Глава 1 - Утопленница преграждает путь

Не светила Луна, на небе не было ни звездочки. Абсолютная тьма заполняла собою всё вокруг, словно черная бездонная дыра. Трудно было понять, где верх, а где низ, и казалось, один неосторожный шаг – и ты провалишься в эту темную бездну.

«Намо Амитабха, Намо Амитабха...» [1] - напевала девочка около двенадцати лет, быстро шагавшая по дороге. В правой руке она держала четки, в левой – бумажный фонарик из промасленной бумаги.

[1] Амитабха - один из самых популярных будд в пантеоне китайского буддизма. «Намо Амитабха» - отрывок мантры, способной защитить от бед

Ходьба ее больше походила на бег, ведь то, что ее преследовало, не могло приблизиться, пока она перебирала четки. Было так темно, хоть глаз выколи, лишь небольшой свет от фонаря плыл над землей. Стояла жуткая тишина, не было слышно ни журчания воды, ни стрекота насекомых.

«Деревня уже совсем близко. Я буду в безопасности, как только доберусь туда»,- продолжала уговаривать себя малышка, хотя лицо ее все больше бледнело и тело покрылось холодным потом. Правой рукой она постоянно придерживала полы Зачарованной Парчовой Накидки Защиты от Демонов, чтобы ненароком не просочился аромат ее тела.

Ступив на каменный мост перед деревней, девочка замерла. Перед ней стояла женщина с бумажным зонтом, на котором был вышит ярко-красный цветок персика, также как и на ее белом одеянии. Зонт она держала низко, таким образом, что ее лицо было скрыто. Стояла жаркая безветренная погода, но полы ее юбки развевались.

Малышка была напугана, не в силах сделать и шага, ее ноги дрожали. Все кончено, злые духи все-таки появились.

«Намо Амитабха...» - продолжила она монотонно повторять низким голосом, и бочком, бочком, начала продвигаться на другой конец моста, глядя вниз и делая вид, что не замечает эту женщину. Однако та в ту же секунду оказалась прямо перед ней. Белые туфли, с вышитыми нежными цветами, были покрыты грязью, у ног ее растеклась лужа воды, в которой лежали зеленые водоросли и ракушки. Теперь малышка ясно видела, что на ее юбке был не цветущий персик, а брызги крови.

Мягкий желтый цвет фонаря таинственным образом стал синим, а потом – красным, как будто сочился кровью. В воздухе витал резкий запах истлевшей плоти и речной гнили.

- Намо Амитабха... – девочка, собравшись с духом, вытянула перед собой четки.Женщина-призрак отступила на два шага назад, а ребенок наоборот сделал два шага вперед. Когда она почти достигла другого конца моста, раздался ужасающий смех.

Лицо женщины-призрака пошло трещинами, а тело распалось, как будто порезанное на кусочки, орошая землю кровью и червями.

Малышка так сильно испугалась, что едва не выбросила четки и фонарь и не бросилась бежать, но внезапно ноги ее подкосились.

Вдруг она увидела круглое нечто, выкатившееся из-под зонтика, оно было покрыто черными волосами, и при ближайшем рассмотрении оказалось головой женщины-призрака. Тело малышки словно заледенело, она не могла пошевелиться. Голос в ее голове продолжал кричать: «Беги, беги», но ее ноги будто приросли к земле.

Эта голова было словно обычный мячик, катаясь бесцельно туда-сюда, и отскакивала назад, если ударялась о перила моста. Быстро прыгнув к ногам ребенка, она чуть не лишила дитя чувств.

По-прежнему не двигаясь, малышка посмотрела на голову подле своих ног, и ее сердце чуть не выскочило из груди. Голова неожиданно подкатилась еще ближе, и теперь ребенок мог разглядеть лицо этой женщины. Вместо глаз были две больших черных дыры, неизвестно, что стало с одним из них, а другой глаз висел, прилипнув  к кровеносным сосудам, нервам и тканям, которые, повисшие и оборванные, покрывали половину лица. Глазное яблоко ерзало туда-сюда, как будто стараясь заглянуть ребенку в лицо. Губы женщины были изуродованы, изъеденные рыбами, и дрожали, словно желая что-то сказать, но могли лишь шептать, издавая звук, напоминающий ветер, сквозящий через деревянные двери.

Малышка, едва сдерживая рвотные позывы, рванулась вперед, через мост. Игнорируя распростертую впереди на земле руку, она наступила на нее. Но вдруг ее схватили за ногу, и виновницей оказалась правая рука утопленницы, пальцы которой были распухшие, гниющие и белые, явно долго пролежавшие в воде. На конце оторванной руки были видны торчащие обломки кости.

К своему ужасу, дитя наблюдало, как голова направляется в ее сторону, открыв рот, желая укусить ее за правую ногу. Боль и жгучий холод мгновенно распространились по всему ее телу.

Девчушка, взмахнув своими четками, нанесла удар женщине-призраку, и тут же услышала шипение, как будто кто-то жарит мясо. Потребовалось много времени, прежде чем голова неохотно отступила назад. Девочка бросилось бежать, но вдруг раздался хруст, и она почувствовала, что на что-то наступила. Подняв ногу, чтобы взглянуть, что это, она увидела второй глаз женщины-призрака, на который она, сама того не ведая, умудрилась наступить, и теперь он растекся под ногами, оставляя следы гноя.

Малышку чуть не стошнило, пока она продолжила свой бег по мосту. На удивление рука призрака все еще цеплялась за ее ногу, а голова продолжала катиться по мосту, стуча зубами, и выкрикивая: «Моя рука, моя рука, моя рука…». Этот вой был жалок и ужасен, но женщина-призрак не могла сойти с моста и продолжить погоню. Души людей, умерших в воде, оставались в этой ловушке навечно.

Малышка собрала все силы, чтобы отцепить свою ногу от этой проклятой руки, и, наконец, отбросила ее обратно в сторону моста. Затем она с испуганным лицом, совсем лишенным красок, повернулась и побежала.

Народ в деревне в это время мирно спал, было тихо, не было слышно даже лая собак или квохтанья куриц. Малышка добежала до дома аптекаря и начала колотить в дверь, но складывалось впечатление, что все жители деревни уснули мертвым сном, так как не было никакой реакции, и ни один огонек не зажегся в окне. Девочка продолжала стучать в дверь до тех пор, пока ей не ответили некоторое время спустя.

- Кто это?

- Целитель Чжан, целитель Чжан, это Сяо Гу! Пожалуйста, быстрее пойдемте со мной, мой отец умирает! – с тревогой закричала Сяо Гу.

- Ох, Сяо Гу, не волнуйся, дай мне только одеться и собрать вещи. Я быстро, я мигом…

Вскоре показался седой, лысеющий старичок с аптечкой в руках, и тут же бросился к ней.

- Как ты могла выйти ночью! Ты ни с чем не столкнулась по дороге?

- Только что на мосту… Но у меня не было выхода, мой отец внезапно почувствовал себя плохо… - Сяо Гу, держась за одежду целителя и прячась за его спиной, следовала за ним. Тело ее все еще дрожало, и она чуть-чуть прихрамывала. Приблизившись к мосту, она высунула голову, но ни разложившегося тела, ни раздавленного глаза нигде не было видно. Ничего не указывало на то, что произошло здесь еще недавно.

Ее Ба Цзы [2] была редкой, а Инь очень сильной, созвездие, под которым она родилась, приносило беды людям, находящимся рядом с ней. Такая комбинация черт не встречалась сотни лет. Когда она родилась, ее мать умерла от осложнений сразу после родов, а деревню окутал мистический аромат. В то время стояла прекрасная весенняя пора, но цветы в округе завяли в тот миг, когда она родилась. Поэтому ее и назвали Хуа Цянь Гу – «тысяча увядших цветов».

[2] Ба Цзы – один из четырех столпов судьбы; это китайский термин, описывающий четыре компонента (год, месяц, день и час рождения), из которых складывается судьба человека

Ее отец был ученым, который много раз проваливал экзамен. Жизнь у него была не легкой, потому что он растил ее один с самого рождения. К тому же, она привлекала злых духов, которые часто приносили беды всей деревне, и поэтому им пришлось поселиться в деревянной хижине у реки, за ее пределами.

Ее отец однажды пригласил странствующего монаха, чтобы изгнать нечистую силу и изменить судьбу Хуа Цянь Гу, но монах, увидев ее, только покачал головой. Он отдал ей четки, которые сам носил много лет и использовал шкуру восьми черных собак, чтобы изготовить Зачарованную Накидку, которая скроет ее мистический аромат, и злые духи не смогут ее обнаружить. Также он сказал, что она не должна выходить на улицу после захода солнца, и благодаря этому ей удалось дожить до нынешних лет.

Целитель Чжан жалел малышку, чья жизнь была наполнена страхом и страданиями. Он особенно заботился о них с отцом. Он был целителем, чьи руки спасли жизнь многим людям. Из-за его работы, связанной с жизнью и смертью, у него была тяжелая энергетика, поэтому даже злые духи старались его не провоцировать. Целитель Чжан держал за руку Хуа Цянь Гу всю дорогу до хижины, и никаких неприятностей не возникло у них на пути.

Ученый Хуа был очень болен. Прожив эти годы с Хуа Цянь Гу, он не мог избежать побочных эффектов, связанных с повышенным вниманием злых духов к этой семье. Ему не было и сорока, но выглядел он на 50-60 лет. Осмотрев его, целитель Чжан продолжал качать головой, сомневаясь, что отец Цянь Гу сможет пережить эту ночь.

Хуа Цянь Гу бегала без остановки, кипятя воду, готовя лекарства, вытирая пот со лба отца. Она боялась присесть и отдохнуть, очевидно, догадываясь, что может скоро произойти, и поэтому испытывая жгучий страх. В этом мире отец был ее единственной семьей.

Ученый Хуа, чувствуя, что не доживет до утра, беспокоился только о том, что будет с Хуа Цянь Гу, когда он умрет. Целитель Чжан успокаивал его и обещал позаботиться о Хуа Цянь Гу после его смерти, но ученый Хуа не хотел его беспокоить, и к тому же боялся, что тот не сможет присматривать за ней вечно. Поэтому он сказал Хуа Цянь Гу отправиться к горе Мао, чтобы обучаться магическим искусствам. Только достигнув успеха в этом учении, она могла бы не бояться злых духов.

Хуа Цянь Гу крепко держала руку отца, которая становилась все холоднее и холоднее, и чувствовала опустошение. Ее отец ушел, она осталась одна в этом мире. В чем теперь смысл ее жизни? Она заставила себя не плакать, с самого детства, единственное, в чем ее отец был суров, это в том, что он не позволял ей плакать. Она знала, что стоит ей заплакать, и начнут происходить странные вещи, поэтому ее отец  желал, чтобы она была самостоятельной и сильной.

Целитель Чжан занялся раной на ее ноге, вытер запекшуюся кровь, посыпал чуть-чуть золы, нанес крем из животного жира, и перевязал ее. К счастью, ранение было легким, на ее кожу попало лишь небольшое количество трупного яда,.

На следующий день целитель Чжан и несколько жителей деревни помогли организовать Хуа Цянь Гу похороны ее отца. Целитель Чжан считал, что она слишком юна, чтобы путешествовать одной, и хотел взять ее к себе, по крайней мере до тех пор, пока не заживет ее нога. Однако, она решила уйти как можно скорее, последовав желанию отца, и отправиться на гору Мао. Целитель не смог ее переубедить, помог ей продать некоторые ценности из дома и сам дал ей денег в дорогу.

Когда наступила темнота, Хуа Цянь Гу, одев Зачарованную Накидку, лежала с широко открытыми глазами на деревянных досках в пустой хижине и слушала, как завывает ветер за окном. Ее голова была заполнена горькими мыслями о своем будущем, избавиться от смятения было слишком нелегко.

Рано утром на следующий день она попрощалась с местными жителями, и начала свой путь к горе Мао.

Глава 2 - В очереди с редиской

После двух месяцев изнурительного путешествия Хуа Цяньгу достигла подножия горы Мао. Хорошенько выспавшись ночью, она начала подъем на гору. Однако, как бы она ни старалась, путь вверх давался ей нелегко. Очевидно, гора находилась прямо перед ней, но сделав множество кругов, она постоянно возвращалась на одно и то же место.

Возможно ли, что она снова наткнулась на призрачный барьер? Она плохо ориентировалась на местности, и как бы подробно люди ни указывали ей дорогу, или ни рисовали карту, в конце концов, она все равно заблудилась. Поскольку она не могла путешествовать ночью, а днем обычно натыкалась на призрачные барьеры, ей потребовалось столько времени, чтобы добраться до горы Мао.

Она уже несколько дней ходила вокруг этой горы. Ее вершина маячила прямо перед ее глазами, но она не могла найти способ добраться туда, как бы сильно ни старалась.

Ух, боги, духи, где вы все прячетесь? Хуа Цяньгу посмотрела на небо, которое только что было солнечным и вдруг потемнело. Когда она вытянула руку вперёд, пошел мелкий дождь. Окруженная деревьями, она больше не могла сказать, в какой стороне находится север.

Хуа Цяньгу носила синюю мантию ее отца, перешитую под ее рост, на голове - бамбуковую шляпу. Издалека она напоминала мальчика с ее неразлучной накидкой из шкуры собак, накинутой на плечи, с собранными в пучок волосами и старым серпом, висящим у бедра. В левой руке она несла маленький тряпичный сверток, а правой держалась за трость, только что вырезанную из ветки дерева.

Дождь становился все сильнее, и грязь на земле обволакивала ноги, затрудняя ходьбу. Так не годится, подумала она, и укрылась от дождя под большим деревом. Обычно она путешествовала днем, а ночью старалась найти храм, фермерский дом или хотя бы уголок в конюшне для отдыха. Оказавшись в дикой местности, ей приходилось искать заброшенные храмы или забираться спать на дерево.

Хотя она несколько раз видела призраков и подвергалась их давлению во время сна, к счастью, ей помогала бусина Будды и некоторые средства защиты, которые она попросила в храме, так что пока ничего серьезного не произошло. Также она верила, что душа ее отца теперь безмолвно охраняет ее. Но призраки, с которыми она сталкивалась в последнее время, становились все более и более могущественными; призраки из ее маленькой горной деревушки не могли с ними сравниться. К счастью, гора Мао была местом, пропитанным волшебным духом, и, находясь здесь уже несколько дней, ни днем, ни ночью ей не приходилось сталкиваться ни с какими проблемами. Пока она набивала желудок хлебом, ей вспомнились слухи о том, что даосский жрец горы Мао - охотник за духами. Она не знала, правда это или нет, но легенды гласили, что он был очень могущественным. У нее было не так много денег, и она беспокоилась, что не может позволить себе плату за обучение. Интересно, примут ли даосские жрецы по доброте душевной маленькую девочку в ученики?

Когда дождь прекратился, она снова двинулась в путь. В лесу после дождя пахло зеленой листвой и травой, смешанной с землей. Небо начало проясняться, и на придорожных цветах блестели капельки росы. Хуа Цяньгу почувствовала себя очень отдохнувшей, она присела на корточки и, глядя широко раскрытыми глазами, попыталась вспомнить название этого цветка. С юных лет она почти до одержимости любила цветы, однако любой цветок, к которому она прикасалась, мгновенно увядал, превращаясь в пепел, так что она могла только смотреть на них.

Каждый раз, когда она видела цветы, у нее на сердце теплело. Ей так хотелось дотронуться до белых лепестков, коснуться губами бутона! Опустив голову, девочка понюхала его, и ощущение от цветочного аромата тут же привело ее в хорошее настроение.

Она быстро встала и, забыв о скользкой после дождя земле, случайно свалилась со склона на обочину. Сыграл роль рефлекс – и вот она потянулась схватить растения на земле. Острая пилообразная трава порезала ей руку, кровь капнула на землю, и большое пространство цветов вокруг нее мгновенно почернело. Хуа Цяньгу некоторое время непонимающе смотрела на совершенное ею злодеяние.

Хотя здесь было не очень высоко, она была уверена, что поранится, если все-таки свалится в заросли внизу, поэтому попыталась вскарабкаться по ветвям и траве. Земля была очень скользкой, и мягкая почва осыпалась всякий раз, когда она ступала на нее, но Хуа Цяньгу с усилием продолжила подниматься. Внезапно ей показалось, что она наступила на что-то, послужившее ей опорой; оглянувшись, она обнаружила, что это была человеческая берцовая кость. Некоторые кости были также разбросаны в кустах вместе с осевшей почвой.

- Амитабха, Амитабха... - Хуа Цяньгу сочувствовала мертвецу, которого бросили без должного погребения. Возможно, этого человека убили разбойники, а тело бросили на съедение диким зверям. Несмотря на то, что она чувствовала ужас, она все равно медленно заскользила вниз по склону, собрала все кости, которые смогла найти, и завернула их в кусок ткани. Затем она вырыла яму, чтобы захоронить останки, и, вырезав кусок дерева, воткнула в только что засыпанный холмик.

