Тигр Цубасы - 001

Я не могу рассказать историю о себе, Ханекаве Цубасе, потому что не могу сказать, насколько я являюсь собой. Один писатель говорил, что если вытянуть ногу, ты перестанешь воспринимать пальцы как свои собственные. Но у меня все еще хуже — я сомневаюсь, что даже бьющееся в груди сердце принадлежит мне.

Я — это я?

Что я?

Кто я?

Кто? Я это я.

Что? Я это я.

Например, можно ли назвать эти абсурдные мысли своими?

В принципе, можно. Однако это просто мысль, способ мышления, и даже если это воспоминание, она, грубо говоря, лишь скопление знаний. Если меня определяет жизненный опыт, можно ли назвать «мной» того, кто побывал в тех же ситуациях?

Даже если есть «я» вне меня, это всё равно я.

Если так, исчезну ли я, если не буду собой? Как я буду думать, о чём я буду думать?

Имя Ханекавы Цубасы само по себе непостоянно.

Я меняла фамилию много раз.

Потому я не рассчитываю на то, что имя подарит мне личность. Я понимаю, что имя лишь символ. Понимаю даже на физическом уровне, если можно так выразиться.

Когда ты сталкиваешься с Кайи, самое главное — узнать его имя. Или, по крайней мере, это первый шаг. Мне кажется, я не могу разобраться в себе, потому что не считаю имя своим собственным.

В этом случае, я сперва должна познать своё имя.

Я должна познать себя как Ханекаву Цубасу.

Только тогда я смогу понять, кто я.

Конечно, когда я думаю, что Арараги-кун остановится и начнёт рассуждать об этом, моя проблема становится просто смешной. Мне стыдно от мысли, что Арараги-кун, даже став вампиром и познакомившись со сверхъестественным, всё равно продолжал быть Арараги Коёми.

Может, он сам этого не осознаёт.

Всем вокруг понятно, что Арараги-кун продолжит быть собой в любом месте и в любое время, пусть он сам и не понимает этого.

Ему не нужно это понимать.

Арараги Коёми это Арараги Коёми.

И потому он всегда может рассказывать свои истории.

Поэтому он мне нравится.

Ханекаве Цубасе нравится Арараги Коёми.

Лишь с этого я могу начать рассказ о себе. Как ни странно, это единственная часть меня, в которой я уверена. Например, когда я буду сидеть в библиотеке, то случайно могу написать «Арараги Цубаса» в углу.

Для моей истории этого хватит.

В шестидесяти приключениях Шерлока Холмса, великого детектива, созданного сэром Артуром Конан Дойлем, есть только две истории, рассказанные не доктором Ватсоном, а самим Холмсом. Странные работы, поклонники Холмса их не признают. В начале одной из историй, «Человек с побелевшим лицом», мистер Холмс сказал следующее:

«Идеи моего друга Ватсона, хотя и ограниченные, но восхитительно настойчивы. Долгое время он утомлял меня просьбами описать свой опыт. Возможно, я сам виноват, поскольку часто указывал ему, насколько поверхностны его отчёты, и обвинял в потакании массам, вместо строгого следования фактам и данным.

— Попробуйте сами, Холмс! — ответил он.

Взяв ручку, я понял — задача должна быть представлена в том виде, который заинтересует читателя.»

Как любой человек, я была очарована тем, насколько Шерлок Холмс превосходил обычных людей, и с интересом читала о его делах.

Поэтому так удивилась словами его «истинного голоса».

Честно говоря, я была разочарована.

Почему этот гений, который был выше остальных людей, говорил таким человечным тоном? Мне показалось, меня предали.

Но теперь я знаю о его человечности, которая не могла выдержать разрыва между собой и «сверхчеловеком», о котором говорил Ватсон.

О его желании найти оправдания.

Помощник сказал детективу «попробовать самому», так и появились эти две истории — моя история точно такая же.

Это история, которая покажет вам, что я всего лишь человек, а не святая, как думает Арараги-кун.

Она покажет, что я и кошка, и тигр.

История, которая покажет, что я человек; история полного разочарования, предательства.

Не думаю, что смогу рассказать её так же умело, как Арараги-кун, но я попытаю удачу и постараюсь изо всех сил. Вы бы тоже рассказывали историю своей жизни именно так.

А теперь пришло время пробудиться от кошмара.

Тигр Цубасы - 002

Если верить слухам, младшие сёстры Арараги-куна, Карен-тян и Цукихи-тян, будят брата каждое утро. Они приходят будить его каждый божий день — ну или так говорят. Арараги-куну, кажется, это очень не нравится, но с моей точки зрения они кажутся просто близкими родственниками.

И естественно, я жутко завидую.

В самом деле.

Сколько братьев в мире могут похвастаться тем, что из-за любви к ним их будят каждое утро? Но я, скорее, завидую не самому Арараги-куну, а Карен-тян и Цукихи-тян, которые видят его спящее лицо.

О да, я жутко завидую.

В самом деле.

Ну, а сейчас поговорим о том, как просыпаюсь я, Ханекава Цубаса. Арараги-куна будят сёстры, меня будит Румба.

Румба, конечно, это не кошка семьи Ханекава, и не младшая сестра с необычным именем Ханекава Румба, а абсолютно заурядный автоматический пылесос от iRobot, или, если говорить о модели, Румба 577.

Он настроен автоматически включаться каждое утро в шесть, и, когда умный пылесос врезается в мою голову, я просыпаюсь.

Освежает.

Как и все пылесосы, Румба издаёт много шума, так что за то время, пока он ползёт по коридору ко мне, я уже успеваю проснуться. Но, тем не менее, я продолжаю лежать с закрытыми глазами, ожидая, когда он ударится о мою голову. Наверное, я просто хочу, чтобы «меня кто-нибудь разбудил», и «меня будят».

Как в сказке, словно Спящую Красавицу.

Не то чтобы это сказочный момент, особенно если кое-кто — пылесос.

Сравнить себя со Спящей Красавицей — это что-то.

Но, видимо, Румбу тоже раздражает, что кто-то спит в коридоре.

Да, я сплю в коридоре.

Я сплю в футоне, разложенном в коридоре второго этажа особняка.

Когда-то я думала, что это нормально, но, похоже, это не так. С тех пор, как я потеряла друга, с которым могла бы поговорить об этом, когда я ещё не знала правды, я ни с кем это не обсуждала.

Не то чтобы я хотела собственную постель.

Это уже стало естественным.

Я не хочу, чтобы естественное менялось.

Не то чтобы я по-детски мечтала о своей комнате. Я поговорила об этом с новой подругой, одноклассницей Сендзёгахарой-сан, решив, что она поймёт меня:

— И что? — спросила она. — В моём доме и коридора-то нет.

С точки зрения Сендзёгахары-сан, живущей с отцом в однокомнатной квартире, мои проблемы казались надуманными. Да я и не считала это проблемой.

Ладно.

Возможно, это неправильно.

Я думаю, что, быть может, не хочу делать этот дом «местом, которому я принадлежу». Вроде какой-нибудь антиметки у животных — я хочу держаться от этого дома подальше.

Настолько далеко, насколько возможно.

Я хочу, чтобы в том доме не осталось и намёка на меня.

Возможно, поэтому…

…Отложим вопрос о том, почему я должна строить предположения и домыслы относительно собственных желаний, или почему я всегда могу говорить только «возможно».

— Ладно, какая разница, через несколько месяцев это будет неважно. Так что не стоит сильно задумываться об этом, — сворачивая футон, пробормотала я.

Этим утром я довольно легко проснулась.

Или, скорее, я не совсем понимаю ощущение «полусна».

Я более остро ощущаю состояния «включено» и «выключено» у своего сознания.

Если бы только я могла просто спать, когда хочется.

Иногда я думаю об этом.

— Возможно, это потому, что я с такими чувствами не синхронизирована с другими людьми. Арараги-кун часто говорит об этом: «То, что ты считаешь обычным, мне кажется чудом» и так далее. Но называть их чудесами — это перебор.

Я продолжала свой монолог.

Обычно я делаю так только дома, но сейчас не могу удержаться от того, чтобы поговорить с собой. Я чувствую, что если не буду этого делать, то разучусь говорить.

Даже не знаю, что и думать.

И не знаю, что думать об улыбке, которая появилась на лице после упоминания Арараги-куна.

Убрав футон в шкаф, я пошла в ванную и умылась.

А затем вставила линзы.

Раньше я носила очки — мысль о том, чтобы вставить линзу прямо в глаз, пугала настолько, что я об этом даже не задумывалась. Когда я впервые воспользовалась ими, я была так напугана, что хотела вставить линзу в закрытый глаз (не в буквальном смысле), но потом привыкла.

Можно привыкнуть ко всему.

Стало лучше — исчезло бремя с носа и ушей, линзы удобнее.

Просто, когда я думаю о том, что случится в следующем году, и линзы, и очки кажутся неуместными спутниками, так что теперь я стала думать о лазерной хирургии.

Приведя себя в порядок, я направилась в столовую.

Там, те, кого я должна называть матерью и отцом, как всегда сидят за одним столом и едят завтрак по отдельности.

Они даже не посмотрели на меня, когда я вошла в комнату.

А я не посмотрела на них.

То, что они попали в моё поле зрения, не значит, что я их увидела — если глаза в сердце и разуме всегда отводят взгляд. Если тяжело видеть глазами, лучше просто не видеть.

В столовой раздавался лишь голос ведущего новостей.

Почему?

Почему я чувствую, что этот ведущий мне ближе, чем эти двое?

Мне и правда любопытно.

Я даже могу сказать ему «доброе утро».

Кстати говоря, интересно, сколько лет прошло с тех пор, как я последний раз говорила «доброе утро» в этом доме? Я пытаюсь покопаться в воспоминаниях, но не могу припомнить даже одного раза. Я помню, что около пяти раз говорила эти слова Румбе. (Не в полусне, а осознанно. Этот пылесос движется на удивление естественно.) Но я не могу вспомнить ни единого раза, когда я говорила это тем, кого должна называть матерью и отцом.

Ни разу.

Ха.

Круто.

Я говорила Арараги-куну что-то вроде: «Я сама сделаю первый шаг к родителям», но кажется, соврала. Ладно, лгать мне не впервой.

Я создана из лжи.

Далекая от истины — я, Ханекава Цубаса.

Даже моё имя — подделка.

Бесшумно закрыв дверь, я пошла не к столу, а к плите. Нужно было приготовить завтрак, хотя, наверное, я просто хотела оттянуть момент, когда придется сесть с этими людьми за один стол.

Это было бессмысленное или, скорее, пустое сопротивление.

Оно ещё не стало революцией.

На кухне моего дома — того самого, который я не хочу называть про себя домом Ханекава — куча утвари. Три разделочных доски, три кухонных ножа. Сковородок тоже три. Короче говоря, всего по три. То есть, да, это значит, что три человека, живущих в этом доме, используют собственную посуду.

Однажды я сказала об этом и потеряла друга.

Заново набирать горячую воду после того, как каждый из нас примет ванну, самостоятельно заниматься стиркой. Так много всего «отдельного», что даже странно.

Я не считаю это противоестественным, и неважно, сколько друзей я теряла из-за этого — я не чувствовала, что должна сделать дом Ханекава похожим на другие.

Все мы уходим примерно в одно время, и потому собираемся и завтракаем вместе, но это всё равно, что делить стол с незнакомцами в кафе. Никто не говорит, и никто никогда не подумает приготовить завтрак для другого.

Взяв свою посуду, я начала трудиться.

Вообще, я не хочу строить из себя повара.

Приготовив порцию риса и мисо-суп, яйца и рыбу, а также салат (мне говорят, что я ем слишком много, но я из тех, кто набивает живот на завтрак), я делю еду на три части и несу её к столу. Наконец, ещё один круг, чтобы сделать чай. Мне бы не пришлось делать четыре с половиной круга, если бы мне кто-нибудь помог, но конечно, в этом доме нельзя рассчитывать на руку помощи. Здесь даже Румба бессилен.

Было бы здорово, если бы Арарарги-кун помог мне.

Я добралась до стола.

— Приятного аппетита!

Сложив руки и сказав это, я взяла палочки.

Я никогда не слышала, чтобы они говорили что-то подобное, но даже если я не говорю «доброе утро» или «спокойной ночи», я никогда не забываю про «приятного аппетита» и «спасибо».

Никогда не забываю, особенно после весенних каникул.

Эти слова предназначены для животных и растений, которые сейчас готовились стать частью меня.

Их жизни забраны ради меня.

Я с благодарностью приму их.

Тигр Цубасы - 003

Позавтракав, я переоделась в школьную форму и быстро ушла. У Арараги-куна уходит 80 страниц на то, чтобы выйти из дома, а я ограничусь одним предложением. В этом и есть разница между домом, из которого не хочется уходить, и моим домом.

Сегодня начинается новый триместр.

Вздох облегчения.

Я спасена.

Новый триместр всегда спасал меня.

В выходные, в прогулочные дни — так я их называю — я могу гулять довольно долго. Из меня могла бы выйти отличная хулиганка. С начала летних каникул я стала домашним учителем для Арараги-куна, который готовился к вступительным экзаменам в университет. Хотя, с другой стороны, этим я могла оправдывать свое нежелание возвращаться в тот дом.

Поэтому школа приносит желанное облегчение.

На душе становится легче.

Да и какая разница, блуждаю я или занимаюсь репетиторством.

Или иду в школу.

Да и переживать из-за возвращения в тот дом не стоит.

Для меня это всего лишь «вернуться», но не «прийти домой».

В конце концов, Тильтиль и Митиль поняли, что Синяя Птица Счастья была в их доме, но где искать Синюю Птицу тем, у кого дома нет?

Или мы ищем что-то иное?

Может, нам стоит искать не Синюю Птицу, а Белую Кошку.

Добавим ложку дегтя: даже если Синяя Птица Счастья живёт в твоём доме, это значит, что рядом может притаиться и Зверь Неудачи.

Я задумалась и не заметила, как передо мной появилась девочка с двумя хвостиками.

— О, Ханекава-сан?

Хатикудзи Маёй радостно подбежала ко мне.

Она была слишком милой. Знала ли она, что её очарование сводит Арараги-куна с ума?

— С этого дня ты снова будешь ходить на занятия, Ханекава-сан?

— Да, верно.

— Посвящать себя учёбе — достойное стремление. Даже я помню свои младшеклассные превозмогания. А домашние задания на лето — это вообще словно хроника войны.

— Ха…

Она поддерживала разговор только с Арараги-куном, с остальными она могла говорить вообще о чем угодно. Думая об этом, я ответила:

— Что ты тут делаешь, Маёй-тян?

— Ищу Арараги-сана, — сказала она.

О, боже.

Я должна была сказать: «О, боже».

Если Арараги-кун ищет Маёй-тян — это нормально, но если Маёй-тян ищет Арараги-куна...

Хотя это ведь не впервой? Последний раз такое было после пропажи Шинобу-тян. Может, сейчас произошло что-нибудь в этом роде?

Как будто прочитав мои мысли, Маёй-тян сказала:

— О, ничего такого. Я просто кое-что забыла в доме Арараги-сана.

— Забыла?

— Вот.

Маёй-тян повернулась ко мне спиной.

Сначала я подумала, что это просто спина, на которой ничего нет, но потом вспомнила — так не должно быть. Одним из штрихов очарования Маёй был рюкзак, который она всегда таскала с собой.

И вот он пропал.

Что случилось?

— Погоди. Что ты сказала, Маёй-тян? Ты забыла что-то в доме Арараги-куна?

— Да, он забрал меня вчера.

— Забрал?..

— Он утащил меня домой.

— Эм-м, похоже на описание преступления.

Если я продолжу допрос, похищение может превратиться в домогательство, так что я решила больше не спрашивать. В общем, Маёй-тян оставила рюкзак в доме Арараги-куна.

Весьма смело с её стороны.

— Так сходила бы к нему.

Почему она ищет рюкзак именно здесь?

— Конечно, я была у него. Но не увидела велосипеда и решила, что он ушел.

— Что? Арараги-кун так рано ушёл в школу?..

Меня гнетет каждая лишняя секунда в том доме, так что я выхожу в школу как можно раньше. Однако сестры Арараги-куна будут держать его до последнего. Можно даже сказать, что это походит на домашний арест. Видимо, у него была какая-то веская причина для того, чтобы так рано уйти из дома…

— А может, он не возвращался с прошлой ночи.

То есть он вышел не спозаранку.

Он просто ещё не вернулся.

— А я не подумала об этом. Спасибо, Ханекава-сан. Ты как великий детектив. Наверное, так и есть. Видимо, после того, как я сбежала от Арараги-сана, произошло что-то чрезвычайное.

Проигнорируем фразу «сбежала от Арараги-сана», которая сама по себе намекает на чрезвычайную ситуацию. Новые вопросы могут раскрыть новые нелицеприятные факты.

— Ну, вряд ли Арараги-сан пошел в школу, поэтому я искала его где придется.

— Ты не слишком-то хорошо умеешь искать людей, Маёй-тян?

Она очень беспечна.

Как она хочет его найти? Она не обращала внимания на путеводную нить. У нее вообще этой нити не было.

— Нет, нет. Я же встретила Ханекаву-сан, так что об этом можно не беспокоиться.

— Оптимистка…

— Ну, встреча со мной — не обязательно удача для вас, Ханекава-сан.

— Хм? Почему? Ты — счастливый талисман этих мест, Маёй-тян. Говорят, встретить тебя — это к добру.

— Пожалуйста, не выдумывайте…

Про это мне говорил, конечно, Арараги-кун.

По части таких слухов он настоящий мастак.

Хорошо рассказывает страшные истории.

— Если увижу его в школе, передам, что ты ищешь его.

— Спасибо большое.

Вежливо поклонившись, Маёй-тян убежала в том направлении, откуда пришла.

Конечно, она могла свободно болтать только с Арараги-куном. Я завидую тому, что Маёй-тян может бесконечно говорить с ним.

Наверное, ему это кажется естественным.

Но мне это кажется чудом.

Я завидую.

— Ну ладно. До встречи, Ханекава-сан!

Сделав ещё несколько шагов, Маёй-тян снова повернулась и помахала рукой.

Я помахала в ответ.

— Ага! Увидимся!

— Рассказ про меня и Арараги-сана будет в следующей новелле!

— Сказала вслух — не сбудется.

Какая наглая реклама.

Я усмехнулась как Арараги-кун.

Тигр Цубасы - 004

Попробовав раз — ем и сейчас.

Или что-то в этом духе.

Тебя влечет к аномалиям, и чем сильнее ты думаешь об этом, тем теснее они связываются с тобой и образуют вокруг тебя хаос. Если верить Ошино-сану, столкнувшись однажды с Кайи, ты легко можешь встретить их еще раз.

Он говорит, что на это нет особой причины, но мне кажется, я знаю одну. Рациональное зерно, без капли поэзии.

Наверное, это моя дурная привычка — искать причину всего и вся.

Но, по сути, это просто вопрос памяти.

Когда ты выучиваешь новое слово, кажется, что оно встречается чаще.

Например, если выучить слово «заливная», то, когда вы читаете газету, или книгу, или смотрите новости, это слово будет встречаться слишком часто.

Такое происходит не только со словами. Подобный феномен наблюдается и в музыке, и в именах.

Ты знаешь только то, что знаешь.

Ты знаешь столько, сколько ты знал.

Знание создаётся из узнавания и запоминания.

Это просто то, что ты знаешь.

Другими словами, когда что-то попало в цикл узнавания, то, что ты всегда игнорировал до этого момента, теперь будет на поверхности, его будет нести широким течением информации, каждый день омывающим твою голову.

Аномалии повсюду.

Они не могут быть где-то ещё.

Вопрос только в том, замечаешь ты их или нет.

И потому так важна первая встреча с ними.

Самый первый раз — он самый важный.

Для Арараги-куна — демон.

Для Сендзёгахары-сан — краб.

Для Маёй-тян — улитка.

Для Сенгоку-тян — змея.

Для Канбары-сан — обезьяна.

Для Карен-тян — оса.

Для меня — кот.

С чего я об этом заговорила? Просто сейчас я встретила это.

«Что?» — спросите вы.

Кайи.

— Ох…

В этом случае люди обычно думают: «Призраков не существует, духов не существует, а то, что я вижу, просто обман зрения».

Но сейчас мне хотелось другого.

Я хотела, чтобы передо мной появился Кайи.

Всё-таки это был тигр.

Тигр.

Прямо перед моими глазами спокойно шёл тигр.

Желтый, в черную полоску.

Обычный тигр, которого все представляют себе при слове «тигр».

Не успела я попрощаться с Маёй-тян и повернуть за угол, как встретила тигра. Даже если записать это, реалистичнее оно не станет. Так просто не может быть.

А раз так, то, наверное, это и не было реальностью.

Видимо, это и есть аномалия.

Да и было бы очень жаль, если бы это не было аномалией — между мной и тигром было едва ли больше пяти метров. Наверное, я бы могла потрогать его полоски. Если он не Кайи, а настоящее животное, которое сбежало из зоопарка, моя история здесь и закончится.

Я не успею убежать.

Меня съедят раньше.

Мою жертву примут с благодарностью.

Я передам эстафету жизни другому.

Так же, как технология ничем не отличается от магии, что-то по-настоящему сверхъестественное ничем не отличается от реальности.

Ощущение большого животного… Это чувство вываливалось из реальности, но реальным быть не переставало. Однако мой любимый ведущий новостей ничего не говорил про побег из зоопарка.

Тигр заворчал.

Он не рычал «гао», как звери в манге.

Остановившись, тигр уставился на меня.

Боже.

Наши глаза встретились.

Будь он реальным тигром или Кайи, смотреть ему в глаза — идея не из лучших.

Настоящий тигр сразу бы напал, а Кайи заметил бы меня, точно так же, как секунду назад я заметила его.

Это плохо.

Я немедленно отвела взгляд.

Я исчезла из поля зрения тигра.

Он просто стоял рядом, но сама я тоже не могла сдвинуться с места — я не знала почему.

Я могла сбежать — но почему я не убегаю?

Пора было делать ноги.

Так… почему я все еще здесь?

— …

Интересно, сколько времени прошло.

Похоже, в такие минуты нужно говорить что-то вроде «казалось, прошла целая вечность», или наоборот «это длилось лишь мгновение», но, честно говоря, в тот момент моя голова была забита совершенно другим.

Мой разум оказался неожиданно узким.

Не желая оставаться на месте и не убегая, я сама была аномалией.

— Хм. Белая, — вдруг сказал он.

Точно, Кайи.

— Ярко белая — и бесстыже лгущая.

После того, как тигр сказал это (естественно, не добавляя никаких «гао» в конце слов), он медленно прошел мимо меня.

Я никогда не видела настоящих тигров и не могла точно определить его размер, но, когда он прошёл рядом, его грудь проплыла выше моей головы. Он был чудовищно огромным.

Наверное, мне не стоило оборачиваться.

Шел бы своей дорогой и больше не пытался поймать мой взгляд — нас обоих бы это устроило.

Однако…

Белая.

Ярко-белая — и бесстыже лгущая.

Я попалась в ловушку тигра — и, не подумав, обернулась.

Какая безграничная глупость.

Я забыла урок первого триместра и Золотой недели. Я больше не имею права ругать Арараги-куна.

Нет, сейчас я поступила еще ужаснее, чем Арараги-кун.

— А…

Но, к счастью… Или не стоит так говорить…

Не очень подходящее слово.

Но когда я обернулась, там ничего не было — ни тигра, ни даже кошки.

Пустая улица.

Улица, по которой я хожу в школу, такая же, как и всегда.

— Ох, беда, — сказала я, но не из-за тигра, а из-за часов на левом запястье.

8:30.

Похоже, впервые в жизни я опоздаю в школу.

Тигр Цубасы - 005

— Сендзёгахара-сан, послушай! Сегодня по дороге в школу я встретилась с тигром.

— Серьезно? Кстати, Ханекава-сан, почему я обязана тебя выслушивать? Ты сказала «послушай», но ты в самом деле требуешь этого от меня или просто тебе надо выговориться?

После церемонии начала нового триместра, когда все направились в классы, я догнала свою одноклассницу, Сендзёгахару-сан.

Потом я рассказала о том, что случилось утром.

Она скорчила недовольное лицо и огрызнулась. Однако, вместо того, чтобы забыть обо мне, она спросила:

— Ну и что дальше?

Она потребовала продолжения.

Во время летних каникул она остригла волосы, которые раньше доставали до бедер, и покинула дом отца. Не знаю, как там Арараги-кун, а для меня коротковолосая Сендзёгахара-сан была в новинку.

Вкупе с остальной внешностью, ей так или иначе шла любая прическа. Но благодаря новой стрижке стиль «аристократки», которому она следовала весь первый триместр, полностью развеялся.

И хотя это порождало горячие споры среди одноклассников (по-моему, даже больше, чем когда постриглась я), мне кажется, если старшеклассница кого-то называет «аристократкой», это почти оскорбление. Так что, может быть, оно и к лучшему.

— Ты сказала «тигра», Ханекава-сан? Не кошку?

— Нет. Тигра, не кошку.

— Не полосатую кошку?

— Нет. Полосатого тигра.

— Не полосатую зебру?

— По-моему, это была бы обычная зебра, но нет.

— Не думаешь, что людям больше понравилось бы рождаться под знаком Весов, если бы его переименовали в Зебру[✱]В оригинале Хитаги спрашивает Цубасу, не сподвигнет ли переименование Нерима-ку (район Токио) в Симаума-ку (сима-ума значит «зебра») людей переезжать туда. Написание этих слов отличается одним символом.?

— Не думаю.

«Хм…» — протянула Сендзёгахара-сан.

— Сюда.

Она потянула меня за руку и отвела подальше от лишних глаз.

У нас еще оставалось время до начала классного часа, да и сложно говорить, когда на тебя глазеют все одноклассники.

Мы оказались за спортзалом.

Обычно спортивная площадка одним своим видом нагоняет легкую нервозность, но после того, как женская баскетбольная команда в прошлом году добилась невероятных успехов, за этим местом тщательно ухаживали.

Погода тоже была хороша. Трудно желать более приятного места для расцветающей истории любви, но для нас расцвела только история о призраке.

Или, скорее, увяла.

— Так ты видела тигра?.. Очень необычное происшествие, Ханекава-сан.

— Да уж. Но он был ненастоящим. Наверное, это Кайи. Он говорил со мной.

Да какая разница. В Японии и обычный тигр — уже сюжет для репортажа.

— Вот как.

И правда.

Сендзёгахару-сан трудно было чем-то удивить.

Она была реалисткой до мозга костей.

— Скажите мне, что и панда — дух. Поверю на слово.

— М-м, не уверена.

— А разве жираф — не рокурокуби[✱]Ёкай с очень длинной шеей (http://en.wikipedia.org/wiki/Rokurokubi).?

— Так зоопарк для тебя — дом с привидениями?

— Возможно, — кивнула Сендзёгахара-сан.

Какая же она честная.

— Ханекава-сан, это и правда необычно. Хотя… Не обижайся, но мне кажется, что для тебя это в порядке вещей. В смысле, тигр. Представляешь. Тигр! Слишком круто. Краб, улитка, обезьяна и пчела Карен-сан. Все такие маленькие, и вот приплыли — тигр. Все бежали по одной трассе, с одной скоростью, следя друг за другом и не вырываясь вперёд, мило и дружелюбно — а сейчас вон что вылезло. Для таких как ты, которые не могут читать чужие настроения, нужно издать специальный закон. Мне бы не хотелось это говорить, но это намного круче, чем Арараги-кун и его демон.

— Только ты могла прийти к таким выводам…

— Он с тобой что-то сделал?

— Нет, ничего. Наверное. Не могу сказать. Поэтому я спрашиваю тебя. Со мной что-то не так?

— Хм. Ну, пропустить занятия — это одно, а вот опаздывать на них совсем не в твоём стиле, Ханекава-сан. Но ты же не об этом?

— Нет.

— Прошу меня извинить.

Сказав это, Сендзёгахара-сан приблизилась ко мне и осмотрела кожу на лице. Она смотрела так, словно хотела её облизать. И не только кожу, она осмотрела мои глаза, нос, брови, губы.

Закончив с лицом, она взяла мою руку и исследовала ногти, даже сосуды на тыльной стороне ладони.

— Что ты делаешь, Сендзёгахара-сан?

— Проверяю, всё ли с тобой в порядке.

— Вот как?

— Ну, во всяком случае, так я хотела сделать.

— А сейчас чем занимаешься?

— Наслаждаюсь видом.

Я отдернула руку.

Так грубо, как смогла.

Сендзёгахара охнула и обиженно посмотрела на меня — надеюсь, это шутка.

Удивительно, но Сендзёгахаре-сан своя шутка нравилась.

Надеюсь, все-таки шутка...

Ещё сильнее надеюсь после того, как Арараги-кун рассказал мне о предпочтениях Канбару-сан.

— Ну так что?

— Всё в порядке. Кожа не потеряет тонус ещё лет десять как минимум.

— Я не об этом.

— Ничего необычного — по крайней мере, тигриные уши у тебя не выросли.

— Тигриные уши?

Вспоминая, как из моей головы уже росли кошачьи уши, я не могла принять эту реплику за шутку, но все же вряд ли такое возможно. Я засмеялась, беззаботно ощупывая затылок.

Хорошо.

Ничего не растёт.

— Но если ты встретила Кайи, бесследно это не пройдет — так что расслабляться рано.

— Верно.

— Может, завтра ты проснёшься насекомым.

— Ну это уж вряд ли.

Лучше уж тигром.

Люди могут подумать, что нам нравится Кафка.

— В общем, лучше поговорить с Арараги-куном. Конечно, я помню, как на меня напал краб, но это не добавляет мне знаний по борьбе с нечистью.

— Да, ты права.

Все так, как она и сказала.

Даже если ты сталкивался с Кайи, к этому невозможно привыкнуть.

Наоборот, чем больше ты с ними сталкиваешься, тем меньше ты знаешь.

Разговор с Сендзёгахарой-сан ничего не даст. Хуже того, я могу начать сыпать соль на раны.

— Но у Арараги-куна сегодня выходной.

— Что?

Сендзёгахара-сан наклонила голову, глядя пустыми глазами.

— Разве его не было на церемонии начала триместра? — я даже не поняла, что его нет, когда его в самом деле нет. Это хуже, чем не понять, что он здесь, когда он здесь.

Она хихикнула.

От её смеха у меня по спине пробежал холодок.

Даже сейчас можно услышать эхо того, что Арараги-кун называл «фазой голосового унижения».

И все же за летние каникулы она куда-то растратила весь свой яд, и сейчас все ее реплики были скорее шутками.

Люди меняются.

Я рада, что сия чаша ее не минула.

— Похоже, теперь не стоит беспокоиться за журнал посещений, но интересно, что мой любимый думает об этом.

— Не называй его «любимым».

Слишком резкий переход.

Слишком резкие изменения в характере.

— Кстати говоря, перед тем, как встретить тигра, я видела Маёй-тян. Если верить ее словам, он… что-то затевает.

— «Что-то»?

Сендзёгахара-сан покачала головой, будто говоря: «Боже мой».

Она переиграла, но в то же время довольно точно изобразила недоверие.

— Видимо, обычное дело.

— Ну да. Он видит только то, что находится прямо перед его носом.

— Пробовала звонить ему? Или писать?

— М-м, думаю, не стоит.

Я чувствовала, что не стоит его беспокоить. Пусть закончит свои дела. Когда он вернется в школу, я первым делом поговорю с ним об этой ситуации.

Это не сдержанность, а беспокойство за него.

— Понятно.

Сендзёгахара-сан кивнула.

— Хотя, мне кажется, тебе стоит быть смелее.

— Смелее?

— Или лучше сказать «наглее». Он будет только рад, если ты станешь на него рассчитывать. Ты же знаешь об этом?

— Ну, я бы не была так уверена.

Я была сбита с толку словами Сендзёгахары-сан.

— Наверное, я об этом ничего не знаю.

— Или ты стараешься быть тактичной ради меня?

— Нет конечно. Вовсе нет.

— Хорошо.

«Ух», — сказала Сендзёгахара-сан.

Глубокий вздох.

— Ну, не факт, что что-то случится. И нервничать, как яндере, вредно. Хотя, если ты не уверена насчет мирных намерений тигра, я думаю, что нам надо найти Арараги-куна. Тигр там, или лев — у тебя, как и у меня, нет сил для сражений с Кайи. У тебя, как и у меня есть знания, но не опыт. Для разговоров хватает, но на деле — молоко на губах не обсохло.

— Верно…

По-моему, она имела в виду нечто иное.

Это была сложная фраза, и я не смогла понять, нарочно ли она так сказала.

Арараги-кун, наверное, понял бы и придумал чудесный ответ.

Но я так не умею.

— Лишь Арараги-кун с вампиром могут победить Кайи — ну, и Канбару, если захочет. Но не стоит лишний раз заставлять её делать что-то неразумное.

— Верно.

Я слышала об этом.

Кажется, это касается бинтов на её правой руке.

Тут дело было не в сдерживании, а в реальной опасности. Пусть проблему с ее Кайи и решили, Канбару-сан всегда считала, что сидит на пороховой бочке.

Или она сама была этой бочкой.

…Если я думаю о ней в таком ключе, значит, я так же думаю и насчет Арараги-куна. Поэтому я ему и не позвонила.

Наверное.

Хотя я знаю — причина не в этом.

На деле всё так, как и сказала Сендзёгахара-сан.

В общении с Арараги-куном мне не хватает наглости и смелости.

Видимо, все из-за того, что…

— Ханекава-сан, ты когда-нибудь говорила Арараги-куну «Помоги мне»?

— А?

Внезапный вопрос вернул меня в реальный мир.

Я удивилась.

— Что? «Помои мне»?.. Не знаю. Не каждый день такое приходится говорить… Кажется, нет.

— Понятно. Я тоже, — сказала Сендзёгахара-сан, подняв глаза к небу. — Всё-таки он спас нас до того, как мы его попросили. Болтал о чем-то вроде «люди сами себя спасают», словно услышал про это откуда-то еще.

Не «словно». Он в самом деле слышал это. Эту фразу постоянно повторял Ошино-сан.

— Я говорю не только о крабе. Канбару, Кайки — он всегда приходил мне на помощь. Но то, что он спасал тебя, даже когда ты ни о чем не просила, не значит, что ты не должна об этом просить.

— Хм? Что это значит?

— Это значит, что ты стоишь и молча ждешь, когда Арараги-кун придет и спасет тебя.

— Ох…

Хм.

Неужели все так?

Однако отрицать это было бы глупо.

Не сближаюсь.

Жду, когда сблизятся.

«Я не такая», — я не могу сказать этого.

Во мне живёт нечто тёмное.

Эта тьма ко мне намного ближе, чем все остальные.

— Я думаю, нам стоит ему довериться. Он этого всегда хотел. Если бы ты сделала это до Золотой Недели…

Сендзёгахара-сан оборвала себя.

Возможно, она поняла, что наговорила лишнего.

Но она не извинилась, просто вышел небольшой конфуз — хотя извинения тоже пришлись бы ни к месту.

Я их не заслужила.

— Наверное, нам пора вернуться в класс, — сказала я.

Я совсем не хотела ей помогать и разряжать атмосферу, просто, посмотрев на время, поняла, что нам нужно возвращаться. Нам придётся бежать по лестнице.

— Да, — кивнула Сендзёгахара-сан. — Не буду тебя заставлять, но действовать в одиночку точно не стоит. А от тебя можно ожидать чего угодно. Если не хочешь создавать проблем Арараги-куну, то возьми меня с собой, хотя помощница из меня никакая. По крайней мере, умрём вместе.

Сендзёгахара-сан шла к зданию школы, беззаботно бросаясь всеми этими глупостями. Хоть она и «реабилитировалась», все равно не смогла полностью вернуться в норму.

Ладно.

Честно говоря, Сендзёгахара-сан не столько реабилитировалась, сколько просто стала милее. Особенно рядом с Арараги-куном.

Арараги-кун знает только Сендзёгахару-сан, которую видит собственными глазами, так что пройдет какое-то время, прежде чем он все поймет.

И я не спешу ему рассказывать.

Итак, мы вместе вернулись в класс. Думали, что опаздываем к началу классного часа, но с этим всё было в порядке.

Ну, не совсем.

Хосина, наш классный руководитель, уже пришел.

Он должен был начать урок, но все ребята стояли у окон и глазели на что-то на улице.

Что случилось?

На что они смотрят?

— Ох… — выдохнула Сендзёгахара-сан.

Она была несколько выше меня, так что заметила это раньше — когда я поняла, что все на что-то смотрят, она уже сняла туфли и забралась на стул.

А по внешности и не скажешь, что она такая активная.

Я же протиснулась сквозь одноклассников и подошла к окну.

И мгновенно поняла, на что они смотрят.

— Пожар.

Я застыла от изумления.

Я начала говорить сама с собой — я редко делаю это вне дома.

Я следила за пылающим пламенем, оно было очень далеко и казалось искоркой, но его рев было слышно даже здесь.

Я сказала:

— Мой дом горит.

Я назвала этот дом моим домом.

Тигр Цубасы - 006

Я не знала двух вещей.

Во-первых, что могу увидеть дом, в котором я жила, из окна класса. Дело было не в том, что я никогда не смотрела из окна.

Почему я не видела его?

Почему я его не замечала?

Конечно, я видела его, но не узнавала сознательно — по сути, это было явление, обратное принципу «попробовав раз, ем и сейчас».

Думаю, я самолично вытолкнула дом из своего сознания.

Во-вторых, я не знала, что могу так сильно переживать, смотря на свой горящий дом.

Мой разум опустел.

Это был ужасный удар.

Арараги-кун считает, что я отлично могу контролировать себя — но как и у других людей, у меня бывают разрушительные импульсы. С тех пор, как мы пережили ту кошмарную Золотую Неделю, он верил в мою человечность изо всех сил — или нет, наверное, он просто забывал о проблеме. Внесу ясность: я сама тысячу раз мечтала, чтобы «дом вроде этого» просто исчез.

Но я никогда не думала, что он в самом деле исчезнет.

Или что я испытаю такое чувство потери.

Это была не привязанность.

Я никогда даже не думала об этом месте как о доме — я могла случайно так его назвать, но это лишь заблуждение.

Однако когда-то к этому заблуждению были привязаны чувства.

Это хорошо?

Я заблуждалась.

Да, именно так.

Или это плохо?

Можно было решить и так и эдак, но выбирать уже было поздно.

Всё-таки я его лишилась.

Дома, в котором я провела пятнадцать лет, я лишилась навсегда.

Забыв о том, что я и так опоздала, я попросила разрешения у Хосины уйти пораньше. Конечно, он разрешил, и я побежала домой. Я не Канбару-сан, поэтому прибыла к дому уже после пожарных машин и собравшихся зевак.

Пожар был потушен.

И всё исчезло.

Забыв о соседних домах, пожар обратил дом в пепел, не оставив ничего.

Единственных лучом надежды была лишь большая пожарная страховка.

Неприятно, но это было самым важным.

Стоп, это неправильно.

Самым важным было наше здоровье — но, на первый взгляд, беспокоиться было не о чем. Я была в школе, и крайне маловероятно, что «двое других», которых я должна называть родителями, вернулись утром домой.

Мы трое никто не считали это место домом.

Это было место, а не дом.

Но тут я вспомнила про Румбу и отдала последние почести автоматическому пылесосу, будившему меня каждое утро.

Я скорбела о нём больше, чем о доме.

Забудем про Румбу. Сгорело много вещей, сгорело вообще все, но, поскольку я была всего лишь школьницей, у меня не было ничего ценного, так что насчёт этого не стоило беспокоиться.

Хотя вся моя одежда тоже сгорела.

Те, кого я должна называть матерью и отцом, подумают точно так же — они, наверное, тоже не держали в доме ничего важного.

Они оставляли важные для них вещи на работе.

Так мне кажется.

Этот дом не был хранилищем важных вещей.

Они были бы осквернены.

Ладно, о многом я не знала — и многое осознала только после пожара.

Хотя я и не встречалась с мошенником, Кайки Дейшу, думаю, он назвал бы это заслуженным уроком.

Не знаю.

Мне плевать.

Неважно, переживала я или нет — теперь мне придется жить на улице.

У меня было много мест, куда я ходила по выходным (не потому, что хотела там побывать, а потому, что не хотела сидеть дома), но сейчас было бы хорошо найти крышу над головой на ночь. Но пожар заставил семью Ханекава провести между собой беседу.

Беседу?

Ни в одной нормальной семье это беседой не назовут.

Это не семейное собрание, не диалог.

Мы обменивались мнениями.

Естественно, из-за пожара возникло множество неудобных формальностей. Но сейчас никто не знал даже причину пожара. Рассматривалась даже вероятность поджога, и ребёнок, вроде меня, с этим ничего поделать не мог. Так что сегодня мы обсуждали главный вопрос — «где нам спать».

У нас не было родственников, на которых мы могли бы положиться, так что без лишних разговоров решено было направиться в отель — но это само по себе было проблемой для семьи Ханекава.

Самой большой, или, можно сказать, единственной проблемой.

Мы не спали вместе в одной комнате уже черт знает сколько времени.

Я спала в коридоре, а у этих мужа и жены были раздельные спальни. Комната в отеле стоит недешево, а если нам понадобится еще пара комнат…

— Со мной всё будет в порядке. Я поживу у друга, — не дожидаясь конца дискуссии, сказала я. — Это хороший шанс для вас двоих побыть наедине, вы же пара.

Я понимала, что делаю это не из принципа, а из-за своих настоящих чувств, вызванных моей ужасной бесчеловечностью — во время Золотой Недели я поняла, что со мной не так.

Я не хотела ночь напролет находиться с ними в одной комнате.

Хотя я чётко понимала, что это мои настоящие чувства, я задвинула их как можно дальше — пусть это и было очень неестественно.

Вряд ли кто-нибудь назвал бы меня человечной, ведь я приняла этот пожар как «хороший знак».

Этому меня научили Арараги-кун и Ошино-сан.

Это был мой урок.

Конечно, я не усвоила его до конца, но чувствовала, что должна дать этим двоим побыть наедине.

Так мне казалось.

Хорошо бы дать им ещё один последний шанс, прежде чем я стану совершеннолетней. После этого они собирались немедленно развестись.

Так я думала.

Учитывая все сложности, на восстановление полностью сгоревшего дома уйдёт несколько месяцев, так что за те недели, пока они будут арендовать дом после пятнадцати лет совместной жизни, может, что-то и получится.

Ну, так мне кажется.

Я хочу так думать.

Оба с готовностью согласились.

Они не возражали против моего проживания у друга. На самом деле, они были рады тому, что я сама это предложила.

Ну, конечно.

Им вдвоём будет лучше, чем нам втроём, так что, наверное, они были благодарны этому пожару за то, что он избавил их от неудобств.

Они были рады тому, что я сделала.

Я сама, должно быть, сошла с ума, если и меня это радует.

Тигр Цубасы - 007

Только вот проблема.

Ну, то есть, еще одна проблема — у меня нет ни единого друга, который позволил бы мне пожить у него.

У меня есть друзья.

Спасибо моему характеру, их немного, но я сумела подружиться с несколькими людьми, которые подходили обычной школьнице в период ее обучения в школе.

Кстати, Арараги-кун говорит об отсутствии друзей скорее не с самоуничижением, а с некоторой долей гордости. Позвольте прояснить: он не врет.

Конечно, друзей у него нет.

Или, скорее, он долгое время избегал заводить дружбу с кем бы то ни было — по его мнению, друзья ослабляют тебя как человека.

Он в самом деле так думал.

Пусть он и отказался от этой философии, ему еще предстоит реабилитация. Я ни разу не видела, чтобы он общался с парнями в классе.

Да и вообще, я ни разу не видела, чтобы он говорил хоть с кем-то, кроме меня и Сендзегахары-сан.

Знал ли он, что в то время, как Сендзегахару-сан называли «аристократкой», его прозвище было «немой увалень»?

По сравнению с ним, у меня была куча друзей.

Друзей, с которыми я ладила.

Но вот оказалось, что я ни разу не ночевала у друга.

«Ночевка» была для меня чем-то абсолютно незнакомым.

А если подумать, почему?

Я ненавидела бывать в доме, но никогда не пыталась по-настоящему «сбежать»…

Арараги-кун, наверное, сказал бы, что это из-за моего образцового поведения. Может, так и есть, но Сендзегахара-сан угадала точнее.

«А ты когда-нибудь говорила "помоги мне"?»

Это касалось не только Арараги-куна.

Видимо, я просто не искала помощи друзей — мне не нравилась идея доверить что-то столь важное другому человеку.

Я хотела оставить право выбора.

Я хотела сама решать, как мне жить.

Потому я стала кошкой.

Я стала Кайи.

Я стала собой.

— Что ж, думаю, все хорошо. К счастью, я знаю, куда идти.

Чтобы подбодрить себя, я сказала это так, словно разговаривала не с собой. Все мои вещи были в сумке, с которой я ходила в школу — поскольку это был первый день нового триместра, там были только тетради, письменные принадлежности и прочая ерунда, но сейчас это все, что у меня осталось.

Чувствуя себя Энн Ширли[✱]http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AD%D0%BD%D0%BD_%D0%A8%D0%B8%D1%80%D0%BB%D0%B8_(%D0%BF%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%B6), чьи богатства помещались в одной сумке, я вполне наслаждалась своим положением. Может быть, мне стоило быть чуть серьезней. Я пошла к руинам школы, которую мы все знали.

Кажется, пока она работала, она называлась «Школа Благородных Манер».

Здесь на протяжении трех месяцев жили Шинобу-тян и Ошино-сан — и Арараги-кун, во время весенних каникул, так что в ней можно было легко переждать ночь.

Так я считала.

С благодарностью приму пол и крышу над головой.

Она была довольно далеко от дома, но, желая сэкономить, я не поехала на автобусе.

Когда-то школу окружал поставленный Ошино-саном барьер, который не дал бы тебе добраться до нее, даже если бы ты захотел. Но теперь его нет.

Теперь в школу можно легко войти.

Естественно, на электричество можно было не рассчитывать, так что нужно было приготовить себе ночлег, пока не зашло солнце.

Ошино-сан и Арараги-кун делали себе кровати из парт и стульев.

Раз так, я последую их примеру.

Перебравшись через забор, я зашла в школу и первым делом направилась на четвертый этаж — Арараги-куна говорил, что Ошино-сан часто жил на этом этаже.

Судя по предыдущему постояльцу, четвертый этаж должен быть весьма обжит. Я поставила все на эту догадку.

И она с треском провалилась.

В потолке первого класса, в который я вошла, красовалась здоровая дыра.

Во втором не было части пола.

В третьем — ни пола, ни потолка…

И, должно быть, в последнем классе что-то случилось: казалось, в ней буйствовал дикий зверь — я бы сказала, так могут закончиться игры Арараги-куна и Маей-тян.

Я пожалела о поспешности своего решения.

Кто бы мог подумать, что все тут в таком плачевном состоянии…

Когда я заявила, что поживу у друга, я имела в виду эти руины, но устроиться тут будет сложнее, чем казалось на первый взгляд.

Выдавив улыбку и изо всех сил стараясь не падать духом, я спустилась на третий этаж — и в первом же классе, куда я вошла, снова не встретила ни пола, ни потолка.

Кажется, дыра в потолке соединялась с классом на четвертом этаже, но что же здесь случилось? Судя по цвету края дыры, она появилась совсем недавно…

Если тут пол рушится сам по себе, этому зданию землетрясения не пережить.

Под громкий стук сердца я предприняла еще одну попытку и наконец-то нашла класс, в котором были нормальные стены, пол и потолок.

Но расслабляться было нельзя, я сразу же начала сооружать кровать. Похоже на походы скаутов, подумала я, но конечно, я никогда в них не участвовала.

Ты знаешь только то, что знаешь.

Это не опыт.

Как и сказала Сендзегахара-сан.

Приобретая знания, я приобретаю и бесполезную мишуру.

Вообще говоря, соединить парты так, чтобы получилась кровать, оказалось не таким уж простым делом. У меня не было веревки, чтобы связать их. Я ненадолго покинула руины, и пошла в ближайший магазин, чтобы купить кое-что.

— Вот, закончила. Ошино-сану нужна была еще одна парта, но я не такая высокая, так что этого должно хватить.

Делать что-то было очень приятно.

Кажется, что кровать получилась неплохая — и, не устояв перед искушением опробовать ее, я легла прямо в форме.

— Ох.

Так не пойдет.

Из-за завышенных ожиданий я очень расстроилась.

Точно не пойдет.

Так обидно.

Все равно что спать на полу.

Для чистоты эксперимента я легла на пол, но едва ли почувствовала разницу.

Нет, с учетом суставов тела, спать на партах даже сложнее.

Какой же вы страшный человек, Ошино-сан.

Он, наверное, мог бы и на гвоздях спать.

Я подумала о том, как спали Арараги-кун и Шинобу-тян, но Шинобу-тян — бывший вампир, а Арараги-кун был вампиром, когда жил здесь, так что вряд ли можно брать с них пример.

Я понятия не имела о том, как спят вампиры, раз они могут засыпать даже в тесном гробу.

— Футон. Нужна постель…

Я вновь покинула руины.

Когда я уходила, то захватила кошелек с картой — все же какие-то деньги у меня имелись.

Кроме того, мне нужна была еще куча вещей, но в данный момент приходилось экономить не только на общественном транспорте, так что я никак не могла купить что-нибудь вроде теплого одеяла Ханеге.

Кстати говоря, я читала, что газеты, журналы и картонные коробки очень неплохо согревают. Стоит набрать картона в универмаге.

С учетом всего этого, у меня не остается выбора, кроме как сесть на автобус на обратном пути, но в тот момент я сдалась. Не стоило экономить на предметах первой необходимости.

Бедность притупляет ум.

Как красивы эти слова.

И поэтому я шла.

Медленно шла.

Шаг за шагом.

Консервы и вода — это точно нужно. Картон заменит мне матрас, а газеты — одеяло. Журналы пришлось бы рвать на части, а у меня может не хватить сил. Даже если это всего лишь журналы, я не хочу рвать то, что можно читать. А газеты разделили за меня заранее.

И еще одежда.

Я не могла спать в форме — Арараги-кун, кажется, считал, что в моем гардеробе была только форма, но, конечно, это не так.

Те двое никогда не строили из себя родителей, но они были внимательны.

Они сделали минимум необходимого.

Они сделали это так, словно выполняли какие-то обязательства.

Так что они купили мне одежду — просто я не хотела ее носить.

Ну, теперь все это сгорело.

После того, как все сгорело, не осталось ничего.

Как будто я начала с чистого листа.

Да — хотя чушь все это, я практически сияла.

Конечно, упомянутое сияние тоже было обманом.

Не было никакого чистого листа.

Я лишь ненадолго сбежала от проблем.

Если ты что-то потерял, нельзя сделать вид, что ничего не случилось.

На прилавках лежала только дорогая одежда. Я хотела поехать на автобусе, да еще зайти в Уникло… и тут вдруг увидела магазин «Все по сто йен». Конечно, сложно будет найти пижаму (или свитер) за сто иен, но, к счастью, там продавалось белье.

Я купила его, не колеблясь ни минуты.

Думая о всяких глупостях вроде тех, что не могу показаться Арараги-куну в белье за сто иен, я села на автобус и вернулась в школу.

Ошино-сан никогда не говорил о таких проблемах, но им нельзя было не восхищаться — будучи обычным человеком, он протянул в таких условиях три месяца.

Я начала укреплять свою постель. Разрезав картон, я приклеила его на парту в два слоя. Кто-то может подумать, что как ни клей, а картон в любом случае остается картоном, но постель стала заметно уютнее. Я добавила еще один слой.

Поскольку работа и магазины утомили меня, я решила поесть.

У меня были только консервы, так что не нужно было ничего готовить.

Конечно же:

— Спасибо за еду.

Я не забыла эти слова.

Даже консервы в прошлом были чьей-то жизнью.

По крайней мере, я в это верю и благодарю ее.

Даже если оно живым никогда не было, это все равно станет частью меня, и за это я говорю «спасибо».

Жизнь нужно ценить.

Даже если она оборвалась.

Однако нужно помнить, что я не смогу питаться этим все время. Наверное, придется купить кастрюлю и походную газовую плитку. Я думала остановиться тут до того момента, как те двое найдут себе дом, но, видимо, мне придется задержаться тут подольше.

— Душ и туалет есть в школе… телефон можно заряжать там же. Я могу учиться в библиотеке или в читальном зале. Что еще…

Размышляя о насущных проблемах, я мгновенно находила способы справиться с каждой из них.

Может показаться, что я не столько разрабатывала план выживания в экстренной ситуации, сколько старалась убедиться в том, что пожар не усложнил мою жизнь.

Я словно готовила себя к новой жизни.

Будто разрешала парадокс.

Очень в моем стиле.

— Было вкусно.

Сейчас середина лета, закат должен быть поздно, но, прежде чем я подумала об этом, школу окутала кромешная тьма, так что я переоделась в новое белье и легла на недавно законченную кровать.

Не могу сказать, что спала без задних ног.

Однако сон мой был намного спокойнее, чем в коридоре дома.

Тигр Цубасы - 009

Что?

Мы только что пропустили главу?

Или мне показалось?

А, ладно.

Если бы Румба был здесь, он бы сразу же взялся за уборку этих развалин, но, к сожалению, он сгорел вместе с домом. Теперь он никогда не разбудит меня.

Но я уверена, что смогу проснуться в нужное время сама.

У человеческого тела есть так называемые биологические часы.

Этот биоритм не так легко нарушить.

Не говоря уже о том, что я не знала такого понятия, как «полусонный» — но реальность оказалась иной.

Я не проспала.

Более того, я проснулась раньше, чем планировала, и, вдобавок ко всему, я не просто проснулась. Меня разбудили.

Раз Румбы нет, то некому меня будить…

— Ханекава-сан!

Я проснулось от того, что меня попытались поднять.

«Такие вот сны я вижу после вчерашнего?» — беспечно подумала я, ожидая, когда понимание догонит распознавание.

Я смотрела на Сендзёгахару-сан, держащую меня за воротник.

— С тобой всё хорошо?! Ты жива?!

— А? Что? Доброе утро?

Всё ещё не понимая ситуации, я сделала то, чего не делала очень давно — пожелала кому-то доброго утра.

Сама себе удивляюсь.

Всё-таки прямо на меня смотрела хладнокровная Сендзёгахара-сан, и по её ярко-красному лицу катились слёзы.

— С тобой всё хорошо?!

Сендзёгахара-сан повторила свой вопрос.

Всё ещё не понимая, почему она так разволновалась, я кивнула:

— Ага.

Я была ошарашена.

После этого она отпустила меня, закусила губу так, словно сдерживала слёзы, а потом…

— Дура!

Она дала мне пощёчину.

Сначала разбудила.

Потом ударила.

Я могла бы увернуться, но она выглядела такой злой, что я смиренно приняла удар.

Нет, наверное, я бы и не смогла увернуться.

Моя щека просто пылала.

— Дура! Дура! Дура!

Не ограничившись одним ударом, Сендзёгахара-сан продолжила лупить меня — и чуть позже она просто стала колотить меня по груди, как истеричный ребенок.

Я почти ничего не чувствовала.

Но в то же время мне было очень больно.

— Девушка! Одна! Спит в таком месте!.. А если бы что-то случилось?!

— Прости…

Я извинилась.

Или меня заставили извиниться — всё-таки я не считала себя виноватой в том, что чуть-чуть поиграла в скаута, но в то же время чувствовала себя очень интересно.

Как бы то ни было, я заставила Сендзёгахару-сан, ту самую Сендзёгахару-сан беспокоиться обо мне…

Хоть это и неразумно, но я была рада.

Я была рада.

— Нет. Я не прощу тебя. Никогда не прощу.

С этими словам Сендзёгахара-сан обняла меня, или, скорее, вцепилась в меня, прижавшись к моей груди.

Как будто не хотела больше отпускать.

— Я не прощу тебя. Даже если ты извинишься.

— Да… Я поняла. Прости. Прости.

Но я всё равно продолжала извиняться.

Сама обняла её, и продолжила просить прощение.

В итоге Сендзёгахара-сан успокоилась только через тридцать минут, что совпало с моим обычным временем пробуждения.

Тигр Цубасы - 010

— Я много-много раз звонила тебе, — сказала Сендзегахара-сан, вернувшись к своему обычному виду Снежной Королевы, будто ничего только что не произошло. Скорость перехода была почти мгновенной. Однако ее глаза все еще были красными.

Да и я сама изрядно повертелась во сне и уничтожила прическу. Видимо, виновата была постель (а еще меня обозвали «Супер-Ханекаван»[✱]Вероятно, отсылка к Super-saiyan из Dragonball.), так что подозреваю, что я тоже была не в лучшем виде.

Как же Сендзегахара-сан умудряется держать себя в руках? Словно минутой раньше не было никаких слез.

Она такая восхитительная.

Я почти забыла про волосы.

— Я даже представить не могу, каково это — лишиться дома… Подумала, что ты не хотела ни с кем разговаривать, так что сдерживалась, но все равно места себе не находила… Хотела позвонить, но из этого ничего не вышло.

— Ой. Прости. Я выключила телефон, — сказала я. Решила, что стоит быть экономнее.

Я не пользовалась телефоном как будильником, потому что доверяла своим биологическим часам, но, конечно, была и более прагматичная причина.

Я не была уверена насчет разрешения воспользоваться школьными розетками (зная мое положение, учитель, разумеется, разрешил бы, но в школе в принципе запрещены телефоны).

— Боже мой, вот же любительница правил… ты могла бы воткнуть зарядку в любую попавшуюся тебе розетку.

— Это же воровство.

— А мне из-за тебя пришлось весь город оббежать. Мне рассказали, что ты осталась у друга, но никто не знал, у какого именно.

— Рассказали… кто?

— Все, кого я знала.

— …

Когда-то Сендзёгахара-сан не просто боялась незнакомцев, а никому вообще не доверяла. Но вот теперь дела у нее шли намного лучше.

Однако теперь все в классе знают, что я пропала.

Просто отлично.

— И еще. Прости. Я говорила и с твоими родителями.

— А?

Ничего себе.

Она пошла к ним в отель?

Ну, думаю, любой человек со связями смог бы их найти… они не прятались, у них был почтовый адрес.

Наверное, Сендзегахара-сан пошла к ним, думая, что я… что я была там.

— Понятно. Так ты встретилась… с матерью и отцом.

— Ты никогда не называла тех людей «матерью» и «отцом», — небрежно произнесла она.

Даже небрежнее обычного.

Казалось, она недовольна.

Раньше читать ее было очень сложно, но в последнее время на ее лице стали проступать разные эмоции.

Радость, печаль.

И злость.

Судя по всему, приняли ее так себе.

Все было бы намного проще, если бы эти двое нормально общались с людьми — встреча с Ошино-саном во время Золотой Недели тоже прошла ужасно. Но чья бы корова мычала, я сама ничего не могу придумать в ответ.

Просто не успеваю.

— Похоже, много всего случилось. Хотя я не собираюсь расспрашивать.

В отличие от Арараги-куна, Сендзегахара-сан очень мало знала о моем положении, раздоре и развале семьи Ханекава, но, похоже, она не собиралась лезть в это дело, так что быстро вернулась на исходную тему.

Талант знакомой мне Сендзегахары-сан.

Я вспомнила, почему восхищалась ей.

— Потом я продолжила искать где попало и под утро вспомнила об этом месте. Ну, я подумала об этих руинах с самого начала, но даже думать не хотела о том, что девушка твоего возраста проведет здесь целую ночь… Однако для очистки совести проверила и это место.

— А. А? Стоп, ты говоришь, что не спала всю ночь?

— Я говорю, что не спала всю ночь. Люди называют это «стояк».

«Поэтому я так разволновалась, когда нашла тебя, и начала плакать», — сказала Сендзегахара-сан.

Какое милое оправдание.

Кстати говоря, когда не спишь всю ночь, это называется «всенощное бдение».

— В твоем возрасте довольно опасно шататься по улицам по ночам.

— Твоя правда.

«Я не из тех, кто думает наперед», — сказала Сендзегахара-сан.

На ней были джинсы и футболка. Она вся взмокла, поэтому, скорее, не «шаталась», а бегала, словно Канбару-сан.

— Спасибо.

Я спокойно поблагодарила ее, а затем встала с кровати.

Ничего не болело.

Конечно, я не идеальный человек, как бы меня ни убеждал в этом Арараги-кун, но, похоже, талант для создания кроватей у меня есть.

Может, стоит стать профессиональным проектировщиком кроватей?

Этому учат в Германии? Или где-нибудь еще?

— Ну, я сама так решила — и, судя по твоему положению, зря так волновалась.

— Ага. Теперь я наконец осознала, как это было опасно. Говорят, пожар кого угодно заставит запаниковать, но, похоже, меня огонь довел до какого-то странного состояния.

— Ну да. Так и есть — ты знаешь, что регулярно делаешь невероятно опасные вещи?

— Да ну?

— Например, соблазняешь Арараги-куна.

— Пф-ф.

Я смогла ответить только «пф-ф».

Нормальный ответ в голову не пришел.

Я не пыталась его соблазнить, но возразить не смогла.

Теория о том, что именно я довела его до такой жизни, приобретала все большую популярность.

— Он в самом деле был очень равнодушным… когда впервые заговорил со мной. Но теперь он изменился.

— Это… из-за меня?

— Ну, еще из-за Кайи… в любом случае, я слишком беспокоилась. Прости, должна была сама догадаться. А теперь пошли.

— Куда? В школу?

— Ко мне домой.

Сендзегахара-сан сказала это так, будто объясняла очевидное.

— Поясню еще раз — если попробуешь сопротивляться, я сначала засуну тебе в рот степлер, а потом загоню в щеку скобу. Весь мир за тебя, Ханекава-сан.

— …

Видимо, именно так давным-давно она поступила с Арараги-куном. Так что я при всем желании не могла возразить ей.

Тигр Цубасы - 011

Вопреки описанию хозяйки, дом, в котором жила Сендзёгахара-сан, вилла Уоррен, был весьма примечателен. По виду можно было подумать, что это здание построено ещё до войны. Оно казалось воплощением почтенности.

Арараги-кун нелестно отзывался о нем, говорил, что от землетрясения лучше прятаться в руинах школы, чем в этом доме (хотя я думаю, так он проявлял заботу о Сендзёгахаре-сан). Однако, поднявшись по внешней лестнице, я с удивлением обнаружила, что это не так, дом был построен на совесть.

Наверное, именно об этом говорят те, кто утверждают, что старые здания прочнее наспех построенных новых.

Здесь было очень безопасно.

Тут в двери был замок!

Только придя сюда, я поняла, насколько глупо было спать в тех руинах.

Очень глупо.

— Папа задержится на работе, так что располагайся, Ханекава-сан.

— А… можно?

— Папа сегодня не придёт.

— Почему ты повторяешь это так, словно мы герои романтической комедии?

Чувство юмора Сендзёгахары-сан было весьма своеобразным что до, что после реабилитации.

Комната двести один.

Сняв туфли, я вошла.

И правда, коридора нет.

Аккуратная комната 12 на 9 — и никакой мебели, кроме книжных стеллажей и шкафов. Видимо, они не хотели загромождать все мебелью, но Сендзёгахара-сан вообще не была похожа на человека, у которого есть много вещей. Я была уверена, что её отец такой же.

— Когда-то я жила в особняке и, не моргнув глазом, отдала бы тебе целую комнату, но сейчас ограничимся этим.

— Не надо подражать Люпину.

— А что ты скажешь на это — я ходила по магазинам и потратила 90 000 иен, потому что очень хотела выиграть Фиат Люпина в Итибан Кудзи?

— Я скажу, что тебе чудовищно не везёт.

Я села.

И осмотрелась.

— Здесь я чувствую себя спокойнее.

— Правда? Арараги-кун всегда выглядит так, словно сидит на иголках.

— Сомневаюсь, что есть парень, который сможет сохранить спокойствие в комнате девушки… ну, тут мило.

Не зная, как ещё выразить свои мысли, я просто говорила то, что приходило в голову.

— Чувствую себя как дома.

— Вот как?

Сендзёгахара-сан сделала такое лицо, будто не поняла меня.

Наверное, она права.

Потому что я сама себя не поняла.

Хотя и сказала эти слова, будто говорила сама с собой.

Что вообще значит «дом»? Я прожила пятнадцать лет в доме Ханекава, которого теперь нет, и конечно, по определению, он являлся «домом». Во время пожара, я сама назвала его «моим домом».

Но всё же.

Почему я чувствую себя намного уютнее в комнате 201, а не в своём доме?

Почему здесь мне становится легче?

— Но я не чувствую, что это мой дом. Всё-таки я не так давно сюда переехала, — сказала Сендзёгахара-сан.

— Ну, конечно, моего старого дома тоже нет.

— …

Конечно.

Дом, в котором раньше жила Сендзёгахара-сан, особняк, известный всему району, теперь стал пустырём.

Нет, даже не им.

Чем он стал? Дорогой?

Не помню.

Я сама видела, как сгорел мой дом, пусть даже издали. Каково это, когда твой дом становится прошлым?

Не знаю.

Не знаю, так что не буду думать об этом.

Да.

Меня это больше не побеспокоит.

Меня больше не побеспокоит собственное спокойствие.

— Отдохни сегодня от школы, Ханекава-сан, — предложила Сендзёгахара-сан, снимая мокрую от пота футболку.

Как девушка могу сказать, что когда она, хм, раздевается, она делает из этого великолепное шоу.

Заслуживает восхищения.

— Я тоже отдохну.

— А?

— Я устала. Вполне естественно.

Приглядевшись, я обнаружила, что взгляд Сендзёгахары-сан затуманился.

— Я готова хоть сейчас утонуть в объятиях своей кровати.

— …

Отлично выразилась.

— Может, я и бывший член команды по лёгкой атлетике, но это было давно. Ноги трясутся. И ты, Ханекава-сан, хоть и сделала неплохую постель, точно не могла выспаться в таком месте.

— Ну, наверное…

— И волосы у тебя выглядят кошмарно.

— Не напоминай мне о причёске.

Разволновавшись, я повернулась к Сендзёгахаре-сан.

— Но ведь сегодня второй день второго триместра, отдыхать сейчас …

— Для тебя в порядке вещей идти в школу на следующий день после того, как твой дом сгорел дотла? Людей вроде тебя обычно называют «бесчувственными», — строго сказала она, сняв джинсы и представ передо мной в нижнем белье.

Её поза красноречиво заявляла, что она не примет отказа.

Хоть девушка была почти раздета, едва ли кто-то мог выглядеть более храбрым.

И никто не мог казаться чувственнее.

— Кроме того, ты же не собираешься учиться дальше. Так что тебе должно быть наплевать на оценки и журнал посещаемости.

— Ну, это так, но…

Но это правила.

Я хочу им подчиняться.

Потому что это правила.

— Боже, да просто отдохни. Если так хочешь в школу, сначала придётся победить меня.

С этими словами Сендзёгахара-сан встала в стойку из китайских боевых искусств.

Грациозно-идеальная поза богомола.

— Ш-ш-шинг.

— Пожалуйста, не добавляй собственные звуковые эффекты… ладно, поняла. Сегодня я подчинюсь. И, честно говоря, я правда хочу расслабиться и отдохнуть. Спасибо, что заставляешь меня сделать это.

— Как скажешь.

«Кроме того, заботиться о других не в моём стиле», — слегка смутившись, сказала Сендзёгахара-сан. Но как по мне, такая назойливость как раз в её духе.

— Ох. А как же ты? Тоже будешь прогуливать?

— А что я? Я собираюсь пойти в университет по рекомендациям. Посещаемость — черт с ней, падение оценок может выйти мне… хм, точно.

Она на секунду задумалась и мгновенно выхватила телефон.

Только я подумала о том, кому она звонит, Сендзёгахара-сан зажала нос и изобразила хриплый голос:

— Кха, кха, алло?.. Это… кха… это Сендзёгахара. Я заболела, похоже на грипп… наверное, новейший штамм. Кха, да? Моя температура? Около сорока двух градусов. От жара только что испортился кондиционер. Наверняка это из-за тепловой волны в этом году. С меня льется в три ручья. Кажется, вот-вот развалюсь на куски… я могу заразить весь класс, но можно мне прийти в школу? Нет? О, вот как, понимаю. Какая жалость. Я правда хотела посетить ваш урок. До свидания, — с этими словами она положила трубку.

И, будто бы ничего не случилось, заявила:

— С этим покончено.

Не покончено. Вообще.

— Грипп?.. А врать зачем? Чем тебя обычная простуда не устроила?

— Чем крупнее ложь, тем сложнее её выявить. Всё хорошо. У меня есть знакомый врач, он напишет поддельную справку.

— Да он ни за что не поможет тебе.

Покажите мне врача, который будет рисковать своей карьерой ради старшеклассницы и её прогулов?

Сендзёгахара-сан умела лгать, но не очень хорошо.

— И, может, наденешь хоть что-нибудь? Я буду чувствовать себя неуютно, если ты продолжишь ходить в таком виде.

— Но я собиралась принять душ.

— А, понятно.

— А ты не хочешь?

— Хм. Да, позволь мне воспользоваться твоим душем.

Когда она упомянула о душе, я почувствовала, что покрыта пылью с головы до пят.

И во сне я сильно потею, так что бельё, купленное в магазине, было в прискорбном состоянии.

Да и с размером ошиблась.

— Но, конечно, ты первая.

— Да что ты такая скованная? Пошли вместе, — приглашающе ответила она на моё предложение.

С широкой улыбкой.

Сомневаюсь, что даже Арараги-кун видел улыбку, которая словно солнце сияла на её лице.

— Мы обе девушки, так что стесняться нечего.

— Нет, погоди-ка. Нет, просто погоди. Мне это кажется несколько неподобающим.

— Ох, Ханекава-сан, у меня нет никаких тайных мотивов. Или ты не доверяешь своей подруге?

— Если подруга говорит нечто подобное и в такой ситуации, то…

— Эй. Я не такая, как Канбару, — серьезно сказала Сендзёгахара-сан. — Я просто хочу увидеть тебя голой. Ничего больше.

— …

Похоже, к характеру Сендзёгахары-сан только что добавились новые черты.

Я слышала о предпочтениях Канбару-сан, но теперь всерьёз задумалась об отношениях Дуэта Вальгаллы. Мне пришло в голову, что чувства Канбару-сан тогда не были односторонними.

— Пожалуйста, Ханекава-сан, ну давай пойдем в душ вместе!

Эта Сендзёгахара-сан была слишком непривычным персонажем.

Да за такими изменениями не успеть.

— Если будем работать вместе, сможем победить Сенгоку-тян!

— Разве по сюжету мы о ней уже знаем?..

А теперь начались мета-комментарии текста.

Нужно быть осторожной.

Нужно быть осторожной с Сендзёгахарой-сан.

— Ну, ладно. Раз девушки, так что ничего страшного не случится.

— Ох. Ты согласилась.

Сендзёгахара-сан снова стала собой.

— Я говорю это как хозяйка дома. Я думала, ты из тех, у кого есть границы, которые они не переходят даже с другом.

— Ха-ха, границы? Какие? Вроде «не пускать никого в свою комнату» или «никогда не играть ни с кем вне школы»?

— Ага.

— Не буду спорить.

У меня тоже есть границы.

Можно сказать, что я не люблю, когда другие лезут в мою жизнь. Однако я сама делаю это с завидным постоянством — именно так строились наши с Арараги-куном отношения.

И поэтому вот так всё закончилось.

— Но у меня нет повода держаться в стороне от той, кто, рыдая, совсем недавно дала мне пощёчину.

— Пф-ф.

Сендзёгахара-сан покраснела.

Она надула губы, как маленький ребёнок

Девушка была красива, даже когда на её лице не было эмоций, но чувственная Сендзёгахара-сан была еще красивее.

Настолько, что, возможно, я должна предлагать ей принять со мной душ. Или это всё же перебор?

— Ах.

В тот момент в руке Сендзёгахары-сан зазвонил телефон. Я подумала, что Хосина понял, насколько неестественно звучал ее голос и перезвонил, чтобы уточнить, но, похоже, это было не так.

Это был сигнал нового сообщения.

— От кого?

— Арараги-кун. Хм. Судя по тексту, ты скоро такое же получишь.

— А?

— Может, проверишь? Можешь воспользоваться моей розеткой. Не волнуйся, я не возьму с тебя за это ни иены.

— После этой фразы ты кажешься очень мелочной…

С этими словами я вытащила мобильник и включила его. Не ожидая звонка, я проверила почтовый ящик.

Новые сообщения — 957.

— О, не обращай внимания. Я посылала их, потому что волновалась.

— Ты послала 956 сообщений за ночь?!

Больше половины в папке «Принятых», похоже, просто не влезли в объем памяти.

И в этом виновата я?

Разве не я должна требовать извинений?

Думая об этом, я проверила последнее сообщение — оно правда было от Арараги-куна.

«не возвращаюсьно неволнуйтесь».

Ни темы, ни подписи — сообщение было столь кратким, что назвать его «прямолинейным» будет преувеличением. Это было экстренное сообщение, выглядящее так, будто он писал его в жуткой спешке, не тратя время на пунктуацию, заглавные буквы или пробелы.

— Возможно, этого стоило ожидать. Похоже, Арараги-кун опять взялся за старое — и это что-то серьёзное, — вздыхая, сказала Сендзёгахара-сан.

Она выглядела поражённой.

— Я не знаю, что случилось, но, судя по сообщению, это чуть ли не хуже, чем происшествие весной.

— Тоже так думаешь?

— Да. По крайней мере, у него нашлось время на сообщение, так что, быть может, он вырос…

Тогда он обращал внимание только на то, что было у него под носом.

— Именно так.

Связано ли это… с Маёй-тян?

Так, Маёй искала Арараги-куна только затем, чтобы вернуть свой рюкзак, так что едва ли это с ней связано…

Но почему-то мне так показалось.

— Плохо. Не сходится.

В какой-то момент Сендзёгахара-сан попыталась позвонить ему (не колеблясь ни секунды). Затем, будто бы не совершив этого дерзкого поступка, захлопнула мобильник и поставила его заряжаться.

— Ну, он парень, так что нам не стоит беспокоиться… с ним ничего не случится. Когда он вернётся, я похвастаюсь ему тем, что принимала с тобой душ.

— Не думаю, что его это заинтересует.

— Изгибы тела Ханекавы-сан вот тут такие, а здесь вот такие…

— Прекрати показывать.

Выглядело не столько неприлично, сколько соблазнительно.

— Но это означает, что с тигром нам придётся разбираться самим.

— Тигром?

Тем самым тигром, которого я видела у школы.

Гигантским тигром.

Говорящим тигром.

Кстати, поэтому Сендзёгахара-сан и сказала, что так беспокоилась обо мне.

— Но тигр…

— Хм? Просто я думала, может ли тигр быть причиной пожара… нет? Причина известна?

— Нет, мы всё ещё не знаем…

Это… это мог быть поджог.

Так сказали пожарные…

Тигр… это из-за него…

— …мы не знаем.

— Понятно. Похоже, я обогнала вас. Как и подобает члену команды по лёгкой атлетике.

— Пожалуйста, не порть свой прекрасный вид такими шутками.

— А теперь нам пора. Примем душ и ради него тоже.

— Я не думаю, что нам нужно делать это ради него.

— Я буду смотреть на твоё обнажённое тело ради него.

— Лучше сделай это ради себя.

— Хорошо.

Сендзёгахара-сан мгновенно согласилась.

Отлично, я бы не знала, что делать, если бы она начала спорить.

— Ах, да, я тут вспомнила, что Арараги-куна больше не возбуждают девушки в нижнем белье или полностью обнажённые.

— Правда?

— Да. За эти несколько месяцев он перерос себя. Сейчас он говорит мне, что юбка — это эротично.

— Если так думать, то девушка просто не может защитить своё тело.

— «Ты только посмотри, как подол развевается на ветру», говорит.

— Так ему даже под юбку уже не нужно заглядывать.

Высокий уровень.

Или, скорее…

Ага…

— Ну, а теперь займёмся нашими грудями.

— Ты хотела сказать «потрём друг другу спину»?

— Ханекава-сан.

Посчитав, что не стоит продолжать беседу, я быстро начала стягивать форму, но Сендзёгахара-сан неожиданно задала мне вопрос.

Её лицо не было ни серьёзным, ни улыбающимся.

— Тебе всё ещё нравится Арараги-кун?

— Да, — мгновенно ответила я.

Тигр Цубасы - 012

А теперь самое время поговорить об Арараги-куне.

Истории Арараги Коёми.

Истории Арараги Коёми, парня Сендзёгахары-сан и моего друга.

Я слышала об Арараги-куне ещё до весенних каникул — я не знаю всего, но кое-что мне было известно.

Скорее всего, он сам этого не понимал, но он был весьма известен в Старшей Школе Наоецу.

Он не просто выделялся.

Честно говоря, он выглядел так, будто его место в полицейском участке.

Он всегда был склонен считать меня звездой, но с моей точки зрения, сам Арараги-кун выглядел также.

Возможно, лучше сказать, что его боялись.

Да, боялись.

Я не любила, когда меня считали отличницей, а он не любил, когда к нему относились как к хулигану. Но если ученик прогуливал, когда ему хотелось, посещал занятия и решал тесты как придётся, а иной раз вообще игнорировал их, то едва ли я одна назвала бы его хулиганом.

После того, как мы подружились, я спросила его, или, скорее, ненавязчиво присмотрелась к деталям, и оказалось, что, когда Арараги-кун прогуливал школу или игнорировал тесты и занятия, он занимался примерно тем же, чем и во время Золотой недели.

Он стал вампиром во время весенних каникул и вёл себя так, словно это было обыденным делом. Его жизнь совершенно не изменилась даже после столкновения с Кайи. Всё это время он продолжал быть Арараги Коёми.

Даже к действиям Огненных Сестёр, Карен-тян и Цукихи-тян, на которых он неустанно жаловался с ужасающим выражением лица, он относился как к полной ерунде, перепевке его собственной учёбы в средней школе.

Нет, по тому, что эти двое рассказали мне, в средней школе Арараги-кун был намного опаснее. Его внеклассные занятия нарушали закон. Более того, не будет преувеличением сказать, что он специально боролся против законов. С трудом верится, что он дожил до старшей школы. И потому я не просто удивляюсь — я восхищаюсь им.

Но пусть он и занимался одним и теми же вещами в средней и старшей школах, его мотивация претерпела значительные изменения.

Что случилось? С весенних каникул он категорически отказывался об этом говорить, и сейчас никто из его друзей, включая меня, не знал причин. Но, похоже, в голове Арараги-куна что-то щёлкнуло, когда он учился в первом классе старшей школы.

Можно сказать, что именно поэтому он «стал ошибкой», как он сам говорит.

…Он намеренно преувеличивает, так что, наверное, он просто говорит о том, что перестал учиться. Нет закона, гласящего, что личность человека может меняться только после значимых инцидентов.

Но с изменениями или без, Арараги-кун всё равно оставался Арараги-куном.

Даже безразличный Арараги-кун, которого я впервые встретила, бывший результатом тех самых изменений, всё равно был собой.

Независимо от того, как он менялся, он оставался Арараги Коёми.

Так что это просто воспоминания о том времени, когда Арараги-кун учился в средней школе, когда он был ярче, активнее и вспыльчивей — времени, о котором он сам уже забыл. То, что он поступил в старшую школу и успокоился — вполне нормально.

Всё, что он делал.

Было просто.

Нормальным.

Или возможно.

Весенние каникулы и Золотая Неделя.

Дела Сендзёгахары-сан, Хатикудзи-тян, Канбару-сан, Сенгоку-тян, Карен-тян — всё это было ерундой по сравнению с тем, с чем он столкнулся в средней школе.

И даже сейчас, в этот самый день, он что-то делал.

В какой-то момент я влюбилась в него — но эту историю я расскажу в другой раз.

Тигр Цубасы - 014

Мы что, снова пропустили главу?

Что происходит?

Не могли же мы пропустить номер 13 из-за суеверий. Как-то раз Арараги-кун говорил, что понимает неизбежность пропуска цифры 13. Но при этом он задавался вопросом, какой властью обладал тот, кто впервые придумал пропускать 4 из-за ассоциаций со смертью. Однако это не значит, что 13 нужно пропускать просто так.

Ну, поскольку мне это не мешает, просто забудем. Проснулась я далеко за полдень.

Никто меня не разбудил.

Как и говорила Сендзёгахара-сан, здесь я спала намного спокойнее. Глубокий, тихий сон, казалось, унёс пласты усталости, покрывавшие мою душу.

И я была немного удивлена, когда проснулась и увидела спящее лицо хозяйки дома.

Нет, не немного. Я, честно говоря, сильно изумилась.

Это можно было назвать представлением.

Её черты были ужасающе идеальны. Похоже, красивая девушка с закрытыми глазами может выглядеть совершенно не так, как с открытыми.

Сендзёгахара-сан выглядела так, словно она была сделана из фарфора, но в то же время, в отличие от произведений искусства, она была очаровательна. Моё сердце забилось чаще.

Тук-тук-тук-тук.

Усталость исчезла, но после такого резкого увеличения давления спать я больше не могла.

Так Арараги-кун был единственным, кто наслаждался её спящим лицом, ха.

Я покраснела как рак, стоило лишь малейшему кусочку мыслей «для взрослых» попасть в мой разум.

Я веду себя как дура.

Я и есть дура.

…Или нет.

Пока у Арараги-куна не было монополии на её лицо — Сендзёгахара-сан жила со своим отцом.

Тем, кто видел спящее лицо своей дочери больше, чем кто-либо другой.

Тем, кто присматривал за ней больше, чем кто-либо другой.

— Ладно…

Ох.

Внезапно Сендзёгахара-сан открыла глаза.

«Вернулась к жизни» опишет этот момент лучше, чем «проснулась».

Или, скорее, «включилась».

Активировалась.

Похоже, Сендзёгахара-сан тоже была не из тех, кто может пребывать в «полусне». Хотя по её внешности можно предположить, что она страдает от пониженного кровяного давления.

Но, судя по всему, связи между низким давлением и пробуждением не было.

На эту тему вспоминается только низкое содержание сахара в крови.

— Доброе утро, Ханекава-сан.

— Доброе утро, Сендзёгахара-сан.

— Сейчас не очень-то подходящее время для этих слов.

— Верно. Неподходящее.

— Сколько времени?

— Эм-м… — повернув голову, я взглянула на часы, стоящие на шкафу. — Полвторого.

— Дня? Или ночи?

— Дня, конечно.

Сколько ты собиралась проспать?

Вспоминаем. После этого…

После этого я в самом деле приняла душ вместе с Сендзёгахарой-сан — впервые в жизни. Поэтому я сообщу лишь, что смущалась и чувствовала себя очень неловко. Всю инициативу Сендзёгахара-сан держала в своих руках. Её умелые руки говорили о том, что ей это не впервой.

Ей не впервой играть с девушками!

Вот о чём я думала.

После всего этого я не могла сидеть спокойно, поэтому сама начала её мыть.

Сидя в маленькой ванной, мы были полностью открыты друг перед другом. В буквальном смысле. Я не знаю, как лучше сказать, но, похоже, я перешла черту.

Да, если я стояла перед чертой, то точно её перешла.

Можно сказать, это был мой Рубикон.

По крайней мере, у меня больше не было причин сдерживаться рядом с Сендзёгахарой-сан. Она меня притащила силой, и я всё ещё чувствовала определённое нежелание оставаться в чужом доме.

Но после того, как она целый день обо мне заботились, я оставила сомнения.

Так мне показалось.

Я искренне так думала.

Кстати говоря, я очень давно такого не делала.

Что значит — быть искренней?

Что значит — думать?

Если я буду слишком много рассуждать об этом, получится полная ерунда.

Хотя, похоже, Сендзёгахара-сан сама огородила свое сердце высокими стенами.

В те времена, когда её по ошибке называли «аристократкой», она никогда бы не позволила мне остаться у неё или принять душ вместе. Да и бегать за мной по городу не стала бы.

Я думала о многих трудностях, которые она преодолела за эти месяцы, об их значимости

Насколько же я жалкая — вляпываюсь во все, но выбраться без чужой помощи не могу.

Да.

Я никогда ничего не делала сама.

Даже после хаоса Золотой Недели или в день перед Культурным Фестивалем.

Я не выросла.

Я не изменилась.

Поэтому я так сильно завидую Сендзёгахаре-сан — и в то же время она мне нравится, и я не смогу ненавидеть её.

Я искренне так думала.

Проплескавшись в душе с полчаса (нас никто не останавливал), мы вышли свежие и отдохнувшие.

Мы вытерли друг друга и надели бельё.

— Конечно, я догадываюсь, что ты едва ли согласишься примерить моё бельё. Но возьми хотя бы пижаму, — сказала Сендзёгахара-сан. — А я выкину эти ужасающие обноски из секонд-хенда. От них умереть можно.

— А? Они настолько плохие?

— Просто ужас.

Сендзёгахара-сан потрясла головой, стряхивая капли воды с волос.

Очень честный ответ.

— Такая одежда делалась не для того, чтобы её носили. Она для манекенов. Или чтобы проверить надёжность вешалки.

— …

Неужели она так плохо смотрелась?

В развалинах не было зеркала, поэтому я не могла посмотреть, как выгляжу в этой одежде… но, видимо, слезы Сендзёгахары-сан были вызваны моим внешним видом.

Хм.

Плохо.

— Так я возьму твою пижаму?

— Конечно. У меня неплохой гардероб.

— Большое спасибо.

Я вытащила новый комплект купленного в том магазине белья.

Потом надела позаимствованную у Сендзёгахары-сан пижаму.

Чужая одежда подарила странное ощущение. Ощущение открытости, которую обычно не почувствовать.

Как будто мне было дозволено нечто большее.

Хотя Сендзёгахара-сан была выше, и размер её одежды был больше моего, я чувствовала себя несколько свободнее.

— Ну конечно, в районе груди пижама тебе мала. Восхитительно.

— Да нет, вовсе нет…

Это просто пижама. Это нормально.

Хотя не в этом дело.

Дождавшись, когда Сендзёгахара-сан наденет пижаму, мы высушили друг другу волосы.

Это не отняло много времени — хотя раньше у нас были длинные волосы, мы обе недавно постриглись.

Мне казалось, что чего-то не хватало.

— Ханекава-сан, с тех пор, как ты постриглась после культурного фестиваля, ты снова отращиваешь волосы?

— А, да, я так ни разу и не была в парикмахерской.

— Снова хочешь отрастить?

— М-м-м… не знаю. Только сейчас я поняла, как много времени уходит на заботу о длинных волосах. Согласна?

— Хм. Думаю, ты права.

— Вот как?

— Например, когда ты просыпаешься.

— Да…

Она мне ещё долго припоминать будет.

— Так вот, я думала, стоит ли отрастить волосы после окончания школы.

— После окончания, хм.

Сендзёгахара-сан многозначительно повторила мои слова.

— Честно говоря, мне всё равно это кажется сомнительной затеей. Конечно, я не считаю, что тебе нужно высшее образование, но в университетах же не только учатся. Как по мне, путешествия и учёба в университете — примерно одно и то же.

— …

Эта тема всплывала в разговорах уже много раз. Мне стало казаться, что мне нравится Сендзёгахара-сан именно потому, что она могла прямо говорить о таком.

Да, я не буду поступать в университет.

Поэтому меня не должны были волновать журнал посещаемости и оценки.

Я собиралась пропутешествовать пару лет, и почти всё уже спланировала. Слишком подробный план превратил бы путешествие в поездку на курорт, поэтому я оставила лишь несколько основных пунктов.

На данный момент о моих планах знают только Арараги-кун и Сендзёгахара-сан.

Арараги-кун не пытался отговорить меня.

Сендзёгахара-сан тихо, но категорично противилась моему решению.

— И после того, как я нашла тебя спокойно спящей в руинах, я ещё сильнее против. Намного сильнее. Ты понимаешь, что не везде так же безопасно, как в этой стране? Если что-то случится, будет уже поздно. Все мужчины мира жизнь продадут за твою кожу.

— Мою кожу?

— Одна мысль о том, что ты обгоришь под тропическим солнцем, приводит меня в ужас.

На лице Сендзёгахары-сан читалось неподдельное отчаяние.

Что она нашла в моей коже?

— Может, стоит надеть на тебя ошейник и запереть в клетке…

— Сендзёгахара-сан, Сендзёгахара-сан. Ты собираешься делать со мной ужасные вещи в этой безопасной стране.

— А ты не слишком упрямишься?

Сендзёгахара-сан проигнорировала мою шутку.

Кстати, Арараги-кун говорил, что она не замечает многих его подколок.

Наверное, она просто строит из себя дурочку.

— Правда, я не знаю, кому назло ты это делаешь: Ошино-сану, Арараги-куну, мне… или кому-то ещё. Своим родителям, например.

— …

Я лишилась дара речи.

Она заставила меня задуматься.

Видимо, так оно и есть — нет, точно нет.

— Я не упрямлюсь. Я бы не стала выбирать своё будущее исключительно из-за упрямства.

— Точно? Ну, как скажешь.

— Я хочу заменить то, чего мне не хватает. Как любят говорить люди в наши дни: «Я отправляюсь в путешествие, чтобы познать себя».

— Познать себя…

— Конечно, я уже встречалась с «собой» во время Золотой Недели. Возможно, лучше сказать «путешествие, чтобы создать себя» и найти новую меня.

— Хм. Я сомневаюсь, что у меня получится заставить тебя сменить решение, в котором ты так уверена. Я решительна, а ты упряма. Однако, — тихо сказала Сендзёгахара-сан, — если ты всё же сменишь решение, можешь остановиться, когда захочешь. Можешь развернуться даже посреди путешествия. Мы не будем считать это позором. Да, «мы». Даже Арараги-кун хочет тебя остановить.

— Хочет?

— Совершенно точно.

Она меня заговорила.

Но я задумалась.

Я не знала наверняка, что Арараги-кун чувствует ко мне. В любом случае, мы закончили сушить волосы во время этого не-очень-девичьего-разговора.

Сендзёгахара-сан достала из шкафа один комплект постельного белья.

— Есть ещё набор, который принадлежит папе, но я не уверена насчёт него. Думаю, старшеклассница не захочет спать в постели, на которой спит сорокалетний мужчина. Да, выбора у тебя нет. Будешь спать со мной, Ханекава-сан.

— …

Неожиданное решение.

— Всё будет хорошо! Не волнуйся! Я ничего не буду с тобой делать! Мы просто поспим вместе! Я тебя и пальцем не трону!

Это целый талант — вызвать доверие и сразу лишиться его.

— Я не буду обнимать тебя как дакимакуру!

— Кажется, я понимаю, почему ты встречаешься с Арараги-куном.

Я начала подозревать, что это из-за Сендзёгахары-сан Арараги-кун стал таким.

А если подумать, весной Арараги-кун был почти таким же.

Да, это не моя вина.

— Ладно, поняла. Я бы не беспокоилась, даже если бы ты ничего не сказала.

— Правда? Спасибо.

Сендзёгахара-сан за что-то меня поблагодарила.

Эта девушка занимала неестественно высокое положение по шкале подозрительности.

— Возьми мою подушку. А я возьму папину.

— А? Ах да, а почему ты сама не можешь спать на постели отца?

В таком возрасте девушка должна чувствовать некоторое отторжение к своему отцу, даже если они семья. Нет, скорее, потому что они семья, — так что она не захочет пользоваться его постелью. Так я подумала, но, похоже, дело было не в этом, раз она взяла его подушку.

— Что? Если я воспользуюсь постелью отца, как же я буду спать с тобой?

— Понятно.

Необычно логично.

Сложно подкопаться.

— И, поскольку я влюблена в Папу, я буду слишком возбуждена и не смогу уснуть.

— Ты очень много мне рассказываешь.

Что это за семья такая?

Ну, я понятия не имела о том, какой должна быть «семья», и не могла шутить на эту тему.

— В любом случае, в каждом доме есть свои семейные отношения — например, Арараги-кун и его сёстры. Разве их отношения нормальны?

— Абсолютно ненормальны! — не подумав, энергично ответила я.

Если в двух словах, то отношения между родственниками очень опасны.

Они постоянно конфликтуют с логикой, и, что хуже, в последнее время приближаются к полной победе.

Ситуация была крайне угрожающей.

— С Карен-сан и Цукихи-сан я познакомилась не так давно. Когда они смотрели на брата, в их глазах было столько уважения… по сравнению с которым мои чувства к отцу вполне можно назвать «обычными».

— Хм.

Я не могла отделаться от ощущения, что она привела самый плохой пример, чтобы выставить себя в хорошем свете, но не будем вдаваться в подробности.

Прожив с теми двоими пятнадцать лет в одном доме, мы так и не смогли стать семьей — о таком не стоит рассуждать.

Даже этого дома сейчас нет.

Без дома мы и не можем быть семьёй.

— Ладно, ложимся? Ханеге…нет, Ханекава-сан.

— Знаешь, ты не могла случайно перепутать «Ханеге» и «Ханекава».

Эти слова похожи только первым иероглифом, но читаются они по-разному. Она не могла сделать это случайно, но теперь, когда Сендзёгахара-сан стала проявлять эмоции, я не понимала, когда она говорила серьезно.

Время — 8 утра.

Мы бы могли успеть в школу, если бы прямо сейчас выскочили из дома, но я смиренно сообщила Хосине, что сегодня не приду.

Я устроилась в постели с Сендзёгахарой-сан.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи.

Даже этого я не делала довольно долго, и казалось, будто я впервые сказала эту фразу. Я говорила Румбе «доброе утро», но не могла ему сказать «спокойной ночи».

Тигр Цубасы - 015

Конец воспоминанию.

— Полвторого дня… неплохо поспали. Ты только что проснулась, Ханекава-сан?

— Ага. Почти.

— Ха. Кто бы мог подумать, что я проснусь в одной постели с тобой?

— Пожалуйста, не говори так, будто мы любовники.

— Обычно я очень чутко сплю, но сегодня я спала довольно крепко. Интересно, почему? Может, из-за подушки.

— В смысле, из-за подушки твоего отца? Или твоей новой дакимакуры?

Ни один из вариантов не сулил ничего хорошего.

Но что это я. Я сама спала так хорошо, что даже не видела снов. Это подушка Сендзёгахары-сан такая удобная? Или её постель? Или моя новая дакимакура?

Нет-нет.

Не дакимакура. Не моя.

— Так. Хочешь есть, Ханекава-сан? Я собиралась приготовить завтрак… или, скорее, обед.

— О, хорошая идея. Я помогу.

— Пожелания?

— Никаких.

— Хорошо.

Сендзёгахара-сан выползла из постели и пошла в ванную. Наверное, она не любит браться за нож, пока полностью не проснется.

Она вернулась и пошла на кухню.

Я говорю «кухня», но с учётом размеров дома это почти та же комната.

— Хм-хм-хм, — мурлыкала под нос Сендзёгахара-сан, надевая фартук.

Почему-то у неё было хорошее настроение.

Может быть, она любила готовить.

Я вспомнила, как Арараги-кун жаловался на Сендзёгахару-сан насчет того, что она не готовит ему еду. Однако в последнее время я таких жалоб не слышала. Значит ли это, что он смог попробовать результаты готовки своей девушки?

— Ханекава-сан?

— Что?

— Если я медленно начну раздеваться, пока на мне не останется один лишь фартук, ты сочтёшь это «моэ»?

— Я истерику закачу.

— Вот как, — кивнула Сендзёгахара-сан и начала доставать еду из холодильника.

Похоже, в этот раз обойдёмся без лишних сложностей

Так как истерики закатывать я не умела, такой ход событий мне на руку.

— Кстати, Ханекава-сан, ты знаешь, что «мояси» можно писать теми же символами, что и «моэ»? С тех пор, как я об этом узнала, ростки[✱]http://en.wikipedia.org/wiki/Moyashi мне стали нравиться намного больше.

— Эм, нет. Не думаю, что от этого изменится вкус.

— Так что?

Сендзёгахара-сан повернулась ко мне с поразительно выразительным взглядом.

Направив на меня кончик ножа.

— Разве назвать кого-нибудь «ростком» — это не похвала?

— «Ростком»…

Честно говоря, мне было неинтересно. Но когда кухонный нож смотрит тебе в лицо, не стоит необдуманно возражать.

Но нож ей идёт.

— Какой рис тебе нравится, Ханекава-сан? Косихикари? Сасанисики?

— Хм, мы уже решили, что едим рис…

— Мы называем его «утренний рис», «дневной рис» и «вечерний рис». А хлеб мы бы называли «утренним хлебом», «дневным хлебом» и «вечерним хлебом».

— Звучит довольно удобно.

Но можно было бы просто говорить «завтрак», «обед», и «ужин».

В теории Сендзёгахары-сан хватало дыр.

— Хм, да. То, что «вечерний хлеб» будет читаться как «дощечка» — ещё одна дыра в твоей теории.

— Нет, есть дыры и побольше.

— В этом доме всегда есть Косихикари и Сасанисики?

— Нет конечно. Только таинственный рис.

— Таинственный?

— Ну, в слове «тайна» есть слово «рис».

— И что?

— Так может, это не «фирменный» рис, а «смешанный» рис.

— Этой шутке сто лет в обед.

Когда-то различные проблемы с производителями и смесями риса были основной темой для слухов.

Конечно, упомянутые проблемы не исчезли, просто их теперь не обсуждают.

— Всё нормально. Папа весьма разборчив, когда дело касается рисоварок. Она весьма дорогая, как видишь. Разве этот приборчик не выбивается из общего вида кухни?

— М-м-м…

Верно.

Зачем она про это упомянула? Оказалось, что рисоварка стоила больше, чем месячная арендная плата за эту квартиру.

Рисоварке в доме Ханекава уже пора было на пенсию, так что я втайне ждала повода воспользоваться этой.

— Ты умеешь готовить, Ханекава-сан?

— Да.

Слишком прямой ответ включал в себя разъяснение ситуации в доме Ханекава и был бы неприятен окружающим, так что нужно было решить, сколько можно рассказывать. Но поскольку я была здесь с её разрешения, то подумала, что стоит немного прояснить ситуацию.

Вдобавок, Сендзёгахара-сан уже встречала тех, кого я должна называть родителями. Так что не было смысла устраивать спектакль. Я говорила ей о том, что сплю в коридоре…

Нет.

Вопрос не в том, что мне стоит говорить или какой в этом смысл.

Я просто хотела поговорить об этом с Сендзёгахарой-сан.

Я не собиралась обманывать ее, ведь она так беспокоилась обо мне.

— Я готовлю себе сама.

— Понятно.

«Мне тоже одно время приходилось всё себе готовить», — сказала Сендзёгахара-сан.

— Я не ладила с матерью.

— Они развелись?

— Да. Я с тех пор с ней не виделась. Интересно, чем она сейчас занимается. Надеюсь, она счастлива.

Несмотря на тему, в её голосе не было эмоций. Нож, режущий овощи, продолжал двигаться как ни в чём не бывало.

Не могу сказать, нормально это или нет.

— Ну, у каждого дома своя история.

— Верно.

Видимо, она всё заранее рассчитала. Как только рисоварка просигналила о готовности риса, Сендзёгахара-сан выключила плиту и начала накрывать на стол. Я спросила, могу ли чем-то помочь, но она отказалась, попросив дать ей время закончить. Видимо, она не хотела, чтобы я сбивала её с ритма.

После этого мы разложили столовые приборы на кофейном столике.

— Спасибо за еду.

— Спасибо за еду.

Рис, суп и жареные овощи с цыплёнком.

Любопытно. Меня порадовало то, что она не пыталась приготовить ничего примечательного, а сделала обычную еду. Объяснить это чувство будет сложно, так что я ей ничего не сказала.

Я начала есть.

— Очень вкусно.

— Правда?

Сендзёгахара-сан выглядела пораженной.

— По Арараги-куну никогда не скажешь, что ему нравится. Честно говоря, я ожидала осуждения.

— Осуждения?

Так Арараги-куну не нравится?

Хм.

Он мало времени проводит с девушками.

Даже если ему не нравится, он должен хотя бы изобразить, что это не так.

Хотя я подозреваю, что это тоже в его духе.

— Мне кажется, это очень вкусно. Хотя, возможно, о вкусах не спорят.

— Так значит, в еде и мужчинах у нас с тобой схожие предпочтения.

Я подавилась супом.

Кошмарные манеры.

— Сендзёгахара-сан… ты правда рассказываешь мне слишком много.

— О, нет, я подумала, что нам стоит и об этом поговорить. Чтобы мы по-настоящему открылись друг другу.

— Один неверный шаг, и пропасть между нами станет ещё шире.

Она же противник.

Но я была рада, что она сближалась со мной — мне сложно самой сделать шаг навстречу ей.

— В таком случае, Сендзёгахара-сан, почему бы не поговорить о том, что нам нравится в Арараги-куне?

— Нет. Если эта беседа станет доступна чужим ушам, он совсем обнаглеет. Не стоит.

— Понятно.

Когда дело касалось её парня, она была сурова.

Она не собиралась хвалить его.

— Так о чём поговорим?

— Давай поговорим о том, что нам не нравится в Арараги-куне.

— Это мне больше нравится.

Мы болтали три часа подряд.

Ругать кого-то — это так возбуждает…

Тигр Цубасы - 016

— Уже пора готовить ужин. Нам нужно поговорить о том, что будем делать дальше.

Сендзёгахара-сан с видимым неудовольствием сменила тему, как будто объявив об окончании вечеринки.

Почему-то мне казалось, что мы обе как будто омолодились.

Мы явно светились от счастья.

Почему мы чувствуем такое единство?

— О чём ты?

— О том, что ты будешь делать дальше, Ханекава-сан. Даже если ты останешься на ночь, что ты будешь делать завтра? У тебя есть планы?

— Я…

Если я скажу «вернусь в руины школы» даже в шутку, она снова поколотит меня. И я не удивлюсь, если ещё и ногами добавит.

— Нет, планов нет.

— Понятно.

Сендзёгахара-сан важно кивнула.

Её лицо было очень серьёзным, сложно было представить, что эта девушка ещё недавно от души ругала своего парня.

Я говорила, что теперь ей доступно богатство эмоций, но у этой медали было две стороны.

— Честно говоря, я хотела бы, чтобы ты осталась тут… будешь под моим контролем.

— Контролем?

— Наблюдением.

— Лучше не стало…

Как по мне, разницы между этими словами было немного.

Но она, по сути, хотела сказать, что беспокоится обо мне, так что, наверное, не кривила душой.

— Но, как видишь, у нас тут весьма тесно — папа вернётся завтра, а я не могу допустить, чтобы ты переодевалась и спала с ним в одной комнате.

— Ну, конечно.

Это вызвало бы много вопросов.

И одноклассница его дочери, спящая в одной комнате с её отцом, была бы для него жутким неудобством.

— А что, если папа в тебя влюбится? Это будет ужасно.

— Тебя только это волнует?

— Может, наступит день, когда мне придётся называть тебя «мама»

— Нет. Не наступит.

— И почему это? Чем тебя папа не устраивает?

Сендзёгахара-сан уставилась на меня с довольно серьёзным выражением.

Насколько же у неё сложный характер.

Похоже, она правда любит своего отца.

Хм.

Из-за этого — но не только — я не могла остаться здесь.

Но что мне тогда делать?

— Ну, пару дней мы переживём. Буду выгонять папу, пока мы переодеваемся.

— Я не могу причинять такое неудобство…

Что я за гость такой, если выгоняю из комнаты хозяина.

— Кстати, как думаешь, что теперь будет с твоей семьёй?

— Сомневаюсь, что они…

Решив, что больше не нужно заставлять себя называть их «отцом» и «матерью» в разговоре с Сендзёгахарой-сан, я предпочла сказать «они».

— Сомневаюсь, что они вечно смогут жить в отеле, так что, наверное, арендуют дом неподалёку. Это будет самый экономичный вариант. У нас есть пожарная страховка, так что пока на эти деньги строится новый дом, они просто арендуют какую-нибудь квартиру.

— И сколько потребуется строителям?

— Если это будет такой же дом, то около 30 миллионов иен.

— Нет, я не о деньгах. Я о времени.

— Ох.

Какая постыдная ошибка.

А я первым делом подумала о деньгах.

— М-м-м, зависит от того, как они будут его строить. Учитывая все формальности, наверное, получится около шести месяцев.

— Шесть месяцев… Ты к тому времени уже выпустишься и уедешь путешествовать.

— Верно.

Его не успеют достроить.

Дом, в котором я прожила пятнадцать лет, сгорел дотла. А когда его перестроят, это уже будет другой дом.

Я потеряла всё.

Неважно, успеют его достроить или нет — мне просто не повезло.

— Ну, отложим пока этот вопрос. Если они арендуют дом, ты точно сможешь спать у них?

— Ага. Ну, это будет ещё один коридор.

— Коридор? Ах да, точно.

Судя по её реакции, Сендзёгахара-сан забыла, что я ей рассказывала.

Но этим её реакция и ограничилась.

— Ну, всегда есть что-то … я имею в виду, в доме.

— Да. Всегда есть что-то.

— В этом случае…

Сендзёгахара-сан неожиданно потянулась за своим мобильником и показала мне календарь.

— Вопрос в том, где ты будешь жить, пока они не арендуют жильё. Твои книги и учебники тоже сгорели?

— Ага.

Я кивнула.

— Спаслись только дневник и кошелёк, которые я брала с собой. Я, наверное, смогу позаимствовать учебники у учителей.

— Понятно. То есть с этим проблем не будет.

Ещё не договорив, Сендзёгахара-сан схватилась за мобильник. Я не знала, что она делает, но судя по тому, как быстро она стучала по клавишам, едва ли она продолжала смотреть на календарь.

Она печатала сообщение?

— У меня есть идея, Ханекава-сан. Хочешь послушать?

— Хорошая идея?

— Можешь назвать её Комбинаций. Я Великий Комбинатор Хитаги. Кроссовер между вселенными, о котором можно только мечтать.

— …

Она называет это кроссовером, но просто тащит детали из-за четвёртой стены.

— У твоих родителей на поиск жилья уйдёт примерно неделя. Думаю, мы справимся.

— Хм.

Честно говоря, у меня было плохое предчувствие насчёт этой идеи или комбинации. В худшем случае, я просто поеду в отель, где живут эти двое, и всё будет нормально.

В конечном счёте, проблема заключалась в моём эгоизме. Сендзёгахаре-сан не нужно было ломать голову и волноваться из-за него.

Поэтому детали этой идеи для меня ничего не значили.

Я была рада, что Сендзёгахара-сан так много делает для меня.

— Я хочу послушать. Расскажи, пожалуйста, — сказала я.

— Ох, не знаю, стоит ли. Может, расскажу, а может и нет.

— …

После лечения характер Сендзёгахары-сан стал несколько раздражающим.

Тигр Цубасы - 017

После ужина (на будущее: они почему-то ели хлеб. На кухне была не только рисоварка, но и тостер. Видимо, хлеб — это гарнир к рису.) мы вместе приняли душ, и, чтобы восстановиться для следующего дня, уснули ещё до десяти.

А значит, пора просыпаться мне-ня.

Я-ня, как вы все знаете, новая Кайи, основанная на Мартовской Кошке, которую тот противный гаваец обозвал «чёрной Ханекавой»-ня.

Бесшумно, не издавая ни звука, я выскользнула из кровати (в отличие от пылесоса, кошка умеет двигаться бесшумно-ня)…

— Хнг-няяяя! — и потянулась.

Думаю, все уже поняли и объяснять не нужно, но когда госпожа-ня, Ханекава Цубаса, спит, глава оказывается пропущена, потому что на сцену выхожу я-ня.

Я всего лишь Кайи, так что мало понимаю. Но благодаря знаниям госпожи, я понимаю, что во сне отдыхает не только тело, но и разум-ня. Я сама не люблю думать, и штуки вроде «духовности» вообще не понимаю, так что не могу знать наверняка, но выходит, что это «мышление», которым живые занимаются, даётся им довольно тяжело-ня.

Поэтому люди проводят треть каждого дня, треть всей жизни во сне-ня.

Все спят.

Даже госпожа спит.

Но в этот раз так называемый «сон» — не только отдых для её ума-ня. Сложно сказать, насколько сама госпожа осознаёт боль. Даже глупая я знаю, что госпожа очень медлительна, когда дело доходит до её «боли», настолько медлительна, что можно сказать, что она не чувствует боли. Но зрелище сгорающего дотла дома, в котором она жила пятнадцать лет, нанесло её разуму и душе ужасающий удар-ня.

Поэтому я снова здесь-ня.

Третье явление Чёрной Ханекавы.

По-моему, с учётом Золотой недели и дней перед Культурным Фестивалем, это моё третье явление-ня.

В любом случае-ня, можно сказать, что я во время Золотой Недели, я перед культурным фестивалем и я сейчас — три разных существа. Как говорят люди, три разных человека-ня.

Ня? Или три разные кошки?

Как я не различаю людей, так и люди не замечают разницы между Мартовскими Кошками. Им не нужно видеть разницу между нами, когда мы по сути одинаковы-ня.

Если говорить о формах, то мы всегда существуем в единственном числе. Можно сказать, что у нас нет множественного числа-ня?

Если человек увидит трёх светлячков, они для него будут не Светлячком А, Светлячком Б и Светлячком В, а просто «светлячками»

Так что я не Ханекава В, но и не Ханекава 3 — просто Чёрная Ханекава-ня.

Хорошо бы вам всем это запомнить-ня.

— Ня-ня-ня, — с этими словами я пошла в ванную.

И там я посмотрелась в зеркало.

Волосы стали чисто-белыми.

Из головы выросли кошачьи уши.

Глаза стали большими и круглыми.

Когда я впервые «пробудилась» в руинах той школы, у меня не было зеркала, так что я могла лишь попытаться понять, что происходит. И хотя я полностью доверяю госпоже, даже без зеркала, по свитеру, я уверилась, что у неё что-то не так с чувством стиля. Когда я «проснулась» этим утром, я всё ещё была довольно сонной и не хотела ничего делать. Кошки — ночные животные-ня, мой мозг не работает, когда в небе сияет солнце.

Так что сейчас я впервые посмотрелась в зеркало-ня.

— М-м-м-м. С короткими волосами-ня кошачьи уши смотрятся совсем иначе.

Осматривая все эти важные детали, я умылась.

Люди в этой стране верят, что если кошка умывается, то на следующий день польёт дождь, но на самом деле это никак не связано-ня.

Я вышла из ванной и взяла ключ со шкафа. Конечно, ключ от входной двери-ня.

Этот человеческий ублюдок, Арараги Коёми, считал, что я очень глупа и не в состоянии пользоваться ключом. Так вот-ня, это полная чушь, я умею пользоваться ключами. Не смотри свысока на человекоподобных Кайи.

Двигаясь бесшумно, чтобы не разбудить Сендзёгахару Хитаги, которая вроде бы друг госпожи, я тихо открыла дверь и также тихо её заперла.

Я говорю «друг»-ня, но по идее она должна быть врагом госпожи. Странно, что я так осторожничаю рядом с ней, но-ня, я просто следую желаниям хозяйки.

По крайней мере, госпожа никогда не ненавидела эту женщину.

Ни разу-ня.

Я не надела туфель.

В них сложно ходить-ня.

Спасибо, но я предпочитаю бегать босиком.

— Ня-ня-ня-ня.

Кстати, наверное, некоторые из вас беспокоятся, что раз я проснулась, пока госпожа спит, то получается, что она совсем не отдыхает.

Спасибо за беспокойство-ня.

Но всё в порядке.

С ней всё будет хорошо-ня.

Я «стабилизатор» разума госпожи, так сказать. Я исцеляю рассудок госпожи, даже если ничего не делаю-ня.

И физических проблем тоже нет, потому что я не устаю. Я Кайи, так что даже когда я пользуюсь человеческим телом, я двигаю плоть, используя совершенно иные принципы. Так что тело госпожи сейчас отдыхает даже лучше, чем когда она просто спит-ня.

Кроме того, подумайте хоть секунду.

Неважно, насколько хорошо госпожа делает кровати, нельзя выспаться на парте под кучей картона так, что у тебя не будет болеть всё тело. Это не кровать, это волосомешалка-ня. И очень мило и трогательно спать в одной кровати с другом, которая будет ради тебя лить слёзы, что во много раз лучше, чем парта. Но не выспаться с новой кроватью и подушкой тоже вполне нормально-ня.

Я не хочу хвастаться, но госпожа высыпается только благодаря мне-ня.

Я — воплощение стресса госпожи, другими словами, символ её усталости. Так что, отпуская меня погулять, госпожа даёт себе немного отдыха и покоя.

И это ещё не всё. То, что госпожа не знает, что такое «полусон» — тоже моя заслуга-ня.

Этот ублюдок сравнивал меня с кошмаром, но я не знаю, совпадение это, или он правда такой умный — я, по сути, и есть «сон» для госпожи.

Её сны-ня.

Но, когда этого не хватает, как во время Золотой Недели, я просто гуляю и использую Поглощение Энергии на любом встречном человеке. Но не волнуйтесь-ня.

В этот раз я не намерена устраивать такой беспредел.

Нет смысла-ня.

Кроме того, как и говорит человеческий ублюдок, моё появление — последствие аномалии, её эхо. В итоге, я всего лишь феномен-ня.

Как Эль Ниньо-ня. Эль Нинья[✱]http://ru.wikipedia.org/wiki/Эль-Ниньо?

Я мало что могу сделать-ня.

Разве что позаботиться о том, чтобы у неё не было кошмаров.

Могу разве что вот так появляться-ня.

Это самое большее, что я могу сделать для ментального здоровья госпожи. И это всё равно немногим отличается от полного бездействия.

Но-ня. Как говорит гаваец, «у каждого Кайи есть свои цели». Так что пусть я всего лишь эхо, галлюцинация, в моём существовании есть смысл-ня.

Ладно, чего не можешь — того не можешь.

Я сделаю то, что смогу.

Сколько смогу-ня.

Хм-м-м-м…

Если так подумать, то я сейчас и я старая в самом деле разные. Я вовсе не чувствую желания всё исправить или разрешить проблемы-ня.

Похоже, я стала мягче, если сама так говорю.

Но кошки вообще мягкие.

Ня, это не так.

Это госпожа стала мягче.

Мы говорим «Кайи» и «люди», но, в конечном счёте, госпожа и я — это одно и то же существо. Так что если госпожа смягчается, то и я свернусь клубком.

Мне не нужно ждать зимы-ня.

Мне даже не нужно котацу.

Госпожа много думала о Сендзёгахаре Хитаги и её перерождении. Её очень возбуждает мысль о перерождении ублюдка Арараги Коёми (её дразнили за «программу восстановления»). Но, по-моему, переродилась и сама госпожа.

Возможно, не «переродилась», а «перестроилась»?

Я могу наблюдать за госпожой изнутри, из её сердца. Я хорошо её знаю-ня.

Её семейное положение было таким-ня.

Было бы странно, если бы она не пошла по кривой дорожке.

И только госпожу кривая дорожка могла привести к положению отличницы. Хотя и от него она отказалась, когда постриглась и выкинула очки.

Разные люди высказывали разные мнения, но как по мне, это хорошо-ня.

В этом вопросе я согласна с Сендзёгахарой Хитаги.

Однажды я полностью исчезну.

Исчезну, уйду.

Это переходный период-ня — завершение госпожи.

Вы можете назвать меня иллюзией пубертатного периода-ня.

Неважно, как долго ты будешь ждать перед тем, как уйти открывать для себя мир. Когда ты вернёшься, все уже забудут воображаемых друзей, придуманных в детстве-ня.

Я совру, если скажу, что я не одинока, но это моя роль с самого начала.

Я не пойду против течения.

Каждая встреча влечёт расставание.

Аномалии ничем не отличаются.

Я просто должна делать то, что могу…

— Ня-ня… здесь?

Я не спустилась по лестнице, а запрыгнула на крышу этого дома, Виллы Уоррен, и осторожно осмотрелась по сторонам.

— Нет… здесь.

Хорошо-ня.

Если вы спросите меня, зачем я вылезла из кровати и ушла из комнаты, что я делала, если я не пыталась поглотить энергию, я отвечу — вышла погулять.

Когда я «вышла» в руинах и этим утром, я сразу должна была сделать это, но даже мне нужно время на подготовку-ня.

— М-м-м. М-м-м. Поехали-ня.

На поиск цели не ушло много времени — как только я её нашла, то беззвучно взлетела.

Да, кошки умеют летать-ня.

Ня, это ложь.

Но Чёрная Ханекава может перепрыгнуть горы. Хотя, поскольку я старалась двигаться бесшумно, не в этот раз.

Если я прыгну всерьёз, то дом у меня под ногами рухнет-ня.

Но этого достаточно для прыжка на пятьсот метров.

Теперь не надо хранить тишину, так что я с грохотом приземлилась, врезавшись прямо в асфальт.

Я оказалась на дороге, по которой ночью не ехал ни один автомобиль.

И прямо передо мной был тигр-ня.

Тигр Цубасы - 018

— Мартовская кошка… нет. Ты не Мартовская Кошка. Но ты не можешь быть ничем иным. Так что ты такое?

Тигр — столь большой, что один взгляд на него ломал чувство перспективы — с любопытством смотрел на меня, наклонив голову.

Хочу сфотографировать и выложить в блоге-ня.

— Отчасти верно-ня — лишь малая часть меня отлична, да и суть иная, но-ня, не так уж сильно я отличаюсь.

Я попыталась казаться дружелюбной и улыбнулась как можно шире.

— Правда? А мне ты кажешься совершенно иной… — но Тигр сощурил глаза, выражение его морды не изменилось-ня.

Хм.

Бесполезно рассуждать о Кайи, основываясь на том, что ты видишь. Но пока я вижу, что подружиться у нас не получится-ня.

— Известные мне Мартовские Кошки — ущербные Кайи, как правило, не осознающие своё существование. Но ты…

— Ня… не поспоришь.

Я не удосужилась возражать.

У Мартовской Кошки обычно нет физической формы-ня, так что правильнее назвать её сплетней или слухом, чем настоящим Кайи. Даже не в этом дело. С точки зрения этого товарища, большинство Кайи, наверное, выглядят так, словно их не существует.

Не нужно пояснять: этот тигр — священный зверь-ня.

— Есть много разных вещей в этом мире, знаешь ли. Даже такие, как я-ня.

— Понимаю.

Тигр кивнул.

Не заинтересовался-ня.

Словно я не стою его времени-ня.

— Ладно. Подобные тебе едва ли стоят моего времени.

Он ещё и сказал это.

Раздражает-ня.

— И всё же я должен узнать, какова твоя цель. Как Кайи того же типа, ты должна знать, что значит встать у меня на пути.

— «Того же типа»?

В этот раз голову наклонила я.

Он и я, мы должны иметь разное происхождение как Кайи. Хм, он не об этом говорит-ня.

Просто одно семейство животных.

Кошка и тигр. Видимо, он об этом-ня.

Хорошо, хорошо.

— Ня, — сказала я. — Конечно, я знаю — я и не собираюсь вставать у тебя на пути. Мне это даже в голову не приходило-ня. Я не любительница думать, но место своё я знаю.

— Ты точно не любительница думать. Сомнительно, что ты понимаешь своё положение.

Этот тигр хамит.

Но для непохожего на человека Кайи он на удивление болтлив-ня.

И от этого мне ещё неспокойнее.

— Тогда зачем ты здесь?

— Я здесь, чтобы кое-что сообщить-ня. Мне всё равно, зачем ты прибыл в этот город или что ты сейчас делаешь. Ты должен делать то, что хочешь, что должен. Чем бы это ни было-ня, это не стоит моего времени. Такие уж мы, Кайи. Но…

Это не сообщение.

Это объявление войны-ня.

— Если ты ещё сильнее попытаешься навредить госпоже, я убью тебя-ня.

— Понятно…

Он принял мои слова.

Тигр медленно и понимающе кивнул.

Переваривая мои слова.

Пережёвывая их, словно вгрызаясь в мясо.

Он кивнул:

— Я подумал, что уже видел тебя где-то… тебя. Ты и есть она. Так ты овладела той девушкой?

— Я не овладела ей-ня. Я же не обычная Мартовская Кошка. Я такая же, как и она.

Тигр наконец вспомнил, кто я-ня, кто такая госпожа, и я объяснилась. Если бы я не объяснила, он бы не понял-ня. Даже тот специалист, гаваец, не всё знает.

Никто не знает правды о Кайи-ня.

— Мы стали одинаковыми-ня. Лучше сказать, мы стали одним. Я — это госпожа, а госпожа — это я. Она, конечно, главная личность, но иногда власть переходит в мои лапы. Кроме того, я та часть её разума, которая составляет фундаментальную, первородную основу-ня.

— Хм. Мне это безразлично.

Тигр снова сказал это.

Мне плевать, нравлюсь я ему или нет, но я хочу, чтобы он слушал меня-ня.

— Кайи, помогающий человеку. Это… большая редкость. Однако Кайи вроде тебя должна знать лучше всех. Черты Кайи нельзя подавить. Такова проблема той, кто видела.

— …

— Твоя «госпожа» видела меня — важно лишь это, — сказал Тигр, и уставился на меня.

Я мгновенно прыгнула-ня.

Я почувствовала, что что-то пошло не так, как будто мы готовились к драке.

Этот Тигр ужасающе жесток, ужасающе несдержан…

Поэтому я прыгнула.

Прыгнула и полетела.

Я не просто шагнула назад, а сделала нечто большее. Прыжок изо всех сил — как будто в самом деле взлетела, перепрыгивая через горы.

Но после пяти минут полёта я приземлилась за городом. Прямо передо мной, чёрт знает как успевший сюда добраться… стоял Тигр.

— Бесполезно.

— …

— Бесполезно. Она… та девушка видела меня. Это единственное, что имеет значение. Я… уже начал.

Если я объявляла войну, то Тигр предъявил ультиматум.

Тигр Цубасы - 019

— Не могла бы ты вытереть ноги перед тем, как входить?

Когда я вернулась в квартиру, Сендзёгахара Хитаги ждала меня с мокрым полотенцем-ня.

Я стёрла своё присутствие и вскрыла замок без единого звука, но, похоже, она проснулась ещё до этого.

— Я легко просыпаюсь. Весьма чутко сплю. Я же говорила тебе.

— Мне — нет.

— Но ты же Ханекава-сан?

«Возьми», — она протянула мне полотенце, как будто это было самым обычным делом.

Я не стала спорить.

Я вытерла стопы, как она и велела. После этого стало понятно, зачем она попросила это сделать: полотенце стало абсолютно чёрным. Видимо, я сильно испачкалась-ня.

— Что ж, это наша первая встреча… Чёрная Ханекава-сан?

— Ня, видимо.

— Понятно.

В этот раз Сендзёгахара Хитаги протянула мне пустую руку.

— Что ты хочешь-ня?

— Ну, это же наша первая встреча. Я подумала, нам стоит пожать друг другу руки.

Я поверить не могла в то, что слышала, так что предупредила её:

— Я — Мартовская Кошка, и моей особенностью является Поглощение Энергии, которое работает всегда. Мне достаточно прикосновения, чтобы забрать энергию. Так что обойдёмся без рукопожатия-ня.

— Поглощение Энергии. Я уже слышала о нём, — спокойно сказала Сендзёгахара Хитаги.

— Но ты же не поглотишь всё, если мы коснёмся друг друга лишь на миг? Так что руки пожать можно.

— …

Я попыталась что-то сказать, но сдалась.

Не похоже, что я смогу переубедить её.

Так что я просто взяла её руку, лишь на миг-ня.

— У-у, — в этот момент Сендзёгахара Хитаги застонала — и только.

Сейчас от одолевающей её усталости она должна была упасть на колени, но по ней даже нельзя было сказать, что ей больно-ня.

Конечно, моё Поглощение Энергии не может мгновенно лишить её сознания. Но в любом случае, нормальный человек не может его выдержать-ня. Но я пожала ей руку-ня.

Пожалуй, можно сказать, что не так я это себе представляла.

Наверное, госпожа так и думает. Чувство вроде «как и следовало ожидать»-ня.

Как я и ожидала.

Эта женщина такая, как я и ожидала.

— …

Ня.

Ни я, ни тем более госпожа, не хотели, чтобы она страдала-ня.

Но сердце дёргается, когда я вообще не вижу реакции.

Она продолжила:

— Рада познакомиться. И, пожалуйста, позаботься… — сказала она с улыбкой, — позаботься

о Ханекаве-сан.

Тигр Цубасы - 020

Почему?

Сейчас мы проскочили три главы за раз.

Что случилось, пока я спала?..

Всё же хорошо?

Ничего странного не происходит?

— Доброе утро, Ханекава-сан, — поприветствовала стоящая прямо передо мной Сендзёгахара-сан. Я же пребывала в полном замешательстве.

Ох, подумала я.

Сегодняшняя Сендзёгахара-сан разительно отличалась от вчерашней. Она выглядела так, словно вот-вот заснёт на ходу. Казалось, что она не просто сонная, а полностью истощённая…

Но отчего можно полностью устать сразу после того, как проснулась?

Не поглотила же её энергию Мартовская Кошка.

— А ты ранняя пташка, Ханекава-сан… ещё только шесть утра.

— Ага.

Сегодня я доверила своё пробуждение биологическим часам. Но раз Сендзёгахара-сан жила ближе к школе, я могла ещё немного поваляться.

Впрочем, никто ещё не умирал от того, что просыпался пораньше.

— Но ты тоже уже проснулась, Сендзёгахара-сан.

— Я бегаю по утрам, — медленно поднявшись, сказала Сендзёгахара-сан. — Мне нужно много трудиться, чтобы поддерживать фигуру… всё, что я ем, моё тело превращает в мясо.

— Превращает в мясо?..

Это какой-то эвфемизм для фразы «я легко набираю вес»?

Насколько я знаю, с весом Сендзёгахары-сан связана уникальная история, так что естественно, что теперь она очень чувствительна к его контролю.

Она не была моделью, так что, если честно, я думала, что Сендзёгахара-сан станет очаровательнее, если наберёт немного веса.

Не должны же руки и ноги быть настолько стройными?

На них смотреть страшно — кажется, что они сломаются от одного прикосновения.

— Я тебе так завидую. У тебя всё в грудь уходит…

— Всё в грудь уходит?..

Это у меня-то?

Мне тоже приходится через многое пройти, знаешь ли.

У девушек вечно с этим сложности.

Сендзёгахара-сан умылась, переоделась в шорты и майку и начала делать растяжку.

Ух ты.

Она такая, такая мягкая…

Я глазам своим не поверила.

Движения тела Сендзёгахары-сан были столь плавными и отшлифованными, что казались компьютерной графикой.

Потрясающе. Как моллюск.

— Прости, можно тебя потрогать?

— Что именно? Левую грудь? Правую грудь?

— Нет, твою спину…

— Правую лопатку? Левую лопатку?

— У меня нет таких фетишей…

За словом в карман не лезет.

А я так не умею.

Размышляя об этом, я встала за спиной Сендзёгахары-сан и надавила на неё, когда она развела ноги на 180 градусов.

Её тело легко легло на пол.

Нулевое сопротивление, нулевое трение.

Её и толкать не нужно было.

— Откуда такая гибкость?.. С твоими суставами всё в порядке? Вообще, кажется, будто суставы разъединены.

— М-м-м, я просто люблю растяжку… по-мазохистски люблю.

— Вторую часть обязательно было говорить?

— Перед этим скрипящим, хрустящим ощущением невозможно устоять.

— А со стороны и не скажешь, что для тебя это сложно.

— Я дошла до того, что моё тело не издаёт звуков. Это довольно скучно.

Так это скучно, ха…

Всё-таки растяжка даёт тем лучшие результаты, чем больше тренируешься.

Наверное, это было плодом, или, скорее, последствием её тренировок, когда она ещё состояла в команде по лёгкой атлетике.

— Побегаешь со мной, Ханекава-сан?

— Нет, спасибо, я лучше приготовлю завтрак. Поедим вместе, когда вернёшься.

— Не любишь бегать?

— Не совсем.

Вообще, я любила упражнения.

И по утрам я периодически бегала, хотя и не ежедневно.

Просто если мы будем бегать, то когда вернёмся, снова окажемся в душе вместе. Мне показалось, что не нужно повсюду вставлять эти фансервисные сценки.

Это будет грязно более чем в одном смысле этого слова.

— И вообще, Сендзёгахара-сан, почему бы тебе сегодня не отдохнуть? Выглядишь усталой.

— Я хочу бегать, потому что я устала.

— А ты и правда спортсменка.

У бывшего члена команды по лёгкой атлетики и с настроем всё было в порядке.

Мне показалось, что не стоит заставлять её остаться, так что, закончив помогать ей с растяжкой (хотя в итоге я так и не сделала ничего, чтобы оправдать использование этого слова), я проводила её и ушла на кухню.

Тигр Цубасы - 021

— М-м, хм.

Сендзёгахара-сан засунула мой огурец себе в рот, и на её лице появилось неописуемое выражение.

Я подумала, что не стоит устраивать слишком большой беспорядок на чужой кухне, так что завтрак получился простым.

Остатки вчерашнего цыпленка и горячее молоко. И ещё немного блюд, вроде салата из свежих овощей и яичницы с беконом. Когда я поставила их на стол, Сендзёгахара-сан заметила, что они «выглядят аппетитно».

Всё было хорошо, когда она залпом опустошила стакан с молоком, но когда она попробовала салат, цвет её лица изменился.

Всё полностью перевернулось.

— Ханекава-сан, можно вопрос?

— Что такое?

— Ох, нет, подожди. Я просто хочу убедиться, что эта невероятная ситуация мне не почудилась.

С этими словами Сендзёгахара-сан снова запихнула салат себе в рот и прожевала его.

Затем она молча съела яйца.

Всё это время её непонятное выражение лица не менялось.

Я не совсем тормоз, поэтому я более-менее могу понять, что думает Сендзёгахара-сан по её реакции, но… а?

Я что-то сделала не так?

Думая об этом, я сама попробовала приготовленную еду, но не заметила ничего странного.

По крайней мере, я не сожгла яичницу, и моющее средство не стало одним из ингредиентов, или ещё что-то в таком духе.

Так чем же недовольна Сендзёгахара-сан?

Я озадаченно уставилась на Сендзёгахару-сан, а она в ответ многозначительно хмыкнула.

— Эм, Сендзёгахара-сан…

— Ты знаешь, что такое «соус», Ханекава-сан?

— А?

Я была озадачена.

— Да, конечно. Это та штука, которую иногда добавляешь к салату.

— Понятно, понятно.

Как будто уловив суть, Сендзёгахара-сан кивнула.

— А что думаешь о трёхсторонней борьбе между теми, кто добавляет Вустерский соус, соевый соус и перец к яйцам?

— Я слышала о таких людях. Добавляют всякое к своим яйцам.

— А, да, да.

Сендзёгахара-сан кивала снова и снова.

Как будто её эксперимент привёл к удачному исходу.

— Ты заметила масло и варенье в холодильнике?

— Да… ты их доставала вчера. Ох, прости, ты с ними завтракаешь?

— Хм.

Однако Сендзёгахара-сан не встала за маслом, а разломала хлеб на части и начала жевать.

Молча.

— У меня вопрос.

— Спрашивай.

— Насчёт твоих предпочтений в еде, Ханекава-сан.

— Предпочтений в еде? Они абсолютно обычные.

— Что насчёт суши под соевым соусом?

— Не добавляю.

— Что насчёт темпуры под соусом?

— Не добавляю.

— Что насчёт зёрен в йогурте?

— Не кладу.

— Ты пишешь на гамбургере или омлете кетчупом?

— Ничего не пишу.

— Какой соус добавляешь к блинам?

— Никакого.

— А что насчёт соли в рисовых шариках?

— Не солю.

— Какой сироп любишь с мороженым?

— Предпочитаю без всего.

— А в кофе сколько сахара сыпешь?

— Без сахара.

«Понятно», — Сендзёгахара-сан закончила допрос.

Казалось, что я прошла какой-то психологический тест, и теперь поняла, что её расстроило.

— Ох, ясно. Прости, ты любишь салат под соусом, Сендзёгахара-сан? Поэтому ты выглядела так странно.

— Нет, я просто не знала, что есть люди, которые едят салат без соуса, — сказала она. — Впервые я вижу яичницу без всего и впервые ем простой хлеб… эм, Ханекава-сан? У тебя неприязнь к специям? Довольна естественным, неизменным вкусом?

— Э?

Я не сразу поняла, о чём она говорит. Подумав немного, я ответила:

— Ох, нет. Не в этом дело. Я просто думаю, что от соуса вкус не меняется, и неважно, Вустерский соус, соевый или же просто перец, яйца на вкус остаются теми же. И я люблю и «Киноко но Яма», и «Такеноко но Сато».

— Я не спрашивала, какой шоколад тебе нравится, — фыркнула Сендзёгахара-сан.

Чудесно.

Это стоило всех колкостей.

— Но разве еда на вкус не такая же, даже если вкуса нет?

— Решающий довод.

— А? Я просто говорю, что ничего не изменится, если вкуса нет.

— Вот что значит пословица «сам кошку из мешка выпустил».

«Хотя я подозреваю, в твоём случае кошка пропала задолго до того, как ты это поняла», — сказала Сендзёгахара-сан, положив палочки для еды.

В её духе было доесть не останавливаясь.

— Спасибо, забудь всё, что я говорила о том, что у нас схожие вкусы.

Я была опустошена.

— Ты полная противоположность разборчивого едока, Ханекава-сан. Но это не то же, что не иметь вкусов вообще.

— Прости, Сендзёгахара-сан, я всё ещё не понимаю, что ты хочешь сказать.

— Может, это семейное? — игнорируя мой вопрос, сказала Сендзёгахара-сан, потерявшись в собственных мыслях. — Или нет, видимо, тебе безразличен сам вкус… сойдёт любая еда, если ты получаешь питательные вещества. Нет, даже этого не нужно, если ты просто набиваешь живот…

Пожалуйста, не говори обо мне так, будто я какой-то старый вояка.

— Чем больше вкусов, тем больше проблем. Если ты не наслаждаешься естественным вкусом… то, думаю, это такая твоя черта. Возможно, рассуждать о специях — это роскошь.

«Мой здравый смысл весьма податлив», — сказала Сендзёгахара-сан и жестко посмотрела на меня, потому что я всё ещё сама не покончила с завтраком.

— Но знаешь… я думаю о том, как ты живёшь, Ханекава-сан. Это же не только твоих предпочтений в еде касается, просто ты…

Сендзёгахара-сан, похоже, подбирала слова.

Какая редкость.

— …принимаешь всё?

В итоге Сендзёгахара-сан повторила уже сказанное.

— Разве иметь то, что тебе не нравится — не столь же важно, как иметь то, что нравится? Разве ты не принимаешь всё и вся? Также ты относишься и ко мне, и к Арараги-куну?

— Хм?

Беседа только что изменила направление?

Сменилась тема?

Увеличился масштаб?

Нет, ничего подобного.

Беседа не изменилась, тема не сменилась.

Масштаб тот же.

Говорим о моих жизненных привычках.

О жизни Ханекавы Цубасы.

— Наши вкусы не совсем различны. Скорее, мои вкусы являются частью твоих вкусов — нет, думаю, в твоём случае это не «вкусы». Лучше их так не называть. Всё-таки, если ты любишь всё и вся, значит, всё для тебя одинаково.

— …

— Ханекава-сан, — продолжая пялиться прямо на меня, сказала Сендзёгахара-сан.

В тот миг…

В тот миг я услышала знакомый голос.

— Тебе в самом деле нравится Арараги-кун?

И потом она спросила меня ещё раз:

— Ты можешь сказать мне, что тебе нравится Арараги-кун, ещё раз?

Тигр Цубасы - 022

Конечно, и Сендзёгахара-сан, и я собирались сегодня пойти в школу. Но прямо перед тем, как уйти, она сообразила, что из-за своей чрезмерно наглой лжи про грипп ей придется сидеть дома еще неделю.

— Так вот что значит «не рой другому яму», — сказала она, но мне так не казалось, потому что с моей точки зрения она утонула, пытаясь научиться плавать на суше. — Теперь мне сидеть дома целую неделю… Как так? Как будто я под домашним арестом, хотя ничего плохого не сделала.

Хотя мне было смешно, ее положение казалось вполне серьёзным. Она выглядела очень подавленно. Хотя врать вообще нехорошо, так что «что посеешь, то и пожнёшь» будет уместнее.

— И папа на меня разозлится…

— …

Она, ученица третьего класса старшей школы, боялась, что отец на неё разозлится.

Какая прелесть.

— Но и Арараги-куна какое-то время не будет в школе, так что все нормально.

Хотя я сказала это с сарказмом, а не пытаясь её успокоить…

— Тоже верно.

Она моментально перестала держаться за голову.

Идиоты, нашедшие свою вторую половинку, просто ужасают.

Поэтому я пошла в школу одна. Как я и предсказывала, меня ожидал шторм вопросов.

Ничего не поделаешь, в каждом из нас живёт любопытный зевака. Так что я просто порадовалась тому, что все в классе за меня беспокоились.

Уроки начались.

Листая учебники, позаимствованные у Сендзёгахары-сан, «потому что мне они всё равно пока не понадобятся», я размышляла о том, что она сказала этим утром.

— Я думала, столь умному человеку, как ты, Ханекава-сан, мир будет казаться очень скучным. В смысле, ты уже знаешь так много, поэтому я подумала, что ты, наверное, не чувствуешь восторга или предвкушения. Но я лишь отчасти была права, и отчасти ошиблась. Нет никакой гарантии, что у нас одно понимание слова «скучный». Да, моё допущение изначально было неверным.

«Я бы никогда не подумала, что существуют такие люди», — сказала Сендзёгахара-сан.

Человек, который не чувствует отвращения к неприятному, а то и вовсе недопустимому.

Конечно, я поспешила возразить.

— О, нет. Я никогда не считала мир скучным. И мне не нравятся неприятные вещи. А если что-то недопустимо, то я считаю это неправильным.

— Что-то я сомневаюсь. Мне кажется, ты так говоришь только чтобы поспорить. Просто мысли вслух.

Однако Сендзёгахара-сан не приняла моё объяснение.

— Я думала об этом. Разница между тобой и Арараги-куном. Вы оба готовы пожертвовать собой ради кого-то другого, но с моей точки зрения, вы кажетесь абсолютно разными. До такой степени, что вы вообще непохожи. Проще говоря, Арараги-кун кажется самозванцем, а ты — оригиналом. Вы делаете одно и то же, но, попробовав твою еду, я начала понимать.

— Понимать?..

— Понять характер человека, попробовав его еду... вспоминается одна манга о готовке, — сказала Сендзёгахара-сан. — Я про «Оисинбо».

— Зачем было называть её сразу после того, как ты избежала этого?

— У тебя и у Арараги-куна разное восприятие опасности. Например, если ты увидишь тело кошки, сбитой машиной, то правильно будет похоронить её. Я думаю, ты бы так и поступила, и, видимо, так бы поступил и Арараги-кун, в процессе ворча о чём-нибудь ещё.

— …

— Однако я уверена, что разница именно в том, что он будет «ворчать». Если подумать, почему люди не замечают мёртвую кошку, проходя мимо так, словно ничего не видели? Потому что хоронить её «опасно», конечно же. Это несёт огромный риск тому, кто считается обществом «хорошим человеком». Шанс того, что кто-то этим воспользуется, крайне велик.

«Хотя дети могут намеренно вести себя хуже, чем они есть на самом деле. Но они так поступают не потому, что «делать хорошие вещи стыдно», а потому, что доброта может быть только слабостью в мире вездесущей злобы», — сказала Сендзёгахара-сан.

Она изложила свою уникальную теорию:

— Арараги-кун, наверное, понимает, что вести себя плохо — безопаснее. Он понимает, насколько опасно быть «хорошим человеком». Он столько раз поступал как защитник правосудия, понимая вероятность смерти или как минимум проигрыша. Таким он был в средней школе, и таким он был в старшей. В этом причина его неудач как ученика, но он, наверное, заранее понимал, что рискует получить такой результат. Он поступал так, понимая всё… хотя, конечно, я сомневаюсь, что его видение своего положения позволило ему предсказать свою собственную смерть и перерождение на весенних каникулах.

— Весенние каникулы…

В тот раз он чувствовал сожаление.

Несомненно, Арараги-кун сожалел о своих действиях, однако, он не убегал от них.

И несомненно, это полностью совпадало со словами Сендзёгахары-сан.

По сравнению с ним, я…

— По сравнению с ним, ты не понимаешь риска. Хотя, наверное, это не так. Ты не можешь не понимать, что риск существует. Но ты не задумываешься о нём. В этом, видно, суть проблемы. Ты ни о чём не жалеешь. Твои действия — неповиновение всему злому и недопустимому. Или, скорее, ты принимаешь всё. Может показаться, что я восхищаюсь тобой, но это вовсе не так. Я всегда очень уважала тебя, Ханекава-сан, но теперь это чувство полностью испарилось.

По правде, то, что говорила Сендзёгахара-сан, не казалось мне похвалой.

Я вообще не почувствовала, что эти слова были похвалой.

На самом деле, Сендзёгахара-сан… злилась.

Как и тогда, когда нашла меня спящей в руинах школы… возможно, даже сильнее.

— Меня поражает, что ты можешь восхищаться моей готовкой при твоих чувствах. Это даже ужаснее, чем поведение Арараги-куна, который даже не пытается казаться счастливым.

— Сендзёгахара-сан…

— Например, что ты думаешь о моей жизни? — спросила она.

Сендзёгахара-сан вытянула руки, указывая на комнату 201 виллы Уоррен.

— Что думаешь о том, как я живу? О нашей нестабильной семье отца и дочери, живущих в тёмной однокомнатной квартире, где моим спасением служит даже не душевая кабина, а просто душ, в котором иногда нет горячей воды; о крошечной кухне, в которой есть всего одна плитка, а пробки выбивает, если я использую фен одновременно со стиральной машиной?

— Что я думаю?..

— Ты ничего не думаешь, да? Не чувствуешь отвращения или жалости? Да, я уверена, это просто прекрасно. Если бы мы были героями романа или манги, или если бы это была история великого исторического героя, то это было бы совершенно чудесно. Я бы даже воодушевилась. Но ты настоящий живой человек, Ханекава-сан. Ты об этом знаешь? — спросила она.

Хотя она продолжала говорить тем же безэмоциональным голосом, казалось, что она изо всех сил сдерживает себя. И если она не будет осторожна, то может выразиться намного грубее.

— Всё-таки я считаю такой стиль жизни худшим из возможных. Чувство, что это намного ближе к настоящей жизни, и совсем не похоже на то, когда я жила в особняке до развода моих родителей — раньше у меня никогда не было таких вспышек просветления. Знаешь, я никогда не думала, что жизнь в нищете делает тебя более настоящим. Я вообще думаю, что нищета отупляет. А папа, он работает изо всех сил, чтобы расплатиться с долгами и вырваться из этой жизни. Он работает так отчаянно, что я не удивлюсь, если однажды он сломается. Всё из-за чувства опасности, чувства того, что это не может продолжаться.

Но у тебя нет такого чувства, — сказала Сендзёгахара-сан. — Ты видишь его, но не распознаёшь. Поэтому ты смогла провести целую ночь в тех руинах.

— Но если ты так говоришь…

Это было жалко.

Я не могла возразить при всём желании.

— Возможно, ты просто слишком чиста, как сама невинность. Ты не понимаешь ни собственную бессердечность, когда изображаешь глупость перед дураком, ни жестокость, когда ты изображаешь неадекватность перед человеком-ошибкой. И ещё слабее ты понимаешь, что это просто желание показать недостатки как добродетели. Ты сама не знаешь, что если ты примешь негатив, то поделать с этим ничего не сможешь. Ты просто не можешь принять всё. Если ты это сделаешь, никому не понадобится прилагать усилий. Желание становиться лучше и двигаться вперёд исчезнет. И всё же, ты не чувствуешь опасности глупых или недопустимых вещей. Не думая, ты бежишь вперёд, творя добро направо и налево, даже зная, что тобой воспользуются. Ты нормально относишься к тому, что становишься изгоем в любой группе. Может ли что-то быть таким же ужасным? Я восхищаюсь тобой уже за то, что ты смогла так долго прожить на лезвии и сохранить все конечности. Подводя итог, ты не хороший человек, не святая и не Пресвятая Богородица — ты просто не видишь тьмы. В таком случае… ты ошибка.

Ошибка.

Поскольку меня впервые так назвали, я была слегка подавлена.

Мне пора было в школу, так что наш разговор на этом и закончился, но по пути, и даже сейчас, на уроках, я вновь и вновь слышу слова Сендзёгахары-сан.

Ты не хороший человек, ты просто не видишь тьмы.

Не видишь тьмы.

Ошибка, ошибка, ошибка — другими словами, Белая.

Абсолютно белая.

Белая как сама невинность.

Ярко белая — и бесстыже лгущая.

— …

…Но в моём текущем положении нельзя отрицать, что все эти слова стали просто бессмысленны, потому что моё внимание привлекли наброски, которые Сендзёгахара-сан сделала на пустых полях в её учебниках.

На каждой странице были рисунки по Стальному Алхимику.

Они были до смешного хороши.

И эта старшеклассница собирается в университет?

Тигр Цубасы - 023

Сендзёгахара-сан, наверное, злилась.

В итоге я так и не поняла и половины из того, что она сказала, что она пыталась сказать, но всё равно я почувствовала это. Вот каково быть мной.

И в итоге это было просто чувство.

Ничего кроме чувства.

На перемене я вышла из класса и пошла в столовую. Обычно я бы приготовила бенто, но конечно, я не могла его сделать на чужой кухне.

Нет, после всего того, что мне наговорила Сендзёгахара-сан, я, наверное, не смогу даже на кухне в своём доме готовить.

Своём доме.

Если бы он существовал, то, возможно, у моей еды было бы то, что называется «вкусом».

И потом…

— Ох…

Пройдя по коридору, я узнала возникшего прямо передо мной человека — Канбару Суругу.

Канбару-сан шла с другой стороны в противоположном направлении (пусть она просто шла, она казалась счастливой, я слышала, что она напевает себе под нос какой-то мотив), так что мы заметили друг друга одновременно.

— О-о! — сказала она недопустимо громким для коридора голосом и подбежала ко мне с недопустимо высокой для коридора скоростью.

Как будто телепортировалась.

Два её хвостика прибыли вслед за ней.

— Ну и ну, Ханекава-семпай! Давно не виделись, рада, что с тобой всё хорошо!

— Ага…

Она очень энергичная.

Не просто радостная.

Не зная, что и ответить, я просто кивнула.

Судя по её поведению, она не знала, что в доме Ханекава случился пожар. Впрочем, учитывая характер Канбару-сан, вполне вероятно, что она была бы столь энергичной, даже если бы знала.

Она была любезна, но вообще не думала о других.

Такой был у нее характер.

— Я сейчас иду к Сендзёгахаре-семпай, — сказала любезная, но не думающая о других Канбару-сан. — Она в классе?

— О, эм…

Весьма предсказуемо.

Ей не нужно было этого говорить.

Мне и в голову не приходило, что Канбару-сан может так бежать ради меня. Её не интересовал никто, кроме Сендзёгахары-сан.

Настолько, что она поступила в Старшую школу Наоецу просто чтобы последовать за ней. Хотя Арараги-куну и удалось расширить ее ужасающе узкое поле зрения…

Ладно.

Я почувствовала зависть к её прямоте.

Или, наверное, к узости мышления.

По крайней мере, она не раздражает Сендзёгахару-сан.

Она была сильна.

Её вид радовал — разве не так Сендзёгахара-сан думала о ней?

Канбару Суруга-сан — второклассница старшей школы Наоецу.

Кохай Сендзёгахары-сан со средней школы (другими словами, и мой кохай со средней школы, но я не была знакома с ней тогда, просто слышала пару раз), вместе с ней известная, как Дуэт Вальгаллы.

Их звали Дуэт Вальгаллы из-за слов «бог» (神) в имени «Канбару» (神原), «поле битвы» (戦場) в «Сендзёгахара» (戦場ヶ原), и «поле» (原) — в обоих именах. Потом я узнала, что Канбару-сан сама это придумала. Имя мне казалось удачным, но узнав, кто его придумал, я почувствовала разочарование.

Она была одной из местных знаменитостей Старшей школе Наоецу, элитной школе для тех, кто собирается в университет, где спорт и клубные мероприятия были задвинуты в дальний угол. Она была звездой, выведшей женскую баскетбольную команду на чемпионат страны. Хотя, если говорить откровенно, учителей это весьма раздражало. Как будто они хотели сказать: «Вы разве не видите, куда ветер дует?»

Но, конечно, по бинтам на её левой руке было понятно, что она уже ушла из команды.

Обезьяна.

У Канбару-сан это была обезьяна.

Когда она была в команде, у неё была короткая стрижка, как у спортсмена. Но у Канбару-сан, стоящей передо мной, волосы были такими же длинными, как когда-то у меня. Хотя и недостаточно длинными, чтобы заплетать их в косу.

Если забыть о том, с какой чудовищной скоростью выросли ее волосы, то Канбару-сан стала более женственной.

Или скорее, более очаровательной. Так я подумала.

Такой она стала потому же, почему и Сендзёгахара-сан стала такой, какая она есть.

Из-за Арараги-куна.

Расширил её поле зрения?

— Сендзёгахара-сан сегодня пропускает… у неё грипп.

А вот и я стала соучастницей.

Впрочем, это было неизбежно.

Если вернуться к началу, то Сендзёгахара-сан солгала ради меня. У меня не было выбора, кроме как подыграть ей.

Наверное, можно было рассказать Канбару-сан правду, но если честно, у нее язык без костей.

Она казалась слишком искренней девушкой, которая легко скажет то, что лучше бы вообще не говорить. Что хуже, она не будет об этом сожалеть.

Она даже не будет спорить, она просто оставит дверь открытой.

— О, грипп? — переспросила удивлённая Канбару-сан. — Так вот что значит «У дьявола случился солнечный удар», ха.

— …

Ужасный стиль речи для разговора об уважаемом семпае.

Любезная, но не думающая о других. Или, как сказал бы Арараги-кун, Канбару-сан была «любезна, но невежлива», чему я только что увидела наглядное подтверждение.

Но, наверное, она просто так это сказала (не уверена, что она понимает смысл фразы).

В этот момент Арараги-кун не замедлил бы вставить остроумный комментарий и исправить её ошибку, но я не столь близка с Канбару-сан, так что я ответила слабой улыбкой.

Улыбкой!

— Ох, это неправильно…

Она поняла.

Я почувствовала простое удовольствие.

Но, хм, сложно определить правильную дистанцию с другом друга (и со стороны Сендзёгахары-сан, и со стороны Арараги-куна).

Хотя, вероятно, то, что другом была Канбару-сан, усложняло положение.

— Хм, понятно. Так Сендзёгахары-семпай сегодня нет. И что мне теперь делать?

Я была уверена, что она развернётся на каблуках и убежит к себе в класс, но вместо этого Канбару-сан сложила руки и задумалась.

Если я не поспешу в столовую, там соберётся огромная толпа, но я не могла оставить ее.

— Тебе что-то нужно от Сендзёгахары-сан? Если не против, я тоже могу попробовать помочь.

— М-м-м… Ну, думаю, и ты сойдёшь, Ханекава-семпай.

Откровенное хамство.

Какая уж тут любезность.

Я почувствовала, что должна обратить на это её внимание.

— Я только что получила сообщение от Арараги-семпая.

Но Канбару-сан мгновенно заткнула меня, показав экран мобильника.

Использование мобильника в школе, включение его в школе, получение сообщения «только что», что означало, что она получила его во время уроков — она подавила моё желании сказать ей обо всём этом.

Сообщение на экране гласило: «Приходи одна класс второй этаж сегодня в девять, нужно кое-что спросить».

— Что это, по-твоему, значит?

— В смысле «что это значит»?..

В таком коротком сообщении и понимать нечего. Вряд ли это был какой-то код.

Сообщение было написано кое-как (должно быть «класс на втором этаже»), но это просто значило, что он спешил…

— Разве это не значит, что у него есть к тебе вопросы, поэтому он хочет, чтобы ты пришла одна в класс на втором этаже в девять вечера сегодня?

— Вот оно что…

«Хм…» — пробормотала Канбару-сан.

Её выражение лица было серьёзным.

— Так значит, Арараги-семпай сегодня не придёт, ха.

— Ага, — кивнула я.

Она была по-своему умна, или, скорее, она удивительно чётко понимала ключевой вопрос беседы.

С ней нужно быть осторожной.

— Хотя в его случае это вряд ли грипп… он не ходил с начала второго триместра.

Просто на всякий случай я спросила своего классного руководителя, и похоже, Арараги-куна и вчера не было. В классе уже вдоволь подумали о том, что я, Сендзёгахара-сан и Арараги-кун отсутствовали одновременно.

Подумали… я бы предпочла, чтобы они воздержались от этого.

Не придумывайте невесть что.

«Хм…» — снова пробормотала Канбару-сан.

— Но это проблема. Встреча «в классе на втором этаже» — очень расплывчато. Он знает, сколько в Наоецу зданий?

— Нет, не в школе. Он, видимо, говорит о руинах.

— Ох, понятно, — сказала Канбару-сан, будто только что осознав это.

А в чём-то она наоборот тормозила.

— Но тогда он мог бы просто позвонить. Я постоянно пытаюсь до него дозвониться, но никак не получается.

— …

Я снова промолчала, потому что не могла смириться с тем, что Канбару-сан звонила из школы… нет, не поэтому. Из-за этой новой информации я теперь понятия не имела о положении Арараги-куна.

Это не то что на него не похоже…

Это просто бессмыслица.

— То есть он…приглашает меня на свидание! Он не встречает меня, так что, наверное, он готовит для меня сюрприз!

— Ты не допускаешь, что там что-то более серьёзное?

Сюрприз? Правда? Она крайне оптимистична.

Что ещё удивительнее, она была серьёзна.

Насколько же меня утомляют разговоры с ней!

— А, понятно, понятно. В таком случае, я понимаю. Сегодня ночью я хотела почитать, но если Арараги-семпай хочет меня, то выбора нет. Мне придётся преодолеть все препятствия и ответить на его зов!

— Преодолеть все препятствия?..

Она же сама сказала, что хотела почитать…

Её стиль речи был столь пафосен, столь театрален, что чем серьёзнее она становилась, тем сильнее издевалась над собеседником. В этом плане её характер был недостатком.

Это не раздражало.

Но такая узколобость вызывала беспокойство.

— Эм, Канбару-сан…

— Хм? Что такое?

Я подумала о том, что сказать, но в итоге не смогла собраться с мыслями, и промолвила:

— Будь осторожна. Позаботься об Арараги-куне.

— Хорошо. Спасибо за помощь, Ханекава-семпай!

— А… всегда пожалуйста.

— Я слышала о пожаре, так что думала, что ты будешь расстроена, но, похоже, это не так. Это замечательно! Как и ожидалось от тебя, Ханекава-семпай!

— А?

Она знала.

Потрясающе. Зная об этом, она так разговаривала со мной.

О, нет.

Что она имеет в виду, говоря, что я не расстроена?..

— Ну, удачи!

Канбару-сан подняла руку и пошла в том направлении, откуда пришла.

Не побежала, пошла.

Я хотела предупредить её о беготне по коридорам, но она не всегда бегала.

Она была до ужаса непредсказуема.

— …

Теперь, когда Канбару-сан ушла, я должна была поспешить в столовую, но я не сделала ни шагу.

Во мне раздавались не последние слова Канбару-сан.

Мой разум был опутан положением Арараги-куна.

Арараги-кун столкнулся с какой-то дилеммой. И всё же он позвонил Канбару-сан. Это значило, что вопрос, который он хотел задать ей, был необходим, чтобы разрешить эту дилемму.

Он не просто просил помощи.

Это было нечто намного, намного более серьёзное.

— …

Поэтому я посчитала положение абсурдным.

Если ему так нужна помощь, то почему Арараги-кун послал сообщение Канбару-сан? Подумать только, он искал помощи не у меня, а у Канбару-сан. Я просто не могу поверить.

Но интересно.

«Раздражение», которое чувствовала Сендзёгахара-сан, я понимала очень хорошо и была готова согласиться с ней, но я совершенно не ожидала, что из-за этого она назовёт меня белой.

Я завидовала Канбару-сан, которая получила сообщение от Арараги-куна.

И я точно злилась.

Я злилась, потому что Арараги-кун не послал сообщения мне.

Тигр Цубасы - 024

На пути из школы меня одолевало сильное чувство ненависти к самой себе.

Я хотела попросить Канбару-сан позволить мне пойти вместе с ней. Но, поскольку в сообщении была только она, я воздержалась от этого — на это мне ума хватило.

Я не знала, стоит ли говорить Сендзёгахаре-сан об этом. Поскольку Арараги-кун был её парнем, она имела право знать, но она совершенно точно будет беспокоиться. И она наверняка разозлится на него, не подумав.

Я добралась до виллы Уоррен, так и не приняв решения…

— О, добро пожаловать, Ханекава-сан. Ты поздно.

— Ага, я была в магазине. О…

Когда я открыла дверь, то заметила ещё одного человека.

Это был человек с серебристыми прилизанными волосами.

В своём элегантном костюме он казался очень серьёзным. Если говорить словами другой эпохи, то он был наёмником.

Или же по его виду можно было подумать, что он адвокат, или бюрократ, или ещё кто-то в этом духе.

Но я знала наверняка.

Я слышала от Сендзёгахары-сан.

Её отец работал экспертом при какой-то иностранной компании.

— Рад познакомиться.

Он поприветствовал меня первым.

Он сидел за столом, но встал и поклонился.

— Я — отец Хитаги.

— О… эм…

Я была озадачена.

Сендзёгахара-сан говорила, что её отец придёт сегодня, но я не думала, что он вернётся так рано.

Как и следовало ожидать от того, кто работал в такой компании, он не был связан временем. Я почувствовала какой-то абсурдный восторг.

— Ханекава Цубаса. Прошу меня извинить. Прошлой ночью я позволила себе остаться у Вас дома.

— Понятно, — кивнул отец Сендзёгахары-сан.

И потом он замолчал. Мне он показался неразговорчивым.

Он выглядел очень молчаливым, хотя когда я продолжила стоять в дверях, не снимая туфель, он бросил на меня взгляд и сказал:

— Давайте я сделаю чай.

После чего направился на кухню.

Там он поставил чайник на плиту.

Его слова и движения ослабили напряжение, и я смогла разуться.

Перевела дух.

Не отрывая глаз от её отца, я села рядом с Сендзёгахарой-сан.

— Прости, Ханекава-сан. Папа закончил работу раньше, чем я думала, так что и вернулся раньше, — прошептала Сендзёгахара-сан.

— Всё нормально. Это я первая вторглась в ваш дом, — прошептала я в ответ. — Но если дело в этом, могла бы просто написать или позвонить мне.

— Нет, я хотела сделать сюрприз.

— …

Считай, у тебя получилось.

Подумать только, на Арараги-куна день за днём такие сюрпризы валились. Несмотря на поверхностное впечатление, его жизнь весьма тяжела.

— Твой отец очень стильный, — сказала я.

Не простая лесть.

Я увидела, что, вне зависимости от того, насколько серьёзно Сендзёгахара-сан говорила о своей любви к отцу, это не было бредом. Если поживёшь с таким отцом, то, наверное, все парни твоего возраста покажутся маленькими детьми.

То, что Арараги-куну удалось выдержать сравнение с отцом Сендзёгахары-сан, вызывает сложные чувства, но он в самом деле потрясающий.

Общеизвестно, что женщины влюбляются в тех, кто похож на их отца, но в данном случае отец Сендзёгахары-сан, готовящий чайные листья, и Арараги-кун совершенно друг на друга не походили.

Они не просто разные. Можно сказать, они не имеют ничего общего.

Хотя Арараги-кун любил казаться хладнокровным и даже носил прозвище «молчаливый увалень», он на самом деле любил поболтать. И полной противоположностью был отец Сендзёгахары-сан, который был по-настоящему молчалив.

Кроме того, ее отец был стильным как «отец», а не как «мужчина».

Что касается того, что это значило…

Нет, нет, не стоит.

Что хорошего получится из такого анализа?

Мне казалось, я уже бросила заниматься подобным.

Точно.

Похоже, что от внезапного появления «отца» я разволновалась. Могла бы и приготовиться.

Нет, всё же я удивительна — сама себе говорю «могла бы и приготовиться».

Необычная я девушка.

Конечно же, я была взволнована. Всё-таки я не могла представить такого «отца», «папу».

Хоть и существует тот, кого я должна называть своим отцом.

Но я не знаю того, кого я должна называть «папой».

Я ничего не знала.

— В школе было что-нибудь необычное?

Словно заявив, что её отец больше не является предметом обсуждения, Сендзёгахара-сан сменила тему.

Мне стоило бы поучиться.

— Необычное?

— Арараги-кун приходил?

Похоже, именно это она и хотела спросить.

Я слегка запуталась, но, чувствуя, что будет странно что-то скрывать, все ей рассказала.

— Сообщение Канбару?

