривать мое лицо.

— …Я свяжусь с тобой в следующий раз — сказал он.

Столько раз мы делали гораздо больше, чем просто обменивались рукопожатиями, но разве это могло поднять мне настроение? Его радостное состояние заразило и меня, поэтому, когда я закрыл глаза и открыл их вновь, лифт подошел как раз вовремя.

— Береги себя, — сказал я.

Квон Идо не поспешил зайти в лифт, а вместо этого слегка прищурился. Я поднял голову, заинтересованный его поведением, и заметил, как он медленно протянул ко мне руку.

— Здесь…

Его палец провел по коже под моими глазами, а затем вернулся. Это было настолько привычное движение, что вместо того чтобы остановить его, я просто оставил лицо открытым. Он, указывая пальцем, спокойно произнес:

— У тебя ресница прилипла.

— О, спасибо, — ответил я, слегка касаясь того места, где его рука только что была. Он смотрел на меня с мягкой улыбкой, и его типичная тонкая улыбка щекотала горло.

— Я еще вернусь.

Квон Идо бросил эти слова и спустился вниз. Вероятно, его секретарь ждал его на этаже ниже. Тот легкий дискомфорт, который я ощущал, вероятно, был его собственным. Я старался не думать об этом и направился в сторону своего офиса.

— …

И тут наши взгляды встретились. За стеклянной стеной вглядывались в меня сотрудники — не один-два человека, а целая толпа. К тому же, поскольку стена была стеклянной, внутри все было слишком хорошо видно.

Неужели они так же смотрели, когда был Квон Идо? Я попытался сохранить спокойствие, открыв дверь в свой офис. На тот момент все еще смотрели на меня, их взгляды были слишком настойчивыми, чтобы просто так пройти мимо.

— …На моем лице что-то есть? — спросил я, обращаясь к ним.

Сотрудники обменялись взглядами. Их шепот был слишком громким: “Что-то у него на лице?” или “Хотя бы немного…” и тому подобное. Один из сотрудников, собравшись с духом, решился задать вопрос.

— Директор, вы изначально были знакомы с господином Квон Идо?

— …

Я не был глупцом и понимал, на чем они зациклились. Я не мог просто игнорировать то, что он касался моего лица. Хотя рукопожатие было немного неловким, в остальном я вел себя слишком привычно.

— Нет, мы просто встретились на работе. Он только что помог мне убрать ресницу.

Я попытался ответить как можно спокойнее, но они явно не верили мне. Наоборот, они начали шутить, используя жесты и мимику.

— Разве обычно так… так щекотливо… так аккуратно убирают ресницы?

Слово “так” звучало слишком много раз в одном вопросе. Забавно, что сотрудники вокруг кивнули в ответ на это расплывчатое объяснение. Я не смог сдержать смешок и прищурился.

— Такое выражение… Неужели в PR-отделе это нормально?

— Нет, дело в том, что, как бы это сказать… вот это вот… что-то такое…

Сотрудник использовал еще более неопределенное выражение. Я понимал, что он имеет в виду, но сделал вид, что не замечаю, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. Может, это сработало: сотрудники быстро переключились на другую тему.

— Наверняка директору тоже понравился Квон Идо…

— Верно, к тому же директор — омега, да?

— А раньше это было как картина…

Таким образом, на глазах возникла очередная захватывающая романтическая история. Квон Идо, влюбившийся в меня с первого взгляда, убрал мне ресницу, словно флиртуя. Интересно, как бы они отреагировали, если бы узнали, что мы действительно были обручены? Я почувствовал, что попытка что-то сказать лишь подольет масла в огонь, поэтому просто сменил тему.

— Давайте прекратим эти разговоры. У нас есть работа. У нас будет собрание во второй половине дня, так что освободите время.

Квон Идо есть Квон Идо, а работа — это работа. Теперь, когда печать была поставлена, нужно было сделать все на высшем уровне. Времени было не так много, но иногда лучше быть занятым, чем слишком долго ждать.

Я начал подсчитывать свое расписание в голове и направился в офис директора. Нужно было ускорить процесс согласования. Добавить одну печать — звучит легко, но на самом деле это не так просто. Надо было также связаться с фондом и пересобрать проектную команду.

Три недели. За это время я вряд ли увижу Квон Идо. Сколько бы мне его ни хотелось видеть, вряд ли он будет участвовать во всех делах. Как только будет назначен ответственный, связи станет меньше.

Я старался игнорировать непонятное чувство грусти. И играл в игнорирование того, как сильно развеселился Квон Идо. В конце концов, у нас все закончено, и мы просто держимся за мгновения, как в прошлый раз. Как и раньше, прежде чем начнется настоящая зима, наши отношения завершатся.

— …

На этой мысли я вдруг почувствовал странное беспокойство и взглянул на календарь, лежащий на столе. Через три недели наступит холодный сезон, когда начнётся настоящая зима. Именно в это время в прошлом я пережил свою смерть.

Глава 93

Обычно, когда устанавливается период отсрочки, по его окончании должны быть готовы какие-то решения. Например, как в тот раз, когда я решил сделать ему парфюм и всё у него спросить. Или когда он дал мне неделю, чтобы выбрать подарок.

В этом смысле три недели, которые установил Квон Идо, не просто означают завершение проекта. Это не случайный срок и не уловка, чтобы избежать ситуации. Возможно, я заблуждаюсь, но это не соответствует стилю Квон Идо.

“Я не ожидаю от тебя ничего, Седжин.”

Так что же он на самом деле имел в виду? Он был уверен, что сможет меня забыть? Или, если нет, то планировал находить новые предлоги, чтобы продолжать наши встречи? Оба варианта кажутся мне неправдоподобными, но не из-за моего эмоционального состояния.

— …Квон Идо снова придет?

В отличие от моих ожиданий, что мы редко встретимся, на следующий день он связался с секретарем Кимом и сказал, что хочет прийти в офис. Повод был “проверка хода работы”, и, разумеется, никто другой не мог встретить его, кроме меня. Я провел утро в ожидании его прихода, а затем снова, под взглядами многих, направился в конференц-зал.

— Приготовить чай для директора?

— Нет, спасибо. Я занят другими делами.

Когда я вошел в комнату, снова почувствовал в воздухе аромат свежеобжаренного кофе. Легкий аромат его феромонов тоже чувствовался. Квон Идо пометил меня, и теперь этот запах мог ощущать только я.

— Вице-президент.

Когда я его позвал, Квон Идо поднял взгляд. Его длинные и прямые пальцы аккуратно касались чашки. Как только наши взгляды встретились, я почувствовал, как его напряжение немного ослабло.

— Ты быстро пришел.

Что значит быстро? Я лишь ждал его. На самом деле, мне следовало бы выйти ему навстречу. Не понимаю, почему он так радостно улыбается, словно встреча после долгой разлуки.

— Давай сначала сядем и поговорим.

— …

Я сел напротив него, нахмурив брови. Сложно было вести себя по-деловому, несмотря на все усилия. Я не мог не чувствовать напряжения, оценивая его намерения.

— Ты пришел… проверить промежуточные результаты?

Прошел всего лишь через день.

Эту последнюю фразу я едва проглотил. Я понимал, что есть слова, которые лучше не произносить. В конце концов, Квон Идо был в более сильной позиции, так что я не мог позволить себе жаловаться или подшучивать над ним.

— Обратная связь — чем быстрее, тем лучше. Ты принес материалы, о которых я говорил?

Я послушно протянул ему документы. Это были подготовленные после вчерашнего заседания концепции, которые я собирался отправить для окончательного утверждения.

— Идеи неплохие, но некоторые части слишком скучные. У вас не хватает бюджета?

— Нет, с бюджетом все в порядке, просто не хватает времени. Мы планировали сначала набросать основные идеи, а затем доработать их.

Я переживал, что он снова попросит объяснить, но, к счастью, Квон Идо внимательно просматривал документы. Похоже, он не собирался шутить, и он отметил несколько моментов, добавив конструктивные замечания. Я немного успокоился и отметил его комментарии ручкой.

— Дизайн упаковки можно не сильно менять. Не хочу делать это слишком сложным, поэтому сосредоточимся на рекламе. Уберите это и это, и добавьте еще одну метку для коллаборационного продукта.

— Что касается дизайна, команда дизайнеров считает, что лучше внести изменения в набор с бутылочками. И отдел продвижения…

Дизайн бутылки под брендом SEJIN напоминает только что распустившийся бутон цветка с плавными линиями. Для рождественской коллекции мы планировали добавить золотую гравировку и ленты, чтобы создать атмосферу праздника. Продукт, который мы создадим в сотрудничестве с фондом Сонхо, можно будет выделить, добавив одну из их печатей.

— Рекламу можно доверить компании Юиль. Они позаботятся о расходах, так что с этой стороны проблем не будет.

Юиль — это была рекламная компания, входящая в группу Сонхо. Хотя это было вполне нормально, учитывая связь с фондом Сонхо, тем не менее, это означало, что наши обязанности значительно сократятся.

— …Хочешь понюхать аромат?

Я подумал, что это может быть слишком смело с моей стороны, но все же спросил его. Теперь я жалел, что чувствовал себя неловко из-за его прихода. Он не задержался надолго и действительно много работал.

— Нет, давай сделаем это позже.

Когда все встречи закончились, Квон Идо встал с места. Его движения были расслабленными, но он не мог скрыть, что время поджимает. Я был уверен, что у него на телефоне полно пропущенных вызовов.

— Отправь материалы по электронной почте, как только все будет готово.

Квон Идо аккуратно положил свою визитку на документы. На ней были указаны его номер телефона и адрес электронной почты, но номер отличался от того, что я знал.

— Лучше звонить по номеру, который знает Чон Седжин. Этот контакт — личный.

— …

Так и есть, у него было два телефона. Я помнил, что модель телефона, на который он отвечал, отличалась от того, который он использовал для рабочих звонков.

— …А разве нет отдельного ответственного за этот проект?

Я задал этот вопрос с опасением, что мне придется напрямую отправлять электронное письмо Квон Идо. Он, казалось, был удивлен и не скрывал своего недоумения, слегка наклонив голову и медленно произнося слова.

— Нет ответственного? Я же здесь.

Внезапно наши взгляды встретились. От этого простого контакта меня слегка покачнуло. Квон Идо улыбнулся с такой теплотой, что это было очень приятно.

— Я отвечаю за этот проект.

— …

Какой же руководитель будет заниматься такими мелочами? Обычно это делегируется на уровень команды, а встречи проводятся два раза в неделю. К тому же, строго говоря, он не имел никакого отношения к фонду Сонхо.

— …Ты придешь завтра?

Я задал вопрос, не веря в то, что это может быть правдой, но Квон Идо не ответил. Он лишь тихо рассмеялся и отвел взгляд. Проверив время, он с безразличным видом произнес:

— Завтра приду понюхать души.

* * *

В двадцать первом веке, когда достаточно просто шевельнуть пальцем, чтобы обменяться документами, кто бы стал предпочитать встречи лицом к лицу? Особенно если одна сторона - это директор крупной компании, который работает без выходных.

В итоге, таким безумным трудоголиком был именно Квон Идо. С того дня он каждый день, без исключения, отмечал своё присутствие в SEJIN. Возможно, его слова о том, что он придёт понюхать духи, на самом деле означали что-то другое. Он каждый раз приходил в одно и то же время, чтобы проверить ход проекта.

— …Снова пришел?

Мне всегда приходилось представлять сотрудников и встречать его в конференц-зале. За это время видов чая для его угощения стало только больше. Если бы это было просто пустой тратой времени, я бы мог ему сказать об этом, но каждый его визит изменял ход проекта.

— Ты не занят?

— У меня есть немного времени.

Судя по тому, как он смотрел на часы, было очевидно, что “немного времени” - это не так уж много. Я мог бы потратить всего 20 минут, но учитывая расстояние, Квон Идо тратил гораздо больше времени. Его 5 минут стоили миллионы, и он каждый раз выбрасывал десятки миллионов.

— …Это должно сработать.

Так вот, сегодня я снова сидел в конференц-зале с Квон Идо. На столе стояли две чашки кофе с легкой кислинкой и торт, покрытый белыми сливками. Его секретарь уже несколько дней подряд приносила угощение, подходящее для количества человек, и, сколько бы я ни думал, причин было только одно.

— Какой торт вам нравится, господин директор?

В день, когда Квон Идо собирался прийти, я общался с сотрудниками о всяких мелочах. Разговор начался с того, что сладкое иногда помогает, когда работаешь много, и, к сожалению, он вошёл в тот самый момент, когда я отвечал на вопрос.

— Если выбирать, мне больше всего нравится сливочный торт. С взбитыми сливками.

Вот тогда мне следовало обратить внимание на его выражение лица. Я не ожидал, что такая незначительная фраза обернётся вот так. На следующий день его секретарь начала доставлять торты, сделанные в гостинице “Мёсон”, по разным видам, в соответствии с количеством людей.

— Боже мой, спасибо, я с удовольствием поем, господин директор!

— Спасибо!

— Как и лицо, у вас ещё и отличное сердце!

Сотрудники, в общем-то… были довольны. Сначала они немного стеснялись общаться с Квон Идо, но, увидев его несколько раз,, похоже, начали терять свою настороженность. И, хотя они ни разу с ним не говорили, по тому, как они относились ко мне, уже можно было сделать вывод, что он «хороший человек».

Тем не менее, проблема заключалась в том, как окружающие воспринимали наши отношения. Сотрудники, которые искренне радовались, когда Квон Идо приходил, постепенно начали подходить ко мне с просьбами. Казалось, они неплохо поняли, почему секретарь Квон Идо приносила торты.

— Господин директор, не могли бы вы сказать, что хотите попробовать макаруны в следующий раз?

— Я тоже люблю печенье.

— Конечно, торт тоже хорош…

Хотя это были шутливые просьбы, и я, и сотрудники знали, что если я скажу что-то ещё, на следующий день ассортимент угощений изменится.

Я не думал, что окажусь таким простым человеком. Он говорил, что ничего от меня не хочет, но, похоже, ведёт себя так, будто пытается меня подкупить. Это похоже на то, как сотрудники создавали романтическую историю. Если я не хочу быть неправильно понятым, мне лучше остановиться, но объяснять всё будет очень неловко.

— …В общем, это всё, что я хотел обсудить. Остальное почти завершено, и нам осталось только получить финальное подтверждение.

Когда краткий брифинг подошёл к концу, Квон Идо кивнул. Поскольку клиент не создавал никаких проблем, проект шёл без затруднений. Сначала я думал, что времени не хватит, но теперь у меня появилось ощущение, что у нас может быть даже запас.

— Ты действительно хорошо работаешь.

— …Это благодаря способностям сотрудников.

На самом деле без помощи Квон Идо это было бы невозможно. Никто не может делать всё хорошо, но Квон Идо прекрасно справлялся со всем. Хотя это не была его сфера, он давал советы без каких-либо затруднений.

— Это обычно то, в чем хороши лидеры.

Квон Идо снова пробежался взглядом документам в его руках. На столе перед ним лежали несколько пробников духов и образцы бутылочек упаковки. Стеклянные лепестки, прикрепленные к крышке, блестели под светом лампы.

— Ты же говорил, что любишь кремовые торты?

— …Что?

Его неожиданное замечание заставило меня перевести взгляд на него. Он смотрел не на меня, а на белоснежный торт с молочным кремом, который лежал на столе.

— Почему ты не трогаешь его уже несколько дней?

Он заметил, что торт остаётся нетронутым. При этом сам Квон Идо также не прикоснулся к закуске. Хотя секретарь Ким постоянно приносил чай и торт, никто из нас не стал их есть до конца встречи.

— Если тебе не нравится, просто скажи. Я куплю что-то другое.

— …

Почему он открыто говорит, что покупает это из-за меня? Я не мог найти слов, чтобы ответить, и внутри меня всё запуталось. Я не хотел есть что-то на его глазах, но и резко отказываться от его подарка тоже не хотелось. Поэтому торт остался на столе, как украшение.

— …Господин Квон Идо.

Я начал с него, взглянув ему прямо в глаза. Когда наши взгляды встречались, я чувствовал, что его эмоции передаются мне. Волнение, которое вызывало дрожь в груди, и легкая боль в области сердца, словно сжималось внутри.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты больше приходил.

— …

Я уронил эту фразу, и его лицо стало каменным. Это было едва заметное изменение, но я увидел его отчетливо. Его взгляд, который обычно был расслабленным, теперь был насыщен чем-то другим.

— Какой же из сотрудников приходит на промежуточные проверки каждый день?

— …

— Тем более человек такого уровня, как Квон Идо.

Я давно хотел это сказать. Я понимал, что звучит жестко, но нужно было установить определенные границы. Он говорил, что не ожидает от меня ничего, но я чувствовал на себе множество обязанностей из-за его действий.

— Когда приходит вице-президент, мне тоже нужно выходить.

Квон Идо, должно быть, тоже это понимал. Он знал, как односторонними являются наши встречи. Хотя формально это были рабочие встречи, фактически они могли состояться только в том случае, если я буду там. Он не мог не знать, что у нас слишком напряженный график.

— И не приноси больше десертов.

Следовало бы добавить слова благодарности. После того как я это сказал, я сразу же пожалел об этом. Я не собирался унижать его старания, но, стараясь быть лаконичным, я в итоге сделал это вот так.

— …Проект еще не завершен.

— Он почти готов.

Но раз уж я начал, то надо было дойти до конца. Это была мысль, которая меня беспокоила долгое время, и если не сейчас, то, похоже, у меня не будет шанса сказать это.

— Для меня это действительно некомфортно.

Я не мог ничем ответить ему. Я не хотел, чтобы трещины разрушили только что восстановленный покой, и при этом не хотел причинять Квон Идо боль. Мы расстались слишком болезненно, чтобы впустить друг друга в свою жизнь снова.

— …

Квон Идо не мог найти слова. Взгляд, устремленный на меня, был полон тишины, несмотря на бурю эмоций, раздирающую меня изнутри. Его выражение оставалось спокойным, даже когда в душе царила неразбериха.

— …Мы ведь сначала договорились на три недели.

Это были единственные слова, которые ему удалось вырвать из себя. Каждый вдох приносил с собой острую боль в груди. Это были мои чувства или его? Он медленно опустил глаза и тихо произнес:

— Времени еще достаточно.

— …

Говоря о нашем обещании, многие вещи уже были разрушены. Подарок с парфюмом, который я хотел ему сделать, теперь казался несбыточной мечтой.

— Я не хотел давить на тебя. Если ты чувствуешь себя некомфортно, я могу сократить количество визитов.

Квон Идо быстро вернулся к обычному тону, но я знал, что он действительно умеет контролировать свои эмоции. Если бы это было раньше, я бы, вероятно, не заметил бы ни одной раны, которую я мог бы ему причинить.

— Что касается десертов… да, не буду их больше приносить.

— …

— Только не говори, чтобы я не приходил.

Вот почему я решил порвать с ним. Когда Квон Идо был рядом, мне становилось легче. Его печальный взгляд вызывал у меня жалость, и я не мог не ждать его прихода. Но потом, когда он уходил, я чувствовал себя опустошенным.

— …У меня есть один вопрос.

Наверное, это было ненужное упрямство. Похоже, что его раны еще не зажили. Хотя он и говорил, что не ждет от меня ничего, я не мог признать, что меня не волнует его мнение. Я хотел просто отпустить это, но забытые чувства вновь и вновь напоминали о себе.

— Это не о работе… это личное.

Он внимательно смотрел на меня. Я думала, что он скажет: “Спрашивай,” но вместо этого наступила долгая тишина.

Затем он отвел взгляд и медленно ответил:

— …Личное нужно обсуждать на отдельной встрече.

Что… он сейчас делает? Только что он выглядел таким серьезным, а теперь, казалось, смеется надо мной. Я попыталась подавить удивление и ответил резко:

— Тогда не буду спрашивать.

— …

Он немного дрогнул, и в его взгляде снова появилось сожаление. Зачем он упорствует? Время теряю не я, а он.

— Можно спросить?

— …Говори.

Он тихо разрешил мне. Прежде чем задать вопрос, мне самому нужно было настроиться.

— Когда ты поставил мне метку в первый раз…

При нашей встрече он односторонне наложил на меня метку. Я не хотел вспоминать об этом ужасном ощущении, но, спустя время, у меня все же возник вопрос, который я мог задать. Даже в момент полного отчаяния у меня была одна мысль, которая постоянно возвращалась.

— Почему ты бросил меня?

Глава 94

Почему он никогда не пытался понять меня? Зачем он заставил меня быть под его властью и всё же приходил ко мне тайком до последнего момента? Если он любил меня настолько, что чувствовал предательство, тогда мог бы хоть немного разделить со мной своё тепло до того, как я умру.

То, что когда-то казалось мне простым любопытством, со временем стало обидой. Больше, чем его грубое обращение, в сердце засели дни, когда он пренебрегал мной и игнорировал. Я сам не знал, почему теперь об этом думаю, но в груди было щемящее чувство, словно внутри засела заноза.

— …

Квон Идо с растерянным лицом молчал. Похоже, он совсем не ожидал такого вопроса. Он долго смотрел в одну точку, затем, будто обдумав что-то, медленно приоткрыл губы.

— …Потому что ты слишком боялся меня.

В его тёмных глазах мелькнула какая-то искра, взгляд постепенно затуманился, словно в нем отражалась печаль. Но, несмотря на лёгкую дрожь в его глазах, слёз там не было.

— Я не мог появиться перед тобой.

— …

Мне потребовалось немного времени, чтобы понять его короткий ответ. Потому что я боялся его, он не мог появиться передо мной? Какие у него вообще были способы узнать, что я его боюсь?

— …Как ты узнал, что я боялся тебя?

Я ни разу не думал, что он мог заметить мой страх. Даже когда мне становилось невыносимо больно, я старался не показывать это. Но Квон Идо ответил так, будто это было само собой разумеющимся.

— Потому что я оставил на тебе метку.

— …

Это было похоже на удар по затылку. С тяжелым взглядом, я молча смотрел на него, пока он медленно добавлял слова:

— Поэтому я чувствовал всё.

Я ничего не ощущал, но, похоже, Квон Идо чувствовал всё: мои эмоции, воспоминания и даже страх, который охватывал меня, когда я видел его. Ему было известно, как фантомная боль, словно от разрыва на части, поглощала меня.

— Конечно, даже без метки я бы понял это…

Чувства, нахлынувшие на меня, было невозможно выразить словами. Квон Идо выглядел таким измученным, что мне самому было нелегко что-либо сказать. Выражение его лица, когда он вспоминал то время, глубоко запечатлелось у меня в душе.

— …Значит, ты знал, что я не сплю?

Тогда он знал, что в ту ночь, когда приходил ко мне, я не спал? Хотя, по сути, я и не ждал ответа. Горький взгляд, опущенный вниз, говорил больше, чем десяток слов.

— Прости.

— …

Я не ждал извинений. Он не причинил мне вреда, когда я притворялся спящим, просто продолжал свои молчаливые исповеди. Те моменты не были неприятными; просто мне стало интересно, какие мысли и чувства двигали им тогда.

— Прости, Седжин.

В его словах звучала невыразимо глубокая эмоция. Квон Идо выглядел, словно преступник, а я был судьёй, выносящим приговор. Из потока слов, рвущихся наружу, я наконец произнес лишь одно:

— …Вставай.

* * *

После работы я зашел в больницу. Три раза в неделю я посещал регулярные сеансы терапии, каждый раз ровно на тридцать минут, в ходе которых обсуждались повседневные дела и состояние моего здоровья.

— Как вы себя чувствуете после уменьшения дозировки? — врач, очень похожий на профессора Сима, задавал вопросы, записывая краткие заметки в карте: как со сном, есть ли изменения в аппетите, какое настроение.

К счастью, побочных эффектов не было, поэтому было решено оставить текущую дозировку препаратов. Закончив эти уточнения, я снова начал рассказывать о своих переживаниях. Когда я только пришел сюда, мне было непривычно делиться своими мыслями, но теперь мне стало легче. Я мог говорить и о ночных кошмарах (правда, без деталей), и о событиях в повседневной жизни, и о тех эмоциях, которые я сам порой не мог понять.

— Я не уверен, что правильно выбрал.

Иногда из глубины души вырывалась эта неуверенность.

— Что вы имеете в виду под выбором? О каких решениях идет речь?

— О моментах, когда в жизни приходится принимать решения… И каждый раз у меня нет уверенности. Правильно ли это, не обернется ли всё ошибкой, не буду ли я сожалеть об этом потом…

Я не уточнял, какой именно выбор имел в виду. Это было слишком обширно: мой уход из его дома, то что я оставил его одного, и вот теперь — подписание контракта с ним.

— Мне кажется, что я испортил всё.

Виноват ли в чем-то Квон Идо? Он всего лишь старался в данных обстоятельствах, а не разрушил ли все именно я? Я покончил с этим когда-то, а теперь жадничаю, включив его в свою повседневную жизнь.

Да, это была жадность. Забавно, но когда он сказал, что будет приходить, мне стало спокойнее. Несмотря на намерение оставить его, я испытал облегчение от того, что он не собирался меня бросать. И всё же я чувствовал несправедливость, а эта несправедливость оборачивалась в упрек ему: Почему ты оставил меня?

Человеческие чувства слишком сложны, чтобы выразить их одним словом. Казалось, что я справился, но это было не так; думал, что забыл, но порой все возвращалось. Я даже не знал, что это — обида, печаль или сожаление. Просто накапливалось внутри, не имея названия.

— Если вы считаете, что поступили правильно, значит, так и есть, — спокойно ответил врач, и, когда я поднял глаза, он чуть улыбнулся. — В тот момент это был ваш лучший выбор, у вас была причина принять его. Конечно, не каждый выбор идеален, но важно уважать свое решение. Главное не то, что вы его приняли, а как вы измените последствия этого выбора.

— …

— Каждый человек совершает ошибки. Я тоже, да и вы, вероятно, тоже, — сказал доктор.

Квон Идо говорил, что однажды это может быть ошибкой, но если повторить её второй раз, это уже не ошибка. Повторяю ли я свои прежние ошибки? На это у меня не было однозначного ответа. Какой выбор мне следует сделать в будущем, я тоже пока не знал.

— Ах, доктор.

На исходе консультации я вдруг вспомнил об одном вопросе. Обычно это не допускается, но, раз дозировку лекарства уменьшили, возможно, сейчас можно было бы попробовать. Говорят, многие люди таким образом снимают стресс, и мне стало любопытно, что раньше я даже не рассматривал.

— Можно мне выпить немного алкоголя?

* * *

Я просил больше не приходить, но Квон Идо продолжал ежедневно появляться в офисе. Мы постоянно проводили встречи, а остальное время я занимался обычными делами компании и создавал духи. Даже работу, которую мог бы не брать на себя, я выполнял, стараясь загружать себя настолько, чтобы не успевать перевести дыхание.

«Кажется, больше нечего исправлять.»

Словно по негласному соглашению, мы избегали темы того случая. Квон Идо больше не приносил десерты, а просто выполнял свою работу и уходил. Иногда мне становилось жаль его, но я не знал, что сказать, и лишь молча наблюдал.

Так проходил день за днем, пока, наконец, в пятницу, накануне запуска мероприятия, подготовка в SEJIN не была завершена. Все было готово: и продукт, и рекламные материалы — оставалось только ждать, когда всё постепенно станет доступным.

— Наконец-то…

Сотрудники не скрывали своей радости. Кто-то вздыхал с облегчением, кто-то с влажными от эмоций глазами смотрел на меня.

— Директор…!

— …Так уж было тяжело?

Я, слегка улыбнувшись, оглядел сотрудников. Хоть график и был немного плотным, я старался избегать переработок, насколько мог. Но, видимо, все равно вымотал их, хотя на лицах уже появилась довольная, легкая улыбка.

— На самом деле, работа была не так уж и тяжела, но здорово, что всё прошло гладко, — с облегчением говорил один.

— Верно. Когда только начинали проект, казалось, что всё пропало, — подхватил другой.

— В этот раз, больше всех вы постарались, директор.

Слова сотрудников были тёплыми и искренними. Когда кто-то заметил, что мне, возможно, пора бы отдохнуть, я только подмигнул, не найдя, что ответить. Я ведь работал не из-за усталости, а из-за нежелания останавливаться. Впрочем, как это выглядело со стороны, уже не мне судить.

— Давайте устроим вечеринку!

— Отличная идея! Вечеринка!

Сотрудники, оживлённые, тут же взялись за организацию. Наверное, ни у кого из других компаний нет такой любви к корпоративам, как у наших.

— Может, лучше дождёмся конца мероприятия? — попытался я возразить.

— Сначала отпразднуем сейчас, а потом и после финала отметим!

В конце концов, завтра выходной, так что небольшая корпоративная вечеринка для поднятия настроения — отличная идея. Можно просто поужинать, а кто захочет, может уйти домой раньше. Размышляя над тем, не надоело ли всем есть говядину, я решил уточнить у сотрудников, что они хотят, но вдруг услышал знакомый голос за спиной.

— …Корпоратив?

Хотя голос был негромким, эти два слова прозвучали так отчетливо, что я тут же обернулся. На пороге стоял Квон Идо, который стал частым гостем в офисе к этому времени дня.

— О, господин Квон, вы уже здесь?

— Здравствуйте, — подхватили сотрудники, шутя, будто Квон Идо был моим заместителем. Из-за его частых визитов коллеги привыкли к нему и обращались почти как к своему. Он не ответил, но, кажется, никто особо не обратил на это внимания.

— Пьёте сегодня? — спросил он, глядя прямо на меня, как всегда. Наши разговоры всегда были исключительно между нами двоими. Я чуть не ответил, что его это не касается, но, заметив взгляд остальных, решил сдержаться.

— Да… скорее всего, будем, — ответил я, пожав плечами.

Доктор говорил, что желание чем-то заняться — это хороший знак. Лучше, конечно, воздержаться от алкоголя, но если действительно захочется выпить, то просто не смешивать это с таблетками. Один день точно не причинит вреда.

— …Понятно, — тихо произнёс Квон Идо.

Его задержавшийся ответ прозвучал как-то недовольным. Он медленно опустил взгляд и плотно сжал губы. Хотя на его лице не было никаких эмоций, казалось, что он чем-то раздражен.

«Ты опоздал», — пронеслось у меня в голове.

Помнится, нечто подобное уже случалось. Тогда это был первый корпоративный ужин SEJIN. Я сказал, что уйду пораньше, но всё равно задержался допоздна, выпивая, и вернулся домой уже совсем под утро.

«Ты пошел на работу трезвым, но ушел с нее пьяным»— помню его колкость в тот вечер.

Тогда, вероятно, никто из нас и представить не мог, что наши отношения придут к этому. Хоть наша помолвка и казалась бессрочной, мне и в голову не приходило, что мы действительно можем разойтись. Просто я погрузился в простое счастье повседневной жизни и, сам того не замечая, надеялся, что так будет всегда.

— ….

Вдруг я отвел взгляд. Без всякой причины меня вдруг охватила тоска. Вспомнил, как шутил, что выглядит как ревнивый муж, и как в то время он неправильно понял отношения между мной и секретарем Кимом. Эти мелкие воспоминания о нашей повседневной жизни были слишком трогательными.

— …Я провожу тебя в конференц-зал.

Я прошел мимо молча стоящего Квон Идо и первым направился к конференц-залу. За спиной всё ещё слышались голоса сотрудников, обсуждающих меню для корпоратива. Даже если я соскучился по тем временам, вернуть их уже не получится. Не стоит позволять себе быть поглощённым воспоминаниями.

Теперь, даже если я напьюсь, Квон Идо не сможет этого узнать — наши отношения стали совсем другими.

* * *

Да, именно так я и думал.

— …

— …

Шумный зал был полон голосов сотрудников. Передо мной стояли морепродукты разных сортов, а также вареный краб для тех, кто не может есть сырые. Лобстеры, фугу и прочие дорогие блюда были выставлены на столах.

— Генеральный директор, приятного аппетита!

— Спасибо, господин вице-президент!

Как же так получилось? Я в замешательстве смотрел на Квон Идо, сидящего напротив. Он принимал благодарности с безразличным выражением лица. Его аккуратно зачесанные волосы, гладкий лоб и полные губы под гордым носом создавали образ, который, казалось, был вне этого безумного окружения.

— Ешьте побольше. Если чего-то не хватает, заказывайте еще.

Его благородный голос, хоть и был не очень громким, доносился до всех. Сотрудники с радостью поднимали бокалы, каждый спешил налить саке в свои роскошные рюмки. Я принял бокал с алкоголем от руководителя группы Чхве и издал безнадежную улыбку.

— Что касается вечера…

После завершения встречи, когда Квон Идо вышел из конференц-зала, он внезапно заговорил. Это было довольно неожиданно, и в тот момент он выглядел слегка нервным.

— Это чтобы отметить все ваши старания… Я бы хотел сделать это.

— …Что?

Это была совершенно неожиданная фраза. Какой смысл Квон Идо покупал это? В конце концов, он не был сотрудником нашей компании, и я собирался отказаться. Если бы только другие сотрудники, находившиеся снаружи, не загорелись любопытством, услышав его слова.

— Если генеральный директор не против, я хотел бы угостить вас.

— …Разве у вас нет дел?

— Это не так уж и важно. К тому же сегодня пятница.

Как будто пятница что-то меняла. Человек, который не отдыхал даже в выходные, не делал бы различия между пятницей и понедельником. Я все еще помнил, как он каждый день приходил на работу. Конечно, я не мог так сказать, поэтому просто неловко улыбнулся.

— Но я не могу принять такую услугу…

— Вы блестяще справились с проектом, который я внезапно вам доверил. Так что вам полагается какая-то компенсация.

Теперь, вспоминая, я догадываюсь, что, возможно, он сделал это специально, чтобы все видели. Если бы он сказал это наедине, я бы непременно отказался. Он, вероятно, хотел показать свое сожаление и сделать вид, что ему это важно.

— Конечно, если тебе будет неудобно, я откажусь.

В итоге Квон Идо забронировал столик в уютном японском ресторане на вечер. Его действия вызвали у Ли Тэсона странный взгляд. Пожалуй, даже секретарь Ким выглядела несколько жалостливо, глядя на меня.

— Господин вице-президент, примите бокал!

Руководитель группы Чхве с хорошими социальными навыками налил Квон Идо алкоголь. Удивительно, но Квон Идо не отказался и охотно протянул бокал. Его выражение лица по-прежнему было неприветливым, но, раз он угощал таким дорогим ужином, сотрудники, вероятно, видели в нем доброту.

— Генеральный директор, скажите тост!

— Нет, это должен сделать тот, кто платит.

— А, точно? Тогда, пожалуйста, вы, господин Квон Идо!

Хотя никто еще не выпил ни капли, сотрудники, похоже, уже были в радостном настроении. Квон Идо произнес тост, который казался совершенно неуместным, но, не успев его остановить, он поднял бокал с готовностью.

— Вы все много трудились. Давайте немного приложим усилия до конца.

Его слова были простыми, но этого было достаточно, чтобы вызвать восторг среди сотрудников. Каждый из них с радостью поднял бокалы и начал есть. Вероятно, они привыкли к десертам, которые приносил Квон Идо, так что никто не отказался от угощений.

— …Разве мы не часто устраиваем такие вечеринки?

— Ой, господин вице-президент, это совсем другое!

Если бы я знал, что им так понравится, я бы разнообразил меню с самого начала. Смотря на то, как они наслаждаются едой, мне было приятно, но в то же время странно. Казалось, они были более счастливы, чем когда мы проводили время вместе, и это вызывало у меня неловкую улыбку.

— Генеральный директор, давайте выпьем! За здоровье!

Я сознательно избегал смотреть на Квон Идо и поднимал бокал с другими сотрудниками. Я выпил горький саке и слегка сморщил лоб от необычного алкогольного запаха. После того как мы несколько раз обменялись тостами, я решил, что не стоит так нервничать, и расслабился.

— Генеральный директор, вы действительно много потрудились.

— Да, это все благодаря вам, генеральный директор.

— Нет, это вы все отлично справились.

Точно, главное — это хорошие отношения. Если он хочет угостить, нет смысла это останавливать.

Один бокал, второй, и мы продолжали обмениваться тостами. Атмосфера быстро становилась непринужденной, и сотрудники, похоже, начали ощущать опьянение. Может, они и так были в приподнятом настроении, но казалось, что алкоголь вливался в них быстрее обычного.

— Вице-президент, позвольте мне тоже налить вам немного!

Квон Идо, к удивлению, не выделялся и прекрасно вписывался в компанию. Когда ему наливали напиток, он принимал его с готовностью, а когда кто-то начинал разговор, он молча слушал (но абсолютно не отвечал). Возможно, это подстегнуло других, и они стали осторожно вставлять свои реплики в разговор.

— Вице-президент, я тоже…!

— Я тоже налил бы вам немного!

Я понимал, что нужно было бы скромно отказать, но, подумав об этом, лишь покачал головой. Я верил, что Квон Идо прекрасно справится с ситуацией, и мне не стоило переживать. В этом кругу никто не осмелится настаивать на выпивке, и это было бесполезной заботой.

— Чем больше смотрю на господина Квон Идо, тем лучше он кажется.

— Правда?

Сотрудник, сидящий рядом со мной, тихо произнес восхищение. Я на мгновение задумался, а затем налил ему немного алкоголя и ответил нейтрально. Действительно ли Квон Идо был хорошим человеком? В общем, у него не было особых недостатков. Он, пожалуй, был достаточно трудолюбивым.

— И он действительно очень привлекательный.

— О, точно! В последнее время я не ношу очки, и когда смотрю на господина Квон Идо, кажется, что зрение улучшается!

Когда сотрудник рядом поддержал его, я не смог сдержать смех. Говорить, что зрение стало лучше… Похоже, под действием алкоголя, слова сами собой начали литься. Смеясь и прикрывая рот рукой, я заметил, что взгляд Квон Идо сосредоточен на мне.

Глава 95

— Люди в Сонхо говорят, что видеть лицо вице-президента— уже само по себе часть оплаты.

— Ну а теперь у нас есть наш генеральный директор.

— Верно, верно.

Поймав на себе чей-то взгляд, я не мог от него отделаться, пока сотрудники продолжали разговор. Даже когда я отшучивался, говоря: «Что вы имеете в виду под “часть оплаты”…», или неловко делал еще один глоток саке, этот прямой, твердый взгляд темных глаз оставался направленным на меня.

— Налить вам еще один бокал, директор?

К счастью, уже пьяные сотрудники особо не замечали, на кого смотрит Квон Идо. Они просто замечали пустые бутылки и, на веселе, заказывали еще одну порцию саке. Когда один из сотрудников предложил почистить для меня креветку, я отказался, слегка махнув рукой.

— Ешьте побольше. Я уже сыт.

— Да ну, директор, вам тоже надо хорошо покушать.

— Точно, вы, кажется, еще больше похудели.

Такое случалось часто: стоило собраться на корпоратив, сотрудники начинали заботиться обо мне, как будто не могли спокойно есть, не угостив и меня. Кто-то жарил мясо и подкладывал его мне на тарелку, кто-то двигал ко мне закуски. Сначала я думал, что это просто подлизывание, но со временем понял, что это не так.

— Попробуйте вот это, директор.

— Кстати, у вас такой образ, будто вы не едите сырое, но, к счастью, вы прекрасно едите сашими.

— …Интересно, что это за образ такой?

Я отчаянно старался игнорировать взгляд Квон Идо, делая вид, будто ничего не замечаю и обращая внимание только на сотрудников. Чуть поверни голову — и наши взгляды пересекутся, но я упрямо смотрел только на них. Один из сотрудников подал мне очищенное мясо краба, и я съел его, другой налил мне выпить, и я залпом опустошил бокал.

— Я правда готов остаться в SEJIN до конца жизни…

Неожиданно один из сотрудников с трогательным выражением лица начал всхлипывать. Он закрыл лицо руками, взволнованно произнося, что ни разу не пожалел о своём решении устроиться сюда. Это была не редкость для корпоративных встреч, поэтому я с лёгкой усмешкой, в шутку ответил:

— Обычно такие люди уходят первыми.

— Да нет же, директор!

— Ладно, поверю, — ответил я, дружески похлопав сотрудника по плечу.

Сотрудник, крупный и тёплый, чуть наклонился в мою сторону, из-за чего казалось, что я утонул в его объятиях, даже если это не было так.

— Опять за своё, господин Ли!

— Да не поддерживайте вы его, директор.

— А то он привыкнет капризничать, а мы разгребай потом!

Сотрудники качали головами, посмеиваясь, хотя и с трудом сдерживали улыбки. Впрочем, поскольку такие проявления были довольно милыми, я обычно всё прощал. Так что я продолжал его успокаивать, но заметил, что один человек всё-таки не смеялся.

— …

Меня охватило неприятное чувство. Нет, скорее, на меня повлияли эмоции Квон Идо. Настроение, которое и так шло на спад, вдруг резко упало на самое дно.

— Этот господин Ли так себя ведет!

— Да бросьте вы. Видимо, на прошлой работе ему пришлось нелегко.

— Наши условия точно лучше.

В ответ на слово “условия” все снова засмеялись.

Я тоже был слегка пьян, так что игнорировать неприятные эмоции становилось легче. Хотя мне всегда не нравилось напиваться, в этот момент потеря ясности разума казалась чем-то приятным.

— Ой, мне в туалет надо, — сказал сотрудник, которого я долго успокаивал, наконец-то поднимаясь с места, хоть и с трудом держась на ногах.

Один из коллег посмотрел на него с недовольством, как бы говоря, что не нужно было так громко об этом объявлять, а затем снова предложил мне выпить, и я без колебаний протянул стакан.

— Сегодня директор неплохо держит удар.

— Вам, кажется, нравится саке?

— Нет, не то чтобы особенно, но сегодня оно просто хорошо заходит.

Перестань уже так на меня смотреть. Пусть даже все немного опьянели, ему давно пора осознать, что на него тоже обращают внимание. Неужели он собирается сидеть так до конца вечера, как статуя?

— Господин вице-президент, не хотите ещё выпить?

— …О, я сейчас, только позвоню, — наконец, Квон Идо встал после того, как кто-то обратился к нему.

Когда он ушел в другую сторону, я почувствовал, как напряжение, сковывающее мои плечи, наконец-то ослабло. Как бы я ни пытался не обращать внимания, Квон Идо оставался самым ощутимым присутствием среди всех здесь.

— Но разве мы не слишком много едим?

— И правда. Сколько же это стоит?

— Не беспокойтесь, ешьте, сколько душе угодно.

Разве могло быть иначе, если это Квон Идо. Уж он не из тех, кто пригласит всех за свой счет, а потом станет жаловаться на расходы. Сколько бы мы ни съели, по сравнению с его возможностями это будет незначительная сумма.

— Господин Квон просто ангел…

Похоже, что правило “тот, кто платит — всегда лучше всех” остается непреложным. Даже со стороны было видно, как стремительно растет симпатия сотрудников к Квон Идо. Если раньше они считали его просто хорошим человеком, то теперь он казался им добрым и заботливым.

Сколько еще прошло времени и сколько выпили, я уже не знал, но вскоре кто-то сел на пустое место рядом со мной. Я думал, что это вернулся один из сотрудников, но легкий, почти неуловимый аромат и знакомое ощущение, заполнившее пространство вокруг, тут же привлекли мое внимание. От этого внезапного присутствия алкогольное опьянение, казалось, немного спало.

—…

Это был Квон Идо. Он совершенно естественно занял место рядом со мной. Я даже не стал поворачивать голову, чтобы удостовериться, ведь в этом пространстве лишь один человек мог так ощутимо заполнять воздух своим присутствием.

— Вы уже вернулись из туалета? — спросил он, когда вернулся сотрудник, явно не удивившись перемене места и сев на прежнее место Квон Идо. Сотрудник выглядел спокойнее, и когда наши взгляды встретились, он быстро отвел глаза. При этом он мельком косился в нашу сторону, казалось, с какой-то возбужденной настороженностью.

— Почему вы так на меня смотрите? — спросил я.

— …Нет, ничего такого.

Кажется, мне действительно стало немного легче. И хотя я понимал, что, возможно, слишком надумываю, все же не мог избавиться от мысли, что это потому, что он теперь рядом. Неужели Квон Идо действительно поговорил с тем сотрудником наедине?

— О, с каких пор господин Квон сидит здесь?

— Ну и что с того? Господин Квон, налить вам?

Но Квон Идо на этот раз отказался от предложенного. Он не притронулся ни к рюмке, ни к палочкам для еды, лежавшим перед ним, вероятно, потому что это были не его вещи, они принадлежали сотруднику.

— Наш новый парфюм, который скоро выйдет, точно будет успешным.

— Особенно с этой цветочной мускусной нотой…

Когда он сидел напротив, я еще мог делать вид, что не замечаю его. Но теперь, когда Квон Идо оказался прямо рядом, стоило мне лишь чуть пошевелиться, как наши руки едва заметно касались друг друга. Это было почти как будто он специально подсел так близко, чтобы вызвать такие мысли.

— Господин, хотите еще саке? — предложил сотрудник, протягивая бутылку.

Чувство легкого беспокойства продолжало нарастать, и я прикрыл бокал рукой, изображая смущенную улыбку. Это чувство, явно отзывавшееся внутри, должно было быть просто эффектом от выпитого.

— Я, пожалуй, уже…

— Лучше хватит, — неожиданно прозвучал тихий голос Квон Идо, который до этого был погружен в молчание. Я медленно повернулся к нему, встретив его бесстрастный взгляд.

— Ты почти выпил целую бутылку один. И это при том, что ты не так часто пьешь, — заметил он.

— …

И чего он так явно делает это напоказ? Почему вообще Квон Идо знает, сколько я выпил, даже лучше меня самого?

— И еще…

Квон Идо чуть наклонил голову, глядя на меня. Это был первый раз за весь вечер, когда мы действительно встретились взглядами. Он слегка наклонился, и едва слышно, так, чтобы никто вокруг не расслышал, прошептал:

— От тебя сейчас пахнет цветами.

— …

Тон его пониженного голоса был странным. Казалось, он насторожен, а может, даже слегка обеспокоен. Учитывая, что я не пользовался парфюмом, не было никакой причины для того, чтобы от меня исходил подобный запах.

— Всё в порядке? — осторожно спросил Квон Идо. Я почувствовал, как грудь сжалась, словно давя в области сердца. Едва отведя от него взгляд, я медленно ответил:

— Да.

— …

— Скорее мне даже стало лучше.

Мне ведь совсем не хотелось делиться этим с Квон Идо.

«Феромонные железы значительно стабилизировались».

Наверное, это эффект метки. В отличие от прежнего, теперь я мог выделять феромоны и в повседневной жизни. Пусть состояние до конца не нормализовалось, но, когда мне хорошо, они немного проявляются. Конечно, это совсем незначительно, и, поскольку я не пытался специально их выделять, особых изменений я не замечал.

— Тогда это хорошо, — пробормотал он.

Квон Идо, несмотря на свои слова, не убирал тревожного взгляда. Всё равно теперь я не могу почувствовать чужие феромоны, как и другие не смогут почувствовать мои. Для всех, кроме Квон Идо, я был словно бета, и он тоже ничем не отличался от них.

— Господин Ким, налейте мне ещё, пожалуйста, — сказал я, протягивая пустой стакан.

— О, хотите ещё? Минутку, я налью из новой бутылки!

Протянув стакан, который до этого прикрывал рукой, я позволил налить ещё. Я собирался остановиться, но мысли вдруг спутались, и казалось, что без ещё одной порции не обойтись. Теперь я понимаю, почему люди пьют. В голове мелькнула мысль, от которой врач наверняка пришёл бы в ужас.

— Давайте, господин директор, примите это, — сказал сотрудник, подавая мне стакан.

На этот раз Квон Идо не остановил меня. Он лишь крепко сжал губы, молча наблюдая за моим состоянием, и его смятение передавалось мне целиком и полностью.

* * *

Перед глазами всё плыло. Тело несло в одну сторону, словно я шагал по облакам, настроение было приподнятое, и губы так и расплывались в улыбке. Каждый раз, когда кто-то из сотрудников что-то говорил, я не сдерживался и смеялся в ответ.

— Ха-ха…

— Серьёзно, тогда было не до шуток.

До меня доходила лишь половина сказанного, но, кажется, они рассказывали что-то забавное. Говоривший тоже еле держал язык под контролем. Все были изрядно выпившими, и я, не осознавая того, медленно склонился на того, кто сидел рядом.

— Жаль, что я этого не видел…

— Если бы вы видели, то смеялись бы неделю!

Я не делал этого специально, просто алкоголь ударил в голову. Я даже не понял, опираюсь на стену или на человека. Сотрудник напротив, с румяными щеками, лишь смеялся вместе со мной.

— Да уж, наверно, было смешно, — сказал я, смеясь.

Тут я услышал чей-то вздох. Казалось, что “стена”, на которую я облокотился, чуть шевельнулась, но вскоре мне стало удобнее. Я прикрыл глаза на мгновение, потом открыл их, слегка встряхнув головой.

— Ах… похоже, я перебрал с алкоголем.

— Ой, у вас плохо с желудком?

— Нет, не в этом дело…

Я пытался вспомнить, сколько же я выпил. Я пил не отказываясь, и сейчас, похоже, это был один из тех случаев, когда я перебрал. Я сам не знал своего предела, но, вероятно, я его точно превысил.

— Сердце… слишком быстро бьётся.

Я глубоко вздохнул и положил одну руку на грудь. Пульсация, которую я ощущал на ладони, была немного быстрее, чем обычно. Странно. Казалось, что оно бьётся ещё сильнее.

— Обычно, когда пьёшь, так и бывает.

— Правда?

— Конечно.

Вот так, я вновь открыл для себя ещё один неожиданный факт. Поскольку я не любитель алкоголя, я не знал, что такое ощущение приходит, когда опьянение достигает вершины.

— Есть ещё какие-нибудь интересные истории?

— О, их много. Подождите немного. Когда я учился в университете…

Привычный феромон наполнил меня чувством спокойствия. Опьянённый разум давно забыл о рациональном мышлении. Хотя желудок и не ощущал себя комфортно, настроение было настолько хорошим, что всё было в порядке.

— Значит, в университете вам было весело?

— А как у вас было в университете?

— Да, я просто учился…

Я медленно ответил, опираясь правой рукой на стул. Я чувствовал, как теряю равновесие, и старался как-то выровнять свою позу. Но когда я начал двигать руками, мой безымянный и мизинец случайно коснулись ноги того, кто сидел рядом.

— Ну, самое запоминающееся… это, наверное, учёба за границей?

— О, куда вы ездили учиться?

Надо же, какие у людей твердые бедра. Как только моя рука коснулась, оно словно закоченело, как камень. Если бы я был в своём уме, я бы сразу убрал руку, но в этот момент мысль о том, что происходящее как-то необычно, первой пришла мне в голову. Поэтому я стал шевелить пальцами, и приятная текстура брюк приятно касалась кончиков моих пальцев.

— Где же это было, во Франции, что ли…

В этот момент холодное прикосновение коснулось моей ладони. Рука, схваченная в спешке, мгновенно лишилась свободы. Я замер, закрыв рот от неожиданности, когда сотрудник с недоумением наклонил голову и спросил:

— Франция?

— …А, да. Я был во Франции.

Я не убирал руку, потому что это прикосновение было слишком знакомым. Эта большая рука, отличающаяся от моей, холодная температура тела и, что самое главное, тонко передающийся феромон.

— Я изучал управление, но…

Захваченная рука была прижата к спинке стула. Она словно говорила: “Не двигайся, оставайся в покое.” Мне было очень неудобно, и я пытался вытащить свою руку, но пьяное тело не слушалось.

— Я всегда жалел, что не поехал учиться за границу. Надо было хотя бы поехать по обмену, когда учился в школе.

Постепенно его рука скользнула по моей ладони. Я остался на месте, и его прикосновение стало всё более дерзким. Он крепко сжал мою руку, а длинные пальцы пробрались между стулом и ладонью.

— Так вы хорошо говорите по-французски?

— ….

Я не говорил, что он может держать мою руку.

В какой-то момент он переплёл пальцы с моей правой рукой. Переплетённые пальцы крепко захватили мою руку, словно кандалы, сжимая так, будто не собирался отпускать. Он резко сжал, а затем, как будто заботясь о чем-то хрупком, медленно ослабил хватку.

— …Директор?

— Ах… вы спрашивали, хорошо ли я говорю по-французски?

— Да, хорошо ли вы говорите по-французски?

— Ну, только на базовом уровне…

Сердце начало колотиться. В какой-то момент я уже не мог сосредоточиться на разговоре с сотрудником. Я не знал, что это тепло на лице — от алкоголя или от чего-то другого. Казалось, все мои нервы напряглись, как будто волосы на голове встали дыбом.

— Вы просто великолепны. У вас нет ничего, чего бы вы не могли сделать.

— Ха-ха… Это не совсем так.

Я не удерживал его руку, но и не убирал её. Я просто расслабил пальцы и позволил ему делать всё, что он хотел.

— Ещё одну рюмку налить?

— …Нет, я собираюсь прекратить пить.

Прежде чем я успел ответить, его хватка на моей руке усилилась. Он напоминал мужа, который пилит супруга. Есть множество способов делать замечания. Я постарался как можно более естественно покачать головой, а свободной левой рукой начал бездумно трогать рюмку.

— Вы выпили довольно много. Я тоже только что… ух, как мне весело…

Хорошо, что я выпил. Если бы не алкоголь, все бы заметили моё покрасневшее лицо. И тогда мне не удалось бы найти оправдание для того, что я сейчас молчу. Хотя, если бы я изначально не пил, такой ситуации, возможно, и не случилось бы.

В тот момент я впервые почувствовал, как пульсируется моя рука. Жар, исходивший от меня, никак не утихал даже от тепла его тела. Наоборот, с течением времени его рука тоже начала постепенно согреваться.

— Кстати, как там команда госпожи Юн…

Может ли быть так хорошо? У меня возникла мысль, что мне приятно. Я знал, что это странное поведение, но мне хотелось просто закрыть глаза и притвориться, что ничего не происходит. Я всё это сваливал на алкоголь, старательно оправдывая себя.

Это было комично. Мы переживали гораздо более близкие моменты. Мы не раз беззаботно целовались и даже больше, однако сейчас я чувствовал напряжение.

Волнение было не только у меня. Вся искренне ощутимая радость также была не только его. Я некоторое время делал вид, что не замечаю его руки, и он охотно наслаждался текущей ситуацией. Так переплетенные пальцы оставались вместе довольно долго.

Глава 96

Вечер закончился немного позже, чем обычно. Обычно мы завершали его раньше, но сегодня я тоже пил, поэтому все затянулось. Сотрудники были возбуждены, изрядно напившись, и я ничем не отличался от них.

— Вы в порядке? — спросил секретарь Ким, который ожидал меня в машине и сразу подбежал, чтобы проводить меня, как только мероприятие подошло к концу. Он накинул мне на плечи пальто и вежливо поддержал, когда я пошатнулся. Секретарь Квон Идо тоже пришел, чтобы забрать его, но тот лишь молча смотрел на меня с небольшого расстояния.

— Счастливого пути, господин директор!

— Спасибо за сегодня, господин вице-президент!

— Кто идёт на второй круг?

— О, в караоке пойдём! Караоке!

Голоса сотрудников постепенно стихли в отдалении. Холодный воздух слегка остудил мое разгорячённое лицо, но привести мысли в порядок было по-прежнему непросто. Я просто молча облокотился на плечо секретаря Кима и глубоко выдохнул.

— Много выпили? — спросил он.

— Да, кажется, немного… пьян, — ответил я.

Легкое опьянение казалось даже приятным, хоть запах алкоголя в дыхании и немного раздражал. Я прикрыл рот правой рукой и ощутил, как легкий аромат феромонов Квон Идо заполнил воздух.

— Пожалуйста, пройдём в машину, — предложил секретарь Ким, собираясь отвести меня туда. Он смотрел на меня с некоторым беспокойством — впервые видел меня настолько пьяным. Возможно, он даже собирался сказать мне, чтобы я немного вздремнул на заднем сиденье, как обычно.

— Минутку, — сказал я, выпрямившись и останавливая секретаря Кима. Он замер на месте, а я обратился к Квон Идо, который всё ещё смотрел на меня.

— Господин вице-президент…

— …

Сотрудники давно разошлись, группами покидая заведение. Половина, вероятно, отправилась в караоке, другая – по домам. Хорошо, что завтра выходной: они смогут вдоволь развлечься, отдохнуть в выходной и выйти на работу в понедельник.

— Прости… — начал я медленно, моргая, сжимая и разжимая правую руку, на которой ещё ощущался его феромон. Я задал вопрос, который в трезвом состоянии никогда бы не осмелился озвучить.

— У тебя есть планы на вечер?

Зрачки Квон Идо чуть дрогнули. Он прищурился, словно пытаясь понять мой замысел. Я пожал плечами и лукаво подмигнул ему.

— Если ты занят, то…

— Нет.

— …

— Я не занят.

Конечно, это неправда. Если бы он действительно не был занят, секретарь рядом с ним не побледнел бы так заметно. Кажется, его имя было Пак Хёнсок. Он чем-то напоминал секретаря Кима, поэтому я его и запомнил.

— Итак, если не занят, поговорим?

Я кивнул в сторону Квон Идо. Он, видимо, тоже немного выпил, но выглядел совершенно собранным и элегантным, даже стоя с одной рукой в кармане, словно позировал для фотосессии.

— Ничего особенного… — сказал я, слегка отстранившись от секретаря Кима. Несмотря на опьянение, я не был настолько пьян, чтобы не стоять на ногах. Поняв мой намек, господин Ким сделал шаг назад, а я, слегка заплетающимся языком, обратился к Квон Идо.

— Сегодня… я не могу принять снотворное, — сказал я.

Доктор предупредил, что после алкоголя снотворное лучше не пить. Впрочем, он не говорил, что можно выпить так много, но я, по крайней мере, собирался соблюдать хотя бы этот совет.

— Как ты знаешь, у меня сильная бессонница.

Квон Идо посмотрел на меня, словно ожидая продолжения. Какое у него будет выражение лица, когда я скажу это? Я знал, что моё желание звучит довольно эгоистично.

— Я бы хотел хорошо выспаться, и для этого мне нужна твоя помощь.

— …

Я был уверен, что он прекрасно понял, что я имею в виду. Он знает, что я всегда могу уснуть, почувствовав его феромон. Так было и раньше, и остаётся таковым до сих пор.

— Что скажешь?

На удивление, он не ответил сразу. Лишь дал указания секретарю и сделал шаг ко мне. Секретарь Ким тоже отошёл подальше, сказав, что будет ждать нас в машине.

— Я не против, но… — начал Квон Идо, глядя на меня сверху вниз. Иногда, когда он так смотрит, я чувствую себя под его пристальным наблюдением, словно он видит меня насквозь. Иногда это напоминает ощущение уязвимости, но сейчас было скорее напряжение, как перед важным моментом.

— Ты уверен?

— …Что ты имеешь в виду?

— Завтра у тебя… — Он остановился, словно обдумывая, как лучше выразиться. Я нахмурился, не понимая, что он имеет в виду, и тогда Квон Идо добавил спокойно:

— Завтра у тебя начнётся течка.

— …

Мысль о завтрашнем дне вдруг заставила меня вспомнить. Да, точно… Я на мгновение забыл об этом под воздействием алкоголя. Завтра ведь действительно начинается новый цикл. Наверное, именно поэтому я и не был таким осторожным, как обычно, ведь впереди выходные.

— …А ты сразу думаешь о таком…

Я лениво ответил, и Квон Идо приподнял бровь. Его реакция показалась мне забавной, и я взглянул на него с легким вызовом.

— Разве у тебя тоже не завтра гон? — поддел я его.

То, что завтра у меня начнется течка, означало, что у Квон Идо тоже наступает гон. Это было следствием нашей связи: циклы постепенно синхронизировались, и теперь полностью совпадали. Мы невольно начали понимать ритм друг друга.

— Тебе же подавители не помогают, — сухо отметил он, мгновенно закрыв мне рот одной фразой. Видимо, он тоже немного выпил, если решил поддразнить меня так по-детски. Я нахмурился и ответил, не уступая:

— Помогают. Теперь мой организм их воспринимает.

— …

— Ну… немного, — добавил я осторожно, понимая, что пока еще не могу контролировать всё на сто процентов.

Мой цикл выходил из-под контроля, потому что феромоны не выделялись совсем. Однако, когда железы стабилизировались, подавители начали хоть немного работать. Врач говорил, что пройдет время, и я смогу жить обычной жизнью.

— Не хочешь — можешь не идти, — сказал я, отвернувшись. Я ведь не настаивал, чтобы он остался или… занялся со мной сексом. Просто, держа его за руку весь вечер, я заметил, что начинаю тосковать по его феромону. Может, это действительно из-за моего цикла— даже без эмоций или обостренной привязанности к нему, сейчас мне не хватало его рядом.

— Я ведь не сказал, что не хочу.

Когда я повернулся, Квон Идо крепко схватил меня за руку. Наверное, сделал это рефлекторно, потому что его лицо тут же выразило легкое замешательство, и хватка ослабла. Его пальцы мягко соскользнули с моей руки, но тут же задержались у запястья.

— Пойдем вместе.

* * *

— М-м, — вырвался тихий стон, когда входная дверь захлопнулась с глухим звуком. Квон Идо обхватил мою затылок крупной ладонью, зажимая меня между своими твердыми бедрами. Прижав к двери, он наклонился и вплотную сжал мои губы своими, не оставляя ни капли пространства.

— Хм… — Едва мы коснулись друг друга, я ощутил, как поток густого феромона проник вместе с его дыханием, полностью лишая меня сил. Голова и так кружилась от алкоголя, а теперь это было ощущение полного опьянения, будто разум плавился, поддаваясь теплу. Пытаясь оттолкнуть его, я положил ладонь на его грудь, но, похоже, это лишь подогрело его желание.

— Ммм… — Его мягкий язык начал исследовать каждый уголок моего рта, касаясь нежных мест, затем щекотал небо. Слышались тихие звуки, когда он впитывал каждое движение, словно поглощая меня полностью, вместе с теплыми волнами феромонов, захватывавшими дыхание.

Как же так получилось?

Мы ведь просто приехали на мою квартиру в машине, за рулем которой был секретарь Ким. Пока ехали, в машине царило напряженное молчание, и за всю поездку мы не сказали друг другу ни слова. Всё, что было — это моменты, когда я, задремав, несколько раз прислонял голову к его плечу.

— Мы приехали.

Когда мы наконец добрались до квартиры, я полностью опирался на Квон Идо, наполовину пьяный, наполовину сонный. В полусонном состоянии я выбрался из машины, и на этот раз не секретарь Ким, а Квон Идо помог мне. Господин Ким смотрел на нас с беспокойством, но решил не вмешиваться.

— …Феромоны выходят,— пробормотал Квон Идо, когда мы поднимались в лифте, его голос был смешан с лёгким вздохом. Я отчетливо чувствовал его внутреннее смятение и даже намеренно расслабился, чтобы заставить его ещё больше волноваться.

А дальше… что было потом?

— Хаа… — Мои мысли обрывались снова и снова. Ноги подкашивались, но Квон Идо держал меня так крепко, что я не падал. В какой-то момент я уже сам обвил его шею руками.

— Хаа… — Да, всё произошло как-то неожиданно, словно внезапно вспыхнувшее пламя. Возможно, это случилось, когда наши взгляды пересеклись, а может, когда наши феромоны начали тесно переплетаться. Когда я, кое-как набравшись сил, нажал на кнопку электронного замка и открыл дверь, он уже начал меня жадно целовать.

— П-подожди… — Внезапно я вернулся к реальности и слегка оттолкнул его, положив левую руку ему на плечо. Но поскольку другая рука оставалась обвита вокруг его шеи, моё сопротивление выглядело неубедительно. — Я… я не для этого тебя позвал.

— ...

Его взгляд был таким, словно собирался меня поглотить. Я чувствовал возбуждение Квон Идо всем своим существом: глазами, кожей, каждой связующей нас эмоцией. Как я ощущал его, так и он, должно быть, ощущал меня. От этой мысли становилось немного не по себе.

— Мы же ещё не в таких отношениях, — тихо сказал я, не беспокоясь о том, что это может прозвучать эгоистично. Услышав мои слова, в глазах Квон Идо начал появляться фокус, хотя его тёмный взгляд по-прежнему настойчиво вглядывался в мои глаза.

— …Ещё не? — Его хриплый, едва различимый голос прозвучал так чувственно, что по моему телу пробежала дрожь. Чувствовалось, как волосы на затылке встают дыбом.

— Седжин, я… — Он не отстранился, а, напротив, скользнул лицом ближе, прижимаясь к моей щеке и нежно касаясь губами моей шеи. — Я даже от таких слов начинаю надеяться.

…Неужели я сказал ему «ещё не»? Голова кружилась настолько, что я сам не знал, что именно сказал. Я не собирался давать ему разрешение, но, похоже, всё-таки проговорился.

— …Квон Идо.

Горячее дыхание коснулось области у ключицы. Хотя она была скрыта под рубашкой, тонкая ткань не могла помешать жарким вздохам достигать моей кожи. Я сглотнул и, с дрожью в голосе, задал вопрос:

— Ты всё ещё чувствуешь вину передо мной?

Тишина, наступившая после моего вопроса, была сама по себе ответом. В этом молчании было столько же сожаления, сколько и в ощущаемой мной приглушённой боли — боли, которая принадлежала не мне. Квон Идо, похоже, действительно испытывал чувство вины.

— Тогда…

Моя голова закружилась. Половина меня хотела поддаться инстинктам и забыться, другая половина понимала, что так поступать нельзя. Его близость вызывала жалость, но одновременно с этим пробуждала и некое странное, мучительное чувство.

— Тогда, может, встанешь на колени?

Это была та же самая горечь, что оставили его слова в прошлом, которые теперь неуместно всплыли в моей памяти. Когда-то они не трогали меня, но теперь, с прошедшим временем, оставили горькое чувство несправедливости.

— Если чувствуешь вину, то сделай это.

Я не думал, что он действительно сделает это. Это был просто способ выместить свою обиду, детская выходка. Прошло столько времени, и услышать такое сейчас должно было бы смутить его. К тому же, это всё было не только его виной.

— …

Как и ожидалось, Квон Идо, с тем же спокойным выражением лица, отстранился от меня. Он не выглядел раздражённым, но я подумал, что он всё-таки разозлится. Я уже собирался сказать, что просто пошутил, когда он неожиданно крепко сжал мои руки обеими ладонями. Его прикосновение было таким осторожным, будто он боялся причинить мне боль. Затем, не колеблясь, он опустился на колени передо мной.

Я онемел.

Будто вся опьяняющая волна сразу схлынула. Он прижал свой лоб к тыльной стороне моей руки, его дыхание было неровным. Это не выглядело как уязвлённая гордость — скорее, как будто он просто сильно волновался.

— Что мне сделать, Седжин… — едва слышно прошептал он, голос его был сломленным, не таким, каким я привык его слышать. Человек, который ещё мгновение назад целовал меня, теперь стоял передо мной на коленях, не показывая ни капли уязвлённой гордости. Он тёрся лбом о мою руку, его шёпот был ещё тише, почти неуловим.

— Что мне сделать… чтобы тебе не было больно?

Я откинулся головой на дверь, её звук, нарушающий тишину, раздавался особенно громко. Вид его опущенной головы в этом положении вызывал странное чувство острого сожаления где-то в глубине души.

— Я сделаю всё, что ты захочешь.

— …

— Поэтому…

Он больше ничего не сказал. Так что он просил не бросать себя или просил прощения? Нет ничего более трудного, чем то, что не было чётко выражено.

— …Почему ты это делаешь?

Единственное, что я мог сказать, — это такой вопрос. Мне становилось всё лучше, а Квон Идо всё больше поглощался своим горем. Он подготовил для меня все опоры, но не оставил ни одной для себя.

«Я сделаю все, что угодно...»

Когда я говорил что-то похожее, Квон Идо чувствовал то же самое? Насколько далеко он мог бы зайти или почему он делает это со мной? Были ли это неизведанные порывы, накатившие как волна?

— Что ты можешь сделать? Насколько далеко ты готов зайти?

Хотя я понимал, что это ненормальное желание, мне хотелось испытать его. Я чувствовал неприязнь, видя, как он цепляется за меня, и в то же время мне было его жалко. Если уж он так поступает, то лучше бы вообще не начинал. Злость, не зная куда себя деть, выплескивалась в искаженном виде.

— …Идо.

Он медленно поднял голову, услышав моё обращение. Когда наши глаза встретились, я думал, что он понял мой намёк. Медленно закрыв и снова открыв глаза, он отпустил мою руку и схватил меня за бедро.

Мой ремень расстегнулся. Затем он прикусил молнию передними зубами. Я чувствовал его горячее дыхание на себе через тонкое белье. Когда я прислонился спиной к двери, чувствуя себя не в своей тарелке, он снова потянул мои трусы вниз, и на этот раз зубами.

— Ах…

И он взял в рот мой неэрегированный член так же непринужденно, как и тогда, когда стоял на коленях. Горячий, влажный рот нежно стимулировал чувствительную зону. От ощущения языка, обхватившего мой ствол, затылок затрепетал.

— Ха…

Ощущения усилились, и я рефлекторно положил руку на голову Квон Идо. Его аккуратно уложенные волосы были взъерошены, и я осторожно погладил его по затылку. Внизу живота возникло ощущение сдавливания, и мой член становился все тверже, одновременно с этим проникая в рот Квон Идо.

— Ха…

Он слегка нахмурился, взяв плоть в рот, а его язык стал облизывать головку. Он проводил языком по головке, а затем протолкнул ее глубже в горло, чуть-чуть переборщив.

— Ух…

О, это немного опасно.

Опьянение, которое, как мне казалось, улеглось, постепенно возвращалось. Рука, держащая его волосы, стала сильнее, и я непроизвольно выгнул спину. Инстинкт взял верх над разумом, так как я хотел проникнуть глубже, почувствовать что-то большее.

Я задвигал бедрами, крепко прижимая его к себе. Член вошел глубоко в горло, и Квон Идо на мгновение приостановился. Но он быстро продолжил.

— ...

У меня такое чувство, будто моя голова превратилась в ад. Он не в первый раз делает мне минет, но тот факт, что я контролирую ситуацию, делает ее еще более захватывающей. Вид Квон Идо, смотрящего на меня снизу вверх, чрезмерно возбуждал, а температура моего тела, которую я считал прохладной, на самом деле была горячей.

— Ха… ах…

Он был узким, горячим и мягким, и я, должно быть, приложил усилия для проникновения глубже, но он не задыхался, и я не понимал, что держу его рукой, поэтому я двигал бедрами, как мог, и сильно надавливал на его затылок, чтобы он не мог вырваться.

— ...!

В тот момент, когда я кончил, я оттолкнул Квон Идо от себя. Последняя капля разума подсказывала мне, что нельзя кончать ему в рот. Но я не рассчитал время и застонал, вытаскивая член.

— Ха, ха...

— ...

Сквозь размытое зрение я видел, как он нахмурился, один глаз закрылся и подергивался. Тонкая пленка белесой жидкости образовалась на его длинных ресницах и стекала по гладким щекам.

— …

Я не из тех извращенцев, которые возбуждаются от одного такого вида, но почему то сперма на его пунцовых губах заставила меня покраснеть.

Глава 97

Квон Идо действительно был красив. Как объективно, так и субъективно — его внешность была настолько эффектной, что, по словам сотрудников, рядом с ним казалось, что зрение проясняется. Но после того, как он позволил себе сделать что-то столь запретное с таким строгим лицом, чувство вины сковало тело так, что живот даже заболел.

— …

Тем временем Квон Идо спокойно провел языком по губам. Вязкие капли спермы исчезли в его рту вместе с движением красного языка. Настолько соблазнительная сцена вызвала у него головокружение.

— …Зачем ты это?

— Просто так.

— …

— Кажется, она должна быть вкусной.

Квон Идо даже не пытался вытереть сперму со своего лица. Лишь слегка дрожали влажные ресницы, и на его лице мелькнуло едва заметное отвращение.

— Вкус, как и ожидалось, не особо приятный, — пробормотал он, прижимая свою щеку к влажному члену.

— Тебе нравится, кончать мне на лицо?

— …

Нужно было ответить «нет», но взгляд, встретивший меня, был настолько провокационным, что слова застряли в горле. Сколько времени мы так оставались? Вскоре я снова почувствовал прикосновение языка к своей чувствительной головке, от чего вырвался легкий стон.

— Ах…

Хотя он сам приказывал мне вести себя как шлюха, сейчас именно Квон Идо выглядел таким. Это должно было вызвать отвращение, но он без смущения лизал влажный член. Когда он снова потянулся ртом к головке, я схватил его за волосы, отдёрнув в сторону.

— Хватит… хватит уже.

Его голова откинулась назад, и пальцы сами собой крепче сжали его волосы. Но Квон Идо не выглядел недовольным; напротив, он взглянул на меня с легким разочарованием, словно спрашивая, почему его останавливают.

— …Почему?

— Как это почему…

Разве одного раза недостаточно? Я тяжело выдохнул, чуть нахмурив брови. Мой взгляд невольно опустился, и в поле зрения попали натянутые брюки Квон Идо.

— …Неужели ты возбудился, пока сосал мой член?

Очертания, выделяющиеся на бедре, были слишком заметны, чтобы игнорировать их. Он стоял на коленях, с мокрым лицом и… возбуждением. Когда я непонимающе на него посмотрел, Квон Идо лишь облизывал губы.

— У тебя такой вид, будто ты не ожидал этого.

И неудивительно. Я и так знал, что Квон Идо — настоящий извращенец, но сейчас это ощущение усилилось. Пока мы были не вместе, я, кажется, слишком его недооценивал.

— Ха-а…

Голова кружилась, было трудно сосредоточиться. Только сейчас я заметил, что взгляд Квон Идо затуманен, словно в тот момент, когда мы поцеловались, и в его глазах запылала страсть.

— …Седжин…

Что же делать? Квон Идо вел себя безумно, но и моя собственная реакция на это обращение была такой же безумной. Рука, прежде лежавшая на бедре, медленно поднялась вверх и мягко обвила меня за спину. Пальцы скользнули вниз, к копчику, и нажали на влажный вход.

— Ах…

Живот напрягся. Квон Идо без труда ввел пальцы в тесное пространство, проникая всё глубже, касаясь чувствительных стенок. Его пальцы двигались так уверенно, что моя рука, прежде сжимающая его волосы, расслабилась.

— …А-а…

Тут же Квон Идо снова склонился к моему возбужденному члену, он провел языком от основания к головке и взял её в рот, будто целуя, со звуком отстраняясь. Он прошептал с легкой улыбкой:

— Я сделаю всё, что ты скажешь.

Ах… ну и пусть будет так, как будет.

* * *

Я даже не помнил, как мы добрались до кровати. Одежда падала на пол по пути, а когда я пришёл в себя, то уже был в объятиях Квон Идо. Тот легко поднял меня, словно ребёнка, и, покрывая поцелуями, перенёс в спальню.

— Ха-а… мм…

Дыхания не хватало, как бы глубоко я ни вдыхал. Мы оба были полностью обнажены, наши тела плотно прижимались друг к другу. Квон Идо не выпускал меня из объятий, прижимая к себе и ласково покрывая лицо поцелуями.

— А… Квон Идо…

— …

— Сердце так… сильно стучит…

Мое возбуждение ощущалось до болезненной ясности: густой аромат феромонов, горячее тело, будто раскалённое. И, главное, напряжённые, накалённые до предела чувства, которые вот-вот готовы были вырваться наружу.

— Ах… мм…

Его мягкие губы скользили по груди, вызывая лёгкое щекотание. Он осторожно прикусил кожу, чтобы не причинить боли, а затем переместился к слегка выступающему соску. Квон Идо, играя передними зубами, одновременно гладил мое бедро другой рукой.

— Ха-а…

При каждом прикосновении мое тело содрогалось. Ощущения от прикосновений Квон Идо, давно не испытанные, разжигали во мне сильное предвкушение. Даже его особенно нежные ласки заставляли представить себе, что будет дальше.

— А… хватит…

Я думал, что, может быть, уже пора… как вдруг Квон Идо немного отстранился, затем обхватил мои бедра, раздвинув их.

Но в этот момент, когда его тепло на мгновение исчезло, в голове внезапно промелькнула яркая вспышка воспоминания, словно удар молнии.

«Раздвинь ноги прямо»

Холодный голос прозвучал, словно хлесткая пощечина. На этом же самом месте, в этой же позе, я вспомнил, как Квон Идо вел себя со мной грубо, почти жестоко. Он прижимал меня, как животное, проникал в неподготовленное тело и осыпал оскорбительными словами, пока продолжал безжалостные движения.

«Когда Квон Иджун трахал тебя, тоже так было?»

— Угх…

Тело моментально напряглось и застыло. Жар, что распалял меня, мгновенно угас, сменившись холодом, и из глубины живота поднялась волна страха. Сердце, только что бившееся от возбуждения, теперь стучало по другой причине.

Квон Идо, заметив неладное, остановился. Подняв голову, он растерянно посмотрел на меня. Мы оба молчали, не зная, что сказать, пока лицо Квон Идо болезненно исказилось.

— …Прости.

Чувство, будто моё сердце вот-вот разорвётся, сжало меня. Его голос был тихим, как будто он вот-вот оборвётся. Лицо, искажённое чувством вины, и дрожащий взгляд казались более мучительными, чем мои собственные переживания.

— Прости, Седжин…

Он отпустил мои ноги и медленно рухнул в мои объятия. Его жаркое тело крепко прижало меня, как будто хотело разрушить. Тёплый свет, наполненный феромонами, окутал меня, поглощая своим теплом. Растрепанные волосы касались моего подбородка, а его дыхание едва слышно шевелилось у затылка.

— Я ошибся.

— …

— Прости меня…

Поскольку я ощущал его чувства, он, вероятно, также чувствовал мои эмоции. Он, возможно, не знал, о чём я думаю, но, наверняка, понял, что я чувствую, глядя на него сейчас. Несмотря на то что атмосфера была приятной, он быстро почувствовал себя виноватым.

— Извини…

— Ха…

Похоже, алкоголь всё ещё был в моем организме. Мое ранее чёткое зрение постепенно стало мутным. В конце концов, если бы я уже был трезвым после такого количества алкоголя, это было бы странно.

— Ух…

Слёзы катились по вискам. Это случилось без всякого предупреждения, но уже невозможно было остановить ту обиду, которая выплеснулась наружу. Когда он держал меня в своих объятиях, его голос, полный извинений, его мольбы — всё это было болезненно, но, несмотря на всё это, я не мог избавиться от чувства обиды.

— Ха… хмп…

Я не должен был тебе верить.

На самом деле, похоже, все было не так уж хорошо. Я думал, что уже почти забыл, но, похоже, это были просто тлеющие воспоминания. В момент, когда мимолетный ветер коснулся их, воспламенённые эмоции, которые казались угасшими, вновь начали разгораться.

— Почему…?

— …

— Почему ты так поступил со мной?

Оживший огонёк стремительно разгорелся, охватывая всё вокруг. Пылающие чувства безостановочно устремились к Квон Идо. Я почувствовал, как внутри всё бурлит, и, не выдержав, опустил голову и погрузил лицо в его плечо.

— Почему ты так поступил…

Не поступай так со мной. Чувство, будто моё сердце гниёт и разлагается, было невыносимым. Все те эмоции, которые я так долго игнорировал, закружились в буре и вырвались наружу. Колючие иглы боли начали атаковать Квон Идо, не оставив мне времени на защиту.

— Ты… ты ведь видел, как я был избит. Ты знал, что Квон Иджун… хх, изнасиловал меня.

Квон Идо не мог не заметить, как я выглядел в тот момент. Он сразу же, увидев меня, разъярился, спрашивая, кто же так поступил. Он понял, что это произошло насильно, но почему тогда он не понял, что мне невыносимо тяжело, и вместо этого вылил на меня бурю гнева?

— Но как ты можешь делать то же самое со мной…?

Я был изнасилован тогда двумя людьми и получил раны, которые невозможно вылечить. Телесные травмы заживут с временем, но шрамы в душе останутся навсегда.

— Когда Квон Иджун трахал тебя, тоже так было?

— …

— Ха, чёрт…

Я почувствовал, как ярость охватывает меня, без всякой причины. Слёзы лились рекой, намочив моё лицо и его плечо. Несмотря на то, что я инстинктивно обнимал его, в моём сердце одновременно боролись тоска и злоба.

— Ты знаешь, через что я прошёл в тот момент? Я чувствовал, как меня разрывает, кровь текла, но больнее всего было осознание, что ты меня бросил. Квон Иджун… твой брат называл меня подарком…

С каждым словом моё горло сжималось. Когда я не смог продолжить, он сильнее прижал меня к себе. В его объятиях я почувствовал смесь вины и гнева, как будто он пытался заглушить мои собственные чувства.

— Ты так злился, что я был с другим? Поэтому ты так со мной поступил?

— …

— Если это так, ты не должен был искать меня!

Почему он вообще пошёл за мной в эту квартиру? Разве то, что я покинул дом, и то, что я не мог объясниться с ним, значило, что он должен был меня растоптать и сломать?

— Что я сделал такого ужасного?

— …

— Я… какой же тяжкий грех я совершил?

Я бесконечно думал, с чего всё началось. Если бы я попросил помощи у работника, если бы не пошёл к дверям, где был Квон Иджун, если бы, ещё раньше, сказал всё Квон Идо, рассказал ему всю правду.

— Я не хотел воровать, понимаешь? Я тоже хотел тебе всё рассказать. Извини, это было приказом отца… хх, но это было слишком…

— …

— Это было так страшно…

Но даже если время могло бы повернуться назад, я бы сделал тот же выбор. Я бы снова испугался быть брошенным, оставался бы в стороне, ожидая последнего момента, стараясь не выдать себя. Не зная, как это всё меня поглотит, я остался бы на том месте, как дурак.

— Что я должен был сделать? Что ещё я мог сделать? Ты тоже, ты тоже ничего хорошего не сделал…

Все мои поступки исходили из одного страха — не разочаровать других, и в итоге быть оставленным. Я боялся снова оказаться в том холодном снежном поле, остаться совсем один.

— …Прости.

— Хмп…

— Прости, Седжин.

Квон Идо продолжал шептать мне, не отпуская. Его лицо было зарыто в моих волосах, и он несколько раз пытался проглотить свой тяжёлый, прерывистый вдох. Чувство вины, будто меня распарывают изнутри, напомнило мне, что он тоже был охвачен бурей эмоций.

— Я был не в своём уме.

— …

— Я с ума сошел.

С каждым словом его голос становился всё более дрожащим. Он выдохнул с трудом, стиснув зубы.

— Я… ух, чёрт, как я мог быть таким дураком, не понимая тебя…

Эти слова вновь вызвали слёзы. Я не мог удержаться и, всхлипывая, ударил его в спину, оставив резкий звук.