- Как вас зовут? Придется написать, что неизвестно. Что ж... Мои возможности, к сожалению, ограничены. У меня нет гроба, и я могу похоронить вас только в своей одежде. По крайней мере, теперь у вас будет могила, и вы не станете блуждающим призраком. Дух на небесах, пожалуйста, не вините меня за то, что я наступила на ваши кости. Это вышло нечаянно... Кхе-кхе... Этот горячий хлеб - мое вам приношение. Насытившись, вы сможете начать цикл перерождения пораньше...

Хуа Цяньгу вырезала серпом несколько слов на куске деревяшки, затем поклонилась и продолжила свой путь вверх по горе.

Уже темнело, а она все никак не могла найти дорогу. Ей оставалось лишь вернуться в пещеру, где она отдыхала последние два дня. После того, как разожгла костер, Хуа Цяньгу подкрепилась твердой сухой пищей, чувствуя себя разочарованной и обескураженной. Действительно ли на этой горе есть даосский жрец или божества какие? Почему я не могу их найти?! Не могу даже подняться на вершину! Эх...

Загородив вход в пещеру ветвями и большими листьями, она все еще не могла спокойно спать и проснулась, вздрогнув от легкого ветра, колыхавшего траву. Проворочавшись так до середины ночи, она, наконец, задремала, но спустя небольшой промежуток времени вдруг почувствовала, как кто-то вошел и встал рядом с тем местом, где она спала. Это был юноша, одетый как монах-даос.

- Ах, наконец-то я нашла вас! Пожалуйста, даосский жрец, возьмите меня в ученики! - Хуа Цяньгу быстро опустилась на колени.

Молодой человек покачал головой: «Скорее вставай, я здесь специально, чтобы поблагодарить тебя. Если бы не ты, я не знаю, как долго мой дух блуждал бы по этой горе».

Лицо Хуа Цяньгу сразу побледнело: «Вы... так вы тот, кого я днем...»

Молодой человек улыбнулся и кивнул: «Не бойся. Я здесь, чтобы поблагодарить тебя, и я также хочу попросить тебя об одной услуге».

- Услуге? Какой?

- Я хочу, чтобы ты передала сообщение моему Шифу [1], старшему даосскому жрецу Футу.

[1] Шифу - учитель

- Он жрец с горы Мао?

- Нет, я не здешний ученик. Я с горы Лао. Меня зовут Линь Суйи. Месяц назад мой Шифу попросил меня передать несколько вещей старшему даосскому жрецу Цинсю с горы Мао, но меня перехватил демон Чуньцюй Бубай. Он не только украл мои вещи, но и использовал магическую силу, чтобы уничтожить мое духовное тело. Я надеюсь, что ты сможешь отыскать старшего даосского жреца Цинсю, рассказать ему об этом и попросить передать послание моему Шифу. Должно быть, он с нетерпением ждет моего возвращения!

- Ой-ой... - Хуа Цяньгу несколько раз кивнула. - Но как я смогу встретиться со старшим даосским жрецом Цинсю? Я здесь уже столько дней, но до сих пор не могу отыскать путь на гору.

- Ты пришла сюда, чтобы стать ученицей горы Мао? - спросил Линь Суйи.

- Да.

- Ты же девушка, зачем тебе учиться борьбе с демонами? Я никогда не слышал, чтобы гора Мао принимала учениц женского пола.

- Я не хочу ловить никаких демонов. Пока эти твари держатся от меня подальше и не докучают мне, я уже буду благодарна.

- Да, твоя аура действительно странная, но мои навыки культивирования все еще слабы, и я не могу понять, что с ней не так.

- Ты можешь сказать мне, как подняться на гору?

- Это очень трудно. На горе Мао раскидано много магических ловушек, и у тебя нет силы, чтобы обойти их. Не знаю, почему, но в последнее время представители каждой школы ведут себя так, будто собираются столкнуться с могучим врагом. Гора Мао накрыта куполом желтой магии, поэтому я бродил почти месяц, но был не в силах подобраться поближе. Я действительно не знаю, что происходит внутри. Возможно, это связано с вещью, которую мой Шифу попросил меня принести, но Шифу никогда не уточнял, что это. Я не могу помочь тебе найти дорогу на гору.

- Значит, с горы вообще никто не спускался?

- Обычно да, но в последнее время я никого не видел. Я не знаю, что случилось с храмом Девяти Небес Удачи. Вполне возможно, что даосские жрецы прикрывают свое тело защитным полем и улетают на мечах прямо с вершины горы.

- Что же мне тогда делать? - воскликнула Хуа Цяньгу.

- Понятия не имею. Почему бы тебе не пойти на гору Лао и не рассказать моему Шифу о том, что со мной случилось, а заодно попросить его взять тебя в ученицы? У  Шифу мягкое сердце. Если ты будешь умолять его и подкупишь вином и вонючим тофу [2], которое он так любит, он определенно согласится.

[2] соевый творог

- Вот как... Ты такой хороший!

- Ха-ха-ха... Я ленив по натуре и меня частенько наказывали. Соответственно, я и научился не многому. Если бы я занимался чуточку усерднее, может быть, в конечном итоге не принял бы смерть от руки Чуньцюй Бубая.

- Не печалься, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Но я все равно хочу попасть на гору Мао, ведь это было предсмертным желанием моего отца. Неужели нет другого способа сделать это?

- Ох... Я слышал, что недалеко от города Яогэ есть место под названием храм Истлевших Чудес. Согласно легенде, каждый из преемников настоятеля храма Истлевших Чудес владеет тайной техникой. Если ты в состоянии заплатить определенную цену, ты сможешь получить ответ на любой вопрос. Он, конечно, знает, как подняться на гору, тебе лишь нужно встретиться с ним. Оставаться здесь, как безголовая муха, тыкаясь то туда, то сюда - это не выход.

- Правда? Тогда я завтра же отправлюсь в этот храм.

- Хорошо, я очень надеюсь на тебя...

- М-м-м, можешь на меня рассчитывать... - Хуа Цяньгу помахала ему на прощание, вытерев пот со лба. Молодой человек исчез, она глубоко вздохнула, успокаиваясь, и провалилась в сон.

Два дня спустя Хуа Цяньгу стояла на главной улице в центре города Яогэ. Ошеломляющая размерами толпа заполонила дорогу. Кого тут только не было: дворяне и нищие, и каждый держал корзину с редиской. Хуа Цяньгу с любопытством потянула за рукав пожилого мужчину с перекошенным ртом и спросила его, как добраться до храма Истлевших Чудес. Старик бросил на нее удивленный взгляд.

- Пришла к настоятелю храма Истлевших Чудес за ответом? Тогда вставай в очередь за этой толпой.

У Хуа Цяньгу отвисла челюсть: «Так много людей приходят просить настоятеля решить их проблему?»

- Ну конечно! В этом мире у всех есть проблемы. Неужели ты думаешь, что только у тебя возникли затруднения?

- А почему все пришли сюда с редиской?

- Как ты думаешь, легко ли увидеть настоятеля храма Истлевших Чудес? У него круглый год дел невпроворот. Не только за ответ на вопрос, но и за шанс увидеться с ним нужно заплатить. И эта корзина редиски – плата на сегодня. В прошлый раз, например, он потребовал капусту, а недавно вдруг пристрастился к редису, так что весь редис в округе распродали вмиг. Однако найти редиску, которая удовлетворит настоятеля храма Истлевших Чудес, не так-то легко. Поэтому лишь единицы здесь смогут встретиться с ним. Так что даже богачи, скупившие лучшие сорта редиса по всей стране, все еще не в состоянии встретиться с ним и, бывает, уходят несолоно хлебавши.

- Неужели никто не пробовал похитить его или вломиться силой?

- Глупое дитя, неужели ты думаешь, что в храм Истлевших Чудес так легко попасть? Да приди сюда сам император, ему бы пришлось стоять в очереди с корзиной в руках. Я не знаю причины, почему в этом мире, независимо от их статуса, все люди, кажется, опасаются храма Истлевших Чудес.

- Ох! Тогда мне нужно скорее добыть редиску и встать в очередь, верно? - Хуа Цяньгу обернулась и увидела, что народу только прибавилось, впрочем, вереница людей впереди двигалась достаточно быстро.

- Правильно, но вся редиска в этом районе уже распродана, даже домашнюю смели подчистую. Тебе придется пойти в самый большой магазин города, который специализируется на продаже фруктов и овощей, чтобы узнать, осталась ли что-нибудь у них, но оставшаяся редиска, вероятно, не очень хорошая и дорогая. Даже если ты ее купишь, это будет пустой тратой времени.

- В таком случае, на какой ближайшей горе растет дикая редиска?

- Хочешь выкопать редиску сама? Ты еще слишком мала, чтобы бродить по горам в одиночку, тем более, в здешних местах водится много диких животных.

- Не волнуйтесь. Я настолько тощая, что даже тигр на меня не позарится.

- Тогда держи путь на запад, на той горе, может быть, найдется дикая редиска.

- Ох, здорово! Спасибо, дядя! - Хуа Цяньгу сделала два шага и не смогла удержаться, чтобы не обернуться и не спросить его: - Дядя, а о какой проблеме ты хочешь спросить настоятеля храма Истлевших Чудес?

- Я? Я просто хочу спросить, какой ублюдок украл мою единственную корову. Если я узнаю, кто это сделал, пусть не ждет пощады!

Хуа Цяньгу, вытерев выступивший на лбу пот, лишь улыбнулась и пошла прочь. Не проще ли было обратиться к представителю местной власти? Этого настоятеля храма Истлевших Чудес можно пожалеть, занят каждый день. Люди боятся быть знаменитыми, а свиньи боятся быть здоровыми. Эта фраза действительно правильная!

Побродив по западной горе некоторое время, Хуа Цяньгу наконец-то нашла немного дикой редиски и принялась осторожно выкапывать ее. Поскольку этот сорт был дикорастущим, он был маловат размером, но все равно выглядел белым и нежным. Она дважды небрежно обтерла грязь с редиски о штаны и надкусила – мякоть оказалась на удивление хрустящей и сладкой. Самое интересное, что она также откопала маленький корешок женьшеня и попробовала его, думая, что это редис. «Фу, гадость!» - отплевавшись, она отбросила его в сторону.

Потом она помыла оставшуюся редиску в ручье, за неимением корзины завернула ее в кусок ткани, и побежала становиться в очередь. Уже вечерело, так что из всей толпы осталось всего несколько человек.

Хуа Цяньгу заметила женщину в зеленом одеянии, сидящую у входа и одну за другой проверяющую редиску в корзинах людей. Периодически она нетерпеливо взмахивала рукой, показывая, что она не достаточно хороша, и говорила: «Приходите в следующий раз».

Когда настала ее очередь, Хуа Цяньгу так нервничала, что ее ладони вспотели. Она осторожно развернула драгоценный сверток с редиской, чтобы женщина могла ее осмотреть. Но та глянула на нее лишь мельком, а вместо этого долго смотрела на Хуа Цяньгу, а затем что-то прошептала женщине в красном рядом с ней, и та поспешно вбежала внутрь.

- Эта редиска подходит? - робко спросила Хуа Цяньгу. Эта женщина в зеленом выглядела крупнее и выше обычных мужчин, а ее массивные ступни были примерно в два раза больше, чем у малышки Цяньгу. Не красавица и не уродина, просто немного свирепая на вид.

- Почему она такая маленькая? Это редиска или чеснок?

Хуа Цяньгу быстро возразила: «Зато она очень сладкая!»

Женщина в зеленом взяла редиску и откусила кусочек: «Ты выкопала ее сама?»

- Да! С западной стороны горы.

- А ты девочка не промах, додумалась выкопать редиску с места захоронения. А ведь редиска, которая питается кровью и плотью умерших, на вкус действительно хороша. Ты можешь войти!

- Что? - Хуа Цяньгу была потрясена и чуть не вывалила весь редис на землю. На мгновение ее замутило.

Хуа Цяньгу неосознанно сделала шаг вперед, совершенно не замечая убийственного намерения во взглядах тех, кто провожал ее глазами. Сначала она думала, что такое таинственное место, как храм Истлевших Чудес, должно было быть построено в дремучем горном лесу. Но на удивление он расположился не только в центре города, но и радовал глаз великолепными строениями, прекрасными пейзажами скалистых гор, длинными тропинками, усеянными цветами по обеим сторонам, и цветущим прудом с лотосами. Хуа Цяньгу никогда раньше не видела такого красивого места, как это, и не могла не замедлить шаг, любуясь окружающим видом. Женщина, шедшая впереди, слишком торопилась и не обратила внимания, поспевает ли та за ней. К тому времени, как Хуа Цяньгу пришла в себя, она поняла, что потеряла след этой женщины.

- О нет! Это место такое большое, как я смогу найти дорогу? - растерянная Хуа Цяньгу попыталась отыскать свою нерадивую проводницу и продолжила путь. Спустя некоторое время она наткнулась на большую резиденцию с темными комнатами, но не имеющую никаких признаков человеческого присутствия. С некоторой долей опаски и страха она продолжала бродить вокруг, пока не обнаружила покосившуюся башенку наподобие мансарды. Дверь на тамошнем втором этаже была закрыта лишь наполовину, и из-за нее пробивался тусклый свет.

- Кто здесь? Есть тут кто? – покричала она, но ответа так и не последовало.

Хуа Цяньгу медленно вошла внутрь и внезапно почувствовала, как все ее тело будто пронзила молния. Опустив голову, она увидела на полу блестящий огромный узор из пяти элементов и восьми триграмм, на который случайно наступила. Так и стоя одной ногой снаружи и одной ногой внутри, Хуа Цяньгу не решалась войти, но, подумав, что настоятель храма Истлевших Чудес может быть внутри, все-таки сделала шаг вперед.

- Настоятель храма Истлевших Чудес, вы наверху?

Собравшись с духом, она стала осторожно подниматься по лестнице. Старая мансарда уже давно пришла в негодность, и каждая ступенька на ее пути скрипела так, будто могла рухнуть в любой момент.

Наконец подойдя к этой двери, Хуа Цяньгу тихонько спросила: «Здесь есть кто-нибудь?»

По-прежнему никакого ответа. Она внутренне подобралась, рывком открыла дверь и шагнула внутрь. А потом закричала от ужаса, увидев кое-что похуже, чем злобный призрак.

Вся комната была усеяна человеческими языками, свисающими с потолка на красных шелковых нитях.

Глава 3 - Секреты языков

Хуа Цяньгу видела много призраков, но какими бы окровавленными и пугающими они ни были, их появление не могло сравниться с той сценой, что предстала перед ее глазами.

Тысячи человеческих языков всех форм и размеров свисали с потолка на красных нитях. Некоторые из них были темными, другие - светлыми, некоторые – черными и сухими, как давно увядшие цветы, а некоторые имели ярко-красный налет. Кончики языков слегка дрожали, словно отчаянно сопротивляясь, не желая висеть на красных нитях. К горлу Хуа Цяньгу подступила тошнота, и она ощутила, словно по всему ее телу ползают миллионы муравьев. Она поспешно развернулась и побежала, но, наткнувшись на кого-то, испуганно вскрикнула.

Она была так напугана, что ее душа едва не покинула тело; ведь она ведать не ведала, было ли существо перед ней человеком или призраком. Он был одет в большой черный плащ, похожий на крылья летучей мыши со странными темными треугольными узорами на нем. Но больше всего поражала маска, под которой скрывалось его лицо -  чрезвычайно свирепая и зловещая - с выпученными глазами, и длинным языком, пробитым множеством гвоздей.

- О, Амитабха, прошу, не ешь меня, не надо… - Хуа Цяньгу кланялась снова и снова. Она вспомнила, как деревенский старик-сказитель рассказывал историю о восемнадцати уровнях ада. Один из уровней назывался Адом Наказания Языков, где у бедных душ вырывали языки, а местные призраки лакомились ими.

Сам Будда говорил: «Язык, который любит клеветать на людей, грязный рот, говорящий скабрезности, напрасно обвиняющий, сквернословящий и болтающий попусту, попирающий священные писания, попадет в этот ад».

В адском узилище демонический прислужник отрезает человеку язык раскаленным железным крюком или захватывает его железными клещами и медленно вытягивает, вместо того, чтобы вытащить сразу. Затем опять же раскаленным докрасна железным острием прокалывает горло человека, заставляя заключенного терпеть крайние пытки. Грешники, потерявшие способность говорить, терпят вдобавок страшные муки миллионы и миллионы лет. И даже если перевоплощаются, часто остаются безмолвными и немыми.

У-у-у... Неужели я попала в Ад Наказания Языков?

- Зачем мне тебя есть?

Внезапно она услышала резкий странный голос, не похожий на человеческий. Хуа Цяньгу осела на пол, с ног до головы покрывшись мурашками. Она увидела, как этот то ли человек, то  ли демон склонил голову и приблизился к ее шее, а затем глубоко вздохнул, и из его горла вырвался хрюкающий звук, как будто он почувствовал запах чего-то очень вкусного.

- Я не вкусная! Я грязная и вонючая, пожалуйста, не ешьте меня! Я уже несколько дней не мылась!

