Холодно.

Шу Цзинь плавал в воде, глядя на небо, затянутое темными тучами.

Прежде чем остановиться, он проплыл больше десяти кругов подряд и, после того как его разгоряченное тело успокоилось, все-таки почувствовал, что вода в бассейне начинает пронизывать холодом до костей.

Через некоторое время с неба упала капля. Он моргнул, и тут же еще одна капля упала ему на ресницы. Сразу за ними последовали бесчисленные капли воды, которые забарабанили по его лбу, щекам и прозрачной глади бассейна.

Начался дождь.

Вокруг бассейна не было ни души. Единственным, кто пришел плавать на свежем воздухе, прекрасно зная, что собирается дождь, был Шу Цзинь.

Он медленно подплыл к бортику, подтянувшись на поручнях, вскарабкался наверх и вернулся к скамейке, на которой сложил свои вещи. Наспех вытеревшись махровым полотенцем, он натягивал футболку, когда случайно зацепился ногой за ремешок сумки, и грохнулся на землю.

Падение было очень сильным. Пол бассейна выложили противоскользящей плиткой, поверхность была неровной и чрезвычайно твердой, поэтому колено Шу Цзиня начало распухать прямо на глазах.

Такому большому мальчику стыдно плакать, даже если больно.

Какое-то время Шу Цзинь медленно втягивал в себя прохладный воздух, затем с покрасневшими глазами схватил свои вещи и заковылял в холл отеля.

Дождь уже лил вовсю, и банановые листья шелестели под каплями.

Шу Цзинь стоял перед лифтом, терпя боль, когда услышал, как кто-то зовет его по имени.

— Шу Цзинь.

Мужской голос, низкий и немного холодный.

Его имя произнесли с более мягким окончанием, знакомой интонацией.

Шу Цзинь внезапно поднял голову, на секунду оцепенел, когда узнал человека рядом с собой, а затем все мысли вылетели из его головы.

Шэн Синхэ, стоявший перед ним, был чуть выше, чем в памяти Шу Цзиня.

Со статной фигурой, одет он был только в рубашку с небрежно закатанными манжетами, обнажающими крепкие предплечья и наручные часы в минималистичном стиле. На его чистом и красивом лице каждая часть — выдающиеся надбровные дуги, прямой как стрела нос, — выглядела на своем месте. И даже его холодный, мутно-серый незрячий правый глаз не вызывал чувство дискомфорта.

В это же время Шэн Синхэ смотрел на Шу Цзиня своим ясным левым глазом. Его равнодушный взгляд и исходящая от него аура невозмутимого спокойствия, свойственная только влиятельным людям, казались Шу Цзиню совершенно незнакомыми.

Шу Цзинь открыл рот:

— Какое совпадение.

Шэн Синхэ:

— Мгм.

Пришел лифт.

Шэн Синхэ был не один, его сопровождала девушка, одетая как секретарь. Они первыми вошли в пустой лифт. Шу Цзинь хотел дождаться следующего, но посчитал, что это будет выглядеть слишком нарочито, поэтому ему пришлось шагнуть внутрь.

Девушка на высоких каблуках, собираясь нажать на этаж, вежливо спросила:

— Молодой человек, вам какой?

Шу Цзинь сказал:

— 46-й, спасибо.

— Пожалуйста.

Девушка с папкой в руках нажала на кнопку, и Шу Цзинь заметил, что она также нажала кнопку 52.

Они живут на 52-м. Шу Цзинь снова подумал, как могло так совпасть.

Неожиданно он услышал вопрос Шэн Синхэ:

— Что с твоей ногой?

Шу Цзинь обернулся, и оказалось, что Шэн Синхэ стоит прямо за его спиной, а лифт, который изначально можно было считать просторным, сразу стал очень тесным. Он инстинктивно отступил вправо, на ту сторону, которою Шэн Синхэ не мог видеть.

После этого вопроса забытая было резкая боль в колене мгновенно вернулась, и он ответил:

— О, я только что случайно упал у бассейна, — сказав это, он прикусил губу.

Шэн Синхэ все понял и промолчал.

Он и раньше не любил, когда люди разговаривают с ним, стоя с его правой стороны.

Ему назло Шу Цзинь вставал справа, когда хотел его обругать. Тогда Шэн Синхэ поворачивался, смотрел на него своим черным глазом и говорил:

— Я слепой, а не глухой. Тебе сколько годиков?

Девушка вставила фразу:

— Кажется, травма серьезная, все опухло.

Шу Цзинь дернул уголком рта, через силу выдавил:

— Все в порядке, — а потом тоже замолчал.

В лифте повисла тишина.

С кончиков волос Шу Цзиня капала вода, а его густые черные ресницы отбрасывали на глаза тени, не позволяя разглядеть его эмоции.

Он все еще сжимал в руках махровое полотенце, которое не успел убрать, и сумку. После падения он попросту не стал менять штаны, так что на нем была лишь свободная футболка. К счастью, плавательные шорты наполовину скрывали его ноги, оставляя на обозрение только белые и стройные икры, что, по сравнению с двумя людьми в офисных костюмах, смотрелось не настолько нелепо.

И зачем надо было идти плавать.

В очередной раз он с досадой спросил сам себя, почему даже их воссоединение сделалось таким неудачным.

В первоклассных отелях скорость лифтов поражает воображение.

Его досада не продлилась долго, когда раздался звуковой сигнал.

Шу Цзинь, прихрамывая, вышел из лифта. Он еще раздумывал, стоит ли повернуться и сказать хоть слово на прощание, а двери уже закрылись. Шу Цзинь успел только бросить взгляд на Шэн Синхэ и увидеть его опущенные ресницы, гадая, о чем тот думает. Возможно, о работе.

Проведя ключ-картой и войдя в номер, в тот момент, когда в прихожей загорелся свет, Шу Цзинь шарахнулся от своего отражения в зеркале.

В воде его губы побелели, глаза были красными от сдерживаемых после падения слез, а волосы растрепались до полного беспорядка, — краше в гроб кладут.

Он, пошатываясь, дошел до кровати внутри комнаты и рухнул как подкошенный на мягкий матрац.

Пока он пялился в пустой потолок, его рана запульсировала с новой силой, но он продолжал думать о Шэн Синхэ, которого только что встретил.

С девятнадцати до двадцати четырех.

Он не видел Шэн Синхэ почти пять лет.

Шу Цзинь не мог сказать, какие эмоции сейчас испытывает. В целом, настроение его было траурным, а в чувствах царил раздрай.

Примерно через десять минут кто-то постучался в номер Шу Цзиня.

Подволакивая колено, Шу Цзинь открыл дверь, и горничная передала ему пакет:

— Здравствуйте, вот ваше лекарство.

В пакете лежали ватные палочки и повидон-йод1, а также флакон бальзама от ушибов.

Шу Цзинь на секунду растерялся:

— Я не покупал никаких лекарств.

Горничная пояснила:

— Господин по фамилии Шэн велел доставить их вам.

Шу Цзинь вернулся к кровати, немного посидел, не зная, откуда взялась нахлынувшая на него смелость.

И пока эта смелость не иссякла, он недолго думая позвонил на ресепшен отеля и сразу взял быка за рога:

— Здравствуйте, я бы хотел узнать, в каком номере остановился господин Шэн Синхэ с 52-го этажа.

Администратор вежливо ответил:

— Извините, но информация о господине Шэне конфиденциальна. Сначала я должен сообщить ему об этом и спросить разрешение. Позвольте узнать ваше имя?

— Шу Цзинь, — произнес Шу Цзинь, всхлипнул, пытаясь сдержать слезы, и после паузы продолжил. — Скажите ему, что меня зовут Шу Цзинь.

Завершив разговор, он долго сидел в оцепенении.

Когда внезапно раздался телефонный звонок, он подскочил от испуга так, что три его духа отделились от семи страстей2. С колотящимся сердцем Шу Цзинь поднял трубку и спросил:

— Что он сказал?

— Сказал на что?

Это был голос Шэн Синхэ.

Хотя голос собеседника по телефону несколько отличался от того, что был сейчас в лифте.

Шу Цзинь не был уверен, не галлюцинация ли это, просто его сердце забилось быстрее, и он чуть не выронил трубку:

— ...

Тон Шэн Синхэ не колебался и звучал совсем как обычно:

— Ты получил лекарства?

Шу Цзинь подтвердил и сказал:

— Спасибо.

Сразу за этим Шэн Синхэ поинтересовался:

— Зачем ты меня искал?

В телефоне раздался стук клавиш, и Шу Цзинь представил, как во время их разговора пальцы Шэн Синхэ порхают по клавиатуре.

Это, наверное, по работе.

Кадык Шу Цзиня слегка дернулся, он объяснил тихим голосом:

— Я просто хотел поблагодарить тебя... ...Еще хотел спросить, как применять лекарство, а то я не очень понимаю, каким образом его втирать.

Почти десять секунд в трубке было тихо.

В течение этого времени лицо Шу Цзиня горело огнем, ладони вспотели, и даже пальцы на ногах начали поджиматься.

Он не смог удержаться и малодушно зажмурился, размышляя, сбросит ли Шэн Синхэ звонок напрямую или же равнодушно сообщит ему по телефону общеизвестный факт: в коробочке к бальзаму от ушибов обязательно прилагалась инструкция по применению.

Ожидание ответа было подобно ожиданию приговора в суде.

Снова раздался легкий стук клавиш, и Шэн Синхэ произнес:

— Подожди меня десять минут.

Шу Цзинь кое-как пережил эти долгие десять минут.

И даже после того, как Шэн Синхэ появился в его номере, ему все еще казалось, что это он видит во сне.

Шэн Синхэ пока не переоделся. Получается, он действительно сейчас работал, и Шу Цзинь знал, что он должен быть очень занят. Когда они остались вдвоем, Шу Цзинь посторонился, чтобы дать Синхэ пройти, и почувствовал слабый запах его мужского одеколона, смешанный с теплом тела, от чего слегка залип.

Шу Цзинь закрыл дверь, дошагал до дивана и сел.

У Шэн Синхэ отличный рост — он в любой одежде выглядит как модель. Шу Цзинь украдкой посматривал на его спину и заметил, как он мгновенно обшарил комнату взглядом, а потом спросил:

— Здесь живут двое?

Это был номер с двумя кроватями.

На обеих кроватях лежали вещи.

Шу Цзинь сказал:

— Угу, еще мой коллега.

После чего подумал, что это прозвучало суховато, и добавил:

— Он пошел покупать местные сувениры.

Он ожидал, что Шэн Синхэ спросит, почему они не пошли вместе или зачем они сюда приехали: на отдых или в командировку. Однако Шэн Синхэ ничего не спросил.

Шэн Синхэ повернулся и из-за того, что его взгляд падал под углом, посмотрел на него сверху вниз:

— Где лекарство?

Шу Цзинь указал:

— На прикроватной тумбочке.

Шэн Синхэ взял лекарство и подошел прямо к нему.

Шу Цзинь напряженно поджал губы, когда Шэн Синхэ сел рядом с ним и непринужденно приподнял его голень. Тело Шу Цзиня мигом одеревенело, как у лишенной чувствительности куклы. Со столь близкого расстояния он мог разглядеть редкие и длинные ресницы Шэн Синхэ, а также его серый зрачок. Ни с того ни с сего его начала бить дрожь, а глаза непроизвольно увлажнились.

Он был справа от Шэн Синхэ, и тот не мог его видеть.

Словно одержимый, он пытался как можно четче отпечатать нынешний облик Шэн Синхэ в своей памяти.

Тот сжал его колено и сначала мягко обработал мелкие ссадины повидон-йодом, после чего согрел порцию бальзама в своей ладони.

Шу Цзинь дрожал все сильнее и сильнее.

Прежде чем нанести бальзам, Шэн Синхэ сказал: «Не шевелись», и тот сразу же чуть-чуть расслабился.

Шэн Синхэ намазал лекарство и некоторое время втирал его своими сильными пальцами.

Он действовал достаточно терпеливо и с умеренной силой — не халтурил, даже если просто оказывал услугу. Боль Шу Цзиня тут же утихла.

После почти десятиминутного массажа Шэн Синхэ остановился.

— Шу Цзинь, тебе очень больно?

— ...

— Ты все время плакал.

— ...

Перед глазами Шу Цзиня все расплывалось, и он плохо видел лицо Шэн Синхэ.

Он мог только бесполезно ронять слезы и так же бесполезно обхватить Шэн Синхэ руками за талию.

В такой позе Шу Цзинь уткнулся лицом тому в плечо.

***

Примечания:

1) Повидон-йод — кожный антисептик, состоит из йода с поливинилпирролидоном. В отличие от обычного йода не содержит спирт.

2) Три(разумных) духа и семь(животных) страстей(三魂七魄) — означают душу в целом или все духовное в человеке.

Шу Цзинь приехал сюда благодаря тому, что выиграл роскошное путешествие для двух влюбленных на новогоднем корпоративе.

Поскольку это тур на двоих, то и приехать должны два человека. Но у Шу Цзиня не было на примете подходящей кандидатуры, а один его коллега как раз хотел развеяться. Тогда они оба взяли отпуск и вместе воспользовались шикарным туром. Изначально сослуживец предложил компенсировать ему часть суммы, но Шу Цзинь отказался.

— Хранить его тоже бесполезно, — сказал Шу Цзинь, — я тебя приглашаю.

Для таких, как они, простых служащих, стоимость поездки в 40 000 юаней1 была немаленькой суммой, и коллега удивился щедрости Шу Цзиня.

— Шу Цзинь, ты ведь не какой-нибудь тайный богатенький сынок? — чем больше он об этом думал, тем больше находил в этом смысла. — Неудивительно, что ты все умеешь и все знаешь об этом путешествии. Не то что я, который ничего не успел повидать в своей жизни. Вот оно оказывается как.

Шу Цзинь покачал головой и задал сослуживцу встречный вопрос:

— Если это действительно так, то почему я ем вместе с вами лапшу быстрого приготовления во время сверхурочной работы?

— А, тоже верно, — вдруг осенило коллегу, и он, хлопнув Шу Цзиня по плечу, сказал, — тогда как насчет того, чтобы я и на твою долю накупил гостинцев в подарок друзьям и родным?

— Я не хочу ничего покупать.

Сослуживец произнес:

— Не хочешь дарить друзьям, тогда подари родителям. Они любят, когда мы что-нибудь им приносим.

Шу Цзинь на это ничего не ответил.

В тот день после обеда коллега отправился выбирать сувениры, а Шу Цзинь не пошел с ним, потому что не было ничего, что он хотел бы купить.

Теперь же он был невероятно счастлив, что поленился и остался.

Он больше не жалел, что пошел в бассейн и так позорно упал.

Потому что Шэн Синхэ не оттолкнул его.

Слезы Шу Цзиня намочили плечо Шэн Синхэ, оставляя на рубашке соленые и влажные потеки, а также его впадинку между ключицами. Он своевольно взял и полностью испортил внешний вид человека напротив. Вдыхая в себя его запах, он очень долго давился слезами, прежде чем спросить:

— Брат, ты здесь в командировке?

Шэн Синхэ осторожно положил ему руку на талию, которая была настолько узкой, что ее можно было легко обхватить:

— Да.

Шу Цзинь сказал:

— Я приехал на отдых.

Шэн Синхэ согласно отозвался.

Шу Цзинь всхлипнул и рассказал ему:

— Я выиграл главный приз на новогоднем корпоративе нашей компании — роскошное путешествие на двоих, разве это не потрясающе?

В таком положении его колено терлось о льняную обивку дивана, что вызывало жгучую, почти нестерпимую боль.

Вдобавок колено все еще было покрыто лечебным бальзамом. Возможно, обивка испачкается, и тогда, когда он будет выезжать из отеля, ему придется возместить расходы на чистку. Одна мысль об этом также причиняла боль.

Однако Шу Цзинь боялся, что Шэн Синхэ уйдет, как только он его отпустит.

Они так давно не виделись, что им почти не о чем было поговорить.

После короткой заминки Шу Цзинь завел отвлеченный и скучноватый разговор:

— Я работаю в архитектурной компании и принимал участие в проектировании половины коттеджей в заливе озера Дунху2, — и добавил. — Ты еще помнишь тот эскиз, который я прежде нарисовал в тетради? В прошлом году его использовали.

Шэн Синхэ произнес:

— Помню.

— Хотя использовали не всю идею целиком, а только пару моментов, но клиент сказал, что ему очень понравилось, — поведал Шу Цзинь. — Я и подумать не мог, что это воплотится в реальность, в голове не укладывается.

Затем он невпопад спросил Шэн Синхэ:

— Когда ты уезжаешь?

Тот ответил:

— В понедельник.

А сегодня была только пятница.

Шэн Синхэ пробудет здесь еще три дня.

Шу Цзинь протянул: «А», как будто сильно огорчился и пробормотал:

— Я уезжаю завтра рано утром.

На обеих кроватях были разложены одежда и разные мелочи, которые предстояло упаковать. Отпуск Шу Цзиня еще не подошел к концу, но обратный билет был куплен на завтрашнее число.

Это воссоединение было очень внезапным и таким же недолгим.

Однако их жизни пересеклись на краткий миг, что уже выходило за рамки фантазий Шу Цзиня. Долгое время он думал, что больше никогда не увидит Шэн Синхэ.

Неизвестно, думал ли Шэн Синхэ так же, но хватка ладони, лежащей на талии Шу Цзиня, усилилась.

Шу Цзинь полностью успокоился.

Он не двигался и в тишине продолжал опираться на Шэн Синхэ еще пару минут:

— Ты тоже здесь в первый раз?

Шэн Синхэ пояснил:

— Во второй, и оба по работе.

— О, — произнес Шу Цзинь немного растерянно, — а я только собрался рассказать тебе о ресторане, где готовят очень вкусный унадон3 и цена доступная. Это тот редкий случай, когда в путеводителе рекомендуют что-то стоящее. Ты, наверное, уже бывал там.

— Пока нет, но можно попробовать.

Когда Шэн Синхэ говорил, Шу Цзинь ясно слышал вибрацию в его груди, и это рождало в нем чувство безопасности. Он сказал название ресторана, а потом не смог найти другой темы для разговора.

Если не считать намокшей и скомканной по вине Шу Цзиня одежды, Шэн Синхэ выглядел совсем как раньше: такой же аккуратный и холодный, словно недосягаемый.

Шэн Синхэ не стал задерживаться надолго.

Шу Цзинь наблюдал, как тот встал и прошел в ванную, чтобы смыть с рук запах бальзама, а потом вернулся к нему, и подумал, что тот собирается что-то сказать.

Однако Шэн Синхэ просто поднял запястье, глянул на наручные часы, поджав губы, а затем произнес:

— Мне нужно утвердить проект к восьми часам, а я еще не закончил вносить в него правки. Это срочно.

— Ладно, ты занят.

Шу Цзинь, сидевший на диване, кивнул.

Теперь, когда он уже полностью успокоился, можно было и попрощаться. Шэн Синхэ не нужно ничего ему объяснять.

Шэн Синхэ сказал:

— Никуда не уходи.

Шу Цзинь не знал, что в этот миг его глаза буквально загорелись.

Обычно продолжение этой фразы подразумевало, что они еще увидятся.

Но прямо перед тем, как уйти, Шэн Синхэ сообщил:

— Твое колено сильно распухло, я попрошу прислать тебе в номер пакет со льдом.

Сердце Шу Цзиня медленно ухнуло вниз.

Вскоре после ухода Шэн Синхэ вернулся сослуживец и, пока переобувался, заметил:

— Что это за запах? Почему пахнет лекарствами?

Когда он вошел и увидел Шу Цзиня, сидящего на диване и в ступоре держащегося за свою ногу, то осмотрел его колено и спросил:

— Что случилось? Стоило мне ненадолго отлучиться, как ты умудрился пораниться?

Шу Цзинь словно очнулся ото сна и объяснил, что упал после плавания.

Коллега тут же начал разглагольствовать о том, что нужно позвонить администратору и потребовать компенсацию. Ведь если с гостем в бассейне произошел несчастный случай, отель несет за это ответственность. Он был полон благих намерений и горел энтузиазмом, и когда Шу Цзинь увидел, что он действительно собирается позвонить, то немедленно его остановил:

— Не надо, это я был неосторожен.

Сослуживец положил телефон:

— Ты просто слишком добрый — боишься причинить неприятности другим людям.

И в самом деле скоро в номер принесли пакет со льдом. Коллега пошел открыть дверь, а когда вернулся, сказал, будто что-то припомнив:

— Кстати, Шу Цзинь, ты знаешь, в нашем отеле остановилась большая шишка.

Шу Цзинь спросил, кто именно.

Коллега поведал:

— Ну, ты знаешь Шэн Синхэ, того самого, который занимается производством наноматериалов? Он очень суровый, да и выглядит неплохо, но слеп на один глаз.

Шу Цзинь обернул пакет со льдом полотенцем и приложил к колену.

Подсознательно он напрочь игнорировал нынешнюю популярность Шэн Синхэ и не считал его какой-то там большой шишкой. Тем не менее в последние годы, даже если он намеренно избегал сообщений о Шэн Синхэ, спрятаться от всех вездесущих теленовостей и интервью в СМИ у него не вышло.

Получив патент на нанотехнологии и монополизировав несколько направлений, сейчас Шэн Синхэ и его команда уже заняли лидирующую позицию в отрасли.

— Когда я только вернулся, то увидел нескольких журналистов, карауливших у входа, и поинтересовался у них, подумав, что приехала какая-то звезда. Они сказали, что это Шэн Синхэ, — продемонстрировав Шу Цзиню купленные сувениры, коллега посетовал. — Жаль, что у выдающихся людей необязательно такая же внешность. Говорят, что в детстве его ослепил товарищ по играм. Вот что называется «повезло как утопленнику».

Лед обжег его колено холодом, что ошеломило Шу Цзиня:

— Мм.

Сослуживец произнес:

— Если бы меня ослепили тычком в глаз, я бы не смог так усердно работать и никакая денежная компенсация бы не помогла. Нет ничего лучше собственного глаза, ты так не считаешь?

Шу Цзинь ничего не ответил, и коллега не придал этому значения. Он указал на коробку с чаем и пояснил:

— Я прогулялся по округе, и здесь ничего путного не купишь, кроме поделок ручной работы, город-то туристический. Разве что некоторый интерес представляет продукция, которая является визитной карточкой соседних городов. Этот чай неплох, я купил для тебя пару коробок. Старшему поколению наверняка понравится.

Шу Цзинь наблюдал за его представлением.

Коллега поделился с Шу Цзинем остальными вещами, и в мгновение ока на его кровати выросла еще одна куча.

Шу Цзинь сказал:

— Мне не нужно так много.

Коллега небрежно посоветовал ему не стесняться.

У Шу Цзиня не было другого выбора, кроме как сообщить:

— У меня дома никого нет.

Он произнес это тактично, но выражение его лица было совершенно пустым. Сослуживец наконец отреагировал и сконфуженно произнес:

— Ах, извини.

Шу Цзинь ответил:

— Все в порядке.

Этим вечером Шу Цзинь не пошел в ресторан на ужин.

После ухода коллеги он, превозмогая боль, в одиночку собрал свой багаж и выставил его у входной двери. Когда он ненароком бросил взгляд на диван, оказалось, что на нем действительно осталось маленькое пятно от лекарства.

Он смочил в воде полотенце и попытался оттереть его самостоятельно, но у него ничего не вышло. Наверное, нужно капнуть чистящего средства.

Глядя на пятно, Шу Цзинь вспомнил, как Шэн Синхэ сидел на этом месте всего чуть больше часа назад.

Пошел ли Шэн Синхэ ужинать в ресторан?

Если он тоже пойдет, то пересекутся ли они там снова?

Или даже если пойдет, то не встретит Шэн Синхэ. В конце концов, в отеле не один ресторан, а Шэн Синхэ так занят, что может просто заказать ужин себе в номер.

Лучше не ходить.

Подумал Шу Цзинь.

Они не должны больше видеться.

Ночью его коллега вовсю похрапывал, а Шу Цзинь никак не мог заснуть.

Он перевернулся на бок и открыл на своем телефоне приложение, которое не открывал уже очень давно.

В те годы оно пользовалось огромной популярностью для общения в кругах молодежи.

Сейчас же его почти никто не использовал.

В списке друзей Шу Цзиня был только один аватар — фотография контрольной работы, на которой были выведены ярко-красные 100 баллов.

Он нажал на него, и открылся диалог, застывший во времени пять лет назад.

Млечный Путь4: [Я заеду за тобой после обеда, так что никуда не уходи.]

Кит5: [А? Зачем?]

Млечный Путь: [Мы договаривались по телефону посмотреть его вместе, а ты уже сходил за моей спиной {легкая улыбка}. Посмотришь еще раз со мной.]

Кит: [Ты разве не видел онлайн рейтинг? Всего 3,1 балла! Это отстойный фильм! Я не хочу смотреть его во второй раз! Можно я не пойду?]

Млечный Путь: [Нельзя {грозит пальцем}.]

Кит: [Уууу, дело не в том, что я не хотел тебя ждать. Просто мы с друзьями торопились на премьеру, и только {рыдает}.]

Шу Цзинь выключил телефон и некоторое время не шевелился.

Затем снова его включил и вбил «Шэн Синхэ» в строке браузера.

Его перенаправило на страницу Вики, посвященную Шэн Синхэ.

На фотографии тот, одетый в официальный костюм, несколько равнодушно смотрел в камеру.

***

Примечания:

1) 40 000 юаней = примерно 335 000 рублей.

2) Озеро Дунху — «Восточное озеро», расположено в городе Ухань, на южном берегу Янцзы.

3) Унадон — блюдо японской кухни, которое состоит из приготовленного на пару риса и филе угря на гриле, глазированного подслащенным соусом.

4) Млечный Путь — 星河, xīnghé произносится так же, как имя 星禾, Синхэ.

5) Кит — 鲸鱼, jīngyú, цзинъюй созвучно с именем 谨, Цзинь.

Утром Шу Цзинь проснулся с мешками под глазами.

Сослуживец перепугался, посчитав, что его колено по-настоящему серьезно пострадало. Шу Цзинь еще молод: он был самым младшим из новичков в их компании и выглядел так, словно его растили в тепличных условиях. Вчера, когда он сказал, что дома у него никого нет, коллега подумал именно про «это». Но потом до того дошло, что Шу Цзинь, по всей видимости, просто поссорился со своей семьей и теперь живет отдельно.

— Все так плохо? — спросил коллега. — Мне вызвать врача?

— Не надо, — сказал Шу Цзинь, — я просто не выспался.

Они позавтракали, вернулись в номер за багажом, а затем подошли на ресепшен, чтобы выписаться.

Утром было много уезжающих, к тому же у одного из гостей возникли разногласия с отелем, поэтому им пришлось встать в очередь.

Какое-то время они в ожидании опирались на стойку регистрации, а сослуживец снова и снова смотрел на наручные часы, бормоча себе под нос мольбы не опоздать на самолет.

Шу Цзинь стоял прямо за ним, придерживая свой чемодан, и уже два раза поглядывал в сторону лифта.

Вчерашняя случайная встреча, произошедшая там, все еще будоражила его разум.

В это время отель был наполнен путешественниками, одни из которых только приехали, а другие спешили выехать.

Если они в самом деле опоздают на рейс, то смогут остаться еще на день. К удивлению, Шу Цзинь не испытывал беспокойства.

В итоге они успели выписаться из отеля в запланированное время. Администратор вызвал для них машину до аэропорта и попросил их пока подождать в холле.

Эта поездка стала причиной зависти для многих коллег, и в их групповом чате царило оживление.

От скуки Шу Цзинь листал групповую ленту, наполненную болтовней и шутками. Кто-то даже обращался к нему, спрашивая, как он собирается компенсировать всем остальным то, что Линь Вану перепала такая милость.

Линь Ван — тот сослуживец, который приехал вместе с Шу Цзинем. Несколько дней назад он опубликовал сообщение, что Шу Цзинь отказывается брать с него деньги за отпуск, и от присутствующих до сих пор разило уксусом1.

У Шу Цзиня сложились хорошие отношения в компании, поэтому несмотря на то, что над ним откровенно подтрунивали, он ответил: [Возвращаюсь сегодня, а завтра приглашаю всех на обед.]

[Договорились, Сяо2 Шу. Я хочу поесть жареного мяса.]

[Хого3.]

[Шашлык!!! Я хочу шашлык!]

Шу Цзинь набрал пальцем: [Без проблем. Все, что попросите.]

Линь Ван сел напротив:

— Черт, Шу Цзинь, почему ты на все соглашаешься?

Шу Цзинь отозвался:

— Пустяки, можно ведь организовать шведский стол.

— О, верно! — воскликнул Линь Ван и сказал со смехом, — тогда завтрашний обед за мой счет, и не спорь со мной.

В этот момент Шу Цзинь наклонил голову набок. Ему показалось, что его кто-то зовет.

— Шу Цзинь!

Линь Ван тоже заметил приближающегося человека.

Шу Цзиня звала девушка, которую он вчера видел в лифте, — помощница Шэн Синхэ.

От неожиданности Шу Цзинь растерялся.

Девушка подошла и сказала с мягкой улыбкой:

— Выезжаете так рано, что мы чуть не разминулись.

— Что-то случилось? — спросил Шу Цзинь.

Помощница объяснила:

— Дело в том, что господин Шэн попросил меня узнать, не против ли вы задержаться здесь еще на два дня? В понедельник он собирается лететь в другой город и до этого хотел бы восстановить с вами старую дружбу. Если вы согласны, то я немедленно перенесу ваш обратный билет на самолет или забронирую новый.

Кончики пальцев Шу Цзиня на секунду онемели.

Он готов был тут же согласиться, «Конечно» чуть не сорвалось у него с языка. Тем не менее он с трудом сдержал свой порыв и только через секунд пять выдавил из горла два слова:

— Я согласен.

Тиски, сжимавшие его сердце, внезапно ослабли.

Даже его поры полностью расслабились, демонстрируя, как сильно он жаждал, чтобы его уговорили остаться.

Прощаясь со сбитым с толку Линь Ваном, он пообещал вернуться в понедельник и тогда уже устроить совместный обед. После этого Шу Цзинь, таща за собой чемодан, вошел в лифт вслед за помощницей.

— Не возражаешь, если мы перейдем на ты? — спросила та. — Я слышала от господина Шэна, что ты на год моложе меня.

Шу Цзинь просто ответил, что не возражает.

Хотя ему было любопытно, что именно Шэн Синхэ ей рассказал.

Помощница поинтересовалась, как его колено, стало ли ему лучше, и произнесла пару участливых фраз.

Шу Цзинь на все ответил по порядку.

Лифт работал быстро, и не успел он оглянуться, как они прибыли на 52-й этаж.

Коридор был застелен отличного от нижних этажей цвета и более солидным на вид ковром. Мебель и дизайн интерьера также были немного другими. Они подошли к двери номера 5201.

Шу Цзиня охватило волнение.

Помощница открыла дверь своей картой и отошла в сторону, сказав:

— Пожалуйста, проходи.

Ожидаемая встреча с Шэн Синхэ снова не состоялась — комната была пуста, Шэн Синхэ отсутствовал.

— Господин Шэн с утра был приглашен на экскурсию по курорту, поскольку он останавливается в этом отеле всякий раз, когда сюда приезжает, — сообщила помощница. — В этом люксе две спальни. Господин Шэн занял ту, что слева, а та, что справа, свободна. Поживешь там в следующие дни, хорошо?

Шу Цзинь не возражал.

Тогда помощница удалилась, сказав перед уходом, что, если ему что-нибудь понадобится, он может просто позвонить в обслуживание номеров или к ней в номер, а Шэн Синхэ должен скоро вернуться.

Шу Цзинь постоял в гостиной с минуту, прежде чем отпустил ручку чемодана, которую до этого крепко сжимал.

Кроме стоящей на столе кружки, других признаков жизни в этой комнате не наблюдалось.

Шу Цзинь осмотрелся, подошел к спальне Шэн Синхэ и толкнул дверь, хотя тому никогда не нравилось, когда кто-то заходит на его территорию.

Здесь было чуть больше беспорядка, чем в гостиной. На прикроватной тумбочке лежал галстук, а одеяло было откинуто, — сразу видно, что владелец собирался второпях.

Шторы на панорамных окнах были наполовину раздвинуты; на кресле лежала рубашка, которую было уже слишком поздно стирать; и ничего, кроме этого.

Рубашка оказалась той самой, которую Шу Цзинь вчера смял и залил слезами.

Покраснев, он отвел взгляд, как будто обжегшись, после чего вышел и закрыл за собой дверь.

Шэн Синхэ отсутствовал немного дольше, чем ожидалось. Когда он вернулся, Шу Цзинь уже спал.

В спальне стояла кромешная темнота, поскольку Шу Цзинь не открывал шторы. Он лежал на кровати, свернувшись калачиком, уснув прямо в одежде, и легко дышал.

Шэн Синхэ смотрел на него всего минуту, прежде чем он проснулся.

— Брат?

Со сна голос Шу Цзиня был хрипловат и уже не напоминал тот юный голосок, который был у него раньше.

Шэн Синхэ ничего не сказал.

Впотьмах Шу Цзинь не мог разглядеть его лицо и, неожиданно разволновавшись, быстро включил прикроватный светильник.

Свет лампы выхватил из темноты стоящего перед ним человека.

Шэн Синхэ по-прежнему был одет только в рубашку. Его серый глаз спокойно наблюдал за Шу Цзинем из-под выдающейся надбровной дуги.

— Вставай, — произнес Шэн Синхэ.

— А?

— Разве ты не говорил, что хочешь поесть унадон? Я попросил забронировать для нас столик.

Мозг Шу Цзиня еще не до конца включился:

— Который сейчас час?

Он взял Шэн Синхэ за руку, посмотрел на часы у него на запястье и обнаружил, что уже почти двенадцать часов дня.

— Я так долго спал, — Шу Цзинь отпустил его запястье и потер глаза. — Когда ты вернулся?

— Только что, — бесстрастно ответил Шэн Синхэ. — Я подожду тебя снаружи.

После того как Шэн Синхэ вышел, Шу Цзинь встал и наспех умылся. Заметив, что его одежда помялась во время сна, он к тому же еще и переоделся. На его мобильном висело несколько непрочитанных сообщений, отправленных коллегой. Линь Ван спрашивал его, кто такой господин Шэн, добавив, что девушка, которая его окликнула, похожа на помощницу Шэн Синхэ.

В конце Линь Ван любопытствовал: [Неужели ты знаком с Шэн Синхэ? И какие вас связывают отношения?]

В это время Линь Ван все еще должен был лететь в самолете.

Шу Цзинь не хотел ничего скрывать, поэтому напечатал в ответ: [Ну, он мой старший брат.]

Когда он вышел из спальни, Шэн Синхэ уже ждал его снаружи, тоже переодевшись в простую футболку, похожую на те, что любил носить в студенческие годы.

Этот ресторан интернет-знаменитости4 находился на некотором отдалении от отеля, так что Шэн Синхэ уже вызвал машину. Помощница с ними на обед не поехала.

Жарило солнце.

Морской бриз слегка колыхал листья пальм, растущих на береговой линии, а в просветах между зданиями время от времени мелькало нежно-голубое море.

Шэн Синхэ сидел на заднем сиденье слева, и они почти не разговаривали.

Только когда садились в машину, он задал один вопрос:

— Твое колено еще болит?

Шу Цзинь любил сидеть справа от Шэн Синхэ.

Пока тот смотрел в окно, он мог беззастенчиво любоваться его лицом, хотя разум подсказывал ему, что лучше так не делать.

Шэн Синхэ, будто что-то почувствовав, внезапно обернулся и поинтересовался:

— О чем думаешь?

