Глава 0 - Пролог

Правильный ответ — это тот, который встречается чаще всего.

Дети окружили цветущие мускари.

Казалось, если тронуть стебель распускающегося цветка, они зазвенят, как колокольчики. Когда темно-фиолетовые цветы качались на ветру, они источали аромат мускуса.

Джэмин и Умин, шмыгая носом, принюхивались к аромату. Джэмин сделал задумчивое лицо.

— Хен, почему цветы так пахнут?

Гёджин стоял рядом с сидящими на корточках детьми, и смотрел на две макушки, как будто находя их милыми. Умин дернул подбородком, без слов прося Умина говорить быстрее. Тот, нервно теребя пальцы, ответил сладким как сахарная вата голосом.

— Потому что цветы тоже дышат.

— Цветок может дышать?!

От удивления Джэмин упал на задницу с открытым ртом.

— Я понял, все живые существа дышат. Нельзя топтать их, потому что это их убьет. Их дыхание прервется.

Ведь так? Безмолвно спрашивая он поднял голову, смотря на Гёджина. Вместо ответа Гёджин неловко почесал щеку.

Джэмин встал отряхнув задницу, побежал к другим цветам. Глядя на это, Умин протянул руку Гёджину. Он не смог удержаться от смеха, потому что жестом, как будто, просит помочь подняться. Было приятно видеть, как, человек, избегавший общения с незнакомцами, теперь полностью открыл свое сердце.

Он схватил его за руку и в этот момент позвал по имени.

Рука Гёджина дернулась.

Глава 1.1

— Доктор, с нашим Куки все будет хорошо? — Спросила госпожа в элегантном пальто из искусственного меха.

Она еле сдерживала слезы, смотря на длинношерстного чихуахуа размером с кулак.

Сапфир на пухлом пальце дамы и драгоценный камень на ошейнике чихуахуа выглядели как один комплект. Мужчина, которого называли доктором, легко поднял собаку. На фоне черной шерсти, белые пальцы, выглядели еще белее.

— С нашим Куки все будет нормально, правда?

Госпожа вновь выразила свое беспокойство молчащему доктору.

— Кажется… простуда.

Голос звучал низко, как будто горло долго было сдавлено. Врач поставил укол в ягодицу трясущемуся мелкой дрожью чихуахуа с насморком. Раздался жалобный писк.

— Если правильно давать лекарство, все будет в порядке? Понаблюдаю несколько дней и если снова станет плохо — приду повторно.

Лицо женщины посветлело и она сказала слова, которые должен был сказать доктор. Когда врач посадил чихуахуа обратно на стол для осмотра, дама быстро схватила собачку. Доктор поспешно убрал руки от животного.

— Наш Куки испугался. Доктор сделал укольчик и теперь Куки поправится.

Госпожа, не обращая внимания на насморк, чмокала чихуахуа в нос. После слов благодарности, доктор слегка склонил голову в ответ.

Когда дама вышла из кабинета, врач откатился на стуле с изношенными колесиками. Он вынул из ящика белые хлопковые перчатки, аккуратно надел их, тщательно разглаживая каждый палец, и только после этого встал.

Его кожа была настолько белой, что казалось она сливается с медицинским халатом. Из-за черных волос, или, может быть, из-за безупречно белой кожи, цвет его губ был особенно насыщенным.

Застегнув пуговицы на перчатках, он открыл дверь кабинета.

— Это смешайте с чем-нибудь вкусным и давайте ему. Пожалуйста, воздержитесь от купания собаки на некоторое время. Если будут улучшения, не нужно приходить снова. Если состояние не изменится, приходите через два дня.

Ли Сольхва, единственная медсестра и помощница в клинике, взяла медицинскую карту чихуахуа и лекарства. Чихуахуа, закутанный в фиолетовое пальто дамы, был абсолютно незаметен, за исключением больших круглых глаз.

— Ой, доктор, вы вышили проводить нас с Куки? — Спросила дама, укладывая вещи в сумку, которые передала ей Ли Сольхва.

Доктор на мгновение остановился и покачал головой.

— Наш доктор очень стеснительный, ему очень понравился Куки!— Ли Сольхва громко рассмеялась. Прямолинейность и недружелюбность доктора часто заставляла ее обливаться холодным потом.

Госпожа знала, что доктор не очень учтив, но она не видела в нем корыстных намерений, и поэтому спокойно доверяла своего питомца. Имея опыт с ветеринарными клиниками, которые занимаются излишним лечением ради получения денег, она доверяла честному доктору. Внешность учителя также сыграла свою роль.

— Как жаль, что вы не делаете стрижки, ведь так мало клиник, которым можно доверить нашего Куки.

— Ох, у нас слишком маленькое пространство для стрижки. Мы даже не прошли с заявкой в приют для бездомных собак из-за этого.

— Ой, ой. Вы собирались сделать хорошее дело.

— Наш доктор подал заявку повторно, ему очень жалко брошенных малышей. Мне тоже очень жаль.

Доктор прошёл мимо тихо беседующих Ли Сольхвы и госпожи, посмотрев на часы у входа. Маленькая стрелка указывала на 11 часов.

Неоновые вывески за дверью тускло освещали темноту. Когда он снова посмотрел на часы, раздался стук каблуков. Доктор отступил в сторону.

— Доктор, я ухожу.

Бросив последний взгляд на доктора, дама открыла дверь. Мелодия колокольчика прекратилась одновременно с закрытием двери. Следуя за взглядом доктора, Ли Сольхва посмотрела на часы, и, осознав что-то, ахнула.

—Я совсем забыла, что батарейка разрядилась.

Ли Сольхва подтянула к себе небольшой стульчик и сняла туфли. Когда она попыталась подняться на стул, доктор махнул рукой. Ли Сольхва громко рассмеялась.

— Я… Да.

Доктор залез на стул, снял часы и аккуратно сдул скопившуюся пыль. Ли Сольхва посмотрела на белые перчатки доктора и заменила батарейку вместо него. Потом сказала доктору, который пытался изменить время на часах:

— Сейчас 6-55, так что поставьте 7 часов.

Пока он двигал маленькую стрелку, слышался звук набора текста на клавиатуре.

— Кстати. Недавно кто-то записался на прием, может отменим? Я сказала что мы скоро заканчиваем работу, но они ответили что придут быстро.

— Все в порядке.

Доктор повесил тикающие часы обратно. Когда он возвращал стул на место, Ли Сонхва снова заговорила.

— Я оформила заявку на лекарства, которые вы занесли в карту. Кстати, мне сказали что Ванвану господина Угёна позавчера сделали эвтаназию. Бедняжка сильно мучилась и не осталось другого выбора.

Глаза Ли Сольхвы покраснели. Ванван был старым псом, который часто посещал клинику. Лечить 15-летнюю старую собаку было непросто. Три месяца с трудом удавалось поддерживать жизнь с помощью лекарственной терапии. Хозяин, сказав, что больше не может смотреть на мучения животного, попросил об эвтаназии, но доктор направил его в другую клинику.

Она уже не раз видела, как животных, едва дышащих и неспособных глотать пищу, усыпляли. Но в этой клинике эвтаназия никогда не проводилась.

Если владелец больного животного действительно настаивал, как в случае с Ванваном, его просто перенаправляли в другую клинику.

Кто может убить живое существо без угрызений совести? Однако ветеринару иногда приходится принимать такие решения. Тем не менее, доктор, как правило, этого избегал. Но почему же…

Она удивленно наклонила голову.

— Доктор, кстати, насчёт пентобарбитала... *

— Гав-гав! Грр-гав-гав!

Доктор и Ли Сольхва одновременно повернули головы на громкий звук лая, раздавшийся за стеклянной дверью.

Мужчина тянул за короткий поводок, а бультерьер, упираясь передними лапами, сопротивлялся изо всех своих сил. Наблюдая, как пес буквально вцепился когтями в землю, мужчина издал недовольный звук, цокнув языком.

Тогда мужчина внезапно поднял бультерьера, который выглядел крупнее чем собаки той же породы. Он открыл дверь и вошел внутрь громко топая и держа собаку под мышкой.

Из-за мелкого дождя, начавшегося после заката, на плечах и волосах мужчины блестели капли влаги.

С того момента, как пса подняли, тот словно окаменел, хотя до этого нервно смотрел по сторонам, широко распахнув глаза. Мужчина, заметив молчаливые взгляды доктора и Ли Сольхвы, слегка нахмурил брови и произнес.

— Здравствуйте, я недавно записывался на прием.

— А, это вы недавно просили осмотреть вашего питомца, правильно? — Ли Сольхва, глядя на монитор, хлопнула в ладоши.

— Да.

— Тогда для начала заполните форму, пожалуйста.

Стоя за стойкой, она протянула карту для заполнения и ручку с логотипом ветеринарной клиники. Опустив пса на пол, мужчина взял предложенное свободной от поводка рукой. Разглядывая форму, он покрутил ручку.

— Имя собаки тоже нужно записывать?

— Что? Собаки... что вы имеете в виду? — Ли Сольхва взглянула на хозяина бультерьера, будто находя его странным.

— Эм. У нее нет имени. — Пробормотал мужчина, взглянув на съежившуюся собаку.

Мужчина в чёрном костюме и черном галстуке на несколько секунд погрузился в размышления, а затем начал что-то писать.

Несмотря на костюм, его спортивное телосложение бросалось в глаза. Доктор посмотрел на мужчину, но сразу потерял интерес и направился к двери.

Перевернув табличку на “Закрыто”, он как бы сообщал, что прием бультерьера последний на сегодня.

Зайдя в кабинет, доктор ждал пока мужчина заведет собаку внутрь. Кажется, заполнение бумаг заняло больше времени чем обычно, и дверь открылась позже чем ожидалось. Доктор кивнул мужчине, на что тот кинул в ответ.

— Пожалуйста, позаботьтесь о нас.

Голос посетителя звучал энергично, в полном соответствии с его внешним видом.

Мужчина, видя, что собака не хочет заходить внутрь, снова поднял ее и небрежно посадил на смотровой стол. Собака с коротким, прижатым к телу хвостом, выглядела крайне нервной. Она сделала лужу на столе, и дрожала еще сильнее, чем чихуахуа до неё.

Доктор снял перчатки и внимательно осмотрел пса. Каким бы трусливым не было животное, его сильный страх явно говорил о какой-то проблеме.

Тук-тук. Дверь снова открылась, и вошла Ли Сольхва.

— Кажется, система опять дала сбой, данные на загружаются. В последнее время это постоянно происходит.

Она принесла бумажную карту и взглянула на руки доктора без перчаток. Вместо того чтобы передать карту в руки, она положила её перед врачом.

— Если что-то потребуется, позовите.

Мило улыбнувшись, Ли Сольхва тепло попрощалась и удалилась.

Мужчина, все это время стоявший, наконец плюхнулся на стул возле смотрового стола. Он несколько раз хлопнул себя по плечам, чтобы избавиться от воды.

— Посмотрите, пожалуйста, есть ли у нее какие-нибудь проблемы.

Мужчина молча разглядывал врача, который был сосредоточен на осмотре собаки. Он думал, что ветеринар будет похож на приветливого и добродушного человека, вроде дяди с соседней улицы. Но этот ветеринар был словно с обложки журнала, привлекая всеобщее внимание.

Черные, словно окрашенные, волосы, белоснежная кожа, и выделяющиеся на лице красные губы.

Если говорить в двух словах, он явно не выглядел как обычный человеком.

Казалось, что если он откроет свои плотно сжатые губы, наружу вырвется холод. Эта холодная атмосфера была чем-то уникальным. Мужчина скользнул взглядом по ветеринару, и его внимание задержалось на груди.

Директор: Хан Нэён.

Хотя больница и была небольшой, он выглядел слишком молодо, чтобы носить звание директора.

Хан Нэён.

Мужчина про себя повторил имя и внезапно остановился. Он горько усмехнулся, осознав, что его хроническая профессиональная привычка — наблюдать — снова дала о себе знать.

Интересно что обычно такие пристальные взгляды вызывают у людей неудобство, но директор вовсе не обратил на него внимания. Он так спокоен из-за привычки к чужим взглядам или просто игнорирует его?

Мужчина вынул телефон из кармана, взглянул на экран и сказал:

— Сколько времени займет осмотр?

Хан Нэён, пальпируя мышцы на передних лапах собаки, поднял голову и посмотрел на мужчину.

— Я не сказал, но этот пес — из бойцовских собак. — Мужчина запоздало сообщил важную деталь.

Наконец Хан Нэён открыл рот, который держал закрытым.

— Пожалуйста, отправляйтесь в другую больницу.

Как и ожидал мужчина, голос Хан Нэёна был наполнен холодом. Возможно, это чувство стало более выраженным из-за враждебного взгляда. Мужчина обратился к доктору, который собирался отпустить собаку.

— На данный момент это не бойцовская собака. С сегодняшнего дня я буду ее воспитывать.

Несмотря на сказанное, Хан Нэён отпустил напряженную собаку. После этого он надел свои перчатки и взял поводок.

Мужчина не обратил внимания на руку, протянутую к нему, и взглянул на доктора. Если он не сможет доказать что собака больше не будет участвовать в боях, он не будет помогать? Бессмысленно идти в другую больницу — только зря тратить время. Телефон мужчины, который непрерывно звонил, подтвердил это.

— Это создание еле выжило, как насчет того, чтобы проявить к нему милосердие?

Хан Нэён посмотрел на стонущую собаку и положил поводок. Он вернул собаку на смотровой стол и, не сомневаясь, взял кровь. Мужчина думал, что ему понадобятся более убедительные оправдания.

Он подумал, что Хан Нэён оказался необычно сговорчивым.

— Результаты анализа будут готовы послезавтра.

— Осмотр не выявил проблем?

— Ее состояние крайне нестабильно, нужно тщательно следить за ней.

Мужчина подумал что отношение Хан Нэёна скорее подошло бы для роли судебно-медицинского эксперта, чем ветеринара. Его снежно-белая, как у мертвеца, шея усиливала впечатление.

— Хорошо, снова приедем послезавтра. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

Несмотря на протянутую руку для рукопожатия, Хан Нэён просто положил поводок на смотровой стол. Мужчина не переживая об отказе, взял поводок.

— Пойдем, Нари.

Уши дрожащей собаки встали торчком. Однако она так и не сдвинулась с места, так что пришлось опять нести ее под мышкой.

Хан Нэён проверял медицинскую карту, не обращая внимания на мужчину, который уходил.

Первичное обращение.

Имя: Нари.

Возраст: Неизвестно.

Имя владельца: Папа Нари.

Контактный адрес: в этом районе.

Телефон: 010-XXXX-XXXX.

У мужчины был отвратительный почерк.

*Препарат для усыпления

Глава 1.2

Повседневная жизнь Хан Нэёна была однообразной.

Он просыпался ровно в семь часов, принимал душ, одевался и завтракал в одиночестве. Трижды в неделю он проводил уборку. После того как идеально заправлял кровать, не оставив ни единой складки, он направлялся на работу.

Пик-пик-пик.

Если бы не звонивший сейчас телефон, сегодняшний день был бы точно таким же, как и вчера. Хан Нэён взял в руки мобильный телефон, лежавший на столе. Он не стал проверять кто звонит — это мог быть только один человек.

— Да.

Медленный голос Хан Нэёна прозвучал вместе со вздохом собеседника.

— Я должна постоянно звонить первой? — Голос женщины выражал немалое чувство обиды и беспокойства.

Хан Нэён надевая перчатки, переложил телефон в другую руку.

— Ты хорошо питаешься?

— Да. Пожалуйста, хорошо позаботься о себе.

— Твой отец тоже сильно беспокоится. Пожалуйста, не истощай себя и регулярно ешь.

— Благодарю.

“Благодарю за то, что вы меня воспитали. Я не хочу больше создавать вам неудобства.” Хан Нэён не произнес эти слова, удержав их в сердце.

— За что ты благодаришь? Разве в отношениях родителей и детей такие слова уместны? В следующий раз позвони первым, ладно? Я буду ждать.

Она повесила трубку, не дождавшись ответа Хан Нэёна.

К счастью, она положила трубку первой, потому что он не смог бы ответить на такую просьбу. Внезапно перед глазами появилась дверь в конце гостиной. Дверь была так плотно закрыта, что не пропускала воздух.

Возможно, из-за того, что сегодня он сидел как будто в трансе, Хан Нэён вышел из дома чуть позже обычного.

Маленькое двухэтажное здание между двумя торговыми центрами было подарком от родителей, который он получил после сдачи экзамена на ветеринара. Хан Нэён жил на втором этаже, а на первом находилась ветеринарная клиника.

Это здание, втиснувшееся между огромными торговыми центрами, было настолько неприметным, что на первый взгляд его и не найдешь. Благодаря тому что в радиусе 3 километров нет других ветеринарных клиник, бизнес шел более-менее нормально.

Спустившись по лестнице, Хан Нэён вынул ключ из кармана. Воздух был холодный и изо рта шел пар, но холод от металла не ощущался. Сжимая ключ рукой в белой перчатке, он закрыл входную дверь.

Холодный туман, наполненный влагой, коснулся век Хан Нэёна. Моргнув, он избавился от тяжести тумана. Он взглянул на здание напротив, которое тонуло в дымке, и затем повернулся направо. Перед ветеринарной клиникой стоял мужчина со скрещенными на груди руками. Из его рта выходил пар. Запястье мужчины обвивал поводок, на другом конце которого был все еще печальный бультерьер.

Хан Нэён кивнул в знак приветствия клиенту, который пришел раньше, чем он думал.

— Здесь указано, что открытие в 8:30, но вы опоздали на пять минут.

Мужчина, выдыхавший белый пар, выглядел слегка недовольным. Возможно, у него были срочные дела, так как он проверил телефон на середине фразы.

— Сейчас… открою вам.

Подняв руку с ключом, Хан Нэён приподнялся на цыпочки. Открыв верхний замок стеклянной двери ключом, он ввел пароль от электронного замка, установленного по центру. Открыв все замки он потянул дверь.

Мужчина с собакой вошел внутрь, и Хан Нэён, придерживавший дверь, тоже направился следом. Холод внутри помещения, не уступавший уличному, вызывал легкий пар из ртов двух мужчин. Пока Хан Нэён регулировал температуру, мужчина первым направился в кабинет врача.

Результаты анализов были готовы еще неделю назад, но мужчина пришел только сейчас и выглядел сильно занятым. Ли Сольхва огорчилась, предполагая, что мужчина ушел в другую больницу, тогда как Хан Нэён подумал, что он может быть тем, кто владеет ареной для собачьих боев. Он не исключал что мужчина мог соврать, чтобы узнать состояние собаки. К тому же в крови были обнаружены стероиды.

— Что показали анализы? — Мужчина, не теряя времени, спросил Хан Нэёна, едва тот зашел в кабинет.

Хан Нэён включил компьютер, чтобы найти результаты обследования. Конечно, он ранее внимательно изучил анализы и необходимости перепроверять их не было.

— По показателям всё в порядке. Но…

Но? Мужчина посмотрел так, словно хотел продолжить фразу.

— В крови обнаружены стероиды. — Хан Нэён закончил говорить и встретился взглядом с мужчиной. Увидев, как тот цокнул языком, стало понятно, что он, похоже, не знал.

— Возможно, это произошло на арене для боев... Пока не видно последствий, которые могли бы угрожать жизни.

Манера говорить Хан Нэёна была поистине неторопливой. Мужчина снова обратил внимание на его ярко-красные губы. Он пожалел что из-за поднимающейся температуры пар из рта начал исчезать.

— Значит, никакое дополнительное лечение не нужно?

— Нужно понаблюдать.

Раздались торопливые шаги, и кто-то вбежал, распахнув дверь кабинета.

—Ох, холодно. Доктор, это я. Туман сегодня просто ужасный... Ой, простите!

Ли Сонхва, одетая в пуховое пальто, широко раскрыла глаза.

— Я не знала, что здесь посетитель.

Закрывая дверь, она вдруг застыла, удивленно округлив глаза.

— Э... папа Нари?

Услышав, как его назвали, мужчина слегка улыбнулся.

— Вот так внезапно я стал холостяком с ребёнком.

Мужчина погладил собаку по голове, которая внимательно следила за происходящим. Пауза в разговоре сделала более четким звук вибрации, который был слышен до этого. Мужчина достал мобильный телефон, попросил прощения взглядом и принял звонок. Слушая собеседника, мужчина аккуратно погладил дрожащие веки собаки и ответил:

— У меня заболел ребенок, я скоро вернусь.

[...Господин?! У вас есть ребёнок?!]

Из телефона прозвучал такой звук, что казалось, он может пробить барабанную перепонку.

Закончив разговор, мужчина протянул поводок Хан Нэёну.

— Извините за неудобства, но я заберу его вечером.

На словах о том, чтобы оставить собаку, Ли Сольха неожиданно вмешалась.

— Извините, но мы не предоставляем услуги гостиницы для собак.

Мужчина, оказавшийся в затруднении, усмехнулся, а затем продолжил говорить своим привлекательным голосом.

— Он выглядит очень беспокойным, и я не могу оставить его одного дома. Хотелось бы найти ему друга, но из-за того, что он был бойцовой собакой, он не ладит с другими.

Это было убедительное оправдание. Хотя помещение уже не было холодным, собака продолжала трястись. Хан Нэён смотрел на нее без всякого выражения. После короткой паузы, он надел перчатки и взял поводок из рук мужчины.

— …Мы закрываемся в 7 вечера.

— Неужели вы прогоните его на улицу, если я немного опоздаю?

Глядя на холодное лицо доктора, можно было подумать, что он привязал бы собаку к столбу за минутное опоздание. Но мужчина понимал что Хан Нэён не из тех людей, кто способен оставить собаку на улице. Не дожидаясь ответа, мужчина начал что-то записывать в блокноте на столе для осмотра. Быстро закончив, он передал записку Ли Сольхве.

— Если вдруг возникнет какая-то проблема, свяжитесь со мной по этому номеру.

Мужчина, видимо не желая тратить время на разговоры, сразу ушел. Сжимая в руке листок бумаги, Ли Сольхва выглядела ошеломленной. Собравшаяся было крикнуть "Извините!" и догнать мужчину, она неожиданно замерла. Ее взгляд метался между дверью, за которой скрылся мужчина, и Хан Нэёном, сидящим на месте.

После того как хозяин ушел, собака стала еще более тревожной. Она закрутилась по кругу, запутав поводок. Ли Сольхва, не зная что делать, присела чтобы встретиться с ней взглядом и крепко обняла бегавшую собаку, прижав к себе. Почувствовав тепло, она прекратила странное поведение и вновь начала осторожно изучать обстановку.

— Доктор, что-то случилось? — Тихо спросила Ли Сольхва. — В последнее время вы ведь не разрешали оставлять животных.

Они могли присматривать за животными пару часов, но так чтобы на весь день — такого не случалось. Хан Нэён отпустил поводок, который держал в руках. Когда он снял перчатки, Ли Сольхва перестала держать собаку.

Хан Нэён начал массировать лапы собаки одну за другой. Словно делая массаж, он массировал тело, и она стала выглядеть слегка успокоенной.

— Малыш Нари так себя ведёт потому что он бойцовая собака в прошлом?

То, что в крови животного нашли стероиды было плохой новостью. Кроме того, поскольку она услышала от Хан Нэёна что собака участвовала в боях, Ли Сольхва начала относится к мужчине предвзято.

— Надеюсь, вы не планируете оставить Нари у нас в больнице?

Хан Нэён показал на записку, которая была у нее руках.

— У нас есть это.

— Ах, да.

Ли Сольхва проверила записку.

[Джин, 010-xxx-xxxx]

Номер телефона отличался от того, что был записан в медицинской карте при первом приеме. Даже если бы он не записал контактные данные вряд ли случилось бы что-то, из-за чего Ли Сольхва могла бы беспокоиться. От мужчины не веяло гнилью. Скорее, наоборот, он заметно отличался от других людей.

— Похоже, фамилия папы Нари Джин. Или это его имя? Если это действительно фамилия... Может, тебя зовут Джин Нари?

Хан Нэён прервал свои размышления, услышав голос Ли Сольхвы. Несмотря на ее доброту, собака по-прежнему была напряжена.

— Доктор, вы ведь присмотрите за Нари, да?

Она совмещала множество обязанностей, включая финансы, поэтому ей тяжело взять на себя еще и заботу о собаке. Хан Нэён тоже не собирался перекладывать эту заботу на Ли Сольхву. Именно он был тем, кто не отказался от поводка.

Как только он кивнул головой, она положила записку на стол для осмотра. Как и сказала Ли Сольхва, на записке было написано только имя: “Джин”. Почерк был таким же ужасным, как и раньше.

Когда Ли Сольхва вышла, чтобы подготовиться к открытию, Хан Нэён поднял собаку. Вероятно из-за препаратов, бультерьер оказался крупнее обычного, и Хан Нэён усадил его на свои бедра. Старый стул заскрипел от дополнительного веса. Нари забеспокоился от звука, не понимая откуда он исходит. Хан Нэён осторожно погладил его по приподнятым ушам и похлопал по холке. От этих действий собака начала успокаиваться.

— Иногда… Люди бывают неплохими. — Прошептал Хан Нэён, поглаживая собаку.

Глава 1.3

— Пустая трата времени и ресурсов из-за этого идиотского государственного прокурора. Что вообще происходит?

— Начальник, будьте осторожнее в выражениях.

Услышав слова начальника отдела расследований Сон Укчэ, помощница следователя и административный сотрудник Ли Иннён осадила его.

— В чем я не прав? Что это за ситуация? Так называемый государственный прокурор даже не понимает суть дела! Зачем мы только проводили расследование, жертвуя сном? Если отдадим дело этому тупице, оно превратится в дерьмо!

— Так идите поспите.

— Ли Иннён, мне сейчас не до шуток.

— Не хочу тратить силы на возмущение, у меня и так нет энергии.

Проиграв в словесной перепалке, Сон Укчэ перевел стрелки на кое-кого другого. Это был мужчина, сидящий спиной к окну с жалюзи. Свет, пробивающийся внутрь, переливался и дрожал на его черном костюме.

Его гладкий лоб и изящно изогнутая переносица были настолько совершенны, что каждый раз поражали своей красотой. Глядя на мужчину, Сон Укчэ начал понимать, почему подсудимые и свидетели часто теряли дар речи. Если даже он, видя это каждый день, так поражен, то что уж говорить о тех, кто видит это впервые.

— Прокурор Джин. — Сон Укчэ обратился к мужчине. — О чем вы так задумались?

— До судебного заседания осталось время, давайте ещё немного понаблюдаем.

Сон Укчэ удивленно поднял брови на ответ прокурора Джина. Он думал что Джин совсем не обращал внимания на спор, но оказывается он внимательно слушал. Четыре месяца назад руководитель отдела расследований получил дело о пропавшей женщине, которая по подозрениям была убита.

Как главного подозреваемого в исчезновении жертвы полиция назвала ее любовника. Каждый из них имел собственную семью, но они завязали близкие отношения через интернет-сообщество и встречались примерно год. Жена, чья измена была раскрыта мужем, бросила любовника. Спустя несколько дней она исчезла. Последним, кто контактировал с женщиной, был её любовник. Он отправил сообщения с угрозами, не желая признавать разрыв отношений.

Когда ей пригрозили убить всю семью, если она не выйдет немедленно, женщина была вынуждена встретиться с любовником, однако так и не вернулась домой. Подозреваемый заявил, что не виновен. Он утверждал, что отправил сообщение с угрозами, но не виделся с ней лично. Полиция не смогла найти доказательств, которые могли бы опровергнуть слова подозреваемого.

Прокурор Джин понимал чувства разъяренного Сон Укчэ. Причиной было то, что в процессе расследования нашли большое количество следов крови на заднем сиденье машины подозреваемого. Но сиденье отмыли отбеливателем, так что найти что-то пригодное для анализа ДНК оказалось невозможным. С огромным трудом криминалисты обнаружили неразложившийся белок в ДНК. Это ДНК совпало с ДНК жертвы. Тело так и не нашли, но факт кровотечения, которое может привести к смерти, был подтвержден. Казалось, что на этом дело закрыто, но подозреваемый отказался признавать свою вину.

На возражение адвоката, что подозреваемый обычно охотился на косуль, кабанов и прочих животных в признанных государством охотничьих зонах, прокурор на судебном процессе закрыл рот. Адвокат заявил, что кровь на заднем сидении принадлежит животным, на которых он охотился.

Также было добавлено, что кровь и ДНК пропавшей жертвы могли быть оставлены во время бурного секса на заднем сиденье.

— Пока адвокат Пак активно болтал, прокурор проглотил язык.

— Мы также участвуем в этом процессе, давайте успокоимся. — Прокурор Джин утешил Сон Укчэ, который был намного старше его.

Причина того, что прокурор Джин стал участвовать в суде, была понятной. Как только полиция получает сообщение, она начинает расследование. И если преступление доказано, материалы отправляются в офис прокурора. Затем следственный прокурор расследует дело, а судебный прокурор — принимает участие в суде. Иными словами, прокурор, участвующий в суде, опирается на материалы расследования следственного прокурора. Редко бывает так, что как следственный, так и судебный прокуроры одновременно участвуют в суде, как сейчас. Все были в напряженном состоянии, так как им нужно было участвовать в суде, несмотря на занятость десятками дел.

Прокурор Джин думал, что его участие в судебном процессе даже к лучшему. Хотя он и не показывал этого, но судебный прокурор вызывал сомнения. В любом случае, ничего неожиданного не случилось.

Его жизнь была такой, что уход с работы в установленное время случался только раз в год. Текущие материалы расследования буквально погребли под собой стол прокурора Джина.

— Господин прокурор. — Сон Укчэ обратился к нему с серьезным выражением лица.

— Да?

— Вы когда-нибудь хотели стать справедливым убийцей?

— Справедливость — это хорошо, но нужно ли убивать? — передавая материалы прокурор Джин шутливо хлопнул по бумагам.