— Ага. Похоже, в его нынешнем деле ему нужна помощь Канбару-сан… в любом случае, сообщение было очень коротким, поэтому я не знаю, зачем ему Канбару-сан…

— Как неприятно.

Сендзёгахара-сан сидела с недовольным лицо и не сдерживала себя.

Это не просто злость. Это ярость.

Более того, сейчас её взбесил не Арараги-кун, а Канбару-сан.

Клинок был направлен не на её парня, а на кохая.

Я мгновенно пожалела о содеянном.

Что я буду делать, если из-за меня развалится Дуэт Вальгаллы.

— Бросила меня, чтобы её попросил о помощи Арараги-кун. И что же я сделаю с этой женщиной? Сначала вырву её внутренности…

— Сендзёгахара-сан, ты ведёшь себя так, словно не излечилась.

— Ох…

Заметив это, Сендзёгахара-сан улыбнулась.

Насколько жалкой была эта натянутая улыбка…

— Я думаю, на то есть какая-то причина. Он сказал, что о чём-то хочет её спросить, и кроме того, в отличие от нас с тобой, в левой руке Канбару-сан всё ещё обитает Кайи.

— Да, всё ещё обитает.

«Лапа обезьяны», — сказала Сендзёгахара-сан.

— Другими словами, ему нужна не Канбару, а её левая рука.

— Ну, это просто догадка.

Я сомневалась, что всё настолько просто, но общая вероятность была довольно высока.

— Если ему нужны боевые способности Канбару, значит ли это, что скоро начнётся битва?

— Сложно сказать. Но если мы говорим о боевых возможностях, то сейчас у Арараги-куна есть Шинобу-тян. Ему необязательно нужна её помощь в драке.

Всё это просто догадки.

Не зная положения Арараги-куна, Сендзёгахара-сан и я никогда не сможем найти ответа, сколько бы мы ни говорили.

— Ну и? Что будешь делать, Ханекава-сан?

— О чём ты?

— Пойдёшь на место встречи? Если пойдёшь, сможешь с ним встретиться.

— Я думала об этом, но вряд ли. Я чувствую, что помешаю…

— Понятно, — кивнула Сендзёгахара-сан, услышав мой ответ. — Тогда и я не пойду.

— Правда?

Я была уверенна, что Сендзёгахара-сан будет настаивать на этом. Так что мне показалось, что она уклонилась от вопроса.

А я уже начала думать, как остановить решительную, настойчивую Сендзёгахару-сан.

— Я приму отсутствие новостей как доказательство его здоровья. В любом случае, в отличие от того раза с Канбару, не похоже, что он что-то скрывает. Скорее, даже наоборот. Если он послал сообщение Канбару, он послал его, зная, что она расскажет нам.

Справедливо.

Однако…

— Ты не пойдёшь?

— Не пойду, — ответила Сендзёгахара-сан. — Как и ты, Ханекава-сан, я сомневаюсь, что смогу чего-то добиться. Разве что буду путаться под ногами. И я чувствую, что могу сделать кое-что ещё.

Значение этих глубоких слов было мне неизвестно. Но сейчас казалось, что так всё и есть.

Отсутствие новостей было доказательством его здоровья.

И заветом веры в него.

Остановимся на этих удобных объяснениях.

— Хотя мне кажется, не только у Арараги-куна и Канбару остались Кайи.

— А? А у кого ещё?

Я наклонила голову.

— Демон Арараги-куна и обезьяна Канбару-сан — последние аномалии в округе.

— Верно-ня.

Почему-то в ответе Сендзёгахары-сан прозвучали кошачьи интонации.

Я хотела спросить ее, но в этот момент отец принёс чай, так что нам пришлось прервать разговор.

Впрочем, даже если бы он не торопился, разговор всё равно бы закончился.

Тогда я и услышала стук в дверь виллы Уоррен, комнаты 201 (кстати, домофона тут не было).

— А, они пришли.

Судя по тому, как встала Сендзёгахара-сан, она ждала гостей.

Однако я понятия не имела, кто это, и слегка напряглась. Но когда Сендзёгахара-сан открыла дверь, я всё поняла.

Вот о какой «комбинации» она говорила.

В дальнейших объяснениях нет нужды.

И в представлениях тоже.

По другую сторону двери стояли младшие сёстры Арараги-куна, Арараги Карен и Арараги Цукихи, Огненные Сёстры.

Тигр Цубасы - 025

Судя по всему, имела место быть следующая беседа:

— Боже, да это же Карен-сан. Какое совпадение, что мы встретились именно здесь.

— А ты — Сендзёгахара-сан? Да, настоящее совпадение — мы встретились прямо перед моим домом.

— Да, как будто я с помощью навигатора узнала, по какому маршруту ты идёшь, и устроила засаду, хи-хи.

— Ха-ха, многие люди могли бы так и подумать. Мир полон дураков, знаешь ли. Нечасто встретишь такую умницу, как я. Так обидно. Но, Сендзёгахара-сан, почему ты не в школе?

— Школа? Это что такое?

— Ты не знаешь? Я так и думала.

— Ох, да шучу я. Конечно знаю. Просто гахара-шутка. В силу некоторых неизбежных обстоятельств, я сегодня пропускаю. А у вас сокращённые уроки, Карен-сан?

— Да. Только ты правда не вовремя, Сендзёгахара-сан. Ты, наверное, хотела найти моего брата, но по закону подлости его сейчас нет. В начале нового триместра он куда-то пропал. Ладно, я сама уходила искать свою душу дважды. Когда он вернётся, он уже должен суметь воспользоваться Камехамеха.

— Путешествие для поиска себя не включает такие тренировки… Даже думать забудь.

— Он и Еву сможет использовать, когда вернётся.

— Сомневаюсь, что у Арараги-куна есть такие таланты… кстати говоря, я только что вспомнила. Ты, наверное, уже знаешь, что в доме Ханекавы-сан случился пожар?

— А?

— О, прости, какой глупый вопрос. Арараги Карен, защитница справедливости, воин Огненных Сестёр, благодаря которым еще стоят стены этого города, не знает о таком ужасном происшествии? Немыслимо.

— Эм, ну, да. Я знала. Да, просто ужасно. Я думала, что стоит встретиться с ней и узнать, как у неё дела.

— К счастью, это случилось, когда она была в школе, так что она не пострадала. Но теперь ей негде спать.

— А? Правда?

— Ты не знала?

— Знала-знала. Я как раз хотела поговорить об этом. Зачем ты перебиваешь меня, Сендзёгахара-сан?

— Прости. Но как это странно. Хорошей девушке Ханекаве-сан не найдётся кровати на всём белом свете? Немыслимо. Серьёзно, если в этом мире есть правосудие, то чем оно сейчас занимается?

— …

— Ну, из-за бездействия этого так называемого «правосудия», я была вынуждена отпроситься в школе, чтобы помочь Ханекаве-сан найти кровать. Кстати говоря, ты пошла в школу как обычно, Карен-сан? Тебе было весело, когда Ханекава-сан страдала?

— …

— О боже, мне так жаль. Видимо, ты не сможешь ей помочь. Хоть ты и сестра Арараги-куна, ты всего лишь ученица средней школы. Я требую от тебя слишком многого, ты не сможешь действовать, как Арараги-кун. Брат есть брат, Карен-сан есть Карен-сан.

— !..

— Да, я совсем не вовремя. Ах, если бы Арараги-кун был здесь, он бы ни за что не бросил Ханекаву-сан. Но раз тут только Огненные Сёстры, пф-ф.

— Пф-ф?!

— Мне очень жаль. Я знаю, что ты не можешь мне помочь без своего любимого брата, так что я не буду тебе надоедать. Не хочется тебя утомлять, когда ты наслаждаешься жизнью, в отличие от Ханекавы-сан. Да, она получила по заслугам. Ладно, что-то заболталась я, мне пора. Теперь-то я знаю, что правосудия, как и кровати Ханекавы-сан, в этом мире нет.

— Стой!

— А? Что?

— У Ханекавы-сан есть кровать… и справедливость тоже существует!

Таким образом, Сендзёгахара-сан ловко направила Карен-тян и завершила свою комбинацию, или как там… и я вовсе не считаю, что это было «ловко».

Как по мне, это всё равно что размахивать железной подковой в грозу.

Если тут и было что-то ловкое, так только то, что она выбрала простоватую Карен-тян, а не планировщика Цукихи-тян.

И вот я прибыла к дому Арараги.

— Чувствуй себя как дома, Цубаса-сан.

— Точно. Считай, что это твой дом, Ханекава-сан, — сказали Карен-тян и Цукихи-тян, наливая мне попить.

Они приготовили чай, поровну разделив обязанности. Карен-тян вытащила замороженный ячменный чай из холодильника, а Цукихи-тян взяла стаканы из буфета.

Командная работа Огненных Сестёр (пф-ф)…в смысле, Огненных Сестёр весьма впечатляла.

Они общались без слов.

Как дома… ха.

Я не впервые оказалась в доме Арараги… я была тут много-много раз. Я всё ещё вела себя как репетитор Арараги-куна (хотя мы занимались не дома, а в библиотеке) и однажды, когда у Карен-сан была высокая температура, я осталась тут допоздна.

Однако, как бы сказать, впервые меня поприветствовали как «гостя».

Я занервничала.

Или, скорее, ощутила странный дискомфорт.

— …

Арараги Карен-тян и Арараги Цукихи-тян.

Младшие сёстры Арараги-куна.

Чем больше я на них смотрю, тем сильнее они напоминают своего брата.

Можно даже сказать, что они его полные копии.

Они были странно похожи, как тройняшки разного возраста.

Конечно, их характеры, или, скорее, личные особенности, были разными — Карен-тян была мастером боевых искусств и томбоем, а Цукихи-тян казалась мягкой, но внутри была очень тверда.

Меня очень удивило то, что у них обеих изменились причёски.

Характерный хвост Карен-тян исчез, и теперь она носила каре (а до этого у неё были прямые волосы, как у меня и Сендзёгахары-сан), а толстая коса Цукихи-тян была обмотана вокруг шеи как шарф (и не жарко ей летом?).

— И всё же, ты слишком холодна, Цубаса-сан.

Налив себе чай, Карен-тян уселась на диван.

Под «холодна» она подразумевала, что я сдержанна.

— Если тебе негде было спать, то первым делом надо обратиться ко мне за помощью. В смысле, я ждала, когда ты обратишься ко мне, Ханекава-сан. Ну, я подумала, что тебе самой сложно будет меня просить, поэтому первая предложила помощь.

Она всё ещё не понимала, что ей с самого начала управляла Сендзёгахара-сан.

В ложь о том, что она с самого начала знала о бедствии в доме Ханекава, теперь больше всех верила именно Карен-тян. Я не волновалась за её будущее, но только потому, что, даже будучи школьницей, она была опасна.

— Точно, Карен-тян сама додумалась!

С этими словами Цукихи-тян вернулась в комнату. Похоже, что она, с улыбкой усевшаяся рядом с Карен-тян, всё поняла и осознанно приняла предложение Сендзёгахары-сан.

Да.

Вот она-то была довольно хитра.

Карен-тян учится в третьем классе средней школы, Цукихи-тян во втором.

Когда они сидели рядом в одной одежде (форма средней школы Цуганоки №2), они казались близнецами (хотя когда они встали, стала заметна разница в росте).

— Кстати, это же ячменный чай? Значит, если он постарается, то может превратиться в пиво?

Карен-тян прекратила сдерживаться и начала разговор.

У неё было поразительное чувство дистанции, когда дело касалось межличностных отношений. Такой разговор не должен начинаться через пять минут после того, как она пригласила меня в свой дом.

Дайте мне расслабиться.

— И то и другое делается из ячменя, но чай кипятят, а пиво должно забродить.

Не будем думать о том, насколько верно выражение «постарается». Но в семье напитков они и правда родственники. Я хотела сказать, что всё совсем не так, но, хм, вопрос Карен-тян попал точно в цель.

— Да. Теперь понятно, почему от ячменного чая поднимается настроение.

Однако вывод меня разочаровал.

Карен-тян опустошила стакан одним глотком.

Когда я пригляделась к стакану, то увидела, что он был очень качественным.

Это посуда Баккарат?

Даже если и нет, весьма неуважительно называть её «стаканом».

Более того, судя по тому, как Карен-тян и Цукихи-тян с ней обращались, они понятия не имели о стоимости этой посуды…

Неужели Арараги так богаты?

— Ну, в любом случае… — сказала Цукихи-тян, бросив косой взгляд на Карен-тян.

Похоже, она привыкла к Карен-тян, потому что была её сестрой. — Если тебе негде спать, можешь оставаться у нас сколько хочешь. К счастью, брата сейчас нет. Можешь пользоваться его комнатой.

— Комнатой… Арараги-куна.

— Ага. В ней бессмысленно стоит эта бессмысленно пружинистая постель.

Я… знала об этом.

Более этого, в этом и была суть комбинации, придуманной Сендзёгахарой-сан.

Мне сложно выразить это, но я чувствовала себя виноватой за эту комбинацию, которая воспользовалась невинной искренностью Карен-тян и Цукихи-тян, и чувством справедливости Огненных Сестёр. Но, поскольку они себя вели так исключительно по своей вине, я не могла быть столь сдержанной.

Поняв, что я буду себя так чувствовать, Сендзёгахара-сан превратила свою идею в «комбинацию», ничего мне не говоря.

Чтобы в итоге я ничего не узнала.

Она взяла роль злодея на себя.

Я не понимала, чем она думала и в каком состоянии была, когда помогала другой девушке (мне!) оказаться в доме своего парня. Вероятно, это было связано с её мазохистскими наклонностями, сохранившимися по сей день.

Она выдерживала боль.

Всё это она делала ради меня.

Когда я подумала об этом, те слова Карен-тян пронзили моё сердце.

Холодная — сдержанная.

Первым делом ты должна была обратиться ко мне за помощью.

Я… ждала, когда мне сделают предложение.

И когда Сендзёгахара-сан заставила меня остаться у неё, я не искала помощи сама. Конечно, я думала, что эта логика полностью противоположна тому, что говорил Ошино-сан — «люди спасают себя сами».

Да.

Я проиграла своему отчаянию.

Я не думала о том, чтобы спастись сама.

И ещё я вспомнила, что мне говорила Сендзёгахара-сан.

Я просто приняла отсутствие вкуса.

Я не видела тьмы.

Ошибка.

— Цубаса-сан? Что-то не так? Ты замечталась? Лицо у тебя очень глупое.

— …

И где ее воспитание?

О каком «глупом лице» она говорит?

— Наверное, пожар — это и правда очень тяжело. Я видела что-то похожее только в Тиби Маруко-тян.

— О, нет, я в порядке.

Так я сказала.

Я сказала, что я в порядке, пусть это и было ложью.

— Но хорошо. Я приму ваше предложение и останусь здесь. По крайней мере, пока Арараги-кун не вернётся.

Я не знала, когда это случится, но вопрос был в другом. Что случится раньше — те, кого я должна называть матерью и отцом, найдут новое жилье, или Арараги-кун попросит меня освободить комнату.

Думать об этом смысла не было.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

— Давайте хорошо проведём время.

Мы пожали друг другу руки.

Встали в кольцо.

Мы собираемся танцевать?

Я не знала, как Сендзёгахара-сан объяснила ситуацию в семье Ханекава (вообще, сама Сендзёгахара-сан не знала о ситуации в семье Ханекава), но я была рада, что эти двое не расспрашивали меня.

— Устроим вечеринку в пижамах, Цубаса-сан!

— Боюсь, что не смогу принять твоё предложение.

— Тогда как насчёт реслинга?!

— Нет, спасибо.

— О, я старшая, но мне всегда хотелось старшую сестру. Можно я буду называть тебя «старшая сестра», пока ты у нас живёшь?

Карен-тян говорила словами Сенгоку-тян.

Цукихи-тян смотрела на Карен-тян с улыбкой. Попробуй понять, кто из них старше.

Потом я кое-что поняла.

Или скорее, об этом я подумала с самого начала.

— О, кстати, раз я собираюсь остановиться здесь, я должна поздороваться с вашими родителями.

В этот дом меня всегда приводил Арараги-кун или его сестры, и я ни разу не встречалась с их матерью. Пусть Карен-тян и Цукихи-тян не против, но если их родители откажутся, то мне придётся уйти.

Интересно…

Разве при встрече со старшеклассницей, которая спала где попало, нормальный взрослый не попытается прочитать ей лекцию и отправить обратно к родителям?

— Думаю, всё будет хорошо, — сказала Цукихи-тян. — Мама и папа — наши родители, поэтому по характеру довольно похожи на нас.

— Ох… но…

— У них пылкое чувство справедливости, так что они точно не заставят уйти того, кто попал в неприятности.

Цукихи-тян ни капли в этом не сомневалась.

Кстати говоря, я понятия не имела о родителях Арараги-куна.

Наверное, это естественно, поскольку я с ними не встречалась, но было очевидно, что Арараги-кун сторонится этой темы. Для старшеклассника естественно молчать о своих родителях, так что меня это особо не беспокоило… да и казалось, что у Арараги-куна не особо хорошо получается с ними общаться.

Но справедливость?

Пылкое чувство справедливости?

Как странно.

— Эй, Карен-тян, Цукихи-тян. На будущее: вы говорили, что ваши родители работают вместе, да?

— Ага.

Сёстры кивнули одновременно.

— Они вернутся примерно в шесть.

— А чем они занимаются?

Их голоса прозвучали одновременно.

— Они полицейские!

…

Так вот почему Арараги-кун изо всех сил скрывал это. А ещё я почувствовала, как мерзнет Ад.

Тигр Цубасы - 026

Конечно, без спора не обошлось.

Хотя дочери и говорили, что у их родителей пылкое чувство справедливости, пара Арараги были вполне здравомыслящими взрослыми (и офицерами полиции).

В итоге, сказав: «Раз так, то ничего не поделаешь», они позволили мне остаться. Легче, чем я ожидала, хоть и без энтузиазма.

Карен-тян и Цукихи-тян тоже изо всех сил постарались убедить их — в этом они действительно казались родителями Арараги-куна.

Они напоминали его.

Поясню: хотя сходство было завязано на генетике, не последнюю роль играл и одинаковый образ жизни. Они живут под одной крышей, идут по одному жизненному пути, едят одно и то же, их тела сделаны из одних и тех же веществ, так что понятно, почему они похожи.

И напротив, если путь и меню будут разными, как в семье Ханекава, то и в итоге мы будет совсем разными.

Поэтому говорят, что в семье, где все напоминают друг друга внешне и по характеру, есть некоторое чувство единства. В этом семья Арараги-куна казалась нормальной.

Я почувствовала это, когда они позволили мне присоединиться к своему ужину.

Я увидела, что такое семейная беседа.

Это было очень свежо, я даже включилась в неё. Хоть и вздрагивала, когда мать Арараги-куна настойчиво расспрашивала меня о своём сыне.

После этого нужно было принять душ.

Кстати говоря, с последнего использования душевой кабинки прошло три дня.

Похоже, в последнее время для Карен-тян и Цукихи-тян мыться вместе стало своего рода правилом, потому что в ванную они вошли вместе — и там было очень тесно!

— А ты не задираешь нос, Цубаса-сан.

Вот такая беседа завязалась в упомянутой душевой кабинке.

Мы едва влезли туда, как в каком-то эксперименте из серии «сколько людей поместится в телефонную будку». Иными словами, ни о какой чувственности не могло быть и речи. И вот там Карен-тян сказала:

— В смысле, может, это просто оттого, что я дура, но когда я говорю с умными людьми в школе, многие из них вызывают у меня мысли вроде «ух ты, какая ты умная». Как будто они изо всех сил стараются собрать все сложные слова вместе и наговорить что-то, на что всем плевать. Но ты умная, Цубаса-сан, и ты говоришь со мной на моём уровне. Это замечательно.

— Так и есть, — встряла Цукихи-тян.

Её распущенные волосы оказались очень длинными.

Похоже, росли они ещё быстрее, чем у Канбару-сан.

Чудовищно.

— Но, похоже, так и есть, Карен-тян. Люди, которые в самом деле умны… вообще, «лучшие» в своём деле, будь то спорт или что-то ещё, говорят абсолютно нормально, и кажутся абсолютно обычными. Видимо, это потому, что они настоящие, и им не нужно ничего доказывать.

— …

Услышав похвалу, я почувствовала себя неуютно. Хотя Цукихи-тян была права насчет «лучших» людей, кажущихся удивительно нормальными. Но в моём случае, дело вовсе не в этом.

Я не нормальна.

И… я не умна.

Я сомневаюсь, что кто-то мог приукрашать реальность и задирать нос больше, чем я… я поняла это и на Золотой Неделе, и перед Культурным Фестивалем.

Настолько, что хотела отречься от этого.

Настолько, что почувствовала ненависть.

— Я всегда думала о том, как видит вещи умный человек, — сказала Карен-тян, — например, когда мы смотрим на одно и то же, мы видим разные вещи. Для меня число Пи всего лишь набор чисел, а, скажем, для Эйнштейна — прекрасная последовательность.

— Ох, ну не знаю, — расплывчато ответила я.

На этот вопрос было сложно ответить во всех смыслах.

По сути, чувство, необходимое для осознания важности и ценности математических красот вроде Пи или Золотого сечения, жило лишь в немногих гениях. Однако я не считала, что для этого был необходим ум.

Даже среди умных людей могут быть те, кто видят в Пи лишь набор чисел, подумалось мне, и наоборот.

Вопрос в индивидуальных различиях, а не в наборе условий.

Разница между восприятием Карен-тян и Эйнштейна не так уж и отличается от разницы между восприятием Карен-тян и Цукихи-тян.

— Например, представим, что у нас есть роман, написанный от первого лица. Если взглянуть с иной точки зрения, это будет совсем иная история, как мне кажется. Так, дела Холмса, рассказанные самим Холмсом, будут отличаться от рассказанных Ватсоном.

Кстати говоря, среди дел Шерлока Холмса существует короткая история со всезнающим рассказчиком.

Однако с объективной точки зрения нельзя утверждать, что этот мир был правильным.

Ведь Бог мог совершить ошибку.

Например, он случайно создал людей.

Когда я столь сблизилась с красотой тела Карен-тян, с ее мышцами, укрепленными на тренировках, и контрастирующим с ним юным милым телом Цукихи-тян, я начала думать: «А всегда ли Арараги-кун ладит с такими сёстрами?» Но теперь я хоть немного поняла, почему он такой странный.

И так далее.

Потом я выбралась из ванной.

Бельё, купленное в магазине, закончилось, и я подумала, что воспользуюсь старым ещё раз, но Карен-тян одолжила мне новую пару шорт.

А ещё пижаму.

Странно будет отказываться теперь, так что я кротко приняла и то и другое.

— Но разве это не мужской размер?

— М-м? А. Это брата.

ОХ.

Я только что надела пижаму Арараги-куна…

Я посмотрела в зеркало.

Что это за чувство, будто я сделала что-то, чего не стоило делать?

С другой стороны, если я сниму её сейчас, будет казаться, что это что-то для меня значит. Ох, нет, это просто оправдание.

Теперь, когда я её надела, снимать уже не хочется.

— Хм. Размер как раз подошёл, — сказав это и ничем не выдав смущение, я начала чистить зубы.

Но вот рассказывать об этом Сендзёгахаре-сан не стоит…

После этого сёстры провели меня в комнату Арараги-куна.

Если подумать (хотя я и так это знала), я вторглась в дом Арараги без всякого разрешения Арараги-куна, позаимствовала его пижаму и кровать. Не будет преувеличением назвать меня хулиганкой, делающей, что ей вздумается.

Хуже того, он даже не знал, что я была здесь с разрешения его семьи и девушки. Я подумала, что стоит послать ему сообщение, но в текущей ситуации, не зная, что с ним, я не решилась.

А я сейчас в твоей пижаме, Арараги-кун.

Если бы я послала ему это сообщение, то мне кажется, его шансы на успех в серьёзном деле, в которое он втянут, значительно уменьшились бы.

Кроме того, взглянув на часы (я заметила, что в комнате Арараги-куна почему-то было четверо часов. Он мне не казался особо пунктуальным…), я увидела, что уже больше девяти. Вспомнив, что сейчас он встречается с Канбару-сан, я, эм, ну…

Засомневалась.

— Спокойной ночи, Цубаса-сан. Можешь пользоваться всем, что есть в этой комнате.

— Спокойной ночи, Ханекава-сан. До завтра, — сказали сёстры Арараги.

Не то чтобы я могла заняться чем-то, кроме сна.

Даже если бы я решила поучиться, у меня не было учебников — их мне одалживала Сендзёгахара-сан.

Подумав, что стоит завтра пойти в библиотеку и взять несколько книг для школы, я обнаружила, что пялюсь на книжную полку Арараги-куна.

Хотя Карен-тян сказала, что я могу пользоваться всем, что есть в комнате, конечно, я так не поступлю. Однако можно мне простить то, что я посмотрела на его полку.

Её содержимое с прошлого раза весьма изменилось. Он говорил, что не выбрасывает книги, так что, похоже, он клал на полку только непрочитанные книги, а законченные убирал в шкаф.

Удивительно, там было много романов.

По тому, как он обычно говорит и ведёт себя, можно подумать, что он читает только мангу.

Я взяла случайную книгу и, сев на стул, читала примерно час. Однако чувство присутствия Арараги-куна, исходящее от стола и стула, привело к тому, что слова влетали в одно ухо и вылетали из другого.

Когда я выключила свет и легла на кровать, было уже больше одиннадцати.

Но, осознав, что я кладу голову на подушку Арараги-куна и сплю на его постели в его пижаме, я не смогла уснуть, пока часовая стрелка не перебралась через единицу.

Я не должна винить Арараги-куна.

Не следует мне даже думать о таком.

Тигр Цубасы - 027

Госпожа наконец-то уснула, и, как обычно, теперь моя очередь стоять на сцене-ня.

Но-ня, подумать только, я проснулась в комнате этого ублюдка. Вспоминается Золотая Неделя-ня.

Ирония судьбы. Мириады путей сводят нас вместе-ня.

Госпоже тоже это не нравится-ня.

Дело не в том, что я не понимаю настоящего мотива Сендзёгахары Хитаги-ня, и не в том, что я уверена в своей правоте, просто это раздражает-ня.

Я ничего не могу с этим поделать-ня.

Ведь я и есть госпожа.

Я не могу сделать того, что не сделала бы госпожа-ня. Грустное чувство бессилия-ня.

— А теперь…

Я вылезла из постели, встала на четвереньки и потянулась — так делают кошки-ня. А затем сказала, обращаясь к себе самой:

— Но что происходит? Если я здесь-ня, значит, госпожа снова напряжена… но я не знаю, из-за чего именно-ня. Я думала, что это было из-за пожара, но судя по тому, что я просыпаюсь даже теперь, дело не только в пожаре-ня.

Судя по всему, в этот раз я буду такой.

Во время Золотой Недели я была почти как госпожа, а перед Культурным Фестивалем я была связана с госпожой так тесно, что меня можно было назвать её внутренней личностью… но, похоже, в этот раз Чёрная Ханекава почти полностью отрезана в плане характера-ня.

Получила ли я независимость как Кайи, благодаря тому, что просыпалась столько раз-ня? У меня с головой не очень, так что я не знаю, но если бы этот раздражающий гаваец был здесь, он бы дал иное объяснение.

— Но то, что я выхожу только когда госпожа спит, оказывается, удобно. В прошлом, ему пришлось немало потрудиться просто чтобы загнать меня внутрь.-няхаха, ему даже потребовалась помощь этого нахального мелкого вампира-ня.

— И кого это ты называешь нахальным мелким вампиром?

Ня?!

Кто-то ответил на мой монолог-ня.

Теперь я вижу, но в какой-то момент… а был ли «какой-то момент»? Она сидела в комнате, нет, вверху комнаты, на потолке, обняв колени, как будто была там с начала времён.

Маленькая светловолосая девочка.

Ошино Шинобу-ня.

Когда я видела её раньше, она носила шлем с очками, но, похоже, теперь он ей не нужен-ня.

И кроме того.

Когда я видела её раньше, да и на Золотой Неделе, её лицо было пустым, а сейчас… как бы сказать, она смотрит на меня сверху вниз с ужасной улыбкой на лице-ня.

— Ха[✱]Ka-ka!, — вампир заговорила первой.

Невероятно самодовольная-ня.

Вообще, я дважды сражалась с ней и оба раза проиграла, так что, конечно, она может делать что угодно. Неважно, Чёрная Ханекава я или Мартовская Кошка: раз я Кайи, я ей в подмётки не гожусь.

— Давненько не виделись, кошка… я не ведаю, почему ты прячешься в покоях моего господина, но искать причины поступков Кайи — такая безвкусица.

«Я не такая, как этот гаваец», — сказала вампир.

Хм-м-м-м.

Я хотела было спросить её: «Почему ты здесь?», но думаю, этот вопрос к нам обеим относится.

— Погоди-ня. Разве ты не заперта в тени этого ублюдка-ня?

Вроде же так должно быть-ня.

Если госпожа правильно помнит.

Так что если я её вижу, то где же ублюдок… он же не висит на потолке-ня.

Я ничего настолько жуткого не вижу-ня.

— Верно. Со мной случилась некая оказия, — сказала вампир, сидящая на потолке-ня. — В данный момент связь между мною и моим господином — другими словами, между Ошино Шинобу и Арараги Коёми — разорвана.

— Разорвана?

«Ня?» Я наклонила голову.

Как это понимать-ня?

— Это значит, что мы вернулись к состоянию, в котором пребывали до прибытия гавайца… нет, всё стало ещё хуже. Увы, не ведаю я, где мой господин и каково его самочувствие. Я в полном неведении…

Оборвав себя на полуслове, вампир фыркнула и презрительно посмотрела на меня-ня.

— Если я тебе и расскажу, мне это не поможет.

Она вот так просто сдалась-ня.

Впрочем, это было правильно-ня.

Я не понимаю бесед длиннее трёх фраз-ня.

В любом случае, похоже, ублюдок вляпался в неприятности… если он отрезан от этого вампира, разве ему станет лучше?

Как тогда, с Обезьяной.

Да что с ним происходит?

Мне незачем переживать за него (вообще-то, я его ненавижу-ня), но если госпожа узнает, она точно будет волноваться-ня… мне повезло, что госпожа спала, когда появилась вампир.

— Думала я, что господин вернётся, но надежда слаба. И теперь должна я терпеть твоё присутствие. Едо но катаки, о Нагасаки де уцу.

— …

Даже я знаю, что она неправильно использует пословицу-ня.

Хотя я поняла, что она хочет сказать-ня.

Я не создана для такого, но посмотрим, получится ли у меня помочь ей-ня.

Не с пословицей, с человеком.

— Твой господин или как его там должен быть в руинах школы сегодня ночью, примерно в девять-ня. Встречается с женщиной-обезьяной-ня.

— Встречается? С Обезьяной? Что она может сделать в столь поздний час… ах, понятно. Да, теперь понимаю, что даже мой господин обладает некоторым разумом. На Кайи не похожа она, знает о собственной наследственности.

— Наследственности?

— Ну… а то, что ты мне рассказала, и в самом деле новость. Ты оказалась полезна и заслужила мою похвалу. Я думала развлечься, выпив твою кровь, но в знак благодарности воздержусь я.

У неё в голове возмутительные мысли-ня.

Опасно-ня, опасно.

— Или наоборот, так бы я и выразила свою благодарность. Ты её стресс, и если я тебя поглощу, это для неё станет облегчением… в какой-то степени.

— Ха. Вынуждена отказаться-ня.

Если подумать, то так и есть, и, по сути, только благодаря ей госпожа была «спасена» в прошлые разы… но теперь всё немного иначе-ня.

Разница между мной сейчас и мной тогда.

Ведь у меня есть миссия-ня… не причина, которая подойдёт Кайи, а миссия, что-то, совсем Кайи несвойственное. Правда, я пока не знаю, какая именно.

Но какая-то точно есть-ня.

— Ха[✱]Ka-ka!, понятно. Ты новый вид Кайи, в которых ни я, ни гаваец не разбираемся особо… но давай тебя немного оценим. А именно — ты сейчас и ты ранее похожи на Терминатора и Терминатора-2.

— Этот пример очень легко понять-ня, но разве такими сравнениями должна пользоваться вампир?..

Она не отстаёт от жизни. Удивительно-ня.

Это ублюдок дал ей посмотреть фильм-ня?

— Как бы то ни было, высасывание твоей крови — лишь полумера, или, скорее, способ задержать тебя, не более. Отнюдь не панацея.

— Верно-ня.

Я согласилась-ня.

Я лучше всех знаю, насколько бесполезны «полумеры», грубые силовые решения-ня.

Кроме того… я не должна забывать-ня.

Хоть я и появляюсь столь открыто, я всего лишь внутренняя личность госпожи, так что мне не стоит так светиться.

Я должна быть осторожной.

И незаметной-ня.

— И всё же наружное и внутреннее… две стороны одной медали. Быть может, перегибаю палку я, но ты похожа на одежду унисекс. Маешься дурью ты, как и мой господин, или, скорее, вы — две дуры, друг с дружкой спорящие.

— Хм?

— Банальность сущая, которой твоя госпожа набивает себе голову, но эта является частью моих воспоминаний, имеет своё значение, так что замолчи и послушай. Анекдот о Наполеоне. Говорят, будто он спал по три часа в сутки.

— А…

И правда, эту историю госпожа знает-ня.

Вообще-то, она настолько известна, любой её знает-ня… даже этот необразованный ублюдок-ня.

Но история и правда крута, потому что она называет её «частью своих воспоминаний»-ня.

— Так что-ня? Это как-то связано с тем, как я просыпаюсь, когда госпожа спит-ня?

— Нет, я не хотела связывать эти факты. Но дальше ты слушай.

— Я слушаю-ня.

— В то же время, Император был знаменит любовью к приему ванн. Он принимал их по шесть часов в день. В наши дни он стал бы Сизукой-тян.

— …

От Терминатора мы перешли к Дораемону-ня.

Как-то странно, что все её знания примерно на одну тему-ня.

— Об этом многое уже было сказано, но со временем даже Сизуку-тян взяли бы в оборот… вообще-то, ей уже не уйти. И раз уж мы заговорили об этом, вспоминается мне, каким опасным был эндинг того старого сериала, «Перман». Пако на весь экран демонстрировала исподнее… но думаю я, такие шоу всегда контролировались, ещё до того, как появились соответствующие законы. История печальна и поучительна.

— Прости, что перебиваю, когда ты делаешь вид, будто тебя это не касается, но именно для таких как ты и созданы законы и правила-ня.

Прошу прощения, но сейчас не время беспокоиться о господине Фудзико Фудзио.

— Верно, верно. Но заболталась я.

— Ага. Если ты меня ради этого заткнула, то это точно вырежут при редактировании-ня.

Но всё же, я не понимаю, что эта вампир пытается мне сказать-ня.

Для меня это примерно как «???»-ня.

То, как мало спал Император, и то, как долго он принимал ванны, — это известные истории-ня… не совсем анекдоты, если придираться к словам.

— Ладно. Когда я узнала об этих историях, то подумалось мне, — сказала вампир.

Очень театральным голосом.

— Да он же наверняка спит в ванной!

— …

О.

Понятно, она пытается увязать две истории… если забыть о правде (согласно знаниям госпожи, Император даже работал в ванной), то это другая точка зрения-ня.

— Итак, соединив эти две, казалось бы, противоестественные наклонности, и подумав о них вместе, можно достичь удивительно логично заключения. Словно умножив минус на минус, чтобы получить плюс, ты добавляешь одну тайну к другой, чтобы достичь истины. Иначе, я хочу сказать, что то, что ты считаешь несвязанным, может быть неожиданным образом переплетено. Да, ты — Чёрная Ханекава, отрезанная от личности Ханекавы Цубасы, это верно… но никаких заметных отличий между вами нет.

«Таково моё убеждение», — сказала с ужасной улыбкой вампир.

— С моей точки зрения, Кайи и люди не так уж различны.

— Понятно… — услышав это, я одновременно расстроилась и почувствовала облегчение.

Я… такая же, как госпожа, ха.

Я уже знала это, я понимала это, я даже утверждала это… но вот кто-то другой сказал то же самое.

— Но в таком случае мне всё меньше и меньше хочется давать тебе пить мою кровь.

— Справедливо. Лучшая смерть — естественная смерть. И по мнению эксперта, и по мнению Кайи.

— Итак, вампир, — сказала я.

Я кое о чём подумала… после того, что она только что сказала, я кое о чём подумала:

— Если хочешь отблагодарить меня, как насчёт того, чтобы ответить на один из моих вопросов-ня?

— Не возражаю, но поспеши. Я должна скорее вернуться под моего господина. На часах девять, но его может не быть в том самом месте… скорее, или бесполезный глупец и правда погибнет.

Она выглядела так, словно её это не трогало, но, похоже, на самом деле она на стену лезла-ня. Так что я сделала, как она сказала, и перешла к сути дела:

— Ты знаешь Кайи-тигра?

— Тигра?

— Да, тигра-ня…

Тигра.

Млекопитающее семейства кошачьих, отряда хищных.

— Он прямо сейчас бродит по городу.

— О многих тиграх-Кайи известно мне. Лишь о немногих узнала я сама, но с учётом знаний гавайца…

«Больше чем о пятидесяти», — сказала вампир.

Ня-я-я-я…

Проблема-ня.

Я таких чисел даже не знаю-ня.

— Ня, я знаю, что госпожа знает… но в этом случае, мы не можем узнать, какой именно это тигр-ня. Я знаю, что он плохой, но когда дело доходит до истинной личности, я ничего не могу придумать…

— Да, даровать имя значит познать настоящую личность. Верно и для меня, Ошино Шинобу, и для тебя, Чёрная Ханекава. Не ведать имени, не видеть истинной формы — вот настоящий ужас. Ничто не пугает больше, чем то, что является ничем. Страх безликого общества возник не в наши дни. Нет ли больше примет, помимо того, что это тигр?

— Это большой тигр-ня.

— Многие тигры большие. Маленький тигр сказал бы больше.

— М-м-м, он очень быстрый-ня. Я моргнуть глазом не успела, как он меня обогнал-ня.

— Почти все тигры быстры. Неподвижный тигр сказал бы больше.

— М-м, и да, он говорил-ня.

— Говорил?

Вампир отреагировала-ня.

Очень явно-ня.

— Кайи в форме зверя, и всё же говорящий — редкость большая. Но я чувствую, что это лишь сгустило завесу тайны над его истинной формой.

С этими словами вампир встала.

Её ноги прилипли к потолку, поэтому мне кажется, «встала» — не лучшее слово.

И я думаю, что это было женственно или вроде того, потому что она умело поймала бёдрами юбку, прежде чем та упала-ня.

Но её светлые волосы свесились вниз-ня.

— В первую очередь, не могу я не знать о том, что таинственный Кайи блуждает по городу.

— Хм?

Верно, если подумать-ня.

Она может позволять мелкой мухе вроде меня делать все что в голову взбредёт, но если могущественная аномалия, вроде той штуки, ходит по городу, то она обязана привлечь внимание этой Королевы нежити-ня.

Этого хладнокровного, железнокровного, вспыльчивого вампира.

Все Кайи для неё — еда.

— Но сейчас ты не в лучшей форме-ня. Я не знаю наверняка, но раз человек в беде, и ваша связь разорвана…

— Тем паче. В столь затруднительном положении не могла я не заметить Кайи… это гром среди ясного неба. Доводилось ли видеть тигра раньше?

— Эм…

Нет.

Я видела, но раньше…

— Госпожа видела-ня. Потому видела и я.

— Следовательно — в этом, видать, и суть. Иначе — это Кайи, зримый лишь для вас двоих. Тигр, которого лишь вы двое можете видеть.

— …

— Быть может, все так. Прости, что не смогла помочь.

«Я поразмыслю о том, как выразить благодарность», — сказала вампир, спокойно ходившая по потолку. Казалось, она собиралась выйти через окно. Видимо, она хочет в школу-ня.

«Пф-ф», — подумала я.

Она не смогла рассказать про настоящую форму Кайи, так что нет смысла больше подлизываться к ней, но-ня… я в самом деле потратила её время-ня.

В таком случае, я верну должок.

Это не ради того человека.

— Эй, вампир.

— Что, кошка?

— Я доставлю тебя туда-ня. Я доберусь до руин в мгновение ока-ня.

— …

— Не будь столь настороженна-ня. Я знаю, ты не можешь сейчас летать, и твои прыжки не сравнить с полётом-ня. Для меня это не проблема. Но можно сэкономить минут тридцать.

— Ха[✱]Ka-ka!.

Вампир.

Хотя она и колебалась секунду (или скорее, выглядела так, будто совсем не хотела), она легко упала с потолка и приземлилась на пол, то есть, на кровать. Матрас был пружинистым, поэтом вампир отскочила и кувыркнулась, но в итоге приземлилась как надо.

— Могу я на тебя положиться?

Я подумала, что гордый вампир откажется от моего предложения, но она почти сразу приняла его-ня.

Думаю, это лишь доказывает, насколько всё серьёзно-ня.

Вот так-ня.

А если подумать… хоть она и сказала, что разрыв с тем человеком — не проблема, на деле это ужасные новости.

В смысле, это же значит, что тот человек лишился своего бессмертия-ня?

Судя по тому, как она ходит и сидит на потолке, её вампирские черты возвращаются — но если этот ублюдок лишится бессмертия, всё может закончиться плохо.

Разве не за счёт бессмертия он так долго выживал-ня?

И всё же.

— Да, можешь на меня положиться-ня.

Я кивнула.

— Я донесу тебя настолько близко, как смогу — так хочет госпожа-ня. Даже если этот человек в беде, она не хочет вмешиваться-ня.

— О? Не могу сказать, что это слова женщины, но это мудрое решение. Увы, она получила свою долю страданий и боли этой весной, и даже дважды. И из-за её самонадеянных и бездумных действий мой господин попадал в ситуации очень опасные.

— М-мм…

Я тоже вспомнила об этом-ня.

Я тогда не существовала, но у меня есть воспоминания-ня.

С моей точки зрения, она не втягивала его в эти ситуации, но в принципе, так оно и было-ня.

— Каждый неизбежно учится на своих ошибках. Делай, как хочешь. Ты уже достаточно помогла.

— Хорошо-ня.

Я взяла вампира на руки.

Несла её как невесту-ня.

Как только я её коснулась, включилось моё Поглощение Энергии, но вампир, похоже, не возражала-ня.

Какие нервы-ня.

Я открыла окно и поставила ногу на подоконник. Как обычно, я босиком, но-ня я могу почиститься, когда вернусь-ня. К счастью, в этой комнате есть эти салфетки, которыми люди чистят комнаты-ня (он любит убираться-ня).

Однако как вампир попала в комнату-ня? В голове мелькнула мысль, но, видимо,

спрашивать об аномалии смысла нет, поэтому я не стала думать, а просто прыгнула.

Я полетела.

К элитной Школе Благородных Манер, но вампир и я не могли направиться к тому зданию-ня… хотя мы могли направиться к месту-ня.

Я нацелилась на тот район и полетела-ня.

Вот так вот.

Мы не могли добраться до него.

Когда мы приземлились, здания, которое должно было там быть, не оказалось.

Лишь горелые обломки.

Руины элитной школы, где прятались Арараги Коёми и Ошино Шинобу, где Ошино Меме жил несколько месяцев, место, наполненное воспоминаниями госпожи и Сендзёгахары Хитаги, Канбару Суруги и Сенгоку Надеко — сгорело дотла-ня.

Тигр Цубасы - 052

Да что тут происходит?!

052?!

Мы за одну ночь помножили на два номер главы!

Как тут не волноваться?!

Я не могу закрыть на это глаза! Не могу, не могу!

Чем я во сне занималась?!

Что это было за приключение на двадцать пять глав?

Да этого на целый роман хватило бы!

— …

И так далее.

Даже если забыть о нашей игре с четвёртой стеной, теперь, когда все зашло так далеко, даже мне это кажется неестественным.

Когда я спала в развалинах, ну, на это можно было не обращать внимания.

Я почувствовала нежную любовь к постели, над которой так много трудилась. Это переполняющее чувство к тому, что сделано своими руками, помогло мне заснуть крепким сном. Нет ничего удивительного в том, что после тяжелого дня, попав в дом Сендзёгахары-сан, я расслабилась и снова хорошо выспалась.

Утверждения кажутся противоречивыми, но если подумать о них вместе, то не так уж трудно согласиться с обоими.

Как и с двумя историями про Наполеона.

И неважно, когда я успела вспомнить те истории про Императора (едва ли я просто так их вспомнила…).

Крепко уснуть на постели Арараги-куна?

Я?

Полностью расслабиться?

Успокоиться?

Просто невозможно.

Я не хотела это признавать, но почувствовала напряжение, как только забралась в его постель — как ни постыдно, но я возбудилась и вообще не могла заснуть.

Я физически испытала то, о чём говорила Сендзёгахара-сан, когда рассказывала, что не может спать в постели отца. Поэтому я не могла вот так выспаться — особенно с учётом того, что на мне сейчас пижама Арараги-куна.

Можно сказать, я всем телом чувствовала Арараги-куна.

Девушке в таком состоянии нужно было бы уснуть навечно, чтобы выспаться. Конечно, я передергиваю, но в любом случае сон крепким быть не мог.

И всё же — чувство свежести.

Живительное утро.

Явно неуместное.

Явно подозрительное и странное.

Явно аномальное.

— Хм…

Я медленно поднялась и осмотрела себя. Если со мной что-то и случилось, то должны остаться следы.

Мне все приснилось?

Была ли это наглость или нет — я стала искать доказательства.

Что-то должно было остаться.

И я мгновенно их нашла.

Позаимствованная у Арараги-куна пижама. Помимо того, что она была насквозь мокрая от пота, от неё пахло землёй.

Запах земли сложно описать, поэтому лучше сказать, что она пахнет улицей.

— Во сне я выходила из дома?

Как лунатик?

Бормоча себе под нос, я согнула ноги, как будто делала растяжку перед пробежкой, и осмотрела их. В особенности стопы.

Ничего.

Просто ноги 38-го размера.

Красивые, чистые.

— Но… — сказала я, и мои глаза обратились к коробке салфеток на столе Арараги-куна (хотя лишь недавно этот стол стали использовать для учёбы).

Как и следовало ожидать, её положение изменилось.

Примерно на три миллиметра.

Я встала с постели и заглянула в урну рядом со столом. Так и есть, там лежали несколько использованных салфеток — испачканных в земле и песке.

Потом я посмотрела на свои руки.

Они были чисты, также как стопы, но… не под ногтями.

Под ними была грязь.

Ужасные ногти.

— Говорят, преступника можно вычислить по ногтями… в каждой шутке есть доля правды.

С этими словами я пошла к окну.

Наверное, я могла бы и по-другому выйти из комнаты, но если вспомнить о случившемся на Золотой Неделе, сомневаюсь, что потратила бы время на то, чтобы выйти через коридор и входную дверь.

Поскольку окно было ближе всего, оно было самым логичным выбором. И эта догадка подтвердилась сразу же — оно не было заперто.

Разумеется, перед тем, как лечь спать, я убедилась, что заперла его.

Это была очевидная предосторожность, после того, как я испытала на себе ярость Сендзёгахары-сан.

Другими словами, кто-то отпер замок, пока я спала. И, судя по тому, что в комнате никого, кроме меня, не было, открыла окно я сама.

— Не будем пока думать, преступница я или нет. Мне уже кажется, что я подозреваемая, которую детектив загоняет в угол.

Преступники, появляющиеся в детективных романах, ни за что не оставят столько улик — детектив тогда даже не заинтересуется. Он предоставит дело офицерам Скотланд-Ярда. Однако дела, где преступником была Бакенеко, детективам пришлись бы по душе.

А фаталити провела поднятая подушка, когда я начала осматривать кровать.

Волосы растут постоянно, так что несколько отдельных волосков во время сна всегда выпадает. Беда была в том, что он был белым.

Белый волос.

Или нет… наверное, в этом случае лучше назвать его белый мех?

Да, это не волос человека, а мех животного…

— Вот оно что… я снова превращаюсь. В Мартовскую Кошку... в Чёрную Ханекаву.

Я не хотела верить в это или даже думать об этом, но, с учётом всех улик, бесполезно убегать от реальности.

Нельзя отрицать правду, как я делала перед Культурным Фестивалем, даже когда из моей головы вырастали кошачьи уши. Подумав об этом, я бросилась к зеркалу на столе. Всё нормально, не растут.

Пока не растут.

Я ужасно отвлекаюсь, но мне пришло в голову, что Арараги-кун, у которого на столе стояло зеркало, может быть нарциссом.

Какой странный юноша.

Ладно, продолжаем.

— Однако сейчас всё, помимо кошачьих ушей, довольно сильно отличается и от прошлого, и от позапрошлого раза. Нет предательских головных болей, и я возвращаюсь в норму, хоть Арараги-куна здесь нет.

Всё дальнейшее — чистые догадки, но скорее всего той ночью, которую я провела в развалинах, и той ночью у Сендзёгахары-сан я превращалась в Чёрную Ханекаву. Это лишь предположение, но я на девяносто процентов уверена в своей правоте. Только так можно объяснить чувство «свежести».

И всё же я превращалась обратно.

Становилась собой.

— Наверное, я привыкаю к превращению в Чёрную Ханекаву. Ведь Арараги-кун научился использовать своё вампирское бессмертие.

Бессмертие…

Интересно, почему это слово застряло у меня в голове… непонятно.

И всё же — что случилось, пока я спала?

Я уверена, что-то случилось.

Что-то очень важное…

— Но я могу понять, почему снова превращаюсь в Чёрную Ханекаву.

Пожар в моём доме.

Иной причины быть не может.

Чёрная Ханекава — воплощение моего стресса, моя внутренняя личность, справляющаяся с теми эмоциями, которых я не перенесла.

— И я не просто буяню, чтобы выпустить стресс, иначе следы были бы намного заметнее.

Я почувствовала, что это, скорее, желание, чем наблюдение.

В любом случае, дыры в собственной памяти — это плохо.

— О нет… интересно, сможет ли Чёрная Ханекава справиться и с этим стрессом.

Включив дурочку, я начала переодеваться.

Нет смысла убегать от реальности, но подтверждение реальности Чёрной Ханекавы не изменило того, что в нынешнем положении я ничего не могла сделать. Так что я должна была идти в школу.

Ни Арараги-куна, ни Ошино-сана, с которыми я могла бы посоветоваться, не было.

Я могла бы прогулять, списав всё на переживания от пожара. Но теперь, когда я узнала, что спихиваю переживания на кого-то другого, я не могла так поступить.

И, если честно, я хотела узнать у Канбару-сан, смогла ли она встретиться с Арараги-куном и всё ли с ним в порядке. Не зная её телефонного номера или адреса электронной почты, я должна была пойти на прямой контакт.

— Думаю, можно спросить её через Сендзёгахару-сан, но она умна, так что может заподозрить, что я снова превращаюсь в Чёрную Ханекаву.

Нет.

Это же Сендзёгахара-сан, так что, наверное, она уже знает.

Я чувствовала, что она на что-то намекала…

Ладно.

Когда я переоделась…

— Ханекава-сан! — меня оглушил голос Цукихи с другой стороны двери.

О, нет.

Я говорила с собой на весь чужой дом?

Она слышала меня?

Хотя, похоже, дело не в этом.

— Ты проснулась? Если нет, просыпайся! Пора завтракать! — продолжала Цукихи-тян. — В доме Арараги принято завтракать вместе!

— Хорошо, поняла! — ответила я. — Я проснулась. Скоро приду.

— Хорошо! — прозвенел её милый голос, и я услышала, как она идёт по коридору.

Ха.

Я как будто разочарована.

Арараги-кун всегда обставлял все так, словно сёстры «избивают» его, а не будят, как будто это так утомительно. Но что утомительного в столь милом действии?

Блин, не стоит ему так себя вести.

Его послушаешь, так покажется, что его ломами во сне бьют.

Думая об этом, я ещё раз посмотрелась в зеркало. Держа контактные линзы в руке, я вышла из комнаты Арараги-куна.

Ня.

Тигр Цубасы - 053

У них было заведено завтракать вместе.

…Хотя, насколько я знаю, Арараги-кун постоянно это правило нарушал, но мне сейчас нет смысла сопротивляться.

Наверное, он не хотел мне рассказывать, а я не хотела ему говорить, но похоже, что оценка расстояния между ним и его семьёй была для него чем-то странным. Он часто отдалял себя от Карен-тян и Цукихи-тян, однако даже мать с отцом не избегли этой участи.

Начнем с мамы.

Когда я пошла в школу — она дальше, чем средняя школа, в которую ходили Карен-тян и Цукихи-тян, поэтому мне нужно было выйти на полчаса раньше — я остановилась у входа, сказала: «Я ушла», и потянулась к дверной ручке.

— Ханекава-тян, — раздался её голос. — Я не знаю, что с твоей семьёй, и я не хочу тебя спрашивать, но, пожалуйста, не думай, что когда твоих родителей нет рядом, нормально говорить «я ушла», выходя из чужого дома.

— …

— Мы считаем тебя гостем, но не можем стать твоей семьёй. Неважно, как сильно Карен и Цукихи хотят, чтобы ты стала их сестрой. Не пойми меня неправильно — ты нам не мешаешь. Карен и Цукихи тоже рады — и ты друг Коёми, так что мы сделаем для тебя всё, что сможем. Ведь судя по тому, что я от него слышу, из-за тебя он и начал учиться всерьёз.

— Вовсе…

«…нет», — ответила я.

Я не знаю, как это сказать, но мама Арараги-куна довольно сильно напоминала его, но мне казалось, её глаза принадлежали человеку, достигшему просветления.

Словно она чего-то добилась.

Я почувствовала, что понимаю, почему ему так тяжело даются отношения с матерью.

— Простите. Я заставила вас беспокоиться… но с моей семьёй ничего такого не случилось. Мы просто, ну, можно сказать, что мы не ладим…

Можно сказать, между нами нет гармонии.

Можно сказать, мы искажены.

— …вот и всё.

— Если родители не ладят со своим ребёнком, это почти преступление.

«Поэтому…», — сказала мама Арараги-куна.

— Всегда ищи помощь, если попадёшь в беду. Неважно, у общества или у Коёми. Он по-своему надёжен.

— Хорошо…

Я… знала это.

Я очень хорошо знала, насколько может быть надёжен Арараги-кун.

Я всегда знала… и всё же я изо всех сил старалась не полагаться на него.

Я жила, не полагаясь на него.

— Если семьи нет, это тоже нормально. Но если она есть, ты должна этому радоваться. Я в это верю. Как мать.

Как… мать.

— Ханекава-тян, бегство это нормально, если с тобой происходит что-то плохое. Но ты не убежишь, просто отвернувшись. Если ты говоришь, что всё хорошо, никто тебе не сможет помочь. Но как насчёт того, чтобы все-таки попросить помощи?

С этими словами мама Арараги-куна проводила меня. Довольно долгое получилось «будь осторожна».

Боже.

Мамы в самом деле могущественны… такое вот забавное впечатление у меня осталось.

Я чувствовала себя избитой.

Но это чувство не было плохим.

Мама.

Это было нечто, чего я не понимала даже в этом возрасте.

Я задумалась.

А чем я всё это время занималась?

Не только ночью, но и днём, и утром.

— Отвернуться не значит сбежать… да. Мудрые слова.

Во мне что-то перевернулось.

Эти слова больше подходили не Арараги-куну, а Ошино-сану.

И вот так я пошла в школу, продолжая обдумывать эту мысль. Но по пути я увидела то, от чего совершенно точно хотела «отвернуться»,

Нет, правда, я хотела развернуться и пойти в другую сторону.

Парень с золотыми глазами и такими же светлыми волосами шёл той же дорогой, что и я. По росту можно было предположить, что мы ровесники. Но, судя по его детскому лицу, на котором не хватало следов взросления, чтобы назвать его юным, он учился в средней школе.

Однако для ученика средней школы его глаза, постоянно смотрящие вперёд, были слишком злыми.

Хотя, по сравнению с весенними каникулами, он заметно поработал над собой. Теперь он не тащил на себе огромный серебряный крест.

— Эм…

Я всерьёз подумала о том, чтобы свернуть, но он меня заметил.

Сказав «пф-ф», он осмотрел меня своими злыми золотыми глазами.

Наши взгляды встретились и мы уставились друг на друга.

— Ох, ох, ты… эм, как тебя там… да, я тебя чуть не убил. Хе-хе, это было за-бавно.

С этими словами, полувампир, охотник на вампиров Эпизод указал на меня с довольным видом.

— Здравствуй, — я слегка поклонилась. — Давно не виделись… Эпизод-сан.

Похоже, его не трогали все те сложные эмоции, которые захватили мою голову. Но мне было очень неприятно, и я ничего не могла с этим поделать. Мой голос чётко выдавал эти чувства.

Этого следовало ожидать.

Как он и сказал, относительно недавно — на весенних каникулах — он меня чуть не убил.

Да и не будет преувеличением сказать, что он убил меня — всё-таки он вырвал из меня половину внутренностей.

Изначально он прибыл в город, охотясь на Шинобу-тян, легендарного вампира, а в итоге сразился с Арараги-куном, ставшим подчинённым Шинобу-тян. Это был очень болезненный инцидент.

Я сама нарвалась, вмешавшись в дуэль двух мужчин, но и он не стал церемониться.

— Я слышала, вы вернулись на родину… зачем вы снова прибыли сюда, Эпизод-сан? — робко спросила я.

Мне подумалось, что он мог вернуться, чтобы ещё раз «искоренить» Арараги-куна или Шинобу-тян. Наверное, из-за него и пропал Арараги-кун.

Ошино-сан, как специалист, должен был об этом позаботиться. Но и Ошино-сан не всесилен.

Он мог ошибиться и выдать этих двоих — но вопреки моему вопросу, полувампир (солнце ему не вредит, он может ходить средь бела дня) улыбнулся и сказал:

— Это смешно, — после чего демонически рассмеялся. — Не называй меня «Эпизод-сан», я не в том возрасте, чтобы ко мне так вежливо обращались.

— А?

Но он был вампиром, пусть даже наполовину, разве не должна его продолжительность жизни в разы превосходить мою?

— Само по себе то, что я долго живу, не значит, что я старый. Ты смешная. Вообще-то, это секрет, но раз мне весело, я тебе расскажу. Ты на самом деле намного старше меня — мне сейчас шесть лет.

— Шесть?

Я не скрывала удивления.

Как будто ожидавший такого ответа Эпизод-сан… нет, Эпизод-кун лучился от счастья.

— В следующем месяце у меня будет день рождения и мне исполнится семь. Мой отец по вампирской линии очень быстро взрослел, и это передалось мне.

— …

— В любом случае, не суди людей по внешности… впрочем, я и не «человек».

Эпизод-кун закончил разговор, так что я не могла проверить его слова.

Он как будто играл со мной.

И раз уж мы заговорили про внешность, я не столько хотела узнать его возраст, сколько хотела услышать, почему на нём была школьная форма с длинными рукавами, как и на весенних каникулах, хотя сейчас светит жгучее августовское солнце.

Наверное, будучи полувампиром, он не чувствовал тепла.

Понятно…

Так он не был учеником старшей или средней школы, он был первоклассником. Даже младше Шинобу-тян или Маёй-тян.

Можно даже назвать его «Эпизод-тян», а не «Эпизод-кун». Так получается, у него не детское лицо, а наоборот, он выглядит старше, чем он есть на самом деле.

Я не могла отделаться от ощущения, что просто так, без всякой причины, раскрыла скрытую черту одного из героев.

В голову лезли мысли об «ушедшем детстве».

— А где твой крест?

— А? Да. Эм. Я как-то выделяюсь, когда ношу его.

Хех.

Похоже, он наконец это понял.

— Так ты ответишь мне, зачем ты вернулся в этот город?

— А ты назойливая. Ну, я у тебя в долгу, так что отвечу, — сказал Эпизод-кун.

Похоже, он считал, что «пытался убить» приравнивается к «остаться в долгу».

Я почувствовала облегчение.

— Я понятия не имею, почему я здесь. Меня внезапно вызвали, и я прибыл на ночном автобусе…

— Ночном автобусе?

Как-то странно обычно.

Он что, турист?

— Ладно. Тебя вызвали?

— Да. Такое иногда случается. Я в какой-то степени свободный охотник на вампиров. Не как Драматург или Палач. Я просто наёмник, работающий ради выгоды, работаю на того, у кого достаточно денег.

— То есть ты берёшься за работу, не зная задания?

— Мне платят авансом. Кроме того, в этот раз я не мог отказаться. А задача — мне все равно. Ты указываешь мне на кого-то, кем бы он ни был, и я убиваю его до тех пор, пока от него мокрого места не останется.

— Так ты возьмёшься за убийство тигра?

— Тигра?

Удивительно, но лицо Эпизод-куна опустело.

— Эм, вообще-то, я охотник на вампиров, а тигр — это несколько… что, твой генерал дал тебе такой безумный приказ?

— Мой генерал?

Откуда он знает историю Иккю Содзюна?

Подозреваю, аниме, рекомендованное Министерством Образования, популярно даже за морем.

Хм.

В итоге, ответа я так и не получила (я хотела выбить из него ответ любым способом, но если он и правда не знал, я ничего не могла поделать), хотя почувствовала, что с ним было удивительно легко общаться.

На весенних каникулах между ним и Арараги-куном случилось многое, так что, хоть мы и общались лишь несколько минут, я заранее имела представление об Эпизод-куне. Но встретившись с ним под солнцем, я поняла, что он был иным человеком. Издалека казался журавлем, а на деле — не больше синички.

Он был разочаровывающе обычным мальчиком.

Хоть я и не могла видеть в нём шестилетнего, когда вот так общаюсь с ним, стоя на обочине, кажется, будто я просто говорю с мальчиком младше меня.

Белая школьная форма была просто продуктом его сознания.

— Но всё же. Ты — Ханекава Цубаса?

Похоже, в чём-то наши мысли совпадали.

— По сравнению с тем, что было раньше, кажется, ты стала нормальной.

— А?

Его слова, прямые, не приукрашенные, эхом раздались в моём сердце.

— Потому что тогда я — даже «взглядом» вампира — не мог разглядеть, чем ты была. Я не о том, что ты постриглась или сняла очки, но о чём-то внутри тебя — раньше ты казалась, как бы сказать, пугающей, или что-то в этом духе. Но теперь это исчезло. Или можно сказать, вас разделили, не оставив шрамов…

— …

Я знала, что он пытается сказать.

Я не думала об этом до тех пор, пока мне не сказали — всё-таки я, которую знал Эпизод-кун, была весенней мной.

Это была я до рождения Чёрной Ханекавы — я до того, как отрезала тёмную часть себя.

Потому… секунду.

Погодите-ка.

Стать нормальной или перестать пугать, это похоже на…

Кстати говоря, я вспомнила, что Карен-тян сказала мне в душе.

Ты не пытаешься строить из себя невесть что, Цубаса-сан… однако не то чтобы я не пыталась это делать, а, скорее, просто не могла. Я не могла этого делать, отрезав от себя личность, так что тут дело в…

Нет, нет.

Неправильно. Так даже хуже.

Не стоит развивать.

Вероятнее всего, такие мысли приведут меня к правде, которую я не хотела бы видеть.

— О…

Как будто забыв о своем якобы случайном замечании, Эпизод-кун потерял интерес к диалогу и смотрел куда-то мне за спину.

Своим вампирским взглядом или чем там еще.

Он увидел что-то за моей спиной.

— Вот и она. Та, кто позвала меня сюда, не говоря зачем. Ну, когда я ее спросил, оказалось, что она была подружкой этого гавайского ублюдка, Ошино Меме, когда он учился в университете. Я не мог отказать.

И я обернулась…

Тигр Цубасы - 054

Она называла себя Гаен Изуко.

В одежде, явно большей по размеру, она казалась изношенной… конечно, после того, как я не смогла определить возраст Эпизод-куна, я не особо хочу делать догадки о чьём угодно возрасте.

Я бы поверила, если бы она сказала, что ей за двадцать, но если она семпай Ошино-сана, то ей должно быть, по крайней мере, не меньше тридцати, хотя, если честно, мне она показалась подростком.

Вообще, несмотря на всё вышесказанное, она выглядела настолько хладнокровной, что попытка определить её возраст казалась бессмысленной — вокруг неё витала атмосфера отчуждённости.

Если бы прекрасный шедевр упал прямо перед ней, она бы посчитала бессмысленным и безвкусным учитывать время, эру и место, где он был создан, и, возможно, даже не задумалась о его создателе. В ней чувствовалась решимость, не допускающая несогласия.

И поэтому даже в изношенной одежде она казалась великолепной. А если бы обычный человек попытался надеть одежду размера XL, обладая телом S, показалось бы, что этот человек обладает паршивым чувством стиля, но, честно говоря, на ней она смотрелась изысканно.

Хотя она носила повернутую на бок бейсболку и стоптанные кроссовки, они казались частью её личного стиля.

— Эй, Зод, ты так и не пришёл на место встречи, так что я решила пойти за тобой. И что я вижу — ты флиртуешь с какой-то девушкой. Простите, что вмешалась.

Это были первые слова, которые я от неё услышала.

Она произнесла их с очаровательной улыбкой.

Её манера речи казалась очень неподходящей… как будто она детально описывала свои же действия.

Казалось, она пыталась скрыть это ощущение своей улыбкой.

— Хм? О… И это...

Потом она посмотрела на меня.

— Ханекава Цубаса?

— О, да…

Она вспомнила меня до того, как я представилась… я опешила.

Конечно, я уже изрядно удивилась, как Эпизод-кун сказал, что она была семпаем Ошино-сана. И даже если она слышала обо мне от Эпизод-куна или Ошино-сана, она не могла узнать меня после того, как я постриглась.

По крайней мере, если у неё нет чего-то вроде вампирского «взгляда».

— Да, это я.

— Боже, какая неожиданность. Благодаря тому, что я в кои-то веки решила сделать что-то сама, мне представился шанс встретиться с тобой. Я очень рада, Цубаса-тян. Сомневаюсь, что Меме рассказывал обо мне, но меня зовут Гаен Изуко. Я была его семпаем. Он звал меня Гаен-семпай или просто «семпай», — сказала она.

У неё в самом деле была странная манера речи.

Вообще, это она так странно представилась.

— Я с ней не флиртую, Гаен-сан… я просто увидел знакомую из своих воспоминаний и решил пройтись по дорожке памяти вместе с ней, — сказал выглядящий недовольным Эпизод-кун (хотя меня удивило то, что он хотел только этого), но Гаен-сан ответила:

— Ну, теперь уже неважно.

И похоже, ей это правда было неважно.

— Когда нагуляешься, начнётся гонка со временем. Ёцуги скоро будет здесь, но мы не можем ждать.

— Ёцуги? Кто это?

— Тебе не нужно этого знать, Зод. Хотя это не всех касается, и это не касается меня. Ну, честно говоря, я думала, что приедет Меме или Дейшу. Но эти двое просто не могут усидеть на одном месте. Кстати, я ни капельки не желаю видеть здесь Ёцуру.

— Ты когда говоришь, думаешь только о себе. Прекрати выражаться так, будто все вокруг понимают, о чём ты рассказываешь.

Эпизод-кун не пытался скрыть недовольства, как будто её такая реакция не касалась.

— Цубаса-тян, — обратилась ко мне Гаен-сан. В ее речи было слишком много свободы. — В обычной ситуации я бы попыталась влезть в вашу с Зодом беседу, может, даже купила бы вам обоим сока в автомате, если бы вы захотели, раз уж я тут одна взрослая, но ты слышала, в каком мы положении. Прости, но я заберу Зода.

— О… хорошо.

Я не возражала.

Напротив, если она заберёт его, то я вздохну от облегчения — с учётом всего, что я узнала, он всё равно был довольно страшным (вообще, я уже забыла о моменте смерти, но тело помнило — живот заболел), и я всё ещё стояла на дороге, ведущей в школу.

Проблем бы стало больше, если бы она предложила мне сок.

— Так что сейчас я не смогу помочь тебе с тигром. Придется тебе думать самой.

— А?

С тигром?..

Минутку… откуда она?

Она, наверное, услышала, что я говорила Эпизод-куну… нет, учитывая расстояние, вряд ли.

Вряд ли… хотя и в несколько иной степени, по сравнению с тем, как она угадала моё имя.

И мне показалось, что это было не чтение мыслей.

Всё-таки, когда говорила с Гаен-сан, о тигре я не думала.

— Хм? С чего такой странный взгляд? Да, я знаю о тигре. Нет ничего, чего я не знаю.

— Ничего… чего вы не знаете.

— Ага, — сказала она. — Я знаю всё.

Она светилась от уверенности.

Как будто и правда знала…

Как будто она имела представление обо всей истории.

— Ладно, уверена, сегодня или завтра ваши дороги пересекутся. Скоро ты сама дашь имя Кайи несравненной, невиданной силы, Воспламеняющему Тигру. Но никто тебе не поможет. Никто тебя не спасёт. Потому что это твоя проблема. Не моя и не твоего любимого.

— О чём…

На «чём» я лишилась дара речи.

Любимого?

— Я об Арараги-куне. Ты же не будешь отрицать, что знаешь его?

Гаен-сан произнесла это так, будто это было абсолютно очевидно и общеизвестно… как будто кто-то кроме меня знал об этом.

То есть…

— Ты и правда ничего не знаешь, Цубаса-тян… — сказала она, укоризненно глядя на меня сверху вниз.

Словно она жалела меня… словно симпатизировала мне.

Словно смотрела на жалкого ребёнка.

— Ты даже не знаешь, что ничего не знаешь. Думаю, ты не ведаешь о собственном неведении невежества. Ха-ха. Я столько раз повторила «неведение», как будто говорю о твоём пышном теле. Пошло. Я сама худая, так что мне есть чему завидовать.

— …

Но при этом, лучше не знать, чем знать, что ты не знаешь — даже безмозглое пугало сожалело о том, что знало о собственной глупости.

— О чём ты… — начала я. Мой голос дрожал.

Я не знала, почему он дрогнул.

Даже весной мой голос и тело так не дрожали.

— Да что ты… думаешь, что знаешь обо мне?

— Я знаю всё.

«Я знаю всё», — повторила Гаен-сан.

Снова и снова.

Как будто и раньше она много раз повторяла эту фразу.

Как будто она просто говорила «доброе утром» или «спокойной ночи» или «спасибо за еду» или «я закончила».

Повторяла.

Повторяла.

Повторяла.

— Я знаю, что ты ничего не знаешь. Но не стоит этого стыдиться, потому что никто в мире не знает всего. Все живут и, не ведая, лгут. Ты не исключение, ты не особенная.

— Не исключение… не особенная.

— Ты любишь, когда люди тебе об этом говорят, — сказала Гаен-сан.

Конечно же, как будто глядя на меня сверху вниз.

— Я знаю.

— …

— И конечно, я знаю всё о том, что руины той элитной школы, того памятного для всех вас, включая Меме, места, сгорели прошлой ночью… а, и ещё раз — я говорю о том, чего ты ещё не знаешь. Верно, «я-ничего-не-знаю»-Цубаса-тян?

Тигр Цубасы - 055

Канбару-сан отсутствовала.

В итоге я практически влетела в класс перед звонком. (Метафорически, конечно же, я ни за что не стану бегать по коридорам, я и так весьма, нет, очень подозрительно выглядела, двигаясь так, будто участвовала в чемпионате по спортивной ходьбе.) Поэтому я успела побывать только в классе Канбару-сан на перемене после первого урока.

— О, это Ханекава-сан.

— Это Ханекава-семпай.

— Это правда Ханекава-семпай!

— Та самая, о которой всегда говорит Канбару-сан.

— Это Ханекава-сан, одноклассница Сендзёгахары-сан.

— Нет, это Ханекава-семпай помогла Арараги-семпаю.

…Я обнаружила, что почему-то здесь была знаменитостью.

Мне захотелось закрыть лицо и сбежать, но я смогла заставить себя остановиться и спросить о Канбару-сан. Ответ указан выше.

Похоже, она ничего не сообщила ни учителю, ни подругам (хоть это и было довольно очевидно, но я всё равно была рада услышать, что у Канбару-сан были друзья среди одноклассниц).

— Канбару-сан очень прилежна. Она практически никогда не пропускает без уважительной причины… мы все очень за неё волнуемся.

— …

Часто бывает, что один и тот же человек воспринимается разными группами людей по-разному, но между тем, как Канбару-сан воспринимали в классе, и тем, как её видели мы, находилась пропасть.

Нет.

Так, наверное, и должно быть.

Будет странно, если кто-то с чужой точки зрения будет смотреться одинаково — кто-то вроде меня.

Неочевидно.

И ненормально.

Та, кто всем вокруг кажется отличницей, ненормальна.

— Ты что-нибудь слышала, Ханекава-сан?

— Нет, — только так я смогла ответить. — Простите, но я ничего не знаю.

Похоже, эти слова прозвучали очень холодно, поскольку девушка посмотрела на меня с сомнением, и я, смутившись, сбежала из их класса.

Из-за этого, к несчастью для моего учителя, всё, что он говорил, влетало в одно ухо, и вылетало из другого — я всё-таки беспокоилась.

Арараги-куна, конечно, тоже не было. Что же случилось прошлой ночью?

Честно говоря, с самого первого урока ничего из рассказанного не задержалось у меня в голове. Услышав от Гаен-сан о том, что руины школы сгорели дотла, я не могла сохранять спокойствие.

Я не могла поверить, что место, которым мы так дорожили, не говоря уж о том, что там собирались встретиться Арараги-кун и Канбару-сан, поглотило пламя.

Естественно, после того, как я рассталась с Гаен-сан и Эпизод-куном, я проверила новости на телефоне и убедилась, что они не врали.

Там даже картинка была.

Я увидела фотографию голого бетонного здания, которое теперь напоминало кучу трухи — того самого места, где столько всего случилось.

Теперь оно исчезло из этого мира.

Я задумалась, что бы подумала Сендзёгахара-сан, узнав об этом. Но с другой стороны, сейчас было не лучшее время предаваться воспоминаниям.

Что же случилось прошлой ночью?

Всё ли хорошо с Арараги-куном и Канбару-сан?

Я так сильно беспокоилась, что не могла усидеть на месте.

И всё же… то, что я могла продолжать заниматься весь день, не сбегая из школы, означало, что я твёрдо верила — с ними всё хорошо.

Я нашла в себе силы убедить себя, что с ними ничего не случилось.

Поначалу я не была уверена, что могу поверить этому чувству.

Возможно, я просто верила в Арараги-куна и Канбару-сан — в то, что они справятся с чем угодно, а потому мне незачем волноваться.

Но не в этом было дело. Это даже учитывать не стоило.

Арараги-кун был парнем, на которого я не могла так смотреть. Он всегда лез в петлю и был склонен не столько к самопожертвованию, сколько к самобичеванию. Именно потому, что я так хорошо его знала, я не могла представить, что с ним всё в порядке.

И Канбару-сан, к сожалению, не была так близко со мной знакома, чтобы я могла поверить в её безопасность (а учитывая мои отношения с Сендзёгахарой-сан, она может видеть во мне врага). Так почем я была уверена, что они в порядке — по крайней мере, в том, что они не стали жертвами пожара?

— Потому что я знаю, — пробормотала я.

Я возвращалась из школы.

Ну, не совсем «возвращалась», если быть точной — я шла не в дом Арараги, а решила заглянуть ещё кое-куда.

— Да, потому что я знаю… знаю, что пожар никак не связан с Арараги-куном и Канбару-сан.

Я знала.

Я не знаю.

Но я, которая не была мной, знала.

Скорее всего, вчерашней ночью, когда я стала Чёрной Ханекавой, я видела его и потому знала. Я знала, что эти двое в безопасности. Я знала, что после того, как Арараги-кун и Канбару-сан встретились, они ушли в другое место. Я знала, что их проблема с пожаром не связана.

Как и сказала Гаен-сан.

Я имею к этому отношение.

— …Кроме того, пожар связан и со мной.

Три дня назад дотла сгорел дом Ханекава.

А вчера пылали школьные руины.

Всего за три дня… сгорели два здания, с которыми меня многое связывало.

Глупо думать, что эти события не пересекаются между собой.

Не говоря уж о том, что оба случая произошли сразу после того, как я встретила тигра — я не могла об этом не думать.

Кроме того, причина пожара в доме Ханекава была неизвестна, и из того, что я прочитала в новостях, также неизвестна и причина пожара в элитной школе. В обоих местах обычно нет и искры, потому логично было предположить поджог.

— Поджог…

У меня в голове возник худший из вариантов.

Вариант того, что я, будучи Чёрной Ханекавой, и была преступником. Другими словами, я — поджигатель.

Если вспомнить, насколько вопиюще жестока была Чёрная Ханекава во время Золотой Недели, этот вариант объяснял все.

Я совру, если скажу, что никогда не желала дому Ханекава «исчезнуть». И в данном случае, я не могу спорить, что это желание исполнилось.

Можно даже сказать, что вариант этот — один из самых правдоподобных.

Однако я почувствовала, что была неправа.

Нет, не в том, что это вполне могло случиться, а в том, что это был «худший» вариант.

Я не могла выразить это словами, но чувствовала, что худшая концовка ещё впереди. Концовка, на которую я усердно закрывала глаза — словно она неустанно поджидала меня, широко открыв пасть.

Да, правда.

Меня поджидала неудобная правда.

И я шла по этому пути.

— Настало время развернуться.

Прямо сейчас.

Если я смогу закрыть глаза — отвернуться ещё ненадолго…

Если я смогу дожить до завтра, я смогу жить дальше, не столкнувшись с правдой.

Всё будет как обычно.

Я смогу продолжать быть Ханекавой Цубасой, которой всегда была.

Лучшим другом Арараги-куна, Ханекавой Цубасой — собой.

Я смогу остаться.

Без изменений.

— Н…

Но.

Но, но.

Я не знала, с чем боролся Арараги-кун.

Но он определенно с чем-то сражался — прямо сейчас, вместе с Маёй-тян и Канбару-сан, с помощью Шинобу-тян, рискуя жизнью, как и всегда.

А раз так, я тоже буду сражаться.

Если это значит не убегать, то я не закрою глаз.

Пришло время встретиться лицом к лицу — для меня.

И для моего сердца, отрезанного от меня.

Видимо, это именно такая история.

— Да… тигр.

В тот день, когда начался новый семестр, я шла в школу и увидела… того гигантского тигра.

— Всё это началось, когда я увидела тигра.

Так мне показалось.

Я не могла сказать наверняка.

Но я была уверена.

Я знала.

— Гаен-сан назвала его… воспламеняющий тигр?

С этого и начнём.

Я дошла до библиотеки.

Тигр Цубасы - 056

В нашем городе была отличная библиотека. Количество книг в ней заслуживало похвалы. Наверное, из-за традиционных вкусов библиотекаря её полки были заставлены малоизвестными работами, а не бестселлерами, отчего библиотека становилась похожей на музей.

Отвлекусь. Когда Ошино-сан жил здесь, я часто брала отсюда книги (поскольку Ошино-сан нигде не прописывался, он не мог получить формуляр).

Но у библиотеки был большой недостаток: она закрывалась по воскресеньям. Когда была ребёнком, я всегда здесь ходила. Пусть я ни разу не садилась рядом со стеной этого здания, чтобы поучиться, все уроки жизни я получила здесь.

Всё то, чему меня не научили родители, я выучила в этой библиотеке.

Сама.

Недавно сюда часто захаживал поучиться Арараги-сан, но даже когда наступала очередь Сендзёгахары-сан учить его, я всё равно приходила.

Честно говоря, к тому моменту, как мне исполнилось пятнадцать, я прочитала большую часть местных книг. Но мне нравилась атмосфера этого места, поэтому я приходила сюда просто так.

Не говоря уж о том, что лучшего места для учёбы не найти.

И хотя это не «мой дом», здесь я могла расслабиться.

Конечно, сегодня я пришла не просто так — надо заняться исследованиями.

— Здравствуй, Цубаса-тян.

— Добрый день. Пойду осмотрюсь.

Поприветствовав знакомого библиотекаря, я начала с пяти знакомых книг, и села на кресло у окна, бывшее в какой-то степени моим личным местом.

Превращение целых книжных шкафов в электронные базы данных ещё не затронуло это место, а значит, мне придётся листать книги одну за другой.

Все эти книги я уже читала, но память моя не идеальна, и вообще, на мою память в данном случае не стоит полагаться.

Всё-таки я смогла взять и отрезать от сердца все неудобные для меня вещи.

Вот что я сделала.

Говоря словами матери Арараги-куна, я закрывала глаза когда мне хотелось.

Даже события Золотой Недели забыты полностью, я не могу их вспомнить — нет, скорее я не хочу вспоминать.

Я оттолкнула болезненные воспоминания от себя.

Я толкнула их — на Чёрную Ханекаву.

…Потому на мои воспоминания, знания и даже мысли нельзя было полагаться — и всё же с этим надо было что-то делать. Если хотела продолжать свою бессмысленную борьбу, выбора у меня не было.

Строчку за строчкой, слово за словом, не закрывая глаз.

Мне ничего не оставалось, кроме как читать, выжигая слова на сетчатке.

— Хм…

Однако, несмотря на то, что я засиделась почти до закрытия библиотеки — несмотря на то, что я пролистала не только первые пять, но в итоге ещё пятнадцать работ специалистов, ни в одной книге не описывалось Кайи по имени Воспламеняющий Тигр.

Подумав, что я плохо расслышала, я поискала призраков с похожими именами — например, Пылающего Тигра, что казалось вполне возможно с учётом вызываемого им огня — но промахнулась (я нашла Водяного Тигра, но это, по сути, просто Каппа, вообще мне не нужный).

Пф-ф.

Такие благие намерения и такой жалкий результат.

Мне казалось, что я смогу просто-напросто найти нужную мне информацию, примерно как Ошино-сан… но вышло не так удачно.

Может, я специально пропустила это описание? Может, оно есть в одной из книг, но я, не желая знать, закрыла глаза…

— Но если начать так думать, я вообще ничему не смогу верить.

Нет.

В моём текущем положении вообще ничему нельзя верить. Я пыталась что-то с этим сделать.

Если ничему нельзя верить, я могу воспользоваться ненадёжностью.

Если библиотека бесполезна, я попытаюсь поискать в Интернете, но, честно говоря, у меня были сомнения, стоит ли это делать. Интернет хорош для того, чтобы узнать о сиюминутных событиях, но если начать копать в прошлое, то обнаружится море ошибок.

И что важнее, в вопросе историй Кайи Интернет был крайне слаб.

Учитывая всё это, наверное, я всё-таки смогу найти какую-то подсказку. И, раз планов и возражений больше не было, я так и поступила. Ошино-сан, не переносивший электронику, так бы не смог.

Войдя в библиотеку, я отключила телефон, видимо, придется искать на улице.

Приняв решение, я вернула взятые книги. Я не знаю, насколько мои воспоминания верны, но запомнить расположение всех книг в библиотеке было несложно.

— Ты сегодня одна, Цубаса-тян? — обратилась ко мне ещё один библиотекарь, не та, что встретила меня у входа. Она много раз видела меня с Арараги-куном. Похоже, женщина считала, что мы с ним встречаемся, и, поскольку Арараги-кун не замечал этого, я не торопилась поправлять её.

— Да, я сегодня одна.

Как я говорила, я часто бывала тут одна, но, похоже, не особо бросалась в глаза (по крайней мере, этой женщине).

— Хм. Уже пора закрываться, ты закончила?

— Да.

Я ничего не добилась, но я точно закончила с книгами.

Библиотекарь взглянула на книги, которые я несла к полкам, и пробормотала: «Тяжелые, наверное».

— Думаю, с приходом электронных книг люди забудут о весе. Впрочем, если до этого дойдёт, то и существование библиотек окажется под вопросом.

— Не уверена. Всё будет в порядке, пока электронные книги не перестанут быть просто изображениями. Книги есть книги, с весом и всем прочим… книги не плоские, они трёхмерные. Даже если электронный вариант войдет в моду, книгу делает переплёт. Точно также коллекционер фигурок никогда не скажет: «Мне хватит фотографий».

Мысль об электронных книгах была смешна.

Лучше рассматривать обычные книги и электронные как фильмы и книги — не как переход или прогресс, а как новый вид.

— Ну, надеюсь.

Будто не желая вступать в глубокую дискуссию со старшеклассницей, библиотекарь засмеялась, а затем посмотрела на корешки моих книг.

— Интересуешься призраками? — озадаченно спросила она.

Это не те книги, которым посвящает себя изысканная старшеклассница, так что, наверное, было чему удивляться. Более опытные библиотекари уже знали о моём (беспорядочном) вкусе, но эта женщина была новенькой.

— Да, немного — это для школы.

Конечно, я не могла объяснить всего, так что ушла от вопроса расплывчатым и неинтересным ответом.

— В таком случае, в разделе Новых Книг есть кое-что. Уже читала?

— Нет… ещё нет.

Действительно, там я ещё не смотрела.

— Сейчас уже нет времени на чтение, но ты можешь взять книги с собой.

— Да, так и сделаю

Хотя я это и сказала, ничего особенного я не ожидала.

Так не бывает — информация о Кайи окажется в последней книге, на которую я не обратила внимания, но, с другой стороны, попытка не пытка.

Я взяла указанную мне книгу и вышла из библиотеки.

— Хм? Минутку. Новая… книга, ха.

Новая книга — новый вид.

Когда я сунула взятую книгу в сумку, мне кое-что пришло в голову — хотя странно говорить «пришло в голову».

Гаен-сан сказала это в самом начале.

Кайи, которому я сама дам имя…

— Если на него нет ни единого намёка… может ли быть, что, как и Чёрная Ханекава, этот тигр — новый вид Кайи?

Тигр Цубасы - 057

Соломинка, переломившая спину верблюда.

Ключевое слово в буквальном смысле стало ключом. Когда я это поняла, россыпи отсылок стали не нужны.

Вообще, я должна была догадаться ещё тогда, когда впервые услышала слова Гаен-сан.

Да, мне не нужно было идти в библиотеку, потому что эти слова я могла найти в учебнике средней школы — идиому, которую любой слышал хотя бы раз.

Нет тигра яростнее, чем тот, что разжигает тиранию.

Строка из Книги Обрядов[✱]http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9B%D0%B8_%D1%86%D0%B7%D0%B8, Тангон 2.

Я не уверена, что в этом есть необходимость, но, чтобы освежить память, вспомним историю.

Жила-была женщина, свёкра и мужа которой съели тигры-людоеды, а потом их жертвой стал её сын. Когда её спросили, почему она не уедет, женщина ответила:

— Лучше жить в стране безжалостных зверей, чем в стране, которой правят тираны.

Под словом «тираны» в данном случае подразумевалось тяжелое бремя налогов и воинской повинности.

Если всё так, как сказала Гаен-сан, и я назову этого тигра Разжигающим тигром — то, несомненно, эта фраза является первоисточником. Потому что когда я впервые услышала эти слова в начальной школе, я почувствовала, что это «вовсе не так», и не смогла понять их.

Любые правители лучше тигров-людоедов, думала я.

Я так думала не потому, что была ребёнком, неспособным осознать скрытый смысл текста. В то время наиболее неприемлемыми, наиболее непонятными для меня были чувства матери, женщины, которая заставила следовать своей идеологии не только свёкра и мужа, но даже собственного сына.

Конечно, теперь, узнав о всех формах правления, намного более жестоких, чем тигры, я не могу сказать, что не понимаю её чувств, — но ощущение того, что я всё же чего-то не прочувствовала, так и осталось.

— Поэтому я думаю, Разжигающий тигр — это не сокращение от «нет тигра яростнее, чем разжигающий тиранию». Это «тигр, яростнее того, что разжигает тиранию», то есть тиран среди тигров. Что скажешь? — спросила я.

Выслушав мою гипотезу на том конце телефонного провода, Сендзёгахара-сан на миг замолчала, а затем произнесла:

— Что-то я в этом сомневаюсь.

Очень прямолинейный отрицательный ответ.

— Мне кажется, тебя водят за нос. Эта Гаен… То есть, это не ты дала имя Кайи, а она.

— Ну, да.

Это сложно объяснить.

Мне показалось, что Гаен Изуко, назвавшей себя семпаем Ошино-сана, не считает нужным вдаваться в подробности — честно говоря, даже я, встретившаяся и поговорившая с ней, не смогла полностью её понять.

Я никогда не смогу объяснить это.

Однако у неё просто не было повода водить меня за нос — в отличие от случая с Сендзёгахарой-сан и огненными сёстрами.

Для неё я была частью массовки.

— Как мы можем понять её? Может, она врёт. Или может быть, у неё есть какая-то скрытая цель.

— Скрытая цель?

— В любом случае, не исключено, что она как-то связана с Канбару.

— А?

Я была ошарашена.

Не думала, что в нашем разговоре появится Канбару-сан.

— Насколько я помню, Гаен — девичья фамилия матери Канбару. С средней школе я часто слышала, что её называли Гаен Суруга. Насколько я знаю, имя ее матери — Тое. Я ничего не смогу сказать, пока не спрошу прямо, но я готова биться об заклад, что это не просто совпадение.

— Верно…

Суруга, Тое, а теперь Изу — странно не заподозрить связь.

Не очень популярные имена.

— Кроме того, Канбару сказала, что она унаследовала обезьянью лапу от матери — и в этом случае, Гаен кажется весьма подозрительной.

— Ага… ну, я и сама не сказала бы, что она открытой души человек.

Я в самом деле так думала.

Не только потому, что казалось, будто она может командовать Эпизод-куном, или потому, что она верно угадывала разные факты обо мне.

«Нет ничего, чего бы я не знала».

Вот это.

Эта фраза пронзила моё сердце.

Как шип.

Как кол.

— Кстати говоря, разве «Гаен» не значит «пожарный»? Будет круто, если она и окажется виновницей пожара в твоём доме и в руинах школы. Какая ирония.

— Да нет, конечно.

Ирония?

Вряд ли.

— Кстати, Сендзёгахара-сан, ты пыталась связаться с Канбару-сан?

Сендзёгахара-сан не знала о пожаре в руинах школы до того, как я рассказала ей об этом, но она наверняка беспокоилась о здоровье своего драгоценного кохая. Учитывая, сколько свободного времени образовалось у неё из-за «гриппа», наверняка она уже попыталась что-нибудь выяснить.

— Пыталась, — Сендзёгахара-сан поступила так, как я и ожидала.

Узнаю инициативную Сендзёгахару-сан.

— Но ничего не вышло — меня перекинуло на службу голосовых сообщений, так что её телефон выключен или вне зоны. Конечно, от них не было ни весточки — они в самом деле из тех детей, которые, поступив в университет, не возвращаются домой даже на Новый год.

— Это будущее почти наступило.

Почему-то я чувствовала, что эти двое так и поступят.

Интересно, смогут ли они оставить свои дома?

Особенно Арараги-кун.

Мне показалось, что сёстры его не отпустят. Даже если он скажет им, что переедет в общежитие, его ждёт судьба главного героя Мизери[✱]Роман Стивена Кинга..

— Ну, если Арараги-кун и Канбару-сан смогли встретиться, едва ли они сделают что-то безрассудное… но кто их знает. Раз уж мы заговорили об этом, наверное, Гаен-сан приехала в город из-за Канбару. Другими словами, Арараги-кун и этот мальчик-полувампир могут снова сойтись на боле боя… эх.

«Да о чем он думает?» — вздохнула Сендзёгахара-сан.

Хм. Я не смогла найти слов утешения.

Хотя у меня, конечно, было своё мнение, но Сендзёгахаре-сан, видимо, было больнее.

— Ладно, неважно.

Похоже, ей приходилось сдерживаться и проглатывать много вещей, которые вертелись на языке.

Её выносливость ужасна настолько же, насколько страшна инициативность.

Подозреваю, именно этого стоит ожидать от девушки, которую Кайи сопровождал больше двух лет.

— Я не очень люблю терять вещи, но я умею ждать — так что я дождусь их возвращения, как настоящая леди.

— Ага.

— И оторвусь на них по полной, когда они вернутся.

— А?

И это тоже «как настоящая леди»?

Арараги-кун и Канбару-сан — из огня да в полымя.

— Забудем об этом, у нас есть проблемы посерьёзнее. Вернёмся к главному вопросу, — сказала Сендзёгахара-сан. Они в беде, но и нам не легче — Разжигающий тигр, говоришь? Предположим, мы рискнём и поверим этой Гаен-сан.

То, насколько она выделила слово «предположим», было связано с собственным опытом, когда её обманули пять человек. Кстати говоря, одним из них был Кайки Дейшу, который, как и Ошино-сан, был кохаем Гаен-сан.

— Лично мне название «Разжигающий тигр» навевает мысли о «прошлом»[✱]И то и другое читается как «како» — прошлое, но пишется разными иероглифами..

— Прошлом?

— Да. Но круче был бы Пылающий тигр. Его можно увязать с «травмой»[✱]Читается как «Тора» и «Тораума».

— Травма?

— О, нет, прости, плохой каламбур…

«Не очень оригинальный», — смущённо сказала Сендзёгахара-сан.

Обычно она вставляла такие каламбуры по любому поводу, как будто это было её любимым занятием. Но каламбур, высосанный из пальца, звучал чудовищно.

Однако я поняла, что она пыталась сказать.

Прошлое… и тигр.

— Ладно, не время шутки шутить.

«Хотя никто и не смеётся», — сказала она чрезмерно серьёзным голосом.

— Забудем про имя и забудем о том, новый ли это вид Кайи. Он же опасен? Всё-таки, в отличие от моего краба или улитки Маёй-тян, его действия направлены наружу, а не вовнутрь, как и у левой руки Канбару….

— Что ты имеешь в виду?

— Что ты имеешь в виду, что я имею?.. Что тут непонятного? — раздражённо сказала Сендзёгахара-сан, но я в самом деле не понимала.

Что она хочет сказать?

Я позвонила, просто чтобы узнать её мысли о названии «Разжигающий Тигр», которое мне подсказала Гаен-сан (хоть и несколько загадочным образом) — и видя, насколько Сендзёгахара-сан отрицательно к этому отнеслась, я начала успокаиваться.

— Да о чем я… И твой дом, и руины школы сгорели.

— Да. Ну, к сожалению, нет никаких доказательств того, что Тигр с этим как-то связан…

— Это неважно. Помимо макроскопической, долгосрочной общности мест, которые ты хорошо знаешь, нет ли более микроскопической, краткосрочной связи?

— Чего?

Несмотря на то, что она всё это выговорила, я по-прежнему не понимала.

Нет, наверное, все же понимала.

Но я…

Закрывала глаза.

— Пожары начались на следующий день после того, как я встретила Тигра…

— Нет, — сказала она.

Видимо, ей сложно произнести это вслух — она хочет, чтобы я сама догадалась… но Сендзёгахара-сан высказалась сама:

— Разве места, где ты спала, не сгорают одно за другим?

— !..

— Другими словами, если так пойдёт и дальше, не сгорит ли этой ночью мой дом или дом Арараги-куна?

Её голос казался безразличным.

Но угроза была вполне реальной.

Тигр Цубасы - 058

Я сидела на скамейке в парке, когда позвонила Сендзёгахаре-сан. Кстати говоря, именно в этом парке впервые встретились Арараги-кун и Маёй-тян.

И кстати, именно здесь Арараги-кун и Сендзёгахара-сан стали парой, так что для них это место было даже более памятным, чем руины школы. Конечно, для меня это место ничего не значило — это был просто парк рядом с моим домом, находившийся посреди моего обычного прогулочного пути. Поэтому я без задней мысли просто села на скамейку, чтобы позвонить.

Думая, что неплохо бы сходить посмотреть на останки сгоревшего дома Ханекава, я пошла туда, но, на полпути потеряв самообладание, решила позвонить Сендзёгахаре-сан.

Или, скорее, не столько потеряла самообладание, сколько решила закрыть глаза, но теперь я не понимала, что значит «закрывать глаза».

Я не запуталась.

Я была озадачена.

По правде, Сендзёгахара-сан указала на кое-что, что мне в голову не приходило — но, как она и сказала, я должна была это заметить сама, без её подсказок. Хоть мне и понадобилось немного изменить восприятие, чтобы счесть дом Ханекава «местом, где я недавно спала» (поскольку спать в своём доме абсолютно естественно), но я должна была подумать и о руинах школы как о «месте, где я провела прошлую ночь».

Он сгорел, потому что я была там. И хотя я об этом не думала, переночуй я там еще раз, сама бы сгорела — вот чего я должна была испугаться.

И тем не менее, эта мысль мне даже в голову не пришла, и дело было не в слабой фантазии.

Я просто закрыла глаза.

Я отвернулась от реальности.

Вот что, наверное, случилось.

Вот что, вероятно, случилось.

Пусть так, я просто не могла принять предположение Сендзёгахары-сан на веру, поскольку не располагала твердыми фактами.

Нельзя делать логический вывод по двум частным случаям.

Но в то же время я не могу позволить себе ждать третьего или четвёртого.

Завершив разговор с Сендзёгахарой-сан, я направилась к своему сгоревшему дому — однако, вопреки моему предположению, там ничего не было.

И снова — поразительное отсутствие чего-либо.

Не было даже зевак. Это было не просто выжженное поле, выглядящее так, словно пустовало последние пятнадцать лет, и не сцена преступления, оцепленная заборами и полицейскими лентами — это было пустое место.

Ничего не было — и я ничего не чувствовала.

Я не могла полностью довериться ощущению «ничего не чувствовала», я не просто жила на этом куске земли, но жила в доме, который стоял тут, так что могла бы хоть наполовину принять ощущение на веру.

Да, без сомнений.

Здесь ничего не было.

— …

Понимая, что привлеку ненужное внимание, если останусь здесь, я постояла минутку и поспешно удалилась.

«Разве места, где ты спала, не сгорают одно за другим?» Другими словами, если так пойдёт и дальше, не станет ли жертвой пожара дом Арараги-куна и дом Сендзёгахары-сан?

Даже после картины сгоревшего дома теория Сендзёгахары-сан казалась мне несколько натянутой — однако ее слова напомнили мне другой случай.

История Яои Осити.

Влюбившись в юношу, которого она увидела в большом пожаре, она попыталась сжечь собственный дом, чтобы встретиться с любимым ещё раз — хоть это была ужасная мысль. Если такая придёт в голову, дрожать надо не от возбуждения, а от ужаса. Но я не могла побороть чувство, что для влюблённых это нормально.

Осити родилась в год Хиное Умы, Огненной Лошади. Энергичность и ум женщин, рождённых в этом году, стали не столько народной сказкой, сколько поверьем, или, скорее, предубеждением.

Такие чувства могли овладеть кем угодно.

И кто угодно мог родиться в этом году.

Тем не менее, в названии «Огненная лошадь» крылся глубокий смысл.

Ну, если честно, я знала, что оно ничего не значит.

— «Ума».

Значит «лошадь».

Как это ни постыдно, но в голову мне пришло слово «траума», напомнив о каламбуре Сендзёгахары-сан. Почти половина народных сказок создана на основе каламбуров, как и Хиное Ума создана из «пожар сводит лошадь с ума».

Лошадь и тигр — вместе будет «траума».

Повреждение психики.

— Если учесть все вероятности, мне есть о чём подумать — но пока рано делать выводы.

Однако я почувствовала, что один вывод всё же скоро сделаю.

Проблема состояла в том, смогу ли я принять этот вывод. Какими бы натянутыми ни были допущения, я не могу успокоиться после предположения о том, что дома Сендзёгахары-сан или Арараги-куна могут сгореть.

Да, конечно.

Пора со всем этим покончить.

С этой историей о пожаре — историей обо мне.

— Эм, простите.

Расстояние между домом Ханекава (его останками) и домом Арараги-куна было так велико, что я могла бы сесть на автобус, но в итоге решила прогуляться.

Поскольку у меня был запасной ключ, я могла зайти, не пользуясь домофоном (мне доверяли), но, естественно, меня это нервировало. Я не могла вести себя подобным образом, пусть мне и позволили считать это место собственным домом.

И всё-таки — «собственный дом»?

Я даже не знала, что это такое.

И что ещё хуже, я даже себя не знала.

Мои спальные места сгорали одно за другим, и я сомневалась, что мне стоит возвращаться в дом Арараги-куна, но раз уж я провела тут одну ночь, уже слишком поздно — «а значит, можно вернуться», сказала извращённая логика, обитавшая в моей голове.

Но…

Но оттого, что мне требовалась логическая причина, чтобы вернуться к себе домой, от бедности моего сердца, мне чуть-чуть захотелось умереть.

— Добро пожаловать, Цубаса-сан. Что-то ты долго! Где была?

Карен-тян вышла из гостиной, чтобы поприветствовать меня. Однако я чувствовала себя несколько неуютно, потому что не смогла ответить на её «добро пожаловать».

— В парке неподалёку. Засиделась.

— А.

— Арараги-кун не выходил на связь?

— Нет. Он не понимает, что пора прекратить прожигать свою жизнь. Когда он вернётся, я выбью из него всю дурь.

С этими словами Карен-тян ударила воздух.

Ненужный великолепный двойной удар.

Похоже, даже если Арараги-кун справится с нынешним делом и вернётся здоровым, его будут ждать не меньше двух испытаний, которые ещё придётся преодолеть.

Ну, не стоит говорить так, будто меня это не касается.

Я тоже… хотела бы высказать ему всё, что думаю.

Но это я смогу сделать, только если решу свои проблемы заранее.

Я тоже хотела стать испытанием, которое ему придётся преодолеть

— Ладно, кого волнует брат, который никого не волнует? Я тебя ждала, Цубаса-сан. Можно сказать, я уже заждалась. Или стоит сказать, что я устала ждать.

— Это, вообще говоря, одно и то же.

— Цукихи-тян уже пришла, так что давай поиграем! Мы уже приготовили колоду карт в гостиной.

— Карт?

Не игровую приставку?

Весьма неожиданно.

— Прости, Карен-тян. Мне нужно кое о чём подумать…

— Ладно тебе, забудь.

Когда я махнула рукой, пытаясь отказаться от её предложения, Карен-тян схватила меня и силой потащила в гостиную.

— Эй, я не могу просто так…

— Людям лучше ни о чём не думать.

— Что это за логика такая?!

— От логики и всего такого голова болит. Человек — это «мыслящий тростник»? Почему нельзя быть немыслящим тростником?

— Очень смелое заявление!

Но «немыслящий тростник»?! Разве это не просто тростник?

И тебя это устраивает?

— Быстрее-быстрее. Тебе со мной не справиться.

— Постой, ладно, я поняла, поняла, просто… просто дай мне разуться! Мы поиграем в карты, поиграем!

— Ура!

Карен-тян обрадовалась.

Какая же она невинная.

У меня правда не было времени на карточные игры, не тогда, когда мне было о чём поразмыслить, или, скорее, когда мне нужно было подумать — так что, наверное, мне всё же стоило отказаться от такого настойчивого предложения.

Однако я не сделала этого, потому что сама поняла, что думать бесполезно. Хотя и не могла принять идею «немыслящего тростника» Карен-тян.

Быть тростником — это ужасно.

Но… было ужасно и то, что я была одинаковой — и когда думала, и когда не думала.

Всё-таки неважно, сколько я буду думать, сколько я буду размышлять или что я осознаю — если это будет для меня неудобно, я просто закрою глаза, отрезав это от сердца, и в итоге забуду об этом и не смогу даже вспомнить.

В этом случае я могу поступить так же, как Сендзёгахара-сан — подойти к проблеме с чистой головой, готовясь ухватиться за каждую подсказку.

Здравый смысл подсказывал, что не стоит вовлекать учениц средней школы Карен-тян и Цукихи-тян, но навредить могла любая странная сдержанность. И кроме того, если я хочу поговорить об огне, более подходящих людей не найти.

Они были Огненными Сёстрами Цуганоки №2.

Подсказка была прямо в их именах.

Тигр Цубасы - 059

— «Огонь»? Что приходит мне в голову при слове «огонь»? Ну, что же ещё — разумеется, огненное сердце, пылающее в моей груди! — чуть задрав нос, ответила Карен-тян.

Судя по тому, что она вообще не сомневалась перед ответом, она давала его уже много раз.

Ответ прозвучал даже быстрее, чем я ожидала.

Казалось, будто она ответила ещё до того, как я задала вопрос.

— Короче говоря, страсть.

— Хм…

Когда она сказала про карточные игры, я решила, что мы будем играть в покер, блэкджек или преферанс, но в итоге Цукихи предложила строить карточные домики.

Победит тот, кто построит самую высокую башню за меньшее время.

Мне больно это говорить, но игра была скучной.

Мы, по сути, играли в кубики, и пространство для творчества почти отсутствовало.

По крайней мере, я сильно сомневаюсь, что в такую игру люди играют вместе — возможно, именно это называют «разрывом между поколениями».

Хотя в данном случае я не могла быть небрежной. Так что я начала строить треугольник из своих карт и под видом невинной болтовни расспрашивать сестёр.

— А что приходит в голову при слове «пламя»?

— Горячие чувства, становящиеся ещё горячее! — объявила Карен-тян.

Она в самом деле не сомневалась.

— Это правосудие. Одним словом, правосудие.

— Хм, понятно.

Я неуверенно кивнула.

И напротив, я сама начала сомневаться.

Это можно посчитать согласием.

— Поэтому вы называете себя «огненными сёстрами»?

— Да! — эмоционально прокричала Карен-тян.

— Другими словами, Огненные сёстры — сестры правосудия!

— Технически, всё совсем не так.

Цукихи-тян, сидящая подле неё, с готовностью опровергла слова Карен-тян.

Опровергла с улыбкой.

Какая безжалостная.

— Нас назвали Огненными сёстрами, потому что в наших именах есть «огонь». Настолько банально, что даже грустно. Нас так звали с начальной школы. Даже перед тем, как мы стали трудиться на благо правосудия.

— Вот как?

Карен-тян наклонила голову.

Её воспоминания, похоже, были довольно расплывчаты.

Ну, история была примерно такой, как я и ожидала, но судя по тому, что не они сами дали себе такое имя, они всё же стояли на ступень выше, чем «Дуэт Вальгаллы».

— Мне, кстати, «огонь» и «пламя» напоминают о любви.

— Любви?

В сущности, историю Яой Осити, хоть в середине она и отклонилась от этой темы, тоже можно считать основанной на любви — всё-таки не оттуда ли идёт выражение «разжечь пламя любви»?

Кстати говоря, Цукихи-тян строила свою башню невероятно быстро. Её мастерство в тонкой работе потрясало воображение.

Похоже, у нее была нечеловеческая концентрация.

Вообще-то я начала играть в ассоциации «огня» сама с собой ещё по пути из парка… но играть одной бессмысленно.

Я не смогла придумать ничего, кроме «красный», «тепло» и «цивилизация», но всё это было далеко от цели.

Скорее всего, я не добилась результата из-за ограничений в образе мышления одного человека — видимо, у меня отсутствовало воображение — что, впрочем, почти ничего не объясняло.

Наверное, я намеренно уклонялась от важных слов.

Мои мысли развивались, не замечая подсказок.

Поэтому вместо того, чтобы думать самой, я переключилась на поиски ответа во время игры с Карен-тян и Цукихи-тян…

— Любовь… угу.

Это слово не ассоциировалось у меня с «огнём» — даже если бы я вспомнила про историю Осити — но, как и с правосудием, всё стало ясно не сразу.

И всё же казалось, будто я ищу не там.

— Ага!

Цукихи-тян очень мило кивнула мне.

— Возможно, ты не знаешь, Ханекава-сан, но мы, Огненные сёстры, работаем не только на благо Правосудия. Мы принимаем запросы и по любовным делам.

— Правда?

Впервые я об этом слышу.

Арараги-кун всегда заострял внимание на «союзницах правосудия», так что мне казалось, что именно этим они и занимаются. Но если подумать о том, каким уважением они пользуются среди учениц средней школы (что само по себе поражает), именно любовные консультации — их основное занятие.

— Ага. Даже братик иногда обращается к нам за помощью.

— Арараги-кун?

Понятно.

Так ты просил совета у собственных сестёр в своих любовных похождениях, Арараги-кун…

Печально.

— Точно. Это было примерно в мае.

Услышав слова Цукихи-тян, Карен-тян попыталась что-то вспомнить.

— Он спросил нечто вроде «что значит любить кого-то», какой-то детский вопрос.

— О… наверное, он обсуждал с вами Сендзёгахару-сан?

Если не учитывать точность воспоминаний Карен-тян, именно про нее он и спрашивал.

Их первое свидание произошло в том парке на День Матери…

Хотя я думала, что началось это раньше.

Что?

Почему мне это показалось таким неестественным?

Я почувствовала облегчение, как будто у меня не было воспоминаний того времени — или скорее, я добралась до возможного заключения, закрыв доступ к остальным мыслям.

Я снова… на что-то закрыла глаза?

— Хм, не уверена. Давно это было, я уже не помню, что говорил братик. Даже ответа своего не помню.

Тон Цукихи казался очень мягким для столь сухих слов.

Однако мне показалось, что она не столько забыла, сколько не хотела говорить.

Вообще, когда Цукихи-тян услышала мой вопрос, на ее лице появился намёк на подозрение. Может, я преувеличиваю, но казалось, будто она озадачена.

Будто она проводила какие-то сложные измерения.

Очень может быть. Естественно, если человек, чей дом недавно сгорел, спросит об ассоциациях со словом «огонь», сознание Огненных Сестёр обнаружит в этом что-то подозрительное.

— Ярость тоже наводит на мысль об «огне», примерно так Карен-тян говорит о правосудии. Для Карен-тян, правосудие — это ярость.

— Верно! — вновь прокричала Карен-тян.

Так громко, что её башня рухнула (хотя в ней и было всего два этажа).

— По сути, ярость — это пламя, а это справедливость!

— В любом случае, думаю, Карен-тян и я определяем «пламя» как «страсть».

— Страсть…

Хм.

Конечно, выражения вроде «холодное правосудие» или «леденящая любовь» такого же уровня, как шанс встречи на разделочном столе зонтика и швейной машинки, но, по крайней мере, я могу понять, к чему вела Цукихи-тян…

Что для меня значит «страсть»?

Тепло… нагретый… горячо… бесполезно.

Казалось, будто я никогда не попаду в цель.

— Что значит «в любом случае»? Страсть и справедливость — одно и то же, Цукихи-тян!

Карен-тян возмутилась словами сестры.

Похоже, она сильнее восхищалась правосудием –логично было бы ожидать, что младшая Цукихи-тян будет более энергичной, но казалось, будто она просто подыгрывает старшей сестре.

Впрочем, конструкцию, в которой старшая сестра влияет на младшую, было легко представить — хотя мне, не имевшей сестёр, понять её было сложно.

— Да, верно.

Поэтому на первый взгляд она согласилась с Карен-тян.

— Но знаешь, Карен-тян. Твои чувства к Мидзудори-куну — это страсть, но не правосудие.

И потом сказала это?

— Хм, верно. Прости, я была неправа.

Она извинилась.

Она была удивительно послушной.

Я поняла, почему Арараги-кун беспокоился из-за того, насколько легко ей было управлять — Кайки-сан мог бы обвести ее вокруг пальца с полуслова.

Но… Мидзудори-кун?

— Парень Карен-тян.

Когда я спросила, Цукихи-тян ответила, не пытаясь сделать из этого тайны.

— А моего зовут Росокудзава-кун.

— У вас обеих есть парни?

Я впервые об этом слышала.

Можно сказать, я была потрясена.

— Арараги-кун никогда мне об этом не говорил.

— А, брат делает вид, что их не существует.

Понятно. Прямолинейно и доступно.

По сути, это было слишком легко понять.

Поступок в стиле Арараги-куна. Всё-таки, так или иначе, он очень любил своих младших сестёр.

Это можно понять по общему тону его комментариев, не зря он настолько взбесился, когда Кайки-сан обманул Карен-тян.

Боже, настоящий старший брат.

— А какие они? — спросила я.

Хотя едва ли я таким образом узнаю что-то связанное с моей проблемой, мне стало просто любопытно, какими были парни Огненных Сестёр.

Однако, услышав их ответы…

— Как брат.

— Похожий на братика.

…я начала сожалеть о вопросе.

Что это за семейка?..

Видимо, ничего не поделаешь с тем, что Арараги-кун не замечает их существования — иначе его будет мучить ненависть к себе подобным.

Ведь Арараги-кун отрицательно относился к действиям Огненных Сестёр именно из-за своей ненависти к себе подобным или, осмелюсь утверждать, к себе.

Да.

Он боролся, даже когда сомневался, даже когда сожалел.

— Никак не получается.

Карен-тян озадаченно покачала головой.

— Мы хотим, чтобы брат официально одобрил наши отношения, но он просто не хочет встречаться с Мидзудори-куном или Росокудзавой-куном. Он такой противный.

— Именно. И он обманул нас, когда знакомил с Сендзёгахарой-сан. Он просто водил нас за нос.

— Ха-ха! Как мило.

Я извинилась перед Карен-тян и Цукихи-тян, которые, похоже, и правда были озадачены, но это правда было забавно, так что, забыв об испытаниях, выпавших на мою долю, я рассмеялась.

От души рассмеялась.

— Разве это не значит, что Арараги-кун ревнует, чувствуя, как уводят его милых маленьких сестёр? Как говорится, пылает от зависти…

Стоп.

Я оборвала саму себя.

Пылает… от зависти?

«Пылает»?

Зависть.

Да. Понятно.

Разве это… не то слово, связанное с «огнём», до которого я должна была додуматься с самого начала?

Зависть, подобная разгорающемуся пламени.

Хоть это была шутка, но получалось, что я копировала поведение Арараги-куна, который не замечал парней своих сестер. Другими словами, закрывал глаза на реальность.

В этом мы были похожи.

Я закрывала глаза.

На реальность.

А если думать, чем это вызвано, то чем же ещё, как ни одним из сильнейших чувств, доступных людям? Тем, что считается одним из семи смертных грехов — завистью?

Страсть — зависть, могла разжечь внутри тебя огонь.

Потому, потому мы пылаем от зависти.

Столкнувшись с правдой так внезапно, что даже не успела закрыть глаза, дрожащими руками я обратила свою наполовину построенную башню в руины.

Тигр Цубасы - 060

Сомневаюсь, что в нашем современном мире есть человек, который ни разу не думал бы о мозге как о жестком диске. Другими словами, было бы здорово, если бы мы могли стирать воспоминания, когда не хотим вспоминать, или переписывать восприятие реальности, если не хотим видеть, убирая все виды травм, кошмаров, незваных, неприятных ощущений — как бы был прекрасен такой мозг.

И… в результате странной шутки судьбы я получила такой удивительный дар.

Я отрезала воспоминания и сердце.

Вспомнить хотя бы разговор с Эпизод-куном этим утром. Я помнила, что было весной, и по-своему боялась его, даже когда стояла и говорила, но с чужой точки зрения это наверняка казалось странным.

Приятная беседа с тем, кто пытался убить меня.

Как такое может быть?

Суть не в том, что мне с ним было удивительно легко общаться. Возможно, если бы я была героиней манги или дорамы… но будучи настоящим живым человеком, почему я действовала так нелогично?

И только я сама этого не заметила.

Потому что я забыла.

Конечно, я не помнила той минуты, когда мои внутренности разбросало по округе (я думала, что это из-за шока, но, похоже, он тут совсем ни при чем) — но я забыла чувство страха к нему, чувство того, что я его боюсь.

Плоть может помнить.

Но сердце забыло.

Нет, забыла даже плоть.

Поэтому даже после такого я могла жить полной жизнью. Арараги-кун может сгорать от сожалений каждый день, но со мной всё иначе.

Я не знаю, когда это началось.

Я не знаю, когда научилась так подражать компьютеру.

Можно предположить, что это случилось до того, как я стала Ханекавой Цубасой, до того, как я успела хоть что-то понять.

Я не знаю, когда научилась такой кажущейся сверхъестественной способности.

Наверное, переключателем стало самое первое воспоминание, которое я отрезала от себя.

Довольно легко представить — еще до встречи с Кайи по имени Мартовская Кошка, я уже сама была Кайи. Я наконец-то почувствовала тяжесть слов Ошино-сана о том, что я была ближе всех к сверхъестественному, а Кайи стал просто переключателем.

Нет, быть может, Мартовской Кошки никогда и не было.

Вместо этого Чёрная Ханекава всегда могла жить во мне.

И Пылающий Тигр тоже.

Независимо от того, как сильно мы хотим забыть, прошлое всегда будет с нами.

Всегда будет преследовать нас.

И возможно, это никогда не закончится.

Ошино-сан навскидку говорил про двадцать лет, но я не поверила даже этой цифре — по крайней мере, пока я того хочу, я буду такой, какая я есть.

И тогда навечно… я останусь такой.

Так же, как Шерлок Холмс не мог умереть и продолжал работать даже после ухода на пенсию — не останавливаясь.

Я, наверное, тоже не остановлюсь.

Я, вероятнее всего, тоже не остановлюсь.

Но это конец.

Давайте с этим покончим.

Иного выхода нет — это предел.

Нелепо оставаться такой даже после пятнадцати, а тем более восемнадцати лет.

Пора прекратить обманывать себя.

В конечном счёте, самым нелепым был этот абсурд как таковой — хотя он не мог привести к чему-то, кроме неудачи.

Это не был мой предел — но моя последняя остановка.

Потом я продолжила соревноваться с сёстрами Арараги в строительстве башен. (В итоге Цукихи-тян выиграла. Я старалась изо всех сил, но ничего не выходило. «Даже ты не всё можешь», — сказала она.) Поужинала вместе с родителями Арараги-куна после того, как они вернулись с работы. Заперлась в комнате Арараги-куна на втором этаже.

Я спала здесь второй день, но почувствовала, что странно привыкла к этой комнате. Наверное, из-за того, что это комната Арараги-куна.

Первым делом я бросилась на постель прямо в форме и зарылась лицом в подушку.

— Фу-у-у-у…

Я озвучила свою усталость.

Но не разомлела.

Напротив, я была напряжена.

— Может быть, мы больше не увидимся, Арараги-кун.

Но ничего с этим не поделаешь.

Если мои рассуждения верны — а они верны — Пылающий Тигр появился в городе из-за того, что Арараги-кун куда-то пропал.

Я провалялась на постели ещё минут пять.

Это не бессмысленно. Смысл был.

Похоже на метку животного — я оставляла свои следы на кровати Арараги-куна.

Следы, которые я не хотела оставлять в доме Ханекава.

Я пыталась оставить их здесь — в комнате Арараги-куна.

Конечно, Арараги-кун заметит.

Даже если мы никогда не встретимся, в следующий раз, когда он заснёт на этой кровати, он, наверное, на минутку вспомнит обо мне.

Я должна с этим смириться.

Я должна удовлетвориться этим.

Если допустить, что все мои рассуждения верны, и более того, что дальше всё будет хорошо — я всё равно не смогу встретиться с Арараги-куном.

Даже если Арараги-кун вернётся живым и здоровым, и я буду здесь, чтобы поприветствовать его — тогда «я», которую знал Арараги-кун, исчезнет.

Как и сказал Эпизод-кун, я на весенних каникулах и я сейчас — это почти два разных человека. И потому я ещё больше уверена, что встречу Арараги-куна уже другим человеком.

Вот что значит «позаботиться о прошлом».

Сразиться с Тигром.

— Ладно. Здесь закончили.

Я не могла понять, принадлежал ли мой запах мне или Арараги-куну, но когда стрелки часов дошли до половины восьмого, я начала действовать.

— Нужно поторопиться.

Я слишком долго валялась.

Дом Ханекава сгорел днём, нельзя было утверждать, что Тигр, как и Кошка, был ночным хищником — но, судя по всему, я не очень ошибалась.

Первым делом, я сняла форму и повесила её на вешалку.

После этого, покопалась в гардеробе Арараги-куна, нашла и надела одежду, в которой будет легче двигаться.

Я уже носила его пижаму, но всё равно почувствовала себя неуютно, надевая его одежду без спроса. Хотя Арараги-кун очень сильно хотел увидеть меня в обычной одежде — думаю, ругать не станет.

В голову полезли озорные мысли, и я задумалась о том, что мне стоит сфотографироваться и послать ему фотографию, пусть я и не знала о его состоянии.

Но так как это могло помешать ему, я не пыталась выйти на связь — хотя сейчас кажется, что это было лишь удобное оправдание. Если бы я по-настоящему беспокоилась, я бы мгновенно нашла его, как сделала Сендзёгахара-сан — разве это не по-человечески?

Так что я должна действовать. Я должна послать фотографию, чтобы поддержать его. Даже сейчас я могу ему помочь.

Я взяла телефон из формы на вешалке и вытянула руку, фотографируя себя. Я не первый день пользовалась телефоном, но впервые фотографировала себя.

Несмотря на парочку неудач, я приноровилась и смогла сделать неплохую, на мой взгляд, фотографию.

Прикрепив ее к сообщению, я без текста отправила его Арараги-куну — после чего выключила телефон.

В следующий раз, когда я включу его, меня в этом мире уже не будет.

Так что это не озорство, а домогательство.

Будто послала ему фотографию с похорон.

Издевательство со стороны той, кого считают отличницей.

По-своему жестоко.

Но теперь в моём сердце нет сожалений.

У меня больше не было сердца, от которого можно сбежать.

Я смогла открыть своё сердце — и подготовиться.

Взяв ручку и бумагу из сумки, я села на стул перед столом Арараги-куна.

Однако не стала повторять сегодняшние уроки и не начала готовиться к завтрашним.

Да, я писала сообщение.

Я напишу сообщение.

Я поколебалась на вступлении, но, поскольку не было нужды в странных церемониях…

«Чёрной Ханекаве-сан».

…просто начала с этой фразы.

Может, и не стоило.

Может, я делала нечто бессмысленное.

Я не помнила о том, что я делала как Чёрная Ханекава — но Чёрная Ханекава помнит всё.

Тем не менее, я хотела выразить свои чувства как «я», отделённая от неё.

Я хотела выразить ей — той, кто всегда занимала моё место, тьме, чёрной части внутри меня, той, кто переносила всё за меня — свою благодарность и свою последнюю волю.

Итак…

Тигр Цубасы - 061

Чёрной Ханекаве-сан,

приятно познакомиться.

Пусть это звучит странно, но это я, Ханекава Цубаса.

Сперва позволь мне выразить свою благодарность.

Спасибо за то, что приняла на себя всю боль во время Золотой Недели и перед Фестивалем.

Похоже, из-за меня тебе предстоят новые испытания.

Мне очень жаль, что я приношу столько неприятностей.

Я повторюсь, что, наверное, я похоронила тебя после того, как тебя сбили, только из-за моего своевольного эго. Сомневаюсь, что однажды смогу рассчитаться за взятую на себя ответственность.

И наверное, в этом и состоит настоящий смысл столь любимых Ошино-саном слов о том, что «люди спасают сами себя».

Поскольку я никогда не думала, могу ли вынести нашу связь или эту ответственность, с моей стороны всё это было лишь временным решением.

Как Арараги-кун привязал к себе Шинобу-тян, чтобы спасти её, так и я привязала тебя и сделала Чёрной Ханекавой.

Но в отличие от Арараги-куна, я нисколько не волновалась и продолжала беспечно жить.

Насколько же я грешна.

Потому я не вправе просить тебя о чём-либо, но если так пойдёт и дальше, я раню своих драгоценных друзей.

Я могу лишь положиться на тебя.

Я могу положиться лишь на тебя.

Потому, впервые с рождения, я говорю — помоги.

Помоги мне.

Прошу, помоги мне.

Я больше ни о чём не попрошу тебя, и никогда не оставлю.

Прошу.

Умоляю.

Наверное, у тебя нет права выбора, потому что ты должна защищать меня, так что мои слова ничего не изменят, но я обязана попросить тебя.

Возможно, это письмо может стать подсказкой, поэтому я напишу всё, что знаю.

Хотя ты и видела мои воспоминания, похоже, в этот раз, ты полностью от меня отрезана (я догадываюсь о причинах, они описаны ниже), так что тебе легче будет понять, если я всю информацию запишу.

В отличие от твоих, мои собственные воспоминания полны дыр и пробелов, поэтому я ничего не могу гарантировать, но правда такова.

Я не знаю всего. Только то, что знаю.

Это слова, которые я использую против Арараги-куна как оправдание, поэтому позволь мне сказать их и тебе.

Я дам тебе всё, что знаю.

То, что я сейчас напишу, ты и так знаешь, будучи Кайи, но этот гигантский тигр, Пылающий Тигр, такой же, как ты, новый тип Кайи, рождённый моим сердцем.

Вернее, это Кайи, недавно отрезанный от моего сердца.

В этом я уверена.

Основное различие в том, что ты основана на старом Кайи, Мартовской кошке, но для Пылающего Тигра нет фундамента, нет сосуда.

И если он и был, то это ты.

Ты Кошка, потому он — Тигр.

Нечто, ещё более первозданно неприрученное.

Вслед за кошкой я представила Тигра, существо более древнее, зверя более яростного.

Следующего в роду, можно сказать.

Я должна была понять это раньше, но за эти несколько месяцев я слишком привыкла к Кайи, включая тебя.

Тот, кто однажды стал жертвой Кайи, будет и впредь притягивать их.

Это тоже слова Ошино-сана.

Как Арараги-кун с весны привыкал и пользовался своим бессмертием, так и я привыкла относиться к собственному сердцу как к Кайи и отрезала его с Золотой Недели.

Как я привыкла носить линзы, так и любой человек может привыкнуть ко всему.

И результатом моих усилий стал Пылающий Тигр.

Я считаю, что причиной различий между тобой на Золотой Неделе, тобой перед Фестивалем и тобой сейчас, являются не личностные различия, а разница в моём опыте.

Было бы слишком удобно, если бы существовал Кайи по имени Чёрная Ханекава, который появлялся бы только тогда, когда я сплю, высвобождал мой стресс и возвращался ко мне прежде, чем я проснусь, или с которым справлялись Ошино-сан, Арараги-кун или Шинобу-тян.

Но это вполне естественно.

Ты всё-таки Кайи, рождённый из меня и ради меня.

Конечно, ты удобна.

Возможно, ты уже заметила, но я ошибалась с самого начала. В этот раз я позвала тебя сознательно, а не просто чтобы высвободить стресс от сгоревшего дома.

Канбару-сан. «Думала, что ты будешь расстроена, но, похоже, я ошиблась», и это благодаря тебе, конечно же — но это был лишь случайный эффект.

Он не связан с сами пожаром — источник пожара тоже был источником.

Я не осознавала это в тот момент, или, скорее, у меня нет об этом воспоминаний. К сожалению, я могу рассуждать только как третья сторона, но, видимо, я полагалась на тебя как на защиту против Пылающего Тигра.

Также как я полагалась на тебя в прошлом, прежде чем стала жертвой Мартовской Кошки.

Я снова на тебя положилась.

Существует заболевание, известное общественности как «раздвоение личности» и современной медицине как «диссоциативное расстройство идентичности». Я не могу утверждать наверняка, но сомневаюсь, что есть более наглядный пример, чем я.

Когда-то…

— Ты меня пугаешь. — Арараги-кун сказал мне это.

И…

— Староста класса, строящая из себя святую, отвратительна, — сказал мне Ошино-сан.

Честно говоря, я тогда не понимала, о чём они.

Я — всегда я, это моё естественное состояние.

Если спросить Арараги-куна, он скажет, что для обычной девушки я слишком напрягаюсь, что я излишне логична, и хотя это заключение весьма близко к истине, оно не даёт ответа на вопрос, почему я смогла стать чем-то столь хаотичным.

Такого нельзя пожелать.

И всё же, как я добилась этого?

Всё просто.

Потому что я закрывала глаза, чтобы не видеть неудобной правды, и отрезала себя от своего же сердца с самого детства.

Позавчера Сендзёгахара-сан сказала, что я не вижу тьмы, что было абсолютно правдой, но ещё она уточнила, сказала, что я «слепа».

Я отворачивалась от зла и неудач.

Я думаю, это не самозащита, это самопожертвование. Отрезая неудобную «я», я сохраняла себя.

Точно так же, как я не видела из окна класса своего дома, я отрезала объект так, будто он со мной не связан.

Даже когда я страдаю, я отрезаю всё, что не связано со мной.

Поэтому моя личность никогда не могла исказиться.

Я была свободна от забот.

Я не видела собственных ошибок.

Однако искажения необходимы для выживания каждому человеку, а я заставила их исчезнуть.

Конечно, людей это пугает или вызывает отвращение.

Арараги-кун утверждал, что это нельзя назвать чудом — потому что моё бытие это не чудо, а нечто много худшее, результат кровавой борьбы.

Насколько я знаю, когда ты лечишь ребёнка, которого не любили родители, или, иными словами, которого мучили, пока он рос, сложнее всего заставить ребёнка признать, что его мучили.

Признать то, что тебя мучили.

Принять то, что тебя не любят твои родители, не так-то просто.

В большинстве случаев дети будут относиться к истине как к несуществующим событиям. Возможно, искажая факты, создавая какое-то объяснение или же делая вид, что этого никогда не было. Существует много вариантов этого состояния, но суть в том, что они закрывают глаза на реальность.

Да, я должна это признать.

Мои родители мучили меня, пока я взрослела.

Мучили всеми доступными им способами.

Никогда меня не любили.

Ни единой секунды меня не любили.

Но я никогда этого не понимала.

Я игнорировала собственную боль, думая, что такое происходит во всех семьях в большей или меньшей степени. Даже когда меня били по лицу, я не считала, что меня мучают. Я так не думала. Вот так я отрезала стресс как Кошка и делала вид, что его никогда не было.

В первую очередь, если вы спросите меня, что значит «терроризировать», объяснить будет очень легко, и в то же время очень сложно.

«Мучение» можно определить даже без насилия. Доведём до крайности — хотя на самом деле, такое мнение вполне распространено — мучить можно, даже балуя.

Мучить образованием. Мучить дисциплиной

Мучить заботой. Мучить происхождением.

Возможно, даже мнение, гласящее, что любое действие родителя можно интерпретировать как мучение, не так уж далеко от истины и вполне заслуживает права на жизнь. Всё-таки мы не считаем, что если жертва одобряет мучение, то его нет — это двусмысленный аргумент, но мы не можем творить правосудие, не понимая всей картины.

Потому я продолжаю настаивать на своём.

Я могла продолжать закрывать глаза, настаивая, что меня не мучают.

Меня не терроризировали.

Меня не забывали.

Я не помню, когда такое происходило.

Они сделали необходимый минимум, как родители…

Так ещё хуже.

Они сделали только минимум.

Самое малое, что они вообще могли сделать.

Вот как я должна об этом думать.

Меня мучили самой страшной пыткой, «нелюбовью» — и конечно, у них были оправдания.

Однако их оправдания не касаются ребёнка.

Любовь родителей к детям — это не обязанность, а чувство, и если они на него неспособны, то этим двоим никогда не стоило заводить детей.

Если ты можешь существовать, не чувствуя боли и не давая печали проникнуть в твоё сердце, то ты сможешь прожить жизнь, свободную от стресса, постоянно выкладываясь по максимуму в учёбе, спорте, логике и этике.

Если ты можешь существовать, не чувствуя тяжести неудач, не боясь предстоящих мучений и боли тела и разума, то ты будешь идеальным человеком во всех отношениях.

Правда об отличнице Ханекаве Цубасе.

Бесценный ответ на вопрос, почему я такая, какая я есть.

Я могу игнорировать скуку.

Я могу быть столь бесчестной, потому что я могу отдать других в жертву тьме и боли, рождённых всеми людьми.

Сендзёгахара-сан пришла бы в ярость, если бы услышала об этом.

Подумать только, она страдала два года — её двухлетняя борьба, которая принесла ей лишь боль, и я, не чувствовавшая боли и страданий, сумевшая переложить их на ваши плечи.

«Расстройство» не описывает моего состояния.

То, что я создала форму Чёрной Ханекавы только после того, как спуталась с Мартовской Кошкой, невероятно интересно, но как написано выше, Кайи был для меня лишь выключателем.

Ты — это только ты.

Кроме того, «третья» намного сильнее отрезана от меня, по сравнению с прошлыми двумя. Причина, как отмечено выше, в том, что я «научилась».

Когда я спросила Цукихи-тян, в чём секрет строительства карточной башни, она ответила:

— Нет никакого секрета. Тебе просто нужно привыкнуть. Я пытаюсь снова и снова. Даже ты сможешь также, Ханекава-сан, если попробуешь двадцать раз.

Это универсальная истина. И потому с каждым разом я отрезала от себя своё сердце всё чище.

Ты стала полноценной личностью.

Можешь назвать это психическим расстройством. Ужасные новости.

Вообще-то, дела обстоят намного хуже.

Всё-таки ты не единственный независимый Кайи, которого я отрезала от своего сердца в этот раз.

Возможно, я должна сказать, что среди нас есть ещё один.

Я отрезала Тигра ещё до тебя.

Если ты воплощение моего стресса, то Пылающий Тигр — воплощение моей зависти.

Также, как я не смогла бы дойти до идеи «нового вида Кайи», не поговорив с библиотекарем, также я не нашла бы это ключевое слово, не поговори с Карен-тян и Цукихи-тян, хотя теперь я абсолютно уверена, что так оно и есть, потому что слишком это слово мне знакомо.

Зависть.

Хотя, если честно, ещё позавчера слово «зависть» мне и правда было незнакомо.

Его даже не нужно было отрезать.

Я никогда никому не завидовала.

Всё-таки я та, кто может выполнить любое задание, не напрягаясь, в полную силу. До отвращения идеальная отличница.

Я никогда ни на кого не держала обиды.

Самым негативным чувством было недовольство: «Почему все не могут трудиться усерднее? Если бы только они старались».

Однажды за это чувство Арараги-кун меня отругал. Теперь оно мне кажется невероятно эгоистичным. В отличие от меня, все сражаются со стрессом в своей повседневной жизни, и именно потому, что я играю не по правилам, мне никогда не говорили:

— Если постараешься, сможешь всё.

Я закрыла глаза на чувства Арараги-куна, который ругал меня, ту, которая достигла всего именно потому, что никогда не старалась и не трудилась.

Потому мне незнакомо слово «зависть».

Ну, не могу сказать, что я никогда его не чувствовала, но могу сказать наверняка, что суммарное количество зависти, которое я чувствовала за свою жизнь, много ниже среднего.

Суммарное количество ненависти, отрезанной от моего сердца, мне известно.

Однако лишь за эти три дня это количество достигло предела.

Теперь я вспомнила.

Это случилось в день начала нового триместра.

Разбуженная пылесосом, я встала, умылась и оделась, и пошла в столовую завтракать, где обнаружила, что те, кого я должна называть отцом и матерью, уже завтракают.

Я приняла это зрелище как нечто нормальное и начала готовить завтрак. Но то, что я мгновенно отрезала воспоминания, то, что они были переписаны, не значит, что я не видела.

У них был одинаковый завтрак.

Хотя все мы жили в одном доме, мы жили раздельно, так как может быть, что один из них приготовил завтрак на двоих, и они ели вместе?

Теперь мне это кажется очевидным.

В то утро мне пришлось выбирать посуду, когда я готовила завтрак, — этого не должно было произойти.

Я была последней, кто зашёл на кухню, поэтому не нужно было выбирать — два других набора уже использовались.

Другими словами, это значит лишь то, что один из них приготовил для другого — а значит, они завтракали вместе.

Я стала изгоем.

И я отчётливо почувствовала зависть.

…Наверное, нелепо волноваться из-за того, что мои родители-мучители, живущие в том же доме, что и я, и которых я не могла назвать семьёй, завтракали вместе.

Но это нелогично.

Эта нелогичность объясняет, почему я почувствовала столь сильную обиду, что сожгла дом Ханекава и вынудила их жить в отеле.

Я не хотела одна стоять посреди маленькой комнаты.

Меня устраивало, когда мы жили как «три человека».

Но я не хотела, чтобы мы жили как «пара и один человек».

Я никогда не думала о том, чтобы жить «втроём» — я просто не хотела жить как «пара» и «один».

Я не хотела этого видеть.

Я хотела закрыть глаза.

Чувство того, что это может стать шансом сделать маленький шаг навстречу друг другу, на деле привело к обратному.

Оно не просто было искажено.

Оно было чудовищно, полностью искажено.

Оно было ужасающим, отвратительным… и глупым.

То, как я не осознавала собственных чувств, отрезала то, что поняла и последовательно желала им двоим стать парой, значит, что моё сердце уже не принадлежит человеку.

Оно само по себе Кайи.

«Истинный голос», в отличие от общественного восприятия, истинный, потому что мы смотрим внутрь.

Конечно, я виновата в том, что их отношения стали напряженными, и виновница покинет Японию через полгода, так что неудивительно, что в отношениях тех, кто был мужем и женой, произошли изменения. Или возможно, выключатель, не Кайи, был нажат на Золотой Неделе, когда они вместе попали в больницу.

Но в этом случае непонятно, почему я стала завидовать им двоим.

Потому в происходящем и нет логики.

Хотя я считала, что они могли бы развестись, хотя я хотела, чтобы потухшая любовь вновь разгорелась, я не хотела видеть, как они ладят друг с другом, и в любом случае, я завидовала их воссоединению.

Я завидовала от всей души их попытке воссоздать свою семью после столь долгого времени.

Я пылала от зависти.

Этого хватило, чтобы критическое количество зависти было достигнуто, и родился Пылающий Тигр.

Как я родила тебя на Золотой Неделе, так я родила Тигра в новом триместре.

Я смогла создать нового Кайи, не используя основу вроде Мартовской Кошки, что ещё раз доказывает, что можно научиться чему угодно, если постараться.

И здесь вступила в игру фраза «нет тигра яростнее, чем тот, что разжигает пламя тирании». Но, как и сказала Сендзёгахара-сан, казалось, будто Гаен-сан навела меня на неё. Кроме того, я думаю, что если бы я не встретила Маёй-тян по пути в школу, Тигр не родился бы.

В беседе с Маёй-тян я узнала, что Арараги-кун исчез, что значило, что некому разобраться с Тигром, в отличие от твоих прошлых появлений, поэтому он и родился.

Арараги-кун — своего рода тормоз для моего сердца. Я ждала встречи с ним в классе в новом триместре в тот день больше, чем думала.

Всё случилось так не вовремя.

В этом и заключается причина появления Тигра сразу после расставания с Маёй-тян.

В итоге я сама виновата.

Пылающий Тигр — дух, рождённый моим хрупким сердцем.

Пламя зависти, поглощающее всё, что попадётся ему на пути.

Дом Ханекава сгорел, конечно, из-за моей зависти к родителям, и руины школы сгорели примерно из-за такой же зависти.

Зависти к Канбару-сан, той, к кому обратился Арараги-кун за помощью. В тот момент я злилась на Арараги-куна — или, по крайней мере, я так думала, но на самом деле я завидовала Канбару-сан, как и Сендзёгахара-сан.

В этом, наверное, и была причина.

Зависть, которую я почувствовала впервые — слишком мне подходила.

Однако вскоре я отрезала от себя это чувство и передала Тигру. Для моей зависти заранее был приготовлен идеальный выход.

Касательно Тигра. Ранее я считала, что он был независимым Кайи вроде тебя, но возможно, лучше описывать его как автономного Кайи.

В отличие от тебя, привязанной к моему телу, тигр может свободно двигаться и действовать.

В результате, памятные руины школы сгорели дотла.

Теория Сендзёгахары-сан о том, что здания, в которых я спала, вскоре сгорают, в итоге оказалась неверна, но учитывая способности Пылающего тигра, лучше бы она была права.

Если кратко, то те, кому я завидовала, становились жертвами пламени Тигра. И дома Сендзёгахары-сан и Арараги-куна в какой-то момент обязательно стали бы жертвами. Не потому, что я спала там, но потому, что я им завидовала.

Эти воспоминания, возможно, уже потеряны, но пронаблюдав изнутри дом Сендзёгахары-сан, построенный на нерушимой связи отца и дочери, и дом Арараги, построенный на взаимном доверии, такая, как я, не знавшая семьи и дома, не могла не чувствовать зависти.

Мне захотелось проклясть себя, когда я вспомнила, как я отворачивалась от своей зависти, перебрасывая её на Тигра, и легкомысленно думала: «Я рада, что они относятся ко мне как к члену семьи», — но моё проклятие было направлено на других.

В данный момент единственным утешением является то, что, как и в твоём случае на Золотой Неделе, целями огня Тигра являются лишь здания. Похоже, этот Кайи не нападает на людей. Похоже, привычка ценить чужую жизнь крепко укоренилась во мне.

Возможно, это потому, что я знала, как страдал Арараги-кун весной, разрываемый между жизнью одной и спасением другой.

Нет, не так.

Я приукрашиваю.

На Золотой Неделе я более или менее закрывала глаза на других: на своих жертв, на своих родителей. Я отворачивалась от них и стремилась лишь высвободить собственный стресс. Их жизни меня мало волновали (и вообще, в итоге я убила Арараги-куна), я думала лишь о себе.

И сейчас также.

На самом деле я завидовала не другим людям, а местам.

Местам, где можно было жить.

Поэтому целями становились не просто здания, а дома.

Дома, где люди жили вместе.

Дом Ханекава и руины школы сгорели потому, что там мне не было места.

Вот каков Тигр, рождённый мной.

Желая найти свой дом, я стала завидовать тем, у кого он всегда был, для кого он был естественным.

Поэтому я сжигала дома, а не людей.

Он принимал все мои разрушительные импульсы, подсказывавшие, что такие дома должны исчезнуть, настолько разгорелась во мне зависть.

Настолько жаркой стала моя страсть.

Да, безответственно с моей стороны говорить «как остальные», у меня были мысли вроде «такой дом должен сгореть».

Что вообще значит быть «как остальные»?

Насколько болезненно быть «как остальные»?

Я никогда и не пыталась узнать.

Я думала, что эти разрушительные импульсы, оставшиеся после отрезания и отдачи, были эмоциями — мне казалось, я была нормальной.

Я слишком себя защищала.

Почти что мучила себя.

Да.

Больше, чем кто-либо другой, я мучила и убивала себя сама.

Большая часть этого самоанализа, видимо, верна, но сходства с Золотой Неделей не означают, что меня волнует, пострадают ли люди.

Просто так получилось, что не было никого в доме Ханекава или в руинах школы, а если бы были, они бы сгорели вместе со зданиями.

Если бы, например, Арараги-кун и Канбару-сан были в здании, когда Тигр начал действовать…

Я содрогаюсь от одной мысли об этом.

И велика вероятность, что та же судьба постигнет дома Арараги-куна и Сендзёгахары-сан.

Отношения Сендзёгахары-сан с её отцом.

Отношения сестёр Арараги с Арараги-куном.

Я не могу сказать, что я ни разу им не завидовала.

Вообще, я вру, если говорю, что никогда не знала зависти. Я чувствовала зависть к каждому, кому я завидовала.

Я хотела такого отца.

Я хотела, чтобы сёстры меня так будили по утрам.

Эти чувства стали огнём.

…Вероятно, абсолютно правильно утверждение о том, что я никогда не оставалась у друга переночевать. Или скорее, я всегда подсознательно этого избегала.

Нет, не так.

Если Тигр «обучается» — повторно повторяет свои поджоги — и научится жечь ещё лучше, ни один дом не избежит его пламени, независимо от того, спала я там или нет.

Даже школа.

Даже библиотека.

Даже парк.

Ничему не избежать пламени.

Я настолько завидовала теплу дома, что хотела охладить это тепло испепеляющим пламенем.

…Честно говоря, я не знаю, какие качества ты, Кайи по имени Чёрная Ханекава, хранишь в себе. Хотя ты делишь со мной знания и воспоминания, и принимаешь то, на что я закрываю глаза, ты и я почти во всём различны (иначе нет смысла во второй личности).

А потому я не знаю, что ты думаешь насчёт этой теории про Пылающего тигра.

Возможно, ты не против того, чтобы согласиться со мной. По крайней мере, так, вероятно, покажется с точки зрения Кайи.

Возможно, ты скажешь мне, что, хотя поджог и является преступлением, данный случай законом не преследуется, а потом мне не нужно беспокоиться.

Это лишь одна точка зрения среди многих.

Конечно, я бы хотела принять эти добрые слова.

Но пора с этим заканчивать.

Есть ли кошмар ужаснее, чем рвать своё сердце от каждого укола, бесконечно порождая Кайи, сваливая ответственность на других и бросать их на произвол судьбы, продолжая жить в уюте и покое, ничего не понимая?

Скольких людей я искалечила, сколько страданий принесла после Золотой Недели, сама того не понимая?

Всё равно что не чувствовать боли, когда тебя колют.

Не напоминает мою жизнь?

Я вовсе не хочу быть примером или хорошим человеком. Неважно, какой моралью и логикой я обладаю, всё бессмысленно, если я сама иду по спинам других.

Я не хочу жить, стоя на твоей спине или на спине Тигра.

Даже если ситуация с Тигром разрешится, что мешает мне породить льва или леопарда, продолжая всё дальше и дальше?

Но даже если ты мне скажешь, что это неважно, что для этого ты и была рождена, моё сердце решилось.

Моё сердце, разорванное так много раз, что не осталось от него ничего, приняло решение.

Пора положить этому конец.

Нет, наоборот, наконец-то всё начнётся.

Я открою глаза,

и приму не только Тигра, но и тебя.

Я открою свои крепко закрытые глаза.

Спящая красавица, лежавшая без сознания восемнадцать лет, должна проснуться.

Так прошу, Чёрная Ханекава-сан,

Вернись ко мне.

Вернись в моё сердце.

Вернись вместе с тигром.

Умоляю.

Моё сердце — твой дом.

Я никогда тебя не оставлю, поэтому и ты не оставляй меня.

Если Ошино-сан прав, когда мне исполнится двадцать или, возможно, даже раньше, — и ты, и Тигр исчезнете.

Возможно, когда девушка достигает этого возраста, детские фантазии рассеиваются и исчезают.

Даже сейчас, ты, вероятно, всего лишь эхо.

Со временем,

ты исчезнешь.

Так должно произойти.

Но прошу, не надо.

Прошу, не исчезай. Прошу, не уходи.

Прошу, вернись.

Давай прекратим жить раздельно.

В моём сердце может быть тесно, но мы сможем жить вместе, ругаясь и ссорясь, как семья.

Я больше не отправлю тебя спать.

Я клянусь, я буду любить тебя всю: стресс, зависть, волнение, боль, худшие вероятности и темнейшую тьму.

Возможно, это бесстыжее желание.

Но я буду бесстыжей.

…Арараги-кун, наверное, будет разочарован.

Всё-таки, плюсы, которые он видит во мне, как назвала их Сендзёгахара-сан, «белая, как сама невинность» чистота, всего лишь пустота, оставленная моей неприрученной половиной.

Это, по крайней мере, я не попытаюсь скрыть.

Я не хочу, чтобы он грустил.

В итоге я так никогда ему и не сказала, что люблю его.

Я просто влюбилась и в одиночестве страдала.

Честно говоря, мне всегда казалось странным то, что он меня так очаровал, даже хотя я никогда не говорила с ним до весенних каникул, и что даже сейчас, я всё ещё упрямо и безнадёжно влюблена в него, но теперь я понимаю.

Он был сияющим идолом, потому что я не знала никого другого, кто столь открыто принимал свои слабости.

Он был столь сияющим, что я ослепла бы, если бы прямо посмотрела на него.

Я всё ещё с теплотой вспоминаю ту ночь, когда вместе с Сендзёгахарой-сан ругала Арараги-кун — хотя я думала, что она будет такой же как я, все оскорбления Сендзёгахары-сан на самом деле были похвалой.

Например, что он был слишком мягок.

Всё, что она говорила, звучало примерно также.

Её злость на деле была откровеннейшей из симпатий.

Чувства к нему — то единственное, что я не отрезала.

Даже когда я становилась тобой, я продолжала любить Арараги-куна.

…Как он говорил мне, он спас умирающую Шинобу-тян, даже рыдая от страха смерти.

Если бы это была я, я бы спасла её с улыбкой.

Да, вот так. Если и был момент, когда я влюбилась в него, то это случилось, когда я увидела, как он сражался с Шинобу-тян насмерть, даже со слезами на глазах.

Потому что я никогда не плакала.

И я влюбилась в плаксу Арараги-куна.

Эпизод-кун сказал, что я стала нормальной, но если бы я потеряла ещё больше если, если бы я стала «собой», Арараги-кун снова разрыдался бы.

Я этого не хотела.

Но я больше не хотела закрывать глаза на то, чего не хотела.

Я хочу стать единой с вами обоими, даже если Арараги-кун расстроится из-за этого.

И это ради того, чтобы я могла любить его.

Чёрная Ханекава-сан.

Если подумать, это имя слишком холодное.

«Я».

Ты же другая я внутри меня?

Тоже неправильно.

Я уверена, что для меня ты словно младшая сестра. Я так подумала, когда увидела Карен-тян и Цукихи-тян.

Я плохая старшая сестра. Я виновата.

Я виновата в том, что заставляла тебя волноваться всё это время.

Это и правда моя последняя воля.

В последний раз я заставляю тебя взять на себя самую болезненную роль.

Прошу, спаси нашу маленькую сестрёнку.

Она сбежала из дома, потерялась в своей игре с огнём, и я не знаю, как с ней сблизиться, но я дождусь её возвращения, неважно, сколько мне придётся ждать.

Я буду любить вас обеих, и любить себя.

Искренне твоя,

P.S. Прошу простить мою краткость.

…Ну и ну.

Я закончила читать письмо, которое Госпожа написала перед тем, как лечь спать-ня.

Да вы шутите-ня.

Я всегда думала, что Госпожа умная, а не такая дура как я-ня, но, похоже, она такая же глупая, если не глупее-ня.

Я думала, она писала это письмо просто потому, что умнее, а я глупее, но и в этом я не уверена.

Даже если бы она не оставила письма, в котором просила помощи у беспризорницы вроде меня, у меня всё равно нет выбора, кроме как делать то, что она хочет. Такой уж я персонаж-ня. Если бы она просто легла спать как обычно, я бы всё равно вышла отделать этого тигра-ня.

Зная всё, что знает Госпожа, я бы сама осознала настоящую природу этого тигра — Пылающего Тигра, как и она, не теряя ничего в процессе-ня.

Нет, Госпожа уже поняла всё это-ня — это она и написала-ня.

Значит ли то, что она хотела попросить об этом для себя, несмотря на всё вышесказанное-ня?

Думаю, можно назвать её добросовестной, но в итоге, Госпожа никогда не поймёт, что это и делает её необычной-ня.

В этом и заключается самая большая трагедия-ня.

— Ня.

Я положила письмо на стол.

Я помню, как Госпожа писала письмо, так что мне и не нужно читать его-ня. Так что, возможно, не мне говорить о Госпоже, когда я трачу время на чтение-ня.

В любом случае, я уже разобралась в текущей ситуации-ня.

Пылающий Тигр.

И причина болезни, рождённой Госпожой.

Всё расписано-ня.

И всё же, похоже, Госпожа в итоге кое-чего так и не поняла-ня — хотя, учитывая то, что она рассуждала, испытывая острую нехватку информации, на которой можно было бы основать её решения, этих ошибок нельзя было избежать-ня.

Кроме того, стиль и содержание письма никуда не годятся по стандартам Госпожи — она явно была взволнована.

В нашем положении глупо думать о максимальной оценке, так что набрать восемьдесят баллов на пятерку вполне достаточно-ня.

— Но я этого не понимаю. Ня, в смысле, даже чуток понимаю. Но вопрос, почему Госпожа, так завидовавшая домам, что начала их сжигать, не завидовала встречавшимся Сендзёгахаре Хитаги и Арараги Коёми, никуда не делся-ня.

Сильнейшая эмоция Госпожи — любовь-ня.

Это очевидно, если вспомнить трансформацию перед фестивалем-ня.

По сути, маленькая младшая сестра ублюдка была права, связав огонь и любовь.

Но в этом случае первой должна была сгореть Сендзёгахара Хитаги-ня.

Госпожа об этом не подумала-ня?

Не может такого быть-ня.

Это как раз то, что она называет «закрывать глаза»-ня?

Но если Госпожа не закрывает глаза, а смотрит прямо на правду, тогда она рано или поздно догадается-ня.

Хотя интересно, справится ли она с этим-ня.

Вынести жестокость реальности — когда она больше не сможет резать своё сердце.

«Любить нас обеих и любить себя». Не думаю, что она понимает, как сложно это будет-ня. Госпожа — это крайний случай, но все в какой-то степени закрывают глаза на стресс или зависть-ня.

Нет человека, который может смотреть на мир и не закрывать глаз-ня. Почему Госпожа хочет связать себя этими цепями-ня?

Почему она хочет привязать меня и Тигра к себе?

Если ты всё от себя отрежешь, болеть не перестанет-ня.

Ты можешь представить себе боль от разрезания сердца?

— Но главная ошибка — назвать такую, как я, «семьёй» — ня-хах, я всего лишь домашняя кошка, знаешь ли.

Нет, бездомная.

Кроме того, я была самцом, когда меня сбили, так что странно называть меня сестрой — и хотя моей основой была Мартовская Кошка, учитывая то, что я создана из материала, отрезанного от Госпожи, мой пол не просто неоднозначен, он неоспоримо находится в серой зоне между сестрой и братом-ня.

Да и какой смысл спрашивать у Кайи его пол?

И называть огромного тигра «маленькой сестрёнкой» — это что-то-ня. Ты же знаешь, что самки обычно злее самцов?

Было бы мило, если бы она попросила победить или уничтожить его, но нелепо просить меня притащить его обратно в её сердце-ня. Даже не «живым или мёртвым», а просто «брать живым»?

Безумие-ня.

Я и так планировала отделать его. Но теперь она просит ещё больше-ня.

Напоминает слова Гавайца:

— Не думай насилием. Кайи и люди должны сосуществовать.

Этот ублюдок тоже говорил что-то такое-ня.

Пусть мы оба — новые Кайи, рождённые от одной Госпожи, но в отличие от меня, у него нет Кайи в основе — у него нет сосуда-ня. В итоге, Госпожа не понимает, что это значит, поскольку она сама не Кайи-ня.

Она не понимает, насколько он свободен, будучи Кайи, не описанным в легендах, неведомым книгам и не упомянутым людьми-ня.

Честно говоря, я даже думать не хочу-ня.

Проще говоря — у Тигра нет слепых зон, нет слабых мест.

Будет сложно просто сразиться с ним, не говоря уж о том, чтобы притащить его живым.

Мне придётся сразиться с ним лицом к лицу.

И сокрушить его-ня.

— Эх, — вздохнула я.

Всё больший и больший груз ложится на мои плечи-ня.

Будто тонну кирпичей на себе таскаю-ня.

— Серьёзно, мне всё равно. Я Кайи, существующий ради Госпожи, так что, если честно, даже если сгорит дом её родителей, или какое-то памятное место, или дом друга, или этот дом, мне наплевать. Да я в восторге буду от вида разгорающегося пожара.

Фундаментально между Тигром, воплощением зависти, и мной, воплощением стресса, не так много различий-ня.

Он даже говорил мне, что мы одинаковые Кайи-ня — так что я понимаю, что чувствует Тигр.

Единственная разница между нами в том, что он не зависит от Госпожи, в то время как я застряла-ня. По правде, не уверена, что в этом есть хоть какой-то смысл.

Госпожа хорошо знает, Кайи вроде меня рано или поздно уйдёт — я просто эхо, которое рано или поздно исчезнет-ня.

Наверное, и тигр такой же-ня.

Наверное, если оставить его в покое, она отрежет огонь её эмоций, и они потухнут без следа — так что, возможно, Госпоже не нужно утруждаться-ня.

Это не просто нечто ненужное.

Это может принести противоположный эффект-ня.

Мои появления её изрядно тяготят — их нельзя принимать, но нужно прекратить.

Это не так сложно, а на самом деле очень просто. Если Госпожа того хочет, я исчезну-ня.

Но Госпожа выбрала другой путь

Она пытается вернуть нас после того, как отрезала.

Странно.

Потому что я и Тигр лишь мешаем Госпоже.

Поэтому она не должна упрямо принимать нас — если Госпожа правда умна, она справится.

— Потому в этом нет смысла-ня.

Сендзёгахара Хитаги изменилась.

Этот ублюдок изменился, наверное.

И Госпожа изменилась.

Но то, что ты изменилась, не значит, что ты меняешь мир-ня.

То, что она изменилась, не значит, что она может избавиться от прошлого. То, что он изменился, не значит, что он может избавиться от прошлого

Нельзя изменить, нельзя заменить, нельзя подделать.

Человек остаётся собой на всю жизнь-ня.

Может, Госпожа и создала нас весной, когда она блуждала по городу, мечтая встретить вампира, но ничего не изменилось — а потому лучше всего позволить нам исчезнуть-ня.

Этот ублюдок, Гаваец, они тоже этого хотят.

Я — обуза и помеха.

Как и Тигр.

— Но-ня меня попросили-ня.

Интересно, что это за чувство-ня?

Неважно, просили меня или нет, это не изменит того, что я собираюсь сделать — так почему я так энергична?

Ноша на моих плечах должна тяготить меня.

Так почему она кажется такой удобной?

Почему мне кажется, будто я могу сделать что угодно, просто оттого, что у меня теперь есть цель — у меня есть дом, куда я могу вернуться?

Как будто я счастлива-ня.

Как будто я вот-вот разрыдаюсь-ня.

— Но от меня слёз не дождётесь — я кошка. Вы не увидите слёз, но вы услышите, как я плачу-ня.

Мяу.

Я замурлыкала — и открыла замок на окне.

Госпожа заметила, что я выходила из дома потому что я забыла закрыть окно прошлой ночью (хотя с учётом того, сколько было других улик, думаю, она бы всё равно догадалась), но я не вернусь сюда, так что не нужно об этом беспокоиться.

Похоже, Госпожа подобрала одежду так, чтобы мне легче было двигаться. Но мне легче всего двигаться, когда я голая-ня. Но это плохо для Госпожи (и я чувствую себя виноватой за то, что гуляла в одном только белье во время Золотой Недели), так что я приму этот подарок.

Но на ногах ничего, спасибо.

Уже встав на окно, я кое о чём подумала-ня.

Думаю, люди это называют капризами-ня.

Как Госпожа больше не будет собой, так и я тоже не буду собой, неважно, как всё закончится-ня.

Я говорю не просто об индивидуальных различиях между Чёрными Ханекавами.

Теперь, после отсрочек в мае и июне, со мной, как с Кайи, будет покончено.

В таком случае я тоже что-нибудь напишу.

Хотя в моём случае это ближе к завещанию-ня.

Неважно-ня.

Я не собираюсь умирать или исчезать. Я возвращаюсь домой.

Хоть и сильно опоздала-ня.

— Пора послужить Госпоже в последний раз.

Я не собираюсь писать ничего длинного-ня.

Быстро начиркав ещё одну строчку под словами Госпожи, я наконец-то выпрыгнула из открытого окна в лунную ночь.

— Ну, я пошла.

Тигр Цубасы - 062

Я тигр. Меня зовут Пылающий Тигр.

Хотя я немного знаю о том месте, где я родился, единственное, что я помню — как рыдал в этом мрачном, сыром месте. Я создан не только из зависти, но из всех тёмных эмоций.

Я — порождение тьмы.

Однако как меня зовут, где я родился или из чего я сделан не имеет никакого значения.

Лишь имя «Пылающий тигр» беспокоит меня. После тигра останется его шкура, после человека — его имя, ну или так говоря, но раз я создан лишь из тьмы и мрака, и существую так, будто был мёртв с самого начала, я не планирую оставлять ни того, ни другого.

Я собираюсь уйти, не оставив даже пепла.

Ни один дом не пощадит пламя.

Всё сгорит.

Единственное, что важно — это обжигающее чувство долга, пылающее внутри меня.

Пылающему тигру плевать на прошлое.

Оно должно сгореть. Оно должно сгореть.

Что должно сгореть?

Всё должно сгореть.

В тот миг, когда я пришёл в этот мир, я увидел свою мать, породившую меня.

Или лучше назвать её моей старшей сестрой-близнецом.

Похоже, пламя в моём сердце разжигает она — моя сильная, твёрдая, пугающая и хрупкая сестра из чистой белизны.

Чистая, идеально чистая. Ярко белая — и бесстыже лгущая.

Моя красивая сестра, на меня непохожая.

Она была по-настоящему красивой.

От одной мысли о том, что я мог поддержать эту красоту, эту чистоту меня переполняет гордость.

Но это неважно.

Неважно, как зажигается огонь.

Неважно, как обжигает пламя.

Во мне есть только чувство долга.

Если я не обладаю чувством «действия ради неё», то мои действия не навредят ей, в отличие от того, что сказала рождённая от неё кошка.

У меня нет никаких особенностей.

Можно сказать, я всего лишь пламя.

Я — белое пламя.

У меня нет ни сознания, ни воли. Может показаться, что я сейчас думаю и говорю, но это лишь игра, лишь имитация.

Я — природный феномен.

Я просто жгу то, что должно сгореть.

Нет.

В этом мире нет ничего, что бы не горело.

Всё должно сгореть.