— Почему… ух… почему ты меня ругаешь?

— …

— Почему ты критикуешь меня, если сам ничего хорошего не сделал?

Я чувствовал, что голова уходит в пустоту. Я никогда так громко не плакал, и теперь мне было стыдно. Меня не устраивала даже его попытка успокоить меня, и я пытался оттолкнуть его руки, которые меня держали.

— Ты с самого начала такой был. Ты обижал меня, ха… говорил мне, чтобы я осознал свое место…

Что изменится, если ты будешь притворяться хорошим? Теперь ты сожалешь и каешься, но что это меняет? Мы уже расстались, и не вернёмся к тому, что было раньше. Наши отношения развалились, как и разбитое сердце, и вся прошедшая жизнь тоже была уничтожена.

— Ты что, думаешь, что так хорош? Почему ты всегда один всё знаешь, ух… почему не мог бы дать мне шанс… мог бы дать ещё один шанс, но сказал, что всё кончено…

Я даже не знал, что говорю, но продолжал рыдать. С каждым ударом лба о его плечо я не мог сдержаться и метался, не в силах удержать свои слёзы. А он, вместо того, чтобы отпустить меня, всё время повторял извинения.

— …Я ошибся.

— И что теперь, если ты ошибся?! Что ты будешь делать?!

Я знал, что сейчас веду себя как ребёнок. Я понимал, что даже его слова, полные боли, уже не меняли ситуации. Все мои эмоции, выплёскивающиеся наружу, запачкали не только меня, но и его.

— Мне всё это ненавистно, всё… ху… ты всегда был груб ко мне…

В конце я, с трудом дыша, схватил его волосы. Я держал их так сильно, что мне было больно, но Квон Идо не пытался отодвинуться. Он просто слегка приподнял голову и поцеловал меня в щеку, словно просил не плакать.

— Ха… хмп…

Тёплые губы нежно коснулись моего века. Он опустился ниже и поцеловал меня так, что звук был чётким и отчётливым. Когда я попытался воскликнуть, что не стоит так делать, Квон Идо мягко прижал свою щёку к моей.

— Прости, Седжин.

В тот момент я понял, что для того, чтобы продолжать плакать, тоже нужна выносливость. В какой-то момент слёзы, которые лились как дождь, больше не капали. Однако рыдания не прекращались, и вместо них я не мог остановить тяжёлое икание, будто вот-вот задохнусь.

— Ха… ха…

Квон Идо поддерживал меня, обнимая моё тело, как если бы я был плачущим ребёнком, и мягко гладил спину. Забавно было, но его прикосновения действительно успокаивали меня. Несмотря на то, что я пытался оттолкнуть его, теплоту его тела было невозможно игнорировать. Я не мог держать глаза открытыми от усталости, но всё равно продолжал смотреть на него с упрёком.

— …

— …

Наши глаза встретились. В его тёмных зрачках колыхались чувства, которые я не мог понять. Как он может смотреть на меня так, словно я для него самый дорогой? Словно он примет всё, что я сделаю.

Это было импульсивное решение. Я перестал тяжело дышать, но сразу же потянул его к себе и, не раздумывая, поцеловал.

— ...

Доктор так и сказал: если чувствуешь, что все правильно, значит, все правильно.

Так сильно разозлившись и плача, я не хотел больше ни о чём думать. Я просто хотел действовать по своей интуиции, как под воздействием алкоголя или какого-то каприза. В этот момент не было места другим мыслям.

— Угх…

Как и следовало ожидать, Квон Идо не отказал мне. Он просто следовал моей просьбе, обмениваясь поцелуями и спокойно передавая феромоны. Когда я, задыхаясь, прикусывал язык и сосал его, Квон Идо постепенно наполнял меня дыханием и феромонами.

Те слёзы, что когда-то бурно выходили наружу, теперь были покрыты другими чувствами. Желанием, лёгким возбуждением и даже тем забытым ожиданием.

— Ха…

Отстранив свои губы, Квон Идо поцеловал меня в челюсть. Он целовал мои щёки, нос, глаза, и, наконец, вернулся к губам, оставаясь там довольно долго. Его рука, которая уже поднялась к груди, тихо положила ладонь на левую сторону, как будто пытаясь почувствовать удары сердца.

— …Ха.

В этот момент я не знал, почему Квон Идо вздохнул. Я только понимал, что выражение на его лице стало разбитым, как будто он вот-вот заплачет, при этом наполняясь глубоким ощущением облегчения. Губы, скользнув, опустились вниз, и, покусывая пульсирующую область на шее, Квон Идо тихо шептал:

— Ах, хмм…

Феромоны, чей запах я не мог определить, смешались в воздухе. Феромоны Квон Идо расцвели, как ароматные цветы на ветке дерева. Он, крепко обнимая меня, прошептал ласковым голосом:

— Если будет больно, скажи.

Длинные пальцы проникали вниз. Один раз он уже проник в меня ими, так что на второй это было несложно. На третьем пальце мне стало чуть теснее, но я уже раскрылся в предвкушении.

Проникновение было очень медленным. Я первый раздвинул ноги, и Квон Идо несколько раз внимательно проверил мою реакцию. Я плотно прикусил нижнюю губу, чтобы удержать нити рассудка, когда длинный стержень скользнул внутрь толстой головкой.

— Ах… там…

Нельзя сказать, что акт принятия после долгого времени был беспроблемным. Однако, в отличие от ошеломляющих ощущений, это совсем не походило на боль, так как он старательно растянул меня и двигался очень медленно.

— Ха… да…

Это был неторопливый акт. Он был сладким, теплым и нежным, как никогда. Как будто он никогда больше не причинит мне боли и как будто он никогда не напугает меня.

В тот день у нас было столько долгих разговоров, сколько никогда не было. Когда наши глаза встретились, мы поцеловались, а когда наступила кульминация, отчаянно прижались друг к другу. Как будто были только мы с Квон Идо. Я больше не боялся.

Глава 98

Есть ли что-то более склонное к разложению, чем чувства, спрятанные глубоко внутри? С того момента, как я начал их подавлять и игнорировать, эти эмоции, похоже, начали гнить. И вот я осознал их и поднял на поверхность слишком поздно – они вырвались с такой силой, что я даже не мог их контролировать.

На следующий день после того, как я вылил свою боль на Квон Идо, я проснулся и увидел его, сидящего на краю кровати и смотрящего на меня. Спальня по-прежнему была наполнена его феромонами, а моя кожа и одежда уже успели высохнуть и стали чистыми.

— Спи еще. Зачем вставать? – он нежно прошептал, потирая опухшие глаза. Кажется, он послал секретаря за новой одеждой, потому что был в другом костюме. Впрочем, одежда, которую он носил накануне, лежала на полу, измятая и уже непригодная для использования.

— Я достал тебе чистую одежду из гардероба, чтобы тебе не было холодно спать без нее, – объяснил он. Вместо того чтобы поблагодарить его, я просто закрыл глаза. Я даже не спросил, не спал ли он всю ночь. Мне казалось, что стоит мне заговорить, и это спокойствие между нами моментально разрушится.

Его бережное прикосновение заставило меня почувствовать себя так, словно мы снова вернулись в то время, когда были помолвлены, когда между нами не было никаких проблем, когда мы делили друг с другом все чувства. Конечно, тогда я и представить не мог, что творилось в душе у Квон Идо.

Что он сказал после этого, я уже не помню. Кажется, он говорил, что занят и ему нужно уходить, но в этот момент я уже начал засыпать. Когда я снова открыл глаза, его уже не было рядом, а я принял ингибитор и как-то пережил очередной цикл течки.

В какой-то мере это было облегчением. Мне бы было неловко встретиться с ним, как только я пришел в себя. Меня смущали слова, произнесенные в пьяном состоянии, но одновременно угнетало то, что я до сих пор не смог переосмыслить наши отношения.

Что же теперь будет с нами?

Я пытался разобраться с чувствами, связанными с прошлым, но все равно не понимал, чего хочу сейчас. Как мне следовало вести себя с Квон Идо, какие именно чувства я испытываю к нему после того, как дал выход накопившимся эмоциям? Мы уже пережили один неудачный опыт, и это делало любые решения слишком поспешными и неясными.

— Доброе утро.

Наступил понедельник после выходных. В этот раз я вышел из дома раньше обычного — бессонная ночь побудила меня закончить работу над духами, которые я давно разрабатывал. Ли Тэсон, как всегда, поджидал меня с самого утра, чтобы отвезти в офис, а вскоре туда прибыл и секретарь Ким.

Возможно, из-за того, что оставалась лишь финальная проверка, работа завершилась быстрее, чем я ожидал. Когда я с готовым образцом вернулся в офис, рабочий день уже близился к началу. Сотрудники один за другим начинали приходить, но их лица выглядели утомленными и совсем не радостными — в отличие от пятничного вечера, когда они разошлись после корпоратива.

— Так тяжело возвращаться на работу? – спросил я.

— Работу-то я люблю, но вот сам выход на работу… нет, – вздохнул один из сотрудников.

Кажется, это и есть так называемая “понедельничная болезнь”.* Услышав его слова, остальные тоже закивали с пониманием. Радоваться тому, что работа им нравится, или, в конце концов, соглашаться с тем, что сама необходимость приходить вызывает отторжение, — неясно. Улыбнувшись их разговору, я услышал вопрос от другого сотрудника:

— Вы в пятницу благополучно добрались домой, господин директор?

— Да, в общем-то…

* “월요병” (вольёбён) дословно переводится как “понедельничная болезнь” и обозначает состояние, когда человеку трудно настроиться на работу или учебу в понедельник после выходных. Это чувство обычно сопровождается усталостью, апатией, снижением мотивации и даже легкой раздражительностью. “Понедельничная болезнь” распространена среди работников и студентов, для которых начало новой недели ассоциируется с возвращением к обязанностям и рабочей рутине.

Неосознанно я отвел взгляд с легкой неловкостью и спрятал духи за спину. Виной тому были воспоминания о том, что произошло на корпоративе — как я опирался на плечо Квон Идо или держал его за руку.

— Кстати, мы ведь так и не поблагодарили вице-президента за его поддержку, — заметил кто-то вслух.

— Думаю, он и сегодня придет, не так ли? Господин директор, вы слышали, что господин Квон должен зайти?

К счастью, сотрудники, похоже, не заметили странной атмосферы между мной и Квон Идо. Хотя, кто знает, возможно, они просто сделали вид, что ничего не заметили. Лишь один человек — заместитель, сидевший рядом со мной — смотрел на меня особенно внимательно и с блестящими глазами.

— Не знаю… посмотрим, — ответил я уклончиво, пожав плечами. На самом деле, у нас уже все было готово, и в дополнительной встрече не было необходимости. Но зная Квон Идо, он вполне мог появиться под предлогом финальной проверки. Учитывая, что мы провели вместе тот вечер, у него, возможно, тоже накопилось, что сказать.

— Если он придет, я обязательно передам ему вашу благодарность, — сказал я, завершая разговор.

Я предполагал, что он, скорее всего, зайдет в привычное время, и можно будет обсудить все, что связано с корпоративом. Сотрудники остались довольны, и я думал пригласить их от своего лица в следующий раз. Но сначала я должен был поблагодарить Квон Идо лично.

Попрощавшись с сотрудниками, я направился в кабинет. Помимо утреннего совещания, других дел на сегодня не предвиделось, так что до прихода Квон Идо у меня оставалось достаточно свободного времени. Но, честно говоря, я не знал, что сказать, когда увижу его после этих двух дней. Мысли об этом снова вызывали тревогу.

Однако, к счастью, ситуация, которой я опасался, так и не случилась. Квон Идо не появился в привычное время и даже гораздо позже его.

* * *

— …

Тишину кабинета нарушал лишь звук секундной стрелки на часах. Я смотрел на часы на стене, постукивая пальцем по флакону духов. Документы, которые я читал, уже давно лежали в стороне, и чувство необъяснимой тревоги понемногу ухудшало мое настроение.

— …Время уже прошло.

Время, когда Квон Идо обычно появлялся, давно миновало. Обычно мы бы уже завершили наше номинальное совещание, но сегодня он так и не появился. Конечно, ему не обязательно приходить каждый день, но ведь он говорил, что три недели подряд будет заходить без пропусков.

— …

Я задумался, не позвонить ли ему. Взяв телефон в руки, тут же положил его обратно на стол. Хоть я и понимал, что это эгоистично, мне было неприятно, что за все выходные от него не было ни единого сообщения. Как же так? Еще недавно он был рядом и следовал за мной, как преданный щенок, а теперь его поведение вдруг так резко изменилось.

— Что он там делает…

В такие моменты эта «метка» совершенно бесполезна. Было бы неплохо знать не только его чувства, но и где он находится и что делает. Тогда мне не пришлось бы вот так ждать его, мучаясь от неопределенности…

— …

Внезапно я очнулся от своих мыслей. Ждать? Что вообще я себе позволяю?

— …Чем я вообще занимаюсь?

Отложив флакон духов, который крутил в руках, я провел ладонью по лицу. Я всегда считал такие мысли слишком хлопотными, но сейчас я оказался в ловушке собственных ожиданий. Не решив даже, как мне обращаться с ним, я просто сидел и смотрел на часы.

— Ха-а, — выдохнул я.

Вот почему мне это не нравилось. Это чувство, словно привычный порядок повседневности рушился. Хоть это и не мешало работе, но в душе появлялось беспокойство. Та мирная стабильность, которую я с трудом поддерживал, постепенно начинала разрушаться из-за Квон Идо. Хотя, иронично, именно он был тем, кто и подарил мне эту стабильность.

Чего я на самом деле хочу от наших отношений с ним? Ведь когда я вижу его, я лишь стремлюсь оттолкнуть его, а в промежутках сам же терзаюсь этими мыслями. Воспоминания, полные ошибок, были болезненными, но порой у меня появлялось желание вернуться в прошлое.

Может быть, я просто хочу полностью стереть его из своей жизни. В прошлом, когда я ничего не знал, мне не приходилось мучиться такими мыслями. Хотя, если бы кто-то предложил мне вернуться, я не смог бы уверенно сказать “да”.

Бзз.

— …

Мои размышления внезапно прервал громкий вибрационный звонок телефона, лежавшего экраном вниз на столе. Я вздохнул и поднял его, затем широко раскрыл глаза, увидев имя на экране.

[Квон Идо]

В какой-то момент я чуть не выронил телефон из рук. Чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом, я долго не решался ответить на звонок. Нажатие кнопки приёма и поднесение телефона к уху заняло вечность.

— …Алло?

Сначала я слышал лишь приглушённые звуки на другом конце линии: чьи-то голоса, щелчки, шум улицы, скрежет тормозов, а затем — знакомый голос.

— А, Чон Седжин.

— …

Просто услышав его голос, я ощутил, как что-то тяжёлое сдавило грудь. Всё раздражение, что накапливалось во мне, словно смылось. Недовольство по отношению к нему растаяло, как снег, уступив место чувству облегчения.

— Я звоню, чтобы сказать, что немного опоздаю.

— …А.

Значит, он всё-таки собирался прийти. Мне стало так легко, что я сам не понимал, почему. Но вместе с этим облегчением появилась лёгкая досада.

— …Насколько сильно ты опоздаешь?

Мог бы позвонить и раньше. Теперь-то уже сильно опоздал, и что мне прикажешь делать? А если бы у меня были дела во второй половине дня, тогда мы вообще не смогли бы встретиться.

— Ну… это немного сложно сказать точно.

Квон Идо немного замешкался, явно не решаясь дать конкретный ответ. Я не видел его лицо, но в голосе чувствовались колебания. Наверное, он был очень занят. И тут его следующие слова буквально выбили меня из колеи.

— У меня была авария.

— …

Авария?

— …Авария?

Словно удар по затылку — дыхание перехватило, и сердце сжалось от его слов. Значит, он опаздывает из-за аварии? Что же произошло, что до сих пор его задерживает?

— Эм… что, насколько… нет, ты пострадал?

Пальцы похолодели, и я переложил телефон в другую руку. Неожиданно встал со своего места, напряжённо ожидая его ответа. Эти несколько секунд, что прошли, пока он не ответил, казались бесконечными. Я нервно кусал губы, пока наконец не услышал его мягкий голос, чуть позже, чем ожидал.

— Седжин-а.

Не знаю, почему, но в его словах прозвучала такая теплоту, что от них сразу стало легче. Будто я чувствовал его феромоны даже через телефон. Тепло, словно весенний ветер, Квон Идо добавил мягко и спокойно:

— Всё в порядке, успокойся.

— …

Лишь тогда я смог наконец выдохнуть. Всё напряжение разом спало, и я безвольно опустился на стул. Сердце всё ещё колотилось, но его ласковый голос мягко успокаивал меня.

— Это была лёгкая авария, — продолжил он, — просто немного времени уходит на оформление.

Если бы с Квон Идо что-то серьёзное произошло, я бы почувствовал это раньше всех. Мы ведь связаны и всегда ощущаем друг друга. Сейчас, как и прежде, он чувствует мою тревогу и старается успокоить.

— Я не пострадал, но всё же собираюсь заехать в больницу на осмотр. Поэтому и сказал, что не знаю, сколько времени уйдёт.

Я почувствовал его беспокойство обо мне, не меньшее, чем моё за него. Хотя когда произошла авария, он оставался спокоен, теперь же был озадачен из-за моей тревоги. Подумав о том, как он с серьёзным лицом волнуется за меня, я ощутил, как в горле стало тесно.

— …Хорошо, что ты не пострадал, — тихо ответил я.

Я с трудом разомкнул плотно сжатые губы, чтобы хоть как-то ответить. Раз уж он сам позвонил, значит, авария точно не была серьёзной. И всё же я так испугался, что не осознал даже этой очевидной вещи. Пусть это был всего миг, но мир перед глазами погрузился во мрак.

— Тогда пока, увидимся позже… — Квон Идо попрощался, и звонок оборвался. Даже после того как линия прервалась, я ещё долго стоял, сжимая телефон в руке. Прежде чем удалось вернуть себе спокойствие, я наконец выдохнул и, поймав себя на этом, даже невольно усмехнулся.

— Ха…

Я думал, что уже смирился со всем этим, но, видимо, это было не так. Казалось, я могу оставаться равнодушным ко многим вещам, но этот случай показал, что я ошибался. Ощущение, будто земля уходит из-под ног, и сердце, бешено колотящееся в груди, ясно говорили об одном.

— …Квон Идо.

Я не хотел его терять. Весть о какой-то мелкой аварии настолько выбила меня из колеи, будто мой мир рушился. Мне и в голову теперь не приходило, как я вообще мог думать о том, чтобы избавиться от него. В конце концов, я всё ещё был потрясён Квон Идо.

* * *

С какого момента это началось?

Если оглянуться назад, то можно увидеть множество моментов, которые служат доказательствами. С того момента, как я пригласил его к себе домой, или даже раньше, с того, как я согласился на встречу. С того момента, как я почувствовал дискомфорт, наблюдая за Квон Идо, пытающимся понять его намерения по поводу предложенного им бизнеса.

Когда я думал, что угроза забытого негодования погасла, но оно снова вспыхнуло, похоже, что именно оно и оставило в душе место для чувств к нему. Я всё время повторял себе, что должен оттолкнуть его, но на самом деле даже не думал об этом всерьёз, несмотря на свои мысли.

Это было неизбежно. Несмотря на то, что наш путь был наполнен ошибками, эти чувства, которые я испытывал к нему, не были ошибкой. Даже если я откажусь от желания найти место, где я буду принят, эти чувства к нему были чем-то большим, чем просто стремлением.

— Извини, что опоздал.

Квон Идо пришёл ко мне только после обеда. Я думал о нём весь обед, но когда, наконец, увидел его, попытался не показать, что я что-то чувствую. Я хотел сказать много вещей, но, как только открыл рот, из меня выходили только официальные слова.

Он тоже не сказал ничего лишнего, молча глядя на меня. Он не упомянул о прошлой ночи, и не пытался выяснить, переживаю ли я за него. Он просто молча смотрел на меня и, немного позднее, отвёл взгляд.

— И насчёт благотворительного мероприятия…

В самом деле, как же мало мы друг о друге знаем. Даже в такие моменты мы не понимаем, о чём думает другой. Я знал, что он напряжён, но не знал, почему. И он тоже, наверное, не понимает, почему я вдруг собрался с мыслями.

Чувства могут расти с осознанием, но порой они также могут приносить успокоение. Вместо того чтобы переживать из-за неопределённости, легче разобраться, когда знаешь, что именно чувствуешь. Как и сейчас, когда я принял тот факт, что я колеблюсь из-за него, и удивительно, как спокойно мне стало.

— Думаю, на сегодня всё.

Первыми завершил встречу Квон Идо. Он проверил дальнейшие планы, собрал документы и аккуратно положил их. Теперь оставалось только ждать, ведь на самом деле у нас не было много вопросов для обсуждения.

— А в больнице что сказали?

Только теперь я осторожно поинтересовался его состоянием. На вид он был в порядке, но после ДТП всегда нужно быть особенно осторожным с возможными последствиями. Если бы было что-то серьёзное, он наверняка бы остался в больнице, но мне почему-то казалось, что Квон Идо, скорее всего, не остался бы в больнице и пришёл бы прямо на работу.

— Ничего серьёзного не сказали. По сути, это был случай, когда маленькая машина врезалась в стоящий автомобиль, так что моя машина осталась целой.

— Это вина другого водителя?

На этот раз я задал вопрос немного удивлённо. Квон Идо, оказывается, был в таком случае, что его автомобиль врезался в заднюю часть машины. Стоимость ремонта, вероятно, составит несколько миллионов вон. Обычный человек вряд ли смог бы справиться с такой суммой.

— Это так, но…

Квон Идо начал с лёгким тоном, не придавая большого значения. Он встретил мой взгляд и небрежно пожал плечами.

— Водитель был новичком, да ещё и вез ребёнка в больницу, потому и случилось. Я не взял деньги за ремонт, просто немного задержался, потому что отвёз их в больницу.

Когда он упомянул о больном ребёнке, его глаза слегка сузились. Это была едва заметная перемена, но я знал, что это выражение лица Квон Идо появляется, когда он оказывается в затруднении. Вероятно, больной ребёнок тоже его волновал.

— …Ну, хотя бы повезло.

Несчастный случай, конечно, печален, но хорошо, что никто не пострадал. Я уверен, что остальная часть дел будет решена через его компанию, а сам Квон Идо, конечно, не из тех, кто не может покрыть стоимость ремонта.

Но после того как я ответил, Квон Идо опустил взгляд и медленно спросил.

— Повезло, что я не пострадал или что ему не пришлось платить за ремонт?

— …

Это был вопрос, на который было трудно сразу ответить. Когда я замолчал, с удивлением заметив, что не могу ответить, Квон Идо хихикнул. Затем он снова взглянул на меня и мягко сказал:

— Это шутка.

В его взгляде не было ничего нового. Его уголки губ приподнялись, но глаза начали потихоньку опускаться. Я без труда понял, что это было выражение безысходности.

Глава 99

Ты говорил, что ничего от меня не хочешь. Похоже, это правда. Судя по твоему выражению лица после того дня, который мы провели вместе. Значит, всё это время ты действительно хотел лишь наблюдать за мной?

Как только эта мысль пришла в голову, мои губы сами собой шевельнулись.

— …Вот уже скоро три недели заканчиваются.

Квон Идо не выглядел особенно растерянным из-за внезапно начатой темы. Он лишь спокойно смотрел на меня, ожидая продолжения. С самого начала этой встречи он ни на мгновение не терял самообладания.

— Что ты будешь делать после этого?

Меня всегда интересовали его истинные намерения. Квон Идо всё ещё питал ко мне чувства, и его поведение иногда выдавало это. Он был неизменно заботлив и внимателен, показывая своими действиями, что любит меня. И всё же он ни разу не позволил себе проявить жадность. Это было удивительно.

— Ну… может, начнем ещё один проект.

Его ответ явно был шуткой. Квон Идо тоже чуть улыбнулся и отвёл взгляд. Прикрыв рот одной рукой, он повернул голову в сторону и продолжил:

— У нас ведь есть договорённость, так что после этого я не смогу тебя больше искать. Не стоит об этом волноваться.

— …

Он действительно ничего не понимает. После всего, что я ему сказал в слезах, после той ночи, которую мы провели вместе, это его окончательные слова? Волноваться? Он думает, что я переживаю, будто он будет мне мешать?

— …Квон Идо, я тебя совсем не понимаю.

Слова сорвались с моих губ как вздох. На это Квон Идо снова посмотрел на меня. Чувствуя, как сердце сжимается от боли, я изо всех сил пытался говорить спокойно:

— Ты говоришь, что тебе жаль, но не просишь о прощении. Каждый день приходишь в компанию, но не просишь меня встретиться. И что в итоге это меняет?

— …

Он не ответил сразу. Нет, правильнее будет сказать, что он просто не смог ответить. Его лицо оставалось спокойным, но в неуверенном движении губ читалось сомнение.

— Простить…

Единственное слово прозвучало так, будто он вот-вот оборвётся. Квон Идо опустил взгляд, замолчал, а затем его голос, тихий и отстранённый, словно сообщал неоспоримую правду:

— У меня нет права просить прощения.

На его лице отразилась горькая усмешка. Как тогда, когда он сказал, что у него нет права умолять.

— Это решаю не я.

— …

Просто вдруг подумалось: не так уж важно, чего он от меня хочет. Настоящая важность в том, чего я хочу от него. То, что он стоит на месте, будто ожидая приговора, — это всего лишь способ передать мне право выбора.

— …Ты хочешь, чтобы я принял слишком сложное решение.”

Но и это требовало смелости. Если раньше нужно было найти силы для прощения, то теперь требовалась уверенность в том, что наши отношения могут продолжаться. Смогу ли я поверить, что мы не будем повторять прежних ошибок? И осмелюсь ли я рискнуть, доверившись этим ощущениям?

— Если я скажу, что не могу тебя простить, ты сможешь это принять?

На мой тихий вопрос Квон Идо повернул ко мне взгляд. Убедившись, что он не отвечает, я снова повторил, уже чуть более настойчиво:

— Если после трёх недель я попрошу больше не появляться передо мной, ты сможешь выполнить мою просьбу?

Чем дальше я говорил, тем больше нарастало чувство подавленности. Если честно, появилось лёгкое раздражение. Почему он явился ко мне всего через три месяца, будто не мог больше ждать? И что он рассчитывал изменить за эти три недели?

— Всё равно ты не исчезнешь из моей жизни навсегда.

Последние слова я произнес едва слышно, скорее самому себе. Однако Квон Идо ответил предельно спокойно:

— …Если ты этого хочешь.

— …

— Я так и сделаю.

Почему же тогда это задело меня? Раздражало ли его равнодушное согласие, будто он уже смирился со всем? Или меня возмутило то, что он вёл себя так, словно уже готовился к концу? А может быть, я злился на себя за то, что где-то в глубине души всё-таки надеялся на другое?

— …Хорошо. Пусть так.

Не в силах больше выносить нарастающее чувство глухой обиды, я поднялся со своего места. Наверняка он понял, что я разозлился, но так и не посмотрел мне в глаза. Я отвернулась, чтобы разорвать этот зрительный контакт, и поставила точку в разговоре:

— На сегодня хватит.

***

Можно ли по-настоящему заставить себя отпустить то, к чему привязан? Когда я решил отказаться от него, в этом решении была и часть моей собственной жизни. Я был готов оставить всё и уйти, поэтому мог смириться без остатка. Если бы хоть капля привязанности осталась, я бы не смог так легко бросить себя в пропасть.

А как насчёт Квон Идо?

Он создал для меня прочную основу, а в конце подарил ещё и свободу. Разлука, которую я тогда считал утратой, теперь, оглядываясь назад, кажется величайшей возможностью стать самостоятельным. Я больше не живу, подчиняясь чужим приказам, и не ищу подтверждения своей ценности в чужих глазах. Всё получилось так, как он хотел. Но сможет ли он отпустить меня так же легко, как я когда-то его?

— Спасибо за всё это время.

Три недели, которые я провел с Квон Идо, пролетели как одно мгновение. Мы по-прежнему встречались в одно и то же время, обсуждали рабочие вопросы за чашкой кофе. Я не поднимал личных тем, и он тоже постепенно стал говорить всё меньше.

— Вот и последняя встреча.

Эти слова я произнес после финального совещания. Три недели, о которых он договорился, заканчивались вместе с мероприятием, запланированным на завтра. После этого в офисе мы больше не увидимся. Он молчал, сжав губы, но я добавила ещё одну фразу:

— …Увидимся завтра на мероприятии.

После окончания трёх недель мне нужно было многое ему сказать. Были вещи, которые я должен был ему вернуть, и чувства, которые нужно было передать. Конечно, прежде я должен был задать ему множество вопросов.

— Береги себя.

Интересно, какое выражение было у Квон Идо в тот момент? Точно помню лишь, как дрогнули его глаза. И как он слегка шевельнул губами, будто хотел что-то сказать. Но в итоге он так ничего и не произнёс, просто развернулся и ушёл.

— Мы благодарим всем, кто посетил мероприятие компании SEJIN.

Сегодня настал день, которого я так долго ждал. Наконец-то состоялся запуск совместной коллекции с фондом Сонхо. С самого раннего утра я был на месте, встречался с представителями, показывал своё лицо. Ночь прошла в попытках упорядочить мысли о том, что сказать Квон Идо, поэтому я почти не спал. Но, к счастью, чувствовал себя неплохо.

— Меня зовут Чон Седжин, я генеральный директор SEJIN.

Запуск коллекции сопровождался благотворительным мероприятием, на которое мог прийти любой желающий, даже без приглашения. В отличие от прошлого раза, среди гостей оказалось больше обычных людей, чем представителей бизнеса. Благодаря активной рекламе, посещаемость была выше, чем я ожидал, и многие охотно делились своими впечатлениями о новинках.

— Часть выручки от продажи совместной коллекции будет направлена на помощь детям из малообеспеченных семей…

Пока шло мероприятие, я почти не останавливался. Приходилось успевать всё: рассказывать гостям о новой продукции, обмениваться любезностями с сотрудниками партнёрских компаний. Одновременно с этим я внимательно следил за происходящим вокруг, втайне надеясь увидеть того, кого искал. Но, увы, его нигде не было.

— Седжин, поздравляю с этим запуском!

На мгновение меня отвлекла Ли Хина, которая, обратившись ко мне, тут же подмигнула Ли Тэсону с озорной улыбкой. Тот, в свою очередь, натянул на лицо серьёзное выражение, и объяснять причину не было нужды. Стоило мне пообещать отпустить его пораньше, как его губы едва заметно дрогнули, стараясь не выдать радости.

— Вы хорошо поработали, директор.

— Отличная работа, Седжин!

К моменту завершения церемонии настроение было настолько подавленным, что описать его словами было невозможно. Солнце уже садилось, и хотя мероприятие подошло к концу, я совсем не чувствовал радости. Зима была совсем близко, и ночи наступали всё быстрее.

— Всё же теперь можно немного перевести дух. Хотя, конечно, до конца мероприятия ещё предстоит потрудиться…

Сотрудники с лёгкой грустью оглядывали зал. То и дело доносились разговоры: как долго шла подготовка и как быстро всё закончилось; как три недели пролетели, будто один день.

— Директор?

— …А.

Я очнулся от мыслей и постарался натянуть на лицо дружелюбную улыбку. Засунув руку в карман, я нащупал заранее приготовленную коробочку.

— Все могут разойтись и отдохнуть. Завтра можете прийти на работу попозже.

Мы могли бы устроить корпоратив, но решили перенести его на завершение всего проекта с фондом. К тому же, на прошлой неделе уже была вечеринка, а продажа только начиналась — рано расслабляться. Мы договорились снова собраться после полного завершения, чтобы отпраздновать за вкусной едой.

— До свидания!

— Завтра увидимся!

Проводив всех сотрудников, я направился к парковке вместе с секретарем Кимом. Одной рукой я продолжал крутить в кармане прямоугольную коробочку, а другой крепко сжимал телефон, который весь день так и не зазвонил.

— Вас отвезти домой?

Когда Ким задал этот вопрос, я неожиданно для себя остановился. Без особой причины, просто внезапно накатила раздражённость. Темнело, день подходил к концу, а внутри у меня всё ещё была эта странная пустота. Всё это жутко злило.

— …Нет.

Квон Идо так и не пришёл.

Мероприятие закончилось, но я так и не увидел его. Хотя он говорил, что три недели истекают именно сегодня. Завтра он больше не появится.

Почему он ведёт себя так, как ему вздумается? До этого он прекрасно выполнял роль ответственного лица и всегда был рядом. А сейчас, в этот важный день, он даже не показался. Да, я ещё не решил, с чего начать разговор, но это не значит, что я хотел бы, чтобы он просто исчез, оставив всё в подвешенном состоянии.

Наверное, ты решил попрощаться со мной по-своему, — промелькнуло у меня в голове. Как тогда, когда сообщил о разрыве помолвки. Без обсуждения, без вопросов — просто принял решение один. Возможно, он решил исчезнуть из моей жизни навсегда, чтобы я больше не ощущал его присутствие как обузу.

— Отвезите меня не домой, а в другое место, — сказал я водителю, решившись на встречу с Квон Идо.

Я не знал, что у него на уме, но мои три недели ещё не закончились. Даже если мы расстанемся, я хотел сказать ему, что такой поступок — это чистой воды эгоизм.

Но моё негодование быстро испарилось, когда я, раздражённо отвернувшись, заметил знакомую фигуру неподалёку.

— …

— …

Наши взгляды встретились. Прямо посреди парковки. Вернее, напротив моей машины, в которую я собирался сесть. Он стоял там, молчаливо глядя на меня, в длинном шерстяном пальто, с руками в карманах. Высокий, статный, с безупречной внешностью, которая казалась вылепленной из идеала.

— …Квон Идо?

Он смотрел на меня, не двигаясь, будто сам был частью этой прохладной, ветреной поры. Вечереющее небо подчёркивало его силуэт, делая его почти нереальным.

Неужели это просто видение? — мелькнуло у меня, но ответ, который я услышал, убедил меня в обратном.

— Похоже, мероприятие закончилось, — сказал он своим тихим, глубоким голосом.

Я не смог ничего ответить, но он продолжил, слегка виновато:

— Прости за опоздание. Были дела.

— …А, — лишь выдохнул я, глядя на него.

Значит, ты не отказался от меня. Это осознание принесло мне облегчение. Он не решил завершить эти три недели в одиночку и исчезнуть. От этой мысли мне хотелось плакать. Видимо, плакать стало чем-то вроде привычки. Иначе почему я так реагирую на каждую мелочь?

— …

Я медленно подошёл к нему. Секретарь Ким, заметив это, тактично отступил, увеличив расстояние между нами. Оставалось всего три шага. Там, остановившись, я обратился к Квон Идо:

— Уже второй раз, когда ты пропускаешь мой запуск.

Разве я не говорил? Начиная со второго раза это уже не случайность. Да, я понимаю, что он занятой человек, но разве нельзя было выкроить хотя бы немного времени? Тогда, когда произошёл инцидент, он же всё равно пришёл в офис. Но почему именно на таких официальных мероприятиях его никогда нет?

— Не прикрывайся тем, что был занят. Придумай хотя бы какое-то оправдание.

Я не собирался показывать ему своё недовольство. Но, несмотря на это, мои губы сами собой произнесли эти слова. Его равнодушие казалось слишком спокойным, и если бы он ничего не сказал, мне бы могло показаться, что я всё это просто придумал.

Квон Идо долго молчал, а затем ответил едва слышным голосом:

— …Потому что не мог смотреть.

— На что?

— На тебя, Седжин.

Он едва заметно шевельнул губами. Мне не нужно было уточнять, что он имеет в виду. Одна фраза, сказанная чуть громче, объяснила всё:

— Я просто… больше не могу смотреть на тебя, которому я больше не нужен.

Я почувствовал резкую боль где-то в области груди. Это неприятное сжатие сердца никак не удавалось привыкнуть.

— Вот поэтому меня там и не было.

В тот день, на первом запуске, Квон Идо сказал, что купил для меня розы. Но он так и не пришёл на мероприятие, и я не получил эти розы. Возможно, тогда он думал об этом? О том, что не может смотреть, как я пользуюсь свободой, которую он сам мне дал.

— …А сегодня?

Медленно, словно набирая воздух, я спросил его. Если с тем днём всё понятно, то почему он не пришёл сегодня? Хотя он сказал, что опоздал из-за работы, и сам наверняка понимал, что это звучит не слишком убедительно.

— Сегодня… — начал Квон Идо.

На этот раз он будто бы ещё сильнее колебался. По его неизменно спокойному выражению лица трудно было сказать, что он сомневается, но пауза говорила сама за себя. Наконец, он, видимо, взял себя в руки и произнёс ровным, уверенным голосом:

— Потому что боялся, что снова появится привязанность.

— …

Мне не нужно было уточнять, о какой именно привязанности он говорит. С самого начала всё было очевидно. Всё, что он делал до этого момента, его взгляд сейчас — всё укладывалось в единую картину.

— …И что, ты её совсем оставил? — спросил я, теребя в кармане маленькую коробку.

Его ответ уже не имел значения. Моё решение было принято, и всё, что я хотел ему сказать, давно оформилось в голове. Но слова, которые он произнёс в ответ, оставили меня в полной растерянности:

— Почти.

— …

Я застыл, глядя на него в замешательстве. Его голос был спокойным, и в следующей фразе не прозвучало никаких эмоций:

— Почти полностью.

Все мысли мгновенно вылетели из головы. Мой взгляд на него дрогнул, а пальцы, стискивавшие коробку, разжались сами собой. Слова, что уже готовы были сорваться с губ, застряли где-то в горле. Я просто открыл рот, но ничего не смог произнести.

Почти? Он сказал, что за какие-то три недели почти избавился от чувств ко мне. И это он говорит с такой холодной уверенностью, словно речь идёт о чём-то совершенно незначительном.

— Ха… — выдохнул я, сам не заметив, как этот звук сорвался с моих губ.

Пустота в голове начала заполняться чем-то другим: обидой, разочарованием, чувством предательства и горькой досадой.

— Рад за тебя. Почти всё отпустил, — проговорил я, стараясь сохранить ровный тон.

Я подготовил слова для него, а он, оказывается, готовился к тому, чтобы попрощаться со мной окончательно. В этот холодный сезон, когда мороз уже начинал пощипывать лицо, он снова решил отпустить меня, как когда-то в прошлом.

— …Зря я волновался, — сказал я, горько усмехнувшись.

На что я надеялся? Мы давно расстались, и возврата к прошлому быть не могло. Квон Идо уже оставил меня, а я, глупец, всё ещё думал, как его удержать.

— Прощай, — выдавил я.

— …

— Теперь нам больше нечего говорить.

С этими словами я сделал шаг, собираясь пройти мимо него и окончательно закрыть эту главу. То, что я взял с собой, чтобы отдать ему, можно просто выбросить. А нестерпимые чувства — пусть время стирает их.

— …

Но я так и не смог пройти мимо. Когда я, ни о чём не думая, поднял голову, наши взгляды встретились в воздухе. И в тот же миг на его бесстрастном лице появились слёзы.

— …

— …

Время будто остановилось. Под ясным небом, где не было и намёка на дождь, только из его глаз лились капли. Слёзы скатывались по щекам и, как осенние листья, падали на землю.

— …Ах, — выдохнул я, ошеломлённый.

Квон Идо едва заметно шевельнул губами. Его ресницы дрожали, тяжёлые от слёз, которые он уже не мог сдержать. Он моргнул раз, другой, и, опустив голову, прикрыл лицо рукой.

— Прости, — прошептал он, голосом, в котором слышалось всё: боль, сожаление и бессилие.

Глава 100

— …

Когда оказываешься слишком растерян, действительно не можешь вымолвить ни слова. Квон Идо уже закрыл лицо руками, но я никак не мог забыть сцену, которую увидел минуту назад. Он, не изменив выражения лица, просто лил слёзы.

— Нет… — выдавил я из себя, заикаясь. Он по-прежнему сидел, опустив голову, едва дыша. Не зная, что делать, я сделал шаг вперёд, и тогда до меня донёсся слабый, едва слышный голос:

— Поэтому…

— …

— Поэтому я не хотел приходить.

Не хотел приходить?

— Что это значит…

Я сделал ещё один шаг ближе. Сократив расстояние, я вдруг понял: в его дыхании слышались нотки подавленного всхлипа. Несмотря на то что я видел его собственными глазами, мне было трудно поверить, что он действительно плачет.

— Почему ты плачешь? — спросил я.

Что он сделал такого, чтобы заслужить право на слёзы? Кто здесь на самом деле должен был плакать? Он сам говорил, что почти избавился от всех сожалений, но стоило дойти до прощания, как его глаза наполнились слезами.

— Ты… Нет, я…

Я не знал, что сказать. От растерянности мой голос дрожал. Мысль о том, чтобы оставить его, давно выветрилась из головы. Сейчас я хотел узнать только одно: причину его слёз.

— Посмотри на меня.

— …

— Посмотри на меня, Квон Идо.

Однако он так и не посмотрел на меня и не ответил. Вместо этого лишь глубоко вздохнул и сжал губы. Его молчание угнетало, и я не выдержал, схватил его за запястье. Только тогда он медленно склонил голову в мою сторону.

— …Седжин-а.

Едва слышно. Лбом он оперся о моё плечо. От его кожи веяло холодом, словно он простоял так на морозе слишком долго. Он слегка потерся лицом о моё плечо, и его дрожащий голос срывался на всхлипы:

— Это я виноват.

Я резко втянул воздух. Эти несколько слов прозвучали так, как не звучала ни одна из услышанных мной прежде извинений.

— Мне жаль.

Кажется, его душит ком в горле. Я всегда считал, что его голос сильный и уверенный, но сейчас он был настолько слабым, что его почти невозможно было разобрать. Его дрожащие руки обхватили мои предплечья, и он, еле справляясь с голосом, начал:

— Поэтому…

Дежавю? Да, похоже на то. Точно так же, как тогда, когда он опустился передо мной на колени. Как тогда, когда сжимал мои руки и умолял. Его голос, обещающий сделать всё, о чём я попрошу, вновь зазвучал в моей голове.

— Не уходи.

— …

Ах, как приятно слышать эти слова. Не просьбу не бросать, не мольбу о прощении, а всего лишь одно: “Не уходи”.

— Ты же сказал, что избавился от всех сожалений.

Я не знал, что ещё ему ответить. Мой голос, прозвучавший как шепот, пропитал все накопившиеся обиды.

— Говорил, что исчезнешь, если я так скажу.

Но плакать вот так — разве это не нечестно? До этого всё было спокойно, а теперь эмоции захлестнули его с головой. Глубокая, волнующая грусть вместе с лёгким, почти незаметным феромоном словно окутала меня целиком.

— А теперь ты сам плачешь, как мне быть с этим?

— …

Он всё ещё ничего не отвечал. Вернее, не мог ответить. Его тяжёлое, рваное дыхание, дрожащие руки, редкие всхлипы — всё это говорило за него.

— Квон Идо.

Я медленно взял его за руки. Хотел было оттолкнуть его, но он лишь крепче сжал мои ладони, не позволяя мне это сделать. Он же сам обещал отпустить, но теперь цепляется изо всех сил. Сдерживая вздох, я смягчил голос.

— Посмотри на меня. Быстро.

— …

— Ну же.

Ну и упрямец. Не маленький же ребёнок, а всё равно не слушается. Я уже собирался поторопить его ещё раз, но осознал, что это бесполезно, и просто закрыл рот. Оставалось лишь слегка повысить тон и надавить на него жёстче.

— Если не поднимешь голову, я уйду домой.

Забавно, но эта угроза подействовала потрясающе. Квон Идо вздрогнул, а затем медленно поднял голову. За это короткое время он, похоже, пролил столько слёз, что на пальто, к которому он прижимался, остались следы.

— …

— …

Его глаза, покрасневшие сильнее, чем раньше, были полны слёз, которые скатывались вниз, стоило ему моргнуть, и стекали по подбородку, прежде чем капнуть вниз.

— Ты правда избавился от всех сожалений? — спросил я, осторожно прикладывая ладонь к его щеке. Его холодная кожа, обветренная на морозе, стала ледяной. Как замерзший щенок, ищущий тепла, он прижался лицом к моей ладони, закрыв глаза. Потом крепко зажмурился, а когда снова открыл глаза, его голос звучал глухо:

— Нет.

Это был совсем другой ответ, чем прежде. Он сглотнул, заметно напрягая горло, и добавил:

— Я ничего не смог забыть.

Если так, зачем же он притворялся? Я понимал, что это было вызвано чувством вины, но всё равно не мог оправдать. Как он собирался жить дальше с такой болью? И почему, когда наши взгляды встретились тогда, он выглядел таким спокойным?

— Ничего, что связано с тобой, я не могу отпустить.

С каждым словом его голос всё больше срывался на рыдания. От прежней уверенности и спокойствия не осталось и следа. Квон Идо, кривя рот в попытке сдержать эмоции, всё-таки не выдержал.

— Прости.

— …

— Прости, Седжин.

Так он умеет плакать… Вот так горько, безутешно. Лишь стиснув губы и роняя крупные слёзы. Его мокрые ресницы дрожали, а покрасневшие глаза выдавали его состояние.

— Я знаю, что не имею права на всё это…

— …

— Но, кажется, я не справлюсь.

Его было искренне жаль, но вместе с этим в душе возникало странное ощущение. От лёгкого покалывания в груди мне приходилось то сжимать, то разжимать руки, спрятанные в карманы. Этот, казалось бы, непоколебимый человек, всегда уверенный в себе Квон Идо, сейчас обнажил передо мной свои искренние, необработанные эмоции. И это почему-то вызывало странное удовлетворение.

— Пожалуйста, не уходи…

Кажется, я был не в том положении, чтобы называть Квон Идо извращенцем.

Я убрал руку, глубоко вздохнул и сглотнул. Он… немного, нет, даже очень милый. Несмотря на жалость к нему, мне хотелось подразнить его ещё больше.

— Хватит уже плакать.

— …

— Что ты так горько рыдаешь?

Я понятия не имел, как его утешить. Обнять его и попытаться успокоить? Нет, его поведение всё ещё слишком раздражало. Можно было бы попробовать смягчиться, но я специально выбрал более резкий тон.

— Если всё должно было закончиться вот так, зачем ты вообще так поступал?

— …Ха…

Он тяжело вздохнул, и в этом выдохе было столько влаги, что казалось, он плачет даже дыханием. Не успел я убрать руку, как из его глаз снова потоком хлынули слёзы. Видимо, сдерживаться у него уже не оставалось сил. Квон Идо поднял руку, чтобы закрыть лицо, но его феромоны, всегда напоминавшие влажное дерево, теперь стали похожи на густой запах дождливого леса.

— Так и сказал бы с самого начала, что ты был неправ.

— …

— Тогда бы и до этого не дошло.

Я медленно начал говорить, глядя на его руки, на которых проступали вены, и на его губы, время от времени слегка подрагивающие. Хотелось протянуть к нему руку, но я сжал кулак, чтобы сдержаться.

— Если тебе так жаль, ты бы просто сказал, чтобы я не уходил. Вместо этих слов о свободе, ты бы умолял, говорил, что не можешь без меня.

Я не чувствовал удовлетворения, скорее облегчение. Высказывая всё, что накопилось, я словно сам успокаивался.

— Исчезнуть навсегда с моих глаз? Чушь.

Я был обижен на него, но одновременно понимал, что он лишь делал вид, что всё в порядке. Упрямый, притворяющийся сильным — я сам пришёл к такому выводу.

— Тогда не надо было говорить, что почти всё отпустил.

Именно это вызвало больше всего боли. Его слова о том, что он отказался от чувств ко мне.

— Между нами же связь… невозможно просто взять и всё забыть.

Даже если он исчезнет из моего поля зрения, я всё равно буду ощущать его. То же самое будет и с ним. Мы окажемся в ситуации, хуже, чем разлука, потому что нашу связь, нашу метку, так просто не разорвать.

— В конце концов, если только один из нас не умрёт…

Я резко осёкся, как только подумал об этом. Стоило упомянуть о подобной возможности, как на меня нахлынуло странное чувство дежавю. Отведённый взгляд, наполненные отчаянием глаза, холодное спокойствие в его поведении — всё это казалось пугающе знакомым.

— …Квон Идо.

Я пристально посмотрел на него, словно пытаясь что-то понять.

Я медленно повторил его имя, словно пробуя его на вкус, пока в голове перебирал даты. Старался вспомнить сезон, в который мы расстались, время, когда моя прежняя жизнь оборвалась. Шаг за шагом всплывали числа, которые когда-то казались расплывчатыми и далёкими.

«…Попробуй пожить без меня, хотя бы раз.»

Так вот, это сегодня. В момент осознания по спине пробежал холодок. Слова о том, что он почти всё отпустил, та надежда, что постепенно умирала, и все его реакции проносились перед глазами, как кинолента.

— Ха…

Он собирался умереть. Оставить меня здесь, исчезнуть бесследно, разорвав все связи. Вычеркнуть свои чувства ко мне и перейти ту реку, с которой нет возврата. В точности повторить мой выбор, который я когда-то сделал ради него.

— Как ты мог…

Меня будто затягивала воронка, голова шла кругом. Я сделал шаг вперёд и крепко схватил его за запястье. С усилием оторвал его руку от лица и посмотрел прямо в его глаза.

— Ты знаешь, о чём я сейчас думаю.

— …

Мне не нужен был ответ. Я и так всё видел. Влажный взгляд, наполненный безысходностью, и отчаяние, с которым он пытался что-то скрыть, но всё было написано у него на лице.

— Скажи, что это не так.

— …

— Скажи, что я ошибаюсь!

Словно иглы впивались в кожу, заставляя волосы вставать дыбом. Если он не ответит, что-то во мне взорвётся. Это было нестерпимо, и я продолжал давить на него. Но Квон Идо, опустив глаза, прошептал всего одно слово:

— Прости.

— Как ты мог…!

Слова застряли в горле. Я закрыл глаза, но внутри всё кипело. Не сдержавшись, я грубо оттолкнул его руку и воскликнул:

— Как ты мог так поступить?!

Гнев переполнил меня до краёв. Когда это было? Ах да, тот день, когда он разорвал нашу помолвку. Волна разочарования и предательства вновь накрыла с головой, и я не знал, как справиться с этой бурей.

— Почему ты всегда всё решаешь сам? — слова сорвались с губ, резкие и тяжёлые. — Сам приходишь к выводам, сам ставишь точку, ничего мне не говоря.

Имел ли я право злиться на него? Где-то глубоко внутри этот вопрос мелькнул, но я притворился, что не услышал. Перед глазами будто опустилась чёрная пелена, и единственное, что я мог сделать, — это язвить и швыряться обвинениями.

— Ты думаешь, если ты умрёшь, я обрадуюсь? Буду счастлив, что избавился от тебя? — голос мой задрожал, но я не остановился. — Думаешь, раз связь между нами разорвётся, то я смогу спокойно жить дальше?

— …

Он молчал. Его тишина только сильнее разжигала огонь во мне.

— Почему… почему ты так делаешь?! — Я с силой ударил по его плечу. На мгновение дыхание перехватило, и я попытался собраться, но, встретившись взглядом с Квон Идо, перед глазами всплыла его последняя, та самая, сцена.

— Как ты вообще можешь так поступать? — я стиснул зубы, сжав кулак. Рука оставалась на его плече, а голос сорвался на сарказм. — Что, пожелаешь мне хорошей жизни, как я когда-то тебе.

Он молчал.

— Ну же, скажи, чтобы я жил счастливо, как я сделал тогда.

Я в тот момент хотел, чтобы он пожалел. Хотел оставить след в его памяти, даже если это означало причинить боль. Возможно, он хотел того же. Хотел, чтобы я не смог его забыть.

— Я просто… я не знал, как ещё поступить, — его голос прозвучал глухо, и выражение лица стало подавленным. Он поднял руку и медленно схватил меня за запястье, его голос дрожал, когда он продолжил:

— Это не было местью тебе.

Он понял. Понял, почему я тогда принял то решение. Знал, что в той смерти была доля обиды на него.

— Как я мог просить тебя остаться со мной, после того как разрушил тебя?

Эти слова он уже говорил раньше. На его щеках снова блеснули слёзы, которые скатились вниз, оставляя мокрые следы. Его пальцы сжали моё запястье сильнее.

— После всего, что я с тобой сделал, как я мог надеяться, что ты меня простишь?

Одна капля, две капли — его слёзы начали снова течь. Уже невозможно было сдержать переполняющие его эмоции, и, говоря, он продолжал плакать.

— Я тоже хочу умолять тебя остаться рядом. Плакать, встать на колени, если бы я мог таким образом удержать тебя, я бы с радостью это сделал.

Его голос стал таким же яростным, как и переполненные чувства. Теперь он уже не пытался сдерживать слёзы. Заглотив рыдания, он искривил лицо.

— Три недели… Да, я собирался отказаться, избавиться от всего, и потом отпустить тебя.

Те три недели действительно были последним сроком для него. Он продолжал смотреть на меня, постепенно умирая изнутри.

— Но каждый раз, когда ты что-то говоришь, появляется надежда.

— …

— Мы с тобой переспим, и, может, завтра ты мне улыбнёшься? Может, завтра ты скажешь, что всё наладилось? А потом всё вернётся, как было раньше…

Он остановился на полуслове. Его взгляд был напряжён, как будто ему не хватало воздуха. Сильно выдохнув, он выплеснул свою горечь.

— …Не так ведь?

— …

— Ты уже всё решил, Седжин.

Метка — это не такая уж важная вещь, правда. Я думал, что мы делимся всем, но на самом деле, похоже, он ничего мне не рассказал. С того дня, когда я плакал и кричал на него, видно было, что он стал спокойнее и я начал так думать.

— Как я могу тебя удержать, если ты этого не хочешь?

Когда снаружи все было спокойно, внутри его сердце рушилось. Эмоции, которые он игнорировал, начали бурно всплывать, крича, как будто не имея больше силы терпеть. Он глубоко вздохнул и с голосом, который казался готовым сорваться, сказал:

— Я не могу жить без тебя.

Я закрыл глаза и быстро открыл их. Моё отражение появилось в его глазах.

— Если так продолжится, я буду делать только то, что ты не захочешь.

Когда он это сказал, лицо Квон Идо было полно самоотвращения. Он смотрел на себя, как будто презирал, и на его слезах возникло чувство вины.

— Вот почему я хотел покончить с собой.

— …

— Так метка бы исчезла.

Когда всё пошло не так? Я думал, что всё наладится, но, похоже, это было не так. Я думал, что мы сближаемся, но на самом деле готовились к ещё большему отдалению. Между нами оставалось много неразрешённых проблем, и мне пришлось передавать слова, которые метка не смогла передать.

— Правда…

Я медленно начал говорить, вытащив руку из его руки. На этот раз Квон Идо не удержал меня. Он плавно убрал свою руку и бессильно опустил её.

— Ты правда идиот.

Я только теперь понял, насколько глупо я поступил. Всё, что я считал разумным решением, на самом деле было лишь выбором на краю пропасти. В тот момент я думал, что это было лучшее решение, но теперь, оглядываясь, вижу, что всё было полным разочарованием.

— Квон Идо.

Мои чувства были удивительно спокойными. Слова, которые я должен был ему сказать, приходили без труда.

— После того как я умер, ты последовал за мной, да?

Я не видел его смерть, но он говорил, что он последовал за мной в тот момент. Поскольку мы сейчас делим одно время, возможно, он тоже умер примерно в тот же момент.

— Так что, по твоему я буду делать, после того как ты умрешь?

— …

Мгновенно выражение лица Квон Идо стало пустым. Его глаза начали терять фокус, как если бы он был ошеломлен.

— Когда кто-то умирает, страдает тот, кто остался.

Ты отпускаешь меня, но это всё оправдание. Ты принял это решение, потому что тебе больно. Ты не думал обо мне, просто пытался убежать, не думая о последствиях.

— Только тот, кто помнит, страдает.

— …

— Ты это прекрасно знаешь, Квон Идо.

Квон Идо не мог сказать, что это неправда. Когда я не помнил его несколько месяцев, именно он был страдал больше всего.

— …Что я вообще делаю?

Я сунул руки в карманы и отвернулся. С трудом проглотил вздох, который поднимался в горле, и крепче сжал коробку, которую забрал с собой.

— Не будем об этом, давай лучше поужинаем вместе.

— …

— Уже поздно, да и я кое-что тебе принёс.

Квон Идо, мельком взглянув на меня, почти прекратил плакать. Всё ещё оставалась влага на его глазах, но слёзы больше не лились, словно дождь, как раньше. Его глаза, всё ещё красные, казались не только жалкими, но и действительно печальными.

—  Кстати, секретарь Ким ждет нас.

Мне стоило бы не упоминать о менеджере Киме. Выражение лица Квон Идо стало многозначительным. Он посмотрел за моё плечо и затем повернул голову в другую сторону. Я отвёл взгляд, вздохнув.

— Пойдём. Я уже забронировал столик.

Глава 101

Мы направились в ресторан, где расстались в последний раз. Это заведение находилось на самом верхнем этаже высотного здания. Стены полностью состояли из панорамных стекол, и по ночам отсюда открывался потрясающий вид на город. Именно здесь мы с Квон Идо в последний раз поужинали, и именно здесь завершилась наша помолвка.

Я заранее забронировал это место для ужина с Квон Идо, еще до начала мероприятия. Ведь я был уверен, что он придет на церемонию и поговорит со мной. Конечно, я никак не ожидал, что вместо этого он вообще не покажется, а затем вдруг разрыдается на парковке.

— …

— …

За весь ужин мы так и не произнесли ни слова. Даже когда официант наливал вино или шеф-повар описывал блюда, за столом царила тишина. Пока я молча ел, Квон Идо лишь делал вид, что трогает приборы. Его лицо снова было абсолютно спокойным, как будто он и не плакал несколько часов назад, но взгляд оставался тихим и затуманенным.

— Кажется, шеф повар был немного обеспокоен, — осторожно сказал я, обращаясь к нему. Ведь я отчетливо заметил, как шеф-повар нервничал из-за того, что он не притронулся к еде. Мы даже попросили официантов не мешать нам, так что, вероятно, это еще больше задело их чувства.

— Съешь хоть что-нибудь. Наверняка ты даже не ужинал.

— …Нет аппетита.

Ну, кто бы сомневался. После такого приступа слез появление аппетита было бы действительно странным. К тому же он все еще явно оставался напряженным.

—

Я слегка отодвинул столовые приборы и рассеянно посмотрел в окно. С места у окна стоило лишь чуть повернуть голову, чтобы увидеть великолепный ночной пейзаж. Огоньки города, сиявшие, словно звезды в ночном небе, казались еще красивее, чем в наш прошлый визит сюда.

— Может, поговорим? — мягко предложил я Квон Идо. У нас еще оставалось множество тем, которые нужно было обсудить, и именно ради этого мы здесь. Мы арендовали весь зал, так что можно было не беспокоиться, что нас кто-то услышит.

— У меня ведь столько вопросов к тебе, Квон Идо.

— …

— Мы ведь до сих пор многого о друг друге не знаем.

Я не смотрел прямо на Квон Идо. Знал, что он наблюдает за мной, но не поднял взгляда. Просто медленно говорил, отсчитывая мерцающие огоньки за окном.

— С чего начать? С того, как мы расстались… Хотя нет, об этом я уже говорил.

Цокнув языком и замолчав, я делал вид, что всё в порядке, но это было далеко от правды. Внезапно изменившиеся обстоятельства, остатки чувств, что остались с прошлой встречи, и напряжение, исходившее от него, путали мои мысли.

— Прости, но я сам сейчас немного запутан, — извинился я.

Квон Идо не ответил. Он только молча смотрел на меня, не отводя взгляда. Да, нужно начать с самого начала. Я решил так и медленно повернулся к нему.

— Что это за контракт с моим отцом?

Всё началось с этого. С нашей договорной помолвки. С того самого соглашения между Хэшином и Сонхо, о котором я ничего не знал.

— Я ведь действительно ничего не слышал, — добавил я.

Я намеренно игнорировал правду и не знал, что тогда произошло. Хотя сейчас эти детали уже не имели большого значения, мне было необходимо разобраться в своих чувствах. А для этого нужно понять то, что я тогда упустил.

— В начале года… — медленно начал Квон Идо, опустив глаза. Его ресницы, аккуратно опущенные вниз, всё ещё казались чуть влажными от слёз. Он немного помедлил, но затем всё же продолжил.

— Председатель Чон Чольхо пришёл ко мне.

Квон Идо рассказал, что мой отец каким-то образом узнал о том, что Сонхо ищет банк для сотрудничества. Он не знал, откуда пошел этот слух, но оказалось, что в этом действительно была доля правды. Тогда отец предложил передать свою омегу в обмен на союз, и Квон Идо согласился на эту сделку.

— Думаю, он считал, что мне нужен наследник, — спокойно заметил он. — А мне просто был нужен повод, чтобы отбиваться от браков, которые мне всё время навязывали. Наследник… это не такая уж срочная проблема.

Наверное, в соглашении было много других мелких условий, но Квон Идо не стал вдаваться в подробности. Я тоже не настаивал. Это были детали, которые мне всё равно не особенно нужны. Главное было в самом процессе, а не в его деталях.

— Условия, которые выдвинул председатель Чон, тоже были не такими уж плохими.

— …Не такими плохими? — переспросил я, чувствуя, как уголки губ чуть дёрнулись.

Условия, которые нельзя назвать плохими? Да любой бы назвал их откровенно невыгодными. Всё, что получил Квон Идо, — это я. Зато мой отец, очевидно, урвал кучу преимуществ.

Но он даже глазом не моргнул, спокойно отвечая:

— Я подумал, что это шанс полностью поглотить Хэшин.

Я замер, ошарашенный этим откровением. Квон Идо, видимо, заметил мою реакцию, потому что продолжил говорить медленно и неторопливо, словно объясняя очевидное:

— Управление явно было нестабильным. К тому же высшее руководство компании, похоже, не особо-то разбиралось в бизнесе. Даже  председатель Чон, который пришёл вести переговоры, выглядел нервным.

— …

— Я не собирался заключать союз, но решил оставить связующее звено. Чтобы, когда придёт время, поглотить Хэшин. Для этого нам с тобой нужно было стать парой. Это выглядело естественнее.

С самого начала он планировал поглотить Хэшин. Я замолчал, глядя на него с лёгким потрясением. Его слова, что это было неизбежно, внезапно приобрели новый оттенок. Значит, неизбежность состояла в том, что он изначально собирался уничтожить компанию моего отца.

На момент переговоров ситуация ещё не выглядела критической, но, похоже, Квон Идо видел на несколько шагов вперёд.

— Хэшин достаточно мелкий, чтобы я мог сбросить его без последствий. Так что я ничего не терял.

Я понимал, что он имел в виду. Если бы это касалось другой крупной корпорации, может, я бы не понял, но для умирающего бизнеса, как этот, что бы ни происходило, это было бы в его руках. Он собирался извлечь только выгоду, жуя сладкое и выплёвывая горькое, без сожалений. Даже если бы пришлось разводиться, его карьера не пострадала бы.

— И что дальше?

Он посмотрел на меня и задал вопрос. Я лишь через миг понял, что он спрашивает, есть ли ещё что-то, что меня интересует. Если я спрошу, он действительно скажет всё, что скрывает? Его спокойные глаза продолжали внимательно смотреть на меня.

— …Когда ты узнал, что документы, которые я украл, были с ошибкой?

Это был единственный вопрос, который пришел в голову. Казалось, что я многое не понимаю, но стоило мне смотреть на Квон Идо, как мысли путались и рассеивались. Всё внутри подсказывало, что лучше просто оставить всё, как есть, притвориться, что я ничего не знаю. Но всё же, были вещи, которые нужно было прояснить.

— После того, как мы запечатлелись, — спокойно ответил он.

— …

— После того, как ты переехал ко мне.

Он отвечал без тени раздражения, честно и прямо. Значит, это было в тот период, когда он почти не появлялся передо мной. Он, видимо, был шокирован тем, что я его боялся, и с головой ушел в работу.

— Тогда Хэшин рухнул, — продолжил он.

Я широко раскрыл глаза, ошеломленный его словами. Хэшин уже тогда рухнул? Несмотря на все усилия, которые были приложены, положение так и не удалось исправить?

— В незавершенной программе безопасности обнаружилась критическая ошибка. Клиенты начали массово уходить, обвинив компанию в повторении одной и той же ошибки. В тот момент я обнародовал коррупцию Чон Чольхо.

— …

— Так Хэшин и рухнул.

Это было мне неизвестно. В тот момент я был отрезан от мира, полностью изолирован, но не потому, что он так решил. Это я сам выбрал запереться и не смотреть на происходящее.

— …И что тогда?

Я открыл рот, слегка запинаясь. Я только что осознал кое-что важное.

— На второй раз ты понял, что данные были с ошибкой?

Те данные, которые я передал, тот USB, который он дал. Похоже, они тоже были ключом к разрушению Хэшина. Идо сказал, что сначала не знал, что они фальшивые. И это объясняло, почему ему было так не по себе от своих слов.

— Если бы система была идеальной, я бы всё равно бы отдал их тебе.

Однако его голос был очень тихим и спокойным. Я понимал, что его слова не были ложью, по тому горькому подтексту, который прозвучал в его ответе.

— Даже если ты бы попросил отдать Сонхо, я бы тоже отдал.

— …

Это было довольно страшно. То как он говорил, мне казалось, что это не шутка.

— Есть ещё что-то, что тебя интересует?

Наверное, у меня действительно плохой характер. Несмотря на постоянные сеансы психотерапии, возможно, они и не имели большого эффекта. Когда я вижу его снова безэмоциональным, я почему-то хочу, чтобы это лицо вновь исказилось.

— …Квон Иджун сказал мне кое-что.

Удивительно, но как только он это услышал, его лицо застыло. Еще более странно было то, что, увидев его разрушенное лицо, я сразу же пожалел, что сказал это. Может, следовало бы подождать и спросить, когда буду более готов. Но если я не спрошу сегодня, возможно, никогда больше не смогу.

— Я не думал, что подарок, о котором говорил Квон Идо, будет таким.

— …

— Этот подарок… Неужели это был я?

Я уже давно знал, что всё это было недоразумением. Но я так и не понимал, как оно возникло. Почему он оказался у дома Квон Идо? Почему назвал меня «подарком»?

— Что ты собирался ему дать? — спросил я, наконец нарушив молчание.

В этот раз он не смог ответить сразу. Квон Идо, который до этого говорил так свободно, отвёл взгляд и сжал губы. Спустя какое-то время он наконец тихо произнёс:

— …Материалы для подачи в суд.

Материалы? Я непонимающе переспросил, и он нахмурился, стиснув зубы так, что я даже услышал этот звук.

— Доказательства, собранные для жертв, которых он трогал.

Мне не нужно было уточнять, о каких жертвах он говорит. Я вспомнил о мужской уборной в углу лобби отеля «Мёнсон», которым, по слухам, пользовались для таких целей.

— Мы с сестрой договорились. Когда дедушка умрёт, мы опубликуем собранные доказательства, чтобы уничтожить его. Репутация компании, конечно, немного пострадает, но это лучше, чем позволить ему продолжать.

Я чувствовал, как его раздражение висит в воздухе. Очевидно, он планировал покончить с этим делом вместе с Квон Икён. Причина — месть за жертв или борьба за контроль в компании — оставалась неясной, но его намерение было однозначным.

— Я упустил одну вещь. Думал, ты будешь оставаться в своей комнате и ни с кем не пересечёшься. К тому же я был слишком занят похоронами… — Он говорил медленно, но голос затихал к концу.

Квон Идо сглотнул, и я заметил, как его кадык двинулся вверх и вниз.

— Нет, это просто оправдания.

— …

Он не сказал «прости». Но по его лицу я видел, как глубоко он чувствует вину. Это была вина, которую он даже не мог выразить словами.

— Последний вопрос, — сказал я после паузы.

У меня больше не было желания задавать вопросы. Я не хотел допрашивать его, но одна деталь, о которой я подумал, услышав имя Квон Иджуна, не давала мне покоя.

— Ты знал, что я был беременен?

Он не ответил, но его реакция дала мне понять, что он знал. На самом деле, я мог понять это и без слов. Его поведение, его взгляд — всё указывало на это. Наверное, именно поэтому он всегда думал, что не достоин быть отцом.

— Ты знал, чей это ребёнок? — спросил я тихо.

Это был всего лишь простой вопрос, вызванный внезапным любопытством. Когда это случилось, мне было всё равно, но теперь я хотел знать. Хотел понять, изменятся ли мои чувства, если я узнаю правду. Хотел сохранить хотя бы воспоминание о том, чего больше никогда не вернёшь.

— …

Квон Идо, конечно же, не смог ответить сразу. Он долго колебался, прежде чем закрыть глаза, а затем открыть их снова. В его тёмных зрачках мелькнули сожаление и вина.

— …Это был наш ребёнок.

— …

— Твой и мой.

Спокойствие в его голосе скрывало чувства, которые невозможно было выразить словами. У меня ком встал в горле, и я не мог понять, было это облегчением или чем-то ещё. Чувства Квон Идо, передаваемые мне, были почти такими же противоречивыми, как и мои собственные.

— …

Еда на столе давно остыла. На десерт у нас был заказан сладкий финал, но ни он, ни я не думали о том, чтобы к нему прикоснуться. Всё оставалось нетронутым, как будто и его, и мои чувства остались незавершёнными.

Что же мне сказать? Я размышлял об этом весь вечер, но порядок слов всё ещё путался. Для меня это тоже было в первый раз, и бесчисленные сомнения не отпускали.

— …Это… — Я замер, не зная, как продолжить.

Поэтому, сначала я достал коробку, оставленную в углу стола, и протянул её ему. Это была вещь, которую я вынул из кармана пальто и положил сюда ещё раньше. Подарок, который я подготовил для Квон Идо, вложив в него последние месяцы своей жизни.

— Подарок. То, что я обещал.

Квон Идо всё так же удивлённо смотрел на коробку. Видимо, он не мог сразу вспомнить, о каком обещании шла речь. Я чуть подвинул коробку к нему и опустил взгляд.

— Я хотел бы, чтобы ты придумал название для этого парфюма.

Внутри бумажной упаковки был флакон парфюма, который я сделал сам. Пока это был только образец — дизайн ещё не был готов, но содержимое уже было завершено. Я сделал это, чтобы выполнить его просьбу: создать аромат на основе моих феромонов.

Правда, аромат в итоге получился немного другим.

— Он на основе твоих феромонов.

— …

Он замер, глядя на меня, словно не веря своим ушам. Всё время, что мы были разлучены, я создавал этот парфюм, вспоминая его. Я комбинировал различные ингредиенты, пытаясь максимально точно воспроизвести его феромоны. Это казалось безумным, но я продолжал — ежедневно, без единого пропуска.

— Прости, но я не очень хорошо чувствую свои феромоны.

Это был след моей тоски по нему. Подсознательное признание того, что я не мог его забыть. Несмотря на множество ошибок, несмотря на притупившееся восприятие запахов, его феромоны оставались в моей памяти.

— …

Но, даже услышав мои слова, он продолжал молчать. Он не взял парфюм, но и не оттолкнул его. Может быть, то, что я принес, не соответствовало его ожиданиям? Я уже собирался что-то сказать, как вдруг услышал его голос.

— …Седжин, ты ведь довольно жестокий человек, да?

Он усмехнулся, но это была горькая, надломленная улыбка. Я поднял глаза и увидел, как его лицо медленно искажается. Его покрасневшие губы едва шевелились, произнося одну фразу.

— Ты даже не даешь своему бывшему жениху возможности вспомнить твой аромат.

— …О чём ты…

Я не успел ответить. Он моргнул, и в следующее мгновение капля упала. Но это была не дождевая капля, а его слеза. Глаза Квон Идо снова начали дрожать, как и тогда.

— Седжин.

Его голос прозвучал тихо и влажно, словно пронзённый глубокой болью. На длинных ресницах дрожали слезинки, и его хрупкие, дрожащие губы едва слышно прошептали:

— Я до сих пор не убрал твою комнату.

Словно что-то сломалось внутри меня, когда он снова заплакал. На этот раз его лицо не исказила гримаса боли, но всё выглядело ещё печальнее.

— Все твои вещи… они всё ещё у меня.

Я пытался вспомнить, что именно я оставил в том доме. Кажется, почти всё. Я убежал, бросив всё, полагая, что он сам избавится от моих вещей. Оставил ему эту задачу — перебирать воспоминания и справляться с ними.

— А теперь ты снова даришь мне вот это.

Он с трудом поднял глаза на парфюм, а затем снова посмотрел на меня.

Ах… теперь я, похоже, понимаю, что он неправильно понял. Видимо, он подумал, что с этим ароматом я окончательно ухожу от него. Все вопросы решены, обещание выполнено, так что теперь можно действительно расстаться.

— …Квон Идо.

Наверное, с самого начала выбор был за мной. Протянуть ему руку или простить его — это было только моей обязанностью.

— Дашь мне свою руку?

Он продолжал плакать, но, несмотря на это, без слов протянул руку. Когда я обхватил его руку, он тоже крепко её сжал. Я тихо сказал, глядя вниз.

— Я тебя люблю.

Я почувствовал, как он задержал дыхание. Не знаю, какое выражение было на его лице, но даже его феромоны вдруг исчезли. Когда я слегка сжал его пальцы, он вздрогнул.

— …Начнем встречаться?

Эти слова я прокручивал в голове уже давно. Просто не мог собраться с духом, чтобы их сказать. В мыслях я несколько раз представлял, что он ответит, если я скажу так. Бесконечно представлял себе, как это будет.

— Я уже был женат, был обручен…

— …

— Но мне кажется, что если мы будем встречаться, это будет здорово.

Наверное, я никогда не смогу забыть Квон Идо. Его доброту, тепло, которое я ощущал рядом с ним, те чувства, которые я испытал впервые в жизни — всё это было настоящим. Забыть его, вернуться к прежнему состоянию, полностью отвернуться от него — это невозможно.

— Вместо аромата, похожего на мой феромон… я могу позволить тебе почувствовать мой феромон.

Я сомневался, поможет ли это утешить его. Но, размышляя, я подумал, что если продолжу говорить и причиню ему ещё больше боли, то буду чувствовать вину. Он, похоже, уже выплакался за всю свою жизнь, и, может, пришло время успокоить его.

— Или, если хочешь, я могу помочь тебе сделать тот аромат…

Я не успел закончить фразу, как он крепче сжал мою руку. Я поднял голову, не понимая, что происходит, и невольно хмыкнул.

— …Почему ты опять плачешь?

Он скрывал лицо одной рукой, но тихо всхлипывал. Его губы были сжаты, а другой рукой он сильно сжимал мою руку. Он открыл рот, как будто собирался что-то сказать, но снова не смог сдержать слёзы и плотно сжал губы.

— Прекрати плакать.

Хорошо, что ресторан был пуст. Моя неловкая попытка утешить его не принесла много пользы. Как только я сказал это, он вновь опустил голову. Наверное, для него было лучше не плакать вслух.

— …

Он долго не мог успокоиться. Он не убирал руку с лица, но и не отпустил мою. Он время от времени выпускал тяжёлые вздохи, выражая свои переполняющие чувства. И, наконец, его с трудом открывшиеся губы произнесли почти нечленораздельные слова, похожие на ответ.

— …Я буду хорошим.

Я не ожидал, что эти банальные слова будут наполнены таким искренним чувством. Это был совсем не романтичный ответ, но, наверное, этого было достаточно. Я просто слегка улыбнулся и крепко взял его руку.

— Хорошо. Я верю.

Осень, когда мы расстались. Начало зимы. Мы вновь встретили тот же самый сезон, пройдя долгий путь. До прихода весны нас ждала холодная зима, но она не будет такой одинокой, как раньше. Мы оба встречали новый сезон вместе, несмотря на то, что он был уже знаком.

Глава 102

Позади, за окном, я видел проходящих людей и несколько автомобилей. Небо было ясным, без облаков, и голубым, как если бы на него нанесли краску. Под мирной и тихой атмосферой в офисе раздавались лишь звуки скрипящих движений и мои стонущие вздохи.

— Ах…

Я сдерживал слабый стон и прислонился спиной к окну. Пальцами теребил стекло, а головой терся о него, как будто сходя с ума. Одной рукой я оттолкнул его плечо, но это не дало большого результата.

— Хватит, хм…

Горячий рот поглотил мой пенис от корня до кончика. Глубоко в горле он сжал головку и нежно провел языком по стволу. Я зажал рот одной рукой, чувствуя, словно падаю со скалы.

— Ааах…

Ах, похоже, это все-таки вкусно.

Я подумал об этом и, с тусклым взглядом, посмотрел вниз. Там были видны аккуратно уложенные волосы и ровный лоб. Опущенные ресницы выглядели довольно изящно, но под высоко поднятым носом на красных губах что-то было. Подёргивающиеся бедра уже были в большой руке, и чем больше я пытался оттолкнуть её, тем настойчивее становились её движения.

— Квон Идо, я сейчас…

Я не мог осмелиться прикоснуться к его голове, поэтому лишь крепко схватил его за плечо. Он, стоя на коленях на полу в офисе, ласково гладил мои бедра, как будто пытаясь успокоить. При этом, словно решив не дать мне убежать, он сильно потянул меня за заднюю часть бедра.

— Хмм…!

Мягкая слизистая оболочка жарко обхватила мой пенис. Я ударился затылком о стекло, ощущая покалывание, словно разряд электричества. Я крепко зажмурился, сжался в животе и прикусил язык.

— ...

Постепенное наслаждение, которое накапливалось, мгновенно взорвалось, как только он снова сжал горло. Он крепко схватил меня за плечи, и я проник в его узкое горло. Даже когда я выплеснул свою сперму, он не вытащил мой член изо рта, а просто лениво двигал горлом, вбирая его в себя.

— Ха…

Сердце бешено колотилось, как будто я пробежал 100 метров. Стыд наполнил меня настолько, что мне казалось, будто мои уши пылают, но, несмотря на это, я чувствовал невероятное удовлетворение. Выталкивая тяжёлый вздох и расслабляя тело, Квон Идо наконец убрал мой член изо рта.

— Много.

Элегантный голос говорил неторопливым, оценивающим тоном. Дело в слюне или чем-то другом, но его губы, обхватившие меня, выглядели исключительно соблазнительными. Его язык высунулся, чтобы облизать головку моего члена. Квон Идо поднял на меня глаза.

— Ты хочешь, чтобы я сделал это снова?

— Я только… кончил.

Я оттолкнул его и быстро подтянул брюки. Как только я застегнул пряжку и ремень, он, казалось, немного разочарованно поджал губы. Пока он всё ещё стоял передо мной на коленях, я схватил его за руку и принудительно поднял.

— Поднимайся быстрее. Что ты делаешь?

Кто бы мог подумать, что Квон Идо будет стоять передо мной на коленях вот так, даже не стесняясь? Он без колебаний взял мой член в рот и сделал это так, будто хотел большего.

— О, твои брюки помялись...

Я нахмурился, осматривая брюки Квон Идо. Его одежда была без складок и безупречна, но стоило ему войти в офис, как она превратилась в беспорядок. Конечно, даже в них он не выглядел неуместно.

— Все в порядке, никто не узнает.

Он обвил свои руки вокруг моей талии и лёгким поцелуем коснулся моих губ. Если он не поцеловал меня в крепко, то, скорее всего, потому, что только что я кончил ему в рот. Хотя я сказал, что со мной всё в порядке, он всё равно обращал внимание на странные вещи.

— Мне кажется, Седжин должен больше следить за своим выражением лица, чем моим.

— …

Не зная, что сказать, я просто замолчал. Хотя я не мог видеть своё лицо в зеркале, мне казалось, что оно всё ещё было красным. Увидев это, Квон Идо весело усмехнулся и снова лёгким поцелуем коснулся моих губ.

— Охлади лицо и выходи. Я выйду первым.

С этими словами он отошёл от меня на шаг и поправил одежду. Он стряхнул моё прикосновение с плеча, поправил галстук и взглянул на штаны. К счастью, я не тронул волосы. Всё было почти как при входе в офис директора.

— Тогда я подожду в конференц-зале. Всего хорошего, господин директор.

С вежливой улыбкой Квон Идо поклонился и развернулся. Я смотрел ему в спину, пряча лицо в руке, чувствуя, как оно горит. Мы с ним начали встречаться три месяца назад.

***

Прошлая зима была особенно суровой, с бесконечными снегопадами и пронизывающим холодным ветром по утрам и вечерам. Когда я приходил в офис утром, внутри было как в холодильнике, а стоит только открыть окно на мгновение — сотрудники начинали жаловаться без конца.

Но такие сезоны, как правило, заканчиваются с течением времени. Год сменился, и вдруг весна начала подкрадываться. Снег, который долго лежал, беззвучно таял, и теперь появились сотрудники, которые сами начали проветривать помещение.

Тем временем SEJIN заключил полноценный контракт с фондом Сонхо. Реакция на совместную продукцию была очень положительной, к тому же пожертвования в этом году значительно увеличились по сравнению с предыдущими годами. Изначально контракт был предложен Квон Идо, но затем я сам связался с Квон Икён.

— Седжин, давно не виделись.

Когда я связался с ней по визитке, которую получил на похоронах, Квон Икён, к моему удивлению, охотно согласилась на встречу. Она стала владельцем отеля «Мёнсон» вместо пропавшего Квон Иджуна и сказала, что её дни полны работы с благотворительными и культурными фондами, и у неё почти нет свободного времени. Видимо, благодаря тому, что она теперь могла сосредоточиться только на своих интересах, Квон Икён выглядела гораздо более счастливой, чем в прошлый раз.

— Вы хотите сделать этот проект долгосрочным?

Она не спрашивала о моих отношениях с Квон Идо, а с серьёзным выражением лица стала рассматривать только предложенный мною проект. Её сосредоточенность была настолько похожа на Квон Идо. После того как она выслушала все объяснения, она с игривым выражением лица сказала следующее.

— Мне это подходит. Если работать с Седжином, Идо будет работать без зарплаты, сам будет помогать, — сказала Квон Икён, поддерживая своего брата, который, как она говорила, всегда работает на результат, когда участвует в проекте. Она, похоже, не зналa, как изменились наши отношения, но видела, что Квон Идо что-то усердно делает. Она предложила мне, мягким голосом, продолжить общение:

— Хаель хочет увидеть Седжина, так что в следующий раз найдите время для встречи.

Может, это были просто слова, но я почувствовал странное волнение, услышав их. Маленькая Хаель помнила обо мне, и это оказалось гораздо более трогательным, чем я ожидал. Наверное, я невольно улыбнулся от хорошего настроения.

— Передайте, что я приду с дядей.

Квон Икён заметила, что атмосфера изменилась, и, похоже, поняла, что это изменение было в положительном ключе. Мы встали с мест, договорившись о следующем контракте, и вскоре был подписан контракт между SEJIN и фондом Сонхо.

