Глава 1

Было бы здорово, если бы мы могли выбросить бесполезные чувства неразделенной любви, как ненужные документы

Подпольная база антиправительственной террористической организации «Чёрный лебедь». И преследующий их – Сон Джэчан, 27-летний проводник A-класса, самый молодой командир отряда Центрального разведывательного управления, находящийся на подъёме своей карьеры, никогда ни в чем не проигрывал, кроме любви.

Из его горла хлынула кровь. Во рту у него был горький металлический привкус. Взрыв подбросил его вверх и несколько раз сбил с ног. Он потерял слух. Все его тело болело, как в огне, но в мире царила оглушительная тишина. У него, должно быть, лопнула барабанная перепонка. Восстановиться будет трудно.

Преследуя «Чёрного лебедя» со своими коллегами, он попал в ловушку, похожую на муравейник.

Пыль медленно оседала на израненное тело. Джэчан лежал на полу базы, пристально глядя на стальной потолок с оголёнными стальными балками. Тусклый аварийный свет то мигал, то гас.

— ...Командир...! … Сон... нет...!

Кричали его шокированные товарищи.

— Кха.

Брызнула кровь. В мире воцарилась жуткая тишина. Был слышен только запах горячей крови. Боль пронзила все его тело…

Было бы здорово, если бы неразорвавшийся снаряд разорвался поближе к нему. Он мог бы уйти, ничего не заметив, в одно мгновение. Сон Джэчан бросил бездумный взгляд на человека, который не отходил от своих коллег. Несмотря на то, что он был погребён под обломками взрыва, он увидел свою давнюю безответную любовь.

Ко Уджин.

Эспер S-класса с атрибутом ветра. Человек, который когда-то был близким другом, первой любовью, и тот, кто навсегда запечатлелся в его сердце, но в итоге Сон Джэчан, своими же руками, сделал все, чтобы потерять его навсегда.

Ко Уджин очень любил своего проводника. Этим проводником была Нам Хэсоль, которую Джэчан не так давно спас от взрыва. Возлюбленная Уджина. Джэчан сглотнул, взглянув на нее, надёжно защищённую сильными руками Уджина. Он снова встретился взглядом с Ко Уджином.

Он преуспел во многих проектах, но Уджин был единственным исключением.

Он совершил много плохих поступков, чтобы заполучить Ко Уджина. Он опустился до демонстрации влияния своей семьи, используя власть тех людей, что были подобны чужим людям, подписал контракт с мачехой Ко Уджина, став подлой рукой директора Юн, чтобы оказать на Ко Уджина давление .

Но, в конце концов, он с треском провалился. Чувства, от которых можно было бы отказаться раньше, если бы это был простой проект. Он был не в силах отпустить свои чувства, но этому должен был прийти конец. Ему следовало покончить с этим раньше.

Раздался пустой смех.

И все же, причина, по которой он не мог отвести взгляда от Ко Уджина, заключалась в том, что он чувствовал конец своей жизни. После долгого, настойчивого взгляда Ко Уджин, наконец, посмотрел на него. Его глаза были безжизненными. Как пыль, которая бесследно рассеется.

Не в силах отвести своего взора, он смотрел в эти чарующие черные глаза, в глубине, которых, казалось, бушевали эмоции. Должно быть, этот взгляд Джэчана вызвал у него отвращение и он отвернулся. Его всегда неимоверно сильно влекло к Ко Уджину, без стыда цеплялся за него всякий раз.

«Потолок… Камеры наблюдения, объективы…»

Он перевёл взгляд и повторил эти слова своим коллегам. Он обнаружил это как раз перед тем, как полностью погас свет и его отбросило взрывом. Джэчан не был уверен, повреждены ли у него барабанные перепонки и понимают ли его коллеги. Полагаясь на звон голосовых связок и трепет губ он выдавил из себя, что было мочи:

— Потолок, камеры наблюдения, объективы.

Он говорил как можно отчётливее. Даже если он умрёт, он хотел, чтобы все выбрались целыми и невредимыми.

— Потолок, камеры наблюдения, объективы.

Джэчан, как сломанный робот, повторял эти слова плачущим коллегам.

Внезапно почувствовав, как что-то тёплое коснулась его руки, его налитые кровью глаза расширились.

«......»

Ко Уджин, внезапно появившийся рядом, сжал его ладонь в своей. Ещё мгновение назад он обнимал Нам Хэсоль одной рукой, а теперь, опустившись на колени, держал его руку. Его лицо было белее снега, а скорбное выражение выдавало безмолвную утрату… Но даже этого было достаточно.

«Ах, Уджин-а».

В уголках его глаз промелькнуло раскаяние.

Изначально Ко Уджин был таким добрым человеком. Человеком, который готов протянуть руку помощи даже самому плохому человеку в своей жизни. Он заставил его страдать из-за своей неразделенной любви.

«Мне жаль».

«Мне жаль, Уджин.…»

Эти слова нужно было произнести раньше. Сожаление сковало дрожащие пальцы. Горячие слезы безудержно текли по окровавленным, покрытым пылью щекам. Он умирал, так и не сумев извиниться перед Ко Уджином. Он просто плакал.

Ему повезло, что он спас Нам Хэсоль. Его жизнь, которая стремительно угасала от ранения, впервые принесла Ко Уджину счастье.

«Я должен был отпустить тебя раньше».

«Я должен был пожелать тебе счастья и отпустить, а не преследовать, одержимо цепляясь за тебя, сгорая в любовной агонии».

Его сердце, казалось, разрывалось на части от сожаления. Он чувствовал, что теперь знает, как жить правильно, но все было кончено. В то же время он почувствовал облегчение. Ко Уджин теперь будет далеко от него, он улетит прочь из его жизни. Так же, как ветер, который является его атрибутом.

Слабая улыбка появилась на его губах, когда он закрыл глаза.

Таким образом, Командир отряда Сон Джэчан, «змея» разведывательной службы, абсолютно совершенный образец для подражания, человек ориентированный исключительно на успех, погиб во время операции по зачистке «Чёрного лебедя».

Мир стал белым-белым. Только тихий ветерок, овевающий его повреждённые уши, кажется благословением.

***

Однажды он слышал, что рай уникален. Говорили, что когда люди умирают, они попадают в рай, который они себе представляют.

Так вот, о таком рае он думал?

Сон Джэчан в недоумении огляделся.

2-я аудитория здания свободных искусств Центрального административного управления. Именно в этом место он оказался, когда белый свет, который некоторое время после смерти застилал его поле зрения, исчез.

— Безветренная зона – это метафорическое название области, где бесконечная «энергия» временно застаивается.

Голос эксперта с трибуны звучал отчётливо, но не достигал ушей Джэчана. Он огляделся по сторонам. Расположенные на трибуне места были заняты примерно 40 студентами, расположившимися со своими ноутбуками, спереди находился экран для лекций. Очевидно, что сотрудник отдела образования проводников был прав.

Это было странно. Небеса просто не могли выглядеть так. Он продолжал недоуменно озираться по сторонам, пока не остановился перед рекламным плакатом, на котором было написано: «Пограничный семинар: стратегии использования безветренной зоны».

Безветренная зона?

Его глаза расширились, когда он услышал эту фразу. В то же время голос эксперта зазвучал у него в ушах.

— Там, где энергия, являющаяся источником психического проявления, слишком сконцентрирована, все способности и чувства эспера мгновенно сводятся на нет.

Это было правдой. При входе на подземную базу «Чёрного лебедя», в зону безветрия, произошёл «феномен обнуления энергии». Вот почему, как бы он ни старался, сопровождавший его эспер-целитель не смог спасти Сон Джэчану жизнь.

— Возможно, во время выполнения полевой миссии вы столкнётесь с зоной безветрия.

Джэчан услышал, что речь профессора Ноа стала более чёткой, как будто громкость речи увеличилась.

— У вас есть высокая вероятность увидеть полярное сияние в какой-то момент своей жизни. Однако шансы наткнуться на безветренную зону, так же известную, как чёрная дыра, область энергетической аннуляции, крайне малы.

Присмотревшись он понял, что экспертом был известный профессор феноменологии эсперов, который уже не один раз приглашался в Центр гуманитарных наук. Джэчан вспомнил, что как-то даже посещал семинар о безветренной зоне.

«Кажется, в это самое время?»

Сон Джэчан понял, что этот момент был в прошлом. Раньше Центр проводников приглашал знаменитостей на семинары раз в месяц. Похоже, это было одно из таких воспоминаний.

Неужели его воспоминания были настолько реалистичными?

«Нет. Это не память и не рай».

Это…

Это казалось таким реальным.

Все его чувства были в полной мере задействованы. Все, что привлекало его внимание: голос профессора, редкие звуки клавиатуры, прикосновение его тонкой рубашки с короткими рукавами, холодный воздух из кондиционера на обнажённых руках, даже сведённые судорогой пальцы ног в кроссовках.

Он огляделся. Пак Юрам – коллега, которую он не видел много лет, сидела там, будто это все было реальностью. Она с серьёзным видом играла в игру на своём ноутбуке, делая вид, что записывает материалы семинара. Очки с отпечатками пальцев на стеклах, бледные губы, длинные, небрежно завязанные длинные волосы.… Его рот непонимающе открылся, когда он увидел Пак Юрам.

«Что... Почему это все так реалистично?»

Пальцы его ног в кроссовках дёргались как сумасшедшие. Голос профессора Ноа снова прозвучал в ушах Сон Джэчана, который открыл глаза.

— На самом деле, двадцать один год назад Ноа Эйри обрела дар предвидения благодаря чуду в области обнуления энергии. Как хорошо известно, позже она стала защитницей Американской конфедерации, непобедимой богиней.

Он медленно наморщил лоб и отвёл взгляд, скрестив руки на груди. Он хотел посмотреть, как далеко зайдет этот чересчур реалистичный сон.

— Она – доказательство чуда.

Чуда в безветренной местности. Согласно теории, когда вы были сметены неосязаемым взрывом, который возникает в виде высококонцентрированной энергии с очень редкой вероятностью, вы обретаете способность превосходить свои способности эспера, как Ноа Эйри.

Да, это была недоказанная теория. Точно так же, как вероятность выигрыша в лотерею меняется с 0% до 0,00000012%, когда вы покупаете лотерейный билет, даже если вы случайно попадёте в безветренную местность, вероятность того, что вас сметёт энергетическим взрывом, была чрезвычайно мала.

Даже если бы Сон Джэчан и его команда с очень малой вероятностью прорвались к основанию «Чёрного лебедя», чуда бы не произошло. Потому что он мёртв.

Хорошо.

Чудес не будет, и он, должно быть, умер.

Но почему все кажется таким реальным?

Он чувствовал себя так, словно был жив. Реалистичность ощущений пугала. Джэчан ещё раз обеспокоенно оглядел соседку по парте, приглашённого профессора и лекционный зал. Пока они сидели вот так, моменты погони за Чёрным лебедем, попадания в ловушку, спасения Нам Хэсоль и избавления от сожалений о Ко Уджине казались скорее сном.

Глава 2

Семинар закончился через два часа. Всё это время Сон Джэчан изводил себя, пытаясь убедиться в реальности происходящего: двадцать раз ущипнул себя, попросил коллегу ударить его, достал телефон, чтобы посмотреть на своё лицо, впоследствии молодостью которого был околдован. Даже профессор сделал ему замечание.

После короткой сессии вопросов и ответов толпа проводников начала расходиться. В голове у Джэчана царил такой же хаос, как и в переполненном коридоре.

— Сон Джэчан, ты сумасшедший, почему ты такой чертовски подлый? Из-за тебя пропала часть мероприятия!

Пак Юрам, которая последовала за ним, хлопнула его по спине, заставив снова всё осознать. Было очень больно. Он ещё раз убедился, что это вовсе не сон.

Это была реальность.

Стараясь не попадаться на глаза Пак Юрам, которая была непревзойдённым игроком в волейбол, он разглядывал ухоженные коридоры Центра гуманитарных наук, из которых выходили люди. Казалось, только вчера рейд на «Чёрного лебедя» превратил это место в руин…

«Может быть, это правда».

Возможно, то самое чудо безветренной зоны и вернуло его на шесть лет назад.

Он снова в прошлом.

Сердце Сон Джэчана бешено заколотилось.

***

В тот вечер, когда ему едва исполнилось двадцать, Центр проводников отмечал окончание испытательного срока новичков. Зал был наполнен взрывами петард и звуками открывающихся бутылок шампанского, а также громким смехом, от которого звенели барабанные перепонки.

Сон Джэчан присутствовал в качестве старшего проводника и потягивал шампанское из бокала. Лучезарная улыбка играла на его губах, но внутри все скручивалось в тугой узел.

Кто бы мог подумать… Ко Уджин пришёл в качестве партнёра нового проводника Нам Хэсоль. На этой грёбаной вечеринке, среди перламутровых шариков и воздушных цветов, они сияли, словно идеальная пара, вызывая лишь тошноту.

Сон Джэчан не обращал внимания на двух дружелюбных людей и только пил бесцветное шампанское, совершенно не чувствуя никакого вкуса. К счастью, с Ко Уджином и Нам Хэсоль всё шло по плану, его плану. Меры, как он считал, были приняты.

Прежде чем напиться ещё больше, Сон Джэчан решительно шагнул к Ко Уджину и Нам Хэсоль.

— Поздравляю с окончанием испытательного срока, проводник Нам Хэсоль.

Он поздравил её, обратив внимание на её светлое платье. Роскошный материал кричал о высокой цене, сама Нам Хэсоль, очевидно, не могла себе этого позволить. В голове у Джэчана промелькнула лишь одна мысль: это подарок Уджина. В животе все сжалось ещё сильнее.

— Мне нужно кое-что сказать Уджину. Не могли бы ты, пожалуйста, выйти на минутку?

— Все в порядке. Оставайся здесь.

Ко Уджин открыл рот. Низкий голос сопровождался крайне сдержанными эмоциями. Глаза Сон Джэчана расширились. Он был в своей обычной военной форме, но в этот момент казался рыцарем, защищающим Нам Хэсоль от любой угрозы.

В этот миг губы Джэчана скривились в горькой усмешке. Он знал, что Уджин всегда будет защищать тех, кто ему дорог, но видеть это направленным на других… от такой надёжности у Джэчан чувствовал слабость в ногах.

Он знал, как вести себя с Ко Уджином в такой ситуации. Было чрезвычайно трудно собраться с духом, но было легко крепко держать поводья в своих руках.

— Было бы лучше, если Нам Хэсоль могла остаться здесь с нами.

Одного предложения было достаточно. Сон Джэчан, с детства наученный историей о мальчике-пастушке, никогда не говорил глупостей. Ко Уджин прищурился от такого уверенного тона.

Встретившись взглядами, они словно замерли, и в этом молчании отчётливо звучало эхо былой дружбы и партнёрства. В конце концов, Ко Уджин отослал Нам Хэсоль прочь.

— Говори, что хотел.

Это было сказано, как только проводник Нам Хэсоль отошла. Но обеспокоенный взгляд Уджина продолжал следить за удаляющейся Нам Хэсоль – такой же хрупкой, как цветок на ветру.

— В доме моих родителей появился новый садовник. Я лично рекомендовал его.

Сон Джэчан продолжал говорить, прищурив глаза и сдерживая пьянящее возбуждение.

— Этого человека звали...… Это мистер Нам Мёнсон?

Ко Уджин медленно перевёл взгляд на Сон Джэчана. Ледяной взгляд Уджина обрушился на него, словно удар молнии. Когда этот свирепый взгляд остановился на нем, словно собираясь пронзить его насквозь, он не смог определить, были ли это радость или отчаяние. Затем он неудержимо расхохотался.

— Боже мой. Ты уже знаешь имя отца Нам Хэсоль?

Он не мог решить, радоваться ли ему от того, что он смог поговорить с ним, или впадать в депрессию иот осознания, что Уджин настолько близок к Нам Хэсоль, что знает даже имя ее отца. Сон Джэчан скривил уголки рта от противоречивых эмоций. Он взял бокал с шампанским из его рук.

— Не волнуйся. Он хороший человеком. Ему нравится работать в моем доме. Но... если он вдруг допустит ошибку… кто знает, что может случится.

Не было предела возможностям человека. Джэчан молча похлопал Уджина по широкому плечу. Он повернулся к нему спиной. Губы Сон Джэчана медленно приподнялись, пока он шёл без колебаний.

Он был уверен, что Ко Уджин следует за ним.

— Чего ты хочешь?

Послышался тихий вопрошающий голос. Когда Джэчан медленно повернулся, он встретился взглядом со спокойными, но тёмными глазами, которые скрывали жуткую глубину взгляд Уджина.

«Это вопрос, что задал Уджин-а. Чего я хочу?»

Джэчан погрузился в свои мысли. Если бы он настоящий столкнулся с собой в прошлом, он непременно вправил бы мозги этому сумасшедшему юнцу.

***

Настоящее время. Центральное управление координации проводников.

…!

Ужасный сон, воспоминание из прошлого, заставил Сон Джэчана резко вскочить с кровати. Сердце бешено колотилось в груди.

«Сумасшедший… Ты был сумасшедшим, ты сумасшедший!»

Он поспешно огляделся, осыпая себя бранью в адрес прежнего «я». Он жил в общежитии для проводников, пока его не перевели в разведывательное управление. Глядя в окно на заходящее солнце, он с трудом возвращался в реальность.

«Слава Богу. По-настоящему прискорбных событий ещё не произошло».

Он ещё не успел совершить ту роковую ошибку – угрожать Ко Уджину расправой над отцом Нам Хэсоль, и трагических событий, последовавших за этим, к счастью, ещё не было. Он протянулся, почувствовав облегчение. Он посмотрел на настенные часы. 18:39. Он проспал больше часа, хотя собирался закрыть глаза всего на несколько минут после работы.

Шёл третий день с тех пор, как ему исполнился двадцать один год.

После этого сна Джэчан, размышлявший о некоторых событиях своего прошлого, огорчённо вздохнул. ООн и не заметил, как безответная любовь превратилась в болезненную одержимость. Теперь он хорошо осознавал это. Только из-за Ко Уджина он стал идиотом и худшим из злодеев.

Он стыдился не только угроз Нам Хэсоль из-за её связи с Ко Уджином, но и многих других поступков.

Встав с кровати, Джэчан закрыл лицо рукой и долго проклинал прошлого себя. Он намеревался вымыть волосы и остудить голову.

Сон Джэчан вышел из тёплой ванной двадцать минут спустя, неся полотенце через плечо. Кондиционер обдувал его влажную кожу прохладным воздухом.

Пип. Он отрегулировал температуру с помощью пульта дистанционного управления и огляделся. Это было потому, что он все ещё не был знаком со своим отражением в зеркале.

Шесть лет спустя его глаза стали настолько холодными, что его прозвали «Змеёй». Его щеки сейчас были чистыми и даже мокрые волосы ничуть не портили его внешний облик. На его мокрой щеке теперь не было того старого шрама, напоминавшего белый полумесяц, сейчас на этом месте красовалась едва заметная родинка – единственное напоминание о глубокой ране на щеке.

С такой внешностью он казался послушным человеком.

Он поморщился, глядя на незнакомца в зеркале, тяжело вздохнул и сел за ноутбук. Стол был завален различными печатными материалами, библиотечными книгами и бумагами, а также планшетами.

Последние три дня он не мог заснуть. Было трудно принять реальность, но ему нужно было заранее планировать будущее.

На самом деле, он хотел сбежать, как только понял, что вернулся в прошлое. Он хотел увидеть Ко Уджина. Он боролся со своими чувствами более десяти лет. Разве Ко Уджин не держал его за руку впервые за много лет перед смертью?

Это было приятное прикосновение эспера и проводника. Словно капля воды на пересохших губах, он хотел ощутить это снова, немедленно...

Но горечь неудачи была сильнее сладости мгновения. Если бы он действовал в соответствии со своими побуждениями, если бы он действовал в соответствии со своими импульсами, он в конечном итоге жил бы адской жизнью, как и в прошлом. Более того, он мог бы снова потерпеть поражение от «Чёрного лебедя» и умереть. Так он обуздал своё отчаянное желание увидеть Ко Уджина.

Вместо этого он составил план.

Днём он был должен работать в качестве проводника, но после работы он не спал всю ночь, приводя в порядок своё прошлое в своей комнате. Он сгруппировал все, включая последовательность событий, контекст, вовлечённых людей, факты, домыслы и слухи. Итак, за три дня он завершил проект, который ему предстояло выполнить.

[ ПРОЕКТ УСПЕХА ]

Он покрутил колёсико мыши. Он написал оглавление, содержащее только названия основных событий, которые произойдут в течение следующих шести лет, разделив их на личные и общественные.

[ Личные происшествия ]

1. Смерть Ким Гынвона

2. Развод родителей

3. Болезнь эспера у тёти

4. Частичная потеря зрения у Ко Уджина

Уджин потерял зрение на один глаз. Даже при одной мысли об этом у него возникает ощущение, что ему пронзают сердце. Все из-за «Чёрного лебедя». Ему сделали самую идеальную операцию, но он, должно быть, невероятно страдал. Сон Джэчан глубоко вздохнул. На этот раз он решил защитить и Ко Уджина, и его невероятно чарующие глаза.

Глава 3

1. Смерть Ким Гынвона

Это событие также связано с Ко Уджином. И это было первое, что произошло в хронологическом порядке.

Инцидент произошёл 20 августа, на следующий день после сильнейшего тайфуна. Это событие должно было скоро наступить, и ему посчастливилось точно определить дату.

Ким Гынвон был близким другом Ко Уджину, как старший брат, и был отличным проводником. Когда Сон Джэчан, личный проводник, не приехал на место, Ким Гынвон сыграл эту роль. После смерти Ким Гынвона в результате нелепого несчастного случая Ко Уджин сильно страдал, он словно потерял члена своей семьи.

И... Одним из проводников, который позже сменил Ким Гынвона, была Нам Хэсоль, именно она.

— …

«Это не эгоистично – пытаться спасти Ким Гынвона».

Джэчан сжал мышку, колеблясь. Он заслуживал того, чтобы жить. Он больше не возражал против того, чтобы представлять, как Ко Уджин и Нам Хэсоль улыбаются друг другу. Скорее, он был счастлив, когда представлял, как Ко Уджин улыбается своими обычно мерцающими глазами. Он продолжил просмотр.

[ Официальные происшествия ]

1. Обнаружение взрывчатки на церемонии, посвящённой 30-й годовщине инаугурации президента Кён Чонсока

2. Захват заложников в парке «Юниверсал»

3. Похищение племянника президента Хан Рои

4. Массовый психоз у группы проводников во время отслеживания сети распространения наркотиков

5. Протесты и взрыв на атомной электростанции в пятом округе

6. Появление через 4 года группировки «Чёрный лебедь»

└ Ссылка на происшествия, связанные с «Чёрным лебедем»

Джэчан обратил внимание на последний пункт № 6 «Чёрный лебедь». Антиправительственная радикальная террористическая группировка, которая через четыре года начала стремительно набирать силу.

Сначала они слишком поздно осознали правду, потому что думали, будто это просто шайка эсперов. Затем проиграли вновь, когда выяснилось, что в разведывательной службе вовсю орудовали шпионы, и даже задержав предателей, подготовили слишком смешные контрмеры. И уже после того, как «Чёрный лебедь» поглотил все общество, подобно плесени, проникающей под обои.

Таким образом, шесть лет спустя «Чёрный лебедь» силой захватил восточную часть первого округа.

«Тогда произошёл инцидент с клиникой Росса».

На востоке была клиника, куда его тётю госпитализировали с болезнью эспера. Кровь Джэчана высыхала каждый день во время казни членов «Чёрного лебедя». Потому что его тётя была единственным дорогим человеком для Джэчана, наряду с Ко Уджином.

«Не имеет смысла, чтобы такая огромная группировка внезапно восстала».

Конечно, она будет активна. Но должна быть какая-то связь между событиями, приведшими к восстанию. Джэчан снова прокрутил в голове важные события, которые он перечислил.

На этот раз Джэчан планировал отправиться в поле и своими руками раскопать их следы. Тщательно подготовьтесь и одержите верх в этой войне. Он прикусил губу и снова вернулся к началу страницы.

[ Цель проекта: ( ) ]

Все ещё оставались пробелы. Самым важным аспектом этого проекта была его цель.

До возвращения Джэчана его жизненной целью было «добиться успеха». Сильные съедают слабых, а слабых поедают сильные. Победитель получает все. Он считал это своим жизненным кредо. Ускоренное продвижение по службе. Быть лучшим, последовательно меняя цвет званий и погоны, одно за другим, постоянно завоёвывая звание самого молодого. Но он совсем не был счастлив. Во-первых…

«Я хотел Уджина».

Он хотел добиться успеха, чтобы заполучить Ко Уджина. Он думал, что Ко Уджин полюбит его, если он будет лучшим. Наивно полагая, что если станет более успешным и известным, то Уджин, который на некоторое время отдалился от него, вернётся. Это была мысль 20-летнего зубрилы, который был эмоционально незрелым. Ко Уджин просто устал от его эгоистичного поведения и ушёл не оглядываясь.

Сон Джэчан открыл приложение обмена сообщениями, как только вспомнил об этом. В отличие от других чатов в это время года, в чате Уджина было тихо. Джэчан посылает текстовые сообщения только два или три раза в месяц, и они остаются просто прочитанными. Он проверил последнее отправленное им сообщение.

[ ***: Уджин-а, ты благополучно добрался домой? Хаха ]

[ 02:53: Ты сегодня выглядишь немного усталым~!! ]

Что это было за дурацкое «ха-ха»? А тильда? Почему он использовал восклицательный знак? Содержание тоже было странным. Прошло уже некоторое время с тех пор, как оно было отправлено.

— Ааааа.

— …

Снова худшее из худших. Мессенджер был основным средством коммуникации, используемом исключительно для решения деловых вопросов, а бывший командир отряда Центрального разведывательного управления Сон Джэчан пользовался им в личных целях.

— Хаа... — Джэчан глубоко вздохнул.

«Довольно жалко иметь такого партнёра».

Джэчан выпрямился и склонился над клавиатурой. Он снова набрал текст. Это было неловко, но он записал скрытую цель своей прошлой жизни.

[ Предыдущая цель в жизни: заполучить Ко Уджина. ]

Ужасная скрытая цель, которая заставила бы любого поёжиться. Он дважды нажал клавишу возврата. К этому никогда не следовало стремиться. Нужна была новая цель. Противоположное тому, когда сильный съедает слабого, а слабого поедает сильный, было взаимовыгодное сотрудничество.

Джэчан вспомнил момент своей смерти. Уджин крепко сжал его руку. Тело было тёплым. Он гордился собой за то, что спас возлюбленную Ко Уджина, Нам Хэсоль. Он был рад. Он уже много лет не пробовал такой идеальной сладости.

Взаимовыгодное сотрудничество. Пальцы Джэчана энергично стучали по клавиатуре, пока он бормотал свой план.

[ Новая цель проекта: помочь Ко Уджину. ]

Сон Джэчан пересмотрел текст, размышляя о новой цели на экране.

[ Новая цель проекта: помогать тем, кто мне дорог. ]

Миг. Курсор засветился ярким светом.

«Помогать тем, кто мне дорог».

Ему это нравилось. Его предыдущая жизнь, полная неудач, была посвящена исключительно Ко Уджину. В настоящее время у него были только Ко Уджин и его тетя– самые дорогие ему люди, – но он подумал, что было бы неплохо иметь больше дорогих людей.

Он также рассудил, что, в отличие от самопожертвования, слово «помощь» означает «выживание». Также можно помочь кому-то, победив «Чёрного лебедя» и остаться в живых.

На этот раз у него появилось чувство, что он сможет жить хорошо. Надежда крепко укоренилась в его сердце. Настало время с гордостью пообещать себе, что он будет жить успешной жизнью.

Бам! Бам!

Стук в дверь заставил его очнуться. Джэчан встал, запустив на ноутбуке временную программу безопасности.

— Почему ты не отвечаешь на телефонные звонки?

У его двери угрюмо стояла Пак Юрам, даже темные очки на глазах не смогли скрыть ее измученного вида.

Джэчан, казалось, был слишком поглощён прошлым и не сразу понял причину ее недовольства. Если подумать, то, похоже, он не видел Пак Юрам последние несколько дней. Тем временем она продолжала кричать:

— Ты обещал вернуть книги и бумаги до вчерашнего дня!

— Тц, — Джэчан прищёлкнул языком. — Прости. Я верну их сегодня.

— В любом случае, сделай это сейчас! Знаешь, что я услышала от библиотекаря?

Юрам оттолкнула Джэчана, без колебаний пройдя в комнату.

Джэчан купил ужин три дня назад в обмен на то, что Пак Юрам лишилась возможности получить приз за участие в мероприятии. Во время беседы Джэчан вспомнил, что она работала волонтёром в центральной библиотеке, поэтому он неофициально одолжил десятки книг и документов при условии, что вернёт их в течение двух дней. Среди них были материалы, которые можно было прочитать только в библиотеке, эта ситуация действительно могла сильно разозлить её.

— Поторопись, — сказала Юрам, оглядывая его спальню с двумя кроватями. Включив дополнительный свет, Джэчан почувствовал неловкость от того, что остался наедине с 21-летней девушкой, поэтому он завёл ногу за дверь, нарочно оставляя её приоткрытой.

Он перекинул полотенце через плечо и достал складной чемодан из встроенного шкафа. Лицо Юрам смягчилось, когда он начал раскладывать материалы, которые нужно было вернуть, в раскрытый чемодан.

— Зачем тебе нужна вся эта информация? — спросила она

На самом деле, это была в основном куча балласта. Ему пришлось равномерно разбавить важную информацию, чтобы впоследствии избежать подозрений. Это была мера предосторожности, которую Джэчан мог сейчас предпринять.

— У меня внезапно возникло сильное желание что-нибудь почитать. А у тебя никогда раньше такого не было? — Грубо спросил он. Библиотекарям-волонтерам, похоже, нравились книги. В конце концов, она подтвердила:

— У меня тоже бывают такие моменты, когда я хочу почитать книги. Правда, обычно их не так много, – отвечая, Юрам захлопала ресницами за своими круглыми очками.

На самом деле она была в панике. Она не могла поверить, что ведёт такой обычный разговор с гениальным молодым мастером Сон Джэчаном.

Перемены начались три дня назад в Центре гуманитарных наук. Джэчан подошёл к ней первым с очень странной просьбой: ударить его. А затем, будто этого мало, попросил одолжить около сотни книг. Казалось, он был словно одержим.

Юрам честно высказала в лицо Сон Джэчану:

— Ты странный.

— Что?

— Знаешь. Я ударила тебя очень сильно, но ты даже не поморщился. Как бы сильно ты ни просил ударить тебя, я немного нервничала, когда била. Кроме того, мы вместе поужинали и ты попросил о помощи. Это было неожиданно. Такие парни, как ты, не очень-то общаются с такими, как я, не так ли? — высказав все, Юрам снова смутилась. — Ах, такие парни, как ты...

Пришло время извиняться и оправдываться. Джэчан ответил:

— Я знаю.

— Что?

— Я знаю, что я придурок. Я пользовался поддержкой своих родителей, встречался с кем попало и избегал полевых работ.

Сон Джэчан разложил факты по полочкам. Он сказал это как бы между прочим.

На самом деле, в то время он общался только с высококлассными проводниками из хороших семей. Он все ещё был придурком, но в юности все было гораздо хуже.

В двадцать три года он достиг пика своей карьеры. Он был человеком, который всегда умел приспосабливаться к обстоятельствам. Говорили, что она вывернется из любой сложной ситуации, поэтому его прозвище «змея» не изменилось даже после того, как он ушёл из разведывательной службы.

Глава 4

Тяжёлый характер Джэчана сформировался из-за сложной социальной жизни, череды неудач и потери близких. Изменить его эгоистичное мировоззрение, сложившееся с годами, было бы непросто, но жизненный опыт дал ему шанс.

«В частности, было неправильно избегать полевой работы».

Ко Уджин, который всегда остро реагировал на проявления пренебрежения, был в гневе. В отличие от обычных проводников, которые всегда были на передовой, Джэчан был первым назначен на офисную работу. Даже когда он был на поле боя, он всегда отвечал только за тыловую поддержку.

«На этот раз я должен действовать самостоятельно. Только так можно будет найти зацепки о «Чёрном лебеде».

Недостаточно было просто сидеть за столом и смотреть в отчёт. Пришло время Джэчану снова взять себя в руки.

— Да... Я скажу только это. Без лишних разговоров.

Юрам, которая подумала, что Джэчан впал в уныние, сказала во внезапно наступившей тишине:

— Теперь ты можешь добиться большего.

Она сморщила нос. Джэчан оценил меткость слов Пак Юрам и усмехнулся.

Хорошо. Теперь он должен добиться большего.

Юрам тоже улыбнулась, поправляя очки на кончике носа.

— Если ты закончил, пойдём. Однако твой сосед по комнате, похоже, так же хорош, как говорят слухи.

Она указала на пустую кровать. Джэчан, который толкал

чемодан на колёсиках, резко остановился.

Сосед по комнате. Он прибыл в Центр в возрасте четырнадцати лет, и долгое время жил в двухместной комнате, прежде чем его назначили в разведывательную службу. Ему было все равно, кто был его соседом, потому что у него их было много, но когда Юрам сказала это, он вдруг вспомнил, что его сосед по комнате был знаменит.

«Это было летом, когда ему исполнился двадцать один год… В то время мой сосед по комнате...»

Именно тогда, когда губы Джэчана странно сморщились, он вспомнил чье-то лицо.

— Что?

Юрам подняла голову и проверила свои карманы.

Бип-бип. Два пейджера настойчиво зазвонили.

«Красный сигнал» – код экстренной ситуации.

Лицо соседа по комнате, о котором он вспоминал в лучшем случае три или четыре раза в год, мгновенно исчезло. В это мгновение Джэчан сразу вспомнил о чрезвычайной ситуации в это время года. Его ноги остановились и застыли.

— Сон Джэчан! Ты не идёшь? — крикнула Юрам, которая ринулась к выходу. — Поторопись!

Услышав сигнал, он схватил удостоверение личности, лежавшее на столе, и бросился бежать, размахивая бейджиком с именем, чувствуя сильное волнение.

...Он мог столкнулся с Ко Уджином, если пойдет этим путем.

Он еще не был готов к встрече с ним. У Джэчана кружилась голова и после того, как он присоединился к другим проводникам по пути.

***

Центр экстренной помощи Центрального административного управления.

В округе поднялась суматоха, завыли сирены, и эсперы прибывали один за другим. Десятки стабилизирующих устройств, установленных по всему Центру, быстро заполнились. Руководитель Центра экстренной помощи закричал посреди суматохи.

— Проводник без удостоверения личности! Проходите сюда! Сюда!

Это была Пак Юрам, которая пришла вместе с Джэчаном. Она побежала за временным удостоверением проводника, а Джэчан прикрепил удостоверение личности, которое он принёс с собой, к спортивному костюму.

— Проводник!

Стажер окликнул их у входа. На бегу Джэчан почувствовал, как беспокойные мысли о Ко Уджине, кружившиеся в его голове, отступают.

— Экстренная ситуация! — закричал ученик. От резких волн, исходящих от эспера, потерявшего сознание на койке экстренной помощи, кончики пальцев Джэчана напряглись, но он стиснул зубы. Не обращая внимания на покалывание, которое напоминало о травме, он приблизился к работающей реанимационной койке.

Когда загорается красный сигнал, все проводники в Центре должны поспешить, чтобы успокоить эспера, пока не прибудет личный проводник или проводник с высоким уровнем совпадения. Теперь этот эспер был в зоне его ответственности.

— Что на самом деле происходит? Местные проводники говорят, что не могут оказать помощь им всем! — возмущенно закричав, новичок толкнул койку экстренной помощи. Именно по этой причине красный цвет появился в ситуации, когда все должно было быть нормально.

— Да, я слышал. Этому эсперу давали успокоительное?

Джэчан бросился вперёд и схватил потерявшего сознание эспера за руку. Он сразу же начал направлять его. Пахло дымом, как на месте пожара.

— Ты слышал это? — кивнув, ответил озадаченный новичок. — Он принял антиэпинен! Это эспер-физик!

Джэчан повернулся лицом к лежащему без сознания эсперу. Это был мужчина, которому на вид было чуть за двадцать. В голове у него царил беспорядок, то ли из-за того, что организм плохо справлялся с руководством, то ли из-за того, что хаоса было слишком много. Джэчан вел одной рукой, одновременно включая свой телефон и проверяя приложение другой.

Дзинь. Как раз в этот момент приложение для проводников распознало чип внутри эспера.

[Хо Мунги (Эспер С-класса) – Сон Джэчан (Проводник А-класса)

Прогнозируемый процент совместимости: 25%]

Прогнозируемый процент совместимости – это данные, предоставляемые программой на основе результатов ежегодного национального скрининга эсперов и проводников, которое выявляет совпадение длины их волн. Стажёр, фиксировавший кровать, удивлённо взглянул на процент совместимости.

— Я установлю усилитель! — крикнул новичок.

Усилитель был устройством, которое временно увеличивало частоту совпадений. Его используют только в экстренных случаях, частое использование запрещено. Джэчан убрал телефон в карман своей спортивной одежды.

Прибыл мобильный усилитель. На устройстве был нанесён логотип J, крупнейшей международной фармацевтической медицинской компании в Союзе. Когда Джэчан уставился на букву «J» в логотипе, его мысли сразу же вернулись в прошлое.

— Проводник! Я подключаю усилитель? — закричал фельдшер, включая устройство. Это было потому, что проводник все ещё оказывал руководство. С ничтожным коэффициентом совместимости в 25%, даже его статус проводника А-класса не имел значения. Без усилителя его сопровождение было похоже на попытку наполнить бездонную бочку водой. Если ранг отражает уровень силы, то процент совместимости – точность. Что толку от самой мощной бомбы, если не можешь попасть в цель? Важна точность, верно?

— Пожалуйста, установите это. Я буду направлять. Это лучше, чем ничего! — быстро сказал Джэчан.

«Что за бесполезное занятие», — стажер прищёлкнул языком, продолжая прикреплять электроды к конечностям эспера.

Тем временем Джэчан приспосабливался к волнам, излучаемых эспером, находящимся в состоянии перегрузки. Он по привычке закрыл глаза и смог более чётко ощутить плотно переплетённый поток.

Во время проверки национального стандарта Джэчан был чувствителен к длине волны, что, возможно, было связано с тем, что он был проводником с 14-летнего возраста. Прежде чем регрессировать, в возрасте 27 лет, он добился впечатляющего успеха, увеличив коэффициент совместимости с базовыми показателями у всех эсперов. Благодаря этому он получил яркое прозвище «Человек-усилитель».

Вопрос в том, активны ли его навыки руководства того времени…

«Это работает».

Несмотря на то, что длина волн эспера имела довольно плотную текстуру, она обладала слабой отталкивающей способностью. С невероятным усилием он расправлял каждый изгиб направляющей волны, стремясь к полному соответствию её формы особенностям волн эспера. Хаотичные нити начали понемногу распутываться.

— А? — стажер издал удивленный звук.

Бип. Стабильность длины вол на мониторе усилителя постепенно увеличивалась. 46, 51, 56… Наконец показатель совместимости превысил стабильное значение в 60. При том, что усилитель еще не был активирован.

Стажер посмотрел на направляющий электрод, который Джэчан держал в руке и ещё даже не распечатал из упаковки.

— Похоже, произошла ошибка в определении процента совместимости, — сказал Джэчан в качестве оправдания, открыв глаза. На самом деле, он тоже был удивлён. Он не ожидал, что его навыки руководства останутся неизменными по сравнению с тем, что было до его возвращения. Оказалось, что способность оказывать поддержку основана на ментальном опыте, отличном от телесного.

Им просто нужно было дождаться, когда появится личный проводник эспера. Это произошло, когда Джэчан собирался отпустить его. Глаза эспера внезапно открылись. Первобытная жажда, плескавшаяся в этих глазах, вызвала у Джэчана отторжение, заставив на мгновение остановить руководство.

— Эспер Хо Мунги, подождите минутку!

Несмотря на крики стажера, было уже слишком поздно. Эспер, находившийся в полубессознательном состоянии, обнял проводника. Сон Джэчан перестал сопротивляться физическому действию эспера и тот мгновенно обхватил его тело. Он просто принял решение помочь эсперу в его стремлении выжить, обняв его всего один раз. Странные отношения эспера и проводника приводили к многочисленным подобным ситуациям.

...Одного объятия достаточно, не так ли? В какой-то момент эспер удивился, почувствовав, как руки Джэчана крепко обнимают его за талию.

Неожиданно ветер пронёсся по волосам Джэчана. Мощная рука одновременно обхватила его тело. Джэчан обернулся, когда его спина и плечо соприкоснулись с мышцами, твёрдыми, как камень.

— …?

Его встретили тёмные, свирепые глаза.

— Ах.

Сон Джэчан широко раскрыл рот. Он не мог среагировать как-то иначе.

Тёмные растрёпанные волосы, спадающие на лоб, ничего не выражающее лицо, и эти чёрные глаза, которые, казалось, пронзали Джэчана насквозь... Мощная волна, внезапно хлынула в тело Джэчана.

Это был Ко Уджин, о котором он думал, когда бежал сюда.

***

Стажер подумал, что сегодняшний день был полон сюрпризов.

Он увидел, как проводник A-класса при 25% уровне совместимости, рассчитанном программой, стабилизирует эспера даже без усилителя. Этот момент был достаточно неожиданным.

Но он не мог поверить, что так близко видит перед собой эспера S-класса. Эсперы S-класса, которых можно было пересчитать по пальцам, были настоящей знаменитостью в Союзе. Вот почему проводник A-класса тоже был так удивлён. Даже опытные профессионалы терялись в присутствии таких звезд, как Ко Уджин.

«Но разве эспер Ко Уджин может быть тем, кто вот так дует холодным ветром?»

Команда стажеров посмотрела на Ко Уджина, который был гораздо крупнее и выглядел как представитель другой расы. Ко Уджин был популярен среди эсперов S-класса, возможно, из-за своей привлекательной внешности и молодого возраста. Естественно, о нем часто писали в СМИ…

Глава 5

«После этого я больше не могу верить тому, что показывают в СМИ».

В жизни этот эспер был совсем не похож на того, кто мягко улыбался на экране, держа на руках спасённую брошенную собаку.

— Ик, — вырвалось у стажера, стоило ему встретиться с грозным взглядом эспера Ко Уджина, и он отступил в испуге.

Звериные глаза. Нечеловеческая свирепость, на которую способны только эсперы, отражалась в его чёрных глазах, как у тигра, обнажившего клыки.

Он понял, почему проводник застыл на месте.

— Проводник! Пожалуйста, окажите помощь эсперу Ко Уджину!

Стажер быстро вышел из комнаты, возясь с пейджером в руках.

Тем временем жалкий проводник Сон Джэчан, получивший мрачный взгляд Ко Уджина, думал совсем о другом.

«Боже мой...»

«Ко Уджин, ты…»

«......»

«......»

«Ты был таким хорошеньким».

И его коллега, Пак Юрам, и собственное отражение в зеркале – всё вокруг казалось ему исполненным юности. Вероятно, именно поэтому он так быстро сблизился с не особо знакомой Пак Юрам. При взгляде на неё в памяти всплывали образы новоиспечённых стажёров, что, заглядывая в глаза, восторженно и без устали повторяли: «Командир! Командир!..». Джэчан всегда испытывал какое-то нежное снисхождение к тем, кто не представлял для него ни угрозы, ни соперничества – к тем, кто был моложе.

Но 21-летний Ко Уджин…

«Действительно красив».

Уджин был одет в черно-синюю военную форму. Вся одежда была пропитана дымом и затхлым запахом, скорее всего, от пожара, но была в порядке.

Джэчан жадно изучал всматривался в его лицо: прямой ровный нос, слегка округлый подбородок, высокий лоб, слегка тронутый сажей… И еще здоровые глаза, такие ясные. Джэчан невольно открыл рот, завороженно наблюдая за ним.

Это было тем более шокирующе, потому что он никогда не видел в Ко Уджине ребенка. Ко Уджин был ему как старший брат, всегда выдержанный, терпеливый и высокий…

И тем, на кого Дже Чан хотел положиться, был именно этот молодой человек.

Он был одновременно красивым и ранящим. Джэчан был тронут его ясным взглядом. Сон Джэчана захватил вихрь эмоций. Только после того, как Ко Уджин оттолкнул его, он пришёл в себя.

— ...С вами всё в порядке? — спросил он, придерживаясь за койку экстренной помощи. Возможно, Ко Уджин обнял его из-за инстинктивного желания получить руководство. И оттолкнул, это потому, что к нему на время вернулся рассудок.

Джэчан осторожно улыбнулся, встретив холодный взгляд, устремленный на него. Это те же самые глаза. И все же, они мягче по сравнению с презрительным взглядом, который был у него несколько лет спустя.

— Гм… Не могли бы вы, пожалуйста, уйти куда-нибудь ещё…

Эспер Хо Мунги, который в то время пришёл в себя, издал болезненный звук. Обычно длина волн мало влияет на эспера, но у Ко Уджина было столько энергии, что она угнетала ослабленного пациента.

— Пойдём в комнату для руководства.

Джэчан понизил голос. В то же время он заметил, что глаза Ко Уджина покраснели. Было слышно даже его тихое дыхание, вырывавшееся из слегка приоткрытых губ.

Они направились в ближайшую комнату. Ко Уджин вошёл первым, Джэчан закрыл за ними дверь. Теперь весь шум: крики людей, звуки пейджеров, работающий усилитель, смолкли. Осталась только тишина.

Лицо Уджина, секунду назад ошеломлённое, теперь неприятно нахмурилось. Джэчан, удивленный его сурово-настороженным жестом, вспомнил одну вещь.

«Сумасшедший», — с горькой усмешкой подумал Джэчан, вспоминая свои действия. — «Зачем ты это делал, двадцатиоднолетний Сон Джэчан?»

В закрытом помещении, во время сеансов руководства, Джэчан обнимал Ко Уджина, словно только этого и ждал, оправдывая свои действия необходимостью.

«Я действительно отброс».

Зная, как страшен нежелательный тактильный контакт, почему он поступал так тогда?

— Эх, — Джэчан, обеспокоенный своими мыслями, двигался медленно. Один шаг за другим. Белые кроссовки с помятыми языками приблизились к большим военным сапогам.

Ко Уджин поднял голову. С каждым шагом приближаясь, Джэчан останавливался, как будто спрашивал разрешения. Если тот не реагировал, он делал ещё шаг.

— …

Наконец, эти двое сблизились. Джэчан осторожно взял его большую руку в свою, как будто прикасался к маленькому нежному животному или дикому зверю, который мог его укусить. Джэчан чувствовал следящий за ним вгляд, но не смотрел в ответ.

Другой рукой он медленно придвинул стул к стене, пытаясь направлять его. Он сел на него, а Ко Уджин медленно опустился на дополнительную кровать.

— ...Я начинаю, — попросил он разрешения.

С трудом подавив возникшее желание поцеловать его огромные, безумно красивые руки, Сон Джэчан сосредоточился на руководстве.

Массивная, тёплая рука едва умещалась в его ладонях. Уникальный прохладный аромат тела легко улавливается даже за едким запахом дыма. Джэчан, превозмогая себя, пытался сосредоточиться, стараясь не поддаться искушению, которым был Ко Уджин, захвативший в плен все его чувства.

После 20 минут напряжённой работы, волны, бушевавшие, словно штормовое море, стабилизировалась. Все было сделано быстрее, чем ожидалось.

«Показатель совместимости с этим парнем тоже увеличился?»

В прошлом прошло немало времени с тех пор, как Нам Хэсоль, проводник А-класса с превосходной совместимостью, стала личным проводником Уджина. Точный процент их совместимости давно не изменялся. В прошлом он составлял 92%. Уровень совместимости более 80% считался отличным, а 90% и выше – сенсацией.

С другой стороны, его собственный показатель совместимости с Уджином, измеряемый в последний раз три года назад, составлял всего 67%. Это было ничтожно мало по сравнению с тем, когда они только стали парой эспер-проводник в возрасте восемнадцати лет.

«Сколько у нас будет сейчас?»

Ему стало любопытно, но потом он покачал головой. Это не важно. В конце концов, ему больше не нужно было направлять Ко Уджина.

— Все готово.

Пришло время отпустить волну, как только она стабилизировалась. Уджин оттолкнул его первым, к его глазам вернулась усталость. Джэчан вздрогнул. Его рука, сильно отскочившая, замерла в воздухе. В тот же миг он встретил его настороженный, пронзительный взгляд.

У него защемило сердце. Внезапно Джэчану захотелось невозможного: чтобы этот холодный взгляд когда-нибудь потеплел. Что, если бы он рассказал Ко Уджину о своём возвращении? И что он изменился, тогда… Возможно ли было построить хорошие отношения и начать все сначала?

«Очнись».

Ему нужно было как минимум прийти в себя. Он не мог поверить, что так сильно сожалеет. Он увидел Ко Уджина всего один раз, но уже подумал о чем-то другом.

«Куда делось твоё обещание отказаться от своей жадности и помогать своим близким?»

Он уже бесчисленное количество раз совершал плохие поступки по отношению к Ко Уджину. Он повернулся к Уджину лицом. Слова, которые он хотел сказать ему при первой встрече, были произнесены твердо:

— Не волнуйся.

Он хотел успокоить Ко Уджина как можно скорее. Для того, чтобы сделать это…

— Я... я перестану быть твоим личным проводником.

Он должен был держать самое ужасное подальше от Ко Уджина, а именно себя самого.

***

— Я перестану быть личным проводником, — раздался голос Сон Джэчана, который сидел на стуле в тихой комнате.

Это было решение, которое он принял в тот момент, когда понял, что вернулся в прошлое.

Даже сейчас, оказывая руководство Ко Уджину, он не терял бдительности. Он вспомнил, как спокойно тот выглядел, когда в прошлом его вела Нам Хэсоль. После долгого периода, когда Джэчан чувствовал себя неполноценным, он, наконец, научился выражению лица, тону голоса и поведению проводника Нам Хэсоль.

Ему сказали, что он не сможет выучить это за один день, но он это сделал. Другими словами, сколько бы он ни старался, Ко Уджин рядом с ним никогда не выглядел по-настоящему расслабленным или счастливым.

— ...Что? — Ко Уджин заговорил впервые. Это был низкий, чистый голос, слегка хрипловатый. Между его прямыми бровями медленно пролегла морщина. Сон Джэчан изо всех сил пытался справиться с болью в животе. Разве он не повторял это бесконечно в момент своей смерти? Ему следовало отпустить его раньше.

— Тебе не нужно больше ждать. Я сам уведомлю Центр проводников о том, что мы больше не пара эспер-проводник. Также попрошу вычеркнуть моё имя из списка твоих проводников.

Конечно, это не останется незамеченным. Он сдался эмоционально два года назад, увидев, как Нам Хэсоль и Ко Уджин становятся ближе. Вернувшийся Джэчан решил оставить все попытки быть с Уджином. Он быстро расстался со своей тщетной мечтой.

— С этого момента нам не придется видеться.

Несмотря на стиснутое печалью сердце, голос был спокойный – и ему это понравилось. Сон Джэчан, как сотрудник разведывательного управления, умел справляться с эмоциями. Он не хотел ставить Уджина в неловкое положение, выражая своё сожаление, это было правильно.

Пришло время смириться с потерей, которая терзала его сердце. Внезапно послышался громкий вздох. Джэчан поднял голову в ответ. Он увидел алые губы, искривлённые, словно от шока, тёмные брови, сведённые к переносице.

— Как всегда, делаешь всё, что вздумается. Сначала признание, теперь расторжение контракта.

Джэчан посмотрел на Ко Уджина с недоумением. Из-за слов, которые он не сразу смог понять.

«Признание?»

— …

Создавая файл «ПРОЕКТ УСПЕХА», Джэчан сознательно старался обходить свои личные воспоминания о Ко Уджине. Было тяжело просто думать о тех незрелых вещах, которые только разжигали его жадность. Поэтому он отбросил все моменты, связанные с ним.

«Ах...»

Воспоминания нахлынули на него позже. В памяти всплыло то, что Сон Джэчан глубоко похоронил.

«Ни за что…»

В этот момент он не решился поднять из глубин памяти самую постыдную тайну своей прошлой жизни, тщательно скрываемую в глубинах сознания.

— Я... я уже признавался?

Он был так смущён, что его голос дрожал.

Глава 6

Ко Уджин поднял свои чёрные глаза, словно в замешательстве, затем снова сжал губы, придав им устрашающий вид.

— Уже? Раз уж заговорили, то, на всякий случай, напомню: «признание» – это когда ты, в стельку пьяный, пришёл ко мне домой и орал во всю глотку. Тебе есть ещё в чем признаться?

«Черт возьми».

Джэчан услышал слова Уджина и понял, что такая ситуация возможна. Это было самое худшее.

«Эй, ты, сумасшедший ублюдок!»

Если он вернулся, ему следовало прийти до того, как он признался этому парню!

Была разница между небом и землёй, между односторонней любовью и признанием в односторонней любви. Джэчан вспомнил момент признания, который он полностью забыл, навсегда похоронив.

«Когда это было? Я думал, что это случится этим летом… Агх!»

От одной лишь мысли об этом ему хотелось закричать во весь голос, словно тысячи игл вонзались ему в подошвы.

— Ну... это, — он не мог говорить. Он был так смущён, что внезапно почувствовал себя дураком.

То, что он выдавал за признание, когда ему был 21 год, на самом деле не было настоящим признанием. Он опрокинул в себя бутылку соджу и говорил какую-то тарабарщину, потому что был пьян. К сожалению, он был из тех людей, которые помнят все, даже если сильно напиваются, ему казалось, что он готов съесть одеяло после того, как проспался. Он даже ходил к психотерапевту, чтобы избавиться от чувства стыда.

«Ха-ха, у каждого бывают неприятные воспоминания. Когда вы пытаетесь что-то вспомнить, морщины в вашем мозгу углубляются. Позвольте этому войти в ваш разум и отразить его. Скажите: «Мне стыдно и я отпускаю это».

У него мурашки побежали по коже при одной мысли о своём улыбчивом психиатре. Из-за шока он на мгновение унёсся в далёкий мир, прежде чем со вздохом вернуться к реальности, покачав головой.

— Это… Я был пьян и был не в своём уме.

— …

— Ты же не можешь воспринимать всерьёз слова пьяного человека, верно же?

Сон Джэчан принял решение сбежать. Признание после пьянки было самой мрачной историей в его жизни, но это помогло найти оправдание.

— Ты не признавался? — тихо спросил Ко Уджин. Джэчан отвлёкся и кивнул головой.

— Да.

Отвечая, он отступил на шаг. Скрип, он отодвинул стул, приложив силу к передней части кроссовка. Он был явно смущен, но считал, что ничего не может с этим поделать. Это было потому, что момент исповеди, который он едва успел забыть в юности, живо воскрес в его памяти, заставив его лицо потеплеть.

«Ко Уджин такой красивый! Мне нравится Ко Уджин! Я люблю тебя, ублюдок! Ко Уджин красивый! Ваааа. Ты мне нравишься! Ваааа».

Джэчан хотел убежать, как носорог.

«Зачем ты это сделал, сумасшедший ублюдок?»

Его шея, вытянувшаяся от напряжения, покраснела.

— Я был пьян и наговорил глупостей.

Он не был уверен, куда ему следует смотреть. Решив упорствовать до конца, он искренне надеялся, что Ко Уджин расценит его признание как обычную шалость по пьяни.

В любом случае, Нам Хэсоль появится ближе к концу этого года. Уже был август. Он хотел, чтобы Ко Уджин поладил с ней, не беспокоясь о его ужасном признании и не испытывая никакого эмоционального напряжения.

— …

Ко Уджин закрыл лицо одной рукой. Его обычно спокойное и вежливое лицо исказилось. Через некоторое время из-под плотно сжатых губ вырвался тихий голос.

— Напился и признался вот так. Теперь говоришь, что это все было ошибкой по пьяни.

Холодное молчание затянулось.

— Теперь и парный контракт расторгаешь в одностороннем порядке?

Джэчан поднял голову, услышав вопрос Ко Уджина. Он соединил руки вместе, словно ученик, которого наказывают, а Уджин спокойно поправил свой растрёпанный воротник. Поправив воротник коротким движением, он привёл в порядок пуговицы на рукавах. Сон Джэчан продолжал молчать. Уджин глубоко вздохнул и спросил:

— Почему у тебя всё так легко?

При этих словах пустые ладони Сон Джэчана сжались в кулаки. Когда их взгляды встретились, резко возросло напряжение. Казалось, в этих прекрасных глазах могли бы быть полны презрения.

— Почему ты все делаешь, как хочешь? Сколько ещё мне придётся терпеть с твои эгоистичные капризы? — прозвучал тихий голос Уджина.

Сон Джэчан подумал, что опять ошибся. Они всегда мыслили по-разному. Он считал, что было бы лучше отказаться от признания и расторгнуть их контракт как можно скорее. Похоже, его решения снова привели Уджина в замешательство.

Должен ли он был сказать это более осторожно? Но как? Работать с Ко Уджином никогда не было легко. Он хотел пройти через это, несмотря на то, насколько это было трудно для него, но тот факт, что он всегда делал все не так, сильно усложнял ему задачу.

— Приятно слышать, что ты больше не появишься передо мной.

Уджин вздохнул и ещё раз вытер и без того сухое лицо, опустив большую руку себе на колено. В этот момент, увидев настоящие эмоции Уджина, в груди Сон Джэчана что-то рухнуло. Он не осознавал этого раньше, но двадцатисемилетний он мог прочитать выражение лица Ко Уджина. Лицо, наполненное душевной болью. Растерянность потерявшегося ребёнка проглядывала сквозь напускное спокойствие, словно трещина на безупречной маске.

— Прекрасно.

«... Я».

«Я снова усложнил тебе жизнь».

Возможно, это отчасти было результатом того, что он сосредоточился исключительно на «Чёрном лебеде» и проигнорировал эмоциональные проблемы. «Сон Джэчан », вероятно, был такой же катастрофой, как и «Чёрный лебедь» в жизни Ко Уджина, но он слишком упрощенно представлял себе тот хаос, который ему предстояло пережить эмоционально.

— Мне жаль.

Слова извинения вырвались из ниоткуда. Страдальческое лицо сморщилось, когда он выдохнул. Он опустил взгляд в землю. Как он делал в предыдущие годы, когда стоял перед Ко Уджином. На глазах у двадцатиоднолетнего Ко Уджина он превратился в двадцатисемилетнего Сон Джэчана и снова уставился в землю.

— Тебе было тяжело из-за меня. Мне жаль. Единственное, что я могу сделать, это извиниться… Я очень сожалею.

Глаза Джэчана были полны эмоций, которые он не мог скрыть. Ко Уджин был в подвешенном состоянии из-за недоверия, которое росло с годами. У него не хватит ни желания, ни времени, чтобы узнать изменившегося Сон Джэчана. Два непересекающихся взгляда смотрели в разные стороны.

«Этот парень эгоистичен, даже когда извиняется».

Именно поэтому Ко Уджин был настроен решительно. Этот человек, казалось, будет капризен до самого конца.

Он толкнул кровать ладонью, глядя только на склонённую голову, не зная, каковы были его намерения. Уджин холодно выдохнул и опустил одну ногу на пол.

— Если тебе действительно жаль, не разрывай контракт.

— …

— Продолжай быть моим проводником.

«Моим проводником».

Вопреки, казалось бы, романтичному выбору слов, тон был подобен шуму действующего вулкана перед взрывом. Джэчан молчал, его губы подёргивались. Он не замечал, что ветер играет с его волосами. Невидимая энергия, исходящая от Ко Уджина, наполняла комнату, заставляя воздух трепетать в унисон с его сдерживаемой яростью.

Ко Уджин отвёл свой взгляд исразу же вышел из комнаты. Ветер тоже стих. Звук тихо закрывающейся двери до самого конца отражал характер Ко Уджина, и на сердце у Джэчана было так тяжело, казалось, что на его грудь легла плита, высеченная из камня.

И пришлось со всем этим смириться. Джэчан задержался примерно на минуту. Глубоко вздохнув, он медленно толкнул дверь. Уджин уже исчез.

Прошло много времени и Центр проводников успокоился. В переполненных коридорах проводники вздыхали и разминали ноги. Зрение Джэчана тоже ухудшилось из-за того, что он потратил слишком много сил. Он, опираясь на стену, медленно вышел из здания.

Его воротник развевался на влажном ветру. Это был обычный ветер. Он поднял голову и посмотрел на темно-синее ночное небо. Ветер быстро гнал серо-голубые облака на запад. Джэчан проверил сайт портала на своём мобильном телефоне. Он нашёл нужную статью, прикоснувшись к экрану.

[ <Срочные новости> Тайфун № 13... 19-го числа, недалеко от первого округа. <<200 км в час>> ]

Джэчан стоял там, чувствуя, как дует ветер, словно в преддверии шторма. Момент, когда попытка расторгнуть контракт закончилась неудачей. Сильнейший тайфун этого лета направлялся на север, словно пожирая все вокруг.

***

18 августа около 14:00, за день до приближения тайфуна № 13.

— Смотри, смотри. Дело об отравлении проводников! Споры о дискриминации в отношении ланч-боксов! — Пак Юрам, которая обедала в комнате отдыха для персонала библиотеки вместе с Сон Джэчаном, закричала. Они сидели бок о бок на длинном диване и жевали сэндвич перед продуваемым ветром окном. Несмотря на то, что было время обеда, на улице было темно, скорее всего, потому, что на первый округ уже обрушился тайфун.

Прерывистый свист ветра заглушал громкий голос Юрам. Деревья за окном качали своими длинными ветвями, как толпа на рок-фестивале, но Джэчан слушал только голос Пак Юрам в тишине, изолированной от мрачного звука, создаваемого тайфуном.

— Названия совершенно разные! Ланч-бокс эсперов называется «Королевский обед», а ланч-бокс проводников – «Эконом-обед»! «Эконом-обед»! Да разве это вообще нормально?! — Юрам с энтузиазмом рассказывала о чрезвычайной ситуации, из-за которой три дня назад произошёл инцидент с красным сигналом.

В день инцидента в восточной части фабрики произошёл крупный пожар. Пожарная служба обратилась за помощью, поскольку воспламеняющийся материал представлял собой особое вещество, и Центр направил эсперов.

Как обычно, проблем не возникло бы, если бы эсперы сразу же после тушения пожара отправились бы за проводниками.

Проблема заключалась в ланч-боксах, которые Центр предоставил проводникам на месте. Проводники, которые съели свои обеды из-за долгого ожидания, всей группой получили острое пищевое отравление.

Глава 10

Поверх белой футболки и чёрных джинсов была надета рубашка в стиле пальто. Его широкие плечи и хорошо развитые трицепсы выделялись даже в повседневной одежде. Несмотря на то, что на нем была плотно надета чёрная бейсболка, он сразу узнал его. Сердце Джэ Чана учащенно забилось, когда он увидел его плотно сжатые губы в тени кепки.

Это был Го У Джин.

— …

Мог ли Го У Джин присутствовать на месте происшествия в день смерти Ким Гын Вона? Все произошло в том момент, когда в голове у Джэ Чана помутилось от неожиданной ситуации.

Пжджк-.

Все трое посмотрели на летящие над ними искры. Одно мгновение и…

— Эй, берегись!

Телефонные столбы рухнули под крики эспера. Из спутанных проводов, словно фейерверк, вылетели искры.

***

— Хей! Я думал, что умру!

Именно так сказал Ким Гын Вон.

В воздухе стоял едкий запах цемента, пропитанного электрическим током, а также запах горящей одежды. Из-за внезапного порыва ветра, вызванного Го У Джином, телефонные столбы, с которых лил дождь, медленно опускались на землю. Короткий электрический ток был быстро поглощён ответственным эспером, у которого был атрибут «электричество». Из-за этого свойства эспер Чон Да Хум изначально отвечал за работу с телефонными столбами. От удара чёрные провода, похожие на змей, запутавшиеся вокруг них, затрещали.

— Независимо от того, какой у тебя навык, почему ты сделал это, не выключив питание?

Проворчал Ким Гын Вон и достал свой телефон. Он вдруг подумал, что было бы неплохо, если бы Сон Джэ Чана слегка затронуло, когда отправлял сообщение лидеру 5-й команды с просьбой отключить электричество. Даже если бедный мальчик получил бы легкое ранение, эспер вылечил бы его. Ким Гын Вон приостановил набирать текст, цинично оглядываясь назад.

Сон Джэ Чан только что поднялся на одно колено. Он похлопал себя по спине и плечам, как будто только что перевернулся и встал. В месте, расположенном за пределами опасной зоны, где, как ожидалось, должен был упасть столб электропередачи.

Когда он туда попал? Неужели этот ублюдок был таким быстрым?

— …

С другой стороны, Сон Джэ Чан прятал свой неодобрительный взгляд, направленный на Ким Гын Вона. В отличие от него самого, который однажды избежал этого из-за своего опыта работы в разведывательном управлении, Ким Гын Вон даже не прикрывал голову, когда стоял. Он ведёт себя так, как будто знает, что Го У Джин защитит его.

«Что, если бы Го У Джина здесь не было?»

И тут у него слегка скрутило живот. Эспер с электрическими способностями, который некоторое время пребывал в шоковом состоянии, внезапно пришёл в себя.

— А... вы в порядке?! Все хорошо? Могло случиться большое несчастье!

— Я в порядке, так что не обращайте на это внимания. Это не ваша вина, это чрезвычайная ситуация. Я попросил руководителя группы отключить подачу электроэнергии.

Ким Гын Вон в ответ помахал мобильным телефоном.

— Ой. Мне так жаль! Вы эспер, верно? Спасибо вам... — выпалил Чон Да Хум, направлявшийся поприветствовать У Джина. Он наклонил голову. Лицо под бейсболкой показалось ему знакомым. Ким Гын Вон схватил Го У Джина и оттащил его, как только заметил этот пристальный взгляд.

— Спасибо вам за сотрудничество в съёмках. Если у вас будут трудности, обязательно сходите в лагерь гидов! Мы уходим!

Эти двое развернулись спиной друг к другу, ничего не сказав. Сон Джэ Чан заметил, как эти двое быстро отошли друг от друга, и понял, что Го У Джин пришёл сюда неофициально. На самом деле, если бы он знал, что У Джин здесь, он бы сообщил руководителю 5-й команды. Пока что он должен следовать за ними.

Когда он завернул за угол пострадавшего от тайфуна переулка, Ким Гын Вон заметил его и запоздало надел изолирующий костюм, который ему дал Го У Джин.

«Что с этим ублюдком?»

Глаза Ким Гын Вона вспыхнули. Он избегал эспера, но более проницательный из них настиг его.

Сон Джэ Чан был единственным, кто все время улыбался с чистым лицом. Он улыбнулся, когда их взгляды встретились. Каплевидная точка на его белой щеке подпрыгнула. Он ускорил шаг и приблизился, сохраняя это светлое настроение. Он проигнорировал Ким Гын Вона и направился прямо к Го У Джину.

— Почему на вас нет костюма?

Го У Джин заботился о человеке, похожем на медведя. Несмотря на то, что он был эспером, Джэ Чан все еще беспокоился о Го У Джине, который совсем не заботился о себе.

— Не стоит волноваться об эспере, почему бы тебе не надеть вот это?

Сказав это Ким Гын Вон, сунул изолирующим костюмом в грудь Джэ Чана. Это была одна из вещей, что принёс У Джин.

Похоже, у уродливого парня не было другого выбора, кроме как подать рисовые лепешки. Конечно, он тихо попросил Го У Джина вести себя также.

Джэ Чан только прищёлкнул языком, когда увидел Го У Джина, у которого было невозмутимое лицо и который был одет в шуршащий жёлтый костюм. Словно два сапога пара, Го У Джин был такой же отстранённый, как и Ким Гын Вон. Он понятия не имел, что тот был на месте происшествия в день смерти Ким Гын Вона.

«У Джин выглядит усталым. Я надеялся, что он отдохнул.»

Подумал Джэ Чан, натягивая военные ботинки на изолирующий костюм.

«Это все из-за того парня.»

Го У Джин даже не мог поспать в выходные из-за этого проблемного человека. Ким Гын Вон снова получил уточнение к своему делу. Человек, который сегодня стреляет наугад и умирает на глазах у Го У Джина. У Го У Джина, должно быть, в прошлом было разбито сердце. Джэ Чан, который молчал из-за расстройства желудка, поднял голову в ответ на пристальный взгляд, который он почувствовал на своей щеке.

— Не поймите меня неправильно. Я не специально пошёл за вами.

Джэ Чан, встретившись с ним взглядом из-под бейсболки, сказал то, что собирался сказать раньше. Было унизительно сразу же поднимать тему, когда он заявлял, что тот больше никогда его не увидит.

Снова воцарилось молчание. Некоторое время слышался только шорох, с которым Го У Джин и Сон Джэ Чан поправляли свою изолирующую одежду.

— Гид Сон Джэ Чан. Сколько полевых работ ты выполнил в этом году? — спросил Ким Гын Вон, который не уверенно стоял на ногах. Он также закрыл Handycam, что держал в руке. Го У Джин тоже поднял свой ничего не выражающий взгляд. Сон Джэ Чан, повернувшись спиной к полуразрушенной дороге, ответил:

— Это первый раз.

— Ага. А Го У Джин, случайно, не участвует в полевой работе, на которую ты вызвался добровольцем в первый раз? И все же, пожалуйста, не поймите меня неправильно?

Ничего не поделаешь, но это была правда. Джэ Чан нервно дёрнул за шнурок своего утеплённого костюма и затянул его потуже.

— Я не знал.

— Почему ты не знаешь? — Ким Гын Вон воспрянул духом. — До сих пор ты занимался самыми разными вещами. Разве ты не видел нашу команду эсперов раньше? Таким образом, кто-то мог увидеть здесь У Джина, и ты, возможно, получил эту информацию.

— Ваши слова слишком резки.

Сон Джэ Чан слегка дёрнул подбородком.

— Я гид эспера Го У Джина. Этот раз является совпадением, но что плохого в том, что гид нашёл местонахождение своей пары эсперов?

— Проблема в том, что ты даже не появился, когда У Джин попросил тебя, а теперь приходишь, когда хочешь!

Ким Гын Вон разочарованно поднял обе руки. Джэ Чан почувствовал себя виноватым. Он отказался посещать это место. В прошлом его, безусловно, дисквалифицировали бы как личного гида. Он не смог бы удержаться на этом посту, если бы не негласный и трусливый договор, который он заключил с мачехой Го У Джина.

— ...Так могло показаться. Мне жаль.

Джэ Чан туго натянулся ремешок на покорно опущенной руке. Это правда, гид A-класса Ким Гын Вон взял на себя заботу о Го У Джине вместо него. Сон Джэ Чан запоздало поблагодарил озадаченного человека-медведя, прежде чем бросить неуверенный взгляд на Го У Джина.

— Я также приношу свои извинения вам.

Только пронизывающий ветер, принесённый тайфуном, некоторое время разделял троих людей. Последовало неловкое молчание. Ким Гын Вон, чьи взъерошенные волосы были растрёпаны встречным ветром, моргнул и пришёл в себя.

— Ха! Теперь ты извиняешься, за что ты извиняешься?

— Мне действительно жаль. Но, кажется, теперь я знаю.

— И что ты знаешь?

Что. На мгновение губя Джэ Чана плотно закрылись. Он хотел бы выразить свою искренность, но ему не хватало уверенности, поэтому он опустил взгляд. Как и Го У Джин, он невольно задержал взгляд на классических низких кроссовках и в ответ опустил голову ещё ниже.

— Не важно, насколько это совпадение, для вас с У Джином я буду выглядеть как тайфун красного класса или телефонный столб, падающий над головой. Я прекрасно понимаю, что совершил множество ошибок. Именно за это я перед вами извиняюсь.

— …?

— Я также знаю, что вам или У Джину нет необходимости безоговорочно принимать мои извинения. Мне просто жаль.

Ким Гын Вон не был уверен, был ли это сарказм высокого уровня или нет. Судя по его извиняющемуся поведению и глазам, он выглядит искренним, но то, что он делал до сих пор действительно отвратительным.

Тем временем Го У Джин недоуменно посмотрел на Сон Джэ Чана. Это из-за предыдущих извинений Джэ Чана в центре экстренной помощи.

«Вам было тяжело из-за. Мне жаль. Единственное, что я могу сделать, это извиниться… Мне сильно сожалению…»

Он думал, что это было просто прихотью, но одно и то же повторилось дважды. Он был серьёзен? Это было, когда застывший разум Го У Джина наполнился мыслями.

— Боже мой! О, Джэ Чан-сси! Мне сказали, у вас могли быть большие неприятности!

Люди бегали вокруг груды обломков зданий. Это был руководитель группы. После этого, тяжело дыша, пришли члены команды, находившиеся под его непосредственным руководством.

— Вы не представляете, как я был удивлён, когда мне позвонил Ким Гын Вон! — сказал руководитель 5-й группы, осматривая Сон Джэ Чана поверх жёлтого изолирующего костюма. Го У Джин оглянулся на Ким Гын Вона. Ким Гын Вон похлопал У Джина по плечу пару раз и шагнул вперёд, сказав:

— Я собирался попросить гида Сона уйти.

— Руководитель группы. Как вы можете видеть, с гидом Сон Джэ Чаном все в порядке. Вы отключили электричество?

— Что случилось с эспером Чон Да Хумом?

Глава 11

— Проблема в том, что Да Хум – единственный эспер, обладающий электрическими способностями. Это тяжёлая работа. Даже сейчас я помогаю людям, которые погружены в свою работу и понятия не имеют, на какой волне необходимо работать. Если вы продолжите игнорировать отчёты...

— Ах, хорошо! Хорошо!

Только после этого руководитель группы неохотно отдал приказ членам команды, которые последовали за ним, отключить питание. Одна рука осталась на руке Сон Джэ Чана. Го У Джин сухо посмотрел на руки, которые касались обнажённых запястий Джэ Чана, затем перевёл взгляд на самого Сон Джэ Чана, на которого, казалось, эти руки не производили никакого впечатления. Руководитель 5-й команды выглядел счастливым.

— Дорогой мой, теперь вы можешь снять свой защитный костюм. Но жёлтый цвет тебе тоже идет...

«Верно. Сон Джэ Чан изначально был таким парнем. Использует любые средства, необходимые для достижения цели. Даже терпит необоснованный физический контакт с боссом. Разве тебе не пришлось через многое пройти? Извинения, которые ты принёс сам себе, лишь ступенька к чему-то другому, поэтому они точно неискренние.»

Даже при мысли об этом ему казалось, что у него раскалывается голова. У Джин отвернулся, посмеиваясь над самим собой за то, что хотя бы на мгновение утратил здравый смысл.

— ...Хм.

Ким Гын Вон, наблюдавший за происходящим в одиночестве, поклонился руководителю команды, который даже не взглянул в его сторону, и последовал за Го У Джином. К счастью, руководитель группы, казалось, был отвлечён Сон Джэ Чаном, словно пускал слюни на мёд.

На самом деле, Ким Гын Вон тоже был сбит с толку. В его характере было принимать все извинения, но извинился именно Сон Джэ Чан.

Он размышлял, каково это, иметь двойные стандарты. Го У Джин был для него важнее.

— У Джин, ты бы не хотел тоже попробовать себя в качестве оператора? Не скучно просто помогать мне? У меня есть запасная видеокамера. — предложил Ким Гын Вон, сворачивая с аллеи и удаляясь от группы руководителя. Теперь, когда электричество было отключено, Го У Джин, который молча снимал свой защитный костюм, почувствовал чье-то присутствие. Его нежные глаза под козырьком кепки нахмурились. Ким Гын Вон проследил за его взглядом и повернулся лицом ко входу в переулок.

— ...Кто это?

Сон Джэ Чан снова приближался.

В конце концов, извинения были неискренними, верно? Губы Ким Гын Вона сжались. Чувство вины, которое мучило его за то, что он назвал руководителя группы извращенцем, исчезло.

— Ты сказал, что сожалеешь. Оставь У Джина в покое! — Ким Гын Вон зарычал, загораживая Го У Джина, как медведь. Но Сон Джэ Чан почему-то выглядел обеспокоенным. Его темно-карие глаза закатились и в них читалась ненависть.

— Я не слежу за эспером Го У Джином.

— Ха! Тогда?

«Ты снова солгал!»

Тонкие глаза Ким Гын Вона снова стали угрожающими. Сон Джэ Чан улыбнулся. Это была соленая улыбка, которая подчёркивала двусмысленность вежливого выражения лица.

— Я следую за вами, а не за У Джином. Проводить Ким Гын Вона. — сказал Джэ Чан, переводя взгляд с Го У Джина на густую бороду Ким Гын Вона.

Как только прибыл, он был удивлён, увидев, что телефонные столбы падают, но инцидента ещё не произошло.

Он просто думал о том, что сегодня будет постоянно следовать за Ким Гын Воном.

***

Временные казармы для 5-й команды гидов.

Угол, куда был срочно доставлен самогенерирующийся свет, был опутан гирляндой. Любопытные взгляды юных эсперов метнулись в сторону. Там лицом друг к другу сидели их старший гид Ким Гын Вон и гид Сон Джэ Чан из 2-й команды. Они сидели на складных стульях, перед ними лежала открытая аптечка первой помощи.

— Пфф! Должно быть, это была попытка разлучить меня с У Джином. Это не сработает! — сказал Ким Гын Вон Сон Джэ Чану, который доставал различные лекарства из аптечки первой помощи. Прямо сейчас он ходил за ним по пятам, придумывая оправдание, которое не звучало бы как «я давно хотел у вас поучиться».

— Было бы трудно добиться моего увольнения, используя вашу доблестную семью. Я состою в профсоюзе Центра гидов. Если ты сделаешь что-то неправильно, ты ой как устанешь, ой-ой-ой!

— Это дезинфицирующее средство.

Пшик. Сон Джэ Чан снова распылил дезинфицирующий спрей близ рта Ким Гын Вона. Он обнаружил рану на его нижней челюсти около 10 минут назад. Кровь на его бороде, казалось, была уже засохла. Вероятно, он получил её принесённой ветром каменной пылью, когда Го У Джин использовал свою силу.

Вжух, голос Ким Гын Вона продолжал звучать в ушах Сон Джэ Чана, когда он открывал самый большой пластырь.

— Некоторое время назад я начал вести трансляцию на View Tube. Это канал, который рассказывает правду о сфере эспер-гидов, и у меня уже есть немало подписчиков. Если ты меня несправедливо уволишь, я тут опубликую это там. Ах. Ты мог бы дать интервью по этому поводу? В какой позе золотая ложка сосёт мёд, стоя сзади?

— Вам не больно, если вы слишком много говорите? Должно быть, очень больно.

Он сказал это, осматривая порезы и кровоподтёки на его бороде. Ким Гын Вон провёл рукой по своим усам.

— Бессмысленно пытаться избавиться от меня с помощью своих дурацких связей! Мой мятежный дух не победить. Бесполезно флиртовать с руководителем нашей команды, чтобы избавиться от меня!

— Хорошо. Я хочу сбрить вам бороду. — пробормотал Джэ Чан, прикидывая угол, под которым следует закрепить большую пластырь. Выражение лица бандита из ошеломлённого превратилось в угрожающее. Он поднял голову, чтобы посмотреть на него, и неторопливо добавил.

— Знаешь, ваша борода. Невозможно наклеить на неё пластырь.

— …

Он был в курсе, но что-то, казалось, было не так. Ким Гын Вон выхватил пластырь из рук негодяя, небрежно приложил его к своей бороде и открыл рот.

— И последнее. Я надеюсь, ты никогда не подумаешь о том, чтобы снова поступать так с людьми, которые признавались У Джину. Я могу только презрительно посмеяться над таким ребячливым поведением, как избиение или воровство гидов! — крикнул он, подняв заклеенный пластырем подбородок. Люди, которые обращали внимание на ветер, открыто смотрели в одну точку. Как раз в тот момент, когда Джэ Чан собирался открыть рот, думая, что устал это слушать.

— Избиение? Воровство? — послышался любопытный голос, который звучал недалеко от входа в казарму. Сон Джэ Чан, собиравший аптечку, выглядел смущённым. Ин Ён поймал его взгляд, как только вошёл в палатку, придерживая плотный полог входа.

«...Сосед по комнате?»

Человек, который неожиданно вошёл, был тем самым соседом Сон Джэ Чана. Парень, имени которого он не знал, ушёл вчера после ссоры и вернулся на рассвете. Что привело его сюда?

— Старший. Вы серьёзно? Это ублю-, нет. Этот бандит действительно бьёт или ворует?

Парень, который сразу же подошёл, смело спросил Ким Гын Вона. Он был одет в костюм гида, и, в отличие от вчерашнего дня, его каштановые волосы были уложены.

Джэ Чан нахмурился. Неудивительно. Несмотря на то, что ему очень нравится проводить время с девушками, он заявил, что нечасто приходит сюда, но оказалось, что он был частью 5-й команды. Логично, что вчера он впервые появился в комнате. Джэ Чан узнал, что 5-я группа прибыла в первый район только вчера днём, после тайфуна.

— Да. Этот молодой мастер из престижной семьи, похоже, обладает необычными связями с тёмной стороной. — проворчал Ким Гын Вон. Глаза соседа по комнате заблестели от возбуждения. Ким Гын Вон встал, прищурился и подошёл к другой стороне казарм, как будто не хотел больше разговаривать.

— Привет, младшая. Где моя сумка

Когда Джэ Чан увидел, как он получает свою сумку через плечо от младшего члена 5-й команды, кто-то заговорил с ним:

— Эй. Ты действительно нанимал людей? Разве это не сложно? — проворчал сосед по комнате. Он активно разговаривал с ним, как будто прошлой ночью ничего не произошло. Сон Джэ Чан заметил странное выражение в его блестящих глазах. Он выпалил несколько расплывчатых слов:

— Да. У меня есть связи в бандах эсперов.

— ...Правда?

Посмотрите на это. Улыбка Сон Джэ Чана была напряжённой.

Его сосед так хотел совершить преступление, что без колебаний общался с Джэ Чаном даже после их вчерашней ссоры. Глаза и тон соседа, указывали на то, что он подумывал о совершении чего-то противоправного. Нанять надёжного человека для выполнения задуманного было непросто, поэтому, если есть кто-то, у кого есть подобные связи, это становится очень заманчивым.

«Есть кто-то, кого он хочет запугать?»

— Да. Есть кое-кто, кто занимается подобным. Вам всё ещё интересно?

Ответ пришёл не сразу. Прежде чем ответить, сосед по комнате посмотрел на своих товарищей по команде, которые болтали между собой и на Ким Гын Вона, который сидел в одиночестве, а затем снова встретился глазами с членами команды.

— Я дам вам знать, если будете называть меня братом.

Сон Джэ Чан заговорил первым, когда его сосед нахмурился при виде очевидной реплики из старого фильма.

— Эй! Куда ты идёшь?

Крикнул парень, который в гневе кусал губы, но Джэ Чан притворился, что не слышит. Джэ Чан быстро зашагал, увидев как Ким Гын Вон проскользнул в щель в задней части казармы, прихватив с собой свою сумку. Его окликнул самый молодой членом 5-й команды:

— Вас ищет руководитель группы Лим! Привет!

Он отвернулся от своего соседа по комнате и вышел из палатки. Сейчас у него есть Ким Гын Вон, Го У Джин и даже его неожиданный сосед по комнате, который не мог усидеть на месте, как щенок в огне. Было недостаточно просто сосредоточиться на Ким Гын Вон.

Глава 12

К тому времени в окрестностях становилось все темнее. Стояло лето, но небо уже затянули тучи из-за последствий тайфуна. Электричество в этом районе также было отключено по приказу руководителя группы Лима, поэтому ожидалось, что темнота продлится ещё долгое время. Самогенераторы, фонарики и превосходное зрение эспера в темноте будут использованы для оказания помощи пострадавшим.

«Должно быть, Ким Гын Вону было легче погибнуть в такой обстановке.»

Ирония в том, что именно Ким Гын Вон потребовал отключения электричества. Должно быть, в прошлом произошла похожая авария на телефонном столбе, и Ким Гын Вон, как и раньше, обратился бы с просьбой к руководителю группы.

После того, как Ким Гын Вон прогуливался с самым молодым членом 5-й команды, Джэ Чан вспоминал обстоятельства смерти Ким Гын Вона.

Если прошлое не изменится в будущем, то и будущее не изменится.

Тело Ким Гын Вона было обнаружено в багажнике старой машины.

Рассуждая о нем, Джэ Чану сначала пришлось вспомнить ещё об одном инциденте. «Дело о похищении гида». Это событие привело к смерти Ким Гын Вона.

Описание инцидента было следующим. Сегодня на этом месте мужчине удалось похитить гида.

Преступник совершил преступление, используя специальные препараты, огнестрельное оружие и свой собственный автомобиль, есть свидетели происшествия. Свидетель, заметивший что-то подозрительное, подошёл к машине, чтобы помочь коллеге, но был смертельно ранен преступником, который его заметил. Преступник положил тело свидетеля в багажник и скрылся с места происшествия. Преступник понятия не имел, что видеокамера свидетеля, которая фиксировала весь процесс до и после инцидента, упала на землю.

Убитым свидетелем был Ким Гын Вон.

— Младшая. Люди не должны быть слишком сосредоточены на чем-то одном. Если вам не повезёт, может рухнуть телефонный столб или вас могут подстрелить на дороге. — громко сказал Ким Гын Вон, который шёл рядом с самым юным членом 5-й команды. Чей-то голос велел Сон Джэ Чану смотреть и слушать, но Джэ Чану это даже не показалось смешным, потому что, казалось, это было о самом Ким Гын Воне. Кроме того… Ему стало не по себе, когда он увидел, что кто-то, кто умер, вернулся живым.

Джэ Чан последовал за ними и посмотрел на свои наручные часы. 18:32. Поскольку он не знал точного времени совершения преступления, ему приходилось внимательно следить за Ким Гын Воном. Только тогда его можно будет спасти.

Размышления, связанные с инцидентом, продолжились. По иронии судьбы, похищенный гид, из-за которого погиб Ким Гын Вон, возвращается целым и невредимым на следующий день. Одним словом, это был инцидент, в котором не было жертв или разрушений, за исключением Ким Гын Вона. Джэ Чану просто нужно остановить Ким Гын Вона от вмешательства.

«Кто тот гид, которого похитили?»

Ему тоже нужно было это выяснить. Преступником был мужчина, и он слышал, что это была любовь с первого взгляда. Сон Джэ Чан обратил внимание на юного гида 5-й команды, за которой он наблюдал некоторое время. Её длинные волосы развевались в такт её лёгких шагов, как будто она чувствовала себя комфортно рядом с Ким Гын Вон. Она была единственной молодой девушкой в команде.

Они втроём добрались до отдалённого пустыря, окружённого стеной. Го У Джин и Ким Гын Вон нашли там временное убежище. Тротуарная плитка, за которой долгое время не ухаживали, заросла сорняками. Во всё ещё влажном воздухе разносится стрекотание травяных насекомых.

— У Джин! Мой самый юный товарищ по команде – ваш фанат! Давай же поздоровайся.

Го У Джин, который тренировался, удобно устроившись, вытянув длинные ноги и обеими руками создавая подобие ветра, поднял голову.

— Кхм. Эспер Го У Джин. Привет.

Младший член команды печально вздохнул. Сон Джэ Чан подумал:

«Ах, оказывается, ей было комфортно с Ким Гын Воном потому, что она собиралась встретиться с Го У Джином.»

Он понял это по внезапно опустевшему взгляду.

— Здравствуйте.

Го У Джин вежливо снял кепку и поздоровался. Молодая участница 5-й команды, казалось, была не в себе от радости. Особенно… сегодня у него были прямые волосы! Он даже не причёсывался! Густые волосы, которые никогда не разделялись на прямой пробор и всегда развевались во все стороны, были аккуратно растрёпаны. Даже слегка вьющиеся волосы выглядели естественно. Оглядываясь назад, можно сказать, что весь смак был не в причёске, а в том, что лицо сделало всю работу.

— Ха-ха. Эспер Го У Джин. Хм. Для меня большая честь познакомиться с вами. Я так нервничаю. Кхм. И все же, давайте пожмём друг другу руки…

Девушка протянула дрожащую руку. Он предположил, что Го У Джин не может понять, потому что она сильно заикается, но он улыбнулся и пожал ей руку. Младший член команды, казалось, задыхается. Выражение её лица было видно даже в тусклом свете ноутбука.

Его брови и переносица. Тёплый. Она больше не могла смотреть ему в глаза и опустила дрожащую голову.

Его большие ладони крепко сжали её руку, пожали её и затем отпустили. Ладонь была лёгкой, но тёплой. Он был очень сильным. Самая юная участница 5-й команды поспешно прикрыла лицо левой рукой, потому что собиралась закричать. Ким Гын Вон, который с восторгом наблюдала за происходящим, подошёл к ней.

— Иди сюда. Не будь такой и сядь рядом с ним.

— Что?! Мне достаточно этого.… Эспер, должно быть, устал...? Нет, не нужно!

— У Джин. Наша младшая тоже очень интересуется видеотрансляциями. Не могли бы вы присесть и научить ее пользоваться камерой Handycam?

Ким Гын Вон заставил их сесть рядом. Он передал У Джину сумку с дополнительной видеокамерой. Он улыбнулся и посмотрел на Сон Джэ Чана. Этот бандит-гид уже некоторое время не может оторвать глаз от младшенькой и Го У Джина.

«Конечно, это так! Посмотрим, сможешь ли ты это пережить!»

Он утверждал, что следил за мной, а не за Го У Джином. Он придумал отличное решение, посадил самую симпатичную участницу группы рядом с Го У Джином. Он прошёл мимо Сон Джэ Чана и непринуждённо вышел из переулка.

...Однако.

Сон Джэ Чан действительно последовал за ним.

— ...Сопляк!

Ким Гын Вон, в конце концов, отбросил неуважительные слова, которые он произносил ещё на полпути. Выйдя из переулка. На тёмной двухполосной дороге он столкнулся лицом к лицу с Сон Джэ Чаном.

— Это уже чересчур!

Потребовалось много времени, чтобы он остановился. Челюсть с отвисшей челюстью остановилась. У парня, который стоял, прислонившись спиной к холодным руинам, были необычные глаза.

— Вести себя так.

Это был холодный голос. Его неизменно спокойные слова были бесцветными, а в голосе не слышалось смеха, но это не означало, что его глаза потускнели, как надеялся Ким Гын Вон.

— Не суетись так, чтобы проверить меня, старик.

У него был такой свирепый вид, что трудно было поверить, будто ему всего двадцать с небольшим. Над верхней губой Ким Гын Вона тут же выступил пот. У него было впечатление, что он столкнулся в глухом переулке с бандитом с ножом. И это при немалом опыте.

Что у него с глазами?

Ким Гын Вон слегка приоткрыл рот и прикрыл нижнюю губу своей шершавой верхней губой.

— Ого. Ты изменил своё обращение ко мне? Злишься, что я свёл У Джина с младшенькой?

— Это доставляет неудобства. Ты позвонил Го У Джину, поэтому он даже не смог отдохнуть, заставил его волноваться за тебя, потому что ты уже чуть не навредил себе, а потом оставил самого младшего члена команда наедине с ним. Даже если я изначально была никчёмным, как насчёт тебя?

В отличие от небрежного содержания, тон настолько сухой, что казался резким.

— Я не старик. Мне всего двадцать пять.

Ким Гын Вон, который до этого колебался, сразу же все объяснил. Это было сделано для того, чтобы исправить прозвище, которое было запоздало навязано. Враждебные глаза округлились, как будто они собирались немедленно вынести приговор этой стороне. Ким Гын Вон издал короткий вздох, сам того не понимая, когда напряжение спало.

Сон Джэ Чан, слегка приоткрыв рот, тихо произнёс:

— ... Кроме того… Ты всегда даёшь мне своевременные уроки… Я думал, ты уже большой мальчик.

— Ха! Сейчас нет смысла молчать. Ах ты, сопляк, теперь, когда я это вижу, разве у тебя не раздвоение личности в чистом виде?

Сон Джэ Чан отреагировал на критику, тупо уставившись на его запавшие глаза и усы на губах. Двадцать пять. Он на два года моложе меня до регресса.

— Тебе действительно двадцать пять?

— Сопляк! Я знаю, что выгляжу старше своих лет!

Может, это и так, но...… Джэ Чан вздохнул. Он подумал, не слишком ли рано умирать в двадцать пять лет.

Его разум был полон негативных мыслей. Го У Джин, который добр ко всем, кроме него, маленькое тело и худощавое лицо… младшенькая 5-й команды, слишком похожа на гида Нам Хэ Соль.

Джэ Чан думал, что он избавился от своих чувств к Го У Джину, но, похоже, это не так. Он заботился о нем достаточно сильно, чтобы иррационально разозлиться на того, кто может умереть сегодня. Взглянув на пустынное ночное небо, Джэ Чан издал глухой смешок. Он подошёл к Ким Гын Вон большими шагами, после того как собрался с мыслями.

Он скрестил руки на груди.

— ...Что. Что ты делаешь?

Хвать. Он крепко схватил Ким Гын Вона за руку, когда тот пытался убежать.

— Хён. Пойдём вместе. Верно. Меня беспокоит ваша младшенькая и Го У Джин. Но это правда, что я буду повсюду следовать за хёном, так что давай пойдём вместе.

— Может хватит уже? Даже не называй меня хёном! Ублюдок, ты показываешь своё истинное лицо сейчас? Я не пойду! Не пойди! Ты идёшь один и любуешься У Джином!

Ким Гын Вон устроил скандал, но ему было все равно.

— Чтобы заполучить Го У Джина, у меня должен быть ещё и хён. Так зачем ты поставил такую смелую девушку в пару с Го У Джином?

Милашка, похожая на Нам Хэ Соль. Джэ Чан мысленно прищёлкнул языком. В этот момент Ким Гын Вона беспомощно волокли. Он был довольно силён, несмотря на худобу. Было ли это из-за его роста? Он подозрительно посмотрел на белокурую головку, которая была расположена рядом.

— Ладно, я понял! — воскликнул он и с трудом выдернул свою руку, неодобрительно двинувшись вперёд.

Глава 13

Опустевший город, из которого все были эвакуированы. Только бледный лунный свет, падавший на тёмно-серую улицу, выделялся на общем фоне. Джэ Чан шёл по заброшенным руинам, не зная, когда появится убийца. Он последовал за ворчащим Ким Гын Воном, заглушая его шаги.

***

Вернувшись на пустырь, они увидели Го У Джин и младшего члена 5-й команды, всё ещё сидевших бок о бок. Щеки юной красавицы были необычно красными, когда она держала камеру Handycam.

Ким Гын Вон от души рассмеялся и достал планшетный компьютер из сумки, лежавшей на груде кирпичей. Он подключил его к портативной камере, которая была у него с собой, и начал редактировать видео, используя время ожидания в качестве ориентира.

Джэ Чан думал об этом и раньше, но это не могло быть связано ни с чем иным, как с очень низкой ежемесячной зарплатой. Джэ Чан озадаченно посмотрел на Ким Гын Вона, а затем сел, прислонившись к стене, не пострадавшей от тайфуна. Он расположился, образуя треугольник, одна сторона которого Ким Гын Вона, а другая – Го У Джина и с младшим членом 5-й команды.

Он достал свой телефон, на котором было три пропущенных звонка и пять текстовых сообщений от Лим Чжон Ука. Он положил телефон обратно в карман, потому что уведомлений от приложения гидов не было. Это напомнило ему, словно в ушах у него не было ничего, кроме жужжания насекомых.

— Уф, я не знаю… Что не так?

Что-то проворчала молодая девушка, чьё лицо покраснело ещё сильнее, чем раньше, сжимая в руках камеру Handycam. Он взглянул поверх неё и увидел Го У Джина и младшую, которая в замешательстве наморщила лоб, прикасаясь к камере Handycam.

Джэ Чан, который что-то искал более внимательно, приподнял брови. Что с ними не так?

— …

На всякий случай он повернулся к Ким Гын Вон. Теперь тот достал наушники и с открытым ртом полностью погрузился в работу по монтажу. Беспокойство было недолгим. Джэ Чан встал со своего места.

— Камера не включается?

— Да...! Да, именно так! — яростно воскликнула младшая. Ее глаза вспыхнули, как будто она увидела спасителя и она резко показала мобильный телефон, который сжимала в руке. Это было приложение Viewtube.

— Я везде искала инструкции о том, как включить камеру Handycam! Когда на видео они отрывают экран, то камера автоматически включается, но эта… Я думаю, что она сломана. Однако эспер Го заявил, что это не так. Примерно час назад все было в порядке...

«Ах.»

Джэ Чан только сейчас понял, что её красные щеки были вызваны раздражением из-за того, что камера никак не включалась.

Го У Джин продолжал верить, что неисправности нет, и нажимал маленькую серебряную кнопку с надписью «питание» каждые 10 секунд. Нажал один раз и подождал, нажал ещё раз и опять ждал.

У младшей, сидевшей рядом с ним, казалось, чесались руки от желания самой попробовать что-то понажимать. Джэ Чан, который едва сдерживал смех, дал совет, потому что больше не мог на это смотреть.

— В нем нет аккумулятора.

— ...Что?

— ...Что?

Го У Джин, который до этого делал вид, что не замечает его, тоже поднял голову. Заметив смущение в его безразлично затенённых глазах, Джэ Чан снова убрал улыбку и объяснил:

— Аккумулятор вынут из задней части.

Он взял сумку, что лежала рядом с ними. Действительно, на дне лежал большой аккумулятор. Он вставил его в пустую заднюю часть. Звук креплений был немного приглушённый.

— Вот, пожалуйста. Я вижу, что крепления немного ослаблены. Он может снова отвалиться, поэтому используйте его осторожно.

— ...Работает! Ух ты, спасибо вам!

Когда младшая открыла сенсорный экран, который она назвала «крылья», экран засветился. Она обрадовалась, осматривая тусклую обстановку с помощью своей камеры Handycam.

Тем временем Го У Джин пристально смотрел на Сон Джэ Чана. Он повернул голову, как будто почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Их взгляды встретились. Круглые глаза слегка расширились, несколько раз быстро моргнули, а затем снова отвернулись в сторону. Может быть, это из-за ночной темноты? У Джину показалось, что длинные ресницы моргнули, издавая хлопающий звук, словно шелест крыльев бабочки.

Именно так. Серьёзно, такое поведение странно.

«Если бы все было как раньше, он бы сразу же примчался ко мне.»

В прошлом Джэ Чан бросился бы к нему и попытался обнять, а не избегал бы его взгляда. Почему он сейчас так на меня посмотрел? Он хочет руководить? После этого он бы с лукавой улыбкой придумал абсурдное оправдание, что его длина волны нестабильна. За последние несколько лет он был сыт по горло этими выходками.

Однако последние несколько дней Сон Джэ Чан не был похож на человека, которого он помнил. Даже сейчас он избегал его взгляда и знал о видеокамере, которая его совершенно не интересовала.

Сон Джэ Чан в основном обладал механическими навыками. Он никогда не прикасался к тому, что его не интересовало или не имело ни малейшего отношения к его интересам. Электронные устройства были тем, что безразлично Сон Джэ Чану. Он даже не знал, как пользоваться основными функциями своего телефона, о чем ему часто напоминал Го У Джин, который уже давно разочаровался в своём гиде.

«Что-то здесь не так.»

Пока Го У Джин был погружен в свои тревожные мысли, Сон Джэ Чан, сбитый с толку его пристальным взглядом, размышлял о том же.

«Это действительно странно.»

Это было так странно.

— …

Го У Джин выглядел мило.

Он никогда не считал Го У Джина милым, обычно он казался ему крутым, либо тем, на кого можно положиться. Он был его ровесником, но гораздо более зрелым, и у него было чему поучиться, как у «настоящего идеального старшего брата». У Джин учился всему быстрее и становился все более опытным, чем сам Джэ Чан, поэтому он был в восторге, когда получал от него помощь.

Однако теперь он, похоже, более зрелый, чем Го У Джин, не зря ли он потратил шесть лет. Несмотря на то, что у 27-летнего Го У Джина ясный ум, 21-летний Го У Джин не утратил своей привлекательности.

«Трудно сдаться, когда ты продолжаешь так смотреть на меня, У Джин-а.»

Го У Джин не мог отвести от него подозрительного взгляда. Наверное, он был уверен, что смотрит яростно, но в этот момент, когда Джэ Чан с трудом успокаивал сердцебиение под его пристальным взглядом, он казался ему похожим на ястребёнка.

— У Джин. Пожалуйста, взгляни на это на секунду.

Это был Ким Гын Вон, который уже сидел без наушников. Он даже не взглянул на младшую и У Джина, когда они выглядели неловко, но когда Го У Джин проявил малейший интерес к Сон Джэ Чану, он тут же окликнул его.

У Джин послушно пошёл туда. Джэ Чан остался сидеть рядом с молодой девушкой, наблюдая, как У Джин надевает наушники переданные Ким Гын Воном.

— У вас больше нет проблем с камерой?

Самая юная участница 5-ой команды, которая в одиночку возилась с камерой Handycam, лучезарно улыбнулась в утончённой атмосфере, которую создавали Джэ Чан и Го У Джин.

— Да! Теперь все отлично!

Младшая махнула рукой, сказав, что все, что осталось только включить её. Она резко замолчала, выразив свою благодарность ещё раз. Он положил руку ей на колено и прикрыл камеру.

— Я... гид Сон Джэ Чан. Могу я задать вопрос?

Джэ Чан, который пристально смотрел на Ким Гын Вона, расценил его поведение подозрительным.

— Да, пожалуйста, продолжайте.

— Ничего такого, гм, что вы… эм, это… Я слышала, вы близки с руководителем группы.

Когда Сон Джэ Чан услышал это, он подумал, не имеет ли она в виду Лим Чжон Ука, руководителя 5-й группы, который теперь домогается к женщинам.

Джэ Чан думал, что он гей, но на самом деле он был просто извращённым ублюдком. Джэ Чан, который вскоре планировал сообщить о нем в консультационный центр по сексуальным домогательствам, все ещё искал доказательства.

— Вы говорите о руководителе группы Лим Чжон Уке?

Молодой член команды сразу же опроверг его догадки.

— Нет, нет! О другом!

— …Руководитель группы Хон Ё Док?

Джэ Чан уточнил имя руководителя 2-й группы. Она была руководителем команды, в которой он работал, и была женщиной средних лет с непринуждёнными манерами и всегда безучастно улыбалась.

— Нет! Мне жаль... это, это… На самом деле, руководитель 1-й группы! Хан Тхэ Хун – руководитель, который занимается несколькими видами спорта! Я слышала, что вы с ним очень близко.... дружите.

Это было неожиданное имя.

Джэ Чан на мгновение потерял дар речи и посмотрел вниз на девушку. Первоначально она, казалось, была смущена, но, когда заметила реакцию Джэ Чана, её настроение быстро упало. Джэ Чан почти ничего не говорил.

— Да. Это правда.

Он был немного смущён, когда отвечал. Он сжимал и разжимал кулаки, но пока не выразил негативных эмоций. По выражению его лица можно было понять, что он готов продолжить разговор, поэтому девушка облегчённо вздохнула, подсев поближе.

— Руководитель группы Хан Тхэ Хун – опытный гид… но в то же время, я слышала, что он пробудил в себе способности эспера в возрасте двадцати пяти лет. Я тоже… Мне сейчас столько же лет, так что мне любопытно.

Мультигид.

Редкий гид, обладавший способностями эспера. Мультиэспер – это аналогичный термин. Принадлежность к тому или иному определялась уровнем способности пробужденного. Что касается Хан Тхэ Хуна, руководителя 1-й группы, его способности гида находились на уровне S-класса, а эспера – A-класса, беспрецедентно редкий мультигид.

Хан Тхэ Хун, который в свои 30 с небольшим лет был назначен руководителем 1-й группы гидов, в будущем должен был стать ещё более известным.

Рано или поздно он займёт должность самого молодого руководителя центра гидов.

На краткий миг Джэ Чан вспомнил своего бывшего непосредственного начальника и образец для подражания, которому он когда-то преданно служил. Просто представив это, кажется, что металлический запах, который всегда исходил от директора, сильно проникает в его лёгкие.

— Сколько вам лет? — спросил Джэ Чан, пригладив свои волосы, и пытался собраться с мыслями.

— Двадцать три.

Ах. Он снова посмотрел на неё, вспоминая, как часто сегодня видел людей, чей возраст и лица не совпадали. Он не мог поверить, что она старшая сестра. Оказалось, что это он был самым молодым членом 5-й команды.

— Вы примерно в том же возрасте, когда руководитель 1-й команды пробудился, ему тогда было 25 лет.

Джэ Чан кивнул, объяснившись.

Глава 14

— Я слышал, что от подросткового возраста до двадцати с небольшим лет вторая сила пробуждается сильнее всего. Ты сейчас в этом возрасте. Ты хочешь быть мультигидом?

— Да. Немного, гм, забавно, правда?

Самая юная девушка 5-й команды застенчиво поправила свои длинные волосы. Врум. Неподалёку слышался тихий звук выхлопных газов автомобилей. Она тихо заговорила на фоне успокаивающего шума.

— Честно говоря, если я могла стать кем-то усердно работая, я бы хотела этого немедленно. Зарплата и преимущества за риски несравнимо выше… В центре спокойно, но, по статистике, уровень смертности у эсперов намного ниже. И. Самое важное. Разве эсперов в принципе не меньше игнорируют?

Вздохнула девушка. Джэ Чан с первого взгляда вспомнил, как она бегала по казарме, потому что была самой младшей.

— Итак... разве все, включая меня, не захотели бы стать эсперами, если бы смогли?

Лицо самой молодой участницы 5-й команды снова покраснело, когда она закончила говорить. Она предположила, что сказала много лишнего в присутствии гида с золотой ложкой, который не попадёт ни в какие трудные ситуации. Что ты сейчас делаешь? Ей следовало спросить только о руководителе 1-й группы. Затем она добавила, защищаясь:

— Конечно, гид, который ведёт только таких людей, как эспер Го У Джин, этого не поймёт. Я бы не поняла.

И на некоторое время воцарилась тишина.

— …

О, ей не следовало этого добавлять. Пришло время руководству 5-й команды разочароваться.

— Нет. Я понимаю.

Послышался приглушённый голос. Младшая, которая до этого возилась со своими ногтями, подняла на него недоуменный взгляд.

— Я действительно понимаю. Когда-то я жалел, что не стал эспер.

Серьёзно. Лицо Сон Джэ Чана слегка побледнело, когда он пробормотал. В этот же миг подул очень холодный ветер. Это произошло, когда младшая попыталась спросить о причине, потому что его лицо, обращённое к пустоте, казалось таким же самоуничижительным, как и у неё самой.

— ...Сонбэ? Куда ты идёшь? — вдруг прошептал Джэ Чан, который на протяжении всего разговора внимательно наблюдал за Ким Гын Воном.

Го У Джин ушёл со своего места около 5 минут назад. Судя по тому, как поспешно он доставал свой звонивший сотовый телефон, на том проводе мог был только один человек. Его мачеха.

По этой причине Ким Гын Вон, который был один, тоже встал. Он нахмурился, выключил планшет, от которого исходил слабый свет, и посмотрел прямо перед собой, за пределы переулка.

— Сонбэ. У вас что-то случилось?

Джэ Чан подошёл и понизил голос. Он остановился и встал рядом с Ким Гын Воном. Глядя в ту же сторону.

Загромождённый переулок, в темноте которого стояла машина. Это было на другой стороне узкой двухполосной дороги, по которой Джэ Чан и Ким Гын Вон совсем недавно шли рука об руку. Джэ Чан вспомнил, что услышал шум машины, когда разговаривал с младшим членом команды.

Там стоял старый, серовато-белый range rover. При выключенных фарах слышен только звук включённого двигателя. Ким Гын Вон прошептал:

— Там человек... внутри.

Голос был очень напряжённым. Как будто это было неправильно, что там были люди.

— Конечно, это возможно, не так ли?

— Тссс.

— Тссс!

Они стояли по порядку: молодая девушка, Сон Джэ Чан и Ким Гын Вон. Младшая нахмурилась, недоумевая, почему они вдруг напряглись.

С другой стороны, у Сон Джэ Чана не было сил удовлетворять любопытство младшей. В конце концов, Ким Гын Вон бросился к видеокамере, схватил ее и попытался убежать в переулок.

— Куда ты идёшь? — прошептал он и схватил Ким Гын Вона. Между ними завязалась молчаливая, но ожесточённая драка.

— Отпусти меня. Пусти, я сказал, сопляк.

— Не уходите. Это опасно.

— Да какая опасность.

— Это транспортное средство с выключенными фарами как-то оказалось в запретной зоне. Это опасно, кто бы внутри там не находился.

Поскольку это был район, пострадавший от тайфуна, вдоль подъездной дороги были установлены баррикады и светодиодные фонари безопасности. Из-за нехватки рабочей силы территорию никто не охранял, но большинство людей, увидев знаки предостережения, не осмелились бы забраться в опасную зону.

— Я увидел внутри руку. Это была белая рука… она постучала в заднее стекло и упала!

— Вы имеете в виду, что кто-то, кажется, попросил о помощи. — подытожила девушка.

Сон Джэ Чан подозвал младшую, всё ещё крепко удерживая Ким Гын Вон. Она нервно вздохнула, слушая их разговор с широко открытым ртом.

— Идите и скажите своей команде – нет. Никуда не уходите. Это опасно, вдруг там плохие люди. Отправьте сообщение вон из того тенистого уголка. Свяжитесь с эсперами. Попросите помощи у членов вашей команды. Скажите, что возникла опасная ситуация. Поторопитесь.

Младшая включила телефон в глухом месте за пределами переулка. Она была благодарна за то, что они смогли пообщаться гораздо лучше, чем она думал. Проблема заключалась в том, что человек, с которым она так хорошо пообщалась, казалось, был немного не в себе.

— Успокойтесь. Просто подождите, пока кто-нибудь придёт. Мне позвонить Го У Джину?

Сон Джэ Чан просто сказал это, зная, что он никогда не ответит, пока говорит по телефону со своей мачехой.

— Не расслабляйся, сопляк! Если похитили реального человека, это чрезвычайная ситуация!

«Ты несёшь чушь.»

Сон Джэ Чан саркастически произнёс про себя. Настоящая проблема в Ким Гын Вон. Это была любовная связь, и похищенный человек завтра вернётся целым и невредимым. В данном случае Ким Гын Вон был единственным, кто не был в порядке. На мгновение Сон Джэ Чан уставился на Ким Гын Вона, который отчаянно рвался из его крепких объятий.

Сейчас он был жив. Живее всех живых.

Джэ Чан почувствовал, как его скрытые чувства, которые он словно не осознавал весь день, прорвались, как сквозь платину. Странное чувство от разговора с уже мёртвым человеком. Чуждое ощущение. Или страх, что этот человек снова умрёт…

Полный ярости голос. Ощущение горячей кожи на ладони. Тёплое дыхание. Брови и морщинки вокруг глаз, которые исказились, напоминая ракшаса. Даже пластырь, который он наклеил на подбородок, когда оказывал первую помощь.

Этот человек был жив.

И он не хотел, чтобы тот снова умер.

— Он, возможно, переживает ужасные времена, пока ты меня держишь! По крайней мере, надо дать понять ему, что он не один!

— А что, если вы умрёте? — спросил Джэ Чае, не ослабляя хватки и не разжимая запястий, которые, казалось, ослабли от боли.

— Люди так просто не умирают! Как ты смеешь так нагло меня удерживать, презренный ублюдок! Ты всегда такой. Сдаёшься, испугавшись заранее! Вот почему ты всегда хитришь в тылу, вместо того чтобы смело встретить проблему лицом к лицу!

К счастью, Ким Гын Вон никогда не кричал даже в самых тяжёлых обстоятельствах. Было забавно шептаться и ссориться, но ситуация была другой. Молодая девушка, которая уже обратилась за помощью, тоже с тревогой смотрела на них.

— Вы хотите сказать, что пойдёте один?

— Отпусти! Отпусти меня живо! Иначе я буду биться ногами.

Ким Гын Вон был так зол, что даже не мог правильно произнести это имя. Было похоже, что он хотел сразу же отправить его в нокаут. Сон Джэ Чан в последний раз обдумал планы 1 и 2.

1. Нокаутировать Ким Гын Вона.

2. Удерживать Ким Гын Вона до конца.

— Есть причины, по которой Го У Джин ненавидит тебя, бессердечный подонок! Что, младшая? Верно, у тебя даже не хватает духу спросить, как зовут нашу младшую!

— Ах. Старик, ты очень, очень, очень надоедливый.

Рассерженный Джэ Чан произнёс это так, словно отчитал его. Голос, называющий его стариком, звучит без угрызений совести. Причиной такого всплеска гнева было то, что Ким Гын Вон в конце концов вынудил его применить план 3. Это был план, который он разработал на всякий случай.

Он всё равно был таким упрямым. Джэ Чан резко убрал руки, которые держали Ким Гын Вона. В то же время он ударил Ким Гын Вона коленом в живот. Это была хорошо контролируемая сила. Настолько сильная, что Ким Гын Вон несколько минут не мог пошевелиться.

— Уфу.

Ким Гын Вон глубоко вздохнул и согнулся, как варёная креветка. Джэ Чан взял камеру, которая вот-вот должна была упасть, и передал её удивлённому младшей.

План 3. Риск примерно на 20% выше, чем в планах 1 и 2, но другого выхода нет:

3. Заставить Ким Гын Вона вести себя прилично, если он начнёт шуметь.

Джэ Чан прошёл по людному переулку, в то время как Ким Гын Вон, получивший удар в жизненно важную точку, дрожал на земле. Луна даже осветила затянутую облаками двухполосную дорогу.

Врум, он подошёл к машине, которая издавала только шум двигателя.

Модель Range Rover, снятая с производства 15 лет назад, с тёмно-серым угловатым кузовом и фарами старого образца. Стекла серые и мутные, на них повсюду были видны царапины. Пыль действует как естественная наждачка, со временем всё больше истирая лакокрасочное покрытие автомобиля.

Сначала он заметил, что багажник слегка приоткрыт. Он не решался проверить к его, поэтому только заглянул в заднее окно, где Ким Гын Вон заметил белую руку.

Конечно, дверь была закрыта. Невозможно было ничего разглядеть, потому что в машине было темно. Тук, тук, тук. На всякий случай он постучал в грязное стекло, но ответа не последовало.

Осматривая обе стороны тёмной дороги, Джэ Чан достал свой телефон. Опасаясь, что свет будет слишком ярким, он включил фонарик, удерживая точку, в которой сработала вспышка, кончиком указательного пальца.

Ему показалось, что он слышит шаги у себя в ушах.

Глава 15

— …

Джэ Чан машинально повернулся в сторону Ким Гын Вона. И увидел странное зрелище.

Не успел он опомниться, как Ким Гын Вон, который лежал, распластавшись, на полу, и молодой член 5-й команды, широко раскрыв глаза, стали звать его как сумасшедшие. Они в панике указывали ему на узкий переулок перед автомобилем. Со стороны Джэ Чана это было место, которое поворачивало вертикально и находилось в слепой зоне.

«Черт возьми.»

Сон Джэ Чан, который сразу понял, что это значит, подбежал к задней части машины.

Он схватился за открытую дверцу багажника и мгновенно втиснулся в тесное пространство, как можно тише. Но, как бы аккуратен он не был, хрупкий кузов машины, отягощённый его весом, издал скрип. Это был всего лишь слабый скрип, но он ощущался как раскат грома, возможно, из-за напряжённой ситуации.

Шаг, шаг, шаг. Как только он вернул дверцу багажника на прежнее место, в темноте отчётливо послышались шаги. Джэ Чан спрятался в углу заваленного бумагами багажника, подтянув колени и затаив дыхание.

«Черт...»

Тем временем Ким Гын Вон, наблюдавший за всей ситуацией с самого начала, мысленно выругался.

«Черт. Черт возьми!»

Его сердце всё ещё бьётся неровно.

Он и не подозревал, насколько был удивлён, обнаружив незнакомого человека в узком переулке на другой стороне. Мужчина шёл, глядя в свой мобильный телефон, его лицо отражалось в свете ЖК-экрана, а улыбающийся рот был отчётливо виден даже издалека.

«Я надеюсь, что он не плохой парень. Я надеюсь, что это не так. Пожалуйста.»

Этого не должно было случиться. Это из-за него Сон Джэ Чан прыгнул туда. Ситуация не из приятных. Ким Гын Вон с тревогой выглянул из-за груды коробок, заставив младшую ещё сильнее прижаться к земле.

«Черт возьми. Почему он пошёл один?»

Ким Гын Вон никогда не думал, что ему придётся похудеть из-за беспокойства о Сон Джэ Чане.

Ким Гын Вон держался за свой больной живот и не моргая смотрел на мужчину. Он вздохнул от отчаяния.

«Нет.»

Мужчина, одетый в потрепанную спортивную форму, держал красный ящик для инструментов и ещё в его руках был пистолет.

В трудную минуту он терял силу в ногах, которые вот-вот должны были подкоситься.

В безнадёжной ситуации Ким Гын Вон только нервно сорвал неуклюжий пластырь.

— Ах. — затем младшая издала звук, похожий на плач. Он резко прикрыл её рот рукой, покрываясь холодным потом. Мужчина резко направился к багажнику, где прятался Сон Джэ Чан. Казалось, он пытался загрузить ящик с инструментами.

«Нее. Этого не может быть. Не все люди с оружием плохие.»

Однако Ким Гын Вон продолжал думать о белой руке, что с силой стучала в окно заднего сиденья. Мужчина уже почти добрался до багажника. По руке Ким Гын Вона, который он прикрывал рот младшей, текли слезы.

Головы обоих людей поседели от страха.

Мужчина, казалось, заметил что-то странное. Он остановился и уставился на дверцу багажника тревожным взглядом.

Он опустил ящик с инструментами. Его рука в перчатке сжала пистолет.

— Уф...!

Приглушённые крики младшей, наконец, вырвались, несмотря на руку Ким Гын Вона на её губах. Ким Гын Вон задрожал и прикрыл глаза девушки другой рукой. Её глаза были влажными и плотно закрытыми, он почувствовал это под своими ладонями.

Багажник открылся.

***

Мужчина, идущий по пустынной аллее, был в очень хорошем настроении. Он был полон восторга и возбуждённости.

«Я наконец-то понял в чем дело. Цель.»

Он хотел поскорее вернуться домой. В самый подходящий момент он получил текстовое сообщение, в котором сообщалось, что товар, который был доставлен с задержкой из-за тайфуна, прибыл. Все следы похищения объекта были уничтожены, так что всё, что ему оставалось сделать, это вернуться с объектом домой.

Дойдя до конца узкого переулка, он сунул телефон в карман. Потому что его не должны были заметить.

Он моргнул, привыкая к мерцающему свету и темноте. Он сжимал и разжимал руки в перчатках, направляясь к багажнику машины. Он сразу же схватился за дверцу багажника и внезапно остановился.

Я открывал багажник?

Его сердце бешено колотилось. Мужчина уставился в окно, прежде чем медленно опустить ящик с инструментами. На самом деле, вспыльчивый мужчина грубо закрыл багажник, но обстоятельства преступления сделали его чувствительным.

В руке, затянутой в перчатку, он держал пистолет с глушителем. Он отступил назад. На одном дыхании он открыл багажник парой кроссовок с изношенной подошвой.

— …!

Мужчина немедленно нацелил пистолет и блестящими глазами осмотрел тёмный салон. Из-за многолетней наркотической зависимости белки его глаз, пронизанные множеством красных нитей, стали жёлтыми. Он лихорадочно осмотрел багажник, расползаясь взглядом снизу вверх.

Спустя некоторое время после тщательной проверки мужчина опустил пистолет. Раздался вздох облегчения. Что ж, даже если бы он нашёл крысу, он бы сразу же пристрелил её и запихнул в багажник.

Он снял перчатки передними зубами и поставил ящик с инструментами в угол багажника. Хлоп. Закрыв дверцу, он пересел на водительское сиденье.

Прежде чем переключить передачу, он ещё раз осмотрел свою очаровательную жертву, растянувшуюся на заднем сиденье. У неё красивые глаза, видимо наркотик действует должным образом. Затем он завёл машину.

Мужчина ехал медленно, полагаясь исключительно на тусклый лунный свет при отсутствии фар. Возможно, из-за его прекрасного настроения, но он наслаждается ощущением, что в салоне был ещё один человек, от чего машина немного просела.

— Блядь. Но это как-то слишком темно.

Он никогда не мечтал быть тем человеком, что управляет автомобилем, вглядываясь в густую темноту за лобовым стеклом, положив кончик своего твёрдого подбородка на руль. По интуиции, на которую он по глупости не обратил внимания, в машине был ещё один человек.

Сон Джэ Чан расслабился и поудобнее расположился в багажнике. Если бы похититель снова открыл багажник, то обнаружил бы его лежащим рядом с ящиком инструментов. Однако мужчина был озабочен тем, как бы поскорее выбраться с тёмных окраин.

Джэ Чан с безразличным выражением лица запоздало встряхивал трясущимися руками. Он всё ещё чувствовал покалывание в своей руке, которой сдерживал упрямого Ким Гын Вон.

Похититель остановился на полпути. Джэ Чан занервничал, когда ему показалось, что преступник, выйдя из машины, направился к нему, но звук шагов затих вдали. Джэ Чан мог видеть улицу через заднее стекло, потому что в багажнике хэтчбека был отличный обзор. Преступник вернул на места стальные заграждения и сигнальные огни. Видимо он также проник и внутрь. После подтверждения действий похитителя, Джэ Чан снова вжался в угол багажника.

Машина быстро выехала на хорошо освещённую улицу. По его оценкам, он будет двигаться ещё 15 минут, испытывая лёгкое укачивание. Range Rover начал подниматься по горной дороге. Он старался не прикусить язык, потому что этот старомодный тонкий багажник позволял ему чувствовать все неровности местности.

Наконец, машина остановилась.

Он затаил дыхание, готовясь к ещё одной неожиданной ситуации. За звуком закрывающейся двери последовало появление похитителя. В это же время:

— Уф, — раздался стон из ниоткуда. Звук исходит от похищенного человека, доносившийся из-за невидимой высокой спинки сиденья.

Именно в этот момент Джэ Чан бросил подозрительный взгляд на странно знакомое ощущение. Он услышал вдалеке какой-то дребезжащий звук. Джэ Чае, который внимательно прислушивался к грохочущему звуку, вскоре понял, что это был звук ручной тележки.

Тых-бух-скрип-тудух. Колесо механизма остановились и задняя дверь быстро открылась. Затхлый запах прорезал тишину, позволяя прохладному воздуху проникнуть внутрь. Похититель, похоже, оставался там какое-то время. Что именно происходит? Это было время, когда опущенное тело Джэ Чана только обострило его слух.

— Хаа. Хааа.

Послышалось неприятное дыхание. Это был голос похитителя.

«Это из-за недостатка физической активности?»

Джэ Чан сморщил переносицу.

— Хак, хааа.

Неприятный звук становился всё громче. Шурх, шурх-шурх, шурх-шурх-шурх. Слышался грубый звук трения ткани. Похититель тянул жертву вниз. Повсюду слышалось непрерывное, ровное дыхание.

Вскоре тяжёлый груз глухо опустился, и дверца с грохотом закрылась. Дребезжащая ручная тележка тронулась с места. Джэ Чан поднялся со дна багажника. Звук стука колес постепенно затих в машине.

«Я собираюсь ещё пока пожить какое-то время.»

Сон Джэ Чан поднял голову и посмотрел в боковое окно, чтобы оценить обстановку.

Как и ожидалось, они были в горах. Холм на окраине, пустырь среди повреждённых тайфуном деревьев. Рядом с хижиной стояла постройка с шиферной крышей. Из-под дырявой крыши, заселённой насекомыми, пробивался свет, что позволяло ему ясно видеть окрестности. Человек, который сидел за рулём range rover, и человек, которого катили на ручной тележке.

Глаза Джэ Чана расширились.

Он ошеломлён тем, что похищенный был его знакомым. Светлые волосы. Широко раскрытый рот. Человеком, которого волокли, был его соседом по комнате, каблуки его массивной обуви цеплялись о землю и он едва удерживался задницей в тележке.

— …

Информация путалась в его голове. Он был уверен, что слышал, что речь шла о супружеской неверности. Могло ли быть так, что похищенный изменился?

Джэ Чан всмотрелся сквозь пыльные брызги на тёмных оконных стёклах. Местом назначения похитителя была не хижина, а большой тёмный склад. Ручная тележка была припаркована рядом с ржавыми железными воротами. Дверь склада распахнулась. Внутреннее освещение, озаряющее темноту, было красноватого цвета, что в целом походило на в мясную лавку.

Это было безвкусно. Похититель вкатил туда его соседа на тележке. Каблуки массивных туфель волочились за ним, постепенно исчезая в дверной щели, похожей на открытый рот.

Сон Джэ Чан, достал, наконец, свой мобильный телефон, продолжая следить за складом. Переключившись в беззвучный режим, он воспользовался GPS, чтобы определить своё текущее местоположение и адрес. Южный округ первого района. Его пальцы и глаза были сосредоточены на карте. Он немедленно отправил сообщение.

Глава 16

[Руководитель группы. Я и гид из 5-й группы были похищены. Я отправляю вам информацию о местоположении. Не звоните мне, отправляйте только сообщение.

(Фото 1)

(Фото 2)]

Учитывая характер Ким Гын Вона, он бы сначала позвонил в полицию, а затем сообщил руководителю группы. Однако у него не было номера телефона Ким Гын Вона, поэтому он отправил сообщение Лим Чжон Уку. Руководитель группы был бы обеспокоен, потому что Сон Джэ Чан, который находился на его попечении, пропал на целый день. Как и ожидалось. Ответ пришёл сразу же.

[От: ★ Руководитель группы Лим Чжон Ук (гид 5-й группы)★

Я сейчас же еду, Джэ Чан, будь осторожен.]

На всякий случай Джэ Чан сообщил об происшествии в полицию. На этот раз ответ тоже был быстрым.

[От: Южный округ первого района, офис 112

(звонок через Интернет)

Мы получили сообщение по телефону 578-08-20 в 20:19:34 и уже выезжаем. Пожалуйста, в случае чрезвычайной ситуации свяжитесь напрямую с 112.]

[От: Южный округ первого района, офис 112

(звонок через Интернет)

Мы выяснили, где находится ваш мобильный телефон для экстренной помощи.]

Наконец, Джэ Чан отправил текстовое сообщение руководителю группы Лим Чжон Уку, в котором говорилось, что он также подал заявление в полицию.

Он бросил ещё один взгляд в окно. До этого момента двое людей, вошедших на склад, больше не выходили. Джэ Чан уставился на щель, через которую сочился красный свет, похожий на открытую рану зверя. Он возился со своим телефоном. Руководителю группы Лим Чжон Уку потребуется около 15 минут, чтобы прибыть. Полиция может быть на месте и раньше.

«…?»

Вдруг он рефлекторно опустил голову, увидев фигуру, выходящую из склада, а затем в удивлении раскрыл глаза.

«Что я вижу?»

Расширившиеся глаза Сон Джэ Чана проследили за движением похитителя вправо. Тощий преступник был обнажён и одет в женскую пижаму. Чрезвычайно прозрачная спина вбежала в оружейную будку, закрыла дверь и исчезла, словно её унесло ветром.

Несмотря на то, что в доме горел свет и преступник деловито копошился внутри, Джэ Чан не мог пошевелиться. Так вот почему... дело о любовном романе? Он просто думал об этом.

…

Он погрузился в торжественное молчание и ещё раз проверил свой телефон. Дрожащее тело Сон Джэ Чана успокоилось. Он осторожно скользнул на заднее сиденье. Открыв другую дверцу машины, вылез, перекатившись через заплесневелые простыни. Преступник, который спешил забрать его соседа, не потрудился запереть даже дверцу машины. Видимо модель настолько устарела, что ключи от автомобиля не имеют функции дистанционного управления.

Шум ветра в тёмном лесу и шелест густой листвы заглушили звук закрывающейся дверцы автомобиля. Джэ Чан убедился, что на территории не было видеонаблюдения, он двигался так тихо, как только мог, в тени тёмного леса.

Силуэт внутри хижины был всё ещё занят своим делом. Джэ Чан подошёл к складу, не отрывая взгляда от теней, которые появлялись и исчезали.

«Он, возможно, переживает ужасные времена, пока ты меня держишь! По крайней мере, надо дать понять ему, что он не один!»

Сон Джэ Чан коротко вздохнул, вспомнив слова Ким Гын Вона. Он заглянул в щель открытой двери.

***

За пять минут до того, как Сон Джэ Чан вошёл на склад.

Настойчивый шелест заставил его соседа очнуться. С тяжёлой головой он открыл глаза, но не смог ничего разглядеть, словно всё вокруг заволокло туманом. Звук открываемой где-то коробки царапнул его по ушам. Постепенно он начал осознавать свои ощущение. У него болит горло и заложен нос.

«Что это за запах? Нафталин? Нафталиновые шарики?»

Он нахмурился и огляделся.

Помещение было похоже на склад. Красное освещение. Потолок из стальных пластин. Под потолком жужжал гигантский вентилятор. Он лежал на боку на старом матрасе. Оттуда доносился запах нафталина. И... у кровати. Голый мужчина переодевался в одежду, которую только что достал из коробки.

Перед тем как потерять сознание, он ещё пару раз моргнул, чтобы восстановить в памяти ситуацию. Он широко раскрыл глаза, как будто они были готовы вот-вот расплакаться.

— Уже очнулся?

Похититель обернулся, когда приводил в порядок свою одежду. Знакомый гнусавый голос и впалые щеки. Смуглое лицо с налитыми кровью глазами

Это был тот самый ублюдок. Преследователь, который неотступно следовал за ним в течение нескольких месяцев.

Он хотел встать как можно скорее. Извращенец был одет в странную женскую комбинацию, которая покрывало всё его обнажённое тело.

«Блядь. Я в полном дерьме.»

Его вялые и слабые ноги отчаянно задвигались на матрасе, как моллюски. В следующий момент:

— Уф! — с его губ сорвался стон. — Что… что ты делаешь?..

В его кожу вонзилась игла. Острая боль разлилась по его плечу. Он в страхе стиснул зубы, беспомощно наблюдая, как таинственная жидкость проникает в его тело.

— Было трудно, да? Сейчас ты придёшь в себя. — прошептал парень, который ввёл шприц до упора. Он вытащил иглу и встал. Причудливая тонкая комбинация ниспадала с его худощавого, похожего на кости, тела. Только кожа оставалась открытой, словно для демонстрации.

— Как я выгляжу? Мне его доставили только сегодня… Я специально приготовился для этого дня. — выпалил парень, который уже пребывал в бешеном восторге.

— Сумасшедший ублюдок! — выругался он, увидев то, чего не хотел видеть, и вместо этого уставился на красный свет светофора. Он вспоминал ситуацию незадолго до того, как его похитили, когда он был не в состоянии контролировать своё тело, пропитанное наркотиками.

Сосед Джэ Чана и представить себе не мог, что мочиться на открытом воздухе будет такой большой ошибкой. Было так утомительно идти в простой туалет. Он спокойно занимался своими делами в тёмном углу, уже застёгивал штаны, когда к его подбородку приставили пистолет.

«Если ты издашь хоть звук, я выстрелю.»

Это был сталкер, который несколько дней вёл себя тихо из-за тайфуна. Приставленный к голове пистолет, судя по небрежному обращению сталкера, мог выстрелить и случайно. Он побоялся, что ему пробьют череп, поэтому бездействовал, пока преступник, державший в другой руке шприц, вводил ему какие-то вещество в живот. Когда он очнулся после потери сознания, то уже был на красном складе.

У него до сих пор такое чувство, будто игла, воткнутая в его живот, скручивает мышцы.

«Будь ты проклят, сукин сын. Извращённый ублюдок.»

Он не хотел с ним разговаривать, но у него не было выбора.

— Почему. Почему ты так поступаешь со мной?

Он месяцами страдал из-за этого извращенца. Он сбежал из своего дома и поселился в общежитии гидов. Ему было нелегко познакомиться с девушкой, не говоря уже о свиданиях, он стал посмешищем для своих коллег, потому что его преследовали повсюду.

— Я… Я сделал не так? А?

Он впервые встретил преследователя в клубе. Девушка, с которой ему довелось провести ночь, представила его своему знакомому, сказав, что он робкий, но весёлый человек. Первоначально он казался ему мрачным и нерешительным, но согласился перекинуться с ним парой слов, потому что хотел хорошо выглядеть перед девушками. Вот и всё. Он понятия не имел, какой кошмар начнётся с этого дня.

— Если нет... это потому, что я тебя ударил? А?

Тук. Тук-тук. Насекомые натыкались на лампу, летя на свет, а у парня было всё тоже перекошенное лицо. Три месяца назад он не выдержал преследования и избил его до полусмерти. Он думал, что теперь тот наконец-то пропал из его жизни, но на следующий день этот сумасшедший появился перед его домом, с распухшим вдвое лицом, он даже не знал, как громко кричал.

— Я спросил, почему ты так поступаешь со мной? ...Скажи уже что-нибудь.

Он отчаянно спрашивал снова и снова, но тот только пронзительно смотрел на него. Он отчаянно требовал ответа, но тот только смотрел на него сверкающими глазами.

На самом деле похититель высоко оценил свою работу. В этих, когда-то надменных глазах, смотрящих на него из-под волнистых волос, теперь читалось отчаяние. Какое же это прекрасное зрелище, когда этот высокомерный взгляд исчезал без следа, словно пламя под раскаленным железом, это приносило куда большее удовольствие, чем он мог себе представить.

— ...Скажи что-нибудь.

Да, это было оно.

— Ты можешь сказать всё, что угодно!

В этот момент в завораживающих глазах начали проявляться другие эмоции, и он закричал. Возможно, это потому, что у него улучшилось зрение и окружающая обстановка стала более привычной для его сознания.

С дрожащими глазами, моргая своими длинными ресницами, его прекрасная мишень отвела взгляд на одну из сторон склада. На той стене висели различные виды пил и бензопил, стальные трубы и верёвки.

— …

Его цель испуганно сглатывает, и как маняще при это двигается кадык по её мощной шее. Он внимательно наблюдал за происходящим и наслаждался звуком, как будто смотрел художественный фильм. Отчаяние было лишь частью истории персонажа. И, наконец, в его руках оказался тот, кого он так жаждал.

Это тот самый момент, когда сбылась мечта. Он выбросил пустой шприц в мусорное ведро. В то же время он подарил прекрасной жертве голос, о котором она просила с такой надеждой.

— У тебя такие привлекательные глаза.

Парень, находившийся в отчаянии, был потрясен этими словами. Он заговорил только для того, чтобы сказать эту чушь. «У тебя такие привлекательные глаза». Это и есть причина жестокого преследования и похищения?

Нет. Он не должен пытаться понять сумасшедшего. Он проглотил оскорбления. Нет. Теперь он был готов расплакаться.

Пока он подавлял сбивающие с толку эмоции, извращённый ублюдок вышел радостным шагом.

Введённая жидкость оказалась стимулятором. Его сознание и чувства проясняются. Он мог чувствовать только своё ослабевшее тело, понимая свою беспомощность прямо сейчас. Пытаясь выбраться, он печальными глазами выглянул наружу, в темноту.

— Здесь есть кто-нибудь?

…

— Помогите мне… помогите мне, пожалуйста.

«Помоги мне. Пожалуйста, помогите мне…»

Его нос начало щекотать от слёз, что грозили вот-вот пролиться. Однако, он не хотел выглядеть несчастным, когда вернётся этот извращенец, поэтому терпел это снова и снова.

Сколько времени уже прошло?

1 минута? Или 5 минут?

Его затылок к тому времени уже покрылся холодным потом. К его большому разочарованию, этот парень вернулся.

Глава 17

— Ты долго ждал?

На нем был чёрный пояс с подвязками, нижнее белье и чулки в сеточку под комбинацией.

— Ублюдок, развяжи меня сейчас же… Отпусти...!

Он сопротивлялся так, словно собирался убить его, но его мышцы были слабы. Несмотря на это, он атаковал, словно раненный хищник.

— Эй, ты, чертов ублюдок! Дерьмо! — он выкрикивал кучу оскорбительных слов в адрес руки, которая расстёгивала его брюки в танце. Это была та же ситуация, что и тогда, когда он проснулся в номере мотеля, выпив бесплатного алкоголя в клубе в свой первый день знакомства с этим сумасшедшим извращенцем.

Единственное, что двигалось у него над головой, был потёртый временем потолочный вентилятор. На этот раз он не мог убежать и ему показалось, что его разум тоже сходит с ума.

— Убеги от меня свои руки, ублюдок, хн, не трогай меня!

Паникующее тело было бесполезно. Когда он дёрнулся в ответ на прикосновение к своей коже.

Внезапно он подумал: «Неужели я окончательно сошёл с ума на фоне сильного стресса?»

Иначе он бы вообще этого не заметил.

Лицо сталкера было таким же красным, как огни вокруг, его рука уже расстегнула брюки, когда что-то коснулось этих развевающихся волос в алом цвете. Одна железная труба… парящая в воздухе, словно призрак.

Времени на недоумение не было. Хлесь, стальной след пронзил воздух.

Бум!

— Ааагх!!

Предсмертный крик ознаменовал конец.

Человек, получивший удар в жизненно важные точки, рухнул прямо на него. Его глаза закатились, когда он снова почувствовал, прикоснулись, от которого тошнило. Через некоторое время это ужасное тепло тела исчезло.

Тудух. Он услышал, как тело отшвырнули на пол.

— Эй, эй!

Его грубо шлёпнули по щеке, но он едва мог сфокусировать взгляд.

— Посмотри на меня! …Ты в порядке?

Он глубоко вздохнул, услышав спрашивающий голос. Когда он сделал короткий вдох, зрение постепенно вернулось к нему. Перед ним возникло лицо незнакомого человека.

«...Почему.»

«Почему этот парень здесь?»

Стук, стук, стук, громкое сердцебиение отдавало эхом в его ушах, он уставился на другого человека. У него было вполне приличное лицо, несмотря на то, что он был таким же ублюдком, как и тот извращённый сталкер. Это был Сон Джэ Чан, который не имел другого выбора, кроме как поддерживать отношения с соседом по комнате в соответствии с официальными правилами.

«Только посмотрите на него.»

— Ты в порядке.

Его сосед кивнул.

После этого, держа в руке синюю ленту, Джэ Чан начал быстро связывать извращенца, который рухнул на пол, как подкошенный.

Метод ареста Сон Джэ Чана был быстрым и тщательным. Он стряхнул руки после расправы над извращенцем, но ему было трудно сразу осознать ситуацию, потому что его голова разрывалась от мыслей. Нужно было срочно соображать дальше. Он быстро схватился за лобзик.

— Что, что ты делаешь!

— Пытаюсь освободить тебя. Нужно перерезать трос.

Джэ Чан без колебаний схватил носок его ботинка. Лобзик начал двигаться между лодыжек. Перерезать пилой только одну толстый канат было, безусловно, быстро и легко. Шок прошёл к тому времени, как он перерезал верёвку на запястьях.

— Ты в порядке? — ещё раз спросил Сон Джэ Чан, коснувшись его покалывающих рук и ног. Взгляд соседа, который до этого стал расслабленным, напрягся, снова ожесточившись. Он встал, но бухнулся обратно на скрипучий матрас и ответил, насупленным голосом:

— Да. Я в порядке.

— Правда? — убедился ещё раз Сон Джэ Чан, сев рядом с ним. Его лицо было заметно более усталым, чем обычно, но его сосед, который только что спасся после похищения, естественно, этого не заметил.

— Черт. Я сказал, что я в порядке. Я в порядке!

— это точно?

— Да!

— Тогда веди меня.

— ...Что?

«Что я только что услышал?»

Его сосед нахмурился, глядя на него. Затем он увидел особенно бледное лицо, даже в красноватом освещении. Они встретились глазами. После недолгого обмена неприязненными взглядами Сон Джэ Чан понял, что ему нужно дать больше объяснений по поводу своей раскалывающейся головы.

— Ты знаешь, как я запугивал других гидов, бил их или обворовывал их шкафчики? — он обратился к своему соседу. — Собственноручно.

В это же время Сон Джэ Чан, терпя острую боль, положился на свою силу. Его сосед, невзначай бросивший взгляд на вытянутые кончики пальцев, чуть не потерял сознание. Рука парня бесследно исчезла. Словно растаяла в воздухе.

«Если подумать...… Даже железная труба...»

Его лицо стало ещё более странным, когда он вспоминал о железной трубе, которая, казалось, парила в воздухе.

Тем временем Джэ Чан высвободил свою силу, которая достигла предела. Рука появилась снова. Это был особый класс, способность «маскировка». Именно по этой причине он не был пойман похитителями и не подвергся нападению, как Ким Гын Вон. Позже он внёс значительный вклад в то, чтобы стать правой рукой директора центра гидов Хан Тхэ Хуна.

— Я мультигид. Гид и Эспер. Но сила со стороны эспера довольно слабая.

Лицо его соседа исказилось. Видя, что он не двигается, застыв, словно статуя, Сон Джэ Чан слегка вздохнул и мягко взял его за руку. Он не мог удержаться, чтобы не сказать это немного нервно.

— Так ты можешь немного помочь мне?

Это срочно. В конце концов, он его спаситель. Он собрал больше сил в своих руках и понизил голос, будто утешая его. Он верил, что сможет выжить, просто поддерживая хоть какой-то контакт с гидом. Затем удивленный сосед почувствовал слабый и деликатный сигнал эспера, который коснулся его ладони.

***

Около 21:30 вечера на отдалённой горе в южном округе первого района стояли несколько полицейских патрульных машин, включая внедорожники. Проблесковые маячки, красные и синие, мигали, освещая тени, отбрасываемые деревьями, разрушающейся шиферной крышей и складом с широко раскрытыми окнами.

Полиция, прибывшая после получения сообщения, опрашивала свидетеля, который являлся гидом в центре, о происшествии. Это был Сон Джэ Чан. Время от времени, заканчивая своё объяснение, он указывал на преступника, что лежал связанный синей лентой на полу блестящего красного склада.

— Можно ли мне теперь отдохнуть? — спросил симпатичный гид, дававший показания. Офицер оглянулся на главную жертву, у которой была вьющаяся чёлка, как у коричневого пуделя, и заметил, что они оба неважно выглядят, поэтому он позвал своих подчинённых.

— Эй! Проводите их в машину!

Только тогда Сон Джэ Чан смог оттащить своего соседа подальше от места преступления. То ли это был сильный шок, то ли что-то в этом роде, но он промолчал.

Там было три патрульные машины. Полицейский усадил их в пустой автомобиль.

— Руководитель 5-й группы тоже должен приехать. Я связался с ним, чтобы сообщить о происшествии. — сказал Сон Джэ Чан, сидя на одном из мест просторного фургона. Его сосед просто качнул головой. Он то открывал рот, будто хотел что-то сказать, то тупо смотрел в окно. Сосед не сводил остекленевшего взгляда с хвоста патрульной машины, ехавшей впереди.

Что с ним такое? Сон Джэ Чан приподнял брови и посмотрел в окно с другой стороны. Полиция вытаскивала закованного в наручники преступника, изъяв незаконное огнестрельное оружие. Глядя на парня, который всё ещё был в замешательстве, он внезапно поднял руку и разжал её. Его физическое состояние заметно улучшилось. К счастью, полиция прибыла как раз в тот момент, когда руководство подходило к концу.

«Вероятность совпадения, вероятно, составляет не менее 40% или выше?»

Конечно, в зависимости от рейтинга соседа, он может повышаться или понижаться, но это радует. По крайней мере, ему не придётся искать нелегальные методы. Джэ Чан невольно бросил на своего соседа по комнате вожделенный взгляд. Жаль, что он скоро покинет центр.

О, если подумать, примерно в это же время этот парень сменил гражданство?

Могло ли это повлиять на его решение покинуть центр? Поскольку личность жертвы в прошлом была строго засекречена, он и подумать не мог, что это дело связано с его уехавшим соседом. Как он и предполагал, глаза, бледные, как янтарь, тоже смотрели в ту сторону. Парень снова открывал рот.

— …

Он потирал свои руки, чувствуя лёгкое дразнящее покалывание из-за длины волны Сон Джэ Чана, оставшейся под его кожей после руководства. Возможно, так было потому, что он наполовину гид. Какая длина волны у него, как у эспера…

Это остаточное явление, словно пёрышко дразнило его кожу. Возможно, это просто результат его руководства, он сначала остановился взглядом на бледных щеках, затем резко перевёл его на подголовник переднего сиденья. Прежде всего, он произнёс слова, которые не мог вымолвить прежде:

— Ты… Значит, ты все это время бездельничал, скрывая своё пробуждение?

Сон Джэ Чан, не отвечая, перевёл взгляд вперёд. Конечно, в этом возрасте он и раньше злоупотреблял своими способностями эспера. Если бы подобные действия продолжались или последствия буди более существенными, его действия расценили бы как преступление, совершенное незарегистрированным преступником-эспером. Именно по этой причине государственная следственная группа по расследованию эсперов была абсолютно необходима.

— Ты сообщил об этом в бюро гидов? Ты сказал, что ты мультигид?

Он воспользовался своим правом хранить молчание. Сила эспера пробудилась в нем в возрасте девятнадцати лет, но он не сообщил об этом государству. Причина этого в том, что… Естественно, он вспомнил кое-что из своего прошлого. Когда-то давным-давно он действительно мечтал стать эспером.

На протяжении многих поколений семья Сон Джэ Чана была известна эсперами A-класса и выше. Однако у них был странный семейный обычай, который был совершенно неизвестен посторонним людям.

Склонность к неуважительному отношению к гидам. «Эсперы должны в конечном итоге освободиться от своей зависимости от гидов. Гид – это всего лишь расходный материал, который нужно использовать, чтобы достичь этой цели», – таково было одно из главных правил семьи.

Именно поэтому вся семья активно спонсировала исследования направляющих машин и поддерживала тесные отношения с J Company, медицинской фармацевтической компанией в области эспер-гид.

В такой обстановке Сон Джэ Чан неожиданно стал гидом. Напряжённость в семье стала очевидной.

Глава 18

«Я никогда не приму его. Проводник в моей семье.»

Именно так отец Джэ Чана заявил его матери. Он вынудил её родить Сон Джэ Чана, потому что хотел более сильного, чем их первый сын Ын Су, эспера. Он ошибочно полагал, что был опорой для семьи, но оказался прогнившей палкой. Отец никогда не считал его своим сыном. В результате его мать чувствительная стала неврастеником.

«Прости, Джэ Чан. Когда я вижу тебя...… У меня так сильно болит голова.»

Его мать, которая до недавнего времени делала для него все, как будто он был самым желанным в мире, перестала даже смотреть в его сторону. Позже выяснилось, что его отец провёл тест на отцовство.

11-летнего мальчика, которому нечего было бояться, разве что отца и старшего брата, в одночасье спустили с небес на землю.

«Я пойду в центр.»

В конце концов, в тот год, когда ему исполнилось четырнадцать, его добровольный уход из дома был естественным следующим шагом. Он устал видеть своих родителей, которым было противно даже лишний раз взглянуть на него, также он не хотел больше мириться со своим старшим братом Сон Ын Су, который был эспером A-класса. Причина, по которой Сон Джэ Чан прошёл тест на ориентирование в возрасте всего 11 лет, заключалась в ненормально навязчивом поведении Сон Ын Су.

Жизнь в центре была неплохой. Поскольку семья делала вид, что заботится о нём, Сон Джэ Чан мог благополучно жить за счет восхищения окружающих.

Конечно, он не был лишён желания привлечь внимание родителей. Сон Джэ Чан усердно работал с четырнадцати до девятнадцати лет. Полный решимости, он принял участие в новой программе подготовки гидов и, приложив колоссальные усилия, занял первое место, поднявшись на самый высокий уровень среди гидов A-класса.

Он ожидал, что родители похвалят его за успехи, как это было с ним в детстве. Сон Джэ Чан, как и Го У Джин, украшал себя внешними достижениями, чтобы заслужить признание родителей.

И вот однажды.

Неужели небеса сочли его усилия достойными восхищения? Настал золотой момент.

Это было весной, когда ему исполнилось девятнадцать. Когда он перескочил через классы и сдал национальный отборочный экзамен на должность гида на год раньше других, и только приступил к своим обязанностям гида-стажера. На утро, после сверхурочной ночной работы, умываясь, он обнаружил, что кончики его пальцев стали прозрачными.

Он пробудился как эспер.

Радость и волнение, переполнявшие его в тот момент, было невозможно передать словами.

Он пришёл в себя, только когда уже мчал домой. Сначала он взволнованно поговорил по телефону со своей матерью. Голос на другом конце провода дрожал. Голова Джэ Чана была похожа на цветочное поле, изобилующее всевозможными весенними цветами, в то время как за окном такси проплывали унылые пейзажи города.

Большой 11-летний ребенок всё ещё торжествующе топал ногами внутри него. Головные боли у его матери прошли бы, а отец пожалел бы о том, что так холодно относился к нему все это время.

«По крайней мере, меня будут признавать как члена семьи.»

Сон Джэ Чан сделал кончики пальцев прозрачными и улыбнулся. Он вошёл в особняк, как генерал, вернувшийся домой с рапортом о победе. И вскоре понял, каким же дураком он был.

Увидев, что его отец не вышел на работу и ждёт, его сердце на какое-то время наполнилось радостью. Его затащили в дом, не сказав ни слова. Там уже ожидала эспер-лаборатория, представители которой, стояли рядом с его отцом. Мать, которая следовала за ним, выглядела взволнованной.

В конце концов они добрались до лаборатории, оснащённой таким же оборудованием, как и в бюро эсперов. Он установил устройство, не останавливаясь, чтобы выразить своё восхищение. Его сразу же причислили к эсперам.

Результатом был Е-класс.

По крайней мере, исследователь осторожно объяснил, что он был отнесён к E-классу из-за уникальной способности сокрытия и что с точки зрения энергии он ничем не отличается от F-класса. Отец Сон Джэ Чана, получивший итоговую оценку класса, оставался невозмутимым. Только его мать, нервно жевавшая свои губы, побледнела, словно луна в дневное время.

Сознание Сон Джэ Чан заволокло ужасом. Казалось, кошмар, его детства всплыл на поверхность. Отец, который даже не верил, что он его настоящий сын, отнёсся с презрением к эспер-классу своего сына.

«Нет необходимости сообщать в центр.»

Отправив сначала исследователя, отец принял решение, как хладнокровный судья.

Джэ Чану было приказано жить как незарегистрированному лицу.

Его мать покачала головой, как будто её голова снова разболелась, и быстро ушла. Джэ Чан, оставшийся с отцом один на один, онемел под его пристальным взглядом. Он не должен был прибегать сюда в спешке. Не следовало сообщать обо всем родителям в таком свете, словно это была экстренная новость. Он застыл на месте от этой мысли.

Джэ Чан кое-как выдавил из себя улыбку, его лицо покраснело, а сердце бешено заколотилось в груди. Его отец вышел из лаборатории, как будто ему больше не на что было смотреть. От пронизывающего стыда Сон Джэ Чан даже не смог последовать за родителями. Он просто выбежал из дома, подгоняемый чувством сильного стыда.

С тех пор он жил как незарегистрированный эспер, пока не умер на подземной базе Чёрного лебедя в возрасте двадцати семи лет.

Его отец был прав. Его способности эспера действительно были слабыми, несмотря на уникальную силу «сокрытие». Его навык, который он мог применять только на несколько минут в день, не спас бы ему жизнь. По крайней мере, это был максимальный результат этой способности.

Но сейчас. Не следует ли обновить данные и записать это максимальным значением?

Сегодня он спас две жизни, став эспером.

— Ты сообщил об этом?

Вопрос соседа вернул Сон Джэ Чана к реальности. Он встретился взглядом с его дрожащими глазами и внезапно вытащил свой мобильный телефон из кармана.

— ...Эй! Эй, что ты делаешь?

— Прости. — отвечая совсем не извиняющимся тоном, Сон Джэ Чан сфотографировал сцену за окном вместе с соседом. — Ты раскрыл корпоративный секрет и всегда найдётся человек, который в это поверит. Что, если ты сообщишь, что я эспер?

Когда его сосед спросил, серьёзна ли угроза обнародования фотографий с места преступления, где он является жертвой, Джэ Чан добавил:

— Не волнуйся. Я уже говорил тебе в прошлый раз. Если ты не тронешь меня, я не трону тебя.