Не сумев избежать его взгляда, Шу Цзинь резко повернулся к другому окну и произнес:

— Думаю о том, чем заняться завтра и послезавтра. Я уже побывал во многих местах, и, кажется, здесь нет ничего интересного. По сути, все пляжи похожи друг на друга.

Шэн Синхэ спросил:

— Жалеешь, что остался?

Шу Цзинь тотчас обернулся и воскликнул:

— Нет! Я имею в виду, что можно сходить еще раз, если ты свободен.

Однако Шэн Синхэ снова в задумчивости уставился в окно, ничего не ответив Шу Цзиню.

В ресторане интернет-знаменитости они поели унадон, который так хотел Шу Цзинь, и, не договорившись о других планах, сразу после этого вернулись в отель.

Когда они вошли в номер, Шэн Синхэ сказал, что Шу Цзиню стоит немного поспать, а у него самого еще есть дела.

Шу Цзинь какое-то время полежал на кровати в своей спальне, затем достал из шкафа тонкий плед и постучался в комнату Шэн Синхэ.

Тот сидел за компьютером, держа в руках документы.

Шу Цзинь спросил:

— Можно я посплю тут?

Не дожидаясь ответа, он вошел, демонстративно свернулся калачиком в кресле Шэн Синхэ и закрыл глаза.

На этот раз Шу Цзинь спал довольно крепко, наверстывая упущенное прошлой ночью.

Шэн Синхэ разбудил его снова, когда уже почти стемнело.

— Шу Цзинь, — Шэн Синхэ успел надеть рубашку и как раз застегивал ремешок часов, — будет званый ужин, и ты идешь со мной.

Шу Цзинь сильно удивился.

Шэн Синхэ пояснил:

— Это не официальное мероприятие, а просто трапеза.

Тогда Шу Цзинь согласился.

Ужин организовал директор курорта прямо в отеле, так что данный прием и правда не был официальным или связанным с работой. Увидев рядом с Шэн Синхэ некоего Шу Цзиня, люди стали задавать вопросы, и Шэн Синхэ представил его, назвав своим помощником.

По правде говоря, хитросплетения5 их отношений слишком сложно объяснить посторонним.

Шу Цзинь смирился со статусом помощника и за столом почти не разговаривал.

Этот день оказался полным разочарованием.

Они не поговорили ни о прошлом, ни о чем-то другом.

Ужин длился два часа, и после его окончания Шэн Синхэ сказал, что должен отлучиться, велев Шу Цзиню возвращаться в номер.

— Вот ключ-карта, — Шэн Синхэ протянул ему руку, — и не ложись пока спать.

Шу Цзинь не был соней и уже успел выспаться, поэтому согласно кивнул.

Примерно через 20 минут Шэн Синхэ вернулся с бумажным пакетом из мини-маркета и поставил его на кухонный островок, чтобы убрать покупки в холодильник: в основном закуски, фрукты и прочее.

Шу Цзинь уже принял душ и, сидя на высоком табурете, попытался помочь.

Бумажный пакет почти опустел.

На дне лежали только упаковка презервативов и смазка.

Когда Шу Цзинь это заметил, то инстинктивно отдернул руку.

Шэн Синхэ обернулся и небрежно спросил:

— Что-то не так?

Лицо Шу Цзиня вспыхнуло, но он притворился спокойным:

— Ты так быстро вернулся, а я думал, что ты занят работой.

— Я закончил с ней во второй половине дня.

— А, значит, на вечер у тебя нет никаких дел?

— Хм, — Шэн Синхэ обошел кухонный островок, подхватил Шу Цзиня и направился в спальню, — мне еще есть, чем сегодня заняться.

***

Примечания:

1) Уксус = ревность.

2) Сяо(小) — маленький, младший, служит префиксом. Если употребляется вместе с фамилией, то носит более официальный характер. А с именем — уменьшительно-ласкательный.

3) Хого или хот-пот(火锅) буквально: «огненный котёл» — китайский самовар, в котором варят мясо и овощи. Самовар с кипящим бульоном, который обычно состоит из двух частей: острого и неострого, помещают в центре стола, а сырые ингредиенты расставляют рядом так, чтобы их было удобно туда добавлять.

4) Интернет-знаменитость(网红), ванхун — так называют создателей контента в социальных медиа, имеющих большую фанатскую аудиторию и определенное влияние на нее.

5) Хитросплетения(剪不断理还乱) — строчки из стихотворения Ли Юя (937-978) "Я поднялась одна на вершину западной башни...". В переводе Марковой В. Н.:

Ножницами не отрезать,

Сколько ни режь его,

Как ни распутывай нити.

Не размотать до конца!

В таком положении Шу Цзинь оказался намного выше Шэн Синхэ и, тихонько вскрикнув, послушно на нем повис.

Хотя он не видел дороги, ему было все равно, куда его несут. Наклонив голову, Шу Цзинь одной рукой обхватил Шэн Синхэ за затылок, другую прижал к его щеке и поцеловал.

Сейчас в номере царила ночная тишина, и было отчетливо слышно, как потяжелело дыхание Шэн Синхэ.

Те чувства, что они подавляли с момента встречи, вспыхнули как спичка.

По пути в спальню они страстно целовались. Их губы и язык переплелись в безумной жажде друг друга.

Казалось, их обоих обуяло пламя. Едва переступив порог, Шэн Синхэ сразу же перехватил инициативу, прижал Шу Цзиня к ледяной стене и принялся грубо вылизывать его ухо и покусывать шею.

Пижама Шу Цзиня задралась к носу. Он пару раз позвал Шэн Синхэ по имени, однако его голос захлебнулся, и он мог лишь шептать: «Брат».

Шэн Синхэ выглядел невозмутимым, когда разрывал упаковку, но Шу Цзинь испытал сильную боль. Шэн Синхэ вытащил уголок подушки из его рта и вместо этого позволил ему кусать свои пальцы.

Они двигались с такой силой, что массивная кровать номера люкс скрипела под ними.

Шу Цзинь весь стал красным как вареная креветка и смотрел Шэн Синхэ влажными глазами.

Тот произнес глухим голосом:

— Подтяни ноги.

Купание Шу Цзиня пошло насмарку.

Шэн Синхэ на руках отнес его в ванную. Шу Цзинь уже давно не был слабым юношей, но когда попытался самостоятельно выбраться из ванны, его ноги неожиданно задрожали, так что ему пришлось опять позволить Шэн Синхэ его нести.

Простыни немного запачкались, и, казалось, Шэн Синхэ заколебался, однако Шу Цзинь в его объятиях сказал:

— Я сплю здесь.

Матрац был очень мягким — Шу Цзин словно провалился в облако.

Он повернулся на бок и уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как Шэн Синхэ пальцами играет с его мочкой уха, отчего по его позвоночнику разливалось покалывание, а лицо опять покрылось румянцем.

— Я схожу купить лекарство, — сказал Шэн Синхэ.

— Не надо, — ответил Шу Цзинь, — уже поздно.

— Сейчас только двенадцать.

— Сходишь завтра утром.

Пальцы Шэн Синхэ отпустили пылающую мочку уха, однако тут же были перехвачены.

Шу Цзинь приоткрыл глаза и уставился на Шэн Синхэ нечитаемым взглядом, а затем прикусил кончик его пальца.

Мгновение Шэн Синхэ смотрел на него, потом приподнял его с кровати и усадил на свои колени лицом к лицу.

Когда они закончили, уже забрезжил рассвет.

Шу Цзинь с трудом разлепил глаза. Сквозь дрему он смутно почувствовал что-то холодное — Шэн Синхэ все-таки намазал его лекарством.

В итоге, когда дверь в спальню закрылась, Шу Цзинь окончательно проснулся.

Рядом спал Шэн Синхэ.

А он смотрел в темноту, вспоминая, как тот впервые ночевал в соседней комнате и он сам так же лежал без сна.

Их первая встреча произошла поздней ночью.

Только Шу Цзинь собрался ложиться в кровать, как услышал звук открывающихся ворот гаража и лай их домашней собаки. Он уже клевал носом после онлайн-игры со своими школьными друзьями, и тем не менее надел тапочки, приготовившись спуститься вниз.

Собака бросилась к его отцу, Шу Чжаоюаню, стоило тому войти в дом.

Обнаружив за спиной Шу Чжаоюаня еще одного человека, она и с ним поспешила поздороваться, обойдя его вокруг. Шу Чжаоюань прикрикнул на нее с улыбкой:

— Слойка1!

— Пап? — Шу Цзинь спускался по лестнице. — Кто это с тобой?

Шу Чжаоюань поднял взгляд, заметил своего сына и спросил:

— Ты еще не спишь? — после чего позволил человеку позади выйти из темноты на свет. — Позволь тебе представить, это Шэн Синхэ, твой старший брат. Он только что приехал из Линцзяна и будет учиться в нашем городе, так что сможет составить тебе компанию.

Гостиную заливал теплый искусственный свет.

Рассмотрев как следует лицо этого человека, Шу Цзинь невольно затормозил и застыл столбом прямо на лестнице.

Тем, кого привел Шу Чжаоюань, оказался довольно высокий подросток на два-три года старше Шу Цзиня. Его можно было назвать настоящим красавцем: даже Шу Цзиня, привыкшего к людям с привлекательной внешностью, поразили черты его лица, подобные совершенному творению природы.

Однако глаза подростка поистине внушали страх. Нормальным был только один, а другой — мутно-серым, как вставленный в глазницу безжизненный стеклянный шарик, отчего у Шу Цзиня екнуло сердце.

Он знал, кто это такой.

Шэн Синхэ, увечный ученик из бедной семьи, которому в этом году исполнилось 16 лет и кому вот уже 10 лет оказывал материальную помощь Шу Чжаоюань.

Линцзян — поселок, расположенный очень далеко от их города. У Шу Чжаоюаня там была фабрика, поэтому он часто ездил в Линцзян, и даже Шу Цзинь бывал там раз или два.

Впервые он услышал имя Шэн Синхэ еще будучи ребенком, и его отец был уж слишком добр к этому Шэн Синхэ.

До сих пор, начиная с детского возраста, чем бы ни обладал Шу Цзинь, такую же вещь Шу Чжаоюань покупал для Шэн Синхэ.

Каждый год тому доставались одежда, школьные принадлежности, даже игровая приставка и горный велосипед экземпляром ничуть не хуже. Пока Шу Цзинь просил о чем-то Шу Чжаоюаня, тот обязательно дарил копию Шэн Синхэ. А если он не мог сам поехать в Линцзян, то кто-нибудь отвозил подарок по его просьбе.

Шу Цзинь особенно не любил делиться такими чувствами с другими. С его стороны это выглядело, как будто Шэн Синхэ отнял половину причитавшейся ему любви.

Еще больше раздражало то, что Шу Чжаоюань не уставал в его присутствии упоминать Шэн Синхэ и осыпать того похвалами.

Опять Шэн Синхэ занял первое место в классе.

Опять Шэн Синхэ стал примером для всех учеников2, получив высший балл по математике.

Опять учитель Шэн Синхэ специально позвонил, чтобы отметить его заслуги, и так далее.

Оценки у Шу Цзиня тоже были хорошие, поэтому он отнесся к этому с пренебрежением:

— Сколько в их поселке человек учится в школе? Вот пусть попробует занять первое место у нас.

Тогда Шу Чжаоюань произнес:

— Ему будет слишком просто занять первое место в вашей школе. Разве учитель вам не рассказывал? Шэн Синхэ лучше всех сдал общегородской вступительный экзамен в старшие классы по естественным наукам, и многие школы готовы были его с руками оторвать.

Шу Цзинь возмущенно надулся:

— Если он такой потрясающий, то почему все еще ходит в захолустную линцзянскую школу?

Еще более довольный Шу Чжаоюань воскликнул:

— Ах, этот ребенок так почтителен к старшим. Его дед(по матери) серьезно болен, и ради дедушки он добровольно отказался от возложенных на него лавров. Многие ли из ваших сверстников способны на такое?

Шу Цзинь:

— ...

Забота Шу Чжаоюаня о Шэн Синхэ зашла настолько далеко, что Шу Цзинь начал считать, будто тот просто делает из мухи слона.

На этот раз Шу Чжаоюань не возвращался домой около месяца, поскольку задержался в Линцзяне, чтобы помочь Шэн Синхэ организовать похороны — как стало известно, его дед скончался. Больше у него никого не было, и Шу Чжаоюань взял на себя все хлопоты.

Шу Цзинь сдал вступительные экзамены в старшую школу, причем лучше, чем ожидалось.

С того момента, как он получил свой табель с оценками и ждал похвалы от Шу Чжаоюаня, и в течение месяца, когда он уже успел смириться, его неприязнь к Шэн Синхэ росла как снежный ком.

Да и ладно бы.

Но теперь Шу Чжаоюань взял и привез Шэн Синхэ из самого Линцзяна, а глядя на эту гору вещей, становилось понятно, что тот собирается жить прямо в его доме!

Представив его Шу Цзиню, Шу Чжаоюань обратился к Шэн Синхэ:

— А это твой младший брат, Шу Цзинь. Он немного избалованный, но все же славный мальчик.

Этот парень вообще не считал себя нахлебником.

Он, держась с достоинством, глянул на Шу Цзиня своим единственным ясным глазом и равнодушно кивнул:

— Привет.

Однако Шу Цзинь невольно уставился на его серый глаз, от чего слегка содрогнулся:

— ...

На мгновение в гостиной воцарилась тишина.

Шу Чжаоюань нарушил молчание:

— Я помогу тебе отнести наверх твои вещи, ты будешь жить в соседней с Шу Цзинем комнате. Завтра я схожу и улажу все формальности с твоим переводом, и после этого вы будете учиться в одной школе.

Шу Цзинь был потрясен до глубины души.

Второй этаж всегда целиком принадлежал ему, и Шу Чжаоюань прекрасно об этом знал.

Вторжение постороннего на его территорию окончательно вывело Шу Цзиня из себя. Он действительно никак не мог взять в толк, почему Шу Чжаоюань притащил домой чужака и готов ему чуть ли не последнюю рубаху отдать. Да не просто домой, а еще и пристроил того в его будущую школу. Это было вторжение отнюдь не на один день, а на каждый день в обозримом будущем!

— Я против, — внезапно заявил Шу Цзинь, — ты спросил моего мнения?

Шу Чжаоюань снова поднял голову:

— И какое же у тебя, малыш, мнение? Это же здорово, что у тебя появился старший брат.

Шу Чжаоюань подхватил вещи, бросил Шэн Синхэ пару слов, и они вместе начали подниматься по лестнице.

Собака, последовавшая за ними, выглядела безгранично счастливой, и только Шу Цзинь нарушал идиллию.

Когда они проходили мимо, он произнес тихим голосом одну фразу.

На секунду в доме стало оглушающе тихо.

— Я знаю, почему мама с тобой развелась, — сказал Шу Цзинь. — Шэн Синхэ на самом деле должен носить фамилию Шу.

Услышав это, идущий позади подросток замер.

Не глядя на выражение лица Шу Чжаоюаня, Шу Цзинь кинулся прямо в свою комнату и громко хлопнул дверью.

Он не плакал, а просто какое-то время неподвижно сидел на кровати.

Шу Цзинь смутно слышал, как снаружи Шу Чжаоюань разговаривает с этим оккупантом, вероятно, объясняя, где в доме удобства, или помогая застелить постель.

Шу Цзинь лег на кровать и уставился в потолок.

Постепенно все шорохи потонули в ночной тишине.

В соседней комнате не раздавалось ни звука, словно там никого нет.

Но Шу Цзинь знал, что тот прямо за стенкой.

С этого дня, независимо от его желания, в его жизни появился непрошенный гость.

Таким образом Шэн Синхэ вошел в его мир.

***

Примечания:

1) Слойка — 泡芙, что означает профитроль, маленькое пирожное из заварного теста.

2) Пример для всех учеников(三好学生), где 三好 (sānhǎo) — сокр. лозунг Мао Цзэдуна, выдвинутый в 1953 г. и обращенный к молодежи: иметь хорошее здоровье, хорошо учиться, хорошо работать, букв. три хорошо. 学生 (xuésheng) — ученик.

Когда Шу Цзинь проснулся утром, Шу Чжаоюань уже снова ушел.

Шу Цзинь привык к такой жизни с самого детства. Для заботы о нем в общей сложности было нанято три домработницы. Однако нынче тетушка взяла выходной, и Шу Цзинь остался дома один. Поэтому, встав с кровати и услышав с первого этажа шум, он сперва подумал, что это Слойка опять расшалилась.

— Слойка!

Шу Цзинь, полусонный и в пижаме, спустился вниз, но увидев происходящее в гостиной, остолбенел.

Спиной к нему на ковре сидел Шэн Синхэ и играл с собакой.

Шу Цзинь заснул только под утро, а проснувшись, уже позабыл, что в доме есть кто-то, помимо него.

Он тут же постарался скрыть свою реакцию и с каменным лицом направился на кухню.

Когда он проходил мимо Шэн Синхэ, тот обернулся и сказал:

— Доброе утро.

Шу Цзинь проигнорировал его, позвал Слойку и продолжил путь на кухню.

Он достал из холодильника молоко и специально с силой захлопнул дверцу, чтобы человек снаружи тоже отчетливо это услышал, затем нашел чашку и налил в нее молоко.

Только поставив чашку в микроволновку, Шу Цзинь понял, что чего-то не хватает. Раньше в это время Слойка с высунутым языком всегда вертелась около его ног. Однако на этот раз она, к удивлению, не последовала за ним на кухню.

Это также было крайне необычно.

Шу Цзинь вернулся в гостиную и увидел, что Слойка послушно сидит перед Шэн Синхэ и взирает на него со всем вниманием.

Слойка — это пятилетняя собака-самоед, полностью белоснежная, необычайно умная и ласковая.

Она была куплена в подарок Шу Цзиню его мамой, еще когда его родители не развелись.

Шу Цзинь дважды позвал: «Слойка», и на этот раз собака наконец-то отреагировала: подбежала и обнюхала его, сделав пару кругов. Шу Цзинь успел только слегка погладить ее по голове, а она уже прибежала обратно к Шэн Синхэ.

Даже собака изменилась.

Под протянутой рукой Шу Цзиня осталась лишь пустота, и его глаза неудержимо защипало.

Не проронив ни слова, он подошел и выхватил из рук Шэн Синхэ пакет.

— Не корми ее чем попало! — заорал Шу Цзинь. — Она еще не ела свой корм, нельзя давать ей лакомство первым!

Он стоял, и Шэн Синхэ поднял на него взгляд.

В сером глазе подростка не отражалось ни эмоций, ни блеска. Однако другой глаз был необычайно чистым, а его взор — очень ясным.

Шэн Синхэ сказал:

— Я уже покормил ее собачьим кормом.

Теперь собака вертелась около Шу Цзиня.

Но Шу Цзинь ничуть этому не обрадовался. Корм был в шкафу, так как Шэн Сихэ смог его найти? Он громко спросил:

— Почему ты роешься в чужих вещах?! Это невежливо!

Шэн Синхэ не рассердился после того, как на него накричали, а просто объяснил:

— Дядя сказал мне утром, когда уходил. Он попросил меня помочь и покормить собаку, чтобы ты мог поспать подольше.

Шу Цзинь потерял дар речи.

Он мог только прикусить губу и стоять на месте, не зная, что дальше делать.

— Не волнуйся, я не внебрачный сын дяди, и мы с тобой не кровные родственники, — произнес Шэн Синхэ. — Извини, если мое присутствие здесь доставляет тебе неудобства. Мне очень жаль. Когда начнутся школьные занятия, я подам заявление на проживание в общежитии.

Слойка принялась обнюхивать лицо Шэн Синхэ, не переставая вилять хвостом.

Тот увернулся, после чего протянул руку и мягко взъерошил Слойке шерсть.

Под утренними лучами летнего солнца несколько собачьих шерстинок взметнулось вверх.

Подросток всего на два года старше Шу Цзиня как будто излучал ауру спокойствия, которая, подобно прохладному источнику горного ручейка, смывала все чрезмерное раздражение окружающих, принося умиротворение.

Дзинь~

Микроволновка издала звуковой сигнал.

Шу Цзинь отложил лакомство Слойки в сторону и развернулся, чтобы вернуться на кухню.

Он никогда не был невоспитанным человеком, наоборот, до сих пор он считал себя очень вежливым и здравомыслящим.

Начиная со вчерашней встречи и заканчивая этой необъяснимой утренней истерикой, он был крайне недоволен своим поведением.

Медленно разжав стиснутые зубы, Шу Цзинь закрыл глаза и выдохнул все накопившееся недовольство.

Что плохого сделал Шэн Синхэ? Он всего лишь бедный калека.

Его мать и прежде с одобрением относилась к тому, что его отец оказывает финансовую помощь семье Шэн Синхэ, и даже брала с собой Шу Цзиня в торговый центр, чтобы выбрать для них новогодние подарки. Он смутно припомнил, как, учась еще в начальной школе, по просьбе отца написал для Шэн Синхэ открытку, в которой желал тому успешно сдать экзамен и улучшить свои оценки.

Он не должен так себя вести.

Шэн Синхэ не мог абсолютно ничего у него отнять.

Шэн Синхэ больше не играл со Слойкой и не кормил ее лакомством. Когда он уже собирался встать и вернуться в свою комнату, на пороге кухни возник Шу Цзинь.

— Ты уже позавтракал?

Глаза Шу Цзиня покраснели, а волосы растрепались.

Было заметно, что он изо всех сил старался контролировать свой голос, однако в нем все равно слышалась легкая дрожь.

Шэн Синхэ уставился на вошедшего.

Внезапно Шу Цзиня накрыло мощной волной стыда, и он сухо бросил:

— Если ты еще не ел, я и тебе приготовлю, а если не хочешь, то просто забудь.

Шэн Синхэ ответил:

— Хорошо, спасибо тебе.

Шу Цзинь хмыкнул, развернулся и снова исчез.

Он налил еще порцию молока и поставил ее в микроволновку, затем, достав две большие миски из буфета и овсяные хлопья из подвесного шкафчика, насыпал хлопья в миски.

Когда он заметил подошедшего Шэн Синхэ, его лицо запылало и он начал тараторить:

— Предупреждаю, я не умею готовить ничего разнообразного. На завтрак — овсяные хлопья с молоком. Тетушка взяла небольшой отпуск и вернется только послезавтра, тогда она все сделает в лучшем виде.

Остановившись на этом, он не нашел, что еще сказать, кроме:

— У тебя ведь нет аллергии на овсянку?

Шэн Синхэ произнес:

— Нет.

Шу Цзинь добавил непонятно зачем:

— У одного моего одноклассника аллергия на пшеницу и тому подобное.

Вдвоем они сидели за высоким столом и только закончили есть хлопья.

Воцарилось молчание.

Шу Цзинь положил ложку и услышал, как Шэн Синхэ задал вопрос:

— Ты разве этим наелся?

Шу Цзинь безразлично проронил:

— Ну, закажи на обед доставку.

При таком раскладе они очень скоро перестали испытывать неловкость в присутствии друг друга.

Однако Шэн Синхэ предложил:

— Хочешь яичницу? Я могу пожарить для тебя.

Шу Цзинь бросил на него подозрительный взгляд.

Тогда Шэн Синхэ встал, открыл холодильник, нашел два яйца в набитой до отказа коробке и осведомился у Шу Цзиня, где сковорода.

Дети из бедных семей рано учатся хлопотать по хозяйству.

Шу Цзинь подумал, что Шэн Синхэ все-таки не шутил. Сам он не то чтобы не умел жарить, ему было попросту лень. Однако Шэн Синхэ выглядел так, будто он спец в этом деле.

Найдя сковороду по указаниям Шу Цзиня, Шэн Синхэ одной рукой разбил яйца и попутно сообщил:

— Это домашние яйца, мы с дядей привезли их прошлой ночью.

Шэн Синхэ был немного выше Шу Цзиня, поэтому последнему пришлось слегка изогнуться, чтобы заглянуть в сковороду. Он полюбопытствовал:

— Из твоего дома?

— Мгм, — сказал Шэн Синхэ, — дедушка держал больше двадцати кур и каждый день собирал много яиц. Это последняя партия. После его смерти всех кур раздали соседям и родственникам.

Шу Цзинь:

— ...

Кажется, он не очень-то умеет утешать других.

Только к тому времени как золотистая и аппетитная яичница была выложена на тарелку и съедена Шу Цзинем, у того в голове возникло расплывчатое воспоминание.

Шу Чжаоюань вроде бы упоминал, что все эти годы их семью снабжал яйцами именно дед Шэн Синхэ. Старик говорил, что долг платежом красен и раз они больше ничего не могут сделать для семьи Шу, тогда хотя бы выразят свою признательность подобной малостью.

Наутро у Шу Цзиня поднялась небольшая температура.

Когда он проснулся, то почувствовал, что во рту ужасно пересохло и его мучает жажда. Он несколько раз звал Шэн Синхэ, но не получив ответа, сам встал и отправился на поиски воды.

В номере было пусто, Шэн Синхэ отсутствовал.

Солнечный свет резал глаза, поскольку шторы на панорамных окнах не были задернуты.

Шу Цзинь прикрылся от света рукой и с трудом различил светло-голубую полоску моря снаружи.

В спальне также имелись панорамные окна.

В памяти Шу Цзиня всплыли некоторые связанные с ними туманные отрывки из прошлой ночи, и его горло разболелось еще сильнее. Ему показалось, что вчера они все-таки переборщили.

А он должен пробыть здесь до понедельника.

Они же не потратят эти два дня на то, чтобы продолжить заниматься подобного рода вещами?

Щеки Шу Цзиня загорелись от одной мысли.

Однако, по всей видимости, ничего другого им и не остается.

Несколько лет назад Шу Цзинь уже пытался представить, что с ним будет после расставания с Шэн Синхэ. Он думал, что за такое количество времени обязательно того забудет, начнет новую жизнь в каком-нибудь городе, подобно многим другим молодым людям, и заведет новые отношения. Он правда изо всех сил старался двигаться именно в этом, придуманном им, направлении и, только снова встретив Шэн Синхэ, понял, что дело вовсе не в том, что он не смог найти подходящего человека.

А на этот раз забыть будет еще труднее.

Шу Цзинь отыскал в холодильнике бутылку холодной воды, открутил крышку и выпил сразу половину.

Горлу полегчало, но голова закружилась только сильнее.

Переждав минуту, он поставил бутылку на место и вернулся в кровать.

Как в тумане Шу Цзинь услышал, что в комнате звонит телефон.

Не имея сил ответить на звонок, он закрыл глаза и вновь погрузился в сон. Однако звук не прекращался, а звонивший, казалось, обладал безграничным терпением.

Шу Цзиню пришлось повернуться на бок и поднять трубку.

— Еще спишь?

С другого конца телефона донесся голос Шэн Синхэ.

Шу Цзинь немного пришел в себя и ответил:

— Ну, я вставал один раз, но все равно делать нечего, поэтому снова лег. А ты куда-то вышел?

— Есть кое-какие дела по работе, — сказал Шэн Синхэ. — Ты съел оставленный для тебя завтрак?

Дверь в спальню была открыта, и Шу Цзинь выглянул наружу.

Шэн Синхэ словно почувствовал, что тот ничего не ел:

— На обеденном столе.

Шу Цзинь посмотрел в указанную сторону и увидел стоящую на столе накрытую чашку.

— Остыло уже. Я позвоню и попрошу доставить в номер новую порцию.

Шу Цзинь согласился.

После чего они завершили разговор так же буднично, как будто были просто знакомыми.

Шу Цзинь пошел посмотреть, что в чашке под крышкой, но есть ему ни капельки не хотелось. Ощущая непреодолимую слабость, он завалился спать прямо на диване в гостиной.

Когда он в следующий раз открыл глаза, перед ним возникло нахмуренное лицо Шэн Синхэ, вытаскивающего градусник у него изо рта:

— 38,5.

— Купи жаропонижающее, — сказал сидящий рядом с ним человек, повернувшись к кому-то, стоящему сбоку, — и охлаждающий пластырь заодно. Меня какое-то время не будет, так что просто закончи со всем сама.

— Хорошо, господин Шэн, — произнес женский голос.

Только тогда Шу Цзинь понял, что, кроме них двоих, в номере также присутствовала помощница Шэн Синхэ.

Они закончили свои дела?

Или вернулись на полпути?

Что она подумала об их отношениях?

Шу Цзинь ничего не соображал, словно у него в голове была каша.

После ухода помощницы он хотел задать вопрос, поэтому открыл рот и позвал: «Брат», но обнаружил, что его голос звучит ужасно.

Шэн Синхэ наклонился, прикоснулся губами к его лбу и только тогда отозвался глубоким голосом:

— Мг, прими лекарство и ложись спать.

Шу Цзинь принял лекарство и проспал всего лишь около часа, прежде чем снова проснулся.

Он уже достаточно выспался и теперь, стоило температуре постепенно снизиться, больше не мог заснуть. В особенности когда Шэн Синхэ остался с ним в номере, да к тому же в одной комнате.

Почувствовав его взгляд, Шэн Синхэ, работающий за обеденным столом, повернул голову:

— Не спишь?

— Угу.

Шэн Синхэ поднялся и пошел налить ему воды.

Он не стал брать для Шу Цзиня воду из холодильника, а вместо этого включил стоящий в номере пурифайер1, подождал секунд десять, пока вода не нагреется, и только потом поднес стакан.

Шу Цзинь не отводил глаз от его спины, но, неожиданно столкнувшись взглядами с обернувшимся мужчиной, тут же отвернулся.

Как будто ничего не заметив, Шэн Синхэ сел рядом с Шу Цзинем и протянул ему воду.

Тот откинулся на диванные подушки и сделал маленький глоток. Вода слегка смочила его пересохшие губы, и его голос уже не так резал слух:

— Как ты узнал, что у меня жар?

Первоначально Шу Цзинь хотел спросить: «Как ты узнал, что я заболел?» Но подумав, что его повышенная температура была вызвана не болезнью, а другими причинами, изменил формулировку.

— Когда в номер принесли завтрак, ты очень долго не открывал дверь, — ответил Шэн Синхэ, — и я сразу вернулся.

— О.

Чуть обжигающая вода согрела нутро Шу Цзиня, а затем он услышал вопрос Шэн Синхэ, заданный безразличным тоном:

— Шу Цзинь, разве за последние годы у тебя никого не было?

Судя по реакции Шу Цзиня прошлой ночью, никак не скажешь, что у него много опыта.

Хотя они делали «это» раньше, но всего несколько раз. С тех пор прошло пять лет, однако Шу Цзинь не добился никакого прогресса и все так же кусал плечо Шэн Синхэ, крича и задыхаясь от боли.

Ресницы Шу Цзиня затрепетали:

— Нет.

И он спросил:

— А у тебя?

После чего немного напрягся и покрепче сжал в руке стеклянный стакан в ожидании ответа.

Он подумал, что не могло не быть.

Потому что у Шэн Синхэ не было причин не заводить романтические отношения.

Тот встал и небрежно бросил, словно это был самый обычный вопрос:

— Не было времени.

После этих слов он вернулся к столу и опять повернулся спиной к Шу Цзиню.

Некоторое время Шу Цзинь сидел, держа стакан обеими руками.

Когда он повторно улегся, то чувствовал себя уже не в пример бодрее. Уставившись на спинку дивана, он не смог сдержать нахлынувшее на него облегчение.

Следующие два дня они провели в отеле. Шэн Синхэ периодически принимал участие в онлайн конференциях или отвечал на рабочие звонки, а Шу Цзинь в своей комнате читал книгу с планшета Шэн Синхэ.

Еду им доставляли прямо в номер непосредственно из отеля или время от времени из ресторанов со стороны.

Шу Цзинь так ни разу и не открыл свой чемодан с тех пор, как упаковал его перед неудавшимся отъездом. Поскольку ему не нужно было никуда выходить, то и переодеваться нужды не возникало.

Иногда он носил отельный халат, иногда — рубашку Шэн Синхэ.

Помощница последнего больше в их номере не появлялась.

Шу Цзинь предположил, что она, вероятнее всего, догадалась об их отношениях, и поэтому не смела больше вторгаться в личную жизнь босса. Зато коллеги Шу Цзиня наперебой заваливали его сообщениями. Как оказалось, Линь Ван уже растрезвонил всему отделу новость о том, что Шу Цзинь назвал Шэн Синхэ своим старшим братом.

Временами даже взрослые не могут удержаться от сплетен. Шу Цзинь не считал, что из-за этого стоит злиться, и просто написал в ответ на их расспросы, что на самом деле они с Шэн Синхэ не общались уже много лет.

Линь Ван: [Даже если вы почти не поддерживали связь, но ваши отношения должны быть все-таки неплохими. Иначе почему он попросил тебя остаться, чтобы возобновить вашу дружбу.]

Шу Цзинь: [В прошлом я кое-чем его обидел.]

Линь Ван: [Он же твой старший брат и простит тебя, если ты извинишься.]

Шу Цзинь долго смотрел на экран, прежде чем выключить телефон.

По правде говоря, он понятия не имел, что у Шэн Синхэ на уме.

Почему тот захотел, чтобы он остался, и почему переспал с ним.

Шу Цзинь знал только, что Шэн Синхэ попросил доставить ему в номер бальзам от ушибов и, если бы он сам не позвонил и не попросил контактную информацию, на этом бы их воссоединение и закончилось, так как тот точно не попытался бы его удержать.

Шэн Синхэ всегда был очень гордым человеком.

С тех пор как он осиротел в юном возрасте и был вынужден жить под чужой крышей, он никому и ничему не позволял ущемлять свое достоинство.

Шу Чжаоюань привел Шэн Синхэ в их дом и устроил его в другую школу.

Частная городская школа, в отличие от обычной поселковой, предоставляла весьма и весьма щедрую стипендию. Шэн Синхэ получил ее в первом же семестре и совершенно перестал нуждаться в материальной помощи Шу Чжаоюаня.

Шу Цзинь рано пошел в школу и в четырнадцать лет перешел в десятый класс. В этом плане Шэн Синхэ опережал его всего на один класс, но уже успел самостоятельно изучить всю учебную программу старшей школы и сдать гаокао2. Его способность к обучению просто зашкаливала.

Шэн Синхэ проучился той школе только год, но за это время превратился из «того одноглазого красавчика» в «того супер привлекательного отличника» и даже после выпуска еще долго оставался легендой среди учеников.

Затем последовал университет, и Шу Цзинь стал крайне редко получать новости о Шэн Синхэ.

Шу Цзинь отчетливо помнил, что сказал Шэн Синхэ в тот день, когда они расстались.

— Если я начну жить своей жизнью, тогда для тебя, Шу Цзинь, в ней уже не останется места.

И даже спустя множество ночей Шу Цзинь тихонько плакал из-за этих слов, не в силах сдержать душевные страдания. Ему приходилось глубоко вдыхать и выдыхать бесчисленное количество раз, чтобы не кричать от боли.

***

Примечания:

1) Пурифайер — похож на кулер, но, в отличие от него, черпает воду из водопровода и очищает её встроенным фильтром.

2) Гаокао — Единый государственный экзамен для поступления в высшие учебные заведения, проводимый в КНР.

Неожиданно к его спине прижалось теплое тело.

Рука Шу Цзиня дрогнула, и телефон упал на диван.

Шэн Синхэ только что принял душ, и капли холодной воды с его волос скатывались по шее Шу Цзиня за воротник. В ушах у того раздался голос:

— С кем ты переписываешься?

Почувствовав прикосновение руки к своему лицу, Шу Цзинь перехватил ее и сказал:

— С моим коллегой.

Шэн Синхэ рассеянно хмыкнул, легонько ущипнув Шу Цзиня за щеку, после чего отодвинулся и продолжил вытирать волосы махровым полотенцем.