Я чувствую зависть ко всем и всему внутри меня.

Отцам. Матерям. Друзьям. Кохаям.

Они должны исчезнуть.

Они должны уйти.

Они должны страдать. Горевать. Впадать в депрессию.

Они должны скорбеть. Утонуть в глубинах отчаяния. Должны быть раздавлены.

Они должны плакать.

Плакать так, как плакал я.

И быть может, эти слёзы ослабят — не тиранию, но пламя.

А теперь — сожжём что-нибудь.

Найдём и скормим что-нибудь огню.

Хотя сгорит всё, порядок надо соблюдать.

Процесс должен быть упорядочен.

В этот раз сгорит это здание.

Как только я об этом подумал, нет, даже до этого, я уже был там.

У меня нет воли. У меня нет намерений.

Вот что я такое.

Я — то, что стоит здесь.

Я не прихожу раньше, я не прихожу позже.

Где это возможно, я появлюсь.

Где это возможно, я разожгу своё пламя.

Задумчиво подняв глаза на свою цель, я наблюдаю за ней.

Хм.

Понятно.

Похоже, эту будет сжечь легче, чем тот отдельный дом или большое здание.

Ладно, неважно, легко будет или сложно.

Когда цель выбрана, сомневаться бессмысленно.

Всё одинаково.

Я ничего не знаю.

Но я смогу сжечь всё.

Обнажив клыки, я разеваю пасть.

А теперь — пламя.

Пламя.

— Ня!

Но тогда, в тот момент, передо мной и целью возникла кошка.

Молодая кошка с серебряными волосами упала с неба, как будто у неё были крылья. И встала у меня на пути.

Тигр Цубасы - 063

Как я и думала, Тигр нашёлся перед Виллой Уоррен, где жила Сендзёгахара Хитаги со своим отцом-ня. В противном случае я собиралась забраться на крышу или ещё куда и осмотреть весь город — хотя и была уверена, что это не понадобится.

От меня у него нет секретов.

Всё-таки я и Тигр когда-то были одним целым-ня.

Всё-таки мы одинаковые, рожденные одной матерью-ня.

Поэтому:

— Хай, Тигр — сказала я.

Просто приветствия-ня.

— Я пришла забрать тебя. Пошли домой вместе.

— …

Но как я и ожидала, Тигр не ответил.

Он просто молча прожигал меня взглядом-ня.

Ух ты…

Теперь, вновь оказавшись рядом, я опять осознала, каким невероятно огромным было это животное. Или лучше сказать, это чудовище — таких гигантских тигров не бывает-ня.

Я просто не могу оценить его размер.

Я не о той истории думаю, но мне кажется, что прыгнуть ему в рот, как Мальчик-с-пальчик, и пробить путь наружу изнутри будет наиболее правильным способом его уничтожения.

Ня, попробовала бы, если бы правда пыталась уничтожить его.

Но я не за этим пришла-ня.

— С дороги.

Сохранив ужасающее молчание ещё ненадолго, Тигр наконец заговорил:

— Я сожгу это место. Не стой у меня на пути.

— Ха.

Я просто-ня рассмеялась.

Я не давила из себя смех, я просто не смогла сдержаться-ня.

Интересно почему. Он кажется гигантским, и я чувствую ауру страха, исходящую от него, так что его слова казались очень серьёзными — когда я встретила его в прошлый раз, я боялась до дрожи в коленях.

Но я ошиблась-ня.

Он вовсе не серьёзный.

Просто эмоциональный.

Как новорождённый ребёнок, он ещё не овладел искусством беседы — поэтому мы и не могли поговорить-ня.

Я говорю новорождённый, но ведь он и вправду был рождён несколько дней назад, так что это естественно. Оригинальный Кайи, ха.

Оригинал без истории-ня.

То, что Госпожа отрезала от своего сердца.

Новый вид Кайи.

И всё же не так уж редко можно увидеть оригинального или независимо созданного. Жил когда-то художник по имени Ёрияма Секиен, зарабатывавший на хлеб тем, что рисовал разных духов, и иногда, среди всяких традиционных привидений, он мимоходом рисовал чудовище из своего собственного воображения-ня.

Это потому, что независимо от времени, творец всегда пытается независимо создать что-то, что сможет поспорить с устоявшимся-ня.

Конечно, создание того, что сможет соперничать с традиционным монстром, потребует невероятного таланта, или, скорее, невероятного объёма энергии.

В случае Госпожи, источником энергии стал её стресс, её тёмные эмоции-ня… довольно иронично, что Тигр, рождённый из этих эмоций, родился без этих эмоций.

Или это неправильно-ня?

Возможно, у него нет эмоций не просто так, а потому, что Госпожа неосознанно сделала Тигра таким

Именно потому, что он создан из этих эмоций.

Она родила Тигра, лишённого их.

Родила дикого зверя.

— Он сгорит. Я его сожгу. С дороги. Слишком поздно. Всё сожгу. Сначала сожгу этот дом.

— Госпожа этого не хочет-ня.

— Пф-ф.

Тигр лишь усмехнулся в ответ.

Нет-ня.

Я не уверена, что он понимает смысл моих слов.

Я сомневаюсь, что он такой же тупой, но он ещё менее гибкий, чем я-ня.

— Мне наплевать, чего хочет или не хочет девушка. Это ты решила назвать её Госпожой, но для меня она пустое место. И ничего более.

«Ничего более, чем просто источник, из которого течёт моё пламя», — сказал Тигр.

— Источник, из которого течёт твоё пламя?.. Забавно звучит-ня.

Смысла не было, но я всё равно решила пошутить.

Разумеется, он меня не понял.

Он и не пытался сказать что-то смешное.

— Она не пустое место, Тигр — она мать, родившая нас.

— Мать, родившая нас? Ещё бессмысленнее, — безэмоционально пробормотал он.

Беседа явно не клеилась-ня.

— Разве не эта девушка должна лучше всех знать, насколько бессмысленны родители?

— О, может и так-ня…

Сыпет соль на рану-ня.

Ня, может, это потому что он так родился, или потому что он такой Кайи, но думаю, его проницательность — доказательство того, что этот зверь родился из «источника» Госпожи.

— Так может, поэтому Госпожа назвала нас младшими сёстрами, а не дочерьми-ня.

— Сёстрами…

— Я точно не знаю, но они, похоже, должны быть моэ. Если верить ублюдку.

Ня-ха-ха, рассмеялась я.

— А тебе бы такой титул подошёл. Ты же у нас любишь позажигать-ня.

— Пф. Меня титулы не интересуют. Я природный феномен, просто сжигающий то, что хочу сжечь. Как машина.

Однако Тигр продолжал упорствовать.

— Я не моэ.

— Понятно

Хм.

Разговорами делу не поможешь-ня.

И всё же я постаралась-ня, я и перед Фестивалем очень старалась, знаете ли.

Можете мне не верить, но я правда думаю, что перестаралась на Золотой Неделе.

Поэтому я хотела уладить всё настолько мирно, насколько было возможно. Но если забыть про ту драку с человеческим ублюдком, меня довольно сильно печалит то, что я даже не могу нормально общаться с другими Кайи. И особенно с тем, кто так же создан Госпожой.

Я не могу сваливать всю вину на Тигра-ня.

Ничего не выйдет.

Не то чтобы Госпожа думала, что у неё получится убедить Тигра словами, и прямо сейчас все мы оказались в нужное время в нужном месте-ня.

Это мой долг — вернуть загулявшую, сбежавшую из дома дочку.

В отличие от меня, Тигр не обладает воспоминаниями Госпожи — не разделяет её эмоций.

Мы можем быть Кайи из одного семейства, но виды у нас разные-ня.

Поэтому, хоть я и должна была решить все словами…

— Эй, Тигр.

— Что, Кошка?

— Я хочу кое-что прояснить. Не мне тебя судить за то, что ты делал до этого момента-ня. Сжигал ты здания или дома, я тебя корить за это не буду-ня. Поджог — человеческое понятие-ня.

А если мы позволим этим понятиям управлять нами, больше половины Кайи исчезнет, включая меня на Золотой Неделе-ня.

Кроме того, существует немало Кайи-Тигров, и до смешного много огненных Кайи. Их вполне может быть бесконечно много. Серьёзно, мир настолько переполнен огненными Кайи, что тебя можно простить за мысли «разве все они не одинаковые».

Ты же не можешь на всё подряд обращать внимание.

Это как придираться к каждому нарушению правил парковки-ня.

— Конечно, именно поэтому…

— Постой, — перебила я Тигра. Перебила и уставилась на него. — Я уже сказала тебе. Я не прощу тебя, если ты навредишь Госпоже.

— Нелепо.

На тигриной морде появилось сомнение, как будто он не столько отворачивался от меня, сколько просто не понимал-ня.

— Эта девушка для меня — пустое место, а значит, во мне нет и искры желания навредить ей, но желание сжечь это здание проистекает именно из твоей госпожи.

— …

Видимо, так и есть.

Для этого Тигра это правда-ня.

Или нет… это для всех правда-ня.

Госпожа завидовала дому Сендзёгахара.

Она завидовала так, что хотела сжечь его дотла.

Такая вот правда-ня.

А ещё правда, что она завидовала тем двоим, которых называла своими родителями, которых я отправила на больничные койки во время Золотой Недели. Она завидовала девочке-обезьяне, той единственной, на кого положился ублюдок.

Но-ня…

— А ещё правда в том, что она сдерживала это чувство. Не забывай об этом, Тигр.

— Опять слова. Я Кайи, рождённый из ее смиренности. А теперь она пожинает то, что посеяла. Моё пламя не намерено считаться с её обстоятельствами. Я просто сожгу. Просто сожгу дотла.

Смою, развею по ветру.

Сожгу — заставлю исчезнуть.

Это всё, что я делаю.

Тигр сделал шаг ко мне.

Ня.

Удивительно, но он не выдержал первым — ня, всё-таки его истоком был огонь.

Если слишком долго сдерживать его пламя, он, наверное, обуглится.

— Как Кайи ты прав-ня, — сказала я. Стоило это признать. Это я делаю то, что не подходит Кайи — Мартовская кошка вообще-то должна мстить, а не делать одолжения-ня.

Если мы заговорим о Кайи, желавших навредить Госпоже, то я буду первой из них-ня.

Но я непостоянна, и потому смогла передумать.

А теперь… теперь я тружусь на благо Госпожи. Конечно, он не поймёт-ня.

Как будто… я стала человеком.

— Но та, кто живёт в этом доме, — подруга Госпожи-ня. В столь поздний час она точно находится внутри.

Она, наверное, спит, как обычно-ня.

Она беспокоилась, когда говорила, что её дом или дом Арараги может сгореть, но это не помешало ей лечь спать.

И если проследить воспоминания Госпожи, станет понятно, почему.

Станет понятно, что она доверяла Госпоже как себе.

Поэтому я должна сражаться.

Как Чёрная Ханекава.

И как Ханекава Цубаса.

— И если она умрёт, Госпожа будет плакать. Я сделаю всё, чтобы не допустить этого-ня.

— Пф, уверяю тебя, с этим проблем не будет, — произнёс Тигр, даже не прислушившись к моим словам. — Она не прольёт и слезинки. Когда ей хочется плакать, она просто отрезает ту часть своего сердца, которая хочет слез. Когда ей неприятно, она отрезает ту часть сердца, которая кривится в отвращении. Она жила так последние восемнадцать лет. Породив меня и тебя. Нет, так теперь она будет жить, с этой минуты…

И до самого конца.

Порождая полчища чудовищ.

И только сама останется чисто-белой — останется красивой.

Никого не ненавидя и не презирая.

Добрая и любящая весь мир вокруг.

Живая, красивая.

Идеальный человек.

Вот что сказал Тигр.

— Это не так.

И тогда я…

Нет, не я-ня — не я.

Я.

Я — Ханекава Цубаса — возразила ему.

— Я решила с этим покончить. Я, наверное, буду ненавидеть. Я, наверное, буду презирать. Я не смогу быть доброй ко всем, как раньше, и я не смогу любить всех. Может быть, меня будут ненавидеть и будут презирать. Может быть, я начну легче злиться и разучусь всё прощать. Может быть, я буду раздражаться и беситься. Может быть, я больше не буду такой умной. Может быть, я разучусь смеяться. Может быть, я больше не смогу сдерживать слёзы.

Точно.

Это расстроит Арараги-куна.

И, несомненно, я больше не смогу закрывать глаза на его выходки. Но, учитывая, с кем мы имеем дело, он устроит по этому поводу праздник.

Потому что он такой человек.

Потому что он добрый.

Я так ему завидую.

— Но это нормально. Я согласна на это.

Меня это достало.

Достало закрывать глаза на реальность и спихивать роль злодея на вас двоих.

Разве я делаю с вами не то же, что делали со мной?

— Я не хочу быть идеальной. Я хочу быть живым человеком, — сказала я. — Мне не нужно быть красивой. Я не хочу быть белой. Я хочу быть грязной, как и вы.

Я не могу навечно остаться девушкой, не заляпанной грязью, — я хочу знать.

Но я не хочу становиться чёрной.

Я хочу принять и чёрное, и белое, всё сразу.

Я хочу стать серым взрослым.

Не хочу плакать, когда разбивается моё сердце — такой жизни я наелась по горло.

— Пожалуйста, возвращайся ко мне. Уже поздно.

Поужинаем вместе.

С этими словами я протянула руку Тигру.

Я протянула руку своему прошлому.

— …

Снова, снова.

Тигр обнажил клыки и прыгнул.

Тигр Цубасы - 064

Конечно, мы поменялись моментально, но я вернулась — однако теперь у меня небольшие проблемы-ня. Если кратко, то Кайи, на котором я основана, не особо подходит для боя. Я до нелепого слабый дух низкого уровня.

Не лучший выбор для прямого столкновения-ня.

И сражение с Тигром, свободным и не ограниченным любой основой, несколько не в моём стиле-ня. (Я знаю, что «стиль» — неправильное слово, ну и что? Если люди поняли, что я имею в виду, то неважно, что я его неверно использую! Меня чертовски раздражает говорить: «Не мой уровень» — каждый раз! Меня вообще тут скоро сожрать могут-ня!)

Кроме того, можно было подумать, что я старше, а Тигр младше просто потому, что я родилась первой, но мы Кайи-ня.

Госпожа описывала сестёр Арараги и этого братца-ублюдка как тройняшек разного возраста. Я, госпожа и Тигр по сути такие же — но, наверное, Тигр все же не младший.

Всё-таки стресс рождается из конфликта между эмоциями — если госпожа была основой Тигра, то быть может, Тигр стал основой для меня-ня.

Я лишь родилась первой. Но Тигр существовал до меня.

Поэтому, если просто сравнить, Тигр должен быть намного сильнее как Кайи, чем Чёрная Ханекава, и что особо раздражало — Тигр был следующей моделью в линейке-ня.

Когда дело касается компьютеров и машин, разве последующие модели не превосходят предыдущие?

По этой логике у меня нет шансов в обычном бою с Тигром-ня.

Госпожа намного продвинулась в «создании Кайи» по сравнению с тем моментом, когда она создавала меня-ня — письмо говорит, что именно потому получился тигр-ня.

Любой скажет, кто победит в схватке между кошкой и тигром-ня.

Любой поймёт.

Хочется сбежать-ня.

…Но Госпожа решила не закрывать глаз — решила предстать перед ним, поэтому я не могу сбежать, поджав хвост-ня.

И, кроме того, у Мартовской кошки нет хвоста-ня…

— Уф…

Я на волосок разминулась с клыками Тигра — но, как говорится, без труда не выловишь и рыбку из пруда, поэтому я проскочила под его огромное тело-ня.

Тактика, использующая огромный размер противника-ня.

Есть такая пословица: «Даже заяц, загнанный в угол, становится зверем», так что неудивительно, что и кошка кусает тигра, не говоря уж о том…

— Ня-я… Ня-я-я-я-я-я-я!

…что у меня есть козырный туз Мартовской кошки — Поглощение Энергии.

Поглощение жизненной силы.

Оно сработает даже на Кайи — если я смогу поглотить Тигра и вернуться к Госпоже, моя цель будет достигнута.

Желание госпожи будет исполнено.

Звучит слишком жестко-ня, с учётом того, что я всего лишь возвращаю домой сбежавшую сестру, но это мы потом обсудим-ня.

Проблему так быстро не решить-ня.

Мы не сможем мгновенно достигнуть взаимопонимания, как в нереалистичной семейной драме, слишком хорошей, чтобы быть правдой. Он был отрезан от Госпожи восемнадцать лет.

Они не смогут вот так взять и вернуться в исходное состояние.

Им вообще некуда возвращаться.

Им придётся начать с нуля.

И сегодня они сделают только первый шаг-ня — повиснув у него на животе, я прижалась к Тигру.

Всем своим телом, изо всех сил.

Чтобы достичь максимальной эффективности Поглощения Энергии, я постаралась коснуться Тигра всем телом.

— Пф-ф-ф.

— Ня-я-я… Ня-я-я-я-я-я-я-я-я!

На краткое фырканье Тигра я ответила громким воплем.

Не криком, чтобы поддержать себя, чтобы убедить себя, что я никогда не отпущу.

Не мяуканьем.

Поглощение Энергии, моя способность Кайи — единственное, что даёт мне шанс победить Тигра, но если подумать, я должна учесть и способности Воспламеняющего Тигра.

Кайи, имеющий родство с огнём.

Воспламеняющий Тигр.

Я придумала три варианта.

Первый, самый простой для понимания в наши дни, называется «пирокинез»-ня.

Однако способность поджигать цель мыслью ближе к экстрасенсорным способностям, чем к феномену Кайи. Мне кажется, это способность человека, а не Кайи (верю я в экстрасенсов или нет, отдельный вопрос-ня). Если Тигр в самом деле разжигал пожары пирокинезом, то, честно говоря, я бы ничего не смогла сделать-ня — любой сгорит дотла, как только появится в его поле зрения-ня.

Но как я сказала, я не верила в этот вариант, и несмотря на столь долгий разговор, даже моя одежда не сгорела, не говоря уж о мне самой, и его первой атакой был вполне животный «укус», так что я могу быть уверена, что этого варианта опасаться не стоит.

Так что перейдём ко второму.

Можно сказать, что его тоже легко понять и несколько легче представить. Если кратко, то Тигр выдыхал пламя из пасти — или стрелял огнём из лап, что-то в этом духе-ня. В этом случае он мог «кусать» и «рвать», одновременно сжигая, что не противоречило бы его форме дикого зверя-ня.

В детских мультфильмах и мифах часто встречаются чудовища, выдыхающие огонь-ня — с этой точки зрения, вероятнее всего, именно так работает способность Тигра разжигать пламя.

И я надеялась, что так и есть-ня.

Но увы.

Дело было даже не в первом варианте…

Способностью Тигра был третий вариант.

— Ня… Горячо!..

Не думая, я почти отпустила Тигра, но в последний момент остановила себя.

Тело Тигра превратилось в огонь.

— Так всё твоё тело — огонь… так и думала-ня!

Дело не в том, что нет Кайи, выдыхающих пламя, но это же стандарт-ня!

При той любви к правилам, которую питает Госпожа, естественно, что она последовала старейшему примеру при создании Кайи!

Она создала неоригинальный, ортодоксальный… блуждающий огонь-ня!

— Не будь дурой, Кошка, — произнёс Тигр. — Для зверей естественно бояться пламени… твои действия ещё меньше похожи на звериные, чем на действия Кайи.

Абсолютно спокоен-ня.

Конечно.

Как и тогда, когда я несла того вампира и моё Поглощение Энергии включалось помимо воли, — Ошино Шинобу это не беспокоило-ня.

По сути, способность Поглощение Энергии, кажущаяся на первый взгляд непобедимой, имеет слабость.

Слабость, или, скорее, дефект-ня.

Неизбежный дефект.

Неважно, сколько энергии я высасываю у цели, если у этой цели запас энергии почти неограничен, то это без толку. Так же, как плотина не может засохнуть-ня. Конечно, я сомневаюсь, что Тигр, воплощение тёмных эмоций Госпожи, может поспорить с запасом энергии вампира, но его энергия — это тепловая энергия.

Огонь-ня.

Ясно как день, что я поджарюсь раньше, чем смогу поглотить его целиком-ня…

— Да пошёл ты! Сама знаю!

И это ещё один повод, — знание того, что это очевидно, — для крика.

Я кричала — как кошка.

— Я могу быть дурой, но я знаю, что кошке не победить тигра-ня!

Даже заяц, загнанный в угол, становится зверем — но и только-ня.

Он не может победить, он не может дать сдачи.

Его просто сожрёт разъярённый противник-ня.

Как и меня.

Если честно, когда я думала, что Поглощение Энергии может сработать на Тигре или дать мне шанс победить его, я сама в это не верила — знала, что на это не стоит рассчитывать.

Я просто сделала вид, что не знаю об этом-ня.

— Тогда, — спросил Тигр. Спросил, глядя на меня, жалко висящую у него на брюхе. — Тогда зачем… зачем поступать столь безрассудно? Столь глупо? Столь бессмысленно?

— Потому что, — сказала я, — Госпожа попросила меня.

— …

— Госпожа попросила меня.

Он не поймёт-ня.

Ты просто родился, так что, конечно, ты не поймёшь-ня.

Ты просто не знаешь, как это приятно, когда Госпожа, всё делавшая сама, просит тебя о помощи. Ты не знаешь, как это приятно, когда Госпожа, пытавшаяся всё сделать сама, забыв о гордости и стыде, просит меня, всего лишь сбитую на дороге кошку.

Она нагло просила меня.

Она назвала меня своей маленькой сестрёнкой.

На назвала меня семьёй.

— Она сказала «пожалуйста», когда просила позаботиться о тебе!

Я посмотрела на виллу Уоррен.

Так же, как Сендзёгахара Хитаги просила меня кое о ком позаботиться.

Позаботиться о Госпоже….

— Ня-я-я-я-я!..

Не зная, какой температуры был Тигр, я ещё плотнее прижалась к нему — даже лицом, потёрлась об него щеками.

Моя одежда давно сгорела.

Горячо. Горячо. Горячо. Горячо.

Горячо. Горячо. Горячо. Горячо.

Как будто обнимаю солнце.

Может, это я и делаю.

Я не удивлюсь, если огни зависти, которые Госпожа копила все это время, достигнут такой температуры-ня — и это ещё один повод для того, чтобы суметь проглотить всё это.

Дать ему разгореться жарче, разрастись.

Я не могу его отпустить-ня.

Я не могу не прижиматься к нему.

Он же эмоция-ня.

— У-у-у… Ня-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я!..

— Мошка.

Тигр напрягся.

Словно высушиваясь после того, как он промок, Тигр потряс телом — и этого хватило, чтобы меня отбросило в сторону.

Я ударилась о бетонное заграждение.

Даже когда я слышала собственный крик, чудовищная разница в температуре заставила меня на миг лишиться сознания.

Нет, я не могу. Я не могу сейчас потерять сознание-ня.

Всё моё тело горит.

Если я потеряю сознание и поменяюсь с Госпожой, она мгновенно умрёт от ожогов по всему телу — лишь благодаря тому, что я Кайи, я всё ещё могу выносить такую боль-ня.

— Ух…

Но… это было сильно.

Не с чем даже сравнить-ня.

Кстати говоря, вроде бы есть Кайи, мастер сумо, по имени Призрак Огня (что это за штука такая?) — но по силе Тигр превосходил даже его.

Ай да сукин сын. Предыдущая фраза в нашем случае звучит очень странно.

Я едва смогла остаться в сознании, всего после одной атаки я уже не могу двигаться-ня.

Даже пальцем не могу шевельнуть-ня.

Да что со мной-ня?

Я так долго храбрилась и готовилась, и в итоге всё закончилось вот так — жалкое зрелище-ня.

Ня-ха-ха.

Но тому ублюдку было тяжелее — он много с чем сражался-ня.

Даже когда он плакал.

Даже когда он бесконечно жаловался.

Он же плакал?

Точно-ня.

Если бы Госпожа плакала-ня…

Ей было так грустно.

Ей было так одиноко.

Ей было так плохо.

Если бы она это сделала, если бы не родила меня и Тигра, всё могло бы пойти намного лучше.

Стоп, а если наоборот.

Если из-за нас Госпожа не плачет.

Ну-ня, конечно-ня.

Если бы у неё были такие младшие сёстры, наша старшая сестра не плакала бы-ня…

— Жалкое создание, — сказал Тигр.

Без всякого выражения.

Без эмоций.

Шаг за шагом — он надвигался, как тепловая волна.

— И это всё, что ты можешь сделать для исполнения твоего так называемого «долга»?

— …

— Пф. Хорошо. Мы родня, рождены одной матерью. Поэтому я лично отправлю тебя в Ад.

Масса пламени холодно произнесла эти пугающие слова.

Отправит в Ад, ха.

Ну хотя бы не в кошмар.

Но я не хочу так много умирать-ня.

Я умерла, когда меня сбила машина.

Я умерла, гоняясь за Госпожой.

А теперь я умру оттого, что меня раздавит Тигр.

Да сколько же раз мне придётся умереть-ня?

Говорят, смерть — единственное лекарство от глупости, но это ложь-ня.

Я всегда буду глупой…

— Блин, а я правда была счастлива, знаешь ли-ня.

Возможно, это слова моей неприрученной стороны, но когда Тигр медленно и осторожно вошёл в поле моего зрения, я пробормотала эту фразу.

Это мои последние слова?

Нет, вовсе нет.

Я просто жалкая неудачница-ня.

— Я сражалась, поставив на кон свою жизнь, и всё, что я смогла — это задержать твоё пламя на десять секунд… ужасно знать, какая же я слабая-ня.

— Я тебе говорил об этом, — сказал тигр.

Конечно же, безразлично, как всегда.

Просто безразличная волна эмоций.

— Безрассудно. Глупо. Бессмысленно.

— Безрассудно-ня. Глупо-ня. Бессмысленно-ня.

Боже.

Знаешь, мне так и не представилось шанса сказать это.

Даже хотя я его так любила.

Так сильно, что превратилась в чудовище.

Я никогда не говорила Арараги-куну, что люблю его…

— Безрассудно. Глупо. Бессмысленно.

— Вовсе нет, Ханекава.

В тот самый миг по ночному небу пронёсся клинок нодати[✱]http://ru.wikipedia.org/wiki/Нодати.

Он пробил голову Тигра и пригвоздил его к земле.

Я…

Я знала про этот меч.

Магический меч Кокороватари, «Сердцеруб».

Несравненный клинок убийцы Кайи.

— !..

— Может, это было глупо. Может, это было безрассудно. Но… совершенно точно не бессмысленно. Если бы ты не рискнула своей жизнью, чтобы замедлить Тигра на десять секунд, я бы не успел.

Его волосы с весенних каникул полностью отросли.

Он всё такой же маленький и аккуратный.

Одежда превратилась в лохмотья, один из ботинок разошёлся.

Как ужасно он беспокоился, как чудовищно было его приключение — фигура, стоящая передо мной, говорила сама за себя.

— И если бы это случилось, я бы точно расплакался.

Сжав рукоять меча, Арараги-кун улыбнулся.

Тигр Цубасы - 065

— Ах… а-а-а.

Арараги-кун.

Арараги-кун, Арараги-кун.

Арараги-кун, Арараги-кун, Арараги-кун…

У меня от жара всё тело болит.

Из-за того, что моё сознание взяло верх, я почувствовала боль от ожогов, но не обратила на это ни малейшего внимания.

Потому что сердце пылало намного жарче.

Ладно, ладно.

Цукихи-тян всё-таки была права.

Любовь воспламеняет сердце — также как и зависть.

От одного вида Арараги-куна я воспылала, хотя прошло всего несколько дней.

Мне казалось, мы не виделись сотню лет.

— Арараги-кун… почему ты здесь?

— Ладно тебе, не задавай глупых вопросов, Ханекава.

«Ты ранишь мои чувства», — сказал Арараги-кун.

— Ты в беде. Естественно, я пришёл к тебе на помощь. А как иначе?

— Ха-ха… Хорошо сказано.

Я невольно рассмеялась.

Действительно, хорошо сказал.

А лишь недавно он участвовал в великом приключении вместе с Маёй-тян и Канбару-сан.

Он опять весь изранен.

Всё его тело покрыто ранами.

Он, наверное, опять сглупил.

Он, наверное, опять лез на рожон.

Но его поступки не были бессмысленны.

— Вообще-то я бросил всё и прибежал сразу после того, как увидел твою фотографию в обычной одежде.

— О, нет, нет, нет.

Прошу, пусть это будет шуткой.

Кроме того, эта одежда принадлежит Арараги-куну.

А сейчас она почти вся сгорела.

— Ух… Р-р-р-р.

Под Арараги-куном… он застонал.

Тигр застонал.

— А-а-а-а-а… больно. Больно. Больно. Горячо. Больно. Горячо. Горячо. Горячо. Горячо…

— Ух ты.

Увидев это, Арараги-кун одним движением извлёк меч из горла Тигра.

Одним отработанным движением.

Да в каком же аду он провёл эти несколько дней, если научился так с ним обращаться?

— Эм, ты… Чёрная Ханекава? В смысле, прямо сейчас. Ладно, думаю, ты всё равно Ханекава… но у тебя есть уши, и волосы белые.

— Всё это — я.

— Понятно.

Кивнув, Арараги-кун схватил умирающего Тигра, упрямо искрящуюся массу эмоций, за шкирку, и подтащил ко мне.

Он подтащил этого огромного, яростного зверя, весящего больше полутоны, ко мне.

— Ты не собираешься его уничтожать?

«Прости, я забежал вперёд и прочитал твоё письмо», — сказал Арараги-кун.

Похоже, он вернулся в комнату прежде, чем пришел сюда — конечно, а как ещё он мог понять, где меня искать?

— Я пробил его жизненно важные органы Кокороватари, так что долго ему не протянуть. Если хочешь поглотить его, поспеши.

— …

Если он читал, то уже… уже всё знает.

Он знает, что если я это сделаю, то больше не буду собой.

По крайней мере… я не буду той, кем всегда была.

Даже зная это, он предлагал мне это.

— Ты не возражаешь, Арараги-кун?

И тем не менее, я должна была убедиться, пусть он всё понимал.

Я положилась на его доброту.

А ведь до последнего упрямилась и так и не сказала что-то вроде «помоги мне».

— Ты не против, если я перестану быть собой?

— Я же сказал — не задавай глупых вопросов, Ханекава, — мгновенно ответил он. — Ты сама сказала только что. Неважно, что изменится, в конечном счёте, это всё равно будешь ты.

Даже если ты изменишься, ты всё равно останешься собой. Так что не беспокойся. Не то чтобы я вдруг стану закрывать на твоё поведение глаза. Будешь злой — и ты перестанешь мне нравиться. Поступишь неправильно — я разозлюсь. Если тебя будут презирать, я поддержу тебя. Если ты перестанешь быть умной — ну, я могу поучить тебя.

И если ты будешь плакать, я утешу тебя.

С этими словами Арараги-кун погладил меня по голове.

— !..

От этого моё сердце сгорело дотла.

Я больше не могу назвать это «жаром».

Да.

Всё это время я хотела, чтобы кто-нибудь сделал это.

Я хотела, чтобы кто-нибудь погладил меня по голове.

Я хотела, чтобы кто-нибудь приласкал меня.

— Арараги-кун.

— Да?

— Я люблю тебя, — сказала я. — Останешься ли ты со мной навсегда?

Я наконец-то смогла сказать это.

Эти простые слова — у меня ушло почти полгода на то, чтобы сказать их.

Услышав моё внезапное признание, Арараги-кун казался лишь слегка удивлённым и озадаченно улыбнулся.

— Понятно, — сказал он. — Я правда, правда счастлив. Но у меня уже есть любимая.

— Да. Я знаю.

Я подняла голову и посмотрела вперёд.

Вилла Уоррен, комната 201.

Она, должно быть, там — спит вместе с отцом.

— Ты любишь её больше меня?

— Да.

Хотя я хотела просто подразнить его, он ответил честно.

Но этому ответу я тоже была очень рада.

Конечно, он ранил меня намного сильнее.

— Эх, меня отшили.

Верно.

Точно.

Так и есть.

Я призналась и получила отказ.

Очень грустно.

Но если бы я никогда не испытала такой грусти, как бы я могла отправиться в поездку по миру на поиски себя?

Это будет не поездка в поисках себя и не поездка, чтобы создать себя.

Как я могу поехать скорбеть о потерянной любви, если я от неё никогда не страдала?

Я так и не смогла сказать «помоги мне».

Но я смогла сказать «люблю тебя».

Я сказала это.

Конечно, Арараги-кун давно знал о моих чувствах. Он понял это ещё до Фестиваля.

И если он прочитал письмо в своей комнате, то смог понять ещё раз.

Но того, что он понял, мне мало.

Я должна заставить его понять.

Я должна услышать его ответ.

Я должна узнать, что чувствует ко мне Арараги-кун.

Я должна услышать это от него.

И теперь я услышала его ответ — теперь, когда он отказал мне, я наконец-то впервые поранилась.

Я вытянула руку, коснулась брови Тигра — и погладила по голове третью себя.

То, что сделало меня счастливой, я, в свою очередь, делала с пламенем эмоций, пылающим передо мной.

Я погладила мои искрящиеся эмоции.

Поглощение энергии.

Это будет последнее поглощение энергии.

Оно излечит ожоги по всему телу. Вихрь эмоций устремился в мея.

Тёмные эмоции, собранные за восемнадцать лет.

И мой стресс.

Всё то, что я сваливала на Чёрную Ханекаву, на Тигра, теперь с интересом возвращалось ко мне.

— У-у-у… у-у-у-у……

Когда это случилось?

Прежде, чем я поняла…

— У-у-у… у-у-у-у… у-а-а-а-а…

Прежде, чем я поняла это, я разрыдалась.

Наверное, я не смогла выдержать поток эмоций, наполнивших меня, или плакала от боли вкупе со стрессом, сопровождающим эти эмоции, или я только что испытала боль от потерянной любви — да, прямо перед глазами Арараги-куна,

без колебаний,

как ребёнок,

как дитя малое, я завывала.

— У-а-а-а-а-а-а-а… а-а-а… хнык, у-у-у-у-у-у-у-у!..

Я думаю, это потому, что в тот день…

Я наконец-то родилась.

Следуя обещанию, Арараги-кун успокаивал меня, пока я не прекратила плакать.

Без лишних слов он продолжал мягко гладить меня по голове посреди ночи.

Тигр Цубасы - 066

Это эпилог.

Или, скорее, всё, что произошло ранее, можно считать прологом.

Моя история начинается здесь и сейчас.

Во-первых, Арараги-кун отказался говорить о том, чем занимался в свое отсутствие. Канбару-сан тоже пришла в школу как обычно (и помимо левой руки, других травм, в отличие от Арараги-куна, у неё не было). Он сказал не беспокоиться о Маёй-тян и его временно разорванной связи с Шинобу-тян — так что, наверное, всё закончилось хорошо.

Так и осталось неизвестным, как Гаен-сан и Эпизод-кун были связаны со случившимся и пересекались ли их пути, но мы же об Арараги-куне говорим.

Так что, наверное, случилось нечто очень болезненное.

И, видимо, он справился.

Вот такой я и сама хотела бы быть.

А потом мне представился шанс поговорить с Шинобу-тян, чья связь с Арараги-куном была, как я и сказала, восстановлена. Услышав, что со мной произошло, она сказала:

— Это была Каша[✱]«Огненная колесница». Имя сильного японского ёкая.. Она могла не иметь основы, но я могу тебя заверить, что она создана по образу Каши. Мне в этом Кайи видится ее образ, а не Призрачный Огонь.

— Каша?

Кстати говоря, я много раз говорила с Шинобу-тян, будучи Чёрной Ханекавой, но впервые я говорю с ней вот так. Думая об этом, я спросила:

— Но Каша…

— Что такое, староста? Ты не знаешь о ней?

— Нет, знаю, но…

Я старалась быть повежливее, всё-таки я общалась с пятисотлетним Кайи, но когда перед тобой сидит восьмилетняя девочка, это довольно сложно.

— Но, эм, это был тигр.

— Мартовская Кошка тоже об этом говорила, потому я не увидела связи — но, коль он был связан с огнём, он был Кашей.

— Ха.

Каша, Пылающая Колесница, Кайи, утягивающий трупы в Ад — и, кстати, Тигр говорил что-то в этом духе, — во многих случаях считался кошачьим Кайи.

Кошка.

Она меня видела.

И именно это — самое важное.

Тигр и это говорил.

Если кратко — как только ты увидел Тигра, он утащит тебя в Ад.

— Но это была не кошка, а тигр.

— А они не похожи?

— Не колесница. Тигр.

— Не слышала о Чёрном Тигре? Его также называют «Тигровая креветка»[✱]«Тигровая» и «машина» (колесница) читаются одинаково — «курума».

— …

«Чёрный Тигр»?

То есть, потому и Каша, пылающий тигр?

По-моему, это похоже на совпадение… но всё-таки так его назвала Гаен-сан.

Ну, предположим, это была моя идея.

— За Мартовской Кошкой, Кайи, сбитым машиной, последовала Пылающая Колесница, утягивающая мёртвых в Ад — забавное сочетание. Ха-ха-ха, тот, кто раз сблизился со сверхъестественным, навечно к ним притянут, как и говорил Гаваец.

— Вообще, это похоже на игру в ассоциации… хм, хотя у Тигра, в отличие от Мартовской кошки, не было основы, он не был совсем новым Кайи.

— Настоящей оригинальности не существует — это стена, которая со временем возникала перед всеми творцами прошлого и настоящего по всему свету. Она же возникла перед Сэкиэном. Несомненно, тигр из пламени, которого ты призвала, не дитя Призрачного Огня или Каши или чего-то ещё, но лишь твоих накопленных знаний и связей между тобой и окружающими. Ты освободила его, но он не был свободен.

— Искусство начинается с подражания.

— Какая пораженческая точка зрения.

Плечи Шинобу-тян затряслись от смеха.

Ужасный смех.

— Считай, что ты пошла по стопам твоего великого предшественника. Каждый человек следует за кем-то. Каждый человек наследует что-то у другого. Прими то, что передалось тебе через века, и отдай тем, кто пойдёт за тобой. И тогда однажды кто-то сможет пройти через испытания, и всё повторится. Такова традиция. Возможно, однажды Чёрная Ханекава или Пылающий Тигр, придуманные тобой, станут основой для чего-то нового.

— Хм-м-м…

Я бы этого не хотела.

Однако, если моя глупость послужит кому-то уроком в будущем, то это всё было не зря.

Даже моя бессмысленная история может кому-нибудь однажды пригодиться.

Так я подумала.

Теперь, когда Арараги-кун вернулся, я, в свою очередь, должна была покинуть дом Арараги.

— Не волнуйся. Я могу спать на полу, так что спи на кровати. Я даже могу спать под кроватью. Чёрт, да я сам готов стать твоей кроватью. Я обещаю закрывать глаза, когда ты будешь переодеваться, — Арараги-кун пытался убедить меня остаться, но я чувствовала в его словах лишь угрозу своей невинности, поэтому предпочла вежливо уйти.

Я была счастлива, что он общался со мной как и всегда, но в то же время я видела его непоколебимые чувства, на которые смотреть было очень больно.

Быть может, если бы я осталась в доме Арараги-куна, невинностью рисковал бы он.

Карен-тян сказала:

— Брату лучше свалить, а мы оставим Цубасу-сан.

Это было ужасно, и, конечно, случиться такое не могло.

Я не могла влезать в чужую семью.

Если подумать, прошло всего две ночи. Я покинула дом Арараги, поблагодарив всех его обитателей.

После этого я вернулась к дому Сендзёгахары-сан — вилле Уоррен, комнате 201, которая едва не сгорела.

Как я поняла, отец Сендзёгахары-сан уезжал по работе за океан примерно на пару недель — и он сам попросил, чтобы я провела это время с его дочерью.

Конечно же, это было ради моего удобства.

Такие командировки не возникают столь внезапно — только если он сам не устроил её.

Похоже, Сендзёгахара-сан рассказала своему отцу о моих обстоятельствах и всё это организовала ради меня. Она понимала, что вне зависимости от того, сколько бы отсутствовал Арараги-кун, я не могла долго оставаться в его доме.

Другими словами — даже это было частью её плана.

— Хитаги, давным-давно я воспитывал тебя так, чтобы ты стала женщиной, способной помочь другу в нужде, — сказал перед отъездом отец Сендзёгахары-сан, держа большую сумку. — И ты выросла именно такой. Я очень счастлив.

С этими словами он ласково погладил дочь по голове.

Выражение её лица было незабываемым.

Как и его.

Какое-то время я прожила вместе с Сендзёгахарой-сан, но конечно, не всё пошло так гладко.

Честно говоря, после того, как я поглотила Мартовскую Кошку и Пылающего Тигра, я была на пике эмоциональной нестабильности. По крайней мере, я сомневалась, что со мной приятно будет жить.

Однако Сендзёгахара-сан поддерживала меня.

— Всё-таки, я такая же, — сказала она мне и начала учить преодолевать бурю эмоций, шаг за шагом.

Мы ссорились.

Но потом мирились.

Глядя, как пролетают дни, я поняла, почему не могла завидовать девушке, которой должна была завидовать. Той, с кем остался мой любимый, Арараги-кун.

Да, конечно.

Я, наверное, знала с самого начала.

Арараги-кун, Сендзёгахара-сан.

Эти двое будут вместе.

Я понимала это — я знала это.

Я не знаю всего.

Но это я знала.

Поэтому чувства, которые я испытывала, помогая их отношениям развиваться со дня Матери, не были ложью.

— Знаешь, Ханекава-сан, — сказала Сендзёгахара-сан. — Мне казалось, всё совсем наоборот. С тех пор, как я увидела вас двоих в апреле, я была уверена, что вы встречаетесь. Была уверена, что вы любили друг друга. Поэтому я так удивилась, когда Арараги-кун стал отрицать это.

«Только теперь я могу сказать это вслух», — сказала она и продолжила:

— Когда я призналась Арараги-куну, я думала, что он мне откажет. Конечно, тогда я была готова на всё, лишь бы он согласился, но я не могу отрицать, что в каком-то смысле я ничего не теряла. Всё-таки казалось очевидным, что Арараги-куну ты нравилась — я была уверена, что влюбилась в Арараги-куна, влюбленного в тебя.

— Понятно. И правда, совсем наоборот, — сказала я Сендзёгахаре-сан.

Думаю, сказала с улыбкой.

— Не уверена, что влюбилась бы в него так сильно, если бы он уже не любил тебя.

Точно — хотя, может, она была вполне обычной, но мы обе влюбились в его доброту.

В его непостоянное сердце, ничего не отрезающее и не выбрасывающее.

Спасибо небу за то, что отсутствие ненависти к Сендзёгахаре-сан из-за Арараги-куна было моим настоящим чувством, которое я никогда не отрезала. Но естественно, я также не могла отрицать чувства «почему я не могу быть как она?» — поэтому иногда ночами я подшучивала над ней, и перед реакцией Сендзёгахары-сан каждый раз невозможно было устоять.

Теперь я понимаю.

Я люблю Арараги-куна,

Но в то же время я люблю Сендзёгахару-сан.

Приняв это, я почувствовала, что моё сердце впервые в жизни разбилось.

Я чувствовала боль.

Я жила так десять дней.

И наконец, настало время.

Они арендовали дом вместо сгоревшего дома Ханекава — у меня не было выбора, кроме как поехать к ним.

— Тебе не надо торопиться. Ну подожди ещё немного, пока не будешь готова, — беспокоилась Сендзёгахара-сан, но со мной всё было в порядке.

Ей не нужно было так переживать.

— Спасибо, — сказала я ей. — Я как-нибудь зайду в гости.

Я покинула виллу Уоррен в прекрасном расположении духа — нет, это ложь.

Я рыдала.

Очень сложно было уезжать от Сендзёгахары-сан, и мысли о старой жизни приводили меня в уныние.

Да, Тигр был прав.

Я была слаба.

Я не смогла сдержать слёз.

Но и Сендзёгахара-сан плакала, так что тут мы были равны.

Кстати говоря, на пути из виллы Уоррен к своему новому дому я наткнулась на Сенгоку-тян.

Сенгоку Надеко — ученица средней школы, связанная с Арараги-куном.

Однако мы никогда много не общались, и в этот раз она была с родителями, поэтому я не стала звать её. Она меня тоже не заметила.

Казалось, их семья хорошо ладит.

Я подумала об этом — и позавидовала.

Стоп, это плохо, это плохо, и я заглушила это чувство.

Нет, нет, так не пойдёт.

Такая уж я была — завидовала такому зрелищу.

Сперва я должна принять это.

Я должна жить дальше, чувствуя, как пылает пламя в моём сердце — разве не огонь считается величайшим символом цивилизации?

Да, я смогу расти дальше.

Может быть, я не смогу стать такой, как Канбару-сан, но пока, просто идя и принимая вид счастливой семьи, я чувствовала, что уже начала расти. Кстати говоря, пожары в доме Ханекава и руинах школы были признаны естественными пожарами, несчастными случаями — что-то насчёт оконного стекла, работающего как линза, или необычной сухости летнего воздуха.

Понятно.

Вот как мир оставался логичным.

Вот как он разбирался с парадоксом.

Но даже если меня не обвиняли в преступлениях, я не освобождалась от них.

Каждый должен всегда помнить — никто не может быть чисто-белым.

Так я думала.

Дом, в который я приехала, был не таким уж большим, поскольку он был лишь временным жильем. Наверное, этот дом можно было назвать «маленьким». Комнат тоже было немного.

Но я уже чётко сказала тем, кого я должна называть отцом и матерью.

Как только я услышала, что они выбрали место, я сказала:

— Папа, мама, я хочу себе комнату.

И вот так.

Вот так, впервые в жизни, я получила собственную комнату.

Я не хотела, чтобы маленьким сёстрам в моём сердце было тесно.

Точно.

Она не исчезла.

И Тигр не исчез…

Они были в моём сердце.

И я сама не исчезла.

Старая я тоже была в моём сердце.

Я вдруг подумала…

Отличница, староста из старост, добрая, честная, умная, святая — возможно, я, которую так восхвалял Арараги-кун, была первым созданным мной Кайи.

Ту, которую Арараги-кун называл «подлинной».

Ту, которую Сендзёгахара-сан называла чудовищем.

Ту первую «себя», которую я создала.

Это был идеал, к которому я стремилась — и ради этого я убила многие части себя.

Я не должна была этого делать.

Первым, что я отрезала от своего сердца, была я сама. Вопрос не о том, какая «я» была настоящей, какая личность доминировала, или какая владела инициативой.

Все они были частью меня.

Так что «я» в настоящем, «я» в прошлом и «я», которая будет существовать с этого момента, по сути не изменились.

Арараги-кун оставался собой, сколько бы он ни пытался измениться. И я никогда не менялась, какой бы «я» ни была.

Вот и всё.

Для меня ничего не изменилось.

И это был не эпилог, а, скорее, кульминация.

Я — это я.

Я — Ханекава Цубаса.

Кошачьи уши втянулись, и я больше не вижу тигра, но осмелюсь сказать, что белые волосы, покрывающие половину моей головы, создавшие полосатый рисунок, были лучшим доказательством.

Поскольку для школы это было слишком смело, я каждое утро красила их в чёрный, но не считала это обузой или тратой времени.

Это была форма связи с ними, со своим сердцем.

Я говорю, что мне это нравилось, потому что на самом деле так думаю.

Да.

Вот так я буду жить дальше.

Даже если я не поменяюсь, она изменится.

Моя жизнь изменится.

Я открыла входную дверь своим ключом — похоже, они на работе, и дома никого нет.

Может, это и совершенно незнакомое место, но мне не казалось, что я лезу в чужой дом. Более того, к этому дому я уже привыкла. Так и должно быть?

Я всего-то открыла входную дверь.

Вверх по лестнице — странное чувство.

Шаг за шагом.

Медленно его перевариваю.

Когда я встала на последнюю ступеньку, добравшись до второго этажа, я внезапно вспомнила Маёй-тян.

Когда мы впервые встретились, она всегда терялась.

Заблудшая Корова — понятно.

Удивительно, но, видимо, наибольшее влияние на создание Тигра оказали не Каша или Призрачный Огонь, а Заблудшая Корова.

Конечно, Заблудшая Корова была отрезана от Маёй-тян, можно считать это грубым эхо.

Наверное, я встретила Тигра после разговора с Маёй-тян не только потому, что я знала, что Арараги-кун пропал.

Похоже, когда-то коровы и тигры были единым — в этом случае, это вполне вероятно.

Для меня, лишившейся дома и семьи, это был подходящий Кайи.

С того самого дня…

Нет, с нашей первой встречи в парке в мае — я блуждала.

Бесцельно ходила, двигалась циклически, шаталась по городу.

Я просто слонялась.

Стоит поговорить об этом с Маёй-тян в следующий раз.

Я достаточно терялась.

Я заблудилась в потерянных путях.

Но благодаря этому я встретила много разных людей.

Много, очень много.

Я видела много семей.

Я видела много разных форм себя.

Поэтому я смогла стать собой.

Если я в прошлом — всё ещё я, то и я в будущем тоже.

Не существует момента, когда бы я не была собой.

Так какой я буду завтра?

Полная ожиданий, я положила руку на дверную ручку

Вот моя комната.

12 на 9, в западном стиле.

Всего на полгода до выпуска из школы — но это совершенно точно мой дом.

Наш дом.

Тогда я вспомнила предложение, добавленное в какой-то момент к письму, которое оставила позади.

Нет, оно не настолько длинное, чтобы назвать его предложением — даже не строка, лишь два слова.

Единственное приветствие, которое я получала от белой кошки, которая всегда была рядом, всегда защищала меня.

Абсолютно обычное.

Приветствие, которое все произносят каждый день.

Но впервые я говорила эти слова.

— Я дома.

Я вхожу в свою комнату.

Я наконец-то вернулась.

Зомби Маёй - 001

Есть одна девушка, о которой я должен вам рассказать, сейчас, прежде чем я начну рассказывать о том лете и моём великолепном путешествии, связанным с Хатикудзи Маёй. Чтобы быть ясным, скажу сразу, что эта девушка не сопровождала меня в моём приключении и вообще никоим образом не была вовлечена в него. Когда я впервые её встретил, лето уже давно минуло, и я думаю, не будет преувеличением сказать, что приближалась зима, так что она в самом деле никак не могла сопровождать меня или принимать какое-либо участие. Проще говоря, она не имеет никакого отношения к истории, которую я хочу поведать, так почему же я хочу представить вам этого совершенно постороннего человека прямо сейчас, в самом начале? Если честно, я не совсем уверен, что смогу объяснить это должным образом, но, как бы так сказать, она из тех людей, которые заставляют вас именно так себя чувствовать.

Короче говоря, когда я вспоминаю какой-нибудь трудноразрешимый, невозможный, богом забытый эпизод своей жизни, почему-то вместе с ним мне на ум приходит эта совершенно не связанная с ним девушка. Это похоже на то чувство, когда вы открываете в комоде средний ящик, а вместе с ним открывается и нижний. Или, может быть, больше похоже на то, когда вы закрываете средний ящик, а нижний ящик открывается сам из-за давления воздуха. Не могу решить, какая из этих метафор лучше ей подходит.

Говорят, что если полить заварной крем соевым соусом, то на вкус это будет похоже на морского ежа. На первый взгляд эти два компонента никак не связаны, да и на самом деле они никак не связаны, но в конечном итоге они всё-таки сталкиваются вместе. Назовите это парадоксом органов чувств или фокусом, но если уж выбирать формулировку, то я бы сказал, что она похожа на синтетически окрашенный, искусственно ароматизированный напиток с нулевым содержанием фруктового сока: вкус тот же, но на самом деле это не то же самое. Абсолютная подделка, имитация девушки.

Затруднение.

Проблема.

Беда.

И полный провал, к сожалению.

Именно такая эта первокурсница, которая выглядит так, словно её запихнули в ящик вместе со всеми этими вещами. Новенькая, Осино Оги.

…Каким-то образом это всё обернулось весьма нелестным представлением для девушки, которая является моим кохаем, но я уверен, что если бы она услышала это, то просто бы посмеялась, так что не думаю, что есть повод для беспокойства. Не стоит волноваться об этом.

Кстати, именно Камбару впервые рассказала мне о ней. Об Оги-тян. Я и не сомневался в Камбару, всегда хорошо осведомлённой о всех симпатичных девушках, когда она мне сообщила, что на первый курс к нам перевелась очаровательная школьница, но когда я, наконец, встретился с ней лично, я не смог сфокусироваться на каком-либо впечатлении.

В первую очередь из-за того, что когда мы впервые встретились, она меня ударила.

Я объясню, зачем я пошёл к ней на встречу и почему она ударила меня, в своё время (если мне вообще представится такая возможность), но то, что сказала Оги-тян, причина, по которой я вспоминаю её, когда думаю обо всех этих событиях, связанных с Хатикудзи, была такой:

— Вы знали, что существует мгновение, когда все светофоры на перекрёстке горят красным?

— Это как так? В таком случае рабочим их следовало бы проверить, или что-то в этом роде.

— Нет, нет, это случается гораздо чаще. Держу пари, что вы наблюдаете это буквально каждый день.

— Каждый день… Не может быть, не помню, чтобы когда-либо видел подобное. Я хочу сказать, что если бы подобные явления происходили постоянно, то авариям не было бы счёта.

— Это постоянно происходит как раз для того, чтобы аварий было как можно меньше. Ну что вы за дурак, неужели не понимаете? Послушайте, секрет ведь предельно прост. С того момента, как на одной дороге загорается красный, и до того момента, как на другой дороге загорается зелёный, всегда существует трёхсекундная задержка. Потому что если бы они менялись одновременно, и какой-нибудь нетерпеливый водитель решил бы проскочить на красный свет, то вероятность аварии бы существенно возросла.

— Три секунды… это как-то дольше, чем мгновение. Никто так долго не моргает.

— Не придирайтесь, это неприлично. Я имею в виду, что на каждом перекрёстке есть целых три секунды простоя, три секунды, когда все стоят на месте, и, естественно, не существует такого момента, чтобы все светофоры горели зелёным, если только они на самом деле исправны и их сейчас не тестируют. Будь я инженером, я бы встроила в их систему, чтобы этого вообще никогда не случалось. Лучше перестраховаться, чем потом пожалеть, не правда ли?

— Теперь ты просто констатируешь очевидное.

— В таком случае, пожалуйста, позвольте мне продолжить констатировать очевидное. Я думаю, что вам это будет интересно. Когда мир наполнен красными огнями, указывающими на опасность, на самом деле он безопаснее, чем в любое другое время, в то время как мир, наполненный зелёными огнями, указывающими на безопасность, является самым опасным местом из всех. Такое вот противоречие. Сигнал опасности создаёт надёжное убежище, а сигнал безопасности порождает беззаконное пространство, в котором трудно и одну секунду выжить, не говоря уже о трёх.

— Ты хочешь сказать, что это как… как здоровая пища, которая всегда имеет посредственный вкус, а вкусная еда, как правило, вредна как для здоровья, так и для талии?

— Да, именно так. Вы довольно быстро соображаете для того, кто настолько глуп.

— Я очень польщён твоей похвалой.

— Я не хвалила вас, это был сарказм. Когда большинство людей переходят дорогу на зелёный свет, они чувствуют, словно сам бог оберегает их, но на самом деле это совершенно не так. Риск просто уменьшается наполовину. Это несколько лучше той ситуации, когда все светофоры горят зелёным, но и только. Если вы действительно хотите избежать опасности, лучше вообще не переходить дорогу.

— Если так рассуждать, то даже когда ты идёшь по тротуару, вероятность того, что какой-нибудь пьяный водитель сделает зигзаг и врежется в тебя, всё равно больше нуля.

— Да, вероятность больше нуля. Но именно поэтому я и обязана об этом заявить. Для кого-то, например для меня, это необходимо. Насколько вообще опасно это место?

Этот мирный мир, полон надежд и мечтаний.

В этом мире можно обрести спасение.

Мы рождены в нём, чтобы любить друг друга и жить в гармонии, и долг детей не меньше — быть счастливыми.

Когда люди треплются, опьянённые такими идеями, ковёр может быть выдернут из-под их ног в любой момент. Дети в зонах боевых действий знают настоящую правду, даже если они и не образованы. По крайней мере, они ценят свою жизнь. Потому что в их глазах отражаются не зелёные огоньки, а лишь красные.

— Я считаю, что люди имеют право беспечно жить в мирной стране, как идиоты. Разве не в этом смысл тысячелетнего прогресса?

— Это очень японский образ мышления. Можно даже назвать это нашей религией. Но эта страна зовётся Японией? Я осмелюсь заявить, что не думаю, что и через тысячу лет она продолжит существовать.

— Это верно для любой страны. Ни одна страна не может поддерживать одну и ту же структуру в течение тысячи лет. Тебе даже не нужно штудировать учебник истории, чтобы узнать это.

— Да, это очевидно. Япония может погибнуть, весь мир может погибнуть. Но все закрывают глаза на эту очевидную истину и заводят новые счета в банках. Это было бы очень смешно, если бы не было так грустно.

— И что?

— Простите?

— И что ты на самом деле пытаешься мне сказать, Оги-тян? Ты, как всегда, несёшь чепуху. Ты в самом деле как твой дядя, хоть и не похожа на него внешне.

— Мне неприятно, когда меня сравнивают с кем-то, вроде него. Я почти что хочу подать на вас в суд за клевету. Но, в качестве особой услуги, я приму это как комплимент. Послушайте, я просто пытаюсь посоветовать вам быть более осторожным. Люди же постоянно об этом говорят, так ведь? «Мечты не должны сбываться, они должны быть осуществлены». Но ведь всё наоборот, не так ли? Если мы будем честны с самими собой, то мечты не должны быть осуществлены, они должны просто сбываться. Думать о своих мечтах о будущем забавно, но когда мечты претворяются в жизнь, они становятся скучными. Или если всё сводится к тому, что вы изо дня в день мало-помалу трудитесь на работе, что, вероятно, вас всё равно никуда не приведёт. Это же адская жизнь. Зачем так делать? Это просто смешно, особенно когда вы можете быть совершенно счастливы и со своими фантазиями.

— Но разве коэффициент счастья не был бы выше, если бы твои мечты сбылись?

— Абсолютно нет.

— Нет? Правда?

— Нет. Ни малейшего шанса. Даже если это что-то вроде того, кем каждый мечтает стать в будущем: рок-звездой, спортсменом, мангакой, директором фирмы, — не важно. Вы считаете, что такие люди просто делают, что хотят? Это абсолютно невозможно. Беспокоиться о своих отношениях с работодателем, отдавать себя на милость рейтингов и жюри, заискивать перед спонсорами или подыгрывать своим поклонникам — это ничто иное, как жалкая работа. Воплощение вашей мечты равносильно осознанию того, насколько уныла ваша мечта.

— Значит, чем больше твоих мечт сбывается, тем больше ты беспокоишься об отношениях со всеми, кто тебя окружает? Ты прямо всю малину портишь. Разве нет таких больших шишек, которые могут делать всё, что захотят?

— О да, парень, который делает всё, что хочет, и живёт своей жизнью, избегаемый, ненавидимый окружающими его людьми. Кто хочет быть таким парнем? Неужели это и есть ваша мечта, ставшая явью? Совсем наоборот.

— Да… совсем наоборот.

— Итак. Мы должны научить детей тому, что они могут стать счастливыми гораздо более эффективным способом, жуя сладости и глядя на образы людей, чьи мечты сбылись и передались им через электронно-лучевую трубку, вместо того, чтобы терпеть горечь и утопать в обязательствах в стремлении превратить приятную мечту в суровую реальность. Мы должны быть их рыцарями в сияющих доспехах. Это совершенно восхитительно — иметь мечты, но нельзя позволять им сбываться. Это послание, которое мы должны распространять.

— Электронно-лучевые телевизоры, по большей части, уже отправились по пути дронтов… Хоть картинка и на удивление хороша, как по мне. Теперь же повсюду ЖК и плазмы.

— Ха. Что картинка, что сами шоу стали совершенно плоскими.

— Я сейчас ничуть не критиковал телевидение, честно слово. Существуют тысячи хороших передач.

— Кому вы пытаетесь угодить, прикрываясь подобным образом? Арараги-сэмпай, никто не станет уважать вас только потому, что вы хороший человек. Это скорее вам нужно уважать их — светофоры. Вам следует обращать внимание на них, потому что они не станут обращать внимание на вас. Поднимая руку над головой или размахивая маленьким флажком, как пожелаете.

В общем, как-то так всё и было.

С ней всегда так. В конце концов, Оги-тян просто хотела рассказать мне очередную свою мелочь вроде «все светофоры на перекрёстках горят красным в течение трёх секунд». Казалось бы, что она просто хотела почувствовать немного гордости, чтобы ею восхитились, но в итоге заговорила о жизни, о принципах и даже о мечтах. Это была пятнадцатилетняя Осино Оги в двух словах. И я вспомнил эту мелочь в связи с Хатикудзи Маёй.

Я вспомнил это в связи с потерянной девочкой.

Каждый светофор на её пути горел красным.

Именно в тот момент, когда она переходила дорогу на зелёный, её и сбила машина.

Наряду с воспоминаниями о той девочке, что умерла больше десяти лет назад.

Моё великое летнее приключение, которое началось с совершенной мелочи, но в конце концов стало настолько глобальным, что угрожало уничтожить саму реальность. Наряду с той историей, которую я вспоминаю.

Но после того, как я закончу рассказывать эту историю, возможно, я смогу найти свой ответ на сокровищницу мелочей Осино Оги, ответ для девушки, которая всегда оставляет меня безмолвным и ошеломлённым.

Дело вот в чём.

Светофоры имеют три цвета. Между красным и зелёным они светят жёлтым.

Именно этот совет она и пыталась мне дать.

Зомби Маёй - 002

— Ох. Уж не братишка-демон ли это? Хорошо выглядишь. Я испытываю облегчение и зависть одновременно.

Просто что б вы знали, я не собираюсь утверждать, что внезапная встреча с Ононоки Ёцуги в тот день — воскресенье, 20 августа, последний день летних каникул — была началом всего этого.

Она (если это правильно местоимение, в чём я не уверен, однако Ононоки-тян определённо выглядит как очаровательная девушка юных лет, несмотря на то, что и обращается к себе в мужском роде) просто была там, ничего более. Если, основываясь на этом уровне соучастия, я собираюсь возложить на неё часть вины, тогда мне следовало бы просто проигнорировать её, когда она меня окликнула.

К тому же мы с Ононоки-тян совершенно не похожи на закадычных друзей, хороших приятелей или даже близких знакомых. На самом деле, ещё совсем недавно между нами царила вражда, когда мы пытались убить друг друга из-за моей категорически не-милой младшей сестры.

Так что какое там игнорирование, я был вполне готов напасть на неё.

Естественно, то же самое справедливо и для Ононоки-тян, и хотя я думаю, что она и сама хотела бы напасть на меня (не гипотетически, она более чем на это способна), и хотя, как всегда, её бесстрастное выражение лица совершенно ничего не говорило мне о том, что у неё на уме, я решил, что было бы неплохо позволить себе порадоваться её голосу, как бы мало она по мне ни скучала.

Как бы то ни было.

Это весьма неплохо, когда с тобой разговаривает симпатичная молодая девушка.

Пусть даже она и немного странная[✱]Данную фразу можно также понять и как «Пусть даже она и странность»..

Или именно оттого, что она странная?

— Привет, Ононоки-тян, — ответил я ей.

Мы с ней стояли на тротуаре, у перекрёстка, неподалёку от дома семьи Арараги, то есть дома, где я живу.

Я моментально осознал, что рядом со мной стоит знакомая девушка в длинной юбке, закрывающей ноги аж до щиколоток. Казалось, что мы заметили друг друга одновременно (строго говоря, я думаю, что она увидела меня на долю секунды раньше).

Светофор горел красным.

Нет, на самом деле, как раз в тот самый момент загорелся зелёный.

Цвет, указывающий на безопасность.

— Давно не виделись… впрочем, не так уж и давно, — сказал я. — Почему мне кажется, что последний раз мы виделись целую вечность назад? Но это ведь было совсем недавно, правда? Хмм…

Стыдно признать, но я в первую очередь пристально огляделся вокруг.

И дело не в том, что я боялся быть замеченным прохожими в откровенном разговоре с маленькой девочкой (такого рода сверхчувствительность была мне совершенно чужда). Я боялся одну оммёдзи, которая использовала Ононоки-тян в качестве своей сикигами.

Кагэнуй Ёдзуру.

Раз Ононоки-тян здесь, значит шансы на то, что Кагэнуй-сан нанесёт нашему городу ещё один «визит», довольно велики… И эта мысль заставляла меня нервничать.

Я ничуть не преувеличу, если скажу, что одно её появление подобно бандитскому налёту.

Когда она стоит — насилие; когда она сидит — разрушение; когда она идёт — настоящий терроризм… Если это вообще возможно, я бы хотел никогда больше не встречаться с ней, хотя…

Одно дело снова её встретить.

Но вот снова сразиться с ней — это совершенно другое.

Насколько я мог судить, поблизости её не было. Она была не из тех, кто прячется (она даже не ступала на землю, следуя своему принципу какого-то-там-изма), так что если я сразу её не увидел, значит мог хотя бы на мгновение расслабиться….

— Тебе не о чем волноваться, братишка-демон. Сестрёнки со мной нет. Я, Ононоки Ёцуги, здесь одна, — распознав мои меры предосторожности (возможно, мои действия лучше было бы описать как «недоверчивое поведение»), Ононоки-тян опередила мой вопрос. — Мы с сестрёнкой отнюдь не всегда и везде вместе, так что пожалуйста, не надо воспринимать нас, как неделимый набор. Мы скорее как боевая единица из двух человек[✱]Судя по всему, Ононоки сделала отсылку к карточной игре Yu-Gi-Oh!, в которое есть так называемые «сеты» — наборы карточек, составляющих единое целое (карточки рук, ног и туловища, объединяющиеся в цельного персонажа), но есть и карточка «боевой единицы из двух человек» (Two-Man Cell Battle), которая позволяет в конце хода походить ещё одной карточкой с монстром 4-го уровня (если такая есть на руках)..

— Ага, э-э…

Я очень надеялся, что это было правдой. Кагэнуй была, ну… я думаю, что она скорее хороший человек, чем плохой (некоторые даже называли её «воплощением справедливости»), но, учитываю нашу природу, мы вряд ли были с ней совместимы.

— В таком случае, видимо, ты довольно свободный фамильяр. Кстати, Ононоки-тян, когда мы с тобой впервые встретились, ты же также была одинокой и заблудившейся, не так ли?

— Я не была заблудившейся. Не оскорбляй меня. Я просто ждала указаний.

— Но разве это значит, что ты заблудилась?

— Если потребность в указаниях — это всё, что нужно, чтобы считаться заблудившимся, в таком случае каждый ребёнок в этом мире — заблудившийся ребёнок. Люди же постоянно это говорят, не так ли? Спросить — позор на мгновение, не спрашивать — позор на всю жизнь.

— Полагаю, ты права.

— А ещё говорят, что ответить — минутное самодовольство, а не отвечать — самодовольство на всю жизнь.

— Нет, таких гадких пословиц не бывает.

Поскольку Ононоки-тян всегда держалась отстранённо, трудно было сказать, шутит она или нет, но на всякий случай я решил разыграть из себя добропорядочного человека. Она не казалась особо раздражённой или расстроенной из-за того, что её поправили, так что я всё ещё не был уверен, правильный ли это был шаг с моей стороны.

Ну что за проблемный ребёнок.

Я не прошу от неё быть дико экспрессивной, но разве она не могла хотя бы немного проявить эмоции, как нормальный человек? Погодите-ка.

— Слушай, Ононоки-тян.

— Что?

— Может я что-то помню не совсем точно… Но когда мы встречались ранее, разве у тебя не было более странной манеры говорить? Все твои реплики заканчивались словами: «Сказала я с крутым видом», — если мне не изменяет память.

— Заткнись.

Резкий повелительный тон, низкий голос. Настолько низкий, что даже было сложно разобрать, кто это сказал.

Он просто сочился эмоциями.

Сожалением, горечью, чем бы то ни было, негативными эмоциями, в общем.

— Это чёрная страница моей истории.

— …

Вот как. Вот значит как.

Значит осознание этого далось ей весьма болезненно…

Понятия не имею, сама она до этого дошла или кто-то ей на это указал, но судя по тому, насколько низким был её голос, похоже, что последнее…

— Моё лицо никогда больше не будет принимать крутой вид.

— Ну, вообще-то, оно и так не принимало, но Ононоки…

Мне хотелось продолжить подкалывать её, но я подумал о её чувствах и решил воздержаться, перейдя к следующей теме.

Можно сказать, великодушно.

Нужно всегда быть добрым к маленьким девочкам, люди они или нет.

Таково кредо Арараги Коёми.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я.

— Что делаю? А с какой стати ты вообще задаёшь мне подобный вопрос, Братишка-демон? Весь этот город — твой задний двор что ли? Я и не знала, что вход сюда требует отдельного разрешения. Прошу прощения.

— …

Характер её персонажа по-прежнему остаётся загадкой для меня.

Может она и бросается странными броскими фразами, но её особенная манера речи была такой живой и бодрой… Однако, благодаря её абсолютно невозмутимому лицу, это всегда будет вызывать у меня когнитивный диссонанс.

Это похоже на, не побоюсь этого слова, разговор с роботом.

— Пусть это и не мой задний двор, — великодушно подыграл я, — но это мой город. Так что если ты планируешь что-то странное…

— Ты меня остановишь?

— Нет, я подумал, что помогу тебе.

— Само добродушие… — она выглядела потрясённой. Хоть выражение её лица и не изменилось. — Ты что, считаешь, что я не стану замышлять ничего дурного?

— Кто знает. Но, помимо того, что я являюсь недочеловеком-недовампиром, а вы являетесь специалистами, специализирующимися на устранении бессмертных странностей, других причин для вражды у нас нет.

— Но ведь и от этого факта никуда не деться, не так ли?

«Впрочем, я пришла сюда, потому что меня сюда позвали», — сказала Ононоки-тян.

Её голос звучал совершенно безразлично.

Это даже не было похоже на какое-то объяснение.

— Можно сказать, что меня сюда отправили. Я же сикигами, в конце концов. Подробностями не владею. Меня не очень интересует, с кем мне предстоит сражаться. Ты готов довериться мне, но я готова безжалостно уничтожать и женщин, и детей, если мне это прикажут.

— Безжалостно уничтожать…

Почему она выбрала именно такую жестокую формулировку?

Похоже, что она вообще не привыкла произносить вслух такие вещи.

Конечно, её завершающий приём, «Бесконечный свод правил»[✱]Unlimited Rulebook., который по большому счёту состоял из одних лишь исключений, в самом деле мог «уничтожить» большинство противников.

— Неважно, — сказал я. — Я не знаю, что и по чьему приказу ты собираешься делать, но постарайся не разрушать мой город слишком сильно.

— Окей. В этот раз сестрёнки со мной нет, так что не беспокойся на этот счёт.

— Так себе гарантия.

— Кстати.

— Да?

— Как поживает твоя хозяйка? Ну, не знаю, являешься ли теперь ты хозяином, но… это… ну ты понял.

— Ты имеешь в виду Синобу? — заполнил я неловкую паузу, посмотрев на свою тень. — В это время дня она спит. Видишь ли, мы и сами являемся «боевой единицей из двух человек». Но при этом мы ничего не можем поделать с тем, что в то же время являемся «неделимым набором».

— Действительно.

Ононоки-тян совершенно бесстрастно кивнула. Но она явно почувствовала облегчение, где-то в глубине души. Это было очевидно. Кагэнуй-сан в самом деле сделала из меня отбивную, но Синобу в свою очередь сделала отбивную из Ононоки-тян…

Не то чтобы мы признавались в этом друг другу, но мы оба получили глубокие душевные травмы в результате этого печального опыта.

— Эта недоделанная вампирша меня, конечно же, нисколько не пугает.

— …

Эта сикигами была очень милой, когда пыталась блефовать.

Когда я обернулся, то увидел, что светофор горел красным. На самом деле, мы разговаривали уже какое-то время, так что он, вероятно, уже успел смениться много раз. И вот он сразу же снова зажёгся зелёным.

— Давай перейдём на ту сторону.

— Конечно.

Я перешёл через дорогу вместе с Ононоки-тян.

Мы не стали поднимать руки над головой или что-то вроде этого.

Хмм…

Интересно, в чём же всё-таки дело.

В какой бы сценарий не была вовлечена Ононоки-тян на этот раз, похоже, что он не имел никакого отношения ко мне… Другими словами, как ни крути, мне не следовало вмешиваться.

При всём при этом, расстаться с ней прямо сейчас, когда я пришёл к такому выводу, показалось мне грустным вариантом развития событий. Хотя, конечно, если бы она была в городе из-за меня или Синобу, то мне было бы гораздо безопаснее спешно ретироваться.

— Ононоки-тян, просто чтобы удостовериться, ты точно не заблудилась?

— Ты прямо как заезженная пластинка. Ну хочешь, я спрошу у тебя дорогу, если это доставит тебе удовольствие.

— Не стоит…

— Тогда я позволю тебе купить мне мороженое, если это доставит тебе удовольствие.

— Тем более не стоит.

Что за откровенное требование.

Этот город не очень большой, и здесь не было круглосуточных магазинов, торгующих мороженым, на каждом углу.

Но разве тут не было неподалёку магазина, если пройти немного дальше?

Может там продают мороженое?

Лето всё-таки.

— Хорошо, я тебя угощу.

— Ты о чём вообще, братишка-демон? Очевидно же, что это было просто шуткой.

— Я не из тех, кто понимает шутки.

— Нет, я не могу позволить тебе купить мне Häagen-Dazs.

— Это шутка, я полагаю.

— В таком случае, шоколадный фондан, пожалуйста.

— Не надо упоминать о вкусах с ограниченным временем продажи. А то читатели догадаются, в каком изнурительном графике была написана эта книга.

И всё-таки я решил её угостить мороженым.

Да и не было оно таким уж дорогим, чтобы важничать этим поступком.

У них даже Häagen-Dazs не было.

Поскольку есть мороженое прямо в магазине, равно как и есть на ходу, было с моей точки зрения дурным тоном, мы с Ононоки-тян решили присесть прямо возле ближайших кустов.

Впрочем для одинокого старшеклассника было не так уж и неприлично есть мороженое на ходу, но вот с маленькой девочкой рядом? Сцена настолько очаровательная, что вы бы не смогли себе её полноценно представить, даже если бы попытались.

Я бы не сказал, что она была слишком уж неловкой, однако Ононоки-тян с трудом разворачивала мороженое, поэтому я протянул ей руку.

— Кстати, братишка-демон. Я хочу кое-что спросить, прежде чем поблагодарю тебя.

— Я бы предпочёл простое «спасибо», но давай, что ты хотела спросить?

— На самом деле, есть кое-что, что беспокоит меня уже некоторое время… Не будет даже упущением сказать, что я именно из-за этого тебя и позвала.

— Ты, наверное, хотела сказать, что это не будет преувеличением.

— Этот рюкзак, кто-то дал его тебе?

Рукой, в которой не было мороженого, Ононоки-тян указала на рюкзак, который был на моей спине.

Что ж. Я бы сказал, что он был идеального размера для меня, но слишком большой, скажем, для пятиклассницы.

На самом деле…

— Э-э, нет, мне его никто не давал, — осторожно, стараясь держать мороженое подальше, я снял рюкзак и положил его рядом с собой. Я не знаю, что там внутри, но он был очень тяжёлым. — Его оставила Хатикудзи.

— Оставила… Извини, мне не стоило спрашивать. Значит она покинула нас.

— Нет, не в этом смысле «оставила», ничего страшного не произошло. Это не подарок на память или что-то в этом роде, — объяснил я. — Она приходила сегодня ко мне в гости. Но она настолько рассеяна, что убежала без своего треклятого рюкзака.

— Что ж… он тебе не идёт, братишка-демон.

— Отстань. Он же не мой, в конце концов, конечно, не идёт.

— Лямки слишком ослабли. Ты в нём выглядишь как идиот.

— Лучше не за мной, а за своими словами следи.

— Ой, прости, — извинилась Ононоки-тян, переосмыслив свои слова.

Это было на удивление прямолинейно с её стороны.

— Лямки слишком ослабли. Так люди могут догадаться, что ты идиот.

— Это уже слишком прямолинейно!

— Получается, что даже такой большой рюкзак можно забыть.

— Ну… Конечно, она редко его снимает, но сегодня она выглядела уставшей. Она даже заснула в моей кровати. Она заснула в моей кровати!

— Эта деталь действительно настолько важна?

— По этой причине она сняла рюкзак и бросила его в угол. И когда она ушла, то оставила его лежать там. Вот почему я здесь, иду за ней по пятам, чтобы вернуть его.

Во всяком случае, я собирался сразу же отправиться вслед за ней, но не смог уследить за этой на удивление энергичной и быстрой девчонкой, так что я просто плыл по течению. Надо было взять велосипед.

Честно говоря, я уже почти отчаялся найти Хатикудзи и чувствовал себя довольно подавленным, когда Ононоки-тян окликнула меня.

— Но ведь она же обычно бродит по улицам, не так ли? Получается, что такой призрак, вроде неё, действительно может прийти и тусоваться у тебя дома? Вау…

— Именно что «вау». Даже я восхитился тому, насколько она свободна.

Перестав быть «потерянной коровой», Хатикудзи получила повышение сразу на два ранга с привязанного призрака до призрака бродячего, поэтому, хоть она и бродит по улицам, она к ним не привязана (я полагаю). В таком случае это не так уж и удивительно.

— Погоди-ка. Ононоки-тян, возвращаясь ближе к началу нашего разговора, но ты что, знакома с Хатикудзи?

— Только не делай вид, что не помнишь, братишка-демон. Или лучше буду тебя называть просто демонишка[✱]鬼いちゃん (oni-i-chan) звучит так же, как и обычное «онии-тян» (братик), хотя вместо обычного иероглифа 兄 (onii, «старший брат») Ононоки использовала 鬼 (oni, «демон»)..

— Хватит уже этих дурацких прозвищ. Демонишка?

Как бы оно не закрепилось.

Это было бы в её стиле.

— Брогр[✱]兄鬼 (ani-ki) произносится так же, как и 兄貴 (aniki), что значит «старший брат», но, во-первых, в более уважительной форме, а во-вторых, используется как правило не к родным братьям, скорее к «братанам»..

— Завязывай с этим.

— Разве вы не были вместе, когда мы в первый раз встретились с тобой, братишка-демон?

— Разве? Впрочем, теперь, когда ты об этом вспомнила…

— Парочка демона и призрака. Необычайно редкое зрелище, даже для человека моей профессии… Вот почему я в тот раз заговорила с тобой. Я определённо не заблудилась.

— …

Это прозвучало, как ложь чистой воды. Конечно, это не было написано на её невозмутимом лице, но, возможно, она просто не умела врать от природы.

Полная противоположность Хатикудзи.

— Вещь, оставленная призраком — это вообще редчайшее событие, — заметила Ононоки-тян. — А как она вообще стала призраком?

— Кто знает.

Конечно, я знал, но уклонился от ответа.

Ловкач Коёми-кун.

Не то чтобы мне было так сложно всё объяснить, но это всё-таки касалось личной жизни Хатикудзи… Нет, скорее её личности.

Возможно, было бы неплохо поговорить об этом с Ононоки-тян. В конце концов, она тоже была странностью, как и Хатикудзи, но, с другой стороны, это было ещё одной причиной для осторожности.

— Я тоже когда-то была человеком.

— Ха?

Неожиданное заявление Ононоки-тян застало меня врасплох. Это было даже похоже на внезапное признание, чем заявление.

— Нечему тут удивляться. Ты же тоже был человеком, не так ли? Или подожди, если верить сестрёнке, то ты всё ещё человек.

— Кто знает. Тут неоднозначная ситуация… Кстати об этом, раз уж ты затронула эту тему, мне всегда было кое-что интересно, Ононоки-тян. Что ты за странность?

— Трудно объяснить. Я сикигами, но сестрёнка сделала меня своими руками, с большим количеством оригинальных составляющих, так что я… ну, по большей части я являюсь цукумогами.

— Цукумогами? Это когда вещь, которой пользовались на протяжении ста лет, обретает душу или же затаивает злобу на своего владельца, если её выбрасывают? Или я что-то не так понял?

— Более или менее, — кивнула Ононоки-тян, одобряя мои смутно припоминаемые знания, — Но я человек-цукумогами.

— Можешь пояснить?

— Цукумогами, сделанный из человека, которым пользовались сто лет… или лучше будет сказать, что я труп-цукумогами. Сестрёнка велела держать мне это в секрете, но да ладно.

«Потому что если я кому-то расскажу об этом, он непременно должен умереть» — подвела тревожный итог Ононоки-тян.

Или «тревожный» не очень подходящее слово?

Огромное спасибо, что предоставила мне эту информацию.

Я тебе что, сделал что-то плохое, или что?

Может у тебя и есть обида на Синобу, но не надо вымещать свою злость на мне.

И мороженое верни обратно.

— Эм, то есть, Ононоки-тян, ты выглядишь как девочка, но на самом деле тебя более ста лет?

— Ни в коем случае. Я не какая-то там старпёрша, — отрицательно покачала головой Ононоки-тян. Естественно, у того, кто относится к Синобу, как к старой карге, есть определённые заскоки по поводу возраста. — Эта моя жизнь началась, когда сестрёнка воскресила меня.

— Воскресила…?

— Да, то есть я уже умирала однажды. Умерла и вернулась. Оммёдзи хорошо разбираются в искусстве воскрешения мёртвых, в конце концов… И знаешь что, братишка-демон? Ты хоть представляешь в чём разница между мной и тобой? Не говоря уже об этой девочке-призраке, Хатикудзи.

— Разница? А разве мы не совершенно разные?

Вампир.

Призрак (привязанный → блуждающий).

Сикигами.

Всех троих можно отнести к категории странностей, но вся эта категория, она даже не похожа на млекопитающих… Она ещё менее определена, чем позвоночные.

На самом деле, лучше ставить вопрос таким образом: есть ли у нас что-либо общее?

— Конечно, у нас есть кое-что общее, — заявила Ононоки-тян. — Когда-то мы все были людьми.

— Оу… понятно. Но если так судить, то тогда различия между нами и вовсе исчезают, не так ли? Я, ты, Хатикудзи — все трое сначала были людьми, а потом умерли…

— А я хочу сказать, что мы все умерли по-разному. Ты бессмертен. Ты стал бессмертным в момент смерти. То есть, строго говоря, ты никогда и не был мёртв.

Бессмертен.

Никогда не был мёртв.

Так что я и не умру.

— Другими словами, братишка-демон, дело не в том, что ты или какой-либо другой вампир умерли и вернулись к жизни. Правильнее сказать, что вы продолжили жить, не умерев.

— Хмм…

Ладно.

Для меня это звучало как простая игра слов, но возможно она права.

— Я же, с другой стороны, умерла. По-настоящему умерла. И я вернулась к жизни после того, как умерла. Но моя жизнь и моя судьба в значительной степени отличаются от того, какими они были раньше. На самом деле, думаю, правильнее сказать, что я переродилась.

— Переродилась…

— Именно. Я даже не унаследовала воспоминания о своей прошлой жизни. Я совершенно другое существо. А что касается той девочки-призрака, — продолжила Ононоки-тян, не сводя глаз с рюкзака, — Она к жизни не вернулась. Она умерла, и она всё ещё мертва, и не вернётся. Вот что значит быть призраком. Призрак не продолжает жить, он не возрождается. Я бы сказала, что призрак продолжает умирать.

— …

— Послушай, братишка-демон. Подумай о моих словах и скажи мне: кто из нас по-твоему счастливее всех? Лично я считаю, что нам всем троим повезло по-своему. Да, нам всем повезло. Большинство людей просто умирают, и всё. Сохранить сознание после смерти — я бы назвала это удачей.

— …Ты правда можешь сделать такое обобщённое заявление?

Я… не смог ответить на вопрос Ононоки-тян.

В первую очередь, я не знаю, что сказать по поводу того, кто счастливее всех.

Неужели ты действительно можешь назвать это удачей?

Я не знаю.

Я имею в виду, разве мне не пришлось пройти через настоящий ад во время весенних каникул из-за этого? Разве Хатикудзи не блуждала более десяти лет из-за этого?

Да и сама Ононоки-тян… Если уж она спросила меня, то мне сложно поверить, что она считает себя счастливой.

Скорее…

Скорее…

— Ты когда-нибудь задумывался о том, зачем ты родился?

Раз уж я не могу ответить на один вопрос…

Она просто задала мне другой.

Она не просто решила не отступать.

Она решила пойти в наступление.

Это было даже похоже на обвинение. Или даже на допрос, будто она действительно имела что-то против меня.

Почему?

Что я ей плохого сделал?

— Я много думал об этом, когда учился в средней школе. Но ответа я так и не нашёл.

— Я постоянно думала об этом с того самого момент, как я родилась. Или с того дня, как я умерла? Нет, я постоянно думала об этом с того момента, как переродилась. О том, что здесь должен быть какой-то смысл, а если его нет, то, возможно, и меня здесь быть не должно.

— …

Потому что ты странность.

Потому что ты аномальна, иррациональна.

У каждой странности есть свои причины существовать. Кажется так говорил Осино Мэмэ?

Даже если люди и не рождаются с какой-либо конкретной целью, это делают странности…

— А может в этом и есть смысл моей смерти. Я подумала, может ты сможешь мне ответить. В конце концов, вы с моей сестрёнкой тогда оживлённо побеседовали.

— Нет… У меня нет ответа на этот вопрос, — сказал я, тщательно подбирая слова. Сказал в адрес бесстрастной странности, которая сидела рядом со мной, ела мороженое и задавала сложные вопросы. — Думаю, что и Хатикудзи не сможет на него ответить. Если ты именно по этой причине спросила меня о том, как она стала призраком.

— Конечно, именно поэтому.

— Она стала призраком не потому, что хотела им стать, как и я стал вампиром не потому, что хотел этого. Просто всё произошло так, как произошло. Вот и всё.

— Конечно. Как и в моём случае.

— Не совсем. В твоём случае, судя по всему, это произошло благодаря твёрдому решению Кагэнуй-сан.

— Благодаря сестрёнке…

— Это произошло не просто так… Всё случилось не просто так, как случилось, а было следствием прямых намерений. Хотя, каковы были её намерения, я могу только догадываться… Действительно ли это правильно, ради охоты на бессмертных странностей воскрешать мёртвых? — если её спросить, почему она специализируется на бессмертных странностях, скорее всего, Кагэнуй-сан ответит, что «в такой охоте невозможно перестараться» (хотя, по-моему, она всё равно заходит слишком далеко), с другой стороны, Ононоки-тян, её партнёр, испытала на себе смерть. — Возможно, воскрешение мёртвых не порождает бессмертную странность? Похоже на произвольное, или… удобное объяснение.

— Всё так, как я тебе и говорила. Когда мёртвый человек возвращается к жизни, это не совсем бессмертие.

«Именно поэтому я и хочу знать», — продолжила Ононоки-тян.

«Причину, по которой я вернулась к жизни».

«Причину, по которой я переродилась».

— Для чего моя сестрёнка… воскресила меня.

— Я не могу ответить на этот вопрос, но я в самом деле не думаю, что тебя удовлетворит ответ, вне зависимости от причины или смысла, — сказал я. Это была проблема, которая не имела верного решения, но я по крайней мере мог ответить искренне. И я искренне ответил, — Не существует правильных ответов на такие серьёзные вопросы. Потому что жизнь — это просто парад абсурдов.

Даже если бы ты и не стала странностью.

Обычная жизнь уже достаточно нелепа.

Абсолютная непостижимость — вот чем является наш мир.

— Возможно, — согласилась Ононоки-тян. — Вполне возможно, что мир абсурден и нелеп. Но если всё так, то есть ли какая-то причина, чтобы продолжать жить в таком мире даже после смерти, после перерождения… кроме какой-то затянувшейся привязанности? Вот что мне интересно.

Ононоки-тян уже доела мороженое, но продолжала жевать палочку, словно пыталась проверить вкус.

Манеры у неё и впрямь не очень, как у ребёнка.

И как всегда безэмоциональна.

Возможно, это также означало, что она начинает раздражаться.

— Это похоже на то, когда сериал, который уже должен был закончиться, продолжает и продолжает тянуться без конца, словно ты уже посмотрел финальный эпизод, но вдруг снова появляется продолжение, — добавила она.

— Это сейчас на что была отсылка…

Зачем мучить себя из-за этого?

Почему бы просто не назвать это «Вторым сезоном»?

— Я просто не могу смотреть, как шоу продолжается, когда уже есть ощущение, что оно прекрасно закончилось. Ты не согласен, братец-демон?

— Согласен ли я?

На этот вопрос снова тяжело ответить.

По самым разным причинам.

— Если ты спрашиваешь меня, что лучше: уйти на пике или же очернить своё наследие, то я бы предпочёл первое, но это лишь моё мнение. Что касается меня, то с тех пор, как я стал вампиром, ничего хорошего не произошло.

Нет.

На самом деле было много хороших вещей.

Мне даже страшно представить, что моя жизнь могла оборваться на тех весенних каникулах. Какой же одинокой была бы та жизнь.

Я не был близок ни с Сэндзёгахарой, ни с Камбару пока не стал вампиром, и если бы я умер на весенних каникулах, то никогда бы снова не встретил Сэнгоку.

К тому же.

Я встретил Хатикудзи…

— Итак, братишка-демон, ты хочешь сказать, что Хатикудзи стала призраком, чтобы встретить тебя.

— Нет, всё совсем не так… Как бы сказать. У неё были свои причины, она заблудилась, заблудилась в этом мире. Впрочем, она уже разобралась со своими причинами, достигла цели более трёх месяцев назад.

— О, правда? Тогда почему же она всё ещё бродит здесь в виде призрака? Если у неё нет причины, значит нет и никаких постоянных привязанностей?

— Ну…

Я на самом деле ничего об этом не знаю.

Похоже, что и сама она тоже не в курсе.

А может она просто делает вид, что не в курсе.

— Если так подумать, моя любимая староста как-то сказала кое-что… Как раз на этот счёт, как же там было… Любая жизнь, не только человеческая, всегда является результатом чьего-то страстного желания.

— Результатом… желания.

— Что бы это ни было, чувство «я хочу, чтобы это существовало» когда-то его породило. Поэтому говорить, что не хотел бы рождаться на свет или хотел бы стать другим человеком — значит упустить главный смысл. Даже если это не результат вашего желания, тот факт, что что-либо существует, в том виде, в каком существует — это уже исполнение чьего-то желания, — это было на весенних каникулах? Или на Золотой неделе? Или может после культурного фестиваля? Ханэкава Цубаса сказала что-то вроде этого. — Автомобиль едет по дороге, потому что кто-то захотел, чтобы он был здесь. Самолёт летит по небу, потому что кто-то захотел лететь по небу.

Ононоки-тян была здесь, потому что одна жестокая оммёдзи когда-то захотела, чтобы она вернулась к жизни.

Хоть я и сказал, что всё произошло так, как произошло, что всё случилось так, как случилось, в каком-то смысле, я стал вампиром, потому что кто-то этого захотел.

А Хатикудзи… Хатикудзи…

А что насчёт Хатикудзи?

Даже если её и подстерегла улитка, по её же собственной воле.

Тот факт, что она такая, какая есть, прямо сейчас… Чьё же желание, в конце концов, исполнилось? Её собственное?

Или.

Впрочем.

— Попахивает лицемерием, не находишь?

Похоже, Ононоки-тян всё же не была удовлетворена. Она была настолько недовольна, что её речь стала ещё грубее.

Не следует использовать в своей речи это «не находишь».

Юная леди.

— Думаю, это даже не столько лицемерие, сколько нравоучение. Точно так же, как слова старосты класса. Она же постоянно обязана оставаться старостой, не находишь?

— Кого ты из себя сейчас строишь? Возвращайся к своей обычной манере речи.

— Всё является результатом чьего-то желания… ну, может так оно и есть. Даже войны начинаются, потому что кто-то этого хочет. Это не просто навязчивое желание сражаться, как в случае с сестрёнкой. Всегда кто-то получает прибыль. Не находишь?

— Что ж… раз ты настаиваешь на своей неприятной манере речи, тогда да, что-то вроде этого.

— То же самое касается и Девушки с Рюкзаком.

— Ну, — честно ответил я, озвучивая свои мысли, — Я правда не знаю. Следуя этой логике, она тоже должна быть результатом чьего-то желания. Будь то странность или призрак, ничто не рождается, если этого кто-то не пожелает.

— Хмм.

«Всё ещё звучит лицемерно», — парировала Ононоки-тян.

— Что ж, ладно, братишка-демон. В следующий раз, когда встретишься с этой девочкой, спроси её обо мне. Когда ты вернёшь ей рюкзак, или на следующем вашем свидании в твоей спальне.

— Что именно спросить о тебе?

— Разве мы сейчас не говорили об этом? — сказала Ононоки-тян, вставая. — Счастлива она, что стала призраком?

Она произнесли это с таким лихим взглядом, словно настало время для её крупного плана.

Всё ещё без каких-либо эмоций, само собой.

Зомби Маёй - 003

В конечном счёте я так и не нашёл Хатикудзи.

В конечном счёте Ононоки-тян спросила у меня дорогу, и после того, как мы расстались (то есть после её слов «мне всегда хочется чего-нибудь солёного после того, как я съем что-нибудь сладкое», из-за чего я был вынужден купить ей рисовый крекер в качестве сувенира. Дорого же мне обходится эта девушка), я продолжил поиски Хатикудзи. Но она словно ускользнула из моих объятий вплоть до самых кончиков своих хвостиков.

Похоже, что она ушла домой.

Хотя… «ушла домой» звучит не совсем верно, поскольку у ней не было ни дома, куда бы можно было пойти, ни способа добраться туда.

Может тогда стоит сказать, что она просто ушла?

Или покинула меня?

Или даже, прямо скажем, исчезла?

Это наводит меня на грустные мысли.

И я не могу от них избавиться.

И вовсе не из-за допроса Ононоки-тян. Я и так всегда об этом думал. Постоянно.

Каким бы храбрым ни было выражение её лица, какой бы жизнерадостной она не выглядела, эти чувства словно неслись вперёд по улице с односторонним движением, не встречая никакого навстречу, и Хатикудзи Маёй, уже-не-живая девочка, была погружена в одну большую трагедию.

Все слова уже были сказаны, а все дела сделаны.

Смерть сурова.

Смерть — это огромный, возвышающийся надо всеми барьер.

Возьмём к примеру меня. Во время весенних каникул, когда вампир выпил моей крови, я лишился человечности, я приобрёл абсурдное количество сил и стал абсурдно слабым перед солнцем или распятием, и даже сейчас моё тело абсурдно не оправилось от последствий этого, и я продолжаю абсурдно попадать в абсурдные истории, связанные со странностями. Это совершенно не то, что я бы мог назвать счастьем.

Счастлив ли я? Я не могу так сказать.

Конечно, это тело не раз спасало мне жизнь, и честно говоря эти самые последствия могут быть весьма полезными, но ничего не поделаешь, несчастье есть несчастье.

Может я и разыграл перед Ононоки-тян некое подобие шоу, когда говорил, что в этом есть и что-то хорошее, и что-то хорошее в этом в самом деле есть, но всё равно нельзя просто взять и превратить всё несчастье в счастье. Не у каждой тучи можно найти луч надежды.

Печаль потери своей человечности. Я понимаю это лучше, чем кто-либо другой.

Но если отбросить все последствия, включая частичное бессмертие, то по крайней мере у меня всё ещё было моё тело.

Я обладаю плотью.

У Хатикудзи нет даже этого.

И я сомневаюсь, что она обладает тем, что мы обычно зовём сердцем. Не говоря уже о теле и сознании.

Если уж на то пошло, я бы назвал её тенью.

Да.

Всё, что у неё есть, это её сверхъестественность. Вот почему её существование иррационально.

Она — странность.

И не живая странность — мёртвая странность.

В тот День матери, когда я начал встречаться с Сэндзёгахарой, Хатикудзи была освобождена от своего рода проклятия благодаря хитроумному плану Осино, и тем не менее её нынешнее положение всё ещё кажется неправильным.

Я понятия не имею, что мне об этом думать.

Ни единой идеи.

Отправиться на небеса для призрака не всегда значит обрести счастье. Я правда не знаю наверняка, но все, кажется, считают, что это такая веха, вроде свадьбы, получения работы или чего-то ещё, но, возможно, всё совсем не так.

Скитаться по миру не всегда плохо.

Это даже хорошо для того, чтобы сбиться с пути.

Некоторым людям, таким как Осино, нравится находиться в бесконечном дрейфе. И я, возможно, стал ещё меньше привязан к религиозным взглядам с тех пор, как стал недовампиром, но я не могу избавиться от мысли, что уход на небеса отнюдь не является для Хатикудзи благословением.

В зависимости от того, с какой стороны на это посмотреть, идея о том, что отправиться в рай — это правильный исход, в самом деле высокомерна.

На самом же деле, оставаться кем-то вроде ангела-хранителя этого города, кем она по сути и являлась, возможно, тоже форма счастья.

Бессмысленно спорить о том, что же считать правильным. Какой в этом смысл?

По крайней мере, сейчас ей, как мне кажется, весело.

Она выглядит счастливой.

…И я осознаю, насколько бессмысленно сейчас рассуждать об этом.

Все мои мысли, все мои чувства.

Все мои знания не имеют к этому никакого отношения.

И это сейчас не просто пустая риторика, я не пытаюсь быть тактичным. Они действительно не имеют к этому никакого отношения.

Важно лишь то, что чувствует сама Хатикудзи. Что она думает об этой ситуации, что она чувствует по этому поводу, вот что имеет решающее значение. То, что чувствую я, или даже то, что чувствует Ханэкава (которая очень ею увлечена), совершенно не важно.

Это печально.

То, насколько всё это несущественно.

Если ей нравится быть не привязанным призраком, а блуждающим призраком, болтая с людьми, которых она встречает на улице, то и меня это устраивает.

И никому не нужно вставлять сюда своё мнение.

Специалист, с которым я пересекался на днях, «сестрёнка» Ононоки-тян, она же «воплощение справедливости», Кагэнуй Ёдзуру, видит в «бессмертных странностях», каких как вампиры, своих врагов, и решительно осуждает «их», как что-то неправильное.

Возможно, она права.

Я, конечно, не понимал этого, когда мы стояли друг напротив друга, но теперь, глядя на всё это с холодной головой, я понимаю, что она имела в виду.

И не потому, что считаю Ононоки-тян очень милой. Я правда понимаю её, в глубине души.

Хочу я этого или нет.

Это настолько просто, что даже я могу понять.

Ни крайняя рациональность, ни крайняя сентиментальность не имеют никакого глубокого смысла. Если вы будете пытаться разбирать человеческие принципы по кирпичикам, то в конце концов придёте к выводу, что «хорошее — это хорошо», а «плохое — это плохо».

По крайней мере, я бы не хотел, чтобы кто-либо сочувствовал мне из-за моего полубессмертного тела, а уж тем более жалел меня.

Единственный человек, которому позволено горевать обо мне — это я сам.

Поэтому, если бы вдруг появился какой-нибудь технократ вроде Кагэнуй или Осино… Или, возможно, вам будет проще понять немного другой пример. Если бы вдруг появился тот самый парень, бог, и сказал: «Я превращу тебя обратно в обычного человека», — я бы просто молча покачал головой. Спасибо, но нет. Откровенно говоря, мне не нужно таких подачек.

Я сам избрал этот путь.

Это бремя всей моей жизни, но это и приключение всей моей жизни.

Даже бог не может заявить мне что-то иное.

Так что… то же самое можно сказать и про Хатикудзи.

Безусловно, это была бы совершенно другая история, если бы она попросила меня помочь исправить нынешнюю ситуацию, но я действительно понятия не имею, что она думает о тех или иных вещах.

И в этом нет ничего такого.

Наше взаимопонимание ни на йоту не вышло за границы приятной болтовни и дружеских подколов.

Но самый важный вопрос остался без ответа.

Я уверен, что не смогу задать ей вопрос, который попросила меня задать Ононоки-тян. Я ничего не смогу у неё спросить.

Потому что она мне ничего не расскажет.

Что бы ты хотела сделать?

Что ты чувствуешь?

Неужели я не могу ничем тебе помочь? Я так отчаянно хочу узнать ответы, но эти вопросы остаются незаданными.

Я хочу помочь тебе исполнить твои желания, но…

— Так помоги ей их исполнить. К чему тогда изображать заботу, ты, болван? Ты что, всё ещё переживаешь половое созревание что ли?

— …

После ужина я вернулся в свою комнату, чтобы всё хорошенько обдумать, но не успел опомниться, как наступила, так сказать, глухая ночь, и прямо передо мной возникла маленькая белокурая вампирша, словно лампочка с датчиком, которая автоматически включается в темноте.

Что ж, чувствуй себя как дома, почему бы и нет.

От её изначального молчаливого, бездеятельного характера не осталось ни следа.

— Фе, глаза мои бы этого не видели. Притащил сюда эту девчурку и целый день вокруг неё хвостом вертел.

— Избавь меня от этих своих словечек.

— Тысяча извинений. Я пока ещё не избавилась от своих привычек периода Эдо[✱]Период Эдо длился с 1603 по 1868 год. Синобу прибыла в Японию как раз где-то в самом его начале. Известен также как период правления сёгуната Токугава..

— Они не настолько древние.

— А хочешь увидеть, как я изображаю Токугаву Иэцугу?

— Кого? Я ничего не знаю о седьмом сёгуне Токугава.

— Ничего не знаешь значит[✱]Историческая фигура крайне малозначимая. Токугава Иэцугу родился в 1709 году, в 1713 стал сёгуном, в 1716 году умер от простуды в возрасте шести лет.?

Ну ладно.

Всё же мы здесь имеем дело со старшеклассником, который готовится к экзаменам.

— «Хо-хо! Это же считай что указ «О запрете лишения жизни живых существ»[✱]Этот указ был принят в 1687 году сёгуном Токугавой Цунаёси (дедом Иэцугу). Этот указ вводил смертную казнь за убийство бродячих собак, кошек и загнанных лошадей. Существует версия, что такую заботу о животных ему внушили буддийские монахи, считавшие, что у Цунаёми умер наследник оттого, что он когда-то убил собаку, хотя сам родился в год собаки. Как-то не помогло. Бродячие собаки заполонили столицу, а наследник так и не родился. Кроме того правление Цунаёси запомнилось кровавой историей о 47 ронинах (она же «месть Ако», 1701-1703), крупным тайфуном (1706) и последним на данный момент извержением Фудзи (1708). Умер Цунаёси в 1709 году, а «Собачий указ» отменили спустя 10 дней после его смерти на радость всем японцам.!

— Ха? Он что, был известен глупыми шутками про своего деда?

Хватит тратить моё время.

Кроме того, мне кажется, что это немного другой период… Учитывая все обстоятельства, разве эта маленькая белокурая девочка, Осино Синобу, которая некогда была известна как Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, не посещала Японию несколько раньше времён Иэцугу?

— Я узнала об этих событиях, находясь за границей. Весть об Иэцугу разлетелась по всем уголкам земли.

— Он что, был настолько интересной личностью?

Разве это происходило не во времена изоляции?

Или может слухи распространялись через голландских торговцев в Нагасаки?

— Не трать попусту моё время только из-за того, что никто не может подтвердить твои слова. У меня скоро вступительные экзамены, а ты тут собираешься перемешать в моей голове всю историю Японии.

— Ну, по правде говоря, сама я не знала Иэцугу.

— Вот как?

— Своё впечатление об Иэцугу я сложила на основе рассказов, которые я слушала и записывала, пока была в замке Нагоя.

— …

Другими словами, до приезда в этот город, до весенних каникул, она успела осмотреть замок Нагоя…

Ну, надеюсь экскурсия тебе понравилась.

Только вот не знаю почему в этом цикле появляется столько отсылок к Нагое. Велосипеды, Доала[✱]Под велосипедами Коёми имел в виду словечко 蹴ったマシン (ketta-mashin), которым в Нагое называют велосипед. А Доала — это талисман местной бейсбольной команды «Тюнити Дрэгонс» (как коала, только Доала). Видимо, это отсылка к предыдущим отсылкам к Нагое (мета-отсылка!)…

Скоро я вообще на нагойский диалект перейду[✱]Буквально Коёми сказал, что скоро начнёт говорить やっとかめ (яттокамэ). Это популярное приветствие в Нагое. Фраза стала известна за пределами Нагои во второй половине 80-х благодаря песне японского певца Цубои Норио, которая называлась 名古屋はええよ!やっとかめ (Nagoya ha ee yo! Yattokame). Угарная песенка кстати, можете загуглить..

Или буду есть клубничное спагетти из «Kissa Mountain»[✱]Есть в Нагое один ресторанчик под названием 喫茶マウンテン (Kissa Mountain). Известно оно своими необычными блюдами, включая клубничное спагетти. Там в тесто реально добавляют клубничное пюре. Ну и подаётся блюдо с клубникой, киви и взбитыми сливками..

— Как бы то ни было, распутность моего хозяина заставляет меня желать закрыть руками лицо. То с Гахарой-сан, то с сестрёнкой Басой.

— Ты вампир или кто? Не называй их Гахарой-сан и сестрёнкой Басой.

Это уже какая-то сверхфамильярность с представителями людского рода.

К тому же «сестрёнкой Басой» в основном сюжете её никто никогда не называл.

Это уже кроссовер получается[✱]В CD-дораме Hyakumonogatari Цубаса как-то призналась, что в начальной школе её называли バサ姉 (Basa-nee), т.е. «сестрёнка Баса». Может когда-нибудь и это произведение будет переведено на русский язык, но пока что поверьте на слово..

— Минутку, — начал я. — То есть получается, что когда Хатикудзи была здесь днём, ты не спала?

— Я всегда сплю лишь наполовину, но в этот раз ты настолько возбудился, что моя вторая половина тоже проснулась. Знаешь, есть такое упражнение, когда ты стоишь на одной ноге с закрытыми глазами.

— То есть ты в моей тени ещё и физкультурой занимаешься?

Там что, спортзал есть?

Но поскольку возбуждение — а на самом деле вообще любую эмоцию — мы с Синобу испытываем одновременно, будучи соединёнными моей тенью, когда я сильно взволнован чем-либо, вроде немыслимого случая пребывания Хатикудзи в моём доме, для неё это словно ночь перед поездкой. Не удивительно, что она не смогла заснуть.

Пусть я и не полностью поменял ей местами день и ночь, но я всё же навязываю вампиру довольно нерегулярный образ жизни. Мне даже чуть-чуть стыдно.

Извиняться, конечно, перед ней я не собираюсь.

С другой стороны, раз она не стала поднимать эту тему, должно быть она спала всё то время, что я гонялся за Хатикудзи и ходил с Ононоки-тян на свидание с мороженым.

Эта мысль меня утешила.

Синобу и Ононоки-тян были как масло и вода. У Ононоки-тян до сих пор душевная травма после встречи с Синобу, а Синобу в свою очередь просто не переносит Ононоки-тян.

Я был бы беспомощен, реши она выместить всю свою злость на мне.

…Знаете, я начинаю думать, что мне, возможно, следует что-то сделать с моей привычкой вот так вот просто заключать мир с моими противниками.

Но, несмотря на это, Синобу же тоже когда-то была моим противником.

— Ладно, ладно, — сказала она, — насчёт того, что я стояла на одной ноге, я пошутила, но не насчёт закрытых глаз. Я же уже говорила это, разве нет? Это было такое зрелище, от которого я чуть в обморок не упала, закрыв руками лицо.

— Ну…

С сожалением признаю, что вид её «хозяина», ухаживающего за девушкой, вероятно, не вызывает большого уважения.

— Поистине, эта юная леди была абсолютно беззащитна, пока спала в твоей кровати… Как ты мог настолько равнодушно проигнорировать это? Повёл себя как цыплёнок. Это же было идеально время, чтобы осуществить задуманное.

— Так ты этого от меня ждёшь?!

Возраст и пол в данном случае не играют никакой роли.

Оставив в стороне разговоры об Иэцугу, когда ты прожил столько различных эпох, то вполне естественно, знаете, ну, стать вот таким.

— Десять лет — прекрасный возраст для свадьбы.

— Нет. Точно не в наши дни.

— Не пойми меня неправильно, но мне кажется, что для процветания вида людям следует вступать в брак с наступлением менструации.

— Боже, да в мире не существует персонажа, которого ещё сложнее адаптировать для аниме, чем тебя!

Не удивительно, что она ни единого слова не произнесла[✱]Имеется в виду аниме Bakemonogatari..

Я слышал, что для CD-дорамы ей даже сделали голос с помощью вокалоида[✱]Не знаю насчёт вокалоида, но в Hyakumonogatari голосом Синобу действительно была не Маая Сакамото, а Ая Хирано.…

— Хочешь сказать, что в эти дни мои принципы уже не в моде?[✱]Синобу использовала слово 生理 (seiri, «менструация») вместо слова 整理 (seiri, «реорганизация»).

— Ты теперь решила и сама войти в историю своими глупыми шутками?

Были бы они ещё хотя бы смешными.

Лучше для начала ознакомься с современными законами.

Иначе второй сезон экранизируют без тебя.

— Но, — сказала Синобу с улыбкой.

Пугающей улыбкой.

Её длинная пауза, длиной с целый антракт, внушала страх.

Нет, это определённо никак не смогут экранизировать.

— Даже если она не сможет сравниться с моими пятью прожитыми столетиями, эта девушка не так молода, как кажется, позволь заметить. Её облик остался таким же, как и в момент смерти, но по факту она должна быть старше тебя.

— Ну…

Хатикудзи Маёй.

Она умерла чуть больше десяти лет назад.

Будучи сбитая машиной, переходя дорогу на зелёный… И с тех пор она бродит по улицам этого города, день за днём, вот уже более десяти лет…

Я не знаю, когда у неё день рождения, поэтому не могу сказать точно, но ей определённо больше двадцати, так что она точно старше меня.

Она мне как старшая сестра.

— Именно. Таким образом, не существует никаких юридических проблем, даже в этом современном мире.

— Только вот законы на призраков не распространяются.

Да и не всё так просто.

Её возраст зафиксировался в момент смерти.

В каком-то смысле её возраст ещё более постоянен, чем у Синобу. Таким образом Хатикудзи бессмертнее бессмертных.

Не живая, не воскресшая. Она мертва. Она не может ни продолжить жить, ни умереть.

Даже вампиры стареют. Даже Синобу, и ей уже сильно больше пятисот лет.

Но Хатикудзи остаётся Хатикудзи.

Одиннадцатилетняя навсегда.

Продолжая оставаться мёртвой.

— Ну, это же лучше, чем остаться навечно в переходном возрасте?[✱]Если быть точным, Синобу сказала 中二歳 (Chūni-sai), то есть в «возрасте восьмиклассника», 13-14 лет. По мнению японцев именно этот год является самым проблемным во взрослении. А «синдром восьмиклассника» и вовсе обыгрывается во многих аниме.

— Да какая разница.

Так нисколько не лучше.

Каким боком тут вообще переходный возраст?

Или это ты сейчас меня подколоть хотела?

— Во-первых, — начал я, — самое главное — это не юридическая чепуха, а чувства самой Хатикудзи.

— Чувства девушки по отношению к свадьбе никогда не угадаешь.

— Опа, я смотрю твоя точка зрения уже поменялась?

— В любом случае, послушай меня внимательно. Я хочу донести до тебя, что беспокоиться об этом бессмысленно.

— Ха? И это всё, что ты собиралась мне сказать?

Это совсем не то, что она мне втирала до этого.

Ты же сама только что подбивала меня напасть на Хатикудзи, не так ли?

Когда, чёрт возьми, ты догадалась, что я о чём-либо беспокоюсь?

Только не делай вид, что ты была серьёзна с самого начала, иначе я буду выглядеть дураком.

— Ты напрасно тратишь время, размышляя о том, чего хочет эта девушка или кем она хочет быть. Тебе даже не нужно задавать этот вопрос.

— Не нужно задавать вопрос…

— Ты в любом случае ничего не можешь сделать. Пусть я чуть ранее и была настолько возбуждена, что предложила тебе исполнить её желания, ты лучше, чем кто-либо другой, должен знать, что это невозможно.

— …

— Ты ничего не мог сделать ни для Гахары-сан, ни для сестрёнки Басы. В конце концов, они справились со своими проблемами самостоятельно.

— Ты что, подружилась с ними двумя за моей спиной или что?

Как-то ты слишком уж фамильярна, разве нет?

В самом деле.

Я не помню ничего, кроме вражды между тобой и Ханэкавой, а что касается Сэндзёгахары, то я почти уверен, что вы друг с другом и не разговаривали никогда.

Когда это ты успела стать настолько дружелюбной по отношению к ним?

— Действительно, это очень странно. Я не могу заставить себя ненавидеть этих двоих, не знаю почему. Вероятно, всему виной наша с тобой связь, благодаря которой ты способен влиять даже на мои предпочтения, в том числе на любовь и ненависть.

— Хах…

Мы были очень тесно с ней связаны. Настолько тесно, что это было уже ближе к телекинезу, чем к простой ментальной связи.

— Моё желание облапать эту девушку, скорее всего, тоже следствие твоего влияния.

— У меня нет таких непристойных желаний!

Не надо перекладывать ответственность на других!

Да ты же настоящий суккуб!

— …Погоди-ка, — сказал я, — если уж мы тут решили расставить все точки над «i», то наша связь появилась раньше, ещё до того, как ты поселилась в моей тени, другими словами, ещё на весенних каникулах. И тогда ты была хозяином, а я — слугой. Значит это я был под влиянием твоих эмоций. Получается, что мой крутой характер именно тогда и испортился?

— *Глоть*

— Что? «Глоть»? И ты ничего не скажешь?!

Продолжение цикла открывает перед нами всё больше неожиданных откровений.

Всё-таки есть определённая польза от того, что он был продлён.

— Ладно, ладно. Но давай вернёмся к нашей теме. А то мы всех читателей растеряем, если продолжим эту пустую болтовню.

— Да? А я бы был не против уделить этой теме немного больше времени…

Что-то мне подсказывает, что я могу узнать ещё оооочень много важных нюансов.

Достаточно важных, чтобы поколебать сами основы всего сюжета.

— Но если мы будет только и делать, что трепаться, то может случиться государственный переворот. Сестрёнка Баса получила восторженные отзывы за то, как она справилась с ролью рассказчика, потому что она всегда сразу переходила к делу.

— Возможно, ты права…

На самом деле, рассказчиком этого тома следовало бы сделать Хатикудзи.

Полагаю, что такой вариант точно рассматривался.

Хотя было много причин, по которым от этой идеи отказались, и главной из них, по-видимому, была обеспокоенность тем, что я буду выглядеть просто отвратительным персонажем, если история будет разворачиваться с точки зрения Хатикудзи (в отличие от, скажем, более снисходительной Ханэкавы). Надо мной попросту сжалились.

Надо мной сжалились…

Что-то как-то грустно.

— Ну, если оставить в стороне те события, что ещё не произошли по сюжетной хронологии, то ты права[✱]Сейчас у них вечер 20 августа, в то время как события прошлого тома закончились аж 24 августа. За это время произошло столько всего, что даже не всё во второй сезон вошло.. Я ничего не могу сделать для Хатикудзи.

У меня попросту нет врага, с которым бы я мог сразиться.

Если бы у меня были противники, то всё, что от меня бы требовалось, — это победить их, но, как часто и бывает в реальной жизни, это не тот случай.

Преодолеть что-то, победить кого-то в драматичной, изменяющей сам мир манере — такое случается либо в видеоиграх, либо в спорте. В реальном мире всё не так просто.

То, с чем мне… с чем нам обычно приходится сталкиваться, не является чем-то абсурдным или нелепым… Как правило, это самая обыкновенная серая реальность.

Сама реальность является нашим врагом, нашим противником.

И нет никого, кто мог бы её победить.

Ни единого человека за всю историю.

Все склонились перед реальностью.

Жизнь — это битва с предрешённым поражением.

— Что ж, если мой господин желает стать первым, то не стану ему мешать.

— Нет, у тебя уж слишком завышенные ожидания от способностей своего хозяина…

— Просто не думай об этом, — холодным тоном произнесла Синобу. — Не пытайся слишком сильно в это вникать. Что для меня, что для тебя справедливо одно — что будет, то будет. Честно говоря, по-другому быть и не может. Во всяком случае, это не дело других, чтобы вмешиваться. Поступая таким образом, ты и я потерпели полную неудачу. Как и бывшая староста, — я могу понять, почему в этот раз Синобу не стала называть её «сестрёнкой Басой». — Её назойливость не принесла ничего, кроме проблем, и ня только с кошкой…

— Ты сказала «ня».

— И не только с кошкой.

— То есть это была опечатка…

Если «не» получилось спутать с «ня», получается этот рассказ был написан не с помощью текстового редактора, а карандашом на бумаге[✱]В оригинале Синобу перепутала «ня» (にゃ, nya) и «дзя» (じゃ, ja). Коёми справедливо сомневается, что, набирая текст на компьютере, можно совершить такую ошибку, так как эти два слога имеют даже разное количество букв в латинице Хэпбёрна, которая применяется для ввода текста с клавиатуры.?

Как они тогда вообще собираются делать цифровую копию?

— Не хочу уходить от темы, но тебе не кажется, что электронные книги стали бы намного популярнее, если бы назывались не «электронными книгами», а каким-то крутым английским словечком?[✱]Электронная книга по-японски называется 電子書籍 (denshi shoseki), то есть буквально «электронная книга» или «электронная литература».

— Ну существуют же какие-то англицизмы… вроде «электронный бук»[✱]Синобу сказала 電子ブック (denshi bukku)., хотя ты, судя по всему, имеешь в виду не такие наполовину английские термины, а что-то полностью заимствованное?

— Именно. Можно было бы придать иероглифам «электронной книги» какое-нибудь классное прочтение, как часто делают с названиями ранобэ.[✱]Это делается при помощи фуриганы, небольшой подписи над словом, выполненной символами азбуки, которые указывают, как правильно читать данное слово. К примеру, лайт-новел «Некий магический индекс» в оригинале называется とある魔術の禁書目録, что по всем правилам должно читаться как To Aru Majutsu no Kinsho Mokuroku («Некий магический каталог запрещённых книг»), однако последние два слова подписаны сверху фуриганой как インデックス (indekkusu).Кстати, это даже к личным именам применяется. Современные японские мамаши, как и мамаши по всему миру, тоже любят давать детям дурацкие имена иностранного происхождения. К примеру героиню аниме Hibike! Euphonium зовут 川島緑輝, что по идее читается как Кавасима Рёкки, однако её имя подписано фуриганой как サファイア (safaiya), то есть Сапфир.

— Purazuma taipu.[✱]プラズマタイプ (purazumataipu) — Plasma Type

— Крутяк!

Впрочем, очень поверхностно.

Особенно этот каламбур со словом «тайп».[✱]Слово type можно перевести и как «модель», и как «печатать» (печатный текст), и как «шрифт».

— Tekisuto.[✱]テキスト (tekisuto) — Text.

— Лаконично, в стиле сай-фай, мне нравится.

— Bakkubōdo.[✱]バックボード (bakkubōdo) — Backboard

— Подчёркивая точку зрения читателя что ли?

— Raitonoberu.[✱]ライトノベル (raitonoberu) — Light novel, она же «лайт-новел», она же «ранобэ».

— Вот! Вот то, что нужно!

После этой идеальной кульминации, завершающей наше дневное веселье (?), Синобу пожала плечами и сказала:

— Хорошо.

Какой-то резковатый переход…

— Это всё, что я хотела тебе сказать. Я просто думаю, что тебе следовало бы волноваться о других вещах.

— Ха-а…

Это правда, как бы сильно я не переживал за Хатикудзи, даже если это и не совсем пустая трата времени, то всяко бесполезное его использование.

Я это и так прекрасно понимал.

Мне не нужно было ничего объяснять.

Но о каких других вещах мне следует волноваться?

Что это за вещи?

В моей жизни вообще больше не о чем волноваться.

Всё просто замечательно.

— Ты чего? Ещё и в замешательстве голову на бок склонил. Вообще-то ты ученик старшей школы, и удел школьника — учиться.

— …

Чтоооо?

И ты говоришь мне такую банальщину?

Ты вампир вообще или нет?

В какой момент времени ты превратилась в очередную назойливую младшую сестрёнку?

У меня аж всплыли воспоминания о тех временах, когда Карэн и Цукихи были помладше.

— Я учусь, как мне и положено, — ответил я, как капризный старший брат. — Ты должна знать это лучше, чем кто-либо другой, ты ведь пряталась в моей тени всё лето. Ты же в курсе, как я усердно готовился к вступительным экзаменам вместе с Ханэкавой и Сэндзёгахарой. Какой там Иэцугу, я могу тебе весь клан Токугава назвать, и каждого проклятого члена рода Минамото в придачу.

— Ого. Конечно, я в курсе. И не только про японскую историю. Ты занимался японской литературой, математикой, английским, физикой. Думаешь, я не впечатлена? Я наблюдала за тобой всё это время. Была буквально твоей тенью. Однако, — сказала Синобу очень энергичным тоном, после чего взяла паузу и произнесла очень отчётливо. — Ты не написал ни одной страницы своей летней домашней работы.

Зомби Маёй - 004

— Я тебе что, Нобита что ли?[✱]Ноби Нобита (野比 のび太) — главный герой манги «Дораэмон».

Я сложил все свои учебники и тетради на стол, и когда я осознал весь объём летней домашней работы, которую я оставил незаконченной — или, лучше сказать, девственно нетронутой — я упал на пол и лёг, уставившись в потолок.

Совсем как несчастный Нобита-кун из Дораэмона.

Было уже двадцатое августа.

Последний день летних каникул.

Новый триместр начинается завтра. Прекрасно, просто замечательно.

Это было настолько прекрасно, что даже в какой-то степени (вероятно, мне не стоит этого говорить) забавно. Наверное, кто-то, кто поскользнулся на банановой кожуре, должен испытывать схожие чувства.

Классика.

Как бы то ни было.

— Помоги мне, Нобуэмон!

— Какое неправдоподобное имя.

Нобуэмон, то есть, Синобу ухмыльнулась мне, а в её глазах сверкнул такой знакомый, злобный огонёк.

Дораэмон никогда не позволял себе таких злобных взглядов.

— Кстати, тебе случайно Дораэмон не напоминает того пухлого борца сумо, Додзаэмона? Оба синеватые и круглые… Хотя, полагаю, Фудзико-сенсей вдохновлялся не им.

— Быть не может, чтобы всенародно любимый персонаж был создан по образу утопленника.[✱]Нарусэгава Додзаэмон (成瀬川 土左衛門) — известный в период Эдо борец сумо, который однако вошёл в историю совсем не этим. Существует легенда, что однажды в реке нашли труп утопленника, который уже успел значительно распухнуть, и офицер, обнаруживший труп, сравнил его с Додзаэмоном (который был ещё и известен своей бледной кожей). К великому сожалению сумоиста, это сравнение прижилось, и его именем по сей день иногда называют утопленников или людей с мертвецки бледной кожей, а само имя Додзаэмон с тех самых пор не решился себе взять ни один сумоист (сумоисты выступают под псевдонимами, и Додзаэмон это тоже его псевдоним).

— Нет, но всё-таки, тебе никогда не казалось, что знаменитая история о создании Дораэмона звучит как-то фальшиво?

— Эта история, конечно, довольно известна, и она идеальна, как по мне, но ты то откуда её знаешь?

Не думал, что она интересуется такими мирскими вещами.

Когда это она читала мангу?

— Знаешь, в наши дни это уже не так часто всплывает, но некоторое время назад существовало мнение, что если будешь читать много манги, то станешь дураком. Мне это, конечно, всегда казалось глупым предубеждением, но, глядя на тебя, я не могу полностью опровергнуть эту теорию.

— Чтоооо?

— Во время весенних каникул ты казалась умнее, разве нет?

— Чтоооо?

Серьёзно.

Тебе не очень приятно это слышать, но я почти уверен, что во время весенних каникул ты точно была не из тех персонажей, от которых можно было бы услышать «Чтоооо?»

Я почти что уверен, что что-то поменялось.

— И всё же идиот в данном случае это ты, мой господин, — она назвала меня в одном предложении одновременно и идиотом, и господином буквально на одном дыхании, после чего продолжила, быстро подбирая нужные слова. — Это ты тут кричал «Я тебе что, Нобита что ли?» Однако персонажи, которые оставляли свою летнюю домашнюю работу невыполненной уже давно ушли в прошлое. Классика классикой, но это уже как-то слишком классично.

— Да это же буквально на днях было в HeartCatch PreCure![✱]28 эпизод, если кому интересно.

— Ты сейчас находишься в затруднительном положении как потому, что следил за PreCure вместо того, чтобы следить за своей домашней работой.

— Ах вот как? У тебя какие-то претензии к PreCure? Ну давай, выкладывая, с радостью послушаю!

— У меня претензии к тебе, так что готовься выслушать.

Жестоко.

Но HeartCatch PreCure! всё равно классное аниме.

Нет никаких сомнений, что этот сезон обязан своим величием оригинальному сериалу, но я осмелюсь заявить, что это лучший PreCure среди всех остальных сезонов!

Я даже просыпаюсь пораньше, чтобы успеть посмотреть новую серию.

Воскресенье — единственный день, когда я благодарен своим младшим сёстрам.

Несмотря на то, что я на всякий случай записываю все новые серии.

— Прекрасный выпускник, ничего не скажешь.

— Очень важно иногда делать передышку в учёбе.

— Разве это не оскорбительно по отношению к создателям — смотреть аниме или читать мангу с такой дурацкой мотивацией, как передышка?

— Ты говоришь как какой-то фанат рамена.[✱]Фанаты рамена отстаивают мнение, что поедание рамена — это настоящее искусство, а не просто способ утолить голод. Такие типы кстати тоже иногда высмеиваются в аниме. К примеру, в 11 эпизоде Kaguya-sama wa Kokurasetai. В мире нет ни одного творца, который сказал бы что-то подобное.

Было бы неплохо, если бы таких на самом деле не было.

К примеру таких, которые говорят: «Выпрями спину, когда смотришь этот сериал!»

— Мой господин, утверждения вроде «вечернее радио — лучший друг подготовки к экзаменам» никто не оспаривает, но если ты задумаешься о том, насколько серьёзно ведущие подходят к своей работе, разве ты сможешь после этого продолжать учиться, слушая их? Будешь слушать музыку на айподе во время работы, и музыканты будут готовы покарать тебя. Их гнев пробудится: «Фоновая музыка? Это ещё с какой стати? Когда мы успели стать твоей личной подпевкой?!»

— Дело не в том, что я не понимаю, что ты хочешь сказать. Но я не могу представить себе такой сумасшедший мир, — или, возможно, речь о том, что все рабочие места сейчас относятся к сфере услуг. — Хотя, какой бы не была моя мотивация, я обязан был заметить, пока смотрел PreCure… что оставил так много своей летней домашки невыполненной. Чёрт, такими темпами в город скоро прибудет Кобраджа.[✱]Кобраджа — один из злодеев в PreCure. В той самой серии с невыполненным домашним заданием появляется именно он.

Я по своей глупости думал, что раз я со всей головой погружён в подготовку к экзаменам, значит я не расслабляюсь… Но каким-то образом мне удалось пренебречь самыми фундаментальными обязанностями.

— Ты с такой серьёзностью относишься к сюжету аниме… И после этого ты называешь себя старшеклассником? И да, подумай хорошенько, разве сейчас тот самый год, в который транслируется HeartCatch PreCure?[✱]Этот сезон транслировался с февраля 2010 по январь 2011. Как раз в то время, когда был опубликован этот том. Синобу же намекает, что события сюжета на самом деле происходят в другое время (2006 год, хоть об этом и не говорится прямо).

— Об этом можешь не волноваться.

Если читать внимательно, то тут и так уже полно противоречий.

Просто вопиющих несостыковок.

— Но вот для Камбару это действительно доставляет кучу неудобств, потому что правила баскетбола постоянно пересматривают. Я как-то сказал что-то вроде: «А что это за система четвертей?» — и Сэндзёгахара посмеялась надо мной во весь голос.[✱]Либо Коёми не знал, что периоды в баскетболе называются ещё и четвертями, либо перепутал «систему четвертей» с «системой квот» (это из политики, ничего связанного с баскетболом, но читается так же), либо попросту не знал, как называются в баскетболе игровые промежутки времени.

— Ты бы мог избежать таких душевных страданий, если бы знал о правилах баскетбола хоть что-нибудь кроме того, что прочитал в Slam Dunk, — Синобу решительно отказалась утешать меня. — Или эта Мисс Серьёзность или Мисс Цундере, не просветили тебя на этот счёт?

— Даже не знаю, как должен реагировать на эту внезапную нотку презрения в новых прозвищах, которые ты дала моим друзьям, но эти двое…

Сказав это, я наконец поднялся с пола.

Я мог сколь угодно долго притворяться, что устраиваю небольшую истерику, но пришло время взглянуть правде в глаза.

Сразиться с реальностью.

Мне уже восемнадцать.

Я уже вырос.

Взрослые люди не устраивают истерик.

— Эти двое из тех, кто заканчивает свою летнюю домашнюю работу ещё до начала летних каникул.

— Не знаю, что и думать по этому поводу, — вздохнула Синобу.

А я не уверен, что мне думать насчёт тебя, Синобу.

Ты стала слишком человечной.

Я продолжил:

— Полагаю, они решили, что я тоже закончил домашку ещё до начала летних каникул…

— Ладно. У меня один надёжный план, как раз для тебя.

— Хмм?

— Ха-ха-ха. Неужели ты думал, что я просто молча проигнорирую твоё затруднительное положение?

Синобу, которая до самой последней секунды была в курсе того, что моя домашняя работа лежит нетронутой, и ничего не сказала, которая, должно быть, специально молчала до последней секунды, очевидно, наслаждалась своим преднамеренным преступлением, надменно выпятив грудь.

Её плоская грудь выглядела ещё более плоской, когда она так делала.

— Я всё тебе расскажу, но только с тебя пиршество в «Мистер Донат».

— И давно ты это спланировала?

Она использовала очень агрессивную тактику ведения переговоров.

Но другого выбора у меня не было.

— Хорошо, я согласен. Рассказывай.

— Ты можешь списать домашнюю работу с Мисс Серьёзность или Мисс Цундере, в таком случае всё будет замечательно.

— …

Её «надёжный план» был настолько мелким, что в нём можно было собирать моллюсков.

Вода мне едва до лодыжек доходила.

— Что такое? Что с твоим лицом? Разве не ты говорил, что эти двое уже давным-давно закончили свою домашнюю работу?

— Говорил, но…

— В таком случае тебе следует воспользоваться добротой этих двух девушек, одурманенных тобой, ради собственной выгоды.

— Какие ужасные вещи ты говоришь!

Каким бесчеловечным ублюдком я должен быть?

Уму не постижимо.

— Я имею в виду, что отвергаю твоё предложение.

— И по какой причине?

— Потому что эти двое и за миллион лет не позволят мне с них списать.

Само собой разумеется, что Ханэкава слишком серьёзна, чтобы позволить подобное. Если бы я её об этом попросил, она бы ответила что-то вроде: «Это твоя домашняя работа и ты сам должен её сделать!» Сэндзёгахара же может и позволила бы мне с неё списать, если бы я попросил об этом, но теперь, когда она решила измениться к лучшему, я не хотел бы давать ей каких-либо негативных стимулов.

Я не знал, что может послужить триггером к возвращению её прежней личности.

— Я не хочу говорить ей что-то вроде: «Эй, ты сейчас очень похожа на прежнюю себя».

— Если ты не хочешь произносить такую избитую фразу, то почему бы тебе просто не научиться сдерживаться?

Синобу, которая, как казалось, не понимала ни Ханэкаву, ни Сэндзёгахару, на самом деле не понимала, что я имел в виду, но, несмотря на всё своё непонимание, казалось, что она всё-таки поняла.

— В таком случае, — продолжила она, — Почему бы тебе не списать с какого-нибудь другого друга?

— …

Какие ужасные вещи ты говоришь!

Я не помню, чтобы воспитывал тебя настолько жестоким ребёнком.

— Ты в самом деле веришь в других друзей? Тебе сколько вообще лет?

— Пятьсот, — ответила Синобу.

«Ты говоришь о друзьях так, словно они — это Санта Клаус», — заметила она.

Образ Санта Клауса основан на христианском святом Николае, поэтому, просто произнеся это имя, она могла подвергнуться очищению, но ей было по-настоящему наплевать на все эти правила.

— В самом деле? Раз уж ты упомянула это, ты постоянно говоришь, что тебе пятьсот лет, но неужели тебе ровно пятьсот? Что-то я сомневаюсь.

— В моём возрасте такие тонкости уже не играют роли. Мне пятьсот, грубо говоря.

— Хорошо. Но сколько тебе всё-таки лет?

— Мне пятьсот девяносто восемь лет и одиннадцать месяцев, если быть точной.

— Да ты же фактически меня обманывала!

Тебе шестьсот лет, грубо говоря!

Не пытайся так легко сбросить сотню лет!

Это тебе не шутки!

— Если тебе столько лет, то ты должна и сама всё это знать. Почему бы тебе просто не сделать домашнее задание за меня? Пусть даже не всё, хотя бы часть. Если ты это сделаешь, то мы сходим в «Мистер Донат», и хоть я не могу обещать тебе настоящее пиршество, но если мы попадём на распродажу, то я тебя угощу.

— Увы, японская стандартизированная образовательная система несовместима с моими интеллектуальными способностями.

— Высокомерно…

Настолько высокомерно, что аж до стратосферы достаёт.

Я правда не могу сказать, расцвела ли её личность или совсем испортилась.

— Раз так, — потребовал я ответа, — С какой же образовательной системой они совместимы?

— Чтобы вылечить простуду, нужно обернуть вокруг шеи зелёный лук.

Ах вот оно что, образовательная система бабушкиных сказок?

Такую шутку в адрес Синобу я, к сожалению, озвучить не мог, потому что она просто терпеть не могла, когда кто-то называл её пожилой или «не взаправду молодой».[✱]Не могу не сделать сноску на это прекрасное слово, которое придумал Коёми. 非実在青少年 (hijitsuzai seishōnen), т.е. «не по-настоящему молодой».

Как бывшая аристократка, она определённо обладала недюжинным уровнем гордости.

Пожилая аристократка.

— Что за возмутительные мысли витают в твоей голове?

— Никакие. Вообще никакие.

— В любом случае, помогать тебе с домашним заданием я не буду, — заявила Синобу.

Заявила уверенно и величественно.

Перестань уже вести себя настолько высокомерно.

— Чем ты вообще занималась последние шестьсот лет? Неужели ты вообще ничему не училась?

— Человеческая жизнь сама по себе один большой урок.

— Ты вампир, вообще-то.

Люди по шестьсот лет не живут.

— Ладно, не хотела тебя обидеть. Но у тебя же есть и другие друзья. Девочка с чёлкой к примеру, или девушка-обезьяна.

— Вообще не вариант, Сэнгоку в этом плане просто ужасна. Совершенно исключено.

У меня было множество возможностей пообщаться с ней во время летних каникул и мы даже как-то обсуждали эту тему. В то время я как раз думал, что являюсь примерным старшеклассником (как же я заблуждался), поэтому, как настоящий сноб, спросил её: «Сэнгоку, а ты делаешь свою домашнюю работу как положено?»

— Хо-хо. И что же она ответила?

— «А? У нас наконец-то замечательные летние каникулы, братик Коёми, зачем же их портить чем-то ужасным, вроде домашней работы?»

— …

— Ага. Похоже, что она собиралась вовсе на неё забить.

— Высокомерно…

— Она ещё добавила: «В конце концов, Надэко всего лишь отругают после летних каникул».

— Конечно её нужно отругать. Она ещё и говорит так, словно пытается выгородить кого-то.

— «Учиться нужно только тогда, когда тебе этого хочется».

— Извергать подобную снисходительную чушь, словно она раздаёт жизненные советы…

«Твоя имитация была на удивление точной, — добавила Синобу, — хоть и довольно неприятной».

Неожиданный отзыв.

— Я совсем недавно это осознал, — заметил я. — То, что Сэнгоку тихая и кроткая, совершенно не значит, что она прилежная или умная, или что она в целом хороший ребёнок.

— Хммм.

— Её рабочие тетради просто уморительны. Похоже, что раньше она занималась каллиграфией, потому что почерк у неё идеальный, прямо как в Tomehane.[✱]Tomehane! Suzuri Kōkō Shodōbu — манга, посвящённая японской каллиграфии. Выходила с 2007 по 2015. Только вот все ответы неправильные.

— В самом деле уморительно.

— Впрочем, нам не стоит смеяться, это ведь как-то предвзято — считать, что все люди с хорошим почерком по умолчанию умные.

К слову, у Ханэкавы превосходный почерк.

Хоть она и не занималась каллиграфией.

Я её как-то дразнил, что её почерк похож на компьютерный шрифт.

Однако, с другой стороны, почерк Сэндзёгахары весьма плох.

Но я нахожу это милым.

— А что насчёт девочки-обезьяны?

— Камбару на самом деле довольно прилежна, так что я уверен, что она сделала свою домашнюю работу на лето. Только вот она учится годом младше.

— Ясно. Значит, даже если бы девочка с чёлкой сделала свою домашнюю работу, тебе это всё равно ничего бы не дало.

Для пятисот-, или скорее, шестисотлетней Синобу несколько лет разницы между средней и старшей школой фактически не имели никакого значения.

Она смотрит на вещи намного шире.

— Что ж, давай посмотрим, другие твои друзья…

— Не надо считать моих друзей. Я не хочу сталкиваться с суровой реальностью.

— Один, два, три.

— Можешь не загибать пальцы. Одной руки тебе будет достаточно.

— Точно. Тебе же могут помочь твои сёстры.

— Они тоже всё ещё в средней школе.

— Но у тебя наверняка же есть какое-то задание, с которым бы мог справиться ученик средней школы? Типа дневника с картинками.

— Нет у меня никаких дневников с картинками![✱]Это что-то вроде «Как я провёл это лето», только с рисунками.

Хмм, но в словах Синобу есть смысл.

С той точки зрения, что это на самом деле была одна из возможностей.

Вариант с Карэн даже рассматривать не буду, но Цукихи и правда может помочь, если я хорошо разыграю свои карты. Она была развита не по годам, так что, вероятно, могла мне помочь с частью заданий.

— Подожди-ка. Моя гордость старшего брата не позволяет мне обратиться с подобной просьбой к своей младшей сестре.

— Если ты ищешь идеи у маленькой девочки, вроде меня, значит ты уже давно перешёл грань своей гордости.

— Помогите мне, Ваше высочество Синобуси!

— Эта игра слов не имеет смысла, потому что ты вообще все слова заменил.[✱]Коёми назвал Синобу しのぶし殿下 (Shinobushi-denka).

Похоже, я исчерпал свой запас каламбуров.

Очевидно, это была отсылка к Umeboshi Denka.[✱]ウメ星デンカ (Umeboshi Denka) — манга Фудзико Фудзио. Выходила в 1968-1970 годах. Во многом является предшественником Дораэмона, так как повествует об инопланетянах с планеты Умэбоси, которые обладают сверхъестественными силами и помогают главному герою. К слову, «Умэбоси» переводится как «Сливовая звезда».

— «Его величество Маринованная Слива», — пробормотала Синобу. — Только настоящий фанат творчества Фудзико мог сказать что-то подобное

— Ты всё ещё слишком строга к Фудзико-сенсею.

— Чепуха. Я его настоящая фанатка.

— Может так оно и есть, но если ты говоришь правду, то я лишь могу сделать вывод, что настоящие фанаты — довольно неприятные личности.

— Даже у самого Фудзико-сенсея порой бывают заскоки.

— Эй, давай-ка полегче!

Хватит.

Давай вернёмся к горе из домашних заданий, которая лежит на моём столе.

Безусловно, мои академические способности в последнее время (благодаря отличному репетиторству) значительно улучшились. Говоря несколько преувеличенно, мои знания улучшались не по дням, а по часам (никогда не преувеличивайте). Дело совсем не в том, что я не могу справиться с теми заданиями, которые входят в летнюю домашку.

Если бы у меня только было достаточно времени, остальное было бы уже не так важно… Будь у меня только время.

Но у меня нет времени.

Воскресенье, двадцатое августа.

Взглянув на часы, я увидел, что пока мы болтали с Синобу, уже было десять часов вечера.

До конца летних каникул осталось два часа.

Где же я допустил ошибку?

Может когда решил потусоваться с Хатикудзи и привёл её к себе домой?

Или когда решил угостить Ононоки-тян мороженым?

Или всему виной разговор с Синобу?

Или может мне стоит перестать думать о сегодняшнем дне и перемотать немного назад? Мой конфликт с Кайки и сражение с Кагэнуй-сан тоже никак мне не помогли.

Если так посмотреть, то дело не только в домашней работе. В то время как долг школьника — учиться, я, судя по всему, тщательно этого избегал.

Или просто сам сюжет этого избегал.

Или это всё попросту пустая болтовня.

Или это всё было написано между строк и потому осталось незамеченным.

— А-а-а, — сокрушился я. — Как бы мне хотелось, чтобы эти часы прямо сейчас остановились и пошли в обратную сторону.

— Но они идут вперёд.

— А если я вставлю батарейки наоборот, как думаешь, они пойдут обратно?

— Чему тебя там учат на уроках физики?

К тому же, всё равно часы были цифровыми, а не стрелочными. Это выглядело бы несколько оккультно, если бы они пошли в обратную сторону.

— За свои восемнадцать лет жизни, ибо шестьсот лет для этого не требуется, неужели ты не научился хотя бы этому?

— Но если я разобью эту часть жидкокристаллической панели, PM же может смениться на AM… так ведь?

— Если тебе это как-то поможет, то непременно.

— Чёрт, если бы я вспомнил об этом хотя бы вчера… Да пусть даже сегодня утром. Через два часа я уже ничего не смогу исправить.

— Ха-ха-ха. Жалко конечно, что мне не довелось полакомиться пончиками из «Мистер Донат», но я чувствую себя сытой при одном лишь виде твоего несчастного лица.

— Какая садистская маленькая девочка…

Нет, в самом деле, что мне делать-то?

В случае с Арараги Коёми, в отличие от Сэнгоку, одной руганью точно всё не обойдётся.

Из-за того, что в первые два года я избрал для себя путь зла (ну может не путь зла, а скорее путь бездельника. За исключением умышленного непонимания Ханэкавы, я разве что прогуливал уроки. Моя совесть чиста), моя репутация среди учителей была хуже некуда.

Даже «смена имиджа» Ханэкавы и Сэндзёгахары произошла по моей вине (этого я опровергнуть не могу). Другими словами, невыполнение домашней работы может привести к тому, что учителя окончательно потеряют веру в меня, что серьёзно затруднит мою дальнейшую школьную жизнь.

Это будет настоящий конец для меня.

Серьёзно, даже перспективы успешно выпуститься из школы будут под угрозой.

Это будет нифига не смешно, если я смогу сдать вступительные экзамены в выбранный мною университет, но провалю выпускные школьные экзамены.

— Мне придётся вести двойную жизнь студента-старшеклассника!

— Неа, тебе просто откажут в поступлении.

— Нобуэмон, достань свою машину времени! Мне срочно нужно вернуться во вчерашний день!

— Можешь сыпать каламбурами в стиле Фудзико-сенсея сколько угодно, но не сокращай моё имя до Нобу, — сказала Синобу так, словно ей на самом деле это было очень неприятно.

Она никогда не пользовалась шлемом и очками, которые ей подарил Осино, но, похоже, не возражала против имени Осино Синобу.

— Хорошо, Синобу, доставай свою машину времени.

— Как будто я могу, — сказала вампирша, после чего резко взглянула в окно. — Впрочем, если ты хочешь попутешествовать во времени, то я не откажусь от сотрудничества.

— А?

— Тебе нужно вернуться во вчерашний день, верно?

Она снова посмотрела на меня.

Её губы растянулись в жуткой ухмылке, как всегда.

Необычайно беззаботно, словно это всё было какой-то игрой, она пригласила меня:

— Ну так вперёд!

Зомби Маёй - 005

Два часа спустя, то есть около полуночи двадцать первого августа, как раз когда закончились летние каникулы, мы с Синобу оказались на территории храма Кита-Сирахэби. Это было то самое место, куда мы с Камбару приходили некоторое время назад, чтобы поместить здесь один таинственных талисман по просьбе Осино, и где я снова встретил Сэнгоку Надэко после стольких лет. Место, которое Осино сравнивал с воздушным карманом этого города.

Пристанище для странностей.

Он же как-то так говорил, верно?

Правда в том, что я даже сейчас не до конца понимаю, что это всё значит, но это так. Единственное, что было ясно как божий день, так это то, что это место таит в себе ещё много интересного.

— Потому-то я и сочла, что это место отлично подходит. Впрочем, это могло быть абсолютно любое место, но я подумала, что пусть это лучше будет место, хорошо знакомое тебе.

— Хм. Я с ним в самом деле знаком, хотя, честно говоря, у меня нет ни одного хорошего воспоминания об этом храме…

У меня был просто ужасный опыт пребывания здесь.

Здесь происходили ужасные вещи.

С Камбару, с Сэнгоку и…

— Если бы только, — сказал я, — Это место было знакомо мне с детства.

— Почему?

— Просто я достиг такого уровня, когда от одних лишь только слов «знакомо с детства» сердце начинает биться сильнее.

— Считай жизнь прожита зря.

— Эй, не говори так!

— Выражение «друг детства» как правило используется по отношению к людям одного с тобой пола, не так ли?

— Друг детства того же пола? Что ты имеешь в виду? Типа приходит будить меня по утрам?

— Ну, приходит, если есть такая возможность…

— Что-то не так с развалинами той заброшенной школы?

— Да просто это место находится в некотором духовном беспорядке из-за той буйной оммёдзи, Кагэнуй Ёдзуру. Так что меня может постигнуть неудача и нас забросит на пятьсот миллионов лет назад.

— И мы умрём, — пятьсот миллионов лет? Какой бы ни была та эпоха, она определённо не будет особенно гостеприимной для нас. — Давай начнём с того, действительно ли так легко управлять временем? До этого момента я просто соглашался с тем, что ты говорила, но разве это не что-то из научной фантастики? Я не могу так просто взять и принять это.

— Дурак что ли? — Синобу выглядела по-настоящему потрясённой, когда говорила это. — Если странности могут существовать, то почему бы не существовать путешествиям по времени?

— …

Почему бы и нет, действительно.

— Существуют даже путешествующие по времени странности, — сказала она. — Дай-ка подумать, как-там его звали… Гасядокуро или как-то так.

— Его зовут именно Гасядокуро.[✱]Гасядокуро (がしゃどくろ/ 餓者髑髏) — довольно современный по меркам японского фольклора ёкай. Его придумали только во второй половине двадцатого века. Это гигантский скелет, собранный из костей непогребённых людей, охотящийся на одиноких путников и откусывающий им головы.

И я не думаю, что Гасядокуро на такое способен.

Он во времени не перемещается, и сейчас не подходящее время его вспоминать.[✱]Коёми использовал слово タイムリー (англ. Timely, «уместно»), подразумевая, что вспоминать о нём сейчас не уместно, но при этом имея также в виду, что Гасядокуро не такой «временной» ёкай.

Достаточно просто взглянуть на него, чтобы это понять.

Это же просто скелет.

— Даже если допустить, что Гасядокуро умеет перемещаться во времени, я почти уверен, что этого не умеют вампиры.

— Это правда, вампир этого не может. Но меня не зря нарекли Королевой странностей, Убийцей странностей. Нет ничего, что бы было мне не по силам.

— Ты в этом уверена? Как по мне, звучит как-то неубедительно.

— А? Ну так мы не обязаны этого делать. Я и не хотела этого делать. Но твоя слёзная просьба вернуться во вчерашний день подтолкнула меня испытать это. Скорее из любопытства, чем из каких-либо других побуждений.

— …

Ну, я был настроен не настолько серьёзно, чтобы возвращаться во вчерашний день.

Хотел бы я этого? Конечно. Но это точно был не тот вопрос, который я мог бы поднять на полном серьёзе, потому что я даже не думал, что это возможно. И не была моя просьба слезливой. Искривление времени… Синобу же наверняка блефует, да?

Она уже так много всего сказала, потому что не может вот так просто дать задний ход, так ведь?

И кто теперь из нас слезливый?

Совершенно уверенная в том, что в конце концов сможет одурачить меня, наверное, какой-нибудь иллюзией. Я всё это время наблюдал и не проронил ни слова, однако… Не выглядя даже отдалённо смущённой, Синобу методично продолжала свои приготовления.

Вглядываясь во тьму, она, казалось, пытается осмотреть местность вокруг тории.

«Осмотр» было самым подходящим словом. Она не вешала талисманы, верёвочки или что-либо ещё, просто вела себя словно знаменитый детектив на месте преступления в классическом детективном романе. Но я должен был признать, что атмосфера, которую она излучала, была по-настоящему внушительной.

Даже когда про себя я думал: «Ты всё врешь!», — на мгновение я задумался, что может существовать один шанс из миллиона.

Однако путешествие во времени, очевидно, было на совершенно ином уровне, нежели чем полёт, бег на сверхскоростях или нанесение сокрушительного удара.

— Одно и то же.

Она как будто мысли мои прочитала. Хотя, на самом деле, поскольку мы были связаны моей тенью, в некоторой степени она действительно была на это способна. Синобу заговорила, даже не прерывая свой осмотр:

— С огромным количеством путешествия во времени возможны. Даже ваша современная наука допускает это, по крайней мере теоретически.

— Но разве это не ограничивается только путешествиями в будущее? Я практически уверен, что путешествия в прошлое теоретически невозможны…

— А разве прошлое и будущее это не одно и то же?

— …

Ах, слова мудрости из уст того, кто живёт несколько веков.

Я счёл это полным бредом, но мне было трудно опровергнуть её самоуверенное заявление.

— С годами различие между вчерашним и завтрашним днём теряет всякий смысл.

— Это заболевание поражает всех людей примерно после тридцати лет.

— Всё в порядке, — Синобу повернулась в мою сторону. — Эти тории подойдут.

Так это или нет, но похоже, что здесь она никак меня не обманывала. Это в самом было ни что иное, как старые подгнившие тории.

Даже с учётом моего почти человеческого состояния эти шаткие ворота выглядели так, словно я мог повалить их одним ударом. Думаю одних этих мыслей было бы достаточно, чтобы прогневать богов.

Однако у меня не было ощущения, что здесь был какой-нибудь бог, чтобы спуститься и покарать меня. Во всяком случае, будь я богом, то при первой же возможности сбежал бы из этого забытого мною святилища.

— Всё же ты несколько отдалился от человечности, раз воображаешь себя богом.

— Послушай, Синобу, может это и в какой-то степени неизбежно, но перестань читать мои мысли когда тебе вздумается. А что если мне в голову придёт какая-нибудь пошлая мысль?

— А ты не позволяй пошлым мыслям проникать в твою голову.

— Это так не работает. Если ты мне скажешь не думать об этом, то таких мыслей в моей голове станет ещё больше. Моё воображение буквально расправляет крылья, когда твоя ключица выглядывает из-под открытого плеча твоего платья.

— Ну, в этих мыслях я не вижу ничего такого.

— …

Интересно, есть ли спрос на маленьких девочек, снисходительно относящихся к эротике?

Хм, даже если и есть, не хочу быть поставщиком.

— Это звучит неприлично только потому, что ты называешь меня «маленькой». Маленькая белокурая девочка то, маленькая белокурая девочка сё. Звучит чересчур очаровательно. Раньше ты меня просто белокурой девочкой называл.[✱]Раньше Коёми называл Синобу 金髪少女 (kinpatsu shōjo), а сейчас стал называть 金髪幼女 (kinpatsu yōjo). Разница только в возрасте. Под «ёдзё» обычно подразумевают девочек скорее младшего школьного возраста, в то время как «сёдзё» — это уже 13-18 лет. В принципе, Синобу вполне подходит под определение «маленькой девочки».

— Да. Но слово «девочка» слишком общее, все бы запутались.

Дело в том, что я стал использовать это слово, чтобы различать Синобу и Хатикудзи.

Считайте, что я немного приоткрыл вам закулисье.

Кстати, в этой схеме Ононоки-тян будет уже зваться молодой девушкой.[✱]童女 (dōjo) — девушка-подросток.

— Итак, — сказал я, — эти тори…

— Услышь меня, алая тьма, повелевающая хаосом! Я призываю сферу, что властвует над потоками времени! Яви мне свет, что искажается во вселенском водовороте! Пусть грянет гром и разверзнутся небеса! Блуждающие во тьме, плывущие средь праха! Повелеваю назвать свои грешные имена и быть нашими проводниками!

— Ты сейчас заклинание прочитала что ли?!

Вот это номер!

Как же я скучал по таким штукам!

Давно подобного не слышал!

Этот жанр был популярен лет двадцать назад?!

Синобу продолжила колдовать (на японском, почему-то) своё подозрительно длинное заклинание, и где-то начали вращаться какие-то незримые шестерёнки.

Но когда я заглянул внутрь…

Сквозь тории.

Этот пустой полуразвалившийся квадрат, грозившийся рухнуть в любой момент, превратился в сплошную чёрную стену, сквозь которую было ровным счётом ничего не видно.

Я в ужасе отпрянул назад.

Мой разум тоже отпрянул.

Я потерял самого себя.

Я спешно обошёл вокруг тории, чтобы посмотреть на них с другой стороны, но они выглядели обычно, слишком обычно. Передо мной был двор, дорожка к святилищу и само святилище.

Совершая свой обход, я шагнул обратно на территорию храма… и снова перестал видеть ступени по другую сторону. Там была лишь темнота…

— Нет, это не совсем темнота… Это больше похоже на стену, или… на что? Это портал в другое измерение или что-то в этом роде?

— Именно он и есть, — беззаботно ответила Синобу. Её утверждение было настолько убедительным, что казалось невозможным, чтобы оно оказалось ложью. — Похоже, что всё прошло хорошо, как для первого раза. От себя я другого и не ожидала, хоть большая часть моей силы и была утрачена, когда я стала маленькой девочкой.

«Если бы вместо чёрной стены там было множество плавающих в воздухе часов, как на картине Дали, смотрелось бы куда лучше», — холодно бросила она.

«От себя другого и не ожидала» значит…

Впрочем, повод для гордости и впрямь есть.

— Как ты вообще можешь говорить, что утратила свои силы, если способна вызывать порталы в другие измерения?

У неё была свобода космического масштаба, солнечного класса.

Я помню, как Ханэкава вроде говорила, что даже используя ядерную энергию невозможно исказить пространственно-временной континуум, и если это на самом деле так, то насколько же была сильна Синобу, спокойно создавшая если и не машину времени, то что-то похожее на дверь Дораэмона, просто произнеся одно старомодно звучащее заклинание?

Погодите-ка.

В нашем понимании этого мира, бы мы не страдали, как бы мы не горевали, в конце концов, нам всем гарантирована хоть какая-то безопасность, не так ли?

Когда это они успели пересмотреть правила?

— Дело не в моих силах. Иначе не было бы необходимости в этом заклинании. Я с самого начала сказала тебе, что всё благодаря силе этого места. Я лишь преобразовала в тепловую энергию то, что этот неприятных Алоха-парень называл сырой духовной энергией собранных здесь странностей.

— Хватит этих лженаучных высказываний.

По-моему словосочетание «духовная энергия» звучит не менее подозрительно, как, скажем, «настоящая дружба».

— Из них мог бы получиться вкусный и питательный ужин, однако я отпустила их ради твоей просьбы… Нет, ради обещания сходить в «Мистер Донат».

— Из-за твоей личности любые выходки в стиле цундере имею обратный эффект.

И оставляют неприятный привкус во рту.

— И всё же, нам стоит поторопиться, — настояла Синобу. — Сомневаюсь, что смогу ещё раз открыть подобный портал. Если мы ещё хоть минуту промедлим, он закроется завечно.

— Завечно…

Язык пожилых людей порой бывает таким странным.

Хотя, я сильно сомневаюсь, что люди пятьсот или шестьсот лет назад говорили таким образом.

Если попытаться проследить происхождение этого слова, скорее всего это просто какой-то диалект.

Кроме того, слово «портал» получает высший балл за экзамен по подозрительности. Это звучит не правдоподобно ни капельки. У меня было бы больше шансов отправиться в путешествие во времени, если бы я прыгнул в ящик своего стола.

— Подожди, всего одна минута? Я как-то не готов, морально в смысле.

— А тебе и не нужно готовиться. Достаточно лишь прыгнуть.

— Ха? И всё?

— Тебе не нужно никак настраиваться. Это всего лишь путешествие во времени.

— …

Каким-то образом, свободная и непринуждённая манера Синобу оказалась заразительной.

Я начал чувствовать себя настоящим трусом из-за того, что был не уверен и не настроился на её волну, как среднеклассник, приглашённый друзьями совершить вместе какую-то ночную шалость.

Да, наверное, я слишком сильно себя накрутил.

После всего того безумия, через которое я прошёл за последние шесть месяцев, мне было уже нечего бояться.

«Это всего лишь путешествие во времени».

Лучше просто всё принять как оно есть.

Я просто вернусь во вчерашний день и как можно быстрее закончу свою домашку. Если думать об этом таким образом, то звучит не так опасно, как нападение вампира, не правда ли?

— Оке-е-ей, поехали!

Я торжествующе вскинул кулак, словно уровень моего интеллекта был на уровне мыши.

— И-е-е! Вперёд!

Синобу тоже прониклась духом происходящего. Она вела себя беззаботно, но сказала, что это её первый раз, так что, вероятно, она на самом деле была в восторге.

— Подожди. Ещё кое-что.

— Что? И не пытайся теперь остановить меня, когда я набрался безрассудства чтобы наброситься на эту чёрную стену.

— Твои часы.

— Что?

— Твои часы. Те, которые ты носишь на правой руке, хоть ты и не левша. Дай мне их на секунду.

— Могла обойтись и без длинного описания, я и так понимаю, какие часы ты имела в виду. Зачем они тебе?

— Просто дай их мне, — сказала Синобу, протянув руку.

Я не знал, что она задумала, но если, ну, принять её предупреждение, что портал (блин, портал, офигеть) закроется через минуту, то на объяснения не было никакого времени.

Поэтому, как она и попросила, я снял часы, которые обычно носил на правой руке, хоть и не был левшой, и положил на её ладонь.

— Хмм, винтажные.

— Это подарок. Разве я не рассказывал тебе, откуда они у меня?

— Да, рассказывал.

«В этом-то и дело», — добавила Синобу и, как только засунула их в карман своего платья, снова протянула мне руку.

Я в замешательстве склонил голову набок, и Синобу решила мне подсказать: «И чего ты медлишь?» Протянув руку ещё чуть ближе ко мне, она взяла мою ладонь своей и переплела наши пальцы, как это обычно делают влюблённые.

— Э? Э-э? Э-э-э?

— Не надо так волноваться. Если ты себя накрутишь, это передастся мне и я тоже начну смущаться. Мы же вместе ходим в туалет, вместе моемся, вместе живём круглые сутки.

— Однако, для такого серьёзного человека, вроде меня, браться за руки с кем-то противоположного пола всегда так волнительно…

— Замолчи! Нам пора приниматься за дело. У меня плохо с чувством времени, так что я полагаюсь на тебя.

— Оу, понятно.

Так вот оно что. Она не могла справиться одна.

Мне было интересно, почему она до сих пор не пользовалась путешествиями во времени, если для неё настолько легко, но если ей для этого был нужен партнёр, то всё вставало на свои места.

Всё хорошо, пойдём со мной, Синобу!

В неизведанный мир!

Хотя тот, в который отправлялись мы, был скорее изведан, чем нет, всё же это прошлое и всё такое, но я был настроен решительно и шагнул в чёрную стену внутри тории.

Даже не подозревая, что всё это значит.

Зомби Маёй - 006

Должен признаться, когда я шагнул навстречу этой чёрной стене, когда я согласился на такую нелепость, как путешествие во времени, я лишь наполовину верил в эту фантазию.

Хотя что уж там. Я в это вообще не верил.

Ни на йоту.

Мне очень жаль, если это испортило всю атмосферу.

Но это не значит, что моё недоверие было беспочвенным. Этот случай не был каким-то особенным, Синобу много раз озвучивала мне свои безрассудные идеи, и я каждый раз соглашался, как бы в шутку, заранее зная, что они безрассудны, потому что это была замечательная возможность нам вместе развлечься.

Например, «Я создала вечный двигатель».

Или «Я нарушила Теорию относительности».

Или «Давай отправимся в Зазеркалье».

Такая вот игра в притворство.

Так что не могу отрицать, что не относился серьёзно к этому маленькому путешествию, посчитав, что это ещё одна подобная игра. Проще говоря, я недооценивал Синобу.