— Есть убийцы, которые убивают только других убийц. Это очень известный американский сериал, вы не смотрели?

— Ммм. Это уже перебор.

— Ох, наверное это было грубо. Хаха. — Сон Укчэ, почувствовав неловкость, почесал щеку.

— У вас есть время смотреть сериалы? Какое вероломство. — Прокурор Джин показал взглядом на кучу документов.

— Кстати, что вы имели в виду этим утром? Вы что, взяли ребенка из приюта? — Сон Укчэ резко перевел разговор на другую тему.

— С младенцем много забот.

Слова прокурора Джина вызвали у Сон Укчэ и Ли Иннён изумление.

— Вы усыновили...? — Ли Иннён сильно сжала руку на мышке.

— Ну, можно сказать так.

Прокурор Джин встал с места, разделив документы на решенные и нерешенные. Он посмотрел на сотрудников, что по прежнему сидели с пустыми глазами, и проверил время.

Неожиданно наступило 7 часов. Это будет проблемой, если директор ветеринарной клиники привяжет Нари к столбу на улице. Конечно, Джин не думал в серьез что он так поступит.

— Сегодня я уйду с работы раньше.

— Ого, это жестоко! — Ворчание вырвалось сразу у всех.

Ли Иннён, надев пальто, поспешила выйти за прокурором Джином. Начальник отдела сверкнул глазами от любопытства, но Ли Иннён заговорила только после того как закрылась дверь.

— По поводу вашей просьбы.

— Что нибудь получилось? — Прокурор Джин, не особо задумываясь, спросил.

— Несмотря на все усилия, это слишком обширное дело. Найти только по имени невозможно, людей с одинаковыми именами слишком много. Я думаю, что едва ли это возможно.

Прокурор Джин, спокойно выслушав ее слова, посмотрел на свои наручные часы.

— Понятно.

Ли Иннён моргнула.

Он знал, что найти это трудно, но не ожидал, что кто-то так быстро сдастся.

— Когда вы это поняли?

Она закрыла рот. Джин никогда не показывал разочарования из-за неудачи. Тем не менее, он не сдался. По ее мнению, то, что Джин просил сделать, было не чем иным, как поисками иголки в стоге сена. Пустая трата времени.

Прокурор Джин улыбнулся Ли Иннён с выражением лица, будто не может этого понять. Хотя у нее было много работы, он был благодарен, что она выполняла его просьбы.

— Мне нужно идти, пока не стало слишком поздно.

— Куда вы торопитесь?

— Я иду забирать ребёнка.

Ли Иннён ошарашенно посмотрела на улыбающегося Джина. Прокурор Джин, в отличие от начальников, с которыми она работала, не так авторитарен, но он был человеком, по которому невозможно понять, серьезен ли он или шутит.

Ли Иннён воспринимала Джина как человека, которого трудно понять.

Глава 1.4

Наверное, из-за холодов ветеринарная клиника была более шумной, чем обычно. Не только собаки, но и кошки подхватили простуду, и звук их нытья продолжался весь день.

В маленьком кабинете клиники бультерьер начал приходить в себя, и спокойно сидел у ног Хан Нэёна. Невозможно было понять, нравится ли бультерьеру спокойный Хан Нэён или он просто чувствует себя в безопасности в небольшом пространстве.

Когда врач закончил работу и пришел в себя, оказалось что время подошло время закрытия. Собака, которая дремала, встала как только Хан Нэён поднялся. Пес не пошел за ним, а только проводил взглядом, когда он выходил.

Ли Сольхва уже сменила форму на обычную одежду и готовилась уйти с работы. Глядя на нее, Хан Нэён сказал:

— Приходите завтра на 30 минут позже.

Уже прошло 30 минут от конца рабочего дня.

— Я приду вовремя. Вы и так часто отправляете меня домой раньше. — С небольшой обидой Ли Сольха добавила, — Не стоит обращать внимание на такие пустяки. Вы сегодня говорили больше чем обычно, наверное устали?

Хан Нэён покачал головой.

— Когда придет папа Нари? Я собиралась встретиться с ним, но, похоже, мне придется уйти раньше.

Застегнув молнию пуховика до подбородка, она выключила компьютер. Хан Нэён попрощался с девушкой, накинувшей сумку через плечо:

— Безопасной дороги.

— Ну и ну, наш доктор сегодня как следует разговорился, да? Хе-хе, загруженный день — это не так уж и плохо. Увидимся завтра.

Она помахала рукой на прощание, Хан Наён в ответ слегка поднял руку и сразу же ее опустил. Слегка вздохнув, он направился в смотровой кабинет и жестом подозвал собаку, которая топталась у двери.

Собака, вытянула лапу словно на пороге были рассыпаны иголки, но тут же убрала ее, колеблясь. Хан Нэён снял перчатки, убрал их в карман халата и опустился на колени.

— Боишься… Людей.

Собака совершенно не обращала внимания на животных, которые приходили на прием. Точнее, она вообще не смотрела в их сторону. В первой половине дня, опасаясь нападения на других животных, ее привязали на короткий поводок. Во второй половине дня ее отвязали, не опасаясь неприятностей.

Собака, пристально смотревшая на руку без перчатки, начала осторожно подходить. Хан Нэён не торопился и ждал, пока пес окончательно приблизился. В тот момент, когда собака готова была прижаться к нему, раздался звон колокольчика и впустив холод, открылась дверь.

— Ой!

Собака, испугавшись громкого звука, сильно укусила Хан Нэёна за руку. Увидев это, посетитель быстро подбежал и попытался оттащить собаку.

— Тихо.

Хан Нэён, обняв собаку, развернулся. Собака поняла, что укусила человека, и быстро отпустила его. Красная кровь растеклась по белому рукаву. Мужчина поднял собаку и смущенно цокнул языком. Это был хозяин собаки.

— Извините, моя вина что вы пострадали.

Хан Нэён снял халат и осмотрела рану. Укус не был слишком глубоким, так что накладывать швы не было необходимости. Он вытер кровь, стекающую по тыльной стороне руки, халатом. Увидев как Хан Нэён начал быстро вытирать капли крови, которые расползались по полу, мужчина протянул руку.

— Давайте как следует обработаем рану.

Внезапно схваченный за руку, Хан Нэён резко вырвал запястье из захвата. Неожиданно грубая реакция удивила мужчину. Реакция была настолько сильной, что мужчина на мгновение подумал, что его рука была грязной.

Он поставил собаку и привязал поводок к стулу в приемной. Тем временем, Хан Нэён нашел перекись водорода среди доступных средств и начал дезинфицировать свою руку. С помощью медикаментов он очищал не только рану, но и всю руку. Смотря на это, мужчина почувствовал, что причина дезинфекции была не только в ране.

Это были не просто ощущения. Человек, который не обратил внимания на рану, сразу же схватился за дезинфицирующее средство, как только его коснулись. Мужчина молча смотрел, пока Хан Нэён не закончил обработку раны. Он не использовал другие лекарства, кроме перекиси водорода. Плотно обмотав рану бинтом, он снова надел перчатки.

— Вы в порядке?

— Рана неглубокая, все нормально.

Хан Нэён ответил так, будто это не имело большого значения.

— Они сказали, что придется его усыпить. — Пробормотал мужчина, сидящий на стуле в приемной, и опустил взгляд на собаку. — Услышав, что собаку, выращенную для боев, нужно убить, я просто забрал ее и сбежал. Если узнают, придется писать объяснительную. Если все обойдется только этим, можно сказать это выгодная сделка.

Он легко постукивал по голове собаки, как будто спрашивая: “Почему ты укусил человека?”.

— Как вы думаете, нужно его усыплять? — Он поинтересовался мыслями Хана Нэёна после укуса.

— Я могу… связать вас с подходящей клиникой.

— Меня интересует что вы думаете об этом.

После долгого молчания Хан Нэён бросил взгляд на свою повязку и заговорил.

— Я не согласен.

Мужчина, встав с места, ответил с легкой улыбкой в голосе.

— Как хорошо что доктор не предложил эвтаназию, а то я не знал бы, что делать.

Он подошёл к Хан Нэёну. Когда мужчина подошел настолько близко, что Хан Нэён почувствовал его аромат, он замер. Пока не было прикосновений, это была терпимая дистанция. Однако сегодня он устал от многочисленных людей и стал более раздражительным, чем обычно.

Увидев побледневшее лицо Хан Нэёна, мужчина сделал шаг назад. В общих чертах, он понял что происходит. Он подумал о том, как он вздрогнул при прикосновении. Не говоря о белых перчатках, которые сразу привлекли внимание при первом визите. Кажется, доктор страдает мизофобией. Мужчина, отступил еще дальше, не желая его нервировать.

— Кстати обо мне.

Мужчина достал из кошелька визитку и протянул ее.

[Прокурор Джин, прокуратура ХХ района]

На визитке были указаны только контактный номер, электронная почта и фамилия, что выглядело слишком просто. Так как профессия подразумевала определенные риски, визитку намеренно сделали максимально простой. Контактный номер на визитке совпадал с тем, что он оставил утром.

— Можете называть меня Джин или папа Нари.

Когда Джин раскрывал свою личность, большинство людей удивлялось или проявляло некоторое беспокойство из-за его должности прокурора. Хан Нэён проигнорировал этот факт и не показал никакой реакции. Тем не менее, Джин внимательно наблюдал за ним.

— Нужно... закрыть дверь.

Хан Нэён, ответил опустив голову и смотря на визитку без особого выражения, как будто не был видел в его должности ничего необычного. В конце концов он не взял визитку от Джина. Слова Хан Нэёна как бы намекали на уход, и Джин схватил поводок. Собака продолжала сидеть, не отводя взгляда от Хан Нэёна.

Джин привычно взял собаку под мышку. Затем он поблагодарил и вышел из ветеринарной клиники. Мужчина шел к машине, поглаживая собаку, которая выглядела еще более грустной, чем утром, и неожиданно до него дошло. Он не заплатил за лечение.

Долги были не в его характере.

— Посиди спокойно, я скоро вернусь.

Джин посадил собаку на заднее сиденье и снова направился в ветеринарную клинику. Он ускорился. В клинике не горел свет, но дверь была открыта. Джин взглянул на выключенную вывеску и остановился.

[Ветеринарная клиника близнецов]

"Теперь, когда я заметил, имя ветеринарной клиники довольно странное…” — пробормотал он, когда собирался открыть дверь и войти.

Хан Нэён, набрав воду из кулера, проглотил несколько таблеток. Затем, пошатываясь, сел в кресло в приемной. Он опустил голову, не замечая что кто-то за дверью наблюдает за ним.

Джин взглянул на его сгорбленные плечи. Он размышлял, не постучать ли в дверь. Но решил развернутся и уйти. Хотя быть должником было не в его характере, он не хотел нарушать отдых доктора. Возможно, он и не отдыхал, но он выглядел намного более уставшим, чем в первый раз. Джин пошел так же быстро, как когда шел в клинику.

Внезапно Хан Нэён повернул голову и посмотрел на удаляющуюся спину Джина. Он знал о присутствии мужчины. Но не хотел общаться и сделал вид, что не заметил его. Хан Нэён крепко сжал повязку на левой руке. Кровь медленно начала просачиваться сквозь бинты.

Повседневная жизнь Хан Нэёна всегда была однообразной.

На первый взгляд.

Глава 1.5

— Знаешь, рот человека, если проводить аналогии, как маховые перья у птицы. Чтобы прирученные птицы не сбежали, им обычно подрезают крылья. Тогда они не могут летать и только бьются крыльями о землю. Вам, мелким, сложно это понять? Если хочешь выращивать птиц в тесной клетке, крылья нужно отрезать. Особенно раздражает твой болтливый язык.

— …Хен!

После последнего возгласа, изо рта младшего брата фонтаном брызнула кровь. Отрезанный язык с глухим звуком упал перед ним.

— Ты, скрывающий свое оперение, действительно мудр. Береги своего младшего.

Мою щеку сильно ущипнули. Хрупкая птица с обрезанными крыльями билась у моих ног. Мне не хватало ни силы, ни роста, чтобы обнять корчащегося от боли младшего.

— Господь... Господь. Пожалуйста.

Поглаживая лицо брата, который выплевывал кровавую пену, я молился Богу. Мужчина перекрестился и встал на колени рядом младшим.

— Господи, прости мои грехи.

Он закончил покаяние и поднялся. Я смотрел с чувством отчаяния. Мужчина, усмехнувшись, указал на потолок, покрытый плесенью.

— Господь принадлежит не только вам. Бог справедлив и проявляет ко мне милосердие. Видишь? Я цел и невредим.

Вы действительно собираетесь простить его грехи? Вы действительно справедливый Бог для каждого? Если так, то кто спасет нас? Если Вы не караете, могу ли я это сделать?

Гнев, страх и ненависть хаотично переплелись в его заплаканных глазах. Взгляд остановился на теле младшего брата, который сотрясался в судорогах. Мужчина перевернул задыхающееся тело, чтобы тот выплюнул кровь. Закинув его на плечо, мужчина хихикал, открывая железную дверь.

— Откровенно говоря, ты ведь считаешь это удачей, да?

Мой взгляд пересекся с сверкающими глазами.

— Потому что это не ты.

Сверк!

Хан Нэён широко распахнул глаза и обвел пространство застывшим взглядом. Телефон, лежавший на изголовье кровати, мигал, озаряя комнату. Он не мог пошевелиться, как будто был связан веревкой. Тело сотрясала дрожь, подушка и простыня промокли от холодного пота.

Он пытался сжать кулаки, но только громко стучал зубами. Собрав все силы, он поднял ослабевшую руку. Зрение прояснилось, и он смог разглядеть ее очертания.

Большая. Это больше не маленькая рука.

Приложив усилия, он сжал руку и поднялся. С лба скатывались капли холодного пота. Дрожь охватила все тело, и он обнял себя за плечи, чтобы успокоиться.

Все порядке.

Сгорбившись, он смотрел вниз, и в его глазах отражались только ярость и злоба. Страх исчез давным-давно и больше не возвращался. Эти чувства пропали, когда он моргнул мокрыми от пота веками. Остались только неподвижные, как будто стеклянные глаза.

Бип-бип-бип, бип-бип.

Прозвенел будильник. Хан Нэён поднялся с кровати, держа мокрое от пота одеяло. Он снял простыню и протер мокрое, бледное лицо. Во рту пересохло, и Хан Нэён пил воду большими глотками, едва шевеля языком.

Следовало бы сказать, что если он хочет скрыть прошлое собаки — нужно ее тренировать. Несмотря на мягкий характер, нельзя предсказать, когда проявятся ее бойцовские повадки. Хан Нэён бросил в стиральную машину одеяло вместе с простыней. После этого он позавтракал раньше, чем обычно. Его беспокоило, что как ветеринар, он поступил безответственно.

Приняв решение повесить сушиться одеяло во время обеденного перерыва, он пошёл на первый этаж. На прошлой неделе стоял мороз, словно была середина зимы, но сейчас значительно теплее. Так или иначе, впереди долгая зима.

Почему-то с раннего утра ветеринарная клиника была ярко освещена. Как только Хан Нэён вошел, Ли Сольхва на ресепшн приветливо улыбнулась.

— Доктор, вы сегодня рано.

Судя по тому, что внутри было тепло, она, тоже пришла на работу раньше обычного.

— Да. Госпожа Сольхва сегодня тоже рано пришла.

— Хаха, просто рано проснулась. Что-то случилось? У вас есть какое-то дело? — Ли Сольхва спросила Хан Нэёна, который подходил к стойке.

— Звонок.

Хан Нэён слегка кашлянул, чтобы вернуть голос в норму.

— Звонок?

— Хозяину Нари.

— Тогда я дам вам телефон.

Она быстро набрала что-то на клавиатуре и нашла телефонный номер Джина. Поскольку прошло всего несколько дней после его визита, номер быстро нашелся.

— Вот, пожалуйста.

Хан Нэён поблагодарил Ли Сольхву кивком головы. После этого он поднял трубку телефона клиники и спокойно набрал номер. И Сольхва мягко улыбнувшись, удивилась и заинтересовалась. Доктор сам звонит пациенту?

Гудки утомительно тянулись, пока он держал трубку у уха. В конце концов он положил трубку так и не дождавшись ответа.

— Не отвечает? Кстати, кажется, номер, который я записывала раньше, отличается от этого. — Она начала искать что-то на столе, явно пытаясь найти записку.

— Ничего страшного. — Сказал он Ли Сольхе, и подумал что Джин сам позаботится о дрессировке собаки.

Мужчина не стал ругать собаку, когда она его укусила, но и не думал оставлять ее без внимания. Если бы он хотел оставить все как есть, он бы даже не стал забирать ее с бойцовской арены. Приняв решение, Хан Нэён решил не связываться с Джином.

— По какому поводу вы хотели позвонить?

Услышав вопрос, Хан Нэён опустил взгляд на свое запястье. Повязка была скрыта длинным рукавом и не была видна.

— Вы когда-нибудь имели дело с бойцовскими собаками?

— Эм, у меня есть друг, который работает в обществе защиты животных, и я видела таких собак пару раз. Одну из них в конце концов пришлось усыпить. Она ведет себя спокойно с людьми, но агрессивна к другим собакам. Но нельзя же держать их запертыми дома. Как минимум нужно выгуливать и возить в больницу. Доктор, вы переживаете за Нари?

— …Наверное.

Ли Сольхва в удивлении прикрыла рот.

— Впрочем, кажется, что папа Нари никогда не выращивал собаку, так что переживания понятны. Тем более, что это бойцовская собака, и даже для тех кто имеет дело с животными это что-то незнакомое.

Хан Нэён спокойно стоял, как будто бы молча соглашаясь.

— Если доктор сильно переживает…

Он хотел сказать что это не так уж и важно, но не успел. Ли Сольхва сразу же продолжила говорить.

— Может, заберете одну собаку из тех, о которых я говорила? Осталась еще одна, ее держат дома из-за опасений, что она может доставить проблем. — Спросила она с блеском в глазах.

Хан Наён растерянно посмотрел на нее.

— На самом деле, я бы хотела забрать ее, но в моем доме уже больше десяти собак, и это будет сложно. Я не уверена, смогут ли они ужиться.

Ли Сольхва сделала брови домиком и жалобно посмотрела на Хан Нэёна.

— Извините.

На категоричный отказ она поджала губы и улыбнулась.

— Вот поэтому вы мне нравитесь, доктор. Лучше совсем не брать собаку, чем не справившись, выкинуть ее на улицу. Надеюсь папа Нари не сделает также.

Ли Сольхва, неправильно поняв отказ, убрала короткие волосы за ухо. Хан Нэён выкинул бумагу с номером мужчины и направился в кабинет. Внезапно он замедлил шаги и остановился, глядя на спину Ли Сольхвы.

“Я не могу. Я не способен взять на себя ответственность”.

Это были истинные причины.

Глава 1.6

Человеческая способность справляться с гневом крайне мала. Если человек выходит из себя и не может контролировать свои эмоции, ему нужен объект для выплескивания гнева. В противном случае, объектом становится он сам.

Это была основная теория, объясняющая причины самоповреждений. Такие действия как расцарапывание рук или вырывание волос, также входили в эту категорию. Джин с сожалением смотрел на свидетеля, который в точности подтверждал теорию. Ногти мужчины средних лет были обломанными, а тыльная сторона рук покрыта ранами.

— Иногда мне хочется думать, что все это произошло из-за моей неудачи, но в такие моменты кровь буквально закипает от гнева. Наверное, господин прокурор, вы этого не поймете.

— Не стоит реагировать столь эмоционально. Это только навредит вам.

В этой ситуации наказание виновного важнее, чем утешение пострадавшего. Для этого Джин всегда старался изо всех сил.

— Мой ребенок не мог бы покончить с собой. Даже если он подвергся издевательствам, он не оставил бы своего отца и больную мать.

— Согласно данным с камер видеонаблюдения, видно, что Джихён сам поднялся на крышу.

Господин прокурор, если Джихён покончил с собой, разве те, кто его к этому подтолкнул, не должны понести ответственность?

—...

— Если бы Бог существовал, такого бы не случилось. Разве наш Джихён совершил какой-то грех, за который он должен был бы умереть? Что он такого сделал, чтобы его так мучили?

— Джихён. — Джин чуть не сказал "потерпевший", но быстро исправился.

— Согласно результатам экспертизы, были найдены следы перелома основания черепа. Травма была получена до того, как он спрыгнул с крыши.

Мужчина, царапая кожу на руках, пристально посмотрел на Джина. Он чувствовал упрек, будто прокурор спрашивал: «Как вы могли не заметить, что ваш сын ранен?», и схватился за грудь. Джин пододвинул мужчине чашку кофе, из которой поднимался густой пар.

— Вы не замечали кровотечения из ушей или носа у Джихёна?

Дрожащей рукой мужчина взял кофейную чашку. В его глазах, ищущих образы из прошлого, вдруг промелькнул свет.

— Э-э…! Примерно две недели назад было носовое кровотечение, но оно было более светлым, чем обычная кровь. Но из ушей ничего не текло.

— Случайно не осталось использованного полотенца или что-то подобного с того времени?

Джин понимал, что никто не станет хранить окровавленные полотенца, так что это была слабая надежда.

— Вряд ли что-то могло сохраниться.

“Как и следовало ожидать”, — Джин про себя цокнул языком.

Мужчина, будто вспомнив что-то важное, резко вскрикнул.

— Одеяло! Может быть, одеяло, которым пользовался Джихён. Он запачкал подушку, так что может быть пятна остались и на одеяле. Но сейчас какой в этом прок? Если там что-то найдут, это поможет наказать тех ублюдков?

Сам по себе перелом основания черепа может не оставить серьезных последствий, но в случае повреждения нервных окончаний в мозге ситуация становится совсем другой. Например, когда жертва избиения покончила с собой, утратив контроль над своими действиями. Был прецедент, когда агрессору, вызвавшему причину суицида, был вынесен обвинительный приговор. Другими словами, если перелом черепа был следствием побоев, агрессору могут быть предъявлены обвинения в доведении до суицида. Доказательство того, что перелом был вызван школьным насилием, стало бы достаточным основанием.

Свидетелю нельзя было рассказать обо всех этих фактах. Надежда может превратиться в ещё большее отчаяние, если ожидания не сбудутся. Старательно игнорируя отчаянный взгляд, Джин произнес:

— Я обещаю довести расследование дела Джихёна до конца. Если найдете какие-то вещи, звоните мне в любое время по номеру, который я оставил.

Мужчина, держа чашку кофе у губ, исказил лицо. Слезы скатывались вдоль глубоких морщин на лице.

— Я верю только в вас, господин прокурор. Только вы можете облегчить страдания несправедливо погибшего Джихёна.

Каждый раз, когда происходило подобное, Джина охватывали сомнения. За подстрекательство к самоубийству предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от одного до десяти лет. Более того, поскольку обвиняемые несовершеннолетние, срок их наказания будет значительно сокращен. Не было уверенности даже в том, удастся ли доказать состав преступления в виде подстрекательства к самоубийству. Все могло быть списано на простой случай школьного насилия. Видимо, именно поэтому свидетель чувствует такую ярость.

Джин протянул бумажную салфетку свидетелю, которые хранил в кабинете. Людей, проливающих слезы при допросе, было немало. Даже бывали дни, когда одной коробки не хватало.

Джин проводил рыдающего мужчину и направился в зону для курения с левой стороны здания. Хотя назвать это зоной для курения было громко: всего лишь мусорка в одиноком павильоне. Пока Джин доставал сигарету и закуривал, к нему подошел прокурор Пак — его однокурсник по академии. Джин затянулся и выпустил белый дым изо рта.

— Прокурор Джин, ты что, позируешь для фото?

— Может действительно сменю профессию. — ответил Джин с легким оттенком горечи.

— Ты уже составил протокол?

Причина, по которой другие прокуроры тут прятались — не сильно отличались от причины Джина.

— Есть еще дела? Если нет, как насчет того, чтобы пойти выпить? Суббота ведь, не могу же я провести ее как собака, только работая.

Прокурор Пак сделал вид, что залпом выпивает стопку соджу. Джин, не дав ему продолжить, резко опустил его руку, которая была уже близко к губам.

— Я собираюсь уйти с работы прямо сейчас.

Причина, по которой Джин на этот раз проводил свидетеля до выхода, заключалась в том, что он сам собирался уйти с работы.

— Да ладно! Слухи о том что ты стал папашей правда? Ты же не женат!

— Мой малыш приносит мне радость, можно сказать только и живу ради этого.

Джин потушил окурок. Оставив прокурора Пака, задумчиво выпускавшего дым, он медленно пошел на парковку. Если задуматься, то вчерашний день был настоящим цирком.

Когда Джин вернулся домой в 10 вечера, вместо уродливого бультерьера его ждал полный хаос. Из туалета тянулся размотанный рулон туалетной бумаги. Посуда была выкинута из высокого шкафа, а кастрюля лежала в коридоре.

Если бы не испражнения, которые были оставлены буквально везде, можно было подумать что дом прокурора ограбил какой-то наглый вор. Но настоящий виновник хаоса спрятался за диваном и дрожал от страха.

Слегка ошеломленный, Джин усмехнулся и занялся уборкой дома, делая вид что не замечает пса. После того как порядок был восстановлен, Нари забился еще дальше в угол. Если бы прошлые хозяева относились к нему хорошо, Джин мог обнять его и успокоить, но в текущей ситуации он растерялся.

Он с рождения не имел дела с животными, и не знал с чего начать. На мгновение промелькнула мысль отдать собаку хену, который живет в доме с садом. Но так как это было его решение, он намеревался взять на себя ответственность.

Однако почему же он так поступил? Он занимался множеством несправедливых дел, которые были настолько удручающими, что хотелось напиться. Он встречал студентов, кто вследствие убийства был вынужден стать кормильцем семьи за одно утро. Но связь между свидетелем и прокурором ограничивалась расследованием. Он никогда не смешивал рабочее и личное.

Даже если снова подумать о том, что он привел домой собаку с настороженным взглядом, которая до этого жила в маленькой клетке, это все равно остается странным. Он не знал считать ли это сочувствием или нет, и покачал головой. Он никогда не считал животных более важными, чем люди. Если бы это было просто сострадание, он бы проявил его к человеку, а не к животному.

Джин поехал коротким путем, избегая пробок, и припарковал машину в подземной парковке офистеля. Убрал руку с руля, он проверил время. Часы показывали 15:15. Он часто стал уходить с работы вовремя, поэтому недовольство Сон Укчэ и Ли Иннён нарастало. Он подумал, что похоже, нужно будет выйти на работу завтра, хотя это будет воскресенье. В основном допросы свидетелей происходят в будние дни, если не считать исключительных случаев вроде сегодняшнего. Дело было срочное, и некогда было думать выходной это или нет.

Выходя из лифта, Джин достал телефон. С самого утра он был так занят, что не было даже времени на личные звонки. Он проверял вызовы и одновременно вводил код от двери.

Среди звонков был неизвестный номер, звонивший утром. Открыв дверь, Джин вошел и сразу же перезвонил по неизвестному номеру. После обычных гудков прозвучал любезный женский голос:

—Ветеринарная клиника “Близнецы”.

Он собирался посетить клинику сегодня, все-таки доктор был ранен.

— Я увидел пропущенный звонок от вас, и решил перезвонить.

—Извините, вы — Папа Нари?

Джин начал снимать ботинки и посмотрел перед собой. Как и ожидалось, в гостиной был бардак, а в центре лежал белый комок. Собака лежала на боку, тяжело дышала и блевала.

— Перезвоню позже.

Встав, он прямо в обуви он побежал в гостиную. Он обнял Нари и почувствовал как быстро бьется его сердце. Настолько быстро, что он испугался что сердце может не выдержать.

Он заставил Нари открыть пасть и осмотрел ее, но не заметил чтобы что-то застряло горле. Спешно осматриваясь, он обнаружил разорванную упаковку шоколада. Это был шоколад, который подарила Ли Иннён, со словами чтобы он ел по одной штучке когда устал.

Лифт был занят, поэтому он побежал по лестнице и добрался до парковки. нНо, как назло, перед его машиной стояла другая, перегородив дорогу. У него не было времени звонить по номеру, прикрепленному к машине. Когда животное захрипело, он без раздумья побежал. Ветеринарная клиника находилась в километре от дома, так что если бежать, он доберется быстро.

Джин вышел с парковки и побежал по тротуару. Пробираясь через толпу, вышедшую на улицы в выходной день, он без остановки бежал в сторону ветеринарной клиники. Он ощущал сердцебиение собаки и ему казалось что оно стало быстрее.

Джин, бежавший без остановки, наконец увидел вывеску ветеринарной клиники. Он глубоко вздохнул, переведя дыхание и ворвался в ветеринарную клинику. Люди, сидящие на стульях в ожидании своей очереди, удивленно посмотрели на Джина. Ли Сольхва, которая улыбалась и принимала посетителей, увидев тяжело дышащего мужчину, быстро выбежала из-за стойки.

— Папа Нари? Что случилось?

— Доктор… Мне срочно нужно с ним увидеться.

Джин, промерзший до костей от зимнего холода после бега, погладил Нари по спине. И без того маленькие глаза были тусклыми и безжизненными, собака без конца делала рвотные движения.

— Боже, Нари, что случилось?

Ли Сольхва взяла Нари и постучала в дверь кабинета. Пропустив выходящего человека, она вошла в кабинет и уложила собаку на ветеринарный стол. Хан Нэён, заметив входящего Джина, тут же перевел взгляд на собаку, которую рвало какими-то комками. Отдышавшись, Джин с нахмуренным выражением лица начал говорить.

— Когда я вернулся домой, его тошнило. Посмотрите пожалуйста, что с ним.

Хан Нэён осторожно положил руку на область сердца. Тело пса было горячим, а сердце билось неимоверно быстро. Вдобавок к рвоте у него начались судороги, видимо, он съел что-то не то.

— Он ел что-то кроме корма?

Хан Нэён говорил быстрее чем обычно. Джин ответил спокойным голосом.