Так как после предыдущего раза у Шу Цзиня поднялась температура, самое большее, что они себе позволяли в последние два дня — Шэн Синхэ, случалось, усаживал его себе колени, целовал, а затем все заканчивалось.

Однако тело Шу Цзиня уже начинало гореть.

Он и сам не знал, почему он такой, почему настолько безнадежен и совершенно теряет контроль от подобных прикосновений.

Два дня пролетели в мгновение ока.

Однажды Шу Цзинь услышал, как Шэн Синхэ обсуждал со своей помощницей следующую поездку. Завершив здесь дела, они не собирались возвращаться сразу домой, а планировали сначала полететь в другой город на несколько дней.

Отпуск Шу Цзиня подходил к концу, но он по-тихому спросил у коллеги из отдела кадров, можно ли ему взять еще выходных.

После окончания учебы Шу Цзинь набрался опыта в других местах и был официально принят в эту компанию в качестве помощника архитектора всего год назад.

Он показал себя как добросовестный и старательный работник, имеющий собственные идеи, и пользовался в офисе популярностью. Он не походил на человека, который будет пренебрегать работой ради развлечений. Коллега из отдела кадров прямо ответила ему, что ежегодный отпуск плюс отгул — уже слишком. Это может быть воспринято не очень хорошо и повлиять на его годовые показатели, поэтому ему стоит серьезно обдумать свое решение.

На словах Шу Цзинь с ней согласился, но в душе был готов попросить отгул.

Хотя последние два дня он и Шэн Синхэ провели вместе, они не договаривались о дальнейших планах.

Шэн Синхэ даже не спросил у него номер телефона.

Это имело смысл только в том случае, если тот намеревался взять его с собой в другой город и у них в запасе оставалось, по крайней мере, еще несколько дней.

— Брат, не хочешь пойти прогуляться? — предложил Шу Цзинь, собравшись с духом.

Приближались сумерки, и лучи заходящего солнца проникали внутрь, окрашивая все вокруг в золотистый цвет.

Шэн Синхэ вытер волосы и отбросил полотенце в сторону:

— Нет, мне еще нужно дочитать кое-какие документы.

Шу Цзинь сказал:

— Это срочно? Ты не можешь дочитать их потом? — пояснив. — Я уезжаю завтра и хотел бы еще разок прогуляться вокруг.

Шэн Синхэ глянул на него через плечо и повернулся обратно, чтобы найти футболку:

— Тебе уже лучше?

Шу Цзинь поперхнулся:

— Ага.

Даже после того как жар спал, у него еще два дня болела задница, но теперь ему немного полегчало.

Шэн Синхэ стоял у панорамного окна и одевался. Во время движений его красиво очерченные мышцы груди и V-образного пресса купались в лучах заката. Эта картина вызывала теплые чувства, однако слова, которые вылетели из его уст, теплыми не назовешь:

— Ладно, сходи прогуляйся, только далеко не уходи.

Договорив, он подошел обратно к своей стоящей на столе чашке, действительно забрал документы и удалился.

У Шу Цзиня в носу нестерпимо защипало, и он быстро выглянул в окно, чтобы сдержать слезы.

Но от вида снаружи лучше ему не стало.

Возможно, это было обманчивое ощущение, однако Шу Цзинь заметил, что этим вечером по берегу моря прогуливаются одни парочки.

Он пробыл на улице до глубокого вечера и только потом вернулся в отель. Шэн Синхэ в гостиной не было, и он не стал того искать, а прошел в свою комнату, принял душ и лег спать.

Шу Цзинь проспал до полуночи, как вдруг кто-то неожиданно схватил его за икру.

В комнате не горел свет, но Шу Цзинь почувствовал хорошо знакомый запах и позвал: «Брат».

Шэн Синхэ велел ему не двигаться и начал нежно действовать.

Шу Цзинь усердно ему отвечал и попытался обвить его шею руками, но не смог сдержать стоны. Ему пришлось кусать подушку прямо как в юности, когда они прятались в комнате на втором этаже.

Слойка тогда спала клубком под кроватью и только изредка дергала ушами, прислушиваясь к раздражающим звукам, которые издавали два молодых человека.

Восемнадцатилетний Шу Цзинь с покрасневшим лицом пожаловался:

— Ты не сделаешь это?

А потом вызывающе подвигал телом:

— Все еще не решаешься?

Погруженный в свои мысли, Шу Цзинь услышал вопрос Шэн Синхэ:

— Почему ты спрашивал у администратора номер моей комнаты?

Сердце Шу Цзиня затрепетало, и он испуганно промолчал.

В темноте Шэн Синхэ спросил:

— Почему ты заплакал, когда увидел меня?

И щелкнул выключателем у изголовья кровати.

Шу Цзинь смущенно повернул голову: с заплаканным лицом, покрасневшими щеками и носом и до крови закушенной губой.

Шэн Синхэ наконец рассердился, не дожидаясь объяснений схватил Шу Цзиня за подбородок, развернув его к себе лицом, чтобы он не смог спрятаться, и произнес низким голосом:

— Шу Цзинь, посмотри на меня.

Слезы скатывались из уголков глаз Шу Цзиня прямо на подушку, но он все равно пытался отвернуться, не желая встречаться взглядом с Шэн Синхэ.

Сквозь пелену он увидел сердитое лицо и такие же, как у него, покрасневшие глаза Шэн Синхэ. Но конце концов его взгляд упал на серое глазное яблоко, воскрешая все прежние мысли, и холодок пробежал по его спине.

— Если ты ответишь, я вернусь к тебе, — Шэн Синхэ стиснул зубы. — Возьми назад то, что сказал раньше, и давай просто забудем эти пять лет. Одно твое слово, и я снова буду с тобой.

Их молчаливое противостояние длилось минуту.

Голос Шэн Синхэ неожиданно дрогнул, когда он резко воскликнул:

— Говори!

Но Шу Цзинь все еще не мог вымолвить ни слова.

В итоге Шэн Синхэ разжал пальцы и в растерянности уставился на Шу Цзиня. Примерно через десять секунд он перевернул того лицом вниз.

Когда Шу Цзинь проснулся утром, Шэн Синхэ уже ушел.

Позвонил администратор отеля и сообщил:

— Господин Шэн продлил для вас срок проживания в номере. Вы можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете.

Шу Цзинь, завернувшись в халат, сидел за столом в гостиной. Все принадлежавшие Шэн Синхэ вещи исчезли, только на столе лежал тоненький билет на обратный рейс в два часа дня.

Глядя на нежно-голубую полоску моря за окном, ему казалось, что эти дни были всего лишь сном.

Шу Цзинь хрипло ответил:

— В этом нет необходимости, у меня тоже скоро самолет.

Вернувшись в Синчэн1, Шу Цзинь все-таки попросил выходной и вечером перед выходом на работу отправился ужинать вместе с коллегами.

В начале зимы холодало быстро — перед отъездом Шу Цзиню было достаточно надеть ветровку, а по возвращении уже пришлось перейти на зимнюю одежду.

Шу Цзинь достал свое шерстяное пальто, но, спустившись вниз, тут же продрог, поэтому пошел переодеться во флисовую куртку. Однако когда он снова вышел на улицу, ему по-прежнему было зябко, и лишь тогда до него дошло, что это нефизический холод.

В первый год после того как он ушел из дома, с Шу Цзинем часто происходило подобное.

К примеру, живя в университетском общежитии, все его соседи по комнате считали, что батареи топят слишком сильно, и только он один мерз. А когда в праздничные дни общежитие пустовало, он дрожал, даже завернувшись в ватное одеяло.

Окончив университет и съехав из общаги, Шу Цзинь сменил две съемные квартиры, полагая, что там гуляют сквозняки.

В конце концов он перестал переезжать.

Постепенно, по мере того как он знакомился с новыми людьми и заводил больше друзей, это ощущение холода становилось меньше. Возможно, он просто утрачивал чувствительность или адаптировался, тем не менее Шу Цзиню все реже бывало одиноко.

Для совместного ужина действительно решили организовать шведский стол.

Всего подтянулось больше десяти коллег из отдела. Как Линь Ван и обещал, чтобы поблагодарить Шу Цзиня за приглашение в роскошное путешествие, все расходы за сегодняшний корпоратив он взял на себя.

Собравшиеся молодые люди очень весело проводили время: за едой играли в игры и травили анекдоты.

Шу Цзинь вел себя тише, чем обычно, и все решили, что он устал и пока не пришел в норму.

Линь Ван уже поделился с другими фотографиями и впечатлениями от их поездки, и, как только Шу Цзинь вернулся, разговор неизбежно зашел о Шэн Синхэ.

Шу Цзинь успел к этому морально подготовиться и не стал отмалчиваться, стараясь вести себя естественно.

— Раньше я слышал только, что Шэн Синхэ из Юэчэна, — сказал один коллега, — и я знаю, что Шу Цзинь оттуда же, но никогда не думал, что они действительно могут быть знакомы! Это первый раз, когда знаменитость оказывается связана с человеком из моего окружения, невероятно!

— Они не просто знакомы. Разве Шу Цзинь не говорил, что Шэн Синхэ — его старший брат, — высказался кто-то.

Всем присутствующим стало любопытно, и они спросили Шу Цзиня, какие все-таки у них отношения.

— Он старше меня и в прошлом некоторое время жил в доме моей семьи, — ответил Шу Цзинь, — вот и все. На самом деле мы не очень близки.

Кто-то поинтересовался:

— Эй, а его глаз уже был таким, когда вы познакомились?

Шу Цзинь сидел на другом конце длинного стола, перед ним булькал кипящий бульон хого, и его палочки с зажатыми в них вареными овощами на секунду замерли:

— Угу.

Линь Ван наклонился к нему, тронул за плечо и произнес:

— Тогда правду говорят, что господина Шэна ослепил его товарищ по играм?

Рука Шу Цзиня, державшая палочки, ослабла, овощи тотчас упали в котелок и безвозвратно потонули.

Он услышал свои собственные слова:

— Я не знаю.

Линь Ван пожал плечами и не стал дальше развивать эту тему.

Но когда он оглянулся после очередного витка беседы и увидел, что Шу Цзинь все еще сидит уставившись в одну точку, осведомился, что случилось.

Шу Цзинь поднял голову — его лицо было белым как мел — и вдруг заявил:

— Это я.

Вокруг было слишком шумно, а Шу Цзинь говорил тихо, поэтому Линь Ван его не расслышал:

— Что?

Голос Шу Цзиня был таким же негромким, когда он прошептал Линь Вану:

— Это я изувечил глаз Шэн Синхэ.

***

Примечания:

1) Синчэн(星城) — «Звездный городок». Син(星, xīng) — звезда, как в имени Синхэ.

Стоя на пешеходном переходе со школьным портфелем за спиной, Шу Цзинь попытался зажмурить правый глаз.

Прежде он не учился подмигивать, и у него плоховато получилось закрыть только один глаз — веко дрожало так сильно, что в итоге он прикрыл его поднятой рукой.

Темнота сразу отсекла половину его поля зрения.

На перекрестке горел красный свет. Шу Цзинь не мог видеть машины, ожидающие с правой стороны дороги, и не знал, кто стоит справа от него. Он лишь слышал, как на той стороне тротуара болтали и резвились возвращающиеся с занятий школьники. Однако то ли из-за ограниченного обзора, то ли из-за усилившегося чувства неизвестности ему показалось, что даже сила его слуха ослабла.

Друг, который подбил Шу Цзиня на это, толкнул его в левое плечо и весело произнес:

— Если у тебя на один глаз меньше, чувства становятся острее, правда же?!

Шу Цзинь опустил руку и равнодушно бросил:

— Это нормально.

Друг принялся активно жестикулировать:

— Ничего нормального. Если бы я ударил тебя с правой стороны, а потом тут же удрал, ты бы даже не узнал, кто это сделал. Или давай, попробуй провернуть это сегодня.

Шу Цзинь поджал губы:

— Ну уж нет.

С тех пор как Шэн Синхэ перевелся в их школу, во время болтовни Шу Цзиня с друзьями по дороге домой постепенно начала всплывать тема «Каково это — видеть одним глазом, как Шэн Синхэ».

Когда Шэн Синхэ только пришел в одиннадцатый класс, чтобы представиться, все ученики в школе принялись судачить о его внешности и глазах.

Сначала некоторые мальчишки нарочно выходили на перемене из класса в коридор, чтобы легче было поглядеть на Шэн Синхэ. На самом деле, где бы в школе тот ни появился, на него всегда бросали любопытные взоры. Позже нашлись смелые девушки, которые присоединились к этому течению и вручали Шэн Синхэ маленькие открытки. На них значились, к примеру, «Ты крутой» или «Судьба вознаграждает за страдания» и им подобные мотивирующие фразы.

Шу Цзинь учился в десятом, и его класс располагался в другом здании, однако до него долетало тоже немало сплетен о Шэн Синхэ.

Как-то раз, когда его друзья оживленно перемывали тому кости, Шу Цзинь прямо сказал:

— Не сыпьте соль на чужие раны. Если у вас так много свободного времени, лучше обратите внимание на его выдающиеся успехи.

Друзья заявили, что мир отличника состоит из одного таланта и им просто не дано этого постигнуть.

Шу Цзинь ответил:

— Талант — это лишь малая часть. Еще он очень прилежно учится и каждый день читает до позднего вечера.

Все:

— А ты-то откуда знаешь?

Шу Цзинь подумал, что друзьям не стыдно рассказать, и сообщил:

— Он тот ученик из бедной семьи, которому оказывает материальную помощь мой отец, и сейчас он живет в нашем доме.

Все были поражены и наперебой похвалили семью Шу за оказываемую благотворительность.

Один друг полюбопытствовал:

— Тогда ты знаешь, как Шэн Синхэ ослеп на один глаз?

Шу Цзинь задумался и с трудом вспомнил, что кто-то говорил ему об этом, но очень давно:

— Кажется, это сделал сын рабочего с фабрики моего отца. Дом Шэн Синхэ находится в том же поселке, что и папина фабрика. Вроде бы, когда они в детстве играли, произошел несчастный случай, я не стал вдаваться в подробности. Мой папа чувствовал себя ответственным за это как юридическое лицо и решил помогать ему материально.

Под конец он их приструнил:

— Короче, в будущем я запрещаю вам дискриминировать его и рассказывать об этом другим тоже. Если узнаю, буду на вас ругаться.

Спустя примерно месяц отношения между Шу Цзинем и Шэн Синхэ потихоньку наладились.

Если не считать присутствия домработницы, они надолго оставались дома только вдвоем. Погода стояла жаркая, Шу Цзинь редко выходил на улицу, да и домашних заданий у него в начале обучения в школе тоже не было. Он просто играл в игры на пару с Шэн Синхэ, чтобы скоротать время, а вечером они по очереди выгуливали собаку. После всего этого они узнали друг друга получше, и Шу Цзинь предложил Шэн Синхэ не переезжать в общежитие.

Несмотря на то что Шэн Синхэ держался немного отстраненно, Шу Цзинь, будучи единственным ребенком, впервые почувствовал, каково это — иметь старшего брата. Шэн Синхэ брал на себя все, что он не хотел делать по дому. Когда он ссорился с Шу Чжаоюанем, Шэн Синхэ успокаивающе гладил его по шерстке1. А если летним вечером ему неожиданно хотелось съесть мороженое, Шэн Синхэ попутно покупал ему порцию во время прогулки с собакой.

Шэн Синхэ был на два года старше Шу Цзиня, а младшему не нужна причина для того, чтобы проявить вежливость, так что обращение быстро сменилось с «Эй» на «Брат».

Зажегся зеленый свет, друг похлопал его по плечу и попрощался:

— Я пойду.

Шу Цзиню еще нужно было дождаться Шэн Синхэ, поэтому он вяло отозвался:

— Ладно.

Учителям одиннадцатого класса начало нравиться затягивать уроки, и Шэн Синхэ выходил из школы чуть позже, чем Шу Цзинь.

Как обычно, от скуки тот достал мобильный телефон и прислонился к фонарному столбу, чтобы поиграть. Через десять с небольшим минут ожидания появился Шэн Синхэ.

Подросток как раз находился в процессе скачка роста.

В разрозненной толпе учеников взгляд Шу Цзиня с легкостью зацепился за высокую и стройную фигуру Шэн Синхэ.

На плече одной руки у него висела сумка, а другую он засунул в карман брюк. На нем была белая школьная форма, отороченная синей каймой, явно такая же, как у всех остальных, тем не менее выглядел он лучше прочих.

Если бы не мутно-серый глаз на его чистом и красивом лице, взгляды, которые бросали на Шэн Синхэ, были бы вызваны исключительно его превосходной внешностью.

— Я закончил со своей домашней работой, — Шу Цзинь убрал телефон и спросил. — А ты до скольких собираешься заниматься?

Они прошли половину уровня в парной игре, и Шу Цзинь выполнил все задания во время самоподготовки, чтобы вечером поиграть вместе с Шэн Синхэ.

— Наверное, часов до восьми или девяти, — отозвался тот.

Они подождали зеленого сигнала светофора, чтобы перейти дорогу, и вместе направились домой.

Шу Цзинь очень обрадовался и предложил:

— Тогда сегодня после ужина я погуляю с собакой, пока ты делаешь уроки.

Очевидно, что Слойка — его собака, и он может с полным правом делать подобное заявление.

— Хорошо, — ответил Шэн Синхэ, — я постараюсь закончить побыстрей.

Приближался автомобиль, который собирался повернуть налево, Шу Цзинь испугался и немедленно притянул Шэн Синхэ к себе за руку:

— Брат!

Его сердце все еще колотилось как сумасшедшее, но та машина просто притормозила в месте для разворота.

Дело было в том, что он только что испытал на себе «Как видит Шэн Синхэ» и переволновался.

Шэн Синхэ улыбнулся:

— Я видел.

Шу Цзинь вздохнул с облегчением и встал с правой стороны от Шэн Синхэ:

— Я испугался, что нет.

Тогда Шэн Синхэ произнес:

— Я уже привык и могу просто чувствовать.

Во время вечерней игры персонаж Шу Цзиня умер первым. Ожидая, когда Шэн Синхэ прорвет окружение и поможет, он от нечего делать вдруг вспомнил, что сказал ему друг после уроков.

Шу Цзинь сидел справа от Шэн Синхэ и украдкой глянул на его профиль.

Свет в гостиной не горел, и постоянно меняющаяся проекция игрового окна отбрасывала на точеные скулы Шэн Синхэ то свет, то тень.

Шу Цзинь понаблюдал за глазом Шэн Синхэ и обнаружил, что тот, походу, действительно ничего не замечает — серое глазное яблоко не реагировало ни на какие изменения с этой стороны.

Так все-таки он совсем ничего не видит или же и правда способен что-то чувствовать?

Шу Цзиню стало искренне жаль Шэн Синхэ.

Он смотрел на него несколько секунд, затем вытянул руку и притворился, что собирается его ударить.

Шэн Синхэ не отреагировал.

Шу Цзинь чуть придвинулся и только собирался повторить, как вдруг Шэн Синхэ обернулся:

— Что такое?

Его внезапно поймали с поличным.

Шэн Синхэ прищурился и перевел взгляд на щеку Шу Цзиня:

— У меня что-то на лице?

Сердце Шу Цзиня резко подпрыгнуло, он отодвинулся и промямлил:

— Я просто хотел проверить, узнаешь ли ты, если я справа буду корчить тебе рожи.

Шэн Синхэ вновь перевел внимание на игру:

— Нет, я не вижу.

Шу Цзинь удивился:

— Тогда как ты узнал, что я на тебя смотрю?

Шэн Синхэ ответил:

— Ты был так близко, что я почувствовал твое дыхание на своей шее.

Шу Цзинь:

— ...

Через некоторое время Шу Цзинь спросил:

— Брат, ты ненавидишь того, кто повредил тебе глаз?

Они еще ни разу не затрагивали такую глубокую тему.

— Если бы не он, твой глаз не был бы таким и ты бы вырос, воспринимая мир совсем по-другому. Ты особенно ненавидишь его в такие моменты? — Шу Цзинь со всей серьезностью заявил. — Если бы я был на твоем месте, я бы возненавидел его до смерти.

— Конечно, так и есть, — Шэн Синхэ отложил геймпад, как будто раздумывая, а потом поделился с Шу Цзинем, — однако его семья уже выплатила компенсацию. Мы как-то случайно столкнулись в поселке, и мне стало известно, что из-за этого инцидента ему пришлось учиться вдали от дома.

Шу Цзинь поразился:

— Вот как.

В маленьких поселках происшествия с трудом забываются даже со временем, а уж тем более если вовлеченные лица продолжают там жить.

Хотя тогда обе стороны были еще слишком маленькими, как виновникам, той семье пришлось скрываться и уехать в другое место, чтобы таким образом избежать психологического давления и общественного порицания.

В тот момент Шу Цзинь не мог посочувствовать человеку, который причинил вред Шэн Синхэ.

Однако же он выяснил, что один несчастный случай разрушил не только детство Шэн Синхэ, но и жизни других людей.

Позже все перевернулось с ног на голову.

Однажды Шу Цзинь, который не имел к этому прямого отношения, вдруг узнал, что на деле он находится в самом центре вихря.

***

Примечания:

1) Гладить по шерстке(顺毛) — обр. не противоречить, во всем соглашаться.

Наконец Линь Ван ясно расслышал, что сказал Шу Цзинь, и от шока еле совладал с эмоциями.

После своего признания Шу Цзинь отложил палочки для еды, молча взял со стола стакан и выпил его содержимое, как будто ему всего-навсего захотелось поделиться секретом, что он и незамедлительно сделал.

— П-правда? — спросил Линь Ван, понизив голос.

— Да, — ответил Шу Цзинь.

Какое-то время Линь Ван переваривал информацию, а потом вдруг вспомнил, как тогда в отеле он наговорил Шу Цзиню в лицо, что Шэн Синхэ повезло как утопленнику и тому подобное. А когда Шу Цзинь упомянул, что в прошлом чем-то обидел Шэн Синхэ, он со всей уверенностью заявил, что тот непременно простит своего брата.

Из-за совокупности этих двух событий Линь Ван почувствовал себя неловко:

— Ах, прости, я не знал! Не обращай внимание на то, что я говорил ранее.

Шу Цзинь ответил, что все в порядке.

Но он не выглядел так, будто все действительно было в порядке.

Линь Ван ободряюще произнес:

— На самом деле тебе не стоит так уж себя винить. По-моему, раз тогда Шэн Синхэ предложил тебе остаться и наладить отношения, он наверняка уже давно тебя простил. Не зацикливайся на этом.

Линь Ван не хотел сильно углубляться в сложные дела других людей, поэтому, утешив Шу Цзиня, быстро сменил тему.

Глядя на то, как они сидят рядышком и перешептываются, коллеги пошутили, что после совместного путешествия их дружба развивается не по дням, а по часам.

— Я всегда считал Шу Цзиня замкнутым, но, по-видимому, это не так, — посетовал один коллега. — Если бы знал раньше, то сам бы с ним поехал.

— Когда Шу Цзинь только пришел к нам в компанию, он держался холодно и высокомерно.

— Да, в то время я тоже думал, что с ним будет трудно поладить, но потом понял, что этот малец, оказывается, просто интроверт, ха-ха-ха-ха.

— Так интровертами обычно называют мягкотелых и слабаков...

После ужина Линь Ван и некоторые другие коллеги собрались отправиться на вторую вечеринку. Шу Цзинь сказал, что подустал и не пойдет с ними, поэтому никто не стал его заставлять. Сослуживец, который не употреблял алкоголь, подъехал на машине и, опустив стекло, поинтересовался у Шу Цзиня, не нужно ли его подвезти.

Стоя на холодном ветру, тот поднял воротник, втянул голову в плечи и отказался:

— Нет, спасибо. Я живу рядом, как раз прогуляюсь.

Попрощавшись со всеми, Шу Цзинь остановился на перекрестке в ожидании красного сигнала светофора.

Ни с того ни с сего у него потекли слезы, что застигло его врасплох. Утерев глаза, он последовал за пешеходами по переходу.

Не успел он далеко уйти, как с неба начал моросить дождик.

Шу Цзинь быстрым шагом пересек улицу, прошел сквозь толпу и миновал тихую площадь. Ребенок с собакой на поводке бросил на него любопытный взгляд.

— Додо1! — малыш прикрикнул на большую собаку, которая все вокруг обнюхивала, боясь, что она напугает прохожих.

Это был белоснежный самоед, смышленый и послушный.

Шу Цзинь отвел взгляд и просто прошел мимо с опущенной головой.

Через полмесяца Шу Цзинь по распоряжению компании съездил в командировку.

Несмотря на то что Праздник весны2 еще не наступил, компания уже распланировала свою работу на новый год, и у Шу Цзиня дел стало невпроворот. Через его руки проходили дизайн-макеты, он непрерывно сверял данные и детали, выпивая чашки кофе одну за другой.

При таком напряженном графике иногда Шу Цзинь на короткое время уходил в себя, и тогда ему казалось, что все события, связанные с главным призом на новогоднем корпоративе, были не больше, чем сном. Возможно, он никогда его не выигрывал и никогда не встречал Шэн Синхэ снова.

В последних числах февраля начинались нерабочие дни, и мать Шу Цзиня, проживающая в другом городе, пригласила его погостить у нее.

В первый свободный вечер он собирал багаж.

Поскольку заранее он не подготовился, Шу Цзинь не смог найти подходящих новогодних подарков, поэтому достал сувениры, которые в тот раз купил для него Линь Ван.

В дверь позвонили.

Шу Цзиню еще не доводилось принимать гостей в этой квартире, и, услышав звонок, он пришел в недоумение.

Он предположил, что это может быть домоправитель. Приближался канун Праздника весны, и когда он пришел с работы, обратил внимание, что на дверных ручках других жильцов уже красовались утепленные чехлы, подаренные домоправителем на Новую весну3.

Поэтому он влез в тапочки и с зажатыми в одной руке туалетными принадлежностями другой открыл дверь.

После чего застыл на месте.

На пороге стоял Шу Чжаоюань, уставший и одетый в черный пуховик.

Почти полминуты они молча смотрели друг на друга — один в квартире, другой за дверью — пока мимо не прошел сосед. Тогда Шу Цзинь пришел в себя, окликнул отца и отошел в сторону, уступая ему дорогу.

Пройдя в маленькую комнатку, Шу Чжаоюань снял пуховик с шарфом и кинул их на диван:

— Почему квартира такая крохотная? Купил бы побольше.

Внутри было достаточно тепло, и на Шу Цзине был только тонкий свитер.

Через открытую входную дверь ворвался порыв холодного ветра, от чего Цзинь слегка вздрогнул и поскорей ее захлопнул:

— Это арендованная.

Шу Чжаоюань недовольно нахмурился:

— А как же деньги, которые я тебе оставил?

— Все лежат на карте.

Но Шу Чжаоюань начал ворчать только сильнее:

— Это ведь вполне легальные средства, которые я честно заработал тяжелым трудом, иначе их бы уже давно конфисковали в ходе расследования. А ты все еще не решаешься их тратить?

Шу Цзинь не стал спрашивать, когда он вышел на свободу, а вместо этого прошел на кухню, чтобы налить ему стакан воды, и поинтересовался:

— Папа, как ты узнал, где я живу?

— Прежде у меня было здесь несколько друзей, и я приехал обсудить с ними кое-какие дела. Заодно решил тебя навестить, — сказал Шу Чжаоюань. — Разве ты сам не говорил в прошлый раз, что работаешь в такой-то компании? У меня не было номера твоего мобильного, поэтому я сходил и узнал у них.

В небольшой комнате были разбросаны одежда, всякие мелочи и прочие вещи, — с первого взгляда становилось ясно, что владелец куда-то собирается.

Шу Чжаоюань осведомился:

— Ты уезжаешь?

Шу Цзинь ответил:

— Ага, к маме на Праздник весны.

Шу Чжаоюань сделал глоток воды и проронил, махнув рукой:

— Останься. В этом году я уже не поеду обратно, так что мы сможем отметить вместе.

— Хорошо, — Шу Цзинь на мгновение задумался, — Но тебе здесь будет тесновато, я сниму для тебя другое жилье.

Насторожившись, Шу Чжаоюань повернул голову и долго вглядывался в лицо Шу Цзиня.

Шу Цзинь уставился на него в ответ и вдруг обнаружил, что отец сильно постарел: исхудал, в уголках его глаз залегли морщины, а волосы поседели.

Шу Чжаоюань спросил низким, но строгим голосом:

— Ты все еще поддерживаешь однополые отношения с Шэн Синхэ?

Шу Цзинь покачал головой:

— Не волнуйся, я живу один.

Шу Чжаоюань не отводил от него глаз, пытаясь найти в выражении лица Шу Цзиня ключ к разгадке, точно так же, как и несколько лет назад:

— В самом деле?

Шу Цзинь ответил:

— Да, мы уже много лет не общались.

Появление Шу Чжаоюаня нарушило дальнейшие планы Шу Цзиня.

В тот вечер ему пришлось использовать выданный компанией премиальный «красный конверт», чтобы снять для отца номер в хорошем отеле неподалеку. Попутно он вернул Шу Чжаоюаню карту, оставленную ему. Тот не стал отказываться — деньги ему сейчас действительно не помешают. Однако он по-прежнему был очень недоволен крошечной квартиркой, где жил его родной сын, и заявил, что в будущем году будет усердно работать и купит для Шу Цзиня в Синчэне большой дом.

Когда Шу Чжаоюань покушал и полностью устроился, время уже было позднее.

Шу Цзинь пешком возвращался домой. По дороге он хотел позвонить маме и объяснить ей ситуацию, но, достав телефон, обнаружил, что тот в какой-то момент вырубился. Возможно, он задел случайно, когда всю вторую половину дня носился то со сбором багажа, то с приемом гостя.

После того как звонок состоялся, его мать предложила устроить Шу Чжаоюаня и все-таки прилететь к ним на Праздник весны.

— Ему и пойти больше некуда после досрочного освобождения, и в Юэчэн возвращаться неловко. Раньше он пользовался там уважением и все еще стремится сохранить лицо, — говорила мама. — Хотя он вряд ли причинит тебе вред, но лучше не впутывайся в его дела. Он сейчас наверняка целыми днями думает только о том, как снова подняться на ноги4, это может плохо на тебе отразиться.

Шу Цзинь слушал молча.

Мама добавила:

— Его прошлые ошибки — одно. Однако я хорошо знаю этого человека: он не сможет довольствоваться обычной жизнью, иначе бы не занимался мошенничеством и не использовал Сяо Шэна столько лет.

Услышав это, Шу Цзинь мягко ее прервал:

— Мам, я знаю, — он прикрыл глаза, — но как бы то ни было, он все еще мой отец, и мне лучше встретить Праздник весны с ним.

Его матери осталось только сказать:

— Тогда поступай, как считаешь нужным.

Шу Цзинь спросил:

— Ты не сердишься?

Мама засмеялась:

— Как я могу. Просто я скучаю по тебе.

Завершив звонок, Шу Цзинь увидел, что сослуживец, дежуривший в компании в последний день, отправил ему несколько сообщений.

После обеда коллега написал: [Сяо Шу Цзинь, почему ты сегодня недоступен? Только что твой отец сказал, что не может с тобой связаться и пришел в офис, чтобы узнать твой адрес. И не забывай включать телефон.]

А вечером он отправил еще одно сообщение: [Ты все еще не включил его? Не заставляй меня волноваться, что вдруг с тобой что-то случилось. Сейчас в офис звонил твой брат и спрашивал, где ты живешь.]

Следом шла еще парочка беспокойных посланий, в которых обещали явиться к нему домой и проверить, все ли с ним в порядке, если он опять не ответит.

Когда Шу Цзинь увидел второе сообщение, его глаза округлились.

В этот момент он как раз подходил к подъезду. Уличные фонари тускло светили, окрашивая сваленный кучами по обочине дороги снег в желтоватый оттенок.

Там стоял человек в черном пальто и издалека смотрел на него.

***

Примечания:

1) Додо(多多) — побольше; очень много.

2) Праздник весны(здесь: 农历年) — Новый год по сельскохозяйственному (лунному) календарю. Он же китайский Новый год. Празднуется на второе новолуние после 21 декабря, в один из дней между 21 января и 21 февраля.

3) Новая весна — первые дни после Праздника весны.

4) Снова подняться на ноги(东山再起) — досл. Дуншанец вновь объявился. По легенде о том, как отшельник с горы Дуншань ― бывший крупный чиновник ― Се Ань вернулся к государственной деятельности. Образно: возобновить (деятельность, карьеру).

Сердце Шу Цзиня забилось быстрее, и он невольно остановился, чтобы получше разглядеть мужчину.

Но даже если лица было не видно, эту высокую фигуру не спутаешь ни с какой другой. После того как Шу Цзинь удостоверился в личности незнакомца, к нему пришла здравая мысль, что такое развитие событий не приведет ни к чему хорошему. Однако этот мужчина был словно магнит, который неудержимо притягивал его к себе.

У Шэн Синхэ не было при себе вещей, и он стоял, засунув обе руки в карманы пальто. Его волосы слегка растрепались от ветра, а на плечи нападали мелкие снежинки.

— Брат, — робко окликнул его Шу Цзинь.

— Куда ты ходил? — невозмутимо спросил Шэн Синхэ.

Между их встречами — от жаркого приморского города до ледяного и заснеженного севера — прошло больше полумесяца.

Шэн Синхэ переоделся в плотное, шерстяное пальто строгого покроя, благодаря чему стал выглядеть куда более серьезно. Если в Шэн Синхэ, одетом в увиденную тогда Шу Цзинем белую рубашку, еще можно было разглядеть тень его студенческих времен, то теперь и следа не осталось. Этот человек, скорее, был ближе к образу легендарного нувориша1, про которого Шу Цзинь читал в Вики, и потому казался чужим и далеким.

Других людей рядом с домом не наблюдалось: только окрестные деревья, кусты и безмолвное здание.

Слабо дул холодный ветер, и от морозного воздуха ресницы Шу Цзиня затрепетали:

— Я ходил в магазин.

Шэн Синхэ произнес:

— И где же твои покупки?

Руки Шу Цзиня были пусты, и, застигнутый врасплох этим вопросом, он ляпнул:

— Я не купил то, что хотел.

Шэн Синхэ интересовался без особых причин, поэтому просто развернулся и вместе с ним поднялся по лестнице.

Вдвоем они вошли в лифт, Шу Цзинь нажал на кнопку.

Он машинально встал справа от Шэн Синхэ, а когда тот повернулся и посмотрел на него, опустил голову, залившись румянцем и не решаясь заговорить.

Пока они поднимались на лифте и он открывал дверь своей квартиры, у Шу Цзиня в голове вертелось только одно: зачем приехал Шэн Синхэ.

Как вообще это могло произойти? Он разок упомянул название компании, а Шэн Синхэ его сразу запомнил?

Вдобавок, Шэн Синхэ пришлось лететь до Синчэна не меньше двух часов. Он заглянул к нему попутно во время деловой поездки или же…

Шу Цзинь понимал, что в прошлый раз они расстались отнюдь не на приятной ноте — Шэн Синхэ ужасно разозлился, не добившись от него ответа. Так какой смысл продолжать в том же духе?

Шу Цзинь так нервничал, что никак не мог попасть ключом в замочную скважину.

Шэн Синхэ бросил:

— Давай я, — и отобрал у него ключи.

Шу Цзинь почувствовал, что его рука была буквально ледяной, и не смог себе представить, сколько же он прождал внизу.

В гостиной ярко горел свет, который Шу Цзинь забыл выключить, когда недавно уходил.

Он небрежно стянул мокрые от снега ботинки, отдал свои тапочки Шэн Синхэ, а сам прошел в комнату прямо в носках.