Хуа Цяньгу отклонилась в сторону и попыталась улизнуть, но он преградил ей путь.

- Ты прорвалась через магическую ловушку и открыла самый большой секрет храма Истлевших Чудес, как ты думаешь, сможешь ты легко уйти?

Хуа Цяньгу хотелось плакать. Ей просто не повезло - кто в здравом уме вообще бы захотел увидеть ужасающую сцену с подвешенными человеческими языками! Она сделала два шага назад, и когда тусклый солнечный свет упал на стены, она посмотрела вниз и увидела тень человека перед собой. Слава Богу, слава Богу, это не призрак, не призрак.

- Я не это имела в виду. Обещаю, что ничего не скажу. Я очень забывчива, я все забуду, как только выйду отсюда! Вы должны мне поверить!

- О? Почему я должен тебе верить? Что ты можешь мне предложить, чтобы я тебе поверил?

- Я… я… я обещаю! Если я нарушу свое обещание, умереть мне страшной смертью!

Человек, стоявший перед ней, внезапно достал нож и приблизил к ее лицу.

- Ай! Вы хотите убить меня, чтобы заставить замолчать свидетеля?

- Оставь после себя каплю своей крови.

- А? Оставить что?

- Оставь после себя каплю своей крови.

- Всего одну каплю? Проще простого, - Хуа Цяньгу стиснула зубы, решительно уколола указательный палец и выдавила каплю крови. Она упала во что-то блестящее, что он держал.

- Теперь я могу уйти, верно? – над головой у нее висели человеческие языки, перед ней возвышался страшный незнакомец, всё это было слишком ужасно.

- Разве ты пришла сюда не для того, чтобы что-то спросить? Ты ничего не спросила, но уже хочешь уйти?

Хуа Цяньгу была ошеломлена: «Вы настоятель храма Истлевших Чудес?»

- Да!

Хуа Цяньгу никогда не думала, что легендарный настоятель храма Истлевших Чудес будет выглядеть так, но испуг чуть-чуть отпустил ее.

Внезапно почувствовав любопытство, она не удержалась и спросила: «Это вы любите редиску?» Человек сухо кашлянул два раза, и Хуа Цяньгу почувствовала, что под маской он смеется.

- Это то, о чем ты хотела меня спросить?

- Нет-нет, есть кое-что поважнее. Мне нужно подняться на гору Мао, чтобы обучаться у тамошнего учителя, но я не сумела отыскать путь. Знаете ли вы способ сделать это?

Настоятель храма Истлевших Чудес на мгновение задумался.

- Мне нужно заплатить за ответ? Хотите еще крови? У меня ее много! - Хуа Цяньгу мужественно закатала рукава.

- Всё очень просто, не нужно платить кровью. Тебе нужно лишь сказать мне, когда и где ты родилась, чем больше подробностей, тем лучше.

Хуа Цяньгу недоуменно нахмурилась: неужели он проверяет ее происхождение? Он ведь не собирается использовать на ней колдовство, верно? Дать ему знать - это нормально? В конце концов, она решила ответить честно.

Выслушав ее, настоятель храма Истлевших Чудес кивнул и вложил ей в руки ожерелье с кулоном, прозрачным, как роса. Хуа Цяньгу внимательнее рассмотрела блестящий камешек, напоминающий слезинку. Внутри кулона, похожего на закрытый цветок, мелькнуло ярко-красное пятнышко. Неужели это та самая капля крови, от которой она только что отказалась?

- Это?..

- Это Капля Небесной Влаги, сделанная из слез Феникса. Если ты ее наденешь, то сможешь подняться на гору Мао.

- Действительно? Неужели все так просто? Как хорошо! Спасибо!

- Не надо меня благодарить, так и должно быть. В этом мире ничего не достается бесплатно. Редиска - плата за то, что ты меня увидела. Если ты хочешь что-то узнать у меня, будь то информация или способ решить проблему, ты должна заплатить цену в зависимости от ее ценности. Ты заплатила мне, я дал тебе ответ, разве это не справедливо?

- М-м-м, значит ли это, что я могу спрашивать все, что захочу? Тогда скажите мне, смогу ли я найти наставника, который примет меня в ученики, и как долго я буду жить?

- Я не гадалка, твое будущее в твоих руках. Я не так всемогущ, как обо мне говорят. Я знаю только то, что происходило во времена каждой из династий, а также бесчисленные вещи, погребенные пылью времени, но я не в состоянии понять, что на уме у людей.

- О... но откуда вы так много знаете?

- Ты видишь висящие здесь языки? - настоятель храма Истлевших Чудес указал вверх, и Хуа Цяньгу тут же склонила голову, боясь поднять глаза.

- Мое любимое занятие - собирать чужие языки.

Хуа Цяньгу побледнела.

- Некоторые были принесены сюда моими предшественниками, некоторые недавно добыл я. Они принадлежат как мужчинам, так и женщинам и детям, даже императорам и нищим... Какие тебе больше нравятся?

Хуа Цяньгу закусила губу и покачала головой.

- А ты знаешь? В этом мире есть тысячи и тысячи существ, летающих в небе или бегающих по земле, нет ни одного без языка. Тем не менее, самая важная причина существования языка - это не способность ощущать вкус, а способность говорить.

- Все, что ты желаешь знать, тебе скажут языки. Чем больше языков ты соберешь, тем больше узнаешь. Иначе как храм Истлевших Чудес мог бы знать всё обо всём и обо всех, и иметь самую большую, самую секретную разведывательную сеть в мире? Дело в том, что мы собираем языки отовсюду.

- Эти языки могут говорить? - Хуа Цяньгу задрожала.

- Конечно, эти языки даже петь могут. Иди сюда, я скажу этому языку, чтобы он спел для тебя…

Хуа Цяньгу увидела, что язык начал двигаться, и в тревоге отступила назад.

- Не надо, не надо!

- Эти языки очень послушны, но всё же за ними необходим уход: иногда их нужно поливать и дать подпитаться солнечным светом, - голос настоятеля храма Истлевших Чудес смягчился, как будто он с любовью говорил о своих детях.

Хуа Цяньгу нервно сглотнула.

- Они знают ответ на любой вопрос?

- Если речь о том, что они видели или испытали при жизни, они дадут ответ. Если они затрудняются ответить, они обсудят вопрос между собой, чтобы найти лучший ответ.

Хуа Цяньгу не могла представить себе тысячи и тысячи языков, говорящих друг с другом, это было слишком ужасно.

- Где вы нашли столько языков?

- Некоторые были вырезаны у мертвых людей, некоторые принадлежали людям, которые приходили в храм Истлевших Чудес, чтобы что-то спросить, и платой за ответ был их язык. Когда они находятся на пороге смерти, кто-то из храма Истлевших Чудес появляется прежде, чем они сделают свой последний вздох, чтобы отрезать им язык.

- Но ведь это очень больно? Почему бы не подождать, пока они не умрут?

- Есть разница между языками живых и мертвых. Языку мертвеца ты можешь задать только один вопрос, он ответит раз и засохнет. Языки, отрезанные у живых людей, пока ты старательно поливаешь их водой, могут пролить свет на многие вещи. Конечно, каждый раз можно задать только один вопрос: после того как языки скажут все, что знают, они истлеют. Посмотри на эти языки, некоторые еще свежие – их только что отрезали, другие - темные – использовались часто, и их время подходит к концу.

- Это, это... - Хуа Цяньгу не знала, хотела ли она сказать, что это звучит ужасно или удивительно.

- А ты знаешь, почему все в мире боятся храма Истлевших Чудес?

- По…почему?

- Потому что они боятся, что храм Истлевших Чудес отрезал языки близким им людям или людям, которые знали их секреты. Вот почему в течение долгого времени в королевском дворце и на территории разных школ отрезают языки, прежде чем хоронить мертвых, или прибивают их гвоздями, чтобы те не были в состоянии поведать ни единой тайны.

- Но вы можете схватить человека, который еще жив и знает секреты, и отрезать ему язык.

- Проблема в том, что так ты не будешь уверен в полученной информации. Языки живых людей обладают собственной волей, и с ними труднее иметь дело, чем с языками мертвых. Вот почему необходимо составить контракт, и человек должен добровольно отдать свой язык храму Истлевших Чудес перед смертью.

- Какой ужас... Слава Всевышнему… - ведь иначе храм Истлевших Чудес точно отрезал бы языки всем подряд.

- Будь хорошей девочкой, высунь язык, - внезапно сказал настоятель храма Истлевших Чудес, и его голос заставил девочку покрыться холодным потом.

- А зачем? - Хуа Цяньгу высунула язык, но быстро убрала его, опасаясь, что его могут отрезать.

- Ох, цвет совсем недурен. Не желаешь ли ты заключить контракт с храмом Истлевших Чудес? Тогда я отвечу на любой твой вопрос.

- Никогда! - Хуа Цяньгу немедленно отказалась.

- Может быть, когда-нибудь тебе придётся умолять меня.

- Никогда! Кто захочет, чтобы ему отрезали язык! У каждого есть и всегда будут свои секреты. Вы не бог и не можете знать всего, иначе бы спокойно повелевали судьбами людей.

- Ха-ха, малышка, ты такая милая, но твой язычок еще симпатичнее.

Хуа Цяньгу прикрыла рот рукой, спрятав свой драгоценный язык.

- Но… - настоятель храма Истлевших Чудес внезапно наклонился и, глядя на девочку в половину меньше его ростом, загадочно улыбнулся и тихонько прошептал ей на ухо: - Если мой язык коснется чужого языка, язык этого человека будет под моим контролем в течение времени, за которое сгорает ароматическая палочка.

Хуа Цяньгу почувствовала, как по всему телу побежали мурашки, и сделала два шага назад: «Почему я должна позволить вашему языку касаться моего? Теперь я могу уйти? Мне нужно подняться на гору Мао, чтобы найти учителя».

- Конечно, но ты всегда можешь сюда вернуться! – с долей цинизма бросил настоятель храма Истлевших Чудес, сделав руками приглашающий жест.

Хуа Цяньгу не осмелилась оглянуться на комнату с человеческими языками, висящими повсюду, и быстро выбежала наружу. Она сделала два шага, прежде чем  вернулась, вспомнив, что не знает, как отсюда выбраться.

- Прощу прощения, но как мне найти дорогу назад?

- Всегда сворачивай налево, и через несколько развилок наткнешься на выход.

- Ох, спасибо.

- Хорошо, я неохотно приму это «спасибо» в качестве платы за то, что ты спросила дорогу.

Хуа Цяньгу потеряла дар речи. Ну что за расчетливый человек!

Настоятель храма Истлевших Чудес стоял у перил, наблюдая, как исчезает маленькая детская фигурка. Он достал редиску и откусил от нее. Действительно очень сладкая!

Рука, державшая редиску, была тонкой и белой, как нефрит.

Глава 4 - Лабиринт Семи Звезд

Восхождение на гору Мао во второй раз далось Хуа Цяньгу намного быстрее, чем раньше. Проходя мимо могилы Линь Суйи, она показала ему Каплю Небесной Влаги на своей груди.

- Ха-ха... теперь я могу подняться на гору Мао. Я немедленно сообщу твоему Шифу, чтобы он отправил твои кости домой, и ты сможешь упокоиться с миром.

Когда она уже собиралась уходить, вдруг услышала чей-то крик, похожий на призрачный вой. Она отступила на два шага: «Линь Суйи, не пугай меня!»

Снова внимательно прислушавшись, Хуа Цяньгу показалось, что звуки исходили из глубины леса. Как она могла столкнуться с призраками средь бела дня? Это же гора Мао!

Внешний мир действительно отличается от ее деревни, здесь на каждом шагу подстерегает какая-нибудь опасность. Она поспешила обойти голос стороной, но после долгой ходьбы он всё ещё звучал поблизости. Похоже, она кружила вокруг него, сама не замечая. Хуа Цяньгу огляделась, сокрушенно вздохнув. Она принесла с собой Каплю Небесной Влаги, так почему вновь натолкнулась на призрачный барьер? Разве эта штука не может разрушить его чары? Она собралась с духом и пошла на этот голос, сетуя про себя: «Почему мне так не повезло, и я обречена быть слопанной каким-то демоном, да еще и вдали от дома?»

Подойдя ближе, Хуа Цяньгу увидел мальчика лет четырнадцати-пятнадцати, висящего вниз головой на дереве. Она растерялась: может быть, в наши дни призраки любят спать вверх ногами? Не смея подойти близко, она издалека наблюдала, что будет дальше. Чтобы успокоить свое сердце, которое билось как барабан, она принялась уговаривать себя: по сравнению с призраками, которых она видела раньше, этот выглядит вполне нормальным и совсем не ужасным. Что, если он такой же добросердечный призрак, как Линь Суйи, которому нужна помощь?

Этот «призрак», похоже, обнаружил, что кто-то находится поблизости, поэтому открыл глаза и громко закричал: «Хэдун, это ты? Скорее помоги мне! Этот вонючий Ван Ба установил вокруг Лабиринт Семи Звезд. Я уж думал, ты никогда не отыщешь меня, провисев здесь, как вяленая рыба, один день и одну ночь под солнцем и дождем! Он по-настоящему разозлил меня! Подожди, когда я его поймаю, я буду сдирать с него кожу по кусочку!»

Поскольку он висел к ней спиной, Хуа Цяньгу не могла ясно видеть лицо этого человека. Но он явно напоминал призрака мужского пола с плохим характером. Он неоднократно говорил, что хочет содрать с кого-то кожу и сделать другие ужасные вещи... Представив эту картину, Хуа Цяньгу боялась пошевелиться.

- Эй! Что ты встал столбом? Скорее опусти меня, чтобы мы могли вместе поймать этого вонючего Ван Ба. Хм, я знаю, что ошибся. Ты все еще в обиде на меня? О великий наставник, я знаю, что мне не следовало так импульсивно бросаться на Ван Ба, попавшись на его уловки. Прошу, поторопись и спусти меня вниз!

Этот «призрак» задергался, раскачиваясь на веревке и обернувшись, увидел Хуа Цяньгу, которая стояла там, одетая как мальчик, и непонимающе смотрела на него.

- Эй! А ты кто? Вот, что я тебе скажу, вонючка Ван Ба, перестань притворяться передо мной! Убей меня, если духу хватит. Если же нет, то выбравшись, я сорву твой черепаший панцирь, вырежу мясо и приготовлю из него суп!

Хуа Цяньгу невинно распахнула свои большие глаза и, наблюдая, как он раскачивается в воздухе, вдруг вспомнила о пауке, который болтался под потолочной балкой у них дома.

Этот «злой дух» долго смотрел на нее, изучая. Хотя от тела человека перед ним исходила таинственная аура, он не был похож на бессмертного, злого духа или демона, решил про себя мальчик. Возможно, это просто проходящий мимо путник. Он облегченно вздохнул, поднял брови и громко приказал: «Эй, парень! А ну, помоги мне спуститься!»

Хуа Цяньгу осторожно шагнула вперед: «Ты призрак или человек?»

Мальчик был раздражен: «Большой господин, я, конечно же, человек! Скорее, опусти меня!»

Хуа Цяньгу медленно сделала два шага вперед, затем прищурилась, пытаясь рассмотреть его тень, но на земле виднелась лишь тень большого дерева, и ничего не было видно.

- Отродье, почему ты трясешься, как девчонка? Если ты не подойдешь, я убью всю твою семью!

Хуа Цяньгу рассердилась, повернулась и пошла прочь. Ха, какая разница, человек ты или призрак, висящий на дереве, ты все равно ничего мне не сделаешь.

- Эй! Эй! - мальчик встревожился, мало ли, сколько еще ему придется ждать, пока кто-нибудь не появится в лесу. Он не мог не смягчить свой голос: Не уходи! Помоги мне!

Это заставило Хуа Цяньгу остановиться и, уперев руки в бока, серьезно посмотреть на него. Вот так бы сразу, просить о помощи следовало именно так, хе-хе.

Юноша стиснул зубы, подумав про себя, что покажет этому сорванцу, где раки зимуют, как только освободится. Хуа Цяньгу вернулась и медленно обошла вокруг него несколько раз.

Мальчик зло выругался: «Может, поторопишься?»

Хуа Цяньгу посмотрела на его сердитое лицо и хотела рассмеяться, но не удержалась и ткнула в его лицо пальцами. Кожа была теплой на ощупь, это определенно человек. Юноша был в ярости, раздраженный тем, что не может откусить ей пальцы. Этот ребенок осмелился быть таким неуважительным! Хуа Цяньгу быстро вскарабкалась на дерево, посмотрела на узел веревки и забеспокоилась.

- Поторопись и освободи меня!

- Я думаю, как мне поступить, кажется, этот узел будет трудно развязать.

- Ты что, идиот? Разве у тебя нет серпа?

- Ох, точно! - Хуа Цяньгу достала серп и перерезала веревку.

- Ай! - мальчик кулем упал вниз, распластавшись на земле и что-то бормоча себе под нос.

- Ты в порядке?