Говорят, что ко всему можно привыкнуть.

Но ничто так не опасно, чем привыкание к чему-либо.

Осино Синобу. Мне следовало бы об этом помнить, но я совершенно забыл, что она была странностью, убийцей странностей, вампиром, железнокровным, теплокровным и в добавок хладнокровным, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

Хоть она и утратила свою силу.

Хоть она и приняла облик маленькой девочки.

Я должен был помнить, кто она такая.

Другими словами, желая сбежать от реальности, в которой летние каникулы уже подошли к концу, а домашнее задание я так и не сделал, я принял предложение Синобу. Перед лицом надвигающихся экзаменов я был готов хоть устроить генеральную уборку, хоть в путешествие отправиться — моя психика уже была вы состоянии «А, к чёрту, я в деле!»[✱]野となれ山となれ (no to nare yama to nare) — «хоть полем стать, хоть горой». Японская пословица, применимая в случае, когда человек соглашается на авантюру, не взирая на последствия. «После нас хоть потоп».

Это можно было назвать отчаянием.

И я поддался этому отчаянию.

В общем.

Потому что ни секунды не верил в такую оккультную чепуху, как путешествия во времени.

Поэтому, проходя через эти тории, вместо того, чтобы поверить во что-то столь удачное, как «возвращение во вчерашний день», я снова задумался о совершенно другом (Синобу, вероятно, снова упрекнёт меня, что я застрял в переходном возрасте) — о Хатикудзи.

Сегодня (или уже вчера?) она сделала исключение и оставила «улицу», чтобы потусоваться в моей комнате, но именно улицы были её настоящим домом. Она всегда была там.

И она всегда была такой же.

Была ли она, такая, никогда не меняющаяся, счастлива, я понятия не имею.

Что для неё значило счастье?

Что для неё такое «хорошо»?

У меня не было ни малейшего представления.

И я также понятия не имел, какими были её надежды и мечты. На самом деле, редко встретишь человека, который бы настолько мало говорил о своих истинных чувствах, как она.

Такую странность тоже редко встретишь.

С самого начала она только и делала, что врала мне. Она абсолютно ничего не рассказывала о себе.

Она всё держала в себе.

Запертая в своей раковине.

Как… улитка.

…Но кто я такой, чтобы её судить?

Я был таким же.

Я был заперт в своей раковине, пока Ханэкава не помогла мне прозреть во время весенних каникул… Я даже представить себе не могу, каким бы я человеком стал, какой бы была сейчас моя личность, не встреть я её в тот раз.

Не желаю даже пытаться это представлять.

Безусловно, я не имею наглости думать, что могу стать для Хатикудзи тем, кем Ханэкава стала для меня. Я никогда не был настолько самонадеянным.

Это было бы верхом тщеславия.

Тем не менее, я не мог удержаться от мысли, нет ли чего-то такого, что я мог бы для неё сделать.

С мая прошло уже три месяца.

Размышляя о том, какое утешение я нашёл в лице этой юной девушки, мне просто хотелось ответить ей взаимностью.

Получается какая-то… навязчивая забота.

Возможно, это слишком бесцеремонно с моей стороны.

Но.

— Эй, очнись! Не мог же ты потерять сознание от такого пустяка!

— …

Меня хорошенько потрясли, и я открыл глаза.

Я пришёл в себя.

— …А-а, — сказал я, — Так это был сон.

— Неа.

Синобу пнула меня ногой.

Она была очень дерзкой маленькой девочкой, когда дело доходило до безобидных шуток.

Телесными наказаниями она не пренебрегала.

— Какого чёрта? — пожаловался я. — Я тут придумал новаторский художественных приём под названием «Это всё был сон», а ты меня бьёшь своей туфлей по голове?

— Скажи спасибо, что не пустила в ход каблуки. И не смей присваивать себе такой избитый авторский ход.

— Мм… Подожди.

Я смотрел в небо. Судя по всему, я упал и теперь лежу лицом кверху.

Небо было ярко-голубым. Другими словами, как днём.

День?

Почему день?

— Хм… который час?

— Двенадцать часов. Полдень, — ответила Синобу, глядя на мои часы, которые надела на себя. Интересно, когда успела. Они плотно сидели на её правом запястье. Она что, меня пародирует, или что? — В путешествиях во времени, в конце концов, возможны определённые отклонения. Невозможно вернуться ровно на двадцать четыре часа назад.

— …

Когда я оглянулся по сторонам… Ну, в тот момент, лёжа на спине ногами кверху, словно жертва несчастного случая где-то в горах, я был не совсем в том положении, чтобы оглядываться по сторонам. Странно. Я был уверен, что нахожусь где-то на территории храма Кита-Сирахэби…

Почему у меня такое ощущение, что я лежу на лестнице?

— Ты прыгнул сквозь тории с такой силой, что неизбежно должен был упасть на ступеньки. Ка-ка-ка. Я даже подумала, не поменяемся ли мы телами.

— Когда ты его посмотреть успела? Этот фильм.

Эта сцена была более чем знаменита, поэтому я знал только её и сам фильм не смотрел.[✱]Коёми имеет в виду японский фильм 1982 года режиссёра Нобухико Обаяси転校生 (Tenkōsei, «Переведённый ученик»), известный в англоязычных кругах как I Are You, You Am Me. Сюжет рассказывает о двух школьниках, мальчике и девочке, которые идут вместе в храм, где вместе падают с лестницы и меняются телами.

Может Осино ей рассказал?

Быть не может, чтобы в его развалинах нашёлся блюрей-плеер…

Но она была права.

Я сделал весьма мощный рывок, прежде чем прыгнуть в чёрную стену, и это, вероятно, было равносильно тому, чтобы швырнуть своё тело вниз по лестнице.

Тянет на неудачную попытку самоубийства…

— А я-то как удивилась. Совершить тройной прыжок с такой крутой лестницы… Однако должна тебе сообщить, что тоже являюсь жертвой. Я покатилась вниз вместе с тобой.

«Смотри», — сказала Синобу, задирая подол своего платья.

Её колени были все в ссадинах.

Фе, жуть какая, они уже начали покрываться корочкой…

— Выглядит довольно болезненно… Если это моя вина, то, честно говоря, у меня нет другого выбора, кроме как принести тебе свои извинения.

— Не случилось ничего такого, за что тебе нужно было бы извиняться.

Какая снисходительная маленькая девочка.

Хотя она могла бы уже перестать задирать передо мной своё платье.

— Но разве ты не можешь в мгновение ока залечить такую маленькую рану? — спросил я. — Пусть ты и потеряла свои силы, но ты же всё ещё странность.

— Я могу исцелиться, если захочу, но подумала, что это может послужить хорошим фетишем.

— Решила добавить немного фансервиса что ли?

— Угу.

— В таком случае, раз твоя голова забита подобными вещами, то я беру назад свои извинения.

— Ну так я сразу и сказала, что тебе не нужно было извиняться.

С этими словами Синобу отпустила подол платья.

Таким образом она снова скрыла свои колени от моих глаз, и я сразу же осознал, как же наслаждался их видом.

Боже, я любовался видом ободранных коленок маленькой девочки. Мне теперь сложно называть себя человеком.

Когда я оглядел себя, то обнаружил, что тоже получил несколько ссадин. В настоящее время мои вампирские способности были ослаблены (у них тоже есть свои биоритмы), поэтому раны заживали не так быстро.

Ничего страшного, бывает. Да, немного больно и всё такое, но жить буду.

— Где мы… на полпути в гору? — ступеньки были похожи на зыбкую охотничью тропу без каких-либо горизонтальных участков (было бы правильней её назвать ухабистой тропинкой, ведущей в гору), так что сразу и не скажешь, но похоже, что я был более или менее прав. Я в самом деле знатно навернулся вниз по ступенькам. — И мы действительно успешно переместились во времени? Здесь, посреди гор, невозможно сказать наверняка, изменилось ли что-нибудь.

Декорации не сильно отличались между вчерашним и сегодняшним днём. Честно говоря, они тут вообще всегда одинаковые.

— Безусловно, нам это удалось, — мои сомнения вызвали презрительный взгляд Синобу. — С самого рождения я ни разу не потерпела неудачи.

— До чего же ты любишь хвастаться.

Откуда у неё такая безусловная уверенность в себе?

Как раз потому, что ты раз за разом терпишь неудачи, ты и находишься в своём нынешнем положении. Я имею в виду, что ты запечатана в тени совершенно ничем не выделяющегося старшеклассника в далёком восточном островном государстве. Это само по себе кажется полнейшим провалом для легендарного вампира.

— Нет, неудача совершенно исключена. Я это гарантирую.

— Ага, гарантирует она…

— Если это на самом деле так, тогда отныне я позволяю тебе называть меня Синобу Неудачница.

— Не давай таких опрометчивых обещаний… — хотя, можно подумать, что кто-то, живущий настолько долго, способен помнить о всех своих поступках. Или, может быть, ты как раз-таки и не помнишь? — В любом случае… интересно. Если так подумать, то весьма похоже на вчерашний день. Или это уже позавчера? Позавчера, девятнадцатого августа, погода была такая же ясная, как и сейчас… Ты уверена, что я не провалялся без сознания двенадцать часов, потому что просто упал с лестницы?

В таком случае у меня будут серьёзные неприятности. Это бы значило, что я не просто не сделал домашнее задание, но и пропустил церемонию открытия нового триместра.

Ханэкава меня убьёт…

Ужас.

— Я не понимаю. Почему ты настолько мне не доверяешь?

— Без понятия.

— Воистину, я принесла тебе много бед, но никогда ещё не причиняла тебе зла намеренно. А даже если и творила зло, то всегда помышляла о твоём благе.

— А вот с этого момента хотелось бы послушать подробности.

— И почему ты вообще говоришь со мной, будто мы равны? Вообще-то я тебя во много раз старше, так что вежливее ко мне обращайся, вежливее.

— Ах вот как мы теперь заговорили?

Да, конечно, тебе шестьсот, мне восемнадцать.

Но какое-то не очень подходящее время учить меня уважению к старшим…

— При нынешних обстоятельствах, тот факт, что ты с самого начала склонен сомневаться во мне, уже прискорбен сам по себе. Прежде чем решить, добилась ли я успеха или же потерпела крах, ты должен для начала должным образом поблагодарить меня за мои добрые намерения.

— Ха…

— «Премного вам благодарен, Синобу-сан». Давай, я жду.

— Характер твоего персонажа ещё с самого начала цикла не отличался особенным постоянством…

Я не думаю, что это можно легко объяснить тем, мол она странность, легко поддающаяся влиянию со стороны… Хатикудзи тоже странность, но она непоколебимо поддерживает свой характер.

Откуда такое различие?

— Разница заключается в том, связана ли с тобой эта странность или нет.

— Вот только не говори, что это моя вина.

— Но это же, безусловно, твоя вина.

— Нет, нет, нет. Я имею в виду, не говори, что это моя вина, даже если это моя вина.

— Ты же просто наглым образом пытаешься избежать ответственности!

«Какая трусливая дипломатия», — осудила меня Синобу.[✱]Синобу использовала слово 腰砕け (koshikudake), что буквально значит «неожиданно и бесславно сдаться». Является одним из терминов борьбы сумо, означающим «обессилеть и упасть в ходе борьбы».

Какие ужасные вещи ты говоришь.

Разве её в детстве не учили, что некоторые вещи лучше не произносить в слух?

— Но ты права. По крайней мере я верю в то, что намерения у тебя были самыми лучшими.

Честно говоря, в этом мире нет опаснее поступка, чем тот, что совершается с самыми лучшими намерениями, и нет заносчивее слов, чем «это всё ради тебя», но в данный момент у нас не было лишнего времени, чтобы ещё и тратить его на подобного рода детские споры.

Сэндзёгахара имела обыкновение говорить, что в этом заключается сила взрослого человека — уметь противостоять подобным навязчивым добрым намерениям. И раз Сэндзёгахара говорит подобные вещи, значит всё же выросла.

Мне, как её парню, это очень приятно.

Так что я тоже собираюсь немного повзрослеть.

И несмотря на то, что я не чувствую ни капли благодарности, я всё равно поблагодарю Синобу.

— Премного вам благодарен, Синобу-сан.

— Какая-то подозрительная улыбка…

Не то слово.

Мне не нужно было зеркало, чтобы понять, что быть более приторной она не могла в принципе.

— Ну и что? Ты же любишь сладкое! — возразил я. — Кто же не любит сладкую улыбку? Любовь, сладость, улыбка — ни одного подозрительного слова я тут не вижу.

— Чем больше ты болтаешь, тем больше от твоих слов веет фальшью. Любовь, сладость, улыбка — выбери уж что-то одно.

— Если выбирать кое-то одно, то, наверное… любовь.

Я обнял Синобу.

Страстно.

Решительно.

— Ха-ха-ха, — весело рассмеялась она. — Ты само очарование. Хороший мальчик. Так уж и быть, принимаю твои извинения и прощаю все грубости в мой адрес.

Она не раскрыла меня.

Более того, она ещё и простила меня.

Она чересчур великодушна.

— Ну же, ты должна сопротивляться, как Хатикудзи. Если ты меня не остановишь, я же сам не остановлюсь, ты же понимаешь? Если ты не защитишь свою невинность, то кто защитит?

— Я никогда не защищала свою невинность.

— …

Она и правда родом из средневековья.

Я просто не мог смириться с её нравами и моралью.

Осино, если у тебя было время, чтобы дать ей столько знаний о странностях (или чтобы показать ей «Переведённого ученика», если уж на то пошло), то мог бы начать с этого.

Серьёзно.

— Я принимаю всех желающих! Такая я женщина!

— Да тебя нужно целиком зацензурить, даже без всяких законов!

Но опять же, когда Синобу была Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, она за всё время создала лишь одного слугу, не считая меня, так что я думаю, что в своём поведении она была довольно честна.

А может она просто пытается выставить себя дурой? Или же она просто показушничает как восьмиклассница?

— Давай! Можешь обнимать меня когда тебе будет угодно!

— Ни в коем случае. Если я так буду делать, ты можешь высосать мою кровь в любой момент.

Отойдя от Синобу, я наконец поднялся с колен и посмотрел вверх вдоль лестницы, то есть в сторону тории.

И снова осознал, как же эпично я оттуда навернулся…

Было бы не удивительно, если бы я не пережил этого падения.

Скорее всего, это бы списали на типичный несчастный случай во время восхождения в гору. Только вот умереть такой смертью на одном из жалких холмов в нашем городе? Как же неловко за осиротевшую таким образом семью.

— Эй, Синобу.

— Что такое?

— А мы сможем вернуться обратно через эти же тории?

— Мм? А-а… ага. Что-то вроде этого.

— А почему так неуверенно?!

— Ну, раз уж ты спросил, то я как-то не думала о возвращении…

Ответ Синобу был ужасен.

Подожди минутку.

Если я правильно помню, Синобу не использовала свои собственные силы, чтобы открыть этот портал для временнóй телепортации (похоже, что различные подозрительные слова продолжают приходить мне на ум, но я более не собираюсь об этом беспокоиться). Она сказала, что использовала силу того места, храма Кита-Сирахэби, пристанища для странностей…

— Но если ты уже израсходовала имеющуюся силу, то, полагаю, уже не сможешь открыть портал, или как там его.

— Хах, — фыркнула Синобу в ответ на моё беспокойство. Неприятно, но обнадёживает. — Сейчас…

Но дальше ничего не последовало.

Совершенно ненадёжная личность.

Она просто рефлекторно приняла умный вид.

— Эй, подожди, Синобу… Только не говори мне, что мы застряли во вчерашнем дне и не сможем вернуться домой.

— Нет, всё в порядке, всё в порядке. Не бойся, мой господин, — прозвучало так, словно она блефовала, но она уверенно взяла меня за руку. — Подумай немного. Это же вчерашний день, не так ли? Если так размышлять, то я только завтра открою временной туннель, используя силу странностей, находящихся в храме. А значит в настоящее время эта духовная энергия ещё не использована, и я могу открыть такие же врата.

— Даже комментировать не буду этот твой «временной туннель», оставлю это на суд читателей.

Перекладываю всю ответственность на вас.

Рассказчик покидает место преступления.

— Погоди, разве это не создаст временной парадокс? Если мы израсходуем всю энергию сейчас, то завтрашние «мы» не смогут вернуться в сегодня.

— …

А-а.

Она замолчала.

Она просто замолчала.

— Хмм, ага, действительно, — пробормотала Синобу, и поскольку мне ничего не оставалось, кроме как сверлить её своим взглядом и ждать, я тоже замолчал, минут на пять, пока она, наконец, не решила высказать свою точку зрения о сложившейся ситуации. — Да, я тут вспомнила. В будущее вернуться намного легче, чем в прошлое, потому что это не требует дополнительной энергии, чтобы двигаться против течения времени. Прямо как с лососем. Поэтому на обратный путь мы израсходуем не так много энергии, и нам хватит на следующий день.

— Хм… Ну, не очень убедительное объяснение, но если ты уверена в этом.

Спорить нет смысла.

На данный момент и этого достаточно.

Однако… я об этом уже задумывался.

Насколько велик риск возникновения временного парадокса.

— Тимьяновый паро-док? Ты уже произносил эти слова ранее, но я без понятия, что ты имеешь в виду.

— Нет-нет. Забудь пока что про «парадокс», но как ты могла так надругаться над словом «временной»?[✱]Вместо правильного написания タイムパラドックス (taimu paradokkusu) Синобу использовала たいむばらどっくすう (taimu baradokkusū). То есть она одновременно неправильно произнесла слово «парадокс», но при этом ещё и использовала хирагану вместо катаканы. Катаканой принято записывать в том числе заимствованные слова, коими и являются английские time и paradox.

До чего же она рассеянная.

Разве она мне только что не рассказывала про «временные туннели»?

— Хо-хо. Нет, я думала, что речь идёт о траве.[✱]В японском языке слово «время» (time) и «тимьян» (thyme) транскрибируются и звучат одинаково: タイム (taimu).

— Не ври. Между этими словами разница как между небом и землёй.

— Какой же ты зануда, — бросила в меня свою фразу Синобу, словно камень кинула. Ну настоящая садистка. — Ладно, тимьян-аут, тимьян-аут. Мне нужно подумать.

— Хватит уже раздумий! — было очень утомительно реагировать на все её мелкие каламбуры, поэтому я просто решил всё ей объяснить. — Временной парадокс — это противоречие, возникающее в результате путешествий во времени.

— А что такое «противоречие»?

— Ой да ладно, в твоей речи определённо всплывали слова посложнее, чем «противоречие».

— Я просто пропускаю мимо ушей всю ту нестандартную лексику, к которой ты иногда прибегаешь.

— Окей-окей.

Я даже уверен, что ты и сама использовала это слово, но если я оттолкнусь именно от этого, то могу вызвать настоящий временной парадокс, так что, пожалуй, дам тебе классическое объяснение.[✱]Один из классических временных парадоксов — «причинно-следственная петля». Заключается он в последовательности событий, которые являются причиной друг друга. В пример можно привести сцену из фильма «Назад в будущее», в которой Марти в 1955 году исполняет песню Чака Берри Johnny B. Goode, которую слышит сам Чак Берри и в последствии сделает её хитом. Остаётся вопросом, кто же придумал эту песню, если и Чак, и Марти узнали о ней друг от друга.

— Давным-давно, в одной далёкой стране…

— А давным-давно это когда? И где эта далёкая страна?

— …

Она что, издевается надо мной что ли?

Мне пришлось проигнорировать её.

К тому же я не знал, как ей ответить.

— У одного торговца было на продажу копьё, настолько мощное, что им можно было пробить любой щит, и был щит, настолько прочный, что мог блокировать удар любым копьём. И как-то проходивший мимо мальчишка спросил у него: «Милорд купец, а что случиться, если столь мощное копьё встретится в бою с настолько прочным щитом?»

— То есть простой ребёнок говорил как заправский детектив?

— «Эй, старик. А что будет, если ударить этим копьём в этот щит?»

— Тебе незачем пародировать Конана Эдогаву.[✱]Главный герой известной детективной манги «Детектив Конан».

— Да откуда ты всё это знаешь?!

Я в шоке.

Я думал, что она смотрит только старые фильмы, но должен признать, она знает своё дело.

— Короче, не важно, тот парень указал пальцем на торговца и сказал: «Если копьё пробьёт щит, то щит не так силён, как ты утверждаешь, а если не пробьёт, то копьё слабо. Так что, старик, то, что ты говоришь — это логическое противоречие».

— Разве не странно использовать это же слово в истории, которая призвана объяснить его значение?

— Именно, это и называется временным парадоксом.

Всё закончилось на удивление хорошо.

Хотя я всё не так планировал.

— На самом деле, — продолжил я, — Я думаю, что феномен парадокса был сформулирован ещё до того, как появилось само слово «противоречие»… Ты знакома с парадоксами Зенона?

— Парадоксы Зенона? Никогда о таком не слышала.

— Ну, это не то, что тебе непременно нужно знать или что-то в этом роде, но всё же.

— Я знакома с апориями Зенона.[✱]В оригинале Синобу сказала, что не знает, кто такой ゼノン (zenon), но знает, кто такой ツェノン (tsenon). Это два варианта написания имени Зенона на японском, и первый более популярный.А «апории» переводится с греческого как «трудности», именно так Зенон и называл свои рассуждения. Парадокс об «Ахиллесе и черепахе» тоже является одной из таких «апорий».

— …

Нет, она правда испытывает моё терпение.

Не будь она вампиром, я бы уже давно её стукнул.

— Ну вот, ты просветил меня в плане того, что такое «парадоксы» и «противоречия». И что дальше?

— Послушай меня, просто попробуй мыслить логически. Скажем, я прямо сейчас иду домой и делаю домашнее задание. Но если я закончу своё задание до конца летних каникул, то наша мотивация в перемещению во времени пропадёт, и мы не станем отправляться в сегодняшний день, девятнадцатое августа. А это значит, что я не сделаю домашнее задание… Видишь? Разве это не противоречие?

— ?

— Ты ничего не поняла!

Она очаровательным образом наклонила голову набок.

Это же было не так и сложно.

Вообще не сложно.

— Зачем придираться к таким мелочам? Нет ни одного эпизода «Дораэмона», где они думали бы о таких вещах.

— Ну, может ты и права…

— Мммм. Возможно я снова пропустила мимо ушей все сложные моменты.

— Похоже, ты всё-таки не настоящая фанатка, — вообще ни разу. Сказав это, я бросил взгляд в сторону подножия горы. — Так к какому типу относится это перемещение во времени?

— Типу? Что ты имеешь в виду?

— Ну, существуют две основные категории. Та, где человек, переместившийся в прошлое, уже в нём существует, и та, где его нет.

— Прямо как ты в старшей школе.

— Эй, я вообще-то всегда существую!

Моя посещаемость не такая уж и плохая!

Прекращай уже издеваться надо мной.

Я же не говорю ни о чём грустном.

— Я спрашиваю о том, что если я прямо сейчас пойду к себе домой, встречу ли я там «вчерашнего себя», или я уже являюсь «вчерашним собой»?

— …

— Эй, не спи!

— Хррр…

— Эй, не засыпай ещё глубже!

— Не знаю я, — Синобу перестала притворяться спящей и ответила так, словно ей уже всё это окончательно надоело.

«Ты до ужаса придирчивый, хоть и парень. Ты так никогда не женишься», — сказала она, бросив на меня вкрадчивый взгляд.

И вообще не твоё дело!

— Это тебе придётся уже выяснять опытным путём. Иди домой и загляни в свою комнату. Твоё присутствие или отсутствие в ней сделает очевидным эту твою категорию.

— Да, ты права…

Бесполезно об этом думать.

В первую очередь, не было никакой гарантии, что перемещение во времени вообще прошло успешно. Всё ещё оставалась вероятность, что я веду самую нелепую в мире дискуссию с маленькой девочкой.

— О, — вспомнил я, — Сейчас ведь полдень девятнадцатого? Меня, скорее всего, нет дома.

— Да? Я в своём возрасте уже не храню столь тривиальные воспоминания.

— Если правильно помню, я ходил в книжный магазин за учебными пособиями.

— Это всё твоё воображение. На самом деле ты пошёл покупать эротику.

— Тривиальные воспоминания не хранишь, значит?

— Ну, на самом деле я даже восхищаюсь тобой… Ты набрался смелости прийти в тот самый книжный магазин, в который часто заходят и бывшая староста, и та девочка с чёлкой, и купить настолько извращённую эротику с такой лёгкостью, словно для тебя это проще простого… Кстати, должна тебе сообщить, что тебя уже много раз замечали.

— Может всё-таки предупредишь меня в следующий раз!

И не называй её извращённой. Вполне нормальная эротика.

— Возможно, за исключением той, с кистью для каллиграфии.

— Остановись! Только не вздумай рассказывать про кисти для каллиграфии! — резко прервал разговор я. Сейчас было не время и не место раскрывать свои сексуальные наклонности. — Ладно… тогда я сначала загляну в книжный магазин.

В худшем случае, мы станем зрителями слегка шокирующей сюрреалистичной сценки, в которой никто кроме меня не видит, как я покупаю эротику, но, ммм, ничего не поделаешь.

— Если мы не поторопимся, он уйдёт… Этот тип всегда в такой спешке, — отметил я, спускаясь с горы.

Я не знал точно, где мы находимся, но я не думал, что это займёт много времени.

Синобу следовала за мной.

Вернее, она двигалась синхронно с моей тенью.

Как будто она была на поводке, как бы ужасно это ни звучало.

— Подожди-ка. Синобу, а откуда ты знаешь, который час?

— Хм?

— Я имею в виду, что часы, которые у тебя на руке, тоже прибыли из будущего, так почему они показывают правильное время, если мы переместились в прошлое?

— Не волнуйся, я настроила их. Я рискнула определить время по положению солнца. Если бы мы не знали, который час, то могли бы попасть в большие неприятности, именно поэтому я и велела тебе снять часы и отдать их мне.

— Ха…

В таком случае, нам нельзя на них полагаться.

Раз уж ты их собственноручно настраивала.

— О, точно, я же могу просто проверить время на своём телефоне.

— Мм? Точно? Разве время на твоём телефоне не настроено на будущее?

— Давай проверим.

Я достал телефон из кармана.

По правде говоря, я совсем недавно купил себе новую модель. Для того, чтобы мы с Сэндзёгахарой ходили с одинаковыми телефонами. Она даже заставила меня зарегистрироваться в какой-то мутной системе скидок для влюблённых. Если честно, я был немного сбит с толку тем, насколько ласково она себя вела, но был слишком напуган, чтобы что-то ей возразить.

Как бы то ни было, когда я посмотрел на дисплей, часы показывали следующее: «21 августа (пн) 00:15», — вот как?

Минутку, если это время из будущего, значит прошло всего десять минут с того момента, как мы прыгнули через тории. Так-с…

Я посмотрел на небо и убедился, что сейчас точно не полночь.

— Хм, раз так, — заявила Синобу, — значит это доказывает, что перемещение во времени прошло успешно.

— Нет, ещё остаётся вероятность, что ты подстроила часы на моём телефоне, пока я валялся без сознания половину дня. На самом деле, я бы даже назвал этот вариант весьма вероятным.

— Ты совершенно мне не доверяешь. Почему ты считаешь, что я стала бы проделывать настолько глупый трюк в стиле «улыбнитесь, вас снимает скрытая камера»? В любом случае, не так и просто подделать часы на мобильном телефоне.

— А может ты часовой пояс переставила на бразильское время.

— Твои сомнения уже превышают все разумные пределы. Уже даже нельзя сказать, что ты просто не доверяешь мне, считаешь мои слова враньём или небылицей… Неужели ты настолько меня ненавидишь?

Вот теперь Синобу в самом деле выглядела обиженной.

Никогда бы не подумал, что она может так выглядеть.

Это было даже немного мило.

— Прости, прости, я совсем не это имел в виду.

— Да? Правда?

Она глядела на меня глазами, полными слёз.

Это вызвало у меня сильное чувство сочувствия.

— Правда, правда. Честное слово.

— Значит ты можешь сказать, что любишь меня?

— Ты снова сменила характер своего персонажа!

Надменная вампирша!

Потенциальная самоубийца!

Молчаливая девочка!

Придерживайся хоть какого-нибудь из них хоть немного!

— Но отчего ты так холоден со мной? Разве не в этом моя роль — быть больше, чем подругой, но меньше, чем возлюбленной?

— Надеюсь я сейчас буду не слишком холоден, но, по-моему, ты ошибаешься.

— Тогда кто же я для тебя?

— Не задавай таких глубоких вопросов. Мы дойдём до этого только через четыре тома.

— Ох, ты своими словами смотри временной парадокс не вызови.

— Не надо бросаться словами, которые только что узнала. В любом случае, чтобы развеять все прежние сомнения, не беря во внимания часы в телефоне, мы должны быть в состоянии подключиться к 1seg,[✱]1seg (ワンセグ) — система мобильного телевещания, разработанная в Японии и используемая в других странах, которые также используют стандарт ISDB-T для телевизионных трансляций (в основном это Южная Америка). Стандарт ISDB-T использует разделение каждого канала на 13 сегментов, из которых 12 сегментов несут полезный сигнал, а один используется для разделения каналов друг от друга. Этот один сегмент между каналами и используется системой 1seg (от англ. One Segment) для передачи картинки на мобильные устройства. Коммерческое использование 1seg было запущено 1 апреля 2006 года. когда спустимся с горы. Телепрограммы и наземное цифровое вещание не могут ошибаться по поводу времени.

— Твоя вера в наземное цифровое вещание не знает границ, — сказала Синобу, демонстративно вытирая слёзы. — Бедное-несчастное подземное аналоговое вещание.

— Звучит жутковато, да и не существует подземного вещания.

— Небесное фруктовое печенье должно быть очень вкусное, как ты считаешь?[✱]Синобу взяла выражение 地上デジタル放送 (chijō dejitaru hōsō, «наземное цифровое вещание») и превратила его в 天上タルタルソース (tenjō tarutaru sōsu, «небесный соус Тар-тар»).

— Возможно, но его не существует!

— А наездное зубное вещание?[✱]騎乗デンタル放送 (Kijō dentaru hōsō). Не поверите, так и переводится. Я даже каких-то каламбуропригодных слов не подбирал.

— Это как? Дантист верхом на лошади?

Какая бессмысленная болтовня.

Однако тем временем мы дошли до подножия горы.

Я почувствовал себя аскетом, который наконец-то вернулся к цивилизации после длительного уединения в горах. Но в этом не было ни капли правды. Всё, что мы сделали, это поднялись на местный обшарпанный холм и спустились с него.

А теперь…

Кое-то потрясло меня до глубины души.

— Что?! Какого чёрта! Мой девчачий[✱]Коёми назвал свой велосипед ママチャリ (mamachari). Как правило, это велосипед с очень низкой рамой и корзинкой спереди. велосипед пропал! Его украли! Или конфисковали! Клянусь честью велосипедиста, я оскорблён до глубины души!

— Успокойся. Ты слишком резко реагируешь. Прямо сейчас мы во вчерашнем дне, так что твой девчачий велосипед, на котором мы сюда приехали, ты — на сиденье и я — застрявшая в передней корзинке, сюда ещё не прибыл. И не прибудет до позднего вечера следующего дня.

— О, вот как… Правда?

— Ка-ка. Это ещё раз доказывает, что моё перемещение во времени прошло успешно. Ну, а теперь, как насчёт небольшого извинения? Давай, не стесняйся. Я всегда готова простить тебе твою глупость.

— Коне-е-ечно.

Ни за что.

Гораздо более вероятно, что мой велосипед и правда украли, или конфисковали… Но если он был конфискован или, что намного хуже, украден, это означало, что я исчерпал свой лимит велосипедов[✱]Любимый горный велосипед Коёми отправился в велосипедный рай ещё в рассказе «Обезьяна Суруга»., поэтому я надеялся, что перемещение во времени Синобу действительно удалось.

И вот я вытянул антенну своего телефона и попытался поймать картинку.

Если в этом телешоу, прогнозе погоды или выпуске новостей скажут, что сегодня девятнадцатое августа, то у меня просто не останется другого выбора, кроме как поверить Синобу.

Тогда мне придётся пасть перед ней ниц.

С этой мужественной, пусть и немного раболепской решимостью, я начал орудовать телефоном и… Что?

Что-о-о-о?

Нет сигнала?

?

— Синобу, ты что, сломала мой мобильник, пока возилась с ним?

— А-а-а-а-а-а-а-а! — вот теперь малышка Синобу завыла во весь голос. — Я этого не вынесу! Я тебя ненавижу! Делай что хочешь, мне всё равно!

— Ты дуешься как маленький ребёнок.

— Да…!

Синобу создала свой собственный звуковой эффект, когда попыталась убежать, но споткнулась и упала лицом вниз на краю моей тени. Походу, она сгоряча совсем запамятовала, что не может покинуть её пределы.

— Хорошо, извини, прости меня, мне правда очень жаль. Я не хотел доводить тебя до слёз.

Обеспокоенный своим рейтингом популярности, я искренне извинился перед Синобу, в то время как она лежала лицом на асфальте, после чего обнял её за тонкую девичью талию, чтобы поднять с земли.

Когда она посмотрела на меня, я увидел, что она плакала по-настоящему.

Это не было похоже на притворные слёзы Хатикудзи или Цукихи. Это уже было не так мило.

— Послушай, — сказал я, — Ну правда нет сети… Может мой телефон сломался, когда я упал с лестницы?

Это было бы печально.

После того, как купил такой же телефон, как у Сэндзёгахары, и всё такое… И думая о том, что новая Сэндзёгахара, то есть преобразившаяся Сэндзёгахара Хитаги, не будет злиться, слетать с катушек или хлестать меня своим язвительным языком, а просто напросто расстроится, как самый обычный человек, это ещё сильнее меня печалит.

Мне больно быть тем самым типом мужчин, которые вечно заставляют девушек плакать.

— Хотя, он всё ещё принимает сигнал сотовой связи… Хм?

Что?

Когда я снова взглянул на экран, то увидел надпись «вне зоны доступа».

Всё ещё вне зоны доступа? Даже когда мы спустились с горы?

— Странно. Я полагал, что здесь у меня будут все палки.

— Люди всё ещё так говорят? «Все палки»?

— Некоторые — точно, — отразив подкол Синобу, я продолжил копаться в своём телефоне… но он в самом деле находился вне зоны доступа, а значит большая часть его функций были мертвы. — Да что вообще происходит? Может базовую станцию кто-то взорвал или что-то в таком духе?

— У тебя богатое воображение.

— Ну, похоже, ничего не поделаешь… Пойдём в книжный. Даже без велосипеда это не так далеко.

— А! Тогда, тогда, тогда хочу на плечи! На плечи!

— И долго ты собираешься оставаться маленькой девочкой?

Это ещё сильнее усложняло понимание наших с ней отношений.

Кагэнуй-сан смеялась надо мной во весь голос, когда увидела, как я катал одну из своих младших сестёр на плечах. Секундочку. Это я катал её на плечах или она меня?

Это было совсем не то, что хотелось бы вспоминать, поэтому моя память была словно в тумане.

Однако, после того, как она только что рыдала (или даже выла), было трудно ей отказать, поэтому я смилостивился (не то чтобы я вообще этому сопротивлялся) и позволил Синобу забраться на мои плечи.

Такая лёгкая!

Она что, пустая внутри что ли?

— Сколько ты весишь?

— Я могу свободно менять свой вес. Показать?

— Тяжело!

Невероятно!

Прямо как Краб тяжести!

Хотя, свободное управление своим весом напомнило мне о каком-то другом ёкае… Каком-то камне… Если будешь нести эту ношу весь путь до дома, то она станет сокровищем…

— Хм? Может быть, это всё моё воображение, но когда я увеличила свой вес, твоя походка стала более твёрдой…

— Это всё твоё воображение. Я не настолько жаден, чтобы мысль о сокровищах улучшала мою физическую форму.

Пока мы шли и болтали, перед нами появилась группа девочек из средней школы. Я напрягся, опасаясь, что они могут донести на меня, но, поразмыслив, что я просто иду с ребёнком на плечах, так что, вероятно, всё было в порядке (хотя, если бы всё было как в тот раз с младшей сестрой, то они определённо донесли бы на меня).

С другой стороны, мы, должно быть, всё равно выглядели подозрительно, потому что эти девочки пристально смотрели на меня…

— Ой, это так мило!

— Совсем как кукла!

— У неё такие пышные волосы!

……

Всё внимание досталось Синобу.

Эти школьницы ничуть не стеснялись перед лицом легендарного вампира.

По похожей на платье школьной форме я догадался, что это ученицы моей родной школы… Другими словами, одноклассники Сэнгоку?

— О, это же просто отлично!

Это поразило меня.

Прежде чем отправиться в книжный магазин и определить, является ли это перемещение во времени типа A (копия путешественника во времени существует в прошлом) или типа B (копия путешественника во времени в прошлом не существует), я мог бы при помощи этих девочек проверить то, что не смог проверить на своём телефоне: было ли наше путешествие во времени вообще успешным.

— Привет, девчонки. Скажите, пожалуйста, сегодня понедельник, двадцать первое августа? — Я просто напрямую спросил у всех сразу, хотя для них это было несколько неожиданно.

На что они ответили:

— Что-о? Совсе-е-ем мимо!

Хоть я и не мог её видеть, но я чувствовал, что там наверху ликовала Синобу, будто так и хотела сказать: «А теперь поторопись принести мне свои извинения, засранец!»

Но погоди, меня больше заинтересовал другой аспект такой бурной реакции этой школьницы.

То что «мимо», это ладно.

Но «совсем мимо»?

Совсе-е-ем?

— …В таком случае, какое же сегодня число?

Спросил я их.

Боясь услышать ответ.

— В чём дело, мистер, вы говорите прямо как человек из будущего, — попав прямо в яблочко, девочка ответила мне. — Сегодня тринадцатое мая.

Так и сказала.

Высокомерный настрой Синобу над моей головой слегка изменился. Но только слегка, как бы говоря: «Боже, сильно же я с датой напутала. Впрочем, ничего страшного».

Ну да, ничего страшного.

Ага, конечно.

Совершить исторический подвиг и отправить в прошлое — на один день или на три месяца — она не видела в этом ничего особенного, никакой разницы.

Честно говоря, я ожидал чего-то подобного ещё с того момента, как увидел этих школьниц. Будь сейчас летние каникулы, группа девочек в школьной форме по дороге домой была бы странным зрелищем, как ни погляди.

Поэтому я предположил, что мы, вероятно, вернулись во времена до летних каникул. И моя интуиция меня не подвела.

Однако моя замечательная интуиция подсказывала мне кое-что ещё.

Словно сработала сигнализация.

Отсутствие телесигнала на телефоне, сообщение о том, что я вне зоны доступа, вот что тревожило мои мысли. Поэтому я задал ещё один вопрос:

— А какого года?

— Э-э…

Школьницы назвали мне год.

Этот год был раньше нынешнего, вернее, раньше того, из которого мы прибыли. На одиннадцать лет.

Зомби Маёй - 007

Спросив имя и контактные данные той школьницы (номер телефона и адрес), мы отправились в сторону города. Но нам было ни к чему как-то подтверждать эти данные, проводить собственное расследование или подражать передаче «Исследуя мой город»[✱]たんけんぼくのまち (tanken boku no machi) — детская образовательная программа об устройстве города. Выходила с 1984 по 1992., чтобы понять, что слова девочек были чистой правдой.

В конце концов, я здесь уже восемнадцать лет живу.

Городской пейзаж, естественно, отпечатался в моей памяти. И одиннадцать лет назад он был похож на совершенно другое место, теперь, когда мы спустились с горы.

Тем не менее, я не мог найти какие-то конкретные различия, чтобы на них указать.

Нет, конечно, конкретные изменения произошли много где: где-то неожиданно стояли здания, а где-то они неожиданно отсутствовали. Так что, я не могу не признать, что всё выглядело по-другому, но я говорю не об этом. Сам воздух был другим, вот как это ощущалось. Нет смысла говорить о различиях. И я имею в виду не экологию, загрязнение воздуха или что-то ещё, я говорю о радикальных, фундаментальных отличиях.

Хотя в целом, городской пейзаж был тот же…

Город стоял передо мной так, словно я вижу его впервые.

Он встретил нас в облике незнакомца.

Встретил нас как чужаков, оторвавшись от своих будничных дел.

Несмотря на то, что в своей душе я всё осознал, но мы всё-таки посетили дом Арараги в последнем тщетном акте надежды, но последняя проверка окончательно поставила нас перед истиной.

Я никогда не считал, что мой дом выглядит старым, но, увидев его сейчас, свежеотстроенным, я уже не мог отрицать, что мы переместились на одиннадцать лет назад.

Я ощущал себя преступником, которому предъявили неопровержимые доказательства его злодеяний.

Совсем недавно Ононоки-тян разрушила главный вход своим Unlimited Rulebook, но вот он стоит прямо передо мной, точно такой же, как в старые добрые времена, ещё до того, как мы его восстановили, словно ничего и не случилось. Моё предположение, что Синобу лжёт, мгновенно испарилось.

Хоть в перечень её вампирских способностей и входила и способность создавать материю, но она не могла создать что-то в масштабах целого города.

Кстати говоря о Синобу.

О моём личном айдоле, Синобу-тян.

— …

Она уже довольно давно не смотрела мне в глаза и не произнесла ни единого слова.

Она стала похожа на себя прежнюю.

Она вернулась.

Хотя нет, тогда она прожигала меня своим взглядом, а теперь не было даже этого, она просто отвела взгляд в сторону, слабо, неловко. Её аура так и говорила: «Эй, не разговаривай со мной, когда я так расстроена, и не надо указывать на мою ошибку».

— …Боже, — сказал я.

Глядя издалека на свой собственный дом.

В конце концов оказалось, что книжный магазин даже не существовал (он не был ещё построен), поэтому я не мог определить, был ли это тип A или тип B, но, поскольку я сохранил своё восемнадцатилетнее тело, несмотря на то, что переместился на одиннадцать лет назад, я предположил, что это всё-таки тип A, в котором «двойник путешественника во времени существует в прошлом».

Будь это тип B, было бы странно, если бы я не превратился в очаровательного семилетнего мальчика.

Подумав об этом чуть более тщательно, я должен был это понять ещё когда мой телефон показывал время из «будущего» (а моя одежда не сменилась на вчерашнюю), но теперь уже поздно об этом рассуждать.

То есть, если я буду слишком опрометчивым, то рискую столкнуться с «двойником путешественника во времени», то есть с Арараги Коёми, с самим же собой в этом времени. Одно дело, если бы вернулись во вчера, позавчера или даже на несколько месяцев назад, но восемнадцатилетний я и семилетний я могли не узнать друг друга, даже если бы встретились.

Также это значило, что мне не нужно было беспокоиться о том, что меня кто-то увидит. Чем бы сейчас не занимался я из этого времени, никто не станет задаваться вопросами вроде: «Что? Два Арараги Коёми? И кто из них настоящий?»

Так что я стоял возле своего дома.

Очень нагло.

Держа Синобу за руку.

Чтобы бы вы поняли, я держал её за руку не в знак глубокой привязанности и, конечно же, не потому, что собирался снова перемещаться во времени, прыгая сквозь чёрную стену, а чтобы этот военный преступник в лице маленькой девочки не смог убежать. Да, это правда, она не могла покинуть контуры моей тени, но если она погрузится внутрь, то я не смогу её оттуда вытащить.

— Ну правда, Синобу, прости меня. Прости, что не доверял тебе.

— …

— Я был полным дураком, сомневаясь в твоих словах. Несмотря на то, что я лучше кого бы то ни было знаю, какая ты удивительная. Само собой, что ты умеешь перемещаться во времени, было бы странно, если бы ты этого не могла. Для Осино Синобу нет ничего невозможного.

— …

— Я хочу сказать, что твои поступки отражают все самые лучшие качества вампира. Хоть вампиры и не имеют отражений, но всё же. Вау! Ты действительно сделала это, мы переместились на одиннадцать лет назад. Понимаешь, просто я был встревожен. Я не был уверен, смогу ли на самом деле закончить всё своё летнее домашнее задание, если мы вернёмся на один-два дня назад. Честно говоря, я был в ужасе. Смогу ли я сделать месячную работу всего за два дня, даже если не буду спать всю ночь? Я боялся, что все твои добрые намерения окажутся напрасными.

— …

— Но это же ты, в конце концов. Я был настолько напуган, что даже не смог обсудить это с тобой, ты всё сделала за меня. Мои тревоги были для тебя словно открытая книга. За одиннадцать лет я определённо успею закончить. Времени просто вагон. Я даже могу с уверенностью заявить, что успею закончить одиннадцать летних домашних заданий. Хотя, не будем заходить настолько далеко. Но спасибо тебе, Синобу. Ты действительно спасла меня в очень непростой ситуации, и я искренне тебе благодарен. Любой благодарности будет недостаточно, чтобы выразить мои чувства, но позволь сказать это ещё раз. Спасибо тебе, Синобу!

Я низко поклонился.

Синобу даже не посмотрела в мою сторону.

— Кстати… — я поднял голову. С раздражённым взглядом, полагаю. — Моя маленькая подруга ведь сможет вернуть меня домой, да?

— К-к-конечно, — впервые за долгое время я услышал голос Синобу, и он заметно дрожал. — Всё идёт по плану. Я решила, что тебе понадобиться одиннадцать лет, чтобы закончить своё задание, поэтому решила таким образом проявить свою заботу о тебе.

— Одиннадцать лет? Неужели я настолько бездельник?

Я слишком устал, даже чтобы выглядеть раздражённым, и просто сел на корточки прямо здесь. Можно сказать, я был в полном отчаянии.

— Что за я идиот что я за идиот что я за идиот?! — выпалил я, буквально теряя рассудок. — Если бы это был день или два, мы бы справились, даже если бы не смогли вернуться. Я бы оценил все трудности и как-нибудь справился бы с этим кризисом. Если бы это был тип B, конечно. Но одиннадцать лет? Да тут даже деньги другие! Кто вообще такой этот Нацумэ Сосэки?[✱]Портрет Нацумэ Сосэки был изображён на банкноте в 1000 иен. Банкноты этой серии в 2004-2005 годах активно заменяли новыми.

— Ты обязан знать это прославленное имя, даже если его имя больше и не печатают на деньгах. В любом случае это тип A, так что какая разница.

— Одиннадцать лет. Вот в чём разница. Я же даже мобильником воспользоваться не могу.

Сотовые телефоны, полагаю, уже изобретены, но здесь, в глуши, не было никаких базовых станций. Да и сама система связи, в любом случае, совершенно другая.

Давайте посмотрим правде в глаза. Я не думаю, что мой сотовый оператор вообще мог существовать одиннадцать лет назад.

— Если бы те девочки не напоили нас чаем, мы бы вообще ничего попить не смогли!

— Твои навыки межличностного общения на удивление сильны. Когда дело касается девочек. Я понимаю твои чувства, но веди себя так, будто это моя вина.

— А разве в этой ситуации может быть виновен кто-то кроме тебя?

— Нет, нет, нет, послушай мои слова внимательно. Это моя вина, но я говорю тебе, чтобы ты не вёл себя так, будто это моя вина.

— …

Какой же у неё славный характер.

Погодите, я же вроде как на днях говорил почти то же самое, не так ли? Может это наша связь так работает?

Два сапога пара.

Впрочем, это могло произойти и до того, как мы стали связаны друг с другом.

— Понял? Ты не должен винить меня.

— Я не помню, чтобы заходил так далеко…

— Я заплачу. Я выплачу все глаза. Всего лишь одно обвинение, и я буду вопить во всю глотку, что этот старшеклассник похитил меня. Хе-хе, а что потом? А потом тебя арестует полиция, без какой-либо возможности опознать тебя. Восемнадцатилетний ты не можешь существовать одиннадцать лет назад. Как несовершеннолетнего без работы и постоянного места жительства тебя посадят навечно.

— У тебя так-то тоже нет никаких средств идентифицировать себя.

Она являлась такой же подозрительной личностью, как и я.

И тот факт, что «я заплачу» было лучшей угрозой, которую смог придумать легендарный вампир, чуть не заставило меня самого заплакать.

Я был слишком подавлен.

— Фух… ладно.

— Боже мой, что это? Ты простил меня? Ты очень великодушен. В таком случае и я соблаговолю простить тебя.

— Я не это имел в виду под «ладно». И за что это вообще ты должна меня прощать?

— Хмм, хороший вопрос. Что ж, я дарую тебе прощение за то, что случилось во время весенних каникул.

— Хэй, не надо меня прощать в обмен на такую дурацкую ошибку!

Нельзя так разбрасываться прощениями…

Весенние каникулы нужно оставить в прошлом.

Даже если отношения между нами будут прохладными.

Нужно где-то провести черту.

К этому нужно относиться серьёзно.

— В целом, это может оказаться весьма ценным опытом, — сказал я. — Возвращаться на один-два дня назад — это не серьёзно. Но вот вернуться на целых одиннадцать лет назад — это уже интересно. Возможно, о летней домашней работе мне придётся забыть, но не так уж и плохо иметь возможность погрузиться в мир одиннадцатилетней давности.

— Очень мило с твоей стороны.

— При условии, что мы сможем вернуться.

Провести остаток своей жизни в этом времени было бы более чем неприятно, это было бы… невозможно?

Миссия невыполнима?

— К сожалению, я не думаю, что те школьницы будут продолжать заботиться обо всех моих потребностях.

— Слышать, как ты обдумываешь столь возмутительную возможность, — значит видеть, насколько же глубоко пала твоя человечность.

— Когда мы вернёмся в настоящее, как думаешь, сколько лет будет этим девочкам? Интересно, будут ли они меня помнить?

— Возможно.

«Как бы то ни было», — сказала Синобу.

Хотя она выглядела искренне расстроенной своим огромным промахом (настолько, что я, возможно, не смогу начать называть её Синобу Неудачница), она, казалось, немного оправилась от первоначального шока.

Её восстановление прошло на удивление быстро.

Хотя, возможно, это было лишь на первый взгляд.

— Но если серьёзно, господин. Ты веришь, что я смогу вернуть нас в настоящее?

— А что?

— Позволь мне объяснить всё шаг за шагом, начиная с храма Кита-Сирахэби. Я использовала духовную энергию этого места, чтобы перенести нас сюда, но именно по причине моего прибытия в этот город эта энергия и накопилась в том «пристанище» для странностей, как ты должен быть в курсе.

— Да, я помню.

Для справки: из-за того, что она, королева странностей, приехала в этот город, «плохие вещи» стали притягиваться к этому месту, как к магниту. Если бы Осино это не заметил, то могла бы разразиться настоящая война среди ёкаев.

Но это уже другая история.

И поскольку Синобу не появится в этом городе ещё одиннадцать лет (скорее всего она путешествовала где-то за границей в поисках подходящего места для смерти), храм Кита-Сирахэби не был пристанищем странностей или чем-то иным, это был просто заурядный ветхий храм…

— Значит это невозможно. Мы не сможем вернуться.

— Не спеши с выводами. Это правда, воспользоваться готовыми духовными запасами я не смогу, но из этого следует лишь то, что мне требуется привлечь свою собственную внутреннюю энергию.

— Внутренняя энергия… Но ты ведь потеряла почти все свои вампирские силы, так что эта энергия не так и велика, не так ли?

— Всё пройдёт гладко, если ты позволишь мне испить твоей крови. Если ты это сделаешь, тогда я смогу открыть врата своими силами, и мы сможем вернуться на одиннадцать лет в будущее.

— Оу…

Я понял.

Вот значит каков план.

— Путешествие в прошлое было бы для меня трудным даже на пике моих сил, но в будущее я могу вернуться и без полной силы. Если перепрыгнуть сразу на одиннадцать лет будет слишком трудно, то можно делать прыжки на три года и отдыхать между ними. Не стесняйся восхищаться мной. Поцелуи благодарности тоже приемлемы, если ты к этому склонен.

Синобу закрыла глаза и вытянула губы.

Она на полной скорости несётся по Нимфоманскому шоссе.

— Кстати, мой господин, люди обычно отмахиваются от такого слова, как «нимфоманка»[✱]В оригинале речь идёт о слове 痴女 (chijo), что дословно переводится как «развратная женщина». Хотя следовало бы перевести грубее, но считайте я зацензурил., как будто оно ничего не значит, но размышления об этом термине и о его значении заставляют меня опасаться за его дальнейшее использование. Может его не станут цензурить?

— Я бы хотел пошутить, что тебя зацензурят намного раньше, чем это слово, но твою точку зрения я понимаю. Хотя, честно говоря, не очень хочу вдаваться в подробности…

Удивительно, что «Любовь глупца» всё ещё печатают с таким названием.[✱]痴人の愛 (Chijin no ai) — роман Дзюнъитиро Танидзаки. Сюжет повествует о мужчине, который решил взять на воспитание пятнадцатилетнюю девочку и воспитать из неё идеальную жену. Коёми удивляется тому, что слово 痴人 в отличие от слова 痴女 пошлым контекстом не обладает, а означает «глупец».

Шедевр это или нет.

— А!

— Что такой, мой господин?

— Я кое-что понял. Сейчас, то есть одиннадцать лет назад, цензура была более мягкой. Так что если мы пойдём в книжный магазин, то я смогу купить все признанные шедевры, которые так трудно достать в наши дни!

Тот большой книжный магазин ещё не существовал, так что нам придётся пройтись чуть дальше, но целый список названий того стоил!

— Признанные шедевры? Да ты же наверняка купишь какую-нибудь лоли-эротику, которую продавали во времена слабой цензуры.

— Нет, нет, нет.

— Интересно, а в мужских журналах этого времени разрешалось показывать обнажённую грудь?

— Так, перестань вести разговор в этом русле!

Впрочем, если отбросить законность сего мероприятия, достать более не печатающуюся шедевральную мангу вполне возможно, если потратить на это чуть больше времени.

И шрифт в бункобонах[✱]文庫本 (bunkobon) — малый формат книг в мягкой обложке, как правило имеет стандартный размер формата А6. будет не таким большим и трудночитаемым, как сейчас!

И шрифт в бункобонах будет не таким большим и трудночитаемым, как сейчас!

И шрифт в бункобонах будет не таким большим и трудночитаемым, как сейчас!

И шрифт в бункобонах будет не таким большим и трудночитаемым, как сейчас!

…В конце концов, я повторил это четыре раза для пущего эффекта.

В любом случае, осознание того, что мы сможем вернуться, открывало перед нами все возможности.

Может мне акции прикупить?

Я же разбогатею?

Если я куплю акции какой-нибудь IT-компании сейчас, до компьютерного бума, разве их стоимость не взлетит до небес?

Ах, как жаль, что у меня нет наличных.

Более того, стыдно видеть в первую очередь именно финансовую выгоду.

Должно быть что-то получше.

— Ну, что бы мы не делали, раз уж мы здесь, то можем повеселиться пару дней, прежде чем вернёмся. Как ты на это смотришь, Синобу?

— Если ты так считаешь, то и я так считаю… Но вот считает ли так же твоя домашняя работа?

— Честно говоря, теперь, когда я знаю, насколько велик риск, что мы переместились на одиннадцать лет назад вместо одного дня, мне уже всё равно. Я сдаюсь. Давай пока просто отложим это, и если мы сможем благополучно вернуться в наше время, то я об этом и подумаю.

— Хм. Сдаёшься? Больше похоже на то, что ты откладываешь проблему в долгий ящик, но я полагаю, что если… Ха?

Когда Синобу замолчала на полуслове, я проследил за её взглядом, гадая, что же случилось, и увидел, что она смотрела прямо на главный вход дома Арараги, возле которого стоял ребёнок.

Я беру свои слова назад. Каждый слог, каждую букву, всё беру назад.

Я точно его узнал. Это было слишком легко. Даже в семилетнем возрасте. Даже одиннадцать лет назад.

Говорят, что себя всегда знаешь лучше, чем кто-либо другой. И ребёнком, стоящим там, был Арараги Коёми.

— Уа-а-а-а! Такой очаровашка! Можно мне наброситься на него сзади и крепко обнять?!

— Вперёд, пусть тебя арестуют.

Оказывается, даже в эту эпоху она является опасной маленькой девочкой, которую в любой момент могут подвергнуть цензуре.

Чьё же это влияние?

Зомби Маёй - 008

Вот как-то так выглядит последовательность событий, благодаря которой мы с Синобу и оказались в прошлом одиннадцатилетней давности, но как только я понял, что наш обратный путь не сулит больших проблем, то смог немного расслабиться и даже, не стану отрицать, почувствовал, что хочу немного развлечься. И всё же, когда пришло время убираться подальше от дома Арараги и полноценно насладиться своим нахождением в прошлом, я столкнулся с суровой реальностью, что делать-то собственно и нечего.

Даже в прошлом реальность была моим врагом.

Я понял, что ровно по той же причине, по которой я не мог купить акции, я не смогу купить и книги.

Я не смог найти в себе достаточно мотивации, чтобы съездить в соседний город и просто заглянуть в книжный магазин… И даже если бы я захотел посмотреть старые, более агрессивные телешоу, то мы находимся не в таком уж и давнем прошлом, чтобы встретить уличную витрину с телевизорами.

Это уже теперь прямо противоречит всему тому, что я говорил раньше, и хотя это определённо был пейзаж одиннадцатилетней давности, уровень разницы лишь заставил меня почувствовать неловкость. Всё было не настолько по-другому, чтобы вызвать у меня ностальгию или заставить меня любоваться дорогим сердцу прошлым.

Это может прозвучать грубо, но если бы мы собирались ошибиться временем, то я бы хотел побывать в довоенном периоде.

— Если бы мы так сделали, то подозрительный тип вроде тебя был бы немедленно схвачен военными властями и подвергнут пыткам без всякого уважения к правам человека.

— Думаешь? Всё настолько плохо?

— Тебе только дай малейшую возможность, как ты обязательно ляпнешь что-нибудь опасное, мой господин, это очень рискованно. По-моему, тебе бы лучше подошли более спокойные времена. Итак. «Мистер Донат» уже существует?

— Они недавно своё сорокалетие отпраздновали, так что несомненно существует… Более того, я уверен, то там есть пончики, которые ты сможешь попробовать только в этом временном периоде.

— Ох-хо!

— Прости, что говорю это тебе уже после того, как ты вонзила свои зубы в эту идею, но у нас нет денег.

— То есть я вонзила свои зубы, но поесть не смогу?

— Ага.

На самом деле в моём кармане лежала купюра в десять тысяч иен, но она была новой, так что воспользоваться ею мы не могли.

Она определённо будет воспринята, как фальшивка, потому что на ней изображён Фукудзава Юкити, как и на старой купюре, в отличие от новых купюр с Хигути Итиё и Ногути Хидэё.

Может пытать меня и не будут, но я вполне могу себе представить, как военные арестовывают подозрительного старшеклассника с навыками искусного фальшивомонетчика.

Я решил, что хоть бумажные деньги и не годятся, мы можем по крайней мере воспользоваться монетами, несмотря на то, что на них отчеканен год.

Передо мной забрезжил лучик надежды, пока я рассматривал все имеющиеся у меня монеты одну за другой, но все они были датированы будущим.

Такие превосходно подделанные монеты.

— Хмф, — фыркнула Синобу, идя впереди меня, словно показывала мне путь.

Если уж пытаться искать отличия, то я бы сказал, что в прошлом асфальте было меньше стыков, чем в настоящем. Впрочем, это не имело никакого значения.

— Вначале это было довольно забавно, но разве наше путешествие не превратилось в полнейшую скуку? А раз так, то почему бы мне ещё немного не полюбоваться издалека твоей сёта-версией, раз уж обнять нельзя?

— Нет значит нет. И прекрати говорить такие вещи, — ответил я, следуя за Синобу, так как мне всё равно было некуда идти. — Я имею в виду, что это ещё одна грань временного парадокса. У меня точно нет никаких воспоминаний о том, как я встретил взрослого себя или маленькую белокурую девочку, в возрасте шести-семи лет, поэтому было бы нехорошо, если бы он нас заметил, пускай даже издалека. Это противоречило бы будущему.

— Что? Ты не можешь помнить всё, что с тобой происходило в детстве. Я даже прошлый год вспоминаю с трудом.

— И ты считаешь, что это нормально? Не десять, не двадцать лет, а… прошлый год?

— Честно говоря, где-то после тридцати я уже перестала запоминать события с привязкой к конкретному году.

— Тридцать! Ты о чём вообще говоришь, это же вполне себе человеческий возраст!

— Примерно в одном случае из трёх имя Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд вылетает у меня из головы, так что было большим облегчением сократить его до Осино Синобу.

— Прости, что напоминаю, но имя ты сменила в связи с тем, что была запечатана с его помощью в моей тени, — эта девочка становится всё глупее. — Юный Арараги из этого времени был довольно смышлёным ребёнком, если конечно я могу так сказать о самом себе. Держу пари, что он даже умнее, чем я сейчас. Забудь о том, запомнит нас он или нет, если мы не будем осторожны, он сразу же нас раскроет!

— Настолько проницательный ребёнок? По-моему ты просто смотришь на своё прошлое через розовые очки, нет?

— Нет-нет. Тогдашний я, выражаясь рыбьей терминологией, был настоящей рыбой Наполеоном.[✱]У этой рыбы довольно большой лоб.

— И это должно меня впечатлить? Если верить твоему сравнению, то он не такой уж и умный… Не думаю, что есть хотя бы одна рыба с репутацией умной.

— Ну, тот же самый Арараги сейчас превратился скорее в песчанку.

— Какая-то из тебя деградирующая рыба.

— Вообще-то… — я остановился и оглянулся назад, чтобы ещё раз издалека взглянуть на дом Арараги, но он уже скрылся из виду. Хоть Синобу и шла впереди, но она всё ещё была привязана к моей тени, поэтому, когда я остановился, она была вынуждена остановиться вместе со мной. На самом деле она вовсе не указывала мне дорогу, просто из-за положения солнца ей пришлось идти впереди меня. — Совершенно не важно, забуду я это или нет. Я слышал теорию, что если вернуться в прошлое и встретиться с самим собой, то вы оба исчезнете. Какое-то смутное воспоминание… что-то вроде материи или антиматерии, или, может быть, что-то про доппельгангеров,[✱]Доппельгангер — существо-двойник человека, олицетворяющий его тёмную сторону личности. В литературе, как правило, доппельгангеры стремятся к тому, чтобы занять место тех людей, двойниками которых являются. но в любом случае следует избегать встреч с самим собой.

— Хм? Разве это не просто условность научной фантастики? Люди не очень-то часто путешествуют во времени, чтобы на основе этого можно было разработать какую-либо теорию.

— Конечно, ты права… Я не стану отрицать, что просто цитирую научную фантастику, но просто на всякий случай…

Я бы не хотел исчезнуть в прошлом.

Хотя оставалась вероятность, что исчезну только прошлый «я», но если исчезнет он, исчезну ли и нынешний «я»? Чёрт, я запутался…

Эта теория путешествий во времени была такой запутанной.

Она была полна сложностей и бессмысленной чепухи.

Интересно, а идея о том, что путешествия в будущее реальны, в то время как в прошлое попасть невозможно, является всего лишь следствием лени авторов научной фантастики, которые просто не могут разрешить запутанные парадоксы?

— Не вини их, господин… Вечно ты перекладываешь на других ответственность.

— Да, но эта ситуация заставляет меня перекладывать ответственность!

— Успокойся уже. Здесь абсолютно нет причин для беспокойства, — да, когда я понял, что делать нам здесь нечего, мне снова стало неуютно, но это не беспокоит меня. Как вдруг Синобу продолжила, — Должна тебе признаться спустя столько времени, что до настоящего момента я не понимала, что ты имеешь в виду под временным парадоксом.

— А? — я был поражён её признанием. — Эм, но я же всё хорошо объяснил, и к тому же, разве мы уже не разговаривали на эту тему?

— Я притворялась, что понимаю. Просто периодически кивала и оставляла неконкретные комментарии, в то время как твои слова влетали в одно ухо и вылетали из другого.

— Эй!

В аниме описание моего персонажа содержало в себе множество всяких странных комментариев, к примеру, что я являюсь главным шутником всего сериала и всё такое, но в этот раз я отреагировал максимально прямолинейно.

Эй.

— Синобу, в произведениях, которые почти полностью состоят из диалогов, в том, что обычно называют разговорной драмой, нет места персонажам, которые просто кивают. И да, хоть ты и сказала, что признаёшься спустя столько времени, но уж прости, срок давности ещё не вышел.

Это же было всего пару часов назад.

Или для неё этот срок давности составляет пару секунд?

— И всё же, даже пара часов имеет значение, — настаивала Синобу. — Смотри, уже солнце садится, близятся сумерки.

— Ну не конец столетия же, в самом деле.[✱]Отсылка к манге «Кулак Полярной звезды» (北斗の拳), события которой происходят на закате 20 века после глобальной ядерной войны (что примерно соответствует тому временному периоду, в котором Коёми с Синобу и находятся).

— Я имею в виду, что я, как странность, именно в это время обретаю все свои силы, хоть большую их часть я и утратила. Наконец-то мои глаза широко открыты, наконец-то мои мысли ясны. Твои странные и непонятные вещи, о которых ты говорил, теперь обрели для меня смысл.

— Прости меня, пожалуйста, но вещи, которые я говорил, были не такими уж и сложными.

— Позволь перейти сразу к делу, — сказала Синобу, сложив руки на груди, подняв лицо и посмотрев на меня в своей хитрой манере, сверху вниз, даже несмотря на то, что смотрела она снизу вверх. — Не переживай, потому что никакой опасности временного парадокса нет.

— Нет?

— Совершенно нет.

— Совершенно.

— Это всё равно что беспокоиться о том, что небо может упасть на голову. Это не основательное бесстрашие, а безосновательный страх.

— Нет, ну если выбирать из этих двух, то безосновательный страх, конечно, ближе, но…

Но вообще не об этом разговор.

Хотя, как-то она слишком красиво играет сложными словами для той, кто даже слова «противоречие» не знает.[✱]В оригинале Синобу обыграла слова 勇気 (yūki, мужество) и 杞憂 (kiyū, безосновательный страх).

— Хм. В любом случае, страх совершенно безоснователен. Нет нужды волноваться.

Синобу озвучила лишь окончательный вывод, верно посчитав, что середина улицы не место для такого разговора, после чего подозвала к себе. И то правда, пока мы продолжаем разговаривать посреди дороги, нельзя предугадать, в какой момент на ней может появиться машина. Я проследовал за Синобу, как и было велено.

Кстати говоря, это дорога одиннадцатилетней давности была довольно опасной… Не уверен на сто процентов, но держу пари, что в будущем здесь появится нормальное ограждение.

Мы перешли на тротуар и, расположившись в лучах заходящего солнца, пошли бок о бок. Так было куда проще разговаривать, впрочем, в нашем случае я не чувствовал какого-то особенного смысла в том, что именно я стоял ближе к дороге…

— Да… Всё-таки хорошо.

— Что?

— Гулять вот так вот на открытом воздухе. В конце концов, я же буквально живу в тени. Но поскольку людям этого времени мы неизвестны, я могу действовать свободно. С трудом себя сдерживаю.

— Ха…

Вот как.

Некоторое время назад я подумал, что она ведёт себя странно, но похоже, что немного свободного времени, ставшего результатом нашего временного скачка, пусть и случайного, подняло ей настроение.

Вот оно что: из-за того, что она сильно выделялась, будучи белокурой маленькой девочкой, и из-за того, что она была запечатана в моей тени, Синобу почти не видела дневного света…

— Подожди-ка, — сказал я. — Но для вампира нормально жить в тени.

— Хм? Ну, я полагаю да.

— Если ты так себя чувствуешь, потому что Хатикудзи смогла прийти в мою комнату, то в этом есть смысл, но ты же по сути обитатель тёмной стороны, не так ли? Ночной бродяга не должен радоваться дневному свету. Солнце — твой враг.

— Хмм. Полагаю, я ещё не до конца проснулась, — Синобу почесала свою блондинистую голову. Её реакция была грубой, почти человеческой. — Возможно, остальная часть моего объяснения пока подождёт, во всяком случае, пока я не стану самой собой. Пока солнце не зайдёт полностью.

— Честно говоря, хотелось бы её услышать как можно скорее. Особенно когда дело касается временных парадоксов.

— Вот как? Что ж, я могу ошибаться в деталях, но попробую пока объяснить суть. У течения судьбы есть русло, и изменить его невозможно.

— Что?

— То, что случилось, обязательно случится, а то, чего не было, никогда и не будет. То, что происходит, должно произойти, поэтому происходит, а то, что не происходит, не должно, поэтому и не происходит. Другими словами, Вселенная должна исправить любое отклонение, вызванное тем, что мы делаем здесь, в прошлом, в пределах определённой погрешности. При условии, что мы не станем делать ничего ужасного.

— Ужасного? Чего, например? Вроде встречи с самим собой?

— Эм… Ну, например, предположим, что ты вернулся на один день в прошлое и тайком от своего коллеги из того времени закончил домашнюю работу. Однако, если объём этой работы достаточно невелик, чтобы ты мог её выполнить за день, то, проявив немного упорства, ты мог бы не спать всю ночь и завершить её, не возвращаясь в прошлое. А если нет, то тебя просто ругали бы не так сильно.

— …Ха?

О чём она?

Я имею в виду, что предопределённость судьбы утверждается многими оккультными источниками: мировой принцип, воля космоса, Хроники Акаши, всякие великие пророчества… Но разве это применимо к путешествиям во времени?

На самом деле?

— Секундочку, но если это правда, то тогда не было никакого смысла возвращаться в прошлое, чтобы сделать домашнее задание. Если я вернусь в прошлое и смогу его сделать, значит я и так смогу его сделать, значит нет нужды возвращаться в прошлое. А если вернусь и не смогу его сделать, то тем более нет смысла…

— Ага. Никакого смысла, извини.

Синобу, или уже Синобу-тян, отбросила весь свой старческий лексикон и согласилась со мной, как это сделал бы настоящий ребёнок.

Она дурачится, или это её естественная речь?

Прелесть просто.

— Ты умолял меня вернуть тебя в прошлое, и я просто удовлетворила твоё желание из-за желания поесть пончиков.

— А вот и вскрылась правда!

Её мотивация была так проста.

Ну да, верно. С чего бы ей беспокоиться о моей домашке? Если так подумать, когда она впервые о ней заговорила, то в первую очередь пыталась меня выбесить.

Даже если она не желала ничего плохого, я уверен, ничего хорошего у неё на уме тоже не было.

— У меня всегда была идея совершить путешествие во времени, о котором я раньше знала чисто теоретически. Я всегда хотела попробовать это хотя бы раз в жизни.

— Не надо впутывать меня в список своих хотелок!

— Но ведь ты всё это затеял.

— Ах ты гнусная венчурная компания, да как ты могла воспользоваться невинными людскими мечтами?

Это был своеобразный способ обвинить её в мошенничестве.

— Другими словами, даже если я сделаю свою домашку в прошлом, то будущий «я» всё равно решит вернуться в прошлое, но уже по какой-то иной причине, и всё равно сделает домашку?

— Именно, вот в «Миками — истребительнице духов» перемещениям во времени вообще не придавали особого значения.

— Хватит объяснять всё через мангу!

Впрочем, я сам всё ещё продолжал опираться на научно-фантастические романы.

Весь наш чёртов разговор был сплошной чепухой.

— Выражая мою мысль самым пессимистичным и пораженческим образом, — сказала Синобу. — Я хочу сказать, что беспокойство о мелочах тебе ничем не поможет. Нет никакой разницы между прошлым и настоящим: ты не можешь сделать того, чего не можешь, и можешь лишь то, что можешь.

— Опять ты за своё…

Когда она так выражается… ладно.

Не буду делать вид, что не понял.

В борьбе с противником, столь непостижимым, как судьба, невозможно одержать верх ни в прошлом, достигнутым при помощи путешествия во времени, ни где бы то ни было ещё.

Реальность — враг, даже в прошлом.

Битва с реальностью обречена на провал.

— Ладно, Синобу, я понял. Ты говоришь, что мы не способны совершить столь вызывающий подвиг, как изменение истории или изменение будущего, даже если бы очень этого захотели, поскольку сами вплетены в судьбу такими, как мы есть.

— Более или менее.

Хм.

Итак, возвращаясь к нашему первому примеру, если существует правило, согласно которому при встрече нынешнего меня и семилетнего меня один из нас испарится, значит нынешний я и семилетний я попросту не могут встретиться.

И даже если бы, к примеру, у меня были бы какие-то деньги из этого времени, то наверняка возникло бы какое-нибудь препятствие, которое помешало бы мне купить акции IT-компаний. Точно так же, как я не смогу достать в книжном магазине какие-нибудь ценные издания.

— Так что можно предположить, что эффект бабочки невозможен.

— Что за эффект бабочки?

— Ты не знаешь?

— Это когда что-то жарят в сливочном масле?[✱]Синобу распознала слово バタフライ (batafurai), то есть «butterfly», как «butter fry».

— Похоже, что не знаешь.

Я себе представил жареный сыр.

Хотя сливочное масло ведь не похоже на сыр, оно сразу растает, не так ли?

— Нет, это теория о том, что даже малейшая разница в начальных условиях может привести к огромным изменениям в будущем, и…

Я всего лишь услышал это от Ханэкавы, так что не очень хорошо сам всё понимал, что затрудняло объяснение. Что-то там было про то, что бабочка взмахнула крыльями в Китае, что вызвало ураган в Бразилии, но если вы меня спросите, как это возможно, то я просто пожму плечами.

Я бы позвонил Ханэкаве и спросил, но мой телефон был вне зоны действия сети, а у Ханэкавы из этого времени телефона не было вообще.

Ей сейчас тоже около шести лет…

…

Хотелось бы её увидеть.

Поскольку это никак не изменит судьбу и не сделает так, что я не смогу встретить Ханэкаву в будущем, мне очень хотелось бы хоть мельком увидеть лоли Ханэкаву.

Ведь если бы нам не было суждено встретиться, то мы бы не встретились.

Лоли Ханэкава.

Как завораживающе звучит!

— Эй, чего это ты так улыбаешься? Я всё ещё жду нормального объяснения этого «эффекта ласточки», или как ты там его назвал.

— Чувствую, что должен здесь как-то пошутить, но даже не знаю в каком направлении, — ответил я, но всё-таки продолжил объяснение. — Давай объясню так. Кажется, что кручёный мяч меняет своё направление прямо перед отбивающим, но на самом деле изменения начались в тот момент, когда он только покинул руку питчера.

— Теперь понятно.

— Правда что ли?!

Из такого вот сверхповерхностного объяснения?!

Кстати говоря, мяч закручивается за счёт вращения и сопутствующего сопротивления воздуха, так что, очевидно, техника бросков в софтболе отличается от техники бейсбола.

— Хм. Тогда это не повод для беспокойства. Этот твой эффект капустницы не произойдёт. Если миру суждено измениться со взмахом крыльев бабочки, то он изменится даже в том случае, если она ими не взмахнёт. Как-то так.

— Да? Не совсем понимаю… Разница в начальных условиях, ведущая к большой беде, выглядит убедительно, как по мне, на теоретическом уровне. Это как руль у автомобиля.

— Позволь тогда мне привести лёгкую и понятную аналогию, подражая твоей, — начала Синобу. — Ребёнок, который плохо себя ведёт под влиянием манги и телевизора, будет себя плохо вести и без влияния манги и телевизора.

— …

Какая опасная аналогия!

Хотя и очень доходчивая!

— Ну… кажется, я понял. Во всяком случае, давай пока сойдёмся на том, что я понял. Возможно, так оно и есть. Влияние существует само по себе, но это не обязательно означает, что оно влияет на конечный результат.

Кстати, разве Сэндзёгахара однажды не говорила что-то подобное?

В конце концов, я поспособствовал разрешению её проблем, которые она тщательно скрывала. Но, возможно, на самом деле это был не я. Я лишь оказался там, и даже если бы меня там не было, история могла сложиться так же.

Она оказалась достаточно любезна, чтобы сказать мне, как она счастлива, что этим человеком оказался я. Но если посмотреть на это с другой стороны…

Это значит, что единственное, на что может повлиять наша воля, — это наша собственная жизнь, а не что-то столь грандиозное, как судьба или мир.

Хмм.

Вся эта ситуация, с одной стороны, может вызывать безысходность, но, с другой стороны, она даёт некоторое спокойствие, словно гарантия устойчивости автомобиля, в котором вы едете.

— Хорошо, я понял. Если это так, то я немного успокоился. Короче говоря, ничего катастрофического по причине моих или твоих действий произойти не может.

— В ином случае я, само воплощение благоразумия и осмотрительности, не одарила бы нас этим путешествием во времени по твоей просьбе только потому, что хотела пойти в «Мистер Донат».

— Ага. Кто бы что ни говорил, нет никого благоразумнее и осмотрительнее, чем ты.

— Хотя тот сопляк в гавайской рубашке категорически мне это запретил.

— Так, стоп, что?!

Я был так сильно потрясён, что моя реакция вновь оказалась неподготовленной.

Но я думаю, мы можем не обращать на это внимание, учитывая, насколько шокирующим было заявление Синобу.

— Чт… Что? Что-о? Ты сделала что-то, что Осино тебе категорически запрещал делать? Вот так вот легко и непринуждённо?!

— Ну да. Что-то ня так?

— Никакого няканья! Что ты вообще за персонаж такой?

Не будь такой легкомысленной, особенно в сцене, где кажется, что всё вот-вот примет серьёзный оборот.

Мы сейчас должны разговаривать в состоянии надвигающегося кризиса.

— Нет, когда тот сопляк мне запрещал, я этого и не делала. Но сейчас-то его нет, так что всё в порядке.

— У тебя уровень мышления на уровне насекомого, ты знаешь?

Ты что, не вампир, а комар?

У тебя в голове, судя по всему, что-то замкнуло, и способность логически мыслить начисто отпала.

Даже слизни способны мыслить адекватнее.

Я беспомощно и бессмысленно оглядывался по сторонам.

На этот мир прошлого.

На этот мир, о котором я теперь знал ужасающую правду, что Осино категорически запретил нам здесь появляться.

— Ты сейчас серьёзно? Когда этот парень говорит не делать что-то, то он, как правило, прав. У тебя такая невинная улыбка на лице, будто ты ничуть не считаешь, что сделала что-то не так, но позволь я спрошу, просто чтобы убедиться. Ты понимаешь, что ты наделала?

— Нет.

— Именно! Не понимаешь! Большое спасибо. А я понимаю. Я понимаю, окей? И нет, я не виню тебя. Я тебя не виню.

Она же не виновата, что у неё мозгов нет.

После почти полугода, проведённых вместе после весенних каникул, я наконец это осознал. Очень жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять что-то столь очевидное.

Ты полная идиотка.

И являлась ею задолго до того, как стала маленькой девочкой.

Не потому, что я на тебя так повлиял или что-то в этом роде.

— Эм, а Осино говорил ещё что-нибудь? О том, почему категорически нельзя так делать?

— Я не уверена. Вроде как не говорил, а если и говорил, то я уже не вспомню. Предположу, что история может быть безвозвратно изменена, если случиться что-то ужасное.

— …

— Расслабься. Это и называется безосновательным страхом, дурень. Ты же сам уже говорил, что из-за наших с тобой ничтожных действий не может произойти ничего ужасного, не так ли?

— Наверное… Но давай уточню, для справки, когда ты говоришь «что-то ужасное», что ты имеешь в виду? Приведи пример.

— Что-то необратимое… Например, сбросить ядерную бомбу на правительство страны… Хотя, с глобальной точки зрения, даже это вполне обратимо.

— Не думаю. Всё-таки целая страна, как-никак.

— Страны исчезают с нашей планеты достаточно часто.

— …Всякий раз, как ты переходишь к использованию сатиры, разговаривать становится донельзя тяжело.

— Я своими глазами наблюдала, как исчезают государства. Но да, если бы произошло что-то вроде разрушения звезды, тогда история могла бы сильно измениться. Если бы погасло солнце, например.

— …Окей.

Достаточно, давай на этом остановимся.

Если история не измениться до тех пор, пока мы не сделаем что-то сопоставимое по своему масштабу, тогда нам действительно не о чем беспокоиться.

Старшеклассник, который не смог вовремя сделать свою летнюю домашнюю работу, и маленькая белокурая девочка, которая любит «Мистер Донат», — мы бы никогда ничего не смогли потревожить в космическом масштабе.

А если бы и смогли, это всё равно не повлияло бы на историю. Наша галактика сама по себе — маленькая картофелина с точки зрения постоянно расширяющейся Вселенной.

Таким образом, наши опасения развеялись. Какими же дураками мы были.

В конце концов, мы совсем забыли.

Забыли, что Осино Синобу была уникальным вампиром, способным искажать реальность, и что я был уникальным рабом, у которого за плечами была «удивительная» победа над этим вампиром.

Мы были страшнейшим дуэтом, вполне способным изменить этот мир.

Историю. Вселенную. Саму судьбу.

Это не то, что обычно люди говорят сами себе, но я должен был это сказать.

Вот же глупец, я совершенно забыл об этом.

Зомби Маёй - 009

Было время, когда в кругах энтузиастов ходила фраза «Будь единственным, а не первым», и хотя она действительно звучит здорово, и может взбодрить вас, когда вы чувствуете себя подавленно, но если подумать о ней с холодной головой, то оно не очень-то вдохновляет.

Первый и самый главный вопрос заключён в том, а не сложнее ли быть единственным, чем быть первым? Ведь большинство людей большую часть времени довольно заурядны. И так как «быть единственным» это всё равно, что быть «одним из прочих», люди всё равно вынуждены обретать индивидуальность через конкуренцию с «прочими». Нет, в этом смысле призыв «быть единственным, а не первым» очень правильный и конкретный, но именно поэтому он не даёт никакого успокоения.

Вторая же мысль гласит, что люди должны знать, насколько одиноки «единственные» и изолированы «уникальные», насколько бессердечно принуждать других и насколько жестоко принуждать себя.

Если вы на секунду об этом задумаетесь, то поймёте, что сказать кому-то «будь уникальным» — омерзительный поступок. Да, это правда, что чем больше вы заводите друзей, тем сильнее вы меркнете, как личность. Но в последнее время я начал думать, разве весь смысл друзей не в том, чтобы заводить их несмотря на то, что меркнешь сам?

Теперь я могу думать в таком направлении.

Да, конечно, именно Ханэкава Цубаса была той, кто раскрыл мне глаза, но… определённо, был кое-кто ещё.

Хатикудзи Маёй.

Она, потерянная, одинокая, блуждающая более десяти лет, была всё это время «единственной»… и той, кто помог открыть мне глаза.

Итак.

— Давай спасём Хатикудзи.

Эта идея пришла ко мне в голову сама собой. Внезапно, я бы даже сказал. Сразу после того, как Синобу сказала мне, что временной парадокс не произойдёт, потому что не может произойти.

Не было никакого спускового крючка.

Она пришла ко мне в голову прямо посреди этого тротуара.

А если быть совсем точным, то как раз в тот момент, когда мой взгляд упал на дорожный знак «пешеходная дорога».

— Хм? Ты что-то сказал, господин мой?

— Ты меня слышала — давай спасём Хатикудзи, — повторил я с несколько грубой решимостью, будто пытался в ответ на сомнительный тон Синобу лишний раз придать себе уверенности. — Я долго думал об этом. Почему именно одиннадцать лет назад? Почему тринадцатое мая? Почему вторая суббота мая? Даже если мы и отклонились от наших временных координат, это мне кажется странным. Мы попытались вернуться на один день назад, и было бы неудивительно, если бы мы вернулись на один час. Я бы даже не удивился, вернись мы на десять лет назад, но мы вернулись на одиннадцать лет. Даже больше — на одиннадцать лет и три месяца. У такой точности должна быть причина. Конечно, можно сделать поправку на то, что это наше первое путешествие во времени, но у меня такое чувство, что всё не просто так.

— Не просто так? Почему ты так думаешь?

— Просто моя интуиция.

— Интуиция.

— Возможно, мне следует назвать это предчувствием. Предчувствием, что это не мы отклонились от курса, а наш курс был скорректирован. Что всё произошло так не потому, что что-то пошло не так, а потому, что так и должно было произойти. Хотя, поскольку мы говорим о прошлом, наверное, стоит это назвать не предчувствием, а сожалением.

— …

Синобу начала было что-то говорить, но замолчала.

Зная её, она собиралась пошутить и поиздеваться надо мной, но, должно быть, передумала, увидев моё лицо. Мою решительность.

Увидев отчаяние в моих глазах.

Это было не то выражение лица, которое говорило бы, что у меня есть отличная идея.

— Я почти уверен. Завтра умрёт Хатикудзи.

— … День, когда умрёт та потерянная девочка?

— Сразу скажу, что не уверен на сто процентов. Хатикудзи лишь говорила, что это было немногим больше десяти лет назад, не ровно одиннадцать. Может быть, она считала, что нет смысла вдаваться в подробности, а возможно, она и сама уже ничего не помнила. Твоя 600-летняя память — это исключение, совершенно нормально не помнить, что произошло более десяти лет назад. Тем не менее, единственное, что я знаю наверняка — завтра День матери.

День матери.

Хатикудзи Маёй умерла в День матери.

В автоаварии.

— Итак, если я прав, завтра Хатикудзи попадёт под машину и расстанется с жизнью. По пути к своей матери, которая жила отдельно.

— Да, было что-то в этом роде…

— Итак.

«Итак», — сказал я. Снова уставившись на этот уличный знак.

— Итак — давай спасём её.

— …

— Я подумал, учитывая, что мы всё равно находимся в прошлом, чего бы мы могли достичь? Покупка вышедших из печати книг или покупка акций — это, конечно, хорошо, но… разве нет чего-то более значимого…

Я не знаю, как выразиться лучше, но если попытаться:

Чего-то судьбоносного.

— …что мы могли бы сделать?

— …Разве мы всего минуту назад не обсуждали тот факт, что мы ничего не можем сделать? То, что временный парадокс не возникнет, означает лишь то, мы не можем сделать ничего серьёзного, — заметила Синобу. В её голосе слышалось некоторое потрясение.

Отстранённость, будто она не могла поспешить за моей решимостью.

— Ага, — кивнул я. Я ничего не забыл. — Хорошо, просто выслушай меня, пожалуйста. Сначала, я подумал о Сэндзёгахаре. Могу ли я что-нибудь сделать для Сэндзёгахары Хитаги, своей девушки?

— Хвастаешься своей личной жизнью, да?

— Нет, какое уж тут хвастовство… Хотя если хочешь видеть в этом хвастовство, твоё право. В этом времени, Сэндзёгахара должна ещё жить в так называемом «особняке», о котором я только слышал, а не в апартаментах Тамикура, как сейчас.

— Хм, на месте этого «особняка» в нашем времени проложили дорогу?

— Да, поэтому я подумал, что могу сфотографировать этот «особняк» во всей его красе на свой телефон в качестве сувенира.

— Что-то столь скромное должно быть осуществимо. Данные в твоём сотовом телефоне могут исчезнуть из-за таинственных сил, когда мы вернёмся в настоящее, попробовать стоит. Кажется, никакого риска нет.

— Да, — я решил никак не комментировать термин «таинственная сила», который звучал уже не так и подозрительно. — Даже если я не могу звонить, то всё равно должен иметь возможность использовать камеру в телефоне. Или же какое-то историческое препятствие может вмешаться как раз в тот момент, когда я попытаюсь сделать снимок, так что у меня всё равно не получится, но как ты уже сказала: попробовать стоит… Но потом я задумался, а зачем всё это?

— Зачем? Разве она не была бы в восторге? Эта простая женщина.

— Простая женщина…

Я почувствовал враждебность. Или это игра моего воображения?

— Я хочу сказать, что у неё, скорее всего, и так есть фотографии её старого дома. Он же не сгорел, в конце концов, и с фотографиями ничего не должно было случиться.

— Ахахаха. Да уж, ничего столь комичного, как пожар в доме, я не ожидаю. Это был бы уже какой-то запредельный уровень неудачи.

— Я почти уверен, что видел несколько книг на полке Сэндзёгахары, которые выглядели как фотоальбомы… В таком случае фотография не стала бы значимым сувениром.

— И именно поэтому подобный сувенир, вероятно, был бы возможен. В сущности, твои слова звучат логично.

— И тогда я подумал, не могу ли я решить проблемы Сэндзёгахары сейчас, одиннадцать лет назад?

— Мм? Под проблемами этой девушки, ты имеешь в виду Краба тягости... Нет, было что-то ещё. Не краб — скорее, её семья.

— Да, её семейные проблемы, — сказал я заканчивая предложение за Синобу. — Мать Сэндзёгахары, захваченная культом, развод родителей — всё это. Я подумал, что мне удастся пресечь эти проблемы на корню, прежде чем они произойдут.

— Ты не можешь. Ибо это может изменить не только её судьбу… судьбу многих.

— Наверное, ты права.

Я не пытался противостоять негативу Синобу. Я не мог. Мне даже не нужно было её слов. Не может такого быть, чтобы всего один парень, ваш покорный слуга, смог совершить такой экстравагантный подвиг.

Без вариантов.

— Возможно, стоит рискнуть, — заметил я, — Но есть вероятность, что это лишь ухудшит ситуацию — я слишком хорошо знаю, что не стоит совать свой нос в дела других семей.

И если позволите добавить.

У меня нет ни малейшего представления о том, что я мог бы сделать для её семьи, чтобы исправить их положение. Особенно сейчас. Одиннадцать лет назад.

Насколько я знаю, отношения в семье Сэндзёгахары ещё не стали такими ужасными — можно сказать, у них сейчас что-то вроде медового месяца.

Отец, мать и дочь.

Они втроём отправились в обсерваторию, чтобы посмотреть на звёзды — вот что примерно происходило в то время.

— Если бы мы вернулись на два года назад, возможно, я бы нашёл этого ублюдка Кайки и неподражаемо надрал ему задницу, но одиннадцать лет назад этот лживый мошенник, вероятно, всё ещё учился в университете. Даже если я сейчас надеру ему задницу, держу пари, это отклонение за девять лет будет исправлено.

— Мне кажется, ты не смог бы сравниться с Кайки даже в его студенческие годы. Вы бы могли поменяться ролями, и он всё равно отнял бы у тебя всё, что есть.

«Все эти твои фальшивые купюры», — едко добавила Синобу.

Что ж, ладно, мне нечего сказать. Честно говоря, я не уверен, что смог бы его победить, даже будь он в начальной школе.

— Я действительно хотел бы что-то сделать, но Сэндзёгахара считает, что именно из-за того, что ей пришлось пережить этот несчастливый период жизни, ей посчастливилось встретить Арараги-куна, но даже в таком случае те два года, что она провела с Крабом тягости, несмотря на её невесомость, были очень тяжёлыми. Впрочем, возможно, это уже попадает под категорию того, что «я не могу сделать».

— Возможно.

— Точно так же я не думаю, что-то могу сделать для Ханэкавы.

Ну, если мы просто говорим здесь, гипотетически я бы ничего не мог сделать для Ханэкавы. Нет, если говорить чисто гипотетически, наверное, не то чтобы я совсем ничего не мог сделать для её семьи.

Ей должно быть шесть, то есть её проблемы уже возникли. Решение проблем, которые ещё не возникли, как в случае с Сэндзёгахарой, имеет чрезвычайно высокий уровень сложности, но если проблемы уже возникли, то, конечно, я мог бы найти способ справиться с ними.

Но.

— …Но это должно быть абсолютно невозможно. Чтобы ни заразило семью Ханэкавы, это выходит за рамки того, что может исправить старшеклассник или вампир.

— Да, — в кои-то веки согласилась со мной Синобу. Без колебаний. — Саваринэко и Чёрная Ханэкава — это ещё ладно, но мы с этой бывшей старостой уже изрядно попили друг у друга крови — если это возможно, то я не хотела бы вмешиваться в её дела.

— Да… Сделав неверный шаг, мы усугубим ситуацию… Куда там Кайки, я не думаю, что смог бы одолеть даже шестилетнюю Ханэкаву. Если бы я хоть попытался что-нибудь сделать, я уверен, что она смогла бы просто отговорить меня от этого.

— Да.

— Как бы мне ни хотелось встретиться с лоли Ханэкавой, я не уверен в своём отношении по поводу того, чтобы стать преступником.

— А нам нужно рассматривать и такую возможность?

Хорошо, последнее было шуткой.

Семья Сэндзёгахары — это одно, но я не мог представить конкретный образ, того как бы выглядела «улучшенная ситуация» для Ханэкавы. Конечно, должно было быть время, когда в этом доме всё было лучше, но… Я себе и представить не могу, что там происходило одиннадцать лет назад.

Ханэкава, без сомнения, не разделяет систему ценностей Сэндзёгахары, согласно которой счастливое настоящее является непосредственным следствием несчастливого прошлого.

Вообще ни разу.

Она к такому подходу чувствует отвращение.

Вплоть до отречения от самой себя. В конечном счёте, Ханэкава больше, чем кто-либо другой ненавидела своё собственное блестящее «я», своё счастливое «я».

Это отвращение, эта ненависть.

Они породили белую кошку. Они породили чёрную кошку.

— Если есть хоть что-то, что я в силах изменить, я хочу попробовать, но держу пари, что это тоже будет чем-то из разряда вещей, которые «я не могу сделать».

— Да, я полагаю, ты мыслишь в правильном направлении. Ты также ничего не сможешь сделать ни для девочки-обезьяны, ни для девочки с чёлкой. Все в точности как и сказал тот сопляк в гавайской рубашке.

Люди спасают себя сами.

Никто не может спасти кого-то другого…

— Хмм. И всё же.

Казалось, Синобу пыталась подвести итог, но всё до этого момента было не более чем преамбулой. Я был совершенно никчёмным, неспособным сделать что-нибудь для Сэндзёгахары или Ханэкавы, и всё же.

И всё же.

— Я думаю, мы можем спасти Хатикудзи.

— С чего ты это взял? Несмотря на твою недюжинную уверенность, это абсолютно не гарантированно.

— Ну, это же был несчастный случай, когда её сбила машина, верно? Это не похоже на чью-то семейную жизнь, где всё продолжает накапливаться, и к тому времени, когда ты замечаешь это, то становится слишком поздно. Если случайного события можно избежать, разве нельзя предотвратить его?

— Что ж… Мне жаль рушить твои надежды, особенно принимая во внимание твои чувства и твои отношения с девушкой… Как бы мне ни хотелось тебя порадовать, но я вынуждена сказать всё как есть — это бесполезно. Этот случай не так уж и сильно отличается от случая с девушкой-цундэрэ или случая с бывшей старостой, как ты себе представляешь.

На самом деле, Синобу тихо бормотала себе под нос.

Поскольку наша связь выходила за рамки слов, и мои чувства, моё волнение передавалось через мою тень, ей, должно быть, было очень трудно говорить.

— Предположим, это будет завтра. Я не знаю, каким образом мы можем это осуществить, но давай предположим, что завтра тебе удастся защитить эту потерянную девочку от той трагедии, что её ждёт. Давай скажем, что завтрашний день не станет для неё последним. Воистину, мы вполне способны на это… но всё же. Если даже у тебя получится, несчастный случай произойдёт с ней на следующий день, или через день, это лишь вопрос времени.

— …

— Возможно, это вообще будет не автоавария. Это не имеет значения. В течение нескольких дней эта потерянная девочка так или иначе лишится жизни. Нравится тебе или нет, это свершившийся факт, и изменить его нельзя. Что бы ты не думал сделать, это просто отсрочит неизбежное — отложит на некоторое время.

Слова Синобу тяжело давили на меня — я и сам мог это предположить. Я не просил многого.

Хатикудзи умрёт.

Завтра, послезавтра, избежать этого было невозможно. Это была судьба.

Но даже так.

Даже. Так.

— Я согласна.

— ?

— Я хочу сказать, что в случае, если она умрёт не завтра — не в День матери, то Хатикудзи не станет странностью.

Эта девочка. Хатикудзи Маёй. Именно в День матери она начала блуждать, потому что умерла, так и не увидевшись с мамой.

Так что, если завтра ничего не случится, если она не попадёт в аварию, или что-то в этом роде, и встретится с мамой, тогда эта девочка…

Её желание исполнится, что бы ни произошло после.

Может она и умрёт, но не станет потерянной.

После своей смерти…

Она не задержится в нашем мире.

— …

Услышав это, Синобу ничего не сказала.

Я предполагал, что она рассмеётся мне в лицо или поругает за глупость, но этого не произошло.

Я не промахнулся.

Во всяком случае, не настолько сильно, чтобы об этом говорить.

— Интересно.

Такой комментарий сделала Синобу по прошествии некоторого времени.

— Интересно. Честно говоря стоит попробовать.

— Ты правда так думаешь?

— Да. Конечно, успех не гарантирован. На самом деле я ожидаю, что мы потерпим неудачу. Мы должны исходить из предположения, что это в корне безнадёжно. Но ценность заключена в анализе того, что считать безнадёжным… возможно, — хотя последнее слово не особо вдохновляло, Синобу во многом согласилась с моим планом. Очень многословно, но любезно согласилась. — В конечном счёте, странности, подобные мне, существуют вне правил судьбы, благодаря которым возможны такие варварства, как путешествия во времени. Поэтому, если она сможет избежать критического момента — её превращение в странность, не более того, можно предотвратить.

Если она сможет.

Да.

Хатикудзи Маёй не пришлось бы скитаться более десяти лет, в полном одиночестве, без возможности на кого-либо положиться, отвергая всех и каждого, кто приближался к ней. Её одиночество было более глубоким, чем у кого-либо в этом городе.

Я не могу её защитить.

Но я могу спасти её.

— С точки зрения управления рисками, — продолжила Синобу, — если судьба уготовила ей конкретную участь, в конце концов всё будет напрасно. Если День матери — это именно тот день, когда всё должно произойти, то вместо отсрочки на день или два, возможно, происшествие будет отложено до следующего года. И тогда…

— И тогда она встретится с Потерянной коровой? Конечно, вероятность этого, наверняка, очень высока. Но если бы судьба действительно была такой упрямой, я очень сомневаюсь, что искривление времени вернуло бы нас с тобой именно в этот день, за сутки до Дня матери одиннадцать лет назад, — заявил я с яростной решимостью. — Причина по которой мы с тобой здесь. Причина по которой мы попали сюда. Не для того чтобы сделать домашнее задание на лето, или достать книги вышедшие из печати, или купить акции, а чтобы спасти Хатикудзи.

«Да, такова была наша судьба», — сказал я яростно и решительно.

Забыв извлечь уроки из множества историй о трагических концах, которые ждут тех, кто ссылается на судьбу в качестве оправдания.

Зомби Маёй - 010

Блуждая по воспоминаниям.

Вытягивая фрагменты информации один за другим.

Я был совершенно уверен, что фамилия матери Хатикудзи была Цунадэ — я вспомнил, что слышал это.

Я также был совершенно уверен, что дом Цунадэ-сан был не так уж и далеко от дома Ханэкавы и Сэндзёгахары — рядом с парком (название которого, я всё ещё не знал как читать, Намисиро, Рохаку или как-то ещё), где я впервые встретил Хатикудзи.

Именно туда она направлялась, и именно в его окрестностях с ней произошёл несчастный случай.

Она сказала, что машина сбила её, когда она переходила дорогу?

Пока горел зелёный свет — хотя это я и так хорошо помнил, мне не нужно было копаться ради этого в воспоминаниях, просто мысли вслух, чтобы ввести всех в курс дела.

Однако, в то время как её пункт назначения, то есть её цель, конечная остановка, была ясна, я не знал место, которое она называла домом, пока была жива.

На деле он может быть хоть в соседнем городе.

Ребёнок, несущий гигантский рюкзак за спиной, должен иметь возможность пройти это расстояние пешком, так что это должно быть не слишком далеко, согласно моим предположениям, хотя, она могла проехать часть пути на автобусе или поезде — кто знает.

Судя по тому, как она говорила, у меня сложилось впечатление, что она проделала весь путь на своих двоих, но я не мог сказать наверняка, да и в любом случае, её слова вполне могли быть типичной бравадой пятиклассницы.

Или я мог что-то неверно запомнить.

Всё это звучало так просто, нам всего лишь нужно предотвратить аварию, и я в самом деле предполагал, что нам будет легко предотвратить что-то, что должно случиться на следующий день, но, столкнувшись с реальностью, всё теперь кажется куда сложнее.

Хмм.

Всё шло не так, как я ожидал. Что же делать?

— У меня есть отличная идея.

— Э? Ты серьёзно? Если у тебя есть хорошая идея, Синобу-тян, так озвучь её.

— Разбей каждый светофор на каждом пешеходном переходе в городе!

— Тогда вероятность несчастного случая лишь увеличится! Ты что, хочешь стать террористом?!

— Ну раз уж ты террололист.

— Не пытайся делать вид, будто сказала сейчас что-то умное!

Таким образом, метод проб и ошибок ни к чему нас не привёл.

Мы не заблудились, а именно что зашли в тупик.

Не видели пути.

Но у нас была ещё целая ночь, так что волноваться было не о чем… На данный момент я решил ограничиться попыткой найти местоположение дома Цунадэ-сан.

Я полагал, что, пока мы бродим по городу, я смогу немного подумать.

Хатикудзи сказала мне адрес Цунадэ-сан, в тот День матери, но, конечно, я его не помнил, и поэтому нам пришлось начинать с нуля.

— Господин мой.

— Что?

— Одна вещь, — Синобу, устав ходить и, взобравшись на меня (я нёс её на руках, но не как принцессу), предложила. — Одна вещь, которую мы могли бы сделать, чтобы предотвратить несчастный случай. Мы могли бы непосредственно предупредить её мать, которая живёт в том доме.

— Хм?

— Раз мы собираемся найти дом Цунадэ-сан, то почему бы не использовать домофон, чтобы сообщить ей?

— Ваша дочь, которую забрал жить к себе отец после развода, завтра попадёт в аварию. Она планирует тайно навестить вас на День матери. Пожалуйста, позвоните ей и убедите её быть осторожной. Ах да, и раз уж мы здесь, не могли бы вы сказать нам, где находится дом Хатикудзи? Как-то так?

— Точно. Разве с этим планом есть какие-то проблемы?

— Хорошо, нам стоит немного получше подумать, не так ли? Если мы поспешим с выводами, то наше суждение может оказаться ошибочным. Ладно, хмм, есть ли проблемы с этим планом? Эээ, да!

Одни сплошные проблемы!

Если сообщат о нас полиции, наша песенка спета.

Этот план был более реален, чем геноцид светофоров, но всё же…

— Вероятно, мне не следует встречаться с Цунадэ-сан.

— Почему?

— Да потому что. Мало ли причин… Но я думаю, что до развода её родителей, Хатикудзи жила где-то здесь. Даже если мы не можем спросить Цунадэ-сан, мы могли бы выяснить что-нибудь у соседей…

И как раз в тот момент, когда я думал о том, чтобы поискать прохожих, мы с Синобу заметили приближающуюся прямо к нам фигуру. Идеальный тайминг… Хотя нет, на самом деле, тайминг был хуже некуда.

Я бы даже сказал, это худшее, что могло с нами произойти.

Мало того, что я нёс на руках маленькую белокурую девочку.

Фигура, приближающаяся к нам, тоже была маленькой девочкой.

Маленькая девочка лет шести шла и читала книгу.

В очках.

С одной косичкой.

Одного лишь взгляда на неё было достаточно, чтобы сказать, насколько она серьёзна.

— Какая очаровательная маленькая девочка… подождите, это же Ханэкава Цубаса-тян!

— Кья!

Лоли Ханэкава с визгом отпрыгнула от нас. При этом швырнув книгу, которую она читала.

Прямое попадание — в голову Синобу.

— Аааай!

Синобу упала на землю словно жук, опрысканный ядом.

И всё это в течение секунды.

— К-кто вы такой?! И откуда вы знаете моё имя?! Нет, не отвечайте, я и сама вижу. Вы извращенец.

— …

Лоли Ханэкава с первой же секунды возненавидела меня.

Этого шока было достаточно, чтобы мне захотелось упасть на колени.

Поразительно. Пускай ей и всего шесть лет, но Ханэкава была Ханэкавой.

Я считал, что смогу идентифицировать только семилетнего Арараги Коёми, потому что он был мной — Арараги Коёми, но нет, всё оказалось на удивление очевидно. Или, может быть, я узнал её лишь потому, что она была Ханэкавой, а я был глубоко к ней привязан.

Она выглядела такой серьёзной даже одиннадцать лет назад.

Но подождите. Арараги Коёми… увидел Ханэкаву Цубасу в повседневной одежде. Впервые.

Она училась в начальной школе, поэтому у неё не было школьной формы!

— Я-хуу! Повседневная одежда Ханэкавы лучшая!

— Кья!

— Допубертатная Ханэкава! [✱]Строго говоря, Коёми назвал Ханэкаву つるぺた (цурупэта), что является сокращением выражения 下がつるつるで上はぺったんこ (Shita ga tsurutsuru de jō wa pettanko), что можно перевести как «гладкий низ и плоский верх». Ух ты, плоская как доска!

— Кья! Кья! Кья!

Лоли Ханэкава бешено бегала кругами, пытаясь сбежать.

Ханэкава испугалась!

Меня!

— Успокойся. Я очень чётко и болезненно воспринимаю все твои эмоции, но не забывай свою первоначальную цель. Если тебя сейчас арестуют, то к завтрашнему дню освободить тебя будет невозможно…

— Угх.

Благодаря предупреждению присевшей на корточки Синобу, я в самый последний момент удержался от того, чтобы наброситься на лоли Ханэкаву.

Я изо всех сил пытался представить себе, что мои ноги намертво прижаты к земле. Но на самом деле я хотел прижаться к лоли Ханэкаве.

Самоконтроль, самоконтроль, самоконтроль, самоконтроль, самоконтроль!

— Какой страшный человек… Стоит, словно каменный, и плачет кровавыми слезами… Если в этом мире существуют такие старшеклассники, то этот мир, в самом деле, представляет собой непроглядную тьму…

Страху лоли Ханэкавы не было предела.

Под бурное одобрение критиков в настоящий момент формируется психологическая травма.

— Ю-юная леди… — обратился я к лоли Ханэкаве, делая всё возможное, чтобы казаться истинным джентльменом, и, без всякого сомнения, потерпел неудачу. Попрошу хотя бы оценить мои старания. — Ну, эм, я прочитал твоё имя на бейджике. И да, я хотел бы спросить у тебя дорогу.

— …

Взгляд, полный скептицизма.

На лоли Ханэкаве не было никакого бейджика.

Какая абсурдная ложь.

Чёрт, какой бы маленькой она ни была, ощущать на себе её «взгляд на незнакомца» было чрезвычайно больно. С другой стороны, та часть её взгляда, что была «взглядом на психа», была очень даже приятна.

— Есть ли в этом районе дом Цунадэ?

— …

Всё ещё сжав губы, лоли Ханэкава указала направо.

Ну что ж.

Она действительно знала. Даже будучи маленькой девочкой, Ханэкава оставалась полноценной Ханэкавой.

— Спасибо. Ты всё на свете знаешь, не так ли?

— Я не знаю всего. Я знаю лишь то, что знаю.

С этими словами лоли Ханэкава убежала, стуча каблучками.

Словно пыталась сбежать от меня.

Ладно, она действительно сбежала от меня.

— Как ты думаешь, я изменил историю?

— Маловероятно.

«Если что и изменилось, то это твой рейтинг благосклонности», — съязвила Синобу, поднимаясь с земли.

Если так подумать, Синобу, ещё не успев проснуться, без какой-либо причины получила книгой по лбу и кубарем упала на землю, и при этом она ограничилась одной лишь маленькой ядовитой шуткой. Мне не на что обижаться.

И ведь она даже не рассердилась, хотя я полагаю, что от шестисотлетней женщины, можно ожидать такой снисходительности.

— Слишком уж незначительное событие.

— И всё же, — сказал я, — Я не могу не беспокоиться о последствиях встречи с прошлой версией кого-то, кого я знаю. К добру ли это, что я встретил именно Ханэкаву… Как ты думаешь, может, она станет моей девушкой в будущем из-за этого?

— Ни за что, — ответила мне Синобу. По какой-то причине более настойчиво чем это было необходимо. — А если бы и существовал микроскопический шанс такого исхода, у этой девушки, к твоему сожалению, ужасно хорошая память…

— Хм?

— Нет, ничего особенного. В любом случае, тебе не нужно ни о чём беспокоиться. Мы уже знаем, в какой стороне находится дом Цунадэ, так что давай поторопимся.

— Верно.

После чего мы пошли по пути, указанному нам лоли Ханэкавой, пытаясь поймать взглядом дом с табличкой «Цунадэ» — и вдруг я вспомнил.

Что одиннадцать лет назад спустя, я задал тот же вопрос Ханэкаве, на что она ответила категорическим «я не знаю».

Возможно ли такое, что одиннадцать лет назад она это знала, а одиннадцать лет спустя забыла? Нет, думаю, одиннадцать лет спустя Ханэкава просто сделала вид, что не знает, ведя себя в соответствии с ситуацией.

Поверив словам лоли Ханэкавы, я шёл вперёд.

Но, как бы долго мы не шли, дома Цунадэ нигде не было.

В конце концов мы добрались до полицейской будки.

— Она обманула нас…

Даже будучи маленькой девочкой, Ханэкава оставалась истинной Ханэкавой.

Зомби Маёй - 011

Теперь самое время произнести фразу «Пути господни неисповедимы» (хотя сам я терпеть её не могу), потому что благодаря этой полицейской будке мы узнали адреса домов Цунадэ и Хатикудзи.

Всё оказалось очень просто. Я просто обратился к дежурному офицеру: «Извините, я бы хотел узнать дорогу».

Никаких фокусов, простая просьба о помощи. Это была вовсе не ситуация вроде «пан или пропал»,[✱]駄目元 (dame-moto) — сокращение от идиомы 駄目で元々 (dame-de motomoto), что обозначает ситуацию, в которой результат неудачи равносилен результату бездействия. скорее наоборот, я вообще ничем не рисковал, даже смешно, но девушка-полицейский быстро ответила: «Дом Цунадэ-сан? Сейчас посмотрю…»

А что, так можно было?

В голове сама собой возникла мысль, что люди в это время слишком беспечны в отношении личной информации, по крайней мере, если сравнивать с настоящим (будущим).

— Цунадэ-сан тяжко приходится в последнее время. После развода она будто мигом постарела. Может она и пытается казаться стойкой, но лицо-то выдаёт усталость. Оно и неудивительно, она же так любит свою единственную дочь. Как там её звали? Подождите секунду, я сейчас вспомню. У меня на службе отличная память. Вспомнила, Маёй. Милая девочка, но, похоже, она никогда не заходит в гости. И хотя я нейтральная сторона, и я не хочу критиковать отца, но всё-таки…

Я слушал, как она продолжала в том же духе.

Почти час.

В ходе которого я стал экспертом по отношениям в семье Хатикудзи (то есть семьи Цунадэ).

Какой бы слабой не была защита личной информации в это время, язык у этой девушки-полицейского был слишком развязан.

В наше время на неё могли бы смело подать в суд.

— Кстати, а ты кем приходишься Цунадэ-сан? — спросила она меня в самом конце, наконец вспомнив о своих обязанностях.

— Я друг, — ответил я. — Друг Маëй.

…Я пытался вести себя непринуждённо, но, почувствовав на себе взгляд офицера, прищуренно осматривающего подозрительного старшеклассника, утверждающего, что он дружит с очень юной девочкой, я смылся оттуда так быстро, как только мог.

Отчаянный спринт в исполнении парня-полувампира.

Такое не каждый день увидишь.

— Хорошо, что она даже нарисовала мне карту района! С ней я непобедим! Как Марио после получения звезды в Super Mario Brothers!

— Неужели ты считаешь эту аналогию столь яркой, чтобы озвучивать её с таким воодушевлением?

Наши беспорядочные скитания нашли свой конец — в этом парке.

В парке… название которого я не мог прочитать.

Мы сели на скамейку и развернули нарисованную от руки (превосходным образом) карту, и пока мы её разглядывали, Синобу спросила:

— А что было первым, «Супер Фамиком» или «Супер Марио»?

— Мм?

Нет, подожди.

Я на секунду растерялся, но это определённо «Супер Марио».[✱]Игра Super Mario Bros. вышла на консоли Famicom (она же Nintendo Entertainment System, NES) в 1985 году, а консоль Super Famicom (она же Super Nintendo Entertainment System, SNES) начала продаваться лишь в 1990 году.

А вообще, я не исключаю, что «Супер Фамиком» могли так назвать именно из-за «Супер Марио».

— Как бы то ни было, — сказала Синобу — нельзя не восхищаться чуткостью тех, кто называет «Супер Фамиком» — «Суфами»… Я всегда хотела, чтобы моё прежнее имя было сокращено каким-нибудь столь же изумительным способом…

— То твоё имя? — я поклялся больше никогда не называть её этим именем, так что в итоге демонстративно ограничился расплывчатой формулировкой.

— Ха, вампир, который забыл своё настоящее имя…

— Не пытайся произнести это так, будто это звучит круто.

У неё просто была плохая память.

Мы сверялись с картой, продолжая подшучивать друг над другом.

Дом Цунадэ-сан.

И дом Хатикудзи.

— Они не так далеко друг от друга, как я думал… Тут даже велосипед не нужен, хотя, возможно, для младшеклассницы будет непросто преодолеть это расстояние пешком.

По крайней мере, я теперь избавился от беспокойства, что делать, если она вдруг решит воспользоваться общественным транспортом.

Я был вынужден учитывать все возможные варианты, и я не знал, что мне делать, если она вдруг поедет на такси, как какая-то знаменитость, но если бы так случилось, то её спасение было бы выше моих сил.

«Да ты издеваешься что ли?»

Вот о чём бы подумал в первую очередь.

— Хорошо, теперь нам осталось лишь найти кратчайший путь между домами Хатикудзи и Цунадэ-сан и следить за пешеходным переходом на этом пути.

— Знаешь, мне вот что интересно, господин мой…

Стоило мне почувствовать, что мы, наконец-то, решили этот вопрос, или, другими словами, преодолели это препятствие, как Синобу добавила ложку дёгтя в мою бочку мёда.

Кстати, она сидела не рядом со мной на скамейке, а на моих коленках.

Её лопатки прижались к моей груди.

— Что? — интересно, она бы удивилась, если бы я лизнул её затылок, — В моём плане есть какие-то недочёты? Я также подумал, что нам нужно будет найти место для ночлега, чтобы подготовиться к завтрашнему дню. Хм, может быть, заброшенная вечерняя школа подойдёт.

— Послушай… — Синобу внезапно подняла голову таким образом, что теперь смотрела на меня снизу вверх, и произнесла: — Каким бы ни был путь между домами Хатикудзи и Цунадэ-сан, на нём обязательно будет более одного перекрёстка.

Находясь в такой близости, я вновь осознал, насколько привлекательны губы этой девочки, и всерьёз задумался, не является ли преступлением воображать о них различные аморальные вещи…

— О, — я понял её мысль. — Верно, если учесть все продольные переходы, то их число возрастёт.[✱]Изначально Коёми предложил следить только за пешеходным переходом, находящимся не на пересечении дорог (横断歩道, ōdan hodō), забыв о том, что на каждом перекрёстке тоже есть пешеходные переходы, которые он назвал 縦断歩道 (jūdan hodō, «продольный переход»).

— Такого дорожного термина, как «продольный переход», не существует.

— Но ведь если кто-то на диагональном перекрёстке идёт вдоль дороги, то он идёт по «продольному переходу». А если кто-то захочет перейти перекрёсток наискосок, то он пойдёт по «косому переходу».[✱]В Японии все пешеходные переходы, вне зависимости от направления, называются одинаково. Коёми же придумал свою терминологию. Если переход перпендикулярен тротуару, то он «поперечный». Если переход является продолжением тротуара, то это «продольный переход».

— «Косой переход»… Звучит круто.

— А как насчёт «перекрёстного перехода»? Тоже круто звучит, правда?

— Почти как «перекрёстный огонь».[✱]Коёми взял недавно выдуманное им слово 縦断歩道 (jūdan hodō) и заменил в нём первые два иероглифа на омонимы, получив 銃弾歩道 (jūdan hodō), но первое jūdan в переводе значит «пуля». Напоминает «Матрицу».

— Ты и «Матрицу» смотрела…

— Кстати говоря, господин мой. Надземные переходы ведь называются на самом деле «надземными пешеходными переходами» и тоже относятся к категории пешеходных переходов. А есть ещё подземные пешеходные переходы. Если рассматривать их все, то кандидатов, за которыми нам нужно наблюдать, станет слишком много.

— Ну… Чрезвычайно трудно попасть под машину на надземном или подземном переходе. Если бы в моём городе произошла автомобильная авария такого масштаба, я бы это наверняка запомнил…

В конце концов, в то время я был вундеркиндом.

Удивительным ребёнком.

— Но Синобу, откуда у тебя такие познания в области дорожного движения?

— От сопляка в гавайской рубашке.

— Ну разумеется.

В таком случае у меня возникает вопрос, для чего Осино быть настолько информированным в области дорожного движения… Хотя, никогда не стоит удивляться тому, что Осино что-либо знает.

Он не знал всего, лишь кучу ненужной информации.

— Между прочим, — просветила меня Синобу. — Согласно исследованию 2004 года, количество пешеходных переходов в Японии составляет 1 725 015. Если оставим только переходы со светофором, то их число составит 987 326. К сегодняшнему дню их число может уже перевалить за один миллион.

— Ух ты! Ничего себе!

— Честно говоря, я взяла цифры из воздуха.

— Зачем лгать в такой момент?!

Просто позволь мне побыть впечатлённым!

Теперь и всё остальное, что она сказала, не вызывает у меня доверия. Не то чтобы странности в целом и вампиры в частности вообще вызывали доверие.

— Слова «доверие» и «подушка Тэмпур» звучат подозрительно похоже[✱]Слово 信憑性 (shinbyōsei, «надёжность [сообщений]») и テンピュール枕 (tenpyūru-makura) по мнению переводчика звучат не слишком похоже. К слову, Tempur — это японский производитель ортопедических подушек, не в первый раз упомянутый в Цикле., — сказала Синобу и прижалась ко мне своим белокурым затылком.

«А девушки так приятно пахнут, даже не пользуясь духами», — подумалось мне.

— Хмм, — я скрестил на груди руки. Учитывая маленькую блондинку, сидевшую у меня на коленях, прижавшись ко мне спиной, было бы точнее сказать, что я сложил руки на груди Синобу. Любой посторонний наблюдатель, несомненно, предположил бы, что я сижу в обнимку с маленькой девочкой. — И тем не менее, мы должны выбрать какой-нибудь один из переходов. В конце концов, тело у меня всего одно.

— Если ты настаиваешь, то я могу разделить твоё тело на несколько частей.

— С чего бы мне настаивать на этом?!

— Интересно, сможешь ли ты регенерировать подобно планариям. Если я порублю тебя на маленькие куски, то мы сможем получить не меньше сотни твоих копий.

— Мне кажется, Хатикудзи однажды говорила нечто подобное. Подожди, мне нужно подумать… — не потому, что я убрал карту, и не из-за чего-то особенного, но я вдруг понял, что есть ещё одна возможность, которую нам нужно учесть. — Я тут подумал, что она совсем не обязательно выбрала кратчайший маршрут из точки А в точку Б. Нужно принять во внимание и более поздние события. Она же заблудилась, не так ли?

— Ах, действительно, — согласилась Синобу. — То, что она стала странностью, делает более вероятным тот вариант, при котором она пошла не самым коротким путём.

— Но если она пошла в другую сторону, то у нас не будет возможности за ней проследить…

Нам придётся следить за каждым пешеходным переходом в Японии (конечно, это преувеличение).

Я бросил взгляд на стенд с картой района, стоявший у входа в парк.

В этот же день, в День матери, спустя одиннадцать лет Хатикудзи стояла там и смотрела на эту карту.

Одна.

Совсем одна.

— И что нам делать? После того, как мы, наконец, определили местоположение домов Цунадэ и Хатикудзи, благодаря Ханэкаве.

— Не надо благодарить лоли-версию бывшей старосты, это твоя заслуга. Ты должен держать голову выше.

— Да?

— Да. Во всяком случае, эта девочка указала нам в сторону полицейской будки явно не с таким намерением… Хм, — промурлыкала Синобу с довольной и совсем не жуткой улыбкой. — Я придумала тайный план.

— Тайный план?

— Да. Я Мастер Тайных Планов Синобу. Коллаборация мечты.

— В твоём случае даже эпохи пересекаются, так что это больше похоже на плагиат, чем на коллаборацию.

Я имею в виду, что давай сначала сделаем что-нибудь с суровой реальностью, а то мы застряли в прошлом одиннадцать лет назад именно из-за одного из твоих тайных планов.

Пожалуйста, умоляю, больше никаких секретов.

Сделай свой исходный код открытым, прошу тебя.

Хотя, конечно, благодаря её плану у нас есть возможность спасти Хатикудзи, так что думаю, я не могу винить её в этом.

— Внемли моим словам. Нам нет нужды уделять внимание какому-то одному пешеходному переходу. Мы же узнали расположение дома Хатикудзи, так что давай отправимся туда и устроим засаду, откуда сможем проследить за девочкой, когда она отправится к дому Цунадэ.

— И где ответная шутка?

Её неожиданно правильная стратегия выбила меня из колеи. Поскольку мои руки всё ещё были скрещены у неё на груди, мои слова сопровождались таким ответным жестом, как втирание подбородка в макушку Синобу.

— Н-нам нужно лишь проследить за ней и на каждом п-пешеходном переходе быть готовыми к действию. Таким образом, мы сможем не дать ей пасть жертвой аварии… — казалось, Синобу нравилось то, что происходило у неё на голове, и она не сделала ни малейшего движения чтобы остановить меня, расслабившись и продолжая своё объяснение. — Само собой разумеется, что слежка за девочкой столь юных лет покажется весьма подозрительной, но здесь… одиннадцать лет назад, подобное эксцентричное поведение всё ещё терпимо.

— Хм…

Да уж, и правда эксцентричное.

Что ж, каким бы странным он ни был, но план отличный.

— Если ты желаешь с большей долей вероятности обеспечить безопасность этой потерянной девочки, мы могли бы напасть на неё, когда она выйдет из дома, и тем или иным образом сильно её напугать, чтобы она заперлась внутри и осталась дома на весь день.

— Что ты имеешь в виду, под «тем или иным образом»?

Наброситься на неё?

Напасть на девочку из начальной школы возле её же дома было бы очень странно, даже одиннадцать лет назад за это арестовали бы.

Вероятно, это даже сделала бы та самая женщина-полицейский.

— Но если вдруг до этого дойдёт, нельзя исключать и такой план, Синобу.

— Нельзя исключать?

— Ну, если до этого дойдёт. В таком случае я готов к тому, чтобы меня заклеймили, как преступника. Но это уже перегиб, или, скорее, это не имеет смысла. Мы ведь просто пытаемся предотвратить автоаварию. Я хочу доставить Хатикудзи к Цунадэ-сан целой и невредимой, чтобы она могла повидаться со своей мамой.

Она просто хотела увидеть свою маму.

Таково было желание Хатикудзи.

Причина, по которой она блуждала потерянной более десяти лет.

— Я не знаю, как долго та женщина работает в полиции, но из того, что я услышал, маловероятно, чтобы единственная дочь Цунадэ-сан попала в аварию год или два назад. Так что, в конце концов, это тот самый День матери одиннадцать лет назад. День, когда умерла Хатикудзи. Значит я попал в это время именно с этой целью. Если Хатикудзи сможет завтра просто увидеть свою маму, то вне зависимости от того, погибнет ли она в аварии в любой другой день, она встретит свою судьбу без сожалений, она не будет потерянной.

С другой стороны, если в результате предотвращения несчастного случая она не сможет встретиться с мамой, то не исключено, что Хатикудзи после смерти всё равно может потеряться.

Саму же смерть предотвратить было невозможно.

Если судьба непоколебима, если это всего лишь течение истории, то нам ничего не оставалось, кроме как принять её.

Однако.

Чего я хотел избежать, так это последующего десятилетия.

— Да, если у нас всё получится, то нам, по крайней мере, удастся избежать её превращения в странность. Так что нам остаётся лишь провести операцию «Сталкер».

— Сейчас же измени название операции.

— Тогда пусть будет операция «Сникер».

— «Сникер»? Почему?

— Потому что слово «сникер» происходит от слова «красться» на английском. Насколько я знаю, «сникеры» назвали так, потому что в них можно ходить, не издавая звука.[✱]Сникеры (от англ. sneakers), известные нам как «кроссовки», действительно берут своё название от глагола «to sneak» («красться»).

— Я и не подозревал, что у этого слова такое подозрительное происхождение…

Я посмотрел вниз на свои ноги.

На мне определенно были надеты сникеры.

Ну вот, теперь я больше не мог нормально на них смотреть, потому что они казались обувью из специализированного криминального магазина.

Они мне совсем не подходят!

— Хорошо, — предложил я, — Давай сегодня ляжем спать пораньше, а завтра с утра будем ждать перед домом Хатикудзи. Интересно, есть ли здесь какие-нибудь телефонные столбы или что-нибудь, за чем мы могли бы спрятаться?

— Да, скорее всего неподалёку будет телефонный столб или что-то в этом роде. Вряд ли там будет базовая станция радиосвязи, но послушай… — сказала Синобу, и хотя тон её голоса не изменился, но даже так я догадался, что она собирается сказать что-то негативное. У неё просто был соответствующий вид. — Ты понимаешь, мой господин?

— Хм? Понимаю что? Если ты говоришь о наслаждении, которое я получаю, обнимая тебя, то да, я это прекрасно понимаю. И я тебе за это благодарен.

— За это можешь и не благодарить.

«Хотя бы не каждый раз», — сказала Синобу.

— Я имею в виду, ты понимаешь, что будет, если ты спасёшь эту потерянную девочку?

— Хм? А что будет? Разве мы уже не обсуждали это? Ты же сказала, что временного парадокса не произойдёт…

— Я говорю не о временных парадоксах и тому подобном.

Если Хатикудзи Маёй не станет странностью.

Если она не станет потерянной коровой .

Если она не собьётся с пути.

— Через одиннадцать лет ты не встретишь её, верно?

— …

— Ты не встретишься с ней в тот День матери, и все ваши приятные беседы, все праздные подшучивания — всё это исчезнет. Ты понимаешь это?

Конечно.

Я это прекрасно понимал.

Зомби Маёй - 012

В ту ночь мы собирались переночевать в руинах заброшенной школы, как Осино, но всё пошло не по плану.

Думаю, это было ожидаемо.

Здесь, одиннадцать лет назад, разрушенная вечерняя школа не была таковой. Это место, которое, я полагаю, называлось вечерней школой Эйко[✱]Стоит пояснить, что это не совсем «вечерняя школа» в нашем понимании. В таких школах действительно учатся по вечерам и на выходных, и здесь действительно изучаются все те же дисциплины, что и в обычных школах, но школьники, как правило, посещают такие школы не вместо, а вместе с обучением в обычной школе. То есть это школа после школы для закрепления школьного материала и подготовки к поступлению в университет. По-японски такие школы называются «juku» (塾)., ещё даже не существовало.

Когда мы прибыли на место, то обнаружили лишь рощу деревьев.

Роща!

— Чёрт… если мы будем спать среди деревьев, нас заживо съедят жуки… а если мы не будем осторожны, то на нас могут напасть бродячие собаки.

— Раз здесь нет здания, то давай не будем здесь оставаться.

— Если здания здесь нет, давай не будем оставаться здесь.

«Где же твоя хвалёная приспособляемость, когда она так нужна?» — съязвила Синобу.

И весьма метко съязвила.

— Но какое-то странное ощущение, — сказал я. — Я уже так привык к этой заброшенной школе. Может это покажется странным, но я полюбил её. Одно дело, если бы она снова стала новой, но другое — она даже не построена…

Иначе говоря, я не знал когда именно, но когда-нибудь позже она будет построена; кто знает, сколько детей пройдёт через эту школу; но, в конце концов, она будет закрыта из-за финансовых трудностей — всё это было впереди.

Хотя предсказать такое будущее, глядя на территорию, заросшую деревьями, было невозможно.

— Получается, что в самой ткани судьбы уже заложен крах этого места? Как-то знаешь…

— У всего есть прошлое, у всех есть прошлое. Поэтому и существует настоящее, из которого проистекает будущее. Не так ли? Ни ты, ни я не способны никак на это повлиять.

— Хорошо, тогда что нам делать? Что касается меня, то я довольно чувствительный и не могу спать в незнакомом месте, где мне некомфортно. Я из тех, кто не может уснуть на новой подушке.

— Начнём с того, что подушек у нас нет.

— Ну, я надеялся использовать твои колени в качестве подушки.

— Если таково твоё желание, то я не откажу тебе…

Откажи, пожалуйста.

Шутить с этой маленькой девочкой было довольно сложно.

— Если ты такой деликатный, то что же ты вообще рассматривал вариант ночёвки в лесу?

— И правда, что это я.

— Ты не деликатнее клавиши «дэлит».

— Уф, а вот это сейчас было неплохо.

В любом случае.

Это место уже было не тем, что я знал — или точнее.

Оно ещё не стало тем местом, что я знал.

Таким образом.

— Не важно, — заявил я. — В худшем случае, мы ведь можем вообще не спать. По правде говоря, мне не очень-то и хочется спать.

Мои вампирские способности.

На данный момент мой биоритм был в нормальном режиме, или скорее в лёгком режиме, поскольку мои вампирские способности были в упадке. Можно сказать, что физически я был почти человеком. Тем не менее, мои показатели регенерации оставались на высоком уровне.

Поэтому мне, на самом деле, не нужно было спать, чтобы «отдохнуть». Мой прогресс в подготовке к экзаменам был обусловлен в первую очередь кураторством Сэндзёгахары и Ханэкавы, но, помимо этого, я ещё и находился в завидном положении, имея возможность использовать часть своего времени, отведённого под сон, в качестве учебного.

Когда я об этом думаю, то даже немного чувствую вину перед другими школьниками, словно принимаю допинг, но были и сопутствующие риски, так что давайте оставим это.

— Я планировал, что мы отправимся завтра утром, — сказал я Синобу, — Но почему бы нам не сходить и не осмотреть то место сегодня вечером?

— Дом Хатикудзи?

— А какой же ещё?

— Я подумала, что, возможно, ты хотел бы уточнить местоположение «Мистер Донат».

— Довольно корыстная мысль…

Погоди.

В это время, когда даже вечерняя школа была не более чем искоркой в глазах архитектора, работал ли уже местный «Мистер Донат»?

— Кстати, Синобу, тебе не хочется спать?

— Ночь — это моё время.

— Это да. Но значит ли это, что завтра ты будешь уставшей в течение дня?

— Хороший вопрос. Нет, конечно, сон имеет для меня сильное рекреационное значение. Но я могу и бодрствовать весь день, если постараюсь.

— Понятно…

Если ей нужно для этого постараться, то ситуация выглядит чуть более рискованной.

Синобу капризнее всех, кого я знаю, так что она может и не захотеть стараться.

Если она останется бодрствовать, то это, безусловно, сильно поможет мне.

— Но покамест мне дана возможность дремать в твоей тени, могу я и набраться сил этой ночью, чтоб завтра вершить с тобой великие дела.

— …

Она казалась такой восторженной.

Не то чтобы я бы не мог понять её чувств.

— Что? У меня нет никаких чувств.

Сказав это, Синобу улыбнулась.

Казалось, что за этой улыбкой скрывались недобрые мысли.

— Просто сейчас, оставшись наедине с тобой, мне вспоминаются весенние каникулы, отчего я чувствую себя немного возбуждённо.

— Вот как…

Ну, да.

Поскольку Синобу необходимо было прятаться в моей тени, мне казалось, что мы проводили много времени вместе, но уединение ─ чувство того, что мы одни, было ностальгическим и для меня тоже.

Конечно, я общался и с Ханэкавой, и с Сэндзëгахарой, и с другими учениками в школе, а дома были мои младшие сёстры и родители.

Каким бы нелюдимым парнем я ни был, я никогда по-настоящему не чувствовал себя одиноким, по крайней мере, в физическом смысле.

Так что мы никогда не оставались наедине.

Хах.

Весенние каникулы.

Я неоднократно использовал слово «ад», как метафору, чтобы описать эти две недели. Но они были не такими уж и плохими.

Верно.

Настоящая причина, по которой я не могу не вспомнить каникулы без горечи и сожаления — несмотря на то, что они были адскими…

Несмотря на это, у меня остались и счастливые воспоминания.

Всё так запутанно.

Несчастье нельзя превратить в счастье.

Но счастье может существовать вместе с несчастьем.

Не как две стороны медали, а по отдельности.

— Синобу.

— Да.

— Не хочешь поцеловаться?

— Нет, конечно! Что за вопрос такой?! Ты что, девятиклассница?

Синобу широко раскрыла глаза.

Свои золотые глаза.

— Почему нет? Ты же сама как-то раньше предлагала.

— Это была шутка! Если мы поцелуемся, и об этом узнают, то Цундере-сан или кто-либо другой меня убьёт!! Неужели ты забыл, что сейчас я маленькая девочка?!

— Да, но ты в состоянии одолеть Чёрную Ханэкаву.

— Это потому, что моим противником была странность.

— Хм.

Мне как-то трудно осознать баланс её сил. Она сильнее странности, но слабее человека?

Как камень-ножницы-бумага?

Что ж, полагаю, такое встречается и среди людей.

— Значит не будем целоваться?

— Не будем.

«Если мы и поцелуемся, то лет через сто», — добавила Синобу.

Придётся запастись терпением.

Чертовски крутое предложение.[✱]Коёми называет слова Синобу 据え膳 (suezen), что буквально означает «стол, накрытый на одного человека», то есть готовый к употреблению приём пищи. Но ещё этим словом называют откровенный женский флирт. То есть мужчине даже не нужно «готовить ужин», женщина уже «накрыла на стол», осталось только сказать «итадакимас».

— Я правда не совсем понимаю твоих критериев… Ты против того, чтобы выражать свои чувства? В таком случае, к твоему сведению, я это говорил не в эротическом, а в американизированном смысле.

— Да какое мне дело! И вообще, в поцелуях нет ничего эротического, — ответила Синобу с удивительной наивностью.

Хммм.

Звучит неискренне.

— Как бы то ни было, давай уже пойдём. Всяко лучше, если мы найдём место для ночёвки поближе к дому Хатикудзи.

— Действительно.

— В худшем случае, поговорим с семьёй Хатикудзи и договоримся остаться у их на ночь.

— Даже я знаю, насколько это глупо.

Итак, мы отправились к дому Хатикудзи.

С картой, нарисованной для нас женщиной-полицейским, которую мы использовали, чтобы не заблудиться.

В отличии от того Дня матери в будущем, в этот раз мы не заблудились.

День матери — тот день, когда я впервые встретил Хатикудзи.

Если всё пройдёт успешно, то этот день никогда не настанет.

Я понятия не имел, каким образом всё исправится, как именно все концы сведутся с концами, но… моя встреча с Хатикудзи, моя дружба с ней… они никогда не произойдут.

Путь будет так.

Всё и должно быть так.

Потому что странности, в первую очередь, это то, чего «никогда не существовало», и то, что они существуют, и есть самое странное в них.

— Слушай, Синобу. Могу я просто кое в чём убедиться? О чём мы говорили ранее. Если мне удастся спасти Хатикудзи, смогу ли я полностью о ней забыть?

— Я не знаю.

— Не знаешь? Как безответственно с твоей стороны.

— Я и не несу никакой ответственности, — заявила Синобу. У неё хватило наглости, у этой маленькой девочки. — Прекрати постоянно расспрашивать меня. Для меня этот временной скачок тоже первый.

— Временной скачок…

Странное новое выражение.

Или, скорее, оно было слишком устаревшим.

— Учитывая все обстоятельства, было бы неестественно сохранить воспоминания о девушке, которую ты никогда даже не видел.

— Да, ты сказала мне, что временной парадокс точно не произойдёт, но как насчёт этого? Если я забуду о Хатикудзи, тогда я не приму решение спасти её — что означает, что я не смогу спасти её.

Петля судьбы продолжала закручиваться по спирали.

Зомби Маёй - 013

Дом Хатикудзи был достаточно типовым частным домом, рассчитанным на одну семью, слабо отличающимся от других домов, однако Хатикудзи — редкая фамилия, поэтому казалось маловероятным, что мы найдём другой такой дом с такой же фамилией на табличке.

Когда мы до него дошли, была уже середина ночи (несмотря на всё моё бахвальство, в конце концов, мы всё равно заблудились), и весь жилой район находился в полной тишине.

В окнах практически нигде не горел свет.

Лишь ярко горели уличные фонари.

— Я надеялся увидеть саму Хатикудзи, но думаю, что уже слишком поздно.

— Ммм. Судя по погасшему свету, я рискну предположить, что и потерянная девочка, и её отец уже легли спать. То есть, мы можем быть вполне уверены, что они живут вдвоём, так?

— Да. Я не думаю, что у неё есть братья или сёстры, и я никогда не слышал о том, что её отец снова женился… Может быть я просто прослушал эту деталь, но если бы это было на самом деле так, думаю, я был бы в курсе, — это было бы логично. Конечно, была вероятность, что с ними жили бабушка или дедушка, но если и так, это бы ничего не поменяло. — Я почти уверен, что они живут вдвоём. И даже в худшем случае — если её отец снова женился и у его новой супруги будет собственный ребёнок, и даже если это будет девочка примерно того же возраста, что и Хатикудзи, я ни за что ни с кем не перепутаю её.

— Даже, если бы они были близнецами?

— Э-э…

— Возможно, я уже надумываю, однако при плохом, или даже при наихудшем сценарии, мы ничего не потеряем, если проявим бдительность везде, где только возможно.

«Ибо мы не знаем, какие препятствия могут возникнуть на нашем пути», — предупредила Синобу.

Сама она, наверняка, не верила в то, что нам придётся настолько лезть из кожи вон, но и не дать подобный совет не могла.

Ведь она сама некогда была вынуждена лезть из кожи вон.

Чтобы чудесным образом.

Оказаться в своём нынешнем состоянии.

— Хорошо, — сказал я. — Давай тогда проведём ночь, обдумывая все возможности, а затем сосредоточимся на том, как будем справляться с непредвиденными обстоятельствами. Синобу, который час?

— Сейчас гляну, — Синобу посмотрела на свои часы на правой руке. Они были мужскими и не очень подходили её тонкому запястью. Больше походили на браслет. — Одиннадцать вечера.

— Хмм.

— Час, когда закрываются «Севен-Элевен», да?

— Мы переместились не настолько далеко в прошлое.

— Кстати, господин мой. Большинство людей считает, что «Севен-Элевен» изначально открывали свои двери в семь утра и закрывали их в одиннадцать вечера, отсюда и название. Но знал ли ты, что эту легенду придумали уже позже?

— Что?

— По правде, это название сначала принадлежало футбольной, созданной основателями магазина. И поэтому "Севен" в течение первых пяти лет писалось иначе.

— Вау, правда?

Я понятия не имел!

Ничего себе, от футбольной команды.

Тогда, тогда, тогда, тогда, как оно по-другому писалось?!

— Ну, я всё это выдумала.[✱]Первоначально название сети магазинов «7-Eleven» действительно означало часы работы — с 7 утра до 11 вечера, что было беспрецедентно для 40-х годов (хотя сеть магазинов была создана в 20-е, но данное название придумано в 40-е). Но уже в 60-х в качестве эксперимента некоторые магазины сети стали работать круглосуточно. Сегодня магазины этой сети, как правило, работают 24 часа в сутки.

— Зачем же так нагло лгать!?

— Мне стало интересно, смогу ли я обмануть тебя.

— Не надо обманывать меня ради экспериментов!

Как бы то ни было, сейчас действительно было уже одиннадцать часов.

Почему, чёрт возьми, на то, чтобы узнать время, потребовалась целая страница текста?! Именно из-за таких вот моментов моя роль рассказчика и находится под угрозой в лице Ханэкавы.

Давай просто попробуем сделать так, чтобы всё прошло быстро и безболезненно.

— Знаешь, «безболезненно» в каком-то смысле можно понять, как «бессердечно». Потому что «воспринимать всё болезненно» это то же самое, что «воспринимать всё чувствительно», значит «безболезненно» по сути то же самое, что «бесчувственно», а значит «бессердечно».

— Перестань уже цепляться к каждому слову, иначе такими темпами мы никогда не закончим разговор, сколько бы страниц это не заняло. Давай лучше подумаем, где будем ждать. Не будем же мы стоять здесь всю ночь.

Рядом был телефонный столб.

Очень подходящий телефонный столб.

Он был настолько идеален, что я подумал, не является ли он местным божеством (шутка в том, что «столб» является счётным суффиксом для божеств, как например «один столб», «два столба» и так далее. Наверное, сложная шутка, да и не смешная, и даже немного опрометчивая).[✱]В японском языке все объекты имеют соответствующий счётный суффикс. В русском языке роль таких суффиксов выполняет универсальное слово «штука» (за редкими исключениями), которое зачастую опускается за ненадобностью. В японском счётные суффиксы обязательны. Для богов используется счётный суффикс hashira (柱), который также означает «столб».

Но мы не собирались, устраивать здесь лагерь на ночь.

Учитывая обстановку, казалось, что провести здесь одну ночь не будет проблемой, но этот тихий, тёмный как смоль жилой район не казался подходящим для засады — я это нутром чувствовал.

Вот если бы он был чуть более разнообразным.

Да, будь он более разношёрстным, то даже ёкаев мог бы привлечь.

— Хорошо, — сказал я. — Давай попробуем найти место для ночлега, как и планировали.

Я решил ещё раз проверить именную табличку перед домом, просто чтобы убедиться, что там написано «Хатикудзи», а затем уйти оттуда.

Всё ещё неся Синобу на себе.

Подождите, раз я её всё это время носил на себе, то разве не должен ощущать хоть какую-то тяжесть?

— Наверное, — пробормотал я. — Ощущение этих рёбер, трущихся о мою грудь, облегчает бремя…

— Господин мой, осознаёшь ли ты, что твои сокровенные мысли, выходящие за рамки дозволенного, просачиваются наружу?

— У маленьких девочек всё дело в ключице и рёбрах. Ой. Это определённо не те слова, которые можно произносить в наши дни.

— Ни в наши дни, ни в период Эдо.

— Но разве та эпоха не была более терпима к лоли? Брачный возраст был безумно низким, да и к сёта тоже терпимо относились. Были же «пажи», или как их там?[✱]稚児 (chigo) — ранее так называли мальчиков-прислужников на буддийских процессиях. В наши дни так могут называть детей, которые принимают участие в детских храмовых фестивалях. Впрочем, этим же словом в период Эдо называли мальчиков, которые работали в борделях.

— Ну… — Синобу кротко кивнула. — У каждого века свои нравы.

— Было бы лучше, если бы мы нашли хороший парк, вроде того, с непроизносимым названием, чтобы мы могли провести там ночь, не причиняя никому неудобств и дискомфорта.

— Хм. Ну, как вампиру, мне было бы комфортно спать хоть в канаве у дороги, потому что она чем-то даже похожа на гроб, однако, ты намекаешь, что было бы неудобно побеспокоить почтальона или кого-нибудь другого, кто можешь наткнуться на нас утром?

— … Да, примерно так.

Синобу, я, конечно, рад, что ты демонстрируешь такое понимание тонкостей человеческого общества, но спать в канаве не очень-то по-человечески…

Это, конечно, тоже убежище, но слишком уж в буквальном смысле.

К сожалению, рядом с домом Хатикудзи такого парка не было, а если и был, мы плохо знали местность, чтобы найти его (если бы я предвидел это, то спросил бы ту женщину-полицейскую).

К тому времени, как мы нашли парк, отвечающий нашим требованиям, было уже далеко за полночь.

Другими словами, настал тот день.

День матери.

— Настало время для «викторины Синобу-тян». Знала ли ты, что День отца на самом деле появился раньше Дня матери?

— Чушь собачья.

— Чёрт, неужели это было так очевидно?

Что ж, поиски заняли больше времени, чем планировало, в том числе из-за нашей болтовни (в том числе «Псевдовикторины Синобу-тян»), хотя на самом деле мы не так уж и далеко ушли от дома Хатикудзи.

Если бы я мог использовать функцию GPS на своём телефоне, то смог бы определить наше текущее местоположение… Мы часто говорим о том, насколько в прошлом было лучше, но вернувшись на одиннадцать лет назад, понимаешь, что многие вещи были гораздо более неудобными.

Прошлое было не таким уж великим.

Верно.

Но не всё так плохо.

В этом парке (название которого читалось легко, в отличие от того другого) было полно различного инвентаря на детской площадке, который вызвал во мне ностальгию. Большинство из всего этого в наше время уже давно было демонтировано?

Ух ты, вращающаяся сфера!

На самом деле, теперь, когда вспомнил о ней, она действительно кажется довольно опасной…

— Как же круто! Я так взволнован! Синобу, давай посоревнуемся, у кого ботинки дальше улетят!

— Разве не из-за подобного дурачества они и были демонтированы по всей стране?

Старшеклассник, играющий на детской площадке, которого, судя по всему, отчитывает восьмилетняя девочка.

Ну, скорее всего, на меня бы донесли в полицию, за то, что я развлекаюсь в парке посреди ночи, так что даже если бы Синобу согласилась, лучше было бы оставить эту затею.

— Ой, да ладно, — простонал я. — Я хочу сделать оборот назад в упоре. Я не делал его с начальной школы. Интересно, у турника всё ещё остался вкус крови, если лизнуть его?

— Вкус крови? — глаза Синобу загорелись. Казалось мои слова задели струны её вампирского сердца; никогда не знаешь, что привлечёт её внимание. — Ну, в крови содержится железо, так что… В голодные времена я могла и железом перекусить, чтобы выжить.

— Какие мрачные времена…

Мне кажется, что обычная питьевая вода и то больше похожа на кровь.

Возможно.

В любом случае, мы были не настолько глупы, чтобы забыться в игре, но тот факт, что в этом парке было много оборудования для детских площадок, оказался нашим спасением.

Мы смогли провести ночь, лёжа внутри сооружения, похожего на большую водосточную трубу, которое хотя бы обеспечило нам крышу и стены.

— Но здесь очень узко. Мы тут как сардины в банке. Не могу решить, должна ли я быть твоим футоном или наоборот.

— Вообще-то, ни то, ни другое. Если тебе слишком тесно, то почему бы тебе не вернуться в мою тень?

— Не будь таким бессердечным, господин мой. Позволь и мне в ответ пощупать твои рёбра.

— …

Даже не знаю.

Хотя, с точки зрения Синобу, которой шестьсот лет, я в свои восемнадцать всё ещё должен подходить под категорию сёта.

Моя ключица и рёбра были в опасности!

Охотник стал добычей!

Ну или как-то так.

Я поставил на телефоне будильник на утро (поскольку часы были настроены на настоящее время, то мне пришлось учесть этот фактор) и лёг спать.

Мне было неудобно, что я перевернул вампирский образ жизни Синобу с ног на голову, но я всё же хотел, чтобы завтра в течение дня она составила мне компанию.

Зомби Маёй - 014

— Как я могу спать?!

С внезапным криком, я открыл глаза.

За тридцать минут, до того, как должен был прозвенеть мой будильник.

Синобу, скорее от удивления, проснулась синхронно со мной.

— Ч-что такое, господин… Что произошло?

— Ничего, извини.

Спина болела так сильно, что мне пришлось встать.

Всё же моя радость тому, что на этой детской площадке ещё сохранился старый инвентарь, была продиктована невообразимой сентиментальностью. Мои суставы не болели так сильно, даже когда я спал с Сэнгоку и Камбару в руинах вечерней школы.

Впрочем, на весенних каникулах я был настоящим вампиром, так что меня это не волновало, но чёрт… Осино на самом деле был кем-то особенным. Хотя, вероятно, когда ведёшь бродячий образ жизни, то, в конце концов, привыкаешь к жёсткой постели.

И всё же спать в трубе было огромной ошибкой. Конечно, она твёрдая, но эта чёртова труба была ещё и изогнутой.

Я с детства любил такие трубы, скорее всего потому, что они часто появлялись в Дораэмоне, так что Дораэмон косвенно виноват в этом.

Что б тебя, Дораэмон.

— Ты в порядке, Нобу-тян? — спросил я.

— Хотя «Нобу-тян» это скорее всего вариация на тему «Нобуэмона», но это тем временем обычное имя для ребёнка в Японии. И если уж на то пошло, оно похоже на «Ноби-тян».

— Так ты в порядке, или нет?

— Да, я в порядке, — ответила Синобу.

Хм, даже потеряв большую часть своей вампирской силы, она всё ещё оставалась вампиром в душе, так что она вполне могла справиться с любыми суровыми условиями.

— Это вовсе не так. Я не смыкала глаз.

— Хм? Почему? Не могла поменять местами день и ночь?

— Не в этом дело. Ты прижался ко мне, будто тебе снился кошмар, так что я не могла уснуть.

— …

Неужели я действительно использовал её как дакимакуру?[✱]Дакимакура (抱き枕) — большая подушка во весь рост, предназначенная, чтобы обнимать её во сне. Зачастую такие подушки продаются с изображениями различных персонажей аниме. Или как футон?

— Тебе снился кошмар, ты играл на моих рёбрах, как на гуиро[✱]Латиноамериканский музыкальный инструмент., и кричал: «Ханэкава! Ханэкава! Лоли Ханэкава!»

— Это ложь!

Какое ещё гуиро?!

— Я подумала, что, возможно, возвращение в прошлое плохо отразилось на тебе, так что ничего не оставалось, кроме как поддаться тебе.

— Ты лжёшь!

Будь это правдой, я никогда не смогу загладить свою вину ни перед тобой, ни перед Ханэкавой, ни перед Сэндзёгахарой.

Я стал бы абсолютно худшим персонажем, мне следовало бы умереть завтра!

— …Фух, но по крайней мере сегодня я должен жить, — убеждал я себя. — Потому что я должен спасти Хатикудзи, сегодня, в День матери.

— Ты пытаешься своими круто звучащими словами выдать всё за шутку, но тут нет ничего смешного. Следы твоих рук до сих пор отчётливо видны на моих рёбрах. Вот, смотри сам.

— Хорошая попытка, но это новелла, так что я не могу этого сделать.

— Можно же вставить иллюстрацию.

— Что? Как маленькая девочка задирает своё платье, чтобы показать что под ним?

— В стиле iPad версии «Алиса в стране чудес».

— Ты имеешь в виду интерактивную версию?

— Когда читатель может приподнять моё платье одним прикосновением.

— Чёрт возьми… Что ж, давай сменим тему, не отправиться ли нам к дому Хатикудзи? Мы можем пропустить завтрак. Если ты готова смириться с этим, то я угощу тебя пончиками, когда мы вернёмся в настоящее.

— Нет, ты не можешь менять тему, когда тебе заблагорассудится. Неужели ты думаешь, что упоминание «Мистер Донат» позволит тебе заткнуть всех и вся? Ты и так уже пообещал меня сводить в «Мистер Донат» за то, что я отправила тебя в прошлое.

— Угх.

— Если ты хочешь, чтобы я сделала вид, будто отпечатков твоих рук на мне никогда не было, то ты должен как минимум сводить меня в «Кафе Андонанд».

— Откуда тебе известно о роскошной франшизе «Мистер Донат»?

Кто ей рассказал?

В моём городе ничего подобного нет, никогда не было и не будет.

— Этот отпечаток руки исчезнет в мгновенье ока, и ты ничего не докажешь, — усмехнулся я.

— Тогда я возьму твой телефон и сделаю селфи, и это будет моим доказательством.

— Если подобная фотография окажется на моём телефоне, то Ханекава порвёт со мной все связи, а Сэндзёгахара расстанется со мной, даже если на этой фотографии не будет никаких доказательств.

— И ты будешь задержан той женщиной-полицейским.

— Интересно, работает ли она ещё в настоящем… — если это так, то мы могли бы ещё встретиться. В конце концов, людские узы непостижимы. — В любом случае, ты должно быть, единственный вампир, что использует слово селфи.

— И ребра этого вампира…

— Я приношу извинения, я искренне приношу извинения, поэтому, пожалуйста, перестань поднимать эту тему.

Я совершенно не помнил об этом инциденте, но, учитывая, как трудно было спать в этой трубе, казалось правдоподобным, что я мог так отреагировать на свои кошмары. И вот, не доверяя самому себе, я в конце концов искренне попросил прощения.

— Ну, я не намерена мстить тебе, учитывая твоё обещание угощать меня горой пончиков каждый день.

Синобу определенно выглядела довольной собой.

Из-за чего у меня появилось ощущения, что меня ловко подставили.

Она сама могла оставить на себе отпечаток руки.

— Хорошо, — согласился я. — Взамен я оставлю себе ощущение счастья от возможности в полной мере насладиться твоими рёбрышками.

— Боже, сколько позитива…

Мы выползли из трубы.

Погода была ясной как и вчера.

И под вчерашним днём я имею в виду, вчерашний день одиннадцатилетней давности.

Я отчасти надеялся, что пойдёт дождь, так как это облегчило бы слежку за Хатикудзи (дождь одинаково хорошо скрывает и звуки, и образы, а из-за зонтика люди реже оглядываются назад), но все пошло не так, как я хотел.

Ну, в любом случае, Хатикудзи ничего не говорила о дожде в тот день.

Мы с Синобу сделали небольшую разминку в парке, чтобы расслабить наши напряжённые мышцы (не знаю уж, действительно ли ей нужна была эта растяжка, но она всё равно сделала её вместе со мной), после чего отправились к дому Хатикудзи.

Было восемь утра по местному времени.

Казалось, время подходящее.

Не то чтобы я обдумывал это даже во сне, но при выполнении миссии стоял вопрос насколько подозрительными мы будем казаться стоя за телефонным столбом и наблюдая за домом.

Даже в столь спокойное время чем дольше будет длиться наша слежка, тем выше шансы, что к нам подойдёт какой-нибудь добрый сосед сказать пару слов.

Учитывая, что было воскресенье, я бы на месте нашей цели вышел из дома утром, но поскольку мы имели дело с Хатикудзи, мы ни в чем не могли быть уверены.

Она могла уйти и в пять часов вечера.

Она сказала, что в её рюкзаке есть всё для ночёвки, и если это так, то вполне вероятно, что её план состоял в том, чтобы выйти вечером, остаться у мамы на ночь и следующим утром вернуться домой.

Эта девочка была склонна давать волю своему воображению и, возможно, необъяснимо беспокоилась о том, что может злоупотребить гостеприимством.

— Вот же заноза в заднице, — пробурчал я. — Чтоб её машина сбила.

— Ну, вообще-то, если всё пойдёт своим чередом, то так и произойдёт, не так ли?

Наше обычное подшучивание продолжалось, но я был вынужден предпринять строгие контрмеры.

Контрмера, которая не позволит соседям заметить нас, даже если слежка продлится десять часов. Она состояла в том, чтобы дать Синобу немного своей крови.

Позволить ей выпить мою кровь.

Не похоже, чтобы нас ждала битва, тогда зачем же нам совершать этот уже ставший привычным для нас ритуал? Для того, чтобы я мог повысить её уровень вампирских способностей, что позволит ей сменить внешность.

Менять внешность или нет, на самом деле, решать будет сама Синобу по своему усмотрению, но я бы хотел, чтобы Синобу временно избавилась от своего образа маленькой девочки.

Сейчас она тянет максимум на восьмилетнюю младшеклассницу.

Но хотелось бы, чтобы она выглядела хотя бы лет на тринадцать, чтобы сойти за ученицу средних классов.

На самом деле, идеальным вариантом было бы принять форму взрослого человека, это бы максимально соответствовало нашим целям, но если она слишком сильно приблизится к своей «исходной» форме, то мы оба станем слишком восприимчивы к солнечному свету.

Наши тела превратились бы в пепел.

Или, по крайней мере, мы бы сильно обгорели.

Я должен был сохранить остатки человечности.

Ту часть, что процветает под солнцем.

— И какой смысл в том, чтобы я стала ученицей средней школы? — спросила Синобу. — Господин мой, раскрою тебе тайну, но, с точки зрения этого мира, поддерживать дружеские отношения со среднеклассницей уже достаточно, чтобы тебя заклеймили лоликонщиком.

— Дело не в этом.

Конечно, к третьекурснику старшей школы, встречающимся с первоклассницей средней школы, вероятно, относились бы как к изгою, и в этом смысле Синобу была абсолютно права — но я не об этом.

Дело не в том, чтобы стать одного возраста с Синобу и повеселиться с ней.

— Помнишь вчерашних школьниц?

— Забыла.

— Вспоминай!

— А-а, те самые? Я поняла твой намёк.

— Хо-хо, а ты очень проницательна, Синобу.

Будучи уверенным, что ничегошеньки она не поняла, я решил ещё раз объяснить ей всё по буквам. Мы оба слишком увлеклись этим.

— Другими словами, пообщавшись с теми среднеклассницами, ты осознал, что в тебе проснулась любовь к ученицам средней школы…

— Нет, дело совсем не в этом!

— Когда мы вернёмся в настоящее, твоей первой же остановкой будет дом девочки с чёлкой, да? Хотя нет, в этом нет необходимости, ведь в твоём доме и так уже если целых два комплекта персонажа младшей сестры-среднеклассницы.

— Эй, не считай моих сестёр в комплектах!

Сэнгоку ещё ладно, но если делать объектами восхищения персонажей младших сестёр, то плохо дело.

— «Сэнгоку ещё ладно», да?

— Мм? Ну, она учится во втором классе средней школы. Да и в последнее время она кажется сильно повзрослевшей, тебе так не кажется?

— Значит действия того человека неожиданно начали приносить плоды…

— Кого ты имеешь в виду под «тем человеком»? Звучит как какой-то финальный босс… Кайки?

— Нет, не обращай внимания. Я не хочу говорить об этом. Итак, если то, что ты говоришь, правда, то какой же мне смысл становится ученицей средней школы? И в том, что ты заставил меня вспомнить тех школьниц?

— Я хочу сказать, что если рядом со мной будет такая маленькая девочка, как ты, то будет куда больше шансов, что к нам кто-нибудь подойдёт. А я во что бы то ни стало хочу, чтобы ты вела наблюдение вместе со мной. И вот гениальному Коёми-куну пришла в голову идея. Если ты вырастешь хотя бы до ученицы средней школы, то станешь не столько милой, сколько красивой, отчего начнёшь излучать неприступное благородство. Аура, исходящая от тебя, заставит любого дважды подумать, прежде чем подходить близко к такой обворожительной красавице, которая может пленить сердце любого.

— …

Что?

Я просто констатировал очевидное, так почему же среднеклассница Синобу покраснела?

Что случилось, ты плохо себя чувствуешь?

Похоже, что с возвращением сил, солнце действительно становится твоим врагом.

Я думал, что с взрослением лет на пять не будет проблем…

— Ты в порядке?

— Мм? Ммм? О-ох, да, всё, хорошо. Х-хорошо, продолжай то, что ты говорил. Можешь продолжать меня восхвалять.

— ? Я не восхвалял тебя, но… Видишь ли, я имел в виду, что если я буду с маленькой девочкой, скорее всего кто-то побеспокоит нас, но если я буду вместе со среднеклассницей, то от нас будут держаться на расстоянии. Мы всё равно будем казаться подозрительными, но я думаю, что к нам будет труднее приблизиться, вот и всё.

— К нам труднее приблизиться? Почему, почему?

— Ну, потому что ты слишком красивая…

— К-красивая? А что конкретно ты считаешь во мне красивым?

— ? Я же говорю не про что-то конкретное, а по тебя целиком. Твои пышные золотистые волосы, тонкая кожа, форма глаз, губ. Ты выглядишь немного незрелой, но в то же время совершенной, вплоть до длины рук и ног. Нет никаких сомнений в том, что если бы Леонардо да Винчи был жив, он бы написал твой портрет, вместо Моны Лизы.

— Хвятит!

Она пнула меня.

Она ударила меня со всей своей вампирской силой.

Я тоже стал вампиром, так что это должно было уравновесить мои силы и не позволить сильно травмироваться — но полученного урона хватило, чтобы я упал на спину.

Как же сильно она ударила!

Почему она так разозлилась?

— Эм, я сказал что-то не так?

— Нет, не сказал, не сказал. Ничего, ни единого слова, всё хорошо. Да. Хорошо. Ну, это, в общем, если ты так сильно настаиваешь, то я рада помочь и готова сотрудничать с тобой.

Когда она встала, я увидел, что одежда Синобу-среднеклассницы также изменилась по сравнению со стандартной моделью — значит к ней вернулось достаточно сил, чтобы она могла менять реальность по своему усмотрению, по крайней мере, на уровне одежды.

Итак, её новый наряд.

Это явно школьная форма, как у тех девочек, что мы вчера встретили.

Платье, точно такое же, как у Сэнгоку, то есть форма средней школы, в которой я учился.

Вау, супер редкий кадр!

Синобу в школьной форме…

— Таким образом, менее вероятно, что к нам обратятся, _ объяснила она. — Более того, в этой стране школьной формы уже достаточно, чтобы идентифицировать человека.