— …Я же говорил, что не стоит делать это на работе.

Так вот, теперь я сидел в переговорной с Квон Идо, который настаивал на том, чтобы взять на себя обязанности по организации. Он больше не приходил каждый день, как раньше, но каждую неделю устраивал встречи. Работу он делал хорошо, но вот только одно обстоятельство — как раз такие моменты, как этот, ставили меня в неудобное положение.

— Я виноват только в том, что кое-что упустил.

Может, было бы лучше, если бы я не принимал его извинений, но что поделать — мне стало жаль. Я слишком расслабился и позволил ему сбить себя с толку. Когда мы оставались вдвоем, он постоянно выражал свою привязанность. Надо было понять, что зеркало в кабинете директора — это зеркальная стена.* Я всерьез переживал, что все это приведет к проблемам.

*Стена, которая с одной стороны выглядит как зеркало, а с другой как прозрачное стекло.

— Это потому что Квон Идо продолжает всё время меня трогать, — сказал я.

— Так ли это?

Квон Идо, притворяясь, что ничего не происходит, спокойно ответил:

— Ты что, не помнишь, кто начал распылять феромоны, как только пришел в офис?

Ну да, возможно, проблема была не в его прикосновениях к моим ушам и шее, а в том, что я непроизвольно возбудился. Когда я пришёл в себя, он уже стоял передо мной, поставив меня у окна и стоя на коленях передо мной.

— Что, если ты сделаешь это где-нибудь еще?

Хоть на встречах в конференц-зале он и вел себя тихо, и это было к счастью. В кабинете директора, конечно, если хорошо запереть дверь, никто не сможет заглянуть внутрь. И Идо был довольно умён: если я действительно отказывался, он не настаивал.

— Ты ведь говорил, что это не вкусно, так почему продолжаешь?

— Привык, стало нормально, — беззастенчиво ответил Квон Идо, отворачиваясь к документам. Он был одет аккуратно, в деловом стиле, что придавало ему весьма аскетичный вид. Интересно, как такой человек может быть настолько извращённым, чтобы восхищаться чужим пенисом и устраивать такие сцены?

— Если это будет продолжаться, я не позволю тебе приходить.

Мои слова вызвали у него несколько растерянное выражение. Не похоже, что он сожалел о произошедшем, скорее переживал, что я действительно не буду его пускать. Он каждый день приходил, а тут вдруг этот жесткий отказ — ему, наверное, было трудно понять, почему я так реагирую.

После того как мы провели достаточно времени в кабинете, встреча закончилась неожиданно быстро. Квон Идо первым посмотрел на часы и встал, а я также собрал документы и последовал за ним. Все приготовления для предстоящего выпуска товара почти завершены.

— Береги себя, — сказал я, провожая его до лифта, как обычно. Квон Идо проверил дисплей, слегка огляделся вокруг и наклонился, чтобы чмокнуть меня в уголок глаза.

— Я заберу тебя позже, – сказал он, мягко коснувшись моих губ, как перышко. Это было так коротко, что я едва успел почувствовать его присутствие, и на мгновение мне стало жаль, что всё так быстро закончилось. Но я не мог продолжать, поэтому с усилием старался казаться спокойным, провожая его.

— Позвоню тебе, – сказал я, когда двери лифта плавно закрылись. Лифт с тихим стуком начал медленно опускаться. Проехав этажей пять, я повернул в сторону офиса, сдерживая себя.

— …

Я встретил взгляд. С той стороны стеклянной стены сотрудники, выглядывающие из-за неё, все с удивлёнными глазами. Их было не один или два, а много, и все они смотрели на меня с открытым ртом.

«Вот это я влип…» — подумал я. Видимо, Квон Идо огляделся, но не заметил, что здесь были люди. Он точно думал, что тут никого нет, поэтому и позволил себе поцеловать меня.

— …

Я постарался восстановить спокойное лицо и пошёл в офис. Как только я открыл прозрачную стеклянную дверь и вошёл внутрь, на меня снова обрушился взгляд сотен глаз, и я не мог не заметить их внимания. Они смотрели так пристально, что было невозможно просто проигнорировать их. Пришлось встать на своём месте и, наконец, спросить:

— …Вы не работаете?

— Директор! – вскрикнул один из сотрудников, и сразу же заметил, как резко я вздрогнул.

— А вы говорили, что ничего такого нет! – раздался ещё один голос, полный обиды.

Да, конечно, их глаза не могли не заметить этого. Из-за того, что момент был виден с идеального угла, казалось, что мы действительно только что поцеловались. Слушая жалобы сотрудников, мне не оставалось ничего, кроме как неловко улыбнуться в ответ.

— Говорите честно.

— Я ведь не отрицал.

Когда мы с Сонхо заключили эксклюзивный контракт, сотрудники снова начали обсуждать нашу романтическую связь. Говорили, что Квон Идо не смог меня забыть и поэтому вернулся. Строго говоря, это было не так уж далеко от правды.

— Вы постоянно только улыбались и не отвечали!

— Ха-ха… Правда?

— Вот! Смотрите, как сейчас!

Я и не собирался особенно это скрывать, но и выставлять напоказ наши отношения тоже не хотел. Сотрудники, конечно, не те люди, которые стали бы осуждать меня за это, но я, как глава компании, не мог позволить себе выглядеть человеком, неспособным разделять работу и личное.

Что ж… теперь это всё равно уже вышло из-под контроля.

— Когда вы начали встречаться? Ну же, расскажите!

Сотрудники проявляли детский интерес к моим отношениям с Квон Идо, словно подростки, обсуждающие романтические слухи. Похоже, в их скучной работе эта тема стала отличным поводом отвлечься. Как давно я это предвидел: вопросы о том, кто первым признался, или догадки вроде «я всегда так думал» сыпались бесконечно.

— Ну конечно, это вице-президент Квон сделал первый шаг. Он наверняка влюбился в нашего босса с первого взгляда!

— Да уж, наш директор — лицо компании!

— Хотя для вице-президента Квона это, пожалуй, достойный выбор…

Догадки, разлетавшиеся в разные стороны, в конце концов сошлись на одной истории: Квон Идо добивался меня бесконечно долго, пока я наконец его не принял. И хотя в этом было зерно истины, кое-что требовало уточнения.

— Я предложил встречаться.

Раз уж предложение начать отношения сделал я, то признание, выходит, тоже исходило от меня. Интересно, что скажет Квон Идо, если услышит об этом? Впрочем, для меня это казалось очевидным. Услышав мои слова, сотрудники уставились на меня с удивлением, глаза распахнулись, как блюдца.

— …Вау.

Кто-то выдохнул это с явным восхищением. После секундной тишины в офисе послышались радостные выкрики, сопровождаемые смешками.

— Вот это да, вызывает мурашки.

— Ну, наш директор, когда надо, знает, как действовать.

Сотрудники, шумно обсуждавшие случившееся, в конце концов закивали и с искренностью в голосе заключили:

— Вы действительно отлично друг другу подходите.

Забавно. Как же приятно осознавать, что обычное, честное отношение к кому-то получает признание окружающих. Это приносило куда больше удовлетворения, чем я ожидал.

— Ах да, вы же понимаете, что сотрудничество с фондом никак не связано с Квон Идо?

— Конечно! Мы же не первый день Вас знаем, директор.

Сотрудники вовремя завершили обсуждение этой темы. Никто не относился к нашим отношениям плохо, да и чрезмерно подшучивать не стал. Всё-таки, как удачно я их подобрал. С этими мыслями я едва заметно усмехнулся.

— Ну что, за работу, все!

***

К вечеру за окном уже начали сгущаться сумерки. День сейчас короткий, так что стоило моргнуть — и вот уже темнота окутывает город. Я проводил уходящих сотрудников, накинул пальто и спустился в парковку.

— Седжин.

Квон Идо ждал меня на своей машине на парковке. С тех пор как мы начали встречаться, он ни разу не пропустил дня, чтобы не заехать за мной после работы. Несмотря на наличие водителя, он сам садился за руль, да ещё и открывал мне дверь пассажирского сиденья.

Так вот что он имел в виду, когда говорил, что будет стараться. Благодаря нашим совместным поездкам домой, Ли Тэсон и секретарь Ким теперь стабильно уходили вовремя. Первый, кажется, был доволен — появилось время для свиданий. А вот второй порой смотрел на меня с таким видом, будто я лишил его чего-то дорогого. О том, что он похож на родителя, у которого забрали ребёнка, я, конечно, не говорил вслух.

— Каждый день приезжаешь… Когда ты вообще работаешь?

Сказав это, я усмехнулся, глядя, как он садится за руль. Квон Идо ответил мягкой улыбкой, потянулся ко мне и застегнул мой ремень безопасности. После этого совершенно естественно наклонился и оставил лёгкий поцелуй на моих губах.

— Просто я очень хорош в своём деле.

Сказано это было с характерной для него самоуверенной ноткой. Ирония в том, что его словам можно было верить безоговорочно. Квон Идо, даже увлечённый нашими отношениями, вряд ли бы позволил своей работе пострадать. Он наверняка всё улаживал ещё до того, как заехать за мной. Кстати, кажется, кто-то недавно упоминал, что его показатели резко подскочили.

— Ну, и чего бы ты хотел поесть?

Квон Идо, мягко спросивший меня, вдруг взял мою руку, лежавшую на коленях. Он даже не собирался запускать двигатель, вместо этого переплёл наши пальцы и большим пальцем стал нежно поглаживать тыльную сторону моей руки.

С тех пор как мы начали встречаться, он едва ли мог упустить возможность дотронуться до меня, словно его это успокаивало. Поцелуи в лоб, щёку или губы стали обычным делом, а если он держал меня за руку, то часто прикасался к её поверхности губами.

— Даже не знаю… Я не так уж сильно голоден.

— Но есть всё равно нужно.

Как же он может так сильно меня любить, а при этом думать о расставании? Сердце забилось чаще, заполняя грудь оглушительным ритмом. Лёгкий запах его феромонов смешивался с моим, пропитывая воздух внутри машины.

— Может, в Ыйсондон?

Квон Идо задумчиво предложил, сжав мою руку чуть крепче. Я, как по привычке, ответил на это ответным движением и вдруг вспомнил то, что давно откладывал. Завтра как раз выходной, и это подходящий случай, чтобы забрать кое-какие оставленные вещи.

— Как насчёт поехать к тебе домой, Квон Идо?

Глава 103

За последние несколько месяцев я не посещал дом Квон Идо. Хотя у меня не было особой причины для визита, большинство встреч мы проводили вне дома. Когда мы проводили ночь вместе, я оставался не у него дома, а в своем офистеле.

Я не поднимал этот вопрос, и Квон Идо тоже не настаивал на том, чтобы я пошел к нему домой. Наверное, он беспокоился, что это может вызвать травму, связанную с моей памятью. Хотя на самом деле мне было все равно, похоже, он все еще очень осторожен в этом плане.

— …Дом?

Как и ожидалось, он сделал странное лицо, как только услышал мои слова. В его взгляде было много беспокойства. Он крепко сжал руки в замок и осторожно спросил:

— Ты уверен, что все будет в порядке?

— Не переживай…

Я слегка улыбнулся и подмигнул. В делах он был таким решительным, но когда речь шла обо мне, почему-то становился таким осторожным. Я знал, что даже если скажу, что все в порядке, он не поверит, поэтому положил свою руку на его и похлопал его по тыльной стороне руки.

— Пора забрать вещи, которые я оставил.

— …

Без лишних слов он переключил передачу и тронулся с места. На его левой руке, лежащей на руле, были черные кожаные наручный часы, сделанные по заказу для Квон Идо одной известной люксовой маркой.

— Ты собираешься забрать все вещи?

— Ну, сначала цветы и духи… и ключи от машины?

Часть моего ответа была наполовину шуткой. Все эти вещи были подарены Квон Идо, и они не представляли собой ничего важного, так что я мог бы не забирать их без проблем.

Но как только я это сказал, выражение лица Квон Идо немного изменилось. Увидев, как его красивые глаза слегка искажаются, я не смог удержаться и осторожно спросил:

— Ты что, выбросил их?

— Нет.

Можно сказать, что я был рад, что он так быстро ответил. Он мельком посмотрел в зеркало заднего вида, затем повернул руль и, медленно начав ехать, продолжил разговор.

— Не выбросил, просто…

Конец фразы затянулся. Если не выбросил, то что же его так смущает? Я уже начал догадываться, но всё же он продолжил.

— Я немного пользовался ими.

— …

Неужели он использовал что-то из моих вещей? У него наверняка было достаточно своих вещей — одежды, часов, автомобилей… Так что же это за вещь, которую он мог использовать из того, что было у меня?

— Машину?

— Нет.

— …

— Духи.

— …Духи?

Я инстинктивно наклонился вперед и понюхал его запах. Легкий феромон, смешанный с тяжелым ароматом, был тем, что я подарил ему в день, когда мы начали встречаться. Вряд ли он говорил об этом, и мне пришло на ум два других аромата.

— Какие именно, те, что я сделал в мастерской Ли Хины?

— Те, которые я тебе подарил.

Похоже, он имел в виду духи с запахом ландыша, выпущенные компанией G. Я вспомнил, как немного налил их в пустую бутылочку и передал ему, когда он отправлялся в командировку. Может быть, тогда ему они понравились.

— Не мог уснуть, несколько раз побрызгал и заснул.

— …

Я в немом изумлении смотрел на его профиль. Свет от уличных фонарей слегка отражался в его глазах, которые были устремлены вперед. Он сказал, что побрызгал и заснул… Это было настолько не то, что я ожидал.

— …Так ты хорошо поспал?

— Ну…

Значит, не поспал.

Неуверенный ответ показался мне довольно неловким. Его взгляд, слегка нахмуренный, был полон смущения, что совсем не было похоже на привычное поведение Квон Идо. Я тихо рассмеялся и пробормотал:

— Ну, если ты хочешь, можешь продолжать использовать…

Я продолжал делать то же, что и раньше. Половина меня думала, что это странно и мило, а другая половина была немного смущена, задаваясь вопросом, не страдает ли он от бессонницы. Если бы он использовал мои духи, то была бы одна причина, и при этом он продолжал вести себя так, как будто ничего не произошло.

— Ты до сих пор брызгаешь и ложишься спать?

— Сейчас нет времени на это.

Почему-то его спокойный ответ заставил меня чувствовать неловкость. Ну да, сейчас действительно нет времени на это. Мы не распыляем духи, а засыпаем, поглощая феромоны друг друга.

По пути к его дому мы обменялись несколькими бессмысленными разговорами. Когда он услышал, что сотрудники уже знают о нас, он тихо засмеялся, но когда я сказал, что нам нужно быть осторожными, его лицо сразу стало недовольным. Видимо, он точно поцеловал меня, зная, что нас видят.

До дома Квон Идо было недалеко, и мы быстро добрались до него. Когда вдали я увидел знакомые ворота, почувствовал странное волнение и замолчал. Это было нечто вроде ностальгии. Я не думал, что вернусь сюда, когда покидал это место.

Как только мы припарковались в гараже, Квон Идо снова сам отстегнул мой ремень безопасности. Его рука, которая поднялась по ремню, как в тот раз, нежно коснулась моей щеки и сразу же отстранилась. Я почувствовал покалывание от его прикосновения, и, немного помедлив, он осторожно поцеловал меня.

— …Ты всегда так часто целуешься?

Я никогда не думал, что он так открыт в выражении своей привязанности, но за эти несколько месяцев мое мнение изменилось. Он, похоже, не мог больше сдерживаться, так что его чувства теперь были очевидны. Он продолжал смотреть на меня с таким нежным взглядом.

— На самом деле я никогда не знал, нравится ли мне это.

Он ответил монотонным тоном и снова поцеловал меня. Поцелуй был более интенсивным, но как только я попытался приоткрыть губы, он сразу отстранился. Я посмотрел на него с разочарованием, и он, как будто стараясь меня успокоить, сказал с мягким голосом:

— Сначала поешь.

Несмотря на неожиданность, повар привычно подал два блюда. Стол был накрыт так же роскошно, как в ресторане Ыйсондона. Говорят, этот повар был главным шефом в одном известном отеле, но я не мог понять, почему частное лицо наняло такого профессионала.

После еды мы естественным образом направились в мою комнату. Хотя теперь это место было немного сложно назвать моей комнатой, оно не изменилось с тех пор, как я ушел, так что все еще можно было так его назвать. Открыв деревянную дверь в конце второго этажа, я увидел незамеченное изменения: все было так, как было раньше.

— …Ты действительно ничего не выбросил?

Все было на своих местах. Моя кровать, стол, книги и одежда, а также вещи, оставленные на тумбочке.

— Ты все это… оставил как было?

Молча оставив его позади, я медленно вошел в комнату. Это было так же неудобно, как в тот момент, когда мы впервые обручились. Просторная комната казалась чуждой, несмотря на то, что вся мебель и декор были по моему вкусу. За окном постепенно распускались первые ростки в саду.

— …

Чувства были странными. Похоже, Квон Идо тоже испытывал нечто подобное. Он тихо обернулся и молча смотрел на меня. Быть здесь в этой комнате и быть с ним — все это казалось необычным и чуждым.

— Ты часто заходил в эту комнату?

— …Нет.

Он вошел только после того, как я задал вопрос. Я мог прямо почувствовать, как он напряжен. Он осмотрелся вокруг, подойдя ближе, и, нахмурив брови, сказал:

— Думал о тебе… и не мог войти.

— …

Не смешно ли это? Из-за бессонницы он распылил духи, но не мог войти в комнату.

Я подошел к тумбочке, стоящей рядом с кроватью. Под стеклянным куполом стояли ландыши, а также духи, которые я сделал в мастерской Ли Хины. Среди них не было того самого аромата, который использовал Квон Идо, так что я обернулся к нему и спросил:

— Где другие духи?

— В моей комнате.

— …В комнате?

Он явно использовал духи гораздо больше, чем я ожидал. Это были не те духи, в которых содержатся компоненты для сна, так что его поступок был еще более странным. Хотя я и не имел права его осуждать, сдержать смешок было трудно.

— Пойдем в комнату Квон Идо.

Комната Квон Идо, которую я обнаружил, тоже не сильно отличалась от той, которую я помнил в последний раз. Монотонная мебель в ней, запах феромонов и легкий аромат духов, которые он использовал. Как и говорил он, на тумбочке у кровати лежал один флакон духов.

— …

Как только я поднял флакон, я не смог сдержать смешок. Это было странно с самого начала, когда я почувствовал, что флакон слишком легкий. И вот, оказалось, что в нем осталось всего половина… или даже меньше. Я даже не использовал эти духи так часто, но что же он сделал с ними?

— Ты сказал, что несколько раз использовал.

Несколько раз? Я подумал об этом, немного наклонив флакон. Жидкость внутри слегка покачивалась. На украшении в виде ландыша на крышке флакона отражались яркие огоньки света.

— Ты использовал почти все духи, которые подарил мне…

В тот момент, когда я рассмеялся, я почувствовал приближение. Квон Идо тихо подошел и обнял меня за талию, прижавшись носом к моей шее.

— Я куплю новые.

Теплое, слегка щекочущее его дыхание коснулся моей кожи. Иногда мне кажется, что его поведение не сильно отличается от того, как ведет себя маленькое животное. Например, когда он так мило прижимается или делает что-то подобное.

— Куплю столько, чтобы эта комната была заполнена.

Он прошептал это мягким голосом, при этом поцеловав меня в шею, где ощущались феромоны. Легонько покусывая кожу, он поцеловал, издав небольшой звук. От этого щекочущего ощущения я непроизвольно поджал плечи, а его рука, что обвивала мою талию, поднялась вверх и коснулась моего галстука.

— Седжин.

— …

На самом деле ему не нужно было покупать новые. Я подумал об этом, когда он снова поцеловал меня, следуя вдоль линии шеи. Наконец, его губы нашли мои, и, как птица, клюющая зерно, он продолжал поцелуи, при этом его пальцы зацепились за верхнюю часть галстука.

— Ты останешься ночевать?

* * *

— Ха, постой…

Затылок коснулся мягкой постели. Я попытался повернуть голову, но он крепко удержал мой подбородок и настойчиво поцеловал. Его мягкий язык слегка щекотал мои губы, а затем, не давая времени на сопротивление, проник внутрь.

— Мм…

Ароматный феромон уже заполнил всю комнату. От волнения, неизвестно кому принадлежащего, казалось, кровь бурлила во всем теле. Тяжело дыша, я подсознательно втягивал его язык, а рукой крепко сжал его обнаженное плечо.

— …Хаа.

Это была не течка, но сознание всё равно мутнело. Мысли плавно растворялись, оставляя только одно: Квон Идо. С какого момента всё началось? Когда я без колебаний кивнул на его предложение остаться? Или когда Квон Идо подхватил меня на руки и понес в ванную?

— Ах, хх… Ух…

Медленно скользящие губы миновали ключицу и добрались до груди. Одежды на нас уже не оставалось, и остановить его было попросту нечем. Мой, уже эрегированный член, снова и снова касались его, а после душа, когда он «разрядил» меня, моё тело было влажным настолько, что это стало заметно.

— А…!

Он слегка прикусил выступающий сосок передними зубами. Из-за того, что в последнее время он постоянно дразнил меня, любое прикосновение вызывало болезненные ощущения. Квон Идо, прекрасно зная, как мне больно, тут же начал успокаивать меня, нежно лаская кончиком языка напряженный бугорок.

— Мм…

Казалось, каждая часть тела, к которой он прикасался, превращалась в эрогенную зону. Его губы, скользящие по груди, пальцы, щекочущие талию, и другая рука, пробравшаяся между бедер, создавали ощущение, что всё тело горит.

— Всё мокрое, и спереди, и сзади…

— …Мм, а… там…

Его большая рука обхватила мой член. Хотя я был довольно крупным, его ладонь, такая огромная, полностью покрыла его. Он медленно скользил рукой сверху вниз, словно изучая форму, а затем мягко надавил большим пальцем на головку.

— Ха…!

Бёдра задрожали, непроизвольно сжались, и я обвил его талию ногами. В ответ он нежно прикусил верхнюю часть моей груди. Рука, до этого щекотавшая мою талию, крепко ухватила бедро, зафиксировав его у своего бока.

— …Хаа, скорее…

Я провел рукой от плеча к шее, лаская место, где они соединяются. Несмотря на то что он постоянно был занят работой, его тело было удивительно спортивным. Каждый участок, к которому я прикасался, покрывали идеальные мышцы. Его кожа была мягкой, но на ощупь твердая, и этот контраст дарил необыкновенные ощущения.

— Скорее… вставь… мм?

— Не торопи.

Он усмехнулся, слегка щекоча меня, и потерся носом о мой. Хотя, по правде говоря, именно его взгляд говорил, что он давно потерял контроль над собой. Квон Идо, оставляя на моем теле следы своими прикосновениями, прижался губами к моей щеке и уху, одновременно сильнее прижимаясь бедрами.

— …Ха…

Несмотря на то что это уже было не впервые, каждый раз я чувствовал напряжение в этот момент. Когда он держал мои бедра, а головкой члена осторожно прикасался к промежности. Место, влажное и слегка припухшее, всё равно туго раскрывалось, когда он начинал двигаться.

— Ах, хх…

— …Тс.

Если бы он был хоть немного меньше в обхвате, это не было бы так тяжело. Даже находясь в состоянии, когда его феромоны словно расплавили моё тело, я отчетливо чувствовал, как он входит в меня. Его широкая головка силой раздвигала узкие внутренние стенки, и стоило пройти самый толстый участок, как он мгновенно погрузился до конца, словно втянутый внутрь.

— Ах, хх…!

Его член, скользя, проникал всё глубже, задевая самые чувствительные места и пронизывая меня до самого конца. От острых, словно удар молнии, ощущений моя разрядка произошла мгновенно, и горячая волна оргазма захлестнула меня. Пока я содрогался, выбрасывая семя, Квон Идо, лениво выдыхая, с интересом смотрел мне в лицо.

— …Хаа.

— Каждый раз думаю…

Он провел ладонью по моей груди, размазывая липкие остатки спермы по коже. Не вынимая себя из меня, он начал плавно вращать бедрами, а в его взгляде сквозило напряжение, смешанное с возбуждением.

— Ты такой чувствительный.

— …Ах!

Квон Идо резко дернул бедрами вверх, заставив моё тело дернуться и сотрястись. Я не мог удержать слабый стон, запрокидывая голову, и тут же почувствовал, как его рука мягко гладит мой живот, словно успокаивая капризного ребенка.

— Хороший мальчик…

— Аа… ха…

Я не видел, но мог поспорить, что мой живот сейчас заметно выпячен. Ощущение, что он доходит почти до пупка, вряд ли сильно расходилось с реальностью. Когда я приоткрыл глаза, затуманенные от удовольствия, он нежно поцеловал мои веки.

Затем, глубоко погрузив член, он начал медленно отступать.

— …Хаа!

Глубоко внутри всё снова было резко и грубо пронизано. Его внезапное движение застало меня врасплох, но это не было больно — скорее, слишком хорошо. Настолько, что мой только что расслабившийся член вновь начал подниматься.

— Мм, хх… ах… мм…

Квон Идо обнял меня крепче и начал медленно двигать бедрами. Сначала он сделал резкое, глубокое движение, а затем перешёл к едва уловимым, мучительно медленным толчкам. Возможно, он просто позволял моему телу привыкнуть, но именно эта неторопливость сводила меня с ума.

— …Быстрее, мм… быстрее, пожалуйста…

Я, жалобно стонал, умолял его, цепляясь за него изо всех сил. Подняв бёдра навстречу, я обвил его талию ногами, стараясь удержать его как можно ближе. Я не мог смириться с тем, что он даже частично выходит, и тесно прижимался к нему, не давая отступить.

— …Фуух.

Он тяжело выдохнул и обнял меня за спину, словно пытаясь сдержаться. Сжав мои плечи, он уткнулся лицом в шею и глубоко вдохнул мой феромон. За время, что мы вместе, его количество у меня значительно увеличилось, и теперь я мог выделять его на уровне обычного омеги.

— Каждый раз выпрашиваешь, хотя потом не справляешься.

В его предостережении не было злобы, но мне нечего было ответить. Последний раз, когда мы были вместе, я случайно задел его, разгоряченный, и на следующий день едва мог ходить. Всё из-за того, что в шутку поменял его обращение на более интимное.

— Мм… там…

Но это было тогда, а сейчас — совсем другое дело. Пусть тогда я и поплатился за это, но в тот момент мне было настолько хорошо, что я не жалел ни о чём. Сейчас я тоже хотел большего и, целуя его ухо, тихо сказал:

— Ах… любимый…

— …

Он замер. Я почувствовал, как его член, уже находившийся глубоко внутри, стал ещё больше. Внутри всё казалось до предела напряжённым, но я, вместо того чтобы остановиться, провёл рукой по его спине, уговаривая продолжить.

— Завтра же выходной… Аа, ха!

Сильный толчок обрушился на меня, заставив волной наслаждения пробежать по всему телу. Перед глазами всё померкло от интенсивности его движений. Пока я пытался прийти в себя, его низкий, рычащий голос раздался рядом:

— …Правда. Завтра выходной, любимый.

Глава 104

Слова были только началом. Дождь феромонов показал, насколько он возбужден. Сожаление было недолгим, когда он сделал еще одно дикое движение бедрами.

— Ах…

Я изо всех сил зашевелил пальцами ног, откинул голову назад и отчаянно вцепился в край одеяла. Успокаивая мое подпрыгивающее тело, Квон Идо прошептал:

— Если ты не сможешь ходить, я понесу тебя.

— Это… ах!

С резким звуком мои ноги были подняты. Он собрал их вместе и перекинул мои лодыжки через одно плечо. От перемены угла наклона у меня затрещал копчик, и я издал задыхающийся стон, который не смог сдержать.

— Черт… ха…

Квон Идо потерся щекой о мое тело, наращивая темп с развратным хлюпаньем. Зажатый ногами, я не мог вырваться, и лучшее, что мог сделать, - это вывернуть верхнюю часть тела от боли.

— Ты просил меня сделать это быстрее, да?

— Нет, слишком сильно, ха, не надо…

С каждым словом его член касался меня глубоко внутри, он входил и выходил, сминая ту часть, которую я чувствовал наиболее сильно. С каждым толчком он вдавливал в меня свой вес, и мучительное ощущение возбуждения пронеслось по моему телу.

— Хмп…

Казалось, что разум полностью отключился. Еще минуту назад я был в сознании, но теперь в голове не было ни одной мысли. Как во время течки, сознание затуманилось, и только разрывающие вспышки наслаждения заполняли меня целиком.

— Квон Идо, ах… господин Квон Идо…

— Это не то, Седжин.

Квон Идо тихо усмехнулся. Он опустил мои ноги в сторону и наклонился, чтобы прижаться ко мне своим телом. Когда я попытался повернуться и уткнуться лицом в подушку, он мягко провел рукой по моим волосам, заставляя посмотреть на него.

— Ты же хотел сказать: «дорогой», да?

— …Ах, мм.

Его член, частично войдя, начал двигаться круговыми движениями. Затем он медленно подвигался дальше, осторожно раздвигая мои внутренние стенки. Чувствуя напряжение в животе, я невольно сжался, но он лишь легонько провел языком по уголку моего глаза.

— Не плачь.

Должно быть, в какой-то момент у меня выступили физиологические слезы. Я потянул его за шею, прося поцеловать, словно капризничая. Когда я провел языком по его губам, Квон Идо слегка прикусил мой язык своими передними зубами.

— Мхм…

Целуя меня, он втянул мой язык, а затем, будто собираясь поглотить, сомкнул губы, передавая жар своего дыхания вместе с феромонами. Слюна, которую я не успевал глотать, стекала по краю рта, а его пальцы запутались в моих волосах.

— …Ха.

Тихий стон, сорвавшийся с его губ, был мучительно сладким. Квон Идо продолжал целовать меня — челюсть, губы, всё подряд, — одновременно переходя к моим ушам, которые он начал нежно посасывать. При этом его движения не прекращались, и наполненные экстазом слезы начали стекать по моим щекам.

— Так хорошо… Ха, ааа!

— Черт… правда…

Иногда я понимал, что его возбуждает, но в другие моменты это было загадкой. Обычно он ненавидел, когда я плачу, но сейчас, наоборот, моя реакция будто разжигала его еще больше. После того, как мы запечатлелись мы слишком хорошо научились читать эмоции друг друга, и я прекрасно знал, что он потерял над собой контроль настолько, что его разум будто раскалился до предела.

— Дорогой, там, ах… да…

Довести его до еще большего накала было несложно. Стоило мне произнести это с придыханием, как его член, полностью наполнявший меня, начал трепетать. Он стиснул зубы настолько сильно, что было слышно, и, обняв меня крепко-крепко, начал толкаться еще глубже, с каждым разом вкладывая в движения весь свой вес.

— Ах… Ааа!

Разливающееся наслаждение нахлынуло на меня, словно волна. Резкие и глубокие толчки, усилившись, будто срывали внутренности под пупком. Это ощущение, словно тело разрывается пополам, было тяжким, но вместе с тем — головокружительно приятным.

— Ах!

С громким звуком Квон Идо резко толкнулся бедрами и выгнулся, всем телом прижимая меня, словно не желая отпускать. Его член проник до предела, будто намереваясь зафиксироваться внутри. В тот момент, когда я, не сдержавшись, кончил, он тоже глубоко внутри меня пролился длинной, обжигающей струей.

— Хаа…

Говорят, что количество спермы у доминантных альф значительно превышает норму обычных мужчин. Хотя я уже не раз это ощущал, наполняющее чувство в животе всё ещё казалось чуждым и непривычным. Он, тяжело выдыхая, наслаждался этим моментом, а затем лениво уткнулся лицом в мою шею, вдыхая мои феромоны.

— Хаа… хм…

Секс был прекрасен не только из-за физического удовольствия, но и из-за осознания всей полноты чувств. Как сейчас, когда Квон Идо не мог сдержать переполнявшие его эмоции и вновь припал к моим губам. Наслаждаясь этим ощущением, что меня любят и обожают, я почувствовал себя невероятно счастливым, словно внутри раздувался воздушный шарик удовлетворения.

— …

Он продолжал настойчиво целовать меня, обвивая мой язык своим. Его мягкий, теплый язык исследовал мой рот, нежно касаясь чувствительных слизистых, пока мы предавались этому поцелую. При каждом его легком движении бедрами я ощущал, как его твердый, внушительный член всё ещё находился внутри, вызывая дрожь.

— …Хаа.

Наши губы медленно разомкнулись, оставив между ними тонкую нить. Я мягко прижался к его губам и нарочно шумно втянул их, издавая тихий «чмок». Неожиданно, когда я слегка потянул его за нижнюю губу, Квон Идо недовольно поморщился и хмыкнул.

— Силы у тебя, похоже, ещё остались.

— Немного…?

На самом деле я был полностью измотан, но притворно сохранял видимость легкости, дразня его. Хотя в действительности у меня не было сил даже пошевелить пальцем, а перед глазами всё плыло. Он взглянул на меня с нежностью, осторожно убирая с моего лица влажные от пота волосы.

— Вот и хорошо. Завтра ведь выходной.

— …Ты всегда становишься милым в такие моменты.

Этот человек любит доводить до конца. Он так усердно пытался донести, что мне не стоит вырубаться первым. Я лишь тихо рассмеялся, зная, что одним разом это не закончится, и потерся лицом о его ладонь. Квон Идо, некоторое время нежно гладивший меня, медленно начал отводить бедра назад.

— Мм…

Ощущение того, как он покидает меня, было таким ярким, что я невольно напрягся. Это было даже страннее, чем когда он входил. Не успев опомниться, я инстинктивно сжал мышцы, и его всё ещё напряженный член вдруг остановился.

— Не вытаскивать?

— Нет…

Похоже, он тоже говорил это в шутку, потому что на его лице мелькала улыбка. Когда я слабо покачал головой, он мягко надавил ладонью мне на живот. Я отчетливо почувствовал, как изнутри медленно вытекает тягучая сперма, оставляя за собой влажный след.

— …

Я невольно нахмурился. Это не было неприятным, скорее немного неловким. Чувство было таким, будто я нарушаю какое-то правило приличия. Хотя я давно привык к нашему близкому общению, процесс «уборки» до сих пор вызывал у меня смущение.

— Было бы неплохо, если бы ее было в два раза меньше…

— …?

Он посмотрел на меня с удивлением. Я поспешно покачал головой, показывая, что ничего серьезного не имел в виду. Он хмыкнул и отвел взгляд, но в тот же момент два пальца глубоко вошли в мое все еще влажное отверстие.

— …Постой, не…

Его пальцы медленно двигались, исследуя меня изнутри. Я попытался повернуться и ускользнуть, но он крепко удержал мои лодыжки, не давая сбежать. Вместо этого он перевернул меня на живот, раздвинул руками мои ягодицы и надавил на вход большим пальцем.

— Ха… я же говорил, что не хочу это!

— Не хочешь, но придется.

Теплая жидкость продолжала стекать. Я, уткнувшись лицом в подушку, начал дрожать, не в силах сдерживать слабую дрожь в бедрах. Колени подняты, а бедра приподняты — в таком положении я чувствовал себя совершенно беззащитным.

— Когда кончаешь дважды, изнутри такое ощущение, будто объелся.

Его обычно изысканный голос сейчас казался невероятно раздражающим. Квон Идо, говоря это с монотонной интонацией, тщательно «убирал» остатки своей спермы изнутри. Его пальцы настойчиво надавливали на уже расслабленные стенки, выталкивая наружу всё, что осталось. Разве это обязательно — делать самому? Какими бы оправданиями он это ни прикрывал, я прекрасно понимал, что это частично его прихоть.

— …Чёрт.

Не человек, а какой-то извращенец.

Казалось, мои уши горели от смущения. Я пытался не смотреть, но чем больше старался, тем очевиднее становился тот факт, что вход сжимался и разжимался, словно выпрашивая что-то ещё. Наконец, только убедившись, что всё до капли убрано, он медленно убрал пальцы.

— Мм…

Его снова мягкая головка коснулась пространства между ягодицами. Он провёл ею вдоль линии, нажимая на вход, а затем скользнул вниз, проводя по коже до самых яичек. Мне всегда было всё равно, какое мы принимаем положение, но в этом я чувствовал себя особенно скованным, почти беспомощным.

— …Квон Идо.

— Да.

Он мягко ответил, словно подталкивая меня к продолжению. Обнимая меня сзади, он лениво ласкал моё тело, медленно поглаживая грудь. Его прикосновения заставили меня глубоко вдохнуть.

— Я буду сверху.

В итоге, сказав это, я наполовину пожалел о своих словах. Когда я уложил его на кровать и сел сверху, до меня наконец дошло, что что-то пошло не так. Дело было не в том, что он рассматривал моё тело с головы до ног, а в осознании того, что мне самому придётся вставить это огромное…

— Ха…

Дерзко встав на колени, я чувствовал себя вполне уверенно. Я даже смог удержать его член рукой, направляя его головку к входу. И всё же… уже тогда, когда Квон Идо замер, удивлённый моей решимостью, я должен был догадаться, насколько это окажется сложно.

— Хм… Не можем ли мы сделать его чуть меньше?

— Говори что-то разумное, — отозвался он с лёгкой насмешкой.

Он невозмутимо поглаживал мои бёдра, а другой рукой, словно играясь, слегка касался напряжённого члена. Он дёргал его, словно тестируя реакцию, и выдохнул чуть более тяжело.

— Чон Седжин, если ты продолжишь так, мы встретим рассвет.

Голос, казалось, был слишком спокойным для человека в таком положении. Его зрачки уже потеряли фокус, очевидно, он хотел посмотреть, что я собираюсь делать. Эта его манера слегка раздражала, поэтому я провел пальцами по его члену, опустив свое тело чуть ниже.

— Мм… если ты немного поможешь, это будет… проще… Ах!

Не успел я договорить, как он резко поднял бедра. Его спина выпрямилась, и в следующий момент он схватил меня за бедра обеими руками. Не дав мне и секунды, чтобы перевести дыхание, Квон Идо надавил на меня, используя

силу рук.

— Ах!

Тихий звук раздался, когда его член глубоко проник внутрь. У меня подкосились ноги, и я тяжело опустился на него. Хотя он уже был внутри, смена позы принесла совершенно новое, напряженное ощущение.

— Подожди немного…

— Седжин, я… — начал он приглушенным голосом. Его лицо, на котором еще недавно была заметна доля спокойствия, теперь выглядело абсолютно потерянным, глаза моргали, словно пытаясь удержать остатки разума. Он шумно выдохнул, двигая кадыком, и снова крепко удержал мое полусидячее тело.

— У меня с терпением не очень… — пробормотал он.

— Ах…! — вырвалось у меня в ответ.

Снова глубокое проникновение, и ощущение наполненности заполнило живот. Вес был настолько ощутим, что на мгновение показалось, будто все может прорваться наружу. Я думал, что смогу взять ситуацию под контроль, но оказалось, что убежать все равно некуда.

— Мм… ах…

Он крепко удерживал меня, двигая бедрами снизу вверх. В какой-то момент я сам начал подстраиваться, слегка двигая бедра в такт его движениям. Облокотившись на его грудь, я выпрямил спину, но не мог удержаться от того, чтобы запрокидывать голову назад, когда волны удовольствия накатывали особенно сильно.

— Ха… мм… ах…

— Ха…

Его руки, которые удерживали меня, переместились к моему торсу, когда я начал двигаться. Он слегка щелкнул ногтем по выделяющемуся соску, а затем прижал его между пальцев, мягко массируя. Его ладони скользили по моей груди, будто что-то ища, затем прошлись вдоль ребер, добравшись до области у пупка.

— Я… хм, говорил тебе?

— Ха… что?

— Что ты… вызываешь желание немного испачкать тебя.

Мне вспомнились его слова о том, что ему хочется сделать что-то нехорошее. Слегка затуманенным взглядом я посмотрел на него сверху. Тогда он обхватил мою шею и притянул меня к себе.

— Поцелуй меня. Быстро.

Желаний у него, конечно, много. Одновременно трогает меня повсюду и теперь просит мои губы. Но эта просьба вовсе не показалась мне неприятной, поэтому я оперся рукой у его лица и накрыл его губы своими.

— Мм… ах…

Он приподнял колени, чтобы двигаться удобнее, и, не давая мне передохнуть, продолжал вдавливать свое тело, настойчиво стимулируя мои внутренние стенки. Узкий вход плотно сжимал его, а каждый раз, когда он выходил, мое тело словно выражало недовольство этим.

— Ха…

В конце концов, я прикусил его язык и снова кончил. Мне совсем не хотелось соглашаться с выражением «кончаешь, как кролик», но когда мы занимались сексом, я достигал пика гораздо чаще, чем он. Может, это вопрос выносливости, а может, техники. Как бы то ни было, я уверен, что это не моя вина.

— А, ах… мм… ах…!

Однако насладиться волной оргазма не удалось: он схватил меня за член, продолжая двигаться бедрами. Его толчки не прекращались, и каждая волна ощущений усиливала давление на простату. Когда его пальцы коснулись сверхчувствительной головки, перед глазами заплясали искры.

— Нет, не надо, ах… хватит… ах…!

Я почувствовал странное напряжение внизу живота. Пытаясь вырваться, я схватил его за запястье и попытался подняться, но мое тело, одурманенное наслаждением, не слушалось. Я оперся ладонями о его грудь, но они скользнули из-за остатков спермы, оставленной на его коже.

— А… ах…!

Казалось, все силы покинули мое тело. Волна удовольствия, несравнимая с предыдущими, наполнила грудь до предела. Его прерывистое дыхание, влажные звуки, когда его член двигался внутри, и тихий, словно дыхание, шепот возле моего лица.

— Хмпф…

— …!

Мой член, который, как я думал, уже потерял твердость, снова напрягся. Когда я непроизвольно сжал мышцы, он тихо застонал и кончил. Я почувствовал, как тепло медленно заполняет меня изнутри, и внезапно на самой головке раздался хлюпающий звук, сопровождаемый выплеском.

— Ха…

Прозрачная жидкость, явно не сперма, вырвалась наружу. Ее было невозможно остановить — ни силой, ни волей. Она текла, заливая не только мой торс, но и тело Квон Идо.

— …

Я съежился, тяжело дыша, не смея подняться. Если я выпрямлюсь, он наверняка заметит, что это моя жидкость, и я не смогу спрятаться. Молча заливаясь краской, я оставался на месте, пока он мягко не погладил меня по затылку.

— Молодец.

Эти слова показались мне знакомыми. Похожая ситуация уже была раньше. Он снова сделал это специально. Как только я это понял, меня охватило чувство возмущения.

— Ты… настоящая извращенная сволочь.

Эти слова все-таки сорвались с моих губ. Я впился зубами в его плечо, но он лишь слегка вздрогнул и даже не подумал оттолкнуть меня. Вместо этого его рука прошла от затылка к шее, а губы мягко прижались к макушке.

— Ругательства в постели — это проявление нежности, — произнес он.

— Ах…!

Его член снова напрягся внутри меня. Хотя, возможно, он так и не успел ослабнуть. Я укусил его за ключицу, пытаясь как-то воздействовать на него, но, похоже, это только подействовало на него как дополнительный стимул.

— Хаа… ах… мм…

— Можешь кусать сильнее.

Это прозвучало не как разрешение, а скорее как просьба. Как и тогда, когда он великодушно позволил мне оставить на нем следы. Я снова начал оставлять мелкие отметины на его теле, будто мстя. Как он делал это со мной, я впивался губами в его кожу, иногда забываясь и оставляя отпечатки зубов. Квон Идо, конечно, никак на это не реагировал, кроме как крепче обнимая меня, будто находя мои действия очаровательными.

— Ха… Седжин.

Теперь я знал, что его голос, зовущий меня, полон желания. Эта наполненная любовью интонация приносила мне удовлетворение, которого я всегда так жаждал. Он полностью отдавал себя мне, принимая все мои капризы без малейшего сопротивления.

Мы были поглощены друг другом всю ночь, совершенно потеряв голову. Тяжелый аромат феромонов заполнил его комнату, чего не случалось уже давно. А на следующее утро, возможно, из-за того, что мы так усердно и без передышки соединялись телами, Квон Идо действительно носил меня на руках весь день.

Глава 105

Стабильность, которую дарит полноценные отношения, порой действует на душу сильнее любых лекарств. Моя хроническая бессонница больше всего напоминала чувство утраты. Это были проблемы, которые сами собой решались, стоило устранить их причину.

После встречи с Квон Идо я полностью отказался от снотворного. На терапию я всё ещё хожу, но теперь вместо трёх раз в неделю — два. Врач отметил, что процесс улучшения идёт удивительно быстро, и сказал, что вскоре я смогу отказаться от других препаратов.

Кажется, я действительно выздоравливаю. Даже не осознавал, что был болен, а теперь уже нахожусь на пути к восстановлению. Моя жизнь шла гладко, как и наши с ним отношения, подобно всё более тёплой весенней погоде.

И это касалось не только нас, но и компании, которую он подарил мне и которую я построил своими силами.

[Компания SEJIN выпустила коллекцию к концу года, в сотрудничестве с фондом Сонхо]

[Парфюмерно-косметический бренд SEJIN пожертвовал прибыль на благотворительность]

В период нашего с Квон Идо разрыва парфюм, выпущенный брендом SEJIN, снискал любовь у всех, вне зависимости от возраста и пола. Возможно, благодаря усилиям Сонхо реклама оказалась особенно успешной, что принесло хорошие доходы. К счастью, это позволило мне избежать ситуации, в которой инвестиции Квон Идо могли бы обернуться убытками. Через несколько месяцев SEJIN выпустила новую коллекцию к весеннему сезону. В этот раз в линейке тоже было коллаборационное изделие с фондом, но, в отличие от прошлого раза, я лично участвовал в разработке всех продуктов. Мои навыки в создании ароматов заметно улучшились, и несколько продуктов полностью основывались на моих идеях.

— Мы благодарим всех гостей, присутствующих на нашем третьем мероприятии компанииSEJIN.

И вот, после зимы, встречая весну, мы провели мероприятие, посвящённое запуску новой коллекции. Это был первый ивент с тех пор, как мы начали встречаться с Квон Идо, а также старт регулярных событий, которые теперь будут проводиться каждый квартал. Темой этого мероприятия стали цветы. В отличие от прошлого сезона, где преобладали тяжёлые ароматы, на этот раз основой коллекции стали лёгкие и нежные ноты.

— Я — Чон Седжин, директор компании SEJIN.

Как только я произнёс это, со всех сторон раздались аплодисменты. Мероприятие проходило на открытой площадке сада при банкетном зале гостиницы Мёнсон. Мы решили разместить свежие цветы, послужившие вдохновением для каждого аромата, чтобы подчеркнуть, насколько натурально и точно нам удалось передать их истинный запах в парфюме.

— Часть выручки от каждого пятого продукта будет пожертвована одиноким матерям и семьям с одним родителем…

Возможно, из-за того, что это уже третье мероприятие, я почти не волновался, держа микрофон в руках. Раньше в такие моменты меня накрывало необъяснимое напряжение, сковывающее грудь, но теперь на смену этому пришло радостное волнение. Я с самого утра чувствовал приподнятое настроение, словно предвкушал что-то приятное.

«На этот раз я обязательно приду».

Я знал причину этого ожидания. Квон Идо, который теперь стал моим партнёром, поцеловал мою руку и сказал, что придёт, чтобы поздравить меня и отпраздновать результаты нашего совместного труда — труда, к которому приложили усилия все сотрудники. Больше не нужно было расставаться или отпускать друг друга, оставалось лишь наслаждаться моментом.

— Желаю всем вам хорошо провести время! — завершил я свою речь.

Я закончил короткую приветственную речь и передал микрофон ведущему. Среди приглашённых гостей половина были представители бизнеса, получившие приглашения, а другая половина — обычные люди, отобранные через розыгрыш. Однако Квон Идо пока так и не появился.

Когда же он придёт…

На этот раз он обещал обязательно прийти. Если два прошлых мероприятия он пропустил, то теперь всё было иначе: и наши отношения, и обстоятельства. Пусть мы и не могли объявить себя парой публично, но как деловые партнёры мы вполне могли обменяться приветствиями.

На протяжении всего мероприятия я встречал гостей, но одновременно искал взглядом Квон Идо. Мне казалось, что я делаю это незаметно, но в какой-то момент, когда я отвлёкся, ко мне подошёл кто-то и заговорил.

— Кого-то ищете?

— …А.

Это была Ли Хина. Она была одета в укороченное пальто, серые брюки и мягкий белый свитер, который идеально сочетался с её образом. Как только наши взгляды встретились, она широко улыбнулась и, игриво подмигнув, сказала:

— Порекомендуйте мне какой-нибудь парфюм.

Я обычно сам дарил ей все наши продукты, но решил подыграть ей. Взяв Ли Хину за руку, я подвёл её к стенду с парфюмами. Мы поочерёдно пробовали цветы и ароматы, пока на её губах не заиграла довольная улыбка.

— Этот аромат так похож на вас, Седжин.

Это был лёгкий парфюм с жасминовой базой. В нём угадывались розовые ноты, а шлейф напоминал свежесть хлопка.

— Кстати, почему вы его не выпускаете?

— Какой именно?

— Ну, тот, который вы разрабатывали в прошлом году.

— …А, этот.

Услышав «в прошлом году», я сразу вспомнил аромат, о котором шла речь. Это был древесный парфюм, который я создавал в период нашего разрыва с Квон Идо. Тогда я даже советовался с Ли Хиной, так что неудивительно, что она его помнит.

— У этого аромата уже есть хозяин.

Парфюм, который я подарил Квон Идо, до сих пор оставался безымянным. Первоначально я собирался выпустить его в продажу, но в итоге решил оставить этот проект в стороне. Причина была простой: мне стало неприятно, что кто-то ещё мог бы почувствовать его «феромоны». Пусть это была и глупая ревность, но для меня этот аромат принадлежал только Квон Идо.

— Ах да, Седжин, постарайтесь найти время в ближайшем будущем.

Ли Хина, уже сделав шаг в сторону, вдруг остановилась и посмотрела на меня. Я бросил на неё удивлённый взгляд, а она мягко улыбнулась своими добрыми глазами.

— Я хочу вручить вам приглашение на свадьбу.

— …Вау.

Я невольно выдохнул возглас удивления. Сколько времени прошло с тех пор, как они начали встречаться? Ли Тэсон никогда не подавал виду, а теперь вот уже и до свадьбы дошло. Новость была неожиданной, но почему-то меня самого это радовало.

— Поздравляю. Обязательно найду время.

— Это всё благодаря вам, Седжин.

С этими словами Ли Хина пообещала позже всё рассказать за ужином и ушла. Перед тем как сделать шаг, она украдкой махнула рукой в сторону входа, где стоял Ли Тэсон. Позже обязательно подшучу над ним.

Я собирался повернуться к другим гостям, но тут вокруг раздался лёгкий шум. Небольшая перемена в атмосфере, но я, напрягая все чувства, сразу это уловил. Удивлённо посмотрев в ту сторону, я заметил среди толпы яркое пятно — что-то красное.

— …Ха.

Я не смог сдержать короткий смешок. Ожидание, которое всё это время медленно накапливалось, вдруг прорвалось потоком тёплой волны. Моё лицо расслабилось, а сердце радостно застучало. Когда наши взгляды встретились на расстоянии, я почувствовал, как его волнение передалось и мне.

— …

— …

Он уверенной походкой приближался ко мне, держа в руке красную розу. Это напомнило мне тот день, когда он шёл по белым лепесткам на помолвке. От макушки до кончиков туфель он был одет безупречно, а на губах играла лёгкая улыбка. Просто шёл, но это выглядело так, словно я смотрю сцену из фильма.

— Директор Чон Седжин.

Его благородный голос, произносящий моё имя, теперь казался совершенно привычным. Подойдя ближе, Квон Идо протянул мне розу, глядя прямо в глаза. Тук-тук, тук-тук — стук сердца, казалось, звучал прямо у меня в ушах, хотя я не мог сказать, кому он принадлежит — мне или ему.

— Поздравляю с запуском.

— …Ха-ха.

Неуклюжая улыбка совершенно не помогла справиться с напряжением. Да и то, что все вокруг смотрели на нас, меня мало волновало. Возможно, моё лицо стало немного красным, но я был слишком воодушевлён, чтобы обращать на это внимание.

— Не думал, что вы принесёте цветы…

Это был не первый случай, когда я получал цветы на мероприятии. И раньше гости дарили букеты в знак поздравления. Обычно их переносил мой секретарь, господин Ким, но это конкретное цветок, пожалуй, останется у меня в руках до самого конца.

— Спасибо, господин Квон Идо.

Он ответил мягкой улыбкой, от которой можно было растеряться. Его пальцы лишь слегка коснулись моих, когда он передавал цветок, но это короткое касание оставило после себя ощущение лёгкой грусти. Опустив взгляд на часы на запястье, он сунул одну руку в карман и произнёс:

— Расскажете мне о парфюмах?

Неожиданное появление Квон Идо привлекло внимание практически всех гостей в зале. Одни пытались найти возможность завести с ним разговор, другие, словно заворожённые, наблюдали за ним издалека, как за знаменитостью. Это было неудивительно — он был не только известной личностью, но и обладал внешностью, которая приковывала взгляды.

Квон Идо игнорировал всех остальных, оставаясь исключительно рядом со мной. Он слушал моё описание каждого продукта, а затем задавал, казалось бы, совершенно неважные вопросы. Можно ли смешивать ароматы, какой продукт я лично рекомендую — всё это звучало как мелкие уловки, но я охотно отвечал на них.

— Отлично поработали, директор!

— Удачно добраться вам обоим!

Когда мероприятие подошло к концу, сотрудники, как будто сговорившись, попрощались с нами обоими. Было ли это нахальством со стороны Квон Идо или удивительной адаптацией сотрудников к его присутствию, я так и не решил. Пока я растерянно усмехался, один из сотрудников внезапно позвал меня.

— Ах, точно! Директор!

Я, как и Квон Идо, обернулся на зов. Группа сотрудников, стоявших неподалёку, начала шептаться между собой, явно что-то обсуждая. В этот момент один из них с сияющей улыбкой шагнул вперёд.

— С днём рождения!

— …Что?

Я замер на месте, не сразу осознав, о чём идёт речь.

День рождения? — подумал я, но времени уточнить не было. Стоило одному сотруднику заговорить, как остальные тут же подхватили.

— Поздравляем!

— Хорошо отпразднуйте завтра!

— Съешьте что-нибудь вкусное!

Я только моргнул, глядя на них, не зная, что ответить. Неужели уже наступил этот день? День рождения, о котором я совершенно забыл, внезапно всплыл в памяти. Я не успел среагировать сразу, и, видимо, это смутило сотрудников. Один из них осторожно уточнил:

— …Разве завтра не ваш день рождения?

Его лицо выдавало лёгкое напряжение. Остальные сотрудники, ещё минуту назад такие радостные, теперь явно наблюдали за мной с опаской. Уловив это, я смягчил выражение лица и улыбнулся:

— Да, вы правы. Завтра у меня день рождения.

Они, как обычно, выглядели забавно в своей неуклюжей заботе. В такие моменты я невольно вспоминал коллег из Хэшин. Они тоже всегда помнили о моём дне рождения, даже если я сам забывал об этом.

— Откуда вы узнали про день рождения?

— Да ну, разве есть что-то, чего мы не знаем?

Они снова с улыбкой поздравили меня, подшучивая, что, мол, может, стоит устроить корпоратив. Но, увидев стоявшего рядом Квон Идо, тут же сменили тему. Когда последний из сотрудников ушёл, он посмотрел на меня с каким-то неуловимым выражением.

— Что? — спросил я.

— …Да нет, ничего, — ответил он, словно размышляя о чём-то своём.

Я хмыкнул и, почти играючи, сунул руку в карман его пальто. Нащупав его ладонь, осторожно сжал её, но он тут же переплёл наши пальцы. Его взгляд, спокойный и тёплый, будто вобрал в себя мягкие оттенки затянувшегося заката.

— Отвезёшь меня?

* * *

Как всегда, на пути домой были только я и Квон Идо. Он естественным образом направился ко мне в офистель, а когда мы прибыли на парковку, темнота окутала небо. Во время подъема в лифте он впервые не отпустил мою руку.

— Сегодня можно было пропустить пару стаканчиков вина…

Чувство было таким, будто я точно хочу напиться. Понимание того, насколько весело пить, пришло ко мне, и теперь я часто вспоминал прошлые корпоративные вечеринки. Не хотелось становиться тем идиотским начальником, но, кажется, я рискую превратиться в любителя вечерних посиделок за бокалом вина.

— Хочешь выпить вина?

— Вино?

— Было же вино, которое я оставил раньше.

Квон Идо уверенно ввёл код, и дверь моей квартиры с лёгким щелчком открылась. Это была уже не первая такая ситуация, но сегодня меня вдруг пробило на мысли: а не проще ли нам просто жить вместе? Идея засела в голове, вызывая неожиданное чувство уюта.

— У тебя в самом деле есть вино?

— Скорее всего, в шкафчике, — ответил я, снимая пальто.

С тех пор как он стал часто бывать у меня, в квартире появилось немало вещей, которые раньше я никогда бы не держал. Ещё недавно здесь было почти пусто, но теперь в шкафу висели его костюмы, а в углу притулились запасные одеяла. Даже вино в кладовке оказалось — подарок, который я уже успел забыть.

— Откуда оно тут?

— Да давно уже лежит. В прошлый раз кто-то подарил.

Я усмехнулся, глядя на то, с какой привычной лёгкостью он передвигается по квартире. В самом деле, будто дома.

Квон Идо осмотрел бутылку вина, держа её за горлышко, и оглянулся на меня:

— Хм, неплохое. Почему не открыл?

— Забыл, что оно у меня есть. А ты вот нашёл.

— Ну, за что пьём? — спросил он, протягивая мне бокал.

Я задумался на мгновение, но ответ пришёл сам собой:

— За сегодняшний успех… и за то, что ты пришёл.

Красное вино с утонченным вкусом — точно такой же, как он принес однажды. Он вроде бы упомянул, что нашёл хорошее вино, и я как-то невзначай сказал, что любопытно было бы попробовать. Только я даже не помнил, что это он сам убрал его в шкаф.

— Немного выпьем и отправимся спать? — с легкой улыбкой произнес я, присаживаясь на стул за островным столом.

Он повернулся ко мне, все еще держа бокал в руке, с ухмылкой на губах. Другой рукой он наклонился ко мне, бережно обхватил мою щеку и слегка коснулся губами. Близость его дыхания заставила сердце забиться чаще.

— Ты ведь знаешь, что завтра выходной, правда, Седжин?

Я не мог не вздохнуть, едва заметное беспокойство сжимало грудь. Голос у него был мягкий, но то чувство, которое я испытал на прошлой неделе, не давало мне покоя. Были ли те моменты действительно красивыми и значимыми? Конечно, но последствия грозили быть слишком тяжелыми.

Он достал два бокала вина (о которых я даже не знал, что они есть в моем доме), с ловкостью открыл бутылку, и какой-то необъяснимый момент возник в том, как он это сделал — каждое движение было обволакивающе сексуальным. Я не знал, почему, но мне хотелось, чтобы это продолжалось бесконечно.

— Один бокал не помешает, господин директор, — сказал он, протягивая мне стакан.

Я взял его, чувствуя легкую дрожь в пальцах, и встретил его взгляд. В ту секунду мир будто замер, и я понимал, что любой из нас мог сделать шаг назад, но не сделал.

— За тебя, Идо, — произнес я, поднимая бокал.

Мы чокнулись, и его улыбка стала лишь немного шире, как будто знал, что еще немного и это вино будет моим спасением.

Затем мы, сидя за столом, пили вино, обсуждая что-то обыденное, как будто ничего особенного. Середина вечера, а на столе уже появилась нарезка сыра — и это тоже была забота Квон Идо. Казалось, что это уже не мой дом, а его. В такие моменты я действительно начинала думать, что, может, и правда стоило бы совместить наши жизни.

— Устал?

— У-у-у… — протянул я, отпивая остатки вина.

После того как бутылка опустела, он взял меня на руки и посадил в ванну. В его доме обычно этим занималась прислуга, но сегодня Квон Идо делал все сам. Это чувствовалось странно. Мы вымылись вместе, болтая вяло, и, надев лишь легкие халаты, легли в постель.

— …Квон Идо.

В темной комнате едва ли можно было разглядеть его лицо, но я ощущал его рядом. Он обнимал меня, касался спины, и я чувствовал, как медленно погружаюсь в сон.

— Помнишь, я учил с тобой французский?

— Французский?

Он спросил с мягкой интонацией, как будто ночь сделала его голос еще более спокойным и теплым. Вдыхая феромоны, которые витали в воздухе, напряжение постепенно рассеивается.

— На луне… — произнес я тихо. — Это было тогда, когда…

Тот день, когда мы впервые поцеловались. Когда он решил проверить мой французский, заставив меня прочитать и объяснить стихотворение. Тогда он мягко прикоснулся ко мне, говоря, что я отвлечен.

— Это значит, что твой разум был где-то далеко.

Я не знал, что “отвлеченность” от чего-либо означает именно это. Хотя, в общем, можно трактовать по-разному, но, возможно, наш первый поцелуй не был таким “магическим” и “волшебным”, как я думал.

— Так что…

Он коснулся моей макушки.

— Ты пьян.

Его губы едва касались моего виска, оставляя чувство лёгкости и покалывания. Вино не просто текло по венам — оно было повсюду. Я был слегка пьян, слегка в дурмане.

— Ты тоже выпил. — я пробормотал, пытаясь сохранить немного веселья.

— Опять «ты». — он мягко улыбнулся, игриво поправляя меня.

— Это не так.

Я чувствовал, что он дразнит меня. Но, в конце концов, это было так мило. С его голосом, с этим чуть насмешливым тоном. Поэтому я прошептал тихо, так, как никогда не делал в обычные дни.

— Дорогой…

— …

Его глаза стали глубокими. Он улыбнулся так же, как и тогда, когда потерял контроль. Ведь вместе мы однажды прошли через подобное., когда я дважды эякулировал в душе.

— Хочешь, я расскажу о своем детстве?

Это было как легкий вес воспоминаний, который я нес с собой. Просто хотелось говорить, говорить без остановки. Каждый раз, когда мои губы касались его, граница между нами исчезала.

— Да, расскажи.

Он придвинулся чуть ближе, чтобы слышать меня лучше. Истории, которые не передались через метку, о которых я никогда не говорил вслух. Наверное, он всю жизнь мог бы не узнать о моем детстве, но сейчас что-то сжималось на языке.

— Когда мне было девять лет…

Эти воспоминания тянулись долго. Неорганизованные, не очень увлекательные, но он ни разу не перебил меня. Просто слушал, иногда поддерживая легкое касание или взгляд, чтобы дать понять, что я могу продолжать. Я просто говорил, говорил, пока не уснул.

Глава 106 - Конец основной истории

Когда я открыл глаза, в комнату просачивался тусклый лунный свет. Не знаю, сколько времени прошло, но я понял, что опьянение почти прошло. Моргнув, я услышал голос Квон Идо у изголовья.

— Проснулся?

Медленно подняв голову, я встретился взглядом с Квон Идо, чье лицо, как всегда, оставалось безупречным, несмотря на полузакрытые глаза. Даже в темноте было ясно, что он не спал.

— …Ты не спал?

— Проснулся недавно.

Он равнодушно солгал. Мы провели столько ночей вместе, что я сразу понял — это неправда. Как бы не так, чтобы я этому поверил.

— Рука, наверное, затекла.

Я попытался подняться, но Квон Идо прижал меня к себе, не давая двинуться. Он провел рукой по моей спине, прижимаясь лицом к моим волосам. Его горячее тело, плотно прижатое ко мне, отдавалось теплой волной.

— Спи дальше.

— …

Кажется, он и не собирался отпускать меня. Поэтому я просто прикрыл глаза. Звуки его учащенного сердцебиения, доносившиеся откуда-то из груди, вновь навеяли на меня сон.

— …Почему тогда господин Квон Идо не спит?

Но вместо того чтобы окончательно уснуть, я задал ему вопрос. Мне захотелось немного поболтать перед сном — ночь казалась слишком уютной, чтобы так быстро сдаться. Бывают же такие дни, когда день был настолько хорош, что не хочется, чтобы наступало завтра.

— Просто… сна нет.

Эту реплику ведь я должен был сказать.

С этой мыслью я медленно прижался к нему ближе, зарываясь в его объятия. Обвив его талию руками, почувствовал, как он крепче прижал меня к себе.

— Может, стоит распылить духи?

— Твои феромоны будут лучше.

Это было обыкновенное «дай мне феромоны», завуалированное в шутку. Без лишних слов я тихо начал распылять феромоны. Легкий цветочный аромат смешался с насыщенным древесным запахом. Настроение Квон Идо, казалось, постепенно улучшалось, будто и не было прежней мрачности.

— …

— …

На какое-то время в комнате воцарилась тишина, слышно было только наше дыхание. Казалось бы, условия были идеальными для сна, но, напротив, я становился всё более бодрым. Меня отвлекала его теплая кожа, слышимый стук сердца, и… что-то тревожное в его поведении.

— …У меня есть один вопрос.

Не выдержав, я нарушил молчание. Хотелось сказать хоть что-то, чтобы разрядить атмосферу. Это был не случайный вопрос, а то, что меня действительно интересовало с момента, как я восстановил все воспоминания о нас.

— Как ты выбирал людей, которые теперь меня окружают?

После того как мы снова обручились, Квон Идо окружил меня людьми, которых выбрал сам. На первый взгляд это казалось случайным, но я знал, что он тщательно их подбирал.

— Господин Ким, Ли Тэсон, Ли Хина… Кстати, ты слышал? Они собираются пожениться.

Когда я упомянул об этом, он тихо рассмеялся, отвечая, что слышит об этом впервые. Логично, ведь ему не было дела до Ли Тэсона, так что откуда бы ему знать.

— Итак, каков ответ?

— …

Я поднял голову с его груди, чтобы посмотреть на него. Взгляд Квон Идо, даже в темноте, был четким и пронзительным. Его рука, до этого гладившая мои волосы, теперь аккуратно убрала челку с моего лица. Голос, звучавший тише и спокойнее, чем обычно, донес до меня следующее:

— Раньше… когда тебя арестовали по ложному обвинению, твой секретарь попросил меня помочь.

— …

Секретарь… Он имел в виду господина Кима. Но его слова никак не укладывались у меня в голове. Он говорил про тот день, когда меня обвинили в растрате и надели наручники.

— Не знаю, как ему пришла в голову такая мысль, но он связался со мной, — продолжил Квон Идо спокойным тоном.

По его словам, секретарь Ким позвонил ему без предупреждения и отчаянно умолял помочь. Утверждал, что я ни в чем не виноват, и просил вытащить меня, обещая позже отблагодарить.

— Поэтому я смог быстро все уладить. Конечно, я все равно вытащил бы тебя, но если бы не это, вряд ли уложился бы за один день.

— …Господин Ким связался с тобой?

Даже услышав это от него, я не мог поверить. Я всегда думал, что секретарь Ким бросил меня. Что, будучи не в силах пойти против моего отца, он в итоге предал меня.

И пока я пытался осмыслить это, Квон Идо сказал еще нечто, что меня шокировало:

— Те материалы на председателя Чона тоже передал он.

— …

Я растерянно закрыл рот. Квон Идо утвердительно подтвердил то, о чем я едва ли начинал догадываться. Голос секретаря Кима, утверждавший, что всё было лишь вопросом совпадения интересов, вдруг перекрылся голосом Квон Идо.

— И тогда, и сейчас.

Секретарь Ким изначально собирался предать моего отца. Или, возможно, никогда и не был верен ему. Трудно сказать, насколько серьезно было его решение, но было ясно одно — он, вероятно, был готов бросить всё.

— А Ли Тэсон…

Квон Идо, заметив мое потрясение, тут же продолжил, не оставляя времени на размышления. Возможно, он специально не давал мне глубже погрузиться в свои мысли. И это было к лучшему. Когда речь зашла о другом человеке, охвативший меня шок немного ослаб.

— Он был начальником охраны, но когда его подчиненные попались на взятке, вся вина легла на него, и его уволили.

— Что у телохранителей может быть за взятки?

— Почему бы и нет? Вряд ли найдется кто-то, кто видит больше коррупции, чем они.

Он был человеком, лишенным хитрости, гибкости и даже умения находить оправдания. Упорно следовал лишь одному пути, и когда оказался оболган, не сумел даже слова в свою защиту сказать.

— Он хотел уйти, но я его привел. По крайней мере, он не из тех, кто будет заниматься глупостями.

Так вот что означало, что его понизили из-за проступка. Поэтому он выглядел так, будто не хочет говорить об этом, но в то же время как будто и хотел рассказать. Хотя, даже если бы я спросил, вряд ли он рассказал бы мне правду.

— А Ли Хина, парфюмер, была его девушкой в прошлом.

— …

Кажется, сегодня я слышу слишком много ошеломляющих новостей. О сне можно было забыть. Я лишь ошеломленно усмехнулся, не зная, что сказать, и в этот момент Квон Идо мягко коснулся моим лбом своими губами.

— Видимо, судьба существует.

Интересно, включал ли он нас в свою судьбу, о которой говорит? В прошлом и сейчас мы тоже связаны одинаковыми узами. Хотя, конечно, конец будет другим. Но если это тоже судьба, то, возможно, иначе и быть не могло.

— Есть ещё что-то, что ты хочешь узнать?

Я ожидал, что он просто скажет мне лечь спать, но вместо этого Квон Идо мягко задал вопрос. Кажется, он знал, что я не хочу спать. Да и сам, похоже, вовсе не собирался этого делать.

— Почему ты так хорошо меня знаешь?

Вопрос показался мне самому расплывчатым. Наверное, у него и не было четкого ответа, да и причину я частично понимал сам. Все воспоминания прошлого подтверждали нашу связь. Ему было невозможно этого не знать.

— …Потому что связь до сих пор не разорвана.

Однако Квон Идо неожиданно, медленно выдал ответ, которого я никак не ожидал. Он слегка коснулся своим лбом моего, на мгновение закрыл глаза, а затем снова открыл их.

— Иногда я полностью чувствовал твои эмоции.

— …

Связь не разорвалась, говоришь. Но о каком моменте идет речь? Когда мы впервые связали себя этой меткой, я совершенно не ощущал его чувств. Неужели эта односторонняя связь, позволявшая ему чувствовать мои эмоции, продолжалась даже после нашей встречи?

— …Должно быть, это было тяжело.

Единственное, что я смог сказать, — это эти простые слова. Я не мог по-настоящему понять его состояние, поэтому с трудом произнес это смущенное замечание. Квон Идо, слабо улыбнувшись, закрыл глаза.

— Конечно, тяжело.

— …

— Я заставил тебя страдать.

Парадоксально, но всякий раз, когда я видел Квон Идо таким, я чувствовал облегчение. Его искреннее желание искупить вину передо мной, его отсутствие упрека в мой адрес — всё это ощущалось как клятва оставаться рядом до тех пор, пока я не позволю ему уйти.

— Ты был не единственным, кто совершил ошибку.

Жаль, что я не сказал это раньше. Давно стоило дать понять, что он больше не должен чувствовать себя виноватым. Пока я находил успокоение в его раскаянии, мне было тяжело видеть, как страдает человек, который для меня дорог.

— В конце концов, мне не нужно было поступать так с самого начала…

В этом есть и вина Квон Иджуна, — хотел сказать я. Но стоило лишь вспомнить о нём, как накатило странное, сложно описуемое чувство. Возможно, это было дежавю. Или некое беспокойство, передавшееся мне через воспоминания Квон Идо.

— …Квон Идо.

Я слегка нахмурился. Уловив что-то в моём голосе, он отстранил лоб, которым только что касался моего. Мы встретились взглядами, и я вдруг задал вопрос:

— Что ты сделал с Квон Иджуном?

Средства массовой информации почти не освещали его исчезновение. Квон Икён, казалось, искала его, но так и не смогла найти. Даже семья, похоже, смирилась с потерей старшего сына группы Сонхо. Во всей этой странной ситуации было что-то не то.

— Ты что-то сделал с ним?

Если бы мы не были связаны, я, вероятно, никогда бы этого не узнал. Если бы не то беспокойство, что нахлынуло, стоило лишь вспомнить о Квон Иджуне, я бы и не подумал задавать этот вопрос.

— Я не убил его, — спокойно ответил Квон Идо, словно речь шла о чем-то обыденном.

Меня это не удивило — я уже догадывался. Человек, который был готов умереть ради меня, вряд ли оставил бы Квон Иджуна безнаказанным.

— …Что это значит?

Но я не знал, что именно он сделал, поэтому не мог ни осуждать, ни оправдывать его. Вместо ответа я лишь тихо усмехнулся. И тут он заговорил серьёзным тоном:

— Просто забудь.

— …

— Я буду помнить за нас обоих.

Почему он делает для меня так много? Эта слепая привязанность должна бы тяготить меня, но чем больше он открывал мне свое сердце, тем сильнее хотелось приблизиться к нему. Я осторожно коснулся его губ, а он мягко прикусил мою нижнюю губу.

Легкий поцелуй быстро стал более глубоким. Хотя первым начал я, больше инициативы проявил Квон Идо. Его язык, скользнувший между моими губами, осторожно коснулся моего, заставляя всё вокруг исчезнуть.

Разве это может быть так приятно?

Почему я только сейчас узнал, что поцелуй может быть настолько удовлетворяющим? Хотя даже если бы узнал раньше, вряд ли нашёлся бы кто-то, с кем я хотел бы это испытать. А если бы этот кто-то был не Квон Идо, возможно, таких чувств я бы вообще не испытал.

— …

Его рука, гладившая мои волосы, опустилась к шее, осторожно скользнув по её линии. Маленький палец слегка задел край халата, прежде чем его ладонь мягко коснулась выступающей кости на шее, ласково проводя по ней.

— Мм…

В такие моменты из уст вырывается стон, даже если я не собирался издавать никаких звуков. Это не от нехватки дыхания и не от того, что он действует грубо. Это как будто мы с ним остались вдвоём в этом мире, и я искренне хотел, чтобы время остановилось прямо сейчас.

— …

— …

Чмок. Его губы оторвались от моих. Это был самый нежный и спокойный поцелуй, какой только можно представить. Я, словно умоляя, потерся губами о его, но вместо того чтобы ответить, Квон Идо опустил взгляд.

— Седжин, мы…

Почему-то от его начала сердце гулко застучало. Это было не неприятное, а скорее сладостное волнение. Я не мог даже предположить, что он собирается сказать, но интуитивно знал— это не будет плохим.

— Может, поженимся?

— …

Я широко распахнул глаза. Его слова эхом разнеслись в ушах, будто плёнка, медленно перематываемая назад. Я не успел до конца осознать услышанное, когда он тихо, почти шёпотом добавил:

— Не фиктивный брак ради других, а настоящий. Только для тебя и меня.

Ах… Так он предлагал пожениться. Сказал это настолько просто, обыденно, но от этого ещё более искренне. Моё сердце, напряжённое до предела, сжалось от его мягкого взгляда, полного нежности.

— Я…

— …

— Хочу стать твоей семьёй.

Эти слова чуть не вызвали у меня слёзы. Не оттого, что я был тронут, а потому что вспомнил, что сам говорил ему перед сном. Рассказал, как выполнял всё, что приказывал отец, и невзначай проговорилась о своей глубокой, затаённой истине:

…Я просто хотел иметь семью.

— …

Мои глаза затуманились. Простые, обыденные слова иногда казались мне слишком трогательными, почти непосильными. Его предложение, тщательно обдуманное, оставило в сердце более глубокий след, чем любое любовное признание.

— Кто вообще делает предложение без кольца? — притворно проворчал я с нарочито безразличным тоном. Если бы я этого не сделал, то точно не сдержался бы. Всё могло бы вырваться наружу: слёзы, горечь прошлых лет или даже детские капризы, которые я сдерживал так долго.

Я подумал, что это слишком резкий ответ, но Квон Идо совершенно спокойно заметил:

— Кольцо есть.

— …

— И подарок к твоему дню рождения. Я хотел вручить его завтра… — пробормотал он, осторожно проводя пальцем по моим глазам, будто стирая слёзы, которых не было. Его губы мягко коснулись моего века, и он, с нежностью, почти шепотом произнёс:

— Спасибо, что родился.

— …

Ах, говорить так — это же нечестно.

Этот момент — благодарность, которая оказалась глубже, чем все предыдущие поздравления на день рождения. Даже когда кто-то поздравлял меня, все равно было другое ощущение, когда это делал именно Квон Идо. Его слова, наполненные искренней признательностью, тронули меня до самого сердца.

— …Ты же знаешь? — тихо начал я, но не смог договорить, когда вспомнил прошлый год. Глотнул комок в горле, стараясь скрыть слёзы, что наворачивались в уголках глаз.

— В прошлом году… — едва вымолвил я.

Глаза Квон Идо не заглядывали в мое лицо. Он знал, что для меня эти слова были тяжелыми. Вместо того, чтобы расспрашивать, он лишь мягко обнял меня, словно предчувствуя, что ничего не может исправить.

Седжин, ты женишься.

Тот момент всплыл в памяти, когда я впервые услышал отца. Он так и не поздравил меня с днём рождения. Я был не нужен ему, и, возможно, даже в его глазах я не заслуживал внимания. Мой день рождения всегда проходил без поздравлений. В те дни я искал объяснение, думал, что он просто забыл. Но на самом деле… ему было всё равно. Моя ценность как человека была для него безразличной.

— …Давай пригласим всех сотрудников.

Я не мог встретиться с ним взглядом, поэтому уткнулся лицом в его грудь. Мои глаза начали гореть, но Квон Идо даже не пытался проверить, плачу я или нет. Он просто обнял меня и молчал.

— Сотрудников из планового отдела в Хэшин, сотрудников SEJIN…

— …

— Не журналистов, только тех, кто нам близок.

— …

— …Так мы поженимся.

Нужно будет сказать, чтобы не приносили свадебные подарки. Место может быть в гостевом доме, но украшения я бы хотел немного другими. Для гостей — цветы и духи в подарок, а для нас — только добрые воспоминания.

— Хорошо.

— …

— Давай так и поженимся.

Когда я услышал слова о свадьбе, в голове промелькнули лишь две мысли. Первая: «Я так и знал». Вторая: «Теперь это действительно конец». Конец прошлого, болей, нереализованных сожалений… или хотя бы той минимальной прощальной надежды, которую я хранил внутри.

— Седжин, я…

Голос его проник в мои мысли, словно завершив внутри то, что всегда было пустым. Я ответил ему и дал обещание. Вместе с этим я принял решение о будущем, в котором больше не будет места для боли.

За гранью воспоминаний я точно знаю одно: я хочу быть с тобой.

<Конец основной истории>

Глава 107 - Гордость и предубеждение

Председатель Чон Чольхо появился в тот момент, когда зима вот-вот должна была закончиться. Это было время, когда из-за разработки системы никто не находил себе места, а болезнь председателя становилась всё серьёзнее. Как назло, именно тогда произошёл скандал с подкупом охранной команды, и молодой начальник отдела, взяв всю вину на себя, подал заявление об уходе.

— Я слышал, что вы ищете банк для заключения партнёрства, — сказал он.

Он явился без всякого предупреждения, с выражением беспокойства на лице, и сразу же заговорил. Как человек, занимающий пост председателя компании, он вовсе не выглядел так, как следовало бы. Сжав кулаки на коленях и напрягая плечи и шею, он, казалось, изо всех сил старался улыбнуться. А затем добавил:

— Мы готовы предложить вам нашего омегу.

Омега компании Хэшин. О нём ходили слухи. Омега, которого «доброжелательный председатель Чон» взял под своё крыло, воспитав, как собственного сына, и помог подняться до должности главы отдела планирования. Хотя его присутствие было не так заметно, как у других, его способности и личные качества высоко ценились.

— Он мне как сын, но, знаете, это действительно достойный парень…

Несмотря на свой предыдущий безразличный тон, он тут же назвал этого омегу своим сыном. Уверял, что он из высшей элиты, прекрасно образован, и потому будет крайне полезен. Председатель не уставал подчёркивать, чем «этот омега» отличается от других, какое превосходное образование получил и какими качествами обладает.

— В наши дни и так сложно найти представителя доминантных генов… — добавил он с тяжёлым вздохом.

Стоило ли похвалить его за смелость? Или, наоборот, упрекнуть за дерзость и неосмотрительность, с которой он пришёл без предупреждения?

Я уже устал от бесконечных предложений брака. О романтической свадьбе и речи быть не могло, а если выгода была неочевидной, заключать договор я не собирался. Семья, связанная лишь формально, доставляла больше хлопот, чем пользы. И уж если бы мне действительно понадобился наследник, выбор вовсе не обязательно пал бы на компанию Хэшин.

— Поэтому я надеюсь, что вы выберете именно Хэшин, — произнёс Чон Чольхо, его голос дрожал от напряжения.

Сказав это, он замолчал, внимательно наблюдая за моей реакцией. Я молча сидел, закинув ногу на ногу, и слушал. Когда я начал постукивать пальцами по колену, он заметно нервничал, сглотнув слюну.

— У вас действительно замечательный сын, — ответил я с безразличием.

В надежде, промелькнувшей на лице председателя, мне удалось разглядеть жадность. Ему было около пятидесяти, но морщины на лице не могли скрыть алчных глаз. Этот человек был жадным и некомпетентным, поэтому мои ожидания от его сына невольно понижались.

— Однако должен сказать, что ваше внезапное появление несколько удивляет. Если бы я был занят, вас просто не пустили бы, и тогда мы оба оказались бы в неудобном положении.

Это не была насмешка — он действительно мог считать себя удачливым. Моё расписание распланировано по минутам, и если бы не отмена одной встречи, у меня не было бы времени даже выслушать его.

— Простите за мою дерзость…

— Я не ждал извинений.

Я взглянул на часы, словно давая понять, что моё время ограничено. Несмотря на то, что сейчас его у меня было достаточно, тратить его на Чон Чольхо я не хотел. Было множество способов провести его с пользой. Однако то, что я произнёс, оказалось совсем другим:

— Расскажите подробнее о ваших условиях.

Если бы кто-то спросил, то, пожалуй, я бы просто назвал это капризом. Или импульсом. А может, просто собой. Позиция, из которой при необходимости можно легко избавиться от другого; отношения, в которых никогда не перевернётся баланс власти. Было любопытно, как он собирается использовать редчайшего среди редких доминантного омегу, как он сам выразился.

— Мы подумали о следующих моментах… — не упустив шанса, председатель Чон тут же начал подробно излагать условия договора.

В основном это касалось того, как хорошо Хэшин будет обращаться с Сонхо, и какие результаты можно ожидать от сотрудничества. Он добавил даже неискренние слова о том, что, если соглашение не состоится, он всё равно надеется, что мы сможем выстроить хорошие отношения в будущем.