— Думаю, он съел просроченный шоколад.

— Шоколад?! Папа Нари, проблема совсем не в сроке годности! — Ли Сольхва, беспокойно переминаясь с ноги на ногу, внезапно повысила голос.

Хан Нэён быстро встал со своего стула.

— Сколько времени прошло с момента, как он это съел?

— Он был один с самого утра, так что я не могу сказать, когда это произошло.

— Ли Сольхва, пожалуйста, приготовьте перекись водорода и физраствор.

Не успел Хан Нэён договорить, как она выбежала и вскоре вернулась с капельницей и шприцем. Доктор аккуратно влил перекись водорода из шприца в пасть собаки, которая все еще пыталась блевать.

Собака сопротивлялась, а Хан Нэён снова и снова насильно пытался влить перекись в пасть. Так как он был бывшей бойцовской собакой, с ним было тяжелее справляться, чем с обычными собаками средних и крупных пород. Растерявшийся Джин сделал шаг вперед и обхватил пса, чтобы его удержать. Он поднял морду собаки вверх и держал ее, чтобы она не могла выплюнуть перекись водорода.

— Можно так сделать?

Хан Нэён кивнул. Он ввел весь раствор из шприца и начал осторожно массировать живот собаки. Хан Нэён, несколько раз повторив действия, жестом указал, чтобы собаку уложили.

Как только Джин положил собаку на стол, она начала блевать шоколадом. К счастью, пока они боролись с собакой, Ли Сольха успела постелить пеленку на смотровой стол. Неизвестно, сколько шоколада собака успела съесть, но после долгой рвоты она упала без сил. Ли Сольхва, наблюдающая за происходящим, убрала заблеваную пеленку и вытерла испачкавшуюся шерсть. Джин сделал глубокий вдох и выдох, как будто пробежал марафон.

— Папа Нари, вы знаете основную информацию? Шоколад — яд для собак. Собаки не расщепляют теобромин. — Сказала Ли Сольхва и отправила испачканную пеленку в мешок для мусора. Тон ее голоса был резким и она явно была не в лучшем настроении.

Хан Нэён поставил капельницу с физраствором в лапу лежащей без сил собаке, как будто не она буйствовала минуту назад.

Судя по всему, прошло уже немало времени после того, как он съел шоколад и остатки вещества нужно было вывести с мочой. Джин погладил голову Нари, который даже не шелохнулся, несмотря на введенную иглу. Он и представить не мог, что пес достанет и съест шоколад, о существовании которого никто не знал и который был глубоко запрятан в шкафу.

— Нам нужно понаблюдать его состояние примерно сутки. — сказал Хан Нэён, наблюдая за рукой, которая гладила голову Нари.

Проблема была в том, что больница маленькая. Поэтому клетки, в которую можно было бы поместить такого большого пса, как Нари, не было. Все, что мог сделать Хан Нэён, — либо держать его рядом, либо привязать в углу. Он поднял растянувшегося на столе для осмотра пса и отнес его к маленькому дивану, стоящему в углу.

— Могу я побыть тут недолго? — спросил Джин, не подходя близко.

Хан Нэён, увидев, что тот не приближается, тихо ответил:

— Да, конечно.

Джин сел на диван и положил голову Нари себе на бедро. Ослабев от резкого упадка сил и тяжело дыша, пес, который раньше сторонился людей, закрыл глаза.

Хан Нэён вернулся к креслу, снял местами испачканные перчатки и выбросил их в мусорку. Одновременно с тем, как он надевал новые, Ли Сольхва слегка приоткрыла дверь.

— Доктор, если вы закончили, я позову следующего человека.

Хан Нэён кивнул и встретился взглядом с Джином, сидящим напротив. Он, поглаживая собаку, уже некоторое время смотрел на Хан Нэёна. Доктор отвел взгляд первым и поприветствовал следующего клиента. Женщина с мальтийской болонкой посмотрела на Джина и спросила:

— С вашим малышом все в порядке? — Она с тревогой посмотрела на капельницу.

— Да, благодаря усердной работе доктора все в порядке.

Он улыбнулся, чувствуя вину за то что ворвался в кабинет без очереди.

— Ах, наш доктор такой замечательный, не правда ли?

Хан Нэён принял мальтийца без эмоций, несмотря на ее комплименты.

— Мой ребенок часто кашляет и еще страдает от поноса. Это не что-то серьезное, правда? Доктор сказал что это простуда…

Как только собаке сделали укол, раздался визг. Джин посмотрел сначала на собаку размером с кулак, затем перевел взгляд на Нари. Не понятно почему, этот большой парень выглядел более жалким, чем мелкая собака. Но кажется сейчас его жизни ничего не угрожает и был слышен только легкий звук его дыхания. После мальтийской болонки пришли еще несколько человек и получили лечение. Затем посетителей стало меньше.

Хан Нэён проводил время составляя графики на компьютере или читая объемные книги о животных. Было очевидно, что он не хотел обращать внимание на Джина. Джин быстро это понял.

Немного смешно, но это похоже на поведение человека, который пытается избежать внимания полиции, хотя и не совершал преступления. Джин, погладил голову Нари и спросил:

— Ваше запястье в порядке?

Хан Нэён, который читал книгу о животных, наконец поднял голову. Его взгляд по-прежнему был направлен вниз. Медленно подняв глаза, он встретился взглядом с Джином.

Прокурор почувствовал покалывание на кончиках пальцев. Ему хорошо было знакомо это чувство, но он проигнорировал его. Не было причин подозревать доктора.

— Доктор, я возьму на себя все расходы, включая лечение вашей руки.

— Моя рука… В порядке.

Манера речи Хан Нэёна снова вернулась к обычному медленному состоянию. Хотя когда он лечил Нари, он не был быстр. Просто много говорил.

— Вы всегда так мало говорите?

Джин задал странный вопрос из любопытства. Если подумать, даже ветеринарные клиники — это бизнес, а если так нелюбезно обращаться с клиентами, то можно быстро прогореть. Хотя если клиенты приходят только чтобы посмотреть на лицо врача, это другое дело.

Хан Нэён не ответил и снова вернулся к чтению. Комнату наполнял только звук переворачивающихся страниц.

Он продолжал читать, но ничего не задерживалось в его голове.

Чем дальше, тем тревожнее становилось. Из-за того, что другой человек в комнате — прокурор.

При попытке перевернуть страницу, возможно из-за скользких перчаток, он перелистнул сразу несколько. После нескольких неудачных попыток он наконец вернулся на нужную страницу, и в этот момент раздался приятный голос.

— Почему бы не снять перчатки во время чтения?

— У меня обсессивно-компульсивное расстройство.

— Это бумажная книга.

На мгновение Хан Нэён замер. Он мог трогать вещи руками, но только когда осматривал животных или брал дверную ручку, избегая при этом контакта с чем-то другим. Он молча закрыл книгу и посмотрел на Джина. Он не выглядел так, как будто что-то подозревал. Этот мужчина, похоже, просто сказал о том, что заметил.

— Вы можете оставить собаку и уйти. — Хан Нэён указал на Нари, который громко храпел, лежа на бедре Джина.

Джин, понимающе улыбнувшись, спросил:

— Вам неудобно, если я нахожусь здесь во время осмотра?

— Да.

Джин коротко рассмеялся после смущающе-резкого ответа.

— Хм. Понимаю.

Хан Нэён молча смотрел на него.

— Тем не менее, я переживаю, поэтому собираюсь остаться до конца рабочего дня.

Джин немного нахмурился, но на его лице все еще играла улыбка.

Глава 1.7

Честно говоря, можно было бы просто оставить Нари и сразу уйти. Раз он спит спокойно, серьезных причин для беспокойства нет. А врач ветеринарной клиники оказался неожиданно внушающим доверие человеком.

Оставаться здесь, несмотря на чувство неловкости от отношения доктора, было таким же необъяснимым порывом, как и забрать Нари из клетки. Возможно, он просто не хотел сразу возвращаться домой, ведь там его ждала только работа, а здесь можно немного отдохнуть. Несмотря на то, что это ветеринарная клиника, кабинет врача был удивительно тихим и спокойным.

Тепло пса и легкий запах освежителя, который время от времени появлялся в воздухе, были такими же мягкими, как весенний свет. Он знал, что, выйдя за дверь, столкнется с пронизывающим холодным ветром, поэтому постепенно его тело расслабилось. В итоге, Джин задремал в кабинете, куда изредка заходили посетители.

Он сидел скрестив руки и наклонив голову. В какой-то момент Джин медленно открыл глаза. Шея затекла и неприятно ныла. Покачав головой из стороны в сторону, он наконец снова осознал, что находится в ветеринарной клинике.

Наверное он очень устал, раз заснул в таком месте.

— …можно?

— …?

Услышав женский голос, Джин потер шею и попытался сфокусировать взгляд. Рядом с женщиной, на плечо которой взобрался кот, лежал крупный ретривер. Кот неторопливо переходил с одного плеча женщины на другое.

— Сколько ни смотрю, наш Любиша будто бы боится Надишу. Парень, который в десять раз крупнее, не может даже проявить характер. Вон, посмотрите!

Женщина поставила кошку перед ретривером, тот вздрогнул и отступил назад. Кошка, дразня, легонько стукала его по морде лапкой, а ретривер только тоскливо смотрел на свою хозяйку.

Хан Нэён пристально посмотрел на это и встал. Когда он поднял кошку, которая ловко наносила удары, ее гибкое тело вытянулось. Ретривер подошёл к Хан Нэёну, глядя то на него, то на кошку обеспокоенными глазами. Тот провел рукой по голове пса и заговорил.

— Не стоит волноваться.

— Как это — не волноваться? Вы же сами видели, что происходит.

— Он не напуган, он просто осознает свою силу. Понимая, что кошку любит его хозяин, он не использует силу.

Хан Нэён вернул кошку, уютно устроившуюся у него в руках, ее хозяйке.

—Действительно?

—Да.

— Значит, мой Любиша — настоящий молодец. Спасибо вам, доктор.

Женщина схватила ретривера за поводок и активно потрепала собаку по широкой шее.

Когда клиентка покинула кабинет, Джин и Хан Нэён снова встретились взглядами. Точнее, взгляд Хан Нэёна остановился на бедре Джина. Джин опустил голову, почувствовав тяжесть и тепло.

Нари, непонятно когда пришедший в себя, посмотрел вверх своими узкими глазами. Тот, кто раньше дрожал и замирал от прикосновения человеческой руки, теперь казался спокойным.

Джин, касаясь уха Нари, спросил:

— Животные понимают человеческие чувства?

—...может быть.

— Ваши слова, сказанные ранее, предполагают как-будто могут.

Хан Нэён молча закрыла книгу, которая была раскрыта.

— Вы сказали, что собака сдерживается, потому что понимает что хозяин любит кошку.

Оказалось доктор общался с клиентами лучше, чем он ожидал. Его беспокойство о бизнесе сдержанного ветеринара оказалось напрасным. Хан Нэён выключил компьютер, обошел стол и подошел к Джину. Они оказались на расстоянии, где дыхание и тепло друг друга было невозможно почувствовать.

— Время закрытия.

Это не был ответ на вопрос. Джин и не собирался требовать ответа.

— Так что, если нет проблем, можно забрать его?

Хан Нэён немного подумал, а потом покачал головой.

— Как я говорил, нужно еще подождать день.

Он казался немного утомленным, повторяя те же самые слова. Нет, скорее, он просто с трудом мог говорить.

— Если оставить его одного здесь, завтра возможно придется звать меня.

— ...

— В больнице будет полный бардак, как будто произошло ограбление. И этот парень будет преступником.

Джин указал на Нари, и тот издал звук «кхыы», будто понимал о чем говорит человек.

Хан Нэён сделал шаг вперед и протянул руку, словно требуя поводок. Над головой Джина раздался ледяной голос.

—Завтра нерабочий день, так что приходите за ним в понедельник.

Это означало, что он лично присмотрит за Нари.

—Мне неловко вас обременять.

— Я понаблюдаю за его состоянием.

Было очевидно, что продолжать разговор он не собирался.

Джин покрутил поводок вокруг пальцев. Из десяти человек, большинство проявит к нему симпатию. Явно выраженную враждебность обычно проявляли преступники или обвиняемые.

Доктор казался человеком, совершенно далеким от преступного мира, но не выражал даже малейшей симпатии.

Однако сказать, что он выражает враждебность, тоже было бы неверно.

Джин опустил взгляд на поводок.

Он не передал его сразу из упрямства, из любопытства или, может, из гордости?

С небольшим опозданием он передал поводок в белые перчатки Хан Нэёна. Джин пришел к выводу, что в этом поступке смешались и любопытство, и гордость.

Хан Нэён сжал поводок и осторожно потянул за него. Затем, вынув капельницу из лапы Нари, сказал:

— Хорошо.

Джин был немного удивлен, так как не ожидал, что Хан Нэён заговорит. Он лишь кивнул в знак согласия и посмотрел на Нари.

— Хорошо, что он сильный.

Собака склонила свою большую голову, которую даже из приличия нельзя было назвать красивой. Хан Нэён слегка покачал головой.

— Да, но прокурор действовал хладнокровно.

На самом деле он думал что Джин был взволнован, и почти шепотом пробормотал:

— Обычно в таких ситуациях люди сильно растеряны.

После этого он поднял обнял собаку, которая сжалась от испуга.

Мужчина, выглядящий довольно хрупким, держал собаку одной рукой. Джин подумал, что ветеринар — это действительно его профессия.

Прокурор встал с удобного дивана. Когда он вышел, больницу освещал тусклый свет, видимо, Сольхва уже ушла домой. Он был последним пациентом и очевидно задержался.

Джин передал карту Хан Нэёну, который стоял у ресепшн и держал собаку.

— Пожалуйста, включите также сумму, которую я должен за предыдущие приемы.

Хан Нэён подвигал мышкой и провел оплату картой.

Джин проверил сумму только после подписания документов и удивился.

— Лечение вышло дешевле чем я думал.

Сумма, которую Хан Нэён выставил за лечение, была чуть меньше девяноста тысяч вон*. Он слышал, что даже простой анализ в ветеринарной клинике стоит несколько десятков тысяч вон.

— Наверное, это объясняет, почему бизнес процветает.

Его тон ясно демонстрировал что он прекрасно осознает недостаток доброжелательности к клиентам.

Разумеется. Джин невольно наблюдал за клиентами, которые постоянно приходили. Он сложил квитанцию пополам и убрал ее в кошелек. Потом он погладил голову Нари, который лежал в руках Хан Нэёна.

— Увидимся послезавтра. Тогда прошу вас позаботиться о Нари.

— Да.

— Хороших выходных, доктор.

Закончив короткое прощание, он тут же покинул ветеринарную клинику. Ветер был не просто холодным, а пронизывающим. Джин, засунув руки в карманы, пошел вперед, но вскоре сбавил шаг.

Выдохнув облачко белого пара, он повернул голову и увидел, что вывеска ветеринарной клиники погасла. Из нее не пробивалось ни единого луча света, и на фоне ярких неоновых огней она словно исчезла. Как будто спряталась.

Джин вновь прокрутил слова Хан Нэёна в голове. Он не просто сохранял спокойствие, а действовал хладнокровно... Да, в суматохе он действительно не потерял самообладание. Он не думал, что какая-то шоколадка может угрожать жизни собаки, и даже если бы знал об опасности, все равно действовал бы так же.

В критический момент самое правильное решение — действовать хладнокровно — основано на здравом смысле. Джин подумал, что, возможно, доктор чем-то похож на него. Именно поэтому он и смог понять его поведение.

Он был очень проницательным доктором.

* ~6000 рублей

Глава 2.1

“Дом среди цветов” полностью оправдывал свое название — весной его окрестности утопали в цветах.

Это место было домом для Джина. Однако назвать его “своим” он не мог. Вместо родителей там были директор и наставники, а вместо родных братьев — друзья.

На первый взгляд “Дом среди цветов” казался уютным, но изнутри был насквозь прогнившим. В детстве он был охвачен надеждой, что за пределами этого цветника он найдет настоящее тепло. Но повзрослев, его захватила жалкая мысль — у него хотя бы был дом.

Если соблюдать осторожность, можно было не привлекая внимания терпеливо ждать совершеннолетия. В детском доме, где собралось множество детей, иногда кого-то делали изгоем без всякой причины, а кого-то, наоборот, любили без видимого повода. Джин относился ко второй категории. К первой же принадлежали двое детей, которых он особенно любил.

Джин всего лишь хотел предупредить. О том, что там, снаружи, холоднее, чем они думают. Он был уверен, что сможет их убедить. Но осознал, насколько беспочвенна была эта уверенность, только когда уронил на землю пакет с лекарствами, не зная, куда теперь идти.

Отсутствие рационального поведения, последствия высокомерия, грех невежества. В тот день он получил болезненный урок.

— Ах, этот засранец не раскололся.

Старший следователь Сон Укчэ с громким звуком закрыл дверь комнаты для допросов. Он принес на допрос два бумажных стаканчика и теперь держал их в руках — подозреваемый даже не прикоснулся к ним.

Джин закинул пакет с лекарствами, который продолжал крутиться в его голове, в угол своей памяти. С самого утра все лица были унылыми. Это было связано с родителями подозреваемого, которые защищали своего сына, говоря, что они должны нести ответственность за то, что он пропустил урок и не получил важную информацию.

— Очень хочется его хорошенько треснуть. — Сон Укчэ проворчал и залпом выпил какао из бумажного стаканчика.

— Сейчас все дети такие.

— Что за ерунда? Есть много нормальных детей. Как раз из-за таких как он складывается такое мнение.

— То есть, вы намекаете что Сухо у начальника отдела хорошая?

Лицо Ли Иннён заставляло задуматься о том, сможет ли пятилетняя девочка когда-нибудь причинить вред другим. Тем временем Джин взял свой телефон и документы.

Когда дверь допросной открылась, Джин увидел вполне ожидаемую картину. Обвиняемый закинул ноги на стол, жевал жвачку и полностью погрузился в телефон, уткнувшись лицом в дорогую куртку.

Прокурор выдвинул стул напротив подозреваемого.

Пролистав документы и проверив имя, Джин добродушно улыбнулся.

— Могу я обращаться к тебе Утхэ?

Жуя жвачку, подозреваемый кивнул, словно разрешая обращаться как угодно. Бросив взгляд на Джина, он опустил ноги и положил телефон на стол, перестав яростно печатать.

— Когда это закончится? Мне пора в школу.

— Как только закончим, сразу отпущу. Ты ведь одноклассник Джихёна, так?

Прокурор говорил довольно мягким тоном, и подозреваемый тяжело вздохнул.

— Вы прокурор, да?

— Да, я веду это дело. Надеюсь на сотрудничество.

Увидев протянутую для рукопожатия руку, подозреваемый насмешливо фыркнул, словно это было нелепо.

— У меня нет привычки пожимать руку тому, кто хочет меня подставить.

— Почему ты так думаешь?

— Да ладно вам! Разве я не знаю, что вы хотите упечь меня за решетку?

— Странно. Я ведь еще даже не предъявил обвинений.

Уголки губ подозреваемого нервно дернулись.

— Не совершай преступлений — и тогда не будет причин волноваться.

— Отвратительно. — тихо пробормотал он, явно рассчитывая, что его услышат.

Джин убрал протянутую руку и взял ручку.

— Есть доказательства, что Джихён подвергался травле, и также появились доказательства что среди главных зачинщиков был ты, Утхэ.

— Чего вы прицепились к нам? Этот ублюдок сам покончил с собой. Бесит.

— К нам?

Джин крутанул ручку и переспросил:

— Ухтэ, я ведь тебя спрашиваю.

Джин стер с лица остатки улыбки и включил телефон. Он развернул экран к подозреваемому, как бы показывая: «Сначала посмотри это». Началось воспроизведение видео, и через динамик раздались голоса болтающих школьников — полные грязных слов.

[ "Эй, мать твою, гляньте-ка на этого засранца. Он щас обделается от страха. Эй, ссышь? А? Ю Джихён, сучонок, смотри в камеру как положено."

"Вы не перегибаете? А если он реально с собой что-то сделает?"

"Его семья — полные нищеброды. Кто знает, может, им лучше деньги за его смерть получить, чем иметь такого сына." ]

Лицо жертвы на видео было полностью залито кровью из носа. Он потерял сознание, глаза закатились, а его голова болталась из стороны в сторону от дергания за волосы.

Джин нахмурился, глядя на видео. Он пересмотрел это видео уже несколько десятков раз, и каждый раз, когда он его смотрел, во рту оставался неприятный привкус. Видео длилось около 5 минут, и на нем без цензуры были сняты сцены насилия и ругани.

Это видео не было снято с намерением разоблачить насилие. Они просто записали его, чтобы хвастаться перед друзьями. На протяжении всего ролика обвиняемый отворачивался и делал вид, что не замечает происходящего.

— Как ты думаешь, откуда это взялось?

— Откуда мне знать? Я поделился с другими парнями, так что, вероятно, от одного из них.

На видео видны только спины преступников, так что их можно различить только по голосам.

— Так ты признаешь, что был на том месте?

Подозреваемый опустил глаза и глубоко задумался. Вероятно, в его голове прокручивались различные детали.

— А где доказательства того, что я ударил Джихёна? На видео видна только спина, и это не я. Это другой человек.

Он закусил губу, словно надеясь, что его спросят: "Кто?".

Когда Чжин ничего не сказал, продолжил:

— И потом, это было всего раз. Просто показали ему, чтобы не задирался. После этого я к нему даже не прикасался.

— До этого?

— Говорю же, это случилось только в тот день! Черт, ну и невезуха.

Джин знал, что это ложь. Жертва Ю Джихён, подвергался бесчисленным актам насилия в школе на протяжении года, и тому было множество свидетелей и доказательств. Посмотрев на камеру, установленную в дальней части комнаты, Джин поднялся со своего места.

— Хорошо поработал. Можешь идти.

— Что?

Джин поднял лежавший на столе телефон подозреваемого и вложил ему в руку.

— Ты же говорил, что в школу опаздываешь.

— Значит, мне не предъявлено обвинение или что-то в этом роде?

Подозреваемый с недоверием посмотрел на Джина и отодвинул стул. Джин указал подбородком на дверь. Поднявшись первым, он улыбался так, будто ничего не произошло, из-за чего обвиняемый почесал голову.

– Блять, только время зря потратил. Даже сдохнув, этот псих продолжает всех доставать. — Пробормотал подозреваемый, выходя следом за Джином.

— Кстати.

Открывая перед ним дверь , Джин, словно что-то вспомнив, заговорил:

— Разве я говорил, что не буду предъявлять обвинение?

Лицо подозреваемого исказилось. Он резко схватил Джина за руку, спросив, что это значит. Джин посмотрел на эту руку, а затем спокойно отцепил ее от своего запястья.

— Наш отдел занимается только тяжкими преступлениями. Так почему же я занялся подростковой преступностью? От нечего делать? Из-за того, что тяжких преступлений стало меньше?

Не понимая, что имелось в виду, подозреваемый с беспокойством посмотрел на Джина. Тот снова запустил видео и показал его подозреваемому. На экране крупным планом появился покойный Джихён под сопровождение насмешек: “Посмотрите на этого урода“.

— Смотри внимательно. Кровь, которая течет из носа и ушей Джихёна, совсем не похожа на обычную, правда? — Подозреваемый, не отрываясь от экрана, в замешательстве моргнул. — Это спинномозговая жидкость.

— И какая разница?

Джин продолжил, стоя прямо перед подозреваемым.

— Разница в том, что то что ты совершил — является насильственным преступлением.

Подозреваемый пробормотал что не понимает, а Джин отошел позвал Сон Укчэ.

— Старший следователь, пожалуйста, проводите этого ученика.

— Не младшеклассник, сам может выйти.

Поскольку подозреваемый стоял без движения, дверь нельзя было закрыть. Если оставить его так, он точно долго не придет в себя. Он все еще явно не понимает, в чем дело, поэтому Сон Укчэ проворчав: “Вы посмотрите на него”, толкнул его в спину.

— Отстаньте, я сам выйду.

Похоже, что он пришел в себя и к нему вернулась былая уверенность. Подозреваемый, шагая широкими шагами в сторону двери, вдруг резко повернул голову и, с решимостью, продолжил:

— Эй, господин прокурор, вы же знаете, что я несовершеннолетний?

Сон Укчэ посмотрел на него как на бесполезного человека.

— Даже если меня обвинят, я окажусь в выгодном положении.

— Мы лучше знаем закон, чем ты. Так себя ведешь, и даже не раскаиваешься.

Ли Иннён раздраженно ответила подозреваемому, который болтал, опираясь на свои скудные знания. Джин встал между ними, чтобы предотвратить скандал.

— Сегодня тебе пришлось нелегко. Скоро снова увидимся.

— Бля, правда? Ух ты, прокурор, ваши слова "до скорого" звучат охренеть как пугающе.

Говорят, что испуганное животное рычит сильнее… Хотя нет, даже сравнивать с животными неловко. Тот ретривер, которого он недавно видел, не обижал тех, кто слабее его.

Когда Джин, погруженный в свои мысли, никак не отреагировал, подозреваемый сплюнул сквозь зубы. Затем ушел, с грохотом захлопнув дверь. Глядя ему в спину, Ли Иннён взорвалась от злости.

— Вау, давно не видела такого наглого ублюдка, который даже после совершенного преступления ведет себя так бесцеремонно.

— Почему, Ли Иннён? Ты же сама говорила, что нынешняя молодежь вся такая.

— Я не думала, что до такой степени. Черт, как же меня бомбит!

— О, да ты, похоже, умеешь ругаться. Слова прям сыпятся.

Сон Укчэ слегка подначивал Ли Иннён, но вздрогнул, встретившись с ее мрачным взглядом. Джин не стал тратить время на интересное шоу, которое разворачивалась прямо перед ним, и предпочел заняться делом, скопировав видео на свой ноутбук.

— Эм, прокурор.

Ли Иннён осторожно окликнула Джина. Он поднял голову от ноутбука. Вид у него был таким же, как и утром, когда он пришел на работу, и девушка замялась, не зная, стоит ли говорить.

— Пожалуйста, говорите.

— Вас это не бесит?

Он понял, что речь идет о поведении подозреваемого. Ли Иннён и Сон Укчэ обычно эмоционально не вовлекались в дела, которые вели. Но бывали дни, когда эмоции брали верх. Джин прекрасно это понимал, поэтому ответил без особого выражения:

— Да.

Еще до того, как Ли Иннён успела сказать, что он слишком хладнокровен, Джин спокойно заверил:

— Но мы выиграем.

Глава 2.2

Так как негде было припарковаться, Джину пришлось оставить машину на платной парковке и пройтись пешком.

Он обещал что придет быстро, но пока занимался подготовкой к судебному заседанию, не заметил, как время работы клиники подошло к закрытию.

Вывеска ветеринарной клиники уже не горела. Но это не остановило Джина — внутри клиники горел тусклый свет. Он подошел к двери и заглянул внутрь.

Хан Нэён сидел возле стола и его белый халат касался пола. Он помахал мячом и кинул его на диван. Когда Нари бросился за ним, казалось что можно услышать звук его когтей.

Пес, виляя коротким хвостом, принес мяч обратно Хан Нэёну. Собака, вывалив язык, тяжело дышала, видимо они играли уже долго.

Джин некоторое время наблюдал, не торопясь входить. Хан Нэён с безэмоциональным лицом гладил Нари по голове обнаженной рукой. Неожиданно почувствовав взгляд, он выпрямил спину и встретился глазами с Джином, стоявшим снаружи. Тот кивнул головой и доктор в ответ тоже поприветствовал его.

Войдя в клинику, Джин с сожалением на лице произнес:

— Кажется, я постоянно доставляю вам проблемы.

— Нет.

С зажатым в пасти мячом, Нари вильнул хвостом и посмотрел на Джина. Он все еще вел себя так, будто из-под тишка следил за реакцией людей, но выглядел более энергичным, чем два дня назад. Когда Джин поманил его жестом, Нари осторожно подошел к нему, выпустив мяч из пасти.

Хан Нэён достал перчатки из кармана. Джин взял Нари на руки и похлопал его по нижней части спины. Собака сразу же замерла, только ее глаза быстро двигались, оглядываясь вокруг.

— Сколько я должен за дополнительные услуги?

Хан Нэён передал мяч руками, одетыми в перчатки.

— Достаточно заплатить только за игрушку.

Джин передал деньги и Хан Нэён вернул ему сдачу. Когда он потряс мяч, послышался звенящий звук. Похоже внутри что-то было. Нари, услышав этот звук, навострил уши.

Касаясь мяча, Джин подумал о Хан Нэёне, который играл с его собакой. По какой-то причине этот образ прочно запечатлелся в памяти. Возможно, это было связано с едва заметной улыбкой в уголках его глаз, несмотря на бесстрастное выражение лица. Судя по тому, что он сразу же надел перчатки, этот человек избегает только людей. Но, похоже, он не из тех, кто сильно привязан к животным.

Джин спокойно смотрел, как Хан Нэён снимает халат. Хан Нэён, повесив халат на руку, тоже взглянул на Джина, а затем перевел взгляд на дверь. Осознав, что его присутствие здесь больше не нужно, Джин собирался уходить. Но когда мужчина убирал сдачу в карман, он уронил мяч. Услышав звук падения, Нари спрыгнул с его рук и бросился вперед. Схватив мяч зубами, он положил его к ногам Хан Нэёна и стал ждать похвалы.

— Кажется вы нравитесь ему больше чем я. Немного обидно.

Джин, подходя к собаке произнес то, чего на самом деле не чувствовал. Вместе с тем, глядя на прижавшегося к стойке регистрации Хан Нэёна, он подумал про себя: «И это тоже по-своему обидно.»

Скрытое отступление напоминало обращение с микробами. Несмотря на это, Джин не смог удержаться от легкой улыбки. Ведь они не были близки с доктором, так что это странное чувство обиды не имело смысла. В любом случае, было все равно, что ветеринар думает о нем: воспринимает ли его как микроба или наоборот проявляет доброжелательность.