- Проклятье! Почему ты меня не предупредил? И по-хорошему ты должен был сначала развязать мне руки! - мальчик неловко поднялся с грязной земли, и стало заметно, что его голова расположена под неправильным углом. О небо, его голова ударилась о землю первой, и он вывихнул себе шею!

- Не двигайся! - Хуа Цяньгу подошла и схватилась за его голову.

- Ай! Не надо!

Он даже не успел договорить, как раздался треск. Его голова резко повернулась в другую сторону. Он точно погиб, ему свернули шею. Его высокородная жизнь оборвалась в руках маленького деревенщины. Хэдун! Отец-император! Вы должны отомстить за меня!

- Попробуй повернуть голову, посмотри, не стало ли лучше, - Хуа Цяньгу с торжествующим видом захлопала в ладоши. Она в детстве часто озорничала и, лазая по деревьям, падала. Тогда доктор Чжан лечил её именно так! Хе-хе!

Мальчик попытался пошевелить шеей. Не вышло. Попробовал еще раз. То же самое. Он пнул Хуа Цяньгу в зад.

- С чего бы стало лучше? Моя шея была вывернута влево, а теперь ты вывернул ее вправо!

- Хм, - Хуа Цяньгу всплеснула руками. - Все в порядке, твоя шея выглядит лучше изогнутой вправо, чем влево!

Какая вообще разница? Вспыльчивый юноша готов был задушить ее прямо на месте. Он попытался пройти несколько шагов, склонив голову набок, но, боже мой, он не мог позволить никому увидеть это, иначе его репутация будет погублена!

- Скорее развяжи мне руки!

- О, хорошо, мне перерубить веревку серпом?

- Ай! Не надо! А что, если ты отрубишь мне руки? Болван, режь медленнее!

Хуа Цяньгу, избавившись от веревки, присела на корточки, чтобы отряхнуть грязь с его одеяния. Она никогда не видела такой превосходной и качественной одежды. Вероятно, он был сыном богатого землевладельца! Хуа Цяньгу посмотрела на него снизу вверх, он вел себя по-ребячески и сквернословил, но его благородная стать бросалась в глаза. Он был самым красивым мальчиком, которого она видела, и Хуа Цяньгу во все глаза смотрела на него.

- Почему ты висел на дереве?

- Не лезь не в свое дело!

- Ну ладно, береги себя. Мне надо идти, до встречи! - Хуа Цяньгу попрощалась, собираясь как можно скорее подняться на гору.

- Эй! Эй! Куда ты идешь? - юноша, прихрамывая, последовал за ней, чтобы не отстать. - Ты спас меня, скажи, чего хочешь в награду? Золото и серебро, красавицу, официальную должность – выбирай, что хочешь!

Хуа Цяньгу продолжала идти, качая головой: «Не нужно, я пришла бы на выручку любому».

- Нет, я не люблю быть в долгу у людей. Если ты в беде и нуждаешься в помощи, ты можешь просто сказать мне, - мальчик встал перед ней и заблокировал ей путь.

- Не нужно делать из мухи слона... - Хуа Цяньгу молча смотрела на его упрямое лицо, не зная, что сказать. -  Хорошо, позволь мне спросить тебя кое о чем. Я слышала, что ты упомянул о каком-то Ван Ба, возможно, ты имеешь некоторое представление о культивировании. Ты знаешь даосских жрецов на горе Мао? Могут ли они бороться со злыми духами? Могут ли они летать по воздуху, как божества?

- Ты хочешь подняться на гору Мао? – мальчик удивленно покосился на нее.

- Да, я хочу найти учителя.

- Такой маленький ребенок, как ты, хочет найти учителя?

- Да.

- А рекомендации у тебя есть?

- Что за извращение? [1]

[1] она неправильно поняла его, потому что слово引荐 (yǐnjiàn / рекомендация) и  淫贱 (yínjiàn / развратный и подлый) произносятся почти одинаково, только тона различаются

-  Я имел в виду рекомендательное письмо! Рекомендательное письмо, болван! Прямо сейчас, когда демоны свирепствуют, ты думаешь, что любой, кто хочет стать учеником культиватора, может стать им? Нужны не только деньги, но и рекомендательное письмо!

- А что такое рекомендательное письмо? Для чего оно?

- Это оценка твоей способности совершенствоваться кем-то, кто хорошо известен в мире культивирования. Там объясняются причины твоего желания пойти в ученики… В общем, и здесь не обойтись без связей, - мальчик попытался вспомнить всё, о чём рассказывал ему учитель.

- Разве это необходимо?

- Конечно, с рекомендацией  ты сможешь есть и спать в даосской школе, изучать боевые искусства и культивировать бессмертие. Если бы они принимали всех без разбора, то нищим на улицах не нужно было бы просить милостыню, они просто приходили бы сюда в поисках учителя.

- У меня с собой тридцать серебряных монет, я не нищий.

- Ты смеешь говорить, что ты не нищий с такими деньгами? Разве клочок моих волос не раздавит тебя насмерть?

- А!? Но я никого не знаю, где мне взять рекомендательное письмо?

- Рекомендательное письмо? Легко. Умоляй меня. Если ты будешь умолять меня, я, так уж и быть, напишу его.

- Ты? Ты выдающийся человек, достигший просветления? - Хуа Цяньгу указала на его кривую шею и громко рассмеялась.

Лицо мальчика посерело: «Хм, тебе лучше поверить мне. Мой Шифу Ло Хэдун очень знаменит. Не найдется человека, который не знает о нем. Если он даст тебе рекомендацию, вход на гору Мао тебе гарантирован, и ты сможешь стать учеником даосского монаха Цинсю и получишь подвеску-колокольчик».

- Ах! Действительно? - Хуа Цяньгу радостно схватила его за руку и покачала ею из стороны в сторону. – А что такое подвеска-колокольчик?

- Ох, это... Бывают подвески с колокольчиками, цветочные подвески, нефритовые подвески, подвески с перьями... и разные другие. Они показывают твой уровень культивации, бывают разных цветов и носятся на бедре. Взглянув на такой атрибут, знающий человек по цвету и виду поймет, на каком уровне культивирования ты находишься, твой уровень силы, ранг, какой из пяти элементов тебе подчиняется, и так далее… Я не могу вспомнить всего. Во всяком случае, на горе Мао есть много даосских жрецов, и неизвестно, кто из них станет твоим учителем и дарует тебе колокольчик.

- Как все сложно! Почему есть так много вещей, на которые нужно обращать внимание, чтобы стать даосским монахом? Я лишь хочу найти тихое место для учебы, и не важно, кто станет моим учителем.

- Тебе должно быть не все равно. Горы Ванву, Вэй Юй, Коцан, Куньлунь, Тянь, Удан, Цинчэн, Лунху, Циюн, гора Мао, гора Лао, Тайбай... есть также пик Хай Юйчжоу, остров Пэнлай, гора Чан Лю - все эти знаменитые места известны наличием сотен больших и тысяч маленьких школ, где культивируют бессмертие. Их слишком много, чтобы сосчитать. Неудивительно, что они тайно соревнуются друг с другом за лучшее положение. Гора Мао известна тем, что помогает слабым и добра к людям, ее ученики учатся недолго, а затем спускаются с горы, чтобы бороться с демонами и злыми духами, вот почему ее хвалят и хорошо знают. Но если судить по мощи, они не входят даже в первую десятку сильнейших.

- А? - Хуа Цяньгу была ошеломлена, а мальчик явно получал удовольствие, показывая, как много он знает.

- Не сомневайся, я побывал во многих местах, о которых только что говорил! Я даже побывал на вершине горы Мао, даосский священник Цинсю - хороший друг моего учителя. В прошлом году я сопровождал своего учителя и видел его. Он добрый и мягкий старик, гораздо лучше, чем те чванливые старикашки с пяти Священных Пиков.

- А из какой ты школы?

- Я? - мальчик почесал в затылке. Его учителя пригласил откуда-то его Владыка-отец, тот не принадлежал ни к какой конкретной школе, но, кажется, был родом с горы Тайбай. С таким же успехом он мог бы основать свою собственную школу. - Я принадлежу к непобедимой школе Тайбай, мой учитель – глава школы, а я – его заместитель. Хочешь присоединиться к нам и стать моим учеником? – юноша решил ковать железо, пока горячо, и завербовать своего первого последователя.

- Нет, я хочу стать даосским монахом на горе Мао. Не мог бы ты попросить своего учителя написать мне рекомендательное письмо?

- Хорошо, хорошо. Благородный человек держит свои обещания, если я сказал, что помогу тебе, так и сделаю!

- А где твой учитель? Почему ты висел вниз головой на дереве один?

- Не напоминай мне! Мы с моим учителем сражались здесь с демонами. Это моя вина, я был импульсивен и, погнавшись за демоном-черепахой, попал в его ловушку. Иначе он никогда не смог бы победить меня. Не волнуйся, мой учитель очень силен, он скоро будет здесь! Я попрошу его написать тебе рекомендацию.

- Ах! Большое тебе спасибо! Вот, угощайся! - взволнованная Хуа Цяньгу протянула ему краюху хлеба.

Мальчик посмотрел на черствый хлеб, не желая его есть, но в животе у него заурчало, и он неохотно взял его и откусил.

- Ах да, как тебя зовут?

- Хуа Цяньгу.

- Цяньгу? Какое странное имя! Я Сюань Юаньлан. Поскольку ты спас мне жизнь, помимо рекомендательного письма позволь мне дать тебе этот нефритовый крюк. Если у тебя возникнут проблемы в будущем, ты сможешь обратиться за помощью к местным властям. Увидев это, они будут повиноваться тебе.

- Ого! Какое удивительное волшебство! Даже чиновников может контролировать! Спасибо, братец Лан! Ха-ха-ха! - Хуа Цяньгу взяла нефритовую подвеску, которую Сюань Юаньлан снял со своей шеи, и надела себе, сунув под рубашку рядом с Каплей Небесной Влаги. Интересно, почему в последнее время ей так часто дарят кулоны?

Сюань Юаньлан хмуро посмотрел на нее, неужели этот ребенок совсем того?

- Какой я тебе братец Лан?! Позволь мне говорить открыто: ты ничем не отличаешься от девушки, говоришь робко, и кожа у тебя мягкая. Старайся хорошо учиться, когда попадешь в школу на горе Мао. Не потеряй нефритовый кулон, он может отогнать зло, это древнее сокровище, которое дал мне мой отец.

- Это слишком ценная вещь, мне это не нужно, я верну его тебе! – а она-то думала, что эта штука вроде тех амулетов, которые продают у храмов за несколько монет.

- Ха, у моей семьи их много, не переживай! Ах да, где это мы? Почему мне кажется, что мы вернулись к тому же дереву? Смотри, это не та отметина, где была обрублена веревка?

Сюань Юаньлан огляделся по сторонам, а небо уже начало темнеть.

Раз Хуа Цяньгу смогла войти, он подумал, что лабиринт Семи Звезд разрушен, а если нет, то как она вообще смогла попасть сюда?

Глава 5 - Юность

Эти двое бродили по лесу весь день, как безголовые мухи, но все равно не могли найти выход. Солнце уже село, и вокруг царила мертвая тишина.

Хуа Цяньгу начала бить тревогу: «Не беспокойся обо мне! Направившись на север, можно выбраться из леса. Если ты будешь продолжать ходить со мной вот так, то не сможешь выйти».

Она думала, что из-за ее запаха, который притягивает зло, они попали в ловушку призрачного барьера. Если она отпустит Сюань Юаньлана одного, он сможет выбраться.

- Ты просто болван! Это не ловушка для призраков. Это лабиринт Семи Звезд, созданный вонючкой Ван Ба. Люди снаружи не могут войти, а люди внутри не могут выйти. Этот черепаший демон хотел заморить меня голодом, и чтобы мой Шифу не мог меня найти. Я его ранил, а он не мог приблизиться ко мне, потому что меня защищает сгусток драконьей энергии. Не в силах убить меня, он решил таким способом меня помучить. Как только он попадется мне в руки, посмотришь, как я его накажу.

- Тогда как разрушить заклинание?

- Я тоже не знаю. Кажется, вонючка Ван Ба использовал свой черепаший панцирь, чтобы установить этот лабиринт снаружи. Сосуды на его панцире - это различные массивы из пяти элементов и восьми триграмм, вечно меняющиеся. На самом деле он не так уж и силен. И вообще, как ты сюда попал?

- Я услышала твои вопли, поэтому подошла посмотреть.

- Какие еще вопли? - Сюань Юаньлан щелкнул Хуа Цяньгу по лбу. - Я просто один раз позвал на помощь, чтобы узнать, слышит ли меня мой Шифу.

Хуа Цяньгу невольно попыталась пригладить свои растрепанные волосы. Да, она такая грязная, что действительно похожа на нищенку.

- Настоятель храма Истлевших Чудес дал мне это. Как ты думаешь, это привело меня сюда? - Хуа Цяньгу достала Каплю Небесной Влаги и показала ее Сюань Юаньлану.

Сюань Юаньлан положил кулон на ладонь и почувствовал, как будто держит каплю ледяной слезы. Удивительно, но след крови внутри медленно вращался и шевелился, как живое существо.

- Хотя внутри у него сильная магическая сила, он излучает какую-то чудовищную ауру. Зачем ты пошла к этому настоятелю? Легенда гласит, что он ест языки мертвых. Изворотливый и чудаковатый, он ничем не отличается от настоящего монстра.

- Неправда! Хотя он выглядит немного пугающе, на самом деле он хороший человек. Помогать людям, которые испытывают трудности или хотят знать правду, невзирая на их статус, - дело хорошее. Если бы он не дал мне этот кулон, я бы не смогла взобраться на гору Мао.

- Что за вздор! Тебя послушать, так он щедрый человек, бескорыстно помогающий другим, - Сюань Юаньлан потерял дар речи. Все эти годы он слышал от людей во дворце, что храм Истлевших Чудес, без сомнения, обладает могущественной силой, с которой приходиться считаться, и может принести больше бед, чем любой злой дух или демон.

Сколько жизней было несправедливо отнято во имя императора, сколько интриг плелось, как много правды скрыто - вся история легко переписывалась императором, любая истина могла быть стёрта одним лишь взмахом руки. Однако из-за существования храма Истлевших Чудес ничто не могло быть похоронено в пыли истории. Поэтому, от высокопоставленных чиновников до наложниц, от мелких чиновников до евнухов и дворцовых служанок, если кому-то из них случалось знать какие-то важные секреты, во время похорон Владыка-отец приказывал отрезать им языки.

Он вспомнил, как в детстве плакал, держась за ноги отца и умоляя его не приближаться к телу матушки-императрицы. Но его Владыка-отец лишь сказал: «Тайна называется тайной, потому что она не может быть известна третьему лицу. Лан’эр, запомни: когда ты вырастешь и взойдешь на трон, после моей смерти ты должен будешь отрезать мне язык и сжечь его. Это наставление передается в нашей семье из поколения в поколение, не спрашивай почему».

Сюань Юаньлан не совсем понял, но с того дня решил, что в этой жизни он должен стать честным и прямым человеком, человеком без тайн. Если ему нечего скрывать, то и признаваться не в чем. Тогда ему не будет нужды страшиться, что после его смерти кто-нибудь отрежет ему язык! В том, что нужно держать в секрете, явно нет ничего хорошего. Значит, ему это не нужно!

Хуа Цяньгу совершенно не осознавала, как много мыслей пронеслось в его голове. Она просто забрала Каплю Небесной Влаги обратно и надела себе на шею. «И всё равно  мне кажется, что он неплохой человек и не причинит мне вреда, - пробормотала она. - Иначе зачем бы ему помогать мне?»

- Что ты ему дал?

- А?

- Я спросил, какую цену ты заплатил? Такого человека интересует только выгода.

- Я ничего не заплатила, только назвала ему свое имя и дату рождения.

Сюань Юаньлан нахмурился, почувствовав еще большую тревогу: «В следующий раз не стоит так легко говорить незнакомцу свой день рождения. Если ты встретишься с кем-то, владеющим высшей магией, тебя слишком легко будет убить или контролировать».

- Ох, я запомню, - Хуа Цяньгу потерла живот, она едва могла терпеть голод.

- Во всяком случае, после того, как ты доберешься до горы Мао, быстро избавься от этого кулона. Не надевай его больше, понял?

- Ладно, ладно... - Хуа Цяньгу беспомощно кивнула. Этот парниша действительно привык командовать людьми. - Мы все равно не сможем выбраться сегодня, нам пора сделать привал. Я так голодна!

- Ладно, давай сначала разожжем костер. Я попробую поймать какую-нибудь птицу нам на ужин, а ты сходи в тот подлесок и набери веток.

- Э-э! Там так темно, вдруг меня поджидают призраки? А если они меня съедят… - Хуа Цяньгу колебалась. Больше всего на свете она боялась темноты. Раньше она даже не осмеливалась выходить наружу по ночам.

- Ерунда, призраки не похожи на чудовищ, они не едят людей! Стой спокойно.  Смотри, как ты дрожишь от страха, так совсем не по-мужски!