Если быть точным, выгоды это не приносило. Но и убытков тоже. При условии, что всё сказанное окажется правдой, у меня не было ничего, что можно было бы потерять. Даже если я использую это, пока мне выгодно, а потом откажусь, никто не сможет меня упрекнуть.

— Надеюсь, вы рассмотрите это предложение позитивно.

В бизнесе бывают моменты, когда чувствуешь: этот шанс нужно схватить, даже если для этого придётся пойти на небольшой риск. Когда ты точно знаешь, что выбор не станет ошибкой. А если в данный момент нет необходимости отказываться, почему бы сначала не взять это себе? Это уже проверенный подход, основанный на опыте.

— Условия… будем согласовывать постепенно.

Это ведь могла быть отличная возможность полностью поглотить Хэшин. Что бы он ни замышлял, выполнять его планы я точно не собирался. Иметь под рукой послушного омегу, который мог бы послужить препятствием для брачных предложений, тоже не выглядело плохой идеей.

— Давайте составим контракт.

— …!

Лицо председателя Чона тут же озарилось радостью. Его губы чуть дрожали, словно он был готов закричать от счастья. Выглядело это, мягко говоря, не слишком приятно, но слова, которые последовали за этим, пришлись мне по душе.

— Надеюсь на ваше покровительство, господин заместитель.

Его взволнованный голос прозвучал, словно сигнал к началу контракта. Так появилась связь между Сонхо и Хэшин — с этого момента всё и началось. Да, это было началом всех событий.

***

Контракт, который я отправил в Хэшин, по сути, был своего рода проверкой. Насколько они отчаянны? До какой степени я могу их контролировать? Чтобы это выяснить, я в одностороннем порядке добавил несколько откровенно кабальных пунктов. Я ожидал сопротивления, но, к моему удивлению, они подписали контракт без малейших возражений.

Завершив сделку, я сначала поручил секретарю проанализировать финансовое состояние Хэшин. Результаты оказались ожидаемыми: их дела были в ужасном состоянии, на грани краха. Для финансовой компании это было просто немыслимо. Даже сейчас, когда они каким-то чудом удерживали всё на плаву, малейшее изменение могло привести к полному коллапсу.

— Должно быть, совсем прижало.

Впрочем, меня это нисколько не волновало. Наоборот, для реализации моего плана это было даже лучше. Как только документы на того самого омегу будут улажены, я собирался медленно тянуть с выполнением условий контракта и параллельно проводить скрытую подготовку.

— Вот материалы на главу отдела планирования Чон Седжина, — сообщил секретарь Пак, передавая мне несколько листов с прикреплёнными фотографиями. Это были данные на омегу, которого председатель Чон предложил в рамках сделки. Часть из них собрали самостоятельно, остальное оказалось общеизвестной информацией, доступной в интернете.

— Если что-то понадобится, просто позовите, — добавил он, коротко поклонился и, не оглядываясь, покинул кабинет.

Пак работал рядом со мной уже давно, знал, когда нужно уйти, не задавая лишних вопросов. Пока дверь закрывалась, я неспешно начал изучать материалы, которые держал в руках.

— Глава отдела по стратегическому планированию Чон Седжин… — пробормотал я, продолжая читать.

Этот молодой человек был той самой фигурой, которая едва удерживала разваливающийся Хэшин. На три года младше меня, образование — вполне среднее, из тех, что можно встретить сплошь и рядом. За всю карьеру не допустил ни единой ошибки — чистый, безупречный молодой господин. Наверняка, как и большинство наследников крупных корпораций, он шёл по гладкому элитному пути без особых потрясений.

— Совсем не похож.

Это было первым, что пришло в голову, когда я взглянул на его фотографию, предположительно сделанную в первые годы работы. Его внешность совсем не напоминала лицо председателя Чона. Хотя назвать его ярко выделяющимся красавцем было сложно, его аккуратные и утончённые черты лица определённо были редкостью.

Как партнёр для брака он показался мне неплохим вариантом. Мы бы не смотрелись нелепо рядом, а с правильным подходом могли бы выглядеть как вполне завидная пара. Если бы нашлись какие-то изъяны, я бы использовал их как предлог для изменения условий контракта.

Главное, чтобы он не доставлял хлопот.

Мои ожидания были простыми: чтобы он знал своё место, не забывал, что находится в подчинённой позиции. В конце концов, нам придётся жить под одной крышей, поэтому я надеялся, что он будет вести себя так, словно его и вовсе нет.

Я собрал документы и сдвинул их в угол стола. Информация, которую можно было извлечь из бумаг, была ограниченной. Остальное я мог узнать, лишь взглянув на него лично. Хотя, если быть честным, я не собирался выделять на это время и, вероятно, увижу его только в день свадьбы.

Согласился ли он на этот брак? Вопрос, мелькнувший в голове, не показался мне особенно важным. Раз уж это приёмный сын председателя Чона, то его характер, скорее всего, будет таким же. Если он окажется таким же жадным, управлять им будет даже проще. Для меня это было скорее выгодой, чем недостатком.

***

Подготовка к свадьбе шла гладко. Как только я уведомил семью, то сразу же распространил статьи, поставив финальную точку в вопросе брака с Хэшин. Всего за один день Чон Седжин из простого омеги превратился в моего тайного возлюбленного и будущего спутника жизни.

Согласно заключённому контракту, подготовка к церемонии полностью легла на плечи Сонхо. Одежда, кольца, оформление зала — всё должно было быть безупречным. Пусть это и был всего лишь спектакль, но если уж играть, то так, чтобы не оставалось поводов для пересудов.

— Размеры у него примерно как у манекена, — сообщил дизайнер.

К ранее собранной информации о Чон Седжине добавились его размеры кольца и одежды. Дизайнер, который занимался свадебным костюмом, сказал, что при таких параметрах примерка не обязательна — любая одежда сядет на нём как надо. Лично я с ним ещё не встречался, но, как оказалось, он был выше, чем я ожидал.

В день свадьбы для него была подготовлена отдельная люксовая комната. Формально она предназначалась для того, чтобы он смог подготовиться и переодеться, но это также было проявлением минимального уважения к супругу. После того как он завершит все приготовления, его должны были перевести в зал ожидания на территории гостиницы.

— Управляющий директор, все готово. Он ждёт в комнате.

Я обменялся короткими приветствиями с несколькими гостями, а затем, перед началом церемонии, направился в комнату ожидания, где находился Чон Седжин. По пути я столкнулся с председателем Чоном и его семьей. Младший сын смотрел на меня недоброжелательно, но, поскольку это не привлекло моего внимания, я сделал вид, что ничего не заметил, и прошёл мимо.

Перед дверью комнаты ожидания стояли двое охранников. Они слегка склонили головы, приветствуя меня, и распахнули раздвижные двери. Сквозь открывшуюся щель я заметил фигуру человека, сидящего на стуле, спиной ко мне.

— …

Первое впечатление было следующим: аккуратно уложенные волосы, прямой белоснежный затылок, уверенно расправленные плечи, которые никак нельзя назвать хрупкими.

Интересно, было ли его лицо, которое я видел раньше в новостях или на фотографиях, таким же, как сейчас?

Парадоксально, но в этой статичной картине я ощутил что-то благородное. Его взгляд, рассеянно устремленный в пустоту, создавал совершенно другое впечатление, чем я ожидал. Лицо, которое я мельком разглядел, выглядело удивительно мягким, почти кротким. Возникло ощущение, что если его неправильно тронуть, останется неприятное послевкусие.

До тех пор, пока я не подошёл ближе, он не обращал на меня внимания. Несмотря на то, что он был доминантным омегой, я не чувствовал никаких феромонов. Лишь на близком расстоянии я уловил слабый запах парфюма. Заметив моё приближение, он вдруг поднял голову, медленно моргнув, и посмотрел на меня.

— …

В светлых глазах на мгновение промелькнуло смятение. Наверное, он не слишком хорошо выходит на фотографиях, потому что вживую выглядел гораздо лучше. Его мягкие черты и светлая кожа напоминали тонкие линии, будто тщательно нарисованные кистью.

— Чон Седжин?

Я произнес его имя, медленно оглядывая его с головы до ног. В этом не было никакого скрытого умысла, просто я не мог поверить собственным ощущениям. Как я мог почувствовать что-то возвышенное в этом человеке? Как мог подумать, что общаться с ним будет сложно?

С легкой паузой он неторопливо поднялся со своего места. Кажется, его действительно хорошо воспитывали — его движения были мягкими и элегантными. Но стоило ему слегка улыбнуться, как ощущение оторванности от реальности тут же исчезло.

— Чон Седжин, — представился он.

Его слегка прищуренные глаза вызвали во мне неприятное ощущение. Голос, с которым он вежливо добавил это, протягивая руку, тоже не совпадал с моими ожиданиями.

— Позаботьтесь обо мне.

Просто один из тех типичных корпоративных людей. С лицом, которое всем кажется приятным, и явным стремлением произвести как можно лучшее впечатление. Ничего необычного, ничего выдающегося.

— Говорили, что ты приличный омега…

Мимолетное любопытство тут же улетучилось, оставив за собой странное чувство разочарования. Я равнодушно бросил:

— Кроме лица, смотреть не на что.

Это было грубо, но Чон Седжин не растерялся. Он не убрал улыбку и просто отозвал руку, словно ничего не произошло. На удивление, за его хрупкой внешностью скрывалась стойкость. Даже его наглая реплика прозвучала неожиданно уверенно:

— Ну, хоть на лицо смотреть можно, и то ладно.

— Даже оно не особо выдающееся.

Единственное, что стоило бы отметить, — это его умение сохранять спокойствие. И всё же, несмотря на то, что его лицо вовсе не казалось чем-то особенным, оно почему-то намертво запечатлелось в моей памяти. Я поймал себя на мысли, что лучше бы он вовсе не пытался натянуть эту фальшивую улыбку.

***

Во время свадебной церемонии мое мнение о нем слегка изменилось. Человек, который в комнате ожидания сидел как безжизненная кукла, шёл по свадебной дорожке с такой искренней, счастливой улыбкой, что это выглядело почти естественно. Возможно, это говорило о его деловой хватке. В каком-то смысле его лицо было идеальной маской, которую невозможно разбить.

Когда наши руки соприкоснулись, а затем встретились губы, возникло странное, покалывающее чувство, похожее на статическое электричество. Этот краткий момент озадачил, а когда он улыбнулся уголками губ прямо после поцелуя, я почувствовал что-то, чего раньше не испытывал. Это было далеко не раздражение, скорее — необъяснимое волнение.

— Поздравляем с браком!

— Желаем вам счастья и долгих лет вместе!

Я чувствовал себя так, словно носил с собой идеальное украшение. Как мы и договаривались, он не выпускал мою руку, и, когда кто-то обращался к нам, он ловко приближался ко мне, создавая впечатление тесной близости. Даже на оскорбительные замечания вроде «омега, конечно, совсем другой» он лишь радостно улыбался, сохраняя лицо, словно ничего не произошло.

— Я ведь заботился о нашем Седжине, как о родном ребёнке. Растил его с такой любовью и теплом. А теперь, передавая его вам, у меня просто сердце разрывается.

— …

Я промолчал, отводя взгляд от Чон Чольхо, который изливал подобные сентиментальности с притворной грустью. Его слова звучали неискренне, но, что хуже, придавали ситуации какой-то неприятный оттенок. А Седжин в ответ лишь молчаливо улыбался, снова подтверждая, что он не собирается снимать свою идеальную маску.

Во время свадьбы мое мнение о нем немного изменилось. Потому что в зале ожидания он был как кукла, а потом шел к алтарю и улыбался как счастливый человек. Должна сказать, что, по-моему, он хороший бизнесмен. В каком-то смысле это был покер-фейс, который невозможно сломать.

Единственным моментом, когда его лицо изменилось, было то, когда председатель Чон произнёс эти слова. Слегка опустив глаза, он выглядел так, словно пытался сдержать слёзы. Но какой может быть семейная привязанность к отчиму, который называет его «омегой нашей компании»? Ещё более нелепым было то, что я, пусть на мгновение, посчитал это выражение лица трогательным.

— Ну надо же, дожил до того, чтобы увидеть, как женится мой младший брат!

Встреча с его родственниками прошла спокойно, но этого нельзя сказать о встрече с Квон Иджуном. Его неизменно насмешливое лицо сопровождалось словами, которые сложно даже назвать приличными. То он говорил, что можно просто поиграть и оставить, если надоест, то заявлял, что главное — не испортить «товар».

Но даже в потоке унижений, которые, казалось, никогда не закончатся, Чон Седжин не моргнул и глазом.

— Такие дела лучше поручать тому, кто уже имеет опыт, — усмехнулся он. — Если что, позвони.

Возможно, Чон Чольхо поступил мудро, что пришёл ко мне, а не к Квон Иджуну. У меня не было желания использовать Чон Седжина как инструмент, но будь его выбором Квон Иджун, всё бы закончилось катастрофой. Возможно, наследник появился бы быстро, но вряд ли это был бы тот исход, о котором мечтал председатель Чон.

Когда вечерние сумерки стали окрашивать горизонт, скучная свадебная церемония наконец завершилась. Пока я на несколько минут зашёл к матери, Чон Седжин ждал меня у дорожки неподалёку. Он стоял спокойно, даже не спрашивая, куда я ушёл, своим поведением напоминая пса, который получил команду ждать.

— …Что за сукин сын?

Но когда я вернулся, Чон Седжин был уже не один. Затылок, ярко окрашенный в блонд, сразу выдал присутствие второго сына главы Хэшин. Даже не видя лица, я знал, что это Чон Миндже. Если я правильно помню, его имя было таким. Его резкий голос и взгляд, полный презрения, подтвердили мои догадки.

— Кто бы сомневался, что омега поведется на альфа-ублюдка…

— Миндже, не говори так о своем хёне.

Спокойный, почти усталый голос Чон Седжина окликнул его. Даже не взглянув на брата, он поправил его сдержанно, как будто это происходило не в первый раз. Он нарочно сделал акцент на слове «хён», чтобы напомнить о старшинстве. Несколько слов, и вся ситуация стала предельно ясной.

— Такие вещи стоит обсуждать потом, в кругу семьи.

Эта семья оказалась типичным примером хаоса. Их отношения были хуже, чем в дешёвой мыльной опере.

Глава 108

Как бы то ни было, несмотря на отсутствие кровной связи, Чон Седжин был старшим братом, которого усыновили, когда ему было девять лет. Чон Миндже тогда было около четырех, так что вопрос кровного родства не имел для него особого значения. Судя по всему, симпатия длилась уже довольно давно, но, возможно, в глазах окружающих их отношения выглядели несколько предосудительными.

— Блять…

В конце концов, Чон Миндже, красный как помидор, резко отвернулся. Как раз в этот момент Седжин, словно почувствовав что-то, тоже поднял голову. Его лицо, полное смущения, выглядело на удивление терпимо, но, кроме этого, он не вызвал у меня никаких эмоций.

— Продолжите этот скучный разговор?

Седжин, несмотря на неуместность слов, усмехнулся. Улыбка, которая почему-то выглядела легкой и освобождающей. Он умел так улыбаться? Даже это крохотное изменение, благодаря небольшой дистанции, я мог разглядеть четко.

— Думаю нам стоит уйти.

Я повернулся спиной, и почувствовал, как он последовал за мной. Его мягкий голос, как у заботливого старшего брата, говорил что-то о том, что оставшиеся вопросы можно обсудить позже, или же, если будет что-то срочное, позвонить. А в конце, растянув слова, он добавил одну неожиданно жестокую фразу:

— Береги себя, брат.

Его оценка в моих глазах немного выросла. Он оказался не просто человеком, умеющим сдерживать свои эмоции, но и тем, кто точно знает, когда стоит остановиться. Правда, это мнение вскоре изменилось, как только мы вдвоем сели в машину.

— Извини.

Он не стал оправдывать слова своего младшего брата или слепо защищать его. Вместо этого, сдержанно извинился и вежливо попросил прощения. На мои слова он никак не реагировал, не показывая ни обиды, ни гордости за то, что вынужден просить прощения за чужую ошибку.

— То, что младший сын Хэшин питает чувства к некровному брату омеге, меня не касается.

— …

А может быть, на эти слова он всё-таки отреагировал лёгким смущением?

— В этом возрасте люди часто чувствуют влюбленность.

Мне трудно сказать, ведь я сам никогда не испытывал подобного. Впрочем, меня это никак не касалось. Люди сплетничают за спиной даже о правителях, так какая мне разница, что они обо мне говорят? Если вдруг появятся слухи, это может создать неудобства, но раз их до сих пор не было, значит, он умеет себя вести.

— Прости.

— Мне нравится, что ты не оправдываешься понапрасну.

Эти слова были самой искренней правдой. Больше всего я ненавижу, когда кто-то начинает рассказывать длинные и ненужные истории. Чон Седжин больше ничего не сказал, лишь крепко сжал кулак и отвернулся, глядя в окно.

Местом, где Чон Седжин должен был остановиться, оказалась маленькая комната на третьем этаже, расположенная в углу. Пространство, в котором были и ванная, и гардеробная, было минимальным проявлением милосердия, которое я мог себе позволить. Обеспечивая его жильем, питанием и всем необходимым, я считал, что выполнил свой долг.

Как и следовало ожидать, Чон Седжин не высказывал никаких жалоб. Прислуга утверждали, что он даже не выглядел недовольным. Услышав, что дом полностью контролируется через камеры наблюдения, установленные так, чтобы не оставлять слепых зон, он даже не поинтересовался, есть ли камера в его комнате.

Он оказался не таким уж плохим. Нет, он был даже довольно хорош. Если не считать того момента, когда на следующий день после переезда он совершенно зря решил меня встретить.

— …Почему ты здесь?

В отличие от Чон Седжина, который взял отпуск после свадьбы, я вышел на работу, как обычно. Обручальное кольцо на пальце всё ещё казалось непривычным, поэтому я снял его по дороге домой. У двери он появился, вызвав у меня удивление. В ответ на мой недоумевающий взгляд он лишь смущённо улыбнулся.

— Извини, похоже, я сделал что-то лишнее.

Извини. Слова извинения, которые он произносил так естественно, словно дышал, почему-то раздражали. Когда он добавил, что останется в комнате, если моё недовольство вызвано этим, меня охватило странное беспокойство. Я ведь вовсе не упрекал его, но его ответ вызвал во мне какое-то неприятное ощущение.

— Я говорю это к тому, что такие действия излишни. Ты, кажется, принял себя за моего настоящего супруга, и я просто хотел прояснить ситуацию.

Я не привел в дом заботливого супруга. Я взял на себя ответственность за заложника, полученного в результате контракта. Этот омега был частью сделки, и, как я полагаю, он прекрасно понимал это. Поэтому он и кивнул послушно, признавая свою ошибку.

— Буду осторожен в будущем.

Стоило ли хвалить его за столь быстрое признание? Или стоило еще раз уточнить, действительно ли он понял мои слова? Он заверил, что будет жить так, будто его и вовсе не существует. Однако отсутствие какой-либо хитрости в его выражении лица заставляло меня насторожиться.

Но спустя четыре дня Чон Седжин действительно перестал выходить встречать меня. Он тихо сидел в своей комнате, питаясь исключительно едой, которую ему подавали на подносе по расписанию. Я говорил не шастать по дому, но ведь это не означало, что ему запрещено выходить на улицу. Такое поведение выглядело как своего рода протест.

Ситуация изменилась в день, когда пошел неожиданный дождь, о котором даже не предупреждали в прогнозе погоды. Я как раз ломал голову над тем, как быть с начальником охраны, которого не смог убедить остаться, и думал, стоит ли подписывать его заявление об увольнении. Тогда я и узнал, что Чон Седжин, который все это время вел себя тихо, внезапно слег из-за течки.

Работник не сообщил мне об этом сразу, так как я заранее дал указание не беспокоить меня по пустякам. Поэтому новость дошла до меня только после того, как я закончил все дела и вернулся домой.

Сначала я подумал, что ничего особенного не случилось. Учитывая его особую природу, наступление цикла было естественным явлением. Если Чон Седжин был разумным омегой, то он наверняка принял подавитель, который у него должен был быть с собой. Даже если его не оказалось, в доме были слуги, которые могли бы его ему принести.

— Он отказался принять подавитель?

Однако картина, развернувшаяся в его комнате, была достойна осуждения. Сам Чон Седжин спрятался под одеялом, но распространяющийся по комнате феромон ощущался отчетливо. Этот густой, дурманящий цветочный аромат наглядно демонстрировал его желания.

— Какие фокусы выдумывает.

Я рассердился. Возможно, даже почувствовал легкое отвращение. Говорил, что будет вести себя тихо, а сам, видимо, лишь ждал подходящего момента. Приторно-сладкий феромон, характерный для омег, был отвратительно похож на звериную похоть.

Я подошел ближе, схватил его за подбородок и заставил поднять голову. Его взгляд, устремленный на меня, был полон желания, что только усилило мою злость.

— Чон Седжин.

Мои пальцы невольно сжались сильнее, когда я произнес его имя. Раньше я сомневался в его принадлежности к доминантному типу из-за почти полного отсутствия феромонов, но сейчас сомнений не осталось. Чон Седжин был истинным омегой. Если бы перед ним оказался обычный альфа, он бы уже потерял голову и набросился на него. Этот плотный, захлестывающий феромон был настолько сильным, что казалось, будто он способен парализовать мозг.

— Я не знаю, на что ты рассчитываешь, но можешь не ждать, что я дам тебе то, чего ты хочешь. Так что веди себя прилично.

— Ха-а… — он шумно выдохнул, словно едва держался на грани.

Меня до ужаса раздражали такие попытки соблазнения. Очевидно, он намеренно отказался принимать подавитель, чтобы искусственно создать эту ситуацию. Распыляя свои отвратительные феромоны, он использовал своё жалкое тело, чтобы добиться своей цели.

Но неожиданностью для меня стало то, что даже я, доминантный альфа, едва не поддался на его феромоны. Злость взяла верх, и я выплеснул в ответ свои собственные, острые и резкие, словно в наказание. Но даже тогда, когда он начинал плакать, текущие по его щекам слёзы выглядели так, будто он умоляет о сексе.

— А что с едой?..

— Если он не ест, накормите его силой. А подавитель пусть врач введёт через инъекцию.

У меня было инстинктивное предчувствие: если я останусь в этой комнате ещё хоть немного, что-то может пойти не так. Несмотря на злость, разум начинал затуманиваться, и мне казалось, что стоит хоть немного расслабиться, как я потеряю контроль.

Я выбежал из его комнаты, будто спасаясь бегством, и несколько раз смывал с себя феромоны, пропитавшие всё моё тело. Но это было бесполезно — их стойкий аромат остался, словно парфюм, который невозможно смыть водой. Я долго стоял под холодной водой, но даже это не помогло успокоиться. Меня разрывало от злости, и я едва сдерживал порывы выругаться.

— Чёрт…

Впервые в жизни мне казалось, что у меня начался гон. И всё из-за какого-то жалкого омеги. Это бесило меня до предела.

Работник сообщил, что Чон Седжин так и не принял подавитель. Даже когда вызвали личного врача, он отказался от инъекции, реагируя на неё рвотой.

Причину этого я узнал только на следующий день, когда бессонная ночь довела меня до изнеможения.

***

Тык, тык. Легкое постукивание пальцами по документам. Часы уже давно пробили время начала рабочего дня, и вскоре меня должны были позвать на обед. Неопубликованные документы, которые нужно было обработать, лежали передо мной, но в голове крутился совсем другой вопрос.

— Говорят, подавители не действуют на него.

Не действует на него подавитель. Это могло бы быть простым предлогом, но Хэшин целенаправленно скрывал эту особенность. Если верить медицинским записям, что принес секретарь Пак, в них не упоминалось ничего подобного — это, значит, он приложил немалые усилия, чтобы стереть все следы.

Причины, по которым старший Чон отправил этого омегу, были ясны как белый день. Если бы я поддался его обаянию и сблизился с ним, то формально родственная связь с упоминанием о преемственности автоматически установилась бы. Структурная связь через феромоны доминирующего альфы и сильного омеги была достаточно очевидной, чтобы я мог в любой момент поддаться этому влиянию.

— …

Мерцающее перед глазами лицо, залитое слезами. Сотрясающееся дыхание, дрожащие веки — все это было причиной моего бессонного ночного бдения. Это лицо, омраченное всеми этими порочными желаниями, навсегда отпечаталось в моем сознании.

Но я не сомневался в его намерениях. Даже если подавители не действуют из-за его особой природы, его стремления вряд ли бы изменились. Ведь он был частью Хэшин.

Умно.

В разгар размышлений раздался легкий стук в дверь. Сказав, что можно войти без особого энтузиазма, кто-то осторожно открыл дверь кабинета.

— У меня нет времени, так что переходи сразу к делу.

Не было необходимости проверять, кто зашел. Это мог быть только либо обслуживающий персонал, либо секретарь Пак. В этом доме больше некому было приходить ко мне. Странным было то, что человек, который обычно сразу переходил к делу, молчал и не произносил ни слова.

— Что-то случилось?

Я держал ручку в руке и без особого интереса подписывал документы, которые я уже давно прочитал. Только подумав, что мне пора выходить в офис позже, голос, который я узнал, прозвучал спустя некоторое время.

— Прошу прощения за визит без предупреждения.

— …

Посетитель кабинета оказался не персоналом, ни секретарем Паком. Голос, мягкий и безмятежный, принадлежал тому самому омеге, который беспокоил меня прошлой ночью. Я поднял голову, и передо мной предстал опрятно одетый Чон Седжин.

— Я бы хотел кое-что объяснить.

Он выглядел так же опрятно, как и в ту ночь, когда я видел его в первый раз. Волосы, падающие на лоб, слегка растрепались, открывая мягкие брови. В его светлых глазах уже не было того же пламени, что в прошлый раз, и их мягкий взгляд был лишен прежнего напряжения.

— Если не возражаешь, может, уделишь мне немного времени…?

— …

— Что-то не так?

Я внимательно осмотрел его сверху вниз. Прошло всего несколько часов, но его поведение после прихода течки казалось миражом. Особенно это было странно, так как от него не исходило никакого следа запаха феромонов.

— Ты принял душ?

Я трижды мылся, чтобы стереть его феромоны, но как он мог так легко избавиться от всех следов? Несмотря на то что тепло от его тела еще оставалось на моей коже, сам он выглядел совершенно безразличным, словно все это не касалось его. Даже непринужденное нахмуривание глаз, казалось, принадлежало совсем другому человеку.

— Да, я принял душ.

— Говори.

Его лицо мне не нравилось. Без выражений, с абсолютно спокойным лицом, он казался безмятежным, в отличие от меня, который так и не спал прошлой ночью. Пока я раздраженно следил за его безразличием, он внезапно склонил голову.

— Прошу прощения за вчерашний вечер.

Это были внезапные извинения. Меня не удивило это, но все же стало интересно: он понял, что меня это задело, или решил предпринять другую сделку?

— Я не ожидал что начнется течка. Цикл всегда был регулярным, так что я и не ожидал что это случится. Нужно было подготовиться заранее, но я вел себя безответственно. В следующий раз буду осторожнее.

Его слова не звучали как ложь. Действительно, цикл пришел внезапно, и это не было преднамеренным. Возможно, я ошибался насчет него. Такие мысли начали закрадываться.

Но в ту секунду, когда я решил просто отправить его обратно, его слова, произнесенные спокойно, произвели самый неприятный эффект.

— Я мужчина, поэтому вероятность беременности низка, но так как я доминантый, проблем не будет.

Это было словно холодным душем. Слова, которые вдруг разбудили меня от наивных надежд.

— Проблем никаких нет, и врачи сказали, что если цикл совпадет, то все будет в порядке.

О чем я думал? Он был таким же ребенком Чон Чольхо. В его безэмоциональном взгляде не было надежд, и в конце концов, он стремился лишь к связи с Сонхо.

— Так вот…

— Есть одна категория людей, которых я больше всего ненавижу.

На самом деле, не стоило бы так холодно говорить. Я вовсе не собирался унижать его или считать его жалким существом. Но чем больше он говорил, тем сильнее мое настроение ухудшалось, и мое выражение лица становилось все более угрюмым.

Это была неуверенность в самих себе, разочарование от пустых ожиданий. Если бы и следовало кого-то винить, то разве не его? Он ведь сам заявил, что бросил своих родителей и теперь хочет безответственно завести детей. Брак – это, конечно, соглашение между взрослыми, но у ребенка нет выбора, родившись таким образом.

— …Извини.

Как всегда, он молча извинился. Удивительно было то, что на его лице мелькнуло совершенно другое выражение, чем я ожидал.

— В будущем… таких ситуаций не будет.

Он был взволнован. Точнее, в его взгляде скрывалась тревога. Это не были мои слова, которые его раздражали – его беспокойство исходило от страха перед его собственными ошибками.

Почему он так выглядел, я не знал. Возможно, это просто обострение плана, который пошел не по задумке. Что он хочет от меня, я не знал. Но точно, он не хотел потерять мое внимание.

— Не уходишь?

Он в последний раз сообщил о возвращении в компанию и кивком головы попрощался. Произнести извинения легко, поклониться легко, и выражать равнодушие к моему жесткому ответу – тоже легко. Такие привычные действия казались немного странными для человека, выросшего наследником крупной корпорации.

— А.

Я удержал его просто от раздражения. Его рука, взявшая за дверную ручку, привлекла внимание. Пальцы на той руке казались не на своем месте, словно ненужный элемент.

— Не забудь носить кольцо.

— …

Говорить о детях без кольца на пальце – не выглядит последовательным. Слова и поступки настолько расходились, что это раздражало.

Рот, который, казалось, вот-вот что-то ответит, молча произнес только “понял”. Я наконец оторвал взгляд, и наш разговор завершился.

***

Брак с Хэшин не оказал никакого влияния на мою жизнь. Единственным преимуществом было то, что больше не приходилось сталкиваться с надоедливыми брачными предложениями. Недостатком же оставалась лишь редкая реакция на обручальное кольцо, вызывающая случайное любопытство. Однако это не было чем-то значительным, что стоило бы выделять.

За все это время Чон Седжин оставался именно таким, каким я его ожидал – почти не проявлял своего присутствия. Иногда я даже забывал, что он живет здесь. И каждое неожиданное столкновение всегда вызывало у меня удивление. Меня не устраивал его подход ко мне в такие моменты.

— А, извини.

Он всегда произносил это, как человек, виноватый в чем-то. Если бы кто-то видел это, могло показаться, что я его притесняю или унижаю. Возможно, в чем-то он прав, но во многом это было и несправедливо по отношению ко мне. Однако его уход с легкой улыбкой был именно тем, чего я хотел от идеального супруга.

Но я не мог понять, почему этот спокойный подход вызывал у меня такое раздражение. Вначале это было лишь неприятное ощущение, словно заноза, которая со временем лишь усиливалась. Чем больше он старался избегать меня, тем сильнее ощущение его отсутствия. И я все больше стал искать его в тишине.

Глава 109

Я не знал почему. Да и не задумывался об этом всерьез, да к тому же я настолько редко сталкивался с этим, что не мог понять причину. Просто ощущал нарастающее странное чувство, гадая, что же за причина ускользает из-под носа, и из-за этого только сильнее раздражался.

Тем временем он, напротив, успел подружиться со всеми сотрудниками моего дома, кроме меня. От горничной, убирающей его комнату, до шеф-повара и даже садовника, следящего за нашим садом. Казалось невероятным, как он сумел расположить к себе столько людей, ведь время от времени я слышал их похвалы в его адрес.

— Редкая находка, человек что надо.

— И не говори. Теперь работать стало в удовольствие.

— А ведь думали, что он окажется требовательным…

Естественно, его присутствие начало менять атмосферу в доме. Поскольку все происходящее в моем доме докладывали мне, я был в курсе, что в его комнату поставили какие-то украшения, а меню постепенно стало смещаться в сторону корейской кухни. Хотя это и не представляло проблемы, но выглядело весьма забавно.

— Господин Чон связывался с вами.

За это время от Чон Чольхо поступило множество сообщений. Как и планировалось, я не ответил ни на одно из них. Похоже, он спешил как можно скорее заключить сделку, но я не был обязан идти ему навстречу. Я собирался тянуть время до тех пор, пока его положение не пошатнется настолько, что мне будет проще выкупить все у него.

Ну, а если он начнет паниковать, то, возможно, попытается выйти на связь через Чон Седжина. Тогда, вероятно, исчезнут и эти случайные встречи, которых он старался избегать.

— …

— …

Я намеренно медлил этим утром. В обычное время я бы уже был на работе, но сегодня позволил себе не спешить и продолжал неспешно завтракать. Чон Седжин спустился на первый этаж только тогда, когда уже пора было выходить. Увидев меня, он сразу же попытался поздороваться и ретироваться.

— …Прости.

Он развернулся, не раздумывая. Наверное, собирался уйти на работу голодным. Это почему-то вызвало у меня раздражение. Я отложил приборы и спокойно сказал:

— Просто присядь.

Чон Седжин колебался, но после того, как я повторил фразу почти приказным тоном, он все-таки сел напротив. Почему-то его извинения казались мне смешными. Чем больше я думал, тем сильнее убеждался, что он ведет себя так, словно я заразен. Хотя, если подумать, он сам выглядит так, будто подхватил какую-то болезнь.

Блюдо, которое поставили перед ним, отличалось от моего. Он, как всегда, поблагодарил шефа, даже не осознавая, что произнес это вслух. А шеф, всегда такой сдержанный, неожиданно улыбнулся с довольным видом. Это была первая такая улыбка за последние несколько лет.

— …

— …

Лишь звон столовых приборов нарушал тишину. Как и ожидалось, он не пытался завязать разговор. С той же аккуратностью, что была присуща его внешности, он молча жевал рис с пулькоги, соблюдая идеальные манеры. Лицо оставалось спокойным, но иногда он едва заметно выдыхал, что выдавало его напряжение. Он явно был слишком скован в моем присутствии.

Так он еще подавится. Я ведь не собирался его мучить, да и удовольствия издеваться над невинным человеком у меня никогда не было. Просто решил действовать спонтанно, но обстановка от этого стала слишком натянутой.

— Я давно хотел сказать…

В конце концов, заговорил первым я. Чон Седжин, все это время не поднимающий головы, наконец повернул ко мне взгляд. И как только наши глаза встретились, я вдруг понял: мы впервые видим друг друга с такого близкого расстояния. Лицо, к которому я уже должен был привыкнуть, неожиданно показалось совсем новым.

— Не нужно убегать от меня, как будто увидел призрака, каждый раз, когда мы сталкиваемся.

— …

Его глаза с тонкими двойными веками медленно моргнули. Ровные ресницы двигались так чётко, что даже малейшее движение становилось заметным.

— Если ты, конечно, не устраиваешь протест.

Я не говорил это всерьёз. Протест? Он ведь даже не в той позиции, чтобы устраивать что-то подобное. Разумеется, я ожидал, что он тут же начнет оправдываться, мол, это совсем не так.

— Мне жаль, если это так показалось…

— Нет.

— …

— Это так не выглядело.

Почему же ему так легко даются извинения?

Это не выглядело как проявление униженности или попытка замять ситуацию. Он действительно с готовностью принимал мои слова и хотел исправиться. Именно такое отношение я всегда ценил, но почему-то это вызвало у меня внезапное раздражение.

— Просто это портит мне настроение.

Да, мне было неприятно. Его желание избегать меня, его способность при этом легко ладить с другими людьми. Он ведь должен стараться произвести впечатление на меня, а не на наёмных работников. Почему же он ведёт себя так, будто я собираюсь его съесть?

— …Прости.

Медленно произнесенные извинения и на этот раз меня не удовлетворили. Казалось бы, мягкий голос, в котором не было ни малейшей шероховатости, не мог так раздражать, но он умудрился.

— …

Смело могу сказать, что меня редко лишает дара речи. Это был первый раз, когда я открыл рот, чтобы что-то сказать, но, не найдя подходящих слов, лишь раздражённо цокнул языком. Я не мог выразить это чувство неудовлетворенности, и единственное, что оставалось, — это просто встать и оставить его за столом.

— Хорошей дороги.

После такого неприятного совместного завтрака он всё же спокойно пожелал мне доброго пути. Он ведь наверняка остался недоволен моими словами, но кто знает, было ли это проявлением доброты или просто бездумности.

Сдержать досаду не удалось. Я уставился на него, но, не найдя, что ответить, просто развернулся и ушёл.

***

После этого я намеренно несколько дней подряд завтракал вместе с Чон Седжином. Он неизменно спускался поздно, а, увидев меня за столом, каждый раз проявлял одну и ту же нерешительность. В конце концов он садился за стол и ел, но разговоры между нами почти не возникали.

— Хорошего дня.

Тем не менее, он неизменно тепло прощался. Независимо от того, когда я вставал из-за стола, он всегда прекращал жевать, поднимал голову и смотрел на меня. Этот спокойный взгляд, как ни странно, меня не раздражал. Даже наоборот — это было лучше, чем когда он пытался избегать меня.

Не знаю, можно ли это назвать случайностью, но после этого я стал чаще пересекаться с Чон Седжином. Проблема была в том, что почти каждый раз он был занят разговором по телефону. Причем разговаривал он с младшим братом, чьи отношения с ним походили на сюжет третьесортной драмы.

— А, Миндже.

Младший брат, судя по всему, постоянно звонил своему уже женатому старшему брату, пытаясь всеми силами вернуть его внимание. Почти каждый день он утверждал, что развод с «ублюдком-альфой» — это лишь вопрос времени.

— У тебя голос…

Чаще всего он звонил пьяным, обрушивая на старшего брата жалобы, гнев и детскую ревность. Это сопровождалось потоком ругательств, но было очевидно, что это отчаянная попытка привлечь внимание.

— Не умеешь пить, а зачем столько вина выпил?

Чон Седжин всегда реагировал одинаково. Он успокаивал брата, подбирая нужные слова, и пытался напомнить ему о статусе хена, чтобы отбить охоту продолжать. Несмотря на показную решительность, в его действиях чувствовалась мягкость. Даже если брат явно напрягал его, он принимал все звонки с вежливой улыбкой, хотя на лице было видно, как тяжело ему это дается.

— Отец, наверное, беспокоится, так что…

В тот день он снова поднялся по лестнице, разговаривая с Чон Миндже. Но, встретив меня, его лицо мгновенно изменилось: от улыбки не осталось и следа. Это было мгновение, но даже его голос, который до того звучал мягко, вдруг стал резким.

— …Тебе лучше вернуться домой.

Я не собирался уступать ему дорогу. Подслушивать разговор я тоже не хотел, но голос младшего брата был таким громким, что все равно слышался. На том конце провода снова звучали ругательства, иногда перемежающиеся с нотками не скрытой вовремя обиды.

— …

Стыд… Нет, скорее неприятие и отвращение. Меня не волновало, кто к кому из семьи испытывает чувства, но всё менялось, когда объектом этих чувств становился мой женатый контрактный партнёр. Если бы слухи случайно распространились, я тоже мог бы пострадать. Его неуместное поведение вызывало лишь раздражение.

— …Миндже, я сейчас занят. Перезвоню позже.

Чон Седжин поспешно завершил разговор и замолчал, будто ничего не произошло. Он редко показывал свои эмоции, но в этот раз его взгляд, избегавший встречи с моим, словно выдавал чувство стыда. Я молча прошёл мимо него, но подобные сцены повторялись ещё несколько раз.

Вскоре Чон Седжин сообщил, что собирается навестить свою семью. Видимо, ему стало сложно справляться с капризами брата по телефону. Скорее всего, он сдался под напором требований хоть иногда показываться дома.

— Это как раз накануне моей командировки.

Меня это мало волновало. Я всё равно собирался отсутствовать около недели, так что его попытки наладить «семейную идиллию» меня не касались. Хотя любопытно было, как на это отреагирует Чон Чольхо.

— Давненько ты не виделся с семьёй.

— Да, наверное… так и есть.

Чон Седжин ответил с лёгким удивлением в глазах, будто не ожидал, что я заговорю с ним об этом. Его выражение словно побудило меня добавить ещё одну реплику.

— И своего брата тоже увидишь.

— …

Значит, это и была истинная цель? Как только разговор зашёл на эту тему, его лицо мгновенно помрачнело. Обычно он оставался невозмутимым, но именно этот вопрос вызывал у него болезненную реакцию. Казалось, я задел единственную его болевую точку. И это меня раздражало.

— Это подарок. Всё-таки партнёру по бизнесу стоит проявить немного уважения.

С этими словами я демонстративно вручил ему подарок. Не то чтобы мне нужно было быть вежливым, но я хотел показать, кто из нас действительно выше. Он взял вино с явным неудовольствием, а когда услышал мои последующие слова, его лицо стало ещё мрачнее.

— Скажи, что это подарок от ублюдка-альфы.

Я не собирался звучать язвительно, но слова вышли именно такими. Не из-за того, что я сам был раздражён этим выражением, а из-за его недавнего поведения, которое мне не нравилось. Люди, которые не знают своего места, всегда допускали подобные ошибки, и я таких терпеть не мог.

— Мы прибыли, господин директор.

Погружённый в мысли, я даже не заметил, как машина подъехала к аэропорту. Небо за окном было безоблачным и ярко-синим. Ещё вчера всю ночь шёл дождь, но сегодня, похоже, задержек рейсов не предвиделось.

— Всё в порядке?

Сидящий рядом секретарь Пак, что бывало редко, с ноткой беспокойства задал вопрос. Я повернулся, удивлённый его словами, и только тогда заметил, что планшет, который я держал, давно выключился. Недовольно нахмурившись, я понял, что всё время в дороге просидел, уставившись в одну точку. Неудивительно, что он решил, будто со мной что-то не так.

— Вы себя плохо чувствуете?

Я поднял руку, показывая, что всё в порядке, и большим пальцем надавил на переносицу. Бессонная ночь, которую я провёл, пытаясь адаптироваться к смене часовых поясов, оставила сильное чувство усталости. Похоже, придётся немного поспать во время полёта, а оставшиеся дела решить уже после.

— Господин Пак, — окликнул я помощника.

— Да.

Я собрал свои вещи, лежавшие передо мной. Настроение у меня было скверное не только из-за усталости. Я чувствовал раздражение ещё со вчерашнего вечера, и оно только накапливалось.

— Свяжись с домом. Пусть доложат, как только Чон Седжин вернётся.

Вчера Седжин уехал в родительский дом и до сих пор не вернулся, хотя прошло уже больше суток. Я говорил ему, что он может остаться там столько, сколько захочет, хоть целую неделю. Вмешиваться в это я не собирался, но, размышляя об этом, неожиданно почувствовал себя так, словно меня облили грязью.

Он наверняка встретил Чон Миндже. Как и всегда, притворяясь заботливым хеном перед своим бесшабашным младшим, который не знал границ, Седжин будет принимать его капризы, словно ничего не произошло. Учитывая, что он ежедневно общался с ним даже после свадьбы, предсказать, как они будут себя вести под одной крышей, было бы несложно.

Все это было вполне ожидаемым. Поэтому я и преподнес ему вино. Однако череда мыслей привела меня к его уникальной мысли, которая в конце концов остудила мое раздражение.

Он говорил, что подавители не действуют. Тогда сколько раз Миндже сталкивался с братом в возбуждённом состоянии, если они жили под одной крышей? Миндже, хоть и был бета, вряд ли мог не понять, в каком состоянии находился его брат, даже если он не ощущал феромоны. Тот возбуждённый взгляд и глубокое дыхание, как у разгоряченного омеги, был очевиден для всех.

Даже я, кто совсем не интересовался этим, легко мог бы поддаться. Что же говорить о Миндже, у которого уже накопилось столько запретных чувств? Даже этот несмышлёный мальчишка, который впал в пыл, протянув руку, выглядел бы естественно.

— Господин?

Документы, которые я держал в руках, были безнадёжно помяты. Подавив раздражение, я передал их секретарю Паку, который тут же заверил, что подготовит новые материалы, и осторожно напомнил, что пора выходить.

— Вам бы лучше немного поспать в самолёте.

Я промолчал в ответ. Просто вышел из машины, дверь которой открыл водитель, и попытался избавиться от назойливых мыслей, терзавших меня всю ночь. Но тяжёлое чувство внутри не унималось, и я с трудом удерживался от того, чтобы не выругаться, упрямо сдерживая выражение лица.

Только поднявшись на борт самолёта, я осознал свою ошибку. Я оставил в кабинете на втором этаже все документы, касающиеся системы безопасности Сонхо. Для этой поездки они не были нужны, но подобное упущение было для меня совершенно несвойственным.

***

Седжин вернулся домой после того, как я отправился в Америку. Только прибыв в аэропорт Даллес, я смог проверить оставленные сообщения и получил общую информацию о его состоянии от служащего.

– Кажется… он немного болен.

– Болен?

Сначала я подумал, что это очередной цикл течки, но вскоре понял, что ошибся. По описанию симптомов, это была простая простуда. Верные сотрудники уже заранее приготовили кашу и увлажнитель воздуха, чтобы позаботиться о нём. Из-за плотного расписания встреч я не смог уточнить детали, но мысль о том, что он вернулся домой, немного меня успокоила.

Я проверил записи с камер наблюдения в доме лишь спустя три дня. Седжин всё ещё был болен и часто оставлял недоеденной даже половину своей еды. Несмотря на это, он продолжал регулярно ходить на работу, что заставило меня покачать головой, называя его неисправимым трудоголиком.

На записи ноутбука были сохранены кадры за последние три дня — начиная с момента его возвращения домой и до вчерашнего вечера, когда он снова вышел на работу. Комната, кухня, прихожая — его действия были настолько однообразными, что напоминали поведение машины, а не живого человека.

— Как будто в заточении.

Я не знал, что он делает в комнате, но, зайдя туда, он больше оттуда не выходил. Иногда сотрудник приносил лекарства, и они коротко разговаривали у двери. Было ли всё так с тех пор, как он вернулся в мой дом? Если бы я знал, что всё так, то установил бы камеры и в его комнате.

— …

Я с хлопком закрыл ноутбук. Внезапно стало невыносимо оттого, чем я занимался. Я не был извращенцем, который подсматривает за другими, и не имел намерения следить за невиновным человеком. Всё равно ничего бы не изменилось, даже если бы я продолжал наблюдать, поэтому я решил просто игнорировать это.

Следующие три дня я действительно не смотрел записи с камер. Сотрудник сообщил, что простуда у Седжина вроде как прошла, но он всё ещё выглядел ослабленным. Когда мне сказали, что он пропустил ужин и снова ушёл в свою комнату, у меня всё внутри сжалось, будто в груди что-то стянуло.

В итоге, не выдержав, я решил вернуться на день раньше запланированного. Все дела удалось закончить быстрее, но главное — я не мог сосредоточиться ни на чём другом. Секретарь, хоть и удивился моему решению, молча забронировал ближайший рейс домой.

Глава 110

От аэропорта до дома путь, который обычно не казался долгим, в этот раз казался бесконечно растянутым. Я привычно проверял рабочие дела, но мысли витали совсем в другом месте. Секретарь Пак зачитывал изменения в расписании, но я слушал его только вполуха.

Поэтому, когда мы наконец прибыли в гараж, я сам открыл дверь заднего сиденья и направился домой. Чувствуя странное беспокойство, я коротко выдохнул и ускорил шаг. Зайдя в лифт и поднявшись наверх, я узнал от сотрудника, что Чон Седжин ещё не вышел на работу и всё это время был заперт в своей комнате.

— …Позвать его?

Вместо того чтобы ответить, что это ни к чему, я прошёл мимо и направился к лестнице. Время было ещё не позднее, и обычно он уже спускался на первый этаж, чтобы поесть. Может быть, он всё ещё болен? Или просто проспал? Как бы то ни было, мне нужно было убедиться лично.

Однако, стоя перед дверью на втором этаже, я вдруг ощутил необъяснимое напряжение и нахмурился. Это было лишь едва уловимое предчувствие, но как только я коснулся дверной ручки, в нос ударил знакомый аромат цветов. Я уже однажды чувствовал этот яркий, сладкий феромон.

Медленно я открыл дверь. Щёлкнув, она распахнулась, и из комнаты повалил настолько густой аромат, что дышать стало невозможно. Я сделал шаг вперёд, затем ещё один. И тут услышал голос, который казалось вот-вот оборвётся.

— Секретарь Ким…?

А, значит, и с ним ты связался.

Мои мысли оставались ледяными. В отличие от прошлой ситуации, когда я едва не потерял контроль, в этот раз разум оставался удивительно ясным. Я даже заметил, как Чон Седжин затаил дыхание, услышав мой раздражённый щёлчок языком.

— Похоже, ты и с секретарем трахаешься?

— …

Только когда я подошёл ближе, он медленно высунул голову из-под одеяла. Я заметил это ещё раньше: несмотря на жар, он почему-то плотно укутывался. Влажные от пота волосы и покрасневшие глаза напомнили мне его лицо в тот раз.

— Ты говорил, что простудился…

Оказывается, это вовсе не простуда, а течка. Хотя, возможно, он действительно заболел и с прошлого вечера чувствовал себя плохо. Это объясняло, почему он пропускал еду и всё это время оставался в комнате.

— Даже сдерживать феромоны не можешь?

— Хх… это не так просто…

Его голос звучал так, словно он мучительно страдал. Я нарочно выпустил немного своих феромонов, и его искажённое лицо вдруг расслабилось. Его обычно холодный взгляд теперь был затуманен наслаждением, а щеки алели, словно в лихорадке.

— Мм…

Он, словно в трансе, отчаянно протянул руку в мою сторону. Я сам обладал особенными чертами, поэтому знал, какое влияние феромоны противоположного типа оказывают во время цикла. Несмотря на это, я выпустил свои феромоны и пристально наблюдал за его лицом.

— Пожалуйста… ещё феромонов… прошу…

Когда наши взгляды встретились, я почувствовал, как внизу живота всё неприятно сжалось. Хотя, возможно, это было лишь моё ощущение — Чон Седжин просто бессильно хлопал глазами, уставившись в пустоту. Его длинные ресницы с каждым морганием всё сильнее намокали.

Я не отдёрнул руку, когда он коснулся её своими губами, — это было простым импульсом. Когда он начал тереться губами о мою ладонь, я непроизвольно усмехнулся от странного чувства удовлетворения.

— Ха, вот как… хорошо, да?

Тот, кто раньше смотрел на меня как на привидение, теперь, будто обезумев, искал у меня помощи. Его нижняя часть тела была скрыта под одеялом, но я прекрасно понимал, что там происходит. Это осознание даже вызывало своего рода чувство превосходства.

— Ты искусно умеешь соблазнять.

Интересно, сколько ещё людей он таким образом увлекал? Его действия — обхват губами моих пальцев, их лёгкое покусывание — выглядели как откровенная провокация. Когда он с силой втянул воздух ртом, я не смог удержаться и крепко надавил на его нижнюю челюсть, чтобы сохранить контроль над собой.

— Чон Седжин.

— Хаа…

— Ты хочешь заняться со мной сексом?

Он яростно кивал, облизывая мои пальцы. Я старался сохранять рассудок, повторяя себе, что от этого мне не будет никакой выгоды, но голова всё равно кружилась от распустившегося вокруг аромата его феромонов. Его рот, обхватывающий мои пальцы, был слишком горячим и слишком возбуждающим, зубы мягко покусывали кожу, заставляя сосредоточиться на этом ощущении.

— Это по твоему жевательная резинка?

Я не собирался делать его беременным, так что и он сам не получит никакой выгоды от этого акта. Если, осознавая это, он всё равно протянул руку, то я готов был пойти ему навстречу в некоторой степени.

Вместо того чтобы убрать руку, я расстегнул пряжку ремня перед его губами. Касаясь его губ наполовину эрегированным членом, я с нарочитой язвительностью произнёс:

— Ну, соси. Если хорошо справишься, я вставлю его в тебя.

— …

Несмотря на всё своё отчаяние, Чон Седжин на мгновение замер в нерешительности. Он выдохнул прерывисто, будто пытаясь собраться с мыслями, и медленно моргнул. Его губы, едва коснувшиеся меня, оказались до того мягкими, что, вопреки ожиданиям, жажду почувствовал уже я.

— Быстрее.

Однако в тот момент, когда его рот наконец приоткрылся, меня вдруг охватило раздражение. Даже если он потерял над собой контроль, как легко ему, должно быть, давались такие поступки. Неужели он уже делал это с кем-то? Эта мысль засела в голове, пока его горячий и влажный язык осторожно скользнул по кончику.

— Ха…!

Моё самообладание рухнуло в одно мгновение. Я даже не осознал, как в следующий миг заставил его рот принять меня целиком. Сначала он уверенно обхватил головку губами, но, когда его рот наполнился, он тут же начал задыхаться.

— Похоже, ты никогда не пробовал принимать его ртом?

— Ух…

Его попытки инстинктивно отпрянуть дали понять, что он совершенно не привык к этому. Судорожные движения и подавленные звуки напоминали, что он вот-вот может задохнуться или его стошнит. Когда разум наконец вернулся ко мне, я понял, что сжал его голову так, будто собирался раздавить.

— Хватит.

Чёрт, что это вообще было?

Я чувствовал, как начинаю терять рассудок. Это раздражало ещё больше, чем всё остальное — быть ведомым эмоциями из-за какого-то омеги. Плевать на его течку, можно было просто уйти и оставить его. Но почему-то я сам сунулся в это всё.

— Хх… ниже… мм…

— …

— Можешь… вставить…

Внутри словно что-то разорвалось. В ушах зазвенело, а горло горело, будто я проглотил раскалённый уголь. Даже когда я сбросил с него одеяло и прижал к кровати, в груди всё кипело от раздражения, настолько, что перед глазами потемнело.

— Сколько раз ты уже делал это…

Он соблазнял так явно, что вряд ли раньше ограничивался этим. Наверняка каждый раз соглашался только на то, чтобы его заполнили снизу. Думать о таком было одновременно бессмысленно и мучительно.

— Чон Седжин.

Моё обращение прозвучало как предупреждение. Его глаза, мокрые от слёз, смотрели не на меня, будто он полностью утратил связь с реальностью. Мне хотелось, чтобы он понимал, что делает, и осознавал последствия.

— Ты вообще знаешь, с кем ты сейчас?

— Квон… Идо…

— Ты знаешь это, и всё равно так себя ведёшь?

Но, к моему удивлению, Чон Седжин уверенно произнёс моё имя. Он не только знал, кто я, но и намеренно продолжал. Протянув руки, он обхватил мою шею и крепко прижался, словно пытаясь полностью слиться со мной. Его движение, как и исходящий от него жар и аромат феромонов, накрыли меня с головой, заполняя всё тело.

— Ха… только… немного…

Не раздумывая, я перевернул его на живот. Механически, без лишних движений, стянул с него брюки и бельё. Я намеренно был с ним холоден, чтобы избежать ненужной путаницы с чувствами. Если он не ждал чего-то мелодраматического, объятия или ласки были бы просто лишними.

— …!

В тот момент, когда я насильно втиснулся в его узкое пространство, даже я почувствовал напряжение. Его тело, ещё полностью не подготовленное, казалось, застыло в твёрдой неподвижности, сжалось настолько сильно, что любое движение давалось с трудом. Несмотря на то, что всё было влажным от смазки, оставалось ощущение, что без неё я бы даже наполовину не вошёл.

— А… ах… а-а…

Только спустя долгое время он смог судорожно вдохнуть. Его приглушённые стоны были рваными, а тело содрогалось, будто оно было пронзено насквозь. Когда я надавил на его плечи и сделал толчок бёдрами, верх его ягодиц слегка прогнулся внутрь.

— Ахх!

— Просил… чтобы я вошёл, а теперь…

— А-ах… нет… не могу…

— Если ты так сильно… сжимаешься…

— А-а!

— Я не могу двигаться.

Меня начинало захлёстывать ощущение, будто сознание утрачивает чёткость. Его феромоны, рассыпавшиеся в воздухе, как яркий туман, были второстепенным. Главное — это плотное, горячее пространство, настолько тесное, что каждая его дрожь приносила неописуемое удовольствие. Несмотря на то, что я осознавал его боль, моё тело всё чаще действовало вопреки разуму.

— Ах…

Чон Седжин, несмотря на очевидный дискомфорт, инстинктивно продолжал выпускать феромоны. Будь это из-за его течки или осознанное действие — это сводило меня с ума. Это состояние, на грани потери контроля, становилось всё сильнее.

— Хаа…!

В какой-то момент он сжал мышцы так сильно, что у меня закружилась голова. Стоило мне вырвать сдавленный стон, как напряжённое тело немного расслабилось, но это лишь усилило желание, поэтому я снова ударил в ту же точку с большей силой.

— Хах… ах… а-а…!

Его реакция была слишком очевидной, чтобы не заметить. Каждый раз, когда я касался его чувствительной зоны, внутренние мышцы сжимались так, словно пытались удержать меня. Его тело извивалось в попытках справиться с переполняющими ощущениями, а стоны, прорвавшиеся сквозь дрожащие губы, звучали как воплощение чистого наслаждения.

— Ха…!

Однако внезапная вибрация прервала погружение в процесс. На миг моё тело среагировало раньше, чем разум, — я потянулся к телефону, который лежал возле подушки. На экране высветилось имя, которое невозможно было проигнорировать.

Чон Миндже.

Этот щенок даже в такой момент пытался вмешаться. Не раздумывая, я нажал на кнопку вызова, и тут же ощутил, как Чон Седжин резко втянул воздух. Его сердце, бешено колотящееся под моим телом, словно просило не продолжать.

[Эй, Чон Седжин.]

Размышления о том, что делать, длились всего миг. Он отчаянно замотал головой, словно умоляя не делать этого. Но эта жалкая мольба только сильнее подстегнула во мне раздражение.

[Где ты шляешься, что даже на работу не вышел…]

— Ах…! — его стон, сорвавшийся с губ, был настолько пронзительным, что я улыбнулся невольно, продолжая наблюдать за его беспомощным состоянием.

Я коснулся его изнутри, крепко, грубо. Щекочущий стон, должно быть, был слышен по телефону. Седжин попытался сесть, и на этот раз я надавил чуть сильнее.

— Ах… ха!

— ...

Почему, поход в дом не мог успокоить младшего? Очевидно, что он не смог бы произнести жесткие слова перед семьей, которая направляла на него ненавидящие взгляды. Чон Седжин, который мог сказать только извинения, перед младшим, который его любил, всегда старался быть заботливым старшим братом.

Можно было бы сказать, что это эгоизм. Даже если бы меня осуждали за низкий демонстративный нарциссизм, мне было все равно. Я твердо решил показать гордому и упрямому молодому человеку, что это дерево для него — недосягаемо.

Я нарочно проник пальцами в его рот, чтобы не дать подавить стон. Поначалу именно с этой целью, но потом я стал наслаждаться нежной слизистой оболочкой. Не стоило вынимать его, когда я это сделал. Было уже слишком поздно.

— Ха… ах… хмпф…

— …

Чон Миндже выдохнул, но трубку не положил. Как ни странно, в его неглубоком дыхании чувствовался намек на возбуждение, и как только я это понял, то почувствовал, как у меня сжалась челюсть.

— Ты ведь уже догадался, где и чем он занят.

— ...

— Если не хочешь слушать дальше, клади трубку.

Я положил телефон и сразу же сбросил звонок, не желая слышать, как этот маленький ублюдок дрочит при мысли о своем не единокровном брате.

Не стоило бы говорить этого, надо было промолчать. С этим пришло и ненужное сожаление.

— Ха…

Я отдернул руку от его языка, и он затряс головой, словно сходил с ума. Крепко прижимая его к себе я постепенно увеличивал скорость. Я не мог как следует разглядеть его голое тело, потому что не снял с него одежду, поэтому к тому времени, как мы были на середине процесса, я проник рукой под одежду Чон Седжина.

Я провел ладонями по его спине, пытаясь почувствовать его.

Он был более мускулистым, чем казалось на первый взгляд, и значительно более худым, чем ожидалось. Кожа под моей ладонью была настолько мягкой, что возникло желание лизнуть её. Это неудовлетворённое желание я пытался утолить, кусая его шею, но Чон Седжин ничего не замечал, находясь в полном экстазе.

— Ах, хмм, больше, хм…

— …Ха… блять…

Это был животный акт. Я кончил в него в общей сложности не менее трех раз, а он то терял сознание, то просыпался. Под конец с него капала сперма каждый раз, когда мой член входил и выходил.

В итоге мне пришлось довольствоваться тем, что я кончал на его бледные бедра и ягодицы.

Я не мог не думать, что наша интимная совместимость была отличной. Иначе невозможно было бы не заметить кровь, а всё равно продолжать, как сумасшедший. Только после того, как все действия закончились, я осознал, что на белых простынях остались следы крови и других жидкостей.

***

Я осознавал, что вел себя как животное. Я никогда бы не стал трахать того, кто уже уснул, и грубо на нем зацикливаться, если бы был в своем обычном состоянии. Я мог быть под воздействием феромонов или просто потерять контроль. В любом случае, это не было рациональным поведением, и все завершилось только через целый день.

Я не позаботился о нем после этого. Во мне не было ни заботы, чтобы нежно вытереть его тело, ни желания после этого разделить постель и порадоваться компании. Оставить его было трудно для меня, но накрыть его одеялом было единственным, что я мог сделать.

После этого я сразу пошел в кабинет, чтобы завершить оставшиеся дела. Я почти не спал, но физическое состояние было практически на высоте, что улучшило мое настроение и ускорило выполнение работы.

Когда я закончил с неотложными делами, прошло довольно много времени, и мне позвонил секретарь Пак.

[Начальник охраны был освобожден за отсутствием доказательств.]

Это было сообщение о том, что начальник охраны, обвиненный в получении взятки, наконец-то был освобожден. Я приказал вернуть его, но тот отказался. Было сказано, что его трудно убедить. Это вызвало у меня чувство сожаления. Я всегда знал, что тот невиновен, но из-за задержки с действиями я потерял хорошего сотрудника.

— Ничего не поделаешь. Пусть подаст в отставку и получит выходное пособие.

[Хорошо, управляющий директор.]

Ему было всего лишь 30 лет, и он слишком быстро поднялся по карьерной лестнице. Он не смог выдержать давление окружающих и, в конце концов, ошибочно покинул свою должность. Это можно было бы назвать жалким, но в таких абсурдных ситуациях редко бывает хорошее решение.

Я положил трубку и понял, что уже давно пришло время для завтрака. Обычно в это время Чон Седжин уже спустился бы на первый этаж и закончил бы свой прием пищи. Подумав об этом, я осознал, что, будучи молодым и занимая такую высокую должность, он в этом смысле ничем не отличается от других.

— В двадцать девять быть директором…

Я думал, что у него будут хорошие бизнес-навыки, и, похоже, я не ошибся. Не знаю, был ли это результат его заслуг или просто устройство по родству, но, судя по мнению окружающих, его способности были действительно хорошими.

Я завершил подготовку к работе и спустился на первый этаж, чтобы подождать Чон Седжина. У меня не было конкретных слов для него, но я подумал, что стоит проверить, в порядке ли он. Хотя я и предположил, что он мог бы не встать на ноги после всего произошедшего, к счастью, он вскоре спустился на кухню.

— …

Тихий выдох, который он выпустил, казался неловким. Как только я повернул голову и взглянул на него, его глаза заметно дернулись. Видимо, он только что помылся, его волосы были немного влажными, и он явно был смущен текущей ситуацией.

Так все и было.

Глава 111

Один раз заняться сексом не должно сильно влиять на отношения. То, что произошло между нами, скорее напоминало избавление от напряжения, и мне теперь совершенно не обязательно думать об этом. Да и он, наверное, это прекрасно понимал. Поэтому я заговорил сухим, ровным голосом:

— Садись. Не стой как привидение.

— …Извини.

Хотя он ответил спокойно, садился так неловко, что это бросалось в глаза. Похоже, ходить ему было несложно, но сидеть явно доставляло неудобства. Я хотел было спросить, не нужен ли ему врач, но решил, что он сам разберётся.

За столом никто из нас не проронил ни слова. Чон Седжин, со своей привычной аккуратностью, даже не издавал звуков, пока ел, и молча очищал тарелку. Иногда он смотрел в мою сторону, но не казалось, что ему нужно что-то сказать.

Честно говоря, я думал, что он потребует чего-то взамен за ту ночь. Я ожидал, что он станет вести себя ближе или хотя бы попытается заговорить. Но, увидев его неизменное поведение, я неосознанно выдал:

— Если что-то хочешь, скажи.

— …Что?

Если он не скажет первым, я собирался сам спросить. Мне казалось, что, отдав ему что-то взамен, я придам нашему поступку смысл. И хотел закончить эту историю здесь, чтобы в будущем он не заявил ничего другого.

— Деньги или что-то ещё — одну просьбу я выполню.

— …

Он почему-то моргнул с растерянным выражением лица. Его губы чуть дрогнули, будто он собирался что-то сказать, но вместо слов из них вырвалось лишь короткое осознание.

— А.

Его напряжённое лицо чуть смягчилось. Усмешка, сорвавшаяся с его губ, была наполнена лёгкой горечью и какой-то пустотой.

— …Ты говоришь так, словно это плата за ночь.

У меня возникло чувство, будто меня ударили по затылку. Это было, в сущности, правдой, но я никак не ожидал, что он выразится настолько прямо. Причём сказал он это не в обвинительном или унизительном тоне, а сдержанно и вежливо.

— Спасибо за предложение, но я не делал этого с расчётом что-то получить. Я просто был не в себе и вовсе не думал о какой-то выгоде. Так что ничего давать мне не нужно.

И только тогда я осознал, что именно вызывало у меня раздражение в нём все эти дни. Это ощущение, словно заноза засела внутри, и его привычка извиняться за всё, что только возможно, из-за которой моё раздражение росло с каждым разом.

«Прости».

Меня сбивала с толку его готовность подчиняться безо всякой видимой причины. Он послушно выполнял всё, что я говорил, но за его покорностью не было никакого очевидного основания. Порой казалось, что он старается угодить мне, но при этом не делал никаких попыток активно заслужить моё расположение.

Это напоминало поведение зверя, пережившего жестокое обращение. Будто он опасался, что я могу причинить ему вред или разрушить его внутренний мир. Как брошенный пёс, осторожно пробирающийся по тонкому льду, он с трудом находил возможность дышать.

Я говорил с ним грубо, но не припоминал случаев, когда был настолько жесток, чтобы внушить ему страх. Более того, он вовсе не выглядел испуганным в моём присутствии. Если это не стремление к выгоде и не страх, то что же тогда движет его поведением?

— Если уж что-то и хотелось бы… — начал он, чуть улыбнувшись, — это немного полежать в ванной.

— …В ванной?

С улыбкой на губах и мягким тоном он ответил:

— У меня в комнате нет ванной.

При этих словах он пожал плечами, будто это была незначительная мелочь.

— …

Всего-то ванна, а их в этом доме немало. Но он, похоже, был уверен, что одна из них ему точно не полагается. Это я ограничил его свободу передвижения, но та тихая обречённость, с которой он говорил, почему-то ощущалась чуждой.

— Было бы здорово, если бы из ванной было видно небо, — бросил он мимоходом, словно не придавая значения словам.

Если только он не собирался стать облаком, плывущим по тому самому небу, то эти слова явно были не более чем шуткой. Но если вдруг это было искренне, тогда его единственное желание — это настолько простая свобода.

— Я скажу об этом прислуге.

Его глаза внимательно смотрели на меня, будто он пытался понять, что я имею в виду. В светлых радужках блеснул слабый отблеск, добавляющий им необычную глубину.

— Небо, правда, видно не будет.

Это была не плата за одну ночь. И не попытка избавиться от неудобства, сделав что-то вроде этого. Просто… я решил, что могу это позволить. Отказать в таком пустяке было бы просто мелочной вредностью.

— …Благодарю, если так.

Чон Седжин слегка опустил взгляд и улыбнулся. Его слова звучали как благодарность, но на лице не было радости. Скорее, это напоминало облегчение — как если бы он наконец-то смог сделать передышку.

Оставшаяся часть ужина прошла так же тихо, как и прежде. Когда я спросил, почему он простудился, он с лёгким замешательством ответил, что просто так получилось, будто случайно попал под дождь.

Чон Седжину было двадцать девять, его постоянно сопровождали охранник и личный секретарь. А во время поездок за рулём всегда сидел водитель. В таких условиях вообще сложно попасть под дождь, даже если захочешь. Я уже начал раздражённо думать, чем он так безалаберно занимался, но его следующие слова заставили моё лицо исказиться от досады.

— Если я тебя побеспокоил…

Побеспокоил? Это слово звучало чересчур преувеличенно, чтобы описать моё недовольство и неприятное чувство. Независимо от того, беспокоился я о нём или нет, то, что я сейчас испытывал, явно не имело ничего общего с такой бессмысленной тратой эмоций.

— Меня просто раздражает, что ты слоняешься по моему дому как голодранец, который даже супа нормально не поел.

И хотя я сказал это, он не выглядел так, будто его задели мои слова, и даже не попытался оправдываться. А мне не хватило ничего умнее, чем сказать такую мелочную фразу.

К счастью, он не стал извиняться. Я оставил его сидеть в одиночестве за столом и вышел из кухни.

***

Нет ничего более неприятного, чем быть увлечённым эмоциями, которых не хочешь испытывать. После того как я попросил прислугу наполнить ванну для Чон Седжина, я стал невольно его замечать. Это были совсем мелочи: меня раздражало, что он продолжает ходить только между своей комнатой и кухней, или его неизменно сдержанное поведение казалось мне каким-то неправильным.

Тем не менее, наши отношения особо не изменились. Мы всегда завтракали вместе, но это происходило только потому, что я сам подстраивался под его расписание. И даже это было не из-за желания проводить с ним время, а просто чтобы следить, насколько он восстановился.

— Хорошей дороги.

Эти слова он говорил мне каждый день. Не слишком тепло, но почему-то это перестало меня раздражать. Признаться, вначале я был озадачен, но, когда его походка стала нормальной, я сам привык к этим ежедневным прощаниям.

Наверное, всё дело в том, что его голос звучал удивительно мягко. Он говорил самые обычные вещи, но его манера речи была настолько спокойной, что её сложно было повторить. Его голос, похожий на спокойное течение реки, буквально обволакивал слух, даже если он произносил всего одно слово.

Чон Чольхо перестал со мной связываться.

В какой-то момент председатель Чон прекратил попытки выйти на связь. Неясно, оставил ли он это дело, решив, что это бессмысленно, или же задумал что-то ещё. Хотя его действия вряд ли могли как-то повлиять на меня, его внезапная тишина выглядела подозрительно. Обычно за этим следуют какие-нибудь закулисные интриги, так что, возможно, стоит самому выяснить, что происходит.

— Алло?

Это был один из тех дней, когда всё шло как обычно. Однако, вернувшись домой после работы, я получил звонок от старшей сестры. Она никогда не звонила просто так, чтобы поговорить, поэтому вместо того чтобы сразу войти в лифт, я остановился перед ним.

[Айдо, можешь говорить?]

С детства мы общались друг с другом на английском, поэтому наши интонации и манера речи немного отличались от обычных. Это не было заметно на первый взгляд, но иногда особенно выделялось. В последнее время, слушая чей-то особенно мягкий голос, это казалось ещё более непривычным.

— Говори. Я только что вернулся с работы.

[Отлично. Дело вот в чём…]

Сестра позвонила, чтобы обсудить дело, связанное с подачей иска против Квон Иджуна. Мы собирали материалы против него уже несколько лет, чтобы избавиться от него как от вредителя. Это был человек, на совести которого числились многочисленные преступления. Сестра, разделяя моё мнение, согласилась, что после смерти председателя пора довести дело до конца.

[Этот подонок снова натворил дел. Если подумать, сколько убытков понесла компания, пытаясь это замять…]

В этом мире нет абсолютно чистых людей, но Квон Иджун переходил все границы. Единственное, что он ещё не совершал, — это убийство. Однако судимости за насилие, которые компании приходилось скрывать, уже давно перевалили за десяток. Помимо этого, ходили слухи о его причастности к изнасилованиям и наркотикам, из-за чего даже его семья считала его головной болью.

[Не понимаю, как он вырос таким монстром.]

— Если бы мы это знали, до такого бы не дошло.

Злодеи не обязательно вырастают в неблагополучной среде, так что размышления о том, как сложилась его жизнь, ничего бы не дали. Квон Иджун с самого детства был поглощён комплексами и своей несостоятельностью, но так и не попытался ничего изменить. Он утонул в собственной ничтожности. Будучи вторым ребёнком в семье, он давно проиграл борьбу за место наследника, и его неспособность не требовала дополнительных объяснений.

[По поводу дела с картами Санхо нужно будет обсудить, найди время. ]

В нашей семье право принимать решения в компании было поровну распределено между мной и сестрой, исключая мать, которая занимала пост вице-президента. Если говорить точнее, влияние сестры, как заместителя вице-президента, было всё-таки немного сильнее. Однако после того, как я завершил бы сделку с Хэшин, баланс мог измениться. К тому моменту сестра уже не занимала бы свою нынешнюю должность.

[На всякий случай спрошу, ты ведь не собираешься заключать союз с Хэшин?]

— Ты с ума сошла? Конечно, нет.

Заключать сделку с компанией, которая катится к краху, было бы сущим безумием. Сестра, видимо, и сама не всерьёз спрашивала, потому что быстро переключилась на другую тему.

[Когда собираешься развестись?]

— Посмотрим…

Когда же наступит идеальный момент?

— Пока рано. Такие вопросы нельзя решать наскоро.

Этот брак не был союзом вечной любви. Это было соглашение, заключённое ради удобства, и как только оно перестанет быть полезным, от него нужно будет избавиться. Я уже давно решил, что это произойдёт после полного разрушения Хэшин. Воспользовавшись статусом супруга, я намеревался завершить все дела, а затем положить конец отношениям.

[А если он окажется не так уж плох? Может, просто останешься с ним?] — неожиданно предположила сестра.

[На мой взгляд, он вполне приличный человек.]

— …

Эти слова удивили меня. Во-первых, у сестры и него практически не было точек соприкосновения, а во-вторых, она крайне редко о ком-то отзывалась положительно. Но ещё больше меня смутило то, что я не смог сразу отвергнуть её предположение.

— …Он умеет держаться в рамках, – я пробормотал, словно оправдываясь.

[Жёстко ты его оцениваешь]

— Я имею в виду, с ним удобно иметь дело.

Когда ты достигаешь определённого возраста, иногда возникает дискомфорт из-за того, что ты всё ещё не женат. Никто не смел предположить, что со мной что-то не так, но постоянные отказы от браков, которые предлагались ради укрепления деловых отношений, иногда оказывали негативное влияние на репутацию компании. Как только я женился на Чон Седжине, подобные проблемы сократились, возможно, вчетверо.

[Ну… ты сам знаешь, что делаешь. Беспокоиться стоит только насчёт того парня]

Сестра произнесла это, явно имея в виду Квон Иджуна.

— Вот поэтому я и собираюсь разобраться с ним.

Я пытался подавить раздражение.

Я отложил все важные решения до момента смерти деда. Логично было дождаться крупного события, чтобы мелкие неприятности утонули на его фоне. Только вот перспектива заранее планировать, как использовать чью-то смерть, оставляла в душе тяжесть.

— Я всё понимаю. До этого момента осталось совсем немного.

Исчезновение Квон Бёнука из медийного поля зрения длилось уже несколько лет. Ходили слухи, что он прикован к постели, но семья активно скрывала правду, даже нанимая двойников, чтобы заглушить разговоры. Однако всему есть предел. Сразу после годовщины основания компании следовало решиться на действия.

[Интересно, сколько он ещё протянет…]

— До тех пор, пока сможет. Когда дед уйдёт, ты…

Я собирался сказать, что она сможет взять на себя инициативу и спокойно оставить пост заместителя вице-президента. Но в тот момент, когда я обернулся, мои глаза встретились с другим взглядом – Чон Седжин стоял так близко, что я удивился, как не заметил его раньше.

— …Позже перезвоню.

Я бросил короткую фразу и отключился.

Я нажал кнопку вызова лифта. Двери, мягко звякнув, открылись, но прежде чем зайти внутрь, я успел тяжело вздохнуть.

— Ты не идёшь?

Седжин, услышав мой голос, молча двинулся ко мне. Он вошёл в лифт и встал рядом, но ничего не сказал. Я ожидал, что он хотя бы попытается оправдаться, что не подслушивал разговор, но он молчал, стиснув губы, словно и не собирался этого делать.

— Ты собираешься сказать об этом председателю Чону?

Я знал, что он ответит “нет”, но всё равно первым поднял этот вопрос. Если он хотел бы притвориться, что не слышал, то мог бы просто покачать головой. Однако, на секунду опустив голову, Чон Седжин лишь слегка шевельнул губами, выражая сложные эмоции.

— Нет.

— …

— Я не собираюсь распространяться о семейных делах.

Мне следовало бы быть более внимательным во время звонка. Я видел, как он разговаривает по телефону, но не мог представить, что со мной произойдет тоже самое.

— Значит, ты слышал об этом.

Мне пришла в голову мысль, что он совсем не умеет скрывать свои чувства. По крайней мере, он мог бы скрыть, насколько он осведомлён. Но он нарочно использовал фразу «семейные дела», чтобы намекнуть, что он узнал о том, что мой дед скоро умрёт.

— Мне жаль.

— Я не просил извиняться.

Без всякой особой причины, я почувствовал, как меня охватывает уныние. Я уже не был в том возрасте, чтобы горевать по поводу смерти деда, но факт, что теперь всё будет по-другому, не давал покоя. Когда дед уйдёт, мне нужно будет решить проблему с Квон Иджуном, а потом думать о разводе с Чон Седжином. Через разговор только что я вновь ощутил, что многое предстоит пережить.

— …Квон Идо.

Он заговорил, когда я уже вышел из лифта. Его произношение имени было настолько странным, что я вдруг осознал, что не знал об одном важном факте. Это не было чем-то великим, но я удивился тому, как сильно это изменило моё восприятие.

— Как насчёт того, чтобы прокатиться по реке Хан?

Это было первое предложение с его стороны. Он впервые произнёс моё имя и предложил что-то. При этом его голос оставался спокойным, и он не пытался ни заискивать, ни делать что-то чрезмерно учтивое. Его характерный мягкий и низкий тон произнес несколько обыденных слов, которые совершенно не соответствовали нашему общению.

— Если поедем по главной дороге, то по пути будет место, где можно припарковаться и немного отдохнуть.

— …

— Вода на реке красиво отражает огни ночного города, так что, думаю, тебе тоже должно понравиться.

Как мне выразить это чувство? Мы много раз ели вместе, но редко смотрели друг другу в глаза. Сейчас, на таком близком расстоянии, он взглянул на меня, слегка опустив глаза.

Его всегда спокойные глаза были как озеро, без волн. Под ровным лбом его прямые брови слегка опускались, создавая мягкое впечатление. Когда-то я считал его высокомерным, но теперь мне странно было вспоминать, как запомнились его выражения лица.

Река Хан… я никогда не интересовался таким. Мне не свойственно думать, что отражение огней на воде красиво. Но, несмотря на это, я не сказал «нет». Вместо этого во мне возникло небольшое желание не разрушать текущую атмосферу.

— Ты хорошо водишь?

— …Что?

Я спросил, потянувшись за галстуком, ожидая, что он откажется. Но на его лице появилась немного ошарашенная реакция. Он открыл глаза широко, и это выглядело гораздо лучше, чем его привычная безжизненная улыбка.

— Если ты поведешь, я подумаю.

Глава 112

Если говорить коротко, Чон Седжин хорошо водил. Получив ключ от машины и сделав трудное лицо, он, сев в машину, ловко отрегулировал сиденье и зеркала. Его стойкая осанка и манера держать руль выдали его спокойный характер. Пока машина ехала в сторону реки Хан, я смотрел на пустую дорогу, размышляя. Хотя я согласился на это импульсивно, наверняка у него был какой-то свой мотив, почему он предложил мне прокатиться. Я предположил, что, вероятно, ему дал задание председатель Чон переговорить о каком-то вопросе.

Однако до самого момента, как мы прибыли, Чон Седжин не заводил разговор. Единственным, что переходило между нами, было скучное замечание о том, что машина действительно хороша. Я попытался шутливо заметить, что удивительно видеть его проявляющим предпочтения, но он с неудобным выражением лица ответил вежливо.

— Спасибо за внимание.

Если бы это сказал кто-то другой, я бы подумал, что это просто вежливость, но в словах Чон Седжина было что-то искреннее. Он не выглядел особенно благодарным, но, похоже, не собирался ничего от меня принимать. За его спокойным лицом сквозила некое затруднение, и, долго наблюдая за ним, я решил заговорить.

— Если честно, я обычно… хорошо разбираюсь в людях.

Что могло бы происходить в его маленькой голове? Почему он привез меня до реки Хан? Почему сохраняет такой сухой, лишённый желаний настрой? Почему он постоянно настороженно следит за мной и временами проявляет лёгкую усталость?

— Но не понимаю, что ты вообще думаешь.

— …

В своей жизни я впервые столкнулся с человеком, чьи мысли так трудно разгадать. Секретарь Пак тоже выглядел сдержанным, но хотя бы от него исходила такая мысль, как «я должен следовать, потому что начальник», или «надо делать, чтобы заработать деньги». А вот Чон Седжин временами действовал как пустая оболочка, двигающаяся без какой-либо цели.

— Чего ты от меня хочешь?

Медленно возвращённый взгляд излучал непонятный свет. Это была смесь затруднения, неловкости, давления и других напряжённых чувств. После того как я женился на нем, я часто сталкивался с такими эмоциями, но они отличались от простого давления, которое возникает, когда имеешь дело со сложным человеком.

— …Если говорить о том, чего я хочу.

— Исходя из твоего характера, если ты привез меня сюда, наверняка у тебя есть что-то, о чём ты хочешь поговорить.

Вот так я и начал искать смысл в его действиях, которые на первый взгляд казались бессмысленными. Мне совершенно не удавалось понять его принципы поведения, и возникло желание разрезать его голову пополам, чтобы заглянуть внутрь. Я следовал за ним без всякой причины, а ему, похоже, нужно было найти объяснение, почему я здесь.

— Ты ведь не пригласил меня сюда, чтобы просто на свидание сходить.

Когда я это сказал, на мгновение мне даже показалось, что это не так уж и плохо. Если бы это было так, я мог бы просто поверить, что он испытывает ко мне симпатию. Конечно, судя по его равнодушной реакции, вероятность этого была близка к нулю.

— Разве председатель не поручил тебе поговорить со мной?

— …

В ответ он отвернулся и уставился прямо перед собой. Длинные ресницы скрывали его взгляд, а его прямой нос плавно переходил в лицо. Я только при тусклом свете уличных фонарей заметил, что его крепко сжатые губы на удивление красные.

— Я…

— …

— Я действительно ничего не хочу.

Я почувствовал себя тем, кто мучает слабое существо. За всю свою жизнь я никогда не испытывал вины, но его мягкий голос вызвал во мне незнакомые ощущения.