— Брат, проходи.

В квартире было достаточно тепло, тем не менее Шэн Синхэ схватил его за предплечье:

— Надень.

Шу Цзинь запротестовал:

— У меня нет других тапочек.

Шэн Синхэ слегка приподнял брови:

— Ты думаешь, я смогу их носить?

Один из них был на полголовы выше другого, и размер ноги у них, конечно же, тоже отличался.

Шу Цзинь смущенно надел тапочки и поспешил ретироваться:

— Хочешь пить?

Шэн Синхэ снял пальто и повесил его в маленькой прихожей. Хотя, пожалуй, это было слишком громкое название, ведь отсюда вся гостиная открывалась как на ладони, а перегородкой служил низкий шкафчик для обуви.

Отделка комнаты была устаревшей и весьма убогой, а площадь — до жалкого мала. С первого взгляда становилось понятно, что квартиру снимали в аренду.

В гостиной стояли тканевый диван и телевизор. Человек, сидящий на диване и смотрящий телевизор, мог бы протянутой рукой дотронуться до обеденного стола с другой стороны. А если кто-нибудь сядет покушать за стол, то войти в комнату станет невозможно, потому что стул заблокирует проход.

В целом, вся гостиная могла бы уместиться в бывшей спальне Шу Цзиня, и еще бы место осталось.

Но Шу Цзинь, по-видимому, уже вполне привык к такой обстановке.

Он отточенными движениями включил чайник, достал из шкафчика и сполоснул чашки, в заключение положив в них найденные чайные пакетики. И как раз вовремя: когда он повернулся, вода уже закипела.

С девятнадцати до двадцати четырех. Шу Цзинь теперь совсем не походил на того шумного и избалованного подростка, каким был раньше.

— Почему ты живешь здесь? — спросил Шэн Синхэ.

— Арендная плата сравнительно низкая, да и от работы недалеко, могу утром поспать подольше, — Шу Цзинь протянул ему чай. — Осторожно, горячий. Сначала согрей руки.

Шэн Синхэ нахмурился.

Он бросил взгляд на журнальный столик и полюбопытствовал:

— К тебе недавно заходил гость?

На столе все еще стояли две чашки, которые Шу Цзинь не успел убрать после Шу Чжаоюаня, и он невольно ответил:

— Да, мой коллега.

— Тот самый, с которым ты тогда ездил на отдых?

Шу Цзинь скрепя сердце сделал из Линь Вана козла отпущения и кивнул.

Ему и во сне не могло присниться, что сегодняшний день будет таким оживленным. Он мысленно напомнил себе не забыть ответить коллеге, чтобы тот не волновался и в самом деле не отправился его разыскивать.

Шэн Синхэ не стал садиться, и Шу Цзинь поинтересовался:

— Брат, ты еще не ел?

Комната была настолько «большой», что Шу Цзиню негде было укрыться от взгляда Шэн Синхэ, поэтому он торопливо заговорил:

— У меня тут есть простая еда, вроде пельменей и лапши, сложное я готовить не умею. Если ты голоден, я пойду состряпаю тебе что-нибудь на скорую руку.

Как только Шу Цзинь собрался снова спрятаться на кухне, Шэн Синхэ схватил его за запястье.

Шу Цзинь вздрогнул, услышав стук, с которым Шэн Синхэ поставил чашку на обеденный стол, а потом его со спины накрыли крепкие объятия.

Шэн Синхэ обхватил худощавое тело Шу Цзиня и уткнулся лицом в изгиб его шеи.

Его объятия были сильными и собственническими.

У Шу Цзиня на глазах навернулись слезы, а все его тело начало безостановочно дрожать.

Долгое время они оба хранили молчание.

— Не нужно готовить, — голос Шэн Синхэ был низким и немного хриплым, как будто он пытался подавить какие-то сильные эмоции, — я уже поел.

— О, — Шу Цзинь ответил с запинкой, — л-ладно.

— Шу Цзинь, — внезапно позвал его по имени Шэн Синхэ.

Он словно почувствовал, что тот хочет ему сказать, и его дрожь стала более заметной.

Шэн Синхэ продолжал крепко его обнимать, прижимаясь широкой грудью к его спине, и глухо произнес:

— Ты не хочешь быть со мной, но и не отвергаешь. Как ты можешь так поступать? …Ничего страшного, если ты не можешь ответить. Я не буду больше задавать этот вопрос. Отныне, что бы я ни собирался делать, твои возражения не принимаются. Ты больше не одинок, и я тоже не одинок, мы снова вместе.

Шу Цзинь никак не отреагировал, он не мог даже просто покачать головой или кивнуть.

Последнее слово осталось за Шэн Синхэ:

— Если ты все еще чувствуешь себя виноватым передо мной, то начиная с этого момента можешь считать это своим искуплением, к которому я тебя принудил.

После чего он развернул Шу Цзиня к себе лицом.

Глаза у Шу Цзиня сильно покраснели, да и всегда гордый Шэн Синхэ выглядел не лучше.

Шу Цзинь порывался что-то сказать, но посмотрел на Шэн Синхэ и не смог выдавить из себя ни слова даже после нескольких попыток.

Шэн Синхэ прикрыл ему глаза своей рукой и прошептал:

— Не смотри, — а затем нежно приник к его губам, постепенно углубляя поцелуй.

Под его напором Шу Цзинь сделал шаг назад и неожиданно уперся в дверной косяк кухни. Ему было тяжело дышать и пришлось запрокинуть голову, чтобы выдержать это.

Шу Цзинь заплакал, громко всхлипывая.

Но его руки крепко сжимали свитер Шэн Синхэ.

Как тот и сказал, он не мог ни принять его предложение, ни отказать ему. Он мог лишь раствориться в этом мгновении счастья и трусливо избежать необходимости выбирать или давать обещания.

Этой ночью они снова лежали в одной кровати.

Шэн Синхэ обвил Шу Цзиня руками и прижал к себе, будто пытался полностью вернуть себе полномочия, от которых отказался больше полумесяца назад.

«Этим» они не занимались.

Когда Шу Цзинь пошел принимать душ, то забыл взять с собой банное полотенце, ранее упакованное в чемодан. Шэн Синхэ по просьбе помог его найти и передал Шу Цзиню, постучав в дверь.

В ванной комнате клубился пар, от чего видимая половина лица Шу Цзиня раскраснелась. В его глазах поблескивали слезы, когда он благодарил за полотенце.

Шэн Синхэ окинул взглядом открывшуюся картину, и его кадык дернулся:

— Ты куда-то уезжаешь?

Шу Цзинь ответил:

— Я собирался поехать к маме.

Шэн Синхэ продолжил стоять на месте, выражение его лица нисколько не изменилось.

— Теперь я никуда не поеду! — поспешил добавить Шу Цзинь.

Шэн Синхэ удовлетворенно хмыкнул и закрыл дверь.

Вытеревшись насухо, Шу Цзинь надевал штаны и столкнулся с неловкой проблемой из-за того, что все его мысли занимало чертовски сексуальное адамово яблоко Шэн Синхэ и ему невольно вспомнилось, как приятно его покусывать.

Теперь, лежа в кровати, Шу Цзинь не спал. В темноте его ресницы снова и снова скользили по щеке Шэн Синхэ.

Тот спросил:

— О чем думаешь?

Не дождавшись ответа, Шэн Синхэ немного отодвинулся, схватил его за подбородок и переспросил:

— Шу Цзинь, что за мысли бродят в твоей голове?

Шу Цзинь мягко сжал руку Шэн Синхэ своей и признался:

— Брат, по правде говоря, я вспомнил кое-что из своего детства.

— Это произошло несколько лет назад, — продолжил он. — Тогда я только-только окончил учебу и однажды отправился на строящийся объект, чтобы провести осмотр и составить отчет. В тот день рядом со стройкой играли дети. Они разделились на две группы и делали вид, что сражаются друг с другом метлами и всяким таким. …Вдруг в моей памяти всплыло неясное воспоминание, что в прошлом я вроде бы тоже играл в похожую игру. Я нашел на земле ветку… первая была слишком толстой, и я не смог ее удержать. Через несколько шагов я нашел еще одну, потоньше, которая пришлась мне по руке.

Пока Шу Цзинь говорил, он чувствовал, как по его телу пробегают волны холода.

Он невольно стиснул зубы:

— Все громко кричали, и я вернулся к игре, а потом как будто проколол что-то веткой.

В комнате воцарилось долгое молчание.

В конце концов Шэн Синхэ заново заключил Шу Цзиня в объятия и равнодушно произнес:

— Может и так, я не помню.

***

Примечания:

1) Нувори́ш (от фр. nouveau riche [нуво́риш] — новый богач) — быстро разбогатевший человек из низкого сословия.

Шу Цзинь догадался, что слова Шэн Синхэ были просто своеобразным утешением. В то время ему было больше пяти лет, и он уже должен был помнить себя.

Вероятно, угадав его мысли, Шэн Синхэ добавил:

— Правда.

Шу Цзинь крепко уцепился за одежду на спине Шэн Синхэ и не решился спросить, было ли ему больно, предпочитая думать, что тот действительно ничего не помнит. Сквозь стиснутые зубы он дрожащим голосом задал другой вопрос:

— А меня ты помнишь?

Они затронули эту тему впервые за последние годы.

Помнил ли Шэн Синхэ среди группы детей, игравших тогда на пустыре рядом с фабрикой, Шу Цзиня?

— Нет, — ответил Шэн Синхэ. — На самом деле у меня сохранились довольно расплывчатые воспоминания о том дне: как я попал в больницу и как потом вернулся домой… Все настолько поверхностно, что я даже не могу вспомнить, какую боль тогда испытывал.

После паузы он сообщил Шу Цзиню следующее:

— Ты знал, что мозг может создавать, по сути, ложные воспоминания, и чем больше ты о них думаешь, тем реальнее они кажутся и даже обрастают все большим количеством деталей.

Шу Цзинь молча слушал, постепенно успокаиваясь.

Могут ли слова Шэн Синхэ быть правдой?

Честно говоря, он не был так уж уверен в тех своих детских воспоминаниях. По крайней мере, раньше он точно этого не помнил, иначе как бы смог считать себя человеком высоких моральных качеств и всерьез полагать, что его семья оказывает небывалую благотворительность, помогая Шэн Синхэ. Но однажды в его голове вдруг всплыл этот фрагмент то ли из-за событий, послуживших спусковым крючком, то ли из-за простого самовнушения, — нельзя сказать наверняка.

Вдруг что-то мягкое и влажное коснулось его лба.

Только через несколько секунд Шу Цзинь понял, что это были губы Шэн Синхэ.

Он как уже пуганная птица1 спрятался в руках Шэн Синхэ и растворился в нежном поцелуе. Несмотря на то что он долго и безостановочно дрожал, теплые объятия вселяли в него чувства безопасности и уверенности.

Этой ночью Шу Цзинь впервые за долгое время видел сны о прошлом.

Под вечер они с Шэн Синхэ надели футболки с шортами и отправились на берег реки прогуляться с собакой. Дойдя до безлюдного места, они отпустили Слойку с поводка, и она мгновенно помчалась вперед. А они тем временем спустились к почти пересохшему руслу и подобрали камешки, чтобы пускать блинчики, соревнуясь, кто первым попадет в столб для измерения уровня воды в середине реки.

Шу Цзинь с трудом прищурил один глаз, но поскольку он не мог контролировать такой первоклассный навык, его веко постоянно подрагивало. Пущенные им камешки несколько раз едва не поразили цель, в итоге громко плюхаясь в воду.

Шэн Синхэ немного поискал на берегу и очень скоро нашел подходящую гальку, которой с первого раза попал в столб.

Шу Цзинь проиграл и, понаблюдав за действиями Шэн Синхэ, недовольно воскликнул:

— Это нечестно!

Шэн Синхэ обернулся:

— Что именно?

— У тебя и так один глаз, даже целиться не нужно! — пожаловался Шу Цзинь.

Шэн Синхэ выпал в осадок:

— …Все-таки ты абсолютно бесстыжий, — после чего встал у Шу Цзиня за спиной и помог ему прикрыть правый глаз. — Попробуй-ка так тоже. Если промажешь, сегодня будет твоя очередь убирать дерьмо за Слойкой.

Неподалеку Слойка уже нашла хорошее местечко и приготовилась навалить кучу.

Несогласный, Шу Цзинь отпрыгнул в сторону:

— Я вовсе не струсил! Давай, сначала найди мне такой же камешек, как у тебя.

Утром Шу Цзинь проснулся в приподнятом настроении.

Он пока не до конца пришел в себя и не понимал, где находится. Но вот в поле его зрения возникло лицо спящего Шэн Синхэ, а четыре их переплетенные ноги также напомнили ему, что теперь они снова вместе.

Шэн Синхэ лежал с закрытыми глазами: должно быть, еще не проснулся. Поэтому Шу Цзинь принялся беззастенчиво его разглядывать: лоб, брови, глаза, нос, губы и в обратную сторону, — забыв обо всем на свете.

Вдруг коротко звякнул мобильный телефон.

Шэн Синхэ нахмурился, но глаза не открыл. Шу Цзинь в его руках тихонько повернулся и потянулся за телефоном, лежащим на прикроватной тумбочке.

Шу Чжаоюань отправил ему сообщение.

Шу Цзинь уже почти забыл о том, что тот вышел из тюрьмы. От первой части сообщения у него сжалось сердце, однако, дочитав до конца, он вздохнул с облегчением.

Шу Чжаоюань написал, что сегодня договорился с другом о встрече, чтобы обсудить какие-то дела, и это очень важно, поэтому пока что он не может прийти.

Шу Цзинь будто замер между двух огней и надеялся только, что это время продлится подольше. Он не хотел видеть Шу Чжаоюаня, в особенности раз Шэн Синхэ был здесь, и чем дольше, тем лучше. Не велика будет потеря, если Шу Чжаоюань больше никогда не придет.

Проснувшись и умывшись, Шэн Синхэ чистил зубы в ванной комнате.

Шу Цзинь медленно приблизился и мягко обхватил его сзади за талию, а затем не говоря ни слова уткнулся лицом в его плечо.

Шэн Синхэ позволил себя обнимать.

Таким вот образом сиамские близнецы завершили гигиенические процедуры. Шэн Синхэ обернулся и спросил, чего бы тот хотел на завтрак.

Шу Цзинь отпустил его:

— Здесь неподалеку подают пельмешки, я тебя отведу.

Шэн Синхэ согласился.

Перед выходом Шу Цзинь окликнул Шэн Синхэ:

— Брат, подожди.

Он достал из гардероба шарф, который выглядел совершенно новым и не совсем в его стиле, и попросил Шэн Синхэ наклонить голову:

— На улице так холодно, тебе лучше надеть шарф.

Шэн Синхэ прибыл второпях, поэтому позволил себя укутать:

— А как же ты?

Шу Цзинь, одетый в свитер с высоким воротником, отвел взгляд:

— Я не люблю носить шарфы.

Выражение лица Шэн Синхэ стало таким, словно он спрашивал, зачем тогда надо было его покупать.

— Я приобрел его уже давно. Просто подумал тогда, что он симпатично смотрится, и купил.

Шэн Синхэ этот шарф подходил идеально, и хорошо, что он больше не задавал вопросов, а то бы лицо Шу Цзиня вспыхнуло румянцем.

Вдвоем они пришли в закусочную, Шу Цзинь сделал заказ, и хозяин привычно попросил помощника упаковать с собой:

— Две порции пельмешек на вынос.

Шу Цзинь заявил:

— Не надо упаковывать, сегодня я поем здесь.

Хозяин изменил заказ, бросив очередной взгляд на Шэн Синхэ. Предприниматель был довольно сообразительным и глядя прямо на Шу Цзиня весело воскликнул:

— Ну и ну, уже год прошел, а ты, если я правильно помню, впервые остаешься у нас покушать!

Шу Цзинь ответил:

— Так обычно я прихожу один, поэтому не хочу занимать у вас лишне место.

В заполненной посетителями закусочной они отыскали свободный столик.

Шэн Синхэ поинтересовался:

— Ты каждый день здесь покупаешь себе завтрак?

— Нет, обычно только раз в несколько дней. Порой, когда просыпаюсь слишком поздно, я беру булочки на первом этаже нашей компании. — Шу Цзинь взял палочки, ошпарил их кипятком и тщательно протер поверхность столика бумажной салфеткой. — Но я впервые ем здесь с тех пор, как переехал сюда.

Шэн Синхэ сказал:

— Это отличается от того, что я представлял.

— И чем же?

— Смотри, не обожгись, — напомнил ему Шэн Синхэ.

Официант весьма скоро принес им по две порции горяченьких пельмешек и супа с морской капустой.

Раньше Шу Цзинь не ел уличную еду, и ему не нравилось посещать такие маленькие закусочные. Однако он на удивление хорошо вписался в обстановку с немного жирной столешницей, одноразовыми палочками, аккуратной и вкусной едой, а также шумными посетителями вокруг, — как будто Шу Цзинь с детства рос на этих улицах.

Шу Цзинь не знал, что и думать, поэтому почувствовал себя малость неловко:

— В обед я угощу тебя чем-нибудь повкуснее.

Шэн Синхэ не это имел в виду, но не стал ему объяснять:

— Идет.

Занятой помощник впопыхах поставил блюдце с уксусом на край стола, справа от Шэн Синхэ.

Шу Цзинь невозмутимо подвинул его, притворяясь, что ничего особенного не произошло, затем опустил взгляд и приступил к трапезе. Когда Шэн Синхэ откусил первый кусочек, он взволнованно поднял голову и спросил, как ему.

Слегка удивленный, Шэн Синхэ отозвался:

— Очень вкусно.

Глаза Шу Цзиня загорелись:

— Еще когда я пришел сюда впервые, понял, что тебе тоже должно понравиться!

Пока они ели, Шу Цзинь с сожалением сказал:

— Вот только во время Праздника весны они точно не откроются. Посмотри на объявление на стене: завтра они уходят в отпуск.

Шэн Синхэ заметил:

— Ну, мы можем отметить где-нибудь еще.

Шу Цзинь выразил согласие.

На этой ноте после завтрака Шу Цзинь предложил сходить в супермаркет, чтобы закупиться продуктами.

Огромный торговый центр был заполнен людьми, делающими покупки к Новому году. Шу Цзинь хотел купить все, что на глаза попадалось, прикидывая, понравится ли это Шэн Синхэ и не изменились ли его вкусы за последние годы.

Проходя мимо одного отдела, он вдруг задержал на нем взгляд:

— Брат, подожди меня здесь.

Шэн Синхэ согласно отозвался.

Шу Цзинь засомневался:

— Никуда не уходи.

Пока мимо сновали посетители, Шэн Синхэ перехватил тележку другой рукой, достал из кармана свой телефон и что-то на нем набрал.

Мобильник Шу Цзиня завибрировал, тот вытащил его и с удивлением увидел на экране незнакомый номер… Это звонил Шэн Синхэ.

Который совершенно невозмутимо погладил Шу Цзиня по голове:

— Позвони, если не сможешь меня найти.

Шу Цзинь сжал телефон в руке, на сердце у него стало горячо, и он ушел, не осмеливаясь оглянуться.

Он уже успел отойти далеко, а его ладони продолжали пылать. Шу Цзинь повторно сохранил имя Шэн Синхэ в своем мобильном, и таким образом стало казаться, будто они снова по-настоящему сблизились.

Шу Цзинь больше не чувствовал себя пустым и связанным с Шэн Синхэ исключительно посредством собственных фантазий.

Теперь стоит только позвонить, и сразу же в трубке раздастся его голос.

***

Примечания:

1) Уже пуганная птица(惊弓之鸟) — птица, уже пуганная луком (и стрелами), обр. в знач.: пуганая ворона и куста боится, обжёгшись на молоке, дуешь на воду.

Стоя перед целым рядом зимних плюшевых тапочек, Шу Цзинь тщательно их осмотрел и довольно быстро остановил свой выбор на паре темно-серых замшевых туфель с тонкой шерстяной подкладкой. Пусть квартира и отапливалась, а полы были теплыми, ходить в одних носках все равно не очень-то удобно.

Когда этим утром Шу Цзинь увидел, как Шэн Синхэ стоит на полу босиком, у него возникло чувство, что он пренебрегает своим гостем.

При выборе размера Шу Цзинь долго колебался. Он не знал наверняка, ведь за столько лет Шэн Синхэ, казалось, стал немного выше, чем раньше.

Потратив на этот шаг приличное количество времени, Шу Цзинь наконец вернулся на прежнее место. Шэн Синхэ ждал его там, разговаривая по телефону.

В торговом центре было очень шумно: помимо гула толпы, из колонок непрерывным потоком лились новогодние песни. Шэн Синхэ заметил его появление и обратил внимание на его руки. Шу Цзинь тут же бросил тапочки в тележку и с горящими ушами принялся рассматривать товары на ближайших полках, стараясь выглядеть непринужденно.

Затем кто-то ущипнул его за мочку уха.

Теплыми пальцами и едва ощутимо.

Шу Цзинь услышал, как прямо позади него Шэн Синхэ говорит своим обычным тоном:

— Мг, будут вопросы, не стесняйся звонить мне в любое время.

— Если дело срочное и требует согласования, обратись к Цзин Чао, ему все равно нечем заняться.

— С Новым годом.

Разговор завершился.

Шу Цзинь оглянулся и спросил:

— Это по работе?

Он не знал, как долго Шэн Синхэ пробудет здесь, но не стал спрашивать, неожиданно ощутив, что время, которое они смогут провести вместе, вероятно, будет очень коротким.

— Это Цзян Цзян, — произнес Шэн Синхэ, — моя помощница. Вы виделись в прошлый раз.

— А, — Шу Цзинь вспомнил ту девушку, а также, что она присутствовала в день, когда у него поднялась температура, и не мог не смутиться. — Так она знает, что мы...

— Знает.

— И она не считает это странным?

Несмотря на то что времена изменились и молодежь уже не придает такого значения половым различиям, с Шэн Синхэ дела обстояли иначе. В первую очередь Шу Цзинь подумал, как это может на нем отразиться.

— Нет, — ответил Шэн Синхэ, — каждый из них знает о моей ориентации.

Купив практически все, что нужно, двое мужчин медленно толкали тележку к кассе.

Они впервые заговорили о работе и жизни Шэн Синхэ, о которых Шу Цзинь ничего не знал. За эти годы тот добился большого прогресса: окончил университет в двадцать лет из-за того, что перескочил через класс в школе, и вместо учебы в аспирантуре основал с однокурсниками небольшую фирму. Сначала это был лишь маленький и непримечательный проект, который смог выделиться только после получения первых настоящих инвестиций. Поскольку они применяли совершенно новые технологии, многие люди были о них невысокого мнения, посчитав, что команде Шэн Синхэ просто повезло и они сорвали свой первый куш, используя для достижения цели любые возможности и уловки. Однако два года назад его компания получила еще больший толчок, найдя крепкую опору, и теперь никто не мог отрицать, что она все еще находится в процессе своего стремительного взлета.

Всю эту однобокую информацию Шу Цзинь почерпнул из интернета.

Шэн Синхэ поведал ему следующее:

— В нашей команде 18 человек. Среди руководителей есть один женатый, один холостой иностранец, и с еще одним ты знаком, поэтому можешь не беспокоиться, что они устроят из-за этого переполох.

— Я знаком? — полюбопытствовал Шу Цзинь. — Это с кем же?

— С Цзин Чао, — пояснил Шэн Синхэ, — вы уже как-то встречались. Он был моим соседом по комнате в университетском общежитии.

Только теперь Шу Цзинь вспомнил. Неудивительно, что ему показалось, будто он уже слышал это имя.

Они вроде бы виделись несколько раз, и, судя по воспоминаниям, это был высокий и смуглый парень с очень живым характером. В то время Шу Цзинь знал только, что они вместе с Шэн Синхэ открывают фирму и что Цзин Чао из хорошо обеспеченной семьи, но не предполагал, что они до сих пор работают вместе.

Шэн Синхэ:

— Его отец первым вложился в нашу фирму.

Пока он коротко пересказывал Шу Цзиню события последних лет, они незаметно подошли к кассе.

Здесь была длинная очередь, в которой двое молодых людей, состоящих, по всей видимости, в близких отношениях и пришедших вместе за покупками, были редкостью. Не говоря уже об эффектной внешности Шэн Синхэ. Некоторые дети украдкой поглядывали на его серый глаз, да и другие покупатели не отказывали себе в любопытстве.

Однако Шэн Синхэ как будто не замечал этого. За столько лет у него уже давно выработался иммунитет против изучающих взглядов.

Шу Цзинь же прямо чувствовал, как эти взоры впиваются в него, словно шипы в сердце. Он вдруг остро пожалел, что привел Шэн Синхэ в столь многолюдное место и теперь на того пялились как на инопланетянина.

— Тяжело вам тогда пришлось? — задал вопрос Шу Цзинь. — Когда у вас еще не было инвестиций?

— Терпимо, — отозвался Шэн Синхэ, — самое большее: мы ютились в подвале и питались лапшой быстрого приготовления. Мы работали все вместе в поте лица, так что не чувствовали неудобств, да и длилось это относительно недолго — около полугода.

Это произошло через шесть месяцев после того, как Шэн Синхэ навсегда ушел из семьи Шу.

Шу Цзинь тогда ничего не спрашивал и не интересовался. Он не осмеливался и не считал себя в праве.

Их очередь почти подошла.

Шэн Синхэ сказал:

— Надо как-нибудь организовать вам встречу, Цзин Чао — хороший человек.

Шу Цзинь немного помолчал, а потом бросил:

— Ну ладно, давай при случае вернемся к этому вопросу.

Этот ответ был довольно расплывчатым. Шэн Синхэ понял, о чем думает Шу Цзинь, но ничего не сказал и просто переместился вслед за очередью.

Началось пробитие чека.

Шу Цзинь было опустил голову, когда его взгляд зацепился за ряд товаров у кассы.

Шэн Синхэ по очереди вынимал из тележки покупки и попутно разговаривал с кассиршей. Стоя с правой стороны, Шу Цзинь украдкой глянул на его красиво очерченный профиль, зная, что останется незамеченным, и продолжил рассматривать разноцветные коробочки.

Там было много марок, размеров и даже разных вкусов.

Шу Цзинь совсем в этом не разбирался. Единственный раз, когда он по ошибке купил не то, сложно назвать приятным опытом.

Тогда он ужасно волновался.

В комнате на втором этаже у Шу Цзиня так сильно тряслись руки, что у него все никак не получалось сделать это правильно. Шэн Синхэ хотел помочь и в итоге прижал его к полу, заливаясь смехом. Шу Цзинь, прикрывая смущение за вспышкой гнева, стукнул его по плечу.

В магазине Шу Цзинь не решился рассмотреть коробку, просто небрежно схватил ее и сунул в карман. Его нельзя винить в том, что он ошибся. В конце концов, кто просил Шэн Синхэ каждый раз ходить по краю и ни разу не доходить до конца.

Тогда Шэн Синхэ тоже ничего не купил. Наконец отсмеявшись, он обнял Шу Цзиня. Вдвоем они осмотрели упаковку, убедились, что размер неподходящий, и выбросили ее в мусорное ведро.

Но домработница нашла ее, когда убиралась.

И рассказала об этом Шу Чжаоюаню.

В доме жили два мальчика: одному было двадцать лет, другому только-только исполнилось восемнадцать. Оба в подростковом возрасте прошли курс полового воспитания и, учась в университете, вполне могли начать с кем-нибудь встречаться. Однако молодые люди еще не достигли психологической зрелости, и, если вдруг они обидят девушку или сделают что-то плохое, это может повлиять на всю их оставшуюся жизнь.

Получив звонок, Шу Чжаоюань поспешил вернуться домой из другого города в тот же вечер.

Он не стал искать Шэн Синхэ, а немедля направился в комнату своего сына на втором этаже.

Потом Шу Цзинь еще долго не мог нарадоваться, что тем вечером Шэн Синхэ не остался дома, а отправился в вуз. Иначе его отца ждал бы сюрприз.

— Кто их купил? — сразу перешел к делу Шу Чжаоюань. — Сяо Шэн?

Шу Цзинь сказал:

— Я купил.

Отец строго потребовал ответа:

— Ты приводил домой девушку?

— Нет.

На следующий день у Шу Чжаоюаня, скорее всего, случился редкий момент переосмысления, и он почувствовал, что его слова прозвучали слишком резко. Шу Цзинь с детства рос в неполной семье, к тому же Шу Чжаоюань проводил с ним очень мало времени. Поэтому ему, как отцу, пожалуй, следует наставлять своего отпрыска.

Он объяснил Шу Цзиню:

— Папа не хотел тебя вчера ругать. Ты вырос, и это нормально, что ты хочешь завести романтические отношения. Но тебе всего восемнадцать, не рано ли вам с подружкой заниматься такими вещами? Тем более ты не хочешь говорить мне, сколько ей лет и из какой она семьи.

Шу Цзинь мог только ответить:

— Я ни с кем не встречаюсь.

— Тогда зачем ты купил подобную вещь?

Шу Цзинь на ходу выдумал в оправдание, что ему просто было любопытно и он лишь вскрыл упаковку.

В конце концов Шу Чжаоюань сдался:

— Ничего, милый, все в порядке. Ты еще мал, лучше не заводить отношения так рано. А если тебе все-таки захочется с кем-то встречаться, скажи своему папе. Я помогу тебе во всем разобраться.

Шэн Синхэ достал телефон, чтобы расплатиться за покупки.

Шу Цзинь тут же пришел в себя и заявил, что сам оплатит, но Шэн Синхэ не дал ему такой возможности.

Когда они вернулись домой, нагруженные пакетами, Шэн Синхэ взглянул на часы — еще не наступил полдень — и заявил:

— Я схожу за своим багажом.

Шу Цзинь удивился:

— Ты привез с собой багаж?

Он думал, приезд Шэн Синхэ был просто сиюминутной прихотью.

— Угу, вчера я оставил его в гостинице, — отозвался Шэн Синхэ и скривил уголки губ, заметив выражение его лица, — Шу Цзинь, я ведь тоже хочу сохранить лицо.

После этих слов Шэн Синхэ с закушенной губой опустил голову:

— Было неясно, лгал ли ты мне тогда, и если да, то я бы выглядел слишком самонадеянным, заявившись к тебе с вещами.

Шу Цзинь мгновенно все понял.

Шэн Синхэ говорил о том, как расспрашивал его о других отношениях и он ответил, что ни с кем не встречается.

Однако пять лет разлуки — очень долгий срок, наполненный большим количеством неопределенностей. А Шэн Синхэ с его гордостью даже если бы смог заглянуть в сердце Шу Цзиня, без определенного ответа все равно чувствовал бы себя неуверенно.

Приехать в другой город, чтобы встретиться с человеком, который не может дать ему ответ.

Это выглядело так, будто он нагрянул домой к Шу Цзиню, весь такой властный и не приемлющий отказа, но на самом деле Шэн Синхэ пришлось практически переступить через себя.

Шу Цзинь сильно огорчился, и в нем заговорила совесть:

— Он тяжелый? Я пойду с тобой.

— Не надо, лучше разбери покупки, — ответил Шэн Синхэ, попутно добавив, — и не забудь положить мои тапочки в шкафчик в прихожей.

Гостиница, в которой остановился Шэн Синхэ, находилась рядом с домом Шу Цзиня, так что дорога туда и обратно не заняла у него много времени.

Шу Цзинь заметил, что выбранные им тапочки пришлись в пору, и вздохнул с облегчением. Все-таки ощущения его не подвели — Шэн Синхэ действительно слегка подрос за время их разлуки.

Сначала Шу Цзинь хотел спросить, сколько дней они смогут пробыть вместе, но, судя по всему, в этом уже не было необходимости. Шэн Синхэ взял с собой не так много одежды, лишь один сменный комплект, а, достав из чемодана выходной костюм, сразу повесил его в шкаф, даже не приведя в порядок.

Остаток дня пролетел быстро.

Вечером они решили сходить в кино. Оказывается, тот фильм, который Шу Цзинь не захотел смотреть во второй раз, получил продолжение. К тому же за пять лет «старательной» работы над сиквелом успел смениться режиссер, так что еще неизвестно, пробьет ли он новое дно.

— Как раз есть места подальше, 8-й ряд. Я выбрал те, что посередине, — произнес Шу Цзинь, глядя в открытое на телефоне приложение.

— Сойдет, — Шэн Синхэ мыл руки на кухне.

Послышались тихий возглас Шу Цзиня и его бормотание себе под нос:

— Для новых пользователей предусмотрен купон на скидку в 30 юаней. Использую-ка я сначала его.

И вслед за этим:

— А? Почему выбранные мною места недоступны?!

Заметив, что он с озабоченным видом уставился в экран, Шэн Синхэ вытер руки и подошел:

— Дай посмотрю.

Шу Цзинь передал ему телефон, недоумевая:

— Я активировал купон и вернулся назад, а места стали вдруг недоступны, хотя я только что их выбрал.

Шэн Синхэ просмотрел страницу и провел рукой по волосам:

— Ты не подтвердил свой выбор, и места забронировал кто-то еще. Просто выбери другие.

У Шу Цзиня округлились глаза:

— Так быстро! Им что, в праздники заняться больше нечем?!

В последние годы Шу Цзинь редко ходил в кино — можно по пальцам пересчитать сколько раз он смотрел фильмы — и впервые покупал билеты через приложение. Он немного неуклюже повторно выбрал места и обнаружил, что свободные остались только во втором ряду.

Он удрученно вздохнул:

— Это слишком близко. Может, посмотрим другой…

— Ничего страшного, второй ряд тоже сойдет, — сказал Шэн Синхэ, — у меня острота зрения 5.0, не такая уж слабая.

Шу Цзинь беспокоился, что Шэн Синхэ и своим единственным глазом не сможет нормально видеть, поэтому в прошлом они всегда смотрели фильмы на задних рядах.

На этот раз Шу Цзинь немного поколебался, но все же послушно купил билеты на второй ряд, воспользовавшись купоном.

Во время Праздника весны становится многолюдно не только в торговых центрах, но и в кинотеатрах.

Сиквел оказался так же плох, однако, по сравнению с первой частью, в нем было больше забавных моментов, и по залу то и дело проносились шепотки. Шу Цзинь предположил, что этот фильм не получит оценку 3,1.

Они сидели слева во втором ряду. Шу Цзинь смеялся над шутками, как вдруг Шэн Синхэ взял его за руку. Он повернул голову и обнаружил, что тот наблюдает за ним с улыбкой.

Их пальцы переплелись и нежно потерлись друг о друга, вызывая слабый электрический разряд. О чем была вторая половина фильма, Шу Цзинь уже не запомнил.

После кино они отправились ужинать.

Логичное завершение свидания, как и у всех пар, проводящих вместе праздничные дни.

В десять вечера они прогуливались по пути домой.

В Юэчэне снег не выпадает, однако, идя по заснеженным дорожкам Синчэна, Шу Цзинь все равно вспоминал прошлое. Нельзя войти в одну реку дважды, и хотя сейчас все было совсем как прежде, но в то же время совершенно по-другому.

Шэн Синхэ испытывал схожие чувства.

После того как они вышли из кинотеатра, держась за руки, по дороге он спросил Шу Цзиня:

— Когда не стало Слойки?

Они выросли.

Часть прошлого, которая раньше во время прогулки носилась вокруг, с годами покинула их.

Шу Цзинь промолвил:

— На второй год после твоего ухода.

Ладонь Шэн Синхэ была очень теплой, и Шу Цзинь не испытывал грусти, когда говорил:

— Она ушла мирно и не мучилась. В тот день я был рядом, разговаривал с ней, и мне показалось, она все поняла.

— Ты похоронил ее на кладбище домашних животных?