Хорошо. Даже если бы его сосед по комнате сообщил об этом в бюро гидов, ему просто пришлось бы притвориться, что он пробудился в экстремальной ситуации. Либо его отец, который очень сильно не хотел, чтобы о пробуждении сына эспером E-класса стало известно, подкупил бы власти, замяв дело.

— Ты злой ублюдок.

Он был готов дать отпор, но его сосед по комнате только прищёлкнул языком. Он пристально посмотрел на необычно спокойного мужчину. Он расстроен тем, что произошло? Джэ Чан заподозрил, что тот впал в уныние.

— Как тебя зовут? — внезапно спросил Сон Джэ Чан, думая о прошлом.

Судя по видеозаписи, сделанной видеокамерой Ким Гын Вона, которая упала на месте происшествия, его сосед был спасён на следующий день. После этого было проведено расследование смерти Ким Гын Вона, но, как утверждалось, расследование похищения было туманным. Потому что жертва утверждала, что это была обычная интрижка.

«Он намеренно скрыл это?»

Он мог предположить всего несколько ситуаций, но, как бы он на это ни смотрел, это была не интрижка. Он был не в том положении, чтобы судить о выборе парня в прошлом…

Он вздохнул, покачав головой, но его сосед по комнате уже скрестил руки на груди.

— Ха. Ты что, даже не знаешь, как меня зовут?

— А как насчёт тебя. Ты знаешь моё имя?

— А, серьёзно!

Он, похоже, знал своё имя, основываясь на своём обычном характере. Сон Джэ Чан оценил экзотическую внешность своего соседа по комнате, которая включала в себя лёгкие веснушки. Это, должно быть, иностранное имя. Может Лиам Рой? Нет. Рой – имя племянника президента Кёнджона Стоуна.

— Ноа. Джон Ноа! — сказал его сосед по комнате, выплёвывая слова сквозь слегка спёртый воздух в патрульной машине. Ноа неловко пробормотал что-то, разминая связанные руки и ноги своими большими ладонями, как будто ему всё ещё было неудобно.

— Если, услышав мое имя, ты подумал о Ноа Эйри, то так оно и есть. Мои родители назвали меня в честь неё. Но знаешь что? Настоящее имя Ноа Эйри – Айноа Эйри. Ноа – это просто её прозвище. Я просто «Ноа».

Согласно этим бессмысленным разговорам, его сосед, нет, Джон Ноа, всё ещё был нестабилен. Джэ Чан притворился, что слушает, чтобы помочь успокоиться жертве преступления. Он подумал, что имя Ноа очень хорошо сочетается с его светлыми вьющимися волосами.

Джэ Чан проверил свой телефон, слушая болтовню Нов. Экран внезапно засветился.

[Джэ Чан-сси, ты где?]

Он получил текстовое сообщение от руководителя группы Лим Чжон Ука.

Выглянув в окно, он увидел эсперов из команды по борьбе с последствиями тайфуна и руководителя группы Лим Чжон Ука, которые только что подъехали к горной дороге. Он также заметил Ким Гын Вона, только что вышедшего из задней машины.

Он всё ещё жив.

Сон Джэ Чан с любопытством посмотрел на Ким Гын Вона, который был жив-здоров и выглядел как бандит, и тут на мгновение остановился. Вслед за Ким Гын Воном из машины, вытянув длинные ноги, вышла большая тень. Это был Го У Джин.

Офицер указал в направлении группы, которая приближалась к ним. Го У Джин проследил за его взглядом, а затем быстро обернулся. Проницательные глаза Го У Джина, полные неподдельного беспокойства, как у маленького мальчика, сразу же нашли Джэ Чана.

— …

Джэ Чан на мгновение застыл.

Должно быть, он что-то не так понял, потому что фары патрульной машины были слишком яркими. Или, может быть, он надышался галлюциногенов, находясь на складе.

Глава 19

Иначе… Взгляд Го У Джина не мог смягчиться, когда он увидел его. Он ни за что не мог вздохнуть полной грудью, будто испытав облегчение. Его не может заботить его безопасность.

— Эй… Эй, Сон Джэ Чан.

Го У Джин тут же отвернулся, когда сосед позвал его. В его голове продолжала проигрываться эта незначительная сцена. Из-за этого Сон Джэ Чан только сейчас похлопал Джон Ноа по плечу, когда тот внезапно начал задыхаться. Все его мысли были заняты только Го У Джином.

— Ах… Я чувствую себя странно… О, нет. Раньше, в шприце… Блин. Дерьмо.

Похоже, что в шприце, помимо стимулятора, были и другие вещества. Сон Джэ Чан взглянул на него, затем достал свой мобильный телефон и набрал номер 119.

— Тут мужчина, у которого возникла эрекция после инъекции наркотического препарата.

Бесчувственное заявление Сон Джэ Чана о спасении продолжалось.

— Блядь.

В конце концов, из уст Ноа вырвалось ругательство.

Не считая беспокойного ума Сон Джэ Чана, также, не считая обстоятельств, связанных с Ноа, который начал извиваться всем своим покрасневшим телом, операция по спасению Ким Гын Вона завершилась большим успехом. Следующей была достигнута цель «спасти Джон Ноа».

Это была вполне успешная цель.

***

Поздно ночью в тихой комнате раздался мелодичный звонок.

Щёлк. Дверь ванной открылась и влажный свет осветил контуры классической гостиной. Крепкая фигура в халате пересекла открытое пространство. Аккуратные пальцы зажгли свет, повернув выключатель, и сразу подняли со стола сотовый телефон. На ярком экране высвечивалось имя звонящего.

[Мачеха]

Го У Джин запусти руку в мокрые волосы и цинично посмотрел на экран.

Это был видеозвонок. В его чёрных глазах светилась лёгкая скука. Он отложил телефон и оделся, не торопясь. Ткань скользила по вздувшимся после недавней тренировки мышцам.

Телефон звонил не переставая, пока он не вернулся в гостиную. Го У Джин пригладил уже сухие волосы и недовольно вздохнул. Словно готовясь к ответу, он слегка улыбнулся, перевёл дыхание и ответил на видеозвонок.

— Да. Мама.

В то же время он использовал пульт дистанционного управления, чтобы увеличить громкость звука. Угол его гостиной занимала современная аудиосистема, подарок его мачехи. Лимитированный продукт, созданный специалистами мирового класса, настолько эксклюзивная вещь, что имела даже свой уникальный регистрационный номер.

Полилась роскошная игра струнных инструментов. Повернувшись спиной к аудиосистеме, У Джин, с телефоном в руках, подошёл к панорамному окну. Перед ним раскинулся пейзаж ночного города, между зданий струилась чёрная река, то тут, то там, освещаемая огоньками. Этот прекрасный вид, по крайней мере, облегчал ощущение безысходности.

— Боже мой. Что это за «мама» всё время?

Голос его мачехи звучал, словно растекаясь, как мелодия на скрипке. На экране засияла огромная люстра, состоящая из множества лампочек-свечей, что напоминали бравых солдатиков в золотых камзолах, стоящих по стойке смирно. Повсюду разносился смех и звон бокалов, что служило подтверждением успешного вечера.

— Ты снова дома? Я слышу музыку. О! Это классика, рекомендую!

Его мачеха прижалась ухом к экрану, как будто хотела получше расслышать музыку. На экране крупным планом показались длинные бриллиантовые серёжки, что ударялись о телефон, создавая похожий на приглушённую барабанную дробь звук. В ответ У Джин слегка приподнял губы.

— Мне действительно нравится эта музыка.

Экран снова переключился на тёмную помаду мачехи. Зазвучал поющий голос:

— Исследования показывают, что звуки высокой частоты, издаваемые музыкальными инструментами положительно влияют на здоровье людей. Говорят, они успокаивают людей. У тебя же тяжелая работа? Разве это не похоже на работу человека-мясника?

У Джин приподнял уголок рта в ответ на смех своей мачехи. Он просто опустил свои густые ресницы, оставив насмешки при себе. На первый взгляд казалось, что из-за этого Го У Джин улыбается натянуто.

Директор Юн Со Ми некоторое время смотрела на красивое лицо приёмного сына, словно оценивая момент. Это давно стало её привычкой, которая всегда проявлялась, прежде чем перейти к главной теме. Привычка, от которой невозможно избавиться, даже если захотеть.

— Я была сегодня на собрании и директор Чхве сказал кое-что странное. Это правда, что ты собираешься посетить заседание правления в эти выходные?

У Джин не потрудился ответить. Потому что его мачеха, должно быть, уже определилась с ответом.

— Твой отец тоже идиот. Что должен знать 21-летний парень, чтобы пригласить тебя в такое место?

Го Се Джин, биологический сын его отца и мачехи, на два года младше Го У Джина, с 15 лет посещал заседания правления как экскурсии, но, она вела себя так, будто этого никогда и не было. Со Ми прикрыла рот рукой и рассмеялась. Идеально ухоженные кончики ногтей блестели в свете банкетных ламп.

— Мама знает все. Я слышала, ты был занят на острове Ментор в эти дни? Разве, ты не отвечаешь за уничтожение останков пиратов? Верно. Сила моего сына в том, что он честный и искренний. Ваш отец очень хвалил вас. — пробормотала мачеха. Этот тон резко заглушил смех. — Тебе тяжело с ним? Я слышала, что первому ребёнку всегда непросто выстроить отношения со своим отцом. Так что младший должен вести себя мило. Се Джин так старается угодить твоему отцу.

Го У Джин сказал глухое:

— Да.

Он притворился спокойным и просто улыбнулся. Он подавил желание саркастически согласиться и отвёл свой скучающий взгляд в сторону, отвернувшись от экрана.

— Так вот, что я имею в виду. Тебе будет трудно присутствовать, ты хочешь, чтобы мама сообщила ему об этом вместо тебя?

В гостиной раздавались только звуки струнного инструмента. Его мачеха действительно считает, что быстрые и громкие звуки приятны для слуха? Он был циничен и хранил молчание. Когда он не ответил, голос в трубке стал тихим.

— У Джин? Го У Джин.

Тон её голоса, зовущего его по имени, был таким же как в детстве, У Джин поднял глаза, скрывая раздражение.

— У Джин-а.

Мачеха снова позвала его, но уже с более сильным нажимом, внезапно понизив высокие нотки в голосе. Но это работает только на менее взрослых детях.

Что ж, чем больше его мачеха ошибается, тем лучше. Он тут же встретил её взгляд, как послушный ребёнок. Губы, густо накрашенные помадой, изогнулась под острым углом.

— Скажи мне. Ты ведь не придёшь, верно?

Вежливая улыбка, застывшая на губах У Джина, стала еще шире.

— Конечно. Мама.

Он спокойно прикрыл глаза. Словно удовлетворившись услышанным, в трубке снова раздался громкий смех. Только после долгого и утомительного обмена приветствиями с несколькими джентльменами средних лет, знакомыми её мачехи, Го У Джин смог повесить трубку.

В тихой гостиной вскоре был выключен даже звук. После завершения разговора Го У Джин уставился на экран телефона и его взгляд стал холодным, словно лёд. Его мысли безэмоциональным вихрем отразились в глазах.

Ещё несколько недель назад из-за телефонного разговора с этим человеком он не смог остаться рядом с Ким Гын Воном.

Го У Джин вспомнил тот день, когда был похищен гид 5-й команды. Как обычно, после настойчивых звонков мачехи ему пришлось ей ответить, затем он получил текстовое сообщение от Ким Гын Вона, в котором тот сообщал о чрезвычайной ситуации. Он был ещё больше удивлён, когда узнал подробности о ситуации.

Ким Гын Вон чуть не умер в тот день. Если бы не неожиданная переменная, он потерял бы близкого друга из-за своей мачехи, помешанной на деньгах.

Его мысли, естественно, обратились к этой «необычной переменной» и он коротко вздохнул. У Джин внезапно повернулся и принёс предмет, который положил на шкафчик в гостиной. День похищения гида 5-й команды . Это была портативная камера, которая находилась в руках Ким Гын Вона до того, как её передали в руки младшего члена 5-й команды.

Он нажал кнопку воспроизведения. Послышался треск вместе со звуком ветра.

[Есть причины, по которой Го У Джин ненавидит тебя, бессердечный подонок! Что, младшая? Верно, у тебя даже не хватает духу спросить, как зовут нашу младшую!]

Прислушиваюсь к голосу Ким Гын Вона.

[Ах. Старик, ты очень, очень, очень надоедливый.]

Даже голос Сон Джэ Чана ясно говорил о его извращённой натуре. Ситуация того дня оставалась ясной.

Однако сцены, снятые позже, полностью отличались от «того парня», которого он знал. Го У Джин издал короткий вздох замешательства.

— …

Какими бы ни были обстоятельства, Сон Джэ Чан определённо спас Ким Гын Вона в тот день. И это ещё не всё . Как только он прибыл на место происшествия в тот день, он вспомнил бледное лицо, которое увидел из окна патрульной машины. У него был такой бледный цвет лица, что казалось, он вот-вот растает без следа.

Согласно заявлению похищенной жертвы, именно Сон Джэ Чан поймал преступника. Он действительно способен сделать что-то для кого-то другого? Разве он смог бы рисковать своей жизнью не преследуя личных целей? Неужели он действительно изменился сейчас? Спустя столько времени.

Кроме того.

Го У Джин, испустивший ещё один вздох, снова включил камеру. Озабоченные юношеские глаза под мокрыми волосами постепенно заострились. Джэ Чан сбил с ног Ким Гын Вона и внимательно осмотрел заднюю часть подозрительного автомобиля. Когда преступник появился после осмотра места происшествия, он подошёл к сцене, где спрятался Джэ Чан, и поставил видео на паузу. Его чёрные глаза сузились. Он снова прокрутил видео вперёд.

Эта сцена.

[…]

Преступник направил пистолет на багажник.

[...Уф]

Он услышал тихий плач младшего члена 5-й команды.

[…]

Преступник снова опускает пистолет.

Глава 20

У Джин снова прокрутил видео. Эта сцена проигрывалась десятки раз. Очевидно, Сон Джэ Чан забрался в багажник. Был заметен кончик его пальца, который быстро исчез в багажнике хэтчбека, но преступник, похоже, не заметил его. Как его могли не увидеть?

Он не знал, был ли он там, но по видео было трудно определить ситуацию. Независимо от того, насколько большим был монитор, всему был предел.

— …

Он перевёл взгляд с сенсорного экрана на аккумулятор. В тот день он даже не заметил, что аккумулятор выпал из камеры, вспоминая, как Сон Джэ Чан был рад помочь. Верно. Это было странно даже тогда.

Сон Джэ Чан был очень важным инструментом в борьбе с его мачехой. Однако, мало-помалу, он неожиданно показал другую сторону и отклонился от плана.

«Я перестану быть вашим личным проводником.»

То же самое касается высказывания Сон Джэ Чана, в которое он никак не мог поверить.

Каков его план на данный момент?

Его навязчивому вниманию не было ни конца ни края… Это сильно раздражало.

Когда Го У Джин запрокинул голову, между его лба пролегла тонкая морщинка, он даже не заметил своего напряжения. Зазвонил телефон. Этот звонок привлёк его холодный взгляд.

Он протянул руку и схватил телефон, на экран которого светилось всплывающее окно уведомлений. Он проверил сообщение, гадая, не от мачехи ли оно.

В следующий момент. Скучающие и холодные глаза Го У Джина, казалось, слегка расширились, но он быстро нахмурился.

***

Единственный пивной бар в центральном административном округе первого района. Вечером в пятницу в пабе было достаточно многолюдно. Сон Джэ Чан, сидя за барной стойкой, пил пиво из пол-литрового стакана.

Перед ним уже стояли три пустые кружки, в которых осталась только белая полоска от пены. Бармен, принимавший заказ, то и дело бросал взгляд на посетителя, который уже некоторое время пил пиво, словно хлестал воду из ведра. То же самое делали и люди, сидевшие вокруг, стреляя глазами в его сторону.

— Хаа, — Джэ Чан вздохнул и поставил свой тяжёлый бокал, взяв вилку, чтобы закусить рисовыми чипсами, которые подавались в баре в неограниченном количестве. Затем он залпом выпил только что заказанный бокал. Бармен, который принимал тарелки из задней кухни, шутливо спросил:

— Клиент. Разве вы не слишком спешите? Вам разбили сердце?

— Да.

Бармен был ошеломлён таким поспешным ответом.

«О боже.»

Он просто спросил, кто же знал, что он попадёт в самую суть. Он попытался искренне утешить клиента.

— Это… Что у вас случилось?

10 минут назад посетитель, одетый в удобную футболку с короткими рукавами и джинсы, пришёл один, сел за стойку и сразу же заказал несколько бокалов пива. Он выглядел слишком молодым, поэтому бармен даже проверил его ID-карту, поведение парня тоже было таким необычным, трудно за ним было не следить.

«Что за девушка могла дать отворот поворот такому парню? Может она ещё слишком молода?»

Бармен подал обжаренную в кисло сладком соусе курочку, сидевшему рядом с этим посетителем клиенту, затем снова обратился к Сон Джэ Чану.

— Это какой-то очень хороший человек?

— Всё в порядке. Ой. Бармен тоже знаком с этим человеком.

— ...Что?

— Он сидит рядом со мной.

Левая сторона кресла Сон Джэ Чана была пуста, так что единственным человеком, сидевшим рядом с ним, был тот, что справа. Бармен уставился на человека, сидевшего справа от него, который только что получил маринованного цыплёнка. Мужчина с лохматыми волосами и бородой был сложен, как горный медведь. На вид ему было около 30 лет?

Бармен в замешательстве переводил взгляд с одного на другого, решив, что у парня похоже много времени, чтобы тратить его впустую. Он принёс полный стакан свежего разливного пива.

— Я угощаю. Взбодрись.

Перед уходом он не забыл бросить взгляд на курицу в соусе. Ким Гын Вон скривил рот, когда с ним неожиданно обошлись нелепо.

— Ты сопляк. Когда я успел тебя бросить? Ты что, сумасшедший?

Он раздражённо поковырял вилкой курицу, выражая своё недовольство Сон Джэ Чаном.

— Вы бросили меня вчера и позавчера.

— Ха! Ты всё ещё... Ты специально говоришь так, чтобы оставить место для недопонимания!

Ким Гын Вон накричал на Сон Джэ Чана, который уже настолько обнаглел, что даже ворует его куриный соус. Бесстыжий парень старательно намазывал соус на рисовые чипсы, наколотые кончиком вилки.

— Здесь все непросто. Меня действительно бросили.

— Ты так говоришь!

«Как будто мы встречаемся!»

Ким Гын Вон, который уже собирался выкрикнуть эти слова, вместо этого махнул рукой, побоявшись привлекать ещё большее внимание. Сон Джэ Чан яростно отправил жаренные чипсы, обильно прописанные сладко-пряным соусом, в рот, затем опрокинул полстакана пива. Вытерев мокрые губы тыльной стороной ладони, он сказал:

— Пожалуйста, примите меня сейчас, сонбэ.

«Я схожу с ума.»

Ким Гын Вон вздохнул, подперев ладонью нижнюю челюсть, которая теперь напряжённо сжималась. Он проигнорировал Сон Джэ Чана и схватил куриную ножку другой рукой.

— Почему вы не принимаете меня? Почему? Это потому, что я не ласковый?

«Я так и не узнал имени бармена, просто теперь называю его «бармен»?»

Такие простые мысли мучали пьяную голову Сон Джэ Чан. Парень с побледневшим лицом, был не в силах поверить, что это уже его четвёртая кружка пива.

— Мои обиды слишком глубоки. Прекрати. — сказал Ким Гын Вон, вытирая запачканные кончики пальцев бумажной салфеткой. Честно говоря, он внимательно наблюдал за Сон Джэ Чаном, который преследовал его, последние несколько дней.

Ровно три недели назад. Он без сучка и задоринки спас ему жизнь. Если бы Сон Джэ Чан не остановил его, багажник универсала, который выглядел так, словно его не мыли годами, стал бы его гробом.

Сон Джэ Чан – тот, кто живым из мёртвых, но почему у него такое чувство, будто именно он переступил порог смерти? Сердце Ким Гын Вона снова наполнилось мурашками. Дошло до того, что он тайно посещает консультацию по поводу чего-то вроде посттравматического стрессового расстройства.

— Я действительно не преследую Го У Джина. Разве вы не видите? Я преследую вас, сонбэ. Так что отведите меня в четвёртый район.

Ким Гын Вон жевал хрустящую куриную ножку, слушая Сон Джэ Чана.

— Четвёртый район острова Ментоза. Я хочу попасть туда. — убеждал Сон Джэ Чан твёрдым голосом, который перекрывал шум в баре.

Остров Ментоза.

Место, где некоторое время назад пираты были уничтожены, и сейчас Го У Джин отвечает за финальную зачистку местности.

Пираты уже несколько лет наводняли берега четвёртого района, но президент Кён Чжон Сок пребывал в полном неведении. Затем, около месяца назад, он вытащил меч возмездия, и СМИ предположили, что он больше не может выносить этого беспредела. Однако президент Кён Чжон Сок, заинтересованный только в сохранении своей власти, с опозданием засучил рукава в следствие своих личных мотивов.

Причиной запоздалого возмездия послужило предстоящее празднование 30-й годовщины инаугурации президента. Каждый год церемония проводилась в Капитолии, который был построен в самом сердце первого района Ким Тхэ Ёнгом, последним пожизненным президентом досоюзной республики. Президент Кён хотел найти особенно памятное место для празднования своей 30-й годовщины властвования.

На острове Ментоза находилось красивое историческое культурное сооружение, национальной значимости, которое несколько сотен лет назад использовалось в качестве островной крепости. Северный лес, окружающий замок, также был местом, где повстанцы объявили о капитуляции во время смены режима 30 лет назад.

Замок, имеющий огромное значение во многих отношениях, и церемония в лесу. Ещё и на недавно освобождённом от пиратов острове! Средства массовой информации широко освещали повторное открытие острова Ментоза и значимость выбора этого уникального места для проведения памятного мероприятия.

Так продолжалось до тех пор, пока под островом не была обнаружена взрывчатка в больших количествах.

— Возьмите меня с собой. Хм?

Сон Джэ Чан, которому нужно было каким-то образом попасть на остров Ментоза, изобразил жалость и опустил брови, чтобы как-то убедить Ким Гын Вона.

В прошлом военные объявляли даты бомбардировок в период с конца сентября по середину октября. Всё случилось как раз перед началом церемонии. В результате первоначально данное происшествие было истолковано как покушение на убийство президента и угроза национальной безопасности.

Предпраздничное волнение по всей стране омрачилось этим инцидентом и нужно было незамедлительно разрешить ситуацию. Было ясно, что имела место грязная подпольная сделка.

«Возможно, в этом как раз замешан Чёрный лебедь.»

Было не так много организаций, достаточно могущественных, чтобы производить, закупать и распространять взрывчатые вещества в больших объёмах, не говоря уже о сделках с президентом. Сон Джэ Чан понимал, что этот инцидент мог иметь сильную связь с Чёрным лебедем, который пока действовал за кулисами.

Проблема была в том, как добраться до острова Ментоза.

— Сонбэ, вы всё равно время от времени приезжаете и уезжаете из-за У Джина. Пожалуйста, назначьте меня вашим помощником.

Вместе с Го У Джином, который временно отвечал за остров Ментоза, на остров также был допущен его проводник Ким Гын Вон. Времени было мало. Если Ким Гын Вон и дальше будет отказываться от его просьбы, ему придётся искать другой способ.

— Что я должен сделать? Просто скажите мне, что нужно сделать, чтобы занять место рядом с вами? Хм?

— Не говори ничего, что может вызвать недопонимание.

— Ой. Сонбэ.

— Просто помолчи!!!

— У вас соус на бороде.

Сон Джэ Чан взглянул на кончик густой бороды Ким Гын Вона. Музыка в пабе сменилась, и Ким Гын Вон, закатив глаза, достал салфетку и вытер соус. В соответствии с эмоциональной музыкой альтернативного рока Сон Джэ Чан осушил ещё один бокал пива. Это было воспринято как оказанная услуга.

— Если вы можете говорить только «нет», зачем вы попросили о встрече? — спросил он, потирая свой раздутый живот. Сегодня он не преследовал Ким Гын Вона, тот первым связался с ним. Ким Гын Вон комкал салфетку, постоянно проверяя свой телефон, внезапно встрепенулся, обрадовавшись. Он быстро повернулся ко входу, прочитав сообщение.

— У Джин! Сюда!

Глава 21

Прямо как у главного героя в подростковой драме, массивные руки Ким Гын Вона ободряюще покачивались в суматохе паба. Глаза Сон Джэ Чана, которые до этого смотрели в сторону входа в некоем ожидании, расширились. Он обнаружил Го У Джина стоящим спиной к закрытой двери. На нем была удобная одежда и чёрная маска на лице. Он окаменел, словно загипнотизированный внешностью У Джина, волосы которого мягко струились падая ему на лоб. Сон Джэ Чан поспешно опустил голову и прошептал:

— Сонбэ, вы звонили ему?

— Я могу взять тебя, если У Джин согласится. Я уже говорил тебе, не так ли? Будь уверен в себе и говори честно перед ним.

На лбу Ким Гын Вона появились морщинки. На самом деле, он понятия не имел, что Го У Джин появится здесь. После долгих раздумий он оставил текстовое сообщение, в котором объяснил всю ситуацию, но У Джин быстро спросил, где он находится, решив, что не помешало бы им всем встретиться лицом к лицу.

— Ах, черт. Дело не в этом.

— …?

— Если бы я знал, что Го У Джин придёт...

Он бы так не напивался. Сон Джэ Чан быстро проглотил слова, которые собирался произнести, и отрыгнул. Го У Джин приближался.

Как бы сильно он ни старался забыть о нём, человеческое сердце действовало так, как ему заблагорассудится, и его давние чувства к У Джину всё ещё жалко продолжали расти. Конечно, же он не хотел отрыгивать перед тем, кто ему безумно нравится. Кроме того.

«Давай проясним свои мысли.»

Он часто напивался и признавался в своих чувствах Го У Джину. Сон Джэ Чан поспешно позвал бармена, чтобы тот убрал пустые стаканы, и заказал холодной воды. Он не хотел повторять одну и ту же ошибку дважды. Возможно, это было из-за того, что он нервничал, но его щеки горели, как в огне.

Тем временем Го У Джин сел рядом с Ким Гын Воном и заказал выпивку. Повернувшись спиной к Сон Джэ Чану, который теперь сидел тише воды, ниже травы. Ким Гын Вон ещё раз объяснил ситуацию, о которой писал в сообщении.

— Этот парень хочет поехать на остров Ментоза. Он попросил меня взять его с собой в качестве помощника проводника, но я не пойду на это без твоего согласия.

Ким Гын Вон ткнул Сон Джэ Чана, который благоговейно пил воду из бутылки. Ни Ким Гын Вон, ни Сон Джэ Чан, совсем не ожидали следующего развития событий.

— Нет. Хён. Тебе не обязательно ехать.

Он никак не ожидал, что Го У Джин, который медленно снимал маску, скажет это. Голос у него задрожал:

— Что?

Потрясённый Ким Гын Вон издал пронзительный звук.

«Что значит, мне не обязательно ехать? В конце концов, независимо от того, насколько я благодарен Сон Джэ Чану, было ли правильным общаться с ним?»

— Ты сопляк. Тебе непременно нужен проводник на случай непредвиденных обстоятельств. Ты же не знаешь, что может случиться?

У Го У Джина было меньше проводников с высоким уровнем совпадения, чем у других эсперов. Даже во время разгрома пиратов в августе Ким Гын Вон делал все возможное, чтобы быть проводником на месте, что позволило У Джину добраться до центра проводников и получить руководство от Сон Джэ Чана.

Он задавался вопросом, не совершил ли ошибку, и если У Джину так не понравилось, что он общался с Сон Джэ Чаном, он собирался оборвать все связи с ним. Го У Джин, державший в руках коктейль «Маргарита», первым взглянул на Джэ Чан. Разделяемые, сидевшим посередине Ким Гын Воном, они смотрели друг на друга.

— Хён, не беспокойтесь. Джэ Чан приезжайте один. В качестве моего личного проводника.

Его голос был таким же сухим, как соль на ободке его бокала. Взгляды Ким Гын Вона и Сон Джэ Чана неожиданно встретились.

Го У Джин, казавшийся спокойным, словно незнакомец, на мгновение не сдержал эмоций во взгляде, но вскоре телефон в его руке завибрировал, и он отвёл глаза.

[Мачеха]

Его гладкие губы сжались, когда он прочитал текстовое сообщение от неё.

Только музыка, продолжавшая играть в пабе, заглушала собой мысли трёх молчаливых людей в этот многолюдный пятничный вечер. В отличие от статичной мелодии современного рока, это была недружелюбная лирика, поскольку оставляла много места для интерпретации.

***

Это было невероятно, но слова Го У Джина: «Джэ Чан приезжайте один. В качестве моего личного проводника» — звучали серьёзно.

— Проводник Сон Джэ Чан. Э-ПСО прислало запрос на вызов вас на место. Может мне порвать это?

Наступил понедельник, следующий за выходными. Сон Джэ Чан, пришедший утром на работу в качестве сотрудника 2-й команды бюро проводников, получил официальное письмо о командировке. Э-ПСО – это аббревиатура от Эспер-подразделения специальных операций, к которому принадлежал Го У Джин.

Руководитель 2-й группы Хон Е Док просунул свою седую голову сквозь офисную перегородку, спрашивая, а не пришёл ли запрос не по адресу. Его руки были готовы в любой момент разорвать официальный документ, только что доставленный факсом.

— Нет, руководитель группы. Всё в порядке. Пожалуйста, отдайте это мне.

Сон Джэ Чан, вскочивший со своего рабочего места, подбежал и протянул руку. Руководитель группы Хон Е Док непонимающе уставился на младшего члена команды, атмосфера в котором с недавних времён круто изменилась, прежде чем передать официальный документ. Джэ Чан взял скомканный лист бумаги и вернулся к своему столу, расположенному перед дверью, где он обычно проводил свой рабочий день в качестве проводника.

[Заброс о помощи в операции по зачистке остатков пиратов на острове Ментоза]

Продолжительность, местоположение, детали операции, список приглашённых гидов и т.д. Сон Джэ Чан, который читал это, схватился руками за голову.

«Он действительно отправил запрос. Он действительно сделал это.»

Конечно, он смог попасть на остров естественным путём, как и хотел. Но была одна проблема.

«Если я отправлюсь в подобную командировку, я буду сопровождать Го У Джина.»

Слова о том, что он больше не будет личным гидом, становились все более бессмысленными. Он крепче вцепился в свои волосы.

«Смогу ли я скрывать своё сердце, оставаясь рядом с ним?»

Он вдруг вспомнил кое-что, что произошло несколько недель назад. В тот день, когда был похищен его сосед, Джон Ноа, он встретился взглядом с Го У Джином через окно патрульной машины. Он вспомнил мягкий расслабленный взгляд и лёгкий вздох облегчения, который, казалось, вырвался у него в тот момент, когда У Джин обнаружил, что с ним всё в порядке.

Он был настолько самовлюблённым, придавая значение даже таким тривиальным моментам, от чего в его сердце бушевал шторм. Сможет ли он справиться… Джэ Чан сжал онемевшие пальцы и в конце концов рухнул на стол.

«Хаа. Я должен принять решение быстро.»

Даже после того, как утром он разобрался со всей срочной работой и связался с проводниками на месте, беспокойство не прошло. Не успел он опомниться, как стрелки на настенных часах показали 12 часов. Он решил, что будет лучше принять решение после того, как он набьёт желудок обедом.

— Проводник Сон Джэ Чан. Как насчёт обеда? — спросил его кто-то из членов 2-й команды, которые до этого активно что-то обсуждали. Это были старшие, которые обычно приносили на работу упакованные ланчи. Хон Е Док, руководитель группы, уже исчез, потому что он очень гибко использует свой обеденный перерыв.

— Спасибо, но я собирался поесть отдельно. Приятного аппетита.

— Хорошо. Тебе тоже.

После возвращения в прошлое он в основном обедал в библиотеке. Всё благодаря Пак Ю Рам, которая дала ему ключ от комнаты отдыха библиотекаря, куда редко кто заходит. Он всегда покупал две порции, поэтому, когда подходило время, он ел вместе с ней.

Что мне купить сегодня? Именно в этот момент он почувствовал запах вкусной еды, доносившийся из ланч-боксов старших.

Дверь кабинета распахнулась без предупреждения. Смех группы людей, которые вместе обедали, стих.

Сон Джэ Чан тоже заметил внезапную перемену в атмосфере. Он увидел знакомые лица, которые направлялись прямо к нему, и медленно открыл рот.

— Что привело вас в офис?

— Разве не ты игнорировал все мои звонки, чтобы я приехал и нашёл тебя здесь? — спросил с холодной улыбкой стоявший перед ним Кён Чан Хён. Его острые клыки торчали из-под гладких губ.

«Ты что... Ты действительно собираешься просто пообедать здесь? Ты их избегаешь.»

Голос Пак Ю Рама, который он услышал однажды, казалось, звучал у него в ушах.

Так…

Эти парни были проводника из так называемых известных семей, которые дружили с 21-летним Сон Джэ Чаном. Он избегал их с тех пор, как вернулся во времени.

Сон Джэ Чан закрыл рот, глядя на Кён Чан Хёна, которого он не видел несколько лет, если считать, исходя из его двадцатисемилетнего возраста. Светлые волосы, пирсинг-гвоздики и джерси на молнии в гавайском стиле в фиолетовых и бирюзовых цветах, надетая поверх форменной рубашки. Он был ещё более необычным, чем помнил Джэ Чан. Он даже держал одной рукой баскетбольный мяч.

— Это хорошо, что ты избегаешь нас, получая вагон проклятий? Грёбаный ублюдок?

Бум, бум. Кён Чан Хён продолжал бить баскетбольным мячом по офисной перегородке. Джэ Чан сморщился, когда вибрация передалась по кончикам его пальцев, лежавших на столе. За спинами этих трёх он мог видеть, как старшие тихо покидают офис с упакованными ланчами.

Джэ Чан с самого начала перечислил всех идиотов, обвинителей, паразитов и предателей, которых стоило исключить из своей жизни. Наконец, оказавшись лицом к лицу с идиотом, который яростно колотил баскетбольным мячом, он отодвинул стул и встал.

— Что не так? — ответил он, сделав вид, будто баскетбольный мяч его совсем не раздражает. Он тут же протянул руку, не обращая внимания на то, как заострились уголки глаз Кён Чан Хёна.

— Тебе скучно без меня?

Он улыбнулся, как будто пошёл на попятную, и спокойно обнял его. Совсем как раньше.

Он почувствовал запах духов, когда похлопал этого идиота по плечу. Кён Чан Хён наугад бросил рюкзак и баскетбольный мяч, прежде чем обнять Джэ Чана.

«О, боже, боже. Тебе, должно быть, нелегко.»

Сон Джэ Чан издал раздраженный вздох, спрятав перекошенное лицо в застёгнутой на молнию джерси.

«Дерьмо. Мне придётся что-нибудь придумать. Я понимал это и прежде, но больше не могу ничего не делать.»

Глава 22

Кён Чан Хён, человек с уникальной фамилией, был кровным родственником президента Кён Чжон Сока. Он был проводником с президентом за спиной, что уже 30 лет стоял у власти, и общался со своими приспешниками подобным образом ещё со времён программы по подготовке проводников.

Проблема заключалась в том, что этот парень, росший бок о бок с президентом с самого рождения, был очень избалованным ребёнком. Сон Джэ Чан внезапно стал для него кем-то вроде няни, поэтому он перешёл в разведывательный департамент, когда ему надоела эта роль.

В любом случае, Кён Чан Хён был парнем, у которого не было ничего, кроме неоднозначного положения родственника президента. Сомнительная власть помогала только до тех пор, пока ему не исполнилось двадцать с небольшим. Президент, с бесчисленным множеством родственников, о которых нужно было заботиться, не уделял особого внимания Кён Чан Хёну, одному из многих. Таким образом, эти трое за его спиной, искавшие неожиданную выгоду, должны были вскоре оставить его.

«Они найдут себе другого хозяина. Например, руководителя группы Хан Тхэ Хуна или лидера Чёрного лебедя.»

Даже сейчас он оттолкнул Кён Чан Хёна, глядя на разгорячённые лица этой троицы. Один из троицы фамильярно поднял баскетбольный мяч и протянул его. Кён Чан Хён, который теперь уже снова держал мяч, открыл рот и захныкал.

— Почему ты не выходишь на связь? Даже старший ищет тебя.

Джэ Чан на мгновение поднял глаза, потому что Чан Хён мог говорить только об одном старшем. И это был Хан Тхэ Хун, руководитель 1-й группы проводников.

В прошлом у него были близкие отношения с Кён Чан Хёном, потому что ожидалось, что он станет для него связующим звеном с Хан Тхэ Хуном. Но в настоящей действительности Хан Тхэ Хун и «ступенька» были ему больше не нужны. Сон Джэ Чан притворился, что занят документами, и, взяв их в руки, незаметно отошёл от Кён Чан Хёна.

— Я же говорил тебе. У меня много дел. В эти дни я буду на оперативном дежурстве.

Он взмахнул бумагами, которые только что взял в руки, словно указывая на улики. Это было официальное письмо с просьбой о командировке, именно то письмо над которым он ломал себе голову.

— ...Ты действительно собираешься взяться за выездную работу?

Было удивительно, что Сон Джэ Чан, который обычно избегал полевых работ, охотно соглашался сейчас.

На глазах у удивлённого идиота и всей троицы, Джэ Чан в этот самый момент принял окончательное решение. Ему показалось целесообразным отправиться на остров Ментоза, чтобы избежать встреч с этими парнями, которые теперь вторгались и в офис, а также с Хан Тхэ Хуном. На самом деле, он предвидел своё решение с самого начала. Не колеблясь больше ни секунды, он поднял трубку рабочего телефона.

— Здравствуйте. Я работаю в офисе. Хотел бы подтвердить своё участие в операции на острове Ментоза.

Голос Сон Джэ Чана спокойно прозвучал перед этим идиотом и его троицей.

***

На следующий день после полудня Сон Джэ Чан уже стоял на палубе парома, идущего на остров Ментоза, а прохладный морской бриз развевал его волосы. Высокое и чистое небо ранней осени простиралось до горизонта, как ещё одно море. Поскольку погода всё ещё соответствовала позднему лету, его макушку немного припекало, в середине дня стоило бы спрятаться в тени. Чайки скользили по корме лодки в поисках пищи. Он стоял, облокотившись на нагретую солнцем перекладину, и смотрел на отступающие морские волны, поднимающие белую пену. К нему подошёл сотрудник из офиса, который смеялся, бросая чайкам закуски.

— Проводник Сон Джэ Чан. Я слышал, вы получили запрос?

Глава департамента Ю Чон Джин – мужчина чуть старше 30 лет, обладающий большим опытом и высокими навыками. Через шесть лет он займёт важную должность в головном отделе. Он приехал встретить Сон Джэ Чана, чтобы в дальнейшем сопровождать его в деловой поездке.

— Ваши родители, должно быть, очень гордятся вами.

Глава департамента Ю, широко улыбаясь, пересказал, как несколько недель назад он спас проводника из 5-й команды, Джон Ноа. Джэ Чан мысленно фыркнул, все эти упоминания были лишь из-за влияния его семьи. Никто не вспомнил бы о нём, не будь он сыном Сон Мин Ёля, известного в прошлом эспера A-класса, имеющего значительное влияние в центре. Лучше бы он просто помолчал.

Когда он смиренно вздохнул, паром пришвартовался в северной части острова Ментоза. Поскольку разбитые пираты восстанавливали контроль над южными районами, единственным неповреждённым портом острова был северный, небольшой, но надёжный.

Сон Джэ Чан прошёл по длинному коридору палубы и посмотрел в окно на грузовые автомобили и военную технику, которые выгружались по отдельности.

Он подумал, не перевозит ли кто-нибудь бомбы именно в них. Было бы невозможно перевезти такое количество взрывчатых веществ одновременно и при этом не быть обнаруженными военными. Сон Джэ Чан поспешно последовал за сотрудниками центра, пообещав себе, что отныне будет находиться только возле красивого исторического замка, где в скором времени будут заминированы бомбы.

— Добро пожаловать на остров Ментоза. Проходите.

Перед входом в терминал был припаркован большой блестящий седан. Конечно, за рулём был вооружённый солдат. Глава департамента Ю сел первым, за ним последовал Джэ Чан, и машина тронулась. Проезжая по дороге, где с одной стороны растянулся порт, они чувствовали характерный запах солёного воздуха.

Прошло, должно быть, около 20 минут с тех пор, как они ехали вдоль береговой линии, усеянной зелёными островками, похожими на драгоценные камни. Вдали показался тихий и красивый замок.

Замок Ментоза.

Замок, очерченный чёрной черепицей крыши, был выкрашен в пять цветов и поднимался к небу, как уголки рта в улыбке. Массивная стена замка, что хорошо виднелась из окна автомобиля, словно ограждала собой лес. Несмотря на небольшие размеры, потребовался бы целый день, чтобы обойти всё строение. Это, безусловно, великое культурное достояние.

Однако, когда группа приблизилась к воротам, они столкнулись с неожиданной трудностью.

— Президент должен возместить жителям острова их убытки!

— Возместите ущерб!

Толпа, окружавшая замок, бросилась к автомобилю, стоило ему подъехать чуть ближе. Ворота открылись, но протестующие, не теряя времени, заблокировали проезд седану.

— Убирайтесь прочь. Вон отсюда!

В этот момент из приоткрывшихся ворот выбежали солдаты с автоматами. Бах! Люди бросились назад, когда раздалась стрельба из автоматов. Военные сделали предупредительные выстрелы в небо. Джэ Чан был озадачен этим зрелищем: раздававшиеся повсюду крики, сердитые выражения лиц и потрепанные плакаты с красными буквами в руках протестующих.

После того, как звук двигателя снова заработал, глава департамента Ю сплюнул:

— Теперь, когда они могут позволить себе жить, они просят большего. Они не знают, как быть благодарными за то, что пираты ушли.

— ...Вы знаете эспера Го У Джина? — спросил Джэ Чан, не в силах отвести взгляда от протестующих, которые двигались позади них. На его вопрос глава с круглыми глазами резко схватился за водительское сиденье, толкнув его.

— Давай двигайся быстрее.

Он торопился. Машина проехала мимо открытых ворот, пока он что-то искал. Они подъехали к основному строению замка, проехав прямо по мощёной дороге. Вдоль крепостного вала возвышалось пятиэтажное здание, которое претерпело несколько реконструкций. Таков был след, оставленный военными, которые давным-давно захватили объект культурного наследия, когда противостояли повстанцам.

— Мы на месте.

Глава департамента вышел из машины и первым направился к тротуару. Сон Джэ Чан был недоволен, потому что ничего не слышал о протестующих островитянах. Учитывая характер Го У Джина, было очевидно, что ему была бы небезразлична судьба этих людей.

— Глава департамента Ю. Военные просто игнорируют протестующих? Что это за лужайка?

Следуя за слегка нетерпеливым главой департамента, Сон Джэ Чан обошёл пустырь перед базой, освещённый осенним солнцем. На протяжении всего пути до передней части стены царила суета. Десятки рабочих носили в руках рулонный газон или деревья для озеленения, работая под палящим солнцем. Сцена, с одной стороны, разительно отличалась от того, что творится снаружи, а с другой, в чём-то сильно походила на хаос за стенами замка.

Начальник отдела Ю провёл ладонью по лбу, удивляясь, почему все, кого он знал, выдают одну и ту же реакцию.

— Неважно. Разве благополучие островитян сейчас на первом месте? Эспер Го У Джин и другие умирают.

Сон Джэ Чан, который в это время повернулся боком, услышал неожиданные слова, прозвучавшие в его ушах.

— ...Что?

— Эспер Го Джин... Да? Вы не знали?

Глава департамента Ю спокойно встретил взгляд Сон Джэ Чана. Он подумал, что Сон Джэ Чан приехал сегодня специально, потому что опоздал с ответом на официальное письмо, отправленное накануне. Было вполне естественно, что полевой проводник незамедлительно откликнулся на официальный запрос о помощи, потому что существовал предел того, что эспер, даже эспер S-класса, мог выдержать, используя только механическое руководство.

Тем временем Сон Джэ Чан сделал глубокий вдох и покачал головой. Затем, словно решив, что сейчас неподходящий момент, он внезапно схватил главу департамента Ю за запястье и бросился бежать сломя голову.

— Хаа… Ух, агх!

Крик главы департамента Ю ещё некоторое время эхом разносился по недавно проложенному тротуару. Вскоре эти двое уже были у входа на базу. Звук их шагов перекрыли солдаты, которые держали оружие и отдавали честь.

В голове Сон Джэ Чана роились вопросы.

«Что случилось. Ещё несколько дней назад с тобой всё было в порядке. Почему тебе вдруг так срочно понадобился проводник?»

Казалось, что раньше такого никогда не случалось. На мгновение возникло замешательство, но первоочередной задачей было помочь Го У Джин.

— Проводник Сон Джэ Чан, сюда, хаа, сюда!

Глава департамента Ю, которого волочили, кричал, поспешно переставляя ноги. Их торопливые шаги эхом прокатились по лестнице, с грохотом влетев в лифт, затем они выскочили на улицу перед длинным световым люком, в котором отражалась сверкающая вдали береговая линия.

В конце концов они добрались до коридора 5-го этажа и оказались перед узким проходом. Отовсюду эхом доносились звуки тяжёлого дыхания.

— Уф… Вот, ох, вот он.

Глава 23

Ужасающе искажённая волна начала распространяться, как только он вошёл в тёмный коридор. Вероятно, это была комната для руководства, оснащённая системой для борьбы со вспышкой у эсперов, которая всегда была на базе, подобной этой.

Глава департамента быстро выдернул своё запястье, как будто на этом его миссия была окончена. Он не мог должным образом чувствовать длину волн, но прекрасно понимал, насколько опасными могут быть нестабильные эсперы.

— Спасибо. — Сон Джэ Чан не забыл сказать слова благодарности, вздрогнув от хаотичных волн, из-за которых по его коже разлился рой мурашек. Глава департамента Ю, скорчив гримасу и грубо выдохнув, жестом попросил позвать его позже и ушёл.

Сделав глубокий вдох, Джэ Чан поспешно справился со своим беспокойным желудком. Он посмотрел в переднюю часть комнаты, где должен был находиться Го У Джин. Солдаты стояли на страже перед прочными железными воротами..

Ощущения было знакомыми. В этот момент главной задачей солдат являлась охрана Го У Джин. Всех эсперов сопровождали вооружённые военные, охранявшие их в моменты уязвимости. В их обязанности также входила ликвидация последствий, если эспер впадёт в безумство.

— Я проводник Сон Джэ Чан.

Приблизившись, он достал своё удостоверение личности и показал его. Охранник молча подтвердил его личность, а затем уставился прямо перед собой. Царила напряжённая и кровавая атмосфера, будто они охраняют взрывчатку.

Кулаки Сон Джэ Чана тоже сжались в ответ на мощную волну, что исходила изнутри. Его ладони вспотели, но он сделал глубокий вздох и крепко схватился за дверную ручку. Волна эспера, казалось, душила его, но там внутри находился У Джин. Джэ Чан повернул холодную ручку, приоткрывая дверь. Он сразу же встретился взглядом с пронзительными голубыми глазами, устремлёнными прямо на него сквозь небольшую щель.

Го У Джин пожирал его взглядом, будто всё это время ждал только его. У него перехватило дыхание, он чуть было не попятился, но сумел взять себя в руки.

— …

Он впервые видел Го У Джина в таком состоянии. На мгновение внутри всё замерло. Армейские ботинки Джэ Чана прошли через толстую стальную дверь и он оказался в полутемной комнате без окон. Железная дверь, захлопнувшаяся за его спиной, щелчком отрезав его от остального мира.

Голубоватый электрический свет сопровождающей машины был теперь единственным источником света. Его зрение быстро растворилось в темноте, несмотря на то, что, как у эспер E-класса, оно было лучше, чем у обычных людей.

Го У Джин наклонил голову. Направляющие электроды, прикреплённые к его мощной обнажённой шее извивались, словно чёрные механические сосуды, создавая резкий контраст с белой кожей У Джина. Его глаза светились едва заметным светом даже в темноте. Этот взгляд не покидал его с тех пор, как он ступил суда. Эта угнетающая атмосфера напоминала тикающую бомбу замедленного действия со сгоревшим запалом. Казалось, что в любую секунду может случится взрыв, прямо у него на глазах, и разорвать его плоть на мелкие кусочки.

Горло Сон Джэ Чана снова сжалось. Вот-вот начнётся самое ужасное.

***

Поглощённый. Сметённый с лица земли. Измученный. Любое из этих выражений раскрывало его состояние.

Плотно прижатые друг к другу тела. Этот пожирающий его взгляд. Подавляющая волна, что, как бушующий океан, снова и снова накатывала, утягивая в пропасть. Сон Джэ Чан изо всех сил старался прорваться сквозь неумолимый шторм. Он казался себе маленькой лодкой, о борта которой разбивались яростные волны.

Его прошиб холодный пот, но он не отступил ни на дюйм. Мобилизовав весь свой опыт проводника, он с твёрдым сердцем сосредоточился.

Джэ Чан не допускал ни единой ошибки, выдерживая все волны, что с огромной силой метались вокруг.

Го У Джин больше не мог сохранять холодное выражение лица и яростно сморщил нос. На грани между разумом и иррациональностью, порождённой накопившейся болью, он в конце концов рухнул набок, схватив проводника, стоявшего перед ним, и с ещё большей силой сжал его в объятиях.

Он коснулся его стройного тела жаждущей рукой. Вжимаясь в него до боли, он хотел прижаться к нему без остатка. У Джин уткнулся искажённым лицом в дрожащий затылок Джэ Чана и глубоко вдохнул. С каждым выдохом раздражающие провода, цепляющиеся за косые мышцы шеи и тыльную сторону кистей, дёргались.

Что бы ни случилось летом, Сон Джэ Чан руководил им потрясающе хорошо.

Он почувствовал то же самое во время последнего сеанса с проводником в августе, но это было ничто по сравнению с сегодняшним днём. Го У Джина пленили комфорт и нежность, которых он никогда раньше не испытывал. Он с жадностью утопал в его объятиях, испытывая невероятные ощущения.

В его полупустом сознании, как в старом видео, внезапно всплыл момент, когда он впервые встретил Сон Джэ Чана.

Ему было четырнадцать лет. Он жил с отцом, которого беспрекословно слушал во всем. Прошло меньше месяца с момента его пробуждения эспером S-класса.

Го Ён Чанг, председатель правления J company, которого он до сих пор неловко называет отцом, собственноручно отвёл его в бюро проводников в штаб- квартире Центрального административного управления эспер-проводник.

«Слава богу. У У Джина очень хороший ранг, но я сильно волновался, что не было ни одного проводника с высоким уровнем соответствия.»

Председатель Го Ён Чанг, стоявший рядом с У Джином, впервые так мягко назвал его по имени, обращаясь к представителю союза эсперов Сон Мин Ёль.

На первый взгляд У Джину показалось, что он сразу не понравился сыну Сон Мин Ёля, только что прошедшему тест на соответствие с ним. Го У Джин, который с самого раннего детства соревновался со многими сводными братьями и сёстрами, быстро распознал негативные эмоции. В глубине души он медленно точил свой нож, опасаясь грубоватого на вид проводника. Он заранее подготавливал себя к любым физическим и эмоциональным атакам, которые могли обрушиться на него в любой момент.

«Как и ожидалось, сын эспера Сон Мин Ёля не такой, как все.»

«Сейчас пока рано об этом говорить, ему предстоит пройти ещё долгий путь.» ― сказал эспер Сон Мин Ёль, естественно, приобнявший своего сына.

У Джин слышал, что они ровесники, но, похоже, ему все ещё нравилось, когда его ласкали родители. Тёмно-карие глаза сразу же посмотрели на своего отца, в них зажёгся невидимый свет.

Казалось, он был ребёнком, который рос в любви своих родителей. Го У Джин прятал свой дрожащий взгляд под густыми ресницами, держась с достоинством, как взрослый. Именно эта черта характера помогла ему в раннем возрасте добиться высоких результатов среди своих многочисленных братьев и сестёр.

«Теперь, думаю, сейчас можно пройти тестовое руководство.»

Сон Мин Ёль похлопал сына по плечу своей твёрдой рукой, улыбаясь так же широко, как и председатель Го Ён Чанг. Младший сын Сон Мин Ёля радостно улыбался, будто вся его предыдущая застенчивость была ложью, и охотно схватил Го У Джина за руку.

У Джин сразу почувствовал, как головная боль, мучившая его в течение некоторого времени, исчезла. Эта нескончаемая боль, сопровождавшая его последнее время, уже стала для него чем-то привычным. Ему показалось, что лёгкий и тёплый ветерок проник в его тело, даря мягкое чувство комфорта. Ему захотелось ещё немного окунуться в это ощущение. В тот момент, когда он придал силу своей руке, маленькая ладошка выскользнула, забирая с собой это мягкое чувство. Вся нежность растаяла, словно лёгкий туман, а отстранившаяся рука схватила руку отца на своём плече. Го У Джин на мгновение остолбенел, увидев парня, слепо смотрящего на своего отца.

Даже учитывая эту неловкость, тогда руководство Сон Джэ Чана дарило такое прекрасное чувство успокоения, что он был готов не обращать внимания ни на его проблемный характер, ни на мизерное количество сеансов, стараясь оставаться с ним друзьями.

И сейчас У Джин будто поймал того несносного мальчишку. Он обнимал Джэ Чана за талию, но ему казалось, что этих объятий недостаточно, У Джину хотелось большего. Он зарылся кончиком носа в тонкие волосы, вдыхая запах его кожи на затылке. Сколько бы он ни прикасался к нему, он всё равно испытывал жажду. Больше. Ещё чуть-чуть.

Наконец, кончик его высокого носа коснулся нежной кожи, с которой срывалось учащённое дыхание Джэ Чана. В конце концов, два разгорячённых тела, лежащих на кровати, соединились в более глубоком руководстве.

― Ах- У Джин-а. Подождите. Подождите минутку…

У Джин прикусил мягкую плоть, наполненную дразнящей влагой изнутри. Протестующий голос был полностью заглушён. Он схватил Джэ Чана за подбородок. Этот короткий тестовый контакт мгновенно оборвался. На смену ему пришло интимное наваждение, словно лесной пожар, подпитываемый ветром.

Их и без того глубоко переплетённые волны слились в интенсивном порыве. Джэ Чан чувствовал, как сильно мужчина перед ним желал успокоения, его жгучая жажда, лилась через край. Хаотичные волны У Джина растягивались и переплетались с волнами Джэ Чана, передавая импульсы, словно нервные окончания. Джэ Чан без угрызений совести предавался этим чувствам.

Несмотря на то, что в какой-то момент длина волны У Джина стабилизировалась, они продолжали отчаянно утопать друг в друге, словно наполняя иссохший в пустыне колодец. У Джин прикусил губы Джэ Чана, которые уже собирались отстраниться. Он не отпускал его, изо всех сил удерживая в своих объятиях. Они целовались, отдаваясь безумию страсти, язык У Джина властно вбирал его влагу, не оставляя пути к отступлению.

В чувство его привёл слабый, но настойчивый толчок. Чёрные глаза, отвлечённые будоражащим чувством, постепенно сфокусировались. У Джин вновь обрёл ясность, оценивая ситуацию в темноте. Как только разум полностью вернулся к нему, он резко отвернулся. В его растерянных зрачках все прояснилось. Сон Джэ Чан, которого бесцеремонно повалили на кровать, подскочил, словно пружина. Он выпустил сдавленное дыхание, даже не пытаясь поправить свою растрёпанную одежду.

― Угх...

Джэ Чан схватил себя за шею и свернулся калачиком.

Глава 24

Он задыхался, словно только что его вытащили из воды. Сон Джэ Чан пытался собраться с мыслями. Даже когда он пыхтел от непреодолимой нервозности, напряжения и удушья, он обрушил бурю проклятий на себя из прошлого.

«Глупый. Какой же ты глупый! Тебе давно следовало стать выездным проводником...!»

«Боже... было так... Ничего себе. Это было так хорошо. Сумасшествие... я же не какой-то там извращенец... Я схожу с ума.»

Всё, чего он так страстно желал, было прямо у него перед носом.

Он всё ещё задыхался, перед его глазами летали чёрные мушки, и он чувствовал, словно стоит на краю обрыва, но почему-то.... его душа ликовала. Сердце болезненно колотилось от жара, источаемого Го У Джином. Даже обнимая его тело, раскалённое словно лавой, он изнывал от одновременного желания сдерживать себя и прикасаться к нему ещё больше. Он крепко зажмурился и глубоко вдохнул знакомый аромат, наполнивший его лёгкие.

Даже если бы он боялся умереть от недостатка воздуха, он бы никогда не смог оттолкнуть У Джина. Было так приятно. Осознание этого было настолько горьким, что он не смог сдержать слёз.

«Люди не меняются. Я даже думаю, как мне хорошо в этой ситуации.»

Он выдохнул с тяжёлой головой и смирился. Сколько бы раз он ни возвращался, его истинная природа не меняется. Он понятия не имел, является ли человеческая природа изначально злой, как утверждают некоторые учёные. Было очевидно, что его природа была злой. В прошлом ему было так приятно, когда друг, который всегда был в его сердце, насильно оказался в его руках, но он, казалось, чуть ли не сходил с ума, когда тот добровольно так тепло обнимал его. Хотя У Джин, должно быть, испытывал такую сильную боль, что терял рассудок.

«Это сводит меня с ума.»

Покраснев, Джэ Чан не переставал винил себя за такую подлость. По крайней мере, было бы облегчением, если бы его бедное «я» испугалось и сделало все возможное, чтобы руководить лучше, чем когда-либо прежде.

― …

С другой стороны, Го У Джин наблюдал, как Сон Джэ Чан изо всех сил пытается отдышаться, не зная, что творится в его голове.

Широко раскрытые губы и горячие глаза выглядели болезненными, но… Возможно, он мог принять предыдущий контакт как странный извращённый акт по отношению к нему. У Джин был ошеломлён внезапным волнением, задаваясь вопросом, не парализован ли теперь его рациональный ум инстинктами эспера.

Его дыхание снова стало грубым. Когда он попытался ударить себя по голове от иррациональной импульсивности.

― Всё в порядке.

Сон Джэ Чан поспешно протянул руку. Его растрёпанная рубашка тут же завладела взглядом У Джина. Ему в голову пришла абсурдная мысль:

«Я хочу просунуть руку под эту распахнутую рубашку. Хочу снова почувствовать прикосновение тонкой кожи, которая, казалось, липла к моей ладони. Неужели я такой человек?»

Го У Джин снова остолбенел, крепко сжав дрожащие кончики пальцев. Это было впервые. Это был первый раз, когда он вступил в физический контакт с проводником, будучи под его руководством.

― …

Дрожащие чёрные глаза сосредоточились на длине волны, значение которой, отображалась на экране подключённой направляющей машины. «Стабильность длины волны 82». Несмотря на то, что значение было ещё не в пределах нормы, для него показатель был более стабильным, чем обычно.

«… Я хотел прикоснуться к нему. Должно быть, это из-за руководства.»

Верно. Должно быть, это из-за его руководства. Какого черта он делал этим летом, что заставило его думать, что руководство…

Нет.

Руководство – не единственная проблема.

У Джин перевёл дух. Он хотел прикоснуться к несокрушимому и совершенному спокойствию, которое не отступало, какой бы дикой ни была его волна. Не поколебавшись ни на мгновение, Сон Джэ Чан принял всё. Как и поцелуй. Нелепый поцелуй, который, казалось, пожирал его губы и язык. Даже рука, отталкивающая его, была осторожной и уклончивой.

У Джин неосознанно перевёл взгляд на него. Когда их глаза встретились, Джэ Чан отвернулся, смущённо облизывая свои губы, в то время как его глаза избегали его. Именно в этот момент он остолбенел, словно околдованный цветом его маленького высунутого язычка, а затем нахмурился, что-то заметив.

Бледная рука Джэ Чана снова обхватила тыльную сторону его ладони.

― Всё в порядке. ― слегка севшим голосом, он продолжил говорить очень странные вещи. ― Э-э. Ну. Друзья могут целовать друг друга. В этом нет ничего такого.

Сон Джэ Чан пошевелил кончиками пальцев, ощущая, словно по ним ползают муравьи. Ничего не говоря, он поднял свою бескровную, из-за чрезмерного руководства, руку и похлопал Го У Джина по плечу.

― Всё в порядке, — сказал он ещё раз, вытирая влажные губы другой рукой.

Го У Джин на мгновение расслабился, глядя на него. Он последовал за Сон Джэ Чаном и протёр губы тыльной стороной ладони, не в силах сказать что-то.

Нежное похлопывание по плечу успокоило его и он почувствовал, как к нему возвращается чувство здравого смысла.

Мягкая тишина каким-то образом сдавила его горло. Го У Джин опустил руку и сказал слова, которые давно должен был сказать.

― …Извините.

― …

Джэ Чан, не в силах убрать руки от рта, сделал лёгкий вдох. Вскоре после этого он спокойно ответил, что с ним всё в порядке. На этот раз он смотрел в потолок.

Точно так же, не глядя друг на друга, У Джин снял все электроды, которые практически сами отвалились от его тела во время этой неразберихи. После этого он снял верхнюю часть своей униформы и передал её Джэ Чану, ничего не сказав. Только когда ему безмолвно передали куртку, Сон Джэ Чан осознал свой собственный вид. Все пуговицы на его рубашке, вплоть до низа живота, были оторваны.

Когда он увидел красный отпечаток ладони на своей груди, он вспомнил, как горячая рука жадно касалась его голой кожи. Он поспешно взял протянутый пиджак, словно убегая от этого наваждения. Ему удалось скрыть следы, когда он застегнул большую форму, но неряшливый воротник рубашки оставался проблемой.

Го У Джин, который моргал чаще обычного, даже развязал галстук. Сон Джэ Чан вдруг почувствовал себя очень неловко и снова уставился в потолок, пытаясь сказать, что все в порядке. Но затем всё же принял галстук.

Он повязал галстук эспера, который был в хорошем состоянии и лишь немного шире, чем его. Он поднял свой скомканный галстук с пола и засунул его в карман куртки Го У Джина.

― …

Они сидели на большом расстоянии друг от друга, погруженные в свои смятенные мысли и избегая любого зрительного контакта.

Джэ Чан осматривал каждый угол комнаты, будто это было невероятно интересно. Они неловко поправили друг другу растрёпанные волосы, пока ожидали сигнала от системы. Как только длина волны эспера стабилизировалась, в закрытой комнате увеличилась яркость освещения.

***

― Я так рад, эспер Го У Джин!

Улыбнулся глава департамента Ю Чон Джин, который сразу же примчался в комнату профилактики перегрузок, услышав новости о стабильности.

Эспер Го У Джин улыбнулся и аккуратно поклонился, будучи одетым только в рубашку. Ожидающий охранник также вошёл в комнату и Сон Джэ Чан, чей взгляд был устремлён куда-то вдаль, встал.

Глава департамента Ю поколебался, затем вспомнил, что должен следовать за Сон Джэ Чаном. Золотой проводник, который быстрым шагом вышел из железных ворот, был одет в форму эспера, вероятно, потому что кондиционер был очень холодным.

― Проводник Сон Джэ Чан. Вы точно такой же, как я слышал. Я был удивлён, что уведомление о стабильном появилось так быстро. Скорость соответствия между вами двумя увеличилась!

Джэ Чан, который потирал губы ладонью, кивнул со слабой улыбкой на лице. Он даже не посмотрел на монитор, но подумал, что результат был хорошим. Его навыки руководства остались прежними, до своего возвращения он не спроста получил прозвище человеческий усилитель. Это был первый раз, когда он так сильно погрузился в руководство.

Не успел он опомниться, как солнце за окном начало медленно клониться к закату. «Эспер Сон Мин Ёль будет сыт, даже если поест», — слышал он это на протяжении всего пути по длинному коридору. Это и другие лестные замечания лились рекой, но он не испытывал никаких эмоций на этот счет. Он, как зачарованный, думал лишь о руководстве с Го У Джином.

«Это был мой первый поцелуй с ним.»

Он не смог толком понять, что происходит, потому что был отвлечён, но жар был явным. Он облизал тепло, которое, казалось, всё ещё оставалось у него во рту, в животе вдруг стало невыносимо холодно, и он поспешно нажал кнопку вызова лифта. Он взглянул на угол в конце коридора, где всё ещё стоял Го У Джин. Ему нужно держаться от него подальше какое-то время.

― …

Чувствуя, как невыносимо сильно колотится его сердце, он просто не мог стоять неподвижно. Когда он колебался, приезжать ли сюда,та мысль, что чем ближе он будет, тем труднее будет скрывать своё сердце, оказалась реальностью.

Го У Джин, должно быть, поцеловал его из необходимости, эспер, чья длина волны была нестабильной, мог инстинктивно искать глубокого руководства, даже если это шло в разрез с его желанием.

Его сердце колотилось так сильно, что не было бы ничего удивительного, если бы он отбросил последние остатки своей логики в окно и бросился на Го У Джина в любой момент.

Он внезапно посмотрел на свою большую куртку с именной биркой «Го У Джин» и наплечной нашивкой, обозначающей звание и класс. Тёплое и тяжёлое прикосновение куртки, а также её отчётливый прохладный запах, казалось, дали ему запоздалое чувство расслабления.

― Что случилось? Вам некомфортно?

Глава 25

Спросил глава департамента Ю Джэ Чана, который всё ещё прикрывал рот сжатым кулаком.

— ...У меня болят губы.

Когда он проверил свои губы через камеру мобильного телефона, оказалось, что они лишь слегка припухли от всех этих сосаний и покусываний. И всё же, прикрывая рот, он чувствовал себя спокойнее. Он боялся, что его бешено колотящееся сердце выскочит из груди. Или, может быть, желание увидеть У Джина снова поглотит его.

Это было совершенно бесполезное чувство, от которого он никак не мог избавиться, и оно просто росло в нём вне зависимости от его воли.

Сон Джэ Чан поднял глаза и посмотрел на этажный индикатор лифта. Глядя на сменяющиеся этажи на панели, он размышлял о своих чувствах.

— О, боже. Воздух немного сухой, не так ли? Придётся запросить разрешение у высшего руководства, чтобы установить увлажнитель воздуха в комнате профилактических мероприятий.

Несмотря на то, что было ещё позднее лето и влажность была высокой, глава департамента Ю сделал излишне серьёзное замечание.

Как только Сон Джэ Чан вошёл в лифт, он вспомнил Го У Джина, пребывающего в состоянии нестабильности. Абсурдное ощущение хорошего исчезло, когда он расстался с ним. Только сейчас он мог объективно оценить ситуацию. На мгновение уголки его закрытых губ дрогнули от волнения.

Он понимал, что отныне ему придётся следовать за Го У Джином, сопровождая его на выездных заданиях. По крайней мере, до тех пор, пока не появится Нам Хэ Соль. Он не хотел, чтобы Го У Джин снова страдал, также как сегодня. Джэ Чан поразмыслил и принял новое решение – добросовестно выполнять свои обязанности личного проводника.

Тем временем звук лифта возвестил о прибытии на первый этаж.

— Почему Эспер Го У Джин оказался в таком состоянии? — спросил Джэ Чан, выходя из распахнувшихся дверей лифта. Его хмурый взгляд устремился в окно. На поляне всё ещё работали люди. Погруженный в свои размышления, он случайно заметил довольно обширную зелёную зону, что явно бросалась в глаза.

Не может быть, чтобы состояние Го У Джина внезапно вышло из-под контроля. Было ясно, что на выходных произошло нечто похожее на рейд на пиратов.

Слегка раскосые глаза главы департамента Ю странно сузились. Когда он открыл рот, на его лице появилась гримаса.

В этот момент раздался звук вибрации. Глава департамента заколебался и Джэ Чан достал свой телефон, чтобы проверить.

[Директор Юн Со Ми]

Его смутило имя звонившего, что высвечивалось на экране телефона, мачеха Го У Джина. Джэ Чан снова поднял голову. Он снова выглянул в окно и посмотрел на пейзаж, который простирался перед его взором. Если быть точным, на лицо одного рабочего, который как раз вытирал пот полотенцем.

— Проводник Сон Джэ Чан. Вам не звонят?

Глава департамента Ю был озадачен, но Джэ Чан не мог оторвать взгляда от окна, за которым садилось солнце, а его мобильный телефон всё также продолжал вибрировать.

Под лучами заходящего солнца дюжина рабочих растягивала спины в тени длинных крепостных стен. Это сцена помогала почувствовать облегчение даже зрителям.

Мужчина, стоя спиной к грузовику, складывал полотенце, которым только что вытирал пот, на его спине был логотип с надписью «Ландшафтный дизайн каменной сад Ментозы». Его лицо было моложе, чем он помнил, но ошибки быть не могло. Это был садовник, который когда-то работал в семье Сон Джэ Чана. У отца Нам Хэ Соль впечатляющее выражение лица, спокойное, как у растения.

Это был Нам Мён Сон.

***

— Здравствуйте, мэм.

Джэ Чан поблагодарил главу департамента Ю за то, что тот позволил ему ненадолго отойти, прежде чем ответить на звонок.

— Давно не виделись, детка!

Его отвлёк весёлый голос директора Юн Со Ми. Его взгляд был прикован к Нам Мён Сону, который убирал оставшийся мусор от рулонов газона на поляне.

«Почему этот человек здесь?»

Он говорил механически, хотя, несомненно, он смог немного сосредоточиться после того, директор Юн Со Ми подняла главную тему.

— Если ты на острове Ментоза, то уже успел побывать проводником У Джина?

После того, как Джэ Чан услышал звучный голос, его разум наполнился разными чувствами. В этот период времени он изо всех сил настраивал связи с мачехой Го У Джина. Чтобы удержать У Джина, который всё больше отдалялся от него, он заключил негласный союз с директором Юн Со Ми. Проще говоря, теперь она была «благодетелем» Сон Джэ Чана. Независимо от последствий для Го У Джина, он делал все возможное, чтобы быть его личным проводником.

Директор, по сути, тоже была тем человеком, кто искал несчастья для Го У Джина. Го У Джин, проявивший себя как эспер S-класса, по всем параметрам опережал её собственного сына, Го Се Джина. Юн Со Ми не могла смириться с тем, что Го У Джин может стать преемником группы J и Сон Джэ Чан, который пытался удержать У Джина, был отличной командой для неё в такой ситуации.

— Я ничего не мог поделать. Состояние У Джина было тяжёлым. Вы бы удивились, если увидели его.

Он ответил дружелюбным тоном. Юн Со Ми, как и другие связи из его прошлой жизни, была той, с кем нужно было прекратить любые контакты, но пока он намеревался делать вид, что поддерживает отношения. Ему не хотелось переплачивать за бдительность.

Послышалось короткое фырканье. После чего они обменялись лишь формальными предложениями, прежде чем разговор закончился. Тема Го У Джина была быстро закрыта, как будто Юн Со Ми пыталась тщательно скрыть свою ненависть к пасынку.

После того, как звонок закончился, Сон Джэ Чан тупо уставился на экран, который был выключен в течение некоторого времени.

«Только не говорите мне, что директор отправила людей на остров.»

Звонок поступил неожиданно рано. Конечно, он не потрудился скрыть своё местонахождение и она могла бы узнать информацию и от сотрудников центра. Директор Юн Со Ми, которую знал Джэ Чан, была из тех людей, которые могли внедрить шпиона даже на передовую.

— Мне жаль. Я заставил вас долго ждать.

Сон Джэ Чан извинился перед Ю Чон Джином, когда снова подошёл к нему.

— Нет проблем. — ответил глава департамента Ю.

Джэ Чан некоторое время провозился со своим мобильным телефоном, прежде чем снова обратиться к главе департамента Ю:

— Спасибо за сегодняшний день. Если не возражаете, могу ли я угостить вас ужином?

Он подошёл к входной двери, поравнявшись с Ю Чон Джином. Как сотрудник разведывательного министерства, он знал, что, по крайней мере, шесть лет спустя между главой департамента Ю и Юн Со Ми не было никаких связей.

— Прекрасная идея.

Последовал приятный ответ. Присутствие Нам Мён Сона за окном всё ещё сильно притягивало его внимание, как бы Джэ Чан ни старался смотреть прямо перед собой, его взгляд всё время устремлялся в том направлении. Казалось, ему нужно многое услышать от главы департамента Ю.

Итак, примерно через 15 минут они сидели друг напротив друга в скромном ресторане, где подают блюда из угря. Глава департамента Ю, целью которого было каким-то образом укрепить отношения, не смог отказать себе в удовольствии присоединиться к Джэ Чану за трапезой.

— Этот ресторан – знаменитое место, где подают блюда из угря.

Независимо от протестующих островитян, владелец ресторана, получивший заказ, отреагировал нормально, даже увидев на них военную форму. Сон Джэ Чан выбрал одно блюдо из меню, чтобы не обременять Ю Чон Джина, который вызвался оплатить их ужин.

Вскоре перед ними по очереди разложили рис с угрём, посыпанным кунжутом, мелко нарезанный зелёный лук, ростки редиса и приправленный специями лук. Солёный пар, поднимающийся от блюда, выглядел аппетитно.

— Я уверен, что руководство вас утомило. Угорь – лучшая здоровая пища. По крайней мере, так говорят. Приятного аппетита!

Глава департамента Ю обеспокоенно посмотрел на Джэ Чана. Тем временем их золотой проводник побледнел, словно лист бумаги, тени на его лице стали ещё более заметными, что подчёркивало его усталость. Это было естественно, поскольку он только что руководил эспером S-класса.

— Спасибо. Вам тоже, глава департамента Ю!

Он закатал рукава большой куртки Го У Джина и взял ложку. Он беспокоился о том, что будет жарко, но куртка заставляла его чувствовать себя лишь комфортнее. Уже некоторое время у него кружилась голова и всё его тело пробирал озноб. Это было последствием процесса руководства.

— Вы спрашивали, почему эспер Го У Джин оказался в таком состоянии?

Аппетитно приправленный угорь, сочный и упругий, был очень вкусным. Джэ Чан кивнул, проглотив лакомый кусочек нежирного мяса и набрав полную ложку горячего супа, который подавался к нему. Чон Джин продолжил:

— Вы знаете, что среди пиратов было немало эсперов, верно?

— Да.

Именно по этой причине, как только было принято решение об освобождении острова, подразделение специальных операций Э-ПСО, включая Го У Джина, было немедленно отправлено с миссией по зачистке. Глава департамента Ю отправил в рот большую ложку риса, и, что-то пробормотав себе под нос, спросил:

— Если среди пиратов есть эсперы, кто обязательно им понадобится?

— Проводник. — небрежно ответил Джэ Чан, отложив ложку, которой зачерпывал суп.

Не может быть. В новостях не было ни единого упоминания о проводниках, поэтому он по ошибке принял недавнюю операцию, как борьбу с остатками пиратов…

— Похоже, пираты пытались выяснить, не проявил ли себя кто-нибудь из островитян в качестве проводников. Они околачиваются у берегов четвёртого района в поисках проводников, параллельно торгуя людьми.

— …

— Они держали похищенных проводников взаперти на острове, который называли деревней Сирен.

Права, которыми наделены проводники на сегодняшний день, сформировались менее 40 лет назад. Похитителями являются незарегистрированные пираты-эсперы, поэтому было очевидно, какие ужасы, пришлось пережить проводникам, изолированным острове.

— ...Эспер Го У Джин узнал об этом?

— Да. Это было в субботу на прошлой неделе.

Следующий день после их встречи в пабе.

— Я слышал, что он приезжал на остров даже в нерабочее время и собирал информацию, общаясь с протестующими.

Глава 26

Объясняя это, глава департамента Ю упомянул, как в выходные, когда он был свободен от дежурства, в его рабочий кабинет внезапно поступил отчёт. Это был первый раз, когда он узнал эспера Го У Джина в работе. Кто бы мог подумать, что человек, казавшийся легкомысленным на первый взгляд, добивался таких быстрых успехов.

— Эспер Го У Джин немедленно запросил подкрепление у военных. Чтобы спасти жителей деревни Сирен и разобраться с остатками пиратов, что скрывались там. Однако кто-то помешал центру направить дополнительных эсперов.

Он говорил открыто, не скрывая своих подозрений, затем кивнул головой и улыбнулся Джэ Чану. Джэ Чан, у которого совсем недавно состоялся разговор с этим человеком, точно знал, о ком он идёт речь.

Директор Юн Со Ми.

Его губы самопроизвольно сжались в тонкую линию. Если она пошла на такое, нагнетая обстановку, должно быть, существовала веская причина не допускать присутствия Го У Джина в первом районе в выходные. Долгое время они поддерживали дружеские отношения и он примерно представлял себе её поведение. Он неодобрительно нахмурился.

— Вместо этого директор Юн Со Ми пообещала выделить достаточно средств и материалов для восстановления главного острова Ментозы, за что я благодарен. Разве не важнее должным образом восстанавливать главный остров, нежели чем зачищать деревню Сирен? Как вы знаете, центр и военные стремятся к максимальной эффективности.

Глава департамента Ю лучезарно улыбнулся. Сон Джэ Чан вспомнил, какие шаги Ю Чон Джин предпримет в будущем, и сделал выводы о крайней непредсказуемости этого человека. Хотя он только что говорил о своей преданности военным, он, в то же время, тайно разглашал противоречивую информацию в узком кругу.

— Так вы говорите, что эспер Го У Джин смог в одиночку уничтожить пиратов в деревне Сирен?

— Это правда.

В одно мгновение Джэ Чан онемел.

«Го У Джин, этот парень. Неужели ему недоставало работы в команде.»

… Затем он внезапно сжал свой подбородок. Это была любопытная мысль.

«Странно.»

В отличие от Ким Гын Вона, который всегда действовал опрометчиво, У Джин был добрым, но рациональным человеком. Он делал все возможное, чтобы выполнить задание, независимо от того, насколько крупномасштабным оно было, предварительно продумав все детали, чтобы добиться успешного результата. Какой бы ужасной ни была реальность деревни Сирен, Джэ Чан никогда бы не предположил, что У Джин так поспешно пожертвует собой.

«Может ли существовать другая причина.»

Именно директор Юн Со Ми заставила его сделать это? Могла ли она действительно быть в этом замешана? Что, если она путём сговора, заставила Го У Джина пойти на нечто столь безрассудное? Не слишком ли это притянуто за уши?

Кроме того, был ещё один открытый вопрос. Происходило ли тоже самое в прошлом?

«Что бы ты делал, если бы я не проделал весь этот путь сюда?»

Джэ Чан не смог удержаться и открыл миску с рисом, так как у него потекли слюнки.

Раньше Джэ Чан никогда не бывал на острове Ментоза в это время. Как и не присутствовал на задании по уничтожению пиратов, Го У Джин позже посетил центр и получил руководство.

Что, если инцидент с деревней Сирен имел место и в прошлом? Состояние Го У Джина тогда было таким же нестабильным, как сегодня? Как Го У Джину удалось стабилизировать длину волны и прибыть в полустабильном состояние в первый район? В это время Ким Гын Вон уже никак не мог быть на острове.

— На острове есть ещё шесть резервных проводников. Они подготовлены на случай, если бы проводник Сон Джэ Чан не смог вовремя пребыть на остров из-за непредвиденных обстоятельств.

— Проводник Ким Гын Вон тоже находится здесь?

Глава департамента Ю удивился, почему Джэ Чан спрашивает что-то очевидное, но покачал головой.

Сон Джэ Чан снова погрузился в раздумья. Исторически сложилось, что многие эсперы S-класса не могли полностью стабилизировать своё состояние, и, хотя в современную эпоху с развитием усилителей ситуация значительно улучшилась, действительно успокоить эспера мог проводник с высоким уровнем соответствия и рангом.

Следовательно, Го У Джин в прошлом, должно быть, в конце концов достиг своего предела. Однако, почему военные не отправили Джэ Чана на остров Ментоза в прошлом?

«Видимо состояние Го У Джина каким-то образом всё же стабилизировалось.»

Должен быть ответ, как он пришёл в норму даже без него.

Нам Хэ Соль.

Она единственная, у кого была возможность успокоить У Джина. Либо мог существовать какой-то другой проводник из деревни Сирен, но он почему-то был уверен, что именно она спасла Го У Джина в прошлом. Джэ Чан вспомнил спокойное лицо Нам Мён Сона, которого он неожиданно встретил на базе Ментоза.

***

Первоначально Нам Хэ Соль появилась прямо перед новогодним мероприятием этой зимой. Нам Хэ Соль, которая поступила в центр проводников первого район в качестве стажера, позже была официально назначена в 5-ю команду и заменила Ким Гын Вона. Джэ Чан слышал, что она приехала из провинции, но он никогда не думал, что это был четвёртый район.

«Сонбэ, ты действуешь ровно на столько, на сколько тебе это нужно.»

Её слова, казалось, эхом отдавались в его ушах. Все было так, как сказала Нам Хэ Соль. Сон Джэ Чан знал о Нам Хэ Соль ровно столько, сколько ему было нужно. Его не интересовало, откуда она родом и какой жизнью жила.

Естественно, он думал, что Нам Хэ Соль познакомилась с Го У Джином после того, как официально стала проводником. Но что, если эти двое впервые встретились на острове Ментоза примерно в это же время?

…

Видя, как Го У Джину было тяжело сегодня, Джэ Чан поклялся оставаться рядом с ним в качестве личного гида, по крайней мере, до тех пор, пока не появится Нам Хэ Соль. Однако это была ситуация, в которой Нам Хэ Соль, возможно, уже должна была появиться.

— Извините, что беспокою вас. — заговорил он, едва сдерживая помутнение в голове.

— Нет. Благодаря проводнику Сон Джэ Чану мы избавили многих людей от страданий.

Он внезапно вспомнил о своём прошлом, когда услышал беспечный ответ главы департамента. Тот, кто с гордостью приветствовал Го У Джина, когда он каждый раз возвращался в первый район, нуждаясь в экстренном руководстве. Умный поступок – использовать руководство как предлог, чтобы хоть немного сдерживать У Джина.

— ...Если в будущем возникнет необходимость моего присутствия, связывайтесь со мной в любое время, я непременно примчусь. — сказал Сон Джэ Чан, выпив холодной воды. Затем он спокойно добавил, как будто бы невзначай. — Не только официальным письмом. Конечно, если вы свяжетесь со мной через 2-ю команду, я немедленно приеду, но вы также можете позвонить или отправить уведомление через приложение, это будет оперативнее. — смущённо сказал он.

Именно сегодня он вспомнил о том, что в это время года отклонял все экстренные уведомления, которые получал на свой телефон или в приложении, как это делают другие личные проводники.

«Не звоните мне. Пусть эспер Го У Джину сам найдёт меня.»

Ему было больше двадцати лет, когда испортились его отношения с Го У Джином. Своим детским протестом, он хотел показать свою значимость, а походило это на то, как лиса ведёт себя словно тигр. Он полагался во всем на мачеху Го У Джина, Юн Со Ми, своего «благодетеля».

Его захлестнули самые разные эмоции. В его голове пронеслись всевозможные сцены, от той, где он молча отключает все уведомления в приложении для проводников, до той, где руководитель группы Хон Е Док небрежно разрывает запрос о выездной поддержке.

Уголки его рта стали невыразительными, когда он задумался о прошлом и настоящем. Джэ Чан был удивлён сегодняшним состоянием У Джина, но, возможно, что-то подобное случалось далеко не в первый раз.

— И, опять же, благодаря проводнику Сон, мы смогли избежать больших жертв. — голос главы департамента Ю прервал его размышления. — Если бы вы не приехали, нам пришлось бы намного сложнее. Спасибо, что проделал весь этот путь.

Ю Чон Джин говорил, сохраняя серьёзное выражение лица. Сон Джэ Чан, внезапно потерявший дар речи, жадно запихивал рис себе в рот, от чего глава департамента Ю, уже собиравшийся спросить, не хочет ли он отдать ему хвост угря, если не будет его есть, решил промолчать, увидев такой аппетит. По какой-то причине Джэ Чан, не говоря ни слова, пододвинул к своему потемневшему лицу ещё больше гарниров.

***

Джэ Чан, получивший дополнительную информацию от главы департамента Ю, последовал его примеру и прибыл в свои апартаменты в замке Ментоза посреди ночи. Здание располагалось рядом с базой.

16:05 [Ким Гын Вон]: (картинка) (картинка) Панорамный вид на остров Ментоза. Вид на горизонт...

После умывания он лежал на мягкой кровати и проверял сообщения, на которые не мог ответить из-за занятости. Подперев одной рукой затылок, он внимательно просмотрел фотографии и текстовое сообщение, отправленное Ким Гын Воном. Драгоценный остров, очертания замка Ментоза вдалеке. По словам главы департамента Ю, он, вероятно, был наготове в качестве резервного проводника, но в сообщении Ким Гын Вона об этом не упоминалось.

19:31 [Сон Джэ Чан]: Хён, фотография действительно классная. Какой объектив вы используете?

Поразмыслив, он грубо отправил текстовое сообщение, проявив вежливость, раньше Джэ Чан проявил бы учтивость только по отношению к руководителю группы и кому-то выше по должности. Затем он перешел к следующим сообщениям. У него было достаточно прошлых связей, отношения с которыми он ещё не урегулировал. Нахмурившись, он пробежал глазами по тексту и проверил ещё три сообщения, которые пришли вечером.

18:29 [Пак Ю Рам]: Джэ Чан, можешь купить мне хлебом с осьминогом, когда приедешь (смеется)? Это фирменное блюдо четвертого района, оно было таким вкусным. (смеется) (глаза) (сердце)

18:41 [Джон Ноа]: Где ты? Наконец-то выбрался? (смеется)

19:35 [Кён Чан Хён]: Эй, не ругайся на меня.

Только что пришло последнее текстовое сообщение. Он ответил только Ю Рам, написав простое «да».

Кён Чан Хён отправил ещё одно сообщение, в котором говорилось, что Джэ Чан читает его сообщение, но продолжает игнорировать. Джэ Чан нажал кнопку «отключить уведомления». У него не было сил беспокоиться об этом парне. Сон Джэ Чан закончил суматошную, но поверхностную работу с сообщениями, и прокрутил страницу вниз до упора, уставившись на молчаливое окно чата.

Глава 27

[Го У Джин]

Последним разговором с ним было сообщение, которое он отправил перед возвращением.

Он оглянулся и уставился на одежду, аккуратно развешанную на стуле. Форменный пиджак и галстук, которые одолжил ему У Джин. Джэ Чан надеялся, что У Джин придёт и заберёт его завтра. Он может прийти, а может и нет. Если он зайдёт за ней, то Джэ Чан увидит его лицо ещё раз, а если не заберёт, то его одежда останется у него. Джэ Чан подавил желание немедленно убежать, вцепившись в его куртку, как извращенец. Во всяком случае, мысли о том, чтобы вернуть одежду самому… даже не могли и быть.

Пока он смотрел на куртку, события того дня снова пришли ему на ум.

Они поцеловались. Сухая ладонь Сон Джэ Чана снова накрыла его губы. Температура его тела. Его тепло. Его прикосновения. Его дыхание. Его губы. Даже тихие стоны, которые эхом отдавались в его ушах. Его мысли текли безудержно. Чувство благодарности, которое длилось долгое время, перелилось через край, подобно течению реки в сезон дождей.

Го У Джин всегда становился таким, когда его волна была нестабильной?

Как странник по пустыне, неспособный видеть ничего, кроме человека перед собой. Неужели он целовал её так отчаянно?

Поцелуй, от которого казалось, что сердце разрывается на части, хотя это и было глупо. У Сон Джэ Чана, который не знал, что Го У Джин впервые такой опыт руководства с проводником, между глаз появилась глубокая морщина. Внутри у него все металось между жаром и холодом. Когда он подумал, что У Джин мог также целовал Нам Хэ Соль, его сердце словно охватил огонь.

― …

Так раздражает.

Он потянулся своим усталым телом и перевернулся на бок. Если подумать, то быть эспером – это очень экстремальная работа.

«Ну и что с того? Должно быть, он сам этого хотел.»

Не важно, кого он целовал, скорее всего, его подталкивали к этому только инстинкты. Равносильно тому, что У Джин просто не мог противостоять себе и поцеловал его.

Верно.

Это было неизбежно.

Это было время, когда он оставлял все позади и принимал решение.

Дзинь. Зазвонил телефон, лежавший с его животом. Это был ответ от Пак Ю Рам.

Эмодзи с изображением кролика, держащего буханку хлеба обеими руками и сверкающего глазами. Он коротко рассмеялся и убрал телефон. Он снова отвёл взгляд и лёг ничком.

Для такого старого помещения интерьер был довольно роскошным. Встроенные в потолок светильники мерцали в красивой геометрической симметрии. Когда он проследил взглядом за формами, образованными аккуратными лампочками, ему вдруг вспомнилась квадратная поляна, где застилали газон, в лучах заходящего солнца.

― Все верно. Ландшафтная компания Ментоза – это стартап, в котором, в качестве основной рабочей силы, задействованы преимущественно островитяне.

Сон Джэ Чан вспомнил информацию о компании по ландшафтному дизайну, которую он запросил у главы департамента Ю за обеденным столом незадолго до этого.

«Высшее руководство, похоже, проявляет большой интерес к экологическому проекту Ментоза.»

Конечно, они проявят. Президент Кён Чжон Сок очень хотел провести здесь великолепную церемонию, посвящённую 30-летнему юбилею.

Он вспомнил загорелое лицо Нам Мён Сона.

Нам Хэ Соль тоже на острове?

Когда он спросил главу департамента Ю о проводниках, которых, должно быть, спас Го У Джин, тот ответил:

«Да. В деревне Сирен оказалось гораздо больше проводников, чем я думал. Тем не менее, поскольку они талантливые люди, я ожидаю, что они станут частью центра после прохождения национальной оценки.»

Если да, то станет ли Нам Хэ Соль проводником в этой жизни? Он беспокоился, что его вышвырнут, как ненужную вещь. Джэ Чан задавался вопросом, возненавидит ли она его. Он беспокоился, что проводник Нам Хэ Соль стала жертвой пиратов или была в деревне Сирен.

Он думал о девушке. Большинство людей называли Нам Хэ соль сильной красавицей. У неё была мягкая и хрупкая внешность, но она обладала твёрдым характером. Вероятно, её было бы нелегко поймать. Более того, её отец, Нам Мён Сон, работал по лужайке с источая довольно расслабленную атмосферу.

В прошлом Нам Мён Сон, который работал садовником в семейном доме Сон Джэ Чана, был очень разговорчивым человеком. Несмотря на то, что он некоторое время не был в родительском доме, ему навязчиво предоставляли информацию об отношениях отца и дочери.

Насколько ему известно, Нам Мён Сон и Нам Хэ Соль были ближе, чем какие другие известные ему отец и дочь. Если бы что-то случилось с его дочерью, Нам Мён Сон, который в глубине был довольно пылким человеком, не стал бы сотрудничать с военными...

― Подождите... Что насчёт бомбы?

Внезапно Сон Джэ Чан вспомнил о своей первоначальной цели.

Согласно сообщениям СМИ, бомба была найдена в земле. Подрядчик по благоустройству производил многочисленные земельные работы.

Было необходимо рассмотреть все возможные варианты. Что, если Нам Мён Сон или другие сотрудники компании по благоустройству были частью протестующих, скрывавших своё недовольство из-за деревни Сирен? Конечно, островитяне, которые долгое время находились в изоляции и могут быть недостаточно богаты или квалифицированны, чтобы создавать бомбы, но они могут стать мстительными пешками в большой группе, например, такой как Чёрный лебедь.

Сейчас не было время, чтобы расслабляться. Ему нужно было срочно проследить за работой ландшафтной компании.

Сон Джэ Чан схватил несколько обезболивающих из аптечки, которую держал на всякий случай, и вскочил на ноги. Он ненадолго выйдет и вернётся. Джэ Чан натянул толстую куртку с капюшоном, разжевал и проглотил, не запивая водой, витамины и энергетические таблетки, которые тоже были у него собой, и открыл дверь.

***

В течение следующих нескольких дней Сон Джэ Чан неустанно следил за деятельностью компании «Ментоза».

Подозрительно, что ландшафтная компания работала допоздна, даже после 11 часов вечера. Это могло быть просто из-за перегрузки рабочих, но многочисленные грузовики, которые продолжали двигаться и перевозить материалы, беспокоили его.

На самом деле, знания Сон Джэ Чан об этом инциденте были крайне поверхностными. В начале октября, прямо перед церемонией инаугурации, в главных новостях появилось сообщение о том, что под замком Ментоза было обнаружено массово заминированное взрывчатое вещество, но вся шумиха в СМИ была вызвана как раз самой новостью, а не тем фактом, что никаких взрывов не было и что охота на преступников в конце концов закончилась.

«Наверное, я что-то неправильно помню.»

Из-за этого, чем больше Сон Джэ Чан наблюдал за работой компании по озеленению, тем больше убеждался, что в работниках не было ничего подозрительного, и начал сомневался в собственной памяти.

На всякий случай он решил осмотреть стену. Под предлогом осмотра достопримечательностей острова он одолжил у главы департамента Ю военную машину. И днём, и ночью объезжая стену, он также не смог обнаружить каких-либо зацепок. Переодевшись островитянином и спрятавшись среди протестующих, Джэ Чан снова остался ни с чем.

Он не спал ночами, объезжая окрестности, но все было безрезультатно. В конце концов, Сон Джэ Чан пришёл к выводу, что ему нужно вернуться на базу и ещё раз тщательно присмотреться к ландшафтной компании «Ментоза» изнутри. Даже если, в конце концов, бы он не сможет ничего найти, он хотел бы остаться на месте происшествия.

«Если они всё же закопали бомбу...… Под подозрение попадает только ландшафтная компания.»

Исходя из того, что он видел в предыдущие дни, было только два способа доставить бомбу: используя транспорт компании «Ментоза», либо с помощью военных автомобилей. Только данный транспорт часто приезжал и уезжал, т к ворота были под контролем из-за протестующих.

Время продолжало идти, а явных улик не было. Наконец, в начале октября, спустя более чем десять дней после прибытия на остров, был опубликован пресс-релиз.

[<Последние новости> Место проведения 30-й годовщины инаугурации президента Кён Чжон Сока… «Остров Ментоза»]

[Церемония, посвящённая 30-й годовщине, состоится в четвёртом районе]

[Президент Кён Чжон Сок выражает соболезнования в связи со перенесёнными трудностями жителями острова Ментоза… Это будет тихая и благородная церемония.]

На главном экране портала президент Республики Корея был одет в очень сдержанную, почти чёрную военную форму. К нему также был прикреплён эполет серебряного феникса, который символизирует командующего, и, как заявил сам человек, он выглядит очень «благородно».

― Проводник Сон Джэ Чан. Вы слышали? Президент отпразднует 30-ю годовщину своей инаугурации в замке Ментоза. Прямо здесь!

В тот день Сон Джэ Чан ужинал с главой департамента Ю. Услышав взволнованное бормотание главы департамента, Джэ Чан задумался, не стоит ли ему сдаться на этом этапе.

Было бы неплохо, если бы он не смог выяснить, как была заложена бомба до инцидента. Нет никаких доказательств того, что событие определённо связано с Чёрным лебедем, и до их появления ещё довольно много времени.

Казалось, что с момента своего возвращения он двигался слишком быстро. Покончив с едой, он расстался с главой департамента Ю и вернулся в общежитие, где некоторое время тупо смотрел в потолок. Из-за недосыпа у него появились мешки под глазами.

«Нет. Тем не менее, я должен стараться до конца.»

Он встал, умылся и вышел на улицу. Приняв пищевые добавки, он надел пальто. Он выполз из темноты. Осенью ночной воздух на острове был довольно холодным.

Сегодня компания по благоустройству работала до полуночи. Раньше он наблюдал за происходящим издалека, прячась в окне гостиницы или в тени здания, но теперь он просто ходил среди рабочих, наблюдая за ними. Он подошёл ближе.

― Здравствуйте.

Он поздоровался с рабочими, которые посмотрели ему в глаза. На самом деле, сотрудники компании, казалось, были полностью поглощены своей работой, и им, казалось, было все равно, находится тут Сон Джэ Чан или нет.

Он присел на корточки и пощипал влажную, мягкую ночную траву, делая вид, что интересуется качеством листьев. Теперь настало время втайне подумать, стоит ли переворачивать травяные настилы.

― Господин проводник.

Глава 28

Послышался безмятежный, спокойный и знакомый голос, Джэ Чан перевёл взгляд на говорившего. Он не заметил, что Нам Мён Сон, одетый в рабочую одежду и широкополую шляпу, приближался к нему.

Для него это не было неожиданностью. Нам Мён Сон всегда был человеком, которому было интересно все, что его окружало. Он разговаривал с Джэ Чаном не в первый раз.

«Вы проводник из центра, верно?»

Спросил Нам Мён Сон в первый день наблюдения Сон Джэ Чана, когда тот доел свой рис с угрём. Похлопывая Сон Джэ Чана по спине, он сумел выяснить состояние Сон Джэ Чана, который был полностью истощён едой и питательными веществами, которыми его насильно пичкали для поддержания здоровья.

На самом деле, Сон Джэ Чан легко находить общий язык с Нам Мён Соном. Как в прошлом, так и сейчас, Нам Мён Сон был человеком, который очень интересовался проводниками.

― Почему бы вам не зайти перекусить сегодня в полночь?

Работники часто доставляли еду группами из нескольких ресторанов на острове. Нам Мён Сон присматривал за Сон Джэ Чаном и предложил им пообедать вместе.

Похоже, сегодня один из таких дней. Джэ Чан посещает подобные мероприятия, не пропуская их, потому что он может получить информацию. Он охотно кивнул. Однако Нам Мён Сон увёл Джэ Чана подальше от толпы рабочих в уединённое место, где стены становились толще.

«…?»

Не то чтобы он опасался этого похожего на растение парня. Он слегка сжал кулаки, приняв базовую защитную позу.

Между углублениями в стене замка он заметил фигуру, скрытую квадратной тенью. Белые кроссовки, следовавшие за рабочими ботинками Нам Мён Сона, остановились. У Сон Джэ Чана упало сердце, когда он увидел, как кто-то осторожно выходит из темноты.

― Папа.

Дружелюбный и спокойный голос, который показался ему до боли знакомым с первого взгляда.

Она вышла из-под света садовых фонарей, что отбрасывали мягкий свет, одетая в удобный тёмно-серый джемпер и мешковатые джинсы. Нам Хэ Соль, более молодая и с более неряшливым лицом, чем его помнил Сон Джэ Чан, приблизилась лёгкими шагами, держа в одной руке что-то похожее на коробку для завтрака.

― Хэ Соль. Это тот проводник, о котором я тебе говорил.

Губы Нам Хэ Соль слегка приоткрылись когда её представил улыбающейся Нам Мён Сона. Она схватила ручку маленького ланч-бокса обеими руками и опустила голову.

― Привет!

Её длинные чёрные волосы блестели, развеваясь на ночном ветру. В ответ Сон Джэ Чан, у которого во рту пересохло, заикаясь, поклонился. С другой стороны, сцена получилась неловкой, и отец с дочерью сдержанно рассмеялись.

― Давайте пойдём туда. Я знаю место, где можно тайком разложить коробки для ланча.

Нам Мён Сон прищурил глаза ещё сильнее.

Сон Джэ Чан смог проследить за Нам Мён Соном и Нам Хэ Соль с довольно спокойным выражением лица. Это из-за того, что их встреча в любом случае должно было произойти? Или потому, что он представлял себе эту ситуацию бесчисленное количество раз с тех пор, как нашёл Нам Мён Сона?

Вскоре все трое оказались за зданием базы, где ранее были закончены работы по посадке газона.

― Это не так много, но наслаждайтесь.

Нам Хэ Соль сама приготовила полуночный перекус и разложила его на одной стороне тёмной лужайки.

В меню была лапша, которая, можно сказать, была стандартом ночной закуски. На десерт было сикхе (сладкое рисовое вино). Сон Джэ Чан помог ей открыть коробку с ланчем, подумав, что это очень изматывает и выглядит странно. Он никогда не думал, что проводник Нам, которого он когда-то считал своим злейшим врагом, появится с лапшой и сикхе.

«Действительно. Я определённо совсем не нервничаю…»

Его горло пересохло. Сон Джэ Чан не мог даже нормально проглотить слюну, поэтому он был очень смущён и продолжал помогать накрывать на стол. Как только он открыл тяжёлый термос, пар от анчоусного бульона густо повалил вверх.

― У вашей дочери потрясающие кулинарные способности. ― сказал он, пытаясь расслабить напряжённую шею.

― Ой. Моя дочь самая лучшая. ― ответил Нам Мён Сон, доставая бумажный стаканчик и три деревянные палочки для еды. Нам Хэ Соль, которая аккуратно делила варёную лапшу на три части в нижнем отделении ланч-бокса, остановилась и подняла голову.

― О, нет… Я умею готовить только лапшу. Папа заранее приготовил суп из анчоусов.

― В такие моменты ты просто говори, что все сделала сама. Она мой единственный ребёнок в семье.

Нам Мён Сон усмехнулся, рассказывая об этом Сон Джэ Чану. Нам Хэ Соль, сидевшая на вершине камня, напоминала своего отца, только её глаза были слегка изогнуты. Сон Джэ Чан улыбнулся, соглашаясь со словами Нам Мён Сона, но он подумал, что поведение Нам Хэ Соль, которое балансировало на грани между прямолинейностью и честностью, было именно таким, каким он его помнил.

― А теперь давайте поедим. Господин проводник. Вот вам немного сикхе.

Была поздняя ночь, над ними простиралось бесконечно прекрасное небо с огромной полной луной, а единственным звуком, что раздавался в их небольшой компании, было аппетитное почавкивание. Внезапно Джэ Чан почувствовал нереальность происходящего, он ел лапшу на красивом камне под тихое стрекотание осенних насекомых в траве на заднем дворе замка. Присутствие Нам Хэ Соль, которая была такой рассудительной, заставило его почувствовать себя ещё хуже.

Несмотря на это.

Горячий суп, что приготовил Нам Мён Сон, прекрасно сочетался с прохладным осенним вечером. Сон Джэ Чан почувствовал, как тепло, разлившееся по бумажному стаканчику, согревает его желудок.

Нам Мён Сон, который накручивал лапшу на деревянные палочки, заговорил:

― На самом деле. Моя дочь очень интересуется эспером Го У Джином. Она тоже проводник.

― Ваааа! Папа!

Хэ Соль, которая ела лапшу, ахнула от смущения, вызванного присутствием незнакомца. Она редко бывала так взволнована и невольно повысила голос, шлёпнув отца по руке.

― Не говори ему этого!

Даже ночная тьма не могла скрыть её покрасневшего лица. Нам Хэ Соль не смогла поднять голову, увидев ошеломлённого проводника Сон Джэ Чана, и уткнулась лицом в колени. Её отец был единственным, кто усмехнулся.

С другой стороны, Сон Джэ Чана почувствовал, словно его окатили холодной водой.

«Должно быть, У Джин понравился ей с первого взгляда...»

Тепло покалывало его сухие кончики пальцев. Он снова почувствовал холод внутри.

Тем временем Нам Хэ Соль, немного разозлившись на своего отца, встала.

― Нет, господин проводник. Это не так. Всем нравится Эспер Го У Джин. Я просто хочу поболеть за него издалека.

Затем она поспешно покинула их. Джэ Чан пристально смотрел на удаляющуюся худую спину Нам Хэ Соль. Нам Мён Сон, который всё ещё пил бульон из анчоусов, внезапно заговорил:

― Мою дочь зовут Хэ Соль. Нам Хэ Соль.

― …

― Я назвал её так, чтобы она могла жить неспешной жизнью, как морская сосна, наблюдая за морем и ловя морской бриз.

Нам Мён Сон рассмеялся и сказал, что это сочетание китайских иероглифов и корейских слов. До её рождения он думал, что его дочь будет мирно жить на этом прекрасном и уединённом острове.

Его голос затих, когда он продолжил. Откусив маленький кусочек, он повертел в руках бумажный стаканчик, который уже успел намокнуть от бульона.

― Однако я начинаю думать, что ситуация ухудшается. Мой ребёнок не только не жил спокойно, но и много страдал из-за меня.

Его чуть не поймали пираты, и он боялся часто выходить на улицу. Голос Нам Мён Сона звучал горько.

― На самом деле, я продолжал с интересом наблюдать за господином проводником. Если быть точным, до вашего прихода я также наблюдал за эспером Го У Джином.

Нам Мён Сон честно признался во всем, сказав, что подслушал разговор солдат. Сначала он думал отдать свою дочь за Го У Джина.

― Моя дочь тоже проводник. Поскольку с пиратами покончено, я хотел, чтобы у неё была возможность применить свои навыки.

Нам Мён Сон благожелательно улыбнулся и посмотрел в ту сторону, где скрылась из виду его дочь.

Сон Джэ Чан проглотил сикхе, чтобы утолить сухость во рту. Он заставил своё горло пошевелиться и издал какой-то звук.

― Как вы и сказали, пиратов больше нет. Если у вас есть время, отправьте свою дочь в центр четвёртого района. Она сможет сдать национальный экзамен на звание проводника.

― Господин проводник.

― ...Да.

― Я все знаю. Эспер Го У Джин – лучший эспер из 7 в нашем союзе, и проводник, который успокоил такого эспера, тоже удивительный человек.

Нам Мён Сон слегка понизил голос. Он положил морщинистую руку на живот, как будто собираясь что-то достать.

― Пожалуйста, позаботьтесь о моей Хэ Соль.

Он вытащил толстый белый конверт.

― Могли бы вы, господин? Я необразованный и неквалифицированный человек, поэтому знаю только эти вещи. Взгляните, пожалуйста, и дай мне знать, если вас понадобится что-нибудь ещё.

Это был конверт с деньгами. Сон Джэ Чан на мгновение растерялся, не находя слов.

Причина, по которой он ничего не предпринял, даже когда увидел конверт с деньгами, заключалась в том, что он почувствовал глубокую любовь отца к своей дочери. Слегка потёртые уголки аккуратно склеенного конверта открывают сердце, которое, должно быть, с особым трепетом собирало каждую копейку. Сердце отца, который дорожит своим ребёнком.

Сон Джэ Чан понял, что Нам Хэ Соль родилась с тем, чего у него не было и чему он очень завидовал. Конечно, это нормально. Должно быть, у него было много других вещей, которых не было у неё.

Глава 29

В любом случае, причина, по которой он не мог опрометчиво высказать слова критики человеку, дающего взятку, заключалась в том, что ему импонировали душераздирающие отцовские чувства Нам Мён Сона.

― Уберите это.

Это было все, что он сказал.

― Нет, господин проводник. Хэ Соль должна покинуть остров как можно скорее.

Отчаянный голос Нам Мён Сона продолжился после того, как он поправил позу и сел.

― Я не знаю, что задумали военные. В деревне Сирен умирают люди, в то время как нам дают указание стелить траву, в новостях говорят, что здесь будут проводит какую-то церемонию, а под замок продолжают приносить коробки и ящички...

Стенания раздавались одно за другим.

― Они складируют коробки под замком?

Услышав фразу, которая внезапно застряла у него в ушах, Сон Джэ Чан поднял глаза.

Нам Мён Сон на мгновение моргнул своими опущенными глазами в тени, создаваемой полями панамы. Поведение проводника, который казался добрым мальчиком из богатой семьи, было по какой-то причине необычным. Его круглые глаза внезапно сузились, как лезвия ножниц, а зрачки расширились.

Он скомкал пустой бумажный стаканчик и положил его в пластиковый пакет, затем сглотнул слюну. Он осторожно ответил, что знал.

― Я точно не знаю, но они продолжают складывать коробки в подвале замка. Машина приезжает раз в четыре дня. О, сегодня тот самый день. Вон там стоит машина.

Они вдвоем сидели в углу, где сходились задняя часть базы и стена замка, и ели полуночные закуски, избегая взглядов людей. Ледяной ветер пронесся сквозь узкое пространство и устремился к кончикам пальцев Нам Мён Сона. Четыре или пять военных грузовиков выделялись черными силуэтами в свете восстановленных фонарей. Казалось, что они находились недалеко от стены за базой.

― Под стеной замка есть вход в подземный бункер. Это было секретом местом островитян в течение многих лет. Моя Хэ Соль тоже пряталась там каждый раз, когда нас грабили пираты. А, куда вы направляетесь? Господин проводник, господин проводник?

***

Сон Джэ Чан, проигнорировав отчаянный зов Нам Мён Сона, только что вошел в убежище под стеной замка.

Нам Мён Сон сопровождал его только до самого входа. Потребовалось мгновение, чтобы пройти через узкую дверь, ведущую в подвал, позади четырех военных грузовиков с заглушенными двигателями.

Тихо шагая по темному подвалу, Джэ Чан не смог сдержать вздоха. Бункер был больше, чем просто небольшая траншея. Трудно было поверить, что нечто подобное находится под объектом культурного наследия. Бункер был слишком старым и в целом напоминал коридор в здании.

Объект имел сложную структуру, но, как сказал ему Нам Мён Сон, он следовал только по большому коридору, освещенному серыми флуоресцентными лампами, и смог найти нужное место.

Там.

Он быстро забился в угол. Солдаты собирались перенести что-то на подземную базу. Военные ящики были одинакового размера и цвета. Их было всего около восьми, и осталось совсем немного, чтобы они закончили свою работу.

Скрип…

― Может, мне смазать эту петлю? Эй. Ты всё это туда поставил?

Солдаты переговаривались друг с другом и обменивались легкими жестами. Они захлопнули скрипучую железную дверь и выбежали наружу. Джэ Чану было пора искать место, где спрятаться. Краем глаза он заметил кого-то позади себя. Джэ Чан пристально посмотрел на него, готовясь немедленно применить свои способности, но замешкался, когда увидел человека, выходящего из коридора.

Он был потрясён.

Потому что это был Нам Мён Сон, который в какой-то момент последовал за ним.

Найдя Джэ Чана, мужчина, махнул своей толстой рукой и поманил его к себе. Группа шагов приблизилась и Джэ Чан последовал его примеру.

Верный своему слову, спрячет и защитит свою дочь, Нам Мён Сон, казалось, был знаком с планировкой этого места. Вскоре на полу в темном углу открылась дверь и они вдвоем быстро нырнули внутрь. Спустившись по пологим ступенькам, Джэ Чан тихонько потянул за ручку, чтобы закрыть проход.

Послышались приближающиеся шаги. Оставив в проеме лишь щель размером с ноготь, они вдвоем наблюдали, как несколько солдат в сапогах преодолели расстояние и выбрались из бункера.

― Уф.

Только через несколько минут, когда они убедились, что солдаты скрылись из виду, Нам Мён Сон вздохнул с облегчением. Он снял свою широкополую шляпу и вытер пот. Сон Джэ Чан как-то странно посмотрел на Нам Мён Сона, но решил сначала уточнить вопрос.

― Не слишком ли современен этот подземный бункер? Стены Ментозы являются культурным наследием.

Это было очевидно даже после того, как он немного осмотрелся. Объект такого размера невозможно было построить, не повредив стены.

― Что, разве люди на земле не знают? ― сказал Нам Мён Сон, вытирая пот тыльной стороной ладони и поправляя шляпу. ― Южные ворота замка Ментоза были серьезно повреждены во время восстания повстанцев 30 лет назад. И теперь их просто зацементировали, чтобы они выглядели как прежде.

Это было нелепое объяснение, северная стена и главный замок были настоящими, но территория возле южных ворот рядом с базой была реконструкцией. Если слова Нам Мён Сона были правдой, военные планировали устроить грандиозную аферу.

― …

Каким бы абсурдным это ни казалось, сейчас это не имело значения.

Джэ Чан снова сосредоточился на чьем-то присутствии наверху и вышел наружу. Коридор бункера был пуст, освещение на тон ниже, чем раньше. Он медленно вернулся в угол, за которым наблюдал ранее.

Сон Джэ Чан, который выглядывал наружу со всей возможной осторожностью, заколебался. Двое солдат стояли на страже у входа в помещение, похожее на склад.

Что если там действительно находилось настоящая взрывчатка. Вся атмосфера создавала впечатление, будто военные, и правда, охраняли бомбу. Что происходит? Есть ли внутри вооруженных сил серьезные разногласия?

Он внимательно посмотрел на двух солдат, блокирующих вход. Они смотрели прямо перед собой и стояли по стойке смирно, но тем не менее не выглядели слишком напряженными. Из-за их расслабленной позы трудно было поверить, что они охраняют. Время от времени эти двое болтали и обменивались шутками.

«Невозможно войти внутрь так, чтобы они не узнали.»

Даже в этот час присутствие часового означало, что кто-то постоянно дежурил у входа, сменяя друг друга. Если бы он использовал свои способности и оглушил солдат, это вызвало бы тревогу. Скрип петель, который он слышал ранее, беспокоил его больше всего, было бы трудно тайно открыть дверь и войти. Что делать?

― …?

― …!?

В это же минуту лицо Сон Джэ Чана исказилось недоумением, череда морщин пробежала по его лбу, а затем его удивление, наконец, сменилось шоком.

Нам Мён Сон внезапно прошел перед ним, гордо вышагивая в проходе.

― Здравствуйте.

― Хм? ...Вы работник ландшафтной компании Ментоза?

Тусклая лампа, полная пыли и мертвых насекомых. Солдат справа вел себя очень открыто, к счастью, оказалось он знал Нам Мён Сона.

Сон Джэ Чан был так напряжен, что его пальцы, вцепившиеся в стену, побелели, но он быстро взял себя в руки. Один из них улыбался, в то время как другой хмурился. Однако, в случае с последним, несмотря на то, что его рука лежала на закрепленном пистолет, он не был так бдителен. Они больше походили на людей, охраняющих рисовые поля, чем взрывчатку. Сон Джэ Чан подумал, что, возможно, это все-таки не бомба.

― Боже, дядя. Чтобы попасть сюда, нужно быть военным.

Тем временем история развивалась дальше и улыбающийся солдат остановил Нам Мён Сона. Сон Джэ Чан не долго думая, пришел к выводу, что не может оставить этого человека, и спокойно вышел в коридор, как и Нам Мён Сон. Его сразу заметили.

― Я Сон Джэ Чан, личный проводник эспера Го У Джина.

Он сразу же назвал свою личность и принадлежность. Когда он приблизился, было ясно, что у него в руках удостоверение личности, но солдаты просто сказали что-то на подобие «а-а», просто взглянув ему в лицо, и сразу отпустили оружие.

― Чем я могу вам помочь?

Солдат справа спросил с веселым видом. Присмотревшись к форме, он понял, что это унтер-офицеры.

― Я видел вас, когда был на прогулке. Кажется, вы были очень заняты делами до поздней ночи.

На его лице появилось любопытное выражение, внутри Сон Джэ Чан немного нервничал. Солдаты выглядели расслабленными, почесывая носы, тем не менее Джэ Чан не знал, когда ситуация изменится, поэтому он усилил свои способности эспера, чтобы немедленно применить их при необходимости.

― Центральное правительство продолжает присылать товары, но они не прибывают вовремя, поэтому именно солдаты на дежурстве сортируют и переносят их.

Солдаты отвечали довольно доброжелательно, хотя тот, что был слева, слегка нахмурился и ткнул своего коллегу в бок. Реакция дружелюбного солдата была необычной. Он наклонился к своему коллеге и прошептал:

― Привет. Директору Юн Со Ми.

― Директору Юн Со Ми...?

Сон Джэ Чан нахмурился. Он постарался сохранять непринужденное спокойствие, контролируя выражение лица, и продолжил расспрашивать, будто никогда не слышал об этом.

― Имеете в виду поставки, верно?

― Да. Продукты, боеприпасы, предметы первой необходимости и тому подобное. «Там есть бункер и мы хотим использовать его по максимуму», ― солдат любезно передал даже приказ старшего руководства.

― ...Случайно... ― Сон Джэ Чан слегка нахмурился, внимательно всматриваясь в дружелюбное выражение лиц солдат. ― Не директор ли Юн Со Ми поставляет этот груз?

― Директор Юн Со Ми обещала достаточную поддержку для покрытия всех расходов и приобретения ресурсов, которые помогут восстановить центральную часть острова Ментоза. Мы должны быть ей благодарны.

Услышав шёпот солдата, Джэ Чан вспомнил, что это сказал глава департамента Ю Чон Джин. В наступившей короткой тишине солдаты обменялись взглядами и в этой короткой тишине Сон Джэ Чан получил подтверждение своим догадкам.

Глава 30

Оказалось, что весь груз внутри действительно был направлен директором Юн. Это была плата военным за то, что они удерживали Го У Джина на острове. Джэ Чан посмотрел на плотно закрытую дверь и издал короткое восклицание.

― Вы не возражаете, если я взгляну на коробки? Директор Юн говорила, что направит помощь, мы с нетерпением этого ждали.

Солдат слева снова заколебался, а солдат справа кивнул, как будто ждал этого. Массивная железная дверь, занимавшая всю стену, открылась все с тем же неприятным скрипом. Следуя за солдатами, Джэ Чан достал свой телефон и отправил текстовое сообщение.

Получателем был Ким Гын Вон.

08:58 [Сон Джэ Чан]: Сонбэ, в настоящее время я нахожусь в подземном убежище замка Ментоза. Если я потеряю связь, пожалуйста, найдите меня.

Судя по тому, что на нагрудном знаке напротив их имен был вышит цветок белой сливы, солдаты были людьми без способностей. Ему не нужно было беспокоиться о смерти, потому что у него были причины верить в них, но природа человека такова, что никогда не знаешь, что может произойти. В любом случае, внутри может быть засада.

08:58 [Ким Гын Вон]: Ты, сопляк, о чем ты говоришь?

Ответ пришел незамедлительно. Ким Гын Вон знал, что если Джэ Чан действительно пропадет, по крайней мере, он может связаться с Го У Джином.

Внутри было темно. В воздухе витал запах сырости, плесени и железа. Один из солдат щелкнул выключателем. Внезапно вспыхнул мерцающий свет, и местность стала похожа на глубокую и широкую траншею.

Десятки больших шкафов со стальными рамами были сдвинуты друг к другу, как складские помещения в супермаркете. Передние, ближе ко входу, были пусты, а задние были заставлены коробками. В этот момент солдат, шедший впереди слева, оглянулся.

― Этот человек проследует с вами?

Сон Джэ Чан вздохнул. Солдат указывал на Нам Мён Сона, который шел рядом. В худшем случае солдаты могли задержать его или застрелить. Чего Джэ Чан, конечно же, не хотел.

― Не волнуйтесь, господин проводник.

Нам Мён Сон со своей обычной мягкой улыбкой остановился.

― Поскольку господин проводник не хотел бы возвращаться в деревню, я хотел бы сопровождать его. Так это доставит меньше хлопот.

Нам Мён Сон похлопал по внутреннему карману, куда засунул конверт с деньгами. Сон Джэ Чан подавил желание поворчать что-то наподобие: «Нет. Это более обременительно». Нам Мён Сон, очевидно, не осознавал серьёзности ситуации. Сон Джэ Чан только пожал плечами, так как возвращение этого предмета ему могло показаться подозрительным. Солдаты сделали ещё один шаг вперёд.

― Ой. Не трудно ли будет это открыть?

Солдат справа, шедший немного впереди, дотронулся до ближайшей коробки. Каждая военная коробка была надёжно обёрнута жёлтой полиэтиленовой лентой. Ему понадобились бы ножницы, чтобы разрезать бечёвка из прочного пластика, но сейчас ни у кого их не было.

Солдат, который до этого с опаской относился к Сон Джэ Чану, на мгновение почувствовал облегчение. Конечно, он получил приказ от вышестоящего руководства «следить за сохранностью коробок», поэтому разорвать упаковку на части, казалось, означало перейти все границы, поэтому он был рад сложившейся ситуации.

Но для облегчения было ещё слишком рано.

― Ой! Подожди минутку!

Это произошло неожиданно. Работник ландшафтной компании, который следовал за группой, достал из-за пояса садовые ножницы, похожие на плоскогубцы.

И прежде чем он успел среагировать, пластиковая верёвка была перерезана в одно мгновение. В конце концов в коробке обнаружился лишь одна небольшая чёрная коробка.

― …?

Оставшееся свободное пространство было заполнено белой пенопластовой перегородкой. В тот момент, когда Сон Джэ Чан увидел все это, у него возникло зловещее ощущение, сильный поток давления зазвучал эхом у него в ушах.

― Что это?

Дружелюбный солдат, который с готовностью полез внутрь, сразу же достал чёрную коробку. Это был черный портфель с замком. Он повозился с металлическим номерным замком на левой стороне ручки, но у него не получилось его открыть.

Тем временем Сон Джэ Чан был бледен, почувствовав слабость во всем теле. Главным методом терроризма Чёрного лебедя были бомбы. В прошлой жизни он получал несколько письменных сообщений о заложенных взрывчатках в портфелях или подобных этому мест…

― Боже. Его можно просто сбить.

И пока Джэ Чан был погружен в сложные мысли.

По какой-то причине Нам Мён Сон, который, казалось, хорошо вписывался в образ дружелюбного солдата, сделал шаг вперед. Было ли это потому, что желание быть полезным было слишком сильным, но он действовал, как бульдозер? Это произошло всего за одну секунду. Благодаря поддержке солдата Нам Мён Сон открыл замок с помощью чего-то твердого, похожего на плоскогубцы.

Щелк!

Этот звук резко пробудил Сон Джэ Чана. Без предупреждения черный дипломат распахнулся. В следующий момент...

…

Все застыли.

― Бип.

Сон Джэ Чан нарушил ледяную тишину, закричав:

― Уходите!

Схватив плоскогубцы и удерживая оледеневшее запястье Нам Мён Сона, он бросился бежать.

5, 4, 3, 2, 1, …

В одно мгновение запустился обратный отсчет. Табло на бомбе, оснащённой множеством переплетённых проводов, опасно моргало, красные цифры стремительно сменяли друг друга.

Пииик.

Наконец отсчет достиг нуля. Забавно, но в тот момент на ум пришел конверт с деньгами, который протягивал Нам Мён Сон. Это была такая просьба? Сон Джэ Чан удрученно улыбнулся и неосознанно прикрыл Нам Мён Сона, повалив его.

***

У него потемнело в глазах.

― В укрытие!

Фигуры бегущих солдат медленно появились в поле его зрения. Они побежали первыми, и Сон Джэ Чан сжал неподвижное запястье Нам Мён Сона. Неподготовленный человек, очевидно, не был психологически готов к такому. Однако даже Джэ Чан осознал, что его ноги тоже стали тяжёлыми.

Он почувствовал, как мир стал медленно вращатся перед ним. Подземная фабрика Чёрного лебедя перед его регрессией. Так было, когда он наткнулся на неразорвавшуюся бомбу.

Подобно посттравматическому расстройству, воспоминания о том моменте удерживали его. Когда он заставил себя бежать, он оглянулся. В конце концов, красная цифра достигла нуля. Он обнял Нам Мён Сона.

Рухнув на пол бункера, он осознал свою беспечность.

Он был безрассуден.

Он не был Ноем Эйри, и он зашел слишком далеко, полагая, что регрессировал. Он пообещал себе, что будет жить, что сможет изменить будущее, если выживет, но он потерял бдительность, поверив сообщениям СМИ о том, что никакие бомбы не взорвались.

Он обнял Нам Мён Сона точно так же, как он это делал, когда спасал Нам Хэ Соль, прежде чем исчезнуть. В отличие от той неразорвавшейся бомбы, что может сдетонировать спонтанно, им повезло, что на этой был таймер и у них было хотя бы пять секунд времени. Джэ Чан только надеялся, что мощность бомбы не возрастёт, вызвав цепную реакции при столкновении с другими бомбами.

…

Как долго он держал глаза закрытыми?

― ...Господин… Вы в порядке?

― ... Господин проводник!

Хриплый голос вернул его к реальности.

Вздох! Дрожащие веки открылись. Он набрал в рот воздуха, как будто у него перехватило дыхание, а затем открыл его.

В напряженном поле зрения отразился образ Нам Мён Сона. Точно так же он был весь в поту, похлопывая Сон Джэ Чана по щеке.

― Господин проводник! Вы в порядке? ― спросил он и мир Джэ Чана стал возвращаться к нормальной скорости. Он увидел лежащих на полу солдат, которые, пошатываясь, пытались подняться.

Это была ситуация, которую он не мог понять. В ту же минуту, когда Сон Джэ Чан быстро поднялся, он устремил свой дрожащий взгляд на бомбу. 5, 4, 3, 2, 1. Таймер бомбы в портфеле, который, по-видимому, быстро отсчитывал время, теперь показывал другое число.

[00:29:14]

У всех округлились глаза.

[00:29:13]

[00:29:12]

Число уменьшалось каждую секунду.

Джэ Чан следил за таймером, выровняв свое дыхание. Он пошевелил дрожащими губами в мгновенном приливе адреналина.

― ...Это бомба замедленного действия. До взрыва осталось 29 минут.

Возможно, время было установлено на 30 минут.

Джэ Чан вспомнил, что было минуту назад.. 5, 4, 3, 2, 1. В тот момент, когда счетчик заканчивается, появляется 0, все они падают лицом вниз.

[00:30:00]

У таймера, должно быть, был встроен подобный механизм.

― Э-э-э… Ах, а-а-а, ва-а-а!

В этот момент, как будто голос Сон Джэ Чана послужил сигналом, солдат, который явно был не в себе, закричал, выбегаяиз бункера, это был тот самый дружелюбный паренек.

― Эй, сержант Чон! Где...! Вот, черт!

Его товарищ поспешно выбежал на улицу, а оставшийся солдат, казалось, был в панике. Колебание было недолгим. Он тоже, спотыкаясь, прошел прямо через железные ворота, преследуя своего коллегу. Скрип, повторно заскрипели петли.

[00:28:59]

Между тем, красное число неуклонно уменьшалось. Нам Мён Сон нервно вытер вспотевшие ладони о комбинезон, когда звук торопливых шагов затих. Он прижал подошвы ног к земле, желая последовать их примеру, и поторопил проводника, у которого было бледное лицо, когда он смотрел на бомбу.

― Давайте, господин проводник. Мы тоже...… Давайте тоже пойдем...

В тот самый момент.

Тунг-

В мгновение ока все вокруг потемнело. Послышался неизвестный тяжёлый звук и все электричество внезапно отключилось.

Сон Джэ Чан моргнул, окутанный внезапной чернотой. Он не успев даже осознать случившееся, когда произошёл следующий инцидент.

Глава 31

Бах-!

Тьму разорвал резкий выстрел.

Один за другим. Бах! Бах, Бах! Выстрелы продолжались.

— Ааа!

Последовал короткий крик. Это были предсмертные слова только что выбежавшего унтер-офицера.

Затем последовала жуткая тишина.

— …

Может быть.

Прошло всего около трёх секунд.

Бабах. Послышался звук падения чего-то тяжелого на землю.

— …

Нам Мён Сон и Сон Джэ Чан не могли дышать в темноте, похожей на занавес. Они были единственными, кто остался в складском помещении. Прошло еще две секунды. Топ, топ, топ, звук тяжелых шагов начал сливаться с тишиной.

— Фух. — Сон Джэ Чан тихо вздохнул в темноте.

Свет погас, и с унтер-офицерами, которые ушли первыми… похоже разобрались. Свет, который неожиданно погас, должно быть, был выключен таинственным злоумышленником.

Владелец шагов, похоже, не собирался скрывать свое присутствие. Благодаря тому, что Сон Джэ Чан был эспером Е-класса, он мог хорошо видеть в темноте, он тихо прошептал:

— Дядя,— держась за Нам Мён Сона.

Они оба быстро двинулись, спрятавшись за большим шкафом, заставленным коробками, прижавшись друг к другу, как единое целое.

Между круглой бетонной стеной и шкафом для хранения вещей была щель. Повезло, что большие коробки были уложены без зазоров. Проблема заключалась в том, что внутри все было как взрывчатка.

Они сидели бок о бок, зарывшись в эту щель, плотно прижимаясь телами друг к другу. Вонючий запах коробок мучил его и без того вспотевший нос.

Топ, топ, топ, зловещие шаги тоже приближались.

Скрип…

Скрипучая петля двери словно оцарапала его грудь изнутри.

«Я действительно схожу с ума.»

У него заканчивалось время. Оставалось всего 26 минут до взрыва бомб, они должны уйти, не будучи замеченными человеком, напавшим на солдат. Джэ Чан притворялся спокойным, но в его голове, как сумасшедшая, завывала сирена. Сон Джэ Чан прищурил потные глаза, осматривая сотни коробок вокруг себя. Одна-единственная бомба почти наверняка вызвала бы цепную реакцию других бомб. Ограничение в 30 минут, скорее всего, было установлено для того, чтобы позволить человеку, приведшему в действие бомбу, покинуть опасную зону.

Ему нужно было выбраться, нужно было послать уведомление об эвакуации, но он не смог, потому что свет был выключен. Если бы он включил экран телефона, то был бы также отчетливо виден, как свеча в темноте.

Нам Мён Сон, который молча сидел рядом с ним, нежно похлопал Джэ Чана по плечу, пока тот смотрел на темный вход, пытаясь найти выход.

— …?

Он увидел, как Нам Мён Сон показывает головой за полки. Они находились со стороны нападавшего. Джэ Чан моргнул и медленно опустил голову. Он осторожно положил подбородок на колени Нам Мён Сона и повернул голову, чтобы обеспечить себе хороший обзор. Он заметил ярко-красный циферблат, что горел в темноте на расстоянии.

[00:26:13]

Таймер продолжал отсчитывать время каждую секунду.

Нападавший стоял прямо перед ним. Горел только свет таймера, так что в мерцающем свете слабо отражалось лишь довольно крепкое телосложение, но больше невозможно было ничего разглядеть. Вскоре большая черная рука, напоминающая большого паука, поглотила красный номер.

«Ах.»

Неизвестный был в черных перчатках именно в таких, в которых обычно работали солдаты. Грубой рукой он пошарил в детонаторе. Сон Джэ Чан держался за Нам Мён Сона.

— …

У него было приблизительное представление о том, как работают саперы. Они никогда не пытались контактировать с бомбой, в отличие от героев какого-нибудь блокбастера. После бомбу взрывают в необитаемой местности, например, в пустыне, предварительно охладив жидким азотом и обезвредив. Они не будут подвергать кого-либо опасности, возясь с проводами в попытке деактивировать бомбу.

Другими словами, даже незначительное неправильное обращение может привести к взрыву бомбы. Стоит ли ему продолжать вот так задерживать дыхание? Или ему стоит рискнуть и убежать?

Бип.

Сон Джэ Чан и Нам Мён Сон высунулись наружу только головы и замерли.

[00:25:29]

Таймер, мигавший до этого ярко-красным, словно глаза зверя в темноте, остановился. 25 минут 29 секунд. Время шло в жуткой тишине, но дальше этой отметки отсчет не двинулся.

Бомба остановилась.

— …

Он почувствовал огромное облегчение, словно горячая вода хлынула в сердце. Пока он крепко держал Нам Мён Сона, он почувствовал, как Нам Мён Сон тоже слегка расслабился.

Он тоже на мгновение вздохнул. Сон Джэ Чан открыл глаза и прищурившись, вгляделся в темноту. То, что ему удалось так просто обезвредить бомбу, могло означать только одно, он сделал то, на что даже опытные саперы никогда бы не решились. Должно быть, именно он стоял за теми, кто решил разместить здесь взрывчатку.

На ум сразу же пришли директор Юн Со Ми или Чёрный лебедь. В любом случае, если бы кто-то поставлял бомбу в замок Ментозы, он точно бы оставил здесь своих подчиненных, чтобы в нужный момент успешно подорвать бомбу.

Член Черного лебедя знал бы, как обезвредить бомбу. Пока еще не было уверенности, что преступником была директор Юн Со Ми, но казалось очевидным, что, по крайней мере, этот человек был глубоко замешан в этих махинациях. Он без колебаний ликвидировал солдат, чтобы предотвратить любую утечку информации..

«...Нас не должны поймать.»

С кризисом удалось справиться, но затем случилась еще одна катастрофа. Что случилось с солдатами? Они были мертвы? Если так, то злоумышленник сделал бы то же самое с ним и Нам Мён Соном.

К счастью, Джэ Чан был уверен, что их не поймают.

Нам Мён Сон, дрожащий от страха, схватил его немного крепче. «Спрятать» не только тело, но и предполагаемую территорию можно было за короткий промежуток времени и в ограниченном радиусе действия. Именно поэтому он мог спрятать свою одежду и обувь. Джэ Чан подумывал спрятать с ним Нам Мён Сона.

Нам Мён Сон какое-то время дрожал. Когда даже солдаты убежали, Джэ Чан задался вопросом, почему он все еще держится.

Тем временем портфель с обезвреженной бомбой замедленного действия тихо закрылся. На короткое время даже красный свет цифровых чисел исчез, оставив перед его глазами лишь остаточное изображение цифр.

Звук тяжелых шагов начал приближаться в пятне света.

…

Что.

Мог ли он видеть в темноте?

Тот широким шагом вошел точно в узкий проход между полками. Дурное предчувствие Сон Джэ Чан оправдалось, что подтверждалось несдержанным поведением мужчины. Противником был достаточно сильный мужчина, он быстро смог справился с двумя сильными молодыми вооруженными солдатами.

Конечно, велик шанс, что он является эспер.

… Все в порядке. Несмотря на это, Джэ Чан был уверен, что его не поймают. Он взялся за свое бьющееся сердце. Так говорил исследователь, сто работал с его отцом.

«Количество энергии сосуда разочаровывает. Сама способность встречается крайне редко. Он также обладает довольно высокой оценкой класса. Если его противником будет не эспер, как минимум, А-класса, особенно тот, что обладает достаточно развитым чувством энергии, его будет невозможно обнаружить во время скрытого состояния.»

Другими словами, стоило попробовать, если противником был не эспером А-класса и выше. Он надеялся на удачу, стараясь сохранять спокойствие. Его хватило ровно до тех пор, пока он не услышал шаги, несущиеся к нему по прямой линии.

Он замер, вглядываясь в приближающуюся фигуру.

По мере того, как расстояние между ними сокращалось, он начал смутно узнавать своего противника.

Хладнокровный палач. Бесстрастное лицо, словно в маске. Сон Джэ Чан вздрогнул. Дрожь Нам Мён Сона в его руках становилась сильнее.

Его глаза, яростно горящие в поисках добычи в темноте, казалось, инстинктивно распознавали странность этого места. Черная рука протянулась. Сон Джэ Чан узнал противника прежде, чем тот успел сделать что-то жестокое. Он открыл свои пересохшие губы. Он позвал его по имени, пока не стало слишком поздно.

— У Джин-а!

— У Джин!

Он повторил это еще несколько раз, на случай, если тот его не услышал. Рука в перчатке замерла. В этот же миг Сон Джэ Чан изо всех сил попытался отозвать свою способность. Но по какой-то причине он не смог этого сделать, ощущая себя словно окаменевшим.

— …

Фигуры этих двоих показались в воздухе, как прозрачная волна. Глаза Го У Джина, которые сияли черным, слегка затуманились. Его плотно сжатые челюсти расслабились. Даже кончики пальцев в перчатках задрожали.

Темнота никак не сказывалась на зрении эсперов S-класса, поэтому он видел все ясно.

Сон Джэ Чан, зажатый между стеной и полкой, крепко обнимал испуганного старика. Его лицо было бледным и мокрым от холодного пота, он уставился на него в темноте.

***

30 минут назад.

Это было примерно в то время, когда Сон Джэ Чан начал шпионить в подземном бункере.

Го У Джин, который остановился в общежитии в замке Ментоза, получил телефонный звонок поздно вечером.

— Тебе так понравится подарок, который я тебе послала? Ты не можешь оторваться.

Громкий голос раздался с экрана, когда начался видеозвонок. Это был голос молодой женщины. У Джин смотрел на подарок, плотно обернутый бумагой, со слегка потрепанными краями, который она послала, затем снова перевел свой темный взгляд на рисунок.

Глава 32

Это был напечатанный чертеж конструкции бомбы отложенного действия. Инструкции по ее демонтажу и заметки создателя были написаны плотным шрифтом, как в книге шифров. Рядом с чертежами лежала внутренняя часть настоящей бомбы в портфеле.

[00:18:27]

Его натренированные кончик пальцев, без колебаний разделили провода и металлические трубки. Он самостоятельно практиковался на протяжении всего своего пребывания на острове Ментоза.

— Го У Джин. Посмотри на меня.

Женщина на экране продолжала настаивать. Ее тонкое лицо с недовольным выражением за линзами очков создавало впечатление, что ей около тридцати лет. Ее глаза и манеры были такими же властными, как будто она носила военную форму генерала. Ее повседневная одежда, дополненная натянутой до бровей черной шапочкой и капюшоном поверх нее, нисколько не уменьшали властности в образе.

Го У Джин снова посмотрел на экран. Он задавался вопросом, все ли люди, родившиеся в богатых и любящих семьях, предпочитают видеозвонки. Внезапно у него возникла мысль, что эта любовь к видеозвонкам, всегда напомнила ему именно о мачехе.

— О. Ты сейчас смотришь на меня?

На ум сразу пришел Сон Джэ Чан. Это потому, что он вырос в похожих условиях. Конечно, он никогда раньше не делал ничего похожего на видеозвонки.

— …

У Джин, чей взгляд был прикован к экрану, снова опустил глаза. Его нижняя челюсть напряглась. Он осознал нелогичный и неестественный поток своих мыслей.

Это всё из-за вчерашнего руководства. С тех пор у него в голове было много ненужных мыслей о нем.

Крепкая шея Го У Джина напряглась. Он покачал головой, словно отказываясь думать об этом. Пришло время стряхнуть с себя мысли о Сон Джэ Чане, как бы сильно они к нему не прилипли, точно так же, как смахивают пыль с ворота.

— Твоей мачехе это очень понравилось. Бомба, подложенная нашими «старейшинами».

Голос в трубке стал громким. Возможно, она лежала на кровати, так как он услышал, как в трубке, включенной на максимальную громкость, мягко прогибается матрас.

— Не понимая, что это была приманка, брошенная ее, казалось бы, невинным сыном. Директор Юн, должно быть, и в самых смелых мечтах не смогла бы себе представить, что наши «старейшины» проведут на острове празднование в честь 30-летия инаугурации.

Кончики пальцев Го У Джина, которые касались пружинных проводов, на мгновение замерли.

Это, должно быть, случилось где-то в середине августа. Примерно в то же время был похищен проводник 5-ой команды, к которой принадлежал Ким Гын Вон.

Несколькими днями позже он узнал истинную историю миссии по порабощению пиратов на острове Ментоза.

Это произошло за обеденным столом с президентом Кён Чжон Соком.

«Я собираюсь провести церемонию, посвященную 30-летию, на острове Ментоза.»

Президент, которому в этом году исполняется шестьдесят девять лет, время от времени звонил Го У Джину по отдельным вопросам и рассказывал ему о личных делах. Он был в дружеских отношениях с Го Ён Чаном, отцом Го У Джина, и проявлял заботу по отношению к Го У Джину, к тому же их близость придавала ему двойную известность.

Президент считал, что Го У Джин был очень общительным парнем. Он постепенно начал доверять молодому человеку, которому было всего около двадцати и который ничем не отличался от новичка. Конечно, по-большому счету вся получаемая информация из уст Кён Чжон Сока была бесполезной.

Жалкие причитания, например, о том, что он – единственный мужчина в семье, кажется, подвергается притеснению со стороны первой леди и дочерей.

Однако очень редко бывали случаи, когда по неосторожности президент выдавал важные данные. Такое произошло в тот самый день.

«Разве это не замечательная идея? Церемония инаугурации на отвоеванном острове Ментоза.»

Лишь немногие политические деятели и бизнесмены посещают эту секретную комнату в элитном суши-ресторане. Президент Кён Чжон Сок, сгорбившись, что-то бормотал себе под нос за ширмой из бонсай, за которой тихо струилась вода. Президент взял свои серебряные палочки для еды, повернувшись спиной к чистому журчащему источнику.

Каждый раз, когда сашими из рыбы фугу всасывались его толстыми губами, с них слетал подробный план, такой же прозрачный, как тонкая полоска мяса.

«Остров Ментоза используется как залог максимального успеха.»

В то же время Го У Джин уже разработал план в своей голове. Директор Юн в то время искала возможность наступить У Джину на хвост. Услышав слова президента, он воспользовался возможностью, чтобы держать мачеху под контролем.

План был таков.

Он использовал благосклонность председателя Го Ён Чана, чтобы стимулировать директора Юн на поспешные решения. Заставив ее понервничать, он естественным образом предоставил ей возможность ранить даже эспера S-класса.

Сделать это можно было с помощью бомб. Го У Джин, который отвечал за остров Ментоза, также знал о военном бункере, построенном под замком. Похоже, подходящее место было подготовлено заранее.

Директор Юн Со Ми понятия не имела, что Го У Джин собственноручно передал ей это задание, поэтому она заказала поставку бомб сторонней организации и разместила взрывчатку на острове. Даже не подозревая, что бомбы никак не смогут навредить Го У Джину и вместо этого была будут направлены прямо в главнокомандующего.

— Такая забавная семья. Мать хочет взорвать своего сына вместе с островом, а сын использует это против нее, чтобы отдалить свою мать подальше от политики.

Сарказм, прозвучавший по ту сторону экрана, разрушил его мысли.

Го У Джин, которому удалось вырваться из воспоминаний, изобразил улыбку на своих гладких губах. Он не хотел слышать это от человека, который не только не уважал своего родного отца, каждый раз называя его «стариком», но и опустился до того, чтобы украсть его секретные бомбы.

— Но ты. Зачем ты поехал в деревню Сирен?

— …

— Мне знаком твой комплекс героя. Это было безрассудно, что нехарактерно для тебя.

Женщина подняла брови. Если бы все шло по плану, Го У Джин пропустил бы заседание правления, как будто он не мог победить, и отправился бы на остров Ментоза. Разрушение деревни Сирен было непредвиденной переменной.

Она недоумевала, зачем он это сделал.

Её томные глаза под полоской шапочки стали еще тоньше. Он не представлял себе размеров врага и в одиночку ворвался на отдаленный остров. Она знала, что его вспыльчивость иногда проявлялась, но это было совсем не похоже на Го У Джина, который был относительно скрупулезен.

Что за козырь разыграла директор Юн Со Ми, что заставила Го У Джина действовать так безрассудно?

— Зачем ты это сделал? У тебя есть тайная любовь? Твоя мачеха бросила ту женщину в деревню Сирен?

Ужасно невинный, взволнованный голос.

Го У Джин подавил вздох, что будто разжигал его горло изнутри. Хотя он знал, что другой человек всегда ненавидел серьезные ситуации и сознательно избегал темной стороны жизни. В такие моменты он задавался вопросом, не являются ли чрезмерное безразличие и невежество правильными.

— Ты действительно не собираешься мне рассказать?

— Прекратите.

***

— В любом случае, не создавайте беспорядок, когда будете забирать бомбу у старика. Директор Юн, разместите это без лишнего шума. Взорвите остров Ментоза. Есть ограничение по времени, чтобы люди могли эвакуироваться.

— Замок является культурным наследием.

— Культурное наследие, которое уже потеряло свою ценность.

***

[ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ]

На экране телефона вспыхнуло ярко-красное уведомление. Знак того, что сработала одна из бомб в подземном бункере. Он встретил удивленный взгляд на экране, который должен был получить такое же уведомление.

— Перезвоните мне позже.

Он просто повесил трубку. Убедившись, что бомба в его руках полностью деактивирована, У Джин немедленно собрался и покинул общежитие.

Его глаза мгновенно остыли и теперь это был безмятежный ледяной взгляд. Двое солдат молча следовали за Го У Джином, который шел, плотно прижав к рукам черные кожаные перчатки. Им помогала коротко стриженная женщина, с которой он только что разговаривал по телефону. Он направился прямиком в подземный бункер.

Бух!

Он выключил большой автоматический выключатель, как только вошел в убежище. Это было сделано для того, чтобы выполнить задание, не показывая своего лица. Он мгновенно разделался с защитной конструкцией, для установки которой потребовалось бы несколько взрослых мужчин, и мгновенно проник внутрь, скрытый в темноте.

Даже с закрытыми глазами Го У Джин смог бы определить местонахождение солдат, которые, по-видимому, и были причиной сложившейся ситуации. Возможно, они обнаружили бомбу и активировали одну из них, когда убегали. Было еще слишком рано оповещать остальной мир о существовании взрывчатки. Это было трудно, но они должны были держать язык за зубами, пока не придет время.

Он одолел солдат, уворачиваясь от выпущенных пуль. Помощники, которые пришли после, должны были прибраться. Они добрались до склада с бомбами без происшествий.

Взрывчатка, ставшая причиной включившейся тревоги, была обнаружена быстро. В пенопластовых перегородках были трещины, а коробки были разбросаны. Он заметил ряд ярко-красных цифровых точек, которые каждую секунду сменяли друг в друга. Кончиками пальцев он без колебаний разорвал один из проводов взрывчатки. Поскольку он повторял это сотни раз в течение нескольких дней, он без проблем деактивировал бомбу, обратный отсчет был немедленно остановлен.

Именно в этот момент он заметил странность в темноте.

…

Не было никаких признаков движения. Скорее, это был след в воздухе, который больше походил на движение энергии.

Плечи Го У Джина медленно поднялись. Он сосредоточился на ощущениях, которые коснулись его напряженных нервов. Зрачки, которые незаметно расширялись в темноте, излучали свет. После того, как он стал эспером S-класса, интуиция никогда не подводила его.

Армейские ботинки без колебаний прорвались сквозь тьму. Стремительно шагая к цели, У Джин ослабил воротник. Он сразу предположил, что, помимо этих двух солдат, мог быть кто-то еще.

Так было до тех пор, пока он не увидел Сон Джэ Чана, обнимающего какого-то старика.

Глава 33

Покинув бункер Джэ Чан вернулся в свое общежитие. Это была его комната, в которой он провел 10 дней на острове Ментоза.

Он недоверчиво огляделся.

Растрепанные простыни, руководство по сопровождению, которое он взял несколько часов назад, криво закрытые колпачки с питательными веществами и нереально большое пространство, оставшееся для жизни.

Он сжимал и разжимал потные мозолистые ладони. В его венах, сжавшихся от напряжения, начала пульсировать кровь. Однако в его голове проносились самые разные мысли.

«Как… Почему Го У Джин?»

«Зачем он вломился в бункер со взрывчаткой?»

Джэ Чан остановился и поднял растерянный взгляд. Оглядев остальных, он увидел Го У Джина, который еще не ушел. Он о чем-то шептался с другим солдатом.

Десять минут назад.

Он выбрался из щели в углу бункера, расстался с Нам Мён Соном и его сразу притащили сюда раньше.

Мог ли этот парень быть Черным лебедем?

Могло ли быть так, что он был связан с ними еще до его регресса?

Его кровеносные сосуды, казалось, снова пересохли. Нервы в его мозгу, казалось, были парализованы, нить за нитью.

«...Еще слишком рано делать выводы.»

Взрывчатка, замаскированная под портфель, была обычной тактикой, используемой различными террористическими группировками. Единственное, в чем теперь можно было быть уверенным, так это в том, что Го У Джин имеет непосредственное отношение к инциденту с террористической угрозой взрыва. Все остальное было лишь предположениями.

Он не хотел нагнетать ситуацию, делая поспешные выводы, которые могли оказаться неправдой. Он заставил себя успокоиться.

— …

Тем временем Го У Джин, который закончил шептаться с солдатом, тоже замолчал.

У Джин привел Сон Джэ Чана сюда как пленника, но сам даже ни разу не взглянул ему в глаза. Тем не менее У Джин оставался поблизости, не покидая комнаты.

Го У Джин, который до этого молчал, спокойно расстегнул пряжку на своей кожаной перчатке. Джэ Чан заметил, что тот выглядит взволнованным.

Он перевел взгляд на незнакомого солдата, сидевшего сзади, после того как внимательно осмотрел заклеенную пластырем рану на своем лице.

В бункере от двух подчиненных Го У Джина остался один. Тот, кто отсутствовал здесь, забрал Нам Мён Сона, который был на грани потери сознания. Он задавался вопросом, откуда они взялись и почему люди, которых он никогда не видел ни до, ни после возвращения, следовали за У Джином повсюду, как его прихвостни.

На какое-то время его поглотил шквал различных вопросов. Джэ Чан стряхнул с себя эти мысли и снова уставился прямо перед собой. Краем глаза он заметил руку Го У Джина. Рука, слишком белая и утонченная, чтобы так умело управляться с бомбой.

Его взгляд проследовал дальше. Высокий Го У Джин возвышался над поднявшим голову Сон Джэ Чаном. Их глаза встретились. Го У Джин слегка нахмурился, но больше взгляда не отводил. Затем Джэ Чан заговорил, встретившись с пристальным взглядом, который в тускло освещенной комнате казался темнее обычного.

— …Что с человеком, который был со мной? Что случилось с солдатами?

Сон Джэ Чан вспомнил, как в бункере отчетливо прозвучал выстрел, рассекающий воздух. Учитывая обстоятельства, было весьма вероятно, что солдаты были застрелены, но он хотел убедиться в этом.

— В безопасности. В будущем им также ничего не угрожает.

Го У Джин помедлил с ответом.

Между ними повисло короткое молчание. Сон Джэ Чан искал подсказку. Его взгляд был непоколебим, а губы плотно сжаты. Его невербальные выражения уверенности в безопасности Нам Мён Сона и солдат принесли небольшое облегчение в сердце Джэ Чана.

— Что насчет бомбы, вы собираетесь ее взрывать?

Чтобы усилить это чувство облегчения, Джэ Чан спокойно задал несколько вопросов.

— Нет.

На этот раз ответ пришел незамедлительно. Сам того не замечая, Сон Джэ Сан испустил легкий вздох. Он потер грудь ладонью, чувствуя, как его тревога проходит.

Только тогда он вспомнил, образ Го У Джина, который всегда знал. Эспер S-класса, щедрый и сострадательный. Человек, который не потерпит несправедливости. Недавно он пошел на риск, чтобы спасти жителей деревни Сирен.

Такой человек не мог быть членом террористической организации, которая выбрала бы насилие под предлогом восстановления справедливости. Конечно… Было еще слишком рано что-либо подтверждать.

Пока Сон Джэ Чан был погружен в свои мысли, Го У Джин тоже погрузился в свои раздумья.

«У меня будут неприятности, если он расскажет директору Юн Со Ми.»

Эту обеспокоенность высказал помощник, с которым он разговаривал некоторое время назад. До церемонии, посвященной 30-летию, оставалась всего одна неделя. Время обнаружения бомбы также было «запланировано» непосредственно перед этим. Время было тщательно спланировано, чтобы не оставить директору Юн Со Ми возможности сбежать.

Это была ситуация, в которой информация никогда не должна была быть раскрыта его мачехе. Сон Джэ Чан был человеком директора Юн. У Джин не мог отпустить Джэ Чана, он также удержал двух солдат и работника ландшафтной компании.

— Если тебе трудно, я позабочусь об этом.

Когда Го У Джин не пошевелился, ожидавший ответа солдат закатал рукава. Сон Джэ Чан, не понимая, в чем дело, заподозрил неладное. Именно тогда его круглые глаза наполнились тревогой и остановились на приближающемся к нему незнакомом мужчине. Шаги солдата вскоре стихли.

— Нет. Я сделаю это-

Го У Джин покачал головой и протянул руку, чтобы заблокировать удар. Они обменялись короткими взглядами. Вернувшийся солдат быстро закрыл дверь и вышел из комнаты.

Го У Джин бросил перчатку, которая была на нем. Толстая кожаная перчатка шлепнулась на стол. Подойдя к Сон Джэ Чану, он слегка вздохнул, тот все еще стоял поодаль с сомнением в глазах.

— ...

Плечи Джэ Чана рефлекторно сжались, когда У Джин приблизился. Конечно, он был бы мертв ещё там в бункере, если бы у Го У Джина были какие-то намерения причинить ему вред. Но сегодня он оказался в такой сложной ситуации, что чувствовал себя словно на иголках. На атмосферу также повлияло внушительное телосложение Го У Джина, который, казалось, находился слишком близко к нему.

Не успел он опомниться, как край кровати коснулся его коленей. В конце концов он оказался на расстоянии меньшем полуметра. К нему потянулась пука и в то же мгновение его тела коснулась твердая ладонь.