— Извини.

— …

Это извинение звучало как умоляющая просьба. Как просьба оставить его в покое, не требуя ничего взамен. Как если бы он умолял не бросать камни в спокойно лежащее озеро.

— …Правда, извини.

В его словах было много странного. Он, принося извинения за чужие ошибки, не показал ни малейших признаков гордости. Без оправданий, с опущенными глазами, он не выразил ни злости, ни обиды от своих собственных подозрений.

— Обычно… сын часто похож на своего отца.

Я ни разу не заметил, чтобы он был похож на председателя Чона. Даже один волосок, свисающий с его лба, не был похож на его отца. Слова, которые он говорил, не были лестью, а действия, которые он совершал, не исходили из корысти.

— Ты действительно не его сын.

Как мог молодой человек, который вырос без всяких лишений, стать таким? Чон Миндже был точно таким же, как его отец, но если они не связаны кровью, как это возможно?

— Давай вернёмся.

Моя настороженность, которая раньше была направлена на него, безжалостно исчезла. Точнее, можно было сказать, что она стала неважной. Не было смысла и не было силы настраивать себя против кого-то, кто не представлял никакой угрозы.

***

То, как прошел наш день у реки Хан, не имело особого значения. Отражения ночного города в воде, картина с вялыми уличными фонарями — ничто из этого не вызвало во мне никаких эмоций. В памяти остались только две вещи: взгляд, который казался готовым исчезнуть в любой момент, и горькая улыбка.

Что он на самом деле думал, мне не было ясно, но его слова о том, что он ничего не желает, не были ложью. Это не было каким-то кардинальным изменением, но я пришел к мысли, что бессмысленно постоянно думать о нём. Как раз в тот момент, когда меня всё раздражало, расслабиться и оставить всё как есть было лучшим решением.

Время шло, и постепенно наступала весна. Разработка системы шла гладко, и я всё ещё не получил никаких сообщений от председателя Чона. По слухам, что-то разрабатывается втайне, но я не стал вникать, потому что считал это пустой тратой времени.

Тем временем между мной и Чон Седжином произошли небольшие изменения. Во-первых, он больше не чувствовал дискомфорта во время наших утренних завтраков. Я расширил его пространство немного, и, несмотря на это, он не показал благодарности, а только нахмурился.

— Ах… спасибо за заботу.

Он сказал спасибо, но в этих словах чувствовалась неловкость. Чем больше я старался быть добрым, тем более неловким становился его взгляд. Он словно отказывался от моих попыток помочь. Хотя, если честно, даже называть это «попытками помочь» было бы сомнительно — он явно не был рад тому, что я делал для него.

Я и не знал, но, похоже, у него довольно сложный характер. Или, может быть, у него есть какая-то странная склонность получать удовольствие от неловкости. Но что меня удивляло, так это то, что его отношение к чужим проявлениям доброты было совершенно другим.

— Прошу, заходите, господин директор.

Это было в воскресный послеобеденный час, когда я ушел немного раньше, чтобы подготовиться к годовщине компании. Отдав сумку своему работнику, я узнал, что Чон Седжин прогуливается по саду, и почувствовал странное удовлетворение, направляясь в свою комнату. Но вдруг я остановился, стоя перед лестницей на втором этаже, и тихо посмотрел вниз.

Причины не было. Просто мне показалось, что будет правильно сообщить ему, что я пришел. Я хотел спросить его, почему он не использует ванну, как об этом говорил, и все подобные вещи.

Через некоторое время я услышал шаги на первом этаже. Легкая и размеренная походка принадлежала только одному человеку в этом доме — Чон Седжину. Я прищурился и увидел, как он медленно поднимался по лестнице.

— …

Он держал в руках большой букет цветов, происхождение которых было мне неизвестно. Его глаза, смотрящие вниз, светились приятным блеском, а обычно плотно сжатые губы теперь были расслаблены в мягкой улыбке. Это выражение, которое я никогда не видел на его лице, необычайно запечатлелось в моей памяти.

Я всегда думал, что у него миловидная внешность. Его лицо с бледным оттенком кожи казалось немного нереальным по сравнению с другими людьми. Его брови и глаза были аккуратными и прямыми, и даже легкая улыбка создавала впечатление доброжелательности.

Но если он мог показывать такую улыбку, разве не следовало бы сделать это раньше? Когда мы встретились в первый раз, или во время нашей свадьбы, или хотя бы сегодня за завтраком. Если бы он показал такую искреннюю улыбку, а не просто наученную, как на тот момент, это было бы намного лучше.

— Когда ты вернулся?

Однако его привлекательное лицо исчезло, едва он меня заметил. Изменение было таким быстрым и неожиданным, что я почувствовал почти предательство.

— Только что, — ответил я, опустив взгляд на букет.

— Хочешь… взять?

Он разделил букет пополам и небрежно протянул его мне. Я не взял его, лишь слегка нахмурился, и тогда его лицо стало неловким, и он добавил:

— Это… подарок.

— …Подарок? — мне показалось, что выбор слов немного странный. Мы ведь не были в таких отношениях, чтобы обмениваться цветами.

— Он из сада Квон Идо, так что не совсем подарок… — не зная, как воспринять мой вопрос, он медленно добавил оправдание. А его старающаяся улыбка была явно другой, чем та, которую я видел раньше.

— Он красивый, не правда ли?

— …

Почему это так меня раздражает? Раньше бы я решил, что он просто хитрит, но теперь ясно, что это всего лишь попытка выкрутиться из ситуации. Однако, как только я подумал, что в его действиях нет никакого смысла, настроение удивительно резко упало.

— Кто это подарил?

— Садовник.

Розы и пионы, да? Всего лишь какие-то жалкие цветы, которые он с радостью принял. А ведь когда я сказал, что можно воспользоваться ванной, он выглядел таким недовольным. Хотя и цветы эти из моего сада, но, видимо, раз их дал не я, то и никакого груза ответственности он не почувствовал.

— У тебя хорошие отношения с работниками.

Раздражение нарастало, но причины его я так и не находил, что вызывало досаду. Сначала хотелось возмутиться, кто вообще позволил срезать цветы, но, вспоминая, как он радовался, я начинал думать, что, возможно, всё не так уж и плохо. Я ведь уже говорил, что он из тех людей, которые удивляют, когда проявляют хоть какие-то предпочтения.

— Ты любишь цветы?

— Да, ну… Можно сказать, что люблю.

Его хобби было таким же утончённым, как и его феромоны. Аромат цветов, наполнявший воздух, напоминал тот запах, который исходил от него во время течки. Он любил цветы потому, что они были похожи на него? Или же они нравились ему, потому что он сам был на них похож? Как бы то ни было, это казалось удивительно естественным и гармоничным.

— Скоро состоится церемония в честь годовщины основания группы Сонхо.

Седжин спокойно кивнул, не выказав ни малейшего удивления. Мой намёк на то, что я сам подберу ему наряд, был в сущности заявлением: «В очередной раз я использую тебя, как украшение». Знал ли он об этом? Или же это его совершенно не волновало? Он лишь безразлично улыбался, словно соглашаясь с неизбежным.

— Тогда я, пожалуй, пойду…

Его шаги, направлявшиеся на третий этаж, были гораздо торопливее, чем те, что вели его в дом. Я молча смотрел на обручальное кольцо на его левой руке, пока его отдаляющаяся фигура словно исчезала из моего поля зрения. Этот поспешный уход, словно побег, оставлял после себя какое-то неприятное послевкусие.

***

На свадьбе одежду Седжина подбирал профессиональный дизайнер, продумавший образ от макушки до кончиков пальцев. Наряд был подобран с учётом его телосложения и оттенка кожи, поэтому он сильно отличался от обычных костюмов, которые он носил в повседневной жизни. В тот день он выглядел гораздо более ярко и привлекательно. Помню, мне даже понравилось, как он тогда выглядел.

На годовщину основания группы также был подготовлен костюм, идеально подходящий Седжину. Аккуратная прическа с чуть удлинёнными волосами, костюм более светлого оттенка, чем обычно, обувь с тиснением, необычная брошь и даже запонки — всё было подобрано с особой тщательностью.

Для скучного и предсказуемого мероприятия он оказался единственным ярким акцентом. Как всегда, он изобразил свою выученную улыбку, но благодаря эффектному виду даже это выглядело терпимо. Он, казалось, не забывал мои наставления: был вежливым и услужливо держался рядом.

— Кому ты хочешь понравиться, раз так красиво оделся?

Однако раздражение подступило, как только Квон Иджун начал бросать ему свои многозначительные взгляды. А уж когда Седжин, вместо того чтобы хотя бы отреагировать, просто улыбнулся в ответ, назвав его слова преувеличением, мне стало ещё хуже. Его равнодушие к такой фразе, как «это одежда, которую приятно снять», лишь усиливало моё раздражение.

— Правда, жаль, — пробормотал Иджун, почти насмешливо.

Квон Иджун несколько раз облизнулся, внимательно оглядывая Седжина с головы до ног. Наша сестра, стоявшая рядом, бросала на него осуждающие взгляды, но он совершенно этого не замечал, лишь беззаботно хихикал. Если бы Седжин не был моим партнёром, Иджун, несомненно, нашёл бы способ затащить его в номер отеля.

После завершения официальной части Седжин продолжал поддерживать ту же сдержанно-приятную манеру общения с окружающими. Он улыбался с мягкой доброжелательностью, время от времени глядя мне в глаза и изображая улыбку, словно мы действительно были счастливы вместе.

Однако, когда он встретился взглядом с Чон Чольхо, его идеально ровная маска дала трещину.

— Скоро я с вами свяжусь, господин заместитель директора, — произнёс Чон Чольхо, и это прозвучало как предостережение.

Видеть, как краснеющий от волнения Чон Миндже поспешно покидал зал, было не столь уж неприятно. Но в тот момент, когда я подумал, как слабо эти люди подходят Седжину в качестве семьи, последнее замечание Чон Чольхо изменило обстановку.

«На чём основывается его такая уверенность?» — мелькнула у меня мысль, но она мгновенно исчезла, стоило мне увидеть, как лицо Седжина побелело.

Он всю дорогу до дома не проронил ни слова. Его лицо, утратившее привычное спокойствие, оставалось единственной реакцией на произошедшее. В какой-то момент наши взгляды пересеклись, и он резко склонился вперёд, словно вот-вот собирался вырвать.

— Останови машину.

На мгновение всё перед глазами потемнело. Этот человек, даже после ночей, когда мы занимались сексом до изнеможения, никогда не показывал, что ему больно. Но стоило услышать его приглушённый стон, увидеть, как он страдает, — в груди что-то сжалось, и я почувствовал невыносимое беспокойство.

— Укачало?

— …

Это было не укачивание, но и не слёзы. Боль, усталость, отчаяние — я не мог определить, что именно он чувствовал. Он сглотнул, отчётливо вздрогнувший кадык подчеркнул его напряжение. Затем, уткнув лицо в ладони, он выдохнул то, чего я совсем не хотел услышать:

— Мне жаль…

Он был вовсе не глуп, но временами демонстрировал поразительную склонность к самоуничижению. На должности, где больше привыкли управлять, чем подчиняться, почему он так легко привык к извинениям? Говорят, Чон Чольхо воспитывал его с любовью, но разве можно было научиться подобной покорности за двадцать лет жизни в том доме?

Более того, когда я предложил поехать в больницу, он категорически отказался. Несмотря на то, что выглядел совершенно больным, он упорно утверждал, что всё в порядке, и снова произнёс это раздражающее извинение. Розы, которые ему подарил садовник, он принял с радостью, а мою заботу — даже рассмотреть не захотел.

Это была защита или настороженность? Я не знал ответа. Лишь то, что его упрямство выглядело трогательным, а его профиль, который он не смел повернуть ко мне, казался болезненно хрупким.

С поднятой головой и сжатыми в кулаки руками он казался настолько напряжённым, что казалось, ещё немного — и он сломается.

***

Похоже, что он действительно плохо себя чувствовал, потому что после церемонии Чон Седжин взял длительный отпуск. Правда, в больницу он так и не сходил, а просто заперся в своей комнате, изредка выходя на прогулки в сад. С виду это были обычные будни, но временами казалось, будто он человек, загнанный на край пропасти.

И тут вдруг Хаель решила заглянуть в гости. Она всегда приходила, чтобы посмотреть на лотосы на третьем этаже, но на этот раз это был первый визит за долгое время. Зная, какой замкнутой она бывает, я подумал, что она, скорее всего, просто спрячется в библиотеке. С такими мыслями я вернулся домой после работы, и передо мной предстала сцена, в которую было трудно поверить.

— Это цветок, который распускается летом…

На земле в саду сидел Чон Седжин, а напротив него, сверкая глазами, слушала Хаель. Пока Седжин рассказывал о цветах, растущих на клумбе, в глазах ребёнка читался неподдельный интерес. Само по себе то, что он так доброжелателен с ребёнком, не стало для меня сюрпризом. Но реакция Хаель, конечно, оказалась неожиданной.

— Откуда ты это знаешь, оппа?

Хаель, которой только исполнилось семь, была особенно насторожена к окружающим. Она редко подпускала кого-то близко и почти никогда не разговаривала с незнакомцами. Даже Квон Иджуна, которого знала с рождения, она не называла дядей. Но с Чон Седжином, которого увидел впервые, он вдруг так легко и тепло обратился как оппа.

— Оппа?

Ну, с таким лицом действительно сложно быть “дядей”, мелькнула мысль, и я невольно усмехнулся. Для Хаель, которая, кажется, считала, что у нее один-единственный дядя — это я, такое обращение, вероятно, было лучшим вариантом.

— Нельзя говорить оппа, Хаель, — мягко упрекнул я, подняв ее на руки и осторожно откинув волосы с ее лба.

Когда я спросил, хорошо ли они провели время, Седжин молча перевёл взгляд на меня, но его лицо оставалось спокойным. А Хаель, будто вдохновлённая днём, оживлённо и с радостью начала рассказывать:

— Мы с оппой смотрели картинки, ели печенье и узнали названия цветов.

— Интересно провели время.

— Угу! А ещё оппа… — она внезапно прикрыла рот ладошкой, словно скрывая что-то важное.

Наклонившись ко мне, она прошептала на ухо с самой заговорщической интонацией:

— Он так красиво улыбается. Скажи ему, чтобы тебе тоже показал.

Глава 113

Я мельком взглянул на Чон Седжина. Он почему-то с каким-то растерянным выражением смотрел на меня снизу вверх. Сгущающийся закат переливался в его волосах, отражаясь в янтарных глазах мерцающим светом.

— …Правда?

— Да!

Она сказала, что его улыбка красива. Хотя я видел, как он улыбается, бесчисленное количество раз. Конечно, объективно его внешность привлекательная, но не настолько, чтобы даже я, с моими высокими стандартами, вдруг восхитился.

— Хорошо, тогда увидимся в следующий раз, дядя.

Это не то, что можно увидеть просто по желанию, но она все равно так ответила. Чон Седжин лишь тогда поднялся со своего места и, пройдя мимо, направился к дому. Казалось, он закончил свою роль, и сам того не осознавая, я остановил его.

— Поужинаем вместе?

***

Хаель описывала Чон Седжина совсем иначе, чем того, кого знал я. Я знал, что он любит цветы, но даже не подозревал, что он так много о них знает. Я знал, что он любит сидеть взаперти в своей комнате, но не думал, что он читает там книги. И хотя он чувствовал себя неловко за одним столом со мной, оказалось, что он терпеть не может есть в одиночестве — это меня удивило.

«От тебя пахнет цветами», — сказала тогда Хаель.

На следующий день после этих слов Чон Седжин пережил третий цикл течки. Когда он не пришел поесть, я, предчувствуя неладное, поднялся к нему в комнату. Я не собирался снова пересекать эту грань, но его беспомощные слова лишили меня самообладания.

— …Переспи со мной.

Фраза «мне ничего не нужно» прозвучала странно. Казалось, что он хочет именно меня, но в то же время словно ему просто нужен был кто-то для утоления своих желаний. Говорил ли он это кому-то еще? Эта мысль обожгла меня, словно грязь хлынула сверху.

Я намеренно сделал все как можно суше. Почти не выделял феромоны, а подготовка с моей стороны была больше механической. Чон Седжин, который сначала упрямо демонстрировал протест, намеренно ложась на живот, в процессе все равно цеплялся за меня, плача.

У него были отвратительные привычки в сексе. Я должен был сразу понять это, когда он выразил сомнения в процессе подготовки. Его неловкие движения, с которыми он тянулся ко мне, были настолько неуклюжими, что казались почти наивными. Но вот то, как он умело сжимал мышцы внизу, выдавало в нем опыт.

Может, именно поэтому я чувствовал раздражение, которое невозможно было скрыть. В моменты, когда он прижимался ко мне, я ощущал эйфорию, но как только осознавал, что он может быть таким не только со мной, на меня накатывало невыносимое чувство. Даже несмотря на то, что мы были близки физически, какое-то необъяснимое чувство жажды продолжало терзать меня.

Если бы он чего-то хотел от меня, это было бы проще. Тогда я смог бы использовать это как повод, чтобы полностью забрать его себе. Но если он ждет от меня только удовлетворения своих физических желаний, это мог бы сделать любой другой человек, не обязательно я.

— Вот запрашиваемые записи звонков.

После нашего второго раза я сразу начал проверять окружение Чон Седжина. С кем он общается, нет ли подозрительных контактов или действий — я собрал и тщательно изучил все возможные детали. На первый взгляд мои действия могли показаться подозрением, но на самом деле это было больше похоже на попытку убедиться, что у него нет «шипов», прежде чем я полностью возьму его под контроль.

— Кажется, с председателем Чон Чольхо он не связывался.

Результат оказался неожиданным: он был чище, чем кто-либо другой. Разве что несколько деловых звонков, но с момента отпуска он вообще ни с кем не общался. Ни с председателем Чоном, ни даже с Чон Миндже.

— Ты, похоже, плохо спал.

Не было причин для сомнений. Я быстро изменил свое отношение к нему: стал говорить с ним более тепло, интересоваться даже мелочами, связанными с его здоровьем. Сначала растерянный от моего внезапного внимания, Чон Седжин в конце концов нехотя признался, что страдает от бессонницы. Хотя после секса со мной он всегда засыпал, словно отключаясь. Похоже, в обычное время ему было трудно заснуть.

— Ты говорил, что хорошо знаешь французский?

Этот вопрос сорвался скорее импульсивно. Хотя я сам владел французским на приличном уровне, мне нужно было найти повод, чтобы Чон Седжин немного расслабился. Но то, что я обнаружил в библиотеке, оказалось неожиданным.

— Это оружие… оно ведь декоративное, да?

Это произошло после того, как мы закончили ужин и вместе пришли в кабинет. Чон Седжин, поколебавшись, посмотрел на оружие, висевшее на стене, и спросил. Казалось, он надеялся, что это просто муляж, но я не видел причин, чтобы его успокаивать.

— Нет.

— …

— Это настоящий пистолет, заряженный боевыми патронами.

Я получил его в подарок от дедушки, когда мне исполнилось двадцать. Сестра, обзаведясь семьей, избавилась от своего, но я продолжал держать оружие на видном месте. Это был мой дом, и я имел полное право оставить здесь свою клятву в любой форме. Никто не мог мне этого запретить.

— Ты собираешься рассказать об этом председателю Чону?

Я знал, что он не станет этого делать. Его характер я изучил достаточно хорошо. Как и ожидалось, Чон Седжин лениво ответил, что не собирается передавать содержание нашего разговора. Ответ был ничего не значащим, но мне понравилось, как он использовал слово наш.

— Ты ведь никому не звонил с тех пор, как взял отпуск.

В порыве каприза я рассказал ему, что проверил его телефонные записи. Мне было любопытно, как он отреагирует. Чон Седжин лишь плотно сжал губы, не выказывая никакого явного раздражения. Я ожидал, что он нахмурится или хотя бы немного рассердится, но вместо этого он сделал странное, трудно считываемое выражение лица.

Ну и ладно. Что бы там ни было, это уже свершившийся факт, и он прекрасно это понимал. Поэтому не стал ничего говорить.

— Прочитай это.

Я достал с полки книгу и протянул ему. Это была книга на французском языке под названием «Происхождение парфюма». Чон Седжин, который до этого просто молчал, спустя мгновение прочитал название с удивительно хорошим произношением.

— У тебя хороший акцент.

Говорят, он учился во Франции. Его мягкий голос и манера речи удивительно хорошо сочетались с этим образом. Однако его выражение лица немного напряглось, словно он растерялся от неожиданного теста. Тем не менее он покорно отвечал, что разжигало желание проверить его ещё больше.

— Сядь сюда и переведи то, что я покажу.

Он без возражений взял сборник стихов и ручку, уселся на диван. Я перевернул на первую страницу и указал на одно предложение. Он аккуратно записал перевод рядом. Почерк у него был красивый. Вместо того чтобы просто наблюдать, я открыл второй стих и указал сразу на несколько строк.

— Это, вот это, и ещё вот это.

— …

Несмотря на заявление, что он хорошо знает французский, перевод был наполовину неверным. Не то чтобы он полностью изменил смысл, скорее, сделал дословный перевод, не вдаваясь в глубину текста. Возможно, он решил, что я всё равно ничего не пойму, и написал кое-как.

— Если думаешь, что я ничего не пойму, и пишешь абы что, это плохая идея.

— …

Рука, записывавшая перевод, замерла. Я сел рядом с ним, закинув ногу на ногу, и открыл наугад пятый стих. Это была лирика о влюблённости, изложенная с разных сторон. Я всегда дочитываю книги до конца, прежде чем поставить их на полку, так что этот сборник был мне хорошо знаком.

— Попробуй перевести это.

Его аккуратный почерк вновь вывел неверный смысл. Он слегка нахмурился, затем будто собрался что-то сказать, приоткрыл губы, но повернул голову. В этот момент наши взгляды неожиданно пересеклись на очень близком расстоянии.

— …

— …

Его длинные, ровные ресницы слегка дрогнули. Он моргнул, и этот простой жест выглядел так же изящно, как рисунок на картине. Из-за необычно светлого цвета его глаз тёмные зрачки казались особенно чёткими и глубокими.

— Что это значит?

Его взгляд всегда напоминал мне тихое озеро. В лучшем случае — спокойное, в худшем — скучное. А если выразиться иначе, то даже малейший брошенный в воду камешек мог вызвать огромные круги на её поверхности.

— Что-то вроде… отсутствия чувства реальности.

Его голос, низкий и слегка хриплый, будто надломился. Его взгляд, обращённый на меня, этот голос, даже настроение — всё казалось взволнованным и напряжённым. Он вновь моргнул, но не отстранился, и его лицо осталось на том же близком расстоянии.

— Ах, чувство реальности.

Я не знал, как это назвать: поддаться моменту или оправдаться тем, что атмосфера захватила меня. Огонь, которого я не ощущал даже в моменты близости, вспыхнул лишь от пересечения наших взглядов. Его глаза медленно закрылись, дыхание становилось всё ближе. Внутри поднялась жажда, будто горло пересохло, а в тот момент, когда наши губы соприкоснулись, меня пронзило то же самое острое ощущение, что и когда-то раньше.

— …

— …

Возможно, я с самого начала испытывал к нему желание. Будь то страсть или просто физическая потребность. Это было иррационально, но я начал понимать: всё это время я пытался отрицать, что хочу его, но теперь уже не мог. Того, кого я считал ничтожным омегой, я решил сделать своим.

Феромоны были совершенно не нужны. Достаточно было простого запаха шампуня, такого же, как у меня, чтобы внизу живота всё напряглось. Того удовлетворения, которое я не чувствовал даже во время близости, я вдруг испытал, проникая между его губ.

Его руки, сжимающие мой воротник, прикосновение языка к языку и тихие стоны, которые он издавал, слегка сжимая шею.

— Хм…

Если бы я знал, что это будет так хорошо, то давно бы исследовал его рот. Не понимаю, почему думал о том, чтобы проникнуть туда своим членом, но даже не представлял, что могу сделать это языком. Пока наши дыхания смешивались, а я касался его нежных слизистых, Чон Седжин напрягал шею, как будто это был его первый поцелуй.

Когда наши губы оторвались друг от друга с тихим звуком, Седжин вздрогнул плечами, словно испугался. Его прерывистое дыхание пропитано горячей, напряжённой атмосферой. Пока это тепло не угасло, я подумал, что нужно придумать хотя бы один предлог, чтобы повторить произошедшее.

— Мне бы хотелось, чтобы ты научил меня французскому…

Так я беспечно выдал совершенно неубедимое оправдание. Впрочем, даже если бы я сказал это без всякой причины, Чон Седжин всё равно не смог бы отказать. Немного поколебавшись, он бы всё равно согласился. Пока наши позиции не изменятся, выбор всегда останется за мной.

— Для работы понадобилось. Но нанимать репититора я не хочу.

На всякий случай я постарался быть как можно мягче, чтобы его убедить. То раздражение, которое я раньше испытывал при виде него, сейчас куда-то исчезло. Как и ожидалось, он сослался на то, что у него нет таланта к обучению, и, закатив глаза, с неуверенностью растянул ответ:

— Как бы это… всё-таки…

Расстояние между нами было настолько маленьким, что, если бы я приблизился чуть ближе, наши губы снова соприкоснулись бы. Он попытался инстинктивно отодвинуться, но, не найдя пути для отступления, оказался полусидящим на диване. Я не стал увеличивать дистанцию, просто смотрел на него сверху вниз.

— Чон Седжин.

— …

— Ты занимался со мной секом, и только что целовался. А французский научить ты не можешь?

Уголки его глаз покраснели, и, кажется, он не мог здраво рассуждать — зрачки дрожали, как будто потеряны в смятении. Наконец, он кивнул, и только тогда я почувствовал странное удовлетворение, будто необъяснимая жажда была утолена.

***

Чувство бессилия из-за того, что что-то идет не по плану, всегда казалось мне чуждым. С самого рождения и до сегодняшнего дня я никогда не сталкивался с невозможностью добиться желаемого. Если я хотел что-то — я покупал это за деньги. Если мне не нравилась ситуация, я просто не допускал её возникновения.

Разумеется, я думал, что с Чон Седжином будет так же. Стоило проявить немного настойчивости — и он был бы у меня в руках. Стоило немного потрудиться — и я мог бы вертеть им, как захочу. Ежедневные завтраки вместе и уроки французского, которые он мне давал, казались идеальным поводом для этого.

— Давай сегодня позанимаемся в моей комнате.

После того как я попросил его научить меня французскому, он охотно проводил со мной вечера. Местом наших занятий был кабинет на самом краю второго этажа. После каждого урока Чон Седжин уходил из моей комнаты с лицом, будто находился в полусонном состоянии. Несмотря на его жалобы на бессонницу, он выглядел настолько уставшим, что у меня даже не было возможности его задержать.

— Выглядишь сонным.

Сегодня, как только он вошёл в мою комнату, его глаза начали медленно закрываться и открываться, словно он боролся со сном. Его слегка затуманенный взгляд то скрывался под тонкими веками, то снова становился виден. Вскоре он слегка встряхнул головой и, как всегда, ответил своим мягким голосом:

— Нет, я не сонный.

— В последнее время ты хорошо спишь?

— Да, вроде бы…

Его лицо выглядело смущённым, словно сам факт того, что он спит, был чем-то неловким. Хотя я и не собирался ставить его в неловкое положение, последние несколько дней меня не покидало чувство неудовлетворённости. Он выглядел слишком уставшим, чтобы я мог хоть что-то предпринять, и мне приходилось просто отпускать его в его комнату.

— Ну что ж, чему мы сегодня будем учиться?

Я ведь вовсе не ради этого французского выбивал у него эти вечера. Если бы мне действительно нужно было научиться читать и писать, я мог бы сделать это самостоятельно, с книгами. У меня уже были базовые знания, и мне нужен был лишь повод, чтобы провести с ним время.

— Знаешь, ты учишься удивительно быстро, — сказал он.

Чон Седжин даже не пытался меня заподозрить. Точнее, он просто не мог даже представить, что я способен на такие действия. Умный человек, но в этом он совершенно не проницателен. Для меня это было только на руку.

— Потому что я умный, — ответил я с усмешкой.

Когда я сказал это спокойно, не сдержав смеха, его растерянное выражение показалось мне забавным. Мне было интересно, как он отреагирует, если я скажу, что на самом деле знаю французский.

— Ну, и спасибо хорошему учителю, — сказал я, не задумываясь, добавив лишнюю похвалу. Конечно, это не было полностью ложью, на самом деле он был отличным преподавателем. Я знал, что он заранее готовился к этим урокам, просто по тому, что он рассказывал на каждом занятии.

— Если ты так говоришь, то мне очень приятно, — ответил он.

Но как только он услышал эти слова, на его лице появилось тонкая смущённая улыбка. Он слегка опустил глаза и осторожно поднял уголки губ. Когда его тонкие двойные веки красиво изогнулись, в моей голове мелькнула мысль.

Его улыбка невероятно красивая.

Я уже не в первый раз видел его улыбку. Он всегда держал на лице привычное, добродушное выражение и был всегда вежлив с другими. Смотря на его глаза, слегка прищуренные при улыбке, я бы не обратил на это особого внимания.

Но сейчас, каждое его выражение оставляло отпечаток в моей памяти. Даже его лёгкое прикрытие глаз вызывало у меня сожаление, и я не мог отвести взгляда. И, сам того не замечая, я прошептал себе под нос:

— Правда, его улыбка красивая.

Порой осознание своих чувств приходит в самые неожиданные моменты. В обычный день, вдруг возникает ощущение тревоги. Та уверенность, что ты всегда сможешь это иметь, вдруг сменяется на страх, что можешь что-то упустить.

Я стал произносить вещи, которые бы не сказал обычно, только чтобы как-то его пошатнуть. Говорил о пистолете, о том, что это всё не просто так, и что это нечто большее, чем просто угроза. Правда, он говорил, что пистолет был страшным, но явно не меня касалось его беспокойство.

А, может, мне просто не интересно?

Я знал, что его вежливость скрывает внутреннюю пустоту. Что его равнодушие на самом деле лишь маска. Даже когда он поцеловал меня в моём доме, он не искал ничего в ответ. Я не мог понять, почему он так.

— Ты действительно ничего не хочешь от меня?

Я больше думал, что было бы проще, если бы он что-то хотел. Если бы у него был чёткий мотив, я бы с радостью согласился, лишь бы удержать его. Это чувство, что он ничего не хочет, звучало как будто он не хочет и моего сердца.

— Я не хочу ничего от Квон Идо.

Но он не дал мне ответа, который я ожидал. С холодной улыбкой он опустил голову и сказал, чтобы я не переживал. Он даже не посмотрел мне в глаза, и я почувствовал, как никогда раньше нахлынула тревога.

Глава 114

По сути, люди, занимающие высокие должности, обычно неохотно склоняют голову перед другими. Даже если речь идет о разваливающемся крупном конгломерате, разве даже председатель Чон корпорации Хэшин не держал голову высоко в моем присутствии? Если же обстоятельства вынуждали их склониться, они неизбежно демонстрировали намек на унижение.

Но Чон Седжин вёл себя так, словно склонялся больше, чем требовалось, учитывая его положение. Он не умел воспользоваться предоставленными возможностями и часто игнорировал вполне обоснованные требования, которые мог бы выдвинуть. Казалось, что его спокойствие, подобное тихо текущей реке, само по себе служило формой защиты.

Гордость… Нет, скорее, низкая самооценка. Он напоминал хорошо ухоженный цветок, который дрожит от страха, что его могут вырвать с корнем в любой момент. Седжин должен был вырасти утончённым, как тепличное растение, но временами казалось, что у него даже нет укрытия от дождя.

Он так ведёт себя только со мной или со всеми?

— Сегодня хочешь остаться у меня? — вполголоса спросил я, словно делая ставку.

Чон Седжин не выразил явного отказа. Хотя я слегка пустил в ход свои феромоны, его реакция была вызвана не только этим. Я видел, как он опустил взгляд, когда я осторожно провёл рукой по его шелковистым волосам.

— Останься на ночь, Седжин.

В тот день между нами впервые возникла настоящая связь, а не просто физическая разрядка. Несмотря на то, что от него не исходило ни капли феромонов, разум помутился, будто я находился в состоянии гона. Его безупречно белая кожа без единого шрама казалась особенно хрупкой, хотя телосложение было вовсе не таким утончённым.

— Седжин…

Он отчаянно цеплялся за меня, но всякий раз, когда я произносил его имя, на лице появлялось выражение, будто он вот-вот заплачет. Я знал, что это не от удовольствия — это было понятно даже по его плотно сжатым губам. Казалось, что простое произнесение его имени стало ключом, который перевернул весь его внутренний мир.

— Ах… там… хх…

Это может прозвучать банально, но в тот момент казалось, что в мире остались только мы двое. Человек, который обычно был таким сдержанным, едва ощутив чуть большее проникновение, словно терял контроль, всем телом прижимаясь ко мне. Я подумал, что он чувствует слишком много, даже чересчур, ведь на следующий день, взглянув на него, я заметил, что его губы внутри были ободраны до крови. В тот момент я подумал, что в следующий раз стоило бы позволить ему укусить хотя бы мой палец.

На пороге лета я, глядя на Чон Седжина, осознал несколько вещей. Во-первых, он меня не ненавидит. Во-вторых, он совершенно не привык к удовольствию, которое приносит секс. В-третьих, он никогда не был любим, и именно из-за этого он так часто проявляет пассивность.

В момент этого осознания на удивление пришло спокойствие. Если Чон Седжину не хватало любви, то я мог использовать это как предлог, чтобы удержать его рядом. Я был уверен, что смогу сделать так, чтобы он смотрел только на меня, внимательно наблюдая за ним с близкого расстояния и не теряя хладнокровия.

Единственным способом справиться с этим новым для меня желанием было завладеть им. Сначала нужно было добиться его, а затем, когда он будет полностью у меня в руках, я верил, что это чувство беспокойства исчезнет, как тающий снег. Поэтому я изображал заботливого партнёра, постепенно превращая наши отношения в такие, в которых он чувствовал бы себя в безопасности.

В одни дни мы пили виски, в другие гуляли по саду, а порой проводили целый день в постели. Я спрашивал его, какие блюда он любит, какие книги читал недавно, какие цветы ему нравятся.

— Тебе нравятся ландыши?

— Да. У них приятный аромат, поэтому их часто используют в парфюмерии. Иногда их добавляют в букеты…

Он был человеком с тонким вкусом и обострённым обонянием, склонным к скрытому стрессу. Казалось, чтобы справиться с этой ранимостью, он старался относиться ко всему с видом полного спокойствия. Мне стало ясно, что он любит мягкие, тёплые цвета и истории без серьёзных потрясений — всё это я понял после нескольких разговоров с ним.

— Феромоны Квон Идо лучше любого снотворного, — сказал он однажды.

Это были вещи, которые я никогда не смог бы узнать из материалов, собранных секретарём Паком. Мелочи, которые остались бы для меня тайной, если бы наши отношения не изменились. Осознание того, что я познал ту часть Чон Седжина, которую не знал никто другой, приносило удивительное чувство удовлетворения.

Однако это мимолётное чувство достижения быстро сменилось ненасытной жаждой. Хотя наши отношения становились ближе, я никак не мог почувствовать, что действительно владею им. Седжин явно открывался мне, но между нами всё равно оставалась непроходимая трещина, в которую я никак не мог проникнуть.

Это было нечто большее, чем просто возможность поцеловать его, когда я захочу. Иногда, в процессе разговоров, наши взгляды встречались без слов. Проводить пальцами по его чистым щекам, трогать мочку уха или гладить его волосы — теперь всё это давалось мне без усилий.

— Нет, мне ничего особенно не нужно, — отвечал он.

Но почему же он до сих пор не приносит с собой никаких вещей? Почему не принимает то, что я ему предлагаю, и не говорит о своих желаниях? Зачем он продолжает оставаться в своей комнате, прячась там, будто бы его вовсе нет, когда меня нет рядом?

— Я ведь не держу тебя взаперти, — сказал я ему однажды.

На это Чон Седжин лишь тихо улыбнулся. Его выражение было таким, будто я попал в самую точку, но в то же время оно казалось болезненным. Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но потом из них вырвался голос, пропитанный горечью:

— Просто мне особо некуда идти.

Это должны были быть слова, вселяющие уверенность, но для меня они звучали так, будто он готов уйти в любой момент. Если бы его домом не был мой, казалось, что даже это место не входило бы в его «куда идти». Он всё ещё напоминал человека, который не пустил корней, готового быть сметённым первым же порывом ветра.

— С завтрашнего дня я возвращаюсь на работу, — сказал он.

Это было в конце июня, когда в прогнозах погоды заговорили о сезоне дождей. Долгий-долгий отпуск Чон Седжина подошёл к концу. Как обычно находясь в моей комнате, он поставил чашку с чаем на стол и сообщил мне эту новость.

— В некоторые дни я могу задерживаться.

Он сказал, что планирует усердно работать, чтобы наверстать пропущенное, и его тон звучал гораздо спокойнее, чем раньше. Я некоторое время молча смотрел на него, а потом спросил, нравится ли ему работать в должности директора. Без особой причины — в последнее время я часто спрашивал его мнение и предпочтения.

Чон Седжин немного помолчал, прежде чем ответить с лицом, которое совсем не выражало благодарности:

— Это, конечно, почётно. Но для меня это слишком высокая должность.

Я спрашивал, нравится ли ему, а получил довольно уклончивый ответ, не так ли? Было сложно сказать, искренен он или просто повторяет себе, что должен довольствоваться тем, что есть.

Впрочем, это было в его стиле. Чон Седжин почти никогда не высказывал своего мнения и всегда давал идеально правильные ответы, как по учебнику. Как говорил председатель Чон, без превосходного воспитания

с самого детства такой подход был бы невозможен.

— Возвращайся осторожно.

В то утро, когда он вышел на работу, Чон Седжин, завершив сборы, проводил меня до двери. Это была его новая привычка — словно верный пёс, он следовал за мной до самого выхода. Мне нравились его прощальные жесты, но вот то, что он был одет не в домашнюю одежду, а в строгий костюм, вызывало какое-то неудовольствие.

Я ничего не сказал, просто медленно протянул к нему руку. Провёл пальцами по его щеке, затем мягко коснулся его уха. Он едва заметно улыбнулся. Поцелуй, который уже стал привычным, оставил на губах лёгкое чувство сожаления, когда наши губы разомкнулись.

— Я пошёл.

— …

На мгновение мне показалось, будто мы — самая обычная супружеская пара. В тот момент я совершенно забыл, зачем так старался удержать его рядом. Мне просто нравилось, как он смотрел на меня снизу вверх, и тёплое ощущение на кончиках пальцев приятно щекотало душу.

«Посмотри, если всё нормально, то почему бы просто не жить так? По-моему, человек вполне хороший.»

Действительно, в разводе, возможно, и не было необходимости. В конце концов, Хэшин постепенно развалится, и тогда приютить Чон Седжина, оставшегося без опоры, будет вполне разумно. Пусть его как руководителя затронут последствия, но это уже будет на уровне, который я смогу уладить.

— Разрабатываемая система почти завершена. Если завершить проверку стабильности, можно будет выпустить её на рынок, — доложил секретарь Пак, сидя со мной в машине по пути в офис. Его голос звучал ровно и деловито.

Когда система будет готова, запуск нового продукта значительно ускорится. Оставалось только следовать установленному графику. Всё должно было пройти без сбоев, как это обычно и происходило, и принести внушительные результаты.

— После обеда у вас назначена встреча с вице-президентом.

— Где?

— В Исондане. Я забронировал на час дня.

Я тихо хмыкнул и перевёл взгляд на планшет. Исондан, значит. Если подумать, это как раз то место, которое могло бы понравиться Чон Седжину. Меню с упором на корейскую кухню, без излишне острых или тяжёлых блюд. Ходили слухи, что большинство важных встреч нередко назначают именно там.

— Забронируй ещё один столик на выходные. Курс можно выбрать любой, но убери острое и блюда из муки.

— Устроить на ужин? — спокойно уточнил секретарь Пак, не выказывая ни капли удивления от внезапной просьбы.

Я кивнул, уточнив время — около шести вечера. Он закончил разговор, заверив, что сообщит шеф-повару. Как и ожидалось от человека с отличным чутьём, задавать глупые вопросы вроде «с кем вы собираетесь пойти?» он не стал.

Давно мы не ужинали вне дома…

Пожалуй, пришло время показать окружающим, что мы и правда выглядим как пара. Совместная прогулка будет неплохим решением. К тому же, если угостить его чем-то вкусным, он, возможно, с довольным лицом расскажет о своих предпочтениях. Чон Седжин не любил принимать материальные подарки, но такой жест внимания наверняка оценит.

Я решил не волноваться. То, что он иногда проявлял сомнения, было вполне естественно, и со временем это решится само собой. В конце концов, его жизнь рядом со мной будет гораздо более комфортной, чем рядом с председателем Чоном. И рано или поздно, Чон Седжин тоже отпустит свои страхи и будет чувствовать себя как дома.

Тот страх, который я чувствовал раньше, оказался всего лишь иллюзией. Он стал моим, и я мог его иметь, не теряя ничего. Тот импульс, который иногда меня охватывал, скорее всего, был просто жаждой чего-то, что я ещё не достиг.

Прибыв в офис, я отбросил все лишние мысли и сосредоточился на задачах, которые нужно было решить до полудня. В остальном день не отличался от обычного, и я даже почувствовал, что всё идет особенно хорошо.

Однако это чувство хорошего настроения разрушилось, когда вдруг зазвонил мой телефон.

[010−XXXX−XXXX]

Номер был незнакомым. Я не стал его игнорировать, потому что это был мой личный телефон, а не рабочий. И если исключить семью, этот номер знал только Чон Седжин, и такие звонки не поступали часто.

— …

Почему-то меня пронзило странное чувство тревоги. Вероятно, это был бесполезный спам-звонок, но как только номер появился в поле зрения, я не мог его игнорировать. Звонок продолжал звучать, а потом вдруг резко оборвался.

Только тогда я поднял телефон и проверил пропущенные вызовы. Номер, состоящий из одиннадцати цифр, казался знакомым, хотя я не знал его.

Где я мог его видеть?

В этот момент пришло сообщение:

[Это Ким Сонхо*, секретарь управляющего директора Чон Седжина.]

*Все-таки в прошлый раз это было не имя. Только теперь мы знаем как его зовут.

Это имя было мне незнакомо, но сразу стало ясно, кто это. Мужчина, который всегда следовал за Чон Седжином, как тень. Когда у него началась течка, он очень естественно назвал его имя.

— Что за глупости…

Разве председатель Чон пошел так далеко? Мне стало муторно от мысли, что он даже добрался до моего личного номера. Вдобавок появилась раздражающая мысль, что теперь его пора уже просто убрать. Но, прочитав следующее сообщение, я застыл, не в силах даже выдохнуть.

[Управляющий директор был арестован по обвинению в хищении средств и уклонении от налогов.]

До брака, когда секретарь Пак проводил расследование по Чон Седжину, естественно, в нем были включены и данные о его личных активах. Список его офистеля, автомобилей и акций, а также другие доходы. Ничего особо примечательного, и не было видно, чтобы он был человеком, из чьего прошлого могли бы выйти какие-то грязные секреты.

[549 миллиардов украдены — управляющий директор Хэшин арестован и передан полиции]

[Следующие подозрения в уклонении от налогов… Председатель Чон: Это не связано с компанией]

Так вот, Чон Седжин, который еще недавно был обычным человеком, оказался преступником, арестованным в одно мгновение. Фото, на котором он с наручниками, начали быстро появляться в сети, а голоса о том, что нужно искоренить корпоративную коррупцию, звучали без конца. Очевидно, что арест был просто театральным представлением, невозможным без заранее продуманного сценария.

— Извините, что пришел так неожиданно.

Когда я получил сообщение, сразу же пришел секретарь Ким. Он извинялся и объяснял, что пытался остановить публикацию статьи, но это оказалось невозможным. Он сказал, что, на самом деле, единственный, кто мог помочь в данной ситуации — это я, и поэтому он решился связаться с мной, несмотря на свою наглость. С голосом, полным отчаянного стремления, он рассказал мне то, что я уже знал.

— Поверьте, трудно поверить, но это не то, что сделал управляющий директор.

Конечно, если бы у него были амбиции и смелость, которые позволили бы ему замешаться в таком деле, я бы изначально не оказался в такой ситуации.

Чон Седжин, вор, присваивающий корпоративные деньги? Скорее он бы украл у меня дома. Было бы гораздо безопаснее и удобнее шептать свои жалобы на подушку и просить хотя бы здание, чем ввязываться в такую историю.

— Вы говорите, что вас зовут секретарь Ким?

— Да, правильно.

— Знаете ли вы, что вы сейчас говорите?

Но то, что я знал, и то, что секретарь Ким мне говорил, были совершенно разными вещами. Он был человеком Хэшин, и тот, кого он должен был бы искать, был не я, а тот самый председатель. Он знал, что я игнорирую звонки Чона, но все равно пришел ко мне. Причина была очевидной.

— Если Чон Седжин этого не сделал, значит, кто-то из Хэшин это сделал.

Бедный омега Хэшин, которому теперь приходится разбираться с делами, совершенными его отцом. Он тихо сидел, но, похоже, решил, что мне придется с ним этим поделиться. Как только он не мог использовать такую ценную карту, как Седжин, он решил просто избавиться от него.

— …Прошу вас.

Секретарь Ким не стал отрицать и добавил пару слов. Я даже не успел толком увидеть его лицо, но его темная макушка становилась все более знакомой. Отец, тот самый человек, который поставил своего сына в положение козла отпущения, а вот секретарь Ким, какова же их связь, что он так настойчиво ищет помощь?

— Я дам вам достаточную компенсацию.

Для кого-то, кто всего лишь секретарь, его уверенная речь о том, что он что-то мне предложит, звучала довольно решительно. Мне хотелось бы оценить его выбор в качестве помощника, но его отчаянное поведение не нравилось мне.

— Ммм… Но это не так уж и просто.

Несмотря на его просьбы, я все равно собирался забрать Чон Седжина. Даже если он действительно виновен, я не позволю ему отбывать наказание таким образом. Его наказание можно отбывать в моем доме, после того как он покинет пост управляющего директора. Сразу же, как я услышал, что его задержали, я дал указание через секретаря Пака наладить контакт.

— Вы же знаете, что я не склонен к сотрудничеству.

Тем не менее, не было глупее, чем упускать предоставленную возможность. Если секретарь Ким действительно опытный секретарь, он наверняка привел со собой условия, которые могли бы меня заинтересовать. Из всех людей он пришел ко мне, что означает, что он, вероятно, уже догадывается, что я хочу.

— Что вы можете для меня сделать?

— Все, что угодно.

Секретарь Ким без колебаний поднял взгляд, не дрогнув. Если бы он немного сомневался, я бы уже отправил его прочь, но его взгляд был прямым и уверенным. Он не выглядел смущенным и знал, что мне нужно.

— Все, что угодно?

Как бы поступить. Раздумывать долго не пришлось. Если Чон Чольхо собирался избавиться от Чон Седжина таким способом, он должен был заплатить за это должным образом. Все равно компания скоро рухнет, так что нет разницы, если я ускорю этот процесс.

— Вы готовы предать председателя Чона?

Секретарь Ким не ответил сразу. Он на мгновение замолчал, потом медленно опустил глаза. Его стиснутые кулаки слегка дрожали, и он, наконец, произнес:

— У меня есть доказательства, связанные с коррупцией, которую совершил председатель.

Я поймал крупную рыбу. В этот момент наши интересы совпали идеально.

Глава 115

Секретарь Ким оказался гораздо более компетентным секретарем, чем я думал. Чтобы вытащить Чон Седжина, он тщательно выяснил, кого нужно подкупить, где тот находится и как он связан обстоятельствами. Благодаря его усилиям дело, которое могло бы затянуться, я смог завершить всего за один день.

Однако даже при этом не удалось освободить Седжина в тот же день — для того чтобы избежать последствий, нужно было хотя бы минимально оформить протокол. По правде говоря, мне было все равно, но раз уж взялся за это, решил довести дело до идеального завершения. Поэтому, даже после того как все приготовления были завершены, пришлось ждать целые сутки до рассвета.

Ночью я убивал время, бездумно просматривая какие-то незначительные бумаги. В этом огромном доме отсутствовал лишь один человек — Чон Седжин, но из-за этого странным образом я совсем не мог уснуть. Уже полностью завершенную систему я проверил несколько раз, а заодно нервно вертел на пальце обручальное кольцо, надетое на безымянный палец левой руки.

«Это же большая удача. Для меня это слишком высокая должность».

Интересно, каково это — быть смещенным с этой высокой должности? Как и бывший глава охраны, который был вынужден подать в отставку, будучи несправедливо обвиненным, он тоже оказался выброшен с позиции, на которой находился не по своей вине. Будет ли он негодовать из-за этой несправедливости или же обвинит в произошедшем свою семью, которая хуже чужих людей? Как бы то ни было, ни одна из этих эмоций не подходила Чон Седжину.

Ну, возможно, это действительно шанс. После того как всё, что поддерживало его, исчезло, оставшееся целиком принадлежало мне. Как бы хладнокровен он ни был, такое событие наверняка нанесло бы удар, и воспользоваться этой уязвимостью не составило бы труда.

Когда приближалось время начала рабочего дня, я приказал секретарю Паку спокойно отвезти Чон Седжина домой. Я хотел забрать его сам, но утром у меня была назначена важная встреча, и другого выбора просто не было. Да и в любом случае, если бы я сам поехал, это только привлекло бы ненужное внимание.

Дождь, начавшийся ночью, к тому времени превратился в настоящий ливень. К началу встречи небо стало настолько тёмным, что уже невозможно было понять, взошло солнце или нет. Я подумал, что этот сезон дождей, похоже, будет особенно тяжёлым, и вдруг вспомнил разговор с секретарем Кимом.

— В тот день, когда он ездил к себе домой, он, кажется, попал под дождь. Вы знаете, почему так произошло?

Я спросил это чисто импульсивно. Меня не покидало чувство, что с его простудой после того случая что-то не так. Хотелось узнать, почему секретарь не накрыл его зонтом и чем вообще занимался в этот момент.

— …

Секретарь Ким, услышав мои слова, на мгновение нахмурил брови. «В итоге под дождём…» — пробормотал он, а затем, тяжело вздохнув, наконец заговорил:

— Он вообще-то любит гулять под дождём.

Вот это новость. Я и не знал, что у него есть такое странное и меланхоличное увлечение. Видимо, заметив выражение на моём лице, секретарь Ким добавил объяснение, словно оправдываясь.

— С детства, если ему вздумается, он выходил в сад под дождь, — сказал господин Ким, добавив, — и каждый раз после этого простужался.

Его выражение лица при этих словах было мне не чуждо. Оно напомнило мне ту смесь разочарования и заботы, которую я видел у сестры и её мужа, когда они говорили о проблемах с Хаель. Несмотря на строгое, будто неприступное лицо, в его глазах ясно читалась тревога за Чон Седжина.

— Кажется… в тот день, после того как я ушёл, он стоял под дождём перед своим офистелем.

Секретарь Ким продолжил, рассказав, что в тот день Чон Седжин провёл ночь не в родительском доме, а в своём офистеле. При этом на его лице мелькнуло сомнение, будто он не был уверен, стоит ли вообще говорить об этом.

Офистель … Это тот самый дом, который оформлен на имя Чон Седжина? Если имущество будет конфисковано, его продадут, но даже если этого не произойдёт, вряд ли он туда вернётся.

— Он что, всегда выходит под дождь, когда вздумается?

— Нет, обычно только когда его что-то тревожит…

Человек, который справляется с любыми делами без труда, и вдруг есть что-то, что вызывает у него беспокойство? Значит, и в тот день была причина для волнения. Но что же тогда произошло в родительском доме, что он решил выйти под дождь?

— …Господин директор?

Я вздрогнул, моргнув, и отвёл взгляд от окна. Руководитель, обратившийся ко мне, осторожно наблюдал за моей реакцией. Он оглядел сотрудников, потом снова посмотрел на меня и, прочистив горло, предложил:

— Продолжим собрание?

За окном всё так же шёл проливной дождь. Судя по его интенсивности, он не собирался прекращаться в ближайшее время. Сейчас, вероятно, Чон Седжин уже вернулся домой. Как только эта мысль пронеслась в моей голове, я вдруг почувствовал, что не могу больше сидеть на месте.

— …?

Все взгляды в комнате устремились на меня с явным удивлением. Собрав всех руководителей на важное совещание, я неожиданно поднялся со своего места. И хотя прекрасно осознавал важность встречи, из моих уст сорвалось нечто совершенно неуместное:

— Собрание отложим на потом.

— Что? — растерянный голос переспросил с явным удивлением.

Я раздражённо цокнул языком, чувствуя, как все взгляды в комнате становятся напряжёнными. Забрав свой пиджак, я нахмурился, не скрывая недовольства.

— Возникло срочное дело.

***

Всю дорогу домой меня охватывало редкое для меня чувство беспокойства. Галстук, который раньше не доставлял неудобств, теперь казался удушающе тесным, а обручальное кольцо на безымянном пальце будто отяжелело. Это чувство только усилилось, когда в середине пути раздался звонок от секретаря Пака.

— Был небольшой конфликт с младшим сыном семьи Хэшин.

Он рассказал, что отвёз Чон Седжина домой, но по пути в подземной парковке тот встретил Чон Миндже. Короткий пересказ их разговора был хуже, чем сюжет дешёвой мыльной оперы, но, к удивлению, Чон Седжин повёл себя чисто и твёрдо. Это заставило меня подумать, что он, похоже, полностью разорвал связи с семьёй. Однако где-то в глубине души остался лёгкий осадок.

Не умеешь пить, так зачем было пить вино?*

*Идиома примерно схожая по смыслу с «ноша не по карману».

Человек, который раньше мягко отвечал даже на бессмысленные звонки, теперь ведёт себя совершенно иначе. Это не просто слабость характера — скорее, его действия объяснялись желанием сохранить хоть какие-то остатки отношений. Несмотря на то, что он проводил чёткую черту между собой и своей семьёй, наверняка оставалась часть, которую он до последнего старался защитить.

Чон Седжин, кажется, окончательно разорвал отношения с Чон Миндже. Это был тот самый исход, которого я всегда желал, но почему-то он ощущался как тревожный знак. Ведь человек, доведённый до крайности, готов на самые отчаянные поступки, когда у него уже не остаётся путей к отступлению.

— Останови машину.

Как только мы подъехали к воротам, я взял зонт и вышел из машины. Мне казалось, что дойти снаружи будет быстрее, чем через гараж. Хотя я пытался успокоить себя, говоря, что ничего страшного не могло произойти, дождь перед глазами рисовал совсем другую картину — нечто, что я боялся увидеть, но не мог отогнать из мыслей.

И вот, прямо передо мной возникло то, чего я так опасался.

— …

Звук льющегося дождя заполнил мои уши, усиливая гнетущее чувство. Капли, стекая с зонта, пропитывали траву в саду. На фоне серого неба и тусклого, будто выцветшего пейзажа, я увидел Чон Седжина, одетого в ту же одежду, что и вчера. Он стоял в саду, словно растворившись в этой мрачной дождливой сцене.

Не знал, что у него такая странная, почти жалкая привычка. Если бы узнал раньше, в тот день обязательно сам бы приехал к его офистелю и не дал бы стоять под дождём.

Я медленно двинулся к нему. Мокрая земля под ногами оставляла грязные следы, но сейчас это не имело значения. Шаг за шагом я приближался к его хрупкой фигуре, стоящей, словно готовой исчезнуть в любую секунду, — промокший с головы до ног Чон Седжин даже не двигался.

— Заболеешь же так.

Сколько же можно — в прошлый раз намучился, и всё равно не сделал выводов. Хотя, по словам секретаря Кима, он с детства так поступал, так что избавиться от этой привычки, видимо, не так уж просто.

Медленно повернувший ко мне голову взгляд был абсолютно пустым, и только дождь стекал по его лицу. Увидев это, я наконец нарушил молчание, назвав имя, которое так и не смог произнести вчера:

— Чон Седжин.

— …

Помутневший взгляд наконец-то обрел фокус. Тот, кто до этого смотрел в пустоту, словно мертвый, наконец заметил меня и моргнул. В тот момент, когда мне показалось, что струи дождя на его щеках напоминают слезы, я почувствовал, как у меня сжимается грудь.

— Почему ты в таком состоянии?

— …Ах.

Медленно сорвавшийся с его губ звук напоминал запоздалый выдох, словно время, которое до этого остановилось, вновь пошло. Его шаткое тело было ледяным.

— Тебе холодно…

Если бы я не пришел, он так и оставался бы здесь до конца рабочего дня? Не знаю, сколько времени он простоял под дождем, но по его бледному лицу было ясно, что это длилось не пять минут. В сезон, который уже близок к лету, чтобы тело так замерзло, достаточно было опоздать всего на чуть-чуть, и это могло бы плохо закончиться.

Я не для того вытаскивал тебя, чтобы ты был в таком состоянии.

Внутри все переворачивалось, будто грязь разметали по всему сердцу. Даже держа Седжина в своих объятиях, я не чувствовал ни капли удовлетворения. Я получил его, как и хотел, но видеть его разрушенным приводило меня в ярость.

— Почему…

В его дрожащем, надломленном голосе звучали совсем не те чувства, которых я ожидал. Это не было ни отчаянием, ни гневом. Это была какая-то другая, глубоко черная, сухая и первобытная боль, что-то, чему трудно было дать имя.

— Почему ты меня вытащил?

Это был вопль безмерного отчаяния, такой, что его невозможно было осмыслить. Он тонул в этом, словно был заброшен в бездонную темноту и даже не пытался вырваться.

— Ну… мне было бы немного неудобно, если бы моего мужа посадили в тюрьму.

Я старался говорить равнодушно, но не мог скрыть, как мой взгляд метался. Встретившись с более тяжелыми чувствами, чем я ожидал, я начал цепляться за детали, рассматривать каждый мокрый участок его тела, будто это могло помочь.

— Хотя, честно говоря, это скорее просто предлог.

Его мокрые волосы никогда не были такими жалкими, как сегодня. Ласково поглаживая его круглую затылочную часть, я впервые почувствовал смущение от того, что не знаю, как правильно утешить.

— Я и так вижу, что ты не в состоянии сделать такое.

Я просто рассказал о том, что чувствую. О человеке по имени Чон Седжин, которого я видел с самого дня свадьбы и до сих пор, о его привычках, которые я не раз хотел бы указать ему.

— Нужно избавляться от привычки извиняться за чужие ошибки.

Как только я это сказал, его лицо исказилось. Он сжал губы, словно хотел подавить свой ответ, и даже его красивые глаза стали жесткими, как камень. Когда в его глазах, полных дождя, навернулись слезы, из-за непоправимого сдерживания вырвался слабый всхлип.

— Хух…

Мне стоило бы не дать ему зонта. Если бы я этого не сделал, я бы не видел, как он изо всех сил пытается сдержать слезы. Он мог бы скрыть их, прячась под дождем, не позволяя каплям стекать с его лица.

— Хмп…

Я не знал, что чье-то горе может быть настолько жалким. Я понял, сколько боли скрывается в его привычных, полузакрытых глазах, только сейчас.

— …Ха.

— …

Все, что я мог сделать, это просто обнять его. Я наклонил зонт, чтобы он не промок, и крепко прижал к себе его озябшее тело. Чон Седжин, не решаясь даже посмотреть мне в глаза, сосредоточился на том, чтобы сдержать свои слезы.

— …Хух.

Я не знал, что можно чувствовать такое, когда видишь чье-то страдание. Казалось, будто кто-то схватил мое сердце и сжимал его, а с каждым его дыханием я ощущал, как что-то режет мне живот. Всё, что я считал спокойствием, теперь казалось пустым и бессмысленным, и я вдруг стал невероятно тревожным. Каждый раз, когда его сдерживаемые слезы выкатывались наружу, мне казалось, что я вот-вот сойду с ума.

— Не плачь, Седжин.

Он плакал, словно дождь, без конца и края. Но, несмотря на это, он так и не смог выплакать всю свою боль, так и не смог, в конце концов, обнять меня. Он просто опустил голову, словно не хотел показывать мне эти страдания, время от времени вздрагивая от рыданий.

Я не знал, что такой жалкий человек мог украсть важные данные у меня. Не знал, что причина, по которой он не мог заговорить, заключалась также и в чувстве вины передо мной. Из-за моей глупости я был уверен, что стал для него всем, и не сомневался в этом ни на секунду.

***

Если оглянуться назад, многое кажется странным. Мне перестали поступать звонки от председателя Чона, и я спокойно отпустил Чон Седжина, хотя он был единственной связующей нитью. После того как он вернулся из дома, он часто выглядел угнетенным, а когда смотрел на меня, иногда я замечал в его глазах непонятное чувство вины.

Такая нелепая, почти незаметная неловкость позднее обернулась огромным штормом. Система, над которой мы работали несколько лет, была украдена за одну ночь, и дата выпуска нового продукта была полностью сорвана. Убытки оказались настолько огромными, что мы не могли даже перевести их в цифры, и прежде чем рабочий процесс успел нарушиться, мы уже были вынуждены объявить чрезвычайную ситуацию.

— …Прости.

Человек, который начал этот ураган, не смог ничего сказать в оправдание, просто пробормотал извинения. С того момента, как он вошел в кабинет, он не поднял головы, не взглянув мне в глаза.

— Извинение…

Я невольно усмехнулся. Сколько раз я уже слышал от него извинения? Я ведь говорил ему не извиняться за чужие ошибки, а он, кажется, сам создал ситуацию, ради которой пришлось извиняться. Это было так нелепо, что мне было трудно даже что-то сказать.

— Когда это было?

Система, которую мы должны были представить первым, была представлена сначала компанией Хэшин. Она была выстроена точно так же, как и наша, настолько идентично, что любой, кто был связан с этим проектом, не мог не заметить. И поскольку компания Хэшин не обладала такой технологической мощью, очевидно, что источником были мы.

— Когда Квон Идо был в командировке…

— …

— Я передал это тогда.

Это было не просто раздражение — это уже переходило в абсурд. Тот материал, который я оставил в кабинете, который был в полном порядке, когда я проверял камеры, оказался в руках Чон Седжина всего за три дня. Причем, судя по тому, что документы были возвращены на место, можно было бы сказать, что это была заранее спланированная кража.

— Мне жаль.

Мои глаза на мгновение потемнели, а затем вновь осветились. Я пытался что-то сказать, но не мог найти нужных слов, и снова закрывал рот. Неспокойное молчание становилось острее, а вместо слов все, что выходило — это смех.

— …Ха.

Нужно было сохранять рассудок. В такие моменты нужно оставаться спокойным и не поддаваться эмоциям, а внимательно разбираться в ситуации. Как это произошло? И почему все это случилось?

— Чон Седжин.

Он вздрогнул, и я четко увидел, как его плечи дрожат. Да, это, вероятно, не было сделано по его воле. Я ведь уже говорил ему, что он не тот человек, который способен на такие поступки — ни по смелости, ни по желанию. И вот результат того, что он принес, оказался обманом, так что, возможно, он сам теперь сожалеет об этом.

— Ладно, тогда можно сказать, что ты поступил так, потому что мы не были близки.

Я постарался подобрать слова медленно, тщательно обдумывая каждое. Документы, выпавшие из моих рук, раскинулись по полу. Я следил за их движением, одновременно говоря как можно спокойнее.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше?

Мы не ограничивались только телесной близостью, в этом были и другие, более интимные элементы. Видимо, он начал обманывать меня и предавать, и теперь, похоже, хочет полностью отвернуться. Это было предательством, и я почувствовал себя преданным, но сам факт того, что я чувствую предательство, тоже потряс меня.

— Этот период, наверное, был не таким уж коротким для тебя, Чон Седжин.

— …

— Если бы ты хотя бы что-то сказал мне, этого всего можно было бы избежать.

Смешно, но эти слова тоже нанесли удар мне. Если бы он признался раньше, я, возможно, простил бы его за одну ошибку. Даже если бы я оправдывал его, ссылаясь на время, которое он пытался выиграть, причина, по которой я затеял этот разговор, была одна.

— Чон Седжин.

Я не хотел в это верить. Не хотел осознавать, что для него я был настолько незначителен. Что я оказался ниже его семьи, и для него я не был приоритетом.

— Сейчас я даю тебе шанс объясниться.

— …

Я хотел, чтобы у этого был какой-то повод. Чтобы он сказал, что не хотел этого делать, или что он просто был под давлением. Чтобы он сказал хотя бы одно слово, что ему было страшно, и что он не мог поступить иначе. Если бы он придумал хоть какую-то правдоподобную отговорку, я был бы готов игнорировать это, как наивный дурачок.

— Тебя что, угрожали?

Я сам был поражен. Я не думал, что могу опуститься до такой степени. Несмотря на то, что ситуация была поводом для ярости, я почувствовал не гнев, а разочарование.

— …Мне не угрожали.

Но как только я услышал эти слова, я почувствовал, как моя голова остыла, будто на меня вылили холодную воду. Его лицо, с той же невозмутимой маской, было слишком отличным от того, что я видел пару дней назад, когда он плакал под дождем. Осознавая, что наши отношения оборвутся, его лицо оставалось пустым, без каких-либо эмоций.

— Я… сам украл это.

Я должен был признать: я для него значил не больше, чем это. Он не мог даже выдумать маленькую ложь, чтобы избежать моего презрения.

Глава 116

— Я слышал, что это материал, который Хэшин должен был получить с самого начала…

В момент пощечины я инстинктивно ослабил руку и злость достигла своего предела. Но как только я увидел, как его голова повернулась, я почувствовал себя так, будто меня облили грязью. Казалось, что мой живот разлагается, и я не мог найти способ выразить тот гнев, который я испытывал.

— Я что, с ума сошел, чтобы передавать такие документы кому-то?

Можно ли это назвать предательством? Можно ли назвать эти чувства, это грязное ощущение, гневом? Казалось, что я проглотил огромный камень, и что-то перекрывает мое горло.

— Наверное, я не стою даже оправданий.

Пара дрожащих глаз, направленных на меня, не содержала чувства вины. Это не страх быть отвергнутым, а скорее разочарование от своей собственной ошибки. И вот, как только я увидел его выражение лица, я почувствовал шок, как будто земля рушится у меня под ногами.

— Ты же говорил, что ничего не хочешь…

На самом деле, кажется, я в какой-то степени доверял этому человеку. Он сохранял дистанцию, но, очевидно, открыл мне свое сердце. Тот редкий добрый взгляд, который он иногда показывал, действительно был направлен только на меня.

— Мне не стоило верить тебе.

В отличии от того случая под дождем, когда Чон Седжин плакал, сейчас передо мной не было ни капли сожаления. Он так сильно был ранен своей семьей, которое были хуже чужаков, но когда наша связь разрушалась, он не пролил ни одной слезы. Его извинения касались только того, что он совершил кражу, а не того предательства, которое я почувствовал.

— Ты должен был правильно понимать свое место.

Я был самоуверен. Считая, что он не сможет мне навредить. И вот я расслабился, и в итоге все привело к этому. Это с самого начала был просто договорной брак, но я упустил этот факт.

— Чон Седжин.

— …

— Ты будешь сожалеть об этом.

С этими словами я прошел мимо него и вышел из кабинета. До последнего момента он даже не попытался удержать меня. Это выглядело так, как будто он больше не испытывал никакой привязанности к нашим отношениям.

***

Если бы мой работник украл что-то из моего дома, я бы, наверное, сразу же уволил его и приказал выгнать его. Так, чтобы он больше никогда не мог вернуться и не переступил порог моего дома. Если бы ущерб был значительным, я бы, вероятно, рассмотрел и юридические меры.

Но я не выгнал Чон Седжина, и даже не подал на него в суд, продолжая держать его в доме. Если мы случайно сталкивались, я просто проходил мимо, делая вид, что не замечаю его, как будто он был невидимым.

Я знал, что не должен был его игнорировать, а нужно было выгнать его из дома. Я должен был поставить печать на документах о разводе и привлечь его к ответственности.

Этот инцидент принес такие убытки, что их не хватило бы, чтобы выразить это деньгами. Это не было решающим преимуществом для Хэшин, но для Сонхо — это был катастрофический ущерб. То, чего хотел председатель Чон, едва ли ограничивалось этим, и, в конце концов, это, должно быть, был просто способ подставить меня.

Подача иска не была бы трудной. Это займет некоторое время, но я был уверен, что, если буду бороться до конца, мне удастся доказать, что это мое. Если использовать все доказательства, включая процесс разработки и установленную систему видеонаблюдения, в конце концов победа будет на моей стороне.

Однако я не смог этого сделать, потому что различные мысли удерживали меня. Во-первых, Чон Седжин был отвергнут в своем доме и уже был заклеймен как уклоняющийся от налогов. Если бы я подал в суд на Хэшин, вся ответственность снова легла бы на него.

Что бы случилось, если бы этот человек, оказавшийся в такой безвыходной ситуации, был выгнан из моего дома? Он бы быстро оказался в жалком положении, продолжая жить нищенской жизнью. Наилучший вариант для него — это, наверное, попасть в тюрьму.

Это было сочувствие. Да, не больше и не меньше, просто сочувствие. Я пожалел бедного омегу и поэтому немного отложил решение его судьбы.

— …

Нет, в конце концов, это всё были оправдания.

— Ха…

Голова заболела, возможно, из-за алкоголя, а может, из-за бессонницы. Стоило мне немного углубиться в мысли, как затылок начинал напрягаться.

Да, на самом деле, я знал. Никакие бесполезные оправдания не будут достойной причиной. Изначально я не был настолько глуп, чтобы поддаться на жалость.

Я не хотел, чтобы он уходил. Я не хотел, чтобы он исчез из моего дома, из моего поля зрения. Я боялся, что если я порву с ним полностью, это будет необратимый конец.

Это было сожаление. Точнее, это была жадность.

Я откладывал то, что нужно было сделать, и только тушил ближайший пожар. Я велел сотрудникам не рассказывать о нем, а сам даже не думал о разводе. Я избегал встреч с ним, задерживал время возвращения домой, но при этом не мог не чувствовать облегчения от того, что он все еще оставался в моем доме.

Я впервые ощутил такую неприятную эмоцию. Мне казалось, что я сойду с ума, если буду оставаться в здравом уме, и поэтому выпил, хотя обычно этого не делал. Мне не нравилось показывать слабость, но опьянения было не таким уж плохим.

Поздней ночью, возвращаясь домой, как и всегда, я ощущал тяжёлую тишину вокруг. Путь на второй этаж не был особенно тёмным, но, пьянея, я двигался медленнее, чем обычно.

Чон Седжин… Наверное, он сейчас спал. Он говорил, что страдает от бессонницы, но, похоже, давно уже выздоровел.

Я повернул голову, думая об этом, и именно в этот момент…

— …

— …

Наши глаза встретились. Лицо, смотрящее на меня, казалось немного исхудалым за эти несколько дней. Остро очерченная линия подбородка, которую теперь почти безжизненно выделяла тонкая шея, выглядела хрупко.

Я медленно, очень медленно провел взглядом сверху вниз. Ровно стоящие плечи, широкий пояс, и длинные ноги, заканчивающиеся обнаженными, не одетыми в обувь ступнями.

— …

Я вдруг подумал, что ему, наверное, холодно. Хотелось бы дать ему обувь, но это, конечно, было бы невозможно. Ведь он никогда не появится передо мной, находясь запертым на третьем этаже.

— …Теперь и галлюцинации.

Я подумал, что, наверное, это просто галлюцинации. Он как раз был в белой одежде, и это выглядело слишком нереалистично. Но как только он меня схватил, я понял, что я точно сошел с ума, и эта мысль моментально пронзила меня.

— Господин Квон Идо.

— …

Это был тихий голос, но я отчетливо услышал его. Мой туманный взгляд сразу стал ясным, а в голове, словно исчезла мгла.

После того инцидента в кабинете он ни разу не позвал меня. Когда мы случайно встречались, он только склонял голову с выражением виновного, а если я делал вид, что не замечаю, он с облегчением вздыхал.

То есть, это был действительно первый раз, когда я встретил его взглядом.

— Нет, дело в том…

Хотя именно он меня схватил, его лицо было полно растерянности. Ведь, на самом деле, мне было достаточно просто пройти мимо, как обычно, но странным образом мои ноги не могли двинуться дальше.

— …Я не думал, что это не стоит оправданий …

Чон Седжин заговорил только спустя долгое время, с трудом подбирая слова. Это были те слова, которые я так сильно хотел услышать в тот день. Если бы он сказал их чуть раньше, мы могли бы избежать этого недоразумения.

— Я просто не знал, что сказать…

— Впечатляет.

Как же страшно это чувство времени. Тогда мне казалось, что я ждал именно этого слова, но теперь, спустя несколько дней, я не чувствую ничего, кроме пустоты. Когда я слушаю его медленные, колеблющиеся слова, я не убеждаюсь, а наоборот, мой разум становится холодным.

— Вот уж не думал, что за несколько дней размышлений выйдет только такая жалкая отговорка.

— …

С разочарованием я чуть не рассмеялся. От смущения, которое я почувствовал, увидев его, не осталось даже и следа.

— Теперь уже поздно.

Наверное, он испугался. Осознав, что больше некуда идти, он, возможно, решил хоть за что-то цепляться.

— Я дал тебе шанс, Седжин.

Неужели это уже стало давно прошлым? Видимо, он на несколько дней заперся в своей комнате, думая обо всем этом. Если оправдания рождаются только после долгих раздумий, то мне не стоило бы тратить время, слушая его.

— Подожди, господин Квон Идо!

Смешно, но в момент, когда его рука схватила мою, мне показалось, что мое сердце опустилось. Боль от бешеного биения сердца ощущалась гораздо сильнее, чем тупая боль в голове. Его дрожащие руки были слишком слабыми, но голос, полный отчаяния, был невероятно сильным.

— Что мне делать?

— …

— Я сделаю все, что скажешь… Все, что Квон Идо скажет, я сделаю.

Как глупо, я сразу почувствовал, как мое сердце дрогнуло, услышав эти слова. Мне следовало бы пройти мимо, делая вид, что не замечаю, но я не смог пройти мимо Чон Седжина, стоящего передо мной. Его слова о том, что он сделает все, что я скажу, звучали как желание не потерять меня.

— Так что, даже на колени встанешь?

— …

— Если хочешь прощения, хотя бы это сделай.

Я думал, что он не сделает этого. Извиняться словами и на самом деле опуститься на колени — это большая разница. Я был готов проигнорировать его, если он возмутится и начнёт злиться из-за потери своего достоинства.

— …

Однако он, не отпуская мою руку, опустился на колени. Он прижался лбом к моей руке и, шепча, с жалобным голосом стал просить прощения.

— Я прошу прощения. Я… я ошибся.

— …

— Я не хотел предавать тебя.

Голос его дрожал, будто он плакал, хотя слёз не было. В его голосе слышалась тревога, и хотя он не плакал, мне показалось, что он испугался. Тепло, передававшееся через его руки, было слишком холодным, что лишь подтверждало, что Чон Седжин ждал меня долго.

— Я был слишком наивен…

— Я знаю. Ты не хотел этого.

Как бы ни старался он убедить меня, я знал, что он не собирался мстить или предавать меня. Он был тем, кто не мог бы причинить вреда никому, не говоря уже обо мне. Это было очевидно, даже по тому взгляду, которым он смотрел на меня.

— Ты просто не думал, что это предательство.

— …

Поэтому я не ожидал от него простых извинений или извинений за его действия. Это были дешёвые оправдания, как будто они могли бы облегчить вину. Я хотел решить настоящую проблему, а не услышать пустые слова. Я не ждал его мольбы о прощении, скорее, мне хотелось увидеть его искренность, которую он, возможно, пытался скрыть.

— В твоей голове было только две мысли: председатель Чон и Хэшин.

— …

— Места для меня там нет.

В его маленькой голове, в конце концов, не было меня. Это не из-за того, что ты меня предал — я не мог смириться с тем, что для тебя я был таким ничтожным существом. Меня злило, что я не смог тебя удержать в предоставленном мною пространстве, что этот забор оказался слишком тесным, чтобы запереть в нем хотя бы тебя одного.

— …Да, меня там не было.

Я был поглощён тобой, но не мог понять, как тяжело было получить хотя бы кусочек твоего сердца. Я осознал, что всё, что я хотел, это твоя душа, и теперь, когда было уже слишком поздно, я наконец это понял. Тот голод, который мучил меня, не был таким, который можно утолить временем.

— Седжин.

Говорил ли я когда-то, что время — это страшная вещь? Если бы я осознал это немного раньше, может быть, ситуация была бы другой. Ты не мог полностью мне довериться, потому что я, возможно, воспринимал тебя как вещь, которую можно просто завоевать.

Инстинктивно я погладил его щеку и мочку уха. Я думал, что алкоголь уже ушёл, но как только я почувствовал его тепло, снова поднялась волна похоти, и мои феромоны начали распространяться. Омега, которого я так и не смог заполучить, как будто притягивался к моим рукам, терся о них своим лицом.

— Чон Седжин.

— …

Я не собирался заставлять его делать это. С самого начала я знал, что он не сможет справиться с этим нормально. Я даже не был настроен на это, но, несмотря на осознание, что это ненормальное желание, я все равно хотел помучить его.

— Ты должен вести себя как шлюха.

Интересно, до каких пор он сможет это терпеть. Своими руками я тебя никогда не выгоню, но, получив такое обращение, ты всё ещё будешь думать о прощении? Если в твоей голове нет меня, я почувствовал разрушительное желание заставить тебя запомнить меня любым способом.

— Открой рот.

Процесс был хаотичным, а его навыки — убоги. Его несколько раз тошнило, а из глаз уже текли слезы. В момент глубокого проникновения, он не выдержал и показал передние зубы.

— Ты даже этого не можешь сделать правильно?

— Х-х…

Он долго плакал, лежа на полу. Хоть он и не рыдал вслух, его плечи подергивались, что выдавало его состояние. Его потрясенное, склоненное в низкое положение тело в какой-то степени приносило мне удовольствие.

— Если не можешь раздвигать ноги, хотя бы рот открой.

Пожалуй, только такие вещи могли заставить его плакать из-за меня. Когда наши отношения заканчивались, он не показывал ни капли сожаления, но в такой ситуации даже он, видимо, чувствовал боль.

— Что ты вообще собираешься делать, не имея таких способностей…

Я специально сказал что-то, чего на самом деле не думал, и без особого интереса поднял его за волосы. С жалобным взглядом он смотрел на меня, но когда услышал приказ, послушно открыл рот. Потрясенные руки пытались дотронуться до моих бедер, но даже это было слишком сложно, и он лишь сжал кулаки.

— Хмпф…

Когда я думал, что когда-нибудь хотел бы использовать его рот, я не ожидал, что это будет в такой ситуации. Каждый раз, когда он с неуклюжей техникой сдавливал горло, ощущение неизбежного конца накатывало с непередаваемым чувством самоуничижения.

— …Ха.

Иногда, сдерживая тошноту, он открывал рот, как бы пытаясь найти более удобную позу. Уголок его рта был ярко покрасневшим от разрыва, а то, что стекало рядом — неясно, были ли это слёзы или слюна. Его глаза, уже помутневшие, время от времени казались далекими, как будто он терял сознание.

Наконец, я кончил глубоко в горло. Все еще не удовлетворенный, я ненадолго задержался внутри.

И только после того, как он проглотил все мои следы, я медленно вынул член.

С одного уголка рта капала ядовито-красная жидкость и стекала по головке члена.

— Кха-кха.

Моё настроение было настолько грязным, что я не мог выразить его словами. Даже краткое удовлетворение, которое я испытывал ранее, исчезло, как только я увидел, как Седжин выплевывает свое дыхание. Он не успел даже попытаться встать, оставшись сидеть на том месте до тех пор, пока я не вернулся в комнату.

***

Существует множество способов выразить злость, но я предпочитал рациональные и продуктивные методы. Порой ругань не решает ничего, а насилие в гневе только усложнит последствия. Однако то, что я сделал с Чон Седжином, было не чем иным, как выплеском гнева. Я хотел оставить отпечаток в его памяти, ранив его, и, опьянённый низким чувством превосходства, погрузился в этот поступок. Зная, что он не может отказать, я всё равно решил испытать, насколько он способен меня принять.

Я никогда не сталкивался с такой трудной проблемой в своей жизни, и не мог найти решения. Я просил шеф-повара приготовить мягкую и холодную еду, но когда сталкивался с Чон Седжином, не мог произнести ни слова. Он смотрел на меня своим привычным безэмоциональным взглядом, как будто не помнил о случившемся.

Я чувствовал себя так, словно произошла некая катастрофа. Сначала я думал, что это предательство, но теперь это чувство превратилось в недовольство из-за того, что я не могу это иметь. Это недовольство перерастало в навязчивое желание и стремление к обладанию, и я порой ощущал импульс разрушить его, лишь бы он стал моим.

Глава 117

Почему он не уходит от меня? Если он ждёт, что я сам его выгоню, значит ли это, что я могу держать его здесь взаперти без всяких обещаний?

Парадоксально, но я хотел, чтобы Чон Седжин ушёл отсюда сам. Даже если бы он исчез без следа, прежде чем я окончательно сойду с ума, это было бы, пожалуй, не так уж плохо. Я не мог выгнать его из-за собственной жадности, но ему самому было бы лучше уйти, прежде чем я действительно его запру.

Хотя, конечно, не знаю, что буду делать, если это действительно произойдёт.

Время летело быстро, и наконец настал день, когда всё было предрешено. Мы наблюдали за последними минутами жизни председателя в окружении семьи, и похороны должны были пройти скромно, только с близкими родственниками. Хотя смерть была ожидаемой, принять её оказалось совсем другим делом, и атмосфера в семье была далеко не радужной.

Кроме одного человека — Квон Иджуна.

— Старый пердун и сдохнуть-то толком не может, — бросил он.

Это случилось, когда я ненадолго вышел из зала прощания в коридор. Проходя мимо длинного ряда венков и траурных лент, я дошёл до туалета и услышал грубый голос. По знакомому тону сразу стало ясно, что это Квон Иджун.

— Вот уж цепкая старикашка.

Похоже, он разговаривал по телефону, держа мобильный у уха и с сигаретой в зубах. Хотя вокруг никого не было, его наглость, с которой он прямо в помещении закурил и выпустил дым, просто не знала границ.

Что же говорила сестра? Почему он вырос таким? Кажется, она говорила, что не понимает, как он стал таким человеком. Мы ведь получили одно и то же воспитание, но результат оказался таким… удивительно, насколько всё могло пойти наперекосяк.

— Я знал, что этот старик долго проживёт. Обычно такие мрази дольше всех живут.

Если следовать этой логике, дольше всех должен прожить он сам.

Я знал, почему Квон Иджун так недолюбливал дедушку. Тот давно понял, какой он никчёмный, и лишил его всех полномочий, заявив, что не передаст ему руководство компанией. Единственное, что он оставил ему, как внуку, — это отель Мёнсон.