Они обсуждали этот вопрос, когда Слойка все больше старела.

Шу Цзинь покачал головой:

— Нет, тогда было слишком много других забот. Я закопал ее под деревом в саду и посадил еще одно, чтобы видеть из своего окна, как оно растет, — после паузы он продолжил. — Но теперь, когда дом продан, этого не увидишь.

Шэн Синхэ нахмурился:

— Дом продан?

Шу Цзинь кивнул и неожиданно предложил:

— Брат, хочешь жареный батат?

Он потянул Шэн Синхэ за собой к лоточнику, стоящему неподалеку, и тема была закрыта.

Шу Цзинь купил жареный батат и с сияющими от радости глазами взял его в руки.

— Прошлой зимой, когда мы делали чертежи во время сверхурочных, Линь Ван выходил купить его, и после еды у меня сразу поднималось настроение.

Было видно, что Шу Цзинь очень любил свою нынешнюю работу, и Шэн Синхэ поддразнил его:

— Любишь быть архитектором, но не любишь работать сверхурочно.

— Это не так уж и плохо! — заявил Шу Цзинь. — Но, если бы мне позволили создать собственный проект, я был бы еще счастливее.

Шэн Синхэ продолжил:

— Сколько лет стажа нужно, чтобы стать главным архитектором?

— Два-три года, зависит от годового показателя, — после чего Шу Цзинь спросил Шэн Синхэ. — По-моему, на работе мне везет. Может быть, двух лет будет достаточно, как думаешь?

— Вполне вероятно, — отозвался Шэн Синхэ, — как-никак именно ты в первый же год выиграл главный приз — шикарный тур на двоих.

От этих слов у Шу Цзиня вспыхнуло лицо, но он больше не чувствовал самодовольства.

Потому что понимал: его самой главной удачей было снова встретить Шэн Синхэ во время этой поездки, а сам приз — ничто.

Он бы отдал в десять раз больше удачи за такое неожиданное стечение обстоятельств.

По возвращении домой Шу Цзинь сначала пошел в душ. У него было такое ощущение, будто он с головы до ног пропах сладким картофелем.

Шэн Синхэ заметил, что обувь Шу Цзиня, которую он небрежно скинул, уже не была какой-то там ограниченной серии или последней коллекции. Одежда — тоже распространенных брендов и практичных фасонов. Игровая приставка выглядела подержанной, а новые картриджи покупались редко, смотря на какой из них действовала скидка. Дом его семьи был продан, а съемная квартира находилась далеко не в фешенебельном районе. Да даже при покупке билетов в кино он не забывал использовать скидочный купон.

Ничего из вышеперечисленного не напоминало прежние будни Шу Цзиня.

Но, по-видимому, тот вполне приспособился к таким условиям жизни.

Шэн Синхэ знал, что Шу Цзинь чего-то ему недоговаривает, однако он не торопился и не хотел давить — рано или поздно и так все станет ясно.

Зазвонил мобильный телефон.

Это Шу Цзиню пришли СМС.

Шэн Синхэ нашел его сотовый на диване. На экране высветилось несколько «У вас новое сообщение», но было непонятно, от кого они и срочно ли это.

Шу Цзинь — простой человек и, как Шэн Синхэ мог догадаться, наверняка по-прежнему использовал свой старый пароль, но проверять он не стал.

— Я закончил мыться, — Шу Цзинь с поджатыми губами вышел из ванной, на ходу вытирая волосы. — Брат, ты идешь?

— Мг, — отозвался Шэн Синхэ и сказал, — тебе пришло сообщение.

Шу Цзинь кивнул в замешательстве.

Он все гадал, пока принимал душ, войдет ли Шэн Синхэ, и следил за движением снаружи, но этого не произошло. Казалось, Шэн Синхэ стал еще более сдержанным, чем в юности, а в те дни в отеле он, наоборот, был сам на себя не похож.

За исключением двухдневного перерыва, в другие две ночи Шу Цзиня съели целиком и полностью во всевозможных позах, о которых он даже не догадывался, и всеми доступными способами, о которых он не знал… Это не шло ни в какое сравнение с тем, что случалось у них в прошлом.

Тогда Шу Цзинь тоже слегка обезумел, думая, что это в последний раз и они больше никогда не увидятся.

Вернувшись домой, он намеренно старался гнать из головы эти образы, но теперь они всплывали сами собой.

Шэн Синхэ прошел рядом, и Шу Цзиню мгновенно захотелось схватить его за руку и первым проявить инициативу, однако он замешкался всего на секунду, а тот уже удалился.

Шу Цзинь был настолько застенчив, что покраснел как рак даже при том, что никто, кроме него, не знал о его замыслах.

Он закрыл глаза и выровнял дыхание, прежде чем заглянуть в свой телефон.

По правде говоря, Шу Цзинь думал, что это Шу Чжаоюань. Тот целые сутки не выходил на связь, и было непонятно, куда они с упомянутым другом пропали.

Однако, когда он включил телефон, то увидел, что это была массовая рассылка от отдела кадров. В ней говорилось, что компания должна позаботиться об оставшихся дома сотрудниках и собирается организовать корпоратив, чтобы оставшиеся в Синчэне могли добровольно принять в нем участие. Те, кто придет, должны отправить в ответ 1, а те, кто нет — 2.

Шу Цзинь не мог пойти, поэтому ответил 2.

Коллега сразу же ему написала: [Шу Цзинь, почему ты не придешь? {злость}]

Шу Цзинь подумал и напечатал: [Я в отъезде.]

Его коллега вознегодовала: [Как ты смеешь лгать, тебя видели недавно! Ты был с каким-то красавчиком в холле кинотеатра ХХ!]

Шу Цзинь: [Это мой брат.]

Коллега: [Это всего лишь твой брат, а не парень! Обязательно приходи завтра!]

Шу Цзинь:

— …

Поскольку Шэн Синхэ был здесь, он вовсе не горел желанием принимать участие в корпоративе и планировал на следующий день снова попытаться найти предлог для отказа.

Из ванной послышался звук льющейся воды.

Погрузившись в свои мысли, Шу Цзинь запустил игру и начал играть.

Шэн Синхэ вышел во время загрузки второй кат-сцены. Шу Цзинь услышал его приближение, а затем почувствовал, как его крепко обхватили за талию.

— Ты продолжай, — в голосе Шэн Синхэ сквозил холод, и говорил он безо всякого намека на интимность, но на самом деле это было не так.

У Шу Цзиня тотчас поджались мышцы живота, а кожа покрылась мурашками.

Он на несколько секунд затаил дыхание и невольно отодвинул игровую приставку в сторону. Когда он снова сделал вздох, все его тело запылало.

На экране персонаж упал со скалы.

— Мертв, — равнодушно произнес Шэн Синхэ.

Шу Цзинь схватил его за крепкую руку, практически впиваясь кончиками пальцев в кожу. Он был натянут как стрела и хотел подать голос, когда ему заткнули рот. Шэн Синхэ указательным пальцем придавил его язык.

— Не хочешь сохраниться? — услышал он вопрос Шэн Синхэ.

Горячее дыхание опалило его ухо, от чего мочку тут же начало покалывать.

— Не хочу… — пролепетал Шу Цзинь, едва не плача. — Просто выключи!

— Уже, — сказал Шэн Синхэ, действительно выключая приставку, а затем позвал его по имени, — Шу Цзинь.

Наконец Шу Цзинь смог дышать свободно.

Переполняющие его слезы слабо поблескивали в тусклом свете, так же как и жидкость на пальце, покинувшем его рот.

Диван был слишком узким и жестким, поэтому они переместились в спальню и упали на кровать, которую тоже нельзя было назвать большой. Шу Цзинь наклонил голову, принимая поцелуй, обвил шею Шэн Синхэ одной рукой, а другой зарылся в черные густые волосы на его затылке, уловив, что от их тел исходит одинаковый запах геля для душа.

Этот поцелуй длился очень долго, так долго, что все звуки смолкли, а время словно обратилось вспять, наполненное тягучей нежностью.

Почувствовав холодок, Шу Цзинь вздрогнул, как будто удивившись, откуда взялась эта вещь.

Шэн Синхэ тоже не стал ничего объяснять.

Возможно, он купил ее, когда ходил за своим багажом, или изначально привез в чемодане, или же приобрел незаметно от Шу Цзиня во время их совместного похода в супермаркет.

Нынешний Шэн Синхэ отличался от себя прежнего. В прошлом Шу Цзиню казалось, что он может с одного взгляда увидеть Шэн Синхэ насквозь, потому что тот ничего от него не скрывал.

Но теперь Шэн Синхэ стал закрытым, и у Шу Цзиня уже не получалось угадывать его мысли, будто он был незнакомцем. Но это только добавляло ему притягательности.

Шэн Синхэ действовал еще более пылко, чем раньше. Шу Цзинь разозлился от смущения, но не смог сдержать всхлипов:

— Где ты этому научился?

В данный момент он не задумывался о том, что у Шэн Синхэ никого, кроме него, не было.

Шэн Синхэ произнес:

— Вспомни, что ты успел узнать.

Шу Цзинь не мог вымолвить ни слова и сердито укусил Шэн Синхэ за плечо, а затем услышал:

— Надень-ка.

Шу Цзинь уже едва не терял сознание, поэтому не понял, чего от него хотят, и отреагировал только, когда ему в руку впихнули то, что он хотел, но не решился купить. Шэн Синхэ как ни в чем не бывало напомнил:

— А то я немного занят.

Под конец он взял Шу Цзиня за руку и прикрыл глаза, позволяя ему коснуться своих век.

Шэн Синхэ слегка дернул кадыком:

— Ты все еще хочешь меня.

Шу Цзинь, который был весь мокрый до изнеможения и чувствовал, что вот-вот сломается, затрепетал от этих слов.

То, что он сказал пять лет назад, было перечеркнуто одной фразой.

Он хотел отдернуть руку, но Шэн Синхэ не дал и, открыв глаза, посмотрел на него.

Их взгляды встретились.

Как будто провалившись в серое море, Шу Цзинь отвернулся и прошептал:

— Брат, не смотри на меня.

Шэн Синхэ поцеловал его пальцы.

На следующий день Шу Цзиню позвонила коллега и сообщила, что для него уже забронировано место и он обязательно должен прийти.

Шэн Синхэ услышал содержание разговора и заявил, что у него тоже есть дела на вечер. Он планировал навестить своего учителя, который проживал в Синчэне.

Шу Цзинь какое-то время колебался и согласился только убедившись, что Шэн Синхэ не сердится и ведет себя как обычно.

Атмосфера между ними после прошлой ночи была немного странной. Или, скорее, это со стороны Шу Цзиня она становилась таковой.

Спокойствие и снисходительность Шэн Синхэ заставляли его мучиться угрызения совести.

Шу Цзинь не знал, что сделать, чтобы снова почувствовать себя непринужденно и облегчить ситуацию.

На улице они попрощались. Шу Цзинь сел в такси и сквозь заднее окно машины проводил взглядом фигуру Шэн Синхэ, стоящего у края дороги.

Почему-то ему стало немного тревожно.

Хотя только что Шэн Синхэ поцеловал его прямо в прихожей.

Он встретился с группой не разъехавшихся на праздники коллег. Линь Ван тоже присутствовал: он был из местных и пришел, чтобы присоединиться к общему веселью. Неудивительно, что приезжих, таких как Шу Цзинь, всеми правдами и неправдами понуждали непременно участвовать.

Линь Ван полюбопытствовал у Шу Цзиня:

— Я слышал, кто-то случайно встретил тебя с твоим братом в холле кинотеатра. К тебе приехали гости?

Линь Вану и в голову не пришло, что это был Шэн Синхэ. Ведь, по словам Шу Цзиня, они не настолько близки.

Шу Цзинь еще не успел ответить, а Линь Ван снова заговорил:

— Также я слышал, что твой отец тоже здесь.

Шу Цзинь:

— ...

Нафантазировав невесть что, Линь Ван добавил:

— Больше не ссорься со своей семьей.

Упоминание о Шу Чжаоюане вызвало у Шу Цзиня легкое беспокойство.

С тех пор как отец сообщил, что отправится на встречу с другом, от них не было вестей. Только что по пути сюда в такси Шу Цзинь позвонил ему, но не дождавшись ответа, решил сделать крюк и заехать в отель. Однако на стойке регистрации ответили, что Шу Чжаоюань отсутствует.

К середине застолья это беспокойство по непонятной причине усилилось.

У Шу Цзиня, полностью поглощенного своими мыслями, начало подергиваться веко.

Внезапно зазвонил телефон, и Шу Цзинь вздрогнул от испуга. На экране высветился номер Шэн Синхэ.

Он с облегчением ответил на звонок и услышал в трубке голос:

— Шу Цзинь, когда ты вернешься?

Шу Цзинь оглядел людей за столом и ответил:

— Думаю, что скоро. А ты уже дома?

— Да, — отозвался Шэн Синхэ, — тебя тут кое-кто искал.

Шу Цзиня как будто обухом по голове ударили:

— ...Кто?

Только через несколько секунд он расслышал, как Шэн Синхэ говорит по телефону:

— Я его не знаю. Он представился как друг твоего отца.

Почувствовав, что он хочет что-то добавить, Шу Цзинь лишь неопределенно буркнул:

— Гм.

— Еще он сказал, что дядю увезли в больницу, — произнес Шэн Синхэ обыденным тоном. — Я поеду вперед и подожду тебя там.

Шу Цзинь помчался на такси в больницу и в спешке забыл забрать куртку.

Когда он прибыл, Шэн Синхэ, который ждал внизу, завернул его в свое пальто, согретое теплом его тела. С запозданием Шу Цзинь понял, что продрог.

Шэн Синхэ не стал спрашивать, когда Шу Чжаоюань приехал в Синчэн или еще что-то. Вместо этого он коротко поведал Шу Цзиню следующее: произошла драка и Шу Чжаоюань получил удар ногой в поясницу. Когда его госпитализировали днем, он чувствовал себя нормально, а сейчас осталось лишь убедиться, что у него нет разрыва селезенки.

От услышанного Шу Цзинь похолодел. У Шу Чжаоюаня была судимость, и еще неизвестно, как разрешится эта ситуация.

— Ты...

Он не знал, как спросить.

Но Шэн Синхэ сам догадался и сказал:

— Я с ним не встречался.

Несмотря на это никто из них не почувствовал облегчения.

Потому что оба осознавали — даже если Шу Чжаоюань не видел Шэн Синхэ сейчас, рано или поздно ему станет известно об их возобновившихся отношениях.

Шу Цзинь совершенно пал духом.

Шэн Синхэ протянул руку, чтобы поплотнее запахнуть на нем пальто, затем довольно сдержанно погладил его по лицу и озвучил план действий:

— Сначала сходи навести его, подпиши бумаги и тому подобное, а я оплачу лечение.

Шу Цзинь поспешно возразил:

— Не нужно...

Шэн Синхэ его перебил:

— Все нормально. Пусть он мне и не нравится, но, как бы то ни было, он столько лет заботился о нас с дедушкой. Я этого не забыл.

У Шу Цзиня покраснели глаза, слова вертелись у него на языке, однако он не мог их произнести.

По отношению к Шэн Синхэ Шу Чжаоюань совершил поступок, который можно назвать абсолютно бессовестным. Тем не менее, когда тот был подростком, Шу Чжаоюань действительно принимал участие в его судьбе, присматривал и даже подменял тяжело больного деда, когда в школе требовалось присутствие родителей, практически играя роль отца.

Шэн Синхэ четко разграничивал добро и зло, помня как плохое, так и хорошее.

— Иди, — бросил Шэн Синхэ.

Не отрывая от него глаз, Шу Цзинь сделал несколько шагов назад и зашел в лифт.

Он спросил на посту медсестер, где Шу Чжаоюань, и прошел по длинному коридору в палату.

Шу Чжаоюань с отсутствующим видом полулежал на койке и обернулся на звук открывающейся двери. Отец и сын уставились друг на друга. Шу Цзинь успел только позвать: «Папа», как Шу Чжаоюань схватил стоящую у изголовья чашку и запустил прямо ему в лицо.

Керамическая чашка с треском разбилась вдребезги, и все остальные в палате были шокированы.

От сильного удара лоб Шу Цзиня тут же начал кровоточить.

Шу Чжаоюань начал извергать проклятия как безумный:

— Убирайся! Ах ты двуличная тварь! Пошел вон!

Шу Цзинь стоял не шелохнувшись.

Мужчина средних лет, перемежая крики уговорами, вытолкал его за дверь. Наверное, это и был тот самый друг, которого упоминал Шу Чжаоюань.

Мужчина втолковывал ему:

— ...Такой уж характер у твоего отца. Он изначально был не в духе, а услышав про твоего полуслепого, кхм, друга, стал вот таким. Шу Цзинь, слушай, что произошло: твой отец подрался с тем типом абсолютно случайно. Дядя пригласил его на деловой обед, и кто бы мог подумать, что он неожиданно встретит своего врага. Этот человек раньше работал на твоего отца, а в последние годы открыл в другом городе свое дело и весьма преуспел. Я только впоследствии узнал, что именно он тогда донес на твоего отца и как бы это сказать...

...

У Шу Цзиня загудело в голове.

Кровь отхлынула от его лица, и ему потребовалось несколько минут, чтобы привести мысли в порядок. Как тесен, оказывается, мир.

Проходившая мимо медсестра отругала их и отправила Шу Цзиня в травмпункт, чтобы там ему обработали рану на лбу.

После этого Шу Цзинь не стал больше подниматься наверх.

Он постоял немного у клумбы в уединенном уголке больницы, потом достал телефон и позвонил Шэн Синхэ.

Долгое время никто из них не решался заговорить.

Шэн Синхэ первым нарушил затянувшуюся паузу:

— Шу Цзинь.

— Мм.

— Ты снова собираешься меня бросить, да?

Очевидно, что пальто, которое накинул на него Шэн Синхэ, все еще согревало его тело, однако рука Шу Цзиня, прижимающаяся к щеке, была холодной как лед. До него донеслись слова Шэн Синхэ:

— Следующих пяти лет не будет.

Когда Шу Цзинь понял, что ему нравится Шэн Синхэ?

Это произошло около восьми лет назад.

В то время он много раз украдкой смотрел на лицо Шэн Синхэ, не отдавая себе в этом отчета. Нет ничего удивительного в том, что симпатичные мальчики привлекают к себе внимание, однако Шэн Синхэ не относился к этой категории.

Практически каждый человек чувствовал себя неловко, увидев его лицо впервые. Всю красоту портил мутный и страшный серый правый глаз, который притягивал к себе взоры окружающих и заставлял их невольно воображать, какое несчастье пережил этот юноша.

Те, кто плохо знал Шэн Синхэ, не могли спокойно смотреть ему в лицо, поскольку боялись, что ему будет неуютно и он неправильно истолкует пристальный взгляд на его изъян.

Поначалу Шу Цзинь тоже так делал.

Но позднее он начал ловить себя на том, что подолгу наблюдает за Шэн Синхэ: тот всегда был бесстрастным, все принимал, все прощал и с легкостью со всем справлялся, — что совершенно не походило на выходца из бедной поселковой семьи.

И Шу Цзинь подумал, разве стоит придавать тому, что он слеп на один глаз, такое значение?

Шэн Синхэ настолько хорош, что затмевает собой многих здоровых людей, а человека, которому он искренне нравится, это вообще не должно волновать.

Шу Цзинь залипал все чаще, иногда Шэн Синхэ инстинктивно поворачивал голову и спрашивал:

— На что ты смотришь?

У застигнутого врасплох Шу Цзиня сердце сбивалось с ритма, и он говорил первое, что приходило в голову:

— Кто тут смотрит, а? Я тебя тайком ругаю!

Шэн Синхэ потирал лоб:

— Я ведь слепой, а не глухой!

Шу Цзинь краснел до корней волос.

Впоследствии даже случайные слова Шэн Синхэ также заставляли его сердце биться чаще. А если это была похвала, то он невольно прокручивал ее в памяти перед сном, от волнения извиваясь как червяк, и засыпал с большим трудом.

Время от времени Шу Цзинь садился рядом и рисовал, пока Шэн Синхэ делал домашнее задание.

Однажды он, то и дело набивая щеки нарезанными домработницей фруктами, спросил:

— Брат, как думаешь, крутой я придумал дизайн?

Шу Цзинь буквально фонтанировал экстравагантными идеями и рисовал все, что приходило в голову, начиная с чашек и заканчивая домами.

Шэн Синхэ перестал писать, оглянулся и с улыбкой поинтересовался:

— Ты собираешься стать архитектором?

Шу Цзинь проронил:

— Было бы здорово, но боюсь, что не сдам экзамен. Хотя это не так уж важно, ведь еще я могу стать дизайнером интерьеров, ландшафтным дизайнером, дизайнером продукции и так далее, — затем он указал на рисунок и нетерпеливо переспросил. — Так что ты об этом думаешь?

Шэн Синхэ добросовестно изучил представленное и ответил:

— Мне очень нравится такой дом, я бы хотел в нем жить.

Шу Цзинь довольно отозвался, пододвинул листок бумаги обратно к себе и тихонько внес в эскиз правки в соответствии с характером Шэн Синхэ, представляя, как тот живет в спроектированном им доме. Затем он также незаметно вложил лист между страницами книги и доставал во время уроков, вспоминая спокойный профиль Шэн Синхэ, рассматривающего чертеж.

Только когда Шэн Синхэ уехал, поступив в университет, Шу Цзинь осознал свои чувства, несмотря на страх.

Поскольку из-за медицинских противопоказаний по зрению Шэн Синхэ не мог поступить на свою предпочитаемую специальность, ему пришлось выбрать другой знаменитый вуз за тысячу ли1 от Юэчэна.

В первую ночь, которую Шэн Синхэ провел в университетском общежитии, Шу Цзинь страдал бессонницей.

На следующий день они созвонились, и Шу Цзинь спросил:

— Брат, там над тобой никто не издевается?

— Как ты себе это представляешь?

Шу Цзинь озабоченно произнес:

— Я боюсь, что на тебя все пялятся.

Когда Шэн Синхэ только пришел учиться в старшую школу, кто-нибудь всегда глазел на него, едва он выходил из класса. Шу Цзинь ненавидел такое положение вещей.

— Никто на меня не пялится, — он не мог видеть лица Шэн Синхэ, лишь слышать его голос, — значит, если надо мной действительно будут издеваться, ты непременно примчишься на помощь?

— Конечно, — Шу Цзинь притворился, что пылает праведным гневом, — я приведу с собой Слойку и позволю ей закусать их всех до смерти.

Шэн Синхэ на другом конце рассмеялся.

А потом сказал:

— Студенты в общежитии очень хорошие: отзывчивые и вежливые.

Шу Цзинь впал в уныние.

Раньше для Шэн Синхэ он был единственным, а теперь тот находился вне его досягаемости, заводил новых друзей и больше не нуждался в его «поддержке» в школе.

Чем дольше длилась разлука, тем больше он скучал по Шэн Синхэ, постепенно осознав, что такие чувства называются влюбленностью.

Шу Цзинь скучал по глазам Шэн Синхэ, его пальцам, запаху. По тому, как они шли плечом к плечу во время прогулок с собакой, и по множеству совместных вечеров, проведенных в медиа-комнате на втором этаже.

Шу Цзинь смутно понимал, что это неправильно.

Он был всего лишь подростком и не осмеливался кому-нибудь рассказать об этом или поделиться своими чувствами.

Частота телефонных звонков изменилась с регулярной на от случая к случаю. Шэн Синхэ с головой погрузился в учебу, и у Шу Цзиня находились другие дела. Два месяца спустя все как будто вернулось к тому, что было до приезда Шэн Синхэ. Шу Цзинь больше не тосковал, и ему стало казаться, что волнения его сердца наконец улеглись.

Возможно, эти чувства были просто иллюзией, сказал он сам себе и вздохнул с облегчением.

Но в один прекрасный день, выйдя из школы после вечерней самоподготовки, он вдруг обнаружил Шэн Синхэ, вместе с собакой ожидающего его у ворот.

Ученики гуськом выходили наружу, и Шэн Синхэ, стоящий под деревом, выделялся из толпы как журавль среди кур. Шу Цзинь заметил высокую фигуру с первого взгляда, и его сердце само пустилось вскачь, стуча как барабан. Почему Шэн Синхэ внезапно вернулся? Он слегка подрос?

Он заметил меня или нет?

Друг Шу Цзиня тоже увидел Шэн Синхэ и пихнул его:

— Эй, твой старший брат здесь.

Шу Цзинь:

— …

Друг вздохнул:

— Даже с одним глазом он все равно по-настоящему красив…

Но Шу Цзинь уже умчался вперед.

— Брат, почему ты так внезапно вернулся?! — волосы Шу Цзиня растрепались, а ремень его сумки придавил воротник школьной формы. — И даже не предупредил меня!

Шэн Синхэ небрежно поправил ему воротник:

— Я приехал после обеда и услышал, что у въезда сломались уличные фонари, поэтому решил встретить тебя.

Сердце Шу Цзиня так колотилось от волнения, что кровь стучала ушах.

Он слегка замешкался, не зная, как отреагировать, чтобы это выглядело естественно, и в итоге потянулся за собачьим поводком:

— Слойка!

Собака поставила лапы на колени Шу Цзиня, тот наспех потрепал ее по голове, и они втроем отправились домой.

К тому моменту, как они дошли до темного участка пути, он уже вернул себе самообладание и пожаловался:

— Вчера, когда вырубились фонари, я чуть не упал, споткнувшись о камень.

По дороге, ведущей к коттеджному поселку, машины ездили крайне редко, поэтому тут стояла кромешная тьма.

Только далекие городские огни отражались в небе.

Шэн Синхэ взял в одну руку фонарик, а другой потянул за собой Шу Цзиня:

— Ступай осторожно.

Не то чтобы эти двое раньше не держались за руки.

Очевидно, что это было самое обычное прикосновение, однако сейчас, когда Шэн Синхэ дотронулся кончиками пальцев до его ладони, Шу Цзинь едва не подпрыгнул:

— Я… Я пойду справа от тебя!

— Не нужно.

Шу Цзинь заставил себя выдавить:

— Так безопаснее. Ты же не можешь видеть с этой стороны.

И Шэн Синхэ не стал больше настаивать.

Этот отрезок пути был не очень длинным. Шу Цзинь иногда отчитывал Слойку за то, что она пыталась подобрать что-то с земли, и притягивал ее поближе за поводок.

Двое человек почти не разговаривали.

Казалось, за пару месяцев разлуки что-то между ними неуловимо изменилось, и Шу Цзинь не мог сказать почему.

После темного участка дороги в их поле зрения снова попало освещенное пространство, и наконец они окунулись в яркий свет. Шу Цзинь заметил, что Шэн Синхэ поглядывает на него, то ли желая что-то сказать, то ли нет.

Шу Цзинь невольно представил, мог ли он тоже понравиться Шэн Синхэ в таком смысле?

Он знал, что это были постыдные мысли, и подсознательно считал, что вряд ли какому-нибудь парню понравится другой парень. Тем более чистому и гордому Шэн Синхэ.

Шэн Синхэ выключил фонарик и спокойно произнес:

— Пойдем.

Шу Цзинь последовал за ним, потянув собаку за поводок.

Когда они вернулись домой, то встретили Шу Чжаоюаня, который, заметив их разрумяненные лица, сказал:

— Почему Сяо Шэн пришел с тобой?

Шэн Синхэ вежливо назвал его «Дядя».

Шу Цзинь спросил:

— Пап, когда ты приехал?

— Только что, и, Сяо Шэн, ты как раз вовремя! — Шу Чжаоюань прищурился в улыбке. — Дядя уже собирался звонить тебе, но куда лучше, что мы можем обсудить все лично.

Шу Чжаоюань получил новый заказ. Его многолетняя финансовая поддержка выдающегося, но бедного ученика привлекла внимание правительства Линцзяна, которое включило его фабрику в список компаний-партнеров. Теперь развитие его предприятия нельзя было даже ставить в один ряд с первоначальным.

Из-за процветающего бизнеса Шу Чжаоюань был занят намного больше, чем раньше, и Шу Цзинь частенько не видел его по месяцу.

Шу Цзинь пошел налить Слойке воды, а по возвращении услышал, как Шу Чжаоюань объясняет Шэн Синхэ:

— Дядя будет вот здесь, в этой газете напечатают мое интервью, которое займет аж половину полосы! Они сказали, что хотят связаться и с тобой, чтобы взять коротенькое интервью. Тебе не придется показывать лицо. Просто ответь на несколько вопросов и расскажи о том, как ты рос эти годы. Ну, так когда ты будешь свободен?

Шу Чжаоюань не поинтересовался: «Сможешь ли ты», а прямо потребовал: «Когда ты свободен».

На несколько секунд в гостиной стало тихо.

От вопроса отца Шу Цзинь почувствовал себя крайне неловко.

Но Шэн Синхэ ответил:

— Можно послезавтра? Завтра я собирался навестить могилу дедушки, и мне нужно будет съездить в Линцзян.

Только тогда Шу Цзинь вспомнил, что наступает День памяти деда Шэн Синхэ. Раньше в это время он тоже уезжал, так что ничего удивительного в его неожиданном возвращении не было.

Шу Чжаоюань полностью с этим согласился:

— Конечно-конечно, тогда, пожалуйста, не забудь ответить на звонок!

Он похлопал Шэн Синхэ по плечу и ушел в свою комнату.

Шу Цзинь недовольно воскликнул:

— Почему ты согласился? Я не хочу, чтобы о тебе писали в газете. Эти люди будут задавать тебе всякие дурацкие вопросы!

Зачем вообще нужно такое интервью: покопаться в прошлом вовлеченных лиц, дабы подчеркнуть добродетели главного героя?

Шэн Синхэ отозвался:

— Все нормально, я должен это сделать.

Подобное отношение внезапно взбесило Шу Цзиня, однако он не мог сказать, чем именно. Поэтому ему осталось лишь, пыхтя, потопать наверх по лестнице и на ходу заявить:

— Тогда позволяй другим смеяться над тобой! Мне все равно!

***

Примечания:

1) За тысячу ли(千里之外) — обр. в знач. на большом расстоянии от (чего-то).

Злость злостью, но, когда Шэн Синхэ отправился в Линцзян на могилу дедушки, Шу Цзинь все равно поехал с ним.

Раньше Шэн Синхэ возвращался в родной поселок один. Линцзян находился примерно в часе езды, и поскольку у него не было там других дел, кроме посещения могилы, он успевал обернуться за день. Часто Шу Цзинь, развлекаясь весь день, приходил домой вечером, а Шэн Синхэ уже ждал его.

Однако на этот раз, наверное, из-за того, что они не виделись два месяца, Шу Цзинь встал спозаранку и неохотно пробурчал Шэн Синхэ, что тоже поедет.

Вдвоем они пошли на станцию и купили билеты. Сев в автобус, Шу Цзинь также молча уставился в окно.

Шэн Синхэ понял, что он все еще дуется из-за вчерашнего, и первым пошел на контакт, передав ему купленные закуски:

— Не злись.

Шу Цзинь повернулся, посмотрел на него и воскликнул:

— Разве тебе не противно? Это ведь газета! Это все равно, что рассказать о случившемся с тобой всему миру!

— Но дядя действительно помогает мне материально уже больше десяти лет, и я не вижу в этом ничего зазорного, — ответил Шэн Синхэ. — Если бы не он, я, возможно, даже не смог бы ходить в школу. Это же всего-навсего интервью. Если в моих силах чем-то ему помочь, я должен это сделать.

Шу Цзинь лишился дара речи. Вообще-то он решил, что тому просто неловко отказывать отцу, чтобы не повредить его репутации, но кто бы мог подумать, что Шэн Синхэ и правда настроился «воздать за благодеяние». Прежде его дед постоянно снабжал их семью куриными яйцами именно из чувства благодарности, вдруг вспомнил Шу Цзинь.

После этого он уже не мог продолжать злиться. Тем не менее на душе у него скребли кошки.

По неизвестной причине ему хотелось лишь, чтобы другие увидели многочисленные достоинства Шэн Синхэ, а не жалели или смотрели на него свысока.

К счастью, Шэн Синхэ хорошо умел поднимать ему настроение и во время часовой поездки специально выбрал несколько случаев из школы и поселковых обычаев и поведал о них Шу Цзиню. Не успели они выйти из автобуса, как тот снова болтал и шутил как ни в чем не бывало.

Когда они прибыли в Линцзян, Шэн Синхэ сначала купил на улице кое-какие вещи для приношения, а затем отвел Шу Цзиня в свой район.

Это была старая улочка. Они прошли по дороге, мощенной темной брусчаткой, свернули в переулок и поднялись по лестнице. Там и находился дом Шэн Синхэ.

Его дальние родственники также собрались, чтобы поклониться предкам, и Шу Цзиню было неудобно идти с ними вместе, поэтому Шэн Синхэ дал ему ключи и предложил подождать внутри.

Шу Цзинь обнаружил, что фабрика Шу Чжаоюаня располагалась совсем рядом.

В поселке было мало улиц, и, если дойти до конца этой и пересечь поле, можно выйти к главным воротам фабрики.

Шу Чжаоюань ушел на рассвете, но неизвестно, там ли он сейчас. Поразмыслив, Шу Цзинь решил сам пойти и поговорить с отцом об интервью.

Он положил то, что дал ему Шэн Синхэ, в карман куртки и медленно направился в сторону фабрики.

Шу Цзинь уже бывал здесь раньше, но не нашел ничего интересного. Он бы предпочел в одиночестве рисовать дома всякую всячину, чем ездить сюда с Шу Чжаоюанем.

За долгие годы у него осталось лишь общее впечатление об этом месте.

Войдя в ворота, Шу Цзинь представился дяде-охраннику и сказал, что ищет своего отца. Охранник сразу его узнал и тепло поприветствовал:

— А, Сяо Цзинь, ты так вырос! Когда я видел тебя в прошлый раз, ты был вот такусенький, а теперь стал выше меня!

Шу Цзинь смущенно спросил:

— Вы меня знаете?

— Конечно! Как я могу не знать?! В детстве ты постоянно играл с моим сыном и другими. Вас была целая ватага, и вы любили собираться на пустыре снаружи…

Охранник указал за забор.

Шу Цзинь проследил за его пальцем и увидел, что около фабрики высаженные по краю дороги деревья образовывали как бы естественное ограждение для свободного пространства, где могли безопасно играть дети.

Но Шу Цзинь совершенно не помнил этого места.

Дядя радостно добавил:

— Столько лет прошло, а ты не бывал здесь с того несчастного случая.

Шу Цзинь пришел в недоумение:

— Какого случая?

— Ах, я говорю о произошедшем с сынком семьи Шэн. Ты в тот день тоже перепугался? Вот почему начальник Шу больше не привозил тебя сюда.

Охранник не стал вдаваться в подробности, но Шу Цзинь тут же понял, о чем тот говорит. Он с исказившимся лицом недоверчиво спросил:

— Я был там в тот день?

Дядя сказал не задумываясь:

— Да, вместе с остальными детьми. Ничего, если ты не помнишь, ведь сколько тебе тогда было!

Шу Цзинь сжал губы.

Почему он никогда не слышал, чтобы кто-нибудь говорил ему об этом раньше?

Охранник перекинулся с ним еще парочкой слов, потом позвонил в офис и сообщил Шу Цзиню, что его отец спустился в цех и прямо сейчас проводит ревизию, так что придется немного подождать.

Шу Цзинь постоял у ворот, но, видя, что время почти вышло, испугался, что Шэн Синхэ не сможет зайти в дом, поэтому сказал дяде, что не станет ждать.

Когда он вернулся в проулок, Шэн Синхэ уже в самом деле был там и как раз собирался звонить ему по мобильному телефону.

— Брат! — Шу Цзинь бросился вперед.