На мгновение он был так удивлен, что вздрогнул. Только когда У Джин начал спокойно проверять его бедра и задние карманы уверенными руками, Сон Джэ Чан осознал смысл его действий. Размеренные прикосновения все равно, что обезвреживали бомбу, четко следуя инструкции. Ему удалось успокоиться лишь на мгновение.

— Эй. Подождите минутку...

Го У Джин уже собирался выхватить его телефон из кармана брюк. Он попытался заблокировать его, но безуспешно. Словно открывая крышку кастрюли, У Джин легко убрал руки Сон Джэ Чана и выхватил тонкий маленький девайс.

Между ними произошла короткая борьба, нет, какое-то время они безуспешно метались в разные стороны. Го У Джин схватил Сон Джэ Чана за запястья одной рукой и споткнулся о него, повалив на кровать. У Джин, как ни в чем не бывало, положил конфискованный сотовый телефон в задний карман. Затем он снова наклонился и продолжил обыск. Он искал другой способ контакта.

Сон Джэ Чан взбунтовался и из его губ вырвался прерывистый вздох.

— Хаа.

Не важно, насколько разными были их классы, как могла быть такая большая разница в силе между двумя эсперами?

Именно в этот момент Джэ Чан удрученно вздохнул. Сон Джэ Чан неловко закатил глаза и застонал, попытавшись вырваться из крепкой хватки на своем запястье.

— ...

Не успев опомниться, У Джин уже стоял на одном колене на кровати, его руки скользнули к икрам и лодыжкам. Это было то же быстрое движение, в точности как при досмотре, но было в нем что-то немного неловкое.… щекотливое.

— ...

Он попытался скрыть дрожь, но Го У Джин никак не мог этого не заметить. И широкая, сжимающая его ладонь перестала ощупывать его тело. Темные ресницы тоже приподнялись в тот же момент. Джэ Чан, который случайно взглянул на него, извинился перед черными глазами, которые смотрели на него.

— Это потому, что это щекотно.

— ...

— Это потому, что мне щекотно.

Хотя половина из сказанного была правдой, у Джэ Чана перехватило горло. Го У Джин слегка приоткрыл глаза и моргнул один раз.

Через некоторое время, несмотря на смущение с другой стороны, рука продолжила движение. Рука У Джина поднялась обратно и схватила его за плечи и предплечья поверх пальто.

Возможно, это было просто его ощущение, но У Джин, казалось, осматривал его менее тщательно, чем прежде. Однако, осматривая рукава, он заколебался. Едва бросив взгляд на запястье Джэ Чана, на нем можно было легко увидеть красный отпечаток от захвата. Все потому, что у него от природы слабая кожа.

Джэ Чан застенчиво опустил рукав, чтобы прикрыть запястье, и рука У Джина, которая на мгновение замерла, медленно вернулась к его плечу.

— ...

Неизбежно, на какое-то время они стояли так близки. Это длилось всего мгновение, но глаза Сон Джэ Чана расширились, когда он почувствовал, будто они обнимаются. Прохладный аромат тела, смешанный с ароматом ветра, нежно коснулся кончика его носа, прежде чем рассеяться. Он старался не думать о широких плечах и аккуратном затылке, которые так ему нравятся.

Наконец, большой захват, который сдерживал, крепко обхватывая кости крыльев, грудь и талию, оказался поверх свободного топа. Джэ Чан, который затаил дыхание, чтобы избежать щекотки, почувствовал облегчение. Тени и тепло, которые застилали его глаза, словно теплый занавес, тоже исчезли.

— Оставайтесь в своей комнате до церемонии.

Вместо этого пустоту заполнил голос Го У Джина.

— Вам отсюда не выбраться.

От более низкого голоса У Джина, у него по спине пробежал холодок.

— …

Это было ожидаемо. Отобрать у него мобильный телефон означало перекрыть связь с внешним миром, поэтому, конечно, он намеревался оставить и его под стражей.

Глава 34

Перед дверью стоял солдат? К счастью, его заперли в форме домашнего ареста, а не заточили в какой-нибудь тюрьме. Джэ Чан был погружен в сомнения и догадки, но это его не поколебало.

Го У Джин отвернулся от фигуры, погруженный в свои мысли, и заметил что-то знакомое. Это были его форменная рубашка и галстук, которые он отдал на днях во время руководства. Все это было аккуратно повешено на спинку стула.

Взглянув на свою чистую одежду, он почему-то смутился. Он взял ее, надев перчатки. Пришло время выходить из комнаты.

— У Джин-а.

Голос остановил его шаги.

Он схватил дверную ручку и слегка развернулся. Сон Джэ Чан смотрел прямо перед собой. По сравнению с его бесчувственным видом его глаза были смехотворно яркими.

...Нет.

Он задумался, правильно ли было бы сказать, что он был бесчувственным.

У Джин молчал. В его голове проносятся образы парня, с которым он общался в течение последнего месяца. Он ищет Ким Гын Вона и спасает проводника из 5-ой команды, а сегодня даже защищает никому неизвестного ландшафтного архитектора в бункере.

Была ли это временная прихоть, или он действительно изменился?

— А нельзя ли мне сделать всего один телефонный звонок?

И тут его мысли прервал голос парня.

Я так и знал.

Взгляд Го У Джина стал холодным. Короткая усмешка тронула уголки его рта, когда он вздохнул. Сон Джэ Чан, который смотрел на него, объяснил со спокойным лицом, но с немного учащенным сердцебиением.

— Нет. Я не пытаюсь связаться с директором Юн.

— Тогда?

Джэ Чан, должно быть, пытается обмануть его. Это было до скуки очевидно. Он уставился на невинное с виду лицо перед собой, словно считывая каждую эмоцию.

— Я хочу связаться с проводником Ким Гын Воном. Если у вас действительно есть подозрения, вы можете связаться с ним сами.

Сон Джэ Чан решительно запротестовал. Услышав эти совершенно неожиданные слова, У Джин на мгновение потерял бдительность.

Если подумать. У него не было времени проверить, но Ким Гын Вон, кажется, написал ему о Джэ Чане всего несколько минут назад.

Джэ Чан упал духом, стоя перед озадаченным Го У Джином. Его плечи задрожали, как будто ему было неудобно, и он сел и заговорил откровенно.

— Мне нужен проводник.

***

Десять дней спустя.

Сон Джэ Чан, чей уровень эспера и энергетическая эффективность ниже, чем у ученика, сидел в одиночестве в зале ожидания в северном порту острова Ментоза, стараясь сохранить свой разум и тело.

Его частота колебаний стабилизировалась и он был мирно освобожден из-под стражи. С тех пор он не видел Го У Джина. Он уже давно не был в первом районе, как и начальник отдела Ю Чон Джин. У Сон Джэ Чана больше не было причин оставаться на острове, поэтому он заказал посадочный талон, как только освободился. Он собрал свои вещи и прибыл в порт, как только взошло солнце.

[Обнаружено крупное захоронение бомбы. Остатки мятежников тридцатилетней давности!]

На его лице отразилось потрясение, когда он смотрел новости на большом светодиодном табло, висевшем на стене, вперемешку с суматохой входящих и выходящих пассажиров.

Что похоронено. Какие мятежники!

Бомбы были аккуратно упакованы в коробки с грузом, присланным директором Юн Со Ми. Было ясно, почему разгорающаяся сенсация в СМИ, которая начиналась с таких заголовков, как «Огромные бомбы, найденные на острове Ментоза, вызвали шок и ужас».… «Военные ведут расследование», мгновенно угасла, словно залитая водой. Должно быть, это дело рук корпорации «Джей».

Сон Джэ Чан толкнул колеса грузовика носком кроссовка, уверенный, что события, о которых он догадывался, были правильными.

Директор Юн Со Ми... пыталась убить Го У Джина.

Конечно, он не знал, действительно ли это может причинить вред эсперу S-класса, который ничем не отличается от ядерной боеголовки в форме человека. Директор Юн была более жестоким человеком, чем он думал. Было ясно, что ей наплевать на других людей, которые пострадают в результате взрыва, например, на работников ландшафтной компании, островитян, ни в чем не повинных солдат.

Вероятно, она намеревалась избавиться от У Джина и переложить всю ответственность на него. Одна только мысль об этом заставила Сон Джэ Чана стиснуть зубы. До такой степени, что ему захотелось отомстить самому себе за сотрудничество с директором Юн.

Однако было кое-что еще, что удивило его.

«Я понятия не имел, что Го У Джин воспользуется характером директора Юн.»

На самом деле, с осени этого года положение директора Юн значительно ухудшилось. Проверка на соответствие между Го У Джином и Нам Хэ Соль, а также официальное включение Нам Хэ Соль в список личных проводников У Джина – все это произошло в течение года после того, как влияние директора Юн пошло на спад. В результате, пока директор Юн Со Ми не получила власть, Джэ Чан был озабочен сохранением других связей, таких как Хан Тхэ Хун.

Подумать только, что вся ситуация была связана именно с инцидентом с бомбами. Только сейчас Джэ Чан почувствовал, что может понять, по крайней мере, некоторые фрагменты прошлого.

— Мы обязательно уничтожим террористов, которые угрожают национальной безопасности!

Не успел он опомниться, как экран переместился и на нем появился президент Кён Чжон Сок. Президент, который кричал довольно резким тоном, разыгрывал спектакль, зная, кто преступник. Председатель Го Ён Чан, похоже, излил душу, чтобы скрыть эту ситуацию.

В любом случае, план Го У Джина по подавлению директора Юн, похоже, увенчался успехом. Это очень типично для него – не взрывать бомбу. Оставив в стороне мораль, если бы бомба взорвалась и пострадали военнослужащие, расследование заняло бы гораздо больше времени. Тогда есть шанс, что связь между Го У Джином и бомбой каким-то образом будет раскрыта. Джэ Чан считает, что во многих отношениях нынешняя ситуация умеренной напряженности является правильной.

В конечном счете, настоящее не изменилось по сравнению с прошлым.

И прошлое, и новое настоящее были озарены победами Го У Джина.

«Нет. Изменилось только одно.»

Его палец перестал нажимать на колесо тележки. Джэ Чан поднял глаза, только что осознав, что изменилось. Когда он открыл дверь в комнату ожидания, то заметил маленькую фигурку.

Это был Нам Хэ Соль. Она нашла его и радостно приблизилась, как будто он был именно тем, кого она искала. За ней с ужасающим грохотом покатилась большая тележка, размером с его собственную.

— Здравствуйте, проводник Сон Джэ Чан!

Ей потребовалось некоторое время, чтобы подойти к нему и поприветствовать.

Внезапно выражение лица Сон Джэ Чана изменилось. За спиной сияющей улыбкой Нам Хэ Соль…

Как только он вошел в пассажирский терминал, он заметил кое-кого, кто сильно выделялся из толпы.

Нам Хэ Соль, стоящая неподалеку и... Го У Джин, который находится дальше.

Сон Джэ Чан молча уставился на двух людей, которые появились перед ним. Го У Джин, обладавший хорошим зрением, быстро нашел его через стеклянную дверь.

Сердце Джэ Чана учащенно забилось от волнения.

Это всего лишь предположение, но, возможно.

Первая встреча Нам Хэ Соли и Го У Джина, возможно, изменилась из-за него. Тогда не будет ли правильным позволить им встретиться сейчас?

— У Джин здесь.

Он открыл рот, сам того не осознавая. Джэ Чан отвел взгляд от парня, пробиравшегося сквозь толпу вдалеке, и уставился на Нам Хэ Соль, стоявшую перед ним. Ее лицо, которое до этого невинно улыбалось, окаменело от неожиданных слов, слетевших с губ Джэ Чан.

— Что?

— Эспер Го У Джин. Разве вы не говорили, что он вам нравится? Поздоровайтесь с ним. Он уже едет сюда.

Это был стратегический ход.

Сон Джэ Чан посчитал, что он проявил трусость, отдав право выбора Нам Хэ Соль. Он заставил Нам Хэ Соль, которой нравился Го У Джин, не готовясь и без всякого стеснения стоять перед ним, сделать выбор, проявить мужество или нет.

Выбор был сделан быстро. В тот же миг проводник Нам Хэ Соль, которая, по его мнению, была похожа на самого молодого члена 5-ой команды, ахнула и покраснела. Затем, не оглядываясь, она поспешила к входу на посадку.

Джэ Чан молча смотрел на большой потрепанный удаляющийся чемодан, который исчезал за его спиной. Нам Хэ Соль была моложе, чем он ее помнил, и напоминала ему ученицу, о котором он хотел заботиться.

Возможно, так оно и было.

Чувство вины пронзило его, когда он увидел, как У Джин спокойно приближается, ничего не подозревая.

«И что. Все в порядке. Сейчас я съем на одну ложку риса меньше.»

Объясняя это тем, что он сам себя наказал из-за угрызений совести, Го У Джин, который толкнул стеклянную дверь, направился прямо сюда. Джэ Чан почувствовал странную тишину в комнате, наполненную разнообразным шумом.

— …

Го У Джин, который подошел, не обращая внимания на взгляды окружающих, сунул руку в карман. Он достал сотовый телефон и протянул его. Это был смартфон Сон Джэ Чана, который он забрал ровно 11 дней назад.

Джэ Чан молча принял телефон. Го У Джин не знал, что Джэ Чан страдает от странного чувства вины, поэтому ему показалось удивительным, что Джэ Чан просто взял телефон и не пожаловался.

На какое-то мгновение пространство между ними заполнил только шум терминала. Слабый звук разговоров, звук новостей и звук удаляющихся шагов.

Сон Джэ Чан старался не смотреть на Нам Хэ Соль, которой уже и след простыл. Он нервно теребил свой телефон, который все еще был слегка теплым.

Первым нарушил молчание У Джин.

— Он заряжен.

Кончик его точеного подбородка указал на смартфон. Джэ Чан даже не потрудился включить телефон, который он только что получил назад спустя столько дней.

Сон Джэ Чан выглядел немного удивленным, прежде чем нажать кнопку включения. Экран загорелся, показывая, что батарея действительно заряжена. Он перевел взгляд на яркий экран загрузки, который давно не видел, и опустил руку с телефоном на колени.

Глава 35

На самом деле, ему было о чем поговорить с Го У Джином. Перед уходом он хотел обсудить дело, которое не давало ему покоя. Весь вчерашний вечер Джэ Чан искал его, но так и не встретил.

— Вы собираетесь сообщить, верно? Что я мультипроводник?

Он вспомнил первый день, когда его заперли в общежитии.

«Мне нужен проводник.»

По его словам, в ту ночь. Пришел Ким Гын Вон. Независимо от того, была ли частота совпадений такой же высокой, как у Джон Ноа, Ким Гын Вон с трудом стабилизировал Сон Джэ Чана, несмотря на то, что он был проводником А-класса. Только после подключения усилителя эффективность руководства выросла и Ким Гын Вон смог стабилизировать хаотическую энергию Джэ Чана.

От Джон Ноа до Ким Гын Вона и Го У Джин. Было неловко, что его секрет уже был известен трем людям, но это было неизбежно.

К счастью, Джон Ноа держал рот на замке, а Ким Гын Вон был бесконечно снисходителен только к тем, кого принимал в свою команду. Ким Гын Вон будет продолжать притворяться, что ничего не знает, так же, как он оказал ему руководство, не задавая никаких вопросов.

Другими словами, проблема была только в Го У Джине.

— …

Посмотрите на это. Он даже не отрицает.

Последние несколько дней он был так сосредоточен на директоре Юн, что не обращал внимания на то, что происходит за пределами этой проблемы. Го У Джин был парнем, который всегда соблюдал закон. Он, должно быть, намеревался вскоре сообщить о нем в управление эсперов.

— Давайте заключим сделку.

Сон Джэ Чан долго размышлял о том, как остановить это, пока был взаперти.

— Вы притворитесь, что ничего не знаете, а вместо этого я познакомлю вас с отличным проводником.

Го У Джин нахмурил брови от неожиданного замечания. Сон Джэ Чан сказал, надеясь, что его голос прозвучит убедительно.

— Есть действительно хороший проводник. Я предполагаю, что ваш процент совпадения… около 92%?

На его лице появилась улыбка. Для Го У Джина показатель совпадения в 92% прозвучал бы абсурдно высоким. На самом деле, реакция, которая последовала в ответ от Го У Джина, показалась ему не очень удовлетворительной. Взглянув в его холодные, как лед, глаза, Джэ Чан, не переставая улыбаться, продолжил:

— Но я не могу сделать это прямо сейчас. Дайте мне необходимо времени, чтобы проверить кандидатов.

— Сколько? — спросил Го У Джин. Причина, по которой он согласился на это слишком причудливое предложение, заключалась в том, что Сон Джэ Чан редко говорил глупости.

— Полгода. Я приведу вам проводника, у которого уровень совпадений с вами будет выше, чем у меня.

Он сказал это, имея в виду Нам Хэ Соль. Это была нелепая идея, но в ней было больше всего смысла, и это была мера предосторожности для него самого на случай, если он в конечном итоге помешает их встрече.

— …

— Вам нечего терять. Подадите ли вы заявление прямо сейчас или через полгода, это одно и то же.

Го У Джин вопросительно посмотрел на Сон Джэ Чана и тот пожал плечами. Джэ Чан был прав. Кроме того, даже если У Джин сообщит об этом в соответствии с правилами, вероятность того, что этот парень будет должным образом наказан, была низкой. Джэ Чан, вероятно, ускользнул бы, как вьюнок, имея за спиной семейную власть.

Учитывая это, принять предложение тоже было неплохо. Более того, У Джин задавался вопросом, действительно ли Сон Джэ Чан будет искать для него проводника.

Если он действительно найдет проводника…

Что это значит?

Глаза У Джина потемнели, когда он посмотрел на него, а у Сон Джэ Чана без всякой видимой причины пересохло в горле. Джэ Чан нервно потер кончики пальцев, чтобы скрыть сухость в горле, прежде чем перевести взгляд на свой мобильный телефон, лежащий у него на коленях.

Просто так получилось, что он был полностью включен. Его глаза, притворявшиеся спокойными, уставились на экран загрузки. В то же время его взгляд застыл.

— …

Вместе со старомодной мелодией прозвучало объявление: «Скоро прибудет паром, отправляющийся в четвертый район», но Сон Джэ Чан не сдвинулся с места. Среди суматохи и людей, упаковывающих свой багаж, он хранил молчание.

Для Го У Джина, который внимательно наблюдал за ним, было естественно смотреть на тот же экран. Вскоре его глаза сразу расширились.

[463 пропущенных вызова – Сон Ын Су]

За последние десять дней. Старший брат Сон Джэ Чана, эспер Сон Ын Су, оставил огромное количество пропущенных вызовов.

Он осуждающе нахмурился.

***

Центр экстренной помощи Центрального административного управления.

— Отложенная 30-я годовщина инаугурации президента, наконец, состоится завтра. Как обычно, она состоится у Триумфальной арки перед Капитолием. Уже есть новости, что в первом районе собирается много людей, чтобы отпраздновать это событие.

Сон Джэ Чан, сидя в комнате отдыха для проводников, смотрел новости, покинув северный порт острова Ментоза. Прошел всего один день с тех пор, как они покинули остров.

Рядом с его длинными, удобно вытянутыми ногами стояла хозяйственная сумка с изображениями осьминогов. Это был пакет с подарочным набором «хлеб с осьминогом», купленный в порту четвертого района.

— Кья, я правда не знала, что ты действительно купишь это!

Он ждал Пак Ю Рам. Когда он позвонил ей, чтобы передать пакет с хлебом, ему ответили, что она дежурит в центре неотложной помощи, только через полчаса. Когда она закончит? Он уже начал уставать от просмотра скучных новостей. Это было время, когда он пассивно слушал голос диктора за стойкой для прессы.

— Джэ Чан!

В открытую дверь вошла Пак Ю Рам. Она подошла к нему уверенными шагами. Сегодня на ней снова были угловатые очки, а ее развивающиеся волосы были собраны в высокий хвост. ю Рам схватила Сон Джэ Чана за локоть и остановилась как вкопанная.

— Помоги моей подруге. Какой-то придурок цеплялся за нее. Он эспер, у которого даже не было испытательного срока, и он полный придурок!

Во второй половине дня центр экстренной помощи был пуст. Было занято только одно место для экстренной помощи. Увидев, что дежурные проводники с тревогой поглядывают в ту сторону, Джэ Чан подумал, что это происходит как раз вон там.

Действительно, женщина-проводник из 9-ой команды, такая же, как Ю Рам, была задержана эспером. Ситуация была ясной, как чистый лист, он все понял, просто взглянув на обеспокоенного проводника и ухмыляющегося эспера. Сон Джэ Чан подошел с вымученной улыбкой, которая в уголках его рта вот-вот должна была превратиться в суровую.

— Здравствуйте.

— Хм? В чем дело?

Мужчина, который лежал на кровати с широкой улыбкой, раздраженно оглянулся. Однако, по правде говоря, повел он себя довольно неожиданно. Посмотрев на Сон Джэ Чана некоторое время, он мягко отпустил руку проводника, за которую крепко держался.

Этот человек, несомненно, был мудаком, но мудаком в умеренной степени.

Подозрительно оглядываясь, подруга Ю Рам отступила, как будто играла в какую-то игру. Джэ Чан пододвинул табурет и сел вместо нее. Когда он проверил состояние эспера, оценив количество и длину волн, отображаемых на мониторе, он понял, что состояние парня уже стабилизировалось. Похоже, это был типичный представитель эсперов, что цеплялся за проводника, даже когда чувствовал себя хорошо.

Джэ Чан достал свой телефон и проверил соответствующий класс и имя в приложении.

[Хо Мун Ги (Эспер С-класса)]

Как раз в тот момент, когда Джэ Чан увидел на экране имя, оно показалось ему странно знакомым.

— Знаешь, по твоим глазам можно многое понять?

— …?

— Ты тоже стал еще красивее.

Эспер, который не сводил с него пристального взгляда, сказал что-то, что прозвучало так, будто он был с ним знаком. Это было дешевое заигрывающее замечание, которое развеяло его надежды на разумное объяснение в пух и прах.

Сон Джэ Чан, который до этого хранил молчание, только приподнял губы и улыбнулся.

— Старомодно отпускать такие комментарии.

— Ты - личный проводник эспера Го У Джина. Верно?

Мужчина протянул руку, несмотря на насмешки. Джэ Чан оставался невозмутимым, когда мужчина взял его за руку.

— Я был удивлен. Я никогда не думал, что меня будет сопровождать личный проводник самого Го У Джина!

Грубый большой палец мужчины нежно погладил тыльную сторону ладони Джэ Чана. Джэ Чан потихоньку начал вспоминать. Скорее всего, это была его первая встреча с Го У Джином после регресса. Он оказал экстренную помощь этому человеку, который был доставлен в центр экстренной помощи. Он также вспомнил, как мужчина пытался обнять его после того, как пришел в сознание.

В то время Джэ Чан предположил, что это просто неосознанный инстинкт эспера, но, глядя на него сейчас, кажется, что это был вполне осознанный поступок.

— Ты выглядишь очень молодо. Как ты стал ответственным за S-класс? Насколько глубока твоя близость с эспером Го У Джином?

Он прищелкнул языком и стряхнул руку этого мудака. Эсперы, которые требовали слишком много контактов под видом руководства, были похожи на сорняки, которые снова прорастали, сколько бы их ни удаляли.

— Бум!

Шокированный эспер рухнул на кровать. Что же это за проводник такой сильный?… С его губ сорвался прерывистый вздох. Конечно, он мог бы держаться изо всех сил, но ему было бы неловко, если бы все увидели, как он ругается с проводником.

— ...Ха-ха. У тебя такое дикое обаяние.

Хо Мун Ги в очередной раз изобразил самообладание, опять отпустив старомодный комментарий.

— Судя по твоему жесткому отношению, эспер Го У Джин выглядит как любитель отношений. Не волнуйся. Я не такой.

— Боже, что, черт возьми, вы несете.

Раздражение сорвалось с губ Сон Джэ Чана, который больше не мог выносить этого дерьма.

— ...Что?

После того, как три месяца назад он пробудился как эспер, Хо Мун Ги больше не встречал такого обращения в свой адрес, его лицо исказилось от резких слов Джэ Чана.

Он глубоко вздохнул и попытался осадить симпатичного проводника, который только с виду казался сильным. Он был джентльменом. С трудом сдерживая гнев, он выкинул трюк, который заставил бы менее прозорливого ребенка опустить голову от стыда.

— Ха, если ты не в курсе, я Хо Мун Ги, сын эспера Хо Гю Сика, который является руководителем 4-ой группы эсперов. Ты думаешь, что стал эспером S-класса только потому, что являешься проводником эспера S-класса?

Услышав саркастический голос, Сон Джэ Чан понял, почему Пак Ю Рам обратилась за помощью к нему, а не к другим мужчинам-проводникам. Джэ Чан, слегка подражая тону Хо Мун Ги, сказал.

Глава 36

— Сообщаю вам на случай, если вы не знали. То, чем вы занимались, является сексуальным домогательством. К тому же, если вы не знали, я, Сон Джэ Чан, сын Сон Мин Ёля, эспера из «Щита союза» и собираюсь донести на вас в консультационный центр по сексуальным домогательствам.

***

Вернувшись в комнату отдыха, Пак Ю Рам разразилась смехом.

— Ты видел, как этот мудак сбежал, сверкая пятками?

Лицо парня, побледневшее на словах о сексуальном домогательстве, исказилось до неузнаваемости, как только прозвучало имя отца Сон Джэ Чана. Для него было вполне естественно сбежать. Было так забавно наблюдать, как на его затылке болтались усилительные электроды, про которые он в спешке забыл.

Ю Рам, которая смеялась во весь голос, держась за живот, постепенно успокоилась. Вскоре раздался довольно серьезный голос.

— Вау. Нашему обществу еще предстоит пройти долгий путь. Мы больше боимся связей и власти, чем закона. О, это хлеб с осьминогом?

Пак Ю Рам достала пакет, который ей подарил Джэ Чан. Было уже далеко за полдень и приближался вечер. Она почувствовала, что проголодалась, как только ей в нос ударил запах заварного крема, напоминающего кукурузное манджу.

— Поторопись. Тебе тоже стоит попробовать.

Ее лицо просветлело и она несколько раз предложила Джэ Чану угоститься, так что он, пусть и неохотно, но все же положил в рот сморщенный хлеб с осьминогом. Нежное по консистенции тесто словно таяло у него во рту. Легкая и приятная на вкус выпечка, но почему-то она ему не понравилась.

Ю Рам сказала, что такое блюдо следует есть с кофе. Сон Джэ Чан передвинул хлеб с осьминогом к ней поближе. Потом просто развернул пакет с закусками, которые купил в круглосуточном магазине.

На экране телевизора все еще показывали специальные новости.

[Церемония инаугурации президента Кён Чжон Сока состоится завтра днем, там же будет зачитан документ «Решение о поддержании внутренней и внешней безопасности».]

Ю Рам, наполнявшая водой электрический чайник, указала подбородком на экран.

— Ты ведь тоже получил приглашение, верно?

— Да. — подтвердил Джэ Чан.

Вчера, по прибытии в первый район, руководитель группы Хон Е Док вручил ему официальное письмо. Отложенную церемонию празднования 30-й годовщины планировалось провести в то же время и в том же месте, что и в прошлый раз. Поскольку Го У Джин, судя по всему, присутствовал на церемонии как эспер, принадлежащий E-SOF, он также планировал посетить мероприятие. Конечно, это была не выездная миссия, а праздничное событие, на котором он присутствовал и до своей регрессии.

— Хм? О чем ты беспокоишься? — спросила Ю Рам, делая глоток дымящегося кофе. Она указала на уже второе по счету лекарство, которое отправилось в рот Джэ Чана.

— Мне показалось, ты принимаешь его, когда много думаешь.

— Ага, — Джэ Чан просто кивнул. Как только он съел медовое лекарство, в рот полетела шоколадная конфета. Однако, поскольку, похоже, он больше ничего не собирался говорить, Ю Рам быстро сменила тему.

— Если подумать, почему ты не связывался со мной? Я волновалась, что с тобой что-то случилось.

Сон Джэ Чан не выходил на связь почти десять дней. Она не часто писала сообщения, но, не получив отметку о прочтении сообщения, она даже пробовала звонить. Но все было впустую. Джэ Чан уже собирался ответить, положив в рот еще одну круглую конфету

Цзинь. Их взгляды были устремились к центру стола. Сотовый телефон Джэ Чана завибрировал.

[Сон Ын Су]

От увиденного имени у Сон Джэ Чана пересохло во рту.

Он проглотил липкий шоколад и тут же сбросил звонок. Он знал, что не сможет избегать этого вечно, но продолжал откладывать.

Телефон звонил снова и снова. Сон Джэ Чан снова отключил вызов и поставил режим вибрации с бесстрастным выражением на лице. Обычно он отключил бы свой телефон, но, как личный проводник Го У Джина, он обещал, что будет на связи в любое время, поэтому не отвечать на вызов было лучшее, что он мог сделать.

— Ты так же избегала и моих звонков? — спросила Ю Рам, поправив очки.

Когда Го У Джин забрал у него все средства связи, среди тех, кто пытался с ним связаться была и Пак Ю Рам, стоявшая перед ним.

— Да.

— Что?

— Я шучу.

Хон Е Док, руководитель 2-ой группы, Лим Чжон Ук, руководитель 5-ой группы, Кён Чан Хён и его приспешники... Сон Джэ Чан выбрал нескольких человек, которые звонили или оставляли сообщения, и в общих чертах объяснил им ситуацию. Но, так так ему все равно нужно было передать Ю Рам гостинцы, он не стал связываться с ней заранее.

Один забавный факт.

Даже среди множества людей, пытавшихся связаться с ним, не было ни одного телефонного звонка или сообщения от директора Юн Со Ми.

Несмотря на то, что они сотрудничали, она, должно быть, знала, что Сон Джэ Чан остановился на острове Ментоза, который планировалось взорвать. Конечно, с ее точки зрения, Сон Джэ Чан, ослепленный любовью, мог спасти Го У Джина, так что ей нелегко было это сказать. Было крайне неприятно, когда к тебе относились как к объекту, смерть которого не имела значения.

— Мой сотовый сломался. Мне жаль.

— Хм. Ты же не сказал бы этого человеку, чьи телефонные звонки просто игнорируешь, верно?

Уголок рта Сон Джэ Чана приподнялся в усмешке от неуверенного тона Ю Рам. Девушка улыбнулась и недоверчиво покачала головой. Она впилась зубами в хлебную ножку осьминога. Джэ Чан заложил руки за голову и удобно откинулся на спинку стула. Он был погружен в свои мысли, пока смаковал уже растаявшую во рту шоколадную конфету.

— …

Неважно, сколько он думал об этом. Ему нужна была сила. Сила, чтобы поддерживать себя, пока он не сможет противостоять Черному лебедю. Это беспокойство зародилось в нем не только из-за директора Юн, которая руководствовалась исключительно собственными интересами. Но именно после инцидента на острове Ментоза он понял, что ему не хватает сил.

Джэ Чан решил изменить будущее, движимый любопытством, но что в итоге он получил? Даже те события, в которых он, казалось, был уверен, содержали огромное количество неизвестных переменных. Что, если человеком, заложившим бомбу, был бы не Го У Джин? Что, если бы это был кровожадный убийца? Его нынешняя жизнь закончилась бы еще раньше, чем предыдущая, когда он умер в возрасте двадцати семи лет.

Но к кому ему следует обратиться?

Сон Джэ Чан был погружен в свои мысли, аккуратно сворачивая обертки от различных закусок.

— Истинная сила исходит не от внешнего вида, а от искреннего отношения к союзному народу.

На экране транслировалось изображение президента, держащегося за руки с первой леди.

Лица нескольких влиятельных людей начали появляться сразу после того, как президент поцеловал изящную первую леди в щеку.

***

Примерно 13:00 следующего дня.

На центральной площади Капитолия состоялась церемония, посвященная 30-й годовщине инаугурации президента Республики Корея.

Был ясный день конца октября. Куполообразная каменная крыша Национальной ассамблеи была залита солнечным светом, а безоблачное небо отливало бронзой.

Вся площадь была заполнена горожанами, пришедшими посмотреть на церемонию инаугурации, сторонниками, празднующими ее, и репортерами из небольших СМИ. Первоначально огромная лужайка, которая гордилась бы своей насыщенной зеленью вплоть до Триумфальной арки вдалеке, сейчас была покрыта следами человеческих ног, на ней не было видно ни единого зеленого пятнышка.

Но, несмотря на голубое небо, атмосфера была, на удивление, мрачной. Памятная церемония, отложенная из-за инцидента со взрывом, и плакаты, с которыми собралась часть толпы, поспособствовали созданию волны напряжения.

[19-летний парень, приговоренный к тюремному заключению за оскорбление президента, какая шутка!]

[Где правда о захоронении бомбы в Ментозе?]

[Руководство по правам человека, отставшее еще 30 лет назад.]

Сегодня площадь занимали и протестующие.

Сон Джэ Чан находился в месте, откуда наблюдать за неспокойной атмосферой можно было с высоты птичьего полета. Именно на большой террасе Капитолия должна была начаться речь президента, которую можно было бы назвать основой церемонии.

Терраса, вмещающая около 1000 человек, была обтянута синей бархатной тканью для проведения официальных мероприятий, подобных сегодняшнему. Огромные флаги коалиции, парламентские и флаги страны медленно развевались во внутренней части площади. Более тысячи фиолетовых церемониальных кресел были уже наполовину заняты.

Было так же шумно, как на площади, которую можно было увидеть через пуленепробиваемое стекло, установленное на ограждении. Члены кабинета министров, высокопоставленные военные и проправительственные журналисты прибывали один за другим, создавая переполох. Сон Джэ Чана проводили на его место после того, как он подождал в стороне с эсперами подразделения E-SOF и их личными проводниками.

— Сюда.

Сон Джэ Чан, который наблюдал за суетой штатных офицеров, снова перевел взгляд вперед.

В поле зрения появился затылок Го У Джина, который шел впереди. Элитный отряд сверкал ослепительно белой униформой с золотыми парадными эполетами на плечах. Все эсперы, принадлежащие к E-SOF, были одеты одинаково, что создавало уникальный образ их подразделения.

Должно быть, У Джин выглядел особенно хорошо, из-за высокого роста и отличного телосложения. Сон Джэ Чан попытался отвлечься, переводя мысли в другое русло. Верно. Конечно, это не из-за его эгоизма.

Эсперы сидели в первом ряду, рядом с семьей президента, в то время, как проводники сидели в заднем ряду. Джэ Чан кашлянул и сел прямо за Го У Джином. Большинство проводников находились вокруг, высматривая своих эсперов, поэтому он решил, что все будет в порядке. Удовлетворенно посмотрев на его высокую спину, он вскоре пожалел, что сел рядом с Го У Джином.

— Эй.

Когда поблизости раздался звук выдвигаемого роскошного церемониального кресла, Кён Чан Хён опустился на сидение рядом с ним. Джэ Чан неодобрительно посмотрел на него. Кён Чан Хён был старшим в паре с эсперов A-класса из E-SOF. Джэ Чан понятия не имел, почему он сидит здесь, оставив своего эспера.

— Если ты еще раз проигнорируешь мой звонок, я тебя убью.

Как обычно, воздух наполнился ароматом парфюма этого болтливого парня. Привычный образ сменился, стоило ему снять свою яркую флуоресцентную спортивную майку. В форме проводника он выглядел довольно прилично, но это только лишний раз доказывало, что внутри он все тот же. Сон Джэ Чан ответил:

— Как скажешь.

Глава 37

— Ух ты, бесстыжий засранец.

— Не пойми меня неправильно. Мой телефон был сломан.

— Не вешай мне лапшу на уши, ублюдок.

Джэ Чан видел, как проводники вокруг него без конца оглядываются на громкий голос. Эсперы из E-SOF, чье восприятие выходит за границы обычных людей, прекрасно все слышали. Всему виной близкое расстояние. Конечно, Го У Джин не будет подслушивать, но… Пока Сон Джэ Чан раздраженно морщил лоб, голос Кён Чан Хёна продолжил:

— А что насчет вчерашнего, ты же был в Центре экстренной помощи, верно? Чон Ён О видел, что с твоим телефоном было все в порядке.

Чон Ён О был первым из троих, кто поспешил сообщить о Джэ Чане. Он, должно быть, увидел, как Джэ Чан использует телефон, а затем без промедлений побежал к Кён Чан Хёну и доложил все.

— Я как раз только вчера его и починил.

Джэ Чан извинился, стараясь говорить как можно тише и короче.

— Что? Я звонил тебе вчера и в 5, и в 8 часов.

— Я не игнорировал тебя. Просто сильно устал и лег спать пораньше, в 5 часов.

— ...Ты спал с 5 часов вечера до сегодняшнего утра?

Словно пытаясь доказать, что он звонил, Кён Чан Хён, который уже собирался дотянуться до своего мобильного телефона, заколебался.

— Разве это не значит, что ты мертв?

Его выражение лица стало серьезным.

— Ты уверен, что все еще жив? — спросил он, приподняв брови, и, как будто все еще не доверяя словам Джэ Чана, положил руку на его лоб.

Запах духов усилился. Джэ Чан послушно принял это прикосновение, но подумал, сколько еще ему придется бороться с этим большим идиотом. В этот момент глаза Сон Джэ Чана под ладонью, закрывавшей его лоб, стали холодными.

— Ой. Это тот самый старший.

Кён Чан Хён, тщательно проверявший температуру Джэ Чана, вытянул голову, как черепаха.

Был только один человек, которого могли звать старшим. Джэ Чан тоже поспешно подставил лоб под теплые ладони и посмотрел на свое начальство, которое только что прибыло. Среди руководителей ему сразу же бросился в глаза один человек, который выглядел заметно моложе остальных и был одет в черную униформу.

Хан Тхэ Хун, руководитель 1-ой группы проводников.

Хотя официально они не состояли в родстве, президент Кён Чжон Сок был зятем семьи Хан Тхэ Хуна, а сам Кён Чан Хён был проводником 1-ой группы, поэтому его часто называли старшим

Хан Тхэ Хун сидел на переднем сиденье вместе с другими руководителями группы. Сон Джэ Чан не сводил с него глаз, наблюдая за строгой спиной в черном пальто. Его лицо со вчерашнего дня не выходило у него из головы, напоминая о себе при каждом удобном случае.

Хан Тхэ Хун, который позже стал директором центра проводников, до самого конца противостоял Черному лебедю.

Не говоря уже о том, что у него была большая власть и влияние. Его способности были достаточно исключительными, чтобы считаться одними из лучших в нынешней ситуации, и у него также были связи с президентом Кён Чжон Соком. Не было бы никого более подходящего, чем он, если бы Джэ Чану понадобилось заручиться поддержкой влиятельной фигуры, которая окажет покровительство его действиям в будущем. Единственная проблема была в том, что…

«...Мне придется это контролировать.»

В отличие от предыдущих случаев, он чувствовал необходимость обрести власть, даже если это означало подвергнуть себя некоторому давлению. Он размышлял о том, как заручиться поддержкой Хан Тхэ Хуна. Именно тогда, сильно задумавшись, он внезапно почувствовал, как кто-то безотрывно смотрит на него. Джэ Чан немедленно ответил на этот пристальный взгляд.

Это был Сон Ын Су, который стоял примерно в пяти шагах от Хан Тхэ Хуна.

— …

Джэ Чан думал, что он не будет присутствовать на сегодняшнем мероприятии, потому что не являлся частью 1-ой группы эсперов, но теперь он стоял бок о бок с руководителем 1-ой группы. Сон Ын Су улыбался, как весенний ветерок, сопровождая многообещающего руководителя группы. Даже высоко уложенная прическа, что открывала его выдающийся лоб, показалась Сон Джэ Чану претенциозной.

Затем он услышал звук дыхания.

Сдавленный выдох. Словно задушенное животное, застрявшее в капкане, он дышал обрывистыми, короткими рывками, насильно проталкивая воздух по дыхательным путям.

Мышцы на лице Сон Джэ Чана напряглись. Сон Ын Су, усадив руководителя группы, направился прямо к нему.

***

Взгляд, который столкнулся с его глазами, был таким же отвратительным, как слизь из какого-нибудь мусорного бака.

В улыбающихся глазах Сон Ын Су плескалась злоба. Джэ Чан почувствовал, как капли пота побежали вниз по его шее. Узкие зрачки в полукруглых глазах его старшего брата беззвучно вращались, тщательно изучая его. Джэ Чан до кончиков пальцев ненавидел этот мерзкий взгляд, что оставлял после себя липкие следы, похожие на муцин улитки.

Блестящие черные туфли ступили на синий бархатный ковер, символизирующий единство. Пространство, где сидел Джэ Чан, казалось, уменьшалось на дюйм по мере приближения Сон Ын Су, шаг за шагом. Суматоха вокруг него отдавалась шумом в голове. Воздух ворвался внутрь, словно в закрытую комнату, образовав стену.

Улыбка Сон Ын Су стала шире, когда он заметил, что Сон Джэ Чан напрягся. На одной из его щек появилась темная ямочка, заметная лишь на долю секунды. Сон Ын Су прекратил свою неторопливую походку.

Его глаза, изогнутые полумесяцем, исказились. Его старший брат устремил свой взгляд прямо перед собой. Он ускользнул от него, как змея.

— …

К настоящему моменту Сон Джэ Чан полностью восстановил самообладание.

Он смог быстро взять себя в руки благодаря накопленному опыту прошлой жизни. Хотя Сон Ын Су и не знал об этом, как человек с особыми навыками, он смутно почувствовал силу духа своего брата, который стал таким же твердым, как натренированные мышцы.

Со Ын Су не мгновение поколебался. Проходящие мимо посетители останавливались и с беспокойством смотрели на него. После того, как группа извиняющихся прошла мимо, Ын Су размял свою затекшую шею. Он расслабился, его глаза снова сузились и он поднялся по лестнице, остановившись рядом с брату.

— Давненько мы не виделись, Чан Хён.

Однако пристальный взгляд, которым он смотрел на Сон Джэ Чана, окрасился безразличием, а человеком, с которым он разговаривал, был Кён Чан Хён.

Услышав, что брат намеренно игнорирует его, Сон Джэ Чан мысленно фыркнул. Это была знакомая ситуация. Ничего не изменилось.

— Хорошо выглядишь. Почему ты обычно не носишь такую одежду?

Сон Ын Су продолжал игнорировать Сон Джэ Чана, разговаривая только с Кён Чан Хёном. В отличие от его отца и матери, которые были озабочены тем, что думают другие, его старший брат открыто игнорировал Сон Джэ Чана даже в обществе, так что во всей этой ситуации не было ничего необычного.

— Ах... да.

Странным был Кён Чан Хён. Он кивнул в знак приветствия, но по какой-то причине его слова прозвучали неуверенно.

— Как поживает президент?

— Я думаю, репортеры государственного телевидения знают об этом лучше, чем я.

Кён Чан Хён поднял свои удлиненные глаза с одним веком. Джэ Чан был все больше заинтригован тем, как много они разговаривали друг с другом.

«Разве Кён Чан Хён изначально не был в хороших отношениях с Сон Ын Су? Почему он вдруг изменил свое поведение?»

Такого раньше не случалось.

«...Ну что ж. Это не может быть важным.»

Он мог бы разобраться с этим и позже.

Важным сейчас было то, что он съежился, как лягушка перед ядовитой змеей, после недавней встречи с Сон Ын Су. Воспользовавшись тем, что Сон Джэ Чан задумался, Сон Ын Су сменил цель.

— У Джин. Я слышал, тебе пришлось нелегко на острове Ментоза.

Его голос стал мягче, чем во время разговора с Кён Чан Хёном.

В отличие от Сон Джэ Сана другие люди не смогли бы заметить существенной разницы.

У Джэ Чана промелькнула мимолетная мысль о том, что брат, которого он ненавидел, был чем-то похож на него. Сон Ын Су был эспером S-класса, полным притворства, он изо всех сил создавал видимость, что поддерживает близкие отношения с сыном председателя Го Ён Чана.

Го У Джин ответил легким кивком. Сон Ын Су продолжил ровным тоном:

— Как и ожидалось. У тебя всегда были трудные времена. Я имею в виду Джэ Чана. Хоть он и мой младший брат, я знаю, какой он упрямый. Он совсем не годится на роль проводника.

Пока Сон Ын Су продолжал разговор в одиночестве, Джэ Чан случайно перевел взгляд на Го У Джина. Из-за того, что Сон Ын Су сидел в проходе под наклоном, Джэ Чан мог видеть профиль У Джина. Джэ Чан был ошеломлен, увидев, что тот ответил легкой улыбкой, как это обычно делают большинство людей.

Если бы У Джин знал, насколько Сон Ын Су двуличен, он бы никогда так не улыбнулся.

Не только У Джин, но и все остальные стали бы презирать Сон Ын Су, если бы увидели его настоящую личность.

Пусть на мгновение внутри все вскипело от детских мыслей, вскоре он успокоился. Горящие уголки глаз Сон Джэ Чана слегка погасли.

— …

Даже если бы раскрылась истинная личность Сон Ын Су, кого бы это могло волновать.

Мир, который он знал, был таким: чем больше ты показываешь свою уязвимость, тем сильнее тебя будут кусать. Даже он не был одним из тех счастливчиков, которых хвалили за проявление уязвимости. Но, прежде всего, он сам не был заинтересован в том, чтобы вымаливать заботу. Лучше было скрывать свои слабости как можно тщательнее.

Джэ Чан привык разочаровываться. Ему всегда приходилось скрывать, как к нему на самом деле относятся его двуличные родители и Сон Ын Су, особенно перед Го У Джином. Было естественно желать выглядеть как можно лучше и достойнее перед своим возлюбленным, даже если дела обстояли иначе.

Он не мог позволить себе одним движением выдать постыдную слабость. Его губы плотно сжались. Сон Джэ Чан еще сильнее вскинул голову и сжал руки, которые дрожали с тех пор, как Сон Ын Су подошел к нему.

«Перестань думать о бесполезных вещах, и, раз уж я вернулся, придется избавиться от этой вредной привычки.»

Если это не было каким-то животным инстинктом, натренированным на стимуляцию и реакцию, он не знал, почему так болезненно сжался, стоило ему увидеть Сон Ын Су.

Сон Джэ Чану нужно было просто стиснуть зубы и собраться с мыслями. Го У Джин тоже постепенно заканчивал разговор.

Глава 38

— Да. Давай иногда обедать вместе.

Насмешливый взгляд молча изучал его. В отличие от сложившегося о нем мнения женщин, которое вылилось в не очень забавное прозвище «игрок», общественное мнение о Сон Ын Су заключалось в том, что он обладал «хорошим характером». В то время, как Сон Джэ Чан сам выбирал, с кем ему общаться, он, казалось, ладил со всеми.

Они были братьями с противоположными характерами. Поэтому У Джин подумал, что Джэ Чан просто не ладит со своим братом, как это бывает в таких семьях…

Он задался вопросом, так ли это на самом деле.

— Я свяжусь с тобой.

Сон Ын Су приподнял уголки губ в холодной улыбке. На фоне выражения лица «ясного, как чистое зимнее небо», чрезмерное количество пропущенных звонков озадачивало.

Он притворялся, что его младшего брата не существует в присутствии других, но при этом так навязчиво названивал ему.

Го У Джин не осознавал, что его и без того настороженный взгляд стал еще подозрительнее. Сон Ын Су снова договорился пообедать вместе и ушел. После того, как он переговорил с руководителем 1-ой группы эсперов, его силуэт растворился в направлении темного аварийного выхода.

У Джин отвел взгляд, убедившись, что Сон Ын Су полностью исчез. В поле зрения появился Сон Джэ Чан, который сидел в той же позе на противоположной стороне, напоминая солдата в военной машине перед боем.

Джэ Чан смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на то, что племянник президента прикасался к нему. У него даже пропала его обычная лучезарная улыбка. На холодном лице осталось только безразличное выражение.

— …

Поскольку У Джин открыто наблюдал за ним, их взгляды встретились. Его темно-карие глаза были выше, чем обычно, из-за расположения сидений, как в амфитеатре.

Он смотрел из-под изящно опущенных ресниц в неестественно блестящие зрачки, но быстро понял, что это напрасно. Он не смог обнаружить никакого намека на эмоции.

— Воу. Теперь они говорят о тебе прямо в твоем присутствии. Что? Это из-за Ын Су Хёна? Не мог бы ты представить меня своему психологу? Твоя выдержка поражает.

У Джин, казалось, смотрел в их сторону довольно долго. Племянник президента, который разговаривал с Сон Джэ Чаном, тоже перевел на него свой взгляд. Продолжать наблюдение не имело смысла, было бы разумно остановиться на данном этапе.

По какой-то причине У Джина обеспокоил чрезмерно суровый вид Джэ Чана. Он напомнил ему рака-отшельника, который прячется в панцирь, чтобы защитить свою нежную кожу.

«Я что, сумасшедший?»

Сравнивая Сон Джэ Чана с формой жизни, которая была меньше его ладони, он задумался, не зашел ли слишком далеко. У Джин молча перевел взгляд вперед, уставившись на шумную толпу.

С другой стороны, Сон Джэ Чан не сводил глаз с прямой спины Го У Джина. Его глаза, заостренные в ожидании опасности, постепенно округлились.

— …

Го У Джин лишь мгновение смотрел на него этим непонятным взглядом.

Лишь мгновение, но взгляд был наполнен такой силой, что у Джэ Чана все сжалось внутри. Сон Ын Су превратился в нечто незначительное, едва различимое и затаившееся глубоко в его сознании.

Джэ Чан смотрел на У Джина. Густые волосы, аккуратно уложенные назад, открывали красивые уши. Прямая сильная спина создавала ощущение, будто он ступил в тень густого и могучего дерева. Сила в его крепко сжатых руках постепенно исчезала, как будто он нашел место, где на какое-то время смог найти успокоение.

Джэ Чана вернул к реальности грубый удар Кён Чан Хёна локтем в бок.

— Что с тобой не так?

Сон Джэ Чана становился все более мрачным, словно смущенный тем, что теперь его тыкал и отчитывал, тот, кто даже никак не возразил словам Сон Ын Су.

Погруженный в свои размышления о спокойном и безмятежном поведении У Джина, Джэ Чан не обращал внимания на происходящее вокруг. Причиной его рассеянности стало внезапное возвращение к своему привычному состоянию, которое незаметно принесло ему краткое чувство облегчения.

Далеко внизу, на террасе, послышался шум.

— …!

Непонятная суматоха вспыхнула в самой гуще протестующих, которые держали плакаты.

В то же время в наушнике, который он носил, раздался крик руководителя группы. Го У Джин встретился взглядом со своими коллегами, которые смотрели на него в ответ, и коротко кивнул.

***

Возникли небольшие беспорядки. Протестующие хотели пройти маршем по улицам, чтобы заявить о своих намерениях во время церемонии. Однако реакция высшего руководства не заставила себя долго ждать. Подразделению E-SOF был немедленно отдан приказ о разгоне толпы.

Это был прямой указ президента – разогнать протестующих тихо и немедленно, будто ничего и не было.

— Что за пустая трата времени! Что за бесполезная чушь? Какой смысл использовать 1-е подразделение специального назначения для ловли мух? — проворчал Кён Чан Хён.

Они с Сон Джэ Чаном шли по узкой улочке, ведущей к мемориальному залу, между зданиями. Он заметил, что Сон Джэ Чан удаляется от Го У Джина, и решил, что присоединиться к нему будет веселее, чем остаться на церемонии.

Но вместо веселья его окружили группы толкающихся людей. Он был бы раздражен этими толпившимися на улице группами, если бы Сон Джэ Чан вовремя не схватил его за руку и не увел в тихий переулок.

— Он, должно быть, хочет скрыть факт наличия протестов, по-тихому разобраться с этим, будто проблемы и вовсе не существует, — ответил Сон Джэ Чан, пробираясь по переулку.

Президент, который ранее заявлял, что истинная власть не терпит насилия, на самом деле злоупотреблял эсперами. Неумеренное подавление может привести к появлению лишних зубов в неподходящих местах. Неудивительно, что позже возникла такая мощная антиправительственная организация, как Черный лебедь.

— Это грязные методы, не так ли? — надутыми губами выпалил Кён Чан Хён, прищурившись.

— Учись. По-настоящему могущественный человек может подружиться и с нечистыми на руку людьми, — лукаво ухмыльнулся Сон Джэ Чан и потом пошутил, что ему следует передать президенту его замечание. Но Кён Чан Хён не услышал ничего из сказанного. Он был ослеплен яркой улыбкой друга, которую так давно не видел, и этой манящей ямочкой на бледной щеке. Он почувствовал, будто друг, который избегал его в течение нескольких месяцев, впервые оказался так близко к нему. В его желудке разлилось тепло. Кён Чан Хён, сам того не осознавая, импульсивно открыл рот:

— Эм… Я... я говорю тебе это только сейчас. — проболтался он невнятным голосом.

Конечно, у него и в мыслях не было поднимать эту тему, ведь они только что восстановили отношения, хоть и поверхностно.

— О Ын Су Хёне. Ты слышал о том, что на твоего брата донесли?

Сон Джэ Чан остановился. Он был удивлен, что тема разговора внезапно перешла на Ын Су, но Кён Чан Хён продолжил:

— Я тоже узнал об этом только утром... Но, похоже, это правда. Ты не можешь поговорить со своим отцом и остановить Ын Су Хёна?

— Что случилось?

— Твой брат немного сумасшедший.

Кён Чан Хён, который был возмущен, не смог больше сдерживаться и скривил губы. Он обнажил свои острые клыки и издал отвратительный звук:

— Я слышал, что на этот раз его руки дотянулись до одной из старших эсперов из 4-ой группы. Они сообщили об этом в центр по рассмотрению жалоб на сексуальные домогательства и полицию.

У Сон Джэ Чана отвисла челюсть.

Сон Ын Су был обвинен.

Конечно, он был хорошо известной фигурой, и не было бы ничего удивительного, если бы его когда-нибудь поймали, но… его рот, который был открыт, так и остался незакрытым. Только тогда он понял, почему Кён Чан Хён был груб с его старшим братом, в отличие от прошлого раза. Ли Хе Хи, старший эспер из 4-ой группы, была первым эспером, назначенным к Кён Чан Хёну. Она была очень приятным человеком и одной из немногих бывших эсперов, с которыми Чан Хён поддерживал контакт.

Но что-то было не так…

«Странно,» — подумал про себя Джэ Чан, пробираясь обратно сквозь шумную толпу зевак. В прошлом о Сон Ын Су никогда не сообщалось, не было никаких жалоб, тем более от старших эсперов. Кён Чан Хён также никогда не дистанцировался от Сон Ын Су.

«Что это было? Почему события изменились?»

— Я расскажу своим родителям, — сказал он. Хотя его отец, вероятно, в любом случае знал все о делах его старшего брата.

На данный момент работа была на первом месте. Сон Джэ Чан похлопал Кён Чан Хёна по плечу и подтолкнул его к мемориальному залу, до которого они уже почти добрались.

На сцене все еще витал запах черного дыма, вероятно, после эспера огненного типа. Го У Джин находился неподалеку от мемориального зала. Неизменно прямая выправка делала его похожим на прекрасную статую. Стоя спиной к недовольным демонстрантам, он разговаривал с вооруженными военными и полицией.

— Я ухожу. А ты найди других эсперов.

Он махнул рукой Чан Хёну и пошел дальше. Он чувствовал, как Го У Джин приближается к нему, излучая хаотичные волны. Должно быть, он использовал гораздо больше силы, чем обычно, чтобы усмирить протестующих и обеспечить их безопасность.

Го У Джин имел привычку незаметно проигрывать слабым. Особенно беспомощным и убогим.

Он становился сильнее для сильных и слабее для слабых, как ремень безопасности. Джэ Чан недоумевал, как У Джин смог так вырасти между президентом Го Ён Чаном и директором Юн. На мгновение он почувствовал зависть к протестующим, которые, должно быть, сочувствовали Го У Джину даже во время подавления. Конечно, Джэ Чан, который всегда использовал свои привилегии личного проводника в корыстных целях, не имел права завидовать им.

Вскоре Го У Джин нашел его.

На его лице не было ни удивления, ни беспокойства. Однако в глазах, которые на первый взгляд казались спокойными, словно бескрайнее ночное небо, сверкал опасный огонь, который было невозможно скрыть от Джэ Чана.

Сон Джэ Чан ступил на тротуар, расправляя плечи и стараясь не уклоняться от волн эспера. Он приподнял уголки рта так высоко, как только мог, и сказал, просияв лицом:

— Я здесь, чтобы помочь вам.

— …

— Вам необходимо руководство?

Глава 39

Присмотревшись, он увидел, что стабильность длины волны, казалось, не сильно исказилась, но Джэ Чан все равно предложил свою помощь. Как обычно, на задании, глаза У Джина, были запавшими, как темная занавеска. Он долго молча смотрел на Джэ Чана.

— Только обычное руководство.

Столкнувшись с молчанием, Джэ Чан добавил пояснение. Благодаря своему опыту, накопленному за двадцать семь лет, он не чувствовал никакого давления со стороны Го У Джина в этот момент, но продолжил:

— Я просто буду держать вас за руку.

Он все еще переживал из-за того, что он сделал с У Джином. Пришло время выяснить, как эффективно донести до него свои истинные намерения.

— Вам звонят, — коротко ответил У Джин. Казалось, его голос был пропитан копотью протестующих.

Только тогда Джэ Чан почувствовал вибрацию в кармане пиджака. Увидев, что У Джин отступил на шаг, он ответил на телефонный звонок.

— Здравствуйте, проводник Сон Джэ Чан, это Центр экстренной помощи. Где вы сейчас находитесь?

Как только он ответил, в трубке раздался щебечущий голос.

— Да? Я в мемориальном зале.

— Это займет около 10 минут. Это просьба более высокого уровня. Пожалуйста, обратитесь непосредственно в Центр экстренной помощи.

Затем связь прервалась.

Сон Джэ Чан удивленно поднял брови, увидев, что экран уже погас. Обычно, в случае чрезвычайной ситуации, в центр вызываются свободные от дежурства проводники, так что это была очень необычная ситуация.

Кроме того, эта просьба исходила от вышестоящего руководства.

Джэ Чан порылся в окне сообщений в поисках какой-то подсказки, но там было пусто. Постепенно его охватило сильное разочарование. От удовольствия, что он встретил Го У Джина, которому нужна его помощь, не осталось и следа. Руководство У Джином занимает достаточно времени, потому что он эспер S-класса, но сейчас у него срочный вызов.

В тот момент он хмуро смотрел на пустое окно для сообщений. Го У Джин подошел к нему, лишь бросив взгляд на группу протестующих, которые внезапно замолчали. Длинные пальцы обхватили болтающееся запястье Джэ Чана. Джэ Чан замер, а затем отстранился.

— …?

Его запястье осторожно обхватили, оставляя небольшое расстояние между их кожей.

— У Джин-а, — позвал он, чувствуя тепло, исходящее от его тела. Ему было интересно, что случилось, раз его так поспешно вызвали с мероприятия.

— Это был звонок из Центра экстренной помощи.

Го У Джин замедлил шаг и лишь слегка повернул голову. Казалось, он услышал оклик.

— ...Да.

Шаги двух людей выровнялись. Когда Го У Джин заметил, что Сон Джэ Чан утвердительно кивает, он перевел взгляд вперед и немедленно попросил подвезти его до ближайшего рабочего офиса. Он провел рукой по своим растрепанным волосам и заговорил слегка хриплым голосом:

— Вы сказали, что будете руководить мной, поэтому давайте поедем вместе.

***

Служебный автомобиль, управляемый инженером Бюро, только что проехал по 8-полосному бульвару, соединяющему центр города и Капитолий. После церемонии движение на дорогах замедлилось, но беспокоиться было не о чем, потому что штаб-квартира Центра находилась недалеко от Капитолия. Даже если бы дорога была переполнена, они были бы там уже через 10 минут.

Однако это время показалось ему таким долгим, как никогда раньше…

Сон Джэ Чан смотрел в сторону. Го У Джин тоже сидел, скосив взгляд вц2й окно. Мимо равнодушно проплывал городской пейзаж из высотных зданий.

«Подумать только, он сам предложил, чтобы мы поехали вместе.»

Это было впервые за многие годы.

Даже когда У Джин был вынужден обращаться к нему, находясь на пределе своих сил, он редко сам просил помощи, а с тех пор, как появилась Нам Хэ Соль, и подавно.

«Изменилось ли его мнение? Начал ли я ему хоть немного нравиться? ...Или, он просто делает это, потому что нуждается в руководстве.»

Джэ Чан прищелкнул языком и снова уставился в окно. Он вжался в спинку сиденья. С тех пор, как они впервые встретились в 14 лет, Джэ Чан знал, что Го У Джину нравилось его руководство. Именно поэтому он использовал это как средство манипуляции и постепенно начал контролировать и сдерживать окружение У Джина.

Другими словами, только когда Джэ Чан перестал быть придурком, У Джин начал просить руководства, в котором всегда так нуждался.

Он не мог ошибаться. Джэ Чан с легким вздохом потер запястье, за которое его только что так нежно держали. Его сердце пропустило удар, когда большая рука У Джина обхватила его запястье, одновременно касаясь тыльной стороны ладони. Должно быть, для самого У Джина это было незначительным прикосновением. Вероятно, этот жест был простой милостью, которую он обычно оказывал людям.

«Не нужно придавать значения таким тривиальным вещам.»

Именно он будет разочарован, когда его надежды разобьются вдребезги.

— Мы прибыли.

Служебная машина проехала мимо входа в штаб-квартиру администрации и остановилась перед зданием Центра экстренной помощи. Двое мужчин вышли из машины и поприветствовали сотрудников за стойкой регистрации.

Площадь перед Центром экстренной помощи была опустевшей. Сон Джэ Чан шел впереди, почесывая затылок. У Джин молча следовал за ним. Они уже подошли к входной двери центра. Глаза Сон Джэ Чана неожиданно расширились, стоило ему увидеть, что автоматическая дверь с надписью «Центр экстренной помощи» открылась.

Проводники, которые были не на дежурстве, по какой-то причине собрались в Центре экстренной помощи. Как только он вошел, они замолчали, обменявшись неловкими взглядами. Они старались не показывать этого, но неловкость была почти осязаемой.

— Проводник Сон Джэ Чан. Добро пожаловать.

В этой странной атмосфере к ним подошел мужчина средних лет с седыми волосами. Это был директор центра, который крайне редко покидает свой кабинет.

— Кое-кто искал проводника Сон, поэтому я немедленно связался с вами. О, вы здесь вместе с эспером Го У Джином?

— Сейчас будет трудно найти проводника, — пробормотал директор, ему было едва за пятьдесят.

Именно в тот момент, когда он задумался над тем, что имел в виду директор, говоря это, из кабинета за центральным столом вышло три человека.

Глаза Сон Джэ Чана застыли, когда он увидел человека, стоявшего впереди группы.

— Джэ Чан.

Другой человек позвал его очень дружелюбно.

Военная форма с прямоугольными погонами, усеянными звездами, флагом Союза и множеством значков. На его груди распустились три красноватых цветка сливы с золотыми стрелками, указывающими на то, что он был офицером высшего ранга.

Его уверенная улыбка стала еще шире, из идеально уложенной причёски не выбивалось ни одной пряди. Эспер Сон Мин Ёль когда-то известный как «Щит объединенного народа».

Отец Джэ Чана подошел и похлопал сына по плечу.

***

Джэ Чан не мог понять, что происходит. Его отец сейчас должен был присутствовать на приеме в честь семьи президента, и он понятия не имел, зачем он разыскивал его.

Воспользовавшись отсутствием реакции, отец переключил свое внимание. Он с восторгом подошел к Го У Джину, который наблюдал за происходящим со спины.

— У Джин. Давно не виделись.

Его отец пожал руку с уверенной улыбкой. У Джин, обменявшись крепким рукопожатием, тоже улыбался. Джэ Чан уже видел похожую картину, когда У Джин приветствовал Сон Ын Су. Его снова охватила мысль о несправедливости. У Джин ни разу не улыбнулся ему, даже после регресса.

«Ах, что за глупые мысли у меня в голове?»

Сейчас было не время думать об этом. Благодаря отцу, который всегда заботился о Го У Джине, словно он был членом семьи Сон, у Джэ Чана появилось время обдумать ситуацию. Сон Джэ Сан огляделся. Он хотел посмотреть, нет ли хоть каких-нибудь подсказок, которые могли бы помочь ему разобраться в ситуации.

Во-первых, там были двое мужчин, которые сопровождали его отца. На их лицах было написано недовольство тем, что их заставили ждать. Один из них был ему знаком. Это был тот самый эспер, который накануне сбежал из Центра экстренной помощи. Хо Мун Ги, чье лицо заметно осунулось, решительно вздернул подбородок, когда их взгляды встретились. Джэ Чан недоумевал, почему он такой, но, как и его отец, Сон Джэ Чан не терял спокойной улыбки на губах.

Именно тогда Хо Мун Ги нахмурился.

Закончив здороваться с Го У Джином, Эспер Сон Мин Ёль повернулся к нему:

— Джэ Чан, поздоровайся, это Хо Гю Сик, руководитель 4-ой группы эсперов.

Отец представил его человеку, которого он не знал. Только тогда Джэ Чан понял, что мужчина средних лет с недовольным выражением лица был отцом Хо Мун Ги.

«Ха, если ты не в курсе, я Хо Мун Ги, сын эспера Хо Гю Сика, который является руководителем 4-ой группы эсперов.»

Джэ Чан вспомнил, что слышал эти слова от Хо Мун Ги. Оказалось, что между отцом и сыном было некоторое сходство.

Хо Гю Сик, мужчина с крепким телосложением, был человеком, о котором он ничего не помнил. Учитывая, что будущий руководитель 4-ой группы эсперов, с которым знаком Сон Джэ Чан, был другим человеком, Хо Гю Сик, стоявший перед ним, похоже, быстро оставил свою должность.

«Тогда почему произошла эта ситуация?»

Глаза Джэ Чана опустились, когда он нашел несколько зацепок. Он скрыл свои мысли и наклонил голову прямо.

— Привет. Я Сон Джэ Чан из 2-ой группы проводников.

— Ты тот, кто назвал многообещающего эспера ублюдком, верно?

Голос затрещал, как мячик для пинг-понга, брошенный в стену. Хо Гю Сик излучал волны агрессивного эспера. Угрожающее поведение заставило некоторых проводников почувствовать себя неуютно, но Джэ Чан, казалось, не возражал.

— Ты уверен, что обвиняемый эспер – это Хо Мун Ги?

Глава 40

— Ха!

Руководитель 4-ой группы прищелкнул языком. У него было плохое предчувствие насчет Джэ Чана с того момента, как он услышал, что тот сделал с его сыном, но оказалось, что это нечто большее, чем он думал. Он перевел взгляд на национального героя прошлого, словно желая сообщить ему об этом. Эспер Сон Мин Ёль, которого застали врасплох, смутился и открыл рот, чтобы успокоить его.

— Джэ Чан. Я слышал обо всех обстоятельствах до и после. То, что ты заступился за слабого, достойно уважения, но, похоже, произошло недоразумение.

Даже в этой ситуации отец Джэ Чана не терял своей спокойной улыбки. Было очевидно, что Сон Ын Су во всем копирует их отца. Джэ Чан тоже во многом походил на Сон Мин Ёля, все же он долгое время находился под его влиянием.

— Какое недоразумение?

Сон Мин Ёль заколебался, услышав вопрос сына. Он не ожидал, что ситуация примет такой оборот. Почему Джэ Чан не был похож сам на себя, обычно, он уже бы бросился к отцу, а он взъерошил бы его волосы.

Джэ Чан, вероятно, все еще был расстроен из-за конфликта, случившегося во время тестирования. В любом случае, он абсолютно бесполезен. Что может эспер E-класса.

Сон Мин Ёль продолжил удерживать свою фирменную улыбку, приподнимая уголки рта.

— Давай обсудим наедине. Пожалуйста, подождите минутку. Я думаю, нам нужно прояснить это недоразумение и поговорить об этом. Каким бы плохим он ни был, он все равно дорог мне.

Эспер Сон Мин Ёль попросил руководителя группы Хо о понимании. В то же время он шагнул к сыну и крепко сжал его запястье. Джэ Чана же грубо потащили. Когда его ярость возросла, Сон Мин Ёль просто прошел мимо Го У Джина, который хотел что-то ему сказать.

— …

Го У Джин, смотрящий на происходящее издалека, как сторонний наблюдатель, постепенно поднял взгляд. Молчаливые глаза, не мигая, следили за движениями Сон Мин Ёля и Сон Джэ Чана. Лицо Сон Джэ Чана, как обычно, было спокойным, но его запястья покраснели от сильной хватки отца.

Если он будет продолжать удерживать его так сильно, у Джэ Чана останутся синяки. У Джин знал об этом, потому что видел подобное, когда потерял самообладание на острове Ментоза, а также когда он обыскивал его тело. Хотя У Джин знал об этом, имея лишь небольшой опыт, эспер Сон Мин Ёль, похоже, не знал об особенностях тела собственного сына. Или знал, но ему было все равно.

В конце концов, Сон Джэ Чана протащили сквозь толпу зевак и усадили за центральный стол.

Они вошли в один из кабинетов центра.

Бах!

Дверь с грохотом закрылась, и рисунок на внутренней стороне на затрепетал. Потрепанный листок бумаги с инструкциями на случай непредвиденных обстоятельств на мгновение взмыл в воздух, после чего раздался звук закрываемого дверного замка.

Отец отпустил его и направился к окну.

Он резко опустил жалюзи, закрыв весь обзор. Они были отрезаны от внешнего мира.

— Немедленно звони в отдел по борьбе с сексуальными домогательствами и отзови свою жалобу.

Резкий голос Сон Мин Ёля зазвенел, отскакивая от стен закрытого пространства.

Джэ Чан поднял глаза, потирая уже покрасневшее запястье. Лицо его отца ничего не выражало. Яркий свет, излучаемый металлическими светильниками кабинета, придавал отцу более холодный вид.

Сон Джэ Чан заметил, что отец использовал свои способности на той волне, которую он мог почувствовать, как эспер Е-класса.

Верный своей репутации Защитника Союза, эспер Сон Мин Ёль, специализирующийся на защитных способностях, обладал даром к звукоизоляции.

Только эсперы более высокого класса, чем его отец, смогли бы услышать что-то за этим щитом. Другими словами, никто снаружи не услышит разговор между ними, как бы сильно они ни прижимались ушами к двери.

За исключением Го У Джина.

— …

Этот факт беспокоил его. По этой же причине он не мог сразу же вступить в борьбу со своим отцом.

Он сам ничем не отличался от претенциозных членов семьи, всегда скрывая уродливую сторону своей жизни, например то, что его избивал собственный отец.

Джэ Чан хотел, чтобы его считали любимым сыном.

Он глубоко вздохнул, придвинувшись ближе к жалюзи. Он просунул пальцы между плоскими планками жалюзи, не сводя пристального взгляда с отца, и заглянул в приемный покой через узкую щель.

Люди за окном уже занимали свои места. Руководитель группы Хо Гю Сик и Хо Мун Ги разговаривали с директором, а Го У Джин... ушел. Оказалось, он уже ушел.

«Что ж. Ким Гын Вона должно быть достаточно.»

Поскольку длина волны У Джина не была сильно искажена, достаточно будет использовать Ким Гын Вона или усилитель. Джэ Чан был разочарован, но вскоре осознал, какое преимущество получил.

Тем временем Сон Мин Ёль тоже почувствовал облегчение, посмотрев сквозь щели в жалюзи. Он уже заметил, что Го У Джин не особо жалует его второго сына, но было проще не иметь лишних ушей.

— Немедленно забери жалобу, — тогда он заговорил более строгим тоном, — именно для этого и существуют проводники. Даже если эспер совершил что-то непреднамеренное во время руководства, ты сообщил об этом, потому что не понимаешь элементарных вещей? Ты собираешься опозорить своего отца?

Сон Джэ Чан отпустил жалюзи и пристально посмотрел в глаза отца, которые были холодны, как северный ветер и снег.

Сон Мин Ёль, которого он знал, был не из тех, кто решает проблемы подобным образом. В соответствии с обычной манерой поведения его отца, он должен был спокойно позвонить ему и пригласить домой или просто решить проблему по телефону. Очень вероятно, что чья-то помощь завела его так далеко. Скорее всего, таково было мнение руководителя группы Хо Гю Сика.

Оставался всего один вопрос, на который он не мог найти ответа. Каким образом Хо Гю Сик повлиял на его отца.

— Почему? — глаза Сон Джэ Чана сузились. — Потому что руководитель группы Хо Гю Сик сказал, что снимет обвинения с Сон Ын Су, если я отзову жалобу на Хо Мун Ги?

Вскоре Джэ Чан понял, что он прав. Молчаливая реакция отца была красноречивее слов.

— Хаа.

Джэ Чан вздохнул. Теперь ему казалось, что он знает, почему случилось то, чего не случалось в прошлом.

«Твой брат немного сумасшедший.»

— Я слышал, что на этот раз он домогался одну из старших эсперов из 4-ой группы.

«Они сообщили об этом в Центр по рассмотрению жалоб на сексуальные домогательства и полицию.»

Он вспомнил слова Кён Чан Хёна.

Это было очевидно.

Начнем с того, что Сон Ын Су и в прошлом приставал к старшему эсперу из 4-ой команды, Ли Хе Хи. Его отец, видимо, заключил своего рода сделку с руководителем Хо, чтобы оказать давление на Ли Хе Хи. Таким образом, он легко разобрался с этой ситуацией.

Однако сейчас дело приняло совсем другой поворот. Сон Джэ Чан заявил на Хо Мун Ги.

Руководитель Хо, должно быть, предложил его отцу сделку после того, как познакомился с ним поближе. Давайте исправлять ошибки друг друга.

— Почему вы просите меня разобраться с тем, что сделал Сон Ын Су?

В конце концов, это Сон Ын Су виноват в том, что он оказался втянутым в этот инцидент.

Руки Сон Мин Ёля сжались в ответ на спокойный голос Джэ Чана. Но он был зол и смущен одновременно. Его сын был ему незнаком. Он не только прекрасно понимал ситуацию, но и был совсем не тем юнцом, который пытался заслужить любовь.

Он знал, что Джэ Чан втайне избегал его после того, как проявился эспером E-класса. Но, по сути, он был ребенком в его руках. С точки зрения Сон Мин Ёля, перемена в его сыне была внезапной.

— Я пойду, если вам больше нечего сказать.

Джэ Чан не видел никакого смысла терять еще больше времени здесь. Поэтому он подвел итог. В отличие от своего отца, который не находил слов, оказавшись шокированным поведением сына. Двадцатисемилетний Джэ Чан уже давно снял шоры с глаз, перестав пытаться завоевать любовь отца. Он просто вел себя так же, как и в своем прошлом. Он должен был стать таким давным-давно

Прошлое накладывалось на настоящее. Он понятия не имел, почему в юности был таким трусливым перед своей семьей. Он был по-дурацки опечален, видя своего отца, который был моложе, чем он помнил, но его отцу было плевать на его чувства.

— Мы еще не закончили разговор.

Сон Мин Ёль остановил Джэ Чана, не дав ему уйти. Его отец стоял спиной к двери, так что у Джэ Чана не было другого выбора, кроме как остановиться.

— Мне нечего сказать.

— Дерзкий мальчишка. Он твой брат. Твоя семья. Как ты думаешь, кому ты обязан тем, что вырос и до сих пор носишь нормальную одежду?

— Я сам обеспечиваю себя без помощи семьи с 14 лет. Ын Су хён до сих пор не может этого сделать?

— ...Даже если и так, ублюдок!

Сон Мин Ёль поднял руку.

Глаза Сон Джэ Чана внезапно стали холодными. Было смешно, что он пытался ударить его таким подлым образом.

Его никогда прежде не били, но его, двадцатисемилетнего, отец бил постоянно. Это больше не пугало его так сильно, как в первый раз. Он лишь усмехнулся.

Следует ли избить его или унизить – это был нелегкий выбор для его отца.

Пришло время решать. Сон Мин Ёль колебался, потому что реакция его сына была странной. Стук в дверь разрядил напряжение между отцом и сыном.

Спустя некоторое время Сон Мин Ёль убрал руку, которую уже поднял. Он пригладил воротник рукой, которой собирался ударить Джэ Чана. Движение открывания замка тоже было спокойным, как течение воды.

— Что такое?

Он застыл, открывая дверь. Уголки рта, которые до этого складывались в слабую улыбку, напряглись.

Глава 41

— ...Ты все еще здесь? — тихо пробормотал Сон Мин Ёль, подавив свои эмоции.

Джэ Чан, который заглядывал в дверную щель через плечо отца, тоже был застигнут врасплох.

— Простите, что прерываю, — немедленно отреагировал Го У Джин, стоявший за дверью. В то же время он усилил хватку, придерживая дверь снаружи. Сон Мин Ёль, стоявший на пути у отлично натренированного молодого эспера, был вынужден уступить его напору.

— Мне нужно руководство.

Освещение кабинета упало на лица Го У Джина. Джэ Чан не мог отвести глаз, вглядываясь в его уникальные острые и выразительные черты лица. Смутившись, он быстро отвел руки назад. Прежде чем Джэ Чан осознал, хмурый взгляд Го У Джина уже достиг его запястий, касаясь побагровевших отпечатков от ладоней.

«...Я думал, он ушел.»

Он сам лично подтвердил факт того, что Го У Джина определенно не было в центре экстренной помощи, а это означало лишь одно: он все это время находился за дверью, в слепой зоне.

Джэ Чан задался вопросом, все ли он верно расслышал. Он сцепил руки за спиной, чтобы спрятать их, и на мгновение у него возникли те же мысли, что и у его отца. Казалось, что-то неприятное застряло в горле. У него закружилась голова.

У Джин встал на сторону Джэ Чана. Пока Джэ Чан отчаянно пытался найти выход из ситуации, в которой не было места оправданиям, на него упала большая тень.

— Ты. Ты изменился, — медленно открыл рот Сон Мин Ёль, который внимательно наблюдал за каждым движениями Го У Джина. Его мягкость исчезла, а лицо стало жестким.

— Он мой личный проводник, — У Джин ответил деловым тоном.

Однако у Сон Мин Ёль было другое мнение. Он прослужил на своем посту более 20 лет и неоднократно был свидетелем различных отношений, складывавшихся между эсперами и проводниками. Прежде всего, его внимание привлекла позиция, в которой стоял Го У Джин. Казалось, он подсознательно загораживал Джэ Чана и держал его в пределах досягаемости. Складывалось ощущение, что он пытался защитить его.

Внезапно уголки его рта изогнулись.

— Он мой сын, но он еще и проводник. Проводник – это не более чем символ «ограничений» для эспера.

— …

— Только не говори мне, что ты стал заложником в этой зависимой системе.

Го У Джин не нашел, что ответить. Он просто стоял на своем, вежливо улыбнувшись, но зрачки его черных, как смоль глаз расширились, словно у хищника.

— Тсс.

Сон Мин Ёль прищелкнул языком и отвел взгляд. Он был весьма оскорблен атмосферой, созданной молодым человеком, но ничего не мог сказать, потому что тот был сыном председателя Го Ён Чана.

Это напомнило ему атмосферу в J Pharmaceuticals, которая в последнее время довлела в компании. Из-за инцидента со взрывчаткой влияние директора Юн Со Ми резко упало, а положение Го У Джина, которого председатель Го Ён Чан рассматривал в качестве своего преемника, быстро укрепилось.

— …

Сон Мин Ёль не мог себе позволить ссориться со следующим владельцем J Pharmaceuticals из-за какого-то пустяка. Особенно из-за его второго ребенка.

Закончив мысленные расчеты, Сон Мин Ёль снова поправил воротник. Возможно, на У Джина повлияла его дружба с молодым эспером или инстинктивная привязанность к своему проводнику. Это выглядело не очень хорошо, но для эспера S-класса даже это не было недостатком. Более того, если бы он мог установить прочные отношения с J Pharmaceuticals, это принесло бы ему огромную прибыль и ему было не важно, если бы в итоге его второй сын стал рабом или секс-игрушкой.

— Давай поужинаем вместе позже. И еще, Джэ Чан, насчет Ын Су...

Сон Мин Ёль, который вновь пытался обратиться к нему с просьбой, заколебался. Это произошло, потому что Го У Джина, который внимательно слушал, что он говорит, пристально смотрел на него.

— Хаа.

С его губ снова сорвался вздох. Было неуместно упоминать эспера, обвиненного в сексуальном домогательстве, в присутствии эспера, внимание которого сосредоточилось на личном проводнике.

Он превратился в помеху. В любом случае, проводник ничем не отличался от оков для эспера.

Сон Мин Ёль надеялся, что Го У Джин поймет это как можно скорее. Затем коротко вздохнул:

— Я свяжусь с тобой позже.

В конце концов, он мог оставить это дело только на своего второго ребенка, надеясь на лучшее в будущем.

***

Когда Сон Мин Ёль решил связаться со своим сыном, Джэ Чан не отвечал на его телефонные звонки. Ему не оставалось ничего другого, кроме как написать пару текстовых сообщений.

[Отзови жалобу]

[Если к тебе придет брат, умеренно отошли его]

«Что значит «умеренно»?»

Пятница перед выходными. Сон Джэ Чан, направлялся в общежитие проводников после работы. Сегодня, в отличие от других дней, он смог уйти вовремя. Джэ Чан проворчал что-то, увидев длинное сообщение, которое снова получил.

На этот раз это даже сопровождалось заманчивой угрозой: «Если ты не отзовешь свою жалобу, мы разорвем все связи». Это было именно то, чего он хотел – разорвать отношения. Он фыркнул и уже собирался положить телефон в карман, когда вновь с любопытством посмотрел на него.

В прошлой жизни около месяца назад его телефон был разбит, к тому же он не должен был быть здесь в это время.

Вероятно, это случилось где-то в конце сентября этого года, когда Сон Ын Су появилась из ниоткуда, разыскивая его. Они, как обычно, спорили о руководстве, и его сотовый разбился, когда он упал.

В это же время в настоящей реальности Джэ Чан был на острове Ментоза, поэтому их встреча не состоялась. Было 463 пропущенных звонка. Естественно, в его голове одно за другим проносилось ужасное число пропущенных звонков. Изначально Ын Су был из тех, кто одержимо названивал Джэ Чану, когда тот был ему нужен, но количество пропущенных в этот раз было чрезмерно большим.

Мягко говоря, это был первый раз, когда Джэ Чан избегал общения с Сон Ын Су в течение нескольких дней, поэтому это было объяснимо.

Джэ Чан проверил мобильный телефон, который был в полном порядке. Экран смартфона освещал сгустившиеся сумерки, отчетливо переливаясь яркими красками. Когда-то сломанный сотовый телефон теперь был цел и невредим.

Он внезапно понял, что может изменить прошлое. Этот сотовый телефон стал для него символом этой силы.

«Не стал ли я слабаком.»

Это не было суеверием или проклятием.

В последнее время Джэ Чан много думал. Возможно, потому, что У Джин застал его за стычкой с отцом.

Джэ Чан не хотел обсуждать эту ситуацию, но У Джин и сам все понял. Конечно, он не думал, что Го У Джин может воспользоваться его слабостью и нанести удар в спину или смотреть на него свысока.

Это просто было... неловко.

По этой причине он избегал его в последнее время.

«Вскоре все встанет на свои места.»

Подумал он про себя, подавляя свою безответную любовь. Хотя именно благодаря тому, что он чудом избежал смерти, он научился ценить каждое мгновение. Это небольшое смущение, по сравнению с тем чувством, было не более, чем мимолетной эмоцией, которая постепенно угаснет.

Но, несмотря на это, сейчас он чувствовал себя крайне смущенным. Его мысли витали повсюду.

Он вздохнул, с облегчением втянув в себя холодный воздух. Отбросив свои ненужные переживания, Джэ Чан просмотрел сообщения, которые сохранил как напоминание о целях на ближайшее будущее.

[От: ★Директор Юн Со Ми★

Дорогой, почему я не могу связаться с тобой в последнее время? Возможно, я тебя чем-то обидела?]

Знак «★» был для него способом отдельно отметить людей, на которых ему в данный момент нужно было произвести впечатление. Вернувшись, он не стал вносить изменения в свой список контактов, просто оставив все как есть, но сегодня ему показалось, что это был особенно странный выбор.

Поиск выжившей гончей директором Юн не был чем-то новым.

[Директор Юн, что я могу сделать? Я все еще плохо себя чувствую. Извините, я всегда буду поддерживать вас издалека!]

Он просмотрел свой поспешно надиктованный ответ и открыл следующее сохраненное сообщение.

[От: Проводник Нам Хэ Соль

Здравствуйте, господин проводник. Это Нам Хэ Соль. Я получила уведомление о том, что сегодня прошла второй тест. С нетерпением жду встречи с вами в ближайшее время.]

Невинное, вежливое и лаконичное – это было сообщение как раз в стиле Нам Хэ Соль.

Когда Джэ Чан был на острове, он дал Нам Мён Сону свою контактную информацию, и Нам Хэ Соль связалась с ним первой, что послужило началом вежливого общения, время от времени они обменивались сообщениями.

Был ноябрь, так что прошло совсем немного времени, прежде чем она прибыла в первый район. Джэ Чан перешел к следующему сообщению, изо всех сил стараясь скрыть свои горькие чувства.

На этот раз сохранилось только содержание сообщения, которое он отправил в одностороннем порядке.

[Здравствуйте, руководитель группы. Прошло много времени с тех пор, как мы разговаривали в последний раз.]

Получателем сообщения, которое начиналось примерно так, был [★Руководитель 1-ой группы проводников Хан Тхэ Хун ★]. Сон Джэ Чан посмотрел на сверкающую черную звезду и коротко вздохнул, когда понял, что ответа не последовало.

«Почему ты не выходишь на связь? Даже старший искал тебя».

Когда Кён Чан Хён сказал это, ему следовало сразу же связаться с ним.

«Ну, хорошо.»

Даже если бы руководитель группы Хан Тхэ Хун стер его из своей памяти, этого было бы не достаточно, чтобы Джэ Чан опустил руки. Он собирался засунуть телефон в карман своего толстого пальто, обдумывая свой следующий шаг, когда получил сообщение.

[18:23 Джон Ноа: Я сейчас зайду.]

Ему пришло сообщение от соседа по комнате. Джэ Чан слегка наморщил лоб. В этом не было ничего особенного, но Джэ Чан заподозрил неладное, потому что в последнее время он притворялся дружелюбным.

Джон Ноа определенно ненавидел его.

Мог ли он изменить свое отношение, потому что был благодарен Джэ Чану за спасение? Он подумал о кудрявой шерсти золотистого ретривера. Джэ Чан не видел его лица как следует уже почти месяц с тех пор, как их рабочие графики не оставили им шансов на встречу. Он поправил выражение своего лица и продолжил идти.

Глава 42

Было выгодно держаться поближе к Джон Ноа. Скорость общения с ним была не такой уж плохой.

— Эм, привет?

Примерно в то время, когда он подходил ко входу в общежитие, его окликнула та самая женщина с яркой помадой на губах, которую он видел в своей комнате с Джон Ноа не так давно. Он слегка наклонил голову.

Она прошла мимо, заправив распущенные волосы за ухо, ее глаза сияли многозначительной улыбкой.

«Почему она так себя ведет?»

Приподняв бровь, Джэ Чан продолжил идти по коридору первого этажа.

Вскоре он заметил, что дверная ручка комнаты открыта.

«Ах. Джон Ноа уже здесь? Похоже, они снова хорошо провели время.»

«Как бы я хотел, чтобы они проводили свои свидания где-то в другом месте.»

Джэ Чан, не раздумывая, вошел внутрь.

Над его головой загорелся датчик. Он снял кроссовки и расстегнул куртку, проходя по короткому коридору, ведущему в комнату.

— Джэ Чан.

Внезапно перед ним раздался знакомый голос. Когда их взгляды встретились, еще до того, как он успел среагировать, неприятная дрожь пробежала по его спине. Сон Ын Су стоял один в тускло освещенной комнате без включенного света, его лицо было скрыто в темноте уже опустившегося на землю вечернего сумрака.

Бах.

В тот самый момент, когда погас свет, уголок рта его брата приподнялся.

В следующий момент, прежде чем он успел среагировать, его с силой прижали к стене, крепко схватив за воротник. Все произошло очень быстро и сопровождалось невнятным бормотанием.

— Почему ты в таком виде без трусов? Ты психически болен?

Когда Джэ Чан подавил короткий стон, Сон Ын Су потряс маленьким белым бельем в своей руке.

— Или ты пытаешься показать его мне?

Другой рукой Сон Ын Су крепко держал своего младшего брата за шею. Сон Джэ Чан, чьи глаза рефлекторно сощурились, тут же опустил взгляд. Сон Ын Су расслабился, увидев покорное поведение Джэ Чана. Его младший брат, который на протяжении всей церемонии напряженно держал голову прямо перед ним, казалось, наконец-то пришел в себя.

Верно. Это его младший брат.

Как только он увидел слабую фигуру, его сердце стало более снисходительным. Сон Ын Су томно вздохнул, словно вдыхая сладкий аромат, и на его щеке появилась ямочка.

Вместо пульсирующей сонной артерии, которую Ын Су хотел раздавить своей ладонью, он в знак привязанности, агрессивно смял мягкое нижнее белье другой рукой. Сон Ын Су и понятия не имел, что его младший брат корректирует угол наклона колена и смотрит на нижнюю часть живота.

Как раз в тот момент, когда Сон Джэ Чан с сухими глазами и опущенной головой собирался поднять колено для удара...

Бах! Дверь неожиданно распахнулась.

— …

Когда свет сенсора осветил комнату, Сон Ын Су быстро отступил в изумлении. Даже несмотря на свое удивление, Джэ Чан не смог удержаться от смешка. В любом случае, его старший брат был человеком, который заботился о своем имидже в глазах других людей.

Взгляды двух братьев были прикованы к окрасившемуся в оранжевый цвет входу. Джон Ноа, который беззаботно вошел в комнату, напевал какую-то бессмысленную мелодию, размахивая пакетом с логотипом «Наши домашние пельмени» в одной руке, затем он тоже заметил их обоих.

Вскоре у Джон Ноа отвисла челюсть.

— Какого хрена ты делаешь, беря чужое нижнее белье!

Джон Ноа бросил пакет с пельменями и выхватил свое нижнее белье из рук Сон Ын Су, выкрикивая ругательства.

***

— Этот извращенный ублюдок!

Джон Ноа кричал так громко, будто держал мегафон у рта, параллельно бросая свои трусы. Это было то самое хлопковое нижнее белье, которое Сон Ын Су держал в руках буквально пять минут назад. Обычно он вешает свое нижнее белье сушиться на дверную ручку, когда у него заканчиваются бельевые веревки, но он никогда не думал, что это будет настолько большим проколом.

После того, как в августе маньяк-извращенец ввел ему наркотики и он был вынужден лечь в урологическое отделение, его еще больше взбесило новое хлопковое нижнее белье, которое он решил купить.

Сон Джэ Чан рассеянно прислушался к голосу своего соседа и выглянул в окно. Сон Ын Су здоровался с управляющим общежития, который ранее тепло приветствовал Джэ Чана. Ын Су, казалось, улыбался, как обычно, но в глазах Джэ Чана было отчетливо видно искаженное выражение беспокойства, что заставило его улыбнуться.

Он заметил, как правая рука Сон Ын Су, опустившаяся после дружеских объятий с менеджером, была поднята под углом, словно держась на расстоянии от руки менеджера, держащей тряпку.

Он даже мог поспорить, что Ын Су немедленно найдет место, где можно вымыть руки. Хотя он сожалел, что не смог пнуть Сон Ын Су между ног, как планировал, его старший брат, казалось, был в равной степени шокирован тем фактом, что он играл с чужим нижним бельем, и испытал при этом психический шок.

— Сумасшедший ублюдок. Зачем брать чужое нижнее белье...

Тем временем Джон Ноа продолжал ворчать, вскрывая упаковку с горячими пельменями, от которых шел пар. Он же не был каким-то отвратительным извращенцем. Почему он вообще возился с чужим нижним бельем, как будто замешивал вареники на пару? Ему стало еще более неуютно, когда он вспомнил об извращенном ублюдке-сталкере, который сейчас сидел в тюрьме.

Этот сталкер был озабочен не только женскими странностями, но и мужским нижним бельем.

Его ругательства усилились, когда он вспомнил эспера Сон Ын Су, который поспешно вышел из комнаты с озабоченной улыбкой. Почему тот, кто выглядит совершенно нормально, так себя ведет? Странная мысль внезапно промелькнула в голове Джон Ноа, и он прищелкнул языком, чтобы скрыть свое недовольство.

«...Подождите.»

Джон Ноа вспомнил сцену, которую он увидел, войдя в комнату. Расстояние между ними и Сон Джэ Чаном, который стоял, прислонившись к стене.

«…»

Джон Ноа закатил слезящиеся и снова взглянул на хлопковое нижнее белье, выброшенное в мусорное ведро. Возможно…

«Он что, подумал, что это нижнее белье Джэ Чана, а не мое?»

Он повернулся, чтобы посмотреть на своего соседа, стоявшего у окна. Сон Джэ Чан проверял свой только что зазвонивший телефон. Глаза Джон Ноа расширились, он заметил, как Джэ Чан заправил свои шелковистые волосы за уши, открывая тонкие черты лица, и слегка приоткрыл свои губы. В следующий момент его брови резко нахмурились.

— Вот, черт!

«Извращенный ублюдок!»

Сон Джэ Чан поднял брови и нахмурился от внезапного крика. Джон Ноа, который ни с того ни с сего выругался, теперь еще и пинал мусорный бак.

Бум, бум, бах! Мусорное ведро ударилось о стол и остановилось, из-за чего мужчина вскрикнул и согнулся пополам. Джэ Чан опустил телефон, наблюдая, как беснуется гигантская креветка, сжимая руками свои пальцы ног.

— Эй! Куда ты идешь? А? Ты снова куда-то собрался?! — спросил Джон Ноа, когда Джэ Чан достал свое пальто из шкафа.

Схватив бумажник, Джэ Чан сказал:

— Увидимся позже, — и направился к двери.

[У тебя есть время?]

Это было сообщение, которое он получил некоторое время назад от Ким Гын Вона. Рядом с ним на селфи, которое он отправил, был Го У Джин.

Сомнений не было. Джэ Чан понял, что не сможет избегать его вечно.

Если им все равно рано или поздно придется встретиться, то лучше было бы сделать это в компании с кем-нибудь разговорчивым, например таким, как Ким Гын Вон. Подбадривая себя сделать что-то, чего он не хотел, Сон Джэ Чан решительно направился к месту, которое отправил ему Ким Гын Вон.

***

В пятницу вечером в единственном пабе в центре города было, как обычно, многолюдно.

Го У Джин бросил пару кубиков льда в виски. Обычно он не любил алкоголь, но заказал высокоалкогольный напиток, чтобы сравняться в скорости опьянения с Ким Гын Воном.

Ким Гын Вон заказал цыпленка к пиву, как он любит. Рядом с ним стояли маленькие мисочки, наполненные воздушным рисом и арахисом. Ким Гын Вон возился с арахисовой скорлупой, размышляя, не следовало ли ему заранее заказать что-нибудь для Сон Джэ Чана.

— Он всегда хлещет только одно пиво, — настаивал Ким Гын Вон, стряхивая крошки с пальцев. Глаза Го У Джина сузились.

— Он даже не ответил. Что, если он не придет?

— Он точно скоро будет здесь, — заверил его Ким Гын Вон, но У Джин отнесся к его слова скептически. Он знал, что Гын Вон тайно сфотографировал его и отправил снимок Джэ Чану, но…

Наклонив свой бокал, он легко вздохнул. Конечно, он успел заметить, что Джэ Чан избегает его в последнее время. Стал бы этот парень приходить сюда, зная, что он здесь?

В это время Ким Гын Вон поднял свою толстую ладонь, чтобы сделать заказ:

— Официант.

Но У Джин тут же схватил его за руку, а другой рукой вытащил свой бумажник.

— Я заплачу.

— Хех. Ты так позаботишься о своем личном проводнике?

На губах Ким Гын Вона появилась хитрая улыбка. У Джин вздохнул, заказал еще пива и протянул свою кредитку. В конце концов, считайте, что это пиво попало в рот Ким Гын Вону.

Причина, по которой Гын Вон пытался пригласить Джэ Чана куда-нибудь, была очевидна. Он хотел укрепить их дружбу друг с другом.

Наливая виски в стакан полный льда, У Джин внезапно вспомнил, что произошло на острове Ментоза.

«Сон-сси эспер?»

Именно это сказал Ким Гын Вон, когда примчался на вызов. Он поднял глаза, как будто услышал, что нашли какую-то фею.

«Он действительно сам попросил меня стать его проводником?»

У Джин очень хорошо знал характер Ким Гын Вона. Придавая большое значение преданности, он отличался сильными симпатиями и антипатиями. Он был из тех парней, кто предпочитал быть в курсе событий, прежде чем отозваться на помощь. В ситуации, когда Джэ Чан и так был в какой-то степени сговорчивым, было удивительно, что он даже признался, что является незарегистрированным мультипроводником, и напрямую обратился к нему за помощью, раскрыл все карты.

Для Ким Гын Вона это было достаточным условием для установления прочных отношений с Джэ Чаном.

— Дай-ка я посмотрю твой бумажник… А? — Ким Гын Вон потянулся за его кошельком, когда У Джин получал свою кредитку от кассира после оплаты.

— Как весело, — сказал Ким Гын Вон, пока У Джин крепко держал его за руку, складывая свой бумажник и убирая его подальше.

Глава 43

Ким Гын Вон усмехнулся в свою отрастающую бороду, заметив, что У Джин явно насторожился.

«Чертов сопляк.»

Даже его взгляд, когда они встретились глазами, был до ужаса лишен привязанности.

— Ладно, ладно. Я знаю, ты ненавидишь, когда кто-то пытается сунуть нос в твой кошелек.

Он отдернул свою озорную руку. Го У Джин, который в большинстве случаев вел себя вполне нормально, имел склонность проявлять повышенную чувствительность, когда кто-то прикасался к его кошельку.

«Интересно, у него в кошельке лежит слиток золота. Ну, ладно. У него действительно может быть там золото.»

Он был таким угрюмым парнем, что Гын Вон иногда забывал, что У Джин – сын Го Ён Чана, председателя известной корпорации.

Он уже довольно давно погрузился в бесполезные мысли. Когда бармен принес свежее пиво, дверь паба открылась, и внутрь ворвался прохладный ветерок.

— Смотри. Он пришел.

Ким Гын Вон улыбнулся, указывая на Сон Джэ Чана.

Погода становилась все холоднее, и Джэ Чан был одет в теплую форменную куртку. Глядя на его слегка бледное лицо, которое, казалось, застыло от холода, У Джин вспомнил события двухнедельной давности. Тот день, когда он встретился лицом к лицу с Сон Джэ Чаном в центре экстренной помощи.

В тот момент у Джэ Чана тоже было безразличное выражение лица. Учитывая несправедливые и необоснованные слова, которые он услышал, стоя за дверью, неудивительно было видеть лицо Джэ Чана таким, словно оно совершенно естественно источало холод, наполняя льдом все вокруг.

Несмотря на то, что он использовал руководство в качестве предлога, чтобы помочь ему, причина, по которой он в конечном счете не получил, заключалась в том, что он не хотел требовать чего-либо большего от человека, который столкнулся с ситуацией, похожей на словесное унижение.

Напротив, Сон Джэ Чан, казавшийся невозмутимым, стал более встревоженным, стоило У Джину встать рядом с ним. Хотя У Джин не осмеливался высказывать свои сокровенные мысли, он вспомнил, что Джэ Чан был достаточно обеспокоен, чтобы сопровождать его в центр экстренной помощи.

«...Пойдемте, я окажу вам необходимую помощь.»

Сон Джэ Чан настаивал на руководстве, но Го У Джин, как его партнер-эспер, придерживался политики защиты проводников. Существовало правило, при котором эспер мог получить руководство, только когда проводник пребывал в нормальном состоянии, исключая экстренные случаи, когда иного выбора не было.

Как бы то ни было, с того дня он начал задумываться, что, возможно, его восприятие Джэ Чана как «парня, который вырос в любви и являлся беспечным человеком», было неправильным. Когда он вспомнил о парне, который не мог отвести глаз от своего отца и изо всех сил старался добиться хотя бы капельки любви, это вызвало у него еще более странное чувство.

— Эй! Мы здесь!

Пока У Джин был полностью погружен в свои мысли, Ким Гын Вон махнул рукой.

— Привет! — радостно поприветствовал их приближающийся Сон Джэ Чан. Он обменялся кивками с Ким Гын Воном и Го У Джином, затем сделал еще несколько шагов и сел рядом с Го У Джином.

Рука У Джина, державшая круглый стакан с виски, на мгновение замерла. Он не ожидал, что Джэ Чан, который избегал его все это время, сядет рядом с ним.

— Садись ко мне, когда захочешь сказать что-нибудь приятное, — сказал тихим голосом Ким Гын Вон. Сон Джэ Чан криво улыбнулся, удивленный, что именно он так приветливо его позвал. Но стоило ему сесть рядом с У Джином, как взгляд Гын Вода стал свирепым.

Лишь на мгновение в присутствии Го У Джина Джэ Чан смог спокойно вздохнуть, избавившись от удушающего запаха Сон Ын Су. Тем не менее, он послушно поднялся со своего места. Он уже собирался сделать несколько неторопливых шагов, когда…

— Подожди.

Низкий голос У Джина застал его врасплох. Сбитый с толку, Джэ Чан тут же заметил, что взгляд У Джина прикован к его шее.

«Ах, будь ты проклят, Сон Ын Су.»

Видимо, он оставил отпечатки ладоней. Поскольку свет в общежитии был выключен, ни он, ни Джон Ноа ничего не заметили.

Джэ Чан поспешно застегнул молнию на своем джемпере до самой шеи, сделав вид, что не замечает пронзительного взгляда Го У Джина, и поспешил занял место рядом с Ким Гын Воном. Гын Вон, казалось, ничего не заметил. Шумная обстановка в пабе помогла скрыть странную атмосферу, царившую между ними.

— Давай, выпей.

Ким Гын Вон протянул кружку с пивом. Напиток, наполненный освежающими пузырьками, манил приятной прохладой. Сон Джэ Чан нахмурил брови, словно размышляя. Он строго настрого запретил себе пить в присутствии У Джина. Но, возможно, из-за того, что он только что встретил своего старшего брата, он испытывал легкое желание выпить.

«Ну что ж, от одного глотка ничего не должно быть.»

Колебание было недолгим. Бодрящая жидкость плавно потекла вниз, приятно освежая горло.

— Итак, мы говорили о View Tube...

Почему-то сегодня пиво показалось ему особенно вкусным. Конечно, на фоне восхитительного вкуса бодрящего пива болтовня Ким Гын Вона казалась пресной. Бесконечный треп Ким Гын Вона и молчаливое понимание Го У Джина смешивалось с шумом паба. Направление разговора, так же как и цель этой встречи, казались довольно очевидными. Это была атмосфера, предполагающая, что эти трое могли бы сформировать непринужденные дружеские отношение под предводительством Ким Гын Вона.

«Дружба, черт ее подери.»

Соглашаясь, фыркнул Джэ Чан, и в третий раз отпил бесплатное пиво, невзирая на то, что его купил для него этот похожий на гору медведеподобный Ким Гын Вон.

По какой-то причине было ясно, что Ким Гын Вон переместил Джэ Чана в противоположную категорию в своем сознании, которую обозначил как «хороший человек».

Однако Джэ Чан не собирался сближаться с Ким Гын Воном. Мало того, что его характер плохо сочетался с излишне любопытными людьми, он уже достиг своей цели – проникнуть на остров Ментоза. Джэ Чан не чувствовал необходимости сближаться с Ким Гын Воном, чья совместимость с ним была ниже плинтуса.

В отличие от Ким Гын Вона, который легко подпускал к себе людей, также легко их отпуская, словно переворачивал блинчики, Джэ Чан был не таким простым человеком.

И вот, три часа спустя.

— Ух ты, хён, ты потрясающий! 10 миллионов подписчиков, давай выпьем...! — громко кричал Сон Джэ Чан, самопровозглашенный «сложный человек», обхватив Ким Гын Вона за шею и подняв указательный палец к потолку. ID-карта, что висела у него на шее, была плотно обернута вокруг его головы, словно повязка.

— Вы оба, пожалуйста, прекратите.

Го У Джин, самый относительно трезвый в их компании, уставился на Ким Гын Вона и Сон Джэ Чана, которые не обращали на него никакого внимания, крепко обнимая друг друга. Его особенно обеспокоил бейджик с именем, свисающий с головы Джэ Чана. Он не мог не следить за этим, опасаясь, вдруг что-то может случиться.

Он просто надеялся, что Джэ Чан не пострадает. В глубине души Го У Джин пришел к выводу, что такое беспокойство было вполне логичным для порядочного эспера.

— Да, недотепа, ик… 10 миллионов подписчиков, пей даа-вай!

Ким Гын Вона уже не мог нормально говорить, что указывало на степень его опьянения. Он даже усмехнулся, как будто это было забавно, и ткнул Джэ Чана локтем в бок, показывая, что он пьян.

Го У Джин протянул руку, молча разъединяя двух людей, которые прижимались друг к другу, словно дикие звери, делящие тепло в студеный вечер. Сон Джэ Чан не смог самостоятельно устоять на ногах и споткнулся, всем телом навалившись на Го У Джина. Крепкое, но легкое тело оказалось в его объятиях.

В это время Го У Джин продолжал беспокоиться об ID-карте, что красовалась сбоку на голове Джэ Чана, поэтому он, наконец, развязал шнурок. Когда он боролся со его тонкими прядями, успешно распутывая туго завязанный узел…

— Эй, Го У Джин!

Прямо перед его носом раздался крик. Несмотря на то, что вокруг было шумно, этот громкий звук привлек внимание окружающих.

К счастью, они находились в пабе в центре города, что позволило им не стать объектом объективов камер. Впопыхах сунув отвязанное удостоверение личности в карман пальто, Го У Джин проигнорировал жалобный крик пьяницы:

— Го У Джин! Го У Джин! — раздавался голос у его уха.

Обняв шумного парня за талию, чтобы тот не упал, Го У Джин жестом пригласил Ким Гын Вона, который постепенно привлекал все больше внимания, выйти на улицу.

— Го У Джин! Ты красавчик! Красавчик...!

Глаза У Джина расширились. Он инстинктивно схватил оставшийся рис. В мгновение ока с силой запихнул в рот шумливому парню.

Маленький рот Сон Джэ Чана не мог вместить весь воздушный рис, поэтому он неуклюже схватил его рукой. Попробовав, он принялся запихивать одну рисинку за другой, выглядя невероятно глупо.

— Ты, сопляк! Эй, я же просил тебя больше не беспокоить У Джина!

Ким Гын Вон, который не упустил этот момент, снова бросился к Сон Джэ Чану.

«Серьезно, как же это раздражает.»

Го У Джин вздохнул и обнял за плечи этих двоих, снова прижавшихся друг к другу. Сам уже порядком протрезвев, он не мог понять, почему ни один из них не подавал признаков осознанности.

Как самый младший из троих, Го У Джин молча разобрался с двумя нарушителями спокойствия. Оплатив счет, они вышли из шумного бара.

Только когда холодный зимний ветер коснулся их щек, охладив их затылок, Ким Гын Вон пришел в себя:

— О... точно… Что нам делать с этим парнем?

Ким Гын Вон, который был не особенно слаб к алкоголю, покачал головой и пробормотал что-то невнятное. Он внимательно посмотрел на Сон Джэ Чана, который сидел, опустив голову.

— Где ты живешь? Если я оставлю тебя одного, ты замерзнешь тут насмерть...

Ким Гын Вон обеспокоенно уставился на Сон Джэ Чана. Мальчик, который так тесно прижимался к нему, что на лбу и висках у него все еще виднелись морщинки, теперь крепко спал. Судя по тому, что он не мог даже поднять головы, было ясно, что тот заснул.

— Я заберу его, — сказал Го У Джин, поднимая одной рукой пошатывающееся тело Джэ Чана. Ким Гын Вон попытался поддержать другую сторону, но Го У Джин заверил его, что все в порядке. Несомненно, Го У Джин, с его впечатляющим телом S-класса, мог легко справиться даже со взрослым мужчиной. Однако Ким Гын Вон не мог не чувствовать себя несколько ошарашенным.

Глава 44

Как раз вовремя из-за угла показался ослепительный свет фар. Го У Джин проверил номерной знак на автомобиле.

— Я вызвал такси. Садись.

Ким Гын Вон растерялся еще больше. У Джин сделал всё необходимое, чтобы помочь Сон Джэ Чану. Иногда он думал, что этот парень, который на четыре года младше его, был более зрелым, чем он сам.

— Ты можешь переночевать у меня дома. Знаешь, где он живет?

— Да.

— Просто я не планировал… А? Ты знаешь?

Когда Го У Джин увидел озадаченное выражение лица Ким Гын Вона, он вспомнил, что было примерно год назад.

«Го У Джин такой красивый! Мне очень сильно нравится Го У Джин! Бу-у-э!»

Тот странный случай, когда пьяный Сон Джэ Чан пришел к нему в офис и выплакал все глаза, будто потерял что-то ценное. Это воспоминание живо отозвалось в его ушах.

Джэ Чан сказал, что это не было признанием.

У Джин сжал свои аккуратные губы и посмотрел вниз на пьяного парня, который теперь, словно сумасшедший, смеялся в одиночестве.

В прошлом Го У Джин подавил свое разочарование и, используя свои связи, вышвырнул Сон Джэ Чана из дома. Он не мог смириться с тем, чтобы тот остался у него, и не мог бросить пьяного проводника на улице.

— Да, я знаю.

Ему снова приходится убирать беспорядок за этим непутевым проводником. Он вздохнул уже в сотый раз и поднял полусонное тело Джэ Чана.

Отправив Ким Гын Вона первым, он подхватил спотыкающегося Сон Джэ Чана. Взгляд У Джина был прикован к воротнику его джемпера, который все еще плотно закрывал основную часть его шеи.

Через мгновение Го У Джин отвел взгляд, не сделав больше ни одного движения. Он спокойно направился к ярко освещенному центру улицы, где мерцали уличные фонари.

***

Холодное раннее утро, за окном моросил дождь. Сон Джэ Чан проснулся, ощущая тяжесть похмелья в голове.

Первое, что бросилось в глаза, это темная затуманенная комната и ID-карта, валяющаяся на полу. Тонкий голубой шнур растянулся, образовав S-образный изгиб.

«Почему она лежит там? Я всегда вешаю ее рядом со столом…»

Ему казалось, будто его голова наполнена бушующей водой. В этот самый момент он изо всех сил пытался подняться, балансируя между сном и реальностью.

Что-то сжало его тело. Одновременно пришло осознание, что его окутывает приятное тепло, а руки прижаты к верхней части туловища.

Сознание Сон Джэ Чана мгновенно прояснилось. Он в замешательстве обернулся и обнаружил, что Го У Джин спит, уткнувшись носом ему в затылок.

Джэ Чан сильно удивился тому, что У Джин находится здесь.

Комната перед глазами начала расплываться, а воспоминания о прошлой ночи беспорядочными обрывками одно за другим всплывали в его голове.

«У Джин-а… У Джин, не уходи...»

«Ненавижу быть один… Уууу…… никого нет...... никого нет, уух...»

Он, рыдающий во весь голос, сидел на полу в этом неприглядном виде, обнимая колени У Джина.

«Я буду руководить тобой...! Просто получи руководство и уходи домой...!»

«Почему ты не позволяешь мне помочь тебе? Ты… ты так сильно меня ненавидишь?»

«Я сумасшедший.»

«…»

«Черт возьми, какой же я идиот!»

Сон Джэ Чан мысленно отругал себя.

Чувствуя, как жар разливается по ушам, он подавил удрученный вздох, желая сейчас же провалиться под землю.

Однако он не мог даже пошевелиться, потому что У Джин крепко прижимался к нему. Несмотря на то, что кровать была одноместной, мужчины с успехом втиснулись в нее, всю ночь поспав без лишних проблем.

Однако в следующий момент у Джэ Чана не осталось другого выбора, кроме как вырваться из объятий У Джина.

Скрип.

Раздался звук открывающейся двери. Джэ Чан быстро оценил ситуацию, увидев пустующую кровать Джон Ноа на противоположной стороне.

Его уже не заботило то, что он мог разбудить У Джина, и он быстро выпрыгнул из его объятий. Датчик на входной двери загорелся ярким светом, когда он выскочил из кровати.

Вошедший Джон Ноа выглядел очень уставшим. На нем была униформа проводника, а под пиджаком виднелся небрежно распущенный галстук, что указывало на работу в ночную смену.

— Хм? Что ты делаешь?

Джон Ноа сразу заметил Джэ Чана, когда снимал ботинки. Когда он вдоволь насмотрелся на неопрятный вид своего соседа, он обратил внимание на то, что позади Джэ Чана кто-то лежит на кровати.

— ...Что за черт.

Телосложение незнакомца было настолько впечатляющим, что, несмотря на то, что он занимал всю кровать, его ноги свисали с края.

«О Боже.»

Удалось ли ему втянуть в это дело еще одного парня? Глаза Ноа расширились от удивления, когда он уставился на аккуратно подстриженные волосы таинственного мужчины.

Однако лицо Ноа исказилось, стоило ему понять, что спящий мужчина – эспер Го У Джин.

— Мы вместе выпили. Было уже поздно, поэтому я позволил ему переночевать в моей комнате, — объяснил Сон Джэ Чан извиняющимся тоном. Он подчеркнул, что просто позволил ему поспать, хотя на самом деле казалось, что Джэ Чан насильно привязался к У Джину.

— Мы просто спали.

Тем временем раздался шелест мягкой ткани, трущейся друг о друга. У Джин просыпался из-за шума.

«О мой Бог.»

Он не мог прямо сейчас встретиться с ним лицом к лицу. Глаза Сон Джэ Чана расширились, когда он поспешно схватил полотенце и одежду. Охваченный стыдом за прошлую ночь, он в спешке сбежал в ванную.

— ...Привет.

Джон Ноа, оставшейся один в этой странной атмосфере, поприветствовал Го У Джина, когда тот проснулся.

— ...Да. Привет, — растерянно ответил У Джин, голова которого все еще лежала на подушке.

«Я только что поздоровался с эспером S-класса, а теперь еще и остался с ним наедине…»

Ноа на мгновение был поражен. Он резко закрыл рот, чтобы не сказать что-то лишнее. Он быстро снял верхнюю одежду, постоянно оглядываясь по сторонам без всякой видимой причины, попутно продолжая бормотать что-то себе под нос. Затем нервно присел на кровати.

«Какого черта он спит в чужих комнатах?»

Джон Ноа мысленно высказал свою одностороннюю жалобу, уже и позабыв, что сам приводил в комнату самых разных людей.

«Кроме того, разве этот сопляк не младше меня?»

Насколько ему известно, Го У Джин и Сон Джэ Чан были ровесниками, то есть на два года младше его.

Го У Джин смотрел на него с выражением, которое было трудно прочесть.

«Он действительно чертовски красив. Как ему удается поддерживать свою прическу в таком аккуратном состоянии?»

Ноа приподнял бровь и сдержанно бросая на него взгляды. У Джин сел.

Его черные глаза ничего не выражали, но внутри творился полный хаос. У Джин посмотрел на свое тело. Он был одет в ту же одежду, в которой вчера выходил, за исключением верхней одежды, которая лежала неподалеку. Как ему удавалось так крепко спать в чужой постели? И, в довершение всего, это была кровать Джэ Чана.

Го У Джин вернулся к воспоминаниям прошлой ночи со странным чувством свежести в голове.

«У Джин-а...»

Первое, что сразу же пришло ему на ум, было лицо, несчастное лицо Сон Джэ Чана, который громко плакал и просил его не уходить.

Ресницы, мокрые от слез, покрасневший нос и беспомощные руки, которые держались за его ноги.

В обычных обстоятельствах У Джин легко оттолкнул бы такого человека. Но вчера он не смог этого сделать по целому ряду причин. Во-первых, он был слегка пьян. Во-вторых, он помнил парня, который терпел и спокойно реагировал, даже когда его несправедливо ругал собственный отец. В-третьих, как только Джэ Сан снял верхнюю одежду, он увидел отчетливые отпечатки пальцев на шее парня.

Залитое слезами лицо пересекалось с лицом Джэ Чана, который оказывал ему руководство на острове. Лицо, которое заверяло его, что все в порядке, несмотря на количество отметин по всему телу, было тревожно успокаивающим.

Внезапно У Джин на что-то разозлился, и его грубая рука, сама того не осознавая, сжала руку Джэ Чана. Казалось, он больше не мог отпустить его слабое запястье, которое было ничем по сравнению с его собственной силой. Он почувствовал, словно попал в ловушку, ведь стоило ему прикоснуться к Джэ Чану, как тот тут же начал вести руководство. Удивительно, но даже в пьяном виде Джэ Чан инстинктивно руководил им.

Казалось, У Джин утратил ту легкую настороженность, которую сохранял, внимательно наблюдая за ним своим гнетущим взглядом.

У Джин не осознавал этого, но в какой-то момент обнаружил, что его спутанные волны успокоились и тепло разлилось по его телу. Напряжение в его глазах рассеялось, веки отяжелели. Все его тело естественным образом приспособилось к потоку, и он уткнулся кончиком носа в затылок Джэ Чана, где остался отпечаток ладони.

«Приятно пахнет…»

Это было последнее, что он запомнил.

— Эспер Го У Джин, верно?

В этот момент в его мысли вторгся незнакомый голос.

Это был сосед Сон Джэ Чана. Сонные глаза Го У Джина посмотрели на собеседника. Вскоре он узнал его лицо.

— Да. Проводник Джон Ноа.

Го У Джин произнес это запоминающееся имя. Должно быть, это было в августе, когда прошел тайфун. Был случай, когда Сон Джэ Чан спас проводника из 5-й команды, похищенного преступником. Го У Джин узнал о Джон Ноа от Ким Гын Вона.

Джон Ноа, у которого было кислое выражение лица, словно он съел парочку лимонов, внезапно оживился. Он сразу же почувствовал симпатию к этому известному эсперу, который знал его.

— Ой? Вы меня знаете? А, это, должно быть, из-за старшего Гын Вона! Он, вероятно, говорил обо мне. Что ж, у него, как и ожидалось, длинный язык. Среди проводников 5-ой команды мы иногда называем его «источник проблем», — рассказывал Джон Ноа хихикая. Он отметил, что у Гын Вона есть и второе прозвище – «источник всего сущего», но тут внезапно заметил, что Го У Джин не улыбается.

— …Кхем, — у него вырвался сухой кашель.

«Это потому, что он эспер S-класса?»

У него было странное чувство беспокойства, которое, казалось, давило на него, хотя ничего не происходило.

Глава 45

— Может, нам стоит перейти на неформальную речь? — внезапно заговорил Джон Ноа.

Его встретил холодный, бесстрастный взгляд, но Джон Ноа расправил плечи и постарался говорить как можно увереннее.

— Мне двадцать три. Разве тебе не двадцать один?

Го У Джин кивнул. Несмотря на его несколько юношеский вид, была в нем утонченная зрелость, которую мог почувствовать даже Джон Ноа, поэтому он быстро добавил:

— Нет, поскольку я говорю неформально, тебе тоже следует это сделать. Ты можешь говорить со мной непринужденно.

Он нервно посмотрел на Го У Джина. На мгновение воцарилась тишина. В отличие от неловкости, вскоре последовал бодрый ответ, сопровождаемый легким смешком:

— Конечно.

В средствах массовой информации он представал в образе нежного и красивого эспера S-класса, на губах которого играла лишь легкая улыбка. Джон Ноа наконец-то почувствовал что-то знакомое в таком выражении его лица и расслабился, откинувшись на спинку кровати.

Будучи довольно простым человеком, Джон Ноа впоследствии начал рассказывать разные истории. Конечно, всякий раз, когда он ловил на себе рассеянный взгляд Го У Джина, он не мог не чувствовать странного напряжения и нервно перебирал ногами.

— Руководитель группы ведет себя, как старик. Он должен звать дежурного, но он продолжает названивать мне всякий раз, лишь потому, что я живу рядом. Мне следует покинуть официальную резиденцию и переехать куда-нибудь подальше от центра.

Джон Ноа не замолкал, отчаянно переключаясь с одной истории на другую. Он также упомянул странное поведение руководителя группы Лим Чжон Ука. «Как дела у Джэ Чана?» — постоянно спрашивал он. Казалось, интересоваться самочувствием Сон Джэ Чана уже вошло в его привычку. Всякий раз, стоило ему встретить Джон Ноа, он причитал, говоря, что уже так давно не видел лица Джэ Чана.

Сон Джэ Чан… Если подумать, вчера в нем было что-то такое, что потрясло Ноа даже больше, чем руководитель группы Лим Чжон Ук.

— Верно. Вчера приходил старший эспер по имени Сон Ын Су...

Как и во всех остальных случаях, Джон Ноа взволнованно рассказал подробности. Не подозревая о внезапной перемене во взгляде Го У Джина, он продолжил свою болтовню:

— Говорю тебе, это правда! Я серьезно!

На случай, если Го У Джин не поверит, Ноа тут же достал улики из мусорного ведра. Но только когда он заметил, что холодный взгляд Го У Джина был прикован к его безукоризненно белому нижнему белью…

— О, эм, я недавно ходил в урологическое отделение, и врач порекомендовал мне хлопчатобумажное белье. Обычно я не отдаю этому предпочтения… О, нет, это не важно.

В попытке скрыть свое смущение, Джон Ноа подробно рассказал о вчерашних событиях, смешав свои собственные предположения с потоком слов.

— Разве он не полный придурок? Я был так напуган, правда… если бы я не видел это все своими собственными глазами, ни за что бы не поверил. Он думал, что это нижнее белье Сон Джэ Чана, а не мое!

Он раздраженно запихнул нижнее белье обратно в мусорную корзину. Джон Ноа обратил внимание на тишину в комнате.

Го У Джин смотрел на него со странно спокойным взглядом. Этот взгляд был темнее, чем зимний дождь за окном.

Джон Ноа, который был взволнован самим собой, почувствовал смущение, потому что У Джин не дал никакой ответной реакции. Он пожал плечами и нервно погладил себя по затылку.

— В любом случае, тебе следует сохранить то, что я сказал, в секрете, хорошо?

Для Сон Джэ Чана было бы нехорошо, если бы такие слухи распространились. Именно тогда Джон Ноа запоздало вспомнил о репутации своего соседа по комнате.

— Что? Ты ходишь к урологу? — в ответ раздался мягкий насмешливый голос.

Вздрогнув, Джон Ноа на мгновение поднял голову.

Ведомый инстинктами, Го У Джин молча встал. Он стоял, выпрямившись во весь рост, и казался необычайно спокойным, закрывая собой весь обзор за окном. Ноа показалось, что на лицо У Джина словно упала тень, а в глазах, которые редко моргали, было что-то похожее на подавленность.

— И... — Го У Джин открыл рот, не отводя от него взгляда, — Ты живешь не один. Следи за своим нижним бельем должным образом.

Джон Ноа не смог улыбнуться, хотя тон У Джина был мягким, на грани иронии. Взгляд Го У Джина, который поначалу казался спокойным, теперь отдавал нотками агрессии. Как будто он в любой момент мог просто схватить его за шиворот и выкинуть в окно.

— …

Щеки Джон Ноа дернулись. Искра напряжения пробежала по его телу, пробуждая скрытые инстинкты в моменты кризиса. Его интуиция стала острее.

Несмотря на то, что его гордость была задета, он не мог понять, в какой момент перешел черту. Он быстро кивнул. Распущенные вьющиеся волосы Джон Ноа взметнулись и упали ему на лоб. Го У Джин тихо поправил воротник и вышел из комнаты.

***

Когда Сон Джэ Чан вернулся из ванной, в комнате остался только Джон Ноа.

По какой-то причине он выглядел потерянным, как ребенок, которого бросили в незнакомом месте. Сон Джэ Чан спросил, не заказать ли ему пельменей на пару, чтобы хоть как-то поднять ему настроение, но Джон Ноа только покачал головой с таким выражением лица, будто потерял аппетит. Вместо этого он забрался на кровать, даже не переодевшись, ведя себя как полный неряха. Сон Джэ Чан тихо вздохнул, подумав, что тот выглядит, как грязный мальчишка, но больше не стал его беспокоить.

После этого прошло несколько дней без единой минуты на отдых.

Сон Джэ Чан был занят тем, что пытался найти подход к Хан Тхэ Хуну, руководителю 1-ой группы проводников и будущему директору центра проводников. Выполняя свои обязанности проводника 2-ой группы, он также старался подстраиваться под расписание Хан Тхэ Хуна и оставлять свои следы.

Хан Тхэ Хун.

Мультипроводник S-класса, который также обладал способностями эспера A-класса. Будучи доверенным лицом президента Кён Чжон Сока, он не только обладал непревзойденной властью, но и обладал большим влиянием как внутри, так и за пределами центра проводников, подобно виноградной лозе, вплетенной в колючее дерево.

Сон Джэ Чан, который когда-то был его верным последователем, думал, что знает, как завоевать расположение руководителя группы.

Так было до тех пор, пока он не столкнулся с бесчисленными проявлениями пренебрежения, как вербального, так и физического, со стороны Хан Тхэ Хуна.

«Почему ты не выходишь на связь? Даже старший тебя ищет».

Должен ли он был еще тогда последовать за Кён Чан Хёном?

Как бы Джэ Чан ни старался, Хан Тхэ Хун только коротко кивал, как делал это и с другими выдающимися проводниками, не обращая на Сон Джэ Чана никакого внимания.

В тот день Сон Джэ Чан участвовал в пробной тренировке для 1-ой группы проводников. Он бежал без устали, используя два усилителя, пока не запыхался. Но внезапно его охватило непреодолимое чувство опустошенности. Если бы Джэ Чан знал, что Хан Тхэ Хун будет вести себя с ним как чужой, он бы с самого начала оставался рядом.

«Я не могу понять, почему он так холодно со мной обращается.»

По мере того, как Сон Джэ Чан размышлял об изменившемся отношении своего бывшего руководителя, зима становилась все холоднее.

[Семинар Эспер-Проводник: текущий этап исследований и инновационные стратегии будущего]

В этот день заканчивался учебный год, и было запланировано собрание ключевых фигур центра и военных чиновников.

Мероприятие, замаскированное под семинар, но больше похожее на одностороннюю лекцию, проходило в главном зале лучшего пятизвездочного отеля первого района, и в нем приняли участие видные деятели из центра и военные.

Президенту Кён Чжон Соку было поручено произнести вступительную речь на семинаре, который, возможно, был продолжением мероприятия, посвященного 30-й годовщине инаугурации. Люди отмечали его изможденный вид, как будто он сильно потрудился за это время. Но Сон Джэ Чана никогда не интересовало телосложение президента, ни в прошлом, ни в настоящем.

Его единственной заботой был Хан Тхэ Хун.

Он взглянул на брошюру с расписанием. После вступительной лекции были запланированы презентации известных деятелей в различных областях, и Хан Тхэ Хун выступал с докладом относительно отдела проводников.

Как раз перед началом семинара Сон Джэ Чан подошел и остановился рядом с руководителем 2-группы Хон Е Доком, намереваясь многозначительно посмотреть на Хан Тхэ Хуна.

— Давненько не виделись, руководитель Хан.

— Ах. Руководитель Хон Е Док, — улыбнулся Хан Тхэ Хун и пожал руку руководителю 2-ой группы.

Поскольку семинар проводился за пределами центра, Хан Тхэ Хун был одет в хорошо сидящий костюм, а не в военную форму. Сон Джэ Чан обратил внимание на изысканный отблеск высококачественного костюма Хан Тхэ Хуна. Пиджак подчеркивал крепкую грудь, а мужчина, как обычно, источал особую величественную ауру. Было очевидно, что костюм принадлежал эксклюзивному бренда, выпускающему всего несколько тысяч экземпляров в год.

— Наш проводник Сон, кажется, очень уважает вас, руководитель Хан. Я так завидую, — сделал неискреннее замечание Хон Е Док, чьим девизом было жить так, как ему нравится.

Сон Джэ Чан вздохнул с облегчением, услышав его глухой смех, но Хан Тхэ Хун даже не взглянул в его сторону.

— Было приятно видеть вас, руководитель группы.

Хан Тхэ Хун до самого конца смотрел только на руководителя Хон Е Дока и улыбался, источая неподдельную искренность. Сердце Сон Джэ Чана упало. Так продолжалось почти месяц, и он все еще не мог понять, почему Хан Тхэ Хун так себя ведет.

«Ты такой же, как я.»

Разве раньше он не занимал место рядом с Хан Тхэ Хуном, и даже слышал в свой адрес подобные слова? С тех пор ничего не изменилось, так почему же он вел себя, как совершенно другой человек, и относился к нему так враждебно?

Джэ Чан предположил, что, возможно, причиной этому послужило то, что он пару раз проигнорировал звонок Хан Тхэ Хуна.

Сон Джэ Чан скрыл вздох разочарования и проводил Хон Е Дока обратно на его место. Коротко поприветствовав высокопоставленных сотрудников центра, которые сидели за круглыми столами, он вернулся на свое место среди зрителей.

— Мне было интересно, почему ты захотел прийти на такой скучный семинар, — усмехнулся Кён Чан Хён, бросив взгляд на Сон Джэ Чана. Он вытянул свои длинные ноги, частично спрятав их под огромной ярко-красной стеганной курткой.

— Целью был Хан Тхэ Хун, а не Го У Джин?

Среди толпы, собравшейся за круглым столом, были эсперы, принадлежащие к E-SOF. Излишне говорить, что место, отведенное Кён Чан Хёну, находилось прямо за ними, так что Сон Джэ Чан мог видеть эсперов E-SOF лучше, чем руководителя Хан Тхэ Хуна.

Глава 46

Го У Джин, который был одет в удобную одежду, ярко выделялся среди людей, образовавших целое море вокруг, чтобы пообщаться с командой E-SOF. Он выглядел моложе, чем обычно, вероятно, из-за большого джемпера, застегнутого до шеи.

— Старший снова проигнорировал тебя?

Сон Джэ Чан изо всех сил старался не обращать внимания на Кён Чан Хёна, но тот не замолкал, отпуская насмешливые комментарии.

— Старший никогда не останавливает того, кто уходит. Никогда.

Джэ Чан нахмурился. Те, кто уходят, никогда не возвращаются.

«Никогда никого не останавливает?»

Разве так Хан Тхэ Хун обращался со своими сексуальными партнерами, а не с подчиненными?

Он всегда старался привлечь талантливых людей, постоянно проверяя их способности и доводя до предела, не обращая никакого внимания на их моральное состояние. Именно так Хан Тхэ Хун обращался со своими подчиненными, или, по крайней мере, это то, что Джэ Чан знал это до сих пор.

Однако, поскольку Хан Тхэ Хун пренебрег им, у него также были сомнения, на счет достоверности слов Кён Чан Хёна.

Сон Джэ Чан на мгновение растерялся, но, в конце концов, решил попробовать все средства, которыми располагал.

— Я рассчитываю на тебя.

Он вытащил толстую папку с документами из своей сумки через плечо, лежащей под сиденьем, и протянул ее Чан Хёну. Чан Хён поднял брови и послушно принял солидное предложение.

— Передай это старшему.

— Хорошо.

— Не забудь упомянуть меня как автора.

— Да. Но не забывай о нашем уговоре. Позже ты будешь должен оказать любую услугу, о которой я попрошу.

— Хорошо, — снова вяло ответил Джэ Чан.

Кён Чан Хён рассмеялся и медленно направился к месту Хан Тхэ Хуна.

Поскольку Чан Хён приложил немало усилий, чтобы достать билеты на семинар, а теперь еще и это, Джэ Чан неохотно сдался и принял ребяческое «дай пять», как того хотел этот парень.

Через пару часов.

Четвертая сессия, на которой Хан Тхэ Хун читал лекцию, закончилась аплодисментами. Чан Хён, который сидел рядом и смотрел в свой телефон, ткнул Джэ Чана в бок.

— Перестань следить за старшим. Выбери мне что-нибудь по-быстрому.

Это была неожиданная просьба, которая на мгновение привлекла внимание Джэ Чана.

— Не дразнись, не прикидывайся умным, не хвастайся – что звучит страшнее всего? — Спросил Кён Чан Хён, не отрывая глаз от телефона. На мгновение лицо Джэ Чана стало явно обеспокоенным, но он все же ответил.

— Не хвастайся.

Все три фразы были простыми и совсем не внушали страха, но он ответил таким образом, чтобы Чан Хён не продолжал досаждать ему. Было ясно, что, если Джэ Чан проигнорирует вопрос, Чан Хён будет продолжать беспокоить его.

— О, оки.

«Оки.»

Это фраза была модной несколько лет назад.

Он и представить себе не мог, что почувствует, как возвращается в прошлое. Джэ Чан вздохнул и засунул кончики пальцев в карман тонкого пальто. Наряд, который он тщательно выбирал, чтобы произвести впечатление на Хан Тхэ Хуна, казался бесполезным, так как ему все было холодно, а результата это не принесло.

Когда он потянул к себе чудаковатую куртку Чан Хёна, он заметил, что тот беззаботно насвистывал себе под нос, играя со своим телефоном.

— Готово.

— ?

— Я попросил Сон Ын Су перестать хвастаться.

— ...Ха. Зачем ты снова это делаешь?

— Что, если твой брат снова начнет размахивать своим членом?

В конце Чан Хён повысил голос. Заметив взгляды окружающих, Сон Джэ Чан прошептал, чтобы дурак говорил тише.

— Скажи мне, чтобы я понял.

— Ли Хе Хи сняла обвинения с Сон Ын Су.

Это было неожиданным открытием. В сжатом кулаке Джэ Чана, который согревался в кармане, незаметно появился прилив сил.

Если подумать, он игнорировал своего отца и не обращал особого внимания на то, как развивалась ситуация. Поскольку Сон Джэ Чан так и не снял обвинения с эспера Хо Мун Ги, было бы правильно предположить, что его отец напрямую обратился к эсперу Ли Хе Хи и заключил сделку.

— О, вот и он. Хвастливый ублюдок.

Кён Чан Хён указал подбородком на Сон Ын Су, который шел по направлении к ним. Приближающийся Сон Ын Су, улыбался, демонстрируя ямочки на щеках, приветствуя каждого, с кем встречался взглядом. Он походил на знаменитость, производя приятное впечатление на окружающих.

Джэ Чан не был удивлен. Мало того, что этот человек часто ошивался в общежитии после того инцидента, не было никаких шансов, что Сон Ын Су пропустит это мероприятие. Встреча ничем не отличалась от запланированной.

— Они сидят там и разговаривают с извращенцем. Что за чушь.

— Не веди себя так самоуверенно.

Отчитывая Чан Хёна за его ворчание, Джэ Чан мысленно высмеивал Сон Ын Су, который, казалось, всячески искал расположения людей.

Сон Ын Су так и не вернулся в общежитие, хотя и околачивался поблизости. Благодаря Джон Ноа, общежитие проводников, должно быть, было признано местом, где с Сон Ын Су происходили «плохие вещи». Из-за своей робкой натуры его брат был необычайно уязвимым к такого рода вещам. В любом случае, это сыграло на руку Джэ Чану.

Однако, помимо выяснения привычек Сон Ын Су и высмеивания его, Джэ Чан также испытывал чувство удушья.

«Я обязательно избавлюсь от этой проклятой привычки.»

Это было причиной, по которой он все еще избегал оставаться Сон Ын Су наедине. Ему сначала необходимо привыкнуть к его присутствию. Было бы катастрофой, если бы тот выскочил в важный момент, а тело Джэ Чана застыло от страха. На самом деле, его дыхание приходило в норму гораздо быстрее, чем раньше.

— Джэ Чан. Давай поговорим минутку.

Как и ожидалось, источник зловония наконец-то приблизился к нему. Сон Джэ Чан ответил, думая, что ему хочется ударить Сон Ын Су по ямочке на щеке, которая красовалась близ его рта.

— Нет, я не хочу.

— Все как всегда.

Джэ Чан с невозмутимым видом теребил свой телефон в кармане. Он чувствовал тонкие вибрации энергетических волн, смешивающихся в воздухе.

«...Посмотри на это.»

Он почувствовал, как в него просачивается очень тонкая волна, словно паразит, проникающий в его вены.

В перерыве между лекциями Сон Ын Су пыталась взять под контроль разум Джэ Чана, пока другие люди были в суматохе.

Джэ Чан не ожидал, что так скоро испытает на себе контроль разума.

«Какой же зловещий ублюдок.»

После секундного колебания Сон Джэ Чан послушно встал, следуя команде, которая проникла в его тело. Он не забыл начать запись, нажав кнопку регулировки громкости на телефоне в кармане. С недавних пор он установил эту опцию в качестве быстрой команды.

— Хорошо продумано. Спасибо, — похвалил сам себя Сон Ын Су.

Сон Джэ Чан последовал за улыбающимся Сон Ын Су и оставил позади Чан Хёна, который ничего не замечал, продолжая бормотать под нос проклятия.

Они прошли через мерцающий вестибюль и террасу, где в низких горшках росли маленькие деревца в форме ключей. Они вошли в темную зону между главным зданием и второстепенным зданием отеля, где тени строений простирались далеко вперед. Это было уединенное место за отелем, где большие ставни в задней части здания были опущены в соответствии с требованиями службы безопасности отеля. В этом тускло освещенном месте не было ни одного проезжающего транспорта, и они вдвоем заняли свои позиции.

Энергия, которая пронзала его, как шип, покинула его. В то же время Джэ Чан притворился, что насторожился. Сон Ын Су, который предпочитал сам ловить рыбку, а не баловаться с марионеткой, сводил контроль над разумом к минимуму, когда они оставались наедине.

— Сумасшедший ублюдок, — выплюнул Сон Джэ Чан.

Он сделал это для того, чтобы притвориться рассерженным, он смутно представлял, как он вел себя раньше в таких ситуациях.

— Ты же знаешь, что подобное злоупотребление способностями в центре может привести к серьезному наказанию?

— Тогда доложи на меня, — рассмеялся Сон Ын Су, — Ах, ты же не можешь этого сделать.

Он почти торжествующе улыбнулся. Поскольку они были братьями, Сон Джэ Чан прекрасно знал о привычке своего старшего брата зацикливаться на своей гордости, скрывая за ее фасадом свои слабости.

Но сейчас Сон Джэ Чан оказался в положении, когда ему больше не о чем было сожалеть. Разве он не пытался сохранить свой имидж на протяжении всей жизни прежде, чем покинуть этот мир в возрасте двадцати семи лет? Даже то, о чем он не решался рассказать Го У Джину, исчезло. И он уже признался в реальном времени, что его отец относился к нему, как к предмету одноразового использования.

Больше терять было нечего.

— ...Использование контроля над разумом без присутствия администратора карается пожизненным заключением.

Сон Джэ Чан притворился испуганным и произнес сдерживающим тоном.

— Не будь королевой драмы. То, что я использовала против тебя, не дотягивает даже до среднего уровня.

Сон Ын Су упомянул английское определение класса сил, которое указывает интенсивность использования специальных способностей эспера.

«Хорошо. Теперь у меня есть доказательства того, что он злоупотребляет силой.»

Джэ Чан почувствовал удовлетворение, ощутив тяжесть телефона в своем кармане. Сон Ын Су принадлежал к гражданской группе, имеющей строгие ограничения на использование способностей. Было бы довольно забавно передать эту запись в службу контроля.

— Убери от меня свои волны.

Чтобы получить неопровержимые доказательства, Джэ Чан указал на энергетические волны, исходящие от Сон Ын Су в окрестностях. Сон Ын Су пожал плечами.

— Кажется, тебе нравится видеть меня таким. Почему?

— ...Ты поступил также и с эспером Ли Хе Хи?

Джэ Чан специально затронул эту тему, пытаясь спровоцировать Сон Ын Су. Сон Ын Су, который поначалу казался спокойным и улыбался, надев на себя маску безразличия, внезапно скривил губы.

Глава 47

— Джэ Чан, мы с ней официально встречаемся.

— Ты думаешь, что в отношениях можно делать все, что тебе вздумается?

В одно мгновение их взгляды схлестнулись. Каждый из братьев прекрасно понимал намерения другого. В следующий момент улыбка Сон Ын Су угасла.

— ...Все было по обоюдному согласию.

— Ты правда веришь в это? Если ты хочешь встречаться с кем-то по-настоящему, сначала избавься от своих извращенских привычек.

Жуткая улыбка Сон Ын Су стала еще шире. В то же время его рука протянулась и без предупреждения обхватила нежную шею Сон Джэ Чана.

Его хватка было подобно обжигающе леденящим оковам. Джэ Чан скривился, как и его старший брат, и его пульсирующие вены сжались.

— Почему?

— …

— Прямо сейчас мне кажется, что ты тоже дашь свое согласие, не так ли?

В следующее мгновение отвратительно холодная рука еще сильнее сжала горло Джэ Чана.

Одновременно с этим из его головы потекла вязкая энергия проводника. На мгновение в глазах Джэ Чана потемнело, он стиснул зубы и схватил брата за запястье, вывернув его.

Это было давним извращением Сон Ын Су. Нередко он душил его, одновременно заставляя оказывать руководство. Он испытывал ни с чем не сравнимое сексуальное наслаждение, когда сдавливал шею жертвы.

Налитые кровью глаза Сон Ын Су, наполненные удовлетворением, находились прямо перед носом Джэ Чана. Сон Ын Су издал отвратительный смешок и его похотливое лицо исказилось в грязной гримасе.

С юных лет Сон Джэ Чан был ничем иным, как игрушкой для своего старшего брата. Иногда, словно утоляя скуку, тот издевался над ним, используя его как выход для своих грязных фантазий.

Когда Джэ Чан стал проявлять свои способности проводника, началось самое страшное. Странное поведение брата стало еще более поехавшим после получения официальный оценки. А халатность и безразличие его родителей только усугубляло ситуацию.

В какой-то момент Джэ Чан больше не мог этого выносить и ушел из дома, чтобы жить как можно дальше от этого сумасшедшего. Вспышки таких порывов наблюдались и после самостоятельной жизни Джэ Чана, иногда принимая форму бешеных телефонных звонков. Сон Ын Су появлялся из ниоткуда, как катастрофа, требовал руководства, душил его, и каждый раз Джэ Чан был единственным, кто дрожал от страха, что кто-нибудь узнает об этом.

Зачем он так жил?

Зачем он годами терпел пытки Сон Ын Су?

Взгляд Джэ Чана заледенел, когда он вспомнил о своей прошлой незрелости.

Внезапно Сон Ын Су снова попытался взять контроль над его разумом.

— ...!

Джэ Чан быстро представил, как возводит в своем сознании прочный ментальный барьер, точно так, как его учили делать в разведывательном управлении. Он надежно перекрыл неприятную энергию, которая все глубже проникала внутрь, словно колючая проволока, раздирая все вокруг. Неожиданно в его ушах раздался неожиданный голос. Это был голос Сон Ын Су, голос, который, как он думал, завладел сознанием его младшего брата.

«Наши родители разводятся.»

Неуверенный детский голос.

— …

Эти слова почти разрушили ментальный барьер в сознании Джэ Чана. Он отчаянно представил себе прочный барьер, защищающий свой разум, и в то же время ощущал силу в руке Сон Ын Су.

«Что мне делать... если наши родители разведутся...?»

— …

— …

Холодный и тихий ветер городского переулка окутал их и исчез.

«Я обещал… Я обещал быть твоей мамой...»

Сон Ын Су крепче сжал нежную кожу своего младшего брата ощущая дрожащий пульс.

«Я... твоя мать....»

Он вложил в сознание Джэ Чана свое детское обещание. Он продолжал свои насильственные действия, пока дыхание его семилетнего брата практически не остановилось.

Теперь же затуманенные глаза Сон Ын Су были полны безысходного отчаяния, он твердо хватался за остатки былого, неустанно повторяя: «Помни. Ты должен слушаться меня. Ты должен бояться меня… совсем, как свою мать.»

Услышав неуверенный голос, проникающий в каждый дюйм его тела, Джэ Чан понял, почему не мог покончить со своим братом, пока ему не перевалило за двадцать.

Промывание мозгов, не что иное, как инсинуация*.

Когда Джэ Чан узнал о своих способностях эспера, он строил догадки, но теперь окончательно осознал, что, на самом деле, с детства находился под контролем своего брата. Позже, когда Джэ Чан пробудил свои собственные способности, он постепенно научился умело отталкивать его энергию.

«Вот почему… Сон Ын Су был так потрясен, когда я впервые освободился от его контроля.»

Из-за того, что Джэ Чан освободил свое закованное, словно в темнице, сознание, гнев еще больше завладел сердцем Сон Ын Су, он стал агрессивнее прежнего.

В этот момент, так же резко, как и тогда, Сон Ын Су использовал свои способности с новой силой, прижав Джэ Чана к стене.

— …!

Джэ Чан подумал, не почувствовал ли его брат его ментальную защиту, но, похоже, это было не так. Сон Ын Су встретился взглядом с хмурым Джэ Чаном, и его переполнила радость.

Встретив пристальный взгляд Джэ Чана, Сон Ын Су просто улыбнулся. Он сделал это намеренно, чтобы его брат пришел в сознание, несмотря на боль. Ему казалось более забавным душить сопротивляющегося человека, чем беспомощную куклу.

— Угх.

Джэ Чан схватился за запястье брата, которое, отпустив немного, снова увеличило силу хватки.

Его шея и трахея были сдавлены, и кровь, естественно, прилила к лицу. Джэ Чан задержал дыхание, притворяясь, что борется. Пытаясь заставить себя дышать, при сдавленном горле, он только быстрее истощи, свою выносливость.

— Давай, окажи мне руководство.

— …

— Давай же, братик...!

Джэ Чан царапал тыльную сторону ладони своего брата, пытаясь найти возможность сбежать. Хотя было важно сохранить запись, он также был до крайней степени раздражен, что диктофон никак не зафиксирует факт удушения.

Когда он притворился, что потерял сознание, хватка Сон Ын Су на его горле начала ослабевать. В этот момент он задумался, что ему следует сделать: ударить Сон Ын Су ножом в охваченный возбуждением глаз или просто разбить ему нос. Пока Джэ Чан колебался с выбором, внезапно налетел порыв ветра.

Он не мог понять, что происходит. Ревущий ветер, набирал обороты, застилая собой весь обзор. Он рефлекторно закрыл глаза, погружаясь в безмолвие.

Когда он пришел в себя, ветер стих. Джэ Чан неудержимо закашлялся.

Сильная хватка Сон Ын Су, похожая на петлю, соскользнула с его шеи. Джэ Чан наконец-то вернул себе возможность видеть и с ошеломлением пытался осознать случившееся.

Прямо перед тем, как резкий порыв ветра налетел на них, кто-то крепко обхватил его своими руками. Джэ Чан инстинктивно расслабился в объятиях, почувствовав знакомый запах на кончике своего носа.

Несмотря на то, что он мог нормально дышать и имел силы двигать руками и ногами, он осел на землю, другой человек осторожно помог ему.

Большие пальцы трепетно коснулись его щеки и шеи, будто он был таким же хрупким, как нежная сахарная вата. Он опустил голову и с трудом выдохнул.

— …

Молча оценив состояние Джэ Чана, Го У Джин решил, что тому не требуется немедленная медицинская помощь.

«Слава богу. Было еще не слишком поздно.»

Вздох облегчения сорвался с губ У Джина, и он встал. Решив самый важный вопрос, теперь он мог разобраться с мусором. Он подошел к отброшенному ветром Сон Ын Су.

— У… У Джин....

Пока Сон Ын Су корчился в узком переулке между тротуаром и дорогой, ему удалось выкрикнуть имя У Джина, его голос был наполнен страхом и неуверенностью.

Однако У Джин не остановился. Он направился к Сон Ын Су, как палач. Тень, исходившая от его тела, накрыла Сон Ын Су. Пустые глаза Сон Ын Су были полны беспокойства, и У Джин выплюнул что-то похожее на ругательство, но Джэ Чан не смог ничего разобрать. Сопровождаемый смесью проклятий и угроз, его крепко сжатый кулак ударил Сон Ын Су в живот.

Глаза Сон Ын Су расширились. Боль показалась ему такой мучительной, что он не мог даже закричать. У Джин хорошо рассчитал силу удара, чтобы тот ни в коем случае не потерял сознание.

— Кыкх.

Сон Ын Су едва перевел дыхание. Все, что он смог издать – это стон.

У Джин снова нанес безжалостный удар. Он продолжал до тех пор, пока Сон Ын Су не поджал руки и ноги в знак поражения. На мгновение глаза Сон Джэ Чана заблестели. Возмездие оказалось куда более жестоким, чем то, что припас для брата он.

Когда брызнула кровь, Джэ Чан сосредоточился на конце пустынной дороги, где не было ни одной проезжающей машины. Он незаметно остановил запись, засунув руку в карман.

Для одних прошло несколько минут, для других – целая вечность. Го У Джин едва смог остановиться, полностью изувечив эспера А-класса.

— Ух... Хак...

Покрытый кровью, Сон Ын Су извивался, как червяк. У Джин поправил окровавленными перчатками растрепанный воротник на пальто и развернулся.

Джэ Чан поднял голову, когда У Джин приблизился. Его глаза пронзительно смотрели на Джэ Чана. Он невольно застыл под этим пристальным взглядом.

Го У Джин, который уже собирался протянуть ему руку, заколебался.

Имея дело со столькими преступниками и сталкиваясь с бесчисленным количеством жертв, У Джин знал, что означает этот взгляд. Для жертвы насилия было бы более тактично позвать на помощь кого-то другого. Подумав об этом, У Джин небрежно выпрямился.

В этот момент Сон Джэ Чан неожиданно, без колебаний, сам протянул к нему руку.

Несмотря на то, что выражение его лица все еще оставалось напряженным, тонкие кончики пальцев Джэ Чана крепко схватились за руку У Джина. Почувствовав тепло его ладони, У Джин покрылся мурашками. Через мгновение он крепко сжал чужую руку и помог Джэ Чану подняться на ноги.

Глава 48

У Джин осторожно подхватил Джэ Чана на руки, бережно поддерживая, словно боясь невзначай навредить. Несмотря на вполне хорошее самочувствие, Джэ Чан не высказал ни слова возражения. Такое заботливое нежное отношение У Джина вводило в немалое замешательство.

«...»

С каждым шагом У Джина прежнее радостное состояние Джэ Чана становилось все более запутанным. Они постепенно удалялись от заднего входа в отель, пересекли коридор, а затем приблизились к аварийному выходу, а вопросов в голове Джэ Чана становилось все больше и больше

Как, черт возьми, У Джин нашел его? И почему он вообще пошел его искать?

Он уже был внутри темного и замкнутого пространства, прежде чем осознал, насколько сильно потерялся в своих мыслях.

Тусклый свет, пробивающийся сквозь щели в занавесках, слабо освещал пространство вокруг, но Джэ Чан смог понять, что оказался в президентском номере, предназначенном только для высокопоставленных чиновников.

Неожиданно Сон Джэ Чан почувствовал на себе пристальный взгляд этих черных пьянящих глаз, которые, казалось, смотрели только на него. Го У Джин осторожно опустил Джэ Чана на застеленную кровать.

На мгновение между ними, разделенными лишь расстоянием вытянутой руки, воцарилась тишина.

— …

На самом деле, Го У Джин тоже был немного взволнован. Он импульсивно оттащил Сон Ын Су от Сон Джэ Чана в порыве гнева, он не задумывался о своих действиях. Он действовал исключительно под влиянием порыва ярости и чувств, бурлящих внутри.

Пока У Джин пытался разобраться в своих эмоциях, он наткнулся на пару ясных глаз, от которых просто не мог отвести своего взгляда.

На него словно вихрем нахлынул новый поток воспоминаний. Джэ Чан из прошлого, радостно принимающий отцовскую ласку в детстве; юный Джэ Чан, с такой же отверженностью встречающий презрительную усмешку Сон Мин Ёль во время прохождения специальной подготовки, и даже покрасневшее лицо Джэ Чана, когда Сон Ын Су чуть было не убил его. Все это навсегда отпечаталось в его памяти.

— ...Срочное руководство?

Джэ Чан был озадачен вопросительным взглядом У Джина, и выпалил самое, как ему казалось, разумное на данный момент.

— Ты в порядке?

Джэ Чан вздрогнул, когда знакомый, но наполненный тревогой низкий голос достиг его ушей. Он быстро понял, что его предложение о руководстве было абсурдным, и это расстояние между ним и У Джином показалось ему неуютно близким.