— Д-да. Конечно.

Не то чтобы это не приходило мне в голову.

Но я никогда не думал, что Синобу, которая так тщательно следит за модой, станет носить обычную форму, как одна сверхпопулярная староста и многие другие, поэтому отбросил эту идею прежде чем озвучить.

Чтобы Синобу зашла настолько далеко в своей готовности к сотрудничеству… А ведь я даже не соблазнял её походом в «Мистер Донат», так что же, чёрт возьми, могло привести её в такое хорошее настроение?

Я понятия не имел.

Это была загадка.

Если бы только я смог понять, это бы очень мне пригодилось в будущем.

— Если хочешь, я могу сделать форму и для тебя.

— Хорошо, да, думаю стоит.

Я решил принять её предложение.

Хотя мне было немного не по себе от мысли, что и одиннадцать лет назад простое ношение школьной формы делало вас менее подозрительным в этой стране.

Я попросил Синобу создать для меня форму старшей школы Наоэцу (мужскую), после чего вернулся к трубе, чтобы переодеться внутри неё, завершив таким образом наше перевоплощение в ничуть не подозрительных ученика частной старшей школы и ученицу по обмену средней школы.

Кстати, пока я переодевался, Синобу ещё сильнее изменила свою внешность, по какой-то причине основываясь на старом образе Ханекавы, так что у неё теперь были очки и две косички, которыми она размахивала влево-вправо. Возможно, она хотела создать образ прилежной школьницы.

На самом деле я не мог придумать ни одной веской причины для того, чтобы старшеклассник и среднеклассница были вместе, но на тот случай, если кто-то что-то скажет нам, я подумал, что мы могли бы выкрутиться, если я отвечу, что она гостит в доме моей семьи ─ и вот с этим надуманным оправданием в голове, мы вернулись к дому Хатикудзи.

Не сильно заморачиваясь, мы просто встали возле телефонного столба и начали нашу слежку.

Я подобрал книгу, которую лоли Ханекава вчера швырнула в меня, так что я велел Синобу читать её (она выглядела очень странной любительницей литературы). Я же в свою очередь притворялся, что играю со своим мобильным телефоном (таких телефонов ещё не существовало, но я должен был походить на школьника, играющего в какую-то видеоигру).

Мы ждали, когда Хатикудзи выйдет из своего дома.

Хатикудзи Маёй со своим огромным рюкзаком за спиной, сердце которой, несомненно, было полно тревоги и предвкушения в ожидании встречи со своей мамой.

Я предположил, что она действительно уйдёт, пока ещё было утро, так что наша засада не продлится так долго.

Возможно, нам не придётся ждать и получаса…

Чтобы встретиться с ней.

С живой Хатикудзи Маёй.

Зомби Маёй - 015

— Какого чёрта она так долго?! — закричал я с наступлением одиннадцати утра. Я даже чуть не швырнул свой телефон об землю, хотя совсем недавно его сменил. — Я возлагал на неё такие надежды!

— Ты совершенно не умеешь вести слежку, прошло всего лишь несколько часов.

— Конечно… и правда я собирался стоять здесь десять часов, но я всё равно надеялся, что она уйдёт утром… исходя из её слов.

Как мы и надеялись, никто нас не побеспокоил — меня и Синобу в форме средней школы. Было невозможно отрицать то, что Синобу, будучи красивой блондинкой, сильно выделялась, поэтому прохожие постоянно бросали на нас свои взгляды, но никто не решался подойти к нам.

Возможно, косы Синобу сделали своё дело.

Блондинистые косички выглядили правда необыкновенно.

Хотя, лично я был готов к тому, что к нам будут приставать незнакомцы.

Чтобы позволить Синобу замаскироваться (трансформироваться?), мы оба повысили свои вампирские способности, поэтому солнце было к нам безжалостно. И хотя был всего лишь май, мы чувствовали себя запертыми в сауне.

Синобу сохраняла самообладание, но ей, должно быть, было тяжело.

Я чувствовал себя ужасно и успел пожалеть и о своём чрезмерно оптимистичном прогнозе, и о том, что заставил её замаскироваться, но уже было поздно.

Наши предки говорили: «Лучше сожалеть о том, что сделал, чем о том, чего не успел сделать». Но сейчас, когда я об этом думаю, мне эта мысль кажется чрезвычайно безответственной. Разве не должно быть так: «Не делай ничего, о чём пожалеешь»? В любом случае, это было просто испытание нашей воли.

Вызов, брошенный Хатикудзи Маёй.

Я останусь здесь до завтра, если понадобится.

— Эй, вы двое.

Как раз в тот момент, когда я вновь обрёл решимость, кто-то заговорил. Обратился к нам.

Это было полной неожиданностью, поскольку я уже решил, что сегодня к нам никто не подойдёт.

— Э-э, эм, да? —ответил я, едва сдерживаясь.

Изо всех сил изображая невинность.

Как мы и договорились заранее, Синобу, вела себя как ученица по обмену, плохо знающая японский, и просто продолжала читать свою книгу.

Сейчас я понимаю, что это было очень противоречивым прикрытием, поскольку книга была на японском.

Оглядываясь назад, можно сказать, что это была противоречивая уловка, учитывая, что книга была на японском языке (перевод «На берегу Тенистого Ручья»[✱]On the Banks of Plum Creek, автор — Лора Инглз-Уайлдер.).

— В чём дело? Чем мы, двое ничуть не подозрительных людей, можем помочь вам? — ответил я беззаботно.

Я сказал больше, чем следовало.

Кто я вообще, актёр в театре?

— Вы желаете, чтобы я лучше обосновал отсутствие нашей подозрительности? О, позвольте мне объясниться перед вами. Конечно же, мы никакие не вампиры или кто-то в этом роде, мы просто очень легко потеем.

— Эм… нет, мне это не интересно.

Передо мной стоял взрослый мужчина, выглядевший очень нетерпеливым и… расстроенным.

Казалось, что он совершенно не обратил внимания на то, насколько подозрительными были мы с Синобу.

— Вы случайно не видели мою дочь? — спросил он. — Девочку-пятиклассницу… у неё, вроде бы, волосы убраны в два хвостика, а за спиной большой рюкзак…

— …!

Я вновь бросил взгляд на дом Хатикудзи, от которого отвлёкся буквально на секунду, и увидел, что и дверь, и калитка были распахнуты.

Будто кто-то выбежал из дома.

Нет, забудьте о расплывчатых формулировках, не было времени строить из себя умника и рассматривать все возможности. Было очевидно, что тем, кто выбежал, был именно этот мужчина.

И он является членом семьи Хатикудзи.

И.

Пятиклассницей, которую он искал, определённо, была Хатикудзи Маёй.

— О… нет, я её не видел!

Я был почти так же взволнован, как и он, но по крайней мере, держал себе в руках, и не показывал волнения. Я справился с ситуацией так хладнокровно, как только мог.

И да, я говорю, что старался держать себя в руках.

Но я не лгал, когда сказал, что не видел её.

Хотя был здесь всё это время и следил за домом.

— С этой девочкой что-то случилось?

— О-она моя дочь, — ответил мужчина, оглядываясь на свой дом. — Похоже, она сбежала… Я думал, что она просто хочет поспать подольше, но зайдя в её комнату, чтобы проверить как она, я обнаружил записку, и в ней было написано, что она ушла из дома примерно в пять утра.

— Хатикудзиииии, — я нечаянно выкрикнул её имя.

Мужчина был поражён, вероятно, думая, что я имел в виду его — мистера Хатикудзи. Но мне было насрать на его реакцию.

— Черт возьми, о чём она вообще думала?!

Уйти в пять утра.

Она что, на рыбалку собралась?!

Это ни в какой степени не тактично!

Она чувствовала себя вполне нормально, злоупотребляя гостеприимством!

Хатикудзи Маёй.

Даже будучи живой, она оставалась совершенно непредсказуемой.

Зомби Маёй - 016

В первую очередь, я попросил господина Хатикудзи успокоиться. Уважительно попросил. Вероятно, он не был в восторге от того, что это ему говорит какой-то незнакомый старшеклассник, но не мог же я бросить человека, который был настолько дезориентирован, что готов был искать помощи даже у незнакомого старшеклассника. То, что он спросил у первых встречных (у нас), куда пропала его дочь, хотя он не мог знать, что мы наблюдали за его домом с девяти утра, могло значит только одно — он был совершенно не в себе, а значит любое неверное движение могло привести к инциденту.

Я предложил, чтобы он попробовал позвонить друзьям своей дочери и спросить, не знают ли они, где она находится.

Конечно, моё предложение не имело никакого смысла.

Но я никак не мог сказать ему: «Я уверен, что она направляется в дом вашей бывшей жены, так почему бы вам не попробовать связаться с ней?»

Я не должен был вызывать подозрений.

Само собой разумеется, что в этой мысли не было ничего странного, поскольку сегодня День матери и всё такое, и она отправилась навестить свою маму, но всё же…

— Х-хорошая идея... Спасибо, — сказал Хатикудзи-сан, возвращаясь в дом.

Оставив открытыми даже створки ворот, не говоря уж о входной двери.

Я проводил его взглядом, пока он не скрылся в доме, после чего побежал.

Побежал на максимальной скорости, с Синобу, зажатой у меня под подмышкой.

— Чёрт возьми! Нам нужно было всю ночь стоять за этим телефонным столбом, какими бы подозрительными мы ни казались!

— Нет, мне кажется, это то, что можно назвать неизбежностью истории. Как бы я ни испытывала твоё терпение болтовнёй, я тоже полагала, что мы смогли бы отложить кончину девушки хотя бы до завтра, но как бы то ни было, ей суждено попасть под машину и умереть в этот день, что бы ни случилось.

Зажатая под моей рукой, Синобу незаметно для меня снова приняла форму маленькой девочки — видимо, для удобства транспортировки.

Заметив это, я пересадил её на спину.

И я согнулся пополам.

Чтобы свести сопротивление воздуха к минимуму.

Поскольку я находился в режиме вампира, моя общая физическая сила увеличилась — это, конечно, не то, к чему я готовился, когда набирался сил, но, полагаю, это можно назвать побочным эффектом.

В моём нынешнем состоянии я могу пробежать стометровку быстрее, чем за пять секунд.

Однако…

Я понимал, что даже в этом случае мне не удастся догнать Хатикудзи, если она вышла из дома шесть часов назад — от дома Хатикудзи до дома Цунадэ было меньше часа ходьбы.

Даже с учётом её детских шагов, мы опоздали.

Вероятность того, что несчастный случай уже произошёл, была очень высока.

Мы опоздали.

Если только мы не сможем снова вернуться обратно во времени…

— Чёрта с два! Я отказываюсь принимать такую судьбу!

— Позволь мне предостеречь тебя, мой господин. Оставь своё игровое мышление. Не думай, что если ты потерпел неудачу, ты можешь повернуть время вспять и попробовать ещё раз. Если ты настаиваешь, я могу сделать это ради тебя. Но всё может пойти не по плану, и в таком случае есть вероятность, что мы вернёмся может и не на пятьсот миллионов лет назад, но во времена динозавров, и уже не сможем вернуться обратно.

— Я понимаю…

Я не был настолько эгоистичен, чтобы думать, что у меня будет много попыток.

Это чудо было одноразовым.

Это не бонусный уровень, это просто баг.

Нет никакой возможности воспроизвести его ещё раз.

— Чёёёёёёрт!

Вот почему, даже понимая, что уже слишком поздно, я продолжал бежать изо всех сил, не сбавляя темпа.

По пути я думал об отце Хатикудзи.

Её отец.

Отец, который после развода не давал Хатикудзи видеться с матерью вопреки закону, никогда не говорил ни слова о матери в доме — он пытался заставить Хатикудзи полностью забыть о своей матери.

Что и говорить, послушав эти истории, я создал себе представление о нём как о каком-то мерзком дьявольском изверге, но это совсем не вязалось с тем человеком, которого я встретил, который был так потрясён тем, что его дочь «сбежала из дома».

Обычный.

Он был обычным отцом.

Ха.

Значит, это её отец, да?

Отец, который так переживал за свою дочь, что напрочь забыл о репутации.

Это было действительно нечто.

Выбирая между ними, мои симпатии были полностью на стороне матери, госпожи Цунадэ, и я рассматривал господина Хатикудзи как врага, который пытался разлучить Хатикудзи с матерью — но теперь...

Теперь и ради него тоже.

Я хотел спасти жизнь Хатикудзи.

Я хотел продлить время, которое он мог бы провести со своей дочерью, на пару дней или всего на день — хотя бы на несколько минут.

— Господин мой!

Если бы Синобу не свернула мне шею и не закричала, я бы точно не заметил этого.

В этот момент я начал замечать, что если правильно регулировать угол поворота, то грудная клетка Синобу приятно трётся о мою спину, будто я почёсываю спину с помощью чесалки.

Ладно, проехали — это был тот самый парк.

Парк с непроизносимым названием.

Когда я бежал от дома Хатикудзи к дому Цунадэ, я собирался пробежать мимо парка, даже не взглянув на него.

Обхватив мою шею сзади и повернув при этом мою голову вправо, Синобу насильно сместила моё поле зрения…

Что позволило мне обнаружить одинокую девочку, изучающую карту жилых районов, установленную в углу парка, с выражением напряженной сосредоточенности на лице.

Одинокая девочка.

С хвостиками, с большим рюкзаком за плечами — чем-то напоминающая улитку.

Отчего-то моё тело наполнилось жгучей печалью.

Очаровательная девочка.

— ........ угх!

Я попытался затормозить, но не смог.

И упал плашмя лицом вниз.

Пробежав с немыслимой для человека скоростью, я упал, как будто меня сбила машина.

Синобу со своими улучшенным рефлексами смогла отпрыгнуть прежде, чем я упал, перевернуться в воздухе лунным сальто и приземлиться так, будто всё это было совершенно безопасно (это было совсем не безопасно). Но я не считаю её поступок жестоким, и не думаю, что был какой-то иной способ остановить меня, кроме как свернуть мне шею.

В конце концов, я был в режиме вампира, поэтому любые царапины, полученные при падении, заживали в мгновение ока.

— ...Синобу, сюда.

Я говорил тихо — хотя и не думал, что одинокая девочка может услышать нас на таком расстоянии — и как можно незаметнее взял Синобу за руку. Поскольку поблизости не было других мест, где можно было бы спрятаться, нам пришлось довольствоваться тем, что мы притаились за деревом.

Какой же у меня напряжённый день — то за деревьями прячусь, то за телефонными столбами.

— Синобу, прижмись ко мне. Иначе она нас увидит.

— Поняла. Рёб-рёб-рёб. — Произнеся какое-то таинственное заклинание, она прижалась ко мне и произнесла: — Это... действительно она? Я рефлекторно остановила тебя, но, по правде говоря, я едва могу отличить одного человека от другого. Я сделала свой вывод, основываясь исключительно на огромном рюкзаке, который она носит.

— Ну… такой рюкзак редко на какой девочке можно увидеть.

Это была одна из её отличительных черт.

Вообразив себя ниндзя, я попытался ещё раз подтвердить личность девочки из-за дерева, на всякий случай — расстояние было довольно большим, но это не имело значения.

Моя эмоциональная привязанность к Хатикудзи в данном случае также не имела значения, поскольку в настоящий момент моё зрение было естественным образом — или скорее неестественным образом — усилено до абсурда, благодаря тому, что я находился в состоянии вампира.

В тот момент я мог бы различить узор на рубашке маленькой девочки за километр.

— А обязательно разглядывать именно маленьких девочек? — спросила Синобу.

— Такая метафора проще для понимания.

— Ну да, сразу стало проще понять, что ты за человек — нет, странность.

Я пропустил её слова мимо ушей.

Я подтвердил, что Хатикудзи действительно была Хатикудзи.

— …

Может быть, это само собой разумеется, но — она выглядела точно так же, как Хатикудзи, которую я встретил спустя одиннадцать лет.

Один в один.

Тем не менее, даже без единого отличия, я чувствовал, что живая Хатикудзи чем-то отличается от мёртвой Хатикудзи.

Была ли это… разница между жизнью и смертью?

— Я подумал, что, возможно, она уже попала под машину, и перед нами Хатикудзи-странность, но... — пока девушка преувеличенно качала головой, полностью сосредоточившись на карте жилых районов, я шепнул Синобу. — Мне, почему-то, так не кажется. Как бы так сказать. Это трудно выразить, но она кажется такой... полной жизни.

— Хм. Да, я согласна, — если даже убийца странностей, которая способна преобразовывать странности в энергию, сказала так, что ж, сомнений быть не могло. — И её тень выглядит человеческой, а не похожей на улитку.

— Это было только в аниме-адаптации.

— И всё же непонятно. Почему эта девочка, уйдя в пять утра, прогуливается в этом парке?

— Я не думаю, что она прогуливается…

— Она ушла шесть часов назад. Или даже раньше? — напомнила Синобу, глядя на мои часы. Её суровое выражение лица указывало на то, что она действительно была озадачена. — Сегодня в пять часов утра ты был на пике своей преданности моей грудной клетке. Словно исполнял кульминационное соло.

— А нет метафоры получше?

— В шесть часов, ты всё ещё продолжал бренчать на моих рёбрах до тех пор, пока не смог проснуться.

— Если это правда, ты уверена, что с твоими рёбрами всё в порядке?

Там должно быть нечто большее, чем просто отпечаток руки.

Я бы не удивился, если бы сломал несколько костей, как если бы они были гитарными струнами.

— Ка-ка-ка. Ты у меня на груди целый рукописный вексель расписал.

— Ничего подобного. — ответил я на претензии Синобу. — Хотя, может быть…

— Мм?

— Она, наверное, заблудилась. Она сказала, что это был первый раз, когда она отважилась уйти так далеко от дома…

Мы все время учитывали возможность того, что Хатикудзи потеряется, но мы даже не предполагали, что она потеряется настолько.

Тем не менее, это можно назвать удачей.

Мы спасены.

Хотя это я как раз должен спасти Хатикудзи.

Но спасённым чувствовал себя именно я.

— …

Меня охватило чувство дежавю, когда Хатикудзи раз за разом возвращала взгляд к карте жилого района и сравнивала её с запиской, на которой, как я предполагал, был написан адрес Цунадэ-сан.

Я тоже видел эту записку.

В тот День матери.

Я не мог не вспомнить тот День матери, когда я встретил Хатикудзи — хотя в тот момент это было вовсе не дежавю, а реальность, которая произойдёт через одиннадцать лет.

Но теперь я должен был вновь превратить реальность в дежавю.

Я.

— Я всё помню… Как я осторожно подошёл к Хатикудзи, когда она стояла в том же месте, после чего отвёл её к дому Цунадэ-сан…

— Ты забыл кое-что важное.

— Ты-то что об этом можешь знать?

Я почти уверен, что ты в тот момент всё ещё сидела в заброшенной школе, обняв колени.

Неужели даже мои воспоминания передаются через тень?

Если это так, то получается, что я лишён даже права на личную жизнь.

— Не волнуйся, — заверил я, — В такой серьёзной ситуации даже я, нет, особенно я, не совершу одну и ту же ошибку дважды.

— Хм.

— Я не буду прибегать к насилию, — пообещал я.

И, хмыкнув, задумался о том, что делать дальше.

Будь благоразумен.

Не торопись и подумай.

Первоначальный план состоял в том, что я буду незаметно следить за Хатикудзи, когда она направится к Цунадэ-сан. Случайно смешавшись с толпой на пешеходном переходе, я бы буквально шёл по её стопам ─ другими словами, я бы действовал так, будто я из секретной службы, но поскольку объект (то есть Хатикудзи) так сильно потерялся, у нас не было выбора, кроме как изменить план.

Ведь если дело пойдёт так и дальше, то вполне возможно, что Хатикудзи не сможет добраться до дома Цунадэ, даже если потратит на это целый день.

— ...Хм. Что же делать? Синобу, как ты думаешь, ты могла бы коснуться моей бедренной кости? Может быть, мне что-то придёт в голову.

— Ты становишься фетишистом в плане костей.

— Мм, я тебя понял.

Оставив в стороне вопрос о том, касалась ли она на самом деле моей бедренной кости или нет, я разработал новый план. На самом деле, он уже был на виду, поскольку я был погружен в размышления.

Это был просто вопрос того, чтобы набраться смелости.

Я покинул укрытие за деревом и направился к стенду с картой жилого района, то есть к Хатикудзи.

— Что ты собираешься делать?

— Что угодно. Но я собираюсь отвести её к дому Цунадэ-сан.

— Как? Ты намерен заговорить с ней?

— Другого выбора нет. Если она продолжит блуждать и окончательно потеряется, вероятность несчастного случая взлетит до небес. С этим есть какие-то проблемы?

— Не думаю. Хоть у меня и нет сейчас для тебя никакого дельного совета, но и предостережения тоже нет. Но на всякий случай, возможно, тебе не стоит называть ей своё имя. В конце концов, в этом времени уже есть Арараги Коёми.

— Хорошо. Тогда пока зови меня Мускул Огата. Пока что.

— Сначала твой фетиш с костями, теперь эта тоска по мускулам — твои наклонности приближаются к уровню, непостижимому для обычных людей.

Не исключено, что я уже дошёл до этого уровня.

Ужасно.

Встреча с незнакомой Хатикудзи вызывала у меня жуткое волнение, но поскольку я уже делал это однажды, я думал, что в этот раз смогу справиться лучше.

Не говоря уже о том, что я не собирался пускать в ход свои руки.

Я должен справится с тем, чтобы просто сопроводить её.

Я должен всем показать, насколько зрелым стал с тех пор.

Итак, приглушая шаги (?), ступая на цыпочках (?!), стараясь быть как можно более незаметным, чтобы цель меня не заметила (!!), я подкрался к Хатикудзи сзади.

Раз за разом сравнивая карту с запиской в своей руке, но все ещё с трудом разбираясь в этом, похоже, Хатикудзи находилась на пике своего замешательства и не заметила меня... И я…

Я подошёл к ней сзади и изо всех сил задрал ей юбку.

Она закрыла всю верхнюю половину её тела, рюкзак и всё остальное.

— Ааагх!

Естественно, Хатикудзи закричала.

Её крик вызвал во мне ностальгию — но, не оборачиваясь, она умчалась на полной скорости, всё ещё с задранной юбкой на голове.

Ох уж эта детская прыть.

Хотя, у этого ребёнка, я полагаю, ноги были значительно сильнее, чем у среднестатистического пятиклассника в Японии.

— Ой!

— Это чуть больше, чем просто «ой».

— Вот дерьмо! Какого чёрта! Если бы я был главным героем манги, то кем бы я был? Саэбой Рё что ли?![✱]Саэба Рё — персонаж детективной манги City Hunter, известный не только своим профессионализмом, но и тем, что не пропускает ни одной юбки. Занятный факт, что в аниме этого персонажа озвучил Камия Акира, однофамилец Камии Хироси, который озвучивал Арараги.

— Ты слишком позитивно оцениваешь эту ситуацию. Я думаю, что ты был бы скорее Моробоси Атару,[✱]Главный герой манги Urusei Yatsura. Дурак и неудачник, однако обладает огромной силой, чрезвычайной живучестью и способен бегать со скоростью мотоцикла. Впрочем, он тоже не пропускает ни одной юбки. Его подруга по имени Синобу также обладает недюжинной силой, хотя считает себя слабой и беззащитной девушкой. И да, в аниме-адаптации 2022 года его тоже озвучивает Камия Хироси. — парировала Синобу. Я так смотрю, она неравнодушна к издательству «Сёгакукан». — И да, не то чтобы я тебя критикую, но «Саэба Рё» — это имя, которое может показаться крутым разве что ученику средней школы.

— Ты меня определённо критикуешь! Чёрт!

— Это звучит так критично, и ничего, кроме! Черт, неужели это «неизбежность истории» помешала мне спасти Хатикудзи?!

— «Что посеешь, то и пожнёшь». Мне сейчас больше нечего тебе ответить…

Игнорируя чрезмерно корректный ответ Синобу и проклиная бессердечие судьбы.

Я погнался за Хатикудзи.

Какой бы быстрой ни была эта девочка, она никак не могла убежать от вампира — уже спустя мгновение я заметил её.

Казалось, что я доберусь до неё сразу после выхода из парка — и как только я это сделаю, мне придётся приложить усилия, чтобы убедить её в том, что я не извращенец.

Просто титанические усилия…

Погодите-ка. Когда я задрал ей юбку, Хатикудзи удрала, как испуганный кролик, даже не оглянувшись, так что она не увидела моего лица — если бы я мог каким-то образом обогнать её и появиться в кадре, будто бы я не имею ни малейшего представления, кто она такая, я мог бы исправить свою ошибку.

Обдумывая этот план, я немного замедлил свой темп, пока вдруг не…

— Ай!

Произошло нечто совершенно непредвиденное.

Хатикудзи, выбежав из парка, на полной скорости продолжила мчаться в сторону дороги.

К пешеходному переходу.

Но — сигнал был красным.

Красный.

Цвет, означающий «стоп».

И на пешеходный переход выехал грузовик, совсем не планируя сбавлять ход.

Зомби Маёй - 017

Этот приём очень распространён в манге, да и не только в манге. Когда ребёнок — или, может быть, кошка? Или собака? — вот-вот попадут под машину, как вдруг какой-то ангел-хранитель выбегает на дорогу и отталкивает его, жертвуя собой…

Когда я был помладше, то меня тоже трогали подобные проявления самоотверженности с элементами героизма и воплощением самопожертвования, однако, как и следовало ожидать, с поступлением в старшую школу я задумался, а не является ли такой подвиг невозможным?

В реальности ни один человек не способен бежать быстрее автомобиля, даже на мгновение, поэтому к тому моменту, как человек понимает, что сейчас произойдёт, у него уже нет никакой возможности среагировать.

К тому же, тела живых существ, будь то дети, кошки или собаки, обладают очень тонким балансом, поэтому не стоит рассчитывать, что если вы их толкнёте, то они будут двигаться так, как вы этого хотите. Другими словами, не нужно недооценивать гравитацию.

В таком случае пострадает и тот, кто спасает, и тот, кого спасают. Так в чём же смысл?

Существует мнение, что вместо того, чтобы пытаться оттолкнуть человека с дороги, можно обнять его, чтобы защитить. Но удар от столкновения с автомобилем слишком силён для любого человеческого тела, чтобы его можно было достаточно смягчить. Не верите мне?

Просто послушайте, с каким ужасающим звуком происходят автомобильные аварии.

При плохом исполнении тот, кого пытаются спасти, сыграет роль подушки.

В конечном счёте, проблема заключается в огромной мощности и неожиданно большой ширине автомобиля — однако…

Однако на этот раз всё было по-другому.

Я был вампиром, чья сила и скорость превосходила любой автомобиль.

Я усилил свой вампиризм лишь для того, чтобы вести слежку, другими словами, чтобы превратить Синобу в ученицу средней школы, но… сейчас это сработало мне на руку.

Я налетел на Хатикудзи, которая, стоя прямо посреди пешеходного перехода, не заметила, как на неё надвигается грузовик, и оттолкнул её с дороги.

С негромким «Кья!» она, будучи беспомощной перед моей силой, отлетела в самую дальнюю сторону пешеходного перехода. Не было ничего, что могло бы остановить меня, поэтому чрезмерная сила моего рывка перенесла меня на ту сторону улицы лишь на долю секунды позже неё.

Где я ударился лицом о землю.

А грузовик проехался по каблукам моих ботинок…

Даже не думая сбавить скорость, он пронёсся мимо.

Изо всех сил сигналя своим пронзительным басовитым клаксоном.

С точки зрения водителя, ученик начальной школы и старшеклассник вылетели перед ним, когда он проезжал на зелёный свет на совершенно законной скорости, так что, вероятно, это было всё, на что мы могли надеяться.

Я не раздумывал об этом так тщательно, но поскольку я был вампиром, вероятно, я был бы в порядке, если бы меня сбили ─ тело, которое может противостоять сверхъестественной жестокости натиска Кагэнуи-сан, не будет уничтожено чем-то настолько жалким, как грузовик ─ но опять же, даже влететь лицом в землю было весьма болезненно, а значит я снова совершил возмутительно рискованный поступок без каких-либо предварительных раздумий.

Если бы меня сбил грузовик… Я мог бы умереть от одной только боли.

Дорожно-транспортное происшествие.

Это не шутки.

— Ты в порядке? — спросил голос из-под земли.

Или, точнее, голос из моей тени.

Синобу, казалось, за долю секунды приняла решение снова погрузиться в тень, чтобы не мешать моей акробатике ─ это состояние идеальной координации, возможно, является одним из немногих плодов нашей битвы с Кагэнуи.

— Да... я в порядке...

— Завязывай уже со своими дерзкими выходками. Да, вампиры обладают недюжинными способностями к регенерации, но это не значит, что мы не чувствуем боли.

— Я понимаю это, спасибо… Пока мы сейчас говорим, я как раз её и испытываю… Но я не могу потерять сознание…

Я не имел права падать в обморок.

Если бы я это сделал, всё было бы напрасно.

— Синобу... скажи что-нибудь, чтобы подбодрить меня.

— Пошлое? Или не пошлое?

— Пошлое.

— Если ты сумеешь не потерять сознание, то я соблаговолю сделать тебе массаж ног, находясь при этом в теле маленькой девочки.

— Что-о-о-о!

Я держался за своё сознание со всей решимостью, на которую был способен.

Я стиснул зубы, прикусил язык и щеки, и боль каким-то образом помогла мне сохранить самообладание.

Я смогу!

Клянусь, я смогу!

— Эм ─ с вами всё в порядке? — меня спросили ещё раз, но на этот раз это был не голос Синобу, и он исходил не из-под земли.

Я был поражён.

И посмотрел вверх.

— Да... я в порядке, — ответил я точно так же, как и Синобу.

Ответил человеку, присевшему рядом со мной на корточки с явным беспокойством, пока я бессильно лежал на земле ─ ответил Маëй Хатикудзи.

Ответил.

Той потерянной девочке.

С хвостиками и рюкзаком.

— ...С тобой все в порядке?

— Д-да, спасибо. Это всё потому, что я выбежала, когда загорелся красный сигнал.

— …

Насколько я мог судить.

Несмотря на то, что она выбежала опрометчиво, безрассудно, Хатикудзи, казалось, не получила даже царапин ─ рюкзак, который был на её спине, должно быть, смягчил её падение.

Я ударился лицом о землю, в то время как Хатикудзи спас её рюкзак?

— Это просто карма, которую каждый из вас заслужил, — прокомментировал голос из земли.

Спасибо и на этом.

Кстати, только я мог слышать голос Синобу.

— Ну и хорошо. Похоже, несчастный случай был успешно предотвращён.

Действительно?

Было не очень понятно, было ли это событием, которое исторически должно было произойти именно в таком виде, или же это было непредвиденным обстоятельством, вызванным моими действиями (задиранием юбки), которое исторически не должно было случится.

Сигнал был красным.

Во время аварии, по рассказам Хатикудзи, сигнал был зелёным, плюс она никогда ничего не говорила о том, что её сбил грузовик.

Я был в тупике…

Это была проблема, возникшая ещё до временного парадокса.

Ведь если бы было верно последнее, и если бы я не сумел оттолкнуть Хатикудзи, то она попала бы под машину только из-за того, что я переместился во времени — история бы замкнулась.

Это было так сложно.

Я не хотел слишком много думать об этом.

Моё желание спасти Хатикудзи само по себе стало причиной несчастного случая — я не пытаюсь оправдать свои действия, но, называя это кармой или «пожинанием того, что посеял», мы ничего не добьёмся.

Это было ужасно.

Прямо сейчас — я создал себе врага в лице самой судьбы.

Потому что, если бы я не был в форме вампира, я бы не смог спасти Хатикудзи.

— Мне очень жаль. Какой-то извращенец преследовал меня, и я запаниковала. Я даже не подумала посмотреть на светофор или хотя бы оглядеться…

Голос Хатикудзи звучал по-настоящему виноватым.

Что заставило почувствовать себя виноватым уже меня.

Этим извращенцем был я.

Это я преследовал её.

С другой стороны, я также испытал облегчение.

В конце концов, она, похоже, не узнала меня.

— О, правда? Извращенец, да, непростительно… Что ж, мир полон негодяев, так что тебе нужно быть начеку.

Я всем своим видом изображал невинность.

Я чувствовал на себе презрительный взгляд, исходящий из моей тени, но игнорировал его всем своим существом.

Моя хвалёная вампирская регенерация уже ослабила боль, и я начал вставать.

— Что ж, к счастью, такой человек, как я, само воплощение порядочности, просто случайно проходил мимо.

— Да, к счастью…

Хатикудзи просто кивнула.

Ха.

Я подумал, что, может быть, на подходе ответная реплика, но ничего.

Она казалась прежней, раскаивающейся.

Ага — очевидно.

Это Хатикудзи.

Хатикудзи из этого времени ─ не знала меня.

В настоящем времени она болтала со мной настолько дружелюбно, насколько это только возможно, но поначалу ведь она была довольно застенчива в присутствии незнакомцев.

И, конечно же.

Она ещё не столкнулась с улиткой.

— Я просто в данный момент немного заблудилась — честно говоря, я шла к дому, где живёт моя мама, но я не знаю этот район.

«Я забыла», — призналась Хатикудзи тоненьким голоском.

Как будто она хотела свернуться калачиком и исчезнуть.

Записку с адресом матери она смяла в кулаке.

Услышав это.

Я перестал валять дурака.

Я сказал: «Ну что ж». Сказал прямо: «Дай мне взглянуть на эту записку».

Это была точно такая же фраза, которую я произнес Хатикудзи при нашей первой встрече.

Зомби Маёй - 018

В конце концов, ничего, что можно было бы назвать разговором с Хатикудзи Маёй прошлого, у меня так и не получилось — она молчала всё время, пока я вёл её к дому Цунадэ-сан.

Она казалась встревоженной.

Она казалась испуганной.

Пристально смотрела на меня, будто оценивая.

Ну, я не был настолько глуп, чтобы вообразить, что смогу завоевать её доверие просто спасши её от неминуемой смерти — никто ведь не умер — но, к сожалению, дорога к дому Цунадэ-сан была не настолько долгой, чтобы Хатикудзи в режиме «не разговариваю с незнакомцами» смогла расслабиться.

— Большое спасибо, — сказала она, когда мы пришли, ограничившись лишь формальными словами благодарности.

Мне трудно было судить, были ли эти слова искренними, но опять же, вероятно, наивно ждать чего-то большего от пятиклассницы.

— Ага. Пока, — ответил я.

И, слегка помахав рукой, изо всех сил стараясь казаться весёлым, общительным, приятным молодым человеком, я отошёл от Хатикудзи.

Но то, что произошло дальше, полагаю, было крайне важно для Хатикудзи.

Потому что между тем, как я ушёл, или, точнее, между тем, как я притворился, что ухожу, и остался присматривать за ней из-за угла, и тем временем, когда она нажала кнопку домофона, прошёл ещё целый час, и…

— Да? — раздался ответ из динамика.

Это произошло. И я не знаю, что было после.

Потому что, как только Цунадэ-сан ответила, я ушёл по-настоящему.

— Ты что, хочешь пропустить трогательный момент воссоединения матери и ребёнка? — озадаченно спросила Синобу. Будто она не понимала, почему я это делаю.

— А ты что, хотела посмотреть?

— Нет, меня это не интересует. Однако я думала, что, возможно, такое желание будет у тебя.

— Ну, я совру, если скажу, что мне это неинтересно, — хоть мне и хотелось обернуться и посмотреть в сторону дома Цунадэ, я решительно подавил в себе это желание. Вместо этого, удаляясь всё дальше широким шагом, я ответил. — Это личное. Или, скорее, это то, что мне не следует знать. Я и так уже зашёл слишком далеко, встретившись с Хатикудзи и даже обменявшись с ней парой слов.

Более того, это воссоединение не обязано было быть трогательным.

Конечно, я бы хотел, чтобы оно было трогательным, но порой мир устроен не так просто.

В конце концов, я понятия не имел, что мать Хатикудзи чувствовала к своей дочери в этот момент.

В первую очередь, я не знал, кто стал инициатором развода, а даже если бы и знал, то всё равно не должен совать свой нос в дела других семей.

Я мог лишь надеяться.

Что мать Хатикудзи заботилась о ней так же сильно, как и её отец…

— Что ж, Синобу. Мы сделали то, зачем пришли. Давай вернёмся в настоящее.

— Мм? Ты закончил?

— Этого более чем достаточно. Больше тут делать нечего.

— Ты не хочешь посетить книжный магазин, или взглянуть на лоли-Цундере, или сфотографировать её дом?

— Я не говорю, что не хочу всего этого, — хотя я не припомню, чтобы что-либо говорил о лоли-Цундере, но… Я пропустил эти слова мимо ушей и ответил на вопрос Синобу. — Честно говоря, прошлое сильно утомляет.

— Ага.

— Так много поводов для беспокойства, так много поводов нервничать. Я чувствую себя таким измотанным. Не говоря уже о чувстве, будто всё то, что мы сделали, было бессмысленно — как будто если бы я не стал так выкладываться, не стал бы вообще ничего делать, Хатикудзи всё равно добрался бы до дома Цунадэ-сан.

— Это не так. Мне кажется, ты должным образом изменил ход истории.

«Даже если история и вернётся на круги своя через несколько дней», — призналась Синобу.

Не похоже, что она говорила это только ради меня.

Я думаю, она действительно в это верила.

Хотя, это совсем не значит, что я на самом деле считал все свои действия бессмысленными — скорее, я сказал это просто для вида, и вся правда заключалась в том, что я устал.

Устал.

Честно.

— Но знаешь, — размышлял я, — Я думаю, что люди постоянно меняют историю, просто оставаясь в живых. В любом случае, что там со временем?

— Оно течёт своим чередом.[✱]Здесь Синобу обыграла фразу 今何時 (ima nanji, «который час») старой поговоркой 昔は僕で、今汝 (mukashi ha boku de, ima nanji), которую можно перевести как «когда-то — ты, сегодня — я», то есть «кто знает, что и когда с нами случится».

— Это же просто выражение такое! Типа «который час»!

— Никому неведомо, когда наступит его час.[✱]А здесь Синобу продолжила тему и выдала ещё одну идиому на ту же тему: 明日は我が身 (asu ha wa ga mi), что можно перевести как «завтра будет мой черёд».

— О, а вот это сейчас красиво звучало.

Но что с того?

Я просто хотел узнать, который сейчас час.

— Сейчас четыре часа дня.

— Скоро начнёт темнеть. Мы подождём захода солнца, вернёмся в храм Китасирахэби и вернём тебе твой вампиризм — тогда ты сможешь создать временной туннель и вернуть нас в настоящее.

— Хм. Я всё ещё сильно жажду отведать пончиков из этого времени, хотя, если у нас нет денег, ничего не поделаешь.

— Похвальное благоразумие. Я втайне боялся, что ты подумываешь об ограблении.

— «Мистер Донат» — святая земля. Я бы никогда не стала нападать на него.

— ...

Она была слишком привязана к «Мистеру Донату»…

До чего же впечатлительная натура.

— Время ложных фактов, — объявил я. — Компания Mister Donut была создана, когда основатель Kentucky Fried Chicken, полковник Сандерс, решил после выхода на пенсию попробовать свои силы в чем-нибудь сладком.

— Ты с самого начала сказал, что это ложь.

— Меня раскрыли! — ну, не то чтобы «раскрыли», ведь я и не скрывал ничего. Это была просто неудачная шутка. — Хорошо, тогда идём? Но на этот раз постарайся не ошибиться со временем. Если вместо одиннадцати лет мы переместимся на двадцать два года, я этого не выдержу. С прошлым я ещё как-то смог справиться, но в будущем я буду бессилен. Да и телефон, скорее всего, работать не будет.

— Успокойся, мой господин. Я никогда не терпела неудач в своей жизни.

— Только не начинай… — она слишком упряма. Но даже если я буду с ней спорить, это ни к чему меня не приведёт, поэтому я ответил: — Правильно! Ты моя лучшая напарница!

На что Синобу пробормотала:

— А, ага…

Было похоже, что она смутилась.

Но я мог и ошибаться, её порой сложно понять.

Как бы то ни было, мы, не теряя времени, направились к горе, и к тому времени, как мы поднялись по ступеням к святилищу Китасирахэби, солнце уже зашло за горизонт.

Вчера все мои мысли были посвящены другим вещам, поэтому я совсем не обратил на это внимания, но сейчас горная тропа мне показалась куда круче, чем одиннадцать лет спустя.

Впрочем, не исключено, что это одна из тех мыслей, которая начинает казаться правдивой, когда побудет какое-то время в голове.

Можно было бы предположить, что спустя одиннадцать лет путь будет ещё более трудным, поскольку растения разрастутся ещё сильнее, хотя… может быть, это так не работает.

Растения тоже умирают и разлагаются.

Но вот что меня действительно удивило, так это состояние самого храма Китасирахэби.

Я предполагал, что сейчас, одиннадцать лет назад, он будет если не как новый, то хотя бы чуть более целый, чем в настоящем времени, однако… всё — от тории до главного здания — было в полном запустении.

Точно так же, как в настоящем.

Нет, даже не так. Пускай это и будет моё ошибочное впечатление, основанное на предвзятом мнении, но позвольте сказать, что он выглядел ещё хуже.

Он выглядел ещё более разрушенным, чем одиннадцать лет спустя.

— Какого чёрта… Так, мне нужна передышка. Неужели мы всё это время думали, что попали в прошлое, а на самом деле попали в будущее? А это неплохой сюжет для какого-нибудь мистического романа.

— Был. Пока ты не заспойлерил концовку.

«И всё равно ты не прав», — сказала Синобу.

Сказала с определённой уверенностью.

— Разве ты не встретил лоли-старосту и Хатикудзи — знакомых тебе девушек? Ты же лично встречался с ними. Ладно ещё Хатикудзи или сёта-Коёми, но не мог же ты перепутать с кем-то другим лоли-старосту.

— Твоя правда.

Меня немного смущали прозвища, которые она использовала, но я решил не обращать на это внимания. Ханэкаву я бы никогда ни с кем не перепутал.

В случае с Хатикудзи, могла существовать некоторая разница между тем, какой она была при жизни, и тем, какой она стала после смерти, поэтому было не исключено, что я мог принять её за кого-то другого, но относительно Ханэкавы я был уверен.

Я переместился на одиннадцать лет назад.

Шестилетняя Ханекава — без вопросов.

— Тогда в чём дело? В чём смысл этой нелогичной сцены, которая находится сейчас перед нами?

— Этому может быть только одно объяснение. Когда-нибудь в течение следующих одиннадцати лет святилище будет восстановлено, после чего оно будет снова разрушено.

— Восстановлено… — хмм. Если допустить, что это правда, то звучит вполне убедительно… Это довольно рациональная мысль и всё такое, но как-то уж слишком рационально. Словно искусно нанесённый верхний слой рациональности поверх ощущения, что что-то здесь не так.

— Но... я думаю, нам не нужно беспокоиться об этом. Всё равно мы возвращаемся домой. Синобу. Давай, выпей ещё немного моей крови и верни себе максимум своих сил.

— Нет, мой господин. Кажется, в этом нет необходимости.

— Хм?

— Это место и в это время переполнено духовной энергией, — сказала Синобу, окидывая взглядом святилище. — Это правда, что это место станет местом обитания для странностей лишь одиннадцать лет спустя благодаря моему приходу, но, похоже, оно было подготовлено к тому, чтобы стать таковым, задолго до этого.

— Хммм.

Я вообще перестал что-либо понимать.

Это было не то, что я мог бы уловить, полагаясь на своё вампирское чутьё. Возможно, это вопрос опыта.

— Возможно, что кто-то вроде меня здесь уже побывал.

— …

— Но думаю, что ничего страшного, если я израсходую всю эту энергию. В любом случае, ничего хорошего в этой энергии нет — возможно, у этого паршивца в гавайской рубашке нашлась бы какая-нибудь хорошая идея, что с ней можно сделать, но у меня других вариантов нет. К тому же, возвращение мне большей части моих сил сопряжено с определённым риском.

— Риск… Что может произойти?

— Я могу предать тебя, — категорично ответила Синобу. — Сейчас я в хороших отношениях с тобой, потому что утратила почти все свои силы, но чем больше сил я возвращаю, тем ближе я к своей исходной форме странности — будешь ли ты теперь доверять мне, это уже другой вопрос.

— …

Услышав это, я не знал, что сказать.

Синобу.

Вероятно, она доверяла себе не больше, чем кому-либо другому.

Настолько, что она однажды пыталась покончить с собой.

— Что ж, наверное, мне стоит вновь использовать тории для создания врат.

Воспользовавшись моим молчанием, Синобу уверенно начала готовиться к нашему возвращению домой. Это уже был второй раз, поэтому она освоилась. В мгновение ока внутри тории возникла чёрная стена.

— Эй, а как же заклинание?

— А. Я его забыла.

— Эй!

— Нет. Я не текст заклинания забыла, я просто забыла его произнести.

— Это по сути одно и то же.

По-видимому, идея с заклинанием в тот раз спонтанно пришла к ей в голову.

Вот же ж.

Хоть я и сказал, что оно навевало ностальгию, на самом деле то заклинание действительно взбодрило меня.

— Мой господин.

— Да.

Она подозвала меня, и я встал рядом с Синобу — мы держались за руки, как и в тот раз.

Сплетя наши пальцы.

— Давай заранее внесём ясность в один момент. Когда мы прыгнем, на той стороне будут ступеньки, верно?

— Угу. Лестница одиннадцать лет спустя.

— Хорошо, в таком случае…

В таком случае, нам стоит подготовиться к тому, что будет ждать нас на той стороне… Нам нужно как можно сильнее погасить импульс прыжка… Или, может, будет лучше прыгнуть спиной вперёд.

— Не рекомендую так делать. Очень важно представлять себе желаемый пункт назначения. Прыгая спиной вперёд ты можешь обречь себя на вечное блуждание вне времени и пространства.

— Не рекомендуешь? Ты должна остановить меня любым возможным способом!

— Нет, для вампира это не вопрос жизни и смерти.

— Ты слишком спокойно к этому относишься!

Быть обречённым вечно блуждать в каком-то другом измерении в качестве награды за спасение потерянной девушки было бы чертовски символично! А то, что ты бессмертен, делает наказание ещё хуже!

— Хорошо-хорошо, я прыгну лицом вперёд… Думаю, если это тело способно пережить избиение Кагэнуи-сан, то падение с лестницы меня точно не убьёт.

В конце концов, Синобу и я просто прыгнули в чёрную стену так же, как и в тот раз, когда пришли сюда — мы вернулись в наше любимое настоящее.

Не имея возможности узнать, что нас в нём ждёт.

Я и представить себе не мог, насколько сильно изменится мир будущего, если я спасу Хатикудзи — или…

Знаете что, позвольте мне сразу перейти к делу. Когда наша маленькая прогулка во времени закончилась, когда Синобу и я вернулись в наш мир…

Мир лежал в руинах.

Зомби Маёй - 019

Когда вы слышите слово «постапокалипсис», какой мир вы при этом представляете?

Пустынную землю без единой травинки?

Замерзший океан, нагроможденный могучими ледниками?

Полыхающее небо, объятое пламенем?

У каждого, вероятно, есть своё собственной видение тотального разрушения, но то, что я, Арараги Коёми, представлял в первую очередь, когда слышал это слово, нисколько не отражало само состояние мира.

Другими словами, мне всё равно, в каком состоянии находится мир.

Поросшая травой пустошь не равнозначна полному разрушению.

Могучие ледники не являются эквивалентом катастрофы.

Огненный шторм — это не то же самое, что и конец света.

Я даже могу довести до крайности и привести такой пример: даже если бы Земля взорвалась и была полностью стёрта из Вселенной, я бы всё равно не был уверен, что это можно назвать концом света.

Как бы ни преобразился этот мир.

Каким бы ни был исход.

До тех пор, пока существуют они — люди.

Конец света ещё не наступил.

Да, и поэтому, когда я представляю себе мир постапокалипсиса, я вижу мир без единого человека.

Мир, в который мы вернулись после нашего одиннадцатилетнего путешествия, другими словами, мир настоящего, который, как мне казалось, я знал, был именно таким миром.

Я упал с лестницы, как и в прошлый раз ─ и на этот раз, было ли это благодаря тому, как я приземлился, или из-за моего усиленного вампиризма, я, к счастью, не потерял сознание ─ но то, что нас ожидало… Город-призрак, лишённый какого-либо человеческого присутствия.

Город-призрак…

Настолько призрачный, что никакое другое описание не подходило ему лучше. Поскольку на самом деле весь мир лежал в руинах, возможно, выражение «мир-призрак» было даже более уместно.

Естественно, нам потребовалось некоторое время, чтобы всё это осознать.

На самом деле, сначала мы не были уверены, что нам действительно удалось перенестись на одиннадцать лет назад в будущее ─ потому что (и в ретроспективе это, конечно, имеет смысл), когда я включил свой мобильный телефон, я все ещё не мог подключиться к сети.

Сеть не появлялась, как и одиннадцать лет назад.

Набрав номера Сендзёгахары и Ханэкавы, я не смог дозвониться.

— Ой, да ладно, — простонал я. — Ты снова напортачила? Ещё один промах от госпожи Синобу Неудачницы?

— Не смей говорить со мной в столь уничижительной манере. Если ты немедленно не заберёшь свои слова обратно, то, наконец, сможешь узреть пределы моего терпения.

— Неужели ты уже забыла…

— Я не ошиблась. Я уверена, что на этот раз безоговорочно справилась.

— Сомневаюсь в этом. Где доказательства?

— Твоя потребность в доказательствах лишь демонстрирует разницу в нашем интеллектуальном уровне.

— Может хватит этой напыщенности? Что за «интеллектуальный уровень»? А просто «уровнем» уже нельзя меряться? Ладно, как бы то ни было, мы узнаем правду, как только доберёмся до города.

После небольшого обмена любезностями — а если говорить в ретроспективе, то и вовсе идиллического обмена любезностями — мы с Синобу начали спускаться в сторону города.

Когда мы проходили под ториями одиннадцать лет назад, была половина второго ночи, а когда я упал с лестницы, то внезапно наступил день, так что у меня не было никаких сомнений, что мы переместились во времени. Осталось определить, в какой день какого месяца какого года мы именно переместились.

И что делать с тем фактом, что мой мобильный телефон не видит сеть?

Безусловно, существует вероятность, что мой телефон просто неисправен, и она не так уж мала (в конце концов, он испытал на себе перемещение во времени, что могло на него негативно повлиять), так что я поостерегусь делать поспешные выводы.

И всё же, в каком мы сейчас времени?

Мы направлялись в сторону города, совершенно не понимая сути проблемы и ничего не замечая по пути. Мы вообще ничего не понимали.

Даже несмотря на то, что весь тот хаос, причиной которого мы стали, был выставлен напоказ…

— Что за… Вокруг никого нет.

— Действительно.

— Что случилось? Неужели все разом уехали?

— Или, возможно, план «все избегают тебя» был приведён в действие.

— Что, теперь надо мной издеваются все люди в городе?

Такова была степень нашей осведомлённости.

Не то чтобы я думал, что они должны были устроить грандиозный парад, чтобы приветствовать моё возвращение из прошлого…

— Может быть, все решили посвятить себя домашним делам? Это же последний день летних каникул.

— Взрослые, как правило, не обременены домашним заданием на летние каникулы… То есть, у них вообще нет никаких летних каникул.

— Ох, да?

— Для удобства они выдают за каникулы праздник Обон. Хотя подожди. Поскольку мы искривили ход времени в последнюю ночь летних каникул, значит сегодня не может быть последний день летних каникул.

— Ах, возможно, ты прав. Я ошиблась на день. В таком случае, если наш прыжок во времени прошёл без прочих эксцессов, то сегодня должен быть первый день нового семестра.

— Ты же была так уверена, что добилась успеха…

— Моя уверенность в себе превзошла саму реальность.

— Это просто означает, что ты была неправа… Нет, погоди, если это правда, то мои дела плохи. Нет, правда, всё очень плохо. Будь я пиратом, меня бы звали Синдбэд. Я ведь так и не сделал домашку на лето, так что мне придётся прогулять школу в первый же день.

Беды по-прежнему идут по моим пятам.

И ладно бы дело было только в невыполненной домашке, всё было бы в порядке, хотя мне всё равно пришлось бы её сделать, но моё наплевательское отношение к учёбе наверняка найдёт своё отражение в моём послужном списке, а плохое впечатление, которое он производит, уже давно выходит за пределы дозволенного…

В общем.

Такими были мои опасения.

Мои ошибочные опасения.

Поскольку теперь это был мир, в котором такого рода опасения были совершенно излишни.

Не говоря уже о том, что это был мир, в котором даже не имело никакого значения, был ли это последний день каникул или первый день нового семестра, такие тривиальные вещи потеряли всякий смысл.

Но вот что действительно сделало невозможным игнорирование чувства беспокойства — что заставило меня обратить внимание на тот дискомфорт, который я испытывал всё это время, — было вовсе не отсутствие прохожих, а осознание того, что на дороге не было ни единой машины.

Да, конечно, городок у нас был провинциальный, и население было немногочисленным, но именно по этой причине автомобиль здесь был незаменимым видом транспорта… и всё же.

Ни единой машины.

Я мог с абсолютной уверенностью заявить, что даже если бы я выбежал на улицу, даже если бы светофор был красным, меня бы не сбили ─ перед нами простиралась настолько пустынная дорога, что её можно было бы использовать, как взлётную полосу.

...Нет.

Даже светофоры не работали.

Все до единого, и ни на одном из них не висела табличка «ремонт».

— Синобу. Тебе ничего не кажется странным?

— Не говори со мной.

— Что? Почему?

— Я думаю. Так что не разговаривай со мной.

— Ладно… — судя по её тону, она не шутила, поэтому я ответил, — Тогда я тоже подумаю.

На этом наш разговор закончился.

После весенних каникул был продолжительный период, когда Синобу молчала, но в глубине души она была настоящей болтушкой, поэтому было весьма необычно, что наша болтовня внезапно прервалась — однако сцена, развернувшаяся перед нами, была куда более необычной.

И хотя я сказал, что тоже попробую подумать, чем больше я думал, тем больше погружался в глубокую печаль ─ чем ближе мы подходили к моему дому, тем больше моя неуверенность превращалась в беспокойство.

На самом деле всё было ясно с первого взгляда.

Но было трудно выразить словами, что это было и как так вышло — это было невозможно описать.

Один простой пример: деревья вдоль дороги и сады у соседних домов были настолько заросшими, как будто за ними вообще никто никогда не ухаживал ─ и так выглядело всё вокруг. Или, хотя это может быть менее прямолинейный пример, сами дома.

Они выглядели поврежденными и обветшалыми.

Я даже не знаю.

Может быть, это было просто моё воображение.

Возможно, увидев город таким, какой он был одиннадцать лет назад, было естественно, что в сравнении с ним превратности времени наложили свой отпечаток на то, что некогда казалось мне привычным.

Однако.

Как бы так сказать… Я знал.

Я знал этот город.

Если быть точным, я знал эти здания.

Как свои пять пальцев.

— Эй, Синобу…

— …

Не в силах вынести всего, что давило на мой разум, я снова заговорил с Синобу, но на этот раз она даже не ответила: «Не говори со мной».

Она вообще ничего не ответила.

Если подумать, первое, что Хатикудзи когда-либо сказала мне, было: «Пожалуйста, не разговаривайте со мной». Как бы то ни было, не способные найти выход даже в наших ошибочных попытках избежать реальности, мы продолжали идти.

По правде говоря, мы уже просто переминались с ноги на ногу.

Тщетно топтались на месте.

Без всяких сомнений, мы с Синобу уже давно пришли к однозначному выводу.

Но, поскольку никто из нас не желал признавать этот вывод выводом, мы словно брали отсрочку до получения неопровержимых доказательств.

И мы продолжали отвергать действительность.

На самом деле, неопровержимые доказательства были уже давно получены — и тем не менее, мы отрицали очевидное, пытаясь унять этот неутихающий зуд, всю дорогу, пока не прибыли к дому семьи Арараги.

Мой собственный обветшалый дом был убедительным, окончательным и неопровержимым доказательством.

Обветшалый.

Не разграбленный ─ обветшалый.

Не разрушенный ─ обветшалый.

Обветшалый так, как ветшает дом, в котором никто не живёт многие месяцы.

Он был покрыт толстым слоем пыли и выглядел совершенно заброшенным.

На самом деле — мне не обязательно было смотреть на собственный дом, чтобы понять это, ведь весь город был таким.

Весь мир был таким.

Да.

Я хорошо их знал.

Я знал такие здания.

Я знал ─ знал заброшенную вечернюю школу.

Необитаемый, заброшенный, отданный на милость стихии ─ короче говоря, мой город был одной большой заброшенной развалиной.

Другими словами, он превратился в город-призрак.

— Понедельник, двадцать первое августа ─ 9:17 утра, — прочитала Синобу на дисплее радиочасов с функцией календаря, которые были установлены перед телевизором в гостиной нашего дома. — Осмелюсь предположить, что само искривление времени прошло так, как и должно было пройти.

С другой стороны, было сомнительно, что эти часы всё ещё должным образом принимают радиопередачи ─ трудно было поверить, что антенна функционирует достаточно хорошо в этом мире, чтобы передавать время.

Правда, дата на дисплее совпадала с датой на моём телефоне, так что Синобу, вероятно, была права в своем убеждении, что само искривление времени ─ наше возвращение в настоящее прошло успешно.

Честно говоря, услышав это, я почувствовал вовсе не радость от того, что узнал текущую дату и время, а гнетущую пустоту от осознания банального факта, что даже без людей часы продолжали работать до тех пор, пока держались их батарейки.

По крайней мере.

Это свидетельствовало, по крайней мере, о том, что кто-то когда-то эти батарейки менял ─ хотя я понятия не имел, как долго дом Арараги был заброшен.

Я взял пульт и попытался включить телевизор.

Ничего не произошло.

Я догадывался, что причиной этому было вовсе не то, что сели батарейки в пульте, а то, что в сам дом не поступало электричество. И несмотря на то, что сейчас был день, я щёлкнул выключателем, просто чтобы убедиться.

Ничего.

Лампочка ─ вовсе не перегорела.

— И светофоры не работали… Мне кажется, я начинаю понимать ситуацию… Хотя, мне всё ещё трудно собраться с мыслями. Очевидно, он не выглядит настолько заброшенным, как старая школа. Такое ощущение, что его забросили несколько месяцев назад, максимум полгода…

Я говорил, что думал. На самом деле я ничего не понимал и даже не пытался обобщать.

— Если мы сейчас зайдём в мою комнату и проверим, как далеко я продвинулся в своих учебниках, мы сможем определить, когда этот дом ─ когда этот город, стал безлюдным... верно, Синобу?

Хотя я не особо задумывался над тем, что говорил, я пытался более или менее разговаривать с ней. Но она не дала абсолютно никакого ответа.

Это молчание отличалось от молчания из разряда «Я думаю», которое она сохраняла всю дорогу до дома — она будто даже не слышала меня.

Она игнорировала меня не потому, что была погружена в свои мысли ─ скорее, она не могла говорить со мной.

— Эй, Синобу.

— …

— Эй, Синобу!

— Хья!

Когда я подошел к Синобу и обратился к ней, коснувшись её ключицы (не рёбер, просто для ясности), она, наконец, ответила и повернулась ко мне лицом.

— О-Оооо… Так это ты, господин мой…

— Кто, чёрт возьми, ещё это мог быть? Здесь больше нет никого.

Карэн и Цукихи.

Мои мать и отец.

Все исчезли.

Как дым или туман ─ исчезли без следа.

— Все исчезли точно так же, как… на «Марии Целесте»?[✱]«Мария Целеста» — известный «корабль-призрак», покинутый экипажем по невыясненной причине и найденный 4 декабря 1872 года в 400 милях от Гибралтара. Все десять человек так и не были найдены, а причину инцидента так и не удалось достоверно установить. На том корабле, где исчез весь экипаж… Не то чтобы повсюду остались кружки с недопитым кофе или что-то в этом роде, но всё же…

— Мой господин. Разве мы не должны исследовать другие места жительства, просто чтобы быть уверенными? Чтобы подтвердить, постигла ли подобная участь только дом Арараги, или же на самом деле весь город.

— Я не думаю, что осталось что-то, что нужно было бы подтвердить.

— И всё же, мы должны быть уверены.

«Такова наша ответственность», убеждала Синобу.

Что ж, в этом она была права.

У нас была и ответственность, и чувство ответственности.

Мы решили осмотреть не только дома соседей, но и весь город ─ и потратили на это целых пять часов.

Искали ли мы облегчение, делая это, или стремились ещë больше погрузиться в отчаяние? Судя по результату, это могло быть только последнее ─ хотя нет, честно говоря, я не знаю.

Как бы выразиться… Где-то на этом пути инерция взяла верх, и, независимо от того, насколько эта нереальная ситуация вторглась в нашу реальность, мы по-прежнему были решительно неспособны принять её.

Мы вернулись в дом Арараги к трём часам дня, кофе или что-то в этом роде сейчас было бы кстати, но и вода, и газ были отключены, как и электричество.

Мы с Синобу сидели на диване, лишённые как еды, так и питья (на самом деле на кухне было несколько снеков, которые еще не испортились, но они были из той категории сухих закусок, которые не стоит есть без напитка под рукой, поэтому мы решили воздержаться).

Если вам интересно, мы сидели не лицом друг к друга, а в обнимку на коленях — то есть, Синобу сидела на моих коленях, конечно.

— Ну что ж. — Это было очевидно, поэтому не имело значения, кто из нас это произнесёт, но то ли чтобы показать пример, то ли чтобы взять на себя ответственность, я решил сказать это:

— Мир разрушен.

— Ага.

— Милый ответ.

— Ага.

—Так что, полагаю, нет никаких сомнений в том, что твой неосторожный промах во времени изменил историю.

— Я могу только предположить, что история была изменена, потому что ты спас ту потерянную девочку.

Только посмотрите на эту парочку с нулевым чувством ответственности. Сидим и беспечно обвиняем друг друга во всех грехах. С другой стороны, это показывало, что в некоторой степени мы оба чувствовали свою ответственность — однако…

Однако.

— Это нехорошо… Целый мир… Это слишком огромный масштаб, чтобы принять подобную реальность… Это настолько шокирует, что я даже запаниковать не могу.

Если весенние каникулы были адом, а Золотая неделя — кошмарным сном, то это всё было похоже на шутку. Возможно, даже смешную.

— Несмотря на то, что Карэн и Цукихи пропали, и что я не смог найти Сэндзёгахару, Ханэкаву, Камбару или Сэнгоку, я, честно говоря, слишком шокирован, даже чтобы горевать об этом… Слишком много всего, что я даже заплакать не могу.

Мое сознание просто не могло принять этого.

Чувства просто отсутствовали.

На самом деле, слово «шок», вероятно, не выражало даже малую часть того, что я испытывал.

Нет, ну серьёзно ─ весь мир?

Инцидент такого масштаба явно не был тем, с чем мог бы смириться старшеклассник.

— Очевидно, имеет место какой-то временной парадокс. Что же случилось с нерушимым ходом истории? Что с той теорией, что судьба исправляет саму себя? Что бы ни произошло, и каковы бы ни были результаты этого, выходит, что человечество было уничтожено только потому, что я спас потерянную девочку.

— Хм. Эффект бабочки, — сказала Синобу так, будто только сейчас поняла. Как будто она сама пришла к пониманию нового термина ─ разве это не мило, какой умный ребёнок.

— Но что, чёрт возьми, произошло? Я имею в виду, после того, как мы спасли её, сделала ли Хатикудзи что-то настолько возмутительное в своей недавно продлённой жизни, из-за чего рухнул весь мир?

— Нет, я не думаю, что эта девочка была способна на что-то подобное…

— Да, и не похоже, что была ядерная война или что-то в этом роде.

Хотя город и всё дома были заброшены, не было похоже, что они были повреждены каким-либо оружием. Это действительно было похоже на брошенный город, ущерб которому был нанесён исключительно за счёт отсутствия людей.

— Такое ощущение, что каждый житель был похищен… Как думаешь, может быть, кто-то вроде Рао[✱]Антагонист из манги «Кулак Полярной звезды». призвал их всех в свою армию?

— Разрушения не так уж велики… но я не знаю.

«У-у-у», — простонала Синобу, и навалилась на меня всем своим весом.

Она казалась побеждённой, но причиной было вовсе не палящее солнце, в лучах которого мы осмотрели весь город — она была повержена морально.

Хоть она и прожила пятьсот лет, или даже шестьсот, возможно, именно поэтому она и ослабла духом — до такой степени, что она даже хотела покончить с собой.

Так что эта ситуация, эта реальность.

Возможно, для неё это всё ощущалось ещё тяжелее, чем для меня.

Хотя она, вероятно, видела гибель многих наций и падение многих режимов ─ это не значит, что у неё когда-либо хватало мужества смириться с этой гибелью.

На самом деле, может быть, всё как раз наоборот.

Такого рода переживания должны быть очень травматичными.

— Эффект бабочки… — пробормотал я. — Учитывая обстоятельства, нам повезло, что мы повысили уровень вампиризма друг друга, да, Синобу? Некоторое время мы сможем обходиться без воды и питья.

— Если ты ищешь утешения, я полагаю, оно есть, — сказала Синобу. — Похоже, мне не остаётся иного выбора, кроме как временно отказаться от своего плана полакомиться пончиками.

Ага.

Судя по всему, это далеко не единственная вещь, от которой нам придётся отказаться.

Зомби Маёй - 020

В подобных случаях я всегда начинал с того, что пытался разобраться в текущей ситуации. Но на этот раз, по крайней мере, суть заключалась в том, что не было никакой ситуации, в которой можно было бы разобраться.

Потому что мир, в котором я мог бы разобраться, лежал в руинах.

Разбираться в чём-либо было бессмысленно.

Если уж искать утешение, как выразилась Синобу, в данной ситуации — не то чтобы осталось что-то, что можно было бы назвать ситуацией — положительным моментом было то, что моя память всё ещё не изменилась в соответствии с «историей» — в частности, я всё ещё помнил свои летние каникулы в «неразрушенном мире».

Мои летние каникулы, те, которые я знал, ─ летние каникулы неразрушенной истории.

Они сейчас были для меня словно сон наяву, летние каникулы, которых никогда не было.

Моя болтовня с Кайки.

Реабилитация Сендзёгахары.

Моя жестокая встреча с Кагэнуи ─ я вспомнил все эти вещи, которые, вероятно, никогда даже не происходили в этом настоящем, в этой временной линии.

С другой стороны, моя память не была дополнена событиями из этой изменённой истории ─ теми, которые произошли не только во время летних каникул, но и в День матери три месяца назад.

Мои воспоминания о встрече с той потерянной девочкой, Хатикудзи Маëй, мои воспоминания о нашей последующей беззаботной болтовне — ничто из этого не было стёрто.

Спасая Хатикудзи из той дорожной аварии в прошлом и доставляя её к порогу госпожи Цунадэ, я определённо должен был предотвратить её превращение в странность, чтобы это никогда не случилось, что противоречило бы реальности ─ но эта часть, похоже, не была исправлена.

Во всяком случае, это решило одну проблему.

Но, учитывая огромное количество других проблем, которые возникали передо мной, я подумал, что, возможно, это не было утешением, достойным данного слова.

— Боже мой… Такое чувство, что я просто забыл погибнуть вместе с остальным миром.

— Не надо нагонять на себя столько пафоса. Мы не в голливудском фильме, в конце концов.

— Синобу-тян, любительница «Сёгакукана». Ты знакома с устройством под названием «Переключатель диктатора», который появляется в ранних главах Дораэмона?

— Нет, не знакома.

— И ты после этого называешь себя фанаткой Фудзико…?

— Я знакома только с поздним Дораэмоном.

— Получается, ты никакая не фанатка Фудзико, а всего лишь следуешь трендам, не так ли?

— Ладно, давай уже рассказывай об этом «Переключателе Дикаприо».

— «Переключатель диктатора». Это гаджет, который одним нажатием кнопки сотрёт с лица земли того, кто тебе не нравится. Не убьёт их, а сделает так, чтобы они «никогда не существовали» …так, что человек даже стирается из воспоминаний людей, которые его знали.

— Хо-хо, действительно полезное приспособление.

— За исключением того, что его не существует. В любом случае, это предмет из научно-фантастической эпохи Дораэмона, и... поскольку Нобита именно такой персонаж, в конце концов он использует кнопку, чтобы стереть всё человечество.

— В самом деле, грозный диктатор.

— Некоторые люди определяют понятие «диктатора», как того, кто совершает геноцид… но я не хочу сейчас углубляться в подобного рода размышления, просто я вдруг подумал, что этот мир выглядит так, будто кто-то применил на нём переключатель диктатора.

— Ты хочешь сказать, что в этом мире, возможно, где-то ещё жив Нобита-кун?!

— Нет. Как ты вообще пришла к такому выводу… К тому же, быть фанатом такого персонажа, как Нобита, по крайней мере странно. От чего тут фанатеть, ума не приложу… Короче, не важно. Я не хочу сказать, что не понимаю, почему ты пришла к такому выводу, но я просто считаю, что сама ситуация, когда весь человеческий род исчез, немыслима в нормальных обстоятельствах. Будь то массовое убийство или массовое похищение, мне кажется, что это просто невозможно без наличия какого-либо научно-фантастического элемента. Иначе это заняло бы очень много времени.

— Хм…

Моя попытка привести максимально простой пример из манги прошла не очень хорошо, но всё равно казалось, что мне каким-то образом удалось донести свою точку зрения.

Прежде чем пойти в свою комнату, чтобы проверить, как далеко я продвинулся в учёбе, я решил разгрести кучу газет, которые хранились в доме.

Родители Арараги (под которыми я подразумеваю своих мать и отца) были очень методичными людьми, поэтому газеты и рекламные брошюры были тщательно отсортированы и убраны на хранение.

Полагаю, любовь к организации всего и вся заложена у меня в генах… И если мир рушился поэтапно, то есть "по правилам", следуя надлежащей процедуре, то этот процесс или, по крайней мере, его предвестник должен таиться где-то на страницах этих газет. Я начал просматривать их, руководствуясь этим предположением.

Я бы нашёл нужную информацию гораздо быстрее, будь у меня возможность подключиться к интернету со своего телефона, но, как оказалось, бумага осталась для меня единственным источником информации.

Впрочем, через несколько сотен или тысяч лет даже эта бумага превратится в пыль… Так или иначе, удача нам всё равно не улыбнулась.

Что ж, мне не повезло узнать, что именно произошло — в результате какого процесса мир окончательно рухнул, — но это не значит, что я ничего не узнал.

Газеты, хранившиеся в доме Арараги, наличествовали вплоть до вечернего выпуска от четырнадцатого июня.

После этой даты не было ни одного выпуска.

Когда я зашёл в свою комнату, чтобы посмотреть, как далеко продвинулся в своих упражнениях, книга была открыта на странице с той же датой.

— Конечно, нет никакой гарантии, что я из этой временной шкалы просто не решил забросить свою учёбу именно в тот день… Если бы только я вёл дневник.

— Может, взглянем на дневники твоих младших сестёр?

— Нет, я даже не могу представить, что эти двое вели дневники... И предположим, что они это делали, даже такой старший брат как я, не стал бы читать дневники младших сестёр без разрешения!

Хорошо.

Даты определённо совпадали, так что, насколько это вообще было возможно, полученная информация была достаточно достоверной. И мы случайно подтвердили, что я из этого мира также должным образом занимался подготовкой к экзаменам, что было по-своему приятно…

— Итак, — начал я, возвращаясь в гостиную и снова открывая вечерний выпуск за четырнадцатое июня. — Мы можем с уверенностью сказать, что, по-видимому, что-то произошло ночью четырнадцатого июня ─ после доставки вечернего выпуска, но до того, как был напечатан утренний выпуск ─ и мир рухнул, не поэтапно, а в один момент.

Что-то в точности похожее на переключатель диктатора. Что-то научно-фантастическое.

— Я не знаю, насколько продвинутым стало оружие в этом мире, но я не могу представить, что они разработали что-то, что могло бы сделать *паф* и стереть всех людей, причём исключительно людей, одномоментно.

— Что это значит?

— Что мы имеем дело с неким явлением, связанным со странностями. Только странность способна обойти принуждение истории или теорию о самоисправляющейся судьбе, верно? Вот почему ты способна путешествовать во времени, и почему я смог спасти Хатикудзи — почему я смог предотвратить её превращение в странность.

— Понимаю. Это правдоподобное объяснение.

— Да…

Во всяком случае, именно так я пытался разобраться в ситуации.

И мои рассуждения, вероятно, не были ошибочными, но ─ какими бы правильными они ни были, я не мог не чувствовать, что они не имеют никакого смысла.

Существует ли какая-то связь со странностями или нет.

Никакой разницы.

Какой вообще смысл в подобном анализе?

Серьёзно…

Я, Арараги Коёми, считаю, что по-своему я через многое прошёл. Не только ад весенних каникул и кошмар Золотой недели, о которых я постоянно упоминаю. Я считаю, что все испытания, которые я пережил, помогли мне вырасти эмоционально.

Но… это был совершенно другой уровень.

В целом, до сих пор всё ограничивалось индивидуальным уровнем. Даже Великую войну ёкаев удалось предотвратить заранее. Из всех инцидентов, имевших место быть до этого момента, бесчинства Чёрной Ханэкавы имели наибольшее количество жертв, но даже тогда никто из посторонних не погиб.

Хотя, сейчас даже уже не идёт речь о том, что кто-то погиб.

Каждый живой человек на Земле исчез — это совершенно другое дело.

— Хммм. Если что-то произошло примерно четырнадцатого или пятнадцатого июня, могу предположить, что нынешнее плачевное состояние мира является результатом двух месяцев, прошедших с момента того события… Другими словами, это произошло совсем недавно, — я попытался аккуратно затронуть эту тему в разговоре с Синобу, но она продолжала молчать, методично потирая виски.

Она была склонна к резким перепадам настроения, поэтому просмотр газет и столкновение с реальностью могли бы ещё раз вогнать её в подавленное состояние —по крайней мере, я так думал, но на этот раз, похоже, всё было иначе.

Вместо этого.

Она просто казалась раздосадованной.

— В чём дело, Синобу?

— Ну... что-то мелькает на задворках моего сознания... но я не могу точно определить, что именно. Моя память действительно превратилась в развалины.

— Какого чёрта? У тебя есть какое-то представление о том, что происходит? О том, почему мир стал таким? Или о том, какая странность сделала его таким, если в этом действительно замешана странность?

— Хм... Интересно.

Синобу с сомнением наклонила голову, но такая возможность существовала. Ещё в заброшенной школе — теперь, конечно, всё было заброшено — она прослушала несколько лекций Осино на тему странностей.

Для Синобу, которая употребляла в пищу странности независимо от вида, это было всё равно что выучить названия ингредиентов ─ в таком случае…

— Подожди, — сказал я, — вполне возможно, что Синобу из этой изменённой временной линии не слушала лекции Осино…

— Даже если я из этого мира и не делала этого, это делала я, что сейчас стоит перед тобой, так что это не имеет значения.

— А, точно. — Как же сложно. В моей голове всё смешалось в один большой парадокс. — А вообще подожди секунду. Если мы продолжим следовать этому аргументу, ситуация станет ещё сложнее, но... где наше с тобой положение в этой временной линии?

— Положение?

— Когда мы перенеслись на одиннадцать лет в прошлое, я встретил самого себя. Ладно, мы не встречались, я просто мельком взглянул на него, но всё же.

— Действительно. Ты там был такой милашка.

— Внешний вид сейчас не важен.

— Как это не важен? Я сделала тебе комплимент. Не уж то не рад?

— При данных обстоятельствах, нет, я не могу принять комплимент по поводу привлекательности семилетнего меня… Вопрос в том, что стало с этим милым ребёнком одиннадцать лет спустя?

— А что с ним стало? Он превратился в унылого старшеклассника, разве нет?

— Я не об этом. Я говорю о том, что случилось с Арараги-куном в день Икс в середине июня на третьем году старшей школы.

— ...

— В то время ты всё ещё была с Осино в заброшенной вечерней школе… Или этот аспект истории тоже изменился? Ну, в любом случае, я полагаю, что мы двое… погибли вместе с остальными?

«Умерли» — по какой-то причине мне не хотелось употреблять это слово.

Смерть, как выразилась бы Ононоки-тян, это то, с чем сложно иметь дело.

Но самое главное, что трупов не было.

— Вероятно, существует множество странностей, которые могут заставить человека исчезнуть, верно? — продолжил я. — Мне кажется относительно реалистичным предположение, что всё человечество могло стать жертвой одной из них… Значит ли это, что я не смог справиться с этой странностью?

Если уж помимо Синобу исчезли даже Осино с Ханэкавой, то уж я-то точно не смог пережить это событие.

— Мой господин. Мне кажется, слишком поспешно заявлять, что данное явление связано со странностью.

— Хм? Как так? Разве ты только что не согласилась со мной?

— Я всего лишь назвала это объяснение правдоподобным. Я никогда не говорила, что это наверняка так, ─ обрати внимание на свои собственные слова в качестве доказательства. Если бы врагом была странность, она не смогла бы так легко избавиться от меня, заклятого врага всех странностей, которым я являюсь. И более того, этот сопляк в гавайской рубашке, так любящий свою роль посредника, никогда бы не упустил из виду странность, способную уничтожить весь мир. Если только у него не было на то причин.

— Осино… Я не удивлюсь, если он всё ещё жив где-то в этом мире.

Хм?

Подождите.

Середина июня… в оригинальной временной линии — хотя, полагаю, нынешняя временная линия не менее оригинальна — разве это не то самое время, когда Осино покинул город?

Я не помнил точной даты, но это случилось примерно тогда — весьма странное совпадение.

Значило ли это что-нибудь?

— Мне кажется, это не что иное, как принятие желаемого за действительное с твоей стороны, — сказала Синобу. — Мы должны признать, что и ты, и я, скорее всего, погибли в этом мире.

— Ты права... в этом случае история действительно изменилась.

Я не знал, кем был Арараги Коёми в этой изменённой временной линии, ─ но находиться в мире, в котором меня больше нет, было чрезвычайно неуютно.

Я пошутил о том, что забыл погибнуть вместе с остальным миром, но Арараги-кун из этого мира, похоже, не забыл об этом и погиб должным образом вместе со всеми остальными.

Какой порядочный парень.

Ай да я.

— И всё же, находится сейчас здесь так странно.

— По крайней мере, мы извлекли некоторую пользу. Теперь мы знаем дату, когда мир был уничтожен, — сказала Синобу.

— Да, но вопрос в том, что же такое произошло в тот день? Или в ту ночь? Пока мы не выясним, мы ничего не можем с этим сделать.

— Сделать? И что ты собрался делать в нашем затруднительном положении?

— Ну, если допустить, что все люди были похищены или что-то в этом роде, если мы сможем разобраться со странностью, разве все люди не вернуться обратно в мир? Даже если мы не сможем заполнить этот двухмесячный пробел, мы сможем, по крайней мере, вернуть мир в его исходное состояние.

Я действительно не мог знать этого наверняка.

Но надежда всё ещё оставалась.

В каком-то смысле, это была скорее надежда ещё раз увидеть Карэн и Цукихи, Сэндзёгахару и Ханэкаву и всех остальных.

— Вот почему я хочу знать, что вызвало конец света.

— Я поняла тебя, — кивнула Синобу. — Такое нежелание признать поражение — это то, что делает тебя тем, кто ты есть, в этом смысл твоего существования ─ итак, пойдём и выясним?

— Идти? Идти куда? Ты имеешь в виду, что мы должны расширить область поиска? Например, отправиться за город или проделать весь путь до Токио?

— Нет-нет, — сказала Синобу, махнув рукой, и уточнила, — Если мы вновь перенесёмся во времени в вечер четырнадцатого июня, то своими глазами сможем увидеть, что произошло.

Зомби Маёй - 021

— Если ты сможешь это сделать, то мы не просто узнаем причину, но и сможем всё предотвратить!

Не волнуйтесь, могу вас заверить, что нас ждёт совсем не такой конец. История не раскроется на следующих пяти страницах, а остальная часть книги не будет посвящена тому, как я ласкаю рёбра Синобу — хотя это было бы легендарно.

И причина не в том, что невозможно изменить историю или судьбу, вернувшись в прошлое. К настоящему моменту уже стало понятно, что этот аргумент сильно оторван от реальности, ведь наши прыжки во времени уже привели к концу света.

— Ну, наверное, было бы поспешно предполагать, что мир канул в лету именно из-за того, что мы спасли Хатикудзи, — произнёс я. — Кроме того, когда мы были в прошлом, мы делали совершенно разные вещи. Мы пересекались с совершенно разными людьми, от тех девочек из средней школы, которых мы случайно встретили, до лоли Ханэкавы, той женщины из полиции, отца Хатикудзи и даже водителя грузовика, что чуть не сбил меня. К примеру, мы не можем с уверенностью сказать, что, бросив в нас книгу и таким образом потеряв её, Ханэкава не превратилась в королеву демонов.

— Да, зная эту девушку…

Я вообще-то пошутил, но Синобу, кажется, готова была поверить в такой вариант развития событий.

Тем не менее, если бы не эффект бабочки, мы бы знали, какое из наших действий могло уничтожить мир. Но мы не знали.

Зато нам не нужно было возвращаться на целых одиннадцать лет назад, чтобы найти причину — всего на два месяца.

Непосредственная причина конца света, причина исчезновения человечества.

Нам просто нужно было расследовать вечер четырнадцатого июня.

— Итак, можем ли мы вернуться в тот день? — спросил я.

— У нас нет другого выбора. Однако, как я уже сказала, если я потерплю неудачу, мы вполне можем вернуться в эпоху динозавров ─ хотя, мне кажется, это не так уж сильно отличалось бы от этого разрушенного мира.

— Не так уж сильно отличалось бы…

Как по мне, разница огромная.

Примерно 20:0.

Не знаю, в какой именно игре.

Хотя, несмотря на большую разницу между этим миром, где не было видно ни единого существа, и миром, существовавшим много миллионов лет назад, всё же некоторые сходства найти можно. Достаточно провести сравнение.

— Подожди секунду. Я думал, что, даже восстановив свои вампирские способности, ты сможешь путешествовать в будущее, но не в прошлое. А дать тебе ещё больше сил…

Было бы неразумно?

Была ли она сама против этого?

Конечно, если она скажет мне так поступить, у меня не будет иного выбора, кроме как согласиться, поскольку обстоятельства обязывали.

— Да, — ответила Синобу, — даже если мои силы будут на пике, я всё ещё не уверена, что мы сможем совершить путешествие в прошлое.

— Хммм... Так что же нам тогда делать?

— Сам подумай. Если к июню нас с тобой уже не стало, а система образования прекратила своё существование ввиду разрушения социума, тогда, естественно, у нас не было бы ни необходимости, ни даже какой-либо возможности прыгнуть на одиннадцать лет в прошлое из-за твоего невыполненного летнего домашнего задания, поэтому в этой временной линии духовная энергия святилища всё ещё должна оставаться там, совершенно нерастраченная.

— А.

Точно.

В этом есть логика.

Как только я об этом подумал, это стало для меня очевидным — мы вполне можем использовать эту энергию, чтобы вновь прыгнуть в прошлое — и если мы установим причину конца света и начнём с того момента, то сможем, по крайней мере, изменить ход истории на более предпочтительный, чем имеем сейчас, даже если не сможем вернуть всё в точности, как было раньше.

— Подожди, — сказал я. — возможно, нам не придётся утруждать себя определением причины. Хоть твои слова про «эру динозавров» и были шуткой, но ведь перемещение во времени может пойти не по плану и в этот раз, верно, Синобу?

— Я никогда не ошибаюсь, но я не могу отрицать возможности того, что ошибиться можешь ты.

— Как, чёрт возьми, я могу ошибиться, если я просто следую за тобой?

— Я уже говорила тебе. По сути, это ты прокладываешь маршрут. Мне не хватает чувства времени ─ так что наш пункт назначения в какой-то степени зависит от тебя. Если подумать, то теперь мне кажется, что наш одиннадцатилетний промах был вызван не моей неудачей и не действиями богов, а, возможно, тем фактом, что, когда мы прыгали, ты замечтался о юбке той потерянной девочки.

— А-а.

Это очень даже возможно.

То есть, я определённо не мечтал о том, чтобы заглянуть ей под юбку.

Тем не менее, я мог думать о Хатикудзи чуть более серьёзно.

— Значит, если я смогу удержать в узде свой рассудок, то нет никаких шансов, что перемещение во времени сработает не так, ты это хочешь сказать?

— Нет, я не даю никаких гарантий. Я кручу педали, ты держишь руль, так что бессмысленно пытаться выяснять, кто виноват в аварии ─ если я слишком сильно нажму на газ, или если ты не будешь правильно рулить, вполне возможно, что мы попадём во времена динозавров. Если такой риск тебя пугает, тогда нам лучше вообще не пытаться искривлять время. Как и предупреждал сопляк в гавайской рубашке.

И она говорит это после всего, что произошло.

Слишком поздно.

Но даже Осино, даже этот чудак средних лет, который видит всех насквозь, кажется, не мог предвидеть такой ситуации.

Не похоже, чтобы он был способен предсказывать будущее.

— Нет, Синобу, я всё ещё считаю, что мы должны переместиться в прошлое.

— Что, в тебе внезапно пробудился дух приключений?

— Нет, но если мы потерпим неудачу и не сможем вернуться к четырнадцатому июня, тогда так тому и быть — будь то седьмое июля, день рождения Сендзёгахары или любая другая дата, всё не может стать хуже, чем сейчас.

— Хм.

— И даже если мы прибудем раньше четырнадцатого июня, это прекрасно ─ мы можем просто заниматься своими делами, выжидать, и четырнадцатое июня в конце концов наступит.

— Нет-нет, господин мой, у тебя что, мозг забродил и превратился в соевый соус?

— Не хочу начинать обмен снобистскими шутками, но если уж ты вспомнила про соевый соус, то знай, что мисо тоже получают путём ферментации.

— Что? Как может что-то настолько вкусное быть гнилым?!

— В тебе и правда от иностранки ничего кроме цвета волос и нет, правда? К слову, соевый соус тоже вкусный.

— Ну, он, конечно, не отвратительный, но в качестве напитка слишком солёный.

— Соевый соус — это не напиток!

— Я пью его прямо из бутылки.

— Ты так умрёшь!

— Итак, эта жижа у тебя в голове — мисо? Или это соевый соус?

—Мисо.

— Тогда послушай меня. Неделя, две недели, или даже один-два месяца игры в догонялки — это неплохо, но мы не можем быть уверенны в этих интервалах. В нашей попытке переместиться всего на один день назад мы перенеслись на одиннадцать лет, не так ли? Конечно, это слишком упрощённые вычисления, но если применить подобное соотношение к этой попытке, то мы можем перенестись на 680 лет в прошлое, во времена, когда даже я ещё не родилась. Мы не можем позволить себе подходить к проблеме без оглядки на риск неудачи. Нельзя бесконечно прыгать из настоящего в прошлое и обратно. В процессе история изменится слишком сильно, что сделает её недосягаемой для нашего вмешательства.

— Но будет ли это 680 лет или пятьсот миллионов лет, какая разница? Очевидно, я преувеличиваю, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, но послушай, Синобу, мы оба бессмертны, верно?

— Мм.

— Значит мы могли бы проследить за ходом всей истории — мы же даже не знаем, хватит ли нам одного лишь четырнадцатого июня. Я не отношусь к этому легкомысленно, я предлагаю прыгнуть в прошлое, приготовившись к длительному наблюдению за событиями прошлого!

— Твои амбиции приняли огромные масштабы…

Синобу казалась ошарашенной, но я вдруг заговорил о серьёзных вещах, так что могу её понять.

Правда заключалась в том, что в глубине души одной ночи, когда я не мог пользоваться ни бумажными деньгами, ни монетами, спал в трубе и пережил много чего ещё, мне хватило по горло. Но всё изменилось, и теперь меня это не пугает…

Даже если мы, к примеру, сможем точно попасть в наш расчётный День Икс, то в течение следующих двух месяцев — а если потерпим неудачу, то в последующие сколь угодно лет — мы будем исправлять историю.

Если история не собирается исправляться сама, тогда нам ничего не остаётся, кроме как возложить эту обязанность на свои плечи.

— У меня нет никакого желание жертвовать собой ради благой цели, я лишь говорю, что хочу сделать всё возможное, чтобы вновь увидеть Сэндзёгахару и Ханэкаву, чтобы увидеть своих сестёр и родителей. Можешь назвать это моим домашним заданием на лето.

С этой решимостью.

С этой неубедительной попыткой произнести героическую речь мы с Синобу снова отправились к горе, на которой стояло святилище Китасирахэби.

Кстати, когда мы вернулись в настоящее, мой девчачий велосипед не был припаркован у подножия (в тот раз я подумал, что его наверняка украли, но в этой временной линии я не ходил в храм вечером двадцатого августа, чтобы прыгнуть в прошлое, так что, естественно, его здесь не было), но и у моего дома он отсутствовал.

Хммм.

Может быть, я в этой временной шкале не ездил на велосипеде ─ могла ли история измениться настолько тривиально?

Ну, учитывая, что мир лежит в руинах и всё такое, возможно, один велосипед не был таким уж большим делом, хоть это и было моё любимое транспортное средство. Я продолжил путь к святилищу.

Я держал Синобу на руках как коалу, скорее по привычке, чем по какой-либо другой причине, ведь с приближением ночи она была не настолько слаба, чтобы устать просто от ходьбы.

Через город, в котором всё равно не осталось никого, кто мог бы сделать нам замечание по этому поводу, ни девочек из средней школы, ни полицейских.

Не то чтобы это было откровением или что-то в этом роде, но мир без людей становится чрезвычайно тёмным после заката ─ точно так же, как дневное небо становится чрезвычайно голубым.

Наверное, с наступлением ночи.

Мы смогли бы увидеть небо, усыпанное звёздами.

Это напомнило мне о том походе в обсерваторию с Сэндзёгахарой…

……

Хмм.

Вот интересно.

Происходило ли что-то подобное в этой временной линии?

Или я опоздал?

Я не помнил точной даты, но разве это не было в июне?

— Впрочем, с моим нынешним уровнем вампиризма я могу любоваться звёздами сколько душе угодно, даже будь город полон огней, а воздух полон смога. Да и лазить по горам у меня рука набита.

— Тогда уж нога.

В общем.

Думаю, мы позволяли себе отпускать такие шутки, потому что то ли слишком увлеклись, то ли были слишком беспечны.

Из моих слов у вас могло сложиться впечатление, будто мы решали, как поступим, спокойно и рационально, но на деле, когда у нас появилась прекрасная идея и мы решили её осуществить, мы с Синобу вскинули вверх руки и с криком «иееей» несколько раз отбили друг другу пять, после чего ударились кулачками с поднятыми большими пальцами (эта сцена была столь эмоциональна, что я определённо не могу позволить вам увидеть её, дорогой читатель), но потом.

Когда мы достигли конца теперь уже хорошо знакомого подъёма и прибыли в святилище Китасирахэби.

— …

Внезапно лицо Синобу помрачнело.

Словно затянутое тучами небо, сквозь которое не может пробиться ни один луч света.

Насколько я мог судить по выражению её лица, мне не нужно было утруждать себя вопросом ─ возможно, было бы лучше не спрашивать ─ но, ухватившись за последний проблеск надежды, я спросил:

— Что случилось?

— Ну… — Синобу спрыгнула с моих рук и приземлилась на землю. — Здесь не осталось ни капли энергии.

— Ага.

Я уже успел ощутить уныние и отчаяние несколькими секундами ранее, отсюда и крайне отрывистый ответ…

Но я не собирался мириться с этим.

Синобу и я обдумали ситуацию со всех позиций и пришли к выводу, что, поскольку никаких прыжков во времени не было, энергия должна была оставаться полностью нетронутой.

— Причина в том, что... да.

«Возможно, дело в этом», — произнесла Синобу, быстро найдя, что искала, и указывая в его направлении.

Я не видел, на что она указывала, но она быстро направилась к нему, так что мне оставалось лишь следовать за ней, несмотря на моё замешательство.

Я даже задался вопросом, кто из нас к чьей тени был привязан — хотя, строго говоря, с её нынешним уровнем вампиризма, приближённым к максимальному, она была способна покидать мою тень на некоторое время (как будто я был базовой станцией, а она была беспроводной телефонной трубкой).

Когда мы поднялись по тропинке и приблизились к главному святилищу, я увидел, о чём говорила Синобу.

Святилище было разрушено.

Нет — на нём был приклеен талисман.

— Что? Разве это не…

Я посмотрел на талисман ─ с первого взгляда я ничего не понял, но, внимательно изучив его, я склонил голову набок.

Конечно, я знал.

Как я мог не знать? Осино попросил меня, или, точнее, меня и Камбару, разместить талисман в этом месте ─ чтобы предотвратить Великую войну ёкаев. Если быть до конца честным, это была слишком большая ответственность для меня.

Так что я помнил всё в мельчайших подробностях.

Я слишком хорошо помнил это и последующий инцидент с Сэнгоку.

Однако…

— Это не тот талисман.

Не то чтобы я был очень хорош в различении талисманов, написанных таким неразборчивым почерком…

Но начнём с того, что он был другого цвета.

Талисман, который я разместил на стене главного святилища, был написан красной тушью, но тот, что был наклеен там сейчас, был написан чёрной тушью.

— Я даже не знаю, можно ли назвать красную тушь тушью, если она красная, но… что здесь происходит?

— Этот сопляк в гавайской рубашке не посвятил меня во все подробности, но… дело не столько в «другом виде», сколько в «другом эффекте». Талисман, что дал тебе этот сопляк в неизменённой реальности, отличается от того, что был дан тебе в этой изменённой реальности. Так что, в этой реальности изменилась не только судьба всего мира, но и различные мелочи, подобные этой.

— Хм...

— Хотя, вряд ли мы в сложившейся ситуации можем называть что-то подобное мелочью. Талисман, который ты разместил, рассеивал духовную энергию, в то время как талисман, который мы видим сейчас, предназначен для её поглощения.

— П-поглощения?

— Он на порядок эффективней того, который был доверен тебе. С точки зрения предотвращения Великой войны ёкаев, эффект тот же, но…

— Верно.

Для нас это было не одно и то же.

Если этот талисман поглотил всю духовную энергию, необходимую для перемещения во времени, тогда мы не сможем переместиться в прошлое. Наша грандиозная идея, весь наш энтузиазм были уничтожены всего лишь одним кусочком бумаги.

Баг — в конце концов, оставался багом. Причём невоспроизводимым.

— Я знаю, что неправильно оправдывать себя, перекладывая свою вину на других, но я думаю, что меня сейчас всё равно никто не слышит, поэтому я просто эгоистично скажу то, что хочу сказать. Какого чёрта, Осино!

— И правда, эгоистично… С точки зрения сопляка в гавайской рубашке, всё равно, какой талисман использовать. Вероятно, он выбрал его без особого обдумывания, основываясь просто на привычке или спонтанном желании, потому что это его выбор не имел никакого значения.

Да... наверное, так всё и было.

Как бы сильно я ни винил Осино, было совершенной глупостью ожидать, что он сохранит накопленную духовную энергию святилища на тот случай, если нам с Синобу вдруг будет нужно отправиться в прошлое.

Нет…

Даже если бы он и предполагал такое развитие событий… Он всегда выступал на стороне баланса.

Он бы не сделал этого для нас.

— Когда ты воспроизводишь комплект из двух DVD-дисков, неважно, проигрываешь ли ты сначала первый диск или второй, не так ли?

— Нет, это совсем не одно и то же…

Хотя, а что, если вначале воспроизвести диск с бонусными материалами?

Ладно, хватит этих взятых с потолка аналогий.

— И всё же, — сказал я, — мне не кажется, что он настолько безответственен, чтобы сделать такой важный выбор просто по привычке или по прихоти. Что-то в этой временной линии, должно быть, заставило его поступить таким образом… Хотя, сейчас уже нет смысла выяснять, что же именно это было.

— Верно.

— Ладно… Теперь ничего не остаётся, кроме как бросить немного денег в ящик для пожертвований и оставить это богам.

Это было немного непоследовательно с моей стороны, учитывая моё предыдущее богохульное замечание, что в таком полуразрушенном храме, как этот, бога нет — но разве мог я сейчас сделать что-то ещё?

— Погоди, если мы снимем этот талисман и будем терпеливо ждать, не накопится ли здесь в конце концов эта духовная энергия снова? В конце концов, это место определённо является воздушным карманом. Опасность Великой войны ёкаев вернётся, но мы не в той ситуации, чтобы беспокоиться об этом…

— Мой господин! — закричала Синобу.

Пытаясь остановить руку, которую я неосторожно протянул к талисману ─ но она опоздала.

Я коснулся талисмана…

И был отброшен назад.

Это не удар статическим электричеством, всё моё тело отбросило назад. Я приземлился плашмя на задницу, и когда я снова поднялся и посмотрел…

— …угх!

Кончик моего пальца был слегка обожжён.

Нет, скорее обуглен. Должно быть, сгорели даже нервные окончания, мгновенно, поскольку я не чувствовал абсолютно никакой боли.

Физическое повреждение зажило в одно мгновение, само собой, так как я в настоящее время был в форме вампира ─ но я, казалось, не мог оправиться от шока.

— Разве я не говорила тебе? Это другой тип талисмана. Он не из тех, к которому ты... или я, принадлежащие к миру странностей, можем прикоснуться, не говоря уже о том, чтобы снять его. Как с распятием. Он тебя поглотит ─ пожрёт твою сущность.

— Но разве это не я его сюда поместил?

— Научись уже дослушивать меня до конца. Ты, вполне вероятно, присутствовал при его размещении, но на самом деле тем, кому было доверено разместить талисман, была девушка-обезьяна — если она не касалась его своей левой рукой, то это не должно было вызвать у неё проблем.

— ...

Хм.

Значит, в этой временной линии существовала необходимость в том, чтобы Камбару сопровождала меня? Возможно, с Сэнгоку всё тоже было по-другому. Но.

Но в таком случае…

— В этом мире нет не только Камбару, исчезли вообще все. Все до единого. Не осталось никого, кроме нас, а это значит, что нет никого, кто мог бы снять этот талисман…

— Действительно.

— Ну, тогда наш план провалился…

Я было подумал, что вместо того, чтобы убирать талисман, мы могли бы перенести всё здание в другое место, но это было бы слишком просто. Действие талисмана, по-видимому, распространялось на всё святилище, так что мы не могли действовать необдуманно.

Мои обугленные пальцы не давали мне об этом забыть.

— Более того, убирать его было бы бессмысленно. В этом месте собралось так много духовной энергии только благодаря тому, что я прибыла сюда на пике своих сил. Снова собрать здесь столько энергии невозможно.

— Да? Что ж, тогда положение безнадёжно.

— Действительно безнадёжно.

В тот момент я начал подозревать, что Осино выбрал именно этот талисман назло, чтобы усложнить нам жизнь после путешествия — не то, чтобы он стал заходить настолько далеко и мешать нам спасти мир от разрушения просто в наказание за то, что мы не прислушались к его предостережению.

Но если он был истинно беспристрастен, то, может быть, так было бы даже правильно?

Даже несмотря на то, что мы пытаемся спасти мир.

Сказал бы он нам, что мы не должны возвращаться в прошлое?

Истинный защитник баланса.

— Интересно, есть ли где-нибудь в Японии другие воздушные карманы, помимо этого? Или нам лучше называть их «энергетическими карманами»?

— Не имею ни малейшего понятия, так что, наверное, придётся хорошенько поискать.

И так далее.

Даже находясь в полном отчаянии, мы намеревались продолжать наше тщетное сопротивление. Мы не были ни Осино, ни Ханэкавой, так что, может, нам и не удастся попасть за границу, но мы были готовы обойти всю страну в поиске места, обладающего достаточным количеством духовной энергии для перемещения во времени — в частности, я планировал вначале отправиться либо к горе Осорэ в Аомори, либо, может, к Фудзи в Сидзуоке — однако.

Однако ситуация была близка к тому, чтобы превзойти даже самые смелые наши ожидания.

В этом мире человечество погибло.

Люди исчезли из этого мира.

Все эти люди исчезли — все, но куда, чёрт возьми, они все подевались?

Я как раз собирался это выяснить.

Верно, они никуда не уходили.

Я узнал.

Они были здесь ─ все это время.

Нет, если быть точным.

Повсюду были их трупы.

Зомби Маёй - 022

— !!

Удивление.

Какая ещё могла быть реакция?

Я не осознавал, что прошло так много времени, но к тому времени, когда я понял, что происходит, настала кромешная тьма. Всё это смешалось с моим мрачным настроением, задерживая осознание ─ или, возможно, именно из-за того, что моя способность видеть в темноте была сильнее ночью, и я видел почти так же, как днём, я и не заметил, как наступила ночь.

Как бы то ни было, это не изменило одного факта.

Что было определенно слишком поздно.

К тому времени, как я понял, что происходит, мы были окружены.

«Окружены? И кем же?» — могли бы вы спросить.

И я бы, конечно, ответил вам — трупами.

Более того, они были — как бы это сказать? — разлагающимися.

Сочащиеся, гноящиеся, их изодранная одежда смешалась с плотью, отслоившейся от их костей, вот такие трупы.

С глухим стуком.

Правая рука трупа упала на землю.

И не одна.

По всей рассеянной толпе зомби руки начали падать на землю подобно каплям дождя, прежде чем раствориться в земле.

И не только руки.

Здесь нога, там туловище или голова.

Они крошились, как хрупкая глина на гончарном круге.

Но казалось, что им всё равно.

Потому что точно так же, как глина, вылепленная руками гончара.

Руки регенерировали с грязным хлюпаньем.

Ноги регенерировали с жирным хлюпаньем.

Туловища регенерировали с кашеобразным хлюпаньем.

Головы регенерировали с тягучим хлюпаньем.

Они возвращались к прежнему состоянию, а затем снова разваливались.

И это просто продолжало происходить, снова и снова.

Как будто трупы были обречены умирать целую вечность.

Эти трупы, которые не должны были двигаться, источая зловоние, поднимались, двигались и окружили меня и Синобу.

На скромной территории святилища собралось так много народу, что считать их было бесперспективно, но поскольку больше делать было нечего, я произвёл приблизительный подсчёт, и оказалось, что тут собралось более пятидесяти человек.

Или я выбрал не ту единицу измерения?

Будет ли лучше сказать, что тут собралось больше пятидесяти тел?

Возможно, учитывая, что им в какой-то степени удаётся сохранять свои человеческие формы, к ним всё-таки нужно относиться как к людям, несмотря ни на что?

Было ли это этично? Применимы ли здесь моральные аспекты?

Но эта... ошеломляющая ситуация, казалось, переворачивала любые повседневные заботы ─ эта невообразимая ситуация быть окружённым неуклюжими, разлагающимися трупами.

То, что я в тот момент почувствовал, не было удивлением.

Это был простой ужас.

— Ч-что здесь происходит?

И не только я.

Синобу тоже побледнела. Хотя, казалось, то, что она испытывала, было скорее не удивлением или ужасом, а замешательством.

— Что это — это жители города? Трупы жителей? Неужели они почуяли наше присутствие и последовали за нами в гору?

— Жители...

Возможно, слова Синобу не были монологом. Возможно, она искренне хотела услышать мой ответ, но что мне было ответить?

Тела, окружившие нас, были настолько сильно изуродованы, что не было никакой возможности отличить одного от другого — различие в размерах тел ещё могло помочь различить взрослых от детей, но возможность отличить мужчин от женщин уже была сомнительной. Едва ли я умел различать пол людей по строению скелета — но не думаю, что сейчас в этом был какой-либо смысл.

Да.

Я знал, как их назвать.

Не только я — все знают.

— Зомби…

— Не двигайтесь, мой господин…

Не то чтобы у меня было что-то конкретное на уме, но Синобу схватила меня за край рубашки, когда я собирался сделать шаг, и потянула назад.

Её лицо всё ещё было бледным.

— Похоже, что, если мы останемся здесь, они не станут подходить ближе.

— О... хорошо.

Как только она указала на это.

Я увидел, что, хотя зомби полностью окружили нас, они сохраняли фиксированную дистанцию ─ поначалу было трудно сказать из-за их вялых движений.

Присмотревшись, я прикинул, что расстояние было около трёх метров.

Примерно на таком расстоянии они переставали идти и просто раскачивались из стороны в сторону.

Но их число росло с каждым мгновением.

Казалось, они всё ещё продолжали подниматься в гору.

— Что за черт… Почему они не подходят ближе?

— Вероятно, это из-за талисмана, — ответила Синобу, указывая на талисман, приклеенный к главному святилищу позади нас. — Ты испытал его эффективность на себе. Ты смог прикоснуться к нему благодаря человечности, оставшейся внутри тебя ─ но они, явно являющиеся полноценными странностями, могут подойти лишь на такое расстояние. Они понимают, что идти дальше для них небезопасно.

— Понимают…?

Так ли это?

Действительно, они не подходили ближе из-за талисмана — возможно, так оно и есть, однако…

Действительно ли они были разумны?

Их глаза были пусты ─ или, скорее, это были глазницы, заполненные гниющими глазными яблоками… Кто знает, способны ли они вообще что-нибудь видеть?

— Я даже не знаю… То есть, неужели это они разрушили мир? Я знаю, зомби едят человеческую плоть, верно…? И если они тебя укусят, то ты тоже превратишься в зомби…

Ну, надо сказать, существует много различных вариаций — но сейчас, как мне кажется, нам лучше поскорее убраться отсюда, пока талисман всё ещё сохраняет свою чудодейственную силу.

— А? Убраться? Разве это не единственное место, где мы в безопасности?

— Как ты можешь заметить, их число растёт с каждой секундой… Честно говоря, я не могу предвидеть, что произойдёт. Даже если они не хотят приближаться к нам, их вполне может подтолкнуть толпа сзади — и да. Они странности, но я не думаю, что они мои враги… или твои.

Это правда.

Они были жуткими, а их неспособность говорить делала их ещё более пугающими и отталкивающими — тем не менее, я не чувствовал, чтобы они обладали такими боевыми способностями, как охотники за вампирами или обезьяна.

Просто их было очень много.

Это само по себе было проблемой — но.

Тем не менее.

— Тем не менее, — заметила Синобу, — зная, что они, возможно, когда-то были жителями этого города, что они, возможно, являются зомби, созданными из трупов жителей этого города, мы не можем бездумно пробиваться через них.

— Верно.

Стоя позади, я кивнул в ответ на неожиданное замечание Синобу.

Если уж на то пошло, я действительно думал, что нам, возможно, следует просто пробиться сквозь толпу, поэтому кивок включал в себя соответствующую долю раскаяния с моей стороны.

Но серьёзно, что, чёрт возьми, происходит?

Я понятия не имел.

Разве мир... разве человеческая раса не была уничтожена?

Или же — нет. Этого не может быть.

— Вот почему сейчас мы должны бежать, мой господин.

— Бежать? Куда?

Мы были полностью окружены со всех сторон, слева и справа, спереди и сзади ─ а зомби продолжали наступать.

Куда мы могли бы убежать?

— Если пути слева, справа, спереди и сзади для нас закрыты, то бежать некуда, кроме как вверх, — сказала Синобу, обнимая меня за талию, и прыгнула.

Не похоже на прыжок во времени.

На этот раз она действительно прыгнула.

— Уа-а...

Мы взмыли в воздух так внезапно, что мой испуганный голос едва успел сорваться с моих губ ─ и в мгновение ока мы достигли абсурдной высоты.

По приблизительным оценкам, я бы сказал, что она прыгнула метров на триста.

Даже не сгибая колен.

Вряд ли эти зомби вообще могли видеть, но если могли, то мы, должно быть, испарились прямо у них на глазах.

Возвращение такой значительной части её силы позволило провернуть подобный трюк ─ было страшно думать, что она даже не приблизилась к полной силе.

Боже, на пике своей силы она, должно быть, смогла бы прыгнуть в открытый космос, даже не разбежавшись.

Может быть, вся эта чепуха о том, что она когда-нибудь победит солнце, не была шуткой. Может быть, это была цель, вполне достижимая для неё.

Она могла бы погасить звезду.

Что определенно изменило бы историю.

— На данную минуту мы, кажется, благополучно спаслись.

— Да... но что это вообще такое было?

— Я не знаю… Хотя, возможно, это были не столько зомби, сколько… — Синобу начала говорить, но остановилась на полуслове.

Поскольку то, что было поднято, должно было рано или поздно опустить, а в нашем случае то, что взлетело вертикально вверх, должно было приземлиться вертикально вниз, это не принесло бы нам никакой пользы, Синобу умело развернула своё тело (вместе с моим) в воздухе, расставила и согнула ноги, чтобы использовать сопротивление воздуха, и начала двигаться зигзагами по небу, по видимому, в поисках места, где мы могли бы приземлиться — другими словами, в поисках безопасного места, подальше от этой покрытой зомби вершине горы. Однако.

Однако, глядя с такой огромной высоты, мы могли увидеть, что такого места нет в нашем городе.

Такого места нет нигде в мире.

Существовала ли такая вещь ─ как безопасное место?

— …угх!

— …угх!

Там, в небе, Синобу и я ─ одновременно оказались в растерянности, не находя слов.

Не находя слов, мы смотрели вниз на ночной город своим вампирским зрением.

Дело было не в том, что зомби собрались на вершине горы ─ в святилище Китасирахэби.

Пятьдесят?

Шестьдесят?

Может быть, восемьдесят?

Такое количество зомби смогло полностью окружить нас ─ но это вершина айсберга.

Город... был переполнен зомби.

Не было никакого смысла искать место для посадки.

В каждом уголке города ─ были зомби, расхаживающие с важным видом, будто они хозяева этого места.

Конечно, не было смысла пытаться их сосчитать, но их число, без сомнения, было примерно равным населению нашего города.

Нет, не только нашего.

Когда я присмотрелся, то смог увидеть соседний город и некоторые отдалённые районы ─ и везде происходило одно и то же. Огромное количество зомби, что вылезли из того места, где они прятались до сих пор, зарытые в землю или как-нибудь ещё, я не знаю, шатались вокруг ─ будто на вечерней прогулке.

Другими словами.

Каждый человек превратился в зомби?

Человечество пало.

Но они не исчезли ─ все они, все до единого, стали трупами.

И, по-видимому, странностями.

Странностями, которые по словам Ононоки-тян, непрерывно продолжали умирать.

— Боже…

В результате попытки предотвратить превращение Хатикудзи в странность.

Я, очевидно, превратил в странность всё человечество.

— Я совершил… непростительную ошибку… Этого ничем не искупить… Я и подумать не мог, что, пытаясь изменить прошлое, я превращу в зомби весь человеческий род…

— Нет, господин мой. Не терзайте себя зазря, — произнесла Синобу, всё ещё прижимая меня к себе. — Это моя ошибка.

Я подумал, что она хочет просто меня утешить, но это было не так.

— Виновата лишь я одна.

Она каялась.

— Это всё моя вина.

— …? О чём ты говоришь? Я понимаю, что вместо того, чтобы винить друг друга, всегда достойнее взять всю вину на себя, и я это ценю, но, Синобу, это же я…

— Нет. Я не беру твою вину на себя. Я лишь озвучиваю факт. Это суровая реальность.

— Синобу.

— Просто послушай меня, мой господин. В первую очередь, это не зомби, а вампиры, опустившиеся до финальной стадии деградации.

— В-Вампиры?

То есть.

Вроде нас?

Эта толпа странностей с гниющей плотью? Эти трупы?

— Не вроде нас, а вроде тебя — все они, как и ты, были людьми, пока я не превратила их в вампиров.

— Т-Ты?

— Да, — тихо ответила Синобу с виноватым видом. — Другими словами, тот, кто принёс этому миру разрушение — это я.

Зомби Маёй - 023

Теперь, когда наши главные герои стали главными подозреваемыми в беспрецедентном разрушении всемирного масштаба, ничего не поделаешь, если наши читатели с отвращением отвернуться от этого великолепного дуэта, непохожего ни на один другой, когда-либо существовавший. Поэтому, возможно, для меня, как для преступника, было бы разумно, как минимум, держать свой язык за зубами, но прошу вас, простите мне мою наглость и позвольте рассказать о последующих событиях. Я чувствую, что просто обязан это сделать.

Орда зомби наводнила весь город.

Безопасного места для приземления не существовало.

Я не знал, была ли у них какая-то собственная воля, но, вспоминая обстоятельства в храме Китасирахеби, я понимал, что они набросятся на нас в ту же секунду, как мы приземлимся.

Что они после этого с нами сделают, было менее ясно.

Но когда я подумал об их клыках, единственных острых предметах, выделяющихся среди сочащейся плоти — да, когда я подумал об их клыках, так похожих на вампирские, я начал догадываться.

Естественно, Синобу и я были закалёнными ветеранами. Особенно с тех пор, как мы усилили вампирские способности друг друга, мы, вероятно, могли бы «пропахать» бесконечное количество зомби, словно играя в стрелялку на аркадном автомате.

Но если они ранее были людьми, не говоря уже о том, что они были жителями этого города, тогда мы не могли сделать ничего подобного, как и сказала Синобу.

С другой стороны, если бы мы ещё раз приземлились на территории святилища Китасирахеби, маловероятно, что мы смогли бы сохранить прежний статус-кво.

Было бы предпочтительнее избежать столкновения с огромным количеством зомби, имея этот талисман за спиной, опять же, по словам Синобу.

Так что же мы сделали, спросите вы — беспечно прыгнув в небо, не осознавая, что любое место, где мы попытаемся приземлиться, сразу же станет игровой площадкой для зомби, как мы поступили? К сожалению, ответ может вас немного разочаровать. Мы не приземлились вовсе.

Мы не приземлились.

Другими словами, мы продолжали парить на высоте более трёхсот метров.

И если кто-то из вас задался вопросом, почему наш разговор в открытом небе так затянулся, я хочу, чтобы вы кое-что вспомнили.

Осино Синобу умеет летать.

С помощью появившихся прямо из её лопаток крыльев, похожих на крылья летучей мыши.

Кстати, позже я узнал, что она способна отращивать крылья (декоративные крылья?) даже когда находится в своём ослабленном режиме.

Это навык, совершенно выходящий за рамки моего уровня.

Но чтобы по-настоящему летать, она должна быть в надлежащем вампирском состоянии — в теле маленькой девочки она просто не сможет этого сделать — и хотя я сказал, что её крылья были как у летучей мыши, ей не было нужды ловить потоки ветра. Она просто летела, словно при помощи силы воли.

Бешено размахивая крыльями, как пчела.

Впрочем, сравнение с насекомым ей бы наверняка не понравилось, поэтому вслух я произнёс: «Как колибри».

Так или иначе.

Поддерживая высоту более трёхсот метров, мы переждали ночь.

Как дуэт главных героев, мы были ужасны (в синопсисе я вам наврал. Великолепный дуэт? Ага, конечно), однако, если принять во внимание физическую и психическую стойкость, которая нам потребовалась, чтобы оставаться в воздухе на высоте более трёхсот метров на протяжении десяти часов, возможно, малая часть нашего достоинства может быть восстановлена.

И всё же, поскольку в том, чтобы просто висеть в небе, как идиот, не было ничего интересного (правда, из нас двоих висел лишь я), в течение этих десяти часов мы летали над округой, изучая ситуацию на земле.

Все города, посёлки и деревни, которые попадали в наше поле зрения, выглядели одинаково.

Размышляя о том, стоит ли вылетать за пределы префектуры, мы поняли, что наше нынешнее патрулирование может закончиться тем же, чем и наши дневные поиски, поэтому мы вернулись к исходной точке.

Я подумал о том, чтобы сказать Синобу, фанатке Фудзико, что наш полёт похож на патруль Паамана[✱]Главный герой детской супергеройской манги «Пааман» (パーマン) среди прочих способностей обладает умением летать., но она выглядела такой подавленной, что я решил этого не делать.

Хотя, возможно, именно потому, что она была так подавлена, мне и следовало это сказать — но казалось, что лучше отложить шутки, во всяком случае до тех пор, пока я не узнаю, что она на самом деле имела в виду, говоря, что во всём виновата она…

Думаю, я принял верное решение.

Временами такое со мной случается — а потом наступил рассвет.

Когда на востоке показалось солнце, толпа зомби на земле просто исчезла. И я имею в виду, что она исчезла буквально… Я уверен, что ни на секунду не отрывал взгляда от земли, но не успел даже ничего понять, как они все пропали.

Словно у них был установлен таймер на самоуничтожение с восходом солнца. Они ушли под землю или спрятались в тени? В любом случае, казалось маловероятным, что с наступлением рассвета они окажутся настолько проворными.

Как бы то ни было, силы Синобу (как и мои) убывали по мере того, как поднималось солнце, в результате чего мы перестали быть в состоянии удерживать высоту и начали стремительное снижение, которое для любого другого закончилось бы смертельной посадкой. Так что, мы были благодарны за их исчезновение.

Я говорю «исчезновение».

Хотя в действительности они, конечно, не исчезли.

Во всяком случае, ненадолго.

Они были здесь — они были повсюду.

Мы вернулись в дом Арараги — пройдя по заброшенному городу, где не осталось ни малейших свидетельств того, что ещё несколько минут назад по этому месту расхаживала толпа зомби, мы вернулись в дом, и я поговорил с Синобу в гостиной.

Если точнее, я выслушал то, что она хотела сказать.

В общем, небо в самом деле было не самым подходящим местом для такого рода разговоров.

— Итак, что ты имеешь в виду, говоря, что это твоя вина, Синобу? Объясни мне, — начал я без прелюдий, будучи не в состоянии предложить ей для начала какой-нибудь прохладительный напиток. И, конечно, учитывая обстоятельства, я не держал её в своих объятиях. Это был разговор, который нужно было вести лицом к лицу. — Ты ведь имеешь в виду не то, что ты допустила ошибку во время перемещения во времени, не так ли? Потому что в этом есть и моя вина — к тому же, это было моё предложение, так что, очевидно, я виновен. Но ты произнесла это так, словно совершила преступление в одиночку — что происходит?

— Это моя вина, — произнесла Синобу. Её голос был измученным. Она летала всю ночь напролёт — но не это было причиной. — Если быть точной, это вина моего двойника из этой временной линии.

— …? Этой временной линии? То есть…

Другими словами.

Осино Синобу из этой реальности — из этой временной линии, которую мы изменили?

— Да. Двумя месяцами ранее я из этого мира, другая я, превратила всё человечество в вампиров — вот что я хочу тебе сказать.

— Я всё ещё не могу этого понять. Синобу, как эти твари могут быть вампирами? Конечно, если говорить о вампирах в широком смысле слова, то, наверное, в их число можно включить и ходячие трупы, или — о, я понял. Вампиров же ещё называют ночными бродягами, верно? И эти твари определённо всю ночь бродили по округе — хотя, казалось, что они просто вышли на неспешную прогулку, ничего особо не делая. Ты это имеешь в виду?

— Хмм. Боюсь, мы с тобой оба в равной степени сбиты столку, так что, возможно, будет лучше, если я начну с самого начала. Эта ситуация — ох, не знаю даже как сказать, всё слишком сложно.

— В равной степени? Извини, но, по-моему, я сбит с толку гораздо сильнее. Днём это город-призрак, ночью — город зомби. Всё человечество превратилось в зомби, а ты утверждаешь, что виновата во всём этом. Я убеждён, что в настоящий момент являюсь самым сбитым с толку человеком во всём мире.

— …

— Эй, не надо на меня так мрачно смотреть.

— Нет, я буду мрачно смотреть. Потому что, если я расскажу тебе, что я сотворила, ты, скорее всего, впадёшь в настоящую ярость — конечно, я понимаю, что с этим уже ничего не поделать, но тем не менее…

— Не говори так, — я непреднамеренно прервал объяснение нерешительной Синобу, которая сидела напротив меня и неловко отводила глаза в сторону — Синобу, которая никогда прежде так на меня не смотрела. — Не надо ничего утаивать. Послушай меня, Синобу. Если мы планируем начать с самого начала, то сначала я должен кое-что сказать. Будь это ты из этой временной линии или ты, сидящая сейчас передо мной…

Я протянул руки и взял Синобу за плечи.

Встав с дивана, я присел перед ней на корточки так, что моё лицо оказалось на одном уровне с её лицом.

Я глядел прямо в её золотые глаза.

— Ты и я — мы с тобой одно целое, и телом, и душой, — произнёс я. — Всё, что делаю я, ты делаешь вместе со мной, как и всё то, что делаешь ты, я делаю в той же степени. Если ты каким-то образом стала причиной случившегося, это правда, я могу разозлиться, но я никогда не отвернусь от тебя. Больше всех остальных я люблю Сэндзёгахару, Ханэкаву я больше всех уважаю. С Хатикудзи мне веселее всего проводить время. Но если бы мне пришлось выбирать, с кем вместе умереть, я бы выбрал тебя.

— Господин…

— Если тебя что-то тяготит, не взваливай всё на свои плечи. Раздели со мной этот груз. Сказать по правде, мне больно думать, что ты что-то скрываешь от меня.

Синобу поморщилась, словно от боли — возможно, я слишком сильно сжимал плечи маленькой девочки. Осознав это, я ослабил схватку — но она больше не отводила своих глаз.

И.

— Я тоже, — сказала она. — Я тоже хотела бы, чтобы ты был рядом со мной, когда настанет мой час.

— …Да. Я знаю. Тебе не обязательно выражать это словами.

Если Синобу суждено умереть завтра, значит следующий день станет последним и для меня.

Эта клятва уже была высечена в камне.

Выгравирована на моём сердце.

Глубоко, очень глубоко.

Настолько глубоко, насколько это возможно.

Она стала моей плотью и кровью — высечена на моих костях.

— Что ж… Тогда, давай, я расскажу обо всём по порядку. На самом деле, нельзя сказать, что у меня с самого начала не было идей — нельзя сказать, что вероятное объяснение не приходило мне на ум. И когда мы нашли ту газету, это тоже не ускользнуло из моего внимания.

— Да… Я помню, ты говорила что-то подобное. Ты ещё тогда на память жаловалась, верно?

— Четырнадцатое июня.

— Хм?

— Наконец-то я вспомнила, что это был за день — хотя вспомнила слишком поздно, чтобы что-то изменить… Нет, возможно, это было бы слишком поздно в любом случае.

— И что это был за день?

— Я полагаю, ты его хорошо помнишь. Это был очень запоминающийся день. Ничего не приходит на ум?

— Ну, это был день, когда мир рухнул, верно? Так что, конечно, он был незабываемым. Вечер четырнадцатого июня, или уже пятнадцатое июня…

— Нет, нет, я не это имею в виду. Я говорю о вечере четырнадцатого июня в реальном мире — в первоначальной временной линии.

— Тогда я всё ещё ничего не понял — да и в той газете не было никакой статьи, которая что-нибудь прояснила бы.

— Это не имеет отношения ни к каким статьям. Важна лишь дата.

— Четырнадцатое июня... Четырнадцатое, четырнадцатое… Давай посмотрим, это была среда, значит — пятнадцатое было в четверг, и… — Я открыл календарь в своём мобильном телефоне, но меня по-прежнему не осенило.

— …Судя по всему, без подсказки до тебя не дойдёт, — пробормотала Синобу разочарованным голосом.

Да, моя полная неспособность разобраться в этой ситуации определённо разочаровывала — но нет.

Судя по её следующим словам, это было нечто большее, чем простое разочарование моей несообразительностью. Как бы выразиться?

Она казалась разочарованной…

В самой моей человеческой сущности

— Если я скажу тебе, что пятнадцатое июня — это день, предшествующий твоему «культурному фестивалю», это поможет освежить твою память?

— ...Ах.

Так вот оно что.

Стоило ей это сказать — стоило мне вынудить её это сказать, как я, наконец, понял.

Понял, насколько я был тупым.

Четырнадцатое июня — за два дня до культурного фестиваля.

Как только мне напомнили об этом, мне не нужно было прикладывать усилия, чтобы вспомнить всё остальное.

Другими словами, я никак не мог забыть те события.

Тот самый день, что следовал за днём моего самого первого свидания с Сэндзёгахарой — днём, когда мы поехали в обсерваторию, а также днём второго превращения Ханэкавы Цубасы в Чёрную Ханэкаву — и…

День, когда Синобу сбежала из заброшенной вечерней школы, где жила с Осино Мэмэ — день, когда я обежал весь город в её поисках.

И, наконец, тот день, когда Осино Мэмэ покинул наш город.

— Вижу, ты вспомнил.

— Д-да…

— Ты просто хуже всех. Ты забыл всё сразу: дату своего первого свидания с возлюбленной, дату, когда восхваляемая тобою староста пережила столь печальный опыт, дату, когда я сбежала и когда этот паршивец в гавайской рубашке уехал из города.

— …

Мне было нечего ответить.

Уверен, что вы, читатели, уже давно всё поняли и смеётесь надо мной.

Ну, или, может быть, испытали ко мне сильное отвращение и просто перестали читать.

Да, славно, что мой позор вскрылся в сцене, которую никто не читает.

— Да ладно тебе, — взмолился я. — Мне, конечно, говорили, что я не очень-то мужественный, но я не способен запоминать все важные даты так, как это делают девушки. Я же не веду дневник или что-то в этом роде…

— И всё же, столько событий произошло в один день. Даже если бы в твоей памяти хватало место лишь на одну дату, это должна была быть именно эта дата.

— Культурный фестиваль на следующий день был таким увлекательным, что я всё позабыл, — мои слова прозвучали дешёвым оправданием, но я на самом деле искренне сожалел.

Тем не менее.

— Тем не менее, даже сейчас, когда ты мне напомнила, что это был за день, я всё ещё не понимаю. Ты права, в тот день произошло много событий, но конец света не мог быть следствием ни одного из них.

Начиная моим свиданием с Сэндзёгахарой и заканчивая Чёрной Ханэкавой, Синобу и Осино — я не мог поверить, что какое-то из тех событий могло быть связано с разрушением мира.

Даже если история и чуточку поменялась…

— Если уж строить догадки, то могу предположить, что это как-то связано с буйством Чёрной Ханэкавы… Тем не менее, Чёрная Ханэкава была гораздо менее неконтролируемой, чем во время Золотой недели… С другой стороны, она всё же пыталась убить меня, так?

— Да, Чёрная Ханэкава с этим связана, но здесь важнее всего мой побег.

— Твой… побег? Но мы же со всем разобрались без каких-либо инцидентов…

Подождите.

Нет.

Так было лишь в той временной линии, которую мы знали, в той, которую мы пережили — другими словами, в этой временной линии…

Должно быть, что-то произошло.

Должно быть, мы вообще не смогли решить эту проблему.

— В конечном счёте, я мало рассказала тебе о деталях моего побега, и ты сам никогда не расспрашивал меня об этом. Я благодарна тебе за это, и я даже сейчас не намерена давать тебе полный отчёт, но есть один факт, который я более не могу скрывать, и который я хочу тебе сейчас поведать.

— Хорошо. Только не обязательно это делать с таким важным видом.

— В тот день я намеревалась уничтожить весь мир, если ты не найдёшь меня.

— Настолько важный факт!?

Быть не может!

Я знал, что она убежала с какой-то чрезвычайно мрачной решимостью, но… я никогда не думал, что это зайдёт так далеко!

Весь мир!

— Масштабно же ты мыслишь!

— Ну, в конце концов, я была вампиром, странствующим по миру…[✱]Выражение 世界を股に掛ける (sekai wo mat ani kakeru) обычно используют в значении «обойти весь мир», но в переносном смысле оно значит «действовать в мировых масштабах».

— Это как-то чересчур для кругосветки! Но п-почему?

— Я была в полном отчаянии… Мне было обидно до глубины души, — сбивчиво произнесла Синобу. — Впрочем, в тот момент я была лишена практически всех своих сил, поэтому в любом случае не была способна на нечто подобное. Это было не более чем словами, мыслями, но… похоже, что в этом мире всё обернулось иначе.

— …

Она уже говорила мне что-то подобное раньше.

Что за пятьсот (на самом деле шестьсот) лет своей жизни она хотела уничтожить человечество множество раз… Четырнадцатое июня был как раз одним из таких дней.

Я бы никогда не догадался.

— …? В таком случае, в этом мире… Погоди, я немного сбит с толку. Ты хочешь сказать, что Арараги Коёми из этой временной линии не смог найти тебя четырнадцатого июня?

— Да, я так считаю. Подумай сам. Первым, кто заметил моё исчезновение в тот день, была потерянная девочка, не так ли?

— Теперь, когда ты сказала об этом… — как всегда, приношу свои извинения за то, что не способен удержать в голове все второстепенные детали, но теперь, раз уж вспомнил. — Разве тот день не начался с того, что Хатикудзи заметила тебя возле «Мистера Доната»?

Я мало что помню, но точно помню, как хвастался Хатикудзи о моём свидании в обсерватории с Сэндзёгахарой, когда встретил её утром по дороге в школу.

И вот тогда — она рассказала мне.

О том, что Синобу сбежала.

— Поскольку я не услышал об этом от Хатикудзи, я не смог найти тебя…

Подождите.

Подождите, но это ещё не означает, что я не смог бы найти Синобу.

Хатикудзи действительно помогла в последующих поисках, но — как бы ужасно не звучало, она на самом деле не так и сильно помогла в поиске Синобу.

О её побеге стало бы известно рано или поздно, даже если бы Хатикудзи не рассказала мне об этом…

Итак, это моё предположение.

Дело было не только в том дне.

Если Хатикудзи — если Хатикудзи-странности в этом мире не существовало, тогда я не встретил её не только четырнадцатого июня, но и в День матери — другими словами, Арараги Коёми из этого мира был Арараги Коёми, который никогда не встречался с Хатикудзи Маёй.

Что, должно быть, оказало некоторое влияние на его (и да, я рискну говорить о нём в третьем лице) действия, его характер — пусть даже в малейшей степени.

Не только в День матери.

С пятнадцатого мая по четырнадцатое июня.

В этой временной линии отсутствовал целый месяц его общения с Хатикудзи Маёй — и именно по этой причине он не смог найти Осино Синобу.

Поэтому, в тот момент

В тот поворотный для истории момент.

Должно быть, я не мог рассчитывать на помощь Синобу.

— ...Ясно. В таком случае я, вероятно… был убит Чёрной Ханекавой.

Эта временная линия.

Должна быть именно такой временной линией.

— Синобу. Если не хочешь, можешь не отвечать на этот вопрос, так что отнесись к нему с долей скептицизма… Честно говоря, я даже думать не хочу о том, о чём спрашиваю, но я хочу знать твоё мнение. Мы с тобой с весенних каникул связаны друг с другом, и если бы один из нас, будь то ты или я, погиб в результате какого-нибудь непредвиденного несчастного случая, что в таком случае случилось бы с другим?

Поскольку мы были связаны друг с другом, неужели смерть одного повлечёт смерть второго?

Или же…

— «Или же», — быстро ответила Синобу.

Судя по скорости ответа, у неё определённо не было нежелания отвечать на мой вопрос — выражение её лица говорило скорее об обратном, но всё же.

Она быстро ответила.

— Эта глупая кошка наверняка ничего не поняла… Но вот сопляк в гавайской рубашке, скорее всего, был в курсе. Ты тоже, скорее всего, слышал об этом. Бросив меня, ты в любое время мог вернуть себе свою человечность.

— С другой стороны, если я умру… если меня убьют, ты восстановишь всю свою силу и вновь расцветёшь в образе легендарного вампира — железнокровного, теплокровного, хладнокровного, самого могущественного из всех.

Другими словами, в этой временной линии.

Осино Синобу вновь стала Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

Как цветок, распускающийся не по сезону.

— То-то я не нашёл нигде свой девчачий велосипед… Ха-ха…

На этот факт — на эту реальность.

Я рассмеялся, не зная почему.

Я не мог удержаться от смеха.

— Теперь ясно. Моя клятва, согласно которой я готов умереть только вместе с тобой, обретает смысл и с этой точки зрения.

Не желаешь разделить со мною гроб?

Это было чертовски заманчивое предложение.

— Да. Однако в этом мире ты, к сожалению, не смог выполнить свою клятву — и я…

«В самом деле уничтожила этот мир», — заключила Синобу.

С поистине скорбным выражением лица.

— И, согласно этой интерпретации, моей первой целью должна была стать Чёрная Ханэкава, то есть, бывшая староста.

Голос Синобу был таким тихим, что её едва было слышно, словно это было самым страшным признанием, которое ей приходилось делать.

Но — конечно.

Я не мог винить её.

Я должен был быть в состоянии предотвратить такое развитие событий — приложив совсем немного усилий, я мог бы легко предотвратить это.

«Можно сказать, что мы попали в мир с плохой концовкой», — пробормотал я.

1. Попросить о помощи.

2. Не просить о помощи.

Я, который я, выбрал номер 1. Я, который другой я из этого мира, выбрал номер 2 — или он не успел сделать выбор за отведённое время.

Плохая концовка.

Смертельная концовка для Арараги Коёми.

— Ты вышел на плохую концовку ещё в тот момент, как встретил меня. Сразу после того, как ты был убит, я, должно быть, напала на старосту, после чего я… Я, вернувшая себе всё величие своей силы, привела этот мир к гибели. Если быть точной…

«Жители этого города».

«Жители Японии».

«Жители всего мира».

«Я превратила их всех в вампиров», — энергично заявила Синобу, совершенно иным тоном, нежели свою предыдущую реплику.

— Превратила всех остальных… в вампиров.

— На самом деле, я полагаю, что лично испила крови лишь первых нескольких человек. Но, как ты знаешь — как ты знаешь лучше, чем кто-либо другой, обращение вампиром — это порабощение. Создание слуги. Поскольку я была на грани смерти, когда пила твою кровь, я даровала тебе определённую свободу, но, по своей сути, мой раб — это мой отпрыск.

— Отпрыск…?

— Другими словами, те немногие, чью кровь я выпила лично, стали вампирами, которые привели этот мир к гибели вместе со мной, продолжая пить кровь окружавших их людей. Точно так же, как множатся зомби, множатся и вампиры. Вампиры, созданные моими слугами, тоже являются моими рабами, и так далее по цепочке. Они все тоже становятся вампирами, стремящимися уничтожить мир. Таким образом, они плодятся, как кролики, в геометрической прогрессии — и вот, в мгновение ока всему миру, или, скорее, всему человечеству приходит конец.

— …

— Поскольку всё началось именно здесь, этот город и близлежащие окраины выглядят весьма опрятно. Но в соседних префектурах и за их пределами, вероятно, страну охватила ничем не сдерживаемая паника. Если этот город является городом-призраком, то такие мегаполисы, как Токио или Осака, вероятно, обернулись пеплом.

— Ну...

Если в стране возникла паника такого масштаба, то силы самообороны определённо должны были быть приведены в боевую готовность — не говоря уже о том, что происходило в тот момент за границей.

Всё могло дойти и до ядерной войны.

Но.

— Но они не смогли противостоять тебе — тебе и твоим рабам, не так ли… Люди из церкви, к которой принадлежали Палач и Драматург, вероятно, тоже вступили в бой, но...

Даже так.

Какие бы действия не пытались предпринять все эти специалисты — они никак не могли остановить Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд во главе такой армии.

Если что и сдерживало эту легендарную вампиршу, по её же словам, так это то, что она никогда не желала создавать себе слуг.

Вампир, не имеющий рабов.

Её угрозу мог сдержать только недостаток численности.

И если эта вампирша, которая в течение всей своей жизни сделала исключение только для меня и для ещё одного человека, вдруг решила бы серьёзно отнестись к созданию слуг — к созданию вампирского клана…

То могло бы произойти нечто невообразимо ужасающее — нет.

В этой временной линии.

Это действительно произошло.

— Одна ночь, чтобы подчинить себе окрестности. Один день, что установить полный контроль над Японией. Десять дней, чтобы захватить весь мир…

— Хмм…

Вот так всё просто, да?

Что ж, возможно, мир и не рухнул за одну ночь, но это всё равно произошло чрезвычайно быстро.

Эта кроличья арифметика поражает своими темпами… Даже если начать с малого количества человек, скажем, с пяти, эти пять человек вскоре превратятся в двадцать пять, двадцать пять станут ста двадцатью пятью, сто двадцать пять превратятся в шестьсот двадцать пять, эти шестьсот двадцать пять станут тремя тысячами ста двадцатью пятью, а три тысячи сто двадцать пять… это я уже не могу так просто сосчитать в уме.

Таким образом, шесть с половиной миллиардов будут достигнуты в мгновение ока.

— И ты говоришь, что первой была Ханэкава — не Чёрная Ханэкава, а Обычная Ханэкава?

Я бы с удовольствием на это посмотрел.

Хотя, вероятно, мне не следовало в этом признаваться.

— Зная её, она, скорее всего, подошла к превращению людей в вампиров со всей серьёзностью — не исключено, что она даже руководила процессом.

— В таком случае, мир, возможно, рухнул всего за пять дней, — произнесла Синобу и погрузилась в молчание.

Нет, она пока не могла этого сделать — мы ещё не закончили наш разговор.

Если наша гипотеза была правдой, тогда мы определённо знали, каким образом мир встретил свой конец — и как всё человечество стало странностью, настоящей толпой странностей, пробуждающихся ночью, однако…

— Почему эти странности выглядят как зомби, а не как вампиры? Учитывая, что они стали рабами так же, как и я, как получилось, что они стали совершенно другим видом вампиров? Моя плоть никогда не превращалась в кашу. К тому же, если они настоящие рабы, то разве они не должны уметь летать, как ты? И раз уж мы об этом заговорили, это означает, что я мёртв, а ты нет, верно? Что ты в этой временной линии делаешь прямо сейчас и где? То есть ты, из этого мира. Давай посмотрим, ты сейчас здесь, так что…

— Я могу ответить сразу на два твоих вопроса, — на мои вопросы, которые можно было бы назвать довольно бесхитростными, Синобу ответила так, будто заранее подготовила свой ответ. — Вполне вероятно, что я из этой временной линии уже мертва.

— …Мертва?

Что?

Стоп, стоп, стоп.

Это же переворачивает всё наше видение ситуации.

Если всё является следствием того, что она разрушила этот мир, то быть мёртвой…

— Нет, послушай меня — я умерла после того, как привела этот мир к гибели.

— …? Значит, ты не была убита каким-то химическим оружием, которое против тебя применило человечество, или что-то в этом роде? Тогда кто же мог тебя убить?

— Это очевидно. Во всём мире только она способна убить меня в апогее моей мощи — это я сама, — произнесла Синобу и указала на себя. — Другими словами, я совершила самоубийство.

— …

Это какой-то бред, хотел бы я сказать, но не мог.

Поскольку с самого начала Синобу — Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд —приехала в этот японский город, чтобы покончить с собой.

Вампир-самоубийца.

Но из-за того, что она встретила меня на весенних каникулах — из-за того, что я в конечном итоге спас её, она потерпела неудачу в своей попытке самоубийства.

Вот.

Так вот почему.

После того, как я умер — и после того, как её гнев иссяк, у неё не осталось причин продолжать жить.

Как у настоящего демона, пьющего кровь.

У неё не осталось причин жить.

— И из-за того, что я умерла, все вампиры, находившиеся в моём подчинении, стали зомби.

— А…? Правда? Подожди, разве ты раньше не говорила, что, если ты умрёшь, твои рабы снова станут людьми?

— В твоём случае, когда мы так связаны друг с другом, да, это так. Ибо мы равны друг перед другом. Каждый из нас — хозяин, и каждый из нас — слуга, но настоящая вампирская семья совсем иная. Настоящие рабы не такие. Они всего лишь рабы, не способные жить без своего хозяина, но и не способные умереть.

Шесть с половиной миллиардов рабов…

Умопомрачительный масштаб.

Абсолютная монархия.

Но если этот монарх решит совершить суицид — неизбежно, вся страна, весь мир погрузятся в хаос.

Бунт мировых масштабов.

Другими словами — вампирская жажда крови выйдет из-под контроля.

— Вампир может вновь стать человеком, если убьёт тебя своими руками… Но если ты мертва, то пути назад больше нет. Нет другого выбора, кроме как позволить жажде крови и дальше буйствовать.

В результате — появились зомби?

Лишённые воли.

Регенерация вышла из-под контроля.

Осталась лишь цель — уничтожение человечества.

Вот почему мы с Синобу оказались в окружении.

Мы оба были наполовину вампирами, но мы также были кем-то вроде полулюдей — так что они пришли за нами, чтобы выпить эту половину нашей крови.

Чтобы превратить нас обоих в вампиров.

— Если так, то это полный идиотизм. Ладно ещё я, но ты же их хозяйка.

— В настоящее время я совсем не похожа на себя в расцвете сил — с этим ничего не поделать. Они слуги Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, а не Осино Синобу.

— То есть — даже если они выпьют твою кровь, они совершенно не обязательно вернутся к нормальной жизни.

— Будь на то их воля, я бы с радостью им позволила это сделать.

Я всего лишь сказал то, что пришло в голову, но казалось, что Синобу всерьёз восприняла мои слова — её голос был полон печали.

Я не мог в это поверить.

Для Синобу люди были… просто другим видом, источником питьевой воды, и несмотря на это.

Несмотря на это.

— Мне очень жаль, — она произнесла эту ужасно нехарактерную — неподходящую фразу.

Мне.

— Я никогда не желала ничего подобного — я лишь хотела, чтобы ты нашёл меня. Подумать только, что я разрушила твой драгоценный мир по такой капризной, детской причине…

— Хватит. Не извиняйся, — не в силах больше видеть Синобу в таком состоянии, я перебил её во второй раз. — Не вини себя. Возможно, ты в этой временной линии и привела всё к концу света, но это была другая ты.

— Д-Да, это правда, но… я ничем не отличаюсь от неё, — подавленно отметила Синобу.

Боже мой… она в самом деле была слаба духом.

И тот факт, что Синобу из этой временной линии, судя по всему, покончила с собой, только усиливало это впечатление.

Хотя, даже если эта временная линия и отличалась в некоторых моментах, я думаю, было бы куда более странно сохранять хладнокровие, когда она буквально, без преувеличения, уничтожила весь мир.

Я тоже был шокирован.

Но не из-за того, что Синобу разрушила мир, а из-за существования меня, который позволил всему этому случиться.

В тот день.

Мне было неимоверно трудно смириться с мыслью, что тот Арараги Коёми не смог найти Синобу после того, как она сбежала в тот день, четырнадцатого июня.

Эта мысль ранила — гораздо глубже, чем тот факт, что я в этой временной линии, в этой хронологии, был мёртв, более того, по-видимому, убит Чёрной Ханэкавой — или, если разобраться, Ханэкавой Цубасой.

Так что, в конце концов, мы были в одной лодке…

Вина была общей, и мы должны были разделить её поровну.

— Меня радует, что ты так думаешь, Синобу.

— Я всё равно не могу успокоиться, пока не предложу тебе хотя бы одно рёбрышко своего тела!

— Это уже пугает.

Мой фетиш не заходит настолько далеко.

Я предпочитаю, чтобы кости оставались внутри тела, надёжно завёрнутые в кожу и плоть… Но, как бы то ни было.

Давай поговорим об этом в другой раз.

Сейчас не время для этого.

— …Нет, на самом деле, больше не существует такого понятия, как «не время для этого». В этом разрушенном мире у нас не осталось ничего, кроме времени.

Вот что я понял.

Нет причин спешить.

Буквально — ни единой.

— В любом случае, Синобу, не нужно извиняться. Ты не совершила ничего плохого, по крайней мере ты, что стоит сейчас передо мной. Отныне нам придётся выживать вдвоём в этом разрушенном мире, в этом ужасающем мире, лишённом людей, в этом жутком мире миллионов зомби. Сейчас мы должны заботиться друг о друге ещё больше, чем раньше.

— Господин мой…

— Ты не сделала ничего плохого, Синобу.

Это правда.

Если кто и сделал что-то плохое, то это был не кто иной, как Арараги Коёми из ныне исчезнувшей истории, что не закончил вовремя свою домашнюю работу на лето и находился сейчас здесь.

Другими словами, я.

Зомби Маёй - 024

Я хотел бы добавить несколько слов о дальнейших печальных событиях, что следовали далее.

Сначала мы дождались наступления темноты, а затем приступили к осуществлению плана, который обсуждали прошлой ночью в храме Китасирахэби — найти известные места силы в Японии, чтобы использовать их духовную энергию для прыжка во времени — и, естественно, нашим методом путешествия был прыжок во врата, с Синобу, несущей меня на руках. Мы заключили соглашение, согласно которому я нёс Синобу, пока мы путешествовали по земле, а Синобу несла меня, когда мы путешествовали по небу ─ но мне очень стыдно говорить, что единственные места, о которых я знал, были смехотворно знаменитыми, такие как гора Осорэ и гора Фудзи. Хотя мы измучили себя и ночью, посетив все места, которые только могли придумать (чуть быстрее Паамана с его 119 км/ч), но всё это ни к чему не привело.

Нет никаких сомнений в том, что святилище Китасирахеби не могло сравниться с божественной энергией этих мест, но…

— Никуда не годится. Все места тщательно зачищены, — высказала своё экспертное мнение Синобу. — Хотя, возможно, этого и следовало ожидать. Именно потому, что данное святилище превратилось в воздушный карман для всяких духов, паршивец в гавайской рубашке и доверил тебе разместить здесь запечатывающий талисман. Так что можно было предположить, что другие места, особенно такие известные, будут запечатаны, либо им же, либо каким-то другим специалистом по ёкаям.

— Да? Да, я думаю, ты права… В таком случае не будет никакой пользы проверять места только потому, что они являются местами скопления силы, ведь они помимо этого должны быть ещё и нетронутыми. Места, которые специалисты упустили из виду или о существовании которых они вообще не знали. Иначе мы не сможем найти никакой энергии для нашего прыжка во времени…

— Их метод запечатывания более совершенен. Они защитили оставшуюся энергию таким образом, чтобы никто не мог ею воспользоваться.

А ведь идея казалась такой хорошей.

Но затея была глупой — впрочем, как оказалось, не совсем.

Поскольку мы путешествовали ночью, мы, летели, не отрывая глаз от земли под нами — и вновь зомби появились прежде, чем мы это поняли, они заполонили землю прежде, чем мы успели это осознать — по правде говоря, они действительно были просто ночными бродягами, ничего не разрушая и не делая ничего другого из ряда вон выходящего. Наше наблюдение с неба также подтвердило предположение Синобу о том, что разрушения были сосредоточены в нашем городе и распространялись оттуда во все стороны.

Чем больше мы удалялись.

Тем больше было следов паники… Тем больше было следов катастрофических сцен, что развернулись здесь когда-то.

Следы, от которых я хотел отвести глаза.

Но не мог этого сделать.

— Синобу, я не знаю, как сказать…

— Мм?

На обратном пути — или, думаю, мне следует сказать, на обратном рейсе.

У нас с Синобу состоялся следующий разговор.

— В разных историях порой встречается такая старая идея — а совсем недавно она стала популярной в молодёжной литературе — идея о том, что главному герою приходится выбирать между судьбой мира и жизнью одной единственной девушки, и он выбирает девушку. Тебе такое знакомо?

— Да, таких фильмов полно.

— Это вдохновляет, тебе так не кажется? Мне нет смысла жить в этом мире без тебя, и я не стану убивать тебя даже ради спасения мира — но знаешь что. На самом деле, если перед тобой стоит выбор между целым миром и девушкой, нужно всё равно выбирать мир.

— …

— Не знаю, как выразиться, но мне кажется, что любой другой выбор будет всего лишь попыткой убежать от тяжёлого решения. С точки зрения этики, сравнивая жизнь ста человек с жизнью одного, любой должен выбрать спасение сотни.

— И всё же — разве такое мышление не противоречит твоим собственным принципам? Ты же всегда…

— Да, противоречит. Но разве для девушки подобное не покажется неправильным? Быть спасённой взамен целого мира — это, как если бы тебе внезапно подарили «Кадиллак» на день рождения, ты бы была в полной растерянности, или… Проще говоря, разве мысль о том, что тебя любят в настолько грандиозном масштабе, не кажется в некоторой степени отвратительной?

— Ты сожалеешь о том, что спас потерянную девочку, мой господин?

— Я хочу сказать… я не знаю! Но если бы Хатикудзи узнала, что её спасение привело к концу света, я не думаю, что она смогла бы меня простить. Она же на протяжении всех десяти лет блужданий так старалась, чтобы не вовлечь в свою историю никого постороннего…

Я…

Я никогда не видел, чтобы она по-настоящему злилась, но — если бы она услышала, что я разрушил мир ради неё, она, вероятно, пришла бы в ярость.

Нет.

Даже тогда она бы не разозлилась — не стала бы винить меня.

Ей просто было бы грустно.

Она бы, наверное, просто заплакала.

— …Но она, вероятно, всё равно умерла спустя несколько дней после того, как я её спас, может, в аварии, а может, в чём-то схожем, так что она бы не плакала и не злилась.

— ...Твои слова в высшей степени недостойны, — сказала Синобу.

Она заговорила — не сбавляя скорости своего полёта.

— На весенних каникулах, когда ты предложил мне свою помощь и спас от неизбежной смерти, я была рада. Когда ты спас меня, не раздумывая, пожертвовав не миром, но собственной жизнью в обмен на мою, я была счастлива.

— …

— Хотя ты, в конце концов, и пожалел о своём поступке — ты, ничего не зная о том, что произойдёт в результате моего спасения, пожалел, и, сожалея, попытался убить меня — возможно, даже сейчас ты жалеешь о своих действиях, но даже если это так, это не сможет затмить мою первоначальную радость.

Я… даже не знал.

Что Синобу чувствовала что-то подобное

Мне потребовался конец света, чтобы узнать её настоящие чувства.

— Как бы то ни было, будь я той потерянной девочкой, я бы, по крайней мере, не хотела, чтобы ты испытывал подобные угрызения совести.

— Я даже не знаю, сожалею ли я об этом. Я просто...

Я просто — чувствовал себя опустошенным.

Из-за непропорционального возмездия, нанесенного мне историей, самой судьбой.

По моей собственной глупости.

— А как тебе такая мысль: если бы ты не спас меня на весенних каникулах, мир не лежал бы сейчас в руинах — ты бы предпочёл такой вариант развития событий?

— Нет… ты права. Это совсем не то, что я говорю.

Это был совершенно другой вопрос.

Все именно так, как я говорил Ононоки-тян.

Было страдание.

Но была и радость.

А значит — сожалеть бессмысленно.

— Позволь мне сказать тебе несколько банальных слов в качестве утешения, надеясь, что они принесут тебе хоть какое-то облегчение. Тебе не кажется, что твои размышления мешают тебе двигаться вперёд?

— Двигаться вперёд…? О чём ты говоришь?

— Тебе может казаться, что ты совершил какое-то тяжкое преступление, позаимствовал мою силу, чтобы совершить прыжок во времени — поступок, для которого человеческая этика ещё не создала моральные правила, но разве для человека не считается само собой разумеющимся спасти ребёнка, который вот-вот попадёт в аварию?

— …

— …

— Если кто-то тонет, спаси его. Если кто-то попал в беду, спаси его. Это мудрость, которую люди воспитывали на протяжении тысячелетий. Разве ты не спас меня в соответствии с этой мудростью?

— Да... ты права. Это так, но...

— Этого достаточно. Никто не может отрицать, что спасённый ребёнок может вырасти и стать преступником, убийцей. Точно так же ребёнок, спасённый от утопления, мог бы в последствии умереть ещё более ужасной смертью.

И вампир, которого я спас — мог уничтожить весь мир.

— Можешь ли ты на самом деле сказать, что то твоё решение спасти было ошибочным?

— …

— Имеет место и другая картина. Твоя любимая бывшая староста, с которой в детстве жестоко обращались разные опекуны, в результате приобрела исключительные способности. Должна ли она быть благодарна своим родителям? Благодарна за то, что они мучали её, вместо того чтобы любить?

— Это...

Ни за что.

Это было бы всё равно, что сказать Сэндзёгахаре быть благодарной Кайки — благие намерения есть благие намерения, а злоба есть злоба.

Никакой результат не должен заставить вас считать, что цель может оправдывать средства.

Такого быть не должно.

— С другой стороны, — заметил я, — Иногда родители любят детей слишком сильно — они избалованы и вырастают никчемными… Я всё ещё не до конца понимаю, что имел в виду Осино, когда говорил, что люди не могут спасать других людей, и что люди спасают себя сами — но, возможно, это что-то в этом роде. Ты никогда не можешь сказать наверняка, спасёт ли кого-нибудь твоё спасение.

Осино.

Если бы он увидел меня сейчас — какой бы совет он мне дал?

Может быть, никакой.

Даже в таких обстоятельствах он — не спас бы меня.

— …Я тут подумал, — сказал я. — Эти места, вероятно, были запечатаны задолго до того, как ты приступила к уничтожению мира, и, вероятно, за ними наблюдали на протяжении веков, но специалисты, способные создать подобную печать — Осино, Кагэнуи, Ононоки или, хоть я и не хочу о нём думать, да и он, скорее всего, отличается от других, но всё же, Кайки… Где, чёрт возьми, они все были во время конца света?

— Они были уничтожены, разве нет?

— Уничтожены… Я не понимаю. Осино смог украсть твоё сердце, когда ты была на пике своих сил, а Кагэнуи специализируется на бессмертных странностях.

— Да, безусловно, специалисты их уровня смогли бы дать мне серьёзный отпор, но только если бы я была одна. После того, как я создала армию рабов, у них не было никаких шансов.

«В конце концов, они люди», — отметила она.

Её тон стал слегка надменным, но стоило ей поймать себя на этой нескромности, Синобу грустно выдохнула.

Как будто она была противна самой себе.

Если позволите, я отмечу, что Синобу очень высокого мнения о себе, так что не думайте, что я так просто проглотил идею о том, что всё было так просто, как она говорила — из трёх специалистов, которых я знал, по крайней мере Осино точно не стал бы бездействовать; он бы точно что-нибудь придумал — но если в итоге всё равно случилось то, что случилось…

Была ли то эпическая битва или сокрушительное поражение.

Осино, должно быть, проиграл.

Он — потерпел поражение.

Перед лицом огромной армии вампиров.

— И всё же, честно говоря, — начала говорить Синобу. — Я даже думать не хочу о собственных действиях. Создавать рабов с такой безрассудной самоотверженностью… Словно женщина, что впала в отчаяние и не замечает ничего вокруг, находясь в шоке из-за того, что её отверг мужчина, которого она любит.

— Это аналогия, верно?

— Мм, ах, нет, э-э, да, конечно, просто аналогия, — по какой-то причине Синобу, как мне показалась, находилась в замешательстве и решила снизить высоту. Ночь уже закончилась, так что даже если бы мы упали, это не стало бы большой проблемой. — В любом случае, эти эксперты, должно быть, были превращены в вампиров и в конце концов тоже стали зомби.

— Зомби Осино… — впрочем, он и так был похож на зомби. — Меня сильно угнетает мысль о том, что Осино, конечно, и Ханэкава, вероятно, были первыми, кто почувствовал на себе твои клыки. А также Сэндзёгахара, Камбару, Сэнгоку, Карэн, Цукихи — все стали вампирами и в итоге превратились в зомби…

Среди той толпы зомби, окружившей нас в храме Китасирахэби, могли быть мои друзья и знакомые. С их лицами, телами и, конечно, формой их бёдер, затерянных в сочащейся плоти, я не мог никого узнать, но — вероятность была недостаточно мала, чтобы чувствовать себя спокойно.

— И правда, лучше не думать об этом. От таких размышлений тебе никакой пользы.

— Да, наверное — да и если бы я хотел найти хоть какой-то светлый момент в этой истории, то, по крайней мере, Хатикудзи не стала зомби, будучи уже мёртвой и всё такое.

Слабое утешение.

В обмен на то, что я уберёг Хатикудзи от превращения в странность, я вместо этого превратил всю человеческую расу в зомби.

Как бы Синобу не пыталась меня утешать, этот факт заставил меня практически пасть духом. Но, если бы я пал духом, Синобу, вероятно, тоже впала бы в депрессию, так что не важно, насколько глубоко я осознавал свою вину.

Я не мог позволить этому выбить меня из колеи.

…Возможно, это был ещё один пример ситуации с выбором между девушкой и остальным миром — пример уклонения от трудного решения.

— Пока мы летали, я не видел ни кошек, ни собак, — сказал я. — Как думаешь, с ними тоже покончено?

— Да. Вампиры — это одно дело, но я сомневаюсь, что зомби понимают разницу между людьми и простыми животными.

— Хмм… Однако с насекомыми и растениями, похоже, всё в порядке.

Значит ли это, что мир не погиб? Погибло человечество, а с Землёй всё в полном порядке.

Честно говоря, не хотелось бы этого говорить, поскольку использование такого клише покажет границы моей человечности, однако исчезновение людей может быть великим благом для нашей планеты.

Наш разговор продолжался весь обратный путь до нашего города — до нашего города-призрака.

Я называю его «городом», но после коллапса человеческого общества он больше никоим образом не функционировал как единое целое, а значит у нас не было никаких причин и никакой необходимости возвращаться. Но когда ты так долго живёшь в одном месте, тебе свойственно привязываться к нему.

Какое бы решение мы ни приняли, я хотел бы побыть там ещё какое-то время.

...К тому же, чем сильнее мы отдалялись, тем более разрушенными становились города, так что, без сомнения, в плане качества жизни наш город в настоящее время был лучшим в мире.

Кто бы мог подумать, что наше захолустье когда-либо удостоится столь высокого звания…

После того, как мы приземлились, мы пешком отправились в супермаркет, а я, согласно нашей договоренности, нёс Синобу.

В конечном итоге мой голод достиг своих пределов, поэтому возникла насущная необходимость купить какой-нибудь еды и других предметов первой необходимости, хотя в нашем случае было невозможно что-либо купить.

Естественно, у меня было с собой немного денег, соответствующих этому времени, но ни в одном из магазинов не было ни одного сотрудника, которому можно было бы их отдать. Они могли появиться ночью в качестве зомби, но мне сложно представить, чтобы они захотели принять мои деньги.

Они бы просто попытались высосать мою кровь, лишённые всякого чувства профессионального долга.

— Всё-таки, я чувствую себя бесконечно виноватым за то, что просто беру всё, что нам нужно...

— Неужели ты настолько малодушный?

— Я из тех людей, которые не могут покинуть игровой зал, пока не потратят все монеты по сто иен, чтобы меня не заподозрили в том, что я использовал разменный автомат в своих целях, ясно?

— Слишком малодушный.

— Давай просто оставим деньги на стойке и уйдём.

— Ты настолько малодушен, что твою душу и с микроскопом не разглядишь!

Ну, я не стал бы так делать постоянно, но хотя бы в первый раз.

Большая часть продуктов была протухшей, и внутри магазина стояла невыносимая вонь, но срок годности консервов, закусок и напитков ещё не истек, поэтому мы в основном брали их.

Потом мы начали бродить по торговому залу, осматривая остальные товары.

В данный момент нам не нужна была одежда или что-то ещё.

Возможно, мы вернёмся, когда наступит зима — хотя нет, зимние вещи ведь никогда не поступят в продажу, не так ли?

— Если понадобится, я могу просто создать одежду, используя свою способность генерировать материю.

— Да… Я беспокоюсь только о запасах продовольствия. Ты можешь пить мою кровь для пропитания, но мне это не поможет. Если мы будем продолжать ходить туда-сюда, выпивая кровь друг друга, у нас в конце концов иссякнет энергия.

Какое затруднительное положение.

Быть самодостаточным оказалось на удивление трудно.

Вероятно, я мог бы приготовить себе еду на газовой плите, но газовый баллон рано или поздно закончится — хватит ли его на всю нашу жизнь? Маловероятно.

И консервов тоже было не так уж много.

Что же делать?

Жизнь вампира была неоправданно длинной.

Кажется, Синобу когда-то говорила что-то на этот счёт — что большинство вампиров умирают в результате самоубийства, да?

Не только Синобу из этой временной линии.

— То наслаждение, что мы сейчас испытываем, своего рода неуместный трепет и пульсирующее возбуждение от осознания, что мы словно остались на необитаемом острове, вероятно, не продлится и недели… От того, насколько хорошо мы подготовимся в течение этой недели высокой мотивации, будет зависеть направление нашей новой жизни отшельников.

— Может, по дороге домой зайдём в книжный магазин и поищем инструкцию по выживанию? Мы не должны отказываться от своих претензий на цивилизованный образ жизни.

— Не знаю, возможно, если мы сможем вдвоём продержаться какое-то время, в какой-то момент появится новая жизнь, которая снова эволюционирует в людей и восстановит цивилизацию.

— Я не думаю, что вампиры настолько бессмертны.

— Разве мы не будем жить вечно, не зная ни старости, ни смерти?

— Это всего лишь фигура речи. Мы отличаемся от зомби и призраков, что давно умерли. Мы всё ещё продолжаем жить, не забывай.

— Значит… Я больше не смогу поиграть в свою PS3?