Шэн Синхэ поднял голову, на его ясном лице выделялись глаза: один — бездонный черный, второй — серый увечный.

Почему-то Шу Цзинь вдруг ошеломленно замер.

Он отогнал странное, неприятное чувство и спросил:

— Так быстро?

— Мгм, — отозвался Шэн Синхэ, — я боялся, что ты меня заждешься. А почему ты не зашел?

Шу Цзинь сказал:

— Я побродил вокруг и заглянул на фабрику.

Вместе они поднялись наверх, и Шэн Синхэ открыл дверь ключом.

В закрытом наглухо доме пахло пылью, зато освещение было великолепным — дневной свет переливался на внутреннем убранстве комнаты, которое, вопреки ожиданиям Шу Цзиня, оказалось не настолько ветхим, а, скорее, полным очарования старины.

Дед Шэн Синхэ в молодости работал школьным учителем, но впоследствии его здоровье пошатнулось, так что в возрасте немногим больше сорока лет он уволился и жил дома за счет мизерной зарплаты жены. По этой причине в обстановке еще можно было разглядеть следы проживания старого интеллигента.

Хотя они редко это обсуждали, Шэн Синхэ все же рассказал кое-что о своей семье. Он был внебрачным ребенком и никогда не видел своего отца. Его мать взбунтовалась после того, как родила, подбросила его к своим родителям и с тех пор ни разу не возвращалась.

Раз уж они все равно зашли, Шэн Синхэ решил заодно проверить сантехнику и вытереть пыль.

Шу Цзинь хотел помочь, однако Шэн Синхэ не позволил, и ему осталось лишь осмотреться вокруг. Сначала он прошел в комнату Шэн Синхэ, тихонько представляя себе, как тот здесь рос, потом завернул на кухню и выглянул во внутренний дворик.

Во дворе находился сарай, в котором содержались куры, по всей видимости, распределенные между несколькими семьями так, чтобы не мешать друг другу. Шу Цзинь догадался, что раньше и дедушка Шэн Синхэ держал там кур, но теперь его место уже заняли другие.

Его сердце болезненно сжалось, он поднял взгляд и увидел дом с разбитыми окнами и ржавыми перилами.

— Напротив никто не живет? — полюбопытствовал он.

— Переехали, — бросил Шэн Синхэ, — раньше жили.

Шу Цзинь протянул:

— Э-э, теперь это больше похоже на дом с привидениями. Уж лучше бы продали.

Шэн Синхэ поставил ведро на деревянный пол и мельком выглянул наружу:

— В поселке непросто продать дом, здесь все друг друга знают.

Лицо Шэн Синхэ абсолютно ничего не выражало.

Однако Шу Цзинь почувствовал, что что-то не так. Постояв немного, он вдруг вспомнил, как Шу Чжаоюань однажды упоминал, что семья того, кто ослепил Шэн Синхэ, работала на фабрике и жила с ним по соседству.

Да и Шэн Синхэ тоже говорил, что из-за случившегося они переехали в другой город.

У Шу Цзиня неожиданно пересохло в горле, и, глядя на зияющее тьмой окно, он слегка разозлился:

— Это их дом, не так ли?

Шэн Синхэ кивнул:

— Угу.

Шу Цзинь заявил:

— И поделом, что они не могут продать свою убогую лачугу, — но хорошенько подумав, он сказал. — Хотя нет. Я слышал от папы, что вначале их семья не могла возместить тебе всю сумму, так что они должны продать эту лачугу и отдать все деньги тебе.

Видя, что он с трудом переводит дыхание от гнева, а его глаза вот-вот начнут метать гром и молнии, Шэн Синхэ, смеясь, погладил его по голове:

— Ты предлагаешь пустить их по миру.

Шу Цзинь выпалил:

— Разве ты не злишься?

— Им тоже пришлось нелегко. Они влезли в долги, и дела у них идут неважно.

— …

Шэн Синхэ добавил:

— Когда дедушка еще был жив, они каждый год возвращались сюда и привозили нам много разных вещей.

Постояв и подумав, Шэн Синхэ заговорил:

— Тот человек боится со мной встречаться. Каждый раз, заметив меня издалека, он тут же разворачивается и уходит. Тот случай… видимо, тоже сильно на него повлиял.

Шу Цзинь понял, что речь, должно быть, идет о том ребенке, который ткнул его в глаз.

Это произошло по чистой случайности.

Они были примерно одного возраста и на самом деле оба тогда пострадали.

Поэтому, несмотря на то что Шу Цзинь не перестал злиться, услышав слова Шэн Синхэ, он все-таки почувствовал толику сострадания.

На обратном пути он спал, прислонившись к окну автобуса.

Когда Шу Цзинь проснулся, глаза Шэн Синхэ все еще были закрыты. С длинными ресницами на закрытых веках и выдающимися надбровными дугами он выглядел совсем как обычный человек. Шэн Синхэ держал Шу Цзиня за руку, но поскольку он крепко спал, хватка его была совсем слабой.

Шу Цзинь долго вглядывался в его лицо, а когда опять зажмурился, ощутил влагу в уголках глаз.

Это слишком тяжело вынести.

Ему нравился Шэн Синхэ, поэтому он подумал с тоской и сожалением, что было бы… если этого бы не произошло.

Как оказалось, в тот день он тоже был там, и если бы только смог предотвратить случившееся.

Тогда у его Шэн Синхэ была бы более идеальная жизнь.

Немного погодя Шу Цзинь снова открыл глаза.

Тем не менее Шэн Синхэ уже успел проснуться и тоже смотрел на него.

В автобусе стоял гвалт и шум: другие пассажиры играли на телефоне или болтали, однако в ту минуту Шу Цзинь почувствовал, что все звуки вокруг смолкли.

Не считая его учащающегося пульса.

Впоследствии Шу Цзинь не мог точно вспомнить, давал ли Шэн Синхэ интервью газете или нет.

Когда они снова разлучились, он постоянно вспоминал, с каким выражением Шэн Синхэ смотрел на него тогда в автобусе, а затем возвращался к моменту, когда его сердце забилось быстрее. Казалось, между ними незаметно возникли неоднозначные чувства, в которых Шу Цзинь не мог разобраться, но при этом подсознательно чего-то ждал.

С каждым днем чувство тоски стремительно нарастало.

Он думал о Шэн Синхэ непрерывно: пока бегал с одноклассниками на спортплощадке, плавал в бассейне, гулял с собакой, учился и писал одну контрольную за другой. В те дни, когда Шэн Синхэ не было рядом, Шу Цзинь изо всех сил старался приблизиться к нему, стать лучше.

Энергия молодости полностью высвободилась, и Шу Цзинь быстро вырос из нежного ребенка. Его тело вытянулось, сформировались крепкие плечи и стройная спина.

Шэн Синхэ редко возвращался домой из университета. Это хрупкое равновесие позволяло им держать себя в руках и не делать шага ни вперед, ни назад.

К тому моменту, как Шу Цзинь сдал вступительный экзамен в вуз, он уже как будто переродился.

Получив извещение о зачислении, Шу Чжаоюань закатил банкет, на который пригласил всех родственников и друзей.

Он раскошелился и забронировал лучший местный отель, а вечером организовал фейерверк, желая, чтобы каждый узнал, каким подающим надежды был его, Шу Чжаоюаня, сын.

Гости все наплывали, Шу Чжаоюань пил стакан за стаканом, и прибывающие говорили, какой он прекрасный отец.

Сначала он финансово поддерживал бедного студента-сироту, заботливо наставлял его и отправил учиться в один из самых престижных университетов. Затем его родной сын, не желая отставать от других, одним махом поступил в известный вуз. Бизнес Шу Чжаоюаня находился в полном расцвете, его дети также приносили ему славу, поэтому, произнося тост, он не мог не похвастаться, что от тигра не родятся щенки1.

В тот день Шэн Синхэ появился с небольшим опозданием.

Шу Цзинь был вынужден принять участие в банкете, всюду следуя за своим отцом в качестве виновника торжества.

Как только Шу Цзинь обернулся и увидел входящего Шэн Синхэ, его первой мыслью было, не выглядит ли он нелепо в этой одежде.

Впервые в жизни он надел строгую рубашку и брюки, которые подчеркивали его тонкую талию и длинные прямые ноги. Жизнерадостный молодой человек стоял рядом со своим располневшим отцом, излучая небывалый энтузиазм.

Шу Цзинь наблюдал, как Шэн Синхэ пробирается к нему сквозь заполненный гостями зал. Тот сначала вежливо поздоровался с его отцом, а потом шепнул ему на ухо:

— Ты стал выше.

Шу Цзинь сказал, как будто в этом не было ничего особенного:

— А, ты только сейчас узнал. Может быть, когда ты приедешь в следующий раз, я тебя догоню.

Шэн Синхэ выпрямился и произнес, опустив взгляд:

— До этого тебе еще расти и расти.

У Шу Цзиня вспыхнули уши, и он тоже встал прямее:

— А вот и вырасту, мне ведь даже восемнадцати нет!

Шэн Синхэ заметил:

— Уже скоро.

Шэн Синхэ вовсе не хвастался — Шу Цзинь и правда всегда был на полголовы ниже его.

У них разница лишь в два года: один растет, другой тоже. В глубине души Шу Цзинь все равно радовался даже тому, что они росли вместе, словно таким образом между ними появлялось молчаливое взаимопонимание.

С приходом Шэн Синхэ Шу Цзинь уже не считал этот прием скучным. Он был занят до самого конца, но пока он мог обернуться и посмотреть на Шэн Синхэ, застолье сразу становилось на порядок приятнее.

— Вы оба такие молодцы! — пьяный в доску Шу Чжаоюань нахваливал их перед всеми. — Добейтесь в будущем еще большего успеха! Пусть даже если я, Шу Чжаоюань, останусь без денег и власти, я все еще смогу гордиться вами!

Затем глаза Шу Чжаоюаня покраснели, и он обнял Шу Цзиня за плечи:

— Сынок, ты папина гордость!

Когда все закончилось, позвонила мать Шу Цзиня, чтобы его поздравить, и отправила ему «красный конверт».

В тот день Шу Цзинь был очень счастлив.

Шэн Синхэ остался дома на ночь, они вместе поиграли в игры и погуляли с собакой. Все стало, как прежде, но все же немного иначе.

Шу Цзинь больше не осмеливался стоять справа от Шэн Синхэ и смотреть на него.

Потому что взор Шэн Синхэ был постоянно прикован к нему, давая понять, что Шу Цзинь находится под пристальным вниманием, отчего бабочки порхали у него в животе и он даже начал заикаться.

Но Шэн Синхэ вел себя настолько естественно, что Шу Цзинь пребывал в неуверенности, боясь что-нибудь спросить или сказать.

В то лето Шэн Синхэ не стал возвращаться в Юэчэн на каникулы, а остался в городе, где учился, объяснив, что собирается вместе с однокурсниками поработать над кое-каким проектом и основать небольшую фирму. Шу Цзинь же дома пересмотрел все фильмы о гомосексуализме, какие только смог найти.

Некоторые заставляли его чувствовать спокойствие и радость, а другие — грусть.

Тем не менее красивый сюжет фильма открыл ему глаза на то, что симпатия к другому человеку не зависит от пола и нет ничего плохого в однополой любви, однако в этом случае действительно трудно добиться взаимности.

Если возникли недопонимание и ложная надежда, лучше всего держать рот на замке.

На 20-летие Шэн Синхэ Шу Цзинь купил билет, чтобы повидаться с ним.

Тем вечером Шу Цзинь познакомился с соседями по общежитию, однокурсниками и товарищами Шэн Синхэ, с которыми тот решил открыть фирму. Шэн Синхэ, поступивший в университет, перескочив через класс, был самым младшим в группе. Но когда появился еще более младший Шу Цзинь, все посмеялись, что теперь они совсем старички.

— Вы родные братья?

— Сколько тебе лет?

— Ты такой симпатичный, у тебя есть девушка?

— А где ты учишься?

Эта группа старших братьев и сестер обожала сплетни и буквально с ног до головы засыпала Шу Цзиня вопросами. К счастью, Шэн Синхэ пришел тому на выручку, заставив подняться со своего места и сесть рядом с ним.

На краткий миг их руки соприкоснулись.

Взгляд Шэн Синхэ скользнул по лицу Шу Цзиня, уголки его губ изогнулись в улыбке, и он продолжил болтать со своими друзьями.

Шу Цзинь смотрел на красивую правую сторону его лица и серый глаз, почувствовав, как сердце неровно затрепетало.

Кто-то отпустил шутку о Шэн Синхэ и другой студентке, которая не присутствовала на празднике.

Шу Цзинь слушал и сосредоточенно поглощал еду, стоящую на столе.

До него донеслись слова Шэн Синхэ:

— Невозможно, у меня глаз.

Тот человек сказал:

— Ты такой славный, какое имеет значение твой глаз, а? Хватит прикрываться этим предлогом!

Тон Шэн Синхэ нисколько не изменился, когда он непринужденно выкрутился:

— Родители будут возражать, и вместо того чтобы в таком случае расстаться, я бы предпочел и вовсе не тратить время на девчонок.

Этот же предлог Шэн Синхэ использовал, чтобы отшивать учениц в школе.

Лишь Шу Цзинь знал, что тот на самом деле так не думает, а просто считает романтические отношения пустой тратой учебного времени и драгоценной энергии. Однако с каждой неудачей девушки становились все более настойчивыми, если только им не отказывали под предлогом физического недостатка. Тогда они наконец успокаивались.

Но на сей раз от этих слов у Шу Цзиня кольнуло в груди.

После того как компания разошлась, сосед Шэн Синхэ по общежитию сказал, что вернется спать домой, а Шу Цзинь может переночевать в их комнате.

Шэн Синхэ ответил:

— Он не сможет заснуть, я провожу его наружу.

Сосед ухмыльнулся:

— Смотри-ка, какой заботливый. Твой младший брат разве не спит в общаге своего вуза?

В конце концов Шэн Синхэ все-таки отвел Шу Цзиня в гостиницу.

Он действительно не жил в общежитии, поскольку был избалован и маниакально чистоплотен. В первый же день учебы в университете Шу Чжаоюань снял для него однокомнатную квартиру за пределами кампуса. Не привыкший делить с кем-то свое жизненное пространство, Шу Цзинь определенно не смог бы заснуть в одной комнате с чужими людьми.

По дороге Шу Цзинь поинтересовался:

— Брат, ты правда думаешь, что девушки придают значение твоему глазу?

— Почему ты спрашиваешь?

Шу Цзинь моргнул:

— Я просто хотел узнать, ты просто так это говоришь или действительно так считаешь.

Шэн Синхэ посмотрел на него:

— А в чем разница?

— Э, ну, — Шу Цзинь тщательно обдумал каждое слово, — если это просто слова, то прекрати, мне неприятно их слушать. И тем более не делай так, если это правда. Как сказал твой однокурсник, ты такой славный, никто бы не имел ничего против.

Шэн Синхэ равнодушно хмыкнул, словно его это не касалось.

Шу Цзиню стало неприятно, и он слегка рассердился:

— Ты вообще слушаешь?

Шэн Синхэ откликнулся:

— Да-да.

Теперь Шу Цзинь разозлился по-настоящему.

Император спокоен, но евнуху отчего-то неймется2. У Шэн Синхэ всегда получалось довести Шу Цзиня до белого каления подобным отношением. Рядом с Шу Цзинем никто не мог плохо говорить о Шэн Синхэ, даже сам Шэн Синхэ.

Придя в гостиницу, они вошли в номер с помощью ключ-карты.

Внезапно Шэн Синхэ спросил:

— А ты бы не возражал?

Карта пока не была вставлена в карточный выключатель, и в комнате царила кромешная тьма, лишь сенсорный датчик мигал за дверью.

Шу Цзиню показалось, что он ослышался:

— А?

Подняв голову, он обнаружил, что Шэн Синхэ опять пристально смотрит на него, и невольно сделал шаг назад. Свет падал только на половину лица Шэн Синхэ, отчего его черный глаз сиял как звезда.

Шэн Синхэ снова задал вопрос:

— С моими глазами не так удобно, как с обычными. В жизни есть множество вещей, которые я хочу, но не могу делать, и вижу я на половину мира меньше, чем ты. Так стал бы ты возражать?

Снова вернулось прежнее ощущение странной двусмысленности.

Как тогда на темной дороге без фонарей или на заднем сиденье душного автобуса из Линцзяна.

Шу Цзинь вновь ясно почувствовал, как Шэн Синхэ осторожно протягивает из глубины щупальце, будто ожидая, что он дотронется, а затем они крепко-накрепко переплетутся, и в итоге от разгоревшегося между ними пламени посыплются искры.

— К-как бы я мог? — заикаясь, воскликнул Шу Цзинь. — Иначе зачем мне называть тебя братом и благожелательно к тебе относиться?

— Мне не нужно, чтобы ты был со мной благожелательным, — сказал Шэн Синхэ.

Датчик погас.

В темноте снова раздался голос Шэн Синхэ:

— Шу Цзинь, я хочу благо другого рода.

Треск…

Шу Цзинь отчетливо услышал звук вспыхнувшего пламени.

Он невольно затрепетал и не знал, сколько это продолжалось, но вдруг с тихим звоном комнату залил яркий свет.

Шу Цзинь впервые увидел, как Шэн Синхэ растерял все свое самообладание и показал обиженное выражение лица, свойственное людям его возраста. Хотя Шэн Синхэ отлично это скрывал, однако зная его как свои пять пальцев, Шу Цзинь моментально понял: он тоже нравится Шэн Синхэ.

Возможно, из-за своего положения или физиологии Шэн Синхэ был очень скрытным. Ему приходилось больше думать и вынести гораздо больше, чем Шу Цзиню.

Они оба прощупывали друг друга, нуждались друг в друге и одновременно испытывали неловкость.

Нарастающие мучительные чувства начали накаляться и в какой-то момент достигли своего предела.

Ни один из них уже не мог их сдерживать, даже Шэн Синхэ. Ему осталось только выразить их намеком.

Они давно жаждали дать волю своим чувствам.

Не дождавшись ответа, Шэн Синхэ собрался развернуться и выйти.

Шу Цзинь позвал его по имени, а затем схватился за уголок его одежды.

Прямо у входа в гостиничный номер.

Один стоял за спиной другого.

— Что ты подразумевал под этой фразой? — Шу Цзинь покраснел как помидор. — Я тебе втайне нравлюсь? Отвечай!

Прошло около минуты.

Шу Цзинь начал, заикаясь, нести чушь:

— Ты что, издеваешься надо мной? Так вот, это ни капельки не смешно. Не смей устраивать подобные шуточки только потому, что я такой великодушный, добросердечный…

— Нет никакого «втайне», — прервал его Шэн Синхэ. — Ты просто мне нравишься, Шу Цзинь.

***

Примечания:

1) От тигра не родится щенок(虎父无犬子) — обр. в знач. сын достоин своего отца, яблоко от яблони недалеко падает.

2) Император спокоен, отчего же евнуху неймется(皇帝不急太监急) — обр. окружающие беспокоятся больше, чем само заинтересованное лицо.

Словно луна, упавшая в море, Кит бороздил Млечный Путь.

Мир заиграл новыми красками, когда расцвела юношеская любовь.

Шу Цзинь храбро схватился за уголок одежды Шэн Синхэ, и тот ему откровенно ответил. Одна фраза прозвучала подобно грому среди ясного неба: «Ты просто мне нравишься» — и заставила сдерживаемые чувства вырваться наружу. Независимо от того правильно ли это было или неправильно, одного ли они пола или нет, в тот год они крепко держались друг за друга.

Не было никакого «втайне».

Потому что Шэн Синхэ всегда смотрел на него, баловал его и заботился.

Шу Цзинь бестолково заверил Шэн Синхэ в ответ, что хочет дать ему не только благо другого рода, но и все блага мира.

Они впервые официально взялись за руки на следующий день, когда Шэн Синхэ провожал его на вокзал.

Они сидели в автобусе, испытывая смущение из-за вчерашних признаний. Даже Шэн Синхэ делал вид, что смотрит в окно, но все же осторожно накрыл руку Шу Цзиня своей. Десять пальцев переплелись, а ладони вспотели.

Когда пришло время выходить из автобуса, им пришлось расцепить руки. Войдя на вокзал и встав в очередь за билетом, Шу Цзинь воспользовался тем, что никто не обращает на них внимание, и вновь взял Шэн Синхэ за руку.

— Я приеду к тебе в следующем месяце, — Шу Цзинь опустил голову, даже загривок у него был красным, — когда будут трехдневные каникулы.

Маленькая фирма Шэн Синхэ только-только начала свою деятельность, и тот, должно быть, сейчас был занят по горло.

Шу Цзинь по-своему проявлял инициативу, Шэн Синхэ это понял и не стал отказываться:

— Хорошо, я буду ждать.

Они молча держались за руки, потом, по мере продвижения очереди, все крепче сжимали пальцы и в конце концов неохотно отпустили друг друга.

Первое официальное объятие состоялось тогда же, когда и первый поцелуй.

Тем вечером Шу Цзинь снова приехал в вуз к Шэн Синхэ.

Наступила жара, воздух стал вязким.

Одетый в обыкновенную футболку, аккуратные парусиновые кеды и с сумкой через плечо, он появился в кампусе Шэн Синхэ. Тот выглядел спокойным, когда они встретились, но стоило им дойти до безлюдного места, как Шэн Синхэ неожиданно остановился и заключил его в свои сильные объятия.

Летним вечером стрекотали цикады. Шэн Синхэ чуть напористо его поцеловал.

Лихорадочно целуясь, они столкнулись зубами. Шу Цзинь, застонав, открыл рот, и Шэн Синхэ бесцеремонно вторгся прямо внутрь.

Дальше последовали многочисленные свидания.

За более чем год они несколько раз мотались между двумя городами.

В последние летние каникулы у них была первая ночь.

Шу Цзинь плакал так сильно, что прокусил Шэн Синхэ плечо, однако после пробуждения прижался к нему, нежно ластясь и прося обнять.

Также они говорили о своих мечтах и будущем.

Шу Цзинь хотел дождаться окончания учебы, чтобы переехать в город Шэн Синхэ, а потом купить совместное жилье, которое было бы недалеко от компании Шэн Синхэ и по соседству с супермаркетом: таким образом они могли бы научиться готовить. Квартира необязательно должна быть большой — достаточно одной спальни и балкона для Слойки.

А Шэн Синхэ бы выбрал подходящий момент, когда полностью расправит крылья и будет способен взять на себя ответственность за жизнь другого человека, чтобы рассказать обо всем Шу Чжаоюаню.

Эти полтора года были прекрасными и волнующими.

Дома они прятались в комнате, чтобы заняться любовью, на кухне — украдкой целовались, а во время прогулок с собакой шли, взявшись за руки, по безлюдному берегу реки.

На улице они непринужденно гуляли в парной одежде для влюбленных, не обращая внимания на взгляды окружающих.

Ссорились они, в основном, из-за всяких пустяков. Например, страница Шу Цзиня в соцсети собрала слишком много лайков от девушек, или Шэн Синхэ совсем заработался, забыл про время встречи и опоздал. У них случались практически все разногласия, свойственные парочкам. Капризничая, Шу Цзинь специально вставал справа от Шэн Синхэ, тот разворачивал его к себе лицом, и все заканчивалось объятиями и поцелуями.

В последующие годы Шу Цзиню приходилось опираться на эти воспоминания, чтобы не кричать от боли по ночам.

Прежде он смотрел на глаз Шэн Синхэ и бесчисленное количество раз думал: в детстве он тоже был там, когда произошел несчастный случай, и как бы было хорошо, если бы он смог его предотвратить.

Дошло до того, что он даже возненавидел виновника. Когда партнер по бизнесу тактично уведомил Шэн Синхэ, что на первый этап деловых переговоров вместо него лучше взять другого сотрудника, в сердце Шу Цзиня вспыхнула бессильная ненависть.

Дальше будет лучше. Подумал Шу Цзинь.

У них впереди долгие годы, и можно ждать хоть всю оставшуюся жизнь.

Но однажды все резко закончилось.

Шу Чжаоюань позвонил и сдержанным тоном осведомился, где Шу Цзинь сейчас. Получив ответ, вторым его вопросом было:

— А где Шэн Синхэ?

Как будто в предчувствии бури, в этой ситуации Шу Цзинь интуитивно понял, что отец что-то заподозрил.

Шу Цзинь сказал, что Шэн Синхэ в своем вузе.

Шу Чжаоюань спросил:

— Ты ездил к нему на прошлые выходные?

— Да.

— Почему вы держались за руки на площади? Двое парней не отлипают друг от друга на публике — незнающие люди могут подумать, что вы встречаетесь. Когда твой дядя Ли сообщил мне об этом и пошутил, что я сам вырастил себе зятя, ты хоть представляешь, какое унижение я испытал?

Что касается дяди Ли, Шу Цзинь мог припомнить только, что тот, должно быть, встречал его с Шэн Синхэ на приеме, организованном Шу Чжаоюанем в честь поступления в университет.

Мир настолько тесен, что можно вот так случайно столкнуться.

Не услышав от Шу Цзиня ответа, Шу Чжаоюань прочистил горло:

— Запомни, не делай так в следующий раз. Подобные недоразумения неприемлемы. Чтобы моего, Шу Чжаоюаня, сына приняли за гомика…

— Нет никакого недоразумения, — признался Шу Цзинь.

В тот момент он действовал немного импульсивно, но не жалел об этом.

— Папа, мы встречаемся, и он мне и раньше нравился.

Вспышка гнева Шу Чжаоюаня не до конца отложилась в памяти Шу Цзиня.

Шу Чжаоюань спрашивал его, не потерял ли он стыд и совесть, хочет ли он хорошую девушку или быть извращенцем и почему ему понравился мужчина. На что способен Шэн Синхэ со своим увечьем и не ослеп ли и он заодно.

Шу Цзинь бросил трубку.

Тогда он думал, что это просто разногласие с его отцом и, если они будут настойчивы и сумеют доказать свои чувства, однажды тот их все-таки примет.

Он испугался, что Шу Чжаоюань позвонит и наорет на Шэн Синхэ, поэтому попросил свою мать о помощи.

Противостояние с Шу Чжаоюанем длилось два месяца.

Шу Цзинь не поехал домой на Праздник середины осени1.

Однако Шу Чжаоюань сам пришел к нему в университет, пригласил вместе поесть, а затем рассказал правду.

— Ты думаешь, что ваша воображаемая любовь очень крепка? — заявил Шу Чжаоюань с деловым видом. — Это все потому, что он ничего не знает.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Шу Цзинь, он-то посчитал, что отец хотел с ним помириться.

— Я никогда не говорил тебе об этом, Шу Цзинь, — поведал Шу Чжаоюань, — и другим тоже. Поэтому сегодня я пришел, чтобы рассказать тебе правду. Если не хочешь, чтобы он тебя возненавидел, то лучше сохрани это в секрете.

— Это ты ослепил Шэн Синхэ. Вы играли на пустыре. Когда я услышал крики и прибежал, ты все еще держал в руках ветку. Тебе тогда и трех лет не было, и ты так испугался, что не мог сказать ни слова. Я отобрал ее у тебя и выкинул, а затем позвал кого-нибудь отвезти Шэн Синхэ в больницу.

— За ослепший глаз полагается возместить сотни тысяч, а я только вложился в строительство фабрики и набрал кучу кредитов. Разумеется, у меня не было таких денег. …Хотя строго говоря, это был просто несчастный случай во время детской игры, что не накладывает никаких других обязанностей, однако столько лет моя совесть не давала мне покоя. Я хорошо к нему относился, чтобы загладить вину, но я не просил тебя так к нему относиться! Я не позволял тебе заводить с ним однополые отношения!

Шу Цзинь застыл на своем месте, кровь отхлынула от его лица.

С огромным трудом он вновь обрел дар речи и пробормотал:

— Ты лжешь. Ты несешь всякий вздор, чтобы заставить нас расстаться.

Шу Чжаоюань ответил:

— Я лгу? Тогда он тоже был маленьким и плохо разглядел своего обидчика. …Подумай-ка, почему я больше никогда не привозил тебя туда? Как раз таки из страха, что мальчишка тебя узнает. Или ты правда считаешь, что я без причины занимаюсь благотворительностью и начал его спонсировать с такого малого возраста?!

У Шу Цзиня зазвенело в ушах, он по-прежнему не мог поверить.

Как мог Шу Чжаоюань говорить об этом, как о пустяке?

Это наверняка ложь.

— Ты считаешь, что, если Шэн Синхэ узнает об этом, вы все еще сможете быть вместе? — заорал Шу Чжаоюань. — Если вы не расстанетесь, я расскажу ему правду, даже если потеряю лицо!

— А как же та семья?

Шу Цзинь посмотрел на своего отца. Его зрачки были черными как чернильные капли, губы также начали белеть; он весь выглядел таким ломким, как бумага, — казалось, ткни его и порвется.

Шу Чжаоюань не понял:

— Какая семья?

Шу Цзинь продолжал цепляться за последнюю надежду, что это все-таки сделал не он:

— Та семья, что взяла на себя ответственность и выплатила семье Шэн компенсацию. Неужели они признались в том, чего не совершали?

Шу Чжаоюань нахмурил брови:

— Они совсем другое дело. Та семья изначально была бедной и после урегулирования конфликта не могла выплатить большую сумму. Тогда они работали на фабрике, и когда их ребенок взял на себя вину, я заплатил за них десятки тысяч. Они ничего не потеряли.

Шу Цзинь открыл рот.

Он словно впервые встретил Шу Чжаоюаня, и ему потребовалось много времени, чтобы суметь из себя выдавить:

— Т-т-ты свалил на вину на других людей?

Шу Чжаоюань на мгновение смешался, его немолодое лицо покраснело. Однако он почти сразу же воскликнул:

— Я сейчас не об этом с тобой говорю!

Внезапно Шу Цзинь вскочил на ноги — стул за ним упал на пол — и убежал не оглядываясь.

В ту ночь за окном свистел осенний холодный ветер, и шел дождь.

Шу Цзинь совсем не спал. На следующий день он не смог купить билет на высокоскоростной поезд, поэтому потратил все деньги на такси и помчался к Шэн Синхэ.

В городе Шэн Синхэ тоже лил нескончаемый дождь. Шу Цзинь присел на корточки у двери его квартиры. Когда Шэн Синхэ вернулся, то мягко спросил его, почему он не вошел.

Шу Цзинь отозвался:

— Я не взял с собой ключ.

Шэн Синхэ заставил его подняться. Руки Шу Цзиня замерзли, и лицо было нездорового цвета. Шэн Синхэ не стал спрашивать, почему он не позвонил, а сказал только:

— Растяпа.

Зайдя в квартиру, Шэн Синхэ налил ему горячей воды и обернулся; их взгляды встретились, и Шу Цзинь тут же отвернулся.

Шэн Синхэ спросил:

— Что случилось?

Шу Цзинь ничего не ответил, просто начал плакать.

— Дядя опять на тебя ругался? — Шэн Синхэ присел перед ним. — Тогда взамен я позволю тебе отругать меня, идет? Или я позвоню ему, и пусть он тоже меня отругает. Может, когда он выплеснет весь свой гнев, то примет нас.

Шу Чжаоюань уже звонил и проклинал Шэн Синхэ на чем свет стоит.

Обзывал его бесчувственным, неблагодарным и бессовестным; извращенцем, совратившим Шу Цзиня; хорошим внешне и испорченным внутри.

— Милый.

Шэн Синхэ коснулся лица Шу Цзиня, встал, подхватив его на руки, и чмокнул в кончик носа.

Шу Цзинь зарыдал еще горше, обхватив Шэн Синхэ за шею и громко зовя его: «Брат».

Он просил прощения.

Но не сказал за что.

***

Примечания:

1) Праздник середины осени(中秋节) — один из самых главных традиционных праздников Китая, празднуется 15-го числа 8-го месяца по китайскому лунному календарю. Изначально был праздником урожая, сейчас его суть в единении семьи.

Это были последние полмесяца, которые они провели вместе.

Шу Цзинь пропустил занятия, затем взял академический отпуск и каждый день оставался рядом с Шэн Синхэ.

Шу Цзинь боялся смотреть тому в глаза.

Когда их взгляды пересекались, он отворачивался, а во время разговора не осмеливался взглянуть на его лицо и постоянно стоял с опущенной головой, как будто искал на земле некие сокровища.

Целыми днями Шу Цзинь пребывал в прострации. Шэн Синхэ неоднократно пытался растормошить его и занять чем-нибудь для него интересным, но он полностью замкнулся в себе. Однако, если Шэн Синхэ начинал из-за этого злиться или расстраиваться, Шу Цзинь в ту же секунду прижимался к нему, признавал свои ошибки и ластился не переставая.

— Брат. Если бы у тебя были здоровые глаза, я бы тебе все еще нравился? — ни с того ни с сего спросил он однажды ночью.

Шэн Синхэ как раз работал. Услышав эти слова, он отложил ноутбук в сторону и опустил взор на человека, лежащего на подушке:

— Почему ты спрашиваешь об этом?

Шу Цзинь промолвил:

— Просто предположи.

Шэн Синхэ ответил:

— Такое предположение несостоятельно. Нравишься ты мне или нет, какое это имеет отношение к моим глазам?

Шу Цзинь зарылся лицом в одеяло и промолчал.

Шэн Синхэ тоже лег, обнял Шу Цзиня за талию и произнес со вздохом:

— Что с тобой в последнее время? Разве мы не договаривались впредь не зацикливаться на дядином отношении? — после паузы он продолжил. — Хотя, наверное, если бы не глаз, дядя не стал бы мне помогать и мы бы не встретились.

Под одеялом было жарко.

И температура тел двух слившихся воедино людей заставляла их жаждать большего.

Закрыв глаза, Шу Цзинь первым приник к губам Шэн Синхэ. Двое спрятались под одеялом, издавая тихие и протяжные стоны.

Шу Цзинь почувствовал боль от вторжения. Они нечасто делали «это» — хватит пальцев одной руки, чтобы сосчитать.

Раньше, едва почувствовав боль, Шу Цзинь начинал капризничать. Шэн Синхэ хотел, чтобы он сначала как следует попривык, поэтому всегда выходил, сдерживаясь и не выстреливая, даже если у них обоих стрела уже лежала на тетиве1. Однако за эти проведенные вместе полмесяца они делали «это» почти постоянно. Шу Цзинь плакал в голос от боли, но все равно отказывался его отпускать.

Шу Цзинь не возвращался в вуз и не отвечал на звонки Шу Чжаоюаня.

Он действительно хотел сделать вид, что пребывает в блаженном неведении и поступиться своей совестью, притворившись, что разговора с Шу Чжаоюанем никогда не было.

Но мир так тесен.

В последний день бегства от правды он был вынужден столкнуться с ней лицом к лицу.

Словно так было предначертано судьбой, чтобы человек, который должен понести наказание, не мог дольше избегать ответственности.

…Неожиданно в этом городе они встретили ту самую семью.

На вид это был самый обычный ресторан. Шу Цзиню стало немного лучше, и он вместе с Шэн Синхэ пришел попробовать их знаменитое барбекю.

Официант, подошедший, чтобы установить для них противень, заметно растерялся и пролепетал:

— К-какое совпадение, что ты пришел сюда поесть.

Это был парень лет двадцати.

Примерно их ровесник.

Он не назвал Шэн Синхэ по имени, но тот ответил с тоже удивленным видом:

— А, так ты тут работаешь.

В воздухе повисла неловкость.

На знакомых они были не похожи, но и незнакомцами их не назовешь.

Официант молча разложил ломтики мяса и отрегулировал огонь.

Шэн Синхэ также ничего не говорил.