— Что ж.

Джин, держа собаку на руках уже собирался уходить, но внезапно остановился. Он увидел Хан Нэёна в отражении окна. Как только он развернулся к выходу, доктор начал снимать перчатки.

— Вы уже ужинали?

Хан Нэён моргнул.

— Я не ужинаю.

— Всегда? Или только сегодня?

Он прикусил язык.

Цепляться за любую деталь и вытаскивать информацию — это профессиональная болезнь.

— …

Его сжатые губы оставались неподвижными. Собака с мячом в зубах виляла хвостом и рассматривала окружающую обстановку. Он поэтому такой худой? Джин поставил собаку на пол и тихо пробормотал:

— Извините, но можете недолго присмотреть за ней?

Он поспешно закрыл дверь, чтобы не впустить холод, и направился куда-то быстрым шагом. Нари, положив мяч, побежал к стеклянной двери и попытался открыть ее лапами.

Хан Нэён поднял Нари и прижал к себе. Собака в его руках печально скулила, как будто ее бросили.

Сев на диван, Хан Нэён мягко провел рукой по его короткой шерсти.

— Он скоро вернется, — сказал он, и Нари посмотрел на него снизу вверх.

В его глазах читался вопрос: “Где мой хозяин?”. Хан Нэён выглянул наружу, но не смог понять, куда ушел Джин, так как тот уже скрылся из виду. Он просто обнимал Нари, который не казался обеспокоенным. Тепло прижавшегося пса, было таким же как у ребенка.

Это было похоже на тепло, которое он часто чувствовал от своего младшего брата, когда у него была лихорадка.

Но на самом деле... он не мог точно вспомнить. Яркое утреннее солнце до сих пор стояло в его памяти, но какое оно было на ощупь, он забыл. Вместо того, чтобы помнить тепло брата, Хан Нэён запомнил только ледяной ветер, окутывающий его тело.

В его взгляде, обращенном к окну, дрожала далекая неоновая вывеска. В глазах начала собираться влага. Он опустил веки, как будто желая избавится от нее. Нари, положив лапу на грудь Хан Нэёна, горячим языком лизнул его щеку.

Поскольку Хан Нэён был новичком в ветеринарной практике и только недавно начал работать, его опыт был ограничен. Однако способность животных воспринимать человеческие эмоции оставалась чем-то, что невозможно было бы логически объяснить. Когда Хан Нэён сделал глубокий вдох и открыл глаза, Нари наклонил голову, его сухие и темные глаза выражали недоумение. Прекратив утешать, он снова посмотрел в окно.

Если оставить Нари в таком состоянии, он скорее всего, будет ждать своего хозяина днями напролет, неподвижно, как скала. Все животные, которых видел Хан Нэён, были такими. Даже те, которых бросили из-за высокой стоимости операции, ждали своего хозяина до самой смерти.

Когда только открылся ветеринарный кабинет, Хан Нэён нередко оставлял животных, но их часто не забирали, и, со временем он стал отказывать. Нельзя сказать, что они плохие люди. Правда в том, что финансовое бремя слишком велико, и они просто перекладывают ответственность.

Они думали что если оставят животное, то ветеринарная клиника все равно постарается спасти его и надеются на совесть врача. Таких брошенных животных иногда забирала Ли Сольхва или находила для них новых хозяев. В случае, если это не удавалось, они в конечном итоге попадали в приют для бездомных собак.

Только благодаря Ли Сольхве, больница, которая была на грани банкротства, хоть как-то держалась на плаву. Если бы она решительно не отказывала людям, которые просили ее взять на себя заботу о животных, то, скорее всего, больница давно превратилась бы в зоопарк. Но она не могла пройти мимо тех, кто подвергался жестокому обращению.

Он аккуратно почесал спину Нари короткими ногтями. Воздух наполнился миндальным ароматом миста, который Ли Сонхва распылила на него после купания.

Она жаловалась что не может понять, как можно собрать столько грязи на такой короткой шерсти. Из-за этого, она начала отмывать Нари, как будто стирала грязное белье. Несмотря на это, он оставался спокойным. Даже когда его насильно окунали в воду, он не оказывал сопротивления, и всегда наблюдал за человеком.

Что с ним происходило на бойцовской арене, Хан Нэён не знал. Но был уверен, что Нари получил много ран.

Собака резко спрыгнула с Хан Нэёна.

Вскоре раздался звук колокольчиков, и в дверь вошел Джин, держа в руках черный пластиковый пакет. Нари, несмотря на долгое ожидание, не мог сразу бросился к нему, и кружил вокруг. Джин, погладив Нари по голове, посмотрел на Хан Нэёна.

— Вы долго ждали?

Хан Нэён покачал головой.

— Нет.

Джин начал доставать еду из пакета и выкладывать ее на стол перед диваном.

Кровяная колбаса, рыбные котлетки в одноразовых тарелках, различные жареные и тушеные блюда быстро заполнили стол. Хан Нэён смотрел на происходящее как зачарованный. Джин заговорил только после того, как скомкал пакет:

— Поешьте.

Хан Нэён смотрел на еду с некоторым смущением. Он действительно не ужинает. И более того, у него не было причины принимать ужин от этого мужчины.

— Я в порядке.

Джин остановил Нари, который почуяв запах еды, пытался сунуть нос в тарелки.

— Я не в порядке. Я поранил вас… Честно говоря, доктор Хан Нэён такой худой, и мне хочется накормить его.

Хан Нэён пристально посмотрел на протянутые палочки и в конце концов взял их. Джин улыбнулся, как будто выполнил свою задачу. Он взял поводок и направился к двери. Хан Нэён в раздумьях смотрел то на еду, то на спину Джина. Еды было слишком много, чтобы съесть все в одиночку.

— Эм.

Джин обернулся, услышав тихий голос. Нари тоже поднял голову и посмотрел на Хан Нэёна.

Две пары глаз одновременно смотрели на него. Красивые глаза, как будто говорящие: “Если есть что сказать — говорите”, и раскосые глаза, ожидающие что их позовут, сопровождаемые радостно виляющим хвостом.

— Еды много. Давайте… Поедим вместе.

— Действительно?

Джин бодро ответил и быстро подошел. Он выдвинул единственный стул и сел напротив. Тем временем Хан Нэён насыпал полную миску корма, стоявшего на ресепшн, и поставил перед Нари.

Когда он вернулся и сел, расстояние между ним и Джином было близкое, но не настолько чтобы это беспокоило. Хан Нэён взял палочки для еды. Джин, поливая кровяную колбасу соусом из кунжутного масла и соли, сказал:

— Боже, я взял только один соус.

Хан Нэён посмотрел на него, не совсем понимая что он имеет ввиду.

— Мне не нужно, ешьте сами.

По-прежнему не понимая смысла его слов, Джин добавляя бульон к рыбным котлетам, удивился. Он положил одноразовые приборы в тарелку и протянул ее. Когда рука приблизилась, веки Хан Нэёна дернулись.

Джин, без особых эмоций, отложил половину и лишь затем выпил оставшийся бульон. От тарелки не поднимался пар — блюдо уже немного остыло.

— Вы случайно не пьете алкоголь за едой?

— Я… пью алкоголь.

Как только он закончил фразу, Джин вытащил что-то из кармана пальто. С легкой насмешливой улыбкой он поставил на стол бутылку соджу.

Хан Нэён чувствовал себя неловко. С самого начала этот мужчина, похоже, ожидал, что она согласится поесть вместе с ним, и поэтому купил так много еды.

Отставив соджу в сторону, Джин жевал кровяную колбасу без соуса, наблюдая за тем, как Нари поедал корм. Он коротко засмеялся, видя с какой жадностью пес ел.

Хан Нэён первым потянулся к бутылке. При звуке открывающейся крышки, Джин посмотрел на него с удивлением.

— Я часто пью вместо ужина. — Сказал Хан Нэён, наливая соджу в бумажный стаканчик.

— Соджу натощак… Вы сильнее, чем я думал.

— Если я не могу заснуть.

Он на мгновение замолчал. Джин не был тем, кто бы насильно пытался завести разговор с молчаливыми людьми. Может быть, именно поэтому ему показалось, что он говорит лишнее.

— Похоже, ветеринарам тоже бывает тяжело на душе.

— Да… — тихий, едва различимый ответ.

Единственная причина, по которой Хан Нэён сдерживал себя, — боязнь ошибиться. Как говорят: язык — острее лезвия. У его брата язык был крылатым — и в итоге ему отрезали крылья.

Сейчас его язык был похож не на крылья, а на острый нож. А напротив находился мужчина, внимательно изучающий его. Сладковато-горькое соджу коснулось кончика языка, обожгло горло и разлилось по груди.

Хан Нэён моментально осушил бумажный стакан и вновь наполнил его соджу. Джин взял стоящую перед ним бутылку и тоже налил прозрачную жидкость в свой стакан.

— Если наливаешь себе сам, три года будешь невезучим. Похоже, у нас обоих большие неприятности.

— …Да? — спросил Хан Нэён, беря палочками колбасу. Это была примета, о которой, казалось бы, слышал каждый, кто часто выпивает. Однако выражение его лица говорило, что он слышит об этом впервые.

Джин смотрел, как тот пил соджу в своем ритме, не стараясь подстроиться под другого, и подумал что он одинок. Впрочем, учитывая его расстройство, это было вполне логично. Так себе объяснил происходящее Джин.

Пока они в тишине ели, еда на столе была только наполовину съедена, а соджу было выпито почти до дна. И большую часть съел Джин, у которого всегда был хороший аппетит.

Их палочки для еды встретились над тарелкой жаренной лапши с овощами. Хан Нэён не ел это блюдо, поэтому пользовался своими палочками и это оказалось неудачным решением. Джин быстро отодвинул свои палочки. Затем он сразу же протянул новые палочки, завернутые в упаковку.

Хан Нэён просто положил полученные палочки на стол. Увидев, что тот продолжает пользоваться палочками, которые соприкоснулись с его, Джин едва заметно нахмурился. Тогда он обмакнул кусочек кровяной колбасы, которую ел без приправ, в соус. Следом он заметил, что доктор так же, без особых эмоций сделал тоже самое.

—Это необычно. Обычно люди с мизофобией не только избегают совместных приемов пищи, но и не терпят даже малейшего контакта с чужой слюной.

Хан Наён слегка поморщился из-за выпитого алкоголя, будто у него возникло жжение в желудке.

—Я… — Хан Нэён, проглотил сладковатый соджу и продолжил, — Кажусь вам странным?

Джин вылил остатки соджу в свой стакан.

— Немного.

— Вы тоже не совсем обычный, прокурор.

Колкий укол — словно вонзившийся в кончик пальца осколок стекла. Причину он так и не понял. Но одно было ясно: его пристальный взгляд не остался незамеченным.

— Если вам было неприятно, извините. Я не пытался вас подловить.

Хан Нэён был абсолютно невозмутим, как будто его это нисколько не трогало.

Вдруг в тишине раздался жалобный звук. Их взгляды переместились вниз.

Нари, расправившись с едой, тяжело дышал и умоляюще смотрел на стол.

— Ты тоже хочешь, да?

Нари замахал хвостом, будто понял сказанное.

Джин взял пару кусочков кровяной колбасы и протянул их собаке.

Нари с аппетитом зачавкал и, требуя еще, плотнее прижался к нему.

— Шоколад…

Хан Нэён уже собирался что-то сказать, но внезапно встал.

Со слабым шорохом, халат, оставленный на диване, сполз вниз. Он вполне мог его подхватить, но поднял только тогда, когда тот полностью упал на пол.

На лице не было и следа опьянения, но было заметно, что он контролирует свои движения. Подойдя к полке с лакомствами, Хан Нэён достал банку с говядиной и вытряхнул ее в миску.

Нари перестал смотреть на колбасу и сразу же бросился к еде.

Джин задал вопрос Хан Нэёну, когда тот вернулся на своё место:

— Нельзя давать не только шоколад, но и любую человеческую еду?

— Похоже, вам еще многому предстоит научиться.

Голос ветеринара, хоть и звучал с ноткой упрека, но почему-то звучал приятно.

— Это не оправдание, но в том месте, где я жил в детстве, остатки еды автоматически становились кормом для собак.

"Место, где жил?" — вместо слова дом он использовал нейтральное выражение, и это звучало странно.

— Когда еды для детей не хватало, откуда было взять деньги на корм для собак? На самом деле еда была собачьей кашей в прямом смысле этих слов. Если подумать, тот пес был гораздо симпатичнее этого парня, но в самые жаркие дни лета* он исчез. После этого я еще несколько раз заводил собак, но каждый раз, летом, они исчезали. И оказалось, что каждое лето их просто варили и съедали.

Тон его голоса передавал шок, который он испытал в детстве.

— Этот ублюдок был хуже животного. Собака, которую я вырастил…

Конец истории был жестоким.

— Есть много людей, которые еще хуже.

— Ммм. За время своей работы прокурором я встречал много преступников, но такого подонка, как тот, я едва ли видел. Хотя, все закончилось плохо.

Может ли быть, что Хан Нэён увидел в его улыбке чувство удовлетворения? Наверное, это всего лишь иллюзия.

Хан Наён неожиданно для себя осознал, что полностью погрузился в слова Джина. Он отложил палочки и залпом допил остатки соджу из бумажного стаканчика. Джин тоже осушил остатки алкоголя.

Поскольку не осталось ничего, что можно было бы назвать едой, остатки отправились в пластиковый пакет. Как и следовало ожидать от людей, живущих одни, уборка прошла довольно быстро. Джин схватил поводок Нари, который вылизывал пустую миску.

Есть много собак с хорошим аппетитом, но Нари был исключительным. Когда он впервые принес его домой, он все время выглядел голодным и Джин не ограничивал Нари в корме. В конце концов, пес съел так много, что его начало тошнить. Видимо в питомнике для бойцовских собак его лишали еды для дрессировки.

Джин потянул за поводок, и Нари подошел с полным сожаления взглядом. Хан Нэён протер стол салфеткой, и выбросил пластиковый пакет в мусорное ведро.

— Сколько стоит лакомство для этого парня?

— Не нужно платить.

— Так нельзя.

— Тогда пусть это будет плата за ужин.

Хан Нэён, снова надев халат, стоял спокойно, засунув руки в карманы. Джин оставил попытки заплатить. Слова, которые он хотел сказать, вертелись у него на языке. На всякий случай он уже выбросил весь шоколад из дома, чтобы избежать возможных неприятностей.

Ветеринарная клиника — это не место, куда ходишь также часто как в магазин. Так что, после сегодняшнего дня, вряд ли они снова встретятся.

Да, еще нет десяти часов, может предложить еще выпить? Его дом ведь рядом, так что завести знакомого со странной чистоплотностью было бы не худшей идеей…

Однако Джин почувствовал, что в этот раз, независимо от того, что он скажет, он будет отвергнут. Руки Хан Нэёна, спрятанные в кармане, не показывали и кусочка голой кожи. Его взгляд, устремленный в окно, был пустым, но Джину казалось, что внутри происходила ожесточенная борьба. Это было похоже на реакцию жертв тяжелых преступлений.

В процессе допроса жертвы должны заново вспомнить ужасающие события, которые они едва смогли пережить. В их глазах, затуманенных воспоминаниями, смешиваются чувства, которые невозможно точно определить. Так же как и у стоявшего Хан Нэёна. Хотя это было слишком поспешное заключение.

Язык пересох. В такие моменты лучше было бы закурить. Но, как раз в этот момент, на телефон Хан Нэёна, который лежал на стойке регистрации, пришло сообщение.

— Я, пожалуй, пойду.

... Это...

Не двигаясь, Хан Нэён мельком взглянул на свой телефон.

Джин укоротил поводок Нари, намотав его на руку, и направился к двери. Только после этого Хан Нэён взял телефон с ресепшн.

— Кстати, доктор Хан.

С показным спокойствием убрав телефон в карман, он посмотрел на Джина.

— Сегодня вы стали моей невольной жертвой. Мне Просто не хотелось ужинать в одиночестве.

Хан Нэён, слегка открыла рот и, казалось, не знал, что ответить. Джин посмотрел на него и подумал об Офелии на столе судмедэксперта.

“Удивительно, правда? Иногда встречаются загадочные трупы, которые выглядят как будто просто спят. Мы называем такие трупы "Офелия", потому что они выглядят красивее, чем при жизни. Можно сказать, что это последняя искра жизни, вытянутая с самого дна, перед тем как тело начнет разлагаться.”

Тело, лежавшее на столе для вскрытия, полуоткрытыми глазами смотрело в пустоту. Как сказал судмедэксперт в тот день, причиной смерти было самоубийство, однако лицо было бледным до прозрачности, хотя на нем не было и следа грима.

И бледность Хан Нэёна напоминала сцену, которую он увидел в тот день.

Он был чрезмерно сентиментальным и излишне чувствительным. Джин, с трудом развернувшись к темноте за окнами, покинул больницу. Поэтому он не услышал слов Хан Нэёна: "Я тоже".

Только Нари, который обычно шел в ногу с Джином, постоянно оборачивался. Хан Нэён мгновенно побледнел, как только взял в руки мобильный телефон. Может быть, как и человек, покончивший жизнь самоубийством, которого он видел в Национальной службе судебно-медицинской экспертизы, он получил уведомление о разрыве отношений с любимым человеком? Не может быть, чтобы у доктора с мизофобией был любимый человек… Хотя, он продолжил использовать палочки, которые соприкоснулись с другими, так что это может свидетельствовать о том, что секс — это уже другой вопрос. Джин стер из памяти до мурашек прекрасную бледность. Хан Нэён жив, и не тот труп, которого они называют Офелией.

Он надеялся, что ненужные мысли исчезнут, пока он идет домой, но их след остался, как и пакет с лекарствами, лежащий в самом глубоком уголке сознания. Джин позволил Нари свободно ходить по дому, чтобы он насладился возвращением домой после нескольких дней отсутствия.

После холодного душа, голова остыла. Если оглянутся назад, доктор с самого начала был бледным до белоснежности, к тому же он страдает мизофобией, естественно это не делает его преступником.

Не вытираясь, Джин плюхнулся на кровать. С полной пастью салфеток, Нари подошел к Джину, который уставился в потолок. Пес запрыгнул на кровать и свернулся калачиком у его ног.

Что же произошло с этим парнем, который всегда спал неподвижно в гостинной? Джин схватил за передние лапы собаки и поднял ее к своей груди. Нари привык к человеческим объятиям за два дня, которые провел с доктором, и спокойно позволил себя прижать.

Когда Джин погладил мягкую шерсть, сладкий запах распространился вокруг. Как…

— Пахнет доктором.

Джин не смог скрыть удивления и засмеялся.

* Самые жаркие дни лета в корейском называются “Собачьи дни”. Согласно интернету, в прошлом, в эти дни ели суп из собак, но сейчас эта практика ушла, и суп готовят из цыпленка.

Глава 2.3

Хан Нэёна беспокоило как напряглось лицо Джина перед выходом из ветеринарной клиники. Он был проницателен, умел наблюдать за людьми и делать выводы, которые оказывались пугающе точными.

Тот, кто часто его видел, без труда мог догадаться, что у него мизофобия, но лишь немногие, такие как Джин, могли заметить что мизофобия носит избирательный характер. Так что лишняя осторожность не помешает.

Хан Нэён взял в руки телефон только после того как прибрался в клинике и поднялся домой. В доме было темно, и светился только экран мобильного телефона. Он сосредоточился на пришедшем сообщении.

Прочитав краткое сообщение, Хан Нэён крепко сжал телефон в руках.

[Проверка местоположения]

***

С утра женщина была занята. Она не могла скрыть свое волнение перед встречей с сыном, и все время улыбалась. Держа контейнер с гарнирами, женщина широко распахнула глаза в удивлении.

Муж, который ушел утром, заявив, что встречается с другом, вернулся раньше, чем ожидалось. Увидев лицо жены с красивым макияжем, он опустил взгляд на контейнер с едой.

— Куда ты идешь?

— Сегодня у нас встреча.

— Зачем ты берешь на встречу контейнер?

Как и следовало ожидать от бывшего судьи, взгляд которого проникает в самую суть. Жена почувствовала внутреннее беспокойство.

— Неужели это серьезное преступление — взять с собой контейнер с едой? Мы договорились встретиться и поесть вместе. Каждый приносит свою еду. Я взяла для себя гарниры, хочешь проверить?

Жена, потрясая тяжелым контейнером с едой, уверенно посмотрела на мужа.

— Я не подозреваю тебя, так что не стоит злиться.

Подозрение ушло из взгляда мужа.

— Ладно. Я ведь хотела выйти в хорошем настроении, а получилось вот это.

Жена, ворча, схватила ключи от машины. Надев туфли на низком каблуке, она пошла в гараж и тяжело вздохнула. Из-за того, что муж не позволял ей увидеться с сыном, она долго не виделась со своим ребенком.

Сын даже не думал приезжать домой, и только посылал подарки на Чхусок и Соль*, так что ей не оставалось ничего, кроме как действовать самой. Дрожа от холода, она включила обогреватель.

После того как муж вышел на пенсию, они начали жить в загородном доме, и до больницы сына было минимум час пути. Поскольку ее водительские навыки оставляли желать лучшего, на самом деле путь занимал даже больше времени.

Несмотря на то что несколько грубых водителей сигналили ей, она не поддалась на провокацию. В своей жизни она никогда не нарушала закон. Так что ложь, чтобы поехать к сыну, казалась ей не таким уж большим преступлением.

Благодаря навигатору, путь в ветеринарную клинику был не сложным. Приехав, она взяла контейнер с гарнирами и спокойно открыла дверь ветеринарной клиники .

— Добро пожаловать.

Ли Сольхва поприветствовала клиента, а затем удивленно вскрикнула: «Ой!». Женщина с контейнером с едой была матерью Хан Нэёна, и они ранее уже встречались. Приглядевшись, она сразу узнала ее.

— Вы давно не приходили!

— Да, действительно. Давно не виделись, помощница, — доброжелательно ответила женщина, осматривая клинику.

Видимо, она выбрала удачное время для визита, так как клиентов не было. На мгновение ее охватила тревога: «Неужели бизнес не процветает?». Если возникнут финансовые трудности, она без труда могла бы помочь. В конце концов, это ее единственный ребенок, и она не может оставить его без помощи.

— Нэён-а, ой, доктор, внутри?

Ли Сольхва, выйдя из-за стойки, взяла контейнер с едой. Коробка оказалась тяжелее чем ожидалось, и она пожалела о своем решении.

— Что нам теперь делать? Доктор ушел на выезд.

— Разве у него есть выезды?

— Конечно. Но не стойте, пожалуйста, садитесь здесь. Не знаю, когда он вернется, потому что кошка в том доме в тяжелом состоянии.

Женщина посмотрела на дверь кабинета, которая была плотно закрыта. На ней висела табличка о том, что сейчас идет прием.

— Ранее... Вы сказали вы Ли Сольхва, да?— на груди Ли Сольхвы был бейдж, но женщина говорила, смотря только на ее лицо. — Можно ли открыть дверь кабинета?

— Да... да?

Женщина в два шага преодолела расстояние до кабинета и резко открыла дверь. Внутри был только пустой стул. Кабинет, как и сказала Ли Сольхва, был пуст.

— Извините. Похоже, у меня паранойя.

Женщина смущенно улыбнулась, и уверенность, с которой она открыла дверь, пропала.

— Паранойя… Что вы имеете ввиду?

— Мне кажется, что мой сын меня избегает.

— Да что вы, не может быть.

Когда Ли Сольхва замахала рукой, выражение лица женщины стало более радостным. Если бы оказалось, что сын заранее предупредил Ли Сольхву, что он ее избегает, она бы чувствовала себя разочарованной всю жизнь.

Ли Сольхва поставила контейнер на стол директора и вместе с женщиной вышла в зал ожидания. Помошница вручила женщине чашку с чаем.

— На улице, наверное, очень холодно?

— Да, точно. Кажется, эта зима особенно суровая.

Женщина, наслаждающаяся чаем, была настолько красивой, что если бы не морщины вокруг глаз, трудно было бы определить ее возраст. Черты ее лица были крупными, а у директора – более мелкими и утонченными. Тогда, наверное, Хан Нэён похож на своего отца, — Ли Сольхва размышляла про себя.

Хотя из-за белой кожи он выглядел холодным, внутри он явно был добрым человеком. Доходов от лечения, которые получал доктор, едва хватало на покрытие расходов.

— У меня что-то на лице?

— Нет, просто вы очень красивы. Доктор тоже красивый, но я думала о том, что он не похож на свою мать. Ах! Я имею ввиду что вы оба красивы, но у вас разный типаж, — говоря это, Ли Сольхва улыбнулась.

— Если подумать, это имеет смысл.

Жена, которая спокойно пила чай, вдруг оживилась и встала. В ветеринарную клинику вошел Хан Нэён с медицинской сумкой в руках.

Хан Нэён, увидев, как мать радостно приближается, слегка поклонился и сказал:

— Вы пришли.

Ее обида на сдержанную реакцию сына, который даже не выразил удивления, быстро прошла.

— Как прошел твой визит? Почему ты такой бледный, опять не вовремя поел? Хотя бы тепло одеваешься, слава богу.

Это были типичные материнские упреки. Единственное отличие – она говорила, находясь на значительном расстоянии от сына.

— Ты умрешь, пытаясь спасти животных, Нэён-а.

Хан Нэён слегка улыбнулся матери.

— Пожалуйста, заходи.

Хан Нэён, открывший дверь в кабинет, кивнул Ли Сольхве. Это был молчаливый знак, чтобы она немного потянула время, если появился клиент. Мать, войдя в кабинет, сразу указала на контейнер с едой.

— Я принесла кимчи и панчханы, не забывай есть. Тебя скоро ветром унесет.

— Все не так уж плохо.

— Ты с кем-то встречаешься? Та девушка выглядит достойной, не с ней ли?

— Мама, это неуважительно по отношению к госпоже Сольхве, — Хан Нэён решительно прервал речь матери.

— Эх, мне не нравится такая ситуация. Твой отец велел мне позволить тебе делать все, что хочешь, и вы двое меня замучили. Вот мужья моих подруг еще работают, и жизнь у них в полном разгаре, а твой отец так рано ушел на пенсию – зачем?

Выражение лица Хан Нэёна стало жестким.

— Он тяжело работал.

— Все сталкиваются с трудностями. Но разве только он переживает?

— Вы проделали такой путь, идите поужинайте.

— Я бы хотела… — она собралась сказать, что пришла встретиться с сыном тайком от мужа, но не сказала этого. Боялась, что сын может быть ранен из-за непонятной холодности отца, — Я посмотрела на твое лицо, этого достаточно. Ты тоже должен работать, так что пойдем. Погода такая, что, скорее всего, ничего не испортится, но вечером обязательно убери в холодильник.

— Да.

Хан Нэён, провожая мать, краем глаза посмотрел на свою медицинскую сумку, и плотно закрыл дверь в кабинет.

Женщина помахала рукой Хан Нэёну и Ли Сольхве, когда они подошли к выходу ветеринарной клиники.

— Помощница, вам тоже холодно, так что заходите быстрее.

— Да, увидимся в следующий раз. Будьте осторожны на пути домой.

Ли Сольхва зашла внутрь, чтобы Хан Нэён и его мать могли продолжить разговор.

— Тебе больше нечего здесь делать. Я припарковала машину прямо у входа.

Но Хан Нэён проводил ее до машины. Сделав несколько шагов, она взглянула на его белые перчатки, а затем посмотрела на лицо сына. Его глаза были такими же, как в первый раз, когда они встретились.

Он был ребенком с равнодушным выражением лица, который избегал людей. Поэтому она не заставляла его подходить. Она просто наблюдала за ним, ожидая пока он сам не откроет свое сердце. И вот результат — белые перчатки.

— Нэён-а, я…

— Очень… Холодно.

Из рта вышло белое облачко и рассеялось. Хан Нэён снял шарф, который был обвязан вокруг его шеи. Он сделал шаг вперед, обвил шарф вокруг шеи матери и снова отошел. Она, не обращая внимания на макияж, уткнулась лицом в шарф.

— Да, действительно холодно.

Она вытерла внезапно появившиеся слезы.

Десять лет назад муж внезапно привел ребенка.

У женщины были врожденные проблемы с яичниками, и она не могла иметь детей. Однако, появившегося по воле судьбы сына она решила вырастить так, чтобы он ни в чем не нуждался. По ночам она сжимала руки на груди, наблюдая, как мальчик кричал и метался в беспокойном сне, а его маленькое тело, отстранялось от нее и ей оставалось обнимать его только мысленно.

Она никогда не задавала мужу вопросов. Откуда появился их сын? Почему он носит в себе столько боли? Для нее Хан Нэён был просто сыном, которого она родила сердцем.

— Я не могу часто приходить... Прости.

Хан Нэён с трудом выдавил эти слова, глядя на мать, у которой которой покраснели глаза.

— Какое еще "прости". Что ты такое говоришь? Я уже ухожу, так что займись скорее своими животными.

Мать, стараясь не показывать эмоций, развернулась.

Хан Нэён продолжал стоять, пока машина с матерью не скрылась из виду. Ледяной ветер пробрался туда, где еще недавно согревал шарф. Если бы он не носил его, то не мог бы почувствовать что тут так холодно. Тот, кто хоть раз испытал тепло, слишком остро ощущает его потерю.

Ты тоже это чувствовал.

[Ветеринарная клиника "Близнецы"]

Хан Нэён, который некоторое время смотрел на вывеску, вошел в теплую больницу. Ли Сольхва, казалось, хотела что-то сказать, но быстро взяла трубку, когда услышала входящий звонок.

Хан Нэён вернулся в кабинет и раскрыл свою сумку для выездов. Увидев рядом стоящий контейнер с едой, он глубоко вздохнул, чувствуя ком в горле. Он не тот, кого стоит опекать. Он не хотел осквернять ее заботу.