— Вот что мне в тебе нравится, так это то, что твои надежды на новую расу людей распространяются только на разработку PS3… И всё же, что бы ни случилось, если такая новая раса появится, она вскоре вымрет и присоединится к армии зомби.

— Ох…

Прискорбно.

Это был не просто конец человечества, а конец без надежд на новое начало.

— Раньше я думал, что стал таким, какой есть сейчас, благодаря Ханэкаве — и это, определённо, так, но дело не только в этом. Я стал тем, кем являюсь, и благодаря Хатикудзи, и благодаря тебе — а ещё Сэндзёгахаре, Камбару, Сэнгоку, Осино. Конечно, без моих родителей я бы никогда не появился на свет, и если бы не Карэн с Цукихи… Даже моя встреча с Кайки многому меня научила, а битва с Кагэнуи заставила меня пересмотреть свои ценности — вот как это работает. Возможно, это весьма заурядный способ выразить подобную мысль, но… Я слишком легкомысленно относился к своей судьбе…

— Легко… мысленно.

— Судьба — это то, что мы создаём все вместе, и с моей стороны было слишком самонадеянно пытаться изменить её в одиночку — во всяком случае, мне так кажется.

— Я всё ещё считаю, что ты слишком много думаешь об этом. Хотя бессмысленно говорить тебе этого не делать. Но ты сам сказал мне не извиняться. Поэтому я также попрошу тебя воздержаться от угрызений совести и сожалений, насколько ты вообще в силах это сделать. Ни угрызения совести, ни сожаления ни к чему хорошему тебя не приведут — мы остались вдвоём навечно, и было бы верхом безумия обвинять друг друга или самих себя.

— Прямо как в «Саламандре».[✱]«Саламандра» (山椒魚, Sanshoūo) — рассказ Масудзи Ибусэ, опубликованный в 1929 году. Героями рассказа являются саламандра, которая всю жизнь прожила в пещере и настолько выросла, что не может из неё выбраться, и лягушка, которая случайно забралась в эту пещеру, и саламандра поймала её, чтобы жить с ней вместе. На протяжении двух лет саламандра с лягушкой ссорились и проклинали друг друга, но в конце концов простили друг друга.

Может быть, я был бесчувственным.

Эта ситуация.

Возможно, мне следовало больше винить Синобу, или больше винить самого себя.

Но, это не важно.

Да, не важно.

Масштабы были просто слишком велики, чтобы их мог охватить разум — город, где днём буквально не видно ни души, ночью кишит зомби, это было чистой воды нелепостью, и не поймите меня неправильно, но всё это казалось мне одной большой шуткой.

История, судьба, мир.

Мой мозг просто не был готов к тому, чтобы справляться с вещами такого порядка.

Будь то превращение в вампира или путешествие во времени.

Я все ещё всего лишь ученик старшей школы.

Судьба.

Не говоря уже о самой реальности — у меня нет возможности противостоять всему этому.

Это было безнадёжное дело.

— Синобу.

— Что?

— Я не знаю, пройдёт ли год, или десять лет, но в какой-то момент я, вероятно, потеряю контроль и попытаюсь обвинить тебя в разрушении мира. Но когда я это сделаю, я буду не в своём уме. Так что, пожалуйста, не принимай это близко к сердцу и просто пропусти мимо ушей. Прошу, просто успокой меня, если я впаду в истерику.

— …Хорошо.

Синобу кивнула.

Торжественно кивнула.

— Ладно. Раз нам не нужно покупать одежду, значит не так уж и много нам нужно. Полагаю, люди могут обходиться на удивление малым, если понадобится. «Половина татами днём, один татами ночью»?[✱]起きて半畳寝て一畳の意味 (Okite hanjō nete ichijō) — японская идиома, означающая, что нужно всегда знать меру и не желать богатств сверх необходимого. Независимо от того, насколько богат или высокопоставлен человек, пространство, занимаемое одним человеком, составляет лишь половину татами, когда он бодрствует, и один татами, когда спит. Впрочем, мы с тобой оба вампиры. В любом случае, как ты смотришь на то, что мы на время отложим поход в книжный магазин, но, вместо этого, зайдём в школу по дороге домой? Я хочу позаимствовать некоторые учебные материалы.

Так и поступим.

Кто знает, стоит ли ещё моя школа или университет, в который я планировал поступить, — но я всё ещё думаю о том, что бы сказали Ханэкава и Сэндзёгахара.

Пускай это было бессмысленно, пускай это всего лишь пустая трата времени, не более чем бегство от реальности, но я хотел продолжать учиться ещё какое-то время.

Ради себя.

Это было моё домашнее задание на лето.

— Мм?

Я остановился.

Перед одной из витрин на третьем этаже супермаркета — мне уже было не особо интересно класть продукты в корзину, поэтому я уже просто прогуливался, однако, перед одной из полок — я остановился.

Остановился и…

— ? В чём дело, господин мой?

— Ничего, просто...

Не вполне отдавая себе отчёт в том, что я делаю, я потянулся к полке — и взял их в руку. Если подумать, я этим летом ни разу этого не делал — на самом деле, гораздо дольше.

Итак.

— Я хочу кое-что попробовать.

Зомби Маёй - 025

То, к чему я потянулся, было набором фейерверков.

И это были не какие-то там бенгальские огни, которые можно держать в руках, а настоящие фейерверки, которые взрываются в небе. Честно говоря, я бы предпочёл что-нибудь посерьёзнее, и, вероятно, смог бы найти, если бы хорошенько поискал (например, если бы поискал в «Жёлтых страницах» адреса пиротехнических мастерских), но для начала сойдут и эти.

Что я задумал? Ну, у фейерверков ведь есть лишь один способ применения? У меня не было мыслей о возможности использования энергии этих фейерверков для путешествия во времени или чего-то в таком духе.

Я просто подумал, что они могли бы послужить сигналом.

Сигнал SOS.

Это, конечно, не совсем то — но фейерверки могли бы заменить сигнальную ракету, чтобы дать всем знать: «Я здесь! Здесь есть человек!»

Позвольте мне провести параллель ещё с одной мангой объяснения ради, но насколько я помню, в «Великом приключении Дая» герои делают нечто подобное в руинах Папники. Правда у них была настоящая сигнальная ракета, но я не настолько принципиален, чтобы ради этого искать какой-нибудь военный склад. Фейерверка будет достаточно.

— В чём смысл запуска этой штуки? Впрочем, мы же в Японии, так что это был бы прекрасный способ украсить конец лета…

— Побыть с тобой наедине, наслаждаясь фейерверками, в самом деле было бы прекрасно.

Моё кажущееся чрезмерно беззаботным поведение показалось Синобу странным, если не сказать подозрительным, поэтому я должным образом всё ей объяснил.

— Кто знает, вдруг этот мир лишь кажется полностью разрушенным, но на самом деле остались выжившие? Ну знаешь… Кто-то может жить в бункере, опасаясь полчищ зомби, что появляются по ночам.

— Хм... Я понимаю о чём ты, — согласилась Синобу. — Мне кажется, шансы невероятно малы, но... может быть, это всё же возможно? Если бы кто-то переждал несколько дней с начала апокалипсиса, который начался ночью четырнадцатого июня... не было бы невозможным пережить последующее нашествие зомби. Их численность велика, но двигаются они неспешно. К тому же их чувства зрения и обоняния, по-видимому, уступают человеческим — действительно, несколько человек... нет, было бы неудивительно, если бы выжило несколько тысяч, может быть, десятков тысяч, разбросанных тут и там по всему миру.

— Не думаю, что всё настолько оптимистично.

Я не желал цепляться ни за какие призрачные шансы и лишний раз себя обнадёживать, поэтому разговаривал тоном, возможно, более легкомысленным, чем того требовала ситуация.

— Я не верю, что кто-то смог бы пережить превращение всего человечества в вампиров и последующее зомбирование. После того, как зомби выходят на поверхность, они думают только о своей цели — уничтожить всё человечество, верно? В таком случае они не могли позволить никому выжить — о, кстати, хотел спросить, если люди, которых укусили вампиры, превращаются в вампиров, то что происходит с людьми, которых укусили зомби?

— Они превращаются не в вампиров, а в зомби. И бродят всю ночь напролёт — как и прочие рабы той «меня», что больше нет.

— Что ж — в любом случае мы ничего не теряем.

— Действительно, ничего не теряем. И всё же, — произнесла Синобу, глядя на фейерверк в моих руках, — Купленные в простом супермаркете фейерверки разве не будут весьма ограниченным в своей дальности сигналом?

— Конечно, но это всё, что у нас есть. Можешь просто представить, что это очередной фестиваль фейерверков.

— Хмм.

Не знаю уж, действительно ли Синобу считала, что стоит попробовать, но она, по крайней мере, не возражала.

И в конце концов.

Учитывая огромное количество времени, которое нам нужно убить, почему бы не отвлечься?

Возможно, она даже будет в восторге от фейерверка.

В качестве пусковой площадки мы выбрали этот парк с непроизносимым названием — открытого пространства тут было предостаточно.

И практически не было игровых конструкций.

К слову об этом, даже одиннадцать лет назад этот парк не был хорошо оснащён — так что, по крайней мере в этом случае дефицит инвентаря не является следствием того, что его убрали из соображений безопасности.

Руины заброшенной школы могли бы вызвать ностальгию, но её территория была настолько заросшей, что я боялся устроить пожар.

Несмотря на то, что школа было заброшена и могла рухнуть в любой момент, я всё ещё не смог бы простить себе, если бы сжёг дотла это набитое общими воспоминаниями здание.

Подумать только.

Пламя было бы намного более заметным, по сравнению с несколькими фейерверками, но даже Яоя Осити не пошла бы на такое.[✱]Яоя Осити (八百屋お七) — девушка, жившая в 17 веке, ставшая известной тем, что решила поджечь храм, чтобы увидеться с возлюбленным. Попытка оказалась неудачной, её поймали и приговорили к сожжению на костре.

Так что мне на ум пришли только территория старшей школы и этот самый парк.

Я выбрал второй вариант, основываясь исключительно на территориальной близости.

Или, может быть, из-за эмоций.

— И всё же, мой господин, раз ты принял такое решение, я бы хотела на всякий случай предостеречь тебя.

— Хм? Предостеречь?

— Нет, сама идея с сигналом SOS очень даже хороша, — Синобу сделала паузу, прежде чем продолжить. — И ни в коем случае не думаю, что ты собирался так поступить, но… ты же не станешь запускать эти фейерверки ночью?

— О.

— Как бы ты любовался ими посреди города, наводнённого зомби?

— …

Никак, верно?

Отличное замечание.

Разве мог я намеренно начать запускать фейерверки, отмечая наше расположение, если это привело бы всех зомби прямиком к нам?

Это было бы самоубийством.

— В таком случае, я полагаю, фейерверки отменяются. Конечно, я хотел использовать их как сигнал бедствия, но я также подумал, что это может быть весело…

Тем не менее, как нам провести эту ночь? Внутри дома было небезопасно — говорят, истинные вампиры не могут входить в чужой дом без приглашения, но мы же имеем дело с зомби.

Они могли бы запросто проигнорировать это правило — и даже если бы оно было к ним применимо, зомби Карэн или Цукихи всё равно смогли бы войти в дом Арараги.

Если Карэн стала зомби, осталась ли она такой же сильной?

А если Цукихи стала зомби… эм?

Что произошло, когда она стала зомби?

Я имею в виду, она же…

Хммм?

— Нет, господин мой, нет необходимости всё отменять. Я просто хотела предложить запустить их днём, раз мы не можем запустить их ночью.

— …

Что ж, она была права, но всё же.

Солнце было слабым местом всех вампиров, поэтому они мало на что способны днём, как и зомби — она была абсолютно права, но всё же.

— Я себе немного иначе всё представлял…

Но, заботясь о нашей безопасности, возможно, другого выбора не было.

Даже если бы мы отважились на риск и запустили фейерверк ночью, все выжившие поблизости, вероятно, не вышли бы, опасаясь орды зомби…

Возможно, в конце концов, запустить фейерверк днём было правильной идеей.

Во всяком случае, — произнёс я, глядя на небеса. Сегодня небо было кристально чистым и ярко-голубым, а солнце слепило глаза — оно было достаточно ярким, чтобы по-настоящему обжигать. — Давай подождём дня, когда будет достаточно пасмурно, чтобы фейерверк был виден хоть немного дальше…

Пока я это говорил, я понял, что план всё сильнее отклонялся от обычных фейерверков. Мы решили запустить их днём и надеялись на плохую погоду… Извращение какое-то.

— Ладно, поскольку наша цель номер один — это поиск выживших, значит так тому и быть, — заключил я с некоторой горечью, но также с неподдельным предвкушением перед первым запуском фейерверков спустя целую вечность.

Пускай и в этом разрушенном мире.

И это ожидание стало реальностью три дня спустя — даты мало что значили в разрушенном мире, но, согласно календарю, это была суббота, двадцать шестое августа.

Идеальный, пасмурный день.

Такой чудесно пасмурный день, будто вот-вот начнётся проливной дождь. Если мы подождем ещё немного, облака из серых превратятся в чёрные — идеально подходящие для фейерверка, лучше, чем кто-либо мог надеяться…

В течение прошедших трех дней мы с Синобу весь день спали в доме Арараги, а всю ночь напролет болтали среди облаков. Несмотря на то, что она восстановила большую часть своих сил, пребывание в воздухе в течение целой ночи, казалось, было для неё чем-то вроде бремени, так что нам, вероятно, пришлось бы разработать другой план, но так или иначе — хочу отметить, что те ночные полеты с Синобу были действительно потрясающими.

Три дня и три ночи.

О чём именно мы болтали с Синобу в течение этого времени, останется тайной.

И три дня спустя.

День фейерверков.

Если вспомнить, я всегда оставлял фейерверки на усмотрение Карэн и Цукихи, так что сейчас на самом деле был первый раз, когда я всё делал сам. Я подпёр корпус фейерверка несколькими камнями, найденными в парке, поджог согласно инструкции фитиль с помощью зажигалки и быстро убрался прочь.

Я переживал, что он мог отсыреть или попросту оказаться слишком старым, чтобы сработать должным образом, поскольку довольно долго пролежал на полке магазина, однако, как и следовало ожидать, мне повезло — это был простой фейерверк, с которым мог управиться даже младшеклассник (под присмотром взрослых, конечно), так что я просто не мог напортачить, и великолепные вспышки света не заставили себя ждать.

Правда, это всё происходило днём.

Пасмурным днём. Да и вообще это было слишком скучное зрелище, чтобы его можно было назвать великолепным…

— Тамая!

— Кагия!

— Кстати, — спросила Синобу, — А для чего эти слова кричат во время фейерверков?

— «Тамая» и «Кагия» — это названия производителей фейерверков в период Эдо.

— А-а, точно! Я слышала о них, когда находилась за границей!

— Зачем ты делаешь вид, будто знаешь всё на свете…

— Но зачем кричать «Тамая!» и «Кагия!», если фейерверки сделаны другими производителями?

— Ну, это как в те далёкие времена, когда люди называли «Уолкменами» все кассетные плееры, независимо от того, какой марки он был.

— «Уолкмен». Их же совсем недавно сняли с производства, не так ли? Да, похоже, они действительно были в моде. А как остальные производители фейерверков относятся к такой традиции.

— Вероятно, их разрывает от злости.

— Да, характер у них взрывной.

Минутка искромётного юмора.

Мы зажигали один фейерверк за другим.

Все до единого, что стояли на полке в супермаркете. Мы подумывали разделить их и провести несколько небольших мероприятий, но поскольку это, вероятно, с самого начала было бессмысленной затеей, нам не хотелось повторять всю эту чепуху больше одного раза.

Раз уж решились это сделать, то можем выложиться на полную.

Пускай фейерверки и были максимально унылыми, мы всё равно старались изо всех сил.

— Тамая!

— Кагия!

Я использовал все до единого, но, учитывая, что это был провинциальный супермаркет, их изначально было не так уж много, и в итоге всё мероприятие закончилось менее чем за час.

Всё закончилось слишком быстро.

Возможно, это будет лишним, но позвольте мне описать, как всё это выглядело: Синобу и я были по такому случаю одеты в традиционный японский наряд. Мы решили, что для любования фейерверками нужно непременно надеть юкату, поскольку так было принято, своеобразный дресс-код, однако Синобу в своём образе маленькой девочки-блондинки, одетой в юкату, неожиданно вызвала у меня ком в горле.

— …Мог бы и опустить ту часть про маленькую девочку.

— Я же говорил тебе не читать мои мысли!

— Так необычно видеть тебя в юкате. Ты всегда одет в толстовку с капюшоном или в свою школьную форму.

— Не всегда!

— А вы популярны, да?

— Эй, не надо изображать из себя «Самого классного старосту»!

— Вроде звучит как рекламная интеграция, но всё равно получилось круто.

— Ну не знаю…

Её было невозможно не заметить.

Эту атмосферу.

Кстати, юката, надетая на Синобу, была создана с помощью её способности создавать материю, но свою я нашёл у себя дома. Цукихи, моя помешанная на японской одежде младшая сестра, когда-то выбрала её для меня.

Что же касается того факта, что на мне были надеты мои школьные туфли, то давайте не будем слишком привередливыми.

— Знаешь, — произнёс я. — Всё-таки классно время от времени устраивать что-то подобное.

— Это должно немного компенсировать твою подготовку к экзаменам, из-за который ты пропустил летний фестиваль.

— Правда без киосков с едой и танца бон это довольно одинокий фестиваль — но да ладно, хочешь подождать здесь до темноты и посмотреть, произойдёт ли что-нибудь?

— Хочу.

— Но давай несмотря ни на что не будем напрасно надеяться. Опять же, мне трудно поверить, что кто-то в этом городе всё ещё жив, и даже если каким-то чудом кто-то действительно сумел избежать угрозы и в настоящий момент живёт где-то здесь, скрываясь, мне трудно поверить, что фейерверки привлекут их внимание. После того, как человечество было уничтожено вампирами, вполне естественно проявлять осторожность. Было бы логично ожидать ловушки. К тому же…

— Достаточно.

Мне наступили на ногу.

И слегка потоптались на ней.

Это была Синобу.

Поскольку на её ногах были надеты настоящие деревянные гэта, я получил огромный урон.

— Ааааааааггххххххххххххх!

— Тебе не настолько больно, чтобы издавать такие звуки, — Синобу закатила глаза и убрала свою ногу. — Слишком много ожидать не стоит, но и избыток пессимизма ничего не даст. Если у тебя есть время размышлять о тщетности бытия, то подумай лучше о том, что скажешь какому-нибудь выжившему, у которого хватит смелости ответить на твой призыв. Не исключено, что тебе придётся иметь дело не только с девочками из средней школы.

— Ты права.

Безусловно, так будет более дальновидно.

— А что ты будешь делать, если появится какой-нибудь здоровенный мужик в майке?

— Убегу так быстро, как только смогу.

— Ну, по крайней ты честен…

— Так быстро, как только может убежать вампир.

— Неужели это настолько неприятная перспектива для тебя…

— Я бы убежал от любого, кто не является девочкой из средней школы.

— …

«Из-за того, что рядом никого нет, ты слишком уж честен», — проворчала Синобу и снова наступила мне на ногу.

Она вновь вонзила в меня свою сандалию.

Боже, это действительно больно.

Но после фейерверка мы не сбежали.

Нам не нужно было убегать.

Мы проводили время, сидя на скамейке в парке с непроизносимым названием под свинцовым небом, которое готово было вот-вот разверзнуться дождём. Синобу сидела у меня на коленях, и мы лениво болтали, периодически погружаясь в дремоту — и в итоге…

Нам не пришлось убегать.

Не потому, что никто не пришёл.

Кое-кто в самом деле пришёл.

И это был вовсе не какой-то здоровенный мужик в майке.

Впрочем, это была и не девочка из средней школы

Это…

Зомби Маёй - 026

— ......угхх!

То же самое чувство, что и той ночью ─ когда нас окружили быстрее, чем мы успели это понять. Вернее, я этого не осознавал вплоть до момента, когда нас уже окружили, и было уже слишком поздно.

Ни малейшего намёка на присутствие.

Ни единого звука.

И, конечно, никаких шансов сбежать — мы с Синобу внезапно оказались окружены ордой зомби, пока сидели на скамейке в парке.

Вампиры превратились в тени своих прежних «я», а их плоть отслаивалась от костей, словно грязь.

Они были мертвы.

И поэтому не могли умереть ещё раз.

Жители города ─ хоть и были абсолютно неотличимы друг от друга, но насколько я мог предполагать, среди них были мои знакомые.

Учитывая, сколько их было, шансы были довольно велики.

Тот раз, когда мы были окружены в святилище Китасирахэби, не шёл ни в какое сравнение.

Сейчас их было точно больше сотни.

Намного больше двухсот.

Триста?

Пятьсот?

Может быть, тысяча? Нет, не может быть.

Но их было ─ почти так же много.

Парк уже был наводнен толкающимися и трущимися друг о друга зомби, и я даже поймал себя на мысли, что беспокоюсь, как бы отдельные индивидуумы не начали сливаться друг с другом.

Да, верно.

В нашей ситуации я не об этом должен думать.

Потому что мы могли вскоре присоединиться к ним.

Они зомби — зомби, что были людьми, были рабами Синобу.

Они смотрели на нас таким взглядом — его нельзя было даже назвать пустым.

И постепенно.

Медленно, но неуклонно они становились всё ближе.

— Э…? Почему они…

Я в панике посмотрел на небо.

Неужели, пока я отвлёкся — пока я удобнее устраивался с Синобу, держа её в своих объятиях — уже смеркалось? Неужели ночь застала нас врасплох?

Неужели по их часам — по времени странностей.

Уже наступила ночь?

— Как беспечно… Я всего лишь немного забавлялся, лаская рёбрышки!

— Умереть по такой причине намного превосходит понятие беспечности.

Затем Синобу спокойно показала мне часы.

Стрелки ещё даже не показывали четырех часов ─ до сумерек было ещё далеко, не говоря уже о наступлении ночи.

Так как же так вышло.

Они были здесь, прямо сейчас…

— ...Похоже, фейерверк каким-то образом привлёк их к нам, — сказала Синобу.

Даже она, казалось, была взволнована таким поворотом событий ─ что было совершенно понятно.

Всё было не так, как в прошлый раз. Как и раньше, мы были окружены со всех сторон, но на этот раз мы не сможем улететь.

Синобу могла летать только ночью. Более того, её вампирский уровень понизился ─ даже если бы у неё выросли крылья, они были бы просто декорацией.

— …Мда. Похоже, что наш фейерверк всё-таки оказался настоящим сигналом SOS.

— Но как это возможно… Даже если они сейчас зомби, раньше они были вампирами, верно? Они должны быть не в состоянии действовать, пока не зашло солнце…

Так я думал

Но мои мысли разошлись с действительностью.

— …Нет, они правда не могу. Посмотри, их движения более вялые, чем ранее, а их гниющая кожа в ещё более плачевном состоянии.

— Э...

Теперь, когда Синобу упомянула об этом ─ нет, даже если бы не упоминала, я не смог бы разглядеть никаких тонких различий в разложении зомби ─ однако впечатление, что мертвецы сливались друг с другом, подтверждало её утверждение.

Их движения были настолько медленными, что они не могли избегать друг друга — и их кожа, их плоть, таяла, становясь похожа уже не на грязь, а скорее на воду.

— Действие дневного света явно даёт о себе знать… — взглянув на небо, которое в настоящий момент не представляло нам пути к отступлению, Синобу продолжила, — Во всём виновата эта пасмурная погода. Эти плотные облака блокируют солнечные лучи — в достаточной степени, чтобы зомби были активны.

— …угх!

Наша задумка полностью провалилась!

Ожидание подходящей погоды для фейерверка… обернулась для нас неприятными последствиями!

Изменение в силе солнечного света, безусловно, влияло и на моё физическое состояние, пускай я и был недовампиром — не могло не влиять, но да ладно.

Кстати об этом, однажды, когда я был вампиром, я действительно подвергся воздействию прямых солнечных лучей — и хотя моё тело загорелось, обожжённые участки зажили благодаря моей регенерации. То есть я не сгорел дотла в мгновение ока — также и зомби, что таяли подобно кускам льда прямо у меня на глазах, восстанавливались.

И они, казалось, даже не чувствовали никакой боли.

Однако…

— Ты сказала «в достаточной степени», и это звучит верно, — отметил я. — Они едва способны двигаться. Зачем же им так нагружать себя в дневное время…

— Так или иначе это всё благодаря фейерверку — желание уничтожать людей высечено у них в мозгу — нет, в их инстинктах. Поэтому они будут стремиться уничтожать людей, если смогут, даже если в результате им самим будет нанесён вред.

Другими словами, их изначальный приказ продолжал действовать, как упрямая программа — даже без хозяина, который этот приказ отдал.

Или.

Даже несмотря на то, что одна из членов этого дуэта, который они пытались уничтожить, и была той самой хозяйкой.

— Итак, позволь мне прояснить, — сказал я. — О нашем нахождении стало известно, потому что я запустил несколько фейерверков, и, они их услышали. Они правда могут слышать? В итоге зомби напряглись и решили собраться здесь, даже несмотря на дневное время… Всё верно?

— Да.

— Ничего себе...

Что ж, сейчас было не время удивляться.

Что мы собирались делать?

Наш сигнал SOS привёл к ужасным последствиям — это уже не «что посеешь, то и пожнёшь», это почти самоубийственный поступок.

Ужасное ощущение, когда второй раз кряду получаешь результат, обратный желаемому.

Квинтэссенция Арараги Коёми.

— Как мы поступим… господин мой?

— Как бы мы ни решили поступить… для начала нужно убраться отсюда…

Я попытался отступить перед лицом угрозы, надвигающейся на нас спереди, но за моей спиной была скамейка, а за ней та же самая угроза надвигалась на нас сзади.

Мы были загнаны в тупик.

Со всех сторон.

Мы словно были на перекрёстке, где все светофоры горели красным.

— …Если ты выпьешь достаточно моей крови, чтобы быстро восстановить свои силы, то сможешь взлететь?

— Смогу, но только одна. С человеком на руках я не взлечу.

— Ясно, тогда…

— Я никуда не полечу.

«Вариант сбежать в одиночку я не рассматриваю», — решительно отказалась Синобу.

Её слова не оставляли времени для обдумывания.

Её слова меня обрадовали, но сейчас было не до эмоций — потому что, какими бы медленными ни были их движения, зомби уверенно и неумолимо сокращали дистанцию.

Это был… обратный отсчёт до казни.

— …Тогда, думаю, нам не остаётся ничего, кроме как сражаться.

— Согласна. Мы не можем сидеть сложа руки, позволив им пить нашу кровь — и всё же, это будет немалый подвиг. Днём подавлены не только их силы, но и наши.

«И что хуже всего…» — добавила Синобу.

Она хмуро окинула взглядом окруживших нас зомби, хотя и знала, что это не имело никакого значения.

— Они мои рабы.

— …

— Несмотря на то, что они из вампиров стали зомби, они не утратили первоначальной, фундаментальной силы — мы не можем рассчитывать на победу против такого количества врагов. Нам нужно прорваться через брешь в их рядах.

— Но бреши нет.

— Действительно.

— Тогда я понесу тебя на руках. Летать я не умею, но, по крайней мере, смогу пробежаться по их головам.

Мы оседлаем орду зомби, как серфингист волну — так мы доберёмся до противоположного края, где волна разобьётся о берег толпы.

Я чувствовал немалую долю вины при мысли о том, чтобы пинать ногами зомби, которых я, вероятно, когда-то знал (и стали такими они по нашей вине), к тому же было неясно, были ли у нас хоть какие-то шансы на успех (нас могли сбить с ног прежде, чем мы доберёмся до конца орды, какими бы вялыми они ни были), но…

Но другого выхода из этого положения не было.

— Ладно, раз таков план, нет времени придумывать новый. Мы идём на счет три.

— Поняла.

— Раз, два…

«Три!»

С этими словами Синобу вскочила мне на бедро, и я в то же мгновение обнял её за спину и пустился бежать…

Но.

Наша великолепная синхронность и решимость камикадзе в миг исчезли.

Потому что в ту секунду, когда моя нога коснулась земли, начался дождь.

Капля упала мне на голову.

Заставляя мысли проноситься в моей голове, усиливая моё чувство срочности ─ если пасмурная погода сменится проливным дождём, тучи могут ещё сильнее заблокировать солнечные лучи, что позволит зомби ещё больше набраться энергии ─ а я могу поскользнуться, пытаясь пробежать по их головам.

Однако.

Однако то, что падало с неба, вовсе не было дождём.

То, что падало с неба…

— …Рис?

Рис.

Это был — белый рис.

С неба на нас пролился не дождь, а огромное количество белого риса — и сразу же…

— -----------------------------------------агх!

Зомби закричали.

Закричали криком, который не был криком ─ поглощённые инстинктом, зомби, эта орда странностей, которые появились несмотря на то, что все ещё был день, закричали.

Будто вампиры, подвергшиеся воздействию прямых солнечных лучей…

— -----------------------------------------агх!

И в мгновение ока.

Эта линия осады, эта окружившая нас неприступная стена, которая казалась настолько плотной, что даже муравей бы не пролез — рухнула в мгновение ока. Прежде чем мы успели что-либо предпринять, зомби рассеивались сразу по несколько штук.

Мы даже пальцем не пошевелили.

Они исчезали, как будто наступил рассвет ─ я понятия не имею, куда они делись, спрятались ли они или просто исчезли ─ но в любом случае, орда зомби, численностью почти в тысячу человек, испарилась.

Все до единого.

Нет, не все.

Один остался.

Но это не был зомби.

Она.

Девушка, которая осталась, сжимая под обеими руками пустой мешок из-под риса с разорванным концом ─ она не была ни зомби, ни вампиром.

И, конечно же, она не была призраком…

Она была живым человеком.

— Понятия не имею почему, но они, судя по всему, уязвимы перед рисом. Если их вот так вот осыпать, то на какое-то время они исчезнут.

«Но я не хочу, чтобы рис пропал даром, поэтому, пожалуйста, помогите мне его собрать», — попросила она.

На что я… ничего не смог ей ответить.

Она была высокой.

Её чёрные волосы, достаточно длинные, чтобы достать до пояса, были собраны в хвост на затылке, чтобы не мешались во время движения. У неё был ясный взгляд, длинные ресницы, тонкая кожа и пухлые губы. Она была самим воплощением здоровья. На её лице не было ни единого следа косметики.

На ней были надеты брюки-карго и майка, подчёркивающая форму груди, поверх которой она надела военную куртку из прочной на вид ткани. На её ногах были кроссовки, настолько не стильные, что мне даже было неловко видеть девушку в такой обуви, но учитывая, насколько прочными и удобными они казались, было ясно, что в её моде главным приоритетом была мобильность.

На её спине был большой рюкзак, похожий на те, что используются в альпинизме, которые ещё крепятся ремнём на талии и не прилегают вплотную к телу. Должно быть, у неё там было два десятикилограммовых мешка с рисом.

— Итак, — сказала она.

Я заметил, что в правой руке у неё был наготове армейский нож, и похоже, что не из осторожности, а просто так, словно это было местным общепринятым этикетом.

Лезвие было направлено не на нас, а вниз, однако…

— Это вы двое запускали здесь недавно фейерверки?

— Д-Да, это мы, — пробормотал я в ответ.

Не то чтобы я заикался оттого, что у моего собеседника был армейский нож. Мы запустили эти фейерверки, потому что нам было нечего терять, и мы не знали, был ли кто-нибудь поблизости; и вдруг появился настоящий выживший и, более того, спас нас рисовым дождём, но сценарий нашего разговора я вообще никак не продумал, к тому же, несмотря на то, что мы чудом избавились от окружившей нас орды зомби, атмосфера оставалась напряжённой — но даже это не было причиной.

Нет.

Я не заикался ни из-за чего вышеперечисленного.

— Хм, ладно. Тогда я рада, что всё-таки пришла проверить. Вы совершили очень опасный и опрометчивый поступок — эти парни могут двигаться даже днём, если наберутся смелости. Вы пытались подать сигнал SOS? Это бесполезно, никто не придёт. Все просто подумают, что это какая-то ловушка или предупреждающий сигнал.

Сказав это, она сунула нож обратно в ножны, вероятно, решив после разговора с нами лицом к лицу, что «опасности нет» ─ а затем улыбнулась.

Как будто для того, чтобы успокоить нас.

Ну, конечно.

С её точки зрения ─ мы были детьми.

Она старалась проявить к нам доброту.

Желание помочь нам после нашей ужасной ошибки с фейерверком ─ возможно, это было вполне естественно.

Конечно.

В прошлом я отнёсся к ней точно так же…

— Я… Меня зовут Арараги Коёми, — произнёс я дрожащим голосом, совершенно неспособный скрыть своё волнение. Но я опередил её и спросил.

Точно так же, как и когда-то в прошлом.

— Могу я узнать ваше имя?

— Хатикудзи Маёй-сан.

Вот так она представилась.

Ага.

Хоть я и задал этот вопрос — мне не нужно было слышать её ответ.

Я знал это с самого начала.

Хахаха.

А людей действительно можно узнавать.

Даже спустя одиннадцать лет ─ даже когда они на одиннадцать лет старше.

Даже несмотря на то, что её внешность, голос и манера говорить были совершенно другими.

Даже несмотря на то, что она меня не укусила.

Я узнал её с первого взгляда.

— Значит... всё-таки жива.

Ты.

Жива.

Не мертва.

Не превратилась в странность.

Живая.

Я отпустил руку Синобу, которой она меня обнимала — по правде говоря, я тоже отчаянно хотел обнять Хатикудзи, но поскольку теперь она была взрослой женщиной, я не имел права поддаться этому порыву.

И в любом случае.

Не мог же я продолжать называть её просто Хатикудзи, без всякого уважения, не так ли?

Потому что теперь ─ я был младшим.

— Жива… с тех самых пор.

Без каких-либо поправок судьбы.

С того Дня матери одиннадцать лет назад, когда ты смогла встретиться с Цунадэ-сан ─ не потеряв свою жизнь ни на следующий день, ни на день после ─ не говоря уже…

Пережив план Осино Синобу по уничтожению человечества. Ты оставалась живой всё это время вплоть до нынешнего момента.

Ты сделала это — ты выжила.

— Трудно поверить… не только в то, что кто-то вообще выжил, но и в то, что выживший — это твой друг, — удивлённо пробормотала Синобу себе под нос. Видя, как она продолжала держаться за меня, даже когда я отпустил её руку, думаю, что она действительно была удивлена.

Должно быть, она подумала, что это невероятное совпадение.

Но если это и было так, то её заявление всё равно было немного безосновательным ─ потому что…

В этой временной линии Арараги Коёми и Хатикудзи Маёй вообще не знали друг друга ─ Арараги Коёми умер до того, как смог встретиться с Маёй Хатикудзи в День матери.

Строго говоря, они однажды виделись, одиннадцать лет назад, когда он спас её от дорожно-транспортного происшествия, но — она никак не могла запомнить ту мимолётную встречу.

Действительно, Хатикудзи-сан выглядела озадаченной нашим удивлением.

— Что-то не так? — спросила она так, будто была очень обеспокоена. Юная Хатикудзи Маёй, которую я знал, никогда бы в жизни не стала бы говорить с таким выражением. — Ты выглядишь так, словно вот-вот заплачешь. Так страшно было?

— Да нет, просто… Сильно удивился, — слукавил я. — Мы считали, что никто не выжил, поэтому… мы, кхм, рады встретить живого человека.

— Вот как? Ну, насчёт этого ты сильно ошибаешься. Нас много. Я имею в виду выживших. Впрочем, я единственная, кто остался здесь… А ты что, больше ни с кем ни сталкивался? Если это правда, то вам двоим, должно быть, пришлось преодолеть огромные трудности, чтобы выжить, — сказала Хатикудзи-сан, пропустив восхищение и перейдя сразу к изумлению. — Так вот почему вы так беспечно запускали эти фейерверки.

— …

Похоже, человечество не было сметено с лица земли — люди просто взяли и не умерли.

Что ж, это было здорово.

Было бы невероятным стечением обстоятельств, если бы в этом разрушенном мире выжил всего один человек, и им оказалась Хатикудзи Маёй.

Чересчур невероятным.

Чересчур ироничным.

Предположение Синобу о том, что по всему миру должны быть десятки тысяч выживших ─ в конце концов, попало в яблочко.

— Похоже, что зомби постепенно убивают выживших одного за другим — я теряю связь со всё большим количеством людей. Я и сама потеряла счёт, сколько раз чуть не умерла.

Хатикудзи-сан произнесла эти слова без какого-либо трагизма в голосе, которого стоило бы ожидать.

Такая решительная.

Но это не было неожиданностью.

Та девочка, которую я знал — я всегда был уверен, что если бы она достигла совершеннолетия, то стала бы самостоятельной, надёжным взрослым человеком.

— …Прости, правильно ли я расслышала? — спросила она меня, ещё не оправившегося от шока. Я не знал, должен ли я радоваться такому повороту судьбы, и должен ли я был принять её такой, какой он стала. — Арараги Коёми?

— …Да. Это… «А» как в слове «аморальность», дважды «ра» как в слове «раболепство» и «ги» как в слове «гиперактивность»... Ну а «Коёми» как «календарь»,[✱]Типичный японский способ представиться и пояснить собеседнику, какие иероглифы используются в твоём имени. Однако Коёми подобрал крайне странные примеры. В первую очередь, ни в одном из его примеров нужный иероглиф не читается так же, как в его фамилии (阿良々木), не говоря уже о том, что необычен сам выбор слов. 阿る (omoneru, «угодничать»). 無印良品 (Mujirushi ryōhin, «качественный товар без бренда») — это, как ни странно, японский бренд, производящий одежду и товары для дома без брендирования своей продукции, также известен как MUJI. 未だ木鶏たりえず (Imada mokkei tariezu, «Я всё ещё не обрёл бесстрашие») — это цитата известного сумоиста Футабаямы Сададзи, являющаяся идиомой. Дословно она значит «я всё ещё не стал деревянным петухом». Словом «mokkei» называют боевую стойку в петушиных боях, а в переносном смысле так называют людей, которые перед лицом врага выглядят хладнокровными и немотивированными сражаться. — всё ещё пребывая в замешательстве, я предположил, что она хочет знать, как пишется моё имя.

— Так значит ты тот самый Арараги-кун.

«Тогда я тем более рада, что пришла», — кивнула она.

Она выглядела странно удовлетворённой.

— …

А?

Судя по её реакции, ей было знакомо моё имя — да нет, быть этого не может.

Мы жили в разных районах, и у нас была большая разница в возрасте.

Если Хатикудзи не умерла, так и не увидев Цунадэ-сан в тот День матери одиннадцать лет назад, и, следовательно, никогда не превращалась в странность ─ тогда у нас двоих не было причин знакомиться ─ поэтому, я в этой временной линии.

Не встретившись с Хатикудзи.

Не познакомившись с Хатикудзи Маёй.

Был убит — умер.

Так откуда же она могла знать моё имя?

— Невероятно, что я действительно смогла тебя встретить. Я, право, удивлена. Впрочем, возможно, это не должно быть для меня таким уж сюрпризом. Может быть, мне следовало ждать этой встречи.

С этими словами Хатикудзи-сан сняла рюкзак и начала в нём рыться.

— Вау, ты и правда тот самый Арараги Коёми. И он действительно сказал, что с тобой будет светловолосая девочка.

— О-он?

— Да, он сказал, что ты будешь флиртовать с девочкой-блондинкой.

— Слишком точное описание! Кто это сказал?!

Нет.

Подожди ─ я могу догадаться, не так ли?

Я знаю всего лишь одного человека, который мог бы сказать нечто подобное.

Который мог бы сказать что-то настолько конкретное и настолько язвительное — я знаю его очень хорошо.

Я знаю этого легкомысленного мужчину средних лет в гавайской рубашке.

— Если тебе так интересно, это был тот же человек, который рассказал мне, что рисовый дождь будет эффективен против этих зомби. Парень по имени Осино. И он попросил передать тебе письмо, — сказала Хатикудзи-сан.

Она протянула конверт, который с виду был не таким уж и старым.

Зомби Маёй - 027

«Йо, Арараги-кун.

Я уж тебя заждался

Но ты постоянно заставляешь меня ждать, не так ли?

Даже не знаю, можно ли сказать «давно не виделись»? В конце концов, тот Осино, которого знаешь ты, и тот, которым являюсь я — это два совершенно разных человека, точно также как разными людьми являетесь ты и Арараги-кун, с которым я знаком… Даже скорее «незнакомцы», нежели «разные люди». Впрочем, как не крути, ты это всё ещё ты, а я это я.

Я подумал, что лучше всего доверить это письмо Хатикудзи. Я верю, что оно дойдёт до вас ─ если вы всё ещё ищите встречи с людьми, даже когда мир находится в таком состоянии, то я почти уверен, что в конце концов оно дойдёт до вас.

Потому что из тех же нитей, что связывают людей вместе, соткана сама ткань судьбы.

Но ты знаешь, как я легко отвлекаюсь от темы, и если я продолжу свою пустую болтовню, то у меня кончится листок, прежде чем я успею опомниться — бумага в наши дни стала ценным ресурсом, знаешь ли.

Я постараюсь быть кратким.

Так что вкратце выслушайте меня.

Честно говоря, я не знаю точно, чем ты занимался, по какому пути ты шёл, куда тебя он привёл и что ты об этом думаешь — ты всегда говорил о том, какой я проницательный, но даже я не знаю всего. Я просто выпендривался перед вами, молодёжью, но факт в том, что мир просто усеян вещами, которых я не понимаю.

К примеру, я ничего не знаю о другой судьбе.

И о параллельных мирах тоже ничего не знаю.

Или было бы лучше называть это другим рутом.[✱]От англ. route — «путь», «маршрут». Вариант развития сюжетной линии в компьютерных играх.

Под стать геймерскому поколению, геймерскому мышлению.

Итак, та информация, которую я хочу тебе сообщить, скорее всего, будет полна ошибок. Да, их будет предостаточно.

Пожалуйста, исправь их самостоятельно.

Ты же смышлёный малый, не так ли?

Потому что ты — Арараги Коёми, который преуспел.

Арараги-кун из моего мира, то есть из этой временной линии, к сожалению, потерпел неудачу — он не смог построить конструктивные отношения с Синобу-тян и поспешно расстался с жизнью.

Вышел на плохую концовку. Смертельную концовку.

Это уже само по себе трагедия.

Ужасно осознавать, что я допустил смерть своего друга. Но это не значит, что Арараги из этого мира вообще ничего не сделал.

Не разочаровывайся в нём.

Он сделал всё возможное.

Он рисковал всем, снова и снова.

Так же, как и ты.

Конечно, я пишу это письмо, исходя из того, что есть ты, Арараги-кун, которому я могу написать — честно говоря, это своего рода авантюра.

Я готов всё поставить на возможность того, что Арараги-кун смог поладить с Синобу-тян, и моё сердце азартного игрока от этой мысли бешено колотится в груди.

Но я совсем не азартный игрок.

Так ты, возможно, подумаешь, когда будешь читать эти строки.

Но моя ставка вовсе не безнадёжная.

Я бы даже сказал, что это железная ставка. Шансы где-то процентов 80 в мою пользу. Достаточно хорошо, чтобы поставить на кон всё, что у меня есть, включая свою жизнь в придачу. Потому что я отказываюсь верить, что нет ни единого сценария, в котором ты бы добился успеха.

Я хочу, чтобы ты взглянул на Хатикудзи, что сейчас стоит перед тобой — когда она была маленькой девочкой, таинственный старшеклассник спас её жизнь.

Она рассказала, что как-то в День матери отправилась навестить свою маму, с которой была разлучена по семейным обстоятельствам (хотя это, возможно, преувеличение) — она переходила дорогу на красный и едва не попала под грузовик, как её оттолкнули с дороги.

Насколько я понимаю, Хатикудзи убегала от какого-то извращенца, который задрал её юбку — хотя особо сильное впечатление на неё произвело даже не то, что её жизнь была спасена, а то, что сделавший это старшеклассник затем довёл потерявшуюся девочку до дома её матери.

Кажется, она ужасно сожалеет о том, что, она не сказала старшекласснику ни слова благодарности, так как в то время она стеснялась незнакомых людей.

Хотя, возможно, это было вполне естественно.

Учитывая, что старшеклассник казался немного странным, разговаривая со своей тенью и всё такое.

Я уже слышал эту историю до Золотой недели, когда разбирался с проблемами старосты-тян (я предположил, что на твоём руте всё это тоже происходило, так ведь?). В то время я бродил по городу, собирая рассказы о странностях.

Вот тогда-то я и познакомился с Хатикудзи.

И дело было не только в ней. Самые разные люди помнили того старшеклассника.

Хатикудзи сказала, что он был один, когда они встретились ─ но, согласно большинству свидетельств, он, казалось, был вместе со светловолосой девушкой (или с маленькой девочкой, или с ученицей средней школы, которая, казалось, вернулась из-за границы).

На самом деле, самые разные люди.

Вспомнили того таинственного старшеклассника.

Офисная работница, которая в то время училась в средней школе, недавно уволившаяся женщина-полицейская, которая в то время дежурила в полицейской будке, не говоря уже о водителе грузовика, утверждающего, что это он чуть не сбил ребёнка.

И даже те, кто не имел с ним такого непосредственного контакта, вряд ли могли забыть, как выглядит старшеклассник, разгуливающий с маленькой белокурой девочкой на руках, словно с коалой.

Похоже, в то время весь город стоял на ушах.

Конечно.

А как иначе?

Он был слишком загадочен, от него так и веяло неизвестностью.

Кто-то даже говорил, что он прятался за фонарным столбом и тайком следил за чьим-то домом — хотя это, похоже, откровенная ложь.

Городская легенда.

Слух на ветру.

Байка у костра.

И тут меня осенило.

Весенние каникулы закончились, так что к тому времени я уже знал и Арараги Коёми, и маленькую девочку, Осино Синобу ─ не то чтобы Синобу-тян выходила за пределы заброшенного здания, в котором я устроил свою маленькую уютную обитель.

И она не была погружена в твою тень.

Но всё же.

Вне всяких сомнений, это были вы.

Вы двое, вероятно, думаете, что справились без сучка и задоринки. Но как бы вы ни старались не влиять ни на историю, ни на судьбу, невозможно не оставить какой-то след в памяти людей, прямо как в научно-фантастических романах.

Влияние, которое люди могут оказать на историю — даже всего лишь один человек или одна вещь — ужасающе велико.

Конечно, мы можем не помнить кого-то, мимо кого просто проходим на улице.

Мы можем даже не осознавать, что они являются частью окружения, чем-то большим, чем дуновение ветра.

Например, мы забываем некоторых наших одноклассников из начальной школы, когда поступаем в среднюю школу ─ и забываем некоторых наших одноклассников из средней школы, когда поступаем в старшую школу ─ но даже если мы не можем вспомнить тот факт, что мы были с ними рядом, это воспоминание, остаётся глубоко в наших сердцах.

Даже если вылетит из головы, оно остаётся в сердце.

И это должно влиять на нашу жизнь.

История. Мир.

Твои следы действительно остались в этом мире.

Какими бы разрозненными они ни были.

Но мне удалось собрать их воедино.

В одну историю.

Историю о странности.

Естественно, я не знаю всех подробностей, но я готов поспорить, что Арараги-кун ─ не Арараги-кун из этого мира, которого я знаю, а ты, Арараги-кун, который читает это письмо ─ вернулся в прошлое, чтобы спасти Хатикудзи-сан, верно? Ты использовал силу Синобу-тян, чтобы переместиться во времени и спасти Хатикудзи-сан? На вашем руте Хатикудзи-сан, должно быть, погибла в той дорожной аварии, а ты встретил Хатикудзи-сан уже после её смерти, пожалел её и попытался изменить прошлое.

Тебе не нужно это скрывать.

Тебе не нужно стыдиться.

Я даже не виню вас за само путешествие во времени.

На самом деле, у меня никогда не было ни малейшего желания винить тебя.

Если ты думаешь, что спас Хатикудзи сан и тем самым привёл мир к гибели, то тебе стоит пересмотреть свою точку зрения.

В этом вопросе ты сильно заблуждаешься.

Я допускаю, что это был важный фактор, но далеко не единственный. Потому что Арараги-кун, или я, или Ханэкава-сан в этой временной линии должны были бы найти способ справиться.

Да, твоё влияние на историю было колоссальным.

Но мы, в конце концов, обладаем такой же колоссальной властью над событиями, и мы должны были что-то сделать с твоим влиянием.

И хотя я действительно говорил Синобу-тян, что лучше не пытаться путешествовать во времени, я и не рассчитывал, что она во всех рутах будет следовать моему совету.

В особенности.

Синобу-тян из твоего мира, которая в хороших отношениях с тобой…

Я был почти уверен, что она будет готова воспользоваться этим вариантом, если что-то случиться.

Впрочем, она не стала бы использовать его по какой-нибудь дурацкой причине, вроде невыполненного домашнего задания на лето, как Нобита.

Ты там как, в порядке?

Всё ещё читаешь?

Если устал читать, то как насчёт того, чтобы я рассказал одну из своих классических шуток?

Ладно, тогда давай продолжим.

Как можешь видеть, твои отчаянные усилия окупились, и Хатикудзи-сан жива — но ты должен понять, что эта Хатикудзи-сан совсем не та Хатикудзи-сан, которую ты знаешь.

И я говорю не о разнице между живой и мёртвой.

Она — Хатикудзи-сан из другого рута.

Что же касается моего анализа этой городской легенды, которой вы двое стали, то мне кажется, что у вас несколько ошибочное представление о путешествиях во времени.

Я действительно пытался как следует объяснить это Синобу-тян, но, похоже, она на самом деле не слушала.

Как и в вашем руте.

Что ж, ничего не поделаешь.

Полагаю, она пропустила мои слова мимо ушей во всех вариантах развития событий.

Она, вероятно, оставалась глуха к тому, что я должен был сказать в каждом отдельном мире, по крайней мере, по этому вопросу.

Прежде всего, я хочу ещё раз громко произнести непреложную истину — невозможно изменить судьбу с помощью путешествия во времени.

Судьбу изменить можно.

Её можно изменить мышлением человека.

Но не путешествием во времени.

Потому что путешествие в прошлое, или, по крайней мере, тот тип путешествия во времени, что осуществила Синобу-тян, не является путешествием в пределах одного пространственно-временного континуума ─ это не что иное, как путешествие в совершенно другой континуум.

Это не движение из будущего в прошлое, а перемещение из одного мира в другой.

Перемещение с одного рута на другой.

Я знаю, что рискую ещё больше запутать ситуацию, говоря это, но для вас двоих эта временная линия, эта разрушенная Земля — параллельный мир.

Другой мир.

Так что будь спокоен, мой успешный Арараги-кун.

И моя успешная Синобу-тян.

Ваш мир в целости и сохранности и ему ничего не угрожает.

Неужели вы думаете, что мир, в котором вы так преуспели, может разрушится?

Нелепость.

Арараги-кун, тебя всё ещё ждёт твой мир, в котором самое худшее, о чём тебе приходится беспокоиться — это подготовка к экзаменам.

Слава богу, не так ли?

Но я держу пари, что если ограничусь таким объяснением, то Арараги-кун всё равно ничего не поймёт, поэтому позволь объяснить всё с самого начала.

На самом деле это не так уж сложно.

Сначала я хочу, чтобы ты представил себе бесконечные миры.

Огромное количество миров, выстроенных в ряд.

Параллельные миры.

Параллельные руты.

Можешь представить себе дороги вокруг Нагои.

Назовём мир, в котором у вас с Синобу-тян сложились хорошие отношения — «рут A», а этот разрушенный мир назовём «рутом B» — хотя нет, если мы так сделаем, у тебя может сложиться впечатление, что количество миров ограничено, так что как насчёт того, чтобы добавить немного дистанции и назвать этот мир «рут X».

В руте A ты решил переместиться во времени — на одиннадцать лет назад в прошлое. Одиннадцать лет — это не более чем предположение, но тот человек, который фигурировал в этой городской легенде, похоже, носил школьную форму, так что могу предположить, что вы прыгнули во времени, когда ты ещё учился в старшей школе.

Если ты, конечно, не оставался на второй год.

Но то, где вы оказались, было не рутом A одиннадцатилетней давности, а рутом X одиннадцатилетней давности. Проще говоря, как только вы сменили рут, понятие времени потеряло всякий смысл.

Время не играет роли, если речь идёт о разных континуумах.

Говоря другими словами, представь, что ты шёл по улице, затем перешёл дорогу по диагональному пешеходному переходу, после чего продолжил идти прямо, оставив позади рут X одиннадцатилетней давности и прибыв в тот же рут X одиннадцать лет спустя — другими словами, в то настоящее, где ты сейчас находишься.

Путешествуя в будущее, можно просто следовать заданному маршруту — может быть, ты слышал об этом от Синобу-тян? Что путешествие в прошлое отнимает больше энергии, чем путешествие в будущее, или что-то в таком духе…

Теперь, что касается того, почему вы двое оказались именно на руте X — почему из бесконечного количества возможностей вы выбрали именно этот «разрушенный мир». Скорее всего, потому что из бесконечного количества миров это едва ли не единственный, соответствующий описанию: «Мир, в котором Хатикудзи Маёй выжила».

Могу предположить, в каком именно месте Синобу-тян могла создать временной туннель — в святилище Китасирахэби. Бинго, да? То самое святилище, где Арараги-кун выставил напоказ Сэнгоку-тян в купальнике.

Думаю, что Синобу-тян решила использовать тории.

Потому что, если бы она не использовала скопившуюся там энергию, то никак не смогла бы совершить межпространственный прыжок.

В моём руте я установил там талисман, поглощающий духовную энергию, чтобы её нельзя было использовать в подобных целях, однако я из рута, где у вас с Синобу-тян хорошие отношения, вероятно, не стал бы так осторожничать.

Впрочем, если мыслить глобальнее, вероятно, я оставил вам возможность выбирать, будете ли вы использовать духовную энергию этого места или нет, следуя своей идеологии соблюдения баланса.

И когда вы проходили через тории, ты, вероятно, не особо вслушивался в то, что тебе говорила Синобу-тян, верно?

Таким образом, ты позволил проскользнуть каким-то посторонним мыслям.

Например…

Разве не может существовать мир, в котором судьба позволила бы Хатикудзи жить? Что-то в этом роде.

Если бы ты, будучи связанным с Синобу-тян, подумал о чём-то подобном, эта мысль стала бы вашей навигационной точкой, и вот внезапно причина, по которой вы оказались на данном руте X, становится предельно ясной.

Потому что, пока Синобу-тян крутит педали, ты держишь руки на руле.

Как тебе мои рассуждения?

Или, может быть, я ошибаюсь?

Что ж, если так, то я оставляю за тобой право каким-либо образом интерпретировать мои слова. Пораскинь уж мозгами.

И наоборот, не будет неправдой сказать, что именно потому, что ты хотел, чтобы Хатикудзи-сан выжила, этот рут существует сам по себе ─ потому что, если бы ты не спас её после того, как переместились на одиннадцать лет в это прошлое, она бы тогда умерла.

Это один из случаев, когда даже я бы не сказал, что она спала себя сама.

Твои действия не стали причиной разрушения мира.

Вернее, причиной разрушения мира стали далеко не только твои действия.

Но вот спасение Хатикудзи-сан — это твоя персональная заслуга, и ты должен этим гордиться.

Ха-ха-ха, забавное чувство… Зная, что ты Арараги-кун с другого рута, я почему-то не прочь тебя похвалить. И не только потому, что ты Арараги-кун, который преуспел.

Так вот, Арараги-кун.

Если ты читаешь это письмо — чёрт возьми, звучит так, будто я хочу сказать, что уже, вероятно, мёртв, но я правда не знаю, буду ли жив к этому моменту, всё же времена нынче непростые. Возможно, я пока жив, но это неважно — вы оказались на этом руте X потому, что Синобу-тян ошибочно рассматривала путешествия в прошлое и путешествия в будущее, как схожие вещи, словно между ними нет большой разницы

И если я не ошибаюсь, значит ты прочитаешь эти строки.

Потому что, задавая координаты и поворачивая руль, ты, скорее всего, хотел увидеть «мир, в котором ты никогда не встречал Хатикудзи-сан».

Добавим к этому заблуждения Синобу-тян и получим чрезвычайно высокую вероятность того, что ты здесь и читаешь моё письмо.

Я абсолютно уверен в этом.

Что моя авантюра увенчалась успехом.

Итак, я хочу попросить тебя об одолжении, Арараги-кун — и тебя, Синобу-тян.

Не могли бы вы спасти мир?

Я полагаю, вы уже поняли, что Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд привела этот мир к гибели, но знаете ли вы, что она всё ещё жива и по-прежнему угрожает чудом уцелевшей человеческой расе?

Её попытка самоубийства провалилась.

Она жива.

Ха-ха, а вы думали, что она покончила с собой? Что она мертва? Ну, у вас были основания так думать.

Но она не смогла.

И провалилась не только её попытка самоубийства — её попытка создать рабов тоже провалилась. Должно быть, в её планы входило разрушить мир, превратив каждого человека в вампира, но невозможно создать вампирский клан таким грубым способом.

Нередко попытка превратить кого-то в вампира не удаётся, и он впадает в неистовство.

Даже для неё, находящейся на пике своих сил, некоторые вещи выполнимы, а некоторые —нет. Я имею в виду, что до этого момента она за всю свою жизнь создала только двух рабов, включая тебя, так что её идеалистичное видение вампиров, размножающихся как кролики и производящих огромное количество рабов в геометрической прогрессии, никогда бы не сработало.

Рабы — это потомки вампира, который их создаёт, и именно поэтому, по той же причине, по которой клетки деградируют при повторении процесса клонирования, её план был обречён на провал.

Создание несостоявшихся вампиров.

Это те зомби, которых вы, уже видели. Довольно поразительно, не так ли?

Я предполагаю, вы ошибочно посчитали, что Синобу-тян удалось покончить с собой, и именно поэтому её рабы сошли с ума, однако они являются продуктом её провала, а не успеха.

Они не сходили с ума, они были такими с самого начала.

Это единственная причина, по которой вообще остались какие-то выжившие.

У человечества не было бы ни единого шанса против настоящих вампиров.

Но из-за того, что это зомби, нам пока кое-как удаётся держаться.

Кстати, Хартандерблейд скрывается с момента своей неудачной попытки самоубийства, и я разыскиваю её, пока пишу тебе эти слова.

Само собой разумеется, что она ─ железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир, известная как убийца странностей, самый могущественный вампир ─ неудержима даже на грани смерти.

В её защите нет брешей, которыми можно было бы воспользоваться, как это было во время весенних каникул.

У меня почти не осталось вариантов. Я намерен объединиться со своими знакомыми, жестокой оммёдзи и мошенником, чтобы организовать последнюю самоубийственную атаку, но, скорее всего, это ни к чему не приведёт.

Вся человеческая раса, какими бы зомбированными они ни были, не являются полноценными рабами Хартандерблейд. Они, так сказать, неполноценные рабы.

Их можно назвать неудавшимися вампирами, «недовампирами».

Именно по этой причине — они могут вернуть свой прежний облик.

Их человечность может быть восстановлена.

Если в ходе атаки моей команде удастся победить её ─ тогда вся зомбированная человеческая раса, все, кто был превращён в странность, обретут свою человечность, и этот мёртвый мир сможет быть возрождён.

Думаешь, я могу назвать это надеждой?

Конечно, безумно оптимистично.

Потому что Хартандерблейд стала серьёзной.

Потому что Хартандерблейд стала безумной.

Никто не сможет остановить её — никто, кроме вас двоих.

Никто, кроме вас, потому что вы с ней одной крови.

Но вы, вероятно, думаете: «Как же мы остановим сильнейшего вампира, когда наша вампирская природа настолько слаба?»

Если так, то это прекрасно.

Я не могу вас принуждать.

Потому что это не конец вашего мира.

Но Арараги-кун.

Взгляни на девушку, что доставила тебе это письмо.

Это Хатикудзи-сан, которую ты спас.

И она тоже в конце концов будет убита этими зомби, если мир останется таким ─ потому что, хотя она умна и сильна, я обучил её только самому необходимому, чтобы она продержалась достаточно долго, чтобы найти тебя. В конце концов, она просто обычный человек.

Но разве сможет Арараги-кун отказаться от спасения чьей-то жизни, которую уже однажды спас?

Просить вас спасти мир — это всего лишь моя личная эгоистичная просьба, так что вы вольны проигнорировать её.

Но Арараги-кун.

Спаси, по крайней мере, девушку, стоящую перед тобой.

Твой дорогой друг,

Осино Мэмэ

P.S. Кстати, Арараги-кун в этом руте X удивительным образом начал встречаться с Сэндзёгахарой-сан, но интересно, с кем ты встречаешься в своём мире?»

Зомби Маёй - 028

— Мне было поручено передать это письмо мальчику по имени Арараги Коёми, при условии, что с ним будет маленькая белокурая девочка ─ этим самым парнем, Осино. Я сказала ему, что не верю в эту нашу городскую легенду... но вот так сюрприз, вы оба здесь.

«Хотя я ожидала, что вы будете в школьной форме и платье соответственно», — сказала Хатикудзи-сан.

К слову о дресс-коде.

Хорошо, что на нас были надеты юкаты — во всяком случае, казалось, она не осознавала, что мы с Синобу и есть те самые городские легенды, которые спасли её на пешеходном переходе в детстве.

В конце концов, это было одиннадцать лет назад, и она, вероятно, мало что запомнила.

И она никак не могла подозревать, что старшеклассник из прошлого спустя одиннадцать лет останется старшеклассником.

Разве можно столько раз оставаться на второй год?

— Я впервые встретила Осино-сана перед апокалипсисом, когда он как обычно бродил по городу — эта городская легенда привела его в восторг, что тогда мне показалось немного странным, но теперь мне понятно. Я думаю, она напомнила ему кого-то.

— ...Похоже на то, — уклончиво согласился я.

Я сделал всё возможное, чтобы вновь встретиться с ней, но теперь боялся даже посмотреть ей в глаза — ясно.

Осино.

Осино — из этого мира.

Как и из любого другого мира.

Он был тем, кто видит всё насквозь, в каком бы руте ни находился — он видит насквозь даже другие руты.

Он всё такой же.

— Большое тебе спасибо, ты нам очень помогла.

— ? Что было сказано в письме?

— Ну… Места наших встреч, его последняя воля, всё в таком духе

— Хм...

Почему-то показалось, что Хатикудзи-сан не совсем поверила, но я думаю, она сочла неприличным рассуждать о содержании чужого письма и не стала комментировать мои слова.

— Слушай, Арараги-кун. Если вам некуда идти, то не хотите пойти со мной? Думаю, у меня хватит сил приглядеть за двумя несовершеннолетними. Сейчас я живу в доме неподалёку — где когда-то жила моя мать. У меня не так много припасов, чтобы делиться, но я могла бы обучить вас навыкам выживания, которыми Осино-сан когда-то поделился со мной.

— …

— К тому же — мне так одиноко быть одной.

— ...Я представляю.

«Каким же хорошим человеком она выросла», — подумал я.

Странно было так думать о ней, учитывая, что эта Хатикудзи Маёй была старше меня, — но я рад за неё.

Это был не мой мир ─ но возможен ли такой мир?

Это меня обрадовало.

Даже Осино, вроде как, назвал меня спасителем — но на деле.

Спасённым себя чувствовал именно я.

— Вы очень добры, Хатикудзи-сан.

— Что вы, я ничего не сделала. Просто, когда я была ребёнком, один незнакомец был так добр ко мне. Поэтому с тех пор я тоже стараюсь быть как можно добрее к незнакомцам.

— Вот… как.

— Ну так что вы думаете? Я могла бы, по крайней мере, предложить вам чашку чая.

— Нет… Спасибо за столь любезное предложение, но нам нужно кое-куда идти.

— ? Кое куда идти?

— Да. И мне жаль это говорить, но нам нужно спешить. Мы запускали эти фейерверки вовсе не в качестве сигнала SOS, мы просто веселились.

— Знаешь… ты ужасно странный человек.

— Да, я тот ещё чудак. Но всё будет хорошо. Скоро ты больше не будешь одинока, — пообещал я, и взял Синобу за руку.

Синобу, казалось, собиралась что-то сказать, переводя взгляд с Хатикудзи-сан на меня и обратно, но решила на этот раз промолчать.

Может быть, она поняла атмосферу.

Или, может быть, она уловила ход моих мыслей.

— Прости, что потратил твоё время, ─ извинился я.

— Всё в порядке, я рада, что смогла доставить письмо, которое было мне доверено… Эй, — Хатикудзи-сан окликнула нас, когда мы уже собирались выходить из парка. — Слушай, Арараги-кун. А мы… случаем нигде не встречались раньше?

— …Кто знает. Мы же могли когда-то пересечься на одной из улиц? Уж улиц-то в этой стране великое множество.

— Нет, не в этом дело…

— Мы никогда не встречались. Я здесь просто проездом, — сказал я с улыбкой. — Но большое тебе спасибо, что ты жива.

После чего, не оглядываясь назад, мы покинули парк.

«Интересно, став взрослой, она узнала, как произносится название этого парка», — моя голова, как всегда, была полна легкомысленных вопросов.

— Всё правда в порядке, мой господин?

Некоторое время мы шли молча, но Синобу, наконец, начала говорить.

Казалось, что ей очень тяжело идти, и она в любой момент может споткнуться на покрытом трещинами асфальте.

— Разве тебе не хотелось ещё о чём-нибудь с ней поговорить?

— Нет. Потому что в этом мире она меня не знает. Мы встретились друг с другом только благодаря Осино…

Честно говоря, я не знаю, какие были реальные шансы, но почему-то казалось, что со стороны Осино это не было такой уж большой авантюрой.

И то, что я встречусь с Хатикудзи-сан из другого рута — вероятно, было неизбежно.

— … Я имею в виду, что я из этого рута и Хатикудзи-сан так никогда и не встретились.

— Из этого рута? Что ж, мне понятна твоя логика. Значит, теперь мы преодолели трудности путешествия в прошлое — в письменной форме всё оказалось куда понятней. Возможно, в виде рисунка всё было бы ещё проще.

— Согласен, после аналогии с перекрёстками стало проще. А то, что Осино не смог сразу объяснить тебе такую важную вещь — это целиком и полностью его вина.

В конце концов, это из-за него мы сделали такой огромный крюк.

Хотя, скорее, наша затея с самого начала была обречена на провал.

Возвращение в прошлое, чтобы сделать домашнее задание на лето, не принесло бы мне никакой пользы.

Я бы бессмысленно сделал домашнее задание на лето для меня из другого рута.

— Синобу, ты читала «Драгонболл»?

— Да.

— В манге Транкс приходит из будущего, верно? Чтобы победить андроидов, что сеют хаос в его мире. Но это параллельный мир, поэтому независимо от того, насколько успешно он победит андроидов в прошлом, будущее не изменится. И Транкс говорит что-то вроде: «Я делаю это, потому что хочу, чтобы существовал мир, в котором андроиды были побеждены» ─ я не мог этого понять, когда был ребёнком, —сказал я, полный эмоций. — Но теперь я понимаю, что чувствовал Транкс.

— Ты что, сравниваешь себя с Транксом? Твоя самооценка чрезвычайно завышена, — Синобу выглядела возмущённой. В очередной раз мы с ней не могли найти общий язык. Когда меня назвали Арараги Коёми, успешно поладившим с Осино Синобу, мне это с самого начала показалось большим авансом. — Итак, что ты собираешься делать?

— Что я собираюсь делать?

— Хоть письмо этого паршивца в гавайской рубашке и изменило твой взгляд на ситуацию, но не более того. Энергия в храме Китасирахэби по-прежнему иссякла, поэтому мы не можем вернуться ни в прошлое, ни на наш рут. И у нас не осталось выбора, кроме как продолжить жить в этой временной линии — в этом мире. В таком случае, не было бы лучше послушать девушку и научиться у неё навыкам выживания вместо того, чтобы хладнокровно уйти?

— …

— Нам также удалось бы получить информацию о других выживших. Возможно, она может что-то знать о цундере-сан, или о бывшей старосте, или о твоих сёстрах, или обо всех остальных.

Хм.

Мне это как-то не приходило в голову, но такая возможность действительно была.

Разве это не было бы здорово?

— Но это бессмысленно, Синобу.

— Бессмысленно... Почему?

— Нам нужно кое куда, помнишь? Хатикудзи сказала: «Если вам некуда идти», значит нам это не подходит.

— Кое-куда, говоришь? — Синобу покорно пожала плечами. — Хочешь сказать, что планируешь спасти мир?

— Нет. Всего одну девушку.

Таков был мой план с самого начала, не так ли.

Так что нам предстоит его исполнить.

Я уже делал это.

Значит и в этот раз — я сделаю всё, что требуется.

В этом вообще нет ничего особенного.

— Не думал, что мне снова придётся сражаться с тобой.

— Как и я не думала, что всё ещё жива в этом мире. Получается, вампир-самоубийца переквалифицировалась в вампира-самоубийцу-неудачника, да? …Что ж, нам придётся закончить работу за неё.

— Ты с другого рута… Не рута A или B, а с этого рута X. Как думаешь, вы с ней поладите?

— Я отрекаюсь от любой версии себя, что готова уничтожить мир, зная вкус «Мистера Доната».

— Может быть, она и не знала. Может быть, она так и не попробовала те пончики во время Золотой недели.

— Возможно.

— Если мы одолеем тебя из рута X, если верить словам Осино, все, кто был превращён в зомби, вернуться к жизни.

— Меня эти условия устраивают. В конце концов, я из этого рута потерпела неудачу как в самоубийстве, так и в создании рабов… Я не испытываю никаких сантиментов к этой неудачнице.

— Но именно благодаря ей мы кое-что обрели. Надежду.

— Может быть.

— Да и разве ты, что живёт в моей тени, не потерпела неудачу? Если так подумать, даже когда ты превращала меня в вампира, ты беспокоилась о том, не впаду ли я в безумие.

— Я ни разу не потерпела неудачу.

— Ты всё ещё так говоришь… Невероятно.

— Именно, я невероятна. …Кстати, если все зомби снова станут людьми, то ты сможешь продолжить жить вместо уже умершего Арараги Коёми из этого рута. Ты сможешь даже сблизиться с цундере-сан или с бывшей старостой, и со своими сёстрами.

— Я не могу этого сделать. Может, я и выгляжу так же, но моя личность другая, и отношения с ними были построены Арараги этого рута. Я не могу просто вмешаться и заменить его.

— …

— Слушай, а давай после того, как спасём мир, отправимся куда-нибудь, только ты и я.

— Ха-ха, интересное предложение.

— Ты согласна?

— Непременно.

Синобу рассмеялась ─ душераздирающим смехом.

Нет.

Она рассмеялась весело, беззаботно.

— Я же говорила, что мы умрём вместе, не так ли?

— ...Так ты думаешь, мы умрём?

— У нас нет ни единого шанса на победу. Я, недовампир, и ты, недочеловек. Такой дуэт да против легендарного вампира на пике своих сил? Даже если поднять до предела мой уровень вампиризма, это бы ничего не поменяло. Это словно соревноваться с ней в беге, в то время как мы будем бежать «на трёх ногах».[✱]Имеется в виду соревнование, в котором участники попарно связывают друг с другом одну из ног и синхронно бегут «на трёх ногах».

— Наверное.

Осино в своём письме говорил примерно о том же.

Так что, вероятно, это было правдой.

Это должно было быть правдой.

— Но наши сражения всегда были такими, — напомнил я Синобу. — Ты собираешься потерять самообладание перед лицом неминуемого поражения?

— ...Хм.

Я не говорю, что мы должны это делать, потому что Осино попросил нас об этом. Я просто не могу допустить, чтобы мир, в котором Хатикудзи осталась жива, был миром постапокалипсиса. Я хочу, чтобы мир, в котором она жива, был хорошим миром. Разве ты не согласна со мной?

— Да уж, разрушить целый мир лишь одним своим существованием… Настоящая роковая женщина, да?[✱]В оригинале Синобу называет её 傾国の美女 (Keikoku no bijo), т.е. «красавица, что вершит судьбы стран», если выражаться более поэтично. Этими словами называют женщин, сыгравших важную роль в истории лишь за счёт своей красоты, способной заставить правителей поступать необдуманно, что порой приводило к краху государств. Елена Троянская хороший тому пример.

— Роковая женщина?

— Одному человеку не под силу изменить весь мир, но если нужно всего лишь отклонить его в нужное русло, то это нельзя назвать невозможным.

— Не знаю насчёт того, чтобы направить целый мир, но направить историю в нужное русло способен почти каждый.

— История бахвальства?

— И бахвалимся здесь как раз мы.[✱]Несколько раз обыгрывается иероглиф 傾. В первый раз он использован во фразе 傾国の美女 из предыдущей сноски, затем во фразе 世界を傾ける (sekai wo katabukeru) («наклонить/направить мир») и, в конце концов, в слове 傾物 (kabukimono), которым несколько веков назад называли модников, «отклоняющихся» от принятых норм внешнего вида. Поэтому Kabukimonogatari это, в широком смысле, «история о брошенном вызове и изменении мира».

— Немного наигранно.

— Не отрицаю.

— Ка-ка-ка. Что ж, господин мой, раз уж ты собрался изменить судьбу этого мира, с чего начнёшь?

— Хороший вопрос. Но с чего бы я ни начал, я хочу это сделать ради девушки, что стоит передо мной.

— Выбирая между целым миром и девушкой, выбираешь девушку, да? Как актуально.

— Нет, это уже старомодно.

— Ка-ка-ка!

— Спасти и мир, и девушку. Вот настолько жадны герои нашего времени.

— Действительно.

— Тогда договорились, — одобрила Синобу, беря меня за руку.

Наши пальцы переплелись.

Мы словно отправлялись в новый мир.

— Если нам суждено умереть вместе, то прожить свои жизни вместе суждено и подавно.

— Мне это нравится.

Теперь настала моя очередь беззаботно рассмеяться.

Я наконец понял.

У нас действительно сложились хорошие отношения — как к этому моменту, так и начиная с него, я в этом уверен.

Что ж.

Настало время начать писать нашу историю «с этого момента».

Настало время творить будущее.

Зомби Маёй - 029

— Цзянши.

День подошёл к концу — наступила ночь.

Поднявшись по горной тропе, которую за последние несколько дней мы прошли больше раз, чем я мог сосчитать, мы оказались в окрестностях храма Китасирахэби. Мы подняли друг другу наши уровни вампиризма почти до предела, а также изготовили четыре копии меча Кокороватари, так что мы были вооружены до зубов — по два клинка на каждого.

Синобу не стала менять свою форму, решив остаться маленькой девочкой. Она стояла наготове, а массивные клинки, совершенно не подходящие её скромному телосложению, лежали на её плечах.

Орда зомби не пришла за нами, вероятно, потому что наш вампиризм находился на максимуме — это значит, что на данный момент мы были практически лишены человечности.

Будь мы в городе, они, возможно, и почуяли бы нас, но поскольку мы находились в этом всеми забытом святилище, которое к тому же находилось под действием талисмана, на территории храма было тихо.

Впрочем, самым эффективным оберегом был рис (привезённый с городского рынка), который мы на всякий случай разбросали вокруг.

Конечно.

Для подстраховки мы также могли вернуть Синобу всю вампирскую силу, если это будет необходимо ─ в этом случае Осино Синобу стала бы Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

Если бы мы это сделали, то могли бы рассчитывать на честный бой ─ или, может быть, более чем честный, учитывая присутствие её слуги, то есть меня. И хотя я подозреваю, что она тоже думала об этом, никто из нас не произнёс эту мысль вслух.

Это был не вопрос доверия.

Это было не из-за беспокойства Синобу о том, что она может наброситься на меня, если восстановит свою силу ─ это беспокойство давно прошло.

Прочитав письмо Осино.

Мы уже прошли через это.

Однако именно по этой причине мы не хотели менять наши отношения в их нынешнем виде.

Наши странные отношения, в которых каждый из нас был и хозяином, и слугой.

В определенном смысле я ценил эту связь выше самой жизни.

Вот почему.

Может быть, зацикливаться на этом было нелепо, но для нас это было до смешного важно.

Конечно, у нас не было намерения ставить нашу связь выше судьбы всего мира — в первую очередь, мы собирались этот мир спасти.

— Да — эти странности пришли из китайского фольклора. Они отличаются от известных нам вампиров и подобных существ, лишённых смерти с самого начала. Их можно назвать «живыми трупами».

— Цзянши, да. В своё время они были довольно популярны, — хотя это скорее относится к поколению моих родителей, так что я мало что знаю о них. — Мы с Ононоки-тян как-то говорили об этом. В любом случае, раз они слабы против риса, значит так оно и есть.

— Они никогда не смогут побывать на свадьбе.

— Кстати, раз уж ты это упомянула, вампиры ещё и с крестами не в ладах. …А ещё с милыми девочками.

— Ты про Тентен-тян что ли?[✱]Тентен — главная героиня тайваньского фильма и последующих сериалов, известных как Yūgen-dōshi (幽幻道士) или под своим английским названием Hello Dracula. Франшиза о маленькой девочке, сражающейся с вампирами, была очень популярна в Японии, а сама Тентен стала объектом восхищения японских детей и эталоном «милой девочки».

— Откуда ты вообще знаешь о Тентен-тян?

Но у меня сложилось о них сильное впечатление не как о «воскресших мертвецах», а как о фамильярах какого-нибудь колдуна — видя, как они не могли приблизиться к талисману, я подумал, что они были кем-то вроде Ононоки-тян, сикигами. Та же Тентен-тян, насколько я помню, могла контролировать цзянши.

Синобу рассказывала так, будто они отличались от классических зомби, и я представлял себе цзянши жёсткими, а вовсе не вялыми и безвольными, как зомби.

— Да, я думаю, это что-то вроде трупного окоченения. В любом случае, в большинстве случаев за воскрешение мёртвых приходится платить немалую цену.

— Немалую цену?

Ненадолго отложив в сторону свои мечи, я осторожно сделал несколько растяжек. Возможно, тело вампира в этом и не нуждалось, то есть, определённо, тело вампира в этом не нуждалось, но это больше для успокоения.

— Не то чтобы я воскрешал мёртвых, но поскольку ценой за спасение Хатикудзи стало разрушение всего мира, звучит правдоподобно.

— В конце концов, эту сделку нельзя назвать честной.

— Согласен. Я отказываюсь принимать идею о том, что конец света наступил только потому, что Хатикудзи выжила. Даже если так распорядилась сама судьба.

Это создавало впечатление…

Как будто она не важна, как будто она не нужна миру.

Будь то живой или мёртвой.

Девочкой или девушкой.

— Без неё мир совсем не тот.

«Да», — согласилась Синобу. Заканчивая свои тренировочные взмахи руками, она произнесла: «Я готова. Время пришло, сейчас самый подходящий момент. Призываем нашего заклятого врага?»

— Прошу.

Казалось бы, ничего не предвещало.

Но вот, отбросив все лишние мысли, со всей решимостью — Синобу набрала полную грудь воздуха и воззвала к небесам, словно в мегафон:

— У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А![✱]В оригинале буквы отражены слева-направо.

Громкость была оглушительной, но я не затыкал уши, потому что уже в тот момент, когда раздался этот крик, битва началась.

Это был своего рода сигнал, подобный фейерверку в парке, или, скорее знак говорящий: «Мы здесь».

Подобно летучим мышам, использующим ультразвуковые волны для определения местоположения друг друга ─ это было сообщение, обозначающее границы территории вампира.

Если, как сказал Осино, другая Синобу всё ещё жива в этом мире, она никак не могла проигнорировать сигнал, идентичный её собственному. Она придёт.

Это также могло бы привлечь орды зомби, но они двигались медленно, поэтому она, истинный вампир, прибудет первой.

— ...Теперь мы не можем ни убежать, ни спрятаться, — объявила Синобу, как только сигнальный клич закончился. Немного запыхавшись, она вернулась ко мне.

— Я и не собираюсь ни убегать, ни прятаться.

— Тогда что ты собираешься делать?

— Следовать моему обычному плану — импровизировать.

— Ка-ка-ка, это так похоже на тебя, — сказала Синобу.

Что ж, она была права.

Но я вовсе не собирался расставаться со своей жизнь; меня в равной степени не привлекало ни героическое самопожертвование, ни бесславная смерть.

Я намеревался победить.

— Эти мечи способны навредить тебе, даже если ты на пике своих сил, верно.

— Хочется в это верить. И все же, находясь на пике своих сил, я склона игнорировать всякий здравый смысл. Случиться может всё что угодно, — Синобу осмотрела мои мечи, сравнивая со своими — поскольку они были копиями, созданными ею самой, я сомневался, что она способна отличить их друг от друга. — По сравнению с Кокороватари в моих руках, когда я на пике сил, даже эти копии — всего лишь игрушки.

— В таком случае, у нас нет другого выбора, кроме как найти брешь в её защите.

С силой приходит и беспечность, так что я предложил стратегию, которая не была стратегией вовсе.

— Если в её защите есть такая брешь, — предупредила Синобу. — Даже я была бы настороже, услышав зов, идентичный моему собственному.

— Хм. Если ты не будешь неосторожной, то тебя не остановить… И что нам делать? Мы неуязвимы, как и она, и всё же…

Правда была в том, что наша «неуязвимость» и «неуязвимость» Синобу на пике своих сил имела несколько разный смысл.

— Если у нас и есть какой-то шанс на победу, то он заключается в том, что я из этого мира, судя по всему, перешла черту безумия.

— Это действительно нам поможет?

— Да. Впрочем, это также может привести к нашему поражению — однако безумная я, скорее всего, будет погружена в пучину отчаяния. Её неудачная попытка самоубийства не меняет того факта, что она по-прежнему остаётся потенциальной самоубийцей.

Хмм.

Потенциальная самоубийца, погружающаяся в пучину отчаяния и паранойи?

Почему-то это пугало ещё сильнее.

— Интересно, чем закончилась самоубийственная атака, которую Осино устроил вместе с Кагэнуи и Кайки? После того, как он передал письмо Хатикудзи-сан. Что, если он одержал победу в своей последней битве? Мы бы в таком случае выглядели полными идиотами.

— Учитывая, что по улицам города всё ещё бродят зомби, маловероятно, что он смог победить.

— Оу, да.

— Мне кажется, небольшой рисовый душ не поможет против 6,5 миллиардов зомби. Как говорилось в его письме, последняя самоубийственная атака, скорее всего, провалится ─ нам остается лишь молиться, что он ещё не нашёл меня в этом мире.

— А если он тебя всё-таки нашёл, значит превратился в зомби?

— Он мог и просто умереть.

— Я не могу смириться с такой возможностью. Даже смерть Кайки легла бы тяжёлым грузом на мою совесть.

Хотя, даже смерть, возможно, не смогла бы сделать из этого мошенника честного человека.

Могло показаться, что мы всё оставшееся время посвятили обсуждению нашей стратегии, но на самом деле мы просто болтали.

Это тоже — очень похоже на меня.

— Ке-хе.

— Ха-ха-ха.

— Хе-хе-хе.

— Хи-хи.

В конце концов, мы просто смеялись, без какого-либо конкретного повода.

И вот ─ этот момент настал.

Она прибыла.

Киссшот Ацеролаорион Хартандерблэйд прибыла на поле боя.

— ...Угх!

Само её существо находилось за пределами понимания людей.

Я понятия не имел, как она появится, и решил, что падение с неба со скоростью метеорита, было более или менее её стандартной практикой.

Или, может быть, она парила бы вниз на крыльях, вырисовываясь силуэтом на фоне луны. Или, используя свою вампирскую способность превращать своё тело в туман, она могла бы появиться перед нашими глазами ещё более случайно и внезапно, чем зомби. Я бы не особенно удивился, если бы она вырвалась прямо из-под земли.

Я мог бы даже представить себе какое-нибудь неожиданное, гротескное появление, когда она, к примеру, прорывает себе путь наружу из наших тел.

В любом случае, как бы она ни появилась, единственное, чего я не мог себе представить, учитывая моё понимание её характера, — это внезапную атаку, которая каким-либо образом могла быть воспринята как трусость, так что по крайней мере, мы могли немного расслабиться.

Хоть мы и были настороже, но вместе с этим мы с нетерпением ждали шоу.

Интересно, какое красочное появление могла бы совершить Киссшот Ацеролаорион Хартандерблэйд во всей красе своей силы.

Однако ─ её появление.

Полностью оправдало все наши прогнозы и ожидания.

Правда в плохом смысле этого слова.

Она — убийца странностей, легендарный вампир, что привёл весь мир к гибели, — вышла на сцену в самом буквальном смысле слова, поднявшись пешком по ступеням святилища точно так же, как это сделали мы.

Безусловно, у зомби, по сравнению с ней, было по крайней мере преимущество в элементе неожиданности.

Она прошла через тории и оказалась на территории святилища.

Однако её появления было достаточно, чтобы лишить нас дара речи.

— Ух...

— …Хм.

В то время как я не был в состоянии ничего сделать, кроме как испустить тихий стон, Синобу понимающе кивнула, прикрыв от ужаса рот рукой.

Кивнула, увидев то жалкое зрелище, которое она из себя представляла в этом руте.

Всё её тело ужасно обгорело.

Источающая зловоние разложения и волочащая одну ногу за собой.

Больше похожа на зомби, чем сами зомби.

Больше похожа на труп, чем сами трупы.

Увидев себя в таком состоянии, Синобу кивнула.

— Значит, в конце концов, я выбрала самосожжение.

«Так же, как и он».

«Так же», —повторила Синобу.

«Он» ─ её вышеупомянутый первый слуга?

Слуга, что отчаялся всего после нескольких лет жизни вампиром и выбрал самоубийство?

Да.

Насколько я помню, бросился под лучи солнца.

Он сжёг себя до смерти.

Его самоубийство увенчалось успехом.

Стоявшая перед нами Синобу — нет, Киссшот — должно быть, попыталась сделать то же самое.

Последовать за ним в небытие, убедив себя в том, что уничтожение человеческой расы завершено ─ как и он, она тоже отдалась солнцу.

Но потерпела неудачу.

Все её тело было ужасно обожжено, от неё осталась лишь тень прежней себя.

Ей не удалось умереть.

И.

— …Жалкое зрелище, — с грустью произнесла Синобу, стоя рядом со мной. — Зайти так далеко и не суметь погибнуть, что за глупой разновидностью бессмертия мы наслаждаемся — однако это именно то, что она заслуживает. Опуститься до такого уровня несмотря на то, что она знала тебя — несмотря на то, что она встретила тебя…

«Это нельзя назвать иначе, кроме как неудачей», — закончила она.

Я думал, что она разговаривает со мной, но, судя по выражению её лица, она сейчас разговаривала сама с собой.

Это был слишком печальный монолог.

Слишком болезненный.

Чтобы делиться им со мной.

— Что заставило тебя желать смерти, о другая «я»?

— Ха.

Киссшот, наконец, издала звук.

Сначала я даже не понял, что это было.

Может быть, она не могла нормально говорить, потому что её горло было наполовину сожжено? Я подумал, что на этом всё, но потом гортанное урчание продолжилось, и я вспомнил.

Я вспомнил, что это был её смех.

Хохот.

— Ха-ха-ха.

— …

— Ха! Ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-хах! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Даже с наполовину сгоревшим телом — не сумев умереть.

Даже после провального самоубийства.

Даже после всего, что пошло не так.

Даже тогда она от души рассмеялась.

Душераздирающим смехом.

Железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир ─ Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

Неизлечимо бессмертная.

Превратив каждый дюйм тела в монстра ─ уничтожив всю свою абсолютную красоту.

Ни я, ни даже Синобу не могли вымолвить ни слова перед лицом этого хохота ─ мы даже не могли пошевелить ни единым мускулом.

Верно.

Даже в таком состоянии — не сумев умереть, не сдержав обещание, с обгоревшим телом — даже сейчас Киссшот оставалась самым могущественным существом в мире.

Даже в таком состоянии она ни на йоту не ослабла.

Будь она хоть на грани смерти, она оставалась монстром, которому ни я, ни Синобу, ни Осино, ни Кагэнуи-сан — никто их простых «людей» не мог ей противостоять.

Чудовище.

Убийца странностей и королева ночи.

Отчасти мы были ошеломлены этим звучным смехом, но в любом случае мы не смогли бы пошевелить ни единым мускулом.

Нас наполняла сила воли.

Свои слабые стороны мы компенсировали боевым духом.

Я нутром чуял, что такое мальчишеское мышление, как в манге, ни к чему нас не приведёт. Таково было неравенство между нами, и внезапно мои руки, в каждой из которых было по Кокороватари, почувствовали себя бесполезными.

Настолько бесполезными, что мне приходилось до крови сжимать рукояти мечей, чтобы не выронить их прямо здесь и сейчас.

Мои мысли вернулись.

И тут я понял.

Наконец-то, я понял.

Сколько внимания она уделила мне в тот раз, когда мы на весенних каникулах дрались не на жизнь, а на смерть…

— Ха! Ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-хах! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха… Итак, — сказала она.

Наконец произнеся что-то похожее на слово.

— Итак… Это было возможно. Такое будущее. Такой мир. Такой рут — это действительно было возможно, чтобы мы стали так близки друг к другу.

Говоря это, она смеялась — и плакала.

Как в тот раз на весенних каникулах.

Проливая горькие, кровавые слезы ─ она рыдала.

— Ка-ха-ха… вот он, мой провал. Всё было возможно, и всё же… я всё испортила своей никчёмной ревностью. Я лишилась тебя, когда сбежала из той школы. Я чувствовала себя птицей с одним крылом, у которой отняли ещё и половину тела. Но… никогда я не ощущала это настолько остро, как сейчас… Столкнувшись с таким будущим.

— …

— Значит… этот сопляк в гавайской рубашке был прав с самого начала. Он словно видит всё насквозь — до смерти уморительно. Вы так не думаете?

«Вам двоим».

Она впервые заговорила с нами, обратив на нас свой взгляд, с глазами, полными кровавых слёз и покрытыми мутной пеленой.

Она, способная убить нас, не пошевелив и мизинцем — не стала этого делать.

С искажённой гримасой на лице.

Она задала нам этот вопрос.

— Думаю.

Ответила Синобу.

Она задала этот вопрос, и она же на него ответила.

— Ты смешна. Нет, правда, мне смешно. Взгляни на себя — ты даже сейчас не способна умереть. Даже бессмертие конечно — и ты не осмелилась встретить свой конец. Смертельная неудачница. Я тебе так скажу, разница между нами не так велика, как ты могла бы подумать. Она заключается лишь в отношениях, которые мы выстраиваем с окружающими нас людьми…

С живой Хатикудзи.

С погибшей Хатикудзи.

— …И начальные условия у нас были не такими уж разными. Эта разница для меня не была непреодолимой. Нужна была лишь небольшая уступка. Нужно было лишь немного открыть своё сердце этому человеку — довериться ему, отдать себя в его руки, и ты могла бы стать такой, как я. История бы внесла свои коррективы. Откровенно говоря, я ни за что на свете не смогу понять, почему ты не справилась с этим.

— …Ха-ха. Мне приятно это слышать. Ибо я ни за что на свете не смогу понять твоего успеха.

«Глянуть бы на прохождение».

Сказав это, Киссшот села на землю — или, скорее, вместо того чтобы сесть, она рухнула прямо посреди святилища Китасирахеби.

При этом, в ней не виделось даже намёка на слабость.

Но её алые слезы прекратились.

— «Я» из другого мира. И ты — мой слуга из другого мира, — не сводя с нас глаз, она произнесла. — Я верну вас в ваш мир.

— ...А?

На осмысление её слов мне потребовалось какое-то время.

И Синобу тоже.

Нет, подождите, каким образом Киссшот узнала, что мы — путешественники из другой временной линии? Безусловно, мы с Синобу должны были показаться ей знакомыми, но она не могла понять всей правды в мгновение ока.

Извиняюсь, что говорю такие вещи, но я не помню, чтобы она была наделена сколь-либо значительными способностями к дедукции

Однако — в то же мгновение, когда мне в голову пришёл этот вопрос, я догадался и о правильном ответе.

Это был Осино.

Осино Мэмэ.

Одиннадцать лет назад, собирая рассказы о странностях, Осино случайно наткнулся на городскую легенду обо мне и Синобу ─ другими словами, ещё где-то в апреле или мае он узнал о возможности существования нас с другого рута.

И если он сделал из этого какие-то выводы.

Он намекнул об этом ей — когда они сожительствовали в руинах вечерней школы…

О концепции путешествий во времени в целом.

И о существовании параллельных миров.

Хотя, конечно, даже если он это сделал, информация, скорее всего, в одно ухо влетела и их другого вылетела — очевидно, будь она более внимательна, мир не стал бы таким, каким стал.

Но когда она увидела нас.

Увидела нас вместе.

Когда она, Киссшот, увидела Осино Синобу и Арараги Коёми вместе — должно быть, её осенило.

И теперь.

Вероятно, она в мгновение ока собрала всю информацию воедино.

Потому что она веками желала увидеть себя в компании кого-то другого.

— Вернёшь нас в наш мир… Что ты имеешь в виду?

Не пытаясь скрыть своего подозрения, Синобу оскалилась.

В некотором смысле, это был ужасающе глухой ответ.

Она даже не пыталась понять, что было на сердце у её собеседницы — хотя её собеседницей была она сама, но здесь, в другом мире, она была кем-то другим, незнакомкой.

Нельзя встречаться с самим собой ни в мире прошлого, ни в мире будущего — вот почему я был так осторожен, чтобы не встретить самого себя одиннадцать лет назад — но сейчас…

Что они видят? О чём они думают?

Насколько несовместимы — их два разных «я»?

— Неужели ты собираешься остаться в этом разрушенном мире — разрушенном мною мире? Если это возможно, разве ты не желаешь вернуться в свой мир? — строго спросила Киссшот ─ как будто она прощупывала нас.

— Да, но для этого недостаточно энергии.

— А будь её достаточно, ты бы захотела уйти? — бросила в ответ легендарный вампир. — Если я, например, поглощу всех моих несостоявшихся рабов, всех моих неудавшихся слуг, которые ныне бесчинствуют в городе, полученной энергии может оказаться достаточно.

— …Ты несёшь чушь. Потому ты и потерпела неудачу. Эти зомби когда-то были жителями этого города. Они люди. Ты не смеешь превращать их в энергию.

— Не желаешь превращать людей в энергию?

— Никогда.

— Это… совсем на меня не похоже.

— Это похоже на нынешнюю меня.

— Используй же меня, — парировала Киссшот, положив ладонь себе на грудь. — Духовной энергии, которую ты могла бы получить от самой Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд на пике сил, даже несмотря на то, что я нахожусь на гране смерти, должно хватить для скачка.

Не просто достаточно — если мы потратим столько энергии, отдача будет мощнейшей.

На этот раз я действительно позволил двум мечам выпасть из моих рук.

Конечно.

В своем письме Осино действительно высказал чрезмерную просьбу о том, чтобы я спас мир ─ но он ни разу, ни единой строчкой или словом, не просил меня побеждать Киссшот.

Он не рассчитывал, что я добьюсь чего-то столь амбициозного.

Встретиться с ней лицом к лицу.

Дать ей увидеть нас.

Этого было достаточно, чтобы спасти ей.

Чтобы спасти мир.

Девушка, что была передо мной — шестисотлетняя Киссшот.

Если бы Осино мог видеть нас, меня и Синобу, с четырьмя огромными, смертоносными мечами, готовых к жестокому сражению, без сомнения, он бы сказал:

«Экие вы бодрые сегодня. Случилось что-то хорошее?»

Ведь и правда, для неё случилось что-то хорошее.

А значит.

Случилось и для нас.

— Преобразовать тебя в духовную энергию ─ значит ты хочешь, чтобы я выпила твою кровь?

— Да, нет нужды говорить, что именно я имела в виду.

— И нет нужды говорить, что ты умрёшь.

— Нет нужды говорить, что я уже давно мертва.

— Ясно.

Вот и всё.

На этом разговор между Осино Синобу и Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд был исчерпан — возможно, они не до конца понимали друг друга.

В конце концов, они были самими собой из разных миров, разными людьми, незнакомцами.

Они ни за что не поняли бы друг друга и не смогли бы достучаться.

И всё же.

Им не было нужды в ненужной болтовне.

Я был рядом с Синобу, когда она приближалась к Киссшот — и когда она склонилась над ней.

— Послушай меня, о мой слуга из другого мира… — Киссшот заговорила со мной. — У меня к тебе не контракт и не сделка, но простая просьба ─ не мог бы ты погладить меня по голове?

— С удовольствием, — немедленно ответил я и положил руку ей на голову.

Взъерошив ей волосы.

Её тело медленно растворялось, как грязь, но её золотые волосы оставались мягкими и приятными на ощупь. Когда я их взъерошил, выражение лица, что прежде было неизменно мрачным, наконец, смягчилось и стало счастливым.

Даже когда Синобу вонзила зубы ей в шею, выражение её лица не изменилось.

Так закончилось наше летнее приключение.

Думаю, это научило меня куда большему, чем могло бы научить любое домашнее задание на лето.

Зомби Маёй - 030

А теперь эпилог или, лучше сказать, концовка.

На следующий день, очевидно, известные специалисты по пробуждению, мои младшие сёстры, Карэн и Цукихи, были не в состоянии помешать моей дремоте, которой я наслаждался, лёжа на ступенях, ведущих вниз от храма Китасирахэби, и лениво просыпался от яркого солнечного света.

— О, ты проснулся, господин мой.

— …Ага. Долго ждёшь?

— Я тоже только что проснулась.

Мы с Синобу обменялись фразами, словно пришли на свидание.

Впрочем, это действительно похоже на свидание.

Синобу положила мою голову себе на колени.

О такой подушке я мог лишь мечтать.

Бёдра маленькой девочки были довольно худыми, поэтому не могу сказать, что они очень уж хорошо выполняли роль подушки, поэтому знаете, я вообще ничего не буду говорить.

Это всё вопрос личных ощущений.

Проверив дату на телефоне, я обнаружил, что сегодня понедельник, двадцать первое августа. Первый день нового семестра. День церемонии открытия.

— Получается, мы смогли вернуться? Или… — я приподнялся и бросил взгляд вдоль лестницы в сторону святилища. — Может быть, это всё был сон. Может быть, когда ты той ночью убедила меня прыгнуть через тории, я упал с лестницы и пролежал без сознания до самого утра.

— Мы собираемся ещё раз подискутировать на эту тему?

— А! Так это был сон?!

— Не надо злить Тэдзуку-сенсея.

— Погоди, разве Тэдзука-сенсей реально выступал против такого хода? Как по мне, концовка в стиле «это всё был сон» на самом деле довольно приличная. А если он так и говорил, то, может, это было что-то вроде «Десяти детективных заповедей Нокса»?[✱]В 1929 году писатель Рональд Нокс составил так называемые «10 заповедей детективного романа».

— И не надейся на снисхождение Тэдзуки-сенсея.

— Что? Хочешь сказать, что нам всем приснился один и тот же сон?

— Не надо таких избитых фраз.

— Странно, я не помню, что мне снилось, но почему-то хочется плакать…

— Прекрати перебирать клише.

— А? Что это за кулон? Такое чувство, что я забыл что-то очень важное…

— А это вообще слова женского персонажа…

Впрочем, если так подумать, было бы не так уж и удивительно, если бы мы с Синобу увидели один и тот же сон.

— Мы этого никогда не узнаем… Но мне интересно, что же стало с этим миром из нашего сна. Надеюсь, все благополучно ожили… Вернее, я надеюсь, что они все вновь стали людьми.

— Думаю, что не все. Скорее всего, многие из тех, кто был охвачен паникой, погибли ещё до того, как стать странностями — в первую очередь ты, умерший прежде, чем я потеряла рассудок. Ты не воскреснешь.

— Что ж, так тому и быть.

— М?

— Мы решили умереть вместе, помнишь? Конечно, это «вместе» случилось с опозданием в два месяца, но Арараги-кун из того рута умер вместе с тобой, значит его желание было исполнено.

— Конечно… как и моё, — угрюмо произнесла Синобу, но прозвучало это гораздо искреннее.

— Я по-настоящему сожалею лишь о том, что если Ханэкава, Сэндзёгахара и мои сёстры снова стали людьми, то они будут очень опечалены моей смертью.

— Кто знает, возможно, они попытаются воскресить тебя с помощью какой-нибудь магии.

— Если так, то это уже будет совсем другая история, причём очень непростая…

История.

Которая уже не будет иметь ко мне никакого отношения.

На том руте у них свои битвы.

А я лишь должен сделать всё возможное, чтобы на моём руте ничего подобного не произошло.

Поднявшись на ноги, я отряхнулся от грязи, покрывавшей меня с головы до ног.

Перед тем, как отправится в обратный путь через тории я переоделся из юкаты в свою изначальную одежду, которая успела порядком испачкаться.

Моей первоочередной задачей, когда я доберусь до дома, будет стирка.

Стирка и душ.

— …А? Когда я доберусь до дома? Погоди, я ведь посмотрел только дату, но… Синобу, который сейчас час?!

— Хмм, тебе ответить в 12-часовом или 24-часовом формате?

— В любом!

— Разве ты не извлёк урок о важности правильного выбора? Каждое твоё решение меняет историю.

— Не надо мне тут устраивать нравоучений! Просто скажи уже который час!

— Подожди, сейчас смастерю солнечные часы.

— У тебя на запястье мои часы, просто отдай их!

— Эти часы всё ещё настроены на время другой эпохи, поэтому в данный момент они бесполезны.

— А сразу не могла сказать?!

Боже мой, я всего лишь хочу узнать время, а вместо этого лишь трачу его попусту!

Ничего не добившись, я вновь достал свой телефон.

Судя по всему, он должен был вот-вот разрядиться.

Но перед тем, как испустить последний вздох, он сообщил мне то, что я хотел знать…

— …Вот чёрт. Так и знал, церемония уже началась.

И что мне делать?

Даже если я заскочу домой, после чего помчусь в школу на всех парусах, церемония уже скорее всего закончится. Да и классный час тоже.

В конце концов, я обречён опоздать.

А Ханэкава и Сэндзёгахара непременно отругают меня.

Они меня убьют.

Отправят на тот свет.

— Ты уж постарайся принять все меры, чтобы этого не произошло, господин мой. Теперь ты знаешь, что если умрёшь, то я могу уничтожить весь мир. Впредь старайся быть как можно более осмотрительным в своих сражениях, — подкрепила Синобу мою решимость и погрузилась в тень.

Судя по всему, она вовсе не «только что» проснулась, словно на свидании, — вероятно, теперь она собиралась вволю отоспаться.

— Вот же… Поистине сон в летнюю ночь.

Хотя я никогда его не читал.

«Поистине», пфф.

Не обращая внимание на такие мелочи, я в одиночестве спускался по ступеням, размышляя, что я буду делать, если спущусь вниз и обнаружу, что этот мир лежит в руинах.

Или если это совершенно другой мир, пускай и не в руинах… Если мы снова потерпели неудачу и попали на какой-то совсем другой рут… Хммм.

Это было вполне возможно.

В таком случае, израсходовав всю доступную энергию на путешествия по другим рутам, на этот раз у нас точно не будет другого выбора, как прожить остаток дней в другом мире… Мне казалось, что получится как-то слишком удобно, если после всех наших проблемных путешествий во времени только обратный путь пройдёт как по маслу. Было бы ничуть не странно, если у нас в запасе осталась ещё парочка проблем. Я бы даже сказал, так было бы правильно…

Хммм.

Судя по количеству оставшихся страниц, я думаю, что всё будет хорошо, но что, если этот том является всего лишь первой частью? Я не хочу никаких сюрреалистичных поворотов сюжета, как в известных научно-фантастических фильмах.

С другой стороны, я уже устал сбиваться с пути…

— Арараги-са-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ан!

Когда я спустился с горы, то обнаружил свой велосипед припаркованным там, где я его и оставил, но, когда я достал ключи, в мою спину врезалось нечто, похожее на грузовик.

Нечто небольшое. Если быть точнее, это была школьница.

Девочка с хвостиками.

— Я везде искала тебя, Арараги-сан! Я начала с твоего дома, затем с самого утра искала по всему городу, но так и не смогла тебя найти! Я уж было начала волноваться, не отправился ли ты в параллельное измерение! О, я так рада, что с тобой всё в порядке! Дай мне ещё пообнимать меня! Дай мне ещё потрогать тебя! Дай мне ещё полизать тебя!

— Это не тот рут!!!

Я оттолкнул от себя стоящую позади девушку, которая, очевидно, была поддельной Хатикудзи.

Гяяяяя!

Абсурдная концовка!

Я никогда не вернусь в свой родной мир!

— Ха? Не тот рут? Поддельная Хатикудзи? Ты о чём, Арараги-сан? Неужели эта жара окончательно расплавила твои мозги?

— Мои мозги сделаны не из «Хаген-Дас», знаешь ли. И с шоколадным фонданом их тоже путать не надо.

— А с тыквой путать можно?

— Эй, не надо упоминать вкусы, которые выпускаются ограниченным тиражом!

— Хорошо, тогда я спутаю тебя с зомби. Это будет сразу отсылкой и на твои разжиженные мозги, и на твою нечистоплотность.

— Не надо меня вообще ни с чем и ни с кем путать!

— Ну знаешь, я тут по доброте душевной пытаюсь организовать наш с тобой любимый фансервисный диалог, и вот что получаю взамен.

Хатикудзи, приземлившаяся на пятую точку, когда я её оттолкнул, поднялась, словно всё пошло не по сценарию. Мне показалось, что её движения были более быстрыми, чем обычно, пока не заметил, что на этой Хатикудзи не было рюкзака.

Да, я знаю, это звучит так, будто я играю в «найди пять отличий», но не значит ли это, что эта девочка в самом деле была самозванкой?

— Нет-нет-нет, Арараги-сан, в том-то всё и дело. Я вчера оставила свой рюкзак в твоей комнате. Поэтому с раннего утра и бегаю повсюду, пытаясь его вернуть, пока ты не заглянул внутрь.

— Ты мне ни на йоту не доверяешь, верно?

Ради всего святого, не заглядывал я в него.

Погодите…

Вчера, да?

Тогда-то как раз и началось моё путешествие, во всяком случае хронологически — оставалось выяснить, был ли этот мир тем же самым рутом, по которому я ходил, который я знал и в котором я вырос.

Ввиду экстравагантного появления Хатикудзи я не был в этом столь уверен…

— Знаешь, — сказала она. — Что касается объятий, то сегодня я поняла, что если я буду проявлять инициативу в удобный для себя момент, то по крайней мере содержимое моей юбки останется в безопасности.

Сделав это весьма громкое заявление, Хатикудзи выглядела очень довольной собой.

Я же был в смятении.

Определить её подлинность оказалось на удивление трудно.

Была ли это подлинная Хатикудзи Маёй или поддельная Матикудзи Хаёй?[✱]В имени «Маёй» (真宵) первый иероглиф означает «истина», и Коёми предположил, что перед ним Хатикудзи Нисэёй, заменил иероглиф «истина» на иероглиф «подделка» (偽).

— Эй, Хатикудзи. Ты меня любишь?

— А? Ну, не сказать, что совсем уж не люблю, но если выбирать между «люблю» и «ненавижу», то я скорее выберу второе.

— Это точно другой рут! Я попал в параллельный мир!

— Ха? Если тут и есть что-то параллельное, то только извилины в твоём мозгу.

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорю о твоей раллераллелелельпаппара голове.

— Не имею ни малейшего представления, что ты хотела этим сказать, но мне почему-то кажется, что я вижу в этом смысл! Только ты способна настолько явно и недвусмысленно выражать свою злонамеренность!

— Кстати говоря, Параллеги-сан.

— Эй, после нашего разговора ты ещё умудряешься прикусывать язык? Из-за тебя теперь уже я выгляжу подделкой! Твои дурацкие оговорки у меня уже в печёнках сидят, меня зовут Арараги!

— Прости, язык прикусила.

— Нет, ты это специально…

— Пвикуфила.

— Или не специально?!

— Пр-ла.

— Сокращение?! Ты сократила слово «прикусила»?! Это уже совсем не похоже на настоящую оговорку! Тебе никогда не стать настоящей сэйю!

— Тебе разве не кажется, что это может прижиться? Прррррррла.

— Тебе уже после первого прослушивания не перезвонят.

В общем, после этого обмена любезностями.

Я был уверен, что вернулся в свой родной мир — это был рут A.

Никаких сомнений.

Навряд ли найдётся много рутов, где Хатикудзи будет столь же умела и мастеровита.

Эта Хатикудзи.

Она была той самой Хатикудзи Маёй с многомесячным опытом подшучиваний надо мной.

Я могу заявить это без колебаний.

Точно так же, как и стал тем, кем являюсь, благодаря Хатикудзи — точно так же и Хатикудзи не стала бы собой, если бы не я.

— Чего ты лыбишься? Мерзость какая.

— Да ничего… В любом случае, вернёмся к разговору о твоём рюкзаке. Вообще-то я как раз искал тебя, чтобы отдать его. Так что давай вместе поедем ко мне домой, и ты его заберёшь. Поедешь на багажнике моего велосипеда?

— Я не хочу ехать вместе с добой, Арараги-сан.

— Хатикудзи, прошу, давай хотя бы в этот раз ты перестанешь делать вид, что ненавидишь меня. А то я снова начну сомневаться, что это правильный рут.

— Столь абсурдная причина не заставит меня замолчать.

— Я только что вернулся из очень непростого приключения, поэтому я бы хотел, по возможности, поехать на велосипеде.

— Непростого приключения… Как ты мог отправиться в приключение без меня, Арараги-сан?

— А я и не смог. Ты тоже там была.

— А? Что ты имеешь в виду? Подумать только, меня не пригласили на вечеринку, хотя я изображена на обложке и всё такое. Мне даже пришлось соврать Ханэкаве-сан.

— Ах да, точно. Хатикудзи, пока я не забыл.

— Что?

— Я до сих пор всегда говорил, что твоя нынешняя внешность является наиболее привлекательной, однако, к моему удивлению, после двадцати ты будешь тоже очень даже ничего.

— Самый отвратительный комплимент, что я когда-либо слышала!

— Ты никогда не хотела вернуться к жизни?

— Никогда. Совсем скоро с моей смерти пройдёт больше времени, чем я успела пожить.

— Хм. Вот так просто?

— Вот так просто.

— А если бы вдруг появился кто-то со сверхъестественными способностями и сказал, что может возродить тебя в виде зомби, как бы ты поступила?

— Нет, зомби я быть совсем не хочу. Спасибо, но я откажусь.

— Хорошо, а если не как зомби?

— Спасибо, но всё ещё нет.

— Почему?

— Потому. Если бы кто-то сказал тебе, что ты можешь снова стать человеком, ты бы тоже отказался, не так ли?

— Ну, да, скорее всего. Что ж, значит мы с тобой действительно похожи.

— Похожи.

— Значит, ты счастлива быть призраком?

— То, что я стала призраком, не делает меня счастливой. Но я счастлива, что встретила тебя.

— …

— Так что в целом можно сказать, что я счастлива. Да, я не смогла при жизни увидеться с мамой, но именно потому, что я умерла с этим сожалением, я и смогла познакомиться с тобой.

— …Верно. Мы с тобой познакомились.

По итогу мы с Хатикудзи так и не поехали на велосипеде. В соответствии с правилами, мы пошли пешком, а я толкал свой велосипед рядом, подстраиваясь под её темп ходьбы. Мы вели наш обычный дурацкий разговор, и время от времени я оборачивался через плечо, порой сворачивал не туда или даже немного терялся, но твёрдо ставя одну ногу перед другой и глядя вперёд, мы продолжали идти.

По этому руту.

Послесловие автора

Я думаю, что у каждого есть «тот самый опыт», настолько травмирующий, что он скорее умрёт — возможно, даже не один раз —чем снова пройдёт через всё это, но самое интересное, что именно этот ужасный, травмирующий опыт и делает нас такими, какие мы есть. Другими словами, наша жизнь не станет лучше, если мы вернёмся в прошлое и сотрём тот самый травмирующий опыт. На самом деле, всё совсем наоборот. Жизнь без подобного опыта скучна и бессодержательна, в ней будет больше ужасных переживаний в настоящем, чем в прошлом. Впрочем, это уже самом по себе травматично, так что, полагаю, в конце концов всё сведётся к одному. Но мне отчего-то кажется, что лучше уж пережить подобный опыт в детстве. Возможно, «психологическая травма» — это слишком, но разве определённый уровень стресса не является необходимым для здорового существования? При этом мы все хотим жить с как можно меньшим количеством плохих воспоминаний, но даже если мы и не пытаемся специально переживать травмирующий опыт и испытывать стресс, мир не вращается вокруг нас, поэтому, избегая чего-то одного, мы непременно сталкиваемся с другим. Интересно, почему так получается? Когда говорят, что настоящее — это квинтэссенция прошлого, а будущее напрямую зависит от настоящего, это звучит так, будто и прошлое, и будущее — чрезвычайно ценные вещи, однако прошлое прошло, и о нём говорить не приходится, а жить ради будущего — задача не из простых. Так что же с настоящим? Ну, оно словно между молотом и наковальней, или, можно сказать, что настоящее — это своего рода менеджер среднего звена, ответственный за прошлое перед будущим. По этой самой причине мы едва справляемся с иллюзией, что все наши нынешние проблемы формируют наше будущее, но разве можно это назвать жизнью? Не имею ни малейшего понятия.

Станет ли эта книга вторым эпизодом Второго сезона «Цикла историй»? Опять же, понятия не имею. Однако её содержание довольно сильно отличается от того, что я анонсировал в какой-то момент ранее, и я прошу за это прощения. На самом деле я хотел изменить заголовок на «Mayoi Zombie»,[✱]Поскольку зомби в данном рассказе не являются зомби в классической западной интерпретации, Нисио-сенсей резонно выбрал для названия представителей китайского фольклора — «цзянши», которые намного сильнее походят на описанных в сюжете мертвецов. Однако по ходу сюжета в подавляющем большинстве случаев он всё равно называет их для простоты «зомби». По этой причине в русскоязычном комьюнити сложился консенсус именовать данный рассказ как «Зомби Маёй», а не «Цзянши Маёй», и ваш покорный слуга решил ничего не менять, считая, что никто, включая автора, не стал бы возражать. но оказалось, что уже слишком поздно. Скажу сразу, что эта книга — результат многократных проб и ошибок в попытке понять, смогу ли я написать роман, в котором помимо нашего юного друга Арараги будут только маленькие девочки. С точки зрения расписания, скажу я вам, это было чертовски изнурительно. Я буду счастлив, если этот травмирующий опыт поможет сформировать моё будущее «я», но если суметь сделать невозможное единожды, то оно магическим образом превратиться в возможное, так что у меня большие проблемы. Остаётся ждать новый травмирующий опыт? Что ж, вы прочитали Kabukimonogatari, Эпизод безделья, «Зомби Маёй», роман, от первой и до последний буквы написанный под дулом пистолета.

На обложке вы можете наблюдать первое появление Хатикудзи Маёй в цвете. Большое спасибо, VOFAN-сан. Также благодарю всех моих читателей за то, что нашли время прочитать данную книгу. Кстати говоря, последняя сцена этой книги найдёт своё продолжение в следующем томе, Hanamonogatari, без какого-либо перерыва. Как для автора, так и для персонажей.

Нисио Исин

Послесловие редактора

Здравствуйте, друзья. Присоединяюсь к благодарностям Нисио-сенсея, ведь я не меньше рад, что вы прочитали этот том. Особенно с учётом того, насколько затянулся перевод. Хотя, наверное, не совсем корректно называть его затянувшимся, ведь с момента его начала в 2020 году успели выйти целых 5 других томов. Конечно, в первую очередь благодаря тому, что команда переводчиков увеличилась на целых 100%. Другими словами, когда над переводом работает двое человек, оно как-то бодрее идёт что ли.

Изначально я хотел в послесловии обсудить (или, скорее, пояснить) то, почему книга и глава названы так, как они названы. Так уж устроены книги Нисио Исина, что при первом взгляде на них порой невозможно даже понять, как они названы. А уж понять, почему они так названы, получается разве что после прочтения, и то не всегда. Однако, так уж вышло, что основную часть своих мыслей я уже высказал в многочисленных примечаниях (их снова больше ста, кошмар, но поскольку у меня уже выработалась зависимость, ничего поделать с собой не могу, уж простите). А что не сказал я, то сказали наши герои. Но всё же, хочу ещё немного посмаковать.

В серии Monogatari, как мы знаем, названия всех книг представляют собой комбинацию какого-либо иероглифа и слова Monogatari (物語). Но мало того, что выбор зачастую неочевиден, так ещё и в названии может содержаться игра слов. Возможно, очевидная, но не для любого русскоязычного читателя.

К примеру, первый том, как мы, опять же, знаем носит название Bakemonogatari, что на первый взгляд является комбинацией Bake+Monogatari, то есть «историей об изменениях», но, с другой стороны, содержит слово Bakemono, т.е. «монстр», почему и была названа «Историей монстров» (или же «Историей о монстрах», если вы читаете эти строки, когда уже вышел лицензионный перевод). Но это так, для справки тем, кого едва ли можно причислить к фанатам франшизы. Надеюсь, такие тоже есть.

Что до названия Kabukimonogatari, то, рассуждая аналогично, можно понять, что это история о том, что можно назвать Kabuki (傾). Среди множества слов, которые он образует, можно выделить общий смысл — «наклонение», т.е. некое изменение, не слишком резкое и не слишком внезапное, но достаточно заметное. Но откуда же тогда взялось «бахвальство», можете спросить вы, если вдруг пропустили примечание. Ведь даже не близко, да?

Как я уже сказал выше, иероглиф 傾 может звучать очень по-разному, в зависимости от слова, но если вы взгляните в словарь, то прочтение Kabuki если и найдёте, то точно не в первой десятке. Дело в том, что глагол «кабуку», который подразумевается в данном названии, весьма древний. Он был распространён веке в 16, но в последствии превратился в «катабуку». Таким образом, автор отсылает нас искать смысл в средние века.

Так кто же такие эти «кабукимоно»? Если говорить более описательно, то это «человек, не такой как все». Люди желали выделаться во все времена, и стиляги позднего СССР, и самураи раннего периода Эдо. В те времена дресс-код был весьма строгим, мужские кимоно были однотонными и шились из тканей всего нескольких цветов. Причёски тоже не могли похвастаться разнообразием. Но в конце 16 века в крупных городах стали появляться сначала отдельные личности, а затем и целые группы людей, которые, наверное, и в наши дни сошли бы за местных где-нибудь в районе Харадзюку. Яркие, кричащие цвета, использование в одежде необычных тканей вплоть до шкур животных — это всё было обычным делом. Некоторые перешивали под себя женские кимоно, кто-то изобретал себе умопомрачительную причёску, кто-то отращивал странного вида бороду. В общем, каждый выделялся как мог.

Со временем группировки кабукимоно стали бросать вызов не только общественным устоям, но и многим другим сторонам консервативной Японии. Не удивительно, что они превратились в своего рода банды. Ведя довольно беспечный образ жизни и не уважая никаких правил, они порой конфликтовали как с государством, так и с организованной преступностью. Некоторые видели в них таких же преступников, нарушителей спокойствия. Другие же восхищались их свободолюбием и мужественностью. Не удивительно, что спустя некоторое время кабукимоно попали под запрет и, как следствие, под репрессии сёгуната. Многие амбициозные представители кабукимоно закончили весьма печально. Как показала история, кардинально изменить Японию они не смогли. Разве что слегка направили её историю в другое русло.

Впрочем, они не исчезли бесследно. Вы же слышали о театре кабуки? Он так назван не случайно и уходит своими корнями как раз в культуру кабукимоно. В те года театр был исключительно развлечением аристократов. Постановки основывались на классической японской и китайской литературе и представляли собой героические саги, легенды, фольклор и т.д. Но в 1603 году на пересечении традиционных японских танцев, имеющих зачастую религиозный характер, а также светской тематики и бытовых тем был создан новый жанр, который быстро стал народным. Конечно, ввиду «близости к народу» не редко постановки были весьма непристойными, либо поднимали животрепещущие темы, которые раньше поднимать было не принято. Так театр кабуки завоевал любовь зрителей и привлёк внимание государства. Нет, запрещать его совсем не стали, однако участвовать в этой «звенящей пошлости» женщинам запретили, поскольку актрисы часто совмещали свою работу с проституцией, а театральные труппы базировались в районе красных фонарей. Однако, спустя лет двадцать было запрещено участвовать в кабуки и несовершеннолетним мужчинам, поскольку, как оказалось, юноши-актёры не отличались от своих предшественниц нравственностью, ввиду чего менее непристойным мужской кабуки не стал, зато стало больше драк, такие дела.

С момента, когда актёрами кабуки стали взрослые мужчины, изменился и характер постановок. Танцевально-развлекательные номера стали сменяться историческими. Театр менялся и всё больше воспринимался неотъемлемой частью культурной жизни, нежели вызовом обществу, коим когда-то был. Четыреста лет назад он вдохновлялся одиозными и свободолюбивыми стилягами, что бахвалились цветастыми одеждами и совершали странные поступки. И вот, из подпольного развлечения он стал классикой японской культуры.

Думаю, каждый из вас в состоянии самостоятельно поискать параллели между историей Японии и сюжетом данной книги. Мыслите смело, вплоть до сравнения орд зомби (или же цзянши, кому как нравится) с сёгунатом Токугава.

Я же вынужден закругляться. И без того превратил рубрику благодарностей в историческую справку. Поэтому ещё раз благодарю всех вас, тех, кто читал, писал комментарии, поддерживал нас морально и погружался в творчество Нисио Исина. Пока есть вы, будем и мы, больные на всю голову люди, готовые часами напролёт заниматься литературным альтруизмом.

С вами на связи был BlackHust. До встречи в каком-нибудь другом томе.

Дьявол Суруга - 001

Я собираюсь рассказать о том, какая Камбару Суруга дура, но выслушает ли меня кто-нибудь? Знаете, история сама по себе банальная, мне даже жаль перед слушателями за неё, потому я никого не заставляю вникать в это, но я расскажу свои искренние чувства и хочу, чтобы их, по возможности, выслушали.

Ну, думаю, смысла в этом нет.

Ни капли.

Она бы не согласилась, но я не доверяю советам, вроде «выговоришься — полегчает» или «станет проще, если разделишь с другими свою ношу», даже если действительно полегчает, буду считать это всего лишь воображением.

«Именно этого обмана воображения, эту иллюзию люди и хотят», — так бы она сказала, но знаете, даже если я буду глубоко убеждена в правильности этих слов, для меня всё же это останется тем, что сложно принять.

Нет.

Только между нами, но боюсь, что я не могу принять это, «потому что это сказала она» — я решаю, что принимать, а что нет, основываясь не на самом мнении, а на том, какой она человек.

Это ужасно.

Главное не то, что сказано, а то кем сказано — подобный ход мысли можно назвать дискриминацией. Однако раз я такой человек, я всё-таки не могу просто отбросить это чувство.

Как же хорошо жить без неприязни к другим, как счастлива жизнь без ненависти.

Я это знаю.

Знаю, не нужно и говорить.

Если б я только могла, было бы всё прекрасно.

Я много кого не любила, много кого ненавидела — есть ли вообще люди, которые могут открыто сказать «я никогда не испытывал неприязни ни к кому»?

По крайней мере я — Камбару Суруга — знаю множество неприятных людей.

И.

Не думаю, что я сама хороший человек.

Я до смерти нагляделась на свою тёмную сторону.

Насмотрелась до убийства.

Мне мыслить о подобном трудно, то есть, если говорить прямо, я дура и поэтому всё не очень понимаю, но как люди вообще справляются с этим?

Не может быть, чтобы большинство людей любило себя и считало свой характер самым лучшим — независимо от характера, личности, рода занятий каждый был чем-то недоволен, в чём-то расстраивался и ощущал отвращение к себе.

Ненавидел себя за каждую мелочь.

Тем не менее всё же завтра надо тоже как-то жить.

Как они мирятся с этим, какой смысл вкладывают? Я бы хотела этому научиться, если бы могла.

Такое мне не по силам.

Не по силам, потому что я загадала желание демону.

Я отсекла свою тёмную сторону, словно нечто чуждое, но в итоге только превратила своё тело в демона.

Я обнаружила в себе демона и выкормила его — только и всего. Думаю, все, в большей или меньшей степени, делают это.

От этого мои грехи легче не станут, у меня и мысли не проскальзывает откреститься от них.

Но меня не оставляет в покое вопрос.

Что же делают другие?

Из желания это узнать я расскажу, какая я дура. Если хочешь услышать что-то от других, расскажи сначала что-то сама, думаю, это будет вежливо.

Или нет?

Я всё-таки так не считаю.

Всё-таки вежливости научила меня она.

Так что теперь это и её история — и моя, и её.

Я хочу, чтобы вы выслушали.

А если после того, как выслушаете мою историю, вы расскажете свою, я буду очень рада.

Я живу как настоящая дура.

А как же живёте вы?

Дьявол Суруга - 002

— Не стала лекарством, обернись ядом. Не можешь и этого — ты просто вода.

Так говорила моя мама.

Наверное, она не была хорошей матерью — по крайней мере она сильно отличалась от образа «матери», принятого в мире.

Когда я видела «матерей» в фильмах или книгах, когда учила понятие «мама», то испытывала неловкость и стыд, настолько она отличалась.

Однако то, что мать должна быть святой, всего лишь навязанное с древних времён предубеждение, нужно понимать, что этот «материнский инстинкт» не более, чем результат полученного поколениями опыта.

Впрочем, думаю, она была с причудами.

Мамой с причудами.

— Суруга. Твоя жизнь будет трудней, чем у других. Тебя измотает и разорвёт. Но это не потому что ты лучше, это потому что ты слаба. И всю жизнь будешь с этой слабостью — я молюсь, чтоб ты научилась не ставить эти «трудности» превыше всего.

Она любила вот так ставить в ступор, рассказывая нечто непонятное так, словно должна это понимать — она не относилась ко мне как к ребёнку, скорее обращалась как к полноценному человеку, но всё-таки родитель, который не относится с ребёнком как к ребёнку, это довольно странное дело.

Для родителя ребёнок всегда должен быть ребёнком.

Для неё я, похоже, была просто «небольшим человеком, который находился рядом».

Слушая от друзей об их родителях, я ещё больше понимала, насколько она всё-таки не нормальная.

Она моя мать, так что для меня её поведение было естественным.

Естественность.

Однако я росла и жила, думая, что в этой естественности что-то не так.

Всегда было интересно, что же моему отцу понравилось в таком человеке? Это был довольно милый эпизод моей жизни, когда по невинности своей искренне верила, что люди в браке обязательно должны любить друг друга.

Если уж спрашивать, то не почему отец полюбил её, а почему она вышла за него замуж и сбежала с ним.

Не верится, что она была такой страстной.

Говорят, у неё были трудные времена.

По крайней мере, я так слышала.

Когда вышла замуж за старшего сына семьи Камбару, она столкнулась со множеством трудностей, испытала кучу стеснений и провалов, в итоге они сбежали...

Прожили всю жизнь в бегах.

Говоря в общем, это не счастливая история любви.

По крайней мере, не благословленная.

Любовь, которая идёт параллельно счастью — если ограничиться только этим, то можно даже не сомневаться, что она моя мать, однако, думаю, всё же в нас есть недопустимые различия.

Возможно, я только хочу так думать.

Хочу, чтоб так было.

Может, дело только в этом, но на самом деле скорее моя мать сама не хотела быть связана со мной. Не хотелось быть с таким человеком, как я, который понятия не имеет, когда следует остановиться.

Ну вообще...

Мои родители ладили настолько, что скончались вместе попав в аварию, и там не было места ни для кого другого, даже для их ребёнка, единственной дочери.

Я думаю так.

Уже давно так думала, но в последнее время эти мысли сильнее.

Когда папа и она умерли, меня забрали родители папы — даже не знаю, есть ли вообще бабушка и дедушка по маминой линии. Прозвучит странно, но мне как-то кажется, что для неё вероятность быть «чьим-то ребёнком» крайне мала. Кстати, хоть она и увела их единственного сына, но из-за такой смерти мои бабушка и дедушка даже не могли её сильно ненавидеть — пока я была маленькая, я ни разу не слышала жалоб или ругани на неё, но всё-таки их недовольство по отношению к ней они не могли скрыть, как бы не пытались.

Думаю, им стоило бы высказаться.

Тогда, наверное, мы бы могли сделать это вместе.

Мне так думается.

— Ты уже получила проклятие, когда стала моей дочерью. Но ты не одна такая, любой ребёнок будет проклят, когда «рождается из другого человека». Тебе не кажется, что это отвратительно? Человек рождается из человека. В нашем жестком обществе считается, что все проявления жизни прекрасны и священы, но не похоже ли это на проклятье, данное нам богами? Или мне просто так кажется? Нет, я про то, будто мои чувства, что ты дорога мне, это не мои чувства, а воля Бога.

Этими словами (думаю) она, похоже, по-своему выразилась, что я ей, как ни парадоксально, дорога.

Помню, мой отец как-то сказал: «Эта дорогуша проживает свою жизнь заместо Бога». Забавно, если подумать, что он зовёт свою жену «дорогуша», однако с его мнением я не соглашусь.

Я не могу принять его.

Как по мне, то я бы высказалась по-другому.

Она была словно дьявол.

— Бог и дьявол суть одно и то же — какие дерзкие слова люди не бросали небесам, мы лишь игрушки в их руках. Не трать время, размышляя о таких очевидных вещах… — сказала она.

Моя мать.

Так сказала Камбару Тооэ — в девичестве Гаэн Тооэ.

— Просыпайся, глупышка. Сегодня начинается новый учебный год!

Гх!

Я удивленно вскрикнула и проснулась — естественно, это был сон, однако этот окрик так реально прозвучал в моей голове, что я мгновенно подскочила.

Несмотря на прохладное апрельское утро я вся мгновенно покрылась потом.

— Уф, уф, уф.

Худшее пробуждение.

Худшее пробуждение за всю мою жизнь.

Я уж думала умру — Арараги-сэпмай постоянно жаловался, что его каждое утро будят его милые младшие сестрёнки, но как бы они его будили, вряд ли они использовали смертельное оружие по нему спящему, и ему не приходилось вскакивать с постели из страха смерти.

Ох, вот жуть-то.

Ну, сегодня по вине этого сна, но вообще, я уже давно не испытывала «приятного пробуждения».

Так я размышляла, разглядывая свою левую руку.

Разглядывала левую руку, тщательно примотанную скотчем к столбу комнаты.

— Эх.

Разрывая правой рукой скотч, я за такой ежедневной рутиной постепенно пришла в себя.

Пульс успокоился.

Левая рука жестко примотана к столбу, так что мне даже не повернуться, заснуть трудновато, но если этого не делать, я не узнаю, что буду творить, когда сплю.

Когда сплю. Когда без сознания. Что я натворю — не знаю.

Если приковать себя наручниками, то есть риск, что я в бессознательном состоянии открою замок, поэтому я использую скотч. Так что если я куда-то отправлюсь посреди ночи в дождевике, словно в приступе лунатизма, скотч разорвётся, и обратно его уже не приделать, такое, конечно, ночные хождения не предотвратит, но я хотя бы буду знать, что куда-то выходила.

Смогу узнать о своём преступлении.

Не допущу преступления незнания.

Я попрощалась с хорошим сном, но лучше попрощаться со сном, чем с совестью.

Началось всё в том мае.

С тех пор, как я во сне бессознательно, в состоянии транса напала на Арараги-сэмпая — с тех пор, как одержима демоном, я постоянно так по-дурацки приматываю себя.

Сколько скотча я попусту истратила на это?

Нет, не сказала бы, что это зря.

Когда я утром просыпаюсь и вижу неповрежденный скотч на перемотанной эластичным бинтом левой руке, я испытываю облегчение — отлично, этой ночью я ни на кого не напала.

Поэтому это всё не зря.

— Ха-ха, тяжко знать о своих бессознательных разрушительных порывах, да, Суруга? Незнание это спасение, а не преступление. Большинство людей умрут, так и не узнав, что человеческая натура не так уж далека от животной, обезьяньей, тебе очень не повезло. Или стоит сказать, попала под пытки? Не ради такого я тебе оставляла «обезьянью лапу». Для чего же? Об этом не спрашивай. Такой вопрос задают только ничтожества.

Откуда-то мне послышался голос.

Но я проигнорировала его и начала одеваться.

Ещё недостаточно тепло, чтобы спать голышом.

Я вздрогнула, но не из-за пота.

Я начинаю своё утро тем, что меняю эластичный бинт, потому что он становится клейким от скотча — думаю, быть обнаженной и прикрытой только скотчем весьма очаровательно, даже не сравнится с обнаженной в одном фартуке.

Или это только для меня так?

Дьявол Суруга - 003

— Доброе утро.

Когда я вошла в зал, завтрак уже был готов.

Я совсем не умею заниматься домашними делами, готовка и уборка для меня полнейший ужас, но боюсь, причина этого в том, что мои бабушка и дедушка крайне пунктуальны и чересчур заботливы.

Судьба в некотором плане, то есть, совсем не одарила меня хорошими родителями, но подарила мне чудесных бабушку и дедушку.

Тем не менее в комнате только завтрак — бабушка занимается стиркой, а дедушка работает в саду. В нашем обществе идеальная семья завтракает вместе, но мы за ним не пересекаемся.

И не потому что они раньше встают.

Скорее это я ранняя пташка, просто у меня привычка перед завтраком пробежать по десять километров туда и обратно.

Даже сегодня я не изменила привычке и только вернулась с пробежки.

Пока я в хорошем темпе нарезала километры, бабушка с дедушкой уже закончили есть. Каждое утро я изо всех стараюсь ускориться, чтобы попасть на завтрак вместе с бабушкой и дедушкой, но, эх, для этого нужно удвоить скорость, иначе это нереально.

Всё-таки это нереально.

— Ну, крайне грубо говорить, будто если не завтракаете вместе, то не семья — смотри, в доме той девчонки Ханэкавы наоборот все завтракают вместе, но они ведь совсем не семья. Просто сожители. Ах да, я же почти всегда завтракала с тобой вместе, и что же, ты считала меня своей семьёй? Я была твоей матерью, но, ну-ка скажи, действительно ли я была твоей семьёй?

Слушая эти речи в уголке сознания, я закончила завтракать. Возместила сожженные на пробежке калории, спасибо бабушке.

Но сегодня галлюцинации как-то особенно жестоки.

Какой-то знак?

Или последствие чего-то?

С сегодняшнего дня начинается новая глава моей жизни, так что наверное, это вывело меня из равновесия.

На самом деле...

Одна я безнадёжна.

Совершенно безнадёжна.

С этими мыслями я потянулась за слегка помятой сегодняшней газетой, которую уже прочитали бабушка с дедушкой.

Затем я внимательно изучила содержимое — осмотрела колонку вчерашних происшествий. Газета наша местная, так что о случившемся в городе расписано подробно — это-то как раз мне и нужно.

Поножовщины и избиения.

Когда произошло, где.

Изучила один за другим.

А затем проверяю, чем я вчера занималась и как это пересекается с моими делами. Вспоминаю, есть ли у меня алиби.

— Фух...

Закончив читать, я почувствовала облегчение.

Всё в порядке.

Вчера, похоже, я не совершила преступлений.

Дьявол Суруга - 004

Вернувшись к себе в комнату, я заметила, как отрасли у меня ногти. Если не замечаю, то мне и дела до них нет, но когда вижу, то начинает беспокоить.

— Кусачки... — пробормотала я, оглядываясь.

Думаю, они где-то здесь должны быть. Когда-то у меня в комнате должны лежать кусачки для ногтей, даже не одни, а двое или трое.

«Суруга, клади кусачки оттуда, откуда взяла», — часто говорит мне бабушка, скорее ругает, так что сомневаться, что они здесь не приходится, однако чтобы их отыскать, придётся провести тщательные раскопки. В моей комнате «крохотулечный» беспорядок, и найти нужное получается с большим трудом — Арараги-сэмпай описывал этот бардак словом «Оседание», как же точно оно подходит. Мне следует поучиться у него чувству языка.

Хм-м.

Если начну искать кусачки, то точно опоздаю.

Кстати, Арараги-сэмпай опять-таки метко назвал поиски чего-либо в моей комнате «охотой за сокровищами», так что мне совсем не хочется заниматься поисками маленьких кусачек среди этого «горного оползня».

Всё равно, что искать иголку в стоге сена.

Если попрошу бабушку, то она, думаю, даст мне другие кусачки для ногтей, но наверняка и отругает, так что я постеснялась...

Не хочу, чтоб она злилась на меня.

Эх.

И почему ногти растут?

«Люди, которых раздражают отросшие ногти, неспособны к жизни. Они ненавидят сам рост», — говорила моя мать, обстригая ногти на ногах у маленькой меня.

Больше это было похоже, что это она говорит с собой, чем со мной, но если хорошенько вспомнить, то, наверное, всё-таки она обращалась ко мне.

То, что взгляд не направлен на меня, не значит, что чувства на меня не направлены — впрочем, это работает и наоборот.

Человек, который на меня смотрит...

Не обязательно смотрит на меня.

У меня осталось только два варианта действий: пойти к бабушке, готовясь получить нагоняй, или купить новые по пути в школу — как вдруг появился третий вариант.

Это вдруг случилось прямо когда я с вешалки сняла школьную форму, которую вчера забрала из химчистки, на ней ещё висела бирка, так что я отрезала её ножницами.

Хм.

Раз уж на то пошло, почему бы не подстричь ногти обычными ножницами?

Вот что я подумала.

Невероятная нестандартность мышления, именно благодаря такому человечество прогрессирует к чему-то новому, это как с крышечками от молока[✱]Раньше крышечки от молока были картонные и разноцветные, дети в них играли подобно у нас в фишки..

Ну, сейчас уже таким не занимаются.

Вообще, заменять одно другим у меня на удивление хорошо получается.

Не знаю, как это назвать: эффективное применение вещей или нестандартное мышление.

Такое и раньше было.

Я однажды купила кое-что из бытовой техники, и коробка была перемотана упаковочным скотчем, чтобы удобно было нести.

На тот момент ножниц у меня не оказалось.

Без ножниц скотч разорвать трудновато.

И тут Камбару Суругу озарило: «Срежу часами».

Если воспользоваться пряжкой на ремешке часов, то по принципу работы рычага можно легко разделаться со скотчем, такие вот суровые меры.

Хотя раз уж я использую остроту, то лучше сказать, резкие меры, а не суровые.

И как всё прошло?

Ну.

Новые идеи редко сопровождаются успехом: пострадала пряжка, а не скотч.

Он оказался на удивление крепким.

Не думала, что скотч поведет себя как скот, кошмар! (Бред же).

А?

Я же должна была рассказать, как нестандартное мышление помогло мне… а рассказала о том, как облажалась.

Секундочку, вот другой случай...

Хм-м.

Может, лучше не стоит заменять кусачки для ногтей обычными ножницами?..

Однако в новый учебный год мне бы хотелось обновиться, как-то освежить себя, хотя бы похвалить себя за такую придумку.

С такими мыслями я обстригла левой забинтованной рукой ногти на правой.

Я левша и использую ножницы для левшей, так что правой рукой использовать их трудновато.

Не смогу обстричь ногти на левой руке.

Ногти перебинтованной обезьяньей лапы.

— Ну вот блин.

Вот она нестандартность мышления.

Получилось отлично, я бы сказала отлично друг от друга (так себе шутка).

Ладно.

Рука всё равно забинтована.

Обстригла отросшие ногти только на одной руке, так что справедливо сказать, что освежилась наполовину. Раз уж на то пошло, я вытащила зеркало, захороненное под горой вещей, и состригла волоски, торчащие даже после двадцати километровой пробежки и душа с феном.

Щёлк-щёлк.

Волосы так отросли.

Подумала о том, чтобы вместо подравнивания срезать их разом, но как-то не решилась.

Я человек нерешительный.

Это не соответствует моему образу у окружающих, но вот такая на самом деле.

Прокрастинирующая.

Откладываю на потом.

Нет, прока и роста во мне немного, так что думаю, таким словом меня не стоит описывать — если так, то больше подходит «алчная».

Грид-сама[✱]Отсылка к персонажу аниме и манги «Стальной алхимик»..

Желаю всё и всё потеряла.

Грид-сама, так любимый Сендзёгахарой-сэмпай.

Было всё в начале и под конец остался ни с чем.

Это я, это жизнь Камбару Суруги.

И ведь даже кусачки для ногтей потеряла — ну, если я начну говорить, что бардак в моей комнате связан с моим таким вот фаталистичным взглядом на жизнь, думаю, Сендзёгахара-сэмпай и Арараги-сэмпай отчитают меня.

Не люблю когда ругают.

Совсем не люблю.

Вдруг я осознала.

Мои любимые сэмпаи больше меня не отругают — ведь их больше нет.

Они покинули нас.

Я ещё чувствую их рядом, но это просто самовнушение.

Я усмехнулась над своей привязанностью и, переодевшись в форму, пошла в школу.

В старшую школу Наоэцу, в которой нет Арараги-сэмпая и Сендзёгахары-сэмпая.

Дьявол Суруга - 005

Звучит так, будто эти двое умерли, но всё совсем не так, они просто закончили старшую школу.

Они выпустились, а я стала третьеклассницей.

Вот так.

Только и всего.

Арараги-сэмпай вполне мог остаться на второй год из-за оценок, но в конце концов учителя сжалились и учли его посещаемость.

Строго говоря, я считаю это прошло незаконно и нарушает весь порядок, но он так раскланивался в учительской, что даже честная Ханэкава-сэмпай не смогла ничего сказать против.

Огненные сёстры точно такие же, что брат, что сёстры действительно любят кланяться в догэдза. Говорят, Арараги-сэмпай исполнил такое великолепное догэдза, что у учителей дух захватило, но слухи эти идут от Ханэкавы-сэмпай, так что я не особо в них уверена.

Я не отрицаю, что и сама такая же, но Ханэкава-сэмпай всё-таки любит приукрасить слова и поступки Арараги-сэмпая, потому стоит принимать на веру лишь половину, чтобы не обмануться.

Думаю, ей бы не хотелось слышать такого от меня... Естественно Ханэкава-сэмпай и, конечно же, Сендзёгахара-сэмпай окончили школу без проблем (вот в прошлом месяце были прощальные посиделки), и теперь в старшей школе Наоэцу я осталась одна.

Нет, у меня много друзей среди сверстников и кохаев, однако те трое, с кем я могла бы поговорить о «странностях», так сказать, мои «сообщники» в некотором плане, разом исчезли, оставив на душе какую-то растерянность и грусть.

Если выразить одним словом, то «резко».

«Быстро».

Ощущение «Похоже, что всё» оказалось сильнее, чем я думала — никакой драмы, никакого шока, просто прощание «Вот и всё». Левая рука это секрет, который я должна хранить, но если честно, довольно сложно скрывать что-то от других в одиночку.

Арараги-сэмпай с Сендзёгахарой-сэмпай и Ханэкава-сэмпай знают о моей левой руке, знают что я сделала,и несмотря на это остались рядом со мной, одно это не мало утешало меня — ну, впрочем это уже неважно.

И вот почему неважно.

— С взрослением появляются и изменения. Не бывает так, что «каждый день без изменений», Суруга. Будь так, то был бы ад.

Так она говорила.

Не совсем правильно говорить такое ребёнку, которому ещё предстоит пройти этапы взросления, но она никогда не относилась ко мне как к ребёнку, так что ничего удивительного.

Если так подумать, те памятные развалины школы сгорели уже довольно давно — не успела я и осознать, как сцена пожарища стала мне привычней вида развалин.

Запомнила пепелище.

Прошло изменение, а затем стало обыденностью.

Ладно, в общем, сегодня.

9 апреля.

Я, Камбару Суруга, перешла в третий класс.

И осталась в одиночестве.

Так же, как в средней школе — ну, тогда у меня была чёткая цель «последовать за Сендзёгахарой-сэмпай и сдать вступительные в Наоэцу», однако сейчас у меня никаких целей нет.

Ни целей, ни стремлений.

Потому что Сендзёгахара-сэмпай больше не светит для меня путеводной звездой где-то в далёком будущем.

Совсем одна — иду в школу.

— О, Камбару-сэмпай, привки.

Я бежала до школы и самоупоённо предавалась своим чувствам, так то не заметила, как сбоку пристроился велосипед.

Точно.

Я сказала, что осталась одна, но если подумать, есть ещё кое-кто.

Совершенно вылетело из головы.

Совсем забыла.

Почему-то.

— Утра, Ооги-кун.

Не сбавляя скорости, я поприветствовала перво... нет, с сегодняшнего дня уже второклассника ведь? В общем, парня, который ехал в школу на велосипеде.

Он на велосипеде, так что может ехать со мной наравне без особых усилий — тем не менее, если я побегу в полную силу, то уверена, оставлю далеко позади этот велосипед с корзинкой.

Ну, я уже третьеклассница старшей школы, к тому же старшая, так что должна вести себя спокойнее, подобающе возрасту, потому не рванула со всех сил до ворот в школу.

Да и в принципе не хотелось так поступать с близким мне кохаем.

— Быстро так, Суруга-сэмпай.

— Да, время летит. Но к звонку успеем.

— Нет-нет-нет. Я хотел сказать, что ты быстрая.

— Ага, — кивнула я и взглянула на него.

В конце прошлого года... точно не помню в каком месяце, он перевёлся в Наоэцу, его зовут Ошино Ооги.

Ошино.

Судя по всему, родственник того самого Ошино-сана, но как-то не уверена — Арараги-сэмпай легко принял это, такой он человек, однако Ханэкава-сэмпай открыто сомневалась в их родстве.

Редкий случай, когда они так сильно разошлись во мнениях — ну, вообще Ооги-кун, как сказать, ощущается как-то неопределённо, так что ничего удивительного не вижу.

Ооги-кун?

Кун?

— А? Ооги... кун. Ты вроде же был девушкой?

— М? О чём это ты, Суруга-сэмпай? Я всегда был парнем. С самого появления на свет я ни на секунду не менялся и был парнем.

— Лад... но?

— Да. И к трапам, которые стали популярны по всему миру, я никак не отношусь.

— Не думаю, что это настолько разошлось.

Всё-таки они популярны далеко не у всех.

Просто, ну, такова человеческая натура, считать, что мир ограничен только тем, что самому человеку известно. Несмотря на то, что кажется, будто мир стал шире благодаря интернету, но если забыть, что глубже совсем не значит шире, то можно пораниться.

Поранилась.

Или нанесла раны.

Как знать, что же.

Я очень устала бояться, что так и проживу всю жизнь, размышляя над этим.

— Хм-м... Ну ладно, ты был парнем, Ооги-кун. Прости, почему-то ошиблась.

— Аха-ха. Всё хорошо, иногда случается. Жизнь была бы слишком жестка, если бы мы не могли себе позволить ни единой ошибки.

— Ошибки?

Ошибки.

Неосознанно я повторила слова Ооги-куна, глядя как моя левая рука сильно размахивается вперёд и назад во время бега.

— Жизнь это череда ошибок.

— Ох, только первый день нового года, а я уже не узнаю тебя, Суруга-сэмпай, какие мрачные мысли.

Ооги-кун озадаченно склонил голову набок, продолжая ехать на велосипеде.

Это опасно.

Пока я беспокоилась о его безопасности, Ооги-кун налёг на педали и обогнал меня, а затем резко развернул велосипед, оказавшись со мной лицом к лицу.

Так мы бы неизбежно столкнулись, однако он закрутил педали в обратную сторону и поехал спиной вперёд, не мешая моему бегу.

Так, секунду.

Я в велосипедах не разбираюсь, но в них же нет такого механизма, чтоб они ехали назад, если педали крутить в обратную сторону, разве нет?

Это же не сегвэй[✱]Электрическое самобалансирующееся транспортное средство с двумя колёсами, расположенными по обе стороны от водителя, внешне напоминает колесницу..

Даже Арараги-сэмпай, большой любитель велосипедов (я как-то уничтожила одного из его любимцев), никогда так не ездил...

— Как это совсем не похоже на звезду школы Наоэцу, лидера, который вывел слабую команду по баскетболу на национальные соревнования, совсем не похоже на тебя, Камбару Суруга-сэмпай. Сказать «Жизнь это череда успехов» больше бы тебе подошло.

— Что за наглость так говорить. Кто это так считает? Позови его, я научу его уму-разуму.

— Позвать? Но ведь это ты сама и есть.

— Нет.

— Это факт.

— Факт прошлого. Довольно давнего, — ответила я.

Никто уже не вспомнит славу прошлого, нет, позапрошлого года. Имя игрока, ушедшего из команды из-за травмы, полностью забудется, такова судьба.

Мои одногодки тоже ушли из команды несколько дней назад.

Сменится поколение, и памяти не останется.

— Прошлое, значит. Прошлое? Такие слова совсем не радуют. Тем более меня, ученика, который поступил в старшую школу Наоэцу ради звезды Суруги-сэмпай.

— Врёшь. Я поражаюсь, как ты так можешь врать и не краснеть. Ты же из клуба идущих домой.

— Ага. Но я ас этого клуба.

— И чем же занимается ас?

— Раз в три дня я ухожу пораньше.

— Вот, что значит ас.

Разговор меня уже вымотал.

Темп не сбился?.. И тут мне вспомнилось, что Арараги-сэмпай часто именно так отзывался обо мне самой.

«Должно быть, я ему тогда нехило надоедала», — слишком поздно осознала я. Впервые я поняла чувства сэмпаев, оказавшись на их месте.

Позже отправлю смс с извинениями.

Я уже давно умею отправлять смс.

Даже я чему-то учусь.

Вы глубоко ошибаетесь, если думаете, что раз дура, то не учится.

Ну вообще, думаю, Ооги-кун и я слишком разные.

Для начала я даже не особо помню, почему начала общаться с парнем, который не мой ровесник и даже не состоит ни в одном спорт-клубе — не успела я и глазом моргнуть, как он уже оказался рядом, как будто так и должно быть.

К тому же он встал на близкую позицию к той, на которой находились Арараги-сэмпай с Сендзёгахарой-сэмпай и Ханэкавой-сэмпай.

Очень естественно.

Именно поэтому это кажется неестественным.

Вот как, раз сэмпаи ушли, то остались только мы вдоём.

Тяжеловато.

Наверное, даже тяжелее, чем если бы я была одна.

— Что такое, Суруга-сэмпай?

— Нет, ничего...

Всё-таки непросто так в лицо сказать: «Мне тяжело идти в школу с тобой вместе».

— Кстати, «прошлое», 過去, записывается через кандзи в слове «ошибка», 過ち. Не значит ли это, что прошлое это полновесные ошибки?

— ...

Я думала указать ему на не совсем верное употребление «полновесные», но не стала. Не хочется выглядеть сэмпаем, который придирается к каждому слову младших.

Однако неправильное использование слова в разговоре о значении слов это несколько парадоксально.

— Если подумать, слово «будущее», 未来, тоже пишется с отрицательной приставкой «ещё не», 未, то есть буквально «ещё не пришло». Выходит, жизнь полна негатива, что в прошлом, что в будущем, — заключил Ооги-кун, продолжая крутить педали в обратную сторону — продолжая ехать спиной вперёд.

В отличие от мотоцикла у велосипеда нет зеркал заднего вида, так что такая езда крайне опасна.

Опасность очевидна, достаточно лишь взглянуть.

Вряд ли это так, но у меня зародилось беспокойство, что он так и продолжить ехать задом наперёд, пока я бегу, потому я резко остановилась.

— Ох. Что случилось, Суруга-сэмпай? У тебя заболел живот из-за бега?

Как я и планировала, Ооги-кун затормозил — только не тормозами на руле, а подошвами ботинок о землю.

Каждое его действие опасно.

Нервничаю.

— Я пробежала всего несколько километров, тут болеть нечему, — ответила я и пошла широкими шагами.

Похоже, (механизм так и не ясен) спиной вперёд ехать в медленном темпе нельзя, потому как Ооги-кун нехотя развернул велосипед и покатил рядом со мной обычным ходом.

Выглядит упрямым, но послушен.

Как кривая линия, что на самом деле прямая.

С нынешними кохаями неожиданно легко обращаться — если сравнивать с тем, как приходилось с управляться в спортивном клубе в средней и старшей школах.

— С таким темпом мы разве не опоздаем?

— На последнем подъёме я сделаю рывок, так что всё в порядке.

— Ох-ё. Пожалей меня, я же тогда опоздаю. Я не очень хорош на подъёмах.

— Тогда иди вперёд.

— Ох, как же я могу променять честь идти в школу с Сургой-сэмпай, которую уважают все ученики, на возможность не опоздать?

— Не припоминаю, чтоб ты поклонялся мне... Да и я не звезда.

— Звезда. Нет, наверное, правильнее даже Путеводная звезда.

— Путеводная... Да если и так, то это уже в прошлом.

— Ну, конечно, как ты и говоришь, та твоя харизма может и пропала... Но часть одержимых фанатов до сих пор продолжает поддерживать тебя, Суруга-сэмпай.

— Если это правда, то я благодарна... Но я же больше не занимаюсь баскетболом, как они поддерживают-то?

Одержимые это страшно.

Вспомнилось время, когда я сама была страшна.

Когда была одержима.

— Звезда является такой одним лишь своим существованием. Очень важно быть тем, кто ты есть. Быть и сиять.

— Да не сияю я уже. Лишь тускнею.

— Мы ходим по кругу... Конечно, сейчас ты не известна на всю страну, но ты местный талант, Суруга-сэмпай.

— Не припоминаю, чтоб я тяготела к этому городу... Ооги-кун, ты хотел мне что-то сказать? Иначе ты бы не окликнул меня.

— Ох.

Ооги-кун удвлённо моргнул.

Любит он всё-таки переигрывать.

Живёт наигранно.

Чтобы проще объяснить, играй он какого-нибудь «персонажа», у меня бы сердце выпрыгивало из груди.

Чувствую, он понемногу показывает то, что я ненавижу в самой себе.

Понемногу.

Но отчётливо.

— Какие холодные слова, Суруга-сэмпай. Боюсь, как бы у меня не случилось обморожение. Неужели мне нельзя просто поболтать с тобой без всякой на то причины?

— Хм, я бы сказала, ещё хуже, когда тебя эта причина есть.

— Ха-ха-ха, тепло, — засмеявшись, Ооги-кун перешёл к главному.

Своей специфической манерой разговора, при которой после долгой беседы о совершенно сторонних вещах происходит резкий переход к сути дела, Ооги-кун очень напоминает того мужчину в гавайской рубахе.

— Суруга-сэмпай, доходили ли до тебя слухи о «Всемогущем Дьяволе»?

Всемогущем Дьяволе?

Дьявол Суруга - 006

Опаздывать в первый день новой четверти я не собиралась (посещаемость меня не беспокоит, но я не настолько толстокожий человек, чтобы ничего не чувствовать после того, как наблюдала бедовый и жалкий выпуск из школы Арараги-сэмпая), потому, что бы там Ооги-кун ни сказал, я рванула изо всех сил на последнем холме и влетела в школу вместе со звонком.

Ооги-кун, похоже, действительно плох на подъёмах — он отстал и остался позади. Ну, прежде всего, велосипед с корзинкой сам по себе тяжелый и для подъёмов не подходит.

Мне подумалось, что раз его модернизировали так, чтобы он мог задом ехать, то и на подъёмах сможет себя показать, однако, похоже, механики это не учли.

Конечно, не без боли в сердце оставляешь собеседника позади, но всё-таки бежать вместе я не обещала.

К тому же у меня стойкое ощущение, что он каким-то образом умудрится не опоздать. Даже если и опоздает, то без труда заговорит зубы учителю, язык подвешен.

Так что я изменила план.

Быстрая смена плана — это моя фишка.

Наверное, всё-таки я дура.

Перед тем, как зайти в здание школы, я свернула к спортзалу, проверить новые списки классов. С кем я теперь в одном классе, кого в другие раскидали. Хм-хм. Ну, в общем-то новый состав класса меня вполне устраивает.

Кстати, никогда не задумывалась, но что, если всё это решается обсуждением учителей? «Вот этих вот в один класс никак нельзя, а вот эту группу лучше оставить вместе».

Прям переправа какая-то.

Но всё же такое перераспределение кажется мне довольно интересным.

Вот так размышляя о том, как повеселиться с новыми друзьями в новом классе, я направилась в наш новый кабинет.

Кабинет третьего года обучения.

Прозвучит будто я намеренно стараюсь излишне драматизировать ситуацию, но в прошлом году в этом кабинете учились Арараги-сэмпай, Сендзёгахара-сэмпай и Ханэкава-сэмпай.

Каких-то мыслей на этот счёт у меня не то, чтобы нет.

То есть, есть.

В кабинете пусто. Похоже, все ещё в спортзале предаются радости и печалям. Возможно, им трудно переключиться на новый класс с новыми одноклассниками.

Я медленно побрела по классу, размышляя, как же отличить парты, за которыми сидели сэмпаи, как заметила, что одна парта резко выделяется среди остальных.

Иначе говоря.

Иначе говоря, на ней глубоко вырезано «Арараги Коёми» — во дела.

Сперва я удивилась силе самоуверенности Арараги-сэмпая, но подумав, поняла, что он не из тех, кто придёт в школу с резцом.

Значит, это парта Сендзёгахары-сэмпай.

Легко представить, как во время урока сэмпай от нечего делать вырезает на парте имя своего возлюбленного, я полуулыбнулась.

Полуулыбнулась — не сказала бы, что это приятно.

Боюсь, мне не хватает фантазии представить, как отреагировал Арараги-сэмпай на это безобразие. Размышляя, я села за парту.

Сегодня первый день и первый урок, так что следовало бы, наверное, сесть по списку, но обычно это решается правилами, которые устанавливаются в самом начале.

В таком случае я, как пришедшая первой, установила правило «сидеть, где захочется».

То, что я сижу на месте, на котором когда-то сидела та, которую желаю больше всего, и думала о своём возлюбленном, должно пролить свет на мою новую, только начавшуюся жизнь, но что-то у меня только досады прибавилось.

— Руга! Доброе утро, на третий год мы с тобой наконец в одном классе!

Пока я предавалась своим неописуемым эмоциям, Хигаса незаметно прошла в класс и села на место передо мной.

Моя подруга из баскетбольной команды.

В прошлом году она была заместителем капитана, а посте того, как я ушла, стала капитаном — правда, упорно продолжала говорить, что она лишь ио капитана, но в итоге недавно Хигаса тоже покинула команду, так и не дождавшись моего возвращения.

Любой бы признал в ней спортсменку, но она вошла в радостные ряды учеников, готовящихся к вступительным в университет.

А я?

Я тоже готовлюсь, конечно же.

Если б не левая рука, я за свои заслуги в баскетбольной команде без проблем получила бы квоту на место в спортивном университете, но поскольку я уже объявила о том, что травмировала руку, ничего не останется, кроме как отказаться, если придут рекрутеры. Я, конечно, пожинаю плоды своих ошибок, однако мысли о будущей учёбе вгоняют меня в тоску.

Учёба не мой конёк.

Дура я.

В эту школу с уклоном в подготовке к поступлению в университеты я прошла имея наисильнейшую мотивацию — следовала за Сендзёгахарой-сэмпай.

— Угу, похоже на то, — ответила я Хигасе.

С Хигасой у нас сильная духовная связь, благодаря баскетболу, но учимся в одном классе мы впервые.

И только после того, как мы обе ушли из команды, мы оказались в одном классе, как-то иронично даже.

Нет, не иронично?

Обычное дело?

Даже в одной параллели большинство закончит школу, так и не проучившись в одном классе, потому, думаю, не стоит преувеличивать подобное событие.

— Ещё с начальной школы перетасовка классов для меня самое отвратное время, но от того, что мы с тобой в одном классе, мне полегче.

— Отвратное? Почему?

— Я просто застенчивая.

— Хм-м.

— А больше всего меня пугает «поделитесь сами на пары».

— Почему? Разве не лучше, если выбираешь в пару того, кого хочешь?

Никогда бы не вообразила, что Хигаса, которая более спортивная, чем я, будет стесняшей, однако реальность и наши представления нередко расходятся в совершенно разные стороны.

Я в своём представлении и я в видении окружающих, должно быть, так же сильно отличаемся, но мне кажется, в этом вопросе правых не найти.

Правильность зависит от того, как посмотреть.

Прошлый год показал мне это.

— Но что больше отвратно, так это месяц после перетасовки классов.

— Почему?

— Мне приходится наблюдать, как те, с кем я думала, что дружила в предыдущем классе, теперь дружат с новыми людьми из другого класса.

— Приходится...

— Это ужасно, когда у твоих друзей новые друзья. Друг моего друга — мой враг, — проговорила Хигаса, устало опустив плечи.

Такие открытые слова о том, о чём не принято говорить, думаю, Хигаса всё же спортсменка и вовсе не застенчивая, но, наверное, она просто не смогла скрыть настоящие чувства.

В самом начале.