- А я и не мужчина, - прошептала Хуа Цяньгу, но ей было лень объяснять. Доктор Чжан говорил ей, что, путешествуя одна, она должна быть настороже и переодеться мальчиком будет гораздо безопаснее. Хоть и говорят, что между мужчинами и женщинами не так много различий, но всё же девочки всегда нуждаются в дополнительной заботе окружающих.

Хуа Цяньгу развела огонь, а через некоторое время Сюань Юаньлан принес несколько фазанов. Поскольку последние два года он путешествовал с Ло Хэдуном, и они спали и ели на открытом воздухе, Сюань Юаньлан подрастерял некоторую долю своего высокомерия. «Я покажу тебе свое кулинарное мастерство», - заявил он и ловко очистил фазанов от перьев, опустошил их брюшки, наполнил внутренности специями, которые носил с собой, а потом, завернув в листья дерева, закопал в углях. Хуа Цяньгу, наблюдая со стороны, жадно глотала слюну. За последние два месяца она питалась лишь сухомятиной и уже давно не ела ничего вкусного.

Ночь на горе Мао выдалась тихая. Хуа Цяньгу, зная, что рядом находится другой человек, больше не чувствовала страха, как в прошлом. Раньше она почти не общалась с людьми, а после смерти отца стала еще более одинокой. Но она давно к этому привыкла. С раннего детства у нее не было друзей. Дети из ее деревни прислушивались к предостережениям взрослых и не смели приближаться к ней, боясь навлечь на себя беду. Выросшая в одиночестве, она почти забыла, как общаться с незнакомыми людьми, и следовала лишь одному принципу: пока люди добры ко мне, я буду добра к ним. Тем более, сблизившись с кем-то, она могла причинить им вред, или привязаться, что было еще хуже, ведь рано или поздно она все равно останется одна. Но, глядя на мальчика примерно того же возраста, что и она, она ощущала странное душевное спокойствие.

- Возможно ли, что демон-черепаха прячется где-то и ищет возможность причинить тебе вред?

- Его уровень культивации не так уж высок, ему не хватит умения коснуться даже пряди моих волос. Вот почему он устроил ловушку, чтобы моему учителю пришлось искать меня, а у него появился шанс сбежать.

- Ты каждый день имеешь дело с этими тварями, не боишься? - Хуа Цяньгу не могла представить себя даосским монахом, который борется со злыми духами и походя отлавливает монстров. Желания Хуа Цяньгу были просты: она лишь хотела маленький домик, в котором можно было переночевать, и чтобы ее не беспокоила всякая нечисть.

- Честно говоря, вначале я боялся. С самого детства рядом со мной всегда были люди, которые защищали меня, и мне не нужно было ни о чем беспокоиться. Когда я столкнулся с этими опасными и ужасными ситуациями, я был действительно напуган и не знал, что делать. Сначала я не понимал, зачем ему было выгонять меня? Эти два года его совсем не волновало, как я поживаю, неужели он действительно не беспокоится, что я умру? Но позже я постепенно понял. Даже если внешний мир опасен, он надеялся, что когда я достаточно окрепну, то вернусь. К тому времени я уже ничего не буду бояться!

Хуа Цяньгу наблюдала за его глазами, сверкающими, как звезды, его лицо казалось благородным и властным. В то время она еще не понимала, что такое «аура короля». Много лет спустя, когда она снова встретилась с этой парой глаз, в ее сердце был необъяснимый шок и покорность. Зная, что он мог положиться на свою собственную силу, чтобы удержать весь мир, самым ценным и трогательным для нее по-прежнему оставалась его неизменная ребячливость.

- М-м-м, когда я решила взобраться на гору Мао, тоже надеялась, что когда-нибудь перестану робеть. Мой отец говорил: «Будь человеком без страха, с сердцем, полным уважения. Упорно трудись, чтобы поймать демонов, бросить вызов себе, и в будущем ты станешь честным человеком, который поддерживает небо и землю!»

- Быть человеком без страха и с сердцем, полным уважения? - Сюань Юаньлан кивнул головой, посмотрел на Хуа Цяньгу и твердо сказал: - Когда-нибудь я приду на гору Мао, чтобы найти тебя.

- Ха-ха... Хорошо, может быть, в это время я тоже стану очень могущественной! - никому не известно, что уготовила ему жизнь. Размышляя так, Хуа Цяньгу посмотрела на небо. - Луна так прекрасна! Гора Мао очень высокая, как она может быть такой большой? Как же сильно я хочу есть, еда уже готова?

- Готова! - Сюань Юаньлан вытащил жареного фазана из огня, от которого исходил приятный аромат.

Хуа Цяньгу сглотнула слюну: «Осталось несколько паровых булочек, давай зажарим их и съедим вместе!»

Эти двое поглощали еду, попутно делясь друг с другом историями о призраках, с которыми они столкнулись. Рассказывая о неловких происшествиях, случившихся с ними, они беззаботно  и громко смеялись.

- Я не ожидал, что кто-то так легко будет одержим призраком, ха-ха-ха!

- Ага! В тот раз этот голодный призрак привязался ко мне на три дня и три ночи. Я не могла отогнать его. Я съела почти все, что было у меня дома, съела большой чан с рисом за один раз, и мой желудок чуть не лопнул. Наконец, отец взял шесть или семь кувшинов вина, чтобы напоить меня, и я пила, пока не потеряла сознание. Тогда монах в храме смог избавиться от этого призрака. Из-за случившегося я набрала вес и теперь легко пьянею даже от одного глотка вина. Вдобавок у меня появилась странная особенность – я всегда чувствую сонливость после того, как наемся до отвала. - Хуа Цяньгу зевнула. - Поэтому я никогда не ем до полного насыщения, но этот фазан слишком вкусный…

Разговаривая, она устроилась на камне позади нее, и вдруг заснула с фазаньим крылышком в руке. Еще один кусочек мяса она не успела проглотить, и он торчал у нее изо рта.

Сюань Юаньлан так смеялся, что у него заболел живот. Он присел перед ней на корточки, и, глядя на ее жирный рот, заметил, что она вся светилась от удовольствия после сытной еды.

Он вытащил фазанью ножку у нее изо рта, а затем, не побрезговав, вытер рукавом ее рот и лицо, открыв светлое детское личико.

- Действительно похож на девчонку, - Сюань Юаньлан увидел ее одетой в мужскую одежду и, узнав, что она решила практиковать даосизм на горе Мао, уверился, что она мальчик. Съев крылышко фазана, которое забрал у нее из рук, он прислонился к большому дереву. Испугавшись, что Хуа Цяньгу не сможет спокойно спать, он положил ее голову себе на колени. Глядя на бескрайнее небо и яркую луну, он тоже медленно погрузился в сон.

Ранним утром следующего дня, когда он еще не совсем проснулся, кто-то пинком повалил его на землю.

- Учитель, не кричи. Дай мне еще немного поспать... - Сюань Юаньлан прокатился по земле, схватился за что-то мягкое и продолжил дремать.

Тут его догнал еще один пинок в спину и последовал рев, похожий на удар молнии в солнечный день: «Ах ты, неслух, просыпайся сейчас же!»

Сюань Юаньлан заставил себя открыть глаза и вдруг обнаружил, что обнимает Хуа Цяньгу. Он вскочил в шоке, обернулся и увидел своего учителя, которого искал как сумасшедший последние два дня.

- Ах! Хэдун, наконец-то ты нашел меня! - взволнованно закричал он.

Взметнулась копна светлых волос и ее обладатель собирался отвесить ему еще один пинок, но Сюань Юаньлан ловко увернулся.

- Я много раз говорил тебе, чтобы ты называл меня Шифу! Совершенно никакого уважения! Как же я, Ло Хэдун, согласился принять такого никчемного ученика, как ты? Тебя обвел вокруг пальца обычный демон-черепаха, я потеряю лицо, если другие узнают об этом!

Вдруг он почувствовал, что что-то не так, и пнул ногой какой-то неизвестный предмет.

- Что это?

Сюань Юаньлан бросился защищать Хуа Цяньгу: «Он не я, ты не можешь его бить. Эй, этот парень все еще не проснулся, спит как поросёнок!»

Тело Лю Хэдуна было таким огромным, что даже когда он садился, был в два раза выше Сюань Юаньлана и выглядел как холм. Он поднял веки Хуа Цяньгу и проверил ее пульс: «Ничего серьезного, он просто потерял немного энергии, поэтому ослаб».

Сюань Юаньлан был поражен: «Как это возможно? Прошлой ночью я был здесь всё время, и не заметил ни единого следа злых духов!»

- Дело не во злых духах, а в той штуке у него на шее, - Ло Хэдун указал на Каплю Небесной Влаги.

- Я так и знал, что это дурная вещь, даже кровь человеческую высосала! - Сюань Юаньлан был зол и хотел уничтожить Каплю Небесной Влаги.

- Не надо, не надо! - Ли Хэдун быстро схватил его за руку. - Не ломай ее, это хорошая вещь, она просто высосала немного энергии, но не вызовет смерти. Эй, проснись, проснись!

Хуа Цяньгу почувствовала, что большая рука хлопает ее по лицу, и удивленно открыла глаза. Так хорошо, ах, давно ей не приходилось спать так сладко, как сегодня.

Э-м-м, а что это за существо перед ней? Это призрак?

Хуа Цяньгу увидела перед собой злобное лицо и в шоке отползла в сторону. У Ло Хэдуна были золотистые волосы, лицо заросшее бородой, острые брови, глаза как колокола. Голос его напоминал львиный рык, да и весь его вид был устрашающим. Поэтому многие демоны и призраки до смерти боятся и едва не писаются в штаны всякий раз, когда слышат его имя.

- Не бойся, он мой Шифу, - Сюань Юаньлан приобнял ее. Это тело было таким податливым и хрупким, что ему вдруг захотелось держать этого мальчонку рядом и защищать.

- Шифу, ты знаешь, что похож на Чжун Куя [1]? Не подходи слишком близко, хорошо? Ты его напугаешь. Вчера именно он спас меня, иначе я все еще висел бы на дереве под солнцем и дождем! Подожди и увидишь, когда я поймаю Ван Ба, обязательно сниму с него черепаший панцирь!

[1] божество, чье изображение обычно вывешивают перед входом в дом, чтобы отогнать злых духов

Ло Хэдун бросил что-то на землю.

- Ну, он явно не стал бы ждать, пока ты его поймаешь и уже проделал бы весь путь до Восточного моря.

- О, это же панцирь Ван Ба! - Сюань Юаньлан поднял с земли похожую на большую крышку штуковину и коснулся надписи поверх восьмой диаграммы. – Выходит, ты поймал его?

- Если бы я не поймал его, как смог бы отыскать тебя? Сопляк, в следующий раз, если ты посмеешь быть таким безрассудным, я скормлю тебя монстру. И не упоминай, что ты мой ученик, иначе моё имя заклеймят позором. Напрасно я учил тебя все эти годы!

- Да этот демон-черепаха настоящий счастливчик! Я ведь планировал сам поймать его и отомстить. Живым бы он от меня не ушел! - Сюань Юаньлан держал панцирь и безостановочно колотил по нему.

Ло Хэдун дал ему пинка под зад.

- Ты, проклятый мальчишка, ничему хорошему не учишься, а вот плохому – запросто! С твоим сквернословием и неряшливыми манерами, как ты хочешь, чтобы я привел тебя обратно и показал твоему отцу?!

Ло Хэдун не знал, как еще вразумить своего нерадивого ученика. Он не знал, было ли дело в том, что из него никудышный наставник, или у Сюань Юаньлана нет таланта, потому что всего за два года благородный наследный принц полностью превратился в агрессивного юнца. Когда они вернутся, его царственный отец точно прикажет снести ему голову с плеч!

- Ай-я, в следующий раз я буду внимательнее. Ах да, Шифу, его зовут Хуа Цяньгу. Он хочет отправиться на гору Мао в поисках учителя. Не мог бы ты написать ему рекомендательное письмо и попросить старшего даосского священника Цинсю принять его в качестве своего ученика?

- Верно, верно, - Хуа Цяньгу, слушавшая сбоку, благодарно кивнула головой, глядя на него.

- Черт возьми! Ты что, свинья? Кроме того, что я рисую талисманы, ты когда-нибудь видел, чтобы я написал хоть слово? Я не знаю даже, как написать свое имя, не говоря уже о том, чтобы написать рекомендательное письмо!

Хуа Цяньгу и Сюань Юаньлан переглянулись, не зная, что сказать.

- Что же нам тогда делать?

- Конечно, есть много других способов. Раз он спас тебя, я ему помогу, - он достал из-за пазухи нечто похожее на улитку, дважды постучал и громко крикнул в нее: - Жрец Цинсю! Я, Ло Хэдун, посылаю тебе ученика. Даже если ты не хочешь принять его, выбора у тебя нет. Я был занят в последнее время, я вернусь, чтобы выпить с тобой в следующий раз!

Хуа Цяньгу и Сюань Юаньлан беспомощно закрыли уши ладонями.

- Я записал свой голос в эту звуковую улитку, просто отдай ее монаху Цинсю, он поймет!

- Шифу, это… это…

- О, Боже! Чего ты мнешься? Если есть задница, поторопись пукнуть и говори уже!

Сюань Юаньлан посмотрел на ликующую Хуа Цяньгу, которая держала звуковую улитку: «Раз уж мы уже здесь, почему бы нам сначала не сопроводить его на гору Мао?» Он не знал почему, но ему не хотелось расставаться с Хуа Цяньгу.

- Нет! - Ло Хэдун нахмурился. - Вчера вечером твой отец послал срочное письмо, велев нам скорее возвращаться обратно. В последнее время в мире произошло много странных вещей, может быть, что-то произошло и во дворце! Мы должны немедленно отправиться в путь!

За последние два года он даже не удосужился спросить о нем. Если он так срочно призывает их, должно быть произошло что-то серьезное.

Сюань Юаньлан взял Хуа Цяньгу за руку и сказал: «Мы с Шифу должны немедленно вернуться и не сможем проводить тебя. Будь осторожен в пути! Если что-нибудь случится, просто покажи этот нефрит любому правительственному чиновнику, чтобы он помог, или попроси их передать мне весточку. Ты понял?»

- Хорошо! - Хуа Цяньгу посмотрела на него с глубокой благодарностью. - Можешь быть уверен, я и раньше путешествовала одна [2], ничего не случится!

[2] не удивляйтесь, что Юаньлан до сих не пор понял, что она девочка. В китайском языке можно понять, кто говорит - мужчина или женщина - только из контекста

- Жаль, что ты мальчик… - пробормотал Сюань Юаньлан, опустив голову.

- На самом деле я...

- Иначе я бы на тебе женился! – с усмешкой продолжил Сюань Юаньлан.

Но его шутка напугала Хуа Цяньгу, и следующие слова застряли у нее в горле.

- Почему бы нам не стать назваными братьями? - он никогда не испытывал такого волнения после знакомства с кем-то и сейчас хотел сохранить их связь любым способом.

- Хорошая мысль! Старший брат Лан, - Хуа Цяньгу облегченно улыбнулась. Она не могла удержаться и крепко сжала руку Сюань Юаньлана. Значит ли это, что отныне в этом мире у нее наконец-то появился близкий родственник?

Ло Хэдун слегка нахмурился, но ничего не сказал, просто поторопил его: «Ладно, хватит рассусоливать, нам пора!»

- Ну, Цяньгу, я уверен, что мы еще встретимся!

- Да, обязательно!

Хуа Цяньгу была ошеломлена, наблюдая, как Ло Хэдун вытащил из-за пояса винный бутыль из тыквы и превратил его в очень большой, парящий в воздухе. Он потянул Сюань Юаньлана, чтобы тот сел на него, а затем они взлетели вверх.

Сюань Юаньлан посмотрел вниз на постепенно уменьшающуюся фигурку Хуа Цяньгу, которая усердно махала ему рукой, отчего его сердце мгновенно заболело. Несмотря на то, что они знали друг друга совсем недолго, он чувствовал, что Хуа Цяньгу очень важен для него.

- Как только я закончу свои дела, я отправлюсь на гору Мао, чтобы найти тебя! Дождись меня! - громко крикнул ей Сюань Юаньлан.

- Хорошо! - Хуа Цяньгу наблюдала за ним, исчезающим все дальше и дальше в облаках. Отогнав печаль прочь, она покрепче сжала в руке звуковую улитку, готовая продолжить свое путешествие. Перед ней гора Мао! Скоро она станет даосским монахом! А потом можно будет как братец Лан и его Шифу летать по воздуху!

- Малец, тебе лучше не связываться с ним, иначе для тебя это плохо кончится, - Ло Хэдун давно понял, что Хуа Цяньгу - девушка, но предпочел не говорить этого.

- Почему?

- Он родился под дурной звездой, короче говоря, не видеться с ним будет лучшим выходом.

Сюань Юаньлан посмотрел на облака вокруг себя и сказал: «Мне все равно, я хочу, чтобы мир был в моих руках! И я не побоюсь пойти против неба и земли!»

Ло Хэдун вздрогнул и повернулся, чтобы посмотреть на него. У него отлегло от сердца. Сюань Юаньчан, ты всё-таки не зря отдал мне своего сына на воспитание!