Хан Нэён положил контейнер с едой на полку позади себя и безразлично уставился на свою сумку. На кончиках его белых перчаток был виден темный след пыли. Это было вполне закономерно, ведь он только что сунул руку в почтовый ящик в заброшенном здании.

“Местожительство подтверждено: xx город, xx район. Однако фактическое местожительство не является постоянным. Достаточно явных обстоятельств на основе радиуса действия. Следующая встреча: квартира 7-203.”

Хан Нэён скомкал бумагу.

Следующая встреча должна была быть через неделю — почтовый ящик в здании 203. Обстоятельства, вызвавшие подозрения, были достаточно очевидными. Эта мысль продолжала вертеться в голове. Возможно, кто-то другой страдает, или, может быть, он и его брат были там.

Хотелось поспешить. Однако, если быть беспечным, все закончится. Казалось что спина горит. Спина, порезанная ножом за непослушание, будто была пропитана кровью.

Хан Нэён наклонился, скрестив руки на груди. Кожа на спине натянулась, и казалось, что старые раны снова разошлись. В конце концов, он закусил губы и терпел боль.

Два главных праздника: Чхусок - праздник урожая, Соль - корейский лунный новый год.

Глава 2.4

— Доктор, я ухожу. Я написала всем, что мы завтра не работаем.

— Не работаем? — спросил Хан Нэён, бездумно листавший книгу. У ветеринарной клиники этот день всегда был рабочим.

— Вы забыли? Не боитесь штрафа?

Ли Сольха, уже полностью укутанная в пуховик, указала на календарь, лежащий на медицинском столе. Завтрашний день был обведен кружком и рядом была надпись: “Судебное заседание”. Это был почерк Ли Сольхвы.

— Как я и думала, вы забыли, да? — она подтвердила свою догадку и туго завязала шарф.

— Мне приятно, что я получила лишний выходной, но вам, доктор, будет немного трудно. Пожалуйста, через два дня расскажите мне, как все прошло.

— Да, будьте осторожны…

Ли Сольха, резко подняла кулак в воздух в жесте ободрения, и ушла быстрее, чем Хан Нэён успел закончить свою фразу. Он хотел бы попрощаться более тепло, но всегда опаздывал.

Когда пришло письмо от суда в начале месяца, оба расширили глаза от удивления. Это было уведомление о том, что Хан Нэён был выбран случайным образом в качестве присяжного. В тот момент Ли Сольхва сказала: “Какие только странности с людьми не бывают!”.

Неужели время так быстро пролетело?

Хан Нэён вернул себе утраченное чувство времени. После этого он невольно издал короткий смешок. Потом он убрал усмешку с лица и зажмурился. После того как он так долго был поглощен книгой, зрение стало размытым. Говорят, что жизнь — это непрерывная череда ироний. Возможно, это тоже одна из них.

***

Хан Нэён пришел вовремя к девяти утра, но в душе надеялся, что его не выберут в состав присяжных. Но, вопреки ожиданиям, его выбрали.

Кандидатов в присяжные было всего 20. Из-за того, что выбор происходил случайным образом, Хан Нэён оказался на третьем месте. После этого, он просто смотрел вниз на свой стол, пока все присяжные не были выбраны.

Довольно много присяжных были признаны неподходящими, поэтому выбор занял много времени. Выбранные присяжные были разного возраста и пола. Поскольку их вызывали только по номерам, их имена были неизвестны.

После того как присяжный на первом месте принес клятву, суд начался. Так как он уже оказался здесь, Хан Нэён решил просто тихо слушать и ничего не предпринимать.

— Потерпевший — покойный Чху Ёндо, имел судимость за домашнее насилие. Также его зависимость от азартных игр и факты измен полностью подтверждены. Обвиняемый Чху Чинсон признал свою вину и сдался полиции, и, хотя это подтверждает его вину, я прошу учесть, что это случилось в состоянии аффекта, и прошу смягчить наказание.

Обвиняемому предъявили обвинение в убийстве родственника.

На первый взгляд, это выглядело как чудовищное преступление. Присяжные, которые сначала были настроены против обвиняемого, после того как выслушали аргументы адвоката, оказались в замешательстве.

Сын, обвиняемый в убийстве отца, который в состоянии алкогольного опьянения устроил беспорядки и был убит ножом, выглядел как будто он был в состоянии шока. Мать и родственники обвиняемого выступили в суде, и все дали показания, которые были ему на руку. Все свидетели назвали убитого человеком, который этого заслуживал.

— Даже если это так, обвиняемый мог бы избежать убийства отца и решить ситуацию, быстро сообщив о происшествии.

На возражение прокурора защитник повысил голос.

— Это преступление, произошло в экстремальной ситуации и является несчастным случаем!

Он чувствовал что его разум истощен, после ожесточенных дебатов, которые не замолкали с самого утра. Хан Нэён просто хотел закрыть уши и не слышать голосов прокурора и защитника.

Утреннее заседание прошло без результатов, и присяжные собрались в столовой. Обмениваясь номерами, они разговаривали друг с другом, а Хан Нэён молча ел еле теплый суп.

— Когда я впервые получил письмо из суда, я подумал, что это обвинение, и был в ужасе.

Присяжный, которому, вероятно, около сорока, пробормотал:

— Действительно. Я вообще впервые узнал о существовании такой системы.

Поскольку обсуждение судебных дел было запрещено, они говорили на ничего не значащие темы.

— Присяжный номер 3 — молчаливый, да? — осторожно спросил присяжный номер 5.

— В суде такая гнетущая атмосфера, что иначе и не бывает. Даже у меня, человека со стальными нервами, сердце бешено стучит, — кто-то ответил вместо Хан Нэёна.

Прошло много времени с тех пор, как он был в суде. И поэтому нормально, если бы воспоминания поблекли, как старая кинопленка. Но для Хан Нэёна тот день был таким же ярким, как вчера.

Хан Нэён пытался отвлечься. В его мыслях появилась жена погибшего, стоящая за трибуной. Она была матерью обвиняемого, и ее фигура напоминала плохо сделанную статую из песка. Несмотря на то что она надеялась на милость для сына, боль утраты мужа все еще была с ней.

Но если, как утверждают другие, тот, кто заслуживал смерти, умер, то почему он должен понести наказание?

— Пойдемте в зал обсуждений, — ответственный за организацию сотрудник уведомил присяжных.

Хан Нэён также пришел в себя. Затем, он поправил галстук, который оказался слегка перекошенным.

Хан Нэён остался в зале для обсуждений до начала вечернего заседания и тихо слушал разговоры присяжных. К счастью, они были разговорчивыми. Если бы все были молчаливыми, он бы уже давно утонул в своих воспоминаниях.

Суд начался в десять утра, но обсуждения и вынесение приговора началось только в шесть часов вечера. Обсуждение проходило под руководством старшего присяжного, но мнения разделились, и разгорелся спор между теми, кто считал, что приговор должен быть реальным, и теми, кто поддерживал условный срок.

— Нет медицинского заключения, что у него есть психические или физические отклонения, а он ведь убийца, который лишил жизни другого человека, не так ли? Даже если он несовершеннолетний, ему следует назначить реальный срок.

— Не кажется ли вам, что убитый был слишком жесток? Частые измены — это одно, но он постоянно наносил побои своей семье. Ребенок страдал от насилия с самого детства, поэтому реальный срок выглядит слишком суровым наказанием. Я посмотрел его медицинскую историю, и переломы костей были обычным делом, это действительно ужасно. Этот инцидент стал результатом убийства в состоянии аффекта, совершенного в целях самозащиты матери и себя.

— Я согласен с присяжным номер два.

— Присяжный номер два прав, но если рассуждать таким образом, то выходит, что всех преступников нужно казнить. Наши законы ведь не Кодекс Хаммурапи*, верно? Если человек совершил преступление, он должен понести соответствующее наказание.

— А что насчет жертвы, которая терроризировала семью? Если бы не этот случай, он снова отделался бы легким наказанием и остался на свободе.

— Не будем строить догадки о том, чего не случилось. Мы обсуждаем убийство.

— Ну вы прям Соломон**.

— Ваши слова немного излишни.

— Честно говоря, представьте, что вас били каждый день 17 лет подряд. Думаю, даже без аффекта у меня бы тоже возникло желание убить его.

Когда атмосфера накалилась до предела, седьмой присяжный, который до этого почти не говорил, взглянул на Хан Нэёна.

— Вы, кажется, очень устали, присяжный номер три.

— Нет.

— Вы молчите с самого утра, что вы думаете?

Хан Нэён провел рукой по своему бледному лицу. Белые перчатки, которые он не снимал с самого утра, уже выглядели потрепанными.

Он хотел как можно скорее покинуть это пространство, где все сидят близко друг к другу и дышат друг на друга.

Просто хочется уйти.

Видя людей, спорящих о законности и незаконности убийства, зло медленно расцветало в его сердце. Живой подсудимый, но с мертвой душой, и жертва, у которой убийство отняло тело.

Присяжные должны были решить, на чью сторону встать. Хан Нэён сделал свой выбор лишь в самый последний момент.

Суд длился 12 часов, и решение судьи совпало с мнением большинства присяжных.

— Обвиняемому Чху Чинсону назначается тюремный срок в 3 года. Однако, учитывая, что обвиняемый вел себя достойно, был признан образцовым учеником множеством людей, в том числе родственниками жертвы, одноклассниками и учителями, исполнение приговора откладывается на 4 года. На этом судебный процесс завершается.***

Присяжные вынесли вердикт — пять голосов против трех в пользу условного наказания. Три года тюрьмы с четырьмя годами условного срока – наказание, которое могло показаться слишком мягким за убийство. В зале суда еще долго звучали как вздохи облегчения, так и голоса недовольства.

Некоторые присяжные выходили группами – с теми, чьи взгляды совпадали. Хан Нэён остался ждать, пока зал не опустеет, и только потом неторопливо поднялся.

Когда-то давно он тоже стоял на месте свидетеля.

Адвокат давил на его детский разум своим тяжелым взглядом, а прокурор ждал разумных ответов от девятилетнего ребенка. Но он так и не смог посмотреть на подсудимого. Было страшно.

Но его мужество было заключено в смерти младшего брата, и он верил не в Бога, а в людей. Вот почему этот бледный, слабый птенец, несмотря на страх потерять язык, мог говорить на месте свидетеля.

В день, когда был вынесен приговор, я спросил судью.

— Почему эти люди просто не умрут?

Судья, вынесший приговор, не смог ответить. Поэтому я снова спросил:

— Мой брат умер, а эти люди остаются живыми?

— Таков закон.

Я был полон отчаяния. Судья, сожалея, взял меня за руку, пытаясь утешить. Маленькое тело дернулось от боли, и закричало. Спасение для меня и моего младшего брата заключалось в смерти этих людей. Моя спина стала мокрой. Мягкая плоть разорвалась, и ослепительно белая рубашка, которую взрослые аккуратно одели на него, окрасилась в красный.

Хан Нэён прислонился спиной к стене коридора, ощущая, как она становится горячее. Как и в тот день, он рухнул вниз, оседая на пол. Требовать вынести приговор самому себе – это была жестокая шутка. Внутри перчаток стало влажно. У него не было запасной пары, поэтому он закрыл лицо сырыми перчатками.

— Вам плохо?

Между пальцев были видны черные туфли.

Хан Нэён покачал головой из стороны в сторону. В данный момент он не хотел, чтобы кто-то подходил. Когда он с трудом поднялся, перед ним оказался мужчина с неловкой улыбкой на лице.

— Я подумал, что белые перчатки сейчас в моде, — шутливо сказал Джин, с беспокойством наблюдая за Хан Нэёном, — Но что вы тут делаете?

Пока он говорил, он заметил номер присяжного на груди и быстро все понял. Джин достал из пиджака носовой платок и протянул его. Он держал только краешек, и часть платка свободно болталась в воздухе.

Если он не возьмет платок, прокурор, казалось, продолжил бы его протягивать. Хан Нэён едва выговорил "спасибо". Лоб был покрыт холодным потом. Он не смог нормально вытереть пот полученным носовым платком, и лишь тихо вздохнул.

— Вы правда в порядке? Выглядите очень плохо.

— …Да.

В этот момент ему показалось, что его внутренности сжались, и сердце наполнилось тяжестью. Он прижал носовой платок к губам и взглянул на Джина. Запах кондиционера проник глубоко в нос. Джин, сделав шаг назад, молча ждал, пока Хан Нэён немного успокоится.

Несмотря на поздний час, в коридоре все равно ходило много людей. Джин направился к помещению, доступному только сотрудникам, и, открыв дверь, жестом пригласил Хан Нэёна войти.

Он, сжимая носовой платок, пошел за ним. Как только Хан Нэён вошел, Джин закрыл дверь, и вокруг стало темно, словно наступила ночь. Затем раздался шорох, и вскоре помещение озарилось светом. Это, видимо, была техническая комната для управления отоплением, в которой слышался гул работающего оборудования.

— Сейчас вам лучше?

Хан Нэён кивнул. Это место было куда комфортнее, чем то, где постоянно толпились люди. Вскоре спазм, внезапно охвативший его, прошел, и он вернулся к своему обычному выражению лица. Он какое-то время он чувствовал себя хорошо, и решил, что сегодня все будет нормально.

— На самом деле, я заметил вас с другого конца коридора и очень испугался, когда вы внезапно сползли по стене. Мое зрение довольно хорошее, поэтому я сразу узнал вас, господин Хан.

— Вот… как.

— Я был еще более удивлен, потому что вы были перед дверью уголовного суда.

— …

— К счастью, вы пришли как присяжный.

Он указал на свою грудь. Наблюдая за успокаивающимся Хан Нэёном, спросил:

— Вы случайно не на машине приехали?

— …Нет.

— Я вас отвезу. Вы можете потерять сознание в автобусе.

— Все нормально…

— Вы доктор, который спас Нари, так что позвольте помочь.

— На самом деле все в порядке. Просто хочется немного прогуляться.

Хан Нэён посмотрел на платок.

— Я верну это в следующий раз, — он закончил разговор тихим голосом, и открыв дверь, быстрым шагом пошел к выходу из здания суда.

На выходе он сдал свой бейдж, и получил свои вещи. Из вещей была только небольшая сумка. Как только он вышел на свежий воздух, стало легче дышать. Благодаря мужчине он смог прийти в себя.

Но благодарность…

За все.

Хан Нэён, засовывая платок в карман, озадаченно задумался. Даже если он зашел в пустую комнату, Джин был с ним. Обычно это вызывает дискомфорт, но, как и в прошлый раз, когда они ужинали вместе, его спазмы прекратились, как будто он был один.

Хан Нэён прервал размышления, потому что почувствовал спиной взгляд. Как только он остановился, тот человек тоже остановился на некотором расстоянии. Он повернулся и посмотрел на него. Джин горько улыбнулся и потер свою шею.

— Эм... Нам в одну сторону, может пойдем вместе?

Хан Нэён молча зашагал. Если дорога действительно одна, то у него не было причин останавливать Джина. Тротуар — это ведь общественное место.

Джин, почувствовав молчаливое согласие, шел, держась в нескольких шагах позади. Пройдя перекресток, спустя примерно десять минут, он первым задал вопрос:

— Какое дело вы рассматривали в качестве присяжного?

Причин уклоняться от ответа не было, поэтому Хан Нэён ответил:

— Это… Убийство родственника.

Белое облачко его дыхания распустилось в темноте ночи.

— А. Это дело, где обвиняемый — несовершеннолетний?

— Да.

Джин, засунув руки в карманы, посмотрел на небо.

— Печальная история, не правда ли?

Хан Нэён не заметил, когда Джин начал идти рядом. Слова о том, что он знал об этом происшествии, немного удивили его.

— Я проводил первичное расследование. Кстати, адвокат в этом деле действительно впечатляющая, не так ли?

Он вспомнил женщину-адвоката, которая прижала к стенке мужчину-прокурора с короткими волосами. Действительно, ее настойчивость была впечатляющей.

— Да.

— Она довольно известный человек в области прав человека. И она тщательно отбирает дела.

— Хороший человек.

— Ну, это довольно сложный вопрос. Для обвиняемого она, возможно, хороший человек, но для жертвы — нет. В это же время в прошлом году я был прокурором в суде. Тогда я столкнулся с ней на заседании, и после этого стараюсь избегать ее. Когда она начинает давить, чувствую себя ребенком, которого ругает мать.

Джин улыбнулся. На его попытку разрядить атмосферу Хан Нэён тоже сдержанно улыбнулся. Это была едва заметная улыбка, как в тот день, когда он и Нари играл с мячом.

— Во сколько началось судебное разбирательство?

— В 10 часов.

— Должно быть, вы так устали, что едва могли стоять.

Даже если бы не было воспоминаний, которые привели голову в беспорядок, время проведенное в суде, нельзя назвать простым.

— Но если воспринимать это как уникальный опыт, будет легче.

Джин сожалел, что Хан Нэён, обычный человек, участвовал в качестве присяжного в деле об отцеубийстве. Система присяжных обычно применяется к насильственным преступлениям, поэтому любой суд будет трудным.

— Мне сюда, — Хан Нэён, стоя на перекрестке, указал в сторону ветеринарной клиники.

— Дальше мне в другую сторону.

— Сегодня… Спасибо.

— Доктор Хан Нэён, — Джин позвал Хан Нэёна, который развернулся чтобы уйти.

— Могу я спросить, за какой вердикт вы проголосовали?

— Почему вам это интересно?

— Чтобы хоть немного уменьшить ваше чувство вины.

Хан Нэён слегка наклонил голову. Из его приоткрытых губ продолжал вырываться белый пар. Свет от уличного фонаря отражался в его глазах, полных недоумения.

— Чувство вины...? — тихо произнес Хан Нэён.

Джин не мог отвести взгляда от этого пара. Увидев Хан Нэёна в коридоре здания суда, он не мог поверить своим глазам. Он не подошел к нему, когда тот сполз по стене, потому что тот выглядел сильно страдающим.

Поскольку он был присяжным на судебном процессе, Джин предположил, что его боль вызвана сомнениями в приговоре. Он намеренно не помогал Хан Нэёну и оставил определенную дистанцию. Однако, наблюдая, как Хан Нэён постепенно приходит в себя в том тесном пространстве, он почувствовал облегчение. По крайней мере, он понял, что Хан Нэён не считает его полным чужаком.

Хан Нэён посмотрел на сменившийся сигнал светофора, и ответил Джину:

— Условный срок.

* “Наши законы ведь не Кодекс Хаммурапи, верно?” — Кодекс Хаммурапи — вавилонский свод законов, известный своими строгими и суровыми мерами наказания, в том числе принципом «око за око, зуб за зуб».

** “Ну вы прям Соломон” — Тут иронично намекается на соломоново решение. Когда к царю Соломону пришли две женщины с ребенком, и попросили рассудить спор о том, кому принадлежит ребенок, царь сказал разрубить его пополам и отдать по половине каждой женщине. С одной стороны справедливое решение (каждой поровну), с другой — слишком суровое решение. В итоге, одна женщина отказалась в пользу другой, чтобы сохранить ребенку жизнь, и таким образом царь установил настоящую мать. Все остались живы.

Тут может быть несколько пониманий восклицания присяжного, но я думаю что он имел в виду, что вынесенный вердикт (тюремный срок) — преувеличенная мера наказания.

*** “Обвиняемому Чху Чинсону назначается тюремный срок в 3 года. [...] исполнение приговора откладывается на 4 года.” — Как это работает: ему назначается наказание в три года тюрьмы, но так как срок условный, он не идет в тюрьму, а остается на свободе. Если в течении четырех лет он не совершает новых преступлений — судимость снимается. Если совершает — новый срок плюс назначенные три года.

Если что-то не точно, можете поправить меня.

Глава 3.1

— Ха, когда эта козлина вышла?

— Кто?

— Тип, за которым нужно присматривать.

— Он что, Бен Ладен?

— Да ладно, Бен Ладен уже сколько лет как мертв. А этот тип притворился раскаявшимся, и спустя несколько лет снова попался. В прошлый раз ему дали всего пять лет, что жутко бесило, так что теперь интересно, через сколько его опять поймают, — Сон Укчэ легонько постучал по монитору, в который смотрел.

— В чем его обвиняют?

— Покушение на убийство.

— Да таких ублюдков пруд пруди. 5 лет — для покушения на убийство довольно приличный срок.

Работа в отделе тяжких преступлений давно сделала Ли Иннён черствой. На пренебрежительное замечание о том, что этот преступник ничем не примечателен, Джин лишь горько усмехнулся.

— У него две судимости, и ему добавили срок по отягчающим обстоятельствам, так что он получил 5 лет. И к тому же первым делом, которое мне поручили, как только я поступил на службу, было его дело. Поэтому я его особенно хорошо запомнил. Таких мерзавцев еще поискать!

Сон Укчэ закрыл окно базы данных. Ли Иннён также потеряла интерес к этой теме и убрала кошелек со стола в сумку.

— Прокурор, я передала вам все материалы к судебному заседанию на следующей неделе.

— Спасибо за вашу работу.

Джин выключил компьютер. Даже когда они готовились уйти с работы, разговоры о делах не прекращались.

— Мы передали документы, и нам опять что-то пришло.

Понедельники обычно не загружены судебными заседаниями, но новые дела, которые ему дали, заставили его чувствовать себя еще более загруженным. Отсортировав документы, которые можно забрать домой, Джин встал со своего места.

— На сегодня все, давайте пойдем домой.

Одновременно два стула отодвинулись назад.

— О! Это как раз то, что я хотел услышать.

— Господин прокурор, господин начальник отдела. Давно мы не заканчивали так рано, может, поужинаем вместе?

— Хочется увидеть мою хорошенькую дочь, извини.

— Тогда в следующий раз.

Хотя они могли поесть вдвоем, она аккуратно отложила это на потом. Тем не менее, она не смогла скрыть взгляд, полный сожаления. Джин знал, что Ли Иннён испытывает к нему не просто симпатию. Но она, как правило, всегда четко разделяла личные и рабочие дела.

Трое спустились на парковку и разошлись в разные стороны. Джин недавно изменил свой маршрут. Теперь он проходил мимо ветеринарной клиники Хан Нэёна и направлялся домой. Хотя, в девяти из десяти случаев, двери были закрыты.

Как и ожидал Джин, внутри ветеринарной клиники горел свет. Он просто прошел мимо — даже если бы он остановился, он все равно не смог бы увидеть Хан Нэёна в его кабинете.

“Условный срок.”

Голос Хан Нэёна раздался у него в ушах. Хотя все ожидали, что за убийство родственника приговор будет реальным, решение первой инстанции оказалось условным сроком. Присяжные проголосовали пять против трех. Это означало, что одним из тех пяти был Хан Нэён. Возможно, он более чувствительный, чем можно было предположить.

На самом деле, больше всего запомнилось не холодные слова, выходившие с белым облаком пара, а лицо, мерцающее в свете уличных фонарей. Джин несколько раз вспоминал лицо Хан Нэёна. Именно по этой причине он изменил дорогу с работы домой.

Нари радостно встретил Джина, когда он переступил порог. Прошел всего месяц, как Нари забрали с бойцовской арены, но он уже привязался к Джину. Сегодня душистый запах чхонгукчана* наполнил дом.

Этот слабый запах ощущался уже какое-то время, но сегодня он стал особенно сильным. И если только к нему тайно не приходила улитка** и не приготовила еду, то виновником этого запаха… был Нари, который бросился к нему.

Джин поднял Нари и поднес к своему носу. Он мысленно похвалил себя за терпение, и что он сразу не отбросил собаку куда подальше. Запах Хан Нэёна, который исходил от Нари, исчез.

Конечно, мыть собаку — дело человека, поэтому нельзя винить Нари, который, не понимая причин, просто весело машет хвостом.

— Говорят, что человеческая еда не подходит собакам.

Джин скрестил руки и посмотрел на вонючую собаку.

— То же самое и с шампунем. У меня дома даже нет шампуня для собак, — Джин, бормоча под нос, широко улыбнулся.

Он надел ошейник на Нари и сразу вышел из здания. Он собирался выгулять его и дойти до ветеринарной клиники. Они гуляли утром и после работы, но он все равно беспокоился, что Нари надолго остается один.

Во время прогулки Нари проявлял интерес ко всему вокруг и весело махал хвостом. Прошлое, когда он был подавлен, исчезло, и он шел с довольным выражением на мордашке, гордо поднимая голову. Такой простой. Но все равно сейчас это было лучше, чем когда он дрожал от страха и настороженно оглядывался.

Когда они приблизились к ветеринарной клинике, Нари начал нетерпеливо тянуть поводок, словно хотел, чтобы Джин шел быстрее. Джин же замедлил шаги.

Чем ближе они подходили к клинике, тем сильнее внутри покалывало и щекотало. Видимо, это была нервозность. Это чувство появляется когда видишь отпетого преступника, или когда начинаешь испытывать нечто большее, чем просто симпатию.

Джин сделал глубокий вдох, наполнив легкие холодным воздухом, и длинно выдохнул. Ладно, можно сказать это симпатия. У доктора красивое лицо.

— Давно не виделись.

Хан Нэён смотрел в монитор с таким же равнодушным выражением лица, как и той ночью. Он спокойно отреагировал на неожиданный визит и лишь слегка пошевелил губами.

— …Да.

— А медсестра? — Джин спросил, озираясь вокруг.

— Уже ушла.

— Значит, прием закончился? Этот парень ужасно воняет.

Со звуком рвущегося ошейника, собака бросилась к столу. С радостью подскочив к Хан Нэёну, Нари, тяжело дыша, начала прыгать, создавая полный беспорядок. Джин, глядя на порванный ошейник, задумался, не сменить ли его на металлический.

Хан Нэён присел на корточки и погладил собаку. В это время Нари с восторгом лизал его лицо своим длинным языком.

— Похоже, что ты очень... добр ко мне.

Привычка быть настороже исчезла без следа. Хан Нэён начал вспоминать, сколько времени прошло. Джин посетил его спустя почти три недели, — с их встречи в суде прошло немало времени.

— Не знаю. Может, потому что я давал много еды, — Хан Нэён, гладя Нари, вдруг вдруг шумно втянул носом воздух.

— Серьезно. Что за парень.

— …

Хан Нэён опустил голову, понюхал и сразу же поморщился. Джин громко засмеялся.

— Я привел его, потому что переживал, что от шампуня для людей шерсть выпадет.

Хан Нэён кивнул головой и поднял собаку. Хотя запах был настолько сильным, что не хотелось к нему прикасаться, ему было все равно. Доктор открыл дверь рядом с процедурной и указал на диван.

— Помою и скоро вернусь.

Джин, который собирался наблюдать за происходящим, посмотрел на закрытую дверь и сел на диван.

Шум воды, проникающий сквозь щель двери, продолжался некоторое время, а затем внезапно исчез. В зале ожидания, вместо классической музыки, царила полная тишина.

Джин откинулся на спинку дивана и скрестил руки. Смотря в потолок, он закрыл глаза. Он уже и раньше чувствовал — это было комфортным местом.

* Чхонгукчан — очень вонючий (многие описывают это как запах носков), но очень вкусный (по мнению корейцев) ферментированный суп из соевых бобов.

** 우렁각시 — невеста-улитка. Это персонаж сказки, чем-то похожей на принцессу лягушку. Бедный крестьянин находит улитку, которая превращается в женщину и помогает ему по дому. Он заставляет ее стать его женой, потом ее замечает чиновник и крадет ее. В конце все умерли. Сказка так и называется Невеста-улитка.

В обычной жизни так могут назвать людей (обычно женщин), кто тайно помогает с домашними делами.

Глава 3.2

Хан Нэён стер шампунь с лица тыльной стороной руки. Слова Ли Сольхвы оказались правдой. Из короткой шерсти Нари, как из грязевого источника, вытекала грязь. Нари, после долгого перерыва, казалось, наслаждался этим душем, доверяя свое тело рукам Хан Нэёна.

После того как он дважды помыл шерсть, к ней вернулся прежний блеск. Возможно, из-за короткой шерсти, понадобилось всего пару раз провести феном для животных, чтобы полностью высушить ее. Хан Нэён погладил теперь уже чистую собаку, и пробормотал, что это удача. Животные с ранами нелегко открывают свое сердце.

Собаки, будучи крайне дружелюбными к людям, обычно легко открывают свои сердца, но это не значит, что им не требуется значительное внимание — на самом деле, гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. Вопреки беспокойству Ли Сольхвы, собака, похоже, хорошо ладит с новым владельцем.

Когда Хан Нэён открыл дверь, Нари выбежал наружу. Вытерев руки, он вышел следом и уставился на диван. Джин спал скрестив руки. Собака, не зная, что он спит, яростно виляла хвостом, пытаясь привлечь его внимание.

Хан Нэён позвал его издалека.

— Прокурор.

Однако его веки не дрогнули. Он подошел чуть ближе.

— Мы закончили.

Он оставался без движения. Если бы не ровное дыхание, можно было бы подумать, что он мертв. Затем на его гладком лбу появилась морщина, как будто ему больно.

Похоже, он либо сейчас проснется, либо продолжит спать, даже в неудобной позе. Хан Нэён снова позвал его, чувствуя какое-то беспокойство.

— Нари... ждет.

— Мин...а.

Глубокий, сдавленный звук вырвался изнутри и Джин внезапно открыл глаза. Он сразу же схватил запястье Хан Нэёна, и их удивленные взгляды встретились в напряженном столкновении.

Джин ослабил хватку быстрее, чем Хан Нэён начал вырываться.

— … Простите, я не до конца проснулся и ошибся.

Проснувшийся Джин заговорил бессвязно, что было не похоже на него. Хан Нэён отвел руку назад и сжал губы. Слова «все в порядке» не последовали.

— Спасибо, теперь он чист.

Джин, как будто пытаясь прийти в себя, поднял Нари и понюхал его.

— Ошейник порвался, пожалуйста, дайте что-нибудь более прочное.