Джэ Чан хотел немного отстранится. Не только потому, что был неимоверно благодарен У Джину за свое спасение и не хотел доставлять ему еще большего дискомфорта. Но и потому, что, если этот парень продолжит смотреть на него этими прекрасными глазами, он может использовать руководство, как оправдание, чтобы цепляться за Го У Джина.

«Давай успокоимся и просто займемся настоящим руководством...»

Джэ Чан сжал губы и отвел взгляд, чтобы скрыть свое желание и нервозность. Именно в этот момент, когда он попытался осторожно взять У Джина за руку, отстраняясь от него, У Джин неожиданно наклонился, словно собираясь поцеловать его.

Ошарашенный, Джэ Чан снова уставился на Го У Джина, который, не закрывая глаз, осторожно коснулся его губ. Джэ Чан почувствовал, будто его обожгло, и поспешно отвел взгляд, только позднее осознавая, что это, вероятно, являлось призывом к руководству. Он приступил к своим обязанностям, стараясь не надумывать лишнего.

Крепко зажмурившись, от этого нежного, влажного ощущения, Джэ Чан почувствовал, как большая теплая рука У Джина, постепенно обхватила его сзади за шею. Он не мог ни отстраниться, ни отшатнуться. У Джин снова медленно пошевелил языком, глядя на слегка нахмуренные брови и мелко подрагивающие ресницы перед собой.

Поцелуй, от которого, казалось, его сердце вот-вот выпрыгнет наружу, длился совсем недолго, возможно, всего несколько секунд. Даже при наличии десятков усилителей было невозможно стабилизировать волны за такое короткое время. Тем не менее, У Джин отстранился. Он тихо отступил назад, еще раз легонько поцеловав слегка припухшие губы Джэ Чана.

В тот же момент послышался звук снимаемого пальто, которое за секунду выскользнуло из рук У Джина и легло на плечи Джэ Чана.

Джэ Чан, внезапно одетый в два слоя пальто и джемпер, поднял глаза. У Джин, поправив воротник, заговорил, глядя в эти очаровательные глаза, подчеркнутые двойным веком.

— Отдохни.

Затем он исчез, словно его и не было. Он вставил ключ-карточку, оставив приглушенный свет и обогреватель включенными.

Джэ Чан остался один в неожиданно светлом и теплом месте.

— …

Было так... хорошо.

Он накинул пальто на плечи, и в комнате постепенно потеплело.

У Джин поцеловал его.

Сон Джэ Чан задрожал, не веря самому себе, было ли это сном или реальностью. Мелкая дрожь постепенно охватила все его тело, учащая его и без того неспокойный пульс. Сердце бешено заколотилось в груди.

«Вау!» — Джэ Чан издал беззвучный возглас и рассмеялся, крепко зажмурив глаза. Он обнял мягкую подушку рядом с собой. Он впопыхах скинул обувь и его длинные ноги возбужденно затанцевали в воздухе.

Ни с чем не сравнимое счастье, словно горячая вода из источника, хлынуло из него.

У Джин... помог ему.

И сам без колебаний поцеловал его.

Возможно, это было неправильно… но он чувствовал себя самым счастливым человеком на планете. Джэ Чан, который всем телом подавлял свою радость, начал кататься по кровати. В его наполненном смехом сознании бесследно исчезли все мысли о Сон Ын Су.

***

У Джин вернулся на территорию возле второго знания отеля и холодно посмотрел на следы Сон Ын Су, которые теперь не были явными.

Сон Ын Су задел край бетонного блока, когда уходил. Теперь же красно-коричневые пятна крови высохли, а местонахождение владельца было неизвестно.

У Джин внезапно вспомнил, что буквально 20 минут назад, неосознанно, с подозрением следил за Сон Ын Су и Джэ Чаном.

Он обратил внимание на странность в отношениях двух братьев еще на острове Ментоза после того, как случайно увидел список пропущенных звонков на телефоне Сон Джэ Чана.

Шпионил ли он за ним или же это было предвзятое мнение? Двойственная личности Сон Мин Ёля, инцидент с Сон Ын Су, когда тот ворвался в общежитие Джэ Чана. В голове У Джина начали всплывать вещи, от которых он обычно отмахивался.

В результате, на семинаре, который он посетил со своими коллегами, он не мог не заметить присутствия Сон Ын Су и Джэ Чана. Это привело к тому, что он случайно услышал информацию, которую не собирался.

«Целью был Хан Тхэ Хун, а не Го У Джин?»

«Старший снова проигнорировал тебя?»

Ворчливый голос Кён Чан Хёна поверг в шок У Джина. Первой мыслью, когда он увидел Сон Джэ Чана на семинаре, было: «А не пришел ли он сюда, чтобы случайно пересечься со мной?». С каждой минутой он все больше убеждался в своих подозрениях. Однако он и представить себе не мог, что Джэ Чан пришел сюда из-за руководителя 1-ой группы Хан Тхэ Хуна, а не из-за него.

«Действительно ли я был таким человеком?»

В это же время губы У Джина напряглись, как будто он был слишком смущен этой мыслью.

Он заметил, как Сон Ын Су приближается к Сон Джэ Чану. Было не сложно понять, что Сон Ын Су использовал ментальные способности на Джэ Чане. Во-первых, его энергетическая чувствительность, как у эспера S-класса, были чрезвычайно развита. Во-вторых, все его внимание в этом момент было сосредоточено на братьях.

Он подумал, не мог ли он опять быть предвзятым.

Взгляд У Джина молча скользил по двум людям. Он не мог следить за ними напрямую из-за того, что за ним наблюдало много людей, но, к счастью, братья Сон были довольно заметными фигурами. Наблюдая за охранниками мероприятия перед лекционным залом на втором этаже, а также за персоналом отеля в вестибюле, он мог приблизительно определить их местоположение.

И пока он осматривал менее отдаленные места за отелем…

«Давай, окажи мне руководство».

Он нашел Сон Джэ Чана, которому чуть не сломал шею его же брат.

«Давай же, братик...!»

У У Джина напряглась челюсть, когда этот момент снова возник в его памяти.

Пятна крови, оставленные Сон Ын Су, были раздавлены подошвами его ботинок. Волна яростного порыва снова нахлынула на него, когда он вспомнил Сон Джэ Чана, с трудом переводящего дыхание, и злобное лицо, которое с возбуждением улыбалось, высокомерно глядя на Джэ Чана. Так же быстро, как и в деревне Сирен, он разобрался с Сон Ын Су. У Джин никогда не проявлял милосердия к тем, кто отказался от своей человечности.

Было недостаточно просто оставить их в живых, они должны получить возмездие сполна. Именно по этой причине он снова пришел за Сон Ын Су.

Однако тот оказался довольно сообразительным и тут же покинул место происшествия.

С губ У Джина сорвался еще один раздраженный вздох. Он сухо выдохнул и сел рядом с пятном крови. Несмотря на то, что на нем была легкая трикотажная одежда, он не чувствовал холода, закипая от гнева.

Он подумал, что для начала нужно остудить свою голову, а затем вернуться на семинар. У Джин не хотел, показывать кому-то свои эмоции, даже случайно.

Вряд ли было что-то настолько значимое, что могло потревожить ясный взгляд У Джина, который сосредоточился на том, чтобы успокоить бурю внутри.

Пока он сидел там, прислонившись к стене, вдалеке проехало несколько машин. Возможно, это монотонное движение или то, что он находился на морозе без пальто, возродило ощущение теплой кожи, которую он не так давно держал в своих руках. Эта мягкая нежная кожа, которую он целовал, и то тепло, что он разделил с Джэ Чаном.

Произошедшее между ними нельзя назвать руководством, это был настоящий поцелуй. Скорее У Джин использовал руководство как предлог, чтобы прильнуть к этим бледным губам.

Он явно осознавал себя, но не мог понять, зачем это сделал. Казалось, на мгновение его охватило непреодолимое желание утешить Джэ Чана и разделить с ним его печаль.

У Джин внезапно вспомнил мимолетное ощущение, которое испытывал каждый раз во время кратких моментов руководства. Такое сладкое чувство, от которого пересыхало в горле. Точнее, он вспомнил внутренние мысли, которые невольно передались ему от Джэ Чана.

Не было ничего необычного в том, что эспер и проводник делились своим ментальным состоянием во время процесса руководства. В случае с Джэ Чаном, ярко проявлялись именно его эмоции, из-за его склонности быть более чувствительным.

Глава 49

Все началось с прошлого лета. Каким-то образом чувства, которые он смутно ощущал во время руководства, изменились. Столь обременительные ощущения, такие, как желание обладать, и всепоглощающий эгоизм, исчезли. Сейчас он чувствовал что-то невесомое, словно легкое, ласковое касание. Это было похоже на мягкое прикосновение губ, невесомый обмен дыханием и сладкое ощущение соприкосновения их языков.

В этот момент У Джин, казалось, смог осознать причину, по которой он поцеловал Сон Джэ Чана.

«...»

Просто… Возможно, он снова хотел почувствовать это. Он желал ощутить ту твердую, но, вместе с тем, невероятно ласковую эмоцию, которую он испытал лишь однажды, на острове Ментоза. Ошеломляющее тепло, направленое только на него.

Это сбивало с толку.

Он был в недоумении от того, что послужили внезапной переменой в поведении Джэ Чана. У Джин находился под влиянием его нежных чувств.

Как он мог зациклиться на нем?

Неужели он был таким до невозможности незрелым человеком? Как на него до такой степени повлияла теплота Джэ Чана?

У него вырвался вздох разочарования. Теплое дыхание, сорвавшееся с напряженных губ У Джина, растворилось в холодном зимнем воздухе. От смущения его угольно-черные глаза потемнели еще сильнее.

Как это часто бывало, когда он чувствовал, что задыхается, он...

У Джин по привычке поискал бумажник. После того, как его ладонь несколько раз скользнула по трикотажной ткани, не найдя карманов, он запоздало кое-что понял.

«...»

Он отдал свое пальто Джэ Чану…

Вдобавок к этим ужасным следам на шее, он заметил, что на Джэ Чане было необычайно тонкое пальто.

Его бумажник лежал во внутреннем кармане.

У Джин резко встал. На его лице появилось растерянное выражение, он быстро выровнял шаг свой шаг, и направился к номеру.

***

Джэ Чан, который остался один в комнате, снова боролся со своими внутренними демонами.

Даже если бы это был кто-то другой, У Джин, естественно, протянул бы руку помощи. То, что У Джин отдал ему свое пальто, вероятно, было связано с его врожденным чувством долга.

А как же тот чувственный поцелуй, который тот подарил ему?

Независимо от того, сколько бы он не придумывал оправданий, это был настоящий поцелуй.

«Поцелуй.»

Руки Джэ Чана, которые крепко сжимали подушку, опустились к его сердцу, которое постепенно сжалось еще сильнее. Это не было похоже на то, что произошло на острове Ментоза. Тогда У Джин был охвачен инстинктами эспера, а сейчас он был абсолютно трезвомыслящим…

Однако время, проведенное в грезах, было недолгим.

Динь-динь-динь. Прозвучал сигнал о получении текстового сообщения. Он специально установил особенный звук, на сообщения одного человека, уведомления от которого он ни в коем случае не хотел пропустить.

Джэ Чан достал из кармана пальто мобильный телефон и проверил его.

[Отправитель: ★ Руководитель 1-ый группы проводников Хан Тхэ Хун ★

Давайте встретимся.]

Строгий официальный тон. Даже многозначительная точка в конце сообщения. В прошлом ему казалось, что эта была вежливая манера говорить. Сейчас же, в возрасте двадцати семи лет, Джэ Чан не мог отделаться от ощущения, что манера Хан Тхэ Хуна говорить была чрезмерно вычурной, и это учитывая, что Хан Тхэ Хуну было всего тридцать три.

[Руководитель группы, я скоро буду на месте.]

Сон Джэ Чан вежливо ответил на сообщение. Он немедленно встал. Прежде чем выйти из комнаты, он проверил свой внешний вид в зеркале. Это был важный человек, и он не мог облажаться.

«...Ах. Эти отметины на шее.»

Этот проклятый Сун Ын Су. Сон Джэ Чан растер свою покрасневшую кожу и максимально, до самого подбородка, застегнул молнию на пальто, которое дал ему У Джин.

Пальто У Джина было черным, с высоким воротом и крупной белой строчкой. Джэ Чан еще раз осмотрел сбя вид в лифте. Несмотря на некоторую разницу в их телосложениях, накинутое поверх полупальто не выглядело слишком странно. Подол его тонкого пальтишка лишь слегка выглядывал из-под него.

Хан Тхэ Хун сидел в лаунж-зоне, расположенной на пол-этажа выше вестибюля. Он поднял глаза, услышав приближающиеся шаги на лестнице.

— С какой целью вы подарили мне это? — прямо спросил Хан Тхэ Хун, стоя спиной к богато украшенной люстре. Его загадочный и мрачный взгляд излучал подавляющую уверенность.

— Скоро Новый год. Я хотел сделать вам подарок, — ответил Сон Джэ Чан с невозмутимым видом.

— Самонадеянный, как я погляжу. Как и ваш отчет.

Бам. Хан Тхэ Хун говорил бесстрастным голосом, одной рукой бросив тяжелую папку на стол.

«...Что? Его вкусы изменились?»

Заметив неожиданную холодность, Джэ Чан наблюдал за его дальнейшей реакцией.

Он ожидал услышать хоть какие-нибудь слова похвалы. В прошлом Хан Тхэ Хун часто вскользь ободрял его, даже за незначительные достижения. Джэ Чан не мог понять, почему Хан Тхэ Хун так сильно отличался от прошлого себя, все больше углубляя разрыв между ними.

Он не мог понять, почему настоящее продолжало незаметно отклонятся от прошлого. Джэ Чан открыл брошенную папку, на титульном листе которой выделялось название отчета: «Предложение по изменению программы специальной подготовки эспер-проводник», и положил ее обратно на стол. Он постарался поглубже спрятать все признаки смущения.

Несмотря на то, что предложение было передано Кён Чан Хёном, в конце стояло имя Джэ Чана. Хан Тхэ Хун позвонил ему сразу же после того, как прочитал отчет, и Джэ Чан воспринял это как сигнал одобрения. Однако сейчас ситуация казалась далеко не благоприятной.

— Судя по этому предложению, вы, кажется, считаете меня кем-то вроде национального героя. Я не настолько велик.

Хан Тхэ Хун демонстративно скрестил длинные ноги, обтянутые сшитым на заказ костюмом, что ярко подчеркивал его отличную фигуру. Он оперся запястьем о подлокотник и прислонился щекой к ладони, в его голосе слышалось безразличие.

— Если бы человек, которого я не решался оставить рядом с собой, оказался сыном национального героя, я бы не возражал.

— …

— Однако, разве это так?

Произнес он тусклым тоном, как будто смотрел скучный фильм. Его взгляд был таким же, как и раньше.

Хотя Сон Джэ Чан был взволнован ситуацией, которая отличалась от того, что он ожидал, только сейчас он понял, почему Хан Тхэ Хун вел себя иначе, чем в прошлом. Теперь он не представлял никакой ценности для Хан Тхэ Хуна.

Молодой проводник без какой-либо поддержки, обычный парень двадцати с небольшим лет.

То, что Джэ Чан теперь не являлся сыном национального героя, не было неправдой. Сон Мин Ёль был замешан в судебном процессе против Сон Ын Су и инциденте с эспером Хо Мун Ги. Большинство людей не знали об этом, но, учитывая информационную сеть Хан Тхэ Хуна, он, возможно, понял, что отношения Джэ Чана с его отцом отличались от того, что было известно общественности. Сон Мин Ёль всегда был одной из влиятельных фигур, за которыми присматривал Хан Тхэ Хун.

Более того, случайное признание Хан Тхэ Хуна в своих корыстных рассчетах, в корне отличалось от его поведения в прошлом. Хотя он не стал бы раскрывать свои сокровенные мысли перед подчиненными, он с легкостью выдал свои подлые намерения такому беспомощному мальчишке, как он, который, как считал Хан Тхэ Хун, больше ничем не может быть ему полезен.

Разрешив свои сомнения за короткое время, Сон Джэ Чан подавил вздох. Он не знал, что для Хан Тхэ Хун было так важно его происхождение.

«Ты такой же, как я».

Означали ли эти слова хоть что-то? В прошлом Джэ Чан был из тех людей, кто тщательно изучал историю и детали жизни людей прежде, чем сближаться с ними.

Он издал горький смешок. Ему пришлось признать это. С того момента, как его отношения с отцом, Сон Мин Ёлем, ухудшились, он был полностью исключен из интересов Хан Тхэ Хуна.

— Даже тон отчета невыносимо высокомерный. Не слишком ли поспешно и самонадеянно для простого двадцатилетнего проводника заявлять о таких вещах? Предсказания о появлении монстров новой эпохи, террористической организации-сверхдержавы, так еще и превентивные меры противодействия.

Он имел в виду введение к его труду. Ведь предложение было разработано, опираясь на опыт о возвышении Черного лебедя.

Конечно, Джэ Чан также был обеспокоен тем, что его слова могут прозвучать высокомерно и расплывчато, поэтому он оставил комментарии короткими и лаконичными. Однако Хан Тхэ Хун хорошо уловил эту часть.

Джэ Чан чуть не расхохотался. Несмотря на то, что документ был передан Кён Чан Хёном, Хан Тхэ Хун был не из тех, кто прочитал бы его, будь он пустышкой. Другими словами, реакция Хан Тхэ Хуна была прямым доказательством высокого качества его работы. Отчет был настолько хорошим, что тот прочитал его от корки до корки. Видя, что Хан Тхэ Хун смог зацепиться только за эти пару строк, Джэ Чан понял: «Кроме этого абзаца, никаких других недостатков в отчете не было».

На данный момент Джэ Чан, казалось, был признан немного способным молодым человеком. Однако просто получить несколько коротких комментариев было недостаточно.

— Если вы не собираетесь становиться национальным героем, — он должен был произвести на Хан Тхэ Хуна более сильное впечатление на будущее. — Вы нацелены на президентский пост?

Хан Тхэ Хун никак не отреагировал. Он моргнул своими холодными глазами, как будто услышал что-то незначительное, а затем быстро встал.

— Тогда я пойду.

Он даже не сказал таких слов, как «увидимся позже» или «до скорого». Хан Тхэ Хун плавно поднялся со своего места с пустыми руками. Затем он резко развернулся, как человек, который очень спешит. Джэ Чан же действовал немного быстрее и преградил ему путь. В этот момент в глазах Хан Тхэ Хуна мелькнуло слегка удивленное выражение.

— Тогда, может быть, вы хотели бы переспать со мной? — не раздумывая предложил Джэ Чан. Удивительно, но его указательный палец был направлен на потолок вестибюля, где причудливыми фигурами растянулись тени от люстры. Бесчисленное множество деталей на люстре, пожалуй, можно было сравнить и с огромным количество номеров над их головами.

Глаза Хан Тхэ Хуна наполнились непониманием. Он даже не сразу осознал, что Джэ Чан на самом деле имеет в виду именно «это». Не прошло и минуты, как на лице Хан Тхэ Хуна снова появилась холодная маска.

— Я и не подозревал, что все это время ты был так строг к себе, чтобы продать себя сейчас.

— Пожалуй, я был слишком щедр к себе.

Глава 50

Сон Джэ Чан горько улыбнулся. На самом деле он был чрезмерно щедр к себе и умер преждевременно. Он упустил из виду то, что действительно имело значение, из-за эгоистичной жизни и привязанности к Го У Джину, для которого он был не более, чем помехой. Разве его жизнь, оборвавшаяся в возрасте двадцати семи лет, не была прожита впустую?

— Я не предлагаю сделку. Скорее предлагаю приятный обмен взаимными желаниями.

Выражение лица Хан Тхэ Хуна стало еще более холодным. Он думал, что Джэ Чан – драгоценный ребенок Сон Мин Ёля, но теперь он понял, что имеет дело всего лишь с одноразовым молодым парнем. Он усомнился в том, есть ли что-то, чем можно было бы торговать с ним на равных.

— Я говорю об удовольствии.

Конечно же, Джэ Чан не собирался ничего рассказывать о своем регрессе, поэтому попытался найти другой веский довод.

— Я уверен, что иногда вам необходимо расслабиться.

Этот беспечный и вальяжный тон лишил Хан Тхэ Хуна дара речи. Его озадачило, что этот хрупкий парень, у которого еще молоко на губах не обсохло, может говорить в такой фамильярной манере. Он подумал, все ли молодые люди такие в наши дни.

Губы Хан Тхэ Хуна подергивались, он попытался собраться с мыслями, чтобы хоть что-то ответить, но услышал еще более шокирующее продолжение:

— Более того, если мы переспим, вы сами будете за меня цепляться, руководитель группы.

Джэ Чан не набивал себе цену, и, уж тем более, его слова не были пустым звуком. Он прекрасно помнил, как в прошлом Хан Тхэ Хун настойчиво прижимался к нему в постели.

Джэ Чан никогда не занимался проникающим сексом с мужчинами. Это всегда было заранее оговоренным аспектом при выборе партнеров на одну ночь, и то же самое было с Хан Тхэ Хуном, который по чистой случайности стал его постоянным партнером в прошлом. Но даже несмотря на такие условности, когда они делили постель, Хан Тхэ Хун, по какой-то причине, всякий раз не давал ему уснуть до самого утра. Похоже, его чем-то зацепило это тело.

Джэ Чан пожал плечами, думая о не очень приятных воспоминаниях, связанных и с ним. Конечно, Хан Тхэ Хун, не мог знать мыслей Джэ Чана. Он издал смешок, в котором, казалось, были и насмешка, и разочарование.

— Если в действительности вам это не интересно, то не стоит себя заставлять. Просто знайте, я пока открыт для сотрудничества и вам стоит подумать об этом.

Если бы Хан Тхэ Хуну не испытывал к нему интереса, он не стал бы даже слушать его.

Сон Джэ Чан собирался уйти, прежде чем сказать что-то еще более возмутительное, но Хан Тхэ Хун резко схватил его. Ему потребовалось мгновение, чтобы распознать отчетливо прохладный запах, исходящий от Хан Тхэ Хуна. С приглушенным восклицанием его потащили по лестнице.

Джэ Чана не мог скрыть своего удивления, споткнувшись от неожиданности, пока Хан Тхэ Хун вел его вниз по пролетам. Они спешно направлялись к лифту.

«Он ведь на самом деле не пытается переспать со мной, верно?»

Сон Джэ Чан почувствовал себя неуютно. Он потер шею под воротником свободной рукой. Отметина все еще ярко красовалась на его шее, но, к счастью, от Хан Тхе Хуна исходил совсем иной вид энергии. Джэ Чан не хотел бы снова возвращаться к воспоминаниям о Сон Ын Су. Тем не менее, он никак не ожидал, что Хан Тхэ Хун согласится на его предложение, и они действительно могут переспать подобным образом. И все же, это была вторая по значимости ситуация, если не первая. У Джэ Чана получилось завладеть силой, которая была ему необходима, поэтому он безоговорочно ухватился за Хан Тхэ Хуна.

Пересекая вестибюль, Джэ Чан послушно встал рядом с руководителем группы, ожидая лифт. Но чего он никак не ожидал, так это того, что он снова столкнется с Го У Джином.

Когда они вернулись в вестибюль, к нему подошел У Джин и заговорил небрежным тоном. Сон Джэ Чан чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Я пришел за своим кошельком.

Застигнутый врасплох внезапным появлением У Джина, Джэ Чан просто не смог контролировать свои эмоции. У Джин сделал еще один шаг вперед, обменявшись с Хан Тхэ Хуном суровыми взглядами, и небрежно порылся в пальто, вытащив небольшой бумажник из правого кармана.

Затем, не сказав ни слова, развернулся и ушёл.

По иронии судьбы, как раз в этот момент прибыл лифт.

Динь. Двери лифта открылись, руководитель группы, сохраняя молчание, схватил Сон Джэ Чана и потащил за собой. Они вместе вошли внутрь. Хан Тхэ Хун приложил ключ-карту от номера к нижней панели лифта, и только тогда Сон Джэ Чан осмелился запоздало поднять свои глаза, но, конечно, он никого не увидел.

Еще до того, как двери полностью закрылись, Хан Тхэ Хун навис над Джэ Чаном.

Скоростной лифт начал бесшумно набирать высоту, и голос Хан Тхэ Хуна зазвучал над его головой:

— В чем дело?

Взгляд Хан Тхэ Хуна скользнул по Сон Джэ Чану, который все еще был словно не в своей тарелки. Пальто Джэ Чана явно не соответствовало его размеру. Если подумать, казалось, он был одет в одежду Го У Джина.

— Я помню, что у вас были довольно плохие отношения с эспером Го У Джином. Я что-то путаю?

Впервые в глазах Хан Тхэ Хуна появился намек на интерес. Это был знак того, что он внезапно открыл для себя что-то новое, но Сон Джэ Чану это совсем не понравилось.

Он вспомнил, как Го У Джин отвернулся, забрав свой бумажник, и как накидывал свое пальто ему на плечи.

Всего полчаса назад они разделили трогательные моменты, наполненные незабываемым теплом, а теперь это все рассеилось, словно мираж. Хан Тхэ Хуна не за что было винить. Сон Джэ Чан сам был причиной всему.

«...Но почему сейчас я испытываю такие чувства?»

Пока они не поднялись на нужный этаж, Сон Джэ Чан терпел сухие поцелуи в щеку, уши и кожу возле глаз, невольно отстраняясь от Хан Тхэ Хуна. Глубокое смятение, что он сейчас переживал, было не из-за него. Он был слишком обеспокоен тем, что о нем подумал Го У Джин.

«Должен ли я отправить ему сообщение?»

Нет, он не должен переживать об этом… то, что о нем подумал Го У Джин было абсолютной правдой. Да и он бы не смог солгать ему сейчас.

«Неужели я сожалею о том, что предложил Хан Тхэ Хуну переспать?»

Джэ Чан покачал головой. Это тоже было не так. Даже если бы он мог вернуться на несколько минут назад, он сделал бы тот же выбор, но, вероятно, выбрал бы другое место. Уж точно не вестибюль, где появился бы Го У Джин.

Иными словами, он испытывал сожаления о своих действиях; он сокрушался о том, что Го У Джин стал свидетелем этого.

Разум Сон Джэ Чана стал спутанным. Он попытался собрать свои беспорядочные мысли, будто захлопывая набитый до отказа шкаф. Ему нужно сосредоточиться на Хан Тхэ Хуне, что стоит перед ним.

Воздух на верхнем этаже отеля дразнил нос соблазнительным комфортом. Хан Тхэ Хун потянул Сон Джэ Чана за руку и повел его по мраморному коридору в свой номер.

«Похоже, мы действительно сделаем это.»

Помимо беспокойства за У Джина, Сон Джэ Чана совсем не трогала ситуация, в которой он сразу же мог заняться сексом. Не имело значения, переспит ли он с Хан Тхэ Хуном или нет. Он больше не жаждал тепла недосягаемого тела У Джина, как раньше, и ему больше не нужно было хранить себя для кого-то. Даже до своего регресса он иногда слонялся по отелям, в поисках утешения, добавляя в свою копилку еще один опыт. Это была небольшая альтернативная цена за то, что Хан Тхэ Хун мог дать ему силу. Независимо от того, как это выглядело, секс с ним принес бы ему достаточно преимуществ... хотя ему и было немного не по себе.

Джэ Чан нахмурился, входя в ярко освещенную комнату. Он не мог до конца разобраться в своих собственных чувствах, поэтому решил просто попробовать довести начатое до конца.

— Сначала душ, — сказал Сон Джэ Чан.

Хан Тхэ Хун уже прошел вглубь комнаты и рылся в ящике стола. Поскольку немедленного ответа не последовало, Сон Джэ Чан приподнял бровь и подошел поближе.

Роскошный номер, стоимость проживания в котором была баснословно высокой, оказался намного просторнее и элегантнее, чем показалось на первый взгляд. Конечно, несмотря на большую площадь, он был не сравним с кабинетом Хан Тхэ Хуна в центре проводников в прошлом. То небольшое пространство, что осталось в его воспоминаниях, выглядело по-особенному изысканно и элегантно. Пока Джэ Чан оглядывался, ему внезапно вручили черную прямоугольную папку.

— Что это?

Это было меню для обслуживания номеров.

Освещенный мягким золотистым светом, Хан Тхэ Хун отступил на шаг и заговорил:

— Вы можете заказать в номер все, что захотите.

Хан Тхэ Хун показал Джэ Чану на что стоит обратить внимание в меню, которое тот держал в руках, и упомянул, что еда здесь необычайно вкусная. В этой непонятной ситуации Сон Джэ Чан только хлопал глазами, несколько минут спустя, он спросил:

— Что мне заказать, пока вы моетесь? В жизни существует много хороших вещей и помимо секса.

Джэ Чан напряженно слушал, листая роскошное толстое меню.

— Займитесь чем-то полезным. Я оставлю вас здесь, поэтому наслаждайтесь. Я отнесусь с пониманием, если вы закажете самый дорогой виски.

Возможно, из-за того, что бюджет был не его собственным, а скорее государственным, Хан Тхэ Хун говорил так небрежно. Согласно тому, что знал Джэ Чан, этот конкретный виски обходится в трехзначную сумму всего за один стакан.

Тем временем Хан Тхэ Хун внимательно наблюдал за лицом молодого проводника, уже не такое светящееся, как прежде. Он выглядел таким молодым, что его можно было спутать с подростком, возможно, из-за этой правильной формы глаз или такой опрятной внешности. Наверное, именно поэтому он не был так популярен. В этом году Хан Тхэ Хуну исполнилось 33 года.

Однако.

Он не мог оторвать взгляд от чистой светлой кожи Джэ Чана и этих слегка растрепанных волос. Казалось, он мог бы даже влюбиться, если бы тот еще немного повзрослел. На краткий миг он почувствовал необъяснимую симпатию, почти такую же импульсивную, как желание овладеть им. Но по итогу этим все и заканчивалось.

— Но имейте в виду. После сегодняшнего дня вы больше не будете связываться со мной. Публично или наедине.

Наконец, выражение лица юнца, который все это время провоцировал его высокомерным взглядом, изменилось.

— ...Руководитель группы.

Он испытал некоторое удовлетворение, увидев, что молодой проводник неожиданно потерялся. Хан Тхэ Хун отвернулся без дальнейших комментариев.

— Ах…

Хан Тхэ Хун демонстративно вздохнул и открыл дверь. Он оглянулся на Джэ Чана, посмотрев одновременно настойчивым и спокойным взглядом, как будто неожиданно что-то вспомнил.

— Если вам удастся найти слабое место эспера Го У Джина, я пересмотрю свое решение.

Явное удивление в глазах молодого проводника, которое он увидел сквозь щель закрывающейся двери, немного обрадовало его. Это было лишь мимолетное чувство удовлетворения. Когда Хан Тхэ Хун закрыл дверь комнаты, он снова крепко сжал челюсти.

Конечно, его отношение к Джэ Чана определенно изменилось. Из бесполезной безделушки он превратился в похотливого маленького лисенка, которого можно легко проглотить за один раз. К тому же он был личным проводником Го У Джина, на которого эспер, возможно, тоже обращает внимание.

Глава 51

«Правда ли этот маленький лисёнок сможет выведать самое уязвимое место такого могучего зверя, как Го У Джин?»

Когда Хан Тхэ Хун спустился в вестибюль, погруженный в размышления о недавних событиях, он не заметил, что за ним наблюдают чьи-то глаза. Из-за угла кафетерия за ним незаметно следил Го У Джин, слабое место которого н поручил найти Джэ Чану.

У Джин использовал свои способности, чтобы скрыть свое присутствие. Прошлой осенью он получил некоторые подсказки благодаря соглашению, которое они заключили с Сон Джэ Чаном на острове Ментоза, и успешно их использовал. Его острый взгляд незаметно скользнул по подолу длинного пальто Хан Тхэ Хуна. Даже после того, как Хан Тхэ Хун покинул отель, У Джин все еще сидел, не шевелясь.

Он хотел кое-что проверить, поэтому остался здесь. Го У Джин всегда неосознанно открывал свой бумажник в моменты сложных размышлений. И в этот раз он не изменил своей привычке. Он вытащил слегка потрепанную, но хорошо сохранившуюся фотографию из бумажника.

«...»

Его толстый кадык медленно задвигался, когда он сглотнул, пристально глядя на фотографию. Временное спокойствие, казалось, снова воцарилось в его сердце, как будто спутанные нити в его сознании ослабли. Го У Джин молча смотрел в благородные глаза человека на фотографии, и этот взгляд он никогда не смог бы показать никому другому.

В конце концов, у каждого есть своя слабость.

Аккуратно вернув снимок на место, У Джин обратил свое внимание на городской пейзаж, простирающийся за высокими окнами.

[Открытие нового парка «Юниверсал»]

Вдали над небоскребами вспыхнула ярко-желтая наружная реклама с преувеличенным ярким дизайном.

Парк развлечений. Это было так же неуместно, как и человек на его фотографии. Го У Джин на мгновение погрузился в бессмысленные мысли, прежде чем встать.

Его шаги были решительными.

У него не было желания проверять, спустится ли Сон Джэ Чан или нет.

***

Сон Джэ Чан бежал трусцой по дорожке внутри центрального административного корпуса головного здания центра «Эспер-Проводник».

Тихий вздох сорвался с его губ. Был январь, начало нового года и разгар зимы. Он был одет в легкую спортивную куртку.

С момента регрессии, как и в свои двадцать семь лет, он постоянно выполнял утреннюю пробежку, после которой обычно возвращался в общежитие, поднимаясь по слабо освещенной тропинке, простирающейся на склоне холма.

Вернувшись в комнату, он обнаружил, что его сосед все еще спит. Тихо высказав недовольство, Джэ Чан включил ноутбук. Он отключил программу безопасности, и монитор с тихим звуком загорелся. Джэ Чан открыл файл под названием [УСПЕШНЫЙ ПРОЕКТ].

[Личные происшествия]

1. Смерть Ким Гын Вона (✓)

2. Развод родителей (в процессе?)

3. Болезнь эспера у тёти

4. Частичная потеря зрения у Го У Джина

[Официальные происшествия]

1. Обнаружение взрывчатки на церемонии, посвящённой 30-й годовщине инаугурации президента Кён Чжон Сока (✓)

2. Захват заложников в парке «Юниверсал»

3. Похищение племянника президента Хан Ро И

4. Группа проводников пострадала от психических расстройств во время преследования наркокартеля

5. Протест и взрыв на атомной электростанции в пятом округе

6. Появление через 4 года группировки «Чёрный лебедь»

События, которые уже произошли или изменились, были отмечены галочкой. Джэ Чан еще раз просмотрел проект от начала до конца.

Прошло уже полгода с тех пор, как он регрессировал. В отличие от прошлого, он обнаружил несколько новых фактов, но они не дали никаких существенных зацепок для поимки «Чёрного лебедя».

[2. Развод родителей (в процессе?)]

Сон Джэ Чан сосредоточился на записи о разводе своих родителей, которая была слишком неоднозначной, чтобы отмечать ее знаком «✓». Он внес пометку «в процессе?» из-за того, что Сон Ын Су сказал перед тем, как Го У Джин избил его до полусмерти.

«Наши родители разводятся».

«Что мне делать... если наши родители разведутся...?»

Первоначально предполагалось, что их развод состоится только в следующем году. Но, судя по реакции Сон Ын Су, он, похоже, уже заметил некоторые признаки. Что ж, уладить дела с разводом в такой престижной семье было бы непросто, так что, вероятно, потребовалось много времени, чтобы согласовать все детали.

«...»

На белом экране мигал только черный курсор.

Было ли это из-за скрытого бракоразводного процесса или по какой-то другой причине, но Сон Ын Су и его отец вели себя тише, чем ожидалось. Независимо от того, насколько сильно председатель Го Ён Чан отдавал предпочтение Го У Джину, он ожидал, что поднимется не слабая шумиха из-за недавнего инцидента…

«Что ж, не стоит будоражить тихий улей.»

Джэ Чан не стал углубляться в мотивы их действий и решил сосредоточиться на других, не менее важных, вещах. Он застучал по клавиатуре, добавляя новые буквы.

[Есть ли какая-то связь между Го У Джином и «Чёрным лебедем»???]

[Нужна ли мне поддержка Хан Тхэ Хуна?]

На данный момент он пришел к предварительному выводу, что Го У Джин и «Чёрный лебедь» никак не связанны между собой. Прошлые действия У Джина и его нынешние устремления шли вразрез с целями «Чёрного лебедя». У Джин даже добровольно пожертвовал одним из своих глаз из-за «Чёрного лебедя».

Однако было ясно, что существует некая сила, тайно помогающая У Джину. Даже эсперу S-класса было бы невозможно в одиночку изготовить столько бомб. Было необходимо выяснить, кто стоит за Го У Джином.

А пока Джэ Чану было важно найти свою собственную поддержку.

«Но имейте в виду. После сегодняшнего дня вы больше не будете связываться со мной. Публично или наедине».

Сузив глаза, Сон Джэ Чан вспоминал слова Хан Тхэ Хуна.

«Если вам удастся найти слабое место эспера Го У Джина, я пересмотрю свое решение».

«Слабость У Джина...»

Первое, что пришло на ум – это проводник Нам Хэ Соль. Однако они еще даже не состояли в отношениях, а даже если бы и состояли, он просто не смог бы сообщить такую важную информацию Хан Тхэ Хуну.

Джэ Чан поднял глаза. Он медленно прокрутил колесико мышки, чтобы добраться до верхней части файла с документами.

[Новая цель проекта: помогать тем, кто мне дорог.]

У Джин по-прежнему был одним из немногих, кто был дорог сердцу Джэ Чана.

Внезапно он вспомнил, что произошло несколько недель назад, во время семинара в конце года, где он в последний раз видел Го У Джина. И в тот же день он столкнулся с Хан Тхэ Хуном.

«...Срочное руководство?»

Сказал он У Джину, когда тот неожиданно спас его из рук Сон Ын Су. А потом они поцеловались… У Джин также видел, как он и руководитель группы вместе поднялись в гостиничный номер.

«Ах. Зачем я вообще об этом думаю?»

Джэ Чан сознательно тряхнул головой, чтобы отвлечься от своих ненужных размышлений. На удивление, это ему это помогло.

Он облегченно вздохнул и решил сосредоточиться на чем-нибудь другом, чтобы больше не возвращаться к бесполезным терзаниям.

Хотя он и не включил это в свой проект, ему нужно было еще кое-что проверить. Зимнее утреннее небо начало медленно светлеть. Джэ Чан выглянул в окно, где спящая природа была окутана легкой дымкой, и сразу же набрал номер.

***

В начале года в центре «Эспер-Проводник» было довольно оживленно.

Во-первых, к новому году все пробужденные центра должны были пройти переоценку своего рейтинга и обновить результаты тестов на определение волн. Данное мероприятие проводилось для актуализации базы данных профилей эсперов и проводников и для приложения Проводник.

Во-вторых, в центре происходило массовое перемещения персонала. Хотя кадровые перестановки обычно осуществлялись постепенно и в небольших количествах, но они были самой сложной задачей. В первую очередь, это было связано с тем, что к командам должны были присоединиться новички.

Новобранцы чем-то напоминали стажеров, ведь только успешное прохождение испытательного срока делало их полноценными членами команды. Такой переходный период помогал молодым людям освоиться в качестве эсперов или проводников.

Именно из-за прибытия новой партии специалистов сегодня в здании бюро проводников царила особенно оживленная атмосфера.

По дороге на работу Сон Джэ Чан, нахмурив брови, вспоминал свой утренний звонок.

«Проводник Нам Хэ Соль? Хм… Ее точно нет в списке кандидатов на испытательный срок в 5-ой команде».

Услышав такой ответ от проводника Шим Юн Ён, которая в этом году уже не была самым молодым членом 5-ой команды, он некоторое время не мог найти, что сказать. Первоначально, Нам Хэ Соль должна была присоединиться именно к 5-ой группе проводников.

Хотя будущее претерпело некоторые изменения, Джэ Чан не предполагал, что оно изменится настолько сильно, что Нам Хэ Соль попадет в какую-то другую команду. Он до последнего надеялся, что ее не переведут в другой округ.

Поднимаясь на лифте вместе с другими проводниками, Джэ Чан просмотрел последнее сообщение, которое он получил от Нам Хэ Соль чуть больше месяца назад.

[Здравствуйте, господин проводник. Это Нам Хэ Соль. Сегодня я получила уведомление о прохождении второго тура тестов.]

Третий тест был фактической оценкой способностей, так что она не могла не пройти его. Как и в прошлом, он думал, что, имея отличные показатели тестов, она переведется из четверного окружного центра в первый.

Ему нужно срочно выяснить, куда подевалась Нам Хэ Соль…

Динь. В лифте Джэ Чан еще раз просмотрел список сообщений. Он подумал, что нужно бы связаться со знакомыми из 12-ой команды и узнать, не назначалась ли к ним Нам Хэ Соль.

— Хм? Проводник Сон Джэ Чан, вы пришли как раз вовремя.

В этот момент до него донесся приветливый голос руководителя 2-ой группы Хон Е Дока, который стоял возле офиса их команды в коридоре 4-го этажа.

Джэ Чан с любопытством поднял голову и вскоре увидел группу новичков, заглядывавших в открытую дверь. Руководитель группы Хон обратился к молодым людям с сияющими лицами:

— А вот и проводник Сон Джэ Чан. Проводник Сон. Это новобранцы присоединившиеся к нашей команде, за которых вы в этом году отвечаете.

Губы Джэ Чана дрогнули. Даже его светлые брови сошлись на переносице.

Нет, конечно, он не имел ничего против новых членов команды, внезапно назначенных под его ответственность. Ранее он уже имел опыт обучения новичков и это не было для него в новинку.

— Когда я спросил, есть ли проводник, которого вы хотели бы видеть в качестве своего наставника, один из наших новичков сразу же упомянул вас, проводник Сон.

Пальцы Хон Е Дока указали на одного из новых проводников. Нам Хэ Соль, одетая в форму проводника, осветила темноту своей яркой улыбкой.

***

— Я слышал нелестные отзывы об этом наставнике, он толстокожий человек, который родился с золотой ложкой во рту и работает только на легких заданиях.

Новые проводники из 2-ой команды активно спорили из-за Сон Джэ Чана, который теперь был их непосредственным начальником. «Этот наставник» только что затолкал их в раздевалку для проводников. Стены стальных шкафов были обклеены плакатами с рекламой центра и приветственными статьями, такими же беспорядочными, как и их болтовня.

— У него на лице было написано «богатый ребенок».

— Я слышал, что он выполняет только внутренние задания.

— Даже когда он в поле, то работает только в качестве помощника, да?

Воспользовавшись отсутствием Сон Джэ Чана, три новичка без стеснения свободно высказывали свое мнение. И лишь Нам Хэ Соль была исключением.

Глава 52

— ...Ребята, зачем вы говорите гадости о наставнике Сон? — запоздало вмешалась Нам Хэ Соль. Трое новичков, недовольные ее рекомендацией Сон Джэ Чана в качестве наставника, проигнорировали слова и, вместо этого, дальше продолжили свою оживленную беседу.

— Некоторые говорят, что он сильно изменился. Но разве люди меняются так легко?

— Он мог бы иметь обширные знания о центре, если уж сосредоточился на внутренних задачах...

— Разве он со своим братом не два сапога пара?

Таким невероятным образом в их разговор был втянут и старший брат Джэ Чана. На данный момент все обвинения с Сон Ын Су были сняты, но произошедшего было вполне достаточно, чтобы окружить его имя всевозможными сплетнями.

— Говорите, сколько душе угодно, особенно приветствуется распространение слухов о моем брате.

Сон Джэ Чан вошел без намека на присутствие.

Съежившись, стажеры повернулись к открытой двери. В тот же момент в сплетничающих новобранцев полетела связка бейджей с голубыми шнурками. Это были ID-карты, которые Сон Джэ Чан получил для них у руководителя группы.

Сон Джэ Чан оглядел растерявшихся новичков.

В отличие от эсперов, которые сразу направлялись на государственную службу, проводникам нужно было приложить немало усилий для получения официального статуса, сдав национальный экзамен.

При прохождении экзамена все проводники разделялись на две основных группы. Первая – это те, кто проявился в возрасте 14 лет и зафиксировал свой статус, пройдя национальный тест. Такая группа в течение 6 лет проходила программу подготовки вместо обычной схемы обучения.

Вторая группа включала проводников, кто в силу определенных обстоятельств не прошел тест на определение способностей в возрасте 14 лет или проявился уже позднее. Они, при поддержке центра, сдавали своего рода квалификационный тест, чем-то похожий на вступительный экзамен.

Сон Джэ Чан принадлежал к первой группе, а Нам Хэ Соль – ко второй. И, конечно, логично, что в первой категории проводников было много молодых людей, тогда, как во второй – учениками могли стать даже пожилые люди, пусть такие случаи и были большой редкостью.

Многие новички в этом году принадлежали к первой группе. Все они выглядели как типичные двадцатилетние ребята. Некоторые из них и ранее бывали во 2-ой команде. Однако, поскольку их имена не отложились у Джэ Чана в памяти, было маловероятно, что кто-то из них останется в первом округе.

— Как всем известно, проводники, которые не покажут хороших результатов на испытательном сроке, через год будут отправлены в другие округа, — прозвучал холодный голос Сон Джэ Чана.

Несмотря на большое количество желающих, стать официальным проводником в первом округе было довольно сложно. Исключением были проводники вроде Сон Джэ Чана или Нам Хэ Соль, которые могли настроиться на редкий и сложный волновой рисунок эсперов S-класса. Процент людей, проявляющих себя как эсперы был крайне невелик и этот показатель был значительно ниже, чем количество пробужденных проводников. Кроме того, в первый округ стремились перевестись многие проводники с отличным опытом и способностями из других округов.

На самом деле, из всех стажеров во 2-ой группе смог остаться только Сон Джэ Чан. Именно поэтому он был единственным и самым молодым членом команды.

Увидев мрачное выражение лица Сон Джэ Чана, с которым он давал объяснения, всех новичков, за исключением Хэ Соль, охватила тревога. Наставник, как и ожидалось, был настроен крайне недружелюбно. Разве в первый день не было бы более уместно подбодрить новичков, а не сталкивать их с жестокой реальностью?

Сон Джэ Чан также ясно чувствовал негативный настрой своих подопечных. Поскольку разница в возрасте между ними была невелика, они, естественно, были более возмущены происходящим.

— Сейчас мы произведем измерение ваших волн и зафиксируем результаты. Следуйте за мной.

«Либо так, либо никак.»

Сон Джэ Чан не собирался строить из себя кого-то, кем не являлся. Внешне он выглядел нежным и милым, но на этом его мягкость заканчивалась.

Открыв звуконепроницаемую дверь комнаты, он направился в центр волновых исследований, расположенный в исследовательском корпусе комплекса.

В связи с проведением ежегодных волновых скринингов в очередь на тестирование уже скопилось много людей. Лучше всего было бы не опаздывать без причины, иначе в можно было прождать весь день. Прийти пораньше – лучший способ выиграть время.

Сон Джэ Чан сразу же взял пронумерованные талоны и, прежде чем положил свой в карман, раздал их по очереди своим ученикам. Сказав им рассаживаться на свободные места, он направился к центральному отделу.

— Здравствуйте. У меня вопрос.

— Да, пожалуйста, я вас слушаю. — кивнул исследователь, оформляющий документы.

— Могу ли я получить результаты эспер-теста волнового рисунка Гу Чжи Ын?

Эспером Гу Чжи Ын была тетя Сон Джэ Чана.

— ...Вы ее проводник? — сотрудница центра подозрительно посмотрела на Джэ Чана поверх очков.

— Нет. Я – член семья, ее племянник.

— ...

— Я беспокоюсь, прошла ли моя тетя качественное исследование. Это действительно невозможно?

— Что ж, если это действительно так.

Сотрудница с бесстрастным лицом развернула кресло и быстро пробежалась пальцами по клавиатуре. После пары щелчков она аккуратно ответила:

— Эспер Гу Чжи Ын уже прошла тестирование. Если вы хотите узнать результаты ее обследования, пожалуйста, подойдите ко мне вместе с ней.

Сон Джэ Чан внутренне обрадовался и отступил назад.

— Понял.

Он с самого начала понимал, что навряд ли получит результаты. Он просто хотел знать, благополучно ли его тетя прошла волновой скрининг в этом году.

Пять лет спустя у тети Сон Джэ Чана, эспера Гу Чжи Ын, появились аномальные симптомы болезни. Специалист, изучающий способности эсперов, сообщила, что, если бы она обратилась за медицинской помощью чуть раньше, то, возможно, ее смогли бы вылечить.

«Я надеюсь, что с этого года моя тетя будет регулярно проходить обследование.»

Однако возникла проблема.

Эспер Гу Чжи Ын была представителем рода, в котором на протяжении многих поколений пробуждались эсперы. В довершение к этому, она была довольно экстраординарной личностью, словно блуждающая странница, она часто исчезала куда-то по своей прихоти. Гу Чжи Ын любила одиночество, обладала свободным духом и много путешествовала.

Было маловероятно, чтобы кто-то вроде нее и Сон Джэ Чан того времени могли хорошо поладить. Тетя, слабо сказать, недолюбливала его молодого. Позже их отношения значительно улучшились, благодаря смягчившемуся характеру Джэ Чана. К тому же, со временем Гу Чжи Ын стала лучше понимать ситуацию в его семье и различные инциденты, с которыми они сталкивались вместе.

Он прекрасно осознавал, каким холодным взглядом встретит его тетя, когда он появится перед ней. Если Джэ Чан хотел хоть как-то на нее повлиять, ему было просто необходимо улучшить их отношения.

«Как же мне отвезти тетю в клинику Росса?»

Он, не переставая думал об этом, возвращался в комнату ожидания. Но, подойдя ближе, Сон Джэ Чан в удивлении поднял брови. Его подопечные активно спорили между собой.

— Потому что это не так!

Все трое, за исключением Нам Хэ Соль, закрыли рты, увидев Сон Джэ Чана. Это было очевидно. Казалось, что их дискуссия снова разгорелась из-за него.

В отличие от смущенной троицы, которая избегала зрительного контакта, Нам Хэ Соль по-прежнему смотрела на них сердитым взглядом. Сон Джэ Чан подумал, что она стала более активной, чем была на острове. Одним было требование, чтобы именно он стал ее наставником. Она постепенно становилась все ближе к той версии себя, которую он знал.

Однако стремительные изменения показались ему чересчур агрессивными.

— Ты неправильно меня понял. Наш наставник даже помогал моему отцу. Не так ли, господин проводник? — с нетерпением ожидая ответа, задала свой вопрос Нам Хэ Соль, стоило Джэ Чану подойти ближе.

Поскольку ее отец запретил ей говорить о том, что произошло на острове Ментоза, в ее заявлении была опущена значительная часть случившегося. В результате ее слова защиты прозвучали несколько по-детски.

Сон Джэ Чан открыл рот с несколько обеспокоенным выражением лица:

— Нам Хэ Соль.

— Да, господин проводник!

— С этого момента зови меня «Сонбэ». Сон Сэ Ин, Хан Мён Гю, Чхве Кан Ман и вы тоже.

В то время, как другие ученики нервно закивали, Нам Хэ Соль закричала с посветлевшим лицом:

— Да, сонбэ!

Сон Джэ Чан, получивший такой радушный ответ, совсем не испытывал счастья внутри. Все было просто. Он испытывал чувство жалости к Нам Хэ Соль и признавал ее заслуги, но помимо этого он хотел сохранить между ними некоторую дистанцию. Несмотря на то, что он пережил огромное событие под названием «регрессия», перевернувшее всю его жизнь, всего год назад Сон Джэ Чан испытывал к ней всепоглощающую ненависть. К своему стыду, он даже сейчас чувствовал ревность.

Нам Хэ Соль доставляла Сон Джэ Чану гораздо больше неудобств, чем Нам Мён Сон, ее отец. Каждый раз, когда он сталкивался с Хэ Соль, ему казалось, что он видит свое безобразное отражение, что причинило столько бед. Из-за этих внутренних страданий, он хотел держаться от нее подальше.

Трое учеников, которые были ровесниками Хэ Соль, тоже, казалось, чувствовали себя неуютно в данной ситуации. Они поочередно смотрели то на Нам Хэ Соль, то на Сон Джэ Чана. У одного из них был открыт рот, другой смотрел на них удивленными глазами с монету, а ноздри последнего раздувались так, что, казалось, он может лопнуть от такого усердия. Просто взглянув на выражение их лиц, можно было понять, о чем они думаю: «Что происходит? Неужели между этими двумя что-то есть?»

Еще до начала проверки Сон Джэ Чан почувствовал себя неимоверно уставшим.

***

На следующий день Джэ Чан отвез учеников в центр экстренной помощи. Это был необходимый этап в обучении новобранцев. И, поскольку у него были хорошие отношения с 9-й командой скорой помощи, которой он часто помогал в работе и которая как раз сегодня дежурила, он без проблем смог договориться присоединиться к ним. Обязанности инструктора по оказанию неотложной помощи были одной из любимых частей работы со стажерами.

— Давайте начнем с самых азов.

Сон Джэ Чан показал стажерам, как пользоваться прибором для измерения волн. Когда дело дошло до практики, Хан Мён Гю, у которого уже кружилась голова от бесцельного блуждания по комнате, с готовностью вызвался стать подопытным, плюхнувшись на кушетку.. После тренировки в отдаленной части центра они направились непосредственно к эсперам, которые нуждались в неотложной помощи.

— Вы уже должны были знать, что вам понадобится усилитель, если ваш уровень совпадения с эспером, указанный в приложении, ниже 40%, — объяснял Сон Джэ Чан.

В этот же момент раздался звук пишущей ручки. Это Нам Хэ Соль старательно делала пометки в блокноте размером с ладонь.

«О, мне нравится такой подход к делу.»

Глава 53

Сон Джэ Чан не знал, радоваться ему или смущаться из-за столь страстно увлеченного вида своей бывшей соперницы. Он подошёл к следующей койке. Там, среди спутанных проводов, сидел эспер, погруженный в свой телефон. В отличие от других эсперов с болезненными лицами, этот, казалось, был в несколько лучшем состоянии, и, похоже, с ним можно было договориться о содействии в практическом обучении.

— Будет неудобно, так что не смотрите на эспера. Просто проверьте показания волнового измерителя. Насколько эспер стабилен?

— Сейчас 23.

Ученики быстро ответили на этот простой вопрос.

— Да, 23... Сколько?

Сон Джэ Чан оглянулся на эспера, затем перевел взгляд на монитор устройства. Мужчина-эспер средних лет с небольшим двойным подбородком и бритой, почти налысо, головой, чья волновая стабильность была очень низкой. Это должно было быть невероятно больно, но он выглядел таким невозмутимым.

— Я думаю, он играет в какую-то игру…? — прошептала в этот момент стажер Сон Сэ Ин, внимательно наблюдавшая за быстрым движением больших пальцев эспера. Кроме того, послышался слабый звуковой эффект «хлоп».

Эспер, увлеченный игрой, возможно, имел довольно высокий ранг, поскольку легко услышал их голоса и ответил:

— Игры дают мне прилив дофамина, так я чувствую меньше боли. Это почти так же эффективно, как наркотические обезболивающие.

— ... Неужели?

Сон Джэ Чан задумчиво кивнул. Боль, которую чувствовал эспер, было невозможно так просто заглушить. Похоже, этот человек был уникальным случаем. Джэ Чан достал медкарту из-под больничной койки, отходя от эспера, вовлеченного в игру.

— Взгляните на карту. Что здесь написано?

Следуя указаниям Сон Джэ Чана, стажеры осторожно развернули папку. Четыре головы склонились над ней. Первой откликнулась Нам Хэ Соль:

— Эспер Чон Мин Гу, возраст 49 лет, B-класс. Волновая стабильность по прибытии составляла 20… По просьбе эспера ампулы не подключались. Прошло около 15 минут с момента ожидания личного проводника…А?

Она в замешательстве оглядела своих товарищей-учеников, не понимая, что такого Джэ Чан нашел в карте.

Видя, что остальные тоже готовы закатить глаза, Джэ Чан взял папку в свои руки. Его бровь дернулась, когда он увидел нужное слово.

— ТВС. Это тактильный волновой синдром.

Как назло, в первый день обучения они столкнулись с таким сложным случаем.

— Вы что-нибудь знаете об этом? – Сон Джэ Чан оглянулся на учеников, но они по-прежнему хлопали глазами, ничего не понимая. Он и не ждал ответа. Это была редкая аномалия, с которым он столкнулся несколько лет спустя.

— Это отклонение, при котором человек, словно кожей, ощущает волны, будто они осязаемы. Боль усиливается всякий раз, когда волна становится нестабильной. Этот синдром присущ не только эсперам, проводники тоже могу его испытывать.

На этот раз не только Нам Хэ Соль, но и другие стажеры достали свои телефоны и начали делать заметки.

— В подобных случаях, какими бы хорошими ни были лекарства, они ничем не помогут. Трудно привести в порядок запутанные волны, только проводник с высокой совместимостью или отличным контролем могут оказать успешное руководство. Даже малейший раздражитель сильно усиливает чувство боли у эспера, — объясняя, Сон Джэ Чан по очереди оглядывал лица подопечных. — Что бы вы сделали, если бы были ответственным проводником в этой ситуации? Если бы у человека не было игры, которая могла бы хоть немного его отвлечь?

— …

— …

Это был момент растерянного молчания среди учеников.

— Внимание, экстренный случай.

После внезапного объявления автоматическая дверь центра широко распахнулась. Возможно, это был не «Красный код», но, несомненно, ситуация была срочной. Проводники из 9-й группы дополнительного центра экстренной помощи, поспешно выбежали наружу. Прибывших эсперов начали укладывать на койки. В их глазах прослеживалось едва уловимое беспокойство.

В ответ на неожиданную ситуацию Сон Джэ Чан лишь приподнял бровь. С другой стороны, лица стажеров засияли от возбуждения. При мысли о том, что в этот, казалось бы, тихий день, они будут работать в центре экстренной помощи как настоящие проводники, а не просто возиться с оборудованием, их глаза загорелись энтузиазмом.

— Приготовьте ампулы и электроды, — раздался уверенный голос Джэ Чана.

— А?

— Шевелитесь. Мы здесь не для того, чтобы стоять без дела, пока другие работают.

Сон Джэ Чан быстро отсоединил датчик и свернул провода. Но даже тогда ученики не поняли, что от них требуется в экстренной ситуации. Джэ Чан бросил на них раздражённый взгляд.

— Что вы делаете? Чего застыли? Здесь есть ещё ученики, кроме вас?

Только тогда замороженные растерянностью стажеры начали действовать. Нам Хэ Соль собрала провода в руки и набила свои карманы коробками с электродами.

— Эм, я понесу это… я сама сделаю это.

Нам Хэ Соль так вовлеклась в процесс, что оставила ни с чем других проводников.

Сон Джэ Чан некоторое время смотрел на стажеров, а затем раздал каждому небольшие задания. Он велел одному из них принести ампулы, а сам направился в соседнее помещение, соединённое с вестибюлем.

Джэ Чан заколебался, оглянувшись на группу людей, которые снова случайно оказались в центре экстренной помощи. Даже на расстоянии он заметил в толпе взъерошенную голову Го У Джина, возвышающуюся над остальными.

В следующий миг он неосознанно, чуть ли ни со скоростью света, скрылся из виду, спрятавшись за угол коридора, ведущего в диспетчерскую.

Сон Джэ Чан уже некоторое время избегал Го У Джина. Если быть точным, в конца года, с тех пор, как три недели назад закончился семинар.

Конечно, если бы У Джин отправил запрос на сопровождение, он бы сразу пришёл на помощь. Сон Джэ Чан избегал Го У Джина только при случайных встречах, как сейчас. Бюро проводников и бюро эсперов располагались в одном знании, два корпуса симметрично соединялись общим вестибюлем, поэтому при желании они могли встретиться.

Он никак не ожидал, что испытает такое неприятное чувство, когда У Джин поймает его поднимающимся в лифте с Хан Тэ Хуном.

«Но зачем он пришел в центр экстренной помощи?»

На всякий случай он быстро проверил своё приложение для проводников и официальный почтовый ящик. С декабря по сей день, в течение целого месяца, не было ни одного запроса на сопровождение или помощь на местах. Это было связано с отсутствием инцидентов и несчастных случаев.

«Могло ли изменение волн быть вызвано тренировками?» — подумал Джэ Чан, и в тот момент, когда он рассеянно смотрел на затылок Го У Джина, ковыряясь в своём телефоне…

Тук-тук-лязг-цок!

Внезапный шум прокатился, как гром среди ясного неба. В ушах Сон Джэ Чана это действительно прозвучало именно так.

Большая ампула выпала, когда Нам Хэ Соль случайно перевернула коробку с одноразовыми электродами. Одновременно раздался лязг и странный механический звук, когда ампула чуть было не разбилась. Это сопровождалось красной линией на вращающемся экране монитора.

Естественно, эта суматоха привлекла всеобщее внимание центра экстренной помощи. Хотя Сон Джэ Чан быстро спрятался, он не мог укрыться от изумлённых взглядов. Ученики тоже в шоке наблюдали, как Нам Хэ Соль поспешно поднялась с пола с разинутым в ужасе ртом.

— П-простите, простите… Мне так жаль, сонбэ…!

Она несколько раз оглянулась в сторону угла, где прятался Сон Джэ Чан. Джэ Чану показалось, что она намеренно привлекает к нему внимание. Если бы Го У Джин случайно взглянул в его сторону, он бы увидел, как Нам Хэ Соль непрерывно кивает головой в стену, что выглядело довольно странно.

— Сонбэ. Эспер Го У Джин идёт сюда, — Сон Сэ Ин, обладающая острым умом, прошептала тихим голосом, сопровождая свое наблюдение неловким покашливанием. Сердце Сон Джэ Чана ёкнуло.

— Что? Почему?

— Ну, я не уверена. Но он определенно направляется к нам.

Сэ Ин нервно заерзала руками.

Хоть Сон Джэ Чан и успел ловко спрятаться, вероятность того, что Го У Джин мог увидеть его, все же была. К счастью, расстояние было значительным, и хаотичный шум мог заглушить его голос.

— Эй, эй, тот парень, нет… эспер Го У Джин, проверь-ка его волновую стабильность.

— Что?

— Мы?

Нерешительно ответили ученики, широко раскрыв глаза. Разозлившись из-за их нерасторопности, Сон Джэ Чан воскликнул:

— Вы же только что ознакомились с тем, как пользоваться оборудованием, сопляки. Вежливо поинтересуйтесь, нужна ли ему экстренная помощь, и прикрепите электроды. Просто убедитесь, что он не смог прийти сюда.

По мере того, как Сон Джэ Чан говорил это, он, наконец, начал осознавать истинную природу своих чувств по отношению к У Джину.

Это были смущение и страх.

Он беспокоился о том, что подумал У Джин, наблюдая, как он поднимается в номер с Хан Тэ Хуном.

— Это первое задание, которое дает вам старший, — вопреки его самоуничижительным мыслям, его голос стал быстрее и тише. — Для учеников с большими заслугами я лично… Эй, эй. Хэ Соль. Хэ Соль?

К концу фразы его голос стал мягче и нежнее, он уже практически растворился в окружающем шуме. Пока Нам Хэ Соль пыталась установить непослушную ампулу, она, словно нашкодивший ребёнок, навострила ушки и быстро встала.

Затем её лицо покраснело и она понеслась к Го У Джину, словно машина без тормозов. Казалось, она превратилась в чрезвычайно активную личность, и теперь её желание завоевать расположение, похоже, стало даже больше, чем её стеснительность по отношению к эсперу Го У Джину.

Сон Джэ Чан надеялся, что другие ребята остановят У Джина. В глубине души он не хотел, чтобы Нам Хэ Соль и Го У Джин встретились так скоро…

— Здравствуйте , эспер Го У Джин!

Издалека до него донёсся голос Хэ Соль, и Сон Джэ Чан непроизвольно вытянул голову из-за угла. Он был похож на черепаху, спрятавшуюся в панцире, которая в удивлении высовывает голову, когда её внезапно бросили в яму. Но как он мог удержаться, чтобы не увидеть все своими глазами.

Он проследил за взглядом У Джина, когда тот впервые увидел Нам Хэ Соль.

Другие, возможно, могли и не заметить, но Сон Джэ Чан увидел все, вплоть до мельчайшей детали. Это напомнило ему определенный момент из прошлого. Мгновение, которое, казалось, озарило весь мир светом. Глаза У Джина слегка расширились, как будто он только что влюбился с первого взгляда. Он не мог отвести взгляд от взволнованной Нам Хэ Соль.

Неотвратимая судьба.

В этот момент Сон Джэ Чан подумал, что всё неизбежно вернулось на круги своя.

Глава 54

— ...Сонбэ, — осторожно заговорила Сон Сэ Ин, ученица, которая, сидя за компьютером, подключалась к системе видеонаблюдения в комнате экстренной помощи. — Нам действительно… можно это делать?

Ее проницательный взгляд скользнул по кабинету. Сейчас они находились в офисе центра экстренной помощи, который находился за станцией. Это было то самое место, где Сон Джэ Чан сильно поссорился со своим отцом, эспером Сон Мин Ёлем, в октябре прошлого года.

Джэ Чан ответил, снова приклеив стикер с паролем для входа на нижнюю часть клавиатуры.

— Если ты нервничаешь, уходи. Ты меня раздражаешь.

— Что ты имеешь в виду, никто вообще не обращает внимания на этот офис, — вмешался Хан Мён Гю, который осторожно выглядывал наружу через щель в жалюзи.

Джэ Чану было все равно, заметит их кто-то или нет. Образ жизни офис-менеджера очень схож с образом жизни руководителя группы Хон Е Дока, который часто покидает рабочее место; он был замечательным человеком, который очень уважал его отца, Сон Мин Ёля, поэтому мог поспорить, что, даже если его поймают, ничего страшного не случится.

С этой мыслью он сразу же ворвался в офис, и стажеры из 2-ой группы последовали за ним. Хотя его подопечные, казалось, скрывали свое желание проверить, действительно ли старший родился с серебряной ложкой во рту, они не могли утаить легкого волнения.

Затем раздался стук в согласованном ритме, и Чхве Кан Ман, ушедший на разведку, вернулся. Несмотря на свое имя, подразумевающее огромную силу, он был худощавого телосложения. Чхве Кан Ман решительно заговорил:

— Сонбэ, эспер Го и проводник Нам вошли в комнату 108. Как вы и сказали, вместо того, чтобы самому следовать за ними, я спросил другого свидетеля.

— 108. Сэ Ин, комната 108, — Джэ Чан повторил это Сон Сэ Ин, которая сидела за компьютером.

В каждой комнате для сопровождения были установлены камеры видеонаблюдения на случай чрезвычайных ситуаций. Угол обзора камеры можно было изменить в любое время, через рабочий офис или в кабинете секретаря. Вот почему некоторые эсперы, имевшие злой умысел, избегали руководства в центре.

— Быстрее. Давай посмотрим.

Брови Джэ Чана дернулись. Нервничая, Сэ Ин, державшая мышь, начала заикаться:

— Э-э… комната 108... Нумерация здесь немного сбивает с толку...

— Подвинься.

Чувствуя разочарование, Джэ Чан оттолкнул Сэ Ин вместе с креслом на колесиках. Эти трое медленно ушли на второй план.

— Комната 108… комната 108… — Сон Джэ Чан тихо бормотал, схватив мышь.

Увидев, как старший сосредоточился, два других стажера, которые стояли на стреме, а также и сама Сэ Ин, из любопытства собрались вокруг. Вскоре они все поняли. Они нашли камеру, транслирующую происходящее в комнате 108.

— Хм?

Их встретила пустая кровать и такой же одинокий стул. В комнате никого не было.

Джэ Чан уже собирался спросить Кан Мана, все ли он правильно понял, когда дверь офиса внезапно распахнулась.

Вздрогнув, один старший и три ученика одновременно повернули головы. Четыре пары глаз стали размером с блюдца.

Неожиданными посетителями оказались Го У Джин и Нам Хэ Соль, которых они только что так отчаянно искали.

— …

— …

— …

Трое ребят тут же выпрямили спины и невинно отвели взгляды. С того момента, как они решили последовать примеру своего старшего, действуя не менее безрассудно, они планировали переложить всю ответственность на него, поэтому не испытывали сильных угрызений совести.

Лицо Джэ Чан оставалось неподвижным, словно камень. Он был уверен, что сможет вести себя нагло, кто бы ни вошел, исключением был, разве что, Го У Джин.

— Сонбэ, я действительно хотела помочь, но эспер Го У Джин отказался... Мы не смогли провести измерение, — пробормотала Хэ Соль приглушенным голосом, словно человек, совершивший преступление. Возможно, для нее это был рывок, чтобы нарушить неловкое молчание, но для Джэ Чана это была лишь жалкая попытка разрядить обстановку.

После этого в кабинете снова воцарилась гнетущая тишина.

Теперь Сон Джэ Чан смотрел только в монитор, а Го У Джин не отводил от него взгляда, словно играя в гляделки.

Трое стажеров обменялись взглядами и незаметно покинули офис. Сэ Ин закрыла рот Нам Хэ Соль, которая собиралась снова что-то сказать.

— Вы здесь для того, чтобы получить руководство? — небрежно спросил Джэ Чан, сдержанным движением выключив программу видеонаблюдения. Однако его рука, сжимавшая мышь, изо всех сил старалась скрыть дрожь.

— Да, — спокойно ответил У Джин.

В этот момент Джэ Чан почувствовал, что все страхи, которые сковывали его сердце, понемногу расступились.

На мгновение подняв взгляд, Джэ Чан осторожно посмотрел на У Джина. У Джин был одет официально, в безупречно белую военную форму. Несмотря на то, что другие эсперы часто критиковали форму за ее непрактичный белоснежный цвет, она идеально подходила У Джину.

Выражение его лица было безмятежным, словно бескрайнее снежное поле в морозный зимний вечер. Его лицо было таким же, как и раньше. Только сейчас Джэ Чан смог, наконец, избавиться от беспокойства. Казалось, источник его страха тоже становился очевиден.

«...Я ужасно боялся, что могу стать отвратительным для У Джина.»

Их отношения явно отличались от прежних. Хоть они и были достаточно хрупкими, ему удалось заслужить небольшое доверие. Возможно, Джэ Чан беспокоился, что полностью утратил это крошечное доверие из-за инцидента в отеле. Однако, увидев, что У Джин ведет себя как обычно, он почувствовал сильное облегчение.

Тучи над его сердцем окончательно разошлись, а на губах заиграла легкая улыбка. То потрясение, которое он испытал, увидев Нам Хэ Соль и У Джина вместе, отошло на второй план.

— Если вам необходима помощь, вы всегда можете просто позвонить мне.

Джэ Чана почувствовал необычайную лёгкость, словно у него за спиной выросли крылья.

Тем временем, У Джин, оставаясь внешне невозмутимым, думал именно о том злополучном дне. Если быть точным, он изо всех сил старался не думать о моменте, когда увидел руководителя 1-й группы проводников Хан Тхэ Хуна и Сон Джэ Чана вместе. Лицо, которое Хан Тхэ Хун целовал, когда двери лифта закрылись, начало сливаться с лицом Джэ Чана, который теперь стоял перед ним. Взгляд, которым он одарил Тхэ Хуна, его бледное лицо и то, как безотказно он принимал его поцелуи. У Джин заставил себя отбросить эти мысли.

— Зачем беспокоиться, если я могу прийти.

Из-за различных мыслей, кружащихся в его голове, тон и выражение лица У Джина стали грубее обычного. Однако содержание его слов заставило Джэ Чана удивленно распахнуть глаза. Он был немного тронут. Это был явный прогресс, превосходящий его самые смелые ожидания. Джэ Чан в очередной раз пообещал себе, что, если У Джину когда-нибудь понадобится руководство, он отбросит всякое смущение и неловкость и поспешит к нему.

Поскольку сопровождение в офисе было невозможно, они вдвоем вышли из комнаты.

Джэ Чан оглянулся, чтобы посмотреть, не наблюдает ли за ним кто-нибудь из учеников. Но они были заняты тем, что пытались поставить на место упавшие ампулы у одной из стен. Следуя за У Джином, Джэ Чан пересек оживленный центр экстренной помощи и направился в одну из комнат для сопровождения.

«Неужели этот парень стал еще больше...?»

Как только они вошли в комнату, обычное на вид пространство неожиданно показалось ему слишком тесным. Джэ Чан с любопытством взглянул на широкие плечи У Джина и его крепкое телосложение. Что-то было не так. Казалось, что его физические данные значительно улучшились.

На самом деле, последние три недели У Джин более свободно использовал свои способности для тренировки физической силы. Из-за того, что теперь ему помогал не только Ким Гын Вон, но и Джэ Чан, он получил больше свободы действий.

У Джин первым сел на кровать. Джэ Чан присел рядом с ним, слегка коснувшись кончиками пальцев его большой ладони. Это было скорее осторожное прикосновение, чем настоящий контакт.

— Кхм...

Сон Джэ Чан неловко откашлялся, почувствовав легкое покалывание. Возможно, из-за напряженного графика тренировок, стабильность волны у Го У Джина слегка нарушилась.

Джэ Чан попытался настроиться. Покалывание в месте их соприкосновения постепенно усиливалось. Возможно, из-за плотного графика тренировок, а может из-за нарушенной стабильности У Джина, Джэ Чан чувствовал какие-то изменения.

Начав медленное сопровождение, Джэ Чан тихо заговорил:

— На этот раз вы направляетесь в зону конфликта? Из-за «Визита»?

«Визит» – кодовое название миссии по ликвидации. Верховный главнокомандующий долгое время преследовал ученого, изменника родины. Печально известный предатель, первый враг государства, скрывался за границей. Верхние эшелоны власти были недовольны тем фактом, что им никак не удавалось устранить проблему.

E-SOF, 1-ое подразделение специальных операций, долгое время преследовало этого человека. Недавно анонимный информатор сообщил, что ученый скрывается в зоне конфликта. Скорее всего, главной целью настоящей операции было ликвидация этого человека.

— Я сказал, что буду сопровождать вас на миссии.

По мере того, как руководство продолжало углубляться, Джэ Чан смелее высказывал свои мысли.

Выезжать за пределы Союза, и, тем более, в зону конфликта было чрезвычайно опасно. Большинство проводников любой ценой избегали таких миссии. Когда Джэ Чан упомянул, что на этот раз он будет участвовать в операции «Визит», руководитель группы Хон Е Док даже саркастически спросил, не выражает ли он таким образом свое недовольство назначением под его крыло учеников.

— Не нужно. Я отказался, — резко ответил в эту же секунду У Джин. Он говорил тихим, но твердым голосом.

Джэ Чан внезапно поднял голову.

Густые брови, словно изящно выточенные скульптором, и длинные ресницы обрамляли уголки глаз, делая образ У Джина мягче. Однако эти холодные идеальные черты лица, которые, казалось, превосходили все известные Джэ Чану творения, заставляли его в восхищение хлопать глазами.

У Джин смог уловить едва заметное движение благодаря своей острой чувствительности. Он слегка приоткрыл свои аккуратные губы, а затем, избегая зрительного контакта, проворчал в своей обычной резкой манере:

— ...Это опасно.

В ответ на это Джэ Чан, который тщательно направлял их волны, остановился.

Эсперы редко брали своих личных проводников на миссии в зону конфликта. Но, несмотря на этот факт, Джэ Чан всего из-за пары слов почувствовал, будто у него вот-вот начнутся галлюцинации. Он не был уверен, понимает ли У Джин, что каждое сказанное им слово делает его безмерно счастливым.

«...Если бы он знал, то, наверное, давно бы убежал.»

Глава 55

Отогнав ненужные мысли, Джэ Чан попытался взять себя в руки и понимающе кивнул.

— Из-за этой миссии я запланировал повторную оценку совместимости на март.

И снова У Джин сам удивился своим словам.

Пары эсперов и проводников должны были проходить оценку раз в год, и, в случае с У Джином, данный процесс занимал довольно много времени. Чтобы избежать неудобств, им приходилось заблаговременно договариваться о подходящей дате. Однако У Джин всегда не решался встречаться с Джэ Чаном, независимо от обстоятельств. Из-за этого Джэ Чан обычно в одностороннем порядке согласовывал проведение ежегодного исследования. И сейчас слышать эти слова от У Джина было довольно неожиданно.

Тепло разлилось в сердце Джэ Чана, похоже, У Джин наконец начал воспринимать своего проводника как нормального человека. Джэ Чану захотелось сказать что-то хорошее в ответ:

— Я возьму с собой другого проводника, — поделился он идеей, которая уже давно поселилась в его в голове. — Я говорил, что в течение полугода представлю вас проводнику, у которого будет высокий процент совместимости с вами.

Обещание было дано в октябре, так что до крайнего срока в апреле ещё оставалось время, тем не менее, было бы гораздо удобнее перенести запланированное на март.

Похоже, что давнее сожаление о том, что У Джин и Нам Хэ Соль, в конце концов, встретились, полностью исчезло, и, желая угодить собеседнику, Джэ Чан заговорил слегка взволнованным голосом:

— Это был тот самый проводник, с которым вы уже успели познакомиться раньше. Проводник Нам Хэ Соль.

Он внимательно следил за выражением лица У Джина, но тот не отрывал взгляда от их соединённых рук, через которые сейчас происходила поддержка. Его спокойная мимика, редкое моргание, ледяной взгляд и полное отсутствие волнения не давали ни малейшего шанса понять, что творится у него в голове. И, всё же, на его лице отразилось удивление. Сон Джэ Чан понял, что это напрямую связано с тем, что У Джин запомнил Нам Хэ Соль. Он редко устремлял на кого-то столь сосредоточенный взгляд. То, как пристально У Джин смотрел на Нам Хэ Соль, невольно наталкивало на мысль, что они созданы друг для друга.

«Я в любом случае поддержал бы его.»

Хотя в глубине души Джэ Чан чувствовал себя немного не в своей тарелке, он вздохнул с облегчением. Если У Джин в конце концов обретёт счастье, этого будет вполне достаточно. Эта мысль принесла ему немного успокоения.

«Сначала мне придется потренировать Нам Хэ Соль.»

Погрузившись в свои мысли, Джэ Чан еще больше сосредоточился на поддержке, мысленно составляя график тренировок Нам Хэ Соль. Было важно повысить стабильность У Джина, максимально приближая коэффициент к 100%, прежде чем тот отправится в зону конфликта.

Даже если ему придется потом несколько дней питался только рисом с угрём из-за упадка сил, Джэ Чан должен был направлять его, пока не доведет дело до задуманной цифры. Он крепко держал У Джина за руку и искренне стабилизировал их волновой резонанс. Искренность его чувств слегка тронула сердце У Джина. Он опустил взгляд на изящный кончик носа своего проводника.

Сон Джэ Чан чувствовал на себе его взгляд, но не поднимал головы, чтобы держать под контролем свои чувства.

***

В течение месяца, пока У Джин выполнял свою долгосрочную миссию в зоне конфликта в округе Z, Джэ Чан решил сосредоточить все силы на карьерном росте Нам Хэ Соль.

Нам Хэ Соль добилась значительных успехов в прошлом. Поскольку она также была причастна к инциденту с «Чёрным лебедем» и разделила с ним часть испытаний, Джэ Чан надеялся, что она и сейчас пойдёт тем же путем, что и в прошлом. Это также помогло бы ей в построении карьеры проводника.

«Изначально ее должны были назначить в команду 5...»

Сначала ему нужно было решить эту проблему. Чтобы Хэ Соль было проще следовать своей прошлой жизни, она должна была стать частью 5-ой команды.

Из-за своих планов ему пришлось пройти через несколько хлопотный процесс. Атмосфера среди стажеров была не очень хорошей, и Джэ Чан прекрасно это понимал. Он почувствовал разлад еще с того первого дня в начале февраля, когда Нам Хэ Соль внезапно подошла к нему, чтобы извиниться:

— Эм… Сонбэ. Простите за первый день.

Он в замешательстве посмотрел на Нам Хэ Соль, гадая, что это могло бы значить.

— Я просто была так счастлива… так рада видеть вас, и именно поэтому вела себя несколько необдуманно. У меня действительно не было цели покрасоваться перед товарищами или что-то в этом роде. Я больше так не буду. Мне очень жаль.

Её лицо было встревоженным, и, когда она говорила, волосы случайно попали ей в рот. Джэ Чан легонько постучал по ее правой щеке, показывая, что у неё во рту прядь волос. В то же время он задавался вопросом, почему она так себя ведёт. Смущённая, Нам Хэ Соль поправила прическу, но отчего-то, пока она возилась с волосами, её лицо покраснело ещё сильнее.

Притворившись, что смотрит в другую сторону, Джэ Чан спросил:

— Кто это сказал?

Он взглянул на Нам Хэ Соль. Кто-то определённо сказал ей что-то на эту тему. Вряд ли Нам Хэ Соль придумала все сама.

Ее зрачки то и дело мерцали в процессе их разговора.

Взгляд Джэ Чана, обращённый на неё, стал более задумчивым. Затем за дверью кабинета, где они сидели, он заметил трёх учеников из второй группы, которые собирались войти, но остановились, увидев их.

«Ну что ж...»

Поскольку Нам Хэ Соль особо не с кем было общаться, было очевидно, что кто-то надоумил ее на такие вещи.

Это была печальная ситуация. Казалось маловероятным, что кто-то из трех стажеров останется в первом округе до следующего года, и к единственной, кто точно пройдет отбор, то есть Нам Хэ Соль, относились как к любимице. И, конечно, предоставление дополнительных привилегий Нам Хэ Соль в такой деликатной ситуации только ухудшит и без того плачевную атмосферу.

Итак, Джэ Чан воспользовался своими связями. Он договорился о том, чтобы каждый стажер посетил разные команды в рамках обмена учениками, для повышения эффективности обучения.

По итогу, примерно в марте последней выполняла задание Нам Хэ Соль.

Громых... бабах...

В тот день разразилась гроза.

В конце февраля небо было мрачным и серым, оно мерцало, словно испорченная неоновая лампа. Вдалеке слышались раскаты грома. Весна, которая уже несколько дней была не за горами, казалось, снова отступила из-за ледяного ветра. Даже тропинка, ведущая от административного здания к исследовательскому корпусу Центрального административного управления, всегда оживлённая, теперь совсем опустела и, казалось, кричала о том, что весна должна развеяться холодным ветром.

Нам Хэ Соль, плотно закутанная в теплое пальто, собрала свои черные волосы в пучок высоко на затылке – то ли из-за сильного ветра, то ли из-за особо боевого настроя.

Глядя на неё сверху вниз, Сон Джэ Чан спросил:

— Тебе заказать какой-нибудь напиток?

Они шли по мокрой мостовой, выложенной неровными булыжниками, и свернули в переулок, который вёл к известной сети кафе в центре города. Нам Хэ Соль кивнула головой, крепко держа зонтик, чтобы тот не вывернулся наизнанку. Джэ Чан тоже лишний раз не хотел оставаться на холодном ветру. Он быстро заказал ванильный латте на вынос с помощью сенсорной панели.

— Что с твоим коленом? Сейчас все в порядке? — снова спросил Джэ Чан, выводя ученицу обратно на главную дорогу.

После того, как Нам Хэ Соль споткнулась в центре экстренной помощи, она какое-то время хромала на правую ногу из-за большого синяка на колене.

— Да! Теперь все в полном порядке! — ответила она, перекрикивая вой ветра.

— Рад слышать. Кстати, если после этого визита тебе понравится 5-ая команда, не хотела бы ты перейти в неё?

Джэ Чан аккуратно перевел разговор в нужное русло. На самом деле Джэ Чан хотел убедить руководителя группы Лим Чжон Ука сразу перевести Нам Хэ Соль в 5-ую группу, но существовала вероятность, что она сама может этого не захотеть. Несмотря на то, что другие стажеры, казалось, недолюбливали её, Хэ Соль всегда сохраняла жизнерадостное выражение лица и не проявляла никаких признаков беспокойства.

— О нет! Мне нравится 2-ая команда!

Неожиданно ученица решительно высказала свое мнение.

Сон Джэ Чан кивнул. В таком случае был только один выход. «В день инцидента» ему пришлось отправить Нам Хэ Соль из 2-й команды в 5-ю. Как он делал это в прошлом во время тайфуна красного уровня.

И почему-то казалось, что сам штормовой ветер подсказывал ему так и сделать. Джэ Чан прищёлкнул языком и продолжил идти.

— Может быть… вы отправляете меня в 5-ую группу в рамках ознакомительного визита? — поспешно догнав его, спросила Нам Хэ Соль.

— Нет, мы просто отметимся, что были. Будет приятно познакомиться с некоторыми людьми.

Таким образом, руководитель 5-ой команды Лим Чжон Ук с большей вероятностью примет Хэ Соль, когда её отправят туда позже.

Джэ Чан мысленно пожал плечами. Под шум моросящего дождя он спросил:

— Ты сама выбрала 2-ую команду?

Он взял на себя роль энергичного старшего коллеги и, пообщавшись с отделом кадров, выяснил обстоятельства, которые привели Нам Хэ Соль в его группу. Сотрудники отдела кадров рассказали ему, что Нам Хэ Соль получила оценку A-класса, блестяще сдала национальный экзамен проводников и заслужила множество похвальных отзывов за время практики в четвертом округе, поэтому, как она и хотела, её сразу же назначили во 2-ую команду проводников.

— Да, — немного застенчиво ответила Нам Хэ Соль.

К тому времени, как они добрались до Научно-исследовательского института направляющих сил, дождь наконец-то превратился в моросящий. С таблички с надписью «579-й год, Первое подразделение волонтерского корпуса центра исследования направляющих сил» стекала вода. Под усиливающимся дождем они вдвоём вошли в вестибюль нового здания.

Когда они уже собирались сложить зонты, к ним подошёл сотрудник операционного отдела.

— Вы проводники из 5-ой команды? — он грубо проверил бейджи двух проводников.

— Из-за сильного дождя волонтёры перешли в помещение. Они на четвертом этаже. Вы пришли на мероприятие?

Сотрудник из операционного отдела ушёл, чтобы уступить место следующему. Джэ Чан и Нам Хэ Соль поднялись на лифте на четвертый этаж.

В просторном тренировочном помещении, оснащённом по последнему слову техники, кипела жизнь. Здесь собрались все, кто хотел получить знания от эксперта: посетители центра, проводники и сотрудники, ответственные за проведение мероприятия.

— Джэ Чан, давно не виделись!

Руководитель группы Лим Чжон Ук, как обычно, тепло поприветствовал Джэ Чана.

Глава 56

— Здравствуйте, — кивнул Джэ Чан, тепло улыбнувшись, и указал на Нам Хэ Соль, стоящую рядом с ним.

— Это тот стажер, о котором я упоминал.

— Ах, — руководитель группы Лим даже не взглянул на Нам Хэ Соль, сосредоточив все свое внимание только на Джэ Чане. — Кажется, идёт сильный дождь. Твои волосы мокрые.

Джэ Чан был недоволен тем, что чужая рука настырно трогала его волосы, но всё равно терпел, потому что рассчитывал, что, как только Нам Хэ Соль продемонстрирует свои способности проводника, внимание руководителя группы переключится на неё.

Руководитель группы Лим, поправляя волосы, оглядывал тренировочный зал. 5-ая команда была занята подготовкой к работе. Ким Гын Вон и Чжон Ноа куда-то пропали.

Центральное административное управление «Эспер-Проводник» в первом округе время от времени проводило мероприятия по оказанию стабилизации так называемым внесистемным эсперам. Не все, у кого проявились способности, хотели работать в центре, и их существование было вполне естественным. Даже председатель Го Ён Чан, эспер S-класса, посвятил себя исключительно управлению J Group Company.

Таким образом, целью мероприятия было также убедить внесистемных эсперов получить сопровождение. Сколько из них сегодня все же решат присоединиться к центру? Это была ещё одна возможность для Джэ Чана осмотреть помещение.

— Руководитель группы!

Услышав, что зовут Лим Чжон Ука, Джэ Чан сумел увернуться от пухлой ладони, которая вновь собиралась погладить его по голове. Как только тот ушёл, они вдвоём с Хэ Соль получили от оперативного отдела назначенного им эспера.

— Что... они же просто дети? — мужчина лет тридцати с небольшим, слегка взъерошенный, как и следовало ожидать от работника страховой компании, с неодобрением взглянул на проводников. Выражение лица Джэ Чана стало суровым.

— Пожалуйста, выражайтесь вежливо.

— Ах, да, конечно. Кстати, если вы допустите ошибку во время руководства, будет ли компенсация за нанесённый ущерб?

— Обратитесь позже в оперативный отдел.

— Уф. Я уже всю спину себе надорвал из-за штрафных санкций для внесистемных эсперов. Ох, бедная моя спина. Эй, что ты думаешь об этом карательном законе?

— Интересный проект.

— ... Я еще даже ничего не сказал…

Мужчина поднял на него расстроенный взгляд. Наблюдая со стороны, Нам Хэ Соль с энтузиазмом вмешалась:

— Если вы станете сотрудничать с центром, проблема будет решена. Вам не придётся платить штрафы!

— ... Это действительно заманчивая перспектива.

Не обращая внимания на недовольный голос мужчины, Джэ Чан жестом показал ложиться. Мужчина нервно закатил глаза и отвернулся. В этот момент Джэ Чан тоже выразил своё неодобрение, пока размышлял о том, как поступить с эспером, который, по его мнению, действовал как страховой мошенник.

— Сонбэ, показатель соответствия.

Нам Хэ Соль показала свой телефон с приложением для проводников. Там было написано имя эспера, его класс и коэффициент совпадения. Этот эспер был зарегистрирован, и ему был имплантировали чип.

«40% – неплохо.»

У Нам Хэ Соль были просто исключительные врождённые навыки проводника, так что, если бы показатель был даже немного ниже, это все равно еще сильно выделяло ее на фоне остальных.

Нам Хэ Соль сняла защитную плёнку с планшета, подготавливаясь к самостоятельной работе, в ее действиях прослеживалось небольшое напряжение. Затем она посмотрела на эспера, который недовольно говорил о политике, и прошептала Джэ Чану:

— Спасибо. Спасибо, что подарили мне этот замечательный опыт. Правда, спасибо, — в голосе Нам Хэ Соль звучала неподдельная взволнованность.

Брови Сон Джэ Чан поползли вверх. Он не хотел слышать слова благодарности. В прошлом она бы сама успешно со всем справилась. Нужно было просто вернуть всё на круги своя после того, как он всё испортил.

— Как вам процесс стабилизации? Нравится? — в этот момент Лим Чжон Ук, которого вызывали к другому эсперу, вернулся.

Джэ Чан огляделся. Сейчас никто не искал руководителя группы. Похоже, у него было немного свободного времени. Он протянул руководителю группы кофе, который аккуратно принёс, укрывая от дождя.

— Руководитель, это ванильный латте. Я помню, вы всегда его пили.

Звяк. В его руке приятно загремел лед. Он узнал от своего соседа по комнате Джон Ноа, что лидер группы накануне засиделся допоздна.

— Эй, Джэ Чан. Ты ведь знаешь, что я тебя очень люблю, да? — сказал получивший кофе Лим Чжон Ук, крепко пожимая плечо Сон Джэ Чана.

«Сегодня я просто скажу, что мне тоже нравится этот парень. Позже, пожалуйста, обрати внимание на Нам Хэ Соль. И запомни её имя. Понял?» — подумал Джэ Чан с натянутой улыбкой, скрывая своё раздражение. Что ж, у него тоже были свои скрытые мотивы.

— Это отличная возможность для стажера. Ты в надёжных руках.

Пи-пи, замигали различные индикаторы на устройствах мониторинга. Неизвестно, помогла ли это взятка в виде кофе, но Лим Чжон Ук охотно вступил в разговор с Нам Хэ Соль. Конечно, его рука по-прежнему крепко сжимала плечо Джэ Чана.

— Благодарю вас.

Ответ Хэ Соль показался ему странно неуместным. В этот момент Джэ Чан с любопытством посмотрел на неё. Когда он слегка пошевелился, Лим Чжон Ук слегка постучал его по щеке кончиками пальцев.

«Тц, этот парень... Ну что ж... да. Просто терпи это, терпи.»

В конце концов, физический контакт был для него лишь извращённым способом удовлетворить подавленное сексуальное желание. Когда Джэ Чан разорвал пластиковую упаковку электродов, он решил думать о Лим Чжон Уке, как о простой интрижке на одну ночь. Хотя он и не был похож на Го У Джина.

«Давайте посмотрим. Ну да, никакого сходства.»

Пришло время найти что-то привлекательное во внешности среднестатистического мужчины, который хорош только со спины.

— Эм... Прошу прощения...

Нам Хэ Соль явно чувствовала себя не в своей тарелке. Она крепко сжала руки, выпрямилась и нервно уставилась в пол. К сожалению, из-за расположения направляющей кровати и устройств мониторинга она находилась позади Джэ Чана и была видна только Лим Чжон Уку.

Лим Чжон Ук, который с удовольствием наглаживал волосы Джэ Чана, нахмурился. Он поджал пухлые губы.

— Что такое?

— Хм, может быть… — Хэ Соль, казалось, не находила слов. Она крепко сжала руки и нервно замялась. Бровь Лим Чжон Ука, толстая, как дождевые черви, изогнулась. Он не мог понять, почему эта, казалось бы, кроткая стажёрка так себя ведёт.

Даже Джэ Чан, терпеливо стоявший в его объятиях, в замешательстве обернулся, чтобы посмотреть в ее сторону.

— Ш-ш, тебе нужно смотреть сюда, — добавил несколько слишком игривых слов Лим Чжон Ук и одарил Джэ Чана улыбкой, которую даже можно было назвать привлекательной.

— Руководитель Лим Чжон Ук, вы скорее эспер, чем проводник? — Хэ Соль выпалила вопрос на одном дыхании. Сразу же последовало объяснение. — При всём уважении, но вы выглядите как эспер, которому нужно руководство, даже больше, чем эсперу, который вот-вот впадёт в неистовство!

Ее голос был довольно громким.

Лим Чжон Ук был ошеломлён и отскочил от Джэ Чана. Кубик льда в кофе, который он держал в руке, брякнул, и внимание окружающих переключилось на эту сцену. Даже жалующийся эспер поднял голову.

На самом деле, у руководителя группы Лим Чжон Ука была хорошо известная всем привычка. Он любил незаметно трогать проводников-мужчин, особенно довольно красивых. В общем, Лим Чжон Ук был себе на уме, балансируя на грани приличий.

Но вдруг одна из учениц проявила дерзость и перешла границу.

В воздухе повисла напряжённая тишина, словно все вокруг заморозилось.

Джэ Чан быстро поднял взгляд. Лицо Лим Чжон Ука исказилось в необычной гримасе. Он жестом попросил своего младшего коллегу успокоиться, но Хэ Соль, как и в тот раз, когда бежала к Го У Джину, только усилила напор. Её маленькие губки дрожали.

— Или вы пьяны? Даже если вы скажете, что вы эспер, остро нуждающийся в руководстве, прижиматься так близко недопустимо…

— Эй! Из какой ты команды?

Прежде чем Хэ Соль успела закончить свою фразу, Лим Чжон Ук издал громоподобный рёв, словно внезапный всплеск энергии. Его тренированная грудь тяжело вздымалась.

Конечно, он вспомнил, откуда была эта девушка, как только слова слетели с его губ. Она следовала за симпатичным и энергичным проводником из 2-ой команды, так что, должно быть, она была стажёром в его группе. Он посмотрел в дрожащие глаза ученицы-щенка и закричал:

— Убирайся! Прямо сейчас!!!

«Черт возьми.»

В сознании Джэ Чана во всю мощь завыла сирена. Он выскользнул из-под руки руководителя группы Лим и жестом подозвал Хэ Соль. На этот раз она всё поняла правильно и быстро последовала за ним.

— Э-э, Джэ Чан? — увидев, что Джэ Чан пытается уйти в спешке, руководитель группы Лим выглядел озадаченным.

— Мне очень жаль, руководитель группы, — Джэ Чан тут же развернулся и извинился. Он почтительно поклонился, опустившись под углом 90 градусов, потом жестом пригласил Хэ Соль покинуть тренировочный зал.

— Мне очень жаль. Это моя ошибка. Я позабочусь о том, чтобы как следует обучить неопытных стажеров. Примите мой искренние сожаления, — он снова поклонился. Джэ Чан ловко увернулся от протянутой к нему руки и отступил вместе с Хэ Соль.

Лим Чжон Ук был очень чувствителен к своей гордости. Он был немного злопамятным, чтобы затаить обиду на некоторое время.

Ему удалось на время отвлечь внимание руководителя группы Лим от Хэ Соль. Так что не было причин задерживаться рядом с ним еще дольше.

Чтобы Лим Чжон Ук, пребывающий в замешательстве, снова не обратил свое внимание к Нам Хэ Соль, с чтобы выразить всю свою печать и сожаления, Джэ Чан сохранял скорбное выражение лица, отступая назад. Он снова поклонился, аккуратно сложив руки по швам, и быстро покинул тренировочный зал.

Они спустились с четвёртого этажа в вестибюль первого. Чистый мраморный пол теперь был испещрён серыми следами мокрых ног.

Хэ Соль, которая время от времени поглядывала на него, тихо прошептала:

— Мне очень жаль...

— Ты не должна извиняться передо мной.

Когда они подошли к выходу, Джэ Чан протянул Хэ Соль зонтик, который предусмотрительно захватил с собой.

Несколько дней, потраченных на помощь стажерам из других команд, обернулись тщетными усилиями, пронзившими его сердце уколом сожаления. Но он лишь смиренно вздохнул – не всё в жизни идет по плану.

Глава 57

— Ты даже не представляешь, какие значительные потери понесла, — сказал Сон Джэ Чан, вспоминая Нам Хэ Соль из прошлого.

Расположение Лим Чон Ука должно было стать для нее трамплином к новым возможностям, которые она могла бы открыть для себя в будущем, участвуя в миссиях с 5-командой. Однако, вместо того, чтобы произвести благоприятное впечатление, она оставила о себе лишь горький след недовольства.

Через несколько месяцев она потеряет шанс официально стать проводником.

— ...Ну, я полагаю, вы понесли куда более значимые потери, господин проводник, — неожиданно возразила Хэ Соль уверенным голосом.

Сон Джэ Чан обернулся, и его встревоженные глаза встретились с ее упрямым взглядом.

— Я? О чем ты говоришь? — искренне недоумевал Джэ Чан, пытаясь понять, что она имеет в виду.

Какое-то мгновение слышался лишь стук дождевых капель. Хэ Соль стояла, не говоря ни слова, ее губы были плотно сжаты, а решимость непоколебима.

Затем она сделала шаг назад и раскрыла зонтик. Она быстро отвернулась. Под тонким прозрачным виниловым зонтом ее волосы, которые до этого были туго стянуты, теперь струились в кудрявом хвосте, свободно покачиваясь в такт ее игривых шагов.

— А? — с губ Джэ Чана сорвался слабый вздох, полный удивления.

Он подумал, что она отличается от других учеников. Казалось, он даже смог почувствовать слабый аромат невинности, словно нежный ветерок, доносившийся от Нам Хэ Соль.

***

Скалистое горное плато в зоне Z-14, словно страж, разделя границы Союза и зону конфликта. На фоне безбрежной пустынной местности, охватывающей почти две трети территории противостояния, разворачивалась ужасная сцена. Оглушительный гул винтов военных вертолетов, то взмывающихся ввысь, то стремительно садящихся, заглушал все звуки вокруг, создавая атмосферу хаоса и напряжения.

— Эспер Го У Джин...?

Джин Дэ Хо, в настоящее время возглавляющий 1-е подразделение сил специальных операций E-SOF, не мог скрыть своей дрожи, когда говорил. Он нахмурился из-за порывов ветра и яркого света восходящего солнца.

— Только что...… Что ты сказал…?

Позади них, в отдалении, ждал тяжелый транспортный вертолет TY-07. Рев двух последовательно вращающихся пропеллеров заглушал все вокруг, делая нормальное общение почти невозможным. Однако до них отчетливо донесся твердый голос Го У Джина.

— Я сказал, что остаюсь.

— ...Что я говорил до этого?

Несмотря на то, что руководитель группы Джин повысил голос, он не смог скрыть своего удивления. Он посмотрел на бледное лицо Го У Джина сквозь защитные очки. Го У Джин небрежно поднял массивный ствол E7A11, который он нес наискось, перекинув через плечо, и ответил.

— Вы сказали отступить.

Его голос был таким же сухим, как песчаная буря, бьющая в линзы его очков, и таким же раздражающим, как природная среда зоны Z.

Дело обстояло следующим образом. После долгих поисков, длившихся больше месяца, подразделение E-SOF обнаружило укрытие цели, известной под кодовым названием «Снежный барс», в зоне Z-14. Тщательно замаскированное убежище долины затерялось среди глинистых наслоений долины.

Разведывательная миссия быстро превратилась в ударную операцию. Поскольку поблизости не было гражданских лиц, командир отдал приказ на установку бомбы по конечным координатам. Эсперы, изнуренные месяцем непрерывной погони, многократно усилили взрыв, но несмотря на приложенные силы, все прошло далеко не гладко. Тем не менее, двухэтажное здание, словно карточный домик, рухнуло, превратившись в груду обломков.

— Возвращаемся! — закричал руководитель группы Джин Дэ Хо, проверив надпись на мониторе теплового датчика [Нет биологической реакции]. С тех пор, как он был назначен руководителем группы спецназа эсперов, это стало его первым весомым достижением после успешной операции по зачистке острова Ментоза от пиратов в августе прошлого года. Тем более, что подразделение E-SOF славилось тем, что руководители групп часто менялись без видимых причин, и Джин Дэ Хо пережил немало неприятностей.

— Возвращайтесь на передовую базу! — взволнованно закричал руководитель группы Джин.

— Руководитель группы. Я останусь, — внезапно сказал Го У Джин, словно облил его холодной водой. Он хотел убедиться, что цель мертва.

Конечно, хорошо, что он согласился взяться за грязную работу, но…

— Эй, разве ты не видишь, что то здание скоро обрушится?

Аккуратно подстриженные усы Джин Дэ Хо дернулись. Го У Джин вел себя так, словно намеренно доставлял ему неприятности.

Рассерженный руководитель группы уже собирался указать на обломки здания, но внезапно замер на месте. Решительный взгляд Го У Джина, уверенно смотревшего на него сверху вниз, не только из-за разницы в росте, но и из-за внутренней силы, прервал его речь. Давление усиливалось под пристальными взглядами других членов подразделения E-SOF, стоявших за спиной Го У Джина. Внимание людей в этот момент стало непреодолимым барьером.

Руководитель группы Джин поджал губы, в его памяти всплыли слова, брошенные ему в лицо предыдущим руководителем, высокопоставленным офицером, которые звучали как предостережение.

«Члены E-SOF разделены на две группы: одна половина находится в центре подготовки в то время, как другая служит в военных подразделениях. Они кардинально отличаются как от обычных солдат, так и от других специальных подразделений. При командовании эсперами, связанными с E-SOF, необходимо помнить об одном важном аспекте».

С четырьмя орхидеями, приколотыми к его мундиру, он, будучи когда-то выдающейся личностью и дослужившийся до должности начальника штаба, многозначительно подчеркнул:

«Помните. У них свой подход к делу.»

Руководитель группы Джин, обладающий талантом к установлению связей и выдающейся сообразительностью, мгновенно уловил смысл этих слов.

Это означало, что в команде был эспер, который тайно исполнял роль «настоящего командира».

Некоторые спецподразделения изначально имели младшего офицера, отвечающего за полевую группу. Из-за этого Джин Дэ Хо сначала не придал этому должного значения, решив, что наивному генералу, должно быть, пришлось нелегко. Его лишь терзало любопытство – кто бы это мог быть.

Истина открылась на удивление быстро. Примерно через месяц после вступления в должность. Сразу после успешного завершения операции по зачистке острова Ментоза от пиратов.

Го У Джин, чье имя уже давно сверкало на небосклоне общественного признания и кто, по сути, возглавлял борьбу с остатками пиратства, в экстренном порядке запросил помощь.

«Запрашиваю поддержку боевых сил».

Он хотел спасти угнетенных островитян где-то в деревне Сирен. Но помощь гражданам, что требовали компенсаций и, более того, устраивали беспорядки, не входила в его планы. Они уже одержали победу, и затрачивать дополнительные ресурсы больше не имело смысла.

Когда он представил отчет вышестоящему руководству, реакция была крайне неудовлетворительной. Что особенно важно, Юн Со Ми из J Group пообещала значительную военную поддержку при условии, что он проигнорирует запрос Го У Джина.

Конечно, позже выяснилось, что под гуманитарной помощью скрывалась огромная партия взрывчатки. Но, в любом случае, Джин Дэ Хо не был допущен к расследованию, которое было строго засекречено приказом высшего командования…

В то же время возникла проблемная иного характера.

«Командир, это правда, что никаких дополнительных сил поддержки задействовано не будет?»

Не прошло и нескольких часов, как некоторые члены подразделения вышли с протестом, узнав о ситуации в деревне Сирен.

«Я собираюсь помочь эсперу Го У Джину.»

«Если вы не отдадите приказ, я самовольно отправлюсь на задание.»

Каким образом они получили информацию? Го У Джин сообщил им об этом? Знали ли они, чем карается такое неподчинение приказам?

В голове Джин Дэ Хо рой за роем рождались всевозможные гневные вопросы. Самой большой причиной этого эмоционального потрясения было чувство: «Как они смеют ставить под сомнение мой авторитет?». Не прошло и двух месяцев после его назначения на должность, как он чуть не вступил в прямую конфронтацию со своими подчиненными. К счастью, ситуация разрешилась, когда Чхве Сон Хван, самый влиятельный эспер из присутствующих, смог связаться с Го У Джином.

[О, вам не обязательно приходить? Ситуация уже разрешилась. Мне просто нужно руководство…]

В следующий миг члены отряда, которые, казалось, были готовы в сию же секунду броситься на остров Ментоза, даже против приказа командира, разошлись с мрачными лицами.

Джин До Хэ испытал противоречивый спектр эмоций: от облегчения до глубокого разочарования. С одной стороны, его распирало желание сделать строгий выговор каждому подчиненному, но, с другой стороны – он был рад, что ситуация не переросла в серьезный конфликт. Будучи осторожным человеком, он не хотел разжигать вражду с влиятельными членами своего подразделения.

После случившегося инцидента руководитель группы стал внимательнее присматриваться к Го У Джину. Внезапно стало очевидно, что именно он был тем истинным лидером команды, о котором упоминал его предшественник. Как только картина прояснилась, все встало на свои места. Он был так потрясен этим очевидным открытием, что не мог поверить, как не осознал этого раньше.

Члены отряда E-SOF были готовы игнорировать любые приказы, если Го У Джин высказывал противоположное мнение.

Го У Джин, будучи преданным бойцом своего подразделения, всегда без промедления выполнял поставленные задачи, поэтому до сих пор руководитель группы Джин не замечал ничего необычного.

Тем не менее, фактическим командующим воздушно-десантных сил и передового отряда сил специального назначения эсперов был молодой Го У Джин.

В это было трудно поверить, даже когда он увидел все собственными глазами.

Чтобы подтвердить свои предположения, Джин Дэ Хо провел различные эксперименты.

Судьба предоставила удобный случай на праздновании 30-й годовщины инаугурации президента. Внезапно президент Кён Чжон Сок отдал приказ мобилизовать отряд E-SOF для выполнения, казалось бы, банальной задачи – подавления протестующих. Руководитель группы, не задумываясь, велел Го У Джину применить специальные меры, что выглядело нелепо в свете происходящего.

Результат оказался предельно ясным.

«Приказ принят», — без тени сомнения отрапортовал Го У Джин, и остальные члены подразделения, словно по команде, незамедлительно последовали его примеру. Эта сцена резко контрастировала с их привычными ворчливыми жалобами, которые они высказывали в адрес командования.

Есть ли в этом хоть какой-то смысл? Эспер Го У Джин едва достиг двадцати одного года. При этом, в рядах E-SOF служили эсперы с гораздо большим опытом. Среди них выделялся Чхве Сон Хван, 47-летний старший сержант, а также эспер S-класса Ан Сок Ён, который зарекомендовал себя как первоклассный разведчик.

Внезапно новобранец, прослуживший менее 4 лет, становится неофициальным лидером?

Эспер S-класса, который только и знал, как завоевывать зависть и расположение публики, с таким скромным и изящным лицом?

«Это потому, что он обладает огромной силой?»

Руководитель группы Джин размышлял без лишних усложнений. Го У Джин, безусловно, считался самым могущественным среди всех эсперов Союза. Но неужели эти, так называемые, лучшие из лучших подчинены такому простому закону природы, как дикие звери, следуя иерархии сильных и слабых?

Глава 58

Реальность, как это часто бывает, была сложнее, чем казалось на первый взгляд: догадка Джин Дэ Хо содержала долю правды, и зерно заблуждения. Настоящая причина, по которой Го У Джин был признан лидером, оказалась совсем иной.

Ключом к разгадке был «процент выживаемости».

В сознании руководителя всплыло воспоминание, как во время операции по подавлению пиратов Го У Джин, не смотря на адское пламя, полз сквозь скользящий огненный шторм, чтобы спасти члена команды, которого удерживал пирокинетический эспер. Этот момент и стал отправной точкой его поисков. После этого он тайно выискивал записи боев, и ему удалось достал видеозапись предыдущего сражения E-SOF, снятую беспилотниками, а также собрать официальную статистику.

Результаты оказались поразительными. С тех пор, как Го У Джин присоединился к E-SOF, в подразделении не было ни одного смертельного случая или серьезного ранения. Показатель выживаемости составлял 100%.

Это был рекорд, достигнутый подразделением E-SOF после поступления Го У Джина на службу.

Беспрецедентный показатель среди всех семи подразделений специальных операций. До прихода Го У Джина, смертность в подразделении E-SOF превышала даже потери среди обычных гражданских отрядов. Этот факт лишь подчеркивал невероятность произошедшего.

Вернувшись в настоящее...

— Я только подтвержу статус цели и вернусь, — с невозмутимым видом произнес Го У Джин, повторив те же слова.

Песчаная буря усиливалась. Руководитель группы с досадой отмахивался от назойливых песчинок, забивавшихся во все щели: в уши, в глаза, в рот.

— Тьфу, — он выплюнул очередную попавшую в рот песчинку. К сожалению, ветер дул со стороны Го У Джина, так что он попал под удар ветра…

«...Этот подонок, он же не специально создал ветер, верно?»

Руководитель группы подозрительно посмотрел на Го У Джина, затем вздохнул и слегка похлопал его по плечу. Он часто испытывал чувство неловкости, но постепенно приспосабливался к ситуации.

«Честно говоря, сотрудничество с этим сопляком действительно упрощает дело.»

Во время инцидента на острове Ментоза был момент, когда он последовал приказу директора Юн Со Ми, которая заплатила ему немалую сумму за молчание.

Но эта операция в корне отличалось от той. Он мало в чем уступал этому негодяю, и не было необходимости постоянно следить за членами E-SOF, изнуряя себя противостоянием с ними.

— Давайте не будем торопиться, — тихо пробормотал себе под нос руководитель группы.

— Возможно, ты прав, в твоем предложении есть смысл. Давайте разделимся, несколько членов команды останутся, чтобы совместно с Го У Джином убедиться в выполнении миссии.

— Я останусь один.

«Черт бы его побрал, этот сопляк будет до конца стоять на своем.»

В этот момент он уже был готов разразиться ругательствами, но Джин Дэ Хо сплюнул горечь во рту вместе с новым порывом песчаной бури.

Он прекрасно понимал, что Го У Джин не стремится к открытой конфронтации. В его словах звучала не дерзость, а холодный расчет: в руинах, где каждый шорох грозил новым обвалом, только одиночка мог прочесать лабиринт обломков с максимальной эффективностью. Это был его собственный метод, который помог достичь 100% выживаемости в отряде.

— Сколько времени тебе нужно?

— Час.

— Понял. Я снова вышлю вертолет через час. А пока возьмите на себя ответственность и подтвердите статус цели. Это приказ, — добавил несколько резких слов руководитель группы, стараясь сохранить остатки своего авторитета, и отвернулся. Преодолев несколько метров, он подошел к военному вертолету, лопасти которого подавляли своим ужасающим шумом.

Члены команды, ради которых У Джин столько раз рисковал своей жизнью, один за другим выражали свое беспокойство по поводу его одиночного задания. Го У Джин, как обычно, просто кивнул в ответ головой.

Наконец, подошел старший сержант Чхве Сон Хван:

— Оставайся на связи и возвращайся с триумфом!

Он похлопал Го У Джина по плечу и, крепко схватившись за черную сумку, направился к вертолету. Он был особенно подвержен укачиванию.

Двадцать три бойца отряда, отправленные в округ Z, спешно погрузились в нутро вертолета. TY-07, названный в честь президента Ким Тхэ Ена, постепенно набирал высоту. Ветер, гуляя по скалистому плато, трепал одежду Го У Джина, пока массивный шестнадцатиметровый фюзеляж не унесся прочь. Оставшись один среди обломков скал, он провожал взглядом вертолет, пока тот не превратился в черную точку, поглощенную бездонной синевой.

Ветер тут же стих, как будто его никогда и не было.

Го У Джин легко перелезал через груды камней и холмы, спускаясь по холму в долину на глубину чуть менее 20 метров. Миновав пологие кучи мусора и почти погасшие угли, он приблизился к разрушенному зданию. Укрытием цели было двухэтажное здание размером с небольшую лабораторию. Он некоторое время понаблюдал за происходящим с небольшого расстояния, а затем осторожно направил слабый ветерок на груду обломков.

Закрыв глаза, он сосредоточено выстраивал в голове приблизительную карту движения воздуха и энергии, полагаясь на свои ощущения от сопротивления ветра. Сопоставив этот ментальный набросок с внутренним планом, который он получил из предыдущих разведданных, он вскоре живо смог воссоздать в уме структуру объекта.

Руководитель группы включил тепловизионное устройство и с уверенностью заявил, что признаков жизни нет. Однако в качестве меры предосторожности Го У Джин надел пуленепробиваемый шлем, который он обычно носил с собой, и прицелился из штурмовой винтовки, прежде чем смело войти внутрь завала.

Дальнейший процесс был монотонным.

Он следовал эффективному пути, который заранее спланировал, осторожно пробираясь через заблокированные участки и используя сформированные им импульсные взрывы с сжатым воздухом для расчистки обрушившихся обломков. Поскольку никто из коллег не подвергался риску получить травму, он без колебаний использовал имеющуюся у него энергию.

Наконец, Го У Джин смог найти едва узнаваемый труп пожилого ученого, который был раздавлен бетонной стеной. Разглядывая красновато-коричневые обломки, он достал из кармана рацию.

— Проверка связи. Передаю конечные координаты. Обнаружен труп, предположительно, являющийся целью.

Вскоре сигнал, подтверждающий прием, вернулся. Хотя погибший был преступником, повинным в многочисленных жертвах среди гражданского населения, У Джин кратко выразил соболезнование поверженному врагу. Он собрал образцы с пятен крови и снял отпечатки пальцев, прежде чем покинуть место обрушения.

Перед возвращением Го У Джин решил еще раз оценить обстановку. Его внимание привлекло необычное расположение тела, он проследил за вытянутыми пальцами ученого, которые, указывали на заваленный угол. Руководствуясь лишь этой подсказкой, он принялся разгребать обломки, высвобождая из плена полки и книжные шкафы, содержимое которых обильно вываливалось наружу. Проработав около десяти минут, У Джин смог найти вход на лестницу, ведущую в подземелье.

Это был бункер.

Он снова оглянулся на тело ученого.

Не пытался ли он добраться туда?

Осмотрев свое оружие, он осторожно толкнул стальную дверь, краска на которой была ободрана военными ботинками. Прочная дверь бесшумно распахнулась, открывая темный проход, ведущий под землю.

«...»

Всего мгновение поколебавшись, он снова достал рацию.

— Обновляю координаты. Проверка связи. Я обнаружил бункер, — его голос, передающий информацию, слегка дрожал.

— Подтверждаем разрешение на дальнейшую разведку, — раздался голос из штаба.

Го У Джин опустил очки ночного видения, прикрепленные к шлему, и отрегулировал угол обзора объектива с помощью кнопок управления. Пусть темнота не представляла преграды для эспера S-класса, усиленное техникой зрение в условиях слабой освещенности позволяло достичь более яркой картины обзора. Он также не забывал скрывать свое присутствие – способом, которому научился у Сон Джэ Чана. Не будь у него этого знания, он, возможно, не решился бы продолжать операцию в одиночку.

Как только стальная дверь захлопнулась, погрузив пространство в кромешную тьму, он, словно тень, скользнул вперед, растворяясь в непроглядной глубине мрака.

Отрегулировав яркость очков, он увидел окружающую обстановку в черно-зеленых оттенках, более четких, чем при дневном свете. Наполнив легкие густым, влажным воздухом, он осторожно ступил на проржавевшие ступени, погруженный в абсолютную тишину.

Спустившись по лестнице, он попал во внутреннюю часть бункера, которая совсем не пострадала. Глубокое подземное расположение сделало это место практически неприступным. Если бы взрыв был чуть менее мощным, и ученый успел бы укрыться здесь, цель была бы жива. Бункер казался несокрушимой крепостью.

Направив вперед луч инфракрасного визора, он осторожно двинулся вглубь. Его подошвы бесшумно ступали по обломкам, безмолвным доказательствам взрыва.

Первое, что бросилось в глаза – подводная лодка – остатки прежнего военного режима. Ее распотрошили, как тушу морского зверя, и внутри не осталось ничего, кроме зияющей пустоты.

Их целью был «Снежный барс» – ученый, который специализировался в области реверс-инжиниринга в вооруженных силах. Его роль заключалась в демонтаже и анализе оборудования военной техники, для воспроизводства ее технологических принципов. Исследовал ли он подводные лодки? У Джин пока сохранил эту информацию в своей памяти.

Вскоре он определил, что никаких признаков жизни в бункере нет.

Он опустил дуло автомата. За исключением одинокого корпуса подводной лодки, идентифицировать что-либо не представлялось возможным. Повсюду валялись документы и записи, но от руководства не поступало никаких указаний относительно поиска конкретных бумаг, в данном случае исследования были бессмысленной тратой сил.

На этом все.

Когда У Джин отвлекся от этой ничем не примечательной находки, он заметил кое-что необычное. Среди бумаг, содержащих схемы подводных лодок, он обнаружил несколько странный узор. Правый нижний угол каждого листа был отмечен неизменной графической меткой – черным пером, служившим своеобразным идентификатором, видимо, указывающим на его создателя, либо на принадлежность к чему-то.

В тот же миг его правый глаз пронзила острая боль. Он быстро прикрыл его рукой, в которой держал винтовку. Он не издал ни единого звука – годы тренировок подавили готовый вырваться крик, но боль была настолько нестерпимой, словно раскаленный клинок пронзил его глазное яблоко.

«...»

Нестерпимая боль, терзавшая его еще мгновение назад, исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив его в недоумении. Он впервые испытал что-то подобное, настолько подавляющие ощущения повергли его в состояние полного замешательства. У Джин на мгновение застыл, слегка сбитый с толку. Даже поток его собственных волн, казалось, был подавлен.

«...Может быть, это потому, что у меня плохая стабильность длины волны.»

Когда он использовал силу, разгребая обломки рухнувшего здания, он предположил, что уровень стабильности упал примерно до 50. Тем не менее, легкая головная боль и головокружение продолжали нарастать.

Несмотря на то, что ситуация была далека от опасной для жизни, тревожное ощущение продолжало нарастать. Внезапная боль. У Джин опустил руку, закрывающую его глаз, и решил, что ему нужно немедленно проконсультироваться с исследовательским центром в первом округе. Но перед этим он должен получить сопровождение…

Глава 59

Когда он думал о том, чтобы получить поддержку, на ум неизбежно приходило лишь одно лицо.

Стоило ему воссоздать в памяти знакомые черты, как к его собственному удивлению, его охватило странное чувство, похожее на возбуждение.

Он собирался найти способ избавиться от мучившей его головной боли, сопровождаемой шумом в ушах, и неизбежно возвращался к тому моменту в сентябре прошлого года. Он был на грани перегрузки, но Джэ Чан смог полностью успокоить его. Это напомнило ему о руках, которые заботливо направляли его до отбытия в округ Z, об этом трепетном чувстве заботы, нежном, словно едва уловимое прикосновение перышка.

Он бы солгал, сказав, что не желает вновь ощутить его руководство.

Внезапно у него пересохло в горле.

Еще раз тщательно осмотрев ничем не примечательный бункер, Го У Джин повернул назад.

Он намеревался без промедления вернуться в первый округ. Уверенными шагами он направился к выходу, прихватив с собой одну из папок с документами, помеченных загадочным черным узором, и надежно спрятал бумаги во внутренний карман своей военной куртки.

***

Несколько часов спустя в Центральном административном управлении первого округа.

Получив известие о возвращении подразделения E-SOF, Сон Джэ Чан незамедлительно отправился на вертолетную площадку. К его удивлению, Го У Джина там не оказалось.

— Что? Конечно, я была уверена, что возвращаются все бойцы E-SOF, поэтому вызвала их личных проводников! — раздался голос сотрудницы администрации на залитой дождем вертолетной площадке, заглушаемый рокотом винтов. Смущенная, с виноватым выражением на лице, она принялась извиняться:

— Похоже, что эспер Го У Джин еще не прибыл!

— Тссс…

Мокрый от затянувшегося дождя черный бетон вертолетной площадки ярко освещался мощными прожекторами. Всматриваясь в измученные лица прибывающих эсперов, он не видел нигде Го У Джина. Наблюдая, как члены E-SOF группами по три-пять человек направляются к центру проводников, Сон Джэ Чан обменялся приветствиями с сотрудником и покинул площадку.

Если даже административный персонал не располагал информацией, можно было с уверенностью предположить, что отсутствие Го У Джина вызвано некими особыми, засекреченными обстоятельствами. Задавать вопросы в этой ситуации было бессмысленно. Подавив в себе излишнюю тревогу, Сон Джэ Чан вернулся в общежитие.

Когда часы перевалили за девять, а ночь сгустилась над городом, неожиданно раздался стук в дверь. Сон Джэ Чан, отодвинув стул, направился к дверному проему и, распахнув дверь, столкнулся лицом к лицу с человеком, о котором безустанно думал весь день.

— ...

На мгновение между ними воцарилось напряженное молчание.

Сон Джэ Чан, ошеломленный неожиданным появлением У Джина, молча смотрел на него, не находя подходящих слов. Го У Джин, словно очнувшись от забытья, запоздало осознал, что грубо нарушил устав, самовольно переступив порог общежития проводников.

— Мне жаль. Я должен был позвонить, — извинился У Джин тихим голосом, словно обнажая свою уязвимость.

Даже свежесть лица не могла обмануть Сон Джэ Чана: он безошибочно увидел тень глубокой усталости, скользнувшую по безупречной коже. Красные глаза, болезненная бледность кожи и искаженная волна.

Непреодолимое влечение заставляло Джэ Чана неотрывно смотреть в глаза Го У Джина, который так отчаянно нуждался в его руководстве. Иногда его зрачки казались Джэ Чану прицелом, направленным в самое сердце. От этого взгляда сердце начинало биться чаще, а по спине пробегали мурашки.

— Входите, — произнес он, тщательно контролируя свой голос. К счастью, Джон Ноя не было в комнате. Даже если бы он и был, это не имело бы большого значения. Счет гостям, которых этот нарушитель спокойствия осмеливался приводить, давно бы перевалил за все разумные пределы.

У Джин прислонил длинный зонт, который он принес с собой, к входной двери и вошел внутрь.

Побывав здесь дважды, он был достаточно хорошо знаком с планировкой двухместной квартиры-студии. Кровать и письменный стол справа принадлежали Сон Джэ Чану.

Тут и там были разбросаны книги, газетные вырезки, различные справочники, закрытый ноутбук и даже желтая брошюра парка «Юниверсал», беспорядочно брошенная в стороне. Пока Го У Джин осматривал помещение, его взгляд невольно упал на хозяина комнаты.

Вместо привычного строгого костюма проводника на Сон Джэ Чане была лишь простая свободная футболка, обнажавшая его чистую, светлую шею. Теперь на ней не было тех ужасных отметин, что делало ее особенно притягательной в полумраке комнаты, где черная ткань футболки лишь усиливала контраст с ее белоснежной кожей.

Взгляд У Джина, словно прикованный, следил за каждым движением Джэ Чана. Когда Джэ Чан закрывал широко распахнутое окно, его одежда натянулась, невольно обнажая его талию. В этот момент прохладный ночной воздух, коснувшийся лица У Джина, словно вернул его к реальности, напомнив о том, куда именно направлено его внимание. Осознав это, он резко отвел взгляд, и легкое замешательство отразилось в его слегка нахмуренных бровях.

Может быть, это из-за нестабильности волн?

Через некоторое время до него донесся голос Сон Джэ Чана.

— Эм… я действительно убираюсь, — сбивчиво пробормотал Джэ Чан, чувствуя неловкость от чужого взгляда. — Просто сегодня как-то слишком увлекся работой.

Джэ Чан извинился и торопливо отошел, стараясь привести в порядок шаткую пирамиду книг на стуле. Он понятия не имел, с чего начать разгребать этот беспорядок, поэтому решил пока освободить хотя бы кровать.

— Может, присядете здесь?

Го У Джин послушно подошел и сел. Он тихо опустил свое крупное тело и угловатыми движениями неловко откинул волосы назад.

Сон Джэ Чан не мог отделаться от ощущения, что Го У Джин ведет себя несколько скованно. И хотя формально не было ничего необычного в том, что эспер обратился за помощью к своему личному проводнику, на губах Сон Джэ Чана невольно промелькнула мягкая улыбка, а в голове внезапно зародилась странная, щекотливая мысль.

Как и перед отправкой в зону конфликта, Го У Джин лично отправился на его поиски.

Обычно эсперы, нуждающиеся в руководстве, вызывают проводников. В их ситуации эспер сам приходил к проводнику.

В прошлом Сон Джэ Чан и сам не раз поступал вопреки правилам, заставляя У Джина искать встречи с ним.

Тем не менее, эсперы, нуждавшиеся в сопровождении, были в таком же положении, что и пациент.

— Вам следовало позвонить. В прошлый раз вы тоже пришли сами, — пробормотал Джэ Чан себе под нос, как будто разговаривал сам с собой, а потом вспомнил.

Го У Джин изначально был таким.

С самого детства. Даже до того, как они оба официально заступили на военную службу, и даже до того, как он официально стал его личным проводником. Молодой У Джин всегда приходил к нему сам, когда нуждался в руководстве. Сначала Джэ Чан думал, что он просто раздражает его.

И все же, в его решении стать проводником Го У Джина благородные мотивы смешивались с вполне прагматичными: он не мог отказать отцу, а перспектива работы с эспером S-класса сулила головокружительные карьерные возможности.

Оглядываясь назад, он понимал, что его тогдашнее руководство было неискренним и абсолютно никудышным. Все дело было в его прежнем, чуждом ему теперь, восприятии мира.

Го У Джин, в отличие от других эсперов, всегда предпочитал личный контакт для стабилизации, избегая формальных вызовов. И до тех пор, пока они оба не были официально зарегистрированы в системе как парные эспер и проводник, Джэ Чан ни разу не получал от него запросов на поддержку. Он всегда приходил лично. Однако Джэ Чан порой отказывал Го У Джину, ссылаясь на занятость, специально заставляя его ждать. Он льстил себя мыслью, что Го У Джин отчаянно в нем нуждается. Но со временем он лишь все чаще стал видеть спину У Джина.

Больше всего его задевало то, что, отчаянно нуждаясь в нем, Го У Джин ни разу не позволил себе проявить нетерпение или раздражение. Он всегда ждал, сохраняя невозмутимость. Это воспоминание вызывало у Джэ Чана сожаление о тех временах, когда он был гораздо менее чутким и зрелым.

«...»

Улыбка погасла на лице Сон Джэ Чана. Его захлестнула волна самобичевания за собственный эгоизм, воспоминания сдавили горло. Он хотел бы все изменить. Если бы только это было возможно, он сам бы искал У Джина, а не заставлял его мучительно ждать.

— ...Я начинаю стабилизацию.

Движимый желанием, чтобы У Джину больше никогда не пришлось ждать, Сон Джэ Чан быстрым шагом направился к нему. Он сел на кровать лицом к нему и взял его за руку. Тепло их соприкасающейся кожи смешалось с легким покалыванием.

Тест на совместимость назначен на 7 марта? — нарушил нависшую над ними тишину Джэ Чан.

Го У Джин сжал кончики пальцев, чтобы не вздрогнуть. Руководство дарило ему глубокое и всеобъемлющее умиротворение, словно растворяя все тревоги и волнения.

— Да.

— Я рад, что миссия закончилась вовремя, — тихо пробормотал Сон Джэ Чан.

Он мысленно отметил, что до назначенной даты осталось чуть больше недели. Ему придется попросить Нам Хэ Соль подкорректировать свой график. Сегодня ее настроение оставляло желать лучшего. Ей претило вспоминать, как руководитель 5-й группы навязчиво флиртовал с Джэ Чаном, но доброта ее сердца не позволила бы ей отказать в помощи.

Он закрыл глаза. Нужно было настроиться на волну Го У Джина, которая рассеивалась, словно мерцающее пятно под поверхностью сна.

Го У Джин, сдерживая зуд и пытаясь контролировать непослушные пальцы, случайно поднял взгляд. Сомкнутые веки Сон Джэ Чана привлекли его внимание. Энергия Джэ Чана, пронизанная раскаянием, просачивалась в него, вызывая недоумение.

«Что заставляет его так сожалеть?»

Это ему следовало извиниться за столь неожиданный визит.

В отличие от Сон Джэ Чана, Го У Джин был не из тех, чьи эмоции легко передавались во время руководства. И это, как ни странно, вызвало в нем легкое раздражение. Он пожалел, что не может просто передать Джэ Чану всю свою благодарность и признание без слов.

У Го У Джина сдавило горло. Обычно немногословный, сейчас Джэ Чан был еще более замкнутым, словно запечатанный в плотный кокон. Го У Джин упрямо смотрел на его нахмуренные брови, словно пытаясь пробиться сквозь эту непроницаемость, но в конце концов отвел взгляд. Джэ Чан передавал свои истинные чувства только через руководство, избегая слов. Между ними повисло молчание, пропитанное невысказанными эмоциями, которые сгущались, как ночная весенняя тьма под дождем.

***

Несколько дней спустя, в офисе 2-й команды.

— Нам Хэ Соль. Ты свободна 7 марта?

Сон Джэ Чан, который наконец появился в офисе после долгого отсутствия, сразу подошел к Нам Хэ Соль, разбирающей файлы.

Это была их первая встреча после инцидента в Научно-исследовательском институте. Последние несколько дней Джэ Чан не мог приехать в центр из-за полевых работ. Он выждал удобный момент, чтобы переговорить с Хэ Соль наедине. Он опасался, что другие ученики сочтут его пристрастным, если узнают, что он организовал для нее тест на совместимость с У Джином.

— Да, господин проводник. Нет, сонбэ, — резко встала и ответила Нам Хэ Соль, которая, казалось, даже не заметила его присутствия.

Глава 60

В этот самый миг стопка несортированных документов, с которой кропотливо разбиралась Хэ Соль, предательски соскользнула, грозя рассыпаться по полу. Джэ Чан, проявив молниеносную реакцию, успел в последний момент остановить бумажную лавину, предотвратив хаос.

— С-спасибо, — тихо прошептала Хэ Соль.

— Ты усердно работаешь, — с улыбкой ответил Джэ Чан, бросив взгляд на документы из самых разных уголков государственных учреждений и частных корпораций.

— Да, мы получили несколько весьма… нестандартных запросов о сотрудничестве, — пробормотала Хэ Соль, взволнованно перебирая стопку бумаг.

В глубине души её грызло чувство вины. Несколько дней назад она позволила себе проявить излишнюю дерзость по отношению к своему наставнику, и теперь её мучила совесть. Разве не он, не щадя личного времени и сил, неустанно трудился во благо других, в отличие от тех зазнавшихся юнцов из других команд? Более того, Джэ Чан сильно помог её отцу, Нам Мён Сону. Хэ Соль прекрасно знала о том, что произошло в бункере на острове Ментоза.

— Эм… Вы сказали, первое марта? — неуверенно спросила она.

— Седьмое марта, — поправил Джэ Чан.

— О, понятно, — рассеянно ответила Хэ Соль, лихорадочно просматривая свой календарь в мобильном приложении.

Джэ Чан был несколько озадачен таким внезапным интересом. Что её так встревожило? Она даже не потрудилась задать ни единого вопроса. Как ему реагировать на эту перемену?

Джэ Чан судорожно искал слова и, не найдя ничего лучше, решил выпалить правду, как есть:

— В этот день я собираюсь пройти тест на совместимость с эспером Го У Джином. Я хочу, чтобы ты тоже проверила коэффициент совпадения с ним.

— …Простите? — выдохнула Хэ Соль, словно её окатили ледяной водой.

Видя её замешательство, Джэ Чан поспешил изложить заранее подготовленное объяснение.

— Помнишь, ты проходила тестирование перед тем, как начать стажировку? — начал он. — Так вот, я получил результаты, и мне кажется, что у тебя и Го У Джина совпадают волновые характеристики. Хочу провести формальные измерения, чтобы подтвердить это предположение. В общем, это всё ради науки, — заключил он, стараясь придать своим словам убедительности.

Выслушав его несколько неловкую речь, Хэ Соль не только изумилась, но и почувствовала, как её сердце начинает учащённо биться в груди. Разве не мечта каждого проводника – работать в паре с эспером S-класса? А она, признаться, в какой-то момент даже испытывала симпатию к Го У Джину.

— Да, я сделаю всё, что в моих силах! — с твёрдой решимостью в голосе ответила Хэ Соль.

Лёгкая улыбка тронула губы Сон Джэ Чана.

***

Несколько дней спустя, всего за два дня до намеченного теста на определение процента совпадения…

Сон Джэ Чан возвращался в общежитие после долгого рабочего дня, встретив по пути своего соседа. Джон Ноа, вошедший в комнату первым, сразу же обратил внимание на стол.

— Привет. Тут для тебя какая-то странная штуковина пришла, — сообщил он.

Сон Джэ Чан удивлённо вскинул бровь и перевёл взгляд на толстый жёлтый конверт, лежавший на столе. В его глазах мелькнуло нескрываемое удивление. Он торопливо принялся осматривать письмо, словно с нетерпением ждал чего-то важного.

[Результаты оценки совместимости.]

Это были результаты теста на совместимость между Го У Джином и Нам Хэ Соль, запрошенного им втайне от всех.

Сон Джэ Чан, разумеется, был в курсе существования нелегальных компаний, занимающихся измерением процента совпадения. В прошлой жизни из-за постоянной неопределённости с уровнем его совпадения с Го У Джином, который, казалось, падал из года в год, он долгое время прибегал к услугам таких подпольных агентств, даже имея на руках официальные данные тестирования.

Разумеется, этим результатам нельзя было доверять безоговорочно. Всё-таки, это было подпольное агентство, и погрешность, как правило, колебалась в пределах 3-5%. Но в прошлом Сон Джэ Чан закрывал глаза на эти мелочи. Каждый раз, получая результаты, хоть на йоту превосходящие допустимую погрешность, он сжимал в руках стопку бумаг, и слёзы ручьями текли по его лицу. «Вот он, мой истинный показатель совпадения! Мой настоящий процент совпадения!» — шептал он, словно одержимый. Это воспоминание до сих пор терзало его душу.

Отбросив в сторону призраки прошлого, он дрожащими руками разорвал жёлтый конверт.

Коэффициент совпадения между Го У Джином и Нам Хэ Соль…

По какой-то иронии судьбы, сейчас он нервничал гораздо сильнее, чем когда-то проверял свой собственный показатель. Сделав глубокий вдох, он сосредоточил взгляд на содержимом конверта. Его тёмно-карие глаза, полные тревоги, скользнули по графикам и волновым формам, исчерченным на бумаге, по крошечным пометкам между ними, пока, наконец, не достигли итоговой цифры.

«Что это...?»

Выражение его лица исказилось от удивления, когда он увидел показатель. Громкий смех, доносящийся из соседней комнаты, где его сосед, кажется, увлечённо смотрел какое-то комедийное шоу, словно куражился над гнетущей тишиной, звеневшей у него в ушах.

***

Два дня спустя.

Настал день проведения решающего измерения коэффициента совпадения.

— Употребляли ли вы алкоголь, кофе или какие-либо медикаменты, способные повлиять на результаты оценки? — монотонно перечислял сотрудник. — Просьба снять серьги и перевести телефоны в беззвучный режим.

Джэ Чан, прибывший в исследовательский институт заранее, безропотно последовал всем инструкциям, послушно отключив звук на своём телефоне. Однако он не мог скрыть своей нервозности, о чём свидетельствовал его беспокойный взгляд, скользивший по сторонам. Пришедшая следом Хэ Соль, напротив, сохраняла невозмутимое спокойствие. Она аккуратно сняла серьги и положила их в небольшой пластиковый пакет, выданный персоналом.

Сон Джэ Чан никак не мог выбросить из головы результаты подпольного исследования. Эта мысль, словно навязчивая мелодия, преследовала его.

Он украдкой наблюдал за Хэ Соль. Она с неподдельным любопытством разглядывала помещение, изучая стерильные белые стены, диаграмму цветового спектра, высокотехнологичное автоматическое направляющее устройство и современную модель измерения волнового излучения, занимавшую почётное место в кабинете.Её широко распахнутые, почти детские глаза, полные удивления, казалось, лишь подтверждали тот факт, что результаты её мнимой совместимости с Го У Джином – не более чем абсурдная выдумка. Джэ Чан невольно покачал головой, пытаясь отогнать навязчивые цифры, всплывавшие в его сознании.

«...Результаты тех измерений, должно быть, ошибочны», — мысленно твердил он.

В конце концов, это было всего лишь агентство, осуществляющее нелегальную деятельность.

Готовый к тому, что уровень совпадения по результатам официального тестирования может отличаться от данных, полученных подпольным агентством, он всё же решился провести предварительную оценку. Однако он был полностью обескуражен полученным результатом. В конце концов, Сон Джэ Чан пришёл к выводу, что данные измерений были просто неверными.

Он никак не мог взять в толк, почему процент совпадения так сильно отличался от показателя в прошлом, и отчего это непостижимое расхождение вызывало в нём столь мучительное чувство неловкости. Джэ Чан машинально прижал руку к груди, словно пытаясь унять тревожное сердцебиение.

Поглощённый своими мрачными мыслями, он едва заметил, как дверь в исследовательскую комнату распахнулась.

Го У Джин, явившись на место за пять минут до назначенного времени, вошёл в кабинет с невозмутимым видом. Его спокойный, пронзительный взгляд скользнул по Джэ Чану, задержавшись на мгновение, а затем, словно примагниченный, остановился на Хэ Соль.

— Приветствую, — произнёс он мягким, бархатным голосом.

Джэ Чан моментально вскочил со своего места, словно пружина, и неосознанно встал между ними, словно желая предотвратить неминуемое столкновение двух планет.

Нам Хэ Соль вежливо поклонилась в знак приветствия. В этот самый момент, словно по волшебству, стало очевидно, что перед ним – два человека, созданных друг для друга, идеальная пара, словно сошедшая с картин.

— Это Нам Хэ Соль, проводник А-класса, стажёр во 2-ой команде, я упоминал о ней ранее, — представил Джэ Чан, добавив в свой голос нотку непринуждённого юмора. — А это эспер Го У Джин. Полагаю, вы уже знакомы?

Хэ Соль, борясь с нарастающим волнением, с трудом выдавила из себя подобие улыбки в ответ на его весёлый голос. Она, собравшись с духом, сделала первый шаг.

— Здравствуйте, эспер Го У Джин. Для меня большая честь познакомиться с вами.

— Привет, взаимно, — ответил Го У Джин, и в его голосе почудился едва уловимый оттенок тепла.

Его голос был настолько мягким и обволакивающим, что у Джэ Чана невольно пробежали мурашки по спине. Хотелось одновременно почесать за ухом от этой щекочущей нежности и подойти поближе, чтобы насладиться каждым его словом.

Когда Хэ Соль подняла глаза, чтобы поймать его взгляд, она увидела лицо, столь же совершенное и прекрасное, как и прозвучавший голос, даже более прекрасное, чем она могла представить, глядя на его фотографии в СМИ. Казалось, что всё в нём излучает невероятную глубину – от тёмных, серьёзных глаз до идеально прямой переносицы и чувственно очерченных губ. Лицо, которым она так долго восхищалась, было прямо перед ней, но мысли её витали где-то далеко.

«Я думал, что меня похоронят заживо на этой проклятой подземной базе… И я не ожидал увидеть кого-то вроде высококлассного эспера…»

На поверхность её сознания вдруг всплыли отрывочные воспоминания о том, что она слышала от своего отца, Нам Мён Сона, о трагических событиях, развернувшихся в подземном бункере на острове Ментоза. Её отец, вечно повторяющий одну и ту же историю, словно заезженную пластинку, казалось, снова и снова переживал тот страшный день, в мельчайших подробностях запечатлевшийся в его памяти.

Конечно, её отец в тот день благополучно вернулся домой, и, судя по всему, ни о чём не сожалел. Даже об эспере Го У Джине… Но по какой-то непонятной причине Хэ Соль стало трудно испытывать к этому выдающемуся человеку те же восторженные чувства, что и раньше. Невидимая трещина пробежала по хрупкому стеклу её восхищения.

«...»

Го У Джин тоже пристально смотрел на Нам Хэ Соль, чувствуя себя слегка озадаченным. В его памяти всплыли слова, брошенные Джэ Чаном перед его отъездом в зону конфликта.

«Я возьму с собой другого проводника».

«Я говорил, что в течение полугода представлю вас проводнику, у которого будет высокий процент совместимости с вами».

«Это был тот самый проводник, с которым вы уже успели познакомиться раньше. Проводник Нам Хэ Соль».

Джэ Чан сдержал своё обещание. Он действительно привёл нового проводника.

Более того, эта женщина…

У Джин опустил глаза, пытаясь скрыть своё замешательство, и скользнул взглядом по Нам Хэ Соль, чьи длинные волосы были аккуратно собраны в элегантный пучок.

Тем временем, наблюдая за этими двумя людьми, словно странно застывшими во времени, Джэ Чан ощутил нарастающее напряжение. Возможно, из-за того, что ему было известно о прежних отношениях между У Джином и Хэ Соль, напряжённая атмосфера между ними ощущалась не как холодное отчуждение, а как неловкое томление между мужчиной и женщиной, ещё не успевшими раскрыть свои чувства друг другу.

«Не позволяй себе лишних мыслей. Всё в любом случае вернётся на свои места».

Неизбежная судьба. Мысли Джэ Чана, казалось, пришли в порядок, как только он снова вспомнил эту ключевую фразу, которая, словно мантра, каждый раз помогала изгнать все сомнения.

— …Вам нужно руководство? — спросил Сон Джэ Чан, почувствовав, как волны Го У Джина начали слегка колебаться, словно потревоженная гладь озера.

Возможно, это был отголосок очередной интенсивной тренировки. Волны, которые обычно текли плавно, казались слегка искажёнными.

В ответ на вопрос Го У Джин постарался заново оценить своё состояние. Боль была минимальной, едва ощутимой, но его чувства были слегка подавлены. Непреднамеренно, он остро воспринимал даже малейшее колебание воздуха в кабинете, даже тихий шёпот дыхания каждого присутствующего, как оглушительный шум.

Однако, взглянув на спокойное, умиротворённое лицо Джэ Чана, он рефлекторно протянул руку. Сопровождение через физический контакт был самым эффективным способом восстановить и успокоить энергию эспера.

«Ой.»

Джэ Чан, словно ошпаренный, мгновенно отдёрнул руку. Конечно, это нормально касаться эспера при руководстве, но он имел неосторожность небрежно прикоснуться к Го У Джину, на что у него не было никакого права.

— Зовите меня в любое время, — произнёс он, невольно вложив в свой голос нотку сожаления.

Он был готов сорваться с места по первому зову, но почему Го У Джин не обратился к нему за помощью? Может, стоило предложить ему обозначить какую-то регулярную дату, как это делают другие эсперы и проводники? Но Джэ Чан не мог позволить себе этой навязчивости, если только сам Го У Джин не проявит инициативу.

С другой стороны, Го У Джин краем глаза уловил движение – белая, изящная рука потянулась к нему, словно мотылёк к пламени, а затем внезапно отпрянула назад, оставив лишь пустоту. В ушах продолжал звучать настойчивый голос Сон Джэ Чана.

— Пожалуйста, зовите меня при необходимости… Можете просто позвонить или оставить запрос через приложение… После оценки совместимости я окажу вам руководство и уйду.

Го У Джин взглянул на длинные, изящные пальцы Джэ Чана, которые так нежно переплелись с его собственными во время сопровождения, лишь слегка уступая им в длине. И У Джин, словно зачарованный, кивнул в ответ.

— Ох… Также вы можете получить сопровождение у проводника Нам Хэ Соль, — неожиданно пробормотал Сон Джэ Чан немного восторженным тоном.

Глава 61

Го У Джин и Нам Хэ Соль в замешательстве посмотрели на Сон Джэ Чана.

На самом деле, при высоком уровне совпадения эспера и проводника, часто сопровождение начиналось в тот же день. Однако Нам Хэ Соль испытывала смесь смущения и неловкости, и Го У Джин не мог понять, почему она так реагировала.

Его охватило непреодолимое желание схватить Сон Джэ Чана за руку, чтобы немедленно ощутить умиротворяющий поток его энергии. Он не понимал, что происходит в голове Джэ Чана, что скрывается за этим предложением: искреннее желание помочь или нечто иное? Понимание его истинных намерений, несомненно, облегчило бы это тягостное чувство, что душило У Джина изнутри.

— Мы готовы, — прервал их размышления подошедший исследователь.

Трое, погруженных в себя людей, были вынуждены прервать внутренний диалог. Сотрудник центра, нервно поглядывал на часы – время перевалило за три – и поспешил прервать затянувшуюся паузу:

— Согласно предварительным расчетам, уровень совместимости эспера Го У Джина и стажера-проводника Нам Хэ Соль демонстрирует весьма многообещающие результаты. Вы можете проходить в измерительную комнату.

— Я… пойду первой? — с неуверенностью переспросила Нам Хэ Соль.

Го У Джин тоже посмотрел на исследователя, слегка прищурившись. Ему казалось, что его обманули: ведь они пришли проверить коэффициент совпадения между ним и Сон Джэ Чаном, а не с кем-то другим.

Исследователь, поймав на себе его взгляд, неловко взглянул на Сон Джэ Чана. Его единственной ошибкой было то, что он последовал совету Сон Джэ Чана, явившегося сюда заранее.

Сон Джэ Чан, ощутив на себе три пары глаз, слегка округлил глаза, изображая удивление, словно не понимал, в чем проблема.

— Верно. Пусть проводник Нам пойдет первой, — невозмутимо произнес он.

— Но моим личным проводником являетесь вы, — без тени эмоций в голосе возразил Го У Джин. Сон Джэ Чан счел это неожиданным. Ему было непривычно, что Го У Джин отдает предпочтение ему перед остальными.

— Я планировал сначала провести ваше измерение с Нам Хэ Соль, а затем уже пойти самому, — пояснил Сон Джэ Чан. — Было бы не слишком вежливо просить мою ученицу, пришедшую по моей просьбе, ждать целый час.

Оценка совпадения обычно занимала около пятнадцати минут, но, чем больше энергии у эспера, тем больше времени требовалось на исследование. Го У Джин был эспером S-класса, поэтому процедура занимала достаточно много времени.

— Но… разве, вам всё равно нужен проводник-мужчина? — Сон Джэ Чан нахмурился, осознав несоответствие в своих словах. Нам Хэ Соль, наблюдавшая за ними, обеспокоенно вмешалась:

— Сонбэ… Я еще недостаточно опытный проводник…

Сон Джэ Чан снова нахмурился. Казалось, она сама отказывается от возможности работать с эспером S-класса, да еще и с тем, кто был ее возлюбленным в прошлом. И все же он никак не мог переубедить ее в обратном. В тот момент, когда он, украдкой поглядывая на часы, прикидывал, когда закончится его рабочий день, в кабинет торопливо вошел исследователь.

— Тогда давайте незамедлительно начнем со стажера-проводника Нам Хэ Соль!

В итоге, первыми уровень совпадения измерили у Го У Джина и Нам Хэ Соль.

Джэ Чан испытал легкое разочарование, что его план не сработал, но устроился в приемной, не теряя надежды. Он опять вспомнил результаты нелегального теста, которые скомкал и спрятал в ящик своего стола. Ему не терпелось найти доказательств, опровергающих эти данные.

***

Час спустя.

— Проводник Сон, прошу вас пройти в кабинет.

Когда процедура закончилась, вместе с жестикулирующим исследователем вышла и Нам Хэ Соль. В её глазах читалась усталость и растерянность. Джэ Чан бросил на нее быстрый взгляд и спросил:

— Вы закончили тестирование? Уже получили процент совпадения?

— Процесс еще не завершен, — ответил исследователь, поправляя наушник. — Нужно подождать еще несколько минут.

К сожалению, результаты пришли не сразу. После измерения длин волн им пришлось немного подождать, пока программа рассчитает точную частоту совпадения.

— Теперь ваша очередь, — настойчиво повторил исследователь.

— Могу я сначала ознакомиться с результатами, прежде чем приступить к измерению?

Сотрудник центра замолчал, услышав слова Сон Джэ Чана. Он как-то странно посмотрел на молодого проводника. Джэ Чан пользовался определенной известностью в Институте волновых исследований. Причиной тому была его одержимость эспером Го У Джином и их впечатляющими показателями совместимости, который, словно в насмешку над проводником-«золотой ложкой», с каждым годом становился все ниже и ниже. Джэ Чан часто задавался вопросом, не подтасованы ли результаты, и требовал повторных тестов, вызывая явное недовольство исследователей.

Поэтому его внезапное решение пригласить другого проводника казалось весьма странным. Более того, он отложил собственную проверку, и, казалось, его больше волновало, насколько подходит новый проводник.

«Что это – новая форма одержимости?» — недоумевал исследователь, но твердо пресек все попытки затянуть процесс.

— Нам нужно уложиться в сроки. Прошу вас, не задерживайте процесс.

Сон Джэ Чану не оставалось ничего кроме того, чтобы на время расстаться со своим стажером, так как он должен был уважать рабочее время сотрудников.

Попрощавшись с полусонной Нам Хэ Соль, он последовал за исследователем.

Поскольку кабинетов для обследования было несколько, Джэ Чана отвели в другой – не в тот, где была Нам Хэ Соль. Он лег на холодную кушетку с накрахмаленной простынею. Сотрудники нанесли на его тело гель и приглушили свет. Вскоре тихая, умиротворяющая музыка заполнила комнату.

— Обследование завершено. Прошу вас, просыпайтесь.

Джэ Чан проснулся спустя час.

«... Уровень совпадения. Нужно узнать результаты оценки совместимости Нам Хэ Соль.»

Словно по сигналу, Сон Джэ Чан вспомнил о своей цели.

Он поспешно покинул измерительную комнату, даже не приведя себя в порядок. Его проводили в пустую комнату ожидания. Го У Джин еще не проснулся, поэтому он был там один.

— Какой процент совпадения между проводником Нам Хэ Соль и эспером Го У Джином? — спросил Джэ Чан, необычайно вежливо обращаясь к исследователю. Тот, с неохотой, протянул ему распечатку с результатами оценки проводника Нам Хэ Соль и эспера Го У Джина.

В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату ожидания вошел Го У Джин.

Он только что проснулся после двухчасового сна и, вытянув шею, смотрел на лист бумаги. Результаты его теста с Джэ Чаном еще не были готовы, поэтому было очевидно, что это за документ.

Го У Джина больше беспокоил внезапный интерес Джэ Чана к Нам Хэ Соль.

Однако Сон Джэ Чан, не ожидая чьего-либо присутствия за спиной, этого не заметил. Все его внимание было сосредоточено исключительно на цифрах в конце листа, на отметке размером с ноготь.

«... Что это?»

От удивления губы Сон Джэ Чана слегка приоткрылись.

Го У Джин, любопытствуя, что привлекло его внимание, подошел к Джэ Чану и заглянул ему через плечо.