Наконец парнишка произнес:

— …Мясо будет готово, когда начнет выгибаться. Осторожно, следите, чтобы не подгорело. Будет вкуснее, если обмакнуть в соусницу слева, обязательно попробуйте.

Шу Цзинь его поблагодарил, и официант удалился.

Когда он ушел, Шу Цзинь спросил, кто это был.

Шэн Синхэ налил ему воды, первоначально расслабленное выражение исчезло с его лица, и он бесцветно ответил:

— Он из той семьи, что жила напротив моего дома. Он уехал учиться в другой город и, оказывается, уже работает.

Шу Цзинь вдруг что-то вспомнил и застыл с пустым лицом.

Слова Шу Чжаоюаня, сказанные полмесяца назад, набатом застучали в его ушах. Шу Цзинь будто увяз в своей собственной сансаре2 и, сколько бы он себя ни обманывал и ни пытался убежать, истина, подобная замкнутому кругу, только и ждала, что он будет сталкиваться с ней снова и снова.

Затем их обслуживал другой официант, а тот парень больше ни разу не показался им на глаза.

Шу Цзинь вспомнил, как Шэн Синхэ однажды сказал: «Тот человек боится со мной встречаться. Каждый раз, заметив меня издалека, он тут же разворачивается и уходит».

Из-за чувства вины он не знал, как посмотреть в лицо своей жертве. Поэтому даже спустя больше десяти лет, встретив Шэн Синхэ и увидев серый глаз, он решил сбежать.

Появление этого человека даже эпизодом не назовешь, а так, порывом ветерка.

Однако Шу Цзинь уже не мог и дальше жить со спокойной душой, закрывая глаза на проблему.

После того как они покинули ресторан, Шу Цзинь вернулся туда один.

Хозяин сказал, что тот человек в подсобке на кухне, и когда Шу Цзинь вошел, парень как раз занимался уборкой. В начале зимы он был в высоких бахилах и держал в руках, уже покрасневших от холода, чистящее средство, к которому Шу Цзинь никогда не прикасался и не знал, для чего оно в принципе нужно.

Шу Цзинь уехал обратно в свой вуз, ничего не сказав Шэн Синхэ.

Он выключил телефон, в одиночку отправился в Линцзян, после чего нашел Шу Чжаоюаня.

Когда Шэн Синхэ наконец смог до него дозвониться, Шу Цзинь заплакал.

— Давай расстанемся, — сказал он. — Это я изувечил твой глаз.

Голос Шэн Синхэ звучал спокойнее, чем он предполагал.

Когда много времени спустя Шу Цзинь прокручивал этот момент в памяти, ему казалось, что все происходило как в тумане. Возможно, Шэн Синхэ все знал еще до его звонка. Он ведь такой умный, как мог в необычном поведении Шу Цзиня не заметить ключ к разгадке.

Шэн Синхэ произнес:

— Не нужно из-за этого расставаться.

Шу Цзинь зашелся рыданиями.

Голос Шэн Синхэ тоже стал отдаленным:

— Кто бы ни причинил мне боль, тебе вовсе незачем меня бросать.

— Шу Цзинь, дай мне немного времени. Хорошо?

Шу Цзинь не мог вспомнить, согласился ли он.

Когда в следующий раз они вышли на связь, минуло больше месяца.

Позвонил Шу Цзинь. Он не спросил, что Шэн Синхэ думает и что узнал за это время. Он даже не почувствовал, что время пролетело так быстро и уже целый месяц прошел.

Он просто сказал Шэн Синхэ:

— Мне жаль.

А также:

— Я больше не могу быть с тобой.

И:

— Давай расстанемся, брат.

От мыслей о том, как Шэн Синхэ хорошо к нему относился и какую любовь ему дарил, камень, лежащий на душе Шу Цзиня, становился все тяжелее. Поэтому, несмотря на то что Шэн Синхэ продолжал повторять по телефону: «Поговорим, когда я приеду», и спрашивать: «Где ты?», «Я не согласен», он по-прежнему твердо стоял на своем.

— У тебя впереди еще долгая жизнь, а я тебя недостоин, — он сидел у окна, а Слойка опустилась рядом и слизывала его слезы.

Он плакал в полнейшем смятении.

Ночью в его доме появился Шэн Синхэ.

Не было ни Шу Чжаоюаня, ни тетушки, и в доме уже давно сменили замки, однако Шу Цзинь не слышал собачьего лая.

— Я отказываюсь с тобой расставаться, — от Шэн Синхэ веяло уличным холодом, выглядел он более изможденным, чем раньше, а серый глаз был наполнен печалью.

С покрасневшими глазами он схватил Шу Цзиня за подбородок.

— Пусть будет трудно, но мы сможем это преодолеть!

Глаза Шу Цзиня сильно опухли, за столь короткое время он осунулся, и весь его прежний ослепительный облик совершенно испарился. Но даже под взглядом Шэн Синхэ он все равно говорил правду, не оставляя себе отходных путей:

— Это невозможно преодолеть. Неужели ты не понимаешь? Отныне каждый раз, когда я тебя увижу, буду вспоминать, что твой глаз стал таким из-за меня. Я тот, кто причинил тебе вред, и это я должен тебя избегать! Я, а не кто-то другой! Я не могу возместить тебе потерю глаза и не хочу, чтобы ты смотрел на меня! …Даже если мы продолжим быть вместе, в будущем моя любовь к тебе сменится чувством вины. Я больше не могу любить тебя.

Шу Цзинь раньше никогда не видел такого выражения на лице Шэн Синхэ и никогда не думал, что этот безжизненный серый глаз тоже может лить горячие слезы.

— Как ты можешь быть уверен, если не попробуешь? — вопросил Шэн Синхэ. — Ты еще помнишь, о чем мы мечтали в будущем? Откуда ты знаешь, что твои чувства изменятся, если хотя бы не попытаешься?!

Шу Цзинь вырвался из его хватки и отступил в угол, пока Слойка рядом заходилась лаем.

— Я уже не хочу ничего из этого, — он сжался в крохотный комочек и заявил. — Иди живи своей жизнью. А я больше не желаю впустую тратить время.

Казалось, эти слова задели Шэн Синхэ за живое, и он тоже резко бросил:

— Если я начну жить своей жизнью, тогда для тебя, Шу Цзинь, в ней уже не останется места.

В будущем они не купят совместную квартиру, не будут вместе готовить и ухаживать за собакой.

В будущем рядом с Шэн Синхэ будет стоять другой или другая, Шу Цзинь не знает. В любом случае это будет точно не он.

Он сказал Шэн Синхэ:

— Отлично.

Тогда под конец Шэн Синхэ спросил его:

— Ты хоть когда-нибудь любил меня?

Он не дал ответа.

Шу Цзинь долго молчал в трубку.

Шэн Синхэ сказал: «Следующих пяти лет не будет», после чего надолго замолк. Шу Цзинь уже решил, что тот отключился, но вдруг услышал глубокий вздох и последовавший вопрос:

— Где ты?

Шу Цзинь как будто ожил, слезы хлынули из его глаз, и он, прикусив палец, чтобы не всхлипнуть, произнес как можно более ровным тоном:

— Тебе не нужно приходить.

Он не хотел, чтобы Шэн Синхэ видел ссадину у него на лбу.

И нашел себе оправдание — гнев Шу Чжаоюаня:

— Сейчас неподходящее время.

— Ладно, — отозвался Шэн Синхэ, — тогда я подожду тебя здесь. Если понадоблюсь, сразу же звони.

Шу Цзинь тут же выпалил:

— Не нужно. В такой холод ты отдал мне свое пальто, так что лучше поезжай домой первым.

Тон Шэн Синхэ слегка изменился, словно тот усмехнулся:

— Что, мою одежду так приятно носить, и теперь ты не хочешь мне ее возвращать?

Шу Цзинь:

— …

Шэн Синхэ, по всей видимости, собирался дождаться его, не желая бросать его тут одного и уезжать.

Прежде чем повесить трубку, Шу Цзинь окликнул его:

— Брат!

Несколько секунд Шу Цзинь медлил в нерешительности, в его голове царил сумбур.

Не зная, как подобрать слова, он еле-еле выдавил из себя робкое:

— Я не стану.

Смысл этих трех слов был настолько туманным и совершенно невнятным, что даже он сам не до конца понимал, что вообще хотел сказать.

Тем не менее Шэн Синхэ, услышав это, ответил только:

— Мгм.

***

Примечания:

1) Стрела уже на тетиве(箭在弦上) — обр.: созреть, накалиться, не терпит отлагательства, напряжённый, готовый к действию.

2) Сансара(轮回) — круговорот рождения и смерти в мирах, ограниченных кармой. Душа, тонущая в «океане сансары», стремится к освобождению и избавлению от результатов своих прошлых действий.

Шу Цзинь не смог вырваться.

Шу Чжаоюань должен был пройти обследование и дождаться результатов, и все это требовало присутствие Шу Цзиня как члена семьи. Поскольку из-за драки в сочетании с происходящим между Шу Цзинем и Шэн Синхэ отец пришел в самое скверное расположение духа, его сыну пришлось терпеть упреки других пациентов и медсестер.

Два часа спустя приехала полиция, чтобы взять показания. Шу Цзинь узнал, что второму участнику тоже неслабо досталось и тот, хоть и находился не в этой больнице, написал заявление на Шу Чжаоюаня, уже судимого ранее и освобожденного досрочно.

К вечеру под аккомпанемент постепенно ослабевающих проклятий — «Двуличный», «Неблагодарный», «Как ты посмел предать родного отца» и так далее — Шу Цзинь нашел минутку, чтобы выйти в безлюдный коридор и еще раз написать Шэн Синхэ.

Шу Цзинь: [Поезжай, правда, не нужно меня ждать.]

Шэн Синхэ: [Я купил тебе перекусить.]

Шу Цзинь ответил: [Я уже поел.]

Испугавшись, что Шэн Синхэ будет переживать, он добавил: [Мне будет спокойнее, если ты вернешься домой.]

Шу Цзинь продолжал отказываться, и Шэн Синхэ не стал настаивать.

Однако на следующее утро Шу Цзинь вновь отговорился занятостью — к ссадине на лбу также добавились пять припухших отпечатков от пальцев на лице. Шу Чжаоюань не поднимал на него руку больше двадцать лет и на этот раз оторвался по полной.

Разбитый уголок рта Шу Цзиня отзывался болью при каждом движении.

— Брат, прости, — проговорил Шу Цзинь в трубку, — что мы не сможем отметить вместе. Завтра Праздник весны, и я не могу бросить его одного в больнице.

— Ничего страшного, — Шэн Синхэ не стал навязываться, принимая во внимание положение Шу Чжаоюаня, после чего произнес: — я принес тебе сменную одежду, выйди и забери.

Шу Цзинь подошел к двери больничной палаты и глянул сквозь стекло, за которым виднелся коридор. Но он никак не мог позволить Шэн Синхэ увидеть его нынешнее состояние, поэтому лишь бросил быстрый взгляд, так того и не заприметив.

— Может, оставишь на посту медсестер для меня? Я не могу сейчас отойти, — солгал он.

— Не неси все в одиночку, — Шэн Синхэ понимал, что Шу Цзинь что-то от него скрывает, но не стал допытываться, а сказал только: — Одно твое желание, и я поддержу тебя.

Шу Цзинь почти захлебнулся чувством вины.

Иногда ему хотелось просто-напросто все бросить, убежать домой и, не думая ни о чем, броситься в объятия Шэн Синхэ. Однако он не мог.

Не только из-за следов побоев, но и из-за невидимого, но осязаемого препятствия между ними.

Состояние Шу Чжаоюаня не было тяжелым, и через несколько дней наблюдения в больнице врач порекомендовал ему выписаться и перейти на консервативное лечение.

В последние дни Шу Цзинь практически не общался с Шэн Синхэ. Тем не менее мысль о том, что тот живет в его доме, вселяла в него некоторую надежду. Они больше не затрагивали эмоциональную подоплеку происходящего, и Шэн Синхэ не задавал никаких вопросов. Однако в первое утро Нового года некто прислал в больницу тортик с нарисованным на нем синим китом.

Шу Цзинь любовался им целый день, и только вечером решился съесть.

Утром третьего дня Шэн Синхэ сообщил, что должен вернуться к работе.

Шу Цзинь слегка растерялся:

— Так скоро?

Шэн Синхэ разозлился на него из-за того, что он прячется?

— В следующий раз я смогу приехать, наверное, только в конце марта, — сообщил Шэн Синхэ по телефону, — до этого у меня плотный график. Там будет несколько дней, и я постараюсь поменяться с кем-нибудь, чтобы вырваться на выходные и не мешать твоей работе.

Шэн Синхэ вовсе не злился.

Шу Цзиню захотелось плакать, но он все-таки с трудом сдержался:

— Ты не помешаешь.

— Или ты сам можешь приехать ко мне.

— …

— По идее, на март командировок не запланировано, и ты можешь приехать на выходные, у нас тебя все знают. — Шэн Синхэ спросил: — Ты согласен?

Шу Цзиня накрыло волной паники.

Подобного рода договоренность была похожа на отношения на расстоянии.

Он не знал, как до этого дошло.

Но понимал, что, по меньшей мере, должен дать Шэн Синхэ утвердительный ответ, чтобы хоть немного его успокоить, вместо расплывчатых и не внушающих доверия: «У меня не получится» или «Я не уверен», но он не мог.

Шэн Синхэ переспросил:

— Ты приедешь?

В конце концов Шу Цзинь прошептал:

— Ладно.

До отъезда Шэн Синхэ они так и не увиделись.

В последний день пребывания Шу Чжаоюаня в больнице, Шу Цзинь вмешался в конфликт и разыскал другого участника для примирения. При посредничестве полиции он принес извинения и возместил причиненный ущерб денежной суммой.

Увидев его, человек с забинтованной головой уже не мог продолжать гневаться и после нескольких жалоб велел своему сыну проводить посетителя.

Шу Цзинь с молодым человеком вышли из переулка, и тот сказал:

— Прости, мой отец ничего против тебя не имеет, так что не обращай внимание.

Шу Цзинь кивнул:

— Я знаю.

Полноватый молодой человек уже давно не был тем парнишкой, который работал в ресторане барбекю. За эти годы он успел жениться и завести детей, ведя скромную жизнь. Мужчина почесал в затылке и с некоторым смущением спросил:

— Твой отец, узнав о произошедшем, он сильно на тебя взъелся?

На лбу Шу Цзиня все еще красовалась марлевая повязка, вид он имел изможденный и не мог отрицать сказанное.

Его собеседник продолжил:

— Шу Цзинь, ты хороший человек и отличаешься от своего отца. Хотя раньше я и винил тебя, но уже давным-давно простил.

Шу Цзинь опустил ресницы, не зная, что и думать.

— На самом деле ты ни в чем не виноват. Это нормально, что ты забыл — тогда мы все были слишком маленькие, и я в том числе. Я помню, что, вроде бы, говорил взрослым, что не виноват, и мой друг поначалу тоже так говорил. Но после того как они продолжали снова и снова меня расспрашивать и упрекать, мне начало казаться, что это все-таки сделал я.

Он впервые сказал Шу Цзиню такие слова.

Изначально Шу Цзинь старался сохранять спокойствие, но неожиданно услышать фразу: «Тогда мы все были слишком маленькими, на самом деле ты ни в чем не виноват» — было для него настолько тяжело, что слезы почти хлынули из его глаз неудержимым потоком.

— Если честно, мы тоже были неправы, — произнес мужчина, — несмотря на то что ты сделал, мой папа все равно донес на Шу Чжаоюаня, чтобы отомстить…

Шу Цзинь вытер глаза и покачал головой:

— Никто не заставлял его нарушать закон.

Перед прощанием мужчина поинтересовался:

— Ты еще общаешься с Шэн Синхэ?

Застигнутый врасплох, Шу Цзинь не знал, что ему ответить.

— Он долго жил в вашем доме, и, по-моему, вы тогда были очень близки, — в этот момент мужчина почувствовал, что его расспросы неуместны, и попытался сгладить ситуацию. — Он правда славный малый, даже заступался за меня в прошлом, когда кто-нибудь начинал надо мной издеваться. Несмотря на то что я причинил ему вред, он меня не возненавидел.

Шу Цзинь:

— …

— Давай на этом закончим, ты уже давно нам ничего не должен, — заявил мужчина. — Если ты хочешь загладить вину, то должен сделать это перед ним.

После выписки Шу Чжаоюань настоял на том, чтобы продолжать жить в отеле, а не поехать домой к своему сыну. Шу Цзинь предположил, что это связано с его постыдной сексуальной ориентацией.

Отец и сын почти не общались, а в глазах Шу Чжаоюаня он был практически врагом. Как ни странно, Шу Цзинь не печалился по этому поводу.

Когда он в одиночестве вернулся в пустую квартиру, на Шу Цзиня внезапно навалилась усталость.

Стоило ему переступить порог, как силы оставили его и он медленно сполз по захлопнувшейся двери на пол. Он чувствовал себя так, будто застрял в путанице тех дней пятилетней давности и его жизнь не особо улучшилась за прошедшее время.

Он продолжал прокручивать в голове фразу: «Ты уже давно нам ничего не должен», чтобы успокоить себя и вздохнуть свободнее.

По крайней мере, здесь он все сделал правильно.

Сидя на полу, он позвонил своей матери и объяснил ей ситуацию. После недолгого разговора он отчетливо ощутил, как его хандра сходит на нет.

Мама сказала:

— Ты отлично справился, Сяо Цзинь. Винить надо взрослых, которые совершили дурные поступки, а не детей; ты просто исправил случившееся. Что посеешь, то и пожнешь. Однажды все равно настал бы тот день, когда он получил бы по заслугам.

За исключением того, что поначалу ей было слишком трудно принять его отношения с Шэн Синхэ, мама почти ни в чем его не упрекала. И сейчас, по прошествии стольких лет, она задала тот же вопрос, что и мужчина:

— Ты и Сяо Шэн, теперь это еще возможно?

Шу Цзинь не рассказал ей о воссоединении с Шэн Синхэ.

Так что она не знала, что гнев Шу Чжаоюаня на этот раз связан с последним.

Она продолжила:

— Если он тебе по-прежнему нравится, может, попробуешь с ним связаться? Сяо Шэн — хороший мальчик и усердно трудится. Как я слышала от твоего отца, тогда Сяо Шэн заявил ему, что даже если это действительно ты повредил ему глаз, он не собирается от тебя отказываться. Сказал, что не начнет тебя из-за этого презирать или пренебрегать и будет лелеять тебя всю оставшуюся жизнь. А если вы боитесь, что в будущем это изменится, то он может поклясться, что этого никогда не произойдет. Еще он добавил, что ему не нужна никакая компенсация — достаточно только тебя.

— Тогда вы оба были еще слишком молоды, и я не знала, стоит ли воспринимать все сказанное им всерьез, — пояснила мама. — Поэтому сначала я не хотела тебе об этом рассказывать. Но ты все эти годы был один, и я постоянно чувствовала, словно сделала что-то не так.

Закончив разговор, Шу Цзинь в ступоре поднялся с пола.

Он открыл обувной шкафчик, чтобы переобуться, как вдруг его взгляд зацепился за пару практически новых мужских тапочек, которые он лично выбрал для Шэн Синхэ.

Когда он вошел в гостиную, на диване лежали две дополнительные подушки, а книги, изначально сваленные как попало, были аккуратно расставлены.

Далее он прошел в спальню и обнаружил, что постельные принадлежности заменили: легкое и уютное пуховое одеяло вместо его старого тяжелого, но холодного; пара пуховых подушек в изголовье кровати и настольная лампа, которой он мог бы пользоваться ночью.

В ванной комнате в стаканчике для полоскания стояли прислоненные друг к другу две зубные щетки.

Шу Цзинь рассматривал эту квартиру лишь как временное пристанище, но кое-кто считал ее своим домом.

В носу у него защипало, как будто что-то наконец заставило его осознать свою ошибку.

Сейчас все совсем не так, как пять лет назад.

Они снова встретились спустя столько лет, и Шэн Синхэ приехал в его город без каких-либо гарантий или обещаний, чтобы сблизиться с ним. Хотя он и не открыл свое сердце, Шэн Синхэ это не остановило. Шу Цзинь всегда был трусом. Только когда они случайно пересеклись, он смог выглянуть из-за угла и спросить номер отельного телефона Шэн Синхэ, а тот его тут же и поймал.

Неожиданное освобождение Шу Чжаоюаня из тюрьмы и устроенная им драка испортили им Праздник весны.

Однако, к его удивлению, именно сейчас, когда еще не все было улажено, ему вдруг захотелось хоть раз пойти на поводу у своих желаний. Это чувство обрушилось на него как снег на голову, словно оно уже давно накапливалось и должно было вырваться наружу еще пять лет назад.

Оно проявилось ни рано, ни поздно.

Пусть сейчас он по-прежнему убегал, но в этот миг желание броситься к Шэн Синхэ распирало его грудь.

Пять лет прошло, он должен набраться смелости.

Шу Цзинь достал телефон, чтобы купить билет на поезд или самолет. К несчастью, настало время возвращаться с Весенних каникул, и увеличение числа пассажиров совершенно не оставило ему выбора — все билеты были распроданы.

Он начал подыскивать в интернете подходящее такси.

Немногие водители соглашались ехать в праздники на такое большое расстояние, поэтому процесс немного затянулся.

А Шу Цзинь продолжал думать о том, что говорили люди вокруг него.

Линь Ван: «Он наверняка уже давно тебя простил».

Человек, который десять с лишним лет за него отдувался: «Он тот, перед кем ты должен заглаживать вину».

Мама: «Ему не нужна никакая компенсация — достаточно только тебя».

Шэн Синхэ: «Если ты все еще чувствуешь себя виноватым передо мной, то начиная с этого момента можешь считать это своим искуплением».

Он хотел всю ночь мчаться в заказанном такси, чтобы побыстрей оказаться в городе Шэн Синхэ.

Шу Цзинь хотел сказать ему не какие-то: «Давай потом вернемся к этому вопросу», «Я не могу» и уж тем более не расплывчатое и неопределенное «Ладно». Он хотел сказать Шэн Синхэ…

Он очень жадный, он всегда хотел его, хотел, забив на все обязательства.

Стоило только Шу Цзиню без колебаний отправится в путь, как он тут же совершил промах — в первой же зоне обслуживания после выезда на шоссе потерял мобильный телефон.

В какой момент это случилось, Шу Цзинь точно не помнил. Он просто пошел купить воды и еды, а пропажу заметил, когда машина уже отъехала на несколько десятков километров.

Одолжив у водителя сотовый, он попытался позвонить на свой номер, но тот уже был недоступен.

Возможно, его телефон кто-то подобрал.

Шу Цзинь пользовался им три года, модель была старой и стоила недорого.

Поэтому на вопрос водителя, не нужно ли на следующем съезде развернуться и поехать обратно, решил ответить отрицательно. Ему и так было известно, что завтра Шэн Синхэ будет работать в своей фирме до позднего вечера, а адрес офисного здания, где та располагалась, он заранее узнал из интернета.

Только прибыв на место назначения, стоя перед незнакомой многоэтажкой и глядя, как та почти упирается в облака, Шу Цзинь отчетливо осознал, что так опрометчиво сюда примчался и даже не задумался, будет ли это для Шэн Синхэ шоком или же приятной неожиданностью.

В последний из нерабочих дней внутри было малолюдно.

Дежурный охранник отказался впускать Шу Цзиня без пропуска. Ему пришлось сказать название фирмы Шэн Синхэ и попросить охранника сообщить о нем по телефону.

За Шу Цзинем спустилась девушка, которую он встретил в предыдущий раз, — помощница Шэн Синхэ.

— Шу Цзинь! — заметив его, она обрадовалась и с энтузиазмом его поприветствовала. — Что привело тебя сюда? Ты меня еще помнишь?

— Здравствуй, — смущенно отозвался Шу Цзинь, — помню.

Шэн Синхэ упоминал, что ее зовут Цзян Цзян.

— Почему ты приехал в такую рань? Предупредил бы заранее, я бы встретила тебя в аэропорту, — Цзян Цзян с милой улыбкой вызвала лифт. — Похоже, ты совсем не выспался. Утренние рейсы — это ужасно! В самолете абсолютно невозможно уснуть.

Шу Цзинь с робким видом, бледной кожей и вороньим гнездом на голове казался совсем юным.

— Спасибо, но не стоит беспокоиться. Я так внезапно приехал, не повлияет ли это на вашу работу? — он немного замялся. — Он не знает, что я здесь. На самом деле мне лишь нужно сказать ему пару слов.

Цзян Цзян воскликнула с улыбкой:

— Вовсе нет! Не беспокойся, сейчас на месте только три-четыре человека, другие пока еще отдыхают.

Заметив, что она тоже одета в повседневную одежду, Шу Цзинь слегка расслабился.

Изначально он не планировал появляться на рабочем месте Шэн Синхэ, поэтому чувствовал, что поступает очень бестактно и у него ничего не получается сделать правильно.

Шу Цзинь кивнул:

— Хорошо.

Подошел лифт, и Цзян Цзян нажала на 37-й этаж.

Шу Цзинь зашел внутрь, соблюдая положенную социальную дистанцию.

Номера этажей непрерывно сменяли друг друга по мере подъема лифта, и ему вдруг вспомнилось, как они впервые встретились в отеле месяц назад. Тогда он точно так же стоял в лифте, а Цзян Цзян в туфлях на высоких каблуках спросила, на какой ему.

Разумеется, на сей раз ей нет нужды спрашивать.

Поскольку всего за один месяц многое переменилось и Шу Цзинь снова вошел в жизнь Шэн Синхэ.

Шу Цзинь до сих пор помнил выражение лица Шэн Синхэ в тот день: его опущенные ресницы; губы, сжатые в тонкую линию; холодный блеск глаз. Пока они поднимались, он спокойно наблюдал за цифрами на табло, небрежно засунув одну руку в карман брюк, и потому казался Шу Цзиню незнакомцем.

Какие мысли тогда витали в голове Шэн Синхэ?

Они не виделись всего несколько дней, а сердце Шу Цзиня уже начало бешено колотиться от одной мысли о скорой встрече.

Когда он вслед за Цзян Цзян вышел из лифта, оно забилось еще сильнее, как будто в следующую секунду собиралось выпрыгнуть из груди. Шу Цзинь крепко сжал кулаки, стараясь вести себя невозмутимо.

Они вошли через главный вход легендарной фирмы, монополизировавшей несколько рынков материалов, миновали длинный коридор и офис, после чего остановились перед дверью одного из кабинетов.

Цзян Цзян просто постучала отработанным движением и открыла дверь:

— Господин Шэн, пришел Шу Цзинь.

Сидя в просторном кабинете, Шэн Синхэ оторвал взгляд от своего рабочего стола, и мгновенно его бесстрастное выражение лица сменилось на изумленное.

Шу Цзинь резко покраснел.

После того как он вошел, Цзян Цзян закрыла за собой дверь и в кабинете они остались вдвоем. Он начал чувствовать себя полным идиотом:

— …

Никто из них не проронил ни слова.

Шэн Синхэ встал — стул с шорохом отъехал назад — и не успел сделать шаг, как Шу Цзинь уже подлетел к нему и сжал в своих объятиях.

Отступив назад от толчка, Шэн Синхэ перехватил инициативу и крепко его обнял.

Шу Цзинь уткнулся лицом в плечо. От него еще веяло уличной прохладой, и волосы были холодными, а также к нему непонятно где пристал запах низкосортных духов.

— Почему ты недоступен? — хрипло спросил Шэн Синхэ. — Я названиваю тебе со вчерашнего вечера.

— Я потерял телефон… — пожаловался Шу Цзинь и вдруг начал возмущаться: — В зоне обслуживания Цинхэ. И кто мог позариться на такую древность? Даже за найденный много ведь не выручишь.

Шэн Синхэ на мгновение растерялся, но быстро сообразил:

— Ты приехал на машине.

— Ага, билетов-то нет, — отозвался Шу Цзинь, — ни на самолет, ни на поезд. Быстрей было заказать такси.

Не дожидаясь реакции Шэн Синхэ, Шу Цзинь чуть отодвинулся, не разрывая объятий, поднял голову и заявил:

— Сначала дай мне взаймы — мне нужно купить новый телефон.

Однако разглядев выражение лица Шэн Синхэ, он почувствовал, как его сердце болезненно сжалось.

Серый глаз был совсем мутным, а другой спокойным и ясным взором пристально смотрел на него. Почему он не задумался, что будет означать для Шэн Синхэ внезапная потеря связи, когда их отношения еще были столь хрупкими?

Он должен был выучить номер Шэн Синхэ наизусть.

— Хорошо, сходишь купить в полдень, — непринужденно ответил тот. — Почему ты так неожиданно приехал?

Шу Цзинь бросил:

— Просто захотел и приехал.

В офисной обстановке Шу Цзинь стеснялся делать какие-либо признания.

Тем не менее он заметил, что его приезд немного поднял Шэн Синхэ настроение, и это тоже его очень обрадовало.

Шэн Синхэ коснулся его лица и спросил, не устал ли он.

Шу Цзинь сказал, что слегка проголодался, поэтому Шэн Синхэ сходил на кухню и подогрел для него принесенный Цзян Цзян обед.

Шу Цзинь был потрясен: ему еще не доводилось видеть, чтобы босс так эксплуатировал своих подчиненных. Шэн Синхэ невозмутимо произнес:

— Я угощу ее чем-нибудь в обед.

— И это нормально?

Услышав, как издалека Цзян Цзян протянула: «Нормально», Шэн Синхэ изогнул уголки губ и подтолкнул Шу Цзиня с обедом обратно в кабинет.

Пока он ел, вошел еще один молодой сотрудник, который проигнорировал тот факт, что кто-то посмел кушать за рабочим столом босса, и лишь поприветствовал Шу Цзиня вежливой улыбкой.

После обсуждения рабочих вопросов подчиненный к тому же стащил со стола пару завернутых в ярко-красную упаковку шоколадных конфет, которые, по-видимому, были подарены на Праздник весны. Расплывшись в улыбке, он обвел их двоих взглядом и поинтересовался:

— Сегодня вечером господин Шэн угощает?

Разумеется, Шэн Синхэ его прогнал.

По оценкам окружающих, на работе Шэн Синхэ был хладнокровным и суровым, но реальность в корне отличалась от представлений Шу Цзиня.

Он подавился рисом, от чего его щеки раздулись:

— …Они все знают, кто я?

Шэн Синхэ, стуча по клавиатуре, задал встречный вопрос:

— О, и кто же ты?

После чего с интересом на него уставился, ожидая, что он ответит.

Шу Цзинь:

— …

Он все еще не решался объясниться с Шэн Синхэ, так как он мог прямо заявить о своем статусе? Ему осталось только опустить голову и продолжить есть, планируя после работы поговорить по душам.

В кабинете Шэн Синхэ была кабинка, предназначенная для отдыха во время сверхурочных.

После того как Шу Цзинь покушал, умылся и почистил зубы, его устроили там, дабы он мог восполнить недосып. В офисе было тихо, поскольку народа почти не было. Шу Цзинь мог смутно расслышать только, как снаружи Шэн Синхэ беседует со своими подчиненными. На какое-то время он задремал, но тут за его спиной не возникло хорошо знакомое дыхание, чужая рука легла на его талию и накрыла его руку.

— Брат? — позвал еще ничего не соображающий Шу Цзинь.

— Спи, — велел Шэн Синхэ, — они тактичные люди и не станут нас беспокоить.

Веки Шу Цзиня снова потяжелели.

Он чувствовал, что Шэн Синхэ не стал раздеваться и просто завернул их обоих в одеяло.

— Давай поспим еще немного, я завел будильник, — добавил Шэн Синхэ. — Я тоже не выспался прошлой ночью.

Шу Цзинь перевернулся, устроился поудобней и сжал в руке борт рубашки Шэн Синхэ.

Это было первое утро, проведенное рядом с Шэн Синхэ. Шу Цзинь уткнулся лицом ему в грудь и, не обращая внимания на то, что они по-прежнему находятся в офисе, смущенно пробормотал:

— Брат, я люблю тебя.

Он не мог ждать до вечера.

Сразу после своего признания Шу Цзинь заснул, и ему снилось, как в прошлом он тысячу раз говорил эти слова Шэн Синхэ.

Когда они вместе пили смузи летним вечером; после того как целовались украдкой под деревом, пока выгуливали собаку; когда вместе пекли торт или путешествовали. А еще однажды он не сдержался и выкрикнул это прямо во время их занятий интенсивными упражнениями.

Он множество раз говорил Шэн Синхэ: «Я люблю тебя», но в день их расставания тот спросил:

— Ты хоть когда-нибудь любил меня?

Тогда Шу Цзинь не дал ответа, но в душе снова и снова твердил: «Я люблю тебя».

Неизвестно, долетели ли эти слова до Шэн Синхэ за последние годы.

Однако на сей раз он их точно услышал.

Когда Шу Цзинь проснулся, уже начало темнеть. В кабинке имелась только небольшая форточка, сквозь которую было видно, как по небу плывут серые тучи.

Они лежали в той же позе, в которой заснули. Шэн Синхэ успел проснуться и теперь смотрел на него.

Шу Цзинь потер глаза, снова их закрыл и потерся о руки Шэн Синхэ:

— Будильник еще не звонил?

— Я его отключил.

Шу Цзинь протянул «А» и поинтересовался:

— Сколько времени?

Шэн Синхэ произнес:

— Четыре часа, — тон его голоса был умиротворенным, и он предложил: — Может, еще немного поспишь?

Услышав ответ, Шу Цзинь опешил, тут же окончательно проснулся и подскочил:

— Почему я так долго спал? — после чего принялся растирать свою левую руку, которую отлежал во время сна.

Обернувшись, он увидел, что Шэн Синхэ тоже сел, но по-прежнему смотрит на него взглядом спокойным, но скрывающим в глубине сильные эмоции, и подумал, что сейчас что-то должно произойти.

Шу Цзинь только открыл рот, чтобы спросить, как Шэн Синхэ наклонился и поцеловал его в губы, слегка посасывая, но почти сразу же отстранился.

Во время поцелуя раздался тихий звук, щеки Шу Цзиня мгновенно запылали, и он сидел неподвижно, не зная, что дальше делать.

Затем Шэн Синхэ прижался лбом ко лбу Шу Цзиня и произнес глубоким голосом:

— Можешь еще немного поваляться или поиграть на компьютере снаружи. У меня еще есть кое-какие дела, а в половине седьмого мы пойдем с остальными ужинать.

И действительно, вечером Шэн Синхэ повел нескольких задержавшихся на работе сотрудников в ресторан.

Как один из боссов, виновных в их задержке, Шэн Синхэ по праву стал объектом грабежа. А уж присутствие Шу Цзиня привело этих людей в еще больший восторг.

Поблизости от места назначения оказался салон сотовой связи, и Шэн Синхэ попросил Цзян Цзян пока заказать еду, а сам отправился с Шу Цзинем выбирать мобильный телефон.

Тот не менял сотовый несколько лет и просто взял последнюю модель.

Однако стоила она больше половины месячной зарплаты, Шу Цзиня душила жаба: он, скривив лицо, с тоской вспоминал свой старый телефон.

Только когда Шэн Синхэ расплатился и пополнил его баланс, Шу Цзинь вновь обрел чувство связи с миром.

В новом телефоне было больше функций и обновленная система, на которых и сосредоточилось все внимание Шу Цзиня по дороге в ресторан. Он, не отрываясь, смотрел в экран, попутно задавая Шэн Синхэ разные вопросы.

— Он определенно стоит своих денег. Знал бы, давно бы уже поменял, — заключил Шу Цзинь. — Тогда я бы мог получить скидку на покупку, сдав свой старый телефон.