Рука Хан Нэёна, вынимающая перчатки из кармана, дрожала. Он положил руки на витрину с ошейниками. И взял ошейник для крупных собак, только после того как дрожь утихла.

Оставив ошейник на диване, он снова направился к стойке. Хотелось, чтобы он поскорее рассчитался и ушел. Джин надел новый ошейник на Нари и подошел к стойке. Достав кошелек, он заговорил:

— Ужин?

— …Я уже говорил.

Джин тихо вздохнул. Хотя он радовался, что его не воспринимают как чужого, после единственной ошибки Хан Нэён показал полное отторжение. Чувствуя разочарование, Джин провел ладонью по лбу и, не сдавшись, снова задал вопрос.

— Как вам то, что мы ели в прошлый раз?

— Это моя любимая уличная закусочная, не хотите сегодня сходить со мной? Прямо там поесть гораздо вкуснее, чем взять на вынос. Вы ведь говорили, что пьете.

— Завтра я работаю.

— Извините за то, что прикоснулся. Больше никогда не сделаю такую ошибку.

Хан Нэён почувствовал еще большую вину из-за искренних извинений. Он понимал, что не прав. Проблема заключалась в нем, в его неспособности выдержать чужое дыхание и прикосновения.

— Не нужно извиняться.

— Что же нам делать, доктор Хан?

К тому времени, как он сказал это, дрожь в руках уже прошла.

— Я кое-что вспомнил.

— …

Хан Нэён собирался что-то сказать, но замолк, увидев улыбку Джина. Дзынь-дзынь. Когда Нари тряхнул своей шерстью, металл на ошейнике звякнул. Он посмотрел на немного дрожащий ошейник и открыл рот.

— С вас двадцать тысяч вон.

Джин нахмурился и достал названную сумму без сдачи. Вместо того, чтобы вложить деньги в руку Хан Нэёна, он положил купюры на стойку.

— На сегодня работа завершена?

Хан Нэён, убиравший деньги в сейф, тихо ответил: “Да”. Джин, обернув поводок вокруг руки, направился к выходу. Казалось, он просто уйдет, но он вдруг опустил жалюзи на большом окне. Хан Нэён взглянул на него с недоумением.

— Вы сказали, что работа закончена. Давайте готовиться уходить, — Джин уверенно заявил, хотя Хан Нэён не соглашался с ним идти, — Если вы действительно ужасно не хотите выпивать со мной, я уйду, но если нет, давайте выпьем вместе.

Джин понимал что это жалкое поведение. Но зайдя так далеко, нельзя было просто помыть Нари и уйти. Недостаточно просто изменить свой маршрут домой.

Со взглядом: “Действительно это ужасно?” Хан Нэён скрылся под столом. Наверное, доктор не будет делать такую милую вещь, как прятаться.

Джин спросил:

— Что вы делаете?

Хан Нэён поднялся только спустя некоторое время. В руке, появившейся из-под стола, был черный пластиковый пакет.

— Я… Взял корм.

Джин сдержал смех, прикусив губы. Он и правда проявил упрямство, но знал, что в конце концов получит отказ. Хан Нэён, с одной стороны строил железную стену без малейшего зазора, а с другой — легко сдавал позиции, настолько, что это могло показаться небрежным.

Джин с удивлением наблюдал за тем, как Хан Нэён запер дверь в процедурный кабинет и осмотрел всю ветеринарную клинику. Прокурор подождал, пока Хан Нэён полностью завершит свои дела, а потом открыл стеклянную дверь. Хан Нэён, застегнув коричневое полупальто до шеи, порылся в кармане.

— Вот.

Это был носовой платок Джина, который хранился под рукой, чтобы его можно было вернуть в любой момент. Джин взял край платка. Платок был тщательно выглажен.

— Спасибо.

— Не за что.

Хан Нэён, держа ключ рукой в перчатке, поднял ее к верхней части двери и запер стеклянную дверь. Пару раз дернув ручку и убедившись, что дверь заперта, он убрал руку в карман. Затем он уставился на Джина, словно недоумевая, почему он не рассказал куда они идут.

— Отсюда не очень далеко.

Джин уверенно двинулся вперед, потянув за поводок Нари. Хан Нэён тоже последовал за ним. Направляясь к уличной закусочной, Джин несколько раз оглянулся назад. Поскольку он не слышал звуков шагов, он сомневался — идет ли кто-нибудь за ним.

Хан Нэён и Джин сохраняли дистанцию, словно два незнакомца, встретившиеся не так давно и испытывающие неловкость. Как и сказал Джин, закусочная находился примерно в десяти минутах ходьбы от ветеринарной клиники.

Хозяин радостно поприветствовал Джина, когда он, раздвинув плотный пластиковый навес, вошел внутрь.

— О, прокурор! Вы так часто заходите, что у нас дверь скоро сломается! Что это с вами – последнее время алкоголь вас захватил и отпускает? Да еще и друга сегодня привели!

На приветствие хозяина, в котором чувствовалась близость, Хан Нэён тоже слегка наклонил голову.

— На самом деле, я алкоголик.

Джин обернулся к Хан Нэёну и шутливо бросил реплику. Тот лишь безразлично ответил:

— Правда?

На часах было около 8 вечера, и в закусочной было вполне спокойно. Джин выбрал место в укромном уголке, где не было людей. Затем он крепко привязал поводок Нари к ножке стола из нержавеющей стали.

Хан Нэён сел напротив Джина. Позади Джина находилась пластиковая стенка палатки.* Хан Нэён внимательно посмотрел на меню, которое было перед ним.

Вокруг не было людей, и даже если кто-то подошел и сел рядом, его не было видно и их также не могли увидеть. Хан Нэён осознал, почему упорство этого мужчины оказалось не таким неприятным, как он думал.

Хотя и он был упрямым, Джин всегда основывал свои действия на базовом уважении. Даже когда схватил его за запястье, он первым делом извинился. Конечно, это не было причиной, по которой он последовал за ним. Поскольку он был прокурором, не было нужды проявлять к нему сильное отторжение. В сложившейся ситуации это было так.

— Здесь вкусные куриные желудочки, вы же их едите?

— …Да.

— Принесите одну бутылку соджу, куриные желудочки и 2 порции судэкапчана**.

Джин не стал даже поднимать руку — просто повысил голос. Хан Нэён молча сидел, разглядывая закусочную. Стоило повернуть голову, как сразу становился виден прилавок, где хозяин готовил еду. Под ногами был асфальт, но тент хорошо сдерживал морозный воздух.

Хан Нэён снял пальто и положил на соседний стул. Затем достал из пластикового пакета миску, которую принес вместе с кормом. Когда Нари удобно устроился, Хан Нэён насыпал ему еды. Вокруг двоих мужчин разносился только хруст корма.

Джин уверенно открыл бутылку соджу, поданную раньше закуски, и разлил по рюмкам.

Только после этого он заговорил.

— Честно, я был уверен, что приду сюда один. Думал, даже если буду настаивать, вы все равно откажетесь. Так что мне сейчас странно.

— Не хотелось есть в одиночестве.

— Похоже, слова о том, что вы не ужинаете, были ложью?

— Сегодня я голоден.

Хан Нэён залпом опрокинул соджу в пустой желудок. Сквозь прозрачное стекло белые перчатки казались пугающе стерильными. Может, из-за пронизывающего ветра, что дул на него по дороге, а может, по другой причине, но его бледное лицо выглядело еще холоднее.

Джин внезапно сунул руку в карман и крепко сжал пачку сигарет. Если бы он этого не сделал, то, словно околдованный, мог бы протянуть руку к доктору. Он достал сигареты.

— Можно я выйду покурить?

— Да.

Джин вышел наружу и выкурил несколько сигарет, пока не принесли закуску. Его взгляд все время был устремлен к Хан Нэёну, который находился под пластиковым тентом.

Пока Джин курил, Хан Нэён выпил несколько рюмок.

Джин, вернувшись внутрь, выпил столько же алкоголя, сколько Хан Нэён.

«Наверное, нужно выпить, чтобы обстановка стала более дружелюбной.»

Почему-то казалось, что встреча с выпивкой организована, чтобы соблазнить понравившегося ему человека. Но пустые разговоры под выпивку были не тем, чего ему хотелось.

Нет, если быть немного более честным, эта напряженная атмосфера напоминает встречу с подозреваемым в тяжком преступлении… Джин не смог сдержать нелепый смех. Хан Нэён в замешательстве посмотрел на него, а потом взял пустую бутылку с соджу.

Джин передумал заказывать сам. Ему было любопытно, как поступит Хан Нэён, ведь с его мизофобией и немногословностью громкий заказ казался маловероятным. В затянувшейся тишине Джин уже собирался заговорить первым.

— Пожалуйста, дайте еще одну бутылку соджу.

Джин почувствовал, как будто его ударили по затылку.

Джин думал, что до сих пор воспринимал доктора как взбитые сливки. Безупречно белого, красивого, но слабого и легко мнущегося сгустка чистоплотности. Но когда в его спокойном голосе появилась твердость, он стал казаться еще более решительным и несгибаемым.

Хан Нэён почувствовал пристальный взгляд Джина и вытер свои влажные губы. Со звоном, на стол поставили новую бутылку соджу.

— Похоже, вы не так близки, да? Почему так мало разговоров?

— …

— …

На вопрос хозяина оба не смогли ответить. Когда Хан Нэён молчаливо согласился, Джин не захотел оправдываться. Хозяин без смущения снова заговорил с Джином.

— Прокурор Джин, что-то серьезное? О чем так задумались?

— Хм, все это время я гордился своей способностью разбираться в людях. Но вдруг услышал, как моя уверенность падает.

Хозяин закусочной, наклонив голову в сторону, ушел на зов другого клиента.

Нари, наигравшись под столом, положил голову на передние лапы и наслаждался сытостью.

— Могу ли я спросить, сколько вам лет, доктор Хан?

Хан Нэён молча держал рюмку с соджу у губ, и не выпив, поставил ее обратно:

— Мне двадцать девять лет.

— Я чуть не стал относиться к взрослому мужчине как к хрупким... тофу.

Он чуть не сказал «сливки», но быстро поправился.

— Я выгляжу слабым?

Хан Нэён, словно в подтверждение своих слов, слабо выдохнул. Колющий, покалывающий отклик пробежал от кончиков пальцев Джина вверх по запястью. Джин машинально заговорил:

— Наверное, потому что вы красивый и мало говорите.

Джин думал, что Хан Нэён, услышав, что он красивый, наверняка обидится, но он лишь проследила глазами за тем, как он вытащил пачку сигарет. Он уже ощущал, что из-за алкоголя сказал лишнее.

— Сигарета.

Джин, собирающийся встать с места, остановился.

— Вы курите слишком много.

Он положил пачку сигарет обратно в карман костюма.

— Разве это вредно для собак? Ну, я не курю дома.

При слове "собака" Нари насторожил уши.

— Для людей тоже вредно.

Хан Нэён высказался и выпил соджу. Джин, вместо того чтобы закурить, жевал сунэкапчан и запивал его соджу.

Уже вторая бутылка.

— Вы часто... пьете?

Когда Хан Нэён проявил неожиданное любопытство, Джин улыбнулся.

— Из-за своей работы я сталкиваюсь с множеством раздражающих ситуаций. Сегодня я дошел до точки кипения, и до сих пор не могу остыть. Но разговоры о работе не такие интересные, давайте лучше поговорим о вас.

— …

Хан Нэён, наблюдая за тем, как с тихим звуком наполняется рюмка, тихо произнес:

— Вы не купили шампунь для собаки.

Джин, поднимая свой стакан с соджу, продолжал улыбаться.

— Завтра снова зайду.

Хан Нэён, положив в рот хорошо прожаренный лук и чеснок, кивнул. Внезапно, Нари который был на полу, запрыгнул ему на колени, а затем прижался к бедру, пытаясь устроиться поудобнее.

Хан Нэён, рукой свободной от рюмки с соджу, обнял тело Нари. Это выглядело довольно естественно, несмотря на то, что пес, наверное, был достаточно тяжелым.

— Кажется все ветеринары держат животных.

— По разному.

— Вот как. Доктор не держит животных?

— …

Хан Нэён спокойно смотрел на Джина. Это был не вопросительный взгляд «откуда ты знаешь?», а скорее с вопросом «почему ты так думаешь?».

— Этот парень не проявляет агрессии к людям, но злобный к другим собакам. Я пытался найти ему друга и знакомил с другими собаками…

Джин выпил соджу.

— Он сразу же вцепился в загривок, и мне пришлось приложить все свои силы чтобы остановить его. Поэтому я предположил, что если бы у вас дома был питомец, то вы не могли бы держать его у себя два дня.

Если подумать, они одинаково не любят своих сородичей. И Нари, и доктор Хан.

— На бойцовской арене... он, наверное, научился тому, что если не убьешь, то тебя убьют.

Рука Джина, наливающего соджу, замерла. Он почувствовал, как эти слова обрели смысл в его голове.

Основная цель любого живого существа — это выживание. То, что Нари напала на другую собаку, подтверждает это. Джин только предполагал, что Нари ведет себя так из-за своего прошлого бойцовой собаки, но никогда не подходил к этому вопросу так, как Хан Нэён.

— После того случая я довольно сильно отругал его, но с его точки зрения это было самообороной.

Хан Нэён погладил спину спокойной Нари.

— Ругать... все же нужно было.

Он поднял голову, чтобы ответить. Взгляд Хан Нэёна и Джина встретился. Джин, глядя в его ясные глаза, задумался.

Но почему же доктор так не любит контактировать с людьми? Он не был заключен на ринге для собачьих боев, как его собака, и, наверное, не был в ситуации, когда нужно было убивать сородичей, чтобы выжить.

“Причина, по которой я думаю такие абсурдные вещи, одна — я все еще плохо знаю доктора.”

— А ваша мизофобия.

Джин указал на перчатки. Он собирался сказать, что это не выглядит серьезно, и что это можно вылечить, но так и не сказал. Джин вспомнил руки, которые несколько раз дернулись, когда он их касался.

Возможно, это форма посттравматического стрессового расстройства, так что это не тот случай, когда можно просто сказать, что это можно вылечить.

— Эм, доктор Хан, разве вы не хотите почувствовать человеческое тепло, тепло любимого человека?

Это может быть грубым заявлением, но Джин перешел черту. Он не мог сдержать свое любопытство. Хотя, правильнее было бы сказать, что он хотел больше узнать о Хан Нэёне.

— Дело не в том, что я не пытался.

Джин был несколько удивлен.

— По крайней мере, кажется, вам не неприятны люди.

— Да. Люди мне не неприятны. Просто...

Хан Нэён немного подумал, выбирая слова.

— Просто?

Хан Нэён выпил соджу, как будто ничего не произошло. Он был доктором, о котором было много вопросов, но, ничего не рассказывая, он только подогревал интерес. Вдруг Джин вспомнил о Сюй Ши.

Красота Сюй Ши была настолько велика, что рыбы даже забыли о своем инстинкте выживания и постепенно начали тонуть, уносимые течением. Похожие истории можно найти и в других легендах: Юдифь, что отсекла голову вражескому генералу, и Саломея, что погубила Иоанна Крестителя, и Кармен, чья кровь была пролита от кинжала Хозе. Что объединяет всех этих женщин? Они были роковыми женщинами, которые соблазняли своих жертв, вовлекая их в экстремальные ситуации. ***

Однако, противник заранее догадывался. Из-за этих женщин его жизнь разрушится. Тем не менее, причина, по которой он не мог отказаться, не сильно отличалось от той, почему Джин изменил маршрут домой.

Джин не заострял внимание на поле своего возлюбленного. Однако в его консервативном профессиональном мире такая симпатия могла бы стать проблемой. Но разве чувства когда-нибудь поддаются логике?

— Если вы не ненавидите людей, то я не так уж и плох, да?

— …Да.

Джин энергично выпил соджу, которая плескалась в его рюмке. Почти одновременно они оба потянулись к бутылке. Так как Джин оказался немного быстрее, рука в перчатке оказалась поверх его руки.

Рука Хан Нэёна слегка дернулась. Это была просто удивление, и последующих судорог не последовало.

В отличие от холодного выражения лица, сквозь перчатку ощущалась тепло. Конечно, она была холодной, но почему-то тепло было настолько интенсивным, как будто обжигало. Джин первым попытался вытащить руку, но рука Хан Нэёна переплелась с его. Он явно хотел отступить, но казалось, что Хан Нэён сам его удерживает.

— Что ж, — На этот раз Джин действительно удержал руку, которая пыталась отступить, — А как насчет отношений?

Хан Нэён растерянно посмотрел на него застывшим взглядом. На этот раз он долго не отвечал.

* Не знаю стоит ли объяснять, но закусочная — это не помещение, а палатка. Что-то похожее ставят у нас на ярмарках.

** Судэкапчан — кровяная колбаса жаренная с коровьими или свиными кишками.

*** Краткий экскурс в историю и литературу от Чэпали:

침어 (沈魚), Сюй Ши, знаменитая красавица в китайской легенде. Говорят, что когда она стояла у реки, ее отражение в воде было настолько прекрасным, что рыбы, пораженные ее внешностью, забыли как плавать и начали тонуть.

Юдифь — библейская героиня. Она была вдовой, известной своей красотой и мудростью. Она убила Олоферна, генерала ассирийской армии, осаждавшего ее родной город. Она принесла Олоферну вино и еду, и дождавшись пока он опьянеет, обезглавила его.

Саломея — иудейская царевна. Станцевала перед царем Иродом (ее отчим), и ее танец настолько понравился царю, что он пообещал исполнить любое ее желание. По настоянию ее матери, Иродиады, Саломея попросила голову Иоанна Крестителя. Ирод, не желая нарушить свое обещание, приказал обезглавить Иоанна. А голову мать захотела, потому что Иоанн критиковал ее брак с царем Иродом. Так как это ее второй муж, а первым муж — брат царя и он был на тот момент жив, и повторный брак с братом при живом бывшем муже — грех.

Кармен — персонаж одноименной оперы. Была убита из ревности доном Хозе вследствие неразрешимого любовного треугольника.

Глава 3.3

Безусловно, утро, после ночи в состоянии алкогольного опьянения, было трудным.

Хан Нэён, потирая глаза, проглотил воду. После того как он завершил две операции по стерилизации в первой половине дня, он едва смог съесть обед, состоящий из жаренных оладий и квашеных овощей, который принесла его мать. Переживания о том, что еды может быть слишком много и она испортится, оказались беспочвенными, так как Ли Сольхва съела все вместо него.

Оглядываясь назад, тот мужчина тоже был довольно хорош в еде. Он съел значительно больше, чем две порции, и оставил пустую тарелку с судэкапчаном. После того как они выпили три бутылки соджу, тем, кто первый встал и сказал что пора расходится — был Джин. Сказав, что хоть он и алкоголик, но их работа не должна от этого страдать. Хан Нэён вернулся домой, выпил еще пол бутылки соджу, принял снотворное и только после этого смог заснуть.

— Доктор, пришла Потеря**, — сообщила Ли Сольхва снаружи кабинета.

Хан Нэён вытер руки дезинфицирующим средством и встретил входящего клиента. Кошка на поводке по имени Потеря была породы норвежская лесная.

Как и полагается длинношерстной породе, шерсть на хвосте тоже была длинной. Глаза кошки, осматривающие окружающую обстановку, светились не настороженностью, а любопытством. Хозяин поднял кошку, которая шла как собака, а не была в переноске.

— Давно не виделись. Мы пришли, потому что у Потери сегодня день вакцинации.

Норвежская лесная кошка, не являющаяся результатом скрещивания, генетически была довольно здоровой. Конечно, обязательной была комбинированная вакцинация для предотвращения бронхита или снижения уровня панлейкоцитов. Хан Нэён осмотрел кошку, начиная с глаз и заканчивая ушами. Потрогав ее холодный и влажный нос, он надавил ей на межбровье.

— Когда она спала, мне кажется, нос был сухим, но, наверное, все в порядке?

— Это естественно. Все в порядке.

Потеря — это кошка, которая пришла первой в день открытия ветеринарной клиники. Наверное, поэтому он запомнил, что говорил ее хозяин. Кошка была породы норвежская лесная, и ее назвали Потеря, взяв слово из названия книги “Возраст потери”.***

Не имело значения, что в "Возрасте потери" кошка вообще не появляется. К тому же Потеря была настолько уникальной, что любила гулять, и часто выходила на прогулку на поводке.

Мяу, мило мяукающая Потеря потерлась лицом о руку Хан Нэёна. Как только он взял шприц, она сразу вздыбила шерсть и насторожилась, но все же достойно вынесла укол. Хан Нэён, потер место укола, и вернул ее хозяину.

— Увидимся на следующей вакцинации.

Мяу, мяу. Кошка, жаловалась хозяину на болезненный укол. Хан Нэён встал и открыл дверь кабинета для Потери. После того как они вышли, Хан Нэён последовал за ними.

Пока хозяин общался с Ли Сольхвой, Хан Нэён подготовил несколько доз вакцины. Тем временем хозяин, завершив оплату, попрощался, и Хан Нэён сказал в ответ: “Увидимся в следующий раз”. После этого он положил бряцающие вакцины в карман.

— А? Вчера приходил отец Нари? — удивленно спросила Ли Сольхва, которая просматривала отчет по расчетам за вчерашний день. Похоже, она поздно заметила последнюю сумму, которую записал Хан Нэён. Она сделала лицо, как будто спрашивала: «А когда он приходил?»

— Поздно.

— Нари хорошо себя чувствует? Вы его купали?

— Хорошо себя чувствует... Я купал его.

— Спасибо за заботу о пациентах.

Обычно, разговор с владельцем животного был задачей Ли Сольхвы.

— Поскольку не было отдельной платы за лечение, значит, вы только купали?

— Да.

— Неужели это было первое купание с того момента, как я его последний раз мыла?

Ли Сольхва в ужасе сказала, что до сих пор помнит ту грязную воду. Хан Нэён тоже вспомнил затхлый запах. Что касается собак, которых держат в доме, оптимальный интервал для купания — раз в неделю. На самом деле, это зависит от породы, так что интервалы могут сильно различаться, но если говорить о короткой шерсти, то около месяца — это слишком долго. Ли Сольхва еще больше удивилась реакции Хан Нэёна, который молча стоял.

— Папа Нари не чувствовал запаха? Как он это выдержал?

— ...Похоже, он терпеливый человек.

Даже к такому человеку, как он, страдающему мизофобией, он бесцеремонно приближался. Так что это не было ложью.

— Что это с нашим доктором?

— …

— Я впервые слышу такие слова. Даже если я здесь сделаю сальто, вы не удивитесь.

— Я думаю… Сильно удивлюсь.

— Что?

— Если госпожа Сольхва сделает сальто.

Она громко рассмеялась. Хан Нэён, оставив за спиной громко смеющуюся Ли Сольхву, вернулся в кабинет. Он выложил вакцины из кармана на полку, и только потом сел на стул. Старый стул заскрипел.

“Что насчет отношений?”

В памяти вдруг всплыл голос Джина. Он ответил только через долгое время. "Да."

Конечно, это не было предложение начать отношения с Джином. Это было больше похоже на вопрос о том, возможно ли иметь отношения с другими людьми, когда у тебя мизофобия.

— Значит ли это, что у вас был человек, с которым вы встречались?

— Вы сейчас допрашиваете меня?

— Вы признаетесь?

Хан Нэён отвернулся от мужчины, который вдруг улыбнулся.

— У меня не было человека, с которым я встречался.

— Какой тип вам нравится? Длинные волосы? Или короткие?

— ...Я никогда особо не думал об этом.

Был кто-то, кто на мгновение мелькнул у меня в голове.

— Короткие волосы. Если потрогать, они будут колючими.

Хан Нэён невольно пробормотал о человеке, который пришел в голову. Чем больше он пил, тем сильнее он становился желанным.

— Женщина со спортивной прической... У вас необычные вкусы.

— Не женщина.

— Тогда, мужчина?

Кивок.

— Романтический объект интересов доктора Хана — мужчина?

— Не знаю. Я ведь никогда не встречался…

— Учитель Хан, вы действительно похожи на тофу.****

Это означает, что он невинен? Хан Нэён усмехнулся про себя.

— Но, все же, у меня есть опыт.

В тот момент лицо Джина... скорее было шокированным, чем просто удивленным.

Не знаю, какой ответ он ожидал, но казалось, что это не та правда, которую он хотел.

Конечно, выражение удивления было совсем кратким. Джин, опершись подбородком на руку, снова пристально посмотрел на него и спросил.

— Женщина? Или мужчина?

Хан Нэён снова усмехнулся про себя. Лицо Джина, задающего вопрос, было довольно серьезным. Но не было причины отвечать. Несмотря на алкогольное опьянение, его слова оставались четкими.

— Как это связано с вами?

Ответ был настолько холодным, что пробирал до костей. Однако, зная холодный характер Хан Нэёна, он не обратил на это внимания. Джин ответил: «Возможно связано», выпил соджу и, встав, сказал что пора расходится.

Хан Нэён несколько раз за сегодняшний день вспоминал его ответ. Он специально не пытался вытаскивать его из памяти, но все равно время от времени он всплывал. В его жизни были люди, которые пытались сблизиться. И, как он сказал Джину, это не значит, что он даже не пытался.

[п.п Ниже идет речь о двух разных хенах, один ушел, второй болеет.]

Но каждый раз он не мог избавиться от следа, который, как ярлык, следовал за ним.

— Так холодно, куда же ушли ваши родители, оставив вас, таких маленьких детей?

— У нас нет мамы и папы.

Младший брат, стоявший рядом, чуть не заплакал.

— Но почему вы здесь? Куда ушли взрослые?

— Хен болен. Он сказал подождать здесь.

— Кто?

— Хен.

— Твой хен сказал? Ты что — дурачок? У хена такая высокая температура, а здесь так холодно, оба замерзнете и умрете.

— Умрет? Хен?

— Да, идите за тетей.

— Нет, нужно подождать.

Он двинул губами, но не смог произнести ни слова.

“Джэмин-а, не ходи за ней. От этой женщины пахнет чем-то плохим.”

Из-за жара разум был затуманен, и он не мог высказать мысли, заполнившие голову. Хан Нэён закрыл глаза от звука, напоминающего звон в ушах. Холодные руки приносили пользу только в такие моменты. Если бы не жар, который так затуманил разум. Если бы мы были старше.

После того как он остался один, ему всегда было холодно. Но, даже в таком случае он не мог терпеть кого-то другого. Хан Нэён зажмурился и встал с места. Потом он надел белые перчатки и вышел из кабинета. Он подошел к витрине, взял шампунь и протянул его Ли Сольхве, сидящей за стойкой.

— Когда придет прокурор Джин, нет, папа Нари, передайте, пожалуйста.

— Шампунь...?

Ли Сольхва с недоумением посмотрела на шампунь в синей упаковке. Затем она кивнула, как будто поняла. Она обычно выполняла подобные просьбы Хан Нэёна, когда ему было трудно общаться с людьми.

“Вы не хотите встречаться лично, да? Что произошло вчера?”, — наклонив голову, подумала про себя Ли Сольхва. Она не заметила, что глаза доктора краснее, чем обычно.

* Оладьи — мясо, морепродукты или овощи в кляре, обжаренные в виде оладушка.

** Переводческий ад — это перевод имен домашних животных. Я долго думала оставить ли корейское слово без перевода "Сансиль" чтобы для русского языка смотрелось хорошо, но решила все-таки перевести, потому что именно в этой книге есть два типа имен животных: не несущие никакого смысла, типа Жучка или Бобик, а есть имена, которые используют осмысленные слова, такие как Потеря. И я думаю, что они появляются ,чтобы дополнительно нам рассказать о состоянии героев. Может позже, когда будет переведено больше глав, я напишу большое объяснение=))) А пока, могу сказать что Нари — это женское имя и причина моей шизофрении, потому что Нари точно мужского пола. Я надеюсь, нам расскажут о чем думал Джин, когда называл Лилией бойцовского бультерьера мужского пола.

*** "Возраст потери", она же "Норвежский лес" — книга Харуки Мураками.

**** Сравнение с тофу используется для описания чистого, невинного человека.

Глава 3.4

Когда? Где? С кем?

Джин достал из кармана сигарету. Он вышел за полицейскую ленту и прислонился к старой кирпичной стене. Был ли тут кто-то, не понятно, но в огромной банке из-под кетчупа, стоящей рядом, было много окурков. Видимо, кто-то использовал пустую банку с соусом как пепельницу. Поскольку группа криминалистов уже все обыскала, это не могло быть использовано как доказательство.

Этот район, который местные обычно называют Огеори, был заполнен старыми и разрушенными зданиями. Из-за низкой аренды здесь часто селились иностранные рабочие. Для района, где ранее несколько раз происходили ножевые драки, это происшествие было относительно спокойным.

Человек, который обнаружил тело покойного Сон Ильчэ, аккуратно лежавшего на одеяле, был его сосед. Инцидент, изначально посчитали за естественную смерть, но все изменилось, когда был обнаружен отрезанный язык Сон Ильчэ.

Капитан центрального отделения полиции, заметивший синий синяк на запястье, заподозрил, что у него случился припадок, вызванный передозировкой метамфетамина. Однако результаты вскрытия показали совершенно другую картину.

В крови жертвы был найден пентобарбитал натрия, используемый для эвтаназии животных. Также было установлено, что отрезанный язык был аккуратно вырезан с помощью ножа или другого острого инструмента.

Тело было найдено, но убийца оставался неизвестным. Поскольку кто-то ввел внутривенную инъекцию, можно было лишь предположить, что это не мог быть обычный человек. Из-за того, что в районе даже камеры видеонаблюдения не работают должным образом, расследование обещало быть сложным.

— Ух, холодно.

Сон Укчэ дрожал, засунув руки в карманы толстой куртки. Стоя рядом с курящим Джином, он тоже достал сигарету. Ветер дул, и пламя зажигалки несколько раз гасло. Когда Джин сложил руки лодочкой, Сон Укчэ быстро зажег сигарету.