— Ладно, посмотрю по обстоятельствам и выйду. Ты пока подготовь омегу…

Он продолжал раздавать свои грязные указания.

В этот момент Квон Иджун резко обернулся в мою сторону. Лишь тогда он заметил моё присутствие, и его лицо тут же исказилось от раздражения. Он кое-как закончил разговор и, уставившись на меня, резко бросил:

— Чего уставился?

Как будто я мечтал встретить его здесь. Мне это было так же неприятно, как и ему. Глядя, как он кривит лицо и с шумом выпускает дым, я невольно усмехнулся.

— Я тут подарок один приготовил.

— Что?

Подготовка к устранению Квон Иджуна шла по плану. Доказательств, собранных у пострадавших, было уже достаточно, а надёжный адвокат, которого я подкупил, подготовил все необходимые материалы. Ровно через три дня всё должно было всплыть, и ему некуда было бы бежать.

— Интересно? Если хочешь, могу выдать заранее.

Так что всё это было просто для развлечения. В особенно нервный день мне захотелось посмотреть, как рухнет эта наглая рожа. Было любопытно, как он запаникует, когда узнает о своём будущем.

— Чего? Опять какую-то хрень задумал?

— Хрень, говоришь?

Квон Иджун уставился на меня с подозрением. Вполне естественно, что он растерялся от такого внезапного предложения подарка. За исключением каких-то смутных воспоминаний из детства, мы почти никогда не разговаривали вот так, по-человечески. Разве что приходилось изображать дружных братьев перед журналистами.

— Между нами ведь можно и такое сделать.

— Чёрт, что ещё за… — лицо Квон Иджуна скривилось в презрении.

Честно говоря, даже мне самому эти слова давались с трудом. Постоянно доносившийся запах сигаретного дыма начал раздражать, и мне совсем не хотелось затягивать этот разговор.

— Если интересно, сходи ко мне домой и… — начал я, но в этот момент внезапно вспомнил о Чон Седжине. Тот момент, когда я зашёл домой переодеться в траурную одежду и столкнулся с ним после обеда. Даже когда я переодевался и спустился вниз, он всё так же стоял на месте, как будто прирос к полу.

— Эй, договори. Сходить домой и что? — перебил меня Иджун.

Да какая разница. Всё равно он сидит в комнате и не выходит. Я просто дам знать секретарю Паку, а если что-то пойдёт не так — проверю камеры.

— …Я дам знать дома, так что можешь забрать там.

Думать дальше было невозможно. Последние дни я почти не спал, а постоянный запах благовоний сводил с ума. К этому добавился ещё и дым от сигарет Квон Иджуна. Голова вот-вот взорвётся, если начну продумывать все варианты.

— Всё равно тебе тут делать нечего… Да и, кажется, ты и сам собирался уйти.

К тому же, толку от него всё равно никакого.

После похорон он и так был бы окончательно уничтожен в глазах общества. Когда исчезнет символическая поддержка председателя, и Квон Иджун окажется за решёткой, Сонхо неизбежно придётся временно уйти в тень. Впрочем, мы с сестрой уже обсудили, что делать дальше.

— Не хочешь брать — стой тут и кури дальше.

Квон Иджун, скривив лицо от раздражения, бросил сигарету на пол. Он придавил окурок подошвой и мельком посмотрел на меня. Внешне он был вылитая копия отца с тем же мягким выражением лица, но на деле в его взгляде не было ни капли тепла.

— …Мне просто нужно поехать к тебе домой?

Видимо, он решил, что ничего не теряет, раз задал этот вопрос. Тупица. Рецессивные гены — не повод для такой же рецессивной логики. Когда я кивнул, Квон Иджун лишь усмехнулся.

— Ублюдок.

Он нарочно толкнул меня плечом, проходя мимо. Больно не было, но сам факт, что от одежды теперь пахло его сигаретами, вызывал отвращение. Цокнув языком, я стряхнул с плеча невидимую пыль. Пока я с отвращением смотрел на брошенный окурок, со стороны, куда ушёл Квон Иджун, подошёл кто-то ещё.

— Идо.

Повернув голову, я увидел сестру в чёрной одежде. Она так же, как и я, сморщилась, глядя на окурок, а потом, вздохнув, кивнула в сторону противоположного конца коридора.

— Поговорим немного.

***

Мы с сестрой направились в столовую за пределами траурного зала. Зять, держащий на руках Хаель, увидев нас, ушёл в комнату отдыха, оставив нас одних. Хаель уже мирно спала у него на плече.

— Что будешь пить? — спросила сестра.

— А что тут пить-то?

— Почему? Вон, и напитки есть, и какой-никакой алкоголь.

Она кивнула в сторону холодильника у стены, где стояли бутылки с соджу и пивом, которые я при жизни никогда не любил. Видимо, она и сама не особо настаивала, потому что быстро потеряла к этому интерес и села за стол, где ещё недавно сидел зять.

— Садись. Разговор будет долгим.

Я уже примерно представлял, о чём она хочет поговорить. Скорее всего, о взломанной системе или о том омеге из Хэшина, которого я до сих пор держу при себе. Если не это, то, возможно, о делах в компании после похорон.

Но вопреки моим ожиданиям, она заговорила о совершенно другом.

— Дедушкин пистолет… Ты всё ещё его хранишь?

Чёрный пистолет, висевший на стене в кабинете. Из нас троих только у меня он и остался. У Квон Иджуна дед отобрал его обратно, а сестра сама вернула.

— Да, у меня. А что?

— Ну… Просто подумала, может, ты тоже уберёшь его теперь, раз дедушка умер.

— Я не собираюсь от него избавляться.

Этот пистолет был символом моей решимости и твёрдости. Не знаю, насколько он исправен, но до сих пор заряжен боевыми патронами, и порой, когда работа изматывала, я невольно останавливал на нём взгляд. Сначала я повесил его на стену просто как вещь, подаренную председателем, но с тех пор это значение уже стёрлось.

— Да? — сестра слегка нахмурилась и кивнула, будто поняла, о чём я. Затем тихо усмехнулась:

— Впрочем, я тоже такой была в молодости.

— Слушай, говоришь так, будто уже старая.

— Когда у тебя появляется семья, начинаешь ценить безопасность.

На самом деле, сестра убрала свой пистолет после свадьбы с зятем. А после рождения Хаель я не раз видел, как она с облегчением признавалась, что правильно сделала.

— Тебе тоже стоит его убрать. Если, конечно, собираешься кого-то впустить в свой дом.

Это было попадание в самую точку. Я лишь усмехнулся, не сказав ни слова. И так было понятно, о ком она говорит.

— …Кого бы я туда впускал?

В конце концов, тот, кто сейчас у меня дома, явно не девятилетний ребёнок, который станет играться с пистолетом. Скорее уж наоборот — он сам пугается всего подряд, так что смысла убирать оружие не было. С тех пор как он учил меня французскому, он даже в кабинет не заходил.

— Ты меня только ради этого позвала?

— Ну уж нет. Зачем нам время на пустяки тратить.

Сестра коротко усмехнулась и выпрямилась. По её движению я понял, что теперь пойдёт разговор по сути. Она расправила плечи и спину, и ровным голосом произнесла:

— Это ведь он, да? Кто украл систему.

Отвечать не было смысла. Вряд ли она ожидала от меня ответа на этот вопрос. Поэтому, не дав мне времени открыть рот, она продолжила:

— Идо. Я решила передать тебе управление, потому что ты способный управляющий директор.

Сестра хотела сосредоточиться на делах фонда, а я стремился завладеть самим концерном Сонхо. Видимо, кровь действительно не вода — одинаковая жажда власти, только цели немного разные. К счастью, наши интересы совпали: она полностью забрала фонд, а я, как и было обещано, должен был в нужный момент занять пост вице-президента.

— Если ты не сможешь разделять личное и рабочее, я так это просто не оставлю.

Её холодный взгляд стал тяжёлым, будто грузом давил на плечи. Если раньше это была просто беседа между родственниками, то теперь это звучало как предупреждение от начальника. Такая перемена в тоне не была для меня неожиданностью.

— Полностью компенсировать убытки невозможно, но я уже потушил все срочные пожары. Я понимаю, о чём ты беспокоишься, но если ты подумала, что я поступаю бездумно, то это печально.

— Я это говорю, потому что до сих пор ты таким не был.

В конце концов, сейчас это и выглядело так, как она сказала. Признать стоит хотя бы её проницательность. Если не считать вопроса с Чон Седжином, я справлялся безукоризненно, но, похоже, сестра заметила, что в этот раз что-то не так.

— В бизнесе всё решает удачное время. Если будешь колебаться и упустишь момент, ты сможешь справиться с этими убытками?

Обычно сестра не ошибалась. Система теперь полностью принадлежала Хэшину, и с каждым днём шансов вернуть её становилось всё меньше. Держать Чон Седжина у себя дома тоже не приносило мне никакой выгоды.

— Принеси немедленные результаты или убеди меня прямо сейчас. В противном случае можешь забыть о нашем договоре.

Её слова прозвучали как серьёзное предупреждение. И в зависимости от моего ответа, она могла принять любое решение. Даже если бы обещание не было выполнено, я был уверен, что всё равно смогу завладеть Сонхо, но, имея перед собой лёгкий путь, я не собирался искать обходные пути.

— Хэшин скоро рухнет.

Стоило мне произнести это, как сестра нахмурилась, слегка кивнув, будто призывая продолжать. Я вспомнил материалы, которые недавно получил от директора Кима, и с лёгкой улыбкой продолжил:

— Всплывут коррупционные дела, в которые замешан председатель Чон Чольхо и вся верхушка.

«Как и обещал, материалы готовы».

К счастью, секретарь Ким оказался человеком слова. Как только я вытащил Чон Седжина, он сразу передал мне обещанные данные. После скандала с системой мы больше не связывались, но всё, что нужно, я уже получил, так что это было неважно.

— А компанию, что останется от Хэшина, поглотит Сонхо.

— Ты собираешься поглотить Хэшин?

— Как думаешь, зачем я вообще ввязался в этот абсурдный брак?

Только тогда на лице сестры появилось понимающее выражение. Тем не менее в её взгляде оставалась лёгкая настороженность, но я решил завершить разговор, прежде чем она успеет задать ещё вопросы. Это был знак, что я отлично разделяю личное и рабочее и не собираюсь больше обсуждать эту тему.

— Так что убирать пистолет мне не нужно.

***

Когда Хаель проснулась, мне позвонил секретарь Пак, которого я отправил домой. Оказалось, что Квон Иджун успел побывать у меня дома, но уже вернулся обратно. Торопливый, как всегда. Видимо, не смог дождаться и развернулся.

Секретарь Пак собирался что-то сказать, но я просто оборвал звонок. Вместе с этим намекнул, чтобы не тревожил меня по пустякам, если только Сонхо не начнёт разваливаться. После смерти главы корпорации вряд ли кто-то станет задаваться вопросом, если я не появлюсь на публике пару дней.

Остальные три дня, пока шли похороны, я почти не сомкнул глаз, оставаясь в траурном зале. Хотя гостей было немного, венки шли нескончаемым потоком, и, в отличие от Квон Иджуна, я не мог покинуть место даже на короткое время. Усталость была не такой уж сильной, но нервы были на пределе.

Квон Иджун появился только к моменту выноса гроба. Мать, увидев его, лишь цокнула языком, а отец, похоже, вообще не нашёлся, что сказать. Но странным было другое — увидев меня, Квон Иджун улыбнулся и бросил:

— С каких это пор ты такие хорошие подарки готовишь?

Это было абсолютно не то, чего я ожидал. Если бы Квон Иджун действительно получил подарок, который я приготовил, он бы не улыбался, а начал бы ругать меня. По-моему, секретарь Пак так и не передал ему ничего, как и было сказано.

— Всё равно, ты меня удивил, — сказал он, на что я мог бы возмутиться, но ситуация была не из тех, чтобы устраивать разборки. Мы были в кругу семьи, и сейчас, как никогда, нужно было оставаться в рамках приличия. Квон Иджун, как бы ни старался, не удержит свою уверенность надолго, и я не стал заморачиваться, раздумывая, что это всё значит.

— Поехали домой, — сказал я водителю, когда все церемонии завершились.

Однако, по пути домой я вдруг осознал, что снова начал забывать о важном. Это был момент, когда мой цикл снова начинал возвращаться, и я не успел принять необходимое средство. Пришлось срочно принять таблетки, но я запоздал, и эффект не пришёл мгновенно.

Конечно, дорога домой превратилась в настоящее испытание. Я был измотан, не спал несколько дней, и чувствовал, как феромоны внутри меня бушуют. Это не было тем, что могло бы затмить разум, как в случае с Чон Седжином, но обострение чувств было крайне неприятным.

— Мы приехали, директор.

Что-то было не так. Дом, как всегда, казался привычным, но странным образом здесь царила тишина. Высокие потолки и просторные комнаты казались необычно пустыми. Вдруг холодок прошёл по спине, как будто кто-то резко облил холодной водой.

Когда я пришёл в себя, то уже поднимался по лестнице. Беспокойство не отпускало меня, и я не мог избавиться от чувства, что что-то было не так. Даже несмотря на то, что я старался убедить себя, что это просто игра воображения, я не мог остановиться. Мои шаги вели меня к третьему этажу — этажу, который я редко посещал.

Это была комната в самом конце коридора, угол, где почти никогда не бывает никого. Я не частый гость в этом месте, и тем более редко открываю эту дверь. Когда я коснулся дверной ручки, меня охватило чувство тревоги, как будто я вот-вот потеряю сознание. Я почти не мог сдержать дрожь в руках, такого волнения я не испытывал давно. Дверь открылась с характерным звуком, и я увидел привычно аккуратно убранную комнату, где не было ни единого следа жизни, и это казалось странным.

— …

Чон Седжина здесь не было.

Глава 118

Не знаю, что за безумие двигало мной. Я обшарил весь дом, словно сумасшедший, но в итоге осознал, что Чон Седжина нигде нет. Тогда я схватил работника, словно загоняя крысу в угол. Те, кто дрожал и украдкой наблюдал за мной, наконец, признались: после визита Квон Иджуна Седжин ушёл вместе с секретарем Кимом.

— Вы же сказали не связываться…

Проклятье подступило к самому горлу, но я не смог выдавить ни слова. Ведь это я сам велел не беспокоить меня, что бы ни делал Чон Седжин. Не следить за ним, но и не заботиться о нём. Только обеспечивать его самым необходимым — разве я не предупредил об этом заранее?

Но знать что-то головой и по-настоящему осознавать ситуацию — две разные вещи. Если бы у них было хоть капля здравого смысла, они должны были связаться со мной в тот же момент, когда он вышел из дома. Пусть даже шла траурная церемония. Пусть даже я сам его игнорировал.

— …

Нет, скорее всего, я был в ярости именно потому, что понимал: как ни крути, это моя вина.

[Абонент не отвечает. Оставьте сообщение после сигнала…]

Я тут же позвонил секретарю Киму, но он не взял трубку, сколько бы я ни пытался. Судя по тому, что сигнал сбрасывался, он намеренно игнорировал звонки. Интересно, как он собирался потом выкручиваться? Увезти Чон Седжина прямо из моего дома — разве не слишком дерзко?

«Наверное… В тот день, когда вы ушли, он стоял перед офистелем под дождём.»

Я просто последовал инстинкту. Может, это была слишком смелая догадка, но почему-то я был уверен, что он там. У него было совсем немного мест, куда он мог пойти, и если не туда — то больше некуда. Именно с этой мыслью я сел за руль.

Я гнал машину так, что несколько раз чуть не попал в аварию. Практически не смотрел на светофоры, а на поворотах едва касался тормоза. Стоило ли радоваться, что меня не остановила полиция? Или же мне следовало благодарить судьбу за то, что я вообще доехал?

Хорошо, что я заранее узнал адрес этого места. Для наследника крупной компании это жильё явно было неподходящим — ни достаточного комфорта, ни приличной системы безопасности. Достаточно сказать, что я оставил машину кое-как, даже не заглушив двигатель, и никто не попытался меня остановить.

Попасть внутрь тоже оказалось несложно — мне просто повезло, что кто-то выходил из здания в нужный момент. Разве что я проявил максимум терпения, не разбив стеклянную дверь. Последним проявлением вежливости стало то, что я трижды постучал в дверь.

Конечно, раз вежливость не помогла, пришлось сломать замок и войти внутрь.

— …

В квартире было пусто и тихо. Просторная, но почти не обставленная мебелью гостиная выглядела так, будто здесь никто не жил. Однако у входа стояли ботинки, которые определённо принадлежали Чон Седжину.

Так он сбежал вот в это жалкое место? Оно даже не было таким уж большим и не выглядело удобным для жизни. Если это единственное, что у него осталось, значит, председатель Чон действительно не оставил ему ничего.

Я медленно пересёк гостиную и направился к открытой двери. В квартире было ещё несколько комнат, но я безошибочно двинулся именно туда, где он должен был быть. Когда я дошёл до дверного проёма и заглянул внутрь, с моих губ сорвался вздох.

На кровати лежал комок одеяла, в который он свернулся.

— …Чон Седжин.

Ответ был не нужен. Даже в полной тишине я слишком хорошо знал этот едва слышный, ровный звук дыхания. Как только я его услышал, гнев, кипевший во мне, удивительно быстро схлынул.

— Не думал, что это место… до сих пор осталось.

Завтра же я избавлюсь от этой квартиры. Похоже, он сбегает сюда при любой возможности, а значит, оставлять ему такое укрытие — непозволительная роскошь.

— Тогда… тоже сюда пришёл?

Теперь я был уверен, что в тот день, когда он умудрился заболеть, он провёл ночь здесь. Если бы я знал заранее, я бы не позволил ему этого.

И в этот момент до моего слуха донёсся тонкий, едва уловимый всхлип.

— …Хм.

Звук был таким слабым, будто мог прерваться в любую секунду, но я отчётливо слышал в нём сдерживаемые рыдания. Не раздумывая, я шагнул вперёд. Одним резким движением сдёрнул с него одеяло, и наконец, Чон Седжин, которого я так долго искал, расплывчато сфокусировал на мне взгляд.

— …

— …

Вот каково это — когда кровь приливает к голове? Стоило нашим взглядам встретиться, как перед глазами всё окрасилось в красное. Гнев вскипел с новой силой, и вдруг мне показалось, что хрупкая нить, удерживавшая рассудок, оборвалась.

— Какой ублюдок это сделал?

Его лицо было в таком состоянии, что не нужно было быть экспертом, чтобы понять — его избили. Кожа вокруг глаз была заплывшей, а щека распухла так, что смотреть было больно. Белоснежная кожа вся пошла синяками и ссадинами — на мгновение мне даже показалось, что я смотрю на мираж.

Как только мои пальцы коснулись его, он тут же резко отвернул голову. Очевидно, это был рефлекторный жест от боли, но то, как его острый подбородок выскользнул из-под моей ладони, мне совсем не понравилось.

Но важнее всего было другое. Запах.

Феромоны, мгновенно наполнившие пространство, заставили мой разум померкнуть.

— …Квон Иджун?

Феромоны, едва уловимые, словно растворяющиеся в воздухе, принадлежали не кому-то другому, а Квон Иджуну. Стоило мне произнести его имя, как лицо Чон Седжина заметно дёрнулось.

Я опёрся рукой на кровать, чтобы рассмотреть его получше, но не успел ничего сказать — он сам заговорил первым.

— Зачем ты пришёл?

Он медленно, очень медленно закрыл глаза, а затем снова открыл, глядя на меня. Будто время вдруг замедлилось — каждое его движение было мучительно неторопливым и неуверенным. Дрожащие ресницы, тихий, почти растерянный голос.

— У тебя… не было причин приходить сюда.

Он действительно так думал. Думал, что у меня нет причин искать его, приезжать сюда.

Его губы чуть дрогнули, будто он собирался что-то сказать, но вместо этого он нахмурился и опустил голову.

— Прости, что ушёл без разрешения.

Ему явно было не хорошо. Пьяный? Нет, запаха алкоголя не было. Но двигался он так, будто был сильно пьян.

Как только он попытался слезть с кровати, ноги тут же подкосились. Ему не удалось сделать и шага — он резко пошатнулся.

— …Ах.

Я перехватил его за руку. Слишком резко, даже грубо, но он всё равно не мог держаться на ногах. На какое-то мгновение он словно вообще отключился, а потом внезапно навалился на меня, опуская голову ещё ниже.

— А… спасибо.

Прикосновение к груди было слабым, словно детская ладонь. Он и так был худощавым, но за эти несколько дней, похоже, стал ещё тоньше. Стоило чуть сильнее сжать его запястье, и казалось, оно просто переломится.

Он оттолкнул меня и, шатаясь, направился к выходу.

Вернулся он как раз в тот момент, когда я заметил на тумбочке знакомую упаковку таблеток.

Снотворное.

Как только я увидел это название, всё встало на свои места. Так вот почему он едва держится на ногах. Если другие принимают это по одной таблетке, то он, похоже, высыпал в себя всю упаковку. Она была пуста.

— Ты что, умереть решил?

Когда злость зашкаливает, голова, наоборот, становится холодной. Стоило ему задать этот дурацкий вопрос — зачем я пришёл, — как удивительно быстро ко мне вернулась ясность мысли. Сейчас не время для разговоров. Сейчас его нужно просто забрать отсюда.

— …Нет.

— …

— Я просто… хотел уснуть.

Даже произнося это, он дважды пошатнулся. Кажется, даже сам понял, что с ним что-то не так — схватился за дверную ручку и привалился к ней.

А потом вдруг спросил нечто настолько нелепое, что я невольно замер.

— Ты не уходишь?

— …Что?

С самого начала он смотрел на меня так, будто я пришёл не туда, куда должен был. Будто ему и в голову не приходило, что я могу оказаться здесь. Будто он правда думал, что стоит ему просто уйти, и я отпущу его без лишних слов.

— Чон Седжин.

Знаю. На самом деле, так и должно было быть.

Я сам однажды пожелал, чтобы он сбежал. Я сам однажды открыл перед ним дверь. Так какое право у меня сейчас злиться на него за то, что он ей воспользовался?

Я знал, что лучшее, что я мог бы сделать, — это просто оставить его в покое.

— Я, кажется, спросил, кто это сделал.

Но это было до того, как я увидел его в таком состоянии.

Я не хотел, чтобы он докатился до этого. Чтобы таскал на себе следы побоев. Чтобы глотал таблетки горстями. Чтобы в любой момент мог оступиться и просто… исчезнуть.

— …Ты же знаешь, кто.

Мысли путались. Его слова просто не укладывались у меня в голове.

Он весь был покрыт следами насилия — и при этом говорил всякую чушь про то, что спал с Квон Иджуном.

А когда он закатал рукав, демонстрируя мне своё запястье, мне вдруг пришло в голову, что оно выглядит почти так же, как тогда, когда я оставил на нём следы.

— Ты ведь этого и хотел…

— Чон Седжин.

Я, наверное, слишком долго не спал. Дышать вдруг стало тяжело — приходилось нарочито глубоко втягивать воздух, чтобы хоть как-то унять нарастающую одышку.

— Если ты не в курсе, мы всё ещё женаты. А это значит, что мне очень неудобно видеть тебя в таком состоянии.

Это был чистый бред, и я это прекрасно понимал.

Потому что эти бумажки с самого начала ничего не значили. Потому что даже тогда, когда мы целовались, мы ни секунды не были настоящими супругами.

— …Мы можем развестись.

Однако в тот момент, когда я услышал эти слова, показалось, будто всё, что у меня было, перечеркнули. Ощущение тревоги, которое, казалось, я давно забыл, внезапно схватило меня за лодыжку. Чон Седжин говорил, что мы и так не были настоящей семьёй, но в одно мгновение казалось, что он исчезнет прямо у меня на глазах.

— Ты правда считаешь, что имеешь право это требовать?

Развод… Как он мог об этом говорить? У него не могло быть права уйти от меня. Только я должен был решать, когда поставить точку в этих отношениях. Само слово развод, обозначающее конец связи, не должно было исходить из его уст, даже если для него оно ничего не значило.

— Тебе стоит чётко осознавать своё место.

— …

На мои слова не последовало никакой реакции. Он лишь слегка нахмурил брови, всё так же расфокусированным взглядом смотря перед собой. Не потому, что обиделся, а потому, что, похоже, просто не понял, о чём идёт речь.

— Собирай вещи. Мы возвращаемся в мой дом.

С раздражением я швырнул в мусорное ведро контейнер с лекарствами. Если бы этот разговор продолжился хоть немного дольше, я не знал, что мог бы натворить прямо здесь. Поэтому сначала нужно было отвезти его в больницу, поставить капельницу и хоть немного привести в порядок. А уж потом, когда он станет похож на человека, можно будет поговорить снова.

— …Если этого недостаточно, я могу повторить.

— …

Я застыл.

На секунду мне даже показалось, что я ослышался.

— …Что?

— Если этого было недостаточно, — он посмотрел прямо на меня. Туман во взгляде никуда не исчез, но говорил он теперь удивительно чётко, без малейшей запинки. — Я могу сделать это ещё раз.

Но Чон Седжин вёл себя так, будто всерьёз решил свести меня с ума. Он даже не мог нормально стоять без опоры на стену, но при этом спокойно, своим привычным медленным тоном, произнёс:

— Он же хотел, чтобы мы чаще встречались…

«На удивление, ты даже неплохой подарок подготовил»

Я должен был прикончить этого ублюдка прямо там. Одних слов про подарок хватило, чтобы захотелось разорвать ему рот в клочья. Казалось, будто в угасающий огонь плеснули канистру бензина — перед глазами всё потемнело от ярости.

— Буду делать это, пока Квон Идо не будет доволен.

В этих словах было слишком уж много ненужной решимости. Наконец, он заявил: даже если переспит с тем ублюдком, он уйдёт от меня, он не вернётся. Будто действительно устал, будто вот-вот исчезнет. С неясным выражением лица он произнёс свою последнюю фразу:

— Так что давай разведёмся.

Я не спал больше трёх дней. Остатки влияния гона до сих пор не рассеялись. Внутри всё ещё бушевали перемешанные феромоны, и даже тусклый огонёк рассудка, который я с трудом сохранял, мгновенно угас.

В глазах потемнело, затем снова прояснилось.

— Седжин-а…

— …

— Почему ты сводишь меня с ума?

Если бы внутри что-то взорвалось, это, наверное, ощущалось бы так же. Гнев, который давно не находил выхода, устремился прямо к Чон Седжину.

Накрывшее предательство было таким нестерпимым, что мысли уже не складывались во что-то связное.

— А-а…!

Сцены прерывались, будто временами я терял сознание. Я тащил Чон Седжина к кровати, прижимал его силой, заливая феромонами, а когда в воздухе раскрылся его аромат, низкое чувство превосходства подняло голову.

— Если тебе так нравилось, стоило сказать словами.

В конце концов, ты всё равно окажешься в моих руках. Да, даже в такой ситуации ты жаждешь меня, хочешь меня.

Я даже не осознавал, что делаю. Хотел во что бы то ни стало сломать его, даже если для этого пришлось бы разрушить его до основания, лишь бы он не смог сбежать. Прижимая его, как бешеный пёс, я не находил способа унять бурлящее внутри предательство.

— Ты и тогда так себя вёл, когда Квон Иджун тебя трахал?

Чон Седжин, который всё это время сохранял спокойствие, при этих словах вдруг посмотрел так, будто его оскорбили. Глаза распахнулись, голос, словно потрескавшийся, выдавливал слова одно за другим, будто прожёвывая их.

— А если бы и так, что бы ты сделал?

— …

— Если бы я трахался с твоим братом и кончал под ним?

— …

— Тогда это было бы грязн… Ах!

Я знал, что он просто пытается меня спровоцировать, но всё равно взбесился. Бесило не то, что он был с Квон Иджуном, а то, что даже не собирался мне ничего объяснять. Всё это время молчал, как запертая раковина, а теперь, даже оказавшись в такой ситуации, не пытался оправдаться, а только нападал.

— Зря я вообще тебе доверился.

Думать, что он не такой, как председатель Чон, было ошибкой. Я не должен был опускать свою защиту, не должен был подпускать его к себе, не должен был целовать. Человек, который так убивался из-за своих чёртовых родственников, мне за всё это время ни разу не показал даже капли сожаления.

— Седжин.

Ты мог бы хотя бы раз сказать мне что-то. Не извинение, не вежливую отговорку, а хоть одно слово от сердца. Или хотя бы вместо того, чтобы говорить, что ничего не хочешь, солгал бы, что хочешь меня.

— Я же говорил, что ты об этом пожалеешь.

Если я не мог заполучить его полностью, то хотя бы не собирался отпускать. Если он продолжит ускользать из моих рук, то, возможно, даже сломанных рук и ног будет недостаточно, чтобы удержать его рядом.

— …!

В тот момент, когда я сжал зубами его хрупкий затылок, феромоны Чон Седжина хлынули наружу без разбора. Вдыхая его запах, словно высасывая сладость из плода, я чувствовал, как что-то внутри меня сплетается воедино. Насытивший воздух густой аромат цветов заполнил меня до головокружения.

— А-а… ах…!

Он застонал в муке, отчаянно извиваясь, выкладывая последние силы. Но для меня его сопротивление было ничтожным — слабее укуса муравья. Физическая сила альфы изначально превосходила обычного взрослого мужчину, а в этом состоянии Чон Седжин был слабее ребёнка.

— Ххг…!

И тогда… Я ощутил удовлетворение? Или меня охватила пустота от осознания, насколько всё это ничтожно? Насильно ставя на нём метку и заключая его в своих руках, я вдруг ощутил, как на меня обрушивается волна отчаяния. Потому что всё это время разрушал его своими же руками.

— …

Я чувствовал эмоции Чон Седжина. Его воспоминания, то, что он ощущал в этот момент, всё это хлынуло на меня, словно волна, смешанная с его феромонами. Мгновенно захлестнувший вихрь чувств будто сжал моё горло, высасывая жизнь.

Его эмоции были похожи на бездонную трясину. Настолько глубокую, что невозможно определить её дно. Там не проникал даже слабый проблеск света. Стоило ступить хотя бы одной ногой — и пути назад не было. Оставалось только утонуть.

— …Ах…

Настолько плотную, удушающую тоску я никогда раньше не ощущал. Она лишала сил, оставляя меня неспособным даже пошевелить пальцем. Я не мог ни сопротивляться, ни попытаться вырваться. Оставалось лишь безвольно ждать конца. Мысли не складывались воедино, разум словно дал сбой, и мне потребовалось время, чтобы осознать всплывшее в этом потоке воспоминание.

«Я не хотел предавать Квон Идо»

Он любил меня, но теперь — нет. Открытая мне дверь его сердца уже давно захлопнулась. Те чувства, что я разорвал в клочья, были безвозвратно изношены. И рядом с этим отчаянием моя боль от предательства казалась ничтожной.

Глава 119

Метка для особых черт была более фундаментальной уздой, которая навсегда подчиняла друг друга. Кто-то мог бы назвать это романтичным актом, но для меня не существовало более омерзительного способа. Эгоистичный и насильственный метод, связывающий души, скрепляющий не только память и чувства, но даже саму продолжительность жизни — нереальный договор.

После принудительного запечатления он тут же потерял сознание, будто кто-то выключил питание. Я привёл Седжина домой и вызвал личного врача. К счастью, диагноз оказался не критическим — всего лишь глубокий сон. Врач заметил запястья, покрытые синяками, вздрогнул, но благоразумно не задал ни одного вопроса, просто молча поставил капельницу.

А я… я лишь снова и снова пересматривал записи с камер наблюдения. Как Квон Иджун вошёл в дом. Как столкнулся с Чон Седжином, выходящим наружу. Как поднимался по лестнице. Как закрыл за собой дверь.

В комнате не было камер, так что мне оставалось только догадываться, что там произошло. Но следы, оставленные на теле Чон Седжина, и слабый, едва уловимый запах феромонов говорили сами за себя. А когда я увидел лицо Квон Иджуна, нахлынувшее дежавю лишь укрепило мои подозрения.

— …

Тем подарком, о котором говорил Квон Иджун, был никто иной, как Чон Седжин. Мне не нужно было видеть всё собственными глазами, чтобы понять, как он с ним поступил. Я чувствовал это. За закрытой дверью отчаяние и боль Седжина разрастались до такой степени, что проникали в сам воздух.

Будто кто-то полосовал мою кожу лезвием. Злость вздымалась до предела, и если бы мои глаза взорвались от напряжения, это не было бы чем-то странным. В оглушительной тишине я слышал только глухие удары собственного сердца — настолько громкие, что казалось, я вот-вот потеряю рассудок.

Однако я не мог сделать ничего. Квон Иджун уже находился под следствием, и тем, кто засадил его, был никто иной, как я сам. Собранные мною улики были безупречны, и именно они приковали его к месту, не позволив мне снова столкнуться с ним лицом к лицу.

Но даже наказание по закону не решало проблему. Какая разница, сколько он отсидит? Это не отменит уже случившегося. Пока я сам не доберусь до него и не заставлю ответить, жгучая ненависть внутри меня не утихнет.

Я провёл два дня в кипящей ярости. Злился, потому что ничего не изменилось, потому что не мог ничего исправить. А затем, глядя на мирно спящего Чон Седжина, снова терзался беспокойством. Каждый раз, когда ждал, что он вот-вот откроет глаза, в памяти всплывали чувства, которые захлестнули меня во время метки, — и меня душило, как будто не хватало воздуха.

А потом, когда голова немного остыла, меня осенило. То, что я сделал с ним… Разве это так уж отличалось от поступков Квон Иджуна? Я ведь тоже, как последняя сволочь, не оставил Чон Седжину ни малейшего выбора. Вместо того чтобы залечить его раны, я лишь глубже их расковырял.

Чувства, которые когда-то достигли крайней точки, медленно вернулись к своему исходному состоянию с течением времени. Логическое мышление оставалось невозможным, но неизвестное чувство угрозы продолжало толкать меня вниз. Нужно ли было мне извиняться перед ним, или же, если это не так, угрожать ему, чтобы он не сбежал? Как сумасшедший, я без конца взвешивал эти два варианта.

— Пациент пришёл в сознание. Но его состояние…

Однако, когда он открыл глаза, я даже не был допущен к нему. Как только наши взгляды встретились, я увидел Чон Седжина в панике, готового потерять сознание. Его тело дрожало, он не мог даже вздохнуть — и это было не просто страх, передаваемый через метку, а явное проявление ужаса.

«Мы можем развестись»

Мне стало страшно. Да, я боялся, что он может окончательно уйти от меня. Что он сбежит туда, где я не смогу его найти, и теперь уже никогда не смогу вернуть.

Угроза? Это всё была чепуха. Контроль над отношениями давно перешёл в его руки, а я оказался лишь идиотом, который не раз упустил шанс, сам же отверг его. Если бы я мог падать на колени и просить прощения, это было бы благословением, но я осознал это слишком поздно.

Я назначил телохранителей. Под предлогом защиты, чтобы следить за ним в дневное время. Поскольку я не мог быть рядом с ним, хотя бы хотелось знать, что он делает.

— Вы имеете в виду главу команды телохранителей?

Мне потребовалось довольно много времени, чтобы выбрать подходящего человека. Я собирался позвонить начальнику охраны, который уже давно ушёл с работы, но вернувшийся ответ был, что он занят подготовкой к свадьбе. Видя моё выражение лица, секретарь Пак почувствовал серьёзность ситуации и расставил в доме трёх надёжных телохранителей.

— Днём он спустился в кухню на короткое время.

— Он оставил примерно половину пищи…

— Сегодня он весь день ничего не делал и оставался в комнате.

— Если так продолжится, он умрёт от голода…

Как распустившийся цветок, омега, чья красота была ярка и жизнеутверждающа, увядала, и это происходило быстрее, чем можно было бы ожидать. Сначала Чон Седжин казался в порядке, но вскоре он перестал выходить из комнаты. Он отказывался от пищи и воды, безжизненно тратя время, и когда врач приходил, он послушно получал капельницу и погружался в сон.

Он был похож на мёртвого. Всё, что было внутри, исчезло, и оставшееся тело словно заключили в комнате. Когда даже эмоции, которые иногда передавались, стали невидимыми, меня охватил страх и я не мог войти в его комнату, стоял у двери, не в силах сделать шаг.

Но если я смогу сохранить его жизнь, возможно, будет шанс на восстановление. Хотя сейчас он болеет, если бы мне пришлось потратить миллионы, я бы сделал всё, чтобы его спасти. Раны заживут с течением времени, и если подожду достаточно долго, может быть, он снова расцветет, как раньше.

— Говорят, произошла катастрофа с системой, похищенной Хэшином.

Тем временем, в программе, украденной Хэшином, произошла серьёзная ошибка. После того как они дважды допустили одну и ту же ошибку, у них не было будущего. Жалобы от сбежавших клиентов не прекращались, а акции компании рухнули настолько, что их падение можно было бы назвать настоящим крахом.

Я не упустил шанс и раскрыл коррупцию председателя Чона. Как раз в тот момент мне нужен был объект для разрядки, и это был идеальный момент, чтобы подставить его. Без возможности сопротивляться, председатель Чон был схвачен, и слава Хэшина утонула таким образом.

— Прости, я ошибалась.

Сестра была очень довольна тем, чего я достиг. Всё шло по плану, и она, вероятно, думала, что я без проблем иду по пути к успеху. Поэтому она спокойно отказалась от должности вице-президента и больше не задавала вопросов о Чон Седжине.

«Я ничего не жду от Квон Идо.»

Однако я всё больше и больше сходил с ума. Когда я закрывал глаза, мне снились сны, в которых я терял всё, а когда я открывал глаза, мне приходилось сталкиваться с неизменной реальностью, что приводило к отчаянию. Я приходил в его комнату, в кабинет, где он учил меня французскому, даже в кухню, где он ел, и всё это снова наполняло меня его следами.

Воспоминания, переданные через метку, были похожи на ощущение дежавю. Это было не воспроизведение полной картины, а скорее расплывчатые ощущения того времени.

Например, в тот момент, когда мы целовались, как он ощущал дрожь.

«Нет ощущения реальности…»

Я понял, что мои чувства, которые я считал противоположными, на самом деле были взаимными, но слишком поздно. Я понял, что его болезнь тогда была не только из-за дождя. Благодаря тому, что я насильно пометил его, я осознал это.

— Седжин.

Каждую ночь, в тёмные часы, я приходил к Чон Седжину. Момент, когда его лицо поглощалось тенью, был единственным шансом увидеть его. Он не спал, но милосердно позволил мне остаться рядом с ним.

— Что мне сделать для тебя?

— …

— Я сделаю всё, что ты попросишь…

Я был готов встать на колени, если бы он этого потребовал. Если бы он только не сказал, чтобы я исчез навсегда из его жизни, я был бы готов ползти на четвереньках. Если бы это помогло стереть моё высокомерное прошлое, я бы даже умер, лишь бы изменить ситуацию.

К счастью, или, возможно, это было просто ложное утешение, со временем он начал приходить в себя. Он всё ещё трясся от страха, когда видел меня, но та мучительная депрессия, что порой передавалась, постепенно исчезала. Хотя это было похоже на пустоту, я был уверен, что смогу заполнить это пространство.

Да, я должен был быть уверен в этом. Это было тревожно, но я хотел верить, что это так. Смена сезонов — и он тоже меняется, я не сомневался в этом.

— Похоже, он чем-то болен.

Первое странное ощущение пришло внезапно. Осень, начало зимы. Состояние Чон Седжина резко ухудшилось. Если бы это было всё, то проблем бы не возникло, но его почти неощутимая феромонная аура начала медленно вырываться наружу.

Это совсем не казалось хорошим знаком. Тот, кто говорил, что его феромоны ненормальные, внезапно начал их выделять. Хотя после метки они немного выделялись, сейчас это было как будто он погрузился в сладкий мёд, а потом его вытащили.

— …Вы чувствуете феромоны?

Но, услышав мои слова, профессор Шим сделал загадочное выражение лица. Когда я сообщил ему, что я и он прошли через запечатление, он не смог встретить мой взгляд и опустил голову. Он немного замешкался, а потом, спустя какое-то время, сказал:

— Возможно, есть шанс на беременность…

Как я отреагировал на эти слова? Без стыда, мне, наверное, стало немного радостно. Это было не потому, что между нами появился результат, а потому, что если бы у нас был ребёнок, это означало бы ещё одну связь между нами. Я не мог привязать тебя к себе с помощью клеймения, но, зацепившись за такую малую надежду, я почувствовал облегчение.

Профессор Шим забрал у него три банки крови. Мы собирались провести несколько других анализов, чтобы проверить возможную беременность. В тот вечер, как только наступила ночь, я снова пришёл к Чон Седжину, и он, ничего не зная, должен был выслушать мои монологи.

— Тебе нужно улучшить своё питание.

Как и ожидалось, Чон Седжин действительно был беременен. А чей именно был ребёнок, можно было понять только по его феромонам. Феромоны, которые раньше пахли цветами, теперь были полны влажности, как после дождя. Инстинкт? Я, очевидно, ощущал, что это был мой ребенок.

— Пока ещё далеко до стабилизации…

Профессор сказал, что существует риск выкидыша, и если так пойдет дальше, он может не родиться. Это было связано с тем, что его вес сильно упал, а иммунная система была слабой. Он также упомянул, что нужно регулярно делать феромонный душ, но, к сожалению, я не мог контролировать ни одну из этих вещей.

— Я собираюсь сообщить ему о беременности.

— …

Момент, когда я почувствовал сомнение, был настоящим испытанием. Не зная, как он отреагирует, я думал, что лучше скрыть это. Тем не менее, я не смог отрицать это, потому что последний остаток совести не позволил мне этого сделать.

«Я мужчина и вероятность беременности ниже, но я доминантный, так что с этим не будет проблем»

Что он подумает, услышав это? Даже если он не обрадуется, я надеялся, что хотя бы проявит какую-то эмоцию. Даже если она будет отрицательной, если он не будет таким же мертвым, как сейчас, я был готов уважать его выбор.

Тот вечер был странным с самого начала, как только наступил вечер. Я задержался на работе немного дольше обычного, а когда я пришел домой, неопределенная тревога не переставала меня мучить. Когда я поднялся по лестнице на второй этаж, я не мог избавиться от странного ощущения, что что-то не так.

Сердце билось так сильно, что я не знал, принадлежит ли это Чон Седжину или мне. Обычно он был спокойным, так что, вероятно, это было моё сердце. Обычно я сразу шел в свою комнату, чтобы увидеть Чон Седжина, но, очнувшись, я как завороженный направился в кабинет.

В конце второго этажа был кабинет, куда я часто заходил, когда работал. Там он учил меня французскому, и это было место, где мы впервые поцеловались.

«Когда появляется семья, люди начинают стремиться к безопасности».

Почему именно тогда вспомнились слова сестры, я не знал. Почему приоткрытая дверь казалась такой странной, почему звук, когда она скрипела, был таким громким. Почему сердце, которое будто вот-вот разорвется, вдруг стало тихим, не издав ни звука, именно в тот момент.

— …

Через приоткрытую дверь я увидел силуэт. Когда я включил свет в кабинете и сделал шаг внутрь, он повернул ко мне взгляд. Под ярким светом, на столе сидел кто-то.

— …Чон Седжин?

Там был Чон Седжин. Он сидел за столом, перед тем же диваном, на котором мы когда-то сидели рядом, держа в руках опасный предмет, к которому, казалось, он никогда бы не прикоснулся. На его лице, которое не выражало эмоций несколько месяцев, мелькнула мгновенная, едва заметная улыбка.

— Как дела, Квон Идо?

Его голос был слаб, едва слышен, и он жестоко поздаровался. Чтобы понять, что он имеет в виду, почему он говорит такие слова, мне потребовалось много времени. Мой разум стал пустым, и даже слова, которые последовали за этим, были такими же размытыми.

— …Попробуй хорошо пожить, хотя бы раз.

Его губы скривились в чуть более яркую улыбку. Когда мягкие линии его губ начали рисовать плавную дугу, время, которое словно застыло, как будто снова начало течь. Быстро бьющееся сердце звучало в ушах, а неприятное ощущение постепенно поднималось вдоль спины.

— Нельзя…

Я с трудом открыл рот, но из него вырвался лишь маленький, едва слышный вздох. Он, закрыв глаза, поднес тяжелый ствол пистолета к груди. Человек, который в последнее время едва мог держать что-то в руках, теперь, казалось, собирался нажать на спусковой крючок.

«Ты бы лучше убрал его, если собираешься впускать кого-то в этот дом.»

В этот короткий момент не знаю, сколько мыслей пронеслось у меня в голове. Почему я не прислушался к этим словам? Почему так уверенно считал, что этого не случится? Почему я проигнорировал все эти предупреждения и был так уверен, что не потерплю поражение?

Если бы я знал, что цена за это будет такая, я бы сделал всё, чтобы всё вернуть назад. Если бы мне дали ещё один шанс, я был бы уверен, что не совершил бы ту же ошибку. Но, конечно, чем сильнее ты что-то хочешь, тем меньше шансов, что это сбудется.

— Чон Седжин!

Прежде чем я успел что-то сделать, раздался оглушительный выстрел, будто разрывающий всё вокруг. Мои мышцы, замерзшие от ужаса, наконец начали двигаться в сторону Чон Седжина. Я подбежал к нему, схватив его тело, которое казалось обречённым на падение. Горячая кровь хлынула, как будто я сам стал частью его раны.

— Нет, нет…

Я не мог поверить, что это происходит. Даже если бы это был самый страшный кошмар, разве он не был бы слишком жесток? Если я должен был расплатиться за свои грехи, то не должен был ценой его жизни.

— Седжин…

Послышался шум — прислуга сбегается в сторону кабинета. Крики, бегущие за помощью, шорохи, и в конце концов, затихающий дыхание. Среди всех звуков, что гремели в ушах, только одно слово продолжало прокручиваться в моей голове.

— Хорошо, живи, Квон Идо.

Если я и стремился к мести, то можно сказать, что я добился своего. Но я знал, что у меня не было и капли желания причинить тебе боль. Твое лицо, выражавшее облегчение в тот последний момент, теперь выглядело так спокойно, словно оно нашло мир, который не был ему дан в жизни.

— Нельзя, пожалуйста…

Не было пути вернуть угасающий огонь, который давно погас. Не оставалось ничего, что могло бы снова воспламенить его. Тот светлый, тёплый свет, который когда-то согревал, теперь угасал, а по щекам катились слёзы, унося с собой всё, что я пытался защитить.

«Зачем тебе держать пистолет?»

Моя гордость и предвзятость убили тебя.

Глава 120 - Бедный Седжин

— …

Я резко распахнул глаза, поднимая веки. За мутной пеленой передо мной возник знакомый пейзаж. Светлый интерьер, не слишком высокий потолок, уютное постельное бельё. И приятное тепло, прижавшееся ко мне.

Чуть опустив голову, я почувствовал, как мягкие волосы щекочут мой подбородок. В воздухе витал слабый цветочный аромат шампуня. Длинные ресницы отбрасывали тени под растрёпанными волосами, а из слегка приоткрытых губ доносилось тихое, едва слышное дыхание.

— Мм…

Только тогда я приглушённо вздохнул, расслабляя напряжённые плечи. Сознание постепенно прояснялось, и в этом пространстве остались только мы двое — я и тот, кто крепко спал в моих объятиях. Последние остатки сна окончательно рассеялись, когда он начал шевелиться, ещё теснее прижимаясь ко мне.

— …

Это был Чон Седжин. Человек, с которым я был женат. Человек, с которым я был обручён. Тот, кто когда-то ушёл от меня без сожалений, но спустя время вновь появился передо мной — теперь уже как мой возлюбленный.

— А…

Глухой вздох, застрявший в горле, был переполнен чувствами, которым я не мог найти названия. Не зная, что с ними делать, я просто крепко обнял его. Стоило мне лишь чуть сильнее сжать руки, как он вздрогнул и сонно простонал:

— М-м… Я больше не могу…

Даже его приглушённый, сонный голос звучал сладко. Я не собирался его будить, но, услышав эти слова, вдруг осознал, что больше не хочу, чтобы он снова засыпал. Всё это было похоже на сон, но, к счастью, уже стало прошлым. И от этой мысли меня охватило удивительное чувство облегчения.

— Седжин-а…

— М-м… — Он отозвался небрежно, едва кивнув. Движение было почти незаметным, но я уловил его, потому что всё моё внимание было приковано только к нему.

Я молчал слишком долго, и только тогда Седжин наконец медленно поднял голову.

— …

В его сонных глазах на мгновение мелькнуло понимание. Они были не такими, как в моих снах. Теперь в них не было обречённости, будто он давно всё принял и смирился. Вместо этого я увидел там лёгкую тревогу и… тёплую нежность.

— …Опять кошмар приснился?

Ответ был излишним. Он лишь мягко улыбнулся и, чуть поудобнее устраиваясь, пробормотал:

— Не ребёнок ведь…

Мне не нужно было реагировать на это. Вместо того чтобы отстраниться, он, наоборот, придвинулся ближе и медленно провёл ладонью по моей спине, успокаивающе гладя её сверху вниз.

— Тсс…

Его осторожные движения напоминали заботу о ребёнке. Сначала он мягко гладил меня по спине, затем, словно убаюкивая, начал легонько похлопывать. В итоге уснул он сам, но мне этого хватило, чтобы тревога внутри наконец утихла.

«Как дела, Квон Идо?»

Чон Седжин, которого я видел мёртвым, снова оказался в моих объятиях. Он больше не прощается со мной, не пытается вырваться и уйти. Я могу держать его, не отпуская, — и от осознания этого меня накрывает волной необъяснимого облегчения.

***

— Да.

— …

— Давай поженимся.

С тех пор, как я сделал ему предложение, прошёл месяц. За это время мы засыпали вместе каждый день, просыпались в одной постели и проживали схожие дни, повторяющиеся один за другим.

Седжин чувствовал себя лучше, чем когда-либо. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, он улыбался мне с невероятной теплотой.

Он больше не принимал снотворное, хотя по-прежнему ходил на консультации дважды в неделю. В последнее время он так занят работой и подготовкой к свадьбе, что даже подумывает сократить их до одного раза. Он говорит, что избавился от бессонницы благодаря мне, но я знал — теперь он мог спокойно спать и без моего присутствия.

Это был именно тот результат, которого я жаждал. Седжин больше не страдал. Он помнил всё, но оставался рядом. Чудо, в которое я никогда не верил, стало нашей реальностью.

Только теперь я начал бояться, что эта реальность когда-нибудь растворится, словно мираж.

— Может, тебе тоже стоит сходить к консультанту?

Утром, перед тем как отправиться на работу, Седжин вдруг заговорил, прервав завязывание галстука. Я сидел на краю кровати и смотрел на него, а он, встретившись со мной взглядом в зеркале, продолжил:

— Мне кажется, ты всё так же плохо спишь.

В его глазах читалась тревога, но мне было приятно, что он беспокоится. Его голос был мягким и негромким, но я слышал каждое слово отчётливо, словно он говорил прямо у меня в ухе. От его спокойной, размеренной речи становилось теплее на душе.

— Доктор, у которого я наблюдаюсь, действительно хороший специалист.

Похоже, он не переставал думать о том утре, когда я, едва проснувшись, просто молча обнимал его. Даже в полусонном состоянии у него, видимо, промелькнула масса мыслей.

— Спасибо, что беспокоишься, но… поверь, сейчас я сплю довольно хорошо.

Я ответил с лёгкой улыбкой, стараясь его успокоить. Однако Седжин приподнял брови, явно не веря мне. Из приоткрытых губ вырвался недоверчивый вопрос:

— Ты называешь это хорошо?

— По сравнению с тем, что было раньше.

Ещё год назад я не мог спать и четырёх часов в сутки. Стоило мне закрыть глаза, как казалось, будто я снова возвращаюсь в тот день, когда потерял его. Я боялся погружаться в бессознательное состояние. Но теперь кошмары снятся мне лишь изредка — разве это не огромный прогресс?

— М-м…

Седжин нахмурился, явно недовольный моими словами, но спорить не стал и просто продолжил завязывать галстук. Я молча наблюдал за ним, а затем поднялся с кровати и подошёл к нему сзади. Протянув руки, словно обнимая его, я почувствовал, как он украдкой бросил на меня взгляд.

— Никогда бы не подумал, что услышу от тебя слова о моей бессоннице.

Я лениво развязал его наполовину затянутый галстук. Было бы прекрасно стянуть с него всю одежду, но, к сожалению, времени у нас не было. Поэтому я просто аккуратно завязал узел, как когда-то делал он сам.

— …Этот костюм не особо подходит под узел Элдриджа.

— Можно и чуть вычурнее.

— Откуда ты вообще знаешь про него?

— Я быстро учусь, если один раз увижу.

Я повторил его же слова, и в ответ его взгляд тут же смягчился. Это была не та вежливая улыбка, которую он демонстрировал окружающим, а настоящая, появляющаяся только тогда, когда он действительно доволен.

Я не удержался и легко поцеловал его под ухом. Он вздрогнул, рефлекторно втягивая шею, будто ему было щекотно.

— А зажим для галстука?

— Ах, я выбрал один там.

— А как же тот, что я подарил тебе?

— Он слишком вычурный для повседневной носки.

Не колеблясь, Седжин взял серебристый зажим с лаконичным дизайном. Он вполне подходил к его серо-коричневому костюму, но я всё равно не мог скрыть лёгкого разочарования.

— Я же подарил его именно для того, чтобы ты носил его каждый день.

Седжин родился в апреле, поэтому я выбрал для него аксессуары с его камнем —зажим для галстука, запонки и наручные часы. Ещё были кольцо и парфюм, но их сложно назвать просто подарком на день рождения.

— И как, по-твоему, я должен ходить с бриллиантами в обычные дни?

Седжин надел зажим, который выбрал сам, но мой — тот, что я подарил, — он использовал всего раз, на следующий день после дня рождения, а потом аккуратно убрал в коробку. По его словам, это было слишком броско. Вот только он, кажется, так и не понял, что самое привлекающее внимание в нём — это не аксессуары, а он сам.

— Зато кольцо и парфюм я ношу постоянно.

Седжин беззаботно ответил и взял с прикроватной тумбочки флакон духов. Это был аромат с нотами ландыша, выпущенный G-брендом в апреле этого года. Каждый год они меняли дизайн упаковки, так что, когда я использовал свой флакон до последней капли, я решил подарить ему такой же.

Он с поразительной грацией распылил немного аромата на тыльную сторону ладони. Его плавные, изящные движения были следствием излишней строгости в детстве, но временами ему это так шло, что невольно вызывало восхищение. Даже лёгкий наклон руки, чтобы уловить остаточный аромат, выглядел завораживающе.

— Хочешь тоже?

Не дожидаясь ответа, он взял мою левую руку и распылил немного духов на запястье. На безымянном пальце больше не было старого обручального кольца — теперь его место заняло новое, которое я выбрал, когда сделал ему предложение.

Такое же кольцо было и на моем пальце. Это был единственный бриллиант, который он носил постоянно.

— Теперь, пока этот аромат не выветрится, я буду думать о тебе.

Я обвил его талию и крепко прижал к себе, теребя его шею носом. Седжин слабо усмехнулся, говоря, что у меня хорошая память. Я почувствовал, как его феромоны проникли в моё восприятие, и слегка укусил место, откуда они исходили.

— Не оставляй следов.

— Не оставлю.

Теперь уже было поздно меня останавливать, ведь на его воротнике всё ещё виднелись следы страсти, оставшиеся с прошлой ночи. Подумав об этом, я всё равно спокойно ответил. Он, успокоившись, взял меня за руку.

Независимо от того, чьё это сердце, оно приятно билось в его груди. Так же как и я, он испытывал трепет. Смешавшийся с ароматом его феромонов лёгкий запах туалетной воды создавал ощущение, что я держал в руках целый букет цветов.

— У тебя важная встреча утром?

— Нет… Почему?

Седжин уже хотел ответить бесстрастно, но его подозрительный взгляд остановился на мне. Он, похоже, сразу понял, что я имел в виду. Конечно, осознание не значит, что можно от этого отказаться, и я, не обращая внимания, продолжил целовать его шею губами.

— Ну, ты даже галстук мне завязал…

— Я не трону твою верхнюю одежду.

Его гладкая кожа казалась такой ароматной, что, если бы я укусил её, можно было бы почувствовать сладковатый запах. На самом деле, этот запах был довольно похож на тот, что исходил от него, так что, возможно, я не ошибался. Он вздрогнул от неожиданности, немного сжался и повернулся, как будто собирался оттолкнуть меня.

— Подож… ммм…

Но он не успел продолжить фразу и просто закрыл рот, потому что я схватил его тонкий подбородок и прижал его губы к своим. Другой рукой я обвил его талию, и он положил обе руки на мою грудь.

— …

Его влажные губы сами по себе сводили с ума. Мягкие и нежные, они возбуждали желание, даже если просто прикоснуться к ним. Он не сопротивлялся, открывая рот, и я не мог не углубиться в его поцелуй.

— … Ух…

Он испустил тихий звук, обвив мою шею руками. Мои движения были уверенными и активными, как будто я с самого начала собирался это сделать. Когда мой язык скользнул по его мягким губам, его ресницы задрожали.

Я не закрыл глаза, в отличие от Седжина, который всегда закрывал их при поцелуе. Я же наслаждался его уязвимым выражением лица, наблюдая за ним. Его изящные и красивые глаза казались особенно хрупкими, когда он не видел ничего перед собой.

— …

— …

Он слегка приоткрыл губы. Вдыхая острым, прерывистым дыханием, он медленно поднял веки. В его светлых глазах отразилось моё лицо, и на его обычно сдержанном лице появилась такая страсть, которую мог увидеть только я.

— Седжин…

Я несколько раз чуть-чуть прижалась губами к его, не удержавшись от легкой дерзости. Он слегка вздрогнул, но не повернул головы и не остановил меня. Он просто встретил мой взгляд, как бы приглашая говорить дальше.

— Еще есть немного времени…

— …Хмм.

Я скользнул бедром между его ног и нащупал его полуэрегированный пенис и немного надавил. Несмотря на то, что я специально прижал его, он лишь нахмурился, не проявив других реакций. Думаю, что в этот момент можно было бы сказать, что он полностью утратил всякое желание сопротивляться.

— Я сделаю тебе минет.

— …

Как и ожидалось, на мой вопрос он не смог сразу ответить. Лишь только долго выдохнул и опустил взгляд. После того как невольно проглотил слюну, он украдкой посмотрел на меня и открыл рот.

— …Тогда только один раз.

Получив разрешение, я ненадолго остался у его губ, а затем без колебаний опустил колени. Когда он увидел, как я меняю позу, на его лице отразилось недоумение. Он хотел что-то сказать, но в итоге его слова так и не продолжились.

— Эта привычка…

Небольшое бормотание тут же затихло, как только я прижался щекой к выпуклости в брюках. Все мое внимание сосредоточилось на его стоящем члене. Я не мог оценить тот факт, что он кончил мне на лицо.

***

Легкое начало продолжалось до тех пор, пока Седжин не стал толкать меня, говоря, что, возможно, опоздает. То, что он сказал мне один раз, было ли это ошибкой? Его скорость возвращения к рассудку была удивительно быстрой. Это оставило чувство сожаления, но если вспомнить о том, что случилось прошлой ночью, мне не было что сказать, даже если бы он назвал меня зверем.

— Будь аккуратен по дороге.

Когда мы приехали к его офису, он сказал только эти слова и пытался выйти из машины. Но когда я, сидя на водительском сиденье, пристально на него посмотрел, Седжин осмотрелся вокруг и, легонько поцеловав меня, с улыбкой, как у ребенка, погладил мою щеку, а потом рассмеялся.

— Я вернусь.

Хотя прощание с пожеланием «будь осторожен» было приятным, его слова звучали так, как будто он говорил, что обязательно вернется ко мне. Даже если это будет на очень короткое время, чувство беспокойства, которое глубоко сидело внутри меня, как будто исчезло. Конечно, когда он полностью исчез из моего поля зрения, меня опять охватила невыразимая тревога.

Однозначно, между нами не было никаких проблем. Подготовка к свадьбе шла гладко, и теперь все знали о наших отношениях. С того момента, как я надел кольцо, пошли слухи, что мы собираемся пожениться.

Однако моя давняя навязчивая идея возникала из страха потерять Чон Седжина. Когда я закрываю глаза и открываю их, мне кажется, что он исчезнет, и даже несмотря на то, что мы уже пообещали друг другу будущее, порой я начинаю бояться. Иногда, в обычные дни, на меня внезапно наваливаются негативные мысли.

В такие моменты я находил хоть какие-то оправдания, чтобы встретиться с Чон Седжином. Иногда я назначал встречи, даже если это было немного напряженно, или, если он выглядел занятым, начинал новый проект. Я был готов понести ущерб, если это принесет выгоду SEJIN, и часто ломал голову, создавая программы, которые могли бы ему помочь.

Это было неизбежно. То, что я снова встретил его, было настоящим чудом, посланным небом. Ведь как можно было бы знать, что это чудо, пришедшее неожиданно, не исчезнет так же быстро? Если все вернется к тому, с чего началось, мне придется снова надеяться на такое же чудо и отпустить все.

— Господин, вот материалы, о которых вы говорили.

Когда я занималась утренними делами, мой секретарь, господин Пак, вошел в офис и протянул мне документ. Положив ручку, я взял бумагу, и его деловой голос добавил пояснение. Это были материалы, о которых я говорил ранее, касающиеся биологических родителей Чон Седжина и человека, который продал его председателю Чону.

«Хочешь, я расскажу тебе о своем детстве?»

В день его рождения, он тихо и спокойно рассказал мне о своем прошлом. О том, с кем он жил в детстве, как встретил председателя Чона, и какие трудности он пережил в школьные годы. Это были истории о бедности и нехватке, о которых я даже не мог представить.

«Прошло уже больше двадцати лет, но воспоминания о тех временах всё ещё так живы.»

Он рассказал, что жил в комнате, даже меньшей, чем ванная в этом офисе. С каким-то мужчиной, с которым они вдвоем жили. Хотя он точно не знал, что это был за человек, судя по разговору, он был, наверное, бета. По словам председателя Чона, это был дальний родственник, который забрал его после того, как его родители ушли из жизни.

«Этот человек постоянно повторял: Такой омега, как ты, когда-нибудь будет продан.»

Когда Чон Седжин говорил эти слова, он оставался спокойным, но мне, слушавшей его, ничего не оставалось, как сдерживать гнев. Как можно было говорить такие вещи? Подобные грязные мысли могли исходить только от людей вроде Квон Иджуна. Конечно, я знал, что есть люди, которые действительно используют таких, как он, для собственной выгоды.

«Это даже к счастью. Меня продали в дом, который мог меня прокормить.»

Позже я понял, почему он был таким. Почему ему было не нужно ничего желать, почему он так легко сдался. Потому что он никогда не имел этого и не знал, как это можно хотеть. Поэтому всегда был готов оставить всё без борьбы, не имея желания ничего получить.

— …Насколько можно доверять этим данным?

— Вы можете считать, что это всё правда.

Я нахмурил брови и тщательно изучал документы, которые держал в руках. К сожалению, в рассказе Чон Седжина была одна важная ошибка. Мужчина, которого он назвал дальним родственником, на самом деле не был с ним связан по крови.

Глава 121

Человеческие черты передаются по наследству от родителей, определяются в момент рождения и не меняются до самой смерти. Чем сильнее доминантный признак, тем выше вероятность появления необычных черт, тогда как в случае беты и беты никогда не могли родиться альфа или омега.

Эта простая логика стала решающим фактором, побудившим меня выяснить, кто были родители Чон Седжина. Он был доминантным омегой, и естественно, его родители, скорее всего, были альфой и омегой. В обществе, где необычные черты сосредоточены среди верхушки, почему его детство должно было быть таким бедным, что аж сердце разрывается?

[Алло?]

— Да, Седжин.

Ближе к вечеру мне позвонил Чон Седжин. Как только на экране высветилось его имя, я радостно ответил, но причина его звонка оказалась не из приятных.

— Из-за приветственной вечеринки для новых сотрудников сегодня я, похоже, задержусь.

Кажется, он недавно упоминал, что SEJIN нанял новых сотрудников. Это были люди, которых он лично отобрал, и я, конечно, предполагал, что скоро будет приветственная вечеринка. Слишком общительные сотрудники, как ни крути, чересчур любили выпивку в компании молодого директора.

— А алкоголь?

— …Немного?

Я услышал его голос, со смехом, который прозвучал слегка неловко, будто он сам смутился своих слов. Человек, который изначально не любил алкоголь, в какой-то момент обнаружил удовольствие в лёгком опьянении. Поскольку он умел себя контролировать, особых поводов для беспокойства не было, но меня всё же раздражали сотрудники, которые к нему липли.

— Не садись рядом с тем помощником.

— С кем… а, с помощником Паком?

Точно, кажется, его звали Пак. В те дни, когда мы расстались, на одном из корпоративов этот здоровяк обнимал Чон Седжина. Мне было плевать, собирается ли он посвятить компании всю жизнь или нет, но видеть, как он прижимается к Седжину, мне совсем не нравилось.

— Теперь, когда ты сказал, он вроде бы давно не садится рядом со мной. И привычки с алкоголем, кажется, немного исправил.

— Это хорошо.

Ещё бы не исправил. Не зря же я в тот день специально последовал за ним в уборную и заговорил.

— Ох, господин директор! У вас ко мне какое-то дело?..

— Ничего особенного.

Когда я притворился, что говорю по телефону, и направился в уборную, тот сотрудник шатался у раковины. Похоже, он не притворялся пьяным, потому что даже после умывания его лицо всё ещё было заметно раскрасневшимся от алкоголя. Тогда я сменил тактику и завёл довольно мягкий разговор.

— Есть человек, с которым я хотел бы наладить отношения, но из-за занимаемой должности это чертовски неудобно.

— …Человек, с которым вы хотите наладить отношения?

— Да, человек, с которым я хочу быть на хорошем счету.

Если бы Чон Седжин это услышал, он бы скривился и содрогнулся от отвращения. Учитывая состояние наших отношений в то время, это определённо было превышением полномочий с моей стороны. Но если бы я не сделал хотя бы этого, у меня не было бы никакого способа сблизиться с ним.

— Догадываешься, о ком речь, даже если я не назову имени, верно?

Сотрудник, на вид явно любящий сплетни, как только услышал эти слова, тут же кивнул, покраснев ещё сильнее. Видимо, у него было какое-то подобие чувства долга, потому что, вернувшись к столу, он притворился, будто ничего не знает, и даже поменялся со мной местами. Правда, после того детского разговора он ещё несколько раз повторял похожие ошибки.

— Я тут подумал, а ты ведь не говорил ничего помощнику Паку, правда, Квон Идо?

— Конечно, нет.

«Но скоро, пожалуй, придётся что-то сказать», — подумал я про себя. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, он вздрагивал, и, к счастью, в какой-то момент стал садиться подальше.

— Так насколько ты задержишься?

— Как обычно, примерно…

Как всегда, пообещав, что ограничится первым раундом, Чон Седжин назвал мне название заведения и примерное время. Это был тот самый ресторан с говядиной, куда они часто ходили, и, как обычно, мероприятие не затягивалось слишком поздно. Когда я спокойно ответил, что понял, Седжин с удивлением переспросил:

— А ты что, сегодня не собираешься заглянуть?

С какого-то момента моё присутствие на корпоративах SEJIN стало чем-то само собой разумеющимся. Сначала Седжин, похоже, немного стеснялся этого, но теперь просто махнул рукой, мол, делай как знаешь, и больше не пытался меня остановить. Видимо, раз сотрудники не возражали, ему стало всё равно.

— У меня сегодня тоже есть куда заглянуть.

Обычно я бы расстроился, но сегодня его корпоратив показался мне удачным совпадением. В рабочее время я не мог выделить минутку, а после работы не хотел оставлять его одного. Я как раз размышлял, когда бы выкроить время, и тут подвернулся такой удобный случай.

— Приеду забрать тебя, когда закончите.

Сказав это, я невольно взглянул на лежащий рядом листок с заметками. Тюрьма XX. Место, где находился человек, которого Седжин называл своим дальним родственником.

***

Когда стемнело, начался дождь. После нескольких ясных дней он обрушился с такой силой, словно мстил за всё разом, будто в небе образовалась дыра. Даже непрерывно работающие дворники не справлялись с потоками воды, заливавшими стекло.

Время уже приближалось к тому моменту, когда корпоратив должен был закончиться. Надеюсь, я не опоздаю, но, похоже, приеду впритык. К счастью, час пик давно прошёл, и на дороге почти не было машин.

— …

Слегка прищурившись, я смотрел на мокрую дорогу перед собой. Звук непрерывно падающего дождя назойливо лез в уши всё время, пока я вёл машину. Хотя шум был не таким уж громким, мысли, крутившиеся в голове, делали его раздражающим.

— Пожалуйста, уложите своё дело в 10 минут.

Чуть раньше я заезжал в тюрьму, где содержался человек, державший когда-то Чон Седжина. Встречи без предварительной записи строго запрещены, но в этом мире нет ничего, что нельзя купить за деньги. Ровно через 10 минут я оказался лицом к лицу с мужчиной, отделённый от него лишь прозрачным стеклом.

— У меня есть вопросы о ребёнке, которого вы держали двадцать лет назад.

— …

Мужчина смотрел на меня мутными, пустыми глазами. Его седые волосы наполовину выпали, а лицо с впалыми глазницами выглядело мертвенно-чёрным, как у трупа. Судя по внешности, можно было поверить, что его преступление связано с наркотиками.

— Вы ведь продали того ребёнка председателю компании Хэшин Финанс, верно?

— …А, председатель Чон.

Его речь звучала невнятно, словно протекала, но стоило ему произнести это имя, как взгляд стал острым. Казалось невероятным, что человек, который только что выглядел совершенно потерянным, теперь так пронзительно смотрит на меня сквозь акриловую перегородку. Я замолчал, чтобы оценить его состояние, и тут он, хихикая, начал насмехаться.

— Что, тебе тоже захотелось заполучить того омегу?

Его обнажённые передние зубы пожелтели, а дёсны опустились, вызывая невольную гримасу отвращения. Но следующие слова оказались ещё более неприятными на слух.

— Чёрт, не стоило тогда продавать того щенка…

Он то смеялся, как безумный, то начинал всхлипывать. Опустил голову, его плечи дрожали, а потом он вдруг принялся яростно чесать голову руками в наручниках. Вскоре голос, доносившийся через микрофон, был полон сожаления о прошлом.

— Хотел разок заработать на выпивку, и вот…

До того момента я считал, что поездка к этому человеку — пустая трата времени. Он явно был не в своём уме, и нормальный разговор казался невозможным. Я уже собирался встать и уйти, как вдруг из его уст прозвучали слова, которые нельзя было проигнорировать.

— Всё из-за той хитрой лисицы. Она околдовала меня ребёнком, который был её точной копией…

В тот же миг я понял. Женщина, о которой он говорил, — мать Чон Седжина. Седжин рассказывал, что этот мужчина всегда бранился в похожей манере.

Я передумал мгновенно. Решил для начала спокойно выслушать его. Пусть он бормотал бессвязно, как сумасшедший, но если сосредоточиться, можно было разобрать смысл.

— Разве я мог знать, что всё так обернётся? И почему она вообще вышла замуж за того альфу, а? Ты ведь тоже так думаешь, да?

Сначала он говорил сам с собой, но, заметив, что я смотрю на него, начал обращаться ко мне напрямую. Я не отвечал, но его это, похоже, ничуть не смущало. Он выглядел так, будто обрадовался, наконец-то найдя собеседника после долгого перерыва.

— Я встретил ту девку, когда мне было двадцать.

И вот, терпеливо выслушав его рассказ, я подвёл итог.

В молодости он любил одну женщину, но из-за различий в чертах они расстались. Вскоре она вышла замуж за другого альфу, и ребёнком от этого брака был Чон Седжин. До этого момента всё звучало как банальная мелодрама, но затем жанр резко сменился.

— Поэтому я поджёг их дом.

— …

Только тогда я вспомнил, в чём заключалось его преступление. Убийство путём поджога. Именно за это ему дали пожизненное.

— Оба сгорели. А ребёнка я забрал себе.

В материалах, которые предоставил секретарь Пак, было то же самое. Мужчина устроил пожар, в котором погибли родители Седжина, а дело замаскировали под несчастный случай и похоронили в архивах. Останки младенца так и не нашли, но семью всё равно записали как полностью погибшую.

— Жизнь, знаешь ли, — это всё удача. Я так небрежно поджёг дом, но никто меня не искал. Чёрт, разве это нормально?

Не удача, а деньги — вот правильный ответ. Те, кто жаждал смерти супругов, предпочли не ловить виновного, а поспешить с наследством. Можно сказать, он оказался в выгоде, как рыбак, поймавший добычу в мутной воде. Или, если угодно, это тоже была своего рода удача.

— И вот этого малыша… Ты хоть представляешь, сколько лет я его кормил и одевал?

— …

— Семь лет. Ровно семь лет.

Два года — возраст, в котором Седжин был похищен.

— А потом…

Из дальнейших слов я узнал, что он продал Седжина, но потом ещё несколько раз наведывался к председателю Чону. Однако тот не только не вернул ребёнка, но и раскопал старое дело о поджоге, отправив мужчину в тюрьму. Глупо было бросать вызов, не зная своего места.

— Если бы этот парень не был омегой, я бы давно его выбросил, но он так чертовски похож на неё…

— Ха…

Можно ли назвать сожалением то чувство, которое он проявил? Смешно, но в его словах ощущалась какая-то толика привязанности. Грязная, безумная одержимость омегой, которой он не мог обладать. И, скорее всего, объектом этой одержимости был не Седжин, а его мать, на которую он, по его словам, так походил.

— И всё из-за этой чёртовой черты, из-за какого-то альфы…

Полиция закрыла дело, классифицировав его как преступление, совершённое из-за редкой черты. То, что о нём не узнала общественность, — заслуга председателя Чона, который за деньги похоронил все слухи. Этот никчёмный человек сделал хоть что-то полезное.

— Так… а ты кто? Журналист?

Я не ответил и сразу поднялся с места. Мужчина, бормоча, что я не похож на журналиста, вдруг всполошился и закричал, куда это я собрался. Его громкие вопли доносились сзади, но я уже получил нужную информацию и не собирался тратить больше времени.

С того момента, как я вышел из тюрьмы, меня не покидало чувство омерзения. Настроение продолжало падать, и в итоге даже капли дождя, стекающие по стеклу, начали раздражать. Я то сжимал руль от злости, то цокал языком, подавляя эмоции.

— Не мог выбросить. Чёрт… слишком похож…

Его чувства были ненормальными, уродливыми. Если задуматься о его жалком мышлении, причина расставания с той женщиной вряд ли крылась только в чертах. Да и само расставание — лишь его слова, так что, возможно, и этому нельзя верить.

Как бы то ни было, этот ничтожный человек убил родителей Седжина и изменил его судьбу. Человека, который мог родиться в хорошей семье и прожить спокойную жизнь, он в одночасье столкнул в пропасть. Это, безусловно, достойно осуждения, но моя ненависть почему-то не ограничивалась только этим мужчиной.

— …

Да, и кто я такой, чтобы кого-то осуждать? Ведь я сам до сих пор не избавился от этой низменной одержимости и привязанности.

«Если бы не я, он бы давно сдох. Ни родственников, ничего…»

Когда я узнал, что у Чон Седжина нет настоящих родных, первой эмоцией было облегчение. Осознание того, что у него нет никакого убежища, дало мне ещё один повод удерживать его рядом. Но в тот же момент меня захлестнуло отвращение, словно я вывалялся в грязи.

Всего год назад я клялся себе, что откажусь от всего ради него. Я собирался подготовить для него все условия и уйти, чтобы не повторять прошлого, которое сам же разрушил. Но я так и не смог избавиться от этих отвратительных привычек и до сих пор цеплялся за подобные мысли.

— …

Погружённый в раздумья, я заметил вдалеке место, где проходил корпоратив SEJIN. Судя по всему, он ещё не закончился — от Седжина не было никаких сообщений. Я припарковался на открытой стоянке и взял зонт, и тут из входа начали выходить сотрудники, толпясь и шумя.

— Директор, добирайтесь осторожно!

— Спасибо за сегодня!

Гомон голосов смешивался с шумом дождя. Стоило мне выйти из машины, как я сразу, без особых усилий, заметил Седжина. Среди сотрудников, с которыми он тепло прощался, его фигура выделялась особенно ярко даже под пеленой дождя.

— Все могут завтра прийти попозже.

Мне не нравились эти корпоративы, но в то же время они были приятны, потому что ночи с ним становились чуть свободнее. В итоге вечернее время ускользало, что было сродни перекладыванию еды из одной миски в другую, но проводить с ним поздние часы — это совсем другое чувство. В обычные дни Седжин вёл себя сдержанно, если это не выходные, но в такие моменты он становился неожиданно активным.

— Кто на второй раунд?

— Сегодня опять в караоке?

— Конечно, в дождь только в караоке и идти!

Я стоял на месте, молча наблюдая за всей этой сценой. За тем, как группа, решившая пойти на второй раунд, покинула ресторан, как следом за ними разгорячённые алкоголем сотрудники садились в такси и уезжали. И даже за тем, как Чон Седжин, дав какие-то указания секретарю Киму, посмотрел на дождливое небо и принял зонт из его рук.

— …

— …

Наши взгляды встретились в воздухе. Словно он с самого начала знал, что я здесь. Не колеблясь ни мгновения, он посмотрел прямо на меня, держа зонт, и медленно пошёл в мою сторону.

Грудь сжалась, будто её стянули тугой повязкой. Это было то приятное волнение, которое я стал испытывать при виде Седжина с какого-то момента. Стук, стук — я не мог понять, моё ли это сердце колотится или его.

Его слегка растрёпанные волосы контрастировали с идеально сидящим галстуком, который я завязал утром. В том же строгом костюме, что и с утра, он шёл ко мне своей привычной прямой походкой. Медленно, почти дразняще, он приблизился и вдруг спросил:

— Тебе нравится мокнуть под дождём?

— …

Этот вопрос напомнил мне о чём-то из прошлого. Я не ответил, и его красиво очерченные губы изогнулись в мягкой улыбке. Когда он моргнул, его изящные глаза тоже нежно прищурились.

— Кажется… мне это начнёт нравиться.

Мои губы зашевелились сами по себе. Это был невольный ответ, вырвавшийся в тот момент, когда его светлые глаза посмотрели на меня. И, словно это был правильный ответ, он сделал ещё один шаг ближе.

— …

Зонт в его руке с глухим стуком упал на землю. В тот же миг он шагнул под мой зонт и слегка обхватил меня за талию. Это было так медленно, но для меня — словно мгновение, которое невозможно отвергнуть.

— …

— …

Мои веки медленно опустились. Как заворожённый, я наклонил голову, а он чуть приподнялся на цыпочках. Тук, тук — капли дождя, стучащие по зонту, начали постепенно стихать.

Когда наши губы соприкоснулись, всё плохое настроение растаяло в одно мгновение. Он явно пил, но я чувствовал лишь его сладкий феромонный аромат. Словно бутон, омытый дождём, распустился в цветок — яркий цветочный запах окутал всё моё тело.

Он целовал меня долго, и лишь спустя изрядное время разомкнул губы. Я посмотрел на него с лёгким сожалением, и он поднял левую руку, нежно коснувшись моей щеки. Осторожно проведя большим пальцем под моими глазами, он заговорил самым ласковым голосом:

— Теперь настроение немного поднялось?

Глава 122

Это был настолько ласковый вопрос, что внутри все защекотало. Вместо ответа я просто прижался лицом к его ладони, и Чон Седжин тихо прошептал:

— Человек, который, казалось, любит дождь… а как только он пошел, у него сразу испортилось настроение.

Иногда мне становилось жаль, что между нами появилась связь. Ведь я не мог скрыть свои негативные эмоции, как бы ни старался. Наверное, даже когда мы были в разлуке, он не раз чувствовал мои переживания.

— Что, кто-то опять не справляется с работой?

— …Нет.

Я выдохнул со слабым смешком, словно выпуская воздух из легких. Возможно, это тоже было его маленькой шуткой, потому что он не стал задавать больше вопросов, а лишь убрал руку. Ладонь скользнула вниз по моему подбородку, оставляя легкое чувство сожаления, и исчезла.

По дороге домой дождь уже не казался таким угрюмым. Даже шум капель звучал приятно — все потому, что Чон Седжин, сидя на пассажирском сиденье, рассказывал что-то своим мягким голосом. О том, какой запах бывает в дождливый день, и как его можно превратить в парфюм. Даже эта незначительная сырость в воздухе, когда он описывал ее, приобретала особое очарование.

— Так что в следующем сезоне…

Возможно, он сам не осознает, но когда выпьет, становится чуть более разговорчивым. Концы фраз вытягиваются, голос становится мягче, словно растекается. В таком тесном пространстве его звучание казалось особенно щекотным, будто убаюкивало.

— Планирую выпустить к сезону дождей.

— Звучит неплохо.

Стоило ли разрушать эту мирную атмосферу? Я не собирался говорить ему ничего.

О том, что человек, продавший его, на самом деле не просто дальний родственник, а убийца его родителей. О том, что председатель Чон отправил этого человека за решетку. О том, что я сегодня встречался с ним.

Нет ничего жестче, чем бередить уже зажившие раны. К счастью, связь не передавала таких мелких мыслей. Если бы передавала, он бы уже знал обо всей моей мрачной стороне.

Местом назначения, как всегда, был дом Чон Седжина. Я бывал там так часто, что он уже даже не спрашивал, собираюсь ли я остаться на ночь. Просто, едва мы вошли в квартиру, он шутливо навалился на меня, требуя, чтобы я сам развязал галстук, который перед этим завязал.

— Так ты все же не расскажешь?

Когда мы лежали рядом в постели, он, прижавшись ко мне, небрежно задал этот вопрос. Мне стало не по себе, но я постарался сохранить спокойствие и взглянул на него.

— О чем?

Чон Седжин ответил так же непринужденно:

— О том, что произошло сегодня.

Похоже, мое настроение и правда было хуже некуда. Прошло уже несколько часов, а он до сих пор об этом думал. Знал бы я, что так выйдет, заставил бы его выложиться в душе, чтобы ему было не до лишних мыслей.

— Просто.

— …

— Я скучал по тебе.

Сказав это, я слегка прижал губы к его открытому лбу. Он поморщился, будто от щекотки, и с тихим смешком пробормотал:

— Я думал, что разлуку плохо переносят только собаки.

— Разницы не так уж и много.

— Ну уж…

Не похоже, чтобы он поверил моим словам, но и спорить не стал. Просто молча смотрел мне в глаза, а потом медленно приподнялся и коротко коснулся моих губ.

— Сегодня я думал вот о чем.