Глава 6 - Даос с горы Мао

Путь вверх по горе проходил слишком гладко, что заставило Хуа Цяньгу насторожиться. Взбираясь все дальше и дальше вверх, она не только не слышала ни звука, но и чувствовала глубокое ощущение смерти, висящее в воздухе. Не было видно ни одного человека или птицы. Зелень на пике Мао отличалась от других мест, она была похожа на чернила на картине, непросохшие и липнущие к рукам, что заставляло чувствовать себя очень неуютно. Она не знала почему, но у нее было смутное предчувствие, что это не то же самое, что ощущение встречи с призраками в прошлом.

Каменные ступени на вершине горы покачивались. Казалось, она может коснуться облаков вокруг, протянув руку, и глядя вниз, не могла разглядеть, что там. Хуа Цяньгу не знала, как долго она шла, но чувствовала себя все более и более испуганной, потому что обнаружила, что эта гора вымерла, и здесь вообще нет признаков жизни.

Почему же так? Неужели все легендарные волшебные страны выглядят похоже?

Наконец она добралась до главного зала храма Девяти Небес Удачи. Было так тихо, что она отчетливо слышала собственное дыхание.

- Здесь кто-нибудь есть? Я пришла сюда, желая стать учеником горы Мао, есть ли здесь кто-нибудь?

Но ответом ей было лишь эхо.

Она обнаружила лишь затухающий в камине огонь, но других признаков присутствия людей не было вообще. Она слышала, что большинство учеников горы Мао любят совершать паломничества, и изредка проводят время, практикуясь на горе. Таким образом, в школе остается не так уж много учеников. Тем не менее, невозможно не иметь даже привратника! Что именно здесь произошло? Может быть, все спустились с горы, чтобы отразить нападение демонов?

У Хуа Цяньгу началась паника. Ей стало казаться, что вся гора Мао источает мрачную и устрашающую ауру.

- Кто-нибудь, отзовитесь!

О нет! Она с таким трудом, наконец, добралась до горы, а здесь никого нет?

Шагая по главному залу, у нее даже не было настроения любоваться великолепным и роскошным убранством. Добравшись до площади храма Девяти Небес Удачи, она обнаружила, что центр широкой площади был искусственно поврежден и образовалась огромная яма, как будто с неба упал огромный метеорит. Не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка, но Хуа Цяньгу так нервничала, что ей стало жарко. Она вытерла пот со лба и почувствовала, что ритм ее дыхания сбивчивый и неровный. Запах крови, который было трудно уловить, прошел через ее нос и распространился по клеткам мозга. Не смей подходить ближе, говорило ей подсознание, здесь случилось что-то плохое.  Но она все-таки сделала маленький шажок, чтобы чуть-чуть приблизиться к яме. Кровавая волна жара накатила и быстро окутала ее. Хуа Цяньгу издала вопль крайнего ужаса и опустилась на колени, закрыв лицо руками.

Ее глазам открылась картина настоящей бойни!

Она видела много кровавых и ужасных сцен прежде, но ничего подобного этому аду на земле! Яма была заполнена сотнями мертвых тел, погибшие - старые и молодые - были одеты в даосские одежды. У тел отсутствовали руки, ноги, кишки, глаза, пальцы, и всё вокруг было залито кровью. Однако, не было заметно никаких признаков борьбы, эти люди были убиты одним ударом, полностью и молниеносно уничтожены.

Пока ее рвало, она попыталась отползти немного в сторону. Внезапно она услышала слабый звук. Он был тихим, но четким. Неужели есть выжившие? Заставив себя обернуться и посмотреть на груду трупов, она увидела старика с белой бородой и седыми волосами. Его руки были отрублены, а большая дыра в центре груди зияла пустотой - у него вырвали сердце и легкие. Удивительно, но она смогла услышать слабый стон, исходивший от него.

Хуа Цяньгу долго не раздумывала, сразу же соскользнув в глубокую яму с кучей трупов внутри. Ее руки коснулись плоти и окровавленной тканевой жидкости, отчего ее снова чуть не вырвало. Но она все равно отчаянно пыталась вскарабкаться поближе к старику.

- Дедушка... вы… Вы в порядке? - Хуа Цяньгу никогда не видела такой трагедии, в носу у нее защипало. Отчаянно сдерживая себя, она не решалась прикоснуться к его хрупкому телу, боясь, что он испустит дух от малейшего прикосновения.

Что же ей теперь делать? Что же делать? Кто может сказать ей, как поступить?

Старик крепко зажмурился. Его лишили глаз, и у него из-под век текли кровавые слезы. Тем не менее, его лицо сохранило свою нежную улыбку, не выказывая никаких признаков боли.

- Маленькая благодетельница, кто ты?

Задрожав, Хуа Цяньгу ответила: «Я... Меня зовут Хуа Цяньгу. Я родилась под дурной звездой и всегда привлекала злых духов. Я хотела попасть на гору Мао, чтобы попросить монаха Цинсю стать моим учителем, но теперь... Скажите, что случилось с этим местом?»

- Я и есть Цинсю, но моя мягкотелость привела к уничтожению всей Маошань [1]. Теперь… Боюсь, я не смогу принять маленькую благодетельницу…

[1] «шань» означает гора

- Даос Цинсю, пожалуйста, не говорите так! Как это случилось? В школе произошел какой-то внутренний конфликт? Или на вас напали демоны? Кто мог быть таким жестоким и погубить столько людей! Я... Что я могу для вас сделать? Что делать с вашей травмой?

- Моя внутренняя алхимия полностью уничтожена, и я потерял всю жизненную энергию, долго мне не протянуть. Я могу винить только себя за то, что был слеп и не заметил, что мой старший ученик, Юнь И, пошел по темному пути! Чтобы завладеть древним божественным артефактом, Цепью Связующей Небеса, он вступил в сговор с демонами и напал на гору Мао. Так в одночасье была уничтожена школа с тысячелетней историей. Могу ли я спросить, сколько тебе лет?

- Двенадцать.

- Как тебе удалось взобраться на гору? Эти демоны обложили всю гору магическими заклинаниями, и барьер еще не пал. Я день и ночь пытаюсь сконцентрироваться, но так и не смог послать сообщение наружу.

- Сначала у меня не получалось, поэтому я отправилась на поиски настоятеля храма Истлевших Чудес, который дал мне Каплю Небесной Влаги. В дороге я встретила брата Сюань Юаньлана и его Шифу Ло Хэдуна. Он дал мне эту звуковую улитку, сказал, что когда я покажу ее вам, вы возьмете меня в ученики.

Бледный монах Цинсю улыбнулся: «Выходит, ты встречалась с этим неотесанным чурбаном. Ну-ка, дважды постучи по этой улитке».

Хуа Цяньгу постучала в нее, и вдруг из улитки донесся громкий голос Ло Хэдуна, напоминающий львиный рык: «Даос Цинсю! Я, Ло Хэдун, посылаю тебе ученика. Даже если ты не хочешь принять его, выбора у тебя нет. Я был занят в последнее время, я вернусь, чтобы выпить с тобой в следующий раз!»

Монах Цинсю повел бровями и усмехнулся: «Очень хорошо. По крайней мере, я смог услышать голос моего старого друга перед смертью, но, к сожалению, у меня не будет возможности снова выпить с ним».

- Монах Цинсю!.. – воскликнула Хуа Цяньгу. - Очень жаль, что у него вдруг появилось срочное дело, иначе он тоже поднялся бы на гору.

- В последнее время в мире воцарился хаос, он наверняка поспешил вернуться из-за дурных предзнаменований. Маленькая благодетельница, могу я попросить тебя сделать для меня одно важное дело?

- Прошу, говорите, я сделаю все, что в моих силах!

- Я хочу, чтобы в тринадцатый день следующего месяца маленькая благодетельница посетила пир бессмертных на горе Куньлунь от моего имени и сообщила всем присутствующим о резне на горе Мао и о том, что приключилось с Цепью Связующей Небеса. Теперь мир демонов и злых духов находится в беспорядке, множество барьеров было уничтожено, и количество демонов удвоилось. Я хочу, чтобы ты предупредила других бессмертных: они должны тщательно охранять остальные пятнадцать божественных орудий, иначе Темное Божество возродится, и миру придёт конец.

Хуа Цяньгу, не совсем поняв его слова, всё же кивнула.

- Несмотря на то, что пострадало множество учеников школы, Маошань еще не прекратила свое существование. Маленькая благодетельница, я временно передам тебе место лидера клана Маошань. Когда ты прибудешь на пиршество бессмертных, официально объяви о своем положении и прикажи всем ученикам горы Мао вернуться сюда, восстановить разрушенное и вернуть Цепь Связующую Небеса.

- Я? Я...

- Не волнуйся. Если к тому времени ты не пожелаешь занять эту должность, ты сможешь выбрать одного из учеников на место главы. Например, мой юный ученик Юнь Инь достоин доверия.

Хуа Цяньгу кивнула: «Я дам ему знать, чтобы он вернул Цепь Связующую Небеса, и восстановил школу».

Монах Цинсю кивнул. Он вытянул руку, почти касаясь пальцем участка между бровями Хуа Цяньгу, и тут же мелькнула вспышка. Хуа Цяньгу почувствовала, как изо лба в ее тело хлынули жизненная и духовная силы.

- Даос Цинсю...

- Я передал тебе оставшуюся энергию, пожалуйста, прими это как знак моей благодарности.

- Ши… Шифу... - Хуа Цяньгу опустилась на колени и приготовилась поклониться ему. Значит ли это, что он готов принять ее как свою ученицу?

- Маленькая благодетельница, скорее вставай. Я умираю и не могу ничему тебя научить. Ты должна отыскать мудрого учителя в другом месте. В этом мире клан Извечного Служения – самый известный среди бессмертных. Если ты сможешь стать их ученицей, это станет для тебя благословением, да и я буду думать, что ты не напрасно встретила меня.

- Найти другого Шифу?..

- Правильно. Верховный Бессмертный из клана Извечного Служения - мастер меча Фэншуан, Бай Цзыхуа. У него самый высокий уровень культивирования среди всех бессмертных. Достань свою звуковую раковину, и я препоручу тебя ему. Говорят, у него очень строгий и непримиримый характер, он может не согласиться на мою просьбу. Однако, его все равно придется попросить помочь разобраться с последствиями случившегося на горе Мао.

Затем Хуа Цяньгу увидела, как монах Цинсю шевелит губами, и слово за слово, фразы, слетавшие с его губ, попадали в звуковую улитку. Она не знала, что он говорит, но заметила, что, раковина немного покраснела, когда он закончил.

- Маленькая благодетельница, видишь подвеску с храмовым пером на моей талии?

Хуа Цяньгу увидела чистое белое перо без каких-либо пятен крови на нем. Раньше его там не было. Значит ли это, что у нее появилось немного магической силы, поэтому она смогла его увидеть?

- Вижу.

- Возьми его и хорошенько о нем позаботься. Это знак главы школы. Кроме того, под храмовой курильницей в главном зале спрятаны две секретных рукописи. Одна из них - руководство по тайному магическому культивированию Маошань, которое необходимо будет передать следующему главе, а в другой книге содержатся сведения о шести мирах, которые я сам собирал все эти годы. Если тебя что-то интересует, ты сможешь найти это там. Что касается остального, то мне придется положиться на тебя. Теперь я смогу спокойно умереть.

- Монах Цинсю!

- Уходи сейчас же! Отправляйся на гору Куньлунь, на пир бессмертных и найди Бай Цзыхуа.

Хуа Цяньгу медленно выбралась из большой ямы и увидела, как из тела жреца Цинсю вырвалось красное пламя. Очевидно, это был не настоящий огонь, она вообще не чувствовала жара. Все в яме медленно превращалось в пепел, и бесчисленные красные светящиеся точки медленно дрейфовали к небу.

Является ли это духовной эссенцией культиватора? Если культивация высока, душа может покинуть тело и обрести бессмертие после смерти. Если уровень культивации умершего низок, душа попадет в следующий цикл перерождения. Ей было интересно, какой путь ожидал монаха Цинсю?

Хуа Цяньгу опустилась на колени и дважды поклонилась перед опустевшей ямой. Внезапно с неба полил дождь, смывая кровь с ее тела. Хотя атмосфера всё ещё была тяжелой, она чувствовала себя намного лучше, и энергия переполняла ее тело.

Она не смогла преклонить колени перед Шифу, ни стать ученицей горы Мао, но неожиданно стала главой их школы. Такое кого угодно могло повергнуть в шок. Хуа Цяньгу нашла две рукописи, спрятала их за пазуху и отправилась в путь к горе Куньлунь.

Ее следующая цель предельно ясна: посетить банкет бессмертных на горе Куньлунь, сообщить всем о резне на горе Мао и похищении артефакта под названием Цепь Связующая Небеса. После передачи позиции главы Маошань ученику по имени Юнь Инь, она будет умолять верховного бессмертного Бай Цзыхуа взять ее в ученицы, а затем последует за ним в клан Извечного Служения, чтобы заниматься самосовершенствованием…

Глава 7 - Случайная встреча

Имея новую цель, Хуа Цяньгу ощущала внутренний подъем. Она спустилась с горы Мао и спросила у людей дорогу в Куньлунь. Направившись на Запад, она была в пути уже два дня, но на удивление ночами ее вообще не беспокоили призраки. Она не знала, помогла ли ей сила Капли Небесной Влаги настоятеля храма Истлевших Чудес, или же нефрит, который подарил ей Сюань Юаньлан. Тем не менее, по пути ей встречалось всё больше и больше мелких демонов. Даже сейчас в людном месте на городской улице она могла видеть двух странных существ, прыгающих вокруг. Нормальные люди вокруг нее не могли их видеть, а Хуа Цяньгу давно научилась не обращать на них внимания. Лишь изредка их привлекал ее запах, и они запрыгивали ей на плечи, заставляя все ее тело покрываться мурашками. Тогда ей оставалось притворно небрежным жестом стряхнуть их рукой.

Несколько дней в пути – и Хуа Цяньгу уже едва могла выносить запах своего немытого тела. Однажды она шла по лесу и, наткнувшись на чистый ручей, тут же радостно бросилась к нему. Раздевшись, она нырнула в прохладную глубину, и принялась с ожесточением тереть свои грязные волосы и тело, но вдруг почувствовала, как Капля Небесной Влаги на ее шее слегка нагрелась. Впрочем, такое время от времени уже бывало, но не чувствуя никакого дискомфорта, она продолжала носить ее.

Хуа Цяньгу выбежала из ручья обнаженной, и, греясь на солнышке, с удовольствием ждала, когда высохнет после стирки ее одежда. Собираясь одеться, она вдруг услышала, как кто-то удивленно воскликнул: «Ах!»

Вот ведь! Кто бы мог подумать, что она наткнется на кого-то в глухом лесу... Хуа Цяньгу поспешно прикрыла ворохом одежды свое маленькое тело, и увидела ученого, стоящего у ручья спиной к ней. Вероятно, он случайно увидел ее, когда хотел набрать воды.

- Прости, правда, прости... - Этот человек снова и снова извинялся. - Я не ожидал, что увижу здесь кого-то…

Хуа Цяньгу ничего не сказала и быстро оделась. Несмотря на то, что она была одета как мальчик, ее распущенные волосы и сияющее краснотой лицо очевидно показывало, что она девочка. Хуа Цяньгу собрала свои вещи и собралась уходить, но не ожидала, что ученый забросит свою бамбуковую корзину на спину и поспешит догнать ее.

- Конфуций говорил: «Непреднамеренную обиду не стоит принимать близко к сердцу»! Я… Я действительно не хотел…

Хуа Цяньгу никогда раньше не слышала такого красивого пленительного голоса, и она не могла удержаться, чтобы не обернуться и не посмотреть на него. Внешность его была посредственной, но пара улыбающихся миндалевидных глаз заставляла людей чувствовать необъяснимое тепло и близкое чувство. К тому же в его взгляде явственно читался незаурядный ум.

- Это не имеет значения... – ошарашенной Хуа Цяньгу потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, прежде чем продолжить идти вперед на большой скорости.

Мужчина попытался догнать ее широким шагом, но его походка была небрежной, заставляя его выглядеть немного глупо.

- Как это может не иметь значения? Я увидел тебя обнаженной. Если я не возьму на себя ответственность, мне будет стыдно читать книги о добродетели. Барышня, как тебя зовут, и где ты живешь? Дождись, когда я сдам императорские экзамены в столице и женюсь на тебе!

Лицо Хуа Цяньгу потемнело. Ей всего двенадцать лет, ее тело всё еще было по-юношески неразвитым. Ни груди, ни попы, плоская как доска, даже если он и видел ее, смотреть там было не на что.

- Ничего страшного, просто притворитесь, что ничего не заметили. Извините, господин, я спешу! – от волнения у нее на лбу выступила испарина.

- Знать - значит знать, не знать - значит не знать. Я ясно видел тебя с ног до головы, так как могу притвориться, что не видел? Разве это не похоже на самообман? Барышня, пожалуйста, будь уверена, я всегда держу свое слово, я обязательно женюсь на тебе!