— Хотите пойти на следующее заседание судебного процесса? В таком случае вам не придется часто выходить на место происшествия.

— Мне все равно.

Как и было сказано, ему все равно. В его голове вертелась только одна мысль: “Когда? Где? С кем?”.

— Что думаете, господин прокурор? Если судить по жертве и его связям, то, скорее всего, преступление совершил местный.

— Судмедэксперт сказал, что вену нашли с первого раза. Наверное, это кто-то, кто хорошо разбирается в этом. Судя по отрицательному результату теста на наркотики, не похоже, что это связано с этим.

— Верно. К тому же, чтобы достать пентобарбитал натрия… — Сон Укчэ, чей язык заплетался от холода, втянул дым сигареты.

— Давайте начнем расследование с ближайших больниц. Пожалуйста, узнайте, есть ли в больнице кто-то, кто мог бы иметь личную вражду с жертвой. Прошу вас приложить усилия.

— Будет ли это так просто?

Сон Укчэ похлопал по его груди, выражая готовность выполнить приказ.

— Господин прокурор, вы возвращаетесь в районную прокуратуру? — Сон Укчэ спросил Джина, который первым покинул место преступления.

— Да, я заеду кое-куда по пути.

Джин помахал рукой и направился к месту, где была припаркована машина. Он зашел в ларек, которые уже редко встречаются в наши дни, и купил жвачку чтобы избавится от запаха сигарет.

Похоже, что она была сделана давно, так как она была почти не сладкая и очень сухая. Это было похоже на жевание глиняного кирпича.

Жуя сухую жвачку, Джин сел в машину и положил руки на руль. Как только он завел машину, включился обогреватель, и из него вырвался сухой воздух. Также его рот пересох от сухой жвачки, и он выпил бутылку воды.

— Тем не менее, у меня есть опыт.

Руки на руле напряглись. Хотя у него не было отношений, но у есть опыт. Кто же этот человек, который был близок с доктором? Причина, по которой ему было интересно узнать о нем, была очевидна. Доктор страдал от расстройства, при котором он вздрагивал даже от прикосновения к рукам.

Тогда ответ был один. Возможно, был человек, которого он любил настолько сильно, что мог преодолеть свою мизофобию.

Джин завернул жвачку в бумажку и поехал по узкой дороге вниз. Проехав по главной улице и повернув направо на большом перекрестке, он увидел ветеринарную клинику Хан Нэёна. Сегодня он снова закончит работать поздно, поэтому он решил заехать в больницу и вернутся.

Улица перед больницей была неожиданно пустой, возможно из-то того что обеденное время прошло, а нерабочее время еще не наступило. Джин забрал свой кошелек и вышел из машины. Когда он подошел к двери, он увидел Ли Сольхву, сидящую за стойкой и внимательно что-то рассматривающую.

— Здравствуйте, — Джин открыл дверь и поздоровался.

— О, папа Нари, вы пришли.

Ее интонация была такой, как будто она уже знала, что он придет. Джин огляделся и перевел взгляд на закрытый кабинет.

— Вы просили шампунь у доктора, не так ли? Этот продукт подойдет.

Ли Сольхва, обойдя стойку, внезапно протянула шампунь. Джин неловко улыбнулся.

— Доктор внутри, да?

— Зачем вам доктор? Вы пришли на прием? О, но Нари нет.

Ли Сольхва посмотрела на ноги Джина и улыбнулась.

— Но сегодня у меня хорошее настроение. Я сделаю скидку в 5000 вон.

Джин чувствовал себя как-то неприятно. Когда он увидел что она заблокировала путь к кабинету, он почувствовал себя еще хуже.

— Вы еще и сделали скидку, так что, наверное, стоит поблагодарить вас.

Джин развернулся в сторону кабинета.

— Я предоставлю скидку, понимаете? Папа Нари!

Джин быстро подтвердил свою догадку, когда увидел что Ли Сольхва подошла к нему, как будто пытаясь заблокировать вход. Он не знал причины, но чувствовал, что доктор избегает его. Возможно, он сделал ошибку вчера? Или, может быть, он слишком зашел далеко в отношении доктора? Если это так, стоит дать ему шанс извиниться.

Джин постучал в дверь кабинета.

— Ой, я не знаю, доктор, я больше ничего не могу с этим сделать.

Ли Сольхва пробормотала, обращаясь к двери кабинета.

Джин ждал, пока откроется дверь. Он упорно ждал, но дверь не открывалась, и он подумал что может убить время, прочитав состав шампуня. Щелк. Прежде чем он успел прочитать первую строку состава, дверь открылась. Сегодня первым, что бросилось ему в глаза, были не белые перчатки, а красные глаза Хан Нэёна.

— Вы… пришли?

Джин вошел и закрыл дверь.

— Что-то случилось? Ваше лицо…

Как и в тот день, он сказал только это.

Хан Нэён посмотрел вверх на Джина, который держал шампунь, с серьезным выражением лица. Похоже, это означало, что его лицо было не в лучшем состоянии, как в тот день в суде.

Хан Нэён не знал, как выглядит его лицо, поэтому отвел взгляд в сторону. Джин хотел извиниться за возможные ошибки вчера, но передумал. В выражении лица или поведении Хан Нэёна не было ощущения враждебности.

— Зачем?

Он спрашивал зачем он зашел в кабинет, если ему нужен был шампунь. Джин сделал шаг вперед. Глаза Хан Нэёна едва заметно дернулись. Без Нари он не мог просто так попросить о приеме. Если и дальше можно будет прийти только по уважительной причине…

— Доктор Хан.

— …

— Спрошу на всякий случай, есть у вас друзья в округе?

— …?

Неожиданный вопрос заставил Хан Нэёна моргнуть. Джин посмотрел на перчатки. Он также, кажется, понял, что означает этот взгляд. С мизофобией не могло быть друзей, даже не в районе. Он не думал даже о том, чтобы солгать.

— Нет.

Джин продолжил разговор с Хан Нэёном, который подтвердил его слова.

— Тогда, мне кажется, было бы хорошо стать друзьями.

"Что вы об этом думаете, доктор?" .

Хан Нэён молчал.

Друзья...? Единственная связь с ним была через Нари. Да и это едва ли можно назвать связью. Так как Нари был здоров, и ему не требовалось часто посещать ветеринарную клинику, не говоря уже о профессиональных связях. Участвовать в суде, который привел к случайной встрече, в качестве присяжного можно только раз в пять лет.

Он не мог понять, зачем он предложил стать друзьями. Хоть такая мысль и приходила в голову, это определенно не могло быть так. Хан Нэён с легким недовольством повернулся к нему.

— Все это оправдания.

Джин произнес эти слова тихо, как будто делился своими настоящими чувствами.

— Я заинтересован в вас.

На этот раз не было времени даже подумать, что именно он сказал.

— Даже не имеет смысла оправдываться таким нелепым предлогом, как шампунь.

Джин поднял синий флакон и показал его.

Он потерял дар речи. Хан Нэён понимал, что значит "заинтересован". Вопрос о том, интересуют ли его мужчины, тоже был довольно нестандартным. В какой-то мере Джин, наверное, действительно испытывает к нему симпатию. Иначе он вряд ли предложил бы ужин человеку, страдающему от сильной мизофобии и имеющему такую холодную натуру.

Джин был честным и откровенным в чувствах. Однако он сам не показал ничего.

— Почему...?

— Почему?

— Насколько хорошо вы меня знаете, чтобы говорить, что заинтересованы...? Я не понимаю.

— Разве нужно хорошо знать человека, чтобы говорить такие слова?

У Хан Нэёна не было шансов выиграть в споре с Джином.

— А с другой стороны, не хотите ли узнать немного обо мне? Я же хороший человек, разве вам не любопытно?

Джин улыбнулся Хан Нэёну, который отступил назад.

— Я знаю, что вы хороший человек. Так что...

— Так что?

Джин как раз собирался подойти к Хан Нэёну, который уставился на его грудь.

В этот момент в кармане зазвонил телефон. Увидев, что это экстренный звонок, он цокнул языком.

— Ответьте.

Если бы Джин сказал, что можно подождать с ответом, он мог бы столкнуться с презрительным взглядом. Он не хотел, чтобы его считали безответственным бездельником. Джин попросил подождать и затем ответил на звонок.

— Да, это Джин.

— Прокурор, вам нужно скорее приехать!

Как и ожидалось, голос Ли Иннён был напряженным.

— В чем дело? — Спросил Джин, глядя на Хан Нэёна.

— Это... в любом случае, вам нужно будет услышать это лично.

— Понял.

Джин положил мобильный телефон в карман, завершив звонок. Он все еще стоял на том же месте, но, не мог скрыть своего сожаления, когда встретился взглядом с Хан Нэёном.

— Я вернусь после работы, если доктор Хан не возражает.

Это было сказано до того, как Хан Нэён успел что-то сказать.

— Не опоздаю.

Джин положил шампунь и деньги на стол для осмотра.

— Я заберу это вечером.

Джин, который назначил встречу в одностороннем порядке, покинул кабинет. Хан Нэён медленно вдохнул.

Хороший человек, сильный мужчина, рука, протянутая ему, несмотря на то, что он отгораживался от тепла. И как ему это ненавидеть.

Вершитель правосудия. Джин олицетворял это. А с другой стороны — он, который скрывал свои руки за перчатками, потому что они источали зловоние.

Джин сказал что он был доктором, похожим на тофу? Кажется он считает его мягким и слабым человеком. Если бы он знал о яде внутри тофу, если бы он узнал как он действовал и хитрил чтобы не попасть под его руку прокурора, то все равно сказал бы, что у него есть интерес?

Даже если он узнает обо всех шрамах на его спине, можно ли будет продолжать говорить, что он как тофу? Хотя в темных водах моря скрывается много тайн, пена на поверхности всегда белая. Если бы он убрал эту белую пену и открыл истинную глубину моря, Джин, возможно, был бы разочарован.

Хан Нэён прикрыл бледное лицо рукой, которое отражалось в маленьком зеркале. Еще долго, как послевкусие, в воздухе висел еле уловимый запах сигарет.

Глава 3.5

Хан Нэён стоял на автобусной остановке.

Он наполовину закрыл лицо черным шарфом и ждал автобус. Был автобус, который ехал напрямую до пункта назначения, но он специально ехал с пересадкой на трех разных. Проезд он оплатил наличными.

— Эй, ты что, не видишь, сколько времени? Нам нужно сразу идти!

— Хён ведь обещал купить ттокпокки!

— Ты видел время, какие ттокпокки?

— Ты — лжец!

Два брата, держась за руки, спорили под электронным табло. Они казались старшеклассниками начальной школы. Обычно старший брат должен быть выше, но здесь младший был выше. Старший, смотря на табло, наклонил голову в замешательстве.

— Хён, 72-й автобус уже проехал?

Хан Нэён достав лицо из шарфа, посмотрел на старшего.

— Пока еще нет.

Поскольку было позднее время, интервал между автобусами был длинным.

— Спасибо.

Старший брат, который кивал головой, возился с мобильным телефоном. Он, похоже, проверял маршрут автобуса.

— Хён, позвони маме. Попроси купить ттокпокки.

— Ты же сказал, что она ждет на автобусной остановке, перестань нести ерунду.

— Тогда давай купим и принесем.

— Ты продолжаешь себя так вести? Что ты будешь делать, если встретишь плохого человека по пути?

— Тогда я просто позвоню по телефону и сообщу.

Младший брат потряс мобильным телефоном, висевшим на его шее.

— Ой ладно, поешь завтра. Все равно ты придешь домой и сразу захрапишь.

— Нет! Я не буду спать!

Издалека уже подъезжал автобус 72. Они по-прежнему спорили, но, похоже, уже забыли о том, на какой автобус им нужно садиться. Хан Нэён сказал им:

— Автобус... подъехал.

— Замолчи, если еще раз заговоришь о ттокпокки, завтра даже не получишь его!

Из-за крика старшего брата его голос был заглушен, поэтому он опустил шарф до подбородка.

— Автобус.

— Ах, точно. Спасибо.

Два ребенка замахали руками в сторону автобуса. Хан Нэён проверил время только после того, как увидел, как дети садятся в автобус. Было 23:05, что уже поздно для детей. Однако, поскольку они сказали, что их родители ждут на остановке, проблем не возникнет. Он снова поднял шарф и прикусил губу.

“Хочу увидеть тебя. Я так сильно хочу тебя увидеть, мне так одиноко, Джэмин-а.”

Теперь он уже не помнит теплоту этих маленьких рук, но образ, кричащий от боли, остается таким ясным, что каждый раз, когда он вспоминает, перед глазами все плывет.

— Урожай отличный. Близнецы отлично заходят тем, у кого необычные увлечения.

— С этого момента ты будешь издавать красивые звуки вместо младшего?

— Младший болен. Сегодня только я.

— Ты тоже хочешь, чтобы язык отрезали? И я тебе неоднократно говорил, если почувствуешь, что нас поймают, обязательно прыгай из окна. Если нас поймают, ваши жизни будут стоить меньше, чем жизнь мухи. Тогда по сравнению с этим ваша нынешняя жизнь покажется смешной – вас будут пытать взрослые.

Ложь. Если нас поймают, это ты окажешься в опасности. Я знаю, что те, кто просили о помощи, исчезали один за другим.

— Если все пройдет гладко, я угощу вас вашей любимой лапшой.

— Хео.

Хён. Невнятно позвал брат. Маленькая ручка вцепилась в старую рубашку. Мне страшно, хён.

— Все нормально, здесь твой хён. Чего тут бояться?

Мне страшно, Джэмин-а. Надеюсь сегодня это будет добрый человек. Прошлый человек даже угостил нас шоколадом. Лучше бы это был тот дядя. По крайней мере, он нас не бил. Я крепко сжал руку младшего брата. Скрип. В щель открывшейся двери улыбался мужчина, выглядящий добрым.

— Оба такие красивые. Подойдете сюда? В комнате вас ждет подарочный набор.

Скрип, хлоп! Дверь закрылась.

Если выбраться из этой покрытой плесенью комнаты и подняться на лифте, там будут мягкая кровать и вкусные напитки.

А еще там был мужчина, который снимал одежду.

— Автобус скоро прибудет.

От звука объявления на электронном табло он вздрогнул и протер глаза. Перчатки были влажными — на них что-то осталось. Твердый ком в груди мешал дышать. Он не мог говорить. Он считал, что младший брат тоже понимает, что слова этих людей — ложь.

Он не мог не видеть, как брат, слепо поверив, отчаянно метался в попытке избежать еще большей боли. Он так и не смог рассказать важную правду, так что тем, кому нужно было отрезать язык был Хан Нэён.

Автобус проехал мимо величественного здания суда. Сидя на самом заднем сиденье, Хан Нэён достал из кармана пожелтевший лист бумаги и развернул его.

[Клиент, который запросил слежку, ищет местонахождение Ли Гёнчхоля после его освобождения.]

Уголки рта под шарфом поднялись. Не смей смеяться над трагедией других. Это была философия отца Хан Нэёна — Хан Сонгвона. Но сейчас он должен был смеяться. Даже Бог не сможет его винить. С трудом поднятые уголки губ дрожали от судорог.

"Не опоздаю."

Причина, по которой он вышел позже чем планировал, возможно, была в этом. Он сказал, что вернется к вечеру, и дверь больницы была открыта до до девяти часов, но он так и не пришел. Возможно, Нэён даже почувствовал облегчение, что он не пришел.

Глава 4.1

— Прокурор Джин, ты веришь в бога или что-то подобное?

Слова прокурора Пака заставили Джина с горечью выдохнуть дым. Видимо, это было связано с делом, которое всколыхнуло прокуратуру. Прокурор Пак поморщился от горечи сигареты.

— Бога нет, есть только Закон.

— Честно говоря, Джин, мне жаль, но я думаю, что мне повезло, что я не взял это дело.

Прокурор Пак также занимался тяжкими преступлениями.

— Ты помнишь вот это, когда мы были в учебном центре?

Прокурор Пак принял позу, словно держал что-то в обеих руках. Только по его позе можно было легко догадаться. Это была статуя богини справедливости, стоявшая в библиотеке учебного центра.

Статуя, держащая обоюдоострый меч и весы, — символизировала закон.

— И что?

— Ты тогда сам сказал: разве богиня Дике* не должна быть с завязанными глазами?

Подумав, он вспомнил, что статуя богини справедливости в юридической школе смотрела с широко открытыми глазами. Кажется, когда-то был спор о Дике, но он точно не помнил. Джин, как будто говоря "продолжай", достал новую сигарету.

— Я тоже тогда считал, что это неправильно. Если смотреть на преступление широко открытыми глазами, то можно поддаться чувствам. Например, представь, что твой близкий друг совершил преступление, разве бы ты не подумал, что у него могут быть причины? Но в случае с этим происшествием, думаю, нужно смотреть с открытыми глазами и правильно оценивать. Почему тот мужчина не поверил тебе, что с ним не так?

— Он говорил, что, независимо от того, какое наказание понесет преступник, его сын не вернется.

— Нельзя сказать, что это ложь.

Несколько дней назад отец покойного Ю Джихёна убил Ли Утхэ.

Перед предъявлением обвинений дело развалилось, так как подозреваемый стал покойником, и новое дело об убийстве заменило старое. Джин бросил пустую пачку сигарет в мусорку.

Как сказал прокурор Пак, если бы он смотрел на это дело с завязанными глазами, оно было бы простым случаем убийства несовершеннолетнего, в котором нет места сочувствию. Однако причина, по которой невозможно было применить четкие критерии, заключалась в том, что он был отцом жертвы.

Как минимум, хотелось бы, чтобы он нанял достойного адвоката. Если бы у него был адвокат, который смог добиться отсрочки наказания за убийство, возможно, он мог бы получить максимально возможное смягчение приговора.

Джин вспомнил недавнее дело об исчезновении и убийстве любовницы. Мужчина, нанявший адвоката из известной крупной юридической фирмы, будет продолжать подавать апелляции до тех пор, пока не получит оправдательный приговор. Это было настоящим примером того, что для богатых нет наказания, а бедные всегда виновны.

— Хочешь выпить после работы? Я угощаю.

— Я немного передохнул, так что мне нужно идти, пока не стало слишком поздно.

— Куда?

— За шампунем.

— Что? Ты из-за какого-то шампуня отказался от попойки?

— Да. Это единственная причина. Я ухожу.

Джин легко проигнорировал подозрительный взгляд прокурора.

Ждал ли его доктор Хан?

В тот день, когда случился инцидент с отцом Ю Джихёна, неизбежно пришлось работать всю ночь. Конечно, он попытался позвонить. Судя по тому, что никто не ответил, он, наверное, закрылся вовремя. Но странно, что Хан Нэён, который его отверг, не кажется таким холодным.

Неужели у него есть мазохистские наклонности, о которых он сам не знал? Даже если доктор Хан будет отталкивать его еще более холодно, ему не составит труда это выдержать. Конечно, ему бы хотелось, чтобы доктор хоть немного проявил интерес.

Возможно, потому что у него хорошее чутье, но он всегда мог определить сексуальную ориентацию человека, просто присмотревшись к атмосфере. Если судить по атмосфере Хан Нэёна, она была далека от гетеросексуальной.

Даже находясь наедине в больнице с Ли Сольхвой, разве он не чувствовал все время только безразличие? Конечно, это может быть чрезмерным предположением. Возможно, он хочет, чтобы Хан Нэён проявил больше интереса к мужчинам из-за его собственного желания.

В любом случае, в такой день, как сегодня, он хотел бы выпить, глядя на лицо Хан Нэёна.

* Заметка для таких же душнил как и я, которая никак не влияет на сюжет: Если вас удивила богиня справедливости Дике и ее изображение без завязанных глаз. Это богиня правды и справедливости (не правосудия), дочь Фемиды (она же Юстиция в римской мифологии). Фемида является богиней правосудия в юридическом смысле. Обычно в правовых учреждениях как символ используется или упоминается Фемида или Юстиция, Дика все же отвечала за справедливость в общем смысле.

Глава 4.2

Хан Нэён молча смотрел в зеркало. Иногда, он ощущал собственное лицо чужим. Длинные уголки глаз, плотно сжатые темные губы – если бы его брат был жив, они выглядели бы одинаково. Единственное, как окружающие могли их различить, – это рост.

“Хён”. Тихо повторил он мысленно.

Помимо воли взгляд снова искал черты брата в отражении. Единственный способ помнить о брате, от которого не осталось ни фотографии, ни капли тепла, — смотреть в зеркало. Но даже долго смотреть на себя было невыносимо.

Хан Нэён перевел взгляд на шампунь, стоявший на медицинском столе. Это была вещь, за которую уже заплатили. После того как мужчина в спешке ушел, прошло много времени, но он так и не забрал ее.

Посмотрев на настенные часы, он взял шампунь в руки. Но ничего не оставалось, кроме как снова поставить его на полку. Когда-нибудь, если Джин придет, он мог быстро достать его оттуда. Но зачем же он вообще отложил его отдельно? Нет, сказать что он «отложил» было бы неточным.

Он просто остался лежать там же, где мужчина оставил его в тот день. Поставив шампунь обратно на полку, Хан Нэён выключил обогреватель. Его дом был этажом выше, но он все равно запахнул воротник.

Хан Нэён повесил табличку «Выходной» и, как обычно, запер дверь. Он посмотрел на мигающую неоновую вывеску на здании напротив.

“Azaleos”.

Уже несколько дней вывеска мигала, как будто ее жизнь подходила к концу. Причина, по которой эта вывеска так привлекла его внимание, была в его спальне. Это был бар, работающий до глубокой ночи, и мерцающий свет проникал в окно.

Он всегда спал чутко, поэтому несколько раз просыпался от света. Возможно, его бессонница стала хуже из-за этой вывески. Когда-нибудь ее все-таки поменяют.

Как раз когда Хан Нэён повернулся, раздался голос.

— Доктор.

Это был голос, похожий на весенний ветерок, так отличающийся от холодного ветра. Джин в сером пальто вышел из машины.

Он надел черные кожаные перчатки и направился к Хан Нэёну.

— Вы пришли.

Когда он сразу достал ключ, тот его остановил.

— Лучше отложим шампунь до следующего раза.

— Нет, заберите его сейчас, пожалуйста.

Хан Нэён покачал головой, а затем открыл дверь. Затем, он вышел из еще теплой больницы с шампунем в руках. Он протянул шампунь Джину, который поправлял свои перчатки. Белые и черные перчатки переплелись.

— Хорошо.

Хан Нэён первым кивнул головой.

— Доктор Хан.

— ...Да.

— У вас есть сегодня планы? — Джин посмотрел на табличку «Выходной», а затем продолжил. — Если вам не трудно, утешьте меня сегодня, пожалуйста.

От слова «утешьте» Хан Нэён немного замешкался, как будто не знал, что сказать. Это выглядело как слабость, что было не похоже на привычное поведение Джина.

— У вас… нет друзей?

— Кажется есть друг по соседству?

Хан Нэён долго молча смотрел на него.

— Все-таки это невозможно? — Джин горько улыбнулся. Он как раз собирался сегодня окончательно сдаться.

— Пойдемте в закусочную.

Хан Нэён засунул руки в карманы и пошел вперед. Джин на секунду стоял в растерянности, затем быстро шагал, поравнявшись с Хан Нэёном. С чувством радостного волнения от неожиданности, и чувствуя как колотится сердце, он сказал:

— На самом деле, я ждал в машине с восьми часов.

Хан Нэён спокойно моргнул, встречая взгляд Джина.

— Почему вы не зашли...?

— Мне неловко. Я не сдержал обещание.

— Это не страшно.

— Но почему вы сегодня задержались допоздна?

— ...

Хан Нэён задумался. Почему же он так поздно уходил? Не только сегодня — уже несколько дней подряд, даже после того как он отпускал Ли Сольхву с работы, он оставался один. С какого момента это началось?

— Возможно, из-за меня? — спросил Джин в шутливом тоне.

Хан Нэён, глядя на его прищуренные глаза, слегка приоткрыл губы.

Теперь, когда он задумался, то в первый день он остался потому что Джин мог прийти позже. На следующий день было то же самое. И так до сегодняшнего дня. Хан Нэён сам удивился этому осознанию, но затем кивнул.

— Да, похоже, так и было.

Джин внезапно остановился. После этого он провел рукой в черной перчатке по губам.

Хан Нэён взглянул на него с легким недоумением.

— По-моему, я уже говорил, что заинтересован в вас.

— …

— Это из-за того, что я слишком пассивен? Меня просто интересует кто-то такой же красивый, как я, и он мне даже не нравится, поэтому я полон решимости соблазнить его, потому что хочу. Это же не то, о чем вы думаете, правда?

Слова, вырвавшиеся, словно поток воды, заставили Хан Нэёна нахмуриться.

— Почему вы так думаете?

— Потому что доктор только что зажег мое сердце.

Он засмеялся. Хан Нэён вспомнил свое отражение в зеркале. В отличие от его невозмутимого лица, он был привлекательным во всех отношениях. Комплимент "красивый" гораздо больше подходил бы ему. На самом деле, он был красивым человеком, но далеко не таким, чтобы быть привлекательным.

Он считал, что у Джина нет недостатков. Наверное, поэтому он мог так улыбаться. Хан Нэён не знал, что сказать, и просто молча стоял.

— Холодно, давайте пойдем быстрее.

Джин заговорил первым и пошел вперед. Уличная закусочная, которую он показал, пришлась по вкусу Хан Нэёну. Он не часто выходил, поэтому обычно не посещал подобные места, но несколько дней назад он сидел там и пил в одиночестве.

Владелец просто сказал одно слово — "жалко" — и не стал продолжать разговор.

Именно поэтому это место ему так понравилось. Джин отодвинул пластиковый занавес на входе в закусочную и вошел.

Сегодня здесь было много людей, потому что были выходные. Единственное свободное место было в самом углу. Владелец был так занят, что не мог даже поприветствовать посетителей. Как в прошлый раз, Джин уступил ему место у стенки палатки. Хан Нэён сел на то же место, что и в тот раз когда приходил выпивать один.

— Что хочешь поесть?

Джин протянул меню.

— То, что я ел в прошлый раз, подойдет.

— Вы не из тех, кто любит рисковать?

Хан Нэён не был тем, кто часто пробует новые закуски, он не любил много есть.

— Есть что-то, что вы не едите?

— Нет.

— В таком случае, жаренные ростки фасоли подойдут. Давайте попробуем.

После того как Джин сделал заказ, на столе появились бутылка соджу и стандартные закуски из нарезанных огурцов и моркови. Джин положил длинный кусочек огурца в рот и стал жевать. В это время Хан Нэён открыл бутылку соджу. Он налил Джину и затем наполнил свою рюмку.

Хан Нэён выпил первым. Джин тоже поднял рюмку, но не чокнулся.

— А Нари...

Выпив соджу, Хан Нэён заговорил. Если он был настолько занят, что не смог забрать шампунь, то, вероятно, у него не было времени заботится о Нари, и Нэён кажется волновался.

— На несколько дней оставил у хёна. Завтра заберу.

— У вас есть хён?

— Да, старший. А у доктора Хан?

— Я один.

Обычно ведь говорят "единственный ребёнок"? Он пробормотал что один. В его словах звучало одиночество. Джин допил свою рюмку и снова налил. Рюмка Хан Нэёна тоже была пустой. Хотя они вместе пили всего лишь пару раз, судя по скорости, он был не хуже него в этом деле.

— Благодаря прокурору Джину у нас появился новый постоянный клиент, — сказал хозяин, который принес закуску и с шумом поставил тарелку на стол.

Густая щетина хозяина была неприятна, но еще больше коробило другое слово.

— Постоянный клиент? — спросил Джин.

— Недавно он приходил один, выглядел жалко, осушил три бутылки соджу и ушел. Прокурор Джин, вам стоит лучше заботится о нем, да? Иду, иду!

— Вы приходили один?

— Да.

Джин представил себе Хан Нэёна, сидящего в углу и подтягивающего соджу. Хотя этот образ ему подходил, смеха не было. Наоборот, он немного обеспокоился. Не терзает ли его что-то, о чем он не знает?

— В такие моменты зовите меня. Зачем заводить друзей в районе, если они не помогают?

— ......Не жарко? — спросил Хан Нэён, словно избегая разговора.

— Эм, это?

Джин поднял руку. Хотя Хан Нэён тоже носил перчатки, но они были тонкие хлопковые, поэтому не было неудобства в движении. Кожаные перчатки, которые носил Джин, выглядели неудобно из-за материала.

— Не жарко. И я могу сделать так.

Джин неожиданно схватил руку Хан Нэёна, который держал бутылку соджу. Рука всего лишь немного дернулась. Через ткань ощущалась только грубость холодной кожи.

— Я хорошо справляюсь с неожиданными ситуациями.

Он потянул руку назад. Хан Нэён сам налил себе соджу, но дрожи не было. Вдруг Хан Нэён подумал: "Что бы было, если бы мы были без перчаток?". Наверное, он уронил бы бутылку, когда почувствовал тепло другого человека.

— Я только что понял что я тоже.

Когда мы оба носили перчатки, все было в порядке. Без лишних слов, все было ясно.

Когда пришло время заказать еще одну бутылку соджу, закуска была наконец принесена. Ростки фасоли, лежавшие горкой на тарелке, выглядели увядшими.

— Что... случилось? — он спросил Джина, который двигал палочками.

Тот, кто говорил, что хочет утешения. Несмотря на то, что общение с людьми ему давалось трудно, он пришел сюда и не мог молчать. Нэён думал, что не должен связываться с другими людьми, но на деле поступал по-другому.

— Сегодня вы меня несколько раз удивили, доктор.

— Правда?

Джин быстро выпил.

— С утра я размышлял о статуе богини справедливости. Вы знаете, о чем я? О богине с весами и мечом.

— Юстиция.

— Да, в Греции ее называли Дике, а в Риме она стала Юстицией. Английское слово справедливость “justice” происходит от латинского слова “Justitia” — юстиция. Нет ничего более скучного, чем разговоры о работе, но я пожалуюсь один раз. Этот случай настолько горький, что я хочу отпустить его. Мои внутренние весы наклонились в одну сторону.