Его губы оторвались от моих слишком быстро, оставляя после себя неприятное чувство недосказанности. Я бы хотел углубить поцелуй, но он уже заговорил, и я просто ждал, что скажет дальше. Осторожно проведя рукой по моему лицу, он тихо продолжил своим мягким, обволакивающим голосом:

— Я все еще слишком мало о тебе знаю…

— …

— Ты был в плохом настроении, но я даже не могу представить, почему. Я и правда так мало о тебе знаю.

Если бы он мог угадать причину, то ему впору было бы работать гадалкой. Я не успел ничего ответить, как он вдруг добавил:

— А ты ведь обо мне знаешь все, господин Квон.

— …

Настолько точные слова, что казалось, будто он действительно что-то знал. Но, возможно, это была всего лишь удачная случайность — выражение его лица оставалось неизменным. Глаза красиво поблескивали в полумраке, каждый раз открываясь после моргания.

— Так расскажешь мне о себе, Квон Идо?

Его просьба была настолько мягкой, что отказаться было невозможно. Это не было ни мольбой, ни давлением, но почему-то эти спокойные слова проникали прямо в сердце.

— Я так много спрашивал, а самого главного — так и не спросил.

Он задавал мне вопросы не только сейчас. В тот день, когда мы решили снова быть вместе. В его день рождения, когда я сделал ему предложение. Он всегда расспрашивал, неторопливо, осторожно. О прошлом, которое знал только я. О тех днях, в которых его не было, но о которых он, наверняка, пытался догадаться.

— Что ты делал после моей смерти?

— …

Пожалуй, единственный человек, который мог так огорошить меня, — это Чон Седжин. И единственный, кто мог так сильно вывести меня из равновесия, тоже был он.

— Ты ведь сам говорил, что потерять любимого человека — это не самое приятное переживание. А я ведь умер прямо у тебя на глазах.

Он слегка нахмурился, будто сам жалел, что говорит такое. Затем мягко провел ладонью по моей щеке и снова поцеловал меня. Его губы осторожно, неспешно двигались, словно утешая.

— Я не столько любопытствую, сколько беспокоюсь.

— …

— Что ты чувствовал, когда снова встретил меня? Когда смотрел на меня, ничего не помнящего? Радовался ли ты тому, что я постепенно начинаю вспоминать? Или тебе было страшно?

За две жизни, прожитые вместе, осталось так много моментов, которые я так и не успел рассказать. Или, возможно, никогда и не собирался. Но сейчас Чон Седжин спрашивал о тех временах, которые я, может быть, хотел бы оставить только себе.

— Ну… если не хочешь говорить, можешь не говорить.

Это было великодушное предложение. Но я знал, что он сказал это скорее для видимости. Если я сейчас промолчу, он просто будет без конца гадать о прошлом, которого не знает. Но при этом он не станет спрашивать снова.

Значит, возможно, это моя последняя возможность.

— …После того, как ты умер…

Он был немного пьян, а у меня было слишком много того, что хотелось бы сказать. Его феромоны ощущались мягкими и успокаивающими, а взгляд, направленный на меня, был теплее некуда.

И, следуя за этим теплом, я позволил воспоминаниям, которые так долго хранил в себе, наконец вылиться наружу.

— Я не мог сделать ничего.

***

После смерти Чон Седжина я несколько дней не выходил из кабинета. Дел было по горло, но я не мог ни за что взяться. Будто время остановилось — вокруг стояла гнетущая тишина, и всё, что мне оставалось, это вновь и вновь прокручивать в голове прошлое.

Я так и не устроил похороны. Потому что просто не мог поверить в то, что произошло. Даже разжать руки и отпустить тебя из объятий оказалось слишком тяжело. Люди приходили и уходили, а я словно был в тумане, и все происходящее вокруг стиралось, как сон.

«Хорошо живи, Квон Идо.»

Где я допустил ошибку? Я снова и снова спрашивал себя об этом. Я редко совершал промахи, о которых стоило бы жалеть, но первая же ошибка разрушила всё. Единственное, что могло бы всё исправить, — это чудо. Но я был поглощён отчаянием настолько, что даже не мог надеяться на него.

«Попробуй… просто пожить.»

Ты умер у меня на глазах. В тот момент, когда твое сердце остановилось, наша связь разорвалась. Запах крови заглушил твои феромоны, и воспоминания о тебе начали постепенно исчезать.

Я ещё не успел осознать, что тебя больше нет, но момент твоей смерти врезался в память слишком отчетливо.

Я не хотел верить в это. В то, что ты действительно ушел от меня навсегда.

Я не мог даже стереть пятна крови с ковра. Эти ужасные следы казались мне последним доказательством того, что ты был жив. Даже в пистолете, который ты держал в последние мгновения, я пытался найти тепло твоих рук. Но сколько бы я ни собирал эти осколки, из них нельзя было сложить тебя заново. Как последний идиот, я не мог отпустить ничего.

— Приди в себя, Квон Идо. Если хочешь разобраться с этим делом…

Кто это сказал? Наверное, сестра. Она говорила ещё что-то, но для меня её слова были просто шумом. Голова гудела, мысли размывались, и вести хоть сколько-нибудь разумный разговор было невозможно.

«Я же говорил, что ты пожалеешь об этом.»

Своими руками я уничтожил всё. Все те моменты, которые казались мне самыми худшими, на самом деле были последними шансами что-то исправить. Но я понял это только тогда, когда пламя, которое больше нельзя было зажечь снова, сожгло всё дотла и оставило меня одного.

Я был зол? Или просто отчаянно подавлен? Мне хотелось закричать, как сумасшедшему, потому что я не мог справиться с бурлящей яростью. Мне просто нужен был кто-то, кого можно было бы винить. Даже если бы пришлось вытащить Квон Иджуна из тюрьмы собственными руками.

В конце концов, меня вывернуло так, что я едва мог дышать. Я вцепился в горло, чтобы хоть как-то унять подкатывающую тошноту.

Но даже если бы я сломал всё вокруг, ничего бы не изменилось. Сколько бы я ни пытался, Чон Седжин не вернулся бы ко мне.

Даже если бы я отдал за это всё, что у меня было, в мире всё равно существовали вещи, которые нельзя обратить вспять.

Сначала я нашел сборник стихов, а потом бесконечно воспроизводил его следы. Когда я касался его аккуратных букв кончиками пальцев, и меня охватывало ощущение, что внутри всё распадается, я закрывал глаза от безысходности. В такие моменты его лицо неизбежно всплывало в памяти, и я хотел вырвать свои внутренности, как будто проглотил шипы.

Поэтому, терпя, я встал и сделал шаг. Я знал, что если останусь в кабинете, то не смогу выбраться, поглощённый твоей смертью. Нет, на самом деле я не хотел выбирать путь, потому что вернулся, чтобы подняться по лестнице.

— …

Конец третьего этажа. Место, куда редко забредали. Место, которое я посещал всего пару раз за несколько месяцев.

Открыв дверь, я вошел и оказался в более убогом месте, чем я ожидал. В углу стоял чемодан, несколько книг. Одежда, которую использовали слишком редко за три смены сезонов. Даже если учесть, что эта комната не использовалась последние несколько месяцев, это место было лишено всякой жизни.

«Мне больше некуда идти»

Возможно, он никогда не жил здесь по-настоящему. Может быть, он не оставлял здесь своих вещей, потому что был готов уйти в любой момент. Он ничего не пытался взять, потому что был уверен, что всё это станет сожалением.

«Благодарю. Но для меня это слишком много.»

Из уст вырвались ругательства. Я понял, о чём ты мог думать здесь. Ты, наверное, считал, что тебе слишком многое даётся, и что ты должен оставаться здесь. Наверное, ты думал, что желание больше пространства — это просто роскошь.

«Феромоны Квон Идо лучше любого снотворного.»

Когда я пришёл в себя, я собирал всю одежду, что была в комнате. Обнимая вещи, которые хоть немного сохраняли твои следы, я вернулся в свою комнату после продолжительного времени. Я хотел почувствовать не кровавые следы, которые растеклись по полу, а хотя бы оставшийся след феромонов. Я хотел провести день не в следах твоей смерти, а в следах того, что ты был жив.

«От оппы пахнет цветами.»

Если бы я был окружён белоснежными лепестками цветов, это было бы так? Аромат, сладкий и уютный, напоминал о тебе, Чон Седжин. Даже если это был всего лишь миг, я почти почувствовал, что нахожусь в твоих объятиях. Феромоны, проникнувшие глубоко в грудь, давали невообразимую надежду, что они могут хотя бы частично заменить тебя.

Но с течением времени все следы, как и всё остальное, тускнеют. Как я не мог сохранить тебя, Чон Седжин, так и твои следы постепенно исчезли. Как и тот момент, когда пламя жизни угасало, даже феромоны, которые были единственным утешением, не могли оставаться навсегда.

«Я Чон Седжин.»

Но почему моя память становится всё ярче с каждым днём? С того момента, как мы встретились, до последнего, когда ты уходил. Сцены, которые раньше были расплывчатыми, теперь чётко рисуются в моей голове. Я живу в его мыслях, и теперь не могу забыть даже самые незначительные слова. Что мне делать, Седжин? Что я должен сделать, чтобы вернуть тебя?

Теперь я понимаю, что даже если буду раскаиваться, ты не вернешься. Каждое мгновение, когда я вспоминаю наши прошлые дни, я знаю, что никакие раскаяния не смогут вернуть тебя. Даже если я анализирую свои поступки и сожалею, ты, уже ушедший, никогда не услышишь меня.

«Он беремен.»

Но если бы я не сказал тебе об этом, всё могло бы быть иначе?

«Я же говорил, что ты пожалеешь об этом.»

Если бы я не пометил его тогда, может, у меня был бы шанс?

«Если тебе так нравится трахаться, ты мог бы сказать об этом мне.»

До того, как я сказал такие слова.

Если бы не те слова, не те поступки, не те решения… Тогда, возможно, всё сложилось бы иначе. Но сейчас, когда воспоминания начинают оживать, каждое слово, каждое действие, которое я совершил, снова ранит меня.

«Я приготовил тебе подарок.»

Если бы я не бросал такие провокации, если бы не заставлял его чувствовать себя так, как я заставлял, может, всё было бы по-другому.

«Если не можешь раздвигать ноги, хотя бы рот открой.»

Как же я мог это сказать? В тот момент всё казалось игрой, но вот результат.

«Тогда хотя бы встань на колени.»

Я заставлял его унижаться, и это было невыносимо.

«Я не должен был верить тебе»

Как я мог поверить, что эта игра закончится не так?

«Не плачь, Седжин.»

Сейчас эти слова эхом отдаются в голове, когда все мои ошибки словно прокручиваются на пленке памяти. Может быть, я должен был поступить иначе: не бить его по лицу, а прижать к себе. Может, стоило посмотреть на него внимательнее под дождем, не требовать ничего взамен и держать его рядом с собой, проявляя заботу вместо гордости.

«Оппа не любит есть в одиночестве.»

«У меня в комнате нет ванны.»

«Если тебе неудобно, с завтрашнего дня ты можешь спать в моей комнате.»

Слишком много слов, которые не следовало говорить. Слишком много поступков, которые портили его, истощали его душу, разрушая его. Я создал ему условия, которые в итоге разорвали нас. Маленькие трещины, которые я игнорировал, угрожали уничтожить всё.

«Ты так умрешь.»

Я думал, что смерть была бы избавлением от всего этого. Не потому, что я хотел умереть, но потому что жизнь, как она есть, не имела для меня смысла.

«Если ты продолжишь так…»

Каждое воспоминание, каждый момент, казавшийся таким мелким, теперь становятся убийственными. Всё то, что я сделал, теперь беспощадно возвращается ко мне.

Дальше я уже не помню, что говорилось. Кажется, это было о том, что я не могу предъявлять предпочтения. Вопрос о том, не жаль ли мне всё это бросить, не вызвал у меня никаких эмоций.

Той ночью, как будто под гипнозом, я прошёл через коридор и направился в кабинет. Интересно, проходил ли когда-нибудь этот путь Чон Седжин? В мыслях я повторял это. Моё тело то и дело наклонялось в одну сторону, но я с трудом удерживал равновесие и шёл по ковру, на котором остались следы крови.

— …

Оружие всё ещё висело на своём месте. Не знаю, какими методами, но полиция не возложила на меня ответственности. Смерть человека, у которого не было ни нормальной семьи, ни близких, стала отличным концом, чтобы её покрыли деньгами и властью.

Если бы ты узнал об этом, разве тебе не было бы немного обидно? Я подумал о том, что ответственность за все это понес только Чон Седжин, и смех сам собой вырвался, когда я прицелился пистолетом. Если ты собирался сказать, что так я умру, тебе стоило бы забрать пистолет сначала. Чон Седжин, казавшийся готовым бросить всё, в конце концов отказался от своей жизни.

Я не колебался, но, когда нажат спуск, перед глазами снова всплыло его улыбающееся лицо. То как ты улыбался. Это было как туманное осознание. Вместо ужасающего страха меня охватило что-то другое — ощущение освобождения и реальности, нечто большее, чем просто боль.

«Береги себя, Квон Идо.»

Он действительно покинул этот мир, и больше нигде не существует. К тому, кто уже никогда не вернется ко мне, мои чувства были далеко не просто собственничеством. Конечно, называть это грязным чувством влюбленностью было бы несправедливо по отношению к нему.

«Я действительно ничего не хочу.»

Если бы я мог пожелать хотя бы что-то одно, то это было бы то, чтобы все твои раны полностью зажили. Если бы мы могли начать заново, я бы хотел, чтобы ты помнил только меня. Если я причинил тебе боль, я надеялся бы, что смогу исправить свои глупые ошибки. И чтобы больше никогда не повторить тех же ошибок.

Как и время, что остановилось, слёзы потекли по щекам. Я не имел права оплакивать его смерть, это был единственный поток сожалений, который я не мог скрыть. Не сожаление о своих ошибках или о потере его, а нечто похожее на грусть о жизни, которая уже исчезла.

«Мы отдадим вам омегу Хэшин.»

Ах, мне следовало бы провести для него похороны. Я не мог оплакивать тебя, но ты не должен был остаться один до конца. Я снова забыл, что даже сожаление — это тоже желание.

«Ты хотел умереть?»

«…Нет.»

«…»

«Я просто принял таблетки, чтобы уснуть.»

Смерть оказалась гораздо более бессмысленной, чем я думал. Когда сердце, готовое разорваться, успокоилось, я был поглощён тишиной, в которой испытывал покой, которого никогда не знал. Как будто я погружался в глубокий сон, ощущение невесомости накрыло меня, как прилив.

Это было моё последнее воспоминание.

Глава 123

Я никогда не задумывался о том, что ждет меня после смерти. Жизнь была слишком загруженной, чтобы предаваться пустым фантазиям, и реальность требовала слишком много сил, чтобы строить несбыточные планы. Вместо таких романтических грез существовало бесконечно много более ценных способов провести время.

Я был уверен, что умер. Даже если мне не суждено было оказаться рядом с ним, то, по крайней мере, я надеялся сбежать из мира, в котором его больше нет. Ни на мгновение не сомневался, что это конец моей жизни.

— …

Но когда я открыл глаза, за занавесками пробивался солнечный свет. Боли, пронзающей грудь, не было, лишь отчетливо ощущалось биение сердца. Я не мог ни приподняться, ни моргнуть. Просто тупо уставился в потолок, и в голове промелькнула одна-единственная мысль.

— …Ха.

Даже умереть мне не удалось. Сколько бы времени ни прошло, я в итоге все равно вернулся в этот мир, где его больше нет. Мне не позволили даже обрести покой, вынудив вновь существовать в мучительных воспоминаниях и в этой невыносимой реальности.

Ну, отчаиваться смысла не было. Если я уже однажды попытался умереть, то не было причин не попробовать снова. Если я просто проснулся от долгого сна, то и вновь погрузиться в него не составит труда.

— …

Но стоило мне снова закрыть глаза, как внезапно нахлынуло ощущение, которое невозможно было игнорировать.

Чье-то присутствие, словно связанное со мной единым целым. Чужие эмоции, чужие мимолетные настроения – не мои, но отчетливо ощущаемые.

— Это… что, черт возьми…

Я чувствовал Чон Седжина. Так же, как и всегда после того, как мы с ним стали помеченными. Будто кто-то кричал мне, что он где-то там, жив.

Это было мгновение, но соблазн оказался почти невыносимым. Даже если все это – всего лишь мираж, я не мог просто так отказаться от этого сладкого чувства. Если это сон, то я не хочу просыпаться. Любой ценой я должен его продолжить.

Я вскочил с постели и вылетел из спальни. Ни о тапочках, ни о том, чтобы проверить дату, я даже не подумал. Просто… мне казалось, что нужно пойти туда, где я видел его в последний раз.

Почти бегом пересек коридор и с размаху распахнул деревянную дверь в кабинет.

— …

Ковер на полу был чист – ни единого следа крови. Пистолет, что толкнул его к смерти, аккуратно висел на деревянной раме, словно никто никогда его не трогал.

Будто все вернулось на свои места. Будто ничего вообще не произошло.

— Ха… Ха…

Если это всего лишь предсмертная иллюзия, то не слишком ли она жестока?

Но если это всего лишь плод моего больного воображения… то я был готов провести в нем всю оставшуюся жизнь. Если только он жив, если он не умер… я был бы благодарен за все.

Поэтому я обыскал весь дом, не пропуская ни единого уголка. От комнаты на третьем этаже, где он жил, до кухни на первом. Слуги смотрели на меня с недоумением, но у меня не было ни времени, ни желания объяснять.

— …Черт, блядь.

Но Чон Седжина нигде не было. Не просто не было – даже следов его существования не осталось. Его вещи не могли исчезнуть без моего разрешения, но дом выглядел так, будто их никогда и не было.

Только тогда я вернулся в комнату и схватил телефон. Мне нужно было любым способом убедиться, что он существует.

Если все это лишь игра моего сломанного разума, то, по крайней мере, мне нужно было окончательно убедиться в собственном безумии.

— …

На экране телефона, который я проверил, высветилась неожиданная дата.

Это был не декабрь, когда он умер. Это был март — месяц, когда мы еще даже не поженились. Не будущее, прошедшее на три месяца вперед, а прошлое, в которое меня отбросило на девять месяцев назад.

Если я и сошел с ума, то окончательно. Я выстрелил себе в грудь, но, похоже, повредил голову. Хотя самое безумное в этом не то. Самое страшное – что я не хочу отказываться от этой реальности.

Я долго смотрел на календарь, прежде чем набрать знакомые одиннадцать цифр. Все, что было связано с ним, до сих пор жило во мне слишком отчетливо, так что вспомнить номер не составило труда.

Я нажал кнопку вызова и поднес телефон к уху. В ответ раздались короткие гудки.

— …

Что я тогда чувствовал? Кажется, тревогу, перемешанную со страхом.

А что, если ответит кто-то другой? А что, если мне скажут, что этот номер больше никому не принадлежит? Что его владельца больше нет в этом мире?

Пальцы стали ледяными, а в груди сдавило от напряжения.

— …Да.

Но голос, прозвучавший в трубке, пусть и состоял всего из пары слогов, был до боли знакомым.

Тот самый — низкий, мягкий, спокойный, неизменно ровный и без следа волнения.

— Чон Седжин слушает.

Невероятное случилось. Желание, которое я не смел ни у кого вымолить, облеклось в реальность и вернулось ко мне.

— Алло?

— …

— Говорите. Вы меня слышите?

Если бы я не прикусил губу, то, наверное, выдохнул бы сдавленный стон. В уголках глаз запекло, горло мгновенно сжалось, будто перекрыв воздух. Накатившие эмоции были настолько сильными, что я не мог сделать ничего, кроме как исказить лицо.

Он еще пару раз повторил те же слова, а затем, озадаченный, повесил трубку. Должно быть, решил, что это случайный звонок или спам.

В тот момент, когда связь оборвалась, я едва не произнес его имя.

Седжин-а…

Но вместо этого лишь с трудом сдержал себя и только глухо выдохнул:

— А…

Если Бог действительно существует, то в этот момент я был готов присягнуть ему в верности. Я бы припал к земле, коснулся губами его ступней и отдал всю свою жизнь.

Всего один звук — его голос — и казалось, что все давно утерянные чувства начали медленно оживать.

Я не помню, как собрался на работу. Просто машинально надел костюм, так же машинально сел в ожидавшую меня машину. Просмотрел расписание, пролистал новости. А затем, в качестве последней проверки, задал вопрос секретарю Паку.

— Вы имеете в виду разработку системы? Почти все готово, осталось только финальное тестирование.

Невероятно. На мой следующий вопрос он так же спокойно ответил:

— Заявление об увольнении начальника охраны еще не подписано.

Пак, выдержав паузу, продолжил перечислять изменения в сегодняшнем графике.

— Утреннюю встречу отменили.

— …

Дежавю? Разве этого слова достаточно, чтобы описать происходящее?

Причина отмены — срочная операция у другой стороны. А новая дата встречи… слишком знакомая.

Как будто этого было мало, в офисе меня ждал еще один сюрприз. Секретарь Пак, явно чувствуя себя не в своей тарелке, сообщил:

— …Председатель Хэшин Финанс Чон Чольхо пришел к вам.

Время года только-только вступало в весну, и каждый момент совпадал с днем из прошлого. Я не мог вспомнить точную дату, но никак не мог не осознать, что это — сегодня.

И мое предположение превратилось в уверенность в тот момент, когда услышал слова председателя Чона, сказанные с явным беспокойством.

— Я слышал, вы ищете банк для сотрудничества.

С этого все началось.

С этого начался путь, который привел к нашему браку. То, что привело к его смерти. К тому, что наша связь оказалась разрушена.

— Мы отдадим вам омегу нашей компании.

Если бы существовал бог, я бы поклялся ему в верности. Для меня таким богом был Чон Седжин, так что мне не нужно было долго размышлять, что делать дальше. Это был момент, которого я ждал бесконечно долго, и воплотить его в реальность оказалось не так уж сложно. Даже если все это окажется сном, который рассыплется в одно мгновение, даже если это всего лишь гнилая соломинка — я решил, что стоит за нее ухватиться.

— Мы не можем заключить партнерство, но я предоставлю вам систему и инвестиции.

Брак я заменил на помолвку, а договор оставил не подписанным, ограничившись устной договоренностью. Чуть изменил условия, предложенные Чон Чольхо, а когда он воспринял это без особого энтузиазма, даже прибег к легкому шантажу. Стоило мне упомянуть махинации Хэшин и поинтересоваться, неужели он мне не доверяет, как его лицо побледнело, а кулаки сжались.

— Вам не о чем беспокоиться. Я уже давно проявляю интерес к руководителю Сон Седжину.

— …П-простите, так ли это?

До чего же легко с ним работать. Если бы Чон Седжин был хотя бы немного похож на него, я бы не считал его таким сложным. У меня было бы бесконечное множество способов удержать его, и тогда наша связь не оказалась бы доведена до предела.

— Думаю, будет естественнее двигаться постепенно, чем внезапно объявлять о помолвке. Возражений ведь не будет?

Председатель Чон оказался даже глупее, чем я думал, и в точности настолько отчаянным, насколько я ожидал. Стоило мне лишь притвориться чуть более великодушным, как он тут же закивал, соглашаясь на что угодно. Его жадные, блестящие от алчности глаза вызывали отвращение, но ради осуществления моего плана это было терпимо.

— Тогда рассчитываю на вас, председатель Чон.

Цель была только одна — устранить все угрозы, направленные на него. Вырвать его из этого гнилого дома, дать ему все, что он пожелает, и исправить свои ошибки. Раз уж мне представился шанс начать все сначала, я надеялся, что на этот раз смогу сделать все правильно.

К счастью или к несчастью, эта иллюзия, похожая на сон, длилась довольно долго. Даже когда я тайно готовился к нашей помолвке, реальность не спешила разрушать ее. И потому в какой-то момент я начал еще сильнее цепляться за мечту о безупречном будущем.

Я дал семье понять, что все это — лишь спектакль, а затем пригласил дизайнера и полностью переделал комнату на самом дальнем конце второго этажа. Я создавал для него наилучшие условия, одновременно с маниакальным упорством устраняя все, что могло причинить ему вред. Я не мог позволить себе ошибиться дважды — а значит, разумеется, в число удаленных элементов вошел и Квон Иджун.

— …Ты не собираешься приглашать Иджуна?

Семья удивилась, когда я сказал, что он не будет присутствовать на помолвке, но никто не попытался меня отговорить. Лишь одна фраза, произнесенная мною твердо — что все должно быть идеально, — заставила их замолчать. Все прекрасно понимали, что само его существование представляет собой риск.

Когда-то он назвал его «неплохим подарком». Как у него вообще язык повернулся сказать такое? Следы, которые я видел своими глазами, и моменты, что остались за кадром… Достаточно было вспомнить об этом, чтобы захотеть убить его своими руками.

Но горький опыт научил меня, что все должно быть продумано до мелочей. Если я хотел добиться совершенства, если собирался довести все до конца без единой ошибки, мне следовало запастись терпением и дождаться нужного момента. Это была инвестиция в будущее, а значит, я должен был четко расставить приоритеты.

Единственное, от чего я так и не смог избавиться, — это черный пистолет, ставший орудием смерти. Стол в кабинете я давно убрал, но выбросить оружие оказалось невыносимо. Не потому, что оно было ценным, а потому, что я боялся забыть, что он умер.

«Береги себя, Квон Идо.»

Если это шанс на искупление, я не должен был забывать его в конце. Если я избавлюсь даже от символа своего решения, рано или поздно первая цель начнёт шататься, и возникнут тревоги. Человек всегда тянется к покою, и воспоминания о прошлом рано или поздно стираются.

Вот почему я избавился не от пистолета, а от патронов. Я не хотел, чтобы, даже случайно нажимая на спусковой крючок, я мог навредить этому человеку. Я спрятал их в самый дальний угол ящика и тщательно запер его, чтобы не допустить ошибок.

— Как вы и сказали, я распорядился подготовить свежие цветы.

Всю комнату ожидания я заполнил всю комнату цветами, а для него подготовил букет из ландышей. Сезон был слишком ранний для свежих цветов, но сделать невозможное — совсем несложно, когда дело касается моего вновь обретенного счастья. Такой труд стоил того, чтобы сделать его с радостью.

В день помолвки я был готов встретиться с Чон Седжином с самого раннего утра. Несмотря на бессонную ночь, я чувствовал себя лучше, чем когда-либо. Единственное, что меня беспокоило, это его настроение, которое я услышал несколько дней назад.

…Наверное, не стоит обручаться с незнакомцем.

На самом деле, я так сильно нервничал. Я осознал это слишком поздно. Несмотря на то, что его беспокойное и тревожное состояние было далеко от меня, я ощущал его до самой сути. В этих эмоциях было что-то такое, что не выразишь словами, и мне стало искренне страшно за его психическое здоровье.

Я не понимал, почему эта связь не исчезла. Я только догадывался, что возможно, связь, которую мы установили, сохранилась только у меня, и не мог избавиться от этой мысли. Или, возможно, все это был кошмар, и происходят вещи, которые не могут быть реальными.

— В комнате ожидания не должно быть никого, кроме секретаря Чон Седжина.

Это был важный день, поэтому я уже изолировал всю ненужную семью. Его младший брат, который всегда выражал детскую ревность, непременно испортил бы ему настроение, если бы оказался здесь в этот день. Я не хотел, чтобы его чувства стали еще более осложненными, поэтому даже запретил Квон Иджуну прийти.

Все шло по плану. Мы получили новость, что Чон Седжин прибыл, и вскоре его настроение заметно улучшилось — и это было идеально. Его утонченный вкус, такой же, как и его характер, был для меня настоящим облегчением.

Оставалось только одно — помощник, который хорошо его знал.

— Секретарь Ким.

Я остался рядом с комнатой Чон Седжина и, как только увидел знакомое лицо, позвал этого человека к себе. Как только он заметил меня, его шаг замедлился, а после моих слов его лицо стало еще более растерянным.

— Подойди ко мне на минутку.

— …Это вы меня зовете?

Секретарь Ким, хотя и переспросил, молча последовал за мной. Его выражение лица было полным настороженности, и хотя это мне не нравилось, в то же время было невозможно не ощущать некоторого удовлетворения. Что же связывало его с Чон Седжином, что тот так о нем заботился? Бывают моменты, когда кажется, что он готов отдать все ради него, настолько преданн был.

— У меня есть просьба, господин Ким, я хотел бы, чтобы вы ее выслушали.

Причина, по которой я позвал его, была довольно простой. Я хотел передать Чон Седжину примерно расписание мероприятия и, возможно, немного еды, так как он, вероятно, сильно голодал. Кроме того, если удастся, хотелось бы оставить хорошее впечатление на секретаря Кима, который, возможно, сыграет важную роль.

— Это мой личный номер, если что-то понадобится, можете связаться со мной.

— …Простите за прямой вопрос, но так ли это, что вы делаете это исключительно из вежливости по отношению к вашему жениху?

К сожалению, секретарь Ким оказался умнее, чем я думал, и гораздо более настороженным, чем я ожидал. Как говорится, нижестоящие обычно берут пример с вышестоящих, и, похоже, его настоящим начальником был не председатель Чон, а Чон Седжин.

— Нет, это не просто вежливость по отношению к жениху.

Не нужно быть полностью честным, но и скрывать всё тоже не стоит. Я инстинктивно понял, кто из людей стоит того, чтобы их оставлять рядом, начиная с первых уроков преемственности.

— У меня есть интерес. К Чон Седжину.

— …

Секретарь Ким посмотрел на меня так, словно задавался вопросом, что это за интерес и почему он вообще есть у меня. Лицо его было совершенно нейтральным, но это выражение в полной мере передало его мысли, что казалось довольно забавным. Немного помолчав, он достал из кармана куртки визитку и протянул мне.

— Если с управляющим директором что-то случится, свяжитесь вот по этому номеру.

— …Хорошо, что вы быстро понимаете.

Как и раньше, наши интересы совпадали. Хотя, к сожалению, после сегодняшнего дня тот, чьим помощником он является, больше не будет директором. Но, возможно, те, кто рядом с ним, знают, что я защищаю Чон Седжина.

— Пора вам выходить, господин директор.

Я проверил украшение в саду, осмотрел столы и даже выбрал кольцо для него. Всё оказалось гораздо более трудоёмким, чем я предполагал, и, в конце концов, время ожидания затянулось. На самом деле, не было нужды в такой торжественной церемонии. Но, желая создать новые воспоминания, я позволил себе чуть больше, чем нужно.

— Когда будете готовы…

Я дал указание сотрудникам начать церемонию помолвки, сам встал в центре сада и поправил свою одежду, готовясь встретить Чон Седжина. Когда я поправлял галстук, взгляд мой упал на дверь, и я заметил, что она была точно такой же, как в день свадьбы. То же место, но другой момент. И наша встреча теперь должна была быть иной, чем тогда.

Внезапно я задумался. Помнит ли он меня? Чувствует ли он мою привязанность так же, как я чувствую его?

Глава 124

— …

Раздвижные двери начали медленно открываться в стороны. В узкой щели показался Чон Седжин — настолько знакомый, что от этого защипало в глазах. Казалось, что если моргнуть, всё исчезнет в одно мгновение, поэтому я просто смотрел, не отводя взгляда.

Первым, что бросилось в глаза, было белое одеяние, похожее на лепестки цветов. Его гладкие волосы были частично зачёсаны назад, а прямой, ясный взгляд был направлен на меня. Тот, кого я так долго ждал, стоял у дверей, совсем недалеко.

Это действительно был Чон Седжин. Живой, дышащий, не сломленный.

Когда я осознал это, то уже шёл к нему. Сквозь свет, просачивающийся в дверную щель, туда, к тому, о ком я так отчаянно молился. К Чон Седжину, который, исхудав и угасая, был заперт в моем доме.

— …Чон Седжин?

Есть ли слово, способное выразить такую чистую радость? Весь этот момент напоминал искусно созданную иллюзию. Я словно шагал по облакам, и даже когда-то неприятный запах его духов теперь казался сладковатым.

— Я Квон Идо.

Он растерянно смотрел на меня, а затем привычно, как по наитию, улыбнулся — той самой лёгкой, незаметной улыбкой. Бросив небрежный комплимент о том, что вживую я выгляжу куда привлекательнее, он мягко накрыл мою протянутую ладонь своей.

В тот момент, когда на кожу опустилось это тёплое, лёгкое, словно перо, прикосновение, на меня нахлынула волна столь бурных эмоций, что, казалось, можно было задохнуться.

— Чон Седжин.

— …

Как долго я ждал этот миг? С того дня, как снова открыл глаза, я бесчисленное количество раз прокручивал его образ в голове. Я так хотел, чтобы его ясные, аккуратные глаза вновь посмотрели на меня, что даже смутные газетные снимки рассматривал до износа.

И даже сейчас, воспринимая происходящее наполовину сном, я молил только об одном — пусть этот сон никогда не кончается.

— …Действительно.

Это был не сон.

Чон Седжин, стоявший передо мной, обладал той самой живой, ощутимой теплотой, которой не бывает у сновидений. Сколько бы я ни сжимал его руку, она не крошилась, и сколько бы ни ослаблял хватку, он не ускользал сквозь пальцы, как песок.

— Вживую ты выглядишь лучше.

Могут ли слезы стать привычкой? Стоило лишь чуть ослабить бдительность, и все несбывшиеся надежды готовы были вырваться наружу. То ли солнце слишком ярко слепило, то ли исходящее от него тепло пробуждало слишком сильные эмоции… Или же дело в том, что за все эти месяцы, проведённые рядом, я так мало раз держал его за руку?

На протяжении всей помолвки я не отпускал эту руку — так же, как старался держать в узде собственные чувства. Я изо всех сил подавлял ненужную жадность, снова и снова напоминая себе, что всё это — лишь формальность. Даже кольцо, что я надел ему на палец, было не символом чего-то великого, а лишь средством достижения цели, и забывать об этом было нельзя.

Он принял все мои условия, ни разу не проявив интереса к должности руководителя. Единственный, кого это выбило из колеи, был председатель Чон — неудивительно, ведь его пешка для сокрытия махинаций внезапно исчезла.

Совместный ужин напоминал ходьбу по тонкому льду, но прогулка после, в которую я вложил столько личных чувств, стала удачным завершением дня.

— Завтра увидимся, Квон Идо.

Между нами снова появилось завтра. И не только завтра — послезавтра, потом ещё и ещё. Теперь я смогу видеть его каждый день. Нам больше не нужно договариваться о встречах — у нас есть повод разделять самое ценное, что может быть, — повседневность.

Подобный чуду момент едва миновал, как тут же превратился в реальность. Хотя я всё ещё не хотел засыпать, во мне зародилась хотя бы надежда, что это не рассыплется в одночасье. То же самое касалось и пути, по которому я направлялся, чтобы забрать Чон Седжина к себе домой.

— Можешь прийти с пустыми руками.

Я уже позаботился обо всём, что ему потребуется. Размер его одежды мне, разумеется, был известен, а наполнить гардероб вещами, которые ему подойдут, не составило труда. Прислуге я заранее велел не сметь обращаться с Чон Седжином неуважительно, так что он наверняка получит даже больше внимания, чем я сам, пока будет оставаться в моём доме.

Пока я машинально вертел на пальце кольцо, машина как раз подъехала к его офистелю. Я собирался просто припарковаться и подождать, но, стоило мне подъехать ближе, как я заметил там знакомое неприятное лицо.

Как и ожидалось, Чон Миндже выглядел раздражённо.

— Ну да, это же этот ублюдок…

После того альфы ублюдка теперь просто этот ублюдок? Даже не слыша весь разговор, я без труда понял, что речь шла обо мне. Оно и неудивительно — после этой единственной фразы вокруг воцарилась мёртвая тишина.

— Ты здесь.

Нарочно игнорируя Чон Миндже, я обратился только к Чон Седжину. Он был в повседневной одежде вместо привычного костюма, и я невольно отметил про себя, что ему идёт этот свитер. Чон Миндже, который до этого смотрел на меня с насмешливой настороженностью, вдруг стал выглядеть так, будто его только что унизили.

— Младший брат должен сдаться.

Значит, этот способ был лучшим. Мне казалось, что Седжин слишком мягко с ним обращается, но, похоже, его тактика оказалась самой действенной. После его следующих слов Миндже и вовсе потупился, избегая даже взгляда.

— Хён, я пошёл.

Я не раз замечал: он был одновременно и заботливым, и безразличным. Сам ничего не ждал от других — и, соответственно, редко отвечал на чужие ожидания. Точнее, у него просто не было на это сил. Ирония была в том, что единственным исключением из этого правила оставался председатель Чон.

— …Мне просто удобнее говорить уважительно.

Он, как и прежде, испытывал ко мне неловкость и выглядел неестественно перед моей показной снисходительностью. Человек, который так хорошо умел скрывать эмоции, почему-то совершенно не мог спрятать этого. Я даже заметил, как он искоса поглядывал на меня, пока я говорил по работе. А когда он снова произнёс привычное извинение, я невольно скривился.

— Чон Седжин, тебе не за что извиняться.

Ты не сделал ничего плохого. И не должен просить прощения ни у кого. Все ошибки прошлого я исправлю в этой жизни сам. Всё, что от тебя требуется, — просто оставаться в том уютном гнезде, которое я для тебя подготовил.

К счастью, я заранее сообщил шеф-повару обо всех его предпочтениях, так что ужин прошёл весьма удачно. Даже привередливый Чон Седжин съел всё до последнего зернышка — этого было достаточно, чтобы считать результат удовлетворительным.

Сразу после ужина мне пришлось уйти по делам, но я был уверен: я позаботился обо всём, и он сможет провести этот день в полном комфорте.

— …

Да, я и представить не мог, что буду чувствовать такую пустоту.

— Господин директор?

Пока я снова направлялся в офис, всё было в порядке. Пусть его настроение и не было особенно радостным, но, по крайней мере, я не ощущал прежней удушающей пустоты. Однако стоило мне снять кольцо и войти в кабинет, как меня охватило странное чувство — скука, апатия, раздражение.

Почему он не радуется? У него есть всё необходимое. Даже если ему сложно просто так наслаждаться этим, я был уверен, что, по крайней мере, он не будет воспринимать это отрицательно.

— Всё в порядке?

Той ночью я закончил работу гораздо позже обычного, под странным взглядом секретаря Пака. Мысли о Чон Седжине, оставшемся в доме, не давали мне сосредоточиться, и моя продуктивность резко упала. Я знал, что нужно побыстрее всё закончить и вернуться, но именно это нетерпение загнало меня в тупик.

Наверное, когда я приеду, он снова будет заперт в своей комнате. Он всегда вёл себя тихо, будто его и вовсе не было, и, возможно, до сих пор считает, что не заслуживает ничего большего.

Однако, когда я наконец оказался дома, то увидел, как он, выглядя немного неловко, вышел в прихожую, чтобы встретить меня.

— …Ты уже вернулся?

Вид его в домашней одежде казался нереальным. Спокойно уложенные волосы, аккуратные, мягкие черты лица, светлые глаза с приглушённым оттенком — всё это напоминало иллюзию.

— Почему.

— …

— Почему ты вышел?

Только после того, как я задал вопрос, вспомнил: в день нашей свадьбы Чон Седжин тоже вышел меня встречать. И именно я тогда грубо отбросил этот легкий жест заботы.

— Не стоит утруждать себя этим.

Мне нравилось видеть его, но я не хотел доставлять ему неудобства. Я сказал это, имея в виду, что он может поступать, как ему удобно, но в ответ он лишь сдержанно сообщил, что тогда останется в комнате, если его присутствие меня стесняет. Его голос звучал ровно, но в этом было что-то отрешённое, почти как смирение.

— Мне не неудобно.

В тот момент я окончательно убедился: метка осталась только у меня. Я повторил это дважды, но он всё равно смотрел с недоверием. И всё же, несмотря на сомнения, он быстро взял себя в руки, снова пряча эмоции.

— Тогда я могу встречать тебя, верно?

Его мягкая, чуть изогнутая улыбка была невероятно ласковой. Даже сейчас, когда я знал, что она натянутая, где-то в груди всё равно отозвалось приятное тепло. Он, скорее всего, так и не почувствует моих эмоций и никогда не узнает, что я думаю в такие моменты.

— Если ты не занят, приходи ко мне в кабинет.

Я остановил его на импульсе, но этот разговор оказался ценным. Сначала он выглядел напряжённым, но пока я принимал душ, постепенно расслабился. В прошлом я уже видел, как на него действует мой феромон, так что догадаться было нетрудно.

В самом деле, он во всём был мягким человеком. С безразличным лицом, на котором не отражалось никаких ожиданий, он легко предложил мне позавтракать вместе, будто это ничего не значило. Он спокойно отвечал на обыденные вопросы, но стоило мне попытаться что-то ему дать, как тут же становился холодным.

— Я ещё не слышал о планах на детей.

Его слова точно совпали с тем, что я слышал в кабинете раньше. Хотя вероятность беременности была невысока, он сказал, что если правильно подстроить цикл, всё будет в порядке. С лицом, лишённым даже малейшего признака сексуального влечения, он спокойно объявил, что выполнит свою роль омеги.

— Тебе нравятся дети?

Наверное, если бы у него были дети, он был бы лучшим отцом. Он бы без условий отдавал ту любовь, которую сам не получил, стал бы надёжным укрытием и опорой. Судя по тому, как он обращался с Хаель, было очевидно, каким он будет родителем.

— Я понимаю твои чувства, Чон Седжин, но я всё ещё не уверен, что смогу стать хорошим отцом.

Однако, в отличие от Чон Седжина, я уже был человеком, который однажды потерял свою уверенность. Как только я узнал о его беременности, я попытался использовать это как средство удержания, не подумав, что это аморальное желание — надеяться на такое благословение жизни.

— В саду есть оранжерея.

Так что между нами снова не может появиться ребёнок. Конец этой помолвки вряд ли приведёт к браку, и такие темы, скорее всего, тут и завершатся.

— …Ты говоришь о цветочной оранжерее?

Он не был настолько наивным, чтобы радоваться безусловной доброте. Я знал, что для того, кто прячется, как избитое животное, внезапная доброта может вызвать настороженность.

— Я не сказал, что условий нет.

Поэтому я нарочно сохранял отрешенное отношение, как к председателю Чону. С использованием официального тона, который мог бы насторожить его, я ещё раз напомнил, что эта помолвка — часть контракта. Чтобы получить то, что я хотел, мне нужно было на время успокоить Чон Седжина, который хотел быть в подчинённой роли.

— Прежде чем говорить об этом, давай начнём с лёгкого чая.

Получив всё это, ты, возможно, тоже начнёшь хотеть больше. Если нельзя насладиться тем, чего не имел, то я создам такие условия, при которых ты будешь вынужден наслаждаться тем, что даю.

Несколько дней мы продолжали вести обычную жизнь. Он, как и обещал, завтракал со мной, а я, что бы ни стоило, уходил с работы пораньше, чтобы поужинать с ним. Когда мы завершали трапезу и беседовали в моей комнате, я даже начал думать, что было бы хорошо, если бы время просто остановилось.

Однако я знал, что всё это было лишь мимолётным счастьем. Когда я смотрел на него, желания и амбиции захлёстывали меня, но эта помолвка не была средством для того, чтобы заполучить его. Это была возможность исправить свои ошибки, и я знал, что эта хрупкая конструкция могла рухнуть в любой момент.

Поэтому я не рассказал окружающим о помолвке. Чтобы он мог в любой момент уйти, чтобы я случайно не стал для него цепью, удерживающей его.

Я снимал обручальное кольцо, как только выходил на работу. После того как он засыпал, я направлялся в кабинет, где, бесцельно перебирая в руках пистолет, вспоминал своё первоначальное решение. Каждый раз, когда мне хотелось остановиться здесь, оставаться в этом моменте, я заставлял себя вспомнить Чон Седжина, который умер передо мной.

Я не должен был этого желать.

Я не должен был пытаться заполучить его в свои руки.

Даже если его любовь разжигала жажду, я не мог пытаться утолить её, сжимая его в руках.

Конечно, несмотря на все мои усилия контролировать себя, я не мог полностью подавить порой вспыхивающее желание. Каждый раз, когда я встречал его тёплый взгляд, меня охватывало чувство, что я хочу держать его запертым. Я оправдывал себя тем, что, надевая поводок и оставляя его в доме, мне не нужно было удерживать его собственными руками.

— Сегодня я могу задержаться.

Прошло около недели, как он переехал в мой дом. По плану скоро должна была наступить его течка. Он сказал, что его цикл внезапно изменился, и я запомнил этот день, потому что именно в этот день пошёл дождь, хотя предсказаний о нём не было. Я дал ему свой личный номер, чтобы он мог связаться со мной в случае чего, но в итоге позвонил не он, а один из сотрудников.

— …Снова пропустил обед?

Я как раз уговаривал начальника охраны вернуться на свою должность. В прошлый раз мне не удалось заполучить нужного человека, но на этот раз я собирался решить всё до того, как станет слишком поздно. Как и ожидалось, он не поддавался убеждениям, и, к сожалению, у меня не было больше времени на уговоры.

— Поговорим об этом в следующий раз.

— …

Оставив в растерянности начальника охраны, я сразу же покинул офис. То, что Чон Седжин пропустил обед и оказался в оранжерее, означало, что с ним случилось что-то неотложное. Я знал, что после того как я однажды устроил ему обед в оранжерее, он больше не мог терпеть такую неловкую ситуацию и всегда старался поесть.

— Господин Ким…?

Как и следовало ожидать, Чон Седжин был в оранжерее, лежа под столом. Он даже упомянул того человека, о котором уже говорил раньше. Почему, чёрт побери, эта проклятая связь не дала мне знать о его положении в такие моменты? Изуродованная связь, похоже, достигла своего предела.

— …Квон Идо.

Я снова вспомнил эту дурную привычку. Когда он издает такой жалобный голос, полный страха, что мне делать? Почему в период, когда должно остаться только сексуальное желание, инстинктивный страх смешивается с ним? Я совершенно не могу этого понять.

Я слишком многого хотел.

Почему тогда я так злился? Почему меня так задевало то, что он не связывался со мной? Смешно ожидать, что он будет на меня полагаться, когда мы провели вместе всего лишь это короткое время.

— Седжин.

— …

— Не поддавайся импульсам.

Я весь день крепко обнимал его, изливая феромоны. Хотелось прямо сейчас слиться с ним телами, но я едва сдерживался, натянув терпение до предела. Не знаю, сколько раз я твердил себе, что нельзя его трогать, даже когда наши языки сплетались в порыве невыносимого желания.

Хотя я и не прикасался к нему, он, тёршись нижней частью тела, кончил пару раз. Всё его тело, спереди и сзади, было насквозь мокрым, и когда я переодевал его, казалось, что нить моего разума вот-вот оборвётся.

Никогда бы не подумал, что в таком возрасте снова займусь мастурбацией. Его белоснежное тело без единого шрама было таким же возбуждающим, как и густой аромат феромонов. Теперь, когда я уже познал удовольствие от его тепла, выдерживать это в здравом уме было почти невозможно.

Он кончил дважды, и я трижды мыл его тело. Едва подавив в себе похоть, я, как всегда, отправился в кабинет и по привычке достал из ящика пистолет. Это оружие, всего лишь пустая оболочка без патронов, стало отличным спусковым крючком для воспоминаний о его смерти.

— …

Не стоит быть жадным. Понимать своё место должен не ты, а я. Если ошибусь хоть на мгновение, то, возможно, снова всё разрушу своими руками.

Кажется, я так погрузился в свои мысли, что не заметил, как пролетело время. В какой-то момент в моей запутанной голове осталась лишь одна мысль. Ощущение того момента, когда я умер, следуя за ним. То чувство освобождения, словно я обрёл свободу.

А ещё — радость от того, что можно сбежать из мира, где его больше нет.

— …Чон Седжин.

Ты вернулся, но время, проведённое с тобой, не вернулось. Я всё испортил, и теперь хотел исправить хотя бы воспоминания. Меня радовало, что он ничего не знает, но при этом я не хотел верить, что время, которое мы провели вместе, исчезло.

Как ни странно, я чувствовал одновременно страх и мучительную тоску. Тоску по тем моментам, когда он протягивал ко мне руку, а я мог беззаботно обнять его. Тот стол, за которым я притворялся, что учу французский, и нежно целовал его, больше не стоит на том месте.

Словно зачарованный, я поднялся с места и подошёл к книжному шкафу, заполненному книгами. Вытащил небольшую поэтическую книжечку, открыл её и начал заполнять страницы всем, что помнил. Те места, которые Чон Седжин заполнял своими беспорядочными заметками, написанными его аккуратным почерком.

[Любимому человеку]

Глава 125

Если то, что я сделал, было любовью, то было ли то, что мы разделяли, привязанностью? Если бы я осознал это немного раньше, мне не пришлось бы чувствовать такую жалость. Как в том выражении «быть на луне», я не должен был бы сожалеть о том, что нельзя вернуть.

— …

После того, как я закрыл книгу, мне снова пришлось погрузиться в глубокую тишину. Держа в руке уже потерявшее свою функцию оружие, я долго бездумно рисовал в памяти не возвращающееся прошлое.

— …Это.

И я не знал, что Чон Седжин откроет дверь кабинета и войдет. С таким выражением лица, полным замешательства, он вдруг задаст мне этот вопрос.

— Оно настоящее?

Стоило ли соврать? Несмотря на явную ложь, я все же рассказал ему правду. Этот пистолет настоящий, но пули я все выбросил. После того как я произнес эти слова, я не смог сдержать тревогу и спрятал оружие в ящик, заперев его.

— …Босиком?

— А, просто не было тапочек.

Он был босым, в той же одежде, которую я на него надел. Человек, который часто замерзает, почему всегда ходит так? Образ, который я когда-то видел, снова мелькнул перед глазами. Я невольно протянул руку, но он резко отшатнулся и грубо оттолкнул ее.

— …

— …

Это было знакомое ощущение. Чон Седжин, отказывающийся от меня, страшащийся меня. Его лицо, переполненное страхом, он даже не мог смотреть мне в глаза, замерев от ужаса.

— А, это…

Теперь я понял, как же расточительны такие чувства, как ностальгия по прошлому. Время, которое было с тобой, неизменно приносит с собой и окончательное отчаяние. Как же я мог думать так глупо, когда немного вздохнул с облегчением?

— …Извини.

Это чувство, когда сердце вырвется из груди, должно быть похоже на то, что я ощущал сейчас. Если бы ледяная вода вылилась мне на голову, наверное, это ощущение было бы похожим. Я не должен был бы клясться на оружии или чем-то подобном, но в момент, когда я увидел этот малый жест, расслабленное сердце снова сжалось.

— На самом деле, я не боюсь Квон Идо. Я просто немного удивился.

Наверное он не понимал, но это чувство было именно страхом по отношению ко мне. Даже когда он узнал, что пистолет заряжен, он не реагировал так сильно. Но странно одно: ты, не помня всё это, смог показать такое лицо.

— В будущем… такого больше не повторится.

Не оправдываться. Просто извиниться за свою ошибку и не задавать лишних вопросов.

То, что сначала казалось удобным, стало всё больше препятствием. Он ничего от меня не хотел, и я не мог понять, что бы я мог для него сделать. Оценка ценности должна основываться на его желаниях, но всё, что я могу ему предложить, — это пару машин и пустые угрозы.

— Неделя.

— …

— Если за это время Чон Седжин выберет то, что действительно хочет, я подумаю насчёт ключей от машины.

К счастью, умный Чон Седжин не забыл условия, которые мы обсудили заранее. То, что я сказал: берёшь всё, что дам, до того, как скажешь, чего хочешь. Правда, он слишком умный, чтобы не разгадать игру с «подумать» до того, как я сказал это.

— Я не запер Чон Седжина.

Эти слова были почти тем же, что и предупреждение для меня самого. Смотря на него, спокойно оставшегося дома, я тоже чувствовал облегчение. Я, хотя и открыл ему путь наружу, всё время беспокоился, не решит ли он уйти.

— Хочу нанять личную охрану.

Вот почему я решил нанять телохранителя. Так как не знал, когда и что может случиться, безопасность Чон Седжина должна была стать приоритетом.

— Если это будет частное лицо…

Телохранитель, услышав, что я хочу, чтобы он работал не на компанию, а на частное лицо, показал небольшое сомнение. Но раз он не отказался сразу, я понял, что это для него важное условие. На фразу о том, что это скорее будет как работа для секретаря, чем для телохранителя, он неожиданно задал вопрос.

— Это тот человек, который не пообедал на прошлой неделе?

Точно, я вспомнил. Когда мы вели переговоры с ним, я внезапно ушел. Не удивительно, что телохранитель, который всё время отвечал только «да» или «нет», проявил любопытство.

— …Я бы хотел уточнить, это наблюдение или охрана?

Это был острый вопрос. Вероятно, его отношение сильно изменится в зависимости от моего ответа. Охрана, прикрытая наблюдением. Хотя я и сомневался на мгновение, моя обязанность заключалась лишь в том, чтобы защищать его.

— Мне не нужно следить за моим женихом.

— …

Он широко раскрыл глаза, услышав слово жених, затем, когда я сказал, чтобы он охранял его, не допуская ни малейшего вреда, он собрался и замолчал. Ответ пришёл не сразу, но я знал, что он примет это предложение, даже если ему это не совсем нравится.

Как и ожидалось, он вскоре ответил с выражением лица, полным недовольства.

— Да, понял.

Разбитый телефон я велел секретарю Паку заменить на новый. Я не планировал менять номер, но после одного звонка с утра, я передумал. Имя, которое я увидел через трещины на экране, было тем, кто мне хорошо знаком.

Чон Миндже.

Не слишком ли это жалко? И в прошлом, и сейчас. Если бы это были такие сильные чувства, ему следовало бы быть более активным и стремиться завоевать его сердце.

Конечно, смена номера не была исключительно из-за Чон Миндже. Я хотел, чтобы Чон Седжин не был связан с теми событиями, которые могли произойти, и надеялся, что Хэшин не окажет на него никакого влияния. Поэтому я тихо разорвал все связи с ними и заранее связался только с одним человеком — с секратарем Кимом.

— …Вы сменили номер?

Когда я сказал, чтобы обращался по новому номеру, секретарь Ким просто уточнил. И это не был вопрос, на который он ожидал ответ, скорее это была рефлекторная реакция. После этого он просто сказал, что понял, и замолчал, так что с ним было легко общаться.

Интересно, как отреагирует Чон Седжин, если он узнает об этом. Нет, даже если он разозлится, мне это не будет вредить. Если это сделает меня более спокойным, я не хочу ничего большего.

— Это Чон Седжин. …Можем сейчас поговорить?

Когда я услышал его голос по ту сторону телефона, я на мгновение почувствовал себя так, как в первый раз, когда открыл глаза. Я долго не мог ничего сказать, и затем меня охватила необъяснимая тревога.

— Что случилось?

Он никогда не связывался со мной первым. Даже когда был в самом разгаре течки, он сидел в пустой теплице, страдая в одиночестве. Но вдруг, зачем ему нужно было позвонить мне первым?

— Ничего особенного… Просто Ли Тесон привез мне телефон.

К счастью, с ним не было никаких проблем. Просто он, похоже, был не очень рад телохранителю, но убедить его было не так уж сложно. Тем не менее, после последнего вопроса я оказался в затруднении, не зная, что ответить.

— Ты волнуешься?

Я не думаю что это тот вопрос, который нужно задавать, когда ты думаешь, что кто-то действительно переживает. Скорее, он был удивлён моей реакцией, как будто спрашивал, почему я так реагирую. Когда я был холоден и не показывал заботы, он спокойно извинялся за беспокойство. Но когда я начал проявлять настоящую заботу, он, похоже, готов был сбежать.

— Да, я волнуюсь.

Я слишком поздно понял, что это было беспокойство. Его привычка постоянно извиняться, чрезмерная забота о других, его слабое сердце, которое не может быть жестким — всё это беспокоило меня до такой степени, что я не мог сдерживаться.

Каждый момент, когда он, тихо колеблясь на ветру, мог вдруг сломаться, вызывал во мне беспокойство.

Он такой добрый, что даже готов отдать свой зонт первому попавшемуся человеку. Он жертвует своим временем, чтобы составить компанию неудобному жениху на ужине, а потом сидит с телохранителем, которого он считался обузой, и пьёт с ним чай.

Он никогда не ищет причины для своей доброты, но почему-то всегда ищет причину для доброты других. Это ведь даже трудно назвать добротой, когда ты никогда не получал её в своей жизни.

После работы Чон Седжин, к удивлению, не пришёл меня встречать. После ужина он сказал, что будет принимать ванну, так что, вероятно, собирался лечь спать рано. Несмотря на это, я, зная, что он хочет отдохнуть, всё равно пошёл в его комнату — мне было жаль проводить день так, не увидев его.

— Я не слышал, потому что мылся…

Он открыл дверь быстрее, чем я ожидал, и его лицо было далеко не усталое. Однако проблема была в том, что он был одет только в халат.

— Квон Идо?

Мои глаза отразились в его ясных зрачках. Его аккуратно поднятые ресницы были влажными. Когда капли воды падали с его мокрых волос, я невольно выдохнул от удивления.

— А.

Его бледная кожа казалась особенно раскрасневшейся. Покраснели уголки глаз, щеки и даже красиво очерченные губы. Лицо, разгорячённое после недавнего душа, вызвало тяжесть внизу моего живота.

— …Ты только что помылся?

— …

Я не думал, что слегка распахнутый халат может быть настолько соблазнительным. Я знал, насколько нежна эта кожа, и потому едва сдерживался, чтобы не протянуть руку и не коснуться её. Лёгкий цветочный аромат, хоть и не был феромоном, почему-то казался его собственным запахом.

Я почти не слышал, что он говорит. Единственное, что занимало мои мысли, — это желание попробовать эти покрасневшие губы на вкус и неконтролируемый порыв раздвинуть полы халата и зарыться глубже. Не осознавая, я выпустил феромоны, но тут же пришёл в себя, услышав его слова.

— Я переоденусь и выйду.

С опозданием я заметил его глаза, охваченные тревогой. Был ли это страх перед альфой или что-то другое, сказать было сложно. Но, судя по передающимся мне эмоциям, помимо напряжённости он тоже реагировал на меня.

Прежде чем сделать что-то необратимое, я оставил его и поспешно закрыл дверь. Желание душило, подступая к горлу, и, не в силах его унять, я лишь тяжело выдохнул, пытаясь сбить пылающий жар. Вернувшись в свою комнату, я вынужден был ощутить все его эмоции на своей коже.

— …Чёрт.

В такие моменты неснятая метка всегда умудрялась причинять лишние неудобства. Его чувства передавались слишком отчётливо, и от этого моя собственная рассудительность постепенно рассыпалась в прах. Я не знал, что он делает сейчас, но ясно ощущал его настолько сильное возбуждение, что у меня самого голова шла кругом.

Не иметь возможности прикоснуться к Чон Седжину оказалось куда более мучительно, чем я себе представлял. Я обещал себе не поддаваться жадности, но всё равно не мог перестать думать о нём даже по ночам. Хотя, разумеется, из-за такого пустяка я не собирался сворачивать с намеченного пути.

Моим изначальным намерением было устранить все угрозы, нависающие над Чон Седжином. Сделать так, чтобы он не пострадал, исключить даже саму вероятность его вовлечения в неприятности. Поэтому я заставил его оставить пост директора, привёл к себе домой и обеспечил всем необходимым.

— Теперь я даже не директор.

Но я упустил один момент — тем самым я забрал у него ещё одну важную роль. Я не подумал, что, несмотря на его слова о том, что эта должность ему не по плечу, он всё же был привязан к своей работе. В конце концов, если бы он не вкладывал в неё душу, разве его признали бы как способного руководителя?

К тому же, просто разорвать его связь с Хэшин не значило, что он отвернётся от председателя Чона. Даже в прошлой жизни Седжин окончательно отказался от всего лишь после того, как сам оказался выброшенным. А неспособность оттолкнуть Чон Миндже до последнего тоже объяснялась тем, что он не мог разрушить рамки семьи.

— Как ты думаешь, какая дочерняя компания сейчас — опора Сонхо Груп?

Если так, то будет ли превышением власти, если разрушать эти рамки возьмусь я?

— Если Сонхо Груп рухнет, первым полем битвы станет Сонхо Трейдинг. После разделения власти основным бизнесом окажется Сонхо Электроникс. Тогда, по сути, я, как главный директор, стану единоличным руководителем.

Я подумал, что стоит пересмотреть план. Продумать его на более длительную перспективу, чтобы в итоге он получил всё. Если Седжин этого захочет, можно будет не уничтожать Хэшин, а просто привести его в порядок и передать в его руки. Разумеется, для этого председатель Чон не должен был бы начать строить козни против меня.

— Мне скорее интересны не духи, а ароматы в целом. В детстве я даже мечтал стать парфюмером…

Я подготовил для него множество вариантов. Пусть даже это была всего лишь детская мечта — у меня были возможности создать для неё основу. Что бы он ни сказал, каким бы нелепым ни казался его будущий путь, я был готов воплотить его в жизнь.

Судьба ли это или просто удачное совпадение, но женщина, с которой когда-то встречался руководитель группы охраны, была парфюмером. Я поручил секретарю Паку привлечь её, а сам решил создать парфюмерный бизнес и отдать его Седжину. Конечно, если он откажется, всё это окажется бесполезным, но такая потеря была ничтожной по сравнению с потерей его самого.

Всё шло гладко. Чон Седжин стал свободнее заходить в кабинет на третьем этаже, а по вечерам тихим голосом рассказывал мне о книгах, которые прочёл за день. Эти спокойные, простые будни были настолько сладкими, что я без зазрения совести желал им длиться вечно.

— Седжин-а.

Но вскоре я понял, насколько хрупким было это счастье. В тот день, когда я пригласил профессора Сима для его медицинского осмотра, я застал его в оранжерее… плачущим без видимой причины.

— Почему ты плачешь?

— …

Наверное, так чувствует себя человек, когда рушится небо. Я был уверен, что всё идёт идеально, но где-то, незаметно, что-то дало трещину. Он замолчал, но, едва прижавшись ко мне, тут же перестал плакать. А я… я просто не мог его отпустить. Вдруг, если я моргну, это тёплое, драгоценное ощущение исчезнет?

— Кажется, это была дорогая тебе книга… Прости.

Он протянул мне тонкий сборник стихов, извиняясь за то, что помял его. Я бы не обратил внимания, если бы речь шла о какой-то случайной книге, но этот сборник… Я узнал его сразу.

— …

Это была та самая книга, с помощью которой я проверял его знания французского. Та, с которой я когда-то пытался копировать его почерк. Та, что я убрал с книжной полки на втором этаже, потому что не мог больше выносить её вида.

В ней было полно французских лирических стихов, но, насколько я помнил, среди них не было ничего настолько трогательного, чтобы довести до слёз.

— Чон Седжин, ты случайно…?

Я так и не смог закончить фразу. Не сумел задать этот глупый вопрос: Ты тоже меня помнишь?

Потому что если бы он ответил да, все мои планы рассыпались бы в прах. Чтобы открыть ящик Пандоры, нужна была соответствующая храбрость.

Чон Седжин показал мне, насколько противоречивыми могут быть человеческие чувства. Я понимал, что должен его отпустить, но каждый раз жадно цеплялся за него. Я хотел вернуть наши воспоминания, но, едва увидев их проблеск, вдруг испугался.

Если он всё вспомнит, что окажется за гранью этих воспоминаний? Если там будет только ненависть ко мне, то я предпочёл бы, чтобы он вообще ничего не помнил. Я бы нарисовал для него новые моменты — лишь бы в его сердце остались только хорошие воспоминания.

— Мне нужно на некоторое время съездить в родительский дом.

Накануне моей командировки Седжина, как и в прошлой жизни, вызвали домой. Я уже знал, что он не вернётся обратно в ту же ночь. И что его настоящим домом был вовсе не тот роскошный особняк, а крошечный офистель, где он жил.

Я лишь надеялся, что он не промокнет под дождём. Где бы он ни остался — там или у меня — пусть у него не будет причин смывать с себя горечь. Пусть я зря волнуюсь.

— …Квон Идо?

Но он всё же появился — под тёмным небом, с зонтом в руке. В одежде, которую я для него подготовил. С лицом, вот-вот готовым осыпаться осколками. Остановился всего в трёх шагах от меня, широко распахнув глаза, словно не веря, что я перед ним.

— Я просто проходил мимо.

В тот раз… когда ты стоял под дождём, ты чувствовал то же самое? Ту же бесконечную, всепоглощающую одиночество?

— Я немного опоздал.

Мне стоило прийти раньше, Седжин. Тогда ты бы не успел простудиться.

Глава 126

— …Ты любишь попадать под дождь?

Я знал, что не должен был так поступать, но не смог отвернуться. В тот момент, когда он подошёл ко мне, я уже не мог игнорировать сигнал, который был между нами.

Достаточно близко, чтобы обнять его. Я не мог заставить себя оттолкнуть Чон Седжина.

— Кажется… мне это понравится.

Было бы ложью сказать, что я не колебался. Я хотел забыть обо всём и просто наслаждаться помолвкой с ним. Мне даже казалось, что будет не так уж плохо просто отдать ему эти материалы. Если с их помощью я смогу заполучить его сердце, то, возможно, это даже к лучшему. Да, Хэшин достанется сломанная система, но ущерб не затронет Чон Седжина.

— Это неважно, просто я кое-что забыл в офисе. Во второй половине дня мой секретарь ненадолго заедет. Если несложно, передай ему материалы.

Я не стану это отрицать. Я специально оставил систему там и нарочно помахал ею у него перед носом, словно приманкой. Если я правильно знаю председателя Чона, то он, как и тогда, как и всегда, велел ему украсть это.

Я даже думал, что он потребует их ещё наглее — в конце концов, материалы были обещаны в обмен на помолвку.

— Квон Идо…

В день, когда у него началась вторая течка, я вернулся раньше, чем планировал, чтобы остаться рядом.

Я злился из-за того, что он не пытался на меня положиться. И, под любыми предлогами, я снова сблизился с ним.

— Я хочу…

До какого предела я могу быть жадным? Я разрушил тебя, сломал. Я знал, что так нельзя, но жадность снова поднимала голову. Стоило мне на миг потерять бдительность и протянуть руку, как удержать разум уже не представлялось возможным.

— Зачем… тебе это понадобилось?

Как и ожидалось, председатель Чон велел ему украсть материалы. Когда я нашёл документы среди его любимых книг, в груди что-то неприятно сжалось. Может быть, я даже немного разочаровался.

Но я не стал злиться. Вместо этого просто отдал ему оригинал, искренне надеясь, что это именно тот подарок, который он хотел.

Единственное, чего я не ожидал, — что Чон Седжин окажется гораздо добрее, чем я думал.

— …Я просто не хочу это брать.

Глупец. Он сам оттолкнул дарованное мной прощение.

Отмахнулся от него с нелепым предлогом, что оно ему не нужно. И, несмотря на синяки, которые были видны даже невооружённым глазом, изо всех сил пытался улыбнуться, будто всё в порядке.

Тот, кто совсем недавно плакал в моих объятиях, теперь снова отдалялся. И на его лице читалось странное, незнакомое мне облегчение.

— Господин Идо, это же ты сказал мне выбрать то, что я хочу.

Меня захлестнуло ликование. Он не смог меня предать. Я своими руками изменил прошлое. Я стал для него приоритетом. Осознание этого приносило неописуемую радость.

А когда он сказал, что хочет проводить со мной время… Я понимал, что это всего лишь способ выкрутиться из ситуации, но даже этого оказалось достаточно, чтобы смягчить мой настрой.

— У вас пробита барабанная перепонка. Не слишком серьёзно, просто нужно правильно ухаживать…

Но я не собирался верить, что он просто упал на улице. Это уже слишком.

Я слишком глубоко ошибался. Мне не следовало оставлять Хэшин рядом с ним только потому, что он этого хотел. Если бы я убрал его раньше, пусть даже ценой того, что Седжин бы меня возненавидел, этого бы не случилось.

— В ближайшее время я буду задерживаться.

Работы стало втрое больше. Я должен был продолжать свою основную деятельность и параллельно разрушить Хэшин. Я собирался в кратчайшие сроки разобраться с председателем Чоном и идеально завершить проект ради него.

Времени на сон практически не оставалось, но это не имело значения.

В каком-то смысле я просто срывал злость. Не на председателя Чона. На самого себя.

На свою беспечность, из-за которой я позволил себе слишком долго просто наслаждаться иллюзией покоя. Пока он терзался из-за документов в своих руках, я, опьянённый его ароматом, испытывал сладкое удовольствие.

— Это Квон Идо. У меня есть к вам дело.

Убедить секретаря Кима выдать мне информацию о председателе Чоне оказалось несложно. После того как он увидел след от удара на лице Чон Седжина, он, похоже, понял, что так дальше продолжаться не может.

Он не до конца мне доверял, но, по крайней мере, считал меня безопасным человеком для Седжина.

Или, возможно, просто что-то понял, увидев моё застывшее, холодное лицо.

— В последнее время ты выглядишь очень занятым…

Чон Седжин беспокоился обо мне, даже не зная, чем я занимаюсь. Похоже, его смутила собственная капризность — он неловко отвёл взгляд.

Хотя, если уж говорить о детских поступках, то это скорее я вёл себя по-детски: услышав, что задерживаюсь, зачем-то купил цветы и примчался к нему.

Я часто ловлю себя на мысли, что он слишком строг к себе.

— Я слышал, что Квон Идо не афиширует нашу помолвку.

Во время нашей прогулки по реке Хан он вдруг спросил, почему я держу её в тайне.

Мы целовались. Мы занимались любовью. Но при этом я сам устанавливал между нами границы. Для него это было странно.

Я мог сказать многое, но ни одно из этих слов не передало бы истинного смысла.

— Это просто моя жадность.

Я знал. Знал, что всё это — моя эгоистичность. Я не мог ни толком отдалиться от него, ни справиться с искушением остаться рядом, укрывшись под статусом жениха.

Я хотел поставить на нём метку. Закрепить его за собой. Но при этом слишком часто ловил себя на страхе всё разрушить.

— Я не хочу вкладываться в то, что не даёт никаких гарантий.

Если вдруг он вспомнит меня, этот хрупкий покой исчезнет без следа. Если узнает, что я сделал, — возможно, снова посмотрит на меня с той же обречённостью и скажет последнее прощай.

Даже сейчас, когда я изо всех сил стараюсь искупить свою вину, я невольно ловлю себя на мысли, что хорошо, что он не знает правды.

Поэтому я постоянно был на грани. Мне выпал невероятный шанс — второй раз получить его рядом с собой. Даже если вероятность ничтожна, я не мог просто так её отпустить.

Я твердил себе, что не имею на это права. Но в действительности я просто боялся, что он отвергнет меня. Поэтому и не показывал ему всего.

Акции Хэшин резко упали. Стоило немного выдохнуть, как в голову снова полезли посторонние мысли.

Я не мог себе этого позволить, поэтому продолжал готовиться к годовщине Сонхо и одновременно ускорял разрушение Хэшин.

Я давил на их партнёров, обрубая им источники финансирования, подкупал верхушку, чтобы в нужный момент раскрыть коррупционные схемы.

Председатель Чон понял, что дела плохи, и пришёл ко мне сам.

Но я мог сказать ему лишь одно:

— Вам бы стоило вести себя осторожнее. Я и так слишком много спускаю на тормозах только потому, что кое-кто дома может начать волноваться.

Я сделал короткую паузу и с лёгкой усмешкой добавил:

— Надеюсь, вы не настолько глупы, чтобы связываться с бывшим руководителем только из-за временных трудностей компании?

Чон Седжин, вероятно, не знал, в каком состоянии находится финансовая сторона Хэшин после своего ухода.

Но если бы узнал, несомненно, по-своему выразил бы беспокойство. А так как Хэшин всё равно был обречён, я не хотел, чтобы он зря тратил на это свои эмоции.

К счастью, единственное, что у председателя Чона действительно хорошо получалось, — это держать язык за зубами. Судя по всему, Чон Седжин ничего не слышал о ситуации в компании.

Так наступил день годовщины компании. В прошлый раз я пришёл на него как его супруг. Но теперь, если ничего неожиданного не случится, у нас даже не будет повода заговорить друг с другом.

— Уважаемые гости…

Как и ожидалось, приём был скучным и затянутым.

Единственный момент, который заставил меня улыбнуться, — это когда наши взгляды встретились. Он выглядел таким растерянным, что я невольно усмехнулся, а его лицо тут же залилось краской. До смешного мило.

— Так когда свадьба?

Во время короткого перерыва сестра вдруг задала мне этот вопрос. В её голосе звучала лёгкая насмешка, но её намерения были вполне серьёзны.

Когда я не ответил, она бросила мне лёгкий совет:

— Если собрался, то не откладывай. Возможности нужно хватать, пока они есть. Если мне он кажется хорошим, то и другие, поверь, тоже заметят.

Это было верно. Он больше не был директором, но, несмотря на это, многие хотели с ним поздороваться. Большинство из них подходили с личной заинтересованностью, и несколько раз кто-то специально касался его рук или плеч.

Но я не мог ответить «Понял». Цель этой помолвки не была в браке, и я не был в положении требовать от него любви. Поэтому, когда я пытался сменить тему, вдруг зазвонил мой телефон, который обычно не звонил.

— …

Начальник охраны.

Как только я, не раздумывая, ответил на звонок, он срывающимся голосом попросил о помощи.

— Господин Квон Иджун…

Я слишком зазнался, решив, что знаю будущее? Слишком самоуверенно верил, что всё идёт точно так, как я задумал?

Или же всему виной моя глупость, из-за которой я неправильно расставил приоритеты?

— Вот, блядь… С самого начала надо было так…

Влетев в туалет, я застал Чон Седжина на коленях на грязном полу. Эмоции накрыли с запозданием, но чувство, которое я испытал, было до боли знакомым — страх. Таким взглядом он смотрел на меня раньше.

Перед глазами потемнело.

— Ты что, сука, творишь, знаешь, где ты вообще находишься…?!

Альфы изначально обладают физической силой, превышающей обычные человеческие возможности. Достаточно сильны, чтобы голыми руками убить даже крепкого мужчину. Я знал, что должен быть осторожен. Но в тот момент меня не останавливало ничего.

— Господин директор, если вы продолжите…

— Умрёт?

Да сдохнуть ему — самое оно. Миру было бы только лучше.

Даже если разделить его на части и скормить собакам, это всё равно не было бы равнозначной расплатой.

— …Квон Идо.

Если бы Чон Седжин не позвал меня, возможно, я бы убил Квон Иджуна прямо на месте. Несколько ударов — и врач уже говорит, что у него выбиты коренные зубы и лёгкое сотрясение.

Сестра просила меня не усложнять ситуацию, но в каком бы прошлом я ни оказался, всё равно поступил бы так же.

— Чон Седжина я заберу домой.

Я уложил его в гостиничном номере и в одностороннем порядке сообщил его семье, чтобы не смели его искать.

Никто не осмелился возразить, но случайно я услышал, как Чон Чольхо пробормотал нечто крайне раздражающее.

Всего одно слово. Но какое же мерзкое.

— Притащил себе бракованный товар…

Бракованный?

Я думал, что его единственное достоинство — умение держать язык за зубами. Но даже с этим он не справляется.

Какая жалкая некомпетентность.

Даже если вокруг нет слушателей, как можно настолько легко выкидывать изо рта такую мерзость?

— Глава крупной компании, а рассуждает с таким предвзятым высокомерием…

Настроение испортилось окончательно. Я хотел оставить Чон Седжину только хорошие воспоминания, но уже дважды позволил случиться такому дерьму.

Ситуация вышла из-под контроля, и гнев, который я так и не успел выплеснуть, только накапливался.

— Не самое подходящее слово для человека. Так ведь никто же не называет бракованной вашу дочь?

— …

Лицо председателя Чона побагровело.

Рефлекторно он взглянул куда-то вдаль, туда, где была его дочь, после чего стиснул зубы и злобно уставился на меня.

Будто я его унизил. В этом взгляде читалась и боль за слабое место его семьи.

— Если вы считаете инвалидность браком, то мне жаль.

Младшая дочь Хэшин Финанс не могла говорить, но председатель Чон никогда и нигде не называл это браком.

Потому что инвалидность — это не брак.

Как и омеги, у которых не выделяются феромоны.

Если уж кого и можно назвать браком, то это, скорее, Чон Миндже с его прогнившим характером.

— В туалет… я за ним не специально пошёл.

Теперь я начал понимать, в какой среде вырос Чон Седжин.

Почему он так неуверенно держится. Почему ни разу не оправдался и привык считать всё своей виной. Почему он постоянно отказывается от всего, даже не пытаясь что-то попросить.

— Злиться — это твое право.

Он просто слишком сильно устал. От среды, которую невозможно изменить. От пустоты, в которой не на кого опереться. Он не был апатичным — он был бессильным.

Он не был равнодушным — он просто смирился.

Если человек слишком часто натыкается на стены, которые не в силах преодолеть, он рано или поздно сдаётся и перед той, что мог бы перешагнуть.

Я хотел показать, что он может сделать всё, что захочет. Что он может получить всё, что хочет, и пойти куда угодно. Я собирался сделать так, чтобы не было невозможных вещей, чтобы я сам создал всё это собственными руками.

К счастью, Чон Седжин очень любил ходить в мастерскую по созданию духов. Я мог это понять, видя, как он встречает меня с живым, сияющим лицом, пропахшим множеством ароматных масел. Когда я устроил для него учебную комнату на третьем этаже, куда хорошо светит солнце, он усердно делал домашнее задание там до того, как я возвращался с работы.

— Ты не спал?

Но почему же он не мог спать? Я мог бы решить материальные проблемы, но как помочь ему с его психоэмоциональными проблемами, я не знал. К счастью, мой феромон действовал, так что, наверное, мне следовало бы быть благодарным за это.

— Спи в моей постели.

Однажды, когда он наконец-то уснул глубоко, я вернулся в свою комнату рано утром и все время наблюдал за его лицом. Глядя на спящего Чон Седжина, я несколько раз благодарил за то, что этот момент — реальность. Я чувствовал, что даже прикосновение было бы слишком роскошным, поэтому не осмеливался коснуться его, лишь рисовал его лицо глазами.

Когда придет время, и все будет готово, я должен буду отпустить тебя без сожалений. Удерживать тебя или цепляться за тебя — это роскошь, которая мне не позволена. Зная это, я все равно испытывал жадность, которой, вероятно, ты никогда не узнаешь.

— Мне будет неудобно, если я только буду получать, так что, пожалуйста, скажи мне, что бы ты хотел.

Когда я сказал, что хочу, чтобы он работал в компании по производству духов, Чон Седжин с извиняющимся лицом ответил, что если это то, что он может сделать для меня, то будет рад, добавив в шутку, что и его тело тоже в порядке. Я знал, что он может что-то предложить, но его слова были довольно смелыми.

— Я хочу парфюм, который будет пахнуть, как твой феромон.

Я точно знал, что хочу. Наши воспоминания, и ты, как человек. Но поскольку я не мог попросить всего этого, остался только твой аромат. Даже после твоей смерти я ощущал уют в вещах, которые хранили твой запах.

— Это займет много времени.

— Чем дольше, тем лучше.

Он неохотно согласился с моими условиями, и я был уверен, что он выполнит мою просьбу, несмотря ни на что. Он был добрым и внимательным человеком, поэтому до тех пор, пока не создаст этот парфюм, он точно не покинет меня. В таком случае, пусть это займет целую вечность. Я стал желать этого, несмотря на то что понимал, что это невозможно.

— Как ты себя чувствуешь?

В первый день его работы Чон Седжин, одетый в строгий костюм, казался мне настолько ценным, что я боялся, как бы его кто-то не украл. Он выглядел совершенно безупречно, но меня немного беспокоило одно — его палец был пуст. Там, где раньше было обручальное кольцо, оставался едва заметный след от кольца.

— Седжин.

— …

— Может тебе остаться дома?

Это было как дать крылья животному, заключенному в клетке без крыши. Я знал, что он улетит, но не мог ничего с этим сделать, просто наблюдая за ним. Мне хотелось привязать его, держать внутри, но я понимал, что если не отпущу его, он просто застрянет и иссохнет.

Он быстро адаптировался к работе в компании, и отношения с коллегами тоже складывались неплохо. Изначально сотрудники были отобраны по строгим критериям, но даже если бы это не было так, с начальником вроде Чон Седжина они точно бы подружились. Он даже тратил деньги с карты, которую я ему дал, чтобы угощать сотрудников, так что если кто-то не любил такого начальника, это было бы странно.

Я начал ощущать стабильность. На самом деле, с каждым днем его состояние становилось все лучше. Если так пойдет и дальше, он станет совершенно независимой личностью и рано или поздно уедет в большой мир.

Но с другой стороны, я все больше ощущал, как высыхаю. Я так переживал, не исчезнет ли он, что даже когда он засыпал, тайком надевал на его палец кольцо. В пустом доме я ждал его возвращения, и мне становилось так одиноко, что я подумывал о том, чтобы переехать в более тесную квартиру.

Со стороны моя жизнь выглядела обычной, но на самом деле я постоянно готовился к последнему моменту с ним.

Глава 127

— Буду ждать подарка, который мне сделает Чон Седжин.

В конце концов, этот подарок станет последним, что он мне даст, а значит, мы расстанемся. В итоге я просто жду прощального подарка, не так ли? День, когда он получит сертификат, станет днем окончания нашей помолвки.

У меня не хватило смелости признаться ему во всем. Дело даже не в том, что он мог бы принять меня за сумасшедшего, а в том, что меня пугала его возможная реакция, когда он узнает всю правду. Наверное, он сказал бы, что прощает меня, но в итоге так и не смог бы меня принять.

Это было и самодовольство, и самозащита. Думая о финале, я наслаждался каждым днем с ним, но в то же время готовился отпустить его, боясь, что меня просто отвергнут. Я хотел, чтобы он любил меня даже после того, как узнает правду, но понимал, что это лишь пустая жадность.

Вот почему я почти маниакально сосредоточился на том, чтобы разрушить Хэшин. Без единого изъяна, идеально, чтобы он больше никогда не смог дотронуться до Чон Седжина. Компании, которой управляет неспособная голова, все равно недолго осталось — рано или поздно она рухнет сама.

Я заранее подкупил ключевых руководителей. Зная характер Чон Седжина, он наверняка будет переживать за коллег, с которыми работал, поэтому я решил оставить сотрудников без сокращений. Когда сменится название компании и завершится процесс поглощения, я наконец закрою одно из дел, к которому готовился очень долго.

Но прежде чем это случится, оставался еще один человек, с которым нужно было закончить переговоры.

— …Я сделаю все, как вы скажете.

В отличие от глупого председателя Чона, его жена была довольно умной. Даже то, что она не спросила, зачем я всё это делаю, говорило само за себя. Когда я сказал ей, чтобы она не причиняла никакого вреда Чон Седжину, она спокойно ответила, опустив взгляд.