Хуа Цяньгу стиснула зубы. Всю дорогу из леса этот упрямый ученый говорил без умолку, с энтузиазмом цитируя и проповедуя нормы морали, праведность, доброжелательность, сыновнее благочестие и женскую добродетель. Хуа Цяньгу чуть не впала в тоску, просто слушая его. Чем больше она игнорировала его, тем больше он говорил! Она была полностью обманута его внешним видом и приятным голосом!

Дойдя до развилки, Хуа Цяньгу не выдержала:

- Разве ты не собирался сдавать экзамен в столице? Нам не по пути. Давай попрощаемся здесь, встретимся в следующий раз!

- Нет, сдача экзамена - это пустяк. Ты всего лишь маленькая девочка, путешествующая совершенно одна, что, если ты столкнешься с дикими зверями или бандитами? Тем более, ты моя невеста! Но даже будь ты незнакомкой, я всё равно не смог бы отпустить тебя одну! Я уже принял решение: сначала провожу тебя туда, куда тебе нужно, а затем отправлюсь в столицу сдавать экзамен. Как только я завершу все свои дела, я приду, чтобы разлучить тебя с твоей семьей, и официально женюсь на тебе!

О Боже! Когда она стала его невестой? Бла-бла-бла... Неужели он не может просто остановиться?!

- Не ходи за мной, я тебя умоляю! Я родилась про́клятой и приношу несчастье всем, кто находится рядом. Если ты последуешь за мной, ты не только столкнешься с неприятностями, но и станешь мишенью для призраков! – разве она сейчас покривила душой? Она отправилась на гору Мао в поисках учителя, и монаха Цинсю и его учеников настигла трагедия. Наверняка это она сглазила их.

- Как говорится, если человек не сделал ничего плохого днем, ему не нужно бояться призраков, стучащих в дверь в полночь. Я, Дунфан Юйцин, всегда был честным и прямым человеком, с чего мне бояться мелких духов?

Хуа Цяньгу попыталась сбежать, но он следовал за ней повсюду, и ей не подвернулось возможности избавиться от него. Когда наступила ночь, Хуа Цяньгу остановилась на ночлег. Она сама развела костер, села поближе и принялась уничтожать свой нехитрый перекус, не обращая на него внимания. Она не отвечала на его вопросы, с грустью вспоминая жареного фазана, который готовил братец Лан.

- Будешь?

Дунфан Юйцин протянул ей булочку. Хуа Цяньгу посмотрела на его теплую улыбку и приняла угощение против своей воли. Трудно было игнорировать его нежную улыбку, которая действовала одновременно успокаивающе и исцеляюще. Будь он немым, это было бы просто прекрасно. Какая жалость...

- Барышня, как тебя зовут?

Она положила в рот кусочек булочки и недовольно пробормотала: «Хуа Цяньгу...» Она была такой мягкой и сладкой! Это действительно хороший трюк, чтобы заставить ее говорить.

- Сколько тебе лет?

- Двенадцать.

- Ты с кем-нибудь помолвлена?

- Нет.

- А где твои родители?

- Из семьи осталась только я.

Хуа Цяньгу вдруг почувствовала себя одиноко. Она думала, что если найдет учителя, сможет обрести и кров. Она не ожидала, что всё так обернется.

- Только ты? - Дунфан Юйцин нахмурился. – Тогда куда ты идешь одна? Ты ищешь своих родственников?

- Нет, у меня нет ни семьи, ни друзей. Я отправилась на гору Мао в поисках учителя, но безуспешно. Теперь мне нужно идти на гору Куньлунь.

- Гора Куньлунь? Почему ты собралась в такое отдаленное место? Опасно идти туда одной!

- Мне нужно попасть на пир бессмертных, - после того, как она сказала это, Хуа Цяньгу прикрыла рот рукой. Зачем она выболтала всё ученому, который собирается в столицу сдавать экзамен?

- Пир бессмертных? Ты сказала, что хотела обучаться на горе Мао, но не смогла. А почему нет? Что-то случилось на горе Мао?

- Маошань была разрушена. Даосский монах Цинсю перед смертью попросил меня посетить пиршество бессмертных и рассказать им о том, что произошло, - Хуа Цяньгу удивленно посмотрела на Дунфан Юйцина. Дело было не в том, что у нее развязался язык, а в том, что она почему-то чувствовала себя обязанной ответить Дунфан Юйцину. О Небеса, неужели это из-за его голоса?

- Гора Мао была разрушена? Это уже началось? - пробормотал себе под нос Дунфан Юйцин, нахмурившись. - Говорил ли даосский монах Цинсю перед смертью что-нибудь еще?

Хуа Цяньгу прикрыла рот рукой и покачала головой. Она не может поведать так много незнакомцу!

Дунфан Юйцин придвинулся к ней поближе, с тревогой сжимая ее руки: «А что было потом? Божественное орудие Маошань, Цепь Связующая Небеса, всё ещё в безопасности?»

Хуа Цяньгу удивилась и отдернула руки, глядя на него широко раскрытыми глазами: «Откуда ты об этом знаешь?»

Разве он не обычный ученый, который едет в столицу сдавать экзамен?

- Конечно, знаю. Я очень хорошо осведомлен, я знаю историю шести царств как свои пять пальцев. Ты думаешь, я книжный червь, который читает только «Четыре книги и пять канонов»? [1]

[1] свод классических конфуцианских произведений, в которых раскрываются основные принципы философско-религиозного учения Древнего Китая, освещаются вопросы этики, морали и управления империей в конфуцианстве, излагаются взгляды Конфуция на устройство государства, семьи и дома, представлены его идеи о развитии личности в гармонии с природой, о добром начале в сущности человека, высшей справедливости и др.

- Ты что, культивируешь бессмертие?

- Нет, но в моей семье есть люди с высоким уровнем совершенствования. Я интересовался этими вещами с самого детства, поэтому прочитал много книг по истории. Что случилось с Цепью Связующей Небеса?

- Ее украли... - Хуа Цяньгу склонила голову. Что это за штука такая? Почему так много людей пожертвовали своими жизнями, чтобы защитить ее?

- Прискорбно слышать, - Дунфан Юйцин скрепя сердце покачал головой. Получается, его путешествие на этот раз было напрасным, ему нужно возвращаться. - Хуа Цяньгу, запомни: чем меньше ты привлекаешь внимания, тем меньше подвергаешься опасности. Но у тебя особенная аура, поэтому ты должна быть еще более осторожной. Мне нужно вернуться, чтобы уладить срочное дело. Похоже, я не смогу отправиться с тобой на гору Куньлунь.

- Как будто тут кто-то хотел идти с тобой! Разве тебе не нужно ехать в столицу на экзамен? - Хуа Цяньгу склонила голову набок и посмотрела на него с сомнением. Откуда он мог знать о уникальном аромате ее тела? Кроме того, почему он так забеспокоился и спешит назад? Может, у него в доме тоже есть божественное орудие, и он боится, что демоны его украдут?

- …Это не важно, я пойду после того, как разберусь с этим делом.

- А что будет, если божественное орудие будет потеряно? Почему вы все так нервничаете?

- Даосский монах Цинсю не сказал тебе?

- Времени у него было в обрез. Он успел сказать лишь несколько слов, а потом передал мне Полный Канон Шести Царств, чтобы я сама его изучила.

Глава 8 - Великая тайна

- Цяньгу, знаешь ли ты, что мир был разделен на шесть царств?

Хуа Цяньгу ошеломленно смотрела ему в лицо. Как этот человек мог выглядеть так приятно, когда улыбается?

- Ох, это царства смертных, духов, демонов, бессмертных и какие еще? - она считала на пальцах, но выходило, что она не назвала еще два.

- Вот они: царство смертных, царство злых духов, подземное царство, царство демонов, царство бессмертных и божеств.

- Вау, так точно. Выходит, подземное царство, царство демонов и царство злых духов являются олицетворением зла? А царство смертных, царство бессмертных и божественное царство олицетворяют добро, я права? Это значит, что обе стороны должны контролировать и уравновешивать друг друга? Монах Цинсю сказал, что Темное Божество возродится, значит ли это, что появится самый могущественный монстр в мире? Неудивительно, что в последнее время я видела так много демонов среди бела дня.

- В шести мирах не так просто провести линию между добром и злом. Когда люди умирают, они превращаются в призраков и отправляются в подземный мир. Если они будут достаточно развиты, то станут бессмертными. Со злыми духами всё сложнее. Как правило, их появление - результат воздействия природных форм, таких как животные, растения или объекты с внешними силами, обладающие демонической энергией. Все они имеют разные формы и очертания. Что же касается мира демонов, будь то люди, злые духи или бессмертные, то до тех пор, пока их сердца наполнены злобой и одержимостью, вероятность того, что они станут демонами, будет существовать всегда.

- А как же боги? Люди всегда называли бессмертных богами, я всегда думала, что бессмертный и бог - это одно и то же.

- Древние боги рождались вместе с небом и землей. Что касается бессмертных, то они, как правило, достигают своего положения практикой культивирования. Они не одинаковы, хотя и те, и другие обладают магической силой. Людям просто нравится относить их к одной категории, как демонов и злых духов. Ты наверняка слышала об этих легендарных личностях: мифический творец Фу Си [1], разработавший систему восьми триграмм, Нюйва [2], создательница людей, Си Ванму [3], царица-мать Запада, хранительница персиков бессмертия, Гунгун [4], бог воды, сдвинувший гору Бучжоу, Куа-фу [5], гоняющийся за солнцем, мифическая птица Цзинвэй [6], пытающаяся засыпать море галькой, Цан Цзе [7], легендарный писец Желтого Императора и создатель китайской письменности. Чего только стоит битва между Желтым Императором и Чи Ю [8], легендарным создателем металлообработки и оружия. Хотя бессмертные и демоны могут достичь бессмертия через культивацию, это не значит, что их нельзя уничтожить. Некоторые могут перевоплотиться или отправиться в подземный мир для перерождения в человека, но большинство из них обращаются в ничто.

[1] Фу Си - легендарный первый император Китая (Поднебесной), божество — повелитель Востока;

[2] Нюйва — одна из великих богинь китайского (даосского) пантеона, создательница человечества, избавительница мира от потопа, богиня сватовства и брака;

[3] Си Ванму – богиня-повелительница Запада, хранительница источника и плодов бессмертия;

[4] согласно легендам, когда Гунгун безуспешно боролся за власть с Чжуань-сюем, он в пылу битвы споткнулся о гору Бучжоу (на северо-западе Китая), отчего в этом месте рухнул небесный столб и порвалась небесная веревка («вэй»);

[5] великан в древнекитайской мифологии, который хотел догнать и захватить солнце.

Одним ясным днём, Куа-фу был озадачен местонахождением солнца в ночное время, потому решил последовать за ним и даже поймать светило. С каждым шагом он становился всё ближе к солнцу, и, наконец, нагнал его в долине Юйгу, но, при попытке схватить огненный шар, не стерпел исходящего жара, и стал отставать, но продолжал следовать за солнцем с востока на запад, иссушив все реки и озера (в том числе великие реки Хуанхэ и Вэйшуй), встречавшиеся на пути, в попытке утолить свою жажду. Тем не менее, Куа-фу так и не смог закончить свои поиски, умерев от жажды и истощения, невдалеке от Большого озера Дацзэ.

Из брошенного великаном перед смертью деревянного посоха, а также из истлевшей плоти, выросла Роща плодородия, огромный вечнозелёный сад из персиковых деревьев с превосходными плодами, утоляющими жажду и голод любого путника, идущего на запад;

[6] существует легенда, что когда-то давно императорская дочь играла на берегу Восточного моря во время шторма. Одна из волн смыла её с берега, и ветром и течением девушку унесло в море, где она и утонула. После смерти она превратилась в маленькую птичку, которая все дни напролёт щебетала: «Цзинвэй! Цзинвэй!» Люди так и прозвали её - птичкой Цзинвэй. Душа девушки так сильно ненавидела море за то, что оно так рано отняло у неё жизнь, что однажды она приняла решение засыпать его. Каждый день с утра до вечера Цзинвэй носила в клюве веточки и мелкие камешки с Западных гор и бросала их в Восточное море. Год за годом трудилась маленькая птичка, не зная ни сна, ни отдыха. В конце концов, птичка Цзинвэй проколола себе клюв то ли камушком, то ли веткой и умерла;

[7] Цан Цзе - придворный историограф мифического императора Хуан Ди, считается создателем китайской письменности - набора пиктограмм, ставших основой для дальнейшего возникновения иероглифов, что послужило причиной отказа от узелкового письма;

[8] Чи Ю - в китайской мифологии и историческом предании великан-колдун, наследник Владыки Юга Янь-ди, оспаривавший власть над миром у Небесного владыки Хуан-ди (Желтого Императора).

Согласно традиции, великан Чи Ю выглядел как чудовище с телом человека, шестью руками, медной головой, на которой рос длинный, острый рог, четырьмя глазами, коровьими копытами и крыльями за спиной, при помощи которых великан мог перескакивать через самые высокие горы. Едой его были камни, песок и металл. Чи Ю обладал сверхъестественной силой и умением колдовать, а также отличался необычайным искусством в изготовлении оружия, в первую очередь из железа. Появление у людей железных орудий приписывается тем знаниям, которые получили люди от Чи Ю.

- После всех этих разговоров, я думаю, что быть человеком тяжелее всего!

- Не совсем, недаром человеческий мир самый густонаселенный из всех миров. Люди кажутся наименее способными и самыми слабыми, но обладают собственным могуществом. Они также основа шести цаств и корень всех вещей.

- Ну, вот я человек, но что-то не замечаю ни капельки мощи!

- Воля людей - самое мощное оружие, ты поймешь это позже. Стремление к более высокому уровню жизни не всегда означает достижение бессмертия. Да я вообще не вижу смысла так настойчиво заниматься совершенствованием. Будь то бессмертный или демон, у каждого свои заботы. Быть человеком, пожалуй, самый простой и счастливый путь.

Хуа Цяньгу нашла его доводы разумными и кивнула головой.

- Монах Цинсю считается бессмертным или человеком? Он хотел, чтобы я пошла на банкет бессмертных, но я все еще не могу понять: я же обычный человек, как я могу попасть туда?

- Значит, ты еще не читала «Полный Канон Шести Царств», который он тебе дал? Уровень культивации, ранги и прочее должны быть описаны там очень четко.

- Да, я его еще не читала. Тринадцатого числа следующего месяца состоится пир бессмертных. Гора Куньлунь находится так далеко отсюда, и я беспокоилась, что не смогу добраться туда вовремя, поэтому шла весь день и часть ночи. Измученная путешествием, я засыпала в то же мгновение, как ложилась, и совершенно забыла о книге.

- Ранг бессмертных обычно можно разделить на девять классов в соответствии с различной магической силой и статусом: первый – верховный бессмертный, второй – бессмертный второго ранга, третий - высший божественный мастер, четвертый - летающий небесный божественный мастер, пятый – возвышенный бессмертный, шестой – просто божественный мастер, седьмой - духовный мастер, восьмой - летающий бессмертный, и последний девятый - бессмертный низкого ранга. Есть много способов стать небожителем. Например, человек может превратиться в бессмертного незадолго до смерти. Конечно, лучше всего вознестись к небесам и так достичь бессмертия.

- Ох, выходит, верховный бессмертный Чанлю такой потрясающий!

- Что? - Дунфан Юйцин прищурил глаза.

- Даос Цинсю сказал мне, что я должна пойти и попросить верховного бессмертного клана Извечного Служения, Бай Цзыхуа, стать моим учителем.

Дунфан Юйцин холодно фыркнул, его теплый взгляд внезапно стал надменным, и Хуа Цяньгу показалось, что он знает Бай Цзыхуа лично.

- Они уже стали бессмертными, какой им толк по-прежнему заботиться о мирских делах и принимать учеников?

Она и раньше думала, что бессмертные очень могущественны и искать с ними встречи задача невыполнимая.

- Когда демоны вышли в мир, границы между божествами и бессмертными культиваторами почти не существовало. Помимо божеств в Небесном Царстве, большинство других бессмертных, независимо от того, имеют ли они титулы или нет, живут на персиковой горе, Тао Юань, или остаются на волшебных островах бессмертных. Простые люди могут обратиться к ним за помощью. Говоря прямо, бессмертные находятся не на таких уж заоблачных высотах. Просто у них больше магической силы и меньше похотливых чувств, чем у обычных людей, вот и все. Однако небольшое отклонение сделает их более уязвимыми, и они могут обратиться к злу, сами того не желая.

Выслушав его слова, Хуа Цяньгу почувствовала его явное пренебрежение к тем, кто желает стать бессмертным. Теперь ей стало еще любопытней, что за человек ее будущий Шифу.

- Даос Цинсю тоже верховный бессмертный?

- Он? Вероятно, божественный мастер шестого ранга или, скорее всего, даже пятого. Как ты думаешь, легко ли достичь высшего уровня бессмертия? Во всем бессмертном мире сейчас есть только четыре человека, которые стали верховными бессмертными.