— О, ты уже проснулся?

Только тогда Сон Джэ Чан заметил У Джина. На мгновение он растерялся, но затем изобразил улыбку, пытаясь придать ей искренность.

— Посмотрите на это! Я же говорил, что процент соответствия будет высоким, — Сон Джэ Чан протянул ему листок. — Разве это не поразительно? Целых 81 процент!

— 81 процент…

Удивительно, но на этот раз результат совпал с данными, полученными в нелегальном центре.

Каким-то образом, уровень соответствия между Нам Хэ Соль и Го У Джином оказался на 11 процентов ниже, чем первоначальный показатель в 92 процента… Тем не менее, 81 процент – это отличный результат. Особенно, если учесть, что только около половины эсперов A-класса и выше находят проводника с показателем соответствия более 80 процентов. Самый высокий зафиксированный показатель на данный момент – 88 процентов – был достигнут проводником S-класса Хан Тхэ Хуном и эспером A-класса Чхве Сон Хваном.

— Ранее вы упоминали о показателе в 92 процента, — прямо напомнил Го У Джин.

«Есть действительно хороший проводник. Я предполагаю, что ваш процент совпадения… около 92%?»

Он прекрасно помнил, что говорил Сон Джэ Чан на острове Ментоза.

Взгляд У Джина из-под полуопущенных ресниц был напряженным и пронзительным. Джэ Чану было трудно выдержать это, и он отвел глаза. Он попытался отмахнуться от нарастающего напряжения, но это оказалось непросто. Его также мучил вопрос, почему уровень соответствия между Нам Хэ Соль и Го У Джином так сильно отклонился от первоначального результата.

— Эспер Го У Джин, проводник Сон Джэ Чан. Готовы ваши результаты теста.

В этот момент вмешался исследователь, в голосе которого послышались нотки раздражения. Сон Джэ Чан и Го У Джин измеряли уровень совпадения более пяти лет, поэтому их база данных была хорошо отлажена, и результаты пришли быстрее, чем у Нам Хэ Соль.

Для Сон Джэ Чана это был удачный момент. Он сделал вид, что заинтересован в только что распечатанном документе, и с невозмутимым видом принял результаты теста.

— Процент соответствия значительно возрос, — сообщил исследователь, передавая ему результаты.

Джэ Чана вновь поразила цифра, отличавшаяся от записанного значения всего на долю процента.

[76%]

«...Какого черта? Почему у меня повысился коэффициент соответствия?»

Вероятно, непосредственно перед регрессом показатель совпадения был 68 процентов, а примерно в это время – около 70. Число 76 совпадало с процентом совместимости в момент формирования их пары.

Почему его показатель вырос? Почему показатель Нам Хэ Соль снизился?

Его лицо невольно исказилось. Раздражение нарастало.

— 81 и 76 – разница всего в 5%, — донесся до его ушей приглушенный голос Го У Джина. Тон был таким сухим, словно для него не имело никакого значения 81 это или 76.

У Сон Джэ Чана словно что-то сдавило в горле. Он слегка моргнул и обернулся, стараясь сохранить Безмятежную и непринужденную улыбку:

— Разница в целых 5 процентов! Редко можно встретить проводника с показателем совпадения выше 80.

Глава 62

Сон Джэ Чан бросил на исследователя взгляд, словно ища подтверждения своих слов.

Тот медленно кивнул. Данные имели первостепенную важность. Сведения о проценте совместимости эсперов S-класса являлись конфиденциальной информацией первого уровня секретности, и даже неосторожно оброненное слово без соответствующего разрешения могло повлечь за собой нарушение закона о национальной безопасности с самыми серьёзными последствиями.

— Может быть, стоит сменить постоянного проводника? — осторожно предложил Сон Джэ Чан, беря в руки два листа с результатами. В его взгляде появилась твёрдость.

Быть проводником У Джина, безусловно, было приятно. Он чувствовал, что сейчас У Джин по каким-то причинам чувствует себя с ним более комфортно, чем раньше.

Но, несмотря на то что их текущий процент совместимости вырос по сравнению с прошлым, цифры всё равно говорили в пользу Нам Хэ Соль. Её процент был выше, и логичнее было бы, чтобы именно она стала проводником У Джина.

— Почему? — ровным тоном спросил У Джин.

Как и следовало ожидать от человека, умеющего контролировать выражение своего лица, он оставался абсолютно спокоен. Но Сон Джэ Чан всё же уловил в его отстранённом взгляде некую эмоцию.

Он не мог с уверенностью сказать, чем именно У Джину не понравилась эта идея, но заговорил предельно мягко, словно стараясь не спугнуть настороженного кота.

— Процент совместимости с ней выше. Хотя она относительно недавно выполняет обязанности проводника, её скорость обучения поразительна. Перемены не будут мгновенными, но постепенный переход кажется логичным решением.

— Я... застенчивый, — неожиданно прервал его У Джин.

Сон Джэ Чан вздрогнул от столь странного признания. Он никогда не слышал от У Джина ничего подобного.

— Мне комфортнее с тем, кого я уже знаю, — тихо повторил У Джин.

Простое заявление, но Сон Джэ Чан ощутил его словно удар под дых.

Исследователь, внимательно наблюдавший за эспером и проводником, вдруг подал голос:

— Безусловно, показатели выше восьмидесяти процентов — большая редкость, но если смотреть с практической точки зрения, разница в пять процентов не столь критична.

Го У Джин кивнул, выражая согласие.

— К тому же показатели продолжают расти. Не только уровень совместимости, но и коэффициент скорости настройки длин волн заметно увеличился. Возможно, со временем ваша совместимость станет ещё выше. То же самое касается и пары с Нам Хэ Соль, — добавил исследователь, стараясь соблюдать нейтральный тон.

Формулировка была нарочито официальной, но смысл оставался ясен: чем крепче связь между эспером и проводником, тем выше коэффициент совместимости.

На этом разговор был окончен.

Исследователь ещё раз взглянул на настенные часы и направился к выходу.

У Джин тоже двинулся к двери, но остановился, заметив, что Сон Джэ Чан не идёт следом. В его взгляде, как всегда невозмутимом, промелькнуло нетерпение.

— Вы же сказали, что окажете мне поддержку.

Сон Джэ Чану не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. Выражение лица У Джина оставалось непроницаемым, но было очевидно, что он ждёт.

***

Вернувшись в своё общежитие после сеанса поддержки, Сон Джэ Чан опустился за письменный стол и развернул принесённые с собой результаты исследований.

Почему процент совместимости У Джина с Нам Хэ Соль снизился, тогда как его собственный, напротив, вырос?

Этот вопрос, словно заноза, засел у него в голове.

Когда-то Сон Джэ Чан был буквально одержим показателем своей совместимости с У Джином. Настолько, что даже посвятил этому несколько научных статей. В сущности, ему не составило бы труда выдвинуть очередную гипотезу.

Эмоциональная связь.

Фактор, оказывающий наибольшее влияние, помимо базовой длины волны.

Исследователь был прав. Волновые параметры связаны с мозговыми ритмами, и процент совместимости растёт по мере укрепления эмоциональной привязанности. Именно поэтому он достигает пика при установлении тесной связи.

Логично предположить, что в прошлом эмоциональная связь Го У Джина с Нам Хэ Соль окрепла после событий на острове Ментоза. Других переменных не было.

Погружённый в размышления, Сон Джэ Чан сложил тестовые результаты, убрав их обратно в конверт, и аккуратно спрятал.

Раздумья всё равно не дадут необходимого ответа.

«Пока что стоит просто включить Нам Хэ Соль в список возможных кандидатов, как и Ким Гын Вона», — мысленно заключил Сон Джэ Чан.

Совместимость и мысли Го У Джина – непостоянные величины, которые невозможно контролировать. Лучше считать, что показатели со временем будут улучшаться, и сосредоточиться на решении текущих вопросов.

Если бы в прошлом он раньше признал существование неподконтрольных ему факторов, его жизнь сложилась бы куда удачнее.

Сон Джэ Чан провёл рукой по волосам, пытаясь отвлечься от навязчивых сожалений, и включил ноутбук, устремив взгляд на монитор.

[УСПЕШНЫЙ ПРОЕКТ]

Сон Джэ Чан разблокировал усложнённый до предела код безопасности, и на мониторе отобразился файл документа. Его взгляд жадно скользнул по экрану. Воспользовавшись неожиданно появившимся свободным временем, он решил ещё раз проверить проект, над которым работал уже довольно давно.

Щёлкнув по ссылке, он тут же получил доступ к основным материалам.

[Захват заложников в парке «Юниверсал»]

Начало лета 579 года. Вооружённое нападение в парке «Юниверсал».

Преступники удерживали около сотни гражданских лиц в замкнутых помещениях аттракционов на протяжении трёх дней. В ходе операции погибли более десяти человек, включая детей и подростков.

Разбирая собранные данные, детально воссоздающие ход тех ужасных событий, Сон Джэ Чан внезапно нахмурился. Главная причина, по которой он уже несколько месяцев бьётся над этим делом, заключалась в одном: он не мог вспомнить точную дату инцидента.

Как и в случае с вычислением даты смерти Ким Гын Вона во время урагана «красного» уровня, он предпринимал отчаянные попытки вспомнить точную дату, но безуспешно.

Он помнил день смерти отца, помнил, как Го У Джин неожиданно подарил ему плитку шоколада – тогда он простудился, попав под ливень после изнурительного сеанса поддержки группы эсперов.

Но день трагедии в парке словно стёрли. Белый шум в голове. Пустота.

«Что же делать?»

Конечно, с наступлением тепла можно будет дежурить в парке «Юниверсал» круглые сутки.

Но ведь он также должен работать проводником во 2-й команде.

«Неужели остаётся только подать запрос на отпуск?»

Сама эта мысль пугала. Его годовой отпуск – всего двенадцать дней в году. Если трагедия случилась за пределами этого временного промежутка... Последствия будут катастрофическими.

Сон Джэ Чан нервно забарабанил пальцами по мышке.

Ему необходимо найти способ проводить в парке достаточно времени, не используя отпускные дни.

***

Ранняя летняя жара сменила весеннюю прохладу. Деревья утопали в изумрудной листве, а сотрудники центра перешли на летнюю форму с короткими рукавами. Время летело стремительно.

В отчаянных попытках заполучить хоть какую-то информацию о «Чёрном лебеде», Сон Джэ Чан пахал в полевых условиях, как проклятый, превосходя по активности любого другого сотрудника бюро проводников.

Как минимум дважды он оказывал поддержку Го У Джину по запросу оперативной группы E-SOF.

Его отец, эспер Сон Мин Ёль, стал третьим человеком, удостоившимся Ордена Почёта – награды, принёсшей огромную честь всей семье.

В отличие от прошлого, Сон Джэ Чан не смог присутствовать на церемонии награждения и узнал о достижении отца лишь из новостей.

Но была и ещё одна новость, не дающая ему покоя.

Сон Джэ Чан получил электронное письмо от научного сотрудника его отца, который последние два месяца оказывал ему всяческую поддержку.

Тема письма: [Эспер Сон Ын Су проходит вторую пластическую операцию.]

Как выяснилось, Сон Ын Су перенёс операцию в одной из клиник США. Причина – сокрушительный удар Го У Джина, буквально раздробивший ему лицо. Эспер-целитель оперативно остановил кровотечение и устранил боль, но восстановить прежние черты лица оказалось невозможным.

Очевидно, отец опасался, что если операция пройдёт в одной из местных клиник, это вызовет нежелательные слухи. В свойственной ему манере, ставя собственную репутацию превыше всего, он отправил Сон Ын Су за границу.

Вероятно, возвращения не предвиделось до тех пор, пока внешность не будет восстановлена.

Впрочем... даже если бы он вернулся, вряд ли это что-то изменило бы.

Сон Джэ Чан вспомнил общественную организацию, с нетерпением ждущую появления Сон Ын Су благодаря слитой им некачественной видеозаписи.

Казалось, всё шло так, как он и планировал.

И всё же на пути возникли трудности.

Существовали две основные проблемы.

Во-первых, он так и не сумел заручиться поддержкой, необходимой для успешной реализации [УСПЕШНОГО ПРОЕКТА].

В это прошлом, пока директор Юн Со Ми была временно отстранена от должности, Сон Джэ Чан незаметно расширял своё влияние через Хан Тхэ Хуна. Однако нынешний Хан Тхэ Хун осознал, что его считают «паршивой овцой» в семье, и пренебрёг его попытками сблизиться.

Более того, он даже выдвинул абсурдное предложение: если Сон Джэ Чан действительно хочет с ним сотрудничать, ему следует сначала найти слабые места Го У Джина.

В сложившихся обстоятельствах Сон Джэ Чан неизбежно начал зондировать почву в поисках альтернативы Хан Тхэ Хуну.

В числе потенциальных кандидатов были: Главный советник, обладающий достаточным влиянием, чтобы бросить вызов действующему спикеру парламента, будущий директор бюро эсперов и генеральный директор «Тэкван Хэви Индастриз», крупнейшего оборонного подрядчика в стране.

Сон Джэ Чан отобрал людей, которых хорошо знал и о чьём будущем обладал достаточным объёмом информации.

Однако существовало одно серьёзное препятствие... Возраст.

«Даже когда в двадцать семь лет я получил должность главы разведывательного агентства, меня не воспринимали всерьёз...»

Что уж говорить о двадцатидвухлетнем юнце? Влиятельные лица не станут воспринимать его всерьёз.

Он не мог раскрыть им правду о своей регрессии. Но и не мог быть уверен в том, что эти личности окажутся столь же полезны, как Хан Тхэ Хун.

Пытаясь выстроить различные пути косвенного воздействия на этих влиятельных людей, Сон Джэ Чан ощущал, как нарастает волна разочарования.

И всё же получение поддержки пока не было срочным делом.

Вторая проблема оказалась гораздо сложнее.

Сон Джэ Чан так и не смог вспомнить точную дату захвата заложников в парке «Юниверсал».

И чем ближе подступал июнь – месяц, когда, как он предполагал, должно было произойти это ужасное событие, – тем сильнее росло его беспокойство.

Что ему делать, если он не может вспомнить дату?

Сколько бы он ни перебирал в уме все возможные варианты, единственным разумным решением казалось использовать весь свой годовой отпуск в начале июня – в предполагаемый период инцидента.

Лучшее, на что он мог рассчитывать, – это буквально поселиться в парке развлечений на всё время отпуска.

Сон Джэ Чан почти смирился с неизбежностью и уже собирался подать заявление на отпуск руководителю группы.

И именно в этот момент судьба подкинула ему неожиданный шанс.

Глава 63

В тот день Сон Джэ Чан и его ученики работали в офисе. Несмотря на то что Сон Джэ Чан неоднократно выражал свою готовность немедленно реагировать на запросы Го У Джина, когда тот нуждается в сопровождении, но он всё равно сам явился в офис.

Сон Джэ Чан встретил Го У Джина в коридоре и уже собирался проводить его во временную комнату для сопровождения, когда услышал слова, заставившие его вздрогнуть.

— Вот почему тебе никогда не выбраться из четвертого округа. Что ты нашла в этом парке «Юниверсал»? Обычный парк развлечений. Безвкусица, — высокомерно произнёс Хан Мён Гю, скрестив руки на груди и задрав подбородок. Поскольку из четвертного округа в их отряде работал всего один человек, было ясно, к кому он обращается. Лицо Нам Хэ Соль, и без того бледное из-за недостатка солнечного света, окаменело.

Джэ Чан воспользовался возможностью и вмешался, помня о своей неотложной проблеме.

— Повтори это ещё раз, сопляк из первого округа. Я позабочусь о том, чтобы это отразилось на твоей аттестации, и ты забудешь дорогу в первый округ.

Затем он обратился к Го У Джину:

— Подождите минутку, — с надеждой на понимание он поспешил к своим ученикам. Те не решались, как лучше поприветствовать Джэ Чана – кивком или невнятным бормотанием, будто только что его заметили.

— Парк «Юниверсал»?

— Да, запрос на сотрудничество пришёл сегодня по факсу, — быстро отреагировала Сон Сэ Ин, которую он давно выделил как лучшую ученицу, наряду с Нам Хэ Соль. Она ловко перехватила официальный документ из рук Нам Хэ Соль и передала его Сон Джэ Чану.

— Это из «Сафари-долины» парка «Юниверсал». Им требуется руководство при лечении травм у плотоядных животных.

Скорее всего, запрос был отправлен не только во второй отряд, но и во все группы бюро проводников. Феномен, когда животные становятся заметно более послушными под руководством проводника, до сих пор остаётся необъяснимой загадкой для современной науки.

— Похоже, они считают бюро проводников ветеринарной клиникой.

— Болезни хищников тривиальны и разнообразны: кариес, кожные заболевания, проблемы со связками. Неужели недостаточно просто применить анестезию?

Хан Мён Гю и Сон Сэ Ин, сохраняя подчёркнуто вежливый тон, охотно делились своими мыслями о запросе с наставником.

Сон Джэ Чан оказался совсем не таким, каким его описывали слухи. Не любивший кабинетную работу, он редко засиживался в офисе, если только не был на дежурстве. Большую часть времени он проводил на выездных работах, и, к удивлению стажёров, их обучение было бесценным: они бегали с одного задания на другое, приобретая огромный практический опыт. Вскоре ученики из других отрядов стали втайне им завидовать.

Такой наставник никогда бы не заинтересовался работой с животными, в которых нет ничего интересного, кроме больших клыков.

Хан Мён Гю и Сон Сэ Ин презрительно переглянулись и продолжили обсуждение запроса. Хан Мён Гю снова взял слово:

— Оказывается, ответственный за «Сафари-долину» только за этот месяц трижды заваливал бюро проводников запросами. Говорят, этот новичок в «Сафари-долине» – «парашют с золотой ложкой», решивший, что мир у его ног.

— О, правда? Я тоже из таких, — невозмутимо ответил Сон Джэ Чан, внимательно изучая каждый лист документа.

Хан Мён Гю на мгновение потерял дар речи, а затем, запинаясь, пробормотал:

— Сонбэ, ну вы же... хоть и с «золтой ложкой», но у вас же исключительные способности...

Чхве Кан Ман, до этого молчавший, толкнул Хан Мён Гю локтем в бок. Тот осёкся, поняв намёк.

— Этим делом займётся наш отряд.

Голос Сон Джэ Чана прозвучал как гром среди ясного неба. Хан Мён Гю снова подал голос:

— ...Вы сказали «наш отряд»?

— Да, второй отряд проводников возьмёт на себя эту задачу. Вы все идёте со мной.

За исключением Нам Хэ Соль, трое учеников онемели от изумления.

Проводники для животных? Что за насмешка?

Руководитель группы Хон Е Док был из тех, кто соглашается на всё, если это не угрожает ему лично, так что поездка в парк «Юниверсал» была практически решённым делом.

— Я проинформирую руководителя группы утром. Собираемся завтра в 10 утра у парка.

Сон Джэ Чан объявил это тоном, не терпящим возражений.

Тем временем Го У Джин, наблюдавший за происходящим, ощутил нарастающее беспокойство.

Тон Сон Джэ Чана, обращённый к стажёрам, был резким и отрывистым. Это был отголосок прежнего Джэ Чана, которого он знал. Холодная сталь в голосе. Его лицо казалось бледным и отстранённым, словно маска, затмевающая истинную красоту Джэ Чана.

Го У Джин думал, что Сон Джэ Чан изменился, но, судя по его поведению с учениками, перемены были лишь поверхностными. Притворство? Или он просто не видел правды?

...Разочарование медленно заползало под кожу. Го У Джин в замешательстве уставился на Сон Джэ Чана. И в этот момент их взгляды встретились. Холодность в глазах Джэ Чана мгновенно сменилась нежностью.

— Пойдём, — резко бросив документы ученикам, Сон Джэ Чан повёл Го У Джина во временную комнату для руководства. — Кстати, почему вы просто не позвонили? Я мог бы выбить себе хорошие командировочные, — пошутил он, стараясь казаться непринуждённым.

Го У Джин недоверчиво приподнял брови. Снова эта перемена. Голос Сон Джэ Чана звучал мягче и теплее.

Это было очевидно. Сон Джэ Чан обращался с ним, как с хрупким ребёнком, требующим особого внимания, а не как с равным.

«Неужели я выгляжу, как беспомощное дитя?»

Поглощённый тревожными мыслями, Го У Джин последовал за Сон Джэ Чаном в комнату. В полумраке, проникавшем сквозь жалюзи, царила тишина. Сосредоточенно нахмурившись, Го У Джин протянул Сон Джэ Чану то, что принёс.

Это был шоколад «Бонбон».

Взгляд Сон Джэ Чана потеплел. Он знал, что это любимое лакомство Го У Джина.

В отличие от прошлого, в это время года Джэ Чана не мучила простуда, так что можно было не отказываться от угощения. Вместо обычного протеинового батончика Сон Джэ Чан взял шоколад «Бонбон».

— Спасибо, — искренне поблагодарил он.

Го У Джин опасался, что эта забота лишь усилит ощущение, будто с ним нужно нянчиться. Но, увидев искреннюю улыбку Сон Джэ Чана, принимающего угощение, Го У Джин невольно расслабился.

Когда они закончили сеанс руководства, по стеклу забарабанил мелкий дождь. В приподнятом настроении Сон Джэ Чан достал один из множества зонтов, предусмотрительно спрятанных в шкафчике, и предложил его Го У Джину.

***

Парк «Юниверсал» – детище и гордость Universal Land, дочерней компании American Union, гиганта туристической индустрии. Раскинувшись на искусственном острове, он вбирал в себя блеск и суету первого округа, омываемый лентой реки Сорэ. Слева, словно дремлющий страж, высилась гора Овол, чьи скалистые вершины служили естественным фоном для феерии огней и аттракционов.

Связующим звеном между природной красотой и рукотворным чудом стал мост «Юниверсал-бридж». Изначально – заброшенная автомобильная эстакада, прорезавшая склоны горы Овол, он был превращён Universal Land в произведение искусства. Из грубого шрама на теле природы мост превратился в изящную арку, парящую над водами Хангана.

За девять лет своего существования «Юниверсал-бридж» стал визитной карточкой парка «Юниверсал». Его плавные изгибы, выполненные из бетона и стали, запечатлены на миллионах фотографий, став неотъемлемой частью пейзажа и символом парка «Юниверсал».

И вот, ровно в десять утра, стажеры второго отряда проводников, собравшиеся в тематическом парке, под нажимом своего старшего, могли во всей красе лицезреть ошеломляющее величие моста «Юниверсал-бридж». Конечно, у них совсем не было времени, чтобы восхищаться красотами парка.

— Пойду осмотрюсь, а вам пока стоит подружиться с тиграми, — бросил Сон Джэ Чан, отправляя своих подопечных прямиком в «Сафари-долину». Ученики были немедленно переданы в руки ответственного за этот участок – любителя дикой природы и, по слухам, очередной «золотой ложки».

— Увидимся позже, — небрежно махнул им на прощание Сон Джэ Чан и в мгновение ока обзавёлся месячным абонементом в парк.

Спонсором его решительных трат, тянущей на кругленькую сумму, была отцовская кредитка. Хоть её и заблокировали после инцидента с Сон Ын Су, он заранее обналичивал максимальные суммы, которые сейчас оказались как нельзя кстати. Более того, основную часть средств он обменял на золотые монеты, обеспечив себе безбедное будущее.

Естественно, Сон Джэ Чан направился прямиком в тематическую зону «Семейка из джунглей!». Именно здесь должен был произойти захват заложников.

Вся территория зоны была пропитана духом популярного комикса «Семейка из джунглей!». Пещеры, непроходимые заросли, стилизованные под настоящие джунгли, экзотические хижины – всё это создавало атмосферу приключений и тайн. Среди ярких декораций сновали толпы посетителей.

Помимо сувенирных лавок, тематических ресторанов и аниматоров в костюмах персонажей, главным магнитом для посетителей был, несомненно, 4D-кинотеатр.

Аттракцион был похож на обычный кинотеатр, где в формате 4D зритель ощущал на себе весь адреналин американских горок.

Из-за своей закрытой конструкции он и был выбран местом действия во время захвата заложников.

Как самый популярный аттракцион, кинотеатр неизменно собирал огромные очереди. Благодаря этому Сон Джэ Чан мог не спеша изучить здание и залы ожидания, наблюдая за потоком посетителей. Именно поэтому он сознательно отказался от экспресс-пропуска.

Осмотрев каждый угол и трещину, запомнив расположение выходов и аварийных лестниц, он, наконец, устроился на большом красном диване рядом с другими зрителями. Сюжет «Семейки из джунглей!», где отважные герои противостояли коварным браконьерам, был настолько прост и незатейлив, что Сон Джэ Чан с лёгкостью погружался в него раз за разом. Пока Сон Джэ Чан самозабвенно предавался развлечениям в тематической зоне «Семейки из джунглей!», забота о хищниках в «Сафари-долине» полностью легла на плечи стажёров из второго отряда.

— Никогда бы не подумал, что проводник Сон Джэ Чан так любит парки развлечений, — проворчал Хан Мён Гю, оказывая сопровождение львице в клетке.

Глава 64

Ученики обсуждали друг с другом, как Сон Джэ Чан увлечённо бегает по парку, и признавались, что никогда бы не подумали, что их наставник будет настолько без ума от «Семейки из джунглей!».

— Я понимаю сонбэ. Вы же читали комиксы «Семейка из джунглей!», да? Тигры там такие милашки! — воскликнула Нам Хэ Соль.

В этот момент она и остальные стажёры находились в служебной зоне за клетками, куда не пускали обычных посетителей. Условия работы оставляли желать лучшего, но это было необходимо для безопасности проводников. Каждый день они обходили вольеры, чтобы успокоить хищников перед приездом ветеринара.

На фоне довольного мурлыканья огромных кошек Нам Хэ Соль воодушевлённо рассказывала об эпизоде с лысеющим тигром. Хан Мён Гю и Сон Сэ Ин угрюмо молчали за плотно затянутыми масками. Чхве Кан Ман, которого, наконец, перестало мутить от резкого запаха, характерного для хищников, простонал с землистым лицом:

— Да... Посмотрим, такие ли уж они милые настоящие тигры...

В то же самое время...

Сон Джэ Чан, разумеется, находился в 4D-кинотеатре «Семейки из джунглей!». Он с лёгким раздражением слушал уже до боли знакомые предостережения от фламинго на экране.

— Вы работаете здесь?

Вот уже неделю Сон Джэ Чану каждый день ставили штамп на экспресс-пропуске парка «Юниверсал». Заняв место в последнем ряду, он обратился к сотруднику, раздававшему 3D-очки.

— Да, сэр.

В ответ на бессмысленный вопрос сотрудник, с куклой-обезьянкой на шее, отчеканил дежурную фразу. Сон Джэ Чан наклонился ближе и заговорщицки прошептал:

— Не слишком ли много детей на этом аттракционе? Здесь очень шумно.

В отличие от других тематических зон парка, в «Семейке из джунглей!» не было возрастных ограничений, что делало её особенно популярной у семей с детьми. В данный момент где-то рядом истошно вопил мальчик:

— Осьминог! Там осьминог!

— Ну да, детям тут нравится, потому и шумно, — ответил служащий, натягивая на лицо дежурную улыбку. Но его взгляд стал напряжённым. После недели ежедневных визитов он не мог не запомнить Сон Джэ Чана.

— Почему вы продолжаете приходить сюда, если испытываете неудобства?

Сон Джэ Чан в ответ одарил его понимающей улыбкой.

— Я не умею кататься на американских горках, — не моргнув глазом, соврал Сон Джэ Чан, прошедший курс подготовки к свободным падениям. — Приятно ощутить на себе хоть какую-то иллюзию полёта.

Сотрудник неопределённо кивнул, словно принимая ответ, но задержал на Сон Джэ Чане долгий, изучающий взгляд и удалился.

Невероятно долгая очередь поглотила остатки дня. Когда Сон Джэ Чан, наконец, в последний раз вышел из кинотеатра, солнце уже тонуло в багряном зареве. Парк «Юниверсал» работал и по ночам, завлекая толпы посетителей сияющими огнями, поэтому улицы по-прежнему были полны людей.

Сон Джэ Чан остановился у фотозоны, и его взгляд скользнул по зданию кинотеатра. Багровый свет закатного солнца мрачной тенью ложился на огромные иероглифы на крыше.

Он погрузился в раздумья, глядя на тёплые или, возможно, насмешливые улыбки персонажей «Семейки из джунглей!».

Многочисленные жертвы... среди которых были и дети...

Он мог бы предотвратить террористический акт с захватом заложников, но тогда он бы ничего не добился.

Исход любого серьёзного конфликта всегда был предрешён. Он одёрнул куртку и, не оглядываясь, ушёл от этих приторно-весёлых персонажей.

В сувенирной лавке он отобрал ворчливого тигра, пресноводного осьминога, драгоценную рыбку и длинноногого фламинго — верных друзей семейки из джунглей. Дополнительно он прихватил пару подвесных ягуаров с интересным расположением тел. Затем отправил сообщение Кён Чан Хёну:

[У тебя есть время?]

Кён Чан Хён, как парень, который всегда носит с собой телефон, сразу же ответил на сообщение:

[В чём дело?]

[Я хочу тебе кое-что передать. Зайду к тебе позже.]

На пальце Сон Джэ Чана покачивался брелок в виде ягуара.

Вскоре Кён Чан Хён уже жаловался на стажёров из первого отряда, которых внезапно повесили на него. Сон Джэ Чан остановился, тщательно подбирая слова для утешительных сообщений, а затем продолжил неспешный путь.

К тому времени, как Джэ Чан закончил переписку, вымотанные в «Сафари-долине» ученики второго отряда завершили свою работу.

— Сонбэ, ну где же вы?! Сколько нам ещё тут торчать?!

Раздражённый голос Сон Сэ Ин, сорвавшийся на крик, раздался в тот момент, когда Джэ Чан вошёл в комнату отдыха персонала с мягкими игрушками в руках. Голос Сон Сэ Ин всегда становился резким, когда она уставала.

— Держите. Это ваш бонус.

Сон Джэ Чан распахнул дверь и кинул игрушки своим усердно трудившимся ученикам.

— Что это такое? — удивлённо спросила Сон Сэ Ин, уставившись на Джэ Чана, который уже приготовился раздать игрушки проходящим мимо детям, если его ученики начнут сетовать на его выбор. Но, похоже, небольшие подарки запали им в душу.

— Я надеюсь, вы не выбирали их, потому что они похожи на нас? — с подозрением спросил высокий и круглолицый Чхве Кан Ман, вертя в руках пухленького пресноводного осьминога.

— А почему ты тогда схватил осьминога? — тут же огрызнулась Сон Сэ Ин, прижимая к себе драгоценную рыбку, известную своей двойственной натурой: красота и агрессивность в одном флаконе. Это морское создание славилось своей мерцающей чешуёй и вздорным характером.

— Просто он самый милый в этой серии, — пожал плечами Кан Ман. — И вообще, вы в курсе, что пресноводных осьминогов в природе не существует?

— Ты пытаешься походить на Нам Хэ Соль? — недовольно фыркнул Хан Мён Гю, с нескрываемой радостью прижимая к себе розового фламинго с длинными, трепещущими ресницами.

В этот момент Нам Хэ Соль заливалась краской, крепко обнимая своего тигрёнка. Хан Мён Гю, заметив её смущение, саркастически пробормотал:

— Вот она, вся безвкусица четвёртого округа...

Нам Хэ Соль, казалось, не обратила ни малейшего внимания на колкость Мён Гю Хана.

И поскольку Хан Мён Гю, похоже, мгновенно опомнился, Сон Джэ Чан решил притвориться, что ничего не услышал. В его планы не входило давать очередные нравоучения Хан Мён Гю, напротив, он хотел сделать всё, чтобы наладить тёплые отношения между ним и Нам Хэ Соль.

Так проходил день за днём: Сон Джэ Чан наслаждался 4D-кинотеатром, а ученики постепенно осваивались в роли проводников для диких животных.

Бах!

Пятница, 11 июня, 17:36.

Грохот выстрела эхом пронёсся по кинозалу тематической зоны «Семейка из джунглей!» в парке «Юниверсал».

Зловещий сценарий захвата заложников повторился в настоящем. В прошлом несчастных посетителей парка удерживали более двух суток.

***

Сначала большинство зрителей не поняли, что происходит.

— Не трогайте наших друзей-зверей!

На экране разворачивалась сцена нападения браконьеров на семейку из джунглей. Некоторые зрители, зажимая уши и недоверчиво переглядываясь, думали: «Ничего себе, неужели выстрелы могут звучать настолько реалистично? Сейчас барабанные перепонки лопнут.»

Когда неизвестные в чёрных масках внезапно выскочили к экрану, большинство зрителей всё ещё пребывали в замешательстве. Возможно, дело было в особенностях тематического парка. Они расслабленно думали, что это какое-то новое, ещё невиданное ими представление.

Бах!

С новым выстрелом атмосфера вмиг переменилась.

Пули пробили экран, искажая изображение.

— Ааааа!

Запоздалое осознание обрушилось на зал вместе с криками. Затем...

Бах! Бах!

Выстрелы продолжали греметь. Пули оставили отметины на потолке, украшенном тропическими растениями. Зрители, не успев снять 3D-очки, в панике прикрывали головы и прятались под сиденьями.

В это время Сон Джэ Чан входил в здание. Он активировал режим «маскировки».

Выстрелы застали его в очереди. Сон Джэ Чан и сам понимал, что вероятность захвата заложников, пока он по два часа простаивает в очередях, кратно выше, чем за те семь минут, что он наслаждается аттракционом.

«Я надеялся минимизировать применение своих способностей...»

Ему, конечно, хотелось, чтобы всё началось, пока он был в кинозале, но шансы были ничтожны. Воспользовавшись паникой, он забился в угол и активировал свою способность, лавируя в слепых зонах камер, которые определил заранее.

— Внимание! Срочная эвакуация! Всем эвакуироваться!

Служащие указывали на выход. Тревога парализовала толпу, и люди в очереди бросились наружу. Джэ Чан, оставаясь невидимым, проталкивался сквозь хаос. Он использовал служебный проход, чтобы двигаться против течения бегущих.

Бах!

Выстрелы прозвучали совсем рядом. Казалось, пуля вот-вот настигнет его, и он рефлекторно сжался.

Нужно было спровоцировать Хан Тхэ Хуна любыми способами. Простого проникновения в одиночку было недостаточно.

Наконец, он добрался до входа.

К счастью, преступники контролировали только коридор, поэтому дверь осталась открытой. Джэ Чан проскользнул между двумя вооружёнными бандитами, незаметно проник в зал и быстро занял пустующее место, оценивая обстановку.

«Двое у входа, двое у выхода, шестеро у экрана».

И ещё эти типы, снующие туда-сюда...

«Всего семнадцать.»

Наблюдая за преступниками, он затерялся среди перепуганных людей в задних рядах. Он снова активировал способность сокрытия и растворился в толпе. Никто не заметил его, все были слишком охвачены ужасом.

Глава 65

— Всем занять свои места! Живо!

Преступники грубо подгоняли людей, заставляя их беспорядочно рассаживаться на свободные кресла. Сон Джэчан, стараясь не привлекать внимания, опустил голову и в общей суматохе отыскал свободное место. Он даже машинально надел чёрные 3D-очки, надеясь, что они помогут скрыть выражение его лица. Подняв голову, он сквозь тёмные зеркальные линзы увидел отражения преступников, застывших перед огромным экраном.

— С этого момента каждый из вас должен позвонить своим родственникам и друзьям и сообщить им, что вы оказались в заложниках. И не вздумайте выкидывать глупости! Мы проделаем дырки в ваших головах, ясно?!

В центре экрана, перекрикивая шум толпы, вещал мужчина. На его голове была натянута чёрная лыжная маска, закрывающая большую часть лица.

— И чтобы все было как в жизни, я серьёзно говорю, как можно реалистичнее! Заставьте президента выложить деньги, как лягушка кидается в болото за мухой!

Несмотря на грубый тон и нарочитую маскировку, Сон Джэчан без особого труда узнал говорившего.

Цвет и длина волос, выбивавшихся из-под маски, необычно выпуклые глаза, едва различимые в узких прорезях, и даже характерное мускулистое телосложение – все это казалось до боли знакомым.

Он точно видел этого человека раньше.

Это был один из сотрудников, работавший в парке развлечений.

«Ну да, детям тут нравится, потому и шумно».

Не оставалось никаких сомнений, это был тот самый человек.

Готовясь к теракту, Сон Джэчан старался запомнить приметы и особенности поведения всех сотрудников парка. Благодаря неустанному освещению события в средствах массовой информации в прошлом, он знал, что одним из нападавших оказался рядовой работник парка «Юниверсал».

— Полицейский участок, слушаю вас… — раздался голос в трубке телефона.

Несколько граждан уже успели позвонить в полицию, чтобы сообщить о происшествии, но преступники, казалось, совершенно не обращали на это никакого внимания, продолжая пристально наблюдать за заложниками. На самом деле, создавалось впечатление, что они даже надеялись, что информация об их дерзком преступлении как можно скорее распространится по всему Союзу.

Сон Джэчан тоже медленно достал свой мобильный телефон из кармана, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Он исподтишка наблюдал за передвижениями преступников, которые то и дело проходили мимо, зорко следя за каждым движением заложников. Однако, в тот самый момент, когда он уже собрался набрать номер и сообщить о случившемся, его рука вдруг замерла в нерешительности.

На экране телефона неожиданно появилось уведомление из приложения «Проводник», заставившее его на мгновение застыть.

[Звонок: Эспер Го Уджин]

Рядом с именем высвечивался крошечный значок сирены, сигнализирующий о прямом вызове через приложение. Го Уджин, лишь недавно освоивший этот тип связи по настоянию Сон Джэчана, уже несколько раз вызывал его таким образом. И вот, в этот критический момент, он снова пытался связаться с ним, около тридцати минут назад.

Однако в сложившейся ситуации Джэчан больше смотреть на телефон. Он не знал, когда ему еще раз представится возможность оказаться так близко к захватчикам.

Собрав всю свою волю в кулак, Сон Джэчан постарался максимально сосредоточиться и, не теряя ни секунды, набрал номер человека, которому собирался позвонить изначально.

[Командир отряда Хон Йедок]

— Слушаю.

К счастью, после нескольких напряженных гудков командир отряда Хон ответила на звонок. Джэчан уже заранее приготовился искать в списке контактов номер Чанхёна на тот случай, если бы Хон Йедок не взяла трубку.

— Командир отряда Хон, здравствуйте. У вас ведь звонки записываются автоматически, верно?

Командир отряда Хон Йедок имела привычку время от времени записывать все входящие и исходящие телефонные разговоры. Она объясняла это тем, что такая практика весьма эффективна для предотвращения необоснованных жалоб, более того ей было так намного удобнее, поскольку с возрастом её память начала давать сбои.

[Да. Разговор записывается,] — невозмутимо ответила командир отряда Хон на внезапный вопрос Джэчана, сохраняя профессиональное спокойствие.

— Командир, я нахожусь в заложниках в парке «Юниверсал». Здесь орудует группа из семнадцати вооруженных преступников. У большинства из них автоматические винтовки модели P60A1. У некоторых к стволам пистолетов прикреплены ножи, — быстро и четко обрисовал ситуацию Джэчан, стараясь не упустить ни одной важной детали.

Его голос с трудом пробивался сквозь какофонию звуков, доносившихся со всех сторон - голоса более сотни людей, одновременно разговаривающих по мобильным телефонам, создавали атмосферу переполненного рынка. Несмотря на тревогу и печаль, отражавшиеся на его лице, Джэчан произнес каждое слово предельно отчетливо, прикрывая рот рукой, чтобы его не услышали преступники:

— Захватчики планируют взорвать часть стены завтра около полуночи, а затем, по всей видимости, убить нескольких заложников, чтобы посеять панику и заставить остальных бежать в разные стороны, — резко добавил Джэчан, понимая, что ему необходимо расставить приоритеты в передаваемой информации на случай, если время будет ограничено и связь прервется.

[Они намеренно собираются взорвать стену? И зачем им позволять заложникам разбежаться?] — удивленно переспросила командир отряда Хон, до этого момента внимательно слушавшая Джэчана. По её мнению, у преступников не было никаких логических причин намеренно взрывать стену и выпускать заложников на свободу.

На самом деле, предыдущее обрушение части стены произошло в результате трагической случайности – по неизвестной причине обвалилась одна из стен кинотеатра. Но Джэчан намеренно солгал.

— Я, к сожалению, не знаю всех деталей, — уклончиво ответил Джэчан. — Я лишь слышал отрывки разговоров между преступниками. Я сообщил вам всю имеющуюся у меня информацию, а решение остается за вами и вашим начальством.

[…] — Хон Йедок на несколько долгих секунд погрузилась в редкое для неё молчание, обдумывая полученную информацию.

— В любом случае… — не дожидаясь ответа и понимая, что время на исходе, Джэчан успел высказать несколько критически важных замечаний, прежде чем повесить трубку.

Преступники снова приближались, методично курсируя между рядами заложников.

Он почувствовал легкое разочарование от того, что не смог передать всю информацию, которую хотел, но понимал, что сделал все, что было в его силах.

Он с горечью пожалел о том, что не мог позвонить Хан Тхэхуну напрямую.

Командир отряда Хон Йедок, безусловно, была компетентным сотрудником и, несомненно, сделает все возможное, но в сложившейся критической ситуации Хан Тхэхун, обладал куда большим влиянием и авторитетом, уступая лишь директору Бюро эсперов. В лучшем случае, командир отряда Хон просто передаст его сообщение Хан Тхэхуну, что займет драгоценное время.

«Я лишь надеюсь, что они не проигнорируют мои слова, посчитав это бессмыслицей,» — с тревогой подумал Сон Джэчан, испытывая внутреннее беспокойство.

Стараясь внешне сохранять хладнокровие и притворяясь испуганным заложником, Сон Джэчан внимательно наблюдал за происходящим через темные зеркальные линзы очков.

Внезапно его плечи непроизвольно вздрогнули от ужаса, когда он увидел, как захватчики грубо выволокли мужчину из главного офиса на всеобщее обозрение. Его запястья были крепко связаны за спиной, а рот плотно заклеен широкой полосой скотча, не позволяющей ему издать ни звука. Это был совсем молодой человек.

— Смотрите все, что произойдет с каждым из вас, если вы посмеете проигнорировать наши инструкции и попытаетесь сопротивляться, — зловеще провозгласил главарь, окинув взглядом испуганную толпу.

Затем он едва заметно кивнул одному из своих приспешников, который до этого умело прятался в толпе, притворяясь обычным заложником. Тот бесстрашно приблизился к жертве. И тут…

Бах!

Раздался оглушительный выстрел, эхом прокатившийся по всему залу, и убийца хладнокровно нажал на спусковой крючок.

— Ааа!

Под оглушительные вопли обезумевших от страха людей фонтан крови брызнул на огромный экран, заливая его красным.

— Ааааа! Ааа! А-а-а! — зал снова наполнился криками, стонами и приглушенными рыданиями, выражающими шок и ужас.

Однако у несчастных горожан не оставалось иного выбора, кроме как быстро прикрыть рты обеими руками, чтобы сдержать рвущиеся наружу крики. Ведь дуло пистолета, еще не остывшее от выстрела, было направлено в ту сторону, откуда доносились звуки. Преступник недвусмысленно давал понять, что если кто-нибудь посмеет издать хоть малейший звук, то следующий выстрел будет направлен прямо в него.

— Хорошо, — произнес приглушенным голосом лидер, нарушая жуткую тишину, воцарившуюся в зале.

— …

— Итак, просто молчите и тихо следуйте нашим указаниям, — повторил он, угрожающе глядя на заложников.

Кровавые следы медленно расползались по экрану, а на ковре всё шире растекалось алое пятно из огнестрельной раны убитого.

Джэчан не мог отвести глаз от ужасающей картины перед ним.

Точнее, от человека, который без малейшего колебания прострелил парню голову, а теперь надменно возвышался над его бездыханным телом.

Он был заметно ниже ростом, чем остальные преступники, но отличался крепким, жилистым телосложением. Его тяжелые армейские ботинки мерно вышагивали перед экраном, и он с нарочитой небрежностью ткнул жертву в бок носком сапога.

Это зрелище показалось Джэчану до боли знакомым.

Убийца развернулся, выдавая в своей походке матерого преступника. Его жестокие, немигающие глаза, злобно сверкавшие сквозь прорези маски, казались даже более угрожающими, чем у остальных членов банды.

Теперь все стало предельно ясно.

Вон Сонъиль, кодовое имя «Блинк», был правой рукой «Техника» из группировки «Чёрный лебедь», –безжалостный убийца и главарь штурмовой группы.

Этот подонок.

***

В то же время, возле 4D кинотеатра «Семейки из джунглей» царила суматоха и паника.

начальник отдела Ю Чонджин из местного офиса прибыл на место происшествия с мрачным, осунувшимся лицом. Он с тяжестью в сердце окинул взглядом красочный вход в кинотеатр, который теперь находился под контролем вооруженных преступников. Около дюжины полицейских машин, с оглушительным воем сирен в спешке прибыли на место происшествия. Это были патрульные автомобили из Центрального штаба первого округа, которые сорвались с места, как только получили тревожное сообщение о захвате заложников.

Правительство разработало сложную систему классификации чрезвычайных ситуаций, разделяя их на пять основных категорий, чтобы более эффективно реагировать на угрозы различного масштаба. Эта система была создана для того, чтобы заранее спрогнозировать потенциальный ущерб, который может возникнуть в результате того или иного инцидента, и в соответствии с этим чётко следовать заранее разработанным инструкциям. Зелёный цвет соответствовал самой низкой степени опасности, и по мере того, как цвет менялся на синий, красный, оранжевый и т.д., уровень угрозы возрастал в геометрической прогрессии. Конечно, наивысшая и самая опасная оценка соответствовала чёрному цвету, предвещающему катастрофу.

Излишне говорить, что нынешняя ситуация, с захватом заложников, была бы однозначно отнесена к чёрному цвету.

Конечно, не все чрезвычайные ситуации оценивались одинаково, и существовало множество нюансов, которые необходимо было учитывать. Однако, учитывая предполагаемое количество огнестрельного оружия и боеприпасов, которыми, по всей видимости, располагали преступники, вряд ли кто-то стал бы спорить с тем, чтобы отнести эту ситуацию к высшей категории «Чёрной», даже если бы среди преступников не оказалось ни одного эспера.

начальник отдела Ю нервно сжал кулаки, чувствуя нарастающее напряжение и ответственность за происходящее. В этот самый момент рядом с кинотеатром припарковался чёрный автомобиль марки MPV. Дверь немедленно распахнулась, и из салона вышел человек с необычной внешностью и выдающимся телосложением, сразу привлекающий к себе внимание.

— Эспер Го Уджин? — окликнул его начальник отдела Ю, быстро направившись к Го Уджину, которого было видно издалека благодаря его внушительной фигуре. — Что вы здесь делаете?

Уджин, сохраняя невозмутимое выражение лица, ответил главе департамента Ю, заметив его тревожный и вопросительный взгляд:

— Категория «Чёрная». Подтверждено.

С этими словами Го Уджин поднял свой пейджер и, сохраняя абсолютное спокойствие в голосе, передал короткое сообщение в штаб.

Предсказания оказались верны – ситуация была критической, требующей немедленного вмешательства.

Ю Чонджин, едва сдержав тяжелый вздох, наконец-то проверил свой собственный пейджер. Его устройство вибрировало с той же бешеной интенсивностью, что и пейджер эспера Го Уджина, сигнализируя о наивысшей степени опасности.

Рейтинг бедствия, отображавшийся на экране, не оставлял никаких сомнений – «Чёрный». Кризисная ситуация, по своим масштабам и потенциальным последствиям сравнимая с началом войны.

Один за другим к месту происшествия подъезжали новые бронированные фургоны. Парк «Юниверсал» незамедлительно открыл все дороги и проходы, чтобы обеспечить беспрепятственный въезд для военной техники. Ничего не подозревающие зрители и посетители парка, оказавшиеся в эпицентре событий, были в спешке эвакуированы и буквально сметены прибывшей волной военной полиции. Столкнувшись с такой внезапной и тревожной атмосферой, граждане не могли даже выразить свое недовольство, подчиняясь приказам.

Вскоре, благодаря оперативному сотрудничеству с администрацией тематического парка, вся территория вокруг кинотеатра была освещена мощными прожекторами.

Вечернее небо в июне стало таким же ярким, как днем, словно наступил внезапный рассвет. Даже красочные скульптуры сказочных персонажей, которые как обычно украшали вход в кинотеатр, теперь сияли еще ярче. Внутри кинотеатра царила зловещая тишина. Всё оружие было нацелено на него, готовое открыть огонь по первому же приказу.

Взгляд Го Уджина также был прикован ко входу в кинотеатр.

Его проводник, Сон Джэчан, который не ответил на его вызов, находился внутри в качестве заложника.

«...»

Он узнал эту новость от связного Чхвэ Сонхвана, самого старшего и опытного сотрудника подразделения, с которым по пути сюда связался командир отряда Джин Дэхо, лично сообщив о случившемся.

— Я только что узнал, что в парке «Юниверсал» в заложниках удерживают одного из наших проводников.

Старший сержант Чхвэ Сонхван, страдающий от сильной морской болезни, на мгновение высунул язык, словно пытаясь подавить приступ тошноты, вызванный тряской в автомобиле, и с извиняющимся тоном, передал Го Уджину сообщение руководителя группы, звучащее несколько неуверенно:

— Я слышал, это Сон Джэчан. Твой личный проводник.

Го Уджин, наконец, позволил себе испустить сдавленный вздох, который он так долго и упорно сдерживал в себе.

Глава 66

В кинотеатре в это время Сон Джэчан, стараясь оставаться незамеченным и сохранять невозмутимый вид, по-прежнему неподвижно сидел в своем кресле, скрывая глаза за темными 3D-очками.

— Вааа, вааааа!

Маленький мальчик, дрожавший от страха, сидел рядом с ним и плакал во весь голос, но Сон Джэчан даже не вздрогнул, не обращая на него никакого внимания. Все его мысли и чувства были сосредоточены исключительно на одном человеке – мужчине, надменно стоявшем рядом с окровавленным трупом.

«Блинк».

Среди всех ключевых фигур преступной организации «Чёрный лебедь» лишь троим было присвоено кодовое имя.

Во-первых, это были «Ангел» и «Техник» – лидер и гениальный стратег «Чёрного лебедя».

Затем следовал «Блинк» – жестокий и беспощадный командир штурмовой бригады, отвечающий за силовые операции.

В отличие от Ангела, чья личность до самого конца оставалась загадкой, о Технике и Блинке было собрано значительное количество информации. В то время как Ангел был лидером и мозговым центром «Чёрного лебедя», Техник и Блинк непосредственно воплощали его планы в жизнь, действуя на передовой.

В частности, Блинк также являлся эспером, обладающим способностями, и отвечал за основную огневую мощь «Чёрного лебедя», координируя действия других эсперов в группировке. Хотя его индивидуальные боевые навыки не отличались выдающейся силой, он по праву считался эспером A-класса, а уникальные характеристики его способностей делали его грозной и опасной силой, с которой нельзя было не считаться.

Он также был хорошо известен своей неукротимой жестокостью и склонностью к садизму, не знающим границ.

Именно он нанес Го Уджину тяжелую травму, серьезно повредив его правый глаз во время ужасного инцидента в клинике Росса, оставившего неизгладимый шрам в его душе. Если быть точным, то в течение нескольких мучительных дней он держал в заложниках беспомощных пациентов больницы, превратив их жизнь в кошмар наяву. В конце концов, объединив свои усилия с Техником, он хитростью и шантажом заставил Го Уджина собственноручно повредить свой собственный глаз.

Воспоминания об этом ужасном времени, всплывшие в памяти, заставили Сон Джэчана непроизвольно стиснуть зубы, сдерживая ярость. Он крепко сжал свой телефон. Имя «Го Уджин», по-прежнему высвечивавшееся на затемненном экране, было частично перекрыто баннером из приложения «Проводник».

«Чертов ублюдок...»

Глаза Сон Джэчана наполнились сдержанной, но клокочущей яростью, готовой вырваться наружу в любой момент.

Однако, как только безжалостный убийца приблизился, Джэчан заставил себя притвориться напуганным и дрожащим от страха, как и остальные несчастные заложники, и смиренно опустил взгляд в пол, стараясь не привлекать к себе внимания.

Настало время обуздать свои эмоции. Моргание, непроизвольное движение глаз, могло выдать его с головой. По иронии судьбы, ношение 3D-очков в этой ситуации обернулось настоящим спасением, своеобразным благословением судьбы. Они позволяли ему идеально скрывать свой взгляд.

Пока Сон Джэчан принимал важное решение, определяющее его дальнейшие действия, невыносимые крики испуганного мальчика продолжали разрывать тишину в зале.

— Ты можешь, наконец, заткнуться?!

Леденящий душу голос Блинка, прозвучавший прямо над головой Сон Джэчана, был обращен к несчастной матери плачущего мальчика, дрожащей от страха.

Мальчик, с заплаканным лицом и расфокусированным взглядом, инстинктивно прикрыл глаза руками. Его мать, обычная женщина средних лет, в отчаянии быстро прижала к себе ребенка, крепко обнимая, словно пытаясь укрыть от опасности:

— Я-я очень сожалею… Простите нас… Моему ребенку очень больно… Он инвалид…

— Заткните его сейчас же, пока я не снес башку этому парню.

— Ува, ваа… — Мальчик снова заплакал, не в силах сдержать свой страх, и мать, окончательно запаниковав, с отчаянием закрыла ему рот руками.

Тем временем, в другом конце зала, главарь преступников, не теряя времени, приступил к допросу зрителя, сидевшего ближе всего к нему.

— Чем ты занимаешься?

Он бесцеремонно выхватил бумажник из дрожащих рук испуганного мужчины, и несколько скомканных банкнот, мятые квитанции и прочий мусор посыпались на пол. В бумажнике остались лишь визитная карточка и удостоверение личности.

— Что это тут у нас? Страховой агент? — с насмешкой протянул главарь, прочитав имя и должность мужчины на визитке.

— Что ж, можно сказать, нам повезло. Позвоните-ка в полицейский участок и поговорите с ними от нашего имени. Скажите им, чтобы увеличили объемы продаж.

— Ч-что… Что вы имеете в виду? — робко пролепетал мужчина в клетчатой рубашке.

— Ты будешь их связным, — отрезал главарь, не давая ему времени на размышления.

Щелк, с металлическим щелчком преступник зарядил патрон. Теперь дуло пистолета было зловеще направлено прямо на страхового агента, не оставляя ему никаких сомнений в серьезности намерений преступников.

— В парк «Юниверсал» проникла группа вооруженных террористов! Они захватили в заложники более восьмидесяти человек. Они готовятся к атаке смертников, весь кинотеатр заминирован. По всему периметру зала установлены взрывные устройства, готовые сработать в любой момент. Как только будет задействовано хоть малейшее количество сил специального назначения или подразделений эсперов, они немедленно приведут в действие взрывные устройства, уничтожив всех, кто находится внутри. Кроме того, они намерены убивать по одному заложнику за каждый час промедления.

Пока лидер хладнокровно озвучивал свои требования, среди заложников усилились всхлипы и приглушенные стоны, выражающие их отчаяние и страх. Некоторые, не в силах сдержать эмоции, зарыдали в голос. Кровь на окровавленном теле недавно убитого парня еще не успела полностью высохнуть, напоминая всем о жестокости и безжалостности преступников. И только спокойный, монотонный голос главаря уверенно разносился в напряженной тишине, вселяя ужас в сердца людей.

— У нас есть только одно требование, которое должно быть выполнено незамедлительно.

При этих словах, не осознавая, все заложники, как один, замерли и, преодолевая страх, робко подняли головы. Сон Джэчан, несмотря на все свои опасения, также невольно уставился на главаря, ожидая услышать его дальнейшие слова.

— Единственное, чего они требуют, — это немедленный прямой разговор с президентом. Если переговоры пройдут успешно, они гарантируют освобождение всех заложников без единого выстрела.

***

Шлеп! Шлеп! Звонкие удары раздавались по залу, нарушая гнетущую тишину. Мужчина в клетчатой рубашке, тот самый страховой агент, которому было приказано позвонить в полицию и передать требования преступников, получил пощечины. Причина жестокого наказания заключалась в том, что он, дрожа от страха и волнения, не смог в точности передать все требования террористов, не допустив ошибок.

Безжалостная рука продолжала наносить удары, и очки несчастного мужчины слетели с переносицы, отлетев в сторону после очередной оглушительной пощечины.

— Даже по телефону не можешь нормально говорить, что за придурок?! Это просто выводит меня из себя! Ты должен позвонить им еще раз!

Даже произнося эти грубые и жестокие слова, лидер, казалось, выглядел немного уставшим и измученным.

Шлеп! Новая пощечина! Это был его более низкий коллега, который, казалось, получал удовольствие от насилия, с маниакальным рвением продолжал наносить удары по лицу страхового агента.

«Какой же жестокий ублюдок…»

Вон Сонъиль.

В ситуациях, где требовалось применение грубой силы и насилия, они часто использовали его. Он был тем самым человеком, который никогда не колебался и не испытывал угрызений совести, когда дело касалось причинения боли, увечий и даже убийства. Его жестокость и беспринципность помогали им держать ситуацию под контролем, запугивая заложников и подавляя всякое сопротивление.

Приказ ударить этого человека исходил непосредственно от самого лидера, но, как ни странно, каждый раз, когда в зале раздавался звук пощечины, лидер невольно вздрагивал, испытывая странное чувство дискомфорта. Ему не нравилось находиться в тени жестокости своего коллеги, ощущая себя подавленным его кровожадностью и неспособным остановить насилие.

В конце концов, лидер, собравшись с силами, заставил себя подняться с кресла, стараясь скрыть брезгливость. Он грубо оттолкнул в сторону Вон Сонъиля и с еще большей силой схватил несчастного мужчину за воротник рубашки, рывком поднимая его на ноги.

— Вставай, тряпка! Неужели ты совсем не можешь взять себя в руки.

Опухшие и покрасневшие щеки страхового агента напоминали переполненные воздушные шары, готовые лопнуть в любой момент, из уголков его рта тонкой струйкой сочились кровь и слюна, смешиваясь с гримасой боли и отчаяния. Казалось, он даже непроизвольно обмочился от ужаса. При ближайшем рассмотрении на его брюках отчетливо виднелись темные мокрые пятна, а в воздухе отчетливо ощущался резкий и неприятный запах мочи. Лицо главаря, скрытое под черной вязаной шапочкой, слегка исказилось от отвращения.

Отшвырнув бесполезного и сломленного человека в сторону, главарь обратил свое гневное внимание на остальных заложников, которые все еще пребывали в состоянии оцепенения, парализованные страхом и ужасом.

— Чего расселись?! Встаньте все немедленно и соберитесь здесь! Живо! Давайте, шевелитесь!

Подгоняемые грубыми выкриками и угрозами, сотни заложников послушно поднялись со своих мест и начали медленно продвигаться в один конец зала, покорно следуя указаниям преступников. Их согнали к стене, находящейся в противоположном конце от окровавленного тела первой жертвы.

«...»

В то время как вокруг царил хаос и ужас, Сон Джэчан не сводил глаз с окровавленного тела.

Позднее в новостях и СМИ сообщалось, что первой жертвой стал предатель, действовавший в рядах самих преступников. Этот человек, как выяснилось, занимался контрабандой оружия и припасов для другой террористической группировки преступной сети. Он был связан по рукам и ногам, а рот был заклеен полосой скотча, как будто заранее подготовлен к своей участи. У него был измученный и изможденный вид, словно долгое время страдал от пыток.

Однако, если бы Сон Джэчан предотвратил захват заложников, этот человек, несмотря на все свои преступления, мог бы остаться в живых.

Снова переведя взгляд, Сон Джэчан услышал душераздирающие всхлипы испуганных детей и ощутил атмосферу отчаяния и безысходности, буквально витающую над головами невинных граждан. Ему предстояло сделать сложный выбор.

Должен ли он попытаться спасти лишь небольшое количество жизней, даже если для этого ему придется пожертвовать большинством из них, поставив под угрозу жизни невинных людей? Или же ему следует сосредоточиться на поиске жизненно важной информации, которая могла бы позволить спасти жизни большинства, даже если это означало бы принести в жертву нескольких человек?

После долгих и мучительных раздумий, он принял трудное, но, как ему казалось, верное решение. Он решил сосредоточиться на поиске информации, которая могла бы спасти жизни большинства заложников.

«Пока ситуация остается относительно стабильной».

Несмотря на то, что преступники эффективно использовали казнь своего бывшего соратника в качестве мощного средства запугивания, они пока не перешли черту, начав безжалостно убивать ни в чем не повинных граждан. Это давало ему хоть какое-то неубедительное, но все же оправдание своему решению, позволяющее ему надеяться на лучший исход.

«Конечно, завтра... все может измениться. Все пойдет совершенно по другому сценарию».

Завтра, ровно в полночь, начнется второй рабочий день, полный новых вызовов и опасностей.

Судя по имеющейся информации, было запланировано некое необъяснимое обрушение, трагическое событие, которое может повлечь за собой множество жертв.

Согласно сообщениям СМИ, внутри здания кинотеатра неожиданно начали появляться трещины. В какой-то момент часть здания обрушилась в результате неизвестного, мощного толчка, вызвав панику и хаос среди заложников. В отчаянной попытке спастись, люди, обезумевшие от страха, бросились из кинотеатра, не разбирая дороги. В этот момент вооруженные террористы, потеряв контроль над ситуацией, открыли беспорядочный огонь по убегающим. В результате чего пострадали десятки человек. Все смерти произошли в течение этого короткого времени.

Другими словами, если бы ему удалось предотвратить это ужасное событие, остановить запланированное обрушение, то число жертв могло бы быть значительно уменьшено, спасая множество невинных жизней.

«...»

Когда заложники, разделившись на небольшие группы, сбились вместе со своими знакомыми и немного успокоились, Сон Джэчан старался мысленно восстановить в памяти структуру и планировку здания.

Зона, где сейчас находились заложники, представляла собой самую уязвимую часть здания. В отличие от других зон кинотеатра, защищенных несколькими слоями прочных стен и ведущих в различные служебные и технические комнаты, стены по обе стороны от экрана были внешними, отделяя помещение от улицы. Если бы одна из этих стен рухнула, то все, кто находился в зале, оказались бы на свободе, всего в нескольких десятках метров от быстрой реки, протекающей неподалеку.

«Неужели именно эта стена должна обрушиться?»

Именно поэтому люди, находящиеся непосредственно у этой стены, охваченные животным страхом, в панике бросились к выходу, стремясь как можно скорее покинуть смертельно опасное место.

Сон Джэчан повернул голову, напряженно вглядываясь в стену, и осторожно провел рукой по ее твердой поверхности. Он вспомнил, что ранее говорил командиру отряда Хон Йедок.

На данный момент все, что он мог сделать, – это надеяться, что брошенный им камень в виде информации станет хотя бы небольшой отправной точкой, которая приведет к переменам, отличным от трагических событий, уже произошедших в его прошлом.

***

По мере того, как над городом сгущались сумерки, погружая улицы в непроглядную тьму, как заложники, так и преступники в какой-то степени приспособились к сложившейся ситуации.

В огромном зале кинотеатра воцарилась жуткая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь монотонным жужжанием кондиционера.

— Вы готовы отправиться в незабываемое путешествие с «Семейкой из джунглей»? Приходите и окунитесь в счастливые джунгли! Здесь вас ждут самые милые и забавные друзья-животные!

За разбитым экраном из динамиков время от времени раздавались лишь повторяющиеся, словно заезженная пластинка, реплики актеров озвучки. Поскольку мертвое тело все еще лежало без присмотра на полу, окровавленные, размахивающие руками персонажи на экране создавали пугающее и гротескное зрелище, подчеркивающее весь абсурд происходящего.

Преступники, в свою очередь, раздали заложникам черные конверты, требуя сложить в них все ценные вещи и мобильные телефоны. Сон Джэчан, заранее предвидевший подобное развитие событий, без малейших колебаний отдал свой основной мобильный телефон, не выказывая ни капли сожаления. Он был готов к такому повороту событий, так как заблаговременно приобрел дешевый телефон для экстренной связи за несколько дней до захвата заложников.

Единственное, что дозволялось делать заложникам, – это посещать туалет. Но даже в этом, казалось бы, простом деле, они находясь под пристальным наблюдением в сопровождении захватчиков.

Вскоре преступники организовали доставку еды из ближайшей офисной столовой. Они пристально наблюдали за заложниками и во время приема пищи. Конечно, самим заложникам никакой еды не предоставлялось.

— Мама, я очень хочу кушать, — тихо прошептал маленький ребенок, измученный голодом и страхом. Но его голос быстро заглушил настойчивый шепот матери.

Глава 67

Кондиционер работал, но воздух среди сбившихся в кучу заложников был душным. Стоял июнь. Люди украдкой посматривали на преступников, постепенно снимая верхнюю одежду.

Сон Джэчан тоже давно сбросил куртку. С лёгкой усталостью на лице он прислонился к стене.

Он старался сберечь каждую каплю энергии.

Он уже умирал с голоду, к тому же не получил направления, из-за чего его чувства обострились до предела. Единственным утешением было то, что этой ночью должно быть спокойно. После сна нарушение энергетических волн немного стабилизируется, но позже ему все равно потребуется получить направление.

Закрыв глаза, он сделал глубокий вдох.

Время приблизилось к полуночи. Заложники устали ещё больше. Даже дети, которые время от времени всхлипывали, уже почти совсем обессилели. Лишь жизнерадостные голоса ведущих шоу «Семейка из джунглей» время от времени разрывали тишину.

В этой напряжённой обстановке только главарь преступников, сидящий в центральном ряду с обзором на весь зал, продолжал нервно постукивать ногой.

«Сука».

Его подёргивающийся взгляд пробегал по сообщениям, одно за другим появлявшимся на экране. Их передавали сообщники, дежурившие снаружи.

[ Передняя и задняя части здания блокированы. ]

[ Предположительно 200 военных, 100 полицейских, 70 эсперов. Введён антитеррористический отряд и подразделение ESOF, но никаких действий пока не предпринимается. ]

[ В воздухе вертолёты, воздушное пространство находится под контролем. Входят бронемашины. ]

[ В «Сафари-долине» организован оперативный штаб. ]

Правительство что-то предпринимает, но всё это лишь нагнетает давление – до сих пор с ними никто не вышел на контакт.

Они предусмотрительно отправили анонимный вызов, поручив его мужчине в клетчатой рубашке, а также разослали письма с требованиями в несколько крупных СМИ. Президент не мог этого не знать…

— Бля, тупой радиоактивный выродок! Вот поэтому этот Союз такой никчёмный.

Он стиснул зубы и накрыл рот рукой, проглотив ругательства.

Причиной захвата заложников стало исчезновение их товарища, известного как «Учёный», в зоне конфликта.

В начале марта он неожиданно перестал выходить на связь, хотя прежде стабильно раз в неделю отправлял сообщения. Даже когда они добрались до условленного места и пытались связаться с ним по рации, ответа не было.

С трудом, через несколько ненадёжных каналов, связанных с правительственными структурами, удалось выяснить лишь одно: отряд ESOF присвоил Учёному кодовое имя «Снежный барс» и ликвидировал его.

«Всё время из себя умного строил...»

Учёный всегда заявлял, что его убежище невозможно обнаружить, а если даже обнаружат, он сумеет выжить. В конце концов, этот старик десятилетиями играл с преследователями в кошки-мышки, словно призрак, возникая то здесь, то там. Даже главарь, пусть и неосознанно, верил в его неуязвимость.

Но если постоянно оставлять следы, в конце концов, тебя найдут.

«Если бы он хоть слово сказал... всё было бы иначе».

Теперь перед ними стояла одна задача – во что бы то ни стало найти последнее убежище Учёного. Он владел информацией, которая не должна попасть в руки Союзного правительства. Вернуть её – их долг. От этого зависела не только судьба главаря, но и всей организации.

Однако, чтобы вернуть «это», сперва нужно было разыскать его последнее укрытие. Там либо находился сам предмет, либо, по крайней мере, оставались какие-то зацепки, указывающие на его местоположение.

Прикрываясь заботой о судьбе Учёного, главарь планировал вытянуть из Верховного командующего информацию о местонахождении тела. Эти военные выродки наверняка просто просто бросили его труп гнить на месте ликвидации.

Напряжённо осматривая зал, главарь вдруг наткнулся на знакомое лицо среди заложников.

На самом деле он давно его приметил.

Фанат «Семейки из джунглей».

Сопляк, который каждый день июня приходил в парк аттракционов. Его лицо запомнилось благодаря довольно миловидной внешности.

«Только бы этот сопляк не спутал мне все карты».

Этот парень вызывал подозрения с самого начала, но менять из-за него весь план было бы абсурдно, поэтому его оставили без внимания.

Главарь шумно выдохнул. Дёргающаяся нога наконец-то замерла.

«Твою мать... Хорош беспокоиться».

Погружённый в свои тревожные мысли, главарь вдруг осознал, что начал беспокоиться о каком-то фанате, совершенно напрасно.

Да, в истории не было ни одного успешного захвата заложников, а правительство реагировало на ситуацию подозрительно вяло, что давило на нервы. Но пока всё шло по плану, так ведь?

Его взгляд метнулся вверх. У них ещё оставался надёжный козырь в рукаве.

«...У нас есть Вон Сонгиль».

Влажный от холодного пота взгляд выхватил его силуэт из толпы – низкорослый парень, расхаживающий перед заложниками. Несмотря на невысокий рост, его глаза горели неутолимой жаждой мести.

Разумеется, он был в ярости. Вон Сонгиль относился к Учёному, как к родному отцу. Именно Учёный нашёл в нём способности эспера и помог раскрыть его потенциал. А теперь, когда военные отняли у него родного человека, эта жажда готова была вырваться наружу.

Так или иначе...

При взгляде на него главарь ощутил внезапное облегчение.

Гнев Вон Сонгиля был их лучшей опорой.

«С его способностями этот захват обречён на успех».

Мысль о его уникальной силе заставила уголки губ дрогнуть в улыбке.

Пусть этот сукин сын президент трясётся от злости, пусть бросает своих элитных псов – с Вон Сонгилем им нечего бояться.

Этот парень выложится на полную, чтобы они победили. Провал исключён.

Так прошла… секунда? Или три?

Главарь наконец-то позволил себе расслабиться – пусть совсем немного, всего на миг.

БАБАХ!

Будто насмехаясь над его самоуверенностью, здание содрогнулось от внезапной вибрации.

— …?

Тот самый мальчишка, который весь захват пищал как резаный, вновь разразился истошным криком. Но в этот раз никто не стал его одёргивать.

Потому что прежде чем они успели что-либо осмыслить, снова...

ВЗРЫВ!

Грохот, способный перевернуть весь мир, заставил фундамент здания содрогнуться. В одно мгновение стену снесло, как ветром.

***

В хаосе обезумевшей толпы, бегущей прочь, Сон Джэчан застыл в растерянности.

Стена кинотеатра обрушилась раньше срока. Она рухнула на целый день раньше, чем было запланировано.

Отступая вместе с заложниками, он лихорадочно искал объяснения, и в голове оформились лишь два варианта.

Первый.

По какой-то причине преступники решили взорвать стену сегодня, в полночь, а не завтра.

Второй…

Военные намеренно обрушили здание?

«Из-за телефонного звонка?»

Сон Джэчан вспомнил, что передал команде Хон, когда звонил:

«Захватчики планируют взорвать часть стены завтра около полуночи, а затем, по всей видимости, убить нескольких заложников, чтобы посеять панику и заставить остальных бежать в разные стороны».

Это ложное сообщение и было ключевым отличием от прошлого хода событий.

Но не единственным же, верно?

Военные не могли обрушить кинотеатр преднамеренно в прошлый раз…

Не так ли?

Обострённый слух эспера позволил ему уловить разговор, который бы остался незамеченным для обычного человека. Он находился ближе всех к преступникам и следил за ними с особой осторожностью, потому услышал их замешательство сквозь шум и панику.

— Почему взрыв? Все заряды ведь были ненастоящие!

В панике, двое охранников набросились на главаря. Остальные тоже выглядели растерянными.

По телу Сон Джэчана пробежала дрожь.

Муляж? Взрывчатка была ненастоящей?

Значит… и в прошлый раз это был муляж?…

«Военные сами взорвали театр?»

Его обычно спокойный взгляд дрогнул.

ГРОХОТ!

Земля вновь содрогнулась.

Испещрённая трещинами бетонная стена с грохотом обвалилась, превратившись в облако пыли.

Словно занавес, обрушившаяся стена открыла вид на внешний мир.

За кинотеатром «Семейки из джунглей», в проходе, соединяющем его с «Сафари-долиной», под тёмными тенями невысоких деревьев, выстроились десятки полицейских машин с мигающими проблесковыми маячками и броневики. Военные и эсперы, укрывшиеся за аттракционами тематического парка, замерли в ожидании.

Заложники вмиг превратились в живой щит между военными и террористами.

В напряжённом молчании, повисшем над этим странным противостоянием, вдруг раздался пронзительный крик.

— Уу… А-а-а!

Ёрзавший с самого начала беспокойный мальчик вдруг рванул с места, вырвавшись из рук матери, и бросился вперед. В его глазах, наполненных ужасом, отразились десятки дул винтовок, направленных прямо на него.

— Ыну! Ыну!

Мать тут же бросилась следом.

За ними последовал ещё один человек – мужчина в рубашке в клетку, который до этого пребывал в прострации после того, как его ударили по щеке, отчего на губах выступила кровь.

Всё произошло в мгновение ока. Трое рванули вперёд, за рухнувшую стену.

Существует так называемый «закон трех»: когда в неожиданных обстоятельствах три человека совершают одно и то же действие, окружающие, ещё не успев принять осознанное решение, невольно начинают им подражать.

Не прошло и нескольких секунд, как десятки людей последовали за ними.

Этот закон сработал и на преступников. Стоило Вон Сонгилю, стоявшему впереди, и двум его подручным вскинуть оружие, как и остальные преступники, будто загипнотизированные, поспешно передёрнули затворы.

Раздались выстрелы.

Десятки путь выпустили в спины бегущих заложников.

Они должны были упасть.

Но… не упали.

Глава 68

Выстрел!

Ш-Ш-Ш-УУУУХ!

Если бы не взметнувшаяся по сигналу водяная стена, всё могло бы закончиться трагично.

Она возникла мгновенно, как стремительный водопад.

Пули, вонзавшиеся в водный барьер метровой толщины, теряли скорость, вращение и беспомощно тонули в толще воды.

Вскоре колыхавшаяся преграда с грохотом рухнула, волной прокатившись по залу кинотеатра. Она рассеяла пули, затопила обломки рухнувшей стены и дальние ряды.

И там, за этой стеной воды… За этой линией воды… Вне зоны затопления громоздились нагнетательный насос, соединённый с рекой Сорэ, пожарные рукава, жёлтые электрические кабели и разного рода оборудование.

Десятки эсперов, раскинувшие руки в момент атаки, теперь медленно опускали их. Среди них были эсперы с водной стихией, включая Чхвэ Сонхвана из ESOF.

***

Два часа назад.

Ситуационный центр оперативного реагирования был развернут в «Сафари-долине». Карикатурные хищники на занавесе, символизирующие парк, остались в прошлом. Теперь их место занял экран, транслирующий схему кинотеатра «Семейки из джунглей». За столом, передвинутым в центр зала, восседал пожилой мужчина, занимая самое удобное для обзора место. Его голос нарушил напряжённую атмосферу:

— Цель операции – спасение заложников, — пробормотал генерал Квак Ёнджун, временный командующий штаба, без малейшего энтузиазма.

Десяток собравшихся за стеклянным столом человек обменялись взглядами, каждый со своими мыслями.

В помещении заиграла аудиозапись. Её предоставила Хон Йедок, командир второго отдела проводников Центрального административного управления «Эспер-Проводник».

[ Захватчики планируют взорвать часть стены завтра около полуночи, а затем, по всей видимости, убить нескольких заложников, чтобы посеять панику и заставить остальных бежать в разные стороны. ]

Эта запись уже звучала в зале несколько раз, с тех пор как был создан кризисный штаб. Несмотря на подозрительность ситуации, информация, переданная проводником Сон Джэчаном, была признана достоверной. Тщательная проверка репутации проводника, его телефонных разговоров и переписки не выявила ни единого намёка на связь с преступниками. Детектор лжи и анализ голоса подтвердили достоверность информации, предоставленной Сон Джэчаном.

— Поэтому, господин генерал, на мой взгляд, нам нужен эспер с защитными способностями. Например, мой отец. Нам нужен щит от пуль.

Однако вопрос, зачем преступникам взрывать стену собственными руками, оставался без ответа. Квак Ёнджун, слушая вялое обсуждение, лениво почесал подбородок, поросший щетиной.

«Если бы её взорвал я, это другое дело».

Простое затягивание противостояния с заложниками, когда те находятся под прицелом, его не устраивало. Гораздо проще – обрушить стену, свалить вину на террористов и использовать это как предлог для силового штурма. Неизбежные потери среди заложников? Досадная, но приемлемая плата за победу.

Идеальный план.

К тому же, Верховный Главнокомандующий Кён Чонсок, получавший подробные отчёты о ситуации, явно разделял его точку зрения.

— Господин генерал, вас вызывает Его Превосходительство.

В этот момент адъютант протянул ему военный мобильный. Командующий, до этого развалившийся в кресле, мгновенно выпрямился и втянул живот. Из динамика донесся властный голос Верховного Главнокомандующего.

«Как и ожидалось».

Пока генерал Квак внимал высочайшему приказу, на его губах мелькнула едва заметная улыбка.

Закончив разговор с должным почтением, генерал повернулся к ожидавшим приказа командирам подразделений:

— Мы первыми разрушим стену.

Приказ не стал ни для кого неожиданностью. Президент Кён не потерпит, чтобы горстка преступников ставила под угрозу жизни мирных граждан, мня себя всесильными. Жертвы неизбежны, но эта глупая игра должна быть окончена раз и навсегда. Нужно создать хаос, который перевернёт ситуацию в их пользу. Тем более, что, по докладу командира второго отряда, сами преступники предоставили им отличный повод. Как удачно…

— Операция начнётся в полночь. В первую очередь установите взрывчатку. Внешний периметр, вероятно, также находится под наблюдением, так что действуйте максимально тихо.

Взрыв должен быть достаточно мощным, чтобы застать преступников врасплох и моментально переломить ситуацию. Нельзя давать им ни секунды на подготовку.

С учётом структуры здания, прорыв стены рядом с экраном обеспечил бы прямой доступ в зрительный зал. Однако существовал риск обрушения, потому что эта стена является несущей, поэтому генерал приказал запросить экспертное мнение у инженеров-строителей.

— Пока террористы будут дезориентированы, оперативный отряд, подразделение ESOF, первый и второй отряды эсперов атакуют с флангов. Учитывая, что в рядах противника могут быть эсперы, будьте предельно осторожны. Спецназ остаётся в резерве на случай непредвиденных обстоятельств.

В этот момент, до сих пор молча слушавший обсуждение, командир ESOF Джин Дэхо осторожно заговорил:

— Разве главной целью операции не является спасение заложников? Если мы будем действовать так, как сказано, это может поставить их под угрозу.

— Верно. Цель – спасение заложников.

— …

— Но не всех.

Жертвовать меньшинством ради большинства – само собой разумеющаяся истина. Генерал Квак вынес этот вердикт легко, словно говоря о чём-то постороннем, но при этом с той долей серьёзности, какую требовало положение Союза.

Представители разных подразделений молча обменялись взглядами. Генерал же, с присущей ему холодностью, предпочёл проигнорировать этот напряжённый настрой. И именно в этот момент, как нарочно, снова зазвучала запись, представленная вторым отделом проводников, которую они уже слышали ранее:

[ Захватчики планируют взорвать часть стены завтра около полуночи, а затем, по всей видимости, убить нескольких заложников, чтобы посеять панику и заставить остальных бежать в разные стороны. ]

— …Генерал, нам необходима защита от огнестрельного оружия, — сказал эспер Кон Юнджин, командир первого отряда эсперов.

«Вот упрямцы...»

Генерал Квак раздражённо оглядел собравшихся командиров. И Джин Дэхо, и прочие, кто продолжал твердить об «обеспечении безопасности заложников», вызывали у него лишь досаду. Их нерешительность только давала террористам ещё больше власти.

— Хорошо. Тогда безопасность заложников ляжет на ESOF и эсперов. Сон Минёля не придётся звать, верно? В конце концов, он генерал, а не действующий эспер. У нас достаточно бойцов, зачем привлекать вышедшего в отставку офицера?

Это означало одно… Спасайте заложников как хотите. И у вас всего два часа.

Бессмысленный приказ временного руководства вызвал лишь гнев. Джин Дэхо стиснул зубы, с трудом подавив вспышку ярости и натянул дежурную улыбку. Он зря так открыто высказал свое несогласие. Раз приказ отдан, спорить бесполезно.

Грубо говоря, он ведь и не приказывал лично делать всю грязную работу. Неповиновение приказу поставило бы крест на его пути к повышению. Решив показать себя исполнительным, Джин Дэхо поспешно попросил разрешения откланяться и резко встал.

Он покинул «Сафари-долину» и направился к своим бойцам – тем, кому и предстояло выполнить приказ. Лицо его мгновенно преобразилось, сменившись маской суровой решимости.

— В полночь стена рухнет. Террористы наверняка откроют огонь по заложникам. Ваша задача – защитить их.

Бросив короткое распоряжение, он вкратце обрисовал обстановку. Но это не отменяло его абсурдности и сжатых сроков.

Не выдержал Чхвэ Сонхван, старший среди бойцов:

— Командир, и как мы это сделаем, голыми руками? Нам известно лишь, что заложников около сотни, а террористов семнадцать!

— Радуйся, что хоть это знаешь.

Джин Дэхо, испытывая внутреннюю тревогу, лишь раздражённо махнул рукой, прекращая дальнейшие дискуссии. Развернувшись, он поспешил обратно в штаб, оставив бойцов ESOF в недоумении посреди царящего хаоса: ярких прожекторов, вооружённых людей и неразрешенных вопросов.

Чхвэ Сонхван цокнул языком:

— Если террористы не взорвут стену, её всё равно обрушат по приказу сверху.

Его товарищи выразили одобрение взглядом. Однако вскоре он заметил среди них одно лицо, которое выделялось.

Го Уджин.

От спокойных глаз до длинных неподвижных бровей – на первый взгляд его лицо ничем не отличалось от обычного, но оно не могло обмануть опытный взгляд Чхвэ Сонхвана.

— Что-то случилось?

— …

Уджин не ответил.

Чхвэ Сонхван моргнул, задумчиво глядя на товарища. Потом осторожно спросил:

— Только не говори мне… Это из-за того, что твой проводник в заложниках?

Неподвижный, словно камень, Го Уджин тут же отрезал:

— Нет, — резко отрезал Уджин.

Резкий ответ прозвучал скорее как признание. Уджин и сам понял свою ошибку. Но было поздно. Чхвэ Сонхван, уже сдвинул брови и, сморщив лоб, внимательно всматривался в лицо товарища.

— Не знаю, утешит ли это… Но всё будет хорошо. Честно говоря, эй? Твой проводник умеет вести себя правильно, не так ли? — Чхвэ Сонхван похлопал Уджина по плечу своей широкой ладонью.

Неожиданно Уджин ощутил небольшое облегчение.

Чхвэ Сонхван был прав. Сон Джэчан всегда выходил сухим из воды, ставя свою безопасность превыше всего. Даже внезапно оказавшись в заложниках он не изменит себе…

Если, конечно, не вспоминать тот случай с похищением проводника из пятого отряда… или инцидент на подземной базе на острове Ментоза.

Но в целом Сон Джэчан всегда ставил свою безопасность на первое место.

…Всё будет хорошо.

Собравшись с мыслями, Го Уджин присоединился к обсуждению оборонной тактики. Команда разрабатывала варианты действий, стараясь учесть любой возможный исход.

— Что делать, если заложники остаются на местах в зрительном зале?

— Что, если террористы смешаются с ними?

— Что, если всех заложников заперли в другом помещении внутри здания?

Времени было мало, но они делали всё возможное.

Параллельно команды эсперов первого и второго отрядов согласовывали свои тактические действия. Так и вышло, что именно эсперы со способностью управления водой выстроили барьер, защитив заложников от летящих пуль.

Глава 69

К счастью, все заложники были сосредоточены в одном месте. Выпущенная пуля быстро теряет вращательную способность в воде. Воспользовавшись близостью реки рядом с парком «Юниверсал», эсперы, владеющие водной стихией, возвели огромный щит.

Независимо от того, сколько воды Чхвэ Сонхван черпал из реки – его дыхание становилось все более тяжёлым. В одно мгновение ему пришлось высвободить всю энергию, сконцентрированную в нем. Возведение водного барьера таким способом казалось, чудовищно излишней тратой сил.

Как только водная преграда рассеялась, Мобильная ударная группа приготовилась к молниеносному штурму.

— Подождите! Ждать! — в наушниках раздался голос командира. Мобильная ударная группа с другой стороны тоже замерла, очевидно, получив такой же приказ.

Ко Уджин, готовый ворваться в кинотеатр с самой выгодной позиции у боковой стены, скрытой от посторонних глаз, тоже остановился. Чхвэ Сонхван, свернув с дорожки, стремительно побежал к нему.

— Что, черт возьми…

Чхвэ Сонхван хотел было спросить, но тут заметил пристальный взгляд Ко Уджина, устремленный вглубь кинотеатра. Инстинктивно проследив за его взглядом, Чхвэ Сонхван выругался.

— Эти чертовы ублюдки!

Один из захватчиков, низкий парень, держал в руках заложника – ребёнка, которому, на вид, едва исполнилось пять лет.

Как они умудрились…

— Ува… Ваа…

Заливаясь слезами, ребёнок кричал:

— Мама, мама…

Маленькое личико ребёнка было залито слезами.

Тем временем главарь террористов, похоже, испытывал явный дискомфорт рядом с ребёнком и Вон Сонгилем, захватившим малыша. Его губы дрожали, но он не находил в себе сил что-либо сказать. В отчаянии он поднял громкоговоритель.

— Я ясно сказал: если сюда сунется специальное подразделение – мы начнём отстреливать заложникам головы!

Угрожающий голос, усиленный громкоговорителем, эхом разнёсся по округе, на мгновение перекрыв даже шум вертолётов.

Чхвэ Сонхван отчётливо слышал слова главаря. Его глаза невольно дёрнулись. В голосе преступника не было и намёка на панику, что не могло не настораживать.

Вместо ожидаемой паники, захватчики на удивление быстро пришли в себя. Некоторые даже казались расслабленными. Большинство заложников сбежало, и в их руках остался лишь ребёнок, но эта беспечность просто не укладывалась в голове.

«Что… Что я упустил?»

Чхвэ Сонхван нахмурился, пытаясь понять, в чем подвох. В этот момент его внимание привлекла фигура, двигавшаяся против потока заложников прямо к преступникам.

— Э-это не твой проводник? — Чхвэ Сонхван даже запнулся от неожиданности, глядя на Уджина. Нанятый самим председателем Ко Ёнчханом, он три года руководил подготовкой юного Ко Уджина. Тогда Чхвэ Сонхван был его учителем, а теперь – его боевым товарищем.

После стольких лет, проведённых вместе, Чхвэ Сонхван чувствовал то, что не замечали другие. В выражении лица Уджина произошла едва заметная перемена. Остальные, возможно, сочли бы его безразличным, но Чхвэ Сонхван заметил волнение, промелькнувшее в глазах Ко Уджина.

«Разве не с таким лицом он делал вид, что спокоен, перед председателем?»

Ко Уджин не подозревал, что его старый наставник пристально наблюдает за ним. Все его внимание было сосредоточено на Сон Джэчане, добровольно идущем в лапы преступников.

Джэчан всегда ставил собственную безопасность превыше всего. И вот, человек, который должен был беречь себя как зеницу ока, добровольно ввязывается в ситуацию с заложниками. Сердце Уджина не просто замерло – оно рухнуло в пропасть. Он готов был броситься вперед, но бдительный взгляд Чхвэ Сонхвана остановил его.

— Уджин, Уджин!

Бывший наставник крепко обхватил его руками и повторял его имя, пока Уджин, наконец, не пришёл в себя.

— Слишком поздно! Все кончено! — твердо произнёс Чхвэ Сонхван, удерживая Уджина. Джэчан уже почти достиг преступников.

— Я могу спасти его, — прозвучал в ответ голос Ко Уджина. В его упрямом взгляде, прикованном к приближающимся захватчикам, и крепко сжатых челюстях читалась непоколебимая решимость.

— Конечно, ты можешь его спасти! А как же маленький ребёнок, которого удерживают в заложниках? Он что, просто для украшения?! — Чхвэ Сонхван не унимался.

Конечно, Уджин мог бы в мгновение ока вытащить оттуда своего проводника, находящегося в нескольких метрах от преступников.

Но что, если это спровоцирует захватчиков?

Эспер, приблизившийся к ним вплотную, может стать для них спусковым крючком, и кто знает, что они сделают с ребёнком, на которого нацелен пистолет.

Лишь тогда стальное тело, скованное его хваткой, начало постепенно расслабляться.

Чхвэ Сонхван выдохнул с облегчением. К счастью, шум многоцелевого вооружённого вертолёта, парящего в небе, заглушил их перепалку.

— …

Тем временем Ко Уджин, едва сдержавшись от опрометчивого шага, пребывал в оцепенении.

Сон Джэчан в опасности…

Раньше он бы никогда не поверил, что такое возможно. Человек, который всегда инстинктивно выбирал самый безопасный путь, теперь рисковал жизнью. Что произошло с ним за последний год?

И, по правде говоря, это был не первый раз, когда он испытывал такое беспокойство за Джэчана.

В августе прошлого года, в логове похитителя, его охватило то же самое гнетущее чувство. Тревога заглушила раздражение, копившееся из-за удушающего эгоизма Джэчана. Тогда, хотя он и был на грани того, чтобы порвать с Джэчаном, но беспокойство пересилило обиду, копившуюся в его сердце. И вновь этот леденящий ужас на острове Ментоза, когда он нашёл Джэчана в бункере, нашпигованном взрывчаткой.

Если этот парень намерен и дальше трепать ему нервы, то пусть лучше держится в стороне.

Было в стократ спокойнее, когда Джэчан, поглощённый лишь собственной персоной, становился до крайности невыносимым. Как ни парадоксально, это была истинная правда.

— Всем оставаться на местах! Ни шагу без приказа! — прозвучал в наушнике приказ командира. Из-за захвата ребёнка и безрассудного поступка Сон Джэчана операция застопорилась.

Вжух-вжух-вжух… С небес обрушился грохот вертолётов. Мощные лучи прожекторов, пронзая тьму, выхватили из мрака рухнувшую стену кинотеатра и его внутренности.

Залитая светом сцена была как на ладони, тем не менее зрительный зал тонул в полумраке, оставаясь едва различимым.

Сон Джэчан, не обращая внимания на царивший вокруг хаос, неотрывно смотрел в глаза своим похитителям.

Он почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда взгляд встретился с чёрным дулом пистолета. До преступников оставалось около десяти метров.

Десять метров – минимальное расстояние, на котором он смог бы отразить удар с помощью своих способностей эспера.

«Я верю в тебя, ESOF».

С этим, несколько односторонним доверием, Сон Джэчан решительно заговорил:

— Возьмите меня в заложники.

На улице царила знойная июньская погода. Жаркий воздух и ослепительный свет играли на его вспотевшей коже, вызывая неприятное покалывание.

В глубине его глаз мелькнула тень, отражение сложных мыслей.

И хотя перестрелка снова разыгралась по знакомому сценарию, финал был иным. В отличие от кровавой бойни прошлого, когда гибли десятки, на этот раз жертв удалось избежать. И это не могло не радовать.

Но маленький мальчик в заложниках всё ещё оставался козырем в руках преступников. И он видел лишь один выход…

— Замените его мной, — повторил Сон Джэчан, воздев руки над головой, демонстрируя полную безоружность. Ни единый мускул не дрогнул.

— Дети – никудышные заложники. Они не могут сотрудничать.

Суровая истина. Маленькие дети, не осознавая до конца грозящей им опасности, часто не шли на поводу у похитителей.

Странное дело, но эти слова, похоже, вызвали замешательство у преступников. Их взгляды метнулись к рыдающему ребёнку, повторявшему как мантру:

— Мама… мама…

Боль и отчаяние плескались в его глазах, полных слез.

Уголки губ главаря тоже дрогнули в нерешительности.

Времени на раздумья больше не оставалось. Взяв ребёнка в заложники, они выиграли немного времени, но никто понятия не имел, когда эсперы и военные сорвутся с цепи. Решение нужно было принять незамедлительно.

— Иди сюда, — рявкнул наконец главарь, нарушив тишину.

Вон Сонгиль взял ребёнка в заложники, но даже по мнению лидера, это не было хорошим выбором. И тут, словно подарок судьбы, этот фанат «Семейки из джунглей» сам предложил себя в качестве замены. В сложившихся обстоятельствах он показался ему куда более лучшим вариантом, чем ребёнок.

Вон Сонгиль, всё ещё державший пистолет у виска ребёнка, вскинул голову. Под пристальным взглядом Сон Джэчана главарь заговорил:

— Сначала подойди сюда первым.

Но этот фанат «Семейки из джунглей» проявил неожиданное упрямство.

— Сначала отпустите ребёнка.

— Без проблем, просто подойди сюда!

Их разделяли лишь десять шагов. Лидер нервно озирался, боясь, что военные поменяют свое решение в любой момент.

— Отпусти ребёнка первым.

Отступать было некуда. Сон Джэчан должен был стоять на своём до конца.

И вдруг… Вон Сонгиль словно растворился в воздухе.

Но нет, он не исчез – он двигался с такой невероятной скоростью, что глаз не успевал уследить.

Словно выпущенная стрела, Вон Сонгиль оказался рядом с Джэчаном, схватил его и с той же молниеносной скоростью вернулся к своим сообщникам.

…!

Стало очевидно, что среди них затесался эспер особого типа. На Вон Сонгиля тут же наставили оружие. Но выстрелить означало убить заложника. К тому же царившая суматоха лишила командиров возможности отдавать чёткие приказы.

Растерянные взгляды военной полиции провожали лишь пустой кинотеатр и растерянного ребёнка с полными слез глазами.

Преступники, захватившие Сон Джэчана, внезапно исчезли в мгновение ока.

Глава 70

Сбежавшие преступники укрылись на реке близ парка «Юниверсал».

Среди течения реки Сорэ, полноводной артерии Союза первого класса, где ширина достигала почти километра, призраком покачивалась судно, погруженное во тьму. Городские огни, отражаясь в тёмной воде, беспорядочно мерцали, словно пытаясь пробиться сквозь сумрак.

Первым в каюте появился Вон Сонгиль, волоча за собой своего заложника.

За ним, словно тени, проскользнули почти двадцать человек. Гостевая каюта трещала по швам. Изолированные палубы, потемневшие от сырости переборки и мутные стекла иллюминаторов служили надёжным укрытием. Ни один случайный свидетель не мог бы представить, что в самом сердце реки, на этом небольшом судне, скрываются семнадцать человек, перенесённых сюда силой эспера.

Едва переступив порог, Вон Сонгиль швырнул заложника на пол.

Чуть не рухнув на палубу, Сон Джэчан однако почувствовал облегчение. Каким бы безрассудным он ни был, ему претила мысль о дуле, приставленном к его виску.

…Даже если все это было сделано намеренно, даже если он сам добровольно сдался в заложники.

«...»

Джэчан судорожно вдохнул, и, украдкой оглядевшись, вытер влажные ладони о брюки.

Блинк был способен не только на молниеносные рывки на короткие дистанции.

Мгновенная телепортация на большие расстояния – вот что делало его неуловимым призраком для разведки, на которую до регрессии работал Сон Джэчан.

Вероятно, именно эта способность помогла захватчикам ускользнуть из парка «Юниверсал» в прошлом. Правительство и пресса тщательно скрывали этот факт, как и подробности взрыва в замке Ментоза.

Поэтому, увидев Блинка среди террористов, Джэчан сразу понял, каким образом преступникам удалось так бесследно исчезнуть в тот день. Военные и Центр не имели ни малейшего понятия о личности Вон Сонгиля и масштабах его способностей, а значит, поиски были обречены на провал.

Впрочем, это была его первая телепортация на столь дальнее расстояние, и, на удивление, он чувствовал себя неплохо.

После длительного воздействия ослепительного света ему потребовалось время, чтобы привыкнуть к кромешной тьме. Ноги коснулись палубы, и Джэчан ощутил лёгкую вибрацию. Постепенно мрак отступил, открывая панораму города, сияющего вдалеке, и зловещую черноту реки.

Ориентируясь на огни высоток, он быстро определил местоположение. Они находились примерно в трёх километрах от парка «Юниверсал». Это было максимальное расстояние телепортации Блинка..

— Блять… Нельзя делать это нормально?!

В тишину, словно плевок, ворвался задыхающийся голос Вон Сонгиля. Джэчан едва различал его корчащийся силуэт в темноте.

Ему требовалось руководство. Это была слабость Вон Сонгиля. При телепортации на расстояние свыше пятисот метров срочно требовался проводник.

— Твою мать, руководи как следует!

Вслед за звуком расстёгиваемой ширинки послышались приглушённые шлепки. Под могучей рукой Блинка извивался один из семнадцати преступников, чья роль, очевидно, заключалась в том, чтобы оказать своевременное сопровождение.

Остальные бандиты, сохраняя на лицах непроницаемое выражение, предпочли отвернуться. Странно. Ведь одной из черт, отличавших «Чёрного лебедя» от прочих террористических группировок эсперов, было сравнительно уважительное отношение к своим проводникам.

Но сейчас они, казалось, ничем не отличались от тех отбросов.

— Да, открой свою пасть шире… Агх… Без меня... блять... вам всем хана...

А может, он просто терпел Блинка, понимая, что это единственный шанс выпутаться из этой передряги.

Сон Джэчан отвёл взгляд от корчившегося Блинка и взглянул на главаря. Тот, прикуривая сигарету, выругался себе под нос:

— Мудак, зачем так шуметь…

Но изо всех сил старался сохранять спокойствие. Маска на его лице не позволяла до конца понять его намерения.

В тесной и душной каюте звук тяжёлого дыхания Блинка был особенно мерзким.

Проводник, должно быть, тоже сильно страдал. Как он вообще докатился до такой жизни – быть проводником этого ублюдка?

Джэчан прищёлкнул языком. Ощущая приближение волн, Джэчан благодарил судьбу за то, что заложником стал он, а не ребёнок.

— Подними руки.

К нему приблизились двое преступников. Поскольку принудительное руководство осуществлялось в непосредственной близости, Джэчан едва заметно передёрнул плечами от отвращения. Но тут же взял себя в руки. В конце концов, Блинк был единственным эспером здесь, и они понятия не имели, что он проводник.

Он послушно развёл руки, и началась процедура личного досмотра.

— Шевелись! — рявкнул главарь, затягиваясь сигаретой. Едкий дым заполнил и без того спёртую каюту. Руки, шарившие по карманам его брюк и рубашки, замерли.

Убедившись, что у него ничего нет, ему грубо стянули руки за спиной липкой лентой.

— Ноги потом.

Главарь настоял, чтобы он шел сам. Затем подручные сделали несколько снимков Сон Джэчана на свои телефоны. Вспышка резанула по глазам.

«…Что это значит?»

Джэчан нахмурился. Сделав снимки, бандиты неторопливо развернулись и стали внимательно изучать полученные кадры

И лишь после этого зажглись ходовые огни лодки. Словно жало, пронзающее тьму, якоря медленно поднимались из воды. Судно тронулось с места. Двигатель под палубой ожил, извергая из-под киля струю черной воды, смешанной с пеной.

[ Последние новости ]

Один из бандитов, копаясь в телефоне, протянул его товарищам, демонстрируя новостную ленту.

[ Срочно: Террористы в парке «Юниверсал» спровоцировали обрушение здания… Преступники захватили заложников при побеге. ]

— Твою мать… Что за хрень тут творится?! — прошипел главарь.

Целью было всего лишь выследить Снежного Барса, он же Учёный. Никто не планировал устраивать теракт со взрывами, рискуя своими жизнями. Вывод был очевиден.

— Как жабу макают в дерьмо.

Главарь ворчал, откусывая промокший кончик сигареты. Он не зажигал её в кинотеатре, опасаясь пожарной сигнализации. А сейчас, когда она тлела, вкус был отвратительным. Он сдёрнул с лица душную маску. В отблеске тлеющего уголька, размером с ноготь, мелькнуло знакомое лицо сотрудника кинотеатра «Семейка из джунглей».

Сон Джэчан не удивился – он ожидал этого. Прислонившись к выключенному водонагревателю, он сосредоточился, наблюдая, как преступники переговариваются между собой.

«Обрушение стены – военная хитрость».

Он ощущал, как события прошлого всплывают в его памяти.

Первоначально обрушение стены планировалось на полночь завтрашнего дня. Вероятно, военные решили действовать решительно, подавив сопротивление любой ценой. Именно поэтому они взорвали стену рядом с экраном – кратчайший путь к кинотеатру.

Но, судя по всему, они не предполагали, что заложники будут находиться именно там.

Хуже места было не придумать: заложники превратились в живой щит между военными и преступниками. Как и тогда, началась паника, кто-то бросился бежать, и бандиты открыли огонь.

Тогда, в прошлом, благодаря мгновенной реакции эсперов удалось спасти несколько жизней. На этот раз среагировали быстрее, чем в прошлый. Предупреждение о том, что преступники при малейшей возможности начнут убивать заложников, заставило действовать без промедления.

Остальные заложники были в безопасности, укрытые от пуль водным щитом. В опасности оказался лишь один ребёнок, которого Блинк вырвал из толпы, используя свои способности.

«События развернулись относительно удачно».

Однако в памяти Сон Джэчана всплывали картины прошлого. Ему вспомнилась организация «Всеобщий Вопль», состоявшая из семьи погибших, которая требовала раскрыть правду о событиях теракта. Они даже объявили голодовку на центральной площади столицы, но общественность предпочитала их игнорировать. И причиной тому были действия самих военных.

К счастью, в настоящем обошлось без жертв.

Оторвавшись от перебранки бандитов, Сон Джэчан осторожно осмотрелся. Его взгляд зацепился за деталь, ускользнувшую от него ранее.

«Усилитель?»

Несмотря на отсутствие питания, прибор выглядел исправным, словно проходил регулярное обслуживание. Приобретение и эксплуатация усилителей регулировались в Профсоюзе куда строже, чем оборот огнестрельного оружия. Наличие этого усилителя указывало лишь на одно:

У «Чёрного лебедя» есть связи» в Центре и в компании «Джи Фармасьютикалз».

Лицо Сон Джэчана заострилось. Его сердце на мгновение замерло, когда он осознал открывшуюся ему перспективу.

Одна из причин, побудивших его добровольно стать заложником, заключалась в желании разобраться в этой ситуации.

Он подозревал, что инцидент в парке «Юниверсал» связан с «Чёрным лебедем». Наличие Блинка подтвердило его догадку.

Он не мог позволить им уйти или отвлечь его от намеченной цели. Даже с риском для себя, выбор пути, сулящего наибольшую выгоду, был очевиден. Он, эспер со способностями к маскировке, должен быть готов к любому развитию событий.

«Но с Блинком нужно быть предельно осторожным».

Вон Сонгиль – эспер A-класса, и существовала большая вероятность, что у него развился контроль над энергией.

Джэчан устремил взгляд в окно, наблюдая за ускользающими берегами. Несмотря на тусклый свет, в чёрной глади реки отражался город, словно призрак, парящий над бездной.

Тень сокрытого мегаполиса.

Глава 71

Лодка обошла вогнутый берег острова и приблизилась к подножию горы Овол. В отличие от своего прежнего местоположения, сейчас они оказались куда ближе к парку «Юниверсал», чей калейдоскоп огней уже проглядывал за горным хребтом.

Конечной целью путешествия было уединённое рыбное место, расположенное у подножия горы, неподалёку от реки.

Миновав обветшалую, глинисто-коричневую вывеску с едва различимой надписью «Рыболовная база «Тумбеонги», щедро покрытую слоем грязи, птичьего помета и паутины, лодка пробилась сквозь заросли влажного тростника и бросила якорь у ветхого причала. Примерно в это же время проводник Блинка закончил свою работу.

— Докажи, что ты лучше, чем тот мальчишка, — с насмешкой бросил главарь Сон Джэчану. У него были связанными только запястья, что означало, что дальше он должен был идти сам.

На палубу вышло около двух десятков человек.

При каждом шаге деревянные доски скрипели под его ногами. Единственным, что нарушало эту гнетущую тишину был этот звук и протяжный стрекот насекомых. Посреди настила зияла широкая дыра, которую ему пришлось перепрыгнуть. На миг слабый лунный свет осветил тёмную лужу под полом.

Джэчан следовал за преступниками. Впереди он увидел двухэтажное здание, на вид около 70 квадратных метров. Судя по выставленным у входа чучелам пресноводных рыб, здесь располагалось рыболовное хозяйство. Внутри царил полумрак, воздух был пропитан запахом пыли, а очертания стен и старой мебели едва угадывались.

Лишь после того, как преступники заперли дверь, следом включив свет, стали заметны плотные светозащитные роллеты, надёжно опущенные на каждом окне. В углу гостиной он заметил дополнительное усилительное устройство.

Джэчан невольно бросил взгляд в ту сторону, затем снова устремил его вперёд. Там стояли ещё два усилителя с уникальными серийными номерами, которые присваивались при производстве. Теперь не оставалось сомнений: преступники связаны с Центром или «Джей Фармасьютикалз».

Он должен был ухватиться хотя бы за эту нить. Если ему удастся проследовать за подсказкой, она, вероятно, поможет предотвратить появление «Чёрного лебедя».

— Пошевеливайся.

Его толкнули в спину. Коридор, заваленный досками, брезентом и сломанными удочками, гудел, словно маяк. Сон Джэчан мимолётом увидел заднюю дверь в конце коридора, но сделал вид, что не заметил ее, и последовал за преступниками. Они свернули направо, в просторное помещение.

Оно было похоже на кухню. За грязной раковиной и столом, на металлическом стуле, дремал мужчина.

— Вставай! — крикнул главарь. Мужчина резко проснулся, споткнувшись о свои ноги.

Теперь, когда Джэчан мог рассмотреть обстановку, ему стало ясно: этот человек охранял помещение. Возможно, оно служило комнатой предварительного заключения. Охранник с перепачканным грязью лицом медленно поднялся. Главарь спросил:

— Как там ребёнок?

— Даже не вспоминай о нем. Надоел его противный характер, вот и морил голодом. Но кто это?

Толстый палец указал на Джэчана:

— Новый заложник, — грубый голос главаря оборвался.

Джэчана толкнули ещё дальше, связав запястья и лодыжки скотчем. На глазах у пяти преступников его затолкали в подсобное помещение.

Внутри было только одно окно с крепкой железной решёткой, больше подходящей на клетку для животных. Сквозь него проникал лишь слабый лунный свет. Благодаря ему Джэчан сразу же опознал «ребёнка», о котором говорили похитители.

Ему было лет шесть.

Пухлое лицо с парой острых, сердитых глаз.

Лицо, которое Джэчан не ожидал увидеть и которое уже какое-то время висело на брифинговой доске в штаб-квартире Центрального административного управления «Эспер-Проводник». Это был Хан Рой, племянник президента Кён Чонсока по материнской линии. Рот ребёнка был заклеен скотчем.

***

Дело о похищении Хан Роя.

Само похищение единственного сына влиятельной семьи Хан, прославленной своими выдающимися эсперами, и племянника президента Кён Чонсока уже было из ряда вон выходящим событием.

Первоначально следствие склонялось к версии о причастности недавно нанятой горничной. Детективы пришли к такому выводу, поскольку горничная своевольно нарушила привычный распорядок дня Хан Роя, не поставив в известность его родителей.

Вместо урока верховой езды они отправились в парк «Юниверсал». И там, в суете развлечений, ребёнок словно растворился в воздухе.

Но что особенно странно – похитители не выдвинули никаких требований. Полиция, изначально подозревавшая горничную в соучастии, сосредоточила все усилия на поисках мальчика, не рассчитывая получить от неё какую-либо ценную информацию.

Новый, неожиданный поворот в этом запутанном деле о похищении племянника президента произошёл после дерзкого захвата заложников в парке.

Сбежавшие преступники, устроившие дерзкое вооружённое нападение в парке «Юниверсал», заявили о своей ключевой роли в похищении племянника президента и распространили фотографию Роя в всевозможной жёлтой прессе. Они намеренно акцентировали внимание, что мальчик, как представитель элиты страны, является особенно ценным заложником.

Жаждущие сенсаций СМИ, словно хищные птицы, слетелись на эту новость, вынося скандальную историю на первые полосы изданий, сопровождая кричащими заголовками и фотографией, где лишь частично угадывались черты лица ребёнка. Семья Хан немедленно приступила к выяснению всех обстоятельств.

Иными словами, поглощённые захватом заложников в парке «Юниверсал», преступники отложили свои требования в отношении Хан Роя, которого, вероятно, рассматривали как дополнительную гарантию.

Похищение Хан Роя стало второй причиной, по которой Сон Джэчан сознательно сдался в заложники. И именно это послужило основанием для предположения наличия связи между инцидентом с захватом заложников и деятельностью «Чёрного лебедя».

Позже преступники получили от отца Хан Роя, Хан Джихуна, колоссальный выкуп. Центральное разведывательное управление установило, что эта компенсация сыграла решающую роль в раннем укреплении позиций «Чёрного лебедя».

Разумеется, Хан Джихун, непосредственно замешанный в деле, неоднократно отрицал это.

«Нет, я не платил таких денег».

Сон Джэчан воскресил в памяти детали давнего расследования.

При отслеживании финансовых потоков «Чёрного лебедя» имя Хан Джихуна, отца Хан Роя, всплыло на поверхность. Его немедленно вызвали в управление департамента, занимающегося работой по борьбе с «Чёрным лебедем». В холодной комнате для допросов он с каменным лицом отрицал свою вину.

«Единственная сумма, которую я отдал похитителям пять лет назад, два миллиарда вон (на 14.03.2025 ~295.000.000,00 рублей). Вместо того, чтобы допрашивать невинных, лучше сосредоточьтесь на поиске Техника и Ангела».

В тот день Хан Джихуна допрашивал Хан Тэхун. Два поразительно похожих лица смотрели друг на друга через ледяную сталь стола. Они были братьями.

«Тэхун, ты все ещё хочешь контролировать меня?»

Сон Джэчан покачал головой, вспоминая обрывки разговоров, случайно подслушанных в то время, когда он был правой рукой Хан Тэхуна. Два миллиарда вон или другая сумма – неважно. Факт остаётся фактом: деньги, полученные от Хан Джихуна, стали тем фундаментом, благодаря которому «Чёрный лебедь» нарастил свою силу. Необходимо перекрыть все финансовые потоки, питающие эту группировку, будь то ключевые источники или второстепенные. Джэчан вновь принял твёрдое решение.

Тем временем его втолкнули в затхлый угол подсобки. Сзади раздался голос главаря.

— Рот тебе заклеивать не обязательно, ведь так?

Главарь скривил губы, бросив взгляд на маленького мальчика с плотно заклеенным ртом.

— Ещё раз повторяю: докажи, что ты лучше, чем ребёнок. Просто не ной.

Главарь уже изрядно натерпелся от Хан Роя. Несносный характер избалованного молодого господина был настолько невыносим, что он с готовностью ухватился за слова, сказанные Сон Джэчаном: «Дети – никудышные заложники».

— Босс, но…

Из-за спины зашептали приспешники:

— Может, повесим засов на дверь? А то этот тип ещё вздумает бежать.

— Да куда он денется в таком виде?

Босс фыркнул, но про себя решил, что завтра же купит засов.

Сон Джэчан сидел неподвижно, словно доказывая свою роль идеального заложника. Лишь когда преступники ушли и дверь за ними захлопнулась, он вновь взглянул на мальчика.

— …

В такой ситуации страх был неизбежен. Хан Рой злобно уставился на Сон Джэчана. Казалось, общее несчастье не объединило их. В его чёрных глазах светилась неприязнь. Однако это была скорее уязвимость, чем ненависть.

И это несмотря на его внешнее сходство с президентом Кён Чонсоком, из-за чего он походил на жабу в рисовом пироге. Вероятно, он рос в доме, похожем на дворец, не ведая горя, но сейчас все было иначе, его тёмные круги под глазами ярко оттеняли его пухлые щеки, говоря о его истощении. Даже в этот поздний час июньская духота не отступала. В душном помещении кудрявые волосы мальчика слиплись от пота и прилипли ко лбу. На мгновение Сон Джэчан ощутил лёгкий укол вины, осознав что никак не помещал похищению мальчика.

«...»

Несмотря ни на что, у Сон Джэчана не было иного выбора.

Он отодвинулся от Хан Роя. Неудобно было опираться на стену, с руками, связанными за спиной.

Действие его способностей, вкупе с отсутствием поддержки, вызывало неприятное ощущение, сродни лихорадке. Почему самоподдержка была не возможна? Он устремил взгляд на покрытый плесенью потолок, размышляя о нелепости своего положения.

С момента его вмешательства будущее начало неуловимо меняться, превращаясь во что-то совершенно непредсказуемое.

Его взгляд скользнул к зарешеченному окну. Лунный свет скрылся за пеленой облаков.

В глазах Сон Джэчана на мгновение вспыхнул огонёк, прежде чем они вновь обрели прежнюю безмятежность.

Глава 72

Преступники, оставив нового заложника, собрались в дальней комнате первого этажа, служившей им подобием конференц-зала.

— Не стоит паниковать. Не прошло и суток.

Молодой человек, мозговой центр всей операции, успокаивал своих встревоженных товарищей, ждущих вестей с внешнего мира. Сам он был одним из резервных членов группы, не участвовавшим в захвате заложников, а остававшимся в тени убежища и выполнявшим функции дозорного.

Мозг сидел в тёмном углу, стараясь скрыть выражение своего лица от посторонних глаз. События развивались слишком стремительно. Он рассчитывал, что операция с заложниками продлится как минимум несколько дней, но никак не ожидал, что все вернутся в укрытие меньше чем через сутки.

После этих слов повисла тишина.

— Есть ответ.

Один из членов группы, сохранявший невозмутимость, протянул Мозгу телефон. Именно он фотографировал заложника в лодке. Снимки были отправлены их сообщнику по указанию главаря. Именно сообщник снабдил их информацией о личности и местонахождении Хан Роя, что сделало похищение на удивление простым.

«...»

Пробежав глазами текст, Мозг промолчал.

— Что там? — нетерпеливо спросил главарь, сверля его взглядом. Мозг отвёл глаза, словно собираясь с духом, и выпалил:

— Это… Это сын эспера Сон Минёля. Проводник А-класса из Центра.

— Что…?

Сын героя Союза?

Более того, проводник, связанный с Центральным административным управлением «Эспер-Проводник».

Тишина сгустилась. Даже Вон Сонгиль, получавший второе руководство, слушал, раскрыв рот от удивления.

— …Может, этот гадёныш – шпион? — пробормотал он.

Подобные мысли пронеслись в головах остальных. В конце концов они решили снова допросить заложника.

Однако сын Сон Минёля, которого грубо схватили за шею, сохранял поразительное спокойствие.

— Я не шпион и не имею к этому никакого отношения, — ровным голосом произнёс Сон Джэчан. Его удивило, что его личность раскрыли раньше, чем он предполагал, но он не подал виду. Окинув взглядом комнату, увешанному рамками с чучелами рыб, служившую кабинетом рыбного хозяйства, он добавил:

— Разве я мог что-то предпринять? С самого начала я находился в кинотеатре.

Выражение его лица оставалось невозмутимым. Видя, что преступники не собираются отказываться от своих подозрений, Джэчан поднял голову и посмотрел прямо в глаза главарю.

— Вы же видели меня каждый день, разве не так?

Он намеренно старался запомниться сотрудникам аттракциона «Семейка из Джунглей», включая и этого главаря, чтобы подготовиться к подобному повороту событий.

Главарь на мгновение замялся. Вон Сонгиль, до этого вальяжно развалившийся на диване, почувствовал, как ситуация выходит из-под контроля. Стремительно вскочив, он бросился к заложнику и грубо схватил его за шею.

— Что это, блять, такое?

— ...

— Вот почему это попахивает подставой! В чем дело? Как ты узнал к кому обращаться?

Несмотря на угрозу, заложник сохранял хладнокровие, даже был готов парировать.

— Выходит, среди вас есть крыса, вступившая со мной в сговор?

— …

— Иначе откуда бы я узнал про ваши планы и каждый день приходил в парк?

Внезапно кулак Вон Сонгиля обрушился на лицо заложника. Несмотря на их попытки остановить его, удары продолжались. Осознание, что перед ними сын Сон Минёля, словно сдерживало их ярость. Заслоняя голову руками, заложник, казалось, съёжился от боли. Лишь после этого, вроде бы, очевидного объяснения, тонкие губы Вон Сонгиля презрительно скривились.

— Заткни ебало, сука! Хватит трепать языком! Ясно?! Сами разберёмся! Эй, ты как следует обыскал этого ублюдка?

Последний вопрос был адресован Мозгу, отвечавшему за личный досмотр. Не дожидаясь ответа, Вон Сонгиль в ярости разорвал рубашку на заложнике. В этот момент из-под опущенной головы раздался тихий смех.

— Что, сам теперь обыскивать будешь?

Сон Джэчан отбросил всякие формальности. Он с самого начала мечтал вот так поговорить с этим мерзавцем Вон Сонгилем. Хотелось вырвать эти наглые глаза.

— Если можно, то пожёстче, а то до этого только щекотно было.

За растрёпанными волосами сверкнули зрачки Сон Джэчана. В его взгляде читалось такое напряжение, что пересохшие, потрескавшиеся губы казались зловещим оскалом. И в тот момент, когда лицо Вон Сонгиля исказилось от ярости…

— Оставь его в покое, — неожиданно вмешался главарь. — Он просто придурок, фанатеющий по «Семейке из джунглей».

Главарь заметно занервничал, увидев ожерелье с ягуаром, выглядывающее из-под разорванного ворота рубашки.

Он, по правде говоря, с самого начала испытывал некую симпатию к Сон Джэчану. В отличие от Хан Роя, которого похитили с определённой целью, Сон Джэчан был, по сути, лишь случайным попутчиком на несколько дней. Чудаковатый, болтливый, он то и дело угощал их желейными фламинго или леденцами с леопардовым принтом…

Эти мимолётные минуты, проведённые вместе, незаметно стёрли грань между заложником и человеком. Подсознательно главарь начал видеть в Сон Джэчане «личность», а не просто объект для торга. Вон Сонгиль нутром почуял эту опасную перемену в отношении главаря.

— Что, размякнуть решил? — усмехнулся Вон Сонгиль. В его глазах плескалась какая-то нечеловеческая, хищная жестокость. От едва уловимого страха у главаря непроизвольно стиснулись зубы.

«Черт, вот же грёбаный отморозок!»

Если бы Вон Сонгиль не был эспером, он бы ни за что не связался с этим психом. Этот тип был до жути жесток и порочен. Он предан только мёртвому Учёному.

Вон Сонгиль – единственный эспер A-класса в их команде. Без его способностей они бы не смогли успешно закончить даже эту операцию. Придётся потерпеть. Желая сменить тему, главарь со злостью обернулся к Мозгу:

— Это сын Сон Минёля! Почему до сих пор нет никакой реакции?! Обзвоните газеты, свяжитесь с полицией! Если мы не выйдем на президента, я этому ублюдку глотку перережу!

— Он же герой Союза. Может, он не ставит семью превыше всего, как обычные люди… да и суток ещё не прошло, — пожал плечами Мозг.

Главарь тяжело вздохнул. Вон Сонгиль все это время хранил молчание. Мозг, бросив взгляд на двух самых влиятельных людей в их команде, решил внести нотку оптимизма:

— У нас ведь есть ещё один заложник.

Он говорил о Хан Рое. И тут лицо главаря заметно посветлело. Вон Сонгиль тоже как будто вернулся в своё обычное состояние.

Мозг устало прикрыл рот ладонью. Коротко вздохнув, он отсел подальше от Вон Сонгиля.

— Код расшифрован? — спросил главарь, переходя к более деловому тону.

Они были разделены на две группы: штурмовую и резервную. Штурмовая группа месяц готовилась к захвату заложников. У резервной же группы, в которую входил Мозг, помимо отслеживания передвижений правительственных сил, была и другая задача – расшифровка кода, оставленного Учёным.

Собственно, не будь этот код таким сложным, и захвата заложников бы не случилось.

Мозг вздохнул и протянул главарю распечатанный лист – копию зашифрованного сообщения.

Главарь вспомнил, как впервые получил этот код по электронной почте.

[ Если я вдруг исчезну, расшифруйте этот файл. ]

Это был обычный исследовательский документ, помеченный чёрным пером в правом нижнем углу.

[ Чёрное перо внизу – и есть код. В нем содержаться координаты всех моих тайников. ]

Преступники сосредоточили своё внимание на чёрном узоре в виде пера, украшавшем документ. Учёный не стал размещать код в открытом виде. Он зашифровал его под видом элемента дизайна, тем самым усложнив задачу и удвоив защиту скрытого сообщения. Это была единственная подсказка, оставленная им.

Главарь не придал этому значения. Он не стал расспрашивать, считая, что шансы поймать Учёного – мастера маскировки, прячущегося лучше хамелеона, – ничтожны. К тому же, он был уверен, что с лёгкостью взломает код.

Как же он ошибался в своей самоуверенности!

— Да это даже не QR-код! Что за хрень?!

Когда Мозг признался в своей беспомощности, главарь не на шутку забеспокоился. Сон Джэчан, лежавший на полу с разбитым лицом, невольно посмотрел в ту же сторону.

Джэчан сразу узнал этот знак, похожий на перо.

Но в следующее мгновение он заставил себя отвернуться, уставившись в пустоту с каменным лицом.

Но если бы кто-то приложил руку к его груди, он почувствовал бы бешеный стук сердца, каждый удар был подобен оглушительному грохоту отбойного молотка.

Сон Джэчан изо всех сил сдерживал ликующую улыбку, маскируя внутренний триумф ледяной маской невозмутимости. Главарь, ничего не заметив, ещё некоторое время разглядывал код, а затем просто махнул рукой охранникам, приказывая увести заложника.

Двое здоровенных громил грубо схватили Джэчана и поволокли его обратно в подсобку, где содержался Хан Рой.

Как только за ними захлопнулась дверь, он сполз по стене на пол, и лицо его расплылось в улыбке.

Сердце заходилось в бешеном ритме, отдаваясь неконтролируемой дрожью восторга по всему телу. Маленький Хан Рой таращился на него, как на умалишённого, но Джэчан не обращал на это никакого внимания.

Он знал, как расшифровать этот код.

Глава 73

2:10 ночи.

Перед тем, как его поволокли обратно в подсобку, Джэчан машинально взглянул на часы на кухонной стене. Когда обрушилась стена, была полночь, значит, прошло около двух часов.

У его добровольного пленения было две главные цели:

во-первых, спасти Хан Роя;

во-вторых, выудить информацию о «Чёрном лебеде».

О Блинке, об усилителях и о связях, такие люди, как Джэчан, рано или поздно докопались бы в ходе расследований. Их поимка была бы неплохим достижением, но на этот раз ему улыбнулась удача.

В его руках оказался код «Чёрного лебедя», та самая чёрная метка.

Единственный шанс расшифровать код – сейчас, немедленно.

При вмешательстве правительственной организации, подчиняющаяся напрямую президенту, от кода останутся лишь измельчённые обрывки бумаги. И тогда все будет потеряно. Джэчан был на грани помешательства, ему представился случай, и он сделает все, чтобы расшифровать чёрную метку.

Первым делом нужно освободиться. Он попытался развязать запястья, стянутые за спиной. Но клейкая лента была затянута намертво, руками их не разорвать.

Тогда он извернулся, пытаясь стащить ботинки. Большие кроссовки, надетые им специально для этой цели, легко поддались. Сбросив их на пол, он тут же достал из-под стельки маленький складной нож.

«Ах».

Это дало ему немного свободы движения. Его ступни были меньше, чем можно было предположить по его росту. Он чувствовал, что, приложив усилие, сможет высвободить пятки. Превозмогая боль от сдавливающей ленты, он резко выдернул одну ногу.

Теперь, когда одна нога была свободна, Джэчан вновь сосредоточился на запястьях. Надёжно зажав нож в руке, он начал перерезать липкую ленту. Через некоторое время к нему вернулась возможность двигать руками.

— Мгм! Мгм-м-м!

Однако эта возня привлекла внимание связанного Хан Роя, который начал шуметь.

Сон Джэчан не забыл, что ребёнок находится здесь. Он видел, как в темноте блестят его глаза. Но он никак не ожидал, что тот поднимет шум, как только он начнёт освобождаться.

— Шшшш! Тихо, я должен выбраться отсюда, чтобы тебя спасти, — прошептал Сон Джэчан, стараясь говорить как можно тише.

— Мгмф! Мгм…!

Но Хан Рой не унимался, продолжая издавать приглушённые звуки. И в этот момент щёлкнула дверная задвижка. Дверь резко распахнулась.

— Что тут происходит? — прозвучал грубый голос.

В дверном проёме стоял охранник.

Охранник окинул взглядом Хан Роя, бьющегося в конвульсиях, словно выброшенная на берег рыба, и нового заложника, привалившегося к стене, как загнанный в угол зверь. Заложник нахмурился.

— Я просто спросил, как долго он тут, а этот мальчишка сразу впал в истерику.

Ребёнок, тем временем, продолжал хныкать, широко раскрыв глаза. Охранник понимающе посмотрел на Джэчана и бросил через плечо:

— Если будет слишком орать, можешь и ударить его.

И вышел. Сон Джэчан облегчённо вздохнул. Истерика Хан Роя помогла разрядить обстановку. Хотя именно Хан Рой её и создал.

Джэчан освободил запястья, которые прятал за спиной, делая вид, что они всё ещё связаны. Он также быстро сорвал с лодыжек клейкую ленту, которую прикрепил прямо перед тем, как распахнулась дверь. Лента, стягивающая запястья, была аккуратно разрезана ножом. Быстро обмотав нож освободившейся лентой, он ловко спрятал его за трубой котла.

Хан Рой не сводил с него глаз. Слова охранника о физическом наказании, похоже, оказали на ребёнка отрезвляющее воздействие. Но Джэчан чувствовал, что стоит ему сделать хоть какое-нибудь резкое движение, и тот снова устроит представление.

— Эмм…!

Хан Рой уже готов был разразиться новой истерикой.

Джэчан активировал свою способность проводника.

Строго говоря, в этой ситуации он сам нуждался в руководстве, да и позже он планировал использовать свои способности по полной. Но у него не оставалось выбора – ребёнок никак не хотел его отпускать.

Хан Рой оказался эспером. Его способности находились в нестабильном состоянии, хотя сам он этого ещё не осознавал. Вероятно, дело было в недавнем пробуждении, из-за чего Хан Рой был особенно чувствителен к колебаниям энергий.

«E-класс… Да нет, скорее F».

То, что у Хан Роя были такие слабые волны, – уровень E или даже F – означало, что Вон Сонгиль и его проводники просто не смогли распознать в нем эспера.

Если бы не его собственный опыт, Сон Джэчану тоже было бы непросто это понять. Даже родители Хан Роя не знали о способностях сына. Первой, кто распознал в Хан Рое экстрасенса, была Нам Хэсоль.

Изначально именно Хэсоль должна была оказать поддержку Хан Роя.

В прошлом военные потратили ровно две недели, чтобы выйти на след Хан Роя после его похищения.

Только первый и пятый отряды проводников принимали участие в специальных операциях в это время. Суть была в том, чтобы задействовать команды по очереди, и в этот раз настала очередь, пятый отряд прочёсывал этот периметр.

Со слов Нам Хэсоль, тогда – члена пятого отряда, именно её обострённое чутье уловило едва заметные искажения в энергетическом потоке Хан Роя, что позволило ей найти мальчика и немедленно оказать ему поддержку.

Если бы Нам Хэсоль вовремя не среагировала на его слабые волны, Хан Рой, вероятно, страдал бы от постоянных побочных эффектов, вызванных искажением энергии. В знак признания её выдающихся качеств, глубокого понимания ситуации и вклада в спасение племянника президента, Нам Хэсоль немедленно назначили официальным проводником.

Но… теперь это все в прошлом.

Сейчас Нам Хэсоль уже не в пятом отряде.

«И все же я никогда не собирался брать сопровождать Хан Роя».

Благодаря быстрому вмешательству спасательной команды захват заложников, который мог продлиться три дня, сократился до нескольких часов. Хан Рою ничего не угрожало. После прибытия подкрепления Джэчан планировал сразу же сообщить, что Хан Рой – эспер, и попросить обеспечить ему необходимую помощь.

Кроме того, у него просто не было возможности сопровождать кого-то сейчас. Пока не прибудет подкрепление, он подумывал, не воспользоваться ли способностью к маскировке, чтобы незаметно улизнуть и забрать зашифрованное сообщение.

Прошло около пяти минут.

Луна скрылась за облаками, на улице воцарилась тишина. Хан Рой, который смотрел на него широко раскрытыми глаза, когда получил своё первое руководство, теперь спал, вероятно, даже не понимая, что ему оказывали поддержку. Даже его прежде свирепое выражение лица разгладилось и стало умиротворенным.

И это к лучшему. Если бы он не уснул, Джэчану пришлось бы что-то ему объяснять, вроде: «Ты – эспер, а я – проводник, и я здесь, чтобы тебя спасти», и так далее.

Джэчан провёл рукой по взъерошенным волосам и поднялся на ноги.

Чувствуя, что стабильность его длины волн оставляет желать лучшего, он все же отмахнулся от этого ощущения и активировал свои способности. Мгновенно оглушительный гул наполнил его уши. Окружающие предметы увеличились, словно под микроскопом, и начали хаотично пульсировать.

Привычный к этому ощущению, Джэчан замер на мгновение, а затем осторожно двинулся к двери. Он надел кроссовки, специально подобранные для этой миссии, и крадучись направился к выходу. Отлично подобранная подошва обуви полностью заглушала шаги.

Потратив немало времени, он все же сумел бесшумно приоткрыть дверь.

«...Вот дерьмо».

Только он подумал, что одно препятствие позади, как возникло новое. Губы Джэчана слегка задрожали, теряя цвет. Охранник, который должен был просто стоять на посту, увлечённо смотрел фильм на платформе, уплетая аппетитно дымящуюся порцию рамена. В воздухе витал дразнящий аромат пряностей.

«...»

Приоткрыв дверь, он замер в ожидании. Застрять здесь он не мог, поэтому лихорадочно прикидывал варианты.

На удивление, возможность подвернулась быстро. Охранник, доев рамен, повернулся к раковине и открыл кран. Воспользовавшись шумом льющейся воды, Джэчан распахнул дверь.

Закрыть её обратно удалось почти бесшумно, секунды за три. Охранник ничего не заметил, продолжая тщательно мыть руки, потирая запачканные раменом пальцы.

Он бесшумно выскользнул из кухни.

Пол в коридоре нещадно скрипел под ногами, поэтому Сону Джэчану пришлось двигаться осторожно, словно улитка. К счастью, коридор был пуст.

Первым делом он направился к чёрному ходу в конце коридора.

Осторожно открыв замок, он почувствовал, как в лицо ударил свежий горный ветер. Дважды убедившись, что путь к горе Овол свободен, он закрыл дверь, намеренно оставив замок открытым. Он надеялся, что этого не потребуется, но на случай, если его исчезновение заметят, это создаст иллюзию побега.

Прокравшись в гостиную, он понял, что уже около трёх часов ночи.

Судя по всему, все остальные поднялись наверх и уснули. Джэчан на цыпочках пробрался в дальний кабинет за гостиной.

Он перерыл все ящики, полки, пространство под столом, книжные шкафы – каждый уголок, где только мог быть спрятан код. Но поиски не давали результатов. Время неумолимо таяло, лоб Джэчана покрылся холодным потом. Он уже подумывал о том, чтобы сменить место поисков, когда внезапно услышал приглушённый голос за дверью:

— Заложник сбежал.

Преступники обнаружили пропажу Сон Джэчана.

***

— Кажется, он сбежал, используя заднюю дверь, — произнёс Вон Сонгиль, обращаясь к запаниковавшему главарю на удивление спокойным голосом.

Главарь, потрясённый новостью, тут же перевёл взгляд на Вон Сонгиля.

Этот парень первым сообщил об исчезновении заложника. В душе главаря уже давно зрело недовольство, и в сложившейся ситуации подозрения вспыхнули с новой силой.

Вон Сонгиль сразу уловил неприязненный взгляд главаря.

Глава 74

— Не нужно хватать невинных людей.

Что ж, тогда можно сделать из него идиота, чтобы даже не думал о побеге. Вон Сонгиль мысленно усмехнулся, глядя на главаря, который без особого энтузиазма отнёсся к идее захвата заложника, и выдал заготовленную отговорку.

— Я собираюсь получить немного руководства. Всегда было интересно попробовать проводника из Центра.

— Не смеши. Проводники-мужчины – та ещё головная боль, огромная заноза в заднице. Все сплошь высокомерные и наглые…

— Не мужчины-проводники, а самодовольная рожа Сын Бина – вот настоящая заноза в заднице.

В конце концов, наглое поведение Вон Сонгиля вывело главаря из себя.

Чхве Сынбин в миллион раз надёжнее, чем Вон Сонгиль. Главарь задавался вопросом, долго ли ему ещё придётся терпеть выходки и язвительные комментарии Вон Сонгиля, разжигающие вражду в команде только потому, что он единственный эспер.

— У тебя есть время выискивать недостатки у своих людей, а поймать сбежавшего заложника – недосуг? Или ты решил, что крысе лучше остаться на свободе?

Язвительный тон Вон Сонгиля словно окатил ледяной водой бушующий гнев главаря.

«Нужно продержаться ещё немного. До конца этой чертовой истории с заложниками».

И слова Вон Сонгиля были вполне разумными. Если беглец выбрался через заднюю дверь, он неминуемо окажется на горе Овол. Перевалив через хребет, он выйдет к Национальному шоссе 471, где повсюду камеры видеонаблюдения, установленные у закрытых магазинов и закусочных. Они должны были поймать заложника до того, как он доберётся до туда.

К счастью для них, сбежавший заложник явно не знаком с местностью. Помимо телепортации, Вон Сонгиль обладал способностью временно увеличивать свою скорость. Это значительно облегчит поимку беглеца.

«...Вот дерьмо».

Даже после завершения операции с заложниками не было уверенности, что они смогут удержать этого неугомонного типа под контролем с его способностями.

— Иди первым и выследи его.

Главарь внезапно почувствовал себя проигравшим этому парню и поник.

— Как обычно, мне за ним бегать, — пробурчал Вон Сонгиль и вышел через заднюю дверь.

Главарь устало усмехнулся. Хорошо хоть Вон Сонгиль согласился помочь, пусть и без особого энтузиазма. Он не знал, когда тот снова взбрыкнёт и начнёт бунтовать, но пока этого не случилось. Пока нет…

Главарь размял затёкшую шею и принялся будить остальных.

— Заложник сбежал!

Прежде чем броситься в погоню, он не забыл проверить состояние Хан Роя. Малыш, до этого бьющийся, как угорь на сковородке, сейчас почему-то мирно спал. Хотя наручники были надежно закреплены, он решил оставить у ребенка хотя бы одного охранника.

Охранник, ответственный за пропажу заложника, побледнел, как полотно. Главарь, сдерживая ярость, понимал, что когда заложник будет схвачен будет еще не поздно выяснить, кто виноват.

— Кансан, остаёшься тут и присматриваешь за Хан Роем. Со Джунхён и Чо Ханхи обыщут лодку. Остальные отправляются на гору Овол. Если там его не найдёте, все, кроме Кансана, собираетесь на Национальной трассе 471. Следите, чтобы заложник ни в коем случае не вышел на шоссе!

В итоге в здании рыболовной базы остались только охранник Кансан и Хан Рой.

И конечно же, Сон Джэчан, чьё присутствие было невозможно заметить невооружённым глазом.

…

Внутри, казалось бы, пустого кабинета. Чтобы сохранить для себя время использования способности, Сон Джэчан тут же отключил её, как только все покинули базу. Он вылез из-под офисного стола, где прятался. Внутри него на мгновение вспыхнула борьба.

«Неужели это шанс, который судьба нам даёт?»

Снаружи остались только Хан Рой и охранник. К лодкам направлялись всего два человека.

Взвесив все за и против, Сон Джэчан решительно поднял голову.

«В первую очередь нужно найти этот код».

Прямо сейчас у них было всего два заложника. Но если ему не удастся остановить «Чёрного лебедя», через несколько лет в заложниках окажется весь Союз. Он рассматривал эту рыболовную базу как уменьшенную копию той кошмарной реальности, что ждёт их в будущем, и был полон решимости добиться наилучшего результата.

Джэчан напрягся, вытягивая шею. Он был готов без колебаний пожертвовать собой, лишь бы не оставлять такого ребёнка, как Хан Рой, в опасности.

Несмотря на риск, он должен найти этот код.

И вот, обливаясь потом и продолжая свои поиски в кабинете, он вдруг услышал едва различимый звук.

Скрип…

Тихий, почти неслышный скрип. Словно кто-то наступил на старую деревянную доску.

Из кухни не доносилось ни звука, охранник, приставленный к Хан Рою, никак не отреагировал. Сон Джэчан молниеносно нырнул обратно под стол, стараясь втиснуться в узкое пространство. Словно спичка в коробке, он вжал голову в плечи и бесшумно пододвинул стул.

Он надеялся, что ему почудилось, но дверь медленно отворилась. Веерообразный луч света прорезал пыльную полутьму кабинета, окрашивая все в зловещие тона.

Джэчан немедленно активировал маскировку, стараясь стать невидимым. От перенапряжения в связи с использованием способностей у него зазвенело в ушах, а лицо исказилось от внезапного потрясения.

«...»

Маскировка неожиданно дала сбой.

Его тело, до этого прозрачное, начало мерцать, как барахлящая люминесцентная лампа. Он был уверен, что все под контролем, почему же сейчас это происходит?

Нервы были на пределе. Способность вытягивала из него все силы. На секунду он проклял неэффективность своей силы, но все же решил деактивировать маскировку.

«Лучше пусть увидят, что я прячусь, чем узнают, что я эспер.»

Он бросил взгляд на часы, висящие на стене. 2:45. И в тот же миг нежданный гость выдал своё присутствие. Словно загнанный зверь, Джэчан вжался к нижней стороне стола, обливаясь холодным потом, и уставился на спину вошедшего в кабинет.

Это был Вон Сонгиль.

«...»

Тот настороженно оглядывался в сторону двери. Похоже, он ещё не заметил Джэчана, притаившегося в тени. Но, к сожалению, он бесшумно приближался к столу.

В напряжённый момент, когда казалось, что разоблачение неминуемо, Вон Сонгиль вдруг наклонился к стене. Отодвинув одну из многочисленных рамок с изображениями пресноводных рыб, беспорядочно развешанных по стене, и что-то нащупал.

За освободившимся пространством обнаружился потайной сейф.

Бип, бип, он торопливо ввёл код и распахнул дверцу. Зрение предательски подвело Сон Джэчана – из-за нестабильности энергии он не смог запомнить код.

Тем временем на губах Вон Сонгиля расцвела самодовольная улыбка.

«...Хорошо».

На лице Вон Сонгиля сияла удовлетворённая ухмылка. Он уже давно охотился за этим кодом. Главарь и Мозг не доверяли ему, опасаясь его импульсивности и самовольных действий, поэтому не дали ему пароль от сейфа. И это его, конечно, раздражало.

Поначалу он подумывал о том, чтобы использовать свою силу для проникновения в кабинет. Однако телепортация на такие короткие дистанции сильно выматывала, требовалось сопровождение. А Чхве Сынбин, известный своей преданностью главарю, и слушать не хотел о сотрудничестве с Вон Сонгилем.

Но несколько часов назад ему в голову пришёл гениальный план.

В момент обрушения стены Вон Сонгиль импульсивно схватил другого заложника. Конечно, ситуация внезапно изменилась, когда другой человек вдруг вызвался добровольцем.

«Возьмите меня вместо него».

Наверное, какой-то герой или просто идиот решил сыграть в спасителя.

Как бы то ни было, ему удалось заполучить на базу ещё одного заложника, вдобавок к Хан Рою. Получив достаточно энергетической подпитки, Вон Сонгиль дождался, пока его товарищи уснут.

План был прост: вместо неприкосновенного Хан Роя он тайно освободит новоприобретенного заложника. Зная, что его товарищи сразу пустятся вдогонку за беглецом, он рассчитывал в это время заполучить код.

А если что-то пойдёт не по плану и заложнику удастся сбежать, он просто переместит их убежище с помощью своей силы. И тогда товарищи снова будут смотреть на него с должным уважением.

Под покровом ночи он бесшумно спустился на первый этаж. К счастью, охранник как раз отошёл в туалет. Вон Сонгиль быстро вошёл в подсобку, где держали заложников.

Единственным, кто его там приветствовал, был Хан Рой, безмятежно спящий в наручниках.

«Заложник сбежал».

Сознание Вон Сонгиля перевернулось, словно он внезапно сорвался в крутое пике.

Оглядевшись, он обнаружил, что задняя дверь распахнута. Если заложник сбежит раньше, чем прибудет подкрепление или кто-нибудь ещё, будет сложно заполучить содержимое сейфа, код от которого он так долго взламывал. Ему ничего не оставалось, кроме как сообщить о пропаже заложника.

«Заложника ещё не нашли? Предупреждают на случай, если крыса сбежит?»

Он даже посоветовал главарю организовать тщательный поиск, боясь, что его план сорвётся.

Оторвавшись от поисковой группы в горах Овол, Вон Сонгиль дождался подходящего момента. Он скатился вниз по склону и незаметно вернулся к рыбацкой базе. Прокравшись мимо охраны, он проник в кабинет.

«...»

В глазах Вон Сонгиля вспыхнул азарт, когда он вновь принялся за сейф. Помимо кода, там нашлось немало неожиданно интересных вещей.

Собрав все необходимое, он закрыл сейф и вернул на место рамку с картиной.

«Просто сфотографировать и вернуть все на место».

Он хотел, чтобы коллеги как можно меньше знали о его планах.

Достав телефон, Вон Сонгиль подошёл к столу. Сердце бешено колотилось, ведь он не знал, когда вернутся его напарники.

Пригнувшись за столом главаря, он замешкался. Разложив документы на полу, он включил вспышку, чтобы сделать чёткие снимки.

И тут он заметил пару кроссовок за колёсиком стула.

А затем – странно неподвижные глаза, укрывшиеся в тени под столом.

...

Первая мысль: «Этот долбанутый главарь даже обыск нормально провести не может».

Вторая мысль: «Блять, и что теперь делать?»

Может, выколоть ему эти глаза? Нет, сначала нужно вырвать язык. …Но если он лишит его языка, главарь точно что-то заподозрит…

Глава 75

Вон Сонгиля затрясло. Он не знал, что делать. В нем бурлила ярость на заложника, который доставил ему столько проблем.

— Да ёб твою мать! — прошипел Вон Сонгиль и со злости пнул стул. В панике он выволок взбесившего его заложника из-под стола.

Шлёп!

Рука сама собой взлетела, словно это было привычным делом.

Нежный рот заложника, уже разбитый его ударами час назад, снова порвался. Шлёп, шлёп, шлёп! Вон Сонгиль со всей силы отвесил ему несколько пощечин, пока в его голове наконец не прояснилось.

«Блять, надо было просто ёбнуть его посильнее...!»

Звук пощёчин был слишком громким. Вон Сонгиль бросил взгляд на дверь и отшвырнул заложника в сторону.

Лихорадочно разложив код и документы на полу, он стал торопливо щёлкать снимки.

Вдруг послышались приближающиеся шаги.

— Дерьмо, — тихо выругался он и поспешно вытер руки. Ему едва удалось сделать последний кадр. Запихав документы в щель на дне ящика стола, он распахнул дверь кабинета.

— …Вон Сонгиль?

В дверях стоял охранник, которого привлёк подозрительный шум.

Он недоуменно уставился в полумрак кабинета. Вон Сонгиль волочил по полу какого-то человека. Вскоре глаза охранника расширились. Это был пропавший заложник.

— Эй, Кансан, — окликнул Вон Сонгиль охранника и тут же нахмурился, заметив его обвиняющий взгляд. — Ты знал, что этот заложник прячется здесь?

Но охранник пропустил его слова мимо ушей. Придя в себя, он спросил с серьёзной миной:

— ...Но Сониль, почему ты здесь?

Вон Сонгиля передёрнуло. Ни главарю, ни этому мудаку не было дела до действительно важного заложника, и он не понимал, чего они цеплялись к нему по мелочам.

— Идиот, я вернулся, потому что чуть не обоссался. Что ты из мухи слона раздуваешь? Просто позвони главарю. Скажи, что я нашел этого ублюдка.

Охранник закатил глаза, но тут же набрал номер главаря.

Вон Сонгиль нервно закусил губу. Его взгляд снова метнулся к ящику с документами. Выдохнув, он перевёл глаза на дрожащего заложника.

«...Надо заткнуть эту суку».

Он боялся, что этот ублюдок ляпнет что-нибудь лишнее, когда вернется главарь.

В конце концов Вон Сонгиль выбрал насилие. Шлёп, шлёп, шлёп, на заложника обрушился шквал яростных ударов. Охранник, разговаривавший по телефону, удивленно обернулся, но Вон Сонгиль бил, словно одержимый, желая выбить из заложника весь дух, чтобы тот не смог произнести ни слова.

Безжалостное насилие парализует сознание. Вон Сонгиль знал это по себе, потому что и сам в детстве не раз подвергался насилию. Прекрасно, что этот образцово-показательный герой Сон Минёль не избивал этого придурка до такой степени, что тот писался.

На губах заложника показалась безумная улыбка. Он уже занёс руку, чтобы вновь ударить по когда-то гладкой, не знавшей побоев щеке, но…

Рука, занесённая для удара, замерла в воздухе.

Вон Сонгиля передёрнуло. Приглядевшись, он заметил, что заложник искренне улыбается, несмотря на то, что красное лицо уже распухло от побоев.

«Он что, совсем свихнулся? Чего лыбится, как идиот?»

Вон Сонгиль смотрел в глаза одновременно плачущего и смеющегося заложника. Зрачки, словно налитые тьмой, сверкали обсидианом из-под спутанных волос, а смех звучал почти демонически. В этих глазах не было ни тени страха перед насилием.

Заложник слизнул кровь с разбитых губ. Вон Сонгиль почувствовал, как по спине пробежала ледяная дрожь.

Всё произошло в одно мгновение.

Заложник внезапно обхватил Вон Сонгиля за талию. Тот не успел среагировать – всё случилось слишком неожиданно и стремительно, словно было отрепетировано заранее.

Рука заложника метнулась к пистолету. Это движение показалось ему до жути знакомым. Снятие с предохранителя, передергивание затвора, взведение курка – всё слилось в единый, отточенный жест.

Сон Джэчан молниеносно выхватил пистолет и, ни секунды не раздумывая, наставил его прямо на Блинка. Всё это произошло на одном дыхании.

Без колебаний он нажал на курок.

...!

Пуля вырвалась из дула пистолета. Оружие с глушителем едва заметно полыхнуло в полумраке кабинета, освещённом лишь узкой щелью дверного проёма. Багровый отблеск вспыхнул и погас, молнией прорезав темноту.

Казалось, время остановилось.

Блинк с изумлением смотрел на капли собственной крови, летящие в воздухе. Его тело медленно падало назад.

В отличие от обессилевшего Блинка, рука Сон Джэчана оставалась твёрдой. Не теряя ни секунды Джэчан перевёл ствол вниз.

...!

Щелк! Из пистолета снова вылетела пуля.

Он выстрелил прямо в охранника, стремительно приближавшегося к нему. Он точно знал, куда и как стрелять, чтобы не убить, но обездвижить противника. Настолько, насколько это вообще возможно, сравнимое с тем, как безопасно падать с вертолёта.

Мгновение спустя Вон Сонгиль и охранник корчились от боли на полу.

Джэчан опустил пистолет.

— Угх… ух…

Смесь боли и изумления вырвалась из их перекошенных ртов.

Алые пятна расползались по полу, оставляя за собой грязные разводы. Сон Джэчан сплюнул кровь в одну из луж, добавив свой след. Не теряя времени, он подошёл к Вон Сонгилю и несколько раз ударил его ногой.

— Агх…! Ах, ах...!

Несмотря на свою силу эспера A-класса, Вон Сонгиль был бессилен против направленного на него пистолета. К тому же, его раны были весьма серьезными.

Избегая жизненно важных органов, Джэчан выпустил в него ещё пару пуль, окончательно лишив возможности сопротивляться. Сон Джэчан снова покачал головой, терзаемой болью, и, переполненный яростью, отвесил мужчине ещё несколько оглушительных пощёчин.

Это была третья цель, ради которой он проделал весь этот путь: захватить Вон Сонгиля, если это окажется возможным.

Превышение самообороны, непреднамеренное убийство… В худшем случае его могли обвинить в убийстве по неосторожности. Но Джэчан не мог позволить высокопоставленному члену «Чёрного лебедя» уйти. Именно он нанёс непоправимый ущерб зрению Уджина.

«От одной этой мысли хочу его убить».

Жгучее желание мести вновь вспыхнуло в его душе. К счастью, звон в ушах достиг такой силы, что даже постоянные крики боли не могли его заглушить.

К тому же Вон Сонгиль еще не совершил всего этого.

Пока что Сон Джэчану придётся довольствоваться его заключением в тюрьме для эсперов.

Джэчан в последний раз пнул уже бесчувственные тела. Схватившись за пульсирующую голову, он попытался осмыслить произошедшее.

Он не мог понять, почему смеялся, несмотря на безжалостные удары Блинка по лицу, жгучую боль на щеках и хруст костей.

«Что за псих...»

Сон Джэчан не забыл бросить взгляд на лежащего без сознания охранника.

«Сумасшедший ублюдок».

Джэчан не понимал, почему Вон Сонгиль не воспользовался пистолетом. Он подумал, не пытался ли тот унизить его, но пощёчины – это верх неэффективности. Для преступника куда безопаснее было бы ударить ногой или застрелить.

Ведь пистолет, использованный при захвате заложников, так и висел на поясе у Вон Сонгиля. Нужно было лишь протянуть руку и легко вытащить его.

В итоге ему даже не пришлось использовать свою способность. Он подождал, пока боль немного утихнет. Несмотря на хруст костей, он вернул контроль над телом, и, почувствовав, что боль немного отступает, протянул руку.

Он, словно запрограммированный робот, схватил пистолет, перезарядил его и выстрелил.

«Жаль, конечно, что они успели предупредить... но...»

Сон Джэчан ещё раз взглянул на часы.

Ему нужно было скрыться до возвращения остальных членов команды. Будь то снаружи, ему необходимо стабилизировать свои силы.

Но прежде ему требовалось кое-что сделать. Не выпуская из рук пистолет, Джэчан быстро обошёл стол.

Помятые бумаги Вон Сонгиля лежали под выдвижным ящиком стола. Листы были измяты донельзя. Пытаясь достать их, Джэчан искал, чем бы помочь себе.

Вдруг он уловил слабый, едкий запах, который его обострённое обоняние не могло проигнорировать.

«...Запах газа».

Он поднял голову.

Когда он огляделся, было уже поздно. Предметы вокруг, словно живые, начали слегка дрожать, вибрируя и мерцая, будто отголоски его недавней бушующей силы. Это означало, что газ, не имевший ни цвета, ни запаха для обычных людей, уже наполнил помещение.

Хорошей новостью было то, что запах газа, быстро распространявшегося по комнате, был ему знаком. Психотропный анестетик на основе фентанила…

Прибыли военные.

«Что почему они так быстро?»

В глазах Сон Джэчана мелькнуло лёгкое замешательство. Он прикрыл рот подолом рубашки, чтобы не дышать, и тут же снова взглянул на часы. Было всего около трёх ночи.

Он понятия не имел, с чего это военные стали такими оперативными, но времени на размышления не оставалось. У него уже подкашивались колени.

Превозмогая слабость, он пошатнулся в сторону стола. Наличие эспера со способностью телепортации в команде преступников объясняла всё: они планировали незаметно подавить их газом.