Шэн Синхэ безжалостно отметил:

— Тогда сейчас бы ты потерял новый телефон.

Шу Цзинь:

— …

И не поспоришь.

Закончив язвить, Шэн Синхэ запретил ему играться с новой игрушкой:

— Убери и иди нормально.

Они стояли рядом с торговым центром, где у сверкающего яркими огнями фонтана сгрудились детишки. Повсюду были развешаны красные фонарики и китайские узелки.

Шу Цзинь сунул телефон в карман куртки и зашагал плечом к плечу с Шэн Синхэ, который непринужденно взял его за руку.

По улице сновали люди беспрерывным потоком, и кто-нибудь мог их увидеть.

Но Шэн Синхэ, казалось, это совершенно не волновало. Он уже давно превратился из юноши во взрослого, уверенного мужчину, поступающего по-своему. Поэтому, что бы ни думали о них окружающие, ему было все равно.

Шу Цзинь колебался лишь секунду, а затем незаметно стиснул руку Шэн Синхэ в ответ. И даже свежие впечатления от только что купленного телефона совершенно забылись. Он просто всю дорогу глаз не сводил с профиля Шэн Синхэ.

Шу Цзинь догадался, что Шэн Синхэ уже понял, что он что-то скрывает.

Устаревший сотовый, которым пользовались много лет; дешевая и тесная квартира; упоминание о том, что дом был продан; а также его текущие расходы на еду и одежду, — все это свидетельствовало о том, что его финансовое положение сильно изменилось.

Можно сказать, что нынешний Шу Цзинь в корне отличался от Шу Цзиня прошлого.

Как будто мир перевернулся, и теперь они с Шэн Синхэ поменялись местами.

Но, к счастью, они по-прежнему стремятся стать ближе друг к другу.

За ужином Шэн Синхэ официально представил Шу Цзиня, своим лаконичным тоном и без лишних слов:

— Шу Цзинь, мой парень.

Все похлопали и присвистнули.

Шу Цзинь изо всех сил старался не покраснеть и не засмущаться, чтобы не ударить в грязь лицом перед коллегами Шэн Синхэ.

Как нарочно, он чуть было не выронил палочки из рук, когда брал их. Слово «парень» заставило его сердце непослушно трепетать, ведь это был первый раз, когда его статус обозначили именно так, а не «друг» или «младший брат».

— А, Шу Цзинь! Я слышал, как Цзян Цзян о тебе рассказывала! — воскликнул молодой сотрудник, который утром стащил конфеты со стола Шэн Синхэ. — Вы ведь встретились, когда директор Шэн в прошлый раз ездил в командировку, и тогда между вами вновь вспыхнула былая страсть!

Шу Цзинь поднял голову и заметил, как Цзян Цзян ему подмигнула, поэтому слегка расслабился:

— Ага, я тогда выиграл роскошный тур на новогоднем корпоративе нашей компании и в поездке случайно с ним пересекся.

Сотрудник хлопнул себя по бедру:

— Ого, какое совпадение! Похоже, это судьба.

Уголки губ Шэн Синхэ приподнялись — было заметно, что он пребывает в прекрасном настроении.

Шу Цзинь тоже улыбнулся:

— Мне очень повезло. Возможно, на это потребовалась вся накопленная мною удача.

Цзян Цзян вступила в беседу:

— В тот день Шу Цзинь ушиб колено, и господин Шэн отправил меня за лекарствами. Я даже не успела выйти из лифта, как сразу же поехала вниз.

Она сообщила то, чего Шу Цзинь не знал, и пошутила:

— Я еще ни разу не видела, чтобы господин Шэн так заботился о ком-то. В лифте они и парой слов не перекинулись, так почему же он вдруг забеспокоился? А когда впоследствии господин Шэн позвонил администратору и пожаловался на слишком скользкий пол в бассейне, тут я все и поняла~

Так вот как все было?

Шу Цзиню стало неловко, он тут же повернулся к Шэн Синхэ и запротестовал:

— На самом деле пол в отеле совсем не скользкий, это я сам споткнулся и упал. Несправедливо их обвинять, может… я позвоню и все объясню.

Шэн Синхэ изящными движениями подложил ему в тарелку еды, в шутку говоря:

— Не бери в голову, владелец отеля не осмелится выдвигать претензии.

Шу Цзинь ужаснулся: неужели Шэн Синхэ совсем из ума выжил?!

Тут вмешался другой сотрудник, постарше:

— Ха-ха-ха, Шу Цзинь, без паники! Владелец — старый друг директора Шэна. Иначе почему он в каждый свой приезд останавливается именно там? Но благодаря этому он и встретил тебя.

Шэн Синхэ:

— Означает ли это, что я должен отправить ему «красный конверт»?

Все рассмеялись.

В середине трапезы какой-то опоздавший толкнул дверь и вошел.

Новоприбывшим оказался высокий крупный мужчина, вроде бы слегка знакомый. Остальные назвали его «директором Цзином», и Шу Цзинь припомнил, что это однокурсник Шэн Синхэ, Цзин Чао, уже упоминавшийся ранее.

Усевшись, Цзин Чао попросил принести еще один набор столовых приборов, поздравил всех с Новым годом и обменялся парочкой любезностей, после чего уставился в упор на Шу Цзиня:

— Давно не виделись.

Взгляд мужчины был подобен острому лезвию, которое пыталось проникнуть прямо в душу. Шу Цзинь неожиданно оробел:

— Давно не виделись.

Но в следующую секунду Цзин Чао уже демонстрировал полный рот белых зубов и жизнерадостно воскликнул:

— Я специально примчался, как только услышал, что ты здесь. На этот раз я помогу нашему директору Шэну и глаз с тебя не спущу, так что ты больше не убежишь, ха!

Шэн Синхэ поднял голову:

— Пей уже свой чай.

Шу Цзинь с наслаждением уплетал блюда. Изначально это был просто ужин, который из-за его статуса превратился практически в приветственный банкет.

Шу Цзинь не возражал против такого положения вещей. На самом деле он только сейчас понял, какими в реальности были рабочая обстановка и отношения с коллегами Шэн Синхэ, а не в его взятых с потолка фантазиях.

После ужина все распрощались у входа в ресторан. Шу Цзинь выпил пару бокалов вина, от чего у него немного закружилась голова, и Шэн Синхэ пошел ловить такси на перекрестке.

Оставшийся присмотреть за ним Цзин Чао вдруг сказал:

— На этот раз не бросай его.

Налетел порыв холодного ветра. Шу Цзинь застыл, заметив, как посуровел собеседник.

Натолкнувшись на испуганный взгляд, Цзин Чао опять заулыбался и медленно проговорил:

— Не надо нервничать, я всего лишь посторонний и знаю, что тебе пришлось нелегко. На вашем месте я, возможно, тоже… Но вы другое дело, Шу Цзинь, я верю, что у вас все будет иначе.

Шу Цзинь опустил голову, задумался на несколько секунд, а потом кивнул:

— Да!

Цзин Чао не стал говорить, как Шэн Синхэ жил все эти годы, и тем более не осуждал Шу Цзиня. Он лишь поведал ему одну вещь:

— Можешь предположить, почему я в этом уверен?

— Почему же?

— Два года назад Шэн Синхэ спросил меня, знаю ли я о том, что существует своего рода технология по протезированию глаз и уже довольно продвинутая. Зрение, конечно, она восстановить не может, но внешний вид глаза почти ничем не будет отличаться от настоящего. Он спросил: если он пойдет и сделает себе подобную реконструкцию, после чего вернется к тебе, облегчит ли это хоть немного твою ношу.

Тело Шу Цзиня одеревенело, а все мысли вылетели из головы.

Два года назад?

Тогда они еще не воссоединились, неужели всегда гордый Шэн Синхэ действительно был готов решиться на такое?

— Как ты мог заметить, он все-таки этого не сделал, — продолжил Цзин Чао. — Я не одобрил его идею. Конечно, если бы это было его личное желание, я бы нисколько не возражал. Каждый человек имеет право стремиться выглядеть лучше. Однако я слишком хорошо его знаю — он никогда не придавал большого значения своей внешности. И если бы он сделал операцию, только чтобы другим людям было приятнее на него смотреть, то утратил бы частичку себя. Тогда мы разругались в пух и прах. Он поинтересовался моим мнением, но отказался ко мне прислушаться и продолжил стоять на своем, даже провел предоперационное обследование. Не знаю, правда, почему он не дошел до конца; могу предположить, что он просто отказался от этой затеи.

Глаза Шу Цзиня покраснели, и вид он имел немного жалкий.

Цзин Чао вновь сказал:

— На сей раз, когда он вернулся из командировки, я понял, что его сердце до сих пор не забыло тебя.

К ним медленно приближалась машина.

Шэн Синхэ поймал-таки такси и ехал обратно по дороге.

— Иными словами, для него совершенно невозможно тебя отпустить.

Как оказалось, дом Шэн Синхэ находился достаточно далеко от их фирмы, к тому же это была отнюдь не маленькая однокомнатная квартирка рядом с метро — совсем не то, о чем они когда-то мечтали.

Конфиденциальность и безопасность здания поддерживались на высшем уровне. После прохождения аутентификации по отпечаткам пальцев в лифте, можно было сразу попасть в квартиру, минуя входную дверь.

Шэн Синхэ купил этот дом пару лет назад, а вселился после ремонта совсем недавно, отчего тот казался необжитым.

К Шу Цзиню пришла мысль, что, по всей видимости, они оба стремились порвать с прошлым.

Точно так же, как он перестал после их расставания ходить в кино, Шэн Синхэ тоже отказался от планов на будущее и избрал более подходящий путь, стараясь двигаться к той жизни, в которой их больше не было друг у друга.

— Несколько лет назад я получил водительские права, а потом заодно купил машину, — поведал Шэн Синхэ. — Когда я присматривал себе недвижимость, мне приглянулся этот район и до работы добираться без пробок, поэтому я ее и приобрел.

Состояние Шэн Синхэ позволяло ему водить машину, Шу Цзинь знал это, так что просто кивнул.

Заметив, что в незнакомой обстановке он чувствует себя немного скованно, Шэн Синхэ проводил его к дивану и произнес:

— Я принесу тебе чашку воды с медом.

— Не надо, — Шу Цзинь ухватился за уголок его одежды, — я теперь хорошо умею пить.

Шэн Синхэ с сомнением приподнял бровь и сел рядом.

Шу Цзинь пустился в объяснения:

— Сразу после окончания университета я устроился в маленькую фирму, где каждый совмещал несколько должностей. Я был новеньким и не только занимался проектированием, но также помогал боссу, частенько сопровождая его на деловых ужинах.

Шу Цзинь описывал события прошлого, Шэн Синхэ еще неизвестные:

— Там мне постоянно приходилось пить алкоголь, даже не помню, сколько именно раз, но потом я в любом случае быстро пьянел. Хотя иногда я только притворялся пьяным, они все равно не могли отличить.

Недавние выпускники, будучи новичками в рабочем коллективе, повсеместно сталкиваются с такой проблемой.

Шэн Синхэ слушал о том, в чем ему не довелось принимать участие, и, кроме легкого укола боли, не испытывал жалости к Шу Цзиню. Он тоже стойко сносил трудности и никогда не был рохлей. А послушав еще немного, можно узнать о нем побольше.

— Тогда я не мог позволить себе уволиться, — рассказывал Шу Цзинь. — Хотя зарплата была невесть какая, но все же вполне достаточная для стабильности. Вдобавок, та фирма только недавно открылась, и чем больше проблем сыпалось мне на голову, тем больше вещей я узнавал. Благодаря этому я значительно пополнил свое резюме, когда позже искал другую работу.

Шэн Синхэ спросил:

— Почему ты не мог позволить себе уволиться?

Он понял, что Шу Цзинь сознательно затронул эту тему.

Тот, наклонив голову, откинулся на спинку дивана, скрестил ноги и принялся с безразличным видом играть с пальцами Шэн Синхэ:

— Не было денег.

Шу Цзиню было крайне неловко произносить эти три слова, и он бросил на собеседника быстрый взгляд, прежде чем продолжить:

— Если честно, Шу Чжаоюань перед тем, как загреметь в тюрьму, оставил мне некоторую сумму, но я ни фэня1 не потратил.

Из-за чувства вины?

Может быть.

Шу Цзинь, которому на тот момент было всего девятнадцать лет, не мог провести четкую грань между родственными чувствами и законом. Умом он понимал, что Шу Чжаоюань получил заслуженное наказание, однако одна мысль о том, что это он отправил отца за решетку, заставляла его неизбежно мучиться совестью.

В тот год ему казалось, что он задолжал всему миру.

И все, что он должен был вернуть, обнаружилось в тот же год.

Дабы заставить его расстаться с Шэн Синхэ, Шу Чжаоюань неожиданно раскрыл правду. Шу Цзиню было трудно это принять, и он пустил все на самотек, думая, что секрет останется секретом. Если Шу Чжаоюань будет молчать, Шэн Синхэ так никогда ничего и не узнает.

Но встретив в ресторане барбекю человека, что уже десять с лишним лет отдувался за его вину, и увидев его отмороженные руки, он больше не мог продолжать в том же духе.

Было очень трудно во всем признаться. Новости, принесенные Шу Цзинем, буквально перевернули сознание того человека, а также вызвали ужасный переполох в его семье.

Ранее Шу Чжаоюань выплатил семье Шэн от их имени десятки тысяч в качестве компенсации. Они по гроб жизни были ему благодарны и долгое время работали на фабрике бесплатно, не заботясь о деньгах. Однако непомерные медицинские расходы оказались им все-таки не по силам, и они влезли в долги.

В конце концов то, что Шу Чжаоюань добровольно выплатил компенсацию вместо бедных рабочих, да к тому же материально поддерживал пострадавшего Шэн Синхэ, привлекло внимание правительства. Каждый раз, когда Шу Чжаоюаня восхваляли, именно эта семья испытывала угрызения совести. Несмотря на то что в итоге им пришлось переехать далеко от дома, они регулярно присылали семье Шэн гостинцы и навещали по праздникам.

Эта семья и правда дорого заплатила за тот несчастный случай.

В то время Шу Цзинь лишь хотел загладить свою вину.

Он потратил все свои сбережения на лечение заболевшей матери из той семьи и до сих пор всегда помогал им. Тем не менее тогда он и подумать не мог, что, узнав правду, они пойдут и донесут на незаконную предпринимательскую деятельность Шу Чжаоюаня.

Может, вначале Шу Чжаоюань и был вынужден, по его собственным словам, свалить вину на других людей из-за финансовых трудностей. Однако это была только верхушка айсберга его моральной деградации.

Когда его «добрые дела» высоко оценили, стало только хуже.

Однажды вкусив сладкий плод, он продолжил финансировать Шэн Синхэ, чтобы получать постоянную поддержку правительства как «предприниматель-филантроп» и использовать свое положение для развития и стремительного роста бизнеса.

Человеческое сознание не выносит сравнения.

Чем больше несправедливо обвиненная семья видела, как главному виновнику живется все лучше и лучше, тем труднее им было сдержать внутренний гнев. В начале предпринимательской деятельности Шу Чжаоюаня они узнали немало его грязных тайн и в порыве злости все передали в инспектирующий орган.

Так называемое «заглаживание вины» Шу Цзиня было всего-навсего принятием желаемого за действительное. Спустя месяц после того, как он начал исправлять ошибки и открыл правду о нем и Шэн Синхэ, в ходе проведения проверки был произведен административный арест Шу Чжаоюаня.

У Шу Цзиня ничего не получалось сделать правильно.

Как вообще можно что-то «исправить» в таком переплетении любви и ненависти. Все началось из-за него, он не мог контролировать это или изменить. Поэтому, когда Шэн Синхэ спросил: «Ты когда-нибудь любил меня?» — он не ничего не ответил.

Тогда Шу Чжаоюань не знал причины. Но сейчас, как назло, пересекшись с врагом на узкой дорожке, он наконец-то понял, что сделал Шу Цзинь.

Оставленные деньги были заработаны законно, так что Шу Цзинь не воспользовался ими, скорее, из-за чувства вины, а не потому, что стремился, как почтительный сын, сохранить их для помощи родному отцу. Тот швырнул в Шу Цзиня чашку, обозвал его двуличным предателем и вопросил, как он мог променять собственную семью на мужика.

Была зима, и ссадина на лбу у Шу Цзиня еще не зажила. Но, благо, она была совсем небольшой и неглубокой.

Шэн Синхэ заметил ее уже давно и догадался, что Шу Цзинь, вероятно, поранился в больнице, однако не стал ничего спрашивать, давая тому возможность самому рассказать все начистоту.

Договорив, Шу Цзинь почувствовал усталость.

То ли из-за алкоголя, то ли просто из-за долгой речи его развалившееся на диване тело все сильнее расслаблялось, а веки тяжелели так, что едва поднимались.

Шэн Синхэ погладил большим пальцем его ссадину и спросил:

— Почему ты не рассказал мне об этом раньше?

Шу Цзинь помолчал минуту, прежде чем сказать:

— Я не хотел, чтобы ты знал… что вся теплота была фальшивой.

У Шэн Синхэ не осталось близких родственников.

Шу Чжаоюань привел его в свой дом и заботился о нем, поэтому, даже если ему не хотелось светиться в газетном интервью, он бы все равно согласился на эту просьбу. Было время, когда Шэн Синхэ выказывал Шу Чжаоюаню такое уважение и восхищение, какое никогда не выказывал Шу Цзинь. Как говорил Шэн Синхэ ранее, Шу Чжаоюань играл для него роль «отца».

— То, что он столько лет скрывал правду и лгал тебе, уже чересчур. Я не хотел, чтобы ты знал, что даже его переживания за тебя и компенсация — все это ненастоящее, — после этих слов Шу Цзинь посмеялся над собой. — Брат, ты думаешь, я какой-нибудь святой? Просто я думал, раз уж мы все равно расстались и больше не можем быть вместе, было бы неплохо сохранить хоть что-то хорошее.

На самом деле Шу Цзинь все же накопил некоторую сумму и планировал передать ее Шэн Синхэ при первой же возможности. Однако, глядя, как дела того идут в гору, он понял, что любой дальнейший жест с его стороны будет казаться обычным показушничеством.

Разумеется, он не осмелился признаться об этом, иначе Шэн Синхэ бы рассердился.

Тот долго хранил молчание.

Шу Цзинь начал нервничать, поэтому стоило ему поднять голову и встретиться взглядом с Шэн Синхэ, как он с екнувшим сердцем тут же неосознанно отвернулся.

— Почему ты не смотришь на меня? — Шэн Синхэ протянул руку и с горящими глазами развернул его лицом к себе. — Ты ведь все продумал и все предусмотрел, так почему боишься взглянуть на меня?

Вот черт.

Плохо дело, подумал про себя Шу Цзинь.

— Отвечай.

Его дыхание участилось, и он прошептал:

— Я не…

— Шу Цзинь, — Шэн Синхэ отпустил его подбородок, встал и воззрился на него сверху вниз. — Никому бы не понравились твои альтруизм и самоотверженность! То, что ты хочешь исправить ошибки и загладить вину перед той семьей, конечно, правильно. Это просто прекрасно, но мне совершенно не нужно.

Бросив эти слова, Шэн Синхэ холодно развернулся и вышел из гостиной.

Пораженный, Шу Цзинь сидел на диване. Он никак не предвидел такую реакцию, и вскоре из его глаз потекли слезы.

Через несколько минут он внезапно вскочил и, даже не надев тапочки, босиком бросился искать Шэн Синхэ. Квартира была большой, многокомнатной: Шу Цзинь распахнул пару дверей, но там было пусто.

Неужели он разозлил Шэн Синхэ настолько, что тот ушел?

Шу Цзинь все больше и больше впадал в панику. Ведь на этот раз он пришел для того, чтобы наладить отношения, а не все испортить. Все же было хорошо, так почему теперь покатилось под откос?

В последней комнате на полу валялась скомканная одежда.

Похоже, это была хозяйская спальня, очень просторная, а из ванной доносился шум льющейся воды.

Шу Цзинь сдержал слезы, не задумываясь ворвался в ванную и крепко обнял Шэн Синхэ за талию.

На него хлынула горячая вода, мгновенно окатив с головы до ног, даже свитер промок насквозь. Шу Цзинь снова и снова беспомощно просил Шэн Синхэ: «Не злись» — не зная, что еще делать.

Но Шэн Синхэ не собирался разговаривать, а повернулся и прижал его к стене для глубокого поцелуя.

От поцелуев тело Шу Цзиня размякло, и он поперхнулся водой. Шэн Синхэ снял с него одежду, безжалостно впился пальцами в его лицо и гневно приказал:

— Посмотри на меня!

Они оба представляли собой плачевное зрелище. Намокшие волосы Шу Цзиня оказались откинуты назад, вода непрерывно стекала с кончиков.

С носа и ресниц Шэн Синхэ тоже капало, а серый глаз стал мокрым и похожим на треснувший стеклянный шарик.

Шу Цзиню не хватало воздуха, его лицо сильно болело от чужой хватки, поэтому его покрасневшие глаза снова заволокло пеленой.

На мгновение он задержал взгляд на Шэн Синхэ, на том глазе, что изувечил собственными руками, и впервые смотрел на него так пристально, что у него невольно застучали зубы.

— Рассмотри как следует, — процедил Шэн Синхэ, — это ты сделал его таким. Но мне не нужны твои извинения или компенсация. И тем более мне не нужно, чтобы ты за меня решал, что чувствовать и как жить!

Шу Цзиня начало трясти. Слезы падали из его глаз крупными каплями.

Шэн Синхэ словно хотел вырезать эти слова в сознании Шу Цзиня:

— Что еще за: «Раз уж мы все равно расстались и больше не можем быть вместе»? Только ты так думал, а не я. Я никогда не стремился сохранить то, что, по-твоему, считается хорошим. Единственное, что я хотел сохранить — это ты.

Шу Цзинь заплакал в голос и отчаянно кивал головой:

— Я знаю, теперь я знаю!

Мало-помалу Шэн Синхэ успокоился и отпустил его лицо, проведя большим пальцем по его губам, затем произнес хриплым голосом:

— …Поэтому ты можешь смотреть на него, смотреть спокойным и обычным взглядом. Это часть меня. Это тоже Шэн Синхэ.

Шу Цзинь обвил его шею руками и вынужденно заглянул в серый зрачок. И хотя у него все еще не получалось сдерживать пробегающую по телу дрожь, он продолжал смотреть.

Прежде чем Шэн Синхэ вновь заговорил, Шу Цзинь поднятой рукой провел по правому глазу, мягко ощущая температуру века.

Льющаяся горячая вода согрела ледяные руки Шу Цзиня.

Он слегка притянул Шэн Синхэ к себе и запечатал мягкие губы поцелуем.

Примечания:

1) Фэнь(分) — разменная монета Китая, равная одной сотой юаня.

Шу Цзинь выпил вина, много плакал, к тому же ему пришлось принять горячий душ и заниматься интенсивными упражнениями, после чего он снова чувственно плакал, в итоге полностью вымотавшись.

Шэн Синхэ понимал, что вечером немного перегнул палку. На самом деле он не был так зол, как хотел показать, и не считал поступки Шу Цзиня ошибочными или излишне «праведными». Однако он также осознавал, что рано или поздно этот шаг нужно было сделать.

Они совсем недавно воссоединились, и спустя пять лет разлуки им тяжело мириться со скрытыми угрозами из прошлого, которые были подобны бомбам замедленного действия, и чем раньше от них избавишься, тем лучше.

Увидев бледные губы Шу Цзиня, которые беспомощно шептали оправдания, Шэн Синхэ был вынужден безжалостно уйти заниматься своими делами: принять душ и лечь спать. Он собирался игнорировать Шу Цзиня весь вечер, чтобы тот сам во всем разобрался.

Но вскоре он услышал голос, взволнованно зовущий его из гостиной, и его сердце почти сразу же смягчилось. Ему захотелось выйти и сказать Шу Цзиню, что он его не винит.

Затем Шу Цзинь бросился в ванную и обнял его сзади за талию.

В тот миг Шэн Синхэ понял, что больше не может его наказывать.

Сказать, что сердце Шэн Синхэ не дрогнуло, когда он узнал правду, значит соврать. В тот месяц затишья перед их настоящим расставанием он много раз пробовал достучаться до Шу Цзиня. Сам он далеко не святой и не мог оставаться абсолютно равнодушным. И хотя он неоднократно подумывал, чтобы сдаться на полпути, разрыв с Шу Цзинем казался ему чем-то немыслимым.

Тогда Шэн Синхэ думал, что они смогут все преодолеть.

Только этой ночью, когда Шу Цзинь мирно спал под его крылышком, он осознал — их расставание было неизбежно.

Шэн Синхэ подозревал, что Шу Цзинь, вероятно, попал в затруднительное положение, но никогда не думал, что настолько: он узнал о своей вине и расстался с возлюбленным, отца посадили по доносу, имущества лишили…

К счастью, пяти лет достаточно, чтобы сгладить невзгоды.

Время — лучший целитель, и благодаря этой разлуки они могут жить дальше, отпустив все обиды.

Просто то, что пришлось пережить девятнадцатилетнему Шу Цзиню за эти годы, заставило Шэн Синхэ испытывать душевные муки. Он смотрел на беззащитное лицо спящего Шу Цзиня и невольно задавался вопросом: жилось бы тому легче, будь он рядом.

Увы, но здесь не может быть никаких «если», а сила и храбрость Шу Цзиня уже вышли за рамки его воображения. Сначала он решил, что после случая с госпитализацией Шу Чжаоюаня Шу Цзинь хотя бы на некоторое время замкнется в своей скорлупе, прежде чем они смогут сделать шаг друг к другу. Однако тот сумел вырваться.

Утром в офисной кабинке для отдыха Шу Цзинь сказал: «Брат, я люблю тебя», дав тем самым понять Шэн Синхэ, что больше уже его не бросит.

Вечером после откровений Шу Цзиня и его «допроса» последняя скрытая угроза была устранена.

На сей раз у них действительно впереди долгие годы, предположительно, до конца их дней.

Последующие два дня Шу Цзинь провел с Шэн Синхэ, впервые в жизни забив на работу и не торопясь на нее возвращаться.

Фирма Шэн Синхэ возобновила свою деятельность, и ее накрыло новой волной забот. Однако Шэн Синхэ придерживался привычной рутины, не пренебрегая делами ради того, чтобы все время проводить с Шу Цзинем или устраивать медовый месяц после их воссоединения.

Даже Цзин Чао начал ворчать на него:

— Эй, тебя там кое-кто ждет как миленький, а ты тут опять пахать собрался? Совсем спятил? Езжай к нему! У фирмы еще есть я, так что ты не обанкротишься, если поработаешь на пару дней меньше!

Шэн Синхэ взглянул на часы на запястье:

— Перестань нести чушь. Я уйду в положенное время. Не думай, что я буду работать сверхурочно.

Цзин Чао поднял руки, признавая свое поражение:

— Ладно-ладно! Убедил!

Шэн Синхэ проводил взглядом выходящего из кабинета человека, затем включил мобильный телефон, чтобы прочитать сообщение, и слегка улыбнулся.

Шу Цзинь, нежась дома в постели, прислал селфи, как он лежит на подушке.

И подпись: [Что ты хочешь на ужин? Я могу приготовить!]

Шэн Синхэ набрал и отправил: [После работы я тебя заберу, и мы вместе поедем в торговый центр. Там поедим и купим тебе одежду.]

Шу Цзинь ответил: [Я надену твою.]

Шэн Синхэ поразмыслил: [Тоже вариант.]

Такая совместная жизнь — мирная и лишенная сумасшедших страстей — нравилась им обоим. Казалось, будто они никогда и не расставались, а продолжали любить друг друга и жить в соответствии с их мечтами.

Вот только отличия все же были.

Вместо того чтобы дожидаться, когда Шэн Синхэ освободится и заедет за ним, Шу Цзинь решил сам подождать его в вестибюле офисного здания. Когда Шэн Синхэ вышел из лифта и шел к нему под поддразнивания коллег, Шу Цзинь послушно стоял на месте с горящими глазами.

Он и впрямь надел одежду Шэн Синхэ, и теперь все — и внутри, и снаружи — принадлежало Шэн Синхэ.

За исключением брюк, которые он не стал менять.

Когда Шэн Синхэ наконец подошел, Шу Цзинь прошептал:

— Тебе все-таки придется купить мне брюки — твои слишком длинные.

В редком стремлении поддразнить Шэн Синхэ также шепотом ответил:

— Если ты не будешь выходить из дома, то они тебе и не понадобятся.

Мимо них проходили люди, так что Шу Цзинь с красными ушами тут же возмущенно отпрыгнул в сторону:

— Нам пора!

И в самом деле бросился к выходу.

Когда они сели в машину, Шу Цзинь схватил Шэн Синхэ за воротник и страстно поцеловал.

Несколько дней спустя Шу Цзинь вернулся в свой город и вышел на работу.

Еще через неделю он заранее купил билет и снова отправился к Шэн Синхэ, а в конце марта тот, наоборот, сам к нему приехал. Таким образом отношения на расстоянии не были для них сложными.

Единственное, о чем Шу Цзинь сожалел, — то самое приложение для общения, которое после потери старого телефона было невозможно заново скачать из магазина, поскольку его уже оттуда удалили. И вся его с Шэн Синхэ история сообщений тоже оказалась утеряна.

Благо теперь они могли создать еще больше совместных воспоминаний.

В апреле Шу Чжаоюань, который долгое время не выходил на связь, вдруг нагрянул в гости и с порога спросил: понимает ли он, как опозорил своего отца.

Эту сцену случайно застал вернувшийся с работы сосед и с любопытством на них глазел.

Шу Цзинь вел себя очень спокойно и невозмутимо ответил Шу Чжаоюаню:

— А тебе никогда не приходило в голову, что до сих пор именно ты заставлял меня стыдиться?

Шу Чжаоюань разразился яростной бранью. Возможно, с его стороны, он действительно любил сына, прежде чем начать проклинать. Под конец своей ругани пятидесятилетний мужчина даже начал всхлипывать. Шу Чжаоюань постарел и исхудал, его волосы поседели, да и жизненная энергия была уже не такая, как раньше.

Шу Цзинь молча выдержал все, последующее за его фразой. Не сказав больше ни слова, он смотрел в спину удаляющемуся отцу.

Больше Шу Чжаоюань к нему ни разу не приходил.

Жизнь шла своим чередом.

Спустя год, присутствуя на новогоднем корпоративе, Шу Цзинь позвонил Шэн Синхэ и крайне взволнованным тоном произнес:

— Брат, как думаешь, мне снова повезет и я сорву куш?

Шэн Синхэ тоже был на вечеринке, и на фоне раздавался разноголосый гомон:

— Тогда, если выиграешь, какой приз ты хотел бы получить на этот раз?

Шу Цзинь ненадолго задумался:

— Я видел, что главный приз — автомобиль, точнее, право им пользоваться на два года. Звучит неплохо.

Шэн Синхэ, конечно, раскусил его задумку.

В трубке прозвучали его смех и ехидное замечание:

— И не мечтай, я не позволю тебе одному ездить туда-сюда на машине, даже если ты выиграешь.

Шу Цзинь:

— …

Шэн Синхэ продолжил его увещевать:

— Наша фирма собирается открыть филиал. Я постараюсь как-нибудь убедить Цзин Чао, чтобы его перенесли поближе к твоему городу.

Больше Шэн Синхэ ничего не успел сказать, поскольку кто-то его позвал и звонок прервался.

Новогодний корпоратив компании Шу Цзиня проходил очень оживленно: представители каждого отдела выступали со своими номерами.

Их отдел представлял групповой номер. Во главе с Линь Ваном были выбраны пять мужчин, чтобы станцевать танец гёрлбенда. Шу Цзиню удалось избежать незавидной участи, потому что из-за отношений у него не оставалось времени на репетиции. Как и ожидалось, стоило им только выйти на сцену, их жеманный и сексуальный танец заставил всех хохотать до колик.

Когда Линь Ван спустился, ткнул в Шу Цзиня пальцем:

— Мне все равно как, но в следующем году ты, Шу Цзинь, не сбежишь. Страстный роман говоришь? Я не верю, что ваша страсть будет длиться каждый год!

Шу Цзинь парировал:

— Тогда в следующем году мы будем исполнять танец бойбенда!

Выступления закончились, и наконец начался обратный отсчет перед лотереей.

Ведущей была коллега из отдела кадров. Шу Цзинь достал из-под стула табличку с номером и стал наблюдать за происходящим на сцене.

Третий приз, второй…

Они расходились один за другим. Когда пришло время объявлять главный приз, ведущая перед всеми подшутила над прошлогодним победителем, Шу Цзинем, говоря:

— Давайте посмотрим, будет ли удача всегда сопутствовать одному и тому же счастливчику?

Шу Цзинь стоял в зале под светом ярких огней и вдруг вспомнил, что чувствовал здесь же ровно год назад.

Одиночество, беспомощность, растерянность.

В то время про него можно было сказать, что он существовал, а не жил по-настоящему.

На сцене ведущая объявила победителя, толпа внезапно разразилась радостными криками, и заиграла оглушительная музыка.

До Нового года остались считанные секунды, взрывались хлопушки, а за окном распустился огромный разноцветный фейерверк.

«Что еще за: “Раз уж мы все равно расстались и больше не можем быть вместе”? Только ты так думал, а не я».

«Я никогда не стремился сохранить то, что, по-твоему, считается хорошим. Единственное, что я хотел сохранить — это ты».

Слова Шэн Синхэ вдруг прозвучали в его ушах.

Шу Цзинь подумал, что главной удачей в его жизни было то, что он все еще любил Шэн Синхэ, а Шэн Синхэ не отказался от него и оправдал его ожидания.

Так называемое воссоединение после долгой разлуки относится лишь к двум людям, которые по-прежнему любят друг друга.

На этот раз выигрышным оказался уже другой номер.

Удача перешла к следующему счастливчику. Быть может, она и ему принесет теплую встречу.

Шу Цзинь вышел из людного зала на просторный балкон. Снежинки покрывали перила, однако на сердце у него было горячо, как будто ему срочно надо было кого-то увидеть и обнять, чтобы оно перестало кипеть.

Наступил Новый год.

Первый день Нового года следует проводить с самым любимым человеком.

Он собирался вновь на всех парах полететь к своему возлюбленному.

Шу Цзинь уже направлялся к лифту, когда звякнул его телефон — это пришло новое оповещение, показавшееся ему слегка знакомым.

Он разблокировал экран и некоторое время искал, какое приложение его все-таки отправило. Когда Шу Цзинь уже хотел сдаться, то заметил в меню новый значок.

Того самого, хорошо знакомого ему приложения, хранящего столько воспоминаний.

Наверняка это Шэн Синхэ в прошлые выходные нашел способ его установить.

Учетная запись была новой, но аватарка и ник такие же, как у первоначальной.

От Шэн Синхэ пришло новое сообщение: [Хочешь сходить в кино? На новогодний фильм, полный отстой, рейтинг не выше 3,1.]

Шу Цзинь не удержался и прыснул от смеха.

Он ответил: [А то! Получается, ты посмотрел его за моей спиной, раз знаешь, что он отстойный?]

Шэн Синхэ: [Сознаюсь, поэтому в качестве наказания готов посмотреть его еще раз вместе с тобой.]

Затем за спиной Шу Цзиня кто-то окликнул его по имени.

Обернувшись, он увидел мужчину, одетого в строгое пальто и с будто припорошенными снегом плечами. Тот смотрел на него своим ясным левым глазом.

Мужчина снова позвал Шу Цзиня по имени, произнеся конечный звук очень мягко.

Так же, как и день их случайной встречи.

— Шу Цзинь.

Страница книги Пожалуйста, не смотри на меня в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

О книге