Когда я только увидела отношения Сендзёгахары-сэмпай с Арараги-сэмпаем, наверное, я испытала те же чувства. Легче понять, когда пытаешься выразить это словами.

Какое-то собственничество.

Хотя все чувства в основе своей направлены на самого себя.

— Так заводи новых друзей, Хигаса.

— Завожу, — ответила она. — Просто порой думаю, что за всю мою жизнь подобные перетасовки и перемены мест повторятся не раз, и мне придётся отстраняться, пусть и без неприязни, от тех, кто мне дорог, тех кто мне нравился, тех, с кем дружила, от самых разных людей, от этих мыслей даже не отвратно, а тоска чёрная.

— Хм, и правда, — я согласилась со словами Хигасы.

С этими словами нельзя не согласиться.

— Жизнь сплошная перетасовка классов и пересадка на другие места.

Я веселилась с Арараги-сэмпаем и Сендзёгахарой-сэмпай, как будто наши отношения будут длиться вечно, но какая уж вечность, после того, как они закончили школу, всё уже не сможет продолжаться так же, как раньше.

Им необходимо построить новые связи в новых местах — необходимо даже сильнее, чем мне, оставшейся в прежнем месте, старшей школе.

И хуже всех адаптация у Арараги-сэмпая.

От него до сих пор ужасно часто приходят смски.

И больше чем половина с грязными шуточками.

Думаю, отчасти причина и во мне, но частью это всё же присутствует его огромное недопонимание относительно меня.

Новые одноклассники поделились на небольшие группки, последним, с некоторым запозданием, в класс вошёл классный руководитель и начал вещать о всяком необходимом для подготовки к экзаменам.

Год жизни в жертву учёбе.

От этих слов учителя, сказанных в полушутку, мне, конечно же, вспомнилась моя мать.

— Пошли домой вместе, Руга, — окликнула Хигаса, позвав в группу новых друзей, которых она только что завела (ни следа застенчивости).

Однако я вежливо отказалась.

Мне нужно сходить в одно место, но рассказать об этом прямо не могу, потому я выдала вескую причину: «Заскочу за пособиями и потом пойду домой».

Соврала, не моргнув и глазом.

Ни толики сожаления.

— Что? Руга, ты что, прониклась словами учителя? Тебе надо было просто вид делать, что слушаешь.

— Да дело не в этом. Мне надо постараться, чтобы пройти в универ с моими оценками.

— А-а, ты же дура, — открыто сказала Хигаса.

А она откуда знает?

Это же секрет!

Кстати, Хигаса умная, так что оценки получает приличные. Когда-то она говорила, что у неё цель — поступить в приличный университет.

Приличная жизнь.

Такой у неё лозунг.

Учитывая, что она не нацелена на спортивный университет или сборную, то баскетбол для неё всего лишь «воспоминания из старшей школы».

Нет.

Дело не только в ней.

Для большинства школьные годы это время создания воспоминаний — в таком случае, это уже не год в жертву, а целых три.

Людей, которые ищут себя эти три года, а не создают воспоминания, меньшинство — я собиралась войти в это меньшинство, но третий год уже, а я не преуспела в этом, да и воспоминаний никаких.

Реально, эти два года.

Чем я вообще занималась?

И оставшийся год — как я его проведу?

— Давай тогда, до завтра.

— Угу... А, точно, Хигаса, — окликнула я её и задала вопрос как можно небрежнее. — Ты знаешь что-нибудь о «Всемогущем Дьяволе»?

— Чегось?

Судя по реакции, она не в курсе, так что не стоило и спрашивать, но потом Хигаса проговорила:

— Откуда такая позитивная девушка знает об этом слухе?

Дьявол Суруга - 007

«Всемогущий Дьявол» звучит как-то странно.

Почему вообще проклятого демона именуют таким почётным титулом? Хотя, если рассмотреть дьявола как противопоставление «Богу», то, наверное, именовать его всемогущим, так же, как и всемогущего Бога, привнесёт некий баланс в мир.

Да и дьявол несомненно занимает более высокое положение, чем человек, так что называть его по-простому будет невежливо, в этом есть своя правда.

Ну, вспоминая различные истории о нём, думается, «всемогущий» добавляют не из уважения, а как ироничная шутка.

Часто бывает.

Но я знаю, что такие глупые «шутки» нередко влекут за собой неприятные последствия.

Какие-то чары, которые ходят среди учеников Наоэцу... из-за случившегося с Сэнгоку-тян, я чувствительна к слову «чары», но как бы выразился Ооги-кун, реакция нервозная.

Невинный слух.

Если рассказать «Всемогущему Дьяволу» свои проблемы и заботы, то они обязательно решатся — слово «обязательно» наоборот только добавляет фальшивости слуху.

Но какими бы фальшивым это слух ни был, если это очередной обман Кайки Дэйсю, и «дьявол» «решает все проблемы», то я, даже если бы не стала свидетелем случившегося с Сэнгоку-тян, всё равно не смогла бы не вмешаться.

Потому что.

Этим «Всемогущим Дьяволом» могу оказаться я...

— «Обязательно» это конечно так, но тут есть кое-какие условия — «Всемогущий Дьявол» не берётся за что-то чрезмерное, — разъяснил Ооги-кун.

Тон как всегда беззаботный, будто говорит о чём-то незначительном — нет, на самом деле это и есть не более чем незначительная сплетня.

Для него.

Даже если бы Ооги-кун знал о моей левой руке и о том, что я натворила.

Для него любой разговор незначительная чушь.

Всё перед ним чепуха.

— Чрезмерное это, как правило, «случаи, когда лучше обратиться в полицию».

Как же это.

Странно конкретно, даже ясно.

Как-то не то условие, которое выставит демон «за выполнение желания» — я получила по заслугам, но всё же у меня отняли частичку души и тела.

— Вот так вот. Да и этот «Всемогущий Дьявол», похоже, вполне конкретный и ясный человек.

— Человек?..

— Девушка, думаю, старшеклассница.

— То есть какая-то старшеклассница притворяется «Дьяволом» и выслушивает учеников Наоэцу?

Старшеклассница

Всё больше... похоже на меня.

— Ну, это да, но всё же тонкий вопрос, притворяется она или нет. Возможно, она является тем, кем себя выставляет, — проговорил Ооги-кун с намёком.

— Конкретным и ясным, человеком же?

— Никто не запрещает конкретному и ясному человеку быть дьяволом. Потому... что решает проблемы «обязательно». Не думаю, что она обычная добрячка.

Хотелось бы услышать от Ооги-куна побольше подробностей, но я что-то не горю желанием показывать ему свою заинтересованность, так что просто хмыкнула с притворным безразличием.

Вероятно, это выглядит слишком неподходяще для сэмпая, однако вокруг Ооги-куна витает такая атмосфера, что его довольно сложно расспрашивать.

Будто этими вопросами себя глупой выставляешь.

Арараги-сэмпай кинулся бы с расспросами, не обращая никакого внимания на атмосферу, как-то угнетает, что я не могу поступить так же, как он.

Я хотела разобраться в этом слухе независимо, знает о нём Хигаса или нет, но раз ей о нём известно, то это не какая-то шуточка Ооги-куна (считайте меня скептиком, но за ним на самом деле уже числятся подобные делишки).

Однако со слов Хигасы слух не так положителен, как говорит о нём Ооги-кун, скорее вызывает впечатление негативного.

Эти слова о том, что позитивные люди не должны знать об этом слухе — выходит, об этом слухе известно только негативным людям.

Да.

Негативным — таким же, какой я была когда-то.

Но никто не бывает только позитивным, как и нет полностью негативных людей. Всем приходится иногда смотреть вперёд, иногда оглядываться назад, и, конечно же, не забывать проверять справа и слева.

Да, индивидуальность и исключительность лишь иллюзия.

Если не понять этого, то обожжёшься — так же, как я, примерив свой идеал, свои фантазии на Сендзёгахару-сэмпай, была отброшена и разбита на кусочки.

И важно — тогда тоже был замешан «дьявол». Но то был бес-плакса, низший демон, странность недостойная титула «Всемогущего».

Хигаса очевидно не хотела ни о чём рассказывать — с ней у меня, в отличие от Ооги-куна, дружеские отношения, и я могу расспрашивать её без проблем, но всему своё время и место. Как-то жестоко заставлять её перед новыми друзьями из нового класса выкладывать всё о дьяволе, так что я прикрылась подходящими словами: «Да не, мне просто Арараги-сэмпай недавно об этом написал».

«Арараги-сэмпай?!», «А? Камбару, ты сказала Арараги-сэмпай?!», «Тот самый Арараги-сэмпай?!», «Он же легенда!», «Легендарный Арараги-сэмпай?!», «Легендарное сообщение от легендарного Арараги-сэмпая?!», «Э? Что-что-что-что, Камбару, ты переписываешься с тем самым Арараги-сэмпаем?!», «Реально?!», «Чем он сейчас занимается?!».

Суматоха дошла до другой группки девушек. Слова не то, что подходящие, великолепные...

Хм-м.

Имя Арараги-сэмпая везде работает.

Он звезда, даже суперзвезда.

Отложу расспрос Хигасы на потом, сегодня после школы я займусь расследованием этого «Всемогущего Дьявола».

Возможно, я не стала ученицей, с первого же дня приступившей к подготовке к экзаменам, но младшие растут, посматривая на старших.

Даже если не способны поступать так же.

Дьявол Суруга - 008

«Слух о «Лорде Дьяволе»? Я тоже его знаю. Йэй. Думаю самое время Цукихи-тян начать действовать, а то я пока в тайне для других начала бездельничать. Горящая справедливость не нежна с Землей!»

Беседа по телефону.

Сказала Карен-тян это радостно, к слову, я никогда не видела, чтобы Карен-тян не была радостной.

Но теперь ясно.

Значит, этот слух касался не только учащихся Наоэцу Старшей, ха.

«Ну, так что, Канбару-сан? Что там за дела с «Лордом Дьяволом»?»

«А, да ничего такого – Карен-тян, скажем, что я хотела бы, чтобы кто-нибудь рассказал мне о том, как связаться с «Лордом Дьяволом», может, ты знаешь как?»

«Дай-ка подумать……»

Как мне казалось, если я спрошу ее так прямо, то она станет осторожничать и ничего мне не расскажет, но, как невинное дитя, не знающее значенья слова «сомненье», она выболтала мне все, что знала.

Не то чтобы она была балаболкой.

Она поведала мне о способах, потому что сама разыскала необходимую информацию, и предложенная ею информация превышала то, что она разыскала. Как бы то ни было, мне подумалось, что и впрямь, ей не стоит доверять секреты, но пусть это будет секретом.

«Ну, так к чему это все? А, Канбару-сан, может ли быть так, что ты хочешь совета от «Лорда Дьявола»?»

«Как можно ж, да я б никогда бы!»»

Вот как ответила я, но как та, кому «дьявол» однажды уже исполнил желание, возможно, я была немного неискренна.

На самом деле, это было не немного.

Я была совершенно неискренна.

Будто я использовала юную девушку, что меня уважала. Чувство вины в моем сердце собралось в неприятный осадок.

«Ясно. Тогда ладушки»

….. Она немедленно в меня поверила.

Как мне кажется, из-за этого ее поведения, что отрицает все сомненья и неожиданно успокоило мои чувства вины, такая вот откровенность и является одной из причин, почему в средней школе она была популярна по всему городу. ДНК Арараги просто прекрасны.

«А, спасибо. Кстати, Карен-тян, когда Огненные сестры собираются сделать свой ход?»

«Хм? О, не, Канбару-сан. Огненные Сестры больше ни во что не вмешиваются»

Я задала этот вопрос, потому что дела могли б сложиться плохо, столкнись мы друг с другом, где не надо, а уж как неловко то тогда получится…, но Карен-тян ответила отрицательно.

«Видишь ли, Огненные Сестры расформировались на днях»

«……А, верно»

Да, так и есть.

Начать стоит с того, что формальное имя Огненных сестер, состоящих из Арараги Карен и Арараги Цукихи, было «Огненные Сестры Ц2 Средней». <аббревиатура от «вторая Средняя Школа Цуганоки»> По окончанию очередного учебного года Карен-тян выпустилась из Частной второй Средней Цуганоки и автоматически перешла в Частную вторую Старшую Цуганоки. Из-за этого содержащаяся в названии информация стала недостоверной.

Где-то в конце предыдущего месяца они устраивали огромную вечеринку в честь расформирования – я помню, что Арараги-семпай был порядком занят после этого уборкой.

Он жаловался на то, что они приставали к нему до самого конца, но он выглядел одиноко, думая о том, что это и вправду был самый конец, - хотя, возможно, это было надумано моей собственной сентиментальностью.

«Ага. А потому Цукихи-тян из Ц2 Средней сейчас действует в одиночку под именем Лунный Огонь. <кандзи из имени Цукихи>

«Лунный Огонь, говоришь……»

Подобное прозвище кажется довольно простеньким.

Звучит как название унылого сэнтая. < Сэнтай (яп. 戦隊) — японское слово, означающее «оперативный отряд» или «эскадрилья». Наиболее часто используется для обозначения телесериалов жанра «командасупергероев», производимых японскими компаниями Toei Company и Bandai и транслируемых по каналу TV Asahi>

Но получится неловко, если я так скажу, а подобный сэнтай и впрямь существует, так что говорить об этом не буду.

«Не то чтобы что-то изменилось, и мы все так же, как и раньше, работаем вместе – но, все же, если я сейчас подумаю о том, что мы больше не Огненные Сестры, даже если сейчас я прохлаждаюсь, пребывая в готовности, то я неожиданно успокаиваюсь. Успокаиваюсь – да я поражаюсь самой себе»

Сказала Карен-тян.

Сказала это своим обычным беспристрастным тоном, однако эти слова заставляли задуматься.

«Полагаю, это то, что называют взрослением»

«Лично мое мнение, что именно в этом и состоит жизнь»

Припоминая мой диалог с Хигасой, я сказала, по крайней мере, хоть что-то, подходящее тому, кто был старше.

Жизнь представляет собой сплошную перетасовку классов и смену мест.

А в конце – выпуск.

«Да, ты права. Люди не могут оставаться тем, кем являются, вечно. Вчера я измерила себя и поняла, что выросла, чего совсем не ощущала»

«…………»

Ты все еще растешь, Карен-тян?

На данный момент ты уже превысила черту в 175 сантиметров…..

С баскетбольной точки зрения я серьезно ей завидую.

«Когда Цукихи-тян поступит в старшую школу, вы сможете быть «Огненными Сестрами Старшей Цуганоки».

Говоря это, я хорошо понимала, что делаю это только ради того, чтоб ее утешить.

По факту, когда я училась в Средней Кьеказе, меня и Сендзегахару-семпай называли «Дуэтом Валгаллы», но после того как я поступила в Старшую Наоэцу и смогла еще раз поговорить с Сендзегахарой-семпай, то тем, кто нас так называл, был только Арараги-семпай.

Кто знает.

Возможно, человеческие отношения в каждый момент времени носят подходящее им имя – даже если они выглядят так, будто продлятся вечно, они точно таковыми не будут.

Так же, как поток воды, на деле состоит из крохотных капель, каждая из которых абсолютно независима от других – даже отношения среди людей, возможно, не являются тем, что можно грубо утвердить одними словами.

«Как бы то ни было, мы ушли от темы»

Произнесла Карен-тян.

«Это отличается от того, что произошло на прошлогодних летних каникулах – это не похоже на слух, способный привести к жертвам, так что, похоже, Цукихи-тян не будет вмешиваться»

«Хммм……»

«Но ведь, мы же говорим о консультации с человеком, что заявляет, будто является дьяволом, одно лишь соображение об этом довольно ясно говорит о том, что это не может привести к чему-либо хорошему»

«…… То есть, нет никакой вероятности, что этот «Лорд Дьявол» может оказаться настоящим дьяволом?»

«Э? А? Ахаха»

Удивленно, даже будто бы ошеломленно, отреагировала Карен-тян на мои слова, а после этого покатилась со смеху.

«Быть не может, что ты такое говоришь, Канбару-сан? Дьяволов не существует. Я ведь тоже старшеклассница, я не верю в монстров»

«…………»

Полагаю вот оно вот так.

Думается мне, Карен-тян с большой вероятностью может прожить свою жизнь, никогда так и не узнав о Кайи, но, с другой стороны, я так же в курсе о том, что этого никто гарантировать не может.

Даже Хигаса так сказала.

Что это странно, чтобы я была вовлечена во что-то, связанное с «Лордом Дьяволом», - да любой бы так сказал. Даже Арараги-семпай, который знает о моей левой руке.

Арараги-семпай и Сендзегахара-семпай верят, что в том году я обратилась к дьяволу из-за «минутной слабости» - они верят в это ради меня.

Однако, это не так.

В тот момент я точно не сомневалась.

Тогда, когда я молилась дьяволу…

Я умоляла, лобызала и поклонялась – я служила ему.

«Да не могут монстры существовать. А если бы и существовал хоть один, то это был бы мой братец. О, послушай-ка, Канбару-сан. Мой брат просто невероятен. Тут как-то он берет и говорит: «У меня есть свободное время, давай-ка поиграем» - и входит в мою комнату полураздетый, как неожиданно маникюрные ножницы…»

«……Мне точно можно слышать эту историю?»

Разве это не секрет между родственниками?

Я не могу об этом слушать, даже если она сама меня об этом просит.

Полуголый?

Маникюрные ножницы?

Как эти слова должны быть связаны друг с другом? Даже я от этого скорее не завожусь, а глохну.

Маникюрные ножницы…

Я так ликовала, когда пришла к идее заменить маникюрные ножницы обычными ножницами, но теперь, когда слышу это, больше подобного не испытываю.

«Это так странно. Мой братец ни сколько не колебался, заявляя, что мы невероятно раздражаем, и, что он не придет на наши похороны, но, в тот момент, как я окончила среднюю школу, он неожиданно хочет со мной поиграть. Может он тоже взрослеет»

«………»

Я от всей души надеюсь, что причиной этому было не то, что Карен-тян перешла из средней школы в старшую. В следующий раз я поинтересуюсь у Арараги-куна о том, как он относится к Цукихи, - хоть я и не особо общалась с его сестрой, которая все еще училась в средней школе.

Ну и ну.

Арараги-семпай так отчаянно боялся, что я подкачу к его сестре, но сам, вне зависимости от возраста или того, что он окончил, вне зависимости от того изменился или нет, все так же остается все тем же Арараги-семпаем. О Карен-тян же мое впечатление полностью обратно.

«Ну, ладно, Карен-тян, береги себя. В следующий раз приходи поиграть ко мне домой. Как придешь, тогда и поговорим об этом поспокойней»

«Ого, меня пригласила Канбару-сан, я так счастлива»

«Пока. Найди себе много новых друзей в новом окружение»

Сказав то, в чем вряд ли была необходимость, я повесила трубку.

Я могу писать сообщения и способна нормально использовать мобильный – так же я в силах для того, чтобы приветливо разговаривать с Карен-тян, к которой поначалу отнеслась с беспокойством, потому что она была сестрой Арараги-семпая.

Так же, как и сейчас, я буду превращать разнообразные побуждения в естественные поступки и в будущем.

Неизменной повседневной жизни просто не существует.

Ну, как бы то ни было.

Как сказал бы Арараги-семпай, давайте вернемся к повестке дня.

В соответствии с полученной от Карен-тян информации, есть три способа встретить «Лорда Дьявола». Эти способы не параллельны и делятся по степени.

По степени сложности, можно сказать.

Используя игровую терминологию они делятся на легкий, средний и сложный – простейшим по сложности является «письмо».

От руки пишешь на бумаге о том, о чем собираешься консультироваться, затем кладешь это в конверт и оставляешь в определенном месте – в ящичке рядом со скамейкой в парке (похоже, что место меняется время от времени).

Вот и все.

В какой-то момент письмо исчезнет, что будет значить, что «Лорд Дьявол» согласился провести консультацию – если же письмо, наоборот, продолжает там лежать, то это значит, что, к сожалению, тебе отказали.

Довольно неуклюжий способ, чтобы добиться консультации, на мой взгляд, но на то он и легкий способ.

Как в экономике: малый риск – малый возврат.

Для тех, кто ищет консультации, не входя в прямой контакт с «Лордом Дьяволом», подобное должно было быть довольно удобно.

Если спросите, что представляет собой средний по сложности способ, то это телефонный звонок. В плане способа общения он стоит на ступень выше, чем письмо.

В данном случае, правда, тебе приходится лично говорить с «Лордом Дьяволом», а потому уровень сложности растет, но, с другой стороны, от тебя не требуется умения литературным языком вызывать сочувствие.

Даже бедно выражаясь, а точнее, особенно если так бедно выражаться, ты можешь передать тяжесть собственных проблем.

Похоже, что можно звонить даже со скрытых номеров, и, если желаешь, передать всю серьезность собственных проблем, то следует выбрать скорее средний, чем легкий способ (даже номер, по которому нужно звонить, меняется время от времени, но, похоже, он всегда остается номер мобильного).

Нельзя сказать принадлежит ли голос с той стороны мужчине или женщине, он звучит так, словно речь ведется сквозь платок, к тому же она говорит не особо много. В этом плане, подобный разговор нельзя назвать настоящей беседой. В ответ слышны лишь поддакивания и прочие звуки, подтверждающие, что тебя слушают. По крайней мере, она никак не обсуждает проблему, как сделал бы это настоящий советник.

Другими словами, ты просто изливаешь все свои проблемы в телефонную трубку, будто на автоответчик.

И на самый последок она ответит, окажет ли свою помощь или нет. Только и могу представить лица тех, кто потратили порядком времени, чтобы объясниться, а в ответ услышали «нет», но, все-таки, то, что голос четко и ясно сообщит об отказе, казалось мне добрее, чем двусмысленный отказ в случае легкого способа.

Услышав о том, что представляет собой нормальный способ, у меня создалось то же впечатление, что озвучила Карен-тян, когда сказала, что это проделки человека, притворяющегося дьяволом.

Звонок по телефону, более того, звонок на мобильный, неизбежно относятся к реальному. Складывается впечатление, что они никак не связаны с Кайи.

Правда, факт того, что она является человеком, не говорит о том, что она не может быть дьяволом.

И хоть в данный момент у меня отсутствует какая-либо уверенность, мне поздно отступать.

Ну и сложный способ. Если вы дослушали меня досюда, то, думаю, и сами можете его представить, речь о встрече с «Лордом Дьяволом» напрямую. Естественно, чтобы связаться с ним, я выбрала последнюю опцию.

«Если б я решила встретиться с ним прямо сегодня, то где бы я могла встретить этого «Лорда Дьявола»?»

«Дай-ка прикинуть. Ну, встретишься ли ты с «Лордом Дьяволом» скорее зависит от везенья»

Если ты не встретила «Лорда Дьявола», значит, тебе отказали – начала с этого Карен-тян, после чего поведала о месте.

«Прямо сейчас»

Однако, как только я услышала о месте, можно сказать, что в этот момент я лишилась какого-либо рода выбора, - только это и можно сказать. Вне зависимости от того, называть это случайностью или нет.

То место, где я могла встретить его прямо сейчас.

Это были остатки заброшенного здания, что раньше было старой школой.

То сгоревшее место, наполненное воспоминаниями.

Дьявол Суруга - 009

Мне очень памятны те развалины подготовительной школы, которые некогда были базой для Ошино Мэмэ, знатока в ёкаях, но не потому в одной из комнат я по-настоящему дралась с Арараги-сэмпаем, а позже ещё и ночевала здесь из-за событий со странностями, и не потому что вблизи видела, как при пожаре здание окончательно разрушилось.

Нет, это конечно всё яркие события жизни, однако я без лишнего вранья могу сказать, что у меня в жизни есть и более важное, помимо этого.

Я никогда не говорила Арараги-сэмпаю.

Не могла сказать, если точнее.

И рот до сих пор на замке.

Я когда-то, когда эта школа ещё была школой, а не покинутыми развалинами, ходила в неё на подготовительные занятия.

Если конкретно, то в период со второго по третий классы средней школы — узнав, что Сендзёгахара-сэмпай собирается поступать в Наоэцу, я рассудила, что с нынешними оценками мне в туда вряд ли поступить, и упросила дедушку и бабушку отправить меня на подготовительные занятия в эту частную школу, она называлась частная школа Эйко, раз уж рассказывать всё.

И в самом разгаре моих занятий у школы возникли проблемы с финансами, и здание забросили. В школу ходило довольно много младше- и среднеклассников, так что для нас всё события проходили совершенно не очевидно, но позже я услышала, что в конкурирующей крупной подготовительной школе рядом со станцией репетиторам платили очень большую зарплату, так что работать тут стало невыгодно — учителя, поднявшие мои оценки до уровня приемлемого для Наоэцу, давили на руководство школы, что в конечном счёте привело к её закрытию, мне с этим, если честно, очень трудно смириться.

В общем-то за одной из этих парт, которые служили постелью Ошино-сану и Арараги-сэмпаю с Шинобу-тян, возможно, сидела я во времена средней школы.

И это собственно ничего не значит.

Это память, но не привязанность — причина, по которой я не могла сказать Арараги-сэмпаю и остальным, у меня банально не появилось возможности рассказать, тогда время было не самое подходящее для этого.

Даже если остатки развалин подготовительной школы, выгоревшей, но всё же продолжавшейся виднеться, полностью исчезнут из этого мира я не чувствую ни печали, ни тягости.

Как бы сказать... Звучит холодно, но думаю, после поступления в старшую школу это «вырезалось» из воспоминаний.

Ну вообще, я, конечно, сама попросилась, и мне невероятно стыдно перед дедушкой и бабушкой, ведь они отдали свои деньги, но меня невероятно раздражало ходить на эти подготовительные уроки, потому что приходилось изменять расписание тренировок в баскетбольной команде.

Потому.

Поэтому.

Когда школа обанкротилась и закрылась, я на самом деле не особо-то и расстроилась, ведь именно этого мне и хотелось тогда.

Не из-за этого ли я не могла рассказать?

Ну, может, такое чувство тоже было, но... В любом случае, похоже, у меня есть своя связь с этим местом.

Отличная от Ошино-сана, который устроил здесь обиталище, от Арараги-сэмпая, который здесь проводил ночи — даже после того, как здание выгорело дотла, когда для всех в этом месте всё должно уже закончиться, я тем не менее снова направляюсь туда.

«Можно эгоистично воображать, что путь, по которому идёшь, ведёт к твоему желанному будущему, но реальность большей частью не такая, этот путь это прямая дорогая в прошлое, люди сломя голову бегут назад. И здесь строго одностороннее движение, можно потерять душу, если неосмотрительно оглянуться назад».

Так сказала моя мама, но ведь невозможно идти не оглядываясь.

Так что закончив разговор с Карэн, я подрубила ускорение и в чём была кинулась к выжженному полю развалин моей бывшей подготовительной школы (ну и нагромодила)... И вот я здесь.

Теперь.

Встретиться лицом к лицу с «Всемогущим Дьяволом».

Я конечно сказала «выжженное поле», но прошло уже больше полугода с тех пор, как здание сгорело, и естественно муниципалитет не оставил всё как есть, место красиво расчистили строительной техникой, так что правильнее сказать «пустырь без единой травинки» — и прямо посреди этого пустыря...

Стояла девушка на костыле.

Девушка моего возраста.

Старшеклассница — всё оказалось, как сказал Ооги-кун. Это кажется естественным, но всё-таки невероятно раздражает.

Она в спортивном костюме — Карэн-тян круглый год ходит в спортивном костюме, и тот факт, что мы только говорили об этом месте только подтверждает догадку, однако у Карэн-тян костюм опрятный, а у этой девушки какой-то «неряшливый».

Спортивки мешковаты.

Мешковаты словно пижама.

Взъерошенные, нечесаные и неподровненные каштановые волосы только усиливают это впечатление — я вообще впервые вижу человека с каштановыми волосами.

В современном мире это не такая уж и редкость, но у нас всё-таки провинциальный городок, максимум, что можно увидеть это выцветшие из-за хлорки волосы команды по плаванию (золотые волосы Шинобу не в счёт), так что я, естественно, смутилась из-за этого цвета.

В некотором смысле каштановые волосы пугают меня больше, чем Дьявол.

Поэтому... поэтому я сразу насторожилась.

Нет.

Не только поэтому.

Есть ещё кое-что.

— Несмотря на выбор из трёх вариантов, почти все выбирают первый, — она обратилась ко мне первой, пока я ломала голову, как начать.

Она посмотрела на меня.

Дьявол-шатенка смотрела на меня.

— Из десяти семеро обратятся к «Всемогущему Дьяволу» письмом... Двое из оставшихся позвонят.

— А затем последний придётся сюда встретиться лично... так?

— Нет, последний «сдастся». Перед третьим вариантом. Тот, кто придёт прямо поговорить с «Всемогущим Дьяволом», одиннадцатый из десяти.

Тон её голоса более мальчишеский, чем у меня.

Голос тоже низкий, спокойный, к тому же темп речи до странного медленный. Это не что-то милое, как у расслабленного человека, её медлительность... не особо хочется употреблять это слово, из-за его неприятного оттенка, но слово «клуша» подойдёт кстати.

Ожидание следующего слова раздражает.

Вот такая скорость.

Будто воспроизведение знакомой кассеты в замедленном темпе.

— Ну, у этих детей частенько действительно серьёзные проблемы, потому я перенаправляю их в полицию, к адвокатам и в органы опеки. До этого момента было лишь два одиннадцатых, которые пришли встретиться с «Всемогущим Дьяволом», и с обоими так и поступили... тем не менее, — проговорила она, открыто пялясь на меня. — Похоже, ты здесь за другим, Камбару Суруга-сан.

Я опешила, когда она внезапно назвала моё имя.

Однако это не было «шок от того, что кто-то, кого я не знаю, знает моё имя» — мой собеседник «Всемогущий Дьявол», обладающий мистической силой, ничего такого, что он знает моё имя, хоть я и не представлялась.

— Так и есть, Нумачи Рока-сан, — ответила я.

Назвав её имя.

Девушка... Нумачи впервые улыбнулась:

— Я рада, что ты меня помнишь

Да.

Она покрасила волосы, так что сперва я её не узнала, но «Всемогущий Дьявол» — моя старая знакомая.

Хотя особо-то её лицо я не запомнила — я узнала её по костылю, на который она опиралась под левой подмышкой.

Нумачи Рока.

Баскетболистка из другой школы, с который мы жестко месились здесь во времена средней школы. Мы так часто соревновались, что нас можно назвать скорее заклятыми врагами, чем соперниками

Я не помню явного проигрыша, но и четкой победы вспомнить не могу.

Я нападающая, которая преуспела в быстрой атаке, а Нумачи же лучшая увёртливая защитница. По слухам она как-то всю вражескую команду заблокировала, но кто знает...

Подумав о её стиле игры, то становится более понятны её «клушевская» манера речи и внешний вид.

Ну, как я уже сказала, мы из вражеских команд, так что хоть и были знакомы во времена средней школе, но никогда вот так просто не говорили...

— Хе-хе, Камбару, твоя левая рука.

Нумачи указала пальцем правой руки, не держащей костыль, на повязку на моей левой руке.

— Слухи о твоей травме оказались правдой. Да ты прям как я. Великие спортсмены слабы перед травмами, такая жизнь. Хотя, наверное, высокомерно назвать себя великим спортсменом? Нет, тебе совсем так не кажется, спортсменка Камбару...

Вместо ответа я посмотрела на её левую ногу.

Из-за мешковатого спортивного костюма на первый взгляд трудно заметить, но если приглядеться, то становится понятно, что толщина ног разная. Я заметила, потому что «знаю, куда смотреть», но... Левая нога.

Её левая нога закрыта в гипсе.

Крепко.

Прочно.

Защищает от ударов.

Защищает от мира.

Поэтому на левой ноге обуви нет — она открыто касается земли.

Левая нога... травмирована.

Да.

Поэтому и костыль.

На последнем турнире средней школы... Прямо перед матчем с моей школой Нумачи сломала левую ногу во время игры. Она была вынуждена уйти из команды, и как я вижу, она до сих пор полностью не восстановилась — прошло уже три года, и тот факт, что она до сих пор не вылечилась, говорит о том, что с этой травмой, похоже, придётся провести всю жизнь.

О таком трудно спрашивать, но сейчас и не следует спрашивать.

— Ты травмировала руку тоже во время игры?

...О таком трудно спрашивать, но меня всё же спросили о том, о чём сейчас не следовало спрашивать.

Возможно, она посочувствовала той, кому тоже пришлось уйти из спорта из-за травмы, но я могла лишь опустить голову.

Моя левая рука это не почетная рана — всего лишь ошибка прошлого. Сравнить наши травмы на одном ринге уже слишком самонадеяно.

— Эм, ну...

Я не в силах рассказать правду лишь неопределённо кивнула.

— Эта форма Наоэцу? Значит, с той подготовительной школой ты смогла выйти на национальные соревнования... Удивительно. Ещё и умная.

— Да вовсе нет... — промямлила я, глядя на спортивный костюм Нумачи.

Яркий костюм красного цвета.

На груди вышито название бренда, не знаю, из-за расстояния ли это — вышивку известного бренда было бы видно издалека, так что похоже, это какая-то малоизвестная фирма.

Ну, даже если если нет, то по крайней мере на школьную спортивную форму не похоже.

— Эм? Я? Я не пошла в старшую школу. Я завалила экзамен на реабилитации. Так что сейчас я всего лишь хожу на подработки, это довольно популярно. Ну, с такой ногой на работу особо не устроиться, так что я даже не на неполном рабочем дне, а безработная, — проговорила Нумачи, засунув правую руку в карман спортивок.

Не ходит в старшую школу?

Раз так, то слова Ооги-куна про старшеклассницу всё же оказались неверными. Аж в груди полегчало, всё-таки я не такая уж честная личность, как обо мне думают.

— Поэтому я стала «Всемогущим Дьяволом».

— ...

— Хобби такое.

С этими словами она вытащила из кармана мобильный телефон, что-то потыкала и вернула его обратно.

Похоже, проверила историю звонков.

Может, кто-то где-то взывает к «Всемогущему Дьяволу»? Хотя нет, тогда бы она ответила на звонок, так что наверное, просто играется с телефоном, устраивая представление для меня.

В средней школе на площадке Нумачи так и делала — она прослыла умелым игроком, которая деморализовала своих соперников.

— Раз с травмированной ногой работы не найти, то получается, «Всемогущий Дьявол» это у тебя заместо подработки?

— А?

Нумачи удивилась.

На представление не похоже, она действительно изумилась моему выводу — хотя не знаю, может такая актерская игра.

Повторюсь, мы не достаточно близки, чтобы я могла читать её эмоции.

— О нет-нет... Камбару, это недоразумение. Не знаю, кто тебе такое сказал, но ты всё поняла неправильно.

— Что я поняла неправильно?

Ну, если подумать, то услышала я про «Всемогущего Дьявола» от Ооги-куна...

— Я конечно стала «Всемогущим Дьяволом», но денег я за это не получаю совсем. Бесплатная консультация, — добавила Нумачи.

Эти слова застали меня врасплох — но вообще-то ни Ооги-кун, ни после Хигаса, ни Карэн-тян не говорили о том, что «Всемогущий Дьявол» требует вознаграждение за решение проблем.

Скорее даже подчеркивалось, что клиент не несёт никаких рисков...

Если это правда, то я, похоже, забежала вперёд — у меня почему-то наложился образ на Ошино-сана, который потребовал компенсацию в 5 миллионов йен с Арараги-куна, и Кайки Дэйсю, который выманивал карманные деньги у среднеклассниц, и мне показалось, что в деятельности «Всемогущего Дьявола» замешаны деньги.

Бесплатная консультация, бесплатный советник.

Прямо же как...

— Прямо как Арараги-сэмпай.

— М? Что говоришь, Камбару?

— Нет, ничего, Нумачи...

Я покачала головой.

— Я действительно неправильно поняла. Прости, — извинилась я. — Понятно. То есть, ты «добряк», раздающий советы всем без разбора, попавшим в беду.

— Хе-хе. Ты меня смущаешь такими словами...

— Раз так, почему ты называешь себя «Всемогущим Дьяволом»?

Я не собиралась её хвалить, чувствую себя неловко, смутив её. Не дослушав до конца речь Нумачи, я перебила её вопросом.

— Если так назвать себя, то очевидно же, что к тебе будут относиться предвзято?

— Сейчас эпоха впечатлений. Впечатлений и громких заголовков. Если ты сперва не взбудоражишь клиента, то тебя никто не заметит. Индустрия развлечений, культура, политика — во всем сейчас нужно думать прежде всего об эффекте неожиданности. Какой бы черствой атеисткой я ни была, я не настолько бесстыжая. Чтобы назваться «Господь Всемогущий» или «Карающий Ангел».

— ...

— Люди с проблемами прежде всего застряли в своих комплексах. В таком душевном состоянии люди склонны полагаться скорее на нижайшего демона, чем на всевышних «Бога» или «Ангела».

— Ну, в чём-то можно согласиться.

— Удивительно, ты с чем-то можешь согласиться? Даже такие люди, у которых подготовлено место под солнцем... хотя, травма руки, небось, повлияла на твою человечность?

— Ну, это... не так.

Моя левая рука, конечно, символ искажения моей человечности, но это не причина, а следствие. Однако всё же её проницательность ничуть не изменилась с времён активного участия в спорте.

Хотя, возможно, после ухода из баскетбола, эта её способность даже усилилась — для открытия бесплатных консультаций эта сила, наверное, является основой?

Нет.

Да, в средней школе мы лишь едва обменивались парой фраз во время матча на баскетбольной площадке, тем не менее, думаю, за игрой мне всё-таки удалось понять её «человеческую натуру»

Нумачи Рока игрок в баскетбол.

Она не из того типа людей, которые готовы давать советы другим, — и не была.

И никогда не стала бы использовать проницательность на благо других людей.

Если так, что изменилось в ней за три года?

Перемена... взросление.

Но всё-таки...

— Я разрывалась между «Демоном» и «Падшим Ангелом»... Ну, «Падшего Ангела» всё же пришлось отбросить, звучит чересчур круто, парни бы не стали открываться со своими проблемами. Так что остался лишь «Всемогущий Дьявол».

— Почему... — спросила я прямо, так как так и не смогла осмыслить. — Раз ты не получаешь денег, то почему?

— Мне нужно объяснять?

Она ответила вопросом на вопрос. Я поняла, что она совсем не обязана этого делать, и на секунду впала в ступор, но проговорила:

— Нужно.

Так твёрдо как только могла.

Она с удивлением посмотрела на меня, потребовавшую объяснений, а затем игриво пожала плечами — все движения медленные, так что я не могу избавиться от налёта актёрства — и расплылась в улыбке.

— Ну ладно. Когда такой человек, как ты, от нечего делать начинает интересоваться «Всемогущим Дьяволом», то пора закругляться. А ведь нынешнее название мне нравилось больше всего, — с досадой проговорила Нумачи.

— Нынешнее? То есть ты уже занималась этим прежде?

— Угу, ну... все три года с тех пор, как ушла из баскетбола, постоянно меняя имена, ставки и явки, я выслушивала проблемы множества людей.

Вот как?

В голове вновь всплыл образ Кайки Дэйсю, так что я предположила, что она начала заниматься этим как максимум в прошлом году... Но тут всё глубже.

— Если раскрыли, сразу отступай. А затем начинай заново. В этом хитрость.

— Хитрость чего?

— Долголетия? — ответила Нумачи с лёгким изумлением.

А затем повторила.

Медленно.

— Когда такой человек, как ты, от нечего делать находит меня, то пора закрываться, «продолжить позже» — это путь к долголетию и процветанию. Хотя тут скорее путь «проб и ошибок», а не «продолжить позже». Сейчас таких игр уже практически не найти, но лет 30 назад они были на каждом шагу...

— Я пришла сюда не от нечего делать...

— Ты пришла сюда на консультацию без потребности в совете, никак, кроме «от нечего делать» мне это не назвать. Как по мне, так от полнейшего безделья.

Я ничего не ответила, и Нумачи с довольным видом, продолжила:

— Эм, ну так почему я этим занимаюсь, так? «Если не ради денег, то ради чего»?

— Да, Это я и спросила..

— Конечно же, это не ради мира и людей. Ты меня спрашиваешь из-за предубеждения, что я никогда бы не стала заниматься подобной благотворительностью? Раз так, то ты абсолютно права. Ты оценила мою проницательность, но и у самой есть чем похвастаться.

— Так ради чего?

— Ради себя. Ради стойкого профита Нумачи Роки. Можно даже сказать ради моей левой ноги, — ответила Нумачи. Без стыда, тем не менее без гордости, даже холодно. — Выслушивая людей, которые находятся в беде или чем-то обеспокоены, я успокаиваюсь: «Отлично, как много таких же несчастных, как я, и есть люди даже несчастнее меня», ради этого я и занимаюсь «Всемогущим Дьяволом».

— ...

— Ох, и сразу презираешь меня. Порядочная. Твоя прямолинейность это хороший момент в игре, но в то же время для твоих противников это то слабое место, в которое следует ударить.

Увидев, что я нахмурилась от её речи, Нумачи начала разглагольствовать с уже явной гордостью.

— Ты ведь несерьёзно?

— О чём? Все правда целили именно в эту твою слабость. Ты не замечала? Или осуждаешь за подлость? Срок давности уже прошёл, да и думаю, судиться за такое только противоречит спортивному поведению.

Провокационные слова, похоже, пытается вытянуть меня на эмоции — однако это позитивный взгляд, правдивее интерпретировать её слова как издевательство надо мной.

Более правдивое не обязательно правда.

Я коротко глубоко вздохнула, словно не замечая её выпада, и сказала:

— Не об этом. Я спросила, ты ведь несерьёзно говоришь о том, что питаешься несчастьем других людей?

— Питаться несчастьем других... Это немного неверно. Не припоминаю таких слов от себя. Мне просто хочется думать, что я всё ещё лучше, после несчастий других. «Всю оставшуюся жизнь я не смогу бегать, но ещё множество людей испытывает трудности, не я одна». Эти мысли помогают сохранять моё душевное равновесие.

— Равновесие...

Такие слова часто говорил Ошино-сан.

Человек, который всегда сохранял нейтралитет.

— Кстати, игрок Камбару. Мне даже полегчало, когда я увидела твою руку. Увидеть, как топ-спортсменка попадает в такое же положение, как я... Нет, всё же не полегчало. В отличие от меня, ты, похоже, не особо беспокоишься о своей левой руке.

— Всё... не так, — сказала я.

Однако я не уверена, должным ли образом дошло до неё отрицание.

Ведь моя левая рука... Это плата за мои ошибки, и я приняла её, но Нумачи, похоже, нет.

Поэтому неудивительно, что с её позиции я выгляжу беззаботной.

— Хе-хе.

Нумачи улыбнулась.

— Для меня письма старшеклассников, обращенные к «Всемогущему Дьяволу» и записи телефонных звонков самая лучшая коллекция. «В этом мире есть несчастные люди», «В этом мире множество несчастных людей», эти факты меня спасают. Реальные истории людей. Это пробирает меня сильнее, чем слезливые придуманные романы. Три года я, меняя названия, собираю людские несчастья. Так что это не питание, а рецензия.

— Не сказала бы, что за такое хобби можно похвалить.

Возможно, мне следовало рассказать свои чувства ей (возможно, именно этого Нумачи и хотелось), но вместо этого я выдала смягченную фразу, прошедшую через тысячи фильтров.

— Ведь к тебе приходят люди только с серьёзными проблемами.

— В этом-то и ценность коллекции, звучит как-то по-злодейски, да? Хе-хе, не будь такой серьёзной, Камбару. Собираешься меня ударить? Не подходи ближе, мне страшно от твоего взгляда.

— Твоя опека игрока так далеко не выстраивалась.

— Когда это было? Так давно, что уж и не помню. Я больше не баскетболистка, теперь я консультант.

Я ударила.

Удивлена, не думала, что я могу вот так просто ударить кого-то — однако не успела я даже подумать, как вдарила ей по щеке правой рукой.

Хотя какое-то самообладание всё-таки удалось сохранить, ведь я ударила не своей чудовищной левой рукой.

Нумачи усмехнулась с покрасневшей щекой — её выражение ясно говорило: «Ты проиграла».

— Не будь такой серьёзной, игрок Камбару. Смотри, вот так, — проговорила Нумачи неожиданно непринужденным тоном и положила мне рук на плечо, будто мы давние подруги.

Спокойно, непринуждённо.

— Ты действительно думаешь, что люди с серьёзными проблемами обращаются ко мне? Когда случается беда, к «Всемогущему Дьяволу» не обращаются. Всего лишь обычные проблемы. Мелкие проблемки. Если вижу что-то серьёзное, то переправляю в нужное учреждение... И я уже говорила об этом.

— ...

— Я не тревожу несчастья своих клиентов, просто их добросовестно выслушиваю. Добросовестно, как ты во время игры в баскетбол. И кому от этого плохо? Я внутренне злорадствую, но выражение лица серьёзное. Даже когда читаю письма, даже когда отвечаю на звонки. Это вежливость по отношению к тем, кто преподносит мне свои проблемы.

— Когда ты внутренне злорадствуешь, ты уже неискренна... всё это бессмысленно.

— Бессмысленно, значит.

— Нумачи, ты хочешь сказать, что нечего жаловаться, раз ты решаешь их проблемы, за исключением тех, кто за пределом твоих возможностей?

Проблемы обязательно решатся.

Таково объявление «Всемогущего Дьявола».

То есть, Нумачи преданно расправляется с проблемами своих клиентов. Что бы она там внутри не чувствовала, она справляется с их несчастьем, берёт в покровительство.

Как консультант может и нет, но как коллекционер она искренна.

Таков её довод.

— Нет.

Но это не так.

Она неискренна и как коллекционер.

— Я ничего не делаю. Только выслушиваю.

— Что?..

— Выслушав их, я ничего потом с этим не делаю. В случае режима 1, беру письмо и всё. В случае режима 2 отвечаю по телефону «Твои слова приняты». В режиме 3 я вслушиваюсь только в основу, не обращая внимания на подробности, а потом, всё так же ничего не делая, как конвейер просто передаю подходящему учреждению. Потому что слишком несчастных историй мне не потянуть. Это слишком.

С этими словами Нумачи спустила ниже руку с моего плеча и ухватилась за мою правую грудь.

Насильственное действие, которое прямо выражало слово «ухватиться», ни ласки, ни обаяния.

Тихая ясная боль.

Это такая месть за удар по щеке?.. Тогда не так просто стряхнуть её руку.

— «Всемогущий Дьявол» только слушает. И ничего не делает.

— Почему...

— Почему? Если сунешься в проблемы других людей, это только всё усложнит. Если действительно хочешь спасать людей, нужно быть готовой все эти несчастья принять на себя. Мне такого счастья не надо.

— Нет, «почему» не из-за этого... я и так знала, что с тобой бесполезно говорить. Однако если всё так, «почему» ходят слухи, что «Всемогущий Дьявол» обязательно решит проблемы? Ведь ты ничего не делаешь.

— Послушай, время прекрасно решает большинство подобных проблем, — беззаботно ответила Нумачи, будто раскрывая ответ на подлую задачку для младшеклассников.

Правая рука не отпускает мою грудь.

— Буквально дело времени. Основа беспокойства на самом деле «беспокойство о будущем». Предчувствие, что всё станет хуже, чем сейчас, рушит душевное равновесие — так что людям в действительности нужно услышать «я займусь этой проблемой», без действительного её решения.

— И это секрет стопроцентного решения проблем?

Другими словами, Нумачи просто «выигрывала время» для своих клиентов. «Я решу эту проблему, нужно только немного подождать» — и клиент просто отпускал «проблему» из своего сознания.

Не решение, а освобождение.

А между тем проблема со временем рассеется, либо же просто станет неактуальной.

— Говорят, полегчает, когда расскажешь о своей проблеме... и действительно так и есть. Это правда. Даже если я ничего не стану делать, всё со временем будет в порядке.

— Но разве это не уход от проблемы? Ты ведь просто уходишь. Отворачиваешься от просителя и от его проблемы.

— И что в этом плохого? Большинство проблем можно решить уходом от них. Пока ты отворачиваешься от неё и медлишь, проблема уже перестаёт быть проблемой. Те, кто пытаются решить её «сейчас», только страдают.

— ...

Такое чувство, будто мне морочат голову — нет, мне действительно морочат голову.

...

Нет.

Возлагать ответственность за то, что меня дурят, на Нумачи как-то трусливо.

Я согласна.

С её словами.

Да.

Если бы тогда... когда я заключила сделку с настоящим дьяволом, если бы я не кинулась на проблему, если бы просто потерпела, так настойчиво не пытаясь всё решить...

Я бы никого не ранила.

Что ни скажи и как ни скажи, Нумачи Рока, выслушивая проблемы старшеклассников в качестве «Всемогущего Дьявола», похоже, действительно помогает им.

Поэтому Огненные сёстры, точнее бывшие Огненные сёстры не станут выступать против.

Сёстры, провозгласившие себя воплощением справедливости, бессильны, если объект атаки «правильный»

— Убери руку.

— М?

— Я сказала, убери руку от моей груди.

— Хе.

Я думала, она ещё немного посопротивляется, но Нумачи спокойно выполнила мою просьбу — убрав руку, она в том же положении сжала и разжала ладонь.

Медлительное движение, медлительная улыбка.

— Так что теперь, игрок Камбару?

— Пойду домой.

Брови Нумачи поднялись вверх.

Она действительно удивлена.

— Я ожидала ещё одно удара, но ты на удивление разумна. Скажу сразу, я снова сменю имя и продолжу заниматься тем же самым. Страсть к коллекционированию, похоже, уже отравила меня, хм, наверное, этот яд даже смертельный.

— Извини, что ударила тебя. Прости.

— Ты простодушна.

— Я не одобряю того, что ты делаешь, и не особо понимаю твои мысли и склонности, но не похоже, что твои действия приносят людям несчастья. На первый взгляд вообще кажется, что ты даже помогаешь им.

— Я рада, что ты поняла.

— Я не поняла, — сказала я, отдалившись от Нумачи.

Она не попыталась приблизиться — для этого нет причин.

— Пока, игрок Камбару. Сожалею, что наше воссоединение получилось таким. Я бы хотела встретиться с тобой на площадке, но, похоже, это уже для нас обеих несбыточно. Реальность жестокая штука.

— Может, и эти проблемы в конце концов решит время?

— Конечно, — без колебаний ответила она.

Я же без слов прощания развернулась. А затем быстрым шагом покинула это место, оставив Нумачи одну в выжженном поле развалин подготовительной школы.

На самом деле хотелось побежать, но я почему-то не смогла — и даже не из-за беспокойства о её травмированной ноге.

В конечном итоге всё наладилось.

«Всемогущим Дьяволом», разбирающимся с любыми проблемами старшеклассников, была не я — одного этого факта уже достаточно.

Я буду продолжать повторять бесполезное подтверждение этого факта всю жизнь. Меня никогда не отпустит навязчивая мысль, что во всём зле, совершаемом в мире, виновата я.

Я утомительно продолжаю сомневаться в себе.

Я беру на себя вину за ошибки, совершенные в прошлом, это моя кара.

На этот раз преступником оказалась не я, удивительно, что преступник — моя старая знакомая, и хотя мне не понять её чувств, но тем не менее думаю, что в том выжженном поле вполне вероятно меня могла бы ожидать и я.

Каждое утро, читая газету, я просматриваю имена пойманных преступников и отождествляю себя с ними, даже не зная их.

И всё повторяется.

Всю жизнь.

Целую вечность.

Или эту проблему тоже решит время? Возможно, и для меня настанет день, когда я смогу нормально прочитать газету и пропускать слухи мимо ушей.

И ночь.

И настанет ли... день, когда я смогу заснуть, не стягивая левую руку бинтом?

Я так не думаю.

В некотором смысле Нумачи, которая уже почти три года занимается подобным, такая же — она повредила ногу и чтобы смягчить шок, от так резко оборвавшейся спортивной карьеры, делает вид, будто «собирает история чужих несчастий», но ведь согласно её теории время должно решить и её собственную «проблему»?

Даже если бы она не собирала истории несчастий...

Или за три года это невозможно?

Будет ли её проблема преследовать её всю жизнь?

— Ну, уже неважно.

Мой заклятый враг занимается чем-то странным, и это порождает у меня запутанное чувство, которое не выразить словами, но вообще-то мне ничего не сделать для неё.

Я назвала её заклятым врагом, но если бы обстоятельства нашей встречи были иными, я бы прошла на улице мимо, не узнав её.

Тем не менее.

Тем не менее Арараги-сэмпай не должен сунуться в её занятие?

Или.

Решившись, я написала Арараги-сэмпаю смс. Если я подробно объясню всё, то он совать свой нос не станет, потому я высказала всё кратко, оставив только важное.

«Моя старая знакомая потрогала мою грудь».

Обычно Арараги-сэмпай настолько быстро не отвечает на смски, но сейчас ответ последовал мгновенно.

«Я в деле!».

— ...

С улыбкой я выключила телефон.

Дьявол Суруга - 010

После длинного рассказа о всех событиях подобное выглядит, как резко перевёрнутый стол в порыве чувств, но такие эпизоды для меня нередки, обычное дело.

Зацепляюсь за пустяковые слухи, с тревогой выдвигаюсь и рассеиваю греховные навязчивые мысли — как уже говорила, я постоянно повторяю это с прошлого года.

Повтор, повтор, повтор. Бесконечно.

Нет, с прошлого года всё стало хуже, ведь я начала активно действовать, а подобные мысли посещали меня ещё с младшей школы — с самого начала, когда я только заключила сделку с демоном, всё бесконечно повторяется.

Как мысли, что это из-за меня школу забросили.

Я сталкерила за Арараги-сэмпаем по схожей же причине, сама бы первой назвала это помешательством, но с другой стороны даже эта ненормальность просто рутина, к которой Камбару Суруга уже привыкла.

Должна привыкнуть.

Как только привыкнешь, ненормальность становится обыденностью, ненормальность и есть обыденность.

Чудаковатость всерьёз становится обычностью.

Так что встреча с Нумачи Рокой на том выжженном поле, конечно, неожиданность (естественно, внезапное появление знакомой, с которой я уже не думала встретиться, заклятого врага из средней школы, было несколько шокирующим), но я только удивлена да и всё.

Ушедшие спортсмены забываются. Я не помнила о ней, пока не встретила, и она не помнила обо мне до встречи.

Течение времени загадочная вещь, человеческие отношения странная штука — правда до таких банальных мыслей дойдёт любой, кто возьмёт в руки классический роман, даже не стоит упоминать это как какой-то опыт.

Каждый день встречаются подобные сюрпризы.

Звучит холодно, но так и есть, это истинная правда — Нумачи права, я смотрю на мир только прямо, если я буду эмоционально вовлечена в каждое событие, как Арараги-сэмпай и Сендзёгахара-сэмпай, то мне здоровья не хватит, даже скорее душевного.

Для Арараги-сэмпая я, наверное, безрассудная сорвиголова, но для других я больше холодная и флегматичная.

А для себя я... Нет, не будем об этом сейчас.

Опасно разворачивать эти мысли.

В любом случае для меня встреча с Нумачи Рокой рядовое событие, и если бы я пользовалась современными системами передачи слухов, вроде твиттера, то оно бы не заставило меня поделиться им.

Вообще бы ничего не твиттила.

Если начистоту.

И раз уж говорить начистоту, то естественно, на самом деле всё не так, да, на самом деле для меня Нумачи Рока, мой заклятый враг времён средней школы, теперь не забудется.

Не забудется?

Я несознательно использовала эти слова, но вообще-то в глубине души у меня сильное желание скорее забыть о ней... Но ладно, перенесёмся на следующий день.

Мой второй день в качестве третьеклассницы старшей школы.

Утром второго дня своей новой жизни в новой четверти я проснулась как обычно.

«Если нахмуришься с волнением, то будешь выглядеть умной, но это просто заблуждение. Думать лишнего не стоит. Тот, кто живёт расслабленной жизнью и ни о чём не думает, держит в руках весь мир. Волнения пустая трата времени. Если есть время подумать, действуй. Забудь о проблемах. Не жалей, если не станешь первой», — сказала мне мама в моём сне.

Я действительно часто вижу маму во снах, но два дня подряд уже давно не бывало, с этими мыслями я поднялась.

Когда я попыталась сесть, меня дёрнула левая рука, примотанная к столбу.

— М-м...

Полусонная я стала разрывать скотч — когда закончила с ним, то уже полностью проснулась. Получается, это у меня что-то вроде утренней зарядки?

Короче, моё обычное пробуждение.

Всё как всегда. Так я думала.

И тогда под мой постепенно проясняющийся взгляд попали кусачки для ногтей — те самые, которых я вчера обыскалась, но так и не смогла найти.

Нет, вообще-то не так уж сильно я их и искала... Но ведь когда ищешь, то никогда не найдёшь, а как только смиришься, то вот она пропажа.

Закончив со скотчем, я принялась разматывать повязку на левой руке. Если я не подстригу ногти, пока кусачки здесь, то опять их потеряю. В конце концов меня вчера отвлёк Ооги-кун, и мой план купить новые в супермаркете провалился.

Ну, раз они нашлись, я чувствую прилив удачи. Может, купить Ооги-куну сока на сэкономленные деньги? Нет, не буду баловать нахального мальчишку. С этими глупыми мыслями я подстригла ногти левой руки.

Большой, указательный, средний.

Остались только безымянный и мизинец, когда до меня наконец доходит.

С заметным опозданием.

Но ничего не поделать.

Потому что она такая, какой и ей быть и полагается — до вчерашнего дня вид был неестественный, сколько бы я к нему не привыкала, и понятное дело, что для осознания потребуется какое-то время.

Да.

Моя левая, открытая от повязки рука — не обезьянья.

Не демоническая.

Она вернулась к человеческому виду, какой и должна быть.

Дьявол Суруга - 011

Я ещё сплю? Мне снится, как «я проснулась»? Но это не так.

Вообще, сама идея «может, это всё сон?» отдаёт мангой, и я не настолько мечтательная девица, чтобы начать щипать себя щёку — тем не менее вот она, моя гладкая, тонкая левая рука.

Не звериная, а человеческая.

И снова я пристально рассматриваю её, затаив дыхание.

Глазам своим не верю.

Я спонтанно разделась догола и посмотрелась на своё отражение в трюмо, стоящем в углу комнаты — какие бы позы я не принимала, рука по-прежнему отражалась той же.

В зеркале «правая рука» была человеческой.

Моя милая... позабытая рука.

...Если так подумать, то полностью раздеваться не надо было, но я просто поддалась панике.

Небезосновательно.

С мая прошлого года эта рука постоянно находилась в состоянии «лапы зверя» — эта лапа вынудила меня уйти из команды по баскетболу, которым я занималась со средней школы, и вот так внезапно, неожиданно, без всякого предупреждения вернулась в исходное состояние, в такое не так просто поверить.

Как это вообще?

Нет.

Конечно же, я чувствую радость.

Не было ни дня, чтобы я не хотела возвращения своей руки — я внушала себе, что я это заслужила, что это карма, мужественно себя убеждала в этом, но в то же время, когда я переодевалась или принимала ванну, и мой взгляд падал на эту звериную лапу, то чувствовала сильную тоску.

Я прятала лапу под повязкой, чтобы скрыть от внимания других — но даже в большей степени я скрывала её от себя.

Поэтому я и не развязывала повязку, даже если оставалась одна в комнате, даже когда сплю — поэтому.

Так что не радость я не могу испытывать.

Но шок по своему уровню отталкивает эту радость в дальние дали.

Почему?

Почему моя рука... освободилась?

Вот так вдруг именно сегодня? Так внезапно?

Так-то Ошино-сан сказал, что проблема решится со временем — по словам этого специалиста моя рука освободится от демона, когда мне исполнится двадцать.

Срок немного сдвинулся?

Раньше на два года?

Это в пределах погрешности?

...

Но так ведь даже лучше? Я столько всего наворотила, заслуживаю ли я такой удачи?

Хотя, есть ещё один вариант.

Печальный вариант, который рассматривать не хочется.

Изначально моя левая рука превратилась в «обезьянью лапу» из-за того, что я загадала желание демону — «Арараги-сэмпай должен исчезнуть», я ненавидела его всем сердцем.

Ясным воплощением этой ненависти является «рука демона» — из-за того, что желание не сбылось полностью и зависло на полпути, моя рука продолжала оставаться рукой демона.

Раз рука вернулась, значит... неужели что-то случилось с Арараги-сэмпаем?

В тот день год назад.

Тогда.

Мои негативные мысли, которые я загадала... моё непростительное желание, неужели оно сбылось?

Этот вариант, о котором не хочется думать, промелькнул у меня в голове, и я сразу же потянулась к мобильному, который стоял на зарядке.

Вчера я выключила его и оставила так, но теперь поспешно включила — я пробегаю 20 километров по утрам, поэтому просыпаюсь гораздо раньше обычных старшеклассников, так что сейчас скорее рассвет, чем раннее утро, но это не так важно. Сейчас нужно связаться с Арараги-сэмпаем.

Я замешкалась с открытием списка контактов и поиском имени Арараги-сэмпая, как тут мне пришло сообщение.

Сообщение от Арараги-сэмпая.

«Как вовремя», — подумалось мне, но, похоже, сообщение только пришло с сервера, из-за отключенного телефона.

«То сообщение было шутка. Почему ты не отвечаешь? Может, злишься? Не сердишься же? Извини меня, я не хотел, я всё возмещу».

...

Слабый!

Если есть за что извиняться, то такие сообщения не помогут.

Хм-м, судя по сообщению чувствую, что с Арараги-сэмпаем всё в порядке...

Конечно, он испытал некоторые муки после отправки этой смки, но торопиться со звонком не вижу смысла.

Точнее не нахожу желания на это.

Если уж и злиться, то сейчас.

Вернее я уже...

Тем не менее, раз с Арараги-сэмпаем ничего не случилось, то почему рука стала прежней?

Удивительно... Настолько, что удивления куда больше, чем радости.

Если честно, мне даже поплохело.

Узы, которые словно цепи сковывали меня денно и нощно, внезапно распались — и мне до тошноты свободно.

Без причины... как такое могло произойти?

Странности имеют соответствующую причину, так ведь говорил Ошино-сан?

Проблема, которая решится временем.

Действительно лишь им?

Всё правильно?

Не беспокоиться понапрасну, не думать лишнего — можно просто веселиться и жить как обычно?

Но мне пришла мысль.

Воспоминание о той девушке, стоящей на выжженном поле.

Мой некогда заклятый враг, Нумачи Рока.

Дьявол Суруга - 012

Но я не настолько увлеклась в своих мыслях, чтобы думать, будто она как «Всемогущий Дьявол» чудодейственным способом решила мою проблему.

Это невозможно.

Как минимум, она только слушает и не решает чужие проблемы, к тому же я хоть и пришла на встречу с ней, но о помощи не просила.

Какие ещё чудеса?

Нумачи наверняка подумала, что руку я травмировала во время тренировки.

Не зная, что меня беспокоит, она проблему решить не может — да даже если бы знала, чем бы помогла?

О моей левой руке знают только Арараги-сэмпай, Сендзёгахара-сэмпай и Ошино-сан.

Ну, может, ещё Ханэкава-сэмпай и... Ооги-кун? Наверное.

Даже Хигаса, моя подруга из команды, не знает.

Нумачи никак не может знать.

А если бы и знала, то ничего не могла бы. Как коллекционер несчастий она была бы рада услышать моё «нытьё» (впрочем, ложь оскорбит её как спортсменку), но проблема бы от этого никуда не делась.

Я всё это понимаю.

Но всё равно... Когда я смотрю на свою вернувшуюся руку, мне вспоминается она.

Девушка с каштановыми волосами, в спортивном костюме и медлительными движениями.

— И что теперь делать...

Я осознала, что стою полностью голой, и поспешила одеться. Меня ещё не отпускает травма от того, что бабушка увидела меня обнаженной в комнате не так давно.

Даже сейчас мне не прервать своей рутины: я оделась подобающе для пробежки.

Линии тела хорошо видны.

Одежда дала мне нужный тонус.

Но в то же время и свободу.

Собрала отросшие волосы в высокий хвост и напоследок наложила повязку на левую руку. Рука вернулась в человеческую форму, так что нет смысла прятать её под повязкой, но я уже больше года хожу с повязкой под предлогом «травмы», поэтому нельзя просто так выйти без бинта.

Очертания изменились, и это не скрыть — закончив, я вспомнила, что так и не достригла ногти, из-за чего собственно повязку и разматывала, но уже поздно.

Я прямо Хиэи с печатью-повязкой[✱]Персонаж манги и аниме «Отчёт о буйстве духов», Хиэи носил повязку на правой руке, сдерживая силу Чёрного Дракона в ней, после он смог полностью подчинить его себе и повязка больше была не нужна, но он продолжал её носить..

Порой я поражаюсь, ну не дура ли я, думать о подобном бреде, но вообще-то и так дура, думаю.

Нумачи сказала, что мой порядочный стиль игры это моя слабость, так что я порядочная дура.

Шутка за шуткой.

У Арараги-сэмпая болезнь выдавать всякие приколы, и в этом плане мы два сапога пара.

Надев кроссовки, я вышла в промозглый утренний полусумрак и побежала — постепенно набирая темп.

— Уф...

Равновесие нарушено.

Нет, вообще-то баланс теперь правильный, обе стороны симметричны, но левая сторона тела резко полегчала, так что с увеличением темпа меня всё больше наклоняет, как бы тут не упасть.

Ну я и упала.

Не удержалась на повороте и плюхнулась... Нет, как-то слишком мило, грохнулась на асфальт на левый бок.

Больно. Очень больно. Невероятно больно.

Я пыталась держать равновесие и не смогла.

Если бы я блокировала падение левой рукой, то было бы не так больно, но размер её уменьшился (вернулся), и справиться мне сложнее, рефлексы промахнулись.

— Ай-яй-яй... Эх.

Повязка разорвалась из-за падения, и на моей только вернувшейся руке уже царапины и кровь. Я уже давно так не падала при беге, и такой вид для меня в новинку.

Чувство, будто я купила новый мобильник и в первый же день уронила его на землю, сильно разбив — но я теперь смогла полностью ощутить, что это действительно моя рука.

Эта рука моя.

С кровью, нервами, чувствительностью.

Моя левая рука.

Она помогала мне играть в баскетбол — поддерживала меня.

— Ай... Ха-ха, больно-больно... Аха-ха-ха.

Я залилась смехом, продолжая лежать на земле и баюкать ноющую руку всем телом, не только потому что я мазохистка.

Да я к тому же ещё и плакала.

Я придерживала вернувшуюся левую руку и непонятно отчего плакала.

— Аха-ха-ха... Ха-ха... Больно-больно... Ха-ха, ой... ай-ай...

Я счастлива.

Вот ответ.

Ох, вот чёрт.

Все эти красивые слова о том, что шок затмил радость, что тошнота закрывает радость, обычная показуха.

Всё равно на причину.

Я просто рада.

Это всё, что я сейчас чувствую.

Дьявол Суруга - 013

На меня пожаловались.

Когда кто-то посреди дороги плачет и смеётся в голос, такое естественно.

Я объяснила ситуацию прибывшим полицейским — ну, правду я им сказать не могу, так что я просто оправдалась тем, что упала во время пробежки, а плакала и смеялась одновременно потому что мазохистка. На меня смотрели глазами, будто чудовище увидали.

— Ну и старшеклассники нынче пошли... Совсем другие времена. Я думал, Арараги-кун один такой... эх, и где он теперь, чем занимается?

Такой вот комментарий я получила.

Хм-м.

Ты чересчур знаменит, Арараги-сэмпай.

Ну, ничего плохого я не сделала, а царапины на моей руке не такая уж страшная травма, так что меня без привода в участок просто отвезли домой на патрульной машине.

Я впервые ехала на патрульной машине.

Мини-патруль их называют, вроде?

Я не смогла закончить свою пробежку и чувствую дикий дискомфорт от этого, но отделаться от прибывших полицейских, чтобы продолжить бежать, я не могу, так что к сожалению, утреннюю зарядку придётся остановить на этом.

Я поблагодарила их и вернулась в свою комнату. Дедушка поливал цветы в саду и немало удивился полицейской машине, остановившейся перед домом, ну, я позже всё объясню — вернувшись в комнату, я первым делом отрыла аптечку, а затем обработала царапины и наложила лейкопластырь.

Пластырь был из последних разработок, он соединяется с раной (вот же мчится наука?), потом я наложила новую повязку — ощущение, что я чересчур беспокоюсь из-за таких пустяковых царапин.

После этого позавтракала как обычно.

Как обычно проверила новости на тв и в газете, доказывая свою невиновность в преступлениях, в которых меня не обвиняли.

Я не вспотела, так что пропустила душ и как обычно направилась в школу.

Что бы не случилось с рукой, ничего не поменяется, пока.

— Ох, Суруга-сэмпай, что-то плохое случилось?

По дороге.

По дороге в школу Ооги-кун с каким-то непонятным воскликом подвалил ко мне так же, как вчера. Поджидал меня, что ли?

Он из остатков неофициального фанклуба Камбару Суруги «Послушницы Камбару»[✱]В оригинале используется слово «soeur», на французском обозначающее «сестра, монахиня», это же слово используется для обозначения учениц академии в ранобэ «Дева Мария наблюдает за вами»., таинственной организации, которую Арараги-сэмпай распустил (уничтожил) в прошлом году?

Раз так.

То слишком неучтиво получается.

Плохое случилось?

Называет себя племянником Ошино-сана, но говорит противоположную ему фразу?

Что за дела?

— Ох. Впервые вижу, что Камбару-сэмпай просто идёт. Что случилось? Повредила ногу?

— Нет, ничего такого.

— Значит, эти дни?

— Ты больше безрассудный, чем бесцеремонный.

— А, блин. Я же сейчас парень.

— М?

— Нет-нет, неважно.

Ооги-кун пробормотал какую-то невнятицу: «Вот оговорка, с двойным смыслом» — а затем развернувшись так же, как и вчера ко мне лицом, поехал спиной вперёд на велосипеде.

Вчера мне стало любопытно, и я уточнила у Хигасы, и судя по всему, велики для трюков, вроде MTB, могут двигаться задом наперёд, если крутить педали в противоположном направлении, прямо как одноколёсные велосипеды — Ооги-кун ездит на обычном велосипеде с корзинкой, но видимо, конструкция похожая.

Всё равно выглядит крайне неустойчиво и опасно.

— Так почему ты идёшь? Говорят же, ты реинкарнация Идатэна[✱]Сканда (санскрит), Итдатэн (яп.), Вэй-Туо (кит.) — одно из божеств китайского буддизма, славящееся быстрым бегом., Суруга-сэмпай.

— Чего...

Реинкарнация Идатэна?

Если кто и говорит подобное, то только Арараги-сэмпай.

Он постоянно даёт странные пафосные эпитеты своим близким.

Моя левая рука вернулась, и баланс теперь смещён вправо... нет, баланс вернулся в правильное положение, так что пока не привыкну, буду падать, на секунду я поколебалась, стоит ли объяснять всё это Ооги-куну.

Я так рада, что желания рассказывать это нет никакого желания — Ооги-кун, хоть и косвенно, знает о моей руке, так что можно без проблем говорить с ним об этом, но...

...Мне не хочется, чтоб первым, с кем я поделюсь этой новостью, будет Ооги-кун.

Вот что мне думается.

Первым я бы хотела рассказать Арараги-сэмпаю или Сендзёгахаре-сэмпай... В идеале вообще поговорить с ними обоими одновременно.

Поэтому я соврала:

— Немного лихорадит. Похоже, рановато ещё спать голой.

— Суруга-сэмпай. Я парень.

— Ох, точно. Но мне казалось, ты не заинтересован в моём обнажённом теле, Ооги-кун.

— Нет-нет, это не так. Я люблю всех обнажённых девушек. Среди обнажённых плохих нет.

— Брачные аферисты по тебе плачут, — в шоке выдавила я.

Но он попался на уловку. Хитромудрый и на удивление простодушный Ооги-кун, приняв мой обман, сказал:

— Но если продолжишь идти в таком неспешном темпе, то опоздаешь.

— Это да.

Верно.

Я собиралась идти быстрым шагом, но если слишком ускорю темп, то опять упаду.

Первым уроком у нас классный час с объяснением курсов, так что я шла в школу, заранее понимая, что придётся опоздать...

— Садись на задок. Поедем вдвоём.

— Мне сейчас не до этой эротики.

— Ехать вдвоём эротика? Откуда такие мысли?..

— ...

Арараги-сэмпай.

И к тому же.

— Нет, мне не нравится слово задок. Что за вульгарщина, мне задницы в жизни хватает...

— Задниц я тебе прибавлять не собираюсь... Но ты можешь сесть за руль, Суруга-сэмпай.

— Предлагаешь заболевшей девушке катить велосипед? Думай прежде, чем говорить. Не беспокойся обо мне, иди вперёд, — говорю я, будто персонаж из сёнэн-манги, махнув рукой вперёд.

Словно отгоняя Ооги-куна.

Однако он это во внимание не принял и продолжил разговор:

— Кстати!

Ооги-кун наводит на мысли о выгоде неумения чувствовать атмосферу — впрочем я и сама большей частью настроение других не улавливаю.

— Насчёт «Всемогущего Дьявола», о котором мы вчера говорили, Суруга-сэмпай. Ты помнишь?

— М? Нет, не помню. Что там было?

— Кошмар. Надо прислушиваться с словам других. Я про «Всемогущего Дьявола», который обязательно решает проблемы... — надувшись и с явным недовольством продолжил Ооги-кун. — Так вот, он, вроде как, исчез.

— Исчез?

— Да. Видимо, «Всемогущий Дьявол» вернулся в ад? Хм, Дьявол же в Аду обитает? Или там чёрти? Может, путаница из-за перевода? Ладно, новость о том, что справочное бюро по чужим проблемам закрыто, ходит со вчерашнего вечера. Разместить объявление о закрытии, как благочестиво с его стороны... Это характерная черта Дьявола?

— ...

Нумачи действительно «закрылась»?

Потому что её обнаружил не клиент и не проситель, а третья сторона — я, которая пришла «от нечего делать».

Конечно, заканчивать всё это она не намерена, это закрытие лишь предзнаменование для нового продолжения — думаю, Нумачи пустила это благочестивое объявление, чтобы не конкурировать с новым «учреждением коллекционера несчастий».

Я не собиралась её ни в чём убеждать, да и сомневаюсь, что она из тех, кто легко сдастся.

Хм.

Я в тупике.

Это всё же добавит сложности.

Нумачи скрылась, и теперь будет труднее связаться с ней — несмотря на медлительность, она довольно быстра в отступлении. После школы я снова собиралась спросить у Карэн-тян про место встречи в хард режиме и ещё раз встретиться с Нумачи.

Рука вернулась в исходное состояние.

В этом есть какая связь с Нумачи, но пока это лишь моё предположение, подкреплённое лишь интуицией...

Да, я рада.

Обманывать не буду.

Лгать и не собираюсь.

Это моя заслуженная кара, но я очень рада избавиться от неё — наверное, я не заслужила эту радость, но это чувство истинно.

Но я хочу знать причину.

Мне прожигает желание узнать, почему Бог... Дьявол освободил меня.

Я думала, что первым делом стоит снова встретиться с Нумачи... Ну, всё равно ведь должен быть способ найти её, даже если она оставила деятельность «Всемогущего Дьявола».

Наверное, стоило вчера обменяться номерами или почтой, но атмосфера была не та, да и я, если честно, совсем не собиралась с ней ещё когда-либо видеться... Тем не менее я знаю её настоящее имя и среднюю школу, в которую она ходила, так что найти её адрес не составит труда.

— И почему он перестал? Должно быть, этот «Всемогущий Дьявол» спас множество людей...

— Люди не спасают других.

— Похоже на слова моего дяди, но Дьявол же не человек?

— Дья...вол? — переспросила я, поглаживая повязку левой руки.

— Всё-таки нельзя быть одновременно человеком и дьяволом. Максимум дьяволочеловеком.

Дьяволочеловек.

Или... Человекодьявол?

Но это не указывает на Нумачи... и не указывает на мою мать.

В конечном счёте дьяволочеловек это не злодей или грешник, а тот, кто приходит со своим желанием к Дьяволу.

Другими словами, это я.

Дьявол Суруга - 014

Однако с этого момента развитие истории стало утомительно медленным, подобно словам и действиям Нумачи Роки.

Я собралась спросить Хигасу, известную баскетболистку со средней школы, как я и Нумачи, надеясь, вернее наивно полагая, что в тот же миг узнаю местонахождение Нумачи, однако когда я пришла в школу (каким-то образом мне удалось практически не опоздать) и сразу же спросила...

— Не, не знаю, — Хагаса покачала головой. — Нумачи, да? Это та Нумачи Рока, которую прозвали «Токсичное Болото[✱]Кандзи фамилии Нумачи буквально значат «болото».» за защиту на поле как вязкая трясина?

— Её так называли...

— Кстати, тебя звали «Летящий Бог[✱]Первый кандзи в фамилии Камбару означает «бог».» Камбару.

— ...

Думаю, «Гамбару Суруга-тян», которое я придумала, всё ещё прикольнее.

Стыдоба какая.

— А ещё кстати, я была «Саншайн Амбрелла[✱]Кандзи фамилии Хигасы буквально означают «зонт от солнца».».

— Почему только у тебя на английском?

— Ну, я в отличии от тебя была капитаном слабенькой команды, та что мы разного вида. Даже разного рода.

— Слабенькой? Колковато для простой скромности. Таких, как ты, зовут тёмной лошадкой.

— В любом случае, я не знаю... Она сразу, как ушла из команды, перевелась из той чемпионской средней школы.

— Да?

— Угу. Я хорошо запомнила, потому что история впечатляющая. Она получала спортивную стипендию, и ей не приходилось платить за обучение, а после травмы она всего этого лишилась, и пришлось уйти.

— Пришлось не только уйти из спорта, но и заставили перевестись в другую школу?

Это как сказать... полная безнадёга.

Вспомнился костыль, на который она опиралась.

Эта травма отняла у неё действительно всё.

— Да, наверное, нет, наверняка есть какие-то дотации на подобные случаи. Школа всё-таки приличная. Так что если б всё шло хорошо, то она могла бы остаться учиться, но думаю, ей гордость не позволила.

— Гордость?.. Она не похожа на такого человека.

— Людей без гордости нет, — странно твёрдо ответила Хигаса.

Это в её духе... Хотя нет, я не Ооги-кун, но очевидно оговорилась.

Просто.

Высказалась без гордости.

— Слышала, они всей семьёй уехали, так что её и в городе не должно быть.

— Не должно...

Это неверно.

Я виделась с ней вчера... Наверное, она действительно переехала, но переехала в наш город из того, в котором жила.

Под фонарём и света не увидеть... Нет, всё-таки я бы Нумачи не узнала, и мы бы прошли мимо даже рядом на улице.

Каштановые волосы и спортивный костюм, вообще не подходящий для спорта.

Эх, полностью изменилась — Хигаса рассказала мне столько про Нумачи, но сама даже не могла опознать её.

Да и я нисколько не лучше.

Пока она первой не назвала моё имя, я не была уверена, что передо мной та самая Нумачи, «Токсичное Болото».

Странные отношения, если так подумать.

На тесной площадке мы сражались, бились, играли в битвы, максимально близкие к не на жизнь, а не смерть — и при этом практически друг друга не знаем.

Если бы в старшей школе мы с Хигасой не оказались в одной команде, я бы никогда не узнала названия её любимого сёдзё-комикса, не узнала, что она считает себя застенчивой, и в конечном итоге просто бы забыла о её существовании.

— Связи между людьми?

— М?

— Не, ничего... Значит, нынешний адрес Нумачи неизвестен.

— Угу. Я бы сказала, адрес неизвестен это некоторое преувеличение. Если так нужно, я могу поспрашивать старых знакомых, чтобы выйти на бывших сокомандников Нумачи, но... Это спортивная школа, сразу и средняя, и старшая, так что там тема со спортсменами, ушедшими из-за травмы, в некотором плане табу. Расскажут ли мне они...

— Нет, спасибо. Это уже чересчур. Это не настолько важно, я просто вчера читала роман, там попался персонаж с такой же фамилией, вот и вспомнилось.

— Ого. Укэ[✱]Пассив.? Сэмэ[✱]Актив.?

— С чего ты решила, что это яой?.. В общем, это неважно, — сказала я.

— Лады, — Хигаса, похоже, согласилась.

Конечно, для её это всего лишь обычная болтовня.

Но не для меня.

В конце концов тут завязаны странности, мне не хочется втягивать в это подругу, так что я оборвала разговор, хоть и проблем это прибавило.

И что мне делать? Хотя, что делать очевидно — будет лучше просто смириться.

Я приложила кучу сил, чтобы встретить ещё раз Нумачи, но всё бесполезно, ничего не поделать.

Всё путём, ты хорошо постаралась.

На этом можно сворачивать историю... Никто не пострадает от того, что не я смогла с встретиться с Нумачи.

Повторюсь, я не знаю, действительно есть ли какая-то связь между ней и исцелением моей левой руки. Это лишь догадка. Низко летящие ласточки не обязательно означают, что скоро пойдёт дождь — наверное, просто случайность, что за день до моего исцеления я встретила старого заклятого врага?

Даже «наверное» не нужно, вероятность довольно высокая.

Допустимая степень совпадения.

Так что... мне стоит смириться.

Жили они долго и счастливо, конец.

Беспокойство, оставшееся висеть в моём сердце... Думаю, всё решится со временем.

— Уф...

Но я не могу.

Я уже давно ушла, но всё-таки всю жизнь провела в баскетболе, так что в меня глубоко вбито: смиришься — конец игры.

Поэтому я не могу смириться.

Не позволю себе.

Я обязана найти Нумачи Року.

И вот прошла неделя.

Дьявол Суруга - 015

И вот через неделю — если быть точной в воскресенье, через пять дней после того вторника, когда выяснила, что адрес Нумачи не найти, я впервые за долгое время села на электричку и уехала из города, в котором живу.

Я отправилась на день открытых дверей в местном университете — поступать в него не собираюсь, просто Хигаса потащила меня с собой, впрочем для самой Хигасы этот универ тоже не был целью на поступление, это что-то типа «репетиции перед посещением дня открытых дверей в университете мечты», такой проверочный ивент вполне в стиле осторожной Хигасы.

Ну, я ещё чётко не определилась, что делать после школы, но, наверное, всё-таки надо пойти в университет, так что несмотря на то, что употребила «потащила с собой», я с интересом наслаждалась необычным пространством вуза.

Этот универ, конечно, не станет моим выбором, но в конечном итоге я понаблюдала всё собственными глазами и наконец осознала, что уже практически абитуриент.

Интересно, спустя год...

Чем я буду заниматься?

До недавнего времени я подобного будущего и представить не могла, но... раз уж моя рука вернулась в человеческий вид, то не так уж и невозможно провести следующие четыре года за игрой в баскетбол.

Мой камбэк это реальная реальность.

Возможно, возвращение левой руки в человеческую форму это временное явление, и я боялась, что на завтра или послезавтра рука снова станет обезьяньей лапой, но уже прошло пять дней и никаких признаков.

Без предупреждения вернулась в человеческий облик, так что ничего странного не будет в том, что так же без предупреждения вернется в обезьяний вид, так что терять бдительности нельзя (будто я как-то смогу убрать бдительность и настороженность). Пока что я думаю, что моя рука действительно вновь стала «человеческой».

Так что он есть.

Прямо передо мной — выбор.

Право выбора.

Все варианты пути — изи, нормал, хард или, может, есть ещё что-то с более высоким уровнем сложности? Не уверена. В любом случае я теперь вижу пути к местам, которые я уже думала, закрыты для меня.

То, что уже должно было остаться позади...

Теперь маячит впереди.

Осталось только выбирать либо не выбирать.

Времени решать не так много — но перед тем, как сделать выбор, я должна кое в чём убедиться.

Нумачи Рока.

Нужно убедиться причастна она или нет — если не связана, то всё путём.

Пока не разберусь с этим, я никак не могу сообщить радостную новость Арараги-сэмпаю и Сендзёгахаре-сэмпай.

Поэтому, чтобы удержать свой секрет, я даже ограничила себя в эротической переписке с Арараги-сэмпаем.

Ограничила в ограниченной эротической переписке.

В различных смыслах.

Чувствую себя виноватой из-за того, что скрываю что-то от своего спасителя.

Тем не менее за эти пять дней.

Я всё перепробовала, но так и не нашла ни одной зацепки, чтобы найти Нумачи.

Это просто немыслимо.

Невозможно, чтобы не было никакой информации о девушке с такой примечательной внешностью.

Выцветшие волосы до неестественного каштанового цвета.

В некотором плане найти её должно быть проще, чем натуральную блондинку Шинобу-тян — вот только Нумачи никак не отыскать.

Будто одновременно с закрытием дел «Всемогущего Дьявола» она покинула вообще этот мир.

Будто за солнечным зайчиком гоняюсь — нет, солнечный зайчик поймать попроще будет.

Чувствую себя так же противно, будто схватила паука, и следовало бы убрать руку, но я не могу заставить себя прекратить.

Есть вариант выведать информацию у Карэн-тян, но я оставила это на крайний случай. Не то, чтобы я боюсь, что она расскажет своему старшему брату, что я задаю странные вопросы, но и нарочно просить её не говорить об этом как-то неестественно, да и мне как-то неловко обращаться к такой поборнице справедливости по поводу Нумачи, которая «злодеяний» не совершала.

Хм-м, если уж так подумать, то понятие «справедливости» довольно сложное. В большинстве случаев люди не считают зло врагом.

Но при таком темпе развития событий придётся всё-таки прибегнуть к крайним мерам...

«Твоя работа доставлять людям неприятности. Мне отвратительны люди, которые никому не доставляют проблем».

Слова мамы, которые сейчас пришли на ум, многозначительны, но большей частью бесполезны.

Какое-то извращенное самоутверждение.

Мама оставила мне «обезьянью лапу» — «руку Дьявола», но почему она это сделала?

Она сказала не спрашивать (мне так кажется).

Она не подумала, что это бросит тень на жизнь её ребёнка? Не догадывалась, что это извратит жизнь её ребёнка? Нет, я не собираюсь перекладывать ответственность за свою левую руку на маму — я до сих пор считаю, что рука это моя вина за просьбу к Дьяволу.

Но не знаю.

Я не знаю.

О чём думала эта женщина, когда доверила мне эту «лапу»? Что за безнадёжное наследство она оставила мне?

И куда эта рука сейчас делась? Когда я использовала «лапу» в начальной школе, она на следующий день после исполнения желания снова оказалась в коробке.

Ту коробку я постаралась откопать — на этот раз она оказалась пуста.

Раз так, то куда Дьявол...

— Наконец встретил. Наследие Гаэн.

Как только.

День открытых дверей закончился, и мы с Хигасой, обсудив в кафешке свои впечатления, разделились на станции — Хигаса поехала на электричке, а я решила пробежаться до города.

Меня заметил и окликнул подозрительный мужчина.

Что конкретно подозрительного в его виде я сказать не могу, но я полностью уверена, что одним этим словом можно передать всего этого человека.

Чёрный классический костюм, словно похоронный.

Усы и бородка, волосы зачесаны назад, глаза за линзами очков в тонкой серебряной оправе очень тёмные.

Внешность будто сама тьма.

Я слышала о нём только из рассказов Арараги-сэмпая и лично никогда не встречала — и то, что слышала это лишь действия без описания, однако я сразу поняла кто это.

Этот мужчина.

Мужчина средних лет, внезапно появившийся передо мной, — ровесник Ошино-сана, специалист по странностям и, прежде всего, мошенник...

— Кайки... Дэйсю.

— О?

Кайки-сан удивлённо поднял брови, услышав своё имя от меня — нет, выражение удивления на лице оказалось более чем скромное.

Даже не моргнул.

— Ты меня знаешь? Ясно, слышала от Арараги и Сендзёгахары, видимо. Так будет даже быстрее. Благодаря этому я избавлен от необходимости представляться. Мне везёт. Урок, который следует извлечь из этого случая: никогда не знаешь, где могут пригодиться связи с людьми.

Я затаила дыхание... А затем резко развернулась и приготовилась бежать.

— Эй, подожди, наследие Гаэн. Я ждал тебя...

— Кх!

Я почувствовала его ладонь на плече и рванула вперёд. Само собой я сейчас в кроссовках. Я словно ракета с первого же шага перешла на максимальную скорость, отрываясь от земли.

Рука восстановилась уже пять дней как.

Почти неделя.

Достаточно, чтобы привыкнуть к новому балансу тела.

Я, не посмотрев по сторонам и не оборачиваясь, махом отдалилась от Кайки...

— Не беги так резко. Это опасно.

— М?!

Я не смогла отдалиться от него.

Меня обогнали.

Мужчина в обтягивающем костюме и кожаных туфлях с громким топотом обошёл меня с левого бока с невероятной скоростью и, резко развернувшись, встал передо мной раскинув руки в стороны.

— Гх...

Я развернулась с такой силой, что можно было оборвать ахиллово сухожилие, и оставила Кайки позади.

Он по-любому должен был остаться позади.

Должно быть, я неосознанно недооценила его, ведь моя скорость это сама я и моя причина существования, единственная моя чёткая черта, так что такому подозрительному дядьке, не имеющему отношения к спорту, я проиграть в скорости...

— Ты не на стадионе, не надо так резко разбегаться. Какая егоза... Упадёшь, будь внимательней.

...смогла.

Кайки, пригнувшись, снова обошёл меня и остановился передо мной, закрыв проход, как и до этого.

И сил на повторный разворот у меня уже не осталось.

От чрезмерных усилий по моему бедру пробежала острая боль, да и даже если б её не было, то мне всё равно ничего не оставалось, как остановиться.

Бред...

Полный бред...

Силу моих ног, которую я закаляла с младшей школы, обошёл такой... гуманитарий.

Я полностью разбита.

Тут никак не оправдаться тем, что гонка проходила на длинной дистанции, он обошёл меня всего за несколько секунд, так что это считается бегом на короткой дистанции.

Проиграла в спринте.

Этот факт дал мне мощный удар, буквально, и я рухнула на пол.

— Эй, дурашка. Ты всегда падаешь на колени, когда тебе не удаётся убежать от мужчины? Я так опасно выгляжу? Наверняка да.

Кайки не издевался, он говорил крайне серьёзным тоном, на что у меня не было сил спорить.

Но как быть?

Моим первым желанием к «обезьяньей лапе» было «хочу бегать быстро», что подразумевает, что если появится человек быстрее меня, то... Хотя, это уже неважно.

Ведь моя левая рука больше не обезьянья... Это сильно успокоило меня, но никак не смягчило сокрушающее чувство поражения.

Проиграла...

Ещё и такому мошеннику...

Этот мошенник разрушил семью Сендзёгахары-сэмпай, навёл странность на сестру Арараги-сэмпая и даже дотянулся со своими злонамерениями до Шинобу-тян, и я полностью проиграла ему в единственной области, в которой преуспела...

Я раздавлена своей слабостью.

Какой стыд. Хочу лечь и умереть.

Этой планете пора на этом заканчивать...

— Эх, что за дела. Ты точно наследие Гаэн?

Не в силах наблюдать это дальше Кайки схватил меня за шкирку и приподнял как котёнка (или как якорь), возвращая пораженную и уставившуюся в землю меня на на ноги

Такое милосердие от врага только усилило моё желание исчезнуть.

Уже подступают слёзы.

Но если бы я расплакалась здесь, то мои слёзы пять дней назад оказались бы лживыми, поэтому я использовала последние остатки воли, чтобы сдержаться.

— Что такое? Жуть, что у тебя с лицом?

Сам Кайки, похоже, никакого милосердия проявлять не собирался и, выдав эти грубые слова без тени доброты, просто отпустил мой воротник.

— Не убегай. Как я уже сказал, мы наконец встретились, — проговорил он. — Сендзёгахара и Арараги закрыли для меня вход в тот город... Так что я с прошлого лета постоянно жду тебя здесь.

— Ждал... меня?

— Да. Нет, я соврал.

Мошенник выдал что-то на мошенниковском и начал идти. Он не держит мою руку и убрал от меня свой взгляд. Если попробовать сбежать, то на этот раз может получиться — но я не настолько оптимистична, чтобы так думать.

Вероятнее Кайки полностью уверен, что сможет обогнать меня и остановить, как бы я не бежала и не мчалась, поэтому не ограничивает меня даже взглядом.

Такая разница в способностях.

Между моими ногами и ногами этого мужчины.

Не хочется признавать, но это факт.

— В чём дело? Иди за мной.

— Арараги-сэмпай сказал мне, как только увижу тебя, сразу убегать без слов.

— А, вот из-за чего ты так вдруг побежала? У тебя заботливый сэмпай. Однако он не придумал план на случай, если ты не сможешь убежать, это незаботливо. Урок, который следует извлечь из этого случая: есть вещи, которые не решить просто убегая.

Вещи, которые не решить просто убегая — есть.

Проблемы, которые не решит время...

Есть.

— Не волнуйся. Я не намерен обманывать тебя и не намерен использовать. И естественно не намерен совершать непристойности с старшеклассницей. У меня только разговор для тебя, наследие Гаэн. О таком не говорят на оживленной станции, так что я просто приглашаю тебя в ближайшую чайную — подобное невозможно, даже при стихийном бедствии, но только сегодня и только для тебя сделаю исключение. Я угощу тебя чаем.

Угостит чаем.

В его словах нет лжи, из объяснений сэмпаев я поняла, насколько редка и беспрецедентна эта уступка.

— Хорошо. Идём. Я должна пойти, похоже.

Я неохотно согласилась.

Крайне унизительно, я ничего не могу сделать.

Если не пойду, то продолжу проигрывать — а я ненавижу проигрывать.

Похоже, в скорости мне с ним не сравниться — я не буду не я, если вернусь в свой город, не отплатив в каком-либо виде этому мошеннику.

Я смогу тогда в глаза посмотреть Арараги-сэмпаю и Сендзёгахаре-сэмпай... К тому же, он сказал «Гаэн».

Обращается «Наследие Гаэн» ко мне.

Гаэн это девичья фамилия моей мамы.

Значит, этот мужчина... знает мою маму.

Дьявол Суруга - 016

Ну, думаю, это потому что у меня характер очень простой, но у меня какое-то безоговорочное уважение к быстрым людям.

Наверное, я просто придаю большую ценность скорости бега, конечно, я знаю, что это ничего не значит, и быстрость или медленность бега никак не связана с характером человека, но естественно, крайне естественно одна только «быстрота» заставляет меня чувствовать, что человек не такой плохой.

Повторюсь, головой я прекрасно понимаю, что это не причина доверять человеку. Я не дура, нет, я дура, я всё понимаю, но ребёнка из души не выкинуть.

Кайки дважды обогнал меня, и я, конечно же, чувствую досаду и желание отомстить — тем не менее именно это поспособствовало тому, что я согласилась выслушать его, стоит признать это как факт.

Мне немного... нет, очень тягостно вот так предавать Арараги-сэмпая и Сендзёгахару-сэмпай, но...

Место, куда он меня привёл, как ни смотри не кафе, это якинику ресторан[✱]Рестораны-барбекю, в которых посетители жарят себе еду на решётках-грилях. Внутри царила высококлассная атмосфера, так что даже якинику рестораном назвать язык не поворачивался, должно быть более подходящее слово, и, наверное, чайная в чём-то намекает на него, но мой словарный запас позволяет только назвать это заведение якинику рестораном.

— Заказ на имя Кайки, — сказал он, как мы только прошли занавеску.

Заказ?

Когда?

Голова кругом от такой чрезвычайной спланированности.

Меня проводили в заранее подготовленную отдельную комнату (комнату?!) и даже усадили во главе стола. Секундочку, с каких пор Камбару Суруга стала юной леди? Я в замешательстве.

Арараги-сэмпай называет меня богатой, но я всего лишь могу купить всё, что мне захочется, все деньги у моих дедушки и бабушки, я всегда себя ощущала самой обычной старшеклассницей.

Поэтому в этом ресторане с подобной непривычной атмосферой я чувствовала себя не в своей тарелке.

Кормит меня мясом, хотя заявлял о чае, к тому же в таком месте, где фартуки подают не бумажные, я попыталась себя с силой отрезвить, что этот мужчина по многочисленным слухам всё-таки мошенник, но понимала, что это уже не кажется таким разумным.

— Давай, мясо ешь, мясо. В ресторане якинику овощи заказывать не надо. Если хочешь овощей, надо идти в ресторан овощику[✱]Якинику буквально означает «жаренное мясо», на что и намекает Кайки.. Спокойно, я всё пожарю.

С этими словами Кайки быстро хватает щипцами кусочки мяса и один за другим выкладывает их на круглую решетку гриля. Он их не жарит, а быстро переворачивает, обжаривая лишь поверхность пару секунд при высокой температуре.

Ему нравится рейр?

Ну, в таком заведении мясо наверняка должного качества, и его можно есть сырым, но...

Следуя своему правилу, Кайки листья салата или кимчи заказывать не стал, так что на нашем столе, помимо мяса, стояли только миски риса.

Впечатление от этого образа Повелителя Мясного Гриля не самое хорошее, но если честно, не такое уж прямо неприятное.

Никакого вреда.

Скорее уж можно посмотреть на это как на заботу, взрослый беспокоится о подростке, которая оробела в незнакомом месте.

Я даже думаю, что Кайки предпочёл бы заказать к мясу пива, но, чтобы быть со мной на одной волне, пьёт улун.

Чёрт.

Почему он такой любезный?

— Когда ты молод, мясо прежде всего. Человек счастлив, когда ест мясо, наследие Гаэн. И стар, и млад, волнения в жизни не иссякают, но поешь вкусного мяса, и проблемы решены.

Прекрати.

Хватит этой доброты.

Ты заклятый враг моих глубокоуважаемых сэмпаев — так что хватит говорить такое, что заставляет меня меньше тебя ненавидеть.

Однако на самом деле эти мои слова не особо имеют смысла. Звучал Кайки, конечно, как проповедник, но это всего лишь последовательная рекомендация поесть мяса, и такое ощущение, что его слова нежно погладили краешек моих нынешних проблем.

Ругать его тут не за что, да вообще лучше поблагодарить.

Однако я благодарить врага своего спасителя не собираюсь и вытолкнула из себя злое насколько могла:

— Я не хочу, чтобы меня звали «Наследие Гаэн», это странно.

— Хм. Понятно, так и есть. Однако называть тебя «Камбару» мне претит. Эта фамилия не принадлежит Гаэн... Могу называть Суруга, сойдёт?

— Всяко лучше Наследия Гаэн.

— Ясно, вот как просты нынешние старшеклассницы. Позволяют мужчине при первой встрече называть себя по имени. Так вот, Суруга. Быстрее ешь мясо. Горячее мясо это путь к победе.

Как победа связана с поеданием мяса? Вдруг я осознала, что разрешила называть себя по имени, какой разврат... от этого мысли в моей голове ещё сильнее перемешались и запутались.

Однако нельзя вот так просто молча смотреть, как мясо, которое мне положил Кайки, остывает.

В мясе ничего грешного.

Осуждаю грех, а не мясо, его совершающее[✱]Переделка высказывания «Осуждай преступление, но не преступника», приписывается Конфуцию..

— Приятного аппетита, — с этими словами я взяла палочки в правую руку и начала есть.

Краем сознания подумала, что надо, как появится возможность, написать бабушке, чтоб ужин на меня не готовила.

— Ого? Суруга, ты правша? Гаэн была левшой... Твоя левая рука травмирована, поэтому ты используешь правую руку?

Не отвечать. Я не обязана отвечать.

Но всё верно.

Нет, он прав лишь на половину — моя левая рука стала «обезьяньей», и я ношу повязку, чтобы скрыть это, лишь притворяясь, будто у меня травма — это одна из причин, почему я использую палочки правой рукой, хотя на самом деле левша.

К палочкам я привыкла быстро, а на письмо понадобилось время. Я только недавно научилась выписывать иероглифы так же ровно, как и правой рукой.

Почерк изначально был ужасный, так что «так же» это дело такое.

Но теперь моя левая рука вернулась в прежний вид, так что продолжать использовать правую руку нет смысла... Тем не менее по крайней мере пока рука в повязке, придётся пользоваться правой. Я, наверное, уже вообще разучилась есть и писать левой рукой.

— Ну как, вкусно? Вкусно же.

— ...

— Эй, где твоя вежливость. Нельзя есть мясо с таким мрачным молчанием.

— Ты не заслуживаешь вежливости.

— Это вежливость не ко мне. Это вежливость к мясу. Мясо это сама жизнь. Не забывай, что ты сейчас поедаешь жизнь.

— ...Вкусно.

Что ещё я могла сказать, когда он прикрывается коровкой?

Какой же трус, но с другой стороны из разговоров сэмпаев мне кажется ему бы скорее подошли такие слова:

«Деньги за это мясо из моего кошелька. Моим деньги это моя жизнь. Ты поедаешь мою жизнь, так что сотри эту угрюмую гримасу с лица».

Вот так ведь?

Однако прямо передо мной настоящий Кайки продолжал поглощать мясо без особой радости на лице и, даже не заикнувшись о деньгах, спросил:

— Какого-нибудь ещё мяса хочешь поесть?

Похоже, он не намерен угощать ничем, кроме мяса, но он уже больше напоминал «хмурого, но доброго дядюшку».

Прошу прощения.

Сделай что-нибудь, чтобы я могла тебя ненавидеть.

Осуждай яой-романы.

Заяви, что поддерживаешь Токийское постановление о здоровом развитии молодёжи.

Иначе я больше не смогу сдерживаться.

У меня не настолько сложный характер, чтоб меня обыграли в моем любимом деле, накормили вкусной едой и любезно относились, а я продолжала ненавидеть этого человека.

Я простушка.

Когда ко мне добры, я хочу поблагодарить за это.

— Ты в третьем классе старшей школы... готовишься к экзаменам. Ты выехала из города на день открытых дверей в университете? Помню, я тоже когда-то был абитуриентом. Но тесты я не зубрил. Я с давних пор хорош только в уловках... Так что у меня нет никаких советов перед поступлением. Ты в игре с уловками плоха. Ну, кушай хорошо и учись.

Кайки всё больше говорил словами дядюшки, и я наконец заставила себя заговорить:

— Что ты хотел?

Уловка, чтобы втянуть простачка в обман, это «заставить задавать вопросы», и, наверное, моё поведение идёт в точности по его замыслу, однако больше я от него доброты и любезности вынести не в состоянии.

— Ты, вроде, собирался что-то рассказать?

— А... Ну да. Хм, так и есть.

Кайки неопределённо пожал плечами, будто позабыв об этом, пока я не указала.

— Ну, на данный момент можно сказать, что дело уже решено.

— Хм?

— Думаю, ты уже поняла, Суруга. Я знаю твою маму.

— ...

— Э-эм, кстати, в августе прошлого года ты не встречала свою тётю? Ну, Гаэн Идзуко...

— ...Нет.

Я покачала головой в ответ. Даже немного радостно, что смогла ответить «нет» словам Кайки, но ощущаю злость к себе за то, что схитрила.

— Она назвалась мне другим именем. Я узнала, что она Гаэн только, когда её уже не было в городе.

— Вот как... это в её духе.

— Я думала просто однофамильцы...

Вот как?

Вот что это было?

Та женщина, значит, младшая сестра моей мамы.

Внешне они не особо похожи, да и впечатление от неё совершенно другое — так что я даже не подумала о таком.

— Ну, в роду Гаэн много необычных женщин. Но даже среди них Гаэн Тооэ и Гаэн Идзуко выделялись особо — на хорошем контрасте между собой. С Идзуко я не слишком ладил... Но твоей матери я во многом обязан.

— ...

— Мы познакомились детьми, ещё младше тебя, наше общение продолжалось до университета. Она словно наставник мне? Она горячо пыталась направить меня на путь истинный.

...

То есть мы с Кайки жили в одном городе на Кюсю?

Выходит, в детстве...

Я могла видеть Кайки — я впервые пристально всмотрелась в его лицо.

Ничего не вспоминается.

Впервые вижу — так думаю.

— Тогда Гаэн и попросила меня: «Если со мной что-то случится, позаботься о моей дочери».

— Мама попросила... тебя?

Ложь.

Интуиция подсказывает.

Мои мама и папа погибли вместе в автокатастрофе — совершенно неожиданно. Она не могла вот так предвидеть свою смерть.

К тому же с чего бы ей просить Кайки за меня... Хотя, может, тогда Кайки ещё не был мошенником, но студента просить о таком ответственном деле...

Нет.

Её совершенно не заботило, мошенник ли, студент ли... Я была ещё совсем ребёнком, а она хотела видеть во мне уже самостоятельную личность.

Оценивать каждого только по «личности», независимо от положения и должности — это конечно замечательно, но вещь несколько нездоровая для жизни в обществе.

На самом деле я будто проклята тем, что воспитана этой женщиной — и этот подозрительный мошенник передо мной тоже.

До сих пор хранит просьбу, которую получил ещё в университете, и из-за неё пришёл ко мне.

Что это как не проклятие.

— Я вместе с другом бросил университет и уехал из родного города, поэтому о дальнейших событиях не в курсе... Идзуко-сэмпай не изменяет себе, я не знал о её семье, даже когда мы ходили в один клуб в универе. Я совсем недавно услышал о смерти Гаэн. А единственную дочь-наследницу забрали к себе родители мужа — я не мог поверить своим ушам. Не казалось, что она так просто умрёт... Хотя, может, именно поэтому так и погибла?

— Ты поэтому пришёл в город в прошлом году?

Если так, то что за дела?

Он приходит в город ради меня, чтобы проверить как у меня дела, и по пути разводит на деньги среднеклассниц...

— Наоборот. Заглянуть к тебе получилось случайно — Гаэн денег мне не давала, так что так стараться не было причин. Просто воспользовался возможностью взглянуть на тебя.

— ...

Думаю, это, наверное, правда.

Но от того, что это правда, мне не легче.

И раз всё так, то с чего он сегодня ждал меня на станции, да ещё и угощает в ресторане?

Воспользовался возможностью это довольно...

— ...Ты был влюблён в мою маму?

— А? Хм, вот же молодёжь. Всё связывают с любовью, — Кайки ответил на мой вопрос без какой-либо обиды. — Простая до тошноты. Будешь продолжать так думать, попадёшься на удочку мошенникам.

— Но ты называешь её Гаэн. А по твоему рассказу она уже должна быть «Камбару», когда вы встретились, — сказала я. Блефуя изо всех сил.

Я намерена отомстить.

— Тебе не хочется признавать то, что она вышла замуж? Ведь «Камбару» это фамилия твоего соперника...

— Нелепость. Но твоя проницательность достойна похвалы. С таким уровнем проницательности, наверное, даже легче попасться на обман.

— ...

— Отчасти ты угадала. В университете я восхищался твоей мамой, — очень легко и открыто признался Кайки.

Слишком легко и слишком открыто, настолько, что вкуса мести я не чувствую.

Больше ощущаю, что не попала совсем.

— Она была хорошей — в отличии от её младшей сестры. В то время я сам был в отношениях, так что между нами ничего не случилось, не волнуйся. Я пришёл к тебе, не потому что я твой настоящий отец. Просто ностальгия. Воспоминания, просто воспоминания, — проговорил он. — Воспоминания не стоят ни гроша.

А это ложь.

Сомневаюсь, что не стоят ни гроша, но про «воспоминания» это правда.

Вот как.

Это естественно, слишком естественно... Знакомство с моей мамой стало уже давнишним воспоминанием для него?

А я?

Моя мама для меня уже просто воспоминание?

— Я похожа на маму?

— Ну, я же был знаком с Гаэн лет пятнадцать назад. Насчёт похожа ли, вы же мать и дочь наверняка похожи, я смутно помню лицо Гаэн.

— Ты забыл лицо возлюбленной?

— Да, я сухарь — и ты тоже.

Кайки отреагировал, почувствовав оттенок упрёка в моих словах.

— Ты называешь Гаэн «она» и «эта женщина»... Так ли обращаются к матери? Она умерла десять с лишним лет назад, уже начала забывать её?

— ...

Это не так.

Мама пустила глубокие корни во мне, выгравирована на моём сердце. Мы уже неделимы.

Она мне снится, слышу её слова.

Глубоко врезана.

Просто...

С самого детства — с младенчества, если хотите, я привыкла называть эту женщину, Гаэн Тооэ, этой женщиной.

...Обезьянью лапу я тоже считала неделимой частью меня, а она легко отделилась — наверное, и эта женщина когда-нибудь исчезнет из моего сердца.

Думаю, мне не стоит знать в каких всё же на самом деле отношениях был Кайки с моей мамой в старшей школе... Однако он, похоже, решил разжевать это полностью.

— По крайней мере твоя мама не из тех людей, кто забивает голову мыслями. Я назвал тебя простой, но Гаэн, наверное, даже проще, чем ребёнок. Её образ мыслей чрезмерно прост, что все вокруг просто смотрят на неё с недоумением. Кстати, вот её слова: «Как только подумал, ты подумал неверно. В жизни не стоит тратить ни секунды на размышления» — мы с ней придерживаемся несовместимых идей.

Эти слова очевидно принадлежали ей, и то, как он их сказал убедило меня в том, что Кайки до сих пор испытывает чувства к этой женщине. Доброжелательность с угощением якинику происходит явно из этого.

Он пригласил не «меня, её дочь», а «её дочь, меня» — в то же время я уверена, что его доброжелательность замыкается на нём самом.

Он не пытается обмануть.

Он пришёл посмотреть, как я, между делом — всё же придётся принять это за чистую монету.

Как самый обычный человек.

Просто листает фотографии в альбоме.

Когда-нибудь и меня ожидает подобное?

День, когда нереализованные чувства к человеку станут ностальгическим воспоминаниями.

Разочарование и безответная любовь.

Наступит ли когда-нибудь день, когда я смогу со смехом говорить о них?

— Всё меняется. Игрушки и куклы, которые ты любишь в детстве, рано или поздно опротивят. Но, наверное, это слишком жесткое слово? Следует сказать перерастёшь их.

— Перерасту...

— Ну, как бы то ни было, Суруга, я рад, что у наследия Гаэн всё хорошо. Да и твоя левая рука на самом деле здорова, не так ли?

Он произнёс это самым обычным тоном, так что мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что моя тайна, которую я храню уже больше года раскрыта, однако за эти несколько секунд прежде, чем я успела отреагировать, Кайки достал из пиджака визитницу и протянул мне одну из бумажек.

— Ох, — заметив что-то, Кайки убрал карточку и ручкой из нагрудного кармана зачеркнул что-то, а после снова предложил мне.

С видом будто сушит её над грилем.

Я посмотрела, косая черта пересекала звание «Охотник за привидениями».

«Охотник за привидениями Кайки Дэйсю»

А снизу два номера телефона (мобильных) и два эмейла (gmail и почта телефона).

— Эм?..

— Сомневаюсь, что это произойдёт, но если будут какие-то проблемы, свяжись со мной. В знак обещания перед ней я позабочусь как-нибудь.

— Ты собираешь обмануть меня? —неосознанно сказала я, хотя совсем об этом не думала. Но и сказать это я не могла. — Так же, как Сендзёгахару-сэмпай.

— Нет, обманывать не стану, —прямо ответил он.

Именно так мошенники и говорят, но несмотря на взбунтовавшееся сердце, мне добавить было нечего.

— Ты так уважаешь своих сэмпаев, Суруга. Ты так стараешься, что чувствуешь, будто предаешь своих любимых сэмпаев, если не сможешь продолжать ненавидеть и отвергать меня.

Слова Кайки смотрели прямо мне в сердце.

— Но это бессмысленно. Я не собираюсь обманывать тебя и причинять вреда. Поэтому ты не можешь ненавидеть меня.

— ...

— Точно так же, как тот, кого ты любишь, не обязательно любит тебя, тот, кого ты ненавидишь, не обязательно тебя ненавидит. И даже не обязательно заставит ненавидеть себя.

— Да... может быть.

— Так и есть. Если думаешь, что я послушно позволю себя ненавидеть, то глубоко ошибаешься. Можно сказать об этом так. Допустим, ты кого-то уважаешь, но при этом обязательно есть тот, кто ненавидит до желания убить тех, кого ты уважаешь. Арараги и Сендзёгахара кажутся тебе героями, но при этот существует по крайней мере один человек, который ненавидит до безумия этих двоих.

— ...

— Мы не персонажи манги. Нет людей, которых только ненавидят, как и нет полностью злых людей. Нет плоских личностей, с какой стороны и когда на них не смотри. Ты хороша в беге, но ты же не только бегаешь? Ты ходишь и лежишь. То же самое. Я люблю деньги, но при этом я их и трачу. И даже любезен с теми, к кому не испытываю особых чувств.

Кайки скривил губы — это можно расценить, как самоуничижительную улыбку, но что она означает я не понимаю.

Ну, в конце концов так всё и есть.

Так же, как я безусловно превозношу быстро бегающих людей, так и зачастую люди считают людей с высокими способностями превосходными.

Но на самом деле всё не так просто.

Частая история, когда человек, которого считают великим, жестоко обращается со своим ребёнком или является абьюзером в отношениях — раз так, то возможно и обратное.

Люди, которых в обществе ненавидят, как злодеев, дома, в семье являются отличными отцами или послушными дочерьми — даже есть скряги, которые удавятся за каждую копейку, но при этом делают пожертвования на благотворительность.

Злодеяния могут даже спасти людей, злодеяния совершаются для людей... Ладно, хватит. Не нужно тут всё раздувать до размышлений уровня «Опыта о человеке»[✱]Философская поэма английского поэта Александра Попа..

Достаточно просто сказать:

У людей, которых я ненавижу тоже есть друзья.

Людей, которых я ненавижу, кто-то любит.

Не признав этот очевидный факт, нельзя жить в человеческом обществе.

Да.

Этот человек ранил мою любимую сэмпай и младшую сестру моего уважаемого сэмпая — но мне ничего плохого не делал.

И сколько бы я не старалась ненавидеть его, исполняя свой долг перед сэмпаями — он продолжает быть любезен со мной.

Кайки исполняет свой долг перед моей мамой.

Враг моих сэмпаев...

Для меня добрый дядя.

— Если будут какие-то проблемы, связаться?..

— Ага. Я обману кого потребуется.

— Если так, то связываться не хочется.

Если будут какие-то проблемы.

Это напомнило мне о «Всемогущем Дьяволе»... о Нумачи. Нумачи Рока, пропала без вести, местонахождение неизвестно. Девушка, собирающая несчастья — проблемы и страдания.

— Ладно, я возьму это.

С этими словами я выхватила у него визитку и в театральной манере запихнула в карман. Это единственное сопротивление, которое я могла оказать.

Я не должна брать её. Нужно поставить долг перед сэмпаями на первое место. Я должна была бросить эту визитку на гриль и сжечь.

Однако доброжелательность Кайки направлена не ко мне, а к моей маме, поэтому я не могла не взять её.

В доброжелательности, любезности, ещё чем-то я всего лишь посредник.

— Что такое? Твоя рука с мясом остановилась. Мясо, мясо, мясо-мясо-мясо. Говядина, говядина, свинина, курица, говядина, говядина, внутренности, внутренности, ешь в таком порядке. Ты выглядишь худой. Ешь мясо и набирай вес.

— Мне сложно набрать массу и нарастить мышцы. У меня с упражнениями всё плохо. Я была худой девочкой. Раньше я вообще очень медленно бегала...

Я тут же вспомнила, как проиграла Кайки в беге.

Да.

Поэтому я обратилась к «руке Дьявола» — и в итоге сама исполнила своё глупое желание.

Поэтому мои ноги это моя гордость.

И доказательство моей вины.

Это как раз та история, когда ошибки делают сильнее?..

— Хм. Похоже, ты сильно расстроена тем, что проиграла мне в беге. Ну, я в средней и старшей школе ходил в команду по лёгкой атлетике.

— Лёгкой атлетике...

Совсем неожиданно.

Взглядом не раскрыть человека, а его прошлое тем более.

— Да, хочешь научу тебя стилю бега, который я сам придумал? Называется мах Кайки.

— Я откажусь..

Он предложил из доброты, но это слишком унизительно. Да и не смогу я пользоваться техникой, носящей его имя.

— Да и я не в команде по лёгкой атлетике, а в баскетбольной. Но уже ушла.

— Точно. Лёгкой атлетикой занималась Сендзёгахара.

— ...

— Да и вообще-то я больше по метанию ядра.

Так и не понять, шутка это, или он серьёзно (тогда выходит, что про лёгкую атлетику было ложью). Кайки добавил:

— Если тебе моя помощь не понадобится, то так даже лучше. Я так думаю. Но лучше уж попросить помощи у меня, чем у «обезьяньей лапы».

— А?..

— Ты же получила её? От «мамы». Мумию «обезьяньей лапы», —сказал как ни в чём не бывало. — Предупрежу, никогда ей не пользуйся. Скоро появится собиратель, отдай лапу ей.

— Собиратель?..

— А. Ну если по-другому, коллекционер, —уточнил Кайки.

Коллекционер.

— Кое-кто пытается собрать все части тела Дьявола. Она попытается отнять у тебя «обезьянью лапу» — не спорь с ней, просто отдай, как появится.

— ...Ага.

Я кивнула и перевела взгляд на свою левую руку — ту часть, которая до недавнего времени была «рукой Дьявола».

И она...

Уже... украдена.

— Хорошо. Как появится коллекционер, просто отдам «лапу», полученную от этой женщины.

— Ты странно послушна. Может, уже выбросила? Если так, то отлично... Что ж, я смотрю, моё угрюмое лицо тебе мешает есть.

Кайки поднялся, снял фартук, а затем выложил из бумажника несколько купюр и положил их на стол.

— Я пойду... А ты не торопись. Закажи ещё две-три порции. Мясо. Ешь мясо, мясо. Пока.

Кайки без долгих прощаний собирался уже выйти из комнаты, но я неосознанно задержала его:

— Подожди...

— М? — Кайки обернулся.

Несмотря на то, что я окликнула его, сказать мне совершенно нечего, да и продолжать есть вместе с ним, усиливая чувство вины тоже не хотелось.

Но дело сделано.

Я его задержала.

— Ну, эм...

— Что такое? Неужели влюбилась в меня?

— ...

— Шучу. Ты слишком прямолинейна.

— Что-то все меня такой называют, — тихо пробормотала я, жалуясь самой себе. — И я уже сыта по горло этим.

— Ого? Разве это не комплимент, по сути?

— Я не заслуживаю такой переоценки. Я дура и тупица. И клоуниха. Прямолинейность мне совсем не подходит.

— Да... может быть.

— Это так. К тому же я трусиха.

Лживая трусиха.

У меня нет права в чём-то обвинять Кайки — я обманула своих товарищей по команде, сказав, что получила травму, и ушла.

Это мой грех. Как ни посмотри.

— Не сказал бы, что прямолинейность и трусость несовместимы. Ну, прямолинейна ты или нет, это не имеет значения. Так что? Почему ты остановила меня?

— Эм... да, вот.

Покопавшись в мыслях, мне наконец удалось придумать, что спросить и спасти положение:

— Откуда ты узнал, что я сегодня появлюсь на станции? Почему ты ждал именно там?

— Мне подсказали. Твоя подруга.

Этот вопрос я задала только чтобы спасти ситуацию, но вообще-то об этом следовало спросить в первую очередь — чувство, что я должна ненавидеть Кайки, перебило мне ощущение, что что-то идёт не так.

Для Кайки же безразлично, его спросили, он ответил.

— Подруга?.. То есть Хигаса?

— Хигаса?

Хигаса повела меня на день открытых дверей, и только она могла рассказать об этом Кайки. Однако мне с трудом представляется, где могли сойтись Кайки и эта самопровозглашенная скромница, да и он отреагировал так, будто впервые слышит эту фамилию.

— Её не так звали.

— И как же её зовут?

— Нумачи, —ответил Кайки. — Нумачи Рока. Вот её имя.

Дьявол Суруга - 017

Запах якинику, казалось, пропитал всё тело, так что я решила принять ванну, как пришла домой.

Тщательно помыла волосы и тело, а затем опустилась в ванную, полную горячей воды. По плечи, нет, по шею.

Волосы сильно отрасли с тех времён, когда я ещё занималась баскетболом, и сейчас плавали в воде, словно водоросли.

Как связана Нумачи с Кайки? Не знаю, я не смогла спросить. Возможно, Кайки знает, где найти Нумачи, но если бы я спросила, то пришлось бы рассказать и о «Всемогущем Дьяволе», и о «левой руке».

Мне показалось опасным раскрывать столько информации этому мужчине.

Как бы «добрым дядюшкой» для меня он не был, опасно безоговорочно доверять Кайки Дэйсю. Мне может ничего и не быть, но у близких возникнут неприятности.

— Но... Больше, чем Кайки, меня беспокоит Нумачи, которая всё ему выдала...

Почему она это сделала? Какая у неё цель? Или она заметила, что я пытаюсь выйти на неё?

Ладно, хватит уже играться.

Наигралась в хорошую девочку.

Я считала, что пыталась найти её изо всех сил, но если не получится, то ничего страшного, однако, похоже, пора уже прекратить это спортивное поведение.

На этой площадке честная игра никому не нужна.

Что надо, чтобы разобраться наконец с ней, так это твёрдая решимость — возможно, сюда подключилась и горечь от проигрыша в спринте с Кайки, но так даже лучше.

Из-за её наводки я потерпела это унизительное поражение, это непреложный факт.

После тридцати минут отмокания в ванной я поднялась и обернула полотенце вокруг головы, как тюрбан, накинула халат на влажное голое тело, а затем вернулась в свою комнату и позвонила Карэн.

— У меня есть одна просьба, ты выслушаешь, Карэн?

Я рубанула сразу, и Карэн ответила мне странным секундным молчанием, а после быстро согласилась:

— Да, конечно.

Чувствую себя дико виноватой за то, что пользуюсь таким доверием — к «справедливости» это дело отношения не имеет, моя личная проблема.

— У нас в городе живёт девушка, Нумачи Рока, ты сможешь её найти?

— Палюбэ.

Приняв решение, она колебаться не будет — быстро согласилась.

Хм. Настолько, что заставляет беспокоиться.

Братик, защищай её.

Однако самая большая угроза её безопасности это и есть старший братик.

— Средняя школа, в которую она ходила...

Я выложила её всё, что только знаю. Вперемешку и то, что сама знала, и то, что выведала за последнюю неделю.

— Поняла. С такой информацией и при помощи Цукихи, мигом найдём. Так... Позвоню тебе завтра.

— Завтра? Можно так не торопиться...

— Не торопиться будет сложно для Цукуихи — она в последнее время очень торопится. С чего бы с ней такое? Раньше она была такой расслабленной, будто бессмертная.

— Хм-м?..

Не знаю.

Я не особо знакома с Цукихи-тян.

Мы даже виделись всего пару раз.

— Хорошо. Действуйте, как нужно. Я обязательно отплачу за всё.

— Каво. Давай просто вместе повеселимся ещё как-нибудь, — бодро ответила мне Карэн-тян.

Надёжный и радостный ответ.

Я влюблена.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Однако в итоге эта просьба к бывшим Огненным сёстрам оказалась напрасной.

Нет, конечно, не полностью напрасной.

Они тщательно обыскали всё в поисках Нумачи.

Рвение достойное семьи Арараги — однако сама эта просьба оказалась не нужной для продвижения истории.

Потому что на следующий день, в понедельник...

Я внезапно встретила Нумачи Року в классе своей школы.

Дьявол Суруга - 018

— В школе я считала, что верх невоспитанности одноклассников это то, что они обращались к учителю просто по фамилии. Мне было стыдно за них, они, ещё дети, притворялись взрослыми и равными учителям. Я твёрдо верила, что должна обращаться к учителю как к учителю, поэтому, как бы другие не называли его и каким бы никудышным не был, я обращалась с должным уважением. Я думала, что очень грубо называть кого-то просто по имени. Такой вот вежливый хороший ребёнок.

На утро следующего дня.

Когда я вошла в свой новый класс третьеклассников, к которому уже начала привыкать, там никого не оказалось, только Нумачи как ни в чём не бывало сложа ногу на ногу сидела на моём месте.

«Заждался уже», — сказал бы Ошино-сан.

Я не пришла в школу слишком рано — у меня вообще куча дел с утра, так что я обычно прихожу позже большинства учеников, и сегодняшний день не стал исключением.

Тем не менее в классе, кроме Нумачи, никого.

Она всех выгнала? Нет, когда девушка с такой внешностью, как у Нумачи, явная чужачка, расположилась посреди класса, то тихие травоядные скромняги, которые собрались в Наоэцу, не смогут даже переступить порог, словно из-за какого-то барьера.

Если бы мы не были знакомы — если бы не наша недавняя судьбоносная встреча, я бы тоже, наверное, тотчас же развернулась.

Эти нечёсанные каштановые волосы, словно акт некоего самобичевания к своим волосам, чем просто покрашенные, обладали такой силой.

Благоразумный видит беду и укрывается[✱]Цитата библии, притча 25:17 «Благоразумный видит беду и укрывается; а неопытные идут вперёд и наказываются»..

Хотя в данном случае лучше процитировать другое: «ничем не рискнул, ничего не получил».

— Однако теперь мне эти дети, которые звали других просто по именам, кажутся на удивление правыми. Вежливость это одно, но думаю это правильно — они оценивали людей не по их положению, а по личности. Я была правильно вежливой, но оказалась не права. Сейчас же я совершенно забыла тех, к кому вежливо обращалась и уважала. Даже не помню, кого как зовут. Родной язык, математика, естествознание, обществознание, труды, домоводство, музыка, физкультура. Я не понимала, что все они люди со своими жизнями, а не просто абстрактные учителя.

— ...

— Такие мысли мне пришли в голову, когда я наконец снова посетила школу, игрок Камбару. Хотя средняя и старшая школа, конечно, отличаются.

Нумачи медленно пожала плечами и, взяв костыль, прислонённый к парте, так же медленно поднялась.

— Почему ты здесь? Нет, не так... — спросила я, сбитая с толку.

Да, сбита с толку. «Всемогущий Дьявол», которого я ещё вчера никак не могла найти, стоит прямо передо мной... К тому же ещё и в моём классе моей школы, что должно быть полностью моей территорией.

У меня чувство, что взаправду встретилась с Дьяволом.

— Для чего ты пришла сюда?

— Да так, мимо проходила... Ага, десять раз. Это была целая тяжелая операция по проникновению в твою школу так, чтобы никто не заметил. Естественно, я пришла встретиться с тобой. Подумала, вдруг тебе захочется меня увидеть.

— Ну...

Я выдавила что-то невнятное.

У меня всплыла мысль, что встреча — оперативный результат моей вчерашней просьбы к Карэн-тян, но это не так.

Как ни крути чересчур быстро.

Выходит, мои поиски на прошлой неделе... каким-то образом дошли до Нумачи...

И вот она пришла сама.

Но почему?

Встретиться со мной?

Зачем?

Всё смешалось в голове.

— Что такое, игрок Камбару? — спросила Нумачи. — Ничего не хочешь спросить? Я ради этого любезно притопала сюда.

Нумачи деланно подняла ногу — нону, которая закрыта гипсом.

Деланно.

Раздражающе.

— Мне уже нечего спрашивать.

— М?

— Я встретила тебя и вижу эту левую руку.

Я указала пальцем.

На левую руку Нумачи Роки, так же закрытую в гипс, — конец его выглядывает из рукава мешковатой олимпийки.

В прошлую встречу его не было.

Попала в аварию и сломала руку?

Слишком надуманное и дурацкое предположение.

Спорить тут не о чем, но если хотите доказательств, то костыль она держит именно левой рукой, закрытой гипсом.

Если б правда был перелом, то она бы не могла опираться на эту руку. Да даже если бы могла, то не стала бы.

Следовательно ответ тут один. Единственный.

— Ты... — сказала я. — ...украла мою левую руку.

— Всего лишь подобрала. Нет... собрала в коллекцию, скорее, — ответила Нумачи и, будто ей плевать на разговор, вынула жвачку из кармана спортивок.

Это не просто пластинки, а целая баночка жвачек. И она легко вместилась у неё в карман. Спортивный костюм реально оверсайз.

Открыла крышку, вытряхнула штук шесть на ладонь и, закинув в рот, начала жевать.

С большим удовольствием.

— Хошь?

— Не надо...

— Лан.

После моего отказа Нумач с некоторой досадой, но впрочем без сожаления сунула баночку обратно в карман.

Всё это она делала левой рукой.

Руку закрывал гипс, но пальцы обмотаны обычным бинтом, так что она использовала их как обычно.

— Когда? Когда ты украла её?

— Когда ты наслаждалась моей рукой на своей груди. Правда это была всего лишь подготовка. Всё произошло только к следующему утру, вероятно, — ответила Нумачи.

Её предположение верно — только для самого деятеля угадать ничего особенно.

Довольно комично, будто преступник, хвастающийся своим преступлением.

— Ой-ой, что за взгляд. Игрок Камбару, разве тебе не стоит поблагодарить меня? Я порешала с твоей левой рукой, источником твоих проблем.

— Я... моя левая рука...

— Не доставляла проблем? Вспомни своё лицо, когда ты увидела мою ногу.

И какое выражение лица у меня было?

Посмотрела на сломанную ногу врага, который ушёл из спорта из-за травмы... стоп.

— Эй. А твоя левая нога? Неужели она тоже...

Я начала озвучивать возможность, пришедшую мне на ум, но нет, это нереально. Ведь в отличие от меня (лгуньи), Нумачи получила травму во время игры.

Другими словами это случилось у людей на глазах, и солгать не получится.

Травма самая настоящая.

Однако раз она на самом деле украла мою руку... пусть и не мою, а руку Дьявола, значит, разумно предположить, что Нумачи и есть тот «коллекционер», о котором упоминал Кайки.

Есть чувство неуместности, но это неуместность из-за нахождения ответа.

— Кайки...

Я сделала паузу — о таком совершенно не стоит спрашивать в лоб.

— ...не знал, что ты «коллекционер»?

Вопросительная форма лишь последняя мера моего упрямства. Сам вопрос подтверждал, что «сборщик» Кайки это и есть Нумачи.

Но вообще-то она уже призналась, что украла мою левую руку, так что вопросы с самого начала бессмысленны.

— Так. Значит, вы вчера всё же встретились. Отлично-отлично, — беззаботно проговорила Нумачи. — Нет, этот мошенник прекрасно знает, кто я такая. Мы давно знакомы и хорошо понимаем друг друга. Странный мужик — я не про мошенничество, просто с кем бы и когда бы он не вёл дела, он готов предоставить только половину информации, которая у него имеется. Мне не особо понятен этот его принцип, но видно хочет всегда быть «добросовестной третьей стороной». Или, может, какую-то информацию специально «придерживает»? Не хочет быть решающим фактором в истории. Это даже не второстепенная роль, это кукловод за кулисами. Он не только знал, кто я на самом деле, но наверняка и заметил, что руку у тебя уже украли. Но не говорил. Почему? Не знаю. Стратегия такая, наверное, а может, не хотел сглазить.

Говорит только половину того, о чём думает.

На чём основывается этот принцип мне никогда не понять, однако я не могу не согласиться с пользой этого ужасающего системного механизма.

Это соответствует образу Кайки, который я составила из слов Арараги-сэмпая и Сендзёгахары-сэмпай — они оба говорили, что он выдаёт информацию крайне неохотно.

Вот как.

Значит, и вчера он... утаивал что-то?

Ну, будет несколько натянуто сказать, что этим он обманул меня, однако я чувствую странное облегчение от того, что этот мужчина всё-таки по природе своей обманщик.

Но ладно.

Значит, Нумачи это «коллекционер»... раз так...

— С какой целью ты рассказала Кайки, что я вчера приду на день открытых дверей? К счастью, ничего не случилось, но могло.

— Но не случилось же?

— Результат не показатель.

— Говоришь так, будто есть что-то важнее результата. Я слышала о тебе от Кайки. Он хотел с тобой встретиться, но почему-то не мог. Разве я могу пройти мимо, когда у человека проблемы?

— Сейчас стошнит.

— Шучу.

— Ладно, твоя цель уже неважна. Но каким образом ты узнала, что я пойду на день открытых дверей? Мне жутко, расскажи.

— Я умею собирать слухи.

Увиливает.

Разговор не идёт.

Раз так, вернёмся к теме.

— Нумачи... ты ведь только несчастья собирала? А теперь собираешь ещё и Дьявола? Не понимаю, почему ты...

— Чтобы объяснить это я сегодня и пришла в школу, полную примерных учеников. Эй, игрок Камбару. Ты свободна после уроков?

— ...Да, — ответила я.

Ответила бы да, даже если бы нет.

— Тогда буду ждать тебя после уроков в спортзале. Уже скоро прозвенит звонок, я отойду, позже поговорим.

Не знаю, откуда у неё столько выдержки, чтобы назначить местом встречи такое общественное место, в плане защиты от внимания других людей спортзал, в котором проводятся занятия у клубов, просто нереален, однако мне строго навязали эти условия, так что я не смогла что-то вставить.

Ну, она легко вторглась в класс.

Видимо, у неё какой-то план — наверное, после встречи в спортзале она намерена переместиться в другое место.

Чтобы снова поговорить.

— Хорошо... Я хочу послушать, что ты скажешь.

— Ага, и я тоже. И хочу услышать, что ты расскажешь об этой левой руке...

Она приблизилась и выставила левую руку передо мной.

Ещё недавно эта рука была моей.

Тыкнула ей в меня.

Словно отталкивая.

— В смысле? Почему ты хочешь знать о моей левой руке...

— Это же очевидно.

Губы Нумачи медленно растянулись в ухмылке.

С толикой какой-то одержимости она сказала:

— Тем ценнее коллекция, когда предметы имеют свою историю.

Дьявол Суруга - 019

Как только Нумачи вышла из класса, все мои одноклассники хлынули внутрь, будто дожидались в коридоре.

Сомневаюсь, действительно ли это было «будто», и если так, то не слишком ли бесчувственно просто стоять в коридоре и издалека смотреть, как я говорю с опасным на вид человеком, но всё не так, все просто случайно именно сегодня вышли поздно из дома и по совпадению подошли прямо перед звонком на урок.

Кому расскажешь — не поверят.

Случайность, которая словно заранее спланирована.

Сразу вспоминается известная байка про то, как молния ударила в церковь во время мессы и вызвала сильный пожар, но все обычно пунктуальные прихожане в тот день опоздали по разным причинам, и в итоге никто не пострадал.

Меня ждёт кара Божья за сравнение с церковью.

Ведь устроил это совпадение не Бог и не ангел, а «Всемогущий Дьявол».

Это уже не просто звучное название для привлечения клиентов — по крайней мере, её левая рука уже превратилась в дьявольскую.

И, возможно, левая нога тоже...

— Что стряслось, Руга? Что такая мрачная?

— Хигаса....

Я не смогла рассказать своей как обычно энергичной подруге о том, что в наем классе только что находился мой давний враг.

И насколько она изменилась — полностью переменилась внешне и внутренне настолько, что её уже сложно назвать человеком.

— Да ничего. Кстати, круто вчера сходили на день открытых дверей. Я не про этот конкретно, но университет будоражит. Хм, теперь надо постараться на экзаменах...

Хигаса явно почувствовала неловкость от такой вымученной смены темы разговора, но ничего на это не сказала, как хорошая подруга.

Уроки по моим ощущения прошли в мгновение ока — и вот после.

Когда пришла в спортзал.

Нумачи Рока ждала меня в пустом, словно огромная пещера, зале.

Костыль, который должен поддерживать тело, лежит на полу — она стоит нормально на обеих ногах, а загипсованной левой рукой, которой раньше держала костыль, сейчас живо отбивает баскетбольный мяч об пол.

Она ждала меня.

Нумачи Рока ждала Камбару Суругу.

— Один на один го? — без всякого приветствия сказала Нумачи.

Понятно.

Именно ради этого Нумачи и назначила встречу в спортзале, а не в каком-то другом месте.

Баскетбольное кольцо у нас только здесь.

И так же, как и утром, всё полностью подготовлено и избавлено от людей. Все из волейбольной, бадминтонной и, конечно же, баскетбольной команд несомненно по своим самым разным причинам опоздают.

Раз так, я отвечу.

Если не отвечу, то я не баскетболистка.

— Го.

Дьявол Суруга - 020

Подобные слова от той, кто прославилась тем, что вывела женскую команду по баскетболу из Наоэцу на национальные соревнования, немного неожиданны, и пусть Ооги-кун разочаруется, но выскажу непопулярное мнение: мне кажется, что в таком спорте, как баскетбол, нет ни выигравших, ни проигравших.

Непопулярный абсурд?

Или неуместный?

И я говорю это, не чтобы выставить себя крутой эксцентричной спортсменкой. Это мои истинные чувства.

Почему-то чем больше я занималась этим, чем больше увлекалась, тем больше чувствовала, что с этим спортом не всё так однозначно.

Дело не в победе или поражении.

Естественно, любой матч имеет исход, однако мне чувствуется, что это немного отличается от победы или поражения.

Возможно, у меня такое ощущение, потому что игроков, которые бы попадали со стопроцентной вероятностью, не существует ни среди мужчин, ни среди женщин.

Говорят, важнейшее в баскетболе это подбор мяча[✱]Элемент при игре в баскетбол, спортивная «кража» мяча, при котором игрок овладевает мячом после неудачной попытки двух- или трёхочкового броска или последнего штрафного броска., но прежде всего это благодаря тому, что происходит достаточное количество промахов.

Ни один игрок не делает бросок с намерением промахнуться, и защита в свою сторону изо всех сил старается заблокировать удар.

В конечном итоге успех броска зависит от множества вероятностей — даже при одинаковых бросках можно попасть, а можно не попасть.

Да, вероятности.

Существуют сильные и слабые команды, и это факт, однако если углубиться в детали, то в матче между командами, достигшими определённого уровня, всё будет решать удача.

Удачливая команда побеждает — неудачливая проигрывает.

В какой-то момент ко мне пришли такие мысли.

Не думаю, что кто-то согласится с этим мнением, а некоторые баскетболисты (даже Хигаса, например) так вообще разозлятся от такого хода мыслей, однако на самом деле наша команда обыгрывала команду, которая явно превосходит нас в мастерстве, но при этом случалось и обратное.

Так сказать, человек в «потоке матча».

Приукрашиваю реальность, но хотелось бы назвать это «ляпсус», или лучше «казус».

По итогу, не знаю, как там с точки зрения болельщиков, но с точки зрения игрока между выигравшим и проигравшим нет большой разницы. Малейшее изменение в потоке, и они бы поменялись местами.

Это ведь не только в баскетболе так, в большинстве видов спорта такая же ситуация — основа это тренировки на оттачивание мастерства, а игра это приятный бонус, своего рода испытание на удачу.

Слова «иди на тренировку как на соревнования, и на соревнования как на тренировку» стоит принять как есть.

Поэтому когда два года назад моя команда проиграла на национальных соревнованиях, я, честно говоря, особо не расстроилась.

Сэмпаи даже заплакали, но я не чувствовала, что мы уступаем противникам как команда, другими словами я не ощущала «поражения».

Обидно проигрывать в игре на удачу из-за недостатка удачи (Арараги-сэмпай часто подшучивает надо мной за это), но если проигрываешь из-за недостатка удачи в таком спорте как баскетбол, то тут нет причин ни стыдиться, ни сожалеть.

Такие вот ощущения.

В основании такой системы ценностей, думаю, лежит то, что я начала заниматься физически как спортсмен из-за «бега».

В соревнованиях по лёгкой атлетике...

Тут уже не так много места для свободного потока.

Ни тебе ляпсусов, ни казусов.

Быстрый выигрывает, медленный проигрывает, состязание в полном соответствии с навыками, нет элемента случайности.

Ну, я в команде по лёгкой атлетике не состояла — думаю, человеку, ненавидящему проигрывать, не надо соваться в мир чётких «побед и поражений».

Что я сделаю, когда проиграю?

Без понятия.

Такие, как я, вообще не подходят для соревнований.

Я затянуто излагаю тут свою теорию, но.. короче, что я хочу этим сказать, я хочу объяснить, что баскетбол для меня это спорт, которым занимаются для развлечения.

Спорт, которым можно наслаждаться от всего сердца, без каких-то негативных чувств.

Если обвините меня в несерьёзности и оскорблении баскетбола как спорта, то я могу только смиренно склонить голову.

Так и есть.

Я несерьёзная.

И даже в матче один на один с Нумачи, которая у меня никаких положительных чувств не вызывает, я забыла обо всём.

И о Всемогущем Дьяволе, и о демонической руке.

Потому что была полностью поглощена игрой.

Мы влились в игру, головокружительно меняясь с атаки на защиту, и даже не обременяли себя счётом.

Ну, по итогу к нам где-то пришло осознание, что Нумачи победила по очкам, а я по содержанию.

Нумачи всё-таки в каком-никаком спортивном костюме, так что у неё некоторое преимущество передо мной в школьной форме, но это преимущество на самом деле практически нулевое. По крайней мере, незначительное.

Нумачи двигала загипсованными левой рукой и левой ногой прямо как обычно (по моему опыту «демонические» части по силе совсем не равны человеческим, так что «как обычно» тут, наверное, не особо уместно), но тем не менее сама гипсовая повязка сковывает движения, потому игра у нас вышла не особо красивой.

Если бы я нападала с левой стороны — или сконцентрировалась на защите своей правой, то могла бы разбить эту её крепость.

Но многие важные броски она заблокировала, так что всё-таки Нумачи выиграла по очкам.

Болотная защита Нумачи Роки до сих пор живёт и здравствует, несмотря на годы простоя.

Кстати, в те времена, когда мы обе активно играли, у её весьма сильной команды был странный девиз: «Если не проиграли — выиграли».

В команде она выглядела отстранёно, но, похоже, Нумачи к неожиданности олицетворение этих слов.

Даже это «собирание несчастий» в качестве Всемогущего Дьявола — нейтрализация проблем при помощи времени, костяк идеи просматривается в её действиях.

Всё как обычно.

Она получила травму, ушла из спорта, перешла в другую школу, и несмотря на всё это до сих пор продолжается оставаться баскетболисткой.

— Тебе нужно было сделать слэм-данк, — проговорила измотанная Нумачи такой же измотанной мне спустя где-то час безрассудных атак и защиты. — В один на один мне не остановить тебя.

— Я не люблю слэм-данк на самом деле.

— Да? Реально?

— Для меня это против правил.

Против правил это, наверное, преувеличение.

Уместнее назвать трюком или козырем — наверное, среди японских старшеклассниц, кроме меня, никто не в состоянии сделать слэм-данк, так что я не могу избавиться от наваждения о нечестной игре и стараюсь часто не пользоваться этим приёмом в матчах.

Ну, а если уж говорить о вероятности и потоке, то закидывать мяч прямо в кольцо это стопроцентный успех.

Неужели я скупилась на слэм-данк, чтобы избежать чёткости в вопросе победы или поражения?

— Ну, это ведь фристайл. Суть не в игре, а в том, чтобы развлечь зрителей.

— Хм-м. Таким полторашкам, как я, завидно, это достойный приём.

— Я тоже не особо дылда.

— Да? Ты в старшей школе ещё подросла, а у меня же все точки роста закрылись на первом году средней.

Рост Нумачи действительно не изменился ни на сантиметр со средней школы.

Я обращала внимание только на цвет волос, и у меня сложилось впечатление, что она сильно изменилась, но если вернуть волосам чёрный цвет и надеть на неё ту форму, то вполне воскреснет Нумачи тех дней.

Или нет?

За эти три года она слишком далеко зашла по кривой дорожке, чтобы вернуться в те времена. Даже если сама она не изменилась, образ её жизни совершенно другой.

Не мне такое говорить, но всё-таки я, по крайней мере, не собираю все части «Дьявола».

Не тянусь устраивать буквально дьявольскую коллекцию.

Левая нога.

Левая рука.

Гипсовые повязки не только закрывали поверхность конечностей.

— Если загадывать желание Дьяволу... — проговорила Нумачи.

Маленькое тельце игралось с огромным мячом.

— Я бы загадала стать выше.

— ...

— Хотя, тогда я, наверное, просто убью всех, кто выше меня — и так я стану относительно выше. С помощью беса-плаксы, — с намёком сказала мне Нумачи. — А ты что загадала, игрок Камбару?

— Не хочу об этом говорить. Довольно.

— Эй, игрок Камбару, мы уже начали наш жесткий разговор, вот этим.

Нумачи по полу мне перекатила баскетбольный мяч.

— Чего теперь скрывать?

— Допустим, но если так, то поклянись, что тоже ничего скрывать не станешь.

— Лады. Но что мне рассказать?

— Чем ты занималась эти три года.

— Я, вроде, уже говорила.

— Включая то, о чём ты не говорила... — Я перекатила ей мяч обратно. — Эту левую ногу... и левую руку.

— Хорошо, — Нумачи легко согласилась. Даже немного разочаровывает. — Но ты говоришь первой.

— ...

— Чем интереснее будет твой рассказ, история этой левой руки, тем больше я расскажу в ответ... Эй, Камбару, у тебя есть любимый тип парней?

— Не думала об этом.

— А... Ну, ты всегда походила на лесбиянку. Ходили такие слухи.

— Не скажу, что слухи беспочвенны. Но парни мне тоже нравятся. Если маленькие и нежные.

— Вот как. У меня тоже есть любимый тип парней. В нынешнем возрасте, — проговорила Нумачи, словно пожилая дама, хотя мы с ней одногодки. — Характер и внешность мне уже неважны. Как он жил, его история и биография, вот, что меня привлекает — надеюсь, история этой левой руки будет мне интересна.

— Не стоит ждать от меня интересной истории, — сказала я, раздражённая окольными словами Нумачи. — Почему-то меня неправильно воспринимают — я крайне неинтересный человек.

Да.

Я не интересная — просто двуличная.

Дьявол Суруга - 021

Действительно неинтересная история.

И к тому же я бы не сказала, что сама вообще правильно улавливаю суть этой левой руки — «обезьянья лапа» или «рука демона» неважно, как сказал Кайки, я всего лишь унаследовала её от мамы.

Мама.

Если уж говорить о наследии Гаэн Тооэ, то у меня есть лишь эта иссохшая левая рука мумии в обшарпанной коробочке из павловнии.

Только её мне мама и оставила.

Печально, если так подумать.

Лучше бы вообще ничего не оставляла.

Возможно, именно моя мама привела мошенника Кайки в мир странностей, и при этом мне совсем ничего не рассказала о них.

Даже не объяснила, как использовать обезьянью лапу.

Если бы я знала, что это за предмет, то не воспользовалась бы им... Эх, нет, это оправдание.

Я бы воспользовалась, даже если бы знала.

Я такой человек. Слабачка.

Чувствую, что это навязчивое перекладывание ответственности на маму.

Она действительно оставила после себя только эту сомнительную руку, но помимо этого она дала мне ещё различные высказывания.

Слова, которые учат, как жить.

«Не стала лекарством, обернись ядом. Не можешь и этого — ты просто вода».

Учат... только учением я этим не пользуюсь.

Пустила по течению времени.

И забыла.

— Хм-м. «Хочу бегать быстрее» и «Хочу снова быть вместе со своей любимой сэмпай как раньше»... довольно простые желания. Я бы зашла дальше и назвала их банальными.

Высказала своё впечатление Нумачи после моего рассказа. Резковато для той, кто вынудил меня всё выложить — ну, если бы я скрыла, что Арараги-сэмпай вампир, то это бы приуменьшило общее влияние истории моей левой руки.

А об отношениях между Арараги-сэмпаем и Шинобу-тян можно до утра говорить, но я человек посторонний и болтать о том, что там между ними не стоит.

Об этом может рассказать только он сам.

Для Нумачи, пожирательницы несчастий других, Арараги-сэмпай стал бы настоящим пиршеством... Интересно.

Как бы Арараги-сэмпай...

Поступил с этой непостижимой шатенкой?

— Я слышала о Сендзёгахаре-сан. Слухи о Сендзёгахаре-сан и Ханэкаве-сан из Киёкадзэ ходили и в других школах, — сказала Нумачи. — Вот как, значит, она была больна. Какой кошмар. Я бы хотела послушать историю Сендзёгахары-сан. Что ж, теперь она здорова, и это главное.

Да, я солгала.

Естественно, я не могла рассказать Нумачи о том, что Сендзёгахара-сэмпай связалась со странностью-крабом, но когда я вижу её расслабленное лицо и как она со вкусом слушает мои слова и мои резкие эмоции «хвастовства своими бедами», то меня начинает мучить странное чувство вины, будто я соврала специально из собственного эгоизма.

Я не против лжи как таковой, однако я будто её обманула.

Интересно, Кайки Дэйсю... он всегда испытывает подобные чувства?

Дурацкое предположение про того, кто хорош в обмане людей, и к тому же считает нормой обманывать их.

Прямо как...

Только потому что она собирательница чужих несчастий, только потому что она делает это с удовольствием, не значит, что она к своему делу равнодушна.

Душа другого непостижима.

Тем более, что собирает не только «несчастья», но и части «Дьявола» — наверняка, у неё какая-то цель для этого всего?

— Ну, болезнь Сендзёгахары-сан отступила, видно, время решило её проблему? Лучше правда сказать излечило, а не решило.

— Нет. Ты не слушала? Парень решил проблему моей возлюбленной сэмпай, и они стали встречаться... этот парень решил и мою проблему.

— Хм-м... понятно. Тебя послушать, так это достойный джентльмен. Удивлена, что такой порядочный человек существует.

— ...

На «порядочного» и «джентльмена» лучший ответ: «Неправда, абсолютная ошибка».

С течением времени его личность всё больше выходит за рамки, и даже для меня, которая всегда отзывалась хвалебными речами, он стал человеком, за которым я больше не могу следовать. Печально, что между мной и уважаемым сэмпаем произошёл такой разрыв во времени.

Тем не менее...

Тем не менее Арараги-сэмпай всегда останется Арараги-сэмпаем — в этом я уверена.

Да, и неважно, насколько у него сомнительные отношения с младшими сёстрами...

— Хе-хе. Всё-таки ты больше по девочкам, чем по мальчикам, игрок Камбару.

— С чего это «всё-таки»?

— Нет-нет, я всегда думала, что как-то подозрительно посматриваешь на однокомандниц и противниц.

— Я никогда не посылала окружающим неприличные взгляды во время здоровой игры в баскетбол.

Но всё же.

Думаю.

Я не так прям совсем в этом уверена...

Может, она приукрашивает старые воспоминания... правда в старшей школе я и Хигасе доставила немало хлопот.

Давайте перейдём в направлении, которое не касается этой части истории...

— Эй, давай чмокнемся.

— Бха.

Я невольно прыснула от внезапного предложения Нумачи — ведь именно та фраза, которую я могла сказать.

— Хе-хе-хе. Я, знаешь, тоже предпочитаю девушек этим неотёсанным парням.

С этими словами она поползла ко мне на четвереньках. Она двигалась медленно, и я могла в любой момент убежать, но словно лягушка под взглядом змеи не двигалась, будто пригвождённая ягодицами к полу.

Паралич?

Отчего?

Словно оценив мой вид, Нумачи замедлилась ещё больше, а затем будто в борьбе придавила меня к полу спортзала.

Я сказала придавила, но она вообще-то маленькая.

К тому же её левая рука и левая нога, ограниченные гипсом, не двигались привычно.

Мои сила и мощь должны быть выше, и я могла бы стряхнуть её с себя, если бы хотела.

Даже если бы она легла на меня всем телом, я легко бы скинула её... к тому же Нумачи нависала надо мной нежно, словно с заботой, не придавливая на самом деле.

Ничего бы не изменилось, если бы она обвила меня руками, я в любой момент могла бы убежать.

Могла бы, но не могу.

— Значит, ты не хочешь убегать? — сказала Нумачи на мне. — Таких действительно много. Большую часть проблем можно решить убежав, но они думают, что проиграют, если убегут — их действительно много. Кайки, наверное, будет отрицать, но мне видится, что они добровольно идут к своему несчастью.

— Добровольно...

— Есть же и такие баскетболисты? Люди словно стремятся проиграть... что с ними такое? Они мчатся к своему несчастью.

— Не мчатся, а сбегают, — сказала я под Нумачи. — Тебе не хватает мотивации, поэтому трудно понять — к тому же трудно понять той, кто увлекается коллекционированием чужих несчастий, но эти люди ищут на площадке чего-то более важного, чем победа или поражение.

— Чем победа или поражение?

— Или чего-то важнее, чем счастье или несчастье...

И какая же была я?

Что я искала, когда решила заняться баскетболом? Как я уже рассказала Нумачи, самый первый мотив — разобраться с желанием, загаданным «руке демона».

Со временем я втянулась.

Но, думаю, это всё-таки не потому что я стремилась побеждать.

Наверное, мой стиль для Нумачи выглядел как раз, как «мчится навстречу несчастью»?

Словно я сбегаю.

— Если убежишь, то не проиграешь и не будешь несчастна. А если не можешь сбежать, то придётся смириться. Или, игрок Камбару, в глубине души ты хочешь, чтобы я силой тебя поцеловала?

— ...

— Мы с тобой обе пацанки, но ты почему-то всегда казалась мне нижней. Девочки восхищались тобой словно прекрасным принцем, а ты сама девушка больше, чем кто либо, крайне забавно. То, как нас ощущают другие, и как, мы ощущаем себя, расходится... и кто знает, какое из них истинно.

С этими словами.

Нумачи с подозрительной улыбкой мягко приближала губы к моему лицу.

— П-погоди...

В конечном итоге моё тело... от захвата Нумачи, от которого можно избавиться всего лишь перевернувшись, даже не пытается вывернуться.

— К-к-кто-то может зайти.

— Не зайдёт.

Нет, поэтому и погоди.

Я всячески хвасталась перед Арараги-сэмпаем и знаний достаточно в теории, однако в практике я совершенно...

— Чмок.

Нумачи легонько коснулась моей щеки, а затем быстро отстранилась, в полном контрасте с тем, как она приближалась.

— Разочарована?

Нумачи смотрела на меня с озорным выражением на лице, я, ничего не ответив, села и осторожно коснулась щеки, словно подтверждая это прикосновение.

Уф.

Она игралась со мной.

— Ну, продолжим правильно, правильно. Мы ещё молоды, и у нас вся жизнь впереди, с огнём стоит играть осторожно.

Нумачи подобрала откатившийся мяч и повела его правой рукой, направляясь к кольцу, словно бросая меня, а затем оттолкнулась от пола левой загипсованной ногой.

Я думала, она выполнит лэй-ап[✱]Бросок в баскетболе, совершаемый из-под кольца, большинстве случаев выполняется с отскоком мяча от щита., но она нацелилась на слэм-данк.

Слэм-данк не может выполнить ни одна старшеклассница Японии, кроме меня... и она сделала его блестяще и легко.

Рукой она закинула мяч прямо в кольцо.

— Фристайл, да. Хорошо сказано. Ну, наверное, это правда уличное представление... далеко от того, что я считаю сутью баскетбола.

Мяч, постукивая, катился по полу, а Нумачи так и осталась висеть на кольце.

— Но нельзя забывать, что уличное представление доведённое до совершенства тоже искусство. Игрок Камбару, ты не любишь слэм-данк, потому что считаешь его подлым? Способность делать то, чего не могут окружающие, вызывает у тебя обратный комплекс. Тяжело быть слишком талантливой, — проговорила Нумачи.

Слово тяжело значит давление, но к тому же имеет смысл несчастья.

Похоже, в глазах Нумачи что угодно может стать причиной и поводом несчастья — не сказать правда, что она в этом совсем неправа.

— В средней школе ты точно не могла делать слэм-данк. Я не знала прозвища «Ядовитое Болото», пока Хигаса не сказала, но вот «Болото без прыжков» я слышала.

Изначально её прозвали «Болото без прыжков» потому что её болотная защита лишала всякой возможности игроку прыгнуть, прозвище могло легко смениться, ведь её стиль игры полностью не исключал совсем «прыжки», однако слэм-данк ей не по силам точно.

Мы же не в манге.

— Ха-ха-ха. В любом варианте остаюсь болотом. Раз так, было бы прикольнее, если бы называли Бездонным болотом.

— К тому же... с такой ногой.

— Да. С такой ногой.

Она опустила кольцо и опустилась на пол — скорее нарочно, чем случайно, но довольно показушно приземлилась на загипсованную левую ногу.

— Ну, я твоё несчастье полностью забираю. Это дело «Всемогущего Дьявола». Больше не беспокойся об этом, забудь о «дьявольской» левой руке, живи счастливо.

— И как же?

Она звучала полусерьёзно, будто говорит с доброжелательными намерениями, но я не могу вот так просто принять эти слова.

— Эта рука доказательство моего преступления. Я не могу просто так непонятно как дать её забрать и передать свою ношу...

Арараги-сэмпай оставил в своём теле гены вампира. Для него это доказательство преступления — извинение перед Шинобу-тян, думаю, искреннее. Возможно, Арараги-сэмпай когда-нибудь снова сможет стать полностью человеком, если захочет. Так Ошино-сан сказал.

Но он не станет.

Никогда.

Поэтому и я эту руку вот так отдать...

— Эта рука моя.

— Нет. Это рука Дьявола.

— Ты же вроде перестала быть «Всемогущим Дьяволом».

— Тогда назову себя «Всемогущественным Дьяволом». И по словам одного подозрительного мужчины, эта рука принадлежала твоей маме. Она ни секунды не была твоей, — сказала Нумачи.

А затем закатала рукав своей свободной олимпийки, открывая мне гипс — и напрягла левую руку.

Мгновение, и гипс разошёлся.

Наверное, правильнее сказать, что он разломался.

То, что показалось изнутри, меня совсем не удивило, это знакомая... левая лапа зверя, покрытая густой шерстью.

— Хм?..

Нет, я, конечно, не удивлена — не удивлена тем, что левая рука Нумачи превратилась в демоническую, однако чувствую, что что-то не так.

Эта рука немного... короче чем та, которую я знала.

Точно, у меня эта демоническая рука поглотила плоть где-то до локтя — у Нумачи же она ушла не дальше запястья.

Она стала короче.

— Почему?..

— Разве не очевидно, игрок Камбару? Потому что она исполнила твоё первое желание. Тогда «рука Дьявола» и должна была вырасти. Ты сама уже говорила об этом.

— Да. Вообще-то верно... Но...

— Та часть души, которую пожал Дьявол, осталась внутри тебя. Поэтому эту рука вернулась к изначальному размеру.

— За первое... моя цена?

Это. Это бред.

Я заключила нерасторжимую сделку с Дьяволом, и я никак не могла бы вернуть то, что он забрал у меня.

Если выразить в стиле любимой манги Сендзёгахары-сэмпай, то это нарушение закона равноценного обмена — она использовала философский камень, что ли?

Нет.

«Коллекционер», «собиратель» и «коллектор» звучит просто и легко, но что вообще означает собирать части «Дьявола»?

— Идём дальше, Нумачи. Всё-таки есть предел на сколько может опоздать вся баскетбольная команда. Я согласно уговору рассказала историю этой руки. Теперь твоя очередь, — проговорила я, собравшись.

Честно говоря, мне уже хочется развернуться — сильное желание пойти домой, готовиться к вступительным экзаменам и не слушать Нумачи, однако я собрала волю в кулак.

В этой девушке...

Я должна разобраться полностью.

Иначе я не смогу отдать эту левую руку...

— Расскажи мне всё. Что случилось с тобой за эти три года? Что стряслось у тебя в жизни? Чем ты три года занималась?

— Думаешь, что обещания должны обязательно выполняться, какая ты порядочная. Обещание можно не выполнить и не нарушить. Просто уклониться.

— И в чём отличие от нарушения?

— Отличие есть. Всего лишь отложить — и делать это до того, как само обещание станет бессмысленным. Понимаешь? Люди могут убежать даже от своей судьбы... вот об этом и моя история.

С этими словами Нумачи ухватилась левой демонической рукой за гипс на левой ноге. А затем словно обычный бинт... Хотя нет, даже обычный бинт так не разорвётся, скорее как туалетную бумагу разорвала по линии сверху вниз.

— Скажу сразу, это не история. Это тягостное послесловие после того, как в жизни баскетболистки была поставлена жирная точка.

Левая нога под гипсом... естественно и совершенно очевидно.

Была волосатой ногой Дьявола.

— Если забыть о руке и посмотреть на ногу, то она явно кажется ближе к демону, чем к обезьяне, да?

— ...

— Однако, игрок Камбару, Дьявол в моём теле не только здесь...

Медуза Надэко - 001

Сенгоку Надеко, четырнадцать лет.

Родилась 3 июня, знак зодиака: близнецы, группа крови: третья.

Правша.

Зрение: 1,0 оба глаза.

Родители живы и здоровы.

Карманные расходы: 1200 иен в месяц.

Ученица второго класса государственной средней школы №701. Парта под номером 28.

Оценки за первый семестр. Японский: 3. Математика: 2. Обществознание: 4. Естествознание: 2. Английский: 3. Физкультура: 2. Музыка: 2. Рисование: 4. Технология и домашнее хозяйство: 5.[✱]В большинстве средних школ Японии используется пятибалльная система оценивания, и, в отличие от России, минимально допустимой оценкой является 2, а неудовлетворительной — 1.