«Что ж, неплохая идея... Но с чего вдруг такая компетентность именно сейчас? В такой неподходящий момент... С какой стати они так спешат?»

Джэчан сунул руку под стол. Край бумаги едва касался кончиков его пальцев. Концентрация газа нарастала. Поняв, что больше не может сдерживать себя, он отбросил попытки закрыть рот и нос и изо всех сил толкнул стол.

Глава 76

При газовой атаке первым делом следовало защищать дыхательные пути и ждать спасения, но все инструкции испарились из его головы. Из-за отравления разум затуманился, на лбу вздулись вены, но сейчас это не имело никакого значения. Он изо всех сил толкал стол.

Наконец, стол сдвинулся и из-под него показался край документа. На мгновение затуманенный взгляд зацепился за строчку вверху листа. Это был адрес электронной почты.

[ —Оригинальное сообщение—

От: «Mirth»

(...) ]

В глазах Джэчана вспыхнул огонёк. Вскоре на бледных губах медленно расцвела улыбка.

«Что ж, я действительно рад, что оказался в роли заложника».

Несмотря на то, что в глазах всё плыло, он не смог сдержать улыбки.

Убедившись, что это те самые документы с чёрной меткой, он аккуратно сложил их, спрятав в карман брюк. Лишь застегнув молнию, он запоздало прикрыл рот и нос.

«Только бы не потерять...»

Дышать становилось всё труднее. Во сне или наяву в кабинете появились фигуры в противогазах. Лишь тогда он почувствовал облегчение и бессильно опустил голову.

Суббота, 12 июня, 3:02 ночи.

Сон Джэчан был спасён военными, ворвавшимися на рыбную базу.

С момента похищения прошло около трёх часов и 9 часов 26 минут с тех пор, как он был взят в заложники.

***

На какое-то мгновение к нему вернулось сознание.

Кто-то поднял Сон Джэчана и понёс куда-то. Перед глазами всё плыло, как подтаявший шарик мороженого. Где он, в каком состоянии – всё смешалось в хаотичную кашу. Даже доносившиеся до него звуки лишь отдавались эхом, не складываясь в слова.

Превозмогая тошноту, Джэчан попытался сфокусировать взгляд, чтобы понять, кто его спас.

Он подумал, что это Кён Чанхён. Ведь у него был маячок.

Силясь разглядеть хоть что-то, Джэчан вспомнил, как передавал Чанхёну ожерелье с ягуаром.

«Я хочу кое-что тебе подарить. Зайду к тебе сегодня вечером».

Это был седьмой день с тех пор, как Джэчан начал ежедневно посещать парк «Юниверсал».

Покинув парк, Сон Джэчан направился в район моста № 68, где располагался крупнейший черный рынок электроники в Союзе, и лишь затем навестил Кён Чанхёна, жившего одного. Несмотря на ворчание из-за опоздания, он извинился и вручил ему подвеску с ягуаром, сопроводив подарок словами извинений.

Чанхён взял ожерелье с озадаченным видом и спросил:

«Что это?»

«Устройство для определения местоположения».

Выражение лица Кён Чанхёна стало ещё более озадаченным. Сон Джэчан притворился, что оглядывается по сторонам, и понизил голос до шёпота сказал:

«В последнее время за мной следят. Если меня похитят, ты должен меня найти».

Это была ложь. Джэчан долго ломал голову, как незаметно передать Чанхёну маячок, и в итоге сослался на недавний инцидент с его соседом по комнате, Джоном Ноа.

Сон Джэчан слегка расстегнул ворот рубашки, демонстрируя точно такое же ожерелье на себе. Внутри кулона был спрятан трекер. Этот аксессуар он надел еще на мосту № 68.

Заинтригованный таинственным тоном Джэчана, словно ему открывали сокровенный секрет, Кён Чанхён с мальчишеским азартом хлопнул его по локтю и пробормотал:

«Ладно, ладно. Но ты теперь у меня в долгу», — и охотно принял ожерелье.

На следующий день Джэчан подарил точно такие же подвески с ягуарами Юрам и Джону Ноа.

Это была мера предосторожности на всякий случай.

Однако больше всего он рассчитывал на Кён Чанхёна, поскольку тот был связан с Хан Тэхуном. Юрам и Джон Ноа, скорее всего, просто сообщили бы о происшествии своему руководителю отряда, что значительно замедлило бы процесс, в то время как Хан Тэхун мог проявить инициативу самостоятельно.

Сон Джэчан вспомнил время, которое видел на часах в последний раз: 3:02. Военные явились подозрительно быстро. Неужели Кён Чанхён настолько способный?

Сквозь пелену тумана Джэчан различил силуэт человека, несущего его.

Он решил, что газ вызывает галлюцинации. Ведь этот человек был как две капли воды похож на Ко Уджина. На фоне тёмно-синего хребта горы Овол его лицо казалось пугающе суровым.

«В том, что он здесь, нет ничего удивительного...»

Было бы куда более странно, если бы Чанхён первым пришёл на помощь. Должно быть, газ дал о себе знать. Сон Джэчан слабо улыбнулся, не осознавая, что газ уже полностью контролирует его. Его рот и руки двигались сами по себе, как им заблагорассудится.

В следующий миг, когда Джэчан вновь обрёл сознание, он уже находился в спасательной шлюпке. Галлюцинация это или реальность, но Уджин протягивал ему кислородную маску.

— …Этим… директора Юн Соми… нет, Юн Соми, накорми её дерьмом…

Ощущая дискомфорт, Сон Джэчан невнятно бормотал, пытаясь всячески вырваться из-под прозрачной маски.

Ко Уджин вздохнул и вздохнул и схватил маленькую голову, которая пыталась вырваться, не давая тому выкручиваться. Другой рукой он плотнее прижал маску к лицу.

Прошло пять минут, как Джэчан, судя по всему, участвовавший в перестрелке с преступниками, был спасен.

Вероятно, из-за переизбытка газа Сон Джэчана каждый раз при пробуждении бросало из стороны в сторону. Он бессвязно бормотал что-то о его мачехе, доставая из кармана смятую пачку бумаг и пытаясь всучить её Уджину.

Побочный эффект газа. Психотропная смесь, разработанная военными, вызывала неконтролируемую болтливость и странные поступки.

Ко Уджин знал, что отношения между Сон Джэчаном и директором Юн Соми оставляют желать лучшего, но действительно ли он хотел передать эти бумаги именно ему?...

— …Поторопись… с этим…

Словно заведённый, Джэчан снова протянул бумаги.

Внезапно его тело качнулось вперёд. Уджин едва успел подхватить его, и смятые листы бумаги выскользнули из его руки. Ничего не оставалось, кроме как положить эти документы к себе в карман.

Похоже, проще воспринимать его как сильно пьяного. Ко Уджин мягко похлопал Сон Джэчана по спине и коротко вздохнул.

— …

Вздрогнув, Уджин резко повернулся к Джэчану, нахмурив темные брови. Джэчан направлял его, пока их тела соприкасались.

С удивлением посмотрев в сторону, Уджин заметил, что зрачки Джэчана заметно сузились. Возможно, он бессознательно оказывал руководство. Джэчан направлял Уджина, но сопровождать кого-то в такой ситуации было совершенно неуместно.

Уджин собирался отстранить Джэчана, но неожиданно замер, почувствовав его эмоции, которые передавались через поддержку.

«Уджин... госпожа Юн Соми...»

Обычно мысли и чувства Сон Джэчана во время сеансов руководства были отрывочными и мимолётными. Словно риф, на мгновение показавшийся над водой и тут же скрывшийся под нахлынувшей волной.

И все же были вещи, которые передавались так же чётко, как правда и ложь. Если раньше преобладающее чувство во время наставничества ощущалось как эгоизм и извращённое собственничество, то за последний год главным ощущением стала теплота.

Она не исчезла и сейчас.

Эмоции Сон Джэчана, когда он продолжал бормотать о его мачехе и пытался всучить ему стопку документов, были полны неподдельной радости.

Не требовалось гадать, что за этим стоит. Сон Джэчан, похоже, искренне верил, что с помощью этих бумаг Уджин сможет свергнуть Юн Соми. И, кроме того, он всем сердцем желал ему счастья. Хоть сам умирал.

— Хан Рой… ребёнок… Что с Хан Роем?

Более того, теперь он искал ещё и похищенного ребёнка.

— С ним всё в порядке, лучше беспокойся о себе.

После обнаружения ребёнка командир отряда Джин Дэхо поднял крик и тут же доложил начальству, поэтому все присутствующие примерно понимали, кто такой Хан Рой и что происходит.

Услышав холодный ответ Ко Уджина, Сон Джэчан лишь улыбнулся. Его круглые глаза превратились в полумесяцы, а пухлые щёки округлились так, что любой невольно рассмеялся бы. Зрелище было чрезвычайно комичным, но Ко Уджин вместо смеха чувствовал, как внутри все закипает чёрным пламенем.

— Проводник Сон Джэчан, как вы себя чувствуете?

Вернулся фельдшер, осматривавший пострадавших от газа. Снова измерив необычно высокую температуру тела Джэчана, он нахмурился.

— Странно. Кислород не помогает… То, что он в сознании, уже хорошо… А, эспер Ко Уджин?

Фельдшер нерешительно замолчал. Эспер Ко Уджин тем временем снял с пациента кислородную маску, просунул руки ему под мышки и поднял на руки, как ребёнка. В случае отравления газом такая поза действительно помогает предотвратить удушье.

— Куда вы его несёте? Ему нужен покой, положите его!

— Я знаю своего проводника лучше, чем вы, — отрезал Ко Уджин, не обращая внимания на фельдшера. Он понимал, как странно это выглядит, но у него не было выбора. Он просто взял Сон Джэчана на руки и сошёл с аварийного катера.

— Уджин… Уджин-а… Юн Соми…

Всю дорогу по причалу Сон Джэчан, уткнувшись подбородком в плечо Ко Уджина, шептал ему на ухо бессвязные слова. Несмотря на попытки убедить себя, что тот просто пьян, Уджин не мог отделаться от тревоги: голос Джэчана слабел с каждой минутой.

— Я понял, помолчи… Просто молчи, — с тревогой повторял он, пытаясь заставить его замолчать. Тело Сон Джэчана била дрожь. Зная, что это вряд ли поможет, Уджин крепче прижал к себе его хрупкое тело, словно пытаясь согреть. Словно опомнившись, что не может позволить Джэчану направлять себя, Уджин осторожно сменил позу, не давая ему слишком близкого контакта.

Ненормальная температура, дрожь, едва ощутимая вибрация, пронизывающая всё его тело… Всё говорило об одном:

Проводник.

Сон Джэчану нужен проводник.

Глава 77

— Где проводник Ким Гынвон? — Ко Уджин схватил за плечо проходившего мимо проводника из пятого отряда.

После первого успешного подавления в районе рыболовецкой базы царил хаос: десятки людей пытались взять ситуацию под контроль. На место происшествия были срочно направлены пять отрядов проводников. Ким Гынвон наверняка где-то здесь.

— Проводник Ким Гынвон? Разве он не отправился на гору Овол?

От этих слов Уджин похолодел. Ким Гынвон и без того был известным любителем приключений. Что еще хуже, он даже не отвечал на телефонные звонки.

«Чёрт, это же экстренная ситуация...»

Нервно сунув телефон в карман, Уджин нежно погладил Джэчана по спине, пытаясь унять нарастающую тревогу. Он разрывался: обратиться к первому попавшемуся проводнику, рискуя раскрыть тайну Джэчана, или продолжать поиски.

— Вам случайно не нужен проводник? — раздался тихий голос.

Это была Нам Хэсоль, стажёр из второго отряда проводников.

Уджин заметил её ещё раньше, но, поглощённый поисками Ким Гынвона, просто не обратил внимания.

Два часа назад именно она оперативно прибыла на место и, к счастью, наткнулась на Кён Чанхёна, разыскивающего руководителя первого отряда проводников Хан Тэхуна. Услышав о датчике местоположения, она сразу помчалась к Ко Уджину.

Именно благодаря ей Уджин смог оперативно задействовать отряд ESOF, минуя все ненужные бюрократические процессы. Не будь среди похитителей телепорта, не пришлось бы разрабатывать сложный план подавления, и Сон Джэчана спасли бы намного раньше.

«Пожалуйста, возьмите меня с собой».

Нам Хэсоль выдвинула это условие в обмен на координаты местоположения Джэчана. Вот почему она оказалась здесь.

— Мне не нужен проводник, — после короткой паузы ответил Уджин, глядя на Нам Хэсоль.

На её белых щеках, усыпанных нежными веснушками, словно в тихой мольбе, дрожали чёрные глаза. Всего на мгновение обратив внимание на её дрожь, Уджин собрался было пройти мимо, но тут она, понизив голос, произнесла:

— Не эсперу Ко Уджину… Я говорю о старшем Сон Джэчане.

Уджин замер.

Будь Сон Джэчан в сознании, он бы точно обратил внимание на превратности судьбы: Нам Хэсоль распознала в нем эспера, как в прошлом в Хан Рое. Ситуация повторялась, и вновь требовалась срочная помощь проводника.

Тёплый речной ветер пронёсся сквозь заросли тростника, запутавшись между тремя людьми.

Уджин повернулся к Нам Хэсоль. В её невинных глазах смешались настороженность и тревога. Его колебания длились лишь мгновение. Он смог только кивнуть.

***

Нам Хэсоль действовала стремительно.

Без лишних слов. Она сосредоточилась исключительно на стабилизации длины волн Сон Джэчана, молчаливо держа его за руку. К счастью, коэффициент совместимости оказался на удивление высоким, и Ко Уджин почувствовал, как состояние Сон Джэчана начало выравниваться. На его лице впервые за долгое время промелькнуло облегчение.

— Всё готово. Поторопитесь.

Словно ничего не произошло, Нам Хэсоль быстро ретировалась обратно на место происшествия.

Уджин рассеянно проводил взглядом её развевающиеся на ветру волосы и снова забрался в катер скорой помощи. Ранее встревоженный фельдшер теперь с успокоением отметил улучшение состояния пациента и, слегка озадаченный, завел мотор.

От прибытия на причал до пересадки в машину скорой помощи и отправки в клинику Росса, которую экстренно переоборудовали в специализированную больницу для пострадавших, всё было организовано до мелочей.

Ким Гынвон прибыл в клинику уже после того, как Сон Джэчан прошёл общее обследование.

— Как себя чувствует проводник Сон?

Палата была одноместной. Убедившись с помощью портативного измерителя, что волновые показатели стабилизировались, оба облегчённо вздохнули.

— Эй, а почему у тебя такая длина волны?

Почувствовав прилив энергии, Ким Гынвон удивлённо огляделся. Он даже не подозревал, что Ко Уджин тоже нуждался в поддержке.

«...Ну, сейчас, по крайней мере, всё относительно стабильно».

Другим эсперам приходилось несладко, даже когда их стабильность падала до 30%, но Ко Уджин обычно с лёгкостью преодолевал этот предел. Изначальное именно это состояние было для него привычным. Но в последнее время он ходил, словно полностью заряженный аккумулятор.

— Давай я тебе помогу. Зачем ты упрямишься?

Пока Ким Гынвон говорил, он вдруг осознал, что давненько не направлял Уджина. Когда это было в последний раз? Кажется, в начале года, когда они случайно пересеклись в Центре.

Почему Уджин в последнее время избегал его помощи? Гынвона пронзила странная мысль. Он украдкой взглянул на Сон Джэчана, чей профиль казался невозмутимым, как скала, и тревожные мысли стали ещё навязчивее.

—…Ты же не будешь требовать руководства от пациента, в самом деле? — Ким Гынвон погладил свою растрёпанную бороду. Каким-то образом, он был уверен, что сможет надавить на Уджина.

— Проводник Сон, увидев тебя в таком состоянии, тут же бросится помогать, как только очнётся.

Сработало. Ко Уджин тут же поднялся со стула. Ким Гынвон не знал, должен ли быть доволен или нет, но последовал за ним.

Они покинули палату и направились к центральному посту, с которого просматривался больничный вестибюль. Устроившись бок о бок на стульях для охраны в одном из коридоров, они наконец приступили к сеансу поддержки. Уджин заверил, что нагрузка не критическая, и Гынвон начал направлять его.

«И это он называет хорошим состоянием, чтоб его!»

Гынвон вздохнул, казалось, будто он разговаривает с упрямым братом-подростком. Он похлопал Уджина своей широкой ладонью, одновременно устанавливая контакт для поддержки.

— Интересно, от кого этот парень получил руководство? — спросил Гынвон, указывая на палату.

В отличие от тишины в палате Сон Джэчана, в остальной больнице царила суматоха. День и ночь медицинский персонал сновал туда-сюда, заботясь о спасённых заложниках. Уджин, глядя на эту суету, полную долга и ответственности, ответил:

— Ученица Сон Джэчана. Проводник-стажер помогла ему.

— Вау, у неё талант. Ух ты, она отлично справилась с поддержкой. Я, возможно, не справился бы лучше, даже если бы попытался изо всех сил. Ты говорил, она проводник A-класса? Разве она не отлично подходит этому парню?

Ким Гынвону приходилось использовать усилитель, чтобы хоть как-то направлять Сон Джэчана на острове Ментоза. По его оценкам, коэффициент совместимости между ними не превышал 10%.

Ученице Сон Джэчана даже не понадобился усилитель, чтобы его стабилизировать. При одинаковом классе это означало, что их уровень совместимости был гораздо выше, чем у него с Джэчаном.

— О, уже пять утра! Солнце встало, новый день… Пора домой.

Ким Гынвон, потягиваясь и разминая затёкшие шею и плечи, вдруг поймал себя на том, что бормочет это себе под нос.

Обернувшись, он увидел Уджина, неподвижно сидящего перед одноместной палатой. Глаза Гынвона, слегка покрасневшие от усталости, дёрнулись, а затем прищурились.

— Ты же не собираешься сидеть здесь и дальше, правда? — спросил Ким Гынвон, оглянувшись на Уджина.

— …

— Его состояние полностью стабилизировалось, врачи говорят, что он просто спит. Что, отравление газом – настолько серьёзная проблема? — с лёгкой иронией добавил он.

В последнее время его не покидало ощущение, что Уджин и Джэчан проводят слишком много времени вместе. Сначала Гынвон надеялся, что их отношения улучшатся, и даже организовывал для них посиделки с выпивкой, но...

«Всё это как-то... странно», — подумал он.

Ко Уджин давно не ходил на свидания. Из-за мелких пакостей Сон Джэчана ни одни его отношения никогда не длились дольше месяца, но сейчас он впервые сам так долго игнорировал настойчивое внимание противоположного пола. На вопрос «почему?» он бы уклончиво ответил: «У меня сейчас нет особого желания встречаться». Ким Гынвон его не покидало неприятное чувство, связанное с этой ситуацией.

Взять, к примеру, недавний случай. Стоило Гынвону упомянуть, о возможно высокой совместимости Джэчана и Нам Хэсоль, как он почувствовал странное леденящее чувство, исходящее от Уджина.

Уджин продолжал упрямо хранить молчание. Тогда Ким Гынвон, словно осенённый новой мыслью, осторожно схватил его за руку и потащил за собой, будто невзначай обронив:

— В любом случае, у него же семья есть, верно? Сказали, что уже связались с его опекуном.

В этот момент ноги Ко Уджина словно приросли к больничному полу.

— Хм…

Ким Гынвон, тащивший его за собой, тоже остановился. В его уставшем взгляде промелькнуло удивление, когда он почувствовал, как эта стальная фигура, будто в одно мгновение вросшая в пол, теперь тянет его назад. Однако Уджин не оставил Гынвону и шанса ретироваться.

В голове Уджина всплыли образы тех, кто мог считаться опекунами Сон Джэчана: его отец, Сон Минёль, и единственный брат, Сон Ынсу.

При мысли о Сон Ынсу лицо Ко Уджина стало еще холоднее. Он не знал, что тот улетел в США на пластическую операцию.

— Опекуны, говоришь? Думаешь, эти ублюдки придут сюда?

Ко Уджин отбросил руку Ким Гынвона и вошёл в палату. Сон Джэчан всё ещё спал. На фоне белоснежной больничной подушки его и без того бледное лицо казалось почти прозрачным.

Внезапная тишина в палате словно давила на спящего. Сон Джэчану предстояло встретиться с Сон Минёлем или Сон Ынсу в таком беспомощном состоянии.

Ко Уджин слишком хорошо знал, что значит семья, которая хуже, чем её отсутствие.

— Эй, Уджин! Ко Уджин!

Ким Гынвон окликнул его, сжимая в руке сумку с волновым измерителем, но Уджин даже не вздрогнул. Он скрыл лицо своей сильной ладонью, покрытой выступающими венами.

Казалось, он никогда не изменит своего решения.

Глава 78

Вскоре в больницу прибыл опекун Сон Джэчана.

— Эспер Ко Уджин, верно?

Незнакомая женщина кивком поприветствовала Уджина и протянула руку для рукопожатия.

Тонкий нос, плавный изгиб подбородка, плавная линия, поднимающаяся к ушам… Что-то в её лице показалось Уджину до боли знакомым, и в этот момент он вдруг осознал, что женщина, стоящая перед была сильно похожа на Сон Джэчана.

Неужели это его мать? Хотя выглядит она слишком молодо…

— Я тётя проводника Сон Джэчана, — представилась женщина. — Эспер Ку Джиын.

Ку Джиын специализировалась на анализе данных, расчётах и дедуктивном мышлении в небоевых сферах, поэтому работала в исследовательской лаборатории. До недавнего времени она почти не общалась с Уджином, так как два года провела на стажировке в Соединённых Штатах.

Причина её появления в больнице Росса была проста: семья Сон Джэчана проигнорировала звонок из больницы. Точнее, Сон Минёль всё ещё решал, как ему реагировать на происшествие.

А пока он пребывал в раздумьях, удалось связаться с Ку Джиын. Во время перерегистрации в Центре в начале года Сон Джэчан указал её номер в качестве контактной информации опекуна. Хотя это была всего лишь формальность, он внёс контактные данные не своих родителей или Сон Ынсу, а номер тёти, который знал наизусть.

За всё время работы его работы проводником Джэчану ни разу не потребовалось связываться с опекуном – ни до, ни после возвращения. Он просто внёс телефон тёти, полагая, что звонить ей никогда не придётся. И вот теперь, его тётя навещала племянника, не приходящего в сознание, с растерянным выражением лица.

— Я возьму образец крови у проводника Сон Джэчана.

В бледную руку воткнулась игла. Медсестра взяла кровь, а Ку Джиын, скрестив руки на груди, внимательно наблюдала за процедурой. Она даже заглянула в карту пациента – то ли из профессионального любопытства, то ли по какой-то другой причине.

Взгляд Уджина невольно задержался на Ку Джиын. Раз Сон Джэчан указал её в качестве опекуна, Уджин предположил, что между ними существует какая-то особая связь. Но, похоже, это было не так.

Во всяком случае, она казалась более адекватным опекуном, чем Сон Минёль. Уджин нарочно вышел из палаты, чтобы издалека понаблюдать за ней, но не заметил ничего подозрительного.

Это немного успокоило Уджина, и он подумал о том, чтобы ненадолго съездить домой. Он не смыкал глаз больше тридцати часов и остро нуждался в отдыхе.

Примерно через пять часов вечером Уджин, сменив военную форму, вернулся в больницу с немного покрасневшими глазами. Ку Джиын всё ещё была там.

Сон Джэчан по-прежнему лежал с закрытыми глазами и бледным лицом. Ку Джиын, читавшая экономический журнал, вытянув шею, словно черепаха, подняла голову.

— Он ещё не просыпался?

Ко Уджин с тревогой посмотрел на часы, надеясь, что Джэчан проснулся, а потом снова заснул. Сейчас было почти девять вечера. Газ в убежище преступников распылили вчера около трёх ночи, значит, Сон Джэчан был без сознания почти восемнадцать часов.

— Да, всё по-прежнему без изменений. Анализы в норме. Хотя тест на определение длины волн показывает высокий уровень стресса. С ним что-то происходило в последнее время? …А, нет, это же из-за вчерашнего…

Отвечая Уджину, Ку Джиын постепенно перешла от простого перечисления фактов к вопросам, с привычным ей бормотанием. Во взгляде, которым она окинула племянника, промелькнула тревога.

— Слышала, что и преступники, и ребёнок уже пришли в себя… Почему он единственный, кто никак не очнется?

Лицо Ко Уджина помрачнело. Сердце вдруг бешено заколотилось, и по телу от кончиков пальцев разлилась обжигающая волна энергии. Он ничего не мог с собой поделать. Молча стиснув кулаки, он вышел из палаты.

Достав телефон, он набрал номер Чхвэ Сонхвана. Не дождавшись даже гудка, выпалил в трубку:

— Ты узнал где он находится? Эспер-телепорт?

Когда Ко Уджин нашёл Сон Джэчана, на теле проводника были множественные следы насилия. Рядом валялся невысокий мужчина, без сознания из-за огнестрельного ранения. По яркой внешности Уджин сразу же узнал в нём эспера со способностями к телепортации, зверски избившего Сон Джэчана.

Уджин был готов немедленно отомстить, но дыхание Сон Джэчана было слишком слабым, и ему пришлось отложить расправу. Сейчас, когда Сон Джэчан никак не приходил в себя, жажда мести вспыхнула с новой силой.

Чхвэ Сонхван забеспокоился, слушая ледяной голос Ко Уджина, в котором слышалась готовность разорвать врага на куски.

«Даже если ты ничего не предпримешь, у этого эспера, похоже, большие проблемы».

Вон Сонгиль, эспер, обладающий способностью к телепортации, стал живым примером того, как можно покалечить человека, не нанося ни одной смертельной раны. На нем не было ни одного живого места. Что-то разворотило ему скулы. Согласно показаниям его сообщника и свидетеля, крупного мужчины по имени Кансан, всё это было делом рук проводника Сон Джэчана.

Даже если Вон Сонгиль был застигнут врасплох, проводник разделался с ним на редкость методично и жестоко.

«Очевидно, что он хорош в этом деле».

Не проходил ли Сон Джэчан секретную подготовку в элитном отряде или обучение на стража? Стражи, ответственные за защиту эсперов, обычно проходят серьёзную тренировку для противодействия крупным конфликтам с участием эсперов.

«Нужно просто набраться терпения… Хотя проводник Сон Джэчан, похоже, и сам неплохо умеет за себя постоять».

Чхвэ Сонхван вздохнул, размышляя об этом. Обстановка не располагала к откровенному разговору, поэтому он решил просто ответить на вопрос.

[ Он находится в 3-й больнице общего профиля. После лечения его переведут в следственный изолятор особого режима. ]

Ко Уджин уловил странно кислый тон в голосе Чхвэ Сонхвана. Он уже собирался задать ещё пару вопросов, когда мимо прошла группа медиков и скрылась в палате Сон Джэчана. Пробормотав: «Позвоню позже», он бросился следом.

Врач, просматривая медицинскую карту, улыбнулся и огласил результаты дополнительных анализов. Магнитно-резонансная томография подтвердила, что это было всего лишь легкое сотрясение мозга, и диагноз был пересмотрен.

— Теперь можете не волноваться. Сегодня он должен прийти в себя.

Услышав эти слова, Уджин почувствовал, как тепло разливается по груди, словно с плеч свалился огромный груз.

Ку Джиын тоже облегчённо вздохнула. Когда медики покинули палату, она, разминая затёкшую шею, заметила, как заметно расслабился эспер Ко Уджин.

Взгляд Уджина был прикован к ее племяннику, а кончики пальцев слегка подрагивали. Ку Джиын, внимательно наблюдавшая за ним некоторое время, вдруг сказала:

— Можете к нему прикоснуться.

Его непроницаемый взгляд скользнул к ней, ее слова были неожиданными. Ку Джиын продолжала разминать шею, любуясь тенью Ко Уджина на стене больничной палаты.

— Разве вам не хочется к нему прикоснуться? Сделайте это сейчас, пока он спит. Я знаю нрав Джэчана, и когда он проснётся, он уже этого не позволит...

Хм, а может, и нет… Понравилось бы ему, если бы он его погладил?

Услышав бормотания Ку Джиын, Уджин изумлённо распахнул глаза.

Подумать, что он хотел прикоснуться к нему. Уджин просто обрадовался, узнав, что Сон Джэчану ничего не угрожает. Да, мелькнула мысль о растрепавшихся волосах на лбу… Но прикасаться к нему он не собирался.

Уджин уже хотел извиниться, как вдруг Ку Джиын поднялась, похлопала себя по талии.

— Ох, надо сбегать за суши, хочется перекусить! — и, махнув на прощание рукой, вышла из палаты.

Прежде чем Уджин успел что-то сказать, она исчезла за дверью.

«...Я могу прикоснуться к нему?»

Ошеломлённый, Уджин вновь устремил взгляд на Сон Джэчана. Внезапно жужжание увлажнителя воздуха стало более отчетливым. Казалось, даже его мысли наполнились этой влажной атмосферой, пока он смотрел на спящего.

«...»

Лицо, еще недавно покрытое пылью и грязью, теперь чистым и выглядело опрятно. Яркие синяки на щеках всё ещё напоминали о пережитом, но в целом он выглядел намного лучше, чем вчера или утром.

Уджин бросил взгляд на плотно закрытую дверь палаты. Убедившись, что в коридоре тихо и поблизости никого нет, он осторожно подошёл к кровати.

Сначала он просто хотел убрать прядь, упавшую на лоб. Но в какой-то момент обнаружил, что нежно отводит с лица тонкие тёмные волосы. Они оказались густыми, мягкими и слегка пушистыми на ощупь.

На мгновение Ко Уджин залюбовался этой шелковистой текстурой. Но тут же опомнился. Сейчас не время заигрывать с волосами.

Всё из-за странного предложения Ку Джиын.

Нахмурившись, Уджин тихо вздохнул и вытащил из-под стола дополнительный стул. Он оказался слишком низким для его роста и тесным для ног, но Уджин не обратил на это внимания. Он придвинул его вплотную к кровати и осторожно отвернул край одеяла. Перед ним лежала рука Сон Джэчана – та, что была свободна от капельницы.

Неожиданно изящная рука.

И именно эта рука спасла ребёнка от захвата в заложники.

Глава 79

В глазах Ко Уджина промелькнула мрачная тяжёлая тень.

Он понимал, что парень поступил верно, и каким-то чудом всё сложилось как нельзя лучше.

Но вместе с тем он отчаянно надеялся, что он больше никогда не сделает подобный выбор. Но это болезненное воспоминание – о том, как он потерял его из виду в момент телепортации, и как нашёл его в таком плачевном состоянии – пронзило его, и лицо Уджина снова омрачилось. Он подумал, что лучше бы он просто оставался на заднем плане, как и раньше.

Уджин не понимал этой резкой перемены. Как из отчаянного эгоиста он превратился в само воплощение самоотверженности?

Уджин лишь слегка коснулся кончиков пальцев того, на кого только что смотрел. Даже лёгкое прикосновение к коже, размером меньше ногтя, вызвало отклик: уникальная световая энергия Сон Джэчана незаметно перетекла к нему. Это ощущалось как руководство во сне.

Не отрывая пальцев, Уджин потёр ладонью грудь. Раньше лишь от одного вида этого парня у него сводило живот, а теперь Уджин не мог отдёрнуть своей руки.

Когда-то Уджин надеялся, что эмоции парня не будут передаваться ему во время сеансов поддержки. Ведь привязанность Сон Джэчана казалась ему высшей формой эгоизма.

Однако, в какой-то момент, Уджин поймал себя на мысли, что хочет лучше понять свои собственные, эти смутно пробивающиеся чувства.

В голове роились вопросы. Брошюра парка «Юниверсал», которую он заметил в комнате парня ещё в начале года. Его готовность к сотрудничеству в руководстве хищников, даже отсутствие привычных насмешек. Датчик местоположения, найденный у Кён Чанхёна… Словно всё было спланировано заранее. Необъяснимые поступки, вроде упоминания мачехи при передаче документов, связанных с образцом, найденным на месте преступления.

Мысли о Сон Джэчане стали навязчивыми и вызывали всё большее беспокойство.

Уджин, всё это время машинально теребивший маленький ноготь парня, вздохнул. Но теперь уже не видел смысла копаться в этом. Всё это не имело значения, пока тот лежал без сознания.

Оставалось лишь надеяться, что Сон Джэчан скоро очнётся.

***

Сон Джэчан внезапно очнулся посреди ночи, гадая, не сон ли это. Всё вокруг казалось нереальным: больничный потолок, темнота за окном, больничная рубаха, трубка капельницы, торчащая из тыльной стороны ладони…

«Кажется, я действительно рехнулся».

Прямо перед ним стояла тётя, которую он не видел со времён регрессии.

— Ты проспал семнадцать часов. У тебя вообще есть разум?

Джэчан не верил своим глазам и зажмурился. Голос тёти, Ку Джиын, продолжал:

— Ты… ты что, совсем спятил?

— …

— Ты герой? Эспер? Как тебя угораздило в такое вляпаться?

Сон Джэчан медленно распахнул глаза. Он попытался повернуть голову, чувствуя слабый запах антисептика. Смутно припомнилось, как он зарегистрировал тётю в качестве своего опекуна.

Он прекрасно понимал возмущение тёти. Нежданно-негаданно получить опеку над племянником, ещё более избалованным и грубым, чем самовлюблённый Сон Ынсу… Это, мягко говоря, не обрадовало бы.

— …Здравствуйте, — Сон Джэчан едва успел поприветствовать тётю. Голос прозвучал так хрипло, что он невольно нахмурился.

Услышав неожиданное приветствие племянника, Ку Джиын подумала, не поднялась ли у него температура. В этот момент дверь распахнулась, и вошёл дежурный врач с довольным видом.

— Я лишь на минутку.

Джэчану было всё равно, что врач проводит осмотр. Он не сводил глаз с тёти, которую впервые после регрессии мог разглядеть как следует.

— Температура и жизненные показатели в норме, — доктор, закончив вносить данные в карту, слегка улыбнулся. Он сообщил, что его могут выписать уже через пару дней, и ушёл.

Ку Джиын тоже медленно поднялась. Племянник очнулся, врач сказал, что всё в порядке… Она почувствовала, что отношения ответственности между дальними родственниками подошли к концу, и захотела поскорее вернуться домой и отдохнуть.

— Ну, раз ты очнулся, я пойду. Береги себя…

Не успела она закончить фразу, как кто-то потянул её за одежду. Когда она опустила взгляд, то увидела, что её племянник держит её за край куртки. Ку Джиын озадаченно нахмурилась.

Но то, что он сказал дальше, оказалось ещё более странным:

— Вы проходили обследование в этом году?

О чем он говорит?

— Ты о том, которое я прохожу раз в два года?

— Нет, я говорю о расширенном исследовании волн эспера.

Расширенное исследование волн… Разве это не для эсперов старше сорока?

— Твоя тётя ещё молода.

Ку Джиын, которая и без того не любила даже обычные медосмотры, услышав про расширенное исследование, проводимое лишь ближе к сорока, тут же отрезала.

— Но все же…

Сон Джэчан облизал пересохшие губы. Казалось, он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Во рту было противно. Ку Джиын резко одёрнула куртку, освобождая её от цепкой хватки племянника.

Её начинало раздражать, как он украдкой поглядывает на неё. Он напоминал ей бездомного щенка, нашедшего хозяина и боящегося его потерять. Она не понимала, с чего вдруг такое внимание, если раньше он её в упор не видел.

Она сделала вид, что не заметила, как нервно подрагивали его пальцы.

— Я пошла, — бросила она и вышла из палаты.

Выскочив из помещения, Ку Джиын столкнулась с Ко Уджином, который ждал снаружи. Он выходил, чтобы позвать врача, как только заметил первые признаки пробуждения Джэчана.

Ку Джиын испытывала тёплые чувства к этому молодому человеку, который молча присматривал за её племянником.

— Спасибо, — на самом деле, она перекинулась с ним куда большим количеством слов, чем со своим собственным племянником, поздоровавшимся с ней всего три минуты назад. Она кивнула, коротко пожала руку Ко Уджину и поспешила прочь.

— …

Тем временем, Сон Джэчан, оставшись один в помещении, вспоминал последнюю встречу с тётей перед регрессом. Он навещал её в клинике Росса, куда её положили за день до его отправки на подземную базу «Чёрного лебедя».

«Перестань нести чушь про привидения и лучше принимай поливитамины».

Он не мог рассказать о «Чёрном лебеде», поскольку это была сверхсекретная миссия. Он лишь сказал, что ему снятся кошмары. Тётя, увешанная электродами, отмахнулась от его слов и настойчиво совала ему баночки с витаминами. Даже будучи прикованной к постели из-за болезни эспера, она всегда старалась накормить его всевозможными добавками, когда он приходил её навестить.

«Ох, это бесполезно…»

«О будущем надо заботиться заранее. Болезнь в юности – страшная штука, мой мальчик».

Тётя была права. Нужно было позаботиться обо всём заранее. Кто бы мог подумать, что тот разговор с ней станет последним?

Если бы только он знал…

Ему стоило хоть раз сказать: «Я люблю тебя».

В некотором роде, их отношения с тётей сложились из цепочки небольших инцидентов. Крупные события подобны низвергающемуся водопаду, влекут за собой слишком много непредсказуемых переменных, которые сложно контролировать. И хотя восстановить семейные отношения с тётей, какими они были до регресса, казалось вполне возможным, на деле это казалось задачей не из лёгких.

Эмоции всегда были его слабым местом.

Стрелки часов приближались к десяти вечера.

Уставившись в тускло освещённый потолок, где горела лишь настольная лампа, Джэчан неловко вздохнул.

Внезапно на потолке мелькнула тень. Проследовав за её вытянутой формой, Сон Джэчан увидел Ко Уджина, замершего в дверях.

…

Увидев выражение лица Джэчана, Ко Уджин заколебался и не смог сразу войти в палату. Тот смотрел в одну точку, погружённый в какие-то неведомые мысли. Это незнакомое выражение, которое он видел впервые, странным образом приковало его взгляд. Мгновение спустя Ко Уджин оторвался от своих мыслей и встретился взглядом с Джэчаном.

Между ними повисла тонкая нить молчания.

Ко Уджин никогда не считал молчание неловким, но сейчас ему вдруг захотелось его оборвать. Возникло непреодолимое желание что-то сказать. Желательно – что-нибудь этакое, чтобы опухшая щека Джэчана хоть немного дрогнула в улыбке.

— Тебе следует принять душ.

Фраза вылетела прежде, чем он успел её обдумать. Выпалив слова, которые Ким Гынвон обычно использовал в качестве шутки, Ко Уджин чуть не прикусил язык. Однако результат себя оправдал.

— Да, — Сон Джэчан криво усмехнулся, признавая, что он, мягко говоря, не в лучшей форме.

Тусклый свет от лампы падал на синяк на его щеке, которую Ко Уджин так бережно вытирал. Зрачок, освещённый этим косым светом, казался особенно чистым и прозрачным. Несмотря на всю неопрятность его вида.

— Спасибо, что навестил.

Джэчан не знал, что Ко Уджин всё это время был в больнице, и, решив, что тот заглянул ненадолго, поблагодарил его за визит.

Но мирная атмосфера продлилась лишь мгновение. Внезапно глаза Джэчана широко распахнулись. С совершенно серьёзным лицом он пошарил под своей больничной одеждой и резко попытался сесть.

— Что случилось?

Ко Уджин машинально шагнул вперёд. Поддержав его за спину, он помог Джэчану сесть, а тот настойчиво спросил:

— Что с моей одеждой? Где она?

Ко Уджин несколько раз моргнул. Несмотря на то, что его испачканная кровью и грязью одежда висела в шкафу, он понимал, что тот ищет не только её.

— Ты ищешь это? — Уджин достал из кармана сложенный вдвое документ. Он взял его с собой на всякий случай, даже после того, как переоделся в чистое.

Сон Джэчан не понимал, как документы оказались у Ко Уджина, и замер, пытаясь ухватить ускользающее воспоминание.

Глава 80

«…Этим… директора Юн Соми… нет, Юн Соми, накорми её дерьмом…»

«Ах, отравление газом...»

Сон Джэчан неловко почесал щеку и взял предложенную пачку документов. Тщательно просмотрев каждую страницу, он вернул часть Ко Уджину.

— Передайте это председателю Ко. Этот адрес электронной почты – секретаря директора Юн Соми.

В прошлом похитители, получив выкуп от Хан Джихуна, оставили Хан Роя в заранее оговорённом месте и исчезли, сохранив в секрете местоположение своей базы. Естественно, доказать наличие усилителей у преступников было невозможно. Равно как и причастность Юн Соми.

«Я предполагал, что Юн Соми может быть как-то связана с «Чёрным лебедем», но не думал, что найду доказательства так быстро».

Джэчан вспомнил адрес, найденный на рыболовецкой базе: [mirth008@umail.ur]. Источник адреса электронной почты был указан на картине в художественном музее Терра. Mirth (или веселье) – восьмая работа из серии гравюр покойного художника Пэк Дуджина.

— Проверьте работы на стенах музея Терра.

Сообщив эти подробности Ко Уджину, Джэчан надеялся хоть как-то ему помочь, но не получил ожидаемой реакции. Возможно, Уджин счёл, что это недостаточно серьёзный удар по директору Юн Соми?

После инцидента на острове Ментоза директор Юн Соми и так потеряла значительную часть доверия председателя Ко Ёнчхана. С самого начала их союз был браком по расчёту, без малейшей капли привязанности. Если бы общественности стала известна её связь с «Чёрным лебедем», это заставило бы председателя Ко Ёнчхана защищать её, чтобы сохранить лицо. Однако, ситуация была совсем бы иной, если бы Уджин передал документы непосредственно Ко Ёнчхану. И без того прохладные отношения с Юн Соми, которая была всего лишь деловым партнёром, серьёзно ухудшились бы, а доверие к Уджину, наоборот, возросло.

Несмотря на свои двадцать два года, гениальный Ко Уджин наверняка это понимает.

«Но почему он выглядит таким подавленным?»

Вместо радости на его лице читалась лишь отстранённость, а аура была заметно слабее, чем обычно. Вокруг него словно застыл тонкий слой льда.

Джэчан помедлил, собираясь с духом. Оглядевшись, он решил смочить горло, прежде чем заговорить. Едва он потянулся к чашке на столике, как Уджин молча наполнил её водой и протянул ему.

— Что с преступниками?

Почувствовав облегчение, Джэчан сделал глоток и осторожно спросил:

— Особенно с Вон Сонгилем… Эспером-телепортом?

Когда слова полились рекой, в сознание Джэчана хлынул поток вопросов, требующих немедленного ответа. Больше всего его волновала судьба с трудом схваченного Вон Сонгиля.

Уджин молчал. Лишь волна пара от увлажнителя бесшумно витала в воздухе. Наконец, Уджин медленно заговорил.

— Он проходит лечение в 3-й больнице общего профиля под строгой охраной. По завершении лечения и следственных мероприятий он будет переведён в Центр временного заключения эсперов.

Когда они ворвались в убежище похитителей, по какой-то причине большинство преступников покинули рыболовецкую базу. Однако, поскольку Уджин спас самого важного заложника и обезвредил эспера-телепорта, он быстро отказался от дальнейшего участия в операции.

В настоящий момент временно организованная объединённая следственная группа ведёт интенсивные поиски скрывшихся захватчиков. Хотя им и не удалось поймать главного организатора и Мозга, ответственных за основную часть преступлений, большинство подозреваемых задержаны.

— Что насчёт мальчика, которого также держали в заложниках? С ним все в порядке?

— С ребёнком все в порядке.

Хан Рой также находится на лечении этажом ниже, в той же больнице.

Высшие чины продолжали активно обсуждать обстоятельства случайного обнаружения похищенного племянника президента.

Услышав это, Сон Джэчан почувствовал, как напряжение отступает, и облегчённо выдохнул. Он опасался, что ему придётся в одиночку расхлёбывать последствия инцидента в парке «Юниверсал» и похищения Хан Роя, но, похоже, ситуация разрешилась на удивление благополучно.

Это не просто счастливая случайность, а какое-то невероятное стечение обстоятельств. На разбитых губах Джэчана заиграла довольная улыбка.

В отличие от него, Уджин с самого начала чувствовал себя крайне некомфортно.

Сразу после пробуждения Сон Джэчана интересовали только директор Юн Соми, террористы, ребёнок и обстоятельства произошедшего. Неужели ему совсем не интересно собственное состояние?

— Ты отравился газом, и твоя волновая стабильность упала до двадцати процентов. У тебя диагностировали ушиб лица, на лечение которого потребуется около трех недель, и легкое сотрясение мозга, — решил рассказать Уджин, не дожидаясь вопросов. — И завтра пришлют следователя. Поскольку это явная самооборона, расследование будет чистой формальностью.

Преступники утверждали, что в них стрелял Сон Джэчан, и на пистолете были обнаружены его отпечатки. Теперь, когда он пришёл в себя, следственная группа появится уже завтра.

Неожиданная поддержка Ко Уджина заставила глаза Сон Джэчана изумлённо расшириться.

— Большое спасибо!

Джэчан пытался понять, был ли Уджин скорее обеспокоен, чем зол. Его губы снова тронула улыбка. Он выжил, увиделся с любимой тётей, по которой так сильно скучал, и услышал слова поддержки от Ко Уджина. Что может быть лучше?

И даже навестил его в такой поздний час.

Казалось, сегодня ему будут сниться только хорошие сны.

— Спасибо, Уджин, — пробормотал Джэчан, и сон начал овладевать его расслабленным телом.

Заметив, что веки Джэчана отяжелели, Ко Уджин молча помог ему дойти до ванной и вернуться в постель.

Вспомнив, что Джэчан ничего не ел, кроме глотка воды, он осторожно тронул его за плечо, но тот лишь пробормотал во сне, что наелся глюкозой из капельницы. И тут же заснул с улыбкой на лице. Ко Уджин долго смотрел на его мирно спящее лицо, неосознанно расслабляясь.

«Неужели это и правда так вкусно?»

Застыв на месте со странным чувством, он невольно заметил, как монотонно падают капли из капельницы. Одна только мысль о том, что это помогает наполнить Джэчану желудок, вызвала у него улыбку.

Ко Уджин коснулся своего, дрогнувшего в улыбке, рта, и прилёг на дополнительную кровать. Подперев голову руками, он погрузился в раздумья.

Неудобная поза, свисающие с кровати ноги, простой белый потолок – всё это не имело значения. Он не чувствовал ни дискомфорта, ни скуки.

В тишине палаты лишь ровное дыхание спящего Джэчана, такое же размеренное, как звук капельницы, успокаивало Уджина, убеждая его, что все в порядке.

***

На следующий день, после известия о том, что Сон Джэчан пришёл в себя, в палату потянулись посетители. Их было немного, но поток, казалось, не иссякал.

Первым гостем стал Ко Уджин. Со свежими после душа щеками и опрятным видом, Сон Джэчан подумал, что поступил правильно, встав пораньше и приняв душ.

— Когда тебя выпишут?

— Сказали, что завтра.

Уджин, пришедший с самого утра, выслушал ответ, устроился в кресле и погрузился в чтение.

Джэчан хотел сказать, что Уджин может уйти, если занят, но он боялся, что тот и правда уйдёт. Эта неловкая ситуация казалась ему забавной и даже приятной. Он был искренне благодарен Уджину за визит и, если бы это зависело от него, хотел бы, чтобы он остался подольше.

«Я, действительно, жалок», — подумал Сон Джэчан, скрывая свои самоуничижительные мысли за поеданием шоколадки «Бонбон», которую принёс Ко Уджин.

Вторым посетителем, около десяти утра, стал сотрудник следственного отдела.

— Старший инспектор Квон Хвиён, объединённая оперативная группа по расследованию захвата заложников в парке «Юниверсал» и похищения Хан Роя.

Инспектор выглядел старше среднего возраста, но короткая, аккуратная стрижка придавала ему моложавый вид. Он быстро составил протокол, как и говорил вчера Уджин. Все процедуры оказались формальностью. Сухие показания были сочтены достаточными.

Третьими навестить его пришли стажеры из второго отряда.

— Сонбэ, это настоящая удача! — восторженно поприветствовали они его. Воспользовавшись суматохой Сон Джэчан заметил, как Нам Хэсоль что-то шепчет Ко Уджину. Длинные распущенные волосы прикрывали часть лица Ко Уджина.

— …

Их взгляды на мгновение встретились, но Джэчан сделал вид, что ничего не заметил, и переключил внимание на учеников.

— Что случилось?

— Нас прислала командир Хон Едок. Сонбэ, вы действительно потрясающий! — восхищённо заявила Сон Сеин, протягивая фруктовую корзину. Они сказали, что все вместе собирали деньги на этот подарок.

Почувствовав неловкость, Джэчан тут же заказал подарочные карты в популярной кофейне и раздал их ученикам. К ним присоединилась и Хэсоль.

Несмотря на то, что, казалось, формальности соблюдены, стажеры не спешили уходить. Раньше отношения между ними и их наставником были далеки от дружеских. Почему они сейчас так себя ведут? Пора присмотреться к этим подозрительным переменам.

— Сонбэ, вы что, правда от нас уходите? — спросил Хан Мёнгю, выжидающе наблюдавший за происходящим. Сон Джэчан нахмурился, не понимая о чем он говорит, но Сон Сеин тут же толкнула его локтем в бок.

Почувствовав неладное, Сон Джэчан уже собирался расспросить их подробнее, когда дверь в палату снова отворилась.

Четвёртыми, незадолго до обеда, навестить его прибыла делегация в строгих костюмах с огромными корзинами фруктов и цветов.

Стажеры тут же повскакивали с мест. Их попытки наладить контакт явно оказались напрасными. Времени на расспросы больше не было. Наспех пожелав скорейшего выздоровления, они поспешно ретировались.

Тем временем прибывшие в костюмах мужчины, расставив корзины по всей палате и поприветствовав Джэчана, как по команде, принялись что-то докладывать по своим беспроводным гарнитурам.

Джэчан сразу понял, кто эти вежливые, но бесцеремонные люди в дорогих костюмах. Как и ожидалось, ровно через десять минут в дверях возникла фигура, в которой безошибочно угадывался военный генерал с головы до ног – это был его отец, Сон Минёль.

Глава 81

Заметив Ко Уджина, Сон Минёль лишь на мгновение нахмурился, и тут же одарил сына нежной улыбкой.

— Джэчан, ты в порядке?

Люди в костюмах оказались не просто сопровождающими. Скользнув взглядом мимо них, Сон Джэчан заметил в толпе репортеров с фотоаппаратами, блокнотами и телефонами.

— Ты не представляешь, как я волновался, когда узнал о случившемся. Сначала я был в ярости от твоей безрассудности, но потом… потом я ощутил такую гордость…

Льстивый, но лишенный искреннего тепла голос отца звучал фальшиво, предсказуемо и до оскомины скучно. Джэчану захотелось огрызнуться, но он сдержался и, тихо сказал:

— Отец, вы можете разблокировать мою карту прямо сейчас?

Уголки губ Сон Минёля едва заметно дрогнули, когда он отвернулся от журналистов. Внезапно в его памяти всплыл телефонный разговор с представителем банка, состоявшийся в начале этого года.

«Сэр, мы заметили подозрительную активность по вашей карте… Ваши запросы на обналичивание средств стали слишком частыми. Если вам срочно нужны деньги, возможно, вам стоит обратиться в наш партнерский банк за кредитом? Даже своевременное погашение долга по кредитной карте может негативно повлиять на ваш кредитный рейтинг…»

Это произошло после того, как Сон Минёль решил обратиться в банк, чтобы заблокировать карту Джэчана в наказание за непослушание. Причиной послужила ситуация, связанная с Ынсу. Его задел тон консультанта – максимально осторожный, но все же… Сон Минёль, привыкший к особому отношению в финансовом секторе с тех пор, как унаследовал семейный бизнес, впервые столкнулся с подобным пренебрежением. Это было шокирующим.

— Я буду пользоваться картой разумно. Пожалуйста, разблокируйте её, хорошо?

И вот, снова этот наглец пытается выставить его в неприглядном свете перед журналистами!

Кончики пальцев Сон Минёля дрогнули, ему хотелось отвесить сыну пощёчину за его незрелое поведение, но он не мог позволить себе подобную сцену перед прессой, которую сам же привёл с собой.

Единственное, что выдавало его раздражение – это то, как он оттягивал воротник своей военной формы. С невинным видом Джэчан продолжал настаивать на разблокировке карты, словно искренне раскаивался. И, казалось, его мольбы становились громче с каждым щелчком затвора фотоаппарата. В конце концов, Сон Минёлю ничего не оставалось, кроме как подняться с места, так и не добившись желаемой цели.

«Он никогда не разблокирует карту».

Джэчан почувствовал мимолётное сожаление, глядя на закрывающуюся за отцом дверь. Это было единственное, что могло порадовать его в этом визите.

Но зачем он вообще приехал? Даже если этот инцидент и привлёк внимание прессы, Джэчан не ожидал, что отец сочтёт нужным лично навестить его в больнице. Слегка разочарованный, он откинулся на подушку.

На обед подали питательную кашу. Как и следовало ожидать от больничной еды, в отличие от завтрака, она оказалась совершенно безвкусной. Джэчан через силу съел несколько ложек и взял пару кусочков запечённого цыплёнка у Ко Уджина, который в это время ел обед, заказанный через приложение для доставки.

Как только уборка была закончена, появился следующий посетитель.

— Держи. Твой ноутбук.

Это был Кён Чанхён. Ноутбук достали из огромной сумки через плечо, вся поверхность которой была усыпана принтами, что заставило Джэчана задуматься, где он умудрился достать такую сумку?

Кён Чанхён был единственным, к кому Джэчан мог обратиться с таким вопросам.

— Ты ведь помнишь, что должен исполнить три моих желания, да? — Чанхён завёл свою привычную песню о желаемом вознаграждении.

— Как скажешь.

— Ты слишком великодушен. Я просто хочу получить то, что заслуживаю.

— Как скажешь.

Сон Джэчан повторил фразу и включил ноутбук. Мгновенно подключившись к облачному хранилищу, он начал загружать фотографии. Сегодня утром ему удалось сделать несколько снимков на телефон Ко Уджина.

Параллельно он запустил программу для дешифровки. Именно поэтому он и попросил Кён Чанхёна принести ноутбук. С тех пор как он обнаружил Чёрную метку, Джэчана не покидало желание ее расшифровать. Эта система кодирования требовала наличия специальной панели с набором символов и ключа, хранящегося на ноутбуке.

— Что это? Что ты делаешь?

Чанхён попытался по привычке приобнять Джэчана, но получил отказ. Он не стал предпринимать дальнейших попыток, поскольку Джэчан сказал, что ему больно, и, к тому же, Чанхён не хотел тратить драгоценное желание на то, что причиняет дискомфорт его другу. В этот момент его взгляд встретился с холодным взглядом Ко Уджина.

Кён Чанхён замер на мгновение, но тут же встал, с ещё более упрямым видом.

Он демонстративно схватил ближайшую к Ко Уджину корзину с фруктами, шумно развернул упаковку и обратился к нему:

— Эй, верни мою подвеску.

На самом деле Кён Чанхён до этого ни разу не разговаривал с Ко Уджином. Им двигали детские мысли в духе «враг моего друга – мой враг». Ведь если бы Хан Тэхун тогда вовремя ответил на звонок, устройство слежения не попало бы к стажеру из второго отряда, а та, в свою очередь, не передала бы его Ко Уджину.

— У меня его нет, — последовал ледяной ответ.

— Что?

— У меня его нет. Я передал его в следственный отдел в качестве вещественного доказательства.

Ко Уджин ответил, не отрывая взгляда от книги, с ледяным хладнокровием и безупречной осанкой. Его невозмутимый тон был настолько непроницаемым, что невозможно было понять, говорит он правду или лжёт.

В этот момент его позвал Сон Джэчан. Чанхён бросил ещё один взгляд на это раздражающе красивое лицо и, прихватив охапку апельсинов, отступил.

— Подвеска?

Джэчан, сосредоточенно работавший на ноутбуке, оторвался от экрана и посмотрел на Чанхёна. Тот водрузил апельсины на кровать и подробно рассказал обо всем, что знал о спасательной операции. Лишь тогда Джэчан понял причину этой нетипичной оперативности военных.

— Но долго ещё он тут будет сидеть? Уже три дня прошло.

Чанхён ворчливо очистил третий апельсин. Его тон был явно рассчитан на то, чтобы его услышали. Джэчан, почувствовав лёгкое покалывание в носу от аромата свежих апельсинов, наполнившего палату, переспросил:

— Три дня?

— А ты не знал? Ко Уджин торчит здесь с самого начала. Слухи поползли, потому что он специально взял отпуск и не вышел на работу. Кто-то может подумать, что он твой опекун, — проворчал Чанхён, выковыривая сочную мякоть апельсина. Ко Уджин вздрогнул и застыл, но так и не оторвал взгляда от книги.

Кён Чанхён вытер руки влажной салфеткой и прищурился. Ему никогда не нравился Ко Уджин. Тот, несмотря на всю свою неприязнь к Джэчану, каждый раз бросал на него тяжёлый, предостерегающий взгляд, когда Чанхён искал утешения у друга, как мужчина у мужчины.

Если тебе что-то не нравится, просто скажи. Какой смысл ненавидеть без причины? Чанхён хотел, чтобы Ко Уджин определился. Он не хотел, чтобы Ко Уджин морочил голову его другу и строил свои странные гримасы.

После ухода Чанхёна в палате повисла странная атмосфера. И дело было не только в том, что он съел все апельсины в корзине и ушёл.

«...Не могу поверить, что ты все это время был рядом».

Джэчан уставился в погасший экран ноутбука, забыв запустить программу дешифровки. Он пытался сохранять невозмутимость, но чувствовал, как тело едва заметно подрагивает. Подозрительно быстрая реакция спасателей объяснялась тем, что Ко Уджин, вместо Хан Тэхун, лично бросился ему на помощь, использовав трекер. Этот факт на мгновение озадачил его…

Щеки Сон Джэчана стали горячими.

— Спасибо.

Прежде чем жар поднялся ещё выше, Джэчан выдавил из себя то, о чем думал с самого начала. И снова его поразило, как благодарность может быть такой неловкой.

Ко Уджин тоже закрыл книгу, в которой так и не перевернул ни одной страницы.

— …Я обязан тебе большим.

Джэчан замер над клавиатурой, задумавшись над неожиданными словами, и поднял голову.

— За то, что рассказал мне о моей мачехе.

Уджин упомянул Юн Соми.

Благодарность за информацию о Юн Соми вызвала такой румянец на белых щеках Уджина, что Джэчану пришлось приложить немало усилий, чтобы не потерять самообладания.

Красивый…

Джэчан видел немало фотографий Уджина в прессе, где тот мягко улыбался, но с таким румянцем он видел его впервые… Это было невероятно. Несмотря на то, что он знал, что так пялится нехорошо, Джэчан все равно не мог отвести взгляд. От участившегося сердцебиения его собственное лицо начинало гореть.

— …Да. Спасибо.

После обмена благодарностями повисла неловкая пауза. Разделённый экран ноутбука отображал результаты расшифровки, но Джэчану было трудно сосредоточиться.

Уджин тоже явно испытывал трудности. Книгу, которую он выбрал, уже довольно долго лежала у него руках, но он так и не смог перевернуть страницу. Слова расплывались перед глазами.

Уджин то и дело менял позу, чувствуя странное беспокойство. Он пытался сосредоточиться на чтении, но воздух в больничной палате словно мешал этому. Несмотря на расслабляющую обстановку и отсутствие необходимости использовать свои силы, мозг Уджина лихорадочно перебирал одни и те же мысли, не давая ему покоя.

Не в силах больше выносить эту неловкость, Ко Уджин уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, как вдруг появился последний посетитель на сегодня.

— Как ты?

Это был Хан Тэхун, командир первого отряда проводников.

Независимо от погоды Тэхун был одет в идеально сидящий костюм-тройку. Казалось, достань он сейчас из портфеля, зажатого в руке, свежий номер престижного экономического журнала, это никого бы не удивило.

— Не могли бы вы нас покинуть?

Увидев Ко Уджина, Тэхун отреагировал совсем не так, как предыдущие посетители. В ответ на это требование Уджин лишь захлопнул книгу.

— Боюсь, не могу. Я беспокоюсь, что что-то может случиться.

— О чем тут беспокоиться? Больница Росса и так находится под усиленной охраной.

— Одержимость эспера своим проводником порой абсолютно иррациональна.

Уджин ответил невозмутимо, словно не испытывал никакой одержимости.

— Командир отряда, вы ведь сами это знаете, как никто другой. Или я не прав насчёт вашей истории с эспером Чхве Сонхваном?

На мгновение Тэхун замолчал.

Джэчан, наблюдавший за внезапной перепалкой, вопросительно приподнял брови.

Из-за его положения было сложно прочитать выражение лица Тэхуна. Ко Уджин, как всегда, смотрел прямо перед собой с совершенно бесстрастным видом. Ни один из них, казалось, не собирался уступать.

Глава 82

— Командир, спасибо, что пришли.

Чувствуя неловкость за обоих мужчин, Сон Джэчан попытался разрядить обстановку. Он надеялся, что Хан Тэхун переключит своё внимание с Уджина на него.

Вскоре Хан Тэхун сам подошёл к его кровати.

— Это я должен быть благодарен. Вы спасли моего племянника.

Эти слова должны были продемонстрировать расположение Хан Тэхуна к Хан Рою. Джэчан вспомнил о непростых отношениях между отцом Хан Роя, Хан Джихуном, и самим Хан Тэхуном. Мысль о том, что Хан Тэхун не слишком-то беспокоился о безопасности племянника, казалась вполне вероятной.

Тогда что же заставило его лично прибыть сюда?

Джэчан отложил ноутбук, лежавший у него на коленях. Хан Тэхун, продолжая стоять и не садясь в гостевое кресло, произнёс:

— Даже несмотря на эту… весьма безрассудную попытку.

— …

— Вы будете уволены из второго отряда проводников.

Что за абсурд?

Джэчан сначала растерялся, затем удивился, но предпочёл дождаться дальнейших объяснений Хан Тэхуна. Он верил, что за этим решением кроется веская причина. Глядя на это непоколебимое внешнее спокойствие, Хан Тэхун едва заметно улыбнулся одними губами и добавил:

— Вместо этого вы будете зачислены в первый отряд.

Это явное желание его спровоцировать заставило Джэчана задохнуться от возмущения. Казалось, Хан Тэхун уловил его настроение без слов, потому что дальше заговорил мягче, будто успокаивая:

— Кроме того, вас ждёт награда. Ваши подвиги уже несколько дней подряд занимают первые полосы всех изданий. Граждане, оказавшиеся заложниками, выражают вам свою благодарность. Центр также признаёт ваши заслуги и планирует наградить вас.

Хан Тэхун протянул ему лист бумаги из портфеля. Это был напечатанный официальный документ.

«Медаль почёта?»

Лишь теперь Сон Джэчан окончательно осознал истинную причину внезапной дружелюбности отца.

Он внимательно изучил документ. Присмотревшись, он заметил, что в графе получателя тоже значилось: «Командиру 1-го отряда проводников».

Значит, его перевод был спланирован заранее?

Теперь обрели смысл и слова стажеров:

«Сонбэ, вы что, правда от нас уходите?»

Всё стало на свои места. До регрессии он бы воспринял это все иначе, но сейчас он совершенно не желал переходить в первый отряд.

— Это также означает, что я принимаю ваше предложение, сделанное шесть месяцев назад. Я поддержу всё, что бы вы ни задумали.

В этот момент Сон Джэчан невольно вздрогнул. Этих слов он ждал почти год. Заявление о безоговорочной поддержке от Хан Тэхуна во всех его будущих начинаниях.

… Но почему же он не чувствовал искренней радости?

— Благодарю вас, командир, — произнёс Сон Джэчан машинально и бросил взгляд за плечо Хан Тэхуна.

И тут же встретился с пронзительным взором Ко Уджина. Точно так же, как в тот раз в отеле, когда он столкнулся с Уджином в компании Хан Тэхуна, его сердце вновь сжала тяжёлая тоска.

Раздавила...

— Оплата та же, что вы предлагали.

Хан Тэхун продолжал говорить непринуждённым тоном, словно не замечая возникшей неловкости.

На мгновение Сон Джэчан потерял нить разговора.

О какой оплате идёт речь?

— Я говорю об «удовольствии», — прозвучал в ответ низкий голос. Хан Тэхун испытывал лёгкое желание отомстить Ко Уджину за упоминание Чхвэ Сонхвана. Несмотря на явно обеспокоенное выражение лица молодого проводника, он, не считая нужным извиняться, высказался прямо, как ему хотелось.

— Как тогда в отеле, — рука с крупными узловатыми пальцами, не вязавшаяся с его опрятной внешностью, похлопала Сон Джэчана по плечу. Металлический, насыщенный аромат духов на мгновение задержался в воздухе и исчез.

— …

У Сон Джэчана скрутило живот. Его захлестнула волна тошнотворного отвращения, словно он тонул в вязкой грязи, – то самое чувство, которое он испытал, когда Уджин застал его в компании Хан Тэхуна поднимающимся в номер отеля.

— Благодарю вас за предложение, командир, — стараясь говорить как можно более радостно, произнёс Сон Джэчан. — Но не могли бы вы дать мне время обдумать предложение о переходе в другой отряд? Вы предложили мне такую щедрую возможность, поэтому я хотел бы тщательно всё обдумать.

Услышав это, Хан Тэхун лишь снисходительно улыбнулся, прекрасно понимая, что такая реакция продиктована присутствием Уджина, который стоял у него за спиной.

Ничего не ответив, Хан Тэхун взял свой портфель. Он не собирался принимать во внимание обстоятельства, в которых оказался Сон Джэчан. Он уже решил, что будет лучше приручить того заранее, поскольку собирался взять его под своё крыло.

Хан Тэхун на мгновение вернулся к воспоминаниям о событиях прошлой зимы. Затем, сделав короткий шаг вперёд, он задал вопрос, как будто только что вспомнил.

— Ах да. Вы нашли слабое место эспера Ко Уджина?

Улыбка не сходила с лица Хан Тэхуна, даже несмотря на то что Сон Джэчан никак не отреагировал на его слова. Это была самодовольная, победоносная улыбка человека, уверенного в своей власти. Он уже собирался отвернуться, так как и не ждал немедленного ответа. Когда он почти покинул больничную палату…

— Да.

Этот неожиданный ответ заставил его начищенные до блеска ботинки замереть на месте.

— Это я. Слабость эспера Ко Уджина.

В этом бесстыдном тоне сквозило что-то вызывающее. Хан Тэхун лишь слегка повернул голову, бросив мимолётный взгляд на Сон Джэчана. Несмотря на разницу в возрасте, во взгляде Сон Джэчана сквозила дерзкая зрелость, словно он познал жизнь сполна.

Хан Тэхун мгновенно понял намерения Сон Джэчана. Если кому-то и суждено стать мишенью, то пусть это будет лучше он, чем Ко Уджин.

…Возможно, он даже не допускает мысли о том, что действительно может стать слабым место?

— Я и не подозревал, что вы так быстро всё поняли. Что ж, выходит, я не ошибся, приняв ваше лестное предложение, — с этими словами Хан Тэхун покинул больничную палату. Дверь бесшумно закрылась за ним.

***

И снова в больничной палате, где остались лишь Джэчан и Уджин, воцарилась совершенно иная, напряжённая атмосфера.

Джэчан никак не мог заставить себя взглянуть в глаза Уджину. В звенящей тишине одноместной палаты единственным звуком, нарушавшим её, был приглушённый гул оживлённой восьмиполосной трассы за окном. Но даже он, казалось, растворялся в этой удушающей тишине.

Наконец, Уджин нарушил молчание, и в воздухе отчётливо послышалось тихое жужжание работающего кондиционера.

— Предложение?

Сон Джэчан, собиравшийся открыть ноутбук, замер, услышав этот тихий вопрос. Прочистив горло, он ответил как можно более спокойным тоном:

— Хочу использовать связи Хан Тэхуна в своих интересах.

Сказав это, Джэчан попытался сосредоточиться на экране ноутбука, но слова давались ему с трудом. Расшифровка данных была завершена, и на экране высветились преобразованные координаты:

Широта 32°48’60, долгота 69°53’20.

Координаты словно указывали на какое-то место, но Джэчан не мог сходу сориентироваться.

Чтобы хоть как-то успокоить дрожащие пальцы, он с силой сжал и разжал кулак. Открыв сайт с картой мира, он заговорил, стараясь придать своему голосу непринуждённость:

— Хан Тэхун предложил мне покровительство.

— …

— Знаешь, как только я попал в Центр и стал работать проводником, у меня появилось столько желаний… Столько всего захотелось купить. Ты же слышал, что отец лишил меня кредитки?

Джэчан постарался говорить легко и беззаботно, надеясь выглядеть беспечным.

Ему было горько от осознания того, что он может разочаровать Уджина, который не отходил от его постели, пока он был без сознания, но что поделать?

Надо было поступить так с самого начала. Ему так нравилось, как Уджин реагировал на его перемены, он так старался показывать ему только свои лучшие стороны, но всё это было лишь его эгоистичным выбором. Возможно, именно это отдаляло Нам Хэсоль и Ко Уджина.

В памяти Джэчана живо всплыла картина, как несколько часов назад двое людей непринуждённо перешёптывались. Похоже, за тот короткий период, когда он был без сознания, между ними наконец начали завязываться отношения. Но что он чувствовал, глядя на этих двоих, наконец обрётших своё место?

Было неприятно. Не нравилось, расстраивало.

Сон Джэчан признался себе в этих тягостных чувствах. Лучше воспользоваться возможностью, которую предоставил Хан Тэхун, и вернуть всё на круги своя. Он выплюнул механический ответ, словно будучи автоответчиком:

— Я хочу купаться в деньгах и ни в чём себе не отказывать.

На мгновение Ко Уджин потерял дар речи. Едва сумев отключить бурю мыслей, кружившихся в его голове, он спросил отрывистым и дрожащим голосом.

— То есть ты хочешь сказать, что собираешься переспать с командиром отряда?

— Знаешь, я готов пойти на всё, чтобы добиться успеха, — небрежно ответил Джэчан.

«Уджин, я сделаю всё, что угодно, ради тебя», — беззвучно шептал он себе, скрывая истинный смысл своих слов. Он и представить себе не мог, какой гром грянет в этот момент.

— Тогда сделай это со мной.

Эти слова Ко Уджин произнёс совершенно неожиданно.

Слова Ко Уджина обрушились на Сон Джэчана, словно удар грома с небес. Хан Тэхун, чёрная метка, результаты расшифровки – всё это вмиг вылетело из головы, словно его поразила молния. Пальцы, вводившие координаты на карте мира, замерли. Что он сейчас услышал?

Голос Уджина звучал так горячо и искренне, что, услышь его кто-нибудь посторонний, наверняка решил бы, что это признание в любви. И словно подтверждая это, Ко Уджин повторил ещё раз, с той же страстью:

— Прошу, сделай это со мной. Все, что ты сказал, я исполню любое твоё желание.

Сон Джэчан с трудом пытался собраться с мыслями, у него кружилась голова.

Неужели Ко Уджин… действительно предлагает ему переспать с ним? Нет, этого просто не может быть. Собрав остатки самообладания, он попытался переосмыслить слова Уджина, сопоставив их со всеми имеющимися данными.

Скорее всего, Уджин имел в виду, что готов оказать ему всяческую поддержку – финансовую или какую-либо другую. Что он хочет стать его союзником.

— …Зачем тебе это? — растерянно спросил Джэчан.

— Потому что мы друзья. И ты мой проводник, разве нет? — произнес Ко Уджин, глядя на совершенно растерянного Сон Джэчана.

На самом деле, Уджин обдумывал это уже довольно давно. Услышав от проводника Нам Хэсоль о существовании трекера местоположения, он торопил Кён Чанхёна, чтобы тот передал его, и всю дорогу на лодке в голове пульсировала лишь одна мысль...

Причина, по которой Сон Джэчан отдал датчик Кён Чанхёну, который мог похвастаться лишь тем, что был племянником президента, была очевидна. Он хотел, чтобы Хан Тэхун вышел на связь.

Сон Джэчан надеялся на помощь Хан Тэхуна

Глава 83

Лишь один этот факт подавил все остальные сомнения Ко Уджина. Листовка парка «Юниверсал», которую он заметил на столе Джэчана в начале года, его радостное согласие стать проводником для животных, заявление о преследовании и заранее подготовленный трекер обнаружения местоположения. Всё это вытеснило из его головы остальные мысли.

Джэчан передал устройство отслеживания Кён Чанхёну, чтобы оно в итоге оказалось у Хан Тэхуна. Словно наваждение, в голове Уджина вновь возник образ Джэчана, поднимающегося в гостиничный номер вместе с Хан Тэхуном. Это воспоминание снова и снова навязчиво кружилось в памяти Ко Уджина, не давая покоя.

«Если бы по какой-то причине ему понадобилась помощь… Почему не я? Почему он обратился к Хан Тэхуну, а не ко мне?»

— Почему ты можешь помогать мне, а я тебе нет? — продолжил Уджин решительным голосом. — Хан Тэхун – твой помощник, а я – эспер для благотворительности?

— …

В глазах Сон Джэчана отразился настоящий шок от напора Ко Уджина. Он хотел помочь ему?

«Это сочувствие или жалость?»

Он снова задумался о намерениях Уджина. В отличие от прежнего себя, он не представлял для того угрозы. Несомненно, именно поэтому обычная доброта Уджина, которую мог получить любой другой, теперь распространялась и на него. Как и сказал Уджин, поскольку Джэчан был его личным проводником, он мог бы воспользоваться его предложением и пойти этим путём.

Но, в любом случае, это было неверное направление для Уджина, ему не следовало идти по этой дороге.

Джэчан старательно избегал взгляда, направленного прямо на него. Собравшись с духом, он сосредоточился на расшифрованных цифрах и заговорил, не поднимая глаз на Уджина:

— В конце концов, это твое личное дело. А что ты можешь сделать?

Сон Джэчану было нелегко говорить в таком тоне с человеком, который весь день находился рядом, но он считал это неизбежным. Игнорируя неприятное чувство, грызущее сердце, Джэчан с холодной отстранённостью оттолкнул Ко Уджина, всем своим видом показывая, что он бессилен что-либо сделать.

— Что от меня требуется?

Однако его реакция в очередной раз превзошла ожидания Джэчана. Он не проявил ни гнева, ни разочарования. Просто сухо констатировал факт, и, словно опытный бизнесмен, перешёл к обсуждению условий сделки.

В этот момент Сон Джэчан потерял дар речи. Раньше он лишь вскользь задавался вопросом о возможностях Уджина, но теперь, после тщательного анализа, осознал, что тот способен на многое из того, что под силу Хан Тэхуну.

Обладая знаниями о грядущем будущем и военной мощи, Джэчан подозревал, что Ко Уджин тайно контролирует отряд ESOF. Если немного преувеличить, то даже одно подразделение ESOF сопоставимо с мощью всех эсперов. Поэтому союз с Уджином мог бы иметь эффект, равный получению контроля над эсперами.

Более того, сотрудничество с У Джином открывало перспективу взаимодействия с самим председателем Ко Ёнчханом. Хотя в прошлом председатель и не раскрыл всех своих чувств, Джэчан знал, что тот заботится об Уджине. Какова же стойкость должна быть у человека, чтобы до конца сопротивляться «Чёрному лебедю»? В действительности, Уджин находился в столь же идеальной позиции, что и Хан Тэхун…

«Приди в себя!»

Сон Джэчан едва удержался от желания ударить себя по голове. Разве он не решил посвятить себя счастью близкого человека? Если сейчас он выберет Ко Уджина, то предаст эту цель. Он не тот, кто сможет сделать Уджина счастливым. Он всего лишь ступень, ведущая к Нам Хэсоль, настоящей избраннице, способной подарить ему счастье.

— Что мне нужно сделать?

В конце концов, Джэчан решил дать Ко Уджину непосильную задачу. И как удачно, что подходящее задание случайно оказалось под рукой.

— Что-то вроде этого.

Он демонстративно протянул чёрную метку, которую хранил под подушкой, словно собирался бросить её Уджину. Затем развернул экран ноутбука, демонстрируя сложную программу для преобразования паролей, состоящую из бесчисленных столбцов и строк.

— Сможешь это расшифровать?

Хан Тэхун преуспел в шпионаже. Вероятно, у него уже были свои люди, внедрённые в разведывательное управление. Тот факт, что в прошлом Джэчан смог дослужиться до должности командира отряда в Центральном разведывательном управлении, также был связан с влиянием Хан Тэхуна. Метод расшифровки черной метки также был обнаружен членами команды разведывательного управления, включая Джэчана, которые были лояльны Хан Тэхуну.

— Во всяком случае, чем больше у нас образцов, тем выше вероятность взломать код.

Ко Уджин перешёл к объяснению основных принципов дешифровки. Сон Джэчан замер, уловив в его словах намёк на то, что у Уджина есть ещё одна чёрная метка.

«Не может быть…»

Неужели в сейфе за рамкой с фотографией пресноводной рыбы хранились ещё пароли?

Заметив замешательство Джэчана, Уджин взял книгу, которую читал. С последней страницы он извлёк аккуратно сложенный листок бумаги.

Это была ещё одна чёрная метка.

Зрачки Джэчана яростно забегали. В разгар и без того хаотичной ситуации ценная информация обрушилась на него, словно снежная лавина. Он даже не успел сделать никаких выводов. Уджин поспешил добавить:

— Это не всё. Я знаю ещё места.

— …

— Могу отвести тебя туда прямо сейчас.

Уджин посчитал, что момент подходящий. С тех пор как он обнаружил символ чёрного пера среди неизвестных английских документов, переданных ему Джэчаном, он ждал подходящего момента, чтобы заговорить об этом. К счастью, случай подвернулся сам собой.

— Решай быстрее. Военные планируют допросить виновных в ближайшее время.

В голове Сон Джэчана всё смешалось. Учитывая специфику дела, было очевидно, что на допросе будет присутствовать эспер с ментальными способностями. Раскроется и тот факт, что они пытались расшифровать чёрную метку. Разумеется, у Джэчана была распечатанная копия, но оригинал, скорее всего, оставался в сети.

Кадык Джэчана заметно дрогнул. Ко Уджин с невозмутимым видом наблюдал за его едва заметной нерешительностью. Уджин знал характер Джэчана так же хорошо, как и Джэчан знал Уджина. Вопрос был лишь в том, какой выбор сделает Джэчан.

Сглотнув пересохшую слюну, Джэчан наконец произнёс:

— …Эспер Ко Уджин, — мгновенно преобразившись, он плавно подтянул ноги и опустился на колени. — Эм… Ты не мог бы отвезти меня туда?

В конце концов, Сон Джэчан не отличался особой щепетильностью. Перед ним открывались столь грандиозные перспективы, и он не мог позволить себе их упустить. Моральные дилеммы были временно отодвинуты на второй план. Сейчас приоритетом было получение дополнительной информации о чёрной метке.

Итак, следующий день.

Округ скального плато Z-14, координаты: широта 32°48’60”, долгота 69°53’20”. Менее чем через двенадцать часов после выписки из больницы Сон Джэчан сиял от восторга ярче всех, находясь в тёмных недрах подводной лодки. Во рту он держал маленький фонарик.

Чёрная метка, найденная на рыболовецкой базе, указывала на координаты тайника учёного в округе Z, а вторая метка, обнаруженная в бункере, – на местонахождение некоего объекта. И вот он, этот объект, прямо перед ним. Спрятанный глубоко внутри корпуса гражданской подводной лодки, замаскированный под разобранные детали торпеды.

Джэчан нашёл то самое, что так отчаянно искали захватчики.

«Безумие…»

В глазах Джэчана плескалась неподдельная радость, когда он обеими руками сжимал тугую пачку банкнот. Наличные доллары. Даже на глаз – огромная сумма, накопленная за десятилетия незаконной торговли оружием и финансирования террористической деятельности.

Около 20 миллиардов вон (на 04.04.2025 ~1 148 976 000,00 рублей).

Не в силах сдержать ликование, Сон Джэчан резко вскочил на ноги. Небрежно бросив пачку денег и фонарик в груду долларов, он подбежал к Ко Уджину, молчаливо ожидавшему его за спиной.

— Уджин!..

Джэчан словно забил победный гол в дополнительное время. Мощные руки Уджина надёжно подхватили прыгнувшего к нему Джэчана, заключив его в крепкие объятия. С сияющим лицом Джэчан обхватил Уджина за сильную шею. Однако порыв возбуждения, в котором он раз за разом выкрикивал имя Уджина, быстро угас.

«Эй, что ты делаешь…»

Плечи Джэчана напряглись от неловкости.

«Теперь, когда я достиг своей цели, нужно отдать его Нам Хэсоль…»

Но осознание пришло слишком поздно. Ко Уджин крепко держал Джэчана в своих сильных руках.

***

Объём пачек денег, обнаруженных в тайнике учёного, был настолько велик, что Джэчану и Уджину пришлось совершить несколько спусков по железной лестнице, чтобы всё перенести. В итоге десятки битком набитых сумок заполнили собой весь задний отсек вертолёта, принадлежащего «Джи Групп».

Спустя несколько часов, даже после того как они пересекли небесный океан и вернулись в первый округ Союза, Сон Джэчана продолжало бить мелкой дрожью от внезапного денежного ливня.

— Половина этого – твоя, — прошептал Джэчан Уджину, снимая наушники и выбираясь из вертолёта.

Уджин отрицательно покачал головой, отбрасывая назад волосы, развевавшиеся от ветра, создаваемого лопастями винтов вертолёта. Несмотря на повторные предложения, он неизменно отказывался. Джэчан вдруг вспомнил о высотном здании в первом округе, зарегистрированном на имя Уджина. О здании, за которое председатель Ко Ёнчхан без тени сожаления заплатил огромный налог на наследство, щедро одарив тем самым своего сына.

«Что ж, этого, должно быть, достаточно, чтобы смотреть на эти деньги свысока».

Принимая во внимание оценочную стоимость здания, составлявшую 600 миллионов вон за пхён [1], такое пренебрежение деньгами становилось вполне объяснимым.

Местом посадки оказалась вертолётная площадка, расположенная на здании небоскреба Уджина. После того как вертолёт улетел, они вдвоём перенесли сумки с деньгами на подземную парковку.

Денег было столько, что им пришлось ещё два или три раза подниматься на крышу и спускаться обратно. Время заметно сократилось благодаря тому, что Уджин умудрялся нести сразу целую гору сумок. Поражающая воображение сумма денег заняла собой весь багажник и заднее сиденье машины Уджина.

Вскоре двигатель тихо заурчал, и автомобиль тронулся с места. Сон Джэчан, до этого момента погружённый в раздумья, наконец принял решение.

____

[1] Пхён – это единица измерения площади в Корее, равная примерно 3,3 кв. м.

Глава 84

Осознание обрушилось на него, словно лавина, погребая под собой. Где-то внутри разлилась глухая, ноющая боль, и Сон Джэчан ещё долго не мог пошевелиться, даже когда голоса стихли и шаги удалились.

В тот день он напился до беспамятства.

Он отправился на окраину первого округа, где шанс встретить знакомых был минимален. Искал место, где такие же одинокие души, потерявшиеся в ночной суете, пытались найти утешение в мимолётных удовольствиях.

Мимо проплывали лица, утопавшие в пороке.

К нему обращались с банальными вопросами:

— Вы здесь один?

— Почему так много пьёте?

Джэчан отвечал на них рассеянной улыбкой.

А потом он впервые оказался в гостиничном номере с кем-то. Было ли это спонтанным порывом? Или намеренным?

Они разделили мимолётное удовольствие. Ночь стёрлась из памяти, словно её и не было вовсе. Он был пьян в стельку.

Запомнилось лишь утро.

Открыв глаза, Сон Джэчан увидел перед собой миниатюрную незнакомку, с удивлением уставившуюся на него.

— Эй, мы ведь не знакомы?

— Вообще-то да, я впервые вас вижу.

После неловкого обмена репликами, они оба разразились пустым смехом. Вчерашний вечер они оба провели в опьянении, и теперь не могли вспомнить, как оказались в гостиничном номере.

— Знаешь… теперь я всё-таки понимаю, почему выбрала вас.

Девушка с бездонными, тёмными смеющимися глазами, легонько поцеловала его в щёку. Сон Джэчан попытался отстраниться, но замер, встретив её взгляд. Длинные и красивые глаза с чёрными зрачками напоминали ему кого-то.

— …Я тоже, — пробормотал Джэчан в ответ.

Она посмотрела на него с нежностью и обняла. И он не смог оттолкнуть. Её маленькие объятия были очень тёплыми. Возможно, все началось с ошибки, с минутного помутнения рассудка.

Но и потом он продолжал искать случайных встреч. Это был уже осознанный выбор.

Будь то пьяный или трезвый. Он был таким, каким был. Возможно, врождённые черты характера заложены в наших генах с рождения. Разве похождения Сон Ынсу не были такими же скандальными? У них один отец, и глупо думать, что лишь ему достались идеальные гены. Это была порочная семья.

Но Уджин был другим. Он знал это совершенно точно.

Джэчан вновь, чётко и прямо, произнёс свои слова перед Уджином, который молча смотрел на него. В глубине этих глаз невозможно было угадать, что творится в его душе.

— Мне также нужен сексуальный партнёр.

Сказав это, Сон Джэчан был уверен: теперь Уджин точно откажется от него.

— Как ты слышал, командир отряда Хан Тэхун тоже решил взять на себя эту роль.

Уджин был серьёзным человеком, особенно в таких вопросах. Даже если бы Джэчан тогда случайно не подслушал разговор Нам Хэсоль, он и раньше предполагал подобное. Уджин изначально был честным парнем, порой даже старомодным. Он ни за что не примет столь грязное предложение о сексуальном партнёрстве.

Из темноты переулка донёсся шум приближающегося автомобиля. Мимо проехала машина, свет её фар выхватили из мрака силуэт Уджина. На мгновение Джэчан отчётливо увидел его лицо. В его холодных глазах не читалось абсолютно ничего.

Но казалось, в этих глазах, более тёмных, чем сама ночь, мерцает чёрное пламя.

Джэчан, замявшись, неосознанно отступил назад, медленно оглядываясь по сторонам. Но Уджин оказался быстрее. Широкая ладонь перехватила его запястье, когда Джэчан потянулся к окну машины.

— Повтори ещё раз.

Низкий голос обжёг слух. Горячая рука крепко сжала его запястье, заставив плечи Джэчана невольно вздрогнуть.

— Говори, направляя, — произнёс Уджин с неосознанной властностью в голосе, вспомнив шёпот стажёра-проводника из второго отряда, посещавшей его в больнице.

«Нам не нужен волновой измеритель, Сон Джэчан сонбэ в стабильном состоянии», — донеслись в памяти слова проводника Нам Хэсоль.

Даже без её подтверждения Уджин и сам чувствовал, что состояние Джэчана нормализовалось. Ему стоило лишь немного сосредоточиться, чтобы уловить состояние эсперных волн.

Поэтому он ничуть не сомневался, требуя руководства. Нет, ему не хотелось получать направление от Джэчана, чьё лицо ещё украшали следы побоев. Ему желал знать, что творится в его голове.

Искренни ли его слова?

Сон Джэчан тоже разгадал намерения Ко Уджина. Согласно системе диагностики передачи эмоций и мыслей при поддержке, Ко Уджин находился на нулевом уровне, в то время как сам Джэчан колебался между первым и вторым. Осознание того, что его эмоции и мысли, пусть и в общей форме, передаются эсперу во время направления, в данный момент вызывало у Джэчана явное раздражение.

Конечно, он прошёл курс укрепления ментального барьера, готовясь к встрече с Сон Ынсу. При желании он мог бы заблокировать передачу эмоций во время руководства.

Сон Джэчан напрягся. Внезапно ему показалось, что перед ним стоит Уджин, каким он был непосредственно перед регрессией. Двадцатисемилетний Ко Уджин всегда заставлял его чувствовать себя беспомощным.

То же неумолимое давление – не чрезмерное, но игнорировать которое было невозможно, – и нечеловеческая сила, постепенно навязывающая свою волю. Ему казалось, что рука, крепко сжимающая его запястье, душит его.

Ко Уджин заметил напряжённое выражение лица Сон Джэчана: побледневшая кожа, напряжённые скулы и слегка дрожащие глаза. Словно капельки воды, трепещущие на кончике ветки, готовые сорваться вниз.

Уджин резко остановился, словно испугавшись, и отвёл взгляд.

— ......

Только тогда Уджин осознал, насколько напряжено его тело. Даже крепкую шею свело до самого затылка. К счастью, он не слишком сильно сжимал запястье Джэчана. Ослабив хватку, Уджин внимательно проверил его руку, убеждаясь, что на нежной коже не осталось следов.

— …Скажи это ещё раз.

Он попытался повторить свою просьбу тихим голосом, но ледяная атмосфера не рассеивалась. После тягостного молчания Ко Уджин просто отпустил Сон Джэчана.

Он не собирался насильно вторгаться в его мысли. Глядя на бледное, застывшее лицо Джэчана, Уджин задумался, имеет ли значение правдивость его слов. Разве он не понял это ещё во время инцидента с заложниками и похищением?

Когда Джэчан эгоистичен, это в миллион раз лучше. Поэтому он решил: даже если предложение о сексуальном партнерстве – правда, это не имеет значения.

Джэчан, казавшийся окаменевшим от напряжения, вдруг сам схватил Уджина за руку, когда тот начал отворачиваться.

— Да, это то, что мне нужно.

Прекрасные пальцы сжали его руку. Восстановив самообладание, Сон Джэчан поднял взгляд и, не дрогнув, посмотрел в чёрные, как смоль, глаза Уджина.

— Я всегда так жил. Не вижу ничего плохого в удовлетворении сексуальных желаний. Просто в Союзе архаичные взгляды, а в других странах к этому относятся, как к спорту, — с саркастичной усмешкой произнёс Джэчан.

И это была правда: до регрессии он действительно искал кого-то похожего на Ко Уджина для случайных связей. Двусмысленную ложь легче спрятать, прикрыв её убедительной правдой.

Сжавшиеся пальцы ещё сильнее стиснули руку Уджина. Продолжая уверенно направлять, он небрежно спросил:

— Сможешь заняться таким спортом?

Конечно, Сон Джэчан не знал, что Ко Уджин решил больше не выяснять его истинные чувства. Более того, он владел лишь частью правды, не представляя всей картины. Ко Уджин действительно был серьёзным человеком, но его серьёзность могла проявляться совершенно неожиданным образом.

— Да, — Ко Уджин ответил без малейшего колебания.

Он сделает это. Он готов на такой «спорт».

Взгляд Уджина стал твёрдым. Пока Джэчан говорил, стиснутые челюсти постепенно расслабились. Осознание такой огромной разницы в их мировоззрении вызвало кратковременную щемящую боль в груди. Но это чувство лишь больше укрепило его желание быть рядом.

Теперь стало очевидно, что Джэчан не просто имел дело с командиром отряда Хан Тэхуном. Он считал случайные связи нормой. Это чертовски опасно. Сколько же людей в этом мире придётся уничтожить? Неужели он не понимает, что, проводя ночи с кем попало, сам подвергает себя смертельному риску?

К тому же, Сон Джэчан был проводником. Недавний теракт ясно показал, насколько опасны разбушевавшиеся незарегистрированные эсперы. Что, если он столкнётся с эспером-преступником?

Тот факт, что Джэчан – мультипроводник, обладающий редкой способностью даже среди эсперов особого типа, и в одиночку одержал победу над Вон Сонгилем, эспером А-класса, давно был вытеснен из сознания Уджина.

Ко Уджин перехватил дрогнувшие от удивления пальцы. Его сильные, крепкие пальцы переплелись с тонкими и изящными. Тёплые направляющие волны, как всегда, аккуратно и бесконечно нежно, распутывали тяжёлую, скомканную энергию, добавляя едва уловимый оттенок возбуждения…

Руководство само по себе неизбежно стимулировало сексуальную чувствительность, а уж такое руководство, от проводника с такой внешностью… Он неизбежно станет мишенью для незарегистрированных эсперов-преступников.

Не осознавая, насколько предвзятым стал его взгляд на ситуацию, Ко Уджин пришёл к твёрдому выводу:

— Будет лучше, если это буду я, а не твой командир или какие-то случайные люди.

Так будет гораздо спокойнее. Пусть это решение отчасти иррационально, нелогично, даже чрезмерно – внутри он был в нём абсолютно уверен. Инстинкт подсказывал, что он сделал правильный выбор.

Сон Джэчан, понятия не имевший, как Уджин пришёл к такому заключению, застыл в полном замешательстве.

— Ты… — с трудом выдавил он, дрожащим от сомнения голосом. — Ты ведь такое… не выносишь…

Не успел он договорить…

Переплетённые пальцы сжались. В одно мгновение его с силой притянули к себе, и Джэчан мягко прижался грудью к крепкому торсу. В следующую секунду их губы соприкоснулись, и его глаза расширились от неожиданности, когда он ощутил тепло прижавшейся к нему плоти.

Все запутанные мысли, роившиеся в его голове, моментально испарились.

Глава 85

Осознание обрушилось на него, словно лавина, погребая под собой. Где-то внутри разлилась глухая, ноющая боль, и Сон Джэчан ещё долго не мог пошевелиться, даже когда голоса стихли и шаги удалились.

В тот день он напился до беспамятства.

Он отправился на окраину первого округа, где шанс встретить знакомых был минимален. Искал место, где такие же одинокие души, потерявшиеся в ночной суете, пытались найти утешение в мимолётных удовольствиях.

Мимо проплывали лица, утопавшие в пороке.

К нему обращались с банальными вопросами:

— Вы здесь один?

— Почему так много пьёте?

Джэчан отвечал на них рассеянной улыбкой.

А потом он впервые оказался в гостиничном номере с кем-то. Было ли это спонтанным порывом? Или намеренным?

Они разделили мимолётное удовольствие. Ночь стёрлась из памяти, словно её и не было вовсе. Он был пьян в стельку.

Запомнилось лишь утро.

Открыв глаза, Сон Джэчан увидел перед собой миниатюрную незнакомку, с удивлением уставившуюся на него.

— Эй, мы ведь не знакомы?

— Вообще-то да, я впервые вас вижу.

После неловкого обмена репликами, они оба разразились пустым смехом. Вчерашний вечер они оба провели в опьянении, и теперь не могли вспомнить, как оказались в гостиничном номере.

— Знаешь… теперь я всё-таки понимаю, почему выбрала вас.

Девушка с бездонными, тёмными смеющимися глазами, легонько поцеловала его в щёку. Сон Джэчан попытался отстраниться, но замер, встретив её взгляд. Длинные и красивые глаза с чёрными зрачками напоминали ему кого-то.

— …Я тоже, — пробормотал Джэчан в ответ.

Она посмотрела на него с нежностью и обняла. И он не смог оттолкнуть. Её маленькие объятия были очень тёплыми. Возможно, все началось с ошибки, с минутного помутнения рассудка.

Но и потом он продолжал искать случайных встреч. Это был уже осознанный выбор.

Будь то пьяный или трезвый. Он был таким, каким был. Возможно, врождённые черты характера заложены в наших генах с рождения. Разве похождения Сон Ынсу не были такими же скандальными? У них один отец, и глупо думать, что лишь ему достались идеальные гены. Это была порочная семья.

Но Уджин был другим. Он знал это совершенно точно.

Джэчан вновь, чётко и прямо, произнёс свои слова перед Уджином, который молча смотрел на него. В глубине этих глаз невозможно было угадать, что творится в его душе.

— Мне также нужен сексуальный партнёр.

Сказав это, Сон Джэчан был уверен: теперь Уджин точно откажется от него.

— Как ты слышал, командир отряда Хан Тэхун тоже решил взять на себя эту роль.

Уджин был серьёзным человеком, особенно в таких вопросах. Даже если бы Джэчан тогда случайно не подслушал разговор Нам Хэсоль, он и раньше предполагал подобное. Уджин изначально был честным парнем, порой даже старомодным. Он ни за что не примет столь грязное предложение о сексуальном партнёрстве.

Из темноты переулка донёсся шум приближающегося автомобиля. Мимо проехала машина, свет её фар выхватили из мрака силуэт Уджина. На мгновение Джэчан отчётливо увидел его лицо. В его холодных глазах не читалось абсолютно ничего.

Но казалось, в этих глазах, более тёмных, чем сама ночь, мерцает чёрное пламя.

Джэчан, замявшись, неосознанно отступил назад, медленно оглядываясь по сторонам. Но Уджин оказался быстрее. Широкая ладонь перехватила его запястье, когда Джэчан потянулся к окну машины.

— Повтори ещё раз.

Низкий голос обжёг слух. Горячая рука крепко сжала его запястье, заставив плечи Джэчана невольно вздрогнуть.

— Говори, направляя, — произнёс Уджин с неосознанной властностью в голосе, вспомнив шёпот стажёра-проводника из второго отряда, посещавшей его в больнице.

«Нам не нужен волновой измеритель, Сон Джэчан сонбэ в стабильном состоянии», — донеслись в памяти слова проводника Нам Хэсоль.

Даже без её подтверждения Уджин и сам чувствовал, что состояние Джэчана нормализовалось. Ему стоило лишь немного сосредоточиться, чтобы уловить состояние эсперных волн.

Поэтому он ничуть не сомневался, требуя руководства. Нет, ему не хотелось получать направление от Джэчана, чьё лицо ещё украшали следы побоев. Ему желал знать, что творится в его голове.

Искренни ли его слова?

Сон Джэчан тоже разгадал намерения Ко Уджина. Согласно системе диагностики передачи эмоций и мыслей при поддержке, Ко Уджин находился на нулевом уровне, в то время как сам Джэчан колебался между первым и вторым. Осознание того, что его эмоции и мысли, пусть и в общей форме, передаются эсперу во время направления, в данный момент вызывало у Джэчана явное раздражение.

Конечно, он прошёл курс укрепления ментального барьера, готовясь к встрече с Сон Ынсу. При желании он мог бы заблокировать передачу эмоций во время руководства.

Сон Джэчан напрягся. Внезапно ему показалось, что перед ним стоит Уджин, каким он был непосредственно перед регрессией. Двадцатисемилетний Ко Уджин всегда заставлял его чувствовать себя беспомощным.

То же неумолимое давление – не чрезмерное, но игнорировать которое было невозможно, – и нечеловеческая сила, постепенно навязывающая свою волю. Ему казалось, что рука, крепко сжимающая его запястье, душит его.

Ко Уджин заметил напряжённое выражение лица Сон Джэчана: побледневшая кожа, напряжённые скулы и слегка дрожащие глаза. Словно капельки воды, трепещущие на кончике ветки, готовые сорваться вниз.

Уджин резко остановился, словно испугавшись, и отвёл взгляд.

— ......

Только тогда Уджин осознал, насколько напряжено его тело. Даже крепкую шею свело до самого затылка. К счастью, он не слишком сильно сжимал запястье Джэчана. Ослабив хватку, Уджин внимательно проверил его руку, убеждаясь, что на нежной коже не осталось следов.

— …Скажи это ещё раз.

Он попытался повторить свою просьбу тихим голосом, но ледяная атмосфера не рассеивалась. После тягостного молчания Ко Уджин просто отпустил Сон Джэчана.

Он не собирался насильно вторгаться в его мысли. Глядя на бледное, застывшее лицо Джэчана, Уджин задумался, имеет ли значение правдивость его слов. Разве он не понял это ещё во время инцидента с заложниками и похищением?

Когда Джэчан эгоистичен, это в миллион раз лучше. Поэтому он решил: даже если предложение о сексуальном партнерстве – правда, это не имеет значения.

Джэчан, казавшийся окаменевшим от напряжения, вдруг сам схватил Уджина за руку, когда тот начал отворачиваться.

— Да, это то, что мне нужно.

Прекрасные пальцы сжали его руку. Восстановив самообладание, Сон Джэчан поднял взгляд и, не дрогнув, посмотрел в чёрные, как смоль, глаза Уджина.

— Я всегда так жил. Не вижу ничего плохого в удовлетворении сексуальных желаний. Просто в Союзе архаичные взгляды, а в других странах к этому относятся, как к спорту, — с саркастичной усмешкой произнёс Джэчан.

И это была правда: до регрессии он действительно искал кого-то похожего на Ко Уджина для случайных связей. Двусмысленную ложь легче спрятать, прикрыв её убедительной правдой.

Сжавшиеся пальцы ещё сильнее стиснули руку Уджина. Продолжая уверенно направлять, он небрежно спросил:

— Сможешь заняться таким спортом?

Конечно, Сон Джэчан не знал, что Ко Уджин решил больше не выяснять его истинные чувства. Более того, он владел лишь частью правды, не представляя всей картины. Ко Уджин действительно был серьёзным человеком, но его серьёзность могла проявляться совершенно неожиданным образом.

— Да, — Ко Уджин ответил без малейшего колебания.

Он сделает это. Он готов на такой «спорт».

Взгляд Уджина стал твёрдым. Пока Джэчан говорил, стиснутые челюсти постепенно расслабились. Осознание такой огромной разницы в их мировоззрении вызвало кратковременную щемящую боль в груди. Но это чувство лишь больше укрепило его желание быть рядом.

Теперь стало очевидно, что Джэчан не просто имел дело с командиром отряда Хан Тэхуном. Он считал случайные связи нормой. Это чертовски опасно. Сколько же людей в этом мире придётся уничтожить? Неужели он не понимает, что, проводя ночи с кем попало, сам подвергает себя смертельному риску?

К тому же, Сон Джэчан был проводником. Недавний теракт ясно показал, насколько опасны разбушевавшиеся незарегистрированные эсперы. Что, если он столкнётся с эспером-преступником?

Тот факт, что Джэчан – мультипроводник, обладающий редкой способностью даже среди эсперов особого типа, и в одиночку одержал победу над Вон Сонгилем, эспером А-класса, давно был вытеснен из сознания Уджина.

Ко Уджин перехватил дрогнувшие от удивления пальцы. Его сильные, крепкие пальцы переплелись с тонкими и изящными. Тёплые направляющие волны, как всегда, аккуратно и бесконечно нежно, распутывали тяжёлую, скомканную энергию, добавляя едва уловимый оттенок возбуждения…

Руководство само по себе неизбежно стимулировало сексуальную чувствительность, а уж такое руководство, от проводника с такой внешностью… Он неизбежно станет мишенью для незарегистрированных эсперов-преступников.

Не осознавая, насколько предвзятым стал его взгляд на ситуацию, Ко Уджин пришёл к твёрдому выводу:

— Будет лучше, если это буду я, а не твой командир или какие-то случайные люди.

Так будет гораздо спокойнее. Пусть это решение отчасти иррационально, нелогично, даже чрезмерно – внутри он был в нём абсолютно уверен. Инстинкт подсказывал, что он сделал правильный выбор.

Сон Джэчан, понятия не имевший, как Уджин пришёл к такому заключению, застыл в полном замешательстве.

— Ты… — с трудом выдавил он, дрожащим от сомнения голосом. — Ты ведь такое… не выносишь…

Не успел он договорить…

Переплетённые пальцы сжались. В одно мгновение его с силой притянули к себе, и Джэчан мягко прижался грудью к крепкому торсу. В следующую секунду их губы соприкоснулись, и его глаза расширились от неожиданности, когда он ощутил тепло прижавшейся к нему плоти.

Все запутанные мысли, роившиеся в его голове, моментально испарились.

Глава 86

Уджин накрыл растерянное лицо Джэчана широкой ладонью, словно намереваясь углубить поцелуй, но затем лишь едва слышно вздохнул. Вместо этого он нежно обнял его, притянув к себе. Багровые отметины на щеках и в уголках губ Джэчана всё ещё алели слишком ярко.

Поэтому, последовавший за этим поцелуй был лёгким, почти невесомым. Тёплые губы мягко сомкнулись, издав едва слышный влажный звук. От этого трепетного прикосновения, сопровождающегося лёгким покалыванием, Джэчан крепко зажмурился.

В последний раз Уджин крепче прильнул к его губам, затем чуть отстранился и негромко прошептал:

— …Всё ещё думаешь, что мне это не нравится?

Вибрация его низкого голоса ощущалась кожей, их носы почти соприкасались.

Губы Сон Джэчана дрогнули в нерешительности, словно он хотел что-то сказать, но теперь не мог произнести ни слова. Слова были излишни – всё его смятение без искажений передавалась Уджину.

Джэчан осознал это и поспешно прервал направление, но Уджину было всё равно. Он бережно держал его лицо в ладонях, стараясь не коснуться синяков. Пальцы скользнули к нежной мочке уха, и взгляд Уджина задержался на ней.

В действительности, дело было не в том, что ему «не так уж и плохо».

Ему было очень даже хорошо.

Глядя в дрожащие, расширенные глаза Джэчана, Уджин честно признал это.

Он не просто не против физической близости с этим парнем.

Нет. Ему это определённо нравилось.

***

Вернувшись в пустую комнату общежития, Джэчан лёг на кровать в полной темноте, даже не включив свет. В отличие от его неподвижного, словно мёртвого тела, устремлённого в потолок, в голове царил полный хаос.

«…Ты всё ещё думаешь, что мне это не нравится?»

В памяти вновь и вновь возникал приглушённый, странно обволакивающий голос Уджина.

В тишине машина тронулась с места.

Слова Уджина преследовали его. Они звучали эхом в голове, пока машина пробиралась по переполненным улицам вечернего города. Даже сухое «До свидания» у общежития не смогло их заглушить. Это был голос, похожий на признание, и он не давал ему покоя.

Уджин сказал, что прикосновения к нему не вызывают у него отвращения.

В памяти всплыл и поцелуй прошлой зимой. Короткий, но страстный миг соприкосновения губ. Тот момент, когда Уджин, со спокойной энергией, прикрываясь необходимостью руководства, явно поцеловал его по собственной воле.

Вряд ли Уджин сделал это из симпатии. Значит, вывод напрашивался сам собой: даже тогда он поцеловал его лишь потому, что не испытывал отвращения к прикосновениям. Однако в голове продолжала маячить история с Нам Хэсоль и образ «Ко Уджина, серьёзно относящегося к тактильным контактам».

Задумавшись на мгновение, Джэчан внезапно нашёл ответ.

«Она была особенной».

Вероятно, Нам Хэсоль была ему настолько дорога, что он крайне бережно относился даже к прикосновениям.

Он всё неправильно понял. Она, безусловно, важна для него, но сам физический контакт, похоже, не играл для него решающей роли.

Конечно, его заявление в духе «Пусть лучше твоим партнёром буду я, чем видеть, как ты подвергаешь себя опасности» было несколько чересчур. Но учитывая его чрезмерное чувство ответственности, которое порой было сложно понять, лучше было не зацикливаться на этом.

«Не это главное».

Джэчан резко сел на кровати. Не включая свет, он уставился расширенными глазами в беспросветную темноту потолка.

«Главное…»

Он отвесил себе звонкую пощечину. Боль была настолько острой, что он едва сдержал крик, но в голове прояснилось.

«Главное – взять себя в руки».

Если так пойдёт и дальше, Ко Уджин окончательно его поглотит.

«Нравится» говоришь…»

Понимает ли вообще Ко Уджин, что это значит?

Джэчану казалось, что его испытывают. Он едва успел укрепить намерение отдалиться от Уджина, благодаря поддержке Хан Тэхуна. Но вместо того, чтобы вернуться к Нам Хэсоль, Уджин с головой бросается к нему, словно предлагая себя на блюдечке.

Душа Джэчана растекалась, вызывая чувство отчаяния. Если он продолжит сближаться с Уджином подобным образом, сможет ли он достойно отпустить его, когда придёт время? Ведь даже сейчас это даётся ему с таким трудом… Он судорожно сжал кулаки, костяшки пальцев побелели.

В этот момент внезапно завибрировал телефон.

Сон Джэчан приподнял брови, проверяя имя звонившего на экране.

[ Директор Юн Соми ]

Увидев уведомление о пропущенном вызове, он тут же заметил и сообщение, заставившее его принять следующий звонок, который он изо всех сил хотел проигнорировать.

Приложив телефон к уху, он услышал пьяный голос директора Юн.

[ — Теперь-то ответил? Ну, вечно ты так… Этот чёртов Уджин, Уджин… ]

Это был первый раз почти за год, после того телефонного разговора на острове Ментоза, когда он слышал её голос. Голос директора словно пропитался алкоголем, она запиналась, растягивая слова и произнося их невнятно.

Джэчан, прикрыв глаза, вспомнил сообщение, которое успел мельком увидеть в уведомлении:

[ — Говорят, ты рассказал капитану Хану об уязвимом месте Уджина? ]

Он попытался представить, в каком сейчас состоянии находится директор Юн. Вероятно, она находится под домашним арестом, либо в своём доме, либо в художественной галерее.

Ко Ёнчхан был деспотичным человеком. С тех пор, как «Юн Групп», семья Юн Соми, стремительно теряла влияние в деловом мире, прошло уже несколько лет. Впоследствии она превратилась из партнёра Ко в простую пешку на его шахматной доске, и теперь, после череды недавних происшествий, даже это её положение стало крайне шатким.

[ — Но разве и ты, и я не знаем, что это не так, да? С какой стати ты вдруг стал слабым местом Уджина…?]

Юн Соми, казалось, бредила, изливая сумбурный поток слов в трубку. Джэчан, глядя на её поведение, мало отличающееся от пьяного бреда, был уверен, что она загнана в угол. Очевидно, Уджин сумел воспользоваться переданными доказательствами, и как следует надавил на неё. Иначе зачем бы ей встречаться с Хан Тэхуном, отчаянно собирая по крупицам хоть какую-то информацию, и в итоге говорить ему подобные вещи?

[ — Раз уж так вышло… Может, я расскажу тебе о настоящей слабости Уджина? ]

Однако, услышав эти слова, Джэчан на мгновение забыл обо всём, что пытался анализировать до этого. Словно почувствовав перемену в его отношении, её тихий голос дрогнул, намекая на что-то.

[ — Тогда, может, вернёшься ко мне? ]

— Неинтересно, — Джэчан резко оборвал слова Юн Соми.

Ещё год назад, во время событий на острове Ментоза, он прекрасно понял, что она собиралась избавиться от него, как от отработанного материала. До сих пор он поддерживал вежливый тон в их редких переписках, поскольку никогда не знаешь, как обернётся жизнь, но внезапное предложение рассказать о слабости Уджина – это уже другое дело.

[ — Тебе правда не любопытно? Об этом знаем только председатель Ко и я. Ты ведь помнишь остров Ментоза… На самом деле… ]

Джэчан тут же повесил трубку.

В тёмной комнате повисла внезапно оборвавшаяся тишина, но голос Юн Соми всё ещё словно застрял у него в ушах. Пытаясь избавиться от этого ощущения, он резко встряхнул головой. Затем, не раздумывая, внёс её номер в чёрный список.

Джэчан опустил взгляд на безмолвный телефон. Несмотря на небольшую тень сожаления, он всё же пришёл к выводу, что поступил правильно.

Слабое место Уджина, связанное с островом Ментоза… Стоило ли всё же выслушать её? Не следовало ли ему заранее узнать слабость Уджина и подготовиться к возможному развитию событий? Мгновение сожаления быстро сменилось уверенностью в принятом решении.

Было две причины, по которым он отказался это слушать.

Во-первых, он не хотел потерять доверие Уджина, давая хоть малейший повод считать, что у него есть связь с директором Юн.

Во-вторых… он не доверял самому себе. Боялся, что однажды снова свернёт не на тот путь и, используя эту слабость, будет пытаться удержать Уджина. Точно так же, как когда-то шантажировал Уджина, используя Нам Хэсоль и её отца. И без этого его сводило с ума сильное желание заполучить Ко Уджина.

Он разом решил две важные задачи, поставленные перед собой ещё с момента регрессии, но сейчас его разум был взбудоражен более, чем когда-либо.

Джэчан не мог скрыть волнения, которое отражалось в его встревоженном взгляде, несмотря на все попытки унять смятение в душе.

***

Внутренний хаос все сильнее набирал обороты, все глубже укореняясь в душе Сон Джэчана. В то же время синяки на его лице послушно светлели, все меньше напоминая о себе.

Две недели спустя, когда от них остались лишь бледные, почти незаметные жёлтые пятна, Джэчан присутствовал на церемонии награждения.

[ Торжественная церемония в честь 25-летия основания Объединённого совета проводников ]

Самая грандиозная церемония из всех, что посвящались награждению проводников, проходила в величественном банкетном зале Капитолия.

На центральной сцене, прямо за спиной президента Кён Чонсока, под лучами роскошных люстр развевались гигантские флаги Объединённого Совета, парламента и президента.

Сон Джэчан, облаченный в форму проводника, поднялся на сцену, украшенную синим бархатом. Он был не единственным, кто получал сегодня награду, с ним вместе награждались ещё восемь других проводников. Во главе, безусловно, был Хан Тэхун, командир первого отряда проводников.

Проводники, удостоенные награды, вставали в строгом порядке, отрепетированном за несколько дней до этого. По команде Хан Тэхуна все синхронно отдали честь. Церемония продолжалась под приветственную речь президента, Кён Чонсока.

— Я выражаю свою глубокую благодарность и уважение проводникам, проявившим отвагу и самоотверженность в борьбе с врагами, угрожающими безопасности нашей страны. Благодарю вас за выполнение вашего долга.

Президент, произнося эти банальные слова перед мигающими вспышками камер, явно радовался тому, что инцидент с захватом заложников был улажен. Несмотря на то, что был конец июля и за пределами Капитолия бушевал тайфун, лицо президента сияло.

Сон Джэчан, стоя по стойке смирно, безучастно слушал утомительную речь и сравнивал прошлое с настоящим. Раньше президент никогда не проводил масштабные церемонии, посвящённые проводникам.

«Принесёт ли это пользу?»

В прошлом президент не смог успешно разрешить ни кризис с заложниками в парке «Юниверсал», ни инцидент с Хан Рои.

При этом он расточительно готовился к 31-й годовщине своего вступления в должность, вызывая недовольство жителей Союза.

Однако в изменённом настоящем все эти инциденты были успешно разрешены. Брови размышляющего Джэчана непроизвольно поднялись. У него не было ни малейшего желания способствовать стабильному правлению президента, но так уж получилось.

Тем не менее, он не сожалел.

Ему удалось отправить Вон Сонгиля в тюрьму, что равносильно уничтожению мощной мобильности «Чёрного Лебедя». Сердце Сон Джэчана наполнилось гордостью. Однако радость была недолгой.

«Смогу ли я найти Техника и Ангела?»

Глава 87

Мысль о двух ключевых фигурах «Чёрного лебедя», являющихся практически центром террористической организации, вновь вызвала острое чувство тревоги.

Техник, чьей правой рукой был Блинк, представлял собой ещё более сложного противника. Не менее важно было поймать Ангела – мозговой центр «Чёрного лебедя», вполне возможно, он легко найдёт новую, не менее опасную замену Блинку.

Главарь, организовавший дерзкий захват заложников и сумевший ускользнуть с рыболовецкой базы, до сих пор не был пойман. Мог ли он скрываться под маской Ангела или Техника? Сон Джэчану стало ясно, что без глубокого анализа материалов расследования ему не обойтись.

— Церемонию, посвящённую 25-й годовщине основания Объединённого совета проводников, объявляю закрытой. Мы приглашаем всех гостей присоединиться к праздничному банкету!

После окончания официальной части мероприятия, Джэчан, вместе с командиром второго отряда Хон Едок направился во внутренний зал, где должен был состояться банкет.

Джэчан краем глаза уловил неприятное ощущение чужого присутствия.

— ......

Однако, не подав виду, он продолжал молча следовать за командиром Хон, сохраняя бесстрастное выражение лица. За ним следили – это стало очевидно некоторое время назад.

Определить личность преследователя пока не представлялось возможным, слишком много потенциальных кандидатов. Но чтобы так нагло следить за ним даже на церемонии награждения… Благодаря этому он смог исключить некоторых людей из списка подозреваемых. Сон Джэчан слегка почесал переносицу, обдумывая ситуацию. Ни разу не обернувшись, он вошёл в сверкающий огнями банкетный зал.

Под мягким приглушённым светом переливались сотни банкетных столов. Отполированные до блеска бокалы для вина, и орхидеи в горшках, украшенные подвесками, добавляли изысканного сияния, но за этим не было ничего, кроме пустоты. Джэчану это место казалось лишь сценой для лицемерия, кишащей людьми, подобными его отцу, Сон Минёлю.

Конечно, среди них были и достойные люди. Например, Хан Тэхун, который сейчас, вежливо пробиваясь сквозь шум толпы, приближался к нему.

— Слышал, ты отказался от перехода в первую команду? — спокойно спросил мужчина, также удостоенный президентской награды вместе с ним. Обменявшись лишь формальным приветствием с командиром Хон Едок, Хан Тэхун тут же подошёл ближе. Прислонившись к спинке пустого кресла, он посмотрел на Джэчана с любопытством, и прошептал:

— Программа специальных тренировок для эсперов и проводников, предложенная тобой, будет введена в Центре с августа.

Джэчан удивлённо поднял взгляд. Эта программа была докладом, переданным Хан Тэхуну ещё прошлой зимой, полгода назад. Он так и не дал Хан Тэхуну или Ко Уджину окончательного ответа на предложение о спонсорстве. И вот, Хан Тэхун первым протянул руку помощи. Несмотря на отказ от перехода в первый отряд, он добился внедрения его программы подготовки в Центре. Прежде чем Джэчан успел выразить своё изумление, Хан Тэхун медленно убрал руку со спинки кресла, подмигнул на прощание и растворился в толпе. Едва шлейф его сильного парфюма успел рассеяться, как на его месте возникла фигура мужчины учёного вида.

— Я хотел поблагодарить вас, проводник Сон Джэчан, — мягкая улыбка озарила приветливое лицо в очках без оправы. Хан Джихун, отца Хан Рои, протянул руку.

Сжимая руку мужчины, который улыбался, словно юноша, Джэчан подумал, что Хан Джихун выглядит гораздо моложе, чем в зале для допросов, когда противостоял Хан Тэхуну. Не просто помолодел, казалось, что с уменьшением срока похищения сына, с его плеч упала непомерная ноша. Джэчан не удивился, когда Хан Джихун предложил уединиться на террасе. Как только дверь закрылась, Хан Джихун сразу перешёл к делу:

— Я скажу прямо. Я хочу вернуть долг. Точнее, отблагодарить вас.

Дождь стих, но воздух оставался влажным. Ветер, пропитанный влагой, шелестел листвой деревьев, почерневших от дождя. Холодный воздух наполнил лёгкие, и Сон Джэчан внезапно вспомнил Хан Джихуна из прошлого, отчаянно ищущего своего сына. Человека, готового отдать террористам десятки миллиардов вон ради его спасения. В ушах зазвучал его голос, услышанный в зале для допросов:

«Единственная сумма, которую я отдал похитителям пять лет назад, два миллиарда вон (на 14.03.2025 ~295.000.000,00 рублей). Вместо того, чтобы допрашивать невинных, лучше сосредоточьтесь на поиске Техника и Ангела».

По-видимому, Хан Джихун говорил правду. Версия о том, что он передал похитителям больше денег, казалась куда менее убедительной. Гораздо более значимым фактом были именно двадцать миллиардов вон, извлечённые Джэчаном из подводной лодки в зоне Z, которые могли стать стартовым капиталом для «Чёрного лебедя». Пока эти мысли роились в голове, Хан Джихун добавил:

— Просите, чего хотите: я сделаю всё, что в моих силах.

Джэчан вполне предвидел такое предложение Хан Джихуна и заранее решил, что именно попросит.

— Я хотел бы ознакомиться с материалами расследования. Особенно с показаниями преступников.

Переговоры завершились быстрее, чем ветер, свистевший в ушах обоих мужчин. Сон Джэчан обозначил два основных пункта. Первый – материалы расследования, которые Хан Джихун, учитывая вовлеченность в это дело его сын Хан Рои, без труда сможет получить, лишь немного задействовав свои связи. Проблема заключалась во втором пункте.

Джэчан, тщательно подбирая слова, озвучил свою осторожную просьбу. Хан Джихун нахмурился, но лишь на мгновение.

— Вы уверены, что этого будет достаточно? — тут же спросил он.

— Вполне, — твердо ответил Джэчан.

Взгляд за идеально отполированными линзами очков задержался на Джэчане. Затем Хан Джихун отвёл глаза, предупредив, что для выполнения этой просьбы потребуется время, поскольку это не его специализация. Поскольку Джэчану было всё равно, он ответил, что всё в порядке. В этот момент плотно закрытая дверь на террасу вновь отворилась. Словно это было заранее оговорено, в полукруглую комнату вошёл человек, чьё лицо в последнее время все чаще мелькало перед глазами Джэчана.

Ко Уджин закрыл за собой дверь. Его тёмно-синяя униформа, плотно облегающая широкие плечи, казалась почти аскетичной на фоне изысканной обстановки. Бронзовая медаль, полученная от Кён Чонсока за операцию по освобождению заложников, тускло блестела при каждом его движении. В тот же миг Сон Джэчан неосознанно отступил на шаг. После их разговора о «секс-партнере» в машине две недели назад, он старался избегать встреч с Уджином, но безуспешно.

— А, эспер Ко Уджин.

Хан Джихун не выказал ни малейшего раздражения от внезапного появления гостя. Всё-таки именно этот человек спас его сына… Окинув быстрым взглядом почтительно склонившегося эспера, и напряжённого проводника, Хан Джихун, вспомнив вторую просьбу Джэчана, едва заметно улыбнулся.

— …Я не уверен, что это действительно сработает.

Не понимая о чем идёт речь, Ко Уджин лишь слегка приподнял брови. Тем временем Хан Джихун со словами «Увидимся позже» тепло попрощался с Сон Джэчаном и покинул террасу.

Дверь снова закрылась. Поскольку её никто не трогал, Уджин, вероятно, использовал свою способность. Или же всему виной был простой порыв ветра, разгулявшегося после тайфуна.

— ……

Сон Джэчан ощутил ледяное дыхание ветра на затылке и непроизвольно сжал кулаки. В присутствии Хан Джихуна он этого не замечал, но теперь пространство казалось невыносимо тесным, а расстояние до Уджина – угрожающе маленьким. Он снова незаметно отступил на шаг.

— Иначе улетишь, — Ко Уджин схватил его за воротник.

«Улетишь?»

Сон Джэчан, позабыв о своём дискомфорте, удивлённо посмотрел на Уджина. Ко Уджин смотрел прямо в глаза, словно пытаясь прочесть его мысли. Затем, одним движением, он протянул свои длинные руки и заключил его в объятия, словно стремясь удержать рядом. Джэчан ощутил всей кожей эту давящую, каменную тяжесть, и хотя он старался сохранить невозмутимое выражение лица, его глаза предательски дрожали.

Такая ситуация продолжалась уже две недели. Как бы Джэчан ни избегал Уджина, они постоянно сталкивались, и даже без руководства прикосновений становилось всё больше. Джэчану казалось, что Уджин пытается таким образом показать, что не испытывает отвращения к контакту с ним. Словно он пытался доказать, что вполне достоин быть не только спонсором, но и секс-партнёром. Казалось, он и раньше не был особо осторожен в физических контактах, за исключением его особенного отношения к Нам Хэсоль в прошлом.

Джэчан был настолько ошеломлён такой напористостью Уджина, что даже не сразу осознал, насколько сильно это его смущает.

«Интересно, Уджин, понимаешь ли ты, что сейчас ты делаешь хорошо только мне?»

Чувствуя сильные руки, уверенно обнимающие его за талию, Джэчан отвёл взгляд куда-то в сторону крепкой шеи Уджина. От тихого, внимательного взгляда сердце начинало биться совершенно неконтролируемо. В груди стучало, дыхание сбивалось, а в душе росло какое-то нелепое чувство. Он понимал, что почти попался в сети Уджина. И даже самые устойчивые военные ботинки не спасали: ноги дрожали, как у подрубленного дерева.

Уджин, наблюдавший за его дрожащими глазами, смотрел на него тёмным взглядом. Как и говорил Джэчан, ему нравились его прикосновения, и он действительно не отстранялся, когда их тела соприкасались, но в его движениях сквозила какая-то неловкость. И это читалось как отказ.

«Как, черт возьми, я могу завоевать его доверие?»

«Как мне заставить его выбрать меня, а не кого-то другого?»

Скрывая лёгкий вздох, Уджин посмотрел на дверь террасы. Он хотел спросить о Хан Джихуне, но не решался, боясь показаться навязчивым.

Подавляя порывы ветра своей силой, Уджин опустил голову. Не имея возможности понять мысли Джэчана без руководства, он прижался подбородком к его плечу и помрачнел. Не зная о том, какие бури бушуют в сердце Джэчана, Уджин всё больше погружался в свои собственные, мрачные мысли.

Глава 88

— Сонбэ, поздравляем вас с наградой!

На следующий день Сон Джэчан вернулся в тихий офис второго отряда. Во время обеденного перерыва он получил поздравления от своих стажеров. Это было не особенно важно, потому что он уже получил поздравительные букеты от всего отряда, но искренность его «цыплят» согрела сердце Джэчана, заставив губы расплыться в невольной улыбке.

— Где Нам Хэсоль?

— Командир отправила Хэсоль с поручением. Я сказала, чтобы она заглянула в кабинет для руководства, когда закончит, — тут же быстрее всех ответила Сон Сеин, самая разговорчивая из стажеров.

Джэчан и его трое подопечных направились в Центр проводников. По дороге ученики, движимые любопытством, атаковали его вопросами. Особенно их интересовало, почему он не перешёл в первый отряд, о котором мечтает каждый проводник.

Делая вид, что не слышит их перешёптываний, Джэчан велел стажерам взять усилитель для оказания поддержки. Затем, Джэчан распахнул дверь ближайшего кабинета, над которой горела надпись «Свободно», и замер, поражённый открывшейся картиной.

Эспер и проводник страстно целовались.

Заметив их, двое поспешно отпрянули друг от друга. Эспер, густо покраснев, начал приглаживать свои растрепавшиеся волосы. Оставив его позади, проводник, с горящими глазами и аккуратно подстриженными бакенбардами, поспешно выдавил из себя неловкое оправдание:

— Забыл запереть дверь. Вчера у нас произошло запечатление, поэтому мы немного спешили…

Затем, словно подкрепляя свои слова, они обменялись страстными взглядами. Казалось, ещё мгновение – и их чувства вырвутся наружу новым взрывом поцелуев.

Стажеры, сохраняя кислые физиономии, попятились назад. Сон Джэчан же, не в силах сдержать улыбки, ответил:

— О, здорово, — и закрыл дверь.

Не забыв при этом переключить табличку на «Занято».

Хорошее время.

Было неловко, но не неприятно. Запечатление... Когда-то он отчаянно желал сделать это с Уджином. Лишь на пороге смерти он оставил это глупое стремление, но при виде пары, познавшей запечатление истинной связи эспера и проводника, лёгкая зависть коснулась его сердца.

В разгар практики с усилительным устройством в кабинет вошла Нам Хэсоль.

— Сонбэ, я так рада, что вы остались в отряде! — произнесла она с сияющей улыбкой, поклонившись. Другие стажеры тут же подхватили её слова.

— На самом деле, мы все время хотели спросить...

— Почему вы действительно остались?

Причиной, по которой Джэчан не покинул второй отряд, была ответственность. Отвечая на вопросы учеников, он старался не смотреть на Хэсоль.

Он был поражён, узнав, что Хэсоль была на месте похищения Хан Роя. Пусть это была неизбежная ситуация, чувство вины не покидало его – словно он сам лишил девушку возможности помочь Хан Рою и заслужить звание официального проводника. Более того, тот факт, что именно Хэсоль оказала ему поддержку, лишь усугублял его терзания. Он предполагал, что его направляли Ким Гынвон или Джон Ноа, знавшие о его способностях эспера, но никак не ожидал, что это окажется Нам Хэсоль…

— Хватит болтать, лучше вернитесь к подключению электродов. До экзамена осталось всего несколько месяцев.

Раз уж он невольно отнял у Нам Хэсоль возможность стать официальным проводником, он сделает всё, чтобы исправить это. Он даже был готов просить помощи у Хан Тэхуна, если потребуется.

…И как можно скорее вернуть её прежнюю любовь.

Джэчан всё ещё не мог решить, кого выбрать: Го Уджина или Хан Тэхуна.

Отработав смену с раннего утра до полудня, которую он полностью посвятил ученикам, Джэчан покинул Центр около четырёх часов дня, потирая затёкшие плечи. Направляясь на такси к тете Ку Джиын, он погрузился в раздумья.

В прошлом, в этот момент, он выбрал в качестве покровителя Хан Тэхуна, вместо Юн Соми, потерявшей своё влияние из-за событий на острове Ментоза. Поначалу Хан Тэхун не проявлял к нему ни малейшего сексуального интереса.

Интимная связь с Хан Тэхуном завязалась намного позже. Случай столкнул их в отеле, когда Джэчан выходил после ночи, проведённой с другим мужчиной. В этом отеле часто проходили семинары Центра, на которых, вероятно, присутствовал Хан Тэхун, будучи тогда директором Центра проводников.

Спустя три-четыре месяца…

Они оказались в одной постели. Впоследствии они часто проводили ночи в том самом отеле, где однажды случайно встретились.

Поначалу Джэчан даже сожалел, что переспал с Хан Тэхуном. Как это часто бывает с мужчинами, не было никаких проникновений, но Хан Тэхун никогда не ограничивался одним разом. Более того, он и не думал об удовлетворении лишь собственных потребностей. Он требовал от Сон Джэчана, чье тело почти не отзывалось на прикосновения мужчин, такого же количества оргазмов, что выматывало до последней капли и вызывало острое раздражение.

Прислонившись виском к холодному стеклу такси и вспоминая эти малоприятные моменты, Джэчан невольно вздохнул.

Ещё год назад Джэчан был уверен, что сможет держать под контролем утомительную настойчивость Хан Тэхуна в постели… Может быть, дело в том, что его желание быть с Уджином стало сильнее, чем тогда? Каждый раз, когда он допускал мысль о выборе Хан Тэхуна, его подсознание словно нарочно выискивало все негативные стороны этого решения, подчёркивая их ярким маркером в сознании.

Вскоре такси доставило его в тихий 71-й жилой район в восточной части города.

Захватив приготовленный в подарок набор красного женьшеня, Джэчан бросил мимолётный взгляд в зеркало заднего вида. «Хвост», приставленный к нему в последнее время, пока не давал о себе знать. Довольно осмотрительный, наверное, припарковался где-нибудь за углом.

— И зачем только тратился, — проворчала Ку Джиын, принимая из его рук красный женьшень и легонько похлопывая племянника по спине. В доме уже витал аппетитный аромат, явно намекая на готовящийся ужин. Хэмульччим [1]? Вспомнив кулинарное мастерство тёти, Джэчан почувствовал лёгкое волнение, однако настороженность в отношении незваного «гостя» за воротами не покидала его.

Преследователь не заставил себя долго ждать. Минут через десять, после того как Джэчан принялся помогать тете с соевыми ростками, в поле зрения возник подозрительный силуэт.

Взглянув в глазок домофона, Джэчан увидел, как мотоцикл скользнул в переулок.

Точно не сталкер. Навязчивые преследователи подобного типа обычно рвутся из тени, стремясь во что бы то ни стало заявить о себе жертве. Скорее всего, этот тип был нанят кем-то.

Джэчан решил пока не предпринимать никаких действий по двум причинам. Во-первых, в ближайшее время не предвиделось ничего важного, и назойливое внимание его не беспокоило. Во-вторых, он не желал спугнуть работодателя и заставить того залечь на дно.

На ужин был подан аппетитный агуччим [2], щедро усыпанный соевыми ростками.

Положив в рот нежный кусочек рыбы, пропитанный пикантным соусом, поверх хрустящих ростков, заботливо почищенных племянником, Ку Джиын с любопытством взглянула на Джэчана:

— А эспер Ко? Почему не пришёл с тобой?

Сон Джэчан, набивая рот рисом, щедро сдобренным острой пастой и соевыми ростками, небрежно ответил:

— Говорит, занят.

Это была наглая ложь. Если он будет проводить с Уджином больше времени, он наверняка быстро примет его предложение. Поэтому он даже не стал спрашивать.

— Говорят, эспер Ко Уджин в последнее время стал ещё красивее. Как ему удаётся становиться все лучше и лучше? Может, у него роман? — с довольным лицом пошутила тётя.

Джэчан вздохнул про себя : «Значит, это не только мне так кажется…»

Даже беглый поиск в сети показывал, что Уджин вызывает все больше и больше восторженных откликов. Впрочем, его лицо всегда соответствовало самым строгим критериям красоты… Джэчан вспомнил взгляд Уджина, ставший ещё глубже, чем раньше, серьёзно сжатые алые губы и проблески мальчишеской нежности, иногда проскальзывающие в его тихом взгляде. Внезапно он с остервенением набросился на еду.

«Так нельзя. Твой племянник может проглотить его всего», — подумал Джэчан, машинально разжёвывая попавшийся под руку мидырок [3].

После ужина они перешли к цели его визита.

— Как результаты медицинского обследования?

Он приехал сюда, потому что тётя позвонила ему, сказав, что боится смотреть на результаты в одиночку и просила посмотреть вместе с ней.

Она принесла конверт. Вопреки её словам конверт уже был вскрыт.

Ку Джиын плотно сжала губы, и сердце Джэчана ёкнуло при виде её напряжённого лица. Опустив глаза, она тихо вздохнула и протянула ему конверт.

В руках Джэчана зашуршал развёрнутый бланк с результатами.

«…Что?»

Норма. …Норма, норма, норма, норма…

Всё идеально. Ни единого отклонения. Результаты эспер-волнового сканирования тёти кричали о безупречном здоровье.

— Обманула, да? — Ку Джиын расплылась в самодовольной улыбке.

Джэчан был обескуражен. Неужели это повод для розыгрыша? Конечно, ей не дано знать, как сильно она страдала в его прошлом, и как сильно Джэчан беспокоился. Поэтому она и могла себе позволить такую шутку.

Но… Сон Джэчан в замешательстве вновь склонился над отчётом.

Почему все в норме?

Разумеется, нормальные показатели тёти должны были вызывать лишь радость, однако, вспоминая вердикты врачей и заключения исследователей из прошлой жизни, он не мог отделаться от недоумения. Если все настолько хорошо, почему они твердили о том, что ранняя диагностика могла бы все изменить?

— Не беспокойся, я здорова, как бык. И деньги я положила в Американский Союз.

Округ D Американского Союза, признающий законность существования «компаний-пустышек», являлся настоящим раем для отмывания капиталов. Джэчан, уверенный в том, что тётя позаботится обо всем наилучшим образом, пока отложил результаты обследования в сторону.

Так завершился слегка неловкий ужин тёти и племянника. Несмотря на горячие протесты Джэчана, Ку Джиын настояла на том, чтобы вручить ему герметичный контейнер, доверху наполненный собственноручно обжаренными чайными листьями. Уже провожая его до самой двери, она вдруг вспомнила о чем-то важном, что забыла сказать.

____

[1] Хэмульччим – корейское блюдо, представляющее собой острую тушёную смесь морепродуктов. В его состав обычно входят различные виды морепродуктов (например, кальмары, креветки, мидии, осьминоги), овощи (соевые ростки, лук, перец) и всё это щедро приправлено острой перечной пастой (кочудян) и другими специями.

[2] Агуччим – корейское блюдо, представляющее собой острую тушёную рыбу, обычно морского чёрта (агу, 아귀), с овощами. Как и хэмульччим, агуччим имеет насыщенный острый вкус благодаря использованию кочудяна (перечной пасты) и других специй. Агуччим часто подаётся в большой тарелке и употребляется в кругу семьи или друзей. Блюдо считается довольно сытным и согревающим, особенно в холодное время года.

[3] Мидырок – это вид морского асцидия (морского жёлудя), популярный ингредиент в корейской кухне. Они имеют уникальный вкус и текстуру, которые часто описывают как морской, солёный и слегка сладкий. Мидырок выглядят как небольшие мешочки или клубни.

Глава 91

Уджин и сегодня был вместе с бойцами ESOF. Разговаривать при большом скоплении людей было неудобно, поэтому, когда Джэчан предложил выйти на пару минут, Уджин без колебаний поднялся.

Стоило им зайти в пустую аудиторию, как Джэчан тут же спросил:

— Ты попросил председателя? Я говорю насчёт финансирования этой боевой подготовки?

Высокое полуденное солнце косыми, жаркими лучами пронзало пыльную тишину, вычерчивая яркие полосы на тёмной боковой стене помещения. За закрытыми окнами, сквозь приглушённый гомон спешащих на обед, просачивались обрывки разговоров.

Уджин, стоявший на границе света и тени, на мгновение растворился в этой тихой атмосфере, прежде чем ответить.

— Получив информацию от Хан Тэхуна, я лишь передал в секретариат председателя твой доработанный проект. Размер инвестиций отец определил сам.

Но, как ни крути, участие Уджина в этом деле было очевидным.

Для Джэчана это ощущалось чем-то вроде продолжения их отношений. Уджин словно вновь и вновь доказывал, что с лёгкостью может исполнять роль надёжного спонсора.

— А людей тоже ты приставил? — спросил Джэчан, вспоминая, как часто Уджин навещал его в течение последнего месяца. И уж он-то точно не мог не заметить слежку. Почему же он молчал? И этот факт лишь укреплял уверенность Джэчана в том, что за преследователем стоял именно Уджин.

— ……

Уджин, в свою очередь, не мог открыто признать это, хотя в глубине души считал всё произошедшее само собой разумеющимся.

Этот «хвост» не только докладывал ему о каждом движении Сон Джэчана, но и выполнял гораздо более важную задачу – его охрану.

За последний год Джэчан раз за разом оказывался втянут в странные происшествия и опасные ситуации. Слишком уж регулярными становились эти «совпадения» – чтобы считать их простой случайностью. Скорее всего, это неизбежный результат его изменившегося поведения.

— Зачем ты вчера встречался с Хан Тэхуном? — уклонился от ответа Уджин, парируя встречным вопросом.

Джэчан удивился, но всё же усмехнулся. Да что с ним такое? Теперь он даже не пытается скрывать слежку, бросая доказательства прямо в лицо.

Осознав свою оплошность, Ко Уджин плотно сжал губы. Независимо от любопытства, не стоило давить с таким напором. Человек был приставлен к Джэчану ради защиты, а не для тотального контроля.

— …Надо же выполнить командное задание, — в конце концов, Уджин решил снова сменить тему. — Когда тебе удобно?

Будничный тон подразумевал их негласное партнёрство, оставалось лишь согласовать время.

Сон Джэчан несколько раз моргнул. Он заметил, как люди столпились вокруг Уджина ещё до того, как они покинули аудиторию.

Разумеется, Джэчан и сам не сомневался, что станет лучшим напарником для Уджина в этом задании, но бескомпромиссная уверенность Уджина в этом всё же застала его врасплох.

«Или нет… Может, это просто ответственность спонсора?»

Как бы то ни было, их союз был бы весьма выгоден и для Уджина. Сон Джэчан знал все тонкости второго задания, мог предвидеть возможные сложности и на этот раз действительно помочь Уджину.

— Не уходи от ответа. Ты правда собираешься продолжать следить за мной? — тем не менее, Сон Джэчан нахмурился, не желая игнорировать столь щекотливый вопрос, касающийся слежки.

Ко Уджин, как всегда, смотрел на него своим пронзительным, изучающим взглядом, анализируя ситуацию, словно стратегический симулятор.

Это пристальное внимание вызывало в Джэчане странное ощущение, но он продолжал смотреть Уджину в глаза. А затем, словно вспышка, его поразило внезапное удивление, отразившееся в слегка расширившихся зрачках.

Уджин, погруженный в свои мысли, едва заметно улыбнулся.

— Тогда только до конца этой подготовки, — заговорил тихо Уджин, и в уголках его губ по-прежнему играла мягкая улыбка.

Сон Джэчан замер, впервые за долгое время Уджин улыбался ему вот так, открыто и тепло. И вдруг почувствовал, как все чёткие мысли, которые он так тщательно выстраивал в голове, начали расплываться, словно чернила на мокрой бумаге.

Ну и что с того, что за ним следят?

В ближайшее время ему всё равно не придётся носиться по городу, как во время захвата заложников. Сейчас это действительно не имело значения.

Джэчан смутно осознавал, что становится бесконечно снисходителен по отношению к Уджину, но все равно охотно кивнул.

Размягчившись, Джэчан уступил не только в этом. Когда Уджин вновь одарил его этой мягкой улыбкой и задал следующий вопрос, он словно загипнотизированный, снова кивнул в ответ:

— Сегодня вечером зайду в общежитие?

Джэчан был полностью обезоружен, отказаться было выше его сил.

Он не мог отвести взгляд от чуть изогнутых уголков глаз и плавной линии улыбающихся губ Уджина. Изо всех сил старался унять бешеное биение сердца, словно пробежал долгий путь под палящим солнцем. Центр тяжести его благоразумия, и без того ощутимо смещённый в сторону Уджина, рухнул окончательно, погребая под собой остатки сопротивления.

Как он может вот так улыбаться?

Искренне говоря, Джэчан сходил с ума от беспокойства за Уджина.

***

— Уже создал команду? С Ко Уджином?

В тот же день, после обеда, сидя с Сон Джэчаном в уличном кафетерии гуманитарного корпуса, Кён Чанхён выпучил глаза. Забыв про свой чили-хот-дог, который только что уплетал за обе щеки, он возмущенно воскликнул:

— Эй, а как же я?

— Принцип формирования команд – «эспер и проводник», — спокойно ответил Джэчан, разворачивая упаковку своего толстого сэндвича.

— Чушь! Когда это тебя волновали такие вещи?

Кён Чанхён резким движением взъерошил волосы. Джэчан уже собирался указать парню на чесночную крошку, застрявшую в его свежеосветленных прядях, но вместо этого просто откусил кусок своего сэндвича с курицей. Прожевав, добавил:

— Тогда не опаздывай.

Кён Чанхён, прирождённый гедонист, проигнорировал первый день тренировок, а во второй явился лишь к окончанию лекции. Проще говоря, сегодня он тоже фактически прогулял.

Как член первого отряда проводников, Чанхён понимал, что отчёты о его дисциплинарных проступках все равно попадут к командиру Хан Тэхуну. Именно поэтому он вёл себя так беззаботно, как последний разгильдяй.

— Значит, я использую своё право на желание, да? — не унимался Чанхён.

— Ты уже потратил его за обед. Не стыдно? — заметил Джэчан.

Вообще-то он собирался пообедать с Уджином и заодно обсудить детали предстоящего задания. Но внезапно позвонил Кён Чанхён, сообщив о своём приближении к учебному корпусу, устроил в трубке форменный переполох, раз за разом выкрикивая: «Право на желание! Право на желание!» В итоге, Джэчану ничего не оставалось, кроме как сдаться и прийти в этот кафетерий.

— …

Молча слушая, Чанхён сузил глаза и выплеснул наружу накопившееся недовольство:

— Знаешь, как я обрадовался твоему переводу в первый отряд? А ты мало того, что отказался, да ещё и задание с Ко Уджином выполняешь. А обеды всё время проводишь с кем-то из девятого отряда.

«Из девятого отряда» – это был намёк на Пак Юрам, хотя она не участвовала в подготовке. До начала учений они действительно всегда обедали вместе.

— Что особенного в совместном обеде? Настоящая дружба – это безоговорочная поддержка, — произнёс Джэчан, зная, что Чанхёну очень понравятся эти слова.

Отпив глоток сладкого фруктового лимонада, пытаясь заглушить неприятный привкус притворства, подстроенного под вкус двадцатидвухлетнего парня, Джэчан вспомнил разговор с Юрам, состоявшийся незадолго до начала учений.

«Мой сонбэ рассказал мне об одном безумном проекте. Ты тоже будешь поражён, когда услышишь. Думаю, я приму участие в нем в качестве исследователя», — сказала она, откладывая участие в антитеррористических учениях на потом. Подробности исследования она обещала раскрыть позже.

Чанхён, казалось, и правда успокоился от этих банальных слов Джэчана. С аппетитом он вонзился зубами во второй хот-дог, прежде чем переключиться на другую тему:

— Эти стажёры совсем с ума сошли. Представляешь, они сказали, что мне «чего-то не хватает, чтобы быть хорошим наставником»!

Чанхён с досадой хрустел начос, заедая раздражение чипсами. Джэчан слышал, что в этом году первая команда стажеров отличалась особенно дерзким нравом. Изначально их наставником был другой проводник, но, не выдержав нахального поведения новичков, он сбежал, уступив место Кён Чанхёну.

— Да они просто психи! Один так вообще с навязчивыми идеями, натурально с ОКР [1] — утверждает, что на красные плитки тротуара можно наступать только левой ногой.

В этот момент Чанхён заметил своих стажеров, проносивших мимо подносы с едой. Прищурившись, он поманил их рукой, испачканной в начос, и бросил грозный взгляд. Из всей группы подошёл только один.

— Эй, Ча Йеджун! Ты всё ещё считаешь, что мне чего-то не хватает для хорошего наставника?

— Но я не Ча Йеджун. Йеджун вон там стоит.

После этих слов стажёр ловко засеменил ногами и исчез. Сон Джэчан заметил, что он проворно выбирал исключительно на красные плитки.

— Видел? Даже не попрощался! — возмутился Кён Чанхён с обиженным видом.

Джэчан лишь сделал глоток фруктового лимонада и безмолвно улыбнулся. Конечно, Чанхёну досталась эта должность после бегства прежнего наставника, и времени было немного, но всё равно удивительно, что он до сих пор путает имена своих стажеров.

***

Кён Чанхён, заявил:

— Значит, и я тебя предам! Прогуляю дневную смену, — беззаботно заявил Чанхён, махнув рукой, и с энтузиазмом принялся звонить, вероятно, своей непутёвой троице. Сон Джэчан предоставил ему возможность развлекаться в одиночестве и покинул кафетерий.

Разумеется, к концу дня он совсем забыл о Чанхёне. Вместо этого, едва работа закончилась, Джэчан поспешил в общежитие и с маниакальным усердием принялся убирать комнату. Всё потому, что Ко Уджин обещал прийти.

Разбросанные повсюду вещи Джон Ноа он аккуратно сложил на его столе, протёр каждый уголок до блеска, а когда оставалось немного времени – даже успел принять душ. Зачем он это сделал, Джэчан и сам не мог объяснить.

Когда Джэчан вышел, вытирая влажные волосы полотенцем, за окном уже вовсю шумел летний дождь. Поэтому, когда Уджин появился около семи часов, в руках он держал зонтик, через плечо висела сумка, а в другой руке – пакет с покупками. Ночь медленно надвигалась. В тусклом свете мигающей сенсорной лампы у входа Джэчан заметил влажные, тёмные волосы Уджина.

Сначала ему показалось, что тот попал под дождь, но потом понял – Уджин тоже успел помыться. От него исходил едва уловимый аромат свежего мыла. С кончиков длинного зонта лениво стекали капли, оставляя на полу тёмные круги воды.

— …Привет.

____

[1] ОКР (Обсессивно-компульсивное расстройство) – психическое нарушение, при котором человек страдает от навязчивых мыслей и вызываемых ими страхов. Избавиться от тревоги при ОКР помогают только компульсии – нелогичные повторяющиеся действия, которые доставляют дискомфорт.

Глава 92

Заворожённый, Джэчан поспешно поздоровался. Попытка скрыть мимолётное замешательство обернулась неловким, скомканным приветствием. Джэчан вздохнул про себя.

— Привет, — ответил тем же Уджин, поставив мокрый зонт у стены.

Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь умиротворяющей симфонией летнего дождя. Джэчан снова потерялся, не зная, что сказать.

— Ты ужинал? — первым нарушил молчание Уджин, переступая порог комнаты.

— Нет, — растерянно ответил Джэчан и лишь тогда осознал, что, поглощённый уборкой, совсем забыл о голоде. Неловко почесав затылок, он последовал за Уджином. Краем ладони случайно задел ухо – и вдруг почувствовал, что оно горит.

Они устроились рядом за безукоризненно чистым столом. Джэчан уступил свой стул Уджину, а себе подвинул тот, что принадлежал Джон Ноа.

На ужин Уджин принёс тщательно упакованный самгётхан с абалоном – наваристый куриный суп с моллюсками. Джэчан не слишком жаловал «блюда для здоровья», а тут ещё и в одной порции обнаружилось целых три огромных морских брюхоногих. Он уже начал сомневаться, как справится с таким количеством деликатесов, но как только горячий, ароматный бульон коснулся его губ, он молча придвинул миску поближе и обхватил ее обеими руками.

— Начнём с первого, — сказал Джэчан, открывая свой ноутбук.

У каждой команды было два основных задания.

Поскольку целью обучения было ознакомить как можно больше сотрудников Центра с руководством по борьбе с терроризмом, первое задание заключалось в разработке убедительной аргументации в пользу проведения соответствующих учений.

Расплывчатая формулировка, неэффективная подача – слишком абстрактная задача, чтобы воспринимать её всерьёз.

Но эта досадная проблема разрешилась на удивление быстро.

— Я принёс кое-что. Хочешь, используем?

Уджин достал файл с документом: пример ответов, составленный самим Хан Тэхуном в качестве образца. Точнее, его украл Чхвэ Сонхван из офиса Хана.

Первое задание оценивалось лишь по факту сдачи – «зачтено» или «не зачтено», поэтому они без угрызений совести составили отчёт по предоставленному образцу и быстро избавились от этой формальности, перейдя ко второму заданию.

Оно, напротив, отличалось конкретикой – им предоставили описание террористической ситуации и требовалось разработать план действий по её разрешению.

[ Примерно в 18:00 22 августа 567 года самолёт TY-07, на борту которого находились четыре VIP-персоны, включая заместителя премьер-министра, и два специальных агента, был захвачен в воздухе неизвестными вооружёнными боевиками... ]

Далее следовали требования террористов, сроки ультиматума и информация о заложниках. Уджин был знаком с подобными сценариями, а Джэчан благодаря своему прошлому опыту до регрессии – осведомлен о них вдвойне. Однако, возникли небольшие разногласия относительно тактики действий оперативной группы по нейтрализации угрозы.

— Почему бы нам не разделить группу захвата, — предложил Джэчан, вспоминая некоторые детали операции против «Чёрного лебедя».

Уджин был удивлён смелостью плана, но, когда Джэчан объяснил эффективность тактики «найти и уничтожить», он быстро понял её потенциал.

Джэчан немного удивился, что Уджин так быстро уловил суть метода и тут же принялся фиксировать её в отчёте. Это тактика, которая в настоящее время не используется в спецназе, но Уджин усвоил её с поразительной скоростью. Впрочем, его всегда хвалили за способность мгновенно анализировать и обрабатывать информацию.

Он отправил готовый документ на электронную почту куратора, и на этом всё закончилось.

Они решили поставленную задачу в мгновение ока. Если немного преувеличить, то с той же скоростью, с которой каждый из них опустошил свою тарелку самгётхана с абалонами.

Идеальные напарники, не иначе.

Джэчан закрыл ноутбук, испытывая лёгкое потрясение.

— Ты всегда так одеваешься в общежитии?

Уджин кивнул на чёрную футболку из тонкого трикотажа, в которую был одет Джэчан.

На самом деле, во время работы над заданием он отчаянно пытался не смотреть в сторону Джэчана. Первое, что приковало его внимание, – вырез футболки. На фоне мягкой, тёмной ткани бледная кожа шеи казалась особенно уязвимой и манящей.

Возможно, дело было в контрасте цветов, но каждый раз, когда Джэчан поворачивал голову, взгляд Уджина неумолимо возвращался к его шее.

Затем стало невозможно не заметить изящную линию плеч – футболка с широким вырезом сидела на них идеально. А следом взгляд невольно скользил ниже, к талии. Стоило Джэчану привычно поднять руку, чтобы взъерошить волосы на затылке, как ткань футболки натягивалась, соблазнительно обрисовывая очертания фигуры.

«Он всегда так одевается? У него же есть сосед по комнате...», — невольно промелькнуло в голове.

И в тот же миг Уджин с запозданием осознал: странными были вовсе не чужие привычки, а его собственные мысли.

Обычная свободная футболка, в которой многие ходят даже по улице – почему она так сильно притягивает внимание?

— Слишком простовато? — пробормотал Джэчан, машинально поднимая руку, чтобы почесать затылок.

В этот момент глаза Уджина слегка расширились. Возможно, из-за того, что они сидели под углом друг к другу, но в какой-то момент сквозь широкий рукав футболки мелькнуло всё: нежная кожа на внутренней стороне руки, белоснежная подмышка и даже тень груди, угадывающаяся в глубине. Уджин поспешно отвернулся.