Джин говорил расстроенным голосом, но его лицо оставалось спокойным, для того, чтобы слушающий человек меньше беспокоился. После того как он оглядел шумную обстановку, Джин спокойно заговорил.

Стало известно, что жертва школьного насилия умерла, а отец жертвы отомстил обидчику. И что этот инцидент стал обязанностью Джина... Он не вдавался в подробности, но было ясно, о чем именно он переживает.

Хан Нэён снова выпил соджу. История была такая же горькая, как и соджу, которое обожгло его горло.

— Тот человек, он жалеет об этом?

— Нет, наоборот.

Наоборот, казалось ему стало легче. Закончив говорить, Джин поднял руку и заказал еще одну бутылку соджу. Хан Нэён наблюдал за Джином, наливающим себе алкоголь.

— Прокурор, вы знаете… — Он продолжил говорить, задумчиво глядя на то, как в его рюмку наливают соджу. — Говорят, что рядом с Дике всегда стоит богиня мести Немезида.

— Это значит, что справедливость и месть — две стороны одной медали?

— Ну... это всего лишь миф. Все зависит от того, как люди это трактуют.

— А вы, доктор, тоже не верите в богов?

Хан Нэён сжал бокал. Поскольку он пил быстрее обычного и на голодный желудок, голова сразу стала тяжелой. Возможно, это было из-за тяжелой темы, которую он поднял за выпивкой.

— Боги, наверное, есть. Просто они не на моей стороне.

“На этом хватит…” — Хан Нэён подумал про себя и остановился.

Джин тоже больше не углублялся в разговор. Слушая громкие разговоры других, они некоторое время просто опустошали свои рюмки. Как и сказал Джин, новая закуска была такой же вкусной как и предыдущая. Вдруг Джин внезапно сжал и разжал кулак.

— Это действительно жарко. Наверное, мне тоже стоит перейти на тонкие перчатки.

— Их продают в супермаркете. Недорогие...

Сказав это, он сразу пожалел. Это была не особо полезная информация. В любом случае, Джин носил перчатки, чтобы проявить заботу о нем. Он почувствовал, что сказал это так, будто такая забота — это само собой разумеющееся, и сжал губы. Джин, с трудом сдерживая улыбку, посмотрел на бутылки, лежащие рядом.

— Мы выпили больше, чем я думал. Алкоголь действительно крепкий.

Тогда он вспомнил, что из-за разговора с Хан Нэёном совершенно забыл про свою привычку курить, хотя обычно постоянно курил. Почему-то ему казалось, что если Хан Нэён будет рядом, возможно, он мог бы бросить курить.

— Не такой уж крепкий.

— Для такого крепости выглядите вполне сносно.

— Просто... терплю.

Может, у него встреча завтра, и он освободил время специально для этого? Джин подумал о табличке с надписью “Выходной”.

— Зачем?

Хан Нэён медленно опустил глаза. Его голос был еще более медленным и мягким.

— Я пытаюсь выжить.

Именно в этот момент шок, словно осколок стекла, двигаясь по кровеносным сосудам, пробил сердце.

Хан Нэён всегда был настолько бледным, что напоминал Офелию из судебно-медицинской лаборатории. Он был прозрачным, словно не совсем живым, и, держался на расстоянии от людей, надевая белые перчатки, но не был полностью холодным. Когда в первый раз сказал, что пойдет с ним, это было удивительно. Он казался гораздо более обычным человеком, чем ожидалось.

Причина, по которой Хан Нэён не казался холодным, заключалась не в том, что у него была склонность к страданиям. Джин постучал по пачке сигарет, открыл крышку. Осталась последняя сигарета.

— Схожу в магазин.

Джин сказал Хан Нэёну, который безучастно пил соджу. Он накинул свое пальто и вышел из закусочно. Снег, который начал падать, пока они сидели внутри, покрыл землю белым слоем.

Снег, похоже, вот-вот начнет идти по-настоящему, и снежинки постепенно становились все крупнее. Джин, зайдя в магазин, открыл свой кошелек. Он мог заплатить за сигареты наличными, но достал карту. Джин положил только что купленные сигареты и кошелек в карман и взял последнюю сигарету. Он сжал пустую пачку сигарет и бросил ее в мусорку. Сигаретный дым и дыхание смешались воедино.

Момент, когда он впервые самостоятельно заработал деньги, был сразу после окончания выпускного экзамена. Работа была несложной: можно было бесплатно пользоваться читальным залом и следить за порядком в здании, но и платили за это мало.

Совмещая уборку и работу администратора читального зала, он не мог спокойно учиться. Его месячная зарплата составляла всего 300 000 вон. Как только Джин получил деньги, он направился в банк и разменял деньги на купюры по 1000 вон. Он разложил их на полу и растерянно улыбнулся.

Однажды у него не было даже 3000 вон. Не имея даже такой ничтожной суммы, он обратился к людям за помощью, но никто не помог. В тот день он впервые в жизни украл чужие деньги и купил пакет с лекарствами. И побежал. Снега было столько, что было трудно идти. Нескончаемо падающий снег был действительно жесток.

Джин посмотрел на трепещущий навес уличной палатки.

Снег покрывал белым его голову и плечи. Теперь он понял.

Причина, по которой он почувствовал симпатию к доктору, была схожа с причиной, по которой он импульсивно забрал Нари. С настороженными глазами он избегал человеческого прикосновения, но смягчился при второй попытке. На третий раз он уже позволил прикоснуться. Но Джин не увлекался дрессировкой.

Хан Нэён напомнил Джину о первой любви, потерянной за жалкие 3000 вон. Это, возможно, стало его травмой.

— На улице идет снег.

Джин сел на место. Взгляд Хан Нэёна переместился на навес. Он рассматривал происходящее за полупрозрачной стенкой палатки.

— Пойдемте, пока не накопилось больше?

— Еще... осталось.

Как сказал Хан Нэён, в бутылке соджу оставалось примерно на две порции. Выпив одну рюмку за другой, Джин стряхнул растаявший снег с плеч. Вслед за этим Хан Нэён, потирая руки, накинул пальто. Услышав, что будет снег, он застегнул пуговицы до шеи. Джин встал, чтобы заплатить.

— Я… Уже заплатил.

Хан Нэён оплатил, пока Джин ходил в магазин. Джин почесал бровь рукой в перчатке.

— В следующий раз я заплачу.

— ...Да.

Хан Нэён не отказался от следующего раза. Они вышли на улицу из закусочной. Снег, уже достигал щиколоток и хрустел под ногами при каждом шаге. Несмотря на то что они выпили немало соджу, их шаги оставались почти без изменений. Следы их ног шли ровно и синхронно.

— Доктор.

— Да.

Когда он ответил, снег попал на губы. Ощущение холода было освежающим.

—Хотите взять меня за руку?

Джин вынул свою руку из кармана. Хан Нэён, опустив лицо, просто покачал головой.

— Не хочу.

— Вам не нужна поддержка? Здесь есть кто-то, кто может сделать жизнь доктора немного проще.

Хан Нэён слабо улыбнулся.

— Вы... даже не знаете, почему я терплю.

— Знаю. Чтобы выжить.

Хан Нэён остановился. Подняв голову, он увидел, как снег оседает на длинных ресницах и исчезает. Снег под ногами уже был окрашен в оранжевый цвет. Впереди лежал нетронутый белый снег.

Узкий переулок был настолько уединенным, что даже днем здесь редко кто-то ходил. Наоборот, сейчас, когда горел уличный фонарь, казалось, что здесь светлее, чем днем. Хотя вокруг было полно тьмы, только этот один фонарь создавал свет.

— Прокурор Джин.

— Говорите.

— Если вы приближаетесь ко мне только потому, что я вам интересен…

— Я сказал, что из-за вашей красоты.

— Красивых людей… много.

— Мой вкус всегда остается неизменным. Я предпочитаю тех, кто молчалив, красив и стеснителен. Вы как раз такой человек, доктор.

— …

Хан Нэён с тихим вздохом двинулся вперед, оставляя следы на снегу.

Возможно, потому что все было оранжевым, или потому что снег равномерно закрывал землю, он на мгновение запнулся. Это было настолько незначительным, что помощь не требовалась.

— Вы пьяны?

— Я не пьян.

— Но ваше лицо красное.

— Из-за алкоголя…

Джин засмеялся, говоря, что доктор Хан неожиданно наглый.

— Как вы думаете, какой я?

— ...Вы не выглядите пьяным.

Хан Нэён ответил, не поднимая взгляда, обращенного вниз. Джин преградил путь, внезапно приблизив лицо.

— Как вы можете знать, не посмотрев?

Хан Нэён отступил на шаг назад. Джин сделал шаг вперед. Он, наклонив голову, все еще смотрел на Хан Нэёна, который продолжал смотреть только вниз. Его руки были в карманах.

— Как я выгляжу?

Хан Нэён вздохнул. Близко. Он попытался сделать шаг назад, но его тело словно застыло. Тем не менее, не было чувства отторжения. Из слегка приоткрытых губ Джина вырвался белый пар. От него исходил аромат, который казался очень знакомым.

— Вы сильно… пьяны?

Джин слегка улыбнулся, глядя на Хан Нэёна, который не выдержал и отвел взгляд.

— Если доктор Хан так сказал, пусть так и будет.

Он, раз уж его приняли за пьяного, еще немного приблизился к Хан Нэёну. Если тот оттолкнет и отступит, он не собирался настаивать.

— Такое расстояние нормально?

Хан Нэён медленно поднял голову. Стоило лишь слегка наклониться — и можно было коснуться.

— Как насчет такого расстояния?

Губы были так близки, что казалось, вот-вот соприкоснутся.

Хан Нэён был в замешательстве. Он не мог отступить от его слишком нежного дыхания. Казалось, его ноги были связаны. Это был момент, когда он едва-едва кивнул. Губы Джина коснулись его. Снег опускался мягкими хлопьями, дыхание коснулось влажных губ, вызывая легкую щекотку. Губы Джина плотно прижались к верхней губе.

Глаза Хан Нэёна покраснели от смущения. Но, ободренный тем, что его не оттолкнули, Джин сильнее прижал свои губы. Он оставил след, двигаясь от пухлой верхней губы до уголка рта.

Хан Нэён крепко сжал руки в карманах. Он попытался наклонить голову, но Джин поднял ее и прижался губами.

— Не нравится? — Спросил Джин посмотрел прямо в глаза. Теплые губы горели как будто от жара, медленно остывали. В отличие от уверенных поцелуев, он выглядел очень нервным. Снег, который падал и окрашивался в цвет уличных фонарей, моментально растаял, как только коснулся его кожи.

Хан Нэён не мог ответить. Он лишь смотрел на него искаженным взглядом.

Неосознанно, он вспомнил время когда ждал Джина без особой надежды. Когда он не приходил, он искренне чувствовал разочарование. Он отличался от других.

Его дыхание и тепло, соприкасающиеся с ним, беззащитно растапливали его.

— Если ты не скажешь, я сделаю это еще раз — и на этот раз я буду использовать язык.

— Мне… Не нравится.

— Вам не нравится что я прикасаюсь?

— …

Хан Нэён крепко сжал губы. Как будто скрывая смятение в сердце, веки несколько раз двинулись. Как будто вырвалось едва сдерживаемое дыхание, он признался в своем смущении.

— Нет… Наоборот…

Одновременно их губы резко встретились. Запястья, которые держал Джин, начали пульсировать. Язык проник глубоко, и с каждым движением он нежно ласкал внутреннюю часть рта. Он слегка прикусил напряженные губы и сосал язык до боли.

— Ха.

Когда он отодвинул свое лицо и прервал жесткий поцелуй, Джин сразу же придвинулся. Он сжал его запястье сильнее и притянул к себе. Поцелуй Джина был нежным, но страстным.

Хан Нэён не смог закрыть глаза и смотрел на его влажные щеки. Беззащитно раскрытые губы не смогли отказаться от его поцелуя. Ощущение, когда их языки переплетались, было жарким и интенсивным. Он никогда не чувствовал такого чувства — как будто волосы на макушке встали дыбом. В его дыхании все еще ощущался сладкий аромат.

Хан Нэён в замешательстве подняв взгляд на уличный фонарь, вскоре плотно зажмурил глаза. Затем он схватил Джина за пальто. Джин не упустил возможности и обвил его талию руками. Рука Хан Нэёна, крепко держащаяся за пальто, задрожала.

— Ха… вам холодно? — прошептал Джин ему в губы.

Рука, протянувшаяся к затылку, подтянула капюшон пальто. Затем он сильно прижал губы. Влажное и теплое тепло оставалось между ними.

— Прокурор... Прокурор Джин. — пробормотал Хан Нэён, принимая его поцелуй.

Неожиданно его губы онемели. Это было из-за того, что их несколько раз кусали и лизали. Джин, услышав его, наконец оторвался от губ. Из-под черного капюшона поднялся белый пар от выдоха.

— Поцелуй... — Хан Нэён прервался и сделал паузу, его губы стали ярче, чем обычно.

— Поцелуй? — Джин, как бы прося говорить медленно, повторил слова Хан Нэён.

— Это обычно... так?

Глаза Хан Нэёна отражали сложные чувства. Его маленькое лицо, скрытое под капюшоном, было поглощено беспокойством.

Для Джина было почти приключением подойти к Хан Нэёну. Но когда Хан Нэён не стал отказываться, он на мгновение потерял голову и ринулся к нему. Джин в мыслях упрекал себя за свое резкое поведение.

Но внезапно Хан Нэён сильно прижал руку к своим губам. Это выглядело как реакция на мысль: «Разве поцелуи такие приятные?». Джин услышал, что его считают особенным и уже не мог сдерживаться. Он снова прижал свои губы к его.

— Секс был бы намного более потрясающим.

Хан Нэён дернулся, его тело вздрогнуло. Джин смущенно оправдался.

— Шутка была слишком резкой.

Хан Нэён посмотрел на уличный фонарь, освещающий пространство позади Джина. Как бы он не повышал температуру в комнате, пустая кровать так и не становилась теплой. Какое бы мягкое одеяло он не брал, он не чувствовал уюта. Когда ткань касалась его кожи, он ощущал боль, как будто его прокололи иголки ежа.

Губы горели. Хан Нэён, осторожно коснулся своих губ рукой в перчатках. Из-за тонкой ткани он ничего не чувствовал, но щека Джина, которая ненадолго коснулась его, была явно теплой.

На его лице тоже лежал теплый свет. Хан Нэён впервые ощутил тепло от уличного света. Он понял, что даже в его холодном мире есть место теплу.

Его сердце остановилось с того момента, как он потерял свою половину. Но мужчина перед ним имел очень сильное бьющееся сердце. И из-за этого ему захотелось большего. Он хотел бы прикоснуться к его пульсирующему сердцу замерзшими руками и почувствовать, как огонь сжигает его, наполняя своим жаром.

С того момента, как он потерял свою половину, он только хотел вернуть ощущения своего тела, которые уже не помнил. Если это каким-то образом возможно...

— Можем ли мы спать, не прикасаясь…?

Джин сомневался в своих ушах.

— Вы правда пьяны?

Он выпил больше, чем обычно. Судя по его словам, его разум, вероятно, был наполовину потерян. Поздно осознав происходящее, Хан Нэён натянул капюшон еще глубже. Потом он снова засунул руки в карманы.

— Так и есть.

Это был настолько тихий голос, что его едва можно было расслышать. В тот момент, когда он собирался наступить на слой снега, Джин серьезно позвал Хан Нэёна:

— Доктор Хан.

— Я не настолько святой, чтобы перевернуть накрытый стол.

Хан Нэён еще не успел понять смысл его слов.

— Давайте сначала успокоимся и уйдем. С самого начала тут творился хаос.

Его взгляд скользнул вниз, а потом вверх.

Глава 4.3

— Здесь? — спросил Джин Хан Нэёна, пока тот опускал жалюзи в ветеринарной клинике.

Хан Нэён повернулся и кивнул. Алкоголь уже распространился по всему его телу, и если бы он ослабил бдительность, мог бы не только покачнуться, но и запутаться в словах.

Оба продолжали сохранять серьезность.

— У вас что-то спрятано дома?

— Да.

Джин, сняв пальто, сел на диван.

— Нужно провести обыск в квартире.

— Можете провести, если принесете ордер. — Хан Нэён спокойно ответил, стоя неподвижно перед диваном. Его лицо ничего не выражало, но он странно замешкался, как будто не знал что делать дальше.

— Садитесь.

Джин указал на свои бедра. Хан Нэён слегка нахмурил брови.

— Я не буду дотрагиваться.

Хан Нэён, смотревший в пол, внезапно забрался на Джина. Джин, пораженный его неожиданной решимостью, спросил Хан Нэёна, который неподвижно сидел с согнутыми коленями:

— У вас есть что-то наподобие лосьона?

Хан Нэён, задумавшись на мгновение, протянул руку к полке над диваном. Он передал Джину круглый тюбик с гелем.

— Вот. Массажный гель для животных... Он безопасен и для людей.

Открыв крышку, Джин почувствовал приятный запах. Консистенция была липкой, но ничем не отличалась от лубриканта. Джин, не снимая перчаток, расстегнул пряжку. Хан Нэён, сидя сверху, на секунду почувствовал головокружение и схватился за спинку дивана. Джин взял его за руки и снял с них перчатки.

С взглядом, как будто спрашивающим «Все в порядке, ведь я еще в перчатках?», он сжал баночку и выдавил большое количество геля на руку Хан Нэёна. Соединив его руки, он размазал кремообразный гель. Хан Нэён лишь держал перепачканные липкой жидкостью руки, не зная, что делать.

Джин снял с Хан Нэёна брюки. Вскоре он остался в одной рубашке, а его нижняя часть тела оказалась обнаженной. В помещении работал обогреватель и на него все еще действовал алкоголь, поэтому он не чувствовал холода. Тем не менее, носки он не снял. Нет, он не мог их снять. Руки были настолько влажными, что он не мог ничего сделать без помощи Джина.

Джин так же выдавил гель на свои перчатки. Он расстегнул брюки, вынул из трусов свой полуэрегированный член и размазал по нему гель. Он несколько раз поморщился, как будто ему не нравилось ощущение перчаток. Хан Нэён все также сидел без движения.

— Что вы делаете?

Каждый раз когда рука Джина двигалась, его член становился больше.

— Вы же сказали без прикосновений, поэтому мне придется позаботится об этом самому.

Хан Нэён уставился на член Джина. Это не вызывало отвращения. Он опустил взгляд вниз на свою рубашку, которая прикрывала его невставший член. Он обхватил его рукой, следуя примеру Джина.

Он вздрогнул от скольжения ладони с влажным гелем. Вид того, как Хан Нэён кусает губы и двигает мокрыми руками, был достаточен, чтобы вызвать возбуждение. Джину пришлось приложить усилие, чтобы не протянуть руку в желании прикоснутся.

Даже если он надел перчатки, сомнительно, что ему было позволено трогать интимные части тела. Хан Нэён размазал оставшийся гель по ягодицам, словно вытирая его. Затем он приставил член Джина ко входу.

— Если не растянуть — будет больно, ха…

Одновременно со словами Джина, Хан Нэён насадился на его член. Он сильно прикусил губу, когда проталкивал самую толстую часть. Его тело дрожало от сильной боли.

Джин также застонал от сильного сдавливания снизу, как будто его член пытались оторвать. Глаза и щеки Хан Нэёна покраснели. Когда он попытался опуститься сильнее, сдерживая боль, Джин поспешно схватил его за поясницу.

— Ха…

— Я слегка прикоснусь, если будет неприятно — скажите.

Джин протянул руку ему за спину и провел по окружности, размазывая оставшийся на перчатке гель. Как только он это сделал, он снова крепко схватил Хан Нэёна за талию, который снова пытался сесть.

— Доктор Хан.

Даже его нахмуренное лицо было красивым. Джин, стараясь не прижиматься верхней частью тела, приблизил губы и провел языком по сжатым губам.

— Мы делаем это не только для моего удовольствия. Я хочу, чтобы нам обоим было хорошо.

Хан Нэён разомкнул плотно сжатые губы и спросил с недоумением:

— Да?

Его тон был таким, словно секс всегда именно такой, и он даже не понимает, в чем проблема. Что за ублюдок у него был… Джин злился на незнакомого человека, но внешне старался не показывать этого. Он не хотел выглядеть грубым или агрессивным перед Хан Нэёном.

Он провел языком по губам Хан Нэёна, которые слегка припухли. Затем медленно проник в его маленький рот. Провел языком по нёбу, скользнул по внутренней стороне щеки. Когда он снова коснулся нёба, тело Хан Нэёна вздрогнуло. Он почувствовал как внизу его живота начал скапливаться жар.

Напряжение спадало, но затем тело снова напрягалось, и так снова и снова. Внутренняя часть, удерживающая член, также сжималась. Когда Джин резко толкнул бедрами вверх и наполовину вошел в него из места их соприкосновения поднялся обжигающий жар. Хоть Джин и держал Хан Нэёна за талию, его колени ослабли и он полностью сел на Джина.

— Агх.

Большой член внезапно пронзил его и полностью заполнил внутренности. Хан Нэён рефлекторно схватился за живот. Джин смотрел на него, ожидая пока с трудом растянутый вход привыкнет к его размеру.

Джин нахмурился, как будто пытаясь сдержать свое желание.

— Если я начну действовать, будет плохо. Поэтому двигайся ты.

Хан Нэён почувствовал как член внутри стал больше. Он протянул руки назад и сжал бедра Джина. Шероховатая ткань костюма коснулась ладони. Он приподнялся и медленно опустился, издав стон. Член Джина был настолько твердым, что когда Хан Нэён опускался, казалось что он проткнет его внутренние стенки.

В такие моменты его дыхание становилось прерывистым. Хан Нэён, приоткрыв глаза, смотрел на Джина затуманенным взглядом. Как будто проверял, что человек, с которым он занимается сексом — Джин.

Джин смотрел на грудь, которая покачивалась прямо перед его глазами. Из-за статического электричества на рубашке, плотно прилегающей к торсу, обозначился заостренный сосок. Джин наклонился и прикусил сосок сквозь рубашку.

— Ах…

Хан Нэён внезапно сжал его внизу. Джин больше не мог терпеть.

— Я пытался не касаться.

Резким движением Джин повернулся и опрокинул Хан Нэёна на диван. Когда член провернулся внутри, Хан Нэён сжал зубы. Джин широко развел руки и оперся о диван.

— Могу ли я начать двигаться?

На шее и предплечьях Джина выступили вены, из-за еле сдерживаемого возбуждения. Хан Нэён держась за живот слегка кивнул. Джин быстро задвигался, и в комнате раздались влажные звуки.

— Ах! Ах! Агх! Угх… Боль… но.

Хан Нэён прикрыл губы тыльной стороной ладони от грубого прикосновения. Джин, вонзил член на всю длину, и, не меняя положения, плавно двинул бедрами. Хан Нэён издал сдавленный звук. Джин опустил верхнюю часть тела и прошептал:

— Я могу прикоснутся?

Одновременно с этим он начал двигать бедрами. Рука Хан Нэёна проникла под костюм Джина. Вскоре его рука добралась до тонкой рубашки. Близко к его сердцу. Чувствовалось быстрое биение. Оно было быстрым и грубым как у зверя.

Хан Нэён крепко сжал его рубашку. Каждый раз его бедра дрожали когда член ударял по определенной точке внутри. Джин положил дрожащие ноги Хан Нэёна себе на плечи. Из-за этого рука, которая вцепилась в область сердца, разжалась.

— Грубо, слишком грубо. — пробормотал Хан Нэён и схватил его за предплечье. Тепло Джина снова просочилось сквозь его рубашку.

Болезненные воспоминания, которые приходили каждую ночь, сегодня не смогли проникнуть в его сознание. Будучи рядом с Джином, у него не было времени думать о чем-либо другом. Он метался между удовольствием и острой болью, и просто держался за Джина.

Джин, не снявший кожаные перчатки, сжал его внизу. Тело вздрогнуло от прикосновения кожи. Капли стекали с мокрых от пота волос. В тот момент Джин, прикусив зубами кончик среднего пальца, снял перчатки. Его глаза были полны удовольствия.

Уже ни о чем не заботясь, он схватил член Хан Нэёна голой рукой, не переставая двигать талией. Как только он услышал шепот Хан Нэёна, который звал его, он усилил движение рукой. Пальцы на ногах Хан Нэёна подогнулись.

Сперма, которая вытекла на рубашку, была похожа на гель — липкая и густая. Хан Нэён напряг тело, умоляя. Внутренности также напряглись и сжали член Джина. Джин немедленно вытащил член и обхватил его вместе с членом Хан Нэёна.

Хан Нэён, который почти закончил эякулировать, застонал. Джин был на грани оргазма. Сперма выплеснулась на грудь Хан Нэёна. В углублении пупка также собралась мутная жидкость.

Член Джина все еще был напряжен, не собираясь уменьшатся. Тело Хан Нэёна опустилось на диван.

Джин, притянул его за талию и обнял. Это было потому, что Хан Нэён явно звал его. Он бормотал, что не может взять на себя ответственность за что-либо.

Джин выглядел немного разочарованным, когда увидел его прикрытые глаза. Это выглядело так, словно он говорил: "Твои эмоции — твои проблемы, разбирайся сам."

“Я даже не успел сделать нормальное признание, но уже чувствовал, что меня отвергли.”

Глава 4.4

Хан Наён вздрогнул от внезапного влажного ощущения на щеке и открыл глаза. Он попытался встать, но из-за боли издал стон. Он забыл 'то ощущение. Забыл это ужасное ощущение…

— Гав-гав.

Бультерьер облизал щеку Хан Нэёна. Он заставил себя встать и сильно потер лоб, чтобы прийти в себя. Нари энергично махал своим коротким и толстым хвостом. Он погладил Нари, который явно хотел, чтобы его обняли, и огляделся вокруг.

Это был обычный дом с белыми стенами и деревянным полом. Он лежал на большой кровати, укутанный в синее одеяло.

Хан Нэён поставил ноги на пол, держа на руках Нари. Он помнил, что когда это случалось, из-за боли он не мог двигаться несколько дней. Сейчас он может ходить без труда, возможно, из-за того, что он вырос? Или это потому что Джин был нежен с ним… Или нет?

Каким бы пьяным он вчера не был, воспоминания о вчерашнем вечере остались. Он привык выпивать, не теряя контроля над собой. Но вчера он, кажется, сошел с ума.

Поцелуй под уличным фонарем, потом импульсивный секс, неужели он так жаждал чужого тепла? Нет, ему все это время не хватало тепла потерянной второй половины. Он пытался найти это через Джина…

Потому что он, в отличие от других, не был жутким? Потому что он напоминал то родное, теплое дыхание? Ни одно из объяснений не могло стать настоящим ответом.

Его пальто висело на вешалке в углу спальни. Только теперь он заметил, что был одет в просторную футболку и спортивные штаны. Когда он взял пальто, Нари яростно начал царапать дверь спальни.

Хан Нэён открыл дверь и Нари первым выбежал в гостиную. Джин, сидевший на диване, поднял голову. Он также был в удобной одежде, похожей на ту, что была на Хан Нэёне. Он положил документы, которые читал, на стол. Когда Джин встал, возникло ощущение, что дом стал маленьким.

— Голова не болит?

— …Извините за вчерашнее.

— Поешьте перед уходом.

Джин не обратил внимания на бесстрастное лицо Хан Нэёна. Хотя, разумеется, он был несколько задет. Он задумался, действительно ли Хан Нэён может так быстро оттолкнуть его.

— Нет. Все нормально.

Слова прозвучали тихо и невнятно.

Хан Нэён надел пальто и направился к выходу, надев перчатки, спрятанные в кармане.

Его действия явно показывали что он отстраняется, но Джин подошел ближе.

Но, уже обутый Хан Нэён, первым сделал шаг назад. На его слегка нахмурившимся лице виднелись следы вчерашних событий. Джин поднял руки, как будто сдаваясь, показывая, что больше не приблизится.

— Я пойду.

Хан Нэён не смог встретиться взглядом с Джином и смотрел только вниз, на его ноги.

Нари кружился вокруг Хан Нэёна, как будто спрашивая куда он собрался. Хан Нэён погладил собаку по голове, затем открыл дверь.

— Доктор Хан.

Он обернулся. Джин прислонился к стене, скрестив руки.

— Вчера вы потеряли сознание, поэтому я не смог ответить.

Было трудно вспомнить, что происходило перед тем, как он потерял сознание. Так же как и каждую ночь, он не знал в какой момент он засыпал.

— Уже поздно.

Джин улыбнулся. Он помахал рукой и пожелал хорошего пути домой. В этот момент Хан Нэён почувствовал облегчение, что тот не стал предлагать его подвезти. То, что он сказал вчера вечером, мелькнуло у него в голове. Собака выскочила за дверь, которая начала закрываться. Джин быстро схватил Нари, которая бежала к Хан Нэёну.

Гав, гав, гав-гав-гав. Гррав-гав. Нари так громко лаял, что даже соседи пожаловались. Джин, казалось, не намеревался останавливать пса, который прыгал и громко лаял.

— Молодец, Нари.

Он осторожно погладил голову Нари, словно запечатлевая этот момент. Хан Нэён не должен был продолжать вовлекаться в это, но, увидев решительную улыбку Джина, не смог сделать шаг назад.

Страница книги Дыши, Погрузившись в Воспоминания в интернете

Table of Contents

Глава 0 - Пролог

Глава 1.1

Глава 1.2

Глава 1.3

Глава 1.4

Глава 1.5

Глава 1.6

Глава 1.7

Глава 2.1

Глава 2.2

Глава 2.3

Глава 2.4

Глава 3.1

Глава 3.2

Глава 3.3

Глава 3.4

Глава 3.5

Глава 4.1

Глава 4.2

Глава 4.3

Глава 4.4

О книге