Ни в каких предметах особо не сильна. Хуже всего даётся математика.

Состою в клубе «идущих домой».[✱]帰宅部 (kitakubu) — дословно «клуб возвращения домой». Другими словами, ни в каких клубах она не состоит.

В первом семестре первого года состояла в команде по софтболу, но менее чем через месяц ушла. Причина: «устала».

Велосипеда нет.

Мобильного телефона нет. Компьютера нет.

Читаю примерно по две книги в месяц.

Выписываю журналы, тоже два в месяц.

Друзей мало.

Лучшего друга нет. Парня нет.

Юбкам предпочитаю брюки.

В повседневной одежде почти их не ношу.

От школьной формы отказалась.

Люблю ходить босиком, в сандалиях на босу ногу.

Дома всегда хожу босиком, даже зимой.

В общем, ненавижу носки.

Чувствую себя в них отвратительно.

Не особо привязана к какой-либо причёске, но всегда ношу длинную чёлку.

Примерно с начальной школы.

Раньше меня стригли родители, теперь стригусь сама.

Моё хобби — коллекционировать шляпы.

Сейчас в моей коллекции двенадцать шляп. Есть очень разные (от шляпы для сафари, до шапочки для купания), но я люблю те, что с козырьками.

Так можно спрятать лицо.

Чтобы не было видно глаз.

Чтобы не встречаться ни с кем взглядами.

Не люблю смотреть в глаза.

Не люблю людные места.

Робкая, угрюмая и застенчивая.

Словарный запас небогат, в разговорах не сильна.

Не могу говорить, глядя собеседнику в лицо.

Не люблю чужие взгляды, не хочу, чтобы на меня смотрели.

Ненавижу как смотреть на других, так и быть в центре внимания.

Всегда смотрю себе под ноги, говорю тихо и коротко.

По большей части стараюсь молчать.

Держу рот на замке.

Ни слова, ни звука.

Любимая еда: Котлеты и якисоба.

Любимая манга: Манга 80-х.

Любимые книги: Подростковая литература.

Любимые фильмы: Фэнтэзи.

Любимый вид спорта: Фигурное катание (только в качестве зрителя).

Любимые игры: Ретро.

Любимый жанр музыки: Фолк.

Любимый цвет: Фиолетовый.

Любимый братик: Братик Коёми.

Любимый человек.

Арараги Коёми.

Медуза Надэко - 002

Это так прекрасно — влюбиться в кого-то.

Это чувство, которое заставляет забыть обо всём другом в этой жизни, такое приятное, мягкое и пушистое.

Мир — это сложное место с кучей разных вещей, которые вечно идут не так, как вам хочется, и жутко раздражают, к тому же, эти вещи никогда не кончаются, и вы вынуждены постоянно о них думать. Жизнь, которую вы считали нормальной, может рухнуть буквально в любой момент, правила или люди, на которых вы всегда полагались, внезапно оказываются не такими уж и надёжными, ваше тело и разум так быстро устают, что вы можете однажды просто упасть на землю без сил, но даже так вы продолжите думать о проблемах. Однако, когда вы влюблены в кого-то, то это словно помогает вам крепче стоять на ногах, будто ваш возлюбленный поддерживает вас.

И даже когда вам хочется плакать.

Вы находите в себе силы улыбаться.

…

……

………

…И всё же.

Даже если всё так, то почему?

Если всё так, то почему же… Надеко.

Почему Надеко прямо сейчас сидит на корточках?

Почему всё так?

Обняв свои колени, смотря в землю.

Откуда эти слёзы?

Не знаю.

Не знаю, не знаю, не знаю

Почему же?

Почему всё так обернулось?

Не знаю, и знать не хочу.

— Почему то, почему сё, какого чёрта ты вообще делаешь? Самой не надоело, ааааа? — недовольно заявил белый скранч[✱]Широкая и мягкая тканевая резинка для волос. на правом запястье Надеко — хотя, технически, это был не скранч.

Эта штука выглядела, как браслет — но это была белая змея.

Белая змея с щетинистой чешуёй.

Господин змей попросил называть его не змеёй, а Кучинавой — потому что ему нравится зваться «гнилой верёвкой».[✱]Кучинава (朽繩, kuchinawa) — дословно «гнилая верёвка». Является отсылкой к японской пословице «Укушенный змеёй и гнилой верёвки боится» (Hebi ni kamarete kuchinawa ni kowazu).

Он сказал, что такое имя ему в самый раз.

Впрочем, и «кучинава» и «змея», по сути, значат одно и то же, так что думаю, что ничего такого, если Надеко будет временами называть эту резинку для волос «змеёй».

Это не проблема.

Проблема в другом.

Этот скранч — этот змей разговаривал.

И его тон был пропитан злобой.

Почему то, почему сё.

— Ты же сама знаешь, что во всссссём виновата именно ты, Надеко-тян

— …Неправда, — резко ответила Надеко.

Надеко лучше других знала, что такой резкий ответ был не более чем защитной реакцией, и что в её словах нет никакой силы опровергнуть слова Кучинавы-сана.

Это всего лишь реакция, рефлекс.

Никакой это не контраргумент.

— Это не вина Надеко.

Слова слетают с губ, но они пусты.

Пусты и бессмысленны.

Всё равно что сказать: «Надеко виновата»

Но даже если Кучинава-сан и говорит в такой грубой форме, вряд ли он на самом деле считает Надеко плохой — Кучинава-сан далёк от таких моральных категорий, как добро и зло.

Для этого змея есть только чёрное и белой, никакого добра и зла.

Белое или чёрное. Чёрное или белое.

Только и всего.

Серого цвета попросту не существует.

Как не существует и такого понятия, как «суждение».

Потому что его мнение…

— Щщщщща ща ща — ты совершенно права, Надеко-тян. Нет, знаешь, я всегда считал тебя ненадёжной девчонкой, которая сама не знает, о чём думает, но похоже, что ты видишь меня насквозь, не так ли? Или ты лишь сейчас наконец-то увидела меня насквозь? Не поздновато ли, ааааа? — произнёс Кучинава-сан.

У него такая большая пасть, что он, наверное, мог бы целиком вас проглотить — а даже если и нет, то его острые обнажённые клыки всё равно очень пугали Надеко.

Страшно до дрожи.

… Нет, это ложь.

Клыки больше не пугают Надеко.

Они ничто для Надеко.

Впервые «увидев» Кучинаву-сана, Надеко была удивлена и напугана, но сейчас может с ностальгией вспоминать те дни, когда могла испугаться такого.

Надеко больше ничего не боится.

Ничто не способно её напугать.

Ничто больше.

Те дни, когда эти клыки казались страшными.

Те дни, когда Надеко была обычной ученицей средней школы.

…Когда Надеко была жертвой.

Сколько прошло времени с тех пор? Ох, эти слова буквально пропитаны ностальгией, хотя на деле прошло не так и много времени, чтобы Надеко говорила, что прошла через многое.

Это было на днях.

Все детали ещё свежи в памяти.

Но, в то же время, тот день уже никак не вернуть, значит он был очень давно — можно сказать, он уже стал далёким прошлым.

И хотя всем сердцем хочется, чтобы Надеко смогла вновь стать той, кем была тогда, но это, разумеется, невозможно.

— Ну, я бы не сказал, что это так уж невозможно, Надеко-тян. Вернуться в прошлое не так сложно, как вы, млекопитающие, думаете, — сказал Кучинава-сан.

Нет, строго говоря, Кучинава-сан не мог говорить с самой Надеко — он говорил непосредственно с разумом Надеко.

По его же собственным словам.

Он сказал, что его голос, это всего лишь воображение Надеко.

То есть, он ничего не говорил.

Он никогда и ничего не говорил Надеко.

Просто Надеко слышит какие-то звуки.

И кое-что видит.

Только и всего.

Вот что такое странность.

Что-то странное, ни на что не похожее.[✱]Слово «странность» (怪異, kaii) буквально состоит из иероглифов «загадочный» и «отличный от других».

Стоило понять это раньше, ведь тогда всё могло сложиться иначе.

Всё было бы по-другому. Но, как бы то ни было.

— Итак, Надеко-тян. Если ты действительно хочешь вернуться в прошлое, то я могу исполнить твоё желание — в конце концов, перед тобой сам Кучинава-сама, тот, кого вы обычно зовёте богом.

— Бог…

Почему?

Эти слова кажутся пустыми.

Они словно «вакуум».

Титул, который раньше для Надеко был достойным доверия, сейчас звучал ужасно сомнительно. Словно она читает учебник по математике, но не может уложить в голове прочитанное.

Бог.

Бог…

Бог живёт в сердце каждого, кто в него верит… Кажется, это чья-то цитата.

— …А если вернуться в прошлое, что это что-то изменит?

— О, нет, ничего не изменится. Всё лишь повториться вновь. Словно знакомый рефрен, или же к месту будет сказать, словно уроборос. Раз за разом, бесконечно ходя по кругу — Надеко-тян снова плачет, обнимая колени, и говорит, что хочет вернуться в то время. И каждый раз, когда она меня об этом просит, я исполняю её желание. Я же бог, понимаешь?

— …Какой трагизм.

Это ведь «трагизм».

Даже смерть была бы лучше, и это не преувеличение.

Даже жизнь.

Раз за разом испытывать те же чувства, что и сейчас — это же синоним «ада»! С другой стороны, Надеко уже думала об этом.

Этот белый змей, обёрнутый вокруг её правого запястья, — Кучинава-сан — ведь он тоже проходит через этот «ад» уже целую вечность.

Змей, живущий уже более тысячи лет.

Змей, умирающий уже более тысячи лет.

Живя и умирая, снова и снова.

Этот змей стал богом.

Да, верно. Кучинава-сан — это бог, в которого Надеко не верит.

Это бог, которого Надеко «воскресила».

— В таком случае, не надо возвращаться в прошлое… Надеко хочет просто остаться здесь навсегда.

— Вот как? Но послушай меня, Надеко-тян, ты так говоришь, но ведь даже не знаешь ни где находишься, ни чего хочешь, не так ли, а, Надеко-тян?

— …Неправда.

Есть много вещей, что Надеко сейчас не понимает, но она ещё не потеряла себя настолько, чтобы даже не знать, где она находится.

Всё в полном порядке. Нет, это ложь.

Надеко потеряла себя. Потеряла саму себя.

Но кое-что Надеко знает.

Знает, где она.

Она знает, что она сидит под полом храма.

Сидит, обняв свои колени, под разрушенным храмом Китасирахэби.

— …Интересно, что бы подумал незнакомец, увидь он сейчас Надеко в таком месте. Сидит и шепчется сама с собой под полом храма. Может быть, примут за воровку?

— Знаешь… Все человеческие существа в той или иной степени похожи на воров. Все только и думают о том, как бы урвать чужое.

— Ну не знаю…

— А я думаю, что знаешь. За последние несколько дней ты, должно быть, осознала это глубже, чем кто-либо другой во всё мире, не правда ли, ааа?

— …И всё же, существует много людей, которые совсем не такие.

— Если хочешь выразиться подобным образом, тогда ты должна сказать: «Всё далеко не всегда обстоит подобным образом» — потому что всё зависит от того, каким решил быть человек в конкретный момент времени, не так ли? Хороший человек с лёгкостью может стать плохим, а плохой — хорошим. Разве не так было со всеми людьми, которых ты встречала в своей жизни? Или ты уже забыла, ааа?

— …

Такое чувство, будто он пытается загнать Надеко в угол, но молчит она не поэтому.

Надеко часто молчит, когда не знает, что делать, но в этот раз всё по-другому.

Она молчит по другой причине.

Шелест.

Она замолчала из-за этого звука.

Казалось, будто он заглушил и галлюционный голос Кучинавы-сана, и голос говорящей с самой собой Надеко — «элиминировал», если можно так выразиться.[✱]Надеко время от времени использует слова, значение которых знает весьма примерно, а написание не знает вовсе.

Звук шагов.

Никого не видно, звук шагов очень слаб.

Но для Надеко он был громок.

Огромный, колоссальный звук.

Эти шаги звучали для Надеко подобно «нисхождению» «Минотавра».

Неотвратимые шаги, которые, казалось, разрушали всё, переворачивали всё с ног на голову…

— …!

Вдруг всё сдуло напрочь.

Что? Этот храм…

Храм, под полом которого пряталась Надеко.

Его просто сдуло — вы же знаете сказку о трёх поросятах? Надеко последний раз читала её в глубоком детстве, так что многое забылось, но там точно был волк, который сдул целый дом.

Поразительный объём лёгких. Господин Волк даже в сказке вызывал восхищение своими лёгкими, но сейчас всё было наяву.

Возможно, эта сказка и не выдумка.

Тем не менее, мы говорим о деревянном храме, а не о соломенном домике.

Такой так просто не сдуть.

— Даже в такой непростой момент ты беззаботно думаешь о сказках, Надеко-тян? Поразительно, я всегда считал тебя неженкой, но у тебя на удивление стальные нервы. Неужели научилась отделять разум от эмоций? Щщща-ща-ща. Если это так, то я рад, что выбрал именно тебя. С самого начала и до самого конца я не был в тебе уверен, но сейчас, в самом-самом-самом конце я окончательно убеждён.

Нет.

Это сумасшествие.

Кучинава-сан не выбирал Надеко, у них обоих не было выбора.

Это сумасшествие.

Над головой Надеко пролетел здоровый кусок храма, но она не поднимает головы, а всё так же сидит, обхватив руками колени — даже не вздрогнула.

— Эй, Надеко-тян, долго ты будешь пытаться убежать от реальности? Долго будешь сидеть, уткнувшись носом в землю? Ты можешь отвести взгляд, зажмуриться, закрыть глаза руками, но реальность никуда не исчезнет. Ты ведь уже поняла это? Поняла, аааа?

Само собой.

Надеко хотела, чтобы реальность исчезла, испарилась, но была бессильна.

Надеко это понимает.

Но не знает, почему всё так обернулось.

Теперь, когда исчезла крыша — вернее, не крыша, а пол — хотя нет, исчез весь храм, так что выражение «исчезла крыша», конечно, тоже справедливо — Надеко поняла, что идёт дождь.

Ливень.

Разверзлись хляби небесные.

…Надеко чуть было на мгновение не задумалась о том, как интересно звучит слово «хляби», но и без понуканий Кучинавы-сана было понятно, что сейчас для этого нет времени.

В одно мгновение Надеко промокла насквозь.

Возможно, это как раз то, что нужно.

Даже если одежда потяжелеет от воды, это было не важно, по крайней мере дождь сможет скрыть слёзы.

— Ты удивлена? Эй, Надеко-тян, неужто твоя память затуманилась, аааа? Разве не ты заползла под пол святилища, чтобы укрыться от дождя? Ты забежала на гору, как вдруг начался дождь…

— Вот значит… как всё было.

Забыла. Надеко такая рассеянная.

Воспоминания «помутнели».

Раз так говорит Кучинава-сан, значит так оно скорее всего и есть, но даже если вынести правдивость за скобки, всё равно лучшее слово, которым сейчас можно описать состояние Надеко — «замутнённая».

Запутанная.

Затуманенная.

Надеко в самом деле пребывает в полном замешательстве.

И сильно промокла.

— Может, ты и запуталась, но разум твой кажется мне довольно ясным, Надеко-тян. Впрочем, это лишь моё мнение. Щща-ща-ща, ты даже сейчас выглядишь весьма спокойной.

Спокойной?

Надеко?

Правда, что ли?

— О, да, ты выглядишь очень спокойной, или даже лучше сказать, хладнокровной. Ведь ты даже расслышала звуки шагов посреди этого ливня.

…

Расслышала.

Верно.

Хоть Надеко и смотрит в землю, а звук дождя заглушает звук шагов, но всё же.

Его шаги.

Эти шаги.

Надеко всегда их узнает.

Не может не узнать.

Потому-что он ей очень дорог.

Кое-кто, кого любит Надеко.

— Эй, Сенгоку.

Ту-дум.

Он назвал имя Надеко, и она почувствовала, как её сердце дрогнуло.

Почувствовала, как оно запульсировало и затряслось.

Удивительно, что у Надеко вообще осталось подобие сердца, и ей стыдно, что она так отреагировала.

Ох.

Получается, что даже остались эмоции?

Как же неловко.

Хочется исчезнуть.

— Что такое? Посмотри на меня, Сенгоку.

…

Не получается подобрать слова.

Но Надеко наконец-то подняла глаза.

Она хотела сидеть там, замёрзшая, до конца жизни, словно камень, но его слова — их было достаточно. Тело Надеко не врёт.

Нет.

Возможно, это то, чего хотела Надеко с самого начала.

Сбежать. Спрятаться.

Должно быть, Надеко просто хотела, чтобы он нашёл её.

Хотела, чтобы он бежал за Надеко.

Чтобы он спас Надеко.

И.

Чтобы он избавился от Надеко.

— Я здесь, чтобы убить тебя, Сенгоку.

Эти слова.

Эта захватывающая фраза. Надеко кажется, будто она тает.

Тело Надеко просто не могло не отреагировать на то, что его фигура оказалась в её поле зрения.

Арараги Коёми.

Фигура братика Коёми.

Она прекрасно видна по этим ослепительным дождём.

Отчётливо.

Да, очень отчётливо.

— Щщща-ща, ты же понимаешь, что нет никаких эмоциональных причин, по которым ты могла бы его увидеть, верно? Ты лишь ощущаешь тепло его тела, как это умеют делать змеи, — посмеялся надо мной Кучинава-сан.

Но я не жалуюсь.

Такая уж у него работа.

— Отныне ты, Надеко-тян, тоже змея, причём восхитительно ядовитая.

— …

Конечно, братик Коёми не слышит голос Кучинавы-сана — к тому же, он всего лишь насмехается над Надеко.

Потому что Надеко всё видит.

Чтобы ни говорил Кучинава-сан.

Надеко всё отчётливо видит.

И это никак не связано со змеиными органами чувств — просто Надеко способна видеть братика Коёми.

— Разве я не говорил тебе перестать убегать от реальности? Послушай меня, это невозможно.

Он прав.

Конечно.

Потому-что она гонялась за его образом почти шесть лет.

Он тот, от кого Надеко всегда отводила взгляд, но не переставала смотреть.

Его порванная школьная форма. Его растрёпанные волосы.

На его обнажённой коже живого места нет, его раны и не думали перестать кровоточить.

Его левая рука была жестоко вырвана. Нет, грубо говоря, она держалась на коже, но так хлипко, что в любой момент могла оторваться и упасть на землю, если он хоть немного её заденет.

Коёми говорит, что он вампир.

Демон-вампир.

Он не всегда таким был, но таким стал.

Он рассказал об этом Надеко, когда они воссоединились, и даже показал свои способности — однако, насколько я вижу, его регенерация не работала вообще.

— Ой, Надеко-тян, как это ужасно звучит, — произнёс Кучинава-сан. — Не ты ли сама сотворила такое со своим любимым? — он никогда не упускает шанса вставить едкий комментарий. — Змеиный яд эффективен даже против вампиров. Клыки, что ты вонзила в него, всё ещё там. Он их не вытащил.

—…О, правда?

Да.

И правда.

Эта всё Надеко. Надеко виновала.

Никаких оправданий и поблажек.

Надеко виновна.

— В таком случае… нужно сражаться, — сказала Надеко.

Она медленно поднялась.

В правой руке был Кучинава-сан. В левой — огромный клык.

Она восстала — с сердцем, пропитанным ядом.

Вода струилась по чёлке, но тело Надеко было уже готово к сражению, независимо от её воли.

Если выбирать между белым и чёрным, то определённо чёрный… Чёрный, подавляюще чёрный вампир, братик Коёми, стоял сейчас перед Надеко.

Волосы Надеко стояли дыбом.

Каждый из этих волосков был змеёй.

Змеиное гнездо.

Извивающийся клубок из змей.

Да.

Дело не только в Кучинаве-сане.

К Надеко присоединились сотни тысяч змей.

Надеко бессильна и не способна навязать им свою волю, поэтому они будут кусать в любом случае.

Нет.

Это не так.

Это лишь очередное оправдание — сто тысяч оправданий.[✱]Надеко, произнося «сто тысяч» использует счётный суффикс, используемый в том числе для змей.

Надеко ими воспользовалась — Надеко их призвала.

Это вина одного человека, Сенгоку Надеко.

Во всём виновата «я».

Одержимая змеёй.

Это «я» позволила змее проникнуть в сердце.

— Хм. Она, видать, вконец деградировала в странность. Или, лучше сказать, что она эволюционировала в странность?

Этот голос.

Немного старомодные слова исходили от маленькой блондинки, которую я только сейчас заметила, но, кажется, она была рядом с ним всё это время.

— Теперича я, наконец, поняла, почему тот щегол в гавайской рубашке так настаивал, чтобы я была осторожна с этой челкастой девочкой. Хотя, полагаю, она уже не челкастая девочка, а змеиная девочка. Нет — я бы сказала, что она стала змеиной богиней.

— …

— Ну же, господин мой, — блондинка обратилась к братику Коёми.

Так непосредственно, будто они очень близки.

Как будто они пара.

— Не смей сомневаться. Она более не подруга твоей сестры, и не твоя знакомая младшеклассница — она лишь злая, порочная странность, — уверенно подчеркнула блондинка, Ошино Шинобу-сан.

— Да знаю я, — кивнул в ответ братик Коёми.

У них прекрасное взаимопонимание.

Он продолжил.

— Она мой враг и твоя еда.

— …

— Иди и съешь её, Шинобу.

Так и сказал.

Братик Коёми и Шинобу-сан взлетели в воздух в направлении Надеко, несмотря на проливной дождь, им был не нужен никакой специальный сигнал, даже взгляд.

Я ревную.

К кому? К Шинобу-сан.

Именно на её месте хотела быть Надеко.

На стороне братика Коёми.

Хотела быть его парой.

Даже не будучи любовниками друг для друга, Надеко хотела хотя бы быть на его стороне.

Так почему же Надеко стоит напротив.

Не знаю. Не знаю.

Не знаю… почему Надеко?

Почему «я»?

Против него?

— Ненавижу тебя, братик Коёми!

Надеко взмахнула гигантским змеиным клыком в левой руке и вонзила его прямо в сердце братика Коёми.

Его сила была огромна.

Просто божественная сила.

Говорят, что можно убить вампира, воткнув деревянный кол в его сердце, а что насчёт клыка белой змеи?

Возлюбленный Надеко.

Сердце человека, которого так любит Надеко… а-а.

Оно разлетелось во все стороны.

Его мышцы и кровь выплеснулись на Надеко.

Как дождь.

Как ливень.

— Юхху! Ты действительно это сделала, Надеко-тян! — взревел Кучинава-сан.

Сто тысяч змей ликовали.

Нет.

Думаю, это мог быть её собственный голос.

Потому что Сенгоку Надеко смеялась.

Хотя ей так хотелось плакать.

Несмотря на льющиеся из глаз слёзы, Надеко смеялась.

— Ахаха, — смеялась она.

Всё смеялась, смеялась, смеялась, смеялась, смеялась.

А что её ещё оставалось? Это же так смешно!

— А-ха-ха-ха… А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Нет, правда.

Почему всё так обернулось?

Почему?

Медуза Надэко - 003

Этой истории более тысячи лет.

…Слишком давно?

Наверное, хехех.

Действительно, сама Надеко мало знает о том, что произошло тысячу лет назад. Эту историю рассказал Кучинава-сан, который, впрочем, уже не раз демонстрировал, что его словам не стоит слепо верить.

Слово «демонстрировать» начинается со слова «демон», звучит странно, но сейчас не об этом.[✱]В оригинале обыгрывается слово 信憑 (shinpyō, «доверие»), вторым иероглифом которого является «одержимость».

Слова Кучинавы-сана нельзя принимать за чистую монету — или, раз он змей, лучше будет сказать, что его слова нельзя «заглатывать, не прожёвывая».

Хотя события тысячелетней давности всё равно не интересуют Надеко.

Эмм.

Поэтому давайте вернёмся назад не настолько далеко, чтобы Надеко могла рассказать историю, основанную на собственном опыте — вернёмся в тот день, когда она встретила Кучинаву-сана.

Эта история будет демонстративно правдивой.

Во всяком случае, с точки зрения Надеко.

Возможно, в рассказе будут некоторые ошибки, или, скорее всего, их просто не может там не быть, но в мире так много разных вещей, которые невозможно забыть, как бы вы ни старались, как и вещей, которые невозможно скрыть, даже добавив немного лжи, и для Надеко её встреча с Кучинавой-саном — одна из таких вещей.

В конце концов.

Надеко уже волочила змей из своего прошлого — волочила змей, что когда-то обвивали её.

Тащила их… тащила, не отпуская.

Надеко непрестанно тащила свои чувства из начальной школы.

Тридцать первое октября. Вторник. Если вам интересно, то это был Хэллоуин, но, честно говоря, Надеко не очень хорошо знакома с этим праздником.

Без понятия, что это за день.

Ошино Меме-сан, авторитет в вопросах монстров и странностей, что когда-то жил в этом городе (Что, кстати, вообще значит слово «авторитет»? Является ли он «автором» чего-то?), как-то говорил:

«Мне кажется, что Хэллоуин и День благодарения должны были сильнее укорениться в японской культуре, раз уж так хорошо прижилось Рождество».

Так он и сказал, но День благодарения Надеко тоже не понимает.

Хотя она считает, что благодарности очень важны.

Надеко благодарна Ошино-сану.

И Камбару-сан, и братику Коёми.

Благодарна.

Если бы не они, Надеко не смогла бы жить в мире и покое — мир и покой?

Нет.

Они научили Надеко, что в этом мире нет ни мира, ни покоя.

Мир.

Такие вещи существуют только в телевизоре.

Peace? Ван Пис?[✱]В оригинале обыгрывается слово 平穏 (heion, «мирный» «безмятежный») и манга けいおん! (K-On!)

По-моему, есть такая манга, да?

Говорят, очень интересная.

Хотела бы Надеко мирной жизни, но это, вероятно, попросту невозможно в данной реальности.

Даже в школе.

Утро тридцать первого октября выдалось очень «меланхоличным» — хотя нет, «меланхолия» не ограничивалась лишь тем утром.

Надеко всегда «меланхолична» по утрам.

Если быть точной, то «меланхолию» нагоняет сама дорога в школу, будь то тридцать первое, тридцатое или первое число.

Будь то октябрь, ноябрь или же декабрь — не важно.

Для Надеко попросту не существует «не меланхоличной» дороги в школу.

С того самого дня.

С того самого июня.

Ещё в апреле, к примеру, всё было по-другому.

Не исключено, что в мае тоже

Один известный мошенник по имени Кайки Дейшу то ли в апреле, то ли в мае приехал в этот город, потому что до него дошли слухи о вампире, известной как Ошино Шинобу, но только в июне всё закрутилось, включая и то, что произошло с Надеко.

— Эй, не зевай…!

Надеко, «меланхолично» направляясь в школу и имея в запасе кучу времени, чтобы ненароком не опоздать, свернула за угол, как вдруг её чуть не сбил велосипед.

Велосипед. Пролетел словно легковушка.

Это был вовсе не девчачий велосипед, вроде такого, на котором обычно ездит братик Коёми (судя по всему, внешний вид велосипеда его совсем не заботил), а довольно стильный BMX.

У Надеко в голове мигом пронеслось множество мыслей: «Если бы Надеко не сумела среагировать, то её бы сбил велосипед, и она отправилась бы в больницу. Было бы больно, но зато какое-то время можно было бы не ходить в школу. Интересно, а братик Коёми пришёл бы в больницу навестить Надеко? Надо будет на всякий случай купить красивую пижаму», в общем, в голове был настоящий калейдоскоп из различных вариантов будущего, как вдруг велосипедист крикнул:

— Эй, не зевай… смотри как могу!

После чего развернул свой велосипед по какой-то невозможной траектории.

Переднее колесо оказалось перпендикулярно раме.

Только вот тормоза, кажется, не были задействованы вовремя, так что чисто конструктивно это было всё равно, что врезаться в стену.

По правде говоря, велосипедист мог бы с лёгкостью увернуться от такого миниатюрного человека, как Надеко, всего лишь наклонив руль в сторону — должно быть, он запаниковал.

Переднее колесо остановилось, однако заднее продолжило своё движение.

Велосипед подлетел в воздух.

В результате велосипедист увернулся от столкновения с Надеко, пролетев над её головой… нет, он даже чуточку задел её.

Будь это манга, она бы называлась «Лети!»

После этого велосипедист вместе со своим велосипедом приземлился на асфальт, оставив за собой сноп искр, похожих на фейерверк — как бы то ни было, Надеко не получила ни царапины, не говоря уж о переломе.

Но это всё равно было страшно.

…Это длилось всего несколько секунд, но опыт был по-настоящему ужасающий. Всякие монстры, привидения и прочие потусторонние вещи, конечно, пугают, но такая конкретная и очень реалистичная опасность вызывала неподдельный страх, страх «автомобильной аварии», который мгновенно перевешивал все прочие надуманные страхи.

«Меланхолия» по дороге в школу временно развеялась.

—Ты… в порядке?!

Надеко пришла в себя и побежала к велосипеду, который выехал на проезжую часть и лежал на боку — конечно, она беспокоилась не о состоянии велосипеда, а о девушке, которая лежала на земле, прижатая этим велосипедом.

Это была девушка.

Согласно правилам дорожного движения, если водитель выскакивает из-за угла, не посмотрев по сторонам, то он несёт ответственность за столкновение, но и Надеко тоже совсем не смотрела по сторонам — в любом случае, кто-бы ни был виноват, Надеко всё равно беспокоилась.

А как иначе, ведь если кто-то упал, это уже повод для беспокойства. Можно сказать, конечно, что это всего лишь падение с велосипеда, но если она ударилась головой, то это уже серьёзное происшествие.

Возможно, стоит вызвать скорую.

Но у Надеко не было телефона.

В наши дни из города почти пропали таксофоны, так что для того, чтобы позвать на помощь, пришлось бы бежать в ближайший дом — ой, только Надеко не может разговаривать с людьми, которых не знает.

В таком случае нужно вернуться домой и…

— Я в порядке!

— А-а-а!

Раздался крик Надеко.

Стоило только подбежать к девушке, как вдруг она резко села, словно у неё внутри туловища была установлена пружина. Буквально секундой ранее казалось, что ей очень больно.

Да.

В точности как… братик Коёми, который частенько умирает.

…

Стоит отметить, что выражение «частенько умирает» звучит довольно интересно.

— Ты не ранена, Сенгоку-тян? — спросила девушка, взглянув на Надеко.

У неё приятная улыбка. И выглядит она очень привлекательной.

Но Надеко эта улыбка почему-то пугала.

— Хмм? В чём дело, Сенгоку-тян? Мне показалось, что я смогла успешно увернуться. Только не говори, что я задела пару волосков на твоей голове! Мне очень жаль, Сенгоку-тян!

— Почему…

Надеко не сильна в разговорах. Нет, Надеко всегда застенчива, с кем бы ни разговаривала, но… сегодня, с этой девушкой слова давались особенно плохо, намного тяжелее обычного.

Откуда-то взялся «незаурядный» страх.

— Почему… имя Надеко…

— М?

— Откуда… ты знаешь… имя Надеко…?

— Мм?

Девушка широко открыла глаза.

На её лице была всё та же милая улыбка, но она явно была наигранной.

Её лицо словно говорило, что она только что облажалась.

— Ааа, точно! — воскликнула она, глядя в небо. — Чёрт, я же ещё не знакома с тобой, Сенгоку-тян!

— А…?

— Ну вот… Я перепутала порядок действий… Это всё из-за того, что Хачикудзи-тян так трудно найти. Она такая непостоянная. Эх, какая же неприятность. И что мне теперь делать? — сказала девушка, встала и подняла свой велосипед.

После чего начала всё заново.

— Приятно познакомиться, милая девушка!

Уже поздновато для этих слов.

Впрочем, нельзя не восхититься её храбростью.

— Меня зовут Ошино Оги!

— …Ошино?

Ошино? Ошино…

Ошино Меме — Ошино Шинобу.

Нет, не то.

Она сказала, что её зовут Ошино Оги.

Может быть, просто однофамильцы?

— Так, как бы мне лучше её обмануть? Возможно, стоит сказать ей об Арараги-сэмпае? Окей, ладно, тогда так. Сенгоку-тян, я услышала о тебе от Арараги-сэмпая. Думаю, ты узнала мою школьную форму, не так ли? Я кохай Арараги-сэмпая и Камбару-сэмпай. Не ёкай, а кохай. Я учусь на первом курсе старшей школы Наоэцу.

— …

Совершенно бессвязная история.

Словно лоскутное одеяло.

С таким человеком кому угодно было бы трудно разговаривать, не только Надеко.

И всё же, она кохай братика Коёми?

Не ёкай, а кохай.

Ещё и кохай Камбару-сан — её школьная форма действительно относилась к школе Наоэцу, где учатся братик Коёми и Камбару-сан.

Начало казаться, что это Надеко вела себя глупо.

Услышав её слова, напряжение немного сошло на нет. Достаточно было услышать, что эта подозрительная личность ходит в одну школу с братиком Коёми, значит, кажется, ей можно доверять. Вот почему Надеко почувствовала себя глупой.

Хотя не думаю, что эти мысли что-либо изменят в поведении Надеко.

Надеко просто уткнулась взглядом в землю, как всегда.

Не проронив ни слова.

Обычно в такой ситуации большинство людей сдаются и уходят, забывая, что что-то произошло.

Но сейчас всё было иначе.

— Что, не сработало? — произнесла девушка — Оги-сан — глядя в небо.

Она не сказала «ну и ладно» и не ушла.

Вот же прицепилась.

— Я с самого начала напортачила. Ну да ладно. В конце концов, твоя история, Сенгоку-тян, является всего лишь побочной сюжетной линией. Сомневаюсь, что всё получится так же, как в случае с Цубасой, что из дома Ханекава… в общем.

А потом.

Оги-сан протянула Надеко правую руку.

— Видишь ли, я племянница Ошино Меме.

— …

— Мой дядя рассказал мне о тебе, о том, что ты жертва. Полагаю, это всё вина Кайки-сана, но, когда дело касается странностей, невинные жертвы встречаются довольно редко.

«Однако», — бодрым тоном добавила Оги-сан.

— Люди не могут быть жертвами вечно, Сенгоку-тян. Одно время мы жертвы, другое — преступники. Или же ты всё ещё чувствуешь себя жертвой?

— …

— Никакой реакции, ха? — она пожала плечами. Как будто ей было весело. — Можешь оставаться жертвой, разглядывать землю, молчать, но получится ли у тебя в этот раз?

— …

— А что, если этот раз будет исключением?

— …

— Действительно, жертвой быть приятно. Ты получаешь сочувствие со всех сторон, все начинают хорошо к тебе относиться. Не знаю, слышала ли ты, но есть такой термин, как «пренебрежение жертвой». По своей сути он означает, что «преступник — тоже жертва». Полагаю, моему дяде не нравился подобный образ мышления, но если так подумать, то весь мир состоит из одних только жертв. А это значит, что и ты, Сенгоку-тян, возможно, не была жертвой на сто процентов — кто знает, что ещё всплывёт в твоей истории?

— В… истории?

— Да, — утвердительно ответила Оги-сан. — Сенгоку-тян, только не говори мне, будто считаешь свою жизнь простой повседневностью без какого-либо нарратива.

«Увидимся».

Оги-сан подошла к велосипеду — похоже, он был в полном порядке — провернула педали и, после небольшого акробатического трюка, уехала восвояси.

Как обычно.

Наверное.

Надеко не умеет разговаривать с людьми, поэтому люди разочаровываются и уходят от неё — как обычно.

Она не произнесла «ну и ладно», но результат в целом тот же.

Обычный «паттерн».

Нет никакого сюрприза.

Не должно быть никакого сюрприза.

Но…

— …Что?

Это было вовсе не удивление — скорее чувство дискомфорта. Да, такой очень лёгкий дискомфорт.

Настолько слабое, что завтра оно, скорее всего, уже забудется.

По какой-то странной причине казалось, что наш разговор был очень коротким, но оказалось, что прошло довольно много времени — очень много, если взглянуть на часы.

Как это можно объяснить?

Как будто время кто-то украл.

Разговор с Оги-сан определённо не был настолько приятным, чтобы можно было потерять счёт времени — тогда почему?

Почему казалось, будто нам ещё предстоит встретиться?

Нет.

Забегая вперёд, наши с ней шансы встретиться стремятся к нулю, поскольку, прежде чем это станет возможно…

Мы с братиком Коёми должны будем сразиться насмерть.

Медуза Надэко - 004

Кстати говоря, Надеко проигнорировала руку, протянутую Оги-сан минуту назад, но это вовсе не значит, что она её не увидела.

Надеко, конечно, избегала взгляда Оги-сан и смотрела в землю, но протянутую руку не заметить не могла. Наверное, Оги-сан рассчитывала на рукопожатие.

Немного подождав, она с улыбкой убрала руку, будто ничего не произошло. Обычно такая ситуация обижает людей.

Оги-сан, должно быть, обиделась.

Все эти малопонятные вещи, о которых она говорила перед своим уходом, о жертвах и о преступниках, о повседневной жизни и об истории, наверное, были своеобразным образом высмеять Надеко за её невежество.

Заставлять людей чувствовать себя неловко с помощью намёков — обычная и весьма эффективная тактика в разговорах.

Но.

Не в случае с Надеко.

Надеко этого не может, даже если знает, что это наверняка обидит другого человека.

Люди не могут прикоснуться к Надеко.

Надеко не может прикоснуться к людям.

О рукопожатии не может быть и речи. Физический контакт — это табу. Для Надеко прикосновения подобны ударам, и одна лишь мысль о них заставляет вздрагивать.

Аж мурашки по коже.

Надеко не переносит, когда кто-то хочет погладить её по голове.

Даже если вам очень хочется, лучше не Надеко.[✱]Первый иероглиф имени Надеко (撫) означает «гладить», и она обыграла своё имя как «Надэнайдэко», т.е. «не гладьте».

Вам это может показаться перебором, но лучше уж ударьте.

Потому что удар займёт всего одно мгновение — не успевает передаться.

Что именно не еспевает передаться? Температура. Тепло тела.

Именно.

Надеко не выносит чужого тепла. Она терпеть не может тепло человеческой кожи.

Надеко ненавидит, когда её тело соприкасается с кем-то другим.

К примеру, было бы ужасно пожать чью-то руку и почувствовать, какая она тёплая — или наоборот, ощутит её холод.

Для Надеко это большой стресс.

Но если кто-то всего лишь потрогает одежду, то тогда всё нормально.

«Чрезмерная неприязнь к общению с людьми является проявлением сильного чувства самосознания, не так ли? Руководствуясь этим, я могу сделать вывод, что Сенгоку-тян выглядит на удивление зрелой и обладает удивительно сильной волей, которая позволяет не полагаться на других».

Таким был ответ Ханекавы-сан, когда Надеко попросила у неё совета, но она, скорее всего, просто решила проявить доброту.

Она обладает чувством такта.

А я всего лишь трусиха.

Надеко боится полагаться на людей, вот и всё.

Конечно, если вы спросите Надеко, как она это видит, то ей скорее кажутся странными все остальные — почему они так поступают?

Почему они готовы так опрометчиво ослаблять бдительность? Почему они так легкомысленно дают себя трогать?

Надеко не хочет, чтобы её кто-либо трогал, и никогда не ослабляет бдительность.

Хорошо, до школы добралась. Эррайвал.[✱]Arrival (англ. «прибытие»).

Инцидент с Оги-сан (или, если быть точной, авария, в которую Оги-сан угадила сама собой) не смог задержать Надеко, хоть разговор и продлился дольше, чем ожидалось. Надеко всегда выходит из дома заранее, поэтому не боится проблем, которые могут возникнуть по пути в школу.

Хотя после того, что случилось в июне, неприятные ситуации стали случаться всё чаще.

Возможно, Надеко вовсе не стала более осторожной, а продолжает себя вести как обычно.

… Кстати об этом.

Когда это случилось, Надеко не было неприятно.

Ощущение змеи, обволакивающей кожу Надеко.

Как говорили на уроке естествознания, змеи — хладнокровные, так что у них нет постоянной температуры тела.

Сегодня 31 октября. Снег ещё не выпал, но уже достаточно холодно. Змеи являются рептилиями и уже, наверное, впали в спячку.

Надеко зашла в школу и сменила обувь.

С уличной на школьную.

Её обувной шкафчик второй сверху, и она не может до него дотянуться. Вот бы он был чуточку пониже.

Надеко сняла обувь, встала на одну из нижних полок и потянулась вверх.

Пальцы Надеко роются в шкафчике, как вдруг…

— Хя-а… Ува!

Снова вскрикнула. Уже второй раз за сегодня.

Голос у Надеко обычно тихий, но кричит она громко.

В прошлый раз, когда Оги-сан едва не сбила Надеко, она застыла на месте, но в этот раз упала прямо на пол.

Оказавшись в неприличной, с определённого ракурса, позе.

Глядя со стороны, вы бы увидели девушку, которая потеряла равновесие и упала, потому что стояла на гладкой деревянной полке в одних носках. Словно какая-то дура.

Но всё было не так.

Не в силах встать, Надеко посмотрела на свою правую руку — ту самую руку, которой она буквально только что копалась в шкафчике для одежды.

— …

Убедившись, что с правой рукой всё в порядке, Надеко посмотрела на шкафчик. Ничего, кроме старого обувного шкафчика, она не увидела.

Ботинки Надеко немного выступали.

Как бы она ни смотрела.

Никакой белой змеи она не видела.

— …

Но она её почувствовала.

Надеко знакомо это чувство, когда змея обхватывает голую кожу.

Мягкая и в то же время твёрдая.

Гладкая, но чешуйчатая.

И при всём при этом хладнокровная.

Эта жизненная энергия — это чувство, когда нечто овладевает тобой.

— …

Страшно-то как.

Надеко поднялась на ноги и попыталась заглянуть в обувной шкафчик, но роста всё равно не хватало.

Было бы неплохо, будь рядом какая-нибудь платформа, на которую можно было бы встать, но ничего подходящего видно не было.

Оставалось лишь кончиками пальцев достать почти выпавшую из шкафчика сменку и проверить, что у неё внутри.

Пусто. Внутри ничего нет.

Ни носков, ни чьих бы то ни было ног — и, конечно, никаких белых змей.

Её нет, нигде не видно.

— …

У Надеко куда меньше друзей, чем у среднестатистического человека, она молчаливая и стеснительная, к тому же она настолько странная, что ей не просто не нравятся прикосновения, но она считает их и вовсе отвратительными, — но Надеко никто особо не обижал, поэтому было непонятно, зачем кому-то класть в её шкафчик змею.

Честно говоря, это уже выходит за рамки издевательств. Человека, который на такое способен, стоит бояться больше, чем любого издевательства.

Я хочу сказать, что Надеко не настолько значима, чтобы над ней так шутить.

Быть ненавидимым — это тоже своего рода талант, для этого нужно быть выдающейся личностью.

Даже все те истории — всё то, что произошло в июне, — не имело к Надеко никакого отношения.

Сначала Ошино-сан, а затем и Оги-сан, сегодня утром, назвали Надеко «жертвой» — но, если так подумать, Надеко жертвой не была.

Наиболее подходящим описанием, наверное, будет «участник событий».

К тому же, сейчас.

Если посмотреть на то, какая удушающая атмосфера сейчас царит в классе 2-2, то поневоле задумаешься.

Да, именно так.

Дело не в личности, не в характере Надеко или в чём-то подобном — просто в нынешнем классе 2-2 издевательства невозможны.

— …Показалось, наверное.

Чтобы в этом убедиться, Надеко несколько раз подпрыгнула в попытке мельком заглянуть в шкафчик, но ничего необычного не заметила.

Но всё равно это странно.

Если это всего лишь разыгралось воображение, то так даже лучше — всё замечательно, но почему?

Это чувство, будто твою руку обвивает змея. Почему Надеко знала, что змея, которую она даже не видела, была белой?

— В чём дело, Сенгоку-сан? Всё в порядке?

Обратив внимание на странное поведение Надеко (наверное, так казалось со стороны) с Надеко заговорила девочка с того же года обучения.

— В порядке, — ответила Надеко тихим голосом, опустив взгляд в землю. — В порядке.

Достаточно ли громко ответила Надеко или нет, но девушке, казалось, такого ответа было достаточно, и она, удовлетворившись, ушла в свой класс. Она училась с Надеко в разных классах.

Ещё несколько учеников прошли мимо, не утруждая себя разговорами о странном поведении Надеко.

Они даже не смотрели в её сторону, даже не разговаривали друг с другом. Просто прошли в наш класс.

Да.

Вот как всё обстоит.

Такой сейчас класс 2-2.

Такая вот «меланхоличная» школьная жизнь.

Медуза Надэко - 005

Если вы спросите мнение Надеко, кто же во всём этом виноват, то, наверное, никого конкретного назвать не получится… Однако, если определять виновника анонимным голосованием, то победит несомненно он — Кайки Дейшу, мошенник.

Все однозначно выберут именно его.

Вам может показаться, будто Надеко знакома с ним, но это не так, даже не видела ни разу.

Но даже так, мы больше чем просто знакомые.

Если описать наши отношения, то он очень важный человек для Надеко. ВИП-персона.

Если не считать родителей Надеко, братика Коёми и Цукихи-тян, он оставил наиболее сильное впечатление, чем кто-либо другой, и это он виноват в том, что жизнь Надеко пошла не тем путём.

Сбил с пути. И всё разрушил.

…

Погодите, так это и значит, быть жертвой?

Ох, позвольте Надеко объяснить.

Всё вокруг Надеко пошло не так.

Все сбились с пути, всё было разрушено.

Не Надеко, а лишь её окружение.

Надеко всегда жила так, как живёт сейчас, задолго до приезда Кайки-сана.

Но есть одно «но».

Одноклассники Надеко стали такими же, как Надеко.

Можно сказать, что одноклассники Надеко стали жертвами.

Сменим тему, заглянув немного в прошлое, хоть это и покажется пустяком, но это важно.

Июнь.

Одна из афер Кайки-сана, с которой Надеко не слишком знакома, но наслышана от Цукихи-тян и её сестры, известных как «Огненные сёстры» средней школы «Цуганоки».

Кайки Дейшу — экстрасенс, называющий себя «охотником за привидениями».

Думаю, можно было бы сказать, что он коллега Ошино-сана, но его подход кардинально иной — Кайки-сан использует свои способности исключительно для собственного обогащения.

Называть его «фальшивым специалистом» было слишком «прямолинейно».

Но Надеко и должна быть «прямолинейной».

В этом году, он обосновался в городе, где живёт Надеко, и выбрал своей целью учеников средней школы.

Если быть прямолинейной, то он не просто «поселился», а обустроил здесь своё логово.

Он продавал учащимся фальшивые талисманы, да и просил за них не особо много.

Небольшую сумму, которая найдётся у каждого.

Таков его способ вести бизнес— низкая прибыль, большие обороты.

Конечно, были и ученики, которые заходили слишком далеко, что создавало проблемы и заставляло Огненных сестёр вмешиваться, но со временем именно нарастающее количество афер, незначительных по отдельности, стало настоящей проблемой.

Да.

Было бы лучше, если бы эти аферы стали чем-то настоящим — как в случае Надеко.

Наверное, именно поэтому Надеко смогла продолжить вести свой обычный (беспросветно унылый) образ жизни, без каких бы то ни было изменений.

Говорят, что решить проблему, которая стала по-настоящему серьёзной — это значимый «ритуал».

Так что те одноклассники, чьи проблемы не стали серьёзными, то есть те, кто не прошёл через этот «ритуал», каким-то образом со всем разобрались и живут дальше обычной школьной жизнью, но с мрачным чувством полной неопределённости.

Наверное, вам не очень понятно, что имеется в виду под «полной неопределённостью», поэтому Надеко скажет прямо. Если в двух словах, речь идёт о следующих вещах:

«Кто кому нравится».

«Кто кого ненавидит».

«Кто к кому какие чувства испытывает».

«Кто с кем хочет что-либо сделать».

…И прочие «мысли обо всех», которые выходят за рамки понятия «личной информации», однако стали «достоянием общественности».

Да, те талисманы, которые Кайки-сан распространял среди учеников средней школы и даже ввёл на них моду, в первую очередь касались именно отношений.

Фальшивые талисманы Кайки-сана были настолько фальшивыми, что едва ли были хоть сколько-либо эффективными — другими словами, они не приносили результатов, оставляя причины нетронутыми.

Если вы узнаете, что на самом деле думает о вас человек, которого вы считали хорошим другом, или узнаете скрытые мотивы того, кто был к вам добр — разве вы сможете общаться с ними так же, как раньше?

…Ну, можете догадаться, что было дальше.

Кайки-сан не интересовала личная жизнь учеников, всё, чего он хотел — их деньги.

Это был бизнес.

И это коснулось не только класса Надеко — он втянул в аферу учеников средней школы со всего города.

Возможно, вы могли бы назвать это иронией судьбы? Хотя нет, не стоит преувеличивать, это просто обычное совпадение — но по какой-то причине талисманы, что продавал Кайки-сан, стали особо популярным именно в классе Надеко.

Будь это не талисманы, а грипп, нашему классу определённо нужно было бы уйти на карантин.

Результатом стала нынешняя меланхоличная школьная жизнь Надеко — класс застенчивых и неуверенных в себе учеников, в котором никто не может говорить от чистого сердца и который является мирным лишь с виду.

Что бы ты не сказал, все будут думать, что ты лжёшь, что ты притворяешься, что ты имеешь в виду совсем другое…

Класс без происшествий.

Класс, в котором ничего не происходит.

Класс, в котором все притворяются спящими.

Класс, в котором никто ничего не хочет делать.

Все, должно быть, с нетерпением ждут следующего учебного года, чтобы поскорее сменить одноклассников — хуже, чем сейчас, всё равно быть не может, да и Надеко не станет отрицать, что чувствует примерно то же самое.

Неужели с этим ничего нельзя сделать.

Нет, скорее всего ничего сделать уже нельзя.

Да, здесь уже точно ничего не поделаешь.

— …

«Доброе утро», — хотелось было сказать, войдя в класс, но как-то не вышло, поскольку класс по-прежнему был молчаливым — некоторые ученики посмотрели в сторону Надеко, когда она вошла, в то время как другие никак не отреагировали, впрочем, это на самом деле её нисколько не заботило.

Надеко к этому привыкла.

Словно не в класс вошла, а в наполненный пассажирами поезд — подобное настроение уже стало привычным.

Сутулясь, чтобы лишний раз не выделяться, Надеко направилась к своему месту.

Сегодня утром на классном часе будет небольшой тест, так что нужно подготовиться.

— ………

…На этот раз Надеко не закричала.

В конце концов, это уже третий раз.

В поезде, крик привлёк бы ненужные взгляды, так ведь?

Что ж, это действительно уже третий случай, когда Надеко захотелось закричать, но лишь второй, что связан со змеёй.

Из стола Надеко появилась белая змея — в этот раз прямо у всех на виду.

Она ползла и извивалась, обнажая свои клыки.

И спустя мгновение она исчезла.

Надеко села на свой стул как ни в чём не бывало и начала готовиться к тесту — если так подумать, Надеко, скорее всего, не закричала бы, даже будь этот случай первым.

Этот класс и так был словно обвит змеёй.

Надеко не станет кричать только лишь оттого, что вокруг неё обвивается змея — во всяком случае, пока она не укусит.

Медуза Надэко - 006

...И все же это самообладание продлилось недолго.

И дело даже не в привыкании.

Когда «белая змея» регулярно появляется в вашей обуви, в рюкзаке, в пенале, в спортивной сумке, в шкафчике с инвентарём для уборки, в углу коридора или даже в учебниках и тетрадях, то тут кто угодно почувствует себя разбитым. Никаких нервов не хватит.

Это уже перестало удивлять. Но это утомляет.

Утомляет аж до тошноты.

Словно раз за разом открывать коробки с «сюрпризом», из которых постоянно кто-то выпрыгивает.

Вынужденная продолжать, зная, что произойдёт дальше. Своеобразная пытка.

Это галлюцинации.

Наверное.

Казалось, что всё было в порядке, но весь тот стресс, что накопился в душе Надеко, пока она вела свою меланхоличную школьную жизнь, мог стать причиной этим видениям с белой змеёй. Даже есть один известный пример: говорят, что автор одной манги настолько устал, что в какой-то момент ему начал мерещиться белый крокодил.

Но что, если… это не галлюцинации?

Если это «то самое».

…Это ведь и правда возможно.

Как говорил Ошино Меме, специалист, «Стоит повстречать странность, как тебя начнёт притягивать к странностям». То есть, достаточно встретить странность хотя бы один раз, и это значительно повысит шансы столкнуться со странностями снова.

С Надеко такого не случалось с самого июня — хотя, возможно, всё случается в первый раз, и этот первый раз настал.

Вернее, не первый, а второй раз.

И это, конечно, очень пугает.

Но Надеко была к этому готова.

Надеко думала, что этот день однажды настанет — честно говоря, те дни, когда ничего не происходило, были едва ли не страшнее.

Легче пережить что-то, чем постоянно этого опасаться.

Ожидание утомляет.

Это урок, который Надеко заучивает каждый день в школе.

И нет способа справиться с этим.

На самом деле, когда Надеко пыталась справиться с подобной ситуацией самостоятельно в прошлом, используя свои собственные знания (читая книги с полок книжного магазина), всё становилось только хуже.

Всё было бы прекрасно, если бы об этом можно было забыть.

Но забыть не получилось — и всё пошло наперекосяк.

Надеко постигла ужасная участь.

Дождавшись окончания урока, чтобы появилась возможность воспользоваться школьным телефоном-автоматом, Надеко позвонила Братику Коёми и сообщила ему подробности.

Однажды он сказал одну вещь.

Если Надеко когда-нибудь понадобится помощь с странностями, она должна немедленно позвонить ему.

Поэтому Надеко так и поступила.

— Змея? Змея значит…

Честно говоря, его реакция вызывала определённые сомнения.

Возможно, Надеко слишком сильно привыкла к сюрпризам и не осознала вовремя, что находится в кризисной ситуации — следовало позвонить ему сразу, когда она впервые увидела белую змею в шкафчике для обуви.

Поскольку тот раз был единственным, когда Надеко искренне удивилась.

— Это та же змея, что и раньше?

— Нет… Не та, другая.

Слова давались с трудом.

Отнеситесь с пониманием. Одного лишь факта, что собеседником Надеко является братик Коёми, ещё недостаточно, чтобы слова полились рекой.

Надеко нервничает независимо от того, с кем разговаривает. Даже если это её родители.

— Змея из прошлого была… как бы так сказать… точно, её не было видно. Но в этот раз её видно… В этот раз Надеко может видеть змею.

— Хм...

Надеко говорила довольно бессвязно, даже по её собственным меркам, но братик Коёми держался стойко и продолжал слушать.

Какой же он отважный.

— Значит, пока что она тебя не трогала? Помнится, в прошлый раз она сдавливала твоё тело, или что-то в таком…

— Д-да. Не трогала, — перебила Надеко, укоризненно кивая головой.

Словно Надеко была змеёй, хах.[✱]«Перебивать собеседника» в японском дословно значит «вгрызаться».

Надеко позвонила, потому что не хотела причинять никому беспокойства, но кажется, что именно это она и сделала. Может, у братика Коёми и довольно недобрый взгляд, зато на его лице всегда хорошо видны все его эмоции. Легко понять, что он чувствует, когда разговариваешь с ним лично, но невозможно понять, что он сейчас чувствует, разговаривая по телефону.

А когда Надеко этого не знает, ей ещё труднее говорить.

Ей даже трудно просто заставить свой мозг работать.

Как можно объяснить ситуацию, в которую она попала?

...Попала?

А действительно ли Надеко в неё попала?

— Она появляется в каких-нибудь щелях или каких-то пространствах, которые обычно закрыты, или что-то в таком роде…

— Хм… Значит, эта змея появляется в местах, которые ты «не могла видеть»? Ну да, змеи известны тем, что любят прятаться. Они ненавидят находится у всех на виду, — продолжал братик Коёми, будто изучая слова, сказанные Надеко. — Может быть, эта странность — привидение? Ну, знаешь, просто пугает людей без какой-либо причины…

— А такие странности бывают? Которые просто пугают людей…

Прямо как ноппэрапон.[✱]Ёкай, который днём выглядит как человек, но ночью его голова превращается в безликий лиловый шар, чем он очень любит пугать случайных встречных. Хотя нет, у ноппэрапона, насколько я помню совсем другая история появления, причём довольно печальная. Надеко, вроде как, читала об этом, когда собирала информацию.

— Ну, вообще, истории про ёкаев — это всего лишь попытка объяснить необъяснимое… А людям свойственно удивляться необъяснимому. Это, по сути, ничем не отличается от того, как если бы кто-то выскочил из-за угла и крикнул «Бу-у!» Странности и удивление всегда идут рука об руку, — сказал братик Коёми.

Он говорит, как настоящий специалист.

Как же круто. Восхитительно.

Надеко, конечно, знает, что он просто говорит то, что услышал от Ошино-сана или Ханекавы-сан, или от той белокурой девушки вампира, и повторяет слово в слово, но я всё равно считаю его классным.

…Хотя, если честно, всё равно интересно, что останется, если вычесть все эти приобретённые знания.

— Но… Надеко по-настоящему удивилась только в первый раз, когда змея показалась из шкафчика для обуви.

— Знаешь, Сенгоку… Я всегда знал, что ты ментально сильный человек.

— Правда?

Надеко очень слабая.

— Я хочу сказать, что я бы наверняка пугался каждый раз, если бы вокруг меня из каждой щели начали появляться змеи. Возможно, ты бы даже сочла мою реакцию довольно милой.

— Это потрясающе!

— …Ничего подобного… В любом случае, как бы там ни было… — братик Коёми на секунду замолчал. — Знаешь… Ведь не все змеи ядовиты. Некоторые из них вполне безвредны, так ведь? Ага…

«И в прошлый раз с Джагиринавой я напортачил», — заключил братик Коёми.

? Напортачил? Разве?

Казалось, что он очень даже преуспел в спасении Надеко…

— Как ты думаешь, может, есть ли какая-нибудь причина? — спросил он.

— Причина?

— Какой-то триггер или что-то вроде этого, что заставляет тебя снова и снова видеть белых змей… Можешь вспомнить что-нибудь?

— Вспомнить…

Надеко задумалась.

Но в голову ничего не пришло.

— Да нет, ничего особенного, — ответила Надеко.

— Хмм… Считается, что у каждой странности должна быть причина для существования, но в твоём случае всё несколько иначе — как и в прошлый раз.

— …

— В любом случае, если это не срочно, мы можем подождать до вечера.

— Вечера?

— Подождём, пока Шинобу проснётся — в последнее время она придерживается довольно строгого графика. В последнее время, или, скорее, в последние два месяца.

— Э… А почему?

— Ну, на днях она совершила огромную ошибку… Ну как ошибку. Строго говоря, больше половины из всего произошедшего было на моей совести, но Шинобу приняла это очень близко к сердцу и впала в депрессию. Всё настолько плохо, что какое-то время она даже разговаривала со мной в ужасно почтительной манере.[✱]Если быть точным, она разговаривала в стиле «кэйго» (敬語). Это самый вежливый из стилей японской речи, применяемый в разговоре подчинённых с высшим начальством, обслуживающего персонала с клиентом или… при обращении раба к своему хозяину. Хотя прежде Шинобу всегда разговаривала в максимально фамильярном стиле с любым собеседником.

— …

Надеко не знает, что же такое произошло, но, похоже, находясь в сильной депрессии, эта девушка становится очень серьёзной. И поскольку она вампир, это значит, что соблюдение строгого графика подразумевает дневной сон и ночное бодрствование. Звучит несколько иронично.

— Шинобу не помогала в тот раз с Джагиринавой — так что в этот раз я не могу не попросить её о помощи.

— …

На самом деле не в том, что она в тот раз нам не помогала. Просто Ошино Шинобу и братик Коёми тогда были ещё не в таких хороших отношениях, как сейчас, так что, скорее всего, он в тот раз даже не пытался её о чём-либо просить.

Надеко мало что знает об этой девушке, но определённо почувствовала себя чуточку счастливей, когда братик Коёми с ней помирился.

Меньшего от братика Коёми и не ожидала.

— Эм… Шинобу… Шинобу-сан поедает странности, верно? — вроде как, она именно такой тип вампира. Убийца странностей. — Значит она… съест белую змею, которую видит Надеко?

— Зависит от обстоятельств — но не похоже, что проблема решится, если она просто съест эту змею. Мне скорее нужны знания, которыми она обладает. Ценные знания, которые она почерпнула у Ошино. А если она будет жаловаться на голод, то я просто накормлю её пончиками, изо рта в рот.

— Ага, понятно…

Стоп. Изо рта в рот?

Нет, конечно, Надеко ослышалась. Должно быть он сказал «из своих рук».

Наверное, у них такой церемониал.

— Кстати, — продолжил он. — В последнее время она пристрастилась к запечённым пончикам. В каком бы она ни была настроении, она никогда не упускает из виду новинки от «Мистера Доната». Обычно, когда мне нужны знания, я полагаюсь на Ханекаву — но сейчас её нет рядом.

— Нет? А что случилось с… Ханекавой-сан?

Прошу прощения, нужно было представить её раньше. Ханекава-сан — одноклассница и подруга братика Коёми.

Он даже называет её своей спасительницей.

Надеко нечасто виделась с ней, но вам и не потребуется много времени, прежде чем вы подумаете: «Она точно особенная».

Совершенно не такая, как остальные.

Настолько другая, что при нашей первой встрече захотелось убежать от страха — братик Коёми, кажется, думает, что Надеко тогда убежала из-за того, что она очень робкая и застенчивая, но какой бы застенчивой ни была Надеко, она не собиралась убегать от человека, с которым видится впервые в жизни.

В действительности, испугавшись того, что будет дальше, независимо от того, насколько страшен собеседник, Надеко, вероятно, просто застыла бы, разглядывая землю.

Бегство — это решение, подразумевающее активное действие.

Надеко на такое не способна.

И всё же, в тот день убежала без раздумий — даже не оглянувшись.

Ведь это была Ханекава-сан.

Надеко чувствовала это своей кожей.

Как бы это объяснить? Тепло тела? Изменилась буквально температура всей окружающей среды.

Тепло человека.

Я чувствовала его в воздухе, даже не прикасаясь к ней — количество излучаемого ею тепла.

Словно я смотрела на огонь.

…Уже позже Надеко узнала, что Ханекава-сан — очень хороший человек. Сейчас она уже не кажется такой страшной, как тогда, но с ней всё равно что-то не так — братику Коёми достаточно произнести её имя, чтобы Надеко вздрогнула.

— Что-то случилось? — спросила Надеко.

Вопрос, скорее, подразумевал «чем сейчас занята Ханекава-сан?» — хотя это и невежливо.

— Да нет, ничего не случилось. Просто она путешествует.

— Путешествует?

Надеко наклонила голову, услышав неожиданный ответ. Путешествие?

— Но ведь занятия в школе всё ещё идут.

— Да… Но она, скажем так, взяла оплачиваемый отпуск…

— Оплачиваемый отпуск?!

Это шокирует.

В старших школах действительно существует такая система?

Или слухи о том, что Ханекаве-сан платят за то, что она ходит в школу, действительно правдивы? Это пугает.

— Нет, на самом деле это, конечно, не оплачиваемый отпуск. Она просто написала заявление на академический отпуск и уехала в путешествие… примерно на месяц. Не то чтобы ей нужно было беспокоиться о посещаемости, так как она не планирует поступать в университет или устраиваться на работу после окончания школы, но дело в том, что Ханекава настолько серьёзная, что постаралась соблюсти процедуру…

— Хм… И куда она отправилась путешествовать?

— По всему миру.

— По всему миру?!

Это шокирует вдвойне.

Но этот шок отличается от предыдущего — потому что план Ханекавы-сан после окончания школы состоял в том, чтобы «повидать мир» вместо того, чтобы поступать в университет или устраиваться на работу.

Ходят слуха, что её очень вдохновил образ Ошино-сана, но это не обязательно должно быть правдой.

По всему миру?

— П-получается… она будет доучиваться, как приедет?

— О, нет. Она сказала, что после выпускного она продолжит путешествовать по миру, поэтому сейчас устроила тестовое путешествие, пока ещё обладает простым и понятным статусом старшеклассницы, если вдруг ей придётся кому-то объяснить, кто она такая и чем занимается.

— Тестовое путешествие…

Она определённо необычный человек. Решила повидать весь мир и отправилась на разведку местности…. Похоже, предположения Надеко были верны.

— Это что-то вроде генеральной репетиции… Впрочем, у неё есть телефон, так что это не значит, что мы не можем с ней связаться. Просто я не хочу беспокоить её, пока она за границей.

— …

Такое чувство, что уважение братика Коёми к Ханекаве-сан выходит за рамки благоразумия — обычно он любит ей звонить, даже не имея никакого повода.

Или же сейчас он не хочет ей звонить как раз потому, что повод есть?

Это странный способ общения с кем-то.

— В общем… вечером?

— Да. Иди домой и жди — я тебе позвоню. Хм… Шинобу обычно просыпается около десяти вечера… Тогда я тебе и позвоню.

— Да… хорошо, — Надеко кивнула, согласившись с планом братика Коёми.

Десять вечера. Конечно, у меня нет никаких планов.

Правда по телевизору показывают шоу, которое я хотела посмотреть, но ничего. Я его запишу.

— Позвони мне, если ещё что-нибудь случиться — не думаю, что смогу что-то сделать, но по крайней мере смогу быть рядом с тобой.

Рядом.

То есть, это значит, что он будет рядом с Надеко?

— Да… Спасибо. Но я думаю, что со мной всё будет в порядке.

Пока есть братик Коёми, всегда готовый прийти на помощь, Надеко никакие змеи не страшны.

Просто нужно быть осторожнее с разными щелями и тенями, и даже если что-то действительно произойдёт, в худшем случае Надеко всего лишь удивится.

— Что ж, тогда до десяти вечера. Буду ждать с нетерпением.

— А? — братик Коёми понизил голос.

«А», — пронеслось в голове Надеко.

Правда, с совершенно другой интонацией и смыслом.

Чёрт. Проговорилась.

— Ой, Сэнгоку — с тобой точно всё в порядке? Что значит, что ты будешь ждать с нетерпением?

— …Эм.

Надеко замолкла.

Не получается подобрать слова.

Трудно найти хорошее оправдание.

— Может, мне стоит прямо сейчас прийти к тебе домой? У тебя такой растерянный голос — да и то, что ты только что сказала, беспокоит меня. С нетерпением ждать чего-то, что связано со странностью…

— Н-нет, дело не в этом…

Даже по телефону было слышно, что братик Коёми беспокоится о Надеко — и Надеко из-за этого чувствует себя виноватой.

— …Прости.

Но, в конце концов, Надеко не умеет объясняться, только извиняться.

У Надеко есть привычка извиняться, когда она не знает, что сказать — либо молчание, либо извинения.

Это все, что Надеко умеет делать, когда попадает в беду.

Такая у неё стратегия выживания.

«Не надо извиняться каждый раз, когда попадаешь в беду — смысл фразы «Если бы извинения решали все проблемы, полиция была бы не нужна» лежит куда глубже, чем всем кажется».

Однажды исключительная Ханекава-сан произнесла эти слова Надеко.

Эти слова стали для Надеко настоящим открытием.

Однако, воспользоваться ими так и не получилось.

Даже если вас тронуло чьё-то доброе слово, это ещё не значит, что оно обязательно изменит вашу жизнь.

— Прости… братик Коёми.

— Э-э, тебе не за что извиняться…

— Всё в порядке. Всё в порядке, так что... давай просто встретимся сегодня вечером. Э-э-э... в десять, верно?

— Ой, Сэнгоку…

— Т-телефонная карточка Надеко вот-вот закончится! О, нет, уже пищит, часто пищит! Би-ип, би-ип!

Щёлк.

Надеко положила трубку.

Карточка с примерно половиной оставшегося баланса выскочила из телефона (Надеко получила её в качестве бонуса в Animate. Братик Коёми даже поддразнил: «Ты ею правда будешь пользоваться?!»)

Боже мой.

Едва выпуталась… Хотя нет, получилось ужасно. Надеко проговорилась и обеспокоила братика Коёми, сказав то, за что он вполне имел право разозлиться. Не говоря уже о том, что это был едва ли не худший способ выпутаться из этой ситуации.

…

Тем не менее, Надеко действительно оговорилась.

Слов нет, чтобы описать, насколько сильно оговорилась.

С нетерпением жду? Да, слова, сорвавшиеся с языка Надеко, были истинными чувствами, но их никогда не следовало произносить вслух.

Братик Коёми.

Где-то в глубине души Надеко была счастлива, что собирается отправиться с ним в очередное «приключение со странностями».

Быть спасённой братиком Коёми.

Надеко позволила себе почувствовать восторг.

Увидев белую змею — за исключением первого раза, Надеко не удивлялась. Вероятно, потому, что была эмоция, которую она в тот момент испытывала сильнее, нежели страх или шок.

Радость.

Теперь Надеко может обратиться за помощью к братику Коёми.

Это всегда было у неё на уме. Должно быть, Надеко ждала такой возможности.

...Как неловко. Но именно эти чувства и были истинными.

Сэнгоку Надеко хотела, чтобы её спас братик Коёми — точно так же, как в тот раз.

…

По-настоящему смущённая тем, что пользуется добротой братика Коёми, и охваченная тревогой, что он мог это заметить, Надеко протянула руку за своей телефонной карточкой.

Затем, вслед за карточкой из щели появилась белая змея — конечно, это уже не удивляло, но поскольку прошло какое-то время, Надеко застали врасплох, и она инстинктивно отдёрнула руку.

При этом Надеко ударилась рукой о корпус телефона, и трубка сорвалась с крючка, повиснув на шнуре — подпрыгивая вверх и вниз, растягиваясь и сжимаясь, телефонный шнур был похож на змею.

Мгновения, на которое отвлеклась Надеко, хватило белой змее, чтобы бесследно исчезнуть.

«О… забыла спросить братика Коёми об Оги-сан».

Обдумывая эту вырванную из контекста мысль, Надеко потянулась за упавшей трубкой.

«Но всё-таки… серьёзно, что здесь происходит?»

Это странно.

У каждой странности есть причина — но и на этот раз Надеко не может вспомнить ни единой ниточки, которая связывала бы её с какой-либо…

— Ну же, моя дорогая Надеко-тян, прямо-таки ни одной, аааааааа?

Чей-то голос.

Он доносится… из трубки, болтающейся на проводе.

Нет, это невозможно.

Надеко вынула свою телефонную карточку из аппарата, да и всё равно уже повесила трубку — более того, звучащий голос был совсем не похож на братика Коёми. Как бы так сказать? В нём не было ни капли доброты или заботы —грубый, жестокий.

— Ни в чём не отдаёшь себе отчёт — это для меня уже слишком, знаешь ли. Ух, такие соплячки без самосознания, вроде тебя, раздражают меня больше всего — ты понятия не имеешь, кого топчешь, когда идёшь по жизни.

— ...К-кто...

Надеко поднесла трубку поближе к лицу и прислушалась к голосу.

Надеко была так потрясена, что это, вероятно, отражалось на том, что она говорит, но она не могла не спросить.

Услышав этот тон — который звучал так, словно он нападал на Надеко.

Разве можно тут промолчать.

— К-кто… кто ты такой?

Но ответа не последовало.

Вместо ответа… появилась белая змея.

И не одна.

Тысячи змей начали выползать из крошечных отверстий на обоих концах телефонной трубки, словно токоротэн…[✱]Токоротэн — блюдо японской кухни, представляющее собой тонкие желеобразные макаронины, сделанные из водорослей с помощью экструдера. Собственно, Надеко сравнила змей, вылезающих из маленьких дырочек, с макаронинами, вылезающими из экструдера.

— Кья! А-а-а-а-а-а-а-а!!

Теперь это был настоящий крик.

Дело было даже не столько в самих змеях, сколько в гротескных образах —

Дело не столько в том, что это змеи, сколько в том, насколько гротескно всё это выглядело — наверняка в аниме этот момент не экранизируют.

Естественно, эти змеи тоже являются галлюцинацией.

К тому времени, когда Надеко отошла от телефона-автомата, они исчезли.

— Приходи в храм Китасирахэби, Надеко-тян.

Голос раздавался из телефонной трубки, на которой уже не было никаких змей.

Но с такого расстояния не должно быть слышно никаких голосов в трубке.

Что происходит?

Неужели к визуальным галлюцинациям теперь добавились ещё и слуховые?

Что не так с Надеко?

С головой Надеко?

Не обращая внимания на её замешательство, голос продолжил:

— Я расскажу тебе, кого ты топчешь, идя по жизни.

— …

— Жертв не существует. В этом мире есть только преступники — как же вы все заблуждаетесь, сукины дети, каждый из вас.

Медуза Надэко - 007

В одной телепрограмме как-то обсуждалось, что существуют такие люди, которые чуть что — сразу сообщают в полицию, а при малейшем недомогании — вызывают скорую.

Они хотят быть «спасёнными» — другими словами, они хотят «быть теми, кого спасёт кто-то другой», как сказал один из комментаторов.

Они хотят, чтобы люди беспокоились о них, чтобы обратили на них своё внимание.

Потому что «быть спасённым» — значит «быть нужным». Даже с точки зрения психологии намеренно беспокоить людей и потом просить у них прощения — это один из способов убедиться в том, что ты кому-то нужен.

Очевидно, что всё это делается бессознательно.

И ни в коем случае не имеет под собой никаких корыстных мотивов.

Так это или нет, но Надеко хорошо понимает, как важно быть «обласканным» для людей, которые не могут найти смысла в своём существовании, не могут найти себе место в этом мире.

И сейчас Надеко в той ситуации, когда может обратиться за помощью к братику Коёми.

И будет враньём сказать, что эта мысль не будоражит Надеко.

Будет враньём сказать, что Надеко не испытывает восторг, а её сердце не колотится с бешеной скоростью

…Да.

Прямо как в тот раз.

— …

Да, Надеко может и заблуждается — но она всё же девушка, поэтому как минимум не может быть «сукиным сыном».[✱]В исходном оскорблении использовалось слово 野郎 (yarō), что весьма примерно может переводится как «мужик», из чего Надеко сделала поспешный вывод, что оно применимо только к мужчинам. На самом деле, конечно, это слово давно уже стало «унисекс».

Или это уже слишком придирчиво?

Сил нет дожидаться вечера.

На моём месте было бы правильно сразу же после школы пойти домой и ждать звонка от братика Коёми.

Это и так понятно.

Не то чтобы от услышанного голоса ситуация как-то изменилась — на тот момент никакого «реального вреда» не было.

Галлюцинации — это просто галлюцинации.

Слуховые галлюцинации — это тоже просто галлюцинации.

Но игнорировать тот голос тоже не получалось.

«Жертва».

Человек, которому причинили вред.

…Надеко не считает себя таковой — хотя у неё уже появилась паранойя, она не считает себя жертвой в чистом виде.

Не то чтобы вы автоматически становитесь жертвой, если вам причинят вред — совершенно не обязательно.

…Поэтому, услышав тот совершенно бесцеремонный, жестокий и грубый голос, Надеко была вынуждена действовать.

Надеко оказалась шокирована.

И поэтому не могла сопротивляться призыву к действию.

Надеко вернулась домой и сразу же переоделась в спецодежду.

В качестве спецодежды выступали комбинезон и куртка.

Комбинезон одолжила у мамы, а куртку у папы. Из-за того, что Надеко слишком миниатюрная, одежда была мешковатой, но это было даже на руку, сыграет роль маскировки.

Надеко считает, что её никто не должен заметить.

Поэтому вместо своей обычной шапки Надеко перед выходом надела красную вязаную лыжную шапку, которую купила, когда каталась на лыжах.

Натянула до самых глаз.

Обернув вокруг талии поясную сумку, предварительно набив её разными вещами, Надеко надела уличные мокасины и вышла из дома.

После чего направилась прямиком к горе.

Храм Китасирахэби — место, где Надеко встретится с братиком Коёми.

Велосипеда у Надеко нет, поэтому дорога до вершины займёт не меньше получаса.

Непростое путешествие для такого физически неподготовленного человек, как Надеко.

Ни за что бы не стала заниматься альпинизмом в качестве хобби.

Хотя, конечно, это не то, чтобы альпинизм. Надеко шла по прямой тропинке с ровными (пускай и очень старыми) ступенями, так что, если сильно не торопиться, то в какой-то момент времени она неизбежно доберётся до цели, даже если придётся сделать пару-тройку перерывов.

Доберётся до вершины. До того самого места.

…Да, именно так некоторые люди приходят к истине, просто прожив свою жизнь.

И Надеко скоро придёт.

Так, во всяком случае, Надеко будет себя чувствовать, когда дойдёт то храма Китасирахэби.

Когда в июне Надеко раз за разом поднималась на эту гору, вокруг её тела обвивалась «змея», так что это путешествие было куда более лёгким.

Но когда она всё-таки добралась до вершины.

Надеко упала как подкошенная.

Ни в коем случае не хочу сказать, что прошла будто целая вечность, но Надеко определённо не хватает самообладания даже для того, чтобы осознать, что с момента её последнего визита прошло немало времени.

— …

Нет, на самом деле Надеко не упала.

Скорее, была ошеломлена.

Ошеломлена увиденным.

Пройдя через ветхие, практически сгнившие ворота храма, Надеко увидела несметное количество распятых змей, разбросанных по всей территории.

Их было бесчисленное множество.

Не белые, а совершенно обычные змеи с обычной окраской. Тела этих змей были разорваны на куски и прибиты к земле, к деревьям и к самому храму.

Но они были всё ещё живы.

Они были живы и дёргались, несмотря на расчленённые тела и отрезанные головы, словно ожившие сашими.

Несмотря на их состояние, они не умирали.

Говорят, чтобы убить змею, надо отрезать ей голову, но эти змеи прямо сейчас были полны жизненной энергии.

Сомнительно, что змеи смогут долго продолжать жить в таком виде, так что, в конце концов, они умрут.

Ужасающая картина.

Такое точно не получится показать в аниме.

Не уверена, распространяются ли полномочия ассоциации по защите животных на рептилий, но практически любой человек, увидевший эту картину, не смог бы остаться равнодушным.

Однако Надеко ничего не сказала.

Сенгоку Надеко молчит.

Когда она в беде — она замолкает.

— Что, всё ещё не удивлена, аа? Даже не пытаешься закричать. Будто ты знала, что тебя здесь ждёт, — из ниоткуда внезапно заговорил голос. На этот раз голос исходил не из телефонной трубки, а звучал прямо возле уха Надеко.

Словно…

Словно что-то отвратительно обернулось вокруг Надеко — словно что-то вселилось в неё.

Но это не всё.

Самое отвратительное, что здесь было — это сама Надеко.

Потому-что…

— Да. Потому что этот адский пейзаж — дело твоих рук. Ты сама сотворила его, Надеко-тян.

— …

Этого нельзя было отрицать.

Но Надеко инстинктивно покачала головой.

— Н-Надеко… — с позором ответила она голосу. — Надеко… не заходила… так далеко.

— Ты права. Это просто галлюцинация.

Стоило голосу это произнести, как зрелище перед Надеко тут же преобразилось — все змеи, тысячи змей, в один мир исчезли, как какой-то «мираж» — хотя нет, исчезли не все.

Несколько змей остались.

Нельзя точно сказать, сколько их было, поскольку их тела были разорваны, но, если посчитать количество голов — около двадцати.

Двадцать…

— Та-ак, их ведь столько было? Стольких ты убила, Надеко-тян?

Число змей, что я…

Расчленила.

Разрубила.

Распяла.

Голос продолжил обвинять Надеко, загоняя её в угол.

— Значит вот насколько ты далеко зашла, не правда ли, а?

— …

Надеко прикусила губу.

Быстро схватившись за свою шапку, она стала тянуть её ещё ниже, чтобы полностью закрыть глаза.

Не хочу этого видеть.

Но не получается.

Тот образ стоит перед глазами Надеко.

Та сцена, она своими руками сотворила в июне…

— Да, наверное, у тебя всегда получается прикинуться жертвой, если будешь себя так вести — уткнёшь нос в землю, и будешь молча стоять, не проронил ни слова.

«Можешь оставаться жертвой, разглядывать землю, молчать, но получится ли у тебя в этот раз?»

Чьи это слова?

Верно — так говорила Оги-сан…

Ошино Оги-сан… Кажется, было что-то ещё…

Что-то, что она говорила…

—З… Змея.

— На самом деле, у тебя есть выбор, Надеко-тян.

Надеко закрыла глаза, но всё ещё слышала этот голос.

Этот грубый, жестокий голос, которому, как кажется, совсем не было дела до Надеко.

Как ни странно, но именно это безразличие и виделось единственным спасением.

— Вариант первый — ты возвращаешься тем же путём, которым пришла, и всё забываешь. Да, я могу вызывать у тебя галлюцинации, я могу говорить с тобой таким образом, но не более. Как ты и говорила этому своему братику Коёми, никакого вреда на самом деле нет. А раз нет вреда, то нет и жертвы. Поэтому ничего не случится, если ты просто уйдёшь.

— …

— Нет, серьёзно. Ничего страшного, если ты выберешь первый вариант, понимаешь? Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, Надеко-тян — не хочу, да и не могу. Я не такой. Более того, я даже рекомендую тебе выбрать именно первый вариант.

— …

— Не отмалчивайся.

Из-за молчания Надеко, голос звучал раздражённо.

Но даже так, Надеко не может ничего ответить.

Показалось, будто кто-то цыкнул языком.

Хмм.

А умеют ли змеи цыкать? Учитывая строения их языка.

— Вариант второй — искупить вину.

— …

— Если хочешь выбрать первый вариант, то уходи через те же ворота, спускайся по тем же ступеням и возвращайся тем же путём — можешь больше не возвращаться в это святилище. И будет лучше, если ты этим правом воспользуешься. Просто повернись спиной ко всем моим братьям, которых ты убила, и никогда не оглядывайся — но послушай.

Странно. Почему-то показалось, будто в голосе промелькнула ухмылка.

— Если ты хочешь искупить свой грех, я предоставлю тебе такую возможность — раскрой свои глаза и посмотри на меня.

На меня…?

Признаться честно.

Надеко сняла свою вязаную шапку вовсе не из-за желания «получить искупление» — она просто так отреагировала на слова, рефлекторно, нет, механически.

Надеко — плохая девочка.

Думает только о себе.

Но именно потому, что она думает только о себе, ей только и остаётся, что смотреть.

Смотреть вперёд. Перед собой.

На голос — что обрёл форму.

— АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!

Такой громкий крик Надеко ещё никогда не приходилось слышать.

Это самый громкий крик в жизни Надеко.

Такой громкий, что Надеко упала.

Не просто упала на землю, а почти сделала сальто назад.

Надеко на такое не способна даже на уроке физкультуры.

Но по сравнению с гигантской белой змеёй, что обернулась вокруг храма, практически целиком закрыв его своим телом, этот крик — капля в море.

С трудом верится, что это может быть галлюцинацией.

Страшно не было.

Просто… она была слишком большой.

«Ничего себе», — вот единственная мысль, посетившая голову Надеко.

Это так по-детски.

— Ты увидела меня. Ты увидела Кучинаву, — произнесла огромная змея. Нет, произнёс Кучинава-сан. — Так что теперь ты мой соратник — мой партнёр. И ты заплатишь за всё, Надеко-тян.

Медуза Надэко - 008

Похоже, Надеко как-то неправильно поняла смысл слов Кучинавы-сана о том, что жертв не существует — или, возможно, лучше сказать, что она их интерпретировала так, как ей было удобно.

Поначалу казалось, будто он имеет в виду, что каждая жертва в какой-то степени разделяет ответственность за то, что с ней произошло, или что всё происходит по воле случая, и сегодняшняя жертва вполне может завтра стать преступником, если совершит ошибку — такие вещи часто можно услышать от людей, поэтому Надеко предположила, что он именно это и хочет сказать.

Предположила ради самой Надеко.

Но это была ошибка.

Он имел в виду совсем другое.

Нечто более простое и понятное.

Он имел в виду ровно то, что говорил.

Сенгоку Надеко виновна в совершении «массового убийства».

Она лишь очередная преступница.

Искажать смысл его слов не было никакой необходимости.

Это произошло четыре месяца назад, в июне, когда «амулеты», которые так активно рекламировал Кайки Дейшу-сан, впились своими ядовитыми клыками в учеников средней школы.

Как раз в это самое время.

Один мальчик признался Надеко.

Причём признался вовсе не в том, что совершил преступление, как это сделала Надеко, а признался в чувствах. «Ты мне нравишься» или «я тебя люблю» — такого рода признание.

Он состоял в баскетбольной команде.

Надеко не помнит его имени. Совсем забыла.

Честно говоря, такое чувство, будто он так и не сказал, как его зовут.

Наверное, он думал, что Надеко и так должна знать, кто он такой. Многие популярные ученики, состоящие в спортивных клубах, такие.

Они даже не сомневаются в том, что знамениты.

Но Надеко не интересовал спорт, и, что самое главное, её не интересовали отношения, поэтому она ему отказала.

Зачем встречаться с кем-то, кого даже не знаешь?

Ведь у Надеко уже был тот, в кого она была влюблена.

В итоге это привело к беде — то, что Надеко «отвергла» такого популярного мальчика, вызвало волну ревности.

И Надеко известно это чувство! Она прекрасно всё понимает!

Надеко точно знала, что чувствовали те девочки, недоумевающие, почему он вообще решил признаться кому-то вроде Надеко — даже сама Надеко считает, что он ошибся. Да, он скорее всего ошибся.

Но «истинность» всей этой ситуации была очевидна одной лишь Надеко — как бы ни было больно, но даже её лучшая подруга не понимала её.

Таким образом она перестала быть её подругой. Грустно.

Впрочем, это нисколько не удивляло. Если честно, Надеко всегда знала, что такая хорошая девочка, как она, рано или поздно перестанет дружить с такой, как Надеко.

Честно?

Вы можете сказать, что Надеко сейчас храбрится.

Что ж, в таком случае, позвольте Надеко немного похрабриться.

По словам других одноклассников (хотя их избыточная разговорчивость и была вызвана ничем иным, как амулетами Кайки-сана), тот мальчик решил подружиться с Надеко, чтобы потом начать встречаться с другой девочкой из бейсбольного клуба — в общем, всё достаточно запутанно.

Говорят, что «истина сокрыта во тьме» — нет, истина сокрыта в сплетнях.

А что из себя эта истина представляет, никто толком и не знает.

Это что-то старое и забытое.

Все просто играют в любовь.

Хотя, наверное, никто из пострадавших не имел достаточного опыта в отношениях, чтобы быть в состоянии описать свои истинные чувства — как бы то ни было, чем дольше мы об этом говорим, тем больше это сбивает с толку.

Проехали.

В общем перед тем, как подруга Надеко перестала быть подругой, она произнесла следующие слова:

«Я тебя прокляла».

Проклятие — это тоже один из «амулетов», которые распространял Кайки Дейшу-сан, и эта девочка наложила на Надеко проклятие змеи.

Судя по всему, ей было из чего выбирать.

Не только змея, но ещё и пчела, лягушка и, что удивительно, даже креветка — интересно, в чём заключается суть креветочного проклятия?

Оно приводит к перелому позвоночника?

Как бы то ни было, Надеко приняла эти злые слова близко к сердцу несмотря на то, что они целиком и полностью состояли из чистой злобы.

Та девочка вряд ли была злодейкой, или тем более демоницей.

Надеко пошла в книжный магазин и стала искать способы разрушить это «проклятие» — в этом случае правильнее было бы пойти к Кайки-сану, где бы он ни был, и заплатить ему за снятие проклятия. Но, к сожалению, Надеко тогда ещё не была в курсе истории с амулетами (о существовании Кайки-сана Надеко узнала только во время летних каникул. И тем более она тогда ещё не знала, что амулеты были поддельными), а даже если и была, просить помощи у незнакомца было бы для Надеко непосильной задачей.

Поэтому Надеко приложила все силы, чтобы снять проклятие самостоятельно — но это привело к непредвиденным последствиям, и фальшивое проклятие, которое никогда не должно было обрести силу, в конечном итоге стало настоящим (именно поэтому, вспоминая тот случай, Надеко решила в первую очередь обратиться за помощью к братику Коёми), но да ладно, давайте о другом.

Метод снятия проклятия, который решила попробовать Надеко, заключался в том, чтобы поймать дикую змею, разрубить её на пять равных частей и распять её на стволе дерева.

Надеко использовала долото.

Взяла змею — и разрубила на куски.

Чтобы приколоть тело змеи к дереву вместо гвоздей использовала то же долото.

И продолжала проводить этот ритуал около недели.

Дотошно следуя всем шагам, чтобы снять проклятие.

Но чем дольше Надеко продолжала это делать, тем сильнее становилось проклятие, и тем сильнее змея обвивала её тело — если бы братик Коёми не нашёл её, она, вероятно, была бы уже…

— Была бы уже кем? Убийцей ещё большего количества змей, аааа?

— …

У Надеко не было слов, чтобы ответить этому гигантскому белому змею — чтобы ответить Кучинаве-сану.

Верно.

Тогда Надеко не была жертвой.

Потому что, если бы Надеко ничего не сделала — проклятие никому бы не навредило. А даже если бы и навредило.

Касаемо всех змей, убитых Надеко.

Жизни, которыми Надеко пожертвовала, чтобы спасти себя…

Более десятка отнятых жизней.

Ответственность за них несёт Надеко.

— Знаешь, без лишней скромности отмечу, что я впечатлён — ты принесла в жертву всех этих змей, причём совершенно бессмысленно, но продолжала вести себя так, будто ничего и не было, продолжала играть роль жертвы и разглагольствовать о «братике Коёми» — наглости тебе не занимать.

— …

— Я с удовольствием напомню тебе, если ты вдруг позабыла, как именно ты убила всех моих братьев. Как ты выискивала змей в сорняках, как с отважным, но безмятежным выражением лица хватала их за головы и рубила своим долотом…

— П… Перестань, — наконец сказала Надеко.

Она вспомнила, как дрожали её руки.

Она чувствовала что угодно, но точно не отвагу.

— Н-Надеко помнит… Всё помнит, так что…

— О-о. Правда помнишь?

— Н-но… у меня не было выбора.

— Не было выбора? Ага, держу пари, что подруга, проклявшая тебя, сказала бы то же самое — у неё просто «не было иного выбора», кроме как проклясть тебя, — насмехался Кучинава-сан.

Выражение его лица было невозможно прочесть, потому что он был змеем, к тому же гигантским, в его словах не чувствовалось ничего — кроме злобы.

Просто.

Злоба.

Обыкновенная и повсеместная.

— «У меня просто не было выбора!» — так говорят все, кто отбросил мораль. Все эти инфантильные, дерзкие, бесчувственные тупицы!

— …Надеко…

— Люди не знают, кого они топчут — они считают землёй всех, кого касаются их ноги. Но нет, они топчут не землю, а муравьёв, гусениц, змей…

— !!

Услышав это, Надеко тут же шагнула в сторону.

Потому что вдруг она стояла на белой змее. Нет, вообще-то это галлюцинация, и ни на чём она не стояла.

На этот раз это просто галлюцинация.

Но люди всегда… Надеко всегда…

Наступает на что-то.

— Нет-нет-нет-нет, Надеко-тян, я не хочу, чтобы ты поняла меня неправильно. Я нисколько не пытаюсь критиковать тебя — в отличие от меня, «живым» приходится претендовать на чужие жизни, чтобы продолжать жить самим. Можешь называть это хоть первородным грехом, хоть кармой, хоть законом природы…

— …

— Но, конечно, убийство всех этих змей имеет мало общего с добычей хлеба насущного. Потому что змеи, которых ты убила — и те, которых ты не убила, но чьи жизни оставила висеть на волоске — не служили вообще никакой цели. Они умерли собачьей смертью. Странно говорить, что змея умерла собачьей смертью, но такая смерть ещё хуже, чем смерть напрасная. Умерев, они поставили тебя в ещё более худшее положение, так ведь, Надеко-тян, аааа?

— …

— Хотя, ты можешь быть другого мнения, да? Ты же воссоединилась с этим своим братиком Коёми, так что, возможно, эти змеи — мои братья, убитые тобою — всё-таки послужили какой-то цели…

— П-пожалуйста, прекрати, — выдавила из себя Надеко.

Она закрыла уши обеими руками, но это не могло избавить от галлюцинации.

Верно.

Даже закрыв глаза, она всё равно видела его.

Колоссальное существо, обвивающееся вокруг храма.

— Что… Что ты знаешь о братике Коёми…? Этот человек… Для Надеко он очень…

— Вообще, на самом деле, я довольно много знаю о братике Коёми, но сейчас это не имеет значения. Актуальный вопрос заключается в том, что натворила ты, Надеко-тян…

Что «натворила» Надеко…

Что я сделала — как я потерпела неудачу. Я всё забыла.

Первородный грех, о котором она даже не вспомнила.

— Ч-что… Т-так значит нужно извиниться? Ты хочешь, чтобы Надеко принесла извинения? Нет, ты п-привёл Надеко в такое место… Вызвал галлюцинации, загнал в угол… Что ты имеешь в виду под «искуплением»? Надеко…

Надеко лихорадочно присоединяла одно слово к другому.

Потому что казалось, что стоит замолчать, как Кучинава-сан вновь начнёт бросаться обвинениями в Надеко — поэтому, так или иначе, пришлось заставить себя связать слова воедино.

— Что… Надеко нужно сделать?

— Что сделать?

«Хах», — Кучинава-сан усмехнулся.

Его клыки обнажились.

— Обычно люди в такой ситуации просят прощения — я впечатлён, что до сих пор не услышал от тебя ни единого «простите пожалуйста».

— …

— Значит, ты считаешь, что потерпела неудачу, но при этом не сделала ничего плохого, угадал? Ведь ты сделала то, что «должно», верно? Ну конечно, ведь для людей змеи — это всего лишь рептилии.

— …Н-Надеко не…

— Не что? — Кучинава-сан пешал Надеко оправдываться. — Возможно, мне не стоило использовать такое иносказательное слово, как «искупление» — я многие годы не разговаривал с людьми, так что порой не знаю меры. Прости, прости… прошу прощения, аааа?

Теперь уже Кучинава-сан извинялся перед Надеко, но в его словах не чувствовалось ни капли искренности.

Напротив, он будто всеми способами издевался над маленькой, слабой Надеко — и если «издевался» звучит как преувеличение, то, наверное, можно сказать, что он с Надеко «играл».

— Что ж, тогда у меня есть к тебе одна просьба, Надеко-тян. Если тебя всё-таки хоть немного беспокоит тот факт, что ты убила более десятка моих братьев — я хочу, чтобы ты оказала мне услугу.

— Услугу…

— О, или мне лучше выразиться по-другому, а, Надеко-тян?

Кучинава-сан.

Огромная белая змея широко раскрыла пасть, и хоть на его лице не должно быть видно никаких эмоций, он весело подмигнул Надеко.

Это было совсем не мило.

— Помоги мне, Надеко-тян.

— …

Такое ощущение, что он просит невозможного.

Но ответить отказом кажется ещё более невозможным.

— К-Конечно, — произнесла Надеко.

Закрывая ушами. Не поднимая глаз.

Произнесла Надеко.

— Т-Только если ничего серьёзного, ладно?

Но если так подумать, финал всей истории был в тот момент уже предрешён — даже если бы Надеко знала, что Кучинава-сан собирается заставить её сделать — даже если бы она знала всю правду, то всё равно кивнула бы и ответила согласием. Так что, её судьба всё равно не изменилась бы.

Потому что истории — это всего лишь истории.

А вот будущее, в котором Надеко и братик Коёми сражаются насмерть.

Оно с каждой секундой всё ближе.

Медуза Надэко - 009

— Хмм… Так значит сейчас ты её не видишь? Ту белую змею, о которой ты говорила.

— Д-да… Уже всё в порядке. Наверное, те змеи, и та, что вылезла из ящика для обуви, и та, что вылезла из-под парты, были всего лишь галлюцинациями.

— Галлюцинации? Значит это всё-таки странность.

— Н-нет. Мне просто причудилось.

— Хм… Ну, хорошо…

— Д-да. Всё хорошо! Лучше не бывает!

Вечер.

Когда Надеко вернулась домой, ровно в десять вечера ей позвонил братик Коёми, как и обещал.

Не опоздал ни на секунду.

Вопреки своей репутации вечно опаздывающего человека, братик Коёми на удивление «пунктуален».

— П-прости. Заставила тебя волноваться… Наверное, Надеко просто поддалась эмоциям. Н-неправильно во всём винить странности.

— …Ну, так-то оно так… Подожди секунду, тут как раз Шинобу рядом…

С этими словами братик Коёми, судя по всему, убрал телефон от уха. Однако его телефон, похоже, был достаточно чувствительным и способным улавливать даже слабые звуки.

«Слушай, Сенгоку говорит, что её это всё просто привиделось. Что думаешь, Шинобу?»

«Такие вещи, даже когда они происходят всего лишь в воображении, вполне могут быть странностью. Хмм… Впрочем, это же та девочка с чёлкой, так что, думаю, всё нормально. Оставь её в покое».

«Ты так считаешь? На мой взгляд, в её случае осторожность лишней не будет, особенно учитывая прошлый опыт. Тебе не кажется, что лучше встретиться лично, чтобы во всём убедиться наверняка?»

«Не кажется. Совсем. Ни капли. Если девушка сама говорит, что с ней всё в порядке, то не надо копать глубже. Она же с самого начала сказала тебе, что дело несерьёзное, не так ли?»

«Да, но…»

Похоже, они совещались.

Как ни прискорбно, но приходилось болеть за Шинобу-сан, а не за братика Коёми.

Вперёд, вперёд!

— Хорошо, Сенгоку, — спустя некоторое время братик Коёми вернулся к телефону. — Раз ты так говоришь, сойдёмся на том, что всё в порядке. Но если вдруг окажется, что тебе не просто показалось, что это не просто воображение, а в самом деле странность, то сразу же сообщи мне. Договорились?

— Х-хорошо… Договорились… С-с-спасибо, братик Коёми, — произнесла Надеко, прежде чем повесить трубку.

В иной ситуации хотелось бы, чтобы наш разговор продлился как можно дольше, но даже Надеко понимает, что сейчас неподходящее время.

Поэтому просто положила трубку и вздохнула.

— Щщща-ща-ща, — послышалось со стороны правой руки Надеко.

Вернее, со стороны запястья.

Белая змея обвила правое запястье Надеко подобно браслету — нет, это скорее было похоже на резинку для волос.

Хотя, конечно, это и не браслет, и не резинка для волос.

Белая змея — это просто белая змея.

Это Кучинава-сан.

Из-за своей ощетинившейся чешуи он казался объёмней обычного.

— Ох, вот так просто взяла и солгала своему дорогому братику Коёми — тебя это устраивает? Выглядит так, будто ты пытаешься скрыть одно преступление, совершив другое. Начав идти по этому пути, не боишься однажды обнаружить, что точка невозврата уже пройдена, аааааа?

— …П-пожалуйста, не так громко.

Положив руку на запястье, Надеко кралась вверх по лестнице, надеясь, что её родители в гостиной ничего не заметят.

Затем она добралась до своей комнаты и заперла дверь.

Да, так намного лучше.

Теперь можно вздохнуть с облегчением.

— Нет смысла тихариться — ты единственная, кто может слышать мой голос, Надеко-тян.

— …

Это и так понятно.

Но всё равно не хотелось бы, чтобы кто-то видел, как Надеко разговаривает с Кучинавой-саном — пусть даже они не слышат его слов, они не могут не заметить, как Надеко ему отвечает.

К тому же.

Увидеть Кучинаву-сана теперь может кто-угодно — он в виде резинки для волос находился на запястье Надеко.

— Если ты можешь стать таким маленьким, то зачем было становиться таким огромным тогда в храме?

— Щщща-ща-ща! — Кучинава-сан, прежде чем ответить, посмеялся над простодушным вопросом Надеко. — Я устроил представление, не более того — торжественное появление. Какой смысл быть странностью, если не пугаешь людей?

Странность… что пугает людей.

Братик Коёми говорил об этом.

— …Насколько ты большой на самом деле?

— У меня нет размера. Само моё существование весьма абстрактно.

— Абстрактно…

Услышав это, Надеко вспомнила то, что услышала на уроке математике в первом классе.[✱]В первом классе средней школы, видимо.

Линия — это не физический объект, а абстрактный.

У неё нет ни длины, ни ширины.

Если ей задать длину или ширину, то она будет уже называться отрезком, а линия — это просто прямая, которую можно провести через любые две точки. Если говорить о её длине и ширине, то длина равна бесконечности, а ширина равна нулю.

Честно говоря, Надеко всего этого не понимает.

Что именно хотел сказать учитель?

Понимал ли он сам, что хочет сказать?

А что касается лучей, то Надеко даже не представляет, что это такое — но она точно что-то слышала о линиях, и это имеет что-то общее со словами Кучинавы-сана.

Короче говоря, это объект, существующей только в нашем воображении, чтобы лучше объяснять разные объяснения…

— Любой может видеть, как я обхватываю твоё запястье, Надеко-тян, но это лишь потому, что ты думаешь обо мне, как о «видимом для всех» — или, если зайти немного дальше, то можно сказать, что я овладел тобой.

— Овладел…

Овладел?

Разве это не очень плохо?

Разве это не то же самое, как в том случае, когда Камбару-сан стала одержима собственной левой рукой, или это что-то другое?

— О, можешь не волноваться, это лишь временное явление. Тебе придётся потерпеть это до тех пор, пока твоя работа не будет сделана, щщща-ща-ща!

Кажется, Кучинава-сан в хорошем настроении.

Похоже на то, что он был счастлив иметь физическую форму… Но разве странности могут испытывать счастье?

Ах да, Шинобу-сан прыгает от радости, когда её угощают пончиками.

Как всё сложно.

Надеко вздохнула и села на подушку посреди комнаты. Пускай и некрасиво так делать, но силы просто иссякли.

Нет, Надеко не устала врать братику Коёми — Надеко вообще не очень честная и время от времени лжёт.

Точно так же, как лгут все остальные.

Так что нельзя сказать, что Надеко впервые соврала ему … Впрочем, взбираться на гору Надеко тоже не устала.

Эта усталость вообще не была физической.

Будущее — вот то, что утомляет Надеко.

Постоянно думая о том, что же будет дальше, Надеко не может избавиться от «усталости», которую при этом испытывает…

— Ммм.

Но и оставаться в нынешнем состоянии вечно тоже нельзя, ведь если Надеко не продвинет историю вперёд, то ей придётся всю жизнь носить на запястье эту безвкусную резинку для волос.

— Это я-то «безвкусный», аааааа?

— …Ты что, можешь читать мысли? Надеко… не произносила этого вслух.

— Нет, по лицу твоему догадался — любому всё станет ясно, когда на него смотрят с таким отвращением. Но да, конечно, догадаться было несколько проще, учитывая, что мы с тобой теперь связаны ментально.

— …

Надеко беспокоила мысль, что Кучинава-сан может читать её мысли, но теперь, когда выяснилось, что он на самом деле этого не может, это даже слегка разочаровывало.

Умей он читать мысли, это бы облегчило задачу Надеко, поскольку отпала бы необходимость говорить…

— В таком случае… Кучинава-сан…

— «Кучинава-сан» значит… Вообще-то я бы предпочёл, чтобы ты называла меня Кучинава-сама, но я не жду особой набожности от девушки, которая даже лево и право спутать может. Что такое, Надеко-тян?

— Ч-что Надеко нужно сделать?

Искупление.

Или просьба.

Надеко не слышала подробностей ни того, ни другого.

В храме, как только Надеко согласилась, Кучинава-сан сразу же сжал своё колоссальное тело и обхватил её правое запястье.

«Все подробности расскажу вечером. Я устал», — сказал он и сразу уснул.

Наверное, Кучинава-сан потратил много сил, чтобы заставить Надеко видеть и слышать то, что она видела и слышала, так что Надеко вернулась домой, так ничего и не сделав.

Кучинава-сан проснулся уже после того, как Надеко вернулась домой, но прежде чем он успел что-либо сказать, ей позвонил братик Коёми.

— К-к-к-к… — трудно было заставить себя произнести эти слова, но Надеко собирается с духом. Это то, что мне нужно сделать. — К-к-какие непристойные вещи… нужно будет сделать Надеко?

— Что ты несёшь?!

Мы были словно комедийным дуэтом, в котором странность отыгрывала роль цуккоми.[✱]Цуккоми — роль в комедийном дуэте, заключающаяся в преувеличенной и прямолинейной реакции на очевидную глупость. Может сопровождаться побоями разной степени тяжести (нередко с использованием сложенного веера). Надеко отпрянула и откинулась на подушку.

Это было слишком страшно, чтобы воспринимать, как комедию.

— Откуда у тебя в голове вообще берутся таким мысли, Надеко-тян? Ужас просто.

— Н-нет? Но с точки зрения психологии змеи считаются сексуальным мотивом, так что…

— Не надо применять на меня эти мелочные концепции, Надеко-тян… Чёрт возьми, неужели твой братик Коёми настолько сильно на тебя повлиял? Или это вина Камбару-сан, ааааа?

— …

Мне было нечего сказать.

Так стыдно. Хотелось под землю провалиться.

— З-значит Надеко… не нужно будет раздеваться? Не нужно будет надевать ни школьный купальник, ни блумерсы?

— Верно. Я говорил совсем о другом.

— Вот как…

Значит грудь Надеко будет гладить лишь сама Надеко.[✱]Надеко произносит слово «nadeorosu» (撫で下ろす, «поглаживать»), использующий тот же иероглиф, что и в её имени.

Кажется, где-то сейчас послышался разочарованный вздох Камбару-сан.

— …? Н-но откуда ты знаешь о Камбару-сан?

— Я же уже говорил тебе, откуда я знаю. И о Камбару-сан, и о братике Коёми, не так ли, аааа?

— Значит, ты действительно умеешь читать мысли Надеко…

— Я же сказал, что не умею.

— Т-тогда, ты читаешь журналы «КороКоро» Надеко?[✱]CoroCoro — журнал комиксов, ориентированный на детей, преимущественно младшеклассников. В частности, там выходили «Покемоны» и «Дораэмон».

— Я не понимаю, зачем восьмикласснице вообще собирать такие журналы?

Почему бы и нет?

Они же интересные.

— В общем, нет. Я просто наблюдал за ритуалом, который вы все проводили в храме в тот день.

— …Значит ты —живёшь в том храме, Кучинава-сан?

Поэтому, да?

Поэтому он знает и о братике Коёми, и о Камбару-сан… и о резне, которую там устроила Надеко?

Но в таком случае…

Хм? Это значит…

— …Значит ты являешься «чем-то» для этого святилища?

— Только не говорит сейчас об этом, будто сделала какое-то великое открытие, Надеко-тян — могла бы догадаться хотя бы по названию храма.

— Название храма… Китасирахэби… Северный храм Белой Змеи… Верно?

— Ну ты даёшь… Ты увидела меня, настоящую белую змею, и всё ещё сомневаешься? А ты не слишком сообразительная, ааааа?

— …

Мне опять же нечего ответить, потому что он не ошибся, назвав Надеко глупой.

Хм? Но тогда это…

Получается, что Кучинава-сан на самом деле намного «величественнее», чем считала Надеко?

— Кучинава-сан… Ты и есть тот человек… то есть, змей, которому посвящён этот храм?

— Хотел бы сказать, что ты права, но прошло уже много времени с тех пор, как этот храм вообще был посвящён кому-либо. Сейчас это всего лишь притон, в котором собираются различные плохие вещи — нет, скорее это даже свалка, чем притон.

— …Если так подумать, кажется, кто-то уже говорил что-то подобное…

Храм всё ещё функционирует физически, но уже перестал быть божественным святилищем, ну или как-то так — Надеко уже не помнит, это слишком сложно. Наверное, эта история казалась бы не такой сложной, если бы Надеко услышала её с самого начала.

— Т-тогда… Тем не менее, тебя можно называть «величественным». Э-э, то есть, я хотела сказать, что вы очень «величественны». Ваше высочество!

— Если ты сейчас начнёшь передо мной раболепствовать, то это будет скорее проблемой. Нет, я уже не столь велик. Можешь со мной вести себя непринуждённо. Давай договоримся, что мы с тобой равноправные партнёры, Надеко-тян.

— Партнёры…

Он использовал то же слово, когда мы впервые встретились.

Слово, описывающее наши отношения.

— Мы не друзья. Ни один из нас так не считает.

— …

С этим можно согласиться.

Но хоть он и говорит Надеко не вести себя с ним вежливо, это очень непросто — то есть, если Кучинава-сан живёт в храме, это делает его (несмотря на все оговорки) богом.

Настоящий бог.

…Хм?

Но разве Ошино-сан не говорил когда-то, что концептуально все странности подобны богам?

Нет, он выразился более резко. По его мнению, всё, что не является человеком, как по существу, так и по концепции, является богом — отсюда и берутся восемь миллионов японских богов.

Они повсюду.

Этому он научил Надеко.

И тем не менее, было бы странно не проявлять уважение к очевидному богу только лишь потому, что он один из многих… С другой стороны, Надеко всё равно не умеет разговаривать так, чтобы её слова время от времени не казались грубыми, с кем бы они ни говорила, так что её попытки говорить вежливо не имеют никакого значения

Тем более, когда человек (или змея) сам говорит, что его устраивает общение «на равных», то всё нормально.

Итак, после длительного «э-э-э» Надеко продолжила прежний разговор.

— В таком случае, Кучинава-сан… если это не что-то непристойное, то что же должна сделать Надеко? Надеко больше ничего не может.

— …Преинтересный у тебя возраст, однако, Надеко-тян…

«Не принижай себя», — упрекнул Надеко Кучинава-сан.

Словно приподняв бровь, он откинул назад голову от запястья Надеко (вероятно, независимо от его эмоций, он не был способен на какую-то другую реакцию, кроме откидывания головы) и высунул язык.

Такое ощущение, будто он дразнился.

— Я хочу попросить тебя сделать кое-что другое — честно говоря, Надеко-тян, ты единственная, на кого я могу положиться. Прежде всего, хочу быть с тобой честен. Я пытаюсь воспользоваться твоей слабостью, шантажировать тебя и эксплуатировать твоё чувство вины, чтобы обратиться к тебе с просьбой — видишь, вот настолько сильно я хочу , чтобы ты сделала это для меня, Надеко-тян.

— …

— Я ожидал другой реакции… Хм, так значит ты поняла это с самого начала? Хорошо, значит ты не такая тупая, какой кажется на первый взгляд, не так ли?

— Н-Надеко… — тихо пробормотала она. — тупая… и ни на что не годная…

— Как знать, как знать. Что ж, ладно — вот моя просьба. Щщща-ща-ща, бог просит человека об одолжении. О времена!

— …

— Послушай, я хочу, чтобы ты кое-что нашла.

На этот раз слова Кучинавы-сана звучали не грубо и не жестоко. Он звучал как-то странно прямолинейно.

Прямолинейно? Нет.

Лучше сказать — торжественно.

— Надеко-тян, я хочу, чтобы ты нашла мой труп.

Завершение Хитаги - 001

Если вы, дорогой читатель, открыли эту книгу с мыслью, что теперь-то завеса раскроется описанием истории от лица Сендзёгахары Хитаги, то вы глубоко обмануты. Из данного обстоятельства вам следует выучит урок: всё, написанное в книге, обман.

И не только в данной книге.

Написанное на бумаге есть ложь.

Неважно научная ли то литература, документы ли, отчёты или репортажи — всё это ложь.

Ничего, кроме лжи.

Не глотайте жадно продажные слова.

Как по мне, верить книгам, предложениям, словам — полное безумие. Всё, что я здесь скажу, всё, что здесь скажет мошенник Кайки Дэйсю, не обязательно будет правдой.

Однако же не скажу, что свойство людей верить в то, в чём следовало бы сомневаться, ничуть мне не понятно — я зарабатываю на жизнь, пользуясь этим самым свойством.

Люди желают знать правду.

Или скорее желают думать, что то, что они знают, правда, а что такое правда это уже второстепенно. Недавно постулат теории относительности Эйнштейна «никакая материя, имеющая массу, не может двигаться быстрее скорости света», такой вот «факт» был опровергнут.

Опубликовали «факт» о том, что нейтрино, о котором большинство добропорядочных граждан, наверное, и слыхом не слыхивали, лишь на одну миллиардную или даже одну десятимиллиардную долю секунды быстрее, и тут же толпа запаниковала от такого удивительного и ужасающего «факта».

Однако как по мне, довольно интересный момент, что люди почему-то до сих пор продолжают верить теории относительности, предложенной Эйнштейном. Конечно же, я не имею особых знаний в этом и не понимаю ни строчки в этой теории, но большинство добропорядочных граждан не смыслит в теории относительности так же, как и в нейтрино.

Почему же принцип о том, что «никакая материя, имеющая массу, не может двигаться быстрее скорости света» с самого начала приняли за «факт»? Скорее всего, потому что усомниться затруднительно.

Сомнения это стресс.

«Возможно, существует материя, которая быстрее скорости света», если мы изо дня в день будем сомневаться в каждой мелочи, это вызовет стресс. Люди подвержены стрессу.

В общем, люди скорее «не хотят сомневаться», чем верят. Они хотят верить, что этот мир, их окружение достаточно надёжны, чтобы можно было быть спокойным и довериться.

Хотят спокойствия.

Верят, чтобы не впасть в паранойю.

Пусть лучше даже будут обмануты, чем засомневаются, потому многие и верят в глупости и всякие тайны.

Идеальное общество для таких людей, как я. Нет, не общество, даже не система, а конкретно люди, наверное.

Людские разговоры.

Люди верят другим, верят теориям, верят в странности и ёкаев, потому что такова людская природа.

Как бы ни изменялись мир и общества, люди не изменятся.

Люди есть люди.

Человечество.

Не меняются и не могут измениться.

И потому если вы надеялись, что эта история начнётся с рассказа одной лишь Сендзёгахары, то настоятельно рекомендую Вам серьёзно обдумать это дело.

Рекомендую не стесняясь.

Если не желаете нести потери, сомневайтесь. Усомнитесь даже в фразе «потери ведут к победе».

Если хотите узнать правду, прежде познайте ложь.

Разве лучше быть сумасшедшим?

Конечно, так же, как нужно сомневаться в существовании нейтрино, которое быстрее скорости света, вы должны и усомниться, действительно ли я — мошенник Кайки Дейсю.

Вдруг я — это Сендзёгахара Хитаги, которая притворяется Кайки Дейсю? «Считается, что дневники пишут мужчины. Теперь за это дело попробует приняться женщина», так около тысячи лет назад начал свои путевые заметки мужчина[✱]Путевые заметки Тоса (Тоса-никки), автор Ки-но Цураюки.

Возможно, и это ложь.

Потому если вы не закрыли книгу в отвращении быть обманутым, если вы человек сильного терпения, то в знак уважения к вашей персоне вместо обычного представления я дам совет.

Вкрадчивый совет.

Будьте наготове.

Подготовьте себя.

Хоть я и лжец и мошенник, но я в отличие от робких и угрюмых мастеров абсурда[✱]Отсылка к главному герою Дзарегото, произведения самого же Нисио Исина или коварных среднеклассников, увлекающихся переодеванием в девушку[✱]Отсылка к главному герою Дзарегото, произведения самого же Нисио Исина, не намерен разыгрывать даже минимум честной игры, чтобы рассказать историю.

Клянусь рассказывать нечестно в соответствии с духом подлого лгуна.

Солгу, если мне захочется; сфабрикую удобную мне историю; скрою ненужные факты и извращу правду.

Если некоторые лгут как дышат, то я лгу как дышу кожей.

Рекомендую читать будучи осторожным с тем, что есть правда, а что есть ложь, то есть, постоянно сомневаться, вскормить демона у себя в сердце, тем не менее не забуду добавить, что возможно, сейчас вы попались в мою ловушку.

Но да ладно.

Сплетая описания с примесью истинности и полуправду, я попробую рассказать историю любви Сендзёгахары Хитаги и Арараги Коёми.

Любовные отношения старшеклассников меня не интересовали ещё со старшей школы, однако посудачить о проблемах этих помех моему бизнесу милое дело.

Городские легенды.

Сплетни улиц.

Людская молва.

И клевета — всё это моя область.

Мои плоть и кровь.

Доказательство, что я это я.

Правдивость не гарантирую, но качество обеспечу. Под конец читатели могут воскликнуть «и поделом», но где-то в глубине души я думаю, что мне стоит навестить этих двоих.

Если у меня есть душа.

Если существую я сам.

Тогда это довольно забавно.

Начнём последнюю историю, но, конечно, это может оказаться ложью.

Завершение Хитаги - 002

В тот день я ходил в один известный храм в Киото, префектура Киото, Япония. Наверное, если кто-то узнает, что его посещал я, репутация храма пострадает, так что название его скрою, но этот день стал памятным в том смысле, что именно тогда меня вовлекли в эту игру в любовь, однако не стану утверждать, что четко запомнил дату, потому что эти двое глубоко впечатлили меня.

Я запомнил этот день просто потому что среди все трёхсот шестидесяти пяти дней в году его вспомнить легче всего — первое января.

Новый год.

И в храм я ходил для нинэн майри[✱]Посещение храма в ночь с последнего дня старого года на первый день нового.

Но это ложь. Я человек неверующий, даже сомнительно, человек ли я, потому считаю, что в этом мире ни богов, ни будд нет, да и нет никакого желания, чтобы меня причисляли к людям, словно мусор бросающим деньги, которые дороже жизни.

Если это люди, то я согласен не быть человеком.

Вообще, когда-то давно я с помощью аферы разгромил одну довольно масштабную секту — в мире без богов и будд люди бессердечны.

Скорее всего, такие люди храмы не посещают, а если и заходят, то никакой бог пожертвований от них не получит. Такие люди, если и откажутся не проходить ворота храма, то у ящика для пожертвований развернутся и уйдут. Естественно, пробовать такую забаву я не намерен.

Если вернуться к вопросу, чем же я занимался на территории храма, наводнённого прихожанами, то конечно же, чтобы подработать священником — иначе и быть не может. Мико на подработку это нам известно, но чтобы набирать временных священников… Хотя даже мико, по сути, не должны быть подработкой.

Как по мне, всё это хитро продуманная афера.

Тем не менее я нисколько это не осуждаю — даже наоборот, всячески призываю принять участие. Всё-таки большинство прихожан ходят именно за такой новогодней атмосферой.

Люди без тени сомнения верят, что местная студентка, надевшая одеяние мико, и есть мико, и, естественно, поддаются обману.

Думаю, верить во что-то это и есть быть обманутым.

И была причина, по которой я посетил храм в Новый год и глядел на бездейственную толпу, — я пришёл в храм, чтобы исследовать людей, бросающих словно мусор деньги, которые важнее жизни; чтобы изучить поведение таких людей.

Среднестатистический добропорядочный гражданин.

Среднестатистический боящийся сомневаться гражданин.

Чтобы помнить, что таким мне не стать, что это будет конец, я каждый Новый год посещаю храм. Даже не в новогодние праздники, даже в середине лета, когда настроение на нуле, когда бизнес терпит крах, я посещаю какой-нибудь храм, чтобы очистить мысли.

Там, конечно, не такая сутолока, как в Новый год, да и деньги как мусор не бросают, но там всегда можно найти парочку прихожан.

Всегда найдутся дурачки.

Люди.

Взглянув на такого человека, я сразу вспоминаю, что таким мне не стать, и это уже конец.

Предостережение.

Самодисциплина.

Когда я это говорю, это, может, действительно так выглядит, но, возможно, причина на самом деле совершенно иная. Может быть, я там молюсь за здоровье в приходящем году или за удачный брак.

Если углубиться, то, наверное, всем этим «возможно» не будет конца.

В общем, причина, по которой я находился в храме, на самом деле не имеет никакого значения, потому что с этого момента история не связана с предшествующими событиями. Важно лишь то, что в тот момент я находился в храме в Киото.

Конечно же, я не живу в Киото. И я не просто заехал в ближайший храм. Скажу больше, у меня в принципе нет места, которое я бы ощущал своим «домом». Наверное, можно упомянуть муниципалитет, где у меня должна быть регистрация, но её я продал ещё в юности.

Ну, про юность это ложь, а про продал ложь наполовину, но регистрации сейчас у меня действительно нет — человек по имени Кайки Дейсю уже сколько лет как погиб в автокатастрофе. Тогда же я, само собой, получил за это страховку.

Если это и выдумка, то звучит не очень правдиво.

Тем не менее я могу поклясться пред богами, что я странник без постоянного дома, поклясться не в храме, но пред богами.

В этом плане я и мой близкий друг Ошино Мэмэ ведём не слишком разную жизнь — если разница и есть, то только в том, что он любит спать в заброшенных домах, а мне нравится ночевать в роскошных отелях.

Это, так сказать, дело вкуса, разницы в положении никакой. Ошино так же ненавидит роскошные отели, мобильные телефоны и грязные деньги, как я не приемлю сон под открытым небом.

Тем не менее, если его бродячая жизнь — полевые исследования по роду работы, то моя скорее жизнь беглеца, если оценивать по положению, то Ошино всё-таки благородный, а я — низменный.

В любом случае тогда я находился в Киото, не потому что живу там — я, в отличие от Кагэнуй, свободно не владею путанным киотским диалектом, да и не проникся оммёдо этого города.

Просто новогодние праздники стойко ассоциируются с Киото, потому на Новый год я всегда езжу в Киото — звучит ли это фальшиво?

Ну, здесь на самом деле пойдодёт любое место — будь то известный токийский храм или именитый храм в Фукуоке.

Киото я назвал исключительно для удобства, думаю, действительной разницы нет — вы можете без лишних проблем считать, что я с шиком провёл новогодние праздники где-нибудь на Гавайях или, если пожелаете, находился на месте военных действий. Несомненно меня не было в том тихом и мирном городе, в который мне вход запрещён, однако даже это не точно.

В общем, это неважно.

Как бы вы не посчитали, мне это безразлично.

Где я был, что чувствовал и чем занимался не имеет никакого значения относительно начала это истории.

Где бы не произошло начало я до самого конца, до самой финишной черты оставался лишь посторонним.

Потому важно здесь время.

Время.

Временная линия новогодних праздников — только это имеет значение. Первое января так надолго запоминается и оставляет впечатлений на весь год, потому что это, конечно же, особенный день даже для таких, как я — даже для меня, уже взрослого мужчины, не углядывающего никакой прелести ни в летних, ни в зимних, ни в весенних каникулах, потому что в этот важный день все, включая старшеклассников, получают новогодние подарки и открытки.

И в такой важный день мне позвонили.

Позвонила старшеклассница.

— Алло, Кайки ты? Это Сендзёгахара Хитаги.

Назвалась, словно ножом ударила.

Если судить исключительно по голосу, то старшеклассницей её не назвать.

— Я хочу, чтобы ты обманул одного человека.

Завершение Хитаги - 003

Говорят, что «ленивый только в праздник работает», но ленивым я слыть не намерен, скорее даже претендую на труженика, так что нисколько не сопротивляюсь работе в новогодние праздники. Искренне верю, что мошенники по сути своей настоящие трудяги.

Там, где поклоняются сугубо закону, стоимость затрат не оправдается только при непростительном преступлении — и худшее здесь, что тебя погонят и невзлюбят. Иногда меня одолевают сомнения, приносит ли выгоду серьёзное отношение к работе? Однако я к работе не настолько серьёзен.

С позиции защищённого фирмой это такая себе серьёзность, хотя я не настолько стеснён в средствах, чтобы в новогодние праздники беззаботно принять внезапную, словно случайная встреча на улице просьбу.

Завтра от голода я не умру.

На самом деле параллельно у меня шло уже пять-шесть афер — пять-шесть это, конечно, некоторое важничанье и манипулирование цифрами, но в общем-то это не настолько ложь. Все лгут о своей работе.

Поэтому я отвечаю:

— А?

А?

В общем, я притворился, что и не слышал этой просьбы, нет, не слышал даже вопроса об имени.

— Не валяй дурака. Это же ты, Кайки.

— Я Судзуки. Пишется, как колокольчик, который на ошейнике, и дерево в «нос к верхушке задирать». «鈴木». Прости, как вас? Сэндзёгахара? Знаете, не припоминаю таких.

Я продолжал играть в несознанку с этой настигшей меня старшеклассницей, однако она скорее словно бы удивилась.

— Ладно. И Судзуки сойдёт.

Приняла она.

— Я тоже не Сендзёгахара, а Сэнсёгахара.

Сенсёгахара.

Кто? Это где?

Определённо место в регионе Тохоку[✱]Сэнсёгахара — природный заповедник в Сидзукуиси. Ездил туда, когда строил аферу с туристическим агентством. Хорошее место. Хотя может, и не ездил. Может, и не было никакой аферы.

В любом случае ответ меня устроил.

Небрежно выслушал её.

Нет, если бы я действительно не хотел работать в праздники, я бы вытащил батарею из сотового, разломал бы сим-карту и выбросил бы всё это куда подальше — так что раз уж я ответил на звонок, то уже с самого начала, скорее всего, намеревался принять дело.

И вовсе не важно, кто мой клиент.

Потому согласно предчувствию, я притворился, словно ждал звонка от неё.

— Судзуки, — сказала она.

Сказала незнакомая мне женщина по имени Сенсёгахара, кто она я не знаю, но по возрасту она определённо скорее девушка, чем женщина.

— Я хочу, чтобы ты обманул одного человека. Лучше переговорить лично, куда мне подъехать? Ты где сейчас?

— В Окинаве, — незамедлительно ответил я.

Почему-то ответил так сразу.

— В городе Наха, завтракаю в кафе.

Я, конечно, говорил, что моё местоположение может быть любым, но всё-таки это ложь — я на самом деле был в Окинаве.

В Окинаве, туристическом центре Японии.

Как-то сомнительно, по крайней мере, в этот Новый год я не мог быть в Окинаве.

Мгновенная ложь.

Я, может, не говорил, но лгу я с поразительной частотой.

Это скорее профессиональная деформация, чем издержки профессии. Вероятность того, что при ответе прозвучит ложь, пятьдесят процентов.

Для подающего процент в самый раз, но для мошенника высоковат.

Однако тогда это была не привычка и не болезнь, а тактический обман.

Для этой вот Сенсёгахары вполне оправданные меры.

После упоминания Окинавы изменившаяся настолько, что смогла начать отношения, страшная девушка по ту сторону трубки, скорее всего, должна резко сдаться.

Ощущение предстоящих трудностей сразу сломят волю человека.

Сдайся, сдайся.

Однако мои расчёты, к сожалению, не оправдали себя, Сендзёгахара, то есть, Сэнсёгахара мгновенно ответила:

— Понятно. Окинава, значит. Скоро приеду. Я уже обулась. Позвоню, когда приземлюсь в аэропорту.

Собралась в Окинаву так же спокойно, словно в соседний парк прогуляться. Есть, конечно, вариант, что она отмечала Новый год где-то неподалёку от Наха, но сейчас её семья не располагает достаточными на это средствами, но тем не менее.

Но тем не менее она без всяких колебаний решила ехать в Окинаву, и похоже, я в достаточно трудной ситуации из-за этого.

Теперь я уже и не понимаю, кто такая эта девушка.

В прошлом обманутая мной семья девушки осталась без гроша, но, возможно, Сенсёгахара-сан вновь разбогатела и переселилась в Окинаву?

— И не выключай телефон. Если я не смогу с тобой связаться из-за того, что ты вне зоны доступа, то прибью.

Выплюнув это предупреждение, Сенсёгахара положила трубку.

Я должен быть благодарен за то чудо, что в Новый год в многотысячной толпе прошёл звонок, и я смог на него ответить.

Этот мир полон чудес.

В основном, бесполезных.

Хотя прямо перед своим предупреждением, перед тем, как положить трубку, Сенсёгахара сказала что-то ещё.

Что-то.

Если я не ослышался, она, вроде бы, шёпотом добавила:

— Пожалуйста, помоги.

Пожалуйста, помоги.

Пожалуйста.

Помоги.

Эта девушка должна испытывать ко мне злобу до мозга костей, и вдруг говорит такое, невероятно. Ну, та звонила девушка или какая другая, но в любом случае она определённо была в отчаянии.

Так или иначе.

В тот день из-за своей жалкой лжи мне пришлось поехать в Окинаву.

Завершение Хитаги - 004

Единственными затратами на проезд была лишь оплата билета автобуса до аэропорта — её, конечно, нельзя не учесть, но я это я, и у меня есть карта премиум пасс, по которой можно купить авиабилеты по всей Японии.

Картой премиум пасс, если точнее, премиум пасс 300 по предварительной оплате в три миллиона йен в течение года, с октября по сентябрь, можно свободно взять до трёх сотен билетов на любые места и любой маршрут внутри страны, ну, если объяснить попроще, то это такая экстравагантная книжка с отрывными билетами.

Перелёт с Хоккайдо до Окинавы в конечном счёте занял около десяти тысяч йен, так что карта довольно удобна — с Хоккайдо на Окинаву прямых рейсов нет, потому с двумя пересадками я использовал именно карту.

Вообще, есть вопрос, как истратить триста билетов за лишь триста шестьдесят пять дней в году? Кто-то действительно может жить в каждодневных перелётах? Даже такой странник, как я, не в состоянии использовать эту карту до конца.

Потому, как и рассчитывается, за один перелёт десяти тысяч не истратить, тем не менее даже если я использую только сто билетов, то более чем достаточно возмещу свои убытки и без жалоб, даже с удовольствием куплю новую карту.

Я как человек любящий делать покупки люблю покупать всякие эффектные, дорогие и интересные безделушки, поэтому премиум пасс, удовлетворяющий всем, думаю, был хорошей покупкой.

Кстати, таких карт всего три сотни.

Человек моих взглядов не может не прийти в восторг от того, что, возможно, стоят после двухсот девяносто девяти людей, однако большая часть эти двухсот девяносто девяти людей — престижные клерки, которые глубоко презирают таких мошенников, как я, так что если глубоко задуматься, ничего в этом такого нет. Сомнительное дело.

В любом случае я не того социального статуса, чтобы размахивать кредиткой направо-налево, и сейчас денег у меня не слишком много (в конце года хорошо потратился, а в новогодние праздники банкоматы не работают), благодаря этой карте даже с предварительным заказом не возникнет сложностей с перелётом в Окинаву.

К счастью, предварительных заказов было немного.

Прибыл в аэропорт Наха из нового кансайского аэропорта.

Всё равно в любом случае это ближайший аэропорт.

Сейчас зимние каникулы, но видимо, для людей не так уж странно приезжать на Новый год в Окинаву. Интересно, я приду раньше Сендзёгахары, то есть, Сэнсёгахары? Ладно, оставим это на волю случая.

Если она сейчас летит…

Она сказала, что не будет выключать мобильный телефон, но всё-таки в самолёте его нужно будет отключить — это правило защищает меня.

Однако оно вскоре будет поправлено.

Раньше во время полёта все девайсы (плееры, ноутбуки и игровые приставки), издающие электромагнитные волны, включая и мобильные телефоны, должны быть выключены, но теперь можно не отключать, пока двери самолёта не закроются (в общем, можно звонить из самолёта, пока двери открыты), когда после посадки двери откроют, можно будет включить питание ещё до того, как сойдёшь с самолёта.

Приборы остановившегося самолёта сходят с ума, однако особых проблем это не создаёт — детально я в это не вдавался, но, вроде бы, так говорят.

Вообще, как-то звучит сомнительно, что электромагнитные волны сотового действительно оказывают влияние на приборы и создают этим проблемы при полёте, но это неважно.

Я бы хотел заметить, что правила имеют свойства меняться, не успей ты и глазом моргнуть.

В закон о дорожном движении были внесены поправки, и теперь езда на велосипеде по тротуару больше не является правонарушением. Если обратиться к недавнему, то любящий велосипеды Арараги Коёми наверняка этого не знает.

Ездит, не зная.

Ну, в нынешние времена и теорию относительности отрицают, множество законов изменилось — это множится и это отвратительно.

А, если поговорить об обратной стороне правила, то хоть и нужно отключать питание множества электроприборов, но почему-то кассетные и CD-плееры не создают проблем при посадке и взлёте.

Это уже не электронные устройства, что ли?

Ну, у меня сейчас, конечно, кассетного плеера нет, так что меня это не касается, но такие «исключения из правил» — моя работа.

Потому всё держу в уме.

Мысли.

Не стоит забывать, что порождает сомнения.

Защищать правило это не верить в него.

Думать, думать, думать.

В этом плане во время полёта думать это оптимальный выбор — когда пристёгнут ремнями безопасности, остаётся только думать.

И сейчас я должен обдумать, не пользоваться девайсами во время полёта, а, конечно же, подумать о работе, за которую я сейчас возьмусь.

Хотя, не обязательно возьмусь.

Может, откажусь.

Сначала послушаю её, да и даже такую решимость я легко отклоню. Изменю решение и из аэропорта Наха перелечу в какой-нибудь другой аэропорт.

Жизнь мне дорога, она важнее денег, так что я не стану нарушать обещание данное грозной Сендзё, то есть, Сэнсёгахаре, готовой «прибить» меня, если не выполню обещанного… ну, тут я живу с сомнением в собственном решении.

В любом случае запрос от Сенсёгахары.

Неизвестный мне запрос от незнакомой мне девушки.

Будет ли выгодно?

Что Сендзёгахара, что Сэнсёгахара, всё равно она ученица третьего класса старшей школы — не думаю, что у школьницы найдётся достаточно много денег.

Времена меняются, школьник-президент компании, получающий миллионы в год, не так уж и невозможен, однако такие люди не обращаются к таким сомнительным личностям, как я, и тем более не просят об афере.

Обман.

— Я хочу, чтобы ты обманул одного человека.

Как это понимать?

Хотя, наверное, и не надо как-то понимать. Может, она это сказала, только чтобы привлечь мой интерес — остаётся вероятность, что обмануть это лишь подлог, а в Окинаве меня ждёт шайка бандитов или наряд полиции, подготовленный ей.

Хм.

Всё-таки достаточно ли высокая вероятность?

Однако я профессионал, так что очень не думаю, что испугаюсь такого окружения. Для меня это не станет избиением. Самое большее — хорошая разминка.

Нужный стимул к жизни.

К тому же, если она настолько никчёмна, то я больше не стану волноваться о своей дальнейшей жизни — наконец смогу освободиться от мысли, что она когда-нибудь ударит мне ножом в спину.

Поэтому если смысл есть — если в словах «я хочу, чтобы ты обманул одного человека» есть смысл, если она официально намерена просить меня, то для меня это сулит большие трудности.

Можно сказать, избиение.

Стоит испугаться.

Не сказал бы, что можно расслабиться на этой, по крайней мере, хорошей разминке.

Я тренировался, чтобы мои эмоции явно не проявлялись, однако в совершенном контроле эмоций нет смысла.

Чувствовать страх нормально.

Если страшно, боишься.

Думаю, если человек перестаёт это чувствовать, то подходит его конец — я слышал мнение, что человек уже кончен, когда занимается обманом, но притворимся, будто не слышал.

Но так же, как чувствую страх, я чувствую и интерес, мои мысли текут, подстегаемые любопытством.

Захвачены.

Двигаются вперёд сквозь преграду страха.

Эта незнакомая мне девушка хочет обмануть человека — сама ставшая жертвой обмана, сама испытавшая это пытается так же обмануть кого-то.

Очень интересно.

Смотрю на это с любопытством.

Меня никогда не обманывали, так что не знаю, но насколько слышал, жертва не превращается в хищника, она всегда продолжает оставаться жертвой.

Когда встретишься с жертвой обмана, она не изменится и в следующий раз так же станет целью афериста.

Весьма странно, что эта девушка, хоть и незнакомая мне, просит именно меня участвовать в афере — чувствую в этом пункте что-то неуместное.

Если подобрать другие слова, то не неуместно, а какое-то неприятное предчувствие.

Неприятное предчувствие.

Отвратительное предчувствие.

Совсем не приятная работка.

Есть мнение, что это, возможно, дело изначально неприятное… и от этого предчувствие ещё более неприятное.

Я сел в первом классе самолёта и мог попросить алкоголя, но решил воздержаться. Пока не узнаю, что выдаст Сендзё, то есть, Сэнсёгахара, хочу оставить ум трезвым насколько это возможно.

Завершение Хитаги - 005

По прибытию в аэропорт Наха, как только открылись двери самолёта мой телефон зазвонил, словно за мной наблюдали, словно действительно глядели откуда-то, словно скорее неотрывно следили, чем просто попали вовремя.

Если так говорить, то в принципе ограниченное число человек знает этот номер, но если это Сэнсёгахара-Сендзёгахара, то смысла запоминать номер нет.

То есть мой номер, который она знает, честно говоря, она сама и уничтожила — ну, строго говоря, уничтожила телефон, номер я смог перетащить, однако рассудив, что опасно продолжать пользоваться известным ей номером, тут же завёл новый.

Но она же могла и получить мои контакты? Да, в принципе, кто угодно может заполучить некоторую долю личной информации, если приложит усилия.

Она не как мой хорошо знакомый сэмпай, которая знает всё.

Однако кое-что может знать.

Если быть терпеливым — у большинства людей терпения не больше, чем кажется.

Люди ленивы.

Ленивость даже хуже глупости.

Убивать людей лень, а не скучно.

— Кайки? Я уже здесь.

— Что за Кайки? Меня зовут Судзуки, Сэнсёгахара-сан.

— Да хватит уже с этим спектаклем. Прекращай играть в детские игры. Куда мне идти? — резко оборвала мои глупости Сэнсёгахара.

— Сэнсёгахара-сан, — сказал я.

Спектакль, детские игры, ну, это своего рода ложь.

То есть привычка.

Вредная привычка.

— На самом деле я уже встречаю вас в аэропорту.

— Ох как.

— Раз заставил клиента лететь, то это естественно… так что встретимся в зале аэропорта.

— Ну и ну. Благодарю за внимание. Какой удобный мошенник. Даже смешно.

Так и вижу лицо Сэнсёгахары, на котором ни тени улыбки, словно говорим сейчас по видеофону.

Не вижу ни капли изменений.

Всё та же, что и два года назад.

В чём дело, что там Арараги Коёми вообще делает — кто такой Арараги Коёми я не имею ни малейшего понятия — однако, чем же этот дурак занимается?

О чём он думал, когда упускал из виду такую опасную девушку?

Или Сендзёгахара изменилась и снова передумала? Событий прошло достаточно, может, она хочет поговорить со мной об этом?

Если так.

Если так…

— Думаю, ты был где-то в Японии и прилетел в Окинаву. Так же, как и я, только что приземлился в аэропорту?

Сэнсёгахара говорит словно прямо видит — в этом отношении главное не растеряться…

Маловероятно, чтобы она за такое короткое время информирования клиентов ANA смогла пройти.

Так что это скорее едкое замечание, чем догадка. Потому что хорошо меня знает.

— Не понимаю о чём вы. Я только что прибыл в аэропорт на монорельсе, — спокойно ответил я.

Лгать для меня на порядок легче, чем говорить правду — обычно я всегда вру.

По духу ближе к автоматической работе секретаря.

Естественное явление.

Я знаком с Ошино, профессионалом в чтении людей насквозь, и тем более с Гаэн-сэмпай, так что не испытываю каких-то неудобств относительного того, что за мной могут следить или наблюдать.

Если хотят, то пусть наблюдают сколько душе угодно.

Я буду лгать обо всём, что вижу, как можно больше правды заменить ложью — таково моё убеждение.

Убеждение? Да, что-то такое у меня было.

Когда. Когда же.

— Хорошо. Ну да неважно. Зал это слишком неопределённо. Может, встретимся в каком-нибудь кафе аэропорта?

— Понятно. Тогда так и поступим, — крайне вежливо, без деланной любезности согласился я.

Даже без прямой встречи с Сэнсёгахарой трудно держать этот тон.

— Зайдите в любое кафе и подождите за чашечкой кофе. Я окликну вас.

— После того, как зайду в кафе, скинуть название по мобильному?

— Ненужно. Я не собираюсь утруждать клиента. Сам обойду все кафе аэропорта, пока вы, Сэнсёгахара-сама, будете ждать и элегантно попивать чай.

— Это будет наша первая встреча, — сказала она.

То ли от встречи со мной, то ли от изумления, она, похоже, продолжила наш нарочитый спектакль.

— Не лучше ли будет определить какие-нибудь приметы?

— Верно. Тогда в правой руке держите айфон.

— Сейчас многие пользуются айфонами. Нельзя так просто отличить.

— Айфон старой модели.

Шутка. Глупая шутка. Хорошо если не злая.

Если я поскорее не выйду из самолёта, то начнётся уборка, так что нужно уже вешать трубку, для шуток не время, но я всё равно продолжил.

В студенческие года Ошино часто ругался на это.

Ох уж этот Ошино.

Думал, что он последний, с кем бы мне хотелось поговорить, но как ни печально признавать, что наоборот поговорить стоит именно с ним.

Я собирался повзрослеть, однако до сих пор не вылез из разговоров на уровне старшеклассницы.

— Мой мобильный это не айфон. Я не могу его использовать, потому что в доме нет компьютера.

— Ох, вот как?

— Поэтому надену очки для приметы.

С этим она положила трубку.

Думаю, внутри будет полно людей в очках… хотя разве она носит очки?

Интересно, не упало ли у неё зрение за подготовкой к экзаменам.

Но плохое зрение или хорошее неважно, многое, думаю, определяется наследственностью, так что даже «плод трудов» не повлияет на зрение — к тому же, больше скажу, к экзаменам она не готовится.

Я легко управлялся с сутью подготовки, однако Сендзёгахара с пренебрежением фыркает на эту суть.

«Если подготавливаешься, то напряжение падает, и оценки вместе с ним», — словно шутит она. Интересно, есть ли тут связь, что если забавляешься, то оценки поднимаются?

Я знаю её способности на первом году в старшей школе, и если они возросли, то она свободно поступит практически в людей университет без подготовки.

В таком случае очки это, скорее всего, просто шутка. Она из того типа людей, которые шутят с прямо-таки непозволительно серьёзной серьёзностью.

Или, если углубиться в это дело, эта девушка стала такой из-за моего влияния… мой характер сильно отравляет старшеклассниц-первогодок и подростков.

Как бы то ни было я положил сотовый в карман и сошёл с самолёта — ручной клади нет. Это не только сегодня, у меня принцип никогда не брать ручную кладь.

Моё тело — моё богатство.

Не хочу носить что-то, что не помещается в карманах.

Конечно, от содержания работы это так не зависит, но от любого потребовавшегося оборудования я предпочту сразу же избавиться.

Ошино как-то давно высказался, что мой образ жизни это чрезмерная крайность, но поэтому я и не хочу с ним говорить.

На самом деле.

Вспомнились годы студенчества, сердца коснулась лёгкая ностальгия, и я теперь шагаю по земле, а не лечу по воздуху — про ностальгию, естественно, наглая ложь.

Завершение Хитаги - 006

Затем я побродил по аэропорту Наха — клиента нашёл мгновенно, времени особо не заняло. В Окинаву я приезжаю не в первый раз, так что в общем представляю, где тут располагаются кафе, но на самом деле Сэнсёгахара крайне выделялась своей «приметой» — надела «очки».

Приметнее них просто быть не может.

Легко заметить даже снаружи.

Могу быть уверен, потому что её «очки» — это карнавальные очки с фальшивым носом и бровями.

А ещё с усами.

Нет ничего заметнее старшеклассницы в школьной форме и карнавальных очках — это уже чудаковатость, а не заметность. Подумать только, даже я удивился.

В магазинах аэропорта такие очки не продаются, так что она подготовилась ещё до разговора со мной о примете… ох, да как же это глупо всё.

Однако это значит, что тут она меня обошла.

Ощутил горечь поражения.

Чувствую себя неудачником.

Критерий победы или поражения здесь очень тонок и деликатен, так что объяснить это трудно, но если по-простому, то ты проигрываешь, как только подумаешь, что проиграл.

Не знаю, Сендзёгахара или Сэнсёгахара это, но хоть я её и отыскал, но входить в кафе мне не хочется.

Если сейчас как ни в чём ни бывало зайду и сяду перед ней, то упущу инициативу. Тогда весь разговор от начала до конца пройдёт в её темпе — не люблю такое.

Ненавижу.

Я отошёл от кафе и направился к сувенирному магазинчику, там купил гавайскую рубашку и солнцезащитные очки — в магазинах Окинавы их всегда можно найти.

Почему гавайские рубахи продают в Окинаве — загадка…. Ну, в принципе, если проследить историю особого товара Гавайев — гавайских рубашек, то окажется, что они берут начало от японских кимоно, так что в таком реимпорте ничего удивительного.

После я зашёл в туалет, снял пальто и рубашку и надел гавайскую рубашку с солнцезащитными очками. Проверился в зеркало. Оттуда на меня смотрел весёлого вида мужчина — только укулеле не хватает, но нет ничего совершенного.

Если не прекратишь игры, то в нужный момент не сможешь двинуться — прямо как с рулём автомобиля.

Убедившись, что в карманах ничего не осталось, я бросил пальто с рубашкой и галстуком в мусорную корзину, после чего снова направился к кафе, в котором меня ожидал клиент.

Я без колебаний, сохраняя холодное, без всякой робости, выражение лица, сел напротив клиента за столик.

— Пфу!

Девушка в очках выплюнула апельсиновый сок от неожиданности.

Наверное, хотела поперечить моему совету, и поэтому пила не чай или кофе, а сок.

В любом случае я заставил её выплюнуть напиток, и что бы она ни пила это оказалось у меня как на ладони.

Ху-ху-ху.

Победил.

Ментальная победа.

Мысленно я принял позу победителя, но на лице, естественно, не выразил ни грамма эмоций.

Как ни в чём не бывало без всякой спешки и нервов я сделал заказ подошедшему с тряпкой в руках официанту:

— Чашку кофе. И ещё один стакан апельсинового сока для девушки.

В аэропорту Окинавы мужчины в чёрных очках и гавайских рубашках, похоже, не редкость: официант принял заказ и ушёл. Хотя он с сомнением поглядел на старшеклассницу передо мной, которая стучала себя по груди.

— Т-вой обычный, — наконец еле выдавила старшеклассница в карнавальных очках, — траурный костюм, что с ним?.. В Окинаве даже такие, как ты… даже такие веселятся?

— Он не траурный. Не все чёрные костюмы — траурные.

Как я и думал, при личной встрече вежливый стиль никак не идёт.

Мне хотелось ещё продолжить наш спектакль, но осознав это, я тут же всё прекратил.

Я мрачен, ложь в моей природе.

Я буду обманывать даже самого себя.

— Даже я ношу гавайскую рубашку.

— Если присмотреться, то ниже пояса твой обычный костюм… и кожаные туфли. Я сейчас снова рассмеюсь из-за такого сочетания…

Хм.

Печально смешить кого-то ненамеренно.

Я раздражён. Я настолько мелкий человек?

— А ты обрезала волосы? Удивлён, тебе подходит, не так ли?

Я, может, и мелок, но нарочно не упомянул про её карнавальные очки, то есть проигнорировал, перевёл разговор на её волосы, длина которых с нашей последней встречи заметно сократилась.

Однако о том, что она обрезала волосы, я знал — летом Арараги Коёми показывал фотографию, так что вовсе я и не удивлён.

Хотя если вспомнить снимок, то волосы немного отрасли, вроде бы?

— …

Она вытерла тряпкой сок, который выплюнула, а затем повернулась ко мне — наконец вернула свой дерзкий вид, но, карнавальных очков не сняла.

Похоже, уже упустила возможность убрать их.

— Давно не виделись, Сэнсёгахара.

— Давно не виделись, Судзуки.

Встреча спустя полгода.

Должно быть полгода.

Может и нет.

Не имеет значения.

Итак, я снова встретился с девушкой, с которой думал никогда больше не пересекусь, которая, думал я, убьёт меня в момент встречи, с девушкой, чью семью я однажды крупно обманул.

С Сендзёгахарой Хитаги.

Завершение Хитаги - 007

— Ты связалась со мной. Зачем? Что-то случилось?

— Я хочу, чтобы ты обманул одного человека.

Сэнсёгахара, хотя мне уже нет нужды обращаться как клиенту, Сендзёгахара Хитаги, ученица третьего класса старшей школы, вроде бы, Наоэцу, повторила сказанное по телефону. Таким тоном, будто по шпаргалке мне вещает.

Судя по такому поведению, слова «пожалуйста, помоги» мне послышались или, наверное, прости придумалось.

Впрочем, уже неважно.

Хотя есть ли вообще что-то важное для меня?

Если тот шёпот был лишь уловкой, чтобы приманить меня, то я нисколько не удивлён — на самом деле когда я услышал просьбу, и меня позвали сюда, когда всё это осуществлялось, содержание этого разговора было уже совершенно неважно.

Прошлое меня не волнует.

Потому если эта девушка передо мной и была когда-то давно обманута, или просто туристка, или дочь учителя, которому я благодарен, то это всё одинаково.

Одинаково неважно.

— Я хочу, чтобы ты обманул одного человека, — снова сказала она.

Уже третий раз, она словно больше сама с собой говорит, чем со мной.

Думает только как убедить меня.

— Сможешь ли ты обмануть.

— Ты слишком размыто говоришь. Конечно же, нет того, кого я бы не смог обмануть… — сказал я нарочито важно.

Такие громкие слова Сендзёгахара не любит больше всего. Когда не знаешь, что сказать, говорить то, что не любит твой собеседник, моя позиция — постараться не понравиться ему.

Есть ли в этом смысл?

Особого нет.

Просто удобней, когда тебя недолюбливают, чем когда питают симпатию — если так рассказывать, то думаю, когда ты нравишься, тебя не берут в расчёт, а когда не любят, то относятся со всем вниманием.

Вот так.

— …но пока ты не расскажешь мне всё конкретней, я не смогу ответить.

— Я намерена сохранить твою честь старшего, но не вышестоящего, и просто передала работу в форме просьбы, а ты должен её принять.

— И что же это?

Я пожал плечами.

Не понял, что она сказала.

Смысл какой-то туманный.

— Ты говоришь о компенсации? В прошлом ты прошла через трудности, хочешь, чтобы я возместил тебе это? Вот оно что… Ты выросла, Сендзёгахара. А вот грудь нет.

Естественно, я прибавил эту пошлость в конце ради ненависти, однако для девушки, связавшей свою жизнь с любителем девочек, Арараги Коёми, эти слова, наверное, особого смысла не несут — к тому же, она уже несколько лет назад прознала про мою манеру «вызывания ненависти».

Прознала, словно пронзила насквозь даже не ножом, а острым кончиком ручки.

В таком случае всё это совершенно бессмысленно.

Словно магические трюки со складками живота — жертва мошенничества легче попадётся в следующий раз, но не думаю, что снова смогу обвести вокруг пальца эту девчонку, которую уже с таким трудом обманул.

Не думаю.

— Это не возмещение для меня.

На Сендзёгахару мои слова не возымели никакого эффекта.

Мне неприятно такое отношение.

Крайне неприятно.

— Раны, нанесённые тобой полностью покрыл Арараги-кун.

— Оу. Это превосходно. Так трогательно.

— А возместить ты должен кое-что другое — и ты сделаешь это.

— Такое помыкание мне несколько отвратительно, — сказал я.

Редкая честность — в моём случае такая честность может прозвучать лживо, но это действительно была правда.

— Если так, то я сейчас же удаляюсь.

— Если что такое сделаешь, я тебя порежу. Не думай, будто я пришла сюда не подготовившись.

— …

Интуиция подсказывает, что это ложь.

Я сказал «интуиция», но на самом деле это не она — простое рассуждение. Перед посадкой на самолёт у неё бы всё равно должны были изъять все режущие предметы.

Ну, возможно, и могла пронести в ручной клади… ну, если нет, и она не подготовила режущие предметы, то всё равно если ошибусь, то Сендзёгахара убьёт меня.

Этого от меня она и добивается.

Я это и сделаю.

Поэтому я и не намерен ничего возмещать, это бы означало, что я извиняюсь за заработанные тогда деньги.

Никаких извинений за деньги.

Никогда и ни за что.

Однако сколь мне неприятно это помыкание, столь мне и любопытно.

Если речь не о возмещении Сендзёгахаре, то тогда кому я буду возмещать?

Кому и за что?

Неужели ей?

Младшей сестре Арараги Коёми?

Да, она… как её там, Арараги Карэн. Весьма храбрая девочка. Ни за что не оставит своих друзей, эдакий глупый ребёнок. На удивление мне понравилась. Поэтому и запомнил.

Хм, если компенсация ей, то это уже поинтересней.

Но ни за что.

С самого момента нашей встречи всё очевидно забурлило, но почему я должен что-то делать ради этой наглой девчонки?

Нет, даже если заплатит — хотя, если заплатит, подумаю. По крайней мере, обсужу. Ну а остальное зависит от суммы.

— Зарезанным быть я не хочу. Ничего не поделать, послушаю тебя. Хотя не понимаю, стоит ли слушать…

Любопытство победило неприязнь.

Сказал этой старшекласснице то. Что она хотела услышать.

Гордости совсем не осталось — вообще, когда она была на первом году старшей школы, я такое себе не позволял, потому сейчас в подобном мало смысла.

— Расскажи, Сендзёгахара. Кого ты хочешь, чтобы я обманул? Намекни, если я знаю этого человека.

— Сэнгоку Надэко, — сказала Сендзёгахара.

Такой прямой ответ легко понять, но в то же время я с полным разочарованием осознал, что с владельцем этого имени не знаком.

Завершение Хитаги - 008

Объясню немного начало моих, Кайки Дейсю, и Сендзёгахары Хитаги отношений — я субъективен в данном вопросе, так что кое-что технично могу опустить.

Или нет.

Это само собой разумеется, и, как я сказал в самом начале, мои уста истины не глаголят.Говорят, что «Уста истины» (итал. Bocca della Verità, античная круглая мраморная плита с изображением маски Тритона, датируемая I веком н. э. и расположенная с XVII века в портике церкви Санта-Мария-ин-Космедин в Риме), которые находятся в римской церкви, откусят руку лжецу, но на самом деле такого не происходит, какое противоречие… ну, если сравнить, то мои уста это уста ложного. Так что не задумывайтесь, насколько это правдиво.

Всё ложь.

Не верьте, сколько бы ни казалось истинным.

Два года назад Сендзёгахара Хитаги только поступила в первый класс старшей школы Наоэцу, мне же было ещё около десяти... Стоп, или около сорока?

Я получил запрос от матери Сендзёгахары как охотник за привидениями. Запрос насчет своей дочери, то есть Сендзёгахары.

Тогда она подхватила странную болезнь: у неё исчез вес тела. Сама девушка слишком худой не выглядит, но её вес резко упал до пяти килограмм.

Ну, странная болезнь.

Такая странная, что и не болезнь.

Даже в госпиталях, которые она посещала, регистрировали просто как «медслучай». В то время деньги они получали, так что расходы на врачей не сильно били по бюджету семьи.

Нет, не так.

Даже с теми деньгами, мать продолжала их тратить — она вступила в гнилую секту и транжирила заработанное отцом девочки, который работает в иностранной компании.

Ну, наверное, ответственности тут её нет — как по мне, так она не сильно отличается от прихожан храма на Новый год.

К тому же я получил запрос о работе «охотника за привидениями» через связи в этой секте, так что мать девушки могу разве что поблагодарить, но желания в чём-то обвинять нет ни капли. Да и не должно быть.

И так я, приглашенный в качестве чудодейственного экзорциста, чтобы исцелить странную болезнь Сендзёгахары, вытягивал и вытягивал деньги из её семьи, пока в конечном счёте она не развалилась. Болезнь девочки не исцелил, ещё и подвёл её родителей к разводу, создав между ними невосстановимый раздор, и хорошенько нажился на деньгах секты.

Страница книги Цикл историй: Второй сезон в интернете

Table of Contents

7 - 1 Тигр Цубасы - 001

7 - 2 Тигр Цубасы - 002

7 - 3 Тигр Цубасы - 003

7 - 4 Тигр Цубасы - 004

7 - 5 Тигр Цубасы - 005

7 - 6 Тигр Цубасы - 006

7 - 7 Тигр Цубасы - 007

7 - 9 Тигр Цубасы - 009

7 - 10 Тигр Цубасы - 010

7 - 11 Тигр Цубасы - 011

7 - 12 Тигр Цубасы - 012

7 - 14 Тигр Цубасы - 014

7 - 15 Тигр Цубасы - 015

7 - 16 Тигр Цубасы - 016

7 - 17 Тигр Цубасы - 017

7 - 18 Тигр Цубасы - 018

7 - 19 Тигр Цубасы - 019

7 - 20 Тигр Цубасы - 020

7 - 21 Тигр Цубасы - 021

7 - 22 Тигр Цубасы - 022

7 - 23 Тигр Цубасы - 023

7 - 24 Тигр Цубасы - 024

7 - 25 Тигр Цубасы - 025

7 - 26 Тигр Цубасы - 026

7 - 27 Тигр Цубасы - 027

7 - 52 Тигр Цубасы - 052

7 - 53 Тигр Цубасы - 053

7 - 54 Тигр Цубасы - 054

7 - 55 Тигр Цубасы - 055

7 - 56 Тигр Цубасы - 056

7 - 57 Тигр Цубасы - 057

7 - 58 Тигр Цубасы - 058

7 - 59 Тигр Цубасы - 059

7 - 60 Тигр Цубасы - 060

7 - 61 Тигр Цубасы - 061

7 - 62 Тигр Цубасы - 062

7 - 63 Тигр Цубасы - 063

7 - 64 Тигр Цубасы - 064

7 - 65 Тигр Цубасы - 065

7 - 66 Тигр Цубасы - 066

8 - 1 Зомби Маёй - 001

8 - 2 Зомби Маёй - 002

8 - 3 Зомби Маёй - 003

8 - 4 Зомби Маёй - 004

8 - 5 Зомби Маёй - 005

8 - 6 Зомби Маёй - 006

8 - 7 Зомби Маёй - 007

8 - 8 Зомби Маёй - 008

8 - 9 Зомби Маёй - 009

8 - 10 Зомби Маёй - 010

8 - 11 Зомби Маёй - 011

8 - 12 Зомби Маёй - 012

8 - 13 Зомби Маёй - 013

8 - 14 Зомби Маёй - 014

8 - 15 Зомби Маёй - 015

8 - 16 Зомби Маёй - 016

8 - 17 Зомби Маёй - 017

8 - 18 Зомби Маёй - 018

8 - 19 Зомби Маёй - 019

8 - 20 Зомби Маёй - 020

8 - 21 Зомби Маёй - 021

8 - 22 Зомби Маёй - 022

8 - 23 Зомби Маёй - 023

8 - 24 Зомби Маёй - 024

8 - 25 Зомби Маёй - 025

8 - 26 Зомби Маёй - 026

8 - 27 Зомби Маёй - 027

8 - 28 Зомби Маёй - 028

8 - 29 Зомби Маёй - 029

8 - 30 Зомби Маёй - 030

8 - 30.1 Послесловие автора

8 - 30.2 Послесловие редактора

9 - 1 Дьявол Суруга - 001

9 - 2 Дьявол Суруга - 002

9 - 3 Дьявол Суруга - 003

9 - 4 Дьявол Суруга - 004

9 - 5 Дьявол Суруга - 005

9 - 6 Дьявол Суруга - 006

9 - 7 Дьявол Суруга - 007

9 - 8 Дьявол Суруга - 008

9 - 9 Дьявол Суруга - 009

9 - 10 Дьявол Суруга - 010

9 - 11 Дьявол Суруга - 011

9 - 12 Дьявол Суруга - 012

9 - 13 Дьявол Суруга - 013

9 - 14 Дьявол Суруга - 014

9 - 15 Дьявол Суруга - 015

9 - 16 Дьявол Суруга - 016

9 - 17 Дьявол Суруга - 017

9 - 18 Дьявол Суруга - 018

9 - 19 Дьявол Суруга - 019

9 - 20 Дьявол Суруга - 020

9 - 21 Дьявол Суруга - 021

10 - 1 Медуза Надэко - 001

10 - 2 Медуза Надэко - 002

10 - 3 Медуза Надэко - 003

10 - 4 Медуза Надэко - 004

10 - 5 Медуза Надэко - 005

10 - 6 Медуза Надэко - 006

10 - 7 Медуза Надэко - 007

10 - 8 Медуза Надэко - 008

10 - 9 Медуза Надэко - 009

12 - 1 Завершение Хитаги - 001

12 - 2 Завершение Хитаги - 002

12 - 3 Завершение Хитаги - 003

12 - 4 Завершение Хитаги - 004

12 - 5 Завершение Хитаги - 005

12 - 6 Завершение Хитаги - 006

12 - 7 Завершение Хитаги - 007

12 - 8 Завершение Хитаги - 008

О книге