Непроизвольно прикрыв губы ладонью, он почувствовал странное желание глубоко вдохнуть. Неуловимый, манящий аромат, давно витавший где-то на грани сознания, вдруг ощутимо коснулся его языка.

«……»

Примерно в этот же миг Джэчан ощутил неловкость, смутившую его до глубины души.

Наверное, дело было в сосредоточенности на задании… Но вдруг он заметил: на скулах Уджина проступил едва заметный румянец. Даже если бы перед ним поставили букет самых роскошных цветов – они не могли бы сравниться с этой красотой.

Таким красивым быть просто нельзя.

Кадык Джэчана непроизвольно дёрнулся, и ему показалось, что стало трудно дышать. Он попытался выпрямиться, чтобы унять гулкое биение сердца, судорожно перебирая в голове варианты, пытаясь найти тему, способную рассеять напряжение.

— Разве ты не сомневался, представляя председателю предложение об этих учениях?

Джэчан вспомнил о странном беспокойстве, посетившем его в первый день начала занятий. Учитывая немалые затраты на антитеррористическую подготовку, у него возникло опасение, что все эти тренировки окажутся напрасными, если «Чёрный лебедь» не проявит себя.

Он произнёс это с лёгкой улыбкой:

— А что, если транснациональные террористические организации никогда не возникнут?

Если такие группировки, как «Чёрный лебедь», не появятся, не окажется ли всё обучение бессмысленным?

Он опасался, что положение Уджина, убедившего председателя Ко Ёнчхана, может пошатнуться.

— Тогда давай создадим её, — с полной серьёзностью ответил Уджин, даже не задумавшись.

Губы Джэчана удивлённо приоткрылись.

Создать террористическую организацию? Из-за этого?

Возможно, Уджин просто шутил, но сердце Джэчана, едва успокоившись, вновь заколотилось с бешеной силой. Нет, даже если это шутка, она многое значила.

Уджин шутит с ним.

Каждый раз от этой мысли он ощущал необъяснимое счастье, чувствуя, как становится ему ближе. Когда Уджин обменивался шутками с Ким Гынвоном, Джэчан не мог избежать укола зависти к этому мужчине-медведю.

Прижав руки к груди, чтобы унять чересчур разбушевавшееся сердце, Джэчан вдруг ощутил, как губы сами собой расплываются в улыбке. Она возникла спонтанно, тёплая и расслабленная, словно тело, погруженное в горячую ванну.

Ах, снова их взгляды встретились.

Казалось, сегодня это происходило особенно часто.

Может быть, он слишком сильно переживает за Уджина?

Джэчан пристально вгляделся в спокойные, чёрные глаза, не отрываясь от него, и сдержанно улыбнувшись, заговорил:

— Кажется, ты подрос.

— ……

— Ты и правда стал выше?

Он неловко протянул руку и попытался сравнить их рост, сидя это было сложно определить.

Но это была правда. В свои двадцать два года Ко Уджин, казалось, продолжал расти. Возможно, он был даже выше, чем в свои двадцать семь.

Джэчан не думал, что при таком росте возможно стать ещё выше, но это было очевидно. Линия его взгляда поднялась, плечи стали шире.

Даже его тонкие брови, казалось, стали гуще.

…Настолько, что желание прикоснуться к ним стало почти невыносимым.

«Говорят, эспер Ко Уджин в последнее время стал ещё красивее», — вдруг всплыли в памяти слова его тёти. Тогда он непроизвольно согласился с ней, а потом с энтузиазмом набросился на рыбное рагу, пытаясь скрыть смущение.

Но сейчас рядом не было спасительной тушёной рыбы. Суп из абалона был съеден до последней капли наваристого бульона.

Джэчан нервно потирал тыльную сторону ладони, но этого было недостаточно: эмоции, не находя выхода, стремительно накапливались внутри, формируя конкретные, волнующие образы.

Уджин говорил, что не отказался бы от сексуального партнёра.

Так… если он проведёт с ним ночь, сможет ли прикоснуться губами к этим нежным щекам?

Или к этим густым бровям, или заглянуть в бездонные чёрные глаза?

Эта мысль казалась бесстыдной, но Джэчан не мог её прогнать.

Может, включить кондиционер?

В комнате, и без того прохладной от шума дождя, вдруг стало душно и жарко, как в спичечном коробке. Они находились на расстоянии вытянутой руки, но психологическая дистанция казалась тоньше волоса.

Тем временем Уджина одолевали схожие мысли.

Недостаточно.

Ему было трудно выразить это словами, но он чувствовал, что ему хочется чего-то большего.

Уджин подумал, что все дело в сладком запахе кожи Джэчана, который он почувствовал ранее. Сосредоточившись на этом ощущении, его мысли сами собой потекли в одном направлении.

Джэчан сказал, что ему нужен сексуальный партнер.

Когда же это произойдёт?

Сам того не осознавая, Уджин слегка подвинулся к Джэчану и потёр затылок, который внезапно стал горячим. Мягко массируя напряжённые мышцы, он продолжал размышлять. Если Джэчану это нужно…

Как далеко он может зайти?

Его пристальный взгляд скользнул по изящному лицу напротив. По плавным линиям щёк, на которых не осталось и следа от синяков и отёков, по слегка приподнятым ресницам, по тонким волосам, легко колыхавшимся от сквозняка.

Затем его взгляд скользнул по изящному подбородку, длинной шее и опустился на свободную футболку. Хотя сейчас он этого не видел, Уджин ясно помнил то, что мельком увидел под ней. Кожа, казалось, была такой нежной, что это сильное впечатление надолго врезалось в память.

«Если я проведу ночь с этим парнем, будет ли мне разрешено трогать, гладить и пробовать все это на вкус?»

— Почему… — задумавшись, Уджин совершенно естественно произнес этот вопрос вслух. — …Ты ничего у меня не просишь?

Глава 93

Джэчан застыл, словно околдованный взглядом Уджина, не в силах пошевелиться, и лишь тихий голос Уджина вернул его к реальности.

Он с трудом ощущал под ногами твёрдую землю. Пальцы не слушались. Джэчан моргнул, пытаясь ухватить ускользающий смысл слов Уджина.

«Почему ничего не прошу?..»

— Ты ведь сам уже обо всём позаботился.

Получение расшифрованных данных чёрной метки, 20 миллиардов вон, медицинское обследование тёти, антитеррористические учения... Уджин заранее всё сделал, ещё до того, как Джэчан успел его о чём-то попросить.

Джэчан с трудом сдерживал бушующий в груди ураган, размышляя над услышанным. В глубине души он и сам подозревал, что Уджин уже давно определил их взаимоотношения, но теперь эти слова окончательно убедили его.

«Глядя на то, как ты, словно малёк, ловко ускользаешь и вьёшься рядом с Ко Уджином».

Как язвительно подметил Хан Тэхун, они уже словно состояли в спонсорских отношениях. И, судя по всему, Уджин тоже прекрасно это осознавал. Поэтому Уджин и спросил, почему он ничего не просит у него.

— Дело не в этом…

В этот момент тихий голос Уджина проник в лабиринт мыслей Джэчана. Редкое замешательство промелькнуло в глазах Уджина, прежде чем он отвернулся от него, устремив взгляд к столу. Немного помедлив, он едва слышно прошептал:

— …Твой «спорт».

— Ах, — невольно приоткрыв губы, выдохнул Джэчан.

Сомнения Уджина были вполне объяснимы. Джэчан, так настойчиво говорил о физической близости, даже используя руководство в качестве предлога, и вдруг… никакого развития? Это, безусловно, могло показаться странным.

Но «спорт»…

Джэчан почувствовал, как дрожат уголки его губ. Услышать это слово, которым он обозначил секс, из уст Уджина было неожиданно неловко… Он неотрывно смотрел на Уджина, который, казалось, всей душой ушёл в изучение поверхности закрытого ноутбука. Длинные, неподвижные ресницы и плотно сжатые губы хранили маску бесстрастности, но Джэчан видел его напускную безмятежность.

Его неспособность прямо произнести слово «секс», действительно напоминала Джэчану того самого двадцатидвухлетнего Ко Уджина. Несмотря на неуместность смеха, сердце Джэчана вдруг затопила нежность, и его губы невольно сжались.

Тем временем Уджин, казалось, затаил дыхание, ожидая ответа, пока Джэчан боролся со своими мыслями.

— …….

В последнее время Уджин жил словно на иголках. Изначально Джэчан планировал сделать своим партнёром Хан Тэхуна. Более того, разве он уже не спал с ним? И вчера Джэчан подходил к нему… Благодаря слежке, которую Уджин к нему приставил, он знал, что после лекции Джэчан встречался с Хан Тэхуном.

Почему все так обернулось?

Уджин не понимал, почему Джэчан до сих пор колеблется между ним и Хан Тэхуном. Разве Джэчан однажды, пусть и под влиянием алкоголя, не признался ему в любви? Конечно, он помнил, что Джэчан хотел разорвать парный контракт. И всё же Уджин точно знал, что небезразличен ему.

Его руководство и взгляд всегда говорили об этом без слов.

В конце концов, после мучительных раздумий, Уджин сделал ещё один шаг.

— Я могу хорошо это делать.

При этих словах Джэчан, до этого прятавший улыбку за тыльной стороной ладони, встрепенулся. В глубине его темно-карих глаз плясали озорные огоньки, словно дразня его, и в душе Уджина поднялась волна протеста. Он  твердо произнёс, стараясь звучать уверенно:

— Я могу дать тебе всё, что ты пожелаешь. Если ты не против… — короткий, сбивчивый вздох — …я могу доказать это прямо сейчас?

Он просил дать шанс доказать, что достоин быть его спонсором и партнёром. Если есть сомнения, что он всё ещё не дотягивает.

От неожиданности Джэчан словно окаменел, поражённый прямолинейностью Уджина. Его глаза медленно расширились от изумления, а все мысли в голове мгновенно растворились

— …….

Их взгляды встретились, и Джэчан почувствовал, что глаза Уджина словно прожигают его насквозь. Он не мог вымолвить ни слова в ответ, но где-то глубоко внутри уже осознавал, что принимает этот вызов.

Сердце Джэчана давно сделало свой выбор, оставив Хан Тэхуна далеко позади.

Оставалось лишь произнести вслух то, что и так было очевидно. С самого начала он не мог представить себе отказ Уджину. Дело было не только в благодарности за помощь с тётей, Уджин сам по себе был решающим фактором. Именно поэтому, несмотря на твёрдое решение разорвать парный контракт, он продолжал оставаться личным проводником Уджина лишь по его просьбе.

Как он может отказать этому парню?

Но его грызла мысль: имеет ли он право пользоваться его добротой и чувством ответственности, чтобы получить желаемое…

С трудом проглотив ком в горле, Джэчан понял, что его решение никогда не изменится. Он не мог отказать Уджину. Тем более сейчас, когда тот так бесстрашно шёл навстречу.

И вот, в глубине его глаз, до этого скрывавших шквал желаний, прорвался отблеск голода.

— …….

Уджин прочитал это невысказанное влечение в дрожащем взгляде и инстинктивно понял, что почти заполучил Джэчана. Это было даже более чёткое и ясное чувство, чем ощущение идеально сбалансированного оружия в руке.

От внезапного прилива восторга его дыхание слегка участилось.

Успокоив бушующее сердце, Уджин немного отвёл взгляд. Он посмотрел на гладкую щеку Джэчана и прошептал:

— …Всё зажило.

Этот голос эхом отозвался в памяти Джэчана, мгновенно перенеся его в то самое мгновение, когда в машине Уджина они касались друг друга губами в бесконечно нежном и осторожном поцелуе.

Теперь не нужно было ограничиваться такими лёгкими поцелуями. Может быть они могли зайти дальше, сделать что-то более глубокое, гораздо больше, чем простое касание губ.

Внезапное столкновение взглядов во время работы над заданием, или то, что они находились в общежитии для проводников – всё это мгновенно забылось. В этот миг мир сузился до размеров их двоих, утопающих друг в друге настолько, что всё остальное перестало существовать.

Бум! Внезапно в этот мир ворвался оглушительный стук.

Уджин и Джэчан, находившиеся так близко, что их губы едва не соприкасались, вздрогнули и отпрянули друг от друга.

Несмотря ни на что, настойчивый стук продолжал сотрясать дверь.

Бум! Бум!

Джэчан в растерянности перевёл взгляд с Уджина на дверь, нахмурился и резко поднялся. На лице отразилось раздражение, когда он решительно направился к назойливому источнику шума.

Даже если его ударит молнией, он не отступится. В этот момент, когда всё было испорчено, ярость затмила разум, и в порыве мгновенно возникшей жажды мести он распахнул дверь, готовый обрушить свой гнев на непрошеного гостя.

Но месть так и не свершилась.

Стоило ему открыть дверь, как человек сам рухнул на пол. Ударившись о дверной косяк своей выбеленной шевелюрой, он торопливо ввалился внутрь под мигающий свет лампы, которую, похоже, пора было менять.

Внезапно ворвавшимся человеком оказался Кён Чанхён, прогулявший сегодня послеобеденную работу.

— С… Своё… желание… я расплачусь им… — торопливо заговорил он.

Чанхён, с запавшими тенями под глазами и мокрыми прядями белых волос, судорожно вцепился в Джэчана. Его сбивчивый дрожащий голос торопливо продолжил:

— Помоги… К… кажется… человек... умер…

***

Иногда жизнь делает неожиданные повороты. День Кён Чанхёна и особенно последние несколько часов были именно такими.

«Помоги… К… кажется… человек... умер…»

С каплями холодного пота, падающими с лица, и повторяя одни и те же слова, словно сломанный механизм, Чанхён скоро осознал, что несчастья, обрушившиеся на него этой ночью, ещё не закончились.

Это произошло, когда он заметил незнакомца, за спиной Джэчана, который его поддерживал.

— Эй… Эй…!

Чанхён, увидев Ко Уджина в тусклом свете сенсорной лампы, возмущенно обратился к Джэчану:

— Ты… Ты должен был сказать, что тут кто-то есть…!

— Ты начал говорить прежде, чем я успел что-либо сказать.

Джэчан спокойно ответил и помог Чанхёну подняться с пола в прихожей. Тот всей тяжестью тела навалился на Джэчана.

От Чанхёна пахло алкоголем, но его глаза были ясными, и он не выглядел пьяным. Разве что задыхался от ужаса и растерянности.

— Пошли.

— …А?

— Ты сказал, кто-то умер?

Прислонив Чанхёна к обувному шкафу, Джэчан взял кошелёк и тонкую летнюю куртку.

Было ясно, что нужно делать. А подробности лучше выслушать по пути.

Уджин, наблюдавший за происходящим, молча взял ноутбук и последовал за ними.

Оказалось, что Чанхён был мокрым не от дождя, а от холодного пота. Внезапный дождь уже прекратился, и трое вышли из общежития без зонта.

На влажной ночной улице царила густая тьма. Успокоив Чанхёна, который торопился вперёд, они вышли через главные ворота. Джэчан остановился, почувствовав лёгкое прикосновение. Уджин, с сумкой через плечо, кивнул в сторону парковки.

— Я на машине.

Джэчан, бросив взгляд на Чанхёна, который выглядел подозрительно, словно настоящий преступник, решил, что будет лучше поехать на машине Уджина. И до, и после регрессии он предпочитал использовать время в пути для размышлений и обычно пользовался такси, поэтому не стал покупать машину.

Чанхён сел в кабриолет Уджина на заднее сиденье. Почувствовав облегчение в замкнутом пространстве, он поджал свои длинные ноги и съёжился. Обхватив руками дрожащее тело, он начал объяснять ситуацию.

— После того, как мы расстались, я пошёл в паб…

Похоже, Чанхён, как и предполагал Джэчан, действительно встретил тех троих: паразита, обвинителя и предателя. Однако, по его словам, он быстро расстался с ними и уже вечером зашёл в паб. Затем Чанхён добавил, что у него разболелась голова, возможно, из-за выпитого алкоголя, но при этом ему было странно хорошо.

— Дальше я ничего не помню. Очнулся в мотеле… а в кровати лежала мёртвая женщина.

В заключение он сказал, что, испугавшись, выбежал из мотеля и побежал к Джэчану. Закончив на этом свой рассказ, Чанхён начал грызть ногти. Джэчан наблюдал за его бледным лицом в зеркале заднего вида.

Глава 94

Сердце Джэчана вдруг наполнилось противоречивыми чувствами. Его тревожило, что Кён Чанхён до инцидента встречался с тремя людьми, включая Чон Ёно… И все же, если этот парень был виноват, он должен сполна ответить за свои деяния.

В любом случае, он не сталкивался с этой ситуацией до регрессии. Джэчан, откинувшись на спинку сиденья, гадал: неужели в прошлом такого вообще не происходило, или же это случилось, но прошло мимо него незамеченным?

Следуя сбивчивым указаниям Чанхёна, они подъехали к безлюдному мотелю под названием «Маленький пришелец».

Он ещё не был знаменит, но со временем станет излюбленным местом для тайных встреч жителей центра. Поскольку открылся он совсем недавно, здание выглядело довольно ухоженным.

— Я даже не помню, как здесь оказался, — пробормотал Чанхён растерянно, осматриваясь вокруг. — Постой-ка… А из какого номера я вообще вышел?

Он замер в узком вестибюле, напротив самостоятельной стойки регистрации. Вскоре Чанхён схватился за голову и, опустившись на диван причудливой формы, отчаянно попытался восстановить ход событий.

Мимо них продолжали проходить пары. К счастью, среди тех, кто копался в сенсорном экране, оформляя аренду номера, не было ни одного знакомого лица из Центра. Пока, похоже, их не узнали.

— Можешь ехать, — тихо шепнул Джэчан Уджину, который молча стоял рядом.

Уджин лишь спокойно покачал головой.

Чанхён ворчал уже довольно долго, поэтому Джэчан достал чёрную маску из автомата с товарами первой необходимости и протянул её Уджину. Тот был довольно известен благодаря средствам массовой информации. Джэчан беспокоился, что кто-то из посетителей, поглядывающих в их сторону, может случайно его узнать.

Чанхён было хотел возмутиться: «А где же маска для меня?», но, поскольку эти двое помогали ему, он решил держать язык за зубами.

И тут произошло нечто неожиданное. Когда Джэчан почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и поднял голову, он столкнулся со знакомым лицом.

Джэчан сразу узнал этого человека. Тот самый проводник с аккуратно подстриженными бакенбардами, который совсем недавно заявлял о своём запечатлении и так страстно целовался с эспером, даже не заперев дверь комнаты для руководства.

Только вот партнёр, с которым он теперь заходил в мотель, был вовсе не тем эспером.

— ......

Похоже, другой человек тоже узнал Джэчана. Мужчина с бакенбардами помрачнел и отвёл взгляд.

— Здесь не очень-то хорошо. Пойдём в другое место, — прошептал он своему партнёру, разворачиваясь к выходу.

Джэчан, тем не менее, услышал его. Не то чтобы измены после установления истинной связи были чем-то из ряда вон выходящим… но всё же.

Пока Джэчан застыл в немом молчании, Чанхён, ещё долго что-то бормотавший себе под нос, вдруг вскочил со стула.

— Надо поискать… Я вроде как… выполз оттуда…

Воспользовавшись отсутствием людей поблизости, Кён Чанхён, пошатываясь, словно пьяный, вошёл в лифт.

Поскольку Чанхён ещё долго продолжал блуждать, им троим пришлось воспользоваться пожарной лестницей, чтобы, наконец, найти нужный этаж. В соответствии с инопланетной тематикой, цвета флуоресцентного освещения на каждом этаже немного отличались, что помогло Чанхёну восстановить воспоминания.

— Здесь, я думаю, это здесь.

Чанхён принялся шарить в кармане, чтобы достать ключ-карту без каких-либо цифр. Он даже не помнил, как она у него оказалась. Джэчан попытался его остановить. В дверном проёме застряло что-то, похожее на полиэтилен.

Однако, когда они тихо открыли дверь и вошли внутрь, то увидели лишь пустую комнату.

— Уже заявили в полицию, что ли? — спросил Чанхён, оглядывая помятую постель и разбросанные по полу простыни.

— Может, ты ошибся? — ответил Джэчан. Подчеркнув, что обстановка в мотеле слишком спокойная, чтобы там побывала полиция, Чанхён яростно это отрицал.

— Нет, она, точно, была мертва. Лежала вот так ровно, губы синие, и дыхания совсем не было…

— ...Что?

Когда Джэчан услышал ключевые симптомы: неподвижное тело, синие губы, отсутствие дыхания – его лицо застыло.

Он тут же развернулся и направился в ванную. Уджин уже осмотрел её. Там было пусто. Выйдя из номера и определившись с направлением, он снова вызвал лифт. Уджин и Чанхён, не понимая, что происходит, лишь покорно следовали за ним, чувствуя в его действиях какую-то непоколебимую уверенность.

Когда они прибыли на первый этаж, из коридора послышался приглушённый шум. Источником звука оказались общие туалеты для мужчин и женщин.

— Эй, что здесь происходит? — раздался чей-то встревоженный голос, и в тот же момент Джэчан распахнул дверь.

— …!

Внутри царил хаос. Перед их глазами предстал перепуганный молодой человек и девушка, жадно припавшая к крану, словно умирая от жажды.

Джэчан мгновенно оттащил её от воды. Молодой человек, наблюдавший за сценой, поспешно ретировался, словно не желая быть втянутым во что-либо.

— О… отпусти…! — отчаянно вырываясь, девушка тянулась к воде, но усилиями Уджина её удалось быстро усмирить. Чанхён, словно заворожённый, бормотал дрожащими губами:

— Т… труп… ожил…?

Уджин тоже выглядел немного удивлённым, лишь Джэчан сохранял невозмутимое выражение лица.

— Отпусти! Да отпустите меня! — кричала девушка, словно обезумев от жажды, а Джэчан, крепко сжимая её мокрые руки, скомандовал Чанхёну:

— Вызывай скорую!

Убедившись, что Чанхён в спешке достаёт телефон, Джэчан осмотрел девушку, с маниакальным упорством рвущуюся к раковине.

Неестественная, словно мертвенная, бледность и неутолимая жажда, возникшая после… пробуждения — всё указывало на побочные эффекты TZ. Наркотик, которому суждено захватить подпольный рынок Союза через год, уже начал своё распространение.

***

— Транспортируем в Центральную больницу 5-1. У пациентки наблюдаются психические изменения, угнетённое состояние сознания.

Врачи скорой помощи действовали быстро. Девушка, минуту назад бившаяся в истерике, теперь безвольно лежала на носилках, надёжно зафиксированная ремнями. Не обращая внимания на шёпот любопытных, входивших и выходивших из мотеля, Джэчан поспешил вслед за медиками.

— Похоже, она что-то приняла. Сейчас наблюдаются признаки водной интоксикации, — пояснил Джэчан, упомянув симптомы девушки за время ожидания скорой: слабость, рвота водой.

Бригада скорой помощи с подозрением оглядела трёх насквозь промокших людей, прежде чем сосредоточиться на пациентке.

Машина скорой помощи умчалась с включённой сиреной. Не теряя времени, они втроём покинули мотель «Маленький пришелец».

Подхватив ошарашенного Чанхёна, Джэчан усадил его в машину Уджина, и они последовали за скорой помощью. Вскоре после их прибытия в отделение неотложной помощи той же больницы, в дверях появился полицейский.

— Да я сам потерпевший! Меня самого накачали наркотой! — взорвался Чанхён на полицейского, когда тот запросил его личную информацию, допрашивая об отношениях с девушкой.

— Это всего лишь опрос свидетеля, а не допрос подозреваемого, — успокоил Джэчан Чанхёна и убедил его сотрудничать с полицией. В качестве свидетелей Уджин и Джэчан также предоставили свои контактные данные.

Конечно, после того, как полиция уехала, он посоветовал Чанхёну на всякий случай связаться с адвокатом и проконсультироваться.

Оставив Чанхёна на осмотр, Джэчан и Уджин расположились в зале ожидания.

“Тц… Да что, чёрт возьми, вообще произошло?»

Перебирая в памяти цепь недавних событий, он попытался систематизировать свои мысли, и первым делом всплыли  воспоминания о побочных эффектах TZ.

TZ или Thirsty Zombie, наркотик с нелепым названием «Жаждущий зомби». Полностью оправдывая своё название, он вызывал неутолимую жажду и ощущение удушья, создавая иллюзию, что человек умирает и воскресает вновь, словно живой мертвец. Не было ничего удивительного, что Чанхён то ли пьяный, то ли под действием наркотиков, принял жертву TZ за покойника.

Кроме того, TZ был одним из основных наркотиков, распространяемых преступной организацией, которую им немногим позже предстояло выслеживать, расследуя дело о массовом психозе проводников.

Неудивительно, что наркотик уже начал распространяться. В следующем году полиция обратится в Центр с официальной просьбой о сотрудничестве в расследовании деятельности этой сети. Также в начале следующего года проводники понесут серьёзные потери.

Теперь, когда картина стала яснее, сомнений не оставалось. Проблема была в Чанхёне. Джэчан бросил взгляд в сторону Кён Чанхёна, которому устанавливали капельницу.

«Испугал же ты меня, засранец».

Оглядывая Чанхёна, который всё ещё казался наполовину обезумевшим, Джэчан понял, что сам испытал нежданное облегчение. Он искренне беспокоился, не натворил ли тот бед, но, как и в прошлом, Кён Чанхён скорее сам окажется жертвой, нежели совершит серьёзное преступление.

Ситуация разрешилась, когда Джэчан спросил у проходящего мимо врача скорой помощи о состоянии пострадавшей девушки.

— С пациенткой всё в порядке. Никаких осложнений.

Чанхён тоже получил свой вердикт: «Ничего серьёзного, лёгкое алкогольное обезвоживание». Три человека покинули приёмный покой поздней ночью.

— …Спасибо, — пробормотал Чанхён, когда они, добравшись до парковки, снова оказались в машине Уджина.

— Да, есть ещё один человек, которому стоит сказать спасибо, — отозвался Джэчан.

Чанхён, глупо заморгав, перевёл взгляд на водительское сиденье и неловко выдавил: «Спасибо». Уджин кивнул в зеркало заднего вида и повернул руль.

Вскоре машина прибыла в переулок в центре города, где жил Чанхён.

— Заходи, — сказал Джэчан.

— ...Хорошо.

— Никуда больше не выходи.

— Хорошо.

Чанхён, похоже, по-прежнему был не в себе. Он только повторял «Хорошо, хорошо» и, словно тюлень, нетвёрдой походкой вошёл в дом. Джэчан проводил его взглядом и посмотрел на часы. Было одиннадцать вечера.

— Спасибо за сегодня, — искренне поблагодарил Джэчан.

Он весь вечер пытался отправить Уджина домой, боясь, что тот устал, но Уджин настоял на том, чтобы сопровождать их.

— Я тоже здесь выйду, — сказал Джэчан, отстёгивая ремень безопасности. Он хотел, чтобы Уджин поскорее вернулся и отдохнул. К счастью, дом Чанхёна находился недалеко от Центра.

В этот момент Уджин схватил Джэчана за руку. Уджин посмотрел на Джэчана, который удивлённо обернулся к нему, и произнёс слова, что уже крутились у него на языке:

— …Разве нам не нужно закончить то, что мы начали?

От одного лишь низкого голоса кончики пальцев Джэчана дрогнули.

Глава 95

Несмотря на недавнюю суматоху, Джэчан почувствовал, что вернулся в ситуацию, предшествовавшую вторжению Кён Чанхёна. Мгновенно, словно отпечатавшись на коже, в памяти вспыхнули ощущения тех минут: прикосновения, запахи, температура, атмосфера...

Глаза Джэчана дрогнули. Уджин, внимательно наблюдая за его реакцией, добавил:

— Командное задание.

— Ах, командное задание... — повторил Джэчан с показным спокойствием, хотя участившееся моргание выдавало его волнение. Пытаясь скрыть разочарование, он услышал, как Уджин едва заметно усмехнулся и уточнил:

— На самом деле, нет.

— …?

— Я пошутил. Мы его уже сдали, — Уджин улыбнулся ещё шире.

Сон Джэчан, встретившись с мягким взглядом из под густых бровей, кивнул.

«Да, сдали».

«Сдали».

«Значит, то, что Уджин хочет сделать...»

Он совсем не был уверен, что сможет прямо посмотреть ему в глаза. Сосредоточив взгляд на области щеки, Джэчан вдруг заметил его руку. Длинные пальцы, лежащие на руле, нервно подрагивали.

«…я могу доказать это прямо сейчас?» — голос Уджина, прозвучавший перед вторжением Чанхёна, эхом отдавался в ушах.

Внезапно тепло руки, державшей его запястья, показалось нестерпимо обжигающим.

Джэчан опустил взгляд на свою дрожащую руку.

Доказательство.

Джэчан был готов принять его ещё в общежитии. Нет, возможно, даже гораздо раньше.

Как же долго он этого ждал.

Он давно уже был во власти Ко Уджина, и единственное, что его останавливало, – это вопрос, правильный ли это выбор.

Внезапно Джэчан задумался о вечности. О том, насколько мимолётны бывают отношения.

Он поднял взгляд и скользнул по стеклу перед собой. Ливня, совсем недавно заливавшего улицы, как не бывало. Дороги всё ещё оставались мокрыми, но стоит солнцу подняться – и даже этот след исчезнет без остатка.

Глядя на прохожих, идущих по улицам под чистым ночным небом, Сон Джэчан вдруг вспомнил того проводника с бакенбардами, которого встретил в мотеле. Как он выходил оттуда не с запечатлённым эспером, а с кем-то чужим. Как спешил прочь по этим самым улицам, мокрым после ливня.

Вечные отношения – редкость. Те, кто с жадной страстью встречались в мотелях, вскоре расстанутся, супруги, как его собственные родители, разведутся, а проводники, связанные с эсперами запечатлением, всё равно будут изменять.

Даже если он примет партнёрство с Ко Уджином и переспит с ним, это не сделает их связь вечной. Ответственность и интерес Уджина – всё это лишь временно.

Если так, то разве не может он, хотя бы ненадолго, украсть себе кусочек времени Ко Уджина?

Сон Джэчан и сам понимал, что в последнее время стал излишне пристрастен, но ведь он так отчаянно этого желал. Как устоять, если Уджин снова и снова идёт ему навстречу? Закусив губу, он не нашёл иного выхода, кроме как свалить всё на Уджина. Ведь с того самого момента, как его противником стал Ко Уджин, проигрыш был предрешён.

Если Уджину надоест их партнёрство, если его сердце снова потянётся к Хэсоль, тогда он просто отпустит его.

Успокаивая себя этой мыслью, Джэчан расслабил пальцы и, вместо того чтобы отступить, несмело сжал ладонь, которая всё это время не выпускала его.

— Да.

А раз уж решение принято, то почему бы не сделать это прямо сейчас?

Сон Джэчан был намерен насладиться этим моментом по полной. В его глазах вспыхнул живой блеск от осознания насколько бесценна эта возможность. Без колебаний он продолжил:

— Сейчас?

— …Да.

Ко Уджин, до сих пор крепко сжимавший руль, слегка напряжённо кивнул. Джэчан сильнее сжал его руку, а затем отпустил, устремив взгляд прямо перед собой.

В повисшей тишине они поехали по ночной улице. Вскоре машина замедлила ход, и Уджин нажал на тормоз.

Он несколько раз облизнул губы, словно собираясь что-то сказать, а затем вдруг свернул к парку.

— Подожди здесь.

Его голос прозвучал так, будто он внезапно что-то вспомнил. Джэчан чуть нахмурился, но всё же кивнул.

Однако, когда Уджин потянулся к дверной ручке, явно собираясь выйти, беспокойство усилилось.

«Неужели передумал?»

Сомнение переросло в тревогу.

Джэчан и сам помнил, через какие метания прошёл, когда впервые решился на близость с мужчиной…

Мысли вихрем закружились в голове, заставляя его снова напрячься.

Но вдруг тёплая ладонь Уджина мягко накрыла его руку. А в следующую секунду губы ощутили тёплый поцелуй.

— Я ненадолго, — посмотрев ему в глаза, предупредил Уджин.

После этого он вышел из машины, оставив двигатель работать.

Джэчан, несколько ошеломлённый, молча наблюдал, как его силуэт быстро удаляется в ночи.

Однако вскоре Уджин неожиданно остановился.

— …?

Вернувшись к машине, он вдруг включил музыку, запер двери и снова бросился прочь по улице.

Музыка, которую Уджин оставил играть, была сложной для восприятия – гулкая бас-гитара заставляла кузов машины едва заметно дрожать.

Вглядываясь в названия песен и обложки альбомов на дисплее, Джэчан задумался, что происходит. Уменьшив громкость, он вспомнил интервью Уджина в статье.

«Обычно я слушаю классическую музыку».

Обдумывая скучный ответ этого парня, прочитанный в статье, он ощутил несоответствие, словно в этом был какой-то скрытый смысл.

Возможно, это ненадолго. А может, и надолго.

Напряжённый, с уже рассеянным вниманием, Джэчан не мог понять, сколько раз сменился трек, пока он блуждал среди тяжёлых звуков рока, и дверь автомобиля наконец открылась.

Волосы Уджина были растрёпаны, как будто он очень спешил.

— Долго ждал?

Услышав слегка сбившееся дыхание, Джэчан слабо улыбнулся и покачал головой, но при этом неловко поёрзал, устраиваясь поудобнее.

Машина снова тронулась.

За окном неспешно проплывал ночной город – высокие здания, освещённые огнями, густые ряды деревьев вдоль дороги, тёмные, влажно поблескивающие улицы. Вид был умиротворяющим, но внутри Джэчана царил полный хаос.

Пока Уджина не было, он успел о многом подумать.

«Не стоит давить на него. Если вдруг передумает – просто отпущу, как ни в чём не бывало».

Как и всегда, когда он добивался чего-то, о чём так долго мечтал, Джэчан был готов к тому, что это счастье окажется призрачным. Ждал самого худшего.

Но несмотря ни на что… Ему сносило крышу от одного лишь присутствие Уджина, который был рядом, молча ведя машину.

На одном из перекрёстков загорелся красный. Оба уставились на прохожих, переходивших дорогу.

Джэчан, которому даже дышать было тяжело в этой давящей тишине, осторожно перевёл дыхание и, наконец, нарушил молчание:

— Любишь рок?

После короткой паузы Уджин ответил:

— Нет.

Повисло ещё более тягостное молчание.

Даже стоя на светофоре, Уджин оставался напряжённым. Потом глубоко вдохнул, выдохнул и, немного ослабив хватку на руле, снова заговорил:

— Но слушаю часто. После него на душе спокойнее.

Опять тишина.

Спустя мгновение, словно думая вслух, Уджин добавил:

— Значит, наверное, всё-таки люблю.

Джэчан молча уставился на приборную панель.

Каждое слово Уджина отзывалось в груди непонятной бурей. Эти, казалось бы, простые слова Уджина постоянно крутились у него в голове.

В тишине салона лишь приглушённый бас мягко вибрировал, напоминая биение сердца.

Уджин протянул руку и прибавил громкость.

К счастью, загорелся зелёный, и машина снова тронулась с места.

Они подъехали к известному отелю, оказавшемуся неподалёку.

Уджин плавно вырулил к центральному входу и передал ключи парковщику.

Только тогда Джэчан почувствовал, как напряжение в затылке ослабевает. Это место было ему слишком хорошо знакомо.

В каком ещё месте могли оказаться двое, решившие стать не просто напарниками, но и любовниками? Мотель, отель. Разве могло быть что-то более подходящее?

Они вошли в просторный роскошный вестибюль. В столь поздний час кроме них двоих там не было ни души.

В таком же одиночестве они поднимались в лифте.

Пока Уджин прикладывал ключ-карту к панели лифта, Джэчан вспоминал о своих многочисленных случайных связях.

Всё то же самое. Ничего нового. Его напряжённые черты лица смягчились. В этой знакомой обстановке он смог вернуть себе привычное хладнокровие.

Но в это спокойствие ворвалось тепло. Неожиданно Уджин сжал его руку. Тёплые пальцы, сначала просто накрывшие его ладонь, вскоре мягко проникли между пальцами Джэчана. Их руки крепко сжали друг друга.

Губы Джэчана беззвучно шевелились. Наконец, он решился поднять взгляд. Посмотрев на Уджина, который молча наблюдал за сменяющимися цифрами этажей, он заметил его слегка покрасневшие мочки ушей.

Не в силах отвести взгляд от этого завораживающего вида, Джэчан с опозданием заметил номер этажа и удивлённо раскрыл глаза. Последний этаж. Люкс-пентхаус.

«Сколько же здесь стоит одна ночь?» — эта мысль невольно пронеслась в его голове.

Но на этом сюрпризы не закончились.

«…Ароматические свечи?»

Как только он вошёл в номер с потолками вдвое выше, чем в обычных комнатах, Джэчана окутал тёплый и уютный аромат.

Перед панорамным окном, за которым открывался захватывающий вид на сияющий ночной город, в стеклянных подсвечниках мерцали маленькие ароматические свечи, излучая тихий и нежный свет.

«Это отель подготовил их?»

Этот простой, чуть старомодный штрих контрастировавший с современным интерьером номера, заставил Джэчана непроизвольно приоткрыть губы.

Но через он мгновение снова застыл.

Его взгляд приковала огромная кровать, отчётливо видневшаяся из гостиной.

На белоснежных простынях лежал огромный букет роз.

Потрясённый этим зрелищем, Джэчан вопросительно посмотрел на Уджина, словно требуя объяснений.

Тот, немного смущённый, с слегка покрасневшими щеками, медленно заговорил:

— Дома… полный беспорядок.

На самом деле, это было неправдой. Помимо его собственных усилий, за чистотой следили нанятые люди.

Проблема заключалась в другом: его мачеха время от времени подкупала прислугу, чтобы те устанавливали прослушку. Если уж делить с Джэчаном тепло в доме, то только после тщательной проверки.

А что касается цветов и свечей…

— Я не хотел, чтобы ты долго ждал… Из-за спешки смог подготовить только это...

Глава 96

Даже если это не его дом, но это его первая ночь с Джэчаном, и Уджин хотел подготовиться как следует, хотя бы немного.

Ещё чуть-чуть – и он бы не сдержался, поддавшись порыву обнять его, прямо там в комнате общежития. Но благодаря Кён Чанхёну у него неожиданно появилось время.

Одного лишь бронирования лучшего номера в ближайшем отеле было явно недостаточно.

Мчась к гостинице, Уджин наспех купил всё, что мог достать. В ещё не закрывшейся лавке – ароматические свечи ручной работы, а у женщины на улице, которая уже сворачивала торговлю, – охапку роз.

Если бы Джэчан не ждал его, он бы подготовился гораздо лучше.

Джэчан застыл, словно окаменев.

Неужели и этого недостаточно?

С сомнением взглянув на него, Уджин спокойно добавил ещё одно оправдание.

— Прости, я не думал, что это случится сегодня. Глупо вышло, да? Я не очень силён в этом, — пробормотал он.

Лишь тогда Джэчан наконец поднял на него взгляд. Изящные черты лица скрывали неясные эмоции.

Внезапная мысль заставила Уджина поспешно заговорить:

— Чтобы не было никаких недоразумений… Я не воспринимаю тебя как девушку или что-то в этом роде.

— Знаю, — сразу же ответил Джэчан.

— Я просто хотел сделать для тебя что-то хорошее.

«Какой же он всё-таки… заботливый. Слишком хороший…для меня».

Джэчан провёл ладонью по груди, пытаясь унять странное ощущение где-то в солнечном сплетении. Его взгляд вновь пробежался по всему, что подготовил Уджин.

Сердце затрепетало в груди.

Это был просто номер в отеле, но Уджин каким-то образом делал его необычным, особенным.

Пытаясь скрыть волнение, Джэчан тихим, немного дрожащим голосом, голосом искренне ответил:

— Я тоже хочу сделать для тебя что-то хорошее.

Неожиданная, почти чрезмерная предусмотрительность Уджина заставила Джэчана улыбнуться, и его губы задрожали от смеха. Уджин, внимательно следивший за его выражением лица, тоже медленно приподнял уголки губ.

И снова у Джэчана ёкнуло сердце.

С какого-то момента Уджин стал улыбаться ему. Теперь он делал это чаще и свободнее. От этого становилось трудно дышать.

Кончик носа покалывало, но нежное прикосновение губ Уджина помогло вернуться к настоящему.

Когда их губы разомкнулись после лёгкого поцелуя, Джэчан поймал себя на мысли, что он действительно очень, очень любит этого человека.

Он всегда его любил. Но именно в этот момент что-то внутри сломалось. Одного лишь тёплого взгляда Уджина хватило, чтобы его сердце трепетно сжалось.

И вместе с этим пришло ощущение невероятного счастья. Тревожные волны сомнений растворились, и по лицу Джэчана разлилась тихая, искренняя улыбка.

Поражённый этой ослепительной улыбкой, Уджин распахнул глаза и тут же снова потянулся к нему, на этот раз углубляя их поцелуй.

Джэчан мягко приоткрыл губы, позволяя ему взять инициативу.

И этот миг дал себе обещание: «Я должен дать ему по-настоящему лучшее».

Нельзя требовать взаимности в ответ от такого нежного парня.

Их связывали лишь спонсорские отношения и секс-партнёрство.

Чем лучше Уджин относился к нему, тем сильнее в сердце Джэчана росло чувство неловкости. Он решил чётко помнить о своём положении и делать всё возможное для Уджина, оставаясь верным своей роли.

Более того, разве это не огромный шаг вперёд?

Если бы прежний он, не выдержавший тяжести безответной любви и метавшийся между случайными связями, увидел бы себя сейчас, то наверняка поднял бы большие пальцы вверх и разрыдался от переполняющих чувств.

Нельзя желать большего.

Укрепившись в своем решении, Джэчан испытал облегчение. С таким настроем он наверняка сможет отпустить Уджина, когда придёт время.

Очарованный этой яркой и счастливой улыбкой, Уджин, словно заворожённый, коснулся губами его щеки.

Тот, рассмеявшись от лёгкой щекотки, шутливо чмокнул в ответ безупречно очерченный подбородок. Затем, чуть приподнявшись на носках, нежно коснулся губами глаз Уджина, которые были здоровы, и которые он не позволит ранить ни сейчас, ни в будущем.

— Я быстро, — сказал он, собираясь в душ.

И тут Уджин впервые возразил:

— Ты же уже мылся.

— После всего, что было в общественном туалете? — усмехнулся Джэчан.

Но даже после этого крепко сжимавшие его талию руки не отпускали.

«Он, кажется, любит прикосновения куда больше, чем я думал», — отметил про себя Джэчан и, с примирительной улыбкой в голосе, добавил:

— Ты же сам сказал, что сделаешь всё, что я захочу.

Джэчан припомнил, как несколько часов назад в общежитии Уджин сам пообещал сделать для него всё, что тот пожелает. Лишь тогда крепко обнимавшие его руки, нехотя разжались.

Они договорились, что Уджин воспользуется внешней ванной, а Джэчан – внутренней.

Прежде чем скрыться за дверью, Джэчан ещё раз кинул взгляд на пышный букет цветов, лежащий на краю кровати, и, почувствовав, как лицо заливает жаром, поспешно прикрыл его руками.

Наслаждаясь в тёплой воде просторного джакузи и любуясь сияющими огнями ночного города, внезапно он невольно рассмеялся.

Даже к сексуальному партнёру он проявлял столько искренней заботы – это было так похоже на Уджина.

«Давай только обойдёмся без направления».

Смывая с себя остатки пены, Джэчан ещё раз мысленно повторил всё, о чём стоило позаботиться во время их связи. Главное – ни в коем случае не позволить руководству вмешаться в процесс. Если бы даже случайно, через поддержку просочилось его трепетное чувство привязанности, далеко выходящее за рамки простого удовольствия, Уджин определённо был бы растерян. Это давило бы на него, создавая ненужное напряжение.

Пока он будет осторожен, он может с чистой совестью владеть временем Уджина на основе контракта.

Джэчан полной грудью вдохнул насыщенный свежий аромат одеколона, наполнявший ванную комнату, и, сдерживая охватившее его волнение, медленно выдохнул.

Когда он, накинув халат, вернулся в спальню, Уджин уже сидел на кровати.

Шаги Джэчана, приглушённые мягкими тапочками, невольно остановились, как только он увидел Уджина.

У Джэчана перехватило дыхание. С влажными после душа волосами Уджин вытянул длинные руки, стараясь аккуратно уложить букет. Рядом уже лежали бережно собранные лепестки. Его порозовевшие щеки, казались такими же нежными, как эти цветы, что хотелось прямо сейчас поцеловать их.

Через всю комнату их взгляды встретились в неловкой тишине. Джэчан нервничал, но, заметив, что Уджин смущается ещё больше, он почувствовал некоторое облегчение.

— Не снимешь? — спросил он, подходя ближе. — Или мне первому раздеться?

Джэчан улыбнулся и быстро ослабил узел завязанного пояса, легко потянув за концы. Без всякого смущения он начал снимать халат.

Несмотря на то, что он обнажил лишь небольшую часть своего тела, Уджин уже отвёл взгляд, не зная, куда себя деть. И всё же образ Джэчана, освещённого мягким светом, словно навсегда запечатлелся в его памяти. Раздетый Джэчан был… чертовски хорош собой.

Не поэтому ли Хан Тэхун сделал ему настолько грязное предложение?

Впрочем, следившие за Джэчаном люди ни разу не сообщали, чтобы он провёл ночь с кем-то другим. Лишь одной мысли о подобном оказалось достаточно, чтобы в груди Уджина словно вспыхнула обжигающая боль.

Но все головокружительные мысли вскоре испарились, словно их и не было.

Обнажённый Джэчан лёгкими шагами подошёл и сел перед ним. Его бёдра небрежно прикрывал снятый халат. Лёгкий аромат того же шампуня, что и у Уджина, мягко коснулся его обоняния.

— ......

Уджин не мог отвести взгляда от этого благоухающего тела, которого можно коснуться рукой, стоило лишь её протянуть.

Прямая линия плеч, грудь, живот, стройные бёдра и икры – всё в нём источало живую силу и упругость, проскальзывающие в каждом движении. Ему отчаянно хотелось увидеть частью тела, скрытую тканью.

Уджин неожиданно вспомнил доклад наблюдателя: Джэчан ни одного дня не пропускал утренней пробежки.

— Я правда должен быть раздет один? — мягко прищурившись, спросил Джэчан.

От этой игривой фразы лицо Уджина тут же вспыхнуло. Он молча начал снимать халат.

Джэчан не мог отвести от него взгляда. Щёки, окрасившиеся в нежный персиковый оттенок, были невероятно красивы. Спокойные чёрные зрачки, сосредоточенно устремлённые вниз, затем длинная, крепкая шея, широкие плечи, мощная грудь – каждая линия выдавала силу и совершенство. Это завораживало.

Уджин казался даже крупнее, чем в одежде.

Любуясь телом, доведённым до идеала долгими тренировками и реальными боями, Джэчан не сдержал восхищённого вздоха.

— Уджин-а, ты и правда...так красив.

Глаза Джэчана заблестели. Это было непроизвольное восхищение, сорвавшееся с губ само собой. От его искреннего восторга Уджин смутился, но всё же отложил халат в сторону.

Джэчан снова прошептал:

— Правда, ты очень красив.

«Нет, ты красивее», — мысленно возразил Уджин, наконец-то выдохнув сдерживаемое напряжение. Затем придвинулся прямо к Джэчану. Он и сам не понимал, как сильно хотел быть ближе всё это время.

Вздрогнув от внезапно упавшей на него тени, Джэчан тут же рассмеялся, когда Уджин притянул его к себе.

Крепко прижав к себе тело, что так легко умещалось в его объятиях, Уджин накрыл поцелуем маленькую родинку на щеке. Затем чистую линию шеи, такую притягательную, что сложно оторвать взгляд. Потом гладкие безупречно прямые плечи.

Зажмурившись от щекочущих поцелуев на шее и плечах, Джэчан снова рассмеялся. Под халатом на Уджине было нижнее белье, и это казалось таким типичным для него.

«Эм, что это?»

Глаза Джэчана расширились, когда он уставился на чёрно-серые трусы. Что это там у него в белье? Его глаза задрожали от странного ощущения.

И вот… вот и все.

— …..?

Джэчан, которого всё это время целовали только в шею, внезапно повернулся к Уджину. Он увидел его длинные ресницы, которые неловко подрагивали, не в силах опуститься ниже плеч.

«Что с ним такое? Почему он такой неловкий? Дело в том, что я парень? Или….»

Джэчан прищурился и слегка наклонил голову. Поцеловав угольно-чёрные волосы, щекочущие кончик его носа, и прижавшись губами к виску Уджина, он поймал его нерешительный взгляд.

Джэчан принялся осыпать лёгкими поцелуями его лицо – красивые брови, спокойные глаза, щёки у самых губ. Чувствуя себя немного смущённым под его пристальным взглядом, Джэчан слегка коснулся его губ своими. В ответ Уджин страстно поцеловал его, с напором переплетая языки. Как и прежде, он был удивительно хорош в поцелуях, естественно меняя угол наклона головы, добавляя чувственности.

«Как же он хорошо целуется…»

Джэчан, ощущал дрожь возбуждения, отзывавшуюся где-то внутри, и коротко застонал от удовольствия. И всё же в голове назойливо крутилась мысль: «Если подумать... Уджин действительно хорош только в поцелуях».

— Ты только целовался, да…? — выпалил он, не задумываясь, первую же догадку, что пришла в голову.

Глава 97

Джэчан распахнул глаза, поняв свою оплошность. Уджин замер.

Джэчан слегка оттолкнул его широкие плечи и внимательно вгляделся в лицо Уджин. Тот отвёл взгляд. После неловкой паузы Джэчан задал вопрос.

— Это в первый раз?

В ответ на него устремился упрямый, вызывающий взгляд.

Но у Джэчана не было времени на раздумья. Внезапно, с решительным выражением лица, Уджин снова крепко прижался к его губам.

Глаза Джэчана задрожали. Брови, уголки глаз, линия подбородка – Уджин в точности повторял его недавние движения. Из всех, с кем Джэчану доводилось проводить ночи, Уджин был самым крупным, ему было непривычно видеть нависшую над ним большую тень, но это ощущение было весьма приятным.

Изначально немного неловкий, Уджин быстро освоился – словно у него за плечами и раньше был опыт, помимо поцелуев. Тем не менее, Джэчан не мог избавиться от сомнений.

Недолго думая, он потянулся к прикроватной тумбочке и открыл ящик. Кончики его пальцев зацепили маленький пакетик. Это был презерватив.

Как и подобает номеру в пентхаусе с такой запредельной ценой, здесь имелся шкафчик с медикаментами, занимавший целую стену. Прежде чем отправиться в ванную, Джэчан обнаружил там презервативы и положил несколько штук в ящик на всякий случай. Уджин был довольно аккуратным человеком, поэтому он не хотел смущать его перепачканными спермой телами.

Хотя с такой целью он ещё их не использовал.

Джэчан слегка приподняв брови, протянул его Уджину.

— ......

Уджин со спокойным видом держал в руке самое распространённое и простое средство профилактики ЗППП. Затем он стал возится с упаковкой. Через некоторое время Джэчан с немного смущённым видом прикрыл рот рукой.

Неужели можно так неловко открывать упаковку презерватива?

По поведению Уджина можно было предположить, что последний раз он распечатывал их только на уроках сексуального воспитания, причём очень давно, как минимум несколько лет назад. Для Джэчана, который всегда надувал воздушные шары из презервативов, чтобы проверить их на наличие дефектов, особенно когда партнёром была женщина, это зрелище было излишне смущающим.

Уджин тем временем продолжал возиться с тонким латексом. Он успел забронировать номер в кратчайшие сроки, но так и не научился пользоваться презервативами. В лучшем случае его опыт ограничивался надеванием его на банан на уроках сексуального воспитания для подростков-эсперов. Если бы он знал, что сегодня у него будет секс с Джэчаном, он, конечно, досконально бы изучил, как правильно это делать. А не возился бы сейчас, как полный профан.

— .......

Наблюдая за ним, Джэчан изо всех сил старался сдержать слова, которые уже готовы были сорваться с его языка: «Ты ведь ни разу не делал этого, да?».

С самого первого дня их знакомства, когда им было по четырнадцать, за Уджином тянулась целая вереница желающих признаться ему в любви. И пусть Джэчан в прошлом бегал за ним по пятам, устраивая чуть ли не преступные вмешательства в его личную жизнь, он и представить себе не мог, что тот действительно никогда этого не делал.

Ситуация казалась настолько нереальной, что Джэчан застыл, будто столкнулся с мифическим существом. После непродолжительной внутренней борьбы он всё же заговорил:

— Но ведь первый раз должен быть с тем, кого ты любишь?

От этих слов Уджин весь напрягся.

«Значит, сам Джэчан так и сделал?» — мелькнула удручающая мысль в его голове.

Но он не стал выдавать своих чувств. Лишь немного расслабил сжатые губы и едва заметно улыбнулся.

Джэчан почувствовал резкую перемену настроения Уджина.

С лёгкой улыбкой Уджин снова прижался к нему губами. В ту же секунду, как послышался тихий, влажный звук поцелуя, он без колебаний стянул с себя нижнее бельё.

В итоге все мелкие сомнения Джэчана вмиг улетучились.

Как ни странно, первым, что пришло Джэчану в голову, был E7A11. Штурмовой пулемёт, специально удлинённый и модифицированный военными под телосложение Уджина. Да, он не ошибся в предположениях, когда недавно увидел его в нижнем белье.

— Мне надеть его? — спросил Уджин, поднимая презерватив.

Встретившись с его пронзительным чуть прищуренным взглядом, Джэчан остановил его:

— Нет… Думаю, не подойдёт.

Уджин замер в нерешительности. Джэчан протянул руку:

— …Дай сюда.

«Неужели ты правда никогда этого не делал? Очевидно, размер слишком маленький, как ты собираешься натянуть его?»

Проглотив эти слова, Джэчан потянулся и просто забрал тонкую латексную вещицу.

В любом случае, он не собирался надевать презерватив на Уджина.

Отложив в сторону так и не вскрытую упаковку, Джэчан поджал губы и уставился дрожащими глазами на Уджина, который упрямо приближался, не замечая его зловещих намерений.

«Что же мне с ним делать, такой красивый…»

Было бы ложью сказать, что он не рад быть первым у Уджина. Разрываясь между чувством вины и радостью, его противоречивые эмоции моментально склонились в одну сторону.

Тем более, что Уджин не собирался останавливаться. Хрупкое чувство вины, которое и так висело на волоске, было окончательно сметено потоком стремительно нарастающего возбуждения.

Он чувствовал себя невероятно хорошо.

«Я должен подарить ему максимум удовольствия», — Джэчан сухо сглотнул, в который раз повторяя эту клятву. Поймав взгляд Уджина, он заговорил:

— Можешь потрогать, — сказал он, указывая на свою грудь.

Джэчан по опыту знал, что случайным партнёрам очень нравилась его грудь с выпуклыми ареолами. Некоторые, словно маньяки, пытались играть только с сосками, а кто-то и вовсе, бормоча что-то о том, что вот-вот появится молоко, настойчиво пытался их сосать.

Видимо, Уджин тоже тоже испытывал интерес к верхней части его тела. Джэчан взял его большую неподвижную руку и положил себе на грудь. Он собирался позволить Уджину потрогать себя, а сам планировал ласкать его член, доставляя ему удовольствие.

В этот момент Джэчан вздрогнул, вырвавшись из своих мыслей. Рука Уджина коснулась его соска.

— Ммм...

Джэчан невольно застонал. Он сам разрешил потрогать, да еще и поднес его руку, так что придраться было не к чему, но Уджин трогал слишком уж… увлечённо. У парня определённо есть к этому талант.

Кончики сильных пальцев прижимались к мягкой плоти, и вместо того, чтобы начать ответные ласки, Джэчан напрягся и слегка занервничал.

Тем временем Уджин, ничего не подозревая, сосредоточенно двигал пальцами.

Честно говоря, с самого начала именно это место привлекло его внимание. Розовые соски, к которым ему сразу же захотелось прикоснуться, оказались гораздо мягче, чем выглядели, и чем больше он их трогал, тем более выпуклыми и красивыми они становились. Не в силах скрыть любопытство, Уджин поднял и другую руку, чтобы ощутить оба соска одновременно.

— …….

Джэчан зажмурил глаза, чувствуя, как пальцы Уджина прижимают два пухлых шарика и стимулируют их по кругу. Откинув голову назад, он с трудом сдержал стоны, подступившие к горлу. Ему казалось, что Уджин слишком тщательно ощупывает его грудь. У Джэчана уже дрожали колени от того, как тот пощипывал и нежно потягивал его набухшие соски.

Заметив, как в ответ на его прикосновения раскраснелись щеки Джэчана, как его глаза зажмурились и дрожь пробежала по телу, у Уджина пересохло в горле. С трудом сглотнув, он наклонился и впился в губы, желая вновь почувствовать их вкус, который едва успел ощутить.

Уджин целовал, продолжая ласкать руками нежную плоть. Когда Джэчан, вздрогнув, ответил тёплым языком, кончики ушей Уджина вспыхнули жаром. Поцелуй углублялся, и Джэчан уже не смог сдержать судорожный вдох, теряясь в ощущениях.

«Это неловко».

От поцелуев его чувствительность многократно усилилась. Ласки губ и прикосновения к груди были настолько приятными, что вместо того, чтобы доставить удовольствие Уджину, Джэчан чувствовал, как возбуждение охватывает его самого. В итоге, со смущённым лицом он слегка отстранился.

— Подожди… минутку.

Он остановил преследовавшие его губы и, словно ощутив внезапный холод, резко прижал руку к груди. Затем, быстро прикрыв халатом уже слегка оживившийся член, поспешно сполз вниз по кровати.

«Вау, похоже, моя грудь хороша», — подумал Джэчан, с любопытством рассматривая набухшую головку, с которой обильно сочился предэякулят. Да, зрелище было несколько пугающим и даже зловещим, но мысль о том, что это принадлежит Уджину, меняла всё. От одного вида того, как этот E7A11 твердеет под его взглядом, Джэчан уже чувствовал возбуждение внизу живота.

Приоткрыв рот, Джэчан поднял взгляд. Контраст между чёрными и красными оттенками, образующими облик Уджина, казался особенно ярким благодаря подсветке. Игра света и тени лишь подчёркивала юношеское возбуждение в чертах его лица. Длинные, манящие глаза, пылающие от удовольствия, медленно опустились на Джэчана, обдавая жаром.

В одно мгновение Джэчана охватила такая сильная дрожь, что он не знал, куда деть взгляд. Ему казалось, что ещё немного и он кончит, просто глядя на это лицо.

«Я доставлю тебе удовольствие», — прошептал он, прикрывая нижнюю часть тела халатом.

Он предполагал, что Уджин может испытывать неприязнь к мужскому телу.

Джэчан без ложной скромности понимал, что его тело в прекрасной форме. Это подтверждала реакция мужчин, с которыми он проводил ночи. Но тех не смущали однополые связи.

С Уджином всё было иначе.

Джэчан помнил то неприятное ощущение, когда впервые оказался в одной постели с мужчиной. Это зрелище поразило его больше, чем неприглядные сцены в общей душевой для проводников.

«Уверен, Уджин почувствует то же самое».

Джэчан, неловко прикрывая свою возбуждённую плоть, с трудом перевёл дыхание. Столкнувшись с таким внушительным размером, он слегка расслабил мышцы челюсти, собираясь взять его в рот.

Тем временем Уджин, полностью поглощённый нежными прикосновениями языка Джэчана, внезапно нахмурился, когда почувствовал мягкие поцелуи на лобке:

—...Прекрати.

Он остановил Джэчана, который собирался взять его член в рот. Большими руками он обхватил его щеки, не давая продолжить.

В глазах Уджина отразилось замешательство. Было очень приятно ощущать, как нежные волосы и поцелуи касаются его бёдер, но он никак не ожидал, что Джэчан пойдёт так далеко.

Он уставился на слегка приоткрытые губы Джэчана. Казалось, что даже одного языка хватит, чтобы заполнить весь его красивый рот. Как, черт возьми, вообще можно втиснуть это туда?

Невозможно.

— ……?

Уджин подхватил парня за подмышки и притянул к себе, игнорируя его вопросительный взгляд.

С лёгким вздохом Уджин поцеловал губы, которые так старались.

Джэчан замер, словно смутившись, прежде чем медленно переплести их языки. Уджин издавал гортанный звук, наслаждаясь этим нежным и тёплым ощущением, но тут же нахмурился. Действительно, во рту слишком тесно. Более того, он вовсе не хотел засовывать туда свой член.

— Ух…

Джэчан, внезапно перенесённый на кровать, издал смущённый звук, уклоняясь от поцелуя. Уджин прижался губами к мягкой щеке, не обращая внимания на его озадаченный вид. Несмотря на отсутствие опыта, он был уверен, что будет относиться к нему заботливее, чем кто-либо другой, бережно опуская Джэчана на спину.

Глава 98

Наконец, ему удалось заключить в объятия это идеальное, стройное тело с сияющей, словно фарфоровой, кожей. Одного взгляда на него хватало, чтобы почувствовать, как в самом центре сознания что-то сладостно обрывается, уступая место волне обжигающего возбуждения.

Сдерживая порыв наброситься на Джэчана, Уджин методично осыпал его поцелуями. Тот в ответ лишь слегка приподнял бровь, но ответил на поцелуй. Их губы слились, а тела сплелись в объятиях.

Уджин старался не давить на него своим весом, поэтому там, где соприкасались их груди, ощущалась лишь тёплая, приятная тяжесть.

Неспешно скользя языком по нежной слизистой во рту Джэчана, Уджин стянул с его бёдер халат, всё ещё прикрывавший нижнюю часть тела.

Джэчан слегка вздрогнул, но Уджин, опираясь на него всем своим весом, легко пресёк его сопротивление. Он ведь может позволить себе это, не так ли? Вскоре кончики пальцев Уджина коснулись гладкой, обнажённой кожи. Обнаружив, что под халатом нет нижнего белья, Уджин почувствовал, как к ушам приливает жар.

— Ымпф, — Джэчан попытался увернуться от поцелуя и издал невнятный, приглушённый звук. Впрочем, Уджин, уже увлечённый другим, легко отстранился.

Его взгляд упал на член, который, несмотря на возбуждение, имел аккуратный вид. Глаза Уджина загорелись любопытством. Определённо, стоило поближе его рассмотреть.

Тем временем Джэчан, неожиданно лишившись халата, невольно оказался в столь уязвимом положении, что его охватили тревога и смущение.

— Погоди, прикрой меня…

В панике он попытался оттолкнуть Уджина за плечи, твёрдые, как камень. Он боялся, что Уджин хотя бы на мгновение испытает отвращение, увидев его тело, такое же, как у себя.

— …Пожалуйста.

Но на этом всё не закончилось. Рука Уджина, нежно погладив пах, слишком естественно нырнула ниже.

Всё произошло в одно мгновение. Стройные ноги, удерживаемые руками Уджина, согнулись и раздвинулись в стороны, бесстыдно обнажая сокровенное между ними. Взгляд Уджина застыл, прикованный к этому месту.

— Эй, подожди…!

От недавней расслабленности не осталось и следа.

Джэчан отчаянно забился, пытаясь хоть как-то прикрыть руками свою бесстыдно обнажённую промежность. Вырвавшись из хватки Уджина, он в панике упёрся локтями в кровать.

Попытка отстраниться, повернувшись спиной, была плохой идеей Уджин, чьи руки действовали с невероятной скоростью, слегка раздвинул округлые ягодицы Джэчана.

— Погоди, ах, нет, не надо, не хочу… не делай этого!

Когда же Уджин нежно прикоснулся к этому месту, Джэчан, словно выброшенная на берег рыба, яростно забился, громко протестуя. Столкнувшись с столь явным отказом, Уджин, забывший даже о дыхании, был вынужден отпустить его.

Глаза Уджина, словно пригвождённые, следили за Джэчаном, который в панике отползал к изголовью кровати. Он удивлённо вскинул брови. Неужели его только что отвергли?

И хотя он отступил, внутри начинало закипать горькое чувство обиды и несправедливости.

— …….

Сам того не осознавая, Джэчан двигался с такой уверенностью, словно обнажался перед другими не впервые. Он держался так, будто отлично знал, как прекрасно его тело.

Даже против своей воли, Уджин почувствовал, как бешеная ревность разгорается в его груди. Злость на тех, кто был с Джэчаном до него. Он понимал, насколько это глупо, но никак не мог совладать с внезапно нарастающими эмоциями.

Почему он обнажал своё тело перед Хан Тэхуном и другими, но отказывался показывать ему? Причина казалась слишком незначительной, чтобы испытывать гнев, поэтому Уджин лишь напряжённо сжал челюсть. Он снова протянул руку.

— Уджин-а, стой… …Подожди. Правда, только минутку.

Увидев, как Джэчан отталкивает его и прикрывает свои бедра аккуратными руками, Уджин почувствовал, как разум застилает густая, непроницаемая тьма.

— Почему? — спросил Уджин, крепко схватив Джэчана за запястье. Он не сжимал его слишком сильно и был готов в любой момент легко отпустить его руку.

— Тебе это не нравится?

— …….

Джэчан в замешательстве поджал губы. Ему и в голову не приходило, что Уджин захочет зайти так далеко.

Смущённо опустив глаза, он подумал, что до сих пор, если мужчина требовал проникновения, то он считал его просто сумасшедшим.

Особенно, если всё уже было согласовано и они лежали в одной постели. Он всегда отказывался от всего, что касалось проникновения – неважно, в него или наоборот.

Ему было достаточно ласк спереди, и у него не возникало ни малейшего желания экспериментировать с тем местом, что, в общем-то, не предназначено для подобного. Если же ему попадался несговорчивый партнёр, он без колебаний вставал и уходил, а к тем, кто пытался применить силу, он отвечал тем же, используя свои способности.

Но сейчас, с Уджином, который был ему несравненно дороже любого, он не мог поступить так же.

— …Просто… дело в том, что…

Джэчан нерешительно открывший рот, нахмурился, его гладкие брови дрогнули.

Конечно, ему нравился Уджин… Безмерно сильно и он всегда хотел переспать с ним, но образ себя, принимающего его сзади, казался ему чем-то немыслимым.

В голове Джэчана все словно зависло. Тем временем Уджин упорно пытался оттолкнуть его руку. Растерявшись, он попытался сказать хоть что-нибудь.

— Есть ещё много вещей, которые мы можем сделать без проникновения.

Но Уджин не отступал ни на шаг. В этом хаосе неопределённости Джэчан осознал, что у него остался лишь один выход. Извернувшись, пытаясь хоть как-то избежать настойчивых прикосновений, которые то и дело проскальзывали между его бёдер, он признался:

— Я… никогда раньше не пробовал это там.

Услышав эти слова, Уджин замер и поднял голову. В его глазах, до этого сверкавших острой обидой, теперь плескалось удивление.

«…Боже, как же это неловко».

В повисшей тишине Джэчан неловко провёл рукой по волосам. Он совсем не хотел представать перед ним в таком виде.

Будучи старше, он хотел уверенно вести Уджина за собой, но как все обернулось таким образом?

Тем не менее, он должен был все прояснить. Преодолевая непонятный стыд, Джэчан посмотрел в глаза Уджину и чётко произнёс:

— Я… не особо люблю такое.

— Мне это не нравится, — повторил он ещё раз, качая головой.

Кажется, Уджин понял. Его глаза, на мгновение расширившиеся, моргнули, и крупный кадык медленно скользнул вверх и вниз.

Джэчану показалось, что Уджин почувствовал себя виноватым. И действительно, Уджин, чьи уши лишь слегка порозовели, уже открыл рот, собираясь извиниться. Но Джэчан опередил его.

— Давай вернёмся к тому, чем занимались.

Он нарочно говорил бодрым тоном. Он хотел доставить Уджину удовольствие, а не выслушивать слова сожаления.

Но Уджин не двигался, и Джэчан, опираясь на кровать, сам приблизился к нему. Он целовал красивые глаза Уджина, изящно очерченный подбородок, порозовевшие уши, подталкивая его вперед.

— Давай же.

Услышав его голос, смеющийся так, словно ничего и не произошло, Уджин наконец обнял Джэчана в ответ.

После этого они продолжили.

С тихими стонами они ласкали друг друга, и когда член Уджина достиг достаточной твёрдости, Джэчан потянулся за презервативом. Он предусмотрительно оставил его, не выбросив раньше. Глядя на Джэчана, чьи плечи вздымались в учащённом дыхании, а лицо заливалось румянцем, ловко надевающего презерватив, Уджин почувствовал укол недовольства. Если он наденет презерватив, то он не сможет хорошо все рассмотреть.

— Зачем он нужен? — в конце концов спросил с недовольством Уджин.

Протянув руку, он выхватил из рук Джэчана презерватив, который тот не успел надеть, и слегка коснулся влажной, гладкой головки. Джэчан, смутившись, пробормотал:

— Ну… это… потечёт же. Не хочу, чтобы на тебя попало… Кхм…

Это была его своеобразная забота, нежелание запачкать безупречное тело Уджина своей спермой. Но он не успел договорить. Широкая ладонь Уджина уже крепко сжала его член.

«Ах, кажется, я сейчас кончу».

В горячей хватке, сдерживая приближающийся волну оргазма, Джэчан поднял покрасневшие глаза. Не успел он ничего сказать, как Уджин приблизился. Щекоча кончиком носа, он мягко коснулся его губ и спросил:

— А как насчёт меня?

— …….

— Мне можно испачкать твоё тело?

Этот тихий вопрос прозвучал так нежно. Как и обжигающий взгляд, который ни на секунду не отрывался от него.

Уджин, любуясь молчащим Джэчаном, снова накрыл его губы своими. Джэчан застонал, почувствовав, как распухшие губы скользят и смешиваются друг с другом. Он уже потерял счёт поцелуям за этот вечер.

Вскоре широкая ладонь Уджина полностью охватила оба члена. Как раньше это делал Джэчан. Они балансировали на грани кульминации, и быстро достигли конца. Джэчана захлестнула волна наслаждения, подобная цунами. Всё тело горело, словно погруженное в кипяток, и он невольно издавал громкие, сбивчивые вздохи.

Едва открыв глаза, Джэчан увидел, как Уджин продолжает ласкать его.

— Мнгх…

Его рука, влажная от спермы, лихорадочно скользила вверх и вниз, массируя его грудь и рёбра. Затем он коснулся набухшего соска и измазал его их спермой.

В замешательстве глядя на свою грудь, покрытую мутной жидкостью, он поднял взгляд и встретился с пристальным, тёмным взглядом Уджина.

Уджин притянул Джэчана к себе и крепко обнял. Чувствуя, как набухшие соски прижимаются и трутся о его твёрдую грудь, Джэчан вздрогнул и втянул плечи.

Уджин снова сжал оба члена, плотно прижавшись к покрасневшим губам. Талия Джэчана непроизвольно подалась назад, но Уджин крепко обнял его, не давая отстраниться.

Удерживая Джэчана, всё ещё обессиленного и не пришедшего в себя, Уджин снова начал двигаться.

Коротко выдохнув, Уджин стал внимательно наблюдать за их соприкосновением. Член Джэчана был таким красивым и изящным, что Уджин даже чувствовал вину за то, что касался его своим грубым органом. Вид того, как нежная кожа краснеет от трения и давления, вызывал у него странное онемение в затылке.

— …….

Двигаясь в такт, Джэчан, дрожа от нарастающего удовольствия, прикусил губу.

Глава 99

Джэчан заметил это ещё во время тренировок по антитеррористической подготовке: Уджин схватывал все с невероятной скоростью. Особенно легко ему давалось то, что требовало физических усилий. Вскоре, следуя примеру Джэчана, Уджин стал превосходить его и в этом. Когда их члены тёрлись друг о друга, Джэчан был уже не в силах подавлять свои стоны.

— …Тебе понравилось? — осторожно спросил Джэчан, когда они достигли второго оргазма.

Встретившись взглядом с его расслабленными, словно затянутыми дымкой, карими глазами, Уджин подумал, что ему нравится слышать, как Джэчан ожидает его ответа.

— Да, — коротко сказал он и притянул к себе Джэчана, лежащего на боку.

Хищное чувство удовлетворения заполнило его, когда обессиленное тело податливо прижалось к нему. Наслаждаясь полным отсутствием сопротивления, Уджин кончиками пальцев стал нежно массировать маленький, чувствительный бугорок на его груди. Затем целуя его в чуть подрагивающее ухо, он прошептал:

— Хочешь ещё раз?

Даже после того, как он дважды испытал удовольствие, чего прежде никогда не случалось, ему всё ещё казалось, что этого недостаточно.

Джэчан некоторое время молчал, а затем медленно кивнул. Уголки губ Уджина приподнялись.

Однако даже в третий раз он чувствовал, что этого мало, чтобы насытить ту тёмную похоть, что охватила его разум.

Сменив позу, Уджин прижал бёдра Джэчана ближе к себе. Его рука сжала член, страстно лаская головку, необъяснимая, всепоглощающая жажда лишь разгоралась с новой силой.

— Ах, не так сильно…

Джэчан смущённо нахмурился, чувствуя болезненное жжение от дразнящих прикосновений.

Рука Уджина, обнимавшая его за талию, одновременно слегка поглаживала его ягодицы. Скрывая неодобрение, Джэчан отпихнул его большую ладонь и столкнулся с тёмными глазами, полными неудовлетворённости.

Поколебавшись, он медленно надавил на плечо Уджина. Позволив ему откинуться на изголовье кровати, он поцеловал тёмные, сверкающие глаза. Коснувшись губами пылающих щёк, он опустил свою талию ниже, чтобы их члены соприкасались.

— Держи вот так… и немного нежнее. Да, хорошо.

Направляя его, Джэчан поглаживал большую ладонь, которая обхватывала их возбуждённую плоть. Уджин послушно следовал его словам.

Вскоре, опираясь на широкие плечи Уджина, Джэчан начал плавно двигать бёдрами.

Уджин заворожено наблюдал за ритмичными движениями, усиливающими сладостное трение.. Его взгляд был прикован к пылающему лицу, настойчиво избегающему зрительного контакта.

Нестерпимо захотелось вновь увидеть Джэчана под собой: широко развести его ноги и, подразнивая его сочащийся член, исследовать тайное место, которого едва удалось коснуться. Захотелось увидеть, как в изумлении округляются его глаза, выражая смятение.

Взгляд Уджина, устремлённый на красные щёки Джэчана, наполнился ярким огнём. Он сжал челюсти, сдерживая порыв. К счастью, терпение было его сильной стороной. В конце концов он всегда добивался своего. Не было ни одного случая, чтобы он упустил то, что хотел.

— …Ха-а…

Ослабев после третьего оргазма Джэчан устало выдохнул, и Уджин прижал его к себе, заключая в объятия.

Пьянящий аромат кожи, смешанный с запахом шампуня, заставлял мысли Уджина забегать вперёд.

Несмотря на то, что сегодня был их первый опыт, он задавался вопросом, как часто они смогут это делать.

Было бы неплохо делать это каждый день. У него даже появилось низменное желание потребовать от Джэчана плату за всё, что он ему дал, даже если тот ни о чем не просил.

Но это была лишь мимолётная мысль…

Он хотел большего.

В памяти вновь всплыла та маленькая часть тела, увиденную лишь мельком. Ему хотелось немедленно раздвинуть ягодицы Джэчана, но тот напрягался и отстранялся каждый раз, стоило ему хоть немного приблизится к этой области, оставляя его ни с чем.

Не в силах ничего с этим поделать, он обнял Джэчана за талию, утоляя свою страсть поцелуями. Конечно, даже без этого ощущения были незабываемы, словно взрыв, ослепляющий разум.

— Тебе понравилось? — снова осторожно уточнил Джэчан, и Уджин сразу ответил:

— Да, было невероятно хорошо.

Он мог бы повторять это снова и снова, сотню или даже тысячу раз.

Уджин, прищурив глаза, нежно погладил щеку Джэчана.

— Действительно, — ещё раз подтвердил он, глядя в дрожащие глаза Джэчана.

— Мне тоже… Мне тоже было хорошо.

И когда Джэчан ответил так, ощущение «хорошо» превратилось во что-то большее, чем невозможно было выразить простыми слово.

Он невольно широко улыбнулся. Уджин снова и снова касался кончиком носа щеки Джэчана, целуя его. Даже от одних поцелуев он получал несравнимое удовольствие. Как прикосновения могут быть настолько приятными. Как любимые шоколадки Джэчана, его губы и язык были настолько сладкими, что возникали странные опасения, что он вот-вот растает.

Уджин, полностью увлечённый поцелуями, даже не замечал, что во время их близости Джэчан ни разу не направлял его.

С другой стороны, у Джэчана от слов Уджина «было невероятно хорошо» перехватывало дыхание, грудь распирало от восторга.

— ……

Казалось, в груди что-то болезненно раскрывается, отдаваясь пульсацией в сердце.

«Если ему понравилось, значит, все в порядке».

Радостная улыбка заиграла на губах Джэчана.

«Пока что, я могу любить Уджина сколько душе угодно…»

Если Уджин решит прекратить сексуальное партнёрство, то он его отпустит.

Игнорируя протестующий крик рассудка, Джэчан ответил Уджину лёгким поцелуем. Он крепко обнял сильное тело, которое едва умещалось в его руках. Уголки губ невольно потянулись вверх, складываясь в счастливой улыбке. Ощущение было таким, будто он принял запретный наркотик, от чего его душа воспарила ввысь.

***

На следующий день они вышли из отеля с  несколько смущёнными лицами. Заранее заказав обслуживание в номер, оба плотно позавтракали разнообразными блюдами. Поскольку у обоих была утренняя смена, они выехали в 7 часов. На стыке позднего лета и ранней осени солнце уже ярко сияло.

— …Приехали, — с ноткой лёгкой досады произнёс Уджин, останавливаясь у общежития Джэчана. Тот, в свою очередь, бережно собирал букет цветов и ароматические свечи, заботливо размещённые на заднем сиденье. Увидев утром, как Уджин их убирает, он сказал, что будет жаль их выбрасывать, и забрал себе. На самом деле, Уджин втайне хотел отвезти их к себе домой позже, но предложение Джэчана только порадовала его.

— Будь осторожен, — произнёс Джэчан, провожая Уджина взглядом, полным сожаления.

Вернувшись в общежитие, он застал мирно спящего Джона Ноа, вероятно, после ночной смены. Стараясь не разбудить соседа, Джэчан тихо поставил букет на пол.

Собираясь на работу, он украдкой вдыхал тонкий аромат свечей, и сердце наполнялось необъяснимой лёгкостью. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, и не мог сдержать улыбку. В тот же день, по дороге домой, он купил в круглосуточном магазине зажигалку и зажёг свечи.

— Что за цветы и свечи? У тебя кто-то появился? — прозвучал голос Джона Ноа, вышедшего из душа. Тот тряхнул мокрыми волосами, словно упрекая его в легкомыслии, но Джэчана беспокоило лишь то, как быстро тает воск.

«Нужно экономить», — промелькнуло в его голове. Но желание вновь зажечь их было почти невыносимым.

И вот, две недели спустя…

Свечи, зажжённые бесчисленное количество раз, уменьшились почти вдвое.

Наступил день лекции по антитеррористической подготовке.

Ближе к вечеру, когда Уджин пришёл в общежитие, чтобы вместе делать задание, его взгляд задержался на ароматических свечах, стоящих у лампы.

— Успокаивает, — неловко вертя в руках ароматическую свечу, пробормотал Джэчан, заметив куда смотрит Уджин.

— Успокаивает? Да ты носился вокруг них, как кошка с подожжённым хвостом!

К несчастью, в разговор вмешался Джон Ноа. Сегодня у них пересеклись рабочие смены, поэтому он ещё был в общежитии. Он как раз заканчивал сборы, ловко укладывая волосы воском кончиками пальцев перед зеркалом.

— Не придирайся. Мне было спокойно, — отрезал Джэчан.

Джон Ноа фыркнул, заметив, как резко изменился его тон по сравнению с тем, каким он был с Ко Уджином. За последние дни он не мог не заметить, с каким трепетом Сон Джэчан относится к этим свечам. И, конечно, помнил букет цветов, который он принёс вместе с ними.

Вопреки своему образу в прессе, холодный и отстранённый Ко Уджин точно был не способен на такие сентиментальные подарки. Значит, Сон Джэчан нашёл кого-то другого. И это означало, что даже оставив Ко Уджина и Сон Джэчана наедине, можно не опасаться непристойностей в стенах его священной обители.

С чувством облегчения Джон Ноа выпорхнул из комнаты, оставив их только вдвоём.

— Давай сегодня быстро закончим, — сказал Джэчан, открывая ноутбук. На самом деле, сегодняшнее задание было простым и не требовало совместной работы, но Уджин настоял, и Джэчан быстро сдался.

И вот, спустя полчаса… Отправив задание по электронной почте, они сидели бок о бок на кровати Джэчана, увлеченно смотря популярное развлекательное шоу. Каждый обнимал по подушке Джэчана.

— ……

Однако сосредоточиться на программе никак не получалось.

Джэчан машинально покусывал губу.

Кровать была настолько узкой, что им приходилось сидеть почти вплотную друг к другу. Но пересаживаться на свободную кровать Джон Ноа ему совершенно не хотелось.

Уджин, казалось, тоже совсем не интересовался происходящим на экране. Напротив, он все время поглядывал в его сторону.

Этот взгляд, такой прямой и откровенный, не давал Джэчану покоя.

— Ахаха…

Раздавался смех артистов на экране…

Ох, они снова встретились взглядами. Черные глаза, полные лёгкого любопытства, неспешно скользили по растрёпанным волосам, изгибу бровей и щекам Джэчана.

Не выдержав этого напряжения, Джэчан вдруг выпалил:

— …Сделаем это?

После их первой ночи они стали очень часто видеться благодаря работе и необходимости руководства. Какое приятное совпадение.

Иногда, когда они оставались наедине, Уджин смотрел на него вот так, пристально и неотрывно. Это был не похотливый взгляд; скорее, что-то непреднамеренное и случайное, но полное неподдельного интереса. Как будто он смотрел на то, что невольно цепляло, привлекая внимание.

Проблема была в том, что Джэчан просто не мог выносить этого взгляда. Под его пристальным вниманием он словно сидел на раскалённых углях, и все эти смутные, навязчивые мысли прорывались наружу, выливаясь в вопросы: «Сделаем это?» или «Хочешь?».

И каждый раз Уджин, пару раз моргнув своими ясными глазами, кивал в ответ.

Так произошло и сейчас.

— ……

Принимая этот жадный, долгожданный поцелуй, Джэчан изо всех сил старался унять своё бешеное сердцебиение.

Глава 100

«Да этот парень, оказывается, невероятно тактильный», — подумал Джэчан. — «Как же Уджин сдерживал себя с Нам Хэсоль? Неужели она настолько сильно ему нравилась?»

Несмотря на поток самых разных мыслей, Джэчан пришёл к выводу, что такая особенность Уджина – скорее огромное преимущество для него. Благодаря его любви к прикосновениям, у него есть возможность быть хоть немного ближе.

В то же время Уджин изо всех сил старался унять бешеное сердцебиение.

Если они проведут эту ночь вместе, это будет всего лишь их четвертый раз… на самом деле ему хотелось бы делать это с Джэчаном каждый день. После того, как они впервые переспали, это желание особенно сильно захлестнуло его. Счастье, что на следующее утро он пришёл в себя. В конце концов, подобное зависело не только от его желания. Важно то, чего хочет Джэчан.

Поэтому, когда Джэчан спрашивал: «Хочешь?», он машинально кивал головой. Поскольку его интерес к подобным вещам был настолько силён, что сдержаться было невозможно. Уджин задавался вопросом, что Джэчан думает о нем, но сейчас просто не было времени на лишние мысли.

С наступлением сентября по утрам и вечерам становилось довольно прохладно. Выходя из общежития, они оба захватили куртки и направились к машине Уджина, на которой, как обычно, подъехали к отелю.

«Только бы эти траты не слишком сильно ударили по его кошельку», — подумал Джэчан.

Наблюдая, как Уджин, не изменяя привычке, оплачивает самый роскошный номер, Джэчан невольно поморщился. Эта дилемма терзала его с их первой встречи.

И все же, он не мог предложить Уджину снять обычный номер, потому что это звучало бы так, словно он предлагает просто быстро переспать и разойтись. Он не хотел относиться к нему, просто как к очередному партнёру на одну ночь.

Неожиданно ход мыслей увёл его совсем в другую сторону.

«Почему мы не идём к нему домой?»

Входя в лифт следом за Уджином, закончившим регистрацию, Джэчан задумчиво нахмурил брови.

Уджин отделился от своей семьи, когда ему было около двадцати лет, и с тех пор их отношения окончательно испортились. Джэчан не мог ступить даже на порог его дома. Кажется, однажды он вломился туда в состоянии сильнейшего опьянения, чтобы излить подобие любовного признания, но воспоминания об этом были смутными.

Множество мелочей вызывали его любопытство: как Уджин живёт, какая у него спальня, лучше ли он поддерживает порядок, чем он сам.

— Что-то не так? — спросил Уджин, заметив мимолётную хмурость на лице Джэчана.

Взгляд Джэчана тут же просветлел, и он покачал головой. Выхватив ключ-карту из рук Уджина, он направился к двери, услышав тихий смешок за спиной.

«Что ни делается, все к лучшему. К чему надумывать лишнее»

Джэчан изо всех сил старался направить мысли в позитивное русло. У него уже было столько поводов для благодарности. Хотя бы то, что Уджину нравилось с ним спать.

Несмотря на лёгкий укол совести, Джэчан решил использовать возможность спать с Уджином столько, сколько позволит этот статус «партнёра».

Но…

Иногда его терзало смутное сомнение: действительно ли это правильно?

Два часа спустя, в момент томного наслаждения после нескольких оргазмов, это чувство вспыхнуло с новой силой.

Подперев подбородок локтем о мягкую, словно облако, кровать, Джэчан посмотрел на панорамный ночной вид реки Сорэ, и его глаза внезапно расширились. Он с усилием вывернул обессиленную поясницу, уклоняясь от прикосновений Уджина.

— …Что ты делаешь…

Встретившись с испуганным взглядом из-под широко распахнутых глаз с тонкими складками век, Уджин мягко возразил:

— Я просто немного потрогаю.

— ……

— Только потрогаю, правда.

Словно давая время привыкнуть, Уджин внимательно наблюдал за реакцией Джэчана, постепенно делая движения более откровенными.

Большая ладонь накрыла округлую ягодицу целиком, а затем длинные пальцы скользнули в межъягодичную складку. Кончики слегка шершавых пальцев коснулись глубоко скрытого входа, и Джэчан, залившись краской, лишь опустил взгляд, смущённый происходящим.

На самом деле, подобное происходило уже не впервые. Уджин, казалось, проявлял интерес к этой области с самого начала, а со второй ночи начал осторожно прикасаться к ней. Джэчан вдруг вспомнил один эпизод.

Он показывал Уджину позу, в которой член вводят между бёдер. Уджин, яростно вталкивая свой возбуждённый орган между сомкнутых ног Джэчана, опустил руку ниже и принялся нежно ласкать это незнакомое место.

Джэчан тут же схватил его за руку и удивлённо посмотрел на него, а Уджин ответил ему горящим взглядом.

«Почему? Я просто немного трогаю».

Тогда он тоже произнёс что-то подобное, своим характерным низким, бархатистым голосом.

«…Даже прикоснуться нельзя?»

Глаза Уджина, задавшего этот вопрос, слегка дрогнули. Покрасневшие веки обрамляли чёрные зрачки, полные глубокой печали. Джэчан просто не смог оттолкнуть его, когда тот с грустным видом принялся нежно осыпать его поцелуями. Всё, что оставалось – позволять ему ласкать это на удивление чувствительное место, а когда касания становились слишком настойчивыми, мягко его отталкивать.

И вот так, не сумев решительно отказать тогда, он оказался в этой ситуации сейчас.

— ……

Не встретив сопротивления, Уджин продолжал нежно прикасаться к этому месту, покрывая поцелуями его ухо. В который раз Джэчан убеждался: ему трудно отказывать Уджину, даже в том, что вызывает неприязнь.

Джэчан изо всех сил пытался сосредоточиться на тепле губ Уджина, прижимающихся к мочке его уха, но ощущения внизу становились всё активнее. Не выдержав настойчивых касаний твёрдых кончиков пальцев, с любопытством ощупывающих его податливую плоть, он всё же неловко отстранился.

В ответ Уджин сразу же накрыл его губы своими, сверкнув изогнутыми глазами.

Легко обнимая его за талию, он просто целовал его. Подняв глаза, Джэчан встретился с мягким взглядом из-под опущенных ресниц. Сам того не осознавая, он расслабил мышцы плеч, скованные напряжением.

Уджин действительно лишь ласкает это место, не требуя чего-то большего.

К тому же, в глубине души Джэчан был уверен: Уджин никогда не перейдёт границу без его согласия. Возможно, именно поэтому он и позволял ему такое.

Со своей стороны, Уджин инстинктивно понял, что пора отступать. Если Джэчану хоть что-то не понравится, он не сможет сблизиться с ним ещё больше. К тому же, на теле Джэчана было много других желанных мест, к которым можно было свободно прикасаться и руками, и губами.

Поцеловав его в ухо и шею, он спустился к гладкой груди. Как только его губы коснулись её, сверху вырвался короткий стон. Уджин улыбнулся про себя и сосредоточился на маленьком бугорке плоти перед собой. Ощущение его, плотно сжатых вокруг соска, губ, было невероятно приятным.

Он усердно тёр губами нежный и упругий сосок, а затем жадно пососал тёплую плоть.

Словно играя, он лизал и слегка покусывал один сосок, затем без колебаний принялся за другой, заставляя Джэчана ерзать. Чувствительная грудь Джэчана была прекрасна и так же нежна, как и его тонкие черты лица. Стоило только чуть-чуть увлечься, и это выглядело так, будто ему было больно.

Но Джэчан все равно ничего не говорил.

«Разве можно вот так – позволять, чтобы трогали как вздумается?»

Уджин с усилием оторвался от поцелуя и просто прижал его к себе. Сам он сдерживался из последних сил, и потому даже представить не хотел, что будет, если тот вот так запросто переспит с кем-то другим. Не подозревая, что он – единственный, кому позволено так свободно ласкать и касаться его, Уджин был охвачен нелепыми переживаниями.

Затем вдруг кое-что пришло ему в голову, и он спросил:

— Почему ты не направляешь меня?

Вообще-то, достаточно было одного прикосновения, чтобы началось руководство. Тем более, после стольких часов интимной близости.

В первую ночь с Джэчаном он был всецело поглощён чрезмерными ощущениями, которые, казалось, вот-вот сведут его с ума, и совершенно не думал о поддержке. На самом деле, он даже не мог точно вспомнить, направлял ли его Джэчан в ту ночь или нет.

Только на вторую ночь, когда к нему вернулось немного самообладания

он почувствовал странность. На следующий день, когда у Джэчана был выходной, они до поздней ночи делили тепло своих тел, Уджин внезапно осознал полное отсутствие руководства.

Поскольку было абсурдно думать, что эффективность направления будет снижаться по мере углубления тактильного контакта, ситуация имела только одно объяснение. Джэчан намеренно отказывался от руководства.

— Мне неловко, — без колебаний ответил Джэчан. — Кому понравится, когда другой человек видит его мысли во время… такого?

Это был заранее подготовленный ответ. Он знал, что Уджин рано или поздно задаст этот вопрос.

Уджин молча смотрел на Джэчана, не показывая особой реакции. Ничего не говоря, он, казалось, ждал более развёрнутого объяснения.

Чтобы сменить тему, и видя всё ещё пылающие страстью такие красивые глаза Уджина, Джэчан широко улыбнулся и заговорил:

— Хочешь знать почему? Я могу рассказать тебе пару моих мыслей?

Уджин, конечно же, согласился. Затем последовали игривые замечания вроде: «У тебя правда очень красивое тело», «Мне так нравится, когда ты даёшь трогать грудь».

Уджин смеялся вместе с ним, но не мог сдержать лёгкого удивления. Ему казалось, что это он – тот, кто особенно любит трогать грудь. А вот Джэчан, напротив, куда больше удовольствия получал от поцелуев. Конечно, Уджину поцелуи тоже очень нравились. Нет, казалось, что все, что он делает с Сон Джэчаном, было прекрасным, вне зависимости от важности. А если делать несколько вещей одновременно, то ещё лучше.

Действительно ли это мысли Джэчана, или он говорит так, чтобы порадовать его? Уджин не выдержал и снова прижал Джэчана к себе. Джэчан, вытащив руки из его объятий, обнял Уджина в ответ и продолжил:

— Спонсор, у меня есть одна просьба.

Иногда он шутливо называл его так. Уджин, прижавшись губами к его ровному плечу, слушал эхо его приятного голоса ближе, чем кто-либо другой, а затем обобщил слова Джэчана:

— Ты хочешь, чтобы я отследил путь распространения этого необычного наркотика?

Глава 101

— Да, — кивнул Джэчан.

Инцидент с наркокартелем должен был произойти лишь в следующем году, но лучше было подготовиться заранее.

Он снова встретился взглядом с Уджином. Раньше Джэчан совершенно не мог понять его мыслей, но сейчас всё казалось кристально ясным.

Этот взгляд обжигал, словно пламя. В ответ огонь в груди Джэчана разгорелся с новой силой, и он притянул Уджина к себе, забыв об усталости.

— Давай ещё разочек и баиньки.

Действительно последний раз.

Услышав, как Джэчан подчёркивает это, Уджин рассмеялся. На этот раз, не дожидаясь, кто сделает первым шаг, их губы сомкнулись в поцелуе.

На следующее утро после бурной ночи, несмотря на выходной, Джэчан тихо выскользнул из постели около девяти.

Пока он одевался и искал кошелёк, Уджин, почувствовав движение, сонно взглянул из-под растрёпанных волос.

— …Что ты делаешь?

— А… спи.

Джэчан, чувствуя вину за то, что разбудил, но не в силах устоять перед его красотой, подошёл к кровати и нежно погладил Уджина по волосам.

Он хотел просто побыть рядом, пока тот снова не уснёт, но Уджин, коротко поцеловав пойманную руку, резко сел. Сонно моргая, он спросил:

— Почему встал так рано?

— Хочу поплавать, — сразу ответил Джэчан.

— Поплавать?

— Ага. Подумал, нужно купить купальник.

На самом деле, всякий раз, когда они останавливались в отеле, Джэчану не терпелось нырнуть в бассейн. Из-за того, что на его теле легко остаются следы, пользоваться общественным бассейном было не лучшей идеей, но к счастью, в этом номере был собственный бассейн на террасе.

Пять минут спустя Уджин, выглядя бодрым, хоть и только что проснулся, последовал за Джэчаном. А через двадцать минут они оба уже плескались в кристально чистой воде бассейна.

Ныряя, словно морской котик, и весело поддразнивая Уджина, Джэчан вдруг почувствовал лёгкое сожаление.

«Я слышал, там алкоголь без ограничений…»

Проживание в люксе часто сопровождалось приятными бонусами. Но он сам настоял на плавании (изначально планировал тихонько плескаться в одиночестве, пока Уджин не проснётся), так что просить о чем-то ещё было бы неразумно.

С этой мыслью он вдруг забеспокоился и подплыл к Уджину:

— Тебе не скучно?

— Нет. Мне весело, — Уджин ответил, зачёсывая мокрые волосы назад. Затем он протянул руку и поправил плавательные очки Джэчана, смешно надетые на голову как ободок.

Вопреки опасениям Джэчана, Уджин думал совсем о другом. Он заметил, что, хотя Джэчан весело резвился в воде, он то и дело поглядывал вниз, на главный бассейн, отчётливо видневшийся за прозрачной стеклянной стеной. Было очевидно, что Джэчану хотелось поплескаться там.

Уджин посмотрел на Джэчана, мокрого и особенно соблазнительно блестевшего от воды. На шее, плечах, груди и животе виднелись алые отметины. Он не видел спину, но, вероятно, там было то же самое. Ему пришло в голову, что в следующий раз нужно быть осторожнее и не оставлять столько следов.

Вдоволь наплескавшись в бассейне, они продлили время выезда и покинули отель около двух часов дня. Джэчан, довольный как никогда, наплававшись впервые за несколько лет, как обычно, энергично помахал рукой Уджину у служебного входа в Центр.

Но эйфория, словно он парил на облаках, всё ещё не отпускала, поэтому он совершил пробежку по привычному маршруту до дома.

Вернувшись в комнату, он почувствовал изнеможение, но сердце по-прежнему бешено колотилось. Уткнувшись в подушку, он не мог удержаться от блаженной улыбки. Каждый день с Уджином казался невероятным чудом.

Яркий осенний свет проникал сквозь жалюзи. На губах Джэчана всё ещё играла улыбка, когда он мирно заснул.

***

Но идиллия длилась недолго. К концу сентября события одно за другим нарушали привычную жизнь Сон Джэчана.

[ Эспер Сон Ынсу вернулся. ]

Сначала Джэчан получил известие от исследовательской группы своего отца, давно отошедшего от дел: Сон Ынсу, находившийся в США, закончил реконструкцию лица и пластическую операцию. Операция растянулась на девять месяцев.

И действительно, на следующий день мобильный телефон Джэчана разрывался от звонков.

[ 11 пропущенных – Неизвестный абонент ]

Однако поведение Сон Ынсу изменилось. Вместо того чтобы названивать до тех пор, пока не накопится несколько десятков пропущенных за день, как раньше, он ограничился десятью звонками и принялся отправлять десятки фотографий.

[ 14:31: (фото) (фото) … (фото) ]

Изображения были ужасающими. Неизвестно, где Ынсу их раздобыл, но он прислал серию жутких и отвратительных снимков: кожу, скреплённую скобами, глазные яблоки, связанные как виноградные грозди, раздвоенные языки.

«Вот дерьмо».

Джэчан усмехнулся.

«Какой же он ребёнок».

Кажется, поездка за границу лишь усугубила его извращённые наклонности.

Джэчан сделал резервные копии сообщений, сохранив каждое изображение. Несмотря на тошноту, он понимал, что эти ценные доказательства могут пригодиться, и даже послал экрану воздушный поцелуй.

Слухи о возвращении Сон Ынсу в Корею усилились в начале октября, когда тот сразу же появился в Центре.

— Слышал, эспер Сон Ынсу вернулся к работе?

Даже во время спокойного обеда с Юрам в ресторане у главных ворот Центра, где подавали суп из свиных позвонков, разговор зашёл о Сон Ынсу. Сегодня у них не было лекций по антитеррористической подготовке. Юрам заговорила об этом лишь  потому, что внешне отношения между братьями Сон казались нормальными.

— Кстати… это правда, что эспер Сон делал пластику носа?

Услышав осторожный голос Юрам, Джэчан, державший миску с рисом, чуть не выронил её на стол. Он не смог сдержать смех.

— Не слишком ли бестактно об этом спрашивать? — Юрам, заметив реакцию Джэчана, показала ему ссылку на своём телефоне. Её прислал проводник из девятого отряда, с которым Джэчан тоже был знаком.

— Люди как-то слишком бурно реагируют.

Это была фотография, опубликованная Сон Ынсу в социальных сетях, и она уже насчитывала сотни комментариев под собой. Все обсуждали его нос.

На фотографии лицо Сон Ынсу, подставленное солнцу и слегка повёрнутое вбок, выражало задумчивую печаль. Кто вообще делает такие фотографии?

Действительно, кроме носа ничего не было видно, и, хотя Джэчан знал, что Сон Ынсу всегда восхищался своей высокой переносицей, это казалось немного чрезмерным.

— Как продвигается исследование? — спросил Джэчан, подавив смех, чтобы сменить тему.

Услышав его слова, Юрам оторвала взгляд от телефона и вдруг ощутила, как будто мир вокруг стал ярче. Может, дело в том, что она перестала разглядывать этот навязчивый нос и увидела изящный профиль Джэчана?

«Он всегда был таким?»

Склонив голову набок, она внимательно изучала лицо коллеги. Его чёрно-белые глаза и тонкие черты лица выглядели как обычно, но что-то неуловимо притягивало взгляд. Если бы ей пришлось это описать, она бы сказала, что он созрел для любви…?

«Да брось, что за чушь мне в голову лезет».

Отрицательно покачав головой, она отхлебнула горячего супа.

— Я тебе кое-что расскажу. Только пообещай не смеяться.

Заметив её серьёзный тон, Джэчан кивнул. Юрам проглотила горячий суп вместе с большим кусочком маринованной редьки и продолжила:

— Тема нашего исследования – «Взаимосвязь между активностью сперматозоидов и проявлением эсперских способностей». При заморозке…

Объясняя, Юрам заметила, что Джэчан почему-то избегает её взгляда.

Честно говоря, Юрам и сама находила тему их исследования немного нелепой. Она знала, что другие сочтут её забавной. Однако она старалась говорить уверенно.

— Ой, смущаешься, разговоров о сперме? Нечего стесняться. Ведь когда-то и ты был сперматозоидом.

— Ну, конечно. Естественно, и я когда-то был сперматозоидом, — пробормотал Джэчан. Он вдруг вспомнил своего отца, Сон Минёля, и ему стало не по себе.

— Так что ты думаешь? Как по-твоему, чем выше активность сперматозоидов, тем выше вероятность проявления эсперских способностей? — спросила Юрам.

Ему хотелось сказать, что он готов поспорить, что никакой связи нет, но Сон Джэчан лишь загадочно улыбнулся. Казалось, он подбадривает её, и Юрам улыбнулась в ответ.

Джэчан погрузился в свои мысли, наблюдая, как Юрам добавляет рис в свою миску.

«Я не встречался с ней в будущем, оказывается она занялась исследованиями…»

Действительно, Пак Юрам, похоже, была больше заинтересована в науке, чем в работе проводника, и даже работала волонтёром в библиотеке. Её дальнейшие объяснения лишь подтвердили его выводы.

— Может показаться смешным, но это только начало. В следующем году я планирую перевестись в пятый округ, чтобы углубиться в исследования.

Юрам объяснила, что планирует совмещать исследовательскую деятельность с работой проводником. Мысли Джэчана немедленно обратились к его тете, Гу Джиын, которая тоже планировала переехать в пятый округ в следующем году.

Между тем, Юрам почувствовала облегчение, поделившись своими планами. Она откровенно выложила всё, что у неё на душе.

— Честно говоря, меня это немного тревожит.

Не окажется ли это пустой тратой времени? Может, ей лучше остаться в первом округе?

Её терзали всевозможные сомнения.

Юрам сняла очки и протёрла запотевшие края линз. Вновь посмотрев на Джэчана более ясным взглядом, она продолжила:

— По крайней мере, я что-то делаю.

Хотя, возможно, она и шла наугад, не имея чёткого направления, она всё же двигалась вперёд. Обретя утешение в этой мысли, Юрам кивнула самой себе.

После непродолжительного молчания Джэчан кивнул в знак согласия. На губах Юрам появилась лёгкая улыбка, и Джэчан ответил ей тем же.

Внезапно ему в голову пришла мысль, что это шанс.

«Взрыв на атомной электростанции не мог случиться внезапно».

Перед крупным событием всегда бывает больше десятка мелких предзнаменований. Если повезёт, благодаря Юрам и его тёте можно будет быстро выявить эти признаки.

— Я навещу тебя.

— А? В пятом округе?

— Да. Моя тётя тоже переезжает туда в следующем году.

Несколько раз моргнув, Юрам с важным видом задрала нос и сказала:

— Всегда буду рада, если ты захватишь мне что-нибудь вкусненького.

В ответ Джэчан сложил руки в знак уважения и сказал:

— Для меня это большая честь.

— Теперь ты снова будешь есть с Кён Чанхёном, начиная со следующего года, да? Он же говорил, что не любит есть один...

— Ну, не знаю…

В этот момент на телефоне Юрам, лежавшем рядом с дополнительной порцией риса, появилось уведомление.

Глава 102

Это был чат с тем самым проводником из девятого отряда, который раньше скинул ей фото носа Сон Ынсу.

Юрам хрустела кактуги [1], проверяя сообщения, как вдруг воскликнула:

— Слушай, на твоего будущего обеденного дружка вроде как подали в суд?

На этих словах, накладывая в свою миску добавку риса, Джэчан замер.

***

Предположение Сон Джэчана оказалось верным. Кён Чанхён стал фигурантом дела о применении наркотика с целью изнасилования. Его обвиняют в добавлении вещества во время свидания в напиток женщины, найденной под воздействием TZ в мотеле «Маленький пришелец».

Слухи мгновенно разлетелись по Центру, подтверждая, что ничего подобного в прошлом не происходило. Почему же это случилось сейчас?

«Только потому, что он просто пошёл другой дорогой?»

Единственными очевидными отличиями от прошлого, были антитеррористические учения и смена маршрута в день происшествия, когда они вместе обедали. Помимо этого, никаких других переменных Джэчан не обнаружил.

Конечно, это могло быть чистой случайностью, но не стоило исключать из виду другие варианты. Включая и возможность того, что Чанхён сам втянул себя в проблемы. Пусть в прошлом его несправедливо обвинили и выгнали из-за нелепой ошибки, тогда в отношении наркотиков он был чист.

Но всегда есть это «а вдруг».

Как назло, в последнее время Джэчан дежурил во вторую смену. Ближе к вечеру, даже не поужинав, он нашёл время, чтобы навестить Чанхёна.

— Не помню. Говорю же, не помню…

Однако Чанхён оказался на редкость несговорчив.

Уговорами и увещеваниями Джэчан добился, чтобы тот всё таки открыл дверь, и смог войти внутрь его квартиры-студии.

Чанхён сидел, съёжившись в кромешной тьме, и как попугай твердил одно и то же: «Ничего не помню».

— ……

С всклокоченными осветлёнными волосами он угрюмо смотрел в сторону, пряча глаза. Джэчан чувствовал: он что-то скрывает. Его поведение разительно отличалось от того, что было месяц назад, когда он примчался в общежитие и молил о помощи, активно рассказывая все подробности.

— Ты… что-то скрываешь.

— …Нет.

— Ты же вспомнил. С кем ты был в тот раз?

Он совершенно не умел лгать. Джэчан ясно видел: тот избегает ответа.

В этот момент зазвонил телефон, и лицо Чанхёна побелело.

Джэчан бросил взгляд на экран, но не увидел ничего стоящего. На дисплее высветилось: [ Мама♡ ]. Чанхён до смерти боялся свою мать.

— Подумай хорошенько. Я спрашиваю, кого ты видел в последний раз перед тем, как потерял сознание?

Он продолжал настаивать, но Чанхён лишь судорожно перевернул телефон экраном вниз и молча шевелил губами, не проронив ни слова.

Ничего не поделаешь.

Джэчан встал, цокнув языком. Раз ничего не выходит – нужно отложить попытки и выиграть время, чтобы придумать другой способ. Рано или поздно этот парень заговорит.

Поскольку рабочая смена ещё не закончилась, он вышел из дома Чанхёна и направился обратно в Центр. Быстро закинув в себя пару-тройку сэндвичей из круглосуточного магазина, Джэчан провёл поддержку для двух эсперов с пониженной стабильностью.

Около одиннадцати, закончив смену, он сразу направился в паб – единственный на территории Центра. Именно там, по словам Чанхёна, он находился в последний раз.

Пробравшись сквозь шумную толпу посетителей, Джэчан направился прямо к бармену.

— Можно взглянуть записи с камер видеонаблюдения?

Он вкратце объяснил ситуацию, и бармен отнесся с пониманием, ведь полиция совсем недавно наведывалась сюда.

— Минутку, я свяжусь с боссом.

Вернувшись из служебного помещения, бармен выглядел смущённо.

— Хозяин не разрешил. Говорит, чтобы вы доверили расследование полиции.

— Понимаю. Тогда могу ли я связаться с ним по телефону?

Он задал вопрос максимально располагающим тоном. Бармен неловко усмехнулся и вежливо отказал. Джэчану ничего не оставалось, кроме как достать последний козырь.

— Тогда, как насчёт этого?.. Прошу, для меня это очень важно.

— Извините, если это покажется вам невежливым, — тихо добавил Джэчан и, незаметно для других посетителей, достал конверт. Приоткрыв его, он показал заранее снятую пачку крупных купюр.

В прошлом он время от времени покупал информацию у здешних барменов. Правда, сейчас за стойкой стоял другой человек, и неизвестно, сработает ли это.

— ……

Нынешний сотрудник молчал. В этот момент подошёл другой посетитель, и Джэчан поспешно спрятал конверт обратно во внутренний карман пальто.

— Если передумаете, пожалуйста, свяжитесь со мной. Мне, правда, нужна помощь.

Уже собравшись уходить, он вдруг остановился, будто вспомнил что-то важное, и повернулся назад:

— Скажите только одно. Он ведь был с кем-то?

Глаза бармена нервно забегали по сторонам.

— Да… Точно не помню, но кажется, перед уходом он был с кем-то.

Сразу после этого бармен поспешил принять заказ у нового клиента.

Джэчану снова вспомнился Чанхён, который упорно молчал. С кем же он был в тот момент, что так упорно скрывает информацию?

Но сейчас было уже слишком поздно, чтобы снова идти к нему. Взглянув на стрелки часов, приближающиеся к полуночи, он тихо вздохнул. Ощутимо похолодало. Вдыхая бодрящий ночной воздух, Джэчан направился обратно в общежитие.

***

На следующий день Кён Чанхён не вышел на работу в офис первого отряда проводников. Официально – по больничному, но по Центру волной прокатились пересуды: дескать, наверняка из-за судебного иска.

Закончив смену поздним вечером, Сон Джэчан направился к дому Кён Чанхёна и, уже на месте, пожалел, что не навестил его ещё прошлой ночью. В квартире его ждал не самый приятный гость.

— Привет, Джэчан, давненько не виделись, — первым заговорил Чон Ёно, прищурив в приветливой улыбке свои, с виду добродушные, глаза. — Что привело тебя сюда?

Сон Джэчан цокнул языком, глядя на эту щенячью мордашку. Он знал, что за этой внешней добротой скрывается совершенно иное нутро, и без труда прочитал в его взгляде снисходительность.

Чон Ёно и раньше был склонен относиться к нему свысока, в отличие от остальных из компании Кён Чанхёна. В прошлом Джэчан этого не замечал, но теперь-то он знал, что в то время Чон Ёно тайно якшался с Сон Ынсу, питая к нему явный интерес. А значит, знал и об истинном отношении к Джэчану в собственной семье.

— Есть пара вопросов.

Не останавливаясь, Джэчан прошёл мимо Чон Ёно, лишь кивком указав на хозяина квартиры, сидящего в глубине комнаты. Но уже через мгновение он уловил что-то странное в поведении Кён Чанхёна.

Тот сидел в ярко освещённой комнате и от былой тревоги в нём не осталось и следа. Волосы аккуратно высушены, вид ухоженный. И при этом он даже не взглянул в сторону Джэчана.

С бесстрастным выражением лица Кён Чанхён игнорировал его, увлечённо копаясь в ноутбуке, судя по всему, принесённом Чон Ёно. Похоже, был поглощён игрой.

По экрану мелькали кадры с телами в откровенных ракурсах. Знакомая стрелялка для взрослых, в которую постоянно играл Чон Ёно.

— Рад видеть. Как раз о тебе говорили, — ухмыльнулся Чон Ёно, подходя к Чанхёну и фамильярно кладя руку ему на плечо. Чанхён лишь небрежно фыркнул в ответ:

— Чего несёшь, придурок, — и игриво ударил приятеля локтем в бок.

В тот же момент Чон Ёно указал пальцем в экран:

— Офигеть, подожди! Вот это талия…

Жадно облизнувшись, он с вожделением разглядывал откровенный наряд героини игры.

Всё это время Джэчан молча стоял, чувствуя себя не в своей тарелке. Прошло несколько секунд, прежде чем Чанхён, нахмурив брови, наконец заговорил:

— Эй, свали.

Глаза Чанхёна по-прежнему были прикованы к монитору, но Джэчан прекрасно понял, кому были адресованы эти слова. Чанхён продолжал неистово щёлкать мышкой, не отрываясь от игры:

— Что? Будешь играть? Если нет – проваливай.

— ……

— Хотя ты ж вроде такие штуки не любишь.

На его брошенное в пространство замечание Чон Ёно с усмешкой поддакнул:

— Джэчан у нас утончённая натура.

Сон Джэчан перевёл взгляд с безумно мечущихся игровых персонажей на Чон Ёно, затем на Кён Чанхёна. Ёно самодовольно усмехался, а Чанхён лишь недовольно хмурил брови.

— Есть не хочешь? — внезапно спросил Джэчан.

От неожиданного вопроса рука Чанхёна, державшая мышку, дрогнула.

Бах! Бах-бах! А-а-а! Короткая автоматная очередь и предсмертный крик разнеслись по комнате. Чанхён отбросил мышку.

— Уф… не голоден.

Джэчан резко развернулся и вышел. Он надевал кроссовки в захламлённом коридоре, заваленном счетами и рекламками, когда Ёно, вышедший вслед за ним, подошёл ближе.

— Мне звонил Ынсу хён.

Сохраняя слащавую улыбку, Чон Ёно прошептал так тихо, чтобы его не было слышно в комнате:

— Будь послушным хёну. И береги свою шею.

Это звучало как угроза с двусмысленным подтекстом. Намёк на извращённое пристрастие Сон Ынсу душить людей.

— Ты видишь только то, что в состоянии видеть [2], — прошептал Джэчан в ответ слишком тихо, чтобы его можно было расслышать в комнате. — Просто будь аккуратнее с Сон Ынсу.

— …

— И завязывай уже с этим показушным потреблением порнушки, это не поможет скрыть твои наклонности.

«Почему он не может честно признаться, что ему нравятся парни?» — мысленно усмехнулся Джэчан.

Ёно застыл на месте с ошарашенным видом. Джэчан сочувственно похлопал его по плечу и ушёл.

Дойдя до входа в жилой комплекс, он ненадолго остановился, глядя в тёмное небо. В его голове проносились разные мысли, заставляя его обычно спокойные брови хмуриться.

В отличие от «Чёрного лебедя», олицетворяющего само бедствие, эта троица скорее напоминала картонный домик, готовый рассыпаться от любого дуновения ветра, поэтому он пока отложил их в сторону. Предотвращение катастрофы, грозящей потрясти весь Союз, казалось более важным делом.

Он вспомнил и Кён Чанхёна, который даже не посмотрел в его сторону. Тот напряжённый момент, когда он, бледный как смерть, заявился к нему за помощью, и огромное облегчение, которое Джэчан испытал, убедившись, что Чанхён не убийца.

Джэчан достал телефон. Он было подумал позвонить Хан Джихуну, у которого были связи в полиции, но вспомнил, что тот ещё занят его вторым делом. Не стоит просить о нескольких вещах сразу.

В конце концов, выбор был очевиден.

Определившись, Джэчан решительно набрал текст.

[ 22:00: Найдётся минутка? ]

Он отправил сообщение Уджину. Чат, который до его регрессии удручающе пустовал, в эти дни был весьма оживлённым. Поскольку Джэчан был вынужден просить об одолжении, то планировал сам пойти к Уджину, если тот согласится.

Как только он направился к главной дороге, держа в руке телефон, раздался звонок.

На губах Джэчана невольно заиграла довольная улыбка, когда он ответил на вызов.

У него хороший спонсор.

____

[1] Кактуги (깍두기) – это один из самых популярных видов кимчи в корейской кухне, готовиться из нарезанной кубиками редьки дайкон, приправленной смесью из красного перца чили (кочукару), чеснока, имбиря, рыбного соуса (или других морепродуктов) и других специй. У него хрустящая текстура и пикантный, слегка острый вкус. Кактуги часто подают в качестве гарнира к различным корейским блюдам, особенно хорошо он сочетается с супами и тушёными блюдами.

[2] Идиоматическое выражение в корейском языке, фраза «눈엔 뭐만 보인다» буквально переводится как «в глазах видится только что-то одно». Это означает, что человек видит или замечает только то, что связано с его собственными мыслями, переживаниями или интересами. В контексте разговора это может подразумевать, что человек сосредоточен на собственных проблемах и не замечает или не обращает внимания на другие важные вещи.

Глава 103

— Я заеду за тобой. Это недалеко.

Раз уж Уджин так сказал, Джэчану оставалось только ждать.

Не было нужды уточнять, куда. Антитеррористическая подготовка ещё не не закончилась, Джэчана все ещё сопровождал «хвост».

Джэчан внезапно ощутил странное волнение от осознания, что Уджин знает каждый его шаг. Возможно, он просто беспокоится после инцидента с захватом заложников, но наличие слежки заставляло Джэчана чувствовать, появление заинтересованности в нём Уджина. Какая извращённая иллюзия.

— Можешь назвать мне компанию, которая занимается слежкой? — спросил Джэчан, стараясь скрыть своё волнение, как только он сел в машину Уджина.

— За кем собираешься следить?

В ответ Джэчан лишь улыбнулся.

Конечно, у него были компании, услугами которых он пользовался во время работы в разведке, но он не решался обращаться к ним, так как они наверняка поддерживали тесные связи с Хан Тэхуном. Но и выбирать какую-то случайную организацию, не проявив должной осторожности, он тоже не хотел.

— Просто назови мне проверенную компанию, — настаивал Джэчан.

Не задавая лишних вопросов, Уджин сразу же позвонил. Учитывая специфику бизнеса, место не работало строго днём или ночью.

— Номер для связи я отправлю вам сообщением.

Вскоре после того, как Уджин повесил трубку, телефон Джэчана действительно зазвонил.

Поскольку Уджин вёз Джэчана в Центр, он объяснил тонкости заказа прямо в машине. Даже после короткого звонка Уджин не стал задавать никаких вопросов. Машина продолжала ехать по ночным улицам в мягкой тишине.

Наслаждаясь прохладным ночным ветерком из слегка приоткрытого окна, Джэчан вдруг повернулся к Уджину. Если подумать, казалось, что именно Уджин всегда был тем, кто его возил. Даже в те дни, когда у того не было машины.

«В следующий раз я должен его подвезти», — подумал Джэчан.

Пока он набирался решимости, машина остановилась перед общежитием проводников.

— Я выйду здесь, — сказал Джэчан, но Уджин, на мгновение встретившись с ним взглядом, повернул руль и въехал на парковку.

Озадаченный его действиями, Джэчан вопросительно посмотрел на Уджина.

— Можно мне остаться у тебя? — прозвучал неожиданный вопрос Уджина. — Я хочу спать.

Джэчан замер, отстёгивая ремень безопасности. Звук не заглушенного двигателя едва слышался в тихой машине. Джэчан несколько раз моргнули.

Если подумать, завтра у него выходной.

В ночь перед выходным Джэчана Уджин никогда не упускал возможности побыть рядом. Сегодня он так вымотался, что совсем забыл об этом.

Но все же это общежитие.

Неужели он хочет… заняться этим прямо здесь? Его спонсор, которого все считают образцом принципиальности, оказывается, не так прост.

Глядя в серьёзные глаза Уджина, Джэчан почувствовал, как постепенно накалялась атмосфера, но одновременно его охватило замешательство. Обычно он ко всему относится спокойно, но не тогда, когда его сосед по комнате приводит девушку и они начинают… заниматься всяким таким.

И дело не только в этом. В последнее время их с Уджином близость, скажем так… стала немного чересчур. От одних только воспоминаний о последнем разе щеки начинали гореть.

Даже если Джон Ноа сейчас нет, делать такое в общежитии – перебор. Задумавшись, Джэчан достал телефон.

— Что ты делаешь? — спросил Уджин.

— Хочу забронировать номер, — ответил Джэчан, тщательно изучая недавно установленное приложение для бронирования отелей. Поскольку Уджин не только возил его, но и всегда брал на себя бронирование отелей, Джэчан захотел сам позаботиться об этом в этот раз.

Но в следующее мгновение телефон выхватили из его рук. Пока Джэчан в замешательстве смотрел на Уджина, тот смущённо вернул телефон.

— Это не… не то, что ты подумал.

— ……?

— В доме сломалось отопление. Я просто… просто хочу переночевать у тебя.

То, что сломалось отопление, конечно, было ложью, но вот то, что он действительно хочет просто переночевать – было правдой. У него не было никаких намерений заниматься этим в общежитии Джэчана. Конечно, ему хотелось бы поваляться на кровати, где Джэчан спит каждую ночь, занимаясь всякими вещами, но он не думал, что Джэчану это понравится.

Уджин указал свою большую сумку на заднем сиденье, которую он заранее приготовил. В ней лежала удобная одежда.

— А… вот как.

Джэчан с радостью согласился – ему тоже не хотелось расставаться. Пусть будет немного тесно, но он не мог упустить возможность поспать в обнимку с Ко Уджином.

Значит, всё-таки он принципиален. Джэчан улыбнулся и перекинул сумку Уджина через плечо.

— Пойдём, — сказал Джэчан, собираясь выйти из машины.

Внезапно Уджин нежно схватил его за руку.

— … Вообще-то, я просто хотел переночевать, честно…

Уджин с трудом сглотнул слюну, неуверенно произнося слова. Спокойным, но чуть дрожащим взглядом он посмотрел на запястье Джэчана, которое сжимал, а затем поднял глаза.

— Но может, заедем в отель?

От этих слов лицо Джэчана вспыхнуло. «В последнее время это как-то слишком», — подумал он, но, словно под гипнозом, кивнул.

И прежде чем он это осознал, мысли о Кён Чанхёне моментально вылетели у него из головы.

***

— Мм… тяжело. Уджин-а… — глубоко вздыхая, произнёс Сон Джэчан с пылающим лицом, отталкивая от себя Ко Уджина, нависшего над ним, словно стена. Прошло уже около часа с тех пор, как они вошли в гостиничный номер. Сегодня Уджин казался особенно нетерпеливым и набросился на него, как только вышел из душа.

— А… я, кажется, сейчас… — Джэчан, крепко зажмурившись и, сдавленно простонав, достиг оргазма. Уджин перестал сдерживаться и кончил вместе с ним. Он осыпал поцелуями крепко зажмуренные веки Джэчана и шею, в которую тот пытался спрятать стоны.

Уджин восстановил дыхание и приподнялся. Целуя плечи Джэчана, всё ещё подрагивающие от оргазма, он, воспользовавшись тем, что тот пока не пришёл в себя, развёл его колени в стороны.

При виде открывшейся картины у него невольно перехватило дыхание.

Под мягкими, как пух, лобковыми волосами кожа Джэчана сияла цветом клубничного молока. Сперма, размазанная по телу, непристойно растекалась по каждой складке и впадинке покрасневшей кожи.

Аккуратный член, его округлая мошонка, слегка выпирающая промежность и даже еле заметные складки… Всё было совершенно.

Ниже слегка подрагивал анус, пульсируя в такт дыханию. Зрелище вызывало такой жар, что у Уджина напряглись мышцы на затылке: маленькое отверстие, наполненное накопившейся влагой, дразняще подёргивалось прямо перед ним. Желание было настолько сильным, что казалось почти жестоким.

Уджин впервые осознал в себе садистские наклонности, когда начал спать с Джэчаном. Он знал, что Джэчану это не нравится, но всё равно хотел сделать что-нибудь… там. Хотел вымазать измазать дырочку Джэчана своей спермой или уткнуться в неё лицом…

В горле у Уджина что-то глухо булькнуло. Его терпение было на пределе. Ему казалось, что даже на тренировках эсперов не было так тяжело.

Между тем, Джэчан, едва оправившийся от оргазма, осознал ситуацию. Бесцеремонно прямой взгляд Уджина устремился к одному-единственному месту.

Вот почему в последнее время ему казалось, что их с Уджином близость стала немного… слишком откровенной.

— Эй…

— Эй… — позвал он Уджина, протягивая руку, привычный. Ситуация была неловкой, но уже вполне привычной. Уджин отпустил его лодыжки и заключил Джэчана в объятия. Почувствовав, как тот сжимает его крепче обычного, Джэчан вздрогнул, и Уджин тут же ослабил хватку.

Словно извиняясь, он осторожно поцеловал его волосы, нежно как никогда.

Обернувшись, Джэчан предложил:

— Бёдра… Сделай это между моих бёдер.

Ощущая, как Уджин сразу же прижился к нему, Джэчан сдержал улыбку. Он потянулся назад и притянул к себе крепкие ягодицы Уждина.

Он тут же почувствовал горячую плоть, увеличившуюся в размерах. Ему было приятно осознавать, что он возбудил Уджина, поэтому, опираясь локтями о постель, Джэчан покорно приподнял нижнюю часть тела.

Он начал двигаться в так с движениями, проникающими между плотно прижатых ног.

— Ах… Хнгх…

Джэчан поспешно прикрыл рот тыльной стороной ладони. Он же ясно сказал – между бёдер! Но член Уджина настойчиво вторгался между ягодицами, в область промежности.

Он обернулся, чтобы выразить протест. Уджин, словно не замечая этого, опустил голову и накрыл его губы поцелуем, играя с нежной кожей, которую видел перед собой, словно делая её своей.

Лицо Джэчана пылало огнём. От того, как толстая головка члена размером с детский кулачок вдавливалась под мошонку, а потом слегка царапала уязвимые места, он был на грани помешательства. Пах становилась все более липким и скользким от предэякулята, выделяющегося из члена Уджина.

Несмотря на то, что из-за уменьшения трения удовольствия должно было быть меньше, Уджин не останавливался, он раздвинул ягодицы Джэчана и начал тереться головкой члена о его дырочку. Уши Джэчана горели от звука хлюпающих, влажных тел, трущихся друг о друга.

Что это вообще такое? Он и не вставляет, но делает абсолютно всё, кропе этого… Это даже более развратно, чем просто вставить! Даже если бы он вошёл, это не было бы настолько откровенно.

Но была ещё одна проблема.

— Ых…

Несмотря на то, что его член не стимулировали напрямую, Джэчан возбуждался от прикосновений в других местах.

Так было и сейчас. Его эрегированный пенис трясся в такт телу, словно в него действительно входили. Джэчан изо всех сил пытался подавить это странное возбуждение, в замешательстве опуская голову.

Он впервые осознал, насколько чувствительны те части тела, на которые он обычно не обращал внимания.

И, похоже, Уджин тоже это заметил.

— Подожди, Уджин, ах, подожди.

Внезапно Уджин обхватил Джэчана за талию и притянул к себе. Усадив его на свои пугающе твёрдые бедра, Уджин увидел явное возбуждение Джэчана и поспешно схватил его член рукой.

Обняв Джэчана сзади словно для того, чтобы ограничить его движения, Уджин разом перехватил его запястья и отвёл руки в стороны. Прижав свою сильную челюсть к его плечу, он, коснувшись губами его покрасневшего уха, и прошептал:

— Хочешь, чтобы я потрогал?

Это был не вопрос, а скорее утверждение. И в тот же момент ладонь Уджина властно обхватила плоть Джэчана.

Почувствовав это давление, словно он действительно входил, Джэчан едва мог дышать. Уджин, целуя его ухо, поддразнивающе шепнул:

— Двигайся в моей руке. Как будто ты вставляешь.

Уджин говорил с прерывистым дыханием, слегка толкаясь бёдрами между ягодицами Джэчана.

— В наш первый раз ты делал так для меня.

Этот момент ярко отпечатался в его памяти. Когда они впервые занимались сексом, то, как Джэчан в одиночку двигал бёдрами, вставляя свой член в руку Уджина, было безумно возбуждающим.

— ……

Джэчан сглотнул. Рука Уджина, сжимавшая его член, щедро смазывая его жидкостью, была такой горячей. Ему захотелось поддаться инстинкту, вот-вот он непроизвольно начнёт двигать бёдрами.

Глава 104

Излишне говорить, что от руки Уджина Джэчан возбудился ещё сильнее. Рука, к которой он так отчаянно жаждал прикоснуться в прошлой жизни, и которая теперь осторожно обнимает и направляет его, словно держа самое ценное сокровище в мире.

От мысли, что эта драгоценная рука касается его самых уязвимых и интимных мест, его охватывало неизбежное чувство вины. Но было невозможно остановить странный прилив возбуждения. Когда Джэчан пришёл в себя, он уже медленно двигал бёдрами.

Горячая, узкая ладонь сжималась и разжималась, подстраиваясь под ритм его движений. Тёплая грудь Уджина за его спиной часто вздымалась и опускалась.

Дыхание Джэчана стало тяжёлым. У него возникла иллюзия, что кто-то трахает его спереди, а Уджин в это время прижимается сзади.

Каждый раз, когда головка члена покрытая смазкой тёрлась о жёсткие мозоли на ладони, по телу Джэчана пробегала дрожь удовольствия. И когда Уджин шептал, целуя его: «Какой ты нежный…», его голос проникал ему в уши, словно наркотик.

С пылающим лицом крепко сжимая руку Уджина, ласкающую его, Джэчан отдался ощущениям, снова и снова двигая бёдрами вверх и вниз.

— ……?

Незнакомое ощущение заставило Джэчана вздрогнуть и обернуться. Уджин, оторвавшись от его спины, теперь снова трогал его сзади. Джэчану казалось, что он чувствует каждый сустав и отпечаток пальца, которые пытались проникнуть сквозь плотно сжатые мышцы.

Тем временем Уджин даже не мог моргать. Эластичная слизистая оболочка плотно обхватывала кончик его большого пальца, согревая его, и Уджин чувствовал, как его терпение, казавшееся неиссякаемым, истощается до предела.

— Эй… Стой, отпусти.

— ….

— Лучше отсосу. Хорошо?

Джэчан, пытаясь вырваться, стукнул по напряжённой руке Уджина, глядя на него широко распахнутыми глазами.

В ответ Уджин заставил себя успокоиться. Заткнув поцелуем губы Джэчана, которые так легко произносили вызывающие слова, он поднял его на себя. Он вспомнил, как Джэчан говорил, что ему тяжело. И тут же начал энергично сжимать и тереть его член.

— Нгх, ых….

Джэчан поспешно накрыл руку Уджина своей, вырываясь из-под его кусающих поцелуев.

— Помедленнее... не спеши.

Он отвёл настойчиво дразнящую руку, которая касалась только чувствительной головки.

— Потрогай здесь.

Джэчан нежно поцеловал его и направил большие руки Уджина к своему члену и груди. Во время секса Уджин стремился сразу довести его до предела, словно бежал со всех ног, но в этот раз Джэчану хотелось, чтобы они растянули наслаждение как можно дольше.

В то же время он сам обхватил член Уджина рукой. Ему нравилось чувствовать в своей ладони горячую, распухшую плоть, такую твёрдую, что казалось, она вот-вот изольётся спермой.

Удовольствие, которое до этого стремительно приближалось к кульминации, вскоре начало выписывать плавную кривую.

Вдоволь насладившись процессом, Джэчан выдохнул в момент прихода стабильной, контролируемой волны наслаждения. Он спрятал свое расслабленное лицо на плече Уджина.

Уджин, который достиг оргазма вместе с Джэчаном, крепко обнял его обмякшее тело. В этот момент другая рука Уджина скользнула между ягодицами Джэчана. Он начал ласкать плотную кожу, которая всё ещё подрагивала от остатков удовольствия.

Джэчан, переводя дыхание, наконец-то осознал навязчивое прикосновение и оттолкнул его.

Уджин тихо рассмеялся и прижал к себе сердито глядящего Джэчана. Он задумчиво принялся целовать его веки, щёки и губы. Казалось бы, после всего, что между ними было, Джэчан должен был привыкнуть к тому, что его трогают там, но, похоже, он всё ещё не был к этому готов.

— Почему ты все время трогаешь меня там? — наконец протестующе спросил Джэчан, уворачиваясь от поцелуев. Было немного жаль, но когда Уджин встретился взглядом с этими круглыми глазами, полными негодования, он нашёл их милыми и не смог сдержать улыбку.

— Потому что я хочу тебя трогать, — ответил Уджин, притягивая Джэчана обратно в объятия и прижимаясь к его тёплым губам.

«А почему я хочу тебя трогать именно там?..»

Уджин задумался о мотивах своих прикосновений.

Поначалу ему просто нравилось смущать Джэчана, который казался таким уверенным в постели, но смущался, когда дело доходило до этого конкретного места. И только сейчас Уджин осознал, какое низменное любопытство кроется в нём самом….

Теперь же им двигало исключительно восхищение красотой. Каждый раз, когда он случайно бросал взгляд туда, им овладевало неудержимое, почти дикое любопытство. Неудивительно, ведь это маленькое отверстие невольно приковывало взгляд, пробуждая и в нем зловещее влечение. Поначалу Уджин даже боялся к нему прикоснуться.

— ……

Джэчану же в такие моменты хотелось исчезнуть, используя свои способности. Это было его самое интимное место, которое он не хотел никому показывать. Но каждый раз ему приходилось обнажать его перед Уджином, из-за чего его лицо горело от невыносимого стыда.

Он не мог найти другого объяснения, кроме того, что у Уджина довольно необычный вкус. Хотя для извращенца он был слишком вежливым, милым и любящим… В этот момент Уджин поймал его взгляд и заговорил:

— Просто знай, я буду делать ровно то, что тебе нравится. Если ты не захочешь, я не буду трогать тебя там.

Уджин также подчеркнул, что не ждёт ничего большего и вполне доволен тем, что имеет сейчас. Джэчан, который внимательно следил за выражением лица Уджина, пытаясь увидеть признаки неудовлетворённости, заметно расслабился, увидев искренность в его глазах.

— Да нет… Что ты…

Расслабившись, Джэчан опустил плечи. Некоторое время он смотрел на спокойные глаза Уджина, погруженного в свои мысли, а затем его нахмуренные брови разгладились и он слабо улыбнулся.

— Трогай, как тебе хочется…

Приняв решение, Джэчан без колебаний взял руку Уджина и положил её себе на ягодицы. Подумав, он решил, что от прикосновений кожа не сотрётся, и, наверное, можно позволить ему трогать везде, где бы ему не захотелось. И Уджин никогда не сделает того, чего он не хочет.

Эти простые слова и действия, полные доверия, заставили Уджина замереть.

В ясных глазах Джэчана отражалась лишь безграничная вера. Этого оказалось достаточно, чтобы мгновенно воспламенило его похоть, и Уджин едва не набросился на Джэчана. Он поспешно убрал руку и лишь крепче обнял Джэчана за талию, ощущая на себе его удивлённый взгляд.

— ……?

Пытаясь успокоиться, Уджин отвёл взгляд и лишь оставил поцелуй на шее Джэчана.

«Трогай, как тебе хочется…»

Кажется, сегодня ему придётся воздержаться от прикосновений сзади. Услышав эти слова, Уджин не был уверен, что сможет себя контролировать.

Он пытался скрыть своё волнение, осыпая поцелуями его гладкие плечи. Он и представить не мог, что в жизни бывают такие приятные муки. Если бы он не получал до этого удовольствие от других ласк, ему было бы очень трудно сдержаться.

Как только бешеная похоть немного утихла, он опустил руку на пах Джэчана, который после разрядки был горячим, словно только что испечённый рисовый пирожок. С сожалением поиграв с липкими следами их близости, он легонько погладил кончик его вялого члена, и Джэчан послушно раздвинул ноги, чтобы ему было удобнее. Хочется ещё…

Почувствовав эту безоговорочную готовность, Уджин, с покрасневшими ушами, заколебался, затем чмокнул Джэчана в щеку и поднялся.

Они собирались вместе пойти в ванную.

Возможно, из-за их частых встреч в последнее время Джэчан выглядел немного уставшим после трех и более раундов. Жаль, но на этом в постели они закончили. Сейчас они вместе пойдут в душ, и, может быть, там произойдёт что-нибудь ещё.

Через час они оба вышли из ванной свежие и чистые.

Мягкий свет, проникавший сквозь панорамное окно, освещал две фигуры, сидящих бок о бок на диване в халатах.

Уджин с восхищением наблюдал за порозовевшими щеками Джэчана и его расслабленным взглядом. Словно политое растение, Джэчан после душа выглядел особенно счастливым.

Тем временем Джэчан, медленно попивая воду из бутылки, внезапно поднял сонные глаза.

— Как продвигается расследование по делу о распространении наркотиков?

Внезапно очнувшись, он понял, что спросил невпопад. Он же просил Уджина об этом, а сам забыл! Обычно он всё держит под контролем, но, стоит только увидеть Уджина, как его внимание переключается на что-то другое.

Уджин ответил не сразу. На самом деле, он уже почти закончил расследование этого дела.

Однако один момент мешал рассказать Джчану все до конца. После долгих раздумий он решил сообщить лишь часть информации.

— Мы выяснили, как происходит распространение. Продавец использует секретный мессенджер вроде Talk Machine.

Talk Machine – это анонимный мессенджер, работающий в обход действующих законов о телекоммуникациях. Он стал рассадником различных незаконных действий, таких как торговля наркотиками, мошенничество и обмен личной информацией.

Наркотик, о котором шла речь, распространялся через закрытый канал. При этом вещество доставалось покупателю только после оплаты.

— Например, его прячут под одеждой или в контейнерах для люминесцентных ламп, куда обычный человек не заглядывает, а покупатель приходит и забирает… Ты собираешься пить?

Объясняя, Уджин указал на бутылку с водой, которую Джэчан неуверенно держал кончиками пальцев. Джэчан вяло ответил, изо всех сил стараясь не уснуть, и Уджин забрал у него бутылку.

— Обычно они обмениваются золотыми слитками, которые, кажется, тебе нравятся.

Сказал в шутку Уджин, осушив бутылку, и Джэчан тихо рассмеялся в ответ.

Уджин вдруг стал игривым. Он крутил в руках пустую бутылку с водой, говоря все тише и медленнее. Как и ожидалось, утомленный Джэчан, слушая убаюкивающий голос, начал клевать носом.

Наверное, именно так себя чувствует студент, который пытается конспектировать лекцию, борясь со сном. Не сдержавшись, Уджин рассмеялся и коснулся губами лба Джэчана. Освежающий запах шампуня ударил ему в нос.

Джэчан вздрогнул от громкого смеха, раздавшегося совсем рядом, и тут же виновато посмотрел на Уджина.

— Прости… Я, кажется, задремал.

— Просто спи. Я расскажу тебе завтра, — прошептал Уджин и повел Джэчана к ближайшей кровати. Это был удобный номер в несколькими кроватями.

— Что ты делаешь в свободное время?

Заметив удивленный взгляд Джэчана, Уджин снова заговорил с убаюкивающей интонацией, имитируя ASMR [1].

Джэчан усмехнулся, решив, что это звучит как вопрос на свидании вслепую.

Что он делает в свободное время?

Возможно, это беспокойство спонсора, который хотел обеспечить своему подопечному качественную поддержку.

Всё своё свободное время он посвящал «ПРОЕКТУ УСПЕХА». Он дорабатывал планы и данные, активно трудился, чтобы налаживать связи и обеспечить необходимые ресурсы… Но он не мог сказать об этом Уджину.

____

[1] ASMR – это аббревиатура от Autonomous Sensory Meridian Response, что переводится как автономная сенсорная меридиональная реакция. Это термин, обозначающий особое ощущение расслабления и приятной «мурашистой» дрожи, которое у некоторых людей возникает в ответ на специфические звуки или визуальные стимулы.

Глава 105

— Бегаю? — ответил Джэчан.

Каждое утро он пробегал ровно пять кругов по дороге, ведущей к тренировочному центру, библиотеке b общежитию проводников. Это был самый эффективный маршрут, который нашёл Джэчан, с обилием тени от деревьев.

— И часто?

Уджин спросил, словно впервые слышал об этом, хотя, благодаря слежке, прекрасно знал, что Джэчан не пропускает ни дня.

— …Стараюсь бегать каждый день.

— Тебе нравится бегать?

— Хм… не особо.

В полудрёме Джэчану пришло в голову, что, даже его утренние пробежки были частью проекта. Как говорится, «Физическая сила – это национальная мощь», поэтому необходимо поддерживать тело в тонусе, используя любую возможность повысить шансы на успех..

Они замолчали.

Во взгляде Уджина читалось недоумение.

Джэчан бегает каждый день и тратит своё свободное время на то, что ему не нравится.

Неужели это всё? У нет него других хобби? Чего-то, что он делал бы для себя?

— А ты чем обычно занимаешься? — донёсся сонный голос Джэчана.

Уджин, погруженный в свои мысли, решил больше не задавать глупых вопросов и вместо этого тихо заговорил о себе.

— Я слушаю музыку или смотрю документальные фильмы… В последнее время увлёкся кино.

— …Что смотришь?

— Романтику?

Джэчан рассмеялся даже во сне. На губах Уджина появилась мягкая улыбка.

В тихом полумраке комнаты зазвучал приглушённый голос Уджина, рассказывающий о сюжете фильма. Джэчан, балансируя на грани сна и реальности, подумал, что ему очень нравится этот голос, проникающий в сознание, словно колыбельная. И ещё то, как нежно пальцы Уджина касаются его бровей.

А потом, когда Уджин предложил:

— Главный герой тоже, как и ты, бегал по утрам… Может побегаем вместе как-нибудь?

Джэчан снова рассмеялся.

И ведь действительно – лучшего спонсора не найти.

Подавляя сонливость ради того, чтобы слушать голос Уджина как можно дольше, Джэчан прижался к нему. Уджин коснулся губами его лба, пахнущего сладостью, и зарылся пальцами в его густые, непослушные волосы, словно желая ему спокойной ночи. Джэчан почувствовал руку, обнимающую его талию. Перед тем, как отключиться, он подумал, что этот момент кажется таким нереальным, словно самый прекрасный сон.

***

На следующий день после ночи в отеле, Уджин, собрав свои вещи, приехал в общежитие Джэчана.

Очевидно, остаться в отеле было бы комфортнее, чем в общежитии проводников, но Джэчан промолчал. Сам он, естественно, хотел провести с Уджином как можно больше времени.

Уджин же, напротив, чувствовал себя виноватым.

— У тебя выходной, а ты не можешь даже отдохнуть из-за меня, — сказал Уджин, ставя на пол большую сумку с одеждой.

— Нет, ты чего? Я уже столько помощи получил от тебя, — ответил Джэчан, отмахиваясь рукой.

В этот момент зазвонил его телефон.

— Минутку, — Джэчан ответил на звонок.

Это был бармен.

Джэчан взял свой мобильный телефон и вышел в коридор, вспоминая Кён Чанхёна, который до последнего скрывал, с кем он был в тот вечер, и выражение его лица на следующий день, когда он был с Чон Ёно. До Джэчана донёсся приглушённый шёпот бармена, который явно говорил в присутствии начальства.

— Отправить файл с камер видеонаблюдения будет сложно. Но я могу снять нужный момент с экрана на телефон, когда в заведении никого не будет, и отправить его вам. Вас устроит такой вариант?

— Да, я вам очень благодарен. Пожалуйста, не забудьте прислать номер счета, — ответил Джэчан, понизив голос.

Тем временем, Уджин, оставшись один в комнате, посмотрел в окно.

Вдалеке, под деревьями у дороги, еле заметно поблескивал темно-серый седан. Это была та самая машина, которую он мельком видел вчера, когда въезжал на парковку общежития Джэчана.

— ……

Он закрыл окно. Опустив жалюзи, Уджин начал внимательно осматривать каждый уголок комнаты холодным взглядом.

Он знал, что сосед Джэчана со вчерашнего дня в отпуске. Из-за семейных дел он уехал на родину в Соединённые Штаты. Джон Ноа должен был вернуться через четыре дня. Уджин планировал оставаться до его возвращения.

Не найдя никаких признаков вторжения или чего-либо подозрительного, он достал одежду и пошёл в душ.

После обеда они занимались каждый своим делом. Покрутив в руках почти догоревшую ароматическую свечу, Уджин достал планшет, чтобы посмотреть документальный фильм или поиграть.

Джэчан часто выходил, чтобы ответить на телефонные звонки. На этот раз звонок был не от бармена, а от представителей общественной организации, с которыми он регулярно общался и раньше.

Поскольку Джэчан постоянно выходил из комнаты из-за него, Уджин поинтересовался у него:

— Мешаю? Говори здесь, я выйду, — предложил Уджин.

— Это вместо разминки, — ответил Джэчан с улыбкой, намекая, что долго сидеть за столом – не дело.

— Кто звонил? — спросил Уджин.

— Эм, это Объединённый Союз Свободы, общественная организация. Я, между прочим, крупный спонсор.

«Что за дела у Джэчана с общественной организацией?»

Джэчан проигнорировал вопросительный взгляд Уджина, требующий дальнейших объяснений, и сменил тему:

—Что делаешь?

Уступая место на кровати подошедшему Джэчану, Уджин показал ему планшет.

— Ты всё ещё играешь в это?

Это была стратегическая игра-симулятор, в которую Уджин часто играл с детства. Не особенно интересуясь игрой, Джэчан просто наблюдал за спокойно двигающимися пальцами Уджина, а затем устроился рядом с ним.

Уджин, будто собираясь вздремнуть, выключил планшет. Джэчан выглядел озадаченным, увидев, как Уджин снимает свои наушники и ставит их на зарядку.

— Ты тоже собираешься спать?

— Да.

Он снова устроился рядом с Джэчаном. Тот спокойно лежал на спине, поэтому Уджин лёг на бок и прижался к стене, чтобы не потревожить его.

В какой-то момент ближе к вечеру, наблюдая, как Джэчан потягивается, Уджин спросил:

— Что-нибудь необычное происходило в последние дни?

— …...? Что значит, необычное?

Уджин внимательно посмотрел на Джэчана. Поколебавшись, он высказался прямо:

— Я слышал, эспер Сон Ынсу вернулся в Корею.

Именно поэтому он так настойчиво собрал вещи и переехал в общежитие Джэчана. Он вспомнил, как сосед Джэчана рассказывал о незаконном проникновении Сон Ынсу в общежитие. Это встревожило Уджина, особенно учитывая, что сосед должен был уехать на несколько дней, оставив Джэчана одного.

Вскоре на лице Джэчана появилась улыбка.

— Ты хочешь защитить меня? Волнуешься за меня? — счастливо спросил Джэчан, вспоминая жестокий инцидент, который заставил Сон Ынсу уехать в Соединённые Штаты.

Даже если Сон Ынсу и объявится поблизости, вероятность того, что он придет в общежитие, крайне мала. Это было место, где он опозорился перед Джон Ноа. Вряд ли Сон Ынсу, с его болезненным самомнением и неустойчивой психикой, вернётся сюда, чтобы вновь пережить те воспоминания.

Джэчан, который планировал использовать любую встречу с Сон Ынсу как возможность потренировать психическую защиту, посмотрел на кивнувшеКо Уджина и почувствовал, как тепло медленно растекается в его сердце.

В этом чувстве было и облегчение, хотя Джэчану не хотелось признавать, что он мог испытывать напряжение из-за Сон Ынсу. Он вдруг вспомнил советы специалистов, проводивших его тренировки по ментальной защите в прошлом.

«Тренировки мышления и визуализации ментального барьера необходимы, но не менее важно чувствовать себя в безопасности и испытывать спокойствие в повседневной жизни».

Ему советовали взращивать доверие к другим, развивать желание полагаться на коллег и другие подобные качества, если он хотел улучшить результаты своих тренировок. Этого аспекта Джэчану всегда не хватало в прошлом.

Если подумать об этом, может быть, его нынешнее уязвимое состояние души не так уж и плохо?

В любом случае, его спонсор был просто воплощением надёжности.

— Кровать тесновата, — сказал Джэчан.

Хотя комнаты для проводников были достаточно хорошими, кровати было явно недостаточно для того, чтобы два здоровых мужчины могли удобно расположиться. Используя это оправдание, Джэчан пододвинулся.

Уджин, наблюдая за приближающимся Джэчаном, на мгновение сжал кулак. Джэчан выглядел прекрасно, в одежде или без неё. Стараясь изо всех сил, он подавил желание засунуть руку под одежду парня и прикоснуться к мягкой коже.

Вместо этого он притянул его к себе и обнял. Он оглядел Джэчана, не слишком ли интимным будет такой контакт для дневного сна, но, увидев его счастливое лицо с закрытыми глазами, Уджин тоже почувствовал удовлетворение.

Он нежно коснулся губами пушистых волос Джэчана и заснул. Казалось, будто что-то мягкое поселилось в сердце Уджина и нежно щекочет его. Это был очень приятный сон.

***

[ Отправляю записи с камер видеонаблюдения. ]

На следующее утро Джэчан получил от работника паба видеозапись с Чанхёном, сделанную в день происшествия. Бармен добавил к сообщению весьма полезное замечание:

[ У этой камеры мёртвая зона как раз там, где клиенты ставят бокалы. Возможно, тот, кто подмешал жертве наркотик, знал об этом и намеренно подсаживался к клиентам, используя это место. ]

Запись длилась около пяти минут. Барная стойка была расположена в кадре по диагонали, а Чанхён сидел с жертвой примерно посередине. Напротив жертвы, прямо рядом с Чанхёном, сидел мужчина. Джэчан узнал его лицо.

Глава 106

Это был суеверный стажер-проводник из первого отряда, с которым он однажды случайно сталкивался.

«Но я не Ча Йеджун».

В памяти Джэчана всплыл момент, как он ворчал на Кён Чанхёна, выбирая, на какую цветную плитку наступить.

На экране трое людей гадали на картах. Казалось, несколько карт в руке стажера вот-вот упадут. Судя по всему, он предсказывал любовную удачу жертве и Чанхёну.

«Разве не он последним видел жертву?»

Джэчан нахмурился.

Внезапно женщина, сидевшая рядом с жертвой в нижней части экрана, протянула руку. Она сидела на некотором расстоянии от потерпевшей, поэтому никто бы не подумал, что они вместе.

Женщина, у которой на видео были видны только голова и верхняя часть тела, указала на несколько карт и что-то сказала Чанхёну. Чанхён, выглядевший немного испуганным, покачал головой, а затем подтолкнул стажёра, как бы побуждая его ответить. Тот пожал плечами, затем неуклюже собрал карты дрожащими руками и сразу же ушел. Он сильно шатался, словно был пьян.

На этом видео закончилось. Жертва также встала со своего места, а затем и Кён Чанхён также исчез из кадра.

«Я точно видел эту женщину раньше».

Джэчан задумчиво посмотрел на единственную женщину, оставшуюся за стойкой, а затем сразу же отправился на поиски стажера из первого отряда.

— Ну, я уже говорил полиции, в тот день я был очень пьян.

— Почему ты так напился?

— Владелец устроил часовую акцию скидок.

«Ах».

Джэчан понял. Это было акция, которую время от времени проводили в этом баре. Кто бы ни был преступником, он мог специально выбрать момент проведения этого мероприятия.

В конечном счёте, чётких доказательств он не получил, но разочарование было недолгим. Следующим вечером пришли другие новости. Благодаря Уджину, удочка, которую он закинул, принесла свои плоды всего за несколько дней.

— Объект покидает дом. Сейчас ловит такси.

Кён Чанхён, который притворился больным и не выходил из дома, впервые вышел на улицу.

Он поручил слежку за Кён Чанхёном компании, о которой узнал от Уджина. По словам следившего, Чон Ёно, посетивший сегодня дом Чанхёна, ушёл около часа назад.

— Сейчас выезжаю. Продолжайте слежку, — сказал Джэчан.

Джэчан, у которого было вечернее дежурство, поспешил ко стажерам из второго отряда.

— Позаботьтесь обо всем, пока меня не будет. Выберите что-нибудь подороже из подарочных сертификатов.

Взяв из шкафчика толстовку с длинными рукавами на молнии, Джэчан извинился перед подопечными, которые с готовностью согласились взять на себя работу в офисе. К счастью, сегодня вечером у него не было никаких обязанностей по поддержке.

— Не беспокойтесь, — ответили стажеры.

Ещё с тех пор, когда Сон Джэчан был назначен их старшим, они были готовы к его частым отсутствиям. К тому же, это был первый раз, когда старший действительно покидал рабочее место. И Сон Джэчан был человеком, который хорошо вознаграждал за помощь.

В отличие от остальных, Нам Хэсоль долго смотрела вслед уходящему Джэчану. Хан Мёнгю, высокий парень, заметил её взгляд и начал попеременно переводить глаза с неё на старшего.

Тем временем Джэчан, не обращавший внимания на реакцию Хэсоль из-за спешки, позвонил, как только вышел из офиса проводников.

— Здравствуйте. Я хотел бы арендовать мотоцикл. До 125 кубиков, и прямо сейчас.

— За аренду заплачу в тройном размере, если приедете быстро, — поспешно продолжил Джэчан, засовывая руки в толстовку.

Был ещё один человек, который наблюдал за этим.

Вдалеке в темно-сером седане находился Сон Ынсу, с особенно выдающимся и блестящим носом.