- Ух ты!

Очень впечатляюще, став бессмертными, они смогут жить полной жизнью везде, где захотят.

- Большинство бессмертных неохотно остаются в небесных чертогах из-за множества правил и предписаний. Став летающими бессмертными восьмого ранга, они либо живут в волшебной стране, либо возвращаются в свои школы, чтобы продолжать учить своих учеников. Думаю, после тысяч лет реинкарнации неизбежно, что Темное Божество возродится. На самом деле царство бессмертных готовилось к этому уже давно. Поэтому в течение многих лет бессмертные отчаянно стремятся повысить свой уровень развития, чтобы справиться с этими демонами, и изо всех сил стараются обучать и набирать больше учеников в свои школы. Маошань - одна из них. Есть также горы Ванву, Лаошань, Тайбай, Пэнлай и так далее... Чем больше учеников, тем лучше, пока они способны обеспечить хоть небольшую поддержку бессмертным, они будут приняты.

- А девушка может присоединиться?

- Большинство крупных школ принимают в ученики девушек. Помимо даосизма практикуется также парное культивирование мужского и женского начала. Правда, бывают и исключения, потому что в некоторых школах боевая техника подходит только для мужчин. Даже гора Мао в прошлом принимала нескольких учениц.

- Ах, это здорово! Клан Извечного Служения тоже принимает учениц? Тогда у меня есть все шансы быть принятой!

Дунфан Юйцин не мог не улыбнуться, увидев, что она так взволнована: «Гора Чанлю  - лучшее место для культивирования. Это одна из самых больших школ, в ней больше всего учеников. Мало того, что гора Чанлю известна своими выдающимися учениками, так еще и регулярно проводит обучение для других школ. Прямо сейчас треть людей, достигших просветления, пришли оттуда. Клан Извечного Служения владеет тайнами множества магических искусств и заклинаний, собранными отовсюду. Мало того, что у них самое большое количество бессмертных с высокими магическими навыками, они не имеют себе равных во всем бессмертном мире».

Он помолчал немного, а затем продолжил: «Но, конечно, самое главное, что лидер их школы - верховный бессмертный Бай Цзыхуа, которого даже Небесный император не осмеливается оскорбить».

Как только Хуа Цяньгу услышала это, она забеспокоилась еще больше: «Если он такой могущественный, с ним, наверное, тяжело будет договориться?»

- Он, безусловно, самый могущественный. Талантов в царстве бессмертных не так уж много, с точки зрения противников он определенно самый опасный. Что же касается его непростой личности, то слухи тут тебе не помощники, ты должна выяснить это сама. Несмотря на то, что он мне не нравится, если сможешь стать его ученицей, считай ты благословлена многими поколениями добрых дел своих предков.

Хуа Цяньгу всё больше восхищалась Дунфан Юйцином. Как этот человек может знать всё обо всём? Неужели он действительно обычный ученый?

- Похоже, ты с ним уже встречался.

- Конечно нет, у меня не было такой возможности. У меня лишь есть некоторые знания, и я умею правильно их сопоставить. Я обыкновенно тщательно во всём разбираюсь, так что, если ты чего-то не знаешь, ты всегда можешь спросить меня.

- Ты можешь сказать мне, если он не примет меня в ученики, как мне его переубедить?

- Чужая душа – потёмки. Тут уж тебе придётся справляться самой!

- Но... Я так нервничаю. Ах, ты так и не рассказал мне, что это за Темное Божество такое, и почему бессмертное царство так обеспокоено?

- Правда в том, что никто на самом деле не знает, кто он. Его назвали Темным Божеством, потому что его способности столь же могущественны, как и у богов с потенциалом огромного разрушения. Он не только может поглощать эссенции солнца и луны на протяжении тысячелетий, но также сочетает в себе зло, ненависть, страх, похоть и все-все низменные страсти, которые и превратили его в демона. Когда Темное Божество возродится, он откроет врата подземного царства, царства злых духов и демонов, войны будут происходить непрерывно, и всему живому придёт конец.

- И нет никакого способа остановить это? Бессмертные ведь очень могущественны!

- Один раз его уже остановили: запечатали, используя шестнадцать божественных орудий. Затем их хорошенько спрятали в разных уголках света, чтобы никто не мог снять с него печать. Однако до тех пор, пока зло существует в сердцах людей, Темное Божество никогда не может быть полностью уничтожено, оно просто ждет возможности вырваться на волю, чтобы вызвать хаос и разрушение.

- Ох, неудивительно, что Цепь Связующая Небеса очень важна. Если все божественные орудия соберут вместе, Темное Божество возродится?

- Совершенно верно.

- А где остальные божественные орудия?

- Их защищают различные школы, они стали особенным оружием, которое используют для самозащиты. Однако демоны не оставляют попыток украсть божественные артефакты и воскресить своего Повелителя.

- В клане Извечного Служения тоже есть божественное орудие?

- Ну конечно.

- Тогда всё должно быть в порядке. Есть еще пятнадцать божественных орудий, собрать их все будет нелегко. Бессмертные очень могущественны. Даже если Темное Божество воскреснет, боги и бессмертные, объединившись, одолеют его и запечатают, как  уже сделали когда-то.

Дунфан Юйцин улыбнулся ей, но его улыбка почему-то выглядела странно и загадочно.

- Цяньгу, в этом мире больше нет богов!

Глава 9 - Рождение Танбао

- Цяньгу, в этом мире не осталось богов!

Хуа Цяньгу была потрясена. Что он имел в виду, говоря, что в этом мире не осталось богов?

Мир без богов...

- Древние племена богов часто воевали между собой, и их осталось совсем немного. Когда появилось Темное Божество, им пришлось уничтожить множество демонов и монстров и запечатать его; так боги и вымерли. Последнее божество принесло себя в жертву и использовало свою плоть и кровь, чтобы восстановить руины этого мира, разрушенного войной. Цяньгу, ты знаешь, как страшно зло в сердцах людей? Темное Божество, которое рождается из этого зла, даже боги не могут его контролировать. Почему рождение Темного Божества вызывает такую большую панику? Всё потому, что даже если человеческое и бессмертное царства объединят свои силы, они не смогут сравниться с огромной силой богов в то время. Следовательно, рождение Темного Божества равносильно приходу конца света. Его нельзя избежать и можно только оттягивать день за днем, изо всех сил стараясь отложить как можно дальше, чтобы создать печать или придумать способ сдержать его. И шестнадцать божественных орудий играют в этом основную роль.

Хуа Цяньгу подняла голову и посмотрела на него. Она еще многого не понимала, но вдруг почувствовала, как по всему телу побежали мурашки. Темное Божество в одиночку смог уничтожить все царство богов. Теперь из шести царств осталось только пять. Они всегда говорили о богах и бессмертных как об одном целом. Однако в этом мире больше не было богов, только люди, которые занимались самосовершенствованием и превращались в бессмертных...

- Тогда... тогда не означает ли это, что в ближайшее время может разразиться война?

- Да, в худшем случае это может начаться в следующем месяце, в лучшем – это займет несколько лет или десятилетий. Это зависит от того, насколько хорошо различные школы бессмертных защищают свои артефакты. Но судьбы не избежать... Темное Божество возродится рано или поздно.

- Как страшно...

- Даже если так, невозможно, чтобы люди просто приняли свою судьбу. Завтра мне нужно срочно спешить обратно, и я не смогу проводить тебя дальше. Пешком тебе не попасть на пиршество бессмертных вовремя. Тебе лучше ехать верхом.

- Да, но я не умею ездить верхом...

- Завтра я тебя научу.

- Ты, кажется, все знаешь! - Хуа Цяньгу посмотрела на него с восхищением.

- Ха-ха, если есть что-то, чего ты не знаешь, ты можешь спросить меня.

- Кстати… - Хуа Цяньгу внезапно вспомнила и сняла кулон, который носила на шее. – Эту подвеску дал мне настоятель храма Истлевших Чудес, сказав, что ее можно использовать для разрушения проклятий и заклинаний. В последнее время она постоянно излучает тепло, а иногда ночью даже светится. Что происходит? Братец Лан просил меня больше не носить эту подвеску, она показалась ему не хорошей. Я же ничего об этом не знаю. Не мог бы ты посмотреть…

- Капля Небесной Влаги? Она нагревается? - рот Дунфан Юйцина скривился, когда он взвесил ее в ладони. Должно быть, время пришло.

- Ты видишь красную штуку внутри?

- Вижу…

- Это божественное насекомое, выращенное храмом Истлевших Чудес с использованием их секретной техники.

- Ах, насекомое! Вроде тех, из заклинания Гу? [1]

[1] Гу - легендарное ядовитое насекомое, подсаженное в чье-то тело (кто читает мой перевод «Искусного Врачевателя», хорошо осведомлен об этом заклинании)

- Нет, оно отличается от насекомых Гу, имеет более широкий спектр применения, и, соответственно, видов. Храм Истлевших Чудес иногда имплантирует этих насекомых непосредственно в человеческое тело для сбора информации или использует для убийства.

- Ужас какой… - Хуа Цяньгу в шоке отступила на два шага. Ведь она так долго носила его с собой!

- Не бойся. Это просто обычное духовное насекомое. Оно выращивается с помощью твоей крови и вбирает немного твоей внутренней энергии, чтобы обрести форму, зато будет слушаться только тебя. Оно обладает небольшой силой, но на самом деле не очень грозное. Поскольку ты всегда одна-одинешенька, он может стать твоим попутчиком и питомцем. У тебя есть нож?

- А? Зачем? Ножа нет, есть серп, - Хуа Цяньгу сняла серп, висящий на ее талии, и передала Дунфан Юйцину.

Тот улыбнулся и сделал небольшой надрез на руке Хуа Цяньгу.

- Ой, больно...

Дунфан Юйцин капнул кровью на волшебный кулон, и кровь быстро просочилась внутрь.

- Теперь насекомое быстрее вылупится и появится на свет.

Хуа Цяньгу пристально смотрела на Каплю Небесной Влаги. Неужели из нее и правда что-то вылупится?

Мгновение спустя на поверхности Небесной Капли, которая уже стала ярко-красной, появились трещины. Словно вылупившийся цыпленок, из него с трудом выползла прозрачная гусеница, тоньше маленького пальца. На ее теле проступили крошечные полоски крови, когда она двинулась вперед.

- Ах, она вышла! О боже! - Хуа Цяньгу не могла поверить своим глазам, хлопая в ладоши от волнения, когда смотрела на крошечную гусеницу. Это была ее маленькая гусеничка! У нее появился собственный питомец!

Маленькая гусеничка лежала на камне, тяжело дыша. Ее круглое тело было мягким, как хлопок, и у любого возникало непреодолимое желание ущипнуть ее. Все ее тело было чистым и блестящим. Через некоторое время она с трудом приподнялась и открыла свои маленькие глазки, обернувшись, посмотрела на двух людей перед собой и вдруг позвала: «Папа, мама...»

- А-а-а!!! - Хуа Цяньгу закричала. Она отшатнулась и больно шлепнулась о землю пятой точкой. Неужели она ослышалась? Она даже может говорить!

Дунфан Юйцин не смог сдержать хохота, потом наклонился вперед, протянул палец, светлый, как белый нефрит, и погладил маленькую гусеничку по голове. У этого ребенка такие хорошие глаза, подумал он.

- Как? Как может гусеница говорить? - Хуа Цяньгу все еще была потрясена этой сценой.

- Это же духовный зверек. Конечно, она может говорить.

- Но... Но почему она назвала меня мамой? Я ее не родила, я же не гусеница.

- Но ведь это ты ее высидела. Более того, она в основном создана из твоей плоти и крови.

Глядя на беспомощное выражение лица Хуа Цяньгу, Дунфан Юйцин рассмеялся так сильно, что его лицо свело судорогой.

- Я... я стала чьей-то матерью... – ошарашенная Хуа Цяньгу шагнула вперед и так сильно приблизилась, стараясь получше рассмотреть крошечную гусеницу, что ее нос почти коснулся ее.

Гусеница лениво потянулась и слегка зевнула. Она надулась, прежде чем взобраться на нос Хуа Цяньгу.

- Мама, я голодна…

- А...

Хуа Цяньгу не смела пошевелиться и бросала на Дунфан Юйцина огорченные взгляды с ясным смыслом: «Она у меня на носу, что мне делать?!»

Дунфан Юйцин усмехнулся, подняв крошечную гусеницу за шейку.

- Папа... - гусеница невинно подняла голову и посмотрела на него.

- Ты напугала маму, глупое дитя! - Дунфан Юйцин заботливо и осторожно положил гусеницу себе на ладонь.

- У-у-у… что мне делать? Она сказала, что голодна? Неужели она хочет, чтобы я кормила ее молоком? У меня его нет… - Хуа Цяньгу нервно схватилась за грудь, вся вспотев. Пот лился с нее градом, как водопад с горы Лушань.

Дунфан Юйцин так старался сдержать смех, что чуть не задохнулся.

- Если вдруг обнаружишь, что у тебя слишком много крови, и ты не знаешь, как ее использовать, ты можешь кормить ее по капле каждый день, чтобы повысить ее силу. В противном случае можно просто подкармливать ее листьями, лепестками и любыми растениями.

- Как насчет булочек? - Хуа Цяньгу осторожно отщипнула кусочек и положила его в ладонь Дунфан Юйцина.

- Она может съесть всё в зависимости от желания и аппетита.

Они смотрели, как гусеница забралась на кусочек булочки и откусила кусочек. Ба, ей явно не понравилось!

Ишь, какая придирчивая. Хуа Цяньгу молча сорвала лепесток травы и положила его перед гусеницей. Та радостно схватила его и принялась жевать. В одно мгновение лист был изжеван до зигзагообразной формы.

- Ха-ха, как мило, - сердце Хуа Цяньгу смягчилось, наполнилось любовью и состраданием. Она вдруг вспомнила о печенье, которое ела, и взяла маленький кусочек, чтобы покормить ее. Та с удовольствием прикончила и его.

- М-м-м, отныне она может сопровождать тебя.

- Я случайно не раздавлю ее насмерть? Она такая маленькая! - Хуа Цяньгу набралась смелости и протянула ей мизинец, чтобы прикоснуться к ней. Та нежно обхватила ее палец.

- Это духовный зверь. Как ее можно так легко раздавить? Почему бы тебе не дать ей имя?

- Имя? Я никогда раньше никого не называла... Она такая маленькая и такая милая. Я назову ее Танбао [1].

[1] «тан» означает конфета или что-то сладкое; «бао» можно перевести как драгоценный

- Танбао?

- Танбао! Танбао! Танбао Бао!

Хуа Цяньгу положила Танбао себе на ладонь и поцеловала.

- Отныне тебя будут звать Танбао!

Танбао хихикнула. Ее голос звучал как детский, и она явно пребывала в приподнятом настроении: «Меня зовут Танбао! Папа! Мама!»

- Я твоя мама, но он тебе не отец, - исправила Танбао Хуа Цяньгу.

- Папа, папа! - Танбао улыбнулась Дунфан Юйцину.

- Почему я не ее отец? Как только я закончу свои дела, я отыщу тебя и женюсь. И впредь буду отвечать за тебя.

У Хуа Цяньгу на лице появилось беспомощное выражение. Почему они снова вернулись к этой теме?

Хуа Цяньгу и Танбао счастливо играли в течение одной ночи. На следующий день Дунфан Юйцин купил на рынке двух быстрых лошадей. Он шепнул что-то лошадям, и первоначально свирепые и неукротимые лошади вдруг стали более послушными.

Хуа Цяньгу была способной ученицей, она очень быстро научилась ездить на лошади и с удовольствием ездила на ней кругами. Теперь ее скорость передвижения будет намного выше, и путешествие станет менее утомительным.

- Танбао, ты должна помочь папе позаботиться о маме, хорошо?

- М-м! Я знаю! - Танбао сидела у уха Хуа Цяньгу и держала прядь ее волос, со слезами прощаясь с Дунфан Юйцином.

Дунфан Юйцин неожиданно погладил Хуа Цяньгу по голове. Мягкость выражения его лица и нежность улыбки на мгновение ошеломили Хуа Цяньгу.

- Береги себя! Учитесь усердно после того, как найдешь учителя. Когда придет время, я, естественно, найду тебя и возьму в жены, - сказав это, он повесил восстановленную Каплю Небесной Влаги на шею Хуа Цяньгу.

Несмотря на то, что она много раз слушала его ворчание по этому поводу, Хуа Цяньгу не знала, почему на этот раз почувствовала, что ее лицо покраснело. Она не стала ни соглашаться, ни протестовать и быстро поскакала прочь.

Страница книги Путешествие Цветка в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Утопленница преграждает путь

Глава 2 - В очереди с редиской

Глава 3 - Секреты языков

Глава 4 - Лабиринт Семи Звезд

Глава 5 - Юность

Глава 6 - Даос с горы Мао

Глава 7 - Случайная встреча

Глава 8 - Великая тайна

Глава 9 - Рождение Танбао

О книге