— С самого начала я не собиралась с ним связываться.

Я не понимал, почему такая женщина вышла замуж за этого идиота. Меня даже удивило, что в её глазах не было той же алчности, что у председателя Чона. Как это лицо, так сильно напоминающее Чон Миндже, могло выражать такую сдержанность? Лёгкое чувство стыда, какая-то непонятная обречённость… Даже в этом она напоминала Чон Седжина.

Позже я узнал, что, как и многое в этом обществе, их брак был чистой сделкой. Человек с хорошей семьёй и выдающимся умом — и вот к чему всё привело. Настоящее падение.

Впрочем, это не имело ко мне никакого отношения. Всё, что мне было нужно, — чтобы они не могли прикоснуться ни к Чон Седжину, ни к его состоянию. Он не должен был потерять даже самую малость.

[Сегодня утром председатель финансовой группы Хэшин Чон Чольхо был арестован. Согласно данным, сумма, фигурирующая в деле, составляет 54,9 миллиарда вон…]

И вот настал долгожданный день.

С раннего утра пришли новости о том, что председатель Чон был арестован. Чон Седжин, конечно же, уже слышал об этом. Я ожидал, что он уйдёт с работы до обеда, но вопреки моим предположениям, он вернулся домой только после того, как закончил все дела.

На его всегда спокойном лице читалась уверенность: за всем этим стою я.

— Это сделал Квон Идо?

Если бы мне пришлось объяснять причину, мне не хватило бы и целой ночи. В первую очередь потому, что они долгие годы тебя мучили. Потому что в итоге они попытались свалить на тебя вину за преступления председателя Чона. Они не просто ударили тебя по щеке — они называли тебя браком, презирали и унижали.

— Ты сделал это ради меня?

Но всё это были лишь оправдания, придуманные мною самим. Его вопрос разом обнажил все слабые места в моей логике. И если он спрашивал, сделал ли я это ради него, у меня просто не было ответа.

— Эта компания изначально должна была рухнуть.

На самом деле… да. Всё это было ради моего собственного удовлетворения. Ведь именно из-за проклятого приказа председателя Чона украсть документы эта чёртова система разрушила наши отношения. Пусть у каждого были свои причины, но я решил, что именно он держал в руках курок.

— …Ха.

Разве я не был к этому готов?

Я знал, что Чон Седжин не отреагирует хорошо. Я давно смирился с тем, что он может меня винить, что он может возненавидеть меня за всё, что я сделал.

— Седжин.

Но, несмотря ни на что, я всё равно надеялся. Надеялся, что на этот раз он выберет меня, а не свою семью. Что его чувства ко мне окажутся хоть немного сильнее, чем привязанность к ним.

— Ты же обещал быть на моей стороне.

После того как он вышел из дома, я не мог сдвинуться с места, прокручивая в голове сотни возможных исходов. Я представлял, как он больше не возвращается. Как уходит навсегда. Как кричит мне в лицо, что я ему не нужен.

Но среди всех этих вариантов сбылся самый худший.

— Квон Идо, ты прав.

Я ранил его.

— Это нельзя назвать семьёй.

Моими поступками. Тем, что он снова остался один.

— Но… разве нельзя было сделать вид, что ты не знаешь?

Этот дорогой мне человек опустил голову, сдавшись перед отчаянием.

— Обычно люди не хотят слышать такие вещи от других.

Мой метод снова оказался ошибочным.

Я понял это даже без проклятой метки, что передавала его эмоции. Даже если бы она не доносила до меня эту мучительную боль, я и сам чувствовал, как на меня накатывает густая, удушающая вина, от которой хотелось умереть.

После того дня Чон Седжин тяжело заболел. Моя ошибка заключалась в том, что я не защитил его от дождя. И это стало моей виной, которая долгие дни преследовала меня. Но эта болезнь была не просто простудой. Это была не болезнь тела, а болезнь души — такая, что никакие лекарства не могли её исцелить.

— Хмпф….

Кажется, он каждую ночь видел кошмары. Я не знал, о чём они, но видел, как его тело холодело от ужаса. И не раз случалось так, что, очнувшись, он, словно ребёнок, искал укрытие в моих объятиях.

Что-то было не так, но я не знал, как это исправить. Наше хрупкое спокойствие было похоже на глаз бури — одно неверное движение, и всё бы рухнуло. Единственной отрадой оставалось лишь то, что я был для него единственным убежищем, единственным местом, где он мог найти хоть немного покоя.

А потом настал тот день.

Когда я задержался на работе и поздней ночью вернулся домой. Когда звал его несколько раз, но не услышал в ответ ни слова. Когда, не найдя его нигде, шагнул в ванную.

— …

Чон Седжин лежал в воде с закрытыми глазами, окутанный абсолютным спокойствием. Его аккуратно сомкнутые веки, плавно колыхающиеся в воде волосы — всё это выглядело так, словно он был оторван от реальности, словно не принадлежал этому миру.

Я застыл, заворожённый этой картиной. А затем услышал чей-то шёпот прямо у своего уха.

«Береги себя, Квон Идо.»

Я подумал, что он мёртв. Что снова потерял его.

Что он сделал этот выбор, лишь бы вырваться из моих рук. Потому что выражение покоя на его лице, скрытом под водой, ничем не отличалось от того, каким оно было, когда он уходил от меня.

— Я звал тебя… но ты не отвечал.

К счастью, через несколько секунд он поднял голову над поверхностью.

Только тогда я понял, что всё это время задерживал дыхание. Только когда он заговорил, а не произнёс прощальных слов, которых я так боялся.

— Раз уж ты здесь… почему бы тебе не зайти?

Я знал, что мучаю его. Знал, что веду себя слишком настойчиво. Но мне нужно было убедиться, что он жив. Я жадно впитывал его дыхание, наполнял пространство между нами феромонами — как будто это могло удержать его рядом.

Я не хотел терять это тепло.

Поэтому обнял его со всей силой, прижимая к себе, словно боялся, что он растворится.

— Почему ты такой…

Он даже не видел, как я выгляжу, но всё равно сказал это.

Чистый белый холст. Или, может, белый цветок?

Его удивительно безупречные черты порой вызывали во мне странное желание запятнать их. Я не хотел делать ему больно, но необъяснимая жажда разрушения поднимала голову, как сорняк, пробивающийся сквозь камни.

— Давай сделаем метку?

Я знал. Даже если моё сердце разрывалось от страха, мне нужно было удержать его. Связать так крепко, чтобы он никогда не смог уйти.

— Теперь у меня остался только ты, Квон Идо.

Но я также знал, чем может закончиться этот выбор.

Решения, принятые в отчаянии, лишь разъедают душу и рушат всё вокруг.

Если мы сделаем метку, ты узнаешь все мои воспоминания. И если поймёшь это, когда уже будешь связан со мной, — сколько же боли ты испытаешь…

Я не мог себе этого представить. Поэтому не сделал этого. Нет, я не смог.

Я уже слишком много всего разрушил, чтобы теперь, опьянённый сладкой мечтой, совершить ещё одну ошибку.

Если однажды ты пожалеешь о том, что нас связывает, — я не смогу этого вынести.

— …Ты не собираешься идти в свою комнату?

Наши отношения, само собой, стали до крайности натянутыми.

Он открыто избегал меня и, кажется, каждую ночь страдал от мучительной бессонницы. Теперь даже мои феромоны не могли ему помочь, так что я не мог предложить оставить ему комнату.

— Это не то, о чём тебе стоит беспокоиться, Квон Идо.

Слова прозвучали на удивление резко. Голос у него был мягкий и спокойный, но смысл — кристально ясен.

Он проводил черту.

Готовился уйти, отдалиться от меня. Постепенно, шаг за шагом, учился стоять на ногах без моей поддержки.

— Я…

— …

— Я хочу извиниться.

Я хотел сказать многое. Было слишком много вещей, за которые мне стоило просить прощения. Я понимал, что мой страх и эгоизм стали для него источником тревоги.

— За что именно?

Честно говоря, сам факт того, что он злится, меня радовал. Эмоции, которые он наконец-то выплёскивал, были частью его внутреннего мира, который до сих пор оставался скрытым.

Меня раздражали его слова, которыми он отрицал наши отношения, но я понимал, что мне не на что тут жаловаться.

— С момента нашей помолвки у меня не было ни единого выбора. Квон Идо, ты просто заставлял меня принимать всё, что давал. А теперь хочешь, чтобы я сам дал определение нашим отношениям?

Люди не меняются так легко. Даже сейчас, пытаясь искупить свою вину, я продолжал вести себя эгоистично.

Я не объяснял ничего, перекладывал важный выбор на него — и, по сути, уже был готов сдаться, делая вид, что не могу иначе.

— Приезжай в больницу в обед.

Сколько раз я уже думал, что проще было бы всё бросить?

Но каждый новый шанс означал, что мне снова придётся пройти через всё это. Как будто отпустить его было недостаточно трудно — меня ждал ещё один финал, который я не мог избежать.

«Гражданская панихида по председателю Квон Бёнуку будет организована в траурном зале больницы Сеул Сонхо. Прощание пройдёт в узком семейном кругу…]

Председатель был моим дедом — немного своенравным, но хорошим человеком. Он уже несколько лет был прикован к постели, но я всё ещё отчётливо помнил, каким он был в свои лучшие годы.

И даже если я уже однажды проходил через это, в тот момент, когда с него сняли кислородную маску, что-то во мне всё равно рухнуло.

— Это называют эвтаназией.

Это была предрешённая смерть. Согласованное прощание, естественный ход жизни, который невозможно было изменить.

Та же дата, то же время, те же обстоятельства — если не считать моих отношений с Чон Седжином.

— Я просто заехал домой по делу.

В тот день, много месяцев назад, ко мне в дом пришёл Квон Иджун.

Прошлое не должно было повториться.

Но, несмотря ни на что, мне хотелось увидеть лицо Чон Седжина.

К счастью, он вернулся с работы целым и невредимым, мягко произнёс моё имя и сказал то, что я так хотел услышать.

— Давай …поедем вместе.

Не могло ли это быть из-за бессонницы? Воспоминания о похоронах были довольно смутными. Когда я говорил с ним, я даже пил, и, кажется, мне не хватало ощущения реальности, несмотря на то, что я говорил. Когда я твердил свои обещания, все мои слова, казалось, наносили удар не ему, а мне.

Ты примешь правильное решение.

Я должен был отпустить его.

Не допустишь, чтобы всё пошло наперекосяк, не совершишь ошибку.

Я не мог снова запереть его лишь из-за своего эго.

Будешь действовать рационально, а не эмоционально.

Я должен был забыть о своих чувствах.

Никогда не сдамся и не уступлю в первоначальном плане.

Я должен был отпустить и мысль о том, чтобы остаться в этой ситуации.

— Но знаешь, что?

Но всё равно, Седжин. Я иногда думаю. Если бы я открыл тебе правду, ты бы был рядом со мной. Я хочу, чтобы, после того как ты узнаешь всё, ты выбрал меня в конце концов.

— У меня есть просьба.

Он потребовал от меня снотворное и господина Кима, и это было практически заявлением о том, что он собирается уйти. Мне не нравилось, что он опирается на других, но я не мог позволить себе излишнюю ревность.

— Седжин.

Похоже, он был не так уж и потерян. Я обещал не повторять тех же ошибок, но снова забыл принять ингибиторы. Я не помнил всё, что произошло в тот день, но импульс, который заставить меня проглотить лекарство я помнил чётко.

— …Нет.

— …

— Ты не совершил ошибки.

Я знал, что это была ложь во благо, но я притворился, что не замечаю, и не стал распрашивать его подробно. Если он готов закрыть на это глаза, я не мог не поблагодарить его и молчать. Если бы я мог поцеловать его тыльную сторону руки, этого было бы достаточно.

— На следующей неделе запуск, да?

Он всегда был занят, а я каждый день ждал его возвращения с работы. Я стоял у двери до поздней ночи, и если он не возвращался, я пропускал ужин и возвращался в кабинет. После того как глава компании был арестован, а Квон Иджун пропал, мне больше не оставалось дел, которые я мог бы сделать для него.

— В выходные хочешь поужинать вместе?

Я был готов отпустить его. Время поставить точку в этой полноте сожалений.

— Мы ещё не ужинали в ресторане, правда?

В день его запуска. Этот день станет концом наших отношений. Ужин, который мы не могли устроить в прошлом, станет нашим последним совместным приемом пищи. Я собирался сообщить ему, что наша помолвка окончена, и что теперь он может уйти, я сделаю вид, что даю ему выбор.

— Буду ждать, господин исполнительный директор Чон Седжин.

Я подготовил букет цветов, нанял журналистов, чтобы они публиковали только хорошие статьи. Я хотел, чтобы его первый шаг был безупречным. Так как в выходные мы расстанемся, я твердо решил, что сегодня он должен показать себя с лучшей стороны.

— Я — исполнительный директор Чон Седжин.

Но у дверей мероприятия я не смог заставить себя посмотреть на Чон Седжина, который был за ними. Слушая его голос через микрофон, я остался как вкопанный, не в силах двинуться с места.

— Сегодня, используя эту возможность…

С самого начала эта компания была создана для него. Логотип компании был даже создан по образцу его подписи. Он, вероятно, никогда не узнает, но если бы он не стал частью этого, все использовалось бы как память о нем. Это было средство, чтобы дать ему крылья, средство для его полной независимости.

— …Я думал, что именно этого ты и хочешь.

Да, это было то, чего я хотел.

Говорят, что человеческие чувства полны противоречий. Я отдал ему все, а теперь, получив все это, хотел забрать обратно и держать его рядом. Я хотел его успеха больше всех, но когда увидел его, я почувствовал, что не смогу отпустить.

Мое собственное сердце было настолько эгоистичным, что я не мог поднять глаза. Мне было тяжело даже взглянуть на его лицо, и я откладывал возвращение домой до поздней ночи. Вернувшись домой, я не мог даже переодеться, сразу же ушел в кабинет и взял в руки оружие.

— …

Как было бы, если бы я умер прямо так? Смогу ли я вернуться в тот момент, когда встретил тебя в первый раз, чтобы исправить ошибки и найти способ полностью удержать тебя рядом со мной?

Невозможно было поверить, как горько мне стало от того, что я выбросил пули. Поглощённый тоской, которая накатывала время от времени, я не мог принять никакого решения. Вспоминания о чувстве освобождения в момент смерти не отпускали меня, и я только всё больше думал о том, чтобы всё отпустить и просто найти покой.

— …

— …

Как ни странно, в такие моменты всегда появлялся Чон Седжин. Словно знал, где я и что я делаю. Он смотрел на меня прямо, и с тем тёплым голосом задавал свой вопрос.

— Что ты здесь делаешь?

Как будто что-то отцепилось, и я наконец-то мог вздохнуть. Как только я увидел Чон Седжина, который моргал глазами, моё сердце успокоилось.

— У меня замерзли ноги.

Может быть, моё чудо ограничивается только этим. Мне позволено лишь надеть тапочки на его босые ноги — вот и всё. Я встретил живого Чон Седжина, и если я буду требовать слишком многого, то потеряю даже это.

Но всё-таки, разве не стоит попробовать хотя бы один раз? Если я буду молить его выбрать меня, может быть, он останется рядом, хотя бы из жалости.

Глава 128

Собраться с мыслями было не так уж трудно. Несколько месяцев, проведённых с ним рядом, я жил в таком море сожалений, что не мог даже представить себе более жалкого состояния. Столько времени потратил на нерешительность, что в момент финала я уже не чувствовал ничего важного, даже если мне предстояло опуститься до его ног.

Я проводил его из кабинета, а всю ночь подбирал слова, чтобы правильно признаться и искренне поздравить с запуском SEJIN. Хотел, чтобы этот момент был по-настоящему важным. Может быть, если бы я хоть на колени встал и извинился, появилось бы хоть малейшее чувство надежды.

Кольцо я снял заранее. Оно всегда мешало мне при работе, и на пальце не осталось ни единого следа. Вспомнив это, я понял, что и на его пальцах тоже исчезли следы кольца. Если бы он мог начать всё с чистого листа, для меня не было бы ничего более желаемого.

В этот раз я особенно постарался в одежде, словно хотел ухватиться за спасательный канат. Было приятно подумать, что, возможно, ему тоже понравится моя внешность. Он внимательно изучал меня и, с восхищением в голосе, сказал:

— Сегодня ты действительно… постарался

Он замер, моргнув, и, услышав слова о важном дне, смущённо опустил глаза. Видно было, что его мучают вопросы, но, похоже, он решил сначала поужинать.

— Надеюсь, тебе понравится.

Если сказать прямо, ужин с ним не был плохим. Атмосфера была приятной, разговор — увлекательным, и он всё время сохранял счастливое выражение лица. Лицо, которое объясняло планы SEJIN и возможное будущее развитие компании, было лицом уверенного в себе руководителя.

— Так что, команда по планированию…

Я почувствовал сожаление. Мне следовало увидеть его на запуске. Я должен был увидеть момент, когда любимый человек ярко сверкает, своими глазами.

— Просто так захотелось.

На самом деле, я хотел бы держать его только для себя и не показывать никому. Даже сейчас я представлял, как запираю его рядом с собой, чтобы он никуда не уходил. Его бессонница не лечится таблетками, так что я надеялся, что он будет жаждать меня как единственное решение.

— Что тебе снится?

— …Ммм.

Это был бессмысленный вопрос. Просто попытка сменить тему, небольшой разговор. Обычно сны, которые приходят, не имеют никакой логики и совершенно нереальны. Я подумал, что его ответ тоже не будет иметь особого значения.

— Мне часто снится, что меня насилует незнакомец.

Но ответ, который я услышал, был шокирующим до такой степени, что мои мысли будто выбили из колеи. Моя голова сразу стала пустой, как если бы кто-то вылил на меня холодную воду.

— Я не помню, с какого момента… но иногда мне снятся такие сны без всякой причины.

Почему я забыл этот момент? Тот момент, когда он заплакал, читая книгу. Его тревога на грани отчаяния, его страх перед возможностью чего-то неизведанного.

Есть огромная разница между тем, что мы думаем, и тем, что мы переживаем на самом деле. Я много раз представлял, как признаюсь ему в прошлом, но как только подумал, что всё может раскрыться, я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Мне казалось, что я падаю в бездну, и всё вокруг потемнело.

«Это всё из-за Квон Идо.»

С самого начала так сказал врач. Его цикл стал нестабильным из-за моего воздействия. Он не имел иммунитета к феромонам доминантного альфы, и поэтому, находясь рядом со мной, его цикл ускорился.

— Только вот… прошлой ночью тем человеком был Квон Идо.

Все твои проблемы начались из-за меня. Я думал, что буду решением его бессонницы, но, похоже, я стал её причиной. Мои следы не исчезают, и даже сейчас, возвращаясь во времени, я всё равно оказываю плохое влияние.

— В общем, так что…

Мне стало трудно дышать. Я не мог даже моргнуть или шевельнуть губами. Даже когда я был выстрелил в себя, я не чувствовал себя так. Было ощущение, что кто-то сжал моё сердце и собирается разорвать его. Всё тело оледенело, и я ощущал, как я медленно падаю, начиная с кончиков пальцев.

— …Квон Идо?

Моё высокомерие едва не привело меня к ошибке. Я осмелился думать, что могу остаться рядом с ним. Даже имя, которое выходило из его уст, вызывало у меня чувство стыда. Я не должен был думать о том, чтобы стереть только следы прошлого, а должен был забыть о себе как о человеке. Это было моё основное упущение.

— Есть что-то, что я хочу сказать.

Мои мысли были удивительно спокойными. В голове без конца возникали слова, которые я хотел бы сказать, и я старался сохранять нейтральное выражение лица, будто мне всё равно. Я не смог полностью скрыть дрожь в пальцах, но, наверное, сумел сохранить достаточно естественное поведение.

— Я не собираюсь жениться.

Да, так нужно было сделать с самого начала. Причина, по которой мы не поженились, а просто обручились, и почему мы не раскрыли факт нашей помолвки, была именно в этом.

— Пожалуй, теперь нужно закончить эту бессмысленную помолвку.

Этот изысканный ужин был моментом, когда ты должен был окончательно освободиться от меня. Это был момент, когда моя первоначальная решимость должна была, наконец, осуществиться. Процесс мог немного отклониться, но результат должен был быть именно таким.

— Если хочешь уйти, ты всегда можешь уйти.

Он не сказал ни слова, и я не смог смотреть ему в глаза до самого конца. Я просто добавил, что наша помолвка не будет для него помехой, что я не буду держать его. Я видел, как он сжал кулак, но не мог даже признаться в этом.

Если бы был другой способ, я бы выбрал его. Но это был мой лучший выбор, и я не мог больше идти на компромисс. Остановить это, когда ещё можно, закончить, когда ещё возможно, было бы для него гораздо лучше.

Как только я вернулся домой, он сразу же поднялся в свою комнату, а я направился в привычный кабинет. В темноте, без включённого света, я сидел на краю стола и тупо смотрел на ящик стола. Я снова подумал, что не стоит было выбрасывать пули. Я продолжал винить себя за свою глупость, не сумевшую выбрать ничего другого.

Это было похоже на обиду. Или скорее на беспомощность перед ситуацией, которую невозможно было решить. Когда я принудил его запомнить это, он, наверное, почувствовал отчаяние или разочарование.

Через некоторое время он соберёт свои вещи и уйдёт из моего дома. Он почувствует предательство и, возможно, больше никогда не захочет увидеть меня. Кто бы мог подумать, что идеальный разрыв, который я готовил с самого начала, будет таким болезненным?

«Сегодня ты мне помог, и я обещаю, что в следующий раз, что бы ни случилось, я буду на твоей стороне, Квон Идо.»

Я хотел бы зацепиться за это мечтательное обещание, схватиться за него, но не мог. Я ещё не получил обещанный подарок, и это желание цепляться за что-то было почти унизительным.

«Только вот… прошлой ночью тем человеком был Квон Идо.»

Но раны, которые я оставил, стали глубоким, неизлечимым шрамом для него. Как часы с обратным отсчётом, эти раны когда-нибудь всплывут и разрушат наши отношения. В положении, где я не могу признаться в правде, я мог только глупо оставаться на месте.

— …

Когда дверь кабинета скрипнула, я на мгновение подумал, что слышу галлюцинации. Я думал, что это всего лишь последствия того, что я так сильно жаждал его, что теперь вижу вещи, которых нет. Этот неукротимый гнев и предательство, возможно, были лишь моими иллюзиями.

— …Я думал, ты собираешь вещи.

Он молча посмотрел на меня, и как только я открыл рот, его лицо исказилось. На мой вопрос, не пришёл ли он просто попрощаться, он закрыл дверь и шагнул ко мне.

— …Нет.

— …

— Я просто не могу понять этого.

Тьма была слишком густой. Я не мог понять, это сон или реальность. Когда свет, который просачивался через щель двери, исчез, мне показалось, что я падаю в бездну вместе с ним.

— Почему ты хочешь закончить нашу помолвку?

Я хотел, чтобы время замерло, поглотив нас в темноте. Смотря на него, говорящего таким редким, пронзительным голосом, я почувствовал, как все чувства внутри меня хотят вырваться наружу. Атмосфера была настолько напряжённой, что, казалось, она сжимала мои лёгкие.

— Ты сказал, что любишь меня.

Смешно, но эти слова звучали слаще, чем десяток признаний. Как будто они шептали мне прямо в ухо, и все мои угасшие надежды начали разгораться с новой силой.

— Ты же говорил, что готов умолять выбрать тебя.

— …

— Тогда почему не умоляешь меня?

Я тоже хочу это сделать, Седжин. Хотел бы опуститься на колени, схватить за штанины, лечь ниц и молить тебя. Если бы только я мог это сделать.

— Из-за тебя я захотел того, чего раньше и не мечтал.

Его откровенные слова звучали почти как плач. Чувства, смешанные из обиды, гнева и сожаления, передавались с каждым ударом его сердца. Я хотел оправдаться, что не собираюсь тебя бросать, но он даже этого не выслушал и начал расспрашивать меня.

— Чего ты так боишься, Квон Идо?

Если бы я выпил пару бутылок виски, возможно, я бы сказал правду. Тогда ему не пришлось бы выслушивать все эти пустые оправдания, которые я сейчас говорю.

— Почему?

— …

— Ты боишься, что я умру у тебя на глазах?

Я почувствовал себя как будто меня ударили по затылку. Слова, которые не должны были выйти из его уст, заострились и вытекли одно за другим.

— Или ты боишься, что ты последуешь за мной?

Мой страх возник из-за твоего отсутствия, и мысль о том, что я пойду за тобой, не пугает меня ни разу. Напротив, я даже жаждал этого покоя. Но сейчас я испытываю страх не из-за этого. Просто есть одна вещь, я боюсь, что ты узнаешь все.

— Что именно я не помню?

Он не был идиотом, но я упустил этот факт и вел себя слишком расслабленно. Если бы он не чувствовал дискомфорта из-за того, что я знаю о нем слишком много, это было бы странно. Он предупреждал меня, что больше не будет притворяться, что не замечает того, что я скрываю.

— Ты не собираешься называть все это случайностью, правда?

Это был случай, который я создал своими руками, и в итоге это стало неизбежной судьбой, которую мне пришлось порвать. Все мои действия, полные невольной злости, в итоге привели к тому, что я обманул его под видом искупления.

— Ты правда меня любишь?

Его вопрос был больнее, чем все ругательства. Всё в моей жизни давно было связано с ним, и теперь даже это подвергалось сомнению.

— Я значу для тебя хоть что-то?

Даже если бы он сомневался в каждом моем поступке, я не хотел бы обманывать его в своем сердце. Это, может быть, было бы моей ошибкой, но я хотел, чтобы он хотя бы понял мою искренность. Что все мои действия не были злонамеренными. Что все ошибки не были сделаны с намерением разрушить его.

— Ты хоть раз был со мной честен?

— …

— Ты говорил, что будешь делать всё, что я хочу, но хоть раз задумывался, что я на самом деле хочу?

— …

— Ты говоришь, что действуешь ради меня, но на самом деле все твои поступки — для тебя самого.

— …

Он загнал меня в угол, говоря словами, которые я никогда не слышал от него. Все, что он сказал, было правдой, и мне не было ни малейшего оправдания. Все мои действия, которые я оправдывал тем, что они ради него, на самом деле были лишь проявлением моих собственных желаний, которых он даже не просил.

— Я был глупым.

— …

— Я даже не знаю какие у нас отношения.

Он говорил о времени, которое мы провели вместе, о том, что мы строили. О тех моментах, которые были такими дорогими и ценными, что я не решался даже прикоснуться к ним.

— …Ты.

Было ли это злостью или обидой? Я мог ясно чувствовать его эмоции, и это заставляло меня терять равновесие.

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

Для меня каждый момент был похож на ад. Я боялся закрыть глаза, потому что боялся, что всё исчезнет. Ни одного дня, когда я мог бы спокойно спать. Я помнил всё, что он забывал, и мне приходилось ясно представлять, как закончится всё это.

— …Так что теперь тебе не нужно будет беспокоиться.

Он усмехнулся. Смех, который не подходил к ситуации, но его глаза смотрели на меня с такой ясностью, что я видел, какое выражение у него на лице. Поднятые уголки его губ насмехались надо мной.

— Теперь не будет никаких дней, когда я буду рядом.

Я понял, что я недооценил, насколько легко был готов отпустить его. Я думал, что смогу выдержать, потому что это я сам сделал выбор. Я считал, что не был брошен, что смогу справиться. Как же я был наивен.

— И я не умру у тебя на глазах.

Его слова звучали очень двусмысленно. Как будто он намекал, что может умереть где-то вдали от меня, как будто он специально хотел ранить меня.

С лёгкой улыбкой на лице, Седжин смотрел на меня, и, как в тот раз, произнёс своё прощание.

— Хорошо поживи, Квон Идо.

— ….

— Попробуй хоть раз хорошо пожить.

Вспомнилась та сцена, когда он улыбался мне. Его взгляд был таким спокойным, умиротворённым. Звук выстрела, который резал мои уши, ярко-красная кровь, которая хлынула наружу, бешеное биение его сердца, тело, которое постепенно холодело, и момент, когда его дыхание остановилось — всё это накрыло меня с головой, как глубокое отчаяние.

— Седжин.

Когда я отпустил тебя, ты должен был уйти. Почему я снова позволил себе разрушить тебя?

— Я не сказал, что бросаю. Я сказал, что отпускаю.

Седжин, ты наконец полностью захватил меня и, кажется, почувствовал облегчение. Я больше не мог оттолкнуть тебя, когда ты не убегал, когда ты забирался в мои объятия. Теперь это уже не было бы возможно. В той бездне, где я терял свою разумность, только не ломать больше было моей последней силой.

В тот день я поставил вторую метку, не принуждая друг друга силой, но заключив ее вдвоём, ты и я. Ты вернул память, и не было известно, что останется за гранью этих воспоминаний.

Наша помолвка для тебя закончились там.

***

Будущее меняется из-за самых незначительных причин, но иногда оно, наоборот, остаётся неизменным. Как, например, когда руководитель охраны снова встретил ту женщину. И как мы снова пометили друг друга. Проходя через бесчисленные развилки, можно прийти к заключению, что конечный результат не так сильно отличается.

Я не рассказывал, как мучительно мне было за те три месяца, проведённые без него. Он наверняка чувствовал то же, что и я, когда я его отпускал. Это не было уродливым запечатлением, а тем самым, которое мы с ним создали. Всё это передалось Чон Седжину.

— …Вот какие мысли у меня были.

Он не заснул, пока я не закончила свой рассказ, и в конце тихо пробормотал:

— Какие мы оба дураки.

Да, действительно, мы были глупыми. Даже если бы я снова вернулась в прошлое, я всё равно сделал бы тот же выбор.

— Так ты хотел уйти от меня и умереть?

На этот вопрос не было смысла отвечать. В тот день, когда я не смог сдержать слёзы перед ним, я всё признал сам. Зная это, он, вероятно, снова усмехнулся и тихо пробормотал:

— Иногда ты такой безрассудный…

Я подготовил для него все возможные пути, но не оставил себе ни одного выхода. Придя в себя, я понял, что тону в трясине, и вокруг не было ничего, за что можно было бы ухватиться. Я не мог появиться перед тобой, потому что не хотел снова увидеть твою панику, боясь, что ты меня испугаешь.

Где-то я явно сломался. Я точно был не в порядке. Иногда мне казалось, что я сломался настолько, что уже не смогу восстановиться. Каждую ночь я засыпал, вдыхая твой запах из твоих духов, и тайно надеялся, что завтра не проснусь.

Поэтому в нужный момент я планировал уйти и умереть. Когда я тебя отпустил, я оставил свою жизнь вместе с тобой. И если я умру, возможно, время можно будет повернуть вспять, и я смогу снова оказаться рядом с тобой.

Глава 129

— Быстрее засыпай.

Сказав это, он тут же провалился в глубокий сон. Если вспомнить его прежний режим, он уже давно должен был заснуть. Я обнял его и, чувствуя его феромоны, какое-то время просто лежал с закрытыми глазами.

Он говорил, что у меня бессонница, но, если быть точным, это не было расстройством сна. Скорее, я просто не мог справиться с нарастающей тревогой и сам отказывался засыпать. А когда случайно засыпал, тут же просыпался и, увидев Чон Седжина, с облегчением выдыхал.

Позже, уже под утро, когда я все еще не мог уснуть, Чон Седжин тоже открыл глаза, все еще сонный. Он взглянул на меня сквозь прищуренные веки и, едва слышно, словно дыхание, пробормотал:

— Опять не спишь…

Отвечать было не нужно. Он просто выскользнул из моих объятий, заставил меня уткнуться лбом в его грудь и тихо пробормотал:

— Вот поэтому я и беспокоюсь…

Беспокойство. Кто бы мог подумать, что это слово может звучать так сладко.

Прямые пальцы зарылись в мои волосы, нежно поглаживая кожу под затылком. Затем он легонько похлопал меня по спине, словно укачивая ребенка, и протяжно прошептал:

— Ш-ш-ш…

Я уснул, слушая ритм его сердца. Для меня его присутствие было лучшим снотворным. В такие моменты казалось, что ни консультации, ни лекарства мне не нужны — пока он рядом, все это теряет смысл. Единственное, что мне было нужно, — живой, дышащий Чон Седжин.

— Дядя!

Спустя несколько дней, в выходной, когда Хаель должна была прийти в гости, она появилась у меня дома с самого утра. Прыгнув ко мне в объятия, она распахнула круглые глаза, а её блестящий взгляд тут же метнулся к человеку, стоявшему позади меня.

— Хаель, привет.

С ласковой улыбкой, способной растопить любое сердце, Чон Седжин поздоровался с ней. Услышав, что Хаель собирается прийти, он ещё с прошлой ночи оставался у меня дома.

Наверное, его появление оказалось для неё неожиданным — обхватив меня за шею, Хаель застенчиво начала теребить пальцы.

— Оппа, мы так давно не виделись.

Она закатила глаза, будто смущённая после долгой разлуки. Мы не встречались с похорон, а для ребёнка это, наверное, действительно долгое время. Видимо, Чон Седжин подумал так же — он тихонько усмехнулся и мягко спросил:

— Да, правда. Как ты?

— Хорошо.

— Хаель теперь уже школьница?

— Да, я в первом классе, 1-1.

Переживать не стоило. Хаель ему действительно нравилась, а Чон Седжин всегда был с ней очень добр. Стоило им немного привыкнуть друг к другу, и, как в прошлый раз, они, возможно, снова уснут вместе днём.

«Жаль, что оппа не мой настоящий брат.»

Тогда, коснувшись щеки спящего Чон Седжина, Хеюль прошептала эти слова. Она и раньше мечтала о старшем брате или сестре, а Чон Седжин, который так хорошо с ней ладил, явно пришёлся ей по душе.

Но вместо того, чтобы думать о том, что он не может быть её братом, мне первым делом пришло в голову совсем другое:

«Нет, он же жених дяди.»

Это были глупые слова, и, конечно, наполовину шутка. Хаель тоже не восприняла их всерьёз и тут же спросила, что такое жених. И, пожалуй, моя последняя крупица совести заключалась в том, что я так и не смог ответить ей: Это человек, с которым ты обещаешь пожениться.

— Дядя, опусти меня.

Как только Хаель встала на пол, она тут же схватила Чон Седжина за край одежды. Хотя минуту назад ещё стеснялась, теперь тянула его за собой без малейшего колебания.

— Оппа, оппа, пойдём смотреть водяные лилии.

— Так уж сильно хочешь его увидеть?

— М-м, это правда…

На мой вопрос Хаель энергично замотала головой, и её заплетённые косички весело качнулись. Потом она уверенно ткнула в Чон Седжина пальцем и чётко произнесла:

— Оппа тоже любит Моне, так что мы пойдём!

Любит Моне? Он ведь, кажется, не особо интересовался живописью… Я взглянул на него с недоумением, и Чон Седжин, прищурившись, уклончиво пробормотал:

— Ну… можно сказать, что да.

Ну конечно. Скорее всего, он просто не смог разочаровать Хаель и потому неуверенно согласился. Она так любила стиль Моне, что была уверена: у всех вокруг вкус такой же, как у неё. Наверняка спросила что-то вроде: Оппа, ты тоже любишь Моне? — и он просто кивнул.

— Дядя, мы пошли!

Сказав это, Хаель и Чон Седжин направились к лестнице. Я было подумал пойти за ними, но вдруг остановился и просто посмотрел им вслед. Чон Седжин сразу бросился её опекать, осторожно предупреждая, чтобы она не споткнулась.

Да, если бы это был Чон Седжин, из него получился бы хороший отец.

Я не собирался жадничать. Сам факт, что он рядом, уже был для меня чем-то вроде чуда. Даже если мы поженимся, я не настолько бесстыден, чтобы просто так желать ребёнка.

— Хаель, я же сказал — не бегай.

Но всё же… Если вдруг, совсем вдруг. Если ты этого захочешь и дашь мне ещё один шанс. Тогда, наверное, я бы хотел, чтобы у нас был ребёнок, похожий на него.

***

К полудню Хеюль уже уехала вместе с сестрой, которая пришла её забрать. К тому времени мы успели пообедать, а перед этим Хеюль ещё и поиграла с ароматическими маслами в комнате на третьем этаже, где обычно оставался Чон Седжин. Ей особенно понравился один из ароматов, и Чон Седжин, зацепившись с ней мизинцами, пообещал подарить что-то похожее в следующий раз.

— До свидания, дядя!

Что бы они там ни обсуждали, но когда Хаель уходила, она уже называла его дядей. Сестра удивлённо на него посмотрела, но Чон Седжин только молча улыбнулся. Я был почти уверен — он выдвинул какое-то заманчивое условие, чтобы склонить её на свою сторону.

— У Хаель тоже, похоже, очень чувствительный нюх.

После этого мы вместе прогулялись по саду и, наконец, впервые за долгое время заглянули в оранжерею. Солнце ещё не село, и его тёплые лучи мягко освещали пространство внутри. Я предложил ему чаю, но Чон Седжин лишь покачал головой и вместо этого уселся прямо на край стола.

— Она ещё слишком маленькая для парфюма, но можно сделать для неё диффузор.

— Тоже хороший вариант. Ты говорил, что у тебя натуральные ароматические масла?

— Да. Я беру их в мастерской Хины, и, кажется, они даже для детей безопасны.

Тёплый весенний свет мягко скользил по его лицу. Светлые глаза, ровный нос, чуть приподнятые уголки губ — все черты были мягкими и тёплыми, словно сами по себе гармонировали с оранжереей, полной цветов.

— Может, стоит установить здесь подсветку?

С того дня и до сих пор Чон Седжин не изменился. Он по-прежнему терпеливо терпел, когда я ревновал без причины, и всерьёз размышлял, какой подарок сделать ребёнку, просто потому что ей понравился какой-то запах.

— Так что же…

Я подошёл ближе и, опершись руками о стол, будто загнал его в ловушку. От мраморной столешницы веяло лёгкой прохладой.

— Что ты сказал Хаель, раз она вдруг начала звать тебя дядей?

— А, ничего особенного…

Он мягко улыбнулся и протянул руку ко мне. Осторожное прикосновение скользнуло по щеке, коснулось уха и спустилось к шее.

— Я просто сказал, что собираюсь жениться на её дяде, так что теперь я тоже её дядя. А когда она спросила, будем ли мы теперь часто видеться, я ответил, что да.

После долгих раздумий Хаель наконец кивнула. Чон Седжин, смягчив голос, сказал, что она, наверное, почувствовала себя взрослой в свои восемь лет, и рассмеялся, находя это милым. Потом, всё ещё улыбаясь, посмотрел прямо на меня.

— Ты знаешь, Квон Идо, вы действительно похожи.

— Я это слышу часто.

Хаель была очень похожа на мою сестру, так что, раз я тоже походил на неё, между нами явно прослеживалось сходство. Вот только мой шурин выглядел совсем иначе, и я помню, как его это немного расстраивало.

— Кстати, Хаель говорила, что хочет братика или сестрёнку. Ты об этом не думал?

— Она хочет младшего? Хотя всё время говорила только о старших братьях и сёстрах.

— Наверное, поняла, что старших у неё уже не появится.

— Ну… возможно, сестра и планирует, но у неё столько работы…

С каждым словом его пальцы нежно касались моей щеки, и я заметил, что его взгляд слегка опустился, будто он смотрел на мои губы. Затем Чон Седжин слегка усмехнулся и, понизив голос, спросил:

— Так может, нам завести ребёнка?

— …

Иногда бывает так, что он, не понимая всего, безответственно разжигает огонь. Что если я всерьёз поверю в его слова и вдруг пойду на это? Я столько раз обещал себе не ошибаться, но стоит только ему быть рядом, как все эти обещания начинают шататься.

— Что ж… в любом случае, сейчас-то мы не сможем.

Похоже, он сказал это мимоходом, потому что быстро завершил разговор. Он пожал плечами, обвил меня руками и подтянул ближе. Когда я поддался и наклонился, он чмокнул меня в губы и продолжил:

— Квон Идо.

— Да, Чон Седжин.

Я просто повторил его обращение, и он на мгновение замер. Затем, слегка прищурив глаза, он коснулся моих губ. Как только его мягкие губы прикоснулись к моим, внизу живота невольно напряглись мышцы.

— Дорогой.

— …

Я ведь уже говорил, что иногда без всякого понимания он разжигает огонь. Когда я медленно моргнул, он начал гладить мои волосы и тихо пробормотал.

— Ты не скажешь «да, дорогой»?

— …Да, дорогой.

Хотя, похоже, он хотел чего-то другого, я послушно ответил именно так. Конечно, этого было недостаточно для Седжина, и он снова слегка двинул губами.

— Милый.

— …

— Хен?

В последнем слоге было много флирта. Он слегка укусил мою нижнюю губу и с игривым выражением продолжил:

— Как бы там ни было, Квон Идо звучит слишком формально.

Вот уж действительно, не стыдится ни капли. Он не краснеет и не собирается прекращать, даже когда ему не должно быть удобно. Я невольно улыбнулся, и он тоже начал смеяться вместе со мной.

— Что тебе больше всего нравится?

— Мне всё нравится, так что, думаю, ты можешь звать меня как угодно, Седжин.

— Ты такой скромный…

Я всё ещё не отпускал его губы, и каждый раз, когда я говорил, его дыхание касалось моей кожи. Феромоны, которые начали постепенно подниматься, приятно витали в воздухе вокруг нас. Понимая, что это значит, я незаметно обвил его талию.

— Седжин.

Как будто это было сигналом, Седжин мягко закрыл глаза. Его губы встретились с моими чуть глубже, и тёплое дыхание просочилось между приоткрытыми губами. Я втолкнул язык в его мягкие слизистые оболочки, и по моей шее прошла дрожь от этого волнующего ощущения.

С самого первого поцелуя я наслаждался тем, как исследую его нежные губы. Я терся языком о его тёплый рот, касался нёба и проглатывал его слюну. Я чувствовал, как его губы подёргиваются, его веки вздрагивают, а его руки напряжены. Не было ничего более удовлетворяющего, чем оставлять следы на его теле.

Седжин был неловок в поцелуях, но эта неловкость была одним из тех факторов, которые сводили меня с ума. Сейчас, когда он стал более уверенным, я понимал, что все это — привычка, которую я сам создал. И каждый раз, когда я находил на нём свои следы, разум становился всё дальше и дальше.

— …Ха.

Стук, влажный звук, и его губы слегка оторвались. Когда я лизнул тонкую струйку слюны, он слегка задрожал, как будто ему было щекотно. Его дыхание, смешанное с жаром, не только от того, что это место было теплым, но и от его раскрасневшихся глаз, продолжало возбуждать меня.

— …Подожди, подожди.

— Да, Седжин.

— Нет, руки, куда ты…?

Я притворился, что не замечаю, и протолкнул пальцы в верхнюю часть его брюк. Они были удобными, и, учитывая его стройную талию, мне не составило труда влезть. Когда я начал поглаживать резинку его нижнего белья, Седжин слегка оттолкнул меня за плечо.

— …Ты не забыл, где мы сейчас?

— Как я мог забыть об этом?

Оранжерея, которую я построил для него, потому что он любил цветы. Я помнил, как заботился о каждом элементе дизайна, чтобы это место соответствовало ему, даже дал указания по внешнему виду. Я установил освещение, чтобы быть вместе с ним даже в темноте, и как я мог забыть, где мы находимся?

— Раз ты знаешь об этом…

— В любом случае, это мой дом.

Здесь не было никого, кто бы за нами наблюдал, и пока мы находились здесь, никто из прислуги не войдёт. Хотя со всех сторон виден свет, и, по сути, даже снаружи — это мой сад.

— Но ведь ещё день.

— Так может, начнем до ночи?

— …

Он посмотрел на меня с удивленным выражением и тихо рассмеялся. Затем он стал массировать мою поясницу другой рукой, прижался ко мне лицом и пробормотал.

— А, правда, ты какой-то извращенец…

Судя по его реакции, это не было отказом. Похоть, начавшая скапливаться внизу живота, тоже не была исключительно моей. Тук, тук — стук его сердца подсказывал, что он тоже чего-то ждал.

— Если не хочешь здесь, пойдем на кровать.

Я нарочно притворился, что не понимаю, и уложил его на круглый стол. Устроившись между его ног, я слегка прижал его центр тяжести бедром. Через ткань брюк отчетливо ощущался объем его наполовину возбужденного состояния.

— Говоришь так уверенно, хотя и не собираешься этого делать…

Он не сдавался и тут же возразил. Пытаясь сдвинуть ноги, Седжин, наоборот, оказался в положении, будто обхватил меня ими и притянул ближе. Я задрал вверх его вязаный свитер и на мгновение залюбовался открывшимся видом его обнаженного торса.

— Действительно…

Солнечный свет, ярко струящийся в помещение, словно рассыпался по его телу. Это было тело, не слишком худое, но и не чрезмерно мускулистое. Под плоской грудью в области солнечного сплетения виднелась небольшая впадина, а живот был достаточно упругим. Тонкая талия и выступающие подвздошные кости тоже бросались в глаза, но в целом его белоснежная кожа производила поистине впечатляющее зрелище.

— Так и хочется тебя испачкать.

Как можно быть настолько чистым, без единого шрама?

Следовало радоваться, что в том проклятом доме не было физического насилия. Когда его ударили по щеке, у меня уже кружилась голова, а если бы обнаружились другие следы, я бы не смог ограничиться столь мягким наказанием.

— …А то, что ты сам испачкал, не замечаешь?

Чон Седжин сказал это с легким недоумением, нахмурив брови. Его грудь и ребра были усеяны следами, которые я оставил прошлой ночью. Наверное, из-за того, что я слишком сильно кусал и посасывал, даже его бледные соски казались слегка припухшими.

— Мест, которые еще можно испачкать, осталось предостаточно.

— Насколько еще… хнн!

Я слегка прикусил выступающий бугорок передними зубами. Несмотря на такое небольшое прикосновение, Чон Седжин вздрогнул и невольно дернул бедрами. Успокаивая его, я провел кончиком языка по укушенному месту, и его рука, лежащая на моем плече, напряглась еще сильнее.

Он, вероятно, этого не осознавал, но в последнее время его грудь стала особенно чувствительной. Говорят, что даже для омеги-мужчины это место обычно не так восприимчиво. Но, похоже, из-за ежедневного повторения подобных действий его тело полностью привыкло.

— Ммн…

Успокаивая его ерзание, я слегка сжал его грудь левой рукой. Это была плоская часть, почти не за что ухватиться, но твердый сосок отчетливо ощущался под ладонью. Когда я нарочно зажал его между пальцами и потер, он выдохнул страдальческий стон, словно сходил с ума.

— Почему только там… хнн…

Не стоило бы его так мучить. Но чем больше я трогал, тем сильнее он краснел, и я просто не мог оторвать ни рук, ни губ.

У Чон Седжина, с его бледной кожей и слабой пигментацией, даже самые сокровенные части тела отличались особым оттенком. Например, то место, которое я сейчас облизывал языком, или нижняя часть, что извивалась и терлась, пока он приподнимал бедра.

— …Подними бедра.

Когда я оторвал губы и заговорил, он посмотрел на меня затуманенным, словно опьяненным взглядом. Феромоны Чон Седжина естественно смешались с ароматом цветов, наполнявшим теплицу. Стоило мне одним движением стянуть его штаны вместе с нижним бельем, как показался его член, уже влажный на кончике.

— А это… можно будет попробовать?

Когда-то я задал такой вопрос, и действительно, его длинный и прямой член выглядел довольно красиво. Он был светлого оттенка, с гладкой формой и отнюдь не маленьким размером. Если взять его в рот, пришлось бы засунуть его глубоко в горло, чтобы полностью вместить.

Глава 130

Я без колебаний наклонился и поцеловал его ниже пупка. В тот момент, когда он втянул живот, его напряжённый член тоже дёрнулся. Это оказалось удивительно притягательным, и я, прикрыв передние зубы губами, обхватил основание ртом.

— …

Гладкие бёдра слегка задрожали. При этом он не издал ни звука, но, бросив взгляд, я заметил, что он одной рукой прикрывает рот и смотрит на меня сверху вниз. Когда я высунул язык и медленно лизнул ствол, его кадык заметно дёрнулся.

— …

Почему он сдерживает звуки?

Хотя у него и есть поза, которую он особенно не любит, в остальном он не из тех, кто стесняется. Вначале он немного сопротивлялся, но, как только всё начиналось, он обычно не отступал. А сейчас его лицо покраснело, и он лишь сглатывал сухую слюну.

— Почему?

— …

На мой вопрос Чон Седжин не ответил сразу. Когда я, словно подгоняя, потёрся губами о ствол, он просто закрыл лицо и второй рукой. Вскоре он тихо пробормотал:

— Ах, слишком…

— …

— Небо слишком хорошо видно…

Небо? Вместо того чтобы спросить это вслух, я поднял голову и посмотрел вверх. За стеклянным потолком раскинулось ясное небо без единого облачка. В тот момент, когда я увидел этот пейзаж, почти неотличимый от открытого пространства, мне показалось, что я смутно понял причину его реакции.

— Поэтому мне немного неловко…

Кажется, пока я трогал его грудь, он не чувствовал ничего особенного, но стоило снять с него штаны, как ощущения изменились. Оранжерея, полная травы и цветов, и сад, раскинувшийся за стеклом. В этом ярко-зелёном окружении пространство было слишком открытым, чтобы что-то скрыть.

— …Тогда, может, ляжешь на живот?

Это не было настоящим решением. Просто временная уловка, вроде того, как закрыть глаза и притвориться, что ничего не видишь. Чон Седжин, похоже, подумал то же самое, потому что сквозь пальцы он бросил на меня взгляд, полный недоумения.

— Если не хочешь, продолжим так.

— …Нет.

Он поспешно опустил руки и слегка оттолкнул меня за плечи. Это случилось как раз в тот момент, когда я собирался взять его член в рот. Я прицокнул языком от досады, и на меня снова обрушился взгляд, полный отвращения. Судя по всему, несмотря на то, что его возбуждение стояло так красиво, осознание того, что мы находимся снаружи, заставляло его крепко держаться за остатки разума.

Я сказал ему лечь на живот, но, когда я его развернул, он в итоге оказался стоящим, опираясь на стол. Когда я обнял его сзади и сжал его член, он ссутулил плечи и задрожал. Поскольку он всё время был напряжён, у меня возникло странное чувство, будто я его мучаю.

— Такое чувство, будто я заставляю тебя…

— …Хнн.

Я прикусил его ароматную шею, а другой рукой засунул ладонь под его рубашку. Провёл пальцами по рёбрам, медленно поднимаясь вверх, и слегка ущипнул сосок, который до этого уже изрядно дразнил. Рука, державшая его член, ласкала головку и ствол, наслаждаясь мягкой текстурой.

— Хватит, хнн… хватит трогать…

Я заметил это ещё с того момента, как из него начала сочиться предэякулят, но он возбудился удивительно быстро, хотя я трогал его совсем недолго. Это было видно по тому, как он инстинктивно прижимался ко мне нижней частью тела и тёрся об меня. Я сам тоже был возбуждён с того момента, как начал его раздевать, поэтому достал свой член и стал тереться им о его мягкие ягодицы.

— …Хх.

В целом у него худощавое тело, но в последнее время он немного поправился, и эта часть стала особенно нежной на ощупь. Хотя я ещё не вошёл в него, казалось, что одного трения будет достаточно, чтобы кончить. Конечно, если бы это случилось, было бы слишком жаль, так что я планировал насладиться чем-то более основательным.

— Хаа…

Спустившись вдоль ложбинки между ягодицами, я нащупал уже влажное отверстие. Казалось, будто эта часть, которая всю ночь принимала меня, уже готова снова меня впустить. У меня явно оставалось ещё немного терпения, но как только я приставил головку к входу, жар тут же обрушился на меня.

— …Седжин-а.

Я нежно прошептал его имя, поглаживая его живот, пока он издавал стоны и шевелил губами.

— Почему, хн…

Его голос, не похожий ни на стон, ни на ответ, был для меня не меньшим сигналом к действию, чем зажжённый фитиль. Может, поэтому в тот момент мне показалось, что разум ускользает куда-то далеко. Руки, обнимавшие его, напряглись, и где-то послышался звук, будто что-то оборвалось.

— П-погоди, ах…!

Хлюп — я невольно всунул член в ещё не полностью расслабленное отверстие. Поскольку оно не было должным образом подготовлено, даже мне самому давление казалось невероятным. Он вздрогнул от неожиданности и попытался выпрямиться, но из-за стола перед ним бежать было некуда.

— Хыы…

К счастью, внизу всё было обильно увлажнено, и как только головка прошла, я смог скользнуть глубже. Ощущение, будто меня засасывало внутрь, вызвало лёгкую волну удовольствия, поднимающуюся от низа живота.

— Ых…

Удовольствие от узких внутренних стенок оставалось новым, несмотря на бесчисленные повторения этого акта. Горячее, влажное, и каждый раз, когда оно слегка сжималось, я не мог сдержать дрожь восторга, от которой по телу бежали мурашки. Выдохнув коротко, я крепче обнял его, а он, дрожа плечами, прижался верхней частью тела к столу.

— Так, хн… внезапно…

— …Прости, я замру.

Вместо того чтобы торопливо двигаться, я пару раз поцеловал его ухо. Чмок, чмок — двигая губами, я переместился к пульсирующей шее. Чтобы успокоить его, я выпустил феромоны, и он в ответ источал сладкий аромат, словно цветок, пропитанный мёдом.

— …Хаа.

Просто находясь внутри, я чувствовал, как живот наполняется удовлетворением. Я тёрся носом о его шею, а ладонью медленно ощупывал его худощавое тело. Член, который я сжимал левой рукой, уже был весь мокрый, словно он успел разрядиться.

— И кто тут кого называет извращенцем…

— …Хыы.

Я всегда это замечал — похоже, ему немного нравилось, когда было слегка больно. Если я действовал грубовато или входил так глубоко, что это казалось ему слишком, он неизбежно начинал стонать. Даже в такие моменты, когда я внезапно входил без слов, он нередко доходил до пика первым, теряя контроль.

— Тебе нравится, когда больно?

— Нет… хн, кого ты тут извращенцем считаешь…

Его обиженный голос протеста не имел для меня особого значения. Гораздо важнее было то, как он дёрнул бёдрами и сжал меня снизу, когда я провёл ногтем по торчащему соску. От мощного ощущения, от которого перед глазами всё побелело, я ещё раз поскрёб ногтем по кончику соска.

— …!

Он снова вздрогнул и втянул живот. Горячие внутренние стенки задвигались, плотно сжимая мой член изнутри. Всё ещё было узко и тяжело, но уже гораздо мягче, чем раньше.

— …Помнишь, что я говорил?

— …

Он почему-то посмотрел на меня с тревогой. Слёзы, поблёскивающие в уголках его глаз, вряд ли были только от боли. Легко поцеловав его висок, я на этот раз обеими руками крепко сжал его грудь.

— Если постараться… можно довести тебя до конца только этим.

— …Что это, хн, ах!

Я зажал его сосок между пальцами и слегка ущипнул, почти до боли. Когда я начал тереть его большим и указательным пальцами, катая в ладони, он на мгновение потерял равновесие. Похоже, ноги у него подкосились, но я держал его сзади, так что он не смог рухнуть на пол.

— Ах, ах… хнн, ы…

Каждый раз, когда я шевелил рукой, внутренние стенки сжимались вокруг моего члена, словно в судорогах. Они то плотно стискивали вход, то сжимались, то выталкивали изнутри, а затем снова втягивали. Я оставался неподвижным, но из-за того, что он дёргался и не мог успокоиться, всё происходило само собой.

— Хватит, хн, а… не надо, не хочу…

— …А выглядит так, будто тебе нравится.

— Странно, хп…

Надо было не говорить ему ложиться. Если от рук он уже так реагирует, что было бы, если бы я пососал?

Каждый раз, когда он извивался, словно сходя с ума, тесное пространство внутри беспомощно раскрывалась. Его тело, словно подогнанное под меня, выглядело до неприличия развратно.

— Квон Идо, пожалуйста, Квон Идо…

— Да, Чон Седжин.

— …Хыы.

Я не двигал бёдрами. Мне нравилось, как он нетерпеливо умоляет. Хоть мне и хотелось немедленно грубо в него врезаться, я сдерживался до конца, лишь крепко сжимая его набухшую грудь.

— Я с ума… схожу… хн…

— Да… всё нормально.

— Ничего не нормально, хн, ыы…

Поняв, что дальше так не пойдёт, он опустил руку вниз. Поскольку двигаться ему было неудобно, похоже, он решил в отчаянии схватить свой член и попытаться хоть как-то себя удовлетворить. Это было приятное зрелище, но оставлять всё как есть было бы слишком жаль.

— Хаа, хн… почему…

Я вытащил свой член и, подхватив его, одним движением поднял и уложил обратно на стол, как раньше. Чон Седжин, послушно вытянув тело, смотрел на меня затуманенными, расфокусированными глазами. Теперь он явно был слишком далеко от разума, чтобы обращать внимание на голубое небо.

— Быстрее… хн, скорее снова…

— Не проси так.

Одежда, болтающаяся на его коленях, мешала, поэтому я полностью снял с него штаны и нижнее бельё, небрежно бросив их на стул. Затем, заняв позицию снова, он потянул меня к себе, издавая стонущие звуки. Я тоже сходил с ума, так что долго ждать не пришлось — я тут же глубоко вогнал член в узкое отверстие.

— Хаааын…!

— Ху…

Расслабленный вход, в отличие от предыдущего раза, принял меня до самого основания так, словно ждал этого. Завершив проникновение, скользя по внутренним стенкам, я почувствовал, как он обвил мои бёдра своими ногами и сжал их. При этом он царапал ногтями столешницу, так что я одной рукой схватил оба его запястья и крепко зафиксировал их над его головой.

— П-погоди, ах, хыы, хн…!

Не останавливаясь, я прижался губами к его груди, которую до этого так долго дразнил. Упругие, затвердевшие соски казались сладкими на вкус каждый раз, когда я глубоко их засасывал. Он сжимал и разжимал кулаки, извиваясь всем телом, но его сопротивление было для меня не сильнее, чем у ребёнка.

— Пожалуйста… хнык.

— Только так… хаа… попробуй кончить, Седжин-а.

Я говорил ласково, не отрывая губ. Даже моё дыхание, похоже, стало для него стимулом — я чувствовал, как он вздрагивает всем телом. Казалось, он тихо бормотал ругательства, но из-за влажных звуков слюны они заглушались.

— …Ах, хыы!

Он достиг оргазма в тот момент, когда я сильно засосал его левый сосок. Одновременно он так сильно сжал меня снизу, что я тоже не выдержал и дошёл до пика в волне накатывающего удовольствия. Подняв голову с высунутым языком, я увидел, как от кончика соска длинной нитью тянулась слюна.

— Хаа, хаа…

— …

Ах… чёрт.

Даже я сам не мог понять, как это произошло в такой момент, но когда наши взгляды встретились, мой разум словно оборвался. То, что мы только что достигли оргазма, или то, что я всё ещё кончал, не имело особого значения. Важны были только его лицо, опьянённое наслаждением, и его феромоны, распустившиеся, как цветы.

— …Ха.

Хлоп! Я резко толкнул его изнутри. Отпустив его запястья, я крепко обнял его, когда он вцепился в меня. Словно мстя за всё сдерживаемое до сих пор, я без предупреждения ускорил движения бёдер.

— Хн, ах, хыт! Ыы…

— …Ха.

Чем сильнее я его обнимал, тем больше мне казалось, что я никогда не смогу насытиться. Из-за страха, что это счастье может в любой момент разрушиться, даже сейчас, когда он был в моих объятиях, мне хотелось ещё сильнее его удерживать. Если бы эти феромоны, что я чувствую сейчас, это горячее тепло, этот момент могли быть навсегда запечатлены — было бы замечательно.

— Хн, Квон Идо… хыт…

— …А ведь недавно звал меня дорогой, да?

Но теперь я знаю, что порывы, которые я чувствую из-за любви к нему, нужно сдерживать именно потому, что я его люблю. Ради Чон Седжина, что находится в моих объятиях, я готов терпеть даже эту тревогу.

— Там… ха, нравится…

Его сладкий шёпот подарил мне ни с чем не сравнимое удовлетворение. В его невольных стонах было полно любви ко мне. И сейчас этого было вполне достаточно.

***

За свою настойчивость мне пришлось расплачиваться уже к вечеру. Не потому, что Чон Седжин не мог ходить, а потому, что из-за чересчур чувствительной груди он то и дело вздрагивал и хмурил брови. Казалось, что прикосновение футболки причиняло ему жжение, и он неловко сутулился, вытягивая ткань руками.

Я попытался приклеить пластырь, чтобы хоть как-то облегчить ситуацию, но он, смущённо покраснев, просто забрал его из моих рук. А когда предложил помочь, посмотрел на меня с тем же ужасом, что и в теплице. Раньше он не мог выразить недовольство словами, но теперь его лицо говорило само за себя.

— И как теперь там пить чай?

Брошенная им вскользь фраза в итоге привела нас к тому, что той ночью мы пили чай из лепестков сакуры в освещённой теплице. Сначала Чон Седжин с мрачным видом уставился на стол, но, сев за него, привычно взял чашку и принялся наслаждаться вкусом и ароматом. Я никогда не проявлял интереса к цветочным чаям, но мне вдруг стало до крайности любопытно наблюдать за ним в этот момент.

— А, кстати…

Начав так, он ненадолго замолчал, опустив взгляд и медленно проведя пальцем по ручке чашки. Казалось, его что-то беспокоит, и я подумал, что он собирается сказать что-то серьёзное. Но то, что он произнёс, совсем не требовало напряжения.

— …Давай сходим на свидание?

— Свидание?

— Просто… обычное.

Обычное. Слово, которое совершенно не подходило ни ему, ни мне. Похоже, он тоже так думал, потому что смущённо улыбнулся, прикрыв глаза.

— Сакура, наверное, уже отцвела, но погода хорошая.

Он постучал кончиками пальцев по чашке с чаем. В прозрачной воде плавали лепестки сакуры, распустившиеся под её гладкой поверхностью. И он, так же мягко, как и эти лепестки, негромко, но завораживающе прошептал:

— Я поведу, так что тебе остаётся только приехать…

— …

— Как насчёт этого, дорогой?

Разумеется, отказ исключался. Более того, мне и в голову не приходило отказываться. Если бы Чон Седжин предложил прыгнуть в адское пламя таким голосом, я бы, не задумываясь, кивнул.

Единственное, что меня интересовало — чем отличается свидание, которое он предложил, от наших обычных встреч.

— После утреннего совещания…

Так и наступил понедельник — день нашего свидания.

Чон Седжин вернулся домой прошлой ночью, пообещав забрать меня с работы и организовать настоящий эскорт. Я долго ворочался в постели, не находя себе места без него, а с первыми лучами солнца воспользовался подаренными им духами и отправился на работу.

— И здесь — отзывы о недавно выпущенном продукте.

После краткого брифинга секретарь Пак передал мне несколько упорядоченных отчетов. Я бегло пробежался по графикам, и в этот момент его деловой голос добавил пояснение:

— К счастью, пока что ошибок не выявлено.

Система, которую в прошлом украл Хэшин, была доработана и успешно запущена. Причём речь шла не просто о каком-то приложении, а о множестве продуктов, которые выпускала Сонхо Электроникс. Мы и так тщательно всё проверяли, так что серьёзных проблем возникнуть не должно.

— …Но, господин вице-президент, откуда вы вообще знали об этих ошибках?

Я не был специалистом по программированию, но в исправлении проблем моя заслуга была немаленькая. Хотя, если говорить откровенно, это скорее заслуга председателя Чона. Без того опыта я бы не смог так быстро устранить недочёты.

— Ну… можно сказать, просто удача.

Да, для окружающих это выглядело всего лишь как удачное совпадение.

— Тогда я откланяюсь.

Передав мне ещё несколько отчётов, секретарь Пак вежливо поклонился и вышел из кабинета.

После предстоящего совещания у меня не было запланированных дел на первую половину дня. К тому же встреча носила скорее формальный характер, так что этот понедельник выдался на редкость свободным.

Тишину нарушил звонок телефона как раз в тот момент, когда я собирался подняться для выхода в конференц-зал. Увидев знакомый номер, я вместо того, чтобы покинуть кабинет, сразу же ответил на вызов.

На том конце провода раздался слегка взволнованный голос:

— Господин вице-президент, это я. Дело в том, что…

Я ждал этого звонка, но, к сожалению, содержание оказалось не самым приятным. Даже тот, кто передавал новости, говорил с виноватой интонацией, словно чувствовал свою оплошность.

Я сдержал подступивший вздох, но от мысли о том, как жаль, никуда не деться.

— Я же сказал — не убивать.

Квон Иджун был мёртв.

Глава 131 - Конец

«Неожиданно ты подготовил неплохой подарок.»

С тех пор, как я пропустил эти слова мимо ушей, устранение Квон Иджуна стало для меня делом чести. Однажды я не успел ничего сделать — закон опередил меня. Но в этот раз я собирался разобраться с ним сам. Просто отложил этот вопрос, чтобы сосредоточиться на Чон Седжине.

Но стоило ему снова попытаться провернуть ту же выходку, как пришлось пересмотреть свои планы.

— Надо было убить этого ублюдка прямо тогда.

После церемонии годовщины компании я сразу же взялся за Квон Иджуна. Помимо информации, которую я и так собирал, мне нужен был способ осуществить личную месть. Я выяснил его расписание, контакты, места, которые он недавно посещал. Собрав всё воедино, я наконец перешёл от планов к делу.

Это было несложно. Похоже, он собирался устроить наркопати — как раз вовремя забрался в уединённый загородный дом. Глубоко в горах, куда не доходил сигнал, — идеальное место для грязных дел.

Я подкупил брокера, чтобы узнать местоположение, и, когда Квон Иджун оказался в полной наркотической отключке, незаметно увёз его оттуда. Затем, подгадав момент к смерти деда, слил информацию нужным журналистам, обставив всё как исчезновение. Заодно подкинул намёки на его связь с наркотиками.

Смысл был прост: как только об этом узнает наша сестра, она сама постарается объявить его мёртвым, лишь бы скрыть его преступления.

— Этот ублюдок до самого конца…

Мне было немного жаль сестру, но чувства вины не было. Квон Иджун и так всю жизнь тратил лишние деньги и время на нарушение закона. Не получая признания в семье, он срывался таким вот образом. Только вот и семье не было смысла держать у себя такого паразита.

Я и планировал разобраться с ним по обоюдному согласию с сестрой. Просто немного ускорил процесс.

— Ч-что… Чёрт, кто вы, ублюдки?! Вы хоть знаете, кто я?!

Итак, убил ли я его собственными руками? Однозначно нет. У меня даже не было такого намерения. Я просто дал его жертвам шанс на возмездие, заставив его испытать на себе всё, что он когда-то совершил.

То, что он был альфой, ещё не означало, что с ним не могло произойти то же самое, что случалось с омегами.

— Зачем вы так со мной?! Отпустите меня! А-а! Чёрт… А-а-а-а!

Смешно, но Квон Иджун несколько раз спрашивал, за что с ним так поступают. В тёмном складе, со связанными руками и ногами, он никак не мог понять, почему оказался здесь. Хотя, учитывая, что у него были завязаны глаза, он, возможно, даже не знал, что это склад.

Он и сам творил зло безо всякой причины. Но почему-то верил, что его самого никогда не коснётся беспричинное несчастье.

Разумеется, я не стал ему ничего объяснять. Его преступлений было слишком много, чтобы уложить их в пару фраз. Да и если бы я назвал хоть одну конкретную причину, он бы просто ухватился за неё, чтобы свалить вину на кого-то другого.

— Похоже, он умер прошлой ночью.

Но Квон Иджун умер. Стоило ли мне сожалеть о том, что он так быстро сдох, или, наоборот, восхищаться тем, что он протянул больше полугода? Конец был вполне ожидаемым, но всё равно оставлял какое-то чувство пустоты.

— Разберитесь с этим как следует. Хоть диким зверям скормите.

Самоубийство? Убийство? Я не стал уточнять. Какая разница, если он всё равно был мёртв? Не стоило тратить время на обдумывание его ничтожного конца. После жизни, проведённой, как у таракана, такой финал был ему к лицу.

— Секретарь Пак, на сегодня можешь быть свободен.

К моменту окончания рабочего дня я уже полностью выкинул Квон Иджуна из головы. Я и так почти не обращал на него внимания, так что его смерть ничего не меняла. Разве что теперь можно было быть уверенным: больше он никому не причинит вреда.

Если только Чон Седжин об этом узнает… С его мягким характером он наверняка почувствует себя неуютно.

[Я буду ждать у офиса.]

Я посмотрел на сообщение, пришедшее примерно пять минут назад, и спустился вниз. Удивительно, как всего одно простое сообщение могло так поднять настроение. Хотя, возможно, дело было ещё и в том, что это чувство не было односторонним.

Пока я пересекал лобби, сотрудники, проходя мимо, вежливо кивали мне в знак приветствия. Я тоже едва заметно склонял голову в ответ, ускоряя шаг вместе с охраной и секретарями. Мысль о том, что Чон Седжин ждёт меня, вызывала такое нетерпение, что хотелось просто побежать.

Чон Седжин – единственный, ради кого я готов примчаться по одному звонку.

Тогда это был звонок. Теперь — всего одно сообщение. А может, если бы он просто поманил меня пальцем, я бы и тогда без раздумий бросился к нему.

Испытывать к кому-то чувства — это настолько нереально, что ради него я был готов делать вещи, на которые обычно бы не пошёл.

Я вышел из здания и осмотрел пока ещё не слишком оживлённую улицу. Под ярким майским небом стоял знакомый автомобиль — новый белый седан от M, который я сам ему подарил.

И рядом с ним – он. Единственный человек, которого мне хотелось видеть.

— …

Он сегодня редкостно прихорашился — аккуратно уложенные волосы, в руках букет с белой лентой. На его частично открытом лбу лежали чёткие, выразительные брови, а глаза, устремлённые прямо на меня, вскоре красиво изогнулись в улыбке.

Где-то в груди сжалось. Медленно, с лёгкостью, он двинулся ко мне.

— …

— …

Сердце застучало ровно в том ритме, который приносил удовольствие. Моё настроение и его настроение были такими же тёплыми, как солнечный свет над головой.

Я мог бы сам пойти ему навстречу, но не сделал этого. Просто потому, что мне нравилось видеть, как он идёт ко мне — только ко мне.

— Быстро вышел.

— …Ха.

Я невольно усмехнулся. Не от чего-то конкретного, а просто потому, что букет в его руках оказался… из ландышей.

Они выглядели так, словно их приготовили для свадебного букета, и этот вид напомнил мне день нашей помолвки. Лёгкий аромат цветов, смешанный с запахом травы, исходил не от букета. Он исходил от Чон Седжина.

— Этот букет… для меня?

Хотя это было очевидно, я всё равно не мог в это поверить, и невольно спросил. Чон Седжин, как будто это было забавно, слегка потянул губы в улыбке. Из приоткрытых губ вырвался игривый звук.

— Я бы не стал дарить, если бы не хотел.

Это были слова, которые я сказал ему. Чон Седжин повторял их точно так же, как я, когда протягивал розы. И не только это, он добавил ещё несколько приятных слов.

— Тот, кому я мог бы подарить цветы, только Квон Идо.

Как в трансе, я принял цветы. Формальные букеты я получал много раз, но это было в первый раз, когда я получил такие личные. Причем от того, кто мне дорог.

— …Красивые.

То, что я считал ничем не примечательным, вдруг стало для меня особенно ценным. Даже когда я выбирал цветы для него, никогда не обращал внимания на эти нежные лепестки. Я хотел поблагодарить его, но он опередил меня.

— Да.

Его голос был лёгким. Он добавил почти как шёпот.

— …Вот какое это чувство.

Я не стал спрашивать, что он имел в виду. Я только почувствовал, что он очень рад. Чон Седжин с улыбкой, которая могла бы растопить лед, протянул мне руку, объявляя о начале нашего свидания.

— Пойдем, сначала поедим.

Ресторан, который забронировал Чон Седжин, был тем самым, где закончилась наша помолвка. Это заведение получило три звезды Мишлен, и вид на ночной город за окном был невероятно красивым. Поскольку последняя встреча оставила неприятные воспоминания, я не посещал это место после того, как начал встречаться с ним.

— Я специально забронировал здесь.

Он сказал это, как будто намекая на что-то, и, когда я спросил его о причине, вместо ответа он лишь тихо улыбнулся. Меню было тем же, что и в прошлый раз, шеф-повар лично объяснял каждое блюдо, подавая их по таймингу. К счастью, вкус еды был просто великолепен, и к концу ужина мои неприятные чувства почти полностью исчезли.

Когда мы покинули ресторан, он снова молча поехал в какое-то место. Его блестящие глаза были как у ребёнка, который прячет подарок, и я не стал допрашивать, куда мы едем. Я чувствовал, что он одновременно взволнован и напряжён, и эта энергия передавалась даже через его феромоны.

— Мы почти приехали.

И вот, мы прибыли — на реку Хан. Мы припарковались рядом с берегом, где можно было наслаждаться ночным видом, отражающимся в воде. Это место, куда мы приходили дважды, оставалось неизменным в моих воспоминаниях.

— Ты хотел вернуться сюда?

Я задал этот вопрос, думая, что это довольно обычный выбор для свидания. Но вместо ответа Чон Седжин немного запнулся, как будто не знал, что сказать.

— Ну, да, и это тоже…

Звук щелкнувшего ремня безопасности. Он потянулся ко мне, расстегнул мой ремень и несколько неуверенно отвел взгляд.

— Я думал, может, сделать что-то новое, но в конце концов решил, что лучше вернуться туда, где мы уже были.

— И поэтому ты купил цветы?

— Только я всегда получал их.

Можно ли считать взрослого мужчину, которому тридцать, таким милым? Его неуверенная улыбка была такой же белой и чистой, как ландыши, которые он мне подарил. Его мягкие и добрые глаза нежно смотрели на моё лицо.

— Идо.

Когда я повернулся к нему, он полностью развернулся ко мне, и, когда я тоже посмотрел в его сторону, он улыбнулся своей характерной доброй улыбкой. Свет от уличных фонарей тянулся вдоль его высоко вздернутого носа.

— Есть кое-что, что я хотел бы, чтобы ты пообещал до свадьбы.

— Пообещать?

— Да, пообещать.

Сказав это шутливо, он протянул мизинец. Это был тот же жест, который я когда-то сделал с ним, шутя, когда мы с Хаель давали обещания. Я, усмехнувшись, зацепил его мизинец, и, крепко схватив его пальцы, он сразу же продолжил.

— Я буду создавать духи.

Это не было чем-то особенным. Он был владельцем компании по производству духов, и теперь уже имел все необходимые сертификаты парфюмера. Я уже собирался просто улыбнуться, но его взгляд, встретивший мой в воздухе, крепко меня удержал.

— Каждый год я буду выпускать один новый, в честь нашей годовщины свадьбы.

— …

Почему в этот момент я почувствовал напряжение? Передались ли его эмоции или это были мои собственные? Возможно, это было связано с тем, что на его лице появился особенно решительный выражение.

— Я буду дарить их тебе в качестве подарков.

— …Подарки на годовщину свадьбы?

— Да, в честь того, что мы стали семьей.

Получать духи — это было не в первый раз. Легкие слова, произнесённые его мягким голосом, странным образом врезались в память. Этот момент, наш сплетающийся мизинец, даже взгляд, который тихо был устремлен ко мне, запечатлелся в сознании до мельчайших деталей.

— Все, что я могу сделать — это только это.

Он улыбнулся с извиняющимся выражением лица, стараясь разрядить атмосферу. Я был уверен, что он заметил, как я нервничаю. Конечно, когда он медленно продолжил, напряжение было не только у меня.

— Название духов, которые выйдут в этом году, будет… «Nouveau Depart.»

Nouveau Depart. Это означало новое начало. Я не знал, какой будет аромат, но если это будет его творение, то, без сомнения, запах окажется восхитительным. Как и все духи, созданные в SEJIN, они будут иметь привлекательный, умиротворяющий аромат.

— Следующие будут Deja vu, Petit a Petit, Raison d’etre…

Когда французские слова выходили из его уст, их звучание было ещё более мягким. Он, как будто выучив наизусть, произнес названия духов подряд и, слегка опустив глаза, едва заметно улыбнулся. Я хотел провести пальцем по уголкам его губ, которые тянулись вверх, но он всё ещё не отпускал мою руку, и это было невозможно.

— Чтобы создать всё, что я задумал… Потребуется около 15 лет.

Он сказал это, подняв взгляд и посмотрев мне в глаза. Его глаза, казавшиеся такими ясными, что были видны до самых глубин, не дрогнули и продолжали смотреть в моё лицо. С каждым мигом, когда он моргал, его аккуратные ресницы нежно вздрагивали.

— Тогда ты уже не будешь волноваться.

— …Я?

Как он знал, что я переживаю?

— Как не знать. Я чувствую тебя так же, как и ты меня.

Наши сплетенные мизинцы постепенно расплелись. Его рука, скользнув по моей, направилась к моей левой руке.

Осторожно подняв её, он коснулся моего безымянного пальца, на котором был обручальный кольцо, и слегка прижал к нему губы.

— Мне нравится.

— …

— Я тебя люблю.

Его признание, произнесённое так спокойно, затронуло моё сердце гораздо глубже, чем любые слова, полные эмоций. Не в силах ничего ответить, я лишь молчал, а он, как будто пытаясь меня утешить, добавил ещё одно мягкое слово.

— Теперь нужно забыть об этих воспоминаниях.

— …

Только тогда я понял, почему он сказал это. С такими заботливыми глазами, с таким тёплым голосом, с тем, что он положил мою руку на свою грудь.

— Вот.

— …

Сердце, бьющееся с таким же ритмом, как и моё. Его пульс, немного быстрее, наверняка был результатом моего напряжения и волнения. Через его ладонь я чувствовал доказательство жизни, которое было для меня воплощением всех тех желаний, о которых я так часто мечтал.

— Я сейчас живу рядом с тобой, и пока что у меня нет времени быть грустным, готовясь к свадьбе…

— …

— А у тебя, Квон Идо, есть время для этого?

Его тон звучал немного с упреком. На самом деле, Чон Седжин слегка нахмурил глаза, как будто обижаясь. И, увидев, что я не могу ничего сказать, он заговорил тёплым, но чётким голосом.

— Мы же теперь можем умереть в один и тот же день.

Такое ощущение, что именно этот факт, что мы совпали по времени, стал настоящим чудом, которое привело нас к встрече. Пройдя через разные времена, мы наконец встретились. И теперь, не совершив никаких ошибок, мы можем быть рядом друг с другом.

— Теперь перестань вставать на колени.

Он уже начал указывать на привычку, которую я выработал. Для меня не было ничего страшного в том, чтобы становиться на колени. Но, похоже, он беспокоился об этом, наблюдая за мной каждый раз, когда я так делал.

— Ответ?

— …А.

Вдруг я почувствовал, как воздух в груди разгрузился. После того, как я выдохнул эти слова, реальность вернулась ко мне, словно я пробудился. Я до сих пор ощущал его тепло в своей руке, а его взгляд не исчезал, даже если я закрыл глаза и открыл их снова.

— …Я люблю тебя, Седжин.

Слова, которые с трудом вырвались, были наполнены таким тяжелым ощущением, что они едва не заставили меня задохнуться. Когда я произнёс эти слова, все переживания, что копились, словно снег, растаяли. Беспокойство, которое я чувствовал, глядя на него, теперь исчезло.

— Я тебя люблю.

Наверное, мне не хватит всей жизни, чтобы выразить все эти чувства. Даже спустя пятнадцать годовщин нашей свадьбы, я точно буду любить его, и сердце не уменьшится в этом.

— …Я же не об этом ответе говорил.

Он улыбался, но без лишних слов протянул мне руку. Осторожно обняв моё лицо, он приблизил его к себе и нежно поцеловал, как если бы его губы были мягким пером. После этого, с таким же нежным голосом, который мог бы вызвать слёзы, он продолжил.

— Я знаю, что всё не может стать хорошо в один момент. Я тоже, принимал лекарства, и мне потребовалось много времени.

— …

— Но я всегда буду рядом.

— …

— Буду, даже если скажешь мне уйти. Буду рядом с тобой, Квон Идо.

Я хотел отдать ему всё, но, по сути, не я ли получал всё от него? Когда я, полон раскаяния, просил прощения, он отвечал мне необычайной лаской. Каждое его слово было таким сладким, что казалось, они слаще любого сна.

— Так что давай…

— ….

— Просто будем счастливо жить, будем счастливы в браке.

Он говорил мне это так мягко, как будто и не было тех множества ран, которые он получил, взрослея. Он выстоял, несмотря на всё, и теперь был готов стать для меня теплицей, в которой я смогу расти.

— Это моя мечта, моя единственная просьба.

— …

— Ты сможешь исполнить ее?

Вместо слов «я обещаю», я взял его левую руку и поцеловал кольцо. В этом месте, рядом с рекой, где могли бы показаться обычные воспоминания, я создавал память для тебя, того, кого я люблю.

— …Я хотел, чтобы у нас был такой брак.

Я хотел дарить людям цветы и парфюмы, но тебе я хотел подарить незабываемые, прекрасные воспоминания. Чтобы ты был счастливым, без всяких забот, полным радости.

— Я сделаю тебя счастливым, Седжин.

— …

— Я больше не позволю тебе переживать… Я сделаю всё, что ты хочешь.

Он не стал возражать, даже если мои слова могли показаться неосуществимыми. С лёгкой улыбкой он поцеловал меня ещё раз, а его голос был таким тёплым и нежным, когда он ответил.

— Это всегда було так.

— …

— Квон Идо, я… Я рад, что встретил тебя.

Эти слова были для меня тем единственным ответом, который мог развеять все мои последние сомнения. Благодаря тебе я больше не чувствую беспокойства. Я действительно освободился от прошлого. Так что, возможно, пришло время мне окончательно освободиться от тех воспоминаний.

…Я думал, что это было чудо.

Долгий путь привёл меня к потерянным воспоминаниям о тебе. Что же будет в конце этого пути? Иногда мне не хватает тебя в тех местах, где ты был. Я надеюсь, что в конце этого пути ты больше не будешь страдать.

За гранью этих воспоминаний мы наконец-то пообещали друг другу счастье.

<Конец экстр «За гранью воспоминаний»>

Страница книги За гранью воспоминаний в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106 - Конец основной истории

Глава 107 - Гордость и предубеждение

Глава 108

Глава 109

Глава 110

Глава 111

Глава 112

Глава 113

Глава 114

Глава 115

Глава 116

Глава 117

Глава 118

Глава 119

Глава 120 - Бедный Седжин

Глава 121

Глава 122

Глава 123

Глава 124

Глава 125

Глава 126

Глава 127

Глава 128

Глава 129

Глава 130

Глава 131 - Конец

О книге