Вернувшись в страну, Сон Ынсу прятался в своей новой машине, разглядывая в боковое зеркало брата, казавшегося таким маленьким и уязвимым. Его младший брат был очень чувствительным, поэтому он держался на расстоянии.

Пропущенные звонки брату всегда были предупреждением. Рано или поздно он появится перед ним.

Джэчан может казаться спокойным внешне, но внутри он, должно быть, нервничает. Наверняка, он испуган. Как в детстве, когда он приходил к нему в комнату, чтобы получить неумелое, но такое сладкое руководство.

Сегодня он встретится с братом. Может быть, ему даже удастся схватить его за нежную шею. Тем более, Ко Уджина не было рядом.

Внезапно нахлынувшие мысли заставили Сон Ынсу почувствовать, будто его нос и скулы заныли.

Он вспомнил, как в конце прошлого года жестоко пострадал от рук Ко Уджина. Но ещё больше его раздражало поведение брата, который сейчас, словно дразня, постоянно находится рядом с ним.

Даже позавчера Сон Ынсу ждал Джэчана перед его общежитием. Однако, несмотря на все ожидания, его младший брат, волоска которого он даже не мог увидеть, появился только к обеду следующего дня. И он был с Ко Уджином.

Сон Ынсу стиснул зубы. Зная, насколько остры чувства эспера S-класса, он даже не мог поднять глаз.Что он делал вчера, раз даже не вернулся в общежитие? И почему появился только сейчас?

Боясь, что Ко Уджин что-то заподозрит, Сон Ынсу для начала отогнал машину и припарковался на улице в одном квартале от общежития.

Но самым шокирующим было даже не это. Он прождал ещё час, но машина Ко Уджина так и не выехала.

Кусая ногти, Сон Ынсу вспомнил слухи, которые он слышал от людей, что в последнее время Ко Уджин довольно хорошо ладит с его братом.

Причина, по которой сблизившиеся эспер и проводник продолжали проводить время вместе, была очевидна.

«Какая же ты шлюха».

Что и следовало ожидать от проводника, так легко разбрасывается своим телом. Выругавшись себе под нос, Сон Ынсу развернул автомобиль.

Вернувшись в настоящее, Сон Ынсу увидел своего младшего брата, который, как казалось, ждал чего-то у Центра проводников.

В любом случае, появилась возможность.

Ведь не осталось никого, кто бы мог помешать. Она точно знал от отца, что сегодня Ко Уджин будет присутствовать на семейном мероприятии.

Смотря, как ловко брат забирается на мотоцикл, Сон Ынсу облизнулся. Наконец-то ему представилась возможность повеселиться со своим младшим братом впервые за долгое время. И он собирался провести тщательный осмотр, чтобы узнать, чем его брат занимался с этим эспером до поздней ночи.

Словно смакуя закуску, Сон Ынсу медленно облизнул губы. Он прибавил газу, следуя за удаляющимся мотоциклом.

***

Умело лавируя между машинами на мотоцикле, Джэчан вскоре догнал такси, в котором находился Чанхён. Он быстро заметил номерной знак, присланный следящим, среди хаотичного потока транспортных средств.

Он смог нагнать его только благодаря ужасным пробкам, из-за которых машины почти не двигались. Где-то среди множества транспортных средств и городских автобусов должен был быть и приставленный им следивший. Джэчан следовал вплотную за такси Чанхёна.

«Куда он едет?»

Почему он вдруг покинул дом после всего этого времени? Собирается ли он найти свидетеля?

Когда нахлынувшие вопросы заполнили его разум, такси неожиданно резко развернулось.

Из-за внезапного манёвра другие машины громко засигналили в знак протеста. К счастью, такси, казалось, не заметило слежки. Вероятно, он просто решил изменить маршрут.

Быстро среагировав, Джэчан тоже развернулся. Легко маневрируя в потоке машин, он стиснул зубы, думая о Чанхёне. Только пусть не будет ничего серьёзного.

Преодолев ужасный час пик, они прибыли в центре города.

«Хот-дожная…?»

Красная вывеска указывала на знаменитую сеть чили-хот-догов. Убедившись, что Чанхён, выйдя из такси, делает заказ у стойки, Джэчан припарковал мотоцикл в подходящем переулке.

Застегнув объёмную толстовку до подбородка, чтобы скрыть форму проводника, он вошёл внутрь. Джэчан намеренно не снимал шлем. Казалось, посетители, заполнившие помещение, посчитали его курьером и не проявляли никакого интереса.

Кён Чанхён сидел в углу. Он поглощал только что приготовленный острый и соленый хот-дог с высококалорийным молочным коктейлем. Сквозь забрало шлема Джэчан взглянул на профиль Чанхёна и наспех сделал заказ.

«Неужели он пришел снимать стресс едой?» — засомневался Джэчан, отпивая молочный коктейль, который быстро принесли.

Кто-то сел напротив Чанхёна. Это была стройная женщина в шапке бини.

Увидев её выразительные черты лица вблизи, Джэчан многое понял. Во-первых, она была той женщиной на записи, отправленной барменом, что сидела рядом с потерпевшей и внезапно заговорила с Чанхёном. Во-вторых, он вспомнил, где именно её видел.

«Кажется, она сидела рядом с Ко Уджином в первый день антитеррористических учений?»

Пока Джэчан пытался понять связь между Кён Чанхёном и незнакомкой, они начали спорить. Из-за громкой поп-музыки в магазине нельзя было расслышать, что они обсуждали, но лицо Чанхёна, произносившего что-то грубым тоном, постепенно краснело.

И вдруг произошло нечто неожиданное.

Чанхён, сверливший взглядом собеседницу, внезапно начал плакать прямо на месте. Звук его рыданий был настолько громким, что пробился сквозь грохочущую музыку.

Люди вокруг него начали перешёптываться. Возможно, осознав, что привлекает внимание, Чанхён оттолкнул поднос и резко встал. Закрывая глаза руками, он большими шагами направился в сторону туалета. Оставшаяся женщина в бини выглядела безразличной, словно ничего не произошло.

Джэчан, просто посасывавший свой коктейль через трубочку, больше не мог оставаться в стороне.

Вне зависимости от того, связано это с делом или ему просто разбили сердце, он почувствовал, что должен пойти проверить Чанхёна. С нахмуренным лицом он встал. Взяв немного салфеток с прилавка, Джэчан тихо последовал за ним в туалет.

Как и ожидалось, он протянул салфетки Чанхёну, который безутешно рыдал.

— Э… — хлюпая носом, Чанхён ошеломленно уставился на Джэчана, когда тот снял шлем. Затем его лицо исказилось, и он сразу же раскрыл руки и кинулся к Джэчану.

— Джэчан-а…

Хнык… Джэчан вздохнул, держа в одной руке шлем, а в другой – горько плачущего Кён Чанхёна. Чанхён уже давно так ласково не называл его. Кажется, он никогда раньше не видел его таким убитым.

Глава 107

— Я… я не хочу быть позором для матери, — с трудом выговорил он сквозь рыдания. — Преступник… Ууу... сексуальный преступник…

Хнык…

Кён Чанхён захлёбывался слезами.

Посетитель, вошедший в уборную, бросил озадаченный взгляд на рыдающего Кён Чанхёна и прошёл дальше. Джэчану показалось, что стоять у раковины и дальше будет невежливо, поэтому, успокаивая рыдающего Чанхёна, он вспомнил план кафе, прежде чем выйти из туалета.

Он быстро понял, что из-за угла женщина в шапке не видит ни уборной, ни лестницы на второй этаж. Джэчан решил увести Кён Чанхёна наверх, пока тот не начал рассказывать слишком много.

— Она – конченая психопатка… — всхлипнул Чанхён, поднимаясь по лестнице. — Блин, я видел, как Чон Ёно обсуждал это в тот день…

Укрывшись в дальнем углу второго этажа, подальше от любопытных глаз, Джэчан узнал кое-что новое. Оказывается, женщина на первом этаже как-то связана с Чон Ёно.

В его памяти всплыл образ этой женщины: миловидное лицо, на вид лет двадцать – тридцать. И, судя по атмосфере, Чанхён, казалось, довольно сильно её побаивался.

— ... Какие отношения между Чон Ёно и этой женщиной?

— Не знаю. Этот ублюдок Чон Ёно перед ней на задних лапках ходит. …А, блин, я вообще не хотел тебе рассказывать…

— Тебе нельзя связываться с этой особой… — Чанхён снова заплакал. Похоже, под «этой особой» он подразумевал ту женщину в шапке бини.

Выслушав исповедь Чанхёна, Джэчан смог лучше прояснить для себя ситуацию. Если подытожить, то Чанхён нарочно отталкивал его, потому что беспокоился о нём.

— Что если и тебя вместе со мной в это втянут…

Похлопывая всхлипывающего Чанхёна по плечу, Джэчан вспомнил тот день, когда видел Чон Ёно у него дома.

Он уже не раз замечал, что Чанхён ужасно врёт. Даже в тот день, когда Джэчан пришёл к нему, он так неестественно изображал серьёзность, что Джэчан боялся, как бы Чон Ёно не раскусил его бездарную игру. Именно поэтому Джэчан поспешил уйти. Он был настолько обеспокоен беспечным поведением Чанхёна, что приставил к нему слежку.

— Та женщина, случайно, не последняя, кого ты встретил в баре?

Вспомнив видео с камер наблюдения, которое Джэчан получил от бармена, он протянул Чанхёну платок. Чанхён энергично закивал головой, подтверждая его слова, и громко высморкался.

— Да. …Она зашла в паб, и я радостно поприветствовал её. Говорю, я отлично это помню.

Накопившаяся обида и несправедливость вырвалась наружу, и Чанхён просто выложил всё как есть.

— …Не хочу больше с этой женщиной связываться, блин, она вечно лезет, куда не просят… Я знаю, она точно что-то видела. Если бы она дала показания, это могло бы помочь… Чёрт, она точно психопатка какая-то…

Чанхён задумался о своей кузине – Кён Хеин, старшей дочери президента Кён Чонсока. В отличие от ангельски прекрасной и доброй Кён Хесу, она с детства издевалась над ним, находя в этом особое удовольствие.

— Вы знакомы? — спросил Джэчан.

— Это Кён Хеин…Моя родственница, дальняя кузина, то есть первая дочь моего двоюродного деда, — ответил Чанхён, вытирая нос скомканным платком.

Джэчан замер. Старшая дочь президента Кён Чонсока, да ещё и связанная с Чон Ёно… Тут же возникли подозрения. Джэчан решил завтра же собрать о ней всю информацию.

— А ты что здесь делаешь? И что это за шлем? — Чанхён указал на шлем под мышкой у Джэчана.

Чанхён вспомнил события нескольких дней назад. Джэчан не знал, как грустно ему было, когда тот так просто ушёл. Даже несмотря на то, что Чанхён сам его оттолкнул, ему все равно было больно. Но теперь, увидев друга перед собой, слезы сами собой неудержимо потекли из глаз.

Вспомнив о матери, Чанхён снова захлюпал носом. Ему было так стыдно, что он даже не мог ответить на её звонки. Как он сможет смотреть ей в глаза, если его заклеймят как сексуального преступника?

Погруженный в свои мысли, Чанхён вдруг заметил, что похлопывания по плечу прекратились. Он поднял глаза и увидел, что Джэчан смотрит на него с каким-то странным выражением.

— …Что такое?

Невольно Чанхён проследил за его взглядом. На другой стороне двухполосной дороги виднелся обычный переулок с припаркованными машинами. Неизбежно, ему в глаза тут же бросился тёмно-серый седан. Даже сквозь пелену горя он не мог не восхититься, насколько же круто выглядела эта тачка.

Неужели Джэчан увлекается машинами?

Чанхён удивлённо нахмурился, но Джэчан отмахнулся:

— Неважно, — и снова вернулся к Кён Хеин. — Тебе не нужно спускаться? Ты же сегодня встречался с ней, чтобы уговорить дать показания, верно?

Чанхён едва сдержал слезы при упоминании о необходимости убедить Хеин, скомкав платок, он нервно переплёл пальцы.

— Да она наверняка уже ушла… Да и этих психопатов хрен переубедишь. Если сказала «нет» – значит, нет.

Видя подавленное лицо Чанхёна, Джэчан достал телефон и включил запись с камеры видеонаблюдения.

— Ого! Где ты это взял? — Чанхён придвинулся голову поближе к Джэчану.

Качество записи, похоже, сделанной украдкой на телефон, было неважным. Но Кён Хеин, сидевшая рядом с Чанхёном, была отчётливо видна.

Просматривая запись, Джэчан отрегулировал яркость экрана и указал на едва заметную фигуру рядом с Кён Хеин, по другую сторону от Чанхёна.

— Кажется, с твоей родственницей был кто-то ещё.

— Да… Похоже.

— Помнишь его?

Задумчиво спросил Джэчан, постукивая кончиком указательного пальца по тёмному углу записи в нижней части экрана, где виднелась едва различимая размытая тень. И всё же по её движениям было ясно, что там кто-то есть.

До этого Джэчан просто держал это в голове, но теперь, когда он решил выяснить, кто такая Кён Хеин, её спутник стал важной зацепкой. Кто же там был? Любопытство росло.

— Там кто-то был... Я плохо помню. Вроде, мужчина, — пробормотал Чанхён.

В этот момент на записи Кён Хеин мельком взглянула в сторону тени, и в её взгляде промелькнула приветливость.

Джэчан снова и снова проверял прокручивал запись на телефоне. Он заметил, что когда Кён Хеин показывала на карты и что-то говорила, в кадре на долю секунды появлялась кисть руки и часть предплечья.

Точно, мужчина. И, кажется, немного ниже ростом, чем Уджин.

— Но что это меняет? — кисло спросил Чанхён.

Как он и сказал, это могло и не иметь никакого отношения к делу. Поэтому Джэчан решил пока отложить это в сторону. Всё равно он собирался покопаться в прошлом Кён Хеин, вот заодно и узнает, кто был с ней.

— Может, мне попробовать уговорить твою родственницу? — спросил Джэчан, убирая телефон в карман.

Чанхён озадачено уставился на него. Уговорить Кён Хеин? Бред какой-то. Словно прочитав его мысли, Джэчан уточнил:

— Не уговорить, а заключить сделку.

— Какую?

Джэчан лишь улыбнулся в ответ. Чанхён решил, что это шутка, и пожал плечами. Но всё равно, от одной мысли, что Джэчан так рьяно взялся за его дело, становилось легче на душе, даже если это были пустые слова.

— Пошли вниз. Она наверняка уже ушла, — сказал Джэчан, поднимаясь с места.

И Чанхён, изливший душу другу, почувствовал облегчение. К тому же, он снова проголодался, поэтому охотно кивнул.

Но шанс на уговоры… или, скорее, на сделку, появился неожиданно быстро.

В зале на первом этаже, где звучал освежающий голос поп-певицы, Чанхён, уже спустившийся по лестнице и направлявшийся к своему столику, вдруг замер: Хеин все ещё сидела на месте и, смачно откусив от свежезаказанного хот-дога, лениво подняла взгляд. Глаза трёх людей встретились.

***

Кён Хеин без всякого энтузиазма жевала хот-дог, запивая его молочным коктейлем. Увидев, как её кузен-недотёпа уплетает его за обе щеки, и сразу же заказала себе такой же, как только этот нытик убежал. И вот, он явился обратно. Да ещё и привёл с собой знакомую мордашку.

— Это начинает раздражать, — пробормотала Хеин, недовольно цокнув языком.

За поджавшим хвост, словно побитая собака, кузеном стоял тот самый парень, которого она несколько раз видела на фотографиях. Проводник Сон Джэчан. Она впервые видела его вживую.

Смерив угрюмым взглядом молодые лица, Хеин продолжила жевать свой острый хот-дог.

— Здравствуйте, я Сон Джэчан, — представился он.

Не ожидавший такого приёма, Джэчан на мгновение растерялся, но тут же взял себя в руки и сел напротив Хеин. Чанхён, чьё лицо снова побелело, нерешительно последовал за ним.

— …...

Несмотря на приветствие, она не ответила. Лишь приглушённое бульканье из трубочки, которой Хеин потягивала свой сладкий напиток, пытаясь заглушить солёный вкус хот-дога.

Не обращая внимания на её равнодушный вид, Джэчан перешёл к делу. Ему нужна была информация о той ночи, когда Чанхён потерял память.

— Чанхён рассказал мне о том вечере в баре…

Джэчан не успел закончить фразу.

— Ничем не могу помочь. Ничего не помню, — отрезала Хеин, не отводя глаз. В её тоне сквозила игривость, но в то же время непреклонная позиция.

Чтобы заключить сделку, нужно знать, чего хочет другая сторона. Джэчан оценивающе посмотрел на Кён Хеин, пытаясь понять её, и решил действовать методом тыка.

— Чон Ёно так незаменим? Не знаю, что он умеет, но и я смогу это сделать. Если это, конечно, законно.

Решив пойти ва-банк, он сразу же упомянул Чон Ёно, с которым, как говорили, у Хеин очень тесные связи.

— Да неужели? — Хеин расплылась в лёгкой улыбке. — Как жаль. Мне нравятся молодые парни, но вот эти ваши старомодные «папенькины сынки» совсем не в моём вкусе.

Она оценивающе окинула взглядом безупречно аккуратный внешний вид Джэчана.

— Что касается Чон Ёно... — не сдавался Джэчан.

— Ах, Ёно действительно очаровательный молодой человек… Неужели ты думаешь, что у нас с ним такие отношения?

— Нет, конечно. Вы слишком хороши для него, нуна, — произнёс Джэчан непривычно мягким тоном.

Чанхён, казалось, услышал что-то запретное. Он разинул рот и начал переводить взгляд с одного на другого.

Глава 108

Кён Хеин хитро улыбнулась.

«Забавляется, значит».

Она неторопливо изучала спокойного Сон Джэчана. Изобразив, что купилась на его лесть, она нарочито радостно произнесла:

— Знаешь, мне кажется, я всё-таки начинаю что-то припоминать.

— Ты шутишь?! — Чанхён с силой хлопнул ладонью по столу. Джэчан вздохнул и погладил парня по плечу, стараясь успокоить покрасневшего Чанхёна.

Тем не менее, Чанхён вёл себя более мягко, чем обычно, словно опасаясь Хеин. Будь на её месте кто-то другой, он бы уже схватил его за грудки с криком: «Ты чё, издеваешься, ублюдок?!».

Даже в ситуации, когда Чанхён висел на краю обрыва, он явно старался её не беспокоить.

Хеин, словно погрузившись в раздумья, лишь лениво помешивала трубочкой свой коктейль. А затем вдруг неожиданно начала давать показания.

— Ёно подсыпал что-то девушке в бокал… А затем, кажется, и этому парню, — она кивнула острым подбородком в сторону Чанхёна. — Потом пришли двое его друзей, забрали девушку и Чанхёна. Вот и всё.

Над столом повисла тишина.

— …Ты же говорила, что ничего не помнишь, — тихо процедил Чанхён, но Хеин проигнорировала его слова. Чанхён снова побагровел, и Джэчан поспешно схватил его за руку.

— На записях с камер наблюдения этого нет, — обратился он к Хеин.

— Не думаешь же ты, что они стали бы светиться перед камерами? Девушку и Чанхёна, наверняка, увели окольными путями, подальше от посторонних глаз. — Хеин говорила бесстрастно, словно зачитывала текст.

Она смотрела на напряжённые лица Джэчана и Чанхёна, вспоминая рассказ Чон Ёно о тех событиях. Ёно и его приятели частенько заказывали наркотики через приложение Talk Machine. Выбирали подходящую жертву, подсыпали ей наркотик в напиток и развлекались.

В тот день группа Чон Ёно тоже высматривала добычу. И в этот момент позвонил Кён Чанхён. Их головы заполнили коварные мысли, ведь у них в распоряжении оказался новый, многообещающий препарат, который они жаждали опробовать.

«Может, сегодня оттрахаем этого ублюдка?»

Конечно, они терпели его выходки, потому что он был племянником президента, но Кён Чанхён, при всей своей внешней привлекательности, был тем ещё придурком. Даже когда они хотели развлечься, стоило предложить ему что-нибудь этакое, как он всякий раз надменно отвечал: «Мама не разрешает!». А когда Сон Джэчан, который всегда прикрывал его, отдалился от их компании, их подлые намерения лишь укрепились.

«У нас же только одна доза?»

«Тогда девушке дадим её, а этому идиоту подмешаем что-нибудь другое. Что-нибудь полегче.»

По слухам, новый препарат вызывал такие отвратительные эффекты, как апноэ* и невыносимую жажду. Поскольку Чанхён был племянником президента, рисковать и давать ему новый, непредсказуемый наркотик, никто не хотел.

< *Апноэ (от греческого «apnea» – отсутствие дыхания) – это состояние, характеризующееся временной остановкой дыхания. Эти остановки могут длиться от нескольких секунд до нескольких минут. >

«Ладно, тогда просто проучим этого придурка!»

Ухмыляясь, приятели расположились неподалёку от паба, куда зашёл Чанхён. Они знали все камеры видеонаблюдения внутри и снаружи. Знали, в какое время в пабе больше всего народу, и как лучше всего подсыпать наркотики в напиток, не привлекая внимания.

Выждав в переулке и возле туалета, они по отдельности выловили девушку и Чанхёна, а затем направились в мотель, который в последнее время часто использовали. Этот был новый мотель, поэтому охрана там была никакая.

Если бы Чанхён не тронул жертву, когда она была так близко, его можно было бы считать импотентом. Сделав свое дело, они покинули отель «Маленький пришелец», обмениваясь вульгарными замечаниями.

Конечно, судя по тому, как Чон Ёно осторожничал, подбирая слова и постоянно косясь на Хеин, можно было догадаться, что это была более смягчённая версия событий того вечера, реальность была куда более мерзкой.

— Этого достаточно? — сладко улыбнулась Хеин, закончив свой рассказ. Чанхён был в шоке, а Джэчан нахмурился.

— …...

Джэчан перебирал салфетки, разбросанные по столу. Бармен говорил, что преступник, скорее всего, хорошо знал слепые зоны камер видеонаблюдения. Показания Хеин, в принципе, подтверждали это.

Но был ли Чон Ёно тем незнакомцем рядом с Кён Хеин? Уж больно большими казались руки для этого парня.

— Большое спасибо за ваши показания, — сказал Джэчан, слегка наклонив голову в знак благодарности за неожиданные показания.

— А с чего это вдруг? — огрызнулась Хеин, её резкий ответ ощущался как кипящий воск.

— Думаешь, что я сказала вам правду? Всё, что вы только что услышали – выдумка от начала и до конца, — Хеин улыбнулась, обнажая зубы, и снова принялась тянуть напиток через трубочку. На самом деле, она с самого начала и до сих пор не планировала говорить полиции правду.

Хеин уставилась на красивого молодого человека, который удерживал её глупого кузена. Она знала кое-что об этом проводнике. Он был сыном героя Союза Сон Минёля и личным проводником самого Ко Уджина. В последнее время он часто был вовлечён во всевозможные инциденты.

Переменная. Или неизвестный фактор.

Кён Хеин подпёрла подбородок рукой, лениво наблюдая за Сон Джэчаном. Прищурив и без того тонкие глаза, она спросила:

— Что же ты дашь мне взамен, если я помогу тебе разобраться с этим делом?

Джэчан, успокаивая дрожащего Чанхёна, ответил:

— Я могу стать заменой Чон Ёно, как я уже говорил ранее.

— С чего ты взял, что знаешь, что он делает? И что ты вообще можешь предложить? Тебя же выкинула даже собственная семья.

Услышав это, Чанхён забыл о своём гневе и уставился на Хеин в изумлении. Джэчан остался невозмутим.

— Что бы вы ни сказали, моя преданность останется непоколебимой. Ваши слова лишь укрепили моё желание доказать, что я чего-то стою исключительно за свои способности.

Хеин криво усмехнулась.

«Исключительно за свои способности?»

Кажется, он водит дружбу с Ко Уджином и Ханом Тэхуном, командиром 1-й команды проводников? Разве не это его собственные способности?

«Хотя... может быть, умение заводить нужные знакомства – тоже своего рода талант».

После семи вечера в кафе стало особенно шумно. Дверь хлопала каждый раз, когда кто-то входил или выходил, и в этот хаос время от времени врывался громкий шум города.

— Я сделаю всё.

Наконец сказала Хеин, когда дверь открылась и закрылась в третий раз. Она достала из сумочки небольшой пузырёк с таблетками.

— Знаешь, что это такое?

Лицо Джэчана осталось бесстрастным. Но Чанхён почувствовал, как у него побежали мурашки по коже от её следующей фразы.

— Это то, что подсыпали девушке, которая была с Чанхёном.

Джэчан уставился на маленькие голубые капсулы в стеклянной баночке. Он сразу узнал их. TZ, «Жаждущие зомби».

— Откуда у вас это? — спросил Джэчан.

— Я дала это Чон Ёно, — ответила Хеин.

Точнее, она лишь подсказала Чон Ёно, где их достать. Хеин повертела в руке гладкий стеклянный пузырёк. Этот новый препарат, который в мире наркоторговцев тайно окрестили «TZ», производился в исследовательском институте, принадлежащем её отцу, президенту Кён Чонсоку.

Он уже завершил второй этап клинических испытаний, и теперь Хеин лично занималась распространением TZ среди обычных людей для проведения третьего этапа испытаний.

Именно она слила Чон Ёно информацию о канале продажи TZ. Если бы Чон Ёно попал под следствие, это могло бы задеть и её. Поэтому она не собиралась давать показания полицейским.

Конечно, само по себе расследование её не пугало. Больше всего она боялась дать повод «кому-то» узнать о её причастности к наркотикам.

Она рассчитывала, что всё пройдёт тихо.

Хеин бросила острый взгляд на Сон Джэчана, который так удачно ей подвернулся. Вроде бы никто и звать никак, но с осени прошлого года он неизменно мелькал во всех значимых событиях Союза.

«Кажется, Ко Уджин тоже копает под каналы сбыта TZ».

Не связан ли с этим и он? Хеин задумалась, опуская свой стакан с коктейлем, по которому стекали капли. Как и эти раздражающие капли, она не могла полностью исключить переменную, известную как Сон Джэчан. И Ко Уджин, как назло, в последнее время от него не отходит.

В таком случае самым разумным решением будет пойти другим путём. И желательно, чтобы было повеселее.

Хеин обдумала все варианты и пришла к выводу:

— Выпей.

«Проводник Сон Джэчан…»

У Сон Джэчана не было никаких видимых изменений в выражении лица. Он, на удивление, искусно контролировал своё выражение лица, что совсем не соответствовало его возрасту. Хеин скривила губы и открыла крышку стеклянной баночки, затем протянула её Джэчану.

Тук, маленькая синяя таблетка, размером с ноготь, чуть задрожала в баночке. Джэчан ощутил знакомый цвет, форму и едва уловимый запах. Это действительно был настоящий TZ.

— Проглоти это. Тогда я помогу тебе. Чисто решу все проблемы этого сосунка, — Хеин кивнула на Чанхёна. — Или струсил? — она озорно усмехнулась.

Джэчан, не раздумывая, выхватил таблетку и проглотил её, не запивая водой.

— Эй…! — Чанхён, до сих пор ошарашенный происходящим, вскочил и схватил Джэчана за плечо. Но было уже поздно, кадык Джэчана отчётливо дёрнулся, когда таблетка плавно скользнула по его горлу.

Хеин и сама была удивлена не меньше Чанхёна. Забыв о своём обычном спокойствии, она резко протянула руку, схватила Джэчана за подбородок и заставила его открыть рот.

Пусто. Во рту ничего не было. Он действительно её проглотил.

— Что такое? — спросил Джэчан, послушно держа рот открытым. — Недостаточно?

Безупречные брови Хеин медленно сошлись на переносице.

Глава 109

— Может, ещё одну? — пробормотал Джэчан.

Хеин уставилась на него в замешательстве, затем с силой оттолкнула его подбородок. Джэчан лишь потёр место, где остался красный след от её пальцев. Хеин была в ярости. Его поступок совсем не говорил о преданности, как он утверждал, это было обычное безрассудство.

— Эй… Эй, вырви! Почему ты не блюёшь…! — Кён Чанхён, до сих пор не понимавший, что происходит, начал трясти Джэчана. — Быстро в больницу! Немедленно поехали в больницу…!

Чувствуя на себе любопытные взгляды, Джэчан похлопал Чанхёна по руке, пытаясь его успокоить.

Он знал всё о TZ. Он лично видел пострадавшую, подавшую в суд на Чанхёна, и знал её симптомы, поэтому был уверен, что они почти не отличаются от того, что он знает об этом наркотике. К тому же, одна-две дозы не приведут к серьёзным последствиям. С лёгкими симптомами зависимости он справится.

Иными словами, Джэчан прекрасно знал о действии препарата и его побочных эффектах. Он принял препарат, хорошенько взвесив все за и против.

Тем временем Хеин снова одарила его кривой усмешкой.

«Давненько мне не встречались такие послушные дурачки!»

Она удивлённо смотрела на проводника, который пока что выглядел совершенно нормальным. Хеин достала из сумочки второй пузырёк.

— Не думала, что ты и правда съешь это. Это что-то вроде антидота, — пожала она плечами.

Она была раздражена неожиданным появлением новой переменной и собиралась сорвать свою злость в возникшей ситуации. Но всё пошло не по плану, и проблема внезапно усугубилась. Хеин никак не ожидала, что этот проводник, которого Ко Уджин оберегает как зеницу ока, не раздумывая, проглотит таблетку.

Но это было ещё не всё. Джэчан отказался от предложенного антидота.

— Всё в порядке. Просто сдержите своё обещание.

— …Я же сказала – сдержу! Выпей это немедленно, — Хеин указала на антидот. Джэчан покачал головой и сказал:

— Как я могу поверить, что вы сдержите своё обещание?

С досадой на лице Хеин швырнула разблокированный телефон на стол с таким видом, будто ей плевать, разобьётся экран или нет.

Джэчан тут же ввёл свой номер, позвонил себе, а затем сохранил номер Кён Хеин.

— Как вас зовут?

— Кён Хеин.

Хотя Джэчан уже знал её имя, он решил уточнить его в качестве проверки, и Хеин без колебаний ответила. Она все ещё волновалась, что Сон Джэчан не принял антидот.

— Почему ты его не пьёшь?

— Потому что теперь у меня нет других просьб.

Хеин возмутило, что он даже приём противоядия рассматривает как сделку.

Тем временем Джэчан слегка нервничал, хоть и старался этого не показывать. Он знал о TZ, но впервые видел антидот. Действительно ли этот препарат нейтрализует наркотик или может оказаться катализатором?

По поведению Кён Хеин казалось, что это правда, но Джэчан уже достаточно повидал в жизни, чтобы доверять кому-либо. Более того, другая сторона была незаурядной личностью и, возможно, связана с «Чёрным Лебедем».

— Ха!

Видя, как Джэчан упрямится, Хеин почувствовала беспокойство. Что, если он упадёт в обморок? Что, если Ко Уджин придёт, чтобы затеять с ней ссору?

— Просто сделайте всё как обещали.

— Какой же ты скучный, — раздражённо процедив, Хеин забрала антидот.

Чанхён, взгляд которого всё это время метался между ними, с сожалением уставился на лекарство. Он никак не мог понять, почему Джэчан не хочет принимать антидот. Но, учитывая текущую ситуацию, Джэчан явно был умнее его, поэтому он просто решил промолчать. Наверняка у него есть веская причина.

Забрав лекарство, Хеин поднялась. Когда она окончательно покинула кафе, Джэчан схватил Кён Чанхёна за руку.

— Теперь ответственность за меня на тебе.

— Конечно. …Блин, сначала в больницу!

Чанхён попытался поднять Джэчана, который стал для него благодетелем.

— Погоди.

Джэчан покачал головой.

— ……?

— Голова кружится… Чуть позже.

Джэчан внезапно поднял взгляд. Индикаторы камер видеонаблюдения по бокам расплывались и двоились в его глазах. Это был признак того, что лекарство начало действовать.

Он прищурился, пытаясь сфокусировать расплывающееся зрение, и уставился на витрину кафе с логотипом франшизы. На другой стороне двухполосной дороги он увидел всё тот же серый седан, стоящий на том же месте.

Неподвижный автомобиль словно сжался, став ещё темнее, поглощённый сгущающимися сумерками.

В этот момент завибрировал телефон. Джэчан проверил экран онемевшими пальцами, словно сквозь перчатки.

[ Ко Уджин ]

Он уставился на имя, появившееся на экране. Поскольку чувства ещё не полностью притупились, ему стоило лишь провести большим пальцем, чтобы принять вызов Уджина.

Тем не менее, Джэчан только внимательно смотрел на имя того, кого больше всего ждал в последнее время. Телефон продолжал настойчиво звонить, но он вернул его в карман, не ответив на вызов.

— Эй, поедем в больницу.

Беспокойство Чанхёна достигло пика, и он снова схватился за локоть Джэчана.

В этот момент взгляд Джэчана метнулся в сторону окна. В сгущающихся сумерках стекло витрины превратилось в подобие экрана, на котором замелькали размытые образы кафе. И поверх этого изображения проступала фигура приближающегося человека.

Сон Ынсу возник, словно кошмар, ставший явью.

— …Что такое?

Он услышал настороженный голос Кён Чанхёна. А затем мягкий голос Сон Ынсу.

— Просто проходил мимо и случайно увидел. Кажется, Джэчан что-то съел… Что-то нехорошее?

Эсперское зрение позволило Сон Ынсу увидеть, как его младший брат глотает таблетку, поэтому теперь он изображал беспокойство.

Лицо Чанхёна исказилось. После того, как его первый эспер Ли Хёхи подала в суд на Сон Ынсу, Чанхён больше не доверял этому человеку. Да и Сон Джэчан, похоже, не очень-то любил своего брата. В такой ситуации он не мог просто взять и рассказать, что произошло.

— Иди. Мы сами справимся.

— Я должен услышать ответ от самого Джэчана. Джэчан?

— ……

— Почему он молчит?

— Ты плохо себя чувствуешь?

Сон Ынсу, с показным сочувствием на лице, потянулся ко лбу Джэчана, словно желая проверить его температуру. Из-за расположения столиков, ему пришлось пройти мимо Чанхёна, и тот раздражённо оттолкнул его руку.

— Убирайся. Я сам отвезу его в больницу.

Но, видимо, эспер есть эспер, и оттолкнуть его оказалось непросто. Чанхён внутренне злился на себя за свою нерешительность. Даже если Сон Джэчан жаловался на головокружение, он должен был не мешкать, а сразу же взвалить его на спину и везти в больницу.

Сон Ынсу улыбнулся, делая вид, что не замечает замешательства Чанхёна.

— Если ему нужно в больницу, то я должен позаботиться о нем. Ведь я его семья и его опекун.

Тем временем Джэчан, с блуждающим взглядом, лишь отметил про себя, насколько сильным оказался эффект от препарата. Голова была словно набита ватой, и мысли путались. Руки и ноги словно онемели, казалось, он оторван от реальности.

— Блять, что ты делаешь?!

Тело Джэчана поднялось, безвольно раскачиваясь, пока Чанхён выплёскивал ругательства. Даже в момент головокружения Джэчан узнал с силой обхватившую его руку.

— ……

Его схватили за плечи и талию и подняли, словно куклу.

Сон Ынсу, как эспер А-класса, без труда справился с Джэчаном, несмотря на то, что тот был взрослым мужчиной и, соответственно, довольно тяжёлым. Чанхён, который до этого чуть ли не лез в драку, вдруг затих.

Должно быть, Сон Ынсу уже попытался взять под контроль его разум.

«Он и вправду спятил», — попытался усмехнуться Джэчан, сквозь пелену в сознании.

— Джэчан, посмотри сюда.

Тихий голос прозвучал у самого уха. Шёпот был пропитан неприятной энергией, стремящейся превратить человека в марионетку.

Попытка заставить посмотреть в глаза была ещё одним способом укрепить ментальное подчинение. Джэчан послушно поднял взгляд. Он старался наполовину принять и наполовину отбросить липкое ощущение, проникающее в его мозг.

То, что он обычно делал, словно дыша, давалось с большим трудом, потому что его состояние было далеко от нормального. В любом случае, Сон Ынсу, казалось, решил, что Джэчан полностью находится под его контролем. Гордо задрав нос, он самодовольно ухмыльнулся:

— Отлично…

«…Меня тоже всё устаивает, хён», — пробормотал про себя Джэчан, скрывая презрительную усмешку. Он поднял глаза и проверил расположение камер видеонаблюдения и взгляды людей, поглядывающих на них.

Джэчан, уже давно собиравший материалы на Сон Ынсу, был разочарован. Член Объединённого Союза Свободы, гражданской организации, борющейся со злоупотреблением способностями эсперов ментального типа, поделился трудностями в расследовании::

«Как вы и просили, мы получили свидетельские показания всех потерпевших. Однако нам не хватает доказательной базы в критически важных аспектах дела. Необходимы наглядные доказательства злоупотребления Сон Ынсу своими эсперскими способностями».

Это означает, что они смогут доказать лишь факт сексуального насилия со стороны Сон Ынсу, но не более. Это никак не поможет помешать президенту Кён Чонсоку принять законопроект об использовании способностей эсперами ментального типа, против которого борется Объединённый Союз Свободы.

Но Джэчана это не устраивало. Было бы гораздо лучше, если бы Сон Ынсу осудили не просто как обычного насильника, а как эспера, использующего свои силы для совершения сексуальных преступлений.

Глава 110

Джэчан знал, что Сон Ынсу следит за ним. Темно-серый седан был той самой любимой машиной Сон Ынсу, которую он купил примерно в это же время ещё до регрессии. Он особенно любил этот автомобиль.

Джэчан уже давно заметил подозрительный седан, часто появляющийся поблизости. Он специально избегал мест, где была припаркована эта машина, обдумывая, как подставить Сон Ынсу, пока тот ни о чём не подозревает.

Джэчан планировал и ждал возможности. И вот, разговаривая с Чанхёном на втором этаже, он заметил знакомый автомобиль, который, похоже, снова следил за ним.

В тот момент, когда подозрительная таблетка появилась на столе, он почувствовал, что получил долгожданный шанс. Внимание, которое и так было приковано к ним из-за Чанхёна, камеры видеонаблюдения, характерные для известной сети, а также присутствие Чанхёна и Хеин – всё это подтолкнуло Джэчана к мгновенному решению.

Возможность подвернулась сама собой. Было бы трудно спровоцировать Сон Ынсу, который беспокоился о своей репутации, в Центре, но сейчас казалось, ничего не препятствовало ему проявить себя.

Джэчан нарочно проглотил таблетку так, чтобы это было хорошо видно из припаркованной машины. Он вступил в спор с Кён Хеин и позволил Чанхёну поволноваться. Под предлогом головокружения он тянул время, оставаясь в кафе, и, как и ожидалось, Сон Ынсу проглотил наживку.

Жаль, что Кён Хеин ушла, и количество свидетелей уменьшилось, но, как и ожидалось, Сон Ынсу, похоже, использовал ментальные способности против Кён Чанхёна. Джэчан надеялся, что признаки ментального контроля будут максимально чётко зафиксированы на записях с камер видеонаблюдения.

Это было одной из причин, почему он отчасти подчинился способностям Сон Ынсу. Окружающие посетители и менеджер магазина, который пристально наблюдал за их столиком, должно быть, почувствовали явное различие. Возможно, удастся получить свидетельские показания.

«Немного жаль Кён Чанхёна».

Джэчан чувствовал вину, но решил не зацикливаться на этом. Он возьмёт на себя ответственность за будущее этого парня. Кроме того, за ним присматривает Уджин, и в случае чрезвычайной ситуации он позаботиться о Чанхёне, поэтому серьёзной опасности не будет. Через несколько часов ментальный контроль Сон Ынсу рассеется.

Конечно, одного видео будет недостаточно, чтобы загнать Сон Ынсу в угол.

Однако свидетельские показания жертв, собранные Объединённым Союзом Свободы, и видео, показывающее злоупотребление способностями, станут отличным катализатором.

Что теперь?

Увидев таблетку, Джэчан, ослепленный возможностью поймать Кён Хеин и Сон Ынсу, тут же проглотил ее. Но сейчас он не мог не испытывать беспокойства. TZ совсем скоро должен был поглотить его.

Больше всего Джэчан боялся сказать что-то лишнее под воздействием наркотиков. Ему нужно было свести к минимуму любые резкие слова, за которые можно было бы поплатиться.

Джэчан надеялся, что Уджин все ещё следит за ним и придёт на помощь. К тому же, он не принял звонок, чтобы не вызвать подозрений у Сон Ынсу, но Уджин звонил ему совсем недавно, а значит был где-то неподалёку.

Из-за действия TZ он не вспомнит ничего о происходящем в ближайшие несколько часов. Осознание полного забвения немного успокаивало.

Джэчан чувствовал себя намного спокойнее. Может, поэтому наркотик так быстро заполнял его сознание?

На мгновение Джэчану показалось, что мир вокруг перевернулся.

Словно вынырнув из глубины на поверхность, он на мгновение пришёл в себя. Он по-прежнему находился в кафе хот-догов, и в нос ударил чужой, незнакомый запах.

— Что такое? Очнулся?

От неожиданного голоса Джэчан резко поднял голову, и в его поле зрения оказалось незнакомое лицо. Их взгляды встретились, и Джэчан понял, что действительно находится под действием наркотика. Иначе бы эспер Чхвэ Сонхван не стоял бы перед ним.

***

Час назад. Особняк председателя Ко Ёнчхана. Уджин, переодеваясь в сшитый на заказ костюм для семейного ужина, получил звонок от человека, следившего за Сон Джэчаном.

— Проводник Сон Джэчан направляется в центр города. Срочно арендовал мотоцикл.

Уджин нахмурился, застёгивая пуговицы свободной рукой.

— Где Сон Ынсу?

Сразу после того, как несколько дней назад он получил известие о возвращении Сон Ынсу, Уджин приказал следить и за ним.

— Следует за Сон Джэчаном.

На лице Уджина промелькнула холодная тень. Он слегка ослабил галстук, давивший на шею. В последнее время и так был напряжён из-за Сон Ынсу. Но его успокаивала мысль, что Джэчан не покидал Центр, за исключением встреч с ним. И вот, как назло, именно когда он приехал в семейный особняк, Джэчан отклонился от своего обычного маршрута.

В этот момент навязчивые мысли Уджина прервал тихий стук в дверь.

— Хён… — мальчик, выглядевший намного младше своих лет, неловко вошёл, словно что-то его беспокоило. Это был Ко Седжин, сын директора Юн Соми.

Ко Седжин посмотрел на Уджина, который явно был занят. Его брат убрал телефон от уха и одними губами спросил: «Что?», словно не желая, чтобы его слышал собеседник  на другом конце. Не было никаких признаков, что он собирался завершить разговор.

На лице Седжина на мгновение промелькнула горькая усмешка. Приняв решение, он озвучил совершенно другие слова.

— Ужин готов.

В то же мгновение ему показалось, что у него в голове раздался крик матери: «Нет!», но Седжин проигнорировал его.

Изначально Седжин пришёл к своему брату по просьбе своей матери, Юн Соми.

Мать, которая не смогла присутствовать на сегодняшнем ужине, пыталась связаться с братом через Седжина. Однако Седжин чувствовал, что отношения между его матерью и братом не были очень хорошие. Более того, было очевидно, что его брат избегает контактов с матерью. Ему не хотелось просить брата делать то, что ему не нравится.

Уджин, услышав простой ответ, несколько раз потрепал кудрявые волосы брата в знак согласия и выпроводил его, похлопав по спине.

— Пожалуйста, присмотри за ним.

Когда дверь закрылась, Уджин попытался успокоить разум, который кипел от беспокойства. Он дал инструкции человеку, следящему за Джэчаном.

— Также сообщи команде безопасности.

После нескольких настойчивых замечаний он завершил вызов. Затем он проверил фотографии, присланные человеком, следившим за Сон Ынсу. На них был изображён Джэчан на мотоцикле, и темно-серый автомобиль, следовавший за ним. Сон Ынсу, который продолжал околачиваться поблизости, начал действовать, словно поджидал этого момента.

Он отчётливо вспомнил, как прошлой зимой Сон Ынсу душил Джэчана в переулке за отелем. И беспомощное тело Джэчана обмякшее в этих жестоких руках.

Он хотел немедленно броситься на помощь Джэчану, но не мог. Значительная часть сил, помогавших Уджину защищать Джэчана, исходила от председателя Ко Ёнчхана. Он годами изображал беспрекословную покорность перед этим высокомерным тираном. Именно поэтому ему удалось завоевать полное доверие.

Ослушаться председателя Ко Ёнчхана можно будет лишь после того, как он самостоятельно переманит на свою сторону значительную часть его власти. Уджин, размышлявший о том, чтобы немного ускорить ключевые этапы своего жизненного плана, вдруг осознал странность. Лишь из-за одной мысли о том, что Сон Ынсу может причинить вред Сон Джэчану, он был готов изменить даже стабильный ход своих планов.

«…Для начала сосредоточимся на текущей ситуации».

О своих чувствах он подумает позже. Сейчас важнее была проблема, стоявшая перед ним.

Один час. Если он просто продержится за ужином ровно час, председатель Ко Ёнчхан не станет вмешиваться, даже если он покинет особняк. После этого он сможет лично отправиться к Джэчану.

Ему нужен был кто-то, кто защитит Сон Джэчана в течение двух часов, включая время на дорогу. Ведь даже при увеличении числа охранников, Сон Ынсу все ещё был эспером А-класса.

Быстро прикинув всё в уме, Уджин тут же связался с Чхвэ Сонхваном.

— Сонбэ, у вас есть время?

Таким образом, около половины девятого, когда Ко Уджин прибыл в переулок возле сети хот-догов, Чхвэ Сонхван уже примерно уладил ситуацию.

Чхве Сонхван, дожидаясь Уджина, облокотился на машину слежки, припаркованную между коммерческим зданием и стеной. Почувствовав чье-то приближение, он поднял голову. Внушительная фигура Ко Уджина, с головы до ног в чёрной костюме, протиснулась в узкий переулок, отчего и без того тесное пространство стало казаться ещё меньше.

Хорошо, что они заранее заняли укромное место, иначе привлекли бы к себе ненужное внимание многочисленных посетителей сети хот-догов.

— Сон Ынсу задержан, на него надето устройство контроля способностей. Парень с крашеными волосами, который был с ним, похоже, пострадал от его ментальных сил, поэтому я отправил человека присмотреть за ним, — объяснил Чхвэ Сонхван, открывая заднюю дверь. Он помог подняться высокому проводнику, которого посадил туда. Когда Уджин поспешил ему навстречу, руки Чхве Сонхвана сразу стали легче.

— Спасибо, сонбэ.

— Да ладно, я же не бесплатно работаю. Что это за странный наркотик? Со стороны можно подумать, что человек просто пьян.

Чхве Сонхван, засунув руки в карманы кожаной куртки, кратко описал ситуацию с Сон Джэчаном.

Лишь ощутив на руках тепло тела Джэчана, Уджин почувствовал, как ноющая боль в груди, словно после изнурительного бега, начала отступать. Стоило ему обнять своего проводника, как физическая боль, сжимавшая его сердце, медленно утихла. Он снова почувствовал, как по его венам растекается кровь.

— Кстати, что случилось с этим Сон Ынсу? — поинтересовался Чхве Сонхван, которому внезапно пришлось потратить вечер буднего дня на слежку за ним.

Глава 111

Из-за небольшого опоздания Сон Ынсу, вызванного часом пик, Чхвэ Сонхван мог проследить за каждым его движением. Сначала он не видел ничего плохого в том, что старший брат хочет позаботиться о младшем, но, увидев сталкерское поведение Ынсу, лишился дара речи. Преследовать младшего брата без всякой причины – это ведь ненормально, правда?

И, как и предполагал Ко Уджин, Сон Ынсу действительно подошёл к проводнику Сон Джэчану. Когда этот ублюдок применил свои ментальные способности к Джэчану и парню с крашеными волосами, Чхве Сонхван уже не мог просто стоять в стороне и вмешался.

Короче говоря, этот ублюдок Сон Ынсу невероятно раздражал.

— Позже всё объясню. И… прошу вас, помочь ещё раз.

Ко Уджин оставил поручения, касающиеся Сон Ынсу, которого, по словам Чхвэ Сонхвана, уже нейтрализовали и держали в другой машине. Честно говоря, Уджин жаждал лично разобраться с ним. Но важнее было отвезти Джэчана, который принял неизвестный препарат, в больницу.

— Ладно. Не забудь, с тебя причитается, — с широкой улыбкой Чхвэ Сонхван махнул рукой, будто снова напоминая о «долге» Ко Уджина, как и в тот раз, когда украл документ с ответами из кабинета Хан Тэхуна.

Подхватив бормочущего сквозь губы: «Уджин-а…» Сон Джэчана, Ко Уджин быстро покинул переулок. Он сел в припаркованный недалеко большой седан с ожидавшим его водителем.

— В клинику Росс, пожалуйста. — отрывисто сказал он.

Клиника Росс, а именно её нейропсихиатрическое отделение, сотрудничала с фармацевтической компанией J Pharmaceuticals, поэтому Уджин заранее выбрал именно это место.

Подняв перегородку между салоном и водителем, Уджин встретился взглядом с бессмысленно улыбающимся Сон Джэчаном.

— Уджин-а…

Тот всё так же звал его, будто пьяный. Уджин ответил привычным «Да», копаясь в баре с напитками. Даже на бормотание Джэчана: «Тебе очень идёт костюм…», он снова ответил: «Да», доставая бутылку воды.

— Я кое-что съел… — пробормотал Джэчан.

Как ни странно, несмотря на его состояние, речь была вполне различима, как и говорил Чхвэ Сонхван, он был скорее пьян, чем безумен.

Мотель. Кён Чанхён. Девушка.

За этими словами вырисовывалась картина происходящего. С того самого момента, как услышал, что Джэчан встретился с Кён Хеин, его не покидало тревожное предчувствие.

Ко Уджин знал, что именно Кён Хеин является тем самым человеком, распространяющим препарат с прозвищем «жаждущий зомби». Он не стал рассказывать об этом Джэчану, опасаясь, что тот привлечёт внимание Кён Хеин, если узнает всё слишком рано. Но он никак не ожидал, что они пересекутся вот так.

И тут снова донёсся хриплый шёпот Джэчана:

— Может, поедем в отель?

— ……

— Делай… что хочешь. Я всё равно потом ничего не вспомню.

«Делай, что хочешь».

Уджин в оцепенении уставился на это беззаботно улыбающееся лицо, в котором, казалось, уже ничего не осталось от самого Джэчана.

Внезапно в памяти всплыл голос Чхвэ Сонхвана. Слова, которые он слышал по дороге сюда, наложились на это невинно улыбающееся лицо. Узнав о том, что Джэчан что-то принял, Уджин тут же попытался ему дозвониться, но тот не отвечал, поэтому он снова позвонил Чхве Сонхвану.

— Это ты ему только что звонил? Похоже, он намеренно не берёт трубку.

Уджин внезапно ощутил, как внутри закипает ярость. Это чувство тлело с того самого момента, как он услышал, что этот парень проглотил нечто, переданное ему Кён Хеин. Сон Джэчан принял подозрительное вещество без малейшего колебания. И причина была очевидна: всё из-за Кён Чанхёна, который, по словам очевидцев, сидел рядом с красными от слёз глазами.

Это повторялось раз за разом. В его голове, словно в калейдоскопе, проносились воспоминания о том, как он бросился в машину извращенца вместо Ким Гынвона, чтобы спасти его, как прижимал к себе какого-то мужчину среди груды взрывчатки, как добровольно сдался в заложники во время инцидента в парке «Юниверсал».

Сон Джэчан всегда был таким – под предлогом «спасти кого-то» он снова и снова подвергал себя опасности, будто ему не было никакого дела до собственной жизни.

То же самое было и сейчас. Даже будучи под действием препарата, Джэчан, по сути, подстрекал Уджина причинить вред... его же собственному телу. Будто ему совершенно всё равно, что с ним будет.

«Почему ты всегда так легкомысленно относишься к себе?» — Уджина накрыло негодование, но он понимал: сейчас не время поддаваться эмоциям. Уджин с усилием подавил гнев, открывая бутылку воды. Он быстро достал из внутреннего кармана подготовленное лекарство. Стоило ему услышать, что речь идёт о Кён Хеин и каком-то веществе, он сразу прихватил с собой всё необходимое. С тех пор как стало ясно, что за новым наркотиком стоит Кён Хеин, Уджин постарался запастись достаточным количеством антидота.

— Открой рот.

Всё ещё переполненный гневом, его голос прозвучал резче, чем он хотел. Тем не менее Джэчан без малейших возражений послушно приоткрыл губы. Между белоснежными зубами проскользнула таблетка, и Джэчан, ни о чём не спрашивая, проглотил её.

Воду он тоже пил так же – без единого слова. Уджин осторожно наклонил бутылку и поднёс ее к губам, и маленький кадык слабо дёрнулся, когда тот глотнул. Это кроткое движение вызывало у Уджина одновременно и глубокое удовлетворение, и неясное раздражение.

Он же даже не спрашивает, что это за лекарство. Знает ли он, что принимает? Можно было бы списать это на доверие к Уджину, но больше походило безразличие к самому себе.

Когда Джэчан отстранил бутылку, Уджин молча просунул пальцы между его влажных губ. Невежливое прикосновение встретило мягкие ткани, которые безо всякого сопротивления разомкнулись. Он грубо провёл пальцами по белым зубам и по языку, и даже тогда Джэчан лишь морщил покрасневшие уголки глаз, едва сдерживая рвотный рефлекс. Зажатый мягкий, влажный язык подрагивал.

Он был совершенно беззащитен. И стоило увидеть перед собой эту обнажённую плоть, как в голове тут же всплыл его голос: «Делай, что хочешь», и волна неконтролируемого желания снова захлестнула его.

Однако он не позволил себе ни секунды колебаний. Вместо того чтобы поддаться слабости и наброситься на беззащитного Джэчана, он просто допил оставшуюся воду, чтобы охладить себя. Затем протянул руку и застегнул ему ремень безопасности.

***

— Кажется, антидот ввели вовремя. Однако его концентрация чуть ниже, чем у действующего вещества, поэтому пациент может испытывать лёгкое головокружение, — пояснил врач неврологического отделения клиники Росс.

Благодаря введённому антидоту прогноз для Сон Джэчана был благоприятным, но в течение нескольких часов ему предстояло справляться с остаточными побочными эффектами, и его перевели в индивидуальную палату.

Когда медсестра подключила капельницу и вышла, они остались в палате вдвоём. Уджин достал телефон и открыл сообщение от Чхвэ Сонхвана:

[ Вот, что мы обнаружили в багажнике машины этого ублюдка Сон Ынсу. ]

[ Подумал, тебе стоит знать. ]

Лицо Уджина, смотрящего на присланные изображения, заметно потемнело и стало пугающим. В этот момент Джэчан, постепенно приходящий в себя, вдруг спросил о Сон Ынсу.

— Что с Сон Ынсу?..

Уджин не ответил сразу. Он убрал телефон, придвинул стул и сел у кровати Джэчана. Его голос был сух и сдержан:

— А что?

— У него же новая машина, помнишь?.. — всё ещё слегка невнятно продолжал бормотать Джэчан. — Серый седан… Я видел его в переулке.

Из-за наркотика, который дала ему Кён Хеин, это всё, что он мог вспомнить. Он не помнил, как появился Сон Ынсу.

Уджин молчал, сидя спиной к приглушённому свету. Согласно докладу наблюдателя, Джэчан ни разу не контактировал с Сон Ынсу. Однако, учитывая, что он знает о новой машине Сон Ынсу, у него, похоже, есть и другие источники информации. И тогда…

— Ты знал и всё равно принял?

— ……

— Ты принял наркотик, зная, что Сон Ынсу рядом?

Джэчан вдруг почувствовал, что Уджин сердился. Благодаря антидоту его сознание постепенно прояснялось.

В свою очередь, Уджин заметил, что Джэчан начал обращать внимание на его настроение. Под воздействием лекарства его блестящие влажные глаза неловко моргали. Стараясь скрыть раздражение, Уджин мягко спросил:

— А если бы что-нибудь случилось?

Даже при том, что Сон Ынсу специализировался на ментальных способностях и не отличался особой физической мощью, он оставался эспером A-класса. Несмотря на то, что у Джэчана тоже были эсперские способности, разница в классах была слишком существенной. Его и так раздражало, что Джэчан так легко проглотил подозрительный препарат, а теперь Уджин обнаружил ещё и то, что Джэчан знал о присутствии Сон Ынсу поблизости. Глубоко вздохнув, Уджин расстегнул пуговицу на удушающем вороте рубашки.

— Ты в курсе, что нашли в его машине?

В памяти внезапно всплыли фотографии, присланные Чхвэ Сонхван. Под разными ракурсами было запечатлено внутреннее содержимое сияющего снаружи седана. Сломанные и нераспечатанные секс-игрушки загромождали багажник, создавая поистине отвратительное зрелище.

Среди кучи этих непристойных вещей особенно выделялся мужской манекен, связанный в вызывающей позе. Кляп во рту, чёрные кожаные ремни, туго переплетающиеся от шеи до запястий и лодыжек. Этот образ беспомощной жертвы невольно наложился на расслабленное тело, покоившееся на больничной койке.

— ...Это его хобби, — пробормотал Джэчан, слегка нахмурившись.

Он догадывался, что в багажнике брата можно найти какие-то игрушки для взрослых. Джэчан не знал что именно, но был уверен, что Сон Ынсу использует подобные приспособления для своих грязных забав. Обычно он развлекался так с Чон Ёно, но самого Джэчана это никогда не касалось. Для Сон Ынсу он был всего лишь старой игрушкой, с которой можно поиграть, когда скучно.

По выражению лица Джэчана Уджин понял, что тот даже не допускает мысли, что сам может стать объектом издевательств.

— …Наверное, ты прав, — с горькой усмешкой произнёс Уджин.

Даже если слова Джэчана верны, проблема всё равно остаётся. Пусть и в меньшей степени, но очевидно, что Сон Ынсу намеревался причинить вред Джэчану. И как всегда, Джэчан безрассудно подверг себя опасности.

Глава 112

Джэчан понял, что Уджин по-настоящему зол. Не говоря ни слова, он резко приподнялся, обхватил руками большую ладонь с выступающими костяшками и поцеловал тыльную сторону, где ещё ощущался лёгкий аромат, то ли самой кожи, то ли парфюма. Даже когда он поднял голову и поцеловал Уджин в щеку, тот никак не отреагировал.

— Ты злишься? — прошептал Джэчан, коснувшись выдохом его губ. Уджин некоторое время молча смотрел на стену, потом отрицательно покачал головой.

— Нет.

— Дует… ветер.

Джэчан указал на зловещее движение воздуха. Хотя окна были закрыты, его волосы слегка колыхались, щекоча лоб. Уджин тяжело выдохнул и подавил беспокойный поток воздуха, который непроизвольно отзывался на его эмоции.

Тем временем оживленный взгляд Джэчана становился все более мрачным.

«Почему он ничего не делает?..»

Когда они оставались вдвоём, Уджин всегда тянулся к нему, словно не мог сдерживать своих чувств… Пусть это было только из-за его ласковой натуры. Но всё равно… сейчас Джэчан отчаянно нуждался в этих прикосновениях.

Уджин, по-прежнему смотревший на Джэчана своими ледяными и чёрными, словно два омута, глазами, не смог сдержаться и беспомощно наклонился к нему. Когда он прикоснулся к губам Джэчана, которые были холоднее обычного, даже гнев, который он не испытывал уже последние несколько месяцев, на мгновение отошёл на второй план. Всё затмил поцелуй с Сон Джэчаном.

— Мм…

Его тело задрожало от удовольствия, и соприкосновение языков лишь подогрело разгорячённую плоть.

Углубив поцелуй, Уджин вспомнил манекен в багажнике. С заклеенным ртом и связанными конечностями, он был полной противоположностью податливому телу Сон Джэчана в его руках. Джэчан мог обнимать и  ласкать его, стонать и двигаться, как бы ему не захотелось.

Прильнув к этому живому телу, Уджин крепче обнял Джэчана, который, высвободив руку, притянул его голову к себе и прошептал:

— Давай сделаем это… Хочу тебя… А? — тихие слова звучали с болезненной мольбой.

Уджин холодно улыбнулся этому сладкому шёпоту, что почти лишил его остатков самообладания, и лишь ещё глубже зарылся лицом в шею Джэчана.

Он ни за что не станет делать это с тем, кто находится под воздействием наркотиков.

«Черт возьми…»

Когда Уджин не сдвинулся с места, Джэчан решительно попытался снять с него тот самый хорошо сидящий костюм, который совсем недавно так расхваливал. Уджин остановил его, не позволив расстегнуть даже ремень, и Джэчан обиженно заскулил. Решив, что лучше позволить ему немного потрогать себя, Уджин схватил его за руку и просунул её под свою одежду. Джэчан застонал, когда под шелковой рубашкой его ладони заскользили по напряжённым грудными и боковым мышцам Уджина. Не в силах выносить этот тихий, проникающий в самый мозг, звук, Уджин тоже запустил руку под одежду Джэчана.

— Сними… и сделай это. Ах, я тоже хочу прикоснуться к тебе… — неустанно умолял Джэчан, пока дразнили его разгорячённую, влажную плоть, с которой стекали похотливые соки. Двигая рукой, Уджин продолжал смотреть только на стену. Ему казалось, если бы терпение можно было увидеть, оно бы сейчас висело на нём лохмотьями.

Сколько раз он уже готов был сорваться? Когда все его силы были истощены, жестокий Сон Джэчан наконец уснул.

Уджин, словно получивший глубокую рану, не мог пошевелиться некоторое время, а затем поднял сонное безвольное тело, обмякшее, словно тряпичная кукла. Он направился в ванную, примыкающую к одноместной палате.

Помыв Сон Джэчана и переодев его в больничный халат, он тоже умылся и вышел. Он проверил непрерывно вибрировавший мобильный телефон Джэчана.

[ 23 пропущенных вызова ]

Брови Ко Уджина поползли вверх, потому что от Чхвэ Сонхвана не было отдельного сообщения. Подумав, что это может быть Сон Ынсу, он разблокировал экран отпечатком пальца Джэчана.

[ 22:56: 23 пропущенных вызова – Кён Чанхён ]

[ Ты мёртв? ]

[ Ты жив?? ]

[ Если ты жив, скажи что-нибудь ]

[ Эй, эй, эй, ааа ]

Сообщения в мессенджере посыпались одно за другим. Похоже, очнувшийся от ментального контроля Кён Чанхён с запозданием начал искать Сон Джэчана.

«Лезут все, кому не лень...»

Хотелось с силой швырнуть телефон, но вместо этого Ко Уджин обернулся к крепко спящему Джэчану. Он задержал взгляд на его лице и, стиснув зубы, отправил короткий ответ: [ㅇ], при этом мысленно десятки раз разбивая телефон Джэчана об пол и отключая его навсегда.

Заодно он проверил и свой телефон. Сообщений от Чхве Сонхвана, допрашивавшего Сон Ынсу, известий не было. Только незнакомый номер светился вверху списка вызовов.

[ 010-****-4590 ]

Поскольку он никогда не отвечал на незнакомые номера, он проигнорировал звонок. Если бы это было что-то важное, ему бы оставили сообщение.

Он выключил единственный жёлтый свет, лившийся из ванной, и палата погрузилась в темноту. В залившей всё вокруг холодной синеве ночи Уджин лёг рядом с Джэчаном, прижимая его к себе.

Слабо ощутимая тёплая направляющая энергия передавалась через прикосновение, и он молча разбирался с клубком чувств, который всё ещё не мог распутать.

Почему же он так зол?..

Как шутливо выражался сам Джэчан – неужели только потому, что он просто спонсор? Потому что человек, которого он должен защищать по контракту, бросился в опасную ситуацию, выйдя из-под контроля?

Нет, это неубедительно. Как спонсор, Уджин должен был поддерживать Джэчана вне зависимости от его решений. В этом и заключалась суть соглашения, именно поэтому Джэчан и захотел такого покровителя.

Или, может быть, дело в том, что он друг, а не просто спонсор? Уджин задумался, но вскоре отверг и эту версию. Когда Ким Гынвон или Чхвэ Сонхван принимали какие-либо безрассудные решения, он никогда не испытывал подобных чувств… будто разум затягивает густой чёрной пеленой.

Вдруг Уджин поймал себя на том, что начинает сравнивать Джэчана с другими – с теми, кого сам относил к числу близких. И, странным образом, именно Джэчан теперь казался дороже всех. Стоило взглянуть на него – и словно бросало в жар, хотелось быть ближе, как можно ближе. Порой, когда их взгляды встречались, внутри поднималась волна нежности.

Додумавшись до этой мысли, Уджин замер. Он уставился на лицо спокойно спящего рядом. Даже в разгар внутренней сумятицы чувствовалась всё та же, прежняя привязанность. Хотя именно этот человек вбросил в его жизнь бомбу и теперь спал, словно бы ни при чём, ему всё равно хотелось смотреть. Хотелось – и всё.

Опять это чувство. Стоит только взглянуть на Сон Джэчана, и всё, прочие мысли снова отступают на второй план. Сознание целиком захватывает лишь одно: присутствие этого человека. Обернувшись назад, Уджин вдруг понял – может быть, он уже давно попал в зависимость, как от какого-то наркотика. Только вот к этой одурманивающей эмоции не существовало противоядия, и она медленно, но верно поглощала его подсознание.

[ 010-****-4590 ]

Экран телефона, переведённого в беззвучный режим, снова засветился, показывая тот же неизвестный номер. Но Уджин проигнорировал вызов. Лёжа лицом к Джэчану, он вновь и вновь перебирал внутри себя этот клубок смятения, не находя выхода.

***

[ — Ты? ]

Дрожащий голос донёсся из телефона.

[ — Это ты?!.. ]

Уджин, слышавший эту дрожь сквозь тихий звук динамика, перевел безразличный взгляд на темное ночное небо.

Наступившая глубокая осень принесла резкое похолодание ранним вечером. Ко Уджин вышел из дверей шумного паба, чтобы принять звонок. Причиной было то, что последние цифры номера на экране были такими же, как у Сон Джэчана.

Он невольно перевёл взгляд внутрь паба, за барной стойкойодним из столиков которого Сон Джэчан сидел рядом с Ким Гынвоном. Джэчан, перед которым стояла кружка пива, страстно излагал что-то. Но мелькнувшая теплота в глазах Ко Уджина, вскоре сменилась холодным безразличием.

Виной тому был голос Сон Ынсу, снова впился в его сознание.

[ — Какого черта ты так со мной поступаешь...! ]

Проглотив ругательства, Сон Ынсу попытался говорить вежливо. Проклятые общественные организации не давали ему покоя, поднимая шум одна за другой, а отец в панике, требует отправить его за границу учиться, прежде чем он опозорит семью. Это определённо дело рук Уджина. Он вспомнил кошмарные события октября.

Когда он преследовал своего младшего брата, его внезапно схватил эспер Чхвэ Сонхваном, боец подразделения ESOF, и избили люди со сверхспособностями. Он даже не смог подать жалобу, несмотря на то, что Чхвэ Сонхван бесстыдно показал своё лицо. Во-первых, Чхвэ Сонхван поймал его на использовании ментальных способностей без разрешения вышестоящих. Во-вторых, Чхвэ Сонхван был близким другом и одноклассником председателя J Pharmaceuticals Ко Ёнчхана.

«Почему, черт возьми, Чхве Сонхван оказался там?»

Это было очевидно. Должно быть, всё это подстроил Ко Уджин, который был близок с его младшим братом.

[ — Что мне сделать? ]

Голос Сон Ынсу дрожал, как осиновая ветка.

[ — Я больше не появлюсь перед тобой. И перед Джэчаном тоже… ]

— Как насчёт того, чтобы поехать учиться за границу?

Уджин, погруженный в скуку и безделье, резко заговорил насмешливым тоном.

— Я слышал, что эспер Сон Минёль пытается добиться для тебя натурализации. Или изгнания. На тебя давят общественные организации.

[ — …… ]

Хотя презрительный голос звучал мягко, Сон Ынсу не мог произнести ни слова. Он был из тех, кто мог проявлять свою жестокость перед обычными людьми, но отчаянно трусил перед теми, кто мог с лёгкостью свернуть ему шею.

«Твою мать, что мне делать? Что, чёрт возьми, мне делать…?!»

Казалось, он просто сдохнет от этой несправедливости и отчаяния. И без того уже по уши в дерьме, он не мог позволить себе сделать что-то, что еще больше закопает его на дно. Сон Ынсу, заливаясь бессильными слезами, судорожно пытался заставить работать свой мозг, но, в итоге, просто отключил телефон.

«……»

Зная, что затаившийся враг опаснее, Уджин дал указание своему агенту, следящему за Сон Ынсу, усилить наблюдение в ближайшие несколько дней.

Оставив позади шум, доносившийся из паба, он просмотрел историю звонков за предыдущий день. Среди десятков записей, ежедневно пополнявших список, он отметил номера Сон Минёля и Кён Хеин. Затем Уджин заметил среди них странный номер.

[ 010-****-4590 ]

Номер без какой-либо информации. Тот самый, с которого ему звонили ещё в больничной палате.

И всё же у него были предположения, кто это. Уджин лишь приподнял уголки губ в улыбке и вошел в паб, где смешались музыка и шумные голоса.

Глава 113

[ …Скандал, связанный с беспределом так называемых «золотых ложек» из мира пробуждённых, продолжает набирать обороты, поскольку продолжают появляться всё новые показания пострадавших, вряд ли обсуждение утихнет в ближайшее время. ]

На большом телевизоре в углу паба вовсю шли новости. Вскоре на экране замелькали инициалы – господин А, господин B, но в этом заведении вряд ли нашёлся бы хоть один человек, кто не знал, о ком речь. Хозяин паба, по-видимому, опасаясь реакции посетителей, большинство из которых были связаны с Центром, поспешил переключить канал.

Возвращаясь к сидящим за барной стойкой с Ким Гынвоном и Сон Джэчаном, Уджин мысленно прокручивал события последних двух недель.

В результате с Кён Чанхёна сняли обвинения. Он не знал, какую именно сделку заключил тогда Джэчан, но всё разрешилось благодаря Кён Хеин. Хотя она лично не стала давать свидетельских показаний, дело было замято другим способом: Кён Хеин предложила пострадавшей значительную компенсацию. Та отозвала иск, и дело закрыли.

Но это вовсе не означало, что всё закончилось.

«Возьмись уже за ум», — мелькнуло в голове.

Жертва, до сих пор считавшая, что это Кён Чанхён подсыпал ей наркотики, явилась прямо в Центр и закидала его тухлыми яйцами.

Кён Чанхён хоть и не стал, как раньше, брать больничный и запираться дома, в течении нескольких дней ходил, словно призрак, выглядя совершенно потерянным. Поэтому Сон Джэчан вновь поднял вопрос о деле, которое считалось закрытым, и по его инициативе начали выходить репортажи.

— Вот почему я ещё тогда подал заявление об уходе. Решил сосредоточиться на блогерстве.

— Ушли с работы? У вас уже столько подписчиков?

Уджин посмотрел на Сон Джэчана, который с энтузиазмом поддакивал Ким Гынвону. Кажется, он всерьёз намеревался затащить в суд не только своего брата, но и всю компанию Чон Ёно.

— Конечно! Уже триста двадцать тысяч, триста двадцать! — Ким Гынвон потянулся к ноутбуку и показал фотографию с видеоплатформы. Это был скриншот серебряной кнопки.

— Вот уж не думал, что серебряную кнопку сейчас так просто получить.

— Да чтоб тебя, сукин сын.

— Да я ж от зависти, хённим, — с напускным восхищением в голосе воскликнул Сон Джэчан. Ему нужно было поддержать хорошее настроение Ким Гынвона – в конце концов, он сам попросил Уджина организовать эту встречу, чтобы разобраться с «троицей» раз и навсегда.

Это было частью информационной войны за общественное мнение.

Разумеется, Объединённый Союз Свободы действовал весьма активно. Репортаж, прошедший в эфир, был тому доказательством. Всё благодаря Сон Джэчану, который, пожертвовав часть из своих двадцати миллиардов в фонд Объединённого Союза, вошёл в число его крупнейших меценатов.

Но если не подкидывать дрова, пламя интереса прессы скоро погаснет.

Кроме того, влиятельные политики, тайно поддерживающие Объединённый Союз Свободы, хоть могли и вмешаться в дело Сон Ынсу, но на таких ничтожеств, как Чон Ёно и его шайка, им было плевать. Их интересовали законы, касающиеся эсперов ментального типа – только это имело для них ценность.

Вариант с прямым выходом на крупные СМИ Джэчан тоже рассматривал, но отложил как крайнюю меру.

«Для начала просто раздуем информационный шум на видеоплатформе».

Ему хотелось косвенно подстегнуть прессу. Уджин с готовностью устроил полноценную встречу с Ким Гынвоном. После ухода с работы месяц назад тот быстро набрал популярность в роли видеоблогера.

— Ладно, завидуй на здоровье, — сказал Ким Гынвон, горделиво вздернув подбородок. Сейчас у него уже было более трёхсот тысяч подписчиков.

— Человек должен заниматься тем, что ему нравится. Конечно, не без щедрой поддержки со стороны уважаемых господ, — добавил Ким Гынвон с усмешкой.

На слове «поддержка» Джэчан чуть напрягся. Гынвон в курсе его связи с Уджином?

— По-любому, профессиональную этику стоит соблюдать, парень, — добавил тот, понизив голос.

«Профессиональная этика? Это он про Уджина?»

— С этим порядок, — пожал плечами Джэчан, украдкой взглянув на Уджина, который уже вернулся за стол и тихо потягивал свой напиток.

Гынвон жадно допил пиво, промокнул влажные губы тыльной стороной ладони и буркнул:

— Я хочу, чтобы у тебя и впредь все было хорошо, паршивец. Не хочу, чтобы тебе пришлось стал частником!

На самом деле он намекал: «Продолжай вести Уджина как положено». После летнего инцидента, случившегося больше года назад, Ким Гынвон, страдавший от тяжёлого посттравматического синдрома, довольно быстро осознал, что работа проводника ему просто не подходит.

Единственное, что его беспокоило – это руководство Ко Уджина. Но, понаблюдав за ситуацией со стороны, он пришёл к выводу, что Джэчан, похоже, наконец взялся за ум. К тому же недавно до него дошла конфиденциальная информация о неизвестном стажёре-проводнике с совместимостью с Ко Уджином выше 80%.

«Говорят, она младшая этого парня…»

Гынвон посмотрел на Джэчана, который сосредоточенно возился с ноутбуком. За последние месяцы он внимательно следил за слухами и ни разу не заметил, чтобы тот как-то притеснял Нам Хэсоль – того самого стажёра-проводника. Потому он и начал готовить свою отставку постепенно, уже около трёх месяцев назад. На случай, если что-то пойдёт не так, он рассудил, что всегда можно устроиться личным проводником Ко Уджина.

— Я передам это ребятам, — сказал он, сохранив файл с таблицей, которую Джэчан заранее подготовил, и отправив её на свою почту.

Тема, предложенная Джэчаном, не вписывалась в формат канала Ким Гынвона. Поэтому он решил передать материалы другим блогерам, освещающим социально-политические темы. Джэчан не возражал: чем шире разойдутся слухи, тем лучше.

— Но ты точно в порядке? Похоже, твоё имя тоже засветится, — спросил Ким Гынвон, всматриваясь в лицо Джэчана.

Трое из четырёх пробуждённых, причастных к инциденту, – проводники. До прошлого года именно Сон Джэчан был воплощением избалованного проводника-«золотой ложки» в Центре. Да и единственный эспер среди них – его родной брат.

— Может прилететь рикошетом.

— Мне всё равно, — равнодушно ответил Джэчан.

Гынвон только пожал плечами, как будто ожидал такого ответа. А вот Ко Уджин, молча потягивавший из бокала, еле заметно нахмурился.

— О, звонят, — воскликнул Гынвон, резко глянув на экран телефона. Увидев имя, он буквально просиял.

— Кто это? — поинтересовался Джэчан.

— Один из тех, кто меня поддерживает, — последовал ответ.

Значит, тот самый покровитель, благодаря которому он смог смело уйти из Центра?

«Ну да, ничего не скажешь – иметь адекватного спонсора – это классно».

Провожая взглядом Гынвона, поспешно покидающего паб с телефоном у уха и радостной улыбкой на лице, Джэчан вдруг осознал: теперь он остался наедине со своим собственным спонсором.

— ……

Убирая в сумку уже ненужный ноутбук, Джэчан неловко отвёл взгляд.

С некоторых пор между ним и Уджином ощущалась странная отчуждённость.

Началось это после того дня, когда он попал в больницу из-за TZ. В голове всплывали лишь обрывки – например, холодная усмешка Уджина, избегавшего его взгляда. Всё это было слишком похоже на то, каким он был раньше.

Хотя он мало что запомнил, было очевидно, что тогда он вёл себя отвратительно. По крайней мере, после этоКо Уджин начал выстраивать между ними невидимую стену.

Они уже давно не спали вместе, в отличие от прежних времён, когда при каждом удобном случае мчались в отель. Исчезли и те пристальные взгляды, от которых бросало в жар, и интимная близость, когда они оставались вдвоём, даже случайные волнующие прикосновения.

«Может, ему просто стало неприятно прикасаться ко мне?»

«Опять у него недовольный вид», — подумал Джэчан, заметив холодный, опущенный взгляд Уджина.

Он подавил тяжёлый вздох. Со стороны казалось, что пока с ними был Ким Гынвон, всё было в порядке, но как только они остались вдвоём, лицо Уджина сразу стало жёстче.

Мысль, что закралась в голову несколько дней назад, теперь окрепла.

«Неужели я и правда ему надоел?»

И всё же... Это ведь Уджин постоянно связывался с ним первым, сам предложил встретиться. С человеком, которого откровенно избегают, так себя не ведут. Хотя… если подумать… такой ответственный, как Ко Уджин вполне мог сделать это и из чувства долга.

«……»

Джэчан мысленно пообещал себе: если признаки холодности со стороны Уджина станут очевиднее, он поступит по-взрослому и сам незаметно прекратит эти отношения, не дожидаясь, пока его бросят.

Он думал, что у них будет больше времени вместе, но, кажется, трещина появилась раньше, чем он ожидал. От этого на душе стало особенно тяжело. Однако раз всё ещё не ясно, он решил не позволять себе волноваться раньше времени.

— Вот.

Вместо слов он протянул Уджину свёрток, который уже давно хотел вручить. Он заранее положил его в пакет и оставил на соседнем стуле. Только тогда Уджин наконец поднял на него взгляд.

— …Что это?

— Печенье, — ответил Джэчан.

Он купил его вчера днём, когда ездил на выездную поддержку. На обратном пути Сон Сеин, сопровождавшая его, подняла шум, сказав, что поблизости находится популярное кафе, о котором сейчас все говорят в соцсетях. Джэчан и сам не заметил, как оказался в очереди вместе со стажером. В его голове тут же всплыли люди, которым захотелось купить это печенье.

Увидев аппетитные угощения, он сразу подумал о Ко Уджине и тёте. После объяснений продавца он выбрал два вида печенья: то, что было приготовлено на рисовой муке, предназначалось Уджину, а фирменное – для тёти.

— Разве это не тебе?

Уджин чуть удивлённо приподнял брови. Хоть и казалось, что Джэчан ест немного, он постоянно жевал какие-нибудь закуски. Поэтому, завидев в его руках фирменный бумажный пакет из кондитерской, сразу решил, что тот купил что-то для себя.

— Нет, тебе. Это не из пшеницы, а из риса.

С этими словами Джэчан, улыбнувшись, подтолкнул ему пакет. Он выбрал именно это печенье, с мыслью о том, как Уджин старается следить за здоровьем.

— Хотел немного задобрить тебя. Чтобы и дальше хорошо ко мне относился.

Он добавил заранее заготовленное оправдание, и Уджин, не возражая, принял подарок.

Глава 114

— Спасибо. С удовольствием съем это.

Даже от простой благодарности лицо Сон Джэчана почему-то залилось краской. Он неловко зачесал волосы назад. Уджин, открыв изящную жестяную коробку, сразу же достал печенье и протянул ему. Джэчан удивлённо спросил:

— Эй, здесь же ведь одно шоколадное печенье.

— Но ты же его любишь.

— Ты и так уже подарил мне много шоколада.

Помимо июньского инцидента с заложниками, Джэчан получил целую гору шоколада и медовых угощений, когда пролежал всего одни сутки в больнице после приёма TZ.

Джэчан упорно отказывался брать единственное шоколадное печенье. Неужели Уджин не понимает, что подарив ему этот подарок, он больше всего хотел, чтобы именно Уджин попробовал самое лучшее и вкусное печенье?

— Тогда я возьму это, — сказал Джэчан. — Так подойдёт?

У Джэчана не оставалось выбора, кроме как взять одно из двух рисовых печений со вкусом зелёного чая. В этот момент расстояние между ними, наклонившимися друг к другу, заметно сократилось. Волосы Сон Джэчана почти коснулись подбородка Уджина, и тот не осознанно резко отстранился назад.

— ……

Их взгляды встретились. В тот миг, когда губы Уджина слегка приоткрылись от удивления, Джэчан спокойно взял печенье и отодвинулся.

— Приятного аппетита, — улыбнулся Джэчан и повернулся к бармену.

Взгляд Уджина задержался на его профиле, когда тот откусил печенье и заказал безалкогольный коктейль. Заметив увеличившуюся дистанцию между ними, Уджин растерялся. Он уже собирался что-то сказать, как дверь паба распахнулась.

Когда вернулся Ким Гынвон, Уджин, прикрывая своим телом сумку, спрятал коробку с печеньем. Хоть Уджин и был уже взрослым, он почувствовал какое-то ребячливое настроение, не желая делиться, даже с Ким Гынвоном, которого он считал практически своим старшим братом.

— Что, пьёшь в одиночестве? — спросил Гынвон, тяжело опускаясь рядом.

Уджин не ответил, а просто наблюдал за Джэчаном, который шёпотом говорил о чем-то с барменом.

— Я про ту девушку в шапке, что заходила сюда на днях. Помните её спутника? Похоже, это был мужчина.

Внимание Уджина тут переключилось на этот разговор.

«Что он задумал?»

Уджин потёр подбородок, который всё ещё покалывало там, где его коснулись волосы Джэчана. Осознавая, насколько сильно его возбуждает даже мимолётное прикосновение, он старался держаться на расстоянии, действуя почти рефлекторно.

Именно поэтому Уджин избегал любого физического контакта с Джэчаном: ему нужно было внимательнее разобраться в своих собственных чувствах.

Невероятное наслаждение заставляло забывать обо всех проблемах, и тело Джэчана, его реакции целиком поглощали Уджина, создавая иллюзию, что всё хорошо.

Но, похоже, не всё было хорошо.

Уджина раздражало то, что Джэчан постоянно подвергал себя опасности.

Даже если бы он прямо сказал: «Мне не нравится, что ты рискуешь собой», Джэчан лишь кивнул бы в ответ, но всё равно поступил бы по-своему. И винить его в этом было бы несправедливо. Любому трудно изменить свои привычки и поведение, особенно в экстренных ситуациях.

Если Сон Джэчан будет загнан в угол, он сделает тот же выбор, как и раньше. Он без колебаний бросится в бой первым.

Уджин ненавидел это. И осознание своей ненависти тревожило его больше всего.

Обычно Уджин старался отпустить то, что не мог контролировать. Как можно изменить сердце, привычки или поведение человека? Он никогда никого не просил меняться. Но он не понимал, почему его так злит то, что он не может контролировать Сон Джэчана?

Гнев, собственничество, одержимость и неспособность принять своё бессилие.

Более того, нежность, привязанность, удовольствие, необъяснимая дрожь… Уджин хотел внимательнее присмотреться ко всему, что дал ему Сон Джэчан, и понять причины этих чувств. А не бессмысленно погрязать в одном лишь наслаждении – лишь части всего этого – жадно используя любую возможность прикоснуться к нему.

— Я слышал, что в Центре проводников в последнее время творится хаос. Хорошо, что я вовремя уволился, — Ким Гынвон продолжал свою беззаботную болтовню, а Уджин лишь кивал в ответ.

В этот момент телефон Уджина, особенно активный сегодня, снова завибрировал. Увидев имя звонившего и время, Уджин нахмурился. Это был Джин Дэхо, командир команды ESOF.

***

— Какая ещё командировка?

Вызванный по срочному делу, Уджин сразу же приехал в корейский ресторан. Джин Дэхо, сидевший перед ним за роскошным столом, произнёс нечто возмутительное.

— Да брось ты, куда спешить? Выпей ещё.

Поскольку это была частная встреча, Джин Дэхо опустил формальное обращение «эспер Ко Уджин» и потянулся, чтобы налить ему выпить.

Прозрачное душистое рисовое вино потекло в круглую чашу из белой фарфоровой бутылки.

— Пей! Пей! — Джин Дэхо, чьё лицо уже покраснело, снова и снова подталкивал его к выпивке, махая своими толстыми пальцами. С каждой секундой раздражение Уджина росло, и он вежливо отказался от второй чашки.

Уджину было необходимо поддерживать хорошие отношения с командиром команды ESOF. Его отец, председатель Ко Ёнчхан, требовал, чтобы для получения статуса наследника он служил в армии, получив звание не ниже полковника.

Поскольку Уджин был эспером, он поступил в подразделение ESOF, а не в обычную воинскую часть. На самом деле, именно этого и добивался председатель Ко Ёнчхан. Ведь подразделение, в которой Ко Ёнчхан когда-то служил как эспер A-класса, было предшественником ESOF – подразделением специальных операций, состоящим из людей со сверхспособностями.

Председатель Ко Ёнчхан хотел, чтобы его сын, унаследовавший внешность и способности отца в молодости, пошёл по его стопам. Поэтому, когда Уджин впервые попал в ESOF, он привлёк внимание СМИ в связи с прошлыми заслугам председателя.

Чтобы завоевать расположение общественности, Ко Ёнчхан представил службу Ко Уджина в армии, как часть плана по «воспитанию скромного наследника». Пресса, словно заглядывая в рот Ко Ёнчхану, восхваляла его как образец «noblesse oblige»*, но Уджин лишь усмехался в душе, видя циничную игру отца.

< *Noblesse oblige – это французское выражение, которое переводится как «положение обязывает». Оно означает, что люди, обладающие высоким социальным статусом, богатством, властью или знаниями, имеют моральное обязательство вести себя достойно, проявлять щедрость, благотворительность и заботиться о тех, кто находится в менее привилегированном положении. >

В любом случае, для того чтобы в течение нескольких лет благополучно получить офицерское звание, лучше было поддерживать хорошие отношения со своим начальством, избегая конфликтов.

— Пункт назначения очевиден. Зона Z, и это займёт около трёх недель.

Это была не пустыня, а окрестности зоны конфликта, руины города Z, пережиток эпохи пожизненного президента Ким Тэёна.

Город Z располагался неподалёку от десятого сектора Союза и служил базой для Центра и армии перед проведением операций по зачистке зоны Z – территории, кишащей бандформированиями и прославившейся бесчисленными преступлениями: убийствами, отмыванием денег, похищениями и прочим.

Операции по зачистке обычно проводились каждые пять лет, а последняя была всего два года назад, поэтому время ещё не пришло. Тем не менее, внезапный приказ свыше был отдан из-за просьбы о сотрудничестве от Американского союза.

— Нужно же навести порядок до приезда иностранцев.

Выпив ещё несколько чашек ароматного вина, Джин Дэхо рассказал об этих закулисных обстоятельствах.

Дело было не в том, что армия оглядывалась на Американский союз. Это был просто способ показать, насколько идеально Союз обороняет даже жалкий город Z, чтобы потешить самолюбие вышестоящих.

Выражение лица Уджина стало ещё более холодным, когда он понял всю ситуацию. Джин Дэхо внезапно почувствовал, как резко упала температура вокруг Ко Уджина.

— Но это еще не всё… Говорят, что, находясь там, тебе нужно будет выполнять ещё и разведывательные задачи, — невольно он заговорил осторожнее.

— ……

— Возможно, у Американского союза есть и другие планы, поэтому было бы неплохо, если бы такое крупное подразделение, как ESOF, находилось в зоне Z, чтобы держать всё под контролем… — хоть и захмелев от сладкого ароматного вина, Джин Дэхо, постепенно становился все более подавленным.

Угрюмое лицо Ко Уджина, которое не смягчалось даже от вкусного алкоголя, заставляло его ощущать себя не в своей тарелке.

— Так когда же планируется полное завершение операции?

— Э-э… где-то в конце декабря или начале января…?

Исключая промежуточный отпуск за заслуги, это означало, что ему придётся отсутствовать в 1-м округе почти два месяца. Уджин почувствовал, как его и без того истончившееся терпение лопнуло в одно мгновение.

Между тем, Джин Дэхо, всё это время сидевший сгорбившись, почувствовал возмущение. Почему он должен так унижаться перед этим молокососом?

— Эй, ты, что, сейчас зол на меня… Решился таки поогрызаться со мной? — спьяну выпалил разгорячённый Джин Дэхо, позабыв о своём достоинстве командира.

— Никак нет.

Ответ Уджина прозвучал сухо, но Джин Дэхо отчётливо увидел недовольство в его чёрных как смоль глазах.

Джин Дэхо был озадачен, смущён, слегка напуган и немного удивлён. Ко Уджин впервые проявил недовольство или негативную реакцию по поводу порученной ему миссии.

«А ведь этот сопляк ни разу и глазом не моргнул, когда я сваливал на него всякую хрень!»

Он столько раз этим занимался, но почему тот вдруг так серьёзно отреагировал? По сравнению с другими его задачами, в этой миссии не было никакой опасности, только длительное отсутствие в 1-м округе.

— В любом случае, тебе ведь всё равно нечего делать на тех антитеррористических учениях, что сейчас организует Центр, — Джин Дэхо, немного протрезвев от неожиданной ситуации, попытался вернуться к командному тону. — Кроме того, после зачистки зоны Z тебя ждёт недельный отпуск! Ах да, конечно, после отпуска тебе придётся вернуться в зону Z, поскольку туда припрутся эти американские ублюдки…

Он долго пытался убедить Уджина согласиться, но всё было бесполезно.

В голове Джин Дэхо вспыхнул красный сигнал тревоги. Он думал, что если договорится с этим парнем, то и остальные члены команды тоже будут покладисты. Но вышло так, словно гром грянул среди ясного неба.

Глава 115

Сдаваться было нельзя.

Всю неделю командир подразделения Джин Дэхо при каждом удобном случае пытался уговорить Ко Уджина. Отправление уже было назначено на следующий четверг. Ему отчаянно хотелось решить вопрос до конца текущей недели.

— Ко Уджин, эспер… Ко Уджин, ты меня слышишь?

— Я подумаю, — вновь последовал тот же ответ.

«Разве ты не думал об этом уже несколько дней!» — Джин Дэхо закипал от негодования.

— Может, я должен отдать тебе прямой приказ?!

Не выдержав, командир повысил голос. Но Уджин лишь спокойно отозвался:

— Хотите – приказывайте.

Сам он ни за что не собирался добровольно покидать 1-й округ. Он не хотел оставлять Сон Джэчана.

[ — Эспер Сон Ынсу сел в самолёт. ]

Он не изменил своего решения и в пятницу вечером, когда получил сообщение о том, что Сон Ынсу, не выдержав давления, в конце концов сбежал в Американский Союз.

Закончив разговор с агентством слежения, Уджин напоследок велел не терять бдительности ни в аэропорту, ни за границей. Он машинально направился было в Центр проводников, но вовремя остановился и свернул в подземный тренировочный зал. Убедившись, что от Джэчана не было сообщение, он встал на беговую дорожку.

Во время бега в голове всплыли воспоминания о вчерашней антитеррористической тренировке.

«……»

Это были их первые реальные учения, проходившие на рулёжной дорожке военной авиабазы. Из-за разницы в физических возможностях эсперы и проводники тренировались в разных командах, но Уджин мог внимательно наблюдать за Джэчаном, не упуская ни единой детали. Стоило лишь закрыть глаза, чтобы увидеть и его отчётливый образ.

Под грохот винтов, поднимающих ураган, волосы Джэчана колыхались на ветру, словно волны. Когда тень облака скользила по его лицу, гладкий лоб и округлые линии ушей сверкали белизной в лучах позднего осеннего солнца. Невыносимо хотелось прикоснуться.

Кажется, в тот момент Уджин начисто забыл, где находится и сколько глаз наблюдают за ним. Он едва сдержался, чтобы не бросился к Сон Джэчану. Хотелось просто наплевать на все сомнения и утащить его, оставшись с ним где-нибудь наедине.

Хорошо ещё, что на нём были чёрные тактические очки. Без них кто-нибудь вполне мог бы заметить его безрассудный взгляд.

«……»

Уджин нахмурился, снова и снова прокручивая в голове этот слишком яркий образ и всё, что он при этом чувствовал. Затем резко увеличил скорость беговой дорожки до максимума.

Спустя несколько часов, измотав тело до предела, он вышел из душа. Взял звонивший телефон.

[ — Хён… Хён, прости. ]

Это был Седжин. В последнее время тот часто связывался с ним. Услышав рыдающий голос, Уджин даже не успел спросить, что случилось, как его прервал другой голос:

[ — Давненько не виделись. Как ты? ]

Размазанный, будто пьяный женский голос. Юн Соми – родная мать Седжина.

[ — А на мои звонки ты не отвечаешь. ]

Во взгляде Уджина проступил холод. Он вспомнил о неоднократно пропущенных вызовах с незнакомого номера. Он чуть поморщился.

Как он и думал – это была она.

Он молчал, не желая вступать с ней в разговор. Единственная причина, по которой он не завершил звонок, заключалась в том, что за голосом Юн Соми время от времени слышались всхлипывания брата.

В затянувшейся тишине Юн Соми первой нарушила молчание:

[ — Ты как следует прибрался в доме? Жалко, хорошее было оборудование… ]

Речь шла о подслушивающих устройствах. Уджин не отреагировал, и только её пьяный голос продолжал свой монолог.

[ — Это из-за Сон Джэчана? Говорят, вы часто встречаетесь. ]

Юн Соми усмехнулась, словно напевая себе под нос.

Пытаясь выдержать молчание Уджина, она облизнула губы с тревожным ожиданием. Будучи фактически запертой в своём доме по приказу председателя Ко Ёнчхана, она обратила внимание на Сон Джэчана после одного звонка:

«Здравствуйте, директор Юн Соми».

Это был эспер Сон Ынсу. Он был слишком унижен, чтобы просто стерпеть, и в какой-то момент он сообразил позвонить Юн Соми.

«Короче говоря, мой брат крутит роман с эспером Ко Уджином. Вы, похоже, не в курсе?»

Слушая его вальяжный бесцеремонный голос, Юн Соми внезапно вспомнила слова Сон Джэчан сказал: «Я слабое место Ко Уджина».

Сначала она сочла это полной чушью, но позже, подкинув эту тему журналистам и папарацци, регулярно следившим за Ко Уджином, ей удалось заполучить довольно убедительные материалы.

Сейчас Юн Соми была в отчаянии. Ко Уджин обложил её со всех сторон, не оставив ей ни малейшего выхода. Потому даже такую жалкую попытку, как этот звонок, она должна была предпринять.

Ещё более игривым голосом Юн Соми сказала:

[ — Я спрашиваю, ты встречаешься с Сон Джэчаном? Может, ты страдаешь от какого-нибудь милого гормонального расстройства под названием «любовь»? ]

Она нарочно подбирала щекотливые выражения, стараясь спровоцировать Ко Уджина.

Однако на лице Ко Уджина, закрывавшего дверцу шкафчика в раздевалке, не промелькнуло ни тени эмоции. Он знал: рано или поздно Юн Соми все поймёт. Холодным, как лёд, голосом он ответил:

— Нет. Он просто мой секс-партнёр.

Между ними растянулось тяжёлое, липкое, как клей, молчание.

[ — …Просто для удовлетворения? ]

— Да.

Он ответил, что между ними лишь такая, вполне возможная для эспера и проводника, связь. И всё же в ту же секунду Уджина охватила злость — на самого себя, за то, что может сказать только это. Ведь так оно и есть на самом деле, почему же он так злит? Даже если бы он действительно встречался с Джэчаном, ему всё равно пришлось бы ответить Юн Соми именно так.

[ — Понятно… вот оно что, ] — голос Юн Соми дрогнул. Это было всё. И в ту же секунду раздался сигнал завершения звонка. Юн Соми, использовавшая даже своего сына, чтобы дозвониться до него, получила в ответ лишь это.

Молча Уджин смотрел на потемневший экран. Повторного звонка не последовало. Странно. Зачем она вообще звонила, если всё, чего добилась, – только усилила его бдительность?

Уджин нахмурился. Он быстро покинул тренировочный зал и, не мешкая, связался с человеком, которого приставил следить за Сон Джэчаном.

***

— Ты не слишком зациклился? — спросил Чанхён, играя в мобильную игру у окна в вестибюле на первом этаже Центра проводников. Он обернулся к Джэчану, который сидел рядом, уставившись в свой телефон.

Возвращаясь с работы, он случайно увидел Джэчана и решил заговорить с ним, но тот с самого начала не отрывая глаз смотрел только на записи с камер наблюдения в том проклятого пабе.

Чанхён заговорил:

— Да даже если узнаешь что-то, ничего особенного не произойдёт.

Чанхён ещё глубже натянул кепку. После ареста Чон Ёно с него вроде как сняли все обвинения, но ощущение неловкости так и не прошло – вот он и продолжал скрываться под кепкой.

— Почему?

Джэчан поднял на него взгляд.

— Парень рядом с этим психом… выглядел совершенно заурядным. Да, совершенно невзрачно, — проворчал Кён Чанхён, постукивая по экрану большим пальцем.

— Ты что, вспомнил?

— Не совсем… Точно не помню, но он был никакой.

С видом настоящего детектива Чанхён задумчиво почесал острый подбородок и добавил нарочито серьёзным тоном:

— Ну, знаешь… Чем-то он напоминал Ынсу хёна с перебинтованным носом, который слинял за границу.

На эти слова Джэчан фыркнул от смеха.

Сон Ынсу на удивление быстро решил вернуться в Американский союз. Как только его имя начало мелькать в обсуждениях в интернете, Сон Минёль явно поспешил организовать отъезд, пока не началась настоящая травля.

Конечно, неважно, уехал ли этот ублюдок учиться за границу или что-то ещё – операция с Объединённым Союзом Свободы будет проведена в любом случае.

— Так что, говорю – хватит уже искать, — повторил Чанхён и кивнул на запись с камер, которая опять началась сначала.

Как ни странно, эти слова немного успокоили Джэчана. Раз уж Кан Чанхён ставит того парня в один ряд с беглым Сон Ынсу, может, действительно стоит перестать гоняться за спутниками Кён Хеин?

Тем более что на других записях с камер в разных ракурсах также не удалось ничего обнаружить. Оставалось лишь одно…

«Спросить напрямую у Кён Хеин о её спутнике».

Но ответит ли она ему честно? Задержав взгляд на мужской руке, едва различимой на зернистом видео, Джэчан без колебаний закрыл окно воспроизведения.

Он открыл мессенджер. Не писал ли ему Ко Уджин? Проверил диалог.

Отношения между ними по-прежнему оставались натянутыми, но, пусть и нечасто, переписка всё же шла. Если не считать отсутствия прикосновений, то он общался с Уджином чаще, чем с Юрам или Чанхёном. Благодаря участию в антитеррористических учениях и их договору о спонсорстве.

С тех пор, как он принял TZ, они больше ни разу не встречались в отеле, и это тревожило его сильнее, чем хотелось бы признавать. Он и сам понимал, что изначально желал слишком многого, а потому решил прежде всего следовать воле Уджина.

Он просто заставил себя проигнорировать нарастающее чувство потери.

[ Не забудь поужинать. ]

Погладив окно с милым сообщением, которое Уджин отправил час назад, Джэчан перешёл к другому диалогу.

На самом деле, у него была ещё одна небольшая тревога.

[ Тётя, вы на выходных будете свободны? ]

Это сообщение он отправил несколько дней назад, чтобы отдать печенье, которое купил, думая о тёте. Ответа не было. На следующий день он отправил ещё одно сообщение, а вчера позвонил, но она так и не ответила.

«Может, поехать к ней домой?» — подумал он с беспокойством, прикусив губу.

Телефон, будто зная, что на него смотрят – зазвонил.

[ 010-****-4590 ]

Незнакомый номер.

В последнее время Джэчану из-за множества дел часто звонили с незнакомых номеров, и он, не задумываясь, принял вызов.

[ — Давно не виделись, дорогой. ]

И тут же на лице его отразилось разочарование.

Это была Юн Соми.

Глава 116

Джэчан снова проверил номер. Даже если он заблокировал её, Юн Соми вполне могла найти способ связаться, сменив номер. Может, теперь стоит отвечать только на известные номера? Он вздохнул, но голос Юн Соми прозвучал отчётливо, пробиваясь сквозь шум в вестибюле.

[ — Не найдёшь минутку увидеться? ]

Это было неестественно ласковое воркование. Джэчан не знал, но в отличие от разговора с Ко Уджином, сейчас у Юн Соми была совершенно трезвая и чёткая дикция.

Что она задумала на этот раз? Джэчан быстро отстранил телефон от уха, создавая эффект плохого сигнала.

— Алло, директор. Я сейчас в лифте. На выезде, работы много, занят… Э, алло? Алло?

Сделав голос взволнованным, он тут же сбросил звонок.

— Директор? Неужели директор Юн Соми? — спросил Чанхён, услышав разговор. Джэчан удивлённо посмотрел на него.

— Поумнел?

— Да не в этом дело…

Внезапно Чанхён вытянул руку, указывая на панорамное окно вестибюля в сторону улицы.

Снаружи уже стемнело, и в стекле вестибюля, как в зеркале, отражался силуэт женщины с телефоном в руке, уверенно идущей к ним. В идеально сидящем костюме чувствовалась какая-то странная властность.

Тук-тук, сатиновые туфли, уверенно шагающие по тротуару, стремительно приближались.

Кён Чанхён тут же опустил руку, которой указывал на улицу. В этот момент Юн Соми постучала в окно.

Юн Соми, стоя по ту сторону стекла, сложила губы, густо накрашенные помадой, и прошептала, глядя на Сон Джэчана:

— Выглядишь незанятым, милый?

***

— Я пойду, — с неловким видом сказал Кён Чанхён и поднялся. Сон Джэчан кивком попрощался с ним. И на место, которое освободил Чанхён, села Юн Соми, скрежеща зубами от нетерпения.

— Что ты там строчишь в телефоне, когда перед тобой сидит человек? Или уже Уджину жалуешься? — спросила Юн Соми, глядя на Сон Джэчана, не отрывающего взгляда от телефона. Она не ожидала, что ей придётся сидеть в таком непрезентабельном месте в холле Центра проводников.

Причиной тому было упрямство Сон Джэчана. Он наотрез отказался разговаривать где-то в другом месте. Юн Соми пришлось смириться и остаться в этом шумном холле.

Верно. Он не хотел, чтобы у Ко Уджина возникли хоть малейшие подозрения на его счет.

Закинув ногу на ногу на этом крайне неудобном стуле, Юн Сом нахмурилась. Когда это Сон Джэчан, так отчаянно желавший подчинить себе Ко Уджина, успел поджать хвост?

— Конечно, нет. Я правда занят. Это рабочая почта, — ответил спокойно Сон Джэчан, кладя телефон экраном вниз. Юн Соми усмехнулась, услышав этот равнодушный голос, достала из сумочки планшет.

«Посмотрим, сможешь ли ты сохранять такое похвальное самообладание и дальше».

Слегка причмокнув, она открыла альбом на экране планшета и перешла к делу.

— Фотографии вышли отлично, не правда ли?

На экране планшета, скользнувшем по стеклянной поверхности стола, появились десятки фотографий Сон Джэчана и Ко Уджина. Чтобы избежать подозрений эспера S-класса, они были сделаны издалека с использованием зума. Юн Соми, получив информацию от Сон Ынсу, тут же бросилась к журналистам, с которыми у неё ещё оставались связи, и заполучила эти фотографии.

На кадрах были запечатлены моменты близости между двумя мужчинами. Первое фото, похоже, была сделано в магазине купальников в торговом центре отеля. Сон Джэчан, лучезарно улыбаясь, прикладывал к Ко Уджину гавайскую рубашку, который тоже выглядел, как никогда, радостным.

— …….

Вопреки своей прежней дерзости, Джэчан замолчал. Юн Соми, самодовольно приподняв уголки губ, вспомнила просьбу взволнованного журналиста.

«Директор Юн, ни в коем случае нельзя допустить утечки этих материалов. Я передаю их вам, веря, что вы будете использовать их только в личных целях. Я не хочу иметь дело с юридической командой J Corp».

Конечно, она собиралась поступить так, как просил журналист. Юн Соми не планировала публиковать снимки, на которых Ко Уджин развлекается с проводником, это только бы спровоцировало и без того неустойчивый характер председателя Ко Ёнчхана.

Однако она намеревалась использовать их в пределах разумного. Она снова собиралась расшатать ситуацию. Постепенно, начиная с краёв, осторожно. Сон Джэчан станет её опорой.

— Говорят, ты часто видишься с Уджином? Судя по фотографиям, я уж подумала, что у вас отношения. Но…

«Ну же, давай, поддайся».

Она попыталась спровоцировать Сон Джэчана, коснувшись его уязвимой струны нежным голосом.

— Уджин сказал, что ты для него всего лишь секс-партнёр. Это правда?

Внезапно Юн Соми не смогла сдержать смех. Закусив губу, она подавила желание расхохотаться во весь голос. Какое же уязвлённое лицо будет у этого самолюбивого пса?

Или он попытается отрицать реальность? Готовясь к такому варианту, Юн Соми начала возиться с телефоном.

«Он просто мой секс-партнёр».

В приложении ждала запись холодного, бесстрастного голоса Ко Уджина. Юн Соми предвкушала, как Сон Джэчан покраснеет от унижения, услышав этот безразличный тон.

Одно лишь предвкушение мести сладко тешило её после предательства этого пса.

«И впоследствии это может поколебать и Ко Уджина».

Возможно, у неё даже появится шанс вернуть Сон Джэчана под свой контроль. Упиваясь этими мыслями, Юн Соми вдруг услышала странный звук.

— Да, именно так.

Улыбавшаяся Юн Соми тут же нахмурилась. Неужели она слишком много пьёт в последнее время, раз ей чудится всякая чушь?

— Что ты сказал?

— Мы действительно просто секс-партнёры.

— …….

Сон Джэчан спокойно подтвердил слова Уджина. Более того, казалось, что в последнее время он не может толком справиться даже с этой ролью. Мысленно поправил себя Джэчан, вспомнив об их редких моментах близости с Уджином.

В любом случае, это был не тот ответ, на который надеялась Юн Соми, она выглядела немного растерянной.

«Неужели она ожидала, что я разочаруюсь в Ко Уджине?»

В самом деле, прежний он, с презрением отверг бы саму мысль о сексуальном партнёрстве и ни за что бы на это не согласился.

Но сейчас всё иначе. Джэчан был чрезвычайно доволен своей второй жизнью. Более того, в последнее время он был самым счастливым за всю свою жизнь. Одних лишь воспоминаний о тех моментах, когда он делил тепло тела с Уджином, было достаточно, чтобы его сердце защемило от переполнявших чувств.

— Не стоило выбрасывать меня, словно ненужный мусор, нужно было просто позаботиться обо мне. Сейчас уже слишком поздно.

Юн Соми всё ещё сидела в оцепенении, никак не реагируя. Неужели она проделала весь путь сюда только для того, чтобы сказать это? Чувствуя разочарование, Джэчан вернул ей планшет.

— Я пойду первым. Берегите себя.

Собирая сумку, Джэчан вдруг заметил, что Юн Соми застыла совсем по другой причине. Проследив за её взглядом, он обернулся.

Когда он успел приехать? Там стоял Ко Уджин, и его запыхавшийся вид явно говорил о том, что он примчался сюда в спешке.

— …….

Встретившись с ним взглядом, Уджин, подошёл и помог Джэчану подняться. Его большая ладонь, коснувшаяся кожи, была горячей, как после пробежки.

— Пошли, — тихо шепнул Ко Уджин.

Юн Соми была в ярости от того, как эти двое просто ушли, не обращая на неё внимания. При таком близком общении, неужели они и правда являлись всего лишь секс-партнёрами?

Но прежде чем она успела что-то предпринять, к уже одинокой Юн Соми подошёл другой человек. Это был один из секретарей председателя Ко Ёнчхана, прибывший с опозданием.

— Госпожа. Председатель просит вас вернуться.

Уголки губ Юн Соми беспомощно поползли вверх. Подняв обе руки, словно в знак капитуляции, она, казалось признала своё поражение. Неудивительно, что Ко Ёнчхан так быстро отреагировал, ведь при попытке связаться с Ко Уджином она втянула даже Седжина.

Юн Соми вышла из здания Центра проводников в сопровождении секретаря. Отойдя в сторону, она достала из сумочки мундштук и сигарету.

— Можете дать мне немного времени?

— …Только ненадолго, — услышала она в ответ. Юн Соми кивнула и закурила. Её щеки впали, и из пересохших губ вырвалась тонкая струйка дыма.

Отодвинувшись от дыма, секретарь отошёл подальше, и Юн Соми, оставшись одна, обдумывала горький провал.

«Это, конечно, была пустяковая попытка, но я и правда ничего не добилась...»

Откуда ей было знать, что пёс может позволить Ко Уджину жить, как ему угодно? Это был провал.

Конечно, сорвалась всего лишь ничтожная попытка раскачать Ко Уджина через пса. Накопившиеся неудачи истощали её силы. Ни одного успеха за последние несколько месяцев…

…Но она не могла сдаться. Юн Соми напрягла затуманенный алкоголем и табаком разум.

«Если понадобится помощь, дайте знать. У меня есть информация, которая может вас заинтересовать».

Тут она вспомнила одно сообщение от человека, с которым почти не общалась и которое проигнорировала несколько месяцев назад.

Потускневшие, словно фитиль угасающей свечи, глаза Юн Соми снова вспыхнули. Она просмотрела историю сообщений и наконец нашла то, что искала. Она тут же набрала номер.

[ — Да, Хан Джихун слушает. ]

Нежный голос достиг её ушей. Найдя новую лазейку, Юн Соми изогнула губы в многозначительной усмешке.

***

В то же время Джэчан садился в кабриолет Уджина, припаркованный возле Центра проводников.

Казалось, Уджин примчался сразу после душа. Вода на его ещё не высохших волосах поблескивала в темноте. Должно быть, получив донесение от слежки, он поспешил в Центр.

Конечно, встреча с Юн Соми могла вызвать у него опасения. Вскоре машина тронулась, и Джэчан подумал, что хорошо, что он записал разговор с Юн Соми.

— Зачем?

Озадаченность Уджина заставила уголки губ Джэчана невольно приподняться.

— Просто так.

Привычке записывать всё после возвращения он научился у директора Юн. Подумав, он даже рассмеялся, оказывается, директор Юн иногда тоже бывает полезной. Но в присутствии Ко Уджина он решил этого не говорить.

Но улыбка Джэчана вскоре померкла. Он заметил, что Уджин повернул руль налево, направляясь не в центр, а в сторону общежития.

Глава 117

Сегодня, похоже, снова не получится поехать в отель. Джэчан прикрыл поджатые губы тыльной стороной ладони. Он упрямо смотрел в окно на череду деревьев и густые кусты, равномерно проносящиеся мимо машины.

Всю дорогу, вплоть до самого общежития проводников, в салоне автомобиля стояла тишина. Кабриолет плавно затормозил у здания.

— Спасибо, что подвёз.

Джэчан уже потянулся к двери, чтобы выйти, как вдруг – щёлк. Замок внезапно заблокировался. Он удивлённо обернулся к водительскому сиденью.

В это же время Уджин тоже смотрел на дверь с несколько расширенными глазами. Он не собирался запирать её. Рука сработала сама по себе, прежде чем он успел что-либо осознать.

Свет фар выезжающей с парковки машины на мгновение выхватили из полумрака их лица, застывшие в тишине.

— ……

На мгновение щека Джэчана озарилась мягким светом. Вдруг Уджин понял, что прямо сейчас происходит то, чего он так долго хотел. Они одни в замкнутом пространстве, и сияющий Джэчан рядом с ним.

— Перед уходом… поцелуешь меня? — наконец решившись, произнёс Уджин.

Джэчан слегка приоткрыл губы, словно хотел что-то сказать, но, смутившись, отвёл взгляд в сторону. Однако замешательство длилось лишь мгновение. Потянувшись, он легонько коснулся губами его щеки и тут же отстранился.

Это было первое прикосновение за долгое время, не связанное с руководством. И в тот же миг Уджин ощутил, как в нём пробуждается неутолимая жажда.

Неосознанно его рука сама собой потянулась вперёд. Притянув Джэчана обратно к себе, он заключил его в объятия и ощутил до боли знакомый, сладкий запах, от которого замерло сердце.

В тот же миг терпение лопнуло. Уджин без колебаний прижался к его губам.

Словно вкушая сладкий нектар, его губы безудержно впивались в опьяняюще-сладкую кожу, кусаяи жадно впитывая её вкус. Его слегка шершавые губы мгновенно стали мягкими и податливыми под этими жаркими поцелуями.

Чем глубже он погружался в этот сладкий, тёплый рот, тем сильнее было его желание: просто прикасаться, как раньше, не думая ни о чем. Обнимать до хруста в костях, утопать в поцелуях, жадно касаться его самых сокровенных мест и слушать, как его дыхание срывается, словно нестройная мелодия.

Волна возбуждения накрыла Уджина с головой, подобно взрыву. Но в тот же мгновение к нему вернулось осознание происходящего.

«Нет. Так нельзя».

Собрав последние остатки терпения, Уджин осторожно отстранил от себя Джэчана. Как назло, это произошло именно в тот момент, когда тот, ответив на поцелуй, уже обнял его.

Руки Сон Джэчана застыли в воздухе.

Уджин, всеми силами пытавшийся подавить бушующую в нем похоть, слишком поздно осознал ситуацию. Выходило, что он буквально оттолкнул Джэчана.

— ……

— ……

На мгновение между ними воцарилась неловкая тишина.

Пару раз моргнув, Джэчан неуверенно отвёл руку и прикоснулся к своим губам. Словно желая привести в порядок влажные губы, он с усилием прижал пальцы к ним, а потом взялся за дверную ручку.

— Я пойду.

Едва заметно кивнув, он открыл дверь машины.

Его гибкое, стройное тело одним движением выскользнуло наружу.

— Я… — Уджин хотел было что-то сказать, чтобы остановить его, но в итоге лишь неловко махнул рукой. Джэчан, опустив голову, вдруг обернулся и, с неестественно весёлым выражением лица, помахал ему в ответ. — …Ладно. Береги себя.

Хлоп.

Дверь закрылась без малейшего колебания. Провожая Джэчана взглядом, Уджин с трудом подавил в себе желание тут же выкрикнуть весь поток оправданий.

Джэчан ещё раз помахал ему на прощание у входа и скрылся за дверью. Даже когда его силуэт полностью растворился в темноте, Уджин, словно окаменев, ещё долго оставался в машине, погружённый во тьму.

Сколько прошло времени? Между его бровями медленно пролегла морщина.

«Разве… разве ты не находишь меня странным?»

«Неужели тебе совсем не интересно?»

Он вёл себя совсем не так, как обычно. И все же Сон Джэчан ни разу не задал ни единого вопроса.

Он принимал любое его поведение, словно вода, обтекающая препятствия. Хоть он жаждет его чуть ли не каждый день, хоть внезапно обрывается все между ними, Джэчан никогда не показывал ни тени сомнения или возражения.

«Даже если я прямо сейчас пойду следом и предложу переспать, – Джэчан не спросит «почему». Просто согласится и предложит поехать в отель».

Он с самого начала был таким.

Словно между ними существовал лишь контракт, словно чувствам здесь не было места, словно нет ни капли душевного участия.

Уджин невольно вспомнил разговор между Юн Соми и Сон Джэчаном, который случайно подслушал в лобби Центра проводников.

«Уджин сказал, что ты для него всего лишь секс-партнёр. Это правда?»

Как и следовало ожидать, мачеха не удержалась и передала содержание их телефонного разговора. Уджину даже на миг захотелось заткнуть ей рот силой своих способностей, лишь бы Джэчан не слышал этого.

Но тот ответил первым:

«Да, именно так».

Этот сухой голос...

«Мы действительно просто секс-партнёры».

Уджин судорожно сжал руль, затем закрыл лицо ладонями.

В словах Сон Джэчана не было лжи. Да, именно такие отношения их связывали…

Сквозь сжатые зубы вырвался глухой стон.

Чем дольше он анализировал ситуацию, тем явственнее приходило понимание.

Почему его так сильно ранили слова Джэчана?

Почему в груди так пусто сейчас?

Оказалось, что определение «секс-партнёры» задело только его одного.

«……»

Поток самоуничижительных мыслей обрушился на него. Какое право он имел спрашивать: «Неужели тебе совсем не любопытно?»

Но с самого начала у него не было права задавать Джэчану такие вопросы.

Горький смешок сорвался с губ. Внезапно в груди вспыхнуло жгучее пламя – словно его ударило огромным раскаленным шаром.

Он застыл, будто после внезапного удара, не в силах пошевелиться, и долго переваривал все произошедшее.

Это было болезненное, и одновременно обжигающе-яркое осознание.

***

В ту же ночь, вернувшись в свою квартиру, Уджин ещё не успел справиться с этим тягостным чувством внутри, как получил сообщение. От Джэчана.

[ (Аудио) ]

[ Это запись нашего разговора с директором Юн. 20:45 ]

В неосвещенной гостиной царила гнетущая тишина. Уджин медленно запустил воспроизведение файла.

На фоне нестройного шума вестибюля Центра запись чётко зафиксировала всё, что происходило до его прихода. В глубине души Уджин надеялся, что ослышался тогда, но вторая половина разговора точно соответствовала его воспоминаниям.

Спустя чуть больше пяти минут звук затих, и запись автоматически завершилась. Всё ещё скованный, Уджин открыл последнее сообщение, пришедшее от Джэчана:

[ Господин спонсор-ним, я сохранил верность нашему договору 20:47 ]

Казалось, он слышал этот игривый голос так явно, будто Джэчан стоял рядом. Уджин почувствовал укол в сердце. Какая безупречная отстранённость.

«Господин спонсор-ним…» Ко Уджин уставился на это обращение. Раньше, когда Джэчан называл его так, это казалось лишь милым, но сейчас его словно выворачивало наизнанку.

Пока он терялся в собственных чувствах, Джэчан хладнокровно и беспристрастно подтверждал свою невиновность как подопечный. Как будто между ними действительно только деловые отношения. Только контракт.

Уджин прикрыл ладонью левую щеку. То самое место, куда час назад Джэчан поцеловал его. То невесомое, трепетное прикосновение, такое тёплое и нежное, теперь казалось лишь миражом.

Даже после такого ласкового поцелуя между ними чувствовалась глухая, непреодолимая стена. Непробиваемая стальная преграда.

Не в силах оставаться на месте, Уджин схватил ключи от машины и направился на тренировочную площадку. Там он без раздумий вступил в схватку с уже тренировавшимися эсперами, безрассудно расходуя силы.

Ему нужно было срочно назначить сеанс руководства.

***

Однако, несмотря на все его старания, утром следующего дня, в начале выходных, Уджин не смог получить от Джэчана ни малейшего эмоционального отклика.

— Эти парни используют комнату отдыха, будто это их личная ванная. То депилируют ноги воском, то…

На лице Джэчана, рассказывавшего нелепые истории о стажерах из 2-й команды, не было ни намёка на эмоции или вопросы, касающиеся вчерашнего вечера.

Единственный чувство, которое Уджин уловил, тёплым и мягким. Никакой лихорадочной суеты, никакого жгучего, липкого желания – ничего похожего на то, что сейчас разрывает его самого.

После окончания руководства Уджин, натянуто улыбаясь, покинул комнату Джэчана, но на душе у него было совсем неспокойно.

Теперь он и сам уже не мог разобраться – это тёплое, доброжелательное отношение Джэчана означало, что тот действительно к нему неравнодушен, или это просто мимолётная симпатия, как к случайному уличному котёнку?

А если второе… разве это не всё равно, что полное равнодушие?

Так прошло несколько дней, каждый из которых будто выворачивал его наизнанку. Пока Ко Уджин мучился от неведомой ему прежде душевной боли, время шло, и незаметно наступила среда – день перед отправкой в город Z.

— Вы не знаете, где сейчас 2-я команда проводников?

На окраине 1-го округа, в учебной части, где проходила формальная совместная тренировка с бойцами подразделения ESOF, Уджин услышал новость, что 2-я команда прибыла для оказания поддержки на месте.

В надежде, что тоже Джэчан будет там, он направился к зданию F, где был развернут временный пункт помощи.

Действительно, среди десятка выстроенных в ряд армейских палаток он заметил 2-ю команду проводников. Двое уже знакомых стажёров, что-то обсуждали перед усилителем, склонившись над приборами, а Джэчан, стоя к нему спиной, был полностью сосредоточен на молодой женщине-эспере.

Уджин на несколько секунд окаменел.

«…Неужели он всегда так усердно проводил поддержку?»

Он вдруг с новым интересом взглянул на Джэчана, увлечённо проводившего сеанс руководства с другим эспером. Его оживлённое лицо, нежная рука, дружелюбно похлопывающая хрупкое плечо девушки с болезненной чёткостью отпечатывалось в его сознании.

С трудом загнанные вглубь тяжёлые мысли вновь полезли наружу. А что, если он для Джэчана всего лишь одним из многих эсперов?

Уджин, чувствуя, как в груди что-то окончательно надрывается, грозя смыть последние крупицы здравомыслия, поспешно отвернулся и направился к другой палатке.

Тем временем Нам Хэсоль, бросая обеспокоенные взгляды то на Уджина, то на своего старшего, с решительным видом последовала за ним.

***

[ Тётушка, если до вечера вы не выйдете на связь, я приеду сам. Я волнуюсь. ]

Закончив с поддержкой, Джэчан воспользовался короткой передышкой, чтобы проверить сообщения. Однако ответа на утреннее сообщение по-прежнему не было.

— Уже всё готово? — спросила эспер, которую он только что направлял. Встретившись с её бледным лицом, Джэчан спохватился. Если бы это был кто-то другой, ещё можно было бы себе позволить, но сейчас следовало потерпеть и проверить телефон позже.

Глава 118

— Да, мы закончили.

— ...Хорошо.

— Если вам понадобится поддержка – подавайте заявку в любое время. Я попрошу начальника добавить моё имя в список ваших проводников.

Джэчан легонько похлопал Ан Харин по плечу, говоря настолько мягко, что стажёры из 2-й команды наверняка недоумевали: «Что это с нашим старшим? Он что-то не то съел?»

Ан Харин была тем самым эспером, что образовала пару с проводником с бакенбардами. Именно этого развратника Джэчан встретил в отеле «Маленький пришелец». Как говориться, сколько верёвочке не виться, и правда об измене этого ублюдка вылезла наружу, запятнав грязью сплетен и её имя.

Вдобавок ко всему, из-за разрыва связи с помощью препаратов она до сих пор страдала от побочных эффектов. Из-за этого её совместимость почти со всеми проводниками упала до критического уровня, и теперь она не могла получить руководство без усилителя.

Увидев сегодня её измождённый вид, Джэчан не смог остаться в стороне.

— Постарайтесь не использовать амплёр*. Если будете получать обычную поддержку – скоро всё наладится.

— ...Спасибо.

< *Амплёр (앰플러) – корейский сленговый англицизм от слова amplifer – «усилитель», получается что-то типа «усилОк» >

Харин слабо улыбнулась, её волны стали значительно стабильнее. Джэчан мысленно скривился. Она явно должна была быть на больничном, но добровольно продолжала работать.

«Бывает, что душа болит сильнее тела».

По слухам, того проводника-отброса скоро переведут в 11-й округ приказом начальства. Оставалось лишь надеяться, что их пути больше никогда не пересекутся.

Джэчан уже прощался с эспером, пострадавшим из-за чужой подлости, когда к нему подбежала стажёр Сон Сеин из 2-й команды:

— Сонбэним! Сонбэним! Вы знали? Завтра подразделение ESOF отправляется в город Z!

Она придвинулась ближе к Джэчану и зашептала:

— Говорят, стажёры из 9-й команды тоже едут! Я слышала, что за это будут давать дополнительные баллы на экзамене! А у нас что, никаких планов?..

— Собирай вещи, — последовал резкий ответ.

Сеин пожала плечами и отошла. Её место тут же занял Хан Мёнгю.

— Сонбэним, эспер Ко Уджин пришёл на поддержку, — сказал Мёнгю, кивнув на большую палатку, установленную чуть поодаль. — Может, сообщить другим сонбэ?

Джэчан достал телефон и проверил время. Почти три часа, значит должны приехать машины оперативного отдела. 2-я команда проводников получила приказ переместиться в корпус «А» тренировочной базы.

— Да. Если я не приду – выезжайте без меня, — кивнул Джэчан. Как раз нужно было обсудить с Уджином некоторые вопросы.

Хан Мёнгю лишь смотрел, как старший уходит. Он так и не сказал, что Нам Хэсоль уже внутри.

— ......

Мёнгю неловко вздохнул. Он и сам не мог точно понять мотивы своего нездорового поведения. Казалось, что Хэсоль испытывала к старшему нечто большее, чем просто уважение... а ему хотелось, чтобы старший её ненавидел.

— Ты чего? Объелся за обедом? — поинтересовалась Сеин, собирая вещи.

— ...Нет.

— Тогда чего стоишь бледный, как смерть? Дел куча! Если переел – двигайся, это поможет.

Мёнгю неловким видом посмотрел на палатку, куда вошли трое, а затем вместе с Сеин отправился собирать оборудование для руководства.

Тем временем Джэчан, войдя во временную палатку, столкнулся лицом к лицу с Нам Хэсоль, проводившей поддержку Уджину.

— ...А, сонбэним.

Хэсоль, занимавшаяся дистанционным руководством, вздрогнула, широко раскрыв глаза. Рядом с ней, на расстоянии вытянутой руки, сидел Уджин, чей взгляд, полный усталости, был устремлён в пол. Он также спокойно поднял глаза.

Неожиданно оказавшись перед ними обоими, Джэчан сглотнул. Он глубоко вдохнул и заговорил:

— Я пришёл кое о чём попросить... Но не знал, что у вас проходит сеанс руководства. Подожду снаружи.

И, оставив начавшую вставать с места Хэсоль, он вышел из палатки.

Джэчан поднял глаза на блёклое позднеосеннее небо, где высоко кружил истребитель.

Дела, касающиеся Кён Хеин, зашедшее в тупик расследование наркоторговцев, возможные неприятности с тётей… Было много всего, что нужно было обсудить с Уджином при встрече, но он никак не мог привести мысли в порядок.

Единственное, о чём он мог думать – это Уджин, получающий руководство от Хэсоль.

«Почему я так себя чувствую из-за такой ерунды? Тем более, это же дистанционная поддержка, они даже за руки не держатся...»

«Хотя... Даже если бы держались, что с того?»

Ко Уджин и Нам Хэсоль были парой, чьи чувства за почти пять лет отношений не пошатнулись ни разу. Если бы всё шло как обычно, к этому времени они бы уже сблизились ещё сильнее.

К тому же, их совместимость была куда выше, чем у него с Уджином. Если бы Уджин захотел сменить проводника, Джэчан оставалось бы только с радостью принять это решение.

«После возвращения я ни на секунду не забывал об этом... Но судя по внезапно вспыхнувшей ревности, сегодняшний удар оказался куда сильнее, чем я думал…»

— ......

Он вспомнил последние месяцы. Лето и ранняя осень казались сказочным сном, а теперь, в ноябре, стало заметно холоднее.

Джэчан уже сделал вывод, что для Уджина он был чем-то вроде экзотического лакомства, которое пробуют раз в год, для разнообразия. Не может быть, чтобы Уджину, встречавшемуся только с женщинами, нравилось его тело, но он, дурак, втайне надеялся на это, глядя на его горячие реакции.

«Хотя, если так часто «кормить», конечно, ему надоест».

Горькая усмешка сорвалась с его губ. Количество его встреч с Уджином за последние несколько месяцев намного превысило число его сексуальных связей до регрессии. Он всегда придерживался принципа «бери от жизни все», но теперь, оглядываясь назад, он задался вопросом, не стоило ли ему сдерживаться.

Джэчан с сожалением посмотрел на закрытый вход.

«Было бы здорово остаться хотя бы друзьями... но, похоже, и это невозможно».

В последнее время он явно стал обузой для Уджина.

Все более редкие контакты, избегание даже случайных прикосновений, мрачное выражение лица при встрече... Уджин явно испытывал дискомфорт с ним. А сегодня тот, кто всегда настаивал на руководстве Джэчана, впервые выбрал другого проводника. Это лишь подтвердило его опасения.

«Если бы я с самого начала держался в стороне,просто желая ему счастья... Но видеть, как тот, с кем ты был так близок, отдаляется…разрывает сердце».

— Сонбэним!.. Сонбэним!

Вход в палатку резко распахнулся.

— Заходите!..

Не прошло и 30 секунд, как Хэсоль выскочила наружу и закричала почти воинственно, на что Джэчан едва смог поднять уголки губ.

— Уже закончили?

Если бы его позвал Уджин, он бы даже не смог притвориться, что улыбается.

«Какого чёрта... Кто бы мог подумать, что сейчас мне будет приятнее слышать голос проводника Нам Хэсоль, а не Уджина?»

— ...

Хэсоль не решилась честно ответить на вопрос своего старшего.

«Сонбэ, я вообще не проводила поддержку...»

Точнее, не смогла. Эспер Ко Уджин вежливо отказался.

Она пыталась настаивать, ссылаясь на принципы проводника, на что эспер Ко Уджин только горько вздохнул. И в этот самый момент, когда она без его согласия начала дистанционное сопровождение, как на грех ворвался её старший.

— Спасибо за работу. Машины оперативного отдела, наверное, уже приехали.

Прикусив губу, Хэсоль слушала добрый голос Джэчана. Она просто хотела опередить старшего, не желая, чтобы он оказывал поддержку Ко Уджину. Если бы она знала, что всё раскроется так быстро, то даже не стала бы пытаться.

Тем временем, Ко Уджин, оставшийся в палатке, нервно шагал из угла в угол, настороженно прислушиваясь к звукам снаружи.

Сейчас не было срочной необходимости в направлении, да и в присутствии Джэчана он даже не думал обращаться к другому проводнику. Если бы это была не Нам Хэсоль, он бы не церемонясь сразу вышел из палатки.

Не выдержав и нескольких секунд, он уже собирался выйти, как вход в палатку снова распахнулся.

— ......

Они оказались так близко, что чуть не столкнулись. Джэчан, широко раскрыв глаза, отступил на шаг и заговорил первым:

— Говорят, ты едешь в город Z?

Уджин внимательно изучил его лицо, не выражавшее особых эмоций, и кивнул. Он как раз пришёл лично сообщить, что уезжает на три недели.

Ещё вчера утром он сам вызвался в командировку, сообщив командиру Джин Дэхо.

После того, как мачеха встретилась с Джэчаном, внутренний хаос стал невыносимым. Иногда им овладевало чудовищное, эгоистичное желание переложить всю ответственность на Джэчана. Поэтому он решил, что лучше на какое-то время физически дистанцироваться от него.

«Лучше уехать, хотя бы ненадолго».

— Мне поехать с тобой?

Когда Джэчан небрежно бросил это, будто шутя, Уджин растерялся.

— Нет.

Ответ прозвучал куда резче, чем он планировал.

Осознав, что отказал ему прямо в лицо, Уджин замер с приоткрытым ртом, затем поспешно добавил:

— Там опасно... Оставайся здесь.

Джэчан замолчал.

Слишком многое хотелось сказать. В отличие от задания по устранению цели в начале года, эта миссия в городе Z была куда менее рискованной. Как он слышал от Сеин, даже стажёры из других команд попали в список командированных.

«Ему просто не хочется, чтобы я ехал?»

Джэчан нахмурился. Было странно и то, что Уджин не предупредил его заранее.

Судя по масштабу операции, детали должны были быть известны как минимум неделю назад. Если бы он сегодня случайно не услышал об этом – узнал бы об отъезде Уджина постфактум.

«Почему он мне не сказал? И почему моё присутствие так нежелательно?»

Вопросы роились в голове, но Джэчан не произнёс ни слова.

«Я же решил не давить на него».

Он поклялся отступить, если Уджин захочет прекратить эти отношения. Тем более, сейчас тот был младше на шесть лет.

«Навязываться такому Уджину – совсем бессовестно».

Да сейчас тот и так явно испытывал дискомфорт. Джэчан не хотел усугублять ситуацию ещё больше.

— …Ты хотел о чём-то попросить? Давай присядем и поговорим.

Пытаясь разрядить обстановку, Уджин осторожно заговорил первым.

Из-за разных обстоятельств он до сих пор не мог честно рассказать о TZ или о Кён Хеин. Поэтому, услышав слово «попросить» после долгого перерыва, он был готов выполнить любое его желание.

Все, что угодно.

Не решаясь обнять Джэчана, он уже двигал самый удобный стул в палатке, когда...

— Нет, если подумать, это неважно.

Джэчан улыбнулся и отступил. Только сейчас Уджин заметил неладное.

«Он с самого начала держался на расстоянии... а теперь отошёл ещё дальше».

Глава 119

— Береги себя, — с этими словами Джэчан развернулся и сразу же вышел.

Уджин не мог точно объяснить, что его так задело, но какое-то неприятное ощущение заставило его тут же последовать за Джэчаном.

Однако увидел он лишь удаляющуюся спину – Джэчан быстрым шагом направился к микроавтобусу, где уже находились проводники 2-й команды. Двери автоматически закрылись, и машина тронулась. Уджин стоял там, беспомощно провожая Джэчана взглядом.

Тем же вечером, после тренировки, он снова попытался связаться с Джэчаном, но получил лишь сухой ответ: «Вечер занят, не могу встретиться».

Уже за полночь пришёл новый отчёт от агента слежки:

[ Проводник Сон Джэчан посетил дом Ку Джиын, но вскоре уехал. ]

[ Сейчас находится в баре на крыше отеля «Мандо» в компании командира команды Хан Тэхуна. ]

Он был озадачен, получив отчет об этих странных действиях Джэчана.

Уджин сжал кулаки. Хан Тэхун? С чего вдруг?

«Я пришёл кое о чём попросить... Но не знал, что у вас проходит сеанс руководства», «Нет, если подумать, это неважно».

В голове Уджина зазвучали слова Джэчана, произнесённые несколько часов назад, и его охватили самые разные фантазии.

«Может, он разочаровался во мне как в спонсоре? И поэтому пошел к Тэхуну?»

Он уже собирался схватить ключи от машины и мчаться в отель, но резко остановился.

Это уже перебор.

Даже имея согласие Джэчана на наблюдение, он проверял каждый его шаг, одержимо преследовал его, придавая смысл каждому действию, готовый вмешиваться в его встречи... Чем он лучше сталкера?

С трудом успокоившись, Уджин отправил сообщение:

[ Если тебе что-то нужно – звони в любое время. Я приеду в 1-й округ. 23:23 ]

Ответ пришёл почти сразу:

[ Ага ㅎㅎ Ложись скорее спать zZ 23:25 ]

Характерный для него ответ. Уджин слабо выдавил из себя облегченную улыбку, глядя на экран. Затем он ещё долго ворочался в постели и смог уснуть только после подтверждения, что Джэчан вернулся в общежитие.

Но хаос, посеянный Джэчаном, на этом не закончился.

На следующий день, на тренировочном аэродроме перед вылетом в город Z, Уджин среди десятков проводников заметил одно знакомое лицо.

Нам Хэсоль.

Её длинные волосы развевались на ветру и её трудно было не заметить, ведь она стояла в стороне от толпы людей, полных предвкушения, с недовольным выражением на лице.

«Ещё вчера её не было в списках на задание», — промелькнуло у него.

***

— Это дело рук Хан Тэхуна. Говорит, Сон Джэчан лично попросил включить ее в группу, — Чхве Сонхван многозначительно кивнул в сторону Нам Хэсоль, закончив телефонный разговор с командиром 1-й команды проводников. — А если точнее – «включить всех стажеров 2-й команды».

Но результат был очевиден: с её 80% совместимостью именно Нам Хэсоль теперь будет проводить поддержку Уджину на протяжении всей командировки.

«Как я должен на это реагировать?»

Взгляд Уджина стал ледяным.

Если для него мысль о том, что Джэчан проводит поддержку другому эсперу, была невыносима, то самого Джэчана, похоже, совсем не волновало, что Уджина будет вести другой проводник.

«Тебе все равно, да?!»

Он стиснул зубы, подавляя кипящую внутри ярость. Признаки появились давно: «Я перестану быть твоим личным проводником», «Может, сменишь проводника?», «Рано или поздно это придётся сделать».

Сон Джэчан был готов расстаться с ним в любой момент. Лишь он один, опьянённый ролью спонсора, верил, словно дурак, что их связь – нечто большее.

Прекрасные губы Ко Уджина плотно сжались. «Вот как... Если разобраться, для проводника совершенно нормально не переживать, у кого его парный эспер проходит направление. Это я ненормальный».

И осознав свою ненормальность, Ко Уджин тут же совершил нечто ещё более безумное.

— Командир, я полечу отдельно.

Он в открытую заявил Джин Дэхо о своём неподчинении приказу, сообщив о своём «самовольном отбытии» по телефону. От неожиданности тот, смог только отчаянно кричать в трубку: «Эспер Ко Уджин! Эспер Ко Уджин?..» На что Ко Уджин, словно дерзкий подросток, лишь бескомпромиссно заявил: «Я приму любое наказание. Но в город Z прибуду завтра».

Его мысли занимало только одна цель.

Он отправился искать Джэчана.

Скрыв своё присутствие, Уджин ждал у общежития проводников, пока не появилась знакомая фигура.

Была середина ноября, и солнце садилось рано. Над склонённой головой Уджина один за другим зажигались уличные фонари, когда тот, кого он ждал, показался на дорожке, ведущей к дому. Джэчан в длинном пальто поверх формы проводника, нёс в руке пакет, очевидно, с сэндвичами и закусками. Даже эти обыденные мелочи казались Уджину прекрасными.

Только когда Джэчан скрылся за дверью, Уджин наконец сдвинулся с места, разминая окоченевшие ноги.

Он прошел по теплому коридору, остановился у знакомой двери и постучал.

— Кто там?

Джэчан открыл, без малейшего колебания. Рубашка расстегнута на две пуговицы.

— Можно войти?

Джэчан, замерев на мгновение, кивнул. Сделав вид, что не замечает его удивлённого лица, Уджин вошёл, дверь захлопнулась за его спиной.

— А как же командировка?

Недоумевая, спросил Джэчан, первое, что пришло ему в голову. Он поднял глаза на неожиданного гостя, который почему-то сегодня казался ещё выше.

Уджин молчал, лишь впитывая каждое движение Джэчана: как он моргает, как морщит нос, как шевелит губами.

— ...Ты в порядке?

Такой колотун. Джэчан схватил его ледяную руку, вопреки своему решению больше не контактировать вне работы. От одного лишь приближения Уджина ударило холодом, словно от ледяной глыбы.

Но ещё хуже были неровные эспер-волны. Он не был в критическом состоянии и ему не требовалась срочная стабилизация, но все же…

«Разве Хэсоль не проводила поддержку вчера?»

Однако Уджин в ответ лишь кивнул и притянул Джэчана в свои объятия, глухо выдохнув у самого уха:

— Прости. Я холодный.

Его дыхание сразу стало ровнее. Напряжение, сковывающее его хуже корки льда, наконец ослабло.

Но дело было не просто в тепле Джэчана. И даже не в руководстве, которое продолжалось через объятья. Это было что-то большее, превосходящее все это.

Утоление жажды.

Будто странник в пустыне, наконец достигший оазиса, Уджин крепче сжал объятия, чувствуя, как всё его существо наполняется живительной влагой. Он зажмурился, впитывая это ощущение – будто иссохшая земля впитывает долгожданный ливень.

Уджин крепче закрыл глаза и крепче обнял.

«Хочу, чтобы это тепло принадлежало только мне».

Но он знал, что это не так. Тёмной волной поднималось раздражение. Сон Джэчан теперь был добр ко всем.

— Я хочу спать, — наконец выдавил он, преодолев все невысказанные эмоции и вопросы и вернувшись к своей первоначальной цели.

Он сжал Джэчана еще крепче.

— С тобой.

Тот лишь неловко ответил:

— ...Ладно.

— Я хочу заняться с тобой сексом, — приглушённый голос наконец высказал откровенное желание.

— ……

— ……

Джэчан снова кивнул:

— …Хорошо.

Как и ожидалось. Губы Уджина скривила горькая усмешка.

Он держал дистанцию, затем ворвался сюда, заявив «давай переспим» – и даже сейчас этот парень не злится.

Да в такой ситуации нормальный человек взорвался бы! Потребовал объяснений! А он просто... соглашается.

Джэчан молча высвободился из объятий, лишь поправив пальто. Уджин пристально окинул взглядом его силуэт, казавшийся более худым, чем он помнил, затем со щелчком дополнительно запер дверь.

Внезапный звук заставил Джэчана поднять взгляд. Не дав опомниться, Уджин втянул его в комнату, отобрал пальто и, перекинув легкую ткань через спинку стула, подбородком указал на кровать, до сих пор пропитанную его ароматом.

— Сделаем здесь.

И снова – ни малейшего сопротивления.

Помолчав, Джэчан лишь один раз едва заметно кивнул, демонстрируя понимание. В тот же миг Уджин почувствовал, как рвётся последняя нить его самообладания.

Его массивное тело навалилось на Сон Джэчана, буквально размазав того по кровати. От волнения он не до конца верил в реальность происходящего.

Глаза дико блестели, когда Уджин срывал с него одежду. Целовал. Трогал. Зарывался носом в самые интимные места. Пробовал на вкус. Кусал. Он слишком долго сдерживался. Терпение давно закончилось. Он покрывал желанное тело безумными поцелуями, пока вдруг не осознал, что отчаянно хочет именно губ.

Уджин поднял голову, чтобы наконец захватить его рот, но Джэчан резко отвернулся, едва задев его кончиком носа. Не сдаваясь, Уджин, словно преследуя только что ускользнувшую добычу, снова попытался поймать его губы – и снова Джэчан увернулся.

Глава 120

Под чёрным вопрошающим взглядом Сон Джэчан оправдывался:

— Партнёры обходятся без поцелуев. ...Как правило.

Таких правил не существовало. Он придумал их на ходу. «Если Уджин будет допытываться, скажу, что это мой личный принцип», — подумал он, продолжая оправдываться:

— Могут примешаться личные чувства… Прости, что говорю об этом только сейчас. Я должен был предупредить с самого начала. Это моя ошибка.

Он объяснял, избегая взгляда Уджина. «Я думал, ему наскучил секс со мной, но судя по его реакции, он будет возвращаться ко мне снова и снова…»

Это радовало.

Только… Действительно ли радовало?

С Уджином ему нравилось все, но поцелуи были самым лучшим.

Частые, страстные поцелуи создавали иллюзию, что его любят.

Но это была лишь заблуждение.

Чем страстнее становились поцелуи, тем сильнее разрасталось в груди чувство ложных надежд.

До сих пор он оправдывал свою роль секс-партнёра мыслью: «Он этого хочет». Но теперь Джэчан серьёзно обжёгся. Он больше не уверен, что сможет сдерживать свою жадность к этому человеку.

Отказ от поцелуев – лишь временная мера. Возможно, придётся прекратить и секс. Найти нового спонсора... Возможно, это будет их последний раз.

Пока он не может обуздать свои чувства – это неизбежный выбор. Стараясь сохранять бесстрастность, Джэчан твёрдо решил: нужно быть осторожнее, чтобы даже случайно не направить его.

— ......

Ко Уджин был в шоке, кровь ударила ему в голову.

Не целоваться?

Уджин завис в растерянности. В отличие от него Джэчан, казалось, ничуть не колебался, извиняюще улыбаясь. Он был абсолютно спокоен, будто просто констатировал факт. Голову Уджина охватило яростное пламя гнева.

— Даже без поцелуев тебе будет более чем хорошо.

Сон Джэчан предпочёл действия словам. Его белое, гибкое тело тут же скользнуло вниз по кровати. Устроившись между ног Уджина, он без колебаний расстегнул пряжку.

— ......

Джэчан, оказавшись лицом перед возбуждённым членом, яростно подрагивающим от похоти, без колебаний обхватил его пульсирующую головку своими губами.

— Хаа…

На губах Уджина появилась ледяная усмешка. Его бесило, насколько это было горячо и приятно. Губы, которые отказались целовать его, теперь так охотно принимали его плоть. Мозг был в смятении, а чёрная ярость обрела чёткую цель.

С трудом контролируя силу своих рук, Уджин оторвал Джэчана от себя, схватил его и резко поднял, притянув к себе. Затем швырнул на кровать, накрыв своим массивным телом. Расстояние между ними сократилось до смешения прерывистого дыхания. Их носы соприкоснулись, а сквозь стиснутые зубы Уджина вырвалось нечто похожее на рычание.

— С этого момента все правила и условности идут к чёрту, так что будь готов выдержать всё, чтобы я ни делал.

Он врезался в его губы, не оставляя места для возражений. Когда Джэчан попытался вырваться, Уджин схватил его ещё жёстче, целуя так грубо, что их зубы стукнулись. Правила в сексе? Да пошли они к чертям собачьим. В глазах Уджина вспыхнуло ледяное пламя. Он кусал, сосал эти молчаливые, ускользающие губы, пока не насытился.

Затем резким движением он схватил одежду, разбросанную по кровати, грубо поднял Джэчана и начал обратно одевать его.

Приводя в порядок одежду Джэчана, а затем и свою, Уджин ни на секунду не отводил от него взгляда. Даже отъявленный хулиган, рвущий чужую одежду, не смотрел бы так устрашающе. Под этим острым, как лезвие, взглядом Джэчану почудилось, будто его насилуют... без единого прикосновения. Ирония заключалась в том, что сейчас его одевали тщательнее, чем когда-либо.

Застёгивая верхнюю пуговицу на рубашке Джэчана, Уджин вспомнил день, когда тот столкнулся с мачехой.

Тогда его захлестнуло отчаяние: мысль, что для Джэчана он всего лишь секс-партнёр, казалась невыносимой. Он хотел стать для него кем-то большим. Иметь право вмешиваться в жизнь парня, который так себя ненавидит, быть больше, чем не просто тем, кто дарит наслаждение в постели, а тем, кто может оказать на него влияние. Единственным особенным человеком, кто может получить его любовь.

И сейчас, поняв это, Уджин решил что будет бороться за свои чувства, даже если они окажутся безответными.

— Я люблю тебя.

Как он и заявил ранее, теперь Сон Джэчану решать, что делать с этим признанием.

Он до безумия любил этого парня. Бросив ему вот так внезапно признание, Уджин глубоко выдохнул и поднялся. Засунув забытый пакет с сэндвичем в мини-холодильник, он распахнул шкаф Джэчана… и достал самый тёплый удлинённый пуховик вместо лёгкого пальто. Затем накрыл им ошеломлённого Джэчана с головой.

— Я не требую ответа сейчас. Так что…

Нервно проведя рукой по своим волосам, он сдержал безрассудное желание вновь на него наброситься. Вместо это он крепко обнял Джэчана, завернув в объемный пуховик. Прижался губами к его вздрогнувшей переносице, затем к маленькой родинке на щеке и, наконец, к губам. В последний момент их лбы соприкоснулись, и он выдохнул то, что больше не мог сдерживать:

— С этого момента начни встречаться со мной.

***

Джэчан даже не помнил, как оказался здесь.

Переступая порог ресторана под мерцание хрустальных люстр и звуки изысканной музыки, он изо всех сил пытался заглушить бешеный стук сердца.

Их провели в отдельную комнату, минуя основной зал, где уже ужинали посетители. Сидя напротив Уджина, он машинально слушал объяснения менеджера в безупречном костюме, не понимая, что выбирает: мясо или морепродукты.

Он механически поглощал поданные закуски – изящно оформленные хвечхе и кучжольпан – но не чувствовал вкуса. Джэчан даже не притронулся к поданному рисовому вину, лишь создавал видимость, что ест, давясь едой с потерянным видом. Когда Уджин, внимательно наблюдавший за ним, спросил: «Дать воды?», он лишь тихо промычал: «А?..»

— Ешь медленно и тщательно, — сказал Уджин, наполнил его пустой бокал водой. — Я знаю, что тебе неловко… Но мне все равно хочется поужинать с тобой.

Отказываться не имело смысла. Джэчан слегка кивнул. Жуя появившиеся на столе грибы намеко с морским ежом, он избегал встречного взгляда.

Честно говоря, он не понимал, почему Уджин внезапно признался ему в чувствах. Разве ещё недавно он не избегал его?

Но Уджину не было смысла лгать, к тому же это было не в его характере.

Джэчан, снова осушив свой бокал, погрузился в раздумья, и наконец решился спросить прямо:

— Разве ты… не ненавидел меня?

Реакция Уджина оказалась неожиданной.

— …Я?

Чёрные глаза необычайно расширились.

— Тебя?

Его тон звучал так, будто он услышал полный бред. Внезапно Джэчан почувствовал досаду. «Эй, парень, ты вообще помнишь, каким был ещё недавно? А год назад?»

Но, похоже, сейчас Уджин действительно его не ненавидел. В тот момент, когда раздражение сменилось облегчением, Уджин продолжил:

— Ни за что, — он отрицал это без колебаний, будто это была аксиома, не требующая доказательств. — Потому что... я слишком сильно люблю.

Что именно он «слишком» любит – и так было ясно.

Джэчан с трудом сомкнул губы, уже готовые распахнуться словно лепестки спелой лилии. Но сдержать бешено колотящееся сердце, сорвавшееся в галоп, было невозможно.

— ……

Тем временем Уджин сдерживал вздох. Он не хотел давить на Джэчана… и всё же снова признался. И… проблема в том, что он любил его. Слишком сильно.

Уджин никогда ещё никого не любил так сильно.

Оглядываясь назад, он недоумевал: «Почему я не осознал этого раньше?»

Возможно, запоздалое осознание было закономерным. Хоть у него и был опыт отношений, которые другие называли «любовью», он никогда по-настоящему не испытывал романтических чувств.

Он просто принимал признания тех, кто находил в себе смелость сделать первый шаг. Для него отношения были чередой моментов, когда он не отвергал чьи-то чувства. Он соглашался из уважения к их храбрости, начинал встречаться, если предлагали, и неизменно расставался меньше чем через месяц, не по чужой инициативе. Естественно, эти чувства были ему незнакомы.

Более того, Сон Джэчан – тот, в кого он сейчас влюблён, – был причиной всех его прошлых расставаний, и в последнее время он почему-то чувствовал какую-то странную стену между ними.

Уджин отодвинул столовые приборы. Понаблюдав за молчаливым Джэчаном, он наконец не выдержал:

— Но почему ты так подумал?

Мысль о том, что Джэчан считал, будто он его ненавидит, заставила его сердце болезненно сжаться.

— ……

Джэчан промолчал, не находя, что ответить.

Слишком уж мелкими и нелепыми казались эти причины. Даже неловко было признавать, что он обращал внимание на такие вещи.

Глаза Уджина сузились. Похоже, он действительно был слишком занят собственными переживаниями и многое упустил. Теперь же он решил разобраться до конца.

— Скажи мне.

Попросив официанта приостановить подачу блюд, Уджин выпрямился, всем видом показывая, что готов слушать.

Однако ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы добиться ответа. Джэчан лишь неловко улыбался и качал головой, и только после долгих уговоров, граничащих с мольбой, Уджин наконец услышал правду.

— Ну, например… В тот день, когда приходила директор Юн Соми, во время поцелуя ты… отстранился.

Говоря это, Джэчан избегал прямого взгляда.

«С ума сойти, я веду себя как капризный ребенок перед двадцатидвухлетним Уджином».

Но отступать было поздно.

— Просто… из-за этого, — смущённо пробормотал он, потупив взгляд.

Страница книги Успешное Руководство в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106

Глава 107

Глава 108

Глава 109

Глава 110

Глава 111

Глава 112

Глава 113

Глава 114

Глава 115

Глава 116

Глава 117

Глава 118

Глава 119

Глава 